Евгений Сухов

Тюрьма глухаря

Глава 1. Неоправданные надежды, или «Я убью его!»

Заперевшись в своей комнате, Надежда забралась на диван и, обхватив руками колени, громко зарыдала. Жизнь закончилась какой-то час назад. Внезапно. Подло. Все разрушилось в один миг, оставив после себя лишь тлеющее пепелище. Еще вчера все было просто замечательно, она уверенно строила планы на будущее, простые, человеческие: закончить вуз, выйти замуж, нарожать детей. Между основными событиями ее жизни должно было произойти много приятного: поездки по Европе, отдых на каком-нибудь экзотическом острове, выращивание цветов на даче, встречи с друзьями…

И теперь, в минуту глубочайшего разочарования, странно было лицезреть улыбающиеся лица, слышать радостный смех и думать о том, что кому-то необыкновенно хорошо. Накатывала черная тоска, что с тобой самой судьба обошлась немилосердно, как с нелюбимой падчерицей.

– Надежда, открой! – Услышав твердый голос брата, девушка еще сильнее вжалась в угол. – Открывай!

– Оставь меня, я хочу побыть одна!

– Если ты не откроешь, я просто выломаю дверь. Ты меня знаешь.

Брата она знала хорошо и понимала, что так оно и будет. Нехотя поднявшись, Надя прошлепала к двери и повернула ключ.

– Что ты хотел, Вадим? – подняла она на брата заплаканное лицо.

При виде страдающей сестры его губы неловко дернулись, а потом сжались в упрямую ниточку. Вадим был старше ее на десять лет, помнил тот день, когда родители привезли ее из роддома – всего-то небольшой кулек! – красную, со сморщенным лицом, провожал ее в первый класс, встречал после школы, чтобы никто не обидел. Вся ее жизнь прошла на его глазах, и вот теперь младшая сестренка обрела какие-то свои тайны, куда ему не было доступа.

Несмотря ни на что, Надежда все-таки была сильным человеком и, повзрослев, никогда не выставляла напоказ своих переживаний. Если Вадим и помнил ее слезы, то лишь во времена ее неразумного детства. Теперь, растерявшись, он не знал, как следует поступать. Может, просто закрыть дверь и выйти? Или расспросить о том, что ее гложет? Накатившая жалость резанула где-то под ребрами, и он спросил, немного смешавшись:

– Так я пройду?

– Проходи, – отступила Надежда, пропуская его в комнату.

Сели на диван: Вадим с распрямленной спиной, Надя зажалась в уголке, словно побитая собака. В присутствии зареванной сестры он вдруг почувствовал себя лишним в этой девичьей светлице и сам был не рад, что перешагнул порог.

– Кажется, я догадываюсь, что произошло… Но я бы хотел услышать все от тебя.

– Он сказал, чтобы я избавилась от ребенка.

– Вот как, и почему?

– У него такая работа, что его часто не бывает дома. И вообще он не готов стать отцом.

Так уж сложилось между ними – Надежда буквально с детства доверяла брату свои небольшие секреты. А когда подросла, то не стала ничего менять в доверительных отношениях и делилась с ним как большими, так и малыми тайнами. Она бывала с братом предельно откровенной, чего не случалось у нее ни с подругами, спешащими поведать о ее злоключениях всему свету, ни с родителями, неисправимыми моралистами. Брат мог поддержать добрым словом, дать хороший совет, а при надобности укротить особенно рьяного ухажера резким словом.

В этот раз все было по-другому, посерьезнее, что ли… А потому и ответ она ожидала получить куда более чистосердечный.

– Все так… – негромко произнес Вадим. И, посмотрев на сестру, добавил столь же невозмутимо: – Я убью его.

Надя взглянула на брата и испугалась его спокойных серых глаз. Сказано было не для какого-то эпитета, который может присутствовать в любом диалоге, и уж тем более не для того, чтобы как-то ее утешить. Вадим просто озвучил свое решение, и в его голове уже созрел какой-то конкретный план.

– Вадим, поклянись, что никогда не сделаешь этого, – сглотнув, твердо произнесла девушка.

– Не обещаю. Он тебя оскорбил и должен за это ответить.

– Послушай, Вадим, ты не о том сейчас говоришь, убийство – это большой грех.

– Возможно… Но не в моей ситуации, – просто объяснил Вадим.

– Ты не сделаешь этого!

– Почему? – Вадим выглядел немного удивленным.

– Потому что… – не отваживалась Надежда подобрать подходящее слово, – потому что я тоже виновата, и я… по-прежнему его люблю.

– Это для меня ничего не меняет. Он оскорбил тебя.

– Я не смогу жить, если его не будет… Пусть мы не вместе, но я буду знать, что он есть, хоть и не рядом со мной, но живой. А так…

– Хорошо, – после некоторой паузы произнес Вадим. – Пусть живет.

– Тогда поклянись, что ты его не тронешь.

– Клянусь, что он будет жив, но у меня к тебе есть тогда одно условие.

– Говори, – ответила Надежда, понимая, что готова исполнить любое обязательство.

– Что ты будешь делать с ребенком?

– Я сделаю аборт, сегодня записалась на очередь.

– Дай мне слово, что этого не произойдет. Ты должна оставить ребенка! Незачем себя уродовать!

– Хорошо, обещаю, – тихо произнесла девушка.

– Это еще не все. Позвони ему и скажи, что между вами все кончено.

– Мы еще не решили окончательно, – попыталась возразить Надежда, подняв на брата заплаканные глаза. Оказывается, она его совершенно не знала. Прежний Вадим был другой, помягче, что ли…

– Хм, удовольствие он получать хочет, а детей воспитывать не желает… Обычная мужская психология. Все это было бы заурядно, если бы не касалось моей любимой сестры. Поверь мне, он никогда тебя не полюбит… Ты меня хорошо поняла?

– Да.

– А теперь звони.

– Я позвоню ему, когда ты уйдешь.

Вадим отрицательно покачал головой:

– Нет. Я хочу услышать разговор.

Надежда подняла трубку, набрала номер. После длинного гудка в эфир ворвался радостный голос:

– Надя, у меня есть неплохая идея. Давай сходим с тобой сегодня в ресторан «Невские зори». Помнишь, где мы с тобой провели первый вечер? Сегодня там будет выступать…

– Я никуда не пойду, – холодно произнесла Надежда. – Ты мне больше не звони. Между нами все кончено. Забудь меня. Найди себе другую игрушку и мучай ее, сколько хочешь. А я уже не твоя. Ты меня хорошо понял?

Некоторое время в трубке была тишина, после которой раздался подавленный голос Павла:

– Послушай, Надя, я не понимаю, о чем ты говоришь, давай разберемся, давай утрясем все эти недоразумения…

– Недоразумения! – с иронией проговорила она. – Сотри мой телефон, я не хочу тебя слышать! Если ты будешь мне названивать, я покончу с собой, а в предсмертной записке обвиню тебя! Ты этого хочешь?

– Нет.

– Ты хорошо меня понял?

– Да, – прозвучало после минутной паузы. – Больше я не буду тебе звонить. Обещаю…

Отключив телефон, Надежда с вызовом посмотрела на брата:

– Ты доволен?

– У тебя все будет хорошо, – попытался улыбнуться Вадим.

– Не уверена, – отвернулась Надя.

Глава 2. Кража как болезнь, или Почему они воруют?

Десять дней назад, обретя солидный задаток, брюнет получил заказ вытащить из Музея изобразительного искусства Зеленограда картины Тициана, Андреа дель Сарто «Рождение Богородицы», Джулио Романо «Мадонна с кошкой» и скульптуру «Скифская Воительница». Последующую неделю он детально изучал расписание музея. Установил, в какое именно время здание покидает последний сотрудник, кто охраняет музей, где именно висят нужные картины, проведена ли к ним сигнализация, и, проанализировав полученные данные, понял, что дело несложное. Большинство картин, как это бывает в провинциальных музеях, размещалось даже без стекла. Как-то странно, что никто не заинтересовался столь лакомым кусочком раньше. Остается только покопаться в каталогах, чтобы присмотреть некоторые картины и для себя. Позже их можно будет продать какому-нибудь ценителю прекрасного, а полученные деньги выгодно вложить в прибыльное дело. Пожалуй, это будет наиболее разумное решение. Одно дело украсть картину, что могут многие, и совершенно другое – легализовать полученные деньги, чтобы извлечь наибольшую выгоду. Жизнь станет спокойной, и не нужно будет шастать по квартирам и взламывать несгораемые шкафы фомкой. Губы чернявого мечтательно разлепились: «Да-а, отмыть и вложить награбленные деньги в прибыльный бизнес – это высший пилотаж, на который способны немногие! Здесь нужны не только умелые руки, но и светлый ум. Остальные грабители в сравнении с таким мастером, даже если они воруют по миллиону, будут смотреться карманниками, крадущими кошелек у зазевавшейся старушки».

Подъехав к зданию музея на машине, маркированной под полицейскую, они объявили охраннику о том, что поступил сигнал о проникновении в здание, и, когда тот убежал осматривать двери, отправились в зал Ренессанса.

Брюнет удобно разместился в большом мягком кресле и, уперевшись взором в большое окно с тяжелыми темно-синими портьерами, за которым шептались кроны разросшихся во дворе тополей, молчаливо курил, пуская тонкие упругие струйки дыма в высокий потолок с диковинной лепниной. Уже который день его одолевали невеселые мысли, от которых не удавалось избавиться ни крепким виски, ни рискованной игрой в казино, ни девочками из дорогого модельного агентства, больше смахивающего на элитный бордель.

Первая мысль была проста, как кратчайшее расстояние между двумя точками: почему он все-таки ворует?

Ведь в действительности человеком он был далеко не бедным, имелось практически все из того, о чем мечтают обычные люди, и даже то, чего не имеют весьма состоятельные. Например, неплохая коллекция китайского фарфора эпохи династии Тан. Антиквариат времен Людовика XVI (что поделаешь, страстишка такая – собирать французское золото). Элитные квартиры в Москве и в Санкт-Петербурге, дом в Калининграде, куда он нередко наведывался по своим делам. Что еще?.. Дорогие путешествия. К примеру, полгода назад на круизном лайнере посетил Австралию, два месяца назад был в Антарктиде. Правда, не было яхты, которой можно было похвастаться во время мужского застолья, в окружении таких же альфа-самцов, как и он сам, вот только, спрашивается, на кой ляд нужна ему эта яхта?

Ответа на свой первый вопрос он не находил.

Его просто не существовало. Наверное, потому, что воровать ему нравилось, а еще оттого, что он просто хмелел от адреналина, заполнявшего кровь, когда, вооружившись отмычками, перешагиваешь порог чужого дома. Тяга к воровству проснулась в нем не из-за жадности, это совершенно точно, – практически всю жизнь ему приходилось довольствоваться малым: скудные харчи, простая одежда. И потом, воровство не признает границ, не считается с сословиями, оно просто есть, и все тут!

Существует мнение, что воруют от бедности, но это не так, среди нищих честных куда больше, чем среди людей состоятельных. Пример тому: один из его знакомых, обыкновенный водила в таксопарке, отнес в полицию сумку, набитую пачками долларов, которую на заднем кресле оставил один из пассажиров. Таксист прослыл среди коллег большим чудаком, но сам он никогда не жалел о своем поступке.

Богачи…

О них особый разговор. Кража в их среде – далеко не редкость. Особым шиком считается кража в присутственных местах, особенно в гостиницах: тащат в карманы и сумки все! Начиная от серебряных ложек и заканчивая открывалками для бутылок. Особой популярностью пользуются казино, где можно стащить у зазевавшегося посетителя пару грошовых фишек.

Кража – как болезнь, от которой трудно излечиться. Он бы и сам не мог ответить себе откровенно, откуда у него возникла потребность засматриваться на чужой кошелек, и это у человека, большую часть жизни прожившего в благополучной семье. Так или иначе воровство было его добровольным выбором, ставшим кредо, которое он превращал в настоящее искусство и где ему просто не было равных. Для немногих, таких как он, это была религия, и он был главным ее священником.

«Мазуриков» подразделяют на разные категории. Одни воруют то, что плохо лежит… Наиболее безответственная группа. Ему приходилось знать одного искусного «щипача», который во хмелю, не осознавая того, что совершает, крал кошельки и бумажники у собственных приятелей. Причем проделывал это настолько виртуозно, что никто даже не догадывался о пропаже. Протрезвев, «щипач» невероятно стыдился своих шальных и невероятно умелых рук и, показывая украденный кошелек, интересовался у друзей, у кого именно он мог его тиснуть. Другие крали, потому что это был наиболее легкий способ заработать деньги. Достаточно всего лишь с полчаса посжигать нервные клетки, чтобы потом съездить на море при хороших деньгах и подправить расшатавшуюся психику. Для них кража была образом жизни, такой же необходимостью, как дышать, есть, пить. Сам же он принадлежал к другому, более высокому сословию. Он крал затем, чтобы в полной мере реализовать свой криминальный талант, узнать потолок своих возможностей, приподнимая его все выше с каждой кражей.

Ему никто не рассказывал, как воровать, как делать отмычки, с ним никто не делился личным воровским опытом, он не проходил школу «молодого вора». Просто все эти знания в нем были заложены изначально, как кровь или разум, как врожденные рефлексы, без которых человек несостоятелен.

Что поразительно, он всегда знал, как следует вести себя в преступной среде, хотя никто этому его тоже не учил. Осознавал, о чем следует говорить с ворами и о чем лучше промолчать. Как вскрыть тот или иной замок, как сохранить самообладание в стрессовых ситуациях. Иногда ему казалось, что эти знания и навыки он приобрел еще в колыбели, впитывая их вместе с молоком матери, и, улыбаясь, думал о том, что наверняка вместо плюшевых игрушек ему давали играть набором ключей с замысловатыми отмычками.

Второй вопрос: как долго это может продолжаться?

Внутри его сидело серьезное сомнение, что следующий шаг может стать для него роковым, а потому с этим опасным ремеслом следовало как-то понемногу завязывать. Сейчас он решил, что это будет последнее его дело.

Ну, почти последнее…

Рядом с ним в точно таком же глубоком кресле с высокими подлокотниками, принадлежавшем некогда императорскому дому царствования Александра III, сидел вертлявый шатен лет тридцати с широкими скулами и бегающим взглядом. Третьим был узколицый сухощавый блондин, подстриженный под «ежик», – заложив руки за спину, он переходил от одной картины к другой. Зал был залит светом, у полотен, чтобы посетители могли в полной мере насладиться сочностью красок, выставлена дополнительная подсветка. Вот только пришедшие в музей не были обычными посетителями: все трое одеты в форму полицейских, а два часа ночи – не самое подходящее время, чтобы любоваться произведениями искусства.

Впрочем, для ограбления у него был еще один мотив. Возможно, самый важный…

Неожиданно брюнет резко поднялся и произнес, как если бы подвел черту под невеселые думы:

– Все готово?

– Да, – с готовностью отозвался широкоскулый.

– Тогда приступаем! Давай начнем вот с этой картины, – показал он на полотно Тициана, с которого на него взирала привлекательная женщина с обнаженной грудью, застывшая на века перед большим зеркалом. Вытащив мобильный телефон, брюнет произнес: – У тебя все в порядке, Чиж?

– Да, вроде бы никого, – прозвучал спокойный ответ.

– Ладно, хорошо. Смотри там в оба.

Дверь открылась, и в зал Ренессанса вошел охранник лет сорока. Чем-то он напомнил ему мужчину с картины Тициана «Ревнивый муж» – такой же бородатый и с тем же колючим взглядом. Вот только вместо кинжала он держал в руке связку ключей.

– Вы все проверили? – заинтересованно спросил брюнет, повернувшись к охраннику.

– Все! Как будто все в порядке. Видно, сигнализация была ложной, выходит, что вы зря приехали.

– Нет, не зря, – едко улыбнувшись, ответил брюнет. Расстегнув кобуру, он вытащил из него «макаров» и сказал: – Подними руки… если хочешь жить. Это ограбление.

– Как же так? Так вы что, не из полиции? – ошарашенно завертел головой охранник, поглядывая на окруживших его людей.

– Не из полиции. Знаешь, решили немного заработать. Пятнадцать минут нервного напряжения, и ты уже миллионер. Неплохо, а? Ограбление – не самый худший способ стать богатым. Чего стоишь? – посмотрел брюнет на узколицего. – Пристегни охранника к трубе, так понадежнее.

– Понял, – охотно отозвался тот.

– Смотри, не дергайся, – предупредил брюнет, – хотелось бы в этот раз обойтись без трупов.

Блондин подвел охранника к батарее.

– Сядь на пол. Руки сюда. – Блондин протянул за трубой наручники и сцепил между собой выставленные запястья. – Вот теперь он никуда не денется.

Чернявый, переступая длинными худыми ногами, неспешно переходил от одной картины к другой, выискивая наиболее значимые полотна, иногда останавливался перед некоторыми из них, многозначительно морщил лоб и кивал головой:

– Берем эту!

Его неторопливость начинала раздражать блондина. «Чего тут медлить? Срезал по-быстрому картины, свернул их в рулоны, да и сваливай восвояси, зачем же искушать судьбу?»

Они вместе с вертлявым вырезали холсты из рамы и аккуратно сворачивали.

– Знаешь, – посмотрел брюнет на вертлявого, – это самое приятное ограбление в моей жизни. Никто не мешает, не дышит тебе в затылок. Достаточно только протянуть руку, и можно взять любую картину. Всегда любил работать с произведениями искусства. Тут тебе и деньги, и красота!

В одном месте их ждал неприятный сюрприз: там, где еще вчера висела картина «Мадонна с кошкой», теперь торчали четыре гвоздя.

– А где картина Джулио Романо? – спросил брюнет у охранника, покорно сидевшего у батареи.

– Она в мастерской, решили поменять рамы, – уныло отозвался тот.

– Где находится мастерская?

– В соседнем крыле на втором этаже, двести четвертая комната.

Нижняя губа брюнета капризно дрогнула. Не повезло!

– Ты все собрал? – спросил он у блондина.

– Да.

– Идем в двести четвертую комнату. Знаешь, не люблю отказываться от хороших денег, чтобы потом не жалеть.

– Все правильно, – широко заулыбался шатен. – Тем более тут рядышком будет. Посмотри сюда, это скифское золото, – показал он на витрину, за стеклом которой, кроме обычных женских украшений, были две искусно исполненные золотые статуэтки: всадник, сжимавший в руках копье, и девушка в длинном платье, восхищенно посматривающая на молодого воина. Вне всякого сомнения, эта была единая композиция, за сотни лет забвения влюбленную пару разлучить не сумели. Видно, их связывало настоящее чувство. А рядом с ними – знаменитая «Скифская Воительница», оцененная в двести миллионов долларов. – Ты знаешь, сколько все это стоит?

– Понятия не имею.

– Эти фигурки будут дороже всего того, что мы взяли. Захватим еще и их.

– Но у нас нет на них заказа, лишние хлопоты, – возразил широкоскулый. – А потом тащить… Тяжело! Сам подумай! И без этого полно груза.

– Ничего, потерпим.

– Ну, смотри!

Сбив замок с витрины, блондин открыл дверцы шкафа и вытащил две статуэтки. Лица на скульптурах были одухотворенными, какие можно наблюдать только у любящих людей, даже глаза, выполненные из какого-то темного минерала, слегка поблескивали. Он аккуратно положил статуэтки в сумку, затем сгреб золотые украшения: кольца, подвески, серьги…

– Где видеозаписи? – Охранник угрюмо молчал. Главарь подошел к нему и хмуро спросил: – Ты что, героя, что ли, из себя решил строить? Так мы поможем умереть тебе доблестно. – Ткнув пистолет в лоб охранника, он увидел, как у того болезненно сжались губы, и слегка повернул кисть, так, чтобы мушка винтом вгрызлась в его кожу. – Знаешь, я не люблю ждать. У тебя пять секунд, – посмотрел он на часы, – хотел обойтись без жертв, но, к сожалению, не бывает все идеально. – Раз, два…

– Постой… – взмолился охранник, – в нашей комнате… Это на первом этаже, на двери написано «Охрана».

– Где ключ?

– В правом кармане.

Узколицый блондин пошарил по карманам охранника и, вытащив тяжелую связку ключей, довольно хмыкнул.

– Какой из них от вашей комнаты?

– Вон тот длинный, с двумя воротками.

Повернувшись к шатену, брюнет лениво распорядился:

– Разберись с ним.

– Понял, – охотно отозвался тот.

– Я ничего не скажу! – взмолился сторож. – Только не убивайте.

Приблизившись, шатен вытащил из кармана пистолет и рукоятью ударил сторожа в затылок. Тот обмяк и сполз на пол.

– Достаточно! – прикрикнул чернявый, остановив шатена, поднявшего руку для второго удара. – Не надо убивать, он и так ничего не вспомнит. Иди и сотри запись, – приказал он блондину. – Давай пока сумку, чего ты с ней будешь таскаться? Тяжелая, однако, – невольно протянул брюнет, принимая груз. – Встретимся около машины. Мы пока заберем картину Джулио Романо.

Блондин энергично выскочил из зала. Некоторое время его быстрый шаг гулким эхом тревожил широкий коридор пустынного здания, а потом затих, едва он ступил на ковровую дорожку лестницы.

Следом вышел чернявый, за ним, сжимая под мышкой свертки с вырезанными картинами, торопился шатен. Нужную комнату отыскали быстро. Вставив ключ, брюнет повернул его на два оборота и тотчас заметил, как в дальнем конце коридора синим светом замигала лампа, предупреждая о том, что дверь находится под сигнализацией.

– Проклятье! Через пять минут здесь будет полиция! Где картина? – устремился он в комнату. Зло смахнул со стола ворох холстов: на пол полетели кисточки, карандаши, зловеще лязгнула об пол длинная металлическая линейка. – Где?!

Шатен торопливо рылся среди полотен, развешанных на стойках. Неужели охранник соврал? Тогда вернуться и убить! В самом углу, прислоненная лицевой стороной к стене, будто бы наказанная, стояла картина в золоченой раме. Подняв ее, брюнет облегченно вздохнул, эта было полотно Джулио Романо «Мадонна с кошкой». Вытащив нож, он срезал матерчатые ленты, скрепляющие картину с рамкой, и уверенно свернул ее в рулон.

– Падла, не сказал, что дверь под сигнализацией! Я его добью! – метнулся шатен.

– Стой! – ухватил его за рукав брюнет. – Не успеть! Это можно сделать и в следующий раз.

– Ладно, черт с ним! Мы еще повидаемся!

Блондин прошел в комнату охраны и невольно хмыкнул: на огромном мониторе, стоящем на небольшом столе напротив входа, он увидел брюнета, рыскающего по комнате в поисках картины. Пальцы, уже занесенные для удара, чтобы навсегда уничтожить проникновение грабителей в музей, вдруг остановились… Помедлив секунду, он вставил в процессор флешку и закачал в память последние пол-часа видеозаписи. И только после этого стер запись.

Блондин выскочил из здания в тот самый момент, когда полицейская машина, подавая звуковые сигналы и сверкая проблесковыми маячками, въезжала во двор музея. Синий и красный цвета быстро заскользили по фасаду здания, освещая стволы деревьев, выстроившихся в аллее, словно солдаты на смотре, по крыше полицейской машины, стоявшей в глубокой тени высокого каменного забора.

– Подожди меня! – крикнул блондин, бросившись к машине с заведенным двигателем. Через затемненное стекло он рассмотрел сосредоточенное лицо водителя, рядом на пассажирском кресле устроился брюнет, в заднее сиденье вжался вертлявый.

Но неожиданно машина тронулась и, просвистев тяжелыми шинами по брусчатке, выехала из музейного двора, едва разминувшись со встречной полицейской машиной.

Четыре дверцы патрульной машины отворились практически мгновенно, и из салона выскочили полицейские, вооруженные автоматами.

– Стоять! – выкрикнул сержант, бежавший первым. – Стрелять буду!!

Проблесковые маячки лупили в стену красным и синим цветом, били по нервам, волновали кровь. На белой стене, совершенно гладкой на первый взгляд, блондин увидел небольшие щербины. Прыгнув прямо на них, зацепился гибкими сильными пальцами, легко подтянул тренированное тело и перемахнул через забор прямо в густые кусты. Не разбирая дороги и треща сучьями, попадавшими под подошвы, он побежал по заросшему саду в сторону дороги.

– За ним! – послышался далеко за спиной голос. – Уйдет!

Выбежав на свет – центральную улицу города, – он умерил дыхание и зашагал как обычный прохожий. Где-то позади надрывалась полицейская сирена, но вскоре стихла, когда машина завернула в соседний переулок.

– Чиж, прижмись где-нибудь здесь.

– Хорошо, – отозвался водитель.

Свернув в безлюдный тихий переулок, он заглушил двигатель.

– Все. Приехали! – Повернувшись к вертлявому, не проронившему за всю дорогу ни слова, брюнет сказал: – Сейчас разбегаемся в разные стороны навсегда! Ты нас с Чижом не знаешь, мы тебя тоже не знаем и никогда с тобой не встречались. Затаишься как мышь.

– Лады, – негромко проговорил шатен.

Без особого трепета, не разбирая, что именно попадется под ладонь, брюнет вытащил горсть золотых украшений, среди которых были кольца, перстни, амулеты, серьги.

– Это твоя доля… Здесь больше того, на что мы договаривались. Можешь делать со своей долей все, что хочешь. Только смотри, не продешеви. Все это стоит бешеных денег.

– Понял. – Вытащив из кармана обыкновенную холщовую сумку, вертлявый бережно уложил в нее драгоценности. – Посоветуй, как мне лучше поступить с ними.

– Можешь обратиться к продавцам антиквариата, они умеют держать язык за зубами, можешь попытаться выйти на коллекционеров, эти заплатят большие деньги.

– Знатные вещички, – уложив драгоценности в сумку, повертел в руках перстень шатен.

– Так и понесешь в этой сумке? – хмыкнул брюнет.

– А что не так?

– Вот подельничков бог послал! – недовольно проговорил брюнет. – Золотом ведь светишь! Пока до дома доберешься, тебя десять раз ограбят! На вот, возьми, – поднял он с заднего кресла сумку. – «Молнию» не забудь застегнуть, а то все золотишко по дороге вытрясешь.

Уложив в сумку изделия, вертлявый спросил:

– А как быть с четвертой долей?

– Тебя это не должно напрягать. Может, его уже менты повязали…

– Как-то нехорошо с ним получилось.

– Он сам виноват. Чего мешкал? Запомни, его для нас нет, он умер. Не хватало, чтобы запалиться по-глупому.

– А если он будет звонить?

– Оборви все контакты, выброси телефон и сваливай как можно дальше из города. Уже завтра здесь такой кипеж поднимется, что не приведи господь! Полиции будет больше, чем горожан!

– Так и сделаю. А ты куда двинешь?

– Сложно сказать… Россия большая, может, в Москву вернусь, а может, на Севере где-нибудь перекантуюсь. А теперь выходи… Доберешься сам?

– Без проблем. – Открыв дверцу, шатен шагнул в ночь.

Достав телефон, брюнет уверенно набрал номер:

– «Скифская Воительница» у меня.

– Прекрасно, не дождусь минуты, когда я буду держать ее в руках.

– Я хочу за нее в два раза больше, – произнес он неизвестному абоненту. – Меня не устраивает прежняя цена, слишком дорого она мне досталась.

– Мы так не договаривались, – прозвучал недовольный ответ после минутной паузы. – Это не по правилам.

– Теперь это неважно, правила поменялись. Если нет, в таком случае я оставлю ее себе, она мне тоже понравилась.

Брюнет нажал на кнопку сброса и сунул телефон в карман.

– Ну, чего, Чиж, стоим? Поехали!

Вспыхнул ближний свет, отвоевав у темноты кусок серого грязного асфальта, расчерченного в неровные классики чьей-то нетвердой рукой, и черную металлическую ограду соседнего дома. Прозвеневший звонок вывел его из задумчивости. На циферблате отразился номер блондина. Не самое подходящее время для объяснений. Брюнет вытащил из телефона сим-карту и сунул ее в карман. Где-то за углом на соседней улице, ударив по нервам, прозвучала сирена «Скорой помощи». Чиж неторопливо выехал из переулка и заколесил в сторону центральной улицы.

Глава 3. Обидный перевод, или Еще одно ограбление

Шесть дней назад капитан Павел Загорский был переведен из Главного следственного управления, где прослужил семь лет после окончания университета, в небольшой среднестатистический городок под названием Зеленоград. Причина для перевода выглядела вполне солидно – для усиления местного следственного отдела.

Вот только об истинных причинах подобного перемещения можно было только догадываться. Тут вообще могло быть несколько вариантов, первый из которых – кто-то наверху беспардоннейшим образом проталкивает своего человека, а Павел Загорский, человек без роду и без племени, оказался на пути у влиятельной личности, потому его просто подвинули, подыскав для этого благовидный повод. Второй вариант, весьма банальный, – стал раздражать начальство своими инициативами. И третий – его элементарно подсидели, что тоже происходит нередко в коллективе, где одни честолюбивые мужики. Каждый из них желает заполучить от жизни максимум благ: «тяжелые» погоны, почет окружающих и море удовольствия, выраженное в материальном эквиваленте. Четвертый, наиболее вероятный вариант: Павел Загорский просто элементарно проштрафился, не сумев раскрыть вовремя очередное дело, вот его и отправили в Зеленоград в ссылку, пусть даже в должности начальника отдела. Для его лет это вполне солидное назначение, которым мог похвастаться не всякий, даже по завершении своей карьеры. Но те, кто хоть как-то посвящен в полицейскую службу, прекрасно осознавали, что из Москвы просто так не убирают. И Павел Загорский, привыкший в столице к масштабу работы, непременно хотел вернуться и собирался предпринять для этого все возможное.

Действительная же причина его перевода из Москвы в провинциальный город заключалась в том, что в трех последних порученных делах он показал отрицательный результат. Первым делом в череде неприятностей было ограбление в аэропорту Домодедово, где в одном из складов хранилища пропала крупная сумма наличности. Ограбление было настолько ювелирно сработано, что ни следов взлома, ни отпечатков пальцев, ни сопутствующих улик. Ничего ровным счетом! Отсутствовали даже свидетели, так или иначе появляющиеся при любом криминальном расследовании. Далее ему поручили ограбление банка «Московит», тоже весьма резонансное дело. Сигнализация была отключена на пятнадцать минут, в течение которых и ограбили банк. Преступники, открыв пять дверей своими ключами, положили на пол охранников и так же спокойно удалились. Действовали в масках, профессионально, очень нагло, охранники так перепугались, что даже не могли точно сказать, сколько было грабителей – не то трое, не то четверо, – не говоря уже о каких-то иных деталях.

Именно после этих двух дел его перевели в область, пожелав впредь быть более расторопным.

Едва он прибыл в Зеленоград, как произошло новое ограбление, не уступающее по дерзости московским. Единственное, что отличало последнее дело от двух предыдущих, так это примененное насилие. Оно было выполнено не так ювелирно, что ли… Единственный свидетель, охранник музея, продолжал пребывать без сознания, открывал глаза лишь для того, чтобы слегка отреагировать на склоненные над ним родные лица, и вновь впадал в черноту забытья. Врачи, сделавшие операцию, давали неплохие прогнозы на его выздоровление, вот только не было никаких гарантий, что он когда-нибудь припомнит остаток злополучной ночи.

Павел Загорский невольно поморщился, все играло против него. Если его служба и дальше будет протекать таким же образом, то в следующий раз его переведут куда-нибудь в ВОХР.

Первое, что он сделал, когда заселился в служебную квартиру, – закрепил на стене фотографии ограблений, произошедших в аэропорту Домодедово и в банке «Московит». Всякий раз, проходя мимо расклеенных фотографий, он видел взирающие на него развороченные сейфы и распахнутые несгораемые шкафы – немые свидетели его промахов. Теперь рядом с этими снимками заняли место снимки из музея искусства Зеленограда, выпятившие крупным планом пустые места с колышками, где еще совсем недавно висели картины Ренессанса. Особо тяжелой потерей считалась «Скифская Воительница», оцененная экспертами не менее чем в двести миллионов долларов.

Выпив чашку кофе, Павел Загорский отправился на службу. В какой-то момент ему захотелось позвонить Наде (все-таки расстались они не самым лучшим образом), но, поразмыслив, решил этого не делать. Кто знает, может, сейчас так лучше для обоих… Едва он перешагнул кабинет, как в дверь негромко постучали и тотчас, не дожидаясь ответа, вошел заместитель Анакшин Антон.

– Свою агентуру пробил?

– Да, кое-что имеется, – охотно отозвался Антон. – Вчера вечеринка в Доме культуры была, так вот на одной из приглашенных были серьги из ограбленного музея.

– Ты уверен? – поднял Загорский на заместителя тяжеловатый взгляд.

– Сомнений быть не может, – твердо ответил Анакшин, – их узнала сотрудница музея. Она работает именно в этом зале, скифской эпохи. Изумруды в серьгах большие, но не обработанные. Работать с драгоценным камнем тогда не умели.

– Установили, что за женщина?

– Алевтина Ситдикова, студентка третьего курса педфака. Сожительствует с местным рецидивистом Кубасовым Валентином. Погоняло «Кубас».

– А где сейчас этот Кубас?

– Где-то затаился. Но мы точно знаем, он в городе. Ситдикова сделала Кубасу коротенький звонок, обменялись парой фраз, вот только мы не успели засечь, где именно он затаился. На всякий случай перекрыли трассы, из города ему не выбраться.

– Все правильно. Сделаем вот что… – Загорский не договорил, так как зазвонил телефонный аппарат, стоявший на столе. – Слушаю, – поднял он трубку.

– Товарищ капитан, это командир взвода патрульно-постовой службы старший лейтенант Мотыль. Кубасова задержали. В машине у него обнаружили золотые украшения из Музея изобразительного искусства.

– Где он сейчас?

– Мы его заперли в тридцать первом отделении. Вы подъедете?

– Уже выезжаю! – Загорский положил трубку. – Едем в тридцать первое отделение.

Малость помятый, со следами недавней борьбы на лице, Валентин Кубасов с защелкнутыми за спиной наручниками сидел за стареньким небольшим столом, повидавшим на своем веку не одно поколение уголовников. Затертая деревянная поверхность стола с многочисленными щербинами и глубокими царапинами, вне всякого сомнения, имела сложную судьбу. Она напоминала морщинистое лицо бывалого человека, на долю которого выпало немало бед. Взгляд эксперта мог увидеть глубокие царапины от наручников, порезы от ножа, а на самом краю виднелась потемневшая отметина от выпущенной пули.

Глаза у Кубасова нехорошие, злобные, на вошедших он взирал враждебно, и если бы не наручники, стянувшие за спиной запястья, так бы и вцепился ручищами в горло. Рядом с арестованным, знавшим о его взрывном характере, застыл сержант полиции.

– Оставь нас, – сказал Загорский, – поговорить нужно.

– Наброситься может, товарищ капитан, мы его втроем едва успокоили.

– Хм, его понять можно, кто же обратно на «кичу» хочет… А потом, куда же он в наручниках денется?

Сержант ушел.

– Знаешь, я начну без предисловий… Времени нет. Бабу свою любишь?

– При чем тут баба? – проскрипел зубами Кубасов.

– А при том, что ее лет на десять могут закрыть за ограбление музея.

– Следак, не вешай на нее того, чего за ней не было. Она не при делах.

– А это ей еще доказать надо! Цацки-то с музея она на себя навешала. Люди видели, признали, откуда они… Значит, знала, что цепляла и откуда.

– Она не знала… Я ей сказал, что они чистые.

– Хранение краденого – тоже немалый срок. Обещаю тебе как на духу. – Для пущей убедительности Загорский приложил ладонь к груди. – Она пойдет по этапу. А уж там найдутся люди, кто ее красу ненаглядную потопчет.

– Оставь бабу, она не при делах, говорю. Доверчивая, как беременная курица.

– Тогда расскажи, как все было на самом деле.

– А ты меня не кинешь? Отлипнешь от нее?

– Обещаю.

– Что это за люди, я точно не знаю, мутные какие-то. – Заметив, как помрачнел взгляд Загорского, он поспешно добавил: – Ну, падлой буду!

– Свои имена назвали?

– Назвали… Но не уверен, что настоящие.

– Как они выглядели? Сколько им лет?

– Обоим около тридцатника… Один чернявый, высокий, он был за старшего. Назвался Тимохой. Другой обозвался Альбертом. Хотя какой из него Альберт, физиономия типичного русака! Был еще третий, водитель, неразговорчивый парень. Он появился только в день ограбления. Я его толком даже не рассмотрел.

– Как его звали?

– Они его называли Чиж. Я понял так, что они давно знакомы, пару раз вспоминали какие-то совместные терки. – Кубасов помолчал и вдруг широко улыбнулся: – Но дело свое знают. Я с ними целые университеты прошел. Когда на «кичу» вернусь, будет о чем корешам поведать. Грамотно действуют, с умом, я такое только в кино видел.

– Они рассказывали что-нибудь о себе?

– Только самую малость. Однажды этот Тимоха как-то ляпнул, что они грабанули хранилище в Домодедове и банк «Московит», а «капусты» отгребли…

– Что?! – невольно воскликнул капитан Загорский.

– Послушай, следак, я тут в натуре не при делах, если что-то не то ляпнул, так могу забыть. Я ведь не знаю, какие у вас там ментовские расклады. Может, вы уже кого-то закрыли за это дело.

– Он не рассказывал подробностей?

Загорский невольно полез в карман, пытаясь отыскать пачку сигарет, но сразу вспомнил, что три дня назад бросил курить, и единственное, что ему оставалось, так это поигрывать зажигалкой.

– Не было никаких подробностей. Сказал, что выгодное дело было и нынешнее не хуже будет.

– Кто у них главный?

– Я понял, что Тимоха.

– Как он на тебя вышел? Почему взял именно тебя?

– Сам не знаю… Случайность. Но ребята конкретные! Как сейчас помню, это в воскресенье было, договорился с подругой около кабака встретиться, жду, а ее нет. А тут тачка крутая подруливает. Водитель из машины вышел и в кабак потопал. Не знаю почему, но он даже дверцу не закрыл, видно, на одну минуту выскочил. Я мимо проходил, вижу через открытую дверь, на сиденье тугая борсетка лежит. Я дверцу-то пошире приоткрыл, руку сунул, борсетку взял, а меня кто-то со спины под ребро стволом ткнул и приказал в машину залезть. Я сел в салон – никуда не рыпнешься. Потом этот Тимоха сказал, что я ему должен и обязан отработать.

– И ты что?

– А куда денешься? Нужно было его глаза видеть. Сразу понял, если скажу «нет», он меня тотчас завалит! Сначала они меня на мелочи проверяли, то киоск заставляли вскрыть, то на склад залезть. С ключиками помогали разобраться, отмычками работать… А потом уже и на музей пошли.

– Где они могут быть?

– А я почем знаю? – вполне искренне удивился Кубасов. – Вы следаки, вот вы и ройте!

– Что было, когда из музея выехали?

– Этот Альберт во дворе музея остался. Мы его не успели забрать, полиция подъехала. А с Тимохой мы через полчаса расстались. Он мне оставил кое-какие брюлики, а сам срулил. Куда – не знаю!

– Брюлики, говоришь… – невольно усмехнулся Павел. – Вот только эти самые брюлики миллионов на десять потянут.

– Десять миллионов рублей, – покачал головой Кубасов. – Не хило! Я такие деньжищи даже в руках не держал.

– Я тебе говорю не про рубли, а про доллары. Десять миллионов долларов! Только одни серьги, что ты своей подруге дал на вечер, стоят не менее миллиона баксов! А куда делась «Скифская Воительница»?

– Эта баба с копьем, что ли? – равнодушно спросил Кубасов.

– Она самая.

– Тимоха себе ее забрал, сказал, что у него заказчик на нее есть.

– А куда подевались картины?

– Картины тоже у него.

– Ты что, даже не попросил, что ли? Лоханулся ты, братец!

– Я в этом деле не разбираюсь, – отмахнулся Кубасов. – Одно дело – золотишко, деньги, а с картинами что я буду делать? В прихожей, что ли, повешу?

Перед капитаном сидел недалекий человек – весьма подходящая кандидатура для сотоварища в предстоящем серьезном ограблении. Такой, как он, много не попросит, если что и хватал от жизни, так это пару гривенников, затерявшихся в чужом кармане. Вряд ли он способен почувствовать разницу между «Скифской Воительницей» стоимостью в двести миллионов долларов и простой золоченой статуэткой в каком-нибудь дешевом магазине игрушек. Что перепадет, тому и будет рад!

– Верно, не повесишь, – легко согласился Загорский. – Потому что только одна картина Джулио Романо «Мадонна с кошкой» оценивается по самым скромным подсчетам в двадцать миллионов долларов. А таких картин у твоего Тимохи было два десятка.

– Вот суки! – в сердцах воскликнул Кубасов. – И здесь надули! Верь после этого людям.

– А теперь посиди в камере и подумай, где они могут быть! Дежурный! – громко выкрикнул капитан и, когда на зов появился полицейский сержант, распорядился: – Отведи его в камеру. Может, это как-то освежит его память.

Кубасов поднялся и с надеждой посмотрел на Загорского:

– Бабу-то не тронешь? Ведь обещал. Не при делах она….

– Не трону, вот только я не уверен, что она будет ждать тебя десять лет.

Глава 4. Восемь лет спустя, или Зеленоград – провинциальный городок

Виталий Воронцов, набрав телефонный номер, произнес:

– Игорь? Алешкевич?

– Он самый, кто это?

– Виталий говорит. Нужно встретиться. Дело есть.

Некоторое время абонент молчал, лишь глуховато пыхтя в трубку, а потом отозвался.

– Хорошо. Где именно?

– Кафе «Маркиз» знаешь?

– Кто ж его не знает?

– Встретимся там в шесть часов. Лады?

– Договорились.

– Вот и славно, – ответил Воронцов и отключил телефон.

Игорь Алешкевич не опоздал, пришел ровно в шесть. Дружески поздоровавшись с Воронцовым, опустился на соседний стул. Виталий, молодой мужчина лет тридцати, узколицый, с небольшой горбинкой на крупном носу, ковырялся в блюде с мясом и лишь сдержанно кивнул на энергичное приветствие. Подскочившему официанту Алешкевич заказал бифштекс, а когда тот скоренько удалился, чиркнув какую-то закорючку в блокноте, спросил:

– Что там за дела?

– Колотый на тебя обижается.

– В чем дело? Вроде бы основания не давал.

Воронцов отрезал небольшой кусочек, положил его в рот и, аккуратно прожевав, продолжил:

– Он сказал, будто бы за тобой должок какой-то имеется. В чем там дело, я не знаю. Ваши дела меня не касаются, сами разбирайтесь. Как говорится, за что купил, за то продал. А сказал он, чтобы ты отвез на зону «грев». Тропа уже проложена. Позвони ему вот по этому телефону, – протянул Воронцов листок с несколькими цифрами.

Взяв клочок бумаги, Игорь Алешкевич взглянул на телефон и, сложив его вчетверо, сунул в наружный карман рубашки.

– Без проблем… Что-нибудь придумаю.

Подскочил официант с заказанным бифштексом и торжественно поставил тарелку на стол. Ткнув его ножом, Алешкевич неодобрительно хмыкнул:

– Что-то он жестковат.

– Он очень вкусный, – ответил официант и быстро удалился, видно опасаясь дополнительных вопросов.

– Как Ульяна? – неожиданно спросил Алешкевич, отрезав небольшой кусочек.

– Тебе это надо у Семена спросить, а не у меня… – хмыкнул Воронцов. – Могу сказать, что с ней все в порядке, тебе не стоит переживать. Она в надежных руках. Если ты думаешь, что она тебя вспоминает, так это не так. Забудь! Все должно быть без обид.

– Понял… Вот только отчего-то не очень забывается… Как ты здесь оказался?

– Здесь у меня кое-какой бизнес. Остались незавершенные дела. И потом, ты как-то неожиданно пропал, а мне это не понравилось. Считай, что я соскучился.… Последний раз мы с тобой виделись в Питере?

– Да.

– Сколько прошло, год?

– Где-то так. Как-то неожиданно все это… Сначала Питер, потом Зеленоград…

– Чего же тут неожиданного? Ты любишь играть в карты, так что если где и можно с тобой пересечься, так только на катранах. К тому же ты, видно, забыл, что кое-что должен мне с нашей последней встречи. Сколько ты проиграл? Тридцать тысяч? Мне хотелось бы получить должок.

– Денег у меня нет…

– Это ты напрасно, – попенял Воронцов.

– Я не о том, у меня есть кое-какие вещи, которые тебя могут заинтересовать. Мне кое-что перепало от предков, я могу продать.

– Например?

– Есть кое-какие изделия с изумрудами, сапфирами. Могу предложить. Тебе понравится.

Воронцов вытер салфеткой рот.

– Хорошо. Ты умеешь быть красноречивым, давай встретимся у меня завтра, скажем, часа в три. Там будет и Семен, наверное, хочешь повидать старого друга? Запоминай адрес… Хороводная, семнадцать.

Отодвинув от себя тарелку с бифштексом, Алешкевич мрачно произнес:

– Какая отвратительная кухня. Интересно, кто может жрать эту мерзость?.. Я подойду. И скажи Семену, что я принесу кое-что интересное.

– Не опаздывай, – предупредил Воронцов, поднявшись из-за стола, – я могу уйти. И не думай куда-то слинять, иначе следующая наша встреча может оказаться куда более драматичней.

Алешкевич пришел точно в назначенное время. Ему открыл Виталий и крикнул в глубь комнаты:

– Семен, у нас тут гости!

– Пусть проходит, – вышел в прихожую высокий мужчина лет тридцати пяти, породистый, ухоженный, с русыми, слегка вьющимися волосами, аккуратно зачесанными назад. Такое впечатление, что над его безупречным образом билась целая когорта парикмахеров, визажистов и модных кутюрье. Весь его облик источал довольствие, богатство, удачу, что дается лишь природой и выпадает на избранных. В этой жизни он выиграл главную лотерею: невероятную харизму, умение нравиться людям, а еще здоровый цвет лица с обворожительной улыбкой, магически действующей даже на самого несогласного.

– Здравствуй, Семен, – поздоровался Игорь Алешкевич, проходя в комнату.

– Давненько не виделись.

– Время идет.

– Садись.

Алешкевич присел на предложенный стул.

– Так что там у тебя? – спросил Виталий. – Показывай!

Вытащив из кармана небольшой холщовый мешочек, Игорь развязал горловину и вытряхнул из него на ладонь перстень с крупным изумрудом.

– Взгляни, – протянул он его Воронцову.

– Хм, сильная вещь… – бережно принял тот перстень. Потом аккуратно надел его на безымянный палец. – Прямо впору, как влитое!

– Эта вещь стоит больше, чем тридцать тысяч. Меня интересует, у тебя есть деньги?

– Деньги, говоришь?.. Взгляни, Семен, как он тебе? – выставил Виталий ладонь. – Нравится? Он может быть твоим. – Сняв с безымянного пальца перстень с крупным изумрудом, Воронцов протянул его Семену.

Со стороны могло показаться, что всю свою жизнь Семен Чурсанов прожил в подмосковном замке, каждый этаж которого забит фарфоровыми вазами и полотнами мастеров голландской живописи. Но в действительности дело обстояло совсем иначе: рожденный на зоне, он даже точно не знал, кто в действительности его настоящий отец. По рассказам матери, угодившей за кражу в тюрьму в восемнадцатилетнем возрасте, это был тридцатилетний блондин, в послужном списке которого значилось с десяток удачных вооруженных ограблений и двенадцать лет, проведенных на строгом режиме. То, что случилось между его матерью и отцом, трудно было назвать любовью: всего-то обыкновенный тюремный роман, а точнее, банальная тюремная случка, произошедшая на глазах конвоира, молодого недотепистого веснушчатого парня, который на свой страх и риск за немалое вознаграждение свел их в комнате для свиданий. Сделка была выгодна всем трем сторонам. «Краснопогонник» получал обещанные деньги, причем как от мужчины, так и от женщины. Заключенный – обладание женщиной, по которой истомился за многие годы на «киче». Женщина – желанную беременность вместе с поблажками, вытекающими из ее положения: послабление в режиме содержания, а после рождения ребенка – амнистию.

Еще через год она сдала Семена в приют, где озорного мальчугана присмотрела интеллигентная супружеская чета – приемные родители, для которых он стал настоящим сыном. Склонность к воровству у Семена проявилась едва ли не в младенческом возрасте, и даже наказания приемного отца не смогли отвадить его от пагубной привычки. От своего «призвания» он не отступил, просто эти кражи с возрастом стали изощреннее, и там, где иной просто крал кошелек, Чурсанов превращал воровство в настоящий спектакль со многими действующими лицами, так что пострадавший даже не подозревал, в какое именно время был обворован.

И все-таки на зону Семен Чурсанов попал. Правда, не за воровство, а за банальную «хулиганку» – нагрубил милиционерам и на шесть месяцев угодил на нары. Едва он пересек порог тюрьмы, как тотчас переродился, словно за его плечами был полувековой опыт неволи. Именно отсюда началась его карьера. Кровью, переданной отцом, он чувствовал, что не стоит уподобляться большинству и проживать, как все. Истина существования в неволе такова, что нужно быть сильнее других, чтобы не оказаться растоптанным!

Семен Чурсанов с интересом рассматривал протянутый перстень, в котором видел едва ли не родственную душу. Изумруд был столь же крепок, как и он сам. Смарагд можно назвать камнем фамильным, он передается по наследству от отца к сыну, именно в этом случае он дарует своему хозяину поддержку, наделяет небывалой силой духа, помогает выпутаться из самых сложных и запутанных ситуаций, так как является самым действенным талисманом. Камень, о котором мечтал Семен, находился в его ладони, и, чтобы всецело завладеть им, оставалось только надеть его на безымянный палец правой ладони, но он продолжал медлить, будто выискивал в нем изъяны.

Игорь Алешкевич, сидевший напротив, невольно скривил губы:

– Тебя что-то смущает, Сема? Или камень не по чину?

Изумруд, имевший форму шестиугольной призмы, выглядел невероятно прозрачным. Он был настоящим королем всех изумрудов, и даже драгоценности в короне Мономаха в сравнении с ним смотрелись бы всего лишь жалкими цветными гальками.

– Изумруд хорош, вот только спросить у тебя хотел, не жаль расставаться с такой вещью? – спросил Семен, уперевшись в Игоря твердым взглядом.

Алешкевич держался спокойно, почти равнодушно, на камень он не смотрел, внутренне уже отторгнув его от себя, и думал о нем как о вещи, которая принадлежит кому-то постороннему. Собственно, так оно теперь и было.

– Честно?

– Хотелось бы.

– Час назад было жаль, а сейчас нет. Как-то свыкся с мыслью, что придется с ним расстаться. Это как красивая женщина, которая когда-то тебе принадлежала… Ласки ее помнишь, вот только знаешь, что дарит она их уже кому-то другому. А значит, нужно просто не думать об этом.

Алешкевич был страстный картежник, и в этом его главная беда. Едва ли не каждое воскресенье он проигрывал на катранах огромные суммы – все батюшкино наследство, оставленное в бриллиантах, изумрудах и в золоте. А ведь еще год назад казалось, что унаследованной роскоши не будет конца. Но вот теперь пагубное влечение добралось до сердцевины его коллекции – до драгоценных камней, в которые чадолюбивый родитель вложил не только страсть, но и целое состояние.

– Это стоит больше, чем тридцать тысяч.

– Хорошо. Сколько ты за него хочешь? – спросил наконец Семен, надев перстень на безымянный палец, и каждой клеткой своего тела сразу почувствовал, что это его камень.

Сильная вещь должна соответствовать своему хозяину. И Семен осознавал, что готов отдать за него любую цену не торгуясь. Наверняка изумруд имел богатейшую историю. За сотни лет своего существования он достаточно попутешествовал по миру, преодолевал границы многих государств. Не однажды был украден и не однажды продан, пока, наконец, не отыскал своего достойного хозяина. И расставаться с ним Чурсанов не желал.

– Сам понимаешь, вещь непростая…

– Я понимаю, – сдержанно согласился Семен, – но каждая вещь, даже самая хорошая, имеет свою цену. Так сколько?

– Я бы за нее хотел сто тысяч!

– Однако! У тебя не хилые аппетиты. Это ведь не бриллиант.

– Бриллиант такого размера будет стоить в два раза дешевле. Ты не забывай, это изумруд! Причем чистейший! Ты приобретаешь не просто камень, а еще и берегиню, которая будет охранять тебя от всех бед.

– Ну, ты наговоришь! Это таким образом цену, что ли, набавляешь? Моя цена – пятьдесят тысяч!

Подбородок Алешкевича сжался в складки, обозначив едва заметный шрам (хорошая работа пластических хирургов: когда-то по пьяному делу его зацепили ножом за скверный язык).

– Хорошо, у меня к тебе есть деловое предложение, можешь оставшиеся пятьдесят тысяч оставить себе, но мне понадобится твоя помощь… Если согласишься, камень твой.

– Что за помощь?

– Ты не забыл, у тебя еще один долг.

– Это какой же? – усмехнувшись, спросил Семен.

– Ульяна, – коротко произнес Алешкевич.

Это был сильный аргумент, против которого трудно возразить. Еще год назад Ульяна была женой Игоря. Со стороны они смотрелись вполне привлекательной и счастливой парой. Воспринимались окружающими как единое целое, а потом у них как-то разладилось. Впрочем, их расставание нельзя было назвать неожиданным. Игорь Алешкевич делал все возможное, чтобы их отношения сошли на нет: зависал в катранах, не особенно скрываясь, менял женщин, не появлялся дома неделями…

Тогда он проживал в Питере, и его семейная жизнь напоминала существование на вулкане. Он был из той категории мужиков, что днем дарят женщине шубу, а вечером выставляют подарок на игру. Такое испытание могла выдержать не всякая женщина.

Вместе с семейными разладами у Ульяны вдруг обнаружилась собственная жизнь, куда Игорю отныне не было доступа. Поначалу это были посиделки с подругами за бутылкой сладкого вина, потом она стала появляться в ресторанах, бывало, что и не одна. Начали злословить о том, что своим поклонникам она дарит не только улыбки, но и нежности. И где-то в этот момент Семен обратил внимание на Ульяну всерьез. Он и прежде поглядывал на нее, но как-то мимоходом, как на красивый цветок, что растет в чужом палисаднике. Благоухает себе, да и ладно, а отошел от него на шаг – и уже позабыл. В жизни и так предостаточно всевозможных соблазнов и удовольствий, так что не стоит тратить энергию и время на то, что тебе не принадлежит. При редких встречах они обменивались лишь малозначащими, совершенно необязательными фразами, которые не могли привести к каким-то далеко идущим отношениям.

Да их и не могло быть!

Все это время она была поглощена собственным мужем, а он, не жалуясь на отсутствие женского внимания, срывал те цветы, что попадались под руку. Их первый серьезный разговор, после которого закрутились дальнейшие отношения, произошел полгода назад на дне рождения у Игоря. Неожиданно напившись, он вдруг стал неподъемным. Единственное, на что он был способен, так это лежать пластом на широкой двуспальной супружеской кровати и пыхтеть через две дырочки в высокий сводчатый потолок. Так случилось, что они вдруг остались в одной комнате: через небольшую перегородку выдавал рулады напившийся до бесчувствия муж, а с другой стороны звучала плавная музыка. Гости, разбившись на пары, плавно танцевали. Посмотрев на Ульяну, сделавшуюся вдруг невероятно напряженной, Семен неожиданно осознал, что с этой женщиной у него могут возникнуть весьма приятные романтические отношения. Вот только никак не полагал, что ни к чему не обязывающий флирт с женой приятеля может перерасти в нечто глубинное.

– Почему бы нам как-нибудь не пообедать вместе? – неожиданно предложила Ульяна.

– Когда?

– В любое время, когда ты будешь свободен.

– Тогда давай завтра, – тихо произнес Чурсанов, пытаясь сдержать забурлившее ликование.

Внешне это выглядело вполне невинно: почему бы, действительно, не заглянуть в кафе и не пообедать вместе? Но оба прекрасно осознавали, что речь идет о любовном свидании.

После ужина в ресторане они сразу отправились к нему, в небольшую уютную квартиру, где шесть часов кряду, слившись в одно страстное объятие, устроили настоящее испытание недавно купленной кровати. После того вечера они сделались постоянными любовниками.

Странное дело, но, встречаясь с Ульяной, он получал все то, чего искал в других девушках и не находил: она была с ним нежной, как ни одна другая, прекрасно чувствовала его настроение; умела ободрить и выглядела очень искренней. Некоторое время Семен думал о предстоящих объяснениях с Игорем. Даже представлял его кисловатую физиономию, когда объявит о том, что Ульяна ему уже не принадлежит. Однако все сложилось значительно проще – однажды Ульяна принесла в его квартиру небольшую котомку с вещами и объявила о том, что разговор с мужем уже состоялся и возврата к прежней жизни быть не может. Если же он ее не примет, то для нее прямая дорога на вокзал в зал ожидания, где она сумеет хотя бы переночевать.

Поначалу Семен воспринял Ульяну как еще одну девочку, ненадолго завернувшую в его холостяцкое гнездышко. Пройдет неделя-другая, и он выпроводит ее из квартиры вместе с принесенными мягкими тапочками в форме добродушных кошечек. Но ничего подобного не произошло, неожиданным образом его затянуло: сначала он прожил с ней месяц, потом еще два, а далее он просто перестал считать время – видеть красивое улыбающееся лицо Ульяны стало для него первейшей необходимостью. Ощущение собственной силы и присутствие любимой женщины ему невероятно нравилось.

После переезда к нему Ульяны Игорь старательно избегал встреч, а когда однажды они сошлись на катране за карточным столом, то ни единым словом не обмолвились об Ульяне. Общались ровно, насколько позволяла мужская этика. Чего теребить нервы, в конце концов, это тот самый случай, когда женщина выбирает сама.

И вот сейчас между ними произошло первое объяснение, чему, похоже, оба были не рады.

Сделав над собой усилие, Семен хмыкнул:

– Ты предлагаешь, чтобы я тебе сказал спасибо за царский подарок? Так сложилось, я ее у тебя не отбивал… Ты это сам знаешь.

– Знаю… Но хочу заметить, что я не делал попыток вернуть ее обратно.

– Ты думаешь, что она вернулась бы?

– Во всяком случае, я мог бы попробовать… Нас много связывает хорошего… а там как получится. Я умею уговаривать женщин.

Семен посмотрел на изумруд, моргнувший ему с ладони зеленым блеском, и, слегка нахмурившись, спросил:

– Хорошо. Какие твои условия?

– Помнишь, как-то я показывал тебе брошь? Ты хотел ее купить.

Семен вспомнил красивую брошь с клеймом Фаберже, выполненную из цветного золота и с крупным бриллиантом в виде сердца.

– И что? Помню, ты ее не хотел продавать, говорил, что это семейная вещь.

– Так оно и было, – легко согласился Алешкевич. – Брошь досталась моей прабабке от великого князя Николая Николаевича. Поговаривали, что между ними был серьезный роман, будто бы тот даже хотел на ней жениться, и когда Николай II не дал разрешение на морганический брак, то при расставании он подарил ей эту брошь. Моя бабка прожила до глубокой старости. В первые годы Советской власти в ее квартиру не однажды заявлялись с обыском чекисты, все думали, что великий князь оставил ей груды золотого добра. Кое-что, конечно, имелось… Все это реквизировали, безделушки там разные, посуду, золотишко кое-какое… Но всякий раз она как-то умудрялась сохранить эту брошь. Потом голод был, за бесценок продавались бриллианты, изумруды, и она опять уберегла этот подарок. Позже бабка передала брошь моей матери, а уже она наказала, чтобы я отдал ее своей невесте. Я как чувствовал, что с Ульяной у нас ничего не заладится, вот и не дал. А после ее ухода брошь в карты заложил… Долг большой был. И проиграл одному человеку!

– Все это, конечно, очень трогательно, но что ты от меня-то хочешь? – стараясь не поддаться раздражению, спросил Семен.

– А ты послушай меня, – терпеливо продолжал Алешкевич, откинувшись на спинку кресла. Он ощущал себя невероятно комфортно в квартире возлюбленного своей бывшей жены. – Кроме этой броши, которой я очень дорожу, я проиграл ему несколько золотых монет царской чеканки, полгорсти бриллиантов, кулоны с крупными камнями и золотые перстни.

– У тебя солидное наследство.

– Когда-то было, – отмахнулся Алешкевич.

– Так в чем вопрос?

– Я хочу, чтобы ты мне вернул мое фамильное добро.

– Однако, – удивившись, протянул Семен. – И каким образом, по-твоему, я должен это сделать? За кого ты меня принимаешь? Я всего лишь бизнесмен. Занимаюсь антиквариатом.

– Да брось! – отмахнулся Игорь. – Антиквариат для тебя – всего лишь прикрытие. Я знаю, что именно ты взял банк в Пущино.

Банк был ограблен полгода назад, о чем в то время писали все столичные газеты. Бронированный грузовик, разбив тонкую кирпичную стену, въехал во внутренний двор банка, где в это время шла погрузка наличности в инкассаторскую машину. Направив на инкассаторов автоматы, налетчики в вязаных черных шапочках, скрывавших лица, покидали мешки с деньгами в кузов и скрылись так же неожиданно, как и возникли. Полиция, поднятая по тревоге, настигнуть налетчиков не смогла, а еще через час на окраине города в парковой зоне обнаружился сожженный грузовик. Грабители, прихватив с собой дюжину мешков, набитых крупными купюрами, скрылись на другой машине, от которой остались на земле лишь следы от протекторов.

Ограбление банка в Пущино было совершено за три с половиной минуты, как впоследствии рассказывали инкассаторы, действия налетчиков были четко отлажены и напоминали хорошо отрежиссированный спектакль: каждый из грабителей знал свои действия, и единственные слова, которые они услышали, были: «Лечь на землю! Буду стрелять!» Судя по интонациям, с какими были произнесены угрозы, сомневаться в серьезных намерениях не приходилось. В прессе прошла информация о том, что из банка было похищено тридцать миллионов рублей, в действительности цифра была в два раза больше.

– Вот как… Откуда?

– Я не могу сказать, – ответил после некоторой заминки Алешкевич.

– Тогда я не могу тебе помочь.

– Попробуй догадаться сам, – хмыкнул Игорь.

Алешкевич знал Жору с юности, правда, они не особенно дружили, и общение сводилось к нескольким фразам, буквально брошенным на ходу. А тут, заметив вошедшего в ресторан Игоря, тот пригласил его к себе за стол, за которым кроме него сидели еще две девицы. После прекрасно проведенного вечера с хорошим вином и вкусной закуской Жора, сверкнув пачкой стодолларовых купюр, расплатился за щедрое застолье и, прихватив с собой две бутылки белого вина для женщин и коньяк для себя, позвал к себе продолжить прерванное застолье. Они прибыли на его квартиру, а когда спиртное было выпито, без суеты разошлись с девушками по спальням…

Договорившись с Жорой о встрече на ближайшие выходные, Игорь подготовился к ней основательно, для чего раздобыл у своего товарища, работавшего в аптеке, тиопентал натрия, больше известного в народе как «сыворотка правды», а в магазине не поскупился на бутылку дорогого «Хеннесси». Радушию Жоры не было предела. Когда количество выпитого изрядно превысило норму и хозяин прилег на кушетку, чтобы передохнуть, Игорь вколол ему в вену трехпроцентный состав раствора. Проснувшись, Жора посмотрел на приятеля мутным взглядом и вдруг сник, готовый отвечать на интересующие вопросы. Алешкевич узнал, кто именно ограбил банк, каким образом это произошло и куда Жора спрятал свои деньги. Затем Игорь увеличил дозу до коллапса и молча стал наблюдать за изменяющимся лицом Жоры – оно вдруг побледнело, заострилось, и тело, ослабев, медленно сползло со стула. Потрогав похолодевшие конечности, Алешкевич убедился, что тот мертв. Стерев свои отпечатки на всех предметах и прихватив припрятанные деньги, Игорь Алешкевич незамеченным покинул квартиру.

– Жора? – натянутым голосом спросил Семен.

Алешкевич лишь сдержанно улыбнулся:

– Да.

Семен лишь неодобрительно покачал головой. Тот памятный день он помнил до последней минуты. Деньги были разделены уже через два часа после ограбления. Единственное условие, которое поставил Семен двум своим сообщникам, – не светить крупными купюрами. Жора терпеливо выждал первые две недели, а потом его понесло настолько, что он просто не знал удержу: накупил дорогого, но без всякого вкуса шмотья, свою старенькую «Ладу» поменял на сверкающий серебром «Порше», в центре города приобрел четырехкомнатную квартиру, в ресторанах оставлял чаевые по пятьсот долларов, с девицей, которую знал всего-то одну ночь, расплачивался так, как если бы оставлял ей имущество, нажитое в двадцатилетнем браке. Короче, делал все, чтобы им заинтересовались. Большие и шальные деньги ему просто снесли крышу!

Подобное безрассудство не могло кончиться хорошо. Еще через три месяца Жору нашли в собственной квартире бездыханным, а деньги, которые он держал в гараже, выгребли до последнего рубля. Так что оперативникам, прибывшим на место убийства, достались только холщовые мешки из-под денег с печатями банка. Следствие приняло новый оборот: пытались установить связи Жоры, пробивали его ближайшее окружение. Но еще через три месяца дело увязло среди его многочисленных знакомых, которые были весьма далеки от криминала: обыкновенные обыватели, а то и серьезные отцы семейств. Для них всех было немалым шоком узнать о том, что Жора, которого они обожали, щедрый товарищ и веселый балагур, любящий многошумные застолья и женщин, – тот самый налетчик, о котором писала вся центральная пресса.

Семен невольно напрягся: если об этом знает Алешкевич, где гарантия, что Жора не проговорился кому-то еще.

– Он так тебе и рассказал? – задал Семен мучивший его вопрос.

– Пьяный был, – просто ответил Алешкевич. – Ну, так ты поможешь?

– Хорошо. Только давай условимся так: это будет твоя первая и последняя просьба.

– А больше мне ничего не надо, – расплылся в довольной улыбке Алешкевич. – Мне бы только фамильное добро вернуть.

Вскоре Алешкевич ушел.

– Вот что, Виталик, попаси его осторожненько, чтобы не засветиться… Проследи, насколько он чистый. Важно знать, с кем он встречается. И еще вот что: с этой квартиры мы съезжаем. Не люблю неприятных сюрпризов, – сказал Семен после его ухода.

– Понял.

Неожиданно прозвенел звонок. На телефонном табло высветилась короткая надпись «Номер неопределен». К подобным визави Чурсанов всегда относился с некоторой настороженностью, можно было сбросить номер, но в этот раз он нажал кнопку приема:

– Слушаю.

– Как наш заказ?

Этот голос он узнал бы из тысячи других – вкрадчивый, тягучий. Человек с таким голосом должен обладать змеевидным телом и раздвоенным языком. Не будет удивительным, если он имеет хвост, подобное встречается в виде атавизма. С этим человеком Семен был знаком заочно через своих предыдущих клиентов. Он заказал ему в одном из музеев Санкт-Петербурга картину Тициана, предложив щедрый аванс. Именно с этого заказа и началось их сотрудничество. Позже он выполнил еще два больших заказа: из Московского музея скульптуры вытащил три древнегреческие фигурки, а из Флорентийского музея античного искусства – небольшую мраморную скульптуру обнаженной Дианы.

– Хм… Как вы меня нашли? В прошлый раз у меня был другой номер.

– Все так. Для нас это не составляет проблем.

– Уверяю вас, все идет по плану.

– У нас такое впечатление, что дело несколько затягивается.

– Не беспокойтесь, свой заказ вы получите в срок. Через неделю. Обнаружились кое-какие сложности.

– Надеюсь, вам под силу их разрешить?

– Да. Повода для беспокойства нет.

– Очень хочется верить. До связи.

Остановившись в небольшой рощице перед коттеджным поселком, Семен вытащил из сумки седой парик и аккуратно натянул его на голову. Получилось весьма неплохо, как-то сразу постарел лет на двадцать. Затем достал седые накладные усы и аккуратно налепил их на губу. Критически посмотрел на себя в зеркало. Перевоплощение полное! Вряд ли кто-нибудь из знакомых узнает его в таком неожиданном обличье. Нацепив на плечо почтовую сумку, он вышел из машины и направился к большому дому с красной черепичной крышей. Стараясь не смотреть в объектив видеокамер, висевших на двух столбах у самого входа, подошел к почтовому ящику и бросил небольшой конверт. Затем, также слегка сгорбившись, походкой немолодого человека, придавленного жизнью, вернулся к машине и тотчас отъехал. Сорвав парик с головы, довольно хмыкнул – начиналось самое интересное.

Глава 5. Аквариум с акулой, или Почем нынче вазы?

Заложив руки за спину, Приходько осматривал свое последнее приобретение – китайскую вазу династии Мин. Высокая, в виде кувшина с двумя золочеными ручками, стилизованными под змей, она стояла на трех лапах какого-то диковинного зверя. Настоящий шедевр, обошедшийся ему в три миллиона долларов. Аналогичная ваза в прошлом году на аукционе «Сотбис» была продана в тридцать раз дороже. Так что можно было сказать, что ему невероятно повезло. Оставалось только сетовать на нечестивого, который надоумил его завести столь дорогостоящее хобби. Исторические источники утверждают, что над созданием только одной такой вазы более года трудились восемьдесят мастеров. Главное же отличие вазы времени династии Мин заключалось в том, что фарфор благодаря примеси кобальта имел небесно-синий цвет. Расписанная диковинными сине-красными цветками и столь же сказочными птицами, ваза была невероятно тонкой – стенки толщиной в лист бумаги! Оставалось только удивляться ее необыкновенной судьбе: за шестьсот лет существования ваза не состарилась даже на день. Причем она наяву казалась совершенно прозрачной, будто бы сотканной из воздуха.

Коллекция Вадима Приходько насчитывала тридцать китайских ваз и могла соперничать с самыми известными музеями. Умело подобранная подсветка освещала каждую вазу, выгодно подчеркивая переплетенные рисунки, казавшиеся объемными. Не удержавшись, Вадим Петрович открыл стеклянный шкаф, в котором находилась ваза, и бережно взял ее в руки, чтобы через прозрачный фарфор рассмотреть папиллярный рисунок на фалангах пальцев. Неожиданно свет погас. Проклятье!

Осторожно поставив вазу обратно в шкаф, он позвал охранника:

– Макар! – А когда тот появился, распорядился: – Узнай, что там происходит.

– Уже узнали, Вадим Петрович, – бодро ответил охранник. – Позвонили на станцию, нам сказали, что замкнуло где-то в доме, сейчас подъедет специалист и разберется, в чем тут дело.

– Хотелось бы! – проворчал Приходько. – В доме одна сплошная электроника, того и гляди спалим все добро. – Показав на вазы, стоявшие в стеклянных шкафах, добавил: – Обидно будет, шестьсот лет хранились в идеальном состоянии, даже крошки с них не отлетело, а тут сгинут в русском пожарище!

В комнату, постукивая высокими каблуками по паркетным доскам, быстрым шагом влетела Анюта, его недавнее приобретение. Уже в первые месяцы их совместного проживания он осознал, что из семейного бюджета на ее прихоти нужно выделять отдельную строчку. Сейчас же эта сумма достигла колоссальной величины – на такие деньги можно было построить небоскреб. А не проще ли в таком случае содержать целый гарем женщин, которые не будут предъявлять на него права и не станут допытываться, где он находится в тот или иной отрезок времени? Причем случай был клинический – аппетиты Анюты день ото дня только возрастали.

«Интересно, что же такого она придумала в этот раз?» – поймал себя на раздражении Приходько.

– Вадим, нам нужен аквариум, – уверенно объявила Анюта, широко распахнув крупные и влажные, как у газели, глаза. Приходько ловил себя на том, что буквально попадал под гипноз волоокого взгляда. Следовало стряхнуть с себя наваждение, возразить, но он только взирал на ее красивые губы, извергающие очередную глупость. – Знаешь, я тут была у Степана с Ольгой, так у них аквариум просто во всю стену. Ты даже не представляешь, какая это красота! – Для пущей убедительности молодая женщина сложила узкие ладони, как это делают верующие в минуты молитвы, и покачала головой из стороны в сторону.

Вадим внутренне скривился. Интересно, что она могла увидеть среди разросшихся водорослей, чтобы сообщать ему об этом с таким сакральным придыханием? Может, это была ожившая голова горгоны Медузы, с развивающимися над макушкой шипящими змеями? Бывать в доме у Степана ему доводилось. По его мнению, вполне обыкновенный аквариум, правда, большой, в котором плавала пара десятков каких-то длиннохвостых рыб, способных украсить собой самую убогую сковородку.

Для Вадима Приходько это второй брак. Первой его женой была Полина, студенческая страстная любовь, на которой он женился уже на третьем курсе и с которой прожил в согласии пятнадцать прекрасных лет. Полина, имея такт и прекрасно разбираясь в его настроении, никогда не донимала его какими-то безумными проектами: бассейн на крыше дома и тропическая оранжерея в яблоневом саду. Просто однажды, видно устав от его бесконечных измен, она объявила: «Я ухожу», – и, сложив личные вещи в небольшой чемодан, навсегда покинула его дом. Долгие уговоры поговорить и обсудить все по-тихому ни к чему не привели. Полина была из тех женщин, что долго терпят, но уж коли приняли решение, никогда не оглядываются назад. И вот тогда он обратил внимание на свою секретаршу – смазливую куклу с огромным куском губной помады вместо мозгов. Может, потому она и выглядит невероятно свежо, что не обременяла себя какими-то замысловатыми и заумными мыслями. Эдакий легкокрылый мотылек, порхающий с одного цветка на другой.

Сдерживая накатившее раздражение, Вадим Петрович произнес:

– И где же мы поставим этот аквариум, дорогая?

– Конечно же, в зале! – с невероятным подъемом отозвалась Анюта, очевидно посчитав, что дело уже решенное. Вадим Петрович старался выглядеть спокойно: у его женушки на самые хитрые вопросы всегда отыскивались исчерпывающие ответы. – Там очень много места. Лучше будет, если мы поставим его напротив входа. Представляешь картину: у нас прием, швейцары открывают двери, гости входят в зал и видят в аквариуме плавающую акулу! – восторженно произнесла она и победно посмотрела на мужа.

Видно, в лице Приходько произошли какие-то серьезные перемены, потому что через какую-то минуту улыбка понемногу сползла с ее губ, глаза еще более повлажнели – было похоже, что она хочет расплакаться. И, кажется, всерьез удивлялась тому, почему он не разделяет ее восторженного настроения.

Приходько внимательно смотрел на жену – она выглядела куда проще, чем это представлялось ему при первом знакомстве. Кто знал, что в такой хорошенькой ухоженной головке могут скрываться столь нелепые идеи. Интересно, какой дьявол ей их нашептывает? Прежде чем занять кресло его секретаря, она целых два года проработала на овощном рынке (так что в жены он взял девушку с некоторой биографией). Уж не там ли она нахваталась разного рода бредней?

Охранник отвернулся в другую сторону и старательно делал вид, что не расслышал слов Анюты. В действительности он скрывал широкую добродушную улыбку, буквально раздиравшую его лицо.

– Ты это… серьезно? – наконец подобрал Приходько нужное слово. – Или все-таки шутишь? А то, знаешь ли… – Анюта обиженно молчала. – Я всегда говорил, что шутки – не самые сильная сторона твоей личности. Есть люди, которым лучше промолчать, чем что-то произносить.

– Я не шутила. Сегодня не первое апреля. Представляешь, как она тут будет плавать! – Глаза женщины вдруг запылали настоящим сатанинским огнем, словно она намеревалась оседлать эту самую акулу.

– А ты еще добавь, сколько от этого будет разного рода дерьма! Я тебя хочу откровенно спросить: вот на хрена нам эта самая акула? Нам что, забот, что ли, не хватает? Или мы так хорошо живем, что нам просто нечем заняться?

– Но, Вадим, – взмолилась женщина, – по-обещай! Это же так классно!

Прозвеневший телефонный звонок был хорошим поводом, чтобы отойти в сторонку и забыть жену вместе со всеми ее бредовыми идеями… Ну хотя бы на время! Включив прием, Приходько громко произнес:

– Слушаю…

– Вадим Петрович, тут пришли бумаги из налоговой инспекции, нужна ваша помощь.

– Что, так серьезно?

– Да.

– Хорошо, скоро появлюсь. Соберу все, что там нужно, и в офис!

– Электрик уже здесь, – сказал подошедший охранник.

– Вадим, так как нам быть с аквариумом? Ты меня совсем не любишь, – капризно надула губы Анюта. Интересно, когда ей стукнет пятьдесят, она точно так же будет изображать из себя обиженную малышку?

– Ладно, пусть будет акула, – принял Приходько нелегкое решение. – Надеюсь, она хоть не белая. А то здоровая, под шесть метров, да и вообще…

– Ты просто милый, – ответила Анюта, наградив его сдержанным поцелуем, и, выгнув и без того прямую спину, вышла из комнаты.

Повернувшись к охраннику, Приходько добавил:

– Займешься этим аквариумом лично, иначе не отстанет. Пусть делает, что хочет.

– Хорошо, Вадим Петрович, – с готовностью отреагировал охранник.

– Если она мне вконец надоест, так я ее просто разрублю на части и скормлю этим акулам, которых она так любит. Более идеальное убийство трудно будет придумать.

Охранник умело выдержал серьезное выражение – не тот случай, чтобы весело скалиться на остроумную шутку хозяина.

– Чего молчишь? – спросил Приходько. – Ты все понял?

– Да.

– Вот и отлично. А теперь прими этого электрика. Пусть сделает все, что нужно, и как можно быстрее! Не сидеть же нам без света.

Вадим Петрович распахнул дверь и прошел в свой кабинет, который больше напоминал просторный зал, где подле высокого окна стоял широкий стол.

Спустившись к воротам, охранник увидел молодого мужчину с тонкими усиками и аккуратной стриженой бородкой, державшего в руке небольшой чемоданчик с металлическими углами. Одет он был в синий служебный комбинезон, какие обычно предпочитают работники сферы услуг.

Увидев подошедшего охранника, мужчина весело пошутил:

– А я уже стал подумывать, что свет вам и не нужен.

– Проходи, – сухо сказал охранник, распахнув калитку. – Надеюсь, ты знаешь, что делать?

– Замыкание случилось где-то в доме, нужно посмотреть цепь. А запаха гари не было?

Развернувшись на брусчатке, напоминавшей голову какой-то диковинной гадины, охранник зорко посмотрел на электрика:

– Какой еще такой гари?

– Какая случается при горении электрической проводки, – хмыкнул электрик. – Противная такая, ядовитая.

– Вроде бы ничего такого не было, – наморщил лоб охранник.

– Ну, это уже обнадеживает. Думаю, дело пойдет поживее.

Они прошли в дом. Огромный и прохладный, как королевский склеп.

– Где тут у вас щиток? – спросил электрик, повертев головой. – Ага, вижу, – кивнул он в сторону черной коробки, утопленной в глубине стены. Посветив фонарем, приподнял крышку щитка и что-то долго и неудовлетворенно хмыкал, как это делает доктор, разглядев у больного неоперабельный недуг. Единственное, что может того поставить на ноги, так это щедрое пожертвование в фонд больницы.

– И что скажешь?

– Вижу, что где-то в комнатах идет перепад напряжения, нужно все как следует посмотреть.

– Только знаешь что, давай как-нибудь по-быстрому. Хозяин не приветствует такие вещи. Работу сделаешь проворно, получишь дополнительное вознаграждение за оперативность.

– Послушай, парень, тебе качество нужно или что-то другое? – удивленно спросил электрик, тряхнув густой шевелюрой. – Я могу не напрягаться особенно. Сделаю как попало и пойду. Только потом не говори, что я чего-то не доделал.

– Ладно, – отмахнулся охранник. – Делай, что там положено.

В сопровождении охранника электрик прошелся по комнатам, глядя на обилие световых приборов, недовольно кивал головой и ядовито хмыкал и без конца вслух удивлялся по поводу проделанной работы. Ковырял пальцем торчавшие провода и закатывал глаза под самый потолок.

– Вот что значит шабашники! Халтура кругом! Кто вам такую проводку сделал? – посмотрел он на охранника, неотступно шагавшего следом.

– Я не знаю, – озадаченно ответил тот. – Это до меня было.

– Вот ведь люди! Содрали бабки с хозяина по полной, и никакой ответственности! А ведь все на соплях держится. Замкнет в одном месте, и пожар по всему дому пойдет. Такую проводку даже врагу не пожелаешь! Сгоришь живьем! Я так думаю, вот в этом месте нужно все переделать.

– О чем ты говоришь! По-твоему, все это расколачивать нужно, так, что ли? Тут за один дизайн миллионы заплачены!

– Не горячись, может, удастся сделать как-нибудь по-иному. А в этой комнате что?

– Это кабинет хозяина. Но туда нельзя, – всполошился охранник.

– Странные вы люди, предлагаете мне как-то минимизировать весь этот бардак, что вам встроили в стены, и тут же оговариваетесь, что нельзя ни к чему притрагиваться. А может, там как раз и есть источник перепада напряжения. Может так полыхнуть, что о-го-го!

– Ладно, заходи давай, смотри! Только по-быстрому, – распахнул дверь охранник, пропуская электрика.

– На первый взгляд как будто все в порядке, – пожал тот плечами. – Ага, а вот и нет… Вижу щиток, – показал он на черную кнопку, слегка выпирающую из стены. – Видно, отсюда бьет.

– Это не щиток, а сейф.

– Хм, странно сработан. Он что, в стену, что ли, вмонтирован?

– Получается, что так. Ладно, не нашего ума это дело. Пойдем отсюда.

– А что за той стеной?

– Комната для переговоров.

– Да, интересно посмотреть. Может, там что-нибудь не так? Вижу, что проводка по потолку идет и уходит как раз через стену в ту комнату. Может, там где-то пробивает. Изоляция разрушена.

– Хорошо, давай посмотрим.

Они прошли по коридору, стены которого были увешаны пестрыми картинами соцреализма. Немного найдется желающих вывесить картины с женщинами, одетыми в комбинезоны, с красными платками на головах, и с рабочими, сжимающими в руках огромные гаечные ключи. Хотя сейчас именно такое искусство востребовано и стоит больших денег.

– У вас здесь как в музее. Наверное, хорошо работать в таком доме?

– Ты бы меньше болтал, – нахмурился охранник и, распахнув дверь, буркнул: – Проходи.

Электрик по-деловому осмотрел комнаты, что-то почеркал в блокноте, исписанном многими значками. Неодобрительно покачал головой на люстру, сверкавшую хрусталем, и веско проговорил:

– Кажется, я понимаю, в чем тут дело. Видишь, на той стене небольшое пятнышко?

– И что?

– Вот здесь нужно просверлить, чтобы вытащить обгоревший провод, заменить его, и проблем не будет.

– Сколько тебе понадобится времени?

– Думаю, работы на полчаса. Максимум минут на сорок!

– Приступай! – разрешил охранник.

Открыв чемодан, электрик вытащил автономный перфоратор и, приладив сверло к стене, принялся сверлить. Твердый камень поддавался тяжело: сыпался белым порошком на пол, осколками разлетался по комнате. Грохот тотчас заполнил комнату, пробивался во двор через плотно закрытые окна, вырывался трескучими звуками в коридор. Охранник вышел наружу, плотно прикрыв за собой дверь.

Еще через минуту сверло, почувствовав сопротивление, издало скрежещущий звук. Мастер выключил перфоратор и, установив алмазное сверло, продолжил сверлить. Твердый абразив уверенно вгрызался в металлическую бронированную поверхность. Еще через две минуты стальная преграда была преодолена, и сверло мягко вошло вовнутрь. Еще немного расширить отверстие, и будет в самый раз…

Когда отверстие было рассверлено до нужных размеров, он вытащил дрель, разобрал ее и аккуратно уложил в чемодан. Дело оставалось за малым. Открыв ноутбук, электрик присоединил к нему зондирующий оптический провод, а другой конец воткнул в отверстие и принялся умело руководить зондом, нажимая на клавиши, – заставлял его вытягиваться и изгибаться, выискивать дорогу в темноте. На экране монитора высветилось содержание сейфа со многими папками, секреты которых составляли десятки, а то и сотни миллионов долларов. Жаль, что их невозможно извлечь через узкое отверстие. Переместив зонд в правую сторону, он рассмотрел небольшую пластиковую коробочку и, подняв гибкий зонд, разглядел ее содержимое. Это были ограненные драгоценные камни, судя по октаэдрической форме – алмазы. Здесь же находилась брошь. Вытащив зонд, он так же аккуратно уложил его в чемодан и, достав оттуда портативный пылесос, сунул шланг в отверстие. Пылесос утробно и гулко заработал, втягивая в себя содержимое сейфа. Слышно было, как по гибкому пластиковому шлангу перекатываются камешки и падают в пылеуловитель. Когда в мешочек упал последний драгоценный камень, электрик без суеты упаковал пылесос. Осталось последнее – он просунул в дыру небольшой конверт.

На все ограбление ушло не более пятнадцати минут. Поставив на место отверстия заглушку, электрик посмотрел на проделанную работу – теперь ничто не свидетельствовало о том, что здесь побывал взломщик, – и негромко произнес в телефонную трубку:

– Включай свет. Все сделано.

– Понял.

– Да смотри, чтобы самого не шарахнуло. Напряжение высокое.

– Не впервой, уже ученый!

Еще через минуту в доме вспыхнул свет. Электрик вышел из комнаты и направился к охраннику, стоявшему в коридоре.

– Принимай работу, начальник, – щелкнул выключателем Семен. – Горит все, как и положено.

– Не отключится? – подозрительно спросил охранник.

– Сделано на совесть. И через сто лет гореть будет. Я там насорил немного в комнате, но без этого нельзя было.

– Ничего, – отмахнулся охранник, довольный столь быстрой, а главное, успешной работой, – тут есть кому убирать. Пойдем, провожу.

– Если что случится непредвиденное, так вы обращайтесь. – Семен всучил охраннику визитку. – Всегда буду рад помочь.

Повертев в руках раскрашенный кусок картона, тот сунул его во внутренний карман пиджака. Мало ли, вдруг пригодится!

– Непременно.

Проводив электрика во двор, охранник с нетерпением посмотрел на часы – до конца смены оставалось еще два с половиной часа. День выдался невероятно нервный.

Отъехав подальше от коттеджного поселка, Семен Чурсанов прижался к обочине. С правой стороны плотной стеной возвышался смешанный густой лес, с левой – пролегала трасса с проезжающими автомобилями, которым до него не было никакого дела. Он снял парик, отклеил усы, осторожно отцепил бороду и сунул камуфляж в черный пластиковый пакет. Потом вытащил пылесос, извлек из него брезентовый мешочек для мусора. В нем небольшими горошинками лежало фамильное добро Алешкевича. Взял несколько горошинок в ладонь и ничего не почувствовал. Их нельзя было продать, невозможно было подарить или обменять, потому что они ему не принадлежали – он просто выполнил заказ. Брошь тоже была великолепна, редкой тонкой работы – сотворить подобное чудо мог только талантливый мастер. Столь совершенное ювелирное изделие в императорской России могли позволить себе лишь члены царствующей фамилии. Такими одаривали своих жен, расплачивались по-княжески со своими брошенными любовницами. Если что-то и соврал Алешкевич, так самую малость. Семен положил брошь обратно в мешочек и поднял телефонную трубку:

– Виталий, выходи на трассу.

– Понял.

Завел машину и покатил на магистраль. В километре от поселка на обочине дороги его уже дожидался Виталий.

– Как прошло? – спросил он, устраиваясь в кресле.

– Все как по нотам. Лучше не придумаешь.

– Значит, все-таки отдашь?

Семен посмотрел на Виталия, и в его голосе отчетливо прозвучало сожаление.

– Так нужно.

– Жалко, конечно… Тут миллионы долларов. Зажили бы по-царски. Ну, если нужно, тогда так и поступай.

– Не горюй, еще придумаем что-нибудь.

Глава 6. Кто-то взломал мой сейф, или Кто у нас сегодня был?

Вадим Приходько вернулся из офиса раньше обычного, выпил традиционную чашку бодрящего кофе и направился в кабинет. Трудно было сказать, что именно заставило его открыть сейф именно сегодня (вроде бы и нужды особой для этого не было, бывало, что не заглядывал в него целыми неделями), но когда он распахнул дверцу, то, к немалому своему удивлению, обнаружил, что из коробочки пропали бриллианты и брошь работы Фаберже. Всмотревшись, увидел, что задняя стенка сейфа просверлена и закрыта заглушкой. На одной из полок лежал небольшой конверт, видно, просунутый в дыру. Открыв его, он вытащил белую бумагу и в злобе порвал ее на несколько частей.

Поначалу Приходько хотел сделать вид, что ничего не произошло. Но, взвесив, решил, что следует обратиться в полицию, так будет правильнее. Он честный бизнесмен, и ему нечего скрывать. Пускай полиция сама разберется с правонарушителем. Отрабатывает казенный хлебушек!

– Макар! – громко позвал Приходько.

– Да, Вадим Петрович, – тотчас появился охранник. По интонациям Приходько он уже догадался, что случилось нечто серьезное.

– Кто у нас был сегодня?

– Никого, – уверенно ответил Макар. – Если кто-то приходит, я вам незамедлительно докладываю.

– Вот как? Интересно… Тогда кто же взломал мой сейф?

– Какой еще сейф? – ошарашенно спросил охранник.

– Тот самый, что находится в моем кабинете!

– Этого не может быть, – побледнел Макар.

– Не может, говоришь, – усмехнулся Вадим Петрович, – тогда посмотри сюда.

Макар заглянул в сейф и невольно сглотнул, увидев аккуратно сложенные папки, на которых неряшливо валялась колючая металлическая стружка от просверленного сейфа. Белая кирпичная крошка мукой рассыпана по всему дну, а на противоположной бронированной стороне стенки сейфа некрасивыми рваными краями просматривалась дыра.

– И что ты на это скажешь?

– Был электрик… Как только свет пропал, мы сразу связались со станцией, и он приехал. Я еще удивился, что так быстро, подумал, научились все-таки работать. А оно, оказывается, вот что…

– Вызывай полицию. Пусть разбираются.

Поселок Лесной располагался недалеко от города, так что полиция приехала минут через сорок. К воротам подъехали сразу две машины: микроавтобус, на котором было написано «Следственное управление», и бежевый легковой автомобиль «Ситроен». Водитель легковушки нетерпеливо просигналил, давая понять, что время дорого, и, едва не задевая кузовом раздвигающиеся металлические ворота, въехал во двор.

Из «Ситроена» бодро выскочил худощавый сутулый человек и уверенно зашагал в сторону дверей, у которых его уже встречал хозяин дома Вадим Приходько. А из двери микроавтобуса степенно вышли два человека: один был невысокого росточка, склонный к полноте, в руках он держал небольшой чемоданчик, это был эксперт-криминалист, второй, обвешанный фотоаппаратами, среднего роста, с рябым нервным лицом, побритый наголо, – его помощник, техник-криминалист.

– Старший следователь следственного отдела майор Павел Юрьевич Загорский, – представился сутулый хозяину дома.

– Следовало бы сказать, что мне очень приятно и что я несказанно рад вас видеть, но как-то не хочется. День сегодня не тот.

– Понимаю, – погасил улыбку Загорский.

– Меня зовут Вадим Петрович Приходько. Вскрыли мой сейф, пойдемте в дом, взгляните… – И, открыв пошире дверь, пропустил гостей. – Нам на второй этаж, – твердым шагом направился он к лестнице, в полной уверенности, что гости следуют за ним.

Прошли в кабинет, где криминалист-эксперт, понимающе закивав и сразу определив себе объем работы, вытащил из чемодана пластиковые мешочки и несколько кисточек. А техник-криминалист, сняв с груди фотоаппарат, сверкал вспышкой, стараясь запечатлеть, по его мнению, наиболее значимые места.

– Вот он, – показал Приходько на распахнутый сейф. – Я не стал ничего трогать, может, отпечатки какие-нибудь удастся обнаружить или еще что-нибудь значимое. Вам виднее.

– Вы правильно поступили, – сказал майор Загорский, заглядывая в сейф. – А кто к вам заходил? Ведь не ночью же произошло ограбление.

– Не ночью, – вздохнув, вынужден был признать Приходько. – Тут у нас свет отключился, мы позвонили в службу, сообщили об этом. Довольно быстро подъехал электрик. Думаю, именно он и взломал сейф. Макар, подойди сюда, расскажи майору, как все было.

Подошедший охранник выглядел невероятно растерянным.

То, что после этого случая его ждет расчет, он уже не сомневался. А ведь все так красиво начиналось! Два года назад он заступился на стоянке за мужчину на крутой тачке, случайно зацепившей бампером непрезентабельную пошарпанную «Шкоду» (стопроцентная подстава!). Из поцарапанной машины тотчас повылезали трое наэлектризованных пассажиров. Вадима Приходько приняли за обыкновенного терпилу на дорогом автомобиле и тотчас начали прессовать по полной программе, требуя сумму, едва ли не превышающую новую машину. Приходько терпеливо выслушивал нарекания, хотел договориться, но парни оказались столь нахрапистыми, что хотели забрать у него машину в залог. Как раз именно в это время Макар Климов после работы заглянул в свой любимый ресторан, где хотел подбодриться чашечкой кофе. Правый карман куртки оттягивал табельный «макаров», казавшийся всегда после рабочего дня невероятно тяжелым. В уголовном розыске он служил уже третий год, сразу после окончания университета, но вытаскивал табельное оружие только для того, чтобы положить его в сейф. В действительности килограммовый груз ему изрядно мешал – что в кобуре под мышкой, что в кармане куртки – и воспринимался эдакой гантелью, от которой хотелось избавиться.

А еще Макар не любил вмешиваться в конфликты, происходящие за пределами службы. Не разбивают головы друг дружке, и ладно! Но в этот раз события разворачивались стремительно и весьма серьезно: с одного взгляда было понятно, что простым мордобитием дело не ограничится. Проклиная себя за свою сердобольность, он допил чашку кофе и направился прямо в эпицентр конфликта. Его удалось погасить почти сразу же, стоило только засветить рифленую рукоять служебного «макарыча». Парни как-то сразу подрастеряли первоначальный пыл и в знак примирения, выставив вперед ладони, быстро погрузились в потрепанную «Шкоду» и ретировались с места конфликта, гремя пробитым глушителем.

Хозяин престижной иномарки, оказавшийся крупным предпринимателем, тотчас предложил ему место в своей охране, посулив такую зарплату, какая могла бы ввести в смятение генерального директора крупного нефтеперерабатывающего комбината, а он был всего-то обыкновенный опер, не избалованный серьезными деньгами. Так что если и были в душе какие-то сомнения, то они точили его недолго, и к исходу следующих суток он облачился в черный костюм от «Армани», ставший отныне его спецодеждой, а боевой пистолет пришлось поменять на травматический и больше полагаться на свои пудовые кулаки.

За прошедший год Макар успел привыкнуть к безбедной и безалаберной жизни, оценить преимущество лобстеров перед обыкновенными раками. И потом приятно было осознавать, что можешь позволить себе только за один ужин потратить сумму, равную годовому окладу обыкновенного опера, что совершенно не отразится на семейном бюджете. За прошедший год из скромной «Лады» он пересел в шикарный «Лексус», взял кредит на четырехкомнатную квартиру. Были радужные планы на ближайшие десять лет, и вот сейчас будущность представлялась в кромешном тумане. К хорошей жизни привыкаешь быстро, а потеря столь огромной зарплаты будет восприниматься как крушение едва ли не всех жизненных ориентиров. Жаль расставаться с дорогой машиной, да и с костюмом от «Армани» свыкся настолько, что представлял его едва ли не собственной кожей.

Климов невольно съежился под строгим взором хозяина, сразу сделался не только меньше, но даже как-то поуже. Вспыхнувшая фотовспышка осветила лицо охранника, в эту секунду показавшееся еще более растерянным. Сглотнув, Макар заговорил:

– Высокий, почти такого же роста, как и я. В синем рабочем комбинезоне.

– На комбинезоне было что-то написано?

– Да, что-то было, – пожал плечами Климов. – Но разве станешь присматриваться? Обыкновенный работяга, который пришел по звонку, чтобы устранить неисправность. Так чего же его особенно разглядывать?

– Продолжайте.

– Волосы у него были длинные, каштановые. Потом усики небольшие, стриженые, борода коротенькая. Попросил показать комнаты, чтобы оценить, где может быть неисправность. Я показал. Он взял какой-то прибор и стал им по стене водить. Я постоял немного и ушел. Тем более что в смежной комнате не было никаких ценностей. Спросил у этого электрика, когда он закончит. Он ответил, что минут через сорок, хотя закончил значительно быстрее. Когда все было сделано, я его проводил. Он мне даже визитку свою оставил.

– Что за визитка?

Сунув руку в карман, Климов вытащил плотный кусок бумаги:

– Вот она. Возьмите…

Майор Загорский бережно взял визитку за самый край, осмотрел ее со всех сторон – на лицевой стороне было написано, что визитка принадлежит некоему Козлову Василию Глебовичу, электрику-профессионалу, с указанием адреса организации. На противоположной стороне тот же самый текст на английском. Взломщик не без юмора, неужели он всерьез полагает, что за заказами к нему будет обращаться английский посол? Передал визитку технику-криминалисту, который тотчас поместил ее в пластиковый пакетик.

Вытащив телефон, Загорский нажал кнопку:

– Валера, сделай для меня вот что… Пробей один адресок… Да, диктую… Магистральная, сорок четыре. Жду… – Выслушав ответ, удивленно переспросил: – Ты уверен? Ладно, хорошо. Нечто подобное я и предполагал. – Сунув телефон в карман, хмыкнул: – А наш грабитель не без юмора. Знаете, что находится по этому адресу? – повернулся он к хозяину дома. Тот лишь неопределенно пожал плечами:

– Не имею понятия.

– Общественный туалет. Ладно, здесь все понятно, имя и фамилия этого человека вымышленные. Вряд ли мы сумеем найти на этой визитке отпечатки пальцев. Кстати, – посмотрел он на охранника, – а вы не помните, в перчатках он был или нет?

– В перчатках, – уверенно ответил Макар. – Знаете, такие белые, из какого-то хлопчатого материала.

– Вас не насторожило, почему он надел перчатки?

– Конечно же нет. У меня в машине точно такие же лежат. Я тоже их использую, когда что-то перетащить нужно. Удобно, знаете ли, руки никогда не обдерешь. В них и сверлить хорошо – не такая сильная вибрация.

– Понятно…

Загорский подошел к сейфу. Встроенный глубоко в стену, он совершенно не был заметен снаружи. Его наличие выдавала разве что дверца, на которой был нарисован какой-то зимний пейзаж. Все сделано с умом, очень толково и надежно. Бронированная дверца, несмотря на легкомысленный художественный сюжет, тоже была невероятно крепкой, едва ли не в палец толщиной. Единственным слабым местом были стенки сейфа, на четверть тоньше фасадной брони, чем не преминул и воспользоваться взломщик.

А он весьма остроумный, интересно будет пообщаться с таким преступником, когда на его запястьях защелкнутся наручники.

В сейфе лежало несколько папок, три флешки и пустая пластиковая коробка.

– Выходит, что содержание папок и флешек его не заинтересовало? – спросил Загорский, пытливо посмотрев в глаза хозяину дома.

– Получается, что так…

– Что в этих папках?

Губы Приходько тотчас изогнулись в кривую линию, выражая откровенное неудовольствие. Задан был один из тех вопросов, которых ему хотелось бы избежать.

– У меня крупное производство. В этих папках секретная информация. Я прятал ее от посторонних глаз.

– Почему в таком случае вам не положить их куда-нибудь в банковскую ячейку?

– Они в единственном экземпляре, мне бы хотелось всегда иметь их под рукой. А делать копии… Скажу так, будет неразумно.

Голос красивый, завораживающий, видно, действует на всех его подчиненных гипнотически, но вместе с тем улавливались какие-то натянутые нотки, о природе которых можно было только догадываться.

– А чем вы занимаетесь?

– Новейшими технологиями. В том числе и нанотехнологиями.

– Это приносит большой доход?

– Не хочу сказать, что я стал миллиардером, но кое-что заработать удалось. Многие ученые не могут пробиться со своими изобретениями и обращаются ко мне. Я им помогаю… Инвестирую деньги в их изобретения, открытия. Выпускаю их на рынок. Некоторые проекты бывают весьма успешными. Позволяют выходить на западный рынок, прилично заработать, держать квалифицированный штат сотрудников, экспертов.

– Полагаю, что в вашем деле немало завистников.

– Не без того. Хотя где их нет…

– Тоже верно. А позвольте узнать, кем вы были раньше, прежде чем стали бизнесменом?

– Работал обыкновенным инженером. Вас это удивляет?

– Нисколько. Если бы вы знали, с какими поворотами судьбы мне приходилось встречаться на своей работе. И как вам удалось пробиться в большой бизнес?

– Вы хотите спросить, откуда у меня взялся начальный капитал?

– Можно сказать, что и так, – слегка улыбнулся майор.

– Очень удачно играл на бирже. Надеюсь, это не запрещено? Отсюда и деньги. Я выгодно вложил их в одно изобретение. Потом было другое, связанное с электронными разработками. Дело пошло неожиданно быстро, и сейчас у меня большое производство.

– Наверняка в ваших папках находятся какие-то компрометирующие материалы на всех ваших недоброжелателей?

– Не без того, знаете ли… Но уверяю вас, что с моей стороны здесь нет ничего криминального, в них запротоколированы частные беседы, договора, которые нуждаются в исполнении. Я бы назвал эти папки оружием сдерживающего характера, чтобы отбить у моих недоброжелателей охоту причинять мне неприятности и желание посягать на мой бизнес. Но я уверен, что это ограбление совершили не конкуренты. Тогда бы они начали именно с папок, с флешек, а тут совершенно другое.

– Что же тогда у вас пропало? – Загорский поднял пластиковую коробочку: – Содержание этой коробки?

– Именно так… Здесь были ограненные драгоценные камни, золотые кольца, кулоны. Некоторые из этих изделий принадлежали ювелирному дому Фаберже.

– Вот даже как… Очень интересно. И откуда же у вас такое богатство?

– Я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

– Вы должны нам помочь найти пропавшие ценности, а еще лучше, если вы предоставите нам их фотографии.

– Фотографии имеются, я ждал вас и подготовился. – Подняв со стола плотный конверт, Вадим Петрович протянул его Загорскому: – Возьмите.

Взяв конверт, майор вытащил из него цветные фотоснимки и с интересом принялся всматриваться в изделия. На фотографиях были запечатлены кулоны с крупными камнями, которые легко можно было представить на груди хорошеньких фрейлин, золотые перстни, что должны были украшать кисти царских сановников, идеально ограненные крупные алмазы.

– Впечатляет! И все-таки, откуда у вас столь необыкновенная коллекция драгоценностей?

– Понимаете, у меня есть одна пагубная страстишка, играю в карты.

– И что?

– Эти драгоценности я выиграл.

– Ах вот оно что. И у кого?

– Вы не там ищете. Этот человек не способен на ограбление. Как бы это поточнее выразиться… Не тот типаж!

– Это уже нам решать. Что за человек? Назовите его имя.

– Его зовут Алешкевич Игорь. Совершенно пустой человечишка. Отец у него был весьма состоятельный бизнесмен, собирал коллекцию антиквариата, а этот все бездарно разбазарил. Чего-то продал за бесценок, чего-то выменял, но большую часть просто проиграл в карты.

– И вы решили своего шанса не упустить, я так понимаю? – спросил майор Загорский, продолжая рассматривать глубокую пластиковую прозрачную коробочку. Кроме нескольких десятков алмазов, в ней могло уместиться еще немало различного добра. На внутренней поверхности остались небольшие царапинки, видно, от этих самых изделий.

– А что бы вы делали на моем месте? – усмехнувшись, спросил Приходько. – Он сам должен все прекрасно понимать, не маленький, в самом деле! Если садишься играть в карты, так будь добр отвечать! Денег у него не оказалось, и он выложил батюшкино наследство. Никто его не тянул за руку играть в карты, не принуждал разбазаривать фамильное добро, все случилось сугубо добровольно. А за это статьи нет!

– Сколько было бриллиантов?

– Тридцать два.

– Немало, – протянул Загорский.

– Я тоже так считаю.

– Насколько они были хороши?

– Позвольте, – протянул Вадим Петрович руку.

– Пожалуйста, – вернул Загорский фотографии.

– Я немного разбираюсь в этом… Все камни были идеального качества, три из них – величиной с ноготь, – ткнул он пальцем в фотографию. – Один бриллиант бочковидной формы с розовым оттенком был величиной с фундук. Пять изумрудов, два александрита. А вот эти три золотых кольца с жемчугом – работа известного мастера Пичугина… Он был одним из лучших мастеров фирмы Фаберже. Золотой кулон с сапфиром… Тоже работа дома Фаберже.

– Весьма представительная коллекция.

– Я тоже так считаю.

– Как же у него все это оказалось?

– По его словам, вот эту брошь его прабабке подарил великий князь Николай Николаевич. Якобы она была его любовницей. А его дед работал в ЧК, занимал какой-то большой пост. Когда сокровища Фаберже реквизировали, ему перепала какая-то небольшая часть. Обычно от реквизированного чекистам достается двадцать процентов, но мое мнение такое, что брали они столько, сколько хотели.

– Вы могли бы узнать эти камни без оправ?

– Разумеется! Все-таки они мои. Я держал их в руках много раз, так что успел запомнить. – По губам Приходько скользнула ядовитая усмешка.

На задней стенке сейфа было просверлено неаккуратное отверстие с резаными торчащими краями. Очевидно, сверлили не один раз, чтобы увеличить отверстие. Внутри сейфа валялась колючая кривая стружка, которая еще совсем недавно была целостным бронированным полотном. Загорский вытащил заглушку. Через дыру хорошо просматривалась смежная комната, фрагмент узора паркетного пола. Человек, вскрывший такой сейф, прекрасно разбирался в своем деле. Можно сказать, он был настоящий мастер.

– Однако грабитель хитер… Как вы думаете, чем он мог извлечь драгоценности?

– Даже трудно предположить.

– А вот мне представляется, что сделал он это пылесосом. Иначе никак! Весьма остроумное решение. Только никак не пойму, кто мог подсказать грабителю, где лежат драгоценности? Может, ваши близкие, друзья?

– Об этом не знал никто! Это не случай с красивой женщиной, когда можно поделиться с приятелями своей победой. Когда вопрос касается денег, я предпочитаю не распускать лишний раз язык.

– Разумно… Где можно найти этого Алешкевича?

– Он живет на Конской гривке, восемнадцать.

Прозвучал зуммер домофона, показавшийся Игорю Алешкевичу неожиданным и весьма громким. В этот час он никого не ждал. Кто бы это мог быть? Подняв пульт, он включил камеру видеонаблюдения и увидел на мониторе Семена, дружески помахивающего в объектив ладонью.

– Поднимайся на второй этаж, – сказал он по громкой связи и разблокировал входную дверь.

Еще через несколько минут в квартиру поднялся Семен Чурсанов.

– Как ты меня нашел? – спросил Алешкевич.

– Послушай, мы с тобой занялись серьезным делом, неужели ты думаешь, что мне не захочется знать, где твоя берлога.

– Ты сделал, что я просил?

– Принимай, – сказал Семен, вытаскивая из кармана небольшой пластиковый пакетик.

Алешкевич высыпал на стол содержимое мешочка: на гладкую поверхность покатились ограненные бриллианты, со стуком упала брошь с изумрудом, перстни, серьги…

– Неожиданно… Ты даже не взял и камня, – удивленно протянул он.

– Я не нарушаю договор. А потом… Ульяна стоит этих денег. Надеюсь, теперь мы в расчете?

– Да. Скажи, как тебе это удалось?

– Пусть это останется моим секретом.

Открыв дверь, Семен вышел на лестничную площадку и бодро застучал каблуками по гранитным ступеням.

Глава 7. Гость из полиции, или Проходите. Располагайтесь

В Следственное управление Загорский Павел Юрьевич пришел сразу же после окончания юридического факультета. Уже после первого курса у студентов установились определенные жизненные приоритеты: одни видели себя в кресле прокурора, другие хотели примерить судейскую мантию, третьи от жизни ничего особенного не ожидали, а потому надеялись устроиться в какую-нибудь крупную организацию на место юрисконсульта.

Сам Павел Юрьевич некогда мечтал о карьере адвоката и видел себя эдаким новорощенным Плевако, выступающим на резонансных процессах. Однако жизнь после окончания вуза внесла свои коррективы, а если точнее – принесла немало неприятных сюрпризов и горьких разочарований. Как оказалось, хороший диплом не всегда играет решающую роль при трудоустройстве. Ценятся связи и рекомендации. А потому многие идеалисты с красными дипломами, столкнувшись с неприглядной изнанкой жизни, через какое-то время закинули подальше в шкаф свои юридические корочки и занимались тем, что им предоставила судьба. Одни ушли в частный бизнес, другие поменяли профессию, а те, кто все пять лет числился в аутсайдерах, интересуясь лишь пивом и девушками, вдруг позанимали ключевые позиции, облачившись в судейские мантии.

С мечтой об адвокатуре пришлось расстаться после двухлетнего мытарства по адвокатским конторам. В них тоже человека с улицы не берут. Следовало еще в студенческие годы понять, что адвоката Плевако из него не получится, а потому, когда неожиданно предложили перейти в Следственное управление, он сразу же согласился. Новое дело, неожиданно для него самого, понравилось и засосало всерьез. Работа была кропотливая, подчас незаметная, без броских афиш на фасаде, требующая специальных качеств, таких как усидчивость и въедливость. Но, как выяснилось, таких составляющих у него имелось в избытке.

Нельзя сказать, что Загорский прыгал с одной ступеньки на другую, поражая сослуживцев стремительной карьерой, но начальство его усилия оценивало по достоинству и не держало особенно долго на какой-то должности. Конечно он не открыл в себе таланта Пинкертона и все же большую часть дел, за которые брался, доводил до логического конца, а потому руководство поручало ему наиболее щекотливые дела, в том числе и те, что должны были вызвать общественный резонанс. А восемь лет назад его неожиданно перевели из Москвы в Зеленоград, где ему было поручено возглавить отдел. С тех самых пор он не терял надежды вернуться к большой работе, но как-то все не выпадало случая.

В этот раз позвонили из Первопрестольной и рекомендовали заняться ограблением Приходько. Павел Загорский расценил это поручение как подходящий случай вернуться в Московское управление. Поговаривали, что у Приходько имеются какие-то личные дела с вице-премьером. Может, дело в этом? Возможно, камни забрали только для отвода глаз, а в действительности пропало нечто большее, чем метаморфизованные кусочки угля?

С этим тоже следовало разобраться.

Майору Загорскому и прежде приходилось заниматься делами, связанными со взломами сейфов. Наиболее памятное случилось шесть лет назад, когда бронированный автомобиль въехал в витрину ювелирного магазина и грабители вынесли сейф с драгоценностями на сумму в шесть с половиной миллионов евро. При кажущейся простоте ограбление было тщательно спланировано. Машина остановилась точно перед сейфом, его оставалось только перекинуть в кузов, с чем и справились двое неопознанных мужчин в масках. Охранник, находившийся в соседнем помещении, был заперт на ключ и просидел там до тех самых пор, пока его не вызволила полиция. На все ограбление ушло не более трех минут. Так что, когда подъехала полиция, преступники были на противоположном конце города, утопив бронированный джип в небольшом болоте.

Камеры видеонаблюдения также ничего не дали: ограбление совершалось поздним вечером, а потому трудно было оценить даже тело-сложение преступников. Но по косвенным причинам можно было догадаться, что организатор преступления – именно водитель, выскочивший из кабины лишь однажды, чтобы помочь втолкнуть в кузов громоздкий угловатый сейф.

Криминальные аналитики не могли дать точного психологического портрета главаря, но, видимо, это была довольно умная и сильная личность, пользовавшаяся непререкаемым авторитетом в своей группе. Преступники действовали слаженно, организованно. А состоявшееся ограбление походило на настоящую криминальную увертюру!

Еще один памятный случай произошел три месяца назад. Тогда был совершен подкоп в банк через канализационную трубу. Фугас был подложен точно под хранилище. При взрыве слитки золота вместе с землей обвалились в бетонный тоннель, а взломщикам осталось просто собрать сокровища и погрузить их в машину.

Как и первое ограбление, оно было совершено невероятно дерзко, с большой фантазией, прозвучавший взрыв даже не потревожил жителей соседних домов, его звуковые волны затерялись под многометровым слоем из асфальта, щебня, земли в лабиринтах подземных ходов.

Трудно сказать, что это было за чувство – накопленный опыт прошлых лет или интуиция, выработанная годами расследований, но что-то подсказывало Павлу Загорскому, что за этими двумя ограблениями стоит один и тот же человек, которому он даже придумал имя – Охотник. Преступник был невидим, всегда находился в тени и умело дергал за веревочки, доводя ограбление до успешного завершения.

Первое, что он хотел сделать сейчас, так это допросить Игоря Алешкевича, проживавшего на Конской гривке, разросшейся за последние пять лет шикарными особняками.

Город, поделенный на охраняемые дворы со шлагбаумами, больше напоминал раздробленную феодальную Русь, где на каждом клочке земли царствуют собственные местечковые законы, куда людям посторонним вход заказан. А этот улус, расположенный рядом с историческими постройками, был одним из самых престижных. Красота из золоченых решеток с какими-то павлинами на столбах, с диковинной лепниной на фасадах не резала глаза, а была аккуратно спрятана за стеной каштанов, тянущихся к небу острыми кронами. Сам двор утопал в листве старых лип, и жильцы, распахивая по утрам окна, вдыхали самый настоящий медовый аромат. За высокой чугунной оградой находился двор, в котором на большой детской площадке, застроенной сказочными теремками, играли малыши. Для тех, кто постарше, имелась баскетбольная площадка, где два долговязых подростка по очереди пытались закинуть мяч в кольцо. Немножко поодаль – теннисный корт для особо продвинутых. Но его заняли две молодые мамаши с колясками, о чем-то оживленно беседовавшие. Загорский и сам хотел бы проживать в таком оазисе, спрятавшись от городского грохота, однако все как-то не получалось.

У шлагбаума небольшая каменная сторожка, чем-то напоминавшая полицейскую будку, какие в позапрошлом столетии ставились едва ли не в каждом околотке. Через узкое оконце просматривались строгие глаза охранника. Молодой, не более тридцати лет. Короткая стрижка и внимательный взгляд выдавали в нем человека дисциплины. Наверняка из бывших военных, сумевший прибиться к богатому подворью, где без всяких оговорок получал обещанный оклад, и свое нынешнее положение считавший едва ли не вершиной карьеры. Такую физиономию не вырвешь из каменной будки даже с корнем. Это его Брестская крепость, за которую он будет биться всеми подручными средствами. Союзником такого не сделаешь, а расположить к себе можно только солидной ксивой.

Вытащив удостоверение, Загорский представился:

– Майор юстиции Загорский.

Губы охранника угодливо разлепились, показав его истинное лицо. За напускной суровостью прятался простоватый сельский парень. Вероятно, в этот самый момент он перебирал в уголках своей памяти все грешки десятилетней давности, и, судя по тому, как все шире и доброжелательнее становилась улыбка, правонарушений у него набиралось немало. В темных глазах забегали какие-то бесовские огоньки, может, он вспомнил о том, что когда-то в далеком детстве повесил соседского кота или утопил бездомную собаку.

– Слушаю вас, – ответил сторож осипшим голосом.

– Не подскажете, в какой именно квартире живет Игорь Алешкевич, – спросил Загорский, кладя документы обратно в карман.

Уголки губ, вернувшись в прежнее положение, выражали откровенное облегчение. Чужие проблемы его не интересовали. Собственных невпроворот!

– В четвертой квартире. Это второй этаж.

– Сейчас он дома?

– Да, – ответил охранник, кивнув на белый внедорожник «Порше», стоявший в самом углу двора.

– Откройте, мне надо с ним переговорить.

– Пожалуйста, – угодливо улыбнулся охранник. – Не возбраняется. Только мне нужно его предупредить.

– Это как вам заблагорассудится.

Павел Загорский прошел через широкий двор, мимо галдящей детворы, мимо счастливых мамаш c младенцами на руках. Жизнь на этом клочке московской земли набирала обороты.

Позвонив в домофон, он услышал голос, раздававшийся откуда-то сверху:

– Слушаю.

– Игорь Алешкевич здесь проживает?

Над самой дверью блеснул зрачок камеры видеонаблюдения – хозяин дома внимательно рассматривал нежданного гостя.

– Вы из полиции?

– Из следственного отдела, майор Загорский. Вам показать удостоверение? – Рука Павла потянулась во внутренний карман пиджака.

– Не нужно. Я из доверчивых. Проходите.

Зуммер прозвучал неожиданно пронзительно, и металлическая дверь слегка отошла от косяка, приглашая войти в подъезд.

Внутри дом был точно такой же, как и снаружи. Белый итальянский мрамор подъезда слепил глаза. От яркого света хотелось зажмуриться, каблуки сильно стучали о гранитную поверхность ступеней, предупреждая жильцов о возможном визите. Гулко вы здесь поживаете, господа, наверняка испытываете большие неудобства! Но все сомнения относительно возможных неудобств мгновенно рассеялись, как только открылась дверь. В проеме его встретило лощеное лицо хозяина. Выглядел он как человек, вполне довольный жизнью, а будущность виделась радужной, безо всяких темных пятен на горизонте.

– Проходите, – широко распахнул он дверь и, когда Загорский вошел, недоуменно развел руками, всем своим видом демонстрируя расположение. – Даже и не знаю, чем вызван интерес к моей скромной персоне. За последние тридцать лет я не совершал никаких правонарушений, если не считать того, что в пятилетнем возрасте стащил у приятеля заводную машину. Признаюсь вам откровенно, мне до сих пор стыдно за свой поступок. Ха-ха!.. Но, кажется, за сроком давности его уже нельзя считать преступлением. Если вдруг мой старинный приятель все же заявит какие-то претензии, я могу компенсировать их финансово.

– Вы позволите пройти в комнату, – усмехнулся Загорский, – или мы так и будем разговаривать с вами в коридоре?

– Конечно, – спохватился Алешкевич. – Проходите… Располагайтесь.

Комнаты были большие, заставленные старинной мебелью (если ее привести в должный порядок – где-то поменять ткань, где-то покрыть лаком, – она будет стоить больших денег), коридор, убегающий куда-то в глубину здания. В гостиной стоял огромный книжный шкаф, какие были в моде пару столетий назад, с резными витиеватыми углами в виде длинных змей. Повсюду ощущалось отсутствие женской руки: цветок, засохший на окне, нечищеные ботинки, стоявшие подле дивана; стеклянная банка на столе, до самых краев наполненная окурками.

– Вы знаете гражданина Приходько? – спросил майор, присев на стул.

– Знаю, – едва поморщившись, ответил Алешкевич. – Но наше знакомство поверхностное. Когда-то дружили в молодости, было дело… А потом наши пути разошлись. Но сами подумайте, что может быть общего у человека моего положения, который даже нигде не работает, и у бизнесмена, который не ведает счета деньгам?

– Вот как раз об этом и хотелось с вами поговорить. Я слышал, что вас объединяет одна страстишка… Карты! Верно?

– Есть такой грешок, люблю проводить время за картами. Но это все от скуки. А какие слабости у Приходько, увы, я не знаю! – широко улыбнулся Игорь и добавил: – Мне кажется, что такие люди вообще не подвержены слабостям.

– Это преувеличение. У каждого свои слабости. – Женской руки в квартире не ощущалось, это однозначно, но вряд ли хозяина можно было назвать монахом: на чашке, стоявшей на краю стола, отчетливо виднелись следы от губной помады. – Он сказал, что неделю назад вы проиграли ему фамильные драгоценности.

– Да, было такое, – нехотя признался Алешкевич. – Надеюсь, что за карточную игру у нас не судят? Иначе надо пересажать половину России. Я ни у кого и ничего не крал. Драгоценности достались мне по наследству.

– Все так, но дело в том, что ваши фамильные ценности у него были украдены.

– Досадно… – хмыкнул Алешкевич. – Остается только посочувствовать. Ему надо порасспрашивать прислугу. И вообще, я бы посоветовал ему не оставлять такие серьезные вещи на видном месте, они требуют присмотра.

– Дело в том, что эти драгоценности были похищены из сейфа.

– Вот даже как! И каким же образом?

– Вас интересуют детали?

– Ну-у… Если возможно.

– Взломали стенку сейфа и достали.

– Ах вот оно что! – еще больше удивился хозяин. – Постойте, уж не меня ли вы подозреваете в ограблении? Посмотрите на эти руки, – выставил он тонкие кисти, – неужели вы всерьез считаете, что я могу сделать что-то этими пальцами? Ими можно только карты держать.

– Вас пока никто не подозревает в ограблении, – сдержанным тоном проговорил Загорский, пригасая пыл Алешкевича. – Но вы могли кому-то ненароком рассказать о своем проигрыше и о том, кому перепали эти ценности. Вы с кем-нибудь разговаривали по этому поводу? Говорили, что драгоценности достались Приходько?

– Даже не знаю, что вам на это ответить. – Алешкевич, слепив сочувственную гримасу, развел руки в стороны. – У меня нет привычки делиться с кем-то своими неудачами. Проиграл – и забыл! Как пришло, так и ушло. Я же все эти драгоценности не своим горбом наживал. Чего же втягивать в свои неприятности посторонних людей?

– Весьма разумная позиция, – согласился майор. – А как они вам достались?

– По наследству, от моего деда. Если вас интересует, так у меня есть все сопутствующие документы. Там же имеется и описание всех этих ценностей. Есть даже пара фотографий пятидесятилетней давности, на них моя бабка с изумрудной брошью. Хотите, покажу?

– Думаю, это лишнее. А кто был ваш дед?

– В свое время он служил в ЧК. Был одним из заместителей Бокия, председателя Петроградского ЧК.

– А у вас есть фотографии фамильных ценностей, что вы проиграли Приходько?

– Представьте себе, нет! Я их просто выбросил. Какой прок от этих фотографий? Чтобы они напоминали о моих пропавших драгоценностях? Нет, такой изощренный мазохизм мне не по нутру!

– Что ж, больше не смею вас задерживать, – поднялся Загорский. – Если все-таки что-то вспомните, сообщите по этому телефону, – протянул он визитку.

– Непременно, – серьезно ответил Алешкевич, вытягивая из толстых пальцев плотный лист бумаги.

Попрощавшись, Загорский ушел.

Алешкевич подошел к окну и через щелочку между занавесками стал наблюдать за удаляющимся майором. Вот он подошел к охраннику и некоторое время о чем-то с ним разговаривал, а потом потопал к бежевому «Ситроену», стоявшему неподалеку от ворот.

Игорь посмотрел на визитку, которую продолжал держать в руках, и, порвав ее на части, швырнул в урну. Достав из верхнего ящичка длинный ключ с двумя воротками на самом конце, подошел к сейфу. Небольшой, встроенный в стену и вмонтированный в пол, он способен был противостоять любому насилию извне. Во всяком случае, о металл, из которого была сделана его дверца, обломается арсенал любого «медвежатника». Сунув ключ в замочную скважину, дважды провернул и услышал, как распорки, державшие дверцу с четырех сторон, послушно втянулись в толщину металла. Вытащив из кармана бирюзу, вправленную в цветное золото, он некоторое время рассматривал на ладони красивый темно-синий рисунок, напоминавший распустившийся лотос. Прежде эта брошь принадлежала его прабабке, которая была подругой самой царицы Александры Федоровны. По семейным преданиям, царица подарила ей эту брошь на день ангела. Сомневаться в этом у Игоря не было причин, тем более что на обратной стороне застежки имелось клеймо царствующего дома. Бирюзу он частенько брал с собой, воспринимая камень как серьезный оберег. Вот только лучше сейчас поместить его в сейф, к другим фамильным украшениям.

Глава 8. Вы заказывали машину, или Отвезу тебя на вокзал

– У тебя было какое-то важное дело? – нахмурившись, спросила Ульяна, едва Семен вошел в комнату.

На девушке был ее любимый темно-синий брючный костюм, она надевала его по особенно торжественным случаям. Длинные густые волосы неровной волной спадали на плечи. Полноватые губы слегка подкрашены бледно-розовой помадой, подчеркивающей их природную красоту, глаза слегка подведены, отчего выглядели невероятно крупными. А еще от нее пахло тонкими духами, придающими ее облику некую таинственность. Семен невольно подумал, что на этот пиджак подошла бы брошь, принадлежавшая прежде фаворитке самого великого князя Николая Николаевича.

– Почему ты так решила? – удивленно спросил Семен, внимательно посмотрев на девушку. Ульяна сердилась редко и никогда не повышала голос, зато умела задавать неудобные вопросы.

– Ты опоздал.

– Куда?

– Ты уже и забыл? – Девушка продолжала хмуриться. – Мы договорились встретиться около «Кольца», чтобы пообедать вместе. Я тебя ждала довольно долго, а потом вернулась домой.

– Прости, дорогая, – невольно покаялся Чурсанов, притянув ее к себе. Поцелуя в щеку будет явно недостаточно: в ближайший вечер ему придется компенсировать девичьи энергозатраты каким-то ценным подарком. – Просто у меня обнаружились очень срочные дела.

Ульяна старательно делала вид, что ничего не произошло, ее настроение выдавали лишь капризно надувшиеся губы. Холодок, возникший между ними, можно было растопить красивым золотым колечком с сапфиром.

Ну как же ей расскажешь о том, что первую половину дня он тщательно планировал вскрытие сейфа, а вторую половину вскрывал его и относил драгоценности ее бывшему возлюбленному? Интересно, а сама она знает, что Алешкевич обладает уникальнейшими предметами? Одна только брошь может потянуть на несколько миллионов долларов.

В какой-то момент Семен едва не поддался соблазну, чтобы не забрать ценности себе. Но потом решил не отступать от однажды установленного правила: с компаньонами следует вести дела в открытую, никакого жульничества. Заработать репутацию трудно, а вот потерять ее можно в течение нескольких минут. Подумалось о том, что Алешкевич обратился к нему не только потому, что он неплохо орудует отмычками, а еще и оттого, что прекрасно был осведомлен о его репутации и знал, что он не возьмет себе ни камешка.

– Ты меня даже не предупредил. Я бы тебя тогда не ждала.

– Извини, Ульяна, я был не прав.

Притянув девушку к себе, Семен хотел поцеловать ее в губы, но Ульяна неожиданно подставила щеку, и он в полной мере ощутил холод ее кожи. Стараясь перевести разговор на другую тему, спросил:

– Как прошел твой день?

Всего-то некоторая заминка, после которой Ульяна уверенно ответила:

– Ходила по магазинам… Кое-что купила. Если хочешь, могу показать.

– Нет, спасибо, воздержусь. Так мы можем пойти к «Кольцу» прямо сейчас. Обещаю тебе, это будет самый романтический вечер в твоей жизни!

– Ой, это слишком много!

– Для такой девушки, как ты, много не бывает. У тебя новые серьги?

– Да, купила…

– Они очень дорогие. Какой-то старинной работы.

– Мне просто повезло. Я их купила по дешевке. Знаешь, я бы хотела съездить к маме. Тебя можно оставить на два-три дня?

– Не доверяешь?

– Ну, как тебе сказать… Конечно же, доверяю, но как-то все-таки опасаюсь. Оставишь тебя на пару дней, а дверь мне откроет твоя новая девушка.

– Этого никогда не будет. Я слишком долго искал тебя, чтобы вот так расстаться. А мама твоя далеко живет?

– В Твери.

– Ясно.

Встречаясь с девушкой, всегда следует держать в памяти, что она не сирота, кроме личных проблем, которые она на тебя вешает, у нее еще имеются чадолюбивые родители, к которым она может наведываться едва ли не каждую неделю. Где-то обитает толпа родственников, перед которыми у нее также имеются какие-то обязательства. Самое скверное, что в скором времени она попытается затянуть в сферу семейных интересов и своего кавалера, через короткое время начнешь понимать, что перезнакомился не только с ее кузинами, от которых у нее не было никаких секретов, но и с двоюродными и троюродными бабками, которые, едва пообщавшись с тобой, воспринимают тебя как будущего зятя.

С Ульяной было несколько иначе. Прожив с ней почти полгода, Семен не услышал от нее ни слова о своих родителях. В какой-то момент он воспринимал ее даже как сироту, и вот сейчас она вдруг заговорила о своей матери.

– Ты когда собираешься уезжать?

– Уже через час, – произнесла девушка, показав на сумку, стоящую в коридоре. – Пока тебя не было, я ее собрала. Билеты у меня на руках.

– А если бы я не пришел, ты так и ушла бы без меня?

– Нет, этого бы не случилось… Просто… пропали бы билеты.

– Хочешь, я отвезу тебя на вокзал?

– Не нужно, я уже заказала машину.

Неожиданно прозвенел звонок. Ульяна вытащила телефонную трубку и произнесла:

– Слушаю.

– Вы заказывали машину?

– Да.

– Она подъедет через пятнадцать минут.

– Хорошо. Я жду. – Отключив телефон, она положила его в сумочку. Вот и все.

– Я хотел побыть с тобой… Вдвоем.

– У нас просто нет для этого времени, – слегка отстранилась Ульяна. – Давай сделаем вот что… Мы с тобой наверстаем разлуку, как только я вернусь. А теперь просто проводи меня до дверей. Дальше не надо.

– Ты уверена?

– Как никогда.

– Хорошо, – смирился Семен. – Я тебя буду ждать. С нетерпением.

Проводив Ульяну за порог, Чурсанов поднял трубку и, нажав на клавишу, спросил:

– Виталий, ты на месте?

– Да. Вижу, как она выходит из дома.

– Продолжай наблюдать дальше. Потом отзвонишься.

– Понял.

Вернувшись в управление, Загорский вызвал капитана Анакшина, своего заместителя:

– Вот что, Антон, мне нужен этот Алешкевич. Чувствую, он что-то от нас скрывает. Поройся в его биографии, может, отыщешь что-нибудь интересное. Нам важно знать о нем все. У меня такое чувство, что именно он был заказчиком. Нужно прижать его.

– Хорошо. Постараюсь.

– И еще вот что. Этот Приходько не так прост, как себя подает. Поищи на него что-нибудь.

– Сделаю.

Глава 9. Неожиданное послание, или Ты готов платить по счетам?

Вошел Макар, как всегда неслышно. Несмотря на величественную фактуру, он мог передвигаться совершенно бесшумно; невольно создавалось впечатление, что Макар не ходит, а парит над паркетом.

– Вам письмо, Вадим Петрович, – протянул он плотный конверт из синей бумаги.

После секундного колебания Приходько взял конверт. Это было второе письмо, пришедшее за последние двое суток. Первое он нашел в сейфе, точно в таком же синем конверте. Вместо предполагаемого письма в нем лежал белый листок, на котором красной пастой был нарисован знак вопроса.

Приходько не любил тайн, а потому, когда ему сообщили о вскрытии сейфа, он не сообщил о письме следователю, полагая, что это его личное дело, с которым следует разобраться самому. И вот теперь ему пришел второй конверт, совершенно чистый, на котором не было ни адреса получателя, ни адреса отправителя. Вадим Петрович был уверен, что если проверить бумагу на отпечатки пальцев, то не обнаружится ни одного капилляра. Человек, отправивший это письмо, задавался одной целью – заставить его основательно понервничать. И, кажется, у него это получилось.

– Засекли, кто бросил письмо? – спросил Приходько, все еще не решаясь вскрыть конверт.

– Да, засекли… Какой-то пацан лет пятнадцати. Мы проследили за ним. Живет в соседнем поселке. Он не при делах… Переговорили с ним, он признался, что ему передал этот конверт какой-то мужик. Заплатил тысячу рублей. Судя по описанию, это наш прежний знакомый, что взломал сейф.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Приходько и оторвал край конверта.

В нем лежал лист бумаги, согнутый пополам. Развернув его, Приходько прочитал: «Ты готов платить по счетам?»

Губы невольно скривились. Чья-то дурацкая шутка? Не похоже.

– Какие будут распоряжения?

– Пока никаких. Наблюдайте за всем, что происходит вокруг. Этот человек еще себя проявит.

– Понял.

– Да, Макар, хотел у тебя спросить… Тебе хорошо здесь работается?

– Да, Вадим Петрович.

– Деньги получаешь хорошие?

– Да, – выдавил из себя Макар, понимая, к чему клонит хозяин.

– Научись тогда отрабатывать их полностью, – строго заметил Приходько. – Если увижу, что сморозил еще один косяк, вылетишь вон! Ты меня понимаешь?

– Да, Вадим Петрович. Больше подобного не повторится.

– Все, свободен.

Дождавшись, когда за охранником закроется дверь, Приходько набрал телефонный номер.

– Слушаю, Вадим, – отозвался громкий голос. – Давненько не звонил, что-то случилось?

– Случилось, Рома, – глухо ответил он. – Объявился Семен.

Некоторое время трубка хранила молчание, слышались лишь тяжеловатое сопение и гудки автомобилей, проезжающих вблизи. Звонок застал его абонента где-то в дороге. Интересно, по каким таким делам он направляется?

– Ты уверен? – наконец осторожно спросил Роман. – До меня докатился слушок, что его вообще нет в живых.

– Я бы тоже хотел так думать, но, как видишь, это не наш случай.

– Откуда такая уверенность, он сам, что ли, тебе сообщил об этом?

– Хм… А ты проницательный, можно сказать, что и сам. Вскрыли мой сейф, который, как мне обещали, не поддается никакому взлому. А в нем я нашел конверт с пустой бумагой и нарисованным вопросом.

– Это еще не факт. Это может быть кто-то другой. Какой-нибудь способный ученик.

– Более способный?.. Вряд ли! Ты послушай дальше, сегодня мне подбросили еще один конверт. Точно такой же, а в нем знаешь что написано?

– Даже не представляю.

– «Ты готов платить по счетам?» А, каково тебе?

– Может, и он, – задумчиво протянул Роман. – Семен всегда был склонен к разного рода мистификациям. Видеорегистраторы записали того, кто подходил? Что охрана говорит? Описать его могут?

– Бросал конверт пацан, но он разговаривал с человеком, который был в парике и в гриме. Толком никто ничего сказать не может. Семен любит эти лицедейства с переодеваниями.

– Согласен. Но зачем он вдруг объявился, ты можешь сказать? Ведь столько лет прошло…

– Думаю, для того, чтобы забрать свою долю.

– Ты уверен? – натянутым голосом спросил Роман.

– Уверен.

– Тогда я не готов. Деньги вложены в различные проекты. Не вырывать же их из бизнеса!

– Я тоже так считаю. Мне кажется, его нужно найти и сделать так, чтобы он не морочил нам голову.

– Хорошая идея. У тебя есть подходящий человек для исполнения?

– Нет.

– У меня такой человек имеется.

– Осталось только его найти.

– Надеюсь, что с этим тоже не будет проблем. Если у меня возникнут вопросы, я к тебе обращусь.

– Это наше общее дело, обращайся. Будем на связи, – ответил Приходько и, отключив телефон, небрежно скинул его на кресло.

Отключив телефон, Роман Семихатов налил в стакан коньяку, ровно на один палец. Слегка взболтав темно-коричневую жидкость, вдохнул глубоко терпкий дубовый аромат и почувствовал, как его насыщенный букет забирается в каждую альвеолу, пуская в душе ростки благодушия и желанного покоя. Ощущение полного счастья портили два синих конверта, лежавшие на журнальном столике. Теперь он не сомневался, кто был автором послания. Почему он не признался Приходько, что получил точно такие же синие конверты?

Трудный вопрос…

Роман Семихатов, полнеющий коренастый шатен сорока пяти лет c редеющими волосами, был главой металлургического комплекса по производству трубной продукции. Еще имелась парочка нефтесервисных предприятий, занимавшихся выпуском техники для разработки нефтяных месторождений. Так что жаловаться было грех, не голодал! Свои позиции благодаря хорошим связям в правительстве он держал довольно прочно, но сейчас вдруг осознал, что все заработанное может рухнуть в одночасье, и два небольших синих конверта, мозолившие глаза, были тому подтверждением и выглядели серьезной угрозой его бизнесу.

Подошел Гера, начальник службы безопасности, крепкий сорокалетний мужчина с грубоватыми чертами лица, будто бы высеченными из выветренного известняка, и глубокими морщинами на сухих впалых щеках. Семихатову удалось переманить его из Управления по экономической безопасности, посулив большие деньги, и Роман Сергеевич ни разу не пожалел о вложенных средствах. Во-первых, Гера пришел к нему в концерн не с пустыми руками, а с наработками. За пятнадцатилетнюю карьеру в управлении он прекрасно был осведомлен обо всех слабых местах конкурентов, о потенциальных недоброжелателях, чем не преминул воспользоваться сразу же после заступления в должность. Во-вторых, для Геры не существовало второстепенных вещей, даже к незначительным эпизодам он относился со всей серьезностью. В-третьих, имел разветвленную сеть агентов, с которыми постоянно поддерживал связь, и был в курсе всего того, что происходит за пределами концерна. Немало приятелей у него оставалось и в управлении, у которых он за бутылкой водки, а иногда за некоторое вознаграждение получал нужную информацию. В-четвертых, он реально облегчал его работу, делая ее наиболее безопасной, сводя финансовые операции к минимальному риску.

Так что свой хлеб Гера отрабатывал сполна, и благодаря его усилиям Роман Семихатов знал положение своих конкурентов не хуже, чем содержимое собственного кошелька.

– Что там по нашему гостю? – спросил Роман, сделав небольшой глоток.

– Кое-что имеется. На нашей дороге установлена видеокамера. Так, на всякий случай… Гость приехал на обыкновенной «Ниве». Через стекло можно рассмотреть его лицо, – положил он на стол несколько фотографий.

Первый снимок запечатлел водителя, сидящего за рулем автомашины, где через толщину стекла просматривались контуры фигуры с бородатым лицом и длинными волосами. Следующий снимок, прошедший компьютерную обработку, выглядел таким четким, что на лице водителя обозначалась каждая морщина.

Подняв фотографию, Роман некоторое время пристально ее рассматривал, пытаясь уловить знакомые черты. Ровным счетом ничего общего с человеком, который прежде был его приятелем. Бородатая физиономия с длинными волосами, неопрятными космами, спадающими на плечи. Водитель напоминал потертого жизнью хиппи, вышедшего в тираж пару десятилетий назад, но, несмотря на почтенный возраст, все еще хорохорившегося и пытавшегося задать жизни перцу. Вот только глаза у него были с какой-то затаенной грустинкой и казались очень знакомыми, напоминая прежнего товарища.

Но мало ли похожих людей!

Взяв со стола белый фломастер, Роман закрасил бороду, подправил длинные волосы и уничтожил пышные усы. Теперь на него смотрело знакомое лицо, передававшее привет из далекой молодости. Все всякого сомнения, это был Семен Чурсанов, их давний приятель, с которым они расстались не самым лучшим образом. Пусть постаревший, с глубокими морщинами на лбу и на щеках, но тем не менее тот же самый. Такой же опасный, как и раньше.

Неужели Семен явился в их размеренную сытую жизнь для того, чтобы вывернуть ее наизнанку? По коже Романа пробежал неприятный озноб. Это очень похоже на него, но если это все-таки так, то ему предстоит преодолеть нешуточное сопротивление.

– Тебе знаком этот человек? – показал он фотографию начальнику охраны.

Тот взял снимок и принялся его внимательно рассматривать.

– Нет, не встречал.

– Не встречал, говоришь, – хмуро произнес Роман. – Это хорошо. Так вот я тебе хочу сказать, что я тоже не хочу повстречать этого человека. Ты понимаешь, о чем идет речь?

– Более чем, Роман Сергеевич.

– Вот и прекрасно! Покажи эту фотографию своим людям. Может, кто-то его все-таки видел. Ступай! Будешь нужен, позову.

Оставшись один, Роман Сергеевич налил себе еще порцию коньяка, теперь уже на треть стакана. Почему же все-таки он не сказал о полученных письмах Приходько? А хрен его знает! Просто посчитал, что так будет правильно. День летел к чертям. Единственное, что оставалось сделать, так это закрыться в своем кабинете и нажраться марочного элитного коньяка, авось завтра оно как-то полегчает.

Но как он все-таки их нашел?

Семен Чурсанов, расположившись в мягком кресле, покуривал толстую сигару, к которым пристрастился за последние два года. Следовало выкурить полтонны самого элитного табака, чтобы по-настоящему оценить его праздничный вкус. Что же изменилось в его жизни кроме того, что он стал покуривать качественный табак? Пожалуй, что немало. Дешевую квартиру он поменял на шикарные апартаменты, откуда открывался великолепный вид на набережную. Весь город буквально был как на ладони.

Что еще?

Конечно же, он предпочитал исключительно качественную пищу, с хорошим обслуживанием, что могут позволить себе лишь обеспеченные люди. В дорогих ресторанах у него имелись дисконтные карты, а в любимом «Зазеркалье» – даже собственный столик. Женщины? Разумеется, и они, как же без них. Можно было заполучить любую, разница лишь в цене: для одной достаточно похода в ресторан, другой же нужны ключи от «Мерседеса». Но это скучно. В большом количестве сладкое приедается, и хочется чего-нибудь остренького.

Что еще изменилось в его жизни?

Пожалуй, что мироощущение, границы возможностей раздвинулись. Да и сам он стал мыслить как-то иначе, помасштабнее, что ли, и многие вещи стал оценивать несколько по-другому. Его нынешнее положение отличается от того, прежнего, когда в кармане, теребя нервы, звенит пара монет.

Семен Чурсанов понимал, что значительно отличается от подавляющего числа людей, хотя бы в силу своего криминального таланта. Даже на вывеску банка он поглядывал не как обычные вкладчики, имевшие в виду место, куда можно положить деньги, а как на средоточие большого количества наличности, которая когда-нибудь может перекочевать в его карманы. Особенность его мозга заключалась в том, что он не мог ничего поделать со своим вторым «я», хитроумные комбинации зачастую рождались у него прямо во сне, именно так к великим ученым приходят гениальные открытия. Причем многим из этих замыслов суждено было осуществиться. Думать вне криминальной сферы он не мог, да и вряд ли кто сумел бы заставить его размышлять иначе…

Преступные замыслы рождались в его голове спонтанно и не отпускали до тех самых пор, пока не складывались в стройную систему, практически лишенную изъянов. Дело не в том, чтобы взломать «медведя», стоящего в углу банковского хранилища, и по-быстрому набить карманы наличностью, – все это пройденный этап, теперь его интересовали красивые привлекательные комбинации, в которых он в полной мере мог раскрыть свой криминальный талант. А все потому, что в свое время у него был хороший учитель, настоящий Мастер, от которого он многое чего перенял. Его ограбления, всегда тщательно спланированные, так и не были раскрыты. В какой-то момент заниматься взламыванием банков ему наскучило, и Мастер решил попробовать себя в легальном бизнесе: оборвал все прежние связи и, избавившись от своего талантливого ученика, вложил деньги в выгодное современное предприятие.

Вот только он никак не мог предположить, что Семен Чурсанов продолжит его дело, поднимется на новую высоту, оставив далеко позади своего талантливого учителя.

Прозвеневший звонок прервал его размышления.

– Сема, я проследил за ней, – узнал Чурсанов голос Виталия.

– Все так, как я предполагал?

– Да. Что думаешь делать?

– Пока не знаю, – ответил Чурсанов и положил трубку.

Глава 10. Непонятное ограбление, или Ответ завтра утром

Порой майору Загорскому казалось, что он знает о грабителях все. Ну, или почти все… Он даже выработал некоторую классификацию, которая помогала понять сущность преступника, позволяла каждый известный случай поместить в некую систему координат, что нередко способствовало раскрытию преступления. Так или иначе, несмотря на кажущуюся общность ограблений, они делились всего лишь на три категории.

К первой он относил самое низшее звено преступников, когда ограбление совершается спонтанно, без какого-либо предварительного плана. По-другому можно сказать, что грабители нападали на то, что попадалось на глаза. Это мог быть кассовый аппарат, оставленный без надзора, ларек или пункт обмена валюты. Часто такие грабежи возникают стихийно, как и образовавшиеся группы, часто на одно ограбление. После чего подельники тотчас разбегаются в разные стороны. Иначе можно сказать, что это так называемые неустойчивые преступные группы. На их долю приходится большая часть ограблений. Подобрать ключик к таким преступлениям бывает крайне сложно.

Ко второй группе следует отнести людей посерьезнее. Как правило, это преступники, имеющие за спиной солидный криминальный опыт, да и группы всегда устойчивые, хорошо организованные, знают друг друга по нескольку лет. У них четкая дисциплина, они подчиняются одному сильному лидеру, как правило, планируют все свои действия, и каждый участник знает свою роль. Им под силу вооруженные ограбления: инкассаторские машины, банки. На долю таких банд приходится третья часть всех ограблений. Но вот конечный результат всегда весо́м и может составлять многие миллионы.

Третья группа – это интеллектуалы, гроссмейстеры грабежа. Зачастую они воруют не потому, что нуждаются в деньгах, а просто им нравится осуществлять преступные комбинации, которые будоражат их криминальное сознание. Это настоящие аристократы преступного мира, гурманы, они очень тщательно продумывают все детали предстоящего преступления, смакуют их так же вкусно, как иной чревоугодник мидию, выловленную где-нибудь в лазурных водах Средиземного моря. Именно среди них встречаются самые настоящие криминальные таланты. Можно сказать, что это самоцветы среди пустой безликой породы. Среди них бывают первоклассные электронщики и компьютерщики, которые несколькими ударами пальцев по клавишам способны богатого человека превратить в нищего, а бродягу с дырками в карманах сделать мультимиллионером. Им под силу взломать самый недоступный сайт, они играючи могут отключить систему безопасности серьезного банка.

В последние годы число таких интеллектуальных ограблений неожиданно возросло. Ясно одно, что их планировал какой-то недюжинный ум, который отлично себя чувствует как за компьютером, так и с фомкой перед бронированной дверью.

Причем ни одно из этих преступлений так и не было раскрыто. Особенно дерзким было ограбление валютного банка, произошедшее восемь лет назад, когда преступникам удалось преодолеть двенадцать уровней защиты, чтобы проникнуть в хранилище. Банда, разделившись на две части, действовала как за пределами банка (войдя в систему охраны, они просто отключали датчики), так и в самом банке (умелые «медвежатники» сумели вскрыть бронированную четырехтонную дверь). До сих пор оставалось непонятным, как они попали в банк и каким образом из него вышли.

Загорский, уткнувшись в компьютер, перелистывал страницы очередного дела. Ни в одном из них не оставалось никаких следов, словно они пользовались не ломом и кувалдами, а хирургическими пинцетами.

Еще одно непонятное ограбление произошло в аэропорту Домодедово. Тогда на транспортном самолете из Санкт-Петербурга доставили бронированный опломбированный фургон с коллекцией украшений русских императриц. Автомобиль в целях безопасности на время оформления сопутствующих документов перегнали в ангар. Затем его под усиленной охраной доставили до Национального музея, где планировалась демонстрация, но когда пломбы были сбиты, то украшений в нем не обнаружилось. Оставалось только гадать, в какой именно момент произошло хищение: не то оно было совершено во время полета, не то в тот непродолжительный отрезок времени, когда бронированный автомобиль находился в ангаре. Были опрошены десятки свидетелей, начиная от водителя машины и заканчивая пилотами самолета, однако никто ничего не видел. Посторонних людей, толкающихся вокруг бронированной машины, тоже никто не приметил. Версии, разработанные на начальном этапе следствия, рушились одна за другой. Так что это дело так и осталось нераскрытым.

Павел Загорский продолжал постукивать по кнопкам клавиатуры. Каждое ограбление было особенным, не похожим ни на одно другое. Эдакие криминальные шедевры, о которые поломали зубы оперативники, криминалисты, следователи. Что их объединяло в единое целое, так это то, что все ограбления были тщательно спланированы и не было места ни одному ложному шагу.

Дальше было ограбление «Алмазного центра»…

Загорский терпеливо вчитывался в содержание протоколов, внимательно рассматривал раскуроченные бронированные двери в желании выудить из не однажды прочитанных строк хотя бы малейшую информацию. Взломщики действовали в перчатках и не оставили ни одного отпечатка пальца, не было ни одной нитки с их одежды, ни одного волоска с их головы.

Ровным счетом ничего!

В распоряжении Загорского имелась всего лишь одна видеозапись, другие, по воле злого гения грабежа, показывали только одну картинку – безлюдные коридоры и холлы «Алмазного центра». Всякий раз он пытался разгадать эту видеозапись, но сдавался, понимая, что за балаклавами ему не рассмотреть лиц, а за широкими одеждами – фигур. Три силуэта будто бы материализовались из темноты, подошли к «Алмазному центру» и, войдя вовнутрь здания через запасной вход, остановились у порога ровно настолько, чтобы взяться за ручку и распахнуть дверь. Причем их приближение не зафиксировала ни одна из видеокамер. А та, что оказалась в распоряжении полиции, была изъята из супермаркета, находившегося рядом. Преступники пробыли в хранилище недолго, каких-то пятнадцать минут, потом вышли из здания точно таким же путем, сжимая в руке по небольшому кейсу. После этого ограбления они обогатились на десять миллионов долларов. Весьма неплохой заработок за пятнадцать минут интеллектуальной работы.

Уже в который раз Загорский пересматривал видеозапись – интуиция, помноженная на четырнадцатилетний стаж следственной работы, подсказывала ему, что разгадку следует искать именно здесь.

Ночь. Безмятежность. Двор освещают лишь отдельные фонари, выглядевшие в записи невероятно тусклыми. Здания, стоявшие по соседству, также погружены в вечерний мрак, лишь в отдельных окнах горит свет. Редкие прохожие, спрятанные в темноте, напоминают безликие тени. И тут внимание Загорского привлекла фигура человека, укрывшегося под деревом. Его появление близ места ограбления можно было бы воспринять за случайность, если бы не взор, направленный на людей, приближающихся к «Алмазному центру», один из которых, шедший последним, даже повернулся, будто желая удостовериться в наличии наблюдателя. Человек, на которого он посмотрел, держал в руках ноутбук и постукивал по клавишам быстрыми пальцами. Все становилось на свои места: именно он проник в электронный контур банковской системы, обошел расставленные ловушки, блокировал выставленные коды и проложил грабителям дорогу к хранилищу. Даже удары пальцев по клавиатуре совпадали с моментами, когда перед тремя грабителями распахивались двери банка.

Некоторое время неизвестный продолжал стоять в тени, а потом неожиданно шагнул в темноту и мгновенно растворился в сгустившемся мраке.

Теперь Павел Загорский больше не сомневался, что именно этот человек являлся организатором ограбления. Оставалось только рассмотреть его поближе. Вернувшись на несколько кадров, он приблизил к себе этого неизвестного. Выглядел тот вполне обыкновенно, ничего запоминающегося во внешности: джемпер с какими-то квадратами на груди, широкие темные брюки, короткая стрижка, на лоб надвинута бейсболка, под козырьком которой пряталось остроносое лицо. Но деталей не разглядеть, казалось, хакер подозревал, что в скором времени запись будут изучать самым тщательным образом.

И все-таки он должен где-то проколоться, должен ошибиться! Ведь не робот же, в самом деле! Прокручивая кадр за кадром, майор старался выбрать момент, когда предполагаемый организатор хоть на мгновение вынырнет из сумрака. Увеличив, насколько это было возможно, изображение, Павел Юрьевич понял, что даже в этом случае невозможно провести идентификацию. Но вдруг запись неожиданно посветлела – это брызнула снопом света проезжающая машина, а затем исчезла за углом. Но неизвестный, потревоженный шумом, опасливо приподнял голову и подставил под поток света свое хищное широкоскулое лицо. Павел Загорский невольно сглотнул. Лицо было размазанное, контуры овалов нечеткие, но тем не менее можно было рассмотреть выражение глаз – сосредоточенное, слегка взволнованное, какое бывает только у человека, занимавшегося важным делом.

Подняв трубку, Загорский позвонил в информационный отдел:

– Вот что, Стас, сейчас я тебе скину один снимок. Попробуй его обработать и посмотри, есть ли у нас такой человек в базе данных.

– Как срочно? – отозвался тот, как всегда загруженный работой.

– Чем быстрее сделаешь, тем лучше.

– Понял, – охотно откликнулся Стас. – Жду снимок.

Загорский вывел на экран изображение неизвестного и переслал его эксперту, поймав себя на том, что испытывает некоторое беспокойство, какое ощущал всегда, ожидая важного решения. Он не успел выкурить сигарету даже до середины, как из экспертного отдела пришел ответ. Открыв письмо, Павел Юрьевич увидел фотографию, прошедшую через жернова компьютерной чистки, после которой она стала максимально приближенной к оригиналу. Со снимка, выполненного в темно-серых тонах, на него смотрел молодой мужчина весьма добродушного вида. Он не мог избавиться от ощущения, что прежде они встречались. Ни одна черточка его лица не указывала на то, что это был прирожденный преступник, занимавший едва ли не самую верхнюю строчку в сообществе грабителей банка, скорее он походил на клерка средней руки, невероятно замотанного жизнью. Глаза крупные, чуток навыкате, теплым взглядом ощупывающие впереди себя ночное пространство. В лучшем случае какой-нибудь научный сотрудник захудалого НИИ. Лицо обыкновенное, немного скуластое, никаких особых примет, за которые мог бы зацепиться даже взыскательный взгляд. Но по собственному следственному опыту Загорский понимал, что именно такие непримечательные люди зачастую наделены незаурядными талантами: одни разрабатывают периодическую систему химических элементов, вторые открывают теорию относительности, третьи бьются над решением запуска ракет в космос…

Распечатав портрет, Павел Юрьевич положил его в папку. В дверь негромко постучали, и в кабинет вошел Анакшин.

– Что-нибудь нашел по Алешкевичу? – спросил Загорский.

– Кое-что имеется, – загадочно ответил тот, присаживаясь на стул.

– Говори, не тяни.

– Обычный представитель «золотой молодежи», из весьма обеспеченной семьи. Пока родители были живы, он еще как-то держался, а когда их не стало, начал все выносить из дома, торговать антиквариатом. На это и жил. Работать не желает. Четыре года назад его задержали за наркоту…

– Вот как? Продолжай.

– Продавал на точке. Хотели его посадить, дело разворачивалось по-серьезному, но потом решили замять.

– Почему?

– Алешкевич согласился сдать всех поставщиков. Тогда была накрыта вся цепочка.

– Так он еще и стукач. Кого сдал?

– Колотого.

– Нашумевшее дело, – понимающе кивнул Загорский.

Колотов Савелий Игнатьевич, или просто Колотый, был вором в законе, контролировавшим всю наркоту в районе. Без его согласия не продавался ни один «чек», и с каждого из них он имел свой процент. Дело было поставлено на широкую ногу, в какой-то момент вор решил, что ему все дозволено, за что и поплатился.

Сам Колотый наркотики не употреблял, напротив, вел исключительно здоровый образ жизни, рассчитывая, видимо, дотянуть до ветхой старости. Отыскать человека, который бы осмелился свидетельствовать против него, было невероятной удачей. Вот только в этом деле присутствовал некоторый побочный эффект – обидчиков он не прощал, а потому, если вдруг выяснится, по чьей милости он «чалится» уже шестой год, Алешкевичу останется только молиться во спасение.

– Непростое.

– Показания он писал собственноручно?

– Да, есть заявление о сотрудничестве.

– Что ж, хорошо поработали смежники, остается дело за малым. Кстати, ты, случайно, не встречал этого человека? – показал Загорский на монитор, на котором, повернувшись в профиль, был запечатлен предполагаемый организатор ограбления. Антон Анакшин, пристально всмотревшись в изображение, уверенно ответил:

– Не приходилось. А кто это?

– Вот тебе и предстоит узнать. Сейчас сходишь и покажешь эту фотографию охраннику. О результатах доложишь немедленно.

– Договорились. – Антон взял фотографию и собирался уже уходить, но вдруг остановился и добавил: – Да, кое-что еще узнал по Приходько.

– Докладывай.

– Семь лет назад он проживал в Москве. Был обыкновенным инженером, работал на каком-то режимном предприятии. Жил, прямо сказать, скромно. Потом неожиданно переехал в Зеленоград, вложил деньги в какое-то инновационное предприятие и неожиданно раскрутился, разбогател. Сейчас он едва ли не самый богатый человек области.

– Весьма интересно… Вот только в связи с этим у меня возникает вопрос – откуда у обыкновенного инженера взялись деньги, чтобы вложиться в выгодное дело? Я бы вот тоже хотел вложиться в какой-нибудь прибыльный бизнес, только таких денег у меня не отыщется. Ладно, подумаем над этим…

Как только за Антоном закрылась дверь, майор поднял трубку и набрал номер Алешкевича:

– Игорь Викторович?

– Он самый, – холодно проговорил мужской голос. – С кем имею честь общаться?

– Это вас из следственного отдела беспокоят, майор Загорский.

– Что-нибудь случилось? – В голосе Алешкевича послышались натянутые интонации.

– Ничего особенного. Просто у нас имеется к вам один вопрос. Вы не могли бы к нам подъехать, скажем, завтра часа в два?

– Так срочно?

– Представьте себе, именно так. Нужно взглянуть на фотографию особо опасного рецидивиста, сейчас он в розыске, у нас есть информация, что вы с ним знакомы.

– Что-то не припоминаю среди своих знакомых особо опасного преступника.

– А вы все-таки попытайтесь. Или, может, вас вызвать повесткой?

– Зачем же уж так?.. Хорошо, подъеду, – тяжело вздохнул Игорь.

Загорский вышел из кабинета и направился на верхний этаж, где размещался секретный отдел.

– Можно? – произнес он, входя в небольшой кабинет начальника секретного отдела.

Внешне кабинет напоминал его собственный, если не учитывать такой мелочи, что окна выходили не на проезжую часть, а в тихий двор, засаженный могучими липами. Еще в кабинете был сделан великолепный ремонт, а помещение заставлено современной и удобной мебелью. Все это, вместе взятое, говорило о том, что начальство весьма ценило хозяина кабинета и делало на него определенную ставку. Несмотря на молодость, он на два года младше Загорского, на одну звезду у него было побольше.

Хозяин кабинета Анатолий Гончар возглавлял секретный отдел, занимавшийся прослушиванием, электронной разведкой, слежкой. За время службы у них сложились весьма приятельские отношения, так что Загорский не мог припомнить случая, чтобы тот хотя бы однажды отказал ему в просьбе.

– Проходи, Павел, что там у тебя? – по-деловому спросил Анатолий, давая понять, что время дорого.

– Толя, мне нужна твоя помощь.

– Попробую помочь. В чем там дело?

– Нужно проследить вот за этим человеком. – Загорский положил на стол фотографию. – Некто Игорь Алешкевич, профессиональный картежник, прожигатель жизни. В настоящее время проживает на Конской гривке, двенадцать.

– Это дело как-то связано с ограблением сейфа? – уточнил Гончар.

– Именно так.

– Что конкретно тебе нужно?

– Мне важно знать, с кем встречается Алешкевич, какие рестораны посещает. В общем, за ближайшие два дня я бы хотел снять информацию по максимуму.

– Сделаем. А теперь извини, мне нужно работать. Получишь отчет завтра вечером.

– Договорились, – с облегчением вздохнул Павел Загорский, понимая, что так оно и будет. Если Гончар обещает, то всегда держит слово.

Анатолий Гончар не подвел – к исходу вторых суток майору принесли небольшую папку с несколькими десятками фотографий, в которых фигурировал как сам Алешкевич, так и люди, с которыми он встречался. Гончар даже сделал больше, чем просил Загорский: некоторых людей пробили по номерам машин, других «топтуны» проводили до самого дома. Выяснилось, что круг его знакомых был очень широк: от весьма состоятельных, имеющих виды на его антиквариат, до тех, что сшибают копейки у винных магазинов в надежде опохмелиться. За прошедшие два дня Алешкевич дважды побывал в ресторане, где встречался с одной и той же проституткой. Ее можно было назвать «надомницей» – всех своих клиентов барышня приводила к себе в однокомнатную квартиру, и, судя по тому, что накладок не наблюдалось, она придерживалась жесткого графика. Эту молодую женщину звали Оксана, и Павел Загорский знал ее по прошлым делам. Известная клофелинщица и воровка. Три года назад он сумел отмазать ее от тюрьмы, когда барышня переборщила с дозой и едва не отправила очередного клиента на тот свет. За оказанную любезность Оксана выполняла некоторые его поручения: с кем-то познакомиться, что-то выведать, и за все это время он ни разу не пожалел, что сумел вывести ее из дела. Пришло время обратиться к ней в очередной раз.

Стрелки часов понемногу подбирались к полудню, и Загорский рассчитывал застать женщину дома. Он не ошибся – только нажал на кнопку звонка, как дверь открылась, и в проеме показалась рыжая растрепанная голова. Видно, хозяйку он вытащил буквально из постели. Разлепив слегка заплывшие глаза, Оксана весело воскликнула:

– Какой клиент! Какой клиент! Просто честь для меня! Вот никак не думала! – И, пошире распахнув дверь, строго добавила: – Уверена, что ты со мной расплатишься так, как надо. Не будешь жмотиться, как некоторые.

Павел Загорский, широко улыбаясь, прошел в квартиру.

– Я к тебе по делу.

– Жаль, можно было красиво встретить начало дня.

– Уже полдень, дорогуша, а ты о начале дня говоришь.

– Это для тебя полдень, а для меня только начало. Поработал бы с мое, тогда бы понял, где середина дня, а где начало. Все тело помяли, едва дышу. Ладно, что у тебя там, выкладывай! Давай только побыстрее разберемся, мне нужно душ принять, а то мало ли кто еще может заявиться.

Вытащив фотографию, где Оксана сидела за одним столиком с Игорем Алешкевичем, Загорский спросил:

– Ты знаешь этого человека?

Едва взглянув на фотографию, Оксана поморщилась:

– Конечно, знаю. Это один из… моих ухажеров. Зовут Игорь. Так себе. Ни рыба ни мясо. Радости для тела тоже нет, да и для души! Все стонет и плачется. Правда, платит хорошо, так что можно простить его некоторое заунывное нытье. А что? Неужели кого-то убил? Никогда бы не подумала. Мне казалось, что он не из тех.

– Когда ты с ним встречаешься?

– На сегодня договорились, – кокетливо произнесла Оксана. – Знаешь, он на меня запал. Думаю, даже замуж будет звать. Как считаешь, пойти за него или подождать более выгодную партию?

– Это тебе решать, – хмыкнул майор.

– Ревновать не станешь?

– Постараюсь… Ты вот что для меня сделай. В этот раз не веди его к себе, а напросись к нему сама.

– А если он…

– Без всяких «если»! Сделай так, чтобы он тебя к себе пригласил. Ты женщина красивая, сообразительная, у него хорошая квартира, наверняка он захочет произвести на тебя впечатление. Так что не упусти момента.

– А что дальше?

– А дальше вот что… – Загорский вытащил из кармана фотографии украденных предметов: – Можешь взять снимки себе. Поизучай. Если увидишь в его доме одну из этих вещей, немедленно забери, только постарайся не засветиться.

– На воровство меня толкаете, Павел Юрьевич, – продолжала кокетничать Оксана. – А если я попадусь, вы опять меня будете вытаскивать?

– Ты уж не попадайся, я же не все время буду рядом.

Забрав фотографии, Оксана внимательно просмотрела каждый снимок.

– Оказывается, мой клиент достаточно состоятелен. Если он будет меня хорошо уговаривать, я могу не устоять и действительно выйду за него замуж. Эти вещички точно должны быть у него в квартире?

– Думаю, что да.

– А что потом?

– Потом передашь мне. Ты все поняла? – поднялся Загорский и напоследок шутливо напутствовал: – Закрой дверь поплотнее, а то такую красоту, как ты, могут когда-нибудь украсть.

Все получилось даже лучше, чем предполагала Оксана. Достаточно было намекнуть, что она хотела бы посмотреть его жилище, как Игорь тотчас рассчитался с официантом и, прихватив бутылку марочного итальянского вина, повез ее к себе. Оксана уже давно не промышляла клофелином – бросила опасное занятие три года назад, когда едва не отправила на тот свет клиента. Но нынешний вечер попадал под особый случай – следовало порыться в вещах клиента, а без нескольких капель антигипертензивного препарата не обойтись. Улучив момент, когда Игорь отойдет в сторонку, Оксана накапала в его бокал клофелина и предложила отметить их совместный ужин, который должен был во всех отношениях стать незабываемым. Выпив бокал, Игорь как-то неожиданно потерял к даме интерес, его движения сделались замедленными и вялыми, а еще через несколько минут он уже похрапывал на двуспальной кровати.

В его огромной квартире было немало вещей, имеющих ювелирную ценность, вот только среди них не было запечатленных на фотографиях. Оксана обыскала каждый угол, перерыла все шкафы и тумбочки, пока наконец не додумалась заглянуть в ведро с мусором. Под пленкой вперемешку с какими-то скомканными бумагами, обрывками газет, поломанными ручками и карандашами, явно служившими для декорации, лежала большая коробка, в которой Оксана отыскала пакетики с бриллиантами и четыре небольшие статуэтки. Некоторое время она перекатывала бриллианты, справляясь с искушением, а потом взяла несколько камешков и небольшую статуэтку.

Игорь продолжал спать, повернувшись на бок. Из кармана брюк, словно искушая, торчало кожаное потертое портмоне. Вытянув его, Оксана увидела, что он набит тысячными купюрами, и, уже более не сомневаясь, сунула его в сумочку. Потом ослабила у спящего галстук – единственное, что могла для него сделать, – и позвонила Загорскому:

– Я сделала все, что ты просил. У меня статуэтка. Та самая, с фотографий.

– Ее нужно срочно привезти ко мне. Лови машину и приезжай в управление, я жду.

– У меня нет денег…

– Когда они у тебя были? – хмыкнул Павел. – Не переживай. Я за тебя расплачусь.

Глава 11. Следов не оставляет, или Осторожный, гад!

Утром в кабинет наведался Стась из информационного отдела и, положив на стол папку с бумагами, торжественно объявил:

– Вот… Это то, что ты просил. Нашел. Твоя фотография на девяносто процентов совпадает вот с этим человеком. С учетом того, что за последние семь лет он не помолодел, можно сказать, что идентификация полная. Его зовут Семен Чурсанов. Сидел на «малолетке» за хулиганство. Отмотал срок без особых происшествий. Никуда не примыкал. Потом больше не встречался. – Загорский с интересом сравнивал раннюю фотографию и ту, что прошла через горнила компьютерных программ. Получалось весьма похоже. Хотя место для фантазии тоже имелось. Мало ли вообще похожих людей! Но сказать однозначно все-таки трудно. В его деле имеются отпечатки пальцев, вот если бы их сравнить с теми, что были оставлены на месте преступления, тогда все встало бы на свои места.

Майор перелистывал страницы. Все обычно, таких дел он просмотрел не одну сотню. Нет ничего, за что можно было бы зацепиться. Глядя на написанное, трудно было сделать вывод, что это именно тот недосягаемый «медвежатник», которого он ищет не один год, с самой Москвы, где когда-то начинал свою карьеру. Именно он когда-то подломил ему служебный рост и вот теперь странным образом проявил себя в Зеленограде.

– Осторожный, гад, следов не оставляет. О нем есть еще что-нибудь?

– Больше ничего. Только это.

– Хм… Судя по тому, что он больше не попадался, можно сделать предположение, что он прочно встал на путь исправления. Хотя, честно говоря, мне в это верится с трудом.

Игорь Алешкевич подъехал точно в назначенное время. В лице ничего такого, что могло бы указывать на нервозность, – не отыскать даже тени волнения. Смотрел прямо, взгляда не отводил. Дело-то, по существу, плевое – всего-то взглянуть на фотографию, а там ступай к незавершенным делам. После того как Алешкевич присел на стул, майор Загорский протянул ему несколько листков бумаги, исписанных неровным прыгающим почерком:

– Вы узнаете этот почерк?

Едва глянув, Игорь отстранил исписанные листки:

– Ах вот вы о чем! Как же не узнать? Я писал… Чего только не бывает, тем более по молодости. С того времени столько лет прошло, что я уже обо всем позабыл. Но я ведь осознал и активно сотрудничал со следствием, а по старым делам у нас не привлекают. Если у вас ко мне больше нет никаких вопросов, так я пойду. Дела, знаете ли, – виновато улыбнулся он. – Да и у вас, наверное, есть чем заняться…

Павел Юрьевич аккуратно сложил листки в небольшую стопку и сочувственно произнес:

– Понимаю вас. Сам стараюсь не зацикливаться на неприятных моментах. Жизнь-то идет, так чего же ворошить дурные воспоминания?

– Вот видите, как мы друг друга хорошо понимаем, – воодушевился Алешкевич. – Так я пойду, как говорится, всегда рад помочь следствию.

– Не торопитесь… Вот только вашего радужного настроения, боюсь, не разделяет Колотый. Ведь он именно по-вашему заявлению сейчас парится в Салехарде. – Алешкевич заметно помрачнел. – Кстати, ему осталось каких-то три месяца до окончания срока… Человек он дотошный – начнет выяснять, по чьей милости его отправили на нары, так что вам не позавидуешь. Ведь вы свалили все на него, сами вот чистеньким остались, а он шесть лет хозяйскую пайку жует.

– К чему вы клоните? – хмуро спросил Алешкевич.

– К тому, что мы можем организовать утечку информации.

Игорь нервно сглотнул. Колотый и в самом деле был не из тех людей, что спускают обиды: если обстоятельнее покопаться в его бурном прошлом, можно отыскать целое персональное кладбище. Только за одно подозрение в предательстве он живьем зарывал на глуби-ну трех метров. Невозможно даже представить, что с ним может случиться, если Колотый хотя бы краешком глаза взглянет на его «исповедь».

– Это откровенный шантаж, так не по правилам, – глухо произнес Алешкевич. – Вы меня должны защищать, а у вас что получается?..

– Поймите меня правильно, Игорь Викторович, мы не отказываемся защищать вас. – Майор стянул папку белыми тесемками, давая понять, что заявление никуда не денется из кабинета следственного отдела. – В какой-то степени это наша обязанность… Но и вы должны посодействовать нам в расследовании… Кстати, а вы не знаете, что это за человек? – Он открыл верхний ящик стола и, вытащив из него фотографию, протянул Алешкевичу.

Тот с показным равнодушием взял снимок. Его губы вдруг плотно сжались, обозначив на подбородке две небольшие морщины. Теперь Алешкевич выглядел значительно старше своих лет. В расширенных глазах отразилось изумление.

– Я… не знаю этого человека, – выдавил наконец он, справившись со спазмом, передавившим горло.

– Хм… Вот как… Чего же вы тогда побледнели? На вас просто больно смотреть.

– Вам показалось. Мало ли похожих людей, – вымучил Алешкевич улыбку, отодвигая в сторону фотографию. – Просто кое-кого он мне напомнил.

Загорский взял снимок и положил его обратно в верхний ящик стола.

– Каких только людей не бывает, соглашусь с вами, – кивнул он и хотел что-то добавить, но ему помешал телефонный звонок. Подняв трубку, он произнес: – Значит, узнал?.. Хорошая новость. Да, жду. – Закончив разговор, он в упор посмотрел на Алешкевича: – Может, вы хотите в чем-то признаться?

– Мне нечего добавить.

Достав из кармана небольшую статуэтку из темно-зеленой яшмы, Павел Юрьевич молча поставил ее на стол. Это был языческий стилизованный божок рудного дела, каким представляли его кладоискатели Сибири, охранявший в земных недрах сокровища. У него была даже корона, сделанная из множества небольших изумрудов, искрящихся темно-оливковым светом. В руке он держал небольшой золотой посох с рукоятью из крупного рубина, а в широкой лубочной бороде поблескивали крохотные нетающие снежинки – так сверкать могли только алмазы.

– Вот это чудо было обнаружено в вашей квартире вчера вечером среди прочих ваших фамильных ценностей. Вы его проиграли в карты Приходько. Потом этот предмет был украден у Приходько из сейфа. Так объясните мне, каким образом он вновь оказался у вас? А может, вы и есть тот таинственный взломщик?

– Вы проникли в мой дом! – приглушенно простонал Алешкевич. – Но ведь это незаконно. Где же санкция прокурора?

– В вашу квартиру никто не проникал. Вы сами ее добровольно открыли, а то, что там произошло дальше, нас не особенно интересует.

Игорь Алешкевич сжал ладони.

Вчера вечером, ощутив невероятный приступ тоски, он отправился в ресторан «Заоблачный», располагавшийся в центре города. Кроме хорошей кухни и вышколенных официантов, заведение обладало еще одним важным качеством – в нем всегда можно было познакомиться с доступной девушкой. А заботливые официанты, пекущиеся о благе своих клиентов, имели даже небольшие альбомы с их фотографиями, в которых можно было выбрать понравившуюся девицу. За приемлемую сумму каждая из них могла вылечить самую глубокую меланхолию и избавить от затянувшейся депрессии. И Игорь не раз пользовался их предложением… Порой ему казалось, что каждая из девушек, кроме бухгалтерских курсов, позволявших подсчитывать ежедневный заработок, имела еще и диплом магистра-психотерапевта. Но кто бы мог подумать, что милое существо с бирюзовыми глазами, с которым он провел несколько ночей, окажется обыкновенной воровкой.

– Хотя это совсем неважно, – продолжал майор. – Если ты откажешься с нами сотрудничать, мы тотчас займемся оформлением разрешения на обыск в вашей квартире. Уверен, там найдется масса всего интересного. Так что ты скажешь?

– Что вы от меня хотите? – сдался наконец Алешкевич.

– Меня интересует исполнитель. Я хочу знать о нем все! Кто он такой, чем занимается, что намерен предпринимать в дальнейшем.

– Все не так просто.

– Как его зовут?

– Семен Чурсанов.

– Откуда ты его знаешь?

– Через Колотого…. У того с ним были общие терки.

– Что за терки?

– Однажды Колотый проговорился мне, что тот помог взломать ему одного «медведя» в оперативной части и выкрасть его личное дело. Тогда на него накопали большой материал, дело собирались передавать в суд. Но после кражи бумаг уголовное дело развалилось. Эта услуга обошлась Колотому в пятьдесят тысяч долларов.

Павел Загорский помнил это неожиданное ограбление, наделавшее в свое время немало шума. Тогда из сейфа уголовного розыска пропали все материалы, что собирались на Колотого в течение последних трех лет. Кроме банальнейшего воровства, его банда занималась рэкетом, ограблением, разбоем, по оперативным данным, на счету банды было шесть убийств, четыре из которых – это ликвидация конкурентов, больше напоминавшая казнь. Их ставили на колени, завязывали глаза и стреляли в затылок. Некое театрализованное действо для особо впечатлительных. Так что впоследствии ему мало кто мешал, и Колотый врезался в серьезный нефтегазовый бизнес, как раскаленный нож в масло. Только при одном упоминании его имени на всякого бизнесмена накатывал паралич, и они, не особенно торгуясь, выплачивали браткам оговоренную сумму за «охрану» бизнеса. Дело после кражи документов как-то само собой развалилось, и больше не находилось смельчаков, чтобы свидетельствовать против человека, сумевшего организовать похищение документов прямо из сейфа управления. Так что пребывание в стенах СИЗО немногим более месяца Колотый воспринимал как небольшую командировку, вот только никто не мог предположить, что впоследствии он попадется на торговле наркотиками.

– Чурсанов один взламывал сейф в «уголовке» или кто-то с ним еще был?

– Еще был Жора. Собственно, он мне и проговорился как-то об этом спьяну. А Жору я знал давно, пересекались не однажды.

– Что с ним стало?

– Грохнули его где-то.

– Продолжай.

– А чего тут продолжать? – пожал плечами Алешкевич. – Вот я и предложил Чурсанову взломать сейф Приходько и вернуть мне семейные ценности.

– И что, он не удивился такому заказу?

– А я ведь тоже как бы не со стороны взялся… Мы с ним играли в картишки. Выпивали… Он меня запомнил, так что моя просьба не была для него чем-то особенным. А потом про Колотого намекнул.

– Где может быть этот Чурсанов?

– Он очень осторожен, в одной и той же квартире подолгу не живет, постоянно меняет адреса.

– Откуда он родом?

– Он не местный. Насколько я понял, здесь у него какие-то приятели, с которыми у него было общее дело. Но какое именно, я не знаю.

– Ты можешь его найти?

– И как вы это представляете?

– Придется поднапрячься.

– Ну найду я его и что скажу?

– Это твое дело. Соври что-нибудь поубедительнее. Ты нам не нужен. Нам нужен этот человек, помоги его взять. А потом можешь убираться куда вздумается!

– Но как это сделать?

– Ты должен попроситься в его группу. Скажешь, что на мели, что нуждаешься в деньгах. А сам будешь докладывать мне о каждом его шаге. Как только он выйдет на ограбление, дашь мне знать. Мы возьмем его с поличным.

– Я не смогу, – покачал головой Игорь. – Засыплюсь! У меня совершенно другой характер. Такая игра не для меня.

– Не для тебя, говоришь? – усмехнулся Загорский. – Ты сумел обвести вокруг пальца такого человека, как Колотый, а уж он немало повидал людей разного рода. Если бы он тебе не поверил, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. И потом, не забывай, у тебя просто нет выбора. Колотый может узнать, кто его сдал.

– Хорошо, – выдавил из себя Алешкевич. – Я согласен.

– И еще вот что. Встречаться мы с тобой будем на конспиративной квартире. Я тебе сообщу по телефону точный адрес… Будешь мне еженедельно докладывать письменно, что ты делал и о чем говорил с ним… Да не унывай! – бодро произнес майор. – Ты еще и заработаешь. У нас для подобных целей имеется графа расходов. Много, конечно, я тебе не обещаю, сам понимаешь, но вот на колбасу с хлебом тебе хватит. Это точно!.

Глава 12. Все мужики примитивные, или В постели с красивой женщиной

Ульяна вытянула из пальцев Семена сигарету и, втянув и без того тощие щеки, закурила, выпустив через сложенные трубочкой губы тонкую серую струйку. Дым рассеялся у самой лампы и, не достигнув ослепительно-белого потолка, растворился.

Ульяна обладала некоторой особенностью, что отличала ее от многих женщин, с которыми ему довелось встречаться: чем бы она ни занималась, все у нее получалось на загляденье. На нее всегда хотелось смотреть до рези в глазах, будь то танец живота, подкрашивание губ или, как сейчас, баловство сигаретой.

– Курение вредит женскому здоровью, – заметил Семен, вытягивая из тонких пальцев сигарету.

Подниматься с постели не хотелось. Беззаботное возлежание на мягкой кровати рядом с ласковой и любящей женщиной расслабляло, долгие ласки отняли немало духовных и физических сил, а потому оставалось только пялиться на ее красивую грудь и наслаждаться предоставленным покоем. Есть в этом бездействии какая-то своя разумная философия. В такие минуты ничего не требуешь от жизни, никуда не спешишь.

Никуда не спешить, по большому счету, очень здорово.

Ульяна выскользнула из-под тонкого одеяла проворной ящеркой и стала быстро одеваться, говоря при этом:

– Семен, я хочу сделать тебе комплимент. У меня еще никогда не было такого шикарного любовника.

– Я польщен, – ответил Семен и тоже стал одеваться.

– Возможно, тебе мое предложение покажется странным, ты готов выслушать?

– Говори, готов.

– А давай все это бросим и уедем куда-нибудь.

– Ты это серьезно? – недоуменно спросил он.

Его руки, вцепившись в ремень, застыли. Ульяна как будто бы сумела прочитать его затаенные мысли: совсем недавно он думал о том же самом. Вот только никак не полагал, что сокровенная мысль может быть озвучена любимой женщиной.

– Как никогда… Знаешь, я все время оберегала свое личное пространство. И уж тем более не навязывала свое общество ни одному из мужчин. Но с тобой мне очень комфортно и уютно. Как бы это выразиться поточнее… В твоем присутствии я чувствую себя по-настоящему защищенной.

– Мне очень приятно это слышать. Мы с тобой обязательно уедем, только давай отложим наш вояж на… некоторое время. У меня здесь есть одно небольшое дельце.

– И когда ты планируешь его осуществить?

– Скоро… Мне нужно кое-что завершить. Пойми меня правильно, я не против отъезда, но мы должны уехать состоятельными людьми. На другой расклад я не согласен. А там я тебе покажу весь мир! Ты даже не представляешь, насколько он красив.

– Говоришь, весь мир? – тихо спросила Ульяна.

– Словами я не бросаюсь. Именно так, не меньше!

– Звучит очень заманчиво, такого мне еще никто не предлагал. Что ж, ради этого можно немного и подождать.

– Что же тебе предлагали?

– Тебе рассказать все сначала?

– Попытайся, – улыбнулся Семен.

– Сначала скрипучую койку в общежитии. Потом холостяцкие квартиры с кучей грязных носков. Потом… потом ты уже знаешь, я вышла замуж, но тоже не самым лучшим образом. Думала, что мне достался принц в золотом кафтане, а в действительности… – Ульяна в сердцах махнула рукой.

– Тебе где-то не повезло.

– Знаешь, я тоже так считаю.

– Тебя проводить?

– Если только хочешь пройтись со мной по магазинам. Мне обязательно нужно зайти в магазин нижнего белья. Там сейчас распродают французскую коллекцию, мне бы не хотелось отставать от моды.

– Нижнего белья? – удивился Семен.

– Вот именно. А тебя что-то смущает?

– Как тебе сказать… Вещи покупают для того, чтобы выставлять их на всеобщее обозрение. Нижнее белье… его особенно кому-то не покажешь. Ты для кого-то стараешься?

И тотчас натолкнулся на строгий взгляд.

– А если я скажу, что стараюсь для себя? Это что-то меняет?

– Ровным счетом ничего… Просто именно такого ответа я и ждал.

– Что ж, тогда я пойду.

Помахав на прощание гибкими пальчиками, Ульяна открыла дверь и зацокала каблучками по каменным ступеням.

День начинался на высокой ноте, хотелось бы сохранить мажорные интонации в настроении до конца рабочего дня. Правда, в любовной схватке подрастерялось некоторое количество сил, но это дело поправимое, его можно пополнить белковым содержанием.

Заглянув в холодильник, Семен достал блюдо с котлетами, сделанными вчера вечером Ульяной. Любимая женщина была не чужда кулинарным изыскам. Но тут неожиданно прозвенел звонок. Поставив тарелку с котлетами в микроволновку, Семен пошел открывать дверь. Может, Ульяна? Вдруг она все-таки раздумала и решила предложить себя в качестве десерта?

Открыв дверь, он увидел смущенно улыбавшегося Игоря.

– Вижу, что не ожидал. Ведь ты переехал…

– Как ты меня нашел?

– Разве это важно? – пожал плечами Алешкевич.

– Разговор может не получиться.

– Сунь руку в правый карман.

– И что? – Семен вытащил пачку сигарет.

– Попробуй еще раз.

Среди мелочи отыскался небольшой предмет, напоминающий батарейку.

– Что это за хрень? «Жучок»?

– Верно. Ты уж извини, – с некоторым сожалением произнес Алешкевич. – Даже сам не знаю, зачем я это сделал. Просто подумал, что нам нужно встретиться еще раз, вот и не удержался…. Потом сел перед компьютером, принял исходящий радиосигнал, и все!

– Тебя спустить с лестницы?

– Может, все-таки поговорим? У меня есть кое-какое предложение.

– Предложение, говоришь, – хмыкнул Семен. – Ладно, заходи. Вышвырнуть тебя отсюда никогда не поздно. Тем более после твоего визита мне придется искать новую квартиру. Ты уж не обессудь, выпить не предлагаю. – Семен расположился на стуле, напротив, слегка помедлив, присел Алешкевич. – Так что ты хотел? Рассказывай. А то, знаешь ли, у меня сегодня дел по горло.

– Вот и я о том же самом… Я ведь знаю, что ты не можешь сидеть без дела… Семен, возьми меня к себе. Наверняка ты что-то замутил, ведь не просто так сюда приехал.

– Игорек, о чем ты? – удивленно поднял брови Семен. – Ты думаешь, что я приехал сюда, чтобы грабить?

– Но…

– Давай вытряхивайся! Мне надо идти. – Семен поднялся. – Помочь тебе или сам уйдешь?

– Не забывай, как я тебя нашел, – не сдавался Алешкевич. – На такие вещи тоже способны не все. Я неплохой электронщик, могу взломать любую систему защиты. Ну, если ты не хочешь иметь со мной никаких дел… – Оборвав себя, он зашагал в прихожую.

– Постой, – остановил Игоря у самого порога Семен. – Ты действительно можешь взломать систему безопасности?

– Конечно… Учился в электротехническом, был, кстати, не самым худшим студентом. Так ты берешь меня к себе?

– Чем ты докажешь, что тебя ко мне не подослала полиция?

– А какой мне смысл? – пожал плечами Игорь. – Можешь обыскать – на мне нет ни «жучков», ни микрофонов. Я чист как ангел!

– Опусти руки. Возможно, ты действительно мне понадобишься. Но сейчас я тебе ничего сказать не могу. Давай сделаем вот что. Встретимся через пару дней, а там я тебе дам полный расклад.

– Договорились, – широко улыбнулся Алешкевич. – Только у меня есть один шкурный вопрос: сколько мне перепадет, если все пройдет удачно?

– Не беспокойся, не обижу. У нас есть, конечно, кое-какие соображения по поводу предстоящего дела… Но об этом пока рано говорить.

– Значит, ты будешь не один?

– Не один… Если все пройдет так, как мы рассчитываем, то разделим все поровну. Тебя устраивает такой расклад?

– Годится, – весело отозвался Алешкевич.

Приложив бинокль к глазам, майор Загорский видел, как Алешкевич вышел из подъезда и направился к своей машине. Где-то на полдороге он остановился и посмотрел в его сторону. Павел едва сдержался, чтобы не передернуть плечами, – невольно возникло ощущение, что Алешкевич его разглядывает. В действительности тот наблюдал за небольшим тенистым сквером, разбитым аккуратно произраставшими кленами на две неровные части: тенистую, где размещалась детская площадка с небольшим теремком и двумя низкими качелями, и прогулочную, посыпанную гравием, по которой шли две молодые девушки и о чем-то разговаривали. Машина призывно пискнула, отключившись от сигнализации, и он, распахнув дверцу, юркнул в салон.

– Может, за ним проследить? – спросил Анакшин, сидевший рядом.

– Не нужно, – отреагировал Загорский, продолжая наблюдать в бинокль. – Теперь он от нас никуда не денется. Нам интересен хозяин квартиры. – За время наблюдения было установлено, что Семен Чурсанов немногословен, весьма осторожен в телефонных разговорах – предпочитает произносить лишь ключевые фразы. Меняет квартиры, что само по себе весьма настораживающий фактор. – Уверен, что он должен выйти.

– Смотри ты… Появился, – энергично отозвался Антон.

Из подъезда вышел Семен. Одет неброско, вполне по погоде: в легкую куртку защитного цвета и в черные джинсы. Обыкновенный прохожий, каких в предвечерний час встречается немало. И тут майор обратил на некоторую странность: мужчина, прежде беззаботно топтавшийся у забора в дальнем конце двора, вдруг сбросил с себя былую сонливость и устремился за удаляющимся Чурсановым. Приостановившись, Семен вытащил из кармана ключи, а мужчина, шедший следом, остановился и стал смотреть в сторону. Случайности быть не может – за квартирой Чурсанова велось наблюдение.

– Кажется, нашего клиента пасут, – произнес майор, не отнимая бинокля от глаз.

– Уверен?

Семен захлопнул за собой дверь красного «Рено», и тотчас мужчина, шедший позади, юркнул в подъехавшую старенькую белую «Ауди». Все ясно, работают в паре.

– Абсолютно! Остается выяснить, что это за люди. Они покатили за машиной Чурсанова. Так…. – Положив бинокль, Загорский взялся за телефон: – Василий, ты у входа?

– Да.

– Вот что сделай. Красный «Рено» видишь?

– Вижу.

– За ним увяжется белая «Ауди». Проследи за ними. Сделай как-то поаккуратнее, чтобы не бросаться в глаза. Ты меня хорошо понял?

– Да.

– Вот и отлично. Парень ты сообразительный. Не забудь сфотографировать клиентов на «Ауди», потом доложишь. – Нажав на кнопку сброса, он набрал следующий номер: – Гурцев?..

– Он самый.

– Вот что для меня сделай. Пробей номер «сорок один бэ эм». Белая «Ауди». Да, жду звонка. – Повернувшись к заместителю, спросил: – Всех заснял?

– А то как же! – едва ли не обиделся тот. – Вон какой красавец получился, взгляни!

Загорский взял цифровой фотоаппарат. С экрана на него смотрело спокойное уверенное лицо Семена Чурсанова. И майор вновь поймал себя на ощущении, что ему приходилось встречаться с этим человеком. Вот только не мог припомнить, при каких обстоятельствах. Может, встреча произошла в далеком детстве, когда рылись в одной песочнице? Всякое бывает, память – штука избирательная, она и не на такие фортели способна.

Высокий лоб с длинной кривой морщиной, широко посаженные прищуренные глаза, прямой, быть может, чуть длинноватый нос. Щеки впалые, сухие, а вот подбородок волевой, слегка выступающий вперед. Взгляд очень спокойный и прямой. В общем, вполне обыкновенная внешность среднестатистического человека. В нем не было ничего такого, что могло бы указывать на искусного грабителя. А может быть, он как раз и должен быть именно таким?

– Сбросишь мне эту фотографию на компьютер. Нужно будет отправить на него ориентировку. Может, кто-то его видел. Нам нужна о нем любая информация.

Не успел майор отключиться, как тут же перезвонил Гурцев:

– Эта машина из гаража Семихатова.

– Ах вот оно как. Хорошо, спасибо, – поблагодарил Загорский.

Становится интересно. Роман Сергеевич Семихатов был весьма влиятельным человеком, владевшим угольным разрезом на Кузбассе. А еще у него был металлургический завод на Урале. И это только навскидку, не считая огромного количества акций, вложенных в разного рода коммерческие предприятия. Возможно, что Семихатов даже сам не мог точно назвать сумму всех своих активов, но то, что она приближалась к миллиарду долларов, это вне всякого сомнения. Остается весьма непонятным, что нужно такому влиятельному бизнесмену от незаметного человека, проживавшего в обыкновенной типовой новостройке. Судя по тому, как тщательно проводилось наблюдение, у него имелись основания побаиваться его.

Присутствовала еще одна немаловажная деталь – Семихатов являлся большим приятелем недавно ограбленного Приходько. Где-то в районе средней Волги они владели совместным бизнесом по производству медицинского оборудования. Приходько недавно был ограблен, и отсюда возникает вопрос: уж не боится ли Семихатов, что следующий на очереди он сам?

Кроме того, в биографии самого Семихатова было много непонятного. Пятнадцать лет назад он работал мастером на производстве, откуда его выгнали за прогулы. Некоторое время он занимался частным извозом, а далее из оперативных источников стала поступать информация, что он стал руководителем бригады с погонялом «Череп».

Все изменилось в течение каких-то шести месяцев: будто бы на скоростном лифте Семихатов из обыкновенного бомбилы вдруг перебрался в кресло исполнительного директора крупного металлургического завода, ставшего впоследствии центром его обширной империи. По поводу столь стремительной карьеры Семихатова у полиции и раньше были подозрения в рейдерском захвате металлургического концерна, теперь же они только упрочились.

Еще в его биографии значился небольшой поход во власть – был выбран в депутаты области. Вот только продержался он на должности совсем недолго: однажды, разбив в пьяном угаре чью-то дорогую машину, сложил с себя депутатские полномочия, чтобы не бросать тень на товарищей по партии. Тот еще типаж! И это лишь те случаи, которые запечатлены в протоколах, стоит только догадываться, что может оставаться за кадром!

– Вот что сделаем, давай едем к нему.

– Сейчас? – удивился Анакшин. По губам, капризно скривившимся, было понятно, что на ближайшие пару часов у заместителя были совершенно другие планы. Уж не встреча ли на конспиративной квартире с какой-нибудь молодой особой? Парень он молодой, видный, неженатый, так что не возбраняется. Вот только не в рабочее время.

– Тебя что-то смущает? – невольно поинтересовался Загорский.

– Нет… Но ведь…

– Вот и славно. Поехали!

Глава 13.Старинная фотография, или Гони прочь дурные мысли

Красный «Гелендваген» остановился перед небольшим трехэтажным домом с двумя подъездами, буквально утопавшим среди густой городской зелени. Красный цвет, да еще у «Мерседеса», многозначаще заявлял о своем владельце – он просто обязан быть человеком незаурядным, предпочитающим все броское. Приоритетов для него не существует – все самое лучшее должно принадлежать ему, будь то женщина или коробок спичек с яркой этикеткой. Неважно! Это цвет страстей, мужчина, предпочитающий его, всегда относится к разряду волевых, нагловатых, весьма решительных, неуступчивых. Подобные люди весьма неординарны, именно таковым и являлся бизнесмен Приходько.

Распахнув дверцу, он ступил на тротуар у малоквартирного дома. В этом доме в большой элитной квартире проживала его сестра Надежда. Апартаменты были куплены Приходько для нее сразу после смерти родителей.

– Вы надолго, Вадим Петрович? – спросил водитель.

– Нет, скоро вернусь, – ответил Приходько и уверенно направился к широкому парадному крыльцу с большим навесным козырьком. Быстро набрав код, он распахнул тяжелую металлическую дверь и вошел в прохладу подъезда. Поднявшись на второй этаж, решительно нажал на кнопку звонка.

– Кто там? – раздалось из-за двери.

– Открывай, Надя, это я.

Дверь открылась, его встретила Надя в каком-то легкомысленном шелковом коротком халатике, вышитом большими змеями, оскалившими зубастые пасти.

– Я проездом, давно не виделись, решил зайти.

– Хорошо, что зашел. Ты же знаешь, для меня ты – самый желанный гость.

В каждый свой приход Вадим отмечал, что в квартире сестры появляются какие-то милые мелочи, что делают квартиру еще более обжитой и придают ей свое лицо. На этот раз Надежда приобрела старинный светильник, занявший достойное место в самом центре письменного стола.

– Да, я это знаю… А где мой племянник, где Санек?

– Ой, отправила его отдохнуть в пансионат на две недели. Там лес, свежий воздух, пускай окрепнет.

Присев на диван, Надежда посмотрела на брата с ожиданием, понимая, что главная причина визита еще не названа.

– Знаешь, я хотел бы попросить у тебя прощения… Возможно, я где-то был несправедлив к тебе, но ты же знаешь, я тебя всегда любил. Ты – моя сестра, единственный мне родной человек. Я делал все возможное, чтобы защитить тебя, знаю, что это получалось несколько неуклюже, но я старался.

– Мне не в чем тебя упрекнуть. Ты всегда защищал меня.

– Извини, но у меня не получилось защитить тебя в полной мере.

– Ты говоришь так, будто прощаешься со мной. Ты делал все, что мог.

– Во всяком случае, я старался… У меня дурное предчувствие, Надя, – продолжал Приходько. – Не знаю, откуда оно взялось, но обычно такие вещи меня не обманывают. Я стараюсь к ним прислушиваться… Мне кажется, мы с тобой скоро расстанемся, возможно, очень надолго. Может, и не увидимся больше никогда.

– О чем ты говоришь? – встревожилась женщина. – Ты что, болен?

– Нет, со мной все в порядке, – печально улыбнулся Приходько. – Просто… просто не знаю, откуда все это взялось. Возможно, тебе даже не стоит обращать внимание на мои слова. Я всего лишь сказал, что чувствую.

– Забудь об этом, гони от себя черные мысли, и все будет хорошо, как прежде.

– Я постараюсь, – улыбнулся Приходько и неожиданно поднялся. – Мне нужно идти, у меня есть еще дела.

Уверенным шагом он направился в коридор. Остановился перед комодом, на котором стояла небольшая фотография. Подняв ее, спросил:

– Ты здесь с ним?

– Да.

– Откуда у тебя эта фотография?

– Как-то однажды мы прогуливались в городском парке и попросили, чтобы нас сфотографировали. Правда, хороший снимок?

– Правда, – признал Приходько. – Ты здесь совсем юная девочка.

– Все так… После этой фотографии прошла целая жизнь. Но нам тогда действительно было очень хорошо. Казалось, что все неприятности созданы для кого-то другого. Это немногое, что осталось от того времени… с ним.

– Я возьму эту фотографию с собой, – неожиданно объявил Приходько и тут же укорил себя за то, что в голос вкрались металлические нотки.

– Зачем она тебе? – удивилась Надежда.

– Честно?

– Хотелось бы.

– Я хочу выбросить ее в мусорный бак.

Надя мягко забрала из его ладони фотографию:

– Позволь мне распоряжаться своими вещами самой.

– Вот видишь, опять я делаю не то, что нужно.

– Я понимаю тебя. Ты хотел защитить меня и тогда, и сейчас. Уберечь от дурных воспоминаний. Но с возрастом я почему-то вспоминаю только хорошее. И потом, у меня есть за что благодарить его… У меня есть сын… Иначе я была бы просто несчастна.

– Понимаю… Значит, ты ни о чем не жалеешь?

– Я ни о чем не жалею, – поджав губы, уверенно ответила Надежда.

– Пойду, меня уже ждут, – поцеловал на прощание сестру Приходько.

– Гони прочь все дурные мысли! – повторила Надя.

– Хорошо, – улыбнулся Вадим Петрович, – надеюсь, у меня это получится.

Расчет оказался верным – Алешкевич привел точно к дому Семена Чурсанова. Задержался у него недолго, каких-то пятнадцать минут, а потом укатил, погруженный в какие-то невеселые мысли.

Гера припарковал белую «Ауди» недалеко от подъезда, под самым забором, увитым разросшимся темно-зеленым плющом. С этой точки хорошо просматривались угол здания и единственная дорога, по которой жильцы возвращались к дому и уезжали по своим делам. Что-то подсказывало Гере, что Чурсанов скоро выйдет. Так оно и случилось: не прошло и десяти минут, как из подъезда, размахивая ключами от машины, вышел Семен. Разблокировав неброский «Рено», Чурсанов уверенно сел за руль и выехал со двора. Доехав до главной дороги, терпеливо пропустил следовавший поток, а потом лихо нырнул в образовавшийся разрыв и, ускоряясь, направился к перекрестку. Гера, стараясь держаться на значительном расстоянии, ехал за ним. Неожиданно Чурсанов остановился у табачного киоска и, распахнув дверь, зашагал к тротуару. Гера невольно сбавил скорость и занял правый крайний ряд. Купив сигареты, Семен быстрым шагом направился в обратную сторону. Поспешно обогнув капот, он переждал промчавшуюся машину и взялся за ручку двери. Герасим осознал, что более подходящего момента может не представиться. Все складывалось в его пользу: в этот час дорога была абсолютно безлюдной, не считая отдельных машин, проскакивающих на большой скорости. Пешеходов тоже немного, каждый из них занят своим делом, разговорами, и вряд ли их интересовало происходящее на проезжей части.

Вжав педаль газа до предела, Гера направил машину прямо на Чурсанова, открывшего дверцу. До столкновения оставалось всего-то какое-то мгновение, и Герасим невольно сжал челюсти, предчувствуя удар. Но неожиданно Чурсанов, возможно привлеченный усиливающимся ревом двигателя, обернулся, резанув строгим взглядом водителя, и тотчас перевернулся через капот двигателя, сделавшись недоступным для приближающейся машины. Гера, вывернув руль, слегка зацепил распахнутую дверцу и свернул в ближайший перекресток.

Проехав с полчаса, он закатил «Ауди» в безлюдный двор и вытащил телефон.

Глава 14. Богатеи – неуступчивый народ, или Что вам, собственно, не нравится?

На столе завибрировал мобильный телефон.

– Слушаю, – поднял Семихатов трубку.

– Я по поводу Чурсанова…

– Докладывай, – энергично отозвался Роман, невольно напрягаясь.

– У меня ничего не получилось… Он увернулся в самый последний момент, когда…

– Ты мне будешь рапортовать о своих неудачах, так, что ли? – раздраженно спросил Семихатов.

– Мне кажется, он что-то почувствовал. Может, следует переждать?

– Думаешь, догадывается?

– Да.

– Ладно, пока ничего не предпринимай, – подумав, отозвался Роман. – Вокруг этого образовалась какая-то непонятная возня. И мне это не нравится.

– Понял.

В голосе Геры Семихатов услышал облегчение. Хмыкнув, он отключил телефон и положил его на прежнее место.

Роман Семихатов проживал близ парка Покровское-Стрешнево, отгороженного от общего массива оживленной магистралью, по которой, грохоча тоннами железа, проносились грузовики. Некий оазис для тех, кому в этой жизни несказанно повезло. На сотне гектаров находилось несколько особняков, скрывавшихся за толстыми темно-серыми стволами. Удивлял разве что забор, охвативший поселок по периметру, далеко не декоративный, выкрашенный в темно-зеленый цвет и атакованный зарослями разбушевавшейся крапивы. От Химкинского водохранилища потягивало приятной свежестью, а тропинки, уходящие в глубину леса, заставляли забыть о том, что где-то в паре километров от лесного массива находится оживленная трасса. Но обитателей поселка-призрака, чьи красные черепичные крыши проглядывали из-за копий высокого забора, такие мелочи не волновали. Они уже вырвали от судьбы кусок лесного счастья и за полученную собственность могли объявить войну всему миру.

Пришлось протопать не один километр и не однажды перепачкать брюки, прежде чем удалось отыскать вход в поселок, перекрытый чугунными воротами.

– Хорошо тут. Свежо! – заметил Загорский, посматривая на молодого охранника, подозрительно взиравшего на них оловянными глазами.

– Да, – отозвался Антон. – Только собак больно много.

– С чего ты взял?

– Знаю, – невозмутимо ответил Анакшин. – У меня тут подруга неподалеку живет. Мы как-то прогуливались по этим тропкам, так нас собаки чуть не задрали.

По мере того как они приближались к воротам, глаза охранника все более тяжелели, наливаясь каким-то металлом. Менее бдительную охрану хозяева таких коттеджей не потерпят. Открыв небольшое оконце, он смерил взглядом подошедших и по тому, как металл слегка расплавился в области плотно сжатых губ, сумел довольно точно составить представление о незваных гостях. Они могут принести немало неприятных минут, а потому следовало продемонстрировать некоторое дружелюбие.

– Вы к кому, товарищи?

Не желая играть в прятки, майор Загорский раскрыл удостоверение и представился:

– Майор Загорский, следственный отдел. Нам нужно к Роману Сергеевичу Семихатову.

Охранник внимательно вчитался в удостоверение. Вряд ли его обманывают, но бдительность никогда не помешает, именно за нее и платят! Запланированная пауза после прочтения должна была означать: вы у себя в Следственном комитете начальство, а здесь, среди вековых берез и корабельных сосен, – обычные просители. Тут обитают люди серьезные, не всякий может позволить себе роскошь проживать за высоким забором на ста гектарах лесной чащи. Так что в случае возникших разногласий за него есть кому заступиться.

Едва кивнув, охранник произнес с показной ленцой:

– Проходите. Третий дом справа.

Ощущая между лопатками сверлящий взгляд охранника, они вошли на территорию поселка. Очевидно, в это самое время тот поднимал трубку телефона, предупреждая Семихатова о появлении неожиданных гостей. Оно и к лучшему, можно будет отбросить излишние расшаркивания.

На территории поселка не было ничего такого, что могло бы удивить или несказанно поразить. Вполне типовая холеность, какую можно увидеть там, где вместо булыжников дорогу мостят заморской плиткой. Дом тоже типовой – с красной черепичной крышей и с огромными окнами на втором этаже, скорее всего содранный с обложки какого-нибудь европейского проспекта. Единственное, что не вписывалось в общий образ, так это длинная закопченная труба, какая может быть только у деревенской избы при очень хорошей дымовой тяге. Павел Загорский внимательно посмотрел на трубу: может, бизнесмен покрасил ее, так сказать, для колорита, чтобы повеселить своих приятелей олигархов? Хотя нет, не похоже, труба действительно сложена из обыкновенного российского кирпича, облупившийся цемент показывал неприглядную красную поверхность. Впрочем, едва ли не каждый из олигархов имеет какую-то свою чудинку: один, покупая в супермаркете коньяк по цене, равной среднегодовой зарплате обычного труженика, ворует грошовую шоколадку, другой, имея дом, набитый фарфором, предпочитает пользоваться пластиковыми одноразовыми стаканчиками, третий – в доме, выстроенном по европейским стандартам, пристраивает баньку, что топится «по-черному». И что удивительно, окружающие считают такие чудачества вполне резонными. Павел Загорский знавал одного миллиардера, владевшего едва ли не половиной никелевых запасов России, который любил потолкаться на многолюдном базаре и торговаться из-за горсти семечек с какой-нибудь древней бабкой в цветном сарафане. Надо признать, что не было случая, чтобы тот не отвоевал хотя бы копейку.

Эти богатеи весьма неуступчивый народец!

На фонарных столбах демонстративно висели видеокамеры. Одна из них, видно настроенная на движение, бдительно поворачивала сверкающее окулярное око в их сторону. За ними уже давно наблюдали, хозяин предупрежден, а значит, готовится к незапланированной встрече, вооружившись широкой улыбкой и усиленно ломая голову, с чем же связано появление следователей. Возможно, перебирает в памяти грешки десятилетней давности. А их в общей сложности набиралось немало.

Дом окружал металлический забор, выкрашенный в золотистый цвет, через прутья которого на них взирали два человека в черных костюмах, больше смахивающие на официантов, нежели на охрану. Встретившись взглядами с сыщиками, они слепили широкие улыбки, будто рассчитывали на щедрые чаевые.

Не дождетесь, братцы!

– Пройти можно? – спросил Загорский, поймав себя на неприязни к частным охранным структурам. – Мы из следственного отдела.

Безобидная пауза вдруг наполнилась содержанием, как пустое ведро колодезной водой. Хозяину и охране уже успели сообщить, куда направляются гости, но человек в черном костюме, несший вахту на внешнем кольце, старательно лепил добродушие и делал непонимающий вид.

Тот еще лицедей!

– Вы к Роману Сергеевичу?

– Да, к нему, – бесцветным голосом произнес Загорский. Столь продолжительный фейс-контроль начинал порядком утомлять. Его посетила неожиданная мысль, а что, если в эту самую минуту хозяин перелезает забор с противоположной стороны дома, чтобы избежать нежелательной встречи? На его следственном веку еще и не такое случалось. Было бы очень здорово, если бы он разодрал штаны! – Мы из следственного отдела, надеюсь, он у себя?

Подняв трубку, охранник произнес:

– Роман Сергеевич, к вам гости из следственного отдела. – Некоторое время он строго внимал невидимому собеседнику, лишь слегка, будто бы в знак согласия, покачивая головой, а потом, отключив телефон, твердо произнес: – Прошу вас, Роман Сергеевич ждет.

– Даже удостоверения не посмотрите? – ехидно поинтересовался Загорский.

Его встретил спокойный понимающий взгляд «мальчиша-плохиша»:

– У нас все на доверии, скверные люди сюда не приходят. Пойдемте, я вас провожу! – И, не дожидаясь ответа, охранник зашагал по тропинке, выложенной бутовым камнем, в сторону крыльца.

Вошли в дом, неожиданно дохнувший прохладой. Потолок не давил, наоборот, взметнувшись на пятиметровую высоту, он как бы звал гостей за собой разновеликой готической лепниной.

Хозяин дома, небольшого роста, лысенький плотный человек, старательно играл роль российского буржуа. Получалось комично. Буржуа из него никакой! Заморские капиталисты подтянуты, ведут здоровый образ жизни, а у этого в брюхе за толстой кожей пряталась пара ведер пива, отчего он выглядел значительно старше своих лет.

Протопали мимо небольшой рощицы из каких-то широколиственных деревьев (надо полагать, что в этом уголке хозяин дома совершает глубокую медитацию) и пришли в сравнительно небольшую комнату с удобными мягкими креслами.

– Располагайтесь, – просто предложил Роман Семихатов, первым садясь в кресло за журнальным столиком. – Чем же такая малозначительная персона, как моя, могла заинтересовать столь уважаемое ведомство?

– Вы скромничаете, Роман Сергеевич, – невольно улыбнулся майор. – Разве может быть незначительной персона, владеющая состоянием едва ли не в миллиард долларов?

– Ну-у…

– А еще у вас имеется небольшой сталелитейный завод эдак миллионов на сто, записанный на племянника, и большой угольный разрез, оформленный на жену. Но всем этим имуществом фактически руководите вы, – улыбаясь, продолжал Загорский.

– Не ожидал. – Семихатов выглядел слегка обескураженным. – Вы хорошо обо мне осведомлены. Вот только не знаю, радоваться мне этому или нет? Хотя радоваться, наверное, не стоит, если твоей персоной заинтересовалось следственное управление. Но хочу сказать, что ничего противоправного…

– Послушайте, Роман Сергеевич, никто вас не собирается ни в чем обвинять, мы сюда пришли не для этого. А узнать о вас было несложно, достаточно полистать журналы «Форбс»…

– Хм, про сталелитейный там ничего не сказано, впрочем, как и про угольный разрез. Ну да ладно! Так в чем там дело?

– У меня к вам один маленький вопрос.

– Возможно, это и неплохо, когда следователи задают только маленькие вопросы, – улыбнулся Семихатов.

– Вы знакомы с Вадимом Приходько?

– Разумеется. И очень давно.

– А раньше вы жили в Москве?

– Да…

– А Приходько?

– Он тоже, – сдержанно отозвался Семихатов.

– Как-то немного странно, переехали из Москвы в провинцию. Такое не часто можно встретить.

– Сейчас это уже не редкость. В Москве все места заняты, пробиться сложно, остаются только регионы. Как видите, мы не ошиблись. Вряд ли мы достигли бы такого положения в столице.

– А вы были с ним знакомы в Москве?

– Да. А что вам, собственно, не нравится?

– Вы оба как-то в одно и то же время пере-ехали из Москвы.

– Знаете, жизнь вообще непредсказуемая штука. Я могу припомнить и не такие совпадения.

– Вы даже завели совместный бизнес.

– И это тоже.

– А откуда у вас стартовый капитал на бизнес?

– Где-то мне повезло. Дали взаймы, а я потом отработал. Отдал проценты.

– А вот Приходько разоткровенничался и сказал, что очень удачно играл на бирже.

– Бывает и такое. У каждого свой путь. – Пожав плечами, Семихатов удивленно произнес: – Идет какой-то странный разговор, вы нас в чем-то подозреваете?

– Ни в коем случае! Просто уточняю кое-какие детали. У меня к вам еще один вопрос.

– Такой же короткий? – едко хмыкнул Роман.

– Разумеется. – Загорский вытащил из сумки небольшой фотоаппарат и вывел на экран снимок, на котором был запечатлен Семен Чурсанов. – Вам знаком этот человек?

Взяв фотоаппарат, Семихатов некоторое время рассматривал Чурсанова, запечатленного в тот самый момент, когда он выходил из подъезда. На мгновение в глазах Романа Сергеевича, слегка прищурившихся, промелькнуло нечто похожее на страх, но уже в следующую секунду он взирал на Загорского беспристрастно, ясным взором человека, которому нечего опасаться: живет он, как среднестатистический обыватель, зла никому не делает, дорогу тоже никому не перебегает.

– Нет, не знаю, – уверенно ответил он, возвращая фотоаппарат.

– Мне показалось, что ваше лицо как-то изменилось, когда вы его увидели.

– Убежден, я его не знаю… Правда, он похож на одного человека из моей юности. С ним связаны кое-какие неприятные воспоминания, но все это было очень давно… Настолько давно, что мне начинает казаться, что даже юность не имеет ко мне никакого отношения. – Роман Сергеевич вяло улыбнулся. – Вот такие приходят крамольные мысли. У вас есть еще какие-нибудь вопросы?

– А что это за неприятные воспоминания?

– Здесь замешана девушка…

– Понятно. А все-таки, ответьте на вопрос, в каких вы отношениях с Приходько Вадимом Петровичем?

– А какие у нас могут быть еще отношения? Разумеется, не любовные. Рабочие, деловые. Мы уже не первый год ведем совместный бизнес. Как говорится, знаем друг друга как облупленных. Если у вас нет больше никаких вопросов, тогда я пойду. Знаете, в последнее время накатили дела, никак не могу их разгрести.

– Да, конечно, – легко поднялся майор Загорский. – Собственно, мы уже все выяснили.

– Я вас провожу, – встрепенулся Семихатов.

Вышли во двор, продолжавший дышать свежестью. Макушки деревьев, разросшихся вдоль ограды, слегка тревожились под порывами ветра, а на горизонте разрасталось темное пятнышко. Погода начинала портиться, что совершенно не радовало. В оставшиеся часы намечалось немало дел, так что не хотелось бы их провести под дождем.

Охрана старательно изображала доброжелательные улыбки, с трудом скрывая свое облегчение по поводу ухода нежелательных гостей. Спасаясь от порыва ветра, Загорский поднял воротник. «Нужно будет как-нибудь еще раз заявиться в это райское гнездышко».

Сели в машину и отъехали за рощицу, кроны которой скрыли как шестиметровый забор, опоясывающий поселок, так и сами особняки, крыши которых торчали из зелени, будто шляпки боровиков.

– У тебя все в порядке? – спросил Загорский, когда машина остановилась.

Надавив на небольшую черную кнопку, выступающую на панели прибора, Анакшин увидел, как датчик вспыхнул зеленым светом, подтверждая его готовность.

– Да. Можете слушать, – протянул он объемные наушники.

Загорский сосредоточился на крошечном красном глазке, указывающем на телефонную запись. Наконец длинные гудки прервались, и бодрый голос, в котором Загорский узнал Приходько, поинтересовался:

– Что у тебя, Роман?

– Ко мне приходил этот следак, как его там… Загорский.

– И чего он хотел?

– Задавал мне неприятные вопросы по поводу нашего знакомства.

– А ты что?

– Отвечал, как и договаривались.

– Все правильно.

– Потом он показал мне фотографию Семена, спрашивал, знаю ли я его.

– Вот даже куда зашло! А они основательно копают. Что ответил?

– Сказал, что не знаю. А что я, по-твоему, должен был сказать?

– Не кипятись, – негромко отозвался Приходько, погасив эмоциональный накал приятеля. – Ты все правильно сделал. Не надо ни в чем признаваться. Будь с этим следаком поосторожнее, я тут пробил его через своих, он невероятно дотошный. Думай над каждым словом.

– У него что-то есть против нас?

– Не уверен. Самое главное, не нужно пороть горячку. Следак нам не помеха, меня больше беспокоит Семен. За прошедшие годы он многому научился.

– Он всегда был способным малым. Как ты думаешь, зачем он здесь?

– Он пришел забрать свое.

– Столько лет прошло.

– Только не для Семена. Он ничего и никогда не забывает, тем более долгов.

– Может, отдать ему то, на что он претендует?

– Я не готов. Это выстрадано. Да и не думаю, что это его удовлетворит, он захочет и проценты. Такой у него характер.

– Честно говоря, я тоже не готов. За последние годы картины подорожали почти в два раза. Знаешь, я привык к ним. Расставаться с ними будет жаль. Это моя гарантия на черный день, если хочешь… Пусть лучше он попытается их взять. Потрудится, а там посмотрим, как сложится.

– Наиболее ценные картины я положил в банк «Энергоресурс». Там подвалы, шахта, лифт, одна дверь чего стоит! – принялся перечислять Приходько. – Я проверял.

– Забудь! – высказался Семихатов. – Вспомни, как он выпотрошил банк «Российский рубль»… А ведь он будет куда крепче, чем «Энергоресурс». Никто из охраны даже не понял, что там произошло. Просто утром пришли в банк, а на полу лежит поваленная дверь, и никто ничего не слышал. Ни один датчик не отреагировал! Никто не видел, как он вошел в здание и как вышел, просто бесплотный дух.

– Это, конечно, очень странно, – задумчиво проговорил Приходько. – Иногда я сам начинаю верить, что он какой-то дьявол. Он сам, что ли, сказал, что подломил этот банк?

– А разве кто-нибудь другой мог сделать это лучше его?

– Тоже верно. Но что ты предлагаешь?

– Я предлагаю перевезти наши коллекции в банк «Витязь».

– Почему туда?

– На сегодняшний день это один из самых надежных банков. Хранилище находится на верхнем этаже, настоящее торжество безопасности! Вот туда и нужно спрятать коллекцию. Через подвалы не проберешься, они все изолированы. На каждом этаже выставлена дополнительная охрана. Добавь к этому еще видеокамеры, размещенные на каждом углу, датчики наблюдения по всему периметру здания.

– И когда они работают?

– Круглосуточно. Если кто-то из посторонних, не имея индикатора распознавания, переходит эту зону, так тотчас срабатывают датчики движения и на пульт охраны передается изображение движущегося объекта и сигнал тревоги. Проникнуть в здание просто невозможно. Даже птица не пролетит незамеченной.

– Хорошо, пусть так и будет, – произнес Приходько. – Уверен, что он за нами наблюдает, надо будет перевезти коллекции как-то втайне.

– Не переживай, я могу все это устроить.

– И каким образом?

– В обыкновенных сумках.

– Возможно, ты прав, кто на них будет обращать внимание.

Загорский снял наушники.

– Ну, что скажешь? – спросил Анакшин.

– Если этот Семен – тот самый человек, которого мы давно ищем, то нам очень повезло. У нас нет против него никаких зацепок, ни одного отпечатка пальца, кроме того, что он идеально работает. Но появляется возможность сцапать его с поличным.

– Думаешь, он сунется в эту ловушку? Ведь не самоубийца же он, в самом деле?

– Не знаю толком, что там между ними произошло, но Семен захочет их непременно наказать, поэтому обязательно туда придет. Мне понятна его психология. Он привык побеждать, привык быть неуловимым. Рассчитывает выпутаться и в этот раз. Ладно, поедем в управление, у меня есть еще кое-какие дела.

Глава 15. Мы ограбим банк, или «У тебя все готово?»

Сначала Приходько просто появился в банке «Витязь», чтобы узнать условия договора на банковскую ячейку, а потом решил перевезти сюда и коллекцию. Не доверяя никому, Вадим Петрович решил заняться этим делом лично.

Два человека из его личной охраны в бронежилетах и с чемоданами в правой руке шагнули в распахнутое чрево бронированного автомобиля, в котором обычно инкассаторы перевозят наличность. Дверь вжикнула, спрятав внутри охрану с грузом.

Вадим Приходько стоял немного в стороне, наблюдая за погрузкой. Он сел в свой роскошный автомобиль и стал дожидаться отъезда инкассаторской машины. Вот она подъехала к наглухо закрытым воротам и нетерпеливо и басовито просигналила, просясь на свободу. Ворота, громыхнув металлом, разъехались в разные стороны, пропуская на волю бронированную махину. Следом выехал Приходько.

Дорога до банка «Витязь» заняла тридцать пять минут. Инкассаторский фургон двигался солидно, никого не обгонял, старательно избегал возможного ДТП. До банка «Витязь», возвышавшегося над кварталом длинной башней с застекленным куполом, доехали без происшествий.

У центрального входа машину дожидался явно нервничавший Роман Семихатов. Приходько, остановив бронированный автомобиль, боевито выскочил из салона и быстрым шагом направился к приятелю.

Семен с Виталием, подъехав к банку заблаговременно, через стекло легкового автомобиля наблюдали за тем, как два приятеля о чем-то разговаривали, энергично размахивая руками.

– Можешь узнать, о чем они говорят? – спросил Чурсанов, повернувшись к Виталию.

– Попробую, – ответил тот и принялся колдовать над приборами. – Много помех, – кивнул он в сторону автотрассы, – а потом, я думаю, здесь имеются какие-то «глушилки».

Некоторое время Виталий сосредоточенно молчал, настраивая направленные микрофоны и усиливая их акустические данные. Но в наушниках раздавались лишь гудки автомобилей, гул двигателей, обрывки разговоров прохожих. А беседа между Приходько и Семихатовым накалялась, что было заметно по напряженным лицам. Вот Приходько, договаривая свой страстный монолог, даже поднял в возбуждении правую руку – не то хотел защититься, не то отгораживался от собеседника. Семихатов, напротив, руки держал в карманах, без конца пританцовывал, говорил ровно, высоко задрав мясистый подбородок и выставив вперед большой живот. Со стороны он смотрелся невероятно нелепо и напоминал суетливого воробья, ворующего крошки у неповоротливого голубя. Да и сама эта пара выглядела несуразно, совершенно не вписываясь в стремительный темп крупного города. Большинство прохожих их не замечали, каждый был занят собственными проблемами, а у некоторых они вызывали лишь раздражение, потому что стояли на пути людского потока и заставляли себя обходить.

Плотно прижав к голове наушники, Виталий проговорил:

– Ага… Кажется, получилось. Нечетко, правда, но расслышать можно.

Семен взял вторые наушники и через гул проезжающего транспорта, теперь звучавшего далеким фоном, услышал диалог:

– Свою статуэтку я буду держать у себя в ячейке, – различал он голос Семихатова, – а ты держи в своей.

– По отдельности никак нельзя, сам понимаешь, это ведь единое целое, – возражал Приходько. – А если вдруг что-то случится?

– Что может случиться?

– Вдруг одна из статуэток потеряется?

– И что тогда?

– Тогда мы сможем продать оставшееся только на вес, как кусок золота! А если будем продавать их как единое целое, то цена возрастет на сто, а то и двести миллионов.

– Откуда тебе известно про цену? – прозвучал заинтересованный голос Семихатова.

– Это мы в свое время продешевили, а на прошлой неделе на «Сотбис» выставляли скифское золото: двух сражающихся пехотинцев. Их оценили в девяносто восемь миллионов долларов. Но они будут поменьше, да и сохранность похуже. А у нас…

В информационное поле ворвался резкий сигнал, оборвавший фразу. Через затемненное стекло Семен видел, как Приходько с Семихатовым, проводив взглядом лихача, глухо выругались.

– …А у нас куда более значительные вещи. Я даже больше хочу сказать, они единственные в своем роде.

– И несмотря на это, ты хочешь их продать?

– От хороших денег отказываться грех. Разве ты сам не хочешь заработать?

– Тебе мало денег?

– Ты же знаешь истину, много денег никогда не бывает.

– В тот раз мы поторопились с продажей картин, сейчас их можно было бы продать в несколько раз дороже… Надо переговорить с Щербиным, он поможет…

«Опять помехи, – досадно поморщился Чурсанов, – впрочем, концовку можно додумать».

Бронированная машина уже въехала в ворота, дальше во внутреннем дворе здания банка должна произойти разгрузка.

– Ладно… Пойдем… – сказал Приходько, направляясь к центральному входу. – Без нас они там не разберутся. Потом договорим.

Отступив всего лишь на несколько шагов, они оказались за пределами информационного поля. Микрофоны, подрастерявшись, принялись выхватывать из пространства, заполненного всевозможными звуками, рев проезжающего мотоцикла, удары стенобитной машины, сигналы спешащих автомобилей, в хаосе всевозможных звуков различалось даже близкое чириканье воробья. Чего невозможно было уловить, так это человеческой речи.

– Проклятье! – выругался Воронцов и тотчас принялся крутить ручки, пытаясь выловить в массе звуков нужные. – Все, больше не получится, – объявил он, снимая наушники. – Возникают какие-то помехи, мне через них не пробиться.

– Больше и не нужно, и так все ясно.

Семен познакомился с Виталием Воронцовым четыре года назад, едва ли не на следующий день, когда тот угодил под сокращение в одном закрытом НИИ, занимавшемся разработкой электронной техники. Однажды в качестве эксперимента, пробуя новую акустическую аппаратуру, Виталий решил запеленговать генерального директора, мобильный телефон которого имел несколько степеней защиты. И, к своему немалому удивлению, узнал, что тот обзавелся двумя квартирами для встреч с молоденькими мальчиками. И это при том, что генеральный имел безупречную репутацию крепкого семьянина.

Возможно, его увлечение подслушивать чужие секреты так и осталось бы безобидным хобби, если бы однажды он не подбросил на стол генерального директора пару компрометирующих фотографий, изъятых из его личного электронного архива, где тот предстал в нехарактерном для него наряде – короткой юбке и кофточке из красных перьев.

На следующее утро Воронцов почувствовал за собой слежку, а по дороге с работы едва избежал столкновения с несущимся навстречу грузовиком. Вернувшись домой, он вдруг осознал, что в квартире кто-то побывал. В комнатах ничего не пропало, все вещи находились на прежних местах, вот только пищевые продукты лежали немного не в том порядке, к которому он привык. Интуиция подсказывала, что в металлической банке, где он обычно хранил рафинад, может оказаться цианид. Поскольку он не представлял себе жизни без капучино с сахаром, то просто решил не появляться на работе. А чтобы избежать неприятностей и в последующие дни, решил съехать из дома – просто на время перебрался к подруге, с которой дружил уже полтора года и которая намекала на то, что было бы здорово, если бы плату за съемную квартиру они разделили на двоих.

В общем, с того самого времени в жизни Виталия Воронцова произошли существенные перемены, и периодические отношения незаметно переросли в постоянные. Судя по тому, как заметно округлилось его лицо, нынешнее положение его всецело устраивало. Так что в свое распоряжение Семен получил не только хорошего электронщика, но еще и довольного жизнью человека. Во всяком случае, парень настроен на позитив. Чтобы не подрастерять квалификацию и не привлечь к себе внимание отдела по борьбе с киберпреступностью, Виталий выходил в Интернет в общественных местах: в учебных заведениях, в библиотеках, в ресторанах, откуда, используя ошибки в системах безопасности, проникал в банки и различные финансовые компании, снимая со счетов богатых клиентов небольшие суммы. На прошлой неделе он запустил в банк «Московит» сетевого червя, который, парализовав работу трех тысяч компьютеров, сумел прочитать пароли к учетным записям. Так что несложная операция обогатила его на пятьсот тысяч евро. Подобные дела он называл не иначе как «халтурка».

Сейчас же предстояло куда более трудное дело.

– У тебя есть план? – спросил Воронцов.

– Да, кое-что имеется, – уверенно ответил Семен. – Завтра встретимся и решим.

– Где?

– Я тебе отзвонюсь. Снял тут небольшую квартирку. Там и соберемся.

Собрались ровно в пять часов вечера в небольшой однокомнатной квартире близ Черниговского рынка. Квартира убитая, со стен струпьями свисали обои, паркет выломан, вместо стульев – два табурета и широкая лавка. Из роскоши – только стол, на котором был разложен план банка «Московит». Склонившись над ним, Семен Чурсанов хмуро посмотрел на Виталия, вытащившего из пластикового пакета банку с пивом, и негромко произнес:

– Никакого пива! Занимаемся только делом. Потом ты можешь им хоть упиться! А сейчас должен внимать. Если, конечно, не хочешь, чтобы охрана прострелила тебе череп.

– Все понял, – с готовностью отозвался Воронцов, сунув банку обратно в пакет.

Третьим участником был мужчина лет тридцати с редким именем Илларион и не менее диковинной фамилией Лобарь (вполне подошла бы для клички), подразумевающей человека крупного, могучего. Но в действительности он был весьма скромного телосложения, сухопарым, жилистым. Семен познакомился с ним через Воронцова, с которым тот занимался одним и тем же ремеслом, – сетевыми взломами, компьютерными вирусами, распространением вредоносных компьютерных программ и прочими делами, отличавшими обычного человека от хакера. А еще Лобарь крал электронные данные кредитных карточек, в чем ему просто не было равных. В предстоящем деле весьма нужная фигура. В летние сезоны Илларион серьезно занимался альпинизмом, и на его счету было с пяток «семитысячников», которые он сумел покорить за прошедшие пару лет вместе с такими же киберохотниками, как и он сам.

Четвертым в группе был Алешкевич, смиренно сидевший в углу.

– Послезавтра в «Московит» должны привезти пятнадцать миллионов евро, – сообщил Семен. – Операторы будут заняты их пересчетом вот в этой части здания, – очертил он карандашом нужный участок на первом этаже, – за закрытыми бронированными дверьми. Две молоденькие девчонки, умеющие быстро считать деньги. Охрана будет размещаться вот здесь, по соседству. Всего два человека, вооруженные пистолетами. Еще один будет находиться в зале, на всякий случай.

– И как же в таком случае мы ограбим банк? – хмыкнул Лобарь. – Они пристрелят нас раньше, чем мы успеем проникнуть в хранилище.

– Пристрелят, – согласился Семен, – проникнуть через хранилище в дверь невозможно. Но мы сделаем по-другому. – Посмотрев на Воронцова, сидевшего от него по правую руку, он спросил: – У тебя все готово?

– Машина есть. Военная немецкая бронированная техника вермахта. Купил у одного чудака. Недорого.

– Как она выглядит?

– Очень похожа на инкассаторский фургон. Может быть, чуток покрепче.

– То, что нужно! Комната, где будут считать деньги, имеет два больших недостатка: она находится на первом этаже и стена недостаточно крепкая. Я уже узнавал… Особенно вот в этом месте. – Грифель карандаша прочертил небольшой круг. – На наше счастье, помещение недавно перестраивали и перенесли вот эту часть стены вперед, чтобы расширить комнату. Но цельность строения первого этажа из-за этого в значительной степени разрушена. А здесь она и вовсе уязвима! Для нас еще большой плюс в том, что здание примыкает к дороге. Мы протараним этой машиной стену банка и въедем вовнутрь. Быстро соберем наличность и скроемся на машине, которая будет стоять вот в этом месте. – Семен очертил на карте кусок дороги. – Место удачное, можно парковаться, на стоящую машину никто не обратит внимания. Так что мы исчезнем раньше, чем охрана опомнится. На все ограбление уйдет не более четырех-пяти минут.

– А кто будет за рулем? – спросил Лобарь.

– За рулем буду я, – ответил Семен.

– А мне что делать? – подал голос Алешкевич.

– Ты будешь со мной в машине. Я для тебя босс. Никаких имен!

– Понял, босс, – довольно улыбнулся Алешкевич.

– Деньги будем собирать вдвоем. Дело нехитрое – покидаем пачки в мешки и свалим.

– А они что, так сразу и отдадут? – засомневался Игорь.

– Не переживай, отдадут… когда мы наставим ствол. Оружие я беру на себя. Передам тебе перед началом.

– Что делать потом с машиной?

– От броневичка избавимся. Сожжем его вместе со всеми отпечатками и уликами. А оттуда съедем на другой машине.

– А деньги?

– Деньги сжигать не будем, мы их просто разделим, – улыбнулся Семен.

– Где возьмем вторую машину? – спросил Лобарь.

– Это я организую. У меня есть одна на примете. Если мы не сморозим какую-нибудь глупость, то нас не накроет ни одна полиция. Всем все понятно?

– Вроде бы ясно.

– Все должно быть именно так, как мы спланировали, и ни на шаг в сторону. Скажу так… Не хотелось бы ближайшие пятнадцать лет провести в тюрьме, у меня на жизнь совершенно другие планы. А теперь вопрос по электронике. – Семен посмотрел на Воронцова, теребившего в пальцах зажигалку: – Твоя задача – взять на себя сигнализацию.

– Не проблема, не впервой, – охотно отозвался тот. – Часть сигналов задействована на распределительный щит. Можно заблокировать вводно-распределительное устройство. Как это сделать, я знаю.

– Это лишнее. Обесточивание может вызвать в банке подозрение. Надо поступить как-то потоньше. Что-нибудь можешь придумать?

– Можно войти в охранную систему банка, я уже посмотрел кое-что, – неопределенно протянул Виталий. – Весьма хитро устроено, едва ли не на каждом шагу ловушки. Толковый специалист систему ставил. Но я кое-что придумал. Нужно будет просто заблокировать секретку, что посылает сигнал полиции, или просто зациклить ее, пускай бегает себе по кругу.

– Ну, это ты сам смотри, как будет лучше, – заметил Семен. – Главное, чтобы полиция подъехала как можно позже. У всех банковских служащих мобильники, в полицию могут позвонить по ним. Здесь тоже нужно кое-что придумать.

– Это проще всего, – уверенно ответил Воронцов. – В автомобиле установлю подавитель сигналов, глушит любые радиочастоты с базовых станций. На всякий случай один такой прибор можно взять с собой в банк.

– Он громоздкий?

– Нет, совсем небольшой. С ним в радиусе двадцати метров не пройдет ни один сигнал.

– Двадцать метров – это будет с запасом… Пойдет! – согласился Семен. – Работаем в латексных перчатках. У меня есть несколько пар… Как только возьмем банк, нужно будет затаиться на некоторое время, так что подберите для себя местечко поукромнее. И предупреждаю, чтобы не останавливались ни у каких бабушек, женушек, ни у кого из родных! Лучше всего подобрать квартиру где-нибудь на окраине города. Проторчать в ней придется не менее недели! Чтобы никаких звонков братьям, сестрам, приятелям, подругам и еще кому-либо. Упаси вас боже делать какие-то значительные покупки! Расплачиваться только мелкими деньгами! Машину паркуйте за три квартала от того места, где будете жить. Мусор выбрасывать в соседнем дворе. Полицию хлебом не корми, только дай в мусорных баках поковыряться. Вы должны быть такими же, как все. Не выделяться из толпы. Уже на следующий день об ограблении напишут все газеты, так что нам следует быть особенно бдительными. Подготовьте соответствующую одежду, спортивные штаны, шапочки и не забудьте вырезать в них отверстия для глаз. А то знаете ли… В нашем деле чего только не случается. Один придурок пошел на ограбление и завязал галстук, так конец этого галстука защемило дверью хранилища. Пока он с ним возился, появилась полиция и нацепила на него наручники. А другой во время ограбления потерял в операционном зале паспорт. Нужно быть как призраки, нужно стать тенями, и тогда у нас все получится. А теперь сваливаем отсюда, что-то мне как-то нехорошо в этой затхлой норе. Встречаемся завтра в двенадцать.

* * *

К генеральному директору банка «Витязь» Юрию Щербину Приходько с Семихатовым пришли вместе. Тот поднялся навстречу неожиданным гостям и, не скрывая удивления, произнес:

– Честно говоря, не ожидал вашего визита. Наверняка что-то очень серьезное, если вы пришли вдвоем.

– Мы не будем отнекиваться, к этому есть серьезные основания, – заговорил первым Приходько, как только они разместились за столом переговоров. – Мы хотим спрятать в вашем банке нечто особенно ценное.

– Вот как? Насколько ценное? Извините меня за такой вопрос, но я должен знать.

– На десятки, а может, и сотни миллионов долларов.

– Сумма немалая, – в задумчивости протянул Щербин. – Что это может быть? Какое-то ювелирное изделие или антиквариат?

– Это антиквариат, – сдержанно заметил Семихатов. – Мы хотели бы, чтобы наши ячейки были рядом.

– Я не могу узнать, что именно?

– Если наши слова не уйдут дальше этих стен.

– Поверьте мне, я умею хранить тайны, иначе я бы просто не заведовал таким серьезным банком.

– Мы вам верим. Это «Скифская Воительница».

– Ах вот оно что, – даже не пытался скрыть своего изумления Юрий Владимирович. – За такую штуковину могут ограбить даже мой банк. Репутация будет подорвана… Не напрягайтесь, это у меня такой профессиональный юмор… Она ведь была когда-то украдена из музея, если меня не подводит память?

– Именно так, – спокойно отреагировал Приходько. – Пару лет назад она досталась нам на черном рынке по дешевке… Мы вложились и купили ее. Но владеть такой вещью одному очень сложно, и, чтобы никому не было обидно, мы ее аккуратно разделили.

– Понимаю вас. Можете не беспокоиться. Мои служащие позаботятся, чтобы ваш вклад находился в строжайшей тайне.

– На другое отношение мы и не рассчитывали. Уверяю вас, в нашем лице вы получите самых благодарных клиентов, – живо отозвался Приходько.

На конспиративную квартиру Игорь Алешкевич подъехал не сразу. Некоторое время он просто кружил по району, а когда осознал, что разъезжает в одиночестве и все его действия напоминают тихую шизофрению, поехал на встречу с Загорским. Тот открыл дверь сразу после нажатия на звонок. Майор выглядел хмурым, сосредоточенным. За чашкой кофе, который Загорский разлил на двоих, Алешкевич рассказал ему о содержании состоявшегося разговора.

– Значит, он решил протаранить стену?

– Получается, что так. Так что мне делать?

– То, что и должен – сядешь в кабину машины и поедешь на ограбление.

– Вы меня, часом, там не пристрелите?.. А то знаете, как бывает в суматохе.

– Суматохи никакой не будет. Их просто повяжут, и все! Вместо девочек, что должны считать деньги, в хранилище будут сидеть крепкие ребята в бронежилетах. И на этом его карьера грабителя банков будет закончена раз и навсегда! А ты молодец, – улыбнулся Загорский, – справился со своей задачей.

– Значит, я потом могу валить на все четыре стороны? – с облегчением спросил Алешкевич.

– Да, – кивнул майор. – Я от своего слова не отказываюсь. Вот только одного не могу понять, зачем ему грабить этот банк? Все-таки риск большой, можно было бы по-тихому хапнуть какой-нибудь ювелирный магазин, с его-то квалификацией! И потом, ведь в банке купюры могут быть помечены, а золото-то как пометишь?

– А хрен его знает! – пожал плечами Игорь. – Пока я с ним общался, понял, что он парень непростой.

– Ладно, охрану нужно будет предупредить, чтобы вас всех не завалили в горячке. Ну а уж мы подготовим ему хороший прием.

Глава 16. Я по личному вопросу, или Помогите ограбить банк

Взлетная полоса среди свежескошенной травы выглядела прямой серой линией, разрезавшей аэродром на две ровные половины. Первая, примыкавшая ближе к полю, была заасфальтирована, на второй стояли два ангара, один из которых был распахнут, и через широкие ворота просматривались спаренные крылья «Ан-3Т». Шесть самолетов «Ан-2Т», прозванные метко в народе «кукурузниками», выстроились в ряд неподалеку от административного здания. Подле одного из самолетов, взобравшись на высокую стремянку, обыкновенной шваброй с длинной ручкой цельнометаллический фюзеляж самолета мыл какой-то юнец в длинном черном халате. Мыл тщательно, неторопливо, с подобающим прилежанием, не пропуская ни одного участка обшивки. И по тому, с каким чувством он покусывал нижнюю губу, верилось, что создаваемая чистота приносила юноше эстетическое удовольствие. Когда помывка была завершена, он, отставив в сторонку ведро со шваброй, оттащил стремянку.

Подкатил топливозаправщик. Из машины резво выскочил молодцеватый мужичок и что-то энергично прокричал технику, критически осматривающему брюхо самолета, после чего подсоединил шланг к заправочной горловине. Слов Семен не расслышал: самолет, совершавший посадку, заглушал все звуки. Судя по всему, они понимали друг друга без слов, и техник, вытерев руки о ветошь, зашагал к ангару.

На забетонированных круглых площадках, словно начерченных циркулем, стояли два вертолета, подле которых, взобравшись на трапы, три механика критически осматривали провиснувшие лопасти. Группа пилотов, только что прибывших с рейса, с чувством смолила перед административным зданием, перебрасываясь короткими фразами. У одного из «кукурузников» немолодой инструктор в летной куртке что-то терпеливо вдалбливал долговязому хмурому парню, по всему видать, нерадивому курсанту. Тот лишь виновато кивал стриженой угловатой головой, соглашаясь едва ли не с каждым бранным словом.

– Где тут директор аэроклуба? – спросил Семен Чурсанов у невысокой плотной девушки в брючном костюме, стремительно выскочившей из здания.

– На первом этаже, вторая дверь направо, – приостановившись, ответила она и быстрым шагом заторопилась к инструктору.

Это был один из аэродромов, где за вполне умеренную плату можно было получить удостоверение пилота. Вот только что с ним делать потом? Но это уже другой вопрос… Судя по тому, что самолеты содержались в надлежащем виде, и по количеству инструкторов, что толкались в здании и на летном поле, можно было предположить, что дела на аэродроме двигались весьма неплохо. А по номерам дорогих машин, припаркованных на стоянке перед зданием клуба, было понятно, что он пользовался популярностью у обеспеченной прослойки населения. Очевидно, аэродром был некой отдушиной, когда в конце рабочей недели можно, невзирая на чины и дорогие костюмы с галстуком, побыть обыкновенными пацанами, реализующими свою мечту о небе.

Семен Чурсанов уверенно вышагивал по гулкому коридору, встречая служащих, посматривающих на него с заметным интересом. А вот и нужная дверь, отличавшаяся от остальных, выкрашенных в белый цвет, добротностью досок и темно-коричневым ламинированным покрытием. На двери черная табличка с золочеными буквами: «ДИРЕКТОР».

Семен постучался и, широко улыбаясь, заглянул в кабинет:

– Можно?

За письменным столом, уткнувшись в компьютер, сидел мужчина лет сорока и что-то внимательно разглядывал на мониторе.

– Вы ко мне? – поднял он круглое лицо на вошедшего Чурсанова.

– К вам, Савелий Несторович.

– Присаживайтесь. Желаете записаться на летные курсы? У нас требования для всех одинаковые. Сначала вам нужно…

– Совсем нет, – прервал его Чурсанов, – я к вам совершенно по другому поводу. По личному, если так можно выразиться.

– По личному? – откинулся на спинку кресла директор. – Очень интересно. И в чем же дело?

– Вы ведь оканчивали университет гражданской авиации?

– Да, – охотно согласился директор. – Сразу же после окончания работал на Крайнем Севере. Потом попал под сокращение, и меня направили сюда… Впрочем, не жалею, все уже в прошлом. Хотя летаю редко, но все равно к небу поближе, а это для меня главное.

– Вы летали на вертолетах?

– Да. Практически на всех, что были у нас в отряде. И на «Ми-6», и на «Ми-8»… Так что у вас за дело? Знаете, у меня сейчас много всего накопилось, надо как-то разгребать.

– Ну что вы, – энергично запротестовал Чурсанов, – я вас надолго не задержу. Савелий Несторович, мне просто хотелось бы, чтобы завтра в двенадцать ноль-ноль вы приземлились на крышу здания банка «Витязь».

– Это такая шутка? Поверьте, она не самая удачная.

– Совсем нет, я говорю серьезно.

– Вы в своем уме? – спокойно спросил директор. – Может, вам лучше обратиться к психиатру?

На руководящей работе Савелий Несторович пребывал уже без малого десять лет и справедливо считал, что повидал достаточное количество сумасшедших, думая, что его уже невозможно удивить. Но раз в полгода к нему заявлялся очередной посетитель, который все-таки раздвигал границы привычного удивления. Сегодняшний гость был из их числа.

– Вы не беспокойтесь, я ознакомился с техническими данными банка. Кровля здания выдержит, можете не сомневаться, – искренне заверил Чурсанов. – Она и рассчитана на такое приземление. Мало ли какая нештатная ситуация может произойти.

– Вы явно ненормальный, никто не собирается садиться на крышу банка.

– Мне очень нужно.

Стало даже как-то интересно.

– А мне что с того? Мало ли кому чего нужно? – с любопытством посмотрел на посетителя Савелий Несторович.

– А если я вас очень попрошу?

– Даже если вы мне сто раз поклонитесь в ноги, я все равно не собираюсь этого делать. А теперь освободите кабинет, мне нужно работать.

– Вижу, что у нас разговор не получается, жаль! – Чурсанов вытащил из папки, что держал в руках, несколько распечатанных листков и положил их на стол перед директором: – Взгляните на эти документы. Думаю, вам будет интересно.

– Что это еще за прокламации?

– Эта ваша деятельность за последние шесть лет работы в должности директора. Кстати, за это время в вашем ведомстве произошло четыре несчастных случая. Первые два случая – это отравление. Погибли два механика… Чего вы на меня так смотрите? Вы побледнели? Может, стоит вызвать врача?

– Не надо.

– Они выпили некачественного спирта. Откуда они его взяли?.. Это тот самый, что обычно привозят к вам в аэропорт по договоренности со спиртзаводом. Для чего? Чтобы мыть закоптившиеся самолеты. Знаете, я вот никогда не думал, что спирт можно применять в авиации таким образом. А оказывается, самолеты спиртом моют уже не одно десятилетие. Кто бы мог подумать! Вы же подменили пищевой спирт на метиловый, о чем бедняги даже не догадывались. Всю документацию вы потом исправили, но кое-что все-таки осталось. Вот это нам удалось вытащить из компьютера… Потом на вашем аэродроме разбились два курсанта, девушка и парень. Как оказалось, они не прошли предполетный инструктаж. Я уже не говорю о таких мелочах, как откровенное воровство, и о тех деньгах, что вам просто приносили в конвертах. Кроме того, в нашем распоряжении имеются исправленные бухгалтерские ведомости. Откуда взяли? Купили! Так что все ваши… художества потянут на весьма приличный срок. Что вы на меня так смотрите? Если не согласитесь на мое предложение, то уже завтра я отнесу весь компромат в прокуратуру. – Посмотрев на часы, Семен добавил: – Хотя нет, завтра у меня будут некоторые дела, мне нужно все-таки отыскать пилота, который бы помог, так что я сделаю это сегодня. Чего же тянуть, пусть оно уж как-то сразу завершится.

– Вы что, задумали ограбление?

– Вас не должно это интересовать.

– Хорошо, я согласен, – после минутной паузы произнес директор.

– Вот это уже другой разговор, – бодро отозвался Чурсанов. – Это будет не просто полет, за ваш труд я вам еще очень щедро заплачу. – Сунув во внутренний карман куртки руку, он вытащил пачку денег. – Надеюсь, за полтора часа полета достаточная сумма? Тем более это ничем особым вам не грозит. А теперь давайте обговорим детали…

Едва Чурсанов сел за руль, как прозвенел телефонный звонок. На экране высветилась привычная запись: «Номер неопределен».

– Слушаю, – ответил Семен.

– Вы опять поменяли телефон.

– Вижу, для вас это не стало преградой.

– Верно. Как обстоят дела с заказом, надеюсь, задержек не будет?

– Мне нечего добавить к тому, что я сказал вам раньше. Вы получите свой заказ в срок. Не хотел бы обременять вас деталями, но операция вступает в завершающую фазу.

– Очень на это надеюсь.

В трубке прозвучали короткие гудки. Этот неизвестный начинал действовать ему на нервы.

Глава 17. Я могу обжечь, или Мы можем начать все сначала

Игорь Алешкевич внимательно следил за женщиной, разливавшей в чашки чай, и, не удержавшись, приобнял ее за талию.

– Осторожно, я могу обжечь, – предупредила Ульяна.

– Ты меня и раньше обжигала, – невесело улыбнулся Игорь. – Было больно… Но, как видишь, я живу. Хотя жить без тебя очень непросто.

– По себе знаю: сначала больно, а потом привыкаешь.

– А тебе не кажется, что у нас получилось как-то по-семейному? Проснулись в одной постели, сейчас вот пьем чай. Знаешь, мне это чертовски нравится! Я очень сожалею, что с нами так получилось.

– Мне тоже жаль, – призналась девушка.

– Я думал, что ты была счастлива.

– Все не так просто…

– Ты ведь ушла сама.

– Да. Возможно, это была ошибка. Мне казалось, что наши с тобой отношения просто исчерпали себя.

– Теперь ты поняла, что это не так?

– Возможно, я была не права. Но с Семеном мы совершенно разные люди. Он не подпускает к себе. Я о нем ничего не знаю. Он очень закрыт. Ты проще. – Алешкевич слегка нахмурился. – Но это не в упрек.

– Мы можем начать все сначала, как будто бы ничего не было.

– Так не бывает.

Чай, казавшийся янтарным, был разлит в небольшие фарфоровые чашки и весело курился. На блюдечке горка печенья. Такого у него дома не было, его принесла Ульяна. Осваивала территорию. Впрочем, против такого почина Алешкевич совершенно не возражал.

– Хотя бы попытаться, вдруг у нас получится, – продолжал он, но его прервал неожиданный звонок телефона.

– Будь через полчаса у входа, – послышался голос Чурсанова, когда Игорь поднял трубку.

– А что такое?

– Хм… Кажется, ты хотел подзаработать.

– Но ведь мы договаривались в двенадцать.

– Планы изменились. Или ты раздумал?

– Нет, я буду.

– Тогда до встречи.

В трубке зазвучали прерывистые гудки. Пить чай отчего-то расхотелось.

– Это был Семен, – повернулся к Ульяне Алешкевич.

– Я поняла.

– Что ты ему сказала, когда пошла ко мне?

– Сказала, что поехала навестить матушку.

– Он тебе поверил?

– Думаю, да.

– Никогда не предполагал, что он такой доверчивый. Мне надо идти, – поднялся Игорь, отодвигая чашку с недопитым чаем.

– Ты ничего не забыл, сделаешь, как я просила?

– Не переживай. Я сделаю, все как нужно.

Ткнувшись губами в мягкую женскую щеку, Алешкевич вышел в коридор.

С самого утра у Павла Загорского было великолепное настроение. Все складывалось как нельзя лучше. Так бывает, просыпаешься, и у тебя уже непонятное ощущение праздника, хотя для этого вроде нет особых причин. День как день и очень похож на множество других точно таких же. Может, дело в погоде? Но она самая обыкновенная. Бывало, что скверное настроение накатывало и в более солнечные дни.

Даже привычный кофе в этот день показался ему необыкновенно вкусным. Что же еще… Ах да, возникла потребность тщательнейшим образом побриться и надушиться дорогим одеколоном, который он доставал только в исключительные дни: на собственный день рождения да на Новый год.

Остановившись перед зеркалом, Павел старался уловить на своем лице нечто похожее на проявление счастья, буквально распиравшее душу, но, как ни всматривался, ничего особенного не видел. Обыкновенное беспристрастное лицо, похожее на тысячи других.

На столе забился в падучей мобильный телефон. На экране высветился номер Алешкевича.

– Что там у тебя? – предчувствуя недоброе, отозвался Загорский.

– Только что мне позвонили и сказали, что за мной заедут через полчаса. Уже выезжаем на место.

– Как на место?! – воскликнул Загорский. – Ты же сказал, что это будет в двенадцать часов!

– Верно, так и говорил. Но, видно, они что-то там переиграли. Я у них спросил, но они сказали, что так надо, планы поменялись.

– Проклятье!

– Так что мне делать?

– А что тебе еще делать? Выезжай, как и договаривались. Только смотри, не сглупи там… Ладно, не все так смертельно, как может показаться. Что-нибудь придумаем. Держи меня в курсе. – Сбросив номер, Загорский набрал следующий: – Вот что, Антон, время изменилось, подъезжай к банку «Московит». Они сейчас выезжают.

– Ничего себе раскладец. Как же мы успеем?

– Должны успеть. Другого выхода у нас нет.

В жизни такое бывает очень часто, казалось, что счастье рядышком, достаточно только протянуть к нему руку, чтобы ухватить крепкой пятерней за радужное оперение. Однако не тут-то было – взметнуло чутким крылом и растворилось в синей дали.

Павел Загорский тотчас набрал начальника СОБРа.

– Николай Степанович, тут такое дело, подтягивайте своих орлов к банку «Московит». Я получил оперативную информацию, что в ближайшие минуты там состоится ограбление.

– Вы говорили, что это будет в двенадцать часов дня, – прозвучал рассерженный рык.

– Да, все так! – взорвался в ответ Загорский. – Я много чего говорил, но планы у преступников изменились, ваш отряд должен быть там немедленно. Только сделайте так, чтобы они не сверкали своими бронежилетами, а затаились где-нибудь по-тихому в автобусе.

– Сделаем, не переживайте. Не впервой.

– И вот еще что, – оттаивая, продолжил Загорский, – не помните мне клиентов, они нужны мне адекватными.

– Понял. Выдвигаемся.

Игорь Алешкевич громко выдохнул. Накатило волнение сродни тому, что случается при игре краплеными картами. Знаешь, что в любой момент могут разоблачить и обнаружить туза, припрятанного в рукаве, но тем не менее продолжаешь рисковать. При лучшем раскладе – это разбитое лицо, при худшем… Не нужно о грустном. Может, такое волнение случается у всех, кто отважился грабить банк? Совершать налеты на хранилища ему не приходилось, а потому не с чем было сравнивать.

Семен подъехал на бронированном минивэне бундестага. Прежде такие модели видеть ему не доводилось. Какой-то шутник крупными буквами написал на кузове белой краской: «На Берлин!» Вел себя Семен естественно и спокойно. Такое впечатление, что он едва ли не с пеленок занимается экспроприацией. Даже выглядел в этот день как-то посвежее, голос звучал пободрее, да и позычнее, а прищуренные глаза лучились азартом.

– Ну, чего стоишь? – распахнул Чурсанов дверь. – Полезай в машину, нечего напрасно светиться. – И, видно расценив медлительность Игоря как-то по-своему, спросил: – А может, ты все-таки передумал? Тогда так и скажи!

Алешкевич сел в жестковатое кресло и недовольно буркнул:

– Не передумал.

– Вот и славно.

Машина тронулась с места, и вдруг Игорь Алешкевич обратил внимание, что направляется она в противоположную от банка сторону.

– Ты ничего не спутал? Куда мы едем?

– Все в порядке, там просто перекрыли дорогу. Скоро подъедем. Нас уже ждут. Да не дрейфь ты, Игорек! Пять минут – и мы уже миллионеры! Вот скажи мне откровенно, в каком месте за столь короткое время ты получил бы столько бабла!

Машина двигалась по средней полосе – солидно, неторопливо, как и подобает инкассаторскому грузовику. Неожиданно фургон свернул в переулок, который в городе называли Золотой улицей. Именно здесь размещалось подавляющее количество магазинов, как государственных, так и частных, торгующих ювелирными изделиями. Наиболее крупный из них – «Пещера Аладдина», принадлежавший акционерному обществу «Орбита», председателем которого была теща мэра. На первом застекленном этаже помещались витрины с изделиями из золота и платины и манекенами, украшенными жемчужными ожерельями, сапфировыми колье. Весьма лакомый кусок для тех, кто в течение нескольких минут хочет стать миллионером. От соблазна сдерживали стекла, которые, как утверждалось в рекламе, были изготовлены из какого-то сверхпрочного материала с добавлением титана. Был и еще момент, о котором не писали газеты, а говорилось лишь в кулуарах власти: мэр находился со «смотрящим» города в родственных связях (женаты были на сестрах), а потому всякая шпана шарахалась от золотой витрины, как от радиоактивного излучения. Так что посягательство на ювелирный магазин можно было расценивать как самоубийство. По этой причине золотые украшения на радость всем прогуливающимся не прятались с витрины в сейфы даже в многодневные праздники, и всякий гуляющий в ночную пору мог оценить их чарующее волшебство.

– Держись крепче, – неожиданно произнес Семен.

– Что ты надумал?

В этот момент Чурсанов крутанул руль вправо, и автомобиль, высоко подпрыгнув на бордюре, въехал бронированным капотом в стеклянную витрину. Все произошло невероятно стремительно, Алешкевич даже не успел зажмуриться, просто его сильно тряхнуло, когда машина ударилась о прозрачную броню и, вырывая огромные куски стеклянного полотна, вкатилась в помещение, сокрушая на своем пути наряженные в золото статуи.

– Что ты делаешь?! – в ужасе воскликнул Алешкевич.

– Ты хотел ограбления? – повернулся Семен, натягивая на голову шапочку. – Вот тебе и ограбление. – Распахнув дверь, он спрыгнул на пол, усеянный осколками стекла. – Быстро собираем золото и сваливаем отсюда, пока полиция не приехала. – Вытащил из кабины сумку и принялся расторопно собирать с пола золотые броши, платиновые кулоны, ожерелья из разноцветного золота… – Чего стоишь?! Собирай!

Огромные помещения выглядели вымершими, магазин открывался через каких-то полчаса. В глубине залов, будто бы затаившись, стояли застекленные витрины, шкафы, заполненные драгоценностями, из-за стеллажа за грабителями подглядывали манекены. Вдруг раздался вой сирены – это сработала потревоженная сигнализация.

Игорь Алешкевич распахнул дверцу машины и вывалился наружу прямо на осколки стекла, разбросанные на полу. Оторопело посматривал на золотые изделия, на опрокинутые шкафы с поломанными дверцами, из которых выглядывали платиновые ожерелья, в неправильную россыпь складывались золотые кольца, матовым взором на грабителей взирали жемчужные ожерелья.

В глубине магазина застыла женская растерянная фигура в красном платье, потом мелькнула чья-то тень. Пол от огромного количества рассыпанного цветного металла засверкал, нагрелся, Алешкевич буквально подошвами ботинок чувствовал исходящее от него тепло. Через минуту здесь будет как на раскаленной сковороде. Вытащив сумку, он сгреб из шкафа охапку золотых изделий – серьги, кулоны с изумрудами, брелки с сапфирами – и бросил их в сумку. Потом столь же небрежно сорвал с манекена жемчужное ожерелье и сунул его в темный зев сумки.

Женщина что-то отчаянно прокричала и бросилась к выходу. Следовало выбираться из магазина как можно скорее. Где же этот чертов Чурсанов? Неужели он удрал, не подождав его? Броневик, въехав в холл, подмял под себя три манекена, и теперь они, поломанные, с вывернутыми ногами и расплющенными телами, лежали под колесами автомобиля. Застывшие, ничего не выражавшие лица, какие могут быть разве что у покойников, были устремлены в потолок. Алешкевич невольно передернулся, стараясь сбросить с плеч накатившее наваждение.

Наружное стекло не рассыпалось, а лишь покрылось многими трещинами, сквозь которые были видны близлежащие строения, и деревья, посаженные вдоль тротуара, выглядели надломленными, со смещенными стволами и покосившимися кронами. А в неровном стеклянном проеме на фоне грузовика с открытой кабиной стояли трое мужчин и одна женщина и с нескрываемым ужасом посматривали на развороченную витрину.

Игорь Алешкевич сделал неуверенный шаг прямо по направлению к машине, но в тот же момент кто-то сильно ударил его в спину. Махнув нагруженной сумкой, он, не удержав равновесия, упал на пол, почувствовав, как колющиеся осколки впились в щеки и лоб. Кто-то тяжелый и невероятно сильный надавил на плечи и принялся заламывать ему руки. Алешкевич невольно взвыл от нестерпимой боли и, разжав пальцы, выпустил мешок с золотом.

– Попался, стервец! – громко торжествовал кто-то за спиной. – Теперь ты от нас никуда не денешься!

Выскочив из магазина, Семен натянул на голову капюшон и проскочил мимо видеокамеры, устремившись к машине, стоявшей у самого бордюра.

– Поехали! – швырнул он на сиденье сумку.

– Ну ты наворотил! Не мог выбрать другое место?

– Ничего, справимся.

«Рено», прибавив скорость, быстро затерялся в потоке транспорта.

* * *

Павел Загорский нервно посмотрел на часы. Налетчики у банка «Московит» не объявлялись. В утробе микроавтобуса, облаченные в тяжелые бронежилеты, сидели два десятка бойцов СОБРа. Охрана «Московита», предупрежденная еще час назад, посматривала из окон и, кажется, даже сожалела о срывающемся ограблении. Что-то пошло не так. И где произошла ошибка, понять было сложно. Банк «Московит» работал в прежнем режиме: через центральный вход проходили клиенты, подъезжали инкассаторские машины, суетились служащие. Все как обычно. Загорский посматривал на угол банка, у которого должен появиться бронированный грузовик, и чувствовал себя невероятно глупо. Можно себе представить, какой набор матерных выражений употребляли в его адрес собровцы, смиренно сидевшие в засаде. Они не любят, когда их дергают по бестолковой причине, а уж если и повода нет…

Прозвеневший звонок вывел его из состояния задумчивости – на табло высветился номер Алешкевича. Наконец-то!

– Что у тебя там? Куда подевался? – в раздражении спросил Загорский.

– У меня кипяток! – услышал он приглушенный голос.

– Что значит кипяток?! Что случилось?

– Меня повязала «уголовка». Выручай!

Проклятье, этого еще не хватало!

– Как повязала?! Где ты находишься?

– В тридцать первом отделении. Ты сказал грабить, вот я и грабил, на свою голову!

– Все, выезжаю!

Еще через сорок минут майор Загорский приехал в тридцать первое отделение, где в наручниках сидел Алешкевич и рассказывал о своем злоключении хмурому капитану отдела уголовного розыска, снимавшему показания. В пальцах задержанного была сигарета, которую он пытался курить. Вот только получалось плохо, руки подрагивали, а пепел падал на брюки.

Из сказанного следовало, что произошло наглое ограбление на глазах у десятка свидетелей, показания которых подтверждал грузовичок, стоявший в центре зала, и видеокамеры, запечатлевшие, как преступник складывал золотые украшения в сумку. Судя по лицу капитана, он совершенно не верил тому, что говорил арестованный. В его практике еще и не такое рассказывали! Дела для Алешкевича складывались скверно. Разубедить тертого капитана будет крайне сложно.

Павел Загорский вошел в кабинет и, застыв у двери, стал слушать.

– Я бы и не грабил, но мне майор Загорский сказал быть с ними, помогать им… Иначе бы они не поверили. Вот я и собирал. А куда меня привезут, я не знал. Мы к банку «Московит» должны были ехать…

В какой-то момент Алешкевич перестал курить и с надеждой посмотрел на капитана, ожидая, что тот скажет. Огонек сигареты все ближе подбирался к пожелтевшим пальцам, грозясь прижечь кожу. Судя по всему, он не врал и действительно не знал, где в данный момент находится Семен Чурсанов, а произошедшее с ним не что иное, как тщательно спланированная хитроумная комбинация, где Алешкевичу отвели роль банальнейшего терпилы.

И вот сейчас он расхлебывал сполна.

– А где же твой напарник? – спросил капитан.

– Понятия не имею, – округлил глаза Алешкевич. – Я когда из кабины вывалился, его уже не было. Он быстро все собрал и выскочил из магазина. Я даже не видел, в какую сторону он побежал.

– Так что мне с ним делать? – посмотрел капитан на Загорского. – Там уже камеру для него греют.

– Это мой человек, не нужно ничего делать, – подошел к столу Загорский. – Я его забираю.

– Ну я же говорил, – обрадованно воскликнул Алешкевич. – Павел Юрьевич, вы для меня как отец родной!

– А как же мешок с брюликами, разбитая витрина, разоренный магазин, свидетели…

– Он все это компенсирует, недовольных не останется, – кивнул Загорский. – Человек он не бедный. У нас тут свои оперативные расклады, он плотно в них задействован…

– Смотри, майор, под твою ответственность, – отцепил капитан наручники.

– Не переживай, с твоим начальством все утрясем, – пообещал Павел Юрьевич и повернулся к Алешкевичу: – Где может быть Чурсанов? О чем они говорили?

– Не знаю. Я обратил внимание, что они как-то переглядывались в тот раз, когда мы обсуждали план ограбления, но никак не думал, что оно так выйдет! Подставили так подставили! Конкретно!

Неужели Семен Чурсанов отказался от ограбления? Не тот типаж! Он из той категории людей, что, если поставил себе какую-то цель, бежит к ней как носорог. Теперь становилось понятно, что Чурсанов прекрасно знал, что Алешкевич находится под наблюдением, – тот ему был нужен только для того, чтобы переключить внимание следственной группы на другой объект. И возможно, что в это самое время он взламывает какой-то другой банк.

Думай, думай, где он может быть!

Банк «Славутич»? Не тот размах! Для его аппетита он слишком маловат. Этот банк образовался сравнительно недавно. Ни авторитета, ни веса, ни денег. Ничего!

Может, банк «Средняя Россия»? Вполне подходящее местечко, чтобы совершить налет, но в плане будут два существенных недостатка: первый, банк находится в самом центре города в окружении административных зданий, рядом с отделениями полиции и гарнизоном внутренних войск; поднявшись по тревоге, они через минуту ворвутся в здание. Второй недостаток – банк работает в основном с ценными бумагами, а Чурсанова интересует наличность.

Может, тогда банк «Витязь»?

Хороший лакомый кусок… Банк «Витязь» принадлежал местному олигарху Юрию Владимировичу Щербину. Весьма влиятельной политической фигуре. Без его личного одобрения в области не проводилась ни одна крупная акция, хотя бы потому, что любая из них нуждалась в солидном финансовом вливании, а без денег Щербина провести их было просто невозможно.

Однако для ограбления банк «Витязь» не подходил по одной простой причине – более защищенного банка трудно представить. Система защиты находится на каждом этаже. Кроме того, во всех помещениях, начиная от большого холла и заканчивая хранилищем, имеется дополнительное скрытое видеонаблюдение, фиксирующее даже неадекватное поведение посетителей, и в случае обнаружения такового изображение посетителя тут же автоматически передается в службу безопасности, а уж они со своей стороны решают, как поступить с таким клиентом. Каждый этаж усилен дополнительной охраной, бронированными дверьми; при незапланированном проникновении в помещения банка его коридоры перегораживаются решетками на отдельные отсеки. Хранилище находится на верхних этажах, куда ведет специальный лифт. Кроме того, в самом хранилище имеется еще несколько степеней защиты, включая магнитные поля, датчики измерений объема пространства, – как только компьютер фиксирует отклонение от нормы, тотчас сигнал тревоги передается на пульт управления службы безопасности. У всякого имеющего доступ в хранилище считываются отпечатки пальцев – система блокирования активизируется мгновенно при малейшем несоответствии папиллярных рисунков. Так что этот банк является вершиной охранной системы, взломать которую отважится разве что сумасшедший или самоубийца. А Семен Чурсанов не принадлежал ни к первому, ни ко второму типу.

Прозвеневший звонок заставил Загорского отбросить всякие мысли.

– Слушаю, – живо отозвался майор.

– Только что грабители проникли в банк «Витязь».

– Проклятье! – невольно выругался Павел Загорский. Вытащив рацию, громко приказал ожидавшим команду спецназовцам: – Всем к банку «Витязь»!

Глава 18. Учебная граната, или Кто напал на банк

Потрескивая битыми кирпичами, разбросанными по всей строительной площадке, «Рено» вкатил на заброшенную постройку, в центре которой грандиозным красным памятником возвышалось двухэтажное здание из красного кирпича. Оно напоминало разбитый войной дом: проемы окон выглядели амбразурами, а поломанный экскаватор, стоявший подле глухого алюминиевого забора, походил на подорвавшуюся на минном поле военную технику.

Илларион Лобарь, увидев подъехавшую машину, вышел из инкассаторского микроавтобуса и направился к Семену, бодро выскочившему из остановившегося «Рено».

– Как все прошло?

– Как и планировалось, – ответил Чурсанов. – Алешкевича уже сцапала охрана. – И, усмехнувшись, добавил: – Думаю, ему здорово наподдали за разбитую витрину. А как у тебя?

– У «Московита» в автофургоне прячется отряд СОБРа. Ждут нападения на банк.

– Пускай подождут, это им на пользу. В машине с ювелирного магазина я прихватил кое-какое золотишко, оно нам пригодится. Нужно будет спрятать его где-нибудь здесь на стройке, а потом при случае заберем.

– Сделаем, – кивнул Илларион.

– Я торопиться не буду, поеду тихо. К банку вы должны подъехать первыми. Не забыли, что делать?

– Разве это возможно? – широко улыбнулся Лобарь.

– Вот и славно. Не забудьте поменять номера. А у меня еще одно дельце. – Вытащив телефон, Чурсанов быстро набрал номер: – Вадим Петрович?

– Он самый, а кто это? – отозвался Приходько.

– Это Семен беспокоит.

– Слушаю тебя, Семен, – прозвучало после некоторой паузы.

– За тобой должок, ты не забыл?

– Не самое подходящее время для разговора. Давай перенесем его на завтра.

– Боюсь, что у меня не будет времени. Ответ мне нужен сейчас. Когда я смогу получить свое? Я слишком долго ждал. Накопились проценты.

– Я не готов к разговору.

– Тогда не обижайся.

Не сказав более ни слова, Семен отключил телефон и уверенно забрался в инкассаторский микроавтобус. Кивнув на прощание стоявшему рядом Лобарю, повернул ключ. Клапаны умеренно застучали, отбивая такт. Двигатель наполнялся силой, через спинку сиденья Чурсанов ощущал дрожь, исходящую от машины. Казалось, что бронированный металл знал о своем предназначении и слегка волновался, заставляя сердце биться учащенно.

– Что ж, поехали. Не подведи, дружище!

Банк «Витязь» – грандиозное сооружение в виде башни, возвышающейся над микрорайонами, своими исполинскими размерами и в самом деле напоминал былинного богатыря. Этот банк был предметом гордости генерального директора Юрия Владимировича Щербина – в охранную систему хранилища вложено столько денег, что можно было построить целый микрорайон. Предусмотрены все меры безопасности, начиная от возможного возгорания где-нибудь в глубине здания и заканчивая заурядным грабежом. А потому на верхнем этаже была оборудована вертолетная площадка – на случай если вдруг придется эвакуировать сбережения клиентов воздушным путем.

– Начинается самое интересное, – натянул на голову шапочку Семен.

Микроавтобус, съехав с главной дороги, на полной скорости устремился к банку. Продолжительно просигналил, заставив разбежаться людей, стоявших у входа, и, подскочив на высокой ступени, в прыжке въехал в стеклянные двери, расшибая их на большие куски. Броневик крутанулся на кафельном полу и, взревев, крепким капотом прошиб металлическую дверь, опрокидывая ее внутрь коридора. Посетители, оказавшиеся в этот час в банке, испуганно жались к стенам. Подрастерявшаяся охрана оторопела, расширенными от удивления глазами глядя на машину, заехавшую в холл.

– Назад! Назад! – выскочил из машины Семен, размахивая над головой рукой с каким-то круглым металлическим предметом. – Сейчас рванет! Подняли все руки! Взорву всех!!

Охранник, стоявший у входа, потянулся было к кобуре, но, заметив стиснутую в ладони налетчика гранату, в знак добрых намерений выставил вперед ладони. На лице, искаженном от страха, запечатлелась угодливая гримаса. На полу в россыпи злобно сверкающих осколков стекла валялась покореженная дверь.

– Не делай глупостей, – миролюбиво произнес охранник, отступая на шаг. Потревоженное стекло под его подошвами захрустело, пустив блики на стоявших рядом людей.

– Всем лечь на пол! Взорву! – бросил Семен на середину зала «лимонку».

Глухо ударившись о кафельный пол, граната высекла осколки и подкатила к ногам побелевшего охранника. Тот с ужасом взирал на рифленую поверхность гранаты. Освободившись от кольца, «лимонка» вела себя невероятно расторопно, подобно воздушному шарику с оборванной ниткой.

Рифленый кусок металла в одно мгновение сделался средоточием вселенского зла, возможно, этот крутящийся на полу предмет станет последним, что охраник видит в своей жизни. Через какие-то секунды разлетевшиеся куски начинят окружающее пространство кусочками смертоносного металла. Единственное, что он успеет сделать, так это закрыть глаза, чтобы не видеть ослепительный свет, который разорвет крепкий металл на тысячи больших и малых осколков.

Ожидая взрыва, охранник простоял с закрытыми глазами бесконечно долго. За это время несколько раз рождалась и умирала Вселенная, а потом совсем рядом послышалось похрустывание стекол, и кто-то с другого конца галактики негромко сообщил:

– Стервец! Учебную гранату бросил. Перепугал всех… Вот только на хрена ему это было нужно?

Охранник открыл глаза и увидел людей, продолжавших стоять с застывшими побелевшими лицами. Их сознание заплуталось где-то в черных дырах космоса, – нечто похожее он испытал и сам всего лишь несколько мгновений назад, – им предстоит проделать немалый путь, чтобы вернуться в действительность.

– Где он? – надломленным голосом спросил охранник, с неприязнью осознав, что ладони повлажнели и слегка подрагивали. А ведь он всегда считал себя крепким малым. А вот стоило только костлявой заглянуть в глаза, так сразу дрогнул.

– Выскочил за дверь! Теперь его не достанешь.

– Потап, кто это был?

– А кто его знает?

Все, надо бросать, к черту эту работу!

Герасимов, начальник службы безопасности, находился в своем кабинете, где на противоположной стороне от двери было установлено восемь мониторов, шесть из которых контролировали коридоры банка, седьмой наблюдал за движениями во дворе, а последний проверял вход и подъездные дороги к зданию. Пожалуй, в рабочие часы это был напряженный участок работы. Нельзя сказать, что здесь возникали какие-то особые проблемы, но надлежало следить за порядком, чтобы клиенты грамотно парковались, не занимали места служащих и не создавали препятствия другим въезжающим машинам, не загораживали коридор, ведущий во внутренний двор, куда заезжали с наличкой инкассаторские машины, еще нужно было смотреть за людьми у банкоматов. В общем, по большому счету, работы набиралось немало, и все это для того, чтобы обезопасить банковское хранилище, которое размещалось под самой крышей.

В этот раз Герасимов наблюдал за двумя клиентами, разговаривавшими на повышенных тонах у самого входа в банк. Страсти накалялись с каждой секундой, если так дело пойдет и дальше, надо будет сказать охране, чтобы их спровадили с крыльца куда-нибудь подальше. Ссоры, а тем более стычки в столь значительном заведении, как банк «Витязь», не нужны.

Нельзя портить имидж!

На службу Герасимов пришел без должного настроения. Восемнадцатилетняя дочь задержалась допоздна и, не пожелав объясниться, закрылась в своей комнате. За последний год она коренным образом переродилась, все больше превращаясь в чужого человека. Все его попытки поговорить с ней начистоту и узнать, что же все-таки творится у девушки в душе, ни к чему не приводили – она резко обрывала разговор, отдаляясь от него все больше. У дочери вдруг появились интересы, которых он не разделял, приятели, которые ему не нравились. Даже ее собственная жизнь протекала в каком-то непонятном измерении, с отсутствием всяких жизненных ориентиров. Трудно было поверить, что невыносимую боль ему причиняет милая девочка, которую он любил больше всего на свете.

Прозвеневший звонок вырвал его из оцепенения. Посмотрев на экран телефона, он увидел, что это звонила дочь.

– Слушаю тебя, Вика.

– Прости меня, папа, я очень перед тобой виновата. – Слова давались девушке с трудом, она едва не плакала. Герасимов физически чувствовал ее отчаяние. – Я не знаю, что со мной происходит, просто я… Понимаешь, папа, я беременна. – Его пальцы невольно сжались в кулак. – Я об этом не говорила даже маме… Почему ты молчишь?

Что ответить дочери, Герасимов не знал. У него вообще не было таких ситуаций, и была всего лишь одна дочь. Закричать на нее, оскорбить грязным словом, что это изменит? Наоборот, он только оттолкнет от себя свою любимую девочку.

– Давно? – только и произнес он, не узнавая собственного голоса.

– Третий месяц.

– Кто он?

– Простой парень, мы с ним вместе учимся.

– Как его зовут?

– Слава.

– Может, все не так и плохо… Если у вас любовь… Все образуется.

– Все не так просто, папа. Мы с ним поссорились, и я не знаю, что мне сейчас делать.

Кто-то неизвестный посмел обидеть его маленькую девочку, и сейчас она очень страдает, обратилась к нему, не к матери, чтобы он, как в далеком детстве, взял ее за тоненькую ручку и вывел из того места, где ей было страшно. Вот только как ей помочь, он не представлял.

– Верь мне, Вика, все будет хорошо. Если хочешь, я поговорю с ним.

Но тут его внимание привлекла инкассаторская машина, направлявшаяся к воротам банка. Неожиданно автомобиль сместился с привычного маршрута и устремился прямо к главному входу, шугнув сигналом двух спорящих мужичков, а еще через секунду на полной скорости снес тяжелые стеклянные двери и, прыгая по ступеням, въехал в просторный холл.

– Мать твою! – невольно выругался Герасимов, ошарашенный увиденным.

– Папа, это ты мне?..

– Вика, поговорим потом! – отключил он телефон. Что там происходит?! Нажав на кнопку коммутатора, выкрикнул: – Потап, немедленно вниз! Выяснить, что там происходит. Задержать этого дурня!

– Понял, – отозвался старший смены Потап Скорбин.

Вскочив со стула, Герасимов бросился к выходу и, сталкиваясь с выбегавшими служащими, устремился на первый этаж. Машина, стоявшая в центре холла, выглядела невероятно нелепо, словно танк на детской площадке. Повсюду валялись осколки стекла, а у входа, согнутые в дугу, лежали металлические двери. Его встретили растерянные лица охранников. Устраиваясь в банк, они вряд ли думали о том, что придется воевать с бронированной техникой. Набрали работничков на свою шею, мать вашу! Самое большее, на что они годятся, так это вытолкать взашей подвыпившего клиента.

– Где водитель?

– Его нет… – ответил Потап.

– Что значит нет? – угрожающим шепотом спросил начальник безопасности, наводя на подчиненных страх. – А для чего вы здесь находитесь? Чтобы красивыми костюмами щеголять? И с бабами любезничать? Я так понимаю?

– Мы попытались, – высказался в свое оправдание Потап, – но он вытащил гранату и швырнул в нас. Граната оказалась учебная. Это мы потом поняли… Действовал очень быстро, умело, мы даже не успели сообразить.

В холле собрались едва ли не все сотрудники безопасности банка. Ходили хмурыми, с тоской взирая на поломанные двери, аккуратно обходили стекла, словно опасались порезаться. Воспринимали случившееся всего-то как некоторый инцидент, после которого можно вернуться домой, накатить на грудь стакан водки и позабыть случившееся как досадное недоразумение. Вот только никому из них невдомек, что служба для них закончилась в тот самый момент, когда была вышиблена дверь, и самое большее, на что они могут рассчитывать, так это подметать внутренний дворик здания.

– Полицию вызвали?

– Уже сообщили. Она на подходе.

– Здесь вы быстро сообразили. А ваша задача заключалась в том, чтобы взять этого злодея за шкирку и допросить как следует, для какого хрена ему это все понадобилось!

– Но ведь не на гранату же переть, – обиделся Потап. – Есть видеокамеры. Они зафиксировали, как он въехал в банк. По номерам можно пробить, что эта за машина, а там можно выйти и на водилу.

– А ты не думаешь о том, что номера могут быть с угнанной машины, что все это четко спланированная акция?

– Но ведь он ничего не украл, – пожал плечами Потап. – Непонятно, зачем ему понадобился этот концерт?

Откуда-то возникло смутное предчувствие чего-то непоправимого. Охрана, встав полукругом, внимательно взирала на начальника службы безопасности, ожидая дальнейших распоряжений.

– Вот что сделай, – посмотрел Герасимов на Потапа, невольно сжавшегося под строгим начальственным взглядом. – Сейчас приедет полиция и извлечет видеозаписи, их нужно продублировать. Постараемся сами разобраться, что к чему… Это наша проблема. А вы, – повернулся он к трем охранникам, стоявшим немного поодаль, – осмотрите все этажи здания. Что-то здесь не так. Уверен, что этот броневичок не стал бы громить все подряд без видимой причины.

Заместитель с тремя охранниками, пренебрегая битыми стеклами, заторопились в сторону лестницы. Клиенты банка растерянно стояли у высаженных дверей, не решаясь пересекать разбитый холл.

– Ну что стоишь? – прикрикнул Герасимов на молодого охранника, работавшего в банке всего-то несколько дней. – Перекрой проход и никого не пускай.

– Понял! – энергично отозвался тот и устремился к выходу: – Банк закрыт. Сюда нельзя!

– А что произошло? – спросил нерешительный мужичок у дверей, поглядывая на инкассаторскую машину, застывшую в дальнем конце холла. – Авария, что ли, какая?

– Авария, авария, – раздраженно ответил начальник охраны, понемногу приобретая должную решимость. – Сказано, не входить.

Прозвеневший звонок показался ему невероятно громким.

– Слушаю.

– Это я тебя слушаю, – раздался в трубке рокот генерального директора. – Что за хренотень там у вас происходит? Что там случилось?! Я тут наверху нахожусь, так просто все здание тряхнуло. У вас что там на цокольном этаже, землетрясение, что ли?

– Юрий Владимирович, – примирительным тоном заговорил Герасимов, – ничего страшного не произошло, у водителя инкассаторской машины отказали тормоза, вот он и въехал в двери банка.

– Что значит ничего страшного?! – вновь взревел генеральный. – У меня едва все стекла в окнах не посыпались. Осмотреть все здание! Узнать, что там происходит и немедленно доложить мне.

– Я уже распорядился. Сейчас мои люди осматривают все этажи.

– Очень бы хотелось посмотреть на этого водителя.

– Он перепугался и убежал, но мы сделаем все, чтобы его поймать.

– Уж постарайтесь.

Генеральный отключил телефон.

Герасимова прошиб пот, рубашка неприятно прилипала к спине. Нередко после разговора с Щербиным он впадал в депрессию. Генеральный вообще не умел разговаривать с людьми спокойно, во всяком случае, с подчиненными – беседа сводилась к тому, что он просто орал, не давая сотруднику вставить слово. Видно, полагал, что пожалованный оклад позволяет ему покрикивать на подчиненных.

Появился Потап. Его лицо было растерянным.

– Что там еще случилось? – недовольно спросил Герасимов.

– Я не могу попасть в офис. Все двери заблокированы, а люди заперты на всех этажах.

– Как они могут быть заблокированы? Я только что прошелся по этажам.

– За двери отвечает электроника.

– И что с того? Только мы можем их заблокировать, и никто другой.

– Все так, – охотно согласился заместитель, – но двери закрыты, мы пытались их открыть, но не сумели.

– А что говорят электронщики?

– У них ничего не получается. Они не могут проникнуть в систему. Не то какой-то вирус, не то систему атаковали.

– Проклятье, этого еще не хватало! Как по-твоему, изнутри возможно открыть трехтонную бронированную дверь, если она заблокирована?

– Честно говоря, не знаю, но нужно что-то делать.

– Кто у нас там внутри из охраны?

– Сафаров, – быстро ответил Потап. – Мы пробовали ему дозвониться, но у нас ничего не получилось. В глубину здания звонки не проходят. Такое впечатление, что все здание экранировали.

– Что значит экранировали? Я только что разговаривал с генеральным. Какой номер у этого Сафарова?

– Восемьсот девяносто один, пятнадцать… – продиктовал заместитель.

Герасимов быстро набрал номер. Казенный женский голос известил о том, что абонент находится вне зоны доступа.

– Этого не может быть, – опешил начальник охраны. – Что это такое?!

– Я думаю, что на мобильные телефоны воздействовали приборы направленного действия, подавляющие радиоволны.

– И кто же их мог направить?

– Пока не знаю, – сжался заместитель под строгим взглядом начальника, – но они идут откуда-то извне. Двери тоже не могли сами собой закрыться. На них кто-то воздействовал. Все процессоры вышли из строя.

– Что за чушь вы тут несете?! Кто еще мог повлиять?!

– Кто-то за пределами этого здания. Произошла атака приборами направленного действия, подавляющими радиосигналы. Все двери закрылись одновременно на всех этажах.

Герасимов быстрым шагом направился к выходу, где уже столпилось немало народу – ведь не каждый день разбивают входные двери ведущего банка города, почему же не поглазеть? В какой-то степени событие историческое.

– И с какого здания, ты полагаешь, произведена атака? – зло спросил Герасимов следовавшего за ним заместителя. – Может, вот с того? – показал он на Деловой центр, возвышающийся неподалеку. А может быть, вот с этого? – ткнул он пальцем в гостиницу, находившуюся на противоположной стороне улицы. – Где, по-твоему, их следует искать?

На десятом этаже здания находился генеральный директор, изолированный от внешнего мира тяжелой бронированной дверью. Можно только представить, какие бранные слова он находил для начальника службы безопасности. Неожиданно раздался удар, буквально заставивший содрогнуться стены, и с противоположной стороны банка Герасимов увидел поднимающуюся к небу пыль.

Громко просигналила полицейская сирена, и, останавливая поток транспорта, к банку подъехали три полицейские машины.

Виталий Воронцов подъехал к зданию банка, припарковался на обочине у самого угла. С этого места хорошо просматривались главный вход и строительная площадка с башенным краном, нависнувшим над оживленным переулком длинной стрелой.

– Я пошел, – сказал Илларион Лобарь.

– Удачи.

Лобарь лишь кивнул в ответ, поднял с сиденья сумку и, распахнув дверцу «Рено», вышел из машины. На нем был черный комбинезон, какой носят работники дорожных служб. Не привлекая внимания, он уверенно направился к подъемному крану, стоявшему за забором у торца здания. Прошел за металлическое ограждение, отделявшее строительный участок от остальной части дороги, и уже через несколько шагов скрылся в глубине территории.

Ждать пришлось недолго: минуты через три на дороге показалась инкассаторская машина, выкрашенная в темно-зеленый цвет. Приостановившись, автомобиль пропустил поток транспорта и повернул к банку, стараясь не зацепить легковушки, двигавшиеся навстречу. На предельной скорости бронированный микроавтобус въехал в стеклянные двери банка, заставив разбежаться стоявших у входа людей. Из глубины холла послышались крики, потом вдруг неожиданно все смолкло, и под недоуменные взгляды прохожих Семен с вязаной шапочкой на голове, скрывающей лицо, быстро выбежал из банка и устремился в сторону башенного крана.

Виталий Воронцов невольно выдохнул: теперь наступал его черед.

Через лобовые стекла «Рено» он видел, как к разбитому стеклянному входу подходили клиенты банка, позабыв про срочные дела, стекались прохожие и просто праздные зеваки. Собравшиеся оживленно обсуждали случившееся, энергично жестикулировали. Каждый из них понимал, что стал свидетелем неординарного события.

Пальцы Виталия быстро пробежались по клавиатуре ноутбука, еще через несколько секунд он вошел в систему безопасности банка. Решительный удар пальцами по «Вводу» – и его лицо озарилось неподдельной радостью, какую можно наблюдать только у подростка, преодолевшего последний уровень.

Взяв телефон, Виталий позвонил Семену:

– Ты на месте?

– Да. Как там у тебя? Ждем.

– Двери я закрыл.

– Представляю, какой там будет переполох. Работай дальше. Сколько тебе потребуется?

– Думаю, минуты две.

Отставив ноутбук в сторону, Воронцов наклонился к прибору на пассажирском кресле с двумя белыми ручками на черной пластиковой панели и большой трубкой и повернул правую ручку. Стрелка за стеклом сначала дрогнула, а потом по мере вращения стала отклоняться все левее, набирая максимум. Когда она добралась до середины, прибор через трубку выпустил электронный импульс, заставив выйти из строя электронные приборы, находящиеся в банке. Мобильные телефоны, ощутив существенные помехи, прервали связь. А Воронцов, вращая ручку, продолжал гнать стрелку к красной черте, подавляя широкой волной оставшиеся радиосигналы.

К банку уже подъехали полицейские машины, а из глубины здания раздавались размеренные удары – кто-то особенно нетерпеливый и, судя по многочисленным ударам, упорный пытался отворить бронированную дверь на втором этаже здания тяжелой кувалдой. Ему придется очень серьезно потрудиться.

Увидев вбежавшего на территорию стройки Семена, Лобарь отшвырнул недокуренную сигарету.

– Пошли! – сказал Чурсанов.

Без суеты поднялись по лестнице в подвесную узкую кабину. Отсюда, с высоты в полсотни метров, город просматривался как на ладони. Семен почувствовал, что через теплоизоляцию тянет холодный воздух, остужая разгоряченное лицо. Уверенно устроившись в сиденье крановщика, он спросил у стоявшего рядом Лобаря:

– Ты готов?

– Как пионер! – улыбнулся в ответ Илларион.

– Тогда поехали!

Семен включил электропитание, где-то внизу усиленно заработал электродвигатель, набирая должную мощь, а потом уверенно двинул рычаги управления. Стрелка башенного крана, напоминавшая колодезный журавль, медленно поднялась и плавно двинулась в сторону банка. На пути стрелы, уперевшись четырьмя опорами в асфальт, с раскинувшимися по обе стороны проводами, стояла ЛЭП. Семен потянул рычаг и оборвал нижний провод высоковольтной линии, перекрывая фазы и отключая электричество в микрорайоне. Затем приподнял стрелу, приостановился на несколько секунд, примериваясь, и суженным концом ударил точно по четырнадцатому этажу, где размещалось хранилище. Удар получился сильным и невероятно громким, будто внутри стеклянного купола банка взорвалась граната. На землю полетели стекла, металлические крепления, балки, а конец стрелы, погнувшийся и зажатый бетонными перекрытиями, больше не желал двигаться. Внизу, потревоженные грохотом, зазвучали сигнализации автомашин. Путь в хранилище был свободен.

– А теперь по стрелке и в хранилище. Берем то, что нам нужно, и уходим.

Илларион вытащил два альпинистских пояса, один из которых протянул Семену:

– Держи.

Облачились в страховку, проверили надежность веревок и выбрались из кабины. Лишний адреналин ни к чему, все должно быть просчитано: обидно будет сорваться с пятидесятиметровой высоты всего-то в шаге от сокровищ. Первым шел Семен. Зацепив карабин на металлическую балку стрелы, сделал первый шаг, второй…

– Чего стоишь? Давай за мной!

Кивнув, Илларион ступил на стрелу и пристегнул к ней карабин. Семен уверенно двигался вперед. В лицо, будто бы сердясь и проверяя на прочность, то и дело ударял порыв сильного ветра, заставлявший крепче цепляться за холодный металл. Всего-то секундная остановка, чтобы подумать о том, что это будет самая долгая дорога в его жизни. Добравшись до разбитой стены банка, Семен посмотрел вниз. Огромное помещение было усыпано обломками кирпича, осколками керамики, в самом центре, подмяв металлические ящики, лежал огромный кусок стены. По периметру помещения, покрытые кирпичной пылью, стояли рядами ячейки. Семен привязал к металлической перекладине веревку и быстро спустился на пол. Под подошвами ботинок затрещали мелкие обломки. Следом за ним так же быстро соскользнул Илларион.

– Откуда начать? Тут сотни этих ячеек!

Семен осмотрелся. Ячеек было много, все не вскрыть даже до рассвета: одни поменьше, очевидно, для малогабаритных ценностей, всего-то в два пальца высотой, другие ящики были куда больших размеров – до пятнадцати сантиметров в высоту – и стояли немного особняком.

– Начнем вот с этих, – показал Семен на объемные ящики и, достав из сумки небольшой ломик, просунул его в щель дверцы.

Замок хрустнул не сразу, некоторое время он не поддавался, всерьез озадаченный насилием, а потом внутри дверцы что-то громко хрустнуло, и ящик, выдвинувшись, показал потайное нутро. В ячейке лежали какие-то папки с документами, пачка долларов. Сунув деньги в сумку, Семен, не тратя времени, просунул ломик в следующий ящик. Раздался сухой щелчок лопнувшей пружины, и ящик послушно выдвинулся. В нем лежало несколько небольших бархатных коробочек, в каких обычно прячут украшения. Рядом, глухо матерясь, вооружившись точно таким же ломиком, вскрывал ящики Илларион.

– Где же она может быть?

И тут Семена осенило, любимым числом у Приходько было 600. Он всегда предпочитал машины с такими цифрами: менялись марки, модели, буквы на номерах, но неизменным оставалось лишь число 600.

– Илларион, где здесь шестисотый ящик? – спросил Семен.

– Вон тот, в третьем ряду, – показал Лобарь.

Перешагнув через битые кирпичи, Чурсанов подошел к габаритным стеллажам. Нашел среди них ячейку под номером 600 и, просунув острый конец ломика в щель между дверцей и корпусом, без труда взломал замок. Внутри ячейки он увидел свернутые холсты, по которым узнал полотна Ренессанса. Здесь же лежал небольшой мешок, через плотную холщовую ткань выпирал какой-то предмет. Развязав мешок, он увидел фигурку золотого коня с платиновыми вставками.

– Узнаю коня, а где сама «Скифская Воительница»? Куда они ее подевали? Вот они что сделали! Решили разделить коня и всадницу. Каждому получилось по фигурке, чтобы не обидно было. Знали, чем владеют! Не наивные! Хорошо, что хоть не распилили «Скифскую Воительницу» пополам. Смотрим дальше, где-то рядом должна быть всадница. Уверен, «Воительница» среди этих больших ячеек. Постой, давай я сам, попробуем шестьсот первый. – Вытащив отмычки, Семен мгновенно подобрал ключ. Замок открылся с тихим щелчком. Когда ящик выдвинулся, он даже не удивился, увидев на бархатном красном днище фигурку всадницы, завернутую в темно-зеленую холщовую материю. Аккуратно подняв, положил ее в сумку.

– Ну что, уходим? – спросил Илларион.

– Не торопись, у меня есть еще одно небольшое дельце.

Семен извлек из кармана небольшую металлическую коробочку, сунув ее в приоткрытый ящик, прикрыл дверцу и с облегчением выдохнул:

– Вот теперь уходим.

Глава 19. Настоящий Голливуд, или Ограбление с вертолетом

Вскоре к банку подъехали сразу четыре полицейские машины. Распугав проблесковыми маячками и звуковыми сигналами собравшихся, они заняли всю территорию перед банком. Несколько неуклюже лавируя между припаркованными у края дороги легковушками, въехал автофургон со спецназовцами. Из него выскочил плотный человек в камуфляже, по всему видать, старший группы. За ним, облаченные в бронежилеты, повыпрыгивали три автоматчика. Уверенным шагом крепыш подошел к вышедшему Герасимову и коротко представился:

– Подполковник Муратов.

– Герасимов, начальник охраны банка.

– Что у вас тут стряслось?

– Ворота банка протаранила инкассаторская машина, – показал он на бронированный автомобиль, закрывавший капотом служебный выход.

– А где водитель?

– Убежал, зараза! Мы даже не успели сообразить, что произошло, а он уже ноги сделал, – виновато ответил начальник службы безопасности.

– Работнички, – невесело протянул подполковник. – Даже непонятно, за что им деньги большие платят. С хранилищем все в порядке, надеюсь?

– Не знаю, – уныло ответил Герасимов.

– Что значит не знаю?

– Мы не можем попасть на этажи, все двери банка оказались заблокированы.

– Как заблокированы?

– Это сложно объяснить… Мы сами толком еще не понимаем, в чем там причина, но на всех этажах здания двери сработали на закрытие. Они получили такой сигнал откуда-то извне. Люди заперты в здании, не могут выйти, а кто вышел из офиса, не могут попасть на свое рабочее место.

– Черт знает что происходит! А если пожар, тогда что?

– Здесь переживать не стоит, в потолок вмонтированы противопожарные датчики. Если будет что-то нештатное, они включат противопожарную систему.

Разговор прервал сильнейший удар, заставивший содрогнуться под ногами каменный пол. Послышались звон разбитого стекла, скрежет ломаемого металла и удары раскалывающихся об асфальт кирпичей. За дверьми здания раздался отчаянный женский вопль.

– Что там происходит?! – метнулся подполковник к выходу.

– Не знаю! – выкрикнул Герасимов, устремляясь следом.

– Всем назад! Всем назад! – кричал Муратов, проталкиваясь через скопившихся у входа людей, и едва ли не бегом устремился за угол здания, откуда прозвучал грохот. Движение на улице приостановилось, прохожие ошарашенно взирали на стрелу огромного крана, стоявшего за каменным высоким забором. Воткнувшись в верхние этажи, она разворотила зеркальный купол здания.

– Этот крановщик пьяный, что ли? – пораженно взирал начальник службы безопасности на повреждения.

– Что находится в этой части здания? – спросил у него подполковник.

– Там банковское хранилище.

Неожиданно от подвешенной кабины отделилась гибкая мужская фигура. Неизвестный уверенно вскарабкался на стрелу и зашагал к банку. За ним так же проворно двинулся второй.

– Похоже, что не пьяный, – проговорил Муратов, наблюдая за тем, как неизвестные ловко передвигаются по стреле крана, с каждой пробитой секундой приближаясь к образовавшемуся проему. – Вот и грабители объявились.

– Неужели они хотят ограбить банк на глазах у сотен людей? – изумился Герасимов.

– Во всяком случае, попытаются.

– Товарищ подполковник, может, их из автомата снять? – предложил подошедший сержант.

– Даже не думай! Куда они отсюда денутся? – Повернувшись к начальнику службы безопасности, подполковник спросил: – Значит, двери не открыть?

– Не открыть, – подтвердил Герасимов. – Они бронированные. И потом, на каждом этаже по две таких двери, с каждой стороны коридора.

– Лучшей мышеловки трудно придумать. Даже непонятно, на что они надеются.

– Путей отступления тоже у них не будет.

– Двери мы вскроем. Правда, с ними придется повозиться, все-таки из титановых листов. – Вытащив рацию, подполковник произнес: – В банке грабители, нам нужны люди, чтобы прочесать здание и оцепить его по периметру… Да, хотелось бы побыстрее! – Сунув рацию обратно в карман, он сказал сержанту: – Вот что сделай, сейчас поставишь охрану у крана, а сам попробуешь с двумя бойцами проникнуть по стреле в здание. Сумеешь?

– Сделаю, – с готовностью отозвался тот.

– Тогда приступай.

– Есть! – ответил сержант и бегом устремился к подъемному крану.

– Однако ловко стервецы придумали, – заметил подполковник, доставая из пачки сигарету. – На моей практике впервые такой случай. Прямо Голливуд какой-то! Только что они будут делать со всей этой добычей? Неужели они такие самоубийцы? Значит, на четырнадцатом этаже хранилище?

– Именно так.

– Ну-ну, – пыхнул подполковник дымком, наблюдая за тем, как первый из грабителей, приблизившись к проему, слегка приостановился, а потом, ухватившись за торчавшую опору, уверенно сиганул вниз. За ним, добравшись до покореженной стены и перешагнув через торчавшую арматуру, спрыгнул вниз и второй.

– Пойдем посмотрим, что у тебя там в здании творится, – швырнув недокуренную сигарету в урну, заторопился к дверям банка Муратов.

Вход в банк уже оградили ярко-оранжевой лентой, за пределами которой продолжали толпиться любопытствующие. Некоторые из них, по-видимому свидетели произошедшего, энергично рассказывали подошедшим о случившемся, активно жестикулируя, до слуха доносились их отдельные фразы, возбужденные голоса. Со стороны улицы звучали отчаянные звуковые сигналы проезжающих автомобилей, раздраженные водители поторапливали тех, кто притормаживал, чтобы рассмотреть покореженное здание.

Приподняв ленту, подполковник прошел за ограждение.

– Есть какая-нибудь связь? – спросил он у охраны.

– Мобильная связь не берет. Телефоны тоже отключены, сорваны провода ЛЭП. Уже вызвали мастеров, скоро должны приехать.

– Капитально они подготовились. Провода тоже не будешь чинить, пока преступники в банке находятся. Не похоже на рядовых грабителей. Люди серьезные пришли. А что служащие?

– Слышим, как они стучат в двери, но ничего сделать не можем. Пробовали открыть за счет резервного питания – не получается, тут нужно что-нибудь посерьезнее.

– Ладно… Будет вам посерьезнее. Ага, – глянул Муратов на подъехавшие машины. – Они уже здесь.

Отряд собровцев, не дожидаясь особых инструкций, рассредоточился по периметру здания. Позабыв про деликатность, где крепким словом, а где откровенными толчками они оттеснили любопытствующих.

– Всем отойти! – распоряжался рослый спецназовец, очевидно, старший. – Еще… Еще немного. Это небезопасно.

В банк с двумя громоздкими чемоданами быстро прошли два человека в черном камуфляже, остановились напротив подполковника Муратова, спросили:

– С какой двери начнем?

– Лучше со второго этажа, – подсказал Герасимов. – Это по коридору, – показал он на поваленную дверь, где возвышался бронированный автомобиль, – и наверх! Может, вас про-водить?

– Разберемся!

Из глубины коридора послышался нарождающийся скрежет. Алмазные резаки, не ведая жалости, вгрызались в бронированную дверную твердь.

Неожиданно в воздухе послышался вибрирующий звук – к банку приближался вертолет. Сделав небольшой круг, он завис над зданием, выбирая место для посадки.

На подъемный кран расторопно поднимались трое собровцев. Первый, гибкий и проворный, как кошка, уже влезал на башенную стрелу. Раскинув руки, он сделал несколько первых шагов…

– У вас там вертолетная площадка? – подскочил к начальнику охраны собровец.

– Именно так, – обескураженно ответил Герасимов. – Изначально так планировалось. Мало ли что… Думали, если пожар, так можно эвакуировать сбережения на вертолете.

– Значит, с хранилища есть выход на вертолетную площадку? – уточнил собровец, продолжая неотрывно наблюдать за вертолетом.

– Имеется, – невесело подтвердил начальник службы безопасности. – Ведь так и планировалось.

– Вот теперь будете расхлебывать по полной. Они сейчас загрузятся в вертолет и улетят. Где их потом искать?

Вертолет, сорвав с крон тополей листья, закружил их в зеленом вихре и, вдоволь наигравшись, разметал по сторонам, а затем, покачивая винтами, опустился на крышу. Через застекленную кабину просматривался нечеткий контур сидящего пилота, вращающиеся лопасти бросали блики на стоявшие рядом здания. Вертолет пробыл на крыше недолго, а потом, тяжело оторвавшись, легко взмыл над колыхающимися деревьями и исчез за новостройками.

Собровцы, опасаясь быть сбитыми сильными порывами ветра, вжались телами в стрелу крана, приподнялись только тогда, когда вертолет отлетел на значительное расстояние. Сержант, шедший первым, вытащил из кармана рацию и произнес:

– Товарищ подполковник, на крышу банка сел вертолет. Преступники улетели на нем. Что нам делать? Идти дальше или возвращаться?

– Это что еще за Голливуд! Как далеко вы отошли?

– Мы ступили на стрелу.

– Тогда возвращайтесь обратно, не хватало еще, чтобы кто-то из вас свернул шею, – ответил подполковник. Все складывалось как-то невесело.

– Понял, – энергично откликнулся сержант и выключил рацию.

Муратов проводил взглядом удаляющийся вертолет, вновь включил многоканальную рацию и, установив вертикально антенну, четко заговорил:

– Первый, я Второй, на связь!

– Первый на связи, прием.

– У нас тут серьезные проблемы. Грабители улетели на вертолете…

– Прямо Голливуд какой-то…

– Вот я так и сказал… Вертолет сел на взлетную площадку, забрал с собой грабителей и улетел. Нужно проследить, что это за вертолет, откуда он взялся. Какой бортовой номер… Рассмотреть не смогли, номер был закрашен. Прием.

– Пробьем. Не так много у нас вертолетов… Принято.

Через лобовое стекло автомобиля было хорошо видно озадаченное лицо начальника службы безопасности, когда он наблюдал за тем, как по стрелке подъемного крана в хранилище влезают два человека. Не удержавшись, Виталий Воронцов поднял фотоаппарат, навел на него объектив и, максимально приблизив изображение, запечатлел ошарашенную физиономию.

Через несколько минут, бряцая укороченными «калашами», из подъехавшего микроавтобуса повыскакивали собровцы. Три человека вбежали в офис, остальные, рассредоточившись вокруг здания, потеснили с тротуара набежавших зевак.

Воронцов взглянул на часы, через две минуты должен прибыть вертолет. Встревоженно всмотрелся в небо, а еще через несколько секунд услышал вибрирующий звук приближающейся винтокрылой машины. Небольшой вертолет «Ми-2» мягко опустился на крышу здания, где была размещена взлетная площадка. Некоторое время лопасти рассерженно молотили вокруг себя воздух, швыряясь охапками тугого ветра в растрепанные кроны тополей. А затем он так же неожиданно взмыл в воздух, как и появился.

Теперь самое время.

Открыв ноутбук, Воронцов уверенно застучал по клавишам. Вошел в парализованную охранную систему безопасности банка, где теперь чувствовал себя полноправным хозяином. Удалил данные, хранящиеся в вычислительной системе, и уничтожил ее окончательно, а затем разблокировал банковские двери. Увидел, как задумалась обескровленная электронная система, лишенная всякой защиты, но уже в следующий миг процессор вывел на экран картинку: двери на первом этаже раздвинулись, показав в коридоре столпившихся перепуганных людей. Хлынув плотным потоком в распахнутые двери, они на какое-то время устроили в проеме настоящую пробку.

В коридорах под самым потолком были подвешены противопожарные датчики – достаточно всего лишь небольшой дымовой завесы, чтобы из сотен отверстий на всех этажах здания упругой струей забилась противопожарная пена. Хотя можно поступить иначе: достаточно лишь замкнуть электрическую цепь, чтобы привести ее в тревожное положение и заставить сигналы активизироваться. Вместе с ревом противопожарной системы все помещение будет залито по колено вязкой пеной. Сотрудников охватит паника, и все они сломя голову бросятся к выходу.

Что ж, сейчас начнется самое интересное.

Виталий всмотрелся в лица людей, находящихся в офисе. Сейчас, когда двери вдруг неожиданно открылись, они выглядели куда более спокойными. Даже грохот, что потряс здание всего-то несколько минут назад, воспринимался как некоторое недоразумение, а многие из служащих и вовсе вернулись в кабинеты к оставленной работе.

Другие, собравшись в плотный круг, покуривали, видно, укрепляли поистрепавшиеся нервы. Среди них, горячо обсуждавших случившееся, он заприметил миленькое молодое личико. Взволнованность только добавила ее внешности шарма. Пожалуй, такую эмоциональность можно было назвать темпераментом. Интересно посмотреть, насколько удачно она воспользуется своей возбудимостью в критической ситуации. Воронцов уверенно навел курсор на противопожарный датчик и щелкнул правой кнопкой мышки. В какой-то момент ему показалось, что в электронной цепи произошел отказ в обслуживании – слишком затянулось ожидание. Он даже хотел повторить попытку, но уже в следующую секунду с потолка ударили сотни тугих струй, заливая стоявших в коридоре людей пеной.

Виталий максимально приблизил девичье личико. Пена сбила набок ее высокую прическу, устроив на хорошенькой головке форменное безобразие. Красивые, четко очерченные полноватые губы исказил отчаянный крик, а когда в здании заревел сигнал пожарной безопасности, она вместе со всеми устремилась к выходу, путаясь в длинном намокшем платье, приставшем к ее стройным ногам.

Больше Виталия ничего не интересовало – девушка, затертая спинами людей, выскочивших из соседних кабинетов, исчезла где-то в конце коридора. Он выключил компьютер и откинулся на спинку водительского кресла. Теперь оставалось только ждать. Дальнейшее от него не зависело.

Еще через десять минут в воздух был поднят полицейский транспортный вертолет «Ми-8» с шестью собровцами на борту, экипированными по-боевому. Направившись по маршруту удаляющегося вертолета, пилот взобрался на предельную высоту и стал пристально осматривать жилые массивы, разлинованные длинными улицами на аккуратные кварталы. «Ми-2» – сравнительно небольшой вертолет, так что он мог опуститься где угодно: на небольшом пустыре, футбольном поле, строительной площадке, лесной поляне, даже на пустынной дороге. Следовало быть внимательнее. Зеленоград – это не сибирская тайга, где за тысячи километров нет даже намека на человеческое жилье. Ему просто некуда деться, и в ближайшие минуты вертолет так или иначе будет обнаружен. Кроме того, имеются десятки свидетелей, которые, задрав голову, будут наблюдать за пролетающей в небе винтокрылой машиной.

Алексеев, первый пилот, невольно хмыкнул: хотелось бы посмотреть на этого ненормального, отважившегося ограбить банк, расположенный в самом центре города.

– Сокол-три, – прозвучал голос в наушниках, – только что нам передали с видеорегистратора на Сибирском тракте, вертолет направился в тридцать первый квадрат на северо-восток к деревне Левади.

– Принято.

Было бы странно, если бы вертолет полетел в противоположную сторону. Рядом с небольшой деревушкой Левади располагался аэродром, где размещалось десятка два вертолетов.

Пилот, слегка скорректировав маршрут, направил вертолет к живописной деревушке Левади, раскинувшейся на берегу большого чистого озера. Уже вылетев за черту города, он увидел огромного лося, гордо возвышающегося над золотоголовыми подсолнухами. Вот ведь как бывает, на охоту выходишь, так никакого зверья не встретишь (хоть ты тресни!), а тут они у тебя все как на ладони.

Сразу после окончания авиационного училища Алексееву довелось служить в авиационном отряде на северо-востоке России, на Чукотке, так что на зверье он насмотрелся предостаточно. Особенно интересно было наблюдать за архарами, которых с земли можно было рассмотреть разве что в бинокль, да и то если повезет. Повышенной чувствительностью и невероятной осторожностью отличались эти дикие бараны. Держались они небольшими стадами, голов по двадцать-тридцать, и всегда лихо улепетывали с высоких круч сопок, едва слышали нарастающий винтовой гул.

Занятное было зрелище!

Здесь все выглядело иначе, поскромнее, что ли. И зверья поменьше, да и ведет оно себя как-то по-другому, лишь задерут головы кверху и заинтересованными взглядами провожают летательный аппарат.

– Сокол-три, только что нам сообщили, вертолет с грабителями идет на посадку в аэропорт Левади, – сообщил диспетчер.

– Принято, – охотно отозвался первый пилот, – скоро буду на месте.

Кончилось поле подсолнухов, где-то позади остался красавец сохатый, напряженно вслушивающийся в звучание удаляющегося вертолета. Впереди широкой зеленой полосой тянулся густой массив смешанного леса, рассекаемый тонкой голубой лентой местечковой реки.

И тут он увидел небольшой вертолет «Ми-2», торопившийся в аэропорт, уже проступивший темно-серыми изогнутыми спинами ангаров, хорошо заметных на соломенно-желтом горизонте свежескошенного поля.

Неожиданно вертолет поменял направление, словно заметил преследователя, и теперь летел над рекой, вытянувшейся в тонкую голубую стрелу.

Нет, браток, тебе не уйти! Добавив скорость, пилот догнал «Ми-2» через несколько минут, нависнув над вертолетом, словно беркут над голубем. Поначалу две тени, прыгая с кочки на кочку, с куста на куст, двигались с одинаковой скоростью, а потом «Ми-8», приблизившись предельно близко, заставил преследуемый вертолет пойти на снижение, и две тени слились воедино.

Механик, взиравший за пилотажем преследуемого вертолета через плечо пилота, энергично закивал на его слова, вышел в салон и предупредил собровцев, что теперь их бенефис. Сообщение бойцы встретили спокойно, если не сказать, равнодушно, лишь на секунду оторвали взгляды от иллюминаторов, чтобы глянуть на выразительные жесты механика, а потом вновь стали созерцать проплывающую под брюхом вертолета стриженную косилками землю.

Там как-то поинтереснее будет.

Вертолет мягко опустился, выбрав для посадки свежескошенную поляну, и механик, привычно разблокировав дверь, выпустил собровцев наружу.

Повыпрыгивали из вертолета бойко, один за другим, и, вытянувшись в длинную цепочку, устремились к «Ми-2», уже заглушившему двигатель. Пилот продолжал оставаться в кабине и, склонившись над доской приборов, что-то разглядывал в своем авиационном хозяйстве.

– Руки! – вскочил командир собровцев на подножку и, натолкнувшись на ошарашенный взгляд, ухватил пилота за ворот летной куртки и рванул вниз. С видимым удовольствием проследил за тем, как тот нырнул лицом в землю, разбивая зубы о торчавшие коренья, и шагнул в кабину. Никого. Услышал, что кто-то гулко вбежал в металлический салон, а затем прозвучала громкая разочарованная брань. Вертолет был пуст.

Спрыгнув на землю, командир, подняв забрало шлема, прокричал прямо в окровавленное лицо пилота:

– Где преступники?

– Я не знаю, о чем вы говорите, – отер тот тыльной стороной кровь с разбитой губы.

– Что ты делал на крыше банка?

– Я летел мимо… Можете посмотреть мой маршрутный лист, надо было срочно лекарство доставить в поселок Левченко, а потом у меня что-то приборы забарахлили, ну, я и опустился на крышу банка, чтобы проверить. Там ведь вертолетная площадка есть, об этом все пилоты предупреждены. Вот я и сел. Решил не рисковать и вернуться на аэродром.

– Я тебя спрашиваю, где грабители? Отвечай, тварь! Где ты их высадил?! – кричал собровец в окровавленное лицо Савелия Несторовича.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – оправдывался тот, утирая кровь.

– Ты появился в банке в тот момент, когда они его грабили! Загрузились к тебе, и ты улетел вместе с ними!

– Я не знаю, о чем вы говорите, я никого не забирал! – в отчаянии крикнул пилот. – Можете осмотреть машину. Я все время был в воздухе, вы сами все это видели! Можете проверить где угодно!

– Видно, не разговоришь, – в сердцах бросил командир. – Руки! – И когда пилот выставил ладони, защелкнул наручники на его запястьях. – Давай его в вертолет, летим обратно, – распорядился он.

Собровцы, стоявшие рядом, подхватили под руки пилота и потащили его к «Ми-8».

– Постойте! – сопротивлялся Савелий Несторович. – Куда вы меня тащите?! А как же мой вертолет?!

Ломая яростное сопротивление, его втолкнули в салон и быстро загрузились. Механик дождался, когда в салон поднимется последний боец, поднял подножку и закрыл дверь. Вертолет тотчас оторвался от земли и полетел в сторону города.

Звуки пожарной сирены разрывали барабанные перепонки. Из здания в страхе выскакивали люди и, только отбежав на предельно безопасное расстояние, с облегчением оборачивались назад, переводили дух. Но над потревоженным сиреной зданием не было ни клубов дыма, ни всполохов огня. Правда, разбит стеклянный купол, но к пожару это не имело никакого отношения.

Семен быстро скинул с себя рабочий комбинезон, Лобарь действовал помедленнее, но тоже переоделся. Теперь оба были в одежде, подходящей для офиса: темные брюки, белые рубашки, пиджаки.

– Будь готов, – сказал Семен, – сейчас откроется.

Не прошло и минуты, как дверь хранилища мягко отошла в сторону, выпуская их в широкий коридор. В следующую секунду тишину резанула пожарная сирена, из потолка под большим напором поперла пена, заливая белыми клубами полы, коридоры, стены, потолок. Где-то вдали раздался удаляющийся топот – здание покидали охранники, стоявшие снаружи хранилища. Погибать геройской смертью на пожаре за чужое добро не входило в их планы.

Вот теперь можно выходить к людям. Подхватив сумки с драгоценностями, Семен с Илларионом вышли в коридор и направились к лифту. Спустились на два этажа, откуда по лестнице, смешавшись с остальными служащими, перепуганными и мокрыми, сбежали по лестнице. Ревущая сирена добавляла прыти, а пена, валившаяся с потолка большими хлопьями, падала на спины, плечи, ударяла в лицо. Отчего-то думалось, что она никогда не закончится.

В потоке людей оба выскочили на первый этаж.

– Быстрее! Быстрее, – торопила охрана.

Полиция, потеснившись, пропускала служащих. Не оборачиваясь, зная, что Илларион торопится следом, Семен направился к «Рено», стоявшему на обочине. Распахнув переднюю дверцу, он сел рядом с Воронцовым и почувствовал невероятное облегчение. Нечто подобное испытал и Лобарь – сев позади, он шумно выдохнул.

– Поехали! Не хватало, чтобы нас еще задержали за парковку в неположенном месте.

– Как прошло? – поинтересовался Виталий.

– Лучше не придумаешь. Теперь мы богаты. Да выключи ты, наконец, эту сирену, она из меня всю душу вытянула! – недовольно потребовал Семен.

– Как скажешь, – улыбнулся Воронцов. Открыв ноутбук, он привычно вошел в охранную систему, мимоходом взломав по пути проставленный код, и нажал на курсор. Сигнал противопожарной безопасности умолк, мгновенно погрузив здание и окружавшее его пространство чуть ли не в первобытную тишину.

– Вот так оно лучше, – одобрительно кивнул Семен. – Ну чего сидим? Покатили!

Машина аккуратно объезжала собравшихся, пропустила полицейскую машину, пугнувшую клаксонами незадачливых пешеходов, и двинулась в сторону дороги. Остались позади покореженный башенный кран, скопление людей перед разбитой офисной дверью, хранилище банка…

Глава 20. Титановый чемодан, или Где лежат ценности

В хранилище, на место ограбления, Павел Загорский прибыл уже через пятнадцать минут. На лице начальника охраны запечатлелась растерянность, граничащая с подавленностью.

– Даже не знаю, как они проникли во внутреннюю электронную систему. Нас уверяли, что ее невозможно взломать, что она имеет многоуровневую систему защиты.

– Они вошли так, как если бы ее не было вовсе… – покачал головой майор. – Видно, очень профессиональные хакеры. Что было потом?

– Потом как-то все неожиданно нормализовалось, – удивленно произнес Герасимов. – Пожарная система умолкла, двери открылись.

– А камеры наблюдения? – перебил его Загорский.

– Они заработали, как и прежде. Правда, не зафиксировали тот эпизод, когда бронированный автомобиль разбил двери офиса, и все последующие события.

– Оно и понятно. В это время камеры отключили извне… Мне нужен весь видеоматериал с того самого момента, как были включены видеокамеры.

– Сейчас я распоряжусь, чтобы вам его предоставили.

– Я хочу посмотреть его сейчас, где я могу это сделать?

– Пройдемте в мой кабинет, там есть все, что нужно.

Герасимов привел Загорского в свой кабинет, казавшийся невероятно опрятным среди слякоти и сора, что заполняли коридоры и холл здания. Расположившись в удобном кожаном кресле, майор внимательно всматривался в картинки, мелькавшие на мониторе. Видеокамеры с трех сторон фиксировали людей, выбегающих из коридора в просторный холл. Ни одного равнодушного лица, лишь взволнованные и напуганные. Где-то в плотной людской массе, рвущейся к выходу, должен быть человек, которого он ищет. Останавливая запись, майор разглядывал каждого мужчину – не исключено, что Чурсанов мог быть в гриме, но не увидел ни одного хотя бы отдаленно похожего на него человека. Неужели все-таки ошибся? Неужели «медвежатник» сумел провести его в очередной раз?

И тут Загорский обратил внимание на кадр, в котором по лестнице спускались двое мужчин. На первый взгляд в их внешности не было ничего особенного: они были одеты точно так же, как и остальные служащие: темные костюмы с белыми рубашками, неброские, в тон пиджакам, галстуки. Вели себя уверенно, будто половину жизни проработали в банковском офисе. Настораживало только то, что, в отличие от большинства служащих, они не поднимали головы, словно опасались быть запечатленными на видеокамере. «Ведь преступники были в удобных комбинезонах, – продолжал сомневаться Загорский. – Конечно, можно пере-одеться, но все-таки…»

Павел Юрьевич остановил кадр и попытался увеличить изображение. Четкость снимка не получалась, очертания лиц размазывались. Взяв телефон, он позвонил своему помощнику:

– Антон, ты еще в хранилище?

– Да. Тут они здорово потрудились. Работы хватит на три бригады экспертов. Ящики поломаны, содержимое разбросано…

– Сделай для меня вот что, там есть какие-нибудь коробки из-под мусора?

– Да, имеются, но в них нет ничего особенного.

– Меня интересуют комбинезоны.

– Рабочие комбинезоны? – в задумчивости протянул Антон.

– Именно так.

– Были два черных рабочих комбинезона. Но не в самом хранилище, а в коридоре.

– Отлично! Ты мне очень помог. Запакуй их, пусть эксперты посмотрят. – И майор выключил телефон.

Теперь он обратил внимание на то, что эти два человека в сравнении с другими выглядели какими-то равнодушными, словно предвидели финальную сцену.

– Ну посмотри же на меня, посмотри! – едва ли не умолял майор, наблюдая за тем, как двое мужчин, в руках одного из которых был серебристый чемодан с цифровым кодом, направились к выходу. Но неожиданно мужчина, шедший первым, слегка приподнял голову, и Павел Юрьевич сразу узнал в нем человека с фотографии. Это был Чурсанов, вне всякого сомнения! Перемотав запись, он остановил кадр в тот самый момент, когда тот вскинул подбородок. На губах Чурсанова отразилось нечто похожее на торжество. «Ничего, – подумал Загорский, – мы еще подпортим тебе настроение, рано праздновать. Все дороги из города перекрыты, так что никуда не денешься».

Взяв телефон, он быстро набрал номер и тут же спросил:

– Что лежало в серебристом чемодане?

– Вы его нашли? – обрадовался Приходько.

– Пока еще нет, но ищем.

– Тогда откуда вы знаете, что похищен именно серебристый чемодан?

– Мы видели его в руках у одного из сотрудников банка.

– Понятно. Это он! Там были скифские скульптуры.

– Ах вот оно что…

– Чемодан из титанового сплава, вряд ли ему удастся открыть его в ближайшие несколько часов.

– Вы недооцениваете преступников. Ведь сумел же он как-то проникнуть в хранилище.

– Даже если он сможет открыть его через пару часов, ему придется очень здорово постараться. Замок очень крепкий, титан просверлить невероятно трудно, а кроме того, в нем имеются разного рода электронные ловушки.

– Понятно. Вам ведь звонил Чурсанов?

– Да, мы разговаривали с ним, – признался Приходько.

– Какой у него номер?

– Восемьсот девяносто, пятьсот… – продиктовал бизнесмен. – Записали?

– Да, все в порядке, – кивнул Загорский.

Начальник службы безопасности стоял рядом и чувствовал себя в своем собственном кабинете совершенно лишним.

– Сейчас я позвоню по одному номеру, – обратился к нему майор, – сумеете пробить абонента и узнать, где он находится?

– Конечно, – ответил Герасимов, обрадованный, что хоть чем-то может быть полезен. – Я могу сам сделать это. Ведь каждый телефон – это источник электромагнитных волн, главное – грамотно его запеленговать, для этого у нас имеется…

– Только давайте обойдемся без технических подробностей, – прервал его Загорский. – У нас просто нет времени.

– Все понял, – охотно отозвался начальник службы безопасности и, устроившись рядом, открыл ноутбук со встроенным в него локатором. – Можно начинать.

Загорский нажал кнопку. После второго длинного гудка раздался ровный голос:

– Слушаю вас.

– Семен? – спросил Павел Юрьевич.

– Он самый, с кем имею честь разговаривать?

Загорский посмотрел на начальника службы безопасности, пытавшегося установить местонахождение абонента. На экране монитора предстал город, разбитый на квадраты, и слегка подрагивающий курсор, чутко реагирующий на изменение электромагнитного поля, стремительно сужал зону поиска, направляясь к максимальному усилению радиочастоты. Уткнувшись в экран, Герасимов выглядел сосредоточенным. Требовались всего лишь мгновения, чтобы установить точное местонахождение абонента.

– Это майор Загорский вас беспокоит.

– Какая честь, не ожидал. И потом, разве полиция может беспокоить? Она всегда звонит вовремя. Так в чем там дело?

– Титановый чемодан у вас?

– Не понимаю, о чем это вы?

– Я сейчас нахожусь в банке «Витязь», в том самом, который был ограблен пару часов назад. Камера видеонаблюдения зафиксировала вас спускающимся по лестнице с чемоданом в правой руке.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Это недоразумение.

Майор перевел взгляд на начальника службы безопасности. Тот торжествующе улыбнулся и, повернув слегка монитор, показал дом на пересечении улиц Гвардейской и Красной. После несильного удара пальцами по клавишам дом приобрел объемные архитектурные особенности, а с третьего этажа зеленой точкой запульсировал обнаруженный телефон. «Вот теперь ты никуда не денешься!»

– Именно такой чемодан пропал из хранилища.

– И это все? Несерьезно, майор, я не был в банке, да и мало ли похожих людей? И чемоданов я уже давно не носил.

– Почерк твой, уж слишком чисто работаешь, таких профессионалов больше нет. Из города тебе не выйти. Мой тебе совет: пиши явку с повинной, глядишь, суд учтет твое чистосердечное признание.

– Значит, мы уже на «ты», как старые добрые друзья, – хмыкнул Чурсанов. – Майор, я вижу, что нам с тобой не о чем разговаривать. Если у тебя появится что-то поконкретнее, тогда звони.

Мембрана отозвалась короткими гудками. Загорский быстро поднялся и вышел в холл, куда после просмотра здания уже спускались собровцы.

– Что-нибудь нашли? – обратился Загорский к подполковнику Муратову. Сняв шлем, тот потрепал себя ладонью по взмокшим волосам.

– Ничего! Все помещения здания пустые.

– Подполковник, на пересечении улиц Гвардейской и Красной находится тот самый человек, который ограбил банк… Его нужно арестовать как можно быстрее.

– У нас не получится так сразу, – виновато улыбнулся Муратов и добавил: – Все-таки летать мы не умеем. Но я созвонюсь. Рядом находится наше расположение. Через пять минут они будут на месте. Годится?

– Вполне!

– Ориентировки на него имеются?

– На вид ему лет тридцать пять. Немного выше среднего роста, больше блондин, чем шатен, короткая стрижка. В руке он будет держать чемодан из титановой стали серебристого цвета.

– Понял. Передам.

Подполковник ушел. Облегчения Загорский не почувствовал, нужно во всем убедиться лично, и, быстро сбежав с крыльца, сел в служебную машину.

– Куда едем, товарищ майор?

– Давай на пересечение Гвардейской и Красной. За сколько домчимся?

– Думаю, что минут за двадцать будем на месте.

Виталий подъехал к дому и заглушил двигатель.

– Может, поднимемся вместе? – повернулся он к Чурсанову, угрюмо уставившемуся в одну точку.

– Не надо, я сам.

– А если пойдет что-нибудь не так? – предположил Воронцов.

– Не должно. Я все рассчитал.

– А если чего-то не предвидел?

– Значит, в этот раз мне не повезет, – улыбнулся Семен.

Он энергично вышел из салона автомобиля и, помахивая небольшим, серебряного цвета, чемоданом, зашагал в сторону подъезда. Привычно поднялся на третий этаж и позвонил в дверь, распахнувшуюся неожиданно быстро.

– Проходи, – произнесла Ульяна, отступая в глубину прихожей.

– Что-нибудь случилось? – спросил Чурсанов, закрывая за собой дверь.

– С чего ты взял?

– У тебя голос какой-то натянутый.

– Да, кое-что произошло, – шагнул в коридор Алешкевич, сжимая в ладони пистолет «АПС» со съемным глушителем.

– Ловко ты меня обставил, настоящий профи… – усмехнулся Семен.

– Только не надо никаких резких движений, это лишнее. Могут услышать соседи, а тебе, как я понимаю, шумиха ни к чему. Так что оставляй свой чемодан и можешь проваливать куда вздумается, я тебя не держу. Живо! Не заставляй меня прибегать к насилию. – Семен медленно поставил чемодан. – А теперь подтолкни мне его. – Чурсанов пододвинул. – Проходи в комнату, все-таки это твое жилище, а я в некотором роде нахожусь у тебя в гостях… Только советую не дергаться, буду стрелять без предупреждения. Уверяю тебя, с трех метров обычно я не промахиваюсь. И подними руки!

Подняв руки, Семен прошел в комнату.

– Может, ты останешься? – посмотрел он на девушку. – Ведь у нас все было хорошо.

– Это невозможно, – покачала головой Ульяна. – Я не могу с собой ничего поделать, я всегда принадлежала Игорю, даже тогда, когда была с тобой в постели.

– Ты не представляешь, как мне жаль. Но это твой выбор, – с нотками грусти проговорил Семен.

– Иди, дорогая, – вмешался Алешкевич. – У нас сегодня масса дел.

Развернувшись, Ульяна быстро зашагала по коридору, но перед дверью остановилась. В какой-то момент Семену показалось, что она обернется. В таком случае оставался еще шанс как-то изменить ситуацию, но в следующую секунду Ульяна решительно потянула за ручку и вышла на лестничную площадку.

Алешкевич, не сводя с Семена пристального взгляда и продолжая держать его на прицеле, попятился к выходу, унося с собой титановый чемодан.

– Мне приятно было иметь с тобой дело, – с плохо скрываемой иронией произнес он и захлопнул за собой входную дверь.

Чурсанов подошел к окну и увидел, как из дома стремительным шагом в направлении черного «Опеля», стоящего на обочине, шли Алешкевич с Ульяной. В правой руке он сжимал злополучный чемодан. Остановившись перед легковушкой, он снял его с сигнализации, но сесть в салон они не успели. В узенький двор, брызнув темно-красным светом спецтехники, въехал микроавтобус с затемненными стеклами. Двери с громким вжиканьем открылись, и из него выскочили шестеро собровцев.

– Лежать!! – раздался отчаянный крик.

Прежде чем Алешкевич успел оглянуться, из его рук вырвали серебристый чемодан, защелкнули на запястьях наручники и с силой втолкнули в автобус.

– Что происходит?! Что происходит?! – отшатнулась Ульяна от подступивших спецназовцев.

Аккуратно и в то же время очень уверенно, ее тоже подвели к микроавтобусу и, подхватив под руки, подняли в салон, после чего устроились в нем сами. Дверца микроавтобуса закрылась, и машина быстро выехала со двора.

Вся операция по задержанию уложилась в две с половиной минуты. Вот теперь можно выходить. Семен спустился во двор и прошел за угол, где его поджидала машина. Распахнув дверцу, сел рядом с Виталием.

– Как все прошло?

– Лучше не придумаешь. Хотя на душе кошки скребут, как будто сделал что-то не то…

– Бывает… Забудь!

Вытащив новый телефон, Семен набрал номер:

– Павел Юрьевич?

– Он самый.

– Советую вам заглянуть в шестисотую ячейку, уверен, что вас там ожидает сюрприз.

– С кем я разговариваю?

– С доброжелателем, – усмехнувшись, ответил Чурсанов и, отключив телефон, спросил: – Ты пробил номер нашего таинственного заказчика?

– Это было несложно, – усмехнулся Виталий. – Могли бы зашифроваться как-то более серьезно.

– Какой у него номер?

– Восемь, девятьсот три…

Семен тут же стал нажимать на кнопки.

– Слушаю, – раздался вкрадчивый голос по ту сторону эфира.

– Заказ выполнен.

– Я уже в курсе.

– Откуда?

– У меня свои источники. Как вы достали мой номер?.. Хотя догадываюсь.

– Где вам передать заказ?

– Подъезжайте через полчаса к ресторану «Венеция». У меня слабость к итальянской кухне.

– Я не опоздаю, – ответил Семен и отключил телефон. – А хочешь, я тебе скажу, кто придет к нам на встречу? – посмотрел он на Воронцова.

– И кто же?

– Давай я лучше напишу.

– Ну попробуй, – хмыкнул Виталий. – Не можешь ты без сюрпризов.

Вырвав из блокнота листок, Семен размашисто написал фамилию.

– Прочитаешь после того, как наша встреча состоится.

– Договорились. Так мы едем? Сколько еще осталось?

– Не торопись, – сказал Чурсанов, – мы подъедем как раз вовремя.

Уже отъезжая от дома, через заднее стекло Семен заметил полицейскую машину майора Загорского. Павла Юрьевича ждет еще один неприятный сюрприз. А не много ли их на сегодня?

Через тридцать минут подъехали к условленному месту: небольшому уютному итальянскому ресторану, спрятавшемуся от суеты улицы за столетними тополями.

– Может, мне подстраховать? – предложил Воронцов.

– Сиди на месте. Не тот случай.

Забрав с заднего сиденья сумку, Чурсанов вышел из машины и направился к столику, за которым сидел средних лет полноватый мужчина в белом костюме. В его внешности не было ничего отталкивающего. Вполне благодушный вид. Семен сел рядом.

– Не ожидали? – спросил тот, с аппетитом поедая шницель. – Мы ведь общались только по телефону.

– Напротив, я был уверен, что придете именно вы.

– Так вы принесли то, о чем мы с вами договаривались?

– Конечно. Теперь это ваше, – поставил «медвежатник» на стул сумку.

– Неожиданно. Я отчего-то думал, что у вас будет титановый чемодан.

– Посчитал, что так будет лучше. Неприметнее… Титановый чемодан бросается в глаза.

– Возможно, вы правы. Но как вам удалось его открыть?

– Это было несложно, вы забываете о моей квалификации… Мне потребовалось всего-то два гвоздя.

– А вот это ваше, – поставил мужчина рядом свою сумку из черной холщовой ткани. – Здесь обговоренная сумма.

– Я бы хотел извиниться за те неудобства, которые вам причинил.

– Вы говорите о предстоящем ремонте? То, что вы принесли, окупает все расходы! Что ж, мне пора. – Заказчик поднялся.

– Вы не заглянули в сумку, – напомнил ему Семен.

– Это излишне, – слегка поморщился мужчина. – У вас безупречная репутация, а потом, после того, что произошло в банке, у меня нет оснований сомневаться, что вы там побывали.

– С вами приятно иметь дело. Как меня найти, вы знаете. – Семен тоже поднялся из-за стола.

– У меня есть номер вашего телефона.

– Думаю, это не последняя наша встреча.

Человек в белом костюме неспешно пересек небольшой зал и вышел из ресторана. Через окно, выходящее на улицу, Чурсанов видел, как подскочивший водитель открыл перед хозяином заднюю дверь черного «Гелендвагена», и тот вальяжно расположился на заднем сиденье. Еще через несколько секунд внедорожник отъехал, увлекая за собой машину сопровождения.

Сев в ожидающий его автомобиль, Семен прикрыл за собой дверцу и спросил:

– Видел клиента?

– А то!

– А теперь разверни бумагу.

Развернув плотный лист, Виталий прочитал: «Это генеральный директор банка «Витязь» Щербин. Он явится в белом костюме».

– Ну, знаешь, я поражен! А как ты узнал о костюме?

– Он ведь просто помешан на скифской культуре. А встреча с «Воительницей» для него большое событие. Я был уверен, что он не захочет ее разочаровывать. Так чего стоим? Поехали!

Машина отъехала от кафе и вскоре затерялась в потоке транспорта.

* * *

Павел Загорский вернулся домой в скверном настроении.

В кабинете над письменным столом высели фотографии банков, ограбленных за последние семь лет; вырезки из центральных газет, где крупным планом были показаны развороченные сейфы и несгораемые шкафы, снимки предполагаемых преступников.

С чего же все это началось?.. Пожалуй что, с аэропорта Домодедово, где в одном из складов хранилась крупная партия наличности. Прежде чем попасть в хранилище, нужно было открыть кодовые замки. В случае неправильного набора тотчас срабатывала сигнализация. Каким-то невероятным способом преступникам удалось не только обмануть электронную систему, но даже избежать всевидящего ока видеокамер. Когда полиция прибыла за грузом, их встретило лишь пустое хранилище: ни отпечатков, ни следов взлома, ничего! Не было даже подозреваемых! По таким делам впору писать пособие по ограблению. Загорский тогда был назначен руководителем следственной группы, удалось выйти на человека, который предоставил преступникам номер кода в закрытую зону. Но выяснить личность преступников, несмотря на все предпринятые усилия, так и не получилось. В память о том деле осталось только несколько фотографий, одна из которых была сделана в том самом хранилище, где центральное место занимал развороченный сейф.

Раскрыть дело он не сумел, что весьма существенно отразилось на его послужном списке. И вслед за этим ему поручили заняться делом ограбления банка «Московит», куда свозилась наличность из магазинов Савеловского района. Практически все двадцать четыре часа банк находился под наблюдением, электронная система отключалась лишь раз в сутки, ночью, и то на пятнадцать минут, когда к хранилищу подъезжали автомобили, чтобы выгрузить полученную в торговых точках наличность. Удивительно, но банк был ограблен именно в течение первых пяти минут после отключения наблюдения. Грабителям удалось пройти через пять дверей, открыв их своими ключами, затем, надев маски, войти в хранилище, где дежурили два охранника, положить их на пол, загрузить деньги в мини-кар и вывезти наличность из помещения. Лишь впоследствии стало понятно, что к этому делу они готовились довольно тщательно, загодя сделав слепки ключей. Вот только кто именно был их сообщником, выяснить так и не удалось.

В какой-то момент Загорскому хотелось сорвать со стены фотографии, ставшие немыми свидетелями его беспомощности. Чернота раскрытых сейфов и поруганные хранилища с валявшимися на полу бумагами словно издевались над ним. Майор невольно сжал кулаки, сопротивляясь подступившему желанию.

Иногда ему казалось, что он очень близко приблизился к преступникам, но в действительности все это были иллюзии: столь великолепных исполнителей просто не существовало, а те, кто мог бы проделать подобные трюки, уже давно покоились в могиле. Следовательно, на криминальном поле появились новые игроки, которые заявят о себе еще не однажды.

В наказание за нераскрытые случаи его перевели в область, не знавшую серьезных криминальных потрясений. Уже на следующий месяц после его заступления в должность произошло ограбление городского музея, из которого была похищена скульптура «Скифская Воительница». Только по самым скромным подсчетам, стоимость этой фигуры составляла двести миллионов долларов. В действительности же она вообще не имела цены! С подобными вещами человечество за свою историю сталкивалось несколько раз. Как правило, подобные экземпляры помещались в столичных хранилищах под круглосуточной охраной, а эта находилась в рядовом городском музее, в обычной витрине под стеклом, которое можно было расколотить даже кулаком. Могучего вздыбленного коня оседлала одетая в мужскую одежду и с копьем в руке женщина-воин, женщина-мать. В ее выразительной внешности, сотворенной гениальным скульптором древности, была отражена отвага и нежность одновременно, боль от предстоящей потери и решимость пройти до конца дорогу, полную тяжелых утрат. Статуэтка воспринималась неким посланием в будущее и предупреждением из глубины веков современному человеку. Глядя в ее одухотворенное лицо, невольно закрадывалась мысль, что за прошедшее тысячелетие человечество совершенно не изменилось. Оно продолжало оставаться столь же сопереживающим к чужому страданию и чувствительным к несправедливости.

Вместе с этой статуэткой из музея тогда пропало еще несколько картин эпохи Ренессанса: Тициана, Джулио Романо… Но если некоторые картины все-таки появились на рынке, поменяв нескольких перекупщиков, то судьба «Скифской Воительницы» до сих пор оставалась неизвестной.

Неожиданно зазвонил телефон, прервав размышления майора.

– Павел Юрьевич?

– Он самый.

– Советую вам заглянуть в шестисотую ячейку, уверен, что вас там ожидает сюрприз.

– С кем я разговариваю?

– С доброжелателем.

Смутные подозрения оформились в отчетливые образы. Набрав номер заместителя, Загорский потребовал:

– Вот что, Антон, загляни в шестисотую ячейку.

– Хорошо. А что там?

– Думаю, это будет нечто, что может понравиться. Потом подъезжай ко мне, посмотрим, что там!

– Обязательно!

Не прошло и получаса, как Антон позвонил в дверь его квартиры. Когда нужно, он умеет быть расторопным. Его сияющее лицо даже покраснело от возбуждения.

– Не удержался, посмотрел, – произнес Антон, проходя в квартиру и помахивая флешкой. – Здесь запись ограбления. Лежала в ячейке, которая принадлежала Приходько.

– Вы открыли ячейку ключом? – спросил Загорский.

– Нет, ячейка была взломала, а флешка лежала в самом углу, наверное, грабитель ее не заметил. Да, собственно, она была ему без надобности.

– Давай посмотрим, что там такое, – нетерпеливо проговорил майор.

Подключив флешнакопитель к компьютеру, он впился взглядом в монитор, на котором в большом помещении, увешанном картинами, судя по всему, каком-то музее, находились трое полицейских. На первый взгляд ничего необычного, если бы не следующие действия. Неожиданно дверь открылась, и в зал вошел мужчина в спецодежде (очевидно, охранник музея). Между ним и полицейскими состоялся короткий диалог, а потом один из полицейских, расстегнув кобуру, наставил на сторожа пистолет. Далее события и вовсе развивались странным образом: посадив охранника на пол, полицейские пристегнули его руки к батарее и стали снимать картины со стен. Каждый из грабителей, видно догадываясь, где находятся камеры видеонаблюдения, умело прятал лица. Полицейские аккуратно отцепляли картины от рам и, скручивая полотна, отставляли их в сторонку. Преступники никуда не торопились, никого не опасались, действовали со знанием, выискивая на стенах все самое лучшее. И тут один из полицейских, тот, что повыше, повернул голову, на миг подставив под жадные объективы видеокамеры свое худощавое хищное лицо.

Загорский невольно сглотнул, узнав грабителя. Разрозненные факты выстроились в стройную систему. Свидетели ограбления описывали похитителя именно такой внешности, и то, о чем он лишь смутно подозревал, на экране обрело наружность, четкие черты, вплоть до морщин на скуластых щеках.

– Узнаешь? – негромко спросил майор, повернувшись к заместителю.

– Да. Это Приходько. Правда, здесь он немного помоложе.

– Что поделаешь, время меняет людей… Теперь понятно, откуда у него взялся стартовый капитал. Узнаешь, что это за музей?

– Что-то не припоминаю.

– А я вот прекрасно помню. Это Музей изобразительных искусств Зеленограда. Кстати, это было первое дело, которое мне поручили здесь. Раскрыть ограбление мне так и не удалось. Правда, мы поймали одного из грабителей, но он толком нам ничего и не сказал. Главным у них был какой-то брюнет, который и собрал группу. Арестованный сообщил, что этот брюнет причастен и к другим ограблениям, в том числе совершенным в Москве. Например, в аэропорту Домодедово, там была похищена крупная партия наличности. К ограблению банка «Московит» он тоже причастен. – Загорский невесело улыбнулся. – Когда-то этими делами занимался я. Именно потому, что мне не удалось их раскрыть, меня перевели в область. Не прошло и недели после моего перевода, как произошло ограбление Музея изобразительного искусства. Дело поручили мне, как одному из опытных следователей. И опять я не смог ничего сделать. Единственное, что мы выяснили, – это то, что все ограбления совершил один и тот же человек. У меня такое чувство, что этот «медвежатник» меня преследует, делает все возможное, чтобы как-то досадить мне… Теперь я понимаю, кто это сделал. Так что у меня будет о чем поговорить с господином Приходько. Знаешь, мне бы хотелось лично надеть на него наручники.

Включив телефон, Загорский услышал низковатый голос абонента:

– Слушаю.

– Подполковник Муратов?

– Он самый.

– Тут такое дело, нужно выехать срочно в поселок Лесное, там вас ждет клиент Приходько Вадим Петрович.

– Ого, куда хватил! Вы, часом, не ошиблись? Осложнений не возникнет?

– Не возникнет, все беру на себя. Вы только со своими орлами прихватите его пожестче, а то от него можно ожидать чего угодно. Встретимся на месте. Я там рядышком.

– Понял, – с готовностью отозвался подполковник, – выезжаю.

Майор Загорский подъехал к поселку Лесное через двадцать пять минут. Припозднившись на минуту, из гущи зелени выкатила группа собровцев. Повыскакивали из микроавтобуса как черти из табакерки и, блокировав дом по периметру, ввалились в распахнутые ворота особняка, энергично стуча каблуками по вымощенному дворику.

Приходько появление отряда СОБРа встретил подчеркнуто равнодушно. Предстал на пороге дома в темных брюках и в легком джем-пере, в правой руке небольшая дорожная сумка.

– Я ждал тебя, – произнес он, увидев вошедшего в ворота майора. – Ты задержался.

– Руки! – коротко бросил Павел Юрьевич.

Вадим Приходько поставил сумку рядом с собой, выставил вперед ладони, и Загорский уверенно защелкнул на его запястьях наручники.

– Ты преследовал меня, верно? – заговорил он. – Ты совершал ограбления, которые проходили по моему ведомству, ты хотел досадить мне.

– Верно, – согласился Вадим Петрович. – Сначала это было в Москве, а когда тебя оттуда перевели в Зеленоград, мне пришлось поработать и здесь. Ты меня так и не поймал, тебе помогла случайность.

– Почему именно я? Ты хотел сломать мне карьеру? Ты своего добился. Но зачем? Мы с тобой даже не были знакомы.

– Нет, я хотел тебя убить… – покачал головой Приходько. – Но поскольку я обещал не делать этого, то решил сломать карьеру. – Он улыбнулся и добавил: – Кажется, у меня это получилось. С твоими способностями ты бы уже был полковником где-нибудь в московском управлении. А с тобой мы знакомы, правда заочно… Надежду помнишь?

Майор Загорский нахмурился.

Надежда… Мягкая, добрая, нежная. С ней он расстался лет восемь тому назад. Не было дня, чтобы он ее не вспоминал. Особенно болезненные воспоминания одолевали его в последние годы. Его судьба могла бы сложиться иначе: он мог приобрести счастье рядом с любимой женщиной. У него подрастал бы ребенок, которому сейчас было бы уже лет семь. Зачем он тогда сказал, что ему не нужен ребенок? После того разговора Надежда перестала отвечать на его звонки и даже переехала в другое место, чтобы он не одолевал ее своими визитами. Не однажды Павел Загорский пытался наладить расстроившуюся личную жизнь, но женщины рядом с ним не задерживались надолго, уходили порой внезапно, даже не сообщая о своем решении, словно им было ведомо о его давнем предательстве.

– Ты знаешь Надежду? – глухо спросил майор.

– Да.

– Откуда?

– Она моя сестра.

– Ах вот оно что… А я думал, что ваши фамилии – это всего лишь простое совпадение. – Губы майора тронула кривая улыбка. – Теперь я многое начинаю понимать. Я с ней не виделся давно.

– Знаю.

– Как она?

– У нее растет сын.

– Вот как… Надя вышла замуж? – Отчего-то новость огорчила, хотя казалось, что в очерствевшей душе нет места даже сорнякам.

– Нет. Она так и осталась одна.

– Вот как… Сколько лет ее сыну?

– Семь лет.

– Семь?.. – задумавшись, переспросил Загорский.

– Это твой сын. – Желваки на скулах Приходько заходили ходуном.

Разговор завязывался сугубо частный, не самое подходящее время для личной беседы, да еще в окружении хмурых бойцов. Собровцы, словно стесняясь предстоящих возможных откровений, отступили на полшага, образовав некоторый круг, предоставляя возможность для общения, и все как один неожиданно заинтересовались кустами сирени, разросшимися у ограды. Майор Загорский, не ожидая подобной деликатности, посмотрел на подполковника, но взгляда его не поймал.

Затолкать бы арестованного в кузов автозака да мордой в железный пол, чтобы не бередил нутро, но короста, закрывавшая душу броней, вдруг неожиданно треснула и обильно закровоточила, каждой клеткой сопротивляясь возможному насилию.

– Я ей позвоню… – захрипел Загорский. – Попрошу хотя бы прощения.

– Это ваше дело, – ответил Приходько. – Ну, чего мы стоим? – прикрикнул он на собровцев, прятавших взгляды. – Меня кто-нибудь отведет в автозак или мне самому идти?

Два бойца, стоявшие рядом, подхватили Вадима под руки и повели к машине.

Муратов как-то сочувственно посмотрел на Загорского и спросил:

– Ты поедешь?

– Немного позже, – ответил майор. – Мне нужно побыть… Есть еще кое-какие дела.

– Понимаю… Ну, чего встали? – поторопил подполковник бойцов. – В машину!

Загрузившись в микроавтобус, собровцы съехали так же быстро, как и прибыли, и вскоре шум двигателя рассеялся где-то в глубине насаждений. Ворота закрылись, отгородив коттедж от окружающего мира. Поколебавшись, Павел Загорский вытащил из кармана телефонную трубку. В памяти телефонной книжки хранился номер Нади. Майор и сам не знал, почему его не стер, просто был уверен, что когда-нибудь он все-таки позвонит. И вот сейчас этот момент наступил.

Закусив губу, вслушивался в длинные гудки, пока наконец они не прервались сдержанным:

– Слушаю.

– Здравствуй, Надя.

– Здравствуй.

– Это Павел… Ты меня узнаешь?

– Да, – последовал такой же тихий ответ.

– Извини, я не сдержал свое обещание и позвонил тебе.

– Теперь это уже неважно. У тебя что-то случилось?

– Нет… У меня все в порядке. Почему ты мне не сказала, что растишь сына?

– Посчитала это ненужным.

– Как-то все не так у нас сложилось. Я бы хотел загладить свою вину и попросить прощения.

– Все в прошлом.

– Может, попробуем начать все сначала?

– Ты думаешь, это хорошая идея? У каждого из нас была своя жизнь.

– Я это знаю. Но мы можем хотя бы попытаться.

Некоторое время в трубке царило молчание, как бывает при разъединении связи. Но он слышал ее дыхание, значит, она рядом…

– Я изменилась, погрубела и уже давно не та прежняя девочка, которую ты знал раньше.

– Для меня ты всегда будешь той самой девочкой, которую я впервые увидел в городском парке.

– Павел, я сейчас не готова дать ответ… Давай поговорим об этом позже. Для меня это очень неожиданно. Сейчас мои мысли заняты другим, ты не можешь мне помочь?

– Все, что хочешь, – последовал немедленный ответ.

– Вчера со мной попрощался Вадим, это мой брат…

– Я его знаю, – помедлив, ответил Загорский, решив быть с Надеждой предельно честным. Только в этом случае можно рассчитывать на какие-то отношения. Пусть даже призрачные.

– Странно, не думала, что вы знакомы.

– Нам представился случай познакомиться. Так что у тебя? Рассказывай!

– В последний раз мы с ним как-то очень неожиданно расстались. Он сказал, что мы увидимся очень не скоро, а может, не увидимся никогда. Все эти дни я ему звонила, но он был недоступен. Может, с ним что-то случилось? Ты не мог бы мне помочь?

– С ним все в порядке… Просто он… Просто он арестован, – нашел в себе силы произнести Загорский.

– За что? – ахнула Надя.

– Его подозревают в ограблении.

– Это какая-то ошибка. Этого не может быть!

– Против него есть очень веские улики. И потом, он уже признался сам.

– Но откуда тебе это известно?

– Дело в том… что именно я его арестовал.

– Вот даже как… Ты даже здесь отличился. Где бы ты ни появился, везде все разрушаешь! Не звони мне больше…

– Надежда… – Но в трубку уже ударили короткие гудки.

Некоторое время Загорский вслушивался в них, а потом сунул трубку в карман. Определенно сегодня день не задался. Хотя еще утром он считал иначе. Да что там утром! Какой-то час назад признавал сегодняшний день наиболее удачным за прошедший год. Лучше бы его здесь не было, тогда можно было бы хоть как-то оправдаться перед Надеждой.

И все-таки он будет ее добиваться. Первое, что сделает завтра, – это позвонит ей. Хотя нет, следует поступить иначе: нужно подъехать к ней домой и наконец увидеть сына. Интересно, на кого он больше похож, на папу или на маму? Павел невольно улыбнулся от этой мысли, понимая, что уже завтра жизнь станет совсем иной.

С работы Герасимов возвращался в скверном расположении духа: то, что теперь его попрут с работы, он не сомневался. Хотя, если вдуматься, особой вины за собой не ощущал. Невозможно всего предвидеть! Кто бы мог подумать, что кто-то бронированной машиной снесет стеклянные двери банка, отключит всю сигнализацию, все видеорегистраторы и башенным краном снесет купол банка. А потом, смешавшись со служащими, выйдет спокойно из банка и исчезнет.

Ему пришлось противостоять изощренному преступному мозгу, против которого он был просто бессилен.

И поделом! Уже завтра придется искать новое место работы.

Герасимов жил недалеко, а потому до дома добирался пешком. Но в этот раз шел медленно, предчувствуя неприятные объяснения, а тут еще и дочь со своим кавалером… Неожиданно прозвенел звонок. Эта была Вика, дочь. Прямо-таки чувствовала, что он о ней вспоминает.

– Слушаю, – произнес Герасимов.

– Папа… я бы хотела попросить у тебя прощения…

– Я уже все забыл, – неуверенно соврал Герасимов. Следовало сказать дочери что-то теплое, но вот слов почему-то не находилось.

– Знаешь, папа, а Славик сделал мне предложение.

– Вот как? – переспросил Герасимов, но облегчения не почувствовал. – И когда свадьба?

– Через месяц, мы уже подали заявление.

– У тебя все будет хорошо, дочка. – Он проглотил подступивший к горлу комок.

– Я это знаю, папа, – произнесла дочь.

Герасимов отключил телефон и улыбнулся радужным мыслям. Надо же, как оно складывается-то! Скоро он станет дедушкой! А в этом что-то есть, черт возьми!

Content

Евгений Сухов
Тюрьма глухаря

Глава 1. Неоправданные надежды, или «Я убью его!»

Глава 2. Кража как болезнь, или Почему они воруют?

Глава 3. Обидный перевод, или Еще одно ограбление

Глава 4. Восемь лет спустя, или Зеленоград – провинциальный городок

Глава 5. Аквариум с акулой, или Почем нынче вазы?

Глава 6. Кто-то взломал мой сейф, или Кто у нас сегодня был?

Глава 7. Гость из полиции, или Проходите. Располагайтесь

Глава 8. Вы заказывали машину, или Отвезу тебя на вокзал

Глава 9. Неожиданное послание, или Ты готов платить по счетам?

Глава 10. Непонятное ограбление, или Ответ завтра утром

Глава 11. Следов не оставляет, или Осторожный, гад!

Глава 12. Все мужики примитивные, или В постели с красивой женщиной

Глава 13.Старинная фотография, или Гони прочь дурные мысли

Глава 14. Богатеи – неуступчивый народ, или Что вам, собственно, не нравится?

Глава 15. Мы ограбим банк, или «У тебя все готово?»

Глава 16. Я по личному вопросу, или Помогите ограбить банк

Глава 17. Я могу обжечь, или Мы можем начать все сначала

Глава 18. Учебная граната, или Кто напал на банк

Глава 19. Настоящий Голливуд, или Ограбление с вертолетом

Глава 20. Титановый чемодан, или Где лежат ценности