Мария Чепурина

Кофейное сердце

Глава 1

Чужой сентябрь

Небо было безоблачным. Деревья и трава ещё и не начинали желтеть. Солнце светило ярко, но уже не с летней агрессивностью: в нём появились вальяжность, спокойствие, даже торжественность. Я сидела на подоконнике, наблюдала всю эту погодную идиллию и грустила.

Может быть, если б шёл дождь или неожиданно выпал снег, я была б не настолько огорчена. Обидно сидеть дома из-за плохой погоды… но куда обидней, если на улице хорошо, а идти тебе попросту некуда!

Окна мои выходили на школьный двор. Сегодня, как и полагается первого сентября, на этом дворе происходила линейка. Я не собиралась специально просыпаться, чтоб смотреть её: меня разбудил многократно усиленный микрофоном голос директора. Потом ещё песню врубили на всю катушку: «Буквы разные писать тонким пёрышком в тетрадь…» и всё в таком духе. В общем, проспать до обеда не вышло. Пришлось взгромоздиться на подоконник и наблюдать, как пацан из одиннадцатого класса катает звонящую в колокольчик девчонку из первого.

Год назад этим пацаном был мой одноклассник. Год назад я стояла там же, среди ребят. Год назад я была уверена, что уж следующее первое сентября встречу в более интересном месте…

Странное дело! Столько лет сентябрьская линейка была для меня ненавистным мероприятием, означающим окончание лета и необходимость подниматься спозаранку просто ради того, чтобы потоптаться около школы, послушать речи директора и посмотреть на катание какой-то малявки… А теперь я завидую. Завидую тем, кто внизу. Тем, кто весь этот год будет маяться на уроках, пыхтеть над домашкой и волноваться перед контрольными. Ведь они занятые люди! Люди, являющиеся частью определённого коллектива! Люди со своим собственным местом в жизни! И каждое утро им есть, куда пойти…

Не то что мне.

Мне, жалкой неудачнице Евгении Харитоновой…

Ещё три-четыре месяца назад мы с одноклассницами радовались, что школа вот-вот закончится. Делились друг с другом планами. Глубокомысленно рассуждали о вузах, болтали об их достоинствах и недостатках. Предвкушали, какой радостной окажется студенческая жизнь: свобода, парни, дружба, никаких предметов не по профилю, и главное – никаких домашних заданий или контрольных аж на полгода! Потом, конечно, сессия… и снова развлечения и счастье! Нам казалось, мы уже студентки. Некоторые из нас даже заранее начали говорить об избранном институте как о своём. Кажется, однажды и я тоже обронила что-то вроде «а у нас», говоря об архитектурном вузе, в который собралась поступать вместе с Дашей Шалгановой – лучшей подругой…

Даша поступила.

Я осталась за бортом.

Срезалась на творческом задании – рисунке. А мне-то, глупышке, всю жизнь казалось, будто я прирождённый художник!..

…Линейка закончилась. Дети отправились в классы, а я чистить зубы. Родители уже ушли на работу, так что в моём распоряжении были пустая квартира и целый день… День, наполненный скукой, печалью и одиночеством.

Я оделась, позавтракала. А потом убедилась в том, что, куда ни сунься – повсюду напоминания о важной дате. Из телевизора только и сыпались речи о школьниках и студентах, перемежающиеся новостями о том, как прошла линейка в том или ином учебном заведении, кого посетил Президент и где физкультуру вели олимпийские чемпионы. Интернет тоже пестрел упоминаниями о начале учёбы. Ни в один поисковик нельзя было зайти, чтобы не наткнуться на слова «студенты», «школа», «ученик», «образование»… В блогах было то же самое: во френд-ленте не писали ни о чём, кроме институтов, училищ и средних школ. О «ВКонтакте» и говорить было нечего: весь этот сайт был завален картинками, фотками, демотиваторами, цитатами, статусами и просто сообщениями касательно начинающейся учёбы. Стоило выйти на улицу, как на глаза обязательно попадались детишки в форме. Вид у всех был важный, праздничный…

Последние десять лет и у меня ежегодно был такой вид. Но теперь это в прошлом. Школа сделала всё, что могла, для меня. Выполнила свои обязанности – и отпустила в свободное плавание. Одноклассники причалили в различные институты… А я так и осталась болтаться, как жёлтый лист, приземлившийся в середину лужи.

Дурацкая жизнь, дурацкое невезение, дурацкая я! И кто бы мог подумать, что, окончив школу, я возненавижу Первое сентября ещё больше, чем тогда, когда в ней училась?!

Через несколько дней я устала скучать и решила, что пора бы пообщаться с кем-нибудь из бывших одноклассников.

Сперва, конечно, Дашке позвонила:

– Привет, Даш! Как учёба?

– Учёба?! Да кошмар вообще! Прикинь, тут физкультура! А я-то так надеялась, что после окончания школы бегать эти поганые кроссы уже не придётся! И физручка злющая такая! Сказала, что такого количества архитекторов нашей стране не надо. Мы, говорим ей, не архитекторы, а дизайнеры! А она нам: ну тем более не надо! Типа, пусть отчислят половину!

– Ужас какой! Что, отчислят?

– Ну, если на физру ходить, то, наверное, нет… По другим предметам тоже отчислением угрожают. В общем, страшно.

– Так, значит, там плохо учиться?

– Ну что ты, тут классно! Очень сложно, но и очень интересно. К нам относятся как ко взрослым! Знаешь, ощущение, как будто бы сняла старый ботинок, который жал, и надела новый – хороший, чистый, даже больше нужного размера, но очень непривычный…

Я почувствовала зависть. У Дашки такое образное мышление! Немудрено, что на творческий факультет предпочли взять именно её, а не меня. Шалганова – настоящий художник… не то что некоторые… неудачницы…

– Может, встретимся вечером? Мне бы хотелось послушать про институт… Да и вообще, мы давно не общались…

– А что, я не против! – ответила Даша. – Давай! Как насчёт нашей любимой скамеечки возле школы?

– Именно её я и хотела предложить!

– Ну и отлично!

– Может быть, ещё кого позвать? Наташу, Олю, Катю…

– Если хочешь, позови. Мне было бы интересно узнать, как у них дела.

Ну вот. Настроение сразу улучшилось. Вечером соберёмся с девчонками, поболтаем… Я узнаю про их учёбу. Если понравится, то представлю себя студенткой по их рассказам. А если окажется, что дела у них обстоят не особенно хорошо, мне, наверное, будет не так обидно.

Я набрала номер Кати Абрамовой. Она была единственной из класса, кто учился на врача.

– Кать, привет!

– А, Женёк! Приятно тебя слышать! Как дела?

– Да вот сижу, скучаю… Есть идея встретиться сегодня вечерком на нашей скамейке. Даша сказала, что будет, другим я ещё не звонила…

– Ой, нет, не могу! У меня тут домашки по горло.

– Домашки?! – я изумилась. – У вас что, как в школе?

– Ну, типа того. Наш декан говорит, это только в плохих институтах, дипломы которых потом никому не нужны, студенты валяют дурака от сессии до сессии. А медики учатся круглый год. Тем, кто этого не делает, нельзя доверять человеческое здоровье. У нас и заочного нету. Вот так-то…

– Но Катя! Ведь ты же не поглупеешь, если несколько часов проведёшь с нами! Я же не зову тебя прогуливать!..

– Я понимаю. Но ты извини, не получится. Латынь у нас завтра, спряжения выучить надо. Языки, они такие: в начале чуток упустишь, и всё, ничего уже не поймёшь.

Ишь, латынь!.. И зачем изучать языки, на которых не говорят?!. Напридумывали глупостей ненужных! Ну и ладно. Ведь Абрамова всегда была зубрилой. Позвоню-ка лучше Оле Белоноговой. Она у нас историк.

– Оля? Это Женя Харитонова…

– Узнала! Привет!

– Как дела? Как учёба?

– Знаешь, очень непривычно… Всё не так, как ожидалось. Представляешь, первого сентября нам поставили в расписание естествознание и математику! А я-то надеялась, что на истфаке такого не будет!

– М-м… Понятно… Может, встретимся сегодня? Есть идея собраться на нашей любимой скамейке.

– Ой, нет, не смогу! Мне на завтра кучу карточек писать!

– Каких ещё карточек?

– Да про царя Хаммурапи…

– Чего?

– Про царя Хаммурапи! Законы, помнишь, были у него? Вавилон, восемнадцатый век до нашей эры! Клинопись, чёрный базальтовый столб… найден в Сузах…

– Что за ахинея?

– Это не ахинея, это тема наших семинаров по Древнему Востоку! К завтрашнему дню я должна просмотреть кучу книг и составить по ним картотеку! Одна книга – один вопрос – одна карточка. Например, что касается вопроса, в каком году была обнаружена стела, то тут большинство авторов считает, что…

– Оля, ну хватит! Давай ты придёшь к нам на пару часов! А картотеку составишь попозже.

– Попозже библиотека закроется. Я ж в читальном зале составляю, а не дома! У нас тут один том на пятерых! И так бы до закрытия успеть! Наш препод – зверь!

– Ну, ладно… Ясно…

Может, хоть Наташа нас почтит своим присутствием? Ведь она всегда была общительной. Хотя и поступила на факультет для зануд – на филологический…

– Алё…

– Привет! Это Женя. Как жизнь?

– А… Женя… – голос у Наташи был рассеянным, как будто она только что проснулась. – Можешь завтра позвонить? А лучше послезавтра… Нет, на выходных… Через неделю! Я сейчас немного занята.

– А чем? – спросила я смущённо.

– «Илиаду» читаю. По ней у нас завтра коллоквиум. А послезавтра – по «Одиссее». Её я пока что не открывала…

– Ого…

– Да, «ого». Ну, пока. Всего хорошего!

– Ладно, счастливо…

М-да, вот и поговорили! Кто бы мог подумать, что учёба в вузе – это такое сложное дело? Откуда тогда появилась легенда о том, что студенты – это весёлый народ, который живёт в своё удовольствие и берётся за книги лишь раз в полгода? Не на пустом же месте она возникла! Или все мои приятельницы решили пойти в какие-то нетипичные вузы? Да быть такого не может!

Вознамерившись проверить эту версию, я позвонила ещё одной однокласснице – Арине Герасимчук. Не сказать, чтоб мы особенно дружили, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Послушать про то, как проходит учёба на инженерно-экологическом факультете лесотехнического института, было б тоже неплохо. Но оказалось, пока что никак. Арина сказала, что их на неделю послали в колхоз убирать урожай.

Что же, вечером встретимся с Дашей вдвоём. Ну и ладно! В конце концов, она моя основная подруга и общение с ней важнее для меня, чем с кем бы то ни было!

Прошло два часа. Я поела, посмотрела телевизор, посидела в Интернете и начала одеваться. Вообще-то до условленного времени оставалось ещё полтора часа, а от дома до места встречи ходьбы было меньше пяти минут, но мне очень уж надоело сидеть и ждать. Я даже хотела перезвонить подруге и попросить её быть пораньше. Не успела. Даша первой позвонила:

– Жень, прости, сегодня не получится! Я совсем забыла, что обещала потусоваться после занятий с народом из своей группы!

– С народом?.. – разочарованно переспросила я.

– Да. С девчонками, парнями… Ну, все вместе. Не с кем-то конкретным. Ты только не обижайся! Всё равно ты моя лучшая подруга, честно-честно! Просто сама понимаешь, как важно наладить контакт в коллективе!

– Угу…

– Мне ведь надо не только дизайн изучить! Надо завязать профессиональные связи! А главное общение с коллегами происходит обычно не на учёбе, не на работе, а в кулуарах!

– Где-где?

– Ну, в какой-то неформальный обстановке! Наш факультет вот обычно в кофейне встречается. Знаешь, такое уютное место в минуте от института…

– Нет, не знаю… – ответ был бессмысленным так же, как и вопрос.

– В общем, мы идём в кафе «Корица»! – торжественно сообщила мне Даша. – Это модное дизайнерское место! Расскажу тебе потом, как посидели. В выходные, хорошо? Ты не обиделась?

– Не обиделась, – сказала я уныло.

Даша не почувствовала грусти в моём голосе и бодро попрощалась. Видимо, она уже предвкушала дизайнерскую тусовку в модной кофейне. Стильный интерьер, модные девушки, креативные молодые люди, общение на современные темы… блистательная карьера на горизонте! А ведь всё это могло быть и у меня! Могло, умей я хоть капельку рисовать…

Впрочем, какой смысл рассуждать о том, что могло бы быть? Лучше посмотреть правде в лицо. Я упустила свой шанс и потеряла не только своё место в обществе, не только год жизни, не только возможность начать карьеру одновременно с ровесниками, но и круг общения. Неудивительно, что бывшие одноклассницы предпочитают общаться с сокурсниками и с книгами. Сентябрь едва начался, а они уже говорят на каком-то новом, чужом для меня языке: «препод», «сессия», «коллоквиум», «декан»… А что, если через месяц у одноклассниц вообще не будет общих тем для бесед со мной? А что, если через полгода они и не вспомнят, кто я такая?..

Тем же вечером в социальной сети появились новые Дашкины фотографии. Если до их просмотра я ощущала лишь элементы зависти к её новым способам времяпрепровождения, то теперь почувствовала себя по-настоящему уязвлённой. «Корица» оказалась ещё более стильным, ещё более привлекательным местом, чем я могла представить. Судя по фоткам, в этой кофейне решительно всё было идеальным: блестящая белизна по-щедрому больших кружек с изысканным логотипом; притягательная пышность взбитых сливок, шапочкой венчающих бокальчик с какао; манящая сочность клубничных пирожных; дизайн низких столиков и полосатых диванчиков с ними рядом… В общем, кафе было очень уютным и очень, как мне показалось, европейским: без показухи, без вычурной роскоши, но с продуманной до мелочей атмоферой. Раз уж эта атмосфера чувствовалась даже через картинки, без посещения заведения, неудивительно, что студенты архитектурного стали в «Корице» завсегдаями. Судя по кадрам, это действительно был очень модный, как говорится, «концептуальный» народ. То, что все девушки были одеты на диво оригинально и элегантно, меня, уж конечно, не удивило – мало ли стильных девчонок! А вот на парней я поневоле загляделась. Ещё никогда я не видела такого скопления стильно одетых ребят в одном месте! Кое с кем из них я б познакомилась… Да со всеми познакомилась бы, что тут говорить! Ведь не только их костюмы, но и лица, даже жесты говорили об одном: Дашины однокурсники – это неординарные личности, умные, прогрессивные, креативные, полные новых идей… В общем, воплощение мечты. Они могли бы быть и моими однокурсниками, если бы…

Если бы, если бы, если бы!.. Снова себя извожу! Какой смысл саму себя расстраивать?.. А с другой стороны, какой смысл скрывать от себя, что я бездарь и неудачница?..

Короче говоря, остаток вечера я провела в отвратительном настроении. Мысли только и крутились, что вокруг удачи Дашки и моего невезения. А стоило лечь спать и закрыть глаза, как перед моим мысленным взором снова нарисовались фотки из Лучшей-В-Мире-Кофейни. Убедившись, что родители уснули, я даже позволила себе немного поплакать: о своей бестолковой судьбе, о разлуке с подругой, бездарности, невезении… и о том, что никогда не познакомлюсь с классными ребятами с фотографии.

Несмотря на то, что кадры из «Корицы» меня порядком расстроили, первым делом, проснувшись на следующее утро, я снова залезла в соцсеть, чтоб пересмотреть их. Ещё раз полюбовалась ребятами, мебелью, угощением… А потом на одной фотке вдруг заметила какого-то мужчину за компьютером. Он попал туда случайно: просто был на заднем плане. Ни во внешности этого человека, ни в его одежде не было ничего примечательного. Меня поразило другое: мужчина сидел в одиночестве! Не знаю почему, но мне казалось, что в кафе обычно ходят с кем-то. Если прийти туда одному, это будет выглядеть странно или нелепо. Казалось бы, что делать в таком месте без компании? Ответ был на экране – заниматься своим делом. Кем же был этот мужчина? Может, писателем? Я неожиданно вспомнила, что Джоан Роулинг, по слухам, тоже работала над «Гарри Поттером» в какой-то кофейне. Почему же другим можно, а мне нельзя? Ноутбук у меня есть, свободного времени – завались, денег родители тоже недавно подкинули… Правда, я не писатель, конечно. А что, если стать им прямо сегодня? Мне порой приходят в голову различные истории. Да что там, в третьем классе я даже насочиняла для Дашки мыльную оперу про её жизнь с Вовой Саблиным – симпатичным, но жутко глупым мальчишкой с последней парты! Почему бы не начать писать роман?..

Что ж, решено! Сейчас собираюсь, беру ноутбук, отправляюсь к архитектурному институту, ищу «Корицу», располагаюсь там в самом удобном месте и начинаю своё великое сочинение! Как знать, может быть, студенты вновь зайдут туда сегодня? Как знать, может, им захочется познакомиться?..

Глава 2

Знакомство с «Корицей»

Кафе нашлось легко. И в жизни оно оказалось ещё обаятельней, чем на фотках!

Первым, что я заметила, войдя внутрь, был великолепный кофейный запах. Он не имел ничего общего с тем, как пахнет из банки с растворимым «Нескафе» или из стаканчика пойла, которое наливают стоящие в разных учреждениях автоматы. Несмотря на то что кофе, как известно, напиток горький, в разлитом по заведению аромате чувствовалась сладость. Да что там только не чувствовалось, если принюхаться! И хлеб, и орехи, и карамель, и пряные травы, и шоколад, и даже цветы! Кофе я никогда не любила, но в этот момент поняла, что, его не попробовав, не уйду.

Официантов в кофейне не было: заказы принимали у стойки бара.

– Здравствуйте, что для вас? – улыбнулась мне девушка в тёмно-малиновом фартуке поверх чёрной рубашки. На бейджике значилось: «Анна».

– Кофе… – ответила я и немедленно растерялась. Тут небось этого кофе сто сортов! Сейчас она спросит, какой, а я и не знаю! Думать, думать! Я же что-то слышала о кофе! Все любят этот, ну как его там… – Капучино!

– Большой или средний? – Анна продемонстрировала мне две кружки: одна здоровенная, а вторая вообще как супница.

– А меньше не бывает?

– Можно маленький. – Я кивнула, барменша нажала что-то в кассе. – Десерт, бутерброд?

– Нет, спасибо. Ещё молоко.

– Молоко? Дополнительно?

– Ну, дополнительно или как… – я опять ощутила себя не в своей тарелке. – Просто чёрный кофе не люблю.

– Капучино не чёрный, – ответила Анна. – Капучино всегда с молоком. По определению. Само это слово обозначает «под капюшоном». Кофе под капюшоном молочной пены.

Барменша говорила со мной спокойно: ни раздражения, ни презрения она не выказала. Тем не менее я покраснела. Позорище! Так хотела скрыть свою дремучесть по части кофе, но всё-таки показала её! Заказала неведомо что!

Я так расстроилась из-за своего прокола, что горевать о высокой цене капучино уже не смогла. Поэтому, когда Анна назвала требуемую сумму, я равнодушно отсчитала ей деньги, получила чек, а затем пошла к другому концу стойки, где выдавались заказы и где уже ждали два человека.

Здесь работал парень. Тощий, долговязый, с длинными и жилистыми руками, он был одет точно так же, как Анна, и обращал на себя внимание доходящими до плеч волосами, которые были собраны в хвост. Этот хвост так и вертелся у меня перед глазами: бармен стоял спиной и быстро работал с огромной машиной. Та шипела, пыхтела, булькала, наливала несколько напитков одновременно и сверху была вся заставлена посудой. С поразительной ловкостью и абсолютным спокойствием парень манипулировал кнопками, трубками, рычажками и разными непонятными штуками из машины; пакеты с молоком, кувшины, тряпки, блюдца и стаканчики с приправами мелькали в его руках с такой быстротой, словно он был жонглёром. Не прошло и полминуты, как все три посетителя, включая меня, получили свои заказы.

– Ваш американо! Ваш мокко! Ваш капучино! – бармен наконец-то повернулся ко мне. Лицо его оказалось некрасивым, вытянутым, зато запоминающимся, хара́ктерным: во взгляде парня было то, что называется харизмой. Прочла я и бейджик: «Валерий».

Капучино оказался толстой подушкой молочной пены, вокруг которой виднелся ровный кофейный круг. И как это сделано? Не представляю! Видимо, только у обыкновенных людей жидкость принимает форму сосуда. У барменов она ложится так, как ей велят.

– Шоколадом, корицей посыпать? – спросил меня парень.

– Посыпать, – ответила я, не удосужившись, а вернее, не сообразив уточнить, чем именно.

Не переспрашивая, Валерий наложил на мою кружку металлический трафарет и взмахнул сперва одной блестящей ёмкостью со стойки, затем второй. На моей молочной подушке нарисовалась шоколадно-коричная звёздочка.

Вместе с чашкой капучино я устроилась за столиком в углу, у окошка. С этой точки зал просматривался полностью: можно было наблюдать и за работой персонала, и за пившей кофе публикой, и за входом в заведение, и за лестницей (видимо, в кофейне был ещё второй этаж), и за тем, освободилась ли уборная. Последнее в отдельных обстоятельствах могло быть очень важным.

Я включила ноутбук. Пока он загружался, отпила немного кофе. Оказалось очень вкусно… даже слишком. Особенно понравилась мне пена. Так понравилась, что даже показалось, что неправильно её смешивать с горьким чёрным напитком. Поэтому я взяла ложку и съела всю пену: так, словно передо мной была не чашка капучино, а творожок или йогурт с каким-нибудь ягодным наполнителем. К тому времени, как загрузился компьютер, ни пены, ни звёздочки у меня уже не осталось: в кружке был обычный кофе с молоком. Отхлебнула немного, создала новый текстовый файл, ещё раз отхлебнула… И увидела, что напиток остался только на донышке. «Если допью до конца, то посуду наверняка уберут, а меня попросят заказать ещё чего-нибудь», – догадалась я. Решила пока что не думать о кофе и сосредоточиться на писательстве.

Впрочем, решить «сосредоточиться на писательстве» или даже напечатать эту фразу было намного легче, чем действительно сочинить хотя бы первое предложение своего будущего гениального романа. Я вздохнула, зажмурилась, собралась с мыслями, заставила себя вспомнить все идеи, мелькавшие в голове за последний год… Открыла глаза и решительно напечатала: «Андрэа Дженкинс была юной шестнадцатилетней девушкой с голубыми глазами и тонкой осиной талией».Перечитала. Обдумала. Увлекательно или так себе? Непонятно. Покосившись на чашку с остатками кофе, я приказала себе не трогать её. Ещё раз напрягла мозги и выдала: «И однажды она поступила в новую школу». Немного подумала и приписала: «закрытую». Погладила чашку, взглянула по сторонам. Отдохнуть или написать ещё? Интересно, сколько строк за раз писала Джоан Роулинг? У меня пока что две… Наверно, больше двух… Ну, ладно, продолжаю: «Она ещё не знала, что в этой школе ей суждено пережить невероятные приключения и встретить парня свой мечты».Вроде так обычно пишут? Или нет? Чуть-чуть подумав, я исправила «парня»на «вампира». Вот и название получилось: «Вампир её мечты». А что, прикольно! Интересно, а вампиры ещё в моде?.. Хочется надеяться, что да. Надо будет книгу дописать, пока они окончательно не окажутся за бортом… Сколько ж это времени понадобится? Месяц? Или, может, год? Если я пишу со скоростью одна строка в три минуты… А сколько строк в книге вообще? Наверное, в сумме должно быть не меньше страницы… лучше даже две… а то и три… Интересно, хватит ли идей хоть на одну?

Я перечитала сочинение и с грустью поняла, что, видимо, нет. Идей на страницу у меня не было. Их вообще больше не было. Повторное прочтение написанного поставило меня ещё перед одним вопросом: захочется ли кому-то читать, что случилось дальше? Ведь, по большому счёту, всё содержание книги уже было изложено в первых четырёх строчках. Конечно, было можно расписать порядки в школе, отношения с вампиром, поцелуи, объяснение, расставание и ещё раз поцелуи… Можно было, но лень, если честно. Тем более, всё, что я была в состоянии рассказать об этих вещах, вполне мог представить себе человек, посмотревший два-три модных фильма и прочитавший книжку-другую о первой любви. Если уж быть совсем честной, то начало «Вампира её мечты» казалось неинтересным даже самому автору. Стоило ли надеяться на то, что оно увлечёт читателей?..

В тщетных поисках «лекарства» я перечитала всё ещё раз. Заменила «Андрэа» на «Лайза», «Дженкинс» на «Филлипс», а «голубые глаза» на «зелёные». К слову «невероятные» приписала «опасные и смертельные». Заменила шрифт на Comic Sans. Потом на жирный. Восемнадцатый размер. Так книга стала больше… Но не то чтоб интереснее.

Я погрузилась в мучительные раздумья о возможности писательской карьеры. И вдруг услышала:

– Да ладно тебе! Сессия не скоро! Что ты так переживаешь? Да и не такой уж он и зверь, этот Шестопалов!

– Ну, не скажи! Мне пятый курс говорил, что ему кое-кто по три раза пересдавал! Одну девушку едва не отчислили, так что пришлось в академку уйти!

– Ой, да глупости всё! Пятый курс лоботрясы! В тот год кого попало понабрали, вот и учатся через пень колоду, каждый экзамен пересдают! Спроси на своей кафедре, тебе любой препод подтвердит!

Я обратила внимание на компанию посетителей, расположившихся за соседним столиком. Судя по внешнему виду и разговору, это были те самые студенты архитектурного, среди которых мне так хотелось бы оказаться. Причём не первокурсники, а старше. Два парня и две девушки симметрично разместились по сторонам квадратного столика, пили кофе и обсуждали свою учёбу. Я разглядывала их, жадно ловя каждое слово. Наслаждалась чужим разговором, представляла себя его участницей… Но чем дальше, тем яснее понимала, что такому не бывать. Студенты сидели сомкнутым кругом: за их столом не было места для пятого человека, и они явно в нём не нуждались. Каждый из молодых людей оказывал знаки внимания одной из девушек: я наверняка бы оказалась «пятой лишней». Мне было бы не под силу поддержать разговор с этими взрослыми, образованными ребятами, а они наверняка не захотели бы беседовать о том, что близко мне… Через пару минут в кофейню зашла ещё одна студенческая компания. Она вела себя примерно так же. Поглядев на одну и другую, я окончательно поняла: никто не подойдёт со мной знакомиться. Студентам хорошо в своём кругу. Никому из них не интересна неудачница, сидящая в углу. А этой неудачнице, в свою очередь, никогда не достанет смелости подойти к кому-то первой… Словом, о романе со студентом-архитектором не стоит и мечтать.

Окончательно раскиснув, я ещё раз перечитала свою «нетленку» и окончательно убедилась, что написала полнейшую ахинею. Удалила весь текст и решила начать всё с начала:

«Она сидела за столиком кафе, пила капучино с корицей и думала о своей жизни. Многие говорили, что у Неё ещё всё впереди, но сама Она понимала, что Её жизнь уже не имеет смысла. О, как одиноко Ей было!!!! За другими столиками сидели другие люди, они обсуждали свои дела и не замечали Её. Им не было до Неё никакого дела. Они не замечали, что Она наблюдает за ними, ведь Её для них не существовало… И на Её одиночество им наплевать было тоже!!! За окном было серое небо, накрапывал дождь, и серые людишки спешили по своим делам, которые казались им очень важными… Они тоже не знали, что Она наблюдает за ними. Они вообще не знали о Её существовании. А Она по-прежнему сидела и пила ароматный кофе… никем не понятая…»

Новое сочинение показалось мне более удачным, а главное, более глубокомысленным, чем первое. Но, увы, как и в прошлый раз, мысли закончились раньше, чем первая виртуальная страница: я не исписала и половины.

Помучившись ещё минут пятнадцать, я окончательно пришла к выводу, что шедевра сегодня не напишу. Потом обнаружила, что в кофейне есть бесплатный беспроводной Интернет, и вместо того чтобы мучиться с сочинительством, решила полазить в социальной сети. Так я провела ещё около часа: сидела в Сети, наблюдала за барменами за стойкой да время от времени бросала робкие взгляды на заходящих в кафе молодых людей – может, студентов, а может быть, просто любителей кофе.

Наконец заряд ноутбука стал кончаться, а я – ощущать себя засидевшейся. Пора было признать, что делать мне в «Корице» нечего, пришла я сюда зря. Писать не умею, знакомиться тоже… и даже в напитках не разбираюсь.

Напоследок, перед тем как уходить, я решила прихватить на память пару сахарков – таких очаровательных бесплатных пакетиков с логотипом, лежавших на специальной тумбе, где, кроме них, находились зачем-то ещё перец с солью и палки-мешалки. Допила остывший капучино, положила компьютер в рюкзак, надела его на плечи, приблизилась к тумбе… И заметила пачку листовок на ней. Сама не знаю, чем меня привлекли эти бумажки. Наверно, я взяла одну из них от скуки. Развернула и прочла такое объявление:

«Хочешь найти себя? Не знаешь, чем заняться? Ищешь работу? Динамично развивающаяся сеть городских кофеен «Корица» приглашает тебя влиться в свой коллектив! Стань одним из наших бариста, научись варить кофе, получай стабильную зарплату, найди новых друзей и приготовься к карьерному росту! Заполни анкету прямо сейчас и отдай её менеджеру кофейни!»

– Приходи к нам, у нас хорошо! – раздалось за спиной.

Обернувшись, я увидела Валерия – того самого парня, который готовил мне кофе. Сейчас он приблизился к тумбе, чтобы пополнить её отделения соломинками и сахарками.

– У вас… хорошо?.. – я опять растерялась.

– Да, неплохо. Платят больше, чем в других кофейнях, отношение уважительное, кормят… Ты ведь хочешь тут работать, как я понял?

– Если честно, не знаю… Я просто смотрела листовку… из любопытства…

– А, ну тогда извини.

Закончив со своим делом, Валерий развернулся, чтобы вернуться обратно в бар.

– Нет, постой!

– Что такое?

– А кто у вас менеджер? Тут написано, что анкету ему надо отдавать…

– Я менеджер. Мне отдавай, – улыбнулся Валерий.

Следующие десять минут ушли на заполнение приложенной к листовке анкеты. Чем дальше я писала, тем сильнее уверяла саму себя, что просто обязана поработать в «Корице». И как только мне раньше это в голову не пришло! Во-первых, деньги. Во-вторых, занятие: скучать не буду, киснуть перестану! В-третьих, новые друзья (конечно, по возможности). Ну, а в-четвёртых, студенты архитектурного… Если я буду работать тут каждый день, а не просто появляться от раза к разу, мои шансы познакомиться с кем-нибудь из будущих дизайнеров повысятся! Можно сказать, что из призрачных эти шансы превратятся во вполне реальные. Не зря ведь в разных журналах всё время пишут про то, как очередная официантка или продавщица закрутила роман со знаменитым актёром! Сфера услуг – это очень удобная вещь для полезных знакомств! Знаменитость мне, конечно, не словить… А вот модного студента-архитектора пожалуй что и склею!.. Да ещё и буду в кофе разбираться!

Написав в конце анкеты номер телефона, я отдала её Валерию и покинула кофейню в приподнятом настроении.

Глава 3

Начало карьеры

На следующий день я с нетерпением ждала звонка… но не дождалась. Ещё день спустя я ждала его снова. На третий день тоже – но только практически без надежды. Когда мне не позвонили и на четвёртый, я пришла к выводу, что, наверное, не понравилась: то ли ещё маленькая, то ли без опыта, то ли ещё в каком-то пункте анкеты указала не те данные, которые хотелось бы увидеть работодателю. В конце концов я уверила себя в том, что на «моё» место взяли кандидата, появившегося раньше, решила, что не так уж и хотела в эту «Корицу», пришла к выводу, что буду наслаждаться своим бездельем, а потом вообще забыла об анкете… Вот почему звонок с незнакомого номера через неделю после визита в кофейню оказался для меня полной неожиданностью.

– Евгения? Здравствуйте! – сухо сказала мне незнакомка на том конце. – Вы оставляли в «Корице» свою анкету?

– Оставляла…

– Вам удобно подойти на собеседование завтра? Скажем, в двенадцать?

– Ну… да… – выдавила я, сама не зная, что чувствую: то ли страх, то ли радость, то ли смущение.

– Тогда пишите адрес…

Я записала.

А остаток дня сидела за компьютером, читая советы для тех, кто ищет работу.

И чего там только не писали! Судя по статьям из Интернета, людей на собеседовании могли ждать испытания похлеще, чем в кино. Одни авторы призывали ни в коем случае не опаздывать и одеться как можно строже, чтобы показать свою деловитость и прилежание; другие убеждали прочитать про фирму всё, что можно, и готовиться к вопросам о её бизнесе, основателях, достижениях; третьи спешили напомнить, что собеседование может проходить в грубой форме, чтобы выявить стрессоустойчивость кандидата; четвёртые призывали готовиться к психологическим тестам; пятые писали, как позавтракать, чтобы чувствовать себя на все сто… Словом, если поначалу я волновалась, как всё пройдёт, то к концу дня ощутила просто панику. Обращение за советом к родителям тоже не принесло пользы: папа сказал, что уж если мне так захотелось служить в общепите, то я могла бы выбрать заведение поближе к дому, а мама едва не довела меня до слёз речами о том, что меня заставят работать с кассой, потом ограбят, а потом я буду десять лет выплачивать те деньги, что проворонила… При этом оба родителя были не против, чтоб я работала. Они даже сказали, что я ОБЯЗАНА быть принятой в «Корицу»!

– Ну если ты даже туда поступить не сможешь… – многозначительно начал отец.

Мать прервала его, но осадок, как говорится, остался. В кровать я легла перепуганной, взвинченной и расстроенной. Спала, вопреки одному из советов из Интернета, недолго и беспокойно. Утром встала, надела свой школьный костюм и вышла из дома аж полдесятого – чтобы уж точно не опоздать.

Немудрено, что до места я добралась на два часа раньше, чем было намечено. По адресу, продиктованному мне по телефону, оказался отнюдь не офис, как я подумала, а кофейня – ещё одно заведение сети «Корица». Можно было бы, конечно, зайти внутрь и посидеть там, попить кофе… Но я решила, что буду выглядеть глупо, если позволю всем догадаться, что притащилась на собеседование раньше времени и не знала, куда себя деть два часа. Уж лучше прогуляться! В общем, до двенадцати я бродила в окрестностях заведения, перебирая в голове почерпнутые из статей сценарии собеседования: испытания шоком, непонятные тесты, задания-сюрпризы… Чем сильнее я старалась подготовиться, тем больше волновалась и понимала, что быть абсолютно готовой я не сумею…

Наконец наступил момент истины. Без десяти двенадцать вернулась в кафе и попросила одного из работников сообщить начальству, что приглашённая на собеседование Евгения Харитонова прибыла. Тот ушёл, вернулся и сказал, что нужно ждать. Я села за столик. Минутная стрелка коснулась двенадцати. Потом одного. Потом двух. Потом трёх. А потом четырёх… «И стоило так рано просыпаться?» – раздражённо подумала я и зевнула. Именно в этот момент из подсобки ко мне вышла женщина. По закону подлости она появилась так неожиданно, что застала меня с открытым ртом. «Ну вот и всё, собеседование провалено», – поняла я и неожиданно для себя расслабилась. Раз я проиграла, волноваться больше не о чем…

– Извините, что заставила вас ждать, – сказала женщина, садясь со мной за столик. – Вы Евгения?

– Да.

– Почему вы хотите работать у нас?

– Ну… – Я подумала было о вариантах «потому что у вас такая замечательная фирма» и «потому что я мечтаю сделать карьеру в ресторанном бизнесе», но решила от них отказаться. Раз уж всё потеряно, мне лучше сказать правду. Это проще. – Честно говоря, меня не взяли в институт, и мне теперь скучно. Моя бывшая одноклассница рассказала мне о «Корице», и я решила сходить туда. Пришла, и мне понравилось. А потом я увидела, что нужен персонал, и подумала: «Дай-ка попробую»!

– Знакомая история, – улыбнулась женщина. – Я пришла в эту компанию примерно так же… А в школе вы как учились?

– Ну… по-разному… С физикой так себе, с литературой получше. В аттестате есть и тройки, и пятёрки.

– А кофе любите?

– Если честно, не так чтобы очень, – ответила я. – Папа пьёт иногда растворимый… По мне, это гадость.

– Растворимый – это точно гадость! Наш совсем другой. Когда я пришла в компанию, то кофе не любила совершенно. А теперь он мне нравится. И честность ваша тоже, кстати, нравится!

– Спасибо…

– Вы готовы убираться? Мыть полы, посуду? Наши работники универсальны: бывает, ты и кофе варишь, и на кассе, и по залу…

– Да, готова! – Я сразу подумала, что, расхаживая по залу в поисках грязной посуды, познакомиться с каким-нибудь симпатичным дизайнером будет даже легче, чем стоя весь день за стойкой.

– А как долго вы хотите тут работать?

– Ну, до следующего лета всё равно мне делать нечего… Так что год как минимум. Конечно, если не будете обижать.

– Мы тут никого не обижаем. Кормим даже даром.

– А директор кофейни не злой? Я имею в виду, той, которая около архитектурного института. Мне хотелось бы работать именно в ней.

– Ну, на мою злобность подчинённые пока что не жаловались, – ответила женщина, усмехнувшись.

– Вы?!.

Как неудобно! А я-то, начитавшись всяких статей о работе, решила, что буду иметь дело с менеджером по персоналу!

– Да, я директор двух кофеен – у Архитектурного и этой. Простите, что я сразу не представилась: Галина. Вы готовы выйти с понедельника?

– С понедельника?!

До сих пор, несмотря на благожелательный тон беседы, я не предполагала, что всё настолько легко! В статьях было написано, что после собеседования менеджер обычно отвечает «мы подумаем» и больше не звонит. А на деле всё просто и быстро! Я была так удивлена положительным решением, что опять испугалась: слишком уж резкая перемена обрисовалась в моей судьбе.

– Да, с понедельника. Раньше нельзя: вам ведь нужно сделать медицинскую книжку, собрать документы, оформиться, взять униформу, учебник…

– Учебник?!

– Учебник бариста. У вас, конечно, будет и наставник, но учебник пригодится. Сейчас напишу адреса…

Весь следующий день я моталась по городу: искала в магазинах бланки трудовых книжек, добывала себе справку о флюорографии, ездила в главный офис и в отдел кадров владеющей «Корицами» фирмы: почему-то они оказались в промзоне за городом. Но больше всего времени ушло на изготовление медицинской книжки: такого специального документа, где говорилось, что я здорова и ничем не заражу еду в кофейне. Мне выдали адрес какой-то особенной поликлиники, которая занималась такими книжками. Она оказалась набита людьми под завязку: будущие торговцы, официанты, повара и воспитатели детских садиков спешили обзавестись заветной бумажкой. Отстояв в шести очередях, я была осмотрена несколькими врачами, сдала кровь, получила прививку (сама не поняла, от чего)… Вышла из поликлиники и почувствовала себя совершенно измотанной. День прошёл как на автомате. А ведь я ещё даже не приступила к работе! Что же будет дальше?.. Страшновато…

Добравшись до дому, я распечатала пакет с униформой, который мне выдали в офисе фирмы. Мне не терпелось примерить эту одежду. Ведь это был знак нового статуса, знак того, что отныне я была уже не одинокой бездельницей, а частью команды «Корицы» и полезным членом общества! Кроме того, мне, как и всякой девчонке, нравилось мерить шмотки. И что же я обнаружила?

Чёрная рубашка была сшита из какой-то отвратительной синтетики, плохо гладилась, портилась от утюга, а что самое главное, оказалась размера пятидесятого. На мне она болталась как на пугале. Надетый поверх рубашки фартук мог бы исправить ситуацию, если б не оказался слишком коротким: он явно был пошит на какую-то жирную коротышку, а мне, стосемидесятипятисантиметровой стройной девушке, пришлось завязать его где-то в районе рёбер. Ко всему этому «великолепию» полагалось носить собственные чёрные брюки. Я нашла в шкафу какие-то старинные, напялила всё вместе, пошла к зеркалу… Ещё ни разу в жизни я не видела себя такой безобразной! Неужели мне придётся в этом виде проводить целые дни?! Как глупо думать, что какой-нибудь студент на меня взглянет!..

Боже мой, во что я вляпалась!..

Глава 4

Молочный фонтан и другие ужасы

За несколько дней, прошедших между собеседованием и моим первым рабочим днём, я успела несколько раз пожалеть о том, что ввязалась во всё это дело, и снова обрадоваться, предвкушая новый коллектив, новую дружбу, новый опыт и деньги – не подаренные предками, а собственные. Наконец настало утро понедельника, и к моим смешанным эмоциям добавилась ещё одна – желание поспать ещё хоть часик. Открывалась «Корица» в восемь часов, но приходить полагалось к семи, чтобы всё подготовить. Соответственно, встала я в полшестого. И хочешь не хочешь – идти на работу.

Без пятнадцати семь главный вход в «Корицу», естественно, был закрыт. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы найти чёрный: он находился с обратной стороны здания и был практически неразличим среди множества других серых дверей на сером фоне. Нужный вход я узнала по мусорному контейнеру, на котором синей краской было намалёвано «Корица». Поблизости имелось ещё несколько бачков с названиями фирм и заведений, расположенных по соседству. «А что, если я проведу весь сегодняшний день, таская разный мусор на эту помойку? – мелькнула мысль. – Новичкам ведь любят давать грязную работу!» Что и говорить: кафе, очаровавшее меня своей шикарной, романтичной обстановкой, повернулось совсем другим боком…

Подсобное помещение «Корицы» тоже отнюдь не походило на её изысканный зал. Я оказалась в тесной каморке, набитой людьми и вещами, причём эти вещи совершенно не складывались в какую-либо систему, по которой можно было бы судить о предназначении помещения. Слева стоял стол с компьютером: сидящую за ним Галину было едва видать из-за кучи разных бумаг, водружённых справа и слева. Справа находилась гладильная доска: за ней стоял Валера, пытавшийся привести свой измятый фартук в божеский вид. В глубине помещения имелся ряд шкафчиков вроде тех, что стоят в супермаркетах и служат хранилищами для сумок. На моих глазах парень и девушка вытащили из них форму и начали переодеваться, совершенно не стесняясь и вообще не обращая внимания ни друг на друга, ни на остальных людей, набившихся в каморку. Самое интересное, что этим двоим приходилось стоять, едва ли не прижимаясь друг к другу: таким узким было расстояние между рядом шкафчиков и стеллажом, на котором громоздились пакеты сливок, молока, здоровенные мешки кофе и упаковки разных напитков. Ещё одна девушка, в которой я узнала обслуживавшую меня Анну, сидела прямо на полу по другую сторону от стеллажа и ела растворимую овсянку из кофейной кружки; над её головой красовались огромные упаковки с мочалками, тряпками, мусорными пакетами и насадки для швабр, обещавшие вот-вот свалиться в кашу. Кроме всего перечисленного, в каморке имелись хромированная раковина, вешалка для одежды и расставленные там и тут картонные коробки с неизвестным содержимым.

– Это Женя, наша новая бариста! – объявила директор, заметив меня. – Форму не забыла? Одевайся.

С этими словами Галина вновь повернулась к компьютеру и погрузилась в свою работу. Я хотела было спросить, где тут можно переодеться и не пойти ли для этой цели в дамскую комнату… Хотела, но передумала. Мои проблемы явно никого не волновали, а пример других бариста говорил сам за себя: переодеваться полагалось прямо здесь и всей толпой. Забившись в угол, отвернувшись ото всех, заставив себя думать, что не смотрят, я сняла обычную одежду и надела униформу.

К тому времени, как трудная задача с переодеванием была решена, комната, в которой я находилась, практически опустела. Все работники ушли заниматься своими делами, осталась одна Галина.

– Подожди чуть-чуть, – сказала она мне. – Сейчас тут закончу и познакомлю тебя с кофейней.

Я присела на какую-то коробку. Ждать снова пришлось минут двадцать. За это время я тысячу раз пожалела, что не догадалась переодеться чуть-чуть попозже, в большем комфорте и большем уединении. Но кто мог догадаться, что так будет! Новым коллегам было не до меня и не до моих проблем, чтобы посоветовать, директору – тем более… Приходилось набивать шишки самостоятельно. Учиться на ошибках.

Наконец Галина разобралась со своей работой и отправилась вместе со мной на экскурсию по «Корице». Начала она с той комнаты, где мы были:

– Здесь у нас, как ты видишь, и склад, и мой кабинет, и раздевалка в одном флаконе. На других точках эти помещения организованы по отдельности, а здесь просто не хватило места. Не особенно удобно, но мы привыкли. В тесноте, да не в обиде, как говорится…

– И что, вам не мешает вся эта суета за спиной, вся эта духота, теснота? – осмелилась спросить я, до сих пор представлявшая кабинеты директоров по-другому.

– Ну, во-первых, я привыкла. Во-вторых, суета тут отнюдь не всегда, а только в конце и в начале смены. А в-третьих, ко мне надо обращаться на «ты». Мы тут все одна команда, ясно? Ты – Женя, я – Галя.

Это было ещё более неожиданно. Я была не уверена, что легко перейду на «ты» с женщиной вдвое старше меня и к тому же моей начальницей. Впрочем, спорить тоже не осмелилась. Просто кивнула.

Мы вышли из помещения и оказались на небольшой площадке, где я уже была, когда заходила с чёрного хода. С одной стороны от входа в кабинет-склад-раздевалку находилась запертая на замок клетка с кучей алкогольных напитков (видимо, за их сохранность можно было опасаться), с другой – дверь с ручкой-рычагом.

– Там у нас холодильник, – сказала Галина, нажав на рычаг и продемонстрировав мне пустой шкаф, в который могли свободно войти человек пять, а то и больше. – Только он не работает. Мы его не используем, электричество бережём.

Чуть дальше имелись доска с объявлениями (расписание смен, состав каких-то булочек и призыв хорошо относиться к клиентам: «Зарплату нам платят гости, а не начальство!»), лестница, по которой я поднималась, придя сюда, и дверь, назначение которой пока оставалось загадкой.

– Там вход на второй этаж зала, – сказала Галина. – Наверное, ты уже знаешь, что это кафе двухэтажное?

– Я была только на первом…

– Ладно, поглядишь и на второй. Сейчас тебе важно увидеть подсобку.

Мы спустились вниз по лестнице, миновали дверь, в которую я вошла, и оказались возле гудящего агрегата – прямоугольного ящика, походящего то ли на холодильник, то ли на микроволновку. Едва мы подошли к нему, как что-то внутри этой странной штуки как будто упало и зазвенело.

– Это ледогенератор, – сказала Галя.

Открыв агрегат, она показала, что это ящик со льдом на дне. На моих глазах туда из верхней части машины упало ещё несколько кубиков замёрзшей воды. Так вот почему во всех коктейлях в ресторанах кусочки льда имеют одну и ту же форму!

Если стоять лицом к ледогенератору, то справа находились лестница, с которой мы спустились, и чуть дальше – дверь во двор. Слева была тоже дверь – она вела в бар. Сзади же был небольшой коридорчик. Туда Галя и повела меня.

Сделав несколько шагов, мы оказались у холодильников. Один из них поддерживал температуру чуть выше нуля, а второй предназначался для заморозки. Оба были забиты десертами: кексами, пирожными, тортами и пакетами с какой-то непонятной ерундой.

– Поставщики привозят нам еду замороженной, – прокомментировала директор. – В морозилке мы храним её, а в холодильнике размораживаем. Очень важно, чтоб разморозка происходила не резко, не при комнатной температуре: так меньше страдает качество. И ещё обязательно надо следить за тем, какие десерты подходят к концу, и вовремя ставить на разморозку новую порцию… Да, и самое главное! Обязательно делай наклейку со сроком годности на каждый продукт, который переставляешь из морозильника в холодильник! Кексы годны двое суток, этот тортик – двое, этот – двое с половиной…

У меня голова пошла кругом от обрушившегося потока информации. Сколько всего мне придётся понять и запомнить! И почему только люди считают, будто для работы в ресторане не требуются мозги?

– …В общем, всё это в учебнике написано, – закончила директор. – Все сроки, калорийность и состав придётся выучить.

– А названия?

– И их, само собой!.. Не переживай, у нас не такой уж большой ассортимент… Пока вопросов нет?

– Получается, что всё это вы сами не печёте? – спросила я о том, что волновало меня несколько последних минут. – Я думала, у вас тут свой кондитер…

– Нет, конечно! У нас даже кухни нет.

– Где же вы тогда посуду моете?

– На мойке! – с этими словами Галина толкнула очередную дверь.

Моим глазам предстала небольшая комната с выложенными белым кафелем стенами, высокими стеллажами из нержавейки, таким же металлическим столом с огромной дыркой, под которой была мусорка, посудомоечной машиной и раковиной с висящим над ней душем. Зачем на мойке душ, я не просила: постеснялась. Зато не постеснялась высунуть голову в квадратное окошко, находившееся в противоположной стене. Окошко вело в бар. По ту сторону стены стоял Валера с большим сифоном.

– Взбитых сливок на нос хочешь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, поднёс ёмкость к моему носу.

Я втянула голову обратно.

– Это кто там хулиганит? – строго, но беззлобно спросила Галя. – Кто сливки тратит? Ты, Греков?

– Я новичков обучаю, – ответил Валера из-за стенки.

– Новички без тебя обойдутся. Протри лучше полки. Вчера всё в пыли было.

«Менеджер, а такой хулиган, – подумала я. – И за что его назначили начальником?»

Вслух решила спросить вот что:

– Галя, а тут быстро повышение дают? Много времени нужно, чтоб дослужиться до должности, как у Валерия?

– В смысле? – Галя удивилась. – А какая у него должность?

– Ну, он же вроде как менеджер…

– Да сейчас! Это он тебе наболтал?!

– В общем… да…

– Что за дела, Греков?! – крикнула Галя в окошко. – Мы не только хулиганим?! Мы себе ещё и должности выдумываем?!

– Уж нельзя и пофантазировать… – буркнул Греков.

– Уж ты мой мечтатель! – сказала директор с улыбкой.

А я подумала, что, кажется, в «Корице» неплохая атмосфера. Раз тут шутят, и шутки понимают, значит, люди работают хорошие. И умные. Ведь глупые юморить не умеют.

Мы прошли мойку насквозь (впрочем, для этого понадобилось всего несколько шагов), вышли через дверь, находящуюся напротив той, где вошли, и оказались в маленьком коридорчике, примыкающем к залу. Здесь были вход в туалет, инвентарная (комната, где хранились швабры и веники) и лестница на второй этаж зала. Совсем рядом был край барной стойки – то место, где можно попасть в зал из бара и наоборот…

Одним словом, помещения «Корицы» походили на анфиладу: можно было идти в любую сторону, попадать из одной комнаты в другую и никогда не оказываться в тупике.

После «экскурсии» по подсобке Галина ввела меня в бар и показала, как он устроен. Чего только не было в этом, казалось бы, маленьком закутке! Блендер для коктейлей, гриль для бутербродов, соковыжималки для апельсинов и для других фруктов, разделочные доски – для мясного, для овощного и рыбного по отдельности… Холодильники, каждый под собственным номером: часть – под рабочей поверхностью бара (для молока, минералки и соусов), часть – не что иное, как стеклянные витрины, снабженные термометрами и множеством ярлычков, означающих сроки годности выставленных на обозрение десертов. Потом, конечно, содержимое всех шкафчиков внизу и наверху: картонные стаканчики для кофе, подставки под четыре таких стаканчика, начатые и не начатые упаковки сахара, кофейное зерно в большом мешке, мерные ёмкости, весы, всякая химия для чистки барной техники… В общем, всего не упомнишь! В баре был продуман каждый сантиметр: и на каждом сантиметре находилось что-то нужное, чему полагалось всегда быть именно здесь, а не миллиметром дальше.

Впрочем, главными вещами в баре были, разумеется, не шкафчики со всякими полезными мелочами, а касса с кофемашиной. Пока Галя разъясняла мне, что где, бариста Анна (да, та самая!) считала мелочь в кассе, а другая девушка – упитанная, низенькая, очень сосредоточенная и кажущаяся даже немного мрачной – возилась с кофемашиной, производя непонятные измерения с секундомером и крохотными мерными стаканчиками. Что касается Валеры, то, закончив делать сливки, он объявил, что в протирке полок нет ни малейшей необходимости, и стал интересоваться, нет ли на витрине «лишних тортиков».

– Может, где срок хранения вышел, а, Галь? Я б поел…

– Тебе бы только есть, – сказала Анна.

– Ну я же не виноват, что мой растущий организм нуждается в пище! – парировал Греков, рост которого был явно выше ста восьмидесяти и в дальнейшем увеличении вряд ли нуждался.

– Так, «растущий организм»! – сказала Галя. – Давай-ка вон из бара! Через десять минут открываемся, а в зале пол не помыт, столы пыльные, стулья бог знает сколько не протирались! В общем, тряпку в руки и вперёд! А как приберёшься – на мойку.

– Почему это на мойку? Не хочу-у-у-у! – заныл Валера.

– Да с твоим поведением надо пожизненно там находиться! Таких клоунов нельзя к гостям пускать!

Девчонки засмеялись, а Валера пошёл мыть мол. По его виду было не особенно заметно, что он обижен и расстроен словами Гали. Похоже, это был один из тех людей, кого хлебом не корми – дай покривляться, посмешить, привлечь внимание.

Что касается меня, то от грязной работы Валерино хулиганство и Галино решение меня уберегли. Директор сказала, что в первую очередь меня надо научить варить кофе. Заняться этим было велено той девушке, которая казалась мрачноватой. Звали её Вера.

Через несколько минут, когда кафе открылось, Анна встала за кассу, а Вера принялась варить напитки по заказам, велев мне следить за всеми действиями.

Первый человек, зашедший в «Корицу», заказал двойной эспрессо.

– Отлично, – сказала Вера. – Именно с эспрессо и начинают учиться. Это – основа кофейных напитков.

– Экспрессо? – переспросила я.

– Не «экспрессо», а эспрессо! – Вера сразу почему-то завелась. – Терпеть не могу, когда коверкают названия напитков! Тем более, сами бариста! Заруби себе на носу: говорить «экспрессо» – это признак непрофессионализма!

Я смутилась и промолчала. Тем временем Вера взялась за одну из чёрных ручек, торчащих из кофемашины, повернула её влево и отделила от агрегата странное нечто.

– Вот, – сказала она, демонстрируя мне не то большую ложку, не то маленький ковшик с толстой чёрной рукояткой. – Это холдер. Или ещё называют «рожок». Ну, короче, держатель для фильтра. Сюда мы насыпаем молотый кофе. Видишь, рисочка внутри? Насыпать надо именно столько, ни больше, ни меньше – четырнадцать грамм.

– И что, всё время взвешивать? – ужаснулась я, представив мороку с весами и сразу же почувствовав желание уволиться.

– Нет, конечно. Кофемолка настроена так, что выдаёт за один раз ровно семь грамм. Главное каждое утро проверять, не сбилась ли настройка – и можно смело насыпать две порции, ни о чём не заботясь.

Вера поднесла холдер к огромной кофемолке, стоящей рядом, поставила его на подставочку, нажала дважды на специальный рычаг – и маленький ковшик наполнился молотым кофе. Этот кофе сыпался из большого прозрачного бункера, находившегося чуть выше. Несколько минут назад я видела, как Вера включила машину и намолола немного кофе на утро.

– Ну вот, – сказала моя наставница. – Теперь надо равномерно распределить кофе внутри холдера и прижать его.

С этими словами Вера сначала немного встряхнула ковшик, ударив его о свободную руку, а затем взяла маленький металлический пресс (честно говоря, я приняла его за печать) и придавила им кофе: сначала один раз, а после второй – не так сильно и с поворотом.

– Шлифую, – прокомментировала она.

Затем вставила холдер обратно в кофемашину и тут же нажала одну из множества кнопок, находящихся на её передней панели. Машина запыхтела, заурчала… Судя по всему, из двух носиков, расположенных внизу холдера, вот-вот должен был политься напиток. Но почему Вера не подставила снизу кружку?!

«Сейчас кофе на пол польётся!» – подумала я.

А Вера как ни в чём не бывало продолжила рассказывать:

– Сейчас будет готов двойной эспрессо. Мы можем взять две маленькие кружечки и получим два одинарных. Но нам заказали двойной. Так что нам нужна кружка побольше…

Этой «кружкой побольше» оказалась малюсенькая чашечка, которую Вера взяла с верхней части кофемашины. Как я уже рассказывала, на «крыше» этого агрегата имелось нагромождение ёмкостей всех калибров. Меньше чашечки для двойного эспрессо, в которую не вошло бы и ста миллилитров жидкости, были только вовсе кукольные посудины: видимо, они предназначались для одинарного.

Вера поставила чашку под холдер, и в тот же момент в эту чашку полился напиток.

– Между нажатием кнопки и началом пролива проходит четыре секунды, – довольно сказала она, видимо, заметив моё удивление. – Поэтому на кнопку надо нажимать как можно быстрее: иначе кофе начнёт гореть. А на то, чтоб кружку вниз подставить, время есть… Понятно?

– Вроде да… Выходит, что машина просто пропускает кипяток через кофе, который мы подставляем с помощью холдера?

– Не кипяток, а горячую воду! Там не больше восьмидесяти градусов. И не просто, а под давлением! Кстати, за ним тоже надо следить, – и Вера указала мне на стрелку на агрегате. – Смотри, чтобы была в зелёной зоне. Если давление упадёт, то кофе перестанет вариться, а если слишком поднимется, то машина может взорваться.

– Взорваться? – испуганно повторила я.

Вот вам, пожалуйста! Шла на мирную, на женскую работу, не требующую специального образования, а оказалась перед какой-то ужасной машиной, которая мало того что не разберёшься, какая сложная, так ещё и взорваться может!

– Ладно-ладно, не пугайся, – сказала Вера. – Я тут год уже работаю – ни разу не взрывалось ничего. Это так… для общего развития.

– А… – с облегчением ответила я.

Тем временем эспрессо перестал литься, и кружечка наполнилась душистым напитком с красивой пенкой бежево-орехового цвета с рыжеватыми прожилками. Вера поставила кружку на блюдце, снабдила маленькой ложечкой и, пожелав приятного аппетита, отдала посетителю.

Поскольку других посетителей в кофейне не наблюдалось, Вера велела мне сделать эспрессо самостоятельно. Не без волнения и не без страха я повторила все процедуры: выбросив спитый кофе из холдера в специальный мусорный бак под кофемашиной, насыпала две новых порции, потрясла, прижала, отшлифовала, засунула в агрегат, нажала на кнопку, взяла сверху кружку, подставила… Вышло значительно медленней, чем у Веры, но вроде бы правильно. Только вот напитка почему-то налилось намного меньше, да и пенка у него была темнее.

– Ты пила эспрессо раньше?

– Никогда.

– Ну вот, попробуй.

– А что, можно?

– Ну, вообще-то, в баре пить и есть не разрешается, – призналась моя наставница. – Но дегустация – это обязательная часть обучения. Так что Галя простит, если что. Давай, пей.

Я отхлебнула из кружечки… и едва нашла в себе силы, чтобы не выплюнуть эту пакость! Горькая, густая, вязкая жидкость – вот чем был мой эспрессо! Неужели кто-то мог платить за это деньги?!

– Вот, – сказала Вера. – То-то же. Горькое, да? Это всё потому, что ты слишком сильно прижала кофейную таблетку.

– Таблетку?!

– Да. Содержимое холдера так называется. Попробуй снова, но прессуй чуть-чуть слабее. В этот раз из-за того, что ты переусердствовала, таблетка получилась слишком плотной, и вода через неё шла медленно и плохо. По пути она вобрала не только ароматные вещества, но и всякую горькую гадость, которая нам не нужна. Словом, твой эспрессо получился переваренным.

Я попробовала снова, спрессовав уже намного слабее. Вышло снова не то. Это стало понятно, как только напиток полился из холдера: две его струйки на этот раз были необычно сильными и светлыми. Получившийся эспрессо еле-еле поместился в нужной чашке: а ведь когда его готовила Вера, то до края оставалось полсантиметра.

– Кажется, слабо прижала, – вздохнула я.

– Молодец, что понимаешь, – сказала Вера. – Этот кофе слишком водянистый, недоваренный. И пенка у него почти что белая. Если ложкой помешать, она исчезнет. А не должна.

Второй раз за первый час работы меня посетило острое желание уволиться. Смыться, убежать, забыть про этот позор! Кто бы мог подумать, что всё так сложно! Раньше я представляла, что на работе мне придётся иметь дело с чем-то вроде автоматов по продаже кофе-напитков: бросил монетку, на кнопку нажал – и готово. То есть просто кнопку, без монетки… А что получается?! Куча сложнейших манипуляций для приготовления самого простого, самого базового напитка! Если у меня не получается эспрессо, то что говорить о прочем?! Похоже, что я не способна для этой работы… Скоро все это поймут… И поставят меня мыть посуду. Пожизненно.

Вера хотела дать мне ещё один шанс с эспрессо, но не успела. В «Корицу» зашёл очередной посетитель и заказал американо. Я ожидала чего-то сверхсложного, но оказалось, что американо – это всего лишь эспрессо, разбавленный водой (Хм… «Всего лишь»! Словно я умею его делать!). Проделав уже знакомые мне операции, Вера подставила вместо маленькой кружечки чашку побольше, куда заранее налила горячей воды. В итоге получился очень милый кофе с белой пенкой. Можно было подумать, что он с молоком. Но молоко подавалось отдельно: по просьбе клиента Вера наполнила им крохотный, размером с пару напёрстков, белый молочничек. Если б я ещё играла в куклы, то, наверно, захотела бы такой!

На то, чтоб поупражняться в приготовлении американо, времени уже не было. Последовал очередной заказ: два маленьких латте.

– Ну, вот, – сказала Вера. – Добрались до молока. Кстати, «латте» по-итальянски – это и есть «молоко». Кофе в этом напитке совсем немного.

Говоря эти слова, моя наставница уже тянулась к холодильнику, который находился под «прилавком», где стояла кофемашина. Благодаря директору я уже знала, что холодильник этот заполнен пакетами с молоком. Вера достала один из них, ловко открыла без ножниц и принялась наполнять небольшой, на пол-литра, кувшинчик из нержавейки.

– Молоко надо погреть и чуть-чуть взбить, – комментировала она свои действия. – В латте должна быть пенка, но немного. Специально над ней можно не стараться, сама получится. Главное – довести молоко до нужной температуры. Обрати внимание: наливаю полмолочника примерно. И главное – градусник!

Вера взяла смешной градусник, похожий на цветочек на стебельке и представляющий собой циферблат, посаженный на металлическую палку, прицепила к нему специальный зажим и прикрепила к кувшинчику. Кончик палки был опущен в молоко. Стрелка на циферблате, до сих пор показывавшая комнатную температуру, поползла в сторону убывания.

Я наблюдала за всеми этими манипуляциями, гадая: как же Вера будет греть кувшин? Ничего похожего на плиту поблизости не было. Правда, в другом конце бара имелась конвекционная печь… Но прямо сейчас Аня грела в ней булку с корицей по просьбе какой-то старушки. Ещё были грили. На них?..

Но моя наставница не сделала ни шага в сторону грилей. Вместо этого она взялась за изогнутую металлическую трубку, выходящую из кофемашины и до сих пор прижатую к её боку, немного развернула в свою сторону, а потом крутанула какое-то колесо на машине… Агрегат запыхнел, трубка плюнула кипятком, а через мгновение из неё вырвался клубок пара. Ещё через мгновение Вера снова повернула колесо, и пар закончился.

– Паровик надо продуть перед использованием, – пояснила она. – Мы же не хотим, чтобы скопившийся там конденсат оказался в кофе.

– Конденсат? В кофе? – я ничего не поняла.

– Ну, когда паровик остывает, внутри оседает вода. А поскольку мы греем молоко, пропуская через него пар, то эта вода может оказаться внутри! Разбавлять молоко в наши планы не входит!

Так вот оно что! Молоко греют здесь же, при помощи этой трубы! Вера вставила кончик паровика в кувшин, повернула колёсико, и молоко загудело и стало тихонечко подниматься.

– Главное прогреть, но не взбивать. Для этого паровик надо опустить до самого дна. И следи за температорой. Выключить нужно между семьюдесятью и восемьюдесятью по Цельсию. Если перегреешь – вкус испортится. Тогда придётся вылить.

Господи, сколько премудростей! «Прогреть, но не взбивать», «взболать, но не смешивать»! Следить за давлением, за силой нажима, за уровнем жидкости, цветом пенки, температурой… да ещё и все сроки хранения тортиков помнить! Ведь это же невозможно! От всех этих подробностей голова того и гляди лопнет! Нет, мне их не усвоить! Не смогу! Бежать, бежать!..

– Ну вот, готово, – Вера выключила пар, отставила кувшинчик, вытерла паровик специальной тряпкой и снова его продула. – Это тоже обязательно. Если каждый раз не чистить, молоко потом присохнет, не отдерёшь… Теперь сделаем два одинарных эспрессо.

Быстрыми, отточенными движениями Вера приготовила эспрессо, подставив под льющиеся из холдера струйки теперь уже не одну, а две кружки – самые крохотные, какие имелись. Затем разлила молоко по двум длинным стеклянным бокалам со специальными ручками. И, наконец, опрокинула в каждый из них по малюсенькой порции кофе: она сделала это до того ловко, что не только ни капли не пролила, но и почти не повредила пенные шапочки, появившиеся наверху каждого из бокалов. На моих глазах молоко с эспрессо перемешались, и получились два нежно-коричневых латте, украшенных тонюсенькими белыми подушечками пены.

– Как красиво! – сказал посетитель, бережно поднимая поднос со своим заказом.

Да, красиво… У меня так не получится, конечно…

– Капучино! – бросила кассирша. – Маленький, с ореховым сиропом!

Возле кассы стояла какая-то женщина. Вон оно как! Не успели один заказ сделать, второй тут как тут!

– А заказы всегда так плотно идут? – спросила я Веру, которая снова нагнулась за молоком.

– В смысле – плотно?

– Ну быстро… один за другим…

– Быстро?! Шутишь! Да мы отдыхаем сейчас! Посмотри, зал пустой! И у кассы один человек всего. Вот когда посадка полная, да очередь у кассы, да по несколько напитков в каждом заказе… Это да. Это будет запара. У нас каждый вечер запара. В туалет сходить, и то бывает некогда.

– Что же ты делаешь, если так много заказов? – спросила я, чувствуя, что у меня развивается комплекс неполноценности. – Как ты справляешься?

– Готовлю по два-три напитка одновременно, – ответила Вера как ни в чём не бывало.

И вот тут я уже точно поняла, что не сумею. Мне не справиться! По два-три напитка… Кошмар! А я ведь один-то, простейший, не сделаю толком… Позор-то какой… Ни на что не гожусь… В подавалки – и то не гожусь… А туда же, в дизайнеры сунулась…

Я открыла рот, чтоб сказать Вере, что ощущаю профнепригодность и собираюсь уволиться. Не успела.

– Будем делать капучино, – объявила моя наставница.

Я вспомнила шедевр, который приготовил мне Валера. И как же сотворить такое чудо? Мне было настолько интересно, что с решением уволиться я решила повременить.

Тем временем Вера уже успела налить молока в блестящий кувшинчик – на этот раз меньше, примерно на треть, – продуть трубку, опять повернуть колесо и начать нагрев.

– Снова до семидесяти градусов? – спросила я, чтоб хотя бы казаться умной и подходящей для обучения.

– Да, – сказала Вера. – Но теперь не просто греем, а взбиваем. В молоко надо погрузить только самый кончик паровика. А потом опускать постепенно…

Паровик засвистел, молоко закрутилось воронкой и у меня на глазах стало подниматься. Оно росло, как каша в мультике про волшебный горшок! Выглядело это слегка пугающе: жидкость, казалось, вот-вот убежит из сосуда, польётся на Верины руки… Но Вера держала кувшинчик уверенно, безбоязненно, время от времени поворачивая его, чтобы добиться правильного, одной ей известного положения, и опуская всё ниже и ниже. В тот момент, когда стрелка термометра показала семьдесят восемь, а молоко доросло до края кувшинчика, наставница прекратила подачу пара. Теперь вместо трети молочника жидкости получился молочник пены.

Потом Вера взяла кружку средних размеров и налила из литровой бутылки со словом «Ореховый» на этикетке немного сиропа.

– А теперь мы готовим двойной эспрессо, – комментировала она свои дальнейшие действия. – Запомни, что сначала молоко, а потом кофе! Пена может подождать, а вот эспрессо очень быстро умирает.

– Умирает? – удивилась я. – Как это?

– Окисляется и теряет вкусовые качества. Так что больше, чем пятнадцать-двадцать секунд, мы его не храним.

– Так мало?!

– Да. Пить его надо немедленно. Особенно если без молока и без сахара.

Пока я удивлялась этим премудростям, две ароматные струйки кофе лились в сироп. Вера, между тем, взяла кувшинчик с пеной и постучала им по столу.

– Это чтоб большие пузыри лопнули. С ними не так вкусно, – объяснила мне наставница. Затем она немного покрутила кувшин. – А это чтобы пена и молоко размешались.

Через несколько секунд в её руках была ёмкость с идеально ровной, блестящей, словно атлас, пенно-молочной смесью. Эту смесь предстояло налить поверх подслащённого кофе.

– Эспрессо покрути чуть-чуть, по стеночкам размажь, чтоб был кружочек. Лей не с высоты. Не слишком резко. И покачивай молочник.

У меня голова пошла кругом. Оказывается, для приговления кофе значение имеет любое микроскопическое движение! А если приходится делать по два-три заказа одновременно… Значит, научиться быть баристой ничуть не легче, чем научиться быть жонглёром или фокусником! Господи! Куда же я попала! Какой же позор меня ожидает! Ведь я не справлюсь!

Тем временем клиентка забрала кофейное чудо с блестящей молочной подушкой и ароматом ореха. А Вера предложила мне:

– Ну что? Попробуешь сама сделать капучино?

Я заколебалась… Соглашаться? С одной стороны, это было безумно сложно. Но с другой, чем больше я смотрела на бариста, тем сильнее мне хотелось овладеть их замечательными умениями. Я боялась, что не получится. Но чем больше боялась, тем больше хотела, чтоб получилось…

– Ладно, пробуй, – сказала наставница. – Всё равно ведь придётся. Не раньше, так позже.

Руками, едва ли не трясущимися от волнения, я налила молока в кувшинчик. Вставила градусник. Не забыла продуть паровик. Опустила трубку в жидкость и с ужасом повернула колёсико… Вдруг взорвётся? А вдруг ошпарит? А вдруг… ну, не знаю, а вдруг ещё что-нибудь?

Но пока ничего страшного не случилось. Молоко запузырилось и забулькало.

– Сильнее открывай! – сказала Вера. – Крути до конца!

Я ещё повернула колёсико. Бульканье стало сильнее.

– Поменяй положение молочника! Надо добиться воронки!

Я поводила кувшинчиком взад-вперёд. Бурление усилилось, но воронка не появилась. Тем временем стрелка термометра показала на пятьдесят…

– У тебя не поднимается молоко! Опускай молочник! А то скоро перегреется!

Перегреется! Испорчу молоко! От этих мыслей моё сердце заколотилось ещё сильнее. Судорожным движением я дёрнула нагревающийся с каждой секундой кувшинчик вниз… И вот тут случилось непредвиденное.

Молочник оказался ниже, чем надо. Кончик трубки вынырнул из жидкости. Струя пара ударила о молочную гладь, а в следующее мгновение горячий белый фонтан окатил и меня, и кофемашину, и кофемолку, и всё, что было вокруг.

– Ой! – испуганно вскрикнула я.

И вместо того, чтобы сделать что-нибудь путное, как-то исправить весь этот ужас, задёргалась, завизжала и в довершение дела разжала ту руку, в которой держала молочник. Сосуд из нержавейки загрохотал по выложенному плиткой полу, тонко зазвенел упавший градусник, а под моими ногами возникла лужа из молока с островками пены…

– Боже ты мой! – застонала Вера.

– Нехилый фонтан, – сказал кто-то.

– Вообще жесть! – добавил ещё кто-то. – Девушка, ну вы даёте!

Я обернулась. По ту сторону барной стойки стояли два посетителя, неизвестно когда и как успевших появиться в кафе. Это были два юноши лет восемнадцати-девятнадати – стройные, модно одетые, симпатичные: один рыженький, другой чёрненький.

– Зашли перед парами кофе попить, а попали на шоу, – со смехом заметил первый.

– Да ладно тебе шоу! Главное, чтоб девушка не ошпарилась, – ответил второй. – Как вы, в порядке? Мокрая рубашка, между прочим, вам идёт! Кстати, интересное решение для показа – выпустить моделей в молоке… Надо подсказать нашим девчонкам с факультета дизайна одежды!

Это были студенты! Те самые парни, о встрече с которыми я так мечтала! Я пришла сюда ради них… А они запомнят меня глупой, неуклюжей, мокрой до нитки, с несчастной физиономией и на фоне облака пара! Глумятся! Ну, ещё бы! Как не поглумиться над таким невероятным позором?!

В общем, это оказалось последней каплей. Слёзы брызнули из глаз. Я убежала… Не дослушала беседу двух студентов, не обратила внимания на указания Веры и скрылась в подсобке. Униженная, несчастная, расписавшаяся в своём бессилии, я побежала к Гале, чтобы уволиться.

Несколько часов спустя я, полностью просохшая, бродила между столиками, собирая грязную посуду. Галя всё-таки уговорила меня остаться. Наболтала чего-то про «первый блин комом», про «тяжело в учении»… А потом поручила мне зал. Убираться было намного легче, чем готовить кофе и зубрить, где что лежит. Я носила подносы с посудой на мойку, протирала столы, иногда подметала… И всё время косилась на бар. Он казался мне волшебным миром с блестящей кофемашиной, мерцающими стаканами для латте, элегантно подсвеченной витриной с разноцветными сладостями и волшебниками-бариста, умеющими творить чудеса. Оказаться когда-нибудь с ними на одном уровне я уже не надеялась…

Глава 5

Новая жизнь

Второй рабочий день я провела так же, как и первый: сперва в безуспешных попытках чему-нибудь научиться, потом за уборкой. Желание уволиться пока не возвращалось. Не могу сказать, чтоб переноска грязных чашек и блюдец являлась работой моей мечты… Но, по крайней мере, я справлялась. Была при деле и ощущала себя человеком, принадлежащим к дружному коллективу и приносящим пользу. Мне нравилось быть деловитой. Я была не прочь ходить по залу, наводить порядок, наблюдать за посетителями и чувствовать себя кем-то вроде гостеприимной хозяйки. Кроме того, Аня рассказала, что у тех, кто целый день стоит за кассой, болят ноги, а вот те, кто убирается, от этого избавлены. Словом, у моего положения была масса плюсов. И главный из этих плюсов состоял в том, что я могла контактировать с посетителями… и имела больше шансов познакомиться с каким-нибудь студентом!

Впрочем, только в теории, а не на практике. Красилась я очень мало, волосы собирала в обычный хвост, делать маникюр не могла в соответствии с санитарными нормами, бижутерию тоже носить не должна была… да и глазки строить не умела. Отвратительная, плохо сидящая форма из самой дешёвой ткани блестяще завершала этот образ «не заметь меня». Никто и не замечал, разумеется. Сколько ни тёрлась я возле студентов, сколько ни пыталась быть с ними особенно милой и сверхуслужливой, ни один из них так и не бросил на меня взгляд.

Но надежды я пока что не теряла. Поэтому когда вечером, ближе к концу рабочего дня, во время второго из своих двух пятнадцатиминутных перерывов на отдых, услышала возглас Гали: «Давай, Жень, быстрей, там студентов полно собралось, убирать надо!» – даже обрадовалась. Не допив свой чай и не потратив драгоценные минуты на отдых, я побежала в зал. Бросилась к первому столику с грязной посудой… и только тут поняла, что за ним сидит Даша.

– Женька, ты, что ль? – подруга глазам своим не поверила.

– Я… Вот, работаю тут теперь.

Дашины однокурсницы с любопытством переглянулись.

– У тебя тут знакомые, Даша?

– Похоже, что да… Но об этом я узнала только что!

Ситуация возникла неприятная. Сама не знаю почему, но мне стало неудобно. В другой раз я была бы только рада случайно встретить подругу, но сейчас наша незапланированная встреча выглядела какой-то… неуместной, что ли. Впрочем, я ведь знала, что Даша регулярно бывает в «Корице», и рано или поздно мы с ней столкнёмся. В чём же было дело? Неужели в нашем неравенстве? Неужели в том, что теперь я исполняла роль обслуживающего персонала по отношению к подруге? То ли поэтому, то ли нет, но я вдруг почувствовала необходимость оправдываться. Тем более, мне показалось, что Даша недовольна тем, что я скрываю от неё свои новости.

– Даш, я всего второй день тут! Ещё не успела тебе рассказать.

– Не успела? А если бы я не зашла сюда? Эх ты, подруга…

– Зашла бы. Ты же часто здесь бываешь.

– А если б нет?

– Ну, Дашка, перестань! – Я имела неосторожность повысить голос.

– Женя, ты что там делаешь? – грозно окликнула меня Галя. – Мы у столиков не трёмся! И на гостей не кричим!

Мне стало ещё неуютнее. Дурацкая какая-то ситуация: лучшая подруга сидит за столиком с незнакомыми девчонками, а я стою перед ней, оправдываюсь неизвестно в чём, да ещё и виноватой выхожу!

Я ушла и занялась своими делами. Но настроение было испорчено. Ещё несколько раз в течение вечера мы с Дашкой, не сговариваясь, ловили взгляды друг друга. И то ли мне казалось, то ли Дашка смотрела на меня как-то необычно. С любопытством… словно на зверушку в зоопарке… и как будто свысока. Неужели всё дело в работе? Неужели, стоило мне надеть униформу, а ей сесть за столик кафе, как мы из подруг превратились в служанку и госпожу?!

Все эти мысли терзали меня два последующих часа. Наконец моя смена закончилась. К этому моменту Даша всё ещё сидела за столом. Я переоделась и подошла к ней.

– Закончила работу? Наконец-то! Ну, садись! Рассказывай!

Я села, а подруга принялась меня расспрашивать. Ей было интересно, почему я вдруг решила поработать в общепите, почему пошла в «Корицу», а не в «Макдоналдс», сколько мне платят, какой коллектив и какие секреты приготовления кофе мне уже удалось узнать. Я вздохнула с облегчением. Дашка не зазналась! Мне лишь показалось, что она как-то иначе ко мне относится! Мы подруги, между нами всё по-прежнему!

– Даш, я всего второй день тут… Вчера был кошмар. Молоком облилась, расплакалась…

– Как это ты умудрилась?!

– Если бы это случилось с кем-то другим, я бы тоже спросила: «как это ты умудрился»! Но знаешь, тут не просто всё. Это только со стороны кажется – работа для молодёжи, значит, легко и любой может! Но не любой. И вот я, как мне кажется, не могу…

– Да ладно тебе! Ты что, хуже других? В первый раз всегда всё сложно.

– Мне директор тоже так сказала… Но бариста настоящие волшебники, и я не представляю, что однажды мне удастся стать как они. Скорее всего, я всегда буду мыть тут посуду и убираться… Может, конечно, со временем кассу доверят… Но это – мой потолок.

– Рано делать выводы! – подбадривала Дашка.

– А как ты считаешь, одноклассники не станут относиться ко мне хуже, если узнают, что я уборщица?

– Но ты не уборщица! Ты работник кофейни! И потом, своя работа, свои деньги – это ж круто! Самостоятельность…

Между тем однокурсницы Даши, сидевшие с ней за столом, заскучали. Мои личные дела, само собой, их не волновали, так что девчонки одна за другой распрощались. Через десять минут, когда я и Даша остались наедине, подруга наклонилась к моему уху и шаловливо спросила:

– А как у вас тут парни? Симпатичные? Нашла себе кого-нибудь?

– Что ты, Даш, какие парни! Говорю же, второй день я тут всего! Ни с кем не познакомилась, считай. Да и не до парней мне…

– Ну, не скажи, не скажи! Личная жизнь быть должна! Она, знаешь ли, тонизирует!

– Тонизирует?!

Подобных слов от Даши я не слышала ни разу за все годы нашей дружбы. Бойфрендов у неё не было, я тоже не могла похвастаться популярностью у противоположного пола, и о парнях мы особо не говорили. Что же произошло? Я внимательно посмотрела на Дашу… И только сейчас поняла, как она изменилась! Глаза у подруги светились. Она неожиданно похорошела и повзрослела. И по лицу было видно, что Дашке неймётся сказать мне какую-то новость!

– Женька, я влюбилась! У меня теперь есть парень!

– Парень? Прямо настоящий?

– Ну не картонный же, блин!

– Я не про то… Я того… В смысле, этого… Вы прямо пара? У вас как у взрослых? Взаимно?

– Конечно взаимно! По полной программе, как надо! – Дашка просто лопалась от счастья. Было видно, что она просто в восторге и от парня, и от возможности рассказать мне о встрече с ним. – Его зовут Никифор!

– Как?!

– Никифор! Он не любит это имя, но, по-моему, оно классное! Если мы поженимся, то мои дети будут Никифоровичи!

Дашка счастливо хихикнула, а я сдержанно улыбнулась. Ответить было нечего. Ещё совсем недавно она и я были одинаковыми неопытными девчонками, вместе влюблявшимися то в певцов, то в киноактёров. А теперь Дашка стала невестой. Она собирается замуж… А я? Я по-прежнему одинока…

– Женька, ты не представляшь, какой он классный! – продолжала шептать подруга, не обращая внимания на мою реакцию. – Стильный, красивый! Такой заводной! Компанейский! От него весь курс в восторге! Но достался он именно мне!

– Значит, он твой однокурсник?

– Ну конечно!.. Блин, а если б я не поступила, мы б не встретились!.. Подумать даже страшно, что бы было!

Я невольно подумала, что, упустив шанс попасть в институт, потеряла, возможно, и парня, который мог стать моим принцем…

– А как классно он целуется! Ты даже и представить себе не можешь! Развлекает меня постоянно, смешит, приглашает куда-нибудь!..

– Познакомишь?

– Посмотрим.

– Я обещаю не отбивать его, – улыбнулась я.

– Знаю. Просто я не уверена, что у Никифора будет время. Он такой занятой, у него выше крыши проектов! Он и со мной-то общаться едва успевает!.. Но обещаю, я всё тебе буду рассказывать!

– Круто.

– А ты про работу!

– Ну, если я буду справляться… И если не выгонят…

– Справишься, справишься! Точно тебе говорю!

Я опять улыбнулась. Какое счастье, что у меня есть подруга! Какое счастье, что мы можем просто так сидеть в шикарном кафе, в котором я уже чувствую себя практически хозяйкой! И какое счастье, что у нас обеих началась новая жизнь – сложная, непонятная, зато взрослая, интересная и полная захватывающих перспектив!

Глава 6

Судьбоносная салфетка

Прошёл месяц. Наступила середина октября. Последние тёплые дни сменились зрелищем голых деревьев, затяжными дождями, ранними сумерками… А моя жизнь кардинально изменилась.

Я уже вполне освоилась в «Корице». Было даже странно, что в сентябре мне казалось, будто я никогда не сумею работать в баре. Названия десертов, составы и сроки хранения я теперь могла пересказать хоть посреди ночи. Освоила и местный лексикон: посетителей называла уже не «клиентами», а «гостями», молочник – не «кувшинчиком», а «питчером», паровик – не «трубкой», а «стимером», пресс – не «печатью», а «темпером». В кофейне появились новички, те, кто пришёл ещё позже меня, и я сама не заметила, как начала потихоньку учить их и поправлять: делать замечания, если оставляли совок для льда в ледогенераторе, или просить не затягивать с чисткой кофемашины…

Приготовление кофейных напитков тоже больше не представляло для меня трудности. Вот только капучино не получался. Вернее, получался… но нечасто. Молоко я больше не разбрызгивала, но и хорошей пены никак не могла добиться. Пузырчатая ерунда, которая выходила у меня вместо той мягкой и пышной субстанции, что от нас требовалась, плохо держалась на кофе. Вместо того чтоб лечь сверху подушкой, она то и дело проваливалась. В результате выходил не капучино, а обыкновенный кофе, перемешанный с молоком, и всё приходилось начинать заново. Поэтому в «запару» – то есть когда было много гостей – меня ставили на уборку или на мойку, а кофе варить доверяли, лишь если в кафе было малолюдно.

Отношения в коллективе сложились, в общем, неплохо. Не могу сказать, чтобы я с кем-то очень сильно подружилась: ближе, чем Даша, никто мне не стал. Но, к счастью, и врагов не появилось. Отношения со всеми были ровные, приятельские. С Верой, с Аней, с Галей… И со всеми, кроме Валерия. Увы, он у нас больше не работал. Как выяснилось, мой первый день в «Корице» возле Архитектурного был его последним днём в ней. Валерий перевёлся в другое заведение той же сети, открытое неподалёку от его дома. Я немного погрустила, что не встречусь больше с этим шутником…

…Но вскоре забыла. Персонал в кафе сменялся быстро, и, кроме Грекова, в нём было много других интересных людей. К примеру, Алёша, который слыл виртуозом в приготовлении кофе, но, едва проголодавшись, становился таким злым, что только и делал, что рявкал на тех, кто ему попадался, грозя то засунуть в гриль чью-нибудь голову, то разбить холдером чью-нибудь коленную чашечку. Или Надя, обожавшая поесть и порассуждать, как бы выйти замуж за иностранца. Или Серёга, которого загоняли на мойку за неприличное поведение и который строил рожи из окошка для посуды. Или Таня, увлечённая Италией, вставлявшая повсюду итальянские словечки и боящаяся начальства настолько, что как-то раз забралась под прилавок при появлении гендиректора. Или Костя, который всё время просился пойти покурить, исчезал то на час, то на два, а потом удивлялся, с чего это все разозлились. Или Кристина, которая пела и танцевала при всяком удобном (а чаще неудобном) случае: за кассой, при готовке, при уборке. Или Витя, хваставшийся тем, что он работал барменом в алкогольном баре, и знает не только сотню рецептов коктейлей, но и секреты жонглирования бутылками. Или Роза – менеджер, которая всё время находила предлоги, чтобы уединиться с Витей и готова была съесть любую девушку, взглянувшую на него лишний раз… Одним словом, все тут были не без странностей, но все любили Галю и стремились не подвести её. Даже самые лентяи из лентяев при необходимости могли взять себя в руки и продемонстрировать ударную работу.

В один из таких «ударных» дней, а вернее, вечеров, когда в кофейне не было ни одного свободного стула, у кассы стояла очередь, а перед входом толпился народ в ожидании столиков, мне поручили одновременно и мойку, и зал. На смене нас было всего четверо: Роза стояла за кассой, Алексей варил кофе, Анна подавала десерты и бутерброды, а на мою долю выпало всё остальное. «Выйди в зал!» – орала Роза, стоило мне заняться мытьём посуды. «Ложки чистые кончились!» – требовала она, едва я начинала уборку в зале. В общем, так и носилась как угорелая: в зал, собрать посуду, запихнуть в посудомойку, снова в зал, собрать посуду, достать чистую, поставить в окошко… В кофейне, как обычно, было множество студентов архитектурного, но на этот раз мне было не до них. Поэтому, убирая с одного из столиков на втором этаже, я, хоть и слушала краем уха беседу дизайнеров за соседним, не дала себе труда взглянуть на её участников. Беседа же была примерно следующей:

– А я тебе говорю, что концептуализм устарел!

– А я тебе, что нет!

– Ну, Дёма, ну, ты наивный! Да давно он никому не интересен! И, тем более, московский!

– Да уж как же! А Кабаков? Знаешь, сколько сейчас дают за его работы?!

– Ну и что! Он же классик. За Лисицкого ещё больше дают. Но это же не повод говорить, что супрематизм современен!

– Да я не о том, Сань… О, гляди-ка, тут наша знакомая! Может быть, спросим у девушки? Девушка, а девушка! Как вы относитесь к московскому концептуализму?

Я обернулась. Да, звали меня. За столиком сидели двое юношей – тех самых, на чьих глазах я так глупо облилась молоком. Они меня запомнили. Ну, ещё бы! Решили опять поглумиться!

– Никак, – сказала я.

Учитывая, что о том, что такое «московский концептуализм», я не имела ни малейшего понятия, это было единственным вариантом ответа.

– Ну и правильно, и правильно! – сказал рыженький. – Это устаревший стиль искусства! Я бы даже сказал, скучный, тупиковый! Понял, Дёма?

– Сам ты тупиковый, – фыркнул чёрненький. – Девушка… – Он прочитал моё имя на бейдже. – Евгения! Как вы? Ведь мы же про вас вспоминали!

– И про ваши фонтаны, ага!

– Сань, уймись! Женя… можно вас так называть?

– Извините, мне надо работать…

– Постойте, постойте! Останьтесь тут! Хоть на минутку! Вот, Александр, из-за вас Евгения обиделась на нас и хочет уйти!

– Приношу глубочайшие извинения! – ухмыльнулся рыжий.

– Но мне и правда некогда, – сказала я, отчасти опасаясь гнева Розы, а отчасти не желая тратить время на двоих глумливых красавчиков.

– Ну, пожалуйста! – взмолился тот из юношей, которого звали Дёмой. – Хоть на полминутки! Хоть на четверть! Один вопросик!

– Ну?

– Кто ваш любимый художник?

– Сальвадор Дали, – не задумываясь, ответила я.

Альбом со странными картинами этого испанского живописца несколько лет назад подарили моему папе на юбилей. Почему-то я полюбила его листать. Рассматривать необычные композиции, сказочные детали (которых не только нарисовать – и придумать бы не сумела!) и представлять себя в фантастических мирах, наполненных растекающимися предметами, женщинами с головами из цветов, слонами на тонких ножках и прочими чудесами…

– Какой замечательный выбор! – воскликнул Дёма. – Я всегда знал, что в «Корице» работают люди с художественным вкусом.

– Это да, – сказал Саня. – Это тебе не концептуализм, от котого зевать тянет.

Решив, что от меня наконец отстали, я развернулась и пошла прочь.

– Куда же вы, Евгения! – крикнул Дёма. – Мне бы так хотелось пообщаться об искусстве! О Дали!..

Но я не ответила. Только прибавила шагу. По дороге ещё один столик очистила, нагрузила поднос так, что едва несла его, кое-как, ногой, открыла дверь на мойку…

– Женя!!! – сразу же крикнула Роза. – Ты здесь?! Ты куда провалилась?!

– Тут я, тут, – я высунулась в дырку.

В баре, по ту сторону стены, творился ужас. Из-за толпы, окружившей кассу, не было видно зала. Аня, Алёша и Роза сбивались с ног.

– Чашки большие, тарелки под бутерброды, латте-бокалы!.. Всё кончилось! Женька, быстрее! Чего ты там тормозишь?!

Я бросилась вытаскивать из машины и подавать в окошко названную посуду. Потом смывать душем объедки со вновь принесённого, снова ставить в машину… Работы было так много, что даже на мысли о мерзких студентиках времени не осталось.

– Чашки под двойной эспрессо! Вилки! Блюдца малые! Ну где ты там копаешься?!

– Сейчас, уже даю!

– И выйди в зал! Там грязно!

– Нам сказали, что на втором этаже кто-то раскрошил кексик по всему полу! – добавился Анин голос к голосу Розы. – Давай скорей! Нас тут гости ругают! Как будто мы виноваты!

Я выбежала с мойки, залетела в инвентарную, взяла щётку с совком и опять помчалась наверх. «Снова эти двое будут лезть», – мелькнула мысль.

Но Дёмы с Саней уже не было. Их столик пустовал, если не считать двух пустых стаканов из-под латте… и записки. Да, там явно лежала записка. Вернее, салфетка с какой-то надписью, лежащая так, чтобы обратить на себя внимание в первую очередь. Не знаю почему, но я сразу почувствовала: это для меня!

«Милая Евгения! – было написано на салфетке. – Если вы не против побеседовать с бедным студентом о творчестве Сальвадора Дали, позвоните по телефону +7 (900) *** ** **. Я буду ждать с нетерпением. Дёма».

– Ну, девушка, вы подметёте, или нам самим надо? – спросил раздражённо какой-то гость.

Я сунула записку в карман фартука и бросилась подметать.

А потом убирать со столов.

А потом мыть посуду…

До самого конца рабочего дня у меня так и не нашлось свободной минутки, чтобы осмыслить произошедшее.

Только переодевшись и выйдя на улицу, я более-менее пришла в себя и собралась с мыслями. Достала записку, перечитала. Потом ещё раз. Холодный осенний ветер с крупинками первого снега трепал салфетку. Буквы дрожали. Составляемые ими слова казались от этого трогательными, а фразы – не ехидными, а милыми. «Милая»… «бедный студент»… «с нетерпением»… Что же это такое? Случайная прихоть гламурного мальчика? Или начало моей первой любви? А может быть, не первой, а единственной?

Дёма… Дмитрий… Такой стильный, такой умный, такой красивый… Почему он мне вначале не понравился? А, наверно, потому что наше знакомство произошло в не очень-то приятных обстоятельствах! С самого начала Дёма оказался для меня не интересным парнем, а свидетелем моего конфуза. А потом он стал глумиться… Или мне так показалось? Может быть, глумился только Саня? Дёма вроде даже защищал меня… А я и не заметила! Вот глупая! Мечтала о знакомстве со студентом, а сама сегодня разозлилась на того, кто захотел со мной общаться! Правильно бабушка мне говорила: любовь приходит именно тогда, когда перестаёшь её искать…

Стоп! Что это я?! Рано о любви-то говорить!

А может, нет?.. Меня же приглашают на свидание! Для чего нужны свидания между девушкой и парнем, как не для любви?!

…Услышав шаги за спиной, я сложила салфетку и спрятала. Ни к чему посторонним людям совать нос в мою романтическую корреспонденцию! Впрочем, как обычно, оказалось, что я действовала слишком нерасторопно…

– Тыришь с работы салфетки? – спросила насмешливо Аня, чья смена закончилась вместе с моей.

– Да… то есть нет… В общем, это…

– На ней что, написано что-то? – коллега была проницательным человеком.

– Ты догадливая!

– Это не догадка, а логический вывод! Ведь не зря же я учусь на математика! – и Аня улыбнулась.

– Хм… Ну тогда рассчитай мне логически: может ли у меня что-нибудь выйти с парнем, который был сегодня у нас в «Корице» и оставил на салфетке свой телефон с приглашением пообщаться?

– Данных мало. А он симпатичный?

– Да. Очень.

– Студент?

– Да. Дизайнер.

– На вид не тупой?

– Нет, по-моему, умный! Умнее меня по-любому…

– Тогда я бы позвонила.

– Значит, ты думаешь, выйдет у нас с ним любовь?

– Жень, ну я ж не предсказатель! – сказала Аня. – Результат вашего общения не зависит ни от места знакомства, ни от времени, ни от формы. Он зависит лишь от вас двоих. И твой ли он парень, ты не узнаешь, пока с ним не пообщаешься!

Глава 7

Я взрослею

Два дня спустя я и Дёма уже сидели в кинотеатре. Шла какая-то комедия из жизни американских студентов. Я прилежно пялилась в экран, пытаясь понять сюжет… Но ни зрение, ни слух не хотели сосредотачиваться на фильме. Они вообще как будто больше не работали. Главным чувством стало осязание. А главным моим органом – рука, которую Дёма поглаживал в темноте. Взгляд его не отрывался от экрана, а пальцы как будто бы ползали по моей ладони сами собой, не нарочно, без разрешения владельца. Я млела от восторга и стеснялась своей реакции. Старалась быть такой же отстранённой, как и Дёма, но не могла, и стеснялась ещё сильнее. Я стеснялась того, что стесняюсь… И благодарила судьбу за то, что вокруг темно и никто не видит мой цвет лица!

Созвонились мы вчера. То есть я, конечно, позвонила. После долгих колебаний и тщательного составления конспекта будущего разговора наконец-то решилась. Набрала номер Дёмы и на его «Алло!» ответила:

– Привет. Это Женя…

– Женя… Да-да-да, конечно, помню! Из «Корицы»! Я так ждал вашего звонка, дорогая Женечка! Кстати, а мы можем быть на «ты»?

– Конечно, можем.

– Замечательно! Евгения… какое милое имя… Мне кажется, нам следует сегодня же увидеться, Евгения!

– Нет, сегодня я работаю. Через два часа у меня смена начинается.

– А завтра?

– Завтра можно. Завтра выходная.

– Вот и прекрасно, прекрасно! Скажите… м-м… то есть скажи: что ты любишь – театр или кино?

– Кино.

– Ой, я тоже! А жанр?

– Комедии.

– Как здорово! Я тоже их обожаю! Ну, вот мы и придумали, куда завтра пойдём, да дорогая?..

«Дорогая»! Он назвал меня так, словно я была его женой или невестой! Со стороны Дёмы это было слишком самонадеянно… но для меня так приятно! Ещё ни один парень так ко мне не относился!

…И вот теперь мы сидели в кинотеатре совсем как пара. Интересно, как это выглядело со стороны? Наверняка посторонние люди воспринимали нас как влюблённых… думали, что мы давно встречаемся… считали, мы в серьёзных отношениях…

Особенно веские основания, чтобы так думать, появились у них, когда Дёмина рука ушла с моей ладони и отправилась исследовать другие части тела. Сперва нежно погладила по головке. Потом почесала за ушком, как будто я кошка. А затем преместилась на шею и плечи. Начался самый лучший массаж в моей жизни. Честное слово, я так разомлела, что, наверное, уснула бы прямо тут… если бы не страшное волнение, которое держало меня в тонусе, заставляя сидеть прямо и делать вид, будто я понимаю смысл фильма.

…Кстати, в кино мы пришли аж за час до начала сеанса и «лишнее» время решили потратить в кафе. Поначалу было очень неуютно. Я стеснялась сидеть близко к Дёме и смотреть ему в глаза, поэтому всё время вертелась и то и дело пялилась на бар: наблюдала за трудом его работников, рассматривала посуду, кофемашину…

– Изучаешь конкурентов? – заметил Дёма.

– Нет, просто любопытно, как у других…

– Ну и как? Одобряешь?

– У них витрина грязная… Молоко без холодильника стоит… И взбивают его, судя по всему, по десять раз: по крайней мере, я ещё ни разу не видела, чтоб кто-то вымыл питчер. А главное, кофемашина у них не ручная, а автоматическая, со встроенной кофемолкой! Это же скучно! Никакого творчества! – завелась я… и оборвала себя.

Как глупо! Дмитрию наверняка неинтересно слушать всю эту ерунду про мою работу! Болтаю что попало. Неужели у меня уже началась профессиональная деформация?..

Но парню оказалось интересно:

– Надо же, а ты, оказывается, настоящий профессионал! – одобрил он. – А я, кстати, очень люблю, когда люди рассказывают о своей работе. И мне всегда хотелось узнать, как устроен ресторан! Особенно любимая «Корица». Так сказать, что внутри у неё…

Мы чуть-чуть поговорили о кофейне. Потом Дёме принесли заказанный капучино, и он потребовал, чтобы я оценила напиток взглядом специалиста. Я положила на пену чайную ложку: если всё как надо, то она должна держаться. Парень восхитился этим знанием. О том, что приготовить кофе с такой плотной пеной самостоятельно у меня получается отнюдь не всегда, я решила не распространяться.

Потом мы заговорили о Дмитрии. Оказалось, что ему уже девятнадцать лет и он учится на дизайнера интерьеров (выходит, что третьекурсник). Любит музеи, прогулки, романтику. «Современного искусства» не понимает: любит реализм и классицизм. А Сальвадора Дали считает единственным художником XX века, равным по свему мастерству таким гениям академической живописи, как Давид, Энгр, Брюллов и Маковский…

Честно говоря, из названных Дёмой художников мне был знаком лишь один, но и об этом я предпочла промолчать. Мне даже как-то нравилось, что парень говорит о непонятных вещах. Ведь это значило, что он намного умнее меня, а значит, сильнее и круче. Одним словом, такой, каким и положено быть мужчине! А я рядом с ним – настоящая девушка получаюсь…

…Все эти вещи я обдумывала теперь, сидя с Дёмой перед экраном. Понять смысл фильма больше не пыталась. Вместо его кадров перед моими глазами прокручивалась вымышленная плёнка, на которой были запечатлены все моменты нашего с Дёмой общения, начиная с молочного фонтана и заканчивая нынешней секундой. Я мысленно просматривала её снова и снова. Обдумывала, анализировала. И чем дальше, тем больше убеждалась, что Дёма – моя судьба. Самый умный, самый красивый, самый воспитанный… Просто принц!

Поддавшись охватившим меня нежности и симпатии, я перестала стесняться, придвинулась вплотную к Дёминому креслу и положила голову на его плечо. Парень был таким тёплым… Его волосы так вкусно пахли… Он так нежно обнял меня…

А потом, ни говоря ни слова, повернул лицом к себе и поцеловал в губы. Очень ласково. Очень умело. Очень долго. И очень уверенно – так, словно в нашей взаимной любви уже не было ни малейших сомнений.

На следующий день я прилетела на работу как на крыльях. О том, насколько я счастлива, и рассказывать никому не пришлось: всё читалось лице.

– Ты наследство, что ли, получила? – спросил Костя.

– Лотерею выиграла! – решил Алексей.

– А я, – сказала Аня, улыбнувшись, – кажется, догадываюсь, в чём дело! Видишь, Женя, дело не в салфетках!

– Что за салфетки? – спросили ребята.

– А вам это знать не положено! Это личное!

Только тогда, когда мы остались наедине (я обедала в подсобке, а она пришла за новым пакетом кофе), Аня поинтересовалась, правильно ли поняла, что у меня есть успехи на личном фронте.

– Да! Теперь у меня есть парень! И знаешь, он такой классный!

– Понятное дело, что классный, – сказала коллега.

– Ты так говоришь, будто видела!

– Мне хватает и того, что я тебя вижу. Ты, Женя, похорошела. И повзрослела. За эти два дня расцвела прямо.

– Правда? – я смущённо улыбнулась.

Тут в подсобку вошла Роза – старшая смены.

– Что тут за тусовка? – буркнула она в своей обычной грубой манере. – Хватит прохлаждаться, там внизу народу куча! Быстро, одна за кассу, вторая к кофемашине!

Мне пришлось закончить перекус и отправляться в бар готовить напитки. Впрочем, не скажу, что я была огорчена этим. Неожиданно обретённая любовь одарила меня таким всеобъемлющим счастьем, что ни одна мелочь, ни одна проблема, ни одна трудность не были способны испортить мне настроение. Несколько оставшихся часов я проработала с улыбкой на лице и с мыслью о Дёме.

А к вечеру поняла, что впервые с начала своей карьеры не испортила за день ни одного капучино.

Спустя ещё два дня мы с Дашкой снова встретились на любимой скамеечке. С одной стороны, это место как будто бы вновь возвращало нас в школьные годы. С другой, мы впервые общались как взрослые девушки – о парнях. И при том не о просто каких-то, а о своих!

– Я так рада за тебя! – болтала Дашка. – Видишь, это даже к лучшему, что ты не поступила! Может, в вузе вы бы не познакомились! А тут – и карьера, и деньги, и парень… Так ты говоришь, он на третьем курсе?

– Да. Знаешь кого-нибудь с третьего?

– Нет… – призналась Даша с неудовольствием.

Ну, конечно! Откуда ей знать! А я знаю! Я круче! Мой парень взрослее, умнее!

– А как его звать-то хоть?

– Дмитрий.

– Покажешь?

– Конечно! Как только возможность появится! Он у меня симпатяжка! И очень изысканный. Вежливый. Светский. Культурный…

– У нас в архитектурном все такие! – важно сказала Даша. – Вечно все по выставкам тусят, по галереям, по арт-центрам всяким разным… От современного искусства фанатеют…

– Нет, этого Дмитрий не любит. Он классику любит. Брюллов там… то-сё…

– Редкий кадр! А мой Никифор с классики плюётся! Ему только инсталляции да перформансы интересны…

– Инсталляции? В компьютере?

– Да нет! – Дашка махнула рукой. – Это всякая современная ерунда. Не картины, не скульптуры, а не пойми что! Одним словом, не бери в голову! Расскажи лучше, куда вы с ним ходили!

– В кино, на комедию. Представляешь, он любит кино, как и я!

– Повезло тебе. Никифора в кино не загонишь. Он говорит, засыпает от фильмов! Театр, мол, ничего ещё, а фильмы – скукотища.

«Ну, Дашка, нашла с кем тусить! Он же просто зануда! Не то что мой Дёма!» – подумала я. Но, конечно же, вслух не сказала.

– Послушай, – оборвала мои мысли Даша. – Ты вот что скажи. У вас как всё, серьёзно?

– Не знаю… Ведь мы только начали…

– Это неважно. Вот ты смотришь на других?

– Ну так… не очень…

– Значит, любишь?

– Получается, люблю…

– А может, просто нравится? Увлечение?

– Нет, всё-таки люблю, – сказала я. – Ну, влюблена. А ты в Никифора?

– А я, – вздохнула Дашка, – обожаю его просто. Я жить без него не могу, представляешь! Дышать не могу! Если бросит… наверно, умру.

– Ой, ну, Даш, ну ты что! – я разволновалась. – С чего ему бросать-то? Он видит, какая ты классная! Все это видят…

– Не знаю… Возможно, и видит… Но, знаешь, он всё время на других девчонок смотрит!

– Это просто так! Из любопытства! – постаралась успокоить я подругу.

– Хотелось бы верить… Но знаешь, на курсе болтают, что вроде бы я у Никифора не одна…

– Глупости! Завидуют!

– Не без этого… И всё же… Впрочем, ладно. Сменим тему, Жень!

Глава 8

Невольное предательство

Минули ещё две недели. Пришёл ноябрь – самый неприятный месяц в году. Теперь либо на работу, либо с работы я обязательно топала в темноте: то ковыляла по льду, то скакала по кочкам, чтобы не промочить ботинки, то вязла в грязной каше из подтаявшего снега. Но впервые в жизни эти перемены в погоде не огорчали меня. Какое значение имели температура воздуха и продожительность светового дня, если я стала взрослой, нашла того человека, который наконец наполнил смыслом мою жизнь?!

Мы с Дёмой встречались по два-три раза в неделю. Я, конечно, хотела бы чаще, но он очень много учился и чаще пока что не мог. Впрочем, в Интернете мы общались каждый день. Какие сладкие слова он мне писал! Какие ласковые прозвища придумывал! Какие очаровательные картинки и мультики присылал мне! Никогда в жизни ни один парень не проявлял ко мне такого внимания, не был таким заботивым, не ухаживал по-настоящему… С Дёмой всё было впервые и поэтому, наверное, особенно волнительно и приятно. С каждым днём я влюблялась всё больше и больше.

Иногда он приходил ко мне в «Корицу». Сидел за дальним столиком, пил какао с мятным сиропом, которое я записывала в счёт своего питания, смотрел что-то в компьютере и ждал, когда я сдам смену. Потом мы шли гулять. Или в кино. Или Дёма просто провожал меня до дома. Честно говоря, мне было неважно, чем именно заниматься. Главное – с ним. И подольше.

Разумеется, характер наших отношений не остался в тайне от коллектива кофейни. Стоило Дёме войти в «Корицу», как в баре начинали потихоньку обсуждать его и меня. Я обычно пресекала эти беседы. Только с Аней, с которой мы как-то особенно сблизились, можно было поговорить на личные темы.

– Ну, как он тебе? – тихо спросила я новую подругу, когда Дёма первый раз пришёл за мной.

– Ну, так, ничего.

– Симпатичный?

– Бывают и симпатичнее. Слишком самодовольный, мне показалось. И модник. Таких не люблю. Не в моём вкусе. Но если тебе нравится – я рада.

Сначала я немного обиделась на такую оценку моего принца, но потом решила – это к лучшему. Если Ане он не нравится, значит, она не попытается его отбить. То есть я, конечно, доверяю ей, но всё-таки…

Всё-таки любовь и дружба, кажется, не очень уживаются. По крайней мере, к такому выводу привели меня изменения в наших отношениях с Дашей. Последнее время у меня почти не было времени, чтобы общаться с ней. Да и она не проявляла инициативы. А главное – она так и не показала мне своего парня. Если Никифор действительно был склонен интересоваться многими девушками одновременно, то Дашино поведение оказывалось вполне объяснимым. Вот только мне было обидно: ну ладно парню, но мне-то она почему не доверяет? Неужели думает, что я захочу увести бойфренда своей лучшей подруги? Да ещё после того, как уже встретила настоящую любовь всей своей жизни!

Так или иначе, каждый раз, как я заводила разговор о моём знакомстве с Никифором, Дашка начинала вешать мне лапшу на уши: то, мол, ему некогда, то он не любит «Корицу», то испытывает предубеждение к людям, которые не смогли сдать вступительные экзамены в архитектурный… Вся эта неприятная чушь, разумеется, была просто пустыми отговорками, проще говоря, враньём, на которое Дашке, наверное, не хватило бы духу, окажись мы с глазу на глаз. Но наше общение переехало в Интернет да порой дополнялось беседами по телефону. Поэтому я решила не развивать конфликт. Просто сделала вид, что верю, и решила больше не спрашивать о Никифоре. А заодно не показывать Дмитрия – в качестве мести. Это охлаждение отношений с лучшей подругой оказалось единственной неприятностью за последнее время. Впрочем, это охлаждение было не таким уж сильным, чтобы по-настоящему огорчать меня. Мы ведь всё-таки продолжили дружить. Ссориться с Шалгановой я вовсе не собиралась.

В тот день, когда пришлось извлечь из шкафа зимний пуховик и первый раз за много месяцев отправиться на улицу в ботинках на меху, Дёма в очередной раз встретил меня после работы и проводил до дому. Навалило много снегу, на дорогах были пробки, и автобус двигался в два раза медленней, чем обычно. Большинство пассажиров, конечно же, были не в духе. Но я не роптала. Мне даже нравилось, что наша встреча продлится дольше обычного. Тем более, нам с Дёмой повезло, мы смогли сесть. Теперь он задумчиво и устало смотрел в окно, привычно поглаживая мою руку, а я прижималась к нему всем телом, положив голову на плечо. Иногда мы перебрасывались малозначительными репликами, но такие вещи, как тема и содержательность разговора, не казались мне важными. Я думала о том, что наконец-то поняла, что значит фраза «понимать друг друга без слов» и «крепкое мужское плечо».

Добравшись наконец до моего дома, мы, как обычно, крепко обнялись и поцеловались. После этого Дёма, как правило, уходил. Но в этот раз игриво улыбнулся и спросил:

– Вот я тебя всё время провожаю… А в гости ты меня так ни разу не пригласила!

Я смутилась. Мне, конечно, было ясно, что пригласить Дёму в гости означает перейти на новый, более близкий и более серьёзный этап отношений. Это было и страшно, и интересно. Это и смущало, и влекло… Но больше влекло, если честно.

– Я бы пригласила. Но родители! Смотри, который час! Они уже сто процентов дома. Не думаю, что они будут в восторге от того, что я приведу парня…

– Ясненько… Значит, препятствие только в родителях?

– Ну… Вроде да…

– Значит, если в следующий раз придём пораньше, когда их ещё не будет, пригласишь? – Дёма, снова улыбнувшись, многозначительно посмотрел мне в глаза.

– Не исключено, – сказала я с неожиданным для самой себя кокетством.

– Значит, договорились! В следующий раз мы пьём чай у тебя на кухне. Завтра ты работаешь?

– Нет, завтра выходная.

– А послезавтра?

– Дневная смена.

– Вот и отлично! Готовься!

– К чему?

– К моему посещению! Пеки пироги, прибирайся и что там ещё полагается…

В глазах Дёмы прыгали чёртики. Было понятно, что в гости он напросился не ради каких-то там пирогов. Впрочем, я тут же решила как следует угостить его. Пусть увидит, что я и готовить умею! В конце концов, через три месяца мне уже исполнится восемнадцать… Можно уже думать и о замужестве…

Оставшись одна в своей комнате, я предалась сладким мечтам о завтрашнем выходном и послезавтрашнем свидании у меня дома. Предалась – и тут же задремала. Но не надолго. В десять вечера меня разбудил телефонный звонок. Это была Аня из кофейни.

– Женька, – взмолилась она, – выручай! Я по учёбе хвостов набрала, отрабатывать надо! Завтра кровь из носу в универ, а то до сесии вообще не дотяну! Заменишь? В вечернюю смену.

– О-о-о… – только и смогла протянуть я.

– Ну пожалуйста, Жень!

– Только я настроилась, что завтра отдохну…

– Ну хочешь, в воскресенье вместо тебя выйду? Хочешь, даже два раза? Как скажешь. Мне только завтрашний день нужен!

– Ну, ладно!

Я согласилась. Мы с Аней неплохо общались. А кроме того, не исключено, что однажды и мне вот так же срочно понадобится ответная услуга.

«В конце концов, вечерняя – не утренняя. Высплюсь», – решила я и с удовольствием провалилась обратно в сон.

На следующий день, вместо того чтобы готовиться к визиту своего парня, я опять торчала возле кофемашины. Латте средний, эспрессо двойной, капучино большой с шоколадным сиропом, эспрессо со взбитыми сливками, два больших мокко… Смолоть, насыпать, взбить, встряхнуть, налить… Связанные с приготовлением кофе манипуляции больше не вызывали у меня сложностей. Руки делали всё сами, голова почти отдыхала: лишь иногда она принимала решения, в каком порядке делать заказы и как приготовить по два-три напитка одновременно. Народу было немного, так что я не особенно напрягалась.

И всё же настроение было так себе. С самого начала эта смена пошла как-то бестолково.

Директора в кафе сегодня не было. Роза с самого утра была не в духе: в девять утра приходил генеральный, устроил ей головомойку, и теперь она решила отыграться на подчинённых. Костя, которому была поручена касса, как обычно, поминутно отпрашивался: то покурить, то отдохнуть, то якобы принести что-нибудь со склада… и исчезал то на двадцать минут, то на тридцать, то больше. Мне приходилось брать его обязанности на себя. От Кристины тоже проку было мало: выполнение простого задания Розы – выставить на витрину новые тортики и пирожные – она умудрилась растянуть часа на три: пока поболтает, пока потанцует, пока отвлечётся на что-нибудь… Серёга раздражал сильнее всех: как обычно загнанный на мойку, он просовывал в окошечко голову и доставал обитателей бара своими рассказами о вчерашнем выходном: «Я поел… потом поспал… потом поел… потом ещё поел… потом решил поспать… потом спать надоело, погулять решил…» Посреди всей этой чехарды время от времени возникала Роза, которая не находила ничего лучше, кроме как обвинить меня в беспорядке, медлительности и лени.

К вечеру на смену вышел Витя. Роза позвала его в подсобное помещение – под предлогом какой-то помощи – и заперлась там. Казалось бы, отлично, эта злюка наконец-то от нас отстала! Не тут-то было. Оставшиеся без присмотра менеджера коллеги совсем расслабились. Кристина продолжила песни и пляски на мойке, а Серёга вышел в бар и вместе с Костей стал развлекаться. Сначала они ржали над гостями во весь голос. Потом начали фехтовать на щипцах, предназначенных для доставания из гриля горячих сэндвичей. В это время с мойки во весь голос гремело радио. «Убавь свою шарманку!» – крикнул Костя. Но за это он был послан на фиг. Оказывается, Кристина была занята ужасно важным делом: участвовала в каком-то радиоконкурсе и с рабочего телефона пыталась звонить в эфир. Наводить порядок в зале она тоже не хотела. В итоге между нею и парнями разгорелась перебранка. Серёга понёсся на мойку, чтоб выгнать оттуда Кристину, она выскочила с другой стороны, а Костя между тем не придумал ничего умнее, кроме как метнуть в неё, пробегающую мимо бара, пятикилограммовый мешок с кофейным зерном. Мешок врезался в лестницу и разорвался. Вид его высыпавшегося на пол содержимого немного охладил моих коллег. Но похоже, что моей надежде на нормальный рабочий вечер не суждено было оправдаться. Вместо того чтобы броситься наводить порядок и пытаться спасти хоть часть кофе из порванного мешка, Кристина, Серёга и Костя начали переругиваться, выясняя, кто из них сильнее виноват в этой аварии. Всё шло к тому, что последствия хулиганства пришлось бы разгребать мне. А ведь несколько последних часов я и так обслуживала посетителей практически в одиночку! В общем, тут моё терпение лопнуло.

– Как хотите, а я иду к Розе! – С этими словами я покинула бар и решительно направилась на второй этаж, туда, где находился кабинет-склад-раздевалка.

Вслед мне ожидаемо послышались какие-то слова насчёт стукачества. Ну и ладно! «Лучше считаться стукачкой, чем одной работать за четверых! – убеждала я сама себя, идя в подсобку. – Всё равно нас всех потом накажут! Я же ещё и самой виноватой выйду, как обычно! И вообще, это не донос, а защита своего права на труд в нормальных условиях! Ведь достали же, реально, ну достали!..»

Кажется, я так разволновалась, что, дойдя до кабинета, с мысленного монолога перешла на громкий шёпот. Впрочем, тут же этот монолог и закончился. Передо мной оказалась новая проблема – подсобное помещение было заперто. Заперто, хотя я точно знала, что Роза там! И Витя тоже… Ой…

Во всей этой суете я совсем забыла про то, что старшая смены ушла в кабинет не одна. Постояв под дверью около минуты, я убедилась, что у Розы с Витей есть дело поинтереснее, чем работа. Довольное хихиканье, доносящееся из кабинета, определённо свидетельствовало о том, что моё появление с жалобой на коллег будет неуместным. Попросту говоря, я смутилась. Потопталась несколько минут, в пятисотый раз подумала о том, что надо было не поддаваться на Анины уговоры, а отдыхать и готовиться к встрече с Дёмой, мысленно обругала всю смену, включая себя, представила, какая дурацкая ситуация выйдет, если я всё-таки решусь постучаться… Потом плюнула на всё и пошла обратно.

Внизу, в баре и возле него, меня ожидала совсем иная картина, чем несколько минут назад. Порванный мешок был убран. Все видимые поверхности блистали чистотой. Радиоприёмник с мойки больше не орал. И в баре никто не бузил. Все трудились, причём с важными лицами. Даже с очень важными. Даже с какими-то слишком уж беспокойными.

«Ну, конечно! – подумала я. – Розу ждут. Все уже к разносу приготовились! И отлично. Ничего им не скажу. Пускай решат, что Роза вот-вот спустится!»

Не говоря ни слова, я зашла в бар и встала к кофемашине. «Два средних айс-латте!» – сказал мне Костя, в голосе которого послышалось непривычное беспокойство. Я сделала заказ и отдала. Когда гости отошли от стойки, Костя сделал шаг в мою сторону и шёпотом произнёс:

– Жень, ты только не волнуйся… Посмотри, кто у окна.

– Что? Кто? Где? – я завертела головой и сделала то, что естественно для любого человека, которого попросили не волноваться – заволновалась.

– Там, слева у окна, сидит твой парень. Он с какой-то девкой.

Дёма?! С девчонкой?! Да как он посмел?! Да сейчас я ей…

…Я посмотрела туда, куда Костя показывал, и обомлела. За столиком действительно был Дёма. Пил какао, что-то говорил и держал за ручку… сидящую рядом с ним Дашу!

В глазах помутилось. Я впервые в жизни им не верила. Казалось, что я сплю. Казалось, брежу. Дёма и Даша, два главных человека моей жизни, два отдельных мира, которые я хотела, но не сумела соединить… Как они оказались вдвоём? Как они познакомились? Как посмели предать меня, как?! Неужели это всё реально? Неужели на самом деле у меня нет и никогда не было ни любящего парня, ни лучшей подруги?!.

Дверь кафе открылась, появились очередные клиенты. Полагалось улыбаться им и весело приветствовать, но я была не в силах. Несмотря на всё стремление сдержать слёзы, несколько капелек всё-таки выкатились из глаз. Костя это заметил.

– Добро пожаловать в «Корицу»! – крикнул он за нас двоих. А мне шепнул: – Ты не волнуйся. Не плачь только, ладно? Забей!

Но ни «забить», ни перестать плакать, ни работать дальше я не могла. Просто тихо села на пол где была и зарыдала. Серёга молча встал к кофемашине. С мойки пришла Кристина, которая принялась меня успокаивать, говоря, что «всякие козлины не стоят слёз». Оказывается, знали уже все! Пока я стояла под дверью у Розы, Дёму с новой спутницей успели встретить, обслужить, узнать в нём моего парня и потихоньку начать обсуждать ситуацию. Вот почему у всех были такие серьёзные лица, когда я вернулась! И о ссорах, и о хулиганстве, и о Розе уже забыли. Несколько часов я проработала за коллег, а теперь пришло время им взять на себя мои обязанности.

– К чёрту этого придурка, – бубнил Серёга, делая капучино.

– Бросай его, Женька! Ты лучше найдёшь! – повторяла Кристина.

А Костя сказал:

– Хочешь, я этому твоему Никифору морду набью?

Я встрепенулась:

– Не надо!.. Так, постой! С чего ты взял, что он Никифор? Он же Дмитрий!

– Какой ещё Дмитрий? Никифор он! Я у него на карточке прочитал.

– На какой ещё карточке? – продолжала недоумевать я.

– На какой, на какой! На обычной, пластиковой, «Виза»! Он карточкой расплачивался.

– Может, не своей?

– Ещё чего! Я документы проверил, он мне студак показал! Дёмин Никифор Андреевич, первокурсник архитектурного института… Женька, на фиг тебе парень с таким именем? Так только крестьян в деревнях называли! Ты что, хочешь, чтоб твои дети были Никифоровичи? И кстати…

Дальше я не слушала. Мгновение – и всё стало ясно. О господи! Минуту назад мне казалось, что хуже быть уже не может. Оказывается, может!

Оказывается, это не Дашка предательница. Оказывается, это я никудышная подруга!

Дёма… Никифор… Одно за другим я припоминала события нескольких последних недель. Говорил ли он мне, что его зовут Дмитрий? Ни разу! Ведь я же сама так решила! Решила со слов его друга, который просто-напросто называл Никофора прозвищем, образованным от фамилии! Переняла это «Дёма», а он был не против! Ну, конечно, Даша ж говорила, он не любит своё имя…

Но ведь мой парень был третьекурником! Или… Это тоже я сама придумала? Ну конечно! Он просто сказал, что ему девятнадцать! С чего я решила, что все поступают одновременно? Этого раздолбая взяли в институт только с третьего раза, вот и всё! Он поступил вместе с Дашкой, её однокурсник!

А все эти различия в характерах? Ведь, кажется, один из наших кавалеров любил кино, а другой театр, один предпочитал классическое искусство, а второй современное… Боже мой! И как можно было быть такой глупой?! Словно Никифор не мог соврать! Ведь если подумать, он явно подстраивался под мои вкусы! Узнавал, что люблю я, а потом говорил, будто ему нравится то же самое!..

Дура, наивная дура! Как я могла не понять этого с самого начала?! Как я могла повестись?! Теперь-то ясно, почему он не хотел ходить в «Корицу» с Дашей! Ясно, зачем спрашивал, рабочий ли у меня день сегодня! И о какой другой девушке у Никифора сообщали Дашке знакомые – тоже ясно…

– Это что такое?! – надо мной неожиданно нарисовалась фигура Розы. – На пол уселась! Додумалась! Может, ещё полежишь?

– У неё тут личная трагедия, – сказал Костя.

– Парень изменил, – добавил Серый.

– Уважительная причина, – не смогла промолчать Кристина.

– Никаких уважительных причин для отлынивания от работы быть не может! Личной жизнью на работе не занимаемся!

– Не занимаемся? – многозначительно переспросила я.

– Да, не занимаемся! – ответила, не моргнув глазом, Роза. – А ты что, не знала?! Ты что думала, мы сюда ходим шашни строить?! Тебе за что платят? За то, чтоб ты любовь, блин, строила?..

Я фыркнула.

– И вот что. Я вижу, гостей у нас мало. Так что на бездельников компания не будет тратить деньги. Твой рабочий день окончен. Марш домой!

В другой раз я бы расстроилась, что заработаю за смену меньше, чем рассчитывала. Но не сегодня. Сегодня это было как раз то, что нужно. Не заставив просить себя дважды, я встала и бросилась вверх по лестнице, к раздевалке.

– Молодой человек, будьте добры, ещё два мятных шоколада, – послышался снизу голос моего парня…

…Моего бывшего парня.

К сожалению или к счастью, но он так и не увидел, не узнал, что я в «Корице».

Переодевшись и покинув кафе через чёрный ход, я обошла здание и, как могла незаметно, проскользнула мимо окон, у одного из которых сидели Никифор и Даша.

И я их увидела.

Это были классические влюблённые. Он – любезный, улыбающийся, ласковый, услужливый. Она – просто светящаяся от счастья и глядящая на него такими влюблёнными глазами, что я поневоле припомнила: «Жить без него не могу, представляешь! Дышать не могу! Если бросит… наверно, умру».

Даша и Никифор были так красивы и так счастливы, что их можно было хоть сейчас фотографировать для рекламы нашего заведения.

А я… Я была лишней.

Я не могла отбивать парня у подруги. Не могла втайне встречаться с тем, кого любит она. Не могла претендовать на того, кем она завладела раньше.

Сказать Дашке, что Никифор изменял ей? Не смогу… Лучше просто отойти в сторону. Может быть, у них ещё всё сладится. Если Дёмин её бросит, то пусть это будет не по моей вине. Я не могу сделать больно подруге. Она его любит, она без него жить не может!..

А я?

Ну что я…

Проживу как-нибудь.

Глава 9

Череда несчастий

Добравшись до дому, я первым делом удалила Никифора из всех контактов и поставила его номер в чёрный список на мобильном.

Потом ощутила усталость, решила пораньше лечь спать…

А наутро поняла, что то, что показалось мне утомлением, было симптомом болезни.

Сил хватило лишь на то, чтобы отзвониться в «Корицу» и сообщить, что я не смогу прийти на работу.

Семь следующих дней я валялась еле живая с какой-то гадкой болезнью, похожей одновременно на грипп и на отравление. День и ночь, сон и явь, лицо мамы, ставящей мне градусник, и лицо Никифора, всплывающее из глубин моего сознания, – всё смешалось. Я не хотела и не могла ни читать, ни есть, ни смотреть телевизор, ни даже думать. Просто валялась в какой-то бессмысленной полудрёме, время от времени ненадолго приходя в себя и вставая лишь для того, чтоб добраться до туалета.

Чуть позже, когда я пошла на поправку, родители рассказали, что опасались за мою жизнь. Что и говорить, эта болезнь была самой тяжёлой из тех, что со мной приключались. Родители винили во всём работу: по мнению папы, я съела в «Корице» какой-то протухший тортик, по мнению мамы, вообще слишком много работала. Я, конечно, знала, ЧТО на самом деле нанесло решающий удар по моему здоровью, но говорить об этом не стала. Да что там говорить: мне даже думать о Никифоре и Даше было больно!

У моей болезни был один серьёзный плюс: физические страдания заглушали страдания душевные. Но теперь, когда вернулись силы, аппетит и способность соображать, горе от любовной неудачи и невольного предательства охватило меня в полной мере. Надо было как можно скорее забыть про Никифора… Только вот как?

Сам он забыть о себе не давал. На мобильном меня ожидали несколько неотвеченных вызовов с чужих номеров и пара СМС со словами: «Женя, ты где?» и «Почему ты молчишь? Дёма». В социальной сети тоже были какие-то сообщения от Никифора. Вернее, не от него самого – подобные сайты он недолюбливал, – а с аккаунта какого-то приятеля. Не вчитываясь в текст, я удалила всё и поместила этого приятеля в чёрный список.

На следующий день Никифор снова написал мне – в этот раз на электронную почту. Я пробежала письмо по диагонали и отвернулась. Там были какие-то ласковые слова… Комплименты… Кажется, даже и слово «любовь» промелькнуло… Судя по всему, это было как раз такое письмо, какое мечтает получить от проштрафившегося парня любая девушка. Девушка, которая немножечко подуется и простит. Девушка, которая любит и любима. Но не та, которая была обманута, невольно предала подругу, а потом одумалась и решила уйти с её дороги! Нет, такое письмо читать нельзя. И отвечать нельзя. Потому что вдруг она позволит уговорить себя!..

Чтобы не поддаться на ухаживания лживого кавалера, я решила позвонить Даше, с которой мы как-то давно уже не общались. Дела у неё шли хорошо, если не считать уже накопившихся долгов по каким-то там семинарам и необходимости отработать их до сессии. Между делом я спросила, как с Никифором. Подруга сообщила, что всё супер:

– Он клёвый, подарки мне дарит! На выставке были недавно. В «Корицу», кстати, сходили на прошлой неделе. Да, он меня угостил! Жаль, тебя в тот день не было. Я бы вас познакомила!

– Угу, – сказала я без выражения. – Так значит, ты его любишь и всё такое?

– Ну конечно, Женька! Я ж говорила! Я уверена: это мой принц! Моя судьба! Моя вторая половинка! Я уверена, что это на всю жизнь! Никифор – мой будущий муж! Знаешь, что я решила? Или стану Дёминой, или останусь Шалгановой навсегда!

Каждое Дашкино слово приносило мне боль. Только я об этом, разумеется, молчала. Слушала и только повторяла сама себе: «Поняла? Вот так вот! Поняла? Вот почему он не мой! Вот почему я должна от него отказаться! Ради Дашкиного счастья! Ради нашей дружбы!»

Стоило мне выздороветь настолько, чтобы опять пойти на работу, как на меня обрушилась очередная шокирующая новость. Оказалось, что генеральный директор решил «отблагодарить» Галю за долгую и успешную службу. Так как она была лучшим директором в сети и сделала для двух своих «Кориц» много полезного, её решили перевести на новую точку: развивать с нуля кофейню на самой убогой окраине города. Галя была, мягко говоря, не в восторге от такой перемены. Не в восторге был и коллектив. Многие опасались, что новый директор окажется каким-нибудь злыднем, и не хотели оставлять Галю одну с проблемами, которые неизбежно влечёт за собой открытие нового заведения. Одним словом, в прежнем коллективе мне осталось проработать пару дней. После этого Галя и половина ребят уходили работать на новое место. И это тогда, когда мне показалось, что я нашла новых друзей! Когда я только-только к ним привязалась!

У меня, конечно же, была мысль перейти в новую кофейню вместе с ними. Но уж очень далеко она находилась! Добираться туда от моего дома пришлось бы часа полтора или больше, причём с пересадками. К тому же половина коллектива всё-таки оставалась на старом месте. Словом, уйди я или останься – всё равно трудиться в прежней компании, поддерживать привычный дух, которому не мешали отдельные увольнения и который довольно быстро захватывал новичков, уже было бы невозможно.

По идее, осталось два дня, но уже сейчас ощущался раскол на тех, кто уходит, и тех, кто остаётся. Они посматривали друг на друга с недоверием, нет-нет да начинали спорить о том, что важней – верность месту или директору. Кто-то постоянно говорил о новой точке, её особенностях, недостатках и преимуществах. В первую смену после болезни я только и слышала, что, дескать, в новой «Корице» будет другая, более мощная, кофемашина известной фирмы. Поддержать эту беседу я не могла. И мне вдруг показалось, что я чужая здесь…

К концу второго рабочего дня, который оказался последним днём в полюбившемся коллективе, стало особенно грустно. После смены домой идти не хотелось. Я решила сначала помочь, потом просто потусоваться, потом посидеть в зале, наслаждаясь дополнительными секундами в привычном обществе… В общем, тянула-тянула…

И дотянула.

В кафе зашёл Дёмин.

В этот раз Даши с ним не было. Он зашёл в одиночестве, явно кого-то ища. Огляделся вокруг… И твёрдым шагом двинулся ко мне.

– Женька! Наконец-то! Я уж думал, умерла ты или что… Куда девалась? Почему не отвечала на звонки?

В первую секунду я едва не улыбнулась. Да что там не улыбнулась – на шею Никифору еле не бросилась! Он был обеспокоен! Он искал меня! Значит, я для него что-то значу! Так, может, у них с Дашей всё не так уж и серьёзно? Может, на самом деле судьба предназначила его мне?

– Ну, отвечай! Ты же письма мои получила! Не отрицай! Что за тема, вообще? Ты чего, меня кинуть решила?

Тон парня, казавшийся поначалу обеспокоенным и заботливым, всё сильнее напоминал агрессивный. Это меня отрезвило.

– Да, решила. Нам лучше расстаться… Никифор!

Его имя я произнесла с особым нажимом.

– Стой! А откуда ты… Впрочем, мне даже неважно. Ну да, я Никифор, и что? Сам не в восторге. Я же не виноват, что родителям вздумалось так по-дурацки соригинальничать! Ты решила меня бросить из-за имени?

– Нет. Из-за обмана.

– Ё-моё! Проблема-то какая! Ну не сказал я тебе, что Никифор, хотел, чтобы Дёмой звала, что такого-то? Ну ненавижу я своё имя, ты понимаешь?! Была б моя воля, вообще никому бы не говорил!.. Блин, ну, Женя! Ну что ты надулась-то из-за глупости! Зови меня Дёмой, как раньше!

– Как раньше уже не получится.

– Но почему?

– Потому что ты подлый, двуличный! Потому что… хватит притворяться! Я тебя видела с Дашкой! Ты думал, что я выходная, но я была здесь!!!

Никифор помрачнел. На мгновение на его лице изобразилось замешательство. На подобный поворот он явно не рассчитывал.

– Ну ладно… Извини… Всего разок… Ну, бес попутал, как говорится… Не знаю, откуда тебе известно её имя, но, честное слово, это просто случайная знакомая, с которой у нас было только одно свидание и то по глупости!

– Ах, случайная знакомая?! – Казалось, я так сильно не обижалась за себя, как обиделась сейчас за Дашку. – Это твоя однокурсница! Твоя девушка! И моя лучшая подруга, к твоему сведению!!!

Никифор опешил. Настолько опешил, что даже забыл притворяться:

– Ты шутишь?

– Какие тут могут быть шутки?! Это только ты привык шутить с чужими чувствами!

Дёмин явно был шокирован. На его лице читалось что-то вроде: «Да, со многими девчонками крутил я романы, но чтобы две из них вдруг оказались подругами!.. Нет, такого ещё не бывало».

– Ну, ладно, – сказал он, оправившись от удивления. – Не буду врать. Скажу тебе как есть. Тусил я с Дашкой. И теперь ещё встречаюсь иногда. Но, если честно, ты мне нравишься сильнее. С Дашкой нам давно пора расстаться. Я просто придумать никак не могу, как так сделать, чтобы она уже отвязалась.

– Отвязалась? Так вот как ты говоришь о своей девушке? А почему я должна верить, что обо мне ты не говоришь кому-нибудь то же самое?

– Потому что ты красивее. И ярче. И вообще…

Никифор сделал шаг вперёд и попытался обнять меня. Я отстранилась.

– Надо же, какая неуверенность в себе! – усмехнулся парень. – Так, значит, ты не собираешься бороться за своё счастье? Слабо отбить бойфренда у подруги?

Ишь, как извернулся этот угорь! Только что он должен был оправдываться – и вот уже практически обвиняет, дразнит, подначивает!

– Это ты, что ли, счастье?! – выпалила я язвительно, как могла.

– А разве ты так не считаешь? – тихо спросил Никифор и выразительно посмотрел мне в глаза.

Я поняла, что краснею. Как же волнительно, как приятно и больно одновременно было вот так вот встретиться взглядами! Приятно, потому что в глазах Никифора читалось всё, что я искала в парне – и загадочная грусть, и игривая весёлость, и уверенность, и нежность, и внимание ко мне… А больно, потому что от всего этого следовало решительно отказаться.

– Ну так что, ты будешь утверждать, что я не твоё счастье? – снова спросил Дёмин. Говорил он очень мягко, очень вкрадчиво, но чуточку игриво, как-то по-лисьи.

– Счастье, не счастье… – я предпочла уйти от ответа. – Знаешь, что: давай просто закончим эту беседу! Я с тобой общаться не хочу и видеть тоже. Иди к Дашке или там к другим своим девчонкам. Просто отстань, хорошо?

– Так ты что, ко мне равнодушна? – спросил Дёмин жалобно. – Не верю, что можно просто так взять и забыть человека в одну секунду! Получается, что ты со мной встречалась и ничего не испытывала? Я тебе безразличен и всегда был безразличен, получается?

– Что за чушь ты говоришь?! – вспылила я. – Если бы ты был мне безразличен, я бы вообще не напряглась из-за того, что ты пришёл с Дашкой! Но подруга для меня важней, понятно?! Дружбой я жертвовать не собираюсь!

Эти слова были главной моей ошибкой. Несколько часов спустя я в полной мере осознала, какой большой вред нанесёт эта глупая откровенность. А пока, спустя секуду после сказанного, я просто почувствовала, что Дёмин услышал то, что хотел, и опять разворачивает беседу удобным для себя образом.

– Значит, я тебе всё-таки нужен… И ты мне нужна. Между нами стоит только Дашка?

– Да ну тебя к чёрту! Не нужен ты вовсе! Отстань!

– Нет, постой! Получается, что ты решила бросить меня, чтобы не портить отношения с Шалгановой… Значит, если б не она, если б не эта дружба…

Мне страшно было подумать, на какие унижения я могла бы пойти, если бы не дружба с Дашей. Может, простила бы измену? Может, позволила бы изменять и дальше? Ведь никто ещё не нравился мне так же, как Никифор… И сейчас, даже сейчас я не способна была видеть других парней… Но об этом надо было срочно забыть! Нельзя было, чтоб Дёмин это понял!

– Прекрати! Убирайся вообще! И скажи спасибо, что я не выцарапала тебе глаза, как ты этого заслуживаешь!

– Ух ты! Страстная какая. И ревнивая.

– Сказала, убирайся!

– Значит, если бы между нами не было Даши… Вернее, если бы она не была твоей подругой…

– Как же ты достал! Как же ты бесишь!

– …Если бы она не была твоей подругой, ты вела бы себя более покладисто, не так ли?

– Нет, не более! Всё, надоело! Я ухожу! И не появляйся здесь больше!

Я развернулась… И тут Дёмин вдруг повёл себя уж очень неожиданно. Он грубо взял меня за руку, не позволяя уйти, повернул лицом к себе и прошипел:

– Теперь серьёзно. Бросать можешь всяких уродов, понятно? Я не из тех, кто позволяет девчонкам отшивать себя после пары поцелуйчиков. Я деньги потратил! И время! Я хочу, чтоб ты была моей – и так и будет!

– Нет, не будет!

– Ну конечно! Мы решили сопротивляться! Играть в оскорблённые чувства и всё такое! Так вот. Если дружба мешает, то я её ликвидирую.

– Что?!

– А то, что Дашка мне серьёзно надоела. И меня нисколько не пугает, если ей станет известно о нас с тобой. Так что я всё расскажу ей. Расскажу, если будешь и дальше грубить и сопротивляться!

– Нет! Не расскажешь! – В такую подлость даже со стороны Дёмина верить не хотелось.

– Расскажу! Так что лучше тебе не противиться удовольствию и отбросить все эти глупости с дружбой и остальным!

– Нет! Ты гадкий! Если раньше… – Я сбивалась, задыхалась от волнения и оттого, что пыталась вырваться: мы уже почти дрались с Никифором. – Если перед этим я сомневалась… Если ты мне ещё нравился… Теперь уже всё!.. Уже точно… Ты мерзкий! Отстань! Ненавижу!

– Что это у вас тут происходит? – спросил Витя, которому надоело наблюдать нашу потасовку из бара. – Молодой человек, отпустите девушку!

Дёмин разжал руку:

– Я её и не держал.

Я помчалась прочь. Скорей, в подсобку, туда, где Никифор меня уже не достанет! А потом домой, домой!

– Я всё расскажу! – кринул Дёмин мне в спину.

О господи! Что же мне делать? А что, если правда расскажет? Но, может быть, всё-таки не решится?

Стоило мне надеть верхнюю одежду и приготовиться уходить, как явилась Роза.

– А почему это Витя тебя защищает? – ревниво спросила она.

– Потому что больше некому.

– Как это некому? – Кажется, мой ответ возбудил её постоянные подозрения ещё больше.

– Роза, ну хватит, блин! Будто бы ты не видела, что случилось! На меня бывший парень наехал, чуть-чуть не побил! И так проблем полно, а ты тут лезешь!

– Бывший? Ну-ну. А чего это мы личные вопросы на работе-то решаем? На работе надо работать, а не любовь крутить! – завела Роза свою обычную песню.

– Я не на работе, – сказала я, застёгивая последнюю пуговицу. – У меня вообще-то смена три часа назад закончилась.

– Ну и шла бы домой! Почему не ушла? Потому что Виталий пришёл?

– Отстань, Роз!

– Ты смотри, никаких чтоб! Увижу вас вместе – убью!

– Роза! Если бы ты знала, как глубоко мне сейчас плевать и на тебя, и на твоего Витю, и вообще на всю вашу историю! – выдохнула я. – Давай, пока! До скорого!

– И вовсе он не мой! – сказала Роза. А потом ещё добавила: – Ну, может быть, и мой… Но только при начальстве не сболтни! Тогда убью уж точно.

Сидя в метро, всю дорогу до дома я думала, как теперь быть, и что самое главное, в самом ли деле Никифор расскажет всё Дашке. Сначала я пугала себя страшными картинами того, как Дашка сначала навечно возненавидит меня, а потом, как и обещала, умрёт от горя. Потом саму себя же уговаривала, что Дёмин блефует: ну, не дурак же он, в самом деле, рушить такие удачные отношения, бросать девушку, так сильно его любящую! А потом решила, что от этого субъекта можно ждать чего угодно. Похоже, что таких, как я и Дашка, у него довольно много. Он привык быть главным в отношениях, привык рвать их первым. Но похоже, что никто ещё не бросал его самого. Судя по реакции Никифора, он страшно оскорблён моим отказом и твёрдо намерен оставить последнее слово за собой. Ведь он тратил на меня время и деньги… а всего, чего хотел, не получил!

Но что же теперь делать? Выход рисовался только один. Поговорить с Дашкой первой. Желательно поскорее. Позвонить ей тут же, как только приду домой, устроюсь в тихом уголке и соберусь с мыслями… Но вот о чём говорить? «Никифор тебе изменяет?» Не то. Она сперва не поверит, потом расплачется, потом будет требовать подробностей, а потом узнает их сама и справедливо обвинит меня в обмане и предательстве. «Если Никифор тебе про меня что-то скажет, не верь ему?» Чушь. Ну и ложь ещё. Как я вообще смогу объяснить свой факт знакомства с Дашкиным парнем? Ведь если этот факт станет известным, справедливых подозрений не избежать…

Значит, остаётся лишь одно. Рассказать всё как есть. Как бы ни было больно и страшно, мой долг как подруги во всём признаться. Скажу, что начала встречаться с Дёминым, когда ещё не знала, что он Никифор; что увидела его с Дашкой, что поняла, в какой ситуации мы очутились; что больше не претендую на этого парня и предоставляю подруге самой решать – оставаться с ним или нет… Наверное, без слёз не обойдётся. Наверно, поначалу будет ревность. Может, даже мы чуть-чуть поссоримся. Но потом Шалганова поймёт всё. Если она останется с Никифором, то оценит мою дружескую жертву. Если не останется, то будет благодарна мне за то, что я раскрыла ей глаза на этого типа.

«Ну, значит, решено…» – сказала я мысленно самой себе, услышав, как объявляют мою остановку, и покидая вагон. Стала морально готовить себя к разговору, ступила на эскалатор… И вдруг услышала писк телефона в кармане. Эсэмэска, вторая, третья, четвёртая… Что случилось? Разыскав мобильный, я с волнением взглянула на его экран. Пропущенные вызовы. Сообщения о них шли и шли. Пока я была под землёй, в недоступном для мобильной связи месте, кто-то лихорадочно, раз за разом набирал мой номер.

И этим кем-то была Даша.

Я успела лишь почувствовать неладное, испугаться. Больше ничего – ни перезвонить, ни сформулировать какую-то чёткую мысль. Телефон завибрировал прямо в руке. Я нажала «ответить» ещё до того, как мелодия вызова заиграла.

– Наконец-то! Соизволила! – раздался раздражённый голос Дашки.

– Я в метро была.

– Со свидания ехала? С Дмитрием, да? Или как ты его называла? А может быть, он не один? Ведь такие, как ты, не гнушаются и с десятью крутить разом, ага?

– Даша, я…

– Хватит врать! Я всё знаю! Никифор мне всё рассказал! Ну и сволочь ты, Женька! Вот так вот общаешься несколько лет с человеком, считаешь, он друг, а он нож тебе в спину втыкает… Блин, как я тебя ненавижу! Хочу, чтоб ты сдохла! Понятно?!

– Даша, это…

– Неправда?! Что, скажешь, неправда?! Давай, ври, конечно, бесстыжая морда! Скажи, что Никифор всё выдумал! Что решил меня бросить просто так! А с тобой он типа не знаком! Давай, скажи! А может быть, случайно познакомился? Может быть, решил пофантазировать? Давай-давай, придумывай! Я слушаю!

– Я не знала… Я хотела рассказать тебе… Вернее… Ой!

Эскалатор резко закончился, я едва не упала, сходя с него. Вокруг толкались люди, суетились, раздражались на мою медлительнось, на то, что не смотрю по сторонам, на то, что задерживаю других. Я же была как в тумане. Голова отказывалась верить в происходящее: слишком уж ужасным оно было.

– В общем, как ты можешь догадаться, это наш последний разговор! – сказала Дашка. – Прощай! Желаю всего наихудшего!

Я попыталась сказать ещё что-то, но связь прервалась. Рука, сжимавшая трубку, бессильно опустилась. Сдерживать слёзы было больше невозможно. Я стояла у самого выхода из вестибюля, а вокруг текла толпа: меня пихали, цеплялись за мою сумку, наступали на ноги, ворчали…

– Ну, что встала, тупица?! Давай, шевелись! Дай пройти! – огрызнулась какая-то тётка.

Меня ненавидел весь мир.

И зачем я вообще родилась?..

Глава 10

Свет в конце тоннеля

Минула ещё пара недель. Зима окончательно вступила в свои права. Как всегда в начале декабря, кафе и магазины разукрасились новогодней символикой. Всюду были ёлки, ёлочные игрушки, рождественские и новогодние акции, готовые подарки, Деды Морозы… И какое-то искусственное веселье, натужное, демонстративное ожидание так называемого праздника. Праздника, с которым лично я не связывала ровно никаких ожиданий.

А чего было ждать неудачнице? Да, неудачнице: без любимого, без друзей, без каких-либо перспектив и способностей – как это называется? В то время, как окружающие изо всех сил завешивались от реальности мишурой и дешёвыми китайскими гирляндами, я, напротив, наконец смогла взглянуть в лицо действительности. Что представляла собой моя жизнь? Чего добилась я к своим семнадцати? Другие в этом возрасте учились в престижных вузах, пользовались модными вещами (или даже создавали их!), тусовались с друзьями в классных местах, любили и были любимыми… Я же только и знала, что, встав рано утром, в кромешной тьме тащиться туда, где работают те, кто не способен поступить в институт… Потом восемь-двенадцать часов подряд обслуживать людей, которых судьба одарила более щедро, чем Харитонову. А потом идти домой и спать. И в выходные. И на следующей неделе. И всегда. Работа, сон, работа, сон, работа, сон… Тусить мне было некогда и не с кем. Даша так и не простила. А кроме того, она ещё и настроила всех бывших одноклассниц против меня. И Наташа, и Оля, и Катя – каждая из них сочла нужным позвонить мне, чтобы высказать своё «фи» по поводу отбивания чужих парней и сообщить о конце нашего общения.

Работа меня тоже больше не радовала. С уходом Гали в нашей «Корице» всё стало портиться. Новые бариста позволяли себе работать тяп-ляп, подавать «умерший» кофе, игнорировать гостей, не мыть кофемашину, даже прогуливать… Новые менеджеры – а это были какие-то старые бабки из магазинов, – всё время злились, не доверяли простым сотрудникам, создавали конфликтные ситуации. Атмосфера в коллективе казалась особенно невыносимой на фоне праздничного убранства кофейни, больших досок с новогодним предложением («Латте «Имбирный пряник» за полцены!») и красными гномскими колпачками, которые нас обязали носить до конца декабря.

Но больше всего угнетали студенты. Теперь, перед сессией, оказалось, что их среди посетителей «Корицы» ещё больше, чем я думала: за каждым вторым столиком обсуждали преподавателей, зачёты, экзамены, практики, курсовые проекты. Только если раньше будущие архитекторы казались мне дверцами в волшебный творческий мир, куда я хотела попасть, или вероятными бойфрендами, теперь они представлялись мне подлыми, самодовольными негодяями – размноженными копиями Дёмина.

Дёмин… Если б только этот тип исчез из моей жизни! Если б только не видеть его!

Но нет. Никифор понимал, что встречи с ним приносят мне страдания. Именно поэтому он появлялся в «Корице» так часто, как только мог.

Сперва он ходил один. То подкрауливал меня на втором этаже во время уборки посуды, то ждал после смены, то просто подваливал к бару и заводил разговор, никого не стесняясь. Говорил про то, что с Дашей он расстался окончательно, про то, что я задолжала ему свидание у себя дома, про то, что время и деньги, постраченные им, делают меня перед ним обязанной. В общем, крутил шарманку на тему «я крут, и ты будешь моей».

Некоторые девчонки, поступившие на работу недавно и не бывшие в курсе всей нашей истории, удивлялись, почему это я отказываю такому классному парню. «Умный, модный, симпатичный и решительный такой!» – перечисляла одна после очередного мучительного визита. Увы, я не нуждалась в этом перечне. Я и сама видела, как привлекателен Никифор. Его достоинства бросались мне в глаза, снились во сне, мерещились в полудрёме… Ведь он был моим первым парнем… И я до сих пор была влюблена в него… Я не представляла, что смогу так же сильно увлечься кем-то другим. Но знала, что, если уступлю этому подлецу, если позволю ему довести его план до конца, возненавижу саму себя… А потом буду брошена так же, как Дашка.

Через неделю, увидев, что его тактика не работает, Дёмин решил поменять её. Несколько дней он не появлялся. Я уже подумала, что могу вздохнуть спокойно, скоро забуду этот злосчастный роман. Но не тут-то было. Дёмин возник вновь. Но не один. Он привёл с собой какую-то девчонку, усадил её на самое видное место, подошёл к кассиру и произнёс:

– Нам с Аллочкой два мятных шоколада. И девушке скажите, чтобы сделала как следует! Чтобы сливочек побольше положила! И принесла чтобы! У нас тут свидание!

«Девушкой», готовившей напитки, была я. И надо признать, что Никифор не мог бы отыскать способа, чтобы уколоть меня ещё больше. Привести с собой другую и заставить меня ей прислуживать было верхом издевательства. Шоколад я им сделала, разумеется, сделала хорошо (просто плохо уже разучилась, ведь всё получалось автоматически). А вот принести попросила другого баристу. Без них дел полно.

Больше Дёмин в тот день ничего не заказывал. Но из того, что я отказалась нести ему шоколад, сделал правильный вывод, что мне неприятно, что я ревную, а значит, игру надо продолжать. И теперь он почти каждый день приводил эту Аллочку, угощал приготовленными мной напитками, обнимал и целовал… А потом исподтишка смотрел на меня: «Видишь, мол, как нам весело? Я-то один никогда не останусь. А ты будешь мучиться без меня».

И я мучилась. С ним, без него – это было одно и то же. Жизнь была сплошным кошмаром. Я шла на работу, заранее представляя, как снова увижу Дёмина с этой Аллочкой. Работала, с содроганием ожидая прихода парочки. Страдала, когда их видела. Мучилась, когда они уходили, потому что воображала, куда они направляются и что делают. Шла с работы, вновь и вновь проигрывая в памяти минуты унижения. Потом засыпала… И снова мне снились Никифор и Алла. Порой ещё Дашка. Сны с Дашкой были самыми мучительными.

Всё чаще я думала о том, как здорово было бы вернуть всё назад. В тот скучный сентябрь, когда я ещё не знала, к каким последствиям приведёт меня желание поработать возле архитектурного института. Когда я наивно считала, что дружба с Дашкой – это навечно, когда моё сердце было открыто для разных мальчиков, когда самым ужасным мучением казалось сидеть в одиночестве на подоконнике и скучать по школе…

Но этого уже было не вернуть. Я могла, конечно же, уволиться. Но знала, что работа хоть немного отвлекает от мрачных мыслей. Стоит мне уйти с неё, как депрессия, литры слёз и дни, проводимые в кровати наедине с самыми мрачными мыслями, будут мне обеспечены.

Не знаю, сколько длилось бы всё это, если б однажды в «Корице» не появилась Аня – та самая бариста-математик, с которой мы очень сблизились, но которая вместе с Галей и остальными ушла на новое место.

– Вот, шла мимо и решила заглянуть! – сказала Аня. – Как вы тут? Смотрю, все новые… А грязь чего такая? Не запара же. Народу нет, а лужи, в зале всюду крошки, в туалете не расписано…

– Да, – вздохнула я. – Без Гали всё не то теперь. Скучаю я по старому коллективу.

– Я тоже. У нас там уже половина поувольнялась. Или на другие точки перевелась. Очень неудобно ездить. Да и вообще, атмосфера не та… Здесь кофейня как кофейня, а там просто забегаловка на фуд-корте в торговом центре. Все берут навынос, а стаканчик-то картонный, он, сама знаешь, под крышкой: красиво стараться не надо, ни творчества, ничего…

– Творчества им не хватает! – усмехнулась я. – Мне бы ваши проблемы!

– А что такое?

– Да, понимаешь ли…

В общем, не знаю как, слово за слово, я рассказала Ане про свои беды. И про роковую случайность с «раздвоением личности» Дёмина, и про его подлость, и про Дашу, и про Аллочку, и про то, что из-за всех них ненавижу свою работу.

– Всё думаю уволиться… А уволюсь – и что тогда? Дома буду киснуть, буду плакать в одиночестве, а тут-то хоть при деле. Если только в другое кафе… Только вдруг не понравится? Переучиваться заново, везде свои стандарты… Да и вряд ли зарплату такую найду…

– Это правда, – ответила Аня. – Я с народом говорила: из кофеен в «Корице» зарплаты самые лучшие. Да и качество не то, что в других местах. У нас не курят, у нас в кофе не плюют, у нас порядок… Так что зря ты увольняться собралась. Уж лучше перейди на другую точку.

– А где, кроме этой и вашей новой, ещё «Корицы» есть?

– Да много где! Десяток их по городу. Ты где живёшь?

– На улице Миномётчиков.

– И в такую даль катаешься?! Ты что? Тебе на Профессорской надо работать, туда тебе ближе в два раза!

– Считаешь, возьмут?

– Рядовой персонал всегда нужен. А если не туда, тогда на Гоголя. Что ты сразу-то поближе не устроилась?

– Да глупая была… Уже неважно… Слушай, а как мне перевестись-то?

– Пойди в офис, где устраивалась, и напиши заявление.

– Что, так просто?

– Ну да, а зачем усложнять? У меня телефон, кстати, есть твой? По-моему, нет… Продиктуй-ка. А то на каток, может, сходим или куда-нибудь…

Через пять дней я и Аня были на катке.

К этому моменту моё заявление о переводе в кофейню на Профессорской улице было уже принято, и последний день работы у Архитектурного иститута оставался позади. Я неуклюже перемещалась по льду, вспоминая, как это делается, и чувствовала, как внутри меня борются самые разные чувства: горечь расставания с полюбившейся кофейней и облегчение, радость новых перспектив и страх неизвестности, счастье освобождения от преследований Никифора и сожаление, что больше мы с ним не встретимся.

– Расслабься, – сказала Аня. – Хватит париться, нервы мотать. Я уверена, что этот переход пойдёт на пользу… И дай руку – научу тебя кататься по-человечески!

К гамме моих чувств добавилось ещё одно: счастливое ощущение новой дружбы.

Глава 11

Новое и подзабытое старое

Моя новая кофейня оказалась очень маленькой. Пятнадцать посадочных мест против прежних восьмидесяти представлялись мне чем-то игрушечным, несерьёзным и даже странным. Местоположение заведения тоже было странноватым: кофейня делила одно помещение с банком. То есть по левую сторону от входной двери располагалась наша «Корица», а по правую был ряд окошечек, в которые обращались для вкладов и переводов. Вывеска кофейни была меньше вывески банка. Неудивительно, что гостей тут было негусто. То, что точка до сих пор не разорилась, было ещё одной её странностью.

Первые два дня я отработала совершенно спокойно. Больше чем два человека на смену не ставили. Это мне стало известно от девушки-директора, с которой в паре мы, собственно, и проработали эти дни. Она в основном находилась в подвале, где были подсобные помещения, делала какую-то работу за компьютером, а я справлялась наверху самостоятельно: и на кассе стояла, и редкие заказы на маленькой кофемашине спокойно делала, и десерты в тарелочках подавала, и крохотный зал убирала, и даже посуду мыла – всё здесь же, в баре. Всё это обилие работы совершенно не напрягало меня. При желании даже было время на какие-нибудь личные занятия.

К концу второго дня я с удивлением обнаружила, что скучаю. По беготне, суете, разношёрстной толпе гостей, многолюдному коллективу. У лёгкости работы на Профессорской оказалась обратная сторона: время здесь текло ужасно медленно, чаевых выходило мало, а одиночество… С каждым часом оно было всё мучительнее.

«А нужна ли мне такая работа? – задумалась я, собираясь домой после второго рабочего дня. – Ведь денег мне родители и так дадут, а тут ни впечатлений, ни коллектива, ни отвлечения от грустных мыслей!»

Впрочем, с выводом я поспешила. На третий рабочий день меня ждал сюрприз. Да при том не один…

Первый из сюрпризов встретил меня утром возле входа.

– Ты?!

– Ты?!

– Женя?!

– Валера?! Ты что здесь делаешь?

– Как что? Работаю! Я тут менеджер!

– Снова менеджер? – Я рассмеялась, припомнив Валерин обман в той кофейне, где мы познакомились.

– Не снова, а опять! По-настоящему! Уже месяц! – Валера надулся, но мне хорошо было видно, что он не обижен, а просто играет со мной. – Целый год тут работаю, так уж пора бы повыситься!

В общем, третья смена оказалась веселее предыдущих. Валера не стал прятаться в кабинете. Почти всё время он тусил со мною в баре. Мы общались, болтали про общих знакомых, шутили, смеялись. Новая должность не сделала Грекова пафосным: он по-прежнему дурачился, хулиганил, сыпал всякими забавными историями. Мы общались, как двое сильно соскучившихся друг по другу старых приятелей, хотя были знакомы всего пару дней. То ли уединение так на нас повлияло, то ли скука, то ли масштаб кофейни… В общем, к обеду мне уже казалось, что мы не начальник и подчинённая, не коллеги на работе, а семейная пара, принимающая немногочисленных визитёров в своей гостиной. Или малыши, которые лепят игрушечную еду для кукольного домика.

Около часу Валере пришлось отойти в кабинет. Тут-то я и столкнулась со вторым сюрпризом.

Он был гораздно менее приятным…

Он был тем, от чего я бежала.

Никифор!

Я не поверила своим глазам, когда его наглая рожа нарисовалась в этой кофейне! Но как он узнал, что я здесь? Проболтались… Конечно! Девчонки с той точки ему рассказали! Какая же я дура, что не скрыла, куда уйду!

Но Никифор-то каков! Готов тащиться хоть на край города, чтоб мне напакостить!

– Здравствуйте, девушка! – приторно-ядовито сказал Дёмин. – Давно мы не виделись с вами! Вы, значит, сменили работу? Решили перебраться поближе к дому? Правильно, правильно! Мне тут тоже больше нравится. Интимнее. И провожать вас удобнее будет.

– Не надо меня провожать! – я повысила голос.

– Тихо-тихо, девушка! Вас разве не учили, как с клиентами положено обращаться? Смотрите, а то в жалобную книгу напишу – вас мигом выставят!

– Да ты… Ты знаешь кто…

– Знаю, знаю. В ваших справках не нуждаюсь. Дайте-ка мне лучше двойной эспрессо, пока Снежаночка не пришла. На свидании бодрость нужна, сами знаете.

Я молча выставила Никифору требуемый напиток. Через десять минут заявилась его новая подруженция, которой пришлось подать чай и пирожное с ежевикой. Бедняжка, похоже, не понимала, какое место она занимает в большой череде пассий Дёмина и почему её кавалер выбрал столик, расположенный максимально близко к моему рабочему месту. Снежаночка смотрела на Никифора влюблёнными глазами, счастливо краснела от его прикосновений, щебетала какую-то ахинею и не замечала ничего вокруг себя. В том числе того, что Дёмин то и дело поглядывал на меня, изучая, какой эффект производит его присутствие. Я старалась делать вид, что равнодушна к происходящему. Но, похоже, получалось это плохо. Когда Никифор перегнулся через стол и с громким чавканьем принялся целовать Снежану, наигранно демонстрируя нереальное удовольствие, я не выдержала и сделала вид, что мне срочно надо уйти для какой-то цели.

– Девушка, куда вы, погодите! – воскликнул Дёмин, увидев мою реакцию. – Подайте нам какао! И побольше взбитых сливок, да, Снежаночка?

Снежаночка противно захихикала.

Когда Валера возвратился из подсобки, Снежана и Дёмин уже ушли. Но по моему выражению лица Греков понял, что в его отсутствие произошло нечто из ряда вон выходящее:

– Почему ты помрачнела? Что, обидел кто-то?

Я сначала мялась, а потом взяла и изложила всё, как есть. И про нашу дружбу с Дашкой, и про влюблённость, и про обман, и про то, как Никифор теперь меня мучает. Греков даже в лице изменился, когда услышал.

– Значит, так, – сказал он, выслушав до конца. – Я твоего Дёму проучу. Если он опять здесь нарисуется, если это будет моя смена и если я снова буду в подсобке, вызывай меня, не мешкая. Узнает, где раки зимуют!

– Но, Валера… разве можно бить гостей?!

– Не бойся, никто его пальцем не тронет.

– А что же тогда?

– А увидишь.

Никифор не заставил себя ждать. Он нарисовался уже в следующую смену, примерно в то же время. Как обычно, наглый, самодовольный, в модной одежде, сверх меры надушенный. Навалился на стойку и заявил:

– А мы со Снежанкой так здорово вечер вчера провели! Она просто конфетка! Не такая сладкая, как ты, но всё равно…

Не дожидаясь продолжения, я нагнулась к базе стационарного телефона и нажала кнопку поиска трубки. Трубку носил с собой Греков. Именно этот нехитрый механизм мы использовали, если надо было вызвать менеджера.

Валера появился через минуту. Я ждала, что он будет вести себя агрессивно, набросится на Никифора со скандалом, пригрозит ему полицей или что-нибудь в этом духе… Но Греков только глянул искоса на Дёмина, а потом расплылся в улыбке и обратился ко мне:

– Ну, Женюсик, слава богу, всю работу я доделал! Больше в подсобке торчать не придётся! Представляешь: всего час там просидел, а по тебе уже соскучился!

Я смутилась. Было ясно, что Греков играет на публику, но как помочь ему, я не знала. Только и смогла, что застесняться и потупиться, краем глаза заметив насторожившегося Никифора.

– А ты что, не соскучилась по мне? – спросил Валера, по-хозяйски обнимая меня за талию.

– Соскучилась… – срывающимся голосом подыграла я.

После этого случилось невероятное. Уверенным движением Валера повернул меня к себе и поцеловал.

Прямо в губы!

По-настоящему!

Долго-долго!

Я не знаю, сколько это длилось. Может, десять секунд, может двадцать, а может, минуту. Прервал нас писк Снежаночки:

– Ой, как мило! Глянь-ка, Ники! Бармены влюбились!

Отлепившись от Валеры, я увидела, как «Ники» твёрдым шагом идёт к выходу, туда, где ещё стояла его только что появившаяся подружка. Миг – и он хватает её за руку. Ещё миг – они оба исчезают.

Вот и нет больше Никифора в моей жизни.

Есть только работа… менеджер Валера… и взаимное смущение.

После ухода Никифора Валера извинился за своё развязное поведение. Даже переспросил: ничего, мол, что я так вот взял и поцеловал? Я сказала, ничего. Сказала, что это был правильный способ поставить на место Никифора. Мы по-прежнему друзья, сказала я. Но до вечера и думать не могла ни о чём ином, кроме этого поцелуя.

Сначала я думала, что целоваться с тем, в кого не влюблена, – это как-то неправильно. Потом – что, пожалуй, всё-таки можно. Потом – что Валера целуется лучше, чем Дёмин. А потом – что больше всего на свете мне хотелось бы повторить этот поцелуй…

Несколько следующих дней я ложилась и просыпалась с воспоминанием о Валерином поцелуе. Я видела его во сне. Я тысячу раз прокручивала в своём сознании этот короткий фильм: вот Валера входит, вот обнимает, вот его лицо приближается к моему…

Но в реальности второго поцелуя не предвиделось.

Валера вёл себя, как будто ничего из ряда вон выходящего между нами не происходило. Я ужасно боялась, что он догадается, как мне понравилось целоваться, и поэтому тоже старалась держаться спокойно и холодно. В результате наша дружба, наше веселье, лёгкость и юмор, всегда витавшие в воздухе рядом с нами, начали испаряться. Появились отчуждённость, напряжение. И чем больше я от них страдала, тем больше старалась продемонстрировать равнодушие.

А между тем от настоящего равнодушия к Валере я была уже ох как далека. Каждый вечер, оставшись одна в своей комнате, я открывала его страницу в социальной сети и рассматривала фотки. Как же классно он на них выглядел! Как игриво смотрел исподлобья! Как обаятельно улыбался! Как здорово выглядел с распущенными волосами, развевающимися по ветру!

А ведь это был первый парень, кого я заметила в «Корице»! Это был тот, благодаря кому я сюда устроилась! Как же я раньше могла не понять, что он лучше Никифора?! Искреннее, мужественнее, ярче…

Но как же мне подойти к нему? Ведь сама я никогда в жизни не решусь сделать первый шаг! Просто умру, если Греков ответит, что я не нравлюсь! А скорее всего так и есть… Или нет… Да какой там, конечно, не нравлюсь!.. А если… Да нет же!.. Но ведь он же целовал меня!.. Так это напоказ, ради Никифора… Решил ведь мне помочь… Так-то по дружбе!.. У него, наверно, девушка… Конечно! У него должна быть девушка!.. А что ж её не видно? Не приходит… Ну и что же. Не обязана… А если?.. Нет-нет-нет…

Вот такими мыслями мучала я саму себя в течение следующей после поцелуя недели.

А по прошествии этой недели пришла к выводу, что, если ничего не предпринять, второго поцелуя так и не случится.

Но как я могла заставить Валеру поцеловать себя, не говоря ему прямо о своих чувствах? Под дулом пистолета приказать? Или, может, прикинуться утонувшей, чтоб Греков мне сделал искусственное дыхание? Единственным реальным вариантом было повторение спектакля перед Никифором. Если бы с первого раза до Дёмина не дошло… Но увы! Главная удача обернулась неудачей. Никифор сделал вывод, что он больше ничего для меня не значит, перестал приходить.

Несколько дней я надеялась, что он появится снова. Но тщетно. Тогда я решилась…

Через неделю после того, как Никифора наконец удалось отвадить, я позвонила ему сама.

– Алё!

– Дёма? Привет…

– Женя, ты, что ль?

– Я.

– Ну, ничего себе! Признаюсь, не ожидал! Я тебя даже из телефонной книги уже убрал. Чем обязан? Соскучилась, что ли?

– Ну, типа того.

– А как же твой новый бойфренд?

– Да он не бойфренд мне! – Приятно, что я не врала. – Он так… А ты это… Пришёл бы в кофейню…

– Ага! – обрадовался Дёмин. – Значит, ты всё-таки поняла, что лучше меня уже никого не найдёшь! Что, не будешь больше кочевряжиться? Бросишь играть в недотрогу?

– Угу.

– И когда твоя смена теперь?

Я сказала. Никифор пообещал нанести визит. В тот же день я пожаловалась Валерию, что «мой бывший» опять начал доставать меня и грозится прийти в кофейню.

– Он кричал, что не верит, что я не люблю его, представляшь?! Выходит, наш спектакль не убедил его! Ты поможешь?

– Ну, – вздохнул Валера, – я не знаю… Если он не верит, что ж поделаешь? Полицию придётся вызывать.

– Может, если разыграть спектакль ещё раз, он поверит? Ну, Валерочка! Ну, пожалуйста! Мы же дружим!

С грехом пополам я сумела вырвать у Грекова обещание вновь помочь мне, если Никифор опять появится.

И когда он явился в тот день и час, что мы с ним условились, снова нажала на кнопку на телефоне.

На этот раз Валера появился так же быстро. Вот только прежней игривости в его действиях видно не было. Подошёл он не торопясь и вместо того, чтоб, как в тот раз, начать меня обнимать, вяло облокотился на стойку и устало сказал Дёмину:

– Слушай, пацан! Хватит Женьку преследовать. Ты надоел ей уже.

– Чё?! – не понял Никифор. – А ты кто такой вообще? Кто тебя спрашивал?

– А это неважно.

– Неважно? Твоё мнение сопливое неважно!

– Не хами!

– А ты мне не указывай!

– От девушки отвянь!

– Ты что, ревнуешь? А, я вспомнил! Ты с ней целовался! Что, отшили, да?

– Никто никого не отшил! – закричала я.

События пошли не по моему плану. Надо было срочно развернуть их в нужном направлении. Сама не понимаю, как я осмелилась…

– Он мой парень! – Эти слова я услышала как бы со стороны, словно сказала их не сама. – Мы с ним вместе! А ты третий-лишний!

Никифор непонимающе нахмурился. Валера с удивлением повернулся ко мне лицом. А я, не раздумывая, схватила его разом за оба уха, притянула к себе и…

…О, какое счастье! Наконец-то! Второй был ещё лучше первого!..

– Ты, что ли, больная? – прервал голос Дёмина моё сладкое забытьё. – Позвала меня затем, чтоб показать, как с ним целуешься? Вот дура идиотская!

Никифор развернулся и ушёл.

И едва за ним закрылась дверь, открыл рот Греков:

– Это правда? Ты действительно сама его пригласила?

Я не нашла, что ответить.

– Ну, что ты молчишь? Ты врала? Ты играла? Я что, тебе клоун? Игрушка? Марионетка?

В глазах всё поплыло. Валера рассержен! Я всё погубила! Теперь он меня ненавидит! Я не смогу быть с ним вместе! Я даже не смогу больше работать в этом месте! Как я посмотрю ему в глаза?!

– Какие же вы мерзкие, девчонки, – сказал Греков. – Шагу не ступите, чтоб не схитрить! Говорите о дружбе, а сами… Тьфу, мерзко!

Греков плюнул на пол и ушёл в подсобку.

Следующие несколько часов я выполняла свои функции как в тумане. Ходила, словно зомби, ничего не понимая и не видя. Задавала гостям дежурные вопросы и не слышала ответов. Путала заказы. Забывала дать сдачу. Роняла посуду. И совершенно не волновалась о наказании. Я уже твёрдо решила, что эта смена будет последней. Сразу же, как она кончится, я напишу заявление, чтобы уволиться. Больше на смену не выйду и пусть как хотят. Мне плевать. Всё закончилось. Потеряно. Погибло.

Лишь бы Валера подольше не выходил из подсобки… Лишь бы не пришлось с ним говорить… Смотреть в глаза… Опять позориться… Ох, пусть бы он навечно там остался!..

Но он вышел.

Вышел, не глядя на меня, словно мы вообще не знакомы.

Молча поправил пирожные на витрине. Добавил новых. Проверил наклейки со сроками годности. Посмотрел, нет ли пыли там и сям. И наконец, так и не найдя, к чему придраться, обратился ко мне:

– Жень, вот ты скажи мне: для чего тебе понадобилось звать этого Никифора? Нравится сталкивать лбами парней? Нравится устраивать спектакли? Мне казалось, ты не интриганка. Думал, ты нормальная…

– Я увольняюсь, – ответила я, отвернувшись, чтоб Греков не видел, как я покраснела.

– Ну, дело твоё… Увольняйся… Ты только ответь: для чего?

Мне было уже всё равно. Поэтому я решила сказать правду:

– Хотела, чтобы ты поцеловал меня.

– Чего?!

– Чтоб ты поцеловал меня, хотела. Мне понравилось. Просто я знала, что так ты не будешь, не хочешь… Вот и решила подстроить подобную ситуацию…

– Женя…

– Всё это неважно. Я уволюсь, – вновь сказала я, по-прежнему не в силах повернуться к Валере лицом.

– Если захочешь, уволишься, – мягко ответил мне Греков, и я ощутила, как он прикасается к моему плечу. – Будешь тут работать или нет, это без разницы! Всё равно ты будешь моей девушкой!

– Чего?!

Мне показалось, я ослышалась. Он шутит или что? Конечно, шутит… Он сейчас всё объяснит и рассмеётся!

Впрочем, вместо смеха из-за спины до меня доносились журчание кофе, который лился из холдера, и свист взбиваемого молока.

– Женя, милая! Прости меня, пожалуйста! – бубнил Греков взволнованно. – Я сейчас раскапризничался, как ребёнок. Думал, ты и с этим Никифором одновременно кокетничаешь! Всё чего-то ждал, смущался, парился… Надо было взять и сделать первый шаг как парню!.. Вот… Это тебе…

На стойке, в которую я до сих пор упиралась взглядом, появилась кружка с кофе. Это был капучино, но необычный. Молочная пена лежала на нём не привычной круглой подушкой, а виде сердечка. С ума сойти! Как это так получилось?

– Это ты сделал?! – Я наконец повернулась к Валере лицом.

– Я, конечно.

– Научишь меня?

– Ну… – Валера загадочно улыбнулся. – Разве что в обмен на поцелуй!

Что тут сказать? Посетителей не было (если б и были, то мы бы их не заметили), так что никто не мешал нам поцеловаться. В третий раз – и снова в баре. Снова долго, снова сладко…

И снова наш поцелуй оказался прерван противным возгласом:

– Это что за безобразие?! Любовные отношения на рабочем месте?! Выговор! Немедленно! Обоим!

Мы обернулись. В кафе была Роза.

– А ты тут какими судьбами? – немного насмешливо спросил Греков.

– Что значит, какими? Вам что, не сообщили? Меня переводят в эту кофейню. С завтрашнего дня. На пост директора!

Мы с Валерой остолбенели.

В этот момент дверь открылась, и к нам вошёл Витя.

– Зай, мне мама звонила! – сказал он, не видя нас с Грековым. – Просила быстрее. Они там пирог испекли, говорят, всё готово к знакомству с невест…

Он осёкся. Но поздно. Валера, ощутивший всю нелепость ситуации, уже хохотал во всё горло. Через секунду к нему присоединилась и я. Ещё миг – Витя тоже засмеялся. Наконец не выдержала Роза.

Мы все четверо понимали друг друга как никогда.

Вернее, уже не просто четверо, а два плюс два.

Эпилог

Прошло полгода

В августе бывшая одноклассница Наташа позвонила мне с предложением встретиться на любимой скамейке. Если честно, я немало удивилась, что она про меня вспомнила, но, разумеется, согласилась. Было интересно, как дела у старых приятельниц.

Встреча оказалась многолюдной. Здесь были и Катя Абрамова, и Оля Белоногова. А главное, здесь была Даша. Моя бывшая подруга, которую я не видела много месяцев.

Мы с Дашей равнодушно поздоровались. С виду нельзя было догадаться ни о нашей прежней дружбе, ни о нашей прежней вражде. Заниматься выяснением отношений ни одна из нас не захотела. Мы так и остались вежливо-холодны, как два министра враждующих стран.

Потом девчонки начали рассказывать о своих делах. Лекции, экзамены, свидания, парни, увлечения, друзья… Такое ощущение, что каждая пыталась перещеголять остальных в своих достижениях. Удивить, превзойти, перехвастать… Очень скоро оказалось скучновато, и я стала слушать вполуха. Лишь когда Даша заговорила о личной жизни, мне сделалось интересно.

– У меня новый парень! – сказала она. – Такой классный! Володя зовут! Третьекурсник! Очень, очень клёвый!

– А Никифор? – спросила я неожиданно.

– Никифора отчислили, – равнодушно сказала Даша. – Он сессию не сдал. А вот Володя! Он просто принц! Моё счастье! Я жить без него не могу и дышать не могу! Если бросит – умру…

– Где-то я уже слышала эти слова, – не сдержалась я.

Даша бросила на меня недовольный взгляд.

– Женька, лучше про себя бы рассказала! – встряла Катя, чтобы не дать нам поскандалить.

– У меня хорошо всё. С Валерой встречаюсь. Работаю. А к осени, наверно, буду менеджером.

– Прямо менеджером?!

– Круто!

– А учиться?

– А учиться – поступила в институт гостиничного и ресторанного бизнеса.

– Вот как…

– М-м…

– Ну, типа, поздравляем…

Одноклассницы, похоже, были не в восторге от моего выбора.

– Но это же не модно!

– Не престижно!

– И не то что архитектурный!

– Зато это моё, – сказала я.

Content

Мария Чепурина
Кофейное сердце

Глава 1 Чужой сентябрь

Глава 2 Знакомство с «Корицей»

Глава 3 Начало карьеры

Глава 4 Молочный фонтан и другие ужасы

Глава 5 Новая жизнь

Глава 6 Судьбоносная салфетка

Глава 7 Я взрослею

Глава 8 Невольное предательство

Глава 9 Череда несчастий

Глава 10 Свет в конце тоннеля

Глава 11 Новое и подзабытое старое

Эпилог