Кристиан Жак

«Глаз сокола»

1

Укрывшись в густой траве, соглядатай главы клана Крокодила рассматривал военную флотилию Нармера, царя Юга. Намерения монарха были очевидны: во главе своей армии он отправлялся на войну с поработившими земли Севера ливийцами.

Шпион насчитал не меньше шести десятков деревянных кораблей, построенных по образу и подобию судов шумеров — тех самых шумеров, с которыми Нармер совсем недавно сражался и которых победил. Головной корабль поражал воображение — длинный, с большой надстройкой по центру, обнесенной оградой, и приподнятой носовой частью. В движение его приводили четыре дюжины гребцов. Что до новых союзников Крокодила, ливийцев, то в их распоряжении были только лодки из папируса, поэтому воевать с Нармером на реке они были не способны. К счастью, у них оставалось численное превосходство, да и неприступных крепостей они успели настроить немало.

Незадолго до рассвета на корабли начали грузить оружие, одежду и провиант. Это зрелище шпиона не обрадовало: армия хорошо подготовилась к походу, так что солдаты ни в чем не будут нуждаться.

На мостках суетился старик, такой сухонький и тщедушный, что, казалось, его могло унести первым же порывом ветра. Он следил за погрузкой кувшинов с вином и пивом и без конца покрикивал на носильщиков, чтобы те были поосторожнее. Шпион отметил про себя, насколько хорошо все организовано: каждый знал, что ему делать, никакой толкотни и неразберихи. Победить такую дисциплинированную армию — задача не из легких, особенно если она не будет испытывать нужды ни в продовольствии, ни в оружии.

И вдруг хищник понял, что судьба дает ему шанс. Женщина в сопровождении шакала отошла подальше от сходней, остановилась и устремила свой задумчивый взор на реку. Что, если она та самая колдунья, которая ускользнула от верховного военачальника ливийцев и которую Уаш поклялся умертвить своими собственными руками? Волосы с золотистым отливом, красивое лицо, белое одеяние… Это, бесспорно, была она — жрица богини Нейт, а ныне супруга Нармера и царица Юга, женщина, унизившая повелителя ливийцев. И тот, кто приведет ее к нему, наверняка удостоится небывалых наград и почестей…

Стараясь двигаться бесшумно, соглядатай пробрался к берегу, соскользнул в воду и поплыл, пребывая в уверенности, что никто не заметил его маневра.

Когда же его обнаружат, будет уже поздно.

* * *

Шакал по имени Геб, в компании которого Нармер пересек пустыню, с момента их возвращения из священного города Абидоса[1] ни на шаг не отходил от Нейт. Царица была очарована сообразительностью и проворством своего нового друга с тонкой мордочкой и удлиненными ушами. Теперь, когда пришло время покинуть укрепленные стены Нехена[2], молодая женщина размышляла о своей полной превратностей судьбе. Жрица Нейт, которая привыкла жить в уединении и посвящала всю себя служению божественной повелительнице, и подумать не могла, что покинет свое святилище на землях Севера, когда незнакомый юноша спас ее от утопления. Она полюбила Нармера, по воле богов принявшего белую корону и титул царя Юга.

Но сколько ей пришлось пережить, сколько пройти дорог, прежде чем это случилось! Когда Нейт попала в плен к ливийцам и стало ясно, что ей предстоит стать женой и рабыней их верховного военачальника, она решила покончить с собой. И все же благодаря магической помощи божественной покровительницы ей удалось бежать из этого ада. Теперь же им с Нармером предстояло туда вернуться, освободить свою страну от захватчиков и создать новый мир.

Шансы на успех были ничтожно малы, однако у царственной четы не было выбора: Предок дал Нармеру наказ и наметил новый этап пути, который мог в итоге привести к возрождению и обновлению.

И вдруг Геб зарычал и оскалился.

Нейт инстинктивно отшатнулась, и это движение спасло ей жизнь.

Челюсти крокодила, сомкнувшись, лишь скользнули по ее ногам.

— Нет, Геб, не надо!

Она запретила своему защитнику ввязываться в неравную схватку.

Услышав крик Нейт и лай шакала, Нармер, который как раз отдавал своим приближенным последние распоряжения касательно погрузки, обернулся.

У него на глазах огромная рептилия выбралась из воды и бросилась вслед за убегавшей Нейт. Нармер схватил лук и выпустил стрелу, которая вонзилась чудовищу в хвост. Однако это не помешало ему схватить Нейт зубами за платье. Геб отчаянно пытался освободить свою повелительницу, но крокодил упрямо тащил ее вниз, к Нилу.

* * *

Черноволосый, превосходно сложенный и мускулистый, Скорпион был прирожденным обольстителем. Женщины обычно сами падали ему в объятия, а тех, кто пытался сопротивляться, он все равно подчинял своей воле, получая от процесса укрощения строптивиц немалое удовольствие. Не избегла этой участи и шумерка Ина — рослая смуглая молодая женщина с высоким красивым лбом и надменными манерами. В конце концов она сдалась, и ночь, предшествовавшую отплытию царского флота на Север, они со Скорпионом тоже провели вместе. В отличие от постоянной любовницы, безропотной Ирис, выполнявшей все желания своего повелителя, Ина оставалась диковатой и высокомерной, что Скорпиону в ней особенно нравилось.

Крик Нейт и оглушительный лай Геба разбудили едва успевшего задремать после бурной ночи Скорпиона. Он выскочил на палубу и увидел, как крокодил тащит царицу к реке. Схватив нож, он прыгнул в воду.

Во время войны кланов, когда пришлось защищать Нехен, молодому воину уже приходилось убивать крокодилов. У них было единственное слабое место — живот. Вместе с другими смельчаками, которым удалось избежать страшных зубов, когтей и ударов хвостом, Скорпион научился подныривать под рептилию и ножом вспарывать ей брюхо.

При всей своей храбрости Геб мог разве что отсрочить неизбежное, но никак не помочь Нейт. Нармер с солдатами уже бежал к реке, однако они были слишком далеко.

Крокодил соскользнул в воду. Он знал, что еще немного — и жертва утратит способность сопротивляться. Зубы шакала были ему не страшны: с таким противником он легко мог разделаться ударом лапы или хвоста. А приближения пловца он даже не заметил.

Быстрым и точным ударом Скорпион рассек чудовищу брюхо. Обезумев от боли, рептилия разинула пасть и выпустила платье царицы, которая успела к этому времени потерять сознание. Геб спас ее от утопления, схватив за изорванный край платья и вытащив на берег.

Вода у берега бурлила и пенилась: крокодил из последних сил пытался прикончить противника, которому пришлось вынырнуть на поверхность, чтобы сделать вдох. Воды Нила покраснели от крови, а голова Скорпиона снова исчезла под водой.

Шакал облизал Нейт лицо, а подбежавший Нармер сжал ее в объятиях. Слава богам, она была жива!

Труп крокодила всплыл на поверхность, и его развороченное брюхо осветили лучи восходящего солнца.

— Немедленно найдите Скорпиона! — приказал царь своим солдатам.

Однако не успели те спуститься к реке, как из воды, потрясая ножом, показался победитель.

Скорпион нашел в себе силы самостоятельно выбраться на берег. На глазах у восхищенных солдат он подошел к царю, своему брату по крови.

— Царица жива?

— Ты ее спас.

Нейт понемногу приходила в себя, и все же, опираясь на руку Нармера, она едва держалась на ногах.

— Ты осталась такой же красивой, как и была, — сказал Скорпион, окинув взглядом эту прекрасную женщину, единственную недоступную для него.

— Как мне отблагодарить тебя? — тихо спросила Нейт.

— Не теряй решимости победить врагов! Да поможет богиня-созидательница, которой ты служишь, в нашей праведной битве!

Прижавшись к ноге своей повелительницы и глядя на нее с обожанием, высунув длинный розовый язык, шакал Геб радовался ее чудесному спасению.

— Ты ранен! — воскликнул вдруг Нармер.

Скорпион провел рукой по окровавленному предплечью.

— Бывало и хуже! Своими снадобьями царица исцелит рану. Но разве ты не собирался на рассвете дать сигнал к отправлению?

Величавый и немногословный Нармер улыбнулся.

— Прости меня за эту задержку.

2

Позади остались мирный Юг и благоденствующий ныне Нехен. Нармер проследил за тем, чтобы все укрепления и городские стены были восстановлены, приказал пополнить запасы воды и пищи. В городе он оставил отряд солдат-ветеранов, так что в случае непредвиденного нападения за высокими городскими стенами смогут укрыться и получить защиту жители окрестных поселений. Он сам выбрал наместника, которому вменялось в обязанность наилучшим образом править землями, подвластными белой короне, в ожидании исхода войны государя с ливийцами.

Никто не тешил себя иллюзиями, всем было известно: если этим ливийцам-дикарям удастся разгромить армию Нармера, они завоюют и Юг, уничтожив всех, кто посмеет оказать им сопротивление. Но как справиться с закаленным в боях и безжалостным противником, обратившим в рабство население северных земель?

Лучше было не думать о неизбежной схватке, а просто смотреть на реку и ее поросшие папирусом берега и умолять богов о помощи и защите. Оправившись от пережитого, царица перед отплытием флотилии преподнесла в дар Нейт, великой богине-созидательнице, благовония, а потом перенесла в просторное помещение на палубе головного судна священную материю — воплощение Ока Света, соединившего в себе мужское и женское начало. Обладающая способностью превращать смерть в жизнь и дарить душе ощущение счастья, эта материя по-прежнему оставалась ослепительно-белой. Когда молодая жрица оказалась в плену у верховного военачальника ливийцев, эта материя защищала ее… Доведется ли Нейт снова испытать бесконечную радость, вернув священное полотно в святилище там, на Севере, ныне пребывающем под властью захватчиков?

Понимая, какая угроза нависла над страной, Нейт поддержала супруга в его решении организовать поход против ливийцев. Рано это случится или поздно, но противник все равно нападет на Юг, желая подчинить себе всю страну. Предвосхитив удар, они получат пусть и незначительное, но преимущество.

Огромный коричнево-рыжий бык, без которого не обходилось ни одно сражение, и Северный Ветер, дикий ослик, который стал неразлучным спутником Нармера, наслаждались путешествием. Насытившись и устроившись в отведенном для них месте, животные тоже радовались настоящему и не гадали о будущем. Две львицы, которые слушались только Нармера, дремали под полотняным навесом.

Скорпион, чью рану умастили лечебными снадобьями и перебинтовали, отдыхал на носу своего корабля, на котором он собрал под своим началом лучших лучников армии.

— Старик, я хочу пить!

Старик — скуластый, с торчащими ребрами, такой тощий и слабый на вид, словно ему осталось пару дней до смерти, — много повидал на своем веку и мало чему удивлялся или радовался. Но когда речь заходила о вине, он проявлял прыть, какую в нем трудно было заподозрить. Забыв о боли в суставах, он сам решил проследить за погрузкой кувшинов с вином на борт и теперь каждое утро проверял, хорошо ли они закреплены.

Старик, конечно же, предпочел бы остаться в Нехене и забыть наконец о войне. Увы! Его хозяин, неутомимый Скорпион, не пожелал расстаться со своим доверенным слугой.

Старик подал молодому воину чашу белого вина с тонким фруктовым ароматом.

— Лучшее средство, чтобы восстановить силы, — тоном знатока сообщил он. — А вечером выпьем красного с более насыщенным вкусом. Оно окончательно поставит тебя на ноги!

— Прекрасно! — отозвался Скорпион. — Хороший выдался день, ты не находишь?

— М-да, думаю, скоро о таких днях останется только вспоминать. Жаль, что ты не переубедил царя, твоего брата. Он ведет нас к гибели!

— Не отчаивайся, Старик! Разве мы не побеждали, когда шансов на победу не было?

— В этот раз нам точно крышка! Да и слухи среди солдат ходят всякие…

Скорпион посмотрел на своего слугу с любопытством.

— И что же это за слухи?

— Бредни! Забудь.

— Я хочу знать!

Под требовательным взглядом Скорпиона Старик решил, что лучше рассказать все начистоту.

— Поговаривают, что ливийцы — безжалостные убийцы, а нас слишком мало, чтобы их победить. Что крепости у них неприступные, а оружие лучше нашего. Так что никто не вернется из этого похода живым.

— И есть такие, кто готов взбунтоваться, пойти против Нармера?

— Пока таких нет… Но будет разумнее повернуть назад, пока еще все спокойно.

К удивлению Старика, Скорпион даже бровью не повел.

— Налей мне еще вина!

— Охотно!

Молодой воин уже и сам успел прийти к выводу, что этот поход — настоящее безумие и обречен на провал. Если им дорога жизнь и все ее удовольствия, нужно как можно скорее возвращаться в Нехен, оставив Север на потраву ливийцам. Вернувшись, он, Скорпион, создаст свой собственный клан и будет править на огромной территории, которую сумеет защитить от чьих бы то ни было посягательств. Он окружит себя преданными слугами и будет наслаждаться жизнью…

Скорпион какое-то время созерцал золотистый, чарующе ароматный напиток в своей чаше.

— Знаешь, Старик, я терпеть не могу все, что легко дается, в том числе и битвы, выиграть которые ничего не стоит. Такие победы — удел трусов и посредственностей, потому что они иллюзорны. Мне по нраву истинный триумф! А ливийцы, похоже, стоящий противник.

Старик поперхнулся вином.

— Ты часто бросал вызов смерти, но это не может длиться вечно! Она похитит твою душу, Скорпион!

Его душу! Скорпион усмехнулся. Разве не отдал он свою душу Сету в обмен на способность сокрушить любого противника? Разве не взял он обязательство множить насилие и жестокость — единственный способ держать людей в повиновении?

— А еще я терпеть не могу предателей, — продолжал он спокойным тоном, — предателей и трусов, которые сомневаются в правильности решений царя. Уши у тебя на месте, поэтому, если услышишь еще такие речи, покажи мне этих говорунов, и я сам ими займусь. Тебе все ясно?

Понурив голову, Старик поплелся назад к своим кувшинам.

* * *

Лето выдалось жарким. Река сильно обмелела, ветра не было. И все же благодаря силе течения и бдительности моряков флотилия продолжала плыть вперед. На носу головного судна постоянно дежурил офицер, который измерял глубину с помощью длинного шеста и отдавал команды матросам. Приходилось огибать частые мели и поросшие травой островки. Лучники все время были наготове, высматривая в зарослях гиппопотамов, которые, разозлившись, вполне могли перевернуть корабль, и крокодилов, посланных главой их клана шпионить за противником.

С наступлением ночи, когда становилось прохладнее, они делали остановку. Люди и животные отдыхали и ели под открытым небом. Нармер, рядом с которым всегда находилась его супруга Нейт, подолгу смотрел на звезды, пытаясь распознать в небесных рисунках дороги будущего.

— Эта страна — дар богов, — сказал он своей супруге, — и мы не имеем права отдавать ее чужеземцам. Ливийцы думают, что мы слабы и малочисленны, и Крокодил поддерживает в них эту уверенность. Значит, нужно использовать это их заблуждение!

Оба они понимали, что вполне могли бы жить обычной жизнью, как все пары, и наслаждаться своим счастьем. Но Нармер был учеником Предка, а Нейт — жрицей богини-созидательницы. Конечно, поодиночке они не смогли бы вести эту неравную битву. Когда им пришлось расстаться, оба ощутили, насколько омрачилось их существование. Отныне они будут сражаться вместе, и даже смерть не разлучит их!

Проживающие поблизости чибисы в знак своего почтения преподнесли монарху свежевыловленную рыбу, и солдаты жарили ее на кострах, слушая пламенные речи Скорпиона, вспоминавшего битвы, из которых все они вышли победителями. Разве не разгромили они клан Льва, разве не справились с вооруженными до зубов шумерами и многими тысячами чибисов? Разве не получили они помощь от Душ Нехена — неземных созданий с головами шакалов, которые впустили их в свою крепость? Разве не навели порядок на Юге? Сколько славных деяний, сколько воплотившихся в реальность грез! И новый поход — это просто очередной этап на пути к миру и благоденствию. Им предстоит освободить Север и создать страну, которой не будет равных по могуществу и богатству.

Энтузиазм Скорпиона был до того заразителен, что страхи многих рассеялись и у многих распрямились плечи. И только Старик упрямо не желал видеть впереди ничего, кроме кровавой бойни. Воинственные речи господина не произвели на него ни малейшего впечатления, а потому он предпочел сосредоточиться на настоящем, в котором у него было вкуснейшее сладкое вино, все достоинства коего мог оценить только истинный знаток.

Бдительный шакал Геб ни на миг не отходил от царицы, готовый поднять тревогу в случае опасности. Но эта ночь выдалась очень спокойной, и многие забыли о том, что впереди их ждут жестокие сражения.

Нармер с Нейт любовались переливающимися водами реки — этой дающей жизнь артерии, которая влекла их к смертельной схватке. Что до Скорпиона, то он смотрел в сторону пустыни. Он ощущал присутствие Сета, повелителя молний и вспышек божественного гнева. Ярость этого божества направляла его руку, гнала прочь страх. Опьяненный своим могуществом, молодой воин с нетерпением ожидал решающей битвы.

3

На подходах к священному городу Абидосу Нил переменил свой цвет: вода в реке стала красноватой, с примесью плодородного ила, принесенного из пещер Большого Юга. Стало ясно, что в ближайшие несколько дней ее нельзя будет пить, да и плыть по реке в этот период тоже было опасно. Однако эти известия нисколько не расстроили Нармера, которому хотелось сделать в этом месте, на границе мира живых и мира мертвых, остановку.

Жители окрестных поселений встретили армию царя Юга радушно, а сами солдаты очень обрадовались, узнав, что по дороге на север им даровано несколько дней отдыха.

— Все ли у нас в порядке? — спросил царь у генерала Густые Брови, в прошлом военачальника и правой руки главы клана Быка, перешедшего в мир иной вскоре после победы над шумерами.

— Корабли в отличном состоянии, ваше величество! Предлагаю, раз мы здесь остановились, устроить для солдат учения. Это пойдет им на пользу.

— Отличная мысль, генерал!

Коренастый, с бычьей шеей, крепкими ногами, короткими толстыми пальцами и резким неприятным голосом, Густые Брови легко выходил из себя и часто обрушивался на подчиненных с криком и бранью. Недавно царь Нармер назначил его своим знаменосцем, а среди солдат он пользовался репутацией храброго воина, способного с честью выйти из любого испытания, и преданного слуги своего господина.

Однако реальность была иной: Густые Брови ненавидел Быка и несколько раз пытался его предать, чтобы завладеть кланом и армией. Это он, образцовый солдат и вернейший из слуг, ударил главу своего клана в спину шумерским кинжалом, чтобы отвести от себя даже тень подозрения. Этот поступок принес ему некоторую выгоду: убийца Быка стал приближенным нового государя. Однако, вступая в свое время в союз с врагами Быка и Нармера, он рассчитывал получить намного больше.

В настоящее время положение стало еще более щекотливым: монарх и его названый брат Скорпион вели своих людей к катастрофе, поскольку верили, что могут, вызвав завоевателей-ливийцев на бой, выиграть его. Генерал успокаивал себя мыслью, что рано или поздно ему представится случай избавиться от Нармера или же выдать его противнику, обменять на сохранение собственной жизни и всевозможные привилегии. В том, что он не может погибнуть в неравной схватке, Густые Брови нисколько не сомневался. Он верил, что благодаря своему таланту лжеца и лицемера сможет достичь желаемого.

Царь посетил корабль, на котором плыла со своими помощницами Аистиха, пожилая глава клана. Седовласая целительница с грустным удлиненным лицом и задумчивым взглядом знала тысячу и одну лечебную травку и умела готовить чудодейственные снадобья даже лучше, чем жрица богини Нейт. В те времена, когда большинство кланов соблюдали мирное соглашение, Аистиха слышала голоса богов. Но после случившихся одна за другой смертоносных схваток, в которых погибли многие главы кланов, разум пожилой целительницы закрылся, и теперь она направляла все свои усилия на исцеление тех, кто пострадал в ходе последней жестокой войны.

Рассудительность и решимость Нармера вызывали у Аистихи уважение. Одарив его белой короной Юга, Мать-гриф не ошиблась в своем выборе. Может быть, во время этой остановки на пути к новой войне напрасным надеждам нового государя суждено развеяться?

— Надеюсь, у тебя есть все необходимое, — обратился к ней царь. — Если же нет, стоит только сказать, и я дам тебе все, что попросишь.

— Твои солдаты прекрасно себя чувствуют. Пока моя помощь им не нужна, но очень скоро, боюсь, мне придется работать не покладая рук.

— Ты ненавидишь войну, я тоже. Но есть ли иной путь восстановить мир?

— Вернемся в Нехен и превратим город в неприступную крепость.

— И тогда ливийцы решат, что мы не в состоянии с ними тягаться. Они придут к стенам Нехена, и в конце концов нам придется сдаться.

От Аистихи Нармер перенял ценное качество — умение отделять главное от второстепенного, видеть самую суть. Он не пытался тешить себя иллюзиями и смело смотрел в глаза реальности.

— Ты действительно веришь в нашу победу?

— Не имеет значения, во что я верю, — ответил Нармер. — У нас нет выбора.

Пожилая глава клана понурила голову.

— Жаль, что кланы так и не пришли к согласию! Этим они уберегли бы страну от стольких несчастий!

— Не думаю, — возразил на это царь. — Шумеры все равно попытались бы завоевать Юг, а ливийцы — Север. Мы победили одних, и теперь нам предстоит прогнать других.

— Ты прекрасно знаешь, что это невозможно!

— Кланы отходят в прошлое, Аистиха! Ты, Шакал и Крокодил — все, что от них осталось. Крокодил решил вступить в союз с ливийцами. Судя по всему, противник превосходит нас численностью, но я все равно не переменю решения.

— Значит, нам суждено погибнуть, и Крокодил восторжествует.

— Разве не пришлось ему бежать после сражения в Нехене? Мы научились побеждать его солдат и научимся побеждать ливийцев. Эту цель поставил передо мной Предок, и я ее добьюсь. Но мне понадобится твоя помощь.

— Ты хочешь, чтобы я отправила тех моих посланниц, кто остался в живых, на Север?

— Это очень опасное путешествие, даже при условии, что мы дадим им защитные амулеты. Твои посланницы будут рисковать жизнью, ведь у врага много искусных лучников. И все же сведения, которые они принесут, для нас могут оказаться чрезвычайно важными.

— Ты просишь у меня так много!

— Решение за тобой, Аистиха! Разве ты не хочешь снова увидеть свои земли на Севере?

Пожилая целительница вздохнула:

— Что осталось от моих прежних владений? В свое время их захватил Бык, а ливийцы наверняка все там разорили. Дни моего клана сочтены, и мне самой осталось жить недолго. Однако до самого конца я буду служить тебе.

Нармер поклонился.

— Я глубоко тронут твоим доверием, это — честь для меня.

— Ты — единственный ученик Предка и единственный, кто может помешать воцариться на этих землях насилию и несправедливости. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе!

* * *

Солдаты разбили на берегу лагерь и теперь приятно проводили время. Некоторые подумывали даже, что после такого долгого и спокойного пребывания в Абидосе Нармер откажется от идеи отвоевать у ливийцев Север и повернет назад. Женщинам из соседних поселений грубоватые, закаленные в боях воины показались весьма привлекательными, тем более что они с готовностью откликались на их заигрывания. После щедрой трапезы и обильных возлияний солдаты предавались любви в объятиях своих новых подруг. Скорпион благосклонно взирал на происходящее. Такого неотразимого мужчину местные красавицы не могли обойти вниманием, а он и не думал сопротивляться. Шумерка Ина словно бы не замечала этих его «шалостей», и даже Ирис смотрела на них сквозь пальцы. Она уже убила двух нахалок, которые вознамерились украсть у нее мужчину всей ее жизни, и появление Ины особенно ее не встревожило: если эта чужестранка станет слишком навязчивой, ее постигнет та же участь.

Начался разлив. Он был не слишком скорым, не слишком медленным. Пришло время царю отправиться в святилище Абидоса, охраняемое кланом Шакала. Нармер взбежал по трапу на корабль, на котором была обустроена мастерская для Повелителя кремня, его давнего и верного товарища, и шумерского художника и скульптора Гильгамеша, которому посчастливилось выжить в смертоносной схватке. Талантливый рисовальщик и ваятель, он верой и правдой служил теперь своей новой родине и старался забыть о прежней — о Стране двух рек, поглощенной потопом.

Бородатый, коренастый и ворчливый, Повелитель кремня делал оружие. Гильгамеш научил его выплавлять бронзу, и теперь они много работали вместе, совершенствуя свое мастерство.

— Вы закончили? — спросил царь.

Оба мастера кивнули, удалились в мастерскую и вышли оттуда уже с ритуальными палетками, изготовленными из сланца. На каждой было изображено животное — слон, газель, рыба, крокодил, бык — и имелось специальное углубление округлой формы для благовонных или целебных снадобий. В каждой палетке, помимо прочего, было вырезано отверстие, чтобы ее можно было вешать на стену в храме Абидоса в знак уважения к кланам, души которых продолжали жить в государе.

— Мы сделали их сообща, — сказал Повелитель кремня, — но замысел созрел в голове Гильгамеша.

Мастера с нетерпением ожидали вердикта Нармера.

Царь словно завороженный рассматривал эти маленькие шедевры. Каждый из них жил своей собственной жизнью, и сила, излучаемая ими, могла сравниться с силой оружия; без таких, как Повелитель кремня и Гильгамеш, будущее могло оказаться бесконечным полем боя, покрытым трупами.

— Мы пойдем в святилище вместе! — распорядился Нармер.

4

Стремительный в движениях, желтоглазый Шакал был хранителем священной земли Абидоса, по которой проходила граница между видимым и невидимым. Первый из людей Запада, он знал дороги потустороннего мира и ежедневно воздавал почести умершим, признанным достойными загробной жизни; лишившись их защиты, земля стала бы пустынной и бесплодной.

Члены клана Шакала охраняли святилища и захоронения, совершали ритуалы, благодаря которым солнечная ладья спокойно двигалась по небу. Благодаря заклинаниям, «словам силы», произнесенным в нужный момент, дневное светило снова и снова побеждало тьму и дарило жизнь всему сущему.

Нармер и сопровождавшие его мастера преподнесли палетки в дар Шакалу, и тот развесил их на стенах главного святилища, в котором хранился священный ларец — обиталище расчлененного, а затем воскресшего божества. Только Шакал и Нармер могли прикасаться к реликвии без риска быть пронзенными молнией. Лев, в свое время решившийся на святотатство, понес за то заслуженную кару, сгорев заживо.

Монарх поклонился бесценному сокровищу, которое на время последних сражений было спрятано под землей. Его возвращение на свое изначальное место бесспорно знаменовало собой начало решающего этапа на пути к восстановлению в стране мира и благоденствия.

Нармер пообещал Шакалу оставить в Абидосе большой отряд солдат, который сможет защитить священный город при нападении врага. Главе клана и его слугам предстояло сосредоточиться на совершении ритуалов, и они не собирались покидать свою землю, пока не станет ясен исход войны, которая вот-вот должна была начаться.

— Если ливийцы одержат победу, они придут на Юг и мои солдаты не удержат Абидос — их слишком мало. Шакал, ты сможешь уберечь от них святыню? Она не должна оказаться в руках дикарей!

— Мы уже приняли решение: ни я, ни члены моего клана не покинем Абидос — город, который находится в начале и конце времен. Мы выроем подземелье, перенесем туда священный ларец и замаскируем вход так, чтобы его никто не нашел. Что бы ни случилось, эту реликвию никто и никогда не сможет осквернить!

— Но если сюда придут ливийцы, разве тебе не придется бежать?

— Если эти разрушители захватят страну, в ней невозможно станет жить, и я найду прибежище в потустороннем мире.

Нармер не стал возражать. Он понимал, что предстоящая война может иметь ужасающие последствия. Груз ответственности за принятое решение был огромен, почти невыносим.

— Никто из смертных до тебя не преуспел на пути, указанном Предком, — напомнил ему глава клана. — Тебе же удалось пройти испытание совы — ты научился видеть в темноте, и испытание скарабея, мастера метаморфоз. Ты сумел совладать с огромной массой чибисов — народом, живущим по берегам реки. Никто и не думал, что ты справишься со всем этим, и что Мать-гриф сделает тебя царем Юга. Теперь тебе предстоит пройти четвертое испытание — победить ливийцев, которые есть порождение тьмы. От твоих действий зависит судьба нашего мира. Души глав кланов живут в тебе, ты должен повидаться с ними!

По настоянию Шакала молодой государь отправился в некрополь Абидоса, окруженный со всех сторон холмами, которые разделяли русла пересохших рек. В сердце напитанной солнечным светом тишины, вне пульсации времени, Нармер снова пережил этапы пути, приведшего его из болот Севера, где когда-то обитал клан Раковины, все члены которого были уничтожены, в это залитое необыкновенно ярким светом бескрайнее пространство.

Ему явилась маленькая провидица, его спасительница, та, кому он был обязан жизнью. В свое время он пообещал ей, что найдет и покарает того, кто ее убил. Суждено ли ему выполнить обещание? Потом появилась хрупкая фигурка нежной Газели, главы безоружного клана, упорно защищавшей мир даже ценой собственной жизни. Боги покарали ее убийцу, вероломного Льва, но его сообщник, хитрец Крокодил, теперь заключил союз с ливийцами.

Нармер подобрал с земли красно-коричневый камешек и вспомнил те волшебные мгновения, когда Газель обучала его выбирать камни, рожденные в недрах гор и пригодные для возведения монументов во славу богам. Какой недостижимой казалась теперь эта его мечта!

На западе возникла тень Слонихи, от которой Нармер унаследовал мудрость, спокойную силу, умение обучать и вести за собой. Рядом со Слонихой вырисовывалась фигура Орикса, гордого, неукротимого и храброго.

Последним приблизился Бык — самый могущественный из всех глав кланов. Он совершил невозможное на поле битвы, однако так и не познал радости возвращения на свои земли на Севере. Поручив Нармеру освободить свою страну, он возродился в молодом государе, для которого превыше всего было достижение избранной цели.

По воле Предка души умерших глав кланов не исчезли, а слились с душой Нармера, сделав ее еще сильнее, ибо его миссией в этом мире было сохранить все созданное ими и превзойти их в свершениях. Долго молодой государь оставался в некрополе, ощущая присутствие своих союзников, перешедших в мир иной. Удастся ли им сообща изгнать из страны тех, кого называют «люди с луками»?

* * *

Старик почти не пил воду, предпочитая ей вино, и поэтому ему удавалось считать мир галлюцинацией, которая исчезала, только когда вина становилось мало. Благодаря ежедневной норме — кувшину пьянящего напитка — изношенные суставы переставали болеть, и к нему возвращалась бодрость духа.

Река вернулась в свои берега, и Старик не на шутку обеспокоился. Как и большинство солдат, он опасался, что вот-вот будет дан сигнал к отплытию и приятное пребывание в Абидосе закончится. Устроившись в тени финиковой пальмы, он угощался сладкими, тающими во рту плодами и смотрел на блестящие озера, оставленные тут и там вернувшейся в свои берега рекой.

Тишину нарушил смех девушки, притворявшейся, что хочет убежать от Скорпиона. Она убегала, то и дело оглядываясь на своего соблазнительного преследователя, и быстро дала себя поймать. Очень скоро наигранные крики о помощи превратились в стоны удовольствия. Что ж, было бы славно, если в объятиях девиц Скорпион забудет о войне…

Когда любовная схватка закончилась, молодой воин, горделивый и уверенный в себе, приблизился к своему слуге.

— Старик, дай мне фиников, я проголодался!

Плоды ему понравились.

— Лучше бы оставить Север этим диким ливийцам, а самим довольствоваться Югом, — осмелился высказать свое мнение Старик. — Разве нам всем не хватит тут места?

— Может, и хватит.

— Значит, ты тоже об этом думаешь?

— У меня нет времени думать о чем-либо, потому что Нармер только что объявил, что завтра на рассвете мы отплываем. Так что за работу, Старик! Я проверю оружие, а ты — запасы пищи.

У Старика сразу пропал аппетит. Он выплюнул косточку, с трудом поднялся и, едва волоча ноги, направился к берегу реки — туда, где под навесами хранились запасы сушеного и соленого мяса птицы, лепешек, замешанных на гусином жире, и соленых хлебцев, которые помогали ухаживать за ротовой полостью.

Вместо того чтобы наслаждаться покоем в тени финиковой пальмы, Старик вынужден был переносить с места на место сосуды со съестными припасами, да так, чтобы ни один драгоценный кувшин не разбился и чтобы все они оказались уложенными на борту судна надежно и аккуратно.

Только с наступлением темноты он позволил себе пару глотков освежающего белого вина.

— Ты хорошо поработал, — похвалил его Скорпион. — Осталось только прибраться в моей надстройке!

* * *

Стоя на носу головного корабля, Нармер смотрел на север — в тех местах прошло его детство, а ныне там хозяйничали чужеземцы. В сопровождении Геба, насторожившего ушки, к царю приблизилась Нейт.

— Не жалей ни о чем, — тихо сказала она. — Это — единственно верное решение, другого не дано. Предок начертал твой путь, и теперь нам предстоит творить нашу судьбу.

— Сила глав кланов живет во мне, я ее чувствую, но наш противник очень силен.

— Возможно, посланницы Аистихи принесут нам хорошие вести.

Нармер нежно обнял супругу.

— Ты прекрасно знаешь, что эти вести не будут хорошими. Нейт, когда я думаю, что веду тебя на смерть, у меня разрывается сердце. Прошу, останься здесь! Если ливийцы нас уничтожат, ты сможешь увести людей на крайний Юг!

— Об этом не может быть и речи! Я с тобой не расстанусь. Тем более что я должна вернуть богине ее святилище на Севере. Смотри, небо розовеет, нам пора отплывать!

Нармер ухватился за огромное рулевое весло и вдруг услышал голос Предка, который сообщил ему, как называется это весло — Маат, справедливость, рассеивающая тьму и ведущая судно к месту назначения.

5

Оставив флотилию далеко позади, посланница Аистихи летела над Нилом, обрамленным зарослями тростника и папируса. Местность казалась совершенно пустынной — ни вражеских солдат, ни каких-либо признаков западни или засады.

На глаза аистихе попалось несколько вальдшнепов, розовые фламинго, журавли и ибисы. Как обычно, ныряли за рыбой зимородки, чуть дальше устроили себе пиршество пеликаны. Хищников осторожная и наблюдательная птица облетала стороной. И вот, когда она уже намеревалась повернуть назад, к кораблям, амулет сорвался с ее шеи и упал на поросший травой островок.

Аистиха опустилась, чтобы его подобрать. Место показалось ей безопасным. Роковая ошибка… В тот самый миг, когда она ступила на островок, едва заметно шевельнулся притаившийся неподалеку крокодил. Выскочив из воды, он напал на птицу сзади так стремительно, что несчастная не успела взлететь. Огромные челюсти сомкнулись на ногах посланницы, а потом одним ударом хвоста крокодил размозжил ей голову. Хищник завертелся вокруг собственной оси, разрывая свою жертву на куски.

Теперь соглядатаю Крокодила было что сообщить своему господину: появление аистихи-дозорной, конечно же, свидетельствовало о приближении врага.

* * *

Крокодил — странного вида существо с удлиненным носом, низким лбом и шершавой, словно бы потрескавшейся кожей — никогда не спал две ночи подряд на одном и том же месте. Болезненно подозрительный, он окружил себя верными слугами из числа лучших солдат и множеством ужасающего вида рептилий. С виду вечно сонный, глава клана умел наносить молниеносные удары, постоянно появлялся там, где его совсем не ждали, чтобы проверить боеспособность своих войск, и содержал сеть соглядатаев, которые сообщали ему обо всем, что происходило в стране.

В последнее время народилось много новых рептилий, так что военная мощь клана возросла. Один из немногих уцелевших в войне глав кланов, Крокодил соблюдал условия, на каких был заключен временный союз с ливийцами. Если царь Нармер окажется настолько глуп, что решится напасть на союзников, его армия в кратчайшие сроки будет разбита, не успев причинить оккупантам серьезных потерь.

Тогда-то и наступит для Крокодила, чьи подданные с давних пор тайком обживали Север, час триумфа. Упоенные победой, ливийцы утратят бдительность, и солдаты Крокодила уничтожат командиров и правящую верхушку союзников, посеяв тем самым панику в их рядах, а потом и подчинят оставшихся в живых своей власти.

Орикс, Слониха, Лев, Бык… Все они — доблестные воины и все уже перешли в мир иной. Остался один лишь Крокодил — повелитель клана, который вскоре подчинит себе страну, называемую Две Земли.

Глава клана как раз дремал в тени ивы, когда явился с докладом шпион, которому было поручено нести дозор на южной границе, откуда могла прийти армия Нармера. Крокодил внимательно выслушал донесение и отправил в ту местность еще нескольких соглядатаев, чтобы разузнать обо всем подробнее. Потом он отправился в крепость, где обосновался Уаш, верховный военачальник ливийцев.

* * *

Советник и правая рука верховного военачальника сорокалетний лысый Пити, чьи толстые щеки мгновенно краснели, когда он волновался или приходил в ярость, сломя голову бежал к зубчатой башне. По вине нерадивых крестьян его повелитель остался без козьего молока, и Пити не хотелось, чтобы гнев господина обрушился на его голову.

На его счастье, чернокожий великан Икеш, который отвечал теперь за безопасность на всех подчиненных ливийцам территориях, еще не успел покинуть крепость.

— Мне нужна твоя помощь!

Чернокожий великан пренебрежительно посмотрел на коротконогого и краснолицего советника Уаша.

— Ты чем-то расстроен, славный Пити?

У советника невольно сжались кулаки: он давно ненавидел этого чужака с темной кожей и уже несколько раз, впрочем безуспешно, пытался с ним покончить. Пити пообещал себе, что, проявляя настойчивость и терпение, он все равно найдет способ преуспеть в этом. Но только сделать все надо так, чтобы верховный военачальник ничего не заподозрил… В данной ситуации следовало проявить смирение, он так и поступил.

— Сегодня я не получил козьего молока, которое мне обычно приносят крестьяне.

Икеш отнесся к этому сообщению со всей серьезностью. Разумеется, выполнять все прихоти верховного военачальника вменялось в обязанность Пити, однако если Уаш разгневается, то отголоски этого гнева вполне могут коснуться и его, Икеша. Поэтому он решил, что этим вопросом следует заняться немедленно.

— Я все сделаю, — пообещал он. — Наш господин получит свое любимое молоко.

— Буду премного тебе благодарен! — заверил его Пити.

Сомнение во взгляде нубийца не смутило краснолицего советника. Пити радовался тому, что ему удалось с такой легкостью переложить свою ношу на плечи другого.

Завоевав Север, ливийцы установили на землях, ранее принадлежавших Быку и населенных рыбаками и крестьянами, зверские порядки, и те, кто раньше жаловались на строгость своего бывшего суверена, теперь сожалели о его кончине.

По распоряжению верховного военачальника Икеш и Пити следили за тем, чтобы практически весь урожай, собранный крестьянами, и добыча охотников и рыболовов поступали на склады ливийцев. Рабам оставляли минимум, необходимый для выживания, неповоротливых и слабых попросту уничтожали. Чтобы оставаться в живых, приходилось много и тяжело работать, а тому, кто осмеливался хоть в малом ослушаться своих новых господ, грозила публичная казнь.

Во главе отряда из пятидесяти лучников Икеш покинул крепость и стремительным шагом направился к ближайшей деревне. Крестьянам, работавшим под неусыпным наблюдением пехотинцев, вменялось в обязанность поставлять свежие продукты в крепость, которая стала новым сердцем империи ливийцев.

При виде чернокожего великана несколько мальчишек пустились наутек, а их родители стали собираться в центре поселения.

— У нас заболели все козы, — начал оправдываться один из жителей, — поэтому…

Икеш кулаком проломил наглецу череп.

— Мне нужно молоко! Сейчас же! Иначе вырежу всех!

— Придется отобрать стадо у жителей соседней деревни, — предложил усатый крестьянин.

— Меня не интересует, где вы возьмете молоко. Поторапливайтесь!

Икеш с кривой усмешкой наблюдал, как крестьяне, словно стайка воробьев, бросились в драку, чтобы отбить у своих соседей стадо коз и дать ему требуемое. Стычка получилась жестокой. Ливийцы прикончили раненых и наполнили молоком несколько кувшинов. В назидание всем Икеш перерезал горло молодой многодетной матери, которая имела дерзость посмотреть на него исподлобья.

Получив желаемое, ливийцы устремились назад в крепость: верховный военачальник наверняка уже устал ждать. Преподнеся Уашу любимый напиток, нубиец еще раз продемонстрирует ему свою сноровку и преданность, унизив тем самым Пити.

Однако радостное предвкушение улетучилось, стоило им приблизиться к единственным воротам, ведущим в крепость.

Словно потревоженные осы из улья, из крепости десятками выскакивали солдаты. Похоже, весь гарнизон охватила паника. Пити тоже метался как безумный по двору крепости.

Икеш схватил его за руку.

— Что случилось?

— Часовой заявил, что в крепость проник вооруженный чужак! И мы не можем его найти! Я приказал удвоить число охранников верховного военачальника, так что ему ничего не угрожает.

Резкие окрики чернокожего великана положили конец панике. Получив приказ следить за всеми передвижениями внутри крепости, солдаты вернулись на свои посты.

Икеш допросил часового, а тот упрямо твердил, что какому-то чужаку удалось проникнуть на территорию крепости.

— Опиши его!

— Настоящее порождение тьмы! Кожа у него совсем не такая, как у нас! И ходит так быстро!

Озадаченный, Икеш, на всякий случай вынув из ножен кинжал, осмотрел все закоулки. Возможная встреча с призраком его не пугала.

Однако поиски оказались напрасными.

Почувствовав жажду, нубиец направился к колодцу. Когда же он наклонился, чтобы напиться, то просто остолбенел от ужаса и неожиданности: из воды на него смотрел Крокодил.

— Столько просчетов в обеспечении безопасности! — заметил глава клана, выбираясь из колодца. — Моих подданных такие меры не остановят.

Икеш, который уже успел прийти в себя, замахнулся ножом.

— Разве мы не союзники? — удивился глава клана.

— Тебе нужно было предупредить о своем приходе!

— Я не позволю нижестоящим диктовать мне! — сказал на это Крокодил, и в его полуприкрытых глазах Икеш прочитал угрозу. — Немедленно отведи меня к твоему господину!

Рассудив, что любой призрак куда менее опасен, чем это чудовище, нубиец повиновался. Им надо было взобраться по лестнице, которая вела в покои верховного военачальника, расположенные на верхнем этаже главной башни.

6

Высокий, черноглазый, с непропорционально большой головой и упрямым, выпирающим подбородком, верховный военачальник ливийцев Уаш начал терять терпение. Сидя на подушках под навесом, установленным на вершине башни с бойницами, он ждал, когда ему принесут его любимое козье молоко. А ждать Уаш не привык.

Соплеменники почитали его, как бога. Еще бы, ведь Уаш совершил невозможное: объединил кочевые племена, создал дисциплинированную армию и повел «людей с луками» на завоевание Египта! Благодаря ему эти дикари теперь жили на всем готовом и помыкали тысячами рабов, не способных дать отпор захватчикам.

Установив на завоеванных территориях военную дисциплину и жестоко терроризируя местное население, Уаш пользовался неограниченной властью и надеялся, что скоро она распространится и на земли Юга. Однако он понимал, что следует быть осмотрительным, поскольку ливийцы не знали местности и нуждались в союзниках. Уаш предпочитал действовать наверняка, а для этого сначала нужно было устранить основные препятствия. И тогда вся территория Двух Земель будет принадлежать ему одному…

С кувшином молока вошел Икеш и поклонился своему господину.

— Повелитель, глава клана Крокодила желает увидеться с вами!

Уаш удивленно вскинул брови:

— Крокодил? Он здесь?

Вошел повелитель рептилий.

— Твоим слугам стоит быть более бдительными, — проговорил он своим глухим и хриплым голосом. — Иначе в наше смутное время не выжить.

— Ты хочешь сказать, что проник в крепость, обманув бдительность моих стражей?

— Они недооценивают возможностей моих подданных.

Икеш готов был провалиться сквозь землю: верховный военачальник вполне мог обвинить его в этом непростительном просчете.

Уаш потер подбородок.

— Твое появление говорит о том, что тебе есть что мне сообщить и дело не терпит отлагательств.

— Это правда, — кивнул Крокодил. — Но говорить мы будем наедине.

Нубиец поспешил вмешаться:

— Это слишком опасно, мой господин!

— Кто здесь командует — ты или твои слуги? — спросил Крокодил.

Уаш сверкнул глазами.

— Подай мне молоко, Икеш, и выйди!

Нубиец повиновался.

Не дожидаясь приглашения, Крокодил сел на подушку и устремил на предводителя ливийцев свой внимательный, испытующий взгляд, от которого Уашу стало не по себе. Он нервно поднес к губам кувшин и стал пить. Когда в кувшине не осталось ни капли молока, он вытер губы тыльной стороной запястья и посмотрел на своего странного союзника.

Уравновешенный, мастерски владеющий собой, Крокодил, как обычно, смотрел на собеседника, не проявляя и тени беспокойства. Он единственный из глав кланов уцелел в братоубийственной войне и мог стать опасным противником, однако же его многочисленных армий рептилий и солдат, не менее жестоких, чем сами ливийцы, было недостаточно, чтобы отвоевать земли Севера.

Крокодил поможет захватчикам победить царя Юга, но каковы его дальнейшие планы? Верховный военачальник не доверял никому, а потому намеревался заранее решить, в какой момент он избавится от этого ложного друга, когда тот станет не нужен, но Крокодил не должен ничего заподозрить.

— Скоро нам предстоит дать решающий бой. Бык умер, и теперь, не считая меня, в живых осталось только два главы клана — Шакал и Аистиха. Шакал больше не намерен покидать Абидос, и с ним мы без труда справимся, одержав победу над Нармером. Дни Аистихи сочтены, а мои слуги истребят ее последних прислужниц.

— И тогда война кланов закончится?

— Можно и так сказать. Но сейчас нам нужно подумать о другой войне. Благословленный на царствование богами, Нармер не станет довольствоваться землями Юга. Уничтожив завоевателей-шумеров, он теперь намерен освободить Север.

— Пустое бахвальство или у него есть основания рассчитывать на победу? — с тревогой спросил верховный военачальник.

Крокодил на мгновение задумался.

— Нармер взял в супруги жрицу богини Нейт, а она — опасная колдунья.

Побагровев от ярости, Уаш сжал в руке кувшин с такой силой, что тот треснул и рассыпался. Отшвырнув черепки, предводитель ливийцев сказал:

— Эта женщина принадлежит мне. Она осмелилась бросить мне вызов, и я хочу, чтобы она целовала мне ноги, умоляя о пощаде!

— Если так, то сначала тебе придется уничтожить царя Юга.

— Какими силами он располагает?

— Нармера не стоит недооценивать, — рассудил Крокодил. — У него есть верный соратник Скорпион, который один стоит сотни воинов, хорошо тренированная армия и отличное оружие.

— Уж не решил ли ты меня запугать?

— Лев, которого уже нет в живых, и я сам имели неосторожность недооценить этих лиходеев! Еще раз такой ошибки я не совершу. Перед битвой с шумерами все думали, что Нармер и Скорпион погибнут, но они умудрились одержать победу.

— Наверное, это колдунья делает их непобедимыми.

— Возможно, но оба они опытные воины, и их воля к победе непоколебима.

Раз уж таково было мнение самого Крокодила, то к нему стоило прислушаться. Мысленно Уаш порадовался тому, что не стал спешить с завоеванием Юга.

— Ты говоришь, у них хорошее оружие. Неужели оно лучше моего?

— Боюсь, что так. Нармер многое перенял у шумеров.

— Так много, что осмелится бросить мне вызов?

Крокодил кивнул.

— Но ты не говоришь всей правды! — раздраженно заметил верховный военачальник. — Раз уж мы союзники, ты не должен ничего от меня скрывать!

— Но сможешь ли ты извлечь пользу из того, что я скажу?

— Ты считаешь меня глупцом?

Крокодил и в этой ситуации сохранил свою обычную невозмутимость.

— Ты захватил Север, не встретив достойного сопротивления, потому что Бык со своей армией ушел воевать на Юг. Теперь тебе предстоит сразиться с опытными воинами, которые ради победы готовы умереть.

Верховный военачальник вздернул подбородок.

— Мои солдаты никого не боятся!

— Возможно, они слишком самонадеянны. Разве ты уже забыл урок, который я только что тебе преподал? Твои крепости выглядят неприступными, но река и ее притоки тебе неподвластны.

— А Нармер… Он может воспользоваться речными путями?

— Взяв за образец корабли шумеров, он построил из дерева военную флотилию.

— Из дерева! — повторил изумленный Уаш.

— А у тебя есть только несколько жалких лодок из папируса, которые не смогут противостоять судам Нармера.

— И он осмелится… напасть?

— Один из моих соглядатаев поймал аистиху, которую отправили на разведку. Это значит, что враг уже близко, у самых твоих границ.

— Моя армия сметет его с лица земли!

— Ты заблуждаешься! Лучники противника будут стрелять с палуб кораблей, и для твоих солдат они будут практически недоступны!

— Что предлагаешь ты, Крокодил?

— Любой ценой нужно избежать лобового столкновения. И я знаю, как это сделать.

Верховный военачальник полностью одобрил предложенный союзником план.

7

Старик наслаждался отдыхом на палубе судна, попивая великолепное вино и закусывая его жареной рыбой, которую матросы выловили на рассвете. Грызуны, окуни и тилапия разнообразили меню участников этого приятнейшего путешествия. В ясном небе ярко светило солнце, ласковый северный ветер смягчал жару. Иногда даже в войне бывает что-то хорошее… На ужин Старик получал жареную утиную ножку с бобовым пюре, съедал все это и засыпал до утра. На каждом корабле днем и ночью дежурило по нескольку часовых, готовых поднять тревогу при малейших признаках опасности, поэтому члены экипажей и солдаты могли спать спокойно.

И все же по мере приближения к дельте и землям Севера атмосфера становилась все более напряженной.

Многие участники военного совета даже не пытались скрывать своего волнения.

— Моя посланница не вернулась, — сообщила Аистиха печально. — Враги обнаружили ее и убили.

Никто не осмелился возразить.

— Значит, противник осведомлен о нашем прибытии, — заметил Скорпион. — И наверняка готовит нам достойную встречу.

— Наши часовые не заметили ни единого крокодила, — посетовал Нармер, — но я уверен, что они постоянно шпионят за нами и просто пока не решаются на нас напасть.

— Противник бережет силы для лобовой атаки, — предрек генерал Густые Брови. — Ливийцы и рептилии навалятся на нас всей своей массой, и мы не устоим.

— Ждать нападения — означает заранее проиграть схватку! — сказал с запалом Скорпион. — Мы должны застать их врасплох!

— Наши корабли не спрячешь, — напомнил ему генерал. — И о какой неожиданности может идти речь, если мы вступаем на земли Быка, на которых теперь хозяйничают ливийцы?

— Значит, остановимся здесь! С отрядом добровольцев я отыщу ближайший гарнизон этих дикарей. Узнав о расположении их укреплений, мы сможем обойти ловушки и подготовиться к наступлению.

— Это очень опасно, — рассудила Аистиха. — Для нас потерять тебя станет ужасным несчастьем.

Гордый и величественный, Скорпион подошел к своему названому брату.

— Другого решения нет. Я прошу моего государя позволить мне осуществить задуманное.

В знак согласия Нармер кивнул.

* * *

Скорпион погладил свою любовницу по щеке. На первых порах красавица шумерка пыталась противиться, но и она не смогла устоять перед чарами любовника, умевшего быть то страстным, то ласковым, пробуждавшего в ней доселе неведомые желания. Вот и сегодня Ина уступила после недолгого, но яростного сопротивления. Скорпион овладел этим прекрасным телом, которое, возможно, ему больше не суждено было увидеть.

И вдруг он ощутил на себе чей-то враждебный взгляд.

Он схватил лежавший неподалеку нож и обернулся. Оказалось, что у стены надстройки сидит Ирис.

— Ты подсматриваешь… Может, хочешь к нам?

Опасаясь наказания, давняя любовница Скорпиона не осмелилась ослушаться. Она сняла свою набедренную повязку и приблизилась.

Шумерка попыталась высвободиться, но Скорпион схватил ее за горло:

— Лежи смирно и делай, что я тебе прикажу!

То был взгляд не возлюбленного, но убийцы. Несмотря на отвращение к происходящему, Ина решила, что разумнее будет подчиниться. Когда Ирис легла с ней рядом и стала поглаживать ее соски, она испытала ни с чем не сравнимое пьянящее удовольствие.

* * *

Флотилия остановилась у входа в дельту, на южной границе бывших владений Быка. Высокие и густые заросли тамариска служили вставшим на якорь судам отличной защитой. На берегу расставили солдат, которые смогли бы задержать на какое-то время неожиданно атаковавшего противника, дав флоту возможность уйти.

Скорпион вышел из надстройки на палубе, в которой несколько часов подряд тешил свою плоть, и стал смотреть, как восходит солнце. Он проголодался и хотел пить, поэтому позвал Старика.

Услышав свое имя, тот мигом проснулся и принес своему господину хлеба, молока и сушеного мяса. Скорпион проглотил завтрак почти не жуя.

— День будет прекрасный! И жизнь у нас такая, что лучше не бывает, правда, Старик? Нам нужна эта война, чтобы создать новый мир!

— А что касается вылазки на территорию противника — это была шутка?

— Ты не одобряешь мое предложение?

— Твоему безрассудству нет пределов! Неужели тебе так не терпится умереть?

— Совсем не хочется! Просто я решил уничтожить этих трутней в их гнезде.

— Ливийцы — опытные воины!

— Шумеры тоже были не дети, да и клан Льва мы разбили!

— Не испытывай свою удачу, Скорпион!

— Она будет мне подчиняться или я сверну ей шею!

Старик даже присел от волнения.

— Зачем тебе самому бросаться в пасть к дикому зверю?

— Чтобы сломать ему челюсть!

— Еще не поздно вернуться на Юг и укрепить нашу столицу. Ливийцы останутся на своей земле — мы будем жить на своей.

— Хватит переливать из пустого в порожнее! Готовься, Старик, скоро выступаем!

— Мне готовиться? К чему это?

— А ты думал, что останешься на корабле? Мой верный слуга всегда следует за мной и следит, чтобы никто не напал на меня со спины.

— В моем возрасте и с моими больными ногами…

— Пошевеливайся! Когда есть дело, о боли забываешь! Мы выходим с наступлением ночи.

Старику не осталось ничего, кроме как утолить жажду и наполнить вином несколько бурдюков из козлиной кожи. Он был уверен, что на этот раз отправляется в свое последнее путешествие.

* * *

Охраняли корабли и всех, кто плыл на них, не только солдаты, но и животные. Две львицы Нармера, Северный Ветер со своими осликами, шакал Геб и дикая гусыня были рады сойти наконец на землю, но эта радость не уменьшила их бдительности. Однако же за то время, пока корабли стояли на якоре, ничто не вызвало тревогу. Противник держался на расстоянии, дожидаясь, когда флотилия двинется дальше.

Но где ливийцы устроили ловушку? Скорпиону с отрядом предстояло это выяснить. В противном случае этот поход будет обречен на неудачу.

На зов Скорпиона откликнулось три десятка смельчаков. Выбрал он всего десятерых — тех, кто не поддастся панике и даже перед лицом смертельной опасности будет делать то, что требуется. Отягощать себя оружием не стали — взяли по ножу и кожаному шнурку. И всем было ясно: раненых Скорпион на вражеской территории не оставит.

День и вправду выдался великолепным. В такие дни хорошо мечтать о мирной стране, где нет насилия и жестокости… Когда солнце стало клониться к западу, Нейт подошла к Скорпиону и протянула ему несколько горшочков с каким-то снадобьем.

— Эта мазь защитит вас от укусов насекомых и сделает почти невидимыми.

Молодой командир подозвал одного из добровольцев. Жрица намазала его с головы до ног снадобьем, и кожа его тотчас же приобрела зеленоватый оттенок. В зарослях тростника и высоких травах эта маскировка могла им здорово пригодиться.

— Замечательно! — высказал свое мнение Нармер. — Но риск все равно слишком велик. Ты все как следует обдумал, Скорпион?

— Разве ты не дал мне своего согласия?

— Осуждать твои действия прилюдно я не хочу, но, если ты откажешься, я заявлю, что это — мое решение. Потеряв тебя, мы не сможем рассчитывать на победу.

— Мы не будем посылать на разведку еще одну аистиху — ливийцы подстрелят и ее. Но если мы не узнаем расположения сил противника, как будем сражаться? Значит, я обязательно должен сделать, что задумал.

— Я пойду с тобой, Скорпион!

— Боги избрали тебя царем Юга, Нармер, и твоя задача — поддерживать боевой дух и сохранять единство нашей армии. Совсем недавно мы бы вместе пошли на риск, но теперь для тебя превыше всего исполнить свой долг. Так случилось, значит, так и должно быть.

Названые братья обнялись.

Потом Скорпион позвал своих спутников, и каждого с головы до ног намазали чудесной мазью. Только один не откликнулся на зов.

Скорпион разбудил Старика пинком в бок.

— Хватит спать! Мы выступаем!

8

Настороженно прислушиваясь и всматриваясь в темноту, Скорпион пробирался вдоль берега реки, кишащего хищниками. У него было то, что позволяло выжить в таких условиях, — инстинкт охотника. При малейшей опасности его охватывало волнение, почти граничащее с удовольствием, и он знал, что пора готовиться к схватке и что, кем бы ни оказался противник, он будет повержен.

Из зарослей камыша выползла змея и скользнула в воду. Скорпион даже не взглянул на нее. Он нашел то, что искал, — тропу, свидетельствующую о том, что где-то поблизости есть люди. Очень медленно, стараясь не шуметь, отряд прошел через густые заросли и достиг окруженной кустами тамариска поляны.

По сигналу Скорпиона его люди присели.

— Пахнет жареным мясом, — прошептал Старик.

И он не ошибся.

Отряд образовал полукруг. Спутники Скорпиона медленно продолжили свой путь. Было новолуние, их тела покрывала защитная мазь, поэтому у них были отличные шансы обнаружить первый лагерь противника, оставшись при этом незамеченными.

Так и случилось.

Пятеро бородатых ливийцев жарили на костре зайца. Они шутили и смеялись, не подозревая об опасности. Луки и стрелы лежали неподалеку.

Атакующие действовали слаженно и молниеносно.

Кожаными шнурками Скорпион и его люди задушили ливийских солдат. Старик воспользовался моментом и сунул в рот кусок жареного мяса.

Но как узнать, насколько далеко отсюда основной военный лагерь? Скорпион пошел по тропинке, протоптанной, скорее всего, пятью убитыми врагами. Петляя меж зарослей тростника, она вела обратно к берегу.

Впереди послышались голоса.

И снова медленное осторожное приближение к противнику… Кто знает, с каким количеством ливийцев им придется столкнуться теперь? Старик замыкал шествие и постоянно оглядывался, желая убедиться, что их никто не преследует.

Скорпион первым разглядел на берегу реки стоянку чибисов. Двое молодых мужчин, три женщины и четверо детей. Все дружно жевали сладкие стебли папируса.

— Этих можно не убивать, — высказал свое мнение Старик. — Они не опасны.

— У меня есть идея получше: мы возьмем их в плен.

Маневр был выполнен безукоризненно. Правда, одна из женщин попыталась убежать. Солдат поймал ее и задушил. Испуганные соплеменники несчастной сбились в кучу.

Скорпион подошел ближе.

— Мне нужны ответы на мои вопросы. Если вы ничего не сможете мне сказать, вас убьют.

— Мы… У нас ничего нет! — завопил мужчина со шрамом на лице.

— Ты — раб ливийцев?

— Они заставляют нас ловить для них рыбу.

— Они близко отсюда?

— До ближайшего лагеря три сотни шагов.

— Отведи меня туда!

— Нет! Я…

Скорпион прижал нож к шее одного из малышей.

— Я сказал: отведи меня, или…

Мужчина вскочил.

— И если ты попытаешься мне навредить, мы вырежем всю твою семью.

Перепуганный чибис привел Скорпиона к небольшой крепости. На стене стояли лучники, единственный вход охраняли несколько копейщиков.

— И много здесь таких крепостей?

— Я не знаю. Но мой старший брат знает больше.

* * *

Мужчины, женщины и дети с изумлением смотрели на деревянные корабли. Скорпион решил вернуться к своим, прихватив пленников с собой. Он рассчитывал получить максимум полезной информации, прежде чем армия Нармера пойдет в наступление.

Он подробно описал крепость Нармеру, который был рад видеть своего названого брата живым и здоровым. Однако рассказ Скорпиона его встревожил. Неужели линия обороны, защищающая новые владения ливийцев, непреодолима?

Мужчина со шрамом и его рыжеволосый старший брат были перепуганы до смерти. Плененным мужчинам связали руки и ноги и оставили дожидаться решения их участи.

— Хотите пить? — вполне мирно спросил у них Скорпион.

Чибисы закивали. Старик принес им воды.

— Ты, рыжий, рассказывай все, что знаешь!

— Люди с луками сделали меня своим рабом и увели далеко на север. Они построили несколько десятков крепостей рядом с деревнями, жители которых теперь на них работают. Крестьяне умирают от голода, но тех, кто осмеливается бунтовать, убивают.

— И ты был внутри такой крепости?

— Нет. Моя работа была носить корзины с землей. Когда крепость достраивали, нас перегоняли на новое место.

— У ливийцев есть корабли?

— У них есть только лодки из папируса.

— Ты видел их предводителя?

— Нет, но ходят слухи, что он сильнее и страшнее самого духа тьмы! Солдат у него столько, что и не сосчитать, и они повинуются ему беспрекословно. Нас, чибисов, они скоро вырежут всех до одного.

Нармер слушал молча. Сведения чибиса оказались ценными, однако же они наводили на тревожные размышления. У него храбрые солдаты, но разве можно с такой малочисленной армией даже надеяться на победу?

— Я хочу есть! — сказал жалобно мужчина со шрамом.

С позволения Скорпиона Старик дал им по лепешке. По всей вероятности, эти недотепы больше не могли сообщить ему ничего ценного.

Жуя лепешку, рыжеволосый чибис то и дело поглядывал по сторонам, и во взгляде его было больше затаенной насмешки, чем страха за собственную жизнь. Да и тощим он не был, наоборот, как и братец, был довольно упитанным и крепким.

— А все ли ты мне рассказал? — равнодушным тоном спросил у него Скорпион.

— Все, господин!

Скорпион с такой силой ударил его по щеке, что рыжий завалился на бок.

— Ты никакой не раб ливийцев! Ты — шпион и предаешь свой народ! И твои родичи ничем не лучше! Смотреть противно! Вы все заслуживаете смерти.

Рыжий зарыдал в голос.

— Я не соврал тебе, господин!

Младший из братьев повалился Скорпиону в ноги.

— Если мы расскажем тебе правду, ты нас пощадишь?

— Это будет зависеть от того, насколько важной окажется эта правда.

— Ливийцы знают, что вы уже здесь! За вами все время следят шпионы Крокодила. Они приготовили вам ловушку!

— Какую еще ловушку?

— Когда вы поплывете дальше, на вас нападут ливийцы на лодках. Но их будет мало, и они вскоре начнут отступать. Вы погонитесь за ними, они укроются в маленькой заводи, к которой ведет один рукав реки. Лучники будут отстреливаться, но вы их перебьете, захватите лагерь ливийцев и соседнюю деревню и решите, что теперь вам ничего не грозит. Вот тут-то пасть хищника и захлопнется: со всех сторон набегут отряды ливийцев и возьмут вас в кольцо. И никто не сможет выскользнуть.

— Хороший план, — одобрил услышанное Скорпион.

— Господин… Теперь ты нас пощадишь?

— А ты что скажешь, Старик?

— Жулики они… Лучше от них избавиться.

— Думаю, я найду им лучшее применение. Эту банду предателей мы посадим в лодку и пустим впереди наших кораблей. Наши лучники легко их достанут. Пусть показывают нам дорогу!

Нармер стал искать возможность обойти вражескую западню и повернуть ситуацию в свою пользу.

9

К лодке с чибисами привязали веревку и закрепили другой ее конец на носу головного судна флотилии, украшенного двумя большими молниями — знаком присутствия богини Нейт. Таким образом, чибисы постоянно находились в пределах досягаемости стрел лучников Нармера. Ветер стих. Гребцы взялись за весла, и суда медленно поплыли по реке. Дозорные внимательно всматривались в заросли тростника и непроходимо густых трав.

Нармер с помощью рулевого весла направлял корабль, устремив взгляд на север. Справа от него стояла Нейт, его супруга. В белом одеянии, с искусно уложенными волосами, она выглядела абсолютно спокойной. Все верили в то, что магия царицы сможет защитить армию царя Юга.

Вдруг все взгляды обратились в одну сторону: на верхушку мачты сел черный коршун. Что, если он решил послужить им проводником?

— Боги открывают нам путь, — рассудила Нейт.

— Имя этой птицы означает «тот, кто сжимает», — отозвался Нармер. — Не означает ли ее появление близкий конец нашего земного пути?

— Черный коршун олицетворяет собой одно из слов силы, которые открыл тебе Предок, — напомнила царица супругу. — Они не могут вести нас к поражению.

— Значит, чибисы лгали?

— Скоро мы это узнаем. Держи руль крепче!

Гильгамеш, пленный художник и скульптор из Шумера, онемел от восторга. Красота реки и земель Севера, где властвовали вода и буйная растительность, прозрачное голубое небо над головой… Любуясь пейзажами и зарисовывая их на глиняных черепках, он совсем забыл о неизбежном столкновении.

— Ты и вправду способный, Гильгамеш, — сказал Старик. — Ты мог бы украшать наши жилища. Жаль, что ты умрешь.

— Неужели ты… ты собираешься меня убить?

— Не я, мой мальчик! Тебя убьют «люди с луками»! И нас всех тоже.

Но Гильгамешу некогда было думать о неизбежном и бояться смерти. Вокруг такая красота! И он вернулся к рисованию. Он сердцем ощущал потаенную сущность растений и птиц, умел выразить в рисунке самую их душу и передать совершенство природных форм.

У Скорпиона были свои заботы. Вместе с Повелителем кремня, верным товарищем, он проверял оружие. Рожденный среди чибисов ворчливый бородатый мастер поставил свой талант оружейника на службу Нармеру и Скорпиону. Если бы не он, враги давно сокрушили бы названых братьев и их сторонников. В свое время Скорпион заподозрил его в предательстве, но мастеру удалось доказать свою невиновность и рассеять необоснованные сомнения.

— Все в полном порядке, — отметил Повелитель кремня. — Любой наш солдат сможет не только атаковать, но и защитить себя. Главная трудность — согласовать наши действия.

— Я придумал особые сигналы, — сказал Скорпион. — Вернее, особые жесты. С их помощью можно очень быстро передавать приказы по цепочке.

— Что ж, наша последняя битва будет славной! — заключил мастер.

— Ты не веришь в нашу победу?

— Нармер преисполнен решимости освободить эти земли, ты еще ни разу не терпел поражения в бою, и все же даже самые смелые из нас в победу не верят.

— Мы докажем, что они ошибаются! И для начала обойдем ловушку, устроенную на реке ливийцами. А потом просто их затопчем!

Слушая Скорпиона и невольно заражаясь его силой и уверенностью, Повелитель кремня почти поверил, что победа возможна. И правда, разве не удавалось молодому воину сметать со своего пути полчища врагов, казавшихся непобедимыми?

Хмурясь, генерал Густые Брови готовился к битве и думал только об одном: как выйти живым из этой бойни. Ему поручили командовать судном, на котором плыли пехотинцы. Он рассчитывал на то, что в ходе сражения ему удастся сбежать, когда Скорпион окажется далеко. Если придется продать врагу своих людей, а еще лучше Нармера и Нейт, он сделает это не задумываясь. А потом расскажет ливийцам, как им захватить Юг, и обеспечит себе тем самым высокое положение среди завоевателей и долгую, спокойную и устроенную жизнь.

Разумеется, до всего этого еще надо было дожить, но уже не раз генералу удавалось без последствий обделывать свои грязные делишки. Никто не догадывался о его истинных намерениях. Сколько раз он, убийца Быка, выходил сухим из воды! Репутация опытного вояки, грубоватого, но храброго, была ему на руку. Нармер по-прежнему доверяет ему, и он сумеет извлечь из этого пользу!

* * *

Сидя на корме головного корабля, Аистиха смотрела на родные места и вспоминала те счастливые времена, когда кланы вынуждены были соблюдать мирный договор из страха перед военной мощью Быка. Каждый защищал свою территорию, опасался нападения соседа и был занят только собственными делами. Недальновидная позиция, шаткое равновесие… И все же прямых столкновений не было. Как не было и массовых убийств, бесконечных страданий, гор трупов и сотен тяжелораненых… Аистиха испытывала ужас перед любой войной, а эта война могла привести только к хаосу.

— У нас нет выбора, — тихо сказала Нейт, присаживаясь рядом с главой клана. — Мир продлился бы недолго и был бы на руку ливийцам.

— Новый мир… Я в него не верю. Наши силы слишком малы. Наверное, дикарям суждено завоевать эту страну.

— Великая богиня нас не оставит. Та, что создала первичный свет, укрепит наш дух и руку каждого воина.

— Даже если мне осталось совсем недолго, я рада, что увидела снова эти просторы. Здесь земля, вода и растительность сосуществуют в гармонии. Пытаясь уничтожить друг друга, кланы лишили себя будущего.

— Нет, Аистиха! Мы построим его вместе!

Уверенность молодой царицы подбодрила главу клана. Пускай она и не верила в успех, но ее решимость сражаться до самого конца этой самоубийственной войны была непоколебима.

— Я приготовила много снадобий, — сказала она. — Они исцелят самые страшные раны.

* * *

Небо заволокло тучами, течение убыстрилось. Чаще стали попадаться водовороты, затруднявшие управление кораблями. Нармер приказал гребцам замедлить ход. Лодка с чибисами подпрыгивала на волнах. Члены экипажей заволновались — стремительно распространился слух, что ливийцы атакуют.

Охваченные паникой, лучники стали стрелять наугад. Разъяренный Скорпион сбил нескольких с ног и вырвал у них из рук луки.

— Я не отдавал приказа стрелять! Свора остолопов! Сбросить бы вас всех в реку!

Гнев Скорпиона способствовал установлению порядка. По крайней мере, после этого неприятного случая дисциплина укрепилась.

Гильгамеш разбудил Старика.

— Смотри!

Тот протер глаза.

— Куда смотреть?

— Черный коршун… Он улетел!

— Плохой знак! Наверное, решил убраться подальше. Думаю, нам не повезет!

Нармер тоже смотрел вслед улетающей птице. Неужели это знак, что час битвы близок?

— Смотрите, они идут! — послышался крик дозорного.

Скорпион бросился на нос судна и увидел несколько папирусных лодок с бородатыми лучниками на борту.

Значит, чибисы все-таки не соврали.

Перепуганные, они махали руками, прося о пощаде. Скорпион перерезал веревку, связывавшую лодку чибисов с головным кораблем. Очень скоро она оказалась в пределах досягаемости ливийских стрел. Точными выстрелами они убили мужчин, женщин и детей, а потом стали пускать стрелы в сторону корабля Нармера.

Стрела просвистела мимо уха Скорпиона.

— Целься! — приказал он своим лучникам.

Результат его удовлетворил: не меньше трех десятков ливийцев были убиты или ранены. Уцелевшие поспешили развернуть свои суденышки и пустились наутек.

Гребцы взялись за весла, но суда продвигались вперед неспешно, словно бы египтяне и не пытались догнать противника.

Впереди река разделялась: вправо уходил небольшой рукав, который, как сказали чибисы, вел к тому месту, где Нармера ожидала ливийская армия; налево сворачивал канал, обрамленный с обеих сторон стенами высокой травы. В последний момент царь отдал распоряжение свернуть в канал, и остальные корабли повторили маневр. Нармер рассчитывал обогнуть массив растительности и атаковать противника с тыла.

Истребленные своими же хозяевами, чибисы соврали лишь в одном: ловушка ждала вражеский флот не в конце рукава реки, а именно в канале.

10

Скорпиону не терпелось вступить в схватку. Гребцы ускорили темп, и флотилия устремилась в канал. Все пребывали в полнейшей уверенности, что «обыграли» противника. Ловкий обходной маневр нарушит планы ливийцев, и в распоряжении флота окажется небольшой порт, который послужит для освободительной армии базой.

Если Нармер не ошибся в своих расчетах, оставалось лишь обогнуть островок, чтобы оказаться в тылу врага… Скорпион уже готовил людей к высадке и атаке.

В момент, когда последний корабль, тот самый, на котором плыл Густые Брови, вошел в канал, настоящая ловушка захлопнулась. Из тростника показалось два десятка ливийских лодок. Они преградили кораблям путь к отступлению. Притаившиеся в высоких зарослях вражеские лучники встали во весь рост и прицелились. Их местоположение для стрельбы было идеальным.

Первые же стрелы оборвали множество жизней освободителей.

Вокруг Нармера солдаты падали один за другим: одни были убиты наповал, другие получили ранения в грудь, руку или ногу. Уцелевшие распластались на палубе, дивясь тому, что все еще живы. Одна из стрел оцарапала плечо Скорпиону, однако он был первым, кто дал нападающим отпор: посылая стрелу за стрелой, он уничтожил больше десятка ливийских лучников. Нармер не отставал от своего названого брата. Повелитель кремня, искусно владевший пращей, в немалой мере поспособствовал поднятию боевого духа оставшихся в живых членов экипажей.

Когда смятение, вызванное неожиданностью нападения, улеглось и на борту кораблей восстановилась дисциплина, царские лучники показали, на что они способны. Ливийцам пришлось спрятаться в траву, и остановить вражеские корабли они не могли.

Но когда все решили, что из западни удалось вырваться, путь флотилии преградила плотина из связанных между собой стеблей папируса. Головной корабль двигался быстро, однако этой скорости не хватило, чтобы прорвать заграждение. Теперь противнику будет легко напасть со всех сторон на «запертые» внутри канала суда…

Презрев опасность, Нейт встала на носу головного корабля, подняла руки и коснулась двух перекрещенных молний богини. Две длинные ленты пламени вонзились в заграждение из папируса, и прятавшиеся за ним ливийцы стали выскакивать на открытое пространство. Они пылали, словно факелы, и падали замертво один за другим.

Головной корабль пристал к берегу. Скорпион спрыгнул на землю, а следом за ним — его разъяренные товарищи. На смену страху смерти пришла разрушительная злость, перед которой не смог бы устоять никакой противник.

Не ожидавшие такого отпора ливийцы почти не сопротивлялись. У них в глазах все еще стояло пламя великой богини, покровительницы освободителей.

Скорпион захватил совсем небольшой порт, а тем временем корабли под командованием Нармера разогнали и пустили ко дну почти все папирусные лодки. Вражеские солдаты, которым удалось уцелеть, бежали на север.

Наконец шум битвы стих и снова стало слышно пение птиц.

* * *

Даже Старик, привычный к таким зрелищам, долго не мог прийти в себя после столь продолжительного и ожесточенного сражения. Когда опасность миновала, победители собрали своих раненых и перенесли их в ливийские хижины, находившиеся недалеко от порта.

Нармер потерял четверть своих людей. Ливийцы и вправду оказались серьезным противником. Счастье, что корабли почти не пострадали.

— Наш первый успех, — отметил Скорпион.

— Незначительная стычка, — поправил его Нармер. — Ливийцы выставили против нас лишь малую толику своих солдат. Их расчет был таков: либо в этой ловушке мы погибнем, либо ослабнем настолько, что не сможем продвигаться вперед. В обоих случаях мы бы проиграли.

Скорпион со злостью ударил ладонью левой руки по сжатой в кулак правой.

— Проклятые чибисы! Они нас обманули! А я, глупец, их послушался! Как я мог?! Это из-за меня мы потеряли столько людей!

— Нет, мой брат! Единственный, кто за все в ответе, — это я. Моя легковерность чуть было не привела нас к катастрофе. Тем самым я доказал, что не способен царствовать. Я извлек урок из этой непростительной ошибки.

Скорпион обнял Нармера за плечи.

— Объяснись!

— Я отказываюсь от короны Юга! Пускай боги выберут лучшего царя.

— Ты не имеешь права отречься! Ты был избран и не можешь сложить с себя бремя власти!

— Я не оправдал доверия богов, Скорпион!

— Ты заблуждаешься! Наши корабли целы, а люди убедились в том, что ливийцы уязвимы, как и все остальные. Ты вел себя безупречно и должен остаться нашим предводителем!

— Я считаю, что я этого не достоин.

— Но тебе ли это решать? Давай узнаем, что об этом думает царица Нейт! Если бы не стрелы богини, предопределившие твою стратегию, мы бы все погибли!

Стремительным шагом Скорпион направился в самую большую хижину, где Нейт и Аистиха оказывали помощь тяжелораненым. Забыв о своем преклонном возрасте и усталости, пожилая глава клана накладывала на раны снадобья и глину, снимающую воспаление, упреждающую нагноение и способствующую быстрому заживлению. Нейт использовала тростник, намоченный в прокисшем молоке. Обернув каждый стебель семь раз вокруг своего левого запястья так, чтобы получилось семь колец, она подносила его к губам страждущего, облегчая тем самым его боль.

Старик вправлял вывихи и подбирал подходящие палки для фиксации переломов. Занятый важным делом, он старался не думать о будущем.

— Мы тут умираем от жажды! — пожаловался он вошедшему Скорпиону. — Пусть нам принесут хотя бы пива!

— Сейчас распоряжусь.

— Большинство этих смельчаков поправятся, — заверила Скорпиона Нейт. — И снова будут сражаться.

— Нармер намерен отречься от белой короны, — сказал он ей.

Улыбка молодой женщины померкла.

— По какой причине?

— Считает, что он не способен привести нас к победе. Одобряешь ли ты это решение?

— Никто не может усомниться в правильности решения богов, кроме их самих. Стрелы богини помогли нам избежать катастрофы, Нармер остался в живых. Значит, он должен вести нас вперед.

Скорпион не стал скрывать своей радости.

— Благодарю тебя, царица!

* * *

Уцелевшие в бою и раненые с волнением ожидали конца военного совета. Ина и Ирис готовили пищу. Гильгамеш рисовал пейзаж, стараясь запечатлеть дуновение ветра. Повелитель кремня чинил сломанное оружие.

Нармер был вынужден согласиться с мнением Нейт, а потому возглавил совет, в ходе которого им предстояло принять судьбоносное решение. Аистиха, хоть и была главой клана, предпочла полностью положиться на мнение царя Юга. Скорпион высказался за продолжение похода, невзирая на огромный риск. По его мнению, ливийцы только что потерпели сокрушительное поражение и это нужно было как можно скорее обратить в свое преимущество.

Генерал Густые Брови тоже высказал свою точку зрения:

— Хватит тешиться иллюзиями! Если учесть, сколько людей мы потеряли и сколько у нас раненых, становится ясно, что мы не можем продолжать эту войну! Единственное решение — покинуть вражеские земли, вернуться в Нехен и, насколько это возможно, укрепить город. Есть надежда, что ливийцы не решатся на него напасть.

— Эти пораженческие речи попахивают предательством! — заявил Скорпион.

— Я восхищаюсь твоей храбростью, — сказал на это генерал, — но одной храбрости мало. И ты сам это понимаешь.

— Богиня не оставила нас в беде, — заговорила царица Нейт. — Разве этого знака недостаточно?

— Нет! — заявил Густые Брови. — Она просто помогла нам выбраться живыми из ловушки. Ее вмешательство — знак, что нам надо вернуться!

Послышалось мычание, такое громкое, что члены совета вздрогнули все, как один, от неожиданности. Они вышли из хижины и увидели, что коричнево-рыжий бык наклонил голову и роет копытом землю.

Заметив Нармера, он направил рога в его сторону.

Царь Юга не мог уклониться от этой дуэли. Но разве мог он в ней выжить?

Огромный бык по-прежнему рыл землю левым копытом и не сводил глаз со своей жертвы. Нармер выдержал этот разъяренный взгляд.

Тишину нарушило жужжание пчелы: посланница богини Нейт по спирали слетела на лоб быку. Умиротворенный, он опустился на колени.

— Этого нового знака тебе достаточно, генерал? — спросила царица.

11

Сидя в просторном помещении на верхнем этаже сторожевой башни и попивая козье молоко, Уаш слушал доклад офицера, которому удалось выжить в сражении между ливийцами и армией Нармера. Притаившийся в углу комнаты Крокодил ловил каждое слово.

Офицер едва держался на ногах — на груди его зияла страшная рана, однако это не помешало ему во всех подробностях описать случившееся. Он особо подчеркнул поразительную скорость реакции противника и тот факт, что появление в решающий момент двух гигантских огненных молний решило судьбу ливийцев — почти все они погибли. Задыхаясь, он попросил у верховного военачальника прощения за это поражение.

Уаш не стал отдавать его палачам, рассудив, что этому слабаку все равно не дожить и до заката.

Офицера унесли.

— Как это понимать? — сердито воззрился на Крокодила Уаш. — Твоя ловушка не сработала!

— Ты разве не понял, каков итог битвы? Ты потерял совсем немного людей, а Нармер — по меньшей мере четверть своей армии. Вполне возможно, он рассудит, что лучше вернуться домой, на Юг.

— Но ты в этом не уверен?

— Он знает, что мы никогда не оставим его в покое. Если он укроется за стенами Нехена, мы возьмем город в осаду и в конце концов он падет. Значит, единственное решение — это двигаться вперед, невзирая на малочисленность своей армии и с надеждой на чудо.

— И его надежды сбываются! Эти огненные молнии принесли ему победу!

Крокодил покачал головой:

— Я бы на твоем месте не спешил приписывать свое поражение вмешательству высших сил. Ты был настолько уверен в превосходстве своих лучников, что отказался от помощи моих рептилий, а их появление наверняка внесло бы сумятицу в ряды противника.

Уаш насупился, а Крокодил продолжал:

— Но все еще можно поправить. Теперь мы объединим наши силы. Нармер наверняка попытается захватить первую же оказавшуюся на его пути ливийскую крепость с помощью своего самого главного оружия — деревянных кораблей. Вода — мое царство, и я прослежу за тем, чтобы мои подданные нанесли его кораблям непоправимый ущерб.

— Боги покровительствуют ему. Разве не так?

— Я думал, что ты полагаешься только на себя, верховный военачальник!

— Но эти огненные молнии…

— Жрица богини Нейт повелевает ими, а это, как видим, опасное оружие.

— Я должен заполучить эту женщину, Крокодил! Она намного опаснее, чем Нармер! Если мы захватим ее, с Нармером легко будет справиться!

Глава клана потер шершавый подбородок.

— Думаю, ты прав. Не забывай, что в стане врага у нас есть союзник, которого не стоит недооценивать, — генерал Густые Брови. Он наверняка спит и видит, как бы предать Нармера и получить за это всяческие блага.

— И что он может для нас сделать?

На лице у Крокодила появилась такая зловещая улыбка, что по спине у верховного военачальника пробежал холодок.

— Этим займусь я сам!

* * *

Распластавшись на земле, Скорпион и Старик наблюдали за передвижениями солдат в крепости, которую ливийцы построили на пригорке, недалеко от рукава Нила. Перед вылазкой оба натерли тела изготовленной Аистихой особой мазью, отпугивавшей насекомых.

— Крепкая постройка, — шепотом высказал свое мнение Старик. — И солдат немало. На башне полно лучников, не меньше сотни пехотинцев несут караул. Как по мне, то лучшее решение — убраться отсюда, пока целы.

— Твои глаза тебя подводят, Старик! Посмотри внимательнее на реку!

Старик прищурился.

— Только этого не хватало! Берег кишит крокодилами!

— Наконец-то они появились!

— Ты по ним скучал?

— Мне показалось странным, что они не участвовали в последнем сражении.

— Ливийцы решили, что справятся своими силами!

— Что, если их предводитель и Крокодил рассорились?

— Может, так и было, но потом они, конечно же, помирились — вон сколько у воды крокодилов! Идем обратно!

— Твое занудство начинает мне надоедать, Старик!

— Но не сможем же мы захватить крепость вдвоем!

Скорпион улыбнулся.

— Так мы и поступили бы при других обстоятельствах, но теперь будет лучше предупредить Нармера и получить его благословение!

* * *

Скорпион не стал ничего скрывать от членов военного совета. Он точно описал оборонительные сооружения, указал численность солдат и сообщил о присутствии рептилий Крокодила, способных выжидать, застыв на месте, в течение многих дней. Отметил он и превосходящие силы противника, а также отличную организацию вражеской обороны.

— Вывод напрашивается сам собой: этот противник нам не по зубам, — заявил генерал Густые Брови.

— Отступить означает обречь себя на гибель, — заметила Нейт. — Мы должны найти выход!

— Разве молнии богини снова нам не помогут?

— Этого я не знаю, — призналась царица.

— Мы только что пережили ужасное сражение, — напомнила собравшимся Аистиха. — Много солдат погибло, многие получили раны. Даже сам Скорпион сомневается, стоит ли идти на приступ, верно?

— Именно так, — подтвердил молодой командир. — Но на этот раз речь идет не о ловушке, а о первом препятствии, которое предстоит преодолеть, чтобы попасть на территорию, занятую ливийцами. Теперь я убедился, что они — серьезный противник.

— Наконец-то ты рассуждаешь здраво! — воскликнул генерал Густые Брови.

— Неужели ты решил, что я соглашусь отступить? Я говорю о том, что теперь, когда мы приняли к сведению все обстоятельства, нам будет легче победить ливийцев.

— И каким же это образом?

— Завтра, на рассвете, я буду это знать!

Нармер понял, что его названый брат решил снова призвать на помощь владыку ночи, того самого, который в час битвы наделяет его ужасающей силой, делающей его неподвластным даже смерти.

— Скорпион!

— Ваше величество?

— Не пытаешься ли ты совершить невозможное?

— Для меня невозможного не существует!

* * *

Наступила ночь, но жара не спадала. Старику не спалось и вдобавок постоянно хотелось пить. Солдаты нервничали, ожидая решения Нармера. Что их ждет — возвращение на Юг или участие в войне, которую невозможно выиграть?

Старик увидел, как Скорпион выходит из своей хижины и идет прочь от лагеря.

Он направлялся во мрак, и никто не осмелился бы за ним последовать…

* * *

По земле скользили отправляющиеся на охоту змеи, в зарослях тростника таились хищники, но Скорпион даже не задумывался об опасности. Снова увидеться с Сетом, которому он отдал свою душу, было для него сейчас важнее всего. Но покинет ли демон пустыни свои владения, чтобы появиться здесь, среди густых зарослей, изрезанных бесчисленными речными протоками?

Скорпион знал, что ни за что не отступит. Хотя на этот раз Густые Брови был прав: у них не было ни единого шанса победить ливийцев. Только демоническое создание с красными горящими глазами способно помочь переломить ситуацию. Если исполнит свое обещание…

Когда полумесяц растущей луны скрылся за облаком, Скорпион понял, что выбрал правильный путь. Когда же небо прочертила молния, он ощутил, как в его душе вздымается волна ярости. Раздвинув руками заросли папируса, он вышел на поляну с выжженной землей.

В центре ее стоял Сет, и над его головой, словно царский венец, полыхало огненное зарево. Настороженно поднятые огромные уши, страшная удлиненная морда, раздвоенный на конце хвост и угрожающий взгляд… Вид этого чудовища мог испугать кого угодно. Но не Скорпиона. Глядя на своего покровителя, молодой командир сиял от радости.

Обожженная трава рассыпалась пеплом у него под ногами, когда он шел к Сету. Тот устремил на него взгляд своих огненных глаз, который Скорпион выдержал.

— Я готов продолжать эту войну, что бы ни случилось! Но она может закончиться в один момент, когда мы снова сразимся с ливийцами и их союзниками-рептилиями. Ты должен мне помочь!

— Найди и ты себе союзников! Неужели ты думаешь, что над водной стихией я не властен? Прояви себя, покажи, что ты достоин своей судьбы!

12

Такого рассвета еще не бывало: небо казалось обагренным кровью, пролившейся во время жестокой битвы между солнцем и силами мрака. Генерал Густые Брови, который в эту ночь не сомкнул глаз, заранее знал, какое решение примет Нармер. Царь отдаст приказ наступать, и вся его армия сгинет в этом сражении. Единственный способ спастись — это бежать!

Густые Брови сошел с корабля и, держась в тени ив, двинулся вдоль берега, желая оказаться как можно дальше от будущего поля битвы.

Легкий всплеск заставил его насторожиться.

Из воды выскочил огромный крокодил и преградил ему путь. Обернувшись, генерал увидел за своей спиной второе чудовище.

Он остолбенел от страха.

Появился глава клана, Крокодил. Из-под полуопущенных век он пристально посмотрел на труса, потом сказал:

— Слушай меня внимательно, Густые Брови! Ты — рвач и предатель, но я нуждаюсь в твоих услугах. Если ты сделаешь все, что я прикажу, то спасешь свою шкуру и будешь жить в довольстве на моей земле. Как тебе такая сделка?

Генерал едва нашел в себе силы кивнуть. Оба крокодила раскрыли пасти, демонстрируя ему свои острые зубы.

— Наше сотрудничество будет плодотворным, — пообещал Крокодил. — Ты будешь участвовать в грядущем сражении, но делать станешь только то, что я велю. И тогда победа нам будет обеспечена.

То, что потребовал от генерала Крокодил, было отвратительно.

Но Густые Брови был готов пойти и на это.

* * *

Накануне Старик злоупотребил сладким белым вином, поэтому голова у него раскалывалась с самого утра, и все же он упрямо продолжал искать Скорпиона. Ни Ирис, ни шумерка его не видели, и никто из дозорных не смог сказать, вернулся ли он в лагерь. Старик обыскал все корабли, заглянул во все хижины — безрезультатно.

Следовало смириться с очевидным: на этот раз Скорпион не вернется из глубин мрака…

Старик прибежал к Нармеру, который как раз проверял с Повелителем кремня запасы оружия.

— Скорпион пропал!

— Нет, он не пропал. Он на охоте!

* * *

Если жестокость Сета нашла свое воплощение и в существах, населяющих реку и ее бесчисленные рукава и протоки, значит ему, Скорпиону, предстоит найти способ подчинить себе этих существ и направить их силу против врага. Что за чудовище, страшное в своем гневе, стало слугой красноглазого демона?

Скорпион на мгновение замер на небольшом пригорке, у подножия которого пересекались несколько каналов. Он уже собрался нырнуть, чтобы проникнуть в тайну этих сверкающих на солнце вод, когда на поверхности показались две огромные зубастые пасти.

Два самца-гиппопотама, которых рыбаки привыкли между собой называть «красные» из-за цвета их пота[3], сошлись в яростной схватке, оспаривая друг у друга первенство в стаде. Выйдя из оцепенения, в котором они пребывали большую часть жизни, гиганты кусали и рвали друг друга. В живых должен был остаться только один — сильнейший.

Когда-то, вонзая в спину гиппопотама свой гарпун, чтобы спасти Нармера, Скорпион понятия не имел, что этим животным повелевает Сет. Некоторое время он наблюдал за поединком, дожидаясь, когда придет его час подчинить себе эту силу.

Побежденный ушел под воду, а победитель издал крик, вспугнувший корольков, ржанок, уток-мандаринок и китоглавов.

— Что ж, теперь померяйся силой со мной!

Старик грыз утиную ножку, извлеченную из гусиного жира, прекрасно предохранявшего мясо от порчи, и недоумевал: на какую такую охоту мог отправиться Скорпион? У его хозяина хватило бы безрассудства попытаться в одиночку проникнуть в крепость и бросить вызов целому полчищу ливийцев! Но нет, этого Скорпион все же не сделает. Если он пропадет, все воины окончательно утратят надежду, несмотря на то что рассудительность Нармера и магия Нейт позволяют верить в невозможное.

Стоя на палубе головного судна, Нармер осматривал окрестности. Нейт подошла и положила голову ему на плечо.

— Скорпион вернется, я это точно знаю, — тихо сказал он.

— И пока его нет, ты не будешь сражаться?

— Нам нужна его храбрость.

— Если мы не освободим святилище Нейт, богиня нас покинет. И тогда смерть покажется наименьшим из бедствий!

— Подождем еще немного! Что бы ни случилось, завтра на рассвете мы вступим в бой!

Придет ли снова им на помощь богиня со своими огненными молниями? Устоят ли корабли перед напором рептилий? Не уступят ли их лучники в меткости лучникам ливийцев? Царю не хотелось искать ответы на эти вопросы. Он погладил по волосам свою супругу — женщину всей своей жизни, страстно любимую и неизменно желанную. Теперь они были вместе, но в довесок к этому счастью боги обременили его огромной ответственностью. И ничто, даже магия Нейт, не могло освободить его от этого бремени. Посвятив себя преодолению этапов указанного Предком пути, Нармер отказался от многого ради того, чтобы создать новую страну и новый народ.

* * *

Красавица шумерка Ина решила немного отдохнуть: она только что раздала солдатам несколько сотен лепешек. Прижавшись спиной к стволу тамариска и поджав ноги, она уснула в густой тени кроны.

Ирис издалека наблюдала за своей соперницей и думала о том, что наконец-то представилась прекрасная возможность от нее избавиться. Ей, постоянной женщине Скорпиона, уже случалось убивать ради того, чтобы сохранить привязанность своего любовника, когда его очередное увлечение становилось слишком серьезным. В первый раз она все рассказала Скорпиону, во второй — решила промолчать.

Но так ли опасна для нее эта шумерка? Надменная, гордая, она подчиняется желаниям Скорпиона и принимает ласки от него, а иногда и от Ирис, не выказывая никаких признаков сильной привязанности. Что, если она тоскует по родине и тяготится своим рабством? А может, даже мечтает убежать и вернуться в Шумер? Скорпион пользуется ею, когда хочет, но не отдает ей явного предпочтения перед ней, Ирис, единственной женщиной, всегда готовой отдаться душой и телом самой горячей любовной игре…

Что ж, пусть поживет еще немного…

* * *

— Слава богам, ты вернулся! — воскликнул Старик, поднимая руки к небу.

Он бросился навстречу своему господину, который едва переставлял ноги. Из глубокой раны на левом бедре струилась кровь.

— Только не говори, что ты в одиночку захватил эту крепость!

— Мы возьмем ее вместе, Старик!

— Но если ты кого и встретил, то это был не друг!

— Вот тут ты ошибаешься! Разговор был трудный, но в конце концов мы поладили.

Аистиха осмотрела его рану.

— Я смогу утишить боль и мои снадобья предотвратят заражение. Несколько дней тебе придется полежать.

— Лежать у меня нет времени.

Пожилая целительница вздохнула.

— Как это на тебя похоже! И все же я должна тобой заняться.

Скорпион лег на циновку. Пока Аистиха обрабатывала рану, подошел Нармер и опустился на колени возле своего названого брата. Они пожали друг другу руки.

— Тебя ранили ливийцы?

— Нет. Это след от зубов гиппопотама! Огромного самца, который никак не хотел мне подчиниться. Я неплохо прокатился на нем по реке, а потом этому негоднику удалось меня сбросить — думаю, он имел твердое намерение вспороть мне брюхо. Но я ранил его в нос и в губу, и ему пришлось признать мое превосходство. Теперь главный самец в его стаде — это я!

Старик хлопнул себя по лбу. Никогда не доводилось ему слышать подобной истории!

— Ты собираешься воспользоваться этими гигантами в сражении?

— Они живут в рукаве реки, который, как и проток, ведет к крепости. По моему приказу они проложат нам путь.

Старик от изумления открыл рот: да в своем ли Скорпион уме?

— Ты подчинил себе гиппопотамов, — сказала Нейт, — и их ярость сослужит нам хорошую службу. И все же их поведение может быть непредсказуемым, ими трудно руководить. Не обернется ли эта сила против нас самих?

— Как же нам этого избежать? — спросил Нармер.

— Ответ скрывается в сердце водной стихии, — произнесла царица.

13

Старик с тревогой смотрел, как Скорпион, покачиваясь от слабости, вместе с Нейт и Нармером идет к берегу реки. Снадобья Аистихи утишили боль, и все же он с трудом переставлял ноги.

Жрица неспешно вошла в воду.

— Ты прогоняешь злые силы и рассеиваешь мрак смерти! Прошу, явись! — взмолилась она. — Нам нужна твоя помощь!

На воде появились круги, потом от середины реки по направлению к берегу протянулась тонкая бороздка и показалась голова огромного окуня — рыбы, подвластной воле богини Нейт. Он устремил взгляд своих оранжевых глаз на царицу.

— Прошу тебя, о Воин, укажи путь нашим кораблям и пробуди силу течения! По твоему знаку мы последуем за тобой!

Окунь нырнул и скрылся с глаз.

— Нам нужно быть готовыми, — сказала Нейт.

— Ты слишком слаб, чтобы сражаться, — сказал царь названому брату. — Оставайся на своем судне и командуй лучниками!

— Мне уже намного лучше, — соврал молодой командир. — И я знаю, что у Аистихи найдется снадобье, которое вернет мне силы!

Пожилая целительница не стала возражать, и Скорпион торопливо выпил зелье, сваренное из дюжины трав, ядовитые свойства которых Аистиха сумела обратить на пользу страждущим.

По приказу Нармера гребцы и солдаты заняли свои места на кораблях. Флотилия ожидала сигнала посланца богини.

Внезапно перед носом головного судна образовалась воронка и течение ускорилось. Окунь богини выпрыгнул из воды, подняв облако серебристых брызг, и поплыл вперед, указывая дорогу.

В месте, где несколько протоков пересекались между собой, Скорпион нырнул, а потом на глазах у своих удивленных товарищей взобрался на спину огромному гиппопотаму. Чудовище проснулось, открыло пасть и издало воинственный крик. Повинуясь своему новому вожаку и воле Сета, монстр собрал свое стадо и поплыл вверх по каналу, ведущему к ливийской крепости.

С виду неповоротливые и ленивые, гиппопотамы передвигались в воде легко и быстро. Очень скоро они увидели своих смертельных врагов — крокодилов, которые, не подозревая об опасности, дремали у берега.

Скорпион едва успел, не без помощи Старика и одного из лучников, взобраться на борт своего корабля, как началась жестокая схватка. Вожак-гиппопотам застал врасплох громадного крокодила и нанес ему несколько ужасных сквозных ран своими огромными клыками. Крокодилы сначала испугались, но быстро пришли в себя и стали отбиваться, кусая гиппопотамов за ноги. Вскоре вода в канале покраснела от крови.

Рой ливийских лодок покинул укрытия и окружил головное судно. Сражение началось. Корабль Скорпиона поравнялся с царским кораблем, чтобы помочь его бойцам отбить атаку.

Выполняя указания Крокодила, Густые Брови подвел свое судно к правому борту корабля Нармера, якобы с тем же намерением, что и Скорпион, — дабы защитить своего повелителя.

Противники сошлись в яростной схватке.

В расчете на то, что рептилии нанесут непоправимый ущерб кораблям противника, ливийские солдаты пошли на абордаж.

Вовремя заметив опасность, Скорпион расставил своих лучших лучников на носу корабля. Обученные действовать в критических ситуациях, они продемонстрировали высочайшую точность и скорость стрельбы.

— Прошу тебя, Нейт, побудь в надстройке! — обратился к своей супруге Нармер.

— Нет! Я должна коснуться стрел богини и поразить врагов ее огнем!

— Это слишком рискованно! Ты можешь погибнуть от вражеской стрелы. И ты сама видишь, что пока для нас все складывается удачно!

Гиппопотамы и крокодилы все еще сражались в воде. Лишенные помощи рептилий, ливийцы несли серьезные потери.

Густые Брови увидел, что Нейт направляется к надстройке в центральной части палубы.

Пришло время действовать.

Острым кремневым ножом он пробил головы нескольким лучникам и сбросил трупы в канал, откуда моментально выпрыгнули два крокодила и вцепились в полы платья царицы.

— Царица в опасности! — вскричал генерал и сделал вид, что бросается на помощь Нейт.

Царица потеряла равновесие и упала за борт. Густые Брови отважно прыгнул в воду следом за ней и попытался отнять у хищников их добычу. Как и было условлено, один из крокодилов укусил его за правую руку.

* * *

Трупы крокодилов, гиппопотамов и людей вперемешку с обломками ливийских суденышек медленно уносило течение.

Армия Нармера понесла незначительные потери. Серьезно раненных было не больше дюжины, и Аистиха поспешила оказать им помощь. Однако никто не радовался этой иллюзорной победе: крепость по-прежнему кишела ливийскими солдатами, и, самое страшное, они потеряли Нейт.

Убитый горем, Нармер пытался сохранить достоинство.

Генерал Густые Брови, бледный, с перевязанной рукой и потухшим взглядом, преклонил колени перед своим повелителем:

— Прости, но я не смог спасти царицу Нейт.

— Никто не вправе упрекать тебя. Расскажи мне подробно, как это случилось.

— Отряд ливийцев напал на нас сзади, и многие наши храбрецы погибли, не успев оказать сопротивления. Нам все же удалось отбить атаку, но я слишком поздно понял, что то был отвлекающий маневр. Думаю, двум крокодилам было поручено захватить царицу. Они вцепились в ее платье и стащили с корабля в воду!

— Она была ранена?

— Это мне неизвестно. Клянусь, я пытался отнять ее у этих чудовищ, но, увы, у меня ничего не вышло!

— Ты рисковал своей жизнью, Густые Брови, и я благодарю тебя!

Прибежал запыхавшийся Старик.

— Царица жива! — провозгласил он.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как два крокодила вытаскивали ее из воды недалеко от крепости! Она отбивалась, она держалась на ногах!

— И куда ее увели?

— В крепость, конечно!

Нейт жива… Нармер ощутил в себе силы продолжать борьбу.

— Мы освободим ее! — пообещал ему Скорпион.

Старик не разделял уверенности своего господина. Разумеется, корабли освободителей Севера не пострадали, но ведь они выиграли только битву на воде. Наземный бастион ливийцев оставался неприступным.

* * *

Бойцы Нармера переводили дух, и каждый осознавал, что до сих пор им так и не удалось сокрушить даже первую преграду на пути, ведущем к захваченным ливийцами землям Севера. Похищение же царицы Нейт заставило ее супруга, прежде чем идти на приступ вражеской крепости, просчитать все возможные последствия.

Нармер поговорил с каждым солдатом, которые были счастливы тем, что их командир и господин — добросердечный, искренний и в то же время властный — поддержал их в трудный момент. Потеря Нейт ранила Нармера в самое сердце, и все же он не собирался опускать руки.

Что-то теплое и мягкое коснулось его руки.

— Северный Ветер! Ты почувствовал мою боль?

Ослик поднял правое ухо.

— Я должен освободить Нейт, но так, чтобы мы не понесли больших потерь и смогли бы двинуться дальше. И эта задача кажется мне невыполнимой.

Его верный друг и спутник поднял теперь уже левое ухо — то был знак отрицания.

Значит, решение все же существует! Ход мыслей Нармера прервало появление Аистихи.

Пожилая целительница выглядела взволнованной.

— Ты принесла плохие новости? — спросил у нее царь Юга.

— Меня попросили кое-что передать тебе!

— И кто же?

— Крокодил.

Нармер вскочил.

— Он говорил с тобой?

— Я полоскала бинты в реке, когда он показался мне. Поздоровался, я тоже поприветствовала его, хотя и думала, что пришел мой смертный час. Однако он не собирался меня убивать.

— Что же ему было нужно?

— Он попросил меня передать тебе, что хочет встретиться с тобой на берегу реки после наступления темноты. Я не советую тебе соглашаться. Он требует, чтобы ты пришел один. Что, если это смертельная ловушка?

14

Нармер прекрасно понимал, что Крокодил не покажется, если в условленное место он придет в сопровождении своих людей, а потому решил подчиниться требованиям опасного хищника. И все же Аистиха настояла на том, что будет сопровождать его. У Крокодила не было ни малейших оснований опасаться ее, и пожилая глава клана надеялась, что сможет при необходимости выступить в роли посредника и убедить повелителя рептилий не прибегать к насилию. Они оба главы кланов — это ли не повод уважительно относиться друг к другу?

Вечер выдался теплым и спокойным. Веял легкий ветерок. В такой вечер приятно прогуляться вдоль берега реки, любуясь заходящим солнцем, позолотившим своими лучами кроны ив… тех самых ив, у корней которых так любили прятаться крокодилы, поджидая свою жертву.

Крокодил назначил Нармеру встречу на узкой полоске земли между рекой и массивом высокого тростника, скрывавшим это место от посторонних глаз. Лучники Нармера при всем своем желании не смогли бы прийти ему на помощь.

— Мы на месте, — сказала своему спутнику пожилая глава клана. — Очевидно, надо подождать.

Нармер думал о Нейт. Ранена ли она? Намеревается ли Крокодил говорить с ним о пленнице или же просто решил избавиться от своего главного противника? Если последнее предположение окажется верным, хрупкой Аистихе придется стать бессильным свидетелем происходящего…

Солнце зашло, и заросли папируса наполнились вселяющими тревогу шорохами. Сама вода, казалось, превратилась в источник неведомой опасности.

Обещание встречи с глазу на глаз с главой клана не более чем приманка! Еще мгновение — и рептилии вместе с ливийскими солдатами сомкнут кольцо вокруг Нармера, отрезав ему все пути к спасению. Какой приказ они получили — взять его в плен или убить на месте?

— Я у вас за спиной, — послышался глухой голос рядом с ним.

Нармер медленно обернулся.

Впервые он оказался лицом к лицу с главой последнего воинственного клана, которому удалось не только уцелеть, несмотря на поражения в битвах, но даже сохранить свое могущество. Однако поймать взгляд этого странного существа с мощным телом и шероховатой кожей ему так и не удалось.

— Ты пришел не один, — заметил Крокодил недовольным тоном.

— Мы с тобой — единственные выжившие главы кланов, — напомнила ему Аистиха. — И если вы заключите между собой договор, я стану его поручителем.

— Это ты приказал похитить мою супругу? — спросил Нармер. Он держался настороженно, опасаясь, что слуги Крокодила могут наброситься на него в любой момент.

— Не бойся, я пришел сюда, чтобы с тобой поговорить, а не убить тебя. По крайней мере, если ты не вынудишь меня это сделать.

— Нейт жива и невредима?

— Эта жрица совершила непростительную ошибку: она унизила верховного военачальника ливийцев, моих союзников. Его силы в десять раз превосходят твои, поэтому тебе не одержать победу в этой войне. Однако глупо было бы отрицать, что ты можешь причинить нам много неприятностей. Для моего друга Уаша заполучить Нейт и заставить ее заплатить за свою дерзость стало навязчивой идеей. Пока жрица в моих руках, но я могу в любой момент отдать ее повелителю ливийцев.

— Чего ты хочешь в обмен на ее свободу?

— Чтобы твоя армия немедленно и в полном составе покинула эти земли.

— Если мы вернемся в Нехен, вы с ливийцами возьмете нас в осаду.

— Разве я упомянул Нехен? Ты должен покинуть эту страну. Навсегда. В противном случае верховный военачальник ливийцев расправится с твоей супругой. Даю тебе день на размышления. Если ты решишь подчиниться, разрушь все свои корабли и отдай моим людям все ваше оружие. Потом, на рассвете, ты поведешь своих оборванцев на восток, в пустыню, где вы научитесь выживать и вести кочевую жизнь.

Нармер хотел было возразить, однако Крокодил уже исчез.

— Надо возвращаться в лагерь, — сказала Аистиха.

* * *

Нармер собрал военный совет и попросил пожилую главу клана, ничего не упуская, пересказать своим соратникам их с Крокодилом разговор. Аистиха даже не попыталась смягчить требования повелителя рептилий.

— Это возмутительно! — вскипел Скорпион. — Разве можем мы смириться с таким позором?

— Речь идет о жизни царицы Нейт! — напомнил ему генерал Густые Брови. — Своим отказом мы обречем ее на смерть.

— Ты, закаленный в боях воин, предлагаешь подчиниться?

— У меня одно желание — уничтожить врага. Но я подчинюсь решению нашего царя.

— План Крокодила мне ясен, — начал Скорпион. — Он решил нас истребить, всех до единого! Он не даст нам добраться до пустыни! Его орды и союзники-ливийцы легко перебьют безоружных!

— Полагаю, ты прав, — поддержал его Нармер. — Даже подчинившись, мы не спасем Нейт.

Зная, насколько крепко любит названый брат эту исключительную женщину, Скорпион не мог не восхититься его самоотверженностью. Нармер в очередной раз доказал, что ставит долг правителя выше собственного благополучия.

— Жестокость Крокодила не знает границ, — с сожалением заметила Аистиха. — Боюсь, Нейт уже умертвили по его приказу.

Нармер постарался прогнать от себя эту мысль. Нет, такого просто не может быть!

— Зачем ему избавляться от столь ценной заложницы? — сказал Скорпион. — Нет, думаю, царицу он и пальцем не тронет!

— Но только если мы не решимся напасть на крепость, в которой, как считает Старик, ее держат пленницей!

— Ее могли перевезти в другую крепость, — предположил генерал Густые Брови.

— Вряд ли, — сказал Скорпион. — В таком случае верховному военачальнику наверняка донесли бы об этом и он потребовал бы отдать ему добычу. Нет, у Крокодила одна цель — уничтожить нас и получить наибольшую выгоду от своей блестящей победы.

— Я разделяю твое мнение, — объявил Нармер. — И вот мое решение: мы захватим эту крепость и откроем себе путь на Север!

— Крокодил убьет Нейт! — дрожащим голосом произнесла Аистиха.

— Выполнив его требования, я обрек бы на гибель всех нас. Если бы я мог спасти Нейт ценой моей собственной жизни, я бы отбросил все сомнения. Завтра, на рассвете, я поведу мою армию в бой!

* * *

Глубочайшее уныние овладело солдатами. Было ясно, что Нармер уже не надеется увидеть царицу Нейт живой, а потому хочет умереть в бою. Но если царь погибнет, как продолжать борьбу, даже если они победят, даже если Скорпион, бесстрашный и энергичный, останется в живых? Своей численностью армия освободителей значительно уступала силам ливийцев, поэтому магические способности жрицы были необходимы. Лишившись покровительства богини Нейт, солдаты недолго смогут сопротивляться врагу.

Старик разделял всеобщее отчаяние. К чему продолжать эту бесполезную войну? Нейт была душой их небольшой армии, она спасла ее от поражения, направив на врага молнии богини-созидательницы. Чтобы победить ливийцев, одной храбрости будет мало…

Освободители любили свою царицу и восхищались ею. Нейт поражала не только своей красотой, но и присущей ей от рождения способностью подчинять других своей воле, своим необычайным очарованием. Похитив именно ее, Крокодил не ошибся.

Проходя мимо генерала, который, судя по серьезному выражению лица, размышлял о завтрашнем сражении, Старик поклонился ему. Откуда бедняге было знать, что на самом деле Густые Брови прикидывал, как ему избавиться от Нармера и посеять панику в рядах солдат? До сих пор все шло так, как спланировал Крокодил, а это означало, что очень скоро он, Густые Брови, пожнет плоды своего предательства и поступит на службу новым властителям страны. От цели его отделял теперь только один, внезапный и точный, удар кинжала.

* * *

Небо покрылось плотными облаками, поэтому ночь выдалась темной. Вознамерившись провести как можно приятнее свои последние часы, Старик направился к тому месту, где хранилось лучшее вино. Внезапно чья-то сильная рука схватила его за плечо.

— Скорпион, ты? Тоже хочешь выпить?

— Мы с тобой сегодня пить не будем.

И тут Старик заметил у господина в руке два мотка веревки с завязанными на ней узлами.

— Решил укрепить мачту?

— Не совсем.

Пожилой солдат не решался озвучить свои опасения.

— Но ты же не собираешься…

— Ты все понял правильно, старый выпивоха!

— Нет, Скорпион, только не это!

— Я хочу попытаться спасти Нейт, разрушить планы Крокодила и захватить эту крепость.

— Сам или… и мне с тобой?

— Идем, Старик! Темнота нам поможет!

15

Стащив Нейт с палубы в воду, крокодилы поплыли к берегу. Молодая женщина сопротивлялась и пыталась вырваться, но скоро силы оставили ее, и она провалилась в беспамятство. Очнулась Нейт в пустой комнате с единственным крошечным окошком у самого потолка, через которое проникало немного света. Платье ее было изорвано, но в остальном она была цела и невредима. На каменном полу — кувшинчик с водой и ломоть хлеба.

И ни малейшего шанса бежать…

Следующие несколько часов показались ей бесконечными. Но вот тяжелая деревянная дверь ее темницы наконец-то открылась.

В комнату вошло странное создание с длинными конечностями и шероховатой кожей.

— Я — повелитель клана Крокодилов, — произнесло оно глухим и хриплым голосом. — Ты очень красива, жрица Нейт!

Крокодил медленно прошелся по комнате, любуясь изящной фигурой своей пленницы. Нейт выдержала его пристальный взгляд.

— Неужели тебе неведом страх?

— Если решил меня убить, не трать время на пустые разговоры!

— Мой союзник, верховный военачальник ливийцев, мечтает снова встретиться с тобой!

Кровь застыла в жилах Нейт. Чтобы избежать ужаснейших пыток, ей придется изыскать способ покончить с собой.

— Не похоже, что ты обрадовалась, — констатировал Крокодил. — Но не тревожься, Уаш не знает, что ты у меня. Если Нармер проявит благоразумие и пустит ко дну свои суда, я просто перережу тебе горло. Но если он допустит непростительную ошибку — решит продолжать войну, тебя отведут к верховному военачальнику.

Взгляд Крокодила стал похотливым: такая красавица — и полностью в его власти…

При мысли о том, что он может ее изнасиловать, Нейт сжалась в комок на каменном полу.

— Так ты думаешь защитить себя? Слабое создание, я ожидал от тебя большего! Мне будет приятно убить тебя.

— Прости мне эту мимолетную слабость, Крокодил! Больше я не доставлю тебе такого удовольствия!

Нейт встала и горделиво вскинула подбородок.

Глава вражеского клана хмыкнул, развернулся и вышел из комнаты.

* * *

Нейт точно знала, что Нармер не сложит оружия. Он не даст обмануть себя хитрому и двуличному Крокодилу. Зная, что его супруге в любом случае не жить, он продолжит сражаться. Когда же придет ее смертный час, она передаст свою душу возлюбленному и тем самым укрепит его решимость. Неразлучные на земле, они будут вместе и в ином мире.

Молодая женщина вспомнила счастливые моменты, пережитые вместе с Нармером, начиная с той самой первой встречи возле святилища богини, когда он спас ее от утопления. В тот день она испугалась, что может влюбиться в этого незнакомца, и, чтобы продолжать прилежно служить своей божественной повелительнице, запретила ему искать с ней новой встречи. Какое счастье, что он нарушил ее приказ! Их путь друг к другу был длинным и тернистым, и все же они воссоединились, чтобы никогда больше не расставаться.

И вот появляется Крокодил и разрывает сотканные богами священные узы! Нейт и Нармер пообещали друг другу освободить родную страну и посвятить свои жизни ее возрождению. Она мечтала сражаться рядом с ним, но уж никак не угаснуть в руках врага, одна-одинешенька. Как и прежде, Нейт ощущала духовную связь с Нармером, и все же ей казалось, что теперь их разделяет непреодолимая стена.

Суждено ли ей обрадоваться последний раз, услышав крики идущих на приступ крепости солдат, голос Нармера, подбадривающего своих храбрецов? Молодая женщина закрыла глаза и обратилась к богине с мольбой защитить царя.

* * *

Трое часовых, охранявшие крепость с тыльной стороны и стоявшие на расстоянии двадцати шагов друг от друга, не знали куда деваться от скуки. Один из них провалился в дремоту, другой присел, прислонившись спиной к зубчатой стене башни, а третий поглаживал свой больной живот.

Он-то и стал первой жертвой Скорпиона. Тот одним ударом проломил часовому череп, в то время как Старик, прекрасно изучивший за свою долгую жизнь особенности человеческой анатомии, вонзил кремневый нож в шею тому солдату, который спал. Третий не успел ни встать на ноги, ни крикнуть: Скорпион набросился на него и, ударив кулаками с двух сторон, расшиб череп и ему.

Потом Скорпион осмотрел стену и обнаружил на ней немало выступов. Обвязав веревку вокруг пояса, он начал взбираться по стене. Старик знаком дал ему понять, что будет ждать его внизу и смотреть в оба.

В считанные мгновения Скорпион оседлал стену и привязал к зубцу свою веревку. Он оказался на вершине башни, откуда ему было прекрасно видно ближайший наблюдательный пост с двумя лучниками.

Они имели несчастье повернуться к нему спиной, а потому даже не заметили приближения своей смерти.

Молодой командир спустился по узкой лестнице, которая привела его на лестничную площадку с двумя дверями. Одна из них была закрыта на деревянный засов, а вторая вела в просторный зал, полный солдат Крокодила.

Что, если за этой закрытой дверью и держат Нейт? И вновь Скорпиону повезло: на площадку вышел худой мужчина с кувшином воды и куском сушеной рыбы. Он снял засов и вошел в комнату.

* * *

Нейт вздрогнула.

Дверь приоткрылась. За ней пришли… Что, если Крокодил все же решил отдать ее верховному военачальнику ливийцев?

Она с тревогой смотрела, как в комнату входит солдат с кувшином и рыбой.

Чья-то сильная рука вдруг сжала его горло, и тюремщик рухнул на пол.

— Скорпион! Ты ли это?

— Уходим, скорее!

Они пробежали мимо двери в общий зал и поднялись на вершину башни.

Какой-то пехотинец подал сигнал тревоги.

Нейт по веревке спустилась со стены, Скорпион последовал за ней. Между зубцами замелькали лица лучников, стрелявших наугад, и только чудом беглецам удалось уцелеть.

Ноги у Старика вдруг перестали болеть. Кратчайшим путем он бросился к спасительным зарослям тростника. Позабыв о своей немощи и боли в суставах, он бежал до самого лагеря.

* * *

Нармер и Нейт обнялись. Это был момент полнейшего блаженства. Для них это было чудом, на какое они не смели даже надеяться, и им хотелось насладиться сполна своим счастьем.

Однако времени на это им было отпущено совсем мало — приближался час решающего сражения.

— Отдохни немного, — шепотом сказал Нармер супруге. — На рассвете мы атакуем!

— Этой крепостью командует Крокодил. Не будем терять времени, надо попытаться его захватить. Разбудим наших людей и пойдем на приступ!

Старик, который мечтал поскорее лечь и хорошенько выспаться, совсем сник, когда Скорпион приказал ему объявить побудку.

Пока бойцы готовились к бою, Нармер подошел к своему названому брату и сказал:

— Это был огромный риск. Вы с Нейт оба могли погибнуть.

— Разве я часто терплю поражение?

— Тебе не следовало ничего предпринимать без моего приказа.

Скорпион нахмурился.

— Это упрек?

— Ты не представляешь, как я тебе благодарен! И все же твоя вылазка могла обернуться катастрофой. Уважай мои решения, Скорпион, и советуйся со мной, прежде чем действовать. В противном случае мы утратим единство и враги разобьют нас.

Взгляды названых братьев встретились.

— Ты прав, — признал Скорпион. — И я благодарен тебе за эти слова. Но сан начинает пожирать в тебе человеческое, и только царица, подобная Нейт, сумеет помочь тебе всегда оставаться человеком. Мужчина, преданный одной-единственной женщине… Ты не ошибся в выборе.

— Я никогда не стану скрывать от тебя свои мысли, — заверил его Нармер.

— Обещаю тебе то же самое. Разве не так должны поступать братья?

И они обнялись.

— Царица советует нам поспешить, — напомнил Скорпион. — Я теперь примерно знаю, как устроена крепость. Позволишь ли ты мне проникнуть в нее первому?

— С единственным условием: останься в живых!

16

На ночлег Крокодил расположился довольно далеко от крепости, в которой оставил свой гарнизон. Его покой охраняла личная гвардия, насчитывающая несколько десятков внушающих ужас рептилий и самых лучших солдат. Глава клана никогда не ложился спать под крышей и каждый раз ночевал в новом месте.

Посреди ночи его разбудил порученец.

— Плохие новости… Очень плохие!

— Слушаю! И не скрывай ничего!

— Колдунья Нейт сбежала!

Крокодил прищурился.

— Как ей это удалось?

— Небольшой вражеский отряд пробрался в башню, обманув бдительность наших часовых.

— Немедленно приведи ко мне всех виновных!

— Это еще не все, мой повелитель! Корабли Нармера приближаются к крепости. Похоже, противник решил идти на приступ!

— Перед рассветом… Я должен был это предвидеть! Поднимай всех по тревоге!

Крокодил полагал, что Нармер даже представить себе не может, какая сила будет ему противостоять… Его жалкую армию попросту сотрут с лица земли…

* * *

Влекомые течением, корабли освободителей почти достигли заводи перед крепостью. Совсем скоро они окажутся в пределах досягаемости лучников Крокодила… Солдаты Нармера приготовились дать отпор врагу.

Нейт первой заметила в воде, недалеко от крепости, странное волнение. Пробившийся в разрывы туч свет луны рассеял ее сомнения.

— Берег кишит крокодилами, — сказала она супругу. — Мы не сможем сойти на сушу.

— Произнесем вместе заклинание!

Встав на носу головного корабля, царская чета обратилась к рептилиям, головы которых были едва различимы над водой, с такими словами:

— Чудища, ослепните! Мы же останемся зрячими!

Несколько мгновений крокодилы не шевелились, но вот они все стали выползать из воды, бить хвостами и щелкать пастями. Еще мгновение — и они набросились друг на друга.

Словно зачарованный, Старик наблюдал за этим невероятным спектаклем, и только первый поток вражеских стрел заставил его спрятаться за мачтой. В свете ночного солнца башня и другие оборонительные сооружения были видны как на ладони, в отличие от речных берегов, а потому лучники Нармера имели преимущество над противником. Последовав примеру Скорпиона, стрелявшего с поразительной точностью, они воспользовались им сполна.

Корабли причалили к берегу.

Скорпион спрыгнул первым и, пиная ногами агонизирующих рептилий и словно не замечая сыплющихся на него стрел, бросился к воротам крепости. Пехотинцы добили последнего крокодила, пытавшегося на них напасть, а пращники под предводительством Повелителя кремня разбили вражеский отряд, устроивший засаду в зарослях тростника. Генералу Густые Брови пришлось преодолеть сопротивление второго отряда, столь же многочисленного, и он в очередной раз показал себя отличным командиром.

Тьма стала рассеиваться. Небо на востоке окрасилось в розовые тона.

Несмотря на все старания Скорпиона и его отряда, ворота крепости оставались закрытыми. Места на крепостных стенах заняли новые лучники, и в лучах восходящего солнца они прекрасно видели свои цели.

Надежда на победу могла обернуться разочарованием.

И в этот момент Нармер ощутил в себе души умерших глав кланов, которые он унаследовал. Могущественные, они подчинили себе его сознание и предопределили поступки. Уже собираясь сойти с головного корабля на берег, Нармер услышал оглушительный рев, заставивший замереть на месте сражающихся противников.

Раздувая ноздри, с пеной на губах, коричнево-рыжий бык требовал, чтобы его выпустили и дали ощутить под копытами землю Севера.

Нармер собственноручно установил сходни и коснулся рогов четвероного чудовища. Их полные решимости взгляды встретились.

В то же мгновение Скорпион понял, что народилась новая сила. Лицо Нармера переменилось: он стал похож одновременно на покойных Льва и Быка в те моменты, когда их обуревала жажда победы. Перепуганные лучники Крокодила перестали стрелять. Сомнений не осталось — это было не просто сражение между враждующими армиями. Боги решили сказать свое слово…

Сойдя на берег, бык копнул копытом землю и бросился вперед, чтобы, не сбавляя скорости, вонзить свои рога в каменную кладку башни. От удара по стене пошли глубокие трещины. Бык отошел, разбежался и ударил снова. После пятого удара башня пошатнулась.

Размахивая палицей, Нармер двинулся к воротам. Его солдаты расступались, едва осмеливаясь поднять на него глаза.

Царь ударил всего лишь раз — деревянные створки раскололись, а потом рухнули.

С яростными криками армия освободителей ворвалась на территорию крепости.

* * *

Забыв об опасности, Гильгамеш рисовал Нармера таким, каким он был, когда направлялся к воротам крепости, ныне разрушенным. То, что царь и бык действовали порознь, не значило, что их не объединяли общий дух и общая сила. На самом деле мощь Нармера передавалась коричнево-рыжему быку, а ярость быка воспламеняла сердце и направляла руку его повелителя. Их души словно бы слились воедино… Даже в Шумере, стране воинов, художнику не доводилось видеть столь могущественного повелителя.

Армия освободителей лишилась дюжины солдат, а раненых перенесли на корабль, где ими занялись Аистиха и ее прислужницы.

Нармер, Нейт и Скорпион созерцали руины некогда такой прочной крепости, разрушение которой повлекло за собой смерть многих сотен вражеских солдат.

Казалось бы, теперь путь на Север был открыт…

И все же Скорпион хмурился. Несмотря на то что подвиг Нармера затмил его собственные заслуги, молодой командир восхищался своим братом, который превратился в непобедимого завоевателя. Солдаты пойдут за таким военачальником на край земли, а значит, война достигнет масштаба, который обрадует Сета. Возвращение Нейт вернуло надежду отчаявшимся. Избежав ужасной участи, разве не доказала она тем самым, что может отводить удары судьбы?

Нармер заметил, что Скорпион чем-то озабочен.

— О чем ты думаешь?

— Мы так и не нашли труп Крокодила. Может, стоит поискать под обломками?

— К несчастью, его там нет, — с уверенностью сказала царица. — Он не участвовал в битве. Но перед тем как скрыться, Крокодил построил тут другую крепость, невидимую, чтобы преградить нам путь.

Скорпион понял причину своей тревоги.

— Крокодил наложил чары на окрестности, — пояснила Нейт. — Куда бы мы ни пошли, нас будет подстерегать опасность.

— Сможешь ли ты развеять чары?

— Мне понадобится помощник!

* * *

Коричнево-рыжий бык мирно щипал траву в компании Северного Ветра. Недалеко от них в тени смоковницы дремали львицы, готовые вмиг уничтожить того, кто посмеет напасть на царя. Их бдительность мешала исполнению планов генерала Густые Брови. Блестящая победа Нармера повергла его в уныние. По большому счету, на это не стоило бы обращать внимания, поскольку в данном столкновении ливийская армия вообще не участвовала. На пути небольшой армии освободителей встанут другие крепости, и куда более мощные! И все же царь Юга понемногу приобретал значимость даже в глазах своих врагов, поэтому, убив его, он, Густые Брови, положит конец войне и заслужит благодарность верховного военачальника…

Мимо генерала в сопровождении Геба прошла жрица Нейт. Они осматривали руины крепости и ее окрестности. Наконец шакал подбежал к большому кусту с изломанными ветвями и сероватыми листьями, вокруг которого был очерчен красный круг. Благодаря своему тонкому нюху Геб обнаружил источник злых чар.

Теперь жрице предстояло развеять эти чары, но так, чтобы проклятие не коснулось ее самой. Вокруг первого круга она из веток акации выложила второй, потом воткнула в середину куста раздвоенную на конце палку, подожгла ее и произнесла заклинание:

— Излейся, яд, уйди в землю!

В пламени возникло тело змеи с головой крокодила. Ужасное существо открыло пасть и извергло желтоватую вязкую жидкость, которая опалила траву. Нейт и Геб успели отскочить. Порождение кошмара еще несколько мгновений извивалось и корчилось, а потом рассеялось.

Путь на Север был свободен.

17

Крепость верховного военачальника, построенная в самом центре дельты, была неприступной. С высоты головной башни Уаш озирал свои огромные владения, где трудились тысячи послушных рабов, покоренных навсегда. Его самые близкие помощники, распорядитель Пити и палач Икеш, наилучшим образом справлялись со своими обязанностями. Благодаря их стараниям завоеватели не нуждались ни в чем.

Однако даже триумф не мешал верховному военачальнику с прежним недоверием относиться к Крокодилу, союзнику волей случая, который только что передал через слугу известие, что им нужно поговорить. Местом встречи должен был стать разрушенный главный лагерь Быка.

Когда никуда не годная армия Нармера будет окончательно разгромлена, кто из них — ливиец или повелитель рептилий — ударит первым, желая избавиться от «союзника»? Эта мысль занимала ум обоих, и, несмотря на внешнее дружелюбие, оба дожидались подходящего момента.

Просчет в этой игре мог стать роковым.

В сопровождении отряда лучших своих воинов, которым командовал настороженный Икеш, Уаш рассматривал скорбный пейзаж — бескрайние равнины, изрезанные протоками. Руины крепости поросли высокой травой. Прежний мир исчезал с лица земли…

— Не нравится мне это место! — сказал своему повелителю Икеш. — Почему Крокодил до сих пор не пришел?

— Ты же знаешь, какой он осторожный! Наверняка наблюдает за нами из укрытия. Как только поймет, что опасности нет, он выйдет.

— С какой радостью я бы сломал ему шею!

— Терпение, друг мой, терпение! Он нам еще нужен.

Из-за кучи обломков вышел Крокодил и направился к верховному военачальнику. Он был без сопровождения, однако Уаш понимал, что каждая протока кишит его рептилиями и по первому же знаку повелителя они набросятся на неугодных ему. То была хорошо продуманная тактика, которая, с одной стороны, подчеркивала могущество главы клана, а с другой — не мешала укреплению «добрых отношений» с союзником. Последовав его примеру, ливийский военачальник покинул своих солдат и пошел навстречу опасному хищнику, чтобы поговорить с ним на нейтральной территории. Он поймал себя на мысли, что никак не может привыкнуть к странного вида шероховатой коже своего союзника и его манере не смотреть собеседнику в глаза.

— Гарнизон крепости отразил атаку?

— Крепость пала, — ответил Крокодил.

Верховный военачальник не поверил своим ушам.

— Ты… Ты не преувеличиваешь?

— Наши солдаты храбро сражались, винить их не в чем. Прибегнув к помощи дикого быка, Нармер перенял часть его разрушительной силы и сам стал подобием этого чудовища, сумевшего разрушить основание самой большой башни. Его супруга, колдунья Нейт, помогла ему получить благословение богов.

— Гарнизон…

— Полностью уничтожен, равно как и отряд моих рептилий, которых колдовством принудили пожрать друг друга.

В Уаше вскипела ярость.

— Опять эта колдунья… Нужно было разрезать ее на куски!

Крокодил не стал рассказывать о том, что Нейт была у него в руках и бежала.

— Я попытался преградить им путь посредством колдовства, но она развеяла чары.

Верховный военачальник нахмурился.

— Другими словами, Нармер наступает!

— Он очень осторожен, его корабли двигаются медленно.

— Ты полагаешь, что он… опасен для нас?

— Он только что доказал, что их с Нейт общую силу нельзя недооценивать. И не забывай, что есть еще Скорпион, а он талантливый военачальник и храбрец, каких мало!

— Наша армия в несколько раз больше! — заявил верховный военачальник.

— Даже маленькая армия, если она сплоченная и у нее хорошие командиры, может нанести противнику ощутимый ущерб.

— И что, по-твоему, нам делать?

— Сменить стратегию, — ответил Крокодил.

— Я не пойду в лобовую атаку! Пусть противник сам придет ко мне, пусть потешит себя мыслью, что захватил часть моей территории, и порадуется своим призрачным победам! И тогда я захлопну ловушку!

— Я могу предложить план получше.

Верховный военачальник посмотрел на собеседника с любопытством.

— Нармер только что разрушил твою крепость и теперь полагает, что ему по силам тебя уничтожить. Ты, надо признать, такого поворота событий не ожидал. Теперь же, когда ты понял, что собой представляет твой противник, следует принять единственно верное решение — подчиниться.

Уаш побелел от гнева. Едва сдерживаясь, он дал собеседнику знак продолжать.

— Я предлагаю тебе позвать Нармера на переговоры. Это спасет жизни множества наших солдат. Ты признаешь Нармера повелителем Юга и Севера, но при условии, что он отдаст тебе часть своих земель и назначит главнокомандующим своей армии.

— Он ни за что не согласится!

— Такое предложение заслуживает хотя бы обсуждения! Солдат у Нармера немного, поэтому он будет рад закончить войну. А тщеславие заставит его думать, что теперь он будет верховодить.

— Ему известно, что ливийцы — непобедимые воины!

Крокодил криво усмехнулся.

— Не лги себе, Уаш! Да, тебе удалось объединить племена кочевников, но в скольких настоящих сражениях ты участвовал? Когда ты пришел завоевывать Север, Бык со своей армией был на Юге. С каким же противником тебе пришлось сражаться? С безоружными крестьянами. А Нармер победил Льва и шумеров.

Уаш смутился.

— Так значит, ты советуешь поклясться в верности этому выскочке?

— Разумеется нет! Обернем в нашу пользу преимущество, которое он получил! Отправь к нему посла с предложением встретиться. Дай ему понять, что ты согласен всем на радость закончить эту войну и вместе с ним вести страну к процветанию. Такие речи наверняка введут Нармера в заблуждение. А если нет, то он уж точно примет их к сведению и пожелает с тобой встретиться. Он решит, что ты, осознав собственную слабость, хочешь сохранить хотя бы часть завоеванного тобой. Ранее главы кланов именно так и поступали.

Крокодил говорил гладко и убедительно… Уаш вдруг поймал себя на мысли, что даже склонен с ним согласиться.

— А где и как пройдет эта встреча?

— Нармер наверняка будет ожидать подвоха, поэтому придется согласиться на его условия.

— А если он предпримет меры, которые помешают нам действовать?

— Тот, кто чувствует себя в безопасности, наиболее уязвим, — отозвался Крокодил. — И еще один совет: назначь послом того, кто умеет убеждать.

* * *

Икеш как раз подмял под себя совсем юную строптивую крестьянку, когда помощник передал ему приказ немедленно явиться к верховному военачальнику. Не обращая внимания на рыдания девочки-подростка, чернокожий великан поспешил закончить свое мерзкое дело. Предчувствия редко обманывали его, и теперь он не сомневался: случилось нечто серьезное.

По пути он проверил, соблюдаются ли меры безопасности и все ли солдаты, которым поручено было охранять повелителя, на своем посту. Теряясь в догадках, Икеш, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся по лестнице в покои Уаша.

Перед дверью несли караул два высоких коренастых солдата, вооруженных копьями.

Развалившись на подушках, верховный военачальник потягивал сладкий сок из плодов цератонии. Справа от него стоял хмурый Пити.

— Подойди, мой храбрый Икеш! Мне предстоит принять важное решение, и я хочу узнать твое мнение.

Нубиец нервно сглотнул. Ошибиться или же прогневать Уаша означало навлечь на себя его кару.

— Я намереваюсь предложить Нармеру вступить в переговоры. Пусть думает, что я готов заключить с ним мир. Убедить его встретиться со мной для разговора с глазу на глаз будет нелегко, и мне нужен тот, кто сможет заставить противника поступить, как нам выгодно. Кого бы ты определил в послы?

— Мой повелитель, я умею сражаться и могу навести порядок, но ничего не смыслю в переговорах!

— Хорошо, что ты это понимаешь. Найдется ли подходящий человек среди наших командиров?

— Думаю, никто из них не сумеет выполнить такое поручение. А вот…

— Договаривай!

— Разве Пити — не тот, кто вам нужен? Он складно говорит, а потому наилучшим образом исполнит ваше поручение, сумеет убедить Нармера.

Если бы Пити мог убить взглядом, чернокожий великан повалился бы на пол как подкошенный.

— Икеш ошибается, — попытался возразить сановник. — Я…

— Не будем терять времени! — отрезал верховный военачальник. — Собирайся! Поручаю тебе, мой преданный советник, привести ко мне Нармера!

18

Пити пообещал себе, что, если останется живым после этого безумного предприятия, непременно сживет Икеша со свету. Проклятый нубиец сумел воспользоваться обстоятельствами, чтобы избавиться от соперника, и, к несчастью для Пити, верховный военачальник согласился с его мнением: более красноречивого посланника, чем его собственный советник, не найти!

Дабы противник не усомнился в добрых намерениях ливийцев, Пити отправился в путь в сопровождении десятка безоружных солдат. Шпионы Крокодила, сменяя друг друга, довели маленький отряд до канала, в котором стояли корабли Нармера.

Вскоре делегацию заметил часовой и тотчас же подал сигнал тревоги. Пити имел возможность убедиться в эффективности системы защиты противника: солдаты Нармера сразу же окружили чужаков. Ливийцы попадали на землю, раскинув руки.

— Я — посол верховного военачальника ливийцев, — проговорил Пити. — Я пришел сообщить царю Нармеру, что мой повелитель готов подчиниться ему!

Заинтригованный такими речами, командир сторожевого отряда отправил посланца к своему царю. Вызывавшему подозрение послу и его свите он приказал связать руки за спиной.

* * *

Пити, подталкивая в спину, подвели к сходням. Он поднялся на корму построенного из дерева судна, одного из многих, и Удивился тому, что оно оказалось таким большим. Советник Уаша дрожал всем телом, решив, что пришел его смертный час.

Единственное, что он мог сделать, чтобы спасти свою жизнь, — это, совладав с паникой, убедить Нармера выслушать его.

Царь стоял прямо перед ним, скрестив руки на груди, и внимательно смотрел на посланника. Справа от него встала царица Нейт, жрица и могущественная колдунья, слева — Скорпион, в доблести и силе которого не усомнился бы даже тот, кто видел его впервые.

Пити никак не мог сообразить, с чего начать. Последние силы оставили его. Посланник Уаша упал на колени, глаза его наполнились слезами.

— Ты правда ливиец? — удивился Скорпион. — Я подозревал, что они трусы, но чтоб такие!

— Я… Я Пити, советник Уаша, нашего верховного военачальника. И я пришел с важным посланием от моего повелителя.

Пити не поверил своим ушам: неужели ему удалось это сказать? Он покраснел и от избытка чувств потерял сознание.

Скорпион плеснул на него водой.

— Вставай, ливиец, и говори без опаски! Если же сказать тебе нечего, я сам тобой займусь!

Пити встал, покачиваясь. Через какое-то время ему удалось наконец собраться с силами.

— Мой повелитель готов покориться царю Нармеру. Клянусь, это правда!

— Маловероятно, — рассудил Скорпион.

— Крепость, преграждавшая путь на Север, разрушена, ваш флот не имеет себе равных! Мы не хотим все погибнуть в этой войне! Поэтому верховный военачальник желает встретиться с вашим повелителем и заключить с ним мир, считая, что это будет выгодно обеим сторонам.

— И в чем же он видит свою выгоду? — спросил Нармер.

— Ты дашь ему земли и назначишь главнокомандующим армией, которая будет охранять твою страну и не допустит мятежей ни на Севере, ни на Юге. Мой господин понимает, что война заберет много жизней и выиграть ее он все равно не сможет. Поэтому лучше заключить мир.

Даже Скорпион выглядел озадаченным. Неужели поражение Льва, шумеров и Крокодила заставило повелителя ливийцев пересмотреть свои планы и покориться сильному противнику?

— И где же верховный военачальник рассчитывает встретиться с Нармером? — спросила царица Нейт.

— Пускай царь сам выберет подходящее место.

Ноги у Пити ослабли, и он снова упал на колени. Больше доводов у него не было. Оставалось лишь ждать: либо ему поверят, либо прикажут казнить.

Скорпион схватил его за загривок и поставил на ноги.

— Иди отдохни и поешь. Позже царь объявит свое решение.

* * *

Глава клана аистов и генерал Густые Брови внимательно выслушали рассказ Скорпиона о посольстве Пити. После этого Нармер и Нейт попросили их высказать свое мнение.

— Похоже, потеряв крепость, Крокодил пересмотрел свои планы, — сказала пожилая целительница. — Думаю, это он убедил верховного военачальника отказаться от мысли завоевать всю страну. Что, если эти переговоры и вправду приведут нас к миру?

— Этого не будет! — воскликнул Скорпион. — Я все обдумал и теперь уверен, что нас заманивают в хитроумную ловушку!

— Может, да, а может, и нет… — пробормотал себе под нос Густые Брови. — Ливиец не стал выдвигать жестких условий и предоставил царю право выбрать место, где будут вестись переговоры. Эти завоеватели — трусы! Если бы я с армией Быка был на Севере, когда они вторглись на наши земли, я бы развеял их в прах! Ливийцев много, но они нас боятся, а их военачальник думает только о том, как спасти свою шкуру.

— Он хочет большего, чем спасти свою жизнь, — напомнила Нейт. — Он желает стать главнокомандующим нашей армии.

— Об этом не может быть и речи! — воскликнул Густые Брови, багровея.

— Ты сам это сказал! — заметил Скорпион. — Никаких сделок с врагом!

— Разве не стоит ради восстановления мира пойти на некоторые уступки? — спросила Аистиха. — Можно не принимать условий, выдвинутых Уашем, но все же попытаться с ним договориться. Он должен покориться тебе безоговорочно, а его солдаты пускай сложат оружие.

— У нас нет права на ошибку, — резко возразил Скорпион. — Крокодил и правитель ливийцев хотят нас уничтожить, и это мирное посольство — лишь попытка ввести нас в заблуждение. Не будем больше слушать этого Пити и отправим Уашу его труп!

— Значит, ты не веришь, что мир между нами и ливийцами возможен? — спросила Аистиха.

— Сейчас — время войны, и только войны! Отрицать это — все равно что добровольно отдать завоевателям победу и обречь нас всех на гибель.

Все присутствующие ждали решения Нармера, однако государь встал и спустился по сходням на берег.

Скорпиону хотелось немедленно последовать за ним. Взглядом он спросил мнения Нейт. Царица кивнула.

* * *

Нармер все еще не пришел в себя после напряжения, которое он испытывал во время штурма крепости. Раньше ему, унаследовавшему души глав исчезнувших кланов, не доводилось ощущать ярость, способную смести с лица земли препятствия, которые казались нерушимыми. Он ощутил невероятную мощь Быка, стал столь же неистовым, как Лев, могучим, как Слониха, и храбрым, как Орикс. Нежность и рассудительность Газели казались ему чем-то нереальным, недостижимым… И все же хрупкая Газель, отдавшая жизнь ради мира, сумела привить Нармеру свои идеалы, и пожилая Аистиха продолжала ее старания.

— Не дай ввести себя в заблуждение, — посоветовал своему названому брату Скорпион. — Ливиец вместе со своим союзником Крокодилом приготовил тебе западню!

— Что, если страх подталкивает верховного военачальника к переговорам?

— Страх… Что ж, пожалуй, он и вправду нас боится. Поэтому думает только об одном: как избавиться от причины своего страха, то есть вырезать нас всех до единого! И лобовому столкновению решил предпочесть хитрость. Если ему удастся заманить тебя в ловушку и убить, он, потеряв небольшое количество солдат, посеет отчаяние в наших рядах.

— Я полностью с тобой согласен.

Скорпион немного успокоился.

— Позволишь ли ты мне отправить верховному военачальнику труп его посланника?

— Этого нельзя делать. Этот посланник проводит меня туда, где я встречусь с Уашем.

— Не понимаю тебя, Нармер!

— Мы выберем место для встречи, примем все меры предосторожности, и все равно оно станет для меня смертельной западней.

— Зачем же тогда так рисковать?

— С одной стороны, мы можем заблуждаться, приписывая ливийцам намерения нас обмануть. С другой — разрушив планы верховного военачальника убить меня, мы заставим его волноваться, а тот, кто волнуется, совершает грубые ошибки.

— При условии, что ты останешься в живых!

— Ты, конечно ж, заметил, что со мной произошло во время атаки?

Скорпион задумался, пытаясь угадать замысел своего брата. И вдруг ему все стало ясно!

— Это — наилучшее решение! — воскликнул он с воодушевлением.

Нармер же сохранял полнейшее спокойствие.

— В моем плане есть одно слабое место…

— Какое?

— Мне понадобится посланник, рассудительный и в то же время храбрый.

Скорпион ослепительно улыбнулся.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет достойного кандидата?

19

— Вставай, Пити! — приказал Скорпион.

Ливиец закрыл глаза ладонями и прижался спиной к стене комнатушки на корабле, в которой его держали под замком.

— Зачем тебе меня убивать? Я пришел без оружия, мой господин прислал меня поговорить…

— Ты — советник верховного военачальника… Наверняка не последний человек в его окружении.

Пити снова побагровел от волнения и выпучил глаза. Этот молодой красавец с колдовским взглядом явно намеревается подвергнуть его пыткам, чтобы получить как можно больше сведений о противнике!

— Мы построили много крепостей, похожих на ту, что разрушил ваш царь, — поспешил сообщить он. — Уаш тоже живет в неприступной крепости.

— Значит, на самом деле он не хочет подчиниться Нармеру.

— Ты все неправильно понял! Вы одержали несколько блестящих побед, а Уаш уважает силу. Он счел, что вы сильнее его, а потому для обеих сторон будет выгоднее заключить мир.

— Так думает и Нармер.

Пити облегченно вздохнул. Неужели его миссия увенчалась успехом?

— Я последую твоему примеру и отправлюсь с тобой на вашу территорию безоружным, — объявил Скорпион. — Ты покажешь мне несколько мест, где наши правители могли бы встретиться, я выберу подходящее и потом приведу туда Нармера.

* * *

Старик не скрывал своего недовольства: в его-то возрасте, да еще против воли отправляться в самое логово врага, где им наверняка не избежать кровавой бойни! Единственным утешением было известие, что они поплывут на корабле, а не пойдут пешком. К берегу подошло судно более легкое и маневренное, чем военные корабли, и он вместе с десятком гребцов, несколькими лучниками, Скорпионом, Пити и шумеркой Иной взошел на борт. Ирис увидела, что соперница поднимается на корабль, и устроила истерику, решив, что больше никогда не увидит своего возлюбленного, которого ливийцы, конечно же, не отпустят живым.

Старик разделял ее опасения. Когда ливийцы поймут, что им не удастся так просто убить Нармера, они отыграются на Скорпионе и его спутниках. Бросаться прямо в пасть дикому зверю… Что за безумство!

Пищи и сладкого вина на борту было вдоволь, судно неспешно двигалось по реке, пейзаж очаровывал взор. Старик наслаждался каждым мгновением, ожидая неизбежного удара, который оборвет его длинную жизнь. Неутомимый Скорпион занимался любовью с Иной, которая все еще пыталась притворяться холодной, но на самом деле все охотнее давала своему любовнику увлечь себя в вихрь удовольствий.

Пити казался Старику типом премерзким. Слабый, неискренний и трусливый, этот червяк наверняка наговорит своему господину чего не было, лишь бы не навлечь на себя его гнев.

— Мы приближаемся к нашим первым постам! — объявил советник Уаша. — Еще немного, и наши лучники начнут стрелять! Позови своего господина! Нужно остановиться!

Опасаясь случайной стрелы, Старик осмелился побеспокоить Скорпиона, который тотчас же вышел на палубу. Шумерка, разгоряченная, с растрепанными волосами, попыталась принять неприступный вид.

Парус спустили, корабль пристал к берегу и солдаты выбросили за борт якорь — большой камень, обвязанный толстой веревкой.

— Смотри, вот прекрасное место для встречи! — сказал Скорпиону Пити.

Молодой командир окинул взглядом окрестности.

Заросли тростника, купы акаций, ив, смоковниц… Рептилиям Крокодила и ливийским солдатам не составит труда здесь спрятаться.

— Прекрасное… с твоей точки зрения.

Тон Скорпиона встревожил Пити.

— Я же просто предложил!

— Ты много говорил о ваших защитных сооружениях! Покажи их мне!

— Для тебя это будет небезопасно, ты…

— Ты устроил нам западню?

— Что ты! Разумеется нет!

— Тогда веди!

— Мы пойдем вдвоем?

— Ты меня боишься?

— Но эти заросли кишат хищниками!

— Я их не боюсь и сумею защитить тебя.

Немного успокоившись, Пити счел за лучшее подчиниться. Еще раз пожалев, что солдаты, которых дал ему в спутники Уаш, остались пленниками в лагере Нармера, он скорым шагом направился в глубь территории, захваченной его повелителем. Он слишком боялся Скорпиона, чтобы попытаться от него убежать. Вскоре тропинка вывела их на поросшую высокой травой поляну, откуда была видна первая из крепостей, построенных ливийцами для охраны своих границ.

Крепкая башня с бойницами, высокие стены, часовые на постах, открытая площадка перед воротами, охраняемыми отрядом копейщиков…

— Это отличное место! — сказал Скорпион потрясенному Пити. — Передай своему повелителю, что Нармер придет сюда, когда народится новая луна.

* * *

Следуя указаниям Крокодила, его шпионы, никак не проявляя себя, следили за передвижениями судна и самого Скорпиона. С удивлением они смотрели, как тот проследовал за Пити через заросли папируса к поляне, от которой было рукой подать до ливийской крепости.

Покинув Пити, Скорпион вернулся на корабль, который рептилии охотно разнесли бы в щепки, после чего разделались бы с экипажем. Ветер был попутным, поэтому до лагеря Нармера добрались быстро. Скорпион не забыл исследовать расположенные по соседству каналы и протоки, а также их берега.

Получив от своих подданных подробнейший отчет, Крокодил сообщил верховному военачальнику, где именно следует устроить ловушку. Уаш остался доволен действиями союзника.

— Этот Скорпион — посредственный стратег, — сказал он. — Его выбор крайне неудачен. Мы расставим наших солдат в зарослях тростника, и они возьмут противника в кольцо, а основные силы я сосредоточу за крепостью. Когда они атакуют, Нармер со своим сопровождением окажется в ловушке.

— Такая недальновидность… — протянул Крокодил задумчиво. — Это очень странно. Если верить Пити, этот Скорпион — серьезный противник.

— Он наверняка храбр в бою, но не слишком прозорлив. Открытое место показалось ему менее опасным, чем заросли тростника. Скорпион рассудил, что в случае нападения они смогут быстро вернуться на корабль по тропинке, проложенной сквозь заросли тростника. Он не подумал, что на берегу их уже будут поджидать твои рептилии! Впрочем, на его месте я бы тоже предпочел эту поляну.

— Что еще сообщил тебе Пити?

— Его поразил размер их кораблей. Да и царя Нармера, по его словам, не стоит недооценивать. Он властный, проницательный, немногословный. И с ним рядом эта проклятая колдунья! Не могу дождаться, когда она попадется мне в руки! Никто и никогда не мучился перед смертью так, как будет мучиться она!

* * *

Будущей ночью народится новая луна… Отправившись в путь с рассветом, Нармер к закату солнца как раз прибудет на то место, где его должен ожидать Уаш, чтобы продемонстрировать ему свою покорность.

Все еще пребывая во власти прекрасных мгновений разделенной любви, которые они только что пережили вместе, Нейт прильнула к своему супругу.

— Я не верю в искренность намерений ливийцев, — проговорила она негромко. — По наущению Крокодила этот обманщик Уаш решил заманить тебя в смертельную ловушку!

— Я в этом не сомневаюсь, но Скорпион принял все меры предосторожности.

— Но будет ли их достаточно?

— Об этом невозможно судить заранее…

— Откажись от этой встречи, или я пойду с тобой!

— Мы должны продолжать воевать — до победы или поражения. Если мы сможем избежать ловушки, решающий этап нашего пути будет пройден. В случае моей гибели ты будешь командовать армией. Ты продолжишь борьбу.

Нармер обнял супругу. Их губы слились так крепко, словно это был их последний поцелуй.

Он слегка отстранился и посмотрел на нее с безграничной любовью и восхищением.

— Богиня-прародительница отметила тебя своей высочайшей милостью, а ты подарила свою любовь мне. Кому еще из смертных со времен зарождения мира была оказана такая честь? Я был простым рыбаком, из тех, кто приспособился выживать в болотах Севера. Магия нашего союза открыла передо мной горизонты, о существовании которых я не подозревал, и у меня появилась цель — создать новую страну, в которой будет установлена справедливая власть.

— Богиня привела меня к тебе, и мы вместе исполним ее волю!

— Я поплыву на первом корабле, — объявил Нармер. — Следом пойдет еще одно судно. Остальными кораблями будешь командовать ты. Сначала вы будете держаться на расстоянии, дожидаясь моего сигнала. И только смерть помешает мне подать тебе этот сигнал!

20

Старик смотрел на Скорпиона и удивлялся. Совершенно спокойный, с гордо поднятой головой и развевающимися на ветру волосами, его господин совсем не был похож на приговоренного к смерти. И это учитывая то, что ни он сам, ни остальные члены царского эскорта не имели ни малейшего шанса выбраться живыми из западни, которую для них устроили ливийцы. Головной корабль и корабль под командованием Скорпиона после нескольких часов спокойного плавания пристали к берегу неподалеку от условленного места. Предполагалось, что посол Нармера прибудет на место первым, чтобы обсудить с посланником Уаша условия встречи двух правителей.

«Встреча правителей! — подумал Старик. — Как бы не так! Бойня — вот что нас ждет!»

— Не кажется ли тебе, что за нами следят? — спросил он у Скорпиона.

— Шпионы Крокодила не сводят с нас глаз.

— И это тебя не беспокоит?

— Нармер произнесет заклинание, которое их ослепит.

— А ливийцы? У него есть заклинание, которое заставит их отступить?

— Разумеется есть!

— И что это за заклинание?

Скорпион взмахнул своей палицей.

— Этого я и боялся! Ты решил в одиночку справиться с несколькими дюжинами солдат, вооруженных до зубов!

— Думаешь, я не справлюсь?

— Предводитель этих дикарей и не думает о переговорах…

— Мне это прекрасно известно.

— Тогда прислушайся к голосу разума и давай вернемся!

— Голос разума… Ненавижу эти слова! Как по мне, от них несет тухлятиной! Настоящая радость жизни как раз в том, чтобы совершать невозможное. Бросая вызов завоевателям, мы показываем себе, чего мы стоим! Разве это не прекрасно?

Старик предпочел промолчать. Каждое мгновение он ожидал нападения. Что, если, в очередной раз раздвинув стебли папируса, он увидит перед собой острие ливийского копья?

Однако ничего подобного не случилось, и на закате дня Скорпион со своим немногочисленным отрядом вышел на поляну перед крепостью. Перед воротами — не один десяток солдат, на зубчатой стене — множество лучников.

В сопровождении нескольких рослых молодцев Пити вышел навстречу посольству противника.

Ливиец улыбался во весь рот. Трудно было поверить, что совсем недавно он стоял перед Нармером, умирая от страха.

— Рад снова тебя видеть, Скорпион! Привел ли ты своего царя?

— Я хочу узнать одно: готов ли Уаш подчиниться?

— Верховный военачальник не отказывается от своего слова!

— Попроси его выступить вперед.

— Я не вижу Нармера…

— Он позади меня, в зарослях папируса. Он и твой господин будут говорить вдали от любопытных глаз и ушей. А мы пока чего-нибудь выпьем!

— Прекрасная мысль! Схожу за вином и сообщу верховному военачальнику, где его ждет Нармер.

Вернувшись в крепость, Пити получил сведения, окончательно его успокоившие: солдаты Уаша уже начали окружать отряд противника, а рептилии Крокодила заняли позиции на берегу, дабы предотвратить любую попытку к бегству.

Тщеславие усыпило бдительность Нармера, высокомерие также подействовало на Скорпиона. Первые легкие победы ослепили их до такой степени, что они поверили, будто Уаш решил покориться!

При виде виночерпиев Старик даже обрадовался: по крайней мере перед смертью он сможет промочить горло.

— Выпьем за мир! — предложил Пити.

— Не рано ли? — спросил Скорпион.

— Наши правители придут к согласию, я в этом уверен! За это стоит выпить!

Старик кивнул и пригубил из чаши. Вино оказалось посредственным. Теперь сомнений не осталось: эта затея с переговорами добром не кончится!

— Почему твой хозяин медлит? — удивился Скорпион.

— Вот и он!

В сопровождении копейщиков из ворот крепости вышел Уаш и неторопливым шагом направился к тому месту, где остановилось посольство Нармера. Он был в длинном просторном одеянии и тюрбане. Остановившись в двух шагах от Скорпиона, он спросил:

— Ты — Нармер?

— Нет. Я его слуга. А ты — верховный военачальник ливийцев?

Бородач в тюрбане горделиво выпятил грудь:

— Ты смеешь в этом сомневаться?

Скорпион в одно мгновение вонзил кинжал ему в живот, а Старик молниеносно точными ударами перерезал подколенные жилы вражеским солдатам.

Пити бросился наутек, призывая на помощь отряд пехоты, который остался охранять вход в крепость.

— Бежим! — предложил Старик Скорпиону, который как раз прикончил последнего солдата из сопровождения лжеповелителя ливийцев.

— Еще не всё! — отозвался его господин.

Пити повернул обратно во главе сотни солдат и очень удивился, когда увидел, что никто из маленького отряда противника даже не собирается бежать. Раскинув руки, советник верховного военачальника остановил своих солдат.

— Зачем ты убил его?

— Потому что этот притворщик — не твой господин! Уаш не собирался покидать свою крепость. Он решил меня обмануть.

— Кто тебе это сказал?

— Тот, кто придумал устроить такую ловушку, ни за что не показался бы врагу! В отличие от него, мой царь верен своему слову!

Пити удовлетворенно усмехнулся.

— Он умрет, Скорпион, и ты тоже.

Ливийцы стали медленно приближаться. Они были настолько уверены в своем превосходстве, что даже не торопились.

Скорпион отступал, пока не оказался у самой стены тростника. Раздвинув ее руками, он сказал:

— Посмотри на моего царя, Пити!

Из проема на ливийцев взирал коричнево-рыжий бык, по обе стороны от которого застыли львицы. Бык рыл землю копытом, великолепные хищницы глухо рычали.

Ливийцы окаменели от удивления. У Пити пропал дар речи, поэтому отдать дельный приказ он просто не мог. Почувствовав замешательство противника, бык наклонил голову и бросился вперед. Львицы последовали за ним. Скорпион со своими людьми присоединился к атакующим. Не отставал от молодых и Старик, с удовольствием приканчивая тех ливийцев, которые пытались бежать с поля боя.

Вражеские солдаты, загодя спрятавшиеся в окрестных зарослях, попытались помочь товарищам, но Нармер со своими лучниками был наготове. Противник превосходил их числом, но точность их стрельбы была такова, что в рядах ливийцев началась паника и многие бросились к крепости в надежде найти укрытие за ее стенами.

Царь приказал посланнице Аистихи взлететь и подать Нейт условный сигнал.

Отряды Нармера и Скорпиона воссоединились. Братья обменялись взглядами. Оба были готовы продолжать сражаться, пусть даже один против десяти. Лучники и копейщики нанесли врагу огромный ущерб, в то время как бык и львицы, ярость которых казалась неистощимой, продолжали сеять в рядах ливийцев ужас.

Лучники на стенах крепости не стреляли из опасения попасть в своих. Пити, едва оказавшись в безопасности, приказал закрыть ворота, оставив часть своего отряда на растерзание противнику.

Неистово размахивая палицей и круша черепа и хребты, Скорпион прокладывал себе путь. Старик следовал за ним, лавируя меж груд окровавленных трупов.

— Вернитесь ко мне все! — потребовал Нармер. По его мнению, подходить к крепости так близко все же не стоило.

Что, если там их ждет еще одна западня?

Бык и львицы ответили на его призыв первыми. Старику пришлось несколько раз окликнуть Скорпиона, который продолжал рваться к воротам. Наконец молодой командир остановился и, переведя дух, вернулся к своему брату.

— Еще немного, и я бы их перебил всех до одного! — выразил он свое недовольство. — А наш бык разрушил бы стену!

— Этот отряд выставили у ворот нарочно, чтобы подманить нас как можно ближе.

Словно бы в подтверждение слов Нармера из-за башни стали выскакивать солдаты, и очень скоро огромный отряд занял боевую позицию перед воротами.

Бык замычал, и Нармер погладил его по шее. Обеспокоенные, львицы прижались к ногам своего господина. Старик сплюнул от огорчения.

— Да их тут целое море… По крайней мере, умирать будет нескучно!

21

Пити поднялся на башню и теперь наслаждался зрелищем. План Крокодила и верховного военачальника оказался великолепным. Нармер и его сторонники поверили в легкую победу и ради ее достижения бросили в бой всю свою жалкую армию.

Ливийские лучники и копейщики дожидались сигнала вступить в бой. Им было приказано в первую очередь убить животных, царя и Скорпиона.

Пити не торопился подать сигнал к атаке основным силам, он упивался своим триумфом. Враги наверняка успели осознать свою ошибку и теперь должны были смириться с неизбежным: сегодня Нармер потеряет не только Север и Юг, но и жизнь. Его труп насадят на жердь и пронесут перед строем ливийских воинов, которые будут приветствовать и славить своего верховного военачальника, а потом труп поверженного царя покажут порабощенным крестьянам.

Из зарослей тростника взлетела аистиха, описала круг над царем и улетела прочь, подальше от вражеских стрел.

— Атакуем первыми! — решил Нармер.

Тугой на ухо, Старик подумал, что слух его снова подвел, однако Скорпион устремился вперед, и ему пришлось последовать за господином, чтобы защитить его в случае необходимости.

Задрожала земля под копытами коричнево-рыжего быка.

С тревогой глядя на приближающегося неприятеля, ливийцы по-прежнему дожидались приказа. Под натиском противника одни начали отступать, другие попытались оказать сопротивление. Множество стрел достигло цели, и все же остановить быка, львиц и раненного в бок Скорпиона было невозможно. Нармер руководил атакой, солдаты же делали все, что могли, чтобы защитить своего государя.

Однако было ясно, что, при всей своей храбрости, освободителям не справиться с таким количеством врагов. И никто не заметил, что ливийский лучник уже прицелился в голову царя Нармера…

В то мгновение, когда он намеревался отпустить тетиву, длинное кремневое острие пробило ему лоб. С запада на поляну вышла основная часть армии освободителей под командованием царицы Нейт, поднятая по тревоге после сигнала аистихи, и соотношение сил на поле боя сразу же изменилось.

Старик, который мгновение назад уже готов был опустить оружие, снова возжаждал победы. Не чувствующий боли Скорпион приблизился к воротам, в которые раз за разом ударял рогами окровавленный бык.

Сила, с которой палица молодого воина громыхнула о ворота, поразила окруживших его врагов. Они имели неосторожность отвлечься от происходящего, и это дорого им стоило: многие погибли от когтей львиц. Совместными усилиями Нармер, Скорпион и бык проломили в воротах большую брешь.

Пити понял, что бой проигран. По веревочной лестнице он спустился с башни и, прихватив с собой две дюжины пехотинцев, бежал по направлению к крепости, где обосновался верховный военачальник.

* * *

Аистиха со своими помощниками не приседала ни на секунду. Они победили, но какой ценой! Коричнево-рыжий бык получил множество ран и теперь, ослабевший, лежал на боку. Львицы тоже вернулись израненными. Скорпион морщился, пока Старик обрабатывал его раны крепким спиртным напитком из фиников.

Нейт смогла нейтрализовать множество рептилий посредством магического заклинания, однако отдельные особи все же попытались преградить путь ее отряду. На берегах реки, в зарослях папируса и перед воротами крепости полегло немало храбрецов.

Туника на Нейт была изорвана, у Нармера на груди сочился кровью глубокий порез.

— Ничего страшного, — сказал он супруге.

— Я смажу рану целебной мазью, и она заживет.

Он сжал ее в своих объятиях.

— Ты могла бы поберечь себя, Нейт! Зачем так рисковать?

— Так было нужно. Твоя стратегия оказалась превосходной.

— Верховный военачальник никогда и никому не подчинится. Его советник Пити бежал.

— Он опишет ему сражение, и Уаш поймет, насколько сильна наша решимость!

— Увы! У него будет время подготовиться к новым сражениям. Сумеем ли мы с ним справиться?

Нармер и Нейт поблагодарили каждого солдата, а Старику было поручено приготовить праздничную трапезу из припасенных ливийцами в крепости продуктов. Вино на пиру текло рекой, и все присутствующие попытались хотя бы на время забыть о войне.

* * *

Корабли в целости и сохранности, оружие по качеству превосходит оружие врага, несколько блестящих побед, несокрушимая стойкость солдат… Было бы глупо недооценивать боеспособность армии Нармера, и все же в ходе этого безжалостного конфликта его силы постепенно иссякали. Каждое сражение уносило десятки жизней, а помимо этого, было еще множество раненых. Стоило ли умирать с мыслью, что ливийское чудовище получило в этой войне даже не рану, но всего лишь царапину?

Царю Юга не к лицу выказывать слабость и сомневаться, но как не усомниться в победе, когда она кажется такой недостижимой, да и маловероятной? Как закрыть глаза на численное превосходство противника, у которого есть время собраться с силами, чтобы не уступить больше ни клочка захваченной земли?

Ссорясь меж собой, кланы разрушили несовершенный мир, и все же там присутствовало хотя бы подобие гармонии. На смену ей пришло неприкрытое варварство, и, возможно, сражаться с ним бесполезно.

Нармер не жалел о том, что отправился отвоевывать Север, однако понимал, что их успехи в войне с ливийцами, достигнутые ценой многих жизней, иллюзорны. А вдруг эта крепость — последнее, что они вообще отвоюют?

Возле кораблей выставили охрану, лучники заняли свои позиции на башне, копейщики — у стен крепости. Определили порядок смены караулов. Солдаты по очереди забывались благотворным сном. Царю не спалось. Мысли о том, что готовит им завтрашний день, не покидали его.

Представитель клана Шакала Геб вместе с Нармером и Нейт участвовал в церемонии погребения погибших. Наделенный способностью открывать пути загробного мира, он произносил заклинания, благодаря которым души праведников находили свою дорогу. Его присутствие утешало храбрецов и вселяло в них уверенность, что во время опасного путешествия между мирами они не останутся без провожатого.

Мягкие губы Северного Ветра коснулись руки Нармера. Во внимательном взгляде своего верного друга царь прочитал понимание. Ослик, став вожаком собственного стада и установив в нем строжайшую дисциплину, уже не раз оказывал ему неоценимые услуги. Ослики перевозили на своих спинах оружие, провизию и одежду и стали незаменимой составной частью освободительной армии. И если новый мир, перестав быть мечтой, все же превратится в реальность, это произойдет и благодаря их участию.

Странный звук привлек внимание Нармера.

Обернувшись, он увидел опирающегося на костыль и прихрамывающего Скорпиона, который направлялся к нему.

— Почему ты не отдыхаешь?

— Мои раны почти зажили, это первое. Второе — тебе нужна помощь. От меня ты ничего не сможешь скрыть, и я чувствую, что ты готов отказаться участвовать в этой войне.

— Ты не ошибся.

Нармер помог своему названому брату присесть.

— Я понимаю тебя, — признал Скорпион, — и тоже считаю, что наши последние победы не предрешили исход войны. Наша армия малочисленна, и мы потеряли много солдат в первых же боях, так что надежды на то, что нам удастся достичь цели, мало.

— Не считаешь ли ты разумным закрепить наши достижения и не претендовать на остальные земли Севера, захваченные ливийцами?

— Ловушка, которую устроил для нас Уаш, свидетельствует о том, что ему нельзя верить на слово, а значит, заключить с ним соглашение не удастся. Власть его зиждется на лжи и страхе, которые он насаждает вокруг себя. Тактика весьма эффективная. Если мы оставим ливийцам хотя бы часть наших земель, нас уничтожат.

Скорпион сказал именно то, что Нармер так боялся услышать.

— Эту войну нельзя остановить, ты когда-то сказал это сам. Мы или победим, или погибнем.

— Победить, похоже, не удастся…

— Противник не собирается раскрывать свои секреты, — сказал Скорпион задумчиво. — Уаш решил заманить нас в глубь захваченной территории. Ради этого он готов пожертвовать своими крепостями, ведь с каждой битвой наши силы будут иссякать. И когда мы окончательно ослабеем, верховный военачальник нас прикончит.

— Я не собираюсь обрекать нашу армию на уничтожение!

— Разве может кто-то заставить тебя это сделать? Лобовое столкновение стало бы для нас самоубийством, а нынешняя тактика неизбежно приведет нас к поражению. Значит, пора ее сменить! Вспомни: когда мы решили повергнуть Быка, нас было всего двое, но мы твердо знали, что наносить удар нужно всегда именно «в голову». Нам просто нужно выманить верховного военачальника из его логова!

— Каким образом?

— Найдем место, где он обретается, разузнаем все о том, как оно охраняется, каковы привычки Уаша, найдем слабые места. Если нам удастся его убить, тирании ливийцев придет конец.

— Но для этого нужно…

— Перейти через границу на вражескую территорию.

Вставая, Скорпион поморщился от боли.

— Смотри, я уже могу стоять без опоры и силы мои ко мне возвращаются! И мне не терпится выполнить эту задачу!

— Брат мой…

— Спасибо, что веришь в меня, мой государь! И я тебя не разочарую!

22

Верховный военачальник слушал своего советника с каменным выражением лица, Икеш — с презрительной усмешкой, Крокодил оставался совершенно невозмутимым. Из рассказа Пити следовало, что теперь в распоряжении Нармера оказалась одна из самых крупных крепостей, гарнизон которой он полностью уничтожил. Затея со смертельной западней, в которую должен был угодить противник, не сработала.

— Скоро он захватит следующую крепость… Его намерения ясны: шаг за шагом он будет уничтожать нашу систему обороны, — высказал свое мнение нубиец.

— Ему это не удастся, — возразил Пити. — Нармер понес ощутимые потери, и этот его успех мало что значит. Сейчас он лечит раненых и оценивает боеспособность своей армии. Думаю, она такова, что он дальше не пойдет.

Чернокожий гигант устремил на раскрасневшегося от волнения советника насмешливый взгляд:

— Кто станет прислушиваться к словам человека, доказавшего свою никчемность?

— Я не позволю тебе так говорить, я…

— Здесь я решаю, кому и что говорить! — напомнил своим приближенным Уаш. — Что предлагаешь ты, Икеш?

— Воспользуемся моментом! Пока Нармер собирается с силами, нанесем ему сокрушительный удар! Перевес в численности обеспечит нам победу!

— Ты забываешь о быке, львицах и колдунье! — вмешался в разговор Пити. — Мы рассчитывали, что гарнизона крепости и вспомогательного отряда хватит, чтобы разделаться с врагом, но им покровительствуют божественные силы!

Икеш передернул плечами.

— Если бы в том бою командовал я, мы взяли бы армию Нармера в кольцо и сломали ей шею!

— Я опасаюсь коварства Нармера, — оборвал его верховный военачальник. — А потому не пошлю в бой все силы. Я не хочу, чтобы наши люди угодили в ловушку!

— Существует простой способ узнать, на что действительно способна эта так называемая армия, — произнес своим глухим голосом Крокодил. — И сделать это можно так, что ни один ливиец не пострадает.

Уаш посмотрел на него с изумлением:

— Неужели у тебя еще есть союзники, готовые на самопожертвование?

— Нармер подчинил себе чибисов Юга, но не тех, кто живет на Севере. Они — мои послушные рабы. Я прикажу им напасть на деревянные корабли и разнести их в щепки. Не один десяток солдат Нармера погибнет, защищая флотилию, и, даже если всех чибисов перебьют, нам останется лишь прикончить немногих уцелевших врагов. Не стоит забывать, что в этом бою генералу Густые Брови может представиться случай убить царя и он его не упустит.

* * *

Уже несколько дней Старика донимал кашель, и настроение у него из-за этого было прескверное. Наконец он решил обратиться за помощью к Аистихе, которая не отходила от раненых. Благодаря ее усилиям и действенности снадобий они быстро поправлялись. Пожилая целительница посоветовала Старику принимать несколько раз в день смесь меда, тмина и колоцинта[4] и пообещала скорое выздоровление.

Все помещения крепости окурили дымом, а ее новых обитателей обязали соблюдать чистоту. Солдаты набирались сил и радовались каждому часу покоя, дарованного им царем. За время этого вынужденного отдыха матросы успели тщательно проверить состояние кораблей, которые оказались совершенно целыми, и починить некоторые паруса.

Старик как раз собирался лечь подремать, когда его окликнула Ирис. Вид у молодой женщины был обескураженный.

— Где Скорпион?

— Ушел.

— Ушел… Что это значит?

— Я не могу тебе рассказать.

— И шумерки тоже нет! Или он взял ее с собой?

— Прости, но я пообещал молчать.

Разъяренная Ирис замахнулась на него палкой.

— Говори, старый пьяница, или я тебя поколочу!

Было очевидно, что девица не шутит, а Старику совсем не хотелось, чтобы его отходили палкой.

— Уймись! — послышался рядом повелительный и спокойный голос Нейт.

Ирис повернулась и посмотрела на царицу.

— Я хочу знать, куда подевался Скорпион!

— Царь дал ему очень ответственное и опасное поручение.

Молодая женщина выронила палку и разрыдалась.

— Почему он ничего мне не сказал? И эта шумерка… Он взял ее с собой?

Нейт обняла Ирис за плечи.

— Скорпион рискует жизнью ради нашей победы над ливийцами. Позволим ему поступать, как он считает нужным, и будем просить великую богиню защитить его.

Слова царицы успокоили Ирис, и все же ей казалось, что такого унижения она в жизни не испытывала. Ведь этой шумерке, а не ей доверяет Скорпион! Если эта чужестранка вернется из похода живой, Ирис ее убьет…

* * *

В набедренной повязке, снятой с мертвого ливийца, с вьющимися волосами и бородкой клинышком Скорпион был вполне похож на подданного верховного военачальника. Рядом с ним шла Ина, красивая и величественная.

Стоило им войти в первую же захваченную ливийцами деревню, как крестьяне начали кланяться и предлагать еду и питье, со страхом поглядывая на лук и нож молодого воина. Все знали, что недовольный ливиец способен на любые бесчинства.

Когда Скорпион вслух удивился тому, что нигде не видно солдат, крестьяне сообщили, что местный отряд ливийцев отправился с проверкой в соседнюю деревню.

Местопребывание этого отряда определить оказалось несложно: над расположенным по соседству поселением стояло облако тошнотворно пахнущего дыма. Молоденькая крестьянка не захотела отдаться командиру отряда, отец встал на ее защиту… Ливиец зарезал сначала этих двоих, а потом и остальных членов семьи. Трупы под одобрительный хохот солдат побросали во дворе в кучу и подожгли.

Скорпион и Ина подошли ближе.

— Тебя я не знаю! Откуда ты пришел?

— Мне поручили проверить, все ли в порядке. Наш военачальник желает убедиться, что на подвластных нам территориях все спокойно.

Лицо офицера расплылось в улыбке.

— Как видишь, мы строго выполняем предписания Икеша! При малейшем неповиновении я караю виновных!

— Крестьяне не пытаются бунтовать?

— Трижды в день мы обходим деревни, изучаем обстановку. Пока все спокойно. Враг обосновался в захваченной крепости. Если он вздумает двинуться на нас, мы дадим отпор. И предупредим Икеша.

— Да, эта свора захватила одну из наших крепостей, первую на их пути. Меня послали во вторую с проверкой выяснить, готовы ли там к нападению противника.

— Я бы удивился, узнав, что не готовы!

— Я выполняю приказ!

Офицер между тем пожирал глазами красавицу шумерку.

— Твоя жена?

— Военный трофей. Она крепкая, носит мои вещи.

— Согласишься ли ты… уступить мне ее на время?

— Почему бы и нет? А что ты дашь взамен?

— Возьмешь в деревне, что захочешь, — женщин, еду!

— Пусть несколько твоих солдат проводят меня во вторую крепость. На меня недавно напали бунтари, и мне не хотелось бы, чтобы нечто подобное случилось вновь.

— По рукам! Так что, я могу получить свою долю?

Шумерка презрительно посмотрела на солдафона, который собирался ее поиметь. Скажи она хоть слово, и ливийцы схватили бы и казнили Скорпиона. Разве не он главная причина мучений, которые ей предстояло вынести? Что, если она решит отомстить?

Но нет, молодая женщина позволила офицеру ливийцев увлечь себя под смоковницу. Скорпион с невозмутимым видом дождался, пока тот получит свое.

Вернувшись, офицер едва переводил дух, но вид у него был довольный.

— Она не слишком старалась, но зато какая красавица! Перед вашим уходом устроим праздник! Рабы поджарят нам ягненка и подадут пива.

Ина молча надела тунику и подошла к своему повелителю.

— Я с тобой еще не закончил, — предупредил ее офицер. — После пива ты точно станешь попроворней и поласковей!

Во взгляде Ины было столько презрения, что ливийцу стало не по себе. Мысленно он решил, что за это непременно на ней отыграется.

Безучастный к происходящему, Скорпион вдоволь наелся и выбрал себе молодую крестьянку. Девушке он показался таким красивым, что она даже не стала особо упрямиться. Когда же их объятия разомкнулись, она ответила на все вопросы своего случайного любовника и рассказала о том, что захватчики держат население в страхе и что к ним в деревню приходил с проверкой чернокожий великан по имени Икеш, которого считают правой рукой верховного военачальника.

Растрепанная и со следами укусов на шее, Ина, покачиваясь, пришла и легла рядом со Скорпионом.

— Не тревожься, я не сказала ни слова, — прошептала она.

23

Старику не особенно нравилось мыться, тем более используя специальные средства, и натирать тело защитными мазями, однако ему, как и всем остальным, приходилось выполнять предписания Аистихи, в действенности которых, впрочем, никто не сомневался. Долгое отсутствие Скорпиона наводило на мрачные размышления. Старик уже не верил, что увидит своего господина живым. Ну разве мог Скорпион, такой безрассудно смелый, вернуться со столь опасного задания живым? Ирис выплакала все глаза, но тоска ее от этого не Утихала. Солдаты считали Скорпиона не только хорошим командиром, но и могучим воином, способным одним своим появлением на поле боя заставить противника запаниковать.

Утолив, что было для него привычным, утреннюю жажду белым вином, Старик пошел по тропинке, ведущей к реке. Воду он не любил, но все же присел и начал умываться. Вдруг до него донесся звук приглушенных голосов: кто-то разговаривал в зарослях папируса, откуда совсем недавно выпорхнули удод и пара молодых цапель.

Старик упал на землю, подполз поближе, раздвинул высокие стебли и прислушался.

Чибисы… Десятки чибисов готовились напасть на корабли Нармера! Старик замер в нерешительности: если он шевельнется, то его обнаружат и прикончат; если же затаится, это полчище оборванцев нападет на ничего не подозревающих солдат на берегу и повредит суда.

По воде пробежала легкая рябь — к Старику быстро плыла зеленая водяная змея. Ее неожиданное появление решило дело: Старик вскочил и, забыв о своей немощи, со всех ног помчался к лагерю. Он боялся, что вдогонку ему полетит метательная палка, однако его опасения не оправдались. Невредимый, он добежал до головного корабля флотилии и только тут перевел дух.

— Тревога! — заорал он. — Чибисы нападают!

Готовые к такому повороту событий, лучники заняли боевые позиции. Нейт собственноручно надела на Нармера шкуру Льва, главы угасшего клана, и поспешила на нос корабля, чтобы обрушить на нападающих огненные стрелы богини.

Крики Северного Ветра и лай Геба разбудили спящих. Вскоре все солдаты уже готовы были отразить нападение чибисов, покинувших свое зеленое укрытие.

Метко посланные стрелы поразили предводителей, а при виде Нармера, который вышел навстречу противнику в сопровождении рычащих львиц, чибисы запаниковали. Напрасно оставшиеся в живых главари пытались призвать к порядку своих людей: непривыкшие к дисциплине чибисы оказались беспомощными перед лицом хорошо подготовленного противника. Даже не попытавшись подобраться к кораблям, они стали разбегаться кто куда.

Рассчитывая укрыться в зарослях папируса, беглецы столкнулись с неожиданным препятствием: из воды вышло около сотни огромных амиуров, рыб-кошек, которые преградили им путь.

— Затопчем их! — предложил один и первым бросился навстречу страшным созданиям.

Дальше произошло невероятное: предводитель амиуров несколькими ударами палицы сломал напавшему на него чибису ноги.[5]

* * *

— Нармер! Это Нармер нанес удар! — воскликнул тяжелораненый чибис.

Обитатели берегов Нила замерли на месте, осознав, что они в ловушке. С одной стороны — солдаты царя Юга, с другой — ведомые сверхъестественной силой рыбы-кошки. В полнейшей растерянности чибисы побросали оружие и попадали на колени.

— Кто приказал вам напасть на нас? — спросил Нармер.

— Крокодил! — ответил бородач дрожащим голосом. — Он обещал нам легкую победу!

— Избавимся от этих глупцов! — предложил генерал Густые Брови. — Что, если они решат напасть на нас снова?

Нармер погладил своих уже успокоившихся хищниц, снял с себя львиную шкуру и направился к чибисам. Те, замерев от страха, смотрели на землю. Какую смерть уготовил им победитель?

— С самого начала войны вы совершили ошибку, доверившись тем, кто стремится лишь к разрушению, — сказал царь. — И это новое поражение приведет к исчезновению вашего народа.

Густые Брови кивком выразил свое согласие с повелителем.

— Прошу, пощади хотя бы наших жен и детей! — взмолился бородач.

— Я могу предложить вам кое-что получше — будущее, но при условии, что чибисы пополнят ряды моей армии.

Нармер улыбнулся, а генерал поперхнулся злобой.

Удивленные чибисы стали переглядываться и переговариваться. Вскоре рокот голосов заглушил все остальные звуки.

Нармер терпеливо дожидался, когда обсуждение закончится.

Наконец бородач выступил вперед.

— Мы согласны, — сказал он. — Мы будем верно служить тебе.

«Нармер сошел с ума, — подумал Старик. — Эти оборванцы ударят нам в спину при первой же возможности!»

— Как могу я убедиться в правдивости ваших слов? Это по силам только моему покровителю — амиуру! Он найдет среди вас лжецов и уничтожит их!

Наделенный способностью долгое время жить вне водной стихии, предводитель амиуров — существо с маленькими проницательными глазками и огромным зубастым ртом, передвигаясь скачкообразно, направился к толпе чибисов. Остановился амиур возле высокого худого парня и вонзил ему в ногу ядовитые иголки своего грудного плавника. Раненый взвыл от боли, схватился за горло, задыхаясь от удушья, а потом замертво рухнул на землю.

Предводитель рыб-кошек нашел еще одного злоумышленника. Тот, расталкивая товарищей, попытался скрыться, но от стрелы ему убежать не удалось.

Покровитель Нармера вернулся к своим соплеменникам.

— Если кто-то из вас задумает предать меня, вы знаете, что вас ждет, — сказал чибисам Нармер.

— Мы не нарушим данного тебе слова! — пообещал бородач.

— Иди и приведи сюда всех чибисов! Вы получите пищу и будете служить под началом моих командиров.

— Ты нас… отпускаешь?

— Иди и поскорее возвращайся!

Густые Брови с удовольствием перерезал бы горло этому предателю, однако не решился воспротивиться воле Нармера.

После некоторого замешательства чибисы разбежались.

* * *

Опустошив целый кувшин крепкого красного вина, Старик принялся точить свой нож. Рядом с ним Повелитель кремня, что-то ворча себе под нос, проверял, достаточно ли остры наконечники для стрел. Причал и стоящие на якоре корабли, которые, ко всеобщей радости, не пострадали, постепенно окутывала ночная темень.

— Скажи, а ты чибисам веришь? — спросил у мастера Старик.

— Нармер снова совершил чудо, верно?

— И этот амиур, который нашел предателей! Если бы не видел это своими глазами, никогда бы не поверил! Вот только я считаю, что отпускать чибисов было глупо. Они вернутся с ордами крокодилов и нападут на нас спящих!

— Вспомни, как их напугали амиуры! Чибисы зарубили себе на носу, что лицемера и предателя эти страшные рыбы найдут и покарают!

— Может, ты и прав, — пробормотал Старик себе под нос, хотя и остался при своем мнении. Он никак не мог поверить, что чибисы могут стать послушными подданными царя Нармера.

— На сегодня хватит! — решил мастер. — Иду спать, а завтра — снова за дело!

Перед тем как уснуть, Старик вспомнил о Скорпионе. Жив ли он? Не отказался ли еще от своего безумного плана? Почему-то ему вспомнились события далекого детства и юности. Он всегда был непоседой, терпеть не мог проигрывать и нравился девушкам. Но его все время тянуло ко всему новому, хотелось приключений. К несчастью, мудрость приходит с годами, когда в ней уже нет нужды. Если бы он знал, что ждет его в будущем, то никогда бы не покинул своей деревни…

* * *

Проснувшись, Старик медленно распрямил затекшие ноги и неторопливо встал. В горле у него пересохло. Он как раз собирался промочить его обычной порцией белого вина, возвращавшего его изможденному годами телу бодрость, когда услышал призыв офицера:

— Скорее! Скорее сюда!

Старик терпеть не мог, когда его торопили, особенно утром. Но лицо офицера покраснело от волнения, поэтому он поспешил на нос корабля.

И зрелище, открывшееся его глазам, того стоило.

Со всех сторон к маленькой гавани стекались толпы вооруженных палицами чибисов в сопровождении жен и детей.

Освещенный первыми лучами солнца, Нармер замер в ожидании на берегу.

— Они убьют его! — пробормотал Старик себе под нос. Словно по команде, все чибисы опустились перед царем на колени. Навстречу Нармеру вышел бородач.

— Чибисы согласны служить тебе! Мы клянемся быть тебе верными. Отныне твой приказ для нас закон!

Ошеломленный, Старик выпил не чашу вина, как обычно, а целый кувшин.

24

Скорпион, Ина и несколько пехотинцев, которых дали им в сопровождение, подошли к крепости, по виду очень напоминавшей ту, что захватила армия Нармера. Это обстоятельство обрадовало Скорпиона. Оно наводило на мысль, что и все цитадели ливийцев однотипные — с высокой башней и возведенными в спешке из кирпичей зубчатыми стенами. Оставалось выявить слабые места, что в будущем при захвате крепостей могло сыграть решающую роль.

Навстречу маленькому отряду вышли солдаты с копьями. Курчавый офицер, их командир, не мог отвести глаз от шумерки.

— Пленница?

— Моя служанка, — ответил Скорпион.

— А сам ты кто такой?

— Подручный Икеша. Он послал меня проверить, все ли в порядке.

Офицер принял решение, казавшееся ему единственно верным:

— Я отведу тебя к коменданту!

На это Скорпион и рассчитывал. Для него было важно увидеть внутренние помещения и получить представление о численности гарнизона. Даже не взглянув на Ину, казалось бы абсолютно безучастную к происходящему, он последовал за офицером.

Вдвоем они прошли через ворота, пересекли квадратный дворик и оказались перед башней. На первом ее этаже хранилось оружие гарнизона, а несколько дверей вели, судя по всему, в помещения, где располагались солдаты. По лестнице они спустились в подвал в поисках коменданта.

Офицер постучал в деревянную дверь. Из-за нее донеслось:

— Входи!

— Я привел к вам посланника Икеша.

— Оставь нас!

Комендантом крепости оказался довольно пожилой мужчина с рябым лицом и невнятной речью. С первого же взгляда Скорпиону стало ясно, что он нездоров.

— Цель твоего прихода? — спросил комендант, не вставая с подушек.

— Осмотреть территорию крепости, проверить оружие и убедиться, что гарнизон готов отразить нападение.

— Икеш ожидает со стороны противника активных действий?

— Именно так.

— Смешно слышать! У врагов не хватит сил захватить наши крепости!

— Мое дело — выполнять приказы.

— Понимаю…

Комендант неплохо разбирался в людях. Икеш не ошибся в выборе подручного. Этот юноша был умен, отважен, хорош собой и силен. Такого не обманешь.

— Что ж, идем, я покажу тебе наше оружие. Сам увидишь, у нас есть все необходимое. Мои солдаты здоровы и всегда готовы действовать, но они знают, что враг намного слабее нас, а потому по ночам спят спокойно.

Скорпион молча следовал за комендантом, который охотно продемонстрировал ему оружие, разъяснил схемы расположения солдат и как устроены оборонительные сооружения. Когда с делами было покончено, он предложил своему гостю попробовать крепкого напитка из фиников, который подавали лишь офицерам.

— Я уверен, твой доклад удовлетворит Икеша и ему не придется проверять все лично!

— Как вы пополняете запасы продовольствия?

— Так же как и верховный военачальник! Две деревни поставляют нам все необходимое. Малейшая задержка влечет за собой смерть раба.

— Крепость верховного военачальника намного больше твоей…

— Это точно! Я бывал там дважды! Никогда не видел такой высокой башни, как та, в которой живет Уаш! День и ночь ее охраняет отряд пехоты, так что никакой враг к Уашу не подберется!

— Нельзя терять бдительности! — отозвался Скорпион.

— Ты говоришь совсем как Пити, советник верховного военачальника! До нас дошли слухи, что они с Икешем не слишком-то ладят.

— Сплетни меня не интересуют. Я делаю то, что мне приказано.

— И это прекрасно, друг мой! Тебе подадут хороший ужин, а потом отведут в комнату, где в твоем распоряжении будет мягкая циновка и женщина. Желаешь ли ты чего-нибудь еще?

— Ты хорошо принимаешь посланцев Икеша, я не забуду упомянуть об этом. Можешь провести ночь с моей рабыней, если хочешь.

Комендант вышел посмотреть на рабыню. Красота женщины ослепила его. Водя по толстым губам пальцем, он спросил:

— Ты уступишь мне ее на ночь?

— Делай с ней что хочешь.

Ина хорошо знала, что должна делать: удовлетворить коменданта и выудить из него как можно больше полезных сведений.

* * *

Пока начальник крепости предавался плотским утехам, Скорпион разговаривал с офицерами, пехотинцами и лучниками. Подливая им вино, он внимал пьяным россказням и вскоре знал о крепости практически все. Солдаты гарнизона были выходцами из разных ливийских племен, которые Уаш подчинил себе, убив их вождей. Многие солдаты не испытывали почтения к своему военачальнику и не особенно радовались пребыванию в дельте, но все до единого тряслись от страха при упоминании об Икеше — великане-нубийце, способном убить противника одним ударом кулака.

Утром шумерка вернулась к Скорпиону, который этой ночью тоже почти не спал. В первый раз с момента их встречи она нежно погладила его по лицу.

— Этот дурак оказался болтливым, — сказала она. — Всего у ливийцев десять крепостей. Верховный военачальник живет в последней, самой крепкой, которая находится на севере их оборонительных рубежей. Две порабощенные деревни поставляют ему продукты, и несколько отрядов лучших бойцов день и ночь охраняют покой своего повелителя, который все решения принимает единолично. Доверяет он только двоим — своему советнику Пити, хитрецу, которого все ненавидят, и чернокожему великану Икешу, внушающему ужас своей непомерной жестокостью. Если верить коменданту, Уаш предпочитает завлекать противника на свою территорию и устраивать ему ловушки. Опасаясь возможных соперников, он готов уничтожить любого, кто вызывает у него подозрение. И последнее: у коменданта слабое сердце.

— Ты отлично поработала, — похвалил ее Скорпион. — Мы осмотрим крепость верховного военачальника и определим все ее слабые места.

— Не слишком ли это рискованно?

— Ты боишься, Ина?

— Я боюсь одного — потерять тебя!

Ее длинные волосы упали на лицо Скорпиону, а губы сумели разбудить в нем желание.

* * *

— Комендант хочет тебя видеть, немедленно! — объявил офицер, явившийся к Скорпиону в сопровождении двух пехотинцев.

Скорпион проглотил последний кусок лепешки и встал. Чего-то подобного он ожидал.

Комендант провел бурную ночь, поэтому теперь был очень бледным и выглядел изможденным.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — заявил он.

Скорпион потихоньку развязал тесемки на маленьком мешочке, который он всегда носил с собой. Комендант ничего не заметил.

— Я выполняю данное мне поручение.

— Поручение… Но кто послал тебя?

— Икеш. Я уже говорил тебе.

— А если ты соврал? Что, если ты — вражеский шпион?

Скорпион улыбнулся.

— Разумное предположение.

— Значит, ты признаешься?

— Я ценю в людях ум и проницательность. Тебе присущи оба эти качества. Поэтому-то ты должен умереть.

— Ты все мне расскажешь, проклятый шпион!

— Я — Скорпион и служу Нармеру, царю Юга. От тебя и твоих офицеров я получил ценнейшие сведения, которые помогут нам победить ливийцев.

— Неужели ты надеешься уйти из моей крепости живым?

— Так и будет. Что до твоей участи… Посмотри на стену за своей спиной! Только поворачивайся медленно, очень медленно!

Говорил он так убедительно, а голос его звучал так мягко, что комендант повиновался.

На стене, на уровне своего лица, ливиец увидел огромного скорпиона, который угрожающе поднял свой хвост с ядовитым шипом.

— Не шевелись! — посоветовал Скорпион. — Или он решит, что ты хочешь напасть, и ужалит тебя!

Слабое сердце коменданта не выдержало. Глаза его закатились, ужасная боль пронзила грудь, и он повалился на пол.

— Ты управился даже без яда, — сказал Скорпион своему помощнику, который ловко взбежал по его ноге и влез в мешочек.

Только после этого молодой командир открыл дверь и позвал на помощь.

— Он вдруг побледнел и упал, — объяснил он прибежавшим на его зов солдатам.

Офицер внимательно осмотрел покойного и не обнаружил ничего, что указывало бы на насильственную смерть.

— Я не удивляюсь, — сказал он. — Он угасал на глазах. Нужно назначить ему замену.

— Я вскоре отправлюсь в резиденцию верховного военачальника с докладом, — объявил Скорпион. — Я сообщу ему об этом происшествии, а он пусть решает, кем заменить усопшего. Пока же пусть гарнизоном командует самый старший из офицеров. И не теряйте бдительности!

25

Удивлению генерала Густые Брови не было границ. Вопреки его надеждам чибисы строго соблюдали военную дисциплину, выполняли приказы, все схватывали на лету, то есть очень быстро превращались в настоящих солдат! Нармер лично проводил учения и выбирал среди своих новых подданных тех, кого можно было бы сделать командиром, при этом не скупился на похвалы и поощрения. Когда же со словами ободрения к новобранцам обращалась царица, те удваивали усилия.

Генерал колебался. Как поступить? Предать Нармера, услужив этим ливийцам и Крокодилу, или же сражаться на стороне царя Юга, чья новая армия под командованием опытных, закаленных в сражениях офицеров имела реальный шанс победить врага? Однако ему представлялось, что время выбора еще не настало. Обстоятельства могли перемениться в любой момент. Нармер по-прежнему доверяет ему, своему генералу, поэтому он, Густые Брови, сумеет извлечь выгоду из любой ситуации…

Утолив жажду любимым напитком, Старик, как мог, пытался утешить Ирис. Молодая женщина уверила себя, что Скорпион не вернется с этого смертельно опасного задания, и чахла на глазах.

— Когда он возвратится и увидит, что ты стала такой худой и подурневшей, он больше тебя не захочет! — сказал он ей.

— Он ушел со своей шумеркой…

— И что? Он использует ее!

Этот довод возымел эффект.

— Ешь как следует и приведи себя в порядок! Смерть еще не заполучила нашего Скорпиона!

— Ты… Откуда ты знаешь?

— В моем возрасте многое предчувствуешь…

Ирис согласилась съесть немного толченых бобов, а Старик перекусил сладким луком. Он никогда в жизни ничего не предчувствовал. Все получалось как раз наоборот: стоило ему что-то предпринять по собственному почину, как дело оборачивалось неприятностями. И конца этим неприятностям видно не было…

Возле головного корабля собралась толпа солдат. Оказалось, несколько чибисов попросили царя выслушать их.

Нармер и Нейт позволили им подняться на борт.

Шестидесятилетний старик озвучил просьбу своих соплеменников:

— Нас угнетали, мы привыкли терпеть плохое обращение и голод. Наши поработители сгинули, но им на смену пришли ливийцы, дикари и палачи, поэтому мы решили вступить в вашу армию и прогнать их с нашей земли. Что бы ни случилось, теперь наша судьба связана с вашей.

Эти речи обрадовали царя, однако он сохранял прежнюю невозмутимость. Даже если чибисы наконец подчинились ему, это посольство наверняка выдвинет какие-то требования.

— Вы захватили две вражеские крепости, — напомнил старик. — Но близлежащие поселения все еще под властью ливийцев. Мы просим ваше величество как можно скорее освободить их. Тогда наши люди увидят, что их правитель поборник справедливости, и поверят в будущее.

Нейт незаметно пожала супругу руку.

— Завтра же выступаем! — решил монарх.

* * *

Нетерпеливые и решительно настроенные чибисы выразили желание сражаться в первых рядах. Старик предпочел не высовываться из опасения, что эта свора новичков спешит навстречу своей смерти. Ливийские лучники стреляют метко, а потому исход боя представлялся ему неясным.

Увидев, что Нармер стал во главе отряда, Старик потерял дар речи. Зачем царю подвергать себя такой опасности? Если Скорпион не вернется, а Нармера убьют, освободители с позором покинут поле боя, а ливийцы будут праздновать свой триумф!

Чибисы громкими криками приветствовали своего суверена, появившегося в сопровождении коричнево-рыжего быка, который рвался в бой, и пары львиц с горящими яростью взорами. Животные Нармера устремились к ближайшей деревне, отряд последовал за ними.

При виде быка, хищниц и монарха во главе многочисленного войска ливийские часовые растерялись. Когда новость стала известна лучникам, те решили, что их слишком мало, чтобы отбить атаку. В этот момент бык поднял на рога офицера, пытавшегося организовать оборону, и тогда ливийцы побросали оружие и стали разбегаться. Двое стали добычей львиц.

Все ливийцы, оказавшиеся в трех соседних деревнях, повели себя точно так же, то есть бежали в надежде укрыться за стенами третьей крепости.

Победители сотнями голосов славили Нармера. К радости победы добавилась радость, которую испытали семьи, воссоединившись после вынужденной разлуки. Раненым была оказана первая помощь. Обитатели деревни вышли из своих хижин и предложили Нармеру отдохнуть в жилище, принадлежавшем местному ливийскому военачальнику.

У порога вместо ступеньки была положена берцовая кость гиппопотама. Хижина оказалась просторной и удобной. Тростниковые циновки на стенах, деревянное ложе, каменная посуда, многочисленные кувшины с вином и маслом… Монарх пообещал себе, что, если им удастся прогнать завоевателей, каждая семья в его государстве получит такое уютное жилище.

Внезапно из тени выползла кобра и приготовилась к атаке.

Нармер замер на месте. Еще мгновение — и он получит смертельный укус…

Царица Нейт вышла вперед.

— Ты — повелительница Севера! — проговорила она, обращаясь к змее. — И ты поможешь нам одержать победу! Твои глаза — звезды, по твоему языку плавают лодки дня и ночи, тело твое укрыто зеленеющим папирусом! Прими же мой дар!

И Нейт поставила перед коброй мисочку с молоком.

То была Уаджит, кобра, через воротник которой Нармер прошел на выходе из Долины Препятствий.

Удовлетворенная, она вернулась в глубины земли, дабы сделать ее плодородной.

* * *

В белом венце Юга и с мотыгой в руке, в сопровождении двух носителей опахал из страусовых перьев, Нармер шел вдоль оросительного канала, вырытого по его приказу, чтобы обеспечить водой из Нила освобожденные деревни. Чибисы не умели пользоваться богатствами, щедро даримыми им природой. Они привыкли жить в жалких хижинах на берегах реки в постоянном страхе перед нападением хищника. Теперь же им предстояло научиться делать свое существование более легким и счастливым.

А сделать его таковым нельзя было, не имея постоянного доступа к воде. Поэтому Нармер выбрал один из знаков силы из языка богов, которому обучил его Предок. Символ, обозначавший второй слог его собственного имени, мер, — долото столяра, — служил также для обозначения слов «мотыга», «канал» и «любовь». С помощью мотыги царь рыл канал, который способствовал циркулированию жизни, или божественной любви.

Нармер разбил последний ком земли, и жизнетворная влага заполнила траншею. Она оросит поля и сады, и обильные урожаи прокормят людей. Даже Старик, который недолюбливал воду, признал, что это ритуальное деяние Нармера ознаменовало начало новых времен.

Как и подобает преданному слуге, Густые Брови высоко поднял знамя царя Юга — единственного, кому по силам было объединить Две Земли.

* * *

— Почему тебе не спится? — спросила Нейт у Нармера.

— Я очень устал.

— Ритуал орошения дал тебе новую силу, а добровольное признание чибисами твоего господства укрепляет наши надежды на победу.

— Мне недостает Скорпиона.

— Мы оба знаем: он вернется. Скажи, что на самом деле тебя тревожит?

Никогда Нармер не лгал своей супруге.

— Предок… Я выполнил его требования и преодолел очередной этап. Чибисы на Юге и на Севере покорились и стали моими подданными, ливийцы уже не кажутся столь неуязвимыми, как раньше, и все же он до сих пор не явился мне! Неужели Предок покинул меня, решив, что я не способен пройти все семь этапов?

— Ты слишком торопишься! Предку нет дела до наших презренных страхов. Его интересуют лишь результаты наших деяний. После нашей смерти их соберут в груду у подножия божественных весов и каждое оценят судьи иного мира. Чибисы согласны сражаться под твоим знаменем, но до победы над ливийцами еще очень далеко. Святилище богини Нейт тоже пока недостижимо для нас. Поэтому еще рано радоваться. Север под властью захватчиков, значит, мы еще ничего значительного не сделали.

Речи царицы ранили душу. Ни уловок, ни сострадания, ни иллюзий… Жрица богини Нейт не станет опускаться до лжи, она ничего не будет скрывать и укажет царю на малейшую его слабость… Нармер подумал, что недостоин этой величественной женщины с огненным взором. Но он любил ее всем сердцем.

Она требовала от него одного: чтобы, исполняя свое предназначение, без никому не нужных жалоб и нареканий он следовал по указанному Предком пути.

И разве это требование — не доказательство абсолютной любви?

26

Когда стало ясно, что последняя крепость, служившая резиденцией верховному военачальнику, уже близко, Скорпион понял, что пришло время принять соответствующие меры. Вряд ли Икеш встретит своего лжепосланника с распростертыми объятиями!

Их с Иной сопровождали пять ливийских пехотинцев.

— Сделай так, чтобы нам повысили плату, — потребовал рябой солдат.

— Тебе мало?

— Пити скупой, а жить в гарнизоне несладко.

— Ты недоедаешь или тебе не хватает женщин?

— Надо учитывать еще и риск!

— Кого нам бояться?

— Враг уже взял две крепости… Сказать правду, я рад, что пошел с тобой. По крайней мере, тут мы в безопасности.

Скорпион задушил рябого. Пока он умирал, так и не сообразив, что случилось, два его товарища повторили его судьбу. Четвертый попытался защищаться, но надолго его не хватило. Что до пятого, то он имел неосторожность повернуться спиной к шумерке Ине, которая проломила ему череп камнем.

Рука молодой женщины не дрогнула, она сохраняла полнейшее спокойствие. Улыбка удовлетворения на лице Скорпиона ее обрадовала.

— Не отходи от меня! — потребовал он. — Теперь в любой момент нам может грозить опасность!

Красавица прильнула к своему повелителю.

* * *

Крестьянка как раз присела на корточки у стены сарайчика с козами, когда появились двое незнакомцев, мужчина и женщина, и это заставило ее затрястись от страха.

— Кто… Кто вы?

— Не бойся, — тихо сказал ей Скорпион. — Мы с женой не причиним тебе вреда.

— Вы… вы чибисы?

— Мы пришли с Юга.

— С Юга? Значит, Бык выиграл войну?

— После победы он передал власть царю, его зовут Нармер. И скоро он всех вас освободит!

Крестьянка сокрушенно вздохнула.

— Ты не знаешь, какие они, эти ливийцы и их предводитель! Никому их не победить! Мы все умрем рабами!

— Вы скоро будете свободны, — пообещал Скорпион. — Армия Нармера уже захватила две ливийские крепости.

Старуха задрожала.

— Ты… Ты шутишь?

— Он сказал правду, — подтвердила шумерка.

— Мы не будем рабами… Этого не может быть!

— Душа Быка живет в Нармере, — сказал Скорпион. — И с царем боевой бык. Вот увидишь, Нармер отвоюет Север и прогонит захватчиков!

Бедная женщина совсем ослабела от волнения. Ина присела и взяла ее за руку.

— Сон… Это только сон!

— Приди в себя! Это чистая правда! Мы прошли через ливийские кордоны, и это доказывает, что захватчики не так уж непобедимы.

Опираясь на руку Ины, пожилая женщина встала.

— Вы проголодались?

— Ужасно! — признался Скорпион.

— У нас отбирают почти все, но иногда удается спрятать немного творога и лука-порея. Если кто-то из ливийцев об этом узнает, меня замучат до смерти. Однако…

Старуха посмотрела на пришельцев с подозрением.

— Не бойся нас!

— Вы приходите неизвестно откуда, несете всякую чушь, а я должна верить? Убирайтесь с моего двора!

— Мы уйдем, старая! В этой деревне найдется кто-нибудь поумнее, чем ты.

Ина отпустила руку крестьянки.

— Нет, стойте! Вы должны понять… Я боюсь! Боюсь так, что поджилки трясутся!

— Если бы мы были предателями, которые продались ливийцам, мы бы уже отдали тебя солдатам!

Так до конца и не уверившись в том, что ее не обманывают, крестьянка, тем не менее, достала из тайника обещанное угощение. Скорпион поел с аппетитом. Ина довольствовалась горстью творога.

— У меня очень ценные козы, — поведала им старуха.

— И что же в них особенного?

— Они дают молоко, которое нравится верховному военачальнику! Молоко берут не только на моем дворе, и все-таки он предпочитает мое!

— Значит, ты бываешь в крепости?

— Что ты, крестьян туда не пускают! Разве что знахаря иногда зовут, когда нужно лечить повелителя или его приближенных. Но если его зелье не поможет, его наверняка казнят.

— Где я могу его найти? — поспешил спросить Скорпион.

— Сначала подумаем, как вас с женой спрятать!

Старуха привела их в кладовку, такую тесную, что в ней едва хватило места для двоих, и попросила сидеть тихо, пока она не вернется.

— Нам есть чем заняться, правда? — спросил Скорпион у Ины, поглаживая ей груди.

* * *

Им снова повезло: солдаты привели в деревню несколько десятков рабов — чибисов, мужчин и женщин, которым предстояло работать, удовлетворяя нужды гарнизона. Скорпион и Ина смешались с толпой. Надсмотрщики раздали работу новым рабам. Скорпиону и его спутнице поручили присматривать за кувшинами с растительным маслом, принимать и выдавать его. Спать им предстояло под навесом вместе со всеми остальными бедолагами и довольствоваться весьма скудной едой.

Заприметив Скорпиона, надсмотрщик подозвал его к себе:

— Слишком ты крепкий, парень! Может, еду воруешь?

— Я был рыбаком, — ответил на это Скорпион, не поднимая глаз.

— И ел от пуза, как я посмотрю… Здесь рабов свежей рыбой не кормят! Ну, раз ты сильный, будешь мести большой двор!

Скорпион кивнул.

— Послушный, это хорошо! Если будешь так вести себя и дальше, мы с тобой поладим!

Надсмотрщик, конечно же, не мог не заметить красоту шумерки.

— У тебя есть муж?

— Нет.

— Ты здорова?

— Да.

— У тебя слишком гладкие руки для крестьянки!

— У моего отца было стадо, и мне не приходилось работать в поле.

— Он тебя прогнал?

— Твои товарищи его убили.

— А ты норовистая, моя красавица!

Молодая женщина посмотрела на солдафона с таким презрением, что ему стало не по себе. Он мог бы выпороть эту нахальную девку или взять ее силой, но она была хороша собой, а значит, могла понравиться верховному военачальнику. И тот, кто приведет ее к Пити, получит вознаграждение…

— Присматривай за кувшинами и не зли меня! Или я так поглажу твою нежную кожу, что следы останутся на всю жизнь!

Шумерка не отвела глаз. Надсмотрщик удалился.

* * *

Скорпион обладал даром очаровывать сердца, и очень скоро рабы, его сотоварищи, стали поверять ему свои самые потаенные мысли. Одним своим присутствием он вселял в них уверенность и возвращал надежду, пусть и очень слабую. Что, если то, что он сказал по секрету, правда? Может, он действительно пришел со свободных земель, где не правят ливийцы? Одни ему не верили, другие считали хвастуном, но находилось немало и тех, кто полагал, что Скорпион не врет.

Рабы вспоминали своих родных, с которыми их разлучили, рассказывали о плохом обращении, голоде и зверствах чернокожего великана Икеша, не знавшего жалости. Если даже человек и не сделал ничего плохого, он придумывал причину, а потом с видимым удовольствием собственноручно пытал и умерщвлял свою жертву. Взгляд исподлобья или недостаточно почтительное поведение — да что угодно могло привести к медленной и мучительной смерти. Каждое утро рабы удивлялись тому, что до сих пор живы. Мало-помалу они утрачивали желание бороться, полагая, что с таким сильным и безжалостным противником им не справиться.

Скорпион слушал и делал свои выводы. Он понимал, что времени у него мало и надо успеть собрать как можно больше сведений, а также попытаться организовать отряд сопротивления, который во время атаки освободительной армии окажет ему неоценимую помощь.

27

Старик с удовольствием присматривал за приготовлением пищи для царствующей четы. Свиные отбивные с косточкой, жареные баклажаны, салат-латук с чесноком, розмарином и кервелем… Он с подозрением относился к крестьянам, а потому лично проверял качество доставляемых ими продуктов и пробовал вино перед тем, как его подать. В скромной комнатушке его ждала мягкая циновка и внимание прислужников. Глядя, как они суетятся, Старик вспоминал о Скорпионе. Его господин перешел ливийский кордон в поисках сведений, которые помогут им победить противника. Твердя Ирис день за днем, что ее возлюбленный не умер, он пытался и сам в это поверить. И все же длительное отсутствие Скорпиона наводило на мрачные мысли. Даже сам Нармер, хоть и старался скрыть свои чувства, очень тревожился.

За сохранностью деревянных кораблей было поручено следить генералу Густые Брови. Солдаты оберегали их как зеницу ока, а группа мастеровых под руководством Повелителя кремня и его помощника, шумера Гильгамеша, устранила, используя древесину акации и смоковницы, все повреждения. Бдительность стражей исключала возможность вредительства.

Наступала ночь. Густые Брови как раз собрался уединиться в надстройке на палубе, когда легкий плеск привлек его внимание.

У носа корабля, в том месте, куда не проникал свет, показалось уродливое лицо. То был связной Крокодила.

Едва слышно, глухим голосом он изложил требования своего повелителя:

— Глава моего клана решил устранить Нармера. Скорпион мертв, теперь пришло время избавиться от этого горе-царька. Когда его не станет, солдаты разбегутся, а чибисы снова станут послушными рабами. Расскажи мне, где спит Нармер и как лучше добраться до его жилища.

* * *

Нармер лично следил за тем, чтобы в освобожденные деревни поступало достаточно продуктов и материалов, — он желал сделать жизнь их обитателей более приятной и удобной. Северный Ветер со своим стадом, повиновавшимся малейшему движению его уха, помогал своему другу и господину. По распоряжению царя каждую деревню окружили изгородью, защищавшей ее от ветра, и построили из кирпича новые жилища с погребками, в которых можно было долго хранить запасы еды. В деревнях появились улицы и маленькие площади, силосные ямы и мастерские. Также расширили токи, где обмолачивали и провеивали зерновые.

Из кож шили мешки и сандалии, делали шнурки и чехлы для оружия, качество и количество которого не могло не радовать. Крестьяне не переставая благодарили монарха и радовались тому, что он с таким вниманием относится к их нуждам. Однако и о том, что в ближайшем будущем им предстоит сражаться с ливийцами, противником опытным и жестоким, никто не забывал. Счастливое будущее можно было добыть только ценой многих тысяч жизней.

По приказу царицы было построено небольшое святилище богини Нейт. Там хранилась священная материя, которая не раз спасала жрице жизнь и помогала сохранить надежду, по-прежнему безукоризненно чистая. Стеречь святилище Нейт поручила шакалу Гебу. Сама царица часто переносилась мыслями к храму на Севере, надеясь, что его освободят. Разрушили ли святилище ливийцы, или же мангуст богини и пара крокодилов и сейчас охраняют его?

За то время, что Скорпион отсутствовал, серьезных столкновений с противником не было. Две крепости захвачены, несколько деревень вырваны из когтей врага… Не так уж мало, а решимость чибисов сражаться под командованием Нармера вселяла надежду на победу. И все же верховный военачальник и Крокодил располагали огромной армией, и мысль о том, насколько мощной будет их ответная атака, могла ужаснуть любого, даже самого храброго противника.

Если Скорпион не вернется, многие солдаты, в том числе и закаленные в боях, потеряют веру в победу. Множество раз его отвага помогала ему и его товарищам избежать разгрома. Даже когда, казалось бы, все обстоятельства оборачивались против него, Скорпиону удавалось найти выход… Несмотря на привычные уверения Старика и на то, что Скорпион был наделен мистической силой, большинство солдат считали его погибшим. И это большинство ожидало, что Нармер проявит благоразумие и прикажет отступать.

Ощущая растерянность и уныние своих солдат, царь решил побеседовать с Аистихой.

— Неужели невозможно отправить за ливийскую границу кого-нибудь из твоих посланниц?

— С высоты они не увидят Скорпиона. А если опустятся слишком низко, то лучники убьют их.

— Ты передала мне свою способность сосредоточиваться на главном и отстраняться от ситуации, чтобы правильно оценить ее, — сказал Нармер. — Но ты одна обладаешь даром ясновидения, только твой дух путешествует в сопровождении богов!

— Я стара и слишком устала, — возразила Аистиха. — На то, что ты просишь, нужно много сил, а у меня их нет.

— И все-таки я прошу тебя, сделай это! Мне очень важно знать, жив Скорпион или умер!

— Все восхищаются им, но никто не подозревает, насколько велика твоя способность убеждать! Идем, Нармер, попросим Нейт помочь нам! Пусть принесет чашу с водой.

Трое вошли в маленькое святилище богини. Нармер и Нейт встали по обе стороны от пожилой целительницы, и он и она положили руку Аистихе на плечо. Вдруг удлиненное лицо главы клана превратилось в клюв, который коснулся воды в чаше. По поверхности побежали круги. Аистиха закрыла глаза.

Белый свет залил святилище: дух Аистихи отправился в путь. Царь и царица ощутили биение ее крыльев. На воде появился круг, и они увидели Скорпиона стоящим посреди какого-то крестьянского двора.

Мгновение — и фигурка молодого воина исчезла, вода испарилась из сосуда, свет померк. Нармер и Нейт подхватили обессилевшую Аистиху.

— Вы увидели Скорпиона? — спросила она с беспокойством.

— Он жив, — с уверенностью сказал Нармер.

* * *

Новость обрадовала всех, кто знал Скорпиона. По этому случаю Старик предложил угостить солдат крепким пивом. Преуспев в задуманном, Скорпион обеспечит армии Нармера решающее преимущество, и до середины ночи, пока пиво лилось рекой, воодушевленные солдаты обсуждали грядущее поражение ливийцев и их изгнание из Египта. Солдаты, ранее служившие в армии Быка, покойного главы клана и властителя Севера, описывали красоты их родной земли, захваченной ливийцами, и делились счастливыми воспоминаниями.

Часовые, перед тем как заступить на посты, тоже выпили немало, а потому засыпали на ногах. Захмелевший Густые Брови заснул улыбаясь. Ну разве это не идеальная ночь для убийства Нармера?

* * *

Убийца, подосланный Крокодилом, выбрался из освященного царем канала на краю деревни, в которой остановилась царская чета. Смех и разговоры стихли, не слышно было ни звука.

Внимательно осмотревшись и удостоверившись, что все спокойно, убийца последовал по указанному генералом пути.

Единственное опасное место — пост на входе в деревню. Обычно здесь дежурили пять солдат и бдительность их не ослабевала в течение всего дежурства. Этой ночью двое крепко спали, еще двое клевали носом, а пятый бродил туда-сюда перед воротами, чтобы не заснуть.

Убийца дождался, когда этот солдат повернется к нему спиной, и проскользнул в спящую деревню. Нармер разрешил угостить пивом и местных жителей, многие из них забыли о мере и теперь храпели в своих домах. Были еще собаки, но их как следует накормили. Станут ли они лаять? Посланец Крокодила прекрасно знал, где находятся собаки, поэтому обошел все опасные места, и ни одна его не учуяла.

Хижина, в которой расположился царь Юга, находилась в центре деревни, двое солдат стояли у входа…

Преступная оплошность: в задней стене хижины имелось отверстие, его еще не успели залатать. Расширить его не составит труда…

Убийца в очередной раз убедился в том, что указания генерала оказались очень точными. Вооружившись ножом, член клана крокодила расширил брешь в стене и проскользнул внутрь.

Он сел на корточки, привыкая к темноте, потом заметил на полу фигуру человека, укрытую куском ткани.

Нармер смотрел свой последний сон…

Убийца подкрался к спящему и замахнулся ножом. Он уже представлял, как обрадуется его повелитель, и был счастлив стать орудием его триумфа.

Из темноты донесся странный звук, и убийца застыл с поднятой рукой. Гортанное, низкое рычание… Звук, который не мог издать человек.

Из мрака вышли львицы Нармера. Великолепные хищницы приблизились к чужаку и стали ждать, пока их проснувшийся повелитель встанет.

В одно мгновение они вонзили когти в тело своей жертвы и, оставаясь безучастными к ее крикам, разделили между собой это неожиданное угощение.

28

В обществе Крокодила верховный военачальник ливийцев всегда чувствовал себя неуютно. Уаша раздражали его глухой хриплый голос, доносившийся словно бы из глубин чуждого ему мира, и взгляд из-под полуприкрытых век, и постоянная настороженность под маской невозмутимости… Однако в настоящее время могущественный глава клана в качестве союзника был ему необходим.

— Нармер под надежной охраной, и хотя я отдал приказ устранить его, когда он будет исполнен, сказать не могу, — сообщил верховному военачальнику Крокодил. — Падение двух ливийских крепостей сделало нашего противника самонадеянным. Пора разрушить его иллюзии!

Чернокожий великан Икеш кивнул. Покрасневший от волнения Пити поспешил выразить свое несогласие:

— Не будем недооценивать ни прискорбный факт потери крепостей, ни противника! Нармер знает, что преимущество за нами, поэтому не решается идти дальше. У него слишком мало солдат, и рано или поздно он повернет назад.

— Ты бредишь! — воскликнул рассерженный Икеш. — Потеря двух крепостей — серьезный удар по нашему авторитету, а теперь еще несколько тысяч чибисов перешли на сторону Нармера, и он наверняка готовит свою увеличившуюся армию к новой атаке!

— Чибисы предадут его, — предрек Пити.

— Нармер доказал свою доблесть, он может убедить их, что вместе они одержат победу.

— Чушь! Чибисы — рабы! Они были рабами и ими останутся!

Великан приблизился к Пити. Во взгляде его ясно читалась ненависть.

— Мне надоело сносить твои оскорбления, Пити!

— Хватит! — прикрикнул на них верховный военачальник. — Сядьте оба!

Нубиец подчинился с неохотой, советник же — с облегчением.

— Я согласен с Икешем, — сказал Крокодил. — Переход чибисов под знамена Нармера — важное событие, и недооценивать царя было бы огромной ошибкой.

— Что ты предлагаешь? — спросил Уаш, и в его голосе улавливалось беспокойство.

— Соберем все наши силы и атакуем первыми! Неожиданность нападения поможет нам раздавить этих голодранцев!

— Это — единственный способ добиться окончательной победы! — поддержал главу клана Икеш. — После такой бойни никто не осмелится восстать против власти верховного военачальника!

— Я привык действовать по-другому! — сказал Уаш упрямо, хоть и без прежней уверенности. — Я предпочитаю заманить противника на свою территорию, где и расправиться с ним.

— Обстоятельства этому не способствуют, — рассудил Крокодил. — И я полагаю, что у нас нет выбора.

— Глава клана прав! — подхватил Икеш.

— Но это очень рискованная тактика! — возразил Пити. — И нельзя забывать, что единственный, кто здесь решает, — это наш верховный военачальник!

— Мне нужно подумать! — подытожил обсуждение Уаш.

После этого разговора Пити принял решение: нужно избавиться от чернокожего великана прежде, чем тот навлечет на него кару.

* * *

Каждый вечер, после окончания тяжелого трудового дня, Скорпион разговаривал со своими товарищами по несчастью и старался зародить в их душах надежду. Нет, они не обречены на вечное рабство, потому что освободительная армия обязательно изгонит завоевателей из дельты! Но необходимо организовать сопротивление здесь, на захваченной территории, чтобы в нужный момент прийти на помощь Нармеру, ударив по ливийцам «изнутри». Его призыв очень быстро дошел до жителей соседних деревень, которые были вынуждены удовлетворять нужды крепости верховного военачальника.

Красота Ины, ее сдержанность и нежелание заискивать перед поработителями воспламенили надсмотрщика. Движимый желанием обладать этой женщиной и получить от нее максимум удовольствий, он вел себя с ней подобно лису, который любит поиграть со своей добычей и помучить ее перед тем, как убить. Угрозы, не очень серьезные наказания, к примеру лишение пищи… Рано или поздно эта надменная рабыня покорится своему новому господину и станет целовать ему ноги. Когда же это произойдет, он заставит ее удовлетворять его самые гнусные желания…

Надсмотрщик настолько прельстился красотой Ины, что даже решил не отдавать это сокровище Пити — советник верховного военачальника, без сомнения, найдет своему повелителю для забавы других крестьянок.

Оберегая ее от посторонних глаз, надсмотрщик освободил Ину от работы вместе со всеми во дворе крестьянского хозяйства и стал всюду брать ее с собой. О большем шумерка не могла и мечтать: постепенно она изучила окрестности крепости и маршруты передвижения солдат, случалось ей и перекинуться словом с будущими участниками сопротивления.

Одним ветреным вечером надсмотрщик потерял терпение и привел рабыню в свою хижину с намерением взять ее силой. Что ж, он собственными руками вырыл себе яму: женщина, с которой он рассчитывал примитивнейшим образом удовлетворить свою похоть, обрушила на него поток чувственных ласк, каких раньше не рисовало его воображение. С этой ночи он не мог обходиться без своей любовницы, оказавшейся не только страстной, но и неутомимой. Надсмотрщик позволил Ине прибирать в своей хижине, поддерживая в ней хотя бы подобие уюта, оставлял ее у себя на ночь после сладострастных объятий, сводивших его с ума.

Сам того не понимая, ливиец попал под власть своей любовницы, у которой хватало ума делать вид, что он остается ее повелителем. Так Ина получила настоящую свободу: ходила куда и когда хотела и больше не выполняла тяжелую работу.

Со Скорпионом они встречались тайком, и шумерка передавала ему ценнейшие сведения, которые ей удавалось собрать. Оставалось лишь сделать решающий шаг.

* * *

— Сегодня — нет! — отрезала Ина.

— Как это — «Сегодня — нет!»? — удивился надсмотрщик, который уже был наг и возбужден.

— Я нездорова.

— По тебе не скажешь!

— У меня болит внизу живота, и я не могу тебя принять.

Расстроенный, ливиец задумался.

— Я знаю, что делать! Знахарь очень быстро тебя вылечит!

Вскоре он вернулся со знахарем — лысым стариком с ласковым взглядом.

— Выйди! — потребовал тот, обращаясь к надсмотрщику. — Я хочу остаться с недужной наедине. Иначе я не смогу определить причину ее болезни.

Ливиец что-то пробурчал себе под нос, но подчинился. Он надеялся, что недомогание его прекрасной любовницы окажется кратковременным.

— Что у тебя болит? — спросил у шумерки знахарь.

— Ничего.

— Но тогда зачем меня позвали?

— Ты хочешь свободы?

— Свободы? Это слово ничего для меня не значит.

— Скажу по-другому: ты хочешь, чтобы верховный военачальник сгинул?

— Ты сошла с ума!

— Если ты не поможешь нам устранить верховного военачальника, то погибнешь!

Знахарь попятился.

— Ты… Ты мне угрожаешь?

— Даже не думай выдать меня! Я родилась в Стране двух рек, моя магия сильнее, чем твоя, и я убью тебя раньше, чем ты успеешь меня предать!

Знахарь, бледный от страха, воспринял эту угрозу всерьез.

— Чего ты хочешь от меня?

— Ты — единственный из рабов, кого допускают к верховному военачальнику! Расскажи мне все, что знаешь о нем!

Старик посмотрел на нее с сомнением, и Ина шагнула к нему. Во взгляде молодой женщины знахарь прочел смертельную угрозу, а потому решил сделать, как она хочет. Эта женщина была столь же прекрасной и столь же опасной, как змея.

— У Уаша часто болит живот, и он страдает головными болями. Иногда даже бредит, но продолжает верить в свое безграничное могущество. Мои снадобья помогают ему заснуть и придают сил.

— Как его охраняют?

— Двое солдат всегда дежурят перед дверью в его покои на самом верху каменной башни. Чтобы добраться до этой двери, придется миновать нескольких часовых. Верховный военачальник редко выходит из башни. Обычно он лежит на горе подушек в палатке, которую разбили для него в просторной комнате. Эта палатка напоминает ему его родную Ливию. Уаш очень подозрительный, даже не думай его обмануть!

Ина улыбнулась.

— Зелье может исцелить, а может убить.

— Только не говори, что ты заставишь меня…

— Ты меня понял. Иди и приготовь действенное снадобье!

29

Стоило Старику выпить свою утреннюю чашу белого вина, как в теле появилось потрясающее ощущение: боль ушла и к нему словно бы вернулась молодость. Куда-то подевалась и тревога о будущем. Ее место заняла надежда.

Выйдя из своей каморки, он увидел, что святилище богини Нейт окружено ореолом ярко-белого света. Нужно было срочно сообщить об этом царице! Старик бросился бежать и впопыхах столкнулся с Повелителем кремня.

— Сегодня ночью Нармера пытались убить, — сказал ему мастер.

— Он жив?

— Львицы сожрали убийцу.

— Богиня призывает свою жрицу! И сдается мне, дело это срочное!

— Царица с Нармером.

Повелитель кремня и Старик подошли к царствующей чете, окруженной солдатами, которые, перекладывая ответственность друг на друга, пытались оправдать недостаточную бдительность.

— Святилище в огне! — сказал Старик громко.

Не страшась ничего, Нейт первой вошла в храм. В глубине комнаты она увидела высокую фигуру Предка в длинном одеянии и с лицом, закрытым треугольной маской, повернутой острым углом вверх.

Царица поклонилась и опустилась на колени.

— Известно ли тебе, в чем твой долг? — вопросил Предок низким голосом, от звуков которого задрожали стены святилища.

— Я должна вернуть богине ее священное обиталище.

— Если ты не сделаешь этого, Нармера убьют. Пусть он придет ко мне!

Жрица ввела в храм царя Юга, который был и счастлив снова увидеть Предка, и встревожен.

— Четвертый этап твоего пути — освобождение Севера и изгнание ливийцев — еще не пройден. Во избежание полного поражения тебе придется пройти пятый. Если ты преуспеешь, то обретешь силу, которая поможет тебе победить.

Нармера посетила мысль, что груз, который обрушился на его плечи, и без того велик, но мог ли он отказаться? И если да, то под каким предлогом?

— Скажите мне, что представляет собой пятый этап? — попросил он.

— Ты должен открыть для себя ка, истинную силу творения. Душа Быка, покойного главы клана, живет в тебе, но ты пока не принял его наследия и не воплотил в жизнь то, чему он научил тебя. Чтобы освободить Север, владения Быка, нужно обладать его доблестью и стойкостью в бою. Готов ли ты пойти на риск?

— Готов!

— Попытайся перебраться через канал Двух Быков! До сегодняшнего дня это не удавалось никому из смертных.

Предок исчез, белый ореол вокруг святилища богини Нейт рассеялся.

* * *

— Но кто укажет мне путь? — спросил Нармер у Нейт. — Никто не знает, где находится этот канал!

— Твоим провожатым станет последний защитник клана.

Не теряя времени, Нармер направился к загону, в котором дремал огромный коричнево-рыжий бык. Заслышав шаги царя, животное открыло глаза.

Бык копнул копытом землю и потряс головой с длинными рогами.

— Согласен ли ты стать моим провожатым?

Ответом был громкий рев. Нармер выпустил быка. Они так много сражались бок о бок, что теперь легко читали мысли друг друга.

Царь последовал за быком, который явно гордился своей ролью проводника. Они вышли из деревни на глазах у солдат и местных жителей, со страхом взиравших на огромное животное. Стоявшие рядом с Нейт шакал Геб и ослик Северный Ветер не шелохнулись. Они одобряли решение Нармера. И даже неусыпно охранявшие царя львицы остались лежать у входа в его жилище.

На сердце у Нейт было тяжело, однако она даже не попыталась остановить своего супруга. Предок озвучил свое требование, разве можно противиться его воле? Если царь не пройдет предопределенные богами испытания, страна никогда не станет свободной.

На границе с зоной болот бык пошел быстрее. Нармеру пришлось перейти на бег. Расчищая для царя путь через заросли тростника, бык привел его к узкому каналу, над которым парило множество ибисов.

Бык остановился и устремил взгляд на восток.

Вскоре с востока приплыла лодка, носовая часть которой была вырезана в форме соколиной головы. На борту Нармер увидел несколько священных символов и прочел: «Тот, кого ведут боги, не может заблудиться. Но тот, кого они лишают лодки, не может плыть благополучно по реке жизни».

Царь вошел в лодку. Руль словно бы сам собой изменил положение.

Темные, угрожающего вида тучи заслонили небо, тут и там на воде появились водовороты, затрудняя продвижение легкого суденышка. Нармер, который по-прежнему стоял на носу лодки, справился со своим страхом и теперь с нетерпением ожидал конца путешествия.

Берега канала сошлись, и путь лодке преградило удивительное животное с длинным телом и двумя бычьими головами; его четыре рога смотрели в разные стороны света. Лодка остановилась.

— Кто ты и чего хочешь? — раздался низкий звучный голос, похожий на голос Предка.

— Меня зовут Нармер, и я желаю преодолеть это препятствие.

— Никто из смертных не достоин открыть небесные врата!

— Тогда открой их сам!

— Почему я должен тебя слушаться?

— Потому что я — слуга Предка!

Река вспенилась, небо рассекла молния, и двуглавое животное опустило свой восточный рог. Нармер взялся за рукоять руля, и лодка пересекла границу между каналом Двух Быков и неведомым миром.

В самой гуще зарослей папируса Нармер увидел узкую тропинку, конец которой тонул в густом тумане, закрывшем солнце… Он спрыгнул на землю и пошел по тропинке, которая вдруг напомнила ему о прошлом. Вне всяких сомнений, он направлялся к Буто, городу, принадлежавшему Душам с головами соколов! Эти могучие стражи в свое время согласились указать путь флоту Быка, когда он отправлялся на завоевание Юга, и наделили Нармера способностью использовать свою скрытую силу. «Настанет день, — пообещал он себе тогда, — и я рассею этот туман!»

И этот решающий момент близился. Царь либо преуспеет, либо погибнет.

Свист, крики, стоны…

Заросли папируса таили в себе множество опасных созданий, и все они наблюдали за чужаком. Оружия у Нармера не было, равно как и спутника, способного его защитить, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как двигаться вперед и ждать появления Душ.

Между тем тропинка становилась все уже, однако Нармер не терял надежды. Вскоре он вышел на поляну, окруженную непроходимыми дебрями.

Из тумана навстречу ему вышли три великана с головами соколов. Один из них направился к Нармеру. Тот поднял на него глаза.

— На лодке я пересек канал Двух Быков и пришел к вам искать ка, источник истинной силы.

Души расступились, и перед Нармером открылась новая тропа, залитая ярчайшим светом.

Прочь сомнения! Позабыв свои страхи, царь пошел по тропе. На двенадцатом шаге он увидел перед собой огромный цветущий луг и в центре его — горделивый золотой стебель тростника.

Догадка родилась сама собой: Нармер оказался в раю Предка, существовавшем до появления в мире людей. Травы отклонились в стороны, давая ему возможность пройти. Последняя реликвия первичного творения — золотой тростник — засияла ярчайшим светом. Странник приблизился, очарованный его красотой, и осмелился прикоснуться к этому чуду.

Солнце и луна взошли одновременно, превратившись в глаза огромного сокола, чьи крылья, сотканные из драгоценных камней, обняли Нармера, и тот взлетел в небо и увидел далеко внизу земли Египта.

Какая красота, какой простор, сколько плодородных земель, овеваемых дыханием богов!.. Страннику вдруг захотелось навечно остаться в этом блаженном состоянии, но очень скоро видение рассеялось, и он снова стал смиренным просителем, склонившимся перед золотым тростником.

Из тростника появился эбеновый жезл, влажный от росы. Стоило Нармеру сжать его в руке, как пространство раскрылось перед ним. Тридцать шесть фигур, символизирующих деканы[6], прошли перед его взором. Гармония космоса и его постоянное обновление запечатлелись в его сознании.

Когда он вышел из Буто, туман рассеялся.

30

Уаша, повелителя всех ливийцев и верховного военачальника ливийской армии, терзали сомнения. Посредством лжи, убийств и насилия он объединил под своим началом ливийские племена и утолил свою жажду власти. Обычно обстоятельства играли ему на руку, и он добивался своих целей, не встречая на пути серьезных препятствий.

На этот раз все складывалось по-другому: этот непонятно откуда взявшийся царь Нармер вместе с отчаянным воителем Скорпионом выступили против него и сделали то, что казалось невозможным. Разумеется, эти жалкие победы не пошатнули позиций завоевателей на Севере, и все же Уаш никак не мог решить, какой стратегии отдать предпочтение. Его союзник Крокодил и чернокожий великан Икеш ратовали за массированный удар, чтобы раз и навсегда истребить врага; осторожный и дальновидный Пити советовал придерживаться обычной стратегии, то есть заманить врага в свои сети.

Опьяненный первыми победами, Нармер наверняка собирается продвигаться вглубь территории противника, с тем чтобы в конце концов уничтожить его. Беря крепость за крепостью, он рассчитывает в итоге подчинить себе Север. Что, если отдать ему еще одну крепость, пожертвовав гарнизоном? Таким образом его можно будет заманить вглубь захваченных ливийцами территорий, а потом «челюсти» ливийских войск сомкнутся и разотрут неосмотрительного царька в порошок!

Пожалуй, Пити прав: сменить стратегию было бы ошибкой…

* * *

Знахаря терзала бессонница. Он приготовил смертоносное зелье для верховного военачальника, но не находил в себе сил отнести его в крепость. Уаш наверняка догадается о его намерениях и отдаст палачам! Но если знахарь не сделает этого, его сживет со свету та красивая черноволосая рабыня.

Как избавиться от нее? Судя по ее поведению, у нее есть сообщники. Если он выдаст ее ливийцам, то эти сообщники наверняка ему отомстят. Знахарь понял, что единственное спасение для него — бежать.

Сложив дрожащими руками сухие травы в кожаный мешок, он дождался наступления ночи и вышел из своей хижины.

— Ты и ночью травы собираешь? — спросил из темноты сладкий голос Пити.

Травник окаменел от испуга.

— Куда ты собрался, друг мой?

— Я? Набрать немного циперуса.

— Врать ты не умеешь. Похоже, ты решил бежать?

— Я… Я боюсь.

— Чего же ты боишься, друг мой?

— Меня заставляют… заставляют…

— Отравить верховного военачальника? Я этого ожидал. И кто же этот негодяй?

— Банда рабов-мятежников!

— Ты ошибаешься.

Совершенно растерявшийся знахарь собрался открыть Пити всю правду, но советник верховного военачальника его опередил:

— Виновник один — это Икеш. Он приказал тебе убить нашего верховного военачальника, и тебе пришлось приготовить смертоносное снадобье. Это истинная правда, не так ли?

Не понимая, зачем он это делает, знахарь кивнул.

— У нашего повелителя болит живот, — сказал ему Пити. — Приходи завтра со снадобьем и веди себя как обычно.

Мешок с травами выскользнул из потной руки знахаря.

* * *

Все складывалось наилучшим образом: благодаря усилиям Ины мятежников становилось все больше, их сплоченность росла. Возможно, они сумеют нанести врагу решающий удар, если, конечно, удастся устранить верховного военачальника… По уверениям шумерки знахарь был весьма напуган и вряд ли откажется исполнить ее приказ. Если все удастся, как было задумано, ливийцы растеряются и Скорпион попытается поднять рабов и жителей деревни на восстание. Единственная трудность: где взять оружие? Повстанцам придется захватить арсенал, который находится в главной крепости, хотя это будет стоить многих жизней.

Лежа под навесом в некотором отдалении от остальных рабов, Скорпион смотрел на ночное небо. Он ясно видел на нем огромную ляжку быка — печать Сета, своего бога-покровителя, которому он продал душу. Будучи единственным среди людей, чья сила была подобна силе молнии, молодой командир радовался своему могуществу и представлял, как одерживает верх над врагом.

Гибкое и жаркое женское тело прильнуло к нему. Нежной рукой шумерка погладила его по животу, пробуждая желание.

— Надсмотрщик напился и спит, — сказала она шепотом. — А я соскучилась по тебе!

Сначала Скорпион отдался пылким ласкам любовницы, создавая у нее иллюзию, что она повелевает им и делает с ним все, что ей хочется. Но в момент, когда она в первый раз достигла пика блаженства, он перехватил инициативу и взял ее с такой страстью, что она едва могла дышать.

Обрадованная этой переменой, Ина наконец-то отдалась страсти всем своим существом. То была лучшая в ее жизни ночь любви.

Ни она, ни Скорпион не знали, что надсмотрщик только притворился спящим, он последовал за Иной и теперь наблюдал за их любовными играми…

* * *

Расстроенный знахарь явился к воротам крепости. Стражники сообщили о его приходе офицеру, который, в свою очередь, доложил об этом Икешу. Чернокожий гигант плохо спал этой ночью и настроение у него было прескверное. Он вышел к знахарю и, смерив его недовольным взглядом, спросил:

— Что тебе нужно?

— Я принес лекарство для верховного военачальника.

— Кто приказал?

— Меня позвали! Этот настой успокоит боль в животе нашего повелителя.

У знахаря дрожали руки, а лицо блестело от пота. Икеш насторожился.

— Мне не сказали, что ты придешь, и ведешь ты себя странно… Что тебе на самом деле здесь нужно?

Знахарь попытался ответить, но не смог произнести ни слова.

— Похоже, тебе самому нездоровится… Дай мне лекарство!

Икеш подтолкнул знахаря в сторону стражей.

— Бросьте этого лицемера в темницу! Позже я сам им займусь!

Безразличный к стенаниям предателя, чернокожий великан взбежал по лестнице, которая вела в покои верховного военачальника.

* * *

Уаш очень расстроился. Его советник Пити только что изложил ему свои обвинения.

— Икеш… Икеш задумал меня убить?

— И наверняка это не первая попытка, — предположил Пити. — Этот нубиец желает одного — власти! Устранив вас, он станет командовать нашей армией и будет действовать по своему плану. Сделав знахаря своим сообщником, он рассчитывал, что преступление останется незамеченным. Но я уже давно забочусь о вашей безопасности и меня не обманешь! Я вовремя раскрыл этот заговор!

— Икеш… Предать меня, меня!

— Он не из нашего племени.

Этот довод убедил верховного военачальника. Только ливийцы заслуживают доверия!

— Нубиец сам предоставит вам неопровержимое доказательство, — сказал Пити. — Именно он, а не знахарь поднесет вам смертоносный напиток!

Лицо верховного военачальника застыло. В палатке воцарилось молчание.

В деревянную дверь постучали.

— Икеш просит принять его! — крикнул из-за двери стражник.

Пити открыл дверь.

Нубиец вошел и поклонился. В руке у него был глиняный кувшинчик.

— Это подарок? — спросил верховный военачальник.

— Лекарство от боли в животе!

Пити скользнул Икешу за спину.

— Ты сам его приготовил? — спросил Уаш.

— Конечно нет!

— Значит, ты сваливаешь вину на своего сообщника, знахаря?

— На моего сообщника?

Нубиец опешил.

— Вы все не так поняли…

— Я все понял правильно!

Верховный военачальник взмахнул рукой. То был знак Пити действовать. Ненависть придала советнику сил: он замахнулся и вонзил кинжал в тело нубийца, в область поясницы.

Превозмогая боль, Икеш обернулся и попытался задушить своего убийцу.

Не помня себя от ярости, Уаш вскочил, схватил кинжал и нанес Икешу три десятка ран в шею и спину.

Он остановился, лишь когда нубиец перестал подавать признаки жизни.

Пити улыбался. Все получилось так, как он и рассчитывал.

31

Когда Нармер сообщил Нейт, что туман над Буто рассеялся, она вспомнила дни, проведенные на священной земле рядом с Душами. Одарив царя Юга магическим жезлом из эбенового дерева, они наполнили его сознание ка и силой, проистекающей из мира богов.

На носу лодки, которая вернула Нармера на то место, откуда началось его странствие, появился Предок и напомнил о необходимости довершить начатое — освободить Север от захватчиков.

Супруги были счастливы снова увидеть друг друга и долго стояли обнявшись. Наконец Нейт сказала:

— Богиня требует, чтобы мы освободили ее святилище! Если этого не сделать, мы обречены на неудачу!

— Что же следует предпринять?

— Нужно пробраться через вражеские кордоны.

— Только маленькому отряду удастся обмануть бдительность противника. Я сам его возглавлю!

— Я пойду с тобой!

— Это слишком рискованно, Нейт. Если я погибну, командовать армией будешь ты.

— Я должна первой войти в святилище, где столько лет служила богине!

Нармер знал, что переубедить супругу ему не удастся, а потому выбрал десять опытных солдат, ранее принадлежавших к клану Быка и хорошо знавших дельту.

* * *

Старик был расстроен и не стал скрывать свои сомнения от монарха:

— Эта затея — чистое безумие! Когда царь покинет своих людей, кто будет командовать? Что, если в это время противник решит на нас напасть?

— Исполнить волю Предка и великой богини — наш первоочередной долг, — сказал на это Нармер.

— Это я и боялся услышать… И Скорпион до сих пор не вернулся!

Прибежал генерал Густые Брови.

— Разведчик говорит, что ливийцы покинули ближайшую к нам крепость! Догоним их и перебьем всех до одного!

— Этого не будет.

— Но этот прорыв может стать решающим!

— У меня другое мнение. Позови офицеров!

Капитаны кораблей и командиры пехоты выслушали короткую речь царя, призвавшего их удерживать занятые позиции, не терять бдительности и дожидаться его возвращения. Царица заверила собравшихся, что богиня им покровительствует, так что враг не осмелится напасть.

Старик с грустью смотрел, как уходит маленький отряд. В сердцах многих только-только проклюнулась надежда, и это безрассудное решение освободить затерянный в дебрях храм все испортило! С горя он выпил целый кувшин сладкого белого вина и уснул.

Густые Брови, как мог, старался скрыть свою радость. Когда станет известно о гибели царя и его супруги, он убедит командиров забыть о сражениях и заключить с ливийцами мир. Они с Крокодилом уничтожат всех несогласных, и он, Густые Брови, получит достойную награду и станет одним из высокопоставленных сановников при новом правителе Севера и Юга.

* * *

Заостренные колья, грубо сработанные палицы, пращи… Все это по сравнению с оружием, которым располагали ливийцы, выглядело жалким, и все же Скорпиону удалось убедить мятежников в том, что, если они будут действовать слаженно, у них получится захватить арсенал. Пусть и ценой больших потерь.

Скорпион умел быть убедительным, а авторитет, который он заслужил, довершил дело: своих последователей молодой воин разделил на отряды по десять человек, назначил командиров и поручил им сплачивать мятежников и поддерживать в них боевой дух.

Ина разделила между рабами скудную утреннюю порцию пищи.

— Икеш мертв, — сообщила она своему возлюбленному. — Его обвинили в предательстве, и верховный военачальник сам его прикончил, а труп сожгли.

— Прекрасная новость! Одним врагом меньше… А что знахарь?

— На рассвете его посадили на кол в присутствии Пити. Оказывается, они с Икешем были сообщниками.

— Жаль, теперь у нас не получится отравить Уаша! Хотя остается еще козье молоко. Если мне удастся пронести его в крепость, я уничтожу тирана!

— Но и тебя убьют!

— Возможно. Но рискнуть все равно стоит.

— Нет, Скорпион! Нужно найти другой способ.

— Мы на войне!

— Ты дорог мне!

Услышать такое из уст холодной и надменной шумерки… Это многого стоило.

— Я об этом подумаю, — пообещал он. — Но пока меня интересует одно — наша победа.

Он дал молодой женщине указания, которые только она одна, благодаря тому, что пользовалась относительной свободой, могла передать другим рабам.

— Сегодня вечером я напою надсмотрщика и приду к тебе! — сказала она.

* * *

Пити наслаждался триумфом. Теперь, когда нубийца не стало, он был единственным советником верховного военачальника. И он избавится от любого, кто попытается втереться в доверие Уашу… Методы, которыми верховный правитель добился ошеломительного успеха, можно было оценивать по-разному, но теперь было бы самоубийством пытаться сменить стратегию. Преданный слуга, Пити защитит своего господина от любого недруга и поспособствует укреплению его власти…

Приход главы клана Крокодила советника не обрадовал. Пити был уверен, что это странное существо, поступки и решения которого невозможно было предугадать, всего лишь временный союзник и верховный военачальник сам решит, когда придет час от него избавиться.

— Ты удвоил число охранников, — отметил Крокодил. — Случилось что-то серьезное?

— Икеш попытался отравить нашего повелителя, — сообщил ему Пити. — И понес заслуженную кару! От презренного предателя осталась только кучка золы!

— Икеш оказался предателем?

— Мы тоже удивились, — сказал на это советник. — Но доказательства были неопровержимые, и верховный военачальник не стал откладывать казнь.

В голосе Пити было столько радости, что Крокодил догадался о подоплеке случившегося: наверняка этот ловкий коротышка подтасовал факты, чтобы устранить чернокожего великана, смерть которого, несомненно, ослабила ливийскую арию.

Уаш выглядел постаревшим и встревоженным.

— Ты определился со стратегией? — спросил у него глава клана.

Верховный военачальник ответил не сразу:

— Я устрою Нармеру ловушку — отдам ему без боя третью крепость. Гарнизон покинет ее впопыхах, но это будет только видимость. Нармер не сможет устоять перед искушением продвинуться вглубь нашей территории. Как только они зайдут достаточно далеко, наши с тобой войска окружат их со всех сторон и уничтожат.

— То есть ты отказываешься бросить все наши силы в атаку и сломать противнику хребет?

— Я привык действовать другими методами.

— Нармер — враг особенный! Расправиться с ним нужно как можно скорее. Промедление может нам здорово навредить!

— Неужели ты осмелишься упрекнуть нашего верховного военачальника в недальновидности? — возмутился Пити.

Голос Крокодила прозвучал еще более хрипло, чем обычно:

— Кланам не удалось уничтожить Нармера, потому что он наделен сверхъестественной силой. Обычные приемы, в том числе и хитрость, не помогут нам с ним справиться.

— Дав ему надежду на победу, мы введем его в заблуждение, — сказал Пити. — Если гарнизон одной крепости бежит при виде врага, то почему бы и другим гарнизонам не поступить так же? Он поверит, что мы отступаем, и последует за нами. И тогда мы приведем наш план в действие!

Крокодил опустил голову. Глаза его по-прежнему были полузакрыты.

— Такова моя воля, — подтвердил сказанное советником верховный военачальник. — И я не потерплю возражений. Ты вступишь в бой, когда я прикажу. Твои рептилии нанесут решающий удар, а мы добьем оставшихся!

Дальнейшее обсуждение представлялось Крокодилу бессмысленным, а потому он решил его закончить. Он с усилием распрямил свое тяжелое тело, бросил на Пити взгляд, значение которого сложно было разгадать, и покинул палатку повелителя ливийцев.

Был момент, когда советник испугался, что глава клана набросится на него.

— Он предаст нас, — предрек Пити.

— Ты заблуждаешься! Только благодаря мне он до сих пор жив и сохраняет свои привилегии. Он недоволен, но все равно подчинится!

32

Проводником маленького отряда, состоявшего из Нармера, Нейт и десяти пехотинцев, готовых отдать жизнь за царя и царицу, стал шакал Геб, ослик Северный Ветер вез на себе воду и пищу. Во мраке ночи они по широкой дуге обошли третью крепость, оставленную ливийцами, и повернули на север.

Царица обернулась священной материей богини, по-прежнему белоснежной. Эта материя не давала рыскающим вокруг демонам ночи приблизиться к путникам.

Незадолго до рассвета перед ними встала казавшаяся непреодолимой стена растительности, за которой начинались болота. Ни шакал, ни ослик не нашли в ней прохода.

— О мой покровитель, укажи мне верный путь! — воскликнул Нармер.

Из воды выбрался огромный амиур и широко открыл рот со множеством острых зубов, с помощью которых он убивал свою добычу. Быстро приблизившись по земле, он остановился напротив царя и устремил на него взгляд своих злых глазок.

— Укажи нам путь!

Рыба-кошка направилась к короткому и узкому каналу, который упирался в густые, непроходимые заросли тростника. Судя по всему, дальше пути не было. Однако Нармер не сомневался в своем покровителе и первым последовал за амиуром. Они прошли сквозь зеленую стену, оказавшуюся не столь плотной, как они опасались. За ней они увидели широкую протоку, в водах которой и скрылся амиур.

— Отдохнем немного! — распорядился Нармер. — А потом смастерим себе папирусные лодки.

Когда солнце приблизилось к зениту, маленькая флотилия была готова к отплытию. Северный Ветер проверил прочность днища копытом и, успокоившись, вошел в лодку. Остальные члены отряда расселись по лодкам, и они понеслись по течению.

Амиур плыл впереди, выбирая дорогу подальше от обиталищ рептилий — подданных Крокодила. Люди спали по очереди, и лодки не останавливались ни на миг.

Когда стали приближаться к еще одной стене тростника, Нейт узнала знакомые места.

— Мы уже близко!

Озерцо, большая лужайка, со всех сторон окруженная водой, святилище богини… Ливийцы не тронули его!

В руки царице прыгнул мангуст. Нейт осыпала его ласками, а потом вышла вперед и подвела отряд к маленькому храму, который по-прежнему охраняла пара крокодилов.

— Сохраняйте спокойствие! — приказал Нармер своим солдатам, схватившимся было за оружие. — Эти крокодилы служат богине.

Царица обнажилась и поднесла священную материю к двум перекрещенным молниям, преграждавшим вход в святилище. Это заставило молнии разойтись, и жрица вошла в скромное помещение, где она провела так много времени, внимая великой богине-созидательнице и постигая ее мудрость.

Послышалось знакомое жужжание, и Нейт увидела рой пчел, круживший вокруг незнакомого ей предмета красного цвета.

То была корона — украшенная спиралью корона Севера.

* * *

— Просыпайся! — вскричал Повелитель кремня и потряс Старика за плечо.

Очнувшись после приятного сновидения, в котором он угощался разнообразными яствами, соня протер глаза и открыл их.

— Ливийцы напали?

— Нет! Нармер и Нейт вернулись.

— Не может быть!

— Посмотри сам.

Старик отказывался поверить в услышанное, но собрался с силами и отправился навстречу обещанному чуду. И, судя по восторженным возгласам солдат, оно и вправду случилось!

Растолкав с десяток пехотинцев, Старик наконец увидел маленькую процессию, во главе которой шла Нейт со странной красной короной в руках. Замыкали шествие Нармер с Гебом и Северным Ветром.

Генерал Густые Брови притворился, что радуется вместе со всеми. Это надо же: царь с супругой не только вернулись из опасного похода живыми, но и принесли с собой сокровище, вне всякого сомнения, имеющее огромную магическую силу!

Царица остановилась у входа в святилище богини. Все замолчали.

— Боги даровали Нармеру белую корону Юга. Сегодня Нейт-созидательница препоручает ему красную корону Севера. Да пребудет с царем сила двух корон, да станут они его очами!

* * *

Как только надсмотрщик забылся тяжелым сном, шумерка вышла из хижины, пересекла деревню и направилась туда, где спали рабы. Ночь была ясной и звездной.

Сгорая от желания, она оседлала Скорпиона и осыпала его пылкими поцелуями, закрыв его лицо своими длинными волосами. Не видя ничего вокруг, он обхватил ладонями ее груди и дал ей возможность самой вести игру. Сильная и страстная, Ина попыталась навязать ему свой ритм и свои ласки, но Скорпион, ни на миг не переставая ласкать руками прекрасное тело своей любовницы, быстро перехватил инициативу. Ина была счастлива в очередной раз потерпеть поражение в любовной схватке. И снова она испытала острейшее удовольствие, какого с другими мужчинами ей познать не удавалось.

И это было только начало их любовной игры, которая, будь на то ее воля, никогда бы не кончалась. Скорпион умел довести свою любовницу до исступления, наслаждаясь ее великолепным телом.

Когда объятия наконец разомкнулись, они, задыхаясь, упали на циновку.

— Я передала твои распоряжения, — тихо сообщила шумерка. — Жители деревни готовы к восстанию.

— Это будет приятный сюрприз для ливийцев!

— Мы вряд ли победим, — сказала молодая женщина.

— У тебя есть предложение получше?

— Вернемся к Нармеру и расскажем все, что выведали.

— Наше с тобой бегство не останется незамеченным, и враги усилят охрану.

— А ты только о том и думаешь, как начать это безумное восстание!

— Надеюсь, оно приведет к поражению наших врагов!

— Для тебя счастье — это рисковать жизнью, верно?

— Я выполняю свой долг, Ина!

— А когда эта война закончится, что ты будешь делать?

В глазах Скорпиона полыхнул огонь. Левой рукой он сжал шумерке горло.

— Война еще не закончилась! Завтра вечером, перед сменой караулов, мы захватим арсенал, и я попытаюсь прорваться в башню верховного военачальника!

— Если тебе так не терпится умереть, дай мне насладиться тобой еще хотя бы раз!

Скорпион принял вызов.

* * *

Надсмотрщик кусал губы от ярости.

Вот оно что! Эта дрянь смеет изменять ему с рабом! И к тому же она получает с этим жалким крестьянином куда больше удовольствия, чем с ним, своим господином! Выходит, когда она стонет и извивается под ним, то все это — сплошное притворство?

Он бы с радостью убил потаскушку, но разве он сможет обойтись без нее? Врунья и изменница, она, тем не менее, искусная любовница, да и красавица, какую редко встретишь…

Значит, нужно убить не женщину, а ее любовника! И никто не поставит ему в упрек смерть раба… Надсмотрщик решил дождаться подходящего момента и действовать наверняка.

И очень скоро Скорпион, подмяв под себя любовницу, подставил убийце свою спину.

* * *

Лунный свет озарял переплетенные тела любовников. В тот миг, когда Скорпион вошел в нее, Ина увидела у него за спиной надсмотрщика с ножом.

Сильным толчком она сбросила с себя Скорпиона.

Лезвие скользнуло по плечу молодого воина и вонзилось шумерке в грудь.

Лишь на мгновение растерявшись, Скорпион набросился на противника с неистовой яростью. Кулаками он колотил ливийца по лицу до тех пор, пока тот не испустил дух. Напоследок Скорпион пнул труп надсмотрщика ногой.

Ина говорить уже не могла.

У нее изо рта хлынула кровь, и взгляд, исполненный любви, стал ее последним даром мужчине, сумевшему сделать ее счастливой.

Скорпион, в котором до сих пор полыхала ярость, вырвал нож из раны.

— Я буду сражаться и за тебя, и за себя! — пообещал он умершей.

Разбудив спавших неподалеку рабов, Скорпион направился к центру деревни. Сломав шеи двум спящим стражникам, он выпустил на волю их пленников и раздал всем примитивное оружие, изготовленное рабами много дней назад.

Решимость Скорпиона настолько впечатлила крестьян, что они все, как один, выразили готовность сразиться с ливийцами.

Орущая толпа ринулась к крепости.

33

Нармер провел ночь без сна в святилище, созерцая две короны: белую — Юга и красную — Севера. Они излучали магическую энергию, которая наполняла его сердце радостью. Перед ним открывались неизведанные миры, где божественные сущности управляли силами созидания.

Дух Нармера странствовал над долиной Нила, парил над извилистыми протоками, пустынями, огромными зеленеющими просторами дельты. Видение это подтверждало его предчувствия: Две Земли не похожи ни на какую другую страну, их ждет великое будущее, которое ему предстоит вырвать из когтей захватчиков. Наследнику ка, переданной ему Душами Буто, царю надлежало превратить это наследие в свою силу и преодолеть этап пути, предначертанного Предком.

Выйдя из святилища Нейт, Нармер вдохнул свежий утренний воздух.

— Короны говорили с тобой? — спросила у него царица.

— Я слышал их голос, низкий и глубокий, как голоса Душ. Никому не дано носить их до тех пор, пока Север и Юг не объединятся в единую страну. Пришло время решающей битвы. Попроси богиню благословить нас!

Теперь пришел черед Нейт поклониться коронам — этим глазам первородного сокола размером со вселенную, солнцу и луне.

Увидев, что Нармер направляется к лагерю, высоко подняв голову и расправив плечи, Старик заподозрил неладное. И его предчувствие оправдалось: царь поручил генералу Густые Брови подготовить армию к походу, причем как можно скорее.

* * *

Ночная атака крестьян застала охранников арсенала врасплох. При виде орущей толпы, предводителем которой был разъяренный демон, солдаты окаменели от ужаса: простым ножом Скорпион наносил ливийцам ужасные раны, и его последователи, стремясь одержать свою первую победу в качестве свободных людей, а не рабов, добивали умирающих.

Сигнал тревоги так и не прозвучал. Скорпион с помощью нескольких крепышей выбил деревянную дверь. За ней оказались луки, стрелы, мечи, щиты, копья… Повстанцы разобрали оружие. Пусть им не хватало опыта, пусть они не знали толком, что с этим оружием делать, и все же теперь они могли и нападать и защищаться.

В своем неистовстве Скорпион не потерял способности рассуждать здраво: желая развить этот нежданный успех, он отправил нескольких человек сообщить о случившемся остальным рабам, дабы восстание стало всеобщим. Небольшой отряд мятежников в порыве воодушевления пошел на приступ башни, в которой жил верховный военачальник. То была роковая ошибка: опытные солдаты, охранявшие покой повелителя ливийцев, искромсали нападавших, и весь гарнизон вышел из оцепенения.

Скорпион понял, что до верховного военачальника ему не добраться. Единственное, что можно было сделать в данной ситуации, — это закрепиться на завоеванных позициях и раздать оружие тем повстанцам, у которых его еще не было.

Скоро бои перекинулись в деревню, и несколько крестьянских семей стали жертвами разъярившихся ливийцев. Солдаты Уаша зверствовали и в нескольких соседних деревнях, жители которых были совершенно беззащитными.

Оставшиеся в живых горели желанием сражаться, поэтому контратаку ливийцев удалось отбить. Стоя на телах своих убитых товарищей, повстанцы уподобились непреодолимой стене.

* * *

Проснувшись от криков, Пити пожалел, что Икеш мертв.

Великан-нубиец наверняка сумел бы подавить мятеж в зародыше. Теперь же сделать это предстояло ему, единственному советнику Уаша. Пити потребовал, чтобы созвали офицеров, которые, как он знал, не питали к нему особого уважения.

Ответственный за сохранность арсенала доложил, глядя в пол:

— Рабы убили стражников и завладели оружием.

— Глупцы и бездельники! — вспылил Пити. — Они заслужили свою участь!

Эти его слова пришлись офицерам не по вкусу.

— Мы окружили мятежников в ближайшей деревне, — доложил командир лучников. — До рассвета остальные очаги мятежа будут подавлены.

Пити его слова не убедили.

— Уничтожьте эту свору голодранцев немедленно!

— Уместнее будет, прежде чем бросаться в атаку вслепую, оценить их силы. Мы потеряли много солдат, поэтому офицеры хотят действовать наверняка. С согласия верховного военачальника, разумеется!

Язвительность, с какой была произнесена последняя фраза, разозлила Пити.

— Я все ему передам и сообщу вам его решение. А пока уничтожьте всех недовольных и добейте тех крыс, что засели в нашем арсенале!

* * *

Пауза между сражениями оказалась достаточно длительной, чтобы Скорпион и его последователи смогли перевести дух. Проявив чудеса храбрости, они не сдали свои позиции, несколько раз отразив атаки ливийской пехоты.

Раненный в голову крестьянин воскликнул:

— Мы победили! Победили!

— Они вернутся, — предрек Скорпион.

— И побегут назад, как зайцы, а мы всадим стрелы им в задницы!

На востоке занималась заря. Скорпион не стал разубеждать своих товарищей по оружию, опьяненных свободой, которой они так долго были лишены. Их героические усилия могли оказаться тщетными: армия верховного военачальника наверняка готовилась отбить арсенал.

Желая поддержать боевой дух у своего скромного воинства, Скорпион воскликнул:

— Мы уже сделали невозможное и на этом не остановимся! Ливийцы никогда не сталкивались с таким сопротивлением, они привыкли к легким победам! На этот раз они сломают себе зубы!

Его решимость оказалась заразительной. Все распоряжения молодого предводителя выполнялись беспрекословно. Мятежники построились в три ряда и приготовились сражаться не на жизнь, а на смерть.

Первые лучи солнца обогрели израненных повстанцев, и у Скорпиона появилась безумная надежда — увидеть, как Сет разжигает в небе смертоносную грозу! Однако небо оставалось голубым и чистым, а утро обещало быть ясным.

Но его разочарование длилось недолго.

Покровитель не приходит ему на помощь лишь потому, что °н, Скорпион, и сам способен покончить с ливийцами!

Из строя вышел заплаканный подросток.

— Я не хочу умирать!

Скорпион схватил его за плечи.

— Жить — значит сражаться!

— Разреши мне уйти!

— Ты думаешь, враги тебя помилуют?

— Им нужны рабы!

Ударом предплечья Скорпион сломал нытику шею. Тело паренька рухнуло к его ногам.

— Та же участь ждет всех трусов! Выжить мы сможем только при условии, что окажемся сильнее, чем наши притеснители! Уступить им хотя бы локоть[7] земли — значит погибнуть! Рядом со мной нет места трусам!

Все те, кого терзали сомнения, проглотили свой страх и отказались от мысли покинуть поле битвы. Скорпион медленно прошел перед рядами повстанцев, всматриваясь в их лица и передавая им ярость и силу, которые удесятерили их рвение.

Теперь у мятежников было одно желание — сразиться с ненавистным врагом и наконец разделаться с ним.

Перед глазами Скорпиона возникло лицо любившей его шумерки, и ярость заклокотала в нем. Он с трудом сдержался, чтобы не броситься в одиночку навстречу ливийцам.

Солнце поднималось, а неприятель все не показывался. Неужели ливийцы так испугались, неожиданно встретив сопротивление, что решили отдать мятежникам арсенал?

Иллюзии быстро рассеялись, когда несколько сотен пехотинцев появились в поле зрения и начали выстраиваться в боевой порядок. Офицеры готовили их к штурму.

— Их много, очень много! — прошептал один скотник.

— Натяни тетиву и приготовься стрелять! — приказал ему Скорпион. — Целься как следует, и эти трусы побегут!

Сражение обещало быть жестоким. Долго ли они смогут сдерживать напор такой массы ливийцев?

«Не медли, Нармер!» — взмолился Скорпион.

34

Нармер поднял над головой свой эбеновый жезл, а Нейт подставила лучам солнца восковые фигурки ливийцев — коленопреклоненные и со связанными за спиной руками.

— Первородный сокол, сожги врагов, которые попирают нашу землю, уничтожь порождения зла!

С заоблачных высот к ним явилась хищная птица с глазами цвета золота, с клювом, кончик которого был черным, а остальная часть — серой, с желтыми лапами и когтями, и набросилась на фигурки. Пока она терзала их своими когтями, на фоне солнца вырисовалась голова коровы, рога которой были украшены звездами.

Фигурки ливийцев вспыхнули, и стоны их слились с потрескиванием плавящегося воска. Нейт возложила Нармеру на голову белую корону Юга, вызвав тем самым появление Матери-грифа, покровительницы Нехена. Гриф описал над царствующей четой широкий круг, и царица восприняла его послание:

— Мать-гриф приведет нас к победе! В путь!

Сжимая в руке легкое копье, Старик выбрал себе место в авангарде. После долгого ожидания в рядах освободителей Царило оживление: солдаты и офицеры жаждали сражаться и освободить страну от захватчиков.

Присутствие огромного грифа поддерживало боевой дух войска, в которое влились несколько тысяч чибисов, настроенных весьма решительно.

Идя по левую руку от царя, генерал Густые Брови с удивлением окидывал взглядом свою армию, уподобившуюся приливной волне. Но затопит ли эта волна ливийцев? Если да, то он постарается не лишиться доверия царя. Если же перевес окажется на стороне Уаша, ему, генералу, придется убить Нармера, дабы заслужить расположение победителя.

При содействии флота армия освободителей атаковала четвертую и пятую крепости, построенные на берегу канала, и противоборство лучников завершилось победой солдат Нармера. Пехота развернулась таким образом, чтобы не позволить пробиться подмоге из остальных ливийских крепостей.

Высота крепостных стен и количество защитников охладили пыл атакующих. Но в тот момент, когда страх стал шириться в их рядах, коричнево-рыжий бык, над которым парил сокол, бросился вперед.

Он вонзил свои длинные рога в кладку башни. Та зашаталась и рухнула. Между тем сокол когтями и клювом выбивал глаза ливийским лучникам, которым никак не удавалось его подстрелить.

Многие ливийцы в страхе пытались бежать с поля боя, но становились добычей чибисов, и те упивались праведной местью. Одна за другой крепости пали, вражеская линия обороны была прорвана.

И тогда огромный гриф полетел в сторону крепости, где обосновался верховный военачальник. Нармер с армией последовал за ним.

* * *

Укрывшись в густых зарослях ивняка, надежно охраняемый лучшими своими солдатами, Крокодил наблюдал за тем, как терпят поражение его союзники. Почему бастионы Уаша пали так быстро?

К мощи быка добавилась ярость сокола; теперь силы Нармера, которого поддерживали магия Нейт и души исчезнувших кланов, превосходили силы захватчиков.

Оставался последний шанс остановить молниеносное продвижение Нармера: двум большим отрядам, ливийскому и состоящему из воинов и рептилий Крокодила, предстояло стать «челюстями» и захлопнуться, поглотив противника.

Пехота Уаша по приказу командиров начала запланированный маневр в уверенности, что им удастся справиться с врагами. Однако, прежде чем отдать приказ своим воинам, Крокодил решил подождать, посмотреть, чем все обернется.

Томиться ожиданием ему не пришлось.

Побуждаемый огромной разрушительной яростью, бык расшвыривал солдат противника, пока сокол нападал на них с неба. Командиры погибли первыми: они были затоптаны и растерзаны. Перепуганные солдаты разбежались по полю битвы, как зайцы.

Лучникам Нармера не составило труда перестрелять их по одному.

Крокодил порадовался своей предусмотрительности. План верховного военачальника с треском провалился. Хорошо, что его рептилии избежали участия в этой бойне! И глава клана приказал отступать. Его армия не пострадала и по-прежнему могла вызвать трепет у любого противника.

Но как после такого поражения поведет себя Уаш?

* * *

Когда ливийский отряд, попытавшийся остановить противника, был разбит, армии Нармера оставалось одно — продолжать продвижение вглубь захваченной врагом территории. Огромный гриф, паривший высоко в небе, указывал путь.

Старик не спешил радоваться: что, если ливийцы заманивают Нармера в ловушку, которая станет ему и всем им могилой? Однако царь без малейших колебаний шел вперед.

Колени у Старика почему-то перестали болеть, и он не стал отказывать себе в удовольствии пощекотать копьем спины последних ливийцев. Как все-таки здорово освобождать эти земли, да еще с надеждой, что зло изгоняется из них навсегда!

Львицы ни на мгновение не оставляли своего повелителя, так что бояться ему было нечего; следуя за ними, Старик тоже находился в безопасности, хотя и в самой гуще сражавшихся. Ему хотелось в числе первых увидеть Скорпиона, который — в этом Старик не сомневался — организовал восстание на вражеской территории.

На горизонте показалась башня и зубчатые стены, куда более массивные, чем у уже взятых крепостей.

— Здесь-то и обосновался повелитель ливийцев, — рассудил Нармер.

* * *

Скорпион бросил еще один труп ливийца на гору покойников, которая образовывала стену, отгораживавшую мятежников от их противника. Они только что отразили вторую атаку пехоты, но оборонявшиеся совершенно выбились из сил. Было ясно, что третья волна ливийцев их захлестнет.

Раненный в грудь, обе руки и ноги, Скорпион не обращал внимания на боль. Он восхищался доблестью простых крестьян, превратившихся в воинов. Под предводительством командира, показывающего им пример, они не отдавали врагу ни клочка отвоеванной территории и мастерски применяли оружие.

Когда же их осталась какая-то горстка, повстанцам пришлось признать очевидное: конец близок.

Мальчик с раной на лбу подошел к Скорпиону.

— Мы все умрем! — предрек он.

— Это вряд ли.

— Посмотри! Они снова собирают своих людей! На этот раз мы не устоим!

— Ты ошибаешься, малыш!

— Почему ты не хочешь это признать?

— Никогда ливийцам меня не победить! Эти бородачи думают, что победа близка, но они еще сломают о нас зубы!

— Невозможно! Они…

— Для Скорпиона нет ничего невозможного! Запомни мои слова хорошенько, этот урок поможет тебе выжить. И сражайся!

Энергия командира передалась подростку. Он забыл о своих ранах и о страхе, но не осмелился прижаться к этому бесстрашному воину, наверняка посчитавшему бы этот порыв проявлением трусости.

Ливийцы выставили вперед копья. Офицер дал сигнал к атаке. Оказавшись лицом к лицу с этим полчищем дикарей, уверенных в том, что без труда сметут противника, не утратят ли уцелевшие повстанцы желания сражаться?

Скорпион по очереди посмотрел на каждого сотоварища, и в его глазах они увидели яркий огонь, который в одно мгновение испепелил и слабость, и отчаяние. Лучше было умереть, чем разочаровать такого вожака…

Они выстроились в одну линию. Одни вскинули луки, другие начали раскручивать пращи. Что ж, хорошо уже то, что какое-то время они прожили свободными и нанесли захватчикам ощутимый урон.

И вдруг вражеские копья опустились.

Ряды ливийцев дрогнули, там началось беспорядочное Движение. Солдаты что-то выкрикивали, толкались, и командирам не удавалось призвать их к порядку. Некоторые даже бросили оружие на землю и пустились наутек.

Еще немного — и вся ливийская армия обратилась в бегство.

Мальчик с раной на лбу не верил своим глазам.

— Они что, убегают?

— Точно! — подтвердил Скорпион.

— Испугались нас?

— Я же сказал тебе: никто не победит Скорпиона! Мы не одни в этом мире, малыш! Мой брат Нармер, царь Юга, услышал наш призыв!

35

Увидев парящего над обиталищем верховного военачальника огромного грифа, Скорпион догадался, что Нармер одолел врага.

— В атаку! — скомандовал он.

Растерянные и изнеможенные, его последователи, повинуясь этому безумному приказу, ринулись к крепости.

По пути они убили нескольких отставших ливийцев и с криками ликования соединились с авангардом Нармера.

Царь и Скорпион обнялись. Оба были рады видеть друг друга целыми и невредимыми.

— Твоя храбрость решила дело! — сказал названому брату Нармер.

— Если бы ты не подоспел вовремя, мы бы погибли!

— Но это еще не победа. Нужно захватить Уаша.

— Я знаю, где он прячется, — и Скорпион указал на башню. — Я рассчитывал ворваться в его логово и принести тебе его голову, но нам придется сначала перебить его охрану.

Коричнево-рыжий бык при содействии своих разъяренных собратьев разнес все преграды на пути к головной башне и одним невероятно сильным ударом рогов вышиб входную дверь.

Защитники башни умирали от ударов копыт и рогов, будучи не в состоянии оказать сопротивление этой когорте монстров, следом за которыми шли вражеская пехота и крестьяне. Последние добивали раненых и отрезали им руки и половые органы, чтобы их призраки не смогли ни причинить кому-либо вред, ни произвести на свет потомство…

Нармер погладил огромного быка, потного и усталого.

— Благодаря тебе покров тьмы разорвался!

Скорпион заскочил в башню.

Но как только он ступил на лестницу, со второго этажа на него обрушился град стрел. Одна оставила глубокую царапину на его плече.

Нармер удержал своего брата:

— Мы почти у цели, не будем рисковать ничьей жизнью! Выкурим их из башни!

Старик с радостью взялся за дело.

Вокруг башни расставили десять сосудов, из которых вверх потянулись столбы тошнотворного дыма. Когда он заполнил все помещения, охранники верховного военачальника спустились вниз и попытались прорваться наружу.

Расположившиеся на приличном расстоянии лучники Нармера расстреляли врагов, оставив в живых одного офицера, которому Скорпион сломал ноги.

— Где Уаш? — спросил царь.

— Он пытается бежать, — ответил ливиец, корчась от боли.

Старик положил конец его мучениям, а Скорпион, не теряя времени даром, взбежал на верхний этаж башни. Жуткая вонь не стала ему помехой. Мгновение — и молодой воин уже перед дверью в жилище Уаша.

Дверь была приоткрыта.

Просторная палатка, подушки, остатки пищи на блюдах… И ни единой живой души.

Скорпион взобрался на самый верх башни.

Двое ливийцев не ожидали его появления, но среагировали мгновенно — бросились ему навстречу. Палица молодого воина описала полукруг, поразив обоих стражников в лоб. Глаза их распахнулись, руки бессильно повисли. Какое-то время они еще стояли на ногах, словно бы ничего не произошло, а потом из ран хлынула кровь, и оба упали бездыханными.

В углу, сжавшись в комок и закрыв лицо руками, сидел какой-то коротышка.

Скорпион приблизился.

— Я не верховный военачальник! Я всего лишь Пити, его советник! Мое дело подчиняться, а не приказывать! Я ни в чем не виноват!

— Где твой господин?

Пити ткнул пальцем в сторону зубца на стене, к которому была привязана веревка.

Скорпион схватил его за шиворот и подтащил к этому зубцу. Наклонившись, он увидел, что Уаш уже почти спустился на землю, где его поджидал небольшой отряд ливийцев.

— Пощади меня! — взмолился Пити. — Я был против захвата дельты и не хотел, чтобы с местными обходились так жестоко! Я все время старался смягчить решения нашего повелителя, но он меня не слушал!

— Значит, на самом деле ты не палач, а жертва? — спросил Скорпион.

— Конечно!

— И ты станешь служить Нармеру?

— Я буду самым верным его слугой!

— Таких, как ты, нечасто встретишь!

Пити вздохнул с облегчением.

— Остается обсудить одно условие, — заявил Скорпион.

— Я заранее со всем согласен!

— Отлично! Тогда я приступаю!

Скорпион поднял труса над зубцом башни.

— Если уж мне повезло встретить такого лицемера, я не упущу шанс от него избавиться! Возвращайся к своему повелителю!

И молодой воин швырнул вопящего от ужаса Пити вниз.

* * *

После нелегкого спуска, ободрав всю кожу на ладонях, Уаш наконец ступил на землю. Оставшиеся в живых солдаты, члены его родного племени, приветствовали своего господина. Вместе с ними он вернется в Ливию, соберет новую армию и снова завоюет эти земли! И его ненависть к этим самонадеянным победителям станет залогом его будущего триумфа…

Этому жалкому Нармеру просто повезло, и, упиваясь столь неожиданно обретенной властью, он, как и покойный глава клана Бык, забудет о поверженных кочевниках. А он, Уаш, соберет армию из наемников и застанет его врасплох!

В этот момент тело Пити рухнуло сверху на головы солдат. Двое умерли на месте, еще несколько получили ранения. Что до советника, то при падении он сломал себе шею. Верховный военачальник удостоил его жалкий труп одним-единственным, полным презрения взглядом. Нужно было как можно скорее выбираться из этого осиного гнезда.

— А вот и я! — раздался рядом голос Скорпиона.

Молодой воин спустился по веревке и готов был сразиться с врагами.

Уаш обернулся и крикнул ему:

— Ты один, а нас много!

— Один? Ты совсем ослеп, предводитель слабаков!

Уаш посмотрел по сторонам.

Слева от него выстроились вражеские лучники. Справа накатывала волна чибисов. Впереди, преграждая путь, стояла женщина.

— Узнаешь меня? — спросила у него Нейт.

— Нужно было убить тебя, колдунья!

— Прикажи своим солдатам сложить оружие!

— Ни за что!

Уаш подал сигнал к атаке в надежде найти выход. Но последний отряд ливийцев был теперь окружен со всех сторон, и сопротивление оказалось недолгим. Скорпион в одиночку перебил последних охранников.

Задыхающийся, нетвердо стоящий на ногах верховный военачальник оказался единственным уцелевшим ливийцем на поле боя. Со всех сторон его окружали трупы соплеменников. То был конец.

Сжимая в руке палицу с навершием из ослепительно-белого известняка, к нему подошел Нармер.

Дрожа всем телом, Уаш опустился на колени.

— Оставь мне жизнь! — запинаясь, взмолился он. — Я стану твоим рабом!

— Ты завоевал мою страну, ты убивал, пытал, насиловал и грабил, насаждал вокруг себя жестокость и ложь! Подарок богов — Жизнь — ты превращал во Зло!

Левой рукой Нармер схватил ливийца за волосы, а правой занес у него над головой палицу. В тот же миг из нее вырвался луч света и опалил захватчика.

36

С безопасного расстояния Крокодил наблюдал, как победители разрушают крепость верховного военачальника ливийцев, труп которого был выставлен на всеобщее обозрение. Особенно усердствовали чибисы.

Всех ливийцев перебили, от их внушающих ужас крепостей ничего не осталось. Вместе с главой клана аистов царица Нейт провела ритуал изгнания призраков и окурила все вокруг дымом благовоний, отгоняя злых духов.

Казалось бы, война закончена и пришло время триумфа Нармера…

Однако армия Крокодила уцелела, нарождающиеся рептилии будут пополнять ее ряды новыми жестокими воинами. Повелитель рептилий не собирался отказываться от своих далеко идущих планов, но и не спешил сказать свое последнее слово. Нармер не знал, что один из его приближенных, генерал Густые Брови, — предатель, да и названый брат царя Скорпион вряд ли довольствуется ролью подначального. Борьба за корону, междоусобица неминуемо ослабят власть царя.

А Крокодил приобретет новых союзников.

Он извлечет урок из ошибок прошлого, уничтожит соперников, подчинит себе всю страну и станет последним и единственным победителем в войне кланов.

Но пока предпочтительнее было дать о себе забыть, уйти в тень и собраться с силами, не вступая в конфликт с новыми хозяевами страны. Нармер решит, что он, Крокодил, удовлетворился тем, что имеет, и перестанет опасаться былого соперника, ныне якобы не способного причинить ему вреда.

* * *

Скорпион сам вырыл для шумерки могилу и покрыл ее тело циновкой, поверх которой положил кинжал, стрелу и браслет. Ирис, присутствовавшая на этой короткой церемонии, торжествовала: опасная соперница сгинула, и она снова осталась единственной супругой могучего воина, которого ждет великое будущее.

Нармер? Да он и ногтя Скорпиона не стоит! Его признали боги, но что из того? Скорпион во много раз его сильнее! Когда придет время, он возьмет власть в свои руки, а она, Ирис, изыщет способ избавиться от Нейт…

Царь в свой черед воздал умершей шумерке последние почести.

— Если бы не она, меня бы убили, — сказал ему Скорпион.

— Ты любил ее, да?

— Любовь делает нас слабыми, Нармер! Нам с Иной было хорошо вместе, но смерть все решила за нас. Завтра я уже не вспомню о ней.

Тело шумерки засыпали землей.

Скорпион взял за руку Ирис. Молодая женщина не скрывала радости. Она сумеет залечить его душевные раны…

— Пир будет знатный! — пообещал Старик своему государю. — Ливийцы припасли немало пищи, вина и пива! Этим вечером мы будем есть и пить как никогда в жизни!

Подойдя к Нармеру, Нейт сразу же поняла, что он чем-то расстроен.

— О чем ты думаешь?

— Наши люди должны попировать всласть. Они это заслужили. Меня занимает другое.

— Что же?

— Ты и сама это знаешь, Нейт! Я хочу построить крепкое государство. К чему были эта война и бесчисленные жертвы, если нам не удастся установить на нашей земле мир, сделать страну процветающей? И могу ли я забыть, что мне предстоит пройти еще два этапа пути, указанного Предком?

Супруги обнялись.

— Отказываясь обманываться миражами, ты построишь счастливое будущее!

— Я принял ряд решений. Одобришь ли ты их?

Нейт во всем поддержала супруга.

* * *

Праздник удался на славу, солдаты и мирные жители веселились вовсю. Спиртное туманило разум, будущее представлялось безоблачным, все смеялись до колик, вспоминали свои подвиги, нещадно их приукрашивая, и упивались великолепием этой первой ночи свободы.

То и дело поднимались чаши за здравие Нармера, Нейт и Скорпиона — созидателей этого неожиданного триумфа. Старик не отставал от остальных, но многолетнее употребление хороших вин развило в нем особую устойчивость к спиртному. Поэтому, когда царь призвал его к себе, он был еще вполне трезвым.

— Ее величество довольна пиром?

— Ты отлично справился, Старик, этот пир не скоро забудут.

Похвала заставила Старика насторожиться.

— Ну, мне кое-кто помогал, и я…

— Нам предстоит построить царство, фундаментом которого станет справедливость, — сказал ему Нармер. — И для этого мне понадобятся люди, которые будут денно и нощно заботиться о благоденствии нашего народа!

— В моем возрасте…

— За свою жизнь ты приобрел бесценный опыт. Ты пережил войну кланов, распри в родной стране и знаешь, насколько важно ее единство. Лесть тебя уже не ослепит, тебе не по вкусу честолюбцы, и ты умеешь ценить радости мирного времени. Согласен ли ты стать моей правой рукой и главой исполнительной власти Двух Земель?

Старику показалось, что небо рухнуло ему на голову.

— Я… Я не справлюсь!

— Мы с царицей полагаем, что ты этого достоин.

— Хорошо ли вы подумали?

Нармер улыбнулся.

— Ты доверяешь нашему суждению?

— Конечно…

— Раз так, то отныне ты — носитель государственной печати и будешь утверждать наши решения посредством знаков силы.

— Но я их не знаю!

— Мы тебя научим.

Нармер положил руку Старику на плечо.

— Эта война закончилась, но будущие сражения обещают быть жестокими, и с помощью насилия нам не победить. Твои решения отразятся на судьбе целой страны. Клянешься ли ты исполнять свой долг по совести?

Старик услышал, как чей-то голос глуповато отвечает «Да!», и, к несчастью, оказалось, что голос этот его собственный.

Недоумевая, как он мог так оплошать, Старик решил напиться с горя.

* * *

Генерал Густые Брови радовался тому, что до сих пор жив. Теперь, когда ливийцы побеждены, какую стратегию избрать? Ему посчастливилось избежать подозрений и извлечь выгоду из своих преступлений и предательства. Но долго ли ему будет везти?

В последнем сражении он убил совсем мало ливийцев, надеясь, что верховный военачальник сумеет переломить ситуацию в свою пользу. Но сегодня от повелителя ливийцев остался только обожженный труп! Хорошо еще, что ни он, ни его приближенные не получили возможности поведать Нармеру об истинных намерениях генерала…

При виде приближающегося царя генерал невольно напрягся. Неужели кто-то донес на него, обнажил перед монархом всю низость его натуры?

— Прекрасная ночь, ваше величество! Наконец-то со Злом покончено!

— Эта победа принадлежит прошлому, генерал! Скоро взойдет молодое солнце, и его лучи вдохновят нас на создание нового мира!

— Как я могу вам в этом помочь?

— Ты был ближайшим помощником Быка и сражался под моим предводительством. Такая верность заслуживает награды.

Совершенно успокоившись, Густые Брови поклонился.

— Я поручаю тебе командование армией, освободившей Север. Ты окружишь себя опытными офицерами, которые смогут обеспечить безопасность нашей страны.

— Непременно, ваше величество!

— Еще я назначаю тебя носителем сандалий и командиром моей гвардии! Завтра на церемонии ты первым последуешь за мной!

— Это огромная честь!

— Продолжай служить своей стране, генерал! Нас всех ждет тяжкий труд!

Густые Брови снова и снова повторял про себя слова государя, упиваясь своим успехом, построенным на убийствах, лжи и лицемерии. Приняв решение в дальнейшем двигаться в этом направлении, он уже представлял себя одним из самых высокопоставленных сановников зарождающегося государства…

37

Очнувшись ото сна, Нармер вспомнил, что ему снилось: маленькая провидица со священной раковиной его клана в руке, некогда спасшая ему жизнь, требовала отмщения.

Сколько событий произошло с того дня, когда клан Раковины был уничтожен, а маленькая провидица убита! И все же царь не забыл своего обещания найти убийцу и покарать его. Чтобы выполнить клятву, он в свое время покинул родные края, прошел через тысячу опасностей и добился того, о чем не смел и мечтать. Однако, вместо того чтобы наслаждаться своим невероятным триумфом, Нармер думал только о предстоящих трудностях: об основании государства, о том, как сформировать руководство страны, честное и действенное, об обеспечении безопасности… Сколько труднодостижимых целей стояло перед ним, не говоря уже о неизбежном противоборстве с Крокодилом, которому хватило мудрости не погибнуть вместе с ливийцами!

Освещенная лучами восходящего солнца, Нейт с улыбкой возложила на голову государю красную корону Севера.

— Она направит тебя и укрепит твою власть в Дельте!

— Примем носителя печати! — решил Нармер.

Старику так и не удалось выспаться, но чаша белого сухого вина с легким фруктовым ароматом прогнала усталость, а рассветное солнце подарило бодрость, какой он не испытывал со времен своей молодости.

Склоняясь в поклоне перед царствующей четой, он искренне верил в благоволение богов. Разве не даровали они ему привилегию стать свидетелем чуда и внести свою лепту в деяния, которые озарят славой дни его старости?

— Это — слова силы! — сказала ему Нейт и стала чертить на песке «буквы-матери». Их получилось двадцать четыре. — Складывая их по-разному, ты научишься понимать язык богов и, как я и царь, станешь превращать их в другие иероглифы. Этот священный язык — наше ценнейшее сокровище!

Старик постарался запечатлеть услышанное и увиденное в своем сознании и своей памяти.

* * *

Нармер ожидал, что принятие им важных решений единолично заденет Скорпиона за живое.

— Поставишь ли ты мне в упрек назначения Старика и генерала? Ни одна из этих должностей не достойна тебя, мой брат! Ты достоин большего!

Скорпион улыбнулся. Несколькими словами Нармер развеял его злость.

— Ты, лучший из воинов, заслуживаешь двух корон! Я не понимаю, почему боги решили по-другому. Может быть, речь идет лишь о кратком периоде времени? Если так, то, когда мое время закончится, верховная власть перейдет к тебе. Власть, путь к которой еще очень долог.

— Разве мы не одержали полную победу? — удивился Скорпион.

— Предок поручил мне пройти семь этапов испытания. Пять я преодолел, остается еще два. А если я не справлюсь? Поэтому, мой брат, не будем расслабляться, пользуясь плодами наших усилий!

— Мы с тобой связаны навеки.

— Четыре знамени, по числу сторон света, — свидетельство того, что Север завоеван, — будут нести передо мной! Мы вместе — ты, царица и я — решим, какими им надлежит быть, дабы возвеличить сущность царского сана.

* * *

Солнце было в зените, над землей повисла удушающая жара. Солдаты, крестьяне и чибисы увидели четырех знаменосцев, вслед за которыми шли Старик, Нармер и его носитель сандалий. Процессия направилась к тому месту, где лежали останки верховного военачальника и его офицеров.

На первом знамени — пара соколов, символизирующих Север и Юг; на втором — мешок с плацентой, предвестник будущих суверенов; на третьем — шакал Запада, провожатый монарха на путях потустороннего мира; на четвертом — сокол, воплощение Востока, владетель неба и способности видеть будущее.

Старик, в парике и с гордо поднятой головой, старался держаться с достоинством, хотя на самом деле недоумевал, зачем взвалил на свои плечи такую ношу. Но отступать было поздно. Густые Брови в полной мере наслаждался своим новым статусом, и его бравый вид произвел на зрителей сильное впечатление.

Процессия остановилась напротив десяти обезглавленных тел. Отрезанные головы находились между раздвинутыми ногами покойников. Останки Уаша, Пити и высокопоставленных офицеров-ливийцев положили напротив головного корабля флотилии Нармера.

Когда царь выступил вперед, на нос его корабля опустился сокол. Их взгляды встретились, и лучи света преобразовались в огромную открытую дверь, в проеме которой появилась кобра из Буто, покровительница Нармера. Из ее раздутого капюшона хлынули длинные красные лучи, которые испепелили трупы ливийцев.

Толпа приветствовала явление богини Севера.

Глава клана аистов, которой было поручено руководство всеми оздоровительными мероприятиями, по-прежнему выглядела обеспокоенной. Она знала, что Нармер еще не прошел весь путь, предначертанный Предком, а значит, время радости еще не пришло…

* * *

Под руководством Повелителя кремня мастера спешно соорудили простой дворец из дерева и плетней. Никто не сомневался, что скоро монарх распорядится возвести столицу и Севера, и Юга, которая будет совсем не похожа на укрепленный лагерь Быка.

Гильгамеш, художник и скульптор родом из Шумера, преподнес царю удивительный подарок — палетку из черно-зеленого камня, на которой были запечатлены его подвиги. На одной стороне Нармер был изображен в красной короне Севера, на другой — в белой короне Юга. Вместе с соколом и быком он побеждал ливийцев и поражал своей палицей Уаша. Тут же были изображены процессия со знаменами и останки побежденных.

Но была здесь и сцена, которая удивила монарха: два человека укрощали с помощью веревок двух хищников с длинными переплетающимися шеями.

— Под этим я подразумевал укрощение опасных сил, — пояснил шумер, — случившееся вследствие объединения Двух Земель. Повелитель кремня постоянно направлял мою руку, так что настоящий создатель этого памятного предмета[8] он, а не я.

Нармер немедля освятил эту палетку, символизирующую краеугольный камень его правления, и царица поместила ее в святилище Нейт под магическое покровительство богини. В недалеком будущем палетке предстояло отправиться в священный город Юга Нехен.

* * *

Старик первым узнал о возвращении Скорпиона, который отбыл сразу же после окончания празднований. Только своему названому брату царь мог поручить такое важное задание — объехать земли Севера, чтобы узнать, каково истинное положение дел.

— Надо же, как тебе повезло, Старик! Теперь ты главный среди управленцев… Ты не перестаешь удивлять меня!

— Не напоминай мне об этом! То была ловушка для старого тщеславного глупца, и я в нее, конечно же, угодил. Вчера у меня не было времени даже поспать после обеда. А скольких лодырей приходится толкать в бока! Эта новая должность — горше желчи!

— А со стороны кажется, что ты даже помолодел!

— Поосторожнее с нашим царем — он колдун! Я слушаю его и верю, что на этой земле можно жить счастливо и мирно.

— Идем со мной, я привез интересные новости!

* * *

На большой Совет собрались царствующая чета, Аистиха, Старик, генерал Густые Брови и Скорпион.

— В нашем распоряжении оказались большие богатства, — начал последний свой рассказ, — а именно четыреста тысяч голов рогатого скота и миллион четыреста двадцать две тысячи — мелкого. Везде царит порядок, население целиком и полностью признает власть Нармера. Еще у нас сто двадцать тысяч пленных[9], предателей, — волопасов, кочевников, владетелей мелких поместий. Предлагаю казнить их всех не откладывая.

— Они будут жить, и Старик найдет им всем работу, — постановил Нармер.

— Опасно, — возразил Скорпион. — Эти презренные снова нас предадут!

— Слишком много крови уже пролито, — сказала царица. — Благодаря твоей бдительности нам нечего опасаться.

— Нам предстоит отстроить страну, — напомнил собравшимся царь. — Эта задача представляется грандиозной, даже безумной. Но другого пути нет, если мы хотим превратить победу, добытую оружием, в устойчивый мир. Энергичность Скорпиона, моего брата по крови, станет одним из важнейших составляющих нашего успеха. Ничего не будет предприниматься без его согласия, и самые важные дела я буду поручать ему. Завтра я воздам почести Газели, которая ценой своей жизни пыталась предотвратить войну. И надеюсь, Предок скоро явится мне.

Скорпион выслушал царя с бесстрастным лицом, но Старик знал своего господина достаточно хорошо, чтобы понять: молодой командир совершенно не разделяет устремлений своего названого брата.

38

Нармер посетил место захоронения газелей, то, где прекрасная и ласковая глава клана рассчитывала найти последнее успокоение. По вине жесткого Льва, ныне тоже покойного, и хитроумного Крокодила этому ее желанию не суждено было исполниться. И все же жалоба Газели, которую Шакал передал богам, возымела эффект. Лев понес наказание, когда осмелился посягнуть на сокровище священного Абидоса. Кара ожидает и Крокодила, лишившегося своих ливийцев-союзников.

Расположенный неподалеку от первичного столба, своим видом некрополь навевал грустные мысли. Здесь не слышно было пения птиц, только свист ветра. Меж могилами — широкий проход, который благодаря усилиям духов этого места никогда не засыпал песок. Члены первого клана, которому выпало править этой страной, газели, превыше всего ценили мир и верили, что путем переговоров можно разрешить любой конфликт.

Их хрупкой правительнице, последней представительнице своего рода, долгое время удавалось сдерживать воинственные порывы Быка и Льва. Но разве могла она предвидеть, что Лев заключит союз с Крокодилом? До последнего вздоха Газель старалась сохранить шаткое равновесие, полагая, что оно предпочтительнее кровопролитных столкновений.

Нармер хорошо запомнил самый важный урок, преподанный ему Газелью, — она научила его выбирать хорошие камни, из которых можно построить монументы во славу богов. Не это ли наиважнейшая задача для царя?

Найдя на землях клана Раковины гребень, украшенный фигуркой газели, Нармер некоторое время полагал, что проповедница мира так или иначе была причастна к уничтожению его клана и убийству маленькой провидицы.

Дойдя до конца некрополя, Нармер увидел совсем свежую могилу. Ее украшала свежесрезанная веточка акации.

В ее листве появилось лицо Газели.

Молодая женщина открыла глаза, и ее лицо расцвело в улыбке. Однако во взгляде ее читалась не только нежность, но и тревога.

— Боги наконец даровали мне право упокоиться рядом с моими предшественницами. Наше время прошло, твое — вызревает. Отправляйся к подножию первичного столба, Предок ожидает тебя!

* * *

Огромная фигура в длинном белом одеянии, с лицом, скрытым под повернутой острым углом вверх треугольной маской, в прорезах которой сияли глаза, похожие на две светящиеся жемчужины, стояла на нагромождении камней. Нармер поспешил подойти поближе.

Стоило царю поклониться, как первичный столб озарился изнутри и гора вздрогнула от раскатов низкого голоса Предка:

— Ты прошел пять испытаний, Нармер, но два оставшихся потребуют от тебя смелости и твердости, каких не встретишь в людях.

— Но ведь души покойных глав кланов живут во мне, и я уже использовал их сверхъестественную силу, чтобы добиться того, что казалось недостижимым? Какие бы трудности ни ждали меня в будущем, я не отступлюсь!

— Ты даже не представляешь, насколько они серьезны!

— После стольких битв и страданий я хочу строить!

— Поэтому символы силы будут запечатлены в камне и благодаря этому останутся жить в веках. Шестой этап твоего пути — сделать Север и Юг единой страной!

Нармера эти слова удивили.

— Разве этот этап еще не пройден?

— До этого еще очень далеко, Нармер!

— Но и Север и Юг мы освободили!

— Они свободны, да, но не объединены.

— Но кто же воспротивится их воссоединению?

— Твой злейший враг, о котором ты еще не знаешь. И может статься, его мощь превзойдет твою, потому что все его помыслы только о войне. Иди и победи его!

Нармер понял, кого имел в виду Предок, — конечно же Крокодила! Недооценить его и предположить, что он довольствуется жизнью в тени и случайными грабежами, было бы непростительной ошибкой. Никогда повелитель рептилий не подчинится ему. Наоборот, он будет, как и раньше, сеять раздоры и наверняка попытается собрать силы, способные уничтожить нарождающееся царство.

Да, Предок прав: пока Крокодил жив, невозможно говорить об истинном воссоединении Севера и Юга.

* * *

Строить столицу зарождающегося государства было решено в северной части дельты, на берегах Нила. Для боевых быков соорудили просторный загон. Ослик Северный Ветер со своим стадом помогал перевозить строительные материалы. Что до шакала Геба, то он во главе стаи послушных ему соплеменников охранял скромный дворец правителей.

Устроившись под навесом в приятной близости от погреба с отличным вином, Старик набирал бригады и прежде всего обращал внимание не на возраст, а на живость взгляда кандидата и желание работать. Ошибался он редко, но, если человек не справлялся с поставленной перед ним задачей, он находил для него другое занятие.

Энтузиазм населения не иссякал: освободившись от ига ливийцев, люди наконец начали забывать о голоде и лишениях. Под руководством Аистихи, которой часто помогала царица, несколько женщин-целительниц ухаживали за ранеными и больными. Каждое утро Нейт воздавала почести богине-созидательнице, сотворившей саму жизнь, одновременно отцу и матери всех живых существ. Без ее покровительства и даримой ею энергии ни одно дело не было бы закончено в должное время.

Следуя распоряжениям Нармера, Старик старался искоренить из сознания людей законы, которые действовали во времена кланов, — «прав сильнейший» и «каждый за себя». Привить людям такие понятия, как общность интересов и взаимопомощь, было нелегко, и чуть ли не каждый раз приходилось начинать все заново. И все же провозглашенное царем правило «действуй ради того, кто действует» начало проникать в сознание его подданных и менять их образ мыслей.

Когда Нармер вернулся, Старик вздохнул с облегчением и угостился чашей легкого красного вина, которому свойственно прогонять черные мысли и очищать кровь. По его мнению, Предок был слишком близок к потустороннему миру, чтобы дать тому, кто живет в этом мире, дельный совет. А если ему вдруг вздумается поглотить царя? Что тогда?

Царица тоже не скрывала своей обеспокоенности.

— Какое новое испытание уготовил тебе Предок?

— Добиться истинного объединения Севера и Юга. Он говорит, что наш злейший враг еще не побежден и мы тешим себя иллюзиями. Изгнать ливийцев было недостаточно.

— Крокодил… Это он злейший враг! — рассудила царица.

— Пусть ко мне немедленно позовут генерала Густые Брови!

Генералу Нармер приказал укреплять дисциплину в армии и постоянно поддерживать часть подразделений в состоянии боевой готовности. Рептилии Крокодила в любое время дня и ночи могли нагрянуть в новый город, сея на своем пути смерть и ужас.

— Что, если, заняв пассивную позицию защиты, мы обречем себя на поражение? — спросил у него генерал.

— Не беспокойся, у меня другие планы! Однако начинать активные действия прежде, чем будет обнаружен сам глава клана, бессмысленно. Я доверю эту задачу Скорпиону, так что мы положим конец проискам Крокодила.

Густые Брови только обрадовался, узнав о трудностях, с которыми приходится сталкиваться царю. Значит, триумф Нармера не более чем видимость… Власть его не распространяется на всю территорию страны, и в любой момент могут произойти события, которые коренным образом изменят положение вещей. И он, генерал, один из важнейших сановников царя, сумеет извлечь из этого свою выгоду.

Повелитель кремня позволил себе нарушить ход их беседы:

— Ваше величество, царица просила передать, что хочет видеть вас немедленно!

— Где же она?

— В храме богини.

Нармер застал Нейт рассматривающей палетку, на которой резец скульптора изобразил подвиги царя, — символ краеугольного камня его царствования.

И понял, почему она выглядит удивленной.

По воле Предка на палетке появились символы силы: рыба-кошка и долото столяра, которые вместе образовывали имя «Нармер», священная раковина с семью отростками, излучающая свет, который падал на монарха, и иероглифы, обозначающие государственную должность Старика, а также имя поверженного повелителя ливийцев Уаша.

— Это — божественные слова[10], воплощение сил творения, с помощью которых мы построим наше царство! — объявила Нейт. — Благодаря этим символам мы изгоним силы тьмы!

39

Старик так увлекся изучением иероглифов, что даже забыл о вине. Поскольку символы силы предполагалось увековечить на монументах, он придумал их упрощенный вариант и стал пользоваться им, когда делал записи на дощечках и кусках известняка. Свои познания он передал нескольким помощникам, научив их читать и писать. Он верил, что эта наука изменит судьбу Двух Земель.

При виде иероглифов шумер Гильгамеш онемел от восторга: в отличие от письменности его родной страны, эти знаки напоминали собой птиц, животных, части людского тела, небесные тела, различные предметы быта — словом, воплощали в себе все многообразие творения. Он тоже перенял от Старика основы новой письменности и изображал эти знаки на своих работах с благоговением и тщанием. Что до Повелителя кремня и его мастеров, то и они стали вырезать на камне иероглифы.

— Даже не думал, что ты можешь так увлечься, Старик! — иронично заметил Скорпион.

— А вот и ты! Куда ты запропастился? Царь всюду тебя ищет!

— Я развлекался. Разве победитель не имеет права себя порадовать?

— Когда у нас столько работы…

— Не слишком ли ты усердствуешь, Старик?

— Это занятие мне нравится. Неужели воевать лучше?

— Только война дает настоящую радость. Остальное — скука!

— Что ж, будем надеяться, что с возрастом ты станешь мудрее.

— Заруби себе на носу: я никогда не постарею!

— Не забудь, что тебя ждут во дворце.

* * *

Густые Брови только что представил царю свой план оборонительных укреплений. Скорпион бросил на него презрительный взгляд:

— Кого нам бояться?

— За работу, генерал! — приказал царь.

Густые Брови удалился. Скорпион налил себе пива.

— Я виделся с Предком, — сказал ему Нармер. — И решил, что нам с тобой нужно как можно скорее поговорить.

— Последние пару ночей я провел с молодой похотливой крестьяночкой, а днем спал, купался в реке и ел разные вкусности. Но, судя по твоему встревоженному лицу, время отдыха истекло. И это прекрасная новость! Мы снова будем сражаться!

Нармер посмотрел на него с удивлением.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Не притворяйся наивным! Кочевники только и думают, как бы нам отомстить. Они наверняка уже собирают новую армию. Единственный выход — опустошить Ливию. Когда с этой стороны нам перестанут угрожать, я займусь остальными и сотру с лица земли все племена, которые рано или поздно могут на нас напасть.

Царя услышанное ошеломило.

— У нас одна-единственная цель, Скорпион, — упрочить мир.

Его названый брат расхохотался.

— Оставь эти красивые слова для олухов! Мы с тобой вместе прошли долгий путь к власти. Чтобы сохранить ее, придется постоянно сражаться, потому что только война делает авторитет правителя бесспорным!

— Я говорю искренне, Скорпион! Объединение Двух Земель, Севера и Юга, — вот моя первоочередная цель. Это — шестой этап пути, который повелел мне пройти Предок.

— И это будет легко сделать, если прибегнуть к помощи армии и уничтожить всех потенциальных мятежников!

— Ты хочешь, чтобы на смену тирании ливийцев пришла наша?

Скорпион посмотрел своему названому брату в глаза.

— Не обманывай себя, Нармер! Война никогда не закончится, она и не должна заканчиваться! Борьба в сердце любого живого существа, она направляет нас и вдохновляет! Твой мир — всего лишь тошнотворное слабосилие. Жестокость правит всюду, на небе так же, как и на земле, и без нее невозможно побеждать!

— Неужели тебе по душе бури и грозы?

— А что, если и так? Не они ли — проявление настоящей мощи, без которой твое правление будет кратким? Разве не удавалось мне победить в битвах, которые казались проигрышными, и разбивать вдребезги непреодолимые препятствия? Удовлетворившись иллюзорным миром, мы потеряем все преимущества нашей победы. Придерживайся и впредь нашей изначальной стратегии, Нармер, и ты будешь править долго!

— А если я, твой государь, прикажу тебе отказаться от применения насилия?

— Я не подчинюсь приказу, потому что сочту тебя недостойным твоего сана! Людьми невозможно управлять посредством доброты и сострадания. Одумайся, Нармер, вспомни наши сражения!

— Я могу предложить тебе и сражение!

Скорпион был заинтригован.

— Значит, ты все-таки передумал?

— Наш главный враг до сих пор не побежден.

— Уаш мертв, его труп сгорел!

— Ты забыл еще об одном враге.

Скорпион задумался.

— Крокодил! Последний из глав кланов! Он не бросил в бой свои силы, следовательно, планирует продолжить войну!

— Если мы не победим его, он не допустит объединения Двух Земель. Но он осторожен и подозрителен, поэтому найти его логово и уничтожить стражу будет сложно.

— Убить Крокодила… Это уже что-то! Только я требую полной свободы действий!

— Будь по-твоему! Но потом мы с тобой постараемся как можно дольше охранять мир.

— Против нас ополчатся другие враги, Нармер, и я их уничтожу.

— Когда ты увидишь, что царство обретает форму, твоя воинственность поутихнет.

— Этого не будет.

Нармер не знал, что Скорпион продал душу Сету и что жить он мог, только насаждая всюду, где бы он ни был, насилие, оправданное или бесцельное — все равно. Только оно придавало ему сил.

— Посланницы Аистихи помогут тебе найти логово Крокодила, — предложил царь.

— Я не нуждаюсь в помощи престарелой главы безобидного клана. Мы же договорились, что я буду действовать как сочту нужным. Но этой ночью я получу от жизни все возможные удовольствия!

Красивый и энергичный, Скорпион вернулся к Ирис и своим новым подружкам. Лучшие вина потекли рекой, множество желаний были удовлетворены, а на рассвете молодой воин отправился по следу Крокодила.

Нармер же спрашивал себя, удастся ли ему когда-нибудь переубедить Скорпиона. Но пока его названому брату предстояло исполнить опасную и очень важную миссию.

* * *

Этим вечером усталая Аистиха отпустила свой дух блуждать высоко над миром живых. Населенные воспоминаниями об эпохе кланов, облака расступились перед большекрылой птицей. В своем стремительном полете она присоединилась к неутомимому движению планет и вспомнила годы, проведенные рядом со вспыльчивым Быком, так сильно любившим свои просторные земли Севера. Аистиха умела смягчить его нрав, и ее дар провидицы всегда восхищал этого могущественного воина, вынужденного сражаться с парочкой разрушителей, Львом и Крокодилом.

Крылатая душа вознеслась к вечным звездам, излучающим свет творения. Внезапно внимание ее привлекла яркая вспышка, и перед ней появилось лицо Газели.

Жертва жестокого убийства, эта нежная и прекрасная примирительница, сторонница мира, долго не могла обрести покой. Однако через какое-то время Шакал передал ее жалобу богам, и Лев, ее убийца, понес кару. Почему же тогда на лице Газели запечатлелось такое страдание?

Там, среди звезд, посланница кланов доверила Аистихе свою душераздирающую тайну. Что же такого страшного совершила Газель? Она поклялась молчать. Дала клятву тому кого любила, а потом не захотела ее нарушить.

Открыв правду, Газель избавилась от тяжкой ноши и наконец-то обрела умиротворение.

Теперь Аистиха стала хранительницей правды о том, как погиб клан Раковины, родной клан царя Нармера, и кто убийца маленькой провидицы, за которую он поклялся отомстить.

Проснулась Аистиха вся в поту, дрожа всем телом. Как же ей в этот момент хотелось умереть! Однако боги не даровали ей такой милости.

40

В то время как царица совершала утренний ритуал в святилище богини Нейт, царь вошел в жилище Аистихи. Две служанки как раз приготовили ячменный отвар на молоке, и молодой аистенок, еще нетвердо ступающий, был рад поднести его своей повелительнице.

— Я пойду с тобой! — сказал ему Нармер.

Пожилая целительница не встала, когда они вошли. Она казалась утомленной и растерянной.

Аистиха поблагодарила аистенка и закрыла глаза.

— Ты нездорова? — спросил у нее Нармер.

— Годы берут свое. С каждым утром мне все труднее просыпаться.

— Могу ли я попросить тебя о помощи?

— Говори!

— Я доверил Скорпиону нелегкое дело — обнаружить логово Крокодила и уничтожить повелителя рептилий. Согласятся ли твои служанки облететь страну и найти то место, где скрывается Крокодил?

— Они не найдут его, Нармер. Крокодил обычно прячется в ивняке, а его рептилии умеют быть невидимыми для посторонних глаз.

— И все же обстоятельства нам благоприятствуют! У нашего врага нет лучников, и твоим посланницам ничего не грозит!

— А что, если ты ошибаешься и твой главный враг вовсе не он?

Царь посмотрел на нее с изумлением.

— Объясни, что ты этим хочешь сказать, прошу тебя!

— Бывают случаи, когда предпочтительнее промолчать.

— Поздно отступать, Аистиха!

— Я очень устала.

— Но не до такой степени, чтобы скрывать правду!

— Хватит ли у тебя силы ее воспринять?

Нармер ощутил странную боль в груди.

— Я человек, а потому не могу сказать с уверенностью, справлюсь ли с этим. Но поскольку я царь, это мой долг. Не скрывай от меня ничего, Аистиха, ради будущего нашей страны.

Пожилая целительница задумалась.

— Мне приснилось… Да, возможно, это просто сон. Зачем же мне вводить тебя в заблуждение?

— Ты — старейшая из глав кланов и обладаешь силой, которая помогает тебе отличить истинное от ложного.

Аистихе вспомнились слова Газели, ее лицо… Если она скроет то, что узнала, Газель никогда не сможет обрести покой в загробном мире.

Тихим голосом Аистиха передала царю то, что услышала от Газели.

И Нармер заплакал.

* * *

Пресытившись плотскими удовольствиями, Скорпион отодвинул от себя Ирис и черноволосую красавицу с тяжелыми грудями. Женщины пошевелились, но так и не проснулись. Обе и во сне предавались любовным утехам. Что до Скорпиона, то ему снился Крокодил и он жаждал побыстрее вступить в схватку с этим достойным противником.

Молодой командир потянулся, встал, вышел из своего жилища и посмотрел на солнце. Из-за внутреннего жара его кожа была обжигающе-горячей, и это приятное ощущение, на грани удовольствия и боли, обострило все чувства Скорпиона. Сет, его покровитель, никогда не оставлял своего последователя без поддержки. В моменты, когда отчаяние стискивало сердце, Скорпион вновь открывал в себе источник разрушительной ярости и возрождался для новых схваток.

Ощущая себя сильным, как никогда раньше, Скорпион вдохнул теплый воздух полной грудью. Он понимал, насколько опасен Крокодил, и все же был уверен, что сумеет вскрыть повелителю рептилий брюхо.

Щурясь на солнце, он увидел приближающегося Нармера.

— Ты ли это, брат мой?

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Прочь тревоги! Когда я принесу тебе голову Крокодила, ты будешь восхвалять меня, и мы устроим грандиозное празднество!

— Я только что говорил с Аистихой.

— И напрасно, я в этом не сомневаюсь! Она стара, ее силы иссякли, а последние из членов ее клана не смогут помочь мне. Я поймаю несколько рептилий, и под пытками они расскажут все, что знают. Поверь, Крокодилу от меня не уйти!

— Забудь о нем, Скорпион!

— Неужели ты передумал и считаешь, что от него не надо избавляться?

— Сегодня прекрасное утро, давай прогуляемся по берегу канала!

Над синей и блестящей поверхностью реки кружили ибисы и пеликаны. Нармер и Скорпион пошли по тропинке, протоптанной Северным Ветром и его осликами.

— Это задание как раз для меня, — попытался настоять на своем Скорпион. — Почему ты вдруг передумал?

— Дух Аистихи поднялся к нетленным звездам и там встретился с душой Газели.

— Эта выжившая из ума старуха еще не то тебе расскажет! В ее возрасте многие начинают путать сны с реальностью!

— Ты боишься ее откровений?

— Мне — бояться Аистихи?

— Речь идет не о ней, а о Газели.

— Еще одна бесхитростная душа, которая жизнью заплатила за свои никчемные убеждения! Мир между кланами… Какая наивность! Война была необходима, и мы ее выиграли!

— Ты и раньше встречался с Аистихой, верно?

— В ранней юности я продавал ей змей. Из их яда она готовила снадобья.

— И ты был знаком с Газелью.

Это утверждение смутило Скорпиона.

— Ну, может, мы и встречались пару раз…

— Мне, своему брату по крови, ты будешь продолжать врать?

— Если я и часто встречался с ней, что с того?

— Газель была очаровательна, и она, в свой черед, не смогла устоять перед твоими чарами. Вы стали любовниками.

— Что за чушь!

— Душа Газели заговорила с Аистихой, потому что при жизни Газель никому так и не открыла мучительной правды. Но на суде богов, на пороге вечной жизни, она не могла молчать.

— Зачем ворошить прошлое, Нармер? Единственное, что важно, — это будущее! Выдумки старой безумицы могут ввести тебя в заблуждение!

— Газель рассказала тебе о кланах все, что знала сама. И тогда ты со своей бандой грабителей напал на слабый, живущий вдалеке ото всех клан Раковины. Только его ты мог уничтожить, развязав тем самым войну, о которой мечтал! И то был прекрасный повод обвинить во всем Быка, вызвать гнев Орикса и подтолкнуть Льва к плетению интриг. Уничтожение клана Раковины нарушило хрупкий мир, и все изменилось. Твоя цель была ясна: истребить всех членов моего клана, включая и девочку, маленькую провидицу, спасшую жизнь мне — человеку, о котором ты тогда ничего не знал. Единственная оплошность: ты потерял подарок любовницы, гребень с фигуркой газели, но мне и он не помог раскрыть отвратительную правду, которую я узнал только теперь, когда душа покойной заговорила. Устранив сообщников, которые могли выдать твой секрет, ты потребовал от Газели молчания. Влюбленная женщина дала слово, веря, что ей удастся предотвратить войну благодаря своему дару дипломатии. Быть может, ты даже пообещал помочь ей в этом…

— Так и было, — подтвердил Скорпион. — Но… Мне уже стала надоедать эта святая простота, и… я встретил тебя!

— Когда я показал тебе гребень, ты мне соврал, сказав, что не знаешь, чей он.

— Разве у меня был выбор? И разве теперь ты не считаешь, что я правильно сделал? Газель и кланы исчезли, за исключением Крокодила, и мы выиграли нашу первую большую войну. Оглянись на путь, который мы прошли! Какая разница, что было когда-то? Перестань ворошить эту грязь и давай вместе подготавливать грядущие победы!

— Ты убил маленькую провидицу, Скорпион, а я поклялся за нее отомстить. Слово нельзя взять назад.

— Смирись с правдой и не упрямься! Мы братья и накрепко связаны кровью.

— Ты предал эту кровь раньше, чем она пролилась. Не великий воин убил эту девочку, но трус.

— Если бы не я, ты не выиграл бы ни одной битвы и твоего царства просто бы не существовало! Без меня тебе не победить Крокодила!

— Теперь, когда правда открылась, маленькая провидица упокоится с миром, а боги будут терзать твою душу, и первым — демон пустыни, которому ты поклоняешься. Мы связаны кровью, ты стал мне братом, я всегда восхищался твоей доблестью… И хотя ты заслуживаешь смерти, я не могу исполнить этот приговор. Уходи, Скорпион!

— Меня не прогонишь, как слугу! Я требую сана, которого заслуживаю!

— Уходи из нашей страны и никогда не возвращайся!

— Ты меня плохо знаешь, Нармер! Если ты прогонишь меня, я стану твоим злейшим врагом! Сотни солдат уйдут со мной, и я создам армию, которая сможет победить твою. Я, ученик бури, сумею воспользоваться своей мощью!

— «Ты сильнее, чем буря, но ты пока этого не знаешь!» — вот что сказала мне маленькая провидица, — произнес царь.

Скорпион передернул плечами.

— Объявляя мне войну, ты обрекаешь себя на поражение!

Нармер повернулся к убийце спиной.

Только теперь он понял слова Предка.

41

— Решай немедленно!

Задремавший было Старик сел на циновке.

Перед ним стоял разгневанный Скорпион.

— Что решать?

— Я ухожу и ты идешь со мной!

— Ты уходишь? Куда это?

— Я ухожу из этого проклятого места и от этого болвана Нармера! Сегодня нарождается царство Скорпиона, и тот, кто не преклонится предо мной, станет моим врагом.

С утра Старик успел выпить только немного слабенького, безобидного белого, поэтому он был вполне трезв.

— Ты бредишь?

— Поторапливайся!

— Я служу царю и не собираюсь оставлять службу!

— Это война, Старик, и я стану в ней победителем! Твой Нармер не сможет противостоять мне долго. Если хочешь спасти свою шкуру, в путь!

— Мне жаль, но ни за что!

Взгляд Скорпиона полыхнул огнем.

— Это предательство?

— Что за помрачение на тебя нашло? Война закончилась, теперь мы создаем свое будущее!

— Началась новая война! Не зли меня еще сильнее, Старик! Скатай свою циновку и идем.

— Никуда я не пойду! На этот раз, Скорпион, твой путь приведет тебя к краху! Утихомирься и откажись от мысли воевать со своим государем!

— Я даю тебе последний шанс. Вставай!

Старик остался сидеть.

— Обещаю, ты помучишься перед смертью, — сказал ему Скорпион.

— Я уже ничего не боюсь. А вот тебе…

Скорпион швырнул на землю исчерченную иероглифами дощечку и потоптался на ней.

* * *

Нармер открыл правду Нейт и передал ей суть своего последнего разговора со Скорпионом.

— Его следовало бы судить и предать казни, — сказал Царь. — Но он был мне братом, мы вместе сражались, и он привел нас к победе. Его доблесть позволила нам освободить страну и добыть для себя будущее. Как же мог он совершить такое преступление?

— Задолго до того, как Скорпион продал душу богу пустыни, своему единственному повелителю, он поклонялся лишь насилию, — рассудила царица. — Он приемлет один закон — право сильнейшего — и считает нормальным, когда один человек убивает другого ради достижения своей цели. Победитель или побежденный — другого исхода нет…

— Но что, если он одумается?

— Люди не меняются, Нармер. Хищник останется хищником, убийца — убийцей. Иллюзии здесь неуместны, предаться им — означало бы совершить жесточайшую ошибку. Разве ты забыл слова Предка?

— Значит, ты думаешь, что Скорпион объявит мне войну?

— Он не стремится воевать с тобой. Он хочет тебя уничтожить.

— Он — мой злейший враг?

Царь все еще тешил себя надеждой, что ему удастся погасить конфликт, который мог нанести непоправимый урон зарождающемуся государству. Скорпион обязательно поймет его, им удастся договориться, при условии, разумеется, что он получит значительные привилегии. Разве эта цена велика для мира?

— Не печалься, — сказала супругу Нейт. — Никаких проявлений слабости с твоей стороны быть не должно. Скорпион сумеет воспользоваться малейшим шансом.

— Он был мне братом, мы вместе проливали кровь!

— Да, он был тебе братом, и он лгал тебе. А ты поклялся той девочке отомстить за ее смерть.

Перед мысленным взором Нармера снова возникло лицо маленькой провидицы. Страдальческое выражение ушло, и теперь она едва заметно улыбалась. Однако же чудовище, отнявшее у нее жизнь, осталось безнаказанным!

Прибежал запыхавшийся генерал Густые Брови.

— Скорее, ваше величество! Скорпион пытается поднять против вас армию!

* * *

Треть армии охраняла покой жителей новой столицы. Караулы сменялись трижды в день. Флот стоял на реке, и часовые были готовы своевременно предупредить моряков о появлении рептилий. И пехота, и моряки понимали, что Крокодил еще не сказал своего последнего слова и наверняка готовится к новым сражениям.

В городе как раз должна была произойти смена караулов, когда громкий голос нарушил покой солдат и разбудил спящих:

— Я жду вас! Идите ко мне! — говорил Скорпион.

Он стоял один посреди главной площади столицы, размахивая своей палицей, и снова и снова повторял свой призыв.

Многие решили, что враг нападает, и немедленно подчинились приказу. Очень скоро вокруг Скорпиона собрались почти все солдаты и офицеры. Они ждали от вызывавшего трепет и восхищение молодого командира объяснений.

— Вы все меня знаете, — начал Скорпион, — и со многими мы сражались плечом к плечу! Мы уничтожили кланы, шумеров и ливийцев, наш путь увенчан подвигами! Враг считал нас слабыми, он недооценивал нашу доблесть — единственное качество, которое решает исход войны. Сегодня ваш царь перестал быть победителем. Нармер предпочитает бодрствованию дрему и ему нравится править страной, которая превращается в стоячее болото! А враги тем временем наращивают свою мощь! Когда же они придут на наши земли, мы не сможем им сопротивляться. Очнитесь ото сна, отрекитесь от бессильного монарха и признайте меня своим повелителем! Вместо того чтобы прозябать в безвестности, мы снова станем настоящими воинами и расширим наши владения!

Пламенная речь Скорпиона посеяла сомнения и положила начало шумным обсуждениям.

Один офицер выступил вперед и сказал:

— Мы все знаем, что ты — непобедимый воин, но ведь война закончилась, и наша задача теперь охранять границы Двух Земель.

— Безумие и глупость! Кочевники вернутся, Крокодил будет истреблять нас по одному! Единственный способ избежать этого — нападать первыми, и только я один смогу привести вас к цели!

Доводы Скорпиона показались убедительными большинству солдат. Он уже предвкушал свой триумф, когда лучники неожиданно расступились.

И появился Нармер.

По мере того как он подходил все ближе, совершенно безоружный, разговоры в толпе смолкали. Царь остановился в трех шагах от Скорпиона.

— Боги избрали меня правителем этого народа, властелином этой страны и командующим этой армии, — напомнил ему Нармер.

В подтверждение слов монарха из солнечного диска явился сокол и описал круг над площадью. По толпе пробежал ропот.

— Ты стал мятежником, Скорпион, и стремишься разрушить то, что мы сейчас строим. Если бы ты не был моим названым братом, я бы приговорил тебя к смерти. Ни один мой солдат за тобой не последует. Немедленно уходи с наших земель и никогда не возвращайся!

Скорпион взмахнул палицей.

— Не слушайте этого труса!

— Ты осмелишься ударить своего царя?

Толпа возроптала, высоко в небе раздался крик сокола. Ряды солдат сплотились за спиной у Нармера, и никто не вышел вперед.

Скорпион понял, что проиграл.

— Тогда и все вы — трусы! Я соберу армию, вернусь и всех вас изничтожу!

— Лучше было бы казнить его прямо сейчас, — посоветовал генерал Густые Брови.

— Позвольте Скорпиону уйти! — приказал Нармер. — И пусть заберет с собой все, что захочет. Надеюсь, он забудет свои угрозы и станет жить мирно вдали от нас.

42

Скорпион потребовал лодку, оружие и запас пищи. Стражники сопроводили его к реке, и он сел в лодку с одним веслом. Поворачиваясь лицом к лучникам генерала Густые Брови, он был уверен, что на него обрушится дождь стрел, и приготовился нырнуть.

Однако солдаты подчинились приказу Нармера и никто из них даже не шевельнулся. Многие сожалели об уходе Скорпиона, хотя и не одобряли его поступок.

— Прощай, Скорпион!

— До скорой встречи, генерал! Когда я вернусь, не поднимай против меня оружие. Может быть, я и пощажу тебя.

Откуда-то донеслись крики. Собравшиеся стали переглядываться.

Растрепанная, с обнаженной грудью, по склону холма мчалась Ирис.

— Подожди! Я ухожу с тобой!

Она прыгнула в лодку, едва не свалившись при этом в воду. Скорпион успел ее подхватить.

— Ты с ума сошла! Твое место здесь, а не рядом с отступником! Представляешь ли ты, что тебя ждет?

— Мне все равно!

— Ты долго не выдержишь.

— Ошибаешься! Я — твоя настоящая супруга, Скорпион, твоя единственная женщина! Ничто и никто нас не разлучит.

— Как пожелаешь… Тогда отчаливаем!

Уверенно работая веслом, Скорпион направил лодку на юг.

Густые Брови воздержался от комментариев. Если разрыв между Нармером и Скорпионом окончателен и братья по крови теперь стали врагами, какую выгоду сможет извлечь из этого он?

Пройдет время, ситуация прояснится, и генерал сможет сделать правильные выводы. Главный вопрос: удастся ли выжить Скорпиону?

* * *

Лежа на спине и глядя на небо, Ирис наслаждалась путешествием. Волны, вздымаемые ветром, укачивали ее, время от времени она зачерпывала ладошкой воду и смачивала лицо. Наедине с возлюбленным, вдалеке от всех соперниц… Ирис была абсолютно счастлива. Она вспомнила день, когда он завоевал ее, презрев опасность. Убив грубого мужлана, решившего на ней жениться, Скорпион доказал свою доблесть. Потом началась другая жизнь — бурная, полная испытании, сражений и… других женщин. Ирис подчинялась всем прихотям Скорпиона, а он не переставал ее изумлять. Когда ей начинало казаться, что он слишком привязался к сопернице, Ирис попросту ее убивала. Она была уверена: Скорпиону от нее никуда не деться.

— Куда мы плывем? — спросила она.

— В Нехен.

— В священный город Юга?

— Я знаю, сколько солдат в гарнизоне Нехена.

— Ты собираешься… собираешься его захватить?

Скорпион положил весло и улыбнулся.

— Хороший план, правда?

— В одиночку?

— Я найду себе союзников, вот увидишь! И у меня все получится. И тогда я подарю тебе нарядные одежды и украшения.

И он лег на нее, обнаженный, возбужденный. Ему тоже вспомнилась их первая встреча посреди поля. С тех пор Ирис совсем не постарела и была по-прежнему прекрасна. Изготовленная Аистихой мазь — единственное сокровище, которое Ирис прихватила с собой, — придавала ее коже чарующую нежность.

Воспламененные мыслями об этом новом совместном приключении, они наслаждались друг другом, как если бы это было в первый раз.

* * *

В первые три дня плавания не случилось ничего плохого. Скорпион, искусный в рыбной ловле, приготовил на огне окуня и щуку, и они получились очень вкусными. Подгоняемая попутным ветром, лодка быстро плыла по реке, огибая по широкой дуге поросшие густой травой островки, возле которых можно было угодить в опасный водоворот.

Путешественники высаживались на берег перед наступлением ночи, ужинали под открытым небом и вскоре засыпали. На рассвете Ирис будила своего любовника ласками, и первые лучи солнца освещали их сплетенные тела, жаждущие новых объятий.

Но в этот вечер Скорпион нервничал: как только стали сгущаться сумерки, он почувствовал, что за ними кто-то наблюдает, и стал искать источник опасности. Привязав лодку к толстому стеблю папируса, он осмотрел окрестности. Берег здесь был такой, что гиппопотам на него выбраться не смог бы, и поблизости не оказалось ни единой ивы — любимого укрытия крокодилов.

Скорпион не стал рассказывать Ирис о том, что ему тревожно. Он подождал, пока она уснет, а сам лишь притворился спящим.

* * *

Рептилия следовала за своей будущей добычей на изрядном расстоянии. Выставив из воды одни только глаза, крокодил не терял лодку из виду, оставаясь незамеченным. Приплыв в места, где он привык охотиться, люди неосмотрительно привлекли к себе его внимание. И поскольку ничего не предвещало каких-либо действий армии Нармера, молодой крокодил решил, что не стоит сообщать об этой парочке повелителю своего клана. Он предвкушал отличную трапезу.

Птицы смолкли, ночные хищники охотились в полной тишине. Рептилия приближалась к добыче так медленно, что даже рябь на воде была почти незаметна. Подплыв к лодке, крокодил замер и стал похож на мертвую ветку.

Мужчина и женщина спали. Полагая, что им ничего не угрожает, они наслаждались отдыхом. Из осторожности крокодил решил подождать еще немного.

Наконец, удостоверившись, что все спокойно, он высунул из воды голову и распахнул пасть.

* * *

Скорпион задумался над тем, кто за ними следит. Солдаты Нармера, которым поручили их убить? Но этих-то он бы вычислил без труда. Нет, то был осторожный враг, почти невидимый.

Крокодил.

Существо коварное, способное, вынырнув из глубины, атаковать молниеносно.

И ему, Скорпиону, придется действовать еще быстрее.

Лежа на левом боку с закрытыми глазами, он вслушивался в мерный шелест реки. В решающий момент рептилия обнаружит себя.

Лодка качнулась, Скорпион вскочил, и челюсти крокодила щелкнули, поймав пустоту.

Скорпион мгновенно набросил ему на нос веревку и сжал смертоносные челюсти, однако чудовище оказалось таким сильным, что долго сдерживать его он вряд ли смог бы. Зная, что единственное уязвимое место у крокодила — его брюхо, он пронзил тонкую кожу ножом и сделал длинный разрез, из которого сразу же хлынула кровь.

* * *

Крокодил оказался очень молодым, а значит, был годен в пищу. От запаха жареного мяса Ирис стошнило — она до сих пор не оправилась от пережитого ужаса. Битва оказалась краткой, но жестокой. Еще раз она получила возможность убедиться в том, что сердце Скорпиона полно сдерживаемой жестокости, что всегда восхищало ее.

— Нармер сделал глупость, прогнав тебя.

— Это будет стоить ему трона. Отныне я его злейший враг и на мою жалость пусть не рассчитывает. Целая армия не сможет его защитить, потому что мое войско будет сильнее. То сборище трусов, что его окружает, разбежится, и тогда, преданный всеми, одинокий, он поймет, что ошибся.

— Я всегда его ненавидела, а он постоянно меня унижал. Отомсти за меня, убей его медленно!

Одной рукой Скорпион схватил Ирис за шею.

— Нармер был мне братом, и я один буду решать его судьбу!

Когда он отпустил ее, молодая женщина едва могла дышать. Все еще сердитый, он на глазах у перепуганной женщины пробил днище лодки.

— Но как… как же мы поплывем дальше?

— На реке опасно. На нас нападут другие крокодилы, а есть еще гиппопотамы и чибисы, которые служат Нармеру.

— Ты передумал завоевывать Юг?

Взор Скорпиона полыхнул огнем.

— Я никогда не меняю решения. Мы пойдем моим путем.

— Ты же не хочешь сказать…

Его улыбка могла бы смягчить даже каменное сердце.

— Ты угадала: мы пойдем через пустыню!

43

Нармер прекрасно понимал, что потерю Скорпиона будет трудно восполнить. Приверженцу строгой дисциплины, бородачу Густые Брови никогда не сравниться в доблести с этим человеком, который был Нармеру братом… Видя, что многие его солдаты раздосадованы происшедшим, а некоторые даже ропщут, он решил выслушать их, и нередко разговор велся один на один. Удивленные оказанной им честью, люди открывали повелителю свои сердца.

И оказалось, что повода для беспокойства нет. Разумеется, все восхищались храбростью Скорпиона и он навсегда останется примером того, как нужно сражаться. Однако многие опасались его жестокости, и попытка Скорпиона подчинить себе армию возмутила всех. Появление сокола подтвердило законность власти Нармера и убедило солдат в том, что государь заслуживает их полнейшего доверия. И его последующие поступки стали тому подтверждением. Подавляющее большинство военных радовалось концу войны и мечтало о новой стране, которую могли построить только царь Нармер и царица Нейт.

По прошествии нескольких дней, когда многие опасались, что пожилая Аистиха уже не оправится от болезни, она нашла в себе силы встать с постели.

— Твоя супруга поставила меня на ноги, — сказала она Нармеру, который поддерживал главу клана, помогая ей идти.

— Ты передала ей свои знания.

— Она умело ими пользуется и, я уверена, превзойдет меня как лекарь. Великая богиня направляет ее и поможет изготовить новые целебные снадобья. Заботиться о твоих подданных и лечить их — вот наша задача.

— Не переживай, как только ты поправишься, снова станешь наставлять наших целителей.

— У меня не хватит на это сил. Скоро я воссоединюсь с моими предками, и останется в живых только один глава клана — воинственный Крокодил. Будь осторожен, Нармер! Крокодил коварен и очень опасен, он не откажется от борьбы и постарается тебя уничтожить.

— Я надеялся, что Скорпиону удастся с ним справиться.

— Это упрек? Я напрасно открыла тебе ужасную правду?

— Конечно нет, Аистиха! Если бы не ты, я бы продолжал заблуждаться и не смог бы сдержать клятву, а значит, не смог бы отдавать все свои силы созиданию. Твое признание открыло мне глаза на многое.

— Помни слова Предка: Скорпион не даст тебе жить в мире.

— Он стал моим врагом, я это понимаю. Но что, если, натолкнувшись на мою решимость, его ярость угаснет? Я надеюсь, что Скорпион начнет новую жизнь где-то далеко от Двух Земель.

— Я тоже на это надеюсь.

— Но ты в это не веришь.

— То, что ты делаешь, — первостепенно, Нармер, и ты должен посвятить достижению своих целей всего себя. Твои нынешние советчики хороши каждый по-своему, но этого мало. Этой ночью отправляйся в пустыню, смотри на звезды и ни в коем случае не пропусти рассвет. Шакал Геб укажет тебе путь.

* * *

Нейт известие встревожило.

— Ночная тьма полна демонов, — напомнила супругу царица. — Что, если Скорпион подстерегает тебя?

— Аистиха никогда не послала бы меня в ловушку! К тому же Геб сумеет меня защитить. А Скорпион уже очень далеко. И его душа пылает…

— Мне будет спокойнее, если ты возьмешь с собой свою гвардию.

Царь обнял супругу.

— Я пойду один. Если со мной случится несчастье, продолжай наше общее дело!

Шакал уже ожидал Нармера у входа в царскую резиденцию. Он направился в пустыню, озаренную последними лучами заходящего солнца.

Легконогий и стремительный, Геб старательно обходил камни и места, где песок был влажным. Нармер следовал за своим провожатым, пока они не оказались у пересохшего русла реки, обрамленного темными холмами. Шакал несколько раз тявкнул, и эти звуки эхом разнеслись по округе. Узнав о его присутствии, духи и демоны этих мест затаились. Они были бессильны что-либо предпринять против посланца Первого из людей Запада, чьей резиденцией был Абидос, врата потустороннего мира.

Геб взошел на вершину одного из холмов, Нармер последовал его примеру. Они вместе любовались возрождением многих тысяч звезд — частичек тела богини Небо. То была ночь новолуния, на небе не было ни облака. Дул легкий ветерок. Царь понял, что небесная покровительница готовится к рождению нового солнца, питаемого молоком Бессмертных — не подверженному влиянию времени скопищу вокруг сияющей Северной звезды. Постоянно изменяясь и при этом оставаясь самим собой, изначальный свет открывал бесчисленные Двери, дабы пролиться во Вселенную.

Открытие это было настолько захватывающим, что Нармер позабыл о беге времени и о потребности в сне. Царь отправился в путешествие с новым дневным светилом, которое, выйдя из лона богини, появилось на востоке.

Первые его лучи осветили пустыню цвета охры, усеянную холмами разной высоты. Но было там и вкрапление зеленого цвета — крошечный оазис, где произрастало пять пальм под названием дум.

Геб встал и встряхнулся.

Оазис оказался обитаемым.

Расположившись по кругу, восемь существ воздевали руки к солнцу в знак почитания, способствуя тем самым его восхождению. То были не люди, а бабуины, которых легко было узнать по мордам, похожим на собачьи, и пышным гривам.

Предводитель стада был самым крупным и белого окраса, только морда и глаза у него были черные. По его сигналу соплеменники опустили руки, и один сорвал несколько орехов, которыми они и насытились.

Этих зверей с длинными и острыми зубами опасались многие, а собравшись в стаю, они нападали даже на хищников и легко справлялись со своей добычей. Соблюдающие жесткую иерархию, эти хозяева саванны жили семьями и строго исполняли установленные в стае ритуалы.

И тут Большой Белый увидел человека и шакала.

Уши Геба задрожали, Нармер затаил дыхание. Вполне могло статься, что стадо бабуинов, спустившись с холма, нападет на них и борьба окажется неравной. Шакал потянул носом воздух, размышляя над тем, как найти выход из ситуации, и решил, что будет лучше остаться на месте. Внутренний голос подсказал царю, что не стоит пытаться спастись бегством.

Большой Белый не сводил с нежеланных гостей глаз, раздумывая, как поступить.

И решение он принял самое неожиданное: властным жестом приказал собратьям разойтись. Обезьяны удалились, прихватив с собой плоды пальмы дум. Их предводитель неспешно покинул оазис и приблизился к холму.

У его подножия он вырыл глубокую яму, достал из нее какой-то предмет и, неся его с почтительной осторожностью, стал подниматься по склону.

Геб не испытывал тревоги, Нармер был спокоен.

Свое сокровище Большой Белый преподнес царю. То было око сокола, изготовленное из халцедона и яшмы.

Редко доводилось Нармеру видеть такой выразительный взгляд. В нем была мудрость, спокойная и в то же самое время трепещущая, мудрость, проистекающая из источников жизни.

Руки бабуина напряглись.

— Это сокровище предназначено мне?

Обезьяна кивнула.

Когда царь взял амулет в свои руки, он осветил пустыню ярче, чем лучи солнца, и окрестности оазиса покрылись буйной растительностью. Нармер надел веревочку, пропущенную в маленькое отверстие в амулете, себе на шею, и око сокола засияло на его груди.

И тогда Геб повел процессию назад. Шакал, человек и бабуин покинули пустыню и вошли в город на берегу Нила. Его жители с удивлением смотрели, как они направляются к царской резиденции.

На ее пороге их ожидали Нейт и Аистиха.

Большой Белый и глава клана поздоровались.

— Вот твой наилучший советник, — сказала она царю. — Ему известны тайны божественных речей и звездных путей, он получает послания солнца, он честен и строг. В нем нет ни коварства, ни лживости.

Аистиха принесла табурет. Большой Белый сел на него, выпятил грудь и горделиво поднял подбородок. Нармеру Нейт подала кусочек известняка и заостренную тростинку, которую Царь поспешил обмакнуть в горшочек с черными чернилами.

Царь уселся у ног бабуина, скрестив ноги, и приготовился писать.

И вот он услышал голос Большого Белого, произнесший слова, которые он записал на известняке.

Первое послание ближайшего советника являло собой повеление:

«Возведи белую стену вокруг своей столицы».

44

С первой же своей встречи два советника царя, Большой Белый и Старик, поладили между собой. Старик поселился в маленьком удобном доме, где имелась особая комната для совещаний, вход в которую закрывался занавеской.[11] В этой комнате они с Нармером обсуждали многочисленные дела нарождающегося государства вдали от глаз и ушей любопытствующих.

Строительство белой стены уже началось и шло полным ходом благодаря предложению Старика привлечь к работам военных. Под руководством Повелителя кремня и его помощника Гильгамеша все действовали слаженно. Сначала выбирали подходящие залежи известняка, затем прямо на месте из него вытесывали блоки, геометры их измеряли, а доставляли на место строительства руководимые Северным Ветром ослы, численность которых заметно увеличилась благодаря рождению нового поголовья и приручению нескольких диких стад.

Однако при возведении стены строители столкнулись с трудностями. Однажды обвалилась значительная ее часть. И тогда Большой Белый описал царю подходящий метод, в основе которого было использование веревок, определенный размер блоков и правильное распределение массы. Очень скоро строительство было закончено, и новая столица, которую отныне все называли Белая стена[12], получила защиту от возможного нападения.

Несмотря на сильную слабость, Аистиха строго следила за соблюдением мер, предупреждавших распространение заразы, а царица лично участвовала в приготовлении мыла из соды, растительных вытяжек и растертого известняка. Открылись новые мастерские по производству мисок, кувшинов, одежды, сандалий и рабочих инструментов. Привыкая к мирной жизни, подданные Нармера с радостью обустраивали свой быт.

Старик радовался, что не последовал за Скорпионом, и все же часто вспоминал его. Где он, что с ним? Умер ли в пути или готовится сразиться со своим братом? Скорпион всегда умел найти выход из любой ситуации, а потому второе предположение казалось Старику куда более вероятным. И все же он был так занят государственными делами, что у него не оставалось времени для беспричинной тревоги. Получив доступ к лучшим винам, он заметно помолодел и стал есть с завидным аппетитом. Ему очень нравилось создавать действенную систему управления страной.

— Царь зовет! — объявил ему Повелитель кремня. — Совет состоится на борту головного судна, причем явиться туда следует немедленно!

Старик нахмурился. Такой выбор места не предвещал ничего хорошего. Неужели Нармер решил направить по следам Скорпиона отряд опытных бойцов, чтобы захватить его и уничтожить?

Царствующая чета восседала на носу корабля. Перед ними Устроился Большой Белый, к которому поспешил присоединиться Старик. Аистиха, генерал Густые Брови и Повелитель кремня тоже присутствовали на этом Совете, а охранял их покой шакал Геб.

Каждый из присутствующих боялся, что царь заговорит о войне.

— В нашей стране исполнительная власть будет заботиться о процветании и благополучии народа, — начал Нармер. — А благополучие его зависит от жизненно важного кровеносного сосуда — реки. Значит, нам нужно прорыть каналы и поддерживать их в порядке, дабы использовать все преимущества, которые дает нам разлив. Если власть будет несправедливой, порочной или слабой, каналы забьются тиной, плотины разрушатся, правила распределения воды не будут соблюдаться, а стремление отдельных управленцев блюсти свои интересы нарушит равновесие в державе.[13] Вода будет поступать в каналы и по ним достигать удаленных от реки участков. Насыпные холмы не дадут воде разливаться. Когда разлив наберет силу, плотины замедлят течение, а многочисленные запруды, которые мы построим по всей территории Двух Земель, станут естественными хранилищами воды и помогут населению дождаться следующего разлива. Огромные болота, где можно охотиться и ловить рыбу, следует сохранить.

Густые Брови был поражен услышанным.

— Ваше величество, вы намерены преобразить страну!

— Это так. Но во имя всеобщего блага.

— Ваш план невозможно выполнить!

— Такова воля богини Нейт, — сообщила собравшимся царица. — Сотворив вселенную, она оросила ее с помощью небесной реки, подобие которой протекает по нашим землям. И мы должны научиться пользоваться этим благом.

Большой Белый в знак согласия кивнул.

— Я хочу пожить еще, чтобы увидеть все это! — пробормотал Старик восторженно.

Повелитель кремня тоже был восхищен.

— Ваше величество, прежде всего нужно распределить задачи! — сказал он. — Каждый житель страны в меру своих сил должен принять участие в строительстве каналов. Я отвечаю за своих мастеров и подмастерьев! Они поймут, в каком великом деле им посчастливилось участвовать!

— Царственная чета мечтает о том, чтобы мы были счастливы, — подхватила растроганная Аистиха. — Навсегда забудутся горести войны кланов и мы будем с надеждой смотреть в будущее!

Неужели члены Совета забыли об этом или же они просто предпочли промолчать? Почему и сам Нармер ничего не сказал о враге, способном нарушить эти грандиозные планы, — о Скорпионе?

* * *

В присутствии царедворцев и многочисленных крестьян Старик передал царю веревку и солнечный компас.

— Ты — правитель этой страны, — сказала ему царица, жрица богини Нейт. — И еще ты — первый служитель гармонии. Пройди же наши владения с севера на юг и с востока на запад, измеряя их и распределяя их богатства!

С мерной палкой длиною в локоть Нармер приступил к межеванию, имея целью обозначить границы первого поля, урожай с которого предназначался для храма великой богини.

Когда ритуал был совершен, царь поднял палку к небу.

— Вот он, руль страны! Воплощение точности, порожденной светом, он обязателен для всех и будет направлять наши действия. Тот, кто пренебрежет им, навлечет на себя кару богов!

Старик наклонился, поднял с земли и подал монарху золотистого скарабея — жесткокрылого жука, охотно поедающего слизней и многочисленных вредных насекомых и тем самым способствующего произрастанию зерновых.

— Наша земля воздает вам почести, ваше величество, и ее плодородие станет залогом ее верности.

По случаю межевания устроили празднество с обилием крепкого пива. Однако и это не помешало Старику распределить между крестьянами наделы. Со многими пришлось переговорить лично, чтобы убедиться, что все сделано по справедливости и никто не обижен. Если же возникали споры, последнее слово оставалось за Большим Белым.

Любуясь плодородными землями, Старик думал о земляных червях, неутомимых тружениках, которые питаются остатками соломы на полях и мертвыми листьями, перерабатывают землю, насыщают ее воздухом, что способствуют ее возрождению. Труд, которого никто не видит, необходимый и постоянный, — образец для подражания советнику Нармера…

* * *

На рассвете Нармер вышел полюбоваться белой стеной — символом своей столицы, возведенной в точке равновесия между Севером и Югом, дельтой и долиной Нила. В глубине души царь знал, что этому городу суждена долгая жизнь, и он сделает все, чтобы страна процветала.

Нейт обняла его, и он нежно поцеловал супругу.

— Прекрасная работа! Я восхищаюсь нашим народом, его искренностью, его способностью создавать мир, который раньше и вообразить было трудно… Представляешь ли ты последствия этих первых шагов?

— Каждое утро я воздаю почести богине и прошу ее указать нам правильный путь, — сказала на это царица. — Без ее помощи мы будем слепы.

— Скоро мы возведем храм, достойный ее величия, и Белая стена станет сердцем царства.

— Большой Белый сообщает тебе замыслы богов, ты способен передвинуть горы, и все же судьба Скорпиона тревожит тебя.

— Смирится ли он с ролью изгнанника? Нацелен ли его взор на другие горизонты?

— Скорпион никогда не обретет покой, — предрекла царица, — и нам нужно готовиться к худшему.

— К войне… Осмелится ли он развязать войну?

— Никто, даже ты, не смог бы заставить его усомниться в своем могуществе. И демоны пустыни станут его союзниками.

Слова Нейт терзали душу пуще самого острого кинжала из мастерской Повелителя кремня. Нармер хотел бы, чтобы они изгладились из памяти, однако у него не было права предаваться иллюзиям.

Братские узы между ним и Скорпионом разорвались навсегда. Если Скорпион, став врагом, вознамерится разрушить молодое государство, оно будет защищаться и переломит ему хребет.

45

Ирис ненавидела пустыню и не понимала, за что Скорпион так любит эти опаленные солнцем и населенные хищниками и Демонами просторы, враждебные и полные опасностей.

Сама она мечтала о садах, о пшеничном поле и озере, в котором можно было бы купаться. Однако противоречить любимому не смела.

Бесчисленное множество дней они шли и шли. Скорпион охотился на кроликов и антилоп, и, как только путешественникам начинало казаться, что скоро они умрут от жажды, молодой воин находил источник. Насытившись и утолив жажду, он ласкал стройное тело таявшей от удовольствия Ирис.

— До Нехена еще далеко? — спросила она.

— Не бойся, мы рано или поздно до него дойдем. Посмотри, какая вокруг красота! Здесь можно не бояться ни убийц Крокодила, ни солдат Нармера!

— А может, забыть о Нармере?

Он ударил молодую женщину по щеке с такой силой, что та упала без чувств. Однако Скорпион привел ее в себя вторым ударом.

— Никогда больше так не говори! У меня одна цель — уничтожить царство Нармера, избавиться от так называемого брата, который отверг меня, меня, своего главного сторонника! Или ты со мной соглашаешься, или я брошу тебя здесь!

— Я… Я на все согласна!

Она с трудом встала. И сразу же укусила Скорпиона за плечо.

— Даже не думай бросить меня ради другой! Если ты это сделаешь, я…

Он расхохотался.

— Посреди пустыни чего тебе бояться? Ну а потом я все равно буду делать все, что захочу, а ты все равно будешь меня любить!

Он вошел в нее так резко, что она чуть снова не потеряла сознание от боли, которая очень скоро сменилась удовольствием. Она по-прежнему для него желанна! Может ли быть на свете большее счастье?

* * *

Молодая женщина уже привыкла испытывать лишения в этом бесконечном путешествии и научилась радоваться их вынужденному одиночеству. Она ничего не боялась, потому что Скорпион был самым опасным хищником из всех тех, кто обитал в этом безлюдном краю.

Приблизившись к груде камней, Скорпион замер.

— Они тут!

Ирис отшатнулась.

— Кто они? Дикие звери?

— Нет, моя прелесть! Я нашел кое-что получше!

Он приподнял большой плоский камень, под которым оказалось гнездо скорпионов. Ирис завизжала.

— Не бойся, они — мои союзники! Посмотри, они узнали меня!

Мать семейства была черной и огромной — пожалуй, длина ее была больше половины локтя. Защищая свое потомство, — маленьких коричневых и желтоватых скорпиончиков, — она угрожающе подняла свое жало.

Скорпион подставил ей ладонь.

— Иди ко мне, красавица!

После мгновенного колебания страшилище спрятало жало и согласилось принять приглашение своего нового хозяина.

— Ты со своей семьей будешь убивать для меня!

Ирис не могла унять дрожь.

— Ты ведешь себя как большинство глупых людей, — сказал ей возлюбленный. — На самом деле эти существа — великолепные воины, хитрые и выносливые. Они любят темноту, умеют прятаться, взбираться по стенам, двигаются бесшумно, а их удары всегда точны. Этот вид — мой любимый. Эти скорпионы не оставляют противнику шанса уцелеть.

Семья членистоногих перебралась в его мешочек.

— Вот и мой авангард, — объявил Скорпион. — Не вздумай их трогать, они послушаются только меня. Ты же умрешь от укуса.

* * *

Стало смеркаться, солнце скрылось за густыми облаками. Поднялся ветер, но, вместо того чтобы разогнать тучи, он только увеличил их число. Иногда в разрывах показывался красный диск полной луны.

Скорпион сделал глубокий вдох и воздел руки к небу:

— Наконец-то ты явился! Или ждал, пока иссякнет мое терпение? Я верен своей клятве — сражаюсь и сею всюду насилие, теперь пришел твой черед!

Молния рассекла грозовое небо и ушла в землю в десяти шагах от Скорпиона. Перепуганная, Ирис упала на землю и закрыла глаза. Ей не хотелось видеть того, что должно было произойти.

Громыхнул гром, вверх взметнулись закрученные в спирали песчаные вихри.

— Приди ко мне, меня не пугает твоя сила!

— Думаешь, что твоя сравнится с моей?

Скорпион обернулся.

Рост Сета, его огромная морда, длинные уши и пламенным взгляд до смерти напугали бы любого храбреца. Однако Скорпион давно стал его приверженцем и не испытывал перед ним страха.

— Почему ты не помог мне, когда я пытался привлечь на свою сторону армию?

— Потому что я решил привести тебя сюда.

— В сердце пустыни? Где же мои новые солдаты?

— Давно ли ты утратил ум, мой ученик? Разве я не дал тебе пищу, не помог найти воду, не указал место, где ждали тебя твои будущие помощники?

— Даже с ними я не смогу победить Нармера!

— Твои скорпионы исполнят свою миссию. Люди же — существа продажные, и у каждого из них своя цена.

— На что я куплю воинов, способных победить армию Нармера?

— Ты продал мне свою душу, а взамен я дал тебе силу грозы и бури, но при условии, что ты отринешь мир и будешь всюду сеять насилие.

— И я неустанно следовал твоему завету!

— А теперь ты передумал?

— Нет!

— Если так, к чему сомнения?

— Сейчас я совсем один! Завоевать Нехен — дело нелегкое. А мысль о том, что я могу умереть, так и не уничтожив Нармера, мне невыносима.

— Ты сомневаешься во мне, Скорпион! И это — непростительная слабость.

— Что же ты можешь мне предложить?

— То, что поможет тебе воевать. Но ты должен доказать, что достоин моей помощи.

Дождь, град, гром, молнии, шквальный ветер, песчаная буря… Ярость Сета достигла своего пика, но Скорпион оставался стоять там, где стоял.

* * *

— Скорпион! Скорпион! Скажи хоть слово, умоляю!

Неподвижный, присыпанный обломками камней, он был похож на поверженную статую. Ирис убрала камни, очистила глаза и рот.

Ни малейших признаков жизни.

— Дыши, любимый, дыши!

Губы Скорпиона дрогнули. Ирис стала неистово его целовать, пока наконец не ощутила тепло его тела. Ноги шевельнулись, взгляд обрел ясность.

Вместе любовники воздели руки к небу.

Потом они окинули взором пейзаж, озаренный лучами восходящего солнца. Перед ними была не пустыня, а маленькое поселение с пересекающимися под прямым углом улочками.

Покачиваясь, Скорпион двинулся по главной улице. С каждым шагом силы возвращались к нему. Наконец он дошел до алтаря, на котором лежала огромная палица.

Скорпион схватил ее и замахнулся. В это мгновение послышались крики испуга.

— Смотри, ты напугал карликов! — сказала любовнику Ирис.

Скорпион догнал одного и поднял, чтобы их лица оказались на одном уровне.

— Пощады!

— Ты и твои соплеменники, как вы тут оказались?

— Мы работаем на повелителя бури! Если ты нас обидишь, он отомстит тебе!

— Не бойся, я его союзник.

Карлик успокоился.

— Тогда поставь меня на землю!

Скорпион с улыбкой исполнил требование человечка.

— У тебя есть хозяин?

Карлик сжал кулаки.

— Отведи меня к нему! — приказал Скорпион. — Или я сломаю тебе шею и все здесь разрушу!

Он говорил спокойно, но это и было самым страшным.

— Идем!

Карлик провел Скорпиона по длинному подземному коридору, и они оказались в помещении со сводчатым потолком. Навстречу им вышел еще один карлик — бородатый, с широкой грудью и крепкими ногами.

— Ты — Скорпион?

— Да, это я.

— Бог Сет приказал мне отдать тебе все наши владения. Теперь ты — повелитель Нубта.[14] Мы — искусные мастера, и отныне будем повиноваться тебе.

— Что же поручил вам Сет?

— Проникать в толщу земли, в толщу горы и добывать там золото.

Бородач открыл ларчик и вынул ярко-желтый слиток.

Скорпион с любопытством повертел его в руке.

— Золото? А зачем оно нужно?

— Золото — это плоть богов. До сегодняшнего дня наша работа была для всех секретом. Доверяя тебе это несравненное сокровище, Сет делает тебя самым богатым человеком в этом мире. Ты сможешь купить все, что захочешь!

46

Серпами с деревянными ручками и резцами из кремня жнецы срезали пшеницу и рожь на уровне середины стебля. Женщины веяли зерно на гумне после того, как ослики, топчась по снопам, вымолачивали его. Урожай выдался обильным, и зерно складывали на хранение в недавно построенные амбары под строгим надзором специальных полевых писцов, подначальных Старику. Ни одно зернышко не должно было остаться неучтенным.

Работать в такую жару было тяжело, и все же люди радовались результатам своего труда и благодарили богов за то, что черви, мыши, саранча, воробьи и гиппопотамы не разорили полей, раскинувшихся вокруг Белой стены. Так что запасенного зерна, а значит, хлеба и пива должно было хватить надолго.

Когда работы по переписи населения были закончены, Старик занялся организацией скотоводства. Все поголовье — коров, телят, быков, коз, овец и свиней — пересчитали, и все надеялись, что вскоре мяса будет вдоволь. Садоводы хвалились обильным урожаем самых разных овощей и фруктов. Разумеется, Старик сам присматривал за виноградниками и с удовольствием присутствовал на сборе урожая и наблюдал за тем, как из гроздей выдавливают сок.

Когда Нармер преподнес в дар Мину, возродившейся жизнетворной силе, первый сноп, крестьяне возрадовались, ибо, по словам царицы, этот сноп символизировал врагов, связанных и неспособных более причинить кому-либо вред.

Нармер же думал о Скорпионе. Ниоткуда не поступало вестей о грабежах или разбое и даже о том, что кто-то случайно его видел. Рыбаки нашли его лодку с пробитым днищем, но ни его трупа, ни тела Ирис рядом не оказалось. Многие думали, что их тела унесло течением и они стали добычей рыб.

Однако царь наверняка почувствовал бы, случись с его названым братом что-то плохое, поэтому не допускал мысли о его смерти. Скорпион спрятался, возможно, в самом сердце пустыни — во владениях своего повелителя. Угомонился ли он в обществе демонов или же готовится к войне за власть?

Теперь Белая стена была под надежной защитой и могла выдержать любую атаку. Но большая часть Двух Земель — увы! — оставалась уязвимой, и нужно было время, чтобы обеспечить надежную защиту всем жителям страны.

Скорпиону все это было известно. Но где он возьмет армию?

Нармер счел бы ошибкой недооценивать таланты своего брата, и мысли о предстоящем столкновении неотступно преследовали его. Питаемая мстительной злобой, доблесть Скорпиона могла помочь ему разрушить царство.

— Ваше величество, все готово! Царица ждет вас! — сообщил ему Старик.

Следуя за носителем царской печати, Нармер прошел из конца в конец деревни, расположившейся совсем недалеко от Белой стены. Густые Брови, его носитель сандалий, следовал за своим господином. Теперь жалкие лачуги исчезли — их сменили маленькие каменные домики с погребами и чердаками. За счет государства в каждой деревне соорудили печи для выпекания хлеба и силосные ямы, и старшим в деревнях и поселениях было вменено в обязанность радеть о благополучии своих подопечных. Если же кто-то из них не справлялся со своими обязанностями, Старик немедленно подыскивал замену. А когда он получал жалобы от крестьян, то сперва выслушивал спорщиков и только потом передавал жалобу царю.

Работы по созданию оросительной системы шли полным ходом, на это утро была назначена очень важная церемония. Старик был сам не свой, опасаясь неудачи. Густые Брови думал о своем, его заботило лишь собственное благополучие. Он удивлялся и бездействию Скорпиона, и поразительным успехам Нармера и понимал, что время действовать для него еще не пришло.

На плотине стояли Нейт, Большой Белый, шакал Геб и ослик Северный Ветер, который сам принес последнюю корзину земли. Дать сигнал к началу первого праздника Открытия озера — освободить путь воде в пруд, из которого ее будут брать для полива самых удаленных от реки полей и садов, — надлежало царю.

Гильгамешу не терпелось изобразить эту сцену — знаменательное событие в начале царствования.

Взяв в руку скипетр, Нармер освятил будущий пруд, и царица попросила богиню Нейт наполнить его энергией первичного океана. После этого царь разбил последнюю перемычку из тины.

Зрители затаили дыхание. На мгновение многие усомнились в успехе, и все же драгоценная вода соблаговолила потечь по пути, который для нее создали люди. Пришло время отпраздновать свою победу.

* * *

Проверив, расставлены ли часовые на ночь, генерал Густые Брови направился по берегу канала к белым стенам столицы.

Ему хотелось пить, он дремал на ходу и мечтал о прохладном пиве.

— Замедли шаг и смотри прямо перед собой, — послышался вдруг рядом глухой голос. — Нам надо поговорить.

— Крокодил! Я…

— Если попытаешься бежать, мои рептилии тебя разорвут. Не надейся от нас скрыться.

Густые Брови подчинился приказу главы клана. От ужаса кровь застыла у него в жилах.

— Я вижу тебя насквозь, — сказал ему Крокодил. — И я могу сообщить Нармеру, сколько раз ты предавал своих господ. Но ты мне еще можешь пригодиться.

Возвращение к реальности было жестоким. Генерал и представить себе не мог, что повелитель рептилий появится здесь, у самой Белой стены. Он успел забыть, что Крокодил цепко держит его в своих когтях.

— Твое будущее для меня ясно как день, генерал! Или ты сохранишь верность мне, или я выдам тебя твоему царю! Что ты выбираешь?

— Мы всегда были союзниками и мы ими останемся! Так вот, случилось нечто значительное: Скорпиона изгнали из столицы!

— Какой проступок он совершил?

— Хотел возглавить армию и сместить Нармера.

— Почему же ты ему не помог?

— Царь пользуется всеобщим уважением, солдаты преданы ему. Скорпион брат Нармера по крови, поэтому царь не стал его наказывать.

— И что слышно об изгнаннике?

— Ничего. Возможно, он погиб.

Крокодила новость очень обрадовала. Прогнав своего лучшего воина, совершившего столько подвигов, Нармер ослабил свою армию. Затянувшийся мир наверняка притупил его бдительность и лишил способности быстро реагировать на Действия противника. Занятая строительством плотины, армия утратила боеспособность, а с помощью генерала ему, Крокодилу, удастся ее дезорганизовать.

— Опиши мне систему защиты столицы, — потребовал он у своего сообщника.

Пребывая в уверенности, что ложь Крокодил обнаружит сразу, Густые Брови выложил все, что знал.

— Уменьши число постов, — приказал Крокодил. — И количество стражников тоже.

— Это будет трудно. Я…

— Разве не ты главнокомандующий?

— Да, но…

— Обойдемся без лишних слов, Густые Брови! Покажи, на что ты способен!

— Ты намерен… убить Нармера?

— Делай, что я буду говорить. Остальное тебя не касается. До скорой встречи, генерал!

Нетвердой походкой генерал направился к городу. Вокруг было тихо. Он огляделся, посмотрел и на канал: Крокодил исчез.

* * *

Шумер Гильгамеш не знал, что и думать. Он как раз собирался догнать генерала, когда увидел, как из вод канала показалось странное существо и заговорило с сановником.

Крокодил — повелитель клана рептилий и давний враг Нармера, и вдруг с ним разговаривает командующий царской армии!

Разве не должен был Густые Брови созвать солдат и попытаться поймать возмутителя спокойствия?

По окончании беседы Крокодил уплыл, а генерал продолжил свой путь к Белой стене.

Пребывая в полной уверенности, что никто его не видел, Гильгамеш задумался. Что теперь делать? Став свидетелем такого предосудительного и вселяющего тревогу события, мог ли он молчать? Но кому рассказать об этом и когда именно?

Погруженный в раздумья, он пересек поле. Сегодня вечером он пригласил в гости красивую молодую девушку, черноволосую уроженку Юга, которую желал видеть своей супругой.

Гильгамеш не мог знать, что Крокодила во время его перемещений сопровождали личная гвардия и шпионы. Он не заметил рептилию, которая поспешила сообщить своему господину о том, что на месте встречи присутствовал нежеланный свидетель.

47

Бородатый карлик преподнес Скорпиону золотое ожерелье тонкой работы и два браслета из того же металла, сверкающие на солнце. Молодой воин поспешил надеть украшения обрадованной Ирис на шею и на запястья.

— Какая красота!

— Всем женщинам захочется носить такие! — предсказал мастер. — И мужчины научатся их прельщать, преподнося им в подарок золотые украшения! Имея золото, ты сможешь купить кого угодно.

— Плоть богов… Не им ли предназначено золото?

Карлик смутился.

— Наше дело — добывать металл и изготавливать украшения. Хозяин Нубта — ты.

Итак, Сет дал Скорпиону возможность обзавестись армией, но цена этого — нарушение гармонии и вызов богам. Однако такая перспектива не испугала будущего победителя.

Скорпион прошелся по подземным выработкам, наблюдая за тяжелым трудом карликов, работавших бригадами: одни копали, другие промывали породу, третьи изготавливали слитки, четвертые — украшения. Многие годы ремесленники копили сокровища, ныне оказавшиеся в руках у повелителя их поселения.

— Нубт станет столицей Двух Земель! — провозгласил Скорпион. — И он будет самым красивым городом в стране! Всюду в моем дворце будет сверкать золото!

В ожидании дней своей славы Ирис выбрала для них со Скорпионом просторное и удобное жилище. Ложе, несколько сундуков, циновки… Она понемногу привыкала к этому поселению, и оно даже начинало ей нравиться. Особенно потому, что, кроме нее, женщин здесь не было. Страсть ее любовника не угасала, и молодая женщина в полной мере наслаждалась этим неожиданным отсутствием соперничества, зная, что оно не продлится долго.

Скорпион же принял для себя решение.

— Я захвачу деревню из тех, что подальше отсюда, — сказал он. — А потом — и другие поселения. Когда у меня будет достаточно людей, мы захватим Нехен.

Ирис не верила в успех этой безумной затеи. Скорпиона наверняка убьют, ну что ж, она умрет рядом с ним в украшениях, предназначенных богам.

* * *

— Почему ты не ешь? — удивленно спросила юная черноволосая гостья у хозяина дома. — Это очень вкусно!

— Извини меня, — отозвался Гильгамеш. — Я не очень голоден.

— Тебя что-то беспокоит?

— Боюсь, что так.

— Я могу тебе помочь?

— К несчастью, нет. Мне нужно принять трудное решение.

— Ты прогневил царя?

— Нет, конечно нет!

— Тогда Повелителя кремня?

— Нет.

— Может, все-таки расскажешь мне?

Такая очаровательная и внимательная… и все же шумер не хотел посвящать ее в дела, связанные с безопасностью государства. Густые Брови общается с главой клана Крокодилом… Напрашивался ужасный вывод: генерал предает Нармера, и эта парочка сообщников замышляет покушение на жизнь царя!

Завтра утром он, Гильгамеш, непременно опишет Старику эту встречу, свидетелем которой не должен был стать. Носитель государственной печати сумеет правильно распорядиться полученными сведениями.

— Я хочу спросить тебя о чем-то важном, — сказал он своей гостье.

— О важном? Или об очень важном?

— Об очень важном.

Она опустила глаза.

— Я родился в Стране двух рек, — начал он. — С юности я рисую, леплю, занимаюсь резьбой. Повелитель кремня стал мне вторым отцом, и я постоянно совершенствую свое мастерство. Я никогда не покину эту страну. Благодаря миру и процветанию Двух Земель на свет появятся удивительные произведения искусства, и я буду участвовать в их создании. А теперь мой вопрос: согласна ли ты стать моей супругой?

Взволнованная до слез, ожидавшая этого предложения и опасавшаяся, что надежды ее тщетны, красавица не смогла вымолвить ни слова.

В это мгновение с улицы донесся звук падающего тела. Гильгамеш встревожился. Его слуга, престарелый и хромой, мог упасть с лестницы, которая вела в дом.

— Прости меня, я скоро вернусь!

Она шепнула едва слышно:

— Конечно!

Шумер выбежал из комнаты.

* * *

Ночь выдалась темной. Хотя ветра не было, факелы у входа в дом почему-то погасли. Гильгамеш подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Он позвал своего слугу, но тот не ответил. И тут внизу, у подножия лестницы, он увидел пятно, похожее на лужу крови. Подойдя ближе, он понял, что кто-то оттащил окровавленное тело к пруду.

С бьющимся сердцем Гильгамеш побежал к покрытому лотосами пруду.

На берегу он увидел откушенную ногу и часть руки.

И тут из пруда вылезли два громадных крокодила и открыли свои пасти.

Шумер задрожал и отступил.

Острые когти полоснули его по шее, вырвав крик боли.

— Я терпеть не могу любопытных, — произнес хриплый голос главы клана. — Ты слишком много знаешь.

Рептилии набросились на свою жертву. Сначала они искусали ноги, потом торс и закончили головой. Крокодил же вошел в дом Гильгамеша. Там оставался еще один ненужный свидетель — молодая и красивая девушка.

* * *

Повелитель кремня распределил работу между бригадами мастеровых и присел отдохнуть в компании Старика. Они оба приступали к работе с рассветом и заканчивали трудиться после захода солнца.

— Ты все успеваешь? — спросил у приятеля мастер-крепыш.

— Хорошо бы, если бы дни были подлиннее. А ты?

— И у меня те же мысли.

— Даже если знаешь, что не успеешь, нужно все равно делать, — сказал Старик. — Тогда хотя бы не в чем будет себя упрекнуть.

Пришел черед чаши легкого белого вина и теплой лепешки с чечевичной начинкой. Оба сановника с удовольствием выпили и поели.

— Ты с каждым днем молодеешь, — отметил Повелитель кремня. — В чем твой секрет?

— Виноградный сок, волосы бабуина[15] и полное доверие царствующей четы. Разве можно не восхищаться ими? Он — строитель, наделенный видением Предка, она — колдунья, ей покровительствует великая богиня. Чего еще желать?

— Ты прав, нам очень повезло. Почему Скорпион этого не понял?

— Я тысячу раз задавался этим вопросом! Брат Нармера… Он был неправ, возжелав власти. Только борьба не на жизнь, а на смерть по нему, а мир навевает на него скуку.

— Он развяжет новую войну?

— Разве он может поступить по-другому?

Повелитель кремня налил себе еще белого вина. Мысль о братоубийственной войне была ему отвратительна.

— Странно, обычно Гильгамеш одним из первых приходит в мастерскую, — заметил он. — Он любит рисовать, пока светает.

— Может, парень заболел? — предположил Старик.

— Он прислал бы слугу сказать об этом. А нам с ним многое предстоит сделать… Да, странно… Наведаюсь-ка я к нему!

* * *

Вода в пруду с островками зелени покраснела от крови. Части человеческого тела плавали среди цветов.

Потрясенный, Повелитель кремня пошел к дому и увидел, что и возле входа полно запекшейся крови и кусков плоти. Его затошнило и вырвало.

Едва держась на ногах, он добрался до лестницы и обнаружил там останки Гильгамеша, которого едва узнал. Не в силах сдержать слез, много повидавший на своем веку бородач покачнулся.

Оставалось осмотреть дом.

Повелитель кремня заставил себя переступить порог.

В комнате на полу — труп красивой молодой черноволосой девушки, лежащий на спине. Ей перерезали горло и вспороли живот. Мастер рухнул на пол как подкошенный.

48

Повелитель кремня чувствовал себя настолько скверно, что Аистиха напоила его усыпляющим снадобьем, зная, что сон не сотрет из его памяти ужасные подробности увиденного в доме Гильгамеша, но позволит восстановить душевное равновесие.

Старик занялся организацией погребения Гильгамеша, его так и не состоявшейся супруги и престарелого слуги шумерского мастера. Он давно привык к крови и жестокости, неизменным спутникам войн, в которых ему довелось участвовать, и все же безжалостность этого преступления потрясла его.

— Ты кого-то подозреваешь? — спросил Нармер.

— Это не подозрение, а уверенность: только рептилии Крокодила могли сделать такое. Отрывать руки и ноги, терзать тела… Это их работа.

— Бред какой-то! — воскликнул Густые Брови. — Если это и вправду крокодилы, то, выходит, мы все в опасности?

— Ты сам видел останки, генерал, и не раз сражался с рептилиями. У тебя есть другие предположения?

— Нет, но…

— Ты отказываешься смотреть правде в глаза!

— Крокодил наносит удар где хочет и когда хочет, — сказал Нармер. — Даже в пределах Белой стены.

Царица согласилась с мнением супруга. И все же она не могла понять, почему именно эти люди стали жертвами рептилий.

— Зачем Крокодил решил убить Гильгамеша и близких ему людей? Они ничем ему не мешали!

— Понятия не имею, — отозвался Старик.

— И я тоже, — подхватил генерал. Он уже понял, от какой опасности его спас сообщник.

Шумер наверняка видел их вместе с Крокодилом, и глава клана решил убрать ненужного свидетеля и тех, кому он мог рассказать об увиденном.

— Усиль меры безопасности, Густые Брови! — приказал Царь. — И пускай мои люди внимательно наблюдают за каналами и всеми водоемами.

Густые Брови размышлял: намеревается ли Крокодил в скором времени напасть на столицу или же это была попытка оценить обстановку? В любом случае генерал оставит для него лазейку…

* * *

Невзирая на драму, царь провел церемонию освящения сада, который разбили вокруг дворца по указке Большого Белого. Он первым вошел в сад и устроился отдохнуть в тени пальмового дерева.

Здесь все дышало покоем. В саду царская чета могла предаваться раздумьям, отрешившись от повседневных забот, советоваться по важным вопросам. Стены высотой в шесть локтей защищали сад от любопытствующих взглядов. Пальмы, смоковницы, акации и тамариски окружали просторный пруд, в котором произрастали голубые лотосы. Они раскрывались утром, а когда наступала ночь — лоно и убежище для солнца, которое рождается на рассвете, — прятались под водой.

К подножию самой величественной смоковницы, святилища богини Запада, царица возложила хлеб и кувшин с вином. Она попросила богиню взять под свое покровительство трех жертв рептилий и дать им достаточно пищи, чтобы они смогли пройти по дорогам загробного мира.

Когда ритуал подошел к концу, три птицы сели на верхушку дерева. В их пестром оперении Нармер и Нейт угадали лица Гильгамеша, его слуги и черноволосой невесты, потом их души улетели.

— Это тройное убийство кажется бессмысленным, — сказал царь. — Разве что Крокодил решил напомнить нам, как далеко простирается его могущество. Но ведь тем самым он заставляет нас усилить защиту… Серьезный просчет с его стороны!

— Случившееся имеет объяснение, — задумчиво произнесла царица. — Ему пришлось убить Гильгамеша.

— По какой причине?

— Он знал нечто настолько важное, что Крокодил счел нужным заставить его замолчать.

— А две другие жертвы?

— Гильгамеш мог довериться им.

— И что же это за сведения?

— Что, если шумер мог разоблачить заговор?

— Но это означает, что здесь, в Белой стене, у Крокодила есть сообщники!

— Он привык плести интриги и умеет быть незаметным, когда ему это нужно. Напав на нас с тыла, он мог бы рассчитывать на победу.

— Если ты права, то как нам найти его сообщников?

— Не знаю, — ответила царица. — Единственное наше оружие сейчас — это бдительность. Предводитель заговорщиков, возможно, в конце концов допустит какую-нибудь оплошность.

Вход в сад охраняли две львицы Нармера, поэтому супруги знали, что они пребывают в полнейшей безопасности. Когда солнечный луч осветил волосы любимой и ее тонкие черты, Царю захотелось забыть, хотя бы ненадолго, о тех мрачных перспективах, которые они только что обсуждали.

— Давай искупаемся в этом чудесном пруду! — предложил он.

Нейт, улыбаясь, позволила себя раздеть. Обнаженные, они вошли в воду и обнялись, овеваемые нежным ветерком, напоенным ароматами цветущего сада.

* * *

Рядом со строящейся возле Белой стены пристанью находился небольшой канал для отвода воды. Охранял его в тот день мужчина лет шестидесяти, полуслепой и страдающий грудной болезнью. Чтобы развлечься, он ловил рыбу на удочку и маленькими глоточками потягивал пиво.

Он уцелел в ужасных сражениях войны кланов, и теперь ему оставалось дослужить последний год. Царь пообещал, что до самой смерти он сможет жить в уютном домике и получать бесплатную пищу и уход.

Наконец клюнуло! Но надежда обернулась разочарованием: когда рыбак потянул удилище на себя, оказалось, что крючок оборвался. Он наклонился, чтобы рассмотреть, за что он мог зацепиться. Лучше бы он этого не делал…

Выпрыгнув из воды, крокодил вцепился ему в лицо и утащил под воду, где ветеран стал первой жертвой рептилий.

В тот же миг другие рептилии набросились еще на десяток ничего не подозревающих людей.

* * *

Душераздирающие крики дозорных гусей, донесшиеся с разных концов столицы, могли означать лишь одно: на город напали враги. Солдаты поспешили занять боевые позиции. Все подступы к столице были перекрыты, а Нармер помчался в порт.

Сражение здесь шло полным ходом. Неожиданность нападения благоприятствовала рептилиям. Они стремительно продвигались к цели, оставляя за собой истерзанные тела солдат противника.

«Как жаль, что Скорпион не с нами! — подумал Нармер. — Его решительность и боевой опыт помогли бы нам отразить нападение врага». Теперь же царю предстояло, вдохновившись примером своего названого брата, спасти город. Пробудив в себе доблесть Быка, смелость Орикса, ярость Льва и силу Слонихи, Нармер повел своих солдат в атаку.

Лучникам и пращникам наконец удалось остановить рептилий. Военные корабли тоже пришли в движение, и моряки, обученные Нармером как раз на такой случай, стали метать в крокодилов тонкие копья с кремневыми наконечниками. Попасть в движущуюся цель, а тем более пробить толстую шкуру было трудно, но нескольким морякам удалось выбить глаза крокодилам, которые приблизились к судам вплотную и начали их окружать.

С палуб на монстров стали бросать крепкие сети, и многие рептилии, как ни изворачивались и ни работали когтями, не смогли из них выпутаться. В тот момент, когда крокодил, барахтаясь, переворачивался кверху брюхом, в него вонзались острые копья.

— Они уходят! — послышался крик дозорного.

И правда, все члены клана Крокодила стали отступать.

Новость быстро распространилась, и солдаты начали скандировать имя своего царя. Шум стоял такой, что Нармер едва расслышал рычание Геба, который смотрел на воду и скалил зубы.

Одному крокодилу было поручено особое задание, и он был намерен выполнить его даже ценой собственной жизни. Если бы не шакал, который тоже готов был отдать жизнь за своего повелителя, Нармер не заметил бы морду рептилии, которая бесшумно и стремительно подплывала к причалу.

План крокодила был прост: сбить царя ударом хвоста в воду и прикончить его.

Нармер протянул руку по направлению к рептилии.

— Чудище, ослепни! Я же останусь зрячим! — проговорил он.

Унаследованное царем от простого скотника заклинание подействовало. Ошеломленный крокодил завертелся вокруг своей оси, и лучникам не составило труда поразить его своими стрелами.

49

Итог стычки с рептилиями Крокодила был неутешительным: около пяти десятков убитых, сотня раненых, которыми уже занимались Аистиха и ее помощницы. И все же в Белой стене только и разговоров было что о победе царя и о его магических способностях. Еще бы: Нармер не только заставил рептилий бежать с поля боя, но и заколдовал монстра, намеревавшегося его убить. С таким государем никакой враг не страшен!

Густые Брови поспешил поздравить царя и неустанно восхищался его доблестью перед солдатами, танцующими вокруг костра, в котором догорали останки поверженных рептилий. Старик выделил победителям немалое количество пива.

Поучаствовав в празднике, царская чета решила прогуляться по саду. Что-то нашептывали листья смоковниц, овеваемых ласковым вечерним ветерком.

— Что тебя гнетет, Нармер? Разве не одержал ты решающую победу?

— Она не решающая. Мы убили незначительное количество рептилий, они прекратили сражаться в один момент и слишком быстро отступили.

— Твои выводы? — спросила царица.

— Крокодил проверял нашу способность защищаться. Если бы мы не смогли быстро отреагировать, он бы захватил столицу. Но скорость реакции солдат, участие кораблей и использование сетей показали ему, что мы не дремлем. Пожертвовав незначительной частью членов своего клана, он заставил нас продемонстрировать, на что мы способны. Действия Крокодила очень меня беспокоят: сначала он избавляется от нежелательного свидетеля, потом организует пробную атаку… Наверняка он готовится к настоящему сражению. Хорошо бы знать, достаточно ли у него солдат для этого. И нам грозит еще одна беда, куда более страшная.

— Неужели ты думаешь, что… Крокодил заключит союз со Скорпионом?

— Со Скорпионом? Но жив ли он?

— Ты прекрасно знаешь, что жив.

— Мой брат не поступит так низко!

* * *

На самой границе с пустыней расположилась деревня, жители которой выращивали огурцы и разные салаты для гарнизона священного города Нехена. Новшества, вводимые Нармером на Севере, еще не дошли до этих мест, и крестьяне жили в привычном для них ритме смены сезонов.

Мужчину и женщину, идущих со стороны пустыни, заприметил мальчик. Мужчина был высок и очень красив, в руке он нес тяжелую палицу. Женщина тоже была очень хороша собой, к тому же на ней было множество золотых украшений. На крики мальчишки сбежались взрослые жители деревни. Они жались друг к другу, со страхом взирая на прекрасного воина и его спутницу.

— Меня зовут Скорпион, и я набираю солдат в свой отряд.

— Ты тот самый воин, благодаря которому была одержана победа в битве кланов при Нехене? — спросил один старик.

— Да, это я. Теперь я намереваюсь покорить весь Египет начиная с Юга.

— Лучше подчиниться ему, — сказал старик. — Он непобедим! Ни львицам, ни крокодилам не удалось с ним справиться!

— Но мы — простые крестьяне, а не солдаты! — возразил один хромой.

Своей палицей Скорпион проломил ему череп, и хромой упал замертво на глазах у перепуганных крестьян.

— Таких слов я не желаю слышать! Этот был слабаком, я бы все равно от него избавился. Я сам обучу пехоту, а вопросами обеспечения моей армии пищей и всем необходимым займутся семьи рекрутов. Пока возьмите с собой побольше провизии — мы отправляемся в соседнюю деревню!

Молниеносное продвижение Скорпиона не встретило никаких препятствий. Скоро он захватил около десятка поселений и возглавил банду сорвиголов, которых подчинил жесткой дисциплине.

Один из его солдат осмелился задать вопрос:

— Господин, у нас ведь совсем нет оружия! Разве нас не разобьют в первом же сражении?

— В Нехене есть все, что нам нужно.

— Солдаты нас убьют!

Скорпион одной рукой схватил болтуна за горло и поднял его над землей.

— Приказы командира не обсуждаются и он всегда прав!

Когда он разжал пальцы, солдат уже перестал дышать. Больше никто не осмелился и рта раскрыть.

Ирис тоже, как могла, помогала своему любимому. Новобранцы засматривались на нее и мечтали о таких же спутницах, красивых и принаряженных. Она же обещала им богатства, но при условии, что они будут храбро сражаться и одержат победу. Посулы дали результат: крестьяне забывали о лени и страхах и становились отличными солдатами. Немало этому способствовала и уверенность, что их командир справится с любым противником.

Скорпион же вспоминал решающие моменты их с Нармером сражений. В начале своего пути они были братьями, объединившимися навеки и верившими, что никакие преграды их не остановят. Потом им посчастливилось привлечь на свою сторону несравненного лучника Охотника, который погиб в битве при Нехене, и талантливого оружейника Повелителя кремня. В свой первый отряд они набрали простых крестьян, которые со временем превратились в отличных солдат, заслуживших одобрение самого Быка!

Теперь же у Скорпиона была собственная армия, которую он поведет от победы к победе…

* * *

Комендант Нехена предавался ежедневному продолжительному послеобеденному отдыху. Бывший пехотинец армии Быка, он пережил войну кланов, и каждую ночь ему снились кровопролитные сражения у стен священного города. В том аду они даже не смели мечтать о мире, а выжил он только благодаря коричнево-рыжему быку, питаемому магией богини, который вывел его и остатки гарнизона из осажденной ливийцами столицы Быка и привел к этому южному городу, обиталищу трех Душ с головами шакалов.

Он не забыл неустрашимого воина Скорпиона, молодого и поразительно красивого, и рассудительного Нармера, которого боги избрали царем, когда кровопролитные бои закончились. Сегодня вместе с супругой, жрицей богини Нейт, он правил Двумя Землями, и все в Нехене ожидали его приезда.

Оставался только один враждебный клан — клан Крокодила, повелителю которого хватило ума не погибнуть вместе с ливийцами. Рептилии могли в любой момент нанести противнику серьезный урон, но в одиночку Крокодилу с Нармером все равно не справиться…

Ветеран вкушал все удовольствия мирного времени, обретенного дорогой ценой. Положив конец войне и уничтожив захватчиков, царь дал ослабленной стране новое дыхание.

Помощник потряс его за плечо.

— Простите, что приходится вас будить… Случилось нечто важное!

— Так реши это сам!

— Я не имею на это права!

Комендант нехотя поднялся, облился прохладной водой и надел набедренную повязку. Он был настолько рассержен, что намеревался устроить нешуточную взбучку любому, кто нарушил его отдых.

— Что случилось?

— Нам предлагают сложить оружие!

— Ты… Ты бредишь?

— Идите и посмотрите сами!

Комендант поспешил к входу в военный лагерь, разбитый недалеко от ворот Нехена.

Там его встретила толпа крестьян. Вперед вышел молодой мужчина с великолепно сложенным мускулистым телом.

— Скорпион! Рад тебя видеть! Какое задание поручил тебе Нармер?

— Нармер стал моим врагом, и очень скоро я с ним расправлюсь.

Комендант не поверил своим ушам.

— Ты… ты шутишь?

— Я — повелитель Двух Земель и требую, чтобы гарнизон немедленно сдался!

— Это невозможно! Я подчиняюсь только царю.

— Твой единственный повелитель — это я!

— Скорпион… Ты сошел с ума?

— Или ты преклонишься передо мной, или я уничтожу твой гарнизон!

— У твоих бандитов нет оружия!

— От тебя ускользнуло главное, комендант: ярость Сета направляет их руку!

— Уходи, прошу тебя! Разве мы не сражались плечом к плечу?

— Мой брат прогнал меня и заплатит за это жизнью. Не противься мне!

— Уходи! Или я прикажу солдатам стрелять!

Описав в воздухе дугу, палица рухнула с такой силой, что рассекла тело коменданта на две половины.

— Вперед! — приказал Скорпион.

Орущая разъяренная масса погребла под собой перепуганных и лишившихся командира солдат.

Нескольким лучникам удалось выстрелить, пехота выставила вперед копья, но, безразличные к потере сотоварищей, солдаты Скорпиона шли за своим предводителем, чья палица прореживала ряды противника. Крестьяне били солдат ногами, отбирали у них оружие, а затем убивали, разя налево и направо. Вскоре все было кончено.

Слегка запыхавшийся Скорпион обвел взглядом поле битвы. Опьяненные успехом, его люди добивали раненых.

Обходя трупы, к нему подошла Ирис. Ее золотые украшения сверкали на солнце.

Притянув ее к себе, любовник пылко поцеловал ее в губы.

— Этой ночью я подарю тебе такое удовольствие, какого ты раньше не знал! — пообещала она.

50

Ирис исполнила свое обещание. Скорпион, который отнесся к ее словам скептически, вынужден был признать, что лучшей ночи любви в его жизни не было. В своей любовнице он открыл таланты, о которых не подозревал, а она, сияя от счастья, никак не могла насытиться его сильным и совершенным телом.

— Когда ты разделался с этим болваном комендантом, я почувствовала, что хочу тебя! — призналась она. — Такой удар, и сила, и решимость… Эта страна должна принадлежать тебе, моя любовь! А теперь ты захватишь Нехен!

— Нет, не теперь.

Удивленная, Ирис приподнялась, опираясь на локоть.

Скорпион, положив руки ей на груди, заставил ее лечь.

— Ты… Ты передумал? — спросила молодая женщина.

Плотоядная улыбка послужила ей ответом.

— Никогда не повторяй этого слова: оно меня раздражает.

— Тогда объясни!

На лице Скорпиона появилась гримаса неудовольствия.

— Помнишь, что представляет собой Нехен, моя глупенькая? Его стены, храмы, дворец, усыпальницы слоненка и Быка… В течение многих недель армии Льва и Крокодила осаждали город, и мы опасались, что живыми из него не выберемся. Даже после разгрома и кратковременного владычества шумеров Нехен стал отправной точкой освободительного движения. Нармер был коронован в этом городе, и с того дня никто не смеет оспаривать законность его правления.

— Ты, а не он должен быть царем!

— Прежде чем войти в этот город, я хочу подчинить себе все близлежащие деревни и поселения. Тогда его ворота откроются сами.

* * *

Сидя в тени ивы, Крокодил поедал кусок протухшего мяса — свою любимую еду. Его гвардия, пребывающая в состоянии полной боевой готовности, пропустила к нему шпиона, прибывшего с Юга.

Крокодил был вполне доволен результатами своей вылазки у Белой стены. Теперь он знал, какие меры Нармер предпринял, чтобы защитить город. Оставалось узнать, жив ли еще Скорпион. С намерением это выяснить он разослал соглядатаев во все концы страны.

Шпион поклонился.

— Повелитель, сведения, которые я вам принес, верны, не сомневайтесь. Скорпион, в распоряжении которого была всего лишь банда крестьян, разгромил гарнизон Нехена и захватил почти все деревни в той местности. Теперь у него, кроме земель, есть источник богатства — желтый металл, из которого делают слитки и украшения. Его любовница возомнила себя царицей и постоянно говорит о будущих победах своего господина.

— А что же Нехен?

— Жители опасаются вторжения Скорпиона. Удовлетворится ли он захватом города или же перебьет все население — неизвестно.

— Почему же он медлит?

— Он захватывает Юг по частям, и скоро вся южная часть страны будет ему подвластна. Возможно, он решил, что Нехен станет венцом его завоеваний.

Крокодил потер щеку.

— Что в связи с этим предпринимает Нармер?

— Пока ничего, повелитель.

— Рано или поздно эти двое столкнутся, а мы извлечем выгоду из этого. Армия победителя настолько ослабеет в боях, что мы без труда ее раздавим.

* * *

Совершенно расстроенный, Старик медленно плелся во дворец. Даже утренняя порция легкого белого вина не подняла ему настроения. И это при том, что плохого в жизни он видел немало и знал, что такое отчаяние. И все же груз, обрушившийся сегодня на его плечи, казался ему невыносимым.

Сегодня малый Совет, на котором присутствовали обычно только царь, царица, Старик и Большой Белый, было решено провести в саду, под кроной смоковницы — алтаря богини Запада.

— Ты чем-то расстроен, — сказала ему царица.

— Что может быть хуже, ваше величество?

— Скорпион? — спросил Нармер.

Старик кивнул.

— Какое безумие он сотворил?

— Говорят, что он собрал армию из крестьян и уже захватил большую часть Юга, — ответил носитель царской печати.

— А Нехен?

— Пока держится. Боюсь, ваше величество, пришло время вмешаться! Если этого не сделать, ваш авторитет будет подорван.

— Война… Я не желаю войны.

— Я служил Скорпиону и был ему другом, — сказал Старик. — А вы, вы с ним были братьями. Такое не забывается. И все же нельзя жить прошлым. Теперь речь идет о самом существовании царства, и вам срочно следует что-то предпринять.

Нейт взглядом дала понять, что разделяет мнение царского советника.

— Меня тревожит явное бездействие Крокодила, — сказал Старик. — Шпионы наверняка уже сообщили ему о «подвигах» Скорпиона. Если они заключат союз, сможем ли мы им противостоять?

— Скорпион сражался с Крокодилом, — напомнил Нармер. — Он знает, как жесток и коварен глава этого клана. Никто не станет его союзником даже под угрозой расправы!

— Вместе с рептилиями Скорпион прольет реки крови. Он уверен, что союз с Крокодилом поможет ему победить тебя, — сказала Нейт. — А после он избавится и от союзника.

Большой Белый не проронил ни звука.

* * *

Нубт, столица Скорпиона, очень изменился. На новых улицах расположились построенные в спешке домики, а для того, чтобы обеспечить солдат хлебом, построили большие печи. Крестьяне ежедневно доставляли в город мясо, рыбу, овощи, фрукты, пиво и вино. Поденщики занимались уборкой и стиркой, женщины им помогали.

Карлики почти не показывались на дневной свет и добывали все больше золота для формирующейся армии: за каждую победу солдатам полагалась щедрая награда. Вспоминая былые дни, Скорпион тренировал рекрутов и избавлялся от тех, кого считал слабаками.

Что до сияющей от счастья Ирис, то она занималась обустройством дворца будущего государя. Зал для аудиенций, спальни, удобства… И всюду на стенах — украшения из золота. Единственное, что было ей не по нраву, — в городе появилось слишком много женщин. Но никто из них не вертелся возле Скорпиона, который был слишком занят превращением крестьян в воинов. Для удовлетворения плотских желаний ему пока хватало неистовства чувственной Ирис. С детства царица Нубта пользовалась мазью с добавлением перетертых шипов акации, предотвращающей зачатие, а потому не опасалась, что забеременеет и будет вызывать у Скорпиона отвращение.

Окружив себя многочисленными слугами, Ирис обращалась с ними весьма сурово. Быть госпожой и помыкать другими ей безумно нравилось. Она то и дело говорила себе, что не ошиблась, последовав за Скорпионом. Мягкий и нерешительный Нармер неспособен править! Когда его отвергнутый брат начнет решающее сражение, этот жалкий царек рухнет на колени, умоляя помиловать его. Одним ударом палицы Скорпион положит конец его правлению. Она, Ирис, добьется привилегии как следует помучить Нейт перед тем, как казнить ее, а потом воссядет на трон Двух Земель рядом с победителем.

Эти ослепительные перспективы делали молодую женщину еще более предприимчивой и страстной, и Скорпион был доволен и ее постоянным вниманием, и уютом, созданным ею во дворце. После тяжелого дня, проведенного на тренировочной площадке, он часто садился отдохнуть на террасе.

— Когда Нехен станет твоим, любовь моя?

— Это военная тайна.

— Скорпион, я — твоя царица!

Гнев спесивой красавицы позабавил его.

— Меня удивляет бездействие Нармера, — признался он. — Я думал, он пришлет сюда солдат, которых мне было бы приятно истребить.

— Нармер боится тебя, — рассудила Ирис. — Этот трус решил отсидеться в своей столице!

Скорпион ударил любовницу по щеке.

— Не смей оскорблять моего брата!

Рыдания Ирис его не растрогали.

— Нармер думает, что я удовлетворюсь завоеванием Юга и не стану развязывать большую войну. Он ошибается. Некоторые мои решения его удивят.

Чувствуя, что Скорпион в шаге от решающего признания, Ирис поспешила вытереть слезы, прижалась к нему и стала ласково поглаживать его по груди.

— К ближайшему полнолунию большая часть моих солдат будет готова сражаться, — продолжал молодой воин. — Я назначил командиров, которые сумеют их направить. Наблюдая за тем, как разрастается Нубт, я поменял свои планы. Мы сделаем мою столицу прекраснейшим городом!

— А Нехен? — спросила ирис.

— Мать-гриф короновала Нармера белой короной Юга в этом проклятом городе, и поэтому я должен стереть его с лица земли! Чтобы об этом навсегда забыли!

— Стереть Нехен с лица земли…

Ирис открыла для себя новый способ возбуждаться.

— И ты… ты убьешь всех его жителей?

— Всех — мужчин, женщин, детей и животных! Стены города мы разрушим. Узнав об этом, Нармер захочет покарать меня. Мы сойдемся в бою, и я окажусь победителем.

— Ты уничтожишь и Белую стену тоже?

— Эта лжестолица исчезнет, никто даже не вспомнит, где она стояла!

Задыхаясь от возбуждения, Ирис осыпала любовника ласками.

51

Нармер расположил свой флот и армию к югу от Белой стены, на довольно большом расстоянии, желая упредить возможный маневр Скорпиона. Рискуя жизнью, его разведчики проникали на вражескую территорию и приносили важнейшие сведения.

Юный аист, которому было поручено облететь окрестности Нехена, опустился на террасу царского дворца. Он рассказал обо всем, что увидел, главе своего клана, которая поспешила поделиться этими сведениями с Нармером и Нейт.

— Священный город невредим, — сообщила она. — Но армия Скорпиона держит его в осаде и рано или поздно попытается захватить.

— Теперь наше вмешательство уже ничего не изменит, — рассудил царь. — Разведчики донесли, что Скорпион собрал уже настоящую армию и воздвиг столицу на месте поселения, называемого Нубт. У него есть желтый металл, которым он платит своим солдатам, обещая им безоблачное будущее.

— Сначала Нехен, потом Белая стена… — прошептала царица. — Скорпион хочет завоевать всю страну.

— Крокодил не показывался? — спросила Аистиха.

— Пока нет.

— Он дожидается взятия Нехена, — предрекла пожилая глава клана. — Когда Скорпион в очередной раз докажет свою доблесть воина, Крокодил вступит с ним в переговоры.

Погруженный в раздумья, Нармер прошелся по саду и остановился возле смоковницы. Под деревом сидел Большой Белый. Он, судя по всему, общался с богами.

— Похоже, война неизбежна, — сказал ему царь. — Какой совет ты дашь мне?

Нармер сел, скрестив ноги, словно писец за работой.

И услышал внутри себя голос:

— Возьми символ твоего клана и возложи его на чело царицы!

Вернувшись во дворец, царь достал из мешочка священную раковину, уцелевшую во время налета Скорпиона. Он принес ее в комнату, где царица растирала Аистихе ее больные ноги.

— Большой Белый повелел мне подарить тебе этот священный символ!

Нейт склонилась перед супругом, и Нармер приложил раковину к ее челу.

Раковина превратилась в звезду с семью лучами, излучающую золотистый свет. Царица увидела, как священные символы — волеизъявление богов — выстраиваются в горизонтальные и вертикальные ряды. Она прочла мысль Большого Белого, выдержала пламенный взор Сета, поднялась в небо с соколом и увидела, как строители укладывают гигантские каменные блоки.

— Белая стена не будет разрушена, — предрекла она. — И ты построишь Город солнца.

* * *

Всегда уравновешенный и терпеливый, Крокодил с недавних пор стал выказывать признаки раздражения. Каждый раз ночуя в новом месте, он вплотную подошел к владениям Скорпиона. Скорпион… Непобедимый воин, который не ведает страха и способен на безрассудные поступки. Не будь его, Нармер никогда бы не победил кланы, не справился бы с шулерами и не изгнал бы из дельты ливийцев.

Это Скорпион обнаружил единственное уязвимое место У рептилий — их нежное брюхо. Он не раз видел, как дельфины своим спинным плавником, словно ножом, вспарывают животы крокодилам. Скорпион решил применить туже тактику: он нырял, зажимал крокодилу пасть и вскрывал чрево. Такие сила, храбрость и сообразительность заслуживали уважения.

Разрыв между Скорпионом и Нармером стал для Крокодила настоящим подарком судьбы. Вместе они казались неуязвимыми. Разделившись, превратились в добычу, которой мог завладеть любой опытный хищник.

Наконец-то вернулся глава шпионов.

— Нехен пал? — спросил у него Крокодил.

— Армия Скорпиона держит его в кольце, повелитель.

— Город способен защищаться?

— Гарнизон уничтожен, остались одни мирные жители. Ходят слухи, что Скорпион намеревается разрушить город и вырезать все население.

«Уничтожить все до основания… Это будет недвусмысленным посланием Нармеру», — подумал Крокодил. Разрушение священного города Юга должно было стать отправной точкой завоевания Севера. Белой стене Скорпион наверняка уготовил ту же участь…

По своему обычаю, Крокодил решил дождаться конкретных результатов. Единственным, кто извлечет пользу из грядущей войны, будет он, глава последнего воинственного клана, и никто другой…

* * *

— Добей его! — приказал Скорпион сжимающему в руке копье подростку, который только что сбил с ног неповоротливого крепыша.

— Но это же мой старший брат!

— Добей его или я перережу тебе горло!

— Но это же тренировка, повелитель!

— Поторопись, парень!

— Я… я не могу!

Длинный кремневый клинок полоснул упрямца по шее. Залитый кровью брата, крепыш вскочил и набросился на Скорпиона с кулаками, но тот вонзил ему нож в живот.

— Вот что ждет непослушных!

Командир повернулся к своим солдатам.

— Приказ надо исполнять! Этот закон — залог нашей победы. Враг не даст вам времени на раздумья. Продолжайте тренировку!

* * *

Изжаренный на костре окорок антилопы — что может быть вкуснее? Вонзая зубы в сочное мясо, Скорпион вспомнил нежную главу клана газелей, не устоявшую перед его мужскими чарами. Мир… Она только об этом и говорила! И как такая разумная и утонченная повелительница могла верить в подобную чушь?

— О чем ты думаешь? — спросила у него заподозрившая неладное Ирис.

— О бывшей возлюбленной.

— Я всех их ненавижу!

— Эта моя любовница уже мертва.

— Тем лучше!

— Пей и ешь, завтра будет нелегкий день.

— День, когда ты разрушишь Нехен?

— Луна краснеет… Сет даст мне необходимую силу.

Молодая женщина прижалась к своему возлюбленному.

Представив себе потоки крови, она ощутила, как ее охватывает возбуждение.

* * *

С трудом вырвавшись из тумана, блеклое солнце уступило место красной луне. Скорпион осмотрел свое войско.

— Нехен полон сокровищ! — объявил он. — И они станут вашими! Этот город проклят, ибо он остается верен самозванцу Нармеру! Раз так, мы вырежем всех его жителей и сравняем с землей стены. Мой приказ ясен: не оставлять в живых никого! Унеся добычу, поджигайте дома!

Те, кто еще сомневался, сомнения отбросили: Скорпион не потерпит возражений, да и перспектива обогащения привлекала многих.

Приближаясь к Нехену, Скорпион вспомнил времена, когда они с Нармером противостояли ордам Льва и Крокодила. Отчаянное положение, неизбежными казались крах и смерть от множественных ран на поле боя… И все же обоим братьям удалось выбраться из этого осиного гнезда живыми!

Сегодня Скорпион вознамерился разрушить один из символов власти Нармера, дабы утвердить свою собственную.

На зубчатой стене — ни единого лучника. Мирные жители отказались от мысли защищаться в надежде на милость завоевателя. Глупцы… Лучше бы они умерли сражаясь!

В былые времена Старик с помощниками окружали город ловушками, затруднявшими продвижение врага. Теперь же застывший в ужасе город не имел и этой защиты.

Размахивая тяжелой палицей, Скорпион подошел к воротам Нехена. Армия следовала за своим предводителем.

Как и ожидалось, никто не попытался остановить захватчиков. И снова-таки, как и ожидал Скорпион, створки ворот медленно открылись. Наверняка сейчас к нему выйдет процессия просителей и станет на коленях умолять нового властителя города пощадить население. И тогда он, Скорпион, даст сигнал к началу бойни!

Из ворот вышли три великана с головами сколов и встали полукругом. В рядах захватчиков началась паника. Некоторые попытались сбежать, расталкивая тех, кто еще сомневался. Дисциплина, которую так усердно насаждал Скорпион, была забыта в один миг.

— Души Буто? — удивился молодой воин. — Зачем вы здесь?

— Нармер — сын сокола! — провозгласил голос, услышав который, последние сомневающиеся поняли, что пришла пора спасать свою шкуру. — И мы охраняем этот город, принадлежащий законному государю.

52

Даже оказавшись один на один с тремя Душами, Скорпион не отступился. Взмахнув палицей, он вскричал:

— Прочь! Этот город мой!

Он открыл мешочек, который всегда носил на поясе, и выпустил своих лучших бойцов — черных и желтых скорпионов. Членистоногие со смертоносными жалами совсем не испугались великанов и бросились в атаку.

Создания с головами соколов своими пламенными взорами мгновенно умертвили скорпионов.

— Помоги мне, Сет! Дай мне силы! — взмолился молодой воин.

Черная туча накрыла Нехен. Громыхнул гром, взметнулись пески пустыни. Два сокола взлетели и своими крыльями рассеяли грозовую тучу. Третий направил свой огромный клюв на Скорпиона, который, тем не менее, и не думал отступать.

Внезапно налетевший порыв ветра подхватил Скорпиона, словно соломинку, и унес прочь, чтобы швырнуть на землю очень далеко от Нехена. Когда же Скорпион с трудом поднялся, то увидел Сета.

— Почему ты не дал мне победу?

— Чтобы прогнать Души, сперва нужно избавиться от их подопечного, Нармера, обладателя ока сокола. В одиночку ты с этой задачей не справишься. Найди себе хорошего союзника и сделай своих солдат приверженцами Сета. Пусть они продадут мне свои души, как это сделал ты, и тогда твоя армия сможет разрушить Белую стену. Когда Нармер и его творение сгинут, Души покинут Нехен.

* * *

В Нубте царило всеобщее смятение. По рассказам уцелевших, возле Нехена их ждало целое войско обитателей потустороннего мира, и все они были с головами соколов и метали в них молнии, охраняя подходы к священному городу. Трусы, покидая поле боя, затоптали немало своих товарищей, а многие из тех, кто отважился сражаться, сгорели заживо.

И никто не мог сказать, что случилось со Скорпионом.

Перепуганная Ирис металась по дворцу. Она послала множество разведчиков на поиски Скорпиона, пообещав им кучу золота, если они доставят его в столицу живым. Но время шло, и она уже начала терять надежду. Вскоре некоторые солдаты стали косо посматривать на эту красивую женщину, увешанную украшениями. Пока судьба командира не ясна, что мешает им завладеть сокровищами Нубта и навсегда покинуть этот город и его поверженного правителя?

Люди стали собираться в группки, повсюду велись обсуждения и даже яростные споры. Потом объявился предводитель — солдат с изуродованным шрамами лицом, который в числе первых бежал при виде Душ.

— Женщину убьем, заберем золото и разойдемся по домам!

— Это большой риск! — возразил ему другой солдат, бежавший с поля боя.

— Глупости! Мы ничем не рискуем! Командира над нами теперь нет, и мы будем дураками, если не воспользуемся моментом! Когда мы уйдем, этот город снова поглотит пустыня.

В предвкушении наживы банда грабителей оживилась. Оставалось только решить, кто убьет женщину Скорпиона.

— Я это сделаю! — заявил меченый. — Но сперва с ней позабавлюсь!

Когда он во главе толпы приблизился к дворцу, Ирис догадалась об их намерениях и попыталась бежать.

Меченый догнал ее и швырнул на землю.

— Куда это ты собралась, красавица?

Она стала вырываться, и тогда он сорвал с нее золотое ожерелье. Она попыталась встать, но бандит схватил ее за ноги и перевернул на живот, а потом навалился на нее.

— Повезло нашему хозяину! А теперь я тобой полакомлюсь!

Струя крови хлынула на волосы Ирис. Она закричала от страха. Обернувшись, молодая женщина увидела своего насильника с проломленным черепом.

Над ними, покрытый с головы до ног пылью и с камнем в руке, стоял Скорпион. Он едва держался на ногах.

Ирис бросилась ему на шею.

— Ты живой, живой!

Он отстранил ее и шагнул к бандитам, застывшим при виде своего исчезнувшего предводителя.

— Ждете, пока я до вас доберусь, трусы?

Он был один против двух десятков и наверняка не справился бы со всеми. Однако взор его полыхал такой яростью, что несостоявшиеся насильники и грабители предпочли разбежаться.

— Я вернулся, и вы, как и прежде, будете служить мне! — объявил Скорпион.

* * *

Подросток отшатнулся.

— Нет, только не меня!

Раскаленное клеймо притягивало к себе все взгляды. Скорпион сам выковал его, придав сходство с фигурой Сета.

— Это необходимо, — сказал ему его повелитель. — Каждый мой солдат будет отмечен знаком бога грозы и станет его учеником и приверженцем.

— Нет! Я…

— Клеймо или смерть.

Помощники Скорпиона держали паренька так, чтобы он не смог вырваться. Тошнотворно завоняло паленой кожей, и несчастный взвыл от боли.

— Прекрасно! — воскликнул Скорпион. — Теперь ты — верный слуга Сета, и единственное, что будет тебя радовать, — это насилие и война.

Церемониал посвящения оказался жестоким. При содействии небольшого числа преданных сторонников, людей безжалостных, Скорпион избавился от всех сомневающихся — их сожгли заживо. Количество солдат, конечно, сократилось, но разве не остались зато самые отчаянные и смелые?

Никто не смел вспоминать о поражении у стен Нехена. Даже Ирис не спрашивала ни о чем у своего любовника, который был мрачнее тучи. И разумеется, Скорпион никого не посвящал в свои планы.

— Повелитель, с востока к городу движется какой-то отряд! — сообщил правителю часовой.

— Я их ждал! Дайте им пройти и проведите во дворец!

* * *

Впервые они оказались лицом к лицу: Скорпион, непобедимый воин и приверженец Сета, и Крокодил, глава последнего клана, бросивший вызов Нармеру.

— Мы долго сражались друг с другом, — напомнил повелитель рептилий, чьи глаза были по-прежнему полуприкрыты. — И я восхищаюсь твоим мужеством!

— А я — твоей хитростью, твоим талантом стратега и… умением выживать. Чего не скажешь о твоих союзниках — все они сгинули.

— Они были недальновидны и думали лишь о своей выгоде. Надеюсь, ты не таков. Твой город, по-видимому, процветает, твоя армия готова к войне… Поражение под Нехеном — не более чем досадная случайность.

Скорпион вспыхнул.

— Что ты об этом знаешь?

— Я видел Душ, видел, как бежала твоя армия и как ураган спас тебя. Если бы Сет не вмешался, Души растерзали бы тебя клювами и когтями. Не сомневайся, это Нармер нанес тебе удар. Сначала нужно избавиться от него.

Гнев Скорпиона утих. Крокодил был абсолютно прав.

— Сражаясь снова и снова с Душами Буто, ты стремился бы Достичь ложную цель. Они защищают царя, который следует По пути, определенному Предком. Устранив Нармера, мы отправим назад, в потусторонний мир, всех его покровителей.

— Мы?

— Не дай своему тщеславию ослепить тебя, — посоветовал глава клана. — Я знаю, на что способен твой брат. Он — опасный противник. В одиночку я смогу причинить ему большие неприятности, но и только. То же можно сказать и о тебе. Он отразит наши атаки. Но если мы объединимся, его царство падет.

— Я и ты будем союзниками?

— Времена теперь другие, Скорпион! Это — единственно верное решение!

— И если мы преуспеем, ты будешь думать только о том, как бы избавиться еще и от меня!

Крокодил поскреб себе когтем зуб, длинный и острый.

— Не отрицаю, это меня устроило бы. Но повторюсь: времена уже другие.

— После нашего триумфа что ты потребуешь себе?

— Владычество в стране.

Скорпион вздрогнул.

— Ты издеваешься надо мной?

— Править тебе не интересно. Когда ты увидишь труп Нармера, у тебя останется одно-единственное желание — развязать новую войну. Ты поведешь свою армию приверженцев Сета в Ливию и разоришь земли дикарей и кочевников. Твою смертоносную поступь ничто не остановит.

Скорпиону нравилось разговаривать со столь проницательным собеседником.

— Предположим, что ты прав… Но разве могу я быть уверен в том, что ты позволишь мне действовать по своему усмотрению?

— Разумеется нет! Мой план — использовать тебя, чтобы захватить Две Земли, предоставив тебе возможность отомстить. Если ты окажешься неспособным или же допустишь серьезный промах, я снова стану твоим врагом. Наши пути сойдутся на какой-то период, и каждый из нас извлечет из этого наибольшую выгоду. А потом мне достанется страна, а тебе — возможность вечно вести войну.

— Твой план неплох, я подумаю.

— Но не откладывай решение. Благодаря оку сокола Нармер узнает о твоей неудаче и может ответить ударом на удар, полагая, что ты ослабел и у тебя нет союзников. Если же мы объявим о нашем сговоре, он отступится и займет положение слабого.

— Как я могу с тобой связаться?

— Я оставлю офицера на берегу реки недалеко от Нехена. Он будет ждать твоего ответа.

Крокодил ушел. Его рассудительность и могущество впечатлили даже Скорпиона.

53

Амулет блеснул на груди у Нармера. Заглянув в око сокола, Нейт увидела, как открываются огромные ворота Нехена и из них выходят три великана с головами соколов. А перед ними стоит… Скорпион!

И он не отступает, он размахивает своей палицей. Вот неземное существо своим клювом намеревается пробить смертному лоб, но Скорпиона подхватывает ураган, а священный город тонет в песчаной буре.

— Души Буто вступились за Нехен! — сказала царица. — Скорпиону не удалось его разрушить.

— Души убили его? — спросил Нармер.

Сияние амулета поблекло.

— Я не знаю. Души — твои покровители, Нармер. Отразив атаку Скорпиона, они обрекли его на поражение!

Нармеру вспомнились осада города и многочисленные подвиги Скорпиона. Теперь он стал захватчиком, и властелины иного мира решили расстроить его планы.

— Лишь бы только он сумел вовремя остановиться! — пожелал государь.

— Ему ничего не остается, кроме как совершить самый отвратительный поступок — заключить союз с Крокодилом, — сказала Нейт.

— Мы увидим это в оке?

— Не уверена. Разве повелитель рептилий не славится своим коварством и скрытностью?

* * *

Все население Белой стены готово было в любой момент отразить нападение врага. Десятки сторожевых гусей во всех концах города при малейших признаках опасности подали бы сигнал тревоги. Военные суда перемещались по руслу реки. Десяток недавно построенных кораблей поменьше патрулировали каналы. Моряки опасались нападения рептилий, а потому не ослабляли бдительности.

Дабы не сердить Крокодила и сохранить его расположение, Густые Брови изловчился оставить в системе обороны несколько брешей, ни у кого не вызвав подозрений. Многоопытного и властного носителя царских сандалий никто не заподозрил бы в подрыве системы безопасности столицы.

Узнав о поражении Скорпиона при Нехене, генерал всерьез задумался. Скорпион — доблестный воин, но удастся ли ему расправиться с Нармером? Вряд ли, если ему не поможет Крокодил. Но они всегда были врагами, и возможность союза между ними практически исключена. С другой стороны, есть ли у Скорпиона выбор? Густые Брови надеялся, что молодой воин, стремясь взять реванш, примет правильное решение.

Носитель царских сандалий отправился во дворец, чтобы отчитаться перед монархом о проделанной работе и поприсутствовать при вручении особого сосуда — последнего совместного произведения Повелителя кремня и покойного Гильгамеша. Они изготовили его из диорита в форме сокола и хотели вместе преподнести своему государю.

Мастер представил на суд царской четы предметы, сделанные его учениками: чаши, миски, тарелки, блюда и низкие столики — все было изготовлено весьма искусно.

Любуясь этими чудесными вещами, Нармер думал не о минувших сражениях, а о том, что только теперь зарождается настоящее царство. И все же он понимал, что совсем не время радоваться своим достижениям. Скорпион, Крокодил… Они не станут сидеть сложа руки.

* * *

Большой Белый говорил только с Нармером и, когда считал необходимым, передавал ему указания богов. Претворять их в жизнь было обязанностью Старика.

Едва проснувшись, он принимал ответственных за стада коров, и они сообщали ему, сколько за прошедший день было надоено молока; высушенный коровий навоз шел на растопку печей, с мертвых животных снимали шкуры, выделывали их и получали отличную кожу. Писцы Старика строго учитывали все поступления и расходы. Такая же система учета действовала и на птичьих дворах. Старик лично проверял, Достаточно ли корма выделяется для ослов, чья работоспособность и дисциплина заслужили всеобщее восхищение.

Основной его заботой оставались зернохранилища. Опасаясь осады, Старик посещал их ежедневно. Из этих запасов черпали только хлебопеки и пивовары, и нужно было сделать так, чтобы зерна хватило им надолго. Также Старик присматривал за тем, как сушится рыба и складируются кувшины с растительным маслом, горшки с жиром и одежда. А ведь у него была масса другой работы! Служить Скорпиону было затруднительно, да и постоянное ощущение смертельной опасности утомляло, но выполнять обязанности носителя царской печати оказалось делом весьма изнурительным! Старик сам удивлялся, откуда у него в столь почтенном возрасте берутся силы. Многие молодые в сравнении с ним выглядели ленивыми нытиками. Выпив немного игристого красного вина, он мысленно поблагодарил землю за то, что она одарила его этим удивительным эликсиром молодости. Ощутив прилив сил, он решился попросить царя об аудиенции.

— Ваше величество, я хочу поговорить с вами о том, что меня тревожит.

— Не скрывай ничего!

— Я был Скорпиону слугой и другом. Его ошибки непростительны, но и они не могут заставить меня забыть дни, проведенные с ним бок о бок.

Нармер не стал возражать.

— Вы намереваетесь напасть на его столицу Нубт и победить его?

— Души Буто преподали Скорпиону хороший урок, и я надеюсь, что он образумится.

— Если так, то могу ли я предложить то, что поможет избежать войны? Белая стена — великолепная столица, она разрастается и становится все краше. Постепенно вы превратите Север в процветающий край, и жители его будут наслаждаться миром, доставшимся им ценой ужасных страданий. Так, может, отдать Юг Скорпиону? Он будет править там как захочет и откажется от противоборства с вами.

— Предок повелел мне объединить Север и Юг. Если я не преодолею этот этап, все, что мы построили, рухнет.

— Значит, нужно убедить Скорпиона признать вашу власть и оставить вас в покое, довольствуясь владениями в пустыне.

Став учеником Сета, не преступил ли Скорпион роковую черту?

— Я подумаю над твоим предложением, носитель печати!

* * *

С террасы царского дворца, возвышающегося над городом, открывался прекрасный вид. Обнявшись, Нейт и Нармер любовались своей столицей, возведенной на берегу Нила по плану, продиктованному Большим Белым.

— Все твои мысли о Скорпионе, — прошептала царица. — Ты боишься думать о возможности счастья.

— Разве может быть по-другому? Ты знаешь, насколько он силен и как упрям!

— Души не заставили его отказаться от своих намерений?

— Думаю, это поражение сделало его еще сильнее. Когда я смотрю на белую корону Юга, ощущаю, что недостоин ее. Скорпион завоевал эту часть страны, а Предок повелел мне покончить с войной и насилием. Объявить войну своему брату, убить его… Неужели это единственный выход?

— Газель предпочитала путь переговоров и на этом пути лишилась жизни.

— Лев оказался лицемером и заключил союз с Крокодилом, прирожденным притворщиком!

— А Скорпион продал душу Сету, поклявшись, что никогда не откажется от насилия.

Нармер не стал возражать супруге, понимая, что переговоры невозможны. Оружие и только оружие может разрешить эту ситуацию.

— Я займу место Газели! — объявила царица.

Царь обнял ее за плечи и заглянул в глаза.

— Это безумие!

— Тебя он не будет слушать. Но мое появление застанет его врасплох!

— Ты рискуешь жизнью, Нейт!

— Разве объединение Двух Земель — не наша общая цель?

— Я не хочу тебя терять!

— Муж должен уступить место царю. А если я преуспею? Тогда не будет ни войны, ни разрушений, ни смертей… До сегодняшнего дня богиня оберегала меня. Почему же она меня оставит в решающий момент?

54

Отныне все его солдаты несли на себе клеймо Сета. Приняв мощь этого демона в свою плоть, они не отступят перед противником, кем бы он ни был, и станут безжалостными завоевателями… Скорпиону пришлось убить нескольких нытиков, и он с удовольствием думал о том, что теперь у него есть войско, которое он поведет сражаться в пустыню, опустошив предварительно всю страну так, чтобы Крокодилу достались только выжженная земля и трупы.

Истребив Нармера и его приближенных, он, Скорпион, расправится с ливийцами и остальными кочевниками. А потом, опьяненный насилием, которое стало его путеводной звездой, он найдет себе новых врагов.

Теперь Скорпиона признали своим повелителем несколько десятков деревень, то есть большая часть Юга. Имя его указывали в надписях, позволявших определить принадлежность к его владениям и отличить продукцию, которая там изготавливалась. Научившись читать и писать, его помощники общались между собой в письменной форме и стали более эффективно управлять порученными им благами.

Последний оплот сопротивления — Нехен, охраняемый пришедшими с Севера великанами с головами соколов и остающийся верным лжеправителю Нармеру.

Ну и пускай! Жители города, укрывшиеся за высокими стенами, скоро умрут от голода. Души рано или поздно улетят, и Скорпион сравняет город с землей.

Сегодня вечером во дворце было решено устроить праздник. Вино и пиво польются рекой, последователи Сета напьются и будут развлекаться с молоденькими крестьянками… Ирис следила за работой служанок и поваров, которые готовили горы разнообразной дичи.

Скорпион спал плохо. Стоило ему смежить веки, как перед мысленным взором возникало лицо Крокодила, требующего ответа на свое предложение. Стать союзником главы клана, с которым он столько сражался? Решиться было трудно. Но здравый смысл подсказывал, что это — единственный выход и путь к быстрой победе. Однако же выбор унизительный! Нуждается ли Скорпион в помощи, чтобы уничтожить Нармера? Если он отвергнет предложение Крокодила, объявит ли повелитель рептилий ему войну или же довольствуется грабежами и разбоем?

Терзаясь сомнениями, Скорпион никак не мог принять решение. Как хотелось бы ему поговорить сейчас с братом или со Стариком, даже если бы пришлось опровергнуть все их доводы! От Ирис, царицы Нубта, помощи ожидать не приходилось. Молодая женщина каждый день меняла украшения, с радостью помыкала толпой служанок и мечтала увидеть Нармера мертвым. И ее совершенно не волновало, как он, Скорпион, это сделает.

— Все готово! — объявила она. — Все в столице будут восхвалять твои подвиги и доблесть! Но мне кажется, кое-кого мы забыли позвать! Столы ломятся от мяса, Крокодилу такое угощение понравилось бы. Не позвать ли и его на праздник?

Скорпион смерил ее таким гневным взглядом, что молодая женщина попятилась.

— Думаешь, ты можешь решать вместо меня?

Когда любовник схватил свою огромную палицу, Ирис испугалась, что он может ее ударить.

— Оставь меня! — потребовал он.

* * *

Праздник был в разгаре. В каждом уголке столицы прославляли заслуги и щедрость Скорпиона. Одни ели и пили до отвала, другие предавались утехам плоти. Скорпион наблюдал за собравшимися, а рядом с ним, увешанная золотыми ожерельями и браслетами, восседала царица.

— Повелитель, крестьянки хотят выразить вам свое почтение! — обратился к Скорпиону один из командиров. — Желаете ли вы посмотреть на их танец?

Скорпион кивнул. Это неожиданное обстоятельство разозлило Ирис, которая опасалась, что кто-то из девушек может начать строить глазки ее любовнику.

И страхи ее оправдались.

Десяток красивых крепкогрудых девушек с волосами, украшенными цветками лотоса, вышли вперед и, грациозные и соблазнительные, стали водить хоровод, а потом кружиться все быстрее и быстрее.

Ирис с удовольствием отправила бы этих малышек восвояси, но Скорпиону зрелище пришлось по нраву, и его возлюбленная не решилась возражать.

Фигуры этого бесконечного танца становились все сложнее и сложнее, а в конце особенно отличилась девушка с длинными черными волосами. Скорпион уже некоторое время не сводил с нее глаз.

Когда танец закончился, командиры стали разбирать девушек, и Ирис вздохнула с облегчением.

— Подойди ко мне! — приказал Скорпион отличившейся девушке, которая уже готова была уйти с одним из командиров.

Дрожа всем телом, она подчинилась.

— Сядь у моих ног!

Скорпион погладил девушку по волосам.

— Я не хочу ни знать, как тебя зовут, ни слышать звук твоего голоса. Я буду звать тебя Танцовщица, а ты будешь удовлетворять мои желания. Все мои желания!

Кровь застыла у Ирис в жилах. Если эта потаскушка не надоест ее повелителю достаточно быстро, придется от нее избавиться…

* * *

Ирис выплакала все глаза: вот уже три дня Скорпион и Танцовщица не выходили из спальни повелителя Нубта. Слуги приносили им пищу и крепкое вино. Больше никому туда входить не дозволялось. Похоже, Скорпион всерьез увлекся юной обольстительницей. Уязвленная в самое сердце, Ирис страдала. То были не уже привычные ей муки ревности — отчаяние терзало ее душу своими острыми когтями. На этот раз Скорпион зашел слишком далеко, и любовь, которую Ирис испытывала к единственному мужчине своей жизни, понемногу превращалась в чувство, пугавшее ее, — в ненависть.

Однажды вечером он все-таки покинул любовное гнездышко. При виде возлюбленного Ирис позабыла о своих терзаниях. Никто другой не сравнится с ним, таким сильным и прекрасным!

Молодая женщина повисла на руке у любовника.

— Ты вернешься ко мне?

Скорпион оттолкнул ее.

— Эта малышка — прелесть! Приготовь грандиозный пир, у нас будет важный гость!

* * *

Скорпион продолжал забавляться с новой любовницей, и Ирис чувствовала, как между ними ширится пропасть, которую ей, возможно, уже не удастся преодолеть. И все же она, царица Нубта, несмотря на такое унижение, старалась сохранить достоинство. Пир удался на славу, своим присутствием его почтил Крокодил со своими приближенными.

Ирис же ожидало очередное унижение: справа от себя Скорпион посадил Танцовщицу, обвешанную золотыми украшениями. Молчаливая и сияющая, она затмевала прежнюю любовницу повелителя Нубта.

Крокодил и остальные гости отведали мяса антилопы, дикого кабана, говядины и баранины.

— Прекрасный город, вкусная еда! — выразил свое восхищение глава клана. — И поскольку ты меня пригласил, решение принято.

— Чтобы решиться, мне нужно узнать еще кое-что, а именно точное расположение твоих сил.

Вопрос Скорпиона озадачил гостя.

— Я не хотел бы рассказывать тебе это — вопрос выживания.

— Разве союзники не доверяют друг другу?

— Разумеется доверяют, но ты просишь слишком многого. Довольно ли тебе будет узнать, что мои рептилии присутствуют на всей территории Двух Земель?

— Смогут ли они атаковать в нескольких направлениях одновременно?

— Смогут.

— Нармер — хороший стратег, — напомнил Скорпион. — Нужно ввести его в заблуждение. В мирное время его армия теряет боеспособность, но у него все равно много опытных солдат и отличных лучников. Массовое лобовое столкновение приведет к тяжелым потерям, и неизвестно, сможем ли мы победить. Поэтому следует действовать в разных направлениях и лишь в конце нанести решающий удар.

— Твой план? — спросил Крокодил, прикрыв глаза.

— Ты нанесешь несколько ударов с разных сторон в окрестностях Белой стены, и тогда Нармеру придется разделить свою армию. Я проникну в столицу и убью царя.

— Разве его не охраняет магия?

— Я разрушу эту магию. Когда солдаты увидят труп моего бывшего брата, они сложат оружие.

— У тебя хватит солдат?

— Все мои солдаты отмечены печатью Сета, — сказал Скорпион. — И они будут безжалостны.

— Твой план мне нравится, — заявил Крокодил. — Когда мы приступим к его выполнению?

— Когда покраснеет луна. Огонь Сета удвоит жажду насилия в моих людях, и они преодолеют любые препятствия.

Глава клана воздержался от упоминания ключевой фигуры, которую он рассчитывал вовлечь в свою игру, — генерала Густые Брови. Он, Крокодил, поручит своему тайному союзнику ослабить, насколько это возможно, систему защиты Белой стены…

По окончании пира оба союзника были довольны. Скорпион получит шанс отомстить, Крокодил станет единоличным правителем Двух Земель. Последнему оставалось только решить, нужно ли потом избавляться от Скорпиона — из опасения, что он может повернуть оружие против него самого. Это — вопрос важный, и у повелителя рептилий нет права на ошибку…

Возбужденный Скорпион, даже не удостоив Ирис взглядом, схватил за руку Танцовщицу и увлек ее в свою спальню.

Царица наконец поняла, что ей не удастся вернуть любовника. Сердце ее пронзила нестерпимая боль, какую может познать только отвергнутая женщина. Скорпион всегда был чудовищем, но чудовищем, которое она любила и которое делало ее счастливой. Он не имеет права так с ней обращаться! Как он может так унижать преданную ему женщину? Нет, она никогда не позволит ему ее бросить!

55

После долгого обсуждения Нейт удалось убедить супруга, прибегнув к последнему и решающему доводу: отправившись на переговоры со Скорпионом, она обернется священной материей богини. Разве не помогло ей это бежать от ливийцев и их верховного военачальника, который хотел надругаться над ней? Пребывая под надежной защитой, она не станет жертвой гнева Скорпиона. Царица искренне полагала, что сможет образумить его.

— Хорошо, — согласился наконец Нармер, но было ясно, что он все еще сомневается. — И все-таки я требую, чтобы ты взяла с собой охрану. И я не отступлюсь!

— Пусть будет по-твоему, — улыбнулась царица.

Царь приказал позвать к нему генерала Густые Брови.

— Генерал, прежде чем заговорит оружие, мы решили предпринять еще одну попытку: царица желает поговорить со Скорпионом. Она постарается убедить его не развязывать войну. Ты с отрядом лучших солдат будешь сопровождать ее величество и защищать в случае любой опасности. Если что-то будет грозить ее жизни, немедленно возвращайтесь в Белую стену.

Хмурясь, Густые Брови поклонился:

— Если понадобится, я спасу мою государыню ценой своей жизни. Нашей царице ничего не угрожает!

— Отправляетесь завтра на рассвете!

По пути в расположение солдат Густые Брови решал, как выбраться из этой неожиданной западни. И решение было найдено, но для начала следовало определиться, чью сторону принять. Впрочем, сомнений у него не было: он перейдет на сторону Скорпиона, который, возможно, заключит союз с Крокодилом, а тот в свою очередь тоже будет доволен генералом. Будущим победителям он, Густые Брови, преподнесет неоценимый подарок — супругу Нармера! Они и мечтать не смели о такой ценной заложнице! Ради спасения Нейт царю придется отдать Скорпиону и Крокодилу Две Земли. Что до генерала, благодаря которому решится все дело, то его осыплют почестями и наградами.

Настроение у носителя царских сандалий заметно улучшилось. В отряд сопровождения он отобрал самых лучших пехотинцев и лучников. Когда придет время, приверженцы Скорпиона ударят им в спину. Избирая гибельный путь дипломатии, Нармер забыл о трагедии, постигшей Газель, и предоставил предателю генералу прекрасную возможность обстряпать свои делишки.

* * *

— Я подумал и решил отказаться от этой безумной затеи!

— Нармер, перестань ворчать! — отозвалась царица.

— Газель…

— Газель была беззащитна. Это не мой случай, да и Скорпион не Лев!

— Если только он не заключил союз с Крокодилом, который по-прежнему остается в тени!

— Ты не хочешь дать ему последний шанс?

Нармеру хотелось верить, что Скорпион еще может одуматься. Разве Нейт не самая талантливая дипломатка из всех, кого ему довелось встречать?

— Пора спать! — сказала царица. — Завтра я отправляюсь в путь.

Кто-то заколотил кулаками в дверь спальни. От неожиданности царица вздрогнула.

— Это я, Старик! Идите скорее, это важно, очень важно!

Торопливо одевшись, царская чета вышла к носителю печати.

— Аистихе совсем плохо! — со слезами на глазах прошептал старик.

* * *

Пожилая глава клана была не одна. Вокруг ее ложа собрались преданные служанки, Большой Белый, ослик Северный Ветер, шакал Геб и львицы Нармера. Все были напряжены и сосредоточены, словно это могло им помочь удержать в теле душу целительницы.

Нейт опустилась на колени рядом с ней и стала считать пульс.

Сердцебиение было слабым, пульс едва прощупывался.

— Не пытайся меня успокоить, царица! Моя смерть близка. Каналы закупорены, энергия больше не находит себе путь и сердце затухает.

Нейт была согласна с таким диагнозом, а потому не стала спорить. Изрезанное морщинами удлиненное лицо Аистихи, обрамленное белыми волосами, было безмятежно и величественно.

— Пожалуйста, нарумянь мне немного щеки! Я не хочу, чтобы они были бледными!

Глубоко взволнованный Нармер не желал смириться с потерей Аистихи.

— Наверняка есть средство, мы вылечим тебя, мы…

— Нет, мой государь, срок моего пребывания на земле истекает.

Нармер ласково сжал ей руки.

— Ты должна жить, Аистиха, должна увидеть рождение новой страны!

— Не тревожься, я это увижу, и ты будешь править Двумя Землями под покровительством Нейт! Время кланов прошло, их дух живет в тебе, и он даст тебе силу победить врагов и объединить наконец Север и Юг. Да пребудет с тобой способность отличать главное от второстепенного и пусть глаза твои станут глазами сокола! Моя же душа улетает к солнцу. Следуй почаще этим путем, Нармер, не становись пленником обыденности, и я стану твоим проводником!

Большие глаза Аистихи вдруг стали ярко-голубыми, а ее последний вздох был вздохом путешественницы, которая рада наконец вернуться в родной дом. Большой Белый поклонился, уши Северного Ветра поникли, львицы вжали головы в плечи, а Геб затянул песню, услышав которую Первый из людей Запада в Абидосе открыл врата в потусторонний мир.

Посреди ночи все члены клана, от самой пожилой служанки до юного аистенка, взлетели и направились к источнику удивительного света, пронзившего темноту. Отныне им предстояло сопровождать праведные души на их пути к возрождающему свету.

* * *

— Проклятая смерть! — сказал Старик генералу. — Могла бы забирать только негодяев! Их на земле хватает!

Проверив, все ли взяли с собой в поход солдаты, носитель печати опустошил в память об Аистихе кувшинчик красного вина.

— Мир кланов почти угас, — продолжал он. — Почти, потому что в живых остался самый опасный из глав кланов — Крокодил.

— Он одинок и слаб, — заметил Густые Брови.

— Слаб? Конечно нет! Одинок? Это еще надо проверить! Или ты забыл о Скорпионе?

— Чтобы брат царя стал союзником повелителя рептилий?!

Старик упер руки в бока.

— Я давно подозреваю, что вам, солдафонам, не додали мозгов!

— Не оскорбляй меня, я — генерал царской армии!

— Защищая царицу, будь готов к любым подвохам!

— Ты во мне сомневаешься?

— Разве царь не доверяет тебе? Так, сдается мне, что вас снарядили как следует.

— Давно хотел спросить: сколько тебе лет?

— Я видел мой девяностый разлив, и он не станет последним. У меня столько дел, что умирать некогда.

* * *

Занялся рассвет. Густые Брови порадовался тому, что он бодр и здоров. Завтрак был обильным: сушеная рыба, ячменная каша и кисть спелого винограда. Смерть Аистихи стала для него очередным подарком судьбы. Генерал всегда опасался этой престарелой повелительницы клана, видения которой были слишком близки к истине и с мнением которой он зачастую не соглашался в те времена, когда Севером повелевал Бык.

Какой путь ему пришлось пройти! Предавать, убивать… Теперь же он, командующий армии Нармера, готовился предать своего повелителя, как и его отвергнутого брата, не испытывая угрызений совести. Наоборот, даже с удовольствием! Он слишком хорошо знал нрав ученика Сета и своего союзника Крокодила, чтобы сказать с уверенностью: они не вернут царю его супругу живой.

И поражение Нармера будет полным.

Почему Густые Брови ненавидел Нармера? Потому что государь желал изменить мир посредством наивысшей ценности — справедливости.

Отряд лучших воинов был готов отправиться в путь. На ослов погрузили запасы пищи и оружие. Оставалось дождаться царицу. Когда она вышла, Густые Брови затаил дыхание. Уверенная в сопровождавших ее людях, преисполненная надежды спасти мир, Нейт не догадывалась об уготованной ей участи. Густые Брови предвкушал ее отчаяние и представлял, как приятно будет видеть ее в роли заложницы.

— Путешествие отменяется! — объявила царица.

— Что случилось, ваше величество?

— Царь болен!

56

Жители Белой стены осознавали серьезность ситуации: раз царь заболел, страна может прийти в упадок.

Царица поспешила за советом к Большому Белому. В тени смоковницы богини Запада советник не стал скрывать от нее правды. Нармер страдал от смертельной тоски, источником которой были разрушительные помыслы Скорпиона, а через его посредство — и самого Сета. Поверив, что примирения можно достичь путем дипломатии, царская чета совершила ошибку, и это грозило большой бедой.

Избежать наихудшего можно было единственным способом — совершить обряд возрождения, дабы силы творения, в нем задействованные, помогли Нармеру одолеть недуг и исполнить свое предназначение в этом мире. Воздав почести Нейт, своей покровительнице, царица получила от богини тот же совет.

Поэтому Старику, которому поручили как можно скорее подготовить роскошное празднество, пришлось отказаться от полуденного отдыха и довольствоваться вином настолько слабым, что его мог бы пить и ребенок. Он понимал, что дело ему поручено важное и срочное и нельзя допустить оплошностей. Раздав четкие приказы и задействовав большое количество людей, носитель печати справился с задачей в поразительно короткое время. Теперь дело было за магией царицы.

Густые Брови, испытавший острое разочарование, когда поход отменили, очень скоро нашел новый повод радоваться: смерть Нармера обещала положить конец его правлению в самом начале, как и всем неисполнимым мечтам молодого повелителя. Стены столицы рухнут, и, избавившись от Нейт, он, генерал, прикажет солдатам сложить оружие. Скорпиону и Крокодилу останется только собрать обломки царства и разделить между собой власть, а генералу — в очередной раз определиться, кому он станет служить.

* * *

— Ты уверен, что это правда? — с сомнением спросил Крокодил.

— Еще вчера я сказал бы, что это не более чем слухи, которые пережевывают рыбаки, — ответил его шпион. — Но все вокруг говорили об одном и том же, поэтому я, следуя вашим указаниям, решил, что это как раз тот самый случай, когда нужно поговорить с генералом в обычном месте после наступления темноты.

— Ты был осторожен?

— Почти невидим, и две рептилии наблюдали за окрестностями. Они никого не заметили.

— Значит, Густые Брови подтвердил слухи!

— Именно так, повелитель! Аистиха умерла, члены ее клана покинули Белую стену.

Эта новость обрадовала Крокодила. Он теперь был единственным главой клана — непобедимый правитель, которого ждет блестящее будущее. Он один пережил войну и многие испытания, он один достоин править этой страной. Уединившийся в Абидосе Шакал не в счет…

— А Нармер тяжело болен?

— Генерал выразился ясно: царь умирает.

Крокодил долго потирал предплечье, потом все же решился: теперь, когда у противника не было возможности обнаружить его позиции благодаря разведке аистов, он нападет одновременно с разных сторон, не предупреждая об этом Скорпиона. Подданные Нармера растеряются, начнется паника. Густые Брови оставил в обороне достаточно брешей, чтобы рептилии смогли напасть на солдат царя там, где этого меньше всего ожидают, и уничтожить их.

Победа была близка как никогда.

* * *

На помосте установили беседку с изогнутой крышей, опирающейся на тонкие и легкие столбики. Внутри — два трона со спинками, один повернут к северу, другой — к югу. Сам помост разместили за стенами города, на открытом месте, но не очень далеко от главных ворот. Подняться на него можно было по лестнице.

Жители города, затаив дыхание, наблюдали за исполнением ритуала, порядок которого продиктовал Большой Белый — волеизъявитель богов. Нармеру предстояло пережить повторную коронацию, а потом обойти вокруг своей столицы. Но откуда сломленному недугом царю взять столько сил?

Целебные снадобья помогли Нармеру подняться. В длинном белом льняном одеянии, поддерживаемый царицей, он нетвердым шагом подошел к лестнице.

Старику, носителю печати, и генералу Густые Брови, носителю сандалий, была оказана честь помочь монарху взойти на помост. Преодоление каждой ступеньки было для Нармера мукой, и все же он смог подняться, и сановники помогли ему сесть на трон Севера.

Царица тоже взошла на помост, держа в руках красную корону, спираль которой символизировала гармоничное развитие всех форм жизни. Она прочитала гимн во славу богини Нейт, покровительницы этого символа, усиливающего царскую власть, и возложила корону на голову Нармера.

Он встал и пересел на трон Юга. Глаза молодого царя затуманились, ноги перестали ему повиноваться. Казалось, еще немного — и он лишится чувств. Видя, что государь и вправду очень слаб, Густые Брови обрадовался еще сильнее.

Нейт подняла белую корону, которая внезапно озарила все вокруг нестерпимо ярким светом. Нармер почувствовал, как переносится на Юг, захваченный Скорпионом и слугами Сета, на тот самый Юг, который ему предстояло отвоевать, дабы преодолеть шестой этап пути, начертанного Предком.

Царь поднял голову, и Нейт увенчала его короной.

Совершенно обессиленный, Нармер понимал, что не сможет проделать длинный путь вокруг Белой стены, чтобы удовлетворить богов. Он угаснет тут, созерцая свою так недолго существовавшую столицу, и доверит свою душу Аистихе…

Прилетевшая из Нехена, священного города Юга, который Скорпиону так и не удалось разрушить, Мать-гриф распахнула над беседкой свои широкие крылья. Эта покровительственная тень принесла царю неожиданное облегчение, он смог дышать полной грудью. И он увидел, что по лестнице к нему спешат главы кланов, дабы почтить его и поделиться с ним своей силой.

Спокойная мощь Слонихи, боевитость Орикса, гордость Льва, целеустремленность Быка, тонкий ум Газели, способность подняться над ситуацией, свойственная Аистихе… И разве отсутствие в этой процессии Шакала не говорило о том, что земной путь Нармера еще не закончен?

Сжимающая сердце тоска рассеялась. К удивлению генерала, на лицо Нармера вернулись краски, его взор прояснился. Царь встал без посторонней помощи и увидел радостную улыбку своей супруги.

Царица передала ему посох доброго пастуха, чтобы «пасти народ», и цеп — символ тройного рождения: в духе, на небе и в этом мире.

У подножия лестницы появились Души Буто с головами соколов и Души Нехена с головами шакалов. Первые несли сосуд в форме сокола, творение Повелителя кремня и Гильгамеша, вторые — священную раковину, сокровище родного клана Нармера. Прошлое — фундамент будущего…

Видение рассеялось, и взгляд царя устремился на высокие стены столицы.

На глазах у своего народа Нармер стал спускаться на землю.

* * *

Неистощимая сила, неутомимые ноги, гордо распрямленные плечи — царь Севера и Юга обошел вокруг Белой стены, исполнив тем самым волю богов. Когда он уже снова подходил к помосту, послышался стук копыт.

То был огромный коричнево-рыжий бык, непобедимый воин, сопровождавший царя при его восхождении к власти. На лбу у него был белый треугольник, на правом боку — полумесяц.

Нармер и колосс остановились в одно и то же мгновение, и взгляды их встретились.

— Этот ритуал возрождения сил[16] сохранит могущество будущих царей, которое воплощает хвост быка. Тебя же я называю Апис, «тот, кто бежит быстро». Твоих потомков легко будет узнать по этим отметинам, и почитать их будут за несомненные заслуги!

Жители города хором восславили своего царя и его деяния.

Ликующие крики достигли ушей солдат авангарда Крокодила, ожидавших сигнала к атаке. Удивленный глава шпионов поспешил узнать, в чем дело. И это ему удалось без труда.

Он отправился с докладом к своему господину.

— Нармер здоров, мой повелитель! Он только что прошел церемонию повторной коронации, утвердив свою власть над Севером и Югом. Потом он обошел вокруг Белой стены, и непобедимый коричнево-рыжий бык восславил это событие. Мое мнение: противник вполне способен обороняться.

— Генерал Густые Брови солгал мне, а сам, вероятно, смеется надо мной! — пришел к заключению Крокодил. — Немедленно всем отбой!

57

Маленькая провидица из клана Раковины вернулась из мира умерших. Глаза ее были пусты. В правой руке она держала тяжелый меч, а левой сжимала разъяренную кобру. Она медленно приближалась к Скорпиону, который был совершенно безоружен. Бежать — недостойно воина, но как защитить себя?

— Уходи! Возвращайся в небытие!

— Ты убил меня и ты будешь наказан!

Она швырнула в него кобру и подняла меч…

Скорпион проснулся весь в поту. Этот страшный сон совершенно вымотал его.

Танцовщица тронула его за плечо:

— Вам плохо, господин?

Он оттолкнул девушку.

— Я не хочу слышать твой голос! Принеси мне свежего молока!

Скорпион попытался подняться и ощутил жестокую боль в животе. Колени его подогнулись. И все же он встал, превозмогая нарастающую боль. Лежа на спине, он чувствовал себя лучше. Левая рука не двигалась, голова раскалывалась от боли.

Перепуганная девушка выбежала из спальни и столкнулась с Ирис.

— Что случилось? Тебя обидели?

— Скорпион болен!

— Ты шутишь? Он крепче скалы!

— Верь мне! Он не в состоянии даже встать!

— Ты хочешь сказать, что твои ласки утомили даже такого любовника, как Скорпион?

— Я ничего такого не говорила, я…

Ирис влепила ей звонкую пощечину.

— Исчезни или я тебя изуродую!

— Молоко… — пробормотала девушка, заливаясь слезами. — Он просил свежего молока…

— Я сама принесу!

* * *

Маленькая провидица… Она являлась Скорпиону снова и снова, прижимая к сердцу свою куклу, — смешная защита… Стрела пробила куклу, сразив ребенка наповал.

Преступление? Нет, необходимая мера предосторожности. Скорпион знал, что нельзя оставлять свидетелей, пусть даже это будет маленькая девочка. Уничтожив клан Раковины, он положил начало войне кланов. То была единственная возможность реализовать свои желания, дать волю обуревавшей его жестокости и завоевать место под солнцем, какого он достоин. По иронии судьбы Нармер, единственный уцелевший член клана Раковины, стал его боевым товарищем, его другом и названым братом. Тот самый Нармер, которого маленькая провидица спасла от стрел Скорпиона. Нармер, которому он столько времени был вынужден лгать! Ну почему он не хочет его понять, почему так упрямо пытается сохранить мир, которого просто не может быть?

Левая рука по-прежнему отказывалась повиноваться, боль в животе не проходила, лоб горел. Но что, если царь прав и пришло время созидания? И новая страна совсем не будет похожа на ту, которой правили кланы? Нет, нет, зачем думать об этом, ведь то был просто сон…

Вошла Ирис.

— Вот свежее молоко!

Морщась от боли, Скорпион привстал.

— Я запретил тебе входить сюда!

— Тебе правда плохо?

— Убирайся! И пусть Танцовщица принесет мне попить.

Теперь Ирис убедилась, что ее возлюбленный и вправду серьезно болен.

— Разреши мне полечить тебя, умоляю!

— Я приказал тебе уйти, Ирис! Когда меня не слушаются, я наказываю!

— Я — твоя жена, Скорпион! Я…

— Никогда женщина не будет властвовать надо мной! Уйди, говорю тебе!

Ему удалось сесть. Правой рукой он дотянулся до ножа. Ирис швырнула чашу на пол и выскочила из комнаты.

Когда вернулась Танцовщица, Скорпион уже был на ногах.

— Мне теперь намного лучше! — объявил он, поглаживая ей груди. — И я проголодался! Этим утром у нас будет смотр!

Невзирая на ужасную слабость, Скорпион решил отвлечь себя упражнениями. На этот раз тренировка для солдат была еще жестче, чем обычно. Но разве не намереваются они захватить Белую стену и свергнуть тирана?

Когда же Скорпион наконец вернулся к себе, совершенно обессиленный, он почувствовал, что столкнулся с врагом, о котором раньше ничего не знал. Он множество раз получал раны, и они временами беспокоили его, но с той болью он мог совладать. Чего он не предвидел, так это серьезного недуга, особенно в такой ответственный момент.

Что, если и Нармер переживает такое же испытание? Жар усилился. И вдруг Скорпиону почудилось, что он слышит смех Сета.

И тогда он понял.

Бог пустыни направил всю силу своего приверженца против царя, решившего объединить Север и Юг, — разрушительную силу Скорпиона, расстроив тем самым здоровье обоих братьев.

Нармер умер или магия Нейт спасет его и от этой коварной атаки? Если государь покинет этот мир, его армия перестанет существовать и Скорпиону останется только захватить город, не способный себя защитить. Разумеется, за это ему приходится платить большую цену, и все же такая перспектива была весьма заманчивой. Скорпион ощутил прилив бодрости. Боль стала утихать. Скоро он отправится в поход со своими приверженцами и сравняет Белую стену с землей!

* * *

Как только стало ясно, что Нармер поправился, Густые Брови поспешил заделать все бреши в системе обороны, так что столица теперь была отлично защищена. И хорошо сделал, потому что царь счел своей первоочередной задачей проверить, сможет ли город противостоять атакам рептилий.

Лишившись помощи аистов, царь опасался худшего.

— Прекрасная работа, генерал! У солдат Крокодила нет шансов проникнуть в наш город!

— Позвольте, ваше величество, выразить свою радость по поводу вашего выздоровления! Я горд тем, что служил Быку, великому главе клана, которого я никогда не забуду. И судьба подарила мне неимоверное счастье стать вашим носителем сандалий и командующим вашей армии!

— Ты участвовал со мной во всех сражениях, Густые Брови, и мы вместе пережили много испытаний. Последнее из них может оказаться самым трудным!

— Царице удастся убедить Скорпиона не развязывать войну, я в этом уверен! И если что-то пойдет не так, я обещаю, что вашей супруге ничего не будет угрожать!

— Я изменил свои планы, генерал! Я отказываюсь от переговоров, поскольку не хочу подвергать жизнь царицы опасности.

Густые Брови огорчился и все же осмелился спросить:

— Значит, мы останемся под защитой стен столицы и будем ждать, когда враг придет сюда?

* * *

Большой Белый и Старик выслушивали наказы царя под смоковницей богини Запада. Мягкий солнечный свет делал этот сад еще прекрасней.

— В мое отсутствие вы будете присматривать здесь за всем. Большой Белый, если почувствуешь, что городу угрожает опасность, уведоми об этом носителя печати и продиктуй ему, какие меры нужно принять.

В знак согласия бабуин закрыл глаза.

Старик, у которого пересохло в горле, не стал скрывать своего беспокойства:

— Ваше величество, не бессмысленная ли это затея? Скорпион — опытный воин и руку его направляет ярость бога пустыни!

— Да, Сет направляет его руку, и я понимаю, что Скорпион очень силен. Но я обязан идти по пути, предначертанному Предком, и пришел час решающего сражения. Мой брат понимает только язык оружия.

— Какая жалость! — пробормотал Старик. — Но ведь Скорпион был вашим верным товарищем!

— Он продал свою душу.

— Хорошо, что вы напомнили мне об этом, ваше величество! Временами мне хочется верить, что люди меняются, но это — непростительная глупость. Скорпион рожден насаждать насилие, сражаться и убивать. И никто его не изменит, даже вы.

Взглядом Большой Белый показал, что согласен с мнением Старика.

Выслушав их, царь понял, что именно этой уверенности ему недоставало, чтобы начать действовать. Дверь на Юг, где придется биться не на жизнь, а на смерть, открылась перед ним.

58

Расположенное в трех днях пути к северу от столицы Скорпиона Нубта, поселение Два пригорка насчитывало около сотни жителей, которые занимались обработкой земли на берегах большой реки. Повелитель Нубта подчинил их себе, и теперь они исправно поставляли ему огурцы, лук-порей и бобы.

Мальчик тронул отца за руку.

— Смотри, что это там?

Мужчина выпрямился и посмотрел в направлении, указанном ребенком.

Корабли… Целая флотилия военных кораблей, и на носах стоят лучники! Перепуганный крестьянин побежал предупредить своих. В поселении началась паника, но солдаты уже высаживались на берег и окружали жилища.

Их величавый командир — а это был Густые Брови — спросил у крестьян:

— Кто ваш вождь?

Из толпы выступил толстяк.

— Ты — солдат Скорпиона? — спросил его генерал.

— Какой из меня солдат? Нет, конечно!

— Ты повинуешься ему?

— Если мы не будем давать ему, что он требует, он всех нас перебьет!

— Ты и твои люди предали царя Нармера!

— Нам пришлось!

— Предатели не должны жить!

Жители поселения попадали на колени, матери прижали к груди детей.

— Мы — заложники, освободи нас! — взмолился толстяк.

Генерал приказал лучникам подготовиться к стрельбе. Истребив этих мятежников, он преподаст урок остальным.

— Хватит! — приказал царь и направился к крестьянам. — Вам ничего не угрожает при условии, что вы поклянетесь в верности белой короне, которую я ношу! Если вы нарушите клятву, она превратится в змею и сожжет вас своим огнем!

Слова монарха, разящие так же безжалостно, как наточенный кремневый клинок, произвели впечатление даже на Густые Брови.

Никто из жителей деревни не усомнился в их правдивости.

— Мы живем в страхе, ваше величество! — поведал толстяк. — И несколько десятков других поселений — тоже. Вы нас освободите?

— Страна станет единым царством, и его жители будут вместе создавать свое будущее.

Ритуал возрождения изменил Нармера: к природной уверенности добавились величественная осанка и чувство собственного достоинства, подчеркивавшие его высокий сан. Глядя на него, никто не усомнился бы, что он крепко держит в руке руль корабля, которым боги доверили ему управлять, — государства.

Желая доказать свою благонамеренность, жители деревни устроили праздник в честь освободителей. Царь и царица почтили его своим присутствием, что восприняли как великую милость.

— Пусть это не вводит вас в заблуждение, — сказал монарху Повелитель кремня, командир корабля-мастерской, на котором хранились запасы оружия. — В этом поселении гарнизона нет, но другие наверняка охраняют солдаты, и нам придется завоевывать их по очереди, прежде чем мы дойдем до Нубта. А на нашем пути люди Скорпиона будут устраивать засады, чтобы нас ослабить.

— Я того же мнения. Но опытные разведчики помогут нам обойти засады. Осторожность замедлит наше продвижение, но спасет множество жизней.

Мастер хотел еще что-то сказать, но решил не продолжать.

— Не скрывай от меня своих мыслей, — попросил его Нармер. — Я готов услышать все.

— Скорпион… В свое время он обвинил меня, чибиса, в том, что я намеренно порчу наше оружие. Если бы не вы, ваше величество, меня бы осудили и казнили. Осознав свою ошибку, он не стал извиняться. Но я все равно восхищаюсь его храбростью, и мне очень жаль, что мы вынуждены с ним воевать.

— Ты считаешь, что можно было бы обойтись без войны?

— О нет! Это единственный способ объединить страну. Если Две Земли не станут одним царством, страна не будет жизнеспособной. Увы! Неизлечимый недуг точит сердце Скорпиона и не дает ему примкнуть к созидателям.

— Я все еще надеюсь на то, что, увидев царицу, меня и нашу армию, мой брат осознает, что от смертоносной схватки не будет никакого толку. Если он поймет, что я не отступлюсь, может, он пойдет на переговоры?

— Признаться, я в этом сомневаюсь.

* * *

Северный Ветер со своим стадом ослов, две львицы царя, огромный коричнево-рыжий бык с сыновьями — все получали удовольствие от этого путешествия. Животных хорошо кормили, за ними как следует ухаживали, а во время остановок они сходили на берег размять ноги. Шакал Геб, которому поручено было охранять царицу, не сводил с нее глаз и спал у ее ложа.

Лучники постоянно наблюдали за рекой, опасаясь атаки крокодилов. Но те рептилии, которых удавалось заметить, торопились исчезнуть под водой или уползали в высокую траву, словно испугавшись внушительных царских кораблей.

— Странно! — сказала однажды царица. — Они ведь ведут себя так не потому, что боятся!

— Крокодил любит понаблюдать за жертвой, прежде чем напасть на нее, — пояснил Нармер. — Если рептилии увидят, что мы в беде, они поведут себя иначе.

— Может, Скорпион отказался заключить союз с Крокодилом? Это ведь был его злейший враг!

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты оказалась права. Но такой опытный воин, как он, сумеет правильно оценить соотношение сил. Заручившись поддержкой повелителя рептилий, он станет непобедимым!

— Души глав кланов живут в тебе, — напомнила ему царица. — Ритуал повторной коронации возродил царственное сознание, и ты способен объединить то, что оказалось разрозненным. Объединив Север и Юг в единую державу, ты пройдешь шестой этап пути, предначертанного Предком.

На мгновение Нармер увидел перед собой маленькую провидицу. Она держала Нейт за руку. Ее лицо, серьезное и решительное, требовало возмездия.

— Разведчики вернулись! — сообщил Густые Брови.

Тотчас же созвали военный совет, и Нармер выслушал донесения. Оказалось, что ни в одной деревне из пяти проверенных не было солдат.

— Может, это ловушка? — предположил генерал. — Может, люди Скорпиона спрятались в домах?

Это предположение стоило проверить. Действуя со всеми возможными предосторожностями, специально посланный для этой цели отряд окружил ближайшую деревню. Под прикрытием лучников солдаты вошли в нее.

Но там не было никого, кроме перепуганных крестьян. Прибытие царя их успокоило, они поблагодарили его за то, что он их освободил, и устроили на радостях пир. Во всех остальных деревнях произошло то же самое. Теперь на реке хозяйничал флот Нармера, а на землях Юга — его пехота. Завоевание Юга больше походило на прогулку, чем на военный поход.

— Осталась последняя деревня, на самом краю возделываемых земель, — сказал Густые Брови. — Дальше — Нубт.

На этот раз их не ждали с распростертыми объятиями: скромные жилища оказались пустыми, нигде не было ни животных, ни запасов пищи. Судя по всему, жителей куда-то увели.

— Стратегия Скорпиона понятна, — рассудила царица. — Он стянул все свои силы в столицу, отказавшись от сражения на реке и от многочисленных боев за каждую деревню.

Нармер смотрел в сторону пустыни.

— Битва не на жизнь, а на смерть… Вот чего хотят мой брат и бог пустыни Сет! Нам предстоит сражаться не только с людьми!

— На твоей груди — око сокола, — напомнила ему царица. — С его помощью ты можешь найти лучшее решение!

Солдаты стали строиться в полном молчании. Все понимали важность предстоящей битвы, и многие страшились лишиться жизни. Но стоило царице поднять к небу перекрещенные стрелы богини Нейт, как страхи улеглись. Во взгляде Царя читалась решимость привести свое войско к победе.

Нармер повел армию по тропе в направлении Нубта. Его одолевали воспоминания о блестящих подвигах Скорпиона. Может, тот пытался поколебать его решимость?

С востока пришли облака разной формы и полностью затянули голубое небо. Подгоняемые сильным ветром, они тяжелели на глазах.

Повелитель грозы и бури намеревался сражаться рядом со своим приверженцем.

— Ты ждал меня, Скорпион! — сказал Нармер. — И я пришел!

59

Скорпион прекрасно понимал, что не сможет привести достаточное количество солдат к Белой стене, так что уничтожить Нармера можно было, лишь заманив его в свои владения. Решив отвоевать Юг, царь не примирится с существованием Нубта, столицы отступников, а значит, будет вынужден попытаться захватить город.

Предполагалось, что Нармер умрет от болезни, насланной Сетом, однако царица спасла супруга, проведя ритуал возрождения. Передаваемая из уст в уста, от деревни к деревне новость достигла ушей Скорпиона, которому пришлось пересмотреть свои планы и воспользоваться своим недугом.

Известие о болезни Скорпиона должно было стать его главным оружием. Оставленные на милость врага деревни, вынужденное заточение в Нубте… Нармер поверит, что его противник ослабел, и бросит в бой всю свою армию, так как будет уверен, что этот удар окажется единственным и решающим.

Скорпион спал один. Пробудившись, он смог пошевелить левой рукой и встать. Боль в животе осталась, жар тоже не прошел, но пламя битвы разве не заставит его забыть об этих недомоганиях?

Танцовщица спала у порога его спальни. Он разбудил ее пинком.

— Хлеба, молока, мяса и сладких лепешек! Быстро!

Девушка сорвалась с места. Несмотря на то что была глупенькой, она ему нравилась.

Появилась Ирис и пала ниц перед своим господином.

— Располагай мною, повелитель! Приказывай, и я все исполню!

— Ты мне надоела, моя прелесть!

— Я… я потеряла тебя насовсем?

— Теперь ты меня злишь! Ты не можешь оставаться царицей, поэтому отдай свои украшения Танцовщице! Она, по крайней мере, не болтлива!

— Скорпион!

— Исчезни!

— Почему ты со мной так поступаешь?

Появилась черноволосая Танцовщица в сопровождении двух слуг, несших съестное. Скорпион впился зубами в горячую хрустящую лепешку.

— Радость моя, делай, что я велел!

Ирис вцепилась пальцами в свое ожерелье.

— Это золото — мое, я…

— Поторопись!

Ирис сняла украшения и швырнула их на пол.

— Ты это зря сделала, — заметил Скорпион. — Не показывайся мне на глаза или я тебя задушу!

Ирис осмелилась посмотреть на него, понимая, что рискует получить смертельный удар. Но Скорпион был так занят едой, что не заметил ее взгляда.

Танцовщица собрала с пола украшения и надела браслеты себе на запястья и щиколотки, а на шею — массивное ожерелье. Обрадованная, она насмешливо посмотрела на поверженную соперницу.

Ирис даже плакать не хотелось. Она медленно пошла прочь.

Насытившись, Скорпион приказал командирам собрать солдат в центре столицы, возле главного источника. Распоряжение было исполнено молниеносно, и повелитель слуг Сета остался доволен дисциплинированностью своих солдат.

— Близится час решающей битвы! — объявил он. — Самозваный царь попытается захватить наш город и его богатства. Он считает, что сильнее нас, но ему не известно, на что мы на самом деле способны. Вы все научились сражаться, и нет противника, который вас напугает. Оружие у нас такое же хорошее, как и у врага, а по свирепости вы их превзойдете. Я, Скорпион, не проиграл ни одного сражения! Когда враг считал, что победа за ним, я находил возможность переломить ситуацию. Мы не в осаде, мы заманиваем слишком уверенного в себе противника в ловушку. Наш покровитель, бог грозы, даст нам силу и победу! Нармер уже близко, я это чувствую!

Скорпион обратился к командирам:

— Поддерживайте строгую дисциплину! Если кто-нибудь побежит, убейте!

— А если противник пробьет брешь в нашей обороне, как быть?

— Такого не будет. Посмотрите на небо!

На лазурном небосводе появилось несколько белых облачков.

— Это прекрасные союзники, — сказал Скорпион. — Когда Нармер пойдет на приступ, они станут черными и огромными, изрыгающими молнии, которые Сет обрушит на головы наших врагов! Эта страшная гроза нарушит боевые порядки противника. Нас же гроза пощадит.

Командиры ушли с уверенностью, что их триумф близок. Им, солдатам Сета, никто не страшен!

* * *

Войдя в вырытый под столицей тоннель, Скорпион удивился. Там было до странности тихо. Обычно в подземельях стучали молотки, слышались обрывки разговоров и шаги рабочих. Теперь здесь горел один-единственный факел, у входа в центральный тоннель.

Скорпион взял факел и, продвигаясь по тоннелю, стал зажигать остальные, которые рабочие оставили на своих местах. Повсюду валялись пустые корзины и брошенные инструменты. Скорпион направился в пещеру главного мастера.

Она оказалась пустой.

Внимательно осмотрев стены, он нашел в самом низу заделанное впопыхах отверстие. Расчистив его от обломков камней и земли, Скорпион углубился в подземный ход. Он был низким, так что приходилось ползти, раздирая до крови из-за острых выступов каменной породы руки и колени. Однако он не обращал внимания на боль, настолько ему было любопытно узнать, куда же приведет его этот ход.

Длинный горизонтальный участок, потом ход снова пошел вверх. Приподняв плиту, Скорпион выбрался на поверхность За пределами города, у подножия гор.

Карлики убежали, вернулись в родные места, в свои жилища.

Скорпион пообещал себе наказать их. Их предательство не причинит больших бед, поскольку эти неспособные сражаться создания не унесли с собой запасы золота. Им на смену придут новые золотодобытчики.

* * *

Сидя на земле под палящим солнцем, Ирис вспоминала свою жизнь со Скорпионом. Все имело для нее значение: вспышки гнева, жаркие объятия, недолгие расставания, пощечины, оскорбления, нежные ласки, возвращение после сражений, уничтоженные ею любовницы, ложь, страсть неутомимого любовника… И первый взгляд, первый поцелуй — все то, что открыло для нее другую жизнь…

Она думала, что способна простить ему любую жестокую выходку и всегда сможет отбить его у другой женщины, но, ощутив его холодное презрение, Ирис не знала, что делать. Эту глупышку он забудет уже завтра… Нет, не из-за нее Скорпион отверг свою Ирис! Он прогнал ее потому, что она стала ему немила. И первые морщинки, которые не могли разгладить снадобья, и уже не такая легкая походка, и неспособность дать дельный совет… Ирис начала стареть, а увядающую женщину рядом с собой Скорпион точно не потерпит.

Но он не должен был прогонять ее! То, что их связывало, нельзя разорвать в один момент!

— Вставай! — посоветовал ей кто-то из командиров. — Солнце такое жаркое, что может тебя убить!

Ирис уступила. Кому-кому, а ей умирать еще рано…

* * *

Скорпион разложил перед солдатами несколько десятков золотых слитков, принесенных из подземелья.

— Эти сокровища станут вашими! — сказал он. — Разбив армию Нармера, вы станете богачами! У вас будет все, о чем вы мечтаете!

Белое облако посерело, раздулось и присоединилось к массе кучевых облаков. Вместе они закрыли солнце. И это был только авангард угрожающе темных туч.

Скорпион улыбнулся.

— Нармер близко! Всем на позиции!

Ученик Сета вернулся в свой дворец. У подножия лестницы, ведущей на террасу, перед ним бросилась на землю Ирис.

— Скорпион!

— Уйди!

До боли сжав зубы, он поднялся по лестнице. Последний луч солнца пронзил черные тучи, несшие с собой гром и молнии.

Скорпион воздел руки к небу:

— Теперь ты доволен, Сет! Мы с братом скоро сойдемся в битве, я повергну его, и насилие восторжествует! Подпитывай мою силу, сделай мою руку крепкой, а мою душу — безжалостной!

60

Небо над Нубтом еще больше потемнело, и первые раскаты грома отозвались страхом в сердцах солдат Нармера. Судя по всему, бог грозы спешил на помощь Скорпиону.

— Всем строиться! — приказал царь, рядом с которым вышагивали готовые к бою львицы.

Роя копытами землю, коричнево-рыжий бык и его сыновья наклонили головы, направив рога в сторону столицы Мятежников.

Осветив тучи, молния ударила в землю в нескольких шагах от царя, но он даже не шелохнулся. Сопровождаемая верным Гебом, царица подошла к супругу и подняла над собой перекрещенные стрелы богини Нейт.

— Небесный огонь, повинуйся мне!

Новая молния рассекла небо и ударила в знак богини, однако он остался невредимым.

— Повинуйся мне! — повторила царица.

Тучи полыхнули огнем, и ужасающий грохот оглушил солдат Нармера. В тот же миг приверженцы Сета выпустили из своих луков смертоносные стрелы. Генерал Густые Брови растерялся. Прячась за спинами солдат, он пытался сохранить боевой порядок.

— Лучники, отвечайте! — приказал Нармер.

Ответный удар оказался действенным: видя, как противники падают с крепостной стены Нубта, опытные воины царя забыли о страхе и обрели свою привычную меткость.

Воодушевление защитников города слегка угасло. Коричнево-рыжий бык и его сыновья бросились к воротам с быстротой, удивившей противника. Крепкие рога пробили деревянные створки, которые, обвалившись, придавили многих оборонявшихся.

Под прикрытием лучников пехота бросилась вслед за быками. Многие поверили в быструю победу, но вихри обжигающе-горячего песка замедлили продвижение воинов Нармера.

Да и голос Скорпиона, появившегося на верху зубчатой башни, охладил пыл наступающих:

— Зря ты решил сразиться со мной, Нармер! У тебя больше солдат, но это не спасет вас от поражения! Я могу призвать на помощь бурю и уничтожить всю твою армию!

Подняв огромную палицу, Скорпион, к которому были прикованы взгляды солдат обоих лагерей, призвал повелителя грозы:

— Покажись и уничтожь моих врагов!

За спиной у Скорпиона появился Сет — бог-животное со страшным оскалом, большими ушами и раздвоенным на конце хвостом.

Из глаз его вылетели молнии и пронзили первых солдат, вошедших в Нубт. Их товарищи попятились, и Скорпион захохотал.

— Ты погибнешь, Нармер, и никто из вас не выживет, даже твоя возлюбленная царица!

При виде бога и демона, учителя и ученика, сердца даже самых храбрых воинов, пусть рядом с ними сражались львицы и боевые быки, могли дрогнуть.

Но царь не отступился.

— Я не боюсь тебя, брат мой! — воскликнул Нармер. — Души кланов возродились во мне, а око сокола рассеет тьму!

Царица поставила на землю пред монархом каменный сосуд, изготовленный Повелителем кремня и Гильгамешем. Из амулета на шее царя брызнул золотистый луч, упал на сосуд, и тот превратился в огромного сокола с пестрым оперением.

Глаза Сета метнули пламя, которое должно было сжечь Нармера живьем, но птица раскинула огромные крылья, огонь отразился от них, и стены Нубта полыхнули. Приверженцы бога грозы стали разбегаться.

Сокол взлетел и разогнал тучи. На небе снова засияло солнце.

Сет заметно уменьшился, как-то весь сжался.

— Ты передумал сражаться? — спросил у него разгневанный Скорпион.

— Я не предполагал, что Высочайший, великий бог Неба, чьи глаза — луна и солнце, согласится покровительствовать человеку! Сокол Хор всегда был сильнее меня, и мне остается только подчиниться и вернуться в лоно пустыни, моей красной земли!

И, словно рептилия, Сет ускользнул.

Скорпион же не собирался признавать себя побежденным. Собрав уцелевших сторонников, он повел их в атаку. Однако, сражаясь один против десяти, его люди были не в состоянии долго сдерживать натиск противника. Размахивая тяжелой палицей, Скорпион прорвался к дворцу, окруженному защитной стеной, и закрылся в нем.

Танцовщица бросилась было за ним, но Ирис, проворно ухватившись за ее золотое ожерелье, задушила девушку безжалостной рукой. Смотреть, как соперница умирает, извиваясь у ее ног, стало для нее огромным удовольствием. Она плюнула на труп и с последним отрядом мятежников скрылась за дверями дворца.

* * *

Руины Нубта догорали. Уцелел только дворец-крепость, последнее убежище Скорпиона. Нармер подумал, что маленькая провидица была права, когда сказала ему, единственному члену клана Раковины, оставшемуся в живых: «Ты сильнее бури, но ты пока этого не знаешь!»

Солнце заливало своим ярким светом поверженный город, небо было невероятно голубым. Северный Ветер и его ослики принесли солдатам еду и питье. Здесь же, на поле битвы, установили шесты и натянули над ними плотное льняное полотно. Под этими навесами врачеватели ухаживали за ранеными, а те, кто уцелел, хоронили мертвых.

Хотя битва была жестокой, потери царской армии оказались незначительными, а вот из приверженцев Сета остались в живых немногие. Руины были усеяны их обгоревшими трупами.

Солдаты теперь смотрели на Нармера и Нейт другими глазами, полагая, что они не могут быть обычными людьми, что они существа, живущие на границе видимого и невидимого миров. Через них, преобразуя их человеческую природу и возвышая их над остальными людьми, говорили боги. Она — жрица Нейт с неразрушимыми стрелами, символизирующими пересечение миров; он — избранник Высочайшего — сокола, чьи крылья так широки, что закрывали собой небо.

Судьба Двух Земель была у них в руках, и никто не претендовал на дарованную им власть, за исключением Скорпиона.

— Ваше величество, с мятежниками надо покончить! — заявил Густые Брови. — Быки без труда разрушат эту жалкую крепость, а наши лучники перебьют всех, кто в ней прячется!

— Забыл, что там и мой брат?

— Он хотел нас уничтожить! Он не заслуживает помилования!

— Но что, если, осознав свое поражение, Скорпион пойдет на переговоры?

— Вы же знаете, какой это упрямец!

— Я знаю, что он храбр и умен. Скорпион заблуждался, а теперь свирепый покровитель покинул его.

— Я согласна с царем, — сказала Нейт. — Скорпион умен и правильно оценит ситуацию. В Нехене, когда его захватили шумеры, он понял, что бывают случаи, когда отступление — единственная возможность спастись. Сегодня его столица сожжена, он потерпел поражение, а покровитель предал его. Если Нармер его простит, они снова станут братьями и Скорпион займет достойное место рядом с нами!

— Генерал, иди и предложи Скорпиону мир! — приказал царь.

— Я? Но…

— Ты сражался с ним вместе, твои звания носителя сандалий и главнокомандующего армии убедят его в том, что предложение серьезно. Если он откажется, нам придется сравнять с землей это последнее убежище мятежников.

61

А мятежники, которых осталось всего три десятка, заперлись в крепости вместе со своим тяжелораненым вождем. Во время последней стычки Скорпиона ранили в плечо, бок и бедро. Вдобавок ко всему у него нестерпимо болел живот и левая рука снова перестала ему повиноваться.

Он долго отлеживался, с трудом переводя дух, а потом попросил своего единственного выжившего командира помочь ему подняться. Опершись спиной о стену, он почувствовал себя лучше.

— Наше положение?

— Безнадежное. Все, кто уцелел, перед вами. Потери противника незначительные. Когда армия царя пойдет на приступ, мы не сможем защитить себя.

— Я побеждал и с меньшими силами! — напомнил ему Скорпион.

— Вы слишком слабы, чтобы сражаться! — возразил командир.

Послышался крик дозорного:

— Они идут!

Солдаты Сета натянули тетивы луков, выставили свои копья.

— Это я, Густые Брови! По приказу царя я пришел поговорить! Если Скорпион сложит оружие и признает власть Нармера, вы все останетесь живы! Если же он не пойдет на это, мы атакуем!

Все в крепости теперь смотрели на своего предводителя. Скорпион же снова обратился к командиру:

— Выйди и спроси, дает ли царь слово, что так и будет.

Командира не слишком обрадовало это поручение, но он подчинился.

— Нармер клянется перед богами, что все будет, как он пообещал, — подтвердил Густые Брови. — А я не стану долго ждать вашего ответа!

— Я передам это предложение нашему предводителю.

Одна-единственная мысль терзала Скорпиона: «Отрекшись от своего брата, я сам себя уничтожил». И все же он нашел в себе силы прогнать отчаяние, поскольку у него появилась слабая надежда. Он должен выбраться из капкана и возобновить борьбу.

— Слову Нармера можно верить, — сказал он своим людям. — Если вы сдадитесь, вас пощадят. Я же уйду из города через подземный ход, который ведет к поселению карликов. Они вылечат меня, я снова стану сильным, соберу новую армию и свергну самозванца! И вы очень скоро присоединитесь ко мне!

Воодушевление Скорпиона было заразительным. Его люди согласно закивали.

— Затягивайте переговоры, уточняйте условия и требуйте гарантий. Когда вы сложите оружие, они увидят, что меня с вами нет. Говорите, что давно уже меня не видели. И держите язык за зубами! Они начнут искать мой труп, не найдут его и со временем успокоятся. А ты иди и говори с генералом!

Сделав усилие, которое едва не заставило его вскрикнуть от боли, Скорпион встал. Всю силу, что у него оставалась, он направил на достижение единственной цели — добраться до подземелья, пройти по тоннелю, прорытому карликами, и снова обрести свободу. В очередной раз он докажет всем, что достоин того, к чему стремится.

И война продолжится.

— Скорпион!

— Ирис? А ты до сих пор жива!

— Я задушила Танцовщицу.

— Мне все равно.

— Ты возьмешь меня с собой, как всегда! И я тебе помогу.

— Ты мне не нужна.

— Ты же не можешь идти, ты…

Одной рукой он сжал ей горло.

— Забудь обо мне, моя прелесть! В моем будущем тебе не место!

С неожиданной силой он оттолкнул ее. Ирис без сознания упала на землю. Скорпион направился к входу в подземелье.

* * *

— Хватит словоблудия! — рассердился Густые Брови. — Нет большей гарантии, чем обещание царя! Дайте ответ немедленно!

Командир не стал упрямиться:

— Мы сдаемся.

— Разумное решение! Спиной вперед выходите из крепости! И прикажи своим товарищам бросить оружие!

Командир повиновался. Медленно, по одному, слуги Сета вышли из своего укрытия.

Опасаясь подвоха, царские лучники держали луки наготове.

Но побежденные не пытались сопротивляться и молча сбились в кучу.

— Это все? — спросил Густые Брови.

Командир пересчитал своих людей.

— Все!

— А Скорпион?

— Его с нами не было. Во время последнего сражения его тяжело ранило, и я потерял его из виду.

Не поверив услышанному, генерал вошел во дворец в сопровождении десятка пехотинцев с копьями наперевес.

Там было пусто.

Но Густые Брови был упрям: он приказал обыскать все закоулки, и это дало результат.

— Генерал, мы нашли женщину!

Двое солдат поддерживали пленницу под руки.

— Ирис! Значит, ты осталась верной Скорпиону до конца! Видела ли ты, как он умер?

В душе отвергнутой любовницы боролись противоречивые чувства.

— Он жив, — ответила она глухим голосом.

— Где же он прячется?

Ирис опустила глаза.

— Ни тебе, ни ему нечего бояться. Нармер решил вас помиловать. Я знаю, что Скорпион ранен, мы вылечим его. Если ты не скажешь, где он, ты обречешь его на смерть.

Выдать Скорпиона? Но не заслуживает ли он, бросивший ее, мучительной смерти? Если она солжет, ее возлюбленный умрет в подземелье, откуда у него не хватит сил выбраться.

Понимая, что Ирис ищет верное решение, Густые Брови решил подождать.

— Идем, генерал! — сказала она наконец. — Но люди Скорпиона не должны это видеть!

Густые Брови приказал своему офицеру увести пленников подальше. Когда это было сделано, Ирис привела его к входу в подземелье, расположенному недалеко от стены дворца и умело замаскированному. И как только у Скорпиона хватило сил сдвинуть плиту, закрывающую вход? Но пятно крови говорило о том, что он действительно здесь был.

Густые Брови спустился в подземный ход.

Факелы освещали множество коридоров, расходившихся веером и тянувшихся в глубь земли. Всюду валялись инструменты для рубки камня, пустые корзины и мешочки с золотыми самородками.

Следуя от одного кровавого пятна к другому, генерал легко взял верное направление.

Наконец он увидел его: согнувшись, раненый с трудом продвигался вперед.

— Скорпион, это я, Густые Брови! Тебе нечего бояться, царь дарует тебе жизнь!

Но беглец продолжал идти. Ход, ведущий к выходу из подземелья, был уже близко.

Генерал догнал его.

— Не упрямься! Тебя вылечат, и Нармер сделает тебя сановником!

— У меня другие цели.

— Скорпион! Я не могу позволить тебе бежать!

— Я не бегу, я сохраняю свою свободу! Ты со мной не справишься, генерал! Передай своему царю, что мы еще встретимся!

— Опомнись и покорись, прошу тебя!

— Ты осмелишься ударить меня в спину… как Быка?

Густые Брови буквально окаменел.

— Ты… Ты все видел?

— То была догадка, и ты ее подтвердил. При таком повелителе, каким был Бык, обязательно должен отираться предатель. И только тот, кому доверяешь, может нанести удар, когда этого не ждешь!

Обезумев, генерал вонзил кинжал Скорпиону в поясницу. Опасаясь последнего рывка жертвы, он еще несколько раз ударил его кинжалом в спину.

— Что ты наделал?! — раздался сзади дрожащий от волнения голос.

Ирис бросилась к своему умирающему любовнику, единственному мужчине всей ее жизни. А тень их общей жизни понемногу рассеивалась. Глаза Скорпиона уже смотрели в потусторонний мир.

— Не умирай, прошу тебя!

— Скажи Нармеру… Лишившись брата, я уничтожил сам себя…

И воин испустил последний вздох.

Густые Брови испытывал противоречивые чувства: с одной стороны — радость, ведь он убил непобедимого Скорпиона, с другой — страх, что на него донесут.

Ирис слишком много видела и слышала. Она должна была исчезнуть…

62

Густые Брови подробно рассказал своему государю, как все произошло. Ирис провела его в подземелье, где прятался Скорпион, надеясь укрыться от солдат царя. Он был тяжело ранен и не смог бы защищаться. Прежде чем генерал успел вмешаться, обезумевшая женщина заколола кинжалом сначала своего возлюбленного, а потом и себя. Пленные солдаты подтвердили, что их повелитель прогнал надоевшую любовницу и взял вместо нее другую, ту самую, которую нашли задушенной, а Ирис стала постепенно терять рассудок.

Когда осмотрели трупы, рассказ генерала подтвердился, а он принялся громко сожалеть о трагическом конце, постигшем великого воина, вызывавшего у всех не только страх, но и восхищение.

Исследовав подземелье, солдаты вернулись с мешками золотых самородков. Нармер повелел восстановить Нубт и продолжить добычу золота.

— Мы перевезем тело моего брата в Абидос! — объявил он.

* * *

— Усыпальница Скорпиона готова, — сказал Шакал, кланяясь царю.

— Значит, ты знал…

— Я знал, что ты захочешь похоронить своего названого брата со всеми почестями. Боги избрали тебя, и только ты можешь править страной. Все потуги Скорпиона были обречены на неудачу.

В безмятежном Абидосе боль, испытываемая Нармером, стала утихать. Расположенный на границе с потусторонним миром, город дарил забвение всего, что волновало душу любого смертного.

В просторной гробнице Скорпиона было двенадцать помещений. В них расставили кувшины с растительным маслом и вином, изделия из глины и ящики с надписями, указывающими на их содержимое.

Облаченное в льняные одеяния тело Скорпиона будет покоиться здесь под защитой Первого из людей Запада…

И тут Нармер увидел ее.

Маленькая провидица положила свою куклу у входа в усыпальницу. Малышка улыбалась, глаза ее были широко открыты. Наконец-то и она обретет покой! Когда царь подошел ближе, девочка превратилась в луч света.

— Ты сдержал слово! — раздался низкий звучный голос. — И Души помогут тебе преодолеть этот этап!

Души Нехена с головами шакалов и Души Буто с головами соколов взяли Нармера за руки, образовав круг, по которому потекла энергия иного мира. Восток и Запад соединились навеки в сердце царя.

Две его защитницы-львицы легли спина к спине. Первая созерцала день вчерашний, вторая — день грядущий. Слившись, они превратились в платок[17], который опустился на голову монарху, наделив его видением сокола.

Нармер пересек пространство и время, взлетел над миром прошлого и увидел новую страну, где повсеместно возвышались величественные и прекрасные памятники.

Прямо перед ним Шакал высекал из камня стелу, на которой будет запечатлен рассказ об этих событиях.

— Ты и твой клан очень мне помогли, — сказал ему Нармер.

— Я распустил свой клан, и его члены теперь — твои преданные слуги. Мое же единственное предназначение — исполнять ритуалы, связывающие видимое с невидимым, и беречь священный ларец от осквернения. Иди в храм, Нармер! Предок ждет тебя!

* * *

Какой длинный путь пришлось пройти с момента первого появления Предка, сколько препятствий преодолеть! Единственный выживший член клана Раковины, он послушно следовал по указанному ему пути, временами испытывая отчаяние и страшась, что не сможет достичь цели. Но желание пройти свой путь до конца всегда брало верх над сомнениями, а души глав кланов давали для этого силы.

Теперь, когда Скорпиона похоронили, никто и ничто не мешало объединению Севера и Юга — воплощению в жизнь мечты, казавшейся недостижимой. Но нет, радость все же была преждевременной. И как можно было забыть о Крокодиле? Он, последний глава клана, от своих притязаний на господство не откажется никогда… Рассеянные по всей территории страны, его рептилии по-прежнему будут вредить ее жителям.

Хранитель храма поклонился и отступил.

В глубине темного храма — знакомая фигура. В длинном белом одеянии и треугольной маске, сквозь прорези которой светились белые жемчужины глаз, Предок озарял все вокруг теплым светом.

— Шестой этап пройден! — провозгласил он своим звучным голосом. — Теперь ты можешь объединить Север и Юг. Две Земли станут единой державой, а Белая стена — ее столицей.

— Остается еще седьмое испытание, — напомнил ему Нармер. — Не станет ли оно причиной краха всего того, что уже сделано?

— Если ты не преуспеешь, так и будет. Но у тебя хватит на это сил. Ты стал правителем Двух Земель, и теперь тебе надлежит сделать очевидным для всех твое величие. Твой дворец может стать символом царской власти и объединения. Ты будешь олицетворять всех живущих и станешь посредником между ними и миром богов. Пришло время строить!

Нармер вспомнил нагромождение камней со столбом на вершине — тех самых камней, из которых он хотел возвести монументы во славу богов. Покойная Газель открыла ему секрет своего клана — научила выбирать в пустыне хорошие камни.

— Сделать очевидным величие… Но разве великолепия царского дворца для этого не достаточно?

— Выяви свое имя, напиши его на фронтоне и восславь животворные силы, построив дома для них. Обосновавшись на земле, они станут созидать будущее.

— Но не воспротивится ли этому Крокодил?

— Последний глава клана остается опасным противником, его нельзя недооценивать.

Нармер осмелился спросить о том, что его мучило:

— Что произойдет, когда седьмой этап будет преодолен?

Глаза Предка блеснули.

— Исполни то, что надлежит, и ты узнаешь!

* * *

Три дня монарх провел в Абидосе в раздумьях. Много времени он находился в храме, часто прогуливался по некрополю. Владения Сета, пустыня, тоже были частью царства и таили в себе много богатств — золото, строительные материалы. Поверженный небесным соколом, повелитель грозы будет вынужден отдать все это законному царю.

И тем не менее задача, которую поставил перед Нармером Предок, была колоссальной и требовала коренных преобразований в стране, в том числе и сознания ее жителей.

* * *

Вернувшись в те места, где он родился, шакал Геб провел царицу по многочисленным тропкам, которые он пробегал своими быстрыми ногами в дни юности. Теперь он охранял царственную особу и шел не торопясь от пальмовой рощи к залитому солнечным светом пшеничному полю.

Вечер выдался очень приятным. Устроившись у ног Нейт, Геб переваривал вкуснейшее блюдо из домашней птицы под соусом. Длинные закатные лучи освещали храм, все наслаждались безмятежностью и покоем. И все же царицу снедало беспокойство: как поведет себя Нармер, узнав о новых требованиях Предка? Смерть Скорпиона стала для него ударом, и он даже думал уединиться здесь, в Абидосе, отказавшись от восхождения на вершину власти по неизведанному пути.

И вот на дороге показался царь, возвращающийся из пустыни.

Геб вскочил и, на шаг впереди своей госпожи, пошел навстречу монарху.

Нармеру даже не пришлось ничего говорить. Нейт все прочла в его глазах. Душа царя вобрала в себя все лучшее, что было в Скорпионе, и он по-прежнему готов был следовать по пути, предначертанному Предком.

63

На фасаде дворца Повелитель кремня высек два символа силы, вместе образующие имя «Нармер», — рыбу-кошку и долото столяра, обрамленные двумя изображениями головы коровы, божественной покровительницы монарха. Как только работы были закончены, на крышу дворца опустился сокол и окинул взором столицу. Тем самым он давал понять[18] населению, что их суверен, которого боги признали способным править страной, является связующим звеном между землей и небом.

Нармер связал папирус Севера и лотос Юга, объединив Две Земли. Царица выпустила четыре птицы, по одной в каждую сторону света, чтобы сообщить всему миру об этом знаменательном событии.

Повелитель кремня преподнес царствующей чете несколько палеток и наверший для палиц с изображением сцен прошлого: освобождение страны, победа над силами тьмы, ритуалы, сопровождавшие этот триумф и зарождение государства.

Эти каменные реликвии было решено разместить в храмах, которые по распоряжению Предка уже начали строить в Белой стене. Особого почтения удостоились Нейт, повелительница слова и магии, связывающей между собой животворные силы, и Творец[19], покровитель ремесленников, которые наряду с писцами стали одним из самых больших сословий в стране. Каменотесы, плотники, столяры, ювелиры, ткачи и гончары — всем им предстояло работать во славу богов и ради процветания страны.

При содействии Северного Ветра и его многочисленных товарищей Старик следил за своевременной доставкой строительных материалов и сурово взыскивал с лентяев, призывая их вдохновляться примером четвероногих трудяг, храбрых и упорных. Находились те, кто проклинал всеведущего носителя печати, но даже они предпочитали подчиниться: он ведь в свое время служил самому Скорпиону! Ходили слухи, что, если его разозлить, он все еще способен одним махом уложить десятерых!

Густые Брови исполнял миссию огромной важности: главнокомандующий армии, носитель сандалий и глава царской гвардии, он руководил особой когортой слуг, подготавливавших все необходимое для ежедневного ритуала омовения монарха и служения богам в храмах. Символом его власти стал длинный и тяжелый жезл. Казалось бы, все чаяния царедворца сбылись, только вот с некоторых пор его начали мучить острые боли в животе. При дворе никто даже не подозревал, что он убийца, лжец, предатель и рвач. Но ведь был еще Крокодил… Грозному главе клана правда была известна, и, пока он был жив, Густые Брови не мог спать спокойно.

— Ваше величество, я очень обеспокоен!

— Что случилось, генерал?

— Мы нигде не обнаружили следов пребывания Крокодила.

— Даже он понимает, что в одиночку не сможет помешать осуществлению наших планов.

— Простите, но я с этим не согласен. Собравшись с силами, это чудовище может нам серьезно навредить и посеет на наших землях страх.

— Поэтому тебе надлежит принимать меры по защите страны и не ослаблять бдительности.

— Не лучше ли будет найти злоумышленника и уничтожить, а вместе с ним и весь его клан?

— Я иначе хочу использовать армию. Если Крокодил снова начнет нам вредить, мы примем меры.

Густые Брови поклонился. Монарх только что сам подсказал ему способ решить проблему.

* * *

Большой Совет впервые собрался в новом зале для приемов в царском дворце. Царь после продолжительной беседы с Большим Белым намеревался обнародовать решения, обещавшие коренным образом изменить Две Земли и обрисовать будущее страны.

Бабуин с белой шевелюрой восседал на высоком табурете и внимательно рассматривал своими черными умными глазами приближенных царя. Густые Брови под этим взглядом чувствовал себя неуютно, а потому постоянно отводил глаза. Старику же этот царский советник, ясно мыслящий, с величественной осанкой, наоборот, был симпатичен.

— Мы защитим столицу от разливов, окружив ее насыпью! — объявил царь. — Вода не сможет попасть в город, и наши дома и храмы уцелеют.

— Прекрасный план! — похвалил Старик. — Я установлю всеобщую повинность, и мы со всеми делами управимся быстро! Всеобщую — это значит, что в возведении насыпи будут участвовать и солдаты. Они не должны бездействовать, вспоминая былые победы!

— Но ваше величество, первоочередная обязанность наших солдат — охранять страну! — возмутился Густые Брови.

— Мы оставим большой отряд на границе с Ливией, — отрезал Нармер. — Остальные будут вместе с нами отстраивать Две Земли, а именно основывать и обустраивать провинции.

После этого заявления установилось молчание.

Старик в очередной раз порадовался про себя, что ему довелось послужить такому выдающемуся монарху, — с Нармером скучать не приходилось.

— Провинции? — переспросил удивленный Густые Брови. — О чем вы говорите?

— Я — наследник кланов. Без содействия их душ нам бы не удалось объединить Две Земли. Поэтому нужно воздать им должное и установить справедливое управление территориями в соответствии с их месторасположением. Белая стена находится в точке равновесия между Севером и Югом, дельтой и долиной. Символ нашего единства, столица станет обителью для всех богов, и каждый из них будет покровительствовать своей провинции и защищать ее.

— И будет провинция Орикса, провинция Быка, Слона… — предположил Старик, на лице которого отражался живейший интерес.

— Ты правильно разгадал мои намерения, — сказал ему царь. — Таким образом будет использовано все лучшее из наследия кланов и мы не забудем наше прошлое.

— На месте святилища богини Нейт будет возведена столица Двух Стрел, — сказала царица. — У каждой провинции будут свое божество, свой главный город, своя небесная барка, свое священное дерево, своя змея-защитница, свои каналы, свой земледельческий район, своя зона охоты и рыбной ловли, свои пастбища и свое священное животное, которое нельзя будет убивать и есть.

Старик даже задрожал от радости, но тут же взял себя в руки и прикоснулся к царской печати — символу своих обязанностей, которые он был счастлив исполнять. Какой смелый и грандиозный план! Стоит пожить как можно дольше, чтобы увидеть его воплощенным в жизнь!

— Я попросил Повелителя кремня отвезти самые ценные палетки в Нехен, — добавил Нармер. — На них запечатлено рождение нашей страны, и они должны сохраниться на века. Что до священного Абидоса, владения Шакала, то это обиталище ка, животворной силы, которая будет передаваться от монарха к монарху.

Густые Брови, и без того растерявшегося, ожидал еще один сюрприз.

— Мощи нашего военного флота достаточно, чтобы защитить нас от возможного нападения, — сказал Нармер. — Пришло время построить торговые корабли для перевозки строительных материалов и продуктов. На них мы будем перевозить товары из провинции в провинцию. Эти корабли станут залогом процветания нашей страны. В одной провинции будут производить керамику, в другой — выращивать зерно, в третьей — ткать материю и шить одежду. Задача государства — обеспечить распределение всех этих богатств, дав каждому возможность пользоваться результатами труда всего населения и ни в чем не нуждаться.

— Я и не думал, что такое возможно! — пробормотал Старик едва слышно.

— Все будут восторгаться вашими грандиозными планами, ваше величество! — воскликнул Густые Брови с притворным воодушевлением. — Но ведь на наши торговые корабли, вероятно, станут нападать рептилии!

— Твое замечание справедливо, — согласился Нармер. — И я об этом тоже думал и полагаюсь на нашу армию в этом деле. На каждом корабле будет отряд лучников, они обеспечат его безопасность. Вряд ли Крокодилу захочется рисковать.

— А если он все же решится напасть?

— Если это случится, мы сразу же положим конец его козням.

Это заявление обрадовало Густые Брови. Увидев его улыбку, остальные члены Совета решили, что он действительно одобряет начинания царя.

64

Благодаря дару убеждения Нармера, решимости царицы и непрестанным стараниям Старика, радеющего за общее дело, планы царя претворялись в жизнь. Дабы исполнить волю монарха, Повелитель кремня открыл множество мастерских, грамотное управление провинциями начало давать отличные результаты и тридцать торговых кораблей вскоре уже перевозили грузы по реке.

— Ваше величество, Крокодил нанес удар! — сообщил однажды царю расстроенный Густые Брови.

— Слушаю тебя.

— Это случилось недалеко от Большого озера.[20] Многочисленный отряд рептилий напал на торговое судно. Наши лучники при всей своей храбрости не смогли сдержать натиск противника. Единственный уцелевший рассказал, что случилось, и умер. Но есть в произошедшем и положительная сторона: теперь мы знаем, что Крокодил со своими приближенными прячется в тех краях.

— Возьми столько солдат, сколько сочтешь нужным, и исследуй ту местность. После освящения храма Нейт я к вам присоединюсь.

Густые Брови потирал руки, радуясь своей удаче. У него будет время устранить главу клана, и самый опасный свидетель его прегрешений умолкнет навсегда.

Смешав правду с вымыслом, Густые Брови добился, чего хотел. Никто не нападал на торговый корабль, но крестьяне сообщили о присутствии в тех болотистых местах с густой растительностью большого количества рептилий. И один из них даже сказал, что видел среди них Крокодила.

* * *

Генерал задействовал все силы: боевые суда, легкие барки, несколько отрядов лучников, пращников и опытных охотников, которые привыкли передвигаться в лабиринтах растительности. И это дало свои результаты: в нескольких жестоких стычках им удалось истребить множество рептилий и даже взять в плен офицера.

Он был тяжело ранен, но держался с достоинством.

— Мне нужны ответы на мои вопросы! — заявил ему командующий. — Ответь мне, и твои раны залечат. Если откажешься, я отдам тебя палачу. Итак, где прячется глава твоего клана?

— Мне это не известно.

— Не верю!

— Крокодил никогда не ночует два раза подряд в одном и том же месте.

— Это я знаю, мой храбрец, знаю… Но теперь особый случай. Мы окружили Крокодила, и ему остается только прятаться и надеяться, что мы рано или поздно уйдем из этих мест. Но мы пришли сюда, чтобы уничтожить его, и мы это сделаем. Повторяю вопрос: где он прячется?

— Разве ты предал бы своего повелителя?

— Отвечай быстро!

Офицер плюнул командующему в глаза.

— Перед смертью ты помучишься! — пообещал ему Густые Брови.

* * *

В конце концов, не выдержав пыток, офицер указал место среди болот, где укрывался Крокодил. Палач, которого уже тошнило при виде его мучений, позволил себе добить раненого. Густые Брови, которого никогда не смущали зрелища смерти и пыток, преспокойно съел жареную утку, немного поджаренного на растительном масле лука и сладкую лепешку, политую соком цератонии.

Он думал, что прекрасно проведет время после ужина, размышляя о своей блестящей карьере, строя которую, он не допустил ни единой ошибки. Предъявив же Нармеру труп Крокодила, он станет героем даже более известным, чем сам Скорпион.

На берегу Большого озера для него соорудили уютную хижину. Растянувшись на циновке, он представил себе, как будет поражен повелитель рептилий, оказавшись в западне. Подумать только! Ему, хитроумному царедворцу, посчастливится убить выдающегося воителя Скорпиона, а теперь он расправится и с Крокодилом!

Что-то царапнуло его по плечу.

— Не вздумай дернуться!

Этот глухой хриплый голос… Крокодил!

— Нам есть о чем поговорить, не так ли?

— Да, конечно!

Повелитель рептилий убрал когтистую руку, обошел командующего и встал перед ним, сохраняя ледяное спокойствие.

— Я не понимаю, что происходит, Густые Брови, и хочу получить объяснения.

— Нубт пал, Скорпиона убили.

— Непобедимого Скорпиона? Неужели ты и его ударил в спину, как Быка?

— Мне пришлось! Он догадался, как все было на самом деле.

— Но он наверняка был изранен, не мог защищаться…

— Ну и что?

— Ты убил моего союзника, Густые Брови!

— Солдаты Сета проиграли, Нармер одержал победу! У меня не было выбора. Преданный Сетом, Скорпион умирал. Тебе не было бы от него никакого проку!

Крокодил покачал головой.

— Печальный конец… Нармер, как я понимаю, укрепляет свою державу. А ты, главнокомандующий его армии, преданно ему служишь.

— Мне приходится!

— В боях вокруг Большого озера ты убил множество моих рептилий и солдат.

— Нам донесли, что ты прячешься в этих краях, и Нармер приказал тебя убить! Если бы я не действовал решительно, меня бы сразу заподозрили в двуличии. Мне даже пришлось отдать палачу твоего офицера, чтобы он выдал твое укрытие.

— Я уверен, он не сказал правду. Члены моего клана меня не предают.

— Завтра мне пришлось бы прочесать то место, которое он указал!

— Я понимаю тебя, Густые Брови! Ты хочешь сохранить доверие своего царя, это необходимо, чтобы исполнить задуманное мною.

— Что ты от меня потребуешь?

— Я знаю все о тебе, о твоем прошлом, помни это. Ты должен повиноваться мне, и никаких возражений!

Густые Брови опасался, что вскипевшая в нем злость вырвется наружу. Он мог бы дотянуться до своего кинжала и вонзить его Крокодилу в брюхо… Но успеет ли он нанести удар? Густые Брови не привык убивать противника, оказавшись с ним лицом к лицу, да и, по правде говоря, повелитель рептилий, пусть и спокойный и словно бы сонный, как можно было бы подумать, видя его полуопущенные веки, наводил на него страх.

— Нармер считает, что пришел час его торжества, — продолжал Крокодил, — и это его ошибка. Раз он не сомневается в тебе, то ты и станешь орудием нашей победы.

Эти слова Густые Брови и боялся услышать.

— Ты требуешь, чтобы я…

— …убил Нармера, — закончил за него Крокодил.

— Это… это невозможно!

— Ну же, генерал! Разве не ты — командир его гвардии?

— Это так, но…

— Ты обязан выполнять все мои приказы, друг мой. В противном случае я тебя выдам.

Густые Брови отказался от мысли убить Крокодила. Согласившись исполнить его требования, он спасет свою шкуру…

— Когда Нармера не станет, мой клан будет править страной. А тебя я сделаю сановником.

— Не забывай о царице! Она — опасная колдунья, и…

— Я ни о ком не забываю! Ты и ее убьешь! Тебя же не коробит при мысли, что придется избавиться от женщины?

— Нет, конечно нет! Но как все это устроить, чтобы не вызвать подозрений? Чтобы наверняка преуспеть и избежать возмездия, пока ты не захватишь власть?

— До сегодняшнего дня ты прекрасно справлялся с моими поручениями.

— Но на этот раз задача представляется очень трудной!

Крокодил потер свой шершавый лоб.

— Ты прав, и твоя предусмотрительность доказывает, что ты намерен исполнить приказ. Я давно хочу избавиться от моих главных врагов и придумал много способов, но ни один из них меня не устроил. Прошлой ночью я много размышлял над этим и в конце концов нашел решение. Думаю, у тебя все получится!

Командующему оставалось только выслушать Крокодила и следовать его указаниям.

65

По прибытии на Большое озеро Нармера ожидало поразительное известие.

— Как это — пропал?

— Мы искали командующего всюду, но не нашли! — сказал один из старших офицеров.

— Покажите мне его хижину!

Просторное и удобное жилище оказалось пустым. И никаких следов борьбы.

— Может, он решил захватить Крокодила и взял с собой малое количество людей?

— Нам об этом ничего не известно, ваше величество! При перекличке все солдаты оказались на месте.

— Не случалось ли за последнее время чего-то важного?

— Мы взяли в плен офицера Крокодила, и он сообщил нам, где скрывается его повелитель. Командующий планировал вскоре прочесать ту местность.

— Приведите ко мне этого пленника!

— Он не выдержал пыток.

Нармер посмотрел на озеро.

Судя по всему, Густые Брови решил в одиночку пленить главу клана и тем самым совершить героический поступок, не уступающий подвигам Скорпиона.

— Где находится это укрытие?

Офицер подробно описал это место.

— Мы сможем туда добраться только в легких лодках, — заключил монарх. — Мне понадобится двадцать добровольцев. Отправляемся немедленно и положим конец бесчинствам Крокодила!

Добровольцев вооружили в самое короткое время, и несколько легких лодок направилось к островку с густой растительностью, находившемуся довольно-таки далеко от берега.

Когда до островка было рукой подать, лодки внезапно окружили десятки рептилий, отделив их друг от друга. Из зарослей появился сам Крокодил.

— Защищаться бесполезно, — объявил он. — Нас много, да и стрелы только еще больше рассердят моих солдат. Выходи на берег, Нармер, нужно поговорить.

Перепуганные солдаты, решив, что пришел их смертный час, ожидали распоряжений своего царя.

Сохраняя спокойствие, Нармер ступил на остров. Глава клана был высок ростом и силен, поэтому у молодого царя не было ни единого шанса справиться с ним в одиночку. И все же Нармер был настроен умереть сражаясь. А вдруг ему удастся найти слабое место противника?

К его величайшему изумлению, Крокодил поклонился.

— Время кланов прошло, — сказал он. — И я признаю тебя моим государем. Раз ты создал провинции, отдай мне эту! На ее землях будет запрещено убивать моих подданных, которые отныне станут и твоими, и мы будем верно служить тебе.

Опустившись на одно колено, повелитель рептилий склонил голову перед монархом.

— Встань, твое желание будет исполнено! Надеюсь, твое слово крепче гранита!

— Так оно и есть, ваше величество! И душа моего клана наделит вас своей силой. Отныне вы действительно станете правителем всей страны. Мы обустроим берега озера, возведем прекрасный город[21], оставим большой участок земли для охоты и рыбной ловли. После стольких лет жестокой войны мне будет приятно стареть в мире и покое. Мир на наших землях по силам было восстановить только тебе, благодаря твоей настойчивости и мудрости. Но мир этот мог разрушить подлейший из предателей — твой командующий Густые Брови.

Нармер вздрогнул.

— Что ты о нем знаешь?

— С самого начала твоего пути Густые Брови снова и снова предавал тебя, лгал и убивал. Он ударом в спину убил Быка и Скорпиона и, не задумываясь, поднял бы руку на вас с царицей.

Известие ошеломило царя, и все же он поверил Крокодилу. Так значит, он пригрел у себя на груди змею, которая могла бы разрушить все созданное в Двух Землях!

— Предатели и клятвопреступники не заслуживают и капли милосердия, — рассудил Крокодил. — Поэтому я вынес твоему командующему справедливый приговор и привел его в исполнение.

Над поверхностью озера появились полуоткрытые пасти нескольких рептилий. Нармер увидел в этих страшных пастях откушенную голову командующего, его торс, ноги, ступни и руки.

— Теперь можете поесть! — сказал Крокодил своим подчиненным.

Челюсти захлопнулись, и острые зубы чудовищ стали пережевывать истерзанную плоть.

— Забудь о смерти! Пускай торжествует жизнь!

И повелитель рептилий исчез в водах озера. Нармер некоторое время стоял неподвижно. Его солдаты боялись шелохнуться. Разве можно верить словам беспощадного хищника?

Рептилии скрылись под водой, поверхность озера постепенно успокоилась.

Внезапное исчезновение Крокодила удивило царя. Какую очередную неожиданность он готовит?

Из воды появилась стела, и новый вассал Нармера вознес ее к небу.

— Вот символ твоего долгого правления! — провозгласил Крокодил. — Этот знак силы наделит тебя способностью четко формулировать мысли, пробуждать в себе новые силы и накапливать энергию, с тем чтобы возродить то, что казалось навеки угасшим. Тайное сокровище моего клана отныне принадлежит тебе. Долгие лета повелителю Двух Земель и его державе!

* * *

Нармер установил эту стелу в храме Творца в присутствии царицы, придворных и Крокодила. Из Абидоса на церемонию прибыл Шакал, дабы освятить этот символ с помощью таинственного ларца. Белая стена превращалась в обитель творения, и ее свет должен был осиять все провинции.

Наблюдая украдкой за Крокодилом, Старик успокоился только к концу церемонии. Это существо странного вида с повадками рептилии не внушало ему доверия. Но ни Большой Белый, ни Геб не выказывали тревоги, и церемония воздвижения стелы закончилась шумным и веселым праздником, в котором приняли участие все жители столицы.

Крокодил и Шакал вернулись в свои провинции, и создание сильной и процветающей державы продолжало оставаться для царской четы главным делом жизни.

— Удивительно, но смерть предателя Густые Брови словно бы развязала нам руки, — сказал как-то Старик Большому Белому. — Этот мерзавец мог бы помешать нашему успеху!

Бабуин надкусил смокву и кивнул.

— Думаю, чем больше преступников понесет наказание, тем более светлым станет будущее и тем крепче — государство! — продолжал носитель царской печати, выпив чашу прекрасного вина.

Большой Белый согласился и с этим.

* * *

С каждым днем видение Нармера обретало все большую ясность. Разделение страны на провинции прошло успешно, торговля развивалась бурными темпами, что способствовало росту всеобщего благосостояния. Всюду строились храмы во славу богов.

И все же царь часто хмурился.

Это, разумеется, беспокоило Нейт.

— Что тебя гнетет?

— Молчание Предка. Разве не преодолел я седьмой, последний этап пути? Ему судить, но что еще я могу сделать, чтобы получить его одобрение?

Беспокойство супруга было обосновано, и царица не произнесла слов утешения. Действительно, получить одобрение Предка было очень важно. Без этого правление Двумя Землями не станет по-настоящему законным и все созданное может разрушиться в одночасье.

Напрасно Нейт искала ответа у своей покровительницы — великая богиня молчала. Стараясь справиться с беспокойством, царь исполнял свой долг перед народом и посещал провинции, одним своим присутствием укрепляя мир.

Когда о причине молчания Предка спросили Большого Белого, он был категоричен: никто не сможет заставить Предка заговорить, а решение его будет бесповоротным.

66

Низкие столики, кресла, складные стулья, циновки, ложе, подушки, льняные простыни, корзины, ларцы для одежды, печь для выпечки хлеба, чердак, погреб, умывальная, мыло, благовония… Старик наслаждался всеми этими удобствами, понимая, жизнь стала такой прекрасной благодаря усилиям царя. Вспоминая тяжелые годы юности, когда приходилось трудиться из последних сил, чтобы выжить, он придумал для себя правило: в несчастье вспоминай счастливые моменты, в счастье забывай о них. Если вспоминать об этом и в счастье, зачем нам тогда несчастья?

Выпив утреннюю порцию белого вина, носитель печати отправился во дворец, чтобы присутствовать на исключительно важном заседании большого Совета. По пути он повстречал Повелителя кремня.

— Ходят слухи, что Нармер болен.

— Не болен, а встревожен.

— Снова Крокодил?

— Нет, конечно! Он держит свое слово, и столица его провинции становится настоящим чудом. Там все живут в мире и благоденствии. На Юге и на Севере правители провинций, назначенные царем, гордятся его доверием, и, уж поверь мне, я за ними приглядываю!

— Что же тогда тревожит нашего государя?

— Он ждет решения Предка. Преодолел ли он седьмой и последний этап?

Повелитель кремня удивился.

— Разве можно отрицать его заслуги?

Старик ничего на это не сказал. Сановники вошли в зал для приемов, поклонились царской чете и после приглашения сели по обе стороны от Большого Белого.

Умудренного опытом Старика поражало то, что единственный выживший член жалкого клана Раковины смог пройти путь, предначертанный Предком, по которому запрещено следовать смертным. Это не укладывалось в его голове. Видно, ему суждено умереть глупцом, и оставалось только с этим смириться! Хорошо, что боги избрали человека достойного и способного создать новый мир. Служить ему было истинным счастьем.

Старику всегда нравилось присутствовать на заседаниях большого Совета. Не останавливаясь на достигнутом, царь открывал все новые пути, ведущие к процветанию Двух Земель, и по приказу Старика за работу тотчас же брались писцы. Со скандалистами же и лентяями у носителя печати разговор был короткий.

На этот раз происходившее на Совете тоже не разочаровало Старика.

— Разделив страну на провинции, мы научились управлять пространством, — начал Нармер. — Остается научиться управлять временем. Кланы жили по лунному циклу. По совету Большого Белого я устанавливаю календарь, который основывается на движении солнца. В нем будут три сезона по четыре месяца каждый, в каждом месяце — по тридцать дней и пять дополнительных дней, знаменующих рождение богов. Праздники зададут ритм году, а на рассвете, в полдень и на закате каждого дня я буду воздавать почести приходу света, и тайному, и явному.

Большой Белый кивнул в знак одобрения. Монарх верно понял продиктованное им.

— Формулы силы следует сохранять и передавать, — продолжал царь. — Еще мы будем вести летопись, которая увековечит наше царствование.

— Что следует в ней упоминать, ваше величество? — спросил носитель печати.

— Когда и где были построены храмы, установлены изваяния божественных сущностей, календарь праздников, ритуал священного быка, указывать результаты учета скота и птицы и переписи населения, высоту воды в разлив. Эти тексты станут образцом для наших преемников.

* * *

Отправляясь в Абидос, Нармер рассчитывал увидеться там с Предком. Но главный храм был, к его огромному разочарованию, пуст, а Шакал хранил молчание. Разочарование ожидало царя и в Городе солнца, где ранее на вершине нагромождения камней возвышался первичный столб, ныне исчезнувший.

Исчезнувший или… преображенный?

Дар Крокодила, возможно, был ключом к этой тайне.

Царь вошел в храм Творца. В нем находилась стела, явившаяся перед ним из вод Большого озера. Наконец-то Нармер ощутил присутствие Предка!

Звучный раскатистый голос заполнил собой храм.

— Ты достиг конца пути, который до тебя не проходил ни один смертный! Седьмой, последний, этап завершен, и ты успешно выдержал все испытания!

Два глаза сверкали у верхушки стелы. А еще у нее появились руки, в каждой из которых было по скипетру.

— Твоим последним соперником был Крокодил. Подчинив его своей воле, ты положил конец войне кланов, но сохранил их души. Поэтому повелитель рептилий и спустился на дно первичного океана и принес из его глубин стелу Стабильности — символ возрожденной жизни. Ты хотел знать, что случится по окончании седьмого этапа. Пришло время чуда — рождения первого фараона, «большого дома».[22] Еще тебе нужно сменить имя: Нармер исчезает — появляется Менес. Символ силы, мен, — это столик для игры, разделенный на клетки, по которым двигаются фигуры. Ты будешь ответственным за следование непреложным правилам этой игры и станешь играть с невидимым, из которого проистекают силы творения. Правила непреложны, но игра постоянно видоизменяется. Задача фараона — устранять противоречия, крепко держать в руке руль государства, приноравливаясь к превратностям своей эпохи. Менес означает «основатель», и одной из твоих первейших обязанностей станет возведение монументов, которые откроют всему живому грандиозность и многообразие космической игры. Вселенная движется в ритме длинных периодов, и твое пришествие к власти знаменует начало эры Тельца. Вот твое ритуально облачение, Менес!

Предок вручил фараону скипетры, широкое ожерелье, браслеты и накладную бороду — символ старости, золотого возраста, который монарху суждено было продлить.

— Менес, ты больше не принадлежишь себе! Твоя человеческая сущность исчезает, твой сан становится твоей сущностью.

И Предок преподнес фараону золотую планку длиной в локоть.

— Она зовется Маат — образец, правильность, справедливость, правда, гармоничный порядок, способность управлять, фундамент, на котором будут построены монументы вечности. Маат — это видение, которое позволит тебе бороться со злом, несправедливостью и жестокостью.

Менес преклонил колени и возложил планку к подножию стелы.

— Отныне твоим Предком будет Нармер. Ты, Менес, станешь основателем первой династии. Да завершит твоя царица Великое Деяние!

Это были последние слова Предка.

Стела снова приобрела свой обычный вид. Менес медленно вышел из святилища.

Царица преподнесла ему набедренную повязку, сложенную из материи богини, когда же фараон надел ее, лучи света начертали на ней символы божественной мудрости.

Прилетев с юга, Мать-гриф принесла белую корону, явившаяся с севера богиня-кобра — корону красную. Взгляды богинь подсказали Нейт правильный жест: впервые царица соединила две короны — два глаза, исполненные магии.

Когда она возложила ее на голову Менесу, Хор спустился с неба первому фараону на затылок. Наделенный видением сокола, повелитель Двух Земель озарил свои земли.

И Египет пробудился.

1

Находится в 500 км к югу от Каира. (Здесь и далее примеч. авт., если не указано иное.)

2

Находится примерно в 20 км к северу от Эдфу. Греки называли этот древний город Иераконполем.

3

Красноватый секрет, которым покрыта вся спина и морда животного. Древние греки верили, что у гиппопотама вместо пота выделяется кровь. (Примеч. пер.)

4

Травянистое растение семейства тыквенных с горькими плодами. (Примеч. пер.)

5

На фресках амиур Нармера изображался с руками и палицей, которой он наносил удары своим врагам.

6

Деканы, или деканаты, включают в себя десять градусов или треть зодиакального знака, то есть в Зодиаке тридцать шесть деканов. (Примеч. пер.)

7

Один локоть сначала был равен 46,6 см, а во времена III династии был введен «царский локоть», длина которого составляла 52,3 см.

8

Палетку Нармера можно увидеть в моем альбоме «Как зарождался Египет фараонов», ставшем приложением к первому тому «Война кланов».

9

Цифры взяты с Палетки Нармера.

10

Иероглифы.

11

Слово «чати», неудачно переведенное как «визирь», возможно, означало «тот, который находится за занавесью» и употреблялось для обозначения главы исполнительной власти и правой руки фараона.

12

Будущий Мемфис, находился недалеко от современного Каира.

13

Почти дословная передача слов Бонапарта, сказанных во время его экспедиции в Египет.

14

Нубт (Нагада) расположен в верхнем Египте. Слово образовано от корня «н(у)б» — «золото».

15

Имеется в виду укроп.

16

Имеется в виду Хеб-сед — древнеегипетский «праздник хвоста» (хвост животного в то время был необходимым элементом царского облачения), который с пышностью отмечался в тридцатый год правления фараона и затем, как правило, через каждые три года его царствования. Целью его было подтверждение законности правления и возрождение сил царя.

17

Имеется в виду немес, царский головной убор.

18

Фасад дворца с соколом на крыше — это серех, «тот, кто дает понять».

19

Птах.

20

Район Фаюма.

21

Он получит название Крокодилополь.

22

Per-aa — слово, при написании которого использовались два иероглифа: один представлял собой план дома, второй — колонну. Еще это слово можно перевести как «большой храм, большое жилище».

Content

Кристиан Жак
«Глаз сокола»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

1