Вера Иванова

Мисс «Я все могу!»

«Весенний сон»

Платье имело имя. Оно называлось «Весенний сон» и висело на плечиках, зацепленных за ручку шкафа. «Весенний сон» было великолепным вечерним платьем светло-салатового цвета, без рукавов, с расклешенной юбкой – в общем, мечта любой Золушки. Оно слегка колебалось от ветерка из форточки, а я в лосинах и футболке качалась перед ним на высоченных (13 см) каблуках новых золотисто-бежевых туфель на платформе, стараясь сохранить равновесие.

– Сколько еще? – жалобно спросила я Танюсика.

– Двадцать минут! – отрезала жестокая подруга.

Она кружила вокруг, то и дело переводя взгляд с платья на меня, и восхищение в ее глазах сменялось брезгливостью. Она не разрешала мне надеть платье, пока я не научусь наконец достойно держаться на каблуках. Ведь неделю назад мне уже исполнилось пятнадцать!

Кстати, туфли подарила мама. Другими подарками были: ботинки-«Тимберленды» от папы, колода карт Таро от нашей классной гадалки и предсказательницы Клементины Федякиной и – восхитительный плетеный кожаный с серебром браслетик «Pandora» от моего возлюбленного – Лехи. На этот браслетик мои лучшие друзья и сообщники-сыщики Танюсик Тычинка, Миха Смыш и Сеня Брыкало (сокращенно – Братство) тут же навесили шармы. Подруга подарила шарм белого цвета, Миха – стильный фотик, а Сеня – аж целый автобус. И все это – на память о наших совместных приключениях и расследованиях, о которых я исписала уже все страницы в четырех дневничках – розовеньком, голубеньком, зелененьком и золотом со стразами.

Был и еще один дневничок, беленький с голубыми незабудками. Но он, увы, утонул вместе с самолетом, когда мы возвращались домой из Сингапура. Так что я даже не успела его начать.

Кстати, сейчас я пишу в перламутровом дневничке с радужными рельефными звездочками – это подарок от моих «звездных» братишек, Тимы Милана и Сергея Пузырева. Да-да, от тех самых знаменитых певцов!

А платье «Весенний сон» мне сшила и подарила Оля Бескрайняя, наша классная модельер и портниха, выполнив тем самым свое давнишнее обещание. Подарок настиг меня совершенно неожиданно. Я уже и забыла о нашей договоренности, а тут – бац! – и вот оно, новое платье. И так хорошо, что сейчас, заранее – через месяц начнутся новогодние балы, и я успею войти в форму и привыкнуть к нему.

Правда, Танюсик другого мнения. Она считает, что мне и полугода не хватит, чтобы научиться ходить на шпильках и с шиком носить вечернее платье. Нет, вы не подумайте, мне уже приходилось надевать высокие каблуки, но каждый раз это заканчивалось фатально. В общем, подруга похвалила подарки и записала меня в безнадежные.

Но с моим характером только этого и надо! Чем больше твердят, что я безнадежна, тем больше хочется доказать обратное. Надоело чувствовать себя на шпильках как на ходулях! И я упросила Танюсика стать моей учительницей. Потому что сама себя мучить не могу. А у нее это очень хорошо получается!

– Хорошо, что светлое. Идет к смуглой коже и выгоревшим волосам, – сказала Танюсик про платье. А загорела я так во время поездки в Сингапур на осенних каникулах (это в золотом дневничке).

– Сколько еще? – захныкала я, позвякивая чармами.

– Много! И вообще, хватит стоять. Давай-ка вначале променад, а потом пробежку и подскоки.

От верной смерти от множественных переломов меня спас звонок мобильника. Я бросилась к телефону так резво, что Танюсик воскликнула:

– Ну вот! А говоришь, не можешь! По пробежке – зачет.

Это был Леха. А то, что он сообщил мне, заставило запрыгать на одной ножке от радости – мы все-таки идем сегодня в кино! Хотя достать билеты на премьеру казалось практически невозможным. Но мой любимый, умница и зайка, сумел сделать это – и, если я сейчас же выйду из дома, у нас будет еще полчасика, чтобы посидеть в кафе!

– По подскокам – тоже зачет, – сказала строгая Танюсик, когда я закончила вопить «Ура!» и целовала трубку. – Но только по правой ноге!

– Ну хорошо же, хорошо, – процедила я и на левой ноге доскакала до шкафа и сняла плечики.

А потом начала стягивать футболку, демонстративно цокая каблуками по полу. Хорошо, что соседи снизу сейчас в отъезде! Иначе не миновать мне разноса – у них маленький принц, который просыпается от малейшего стука.

– Ладно, по левой и променаду тоже зачет, – нехотя признала Танюсик.

И тогда – о, это был незабываемый момент! – я наконец-то скинула туфли. Правда, я тут же снова стала маленьким недомерком Сашулей, но зато как же хорошо мне было!

И Танюсик наконец-то превратилась из строгой учительницы в нормальную подругу.

– Куда идете? – набросилась она на меня, пока я переодевалась.

– На «Оживших манекенов».

– Гонишь!

– Чесслово! Леха целый час в очереди маялся…

– Везет тебе все-таки с ним, – Танюсик с завистью вздохнула. – А Сеню с места не сдвинешь! Особенно во время футбола (Сеня Брыкало – Танюсиков парень).

– А что, сегодня матч? – беспечно поинтересовалась я – мой Леха тоже был болельщиком. Когда-то, в начале нашего романа, и я увлеклась футболом – но ненадолго, до тех пор, пока наши отношения не наладились. После этого я постепенно забыла фамилии игроков и перестала следить за спортивными событиями. В общем, расслабилась.

– Ну да. Наши с «Рубином» играют, – а вот Танюсику расслабиться не дают!

– Ну и ладно, – легко отмахнулась я. – Желаю им всем победы.

– Так что я целый вечер опять одна, – пригорюнилась Танюсик, и я в порыве дружеского участия воскликнула:

– А хочешь, пошли с нами? Может, удастся купить лишний билет…

– Не хочу быть третьей лишней, – отрезала Танюсик. – Вам и без меня не скучно будет.

В этом она была права. Нам с Лехой, несмотря на уже приличный (или неприличный!) срок наших отношений (еще бы, мы вместе уже целый год! Для нашего класса это рекорд), никогда не бывает скучно! Даже когда мы молчим.

– Лучшая подруга не может быть лишней! – заявила я в приступе великодушия. – Так что, если хочешь, присоединяйся!

– Спасибо, Сашуля, – грустно вздохнула Танюсик. – Это так мило с твоей стороны. Только я все равно не пойду. Не хочу расстраиваться от вида чужого счастья.

На этом мы и расстались. Да уж, что ни говори, а любовные отношения наносят дружбе некоторый урон. Раньше мы с Танюсиком были неразлучны!

Танго с рапирой

От холода я выбивала кроссовками «New Ba :( ance» по асфальту дробь, а Лехи все не было. Но настроение не портилось – Леха частенько опаздывал, и я уже привыкла к этому. Главное – этот хмурый ноябрьский вечер мы проведем вместе! И я расскажу ему о самой последней сногсшибательной новости – я решила полностью порвать с прошлым и начать новую жизнь.

Да-да, это я поняла еще во время осенних каникул – мне надоело быть сыщицей, надоели бесконечные приключения, надоело распутывать запутанные истории. Вернее, не совсем надоело, просто я решила отложить все это на будущее – когда окончу юридический. А сейчас я решила стать пай-девочкой и приналечь на учебу. В этом году – экзамены, через два года – поступление в институт, короче, на семейном совете было решено, что мне пора браться за ум.

– На будущий год запишешься на подготовительные курсы, – сказал отец. – Я узнавал, это пять раз в неделю по два часа. А пока можешь догуливать детство. И лучше бы тебе сейчас заняться каким-нибудь спортом. Потом времени не будет, а здоровье запускать нельзя.

Как ни странно, в этом вопросе наши с родителями мнения полностью совпали: я тоже чувствовала, что надо подтянуть физическую форму. Леха был первым, с кем я решила поделиться и посоветоваться, даже Танюсик еще не знала об ожидающей мою жизнь глобальной перемене. И еще я, конечно же, втайне мечтала, чтобы мы с Лехой занялись чем-нибудь вместе – он сейчас тоже ничем не занимается. Можно было бы, например, пойти на танцы – на латину или аргентинское танго. Или на подводное плавание… Или на конный спорт! Или на стрельбу из лука. Или на фехтование. Или даже на шахматы… Да мало ли еще чего интересного есть на свете!

Я уже представляла, как мы с Лехой танцуем под зажигательную музыку… Или мчимся по степи на быстрых скакунах… Или плаваем под водой среди экзотических рыб и обломков затонувших кораблей… Или пытаемся проткнуть друг друга рапирами… Или кидаемся шахматными фигурами!

Но Лехи все еще не было. Зажглись фонари. Начал накрапывать дождь. Толпа перед входом поредела, а потом полностью рассосалась. Я вспомнила, что не взяла зонтик, и натянула на голову капюшон. А потом обнаружила, что вокруг моих кроссовок образовалась огромная лужа, и я стою в самом ее центре.

Похоже, подводное плавание начнется у меня прямо сейчас!

Оттолкнувшись и взмахнув руками, я изо всех сил подпрыгнула – и приземлилась прямо в объятия Лехи.

– Тренируешься в прыжках в высоту? – хмыкнул любимый. А потом чмокнул меня в мокрую щеку и аккуратно поставил на асфальт.

– Нет, в вычерпывании кроссовками жижи из бурных водоемов, – ответила я, и мы помчались к кинотеатру, на полной скорости перепрыгивая «бурные водоемы» – потому что фильм уже начался.

Как же я мечтала об этой премьере! С самого первого дня, когда увидела трейлер. Это была смесь романтической комедии, мелодрамы, экшена, триллера и катастрофы – как раз то, что я люблю больше всего. (Наверное, потому, что именно это намешано в моем характере.) И актеры мои любимые, и режиссер, и композитор – в общем, лучшего и желать нельзя!

Я все уши прожужжала Лехе об этом фильме, и милый не подвел, достал-таки билеты. А ведь ажиотаж вокруг премьеры создался немаленький – рекламу крутили везде – и в метро, и по телевизору, и в инете, и в прессе.

И вот мы тут, и даже успели к началу – только рекламу пропустили. И места у нас вполне достойные – в самом центре зала. И народ вокруг приятный – нормальные люди, все увлечены фильмом, мобильники выключили и даже попкорн хрумкают вполне себе тихо и незаметно.

Любимый режиссер и актеры не подвели, выложились на все сто – в фильме хватило и смеха, и мурашек, и спецэффектов, а в конце я даже расплакалась. Было только одно маленькое темное облачко – Леха. Вернее, не он, а его мобильник, который он почему-то не выключил и на который постоянно приходили эсэмэски. Временами он был так увлечен ими, что не смотрел на экран, а только и отстукивал ответы. И это на таком-то фильме!

А после фильма стало совсем плохо. Маленькое темное облачко превратилось в зловещую грозовую тучу.

– Ты знаешь… Я сегодня не смогу тебя проводить. Мне очень надо по одному делу… Пока! Созвонимся! – скороговоркой выпалил Леха. А потом виновато улыбнулся и побежал к метро.

А я стояла с открытым ртом и смотрела ему вслед.

Тайна раскрывается

Сказать, что я была повержена, значит, ничего не сказать. Казалось, земля подо мной разверзлась и я лишилась точки опоры. В темноте, под дождем, в незнакомом районе я осталась одна – без зонта и без парня. Капли на щеках стали почему-то горячими – и не потому, что я вспомнила самые жалостливые и трогательные моменты из фильма, а потому, что стало ужасно жалко бедненькую мокренькую Сашулю.

Но надо было идти домой, и я отстучала Танюсику:

«Он меня бросил :( :( ».

«ЧТО??!»

«Ну, не совсем… Возле кинотеатра. И даже не поцеловал на прощание :( :( :( ».

«Ужас :( :( :( !» – согласилась Танюсик.

«Короче, уехал один, сказал, что не может проводить :( :( ».

«Так. Тебя встретить?»

«Ага. Я зонт забыла :( ».

«Ты где сейчас?»

«В переходе в метро».

«Жди. Буду через сорок минут!»

И через сорок минут стройная фигурка с двумя зонтами возникла передо мной.

Вот что значит настоящая дружба!

А еще через сорок минут Танюсик у себя дома отпаивала меня чаем с малиновым вареньем и наивкуснейшим печеньем с курагой, изюмом и орешками. Разморенная теплом, сладостями и дружеской заботой, я почти успокоилась.

– Сама испекла, – похвасталась Танюсик, разламывая пополам последнюю печеньку. – Пока Сеня на футболе был. В инете рецепт нашла, – сказала она и отправила в рот свою половинку.

– И мы ничего Брыкале не оставим? – удивилась я, доедая свою.

– Обойдется. Нечего по футболам шастать и бросать меня одну. – И Танюсик решительно смахнула в ладонь крошки с тарелки.

И тут до меня дошло.

– Футбол! Точно! Сегодня же решающий матч! Наверное, Лехе эсэмэски о счете приходили! Как, кстати, они сыграли?

– Ноль-ноль, – мрачно произнесла подруга, отправляя крошки в рот.

Я снова приуныла. Да уж, по поводу такого счета много эсэмэсок не напишешь! Но если не футбол, то что же так занимало Леху во время Самого Главного Фильма Сезона?

Я так и спросила Танюсика – но предполагала, что вопрос будет почти риторическим, просто захотелось поговорить о Лехе.

И я никак не ожидала услышать вполне определенный ответ.

– Ну, в общем, тут такое дело… – замялась подруга, а потом вдруг единым махом выпалила: – Короче, я знаю, почему он тебя сегодня кинул.

– ПОЧЕМУ?! – уставилась я на нее широко открытыми глазами.

– Только это пока секрет… Так что ты никому… Обещаешь? В общем, он поехал на вокзал встречать свою бывшую.

Ложка с вареньем выпала у меня из рук. Блюдечко, на которое она упала, раскололось надвое. Чашка с горячим чаем опрокинулась мне на джинсы.

Но все это было ничего по сравнению с тем, что творилось в душе.

Потому что там начался полный ад.

Но я все-таки нашла в себе силы выговорить:

– Это точно? Ты уверена?

– Да. Мне Сеня сказал. По большому секрету! Леха просил его тоже подъехать, помочь таскать чемоданы. Ой! Но только… Только, по-моему, это как раз от тебя и был секрет! – И потрясенная Танюсик прикрыла ладошкой свой болтливый рот.

На этот раз, чтобы успокоить меня, самоотверженная подруга вытащила из шкафа коробку шоколада.

– Родительская заначка, – вздохнула она. – Бабушке на именины отложено. Угощайся! И не беспокойся, я что-нибудь взамен куплю.

Но я ничего вокруг не замечала и не слышала. Слезы застилали глаза, и это были жгучие слезы обиды и невыносимой ревности.

– Почему он мне ничего не сказал?! – всхлипывала я, отправляя в рот одну шоколадку за другой. – Почему я узнаю это от тебя?!

– Наверное, он не хотел тебя расстраивать, – Танюсик заботливо подливала мне чаю. – Хотел сообщить как-нибудь потом, в другое время и в другом месте…

– Не оправдывай его! Он не сказал мне потому… Потому… Потому что она для него важнее! – выговорила наконец я и забросила в рот сразу три шоколадки.

– А может, ты позвонишь ему и сама обо всем расспросишь? – осторожно предложила подруга.

Я покачала головой – хотя во рту было сладко, слезы потекли еще сильнее.

– Ни за что! Никогда! Чтобы я настолько потеряла гордость!

– Молодец, – поддержала Танюсик и снова подлила мне чаю. – Так с ними и надо! Строить и воспитывать. А то совсем совесть потеряли-и-и…

Она вдруг тоже начала всхлипывать, и я быстро положила обратно последнюю шоколадку.

А потом мы обе, не сговариваясь, схватились за мобильники.

Но это не помогло – по крайней мере, мне. Мобильник сообщил, что абонент недоступен, и я схватила трубку городского.

У Лехи дома ответила мама. С тех пор, как мы достаточно драматично познакомились в прошлом году, у меня с Лехиными родителями сложились на редкость хорошие отношения. Вот и сейчас мама сразу же узнала меня:

– Это ты, Сашенька? – спросила она. – А Леши пока нет.

– А вы не знаете, где он? – я уже изнемогла от неизвестности и решила идти напролом.

– Знаю, конечно. Он на вокзале, встречает наших знакомых. А что, мобильный не отвечает?

– Нет…

– Наверное, забыл зарядить. Сколько раз я ему говорила – проверяй телефон с вечера, а не утром, когда перед школой уже нет времени! Но он же у нас уже взрослый, родителей не слушает… Да ты не расстраивайся, я передам, что ты звонила, он, когда вернется, сразу же тебе перезвонит.

– Хорошо, спасибо…

Разговор принес мало утешения. Наоборот, возник новый повод для беспокойства. Если встречает просто знакомых, то почему надо держать это в тайне?

Я хотела обсудить возникшую проблему с Танюсиком, но та сидела хмурая и насупившаяся.

– Я тоже не дозвонилась, – сообщила она. – Сеня недоступен. А ведь футбол давно кончился…

Вот на такой горькой ноте закончился для нас этот день. На ноте сомнений и неизвестности.

Танюсиково горе

В этот вечер Леха так и не перезвонил. В десять мама зашла ко мне и выключила свет, но и в темноте я ворочалась и чутко вздрагивала от любого звука.

Однако мобильник молчал. Два раза я сама набирала Лехе, но он так и не появился. Я отправила ему две эсэмэски с призывом: «Любимый! Ау!», но и они канули в неизвестность.

В два часа, после изнурительных ворочаний и вскакиваний к окну (почему-то мне показалось, что я увижу, как Леха возвращается домой), я наконец-то заснула.

Но сон тоже был тяжелым и беспокойным – с огромным рюкзаком за спиной я поднималась в гору, пот лил в три ручья и застилал глаза, стертые ноги болели, а солнце жгло так сильно, что воздух казался раскаленной лавой. Я отстала от остальных и должна была торопиться, потому что надвигалась гроза. Я видела, что тучи сгущаются вокруг меня, и пыталась идти быстрее, но рюкзак становился все тяжелее, а склон – все круче. Но вот наконец я достигла вершины и увидела Леху и остальное Братство. Рядом с ними стояла какая-то незнакомая девчонка – я сразу же догадалась, что это она, бывшая, – и я попыталась разглядеть ее, но вокруг сгустился туман, и я видела только очертание ее силуэта. И я, мучительно напрягая зрение, пыталась разглядеть ее и гадала – какая она, моя соперница? Безжалостная злодейка? Женщина-вамп? Простушка? Аристократка? Спортсменка? Деловая? Отличница или двоечница? Я пыталась представить ее лицо, фигуру, как она одевается, чем увлекается… Но туман вокруг все сгущался, и я вообще потеряла окружающих из вида. А когда я в последнем усилии забралась на вершину, грянула гроза. Из тяжелых туч вырвалась огромная молния, ударила прямо нам под ноги и расколола гору надвое. Я очутилась на одном берегу разлома, а Леха с бывшей – на другом…

Утром Леха тоже не позвонил, и все время до школы я была озабочена двумя проблемами – попытками забыть о кошмарном сне и размышлениями о том, закатить ли мне Лехе скандал или нет.

Повода вроде бы не было – то, о чем я узнала, было пока еще на уровне слухов. Но я уже вошла в такое состояние, что мне просто необходимо было что-то сделать, чтобы разрядиться.

И тогда я отправила эсэмэску Танюсику: «Доброе утро! Как дела?»

Ответ пришел почти мгновенно: «Дела никак. И утро совсем не доброе».

На душе тут же полегчало. И не из-за мелкого дешевого чувства, что кому-то сейчас тоже хреново. А из-за того, что можно было забыть о собственных проблемах и ринуться на помощь Танюсику.

Потому что я уже давно открыла для себя один закон: если мне плохо, надо найти кого-нибудь, кому еще хуже, и помочь ему!

Когда занимаешься чужими проблемами, забываешь о своих.

И я, отбросив посторонние мысли, отстучала: «Что случилось?»

И в ответ пришло самое невероятное сообщение, которое только можно было представить: «Сеня мне изменяет».

Неожиданное спасение на литературе

Поразительное, ошеломляющее известие было достойно нетривиальных действий. Я мигом умылась, проглотила завтрак, оделась и выскочила из дома на десять минут раньше, чтобы встретить подругу у подъезда и обсудить все по дороге в школу. Выглядела я при этом, как вы понимаете, никак, но это не так и важно.

– Почему ты так решила? – с места в карьер продолжила я наш эсэмэс-диалог.

– Он вчера не пожелал мне спокойной ночи. А сегодня не написал «Доброе утро!»

– Та-ак. А вы что, все время так общаетесь?

– Ну да. Это ритуал! И еще сегодня ровно год, как мы вместе. А он, представляешь, даже и не вспомнил об этом! – Танюсик готова была разрыдаться.

– Соболезную, – вздохнула я. И тут же вспомнила о своем: – А мне Леха тоже так и не написал! И не позвонил…

– Гады они! Какие же они гады! – воинственно воскликнула Танюсик.

И я с ней полностью согласилась.

Леха пришел ровно за секунду до звонка. Как будто специально подгадал так, чтобы я не успела закатить ему скандал! Как ни в чем не бывало чмокнул меня в щеку и плюхнулся на свой стул у окна.

– Погода сегодня – гадость, – только и успел шепнуть он, как грянул звонок.

Это была литература. А уж у нашей Марии Игоревны не забалуешь! Пришлось выключить мобильник и отложить разборки до ближайшей перемены.

Я открыла «Евгения Онегина» и вдруг с ужасом вспомнила, что со всей суетой с каблуками и кино забыла выучить письмо Татьяны к Онегину!

Оставалось надеяться, что, может быть, пронесет, и меня не спросят. Надо было продержаться до конца урока – и попытаться быстренько выучить хоть что-нибудь, хоть несколько строчек…

«Я к вам пишу, чего же боле» – это легко, это все знают. И дальше тоже легко – «Что я могу еще сказать…»

Следующие две строчки:

«Теперь я знаю, в вашей воле

Меня презреньем наказать…» —

это тоже общеизвестно, и я взбодрилась – ведь у меня память так хорошо в экстремальных условиях работает, может, я прямо сейчас успею все выучить?

Я уже нацелилась на продолжение и прочитала: «Но вы, к моей несчастной доле / Хоть каплю жалости храня…» – как вдруг прямо перед моим носом на страницу лег вырванный из тетрадки листок в клеточку. Леха! Наверное, из алгебры вырвал! Да еще так неаккуратно, наспех… Интересно, что это такое?

Это оказалось запиской. На письмо Татьяны к Онегину легло письмо от Лехи к Сашуле.

«Наверное, хочешь закатить мне хорошую трепку?» – писал мой возлюбленный.

Не глядя на него, я придвинула листок к себе и сердито написала: «И как это ты догадался?»

Листок снова перекочевал к Лехе и последовал быстрый ответ: «Согласен! Готов ко всему. Потому что и вправду виноват :( ».

Ах, вот как! Пытается меня задобрить! Ну погоди же… Я схватила листок и написала: «Почему ты мне не перезвонил?»

На этот раз на ответ понадобилось больше времени.

«Вчера телефон разрядился. Ну и сам я задержался. Когда пришел домой, звонить было уже поздно. А утром я проспал и снова не успел зарядиться :( ».

Ладно, допустим. Но было еще кое-что, что требовало объяснения: «А где ты был вчера после кино?»

«На вокзале».

Что ж, пока что все совпадает с тем, что сказала Танюсик и его мама. Пошли дальше… И я написала:

«Зачем?»

«Встречал некоторых людей».

«Кого?»

«Эти имена тебе ничего не скажут».

А вот это уже было увиливанием! Вместо того, чтобы ответить честно и прямо, он уводит разговор!

«А почему ты не хочешь сказать?» – написала я и так сильно швырнула листок, что он мягко спланировал на пол.

Леха поднял его, прочитал и пожал плечами. А потом написал: «Не хочу рассказывать наспех. На перемене все подробно обсудим».

«А почему не сейчас?»

«Потому что сейчас я хочу попросить у тебя прощения и подарить тебе подарок :) » – и Леха нарисовал на листочке розочку.

Это было так мило, что я растаяла и все ему простила. Что за прелесть этот Леха, умеет найти ко мне подход!

Я улыбнулась – но только той стороной губ, которая была дальше от него – чтобы не возомнил о себе! И уже почти совсем воспрянула духом, как…

– Алешина, к доске! – скомандовал строгий голос Марии Игоревны. – Письмо Татьяны к Онегину!

Это было как меткий удар мухобойки по мухе. Мухой, как вы понимаете, оказалась я.

И мухе мало не показалось.

Наверное, чувства хорошо отразились на моем лице, потому что Леха вдруг вскочил и умоляюще воскликнул:

– Мария Игоревна! А можно я вместо нее расскажу?

– Что расскажете, Алексей? Письмо Татьяны к Онегину? – хмыкнула учительница. – Садитесь. У вас еще будет возможность проявить себя. К следующему уроку всем мальчикам надо будет выучить письмо Онегина к Татьяне.

Верный, преданный Леха! Его безуспешная попытка спасти меня растрогала чуть не до слез. Теперь мне поможет разве что чудо.

Я судорожно вздохнула, бросила на Леху признательный взгляд и поплелась к доске. Сдаваться я не собиралась. Сашуля привыкла бороться до конца!

И к тому же первые четыре строчки я знала твердо.

– Я к вам пишу, – начала я, старательно растягивая слова и делая длинные паузы. – Чего же боле. Что я могу еще сказать… Теперь я знаю, в вашей воле… Меня презреньем наказать.

И все. После этого я замолчала. Надолго. Навсегда. Да уж, теперь в воле Марии Игоревны было действительно наказать меня презреньем!

Я стояла у доски, кусая губы, жалея и ругая себя одновременно. Все правильно. Пушкин – гений, а я – лентяйка позорная. Как же можно было так оплошать! Ведь я же дала слово – друзьям, родителям, себе самой, в конце концов. Я пообещала всем, что буду хорошо учиться, стараться, делать все домашние задания. И – так дешево срезалась! Так что все правильно.

– Та-ак, – произнесла Мария Игоревна, когда ждать дальше было невозможно. – И это все? Плохо, очень плохо! Два!

Рука ее, вооруженная ручкой, зависла над журналом – и вдруг…

Дверь класса отворилась, и на пороге возникла фигурка незнакомой девчонки.

– Это девятый «А»? – спросила она, и ее нежный голосок показался мне самым прекрасным на свете – еще бы, она появилась в самый нужный момент!

– Да, – ответила учительница, так и не опустив ручку. – А в чем дело?

– Я новенькая и должна учиться в этом классе.

– Как вас зовут?

– Лидия Суровцева, – сообщил мой незваный ангел-хранитель, и я чуть не рухнула у доски на запыленный мелом линолеум.

Потому что ЭТО БЫЛА ОНА! Та самая! Лехина бывшая!

Девочка из будущего

Так вот, значит, какая она!

Пока новенькая объяснялась с учительницей, я исподтишка разглядывала ее. Невысокая, худенькая, светлый хвостик, серые джинсы, голубой джемперок, черные кедики – все вроде бы ничего особенного, но миленькое, ладное, сидит так хорошо, как будто для нее сшито. И вся она смотрится легкой, изящной, грациозной, как эльф.

Держалась девчонка непринужденно и уверенно, как будто училась с нами с первого класса и была среди своих. Когда она посмотрела на Леху, на лице ее вспыхнула улыбка. Белозубая, ослепительная – как солнышко после дождя, или неожиданная пятерка, или лишний день каникул.

Да уж, с такой улыбкой никакой косметики не надо!

Я бросила быстрый взгляд на Леху – он тоже широко улыбался и делал новенькой какие-то знаки. А на меня даже не смотрел!

– Лида, можете садиться, – сказала учительница, и новенькая оглядела класс, выбирая себе место.

Свободных было только три: рядом с Кирой, Мишей Смышем и… Да-да, рядом с Лехой! Я-то стояла у доски…

Сердце екнуло – а вдруг? Вдруг она не заметит рюкзака под партой и разбросанных учебников?

И действительно, новенькая прошло мимо парты Киры и устремилась по проходу в сторону Лехи.

«Занято! Место уже занято! – захотелось закричать мне. – И парень тоже занят!»

Наверное, мои мысли кричали очень громко, потому что новенькая прошла мимо. Она только кивнула Лехе, и они хлопнули друг друга по ладоням.

Лида прошла до последней парты и села рядом со Смышем.

От сердца отлегло. Но тут же снова кольнуло: а почему это, интересно, она выбрала Смыша, а не Киру? Девчонке неприлично самой садиться к парню!

Размышления были прерваны строгим голосом учительницы:

– Садитесь, Алешина! Плохо. На этот раз прощаю. Но еще один такой провал, и в журнале будет «два». А может быть, наша новая ученица прочитает нам письмо Татьяны к Онегину? – неожиданно спросила учительница.

– Ну… Могу, – кивнула новенькая. – Мы это еще не проходили, но я с прошлого года знаю, мы в школе ставили «Евгения Онегина», и я выучила.

Я вернулась за парту, а Лида Суровцева заняла мое место у доски.

И четко, красиво, без запинки прочитала письмо Татьяны к Онегину. Ничего не могу сказать, это было здорово. Голос у нее оказался приятным – звонкий, но не резкий, высокий, но не визгливый, и читала она выразительно, как актриса. Или как сама Татьяна!

– Отлично! «Пять»! – улыбнулась Мария Игоревна. – Спасибо, порадовали. Давно уже я не слышала такого хорошего чтения. А вы в спектакле Татьяну играли?

– Нет, Ольгу, – ответила Лида и снова улыбнулась. – Но у нас режиссер строгий был, заставил всех участников учить все роли.

– И мужские? – удивилась учительница.

– Ну да! Да мне и нетрудно было. Я вообще Пушкина люблю. И память у меня хорошая, особенно зрительная, с одного раза запоминаю. Хотите, всего Онегина прочитаю?

– Ну… Если вам не трудно… – развела руками Мария Игоревна.

До конца урока наш класс сидел как завороженный. Новенькая читала «Евгения Онегина». Не по учебнику или книге, а по памяти. Так красиво и уверенно, как будто сама сочинила!

– Это просто какая-то Гостья из Будущего, – прошептала мне в спину Тычинка. – Думаю, нас ждет еще много сюрпризов!

– А мне нравится! Пусть читает, а то я никак до конца дочитать не могу, – хмыкнул Сеня.

Мне очень хотелось пообщаться с Лехой, но на уроке так и не получилось, а на перемене неумолимый рок оторвал нас друг от друга: меня увела секретарь директора Людмила Викторовна, чтобы заполнить какие-то бумажки, а Леха утащил остальное Братство знакомиться с новенькой.

А потом предсказания Танюсика насчет гостьи из будущего начали сбываться.

На втором уроке была химия, на которой мы писали контрольную, и я сама, своими глазами, видела, как Миха Смыш что-то списывал у новенькой. Для меня этот урок затянулся аж до конца перемены – мне-то пришлось решать все самой, списывать было не у кого!

На третьем уроке была физика, и новенькая схлестнулась у доски с самой Кирой, нашей непревзойденной отличницей, и решила задачу лучше нее! Видели бы вы, как они спорили и бросались друг в друга физическими и математическим терминами, которые во всем классе понимали еще только Миха Смыш и учитель Леон Семенович Атаманис по прозвищу Атаман!

И надо ж такому было выйти, что на большой перемене мне снова не удалось познакомиться с Лидой, которая к тому моменту уже успела стать в нашем классе звездой. Теперь уже новенькая ушла к секретарю школы оформлять какие-то документы.

– Это такие мозги, вы не представляете! – не переставал восхищаться Миха. – Никогда бы не подумал, что у девчонки может быть такой интеллект!

– Ну, спасибо! – надулись мы с Танюсиком.

– Да уж, «Онегин» меня сразил, – согласился Сеня – даже не отреагировав на Танюсиково уныние!

– А меня – физика, – согласился Леха – словно не заметив, что я расстроена! – Как она Киру, а? По стенке размазала!

Каков, а? Как будто он и раньше не знал, что она из себя представляет, эта его прежняя подружка!

– А меня – химия, – поддакнул Смыш. – Уникальный случай! У нее такой интересный ход мыслей… Как будто она внучка Менделеева! Мне и в голову не пришло! Предлагаю принять ее в Братство!

– Мы – за! – тут же подняли руки Леха с Сеней.

– А мы – против! – тут же подняли руки мы с Танюсиком.

– Ах так? А ну-ка тогда быстренько учите всего «Онегина» наизусть! И законы Ньютона! И таблицу Менделеева вызубрите! – набросились на нас парни.

– А почему мы должны это делать? – возмутились мы с Танюсиком.

– Потому что нас больше! – выкрикнули парни. – И у нас большинство голосов!

Самым интересным было то, что я не испытывала к новенькой никаких негативных чувств. Что ни говори, своим появлением она спасла меня от неминуемой двойки – и всего, что бы за этим последовало. Да и таланты ее вызвали у меня не зависть, а восхищение – не каждый день встречаешься в кандидаткой в Книгу рекордов Гиннесса! Которая к тому же утерла нос таким зазнайкам, как Миша и Кира. И выглядела Лида очень мило – без пафоса, но стильно.

Что меня действительно взволновало и расстроило – это поведение Лехи. Он так радовался успехам «своей бывшей», как будто это было для него в новинку. И – совсем не обращал внимания на мои переживания…

Похоже, у Танюсика возникла такая же проблема.

– Ну, ты видела? – воскликнула она, когда мы наконец-то уединились в дальнем углу столовой с булочками и чаем. – Сеня меня точно разлюбил! Как он этой новенькой восхищался! Как будто она – центрофорвард «Баварии»!

– А Леха? Тоже не отлипает от нее! – вторила я, пытаясь откусить от черствой булки.

– Вот мы и сидим теперь одни… – вздохнула Танюсик. Она отхлебнула чай и, обжегшись, зашипела.

– И что же нам теперь делать? – воскликнула я и, как следует подув на чай, отпила совсем чуть-чуть.

– Я думала, ты мне скажешь… – подруга посмотрела на меня жалобным взглядом.

Это было хуже всего. Мы искали поддержку друг в друге – и, значит, помощи ждать было неоткуда.

Оставалось одно – допить чай, догрызть булки и с обреченностью фаталистов предоставить событиям развиваться своим чередом. По крайней мере, до конца этого дня.

Что мы и сделали.

К счастью, последним уроком была физкультура – к счастью потому, что хотя бы тут не надо было переживать из-за невыученных уроков. Да и проветриться после пяти уроков сидения в пыльных классах не мешало!

И потом, маячила надежда – может быть, хоть тут таланты новенькой иссякнут? На вид она не кажется спортсменкой, обычная девчонка, как и мы с Танюсиком.

Однако надежда в очередной раз жестоко ошиблась – потому что забыла, как обманчива бывает внешность. Вскоре стало ясно, что новенькая – не просто спортсменка, а бесподобная спортсменка. В гандбол она играла так, что наша команда, куда входили мы с Танюсиком, была разгромлена с позорным счетом 20:3. Именно ее рука на глазах у всего класса – и Лехи с Сеней в том числе – забросила в ворота Танюсика 16 мячей – после чего наш вратарь Тычинка не на шутку возненавидела соперницу.

– Я ей этого не прощу! – заявила она после конца матча. – Могла бы для приличия хотя бы в первый день не высовываться!

– Наверное, девчонки из ее команды так не думают, – примирительно возразила я, наблюдая за ликованием соперниц – команды под предводительством Киры.

– Пусть, пусть радуются, – буркнула Танюсик. – Посмотрим еще, на чьей улице будет праздник!

Но я знала, что она просто храбрится. Глядя на лица Лехи, Сени и Смыша, я понимала, что пока что праздник явно не на нашей улице!

Сногсшибательная новость

Из школы мы с Лехой возвращались по отдельности. Первый раз за последний год! Одно это должно было бы окончательно добить меня. Тем более, что провести «наше» время он собирался с новенькой.

– Мама очень просила привести ее к нам! – сказал он, словно не замечая, что каждое его слово ранит, как острый нож. – Хочет расспросить о Мурманске…

Что мне оставалось делать? Проглотить обиду, идти домой, учить письмо Татьяны к Онегину и представлять, как эта Лида сидит за столом у Лехи, поглощает угощенья и трещит, не переставая, об общих знакомых – а мой любимый радостно подливает ей чай и совершенно не думает обо мне… Потому что за последние два часа не прислал ни одной эсэмэски :( .

К счастью, домашних заданий в тот день оказалось так много, что вскоре пришлось отбросить посторонние мысли. Никогда еще я так не радовалась урокам! Милые учебники и тетрадки поглотили все мое внимание, и уныние отступило.

Но самая поразительная новость ожидала меня вечером. Хорошо, что к тому времени я успела сделать домашку! Иначе скатиться бы мне в беспробудные двоечницы.

Звонок Танюсика застал меня в конце шестого часа отсутствия эсэмэсок от Лехи. Как раз тогда, когда я решила первой нарушить неожиданный обет молчания и первая написала ему: «Милый, ау! Я соскучилась :( ».

– Ты сидишь? – спросила подруга таким загробным голосом, что у меня зашевелились волосы. – А то у меня такая новость…

Я тихонько переползла со стула на диван, забилась поглубже и только тогда разрешила:

– Говори.

– Ты не забыла, что в воскресенье у Киры день рождения?

– Помню, конечно, – я была старше Киры ровно на неделю, и всегда помнила о ее Дне.

– Она же тебя не пригласила, верно? Как и меня.

– Ну и что? Она и раньше меня не приглашала!

– Прикинь, а вот новенькую пригласила! Хотя знакома с ней всего ничего!

Да! Это была неожиданная новость. Но все-таки не такая, от которой падают в обморок.

Но Танюсик продолжала:

– А знаешь, где они будут праздновать?

– И где же?

– На балу в Тумасьевском дворце!

– Обалдеть!

– Ты же знаешь, Кира теперь не только скалолазанием занимается, но и историческими танцами. И у нее в студии решили устроить в честь ее бал!

– Везет же, – вздохнула я.

Однако Танюсиков мешок с новостями еще не опустел.

– Но это еще не все. Знаешь, кого Кира попросила эту Лиду прихватить с собой?

– Понятия не имею…

– Твоего Леху! И моего Сеню! И еще – Миху Смыша! Кавалеров им, видите ли, на балу не хватает!

– И что же? Они согласились?!

– Ну да!

– Все трое?!!

– Все трое! В этом-то все и дело!

Вот теперь трубка и в самом деле чуть не выпала у меня из рук. Леха пойдет на бал без меня! А Сеня – без Танюсика! А Миха Смыш – БЕЗ НАС!

А потом до меня дошло: бал! Точно! Да это же Кира мстит мне за то, что год назад я украла у нее бал! (См. розовый дневничок.) И теперь хочет украсть у меня возлюбленного!

– А знаешь… – зарядила очередной вопрос Танюсик, но я прервала ее:

– Ничего я не знаю! Совсем ничего! Так что вываливай сразу, что там еще осталось!

– Ничего не осталось. Вот это-то и хуже всего! – всхлипнула подружка. – Что мы с тобой ничего не знаем. ЭТИ ПРЕДАТЕЛИ НИЧЕГО НАМ НЕ СКАЗАЛИ!

– А откуда же ты тогда знаешь? – удивилась я.

– Оля Бескрайняя рассказала. Она же у Киры лучшая подруга!

– И что же нам теперь делать?! – в отчаянии воскликнула я.

– А я как раз тебя спросить хотела… – растерянно промямлила Танюсик.

И тогда я поняла, что из этого болота надо выбираться. Нашей бездеятельности пора положить конец!

И я взяла бразды правления в свои руки.

– Короче, так. Сейчас ты поднимаешься ко мне, и мы разрабатываем план действий, – твердо сказала я, и Танюсик сразу же успокоилась и перестала всхлипывать.

– Умница! Я так и знала, что ты что-нибудь придумаешь! – воскликнула она.

Мы разрабатываем план

Через пару минут мы сидели на моем диванчике вдвоем – и обе почти успокоились. Хорошо, когда рядом плечо друга!

– Для начала подведем итог. Сколько у тебя эсэмэсок от Сени за последние шесть часов? – спросила я.

– Ни одной! – горестно вздохнула Танюсик.

– И у меня ноль, – нахмурилась я. – А от Смыша?

– И от него ничего! – воскликнула Танюсик.

– То же самое. Вывод?

– Они нас разлюбили! – пригорюнилась Танюсик.

– Об этом рано пока говорить! – осадила ее я. – Вывод другой: мы должны решить – сдаемся ли мы и отступаем или боремся до последнего!

– Боремся, – пролепетала Танюсик дрожащими губами.

– И никому наших парней не отдадим!

– Согласна, – прошептала убитая Танюстик, вытирая слезу.

– А раз так, мы должны попасть на этот бал, застукать их там и закатить скандал! – наметила я генеральную линию нашего плана.

– Гениально! – просияла Танюсик. – Я всегда знала, что ты у меня один сплошной креатив и позитив!

А потом снова сникла и спросила:

– Но как же мы туда попадем? Оля сказала, что количество участников ограничено, и Кира раздала именные приглашения.

– Не важно. Какие у тебя предложения? – и я строго уставилась на Танюсика.

– Я не знаю… – растерялась подруга.

– Так. Понятно. Предложений нет.

– А ты что предлагаешь? – в свою очередь поинтересовалась Тычинка.

– Для начала нам нужно раздобыть план здания, – брякнула я первое, что пришло в голову – ведь именно так часто говорят в фильмах, если хотят куда-то попасть без приглашения.

– То есть… Ты предлагаешь нам стать незваными гостьями? – в глазах Танюсика вспыхнули веселые искорки.

– Вот именно. Кстати, Золушка тоже была незваной гостьей.

– Но нас будут две Золушки… – напомнила подруга.

– Ну и что? – фыркнула я. – Ведь там же будут как мининум два принца!

Аргумент оказался весомым. Танюсик успокоилась и широко улыбнулась:

– Значит, нам нужен Интернет! – и мы включили компьютер.

Это было правильным решением – работа поглотила не только нас, но и неприятные мысли и эмоции. Вскоре у нас была целая коллекция планов и фотографий окруженного парком Тумасьевского дворца – до и после реконструкции и даже какая-то одна совсем старинная, дореволюционная.

– Да уж… Туда ни под каким видом не попадешь, – прошептала Танюсик, вновь перейдя от надежды к отчаянию. – На окнах – решетки, на ограде и у главного входа – видеокамеры, а служебный вход – сама видишь, на кодовом замке.

Меня тоже немного смутили решетки на окнах, видеокамеры и надежно запертый черный ход. К тому же было ясно, что во время бала территория будет патрулироваться охраной. Но я ни за что не хотела признавать поражение! И поэтому упорно продолжала изучать фотографии.

– Раньше этот дворец такая лапочка был! – воскликнула Танюсик, показывая на дореволюционный снимок. – Ни решеток, ни видеокамер, ни кодовых замков. Вокруг – кусты, деревья с толстыми ветками прямо возле окон – только ленивый не залезет!

– Не преувеличивай! – отрезала я. – Раньше под каждым кустом сидел сторож с ружьем и огромным доберманом. И еще не известно, что лучше!

Но вот наконец моя усидчивость и упорство были вознаграждены, и я нашла лазейку.

Лазейка обнаружилась на плане дворца.

– Значит, так, – показала я Танюсику нужное место. – Нам надо будет подойти к главному входу – как будто мы опоздавшие – а потом аккуратно и незаметно срулить налево и за колоннами пройти к пожарной лестнице. По ней мы поднимемся на балкон и оттуда проникнем в зал.

– И как же мы, интересно, туда проникнем? – скептически усмехнулась Танюсик. – Окна-то за решетками!

– Это на первом этаже, а на балконе – нет! – показала я на фотографии. – Видишь? Здесь самые обычные окна.

– Не знаю, как ты, а я не умею входить через закрытые окна! – недовольно отмахнулась Танюсик.

– И я не умею, – сказала я. – Это все? Остальная часть плана не вызывает у тебя возражений?

– Остальная – не вызывает, – сказала Танюсик, немного подумав.

– Тогда нам остается только найти того, кто откроет окно изнутри и впустит нас…

– Гениально!!! – завопила Танюсик и бросилась ко мне обниматься. – Мы спасены!

Своей «сообщницей» мы избрали Олю Бескрайнюю. Однако уговорить ее поучаствовать в нашей проделке оказалось непросто. Она согласилась только тогда, когда я сказала, что очень хочу попасть на бал из-за платья – того самого, которое она сшила мне ко дню рождения.

– «Весенний сон» так просится на этот бал, так просится! – восклицала я. – И я так мечтала надеть его поскорее. А нас не пригласили(((.

– Да, зал небольшой, народу мало помещается. Кира сразу мне сказала, что число билетов ограничено, – понимающе кивнула Оля. – Ладно, так и быть, открою вам окно раздевалки. Я уже была там в прошлом году и знаю, где это, – решилась наконец она и показала на плане нужное место. – Да мне и самой будет интересно посмотреть, как платье проявит себя в деле.

Золушки попадают во дворец

Это было как в старые добрые времена! Мы тайком крались по окружающему дворец парку, перебегая из тени в тень. Хорошо, что уже стемнело и погода была пасмурная, безлунная и беззвездная. И безветренная – а то нас бы снесло, несмотря на деревья, – ведь в руках у нас были чехлы с платьями и сумки с обувью. Здесь, с обратной стороны дворца, парк был особенно густым и – ни одного фонаря вокруг! Так что путь нам освещал только слабый свет, льющийся из щелей между шторами на высоких окнах второго этажа, – на первом было темно.

Несмотря на то, что мы были бесшумны, как летучие мыши, мы все-таки успевали перекинуться словечком.

– Откуда платье? – прошелестела я, когда мы замерли за стволом могучего дуба. Я имела в виду новый чехол, который тащила Танюсик.

– Из интернет-магазина. Предки финансировали, к Новому году. Вчера заказала, сегодня привезли, – прошелестела в ответ Танюсик. – И как назло – мне убегать, а курьер задерживается! Пришел в самую последнюю минуту. Я еще даже не разворачивала.

– Понятно, – кивнула я, и мы переметнулись к высокой раскидистой липе.

– Интересно, как мы это все затащим по пожарной лестнице, – услышала я из темноты шепот Тычинки.

– У меня есть веревка, – сообщила я, встряхнув пакетом. – И карабин.

– Ты хочешь стрелять?! – шепотом воскликнула Танюсик.

– Да нет же! Это страховочный карабин. Продолговатая такая штука, как металлическая баранка, веревку пристегивать.

– Для альпинизма, что ли?

– Ну да! Из моего реквизита…

Но вот наконец впереди замаячила цель нашего немаленького путешествия – пожарная лестница. Деревья расступились, и стало значительно светлее – приходилось усилить бдительность.

К лестнице мы перебегали поодиночке, убедившись, что вокруг по-прежнему пусто.

А дальше нас ожидал настоящий шок – мы увидели, что лестница начинается не от самой земли, а довольно высоко. Даже Танюсик, при ее росте, едва сумела дотянуться до нижней перекладины. А я, сколько ни пыталась, так и не допрыгнула! Хотя по прыжкам в высоту у меня твердая четверка…

Но отступать было некуда. Ведь теперь у нас было не одно, а два платья, которые надо было срочно опробовать на балу!

– Ты первая, – сказала Танюсик и, с неожиданной силой обхватив меня за талию, подняла вверх.

От изумления я автоматически схватилась на нижнюю перекладину и повисла на ней. Хорошо, что руки в перчатках! А то маникюр совсем бы испортился от ржавой перекладины.

– А теперь вставай мне на плечи, – донеслось снизу, и мои ноги уперлись во что-то твердое.

Это были Танюсиковы плечи! Неужели подруга решила пожертвовать своей курткой?! Но аплодировать было некогда, и, оттолкнувшись от Танюсика, я подтянулась и перебралась на вторую ступеньку. Теперь можно было немного отдохнуть – акробатические трюки совершенно лишили меня сил.

Но нет, из-под лестницы раздалась новая команда:

– Лезь наверх и спусти веревку!

Легко сказать – лезь! А если тут высоко? А если земля теряется в темноте? А если я больше всего в жизни боюсь высоты?!

Руки и ноги сковал холод страха, я замерла, не в силах двинуться с места.

И снова выручил голос Танюсика.

– Не смотри вниз! – прошелестел из-под ног ее шепот.

Я послушно подняла глаза кверху, на темнеющее надо мной небо… И мне стало еще страшнее.

– И вверх не смотри! – Танюсик уже почти кричала.

Так куда же мне смотреть-то?! Меня и так почти парализовало, а Танюсик еще издевается!

– Перед собой смотри! Только перед собой! – Это ветер воет или призраки ночного парка? Или у меня от страха уже ум за разум заходит?

Но я заставила себя перевести взгляд на смутно желтеющую в темноте стену. И паралич начал постепенно отступать. Я вдруг почувствовала, что руки и ноги снова повинуются мне, и начала потихоньку распрямляться.

А потом оторвала от металлической перекладины правую руку, перенесла наверх… Затем поставила на перекладину левую ногу… И со скоростью получившей пинок обезьянки вскарабкалась до конца.

Вернее, не до конца, а до нужного нам второго этажа.

И вот я уже на балконе, и руки почти не дрожат, когда я прикрепляю к металлическому парапету карабин и вдеваю в него петлю веревки.

А потом кричу в полутьму «Берегись!» и швыряю веревку Танюсику.

Пока подруга копошится внизу, я прихожу в себя и осматриваюсь. Балкон довольно широкий – это даже не балкон, а галерея, куда выходят окна бального зала. Конечно же, мне интересно посмотреть, что творится внутри, но – нет, шторы плотно задернуты, только в узкие щелки проникают полоски света. Разглядеть ничего невозможно… Ну и ладно. Зато я быстро нахожу нужное окно – там тоже темно, и это приятный сюрприз – лишние свидетели нам совсем ни к чему.

А потом я обнаруживаю пару облезлых табуреток и несколько довольно приличных стульев – целых, со всеми четырьмя ножками, только обивка немного потерта и испачкана краской. Наверное, рабочие использовали их во время ремонта, а перед балом не успели убрать. Это очень кстати – экстремальный подъем здорово меня утомил, и я с радостью утаскиваю один из стульев в тень и присаживаюсь на него, предварительно убедившись, что краска не мажется. Вот теперь можно отдохнуть – и внимательно осмотреть окрестности.

Пока в парке все тихо и спокойно – темные деревья стоят молча, едва качаясь в такт доносящейся из дворца музыке…

В это время веревка начинает дергаться, и карабин лязгает о металлический парапет. Я вскакиваю, подбегаю к веревке и слышу Танюсиков голос:

– Тяни!

Несколько минут пыхтения и напряга – и вот он, чехол с моим платьем, в целости и сохранности. Вслед за ним на балкон прибывает и Танюсиково платье, а потом и остальное наше снаряжение.

Бальный реквизит расположился на стульях, а Танюсик осталась внизу одна.

И на этом спецоперация застопорилась. Потому что ситуация была безвыходная. Забраться на лестницу подруга не могла, а затащить ее сюда на веревке я была не в силах.

А потом меня осенило. Я подбежала к стульям и выбрала самый крепкий. После этого привязала его за спинку и, изо всех сил напрягая руки, осторожно спустила вниз.

И еще через пару минут подруга стояла передо мной – веселая и довольная, с раскрасневшимися щеками и азартно блестящими глазами. На куртке – ни следа от моих ног! А к поясу привязана веревка.

– Зачем? – удивилась я.

– Страховка, – смутилась Танюсик. – Я тоже первый раз по пожарной лестнице залезала…

Но на этом сложности не закончились: в условленный час наша сообщница не появилась. Сколько мы ни барабанили в окно раздевалки, никто не отзывался. Мы прижались к стеклам носами, но в комнате было темно, и разглядеть что-либо внутри было невозможно. Потом, правда, несколько раз в разных местах вспыхнул свет – как будто кто-то что-то фотографировал или фейерверки зажигал, и мы с Танюсиком в испуге отпрянули, но больше никаких вспышек не повторилось, и мы решили, что нам просто померещилось.

Конечно же, мы звонили Оле со своих мобильников – но трубку никто не брал.

– Затанцевалась, наверное, и забыла о нас, – вынесла неутешительный вердикт Танюсик.

Чтобы не замерзнуть, мы прыгали по балкону и хлопали руками себя по бокам. А окно раздевалки по-прежнему оставалось темным и безжизненным.

– И что нам делать, если она не откроет? – захныкала Танюсик. – В здание мы попасть не можем. Обратно спуститься – тоже!

– Это почему же? – удивилась я.

– Потому что страшно! И вниз с большой высоты прыгать придется!

– Зачем же прыгать? Можно аккуратно спуститься! Там же стульчик поставлен! – простучала зубами я. – А вещи просто скинем.

– Прекрати издеваться! – вспылила Танюсик. – Это ты виновата, что мы сейчас тут замерзнем. Это все твой план!

Честно говоря, мне было все равно. Мой, не мой… Я спорила с Танюсиком чисто автоматически, чтобы не поддаться страху и безысходности. Для меня и самой спуск обратно по пожарной лестнице был бы самым большим кошмаром, который можно представить, – от одной мысли поджилки начинали трястись.

Прыганье не спасало, холод медленно сковывал тело. Когда надежды больше не осталось, Танюсик схватила чехол со своим платьем, размахнулась, чтобы метнуть в темноту…

И в этот момент окно дрогнуло и со скрипом распахнулось.

– Девчонки! Вы тут? – услышали мы из полутьмы приглушенный голос Оли. – Давайте залезайте!

Не веря своему счастью, мы перекинули вещи через подоконник, а потом перелезли сами.

– Извините, что я задержалась, – произнесла Оля как-то глухо и сдавленно. – Просто у меня обстоятельства… – И она громко всхлипнула.

Надо же! Не будь я так поглощена собственными проблемами, я бы подумала, что она вот-вот расплачется! Неужели из-за нас? Из-за того, что опоздала? Какая же она совестливая и чувствительная!

– Не парься, – выбила я зубами дробь. – Мы вроде выжили.

– А свет? Здесь можно свет включить? – жалобно попросила Танюсик – комната, встретившая нас кромешной темнотой, казалась мрачной и неприветливой.

– Нельзя, – снова прерывисто вздохнула Оля. – Тут лампы перегорели.

– Все до одной? – изумились мы.

– Все до одной, – сказала Оля таким несчастным голосом, что мы снова стали ее успокаивать. Как она, оказывается, близко к сердцу все принимает!

Но вот наконец Оля отправилась обратно на бал, а мы начали переодеваться.

– И что это она так распереживалась? – гадала Танюсик, помогая мне облачаться в «Весенний сон».

– Это из-за того, что мы так долго на балконе мерзли, – пояснила я. – Или из-за перегоревших лампочек.

– Думаешь? – усомнилась Танюсик. – Что-то на нее не похоже, такая чувствительность. И что это за крючки здесь, не пойму! Не «Весенний сон», а «Осенний кошмар»!

В кромешной тьме, подсвечивая себе мобильниками и натыкаясь на стулья и чужие вещи, мы кое-как облачили меня в бальный наряд, после чего Танюсик открыла свой чехол.

– Тебе помочь? – на всякий случай спросила я, хотя подруга любила все делать сама.

– Не-а. Сама справлюсь.

– А как твое платье называется?

– «Фам-фаталь». Это по-французски. Означает «Роковая женщина».

– Ух ты! – восхитилась я, но продолжить беседу не удалось.

Потому что Танюсик вдруг жестом фокусника вытащила что-то из карманчика чехла и скомандовала:

– Надевай!

– Что это? – я посветила мобильником и увидела, что подруга протягивает мне маску.

– Сделаем вид, что пришли на маскарад. Так нас, если что, никто не узнает!

– Ты думаешь? – с сомнением спросила я, но тем не менее надела маску. Прорези для глаз оказались совсем маленькими, и теперь я вообще ничего не видела, но повозмущаться по этому поводу не удалось – подруга подтолкнула меня к выходу с ласковым напутствием:

– Иди давай! – после чего открыла дверь, наподдала мне, и я вылетела в сияющий зал.

Шустрые тройняшки

Бал был в самом разгаре, и гости предстали передо мной во всем великолепии – настолько, насколько я могла разглядеть умопомрачительные костюмы кавалеров, восхитительные платья девчонок, их сияющие накрашенные глаза, ослепительные улыбки, обведенные блеском для губ, и яркие украшения.

Под нежный переливчатый напев «живой» музыки пары скользили по блестящему паркету ловко, как фигуристы. Лехи нигде не было – и на сердце потеплело: может, он вообще не пришел сюда? И все мои волнения и ревность напрасны?

Но потом… Потом я увидела такое, от чего приподнятое настроение смыло как губкой.

Я увидела Лиду. Она тоже была среди танцующих. Но кружил ее в вальсе не Леха, а – кто бы мог подумать! – Миха Смыш. Однако повергло меня в шок не это, а то, что на Лиде было надето.

Это был «Весенний сон». Точно такое же платье, как у меня! Абсолютная и полная копия.

Пораженная столбняком, я несколько мгновений размышляла, не снится ли мне это. А потом в панике развернулась, бросилась к раздевалке, рванула на себя дверь…

И нос к носу столкнулась с Тычинкой.

И кошмарный сон повторился. Потому что на девушке в маске тоже был надет «Весенний сон». Абсолютно такое же платье, как и на нас с Лидой.

Вынести это было невозможно.

– Зачем ты купила себе «Весенний сон»?! – в гневе бросила я подруге, сжимая кулаки.

– Это не «Весенний сон», а «Фам Фаталь», я же тебе говорила… Но только это совсем не та модель, которую я заказывала! – лепетала Танюсик, отступая и в ужасе оглядывая себя, меня и Лиду. – Курьер мне так и привез его, в чехле. Наверное, какая-то путаница вышла. А посмотреть, что внутри, я не успела – я же говорила тебе, что опаздывала! А сейчас тоже толком не разглядела – там же света нет…

Ответить я не успела: музыка стихла, и пара Лида-Миша остановилась прямо перед нами.

«Весенние сны» нашли друг друга.

Щеки Танюсика стали пунцовыми, как редиски.

А у Лиды щеки, наоборот, побледнели, как иней.

Интересно, а какого цвета стала я?

Но поразмышлять на эту тему не удалось – музыка грянула снова. Надо было что-то решать, и быстро. На балу могла остаться только одна из нас! Но никто не хотел уступить – и я понимала чувства каждой. Для Лиды это был ее первый выход в свет в Москве, а нам с Танюсиком этот бал дался слишком тяжело, чтобы сразу отступить. К тому же мы с ней были привлечены сюда личными проблемами, в которых каждая из нас любой ценой хотела разобраться!

Вот почему мы стояли плечом к плечу и бросали друг на друга сердитые взгляды. Хорошо хоть, маски скрывали наши эмоции!

– Девчонки, вы чо, сестры? – гоготали проходящие мимо незнакомые парни.

– Нет! Мы из ансамбля «Шустрые тройняшки!» – огрызалась Танюсик.

Время шло, а нас никто не приглашал. Уже все девчонки вокруг кружились в танце, одни мы подпирали стенку, как заразные. Это было так ужасно, что хотелось провалиться сквозь землю! Вернее, сквозь паркетный пол.

А потом мимо нас пронеслась пара – Кира и Сеня. Они с таким упоением вальсировали и были так поглощены друг другом, что даже не заметили нас, хотя промелькнули так близко, что развевающееся платье Киры коснулось моего подола, и до нас донесся нежный запах ее духов… Вальсирующий Сеня – это был конец света! Танюсик никогда не рассказывала мне, что Брыкало умеет танцевать! Хотя сама она в детстве занималась бальными… Я подумала вдруг, что на месте Танюсика сейчас взорвалась бы, как бомба, – и закатила бы парочке умопомрачительный скандал!

Но подруга поступила по-другому. Она сердито фыркнула, топнула ногой и, развернувшись, ринулась в раздевалку, напоследок громко хлопнув дверью. Похоже, танцевальные таланты Брыкалы стали для нее большой неожиданностью!

Нас у стенки осталось двое.

Однако напрасно я надеялась, что ко мне судьба будет благосклоннее: едва подруга исчезла, как у меня расстегнулась туфля. Пришлось наклониться и долго возиться с непослушным ремешком.

А когда я, кряхтя и отфыркиваясь, распрямилась, мимо пролетела еще одна счастливая пара – Леха и Лида… Он улыбался и что-то говорил, наклоняясь к ее маленькому красивому ушку, а она смеялась, откинув назад голову с потрясающей прической…

Вот так я узнала, что Леха умеет танцевать вальс.

Меня они не заметили – как будто я стала невидимкой. Это было ужасно. Не в силах сдержать слезы, я развернулась и бросилась в раздевалку к Танюсику – надеясь, что и за мной дверь хлопнет так же эффектно.

Девушка для Холмса

Я шагнула прямо в темноту и ударилась об Танюсика.

– Я ухожу, – унылым голосом заявила подруга. – Мне здесь больше делать нечего.

– Мне тоже, – сказала я, срывая маску.

Но едва мы успели переодеться, как дверь отворилась, и на пороге возникла фигурка в платье «Весенний сон».

– Девчонки, вы тут? Отзовитесь, я вас не вижу! – попросил голос Лиды.

Мгновение поколебавшись, я ответила:

– Мы тут.

Голос предательски дрогнул, но было поздно. Лида подошла ко мне, тронула за руку:

– Сашуля, ты из-за Лехи расстраиваешься? Перестань, он любит только тебя! Пока мы танцевали, он только о тебе и говорил! Рассказывал о твоих последних приключениях. Да и сама подумай – кто я против тебя? Обычная провинциалка. А ты – знаменитость, в кино снималась, про тебя в газетах пишут, тебя по телевизору показывают.

Она говорила так просто и ласково, как будто мы уже сто лет были подругами, и оттого, что она оказалась такой хорошей, мне стало еще горше, и я наконец-то разревелась.

– У нас с ним все в прошлом! Он мне совсем не нужен, не переживай! – всполошилась Лида.

Легко ей говорить! Конечно, эти слова утешили, но не окончательно. Он-то ей, может быть, и не нужен, а вот она ему, возможно, очень даже и нужна! Потому что, если по-честному, я со всеми своими заслугами – никто против нее со всеми ее способностями! Но я собрала всю свою гордость и сказала:

– Да я и не из-за него совсем реву…

– А из-за кого? – удивились Танюсик и Лида.

– Не из-за кого, а из-за чего. Из-за платья.

– Ой, я и сама из-за этого чуть не разревелась! – воскликнула Лида. – А ведь у меня сегодня такой важный день. Я так готовилась к этому балу, так готовилась… И все насмарку из-за этого платья.

При этих словах ее голос тоже стал дрожать. А потом к нам присоединилась Танюсик…

И вот уже мы втроем стоим в темноте и брызжем слезами, как три фонтана.

А потом Лида и говорит:

– Девчонки, вам-то хорошо, вы в масках были, вас никто, кроме меня, и не узнал! А я – вся на виду. А ведь мне очень-очень нравится один парень! Но только совсем другой, не Леха.

– И кто же? – наши с Танюсиком слезы мгновенно высохли.

– Миша Смыш.

– ОН?! – потрясенно воскликнули мы. Неожиданное известие тряхнуло как током. А потом мы с Танюсиком хором воскликнули:

– Но это же здорово!

Но Лида только грустно покачала головой:

– А вот мне кажется, что он влюблен в другую… Я так надеялась произвести на него впечатление! А тут эти платья…

– Не волнуйся. Ты и так уже произвела на него впечатление, – сказала я, вспомнив химию и физику.

– И на остальных тоже, – мрачно вздохнула Танюсик.

А потом мы одновременно подвели итог:

– Думаю, мы все сегодня произвели на народ незабываемое впечатление!

Но Лида все равно сомневалась:

– Ну, не знаю… Кто я для Миши? Одна из многих. А он такой удивительный… Такой умный… Такой серьезный… И знаменитый к тому же… Мой идеал!

Мы не верили своим ушам. Вот это да! Да она просто фанатка Смыша! Потом вспыхнули сомнения – не может быть, чтобы она всерьез, наверняка прикалывается! Но нет, голос ее звучал вполне искренне. И так восторженно, как будто она готова была запеть!

– Честно вам скажу, я в него еще год назад влюбилась, когда прочитала про ваши приключения. Я сразу тогда поняла, что это парень моей мечты…

Миха? Парень ее мечты?! Я вдруг почувствовала укол ревности. Смыш всегда был своим, привычным, верным, послушным – а теперь стало ясно, что и у него может быть своя, не связанная с нами личная жизнь… Которой он, бесспорно, был достоин.

Наверное, у Танюсика появились схожие чувства, потому что и она тихонько вздохнула…

Но тут Лида снова начала всхлипывать, и мы с подругой воскликнули:

– Не реви! У Михи никого нет!

– Правда? – обрадовалась Лида. А потом снова сникла: – А почему же он тогда на мои эсэмэски не отвечает?

– Ты отправляла ему эсэмэски?! – потрясенно воскликнули мы.

– Ну да. Первая написала! Представляете? Уже целых две штуки. И все без ответа!

– Он не отвечает на твои эсэмэски??? – еще больше изумились мы с Танюсиком.

– Ну да! Вообще никакой реакции, ни на одну.

– А… что ты ему писала, если не секрет? – осторожно поинтересовалась Танюсик.

– Ну… Первый раз спросила, что нам задали по алгебре, – удрученно произнесла Лида.

Мы с Танюсиком многозначительно переглянулись. Чтобы Смыш когда-нибудь знал, что нам задают! В этом-то и был весь прикол – наш отличник умудрялся получать пятерки, никогда не записывая домашние задания!

Это-то мы с Танюсиком и объяснили Лиде:

– Он просто не знал! Сам у нас постоянно спрашивает, что задали!

– Да? Тогда ладно… – в голосе Лиды наконец-то послышалось облегчение. – Но только… Я ему еще и другое писала…

– И что же?

– Ну… Приглашала на крытый каток…

– Опять не в кассу! – воскликнули мы. – Миха не умеет кататься на коньках! И вообще не любит зимние виды спорта!

– Да? Надо же… А я просто обожаю. И лыжи, и коньки. У нас в Мурманске без этого никак! Зима ведь девять месяцев в году.

– Лучше бы ты предложила ему поиграть в шахматы, – глубокомысленно произнесла Танюсик. – Тогда бы он точно ответил.

– Ладно, попробую… Но только я играть не умею, – снова расстроилась Лида.

– Тяжелый случай, – сочувственно вздохнула Танюсик. – Вы и вправду с ним такие разные!

И тут меня осенило:

– Так это же еще лучше, что ты не умеешь! Попроси его научить тебя! Вот и будет у вас повод для встреч…

Девчонки чмокнули меня с двух сторон в щеки и хором выдохнули:

– Ты гений!

А потом Танюсик снова сердито засопела.

– Знаете, чего я хочу сейчас больше всего? – выпалила она.

– И чего же?

– Найти Ольку! И расправиться с ней, за платья!

– Плюс два! – синхронно воскликнули мы с Лидой.

Натыкаясь в темноте на стулья, мы ринулись к двери… и на полпути вспомнили, что уже переоделись, и значит, путь в зал нам заказан – дресс-код! Девчонок в джинсах сразу же заметят и выведут, и ничего у нас не получится.

И тогда Лида предложила:

– Девчонки, а я-то в платье! Давайте я вам помогу! Найду эту самую Олю и приведу к вам. А вы уже тут сами с ней поговорите. Только я еще не всех в классе знаю, так что вы опишите мне, какая она. Или фотки покажите, если есть.

Фоток Оли у нас не оказалось, и мы с Танюсиком принялись сочинять ее словесный портрет.

– Ну, это такая миленькая девочка, светловолосая, с большими серыми глазами, пушистыми ресницами, темными бровями и приятной улыбкой. Невысокая, худенькая, ходит с косичкой, – на одном дыхании выпалила Танюсик.

– Веселая, заводная, разговорчивая, любопытная, очень добрая и отзывчивая, – добавила я. – Любит животных. У нее дома живет кот Кальмар.

– Ну вы прямо профи в описаниях! – восхитилась Лида. – Недаром в знаменитых сыщицах числитесь. Хоть картинку рисуй! А какие-нибудь особенные приметы есть?

– Да. Гель для душа «Dove», шампунь «G :( iss cur», дезодорант «Нивея» и духи «Mirac :( e», – сообщила я.

– Джинсы « :( evi’s», джемпер «H&M», ботинки «Тимберленды», куртка «Коламбия», сумка «Accessorise» и айфон.

– Та-ак… – протянула еще больше повеселевшая Лида. – Да вам на глаза лучше не попадаться – отсканируете почище рентгена! Только в запахах я все равно не разбираюсь. А про куртку и ботинки сейчас неактуально. Надо что-нибудь более явное.

– Она немного сутулится и косолапит, – сообщила я.

– И шаркает ногами! – добавила Танюсик.

– И еще, когда не знает, что сказать, чешет кончик носа, – вспомнила я.

– А когда чихает, вытирается не салфеткой, а носовым платком, – добавила Танюсик.

– А когда сердится, дергает себя за косичку, – я почувствовала азарт – мне захотелось выиграть у Танюсика в этой игре!

– И еще все время забывает сменку и ходит с развязанными шнурками, – быстро сказала Танюсик, и я в очередной раз убедилась, что подруга – сильный игрок!

– И пальцы у нее всегда в краске – потому что много рисует, – сообщила я.

– А в столовой она всегда оставляет половину булочки и полстакана чая, – ехидно заметила Танюсик, – потому что вечно сидит на диете, недоедает и недопивает.

– Да вы на нее уже целое досье собрали! – воскликнула Лида. – Только руки она сейчас наверняка вымыла, шнурков у нее нет, и вряд ли она будет чихать. Есть у нее какая-нибудь особенная примета?

– Да. Она храпит по ночам, – глубокомысленно заметила Танюсик. В ответ на наше немое изумление она пояснила: – Когда мы в пятом классе в поход ходили, мы с ней спали в одной палатке.

– И еще она любит фисташковое мороженое, – вспомнила вдруг я. – И чоко пай.

– Все не то, – вздохнула Лида. – По таким приметам мне ее не найти. Я тоже люблю фисташковое мороженое и чоко паи!

И тогда мы с Танюсиком хором воскликнули:

– И еще у нее родинка на правой щеке и маникюр с желтым лаком!

Это была почетная боевая ничья, и мы с подругой обменялись в темноте крепким рукопожатием. А потом хором воскликнули:

– И вообще она очень-очень миленькая девочка!

На что Лида разразилась веселым смехом:

– Ладно, пойду в зал и просто попрошу у народа, чтобы мне эту Олю показали и познакомили нас! А потом приведу ее сюда.

И вот тогда мы с Танюсиком поняли, что в команде появился еще один очень сильный игрок.

Новая команда

После ухода Лиды сомнения и грусть нахлынули снова, но пустить корни не успели – едва дверь закрылась, мы услышали тихие всхлипывания. Они доносились из самого темного угла, и это было так неожиданно, что мы с подругой в панике вцепились друг в друга и несколько мгновений сидели молча и не дыша.

– К-кто там? – отважилась наконец на вопрос Танюсик.

– Это я, – донесся до нас тихий несчастный голос. – Это я, Оля.

– Бескрайняя? – оторопела я.

– Да. Она самая.

– А почему ты плачешь? – спросила Танюсик. – Из-за того, что мы тут сейчас про тебя наговорили?

– Из-за этого то-о-же! – всхлипывания усилились и переросли в настоящие рыдания. – А еще из-за платьев и из-за того, что мой рюкзак нараспашку, и в нем как будто кто-то рылся!

Натыкаясь на стулья и сумки, мы пробрались к Оле. Она сидела в платье прямо на полу, обхватив руками колени, и плакала так жалобно, что мы вмиг забыли о своих проблемах.

Плюхнувшись рядом, мы принялись ее утешать:

– Оль, ну не плачь! Мы ж не со зла говорили, а для дела, – с раскаянием объяснила Танюсик.

– Просто мы из-за платьев рассердились, – добавила я и тут же пожалела об этом – Оля заплакала еще сильнее.

Танюсик ткнула меня локтем в бок и быстро проговорила:

– Да мы уже забили на эти платья. И ты забей!

Оля на минуту затихла, а потом сказала:

– Девчонки, спасибо вам. Вы такие чуткие! Только тут уж ничего не поделаешь. Я не про платья, а про себя.

– А почему ничего не поделаешь? – вырвалось у меня, и Танюсик снова ткнула меня в бок.

Но Оля ответила – и с такой безнадежностью, что по коже пробежали мурашки:

– Он меня разлюбил.

И тут ее словно прорвало – она заговорила быстро, взахлеб, глотая слова и перебивая рассказ всхлипами.

Оказалось, что Олин парень, с которым она встречалась уже полгода, сегодня на балу танцевал с другой. А с самой Олей потанцевал всего два раза!

– А я так готовилась к этому балу, так готовилась! Платье два месяца шила. А потом оказалось, что оно мне маловато, так я целую неделю почти ничего не ела, чтобы в него влезть! А на прическу вчера все карманные деньги угрохала – два месяца копила! Туфли у подруги одолжила… А он с этой мымрой в кудряшках танцует!

– А тут еще вы в этих платьях одинаковых, – продолжала она. – Такой позор! Я понятия не имею, как это случилось. Я этот «Весенний сон» честно сама придумала и смоделировала, от первого до последнего стежка! Оно мне во сне явилось, я даже дату помню – седьмое мая.

– Теперь понятно, почему ты его так назвала, – кивнула Танюсик.

– Ну да… Мы как раз в этот день с Темиком познакомились… Темик – это мой парень. И когда тебе, Сашуля, шила, никому не показывала! Оно должно было быть уникальным, а тут… Целых три сразу… Я как увидела, чуть в обморок не грохнулась.

– Мы тоже, – не сдержалась я, за что получила очередной тычок. И правильно! Что-то Сашуля сегодня на редкость бестактная! А Танюсик – на редкость драчливая…

– А потом… Он опять ее пригласил, эту дуру рыжую. Представляте? Это при том, что мы с ней рядом стояли, и на нас все смотрели, весь зал! Так опозорил меня… При всех!

– Гады они все, – неожиданно всхлипнула рядом Танюсик.

Я тоже вдруг почувствовала, что глазам стало горячо, а носу – мокро.

– Ага! Все до одного! – поддержала я и крепко сжала Танюсикову руку.

А Оля продолжила:

– А потом… Появились вы… И все в «Весенних снах». Я вас не узнала сперва, из-за масок, но все равно это было последней каплей… Я еще в начале бала, когда увидела Лиду в этом платье, решила, что это ты, Сашуля, ей одолжила. И еще удивилась, ты же сказала, что сама хочешь его опробовать. А тут еще два платья… Короче, я прибежала сюда и разревелась. А потом вы пришли… И столько про меня наговори-и-ли!

Оля снова начала хлюпать носом, и мы с Танюсиком принялись дружно ее утешать.

– Неужели я и вправду такая, как вы сказали? Сутулая и косолапая? И ногами шаркаю?

– Ну… Есть немого, – признала Танюсик.

– Но совсем чуть-чуть, незаметно! – попыталась сгладить ситуацию я.

– Но вы-то заметили! Значит, и он заметил… И как я нос чешу, и как чихаю… Темик такой наблюдательный! А если я еще и храплю по ночам… Это вообще кошмар! – и Оля снова залилась слезами.

– А что… у вас это уже актуально?! – насторожились мы с Танюсиком.

– Ну да! Мы познакомились-то с ним в походе! Наши палатки рядом стояли – мы были вместе с подругой, а он – с другом! Там все так слышно, вы не представляете…

– Знаешь, если парень любит, ему все твои недостатки кажутся милыми и симпатичными! – отрубила я, и снова невпопад – Оля зарыдала еще сильнее и едва слышно переспросила:

– А если разлюбит?

«Если разлюбит? Упс!» – подумала я, вспомнив, что могу появиться на физкультуре в мятой футболке… Или в носке с дыркой…

– Упс! – ойкнула рядом Танюсик – наверное, и ей припомнилось что-то в этом роде…

«Какая же я сегодня неловкая, чесслово! – отругала я себя. – Что ни скажу, все невпопад».

– Он все равно не может точно знать, ты это храпела или твоя подруга, – рассудительно заметила Танюсик. – В палатках все слышно, но ничего не видно!

Танюсиковы слова успокоили Олю, и она наконец-то перестала плакать.

И в этот момент дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвалась плачущая Лида.

– Что? Что случилось? – бросились мы к ней.

– Я… Я искала Олю, а тут объявили белый танец…

– Ну и что?

– Я его пригласила, а он мне отказал…

– Кто?

– Смыш!

– Как это?

– А вот так! Выбрал какую-то лахудру с рыжими кудряшками… Мы с ней одновременно к нему подошли…

– Бедненькая, – Танюсик наощупь подвела Лиду к Оле, усадила рядом и сказала:

– Девчонки, знакомьтесь! Вы теперь подруги по несчастью, вам есть о чем поговорить.

В ответ жертвы мужского коварства обнялись и еще сильнее залились слезами.

И тогда Танюсик не выдержала и спросила дрожащим голосом:

– А… Сеня? Ты не заметила, его пригласил кто-нибудь?

– Д-да… – после колебания ответила Лида.

– Кто?! – в голосе Танюсика послышалась паническая нотка.

– Кира.

– И он не отказал?!

– Нет. Сейчас как раз танцуют.

После этого известия убитая Танюсик пристроилась к девчонкам, и теперь уже они ревели в три голоса.

Настала моя очередь.

– А Леха? Он тоже танцует? – с испугом выдохнула я и, хотя вокруг было темно, зажмурилась в ожидании ответа.

– Очень сожалею, но – да, – донесся до меня слабый голос Лиды.

– И с кем же?! – затрепетала я.

– С какой-то шатенкой размера икс-икс-эль, – пришло мне в ответ.

Это был конец света. Леха, мой Леха танцует с какой-то великаншей! Число плачущих увеличилось до четырех. Предатели! Они все до одного предатели!

– Что… что же нам теперь делать? – проплакала Оля.

– Не знаем, – проплакали Танюсик и Лида.

Но я не собиралась реветь тут до конца бала. И я прекрасно знала, что нам надо делать!

– Короче, так. Мы должны исключить парней и организовать новое Братство.

– Какое? – испугалась Оля.

– Девчачье. Пусть у нас будет не братство, а девичник.

Подслушанные разговоры

И в этот момент дверь снова отворилась. Но не закрылась – и два силуэта четко выделились на фоне светящегося дверного проема.

Это были парень и девчонка. Миша – и незнакомка с рыжими кудряшками, к которым прилагалось розовое «барбино» платье, золотые туфельки, клатч и дурацкий громкий, резкий смех.

Не знаю, захотела бы я, чтобы моя подруга делала химию. И чтобы она надевала к рыжим волосам розовое платье. И чтобы беспрестанно щелкала клатчем! И чтобы так громко смеялась! И так беззастенчиво кокетничала с Мишей!!!

Поэтому я сразу зачислила ее во враги.

А вот Миша, похоже, полностью попал под ее чары.

– Пупсик, ну я тебя прошу. Я тебя очень прошу! – молил он – и чуть ли не на колени падал перед ней! – Давай хотя бы один раз попробуем, а? Вот увидишь, тебе понравится!

– Ну я не могу… Ты же знаешь… У меня есть другой… – мямлила «пупсик» и при этом всем своим видом говорила: «Да! Давай попробуем! Мне тоже очень интересно, что у нас получится!»

Бедная Лида! Представляю, каково ей все это выслушивать!

– Да ладно, это же всего один раз! Никто не увидит. Мы же можем прямо сейчас пойти и попробовать. Ладушки?

– Ну хорошо. Уговорил! Ладушки! – хихикнула «пупсик» и протянула просителю руку. Он схватил ее и прижал к сердцу. А потом обнял свою даму за талию и увлек в зал.

Дверь закрылась, и мы снова очутились в полной темноте.

Ну, дела!

Я съежилась, боясь услышать Лидин плач. Но нет, подружка больше не рыдала. Она только сопела – с каждой минутой все громче и решительнее. А потом вскочила и воскликнула:

– Девчонки, извините, но я пойду. У меня есть одно дело… – и выскользнула за дверь.

– Решила проследить за ними, – высказала предположение Танюсик. – Посмотреть, куда это они хотят улизнуть…

– Тогда я с ней! – воскликнула Оля и тоже вскочила.

– А тебе-то зачем? – удивились мы.

– Затем, что это и есть та девица, с которой мой Темик танцевал! Представляете? Те самые рыжие кудряшки! Мне обязательно нужно все про нее выяснить!

Уже в дверях она обернулась и добавила:

– Есть и еще кое-что. Вы не поверите, но на ней тоже мое платье! «Розовая мечта» называется. Я его придумала в тот день, когда мы с Темиком первый раз пошли вместе в кино! Но только я его так и не сшила…

Мы с Танюсиком остались одни. За окном стало еще темнее – так же, как и у нас на душе. Но сколько можно сидеть и мучить себя горькими мыслями? Пора было уходить с ненавистного бала, куда мы пришли незваными гостьями и где были похоронены наши лучшие мечты.

Розовые мечты.

Праздник окончился. Впереди были серые безрадостные будни.

Мы аккуратно упаковали «Весенние сны» в чехлы, убрали обувь в пакеты.

– Как пойдем? Через зал? – вяло спросила Танюсик.

– Еще чего! – сердито фыркнула я. – Чтобы все увидели наши красные глаза и распухшие носы? Ну уж нет! Уйдем так же, как пришли. Через окно.

– Холодно, – вздрогнула Танюсик и зябко поежилась. – И страшно.

– Вниз всегда страшнее, чем вверх, – угрюмо произнесла я.

– Интересно, а наш стульчик все еще там стоит? Или его уже убрали?

– Кто это, интересно, мог его убрать? – фыркнула я.

– Ну… Охранники… Или их собаки… Или… проходимцы какие-нибудь!

– Все проходимцы сейчас здесь, вот за этой дверью! – я махнула в сторону зала.

– Да уж, веселый бал у нас получился, – вздохнула Танюсик.

– И не говори…

– И на фуршете не удалось побывать…

– Да уж… И ничего вкусненького нам не досталось…

– Единственная хорошая новость – Лида, – сказала Танюсик. – Нормальная девчонка оказалась. Так что гандбол я ей прощаю.

Как вы понимаете, нам совсем не улыбалось снова очутиться на промозглом ветру – и поэтому мы оттягивали этот момент, как могли.

И, как оказалось, не зря. Потому что если бы мы ушли раньше, то не услышали бы два примечательных разговора, которые состоялись почти в то самое мгновение, когда я наконец неохотно распахнула окно.

Резкий порыв ветра отбросил нас в угол. И вовремя: чья-то вошедшая в комнату фигура метнулась к окну, быстро захлопнула его. А потом повернулась к другой фигуре, тоже тихо проскользнувшей в темноту раздевалки.

– Наверное, ветер окно вышиб, – пробасила первая фигура голосом Брыкалы. – Вовремя заглянули. Ну, ищи свои салфетки, а то фуршет вот-вот начнется и нам ничего не достанется.

– Сейчас-сейчас, – торопливо ответила вторая фигура голосом Киры. – Тут такая темень… У тебя есть фонарик? Или мобильник? А то мой, как назло, разрядился. А про фуршет не переживай, нам достанется. Я много всего заказывала.

– Да? Тогда ладно. На, держи мобильник. Правда, у него фонарик слабый. Кир, а ты не забыла, о чем мы договаривались?

– Не волнуйся, помню.

– Значит, завтра в семь?

– Ну да. У первого вагона, – и Кира назвала станцию метро. – Только не опаздывай!

– Прилечу как на крыльях! – воскликнул Сеня и, подхватив Киру под руку, потащил к двери.

– Я его убью, – процедила Танюсик, вцепляясь мне в плечо.

– Хорошо, хорошо, только не сейчас, – я пыталась оторвать ее руку, но она только сильнее сжимала пальцы – как будто хотела убить не Сеню, а меня!

– Он у меня узнает… Он у меня попляшет! – Танюсик вдруг затряслась, как во время турбулентности, и заверещала тихо и пронзительно: – А-а-а-а-а!

Не знаю, что бы с ней стало, если бы в эту минуту дверь в раздевалку вдруг снова не распахнулась.

На этот раз в комнату проскользнул Леха. Он говорил по мобильному, и мы прекрасно все расслышали:

– Ну что? Договорились? Где и когда? Завтра в семь? У первого вагона? На… – и он назвал ту же станцию метро, что и Кира. – Оки, буду!

Выпалив все это, мой любимый упорхнул. Танюсик примолкла, зато турбулентность началась у меня. Леха только что договорился с кем-то о свидании!

Спасти нас с подругой могло только чудо. Или еще одна, более сильная, встряска. И мы, не сговариваясь, бросились к окну и вылезли на балкон.

Вначале мы сбросили на землю «Весенние сны» и остальные вещи, а потом не спустились, а буквально скатились по пожарной лестнице, по очереди приземлившись на стульчик. И побежали – напролом через лес, продираясь через кусты и совершенно не заботясь, увидит ли нас кто-нибудь.

Нас не увидели и не поймали. Наверное, норма несчастий на наши головы в этот день была уже выполнена.

И даже перевыполнена.

Пришли в себя мы только в метро. Хорошо, что удалось сесть – да еще рядышком. Первое, что мы сделали, приземлившись на сиденья в полупустом вагоне, – вынули мобильники.

– У меня – ноль, – загробным голосом сообщила Танюсик и начала изо всех сил тереть телефон – как будто это могло помочь!

– У меня – тоже, – просипела я, что есть силы вглядываясь в экран, на котором, кроме морды белого тигра, не было ничего – ни сообщения, ни красной стрелочки пропущенного вызова…

Мы ехали с закрытыми глазами и молчали. Каждая переживала свое горе в одиночку. А потом нам почти одновременно пришли эсэмэски.

Мы радостно схватились за мобильники… Но нет, мне пришла эсэмэска от Лиды, а Танюсику – от Оли.

– Оля написала, что узнала, откуда у девицы платье, – сообщила подруга.

– А Лида пишет, что та девица и Смыш договорились встретиться завтра в семь.

И тут до нас дошло. И мы посмотрели друг на друга расширившимися глазами.

– Но ведь наши… Брыкало с Лехой… тоже назначили свидания на семь! И даже на одной и той же станции метро!

– Совсем от рук отбились! Вразнос пошли! Я ему сейчас напишу… Я ему сейчас такое напишу! – Танюсик схватилась за мобильник, но я остановила ее.

– Погоди. Не надо. Они же нас не узнали на балу, так ведь?

– Лида говорит, что нет. Спасибо маскам! К тому же я успела только в зал выглянуть, а потом развернулась и – обратно в раздевалку.

– И я особо на балу не задержалась. Получается, они про нас не знают, где мы были, а мы про них знаем!

– И что? – недоуменно уставилась на меня Танюсик. – Лично меня это не успокаивает!

– Это дает нам преимущество, понятно? Скандалом мы ничего не добьемся, только окончательно разозлим и оттолкнем их. Надо вначале все про них выведать, а потом припереть к стенке!

– К стенке – это я двумя руками «за»! – воинственно воскликнула Танюсик.

Вот так мы с Танюсиком снова надели доспехи.

И решили, что завтра в семь мы будем на той же станции метро, куда собрались наши парни.

Правила слежки

Вечером состоялось совещание Девичника по скайпу. Все мои подруги – и старые, и новые – выглядели унылыми и уставшими. Да и я, наверное, смотрелась на экране не лучше – настроение было пасмурным и мрачным.

Первой отчиталась Лида.

– В общем, девчонки, я скоро стану настоящей сыщицей. Пристроилась я к этой парочке – Смышу и девице с рыжими кудряшками – и почти все услышала, о чем они во время танца договаривались. Короче, они завтра в семь встречаются в метро, – и она назвала станцию. Это была не та, куда собирались мы с Танюсиком, так что помощь и поддержку Лиде мы оказать не могли.

Но Лида не расстроилась – она была настроена по-боевому и считала, что отлично справится и сама.

– Хочу посмотреть, куда они пойдут. Нехорошо, конечно, за другими подглядывать, но ничего не могу с собой поделать!

Мы у своих компьютеров единодушно закивали, потому что прекрасно понимали ее – именно такие чувства испытывала сейчас каждая из нас.

– К тому же, это будет мой первый опыт настоящей слежки, – и Лида застенчиво улыбнулась. – Может, вы мне что-нибудь посоветуете? Вы в этом деле уже такие продвинутые…

– Главное, не выделяться! – авторитетно заявила Танюсик. – Слиться с толпой и стать незаметной. Ну, то есть одеться простенько, серенько, без выпендрежа. На лицо – минимум косметики и капюшон, чтобы до глаз доходил. Каблуки категорически нельзя! Вдруг придется бежать. Или по грязи пробираться. Или по льду.

– И парфюм лучше не использовать! – добавила я. – Чтобы запах не выдал.

– Держаться от них надо не далеко и не близко. Так, чтобы не попасться им на глаза, но и не упустить их из виду.

– И маршрут, по возможности, лучше изучить заранее. Загнать в навигатор и прикинуть, куда и какой дорогой они могут пойти. Ну и себе на всякий случай наметить путь отступления и места для укрытия – магазины, ларьки, арки, проходные дворы… Чтобы на месте уже хорошо ориентироваться.

– С собой должна быть наличка. Вдруг придется у ларька тормознуть для конспирации, что-нибудь купить…

– И в то же время нельзя отвлекаться на постороннее – витрины, рекламу, воздушные шарики, симпатичных собак и парней…

– Транспортная карточка и мобильник должны быть под рукой и заряжены! Чтобы в ответственный момент не подвели.

– Если в мобильнике есть фотоаппарат, пользуйся им поактивнее – фоткай место, объекты слежки и т. п. Еще лучше – съемка скрытой камерой, там иногда и голоса бывают слышны.

– И еще надо взять с собой что-нибудь попить и пожевать. Слежка может затянуться, а купить не всегда возможно.

– И салфетки бумажные.

– И еще хорошо бы заранее разузнать, где там в окрестностях туалеты. В торговых центрах, в кафе, общественные…

Вооружив потрясенную нашими познаниями Лиду подробными наставлениями, мы заслушали отчет Оли.

– В общем, так. Лида следила за этой парочкой во время танца, а я дождалась, когда эта рыжая после бала пойдет переодеваться. В раздевалке было темно, но мне все равно удалось кое-что разузнать. Я сказала, что мне очень нравится ее платье – тут уж и притворяться не надо было, «Розовая мечта» – мое самое любимое! И спросила, где она его купила. Ее, кстати, Геля зовут. Так вот, Геля сказала, что платье ей сшили на заказ! Я взяла у нее телефон портнихи, созвонилась с ней и завтра в семь иду в это ателье. Буду разбираться, откуда там фасон моего платья. Кстати, девчонки, а у вас-то откуда такие платья? Ну, я про «Весенний сон».

– У меня из интернет-магазина, – сказала Танюсик. – Но только я другую модель выбрала, красно-фиолетовое с завышенной талией и летящей накидкой, «Фам Фаталь». Наверное, я, когда заказывала, артикулы перепутала, или у них в магазине путаница вышла, и мне вместо этого привезли «Весенний сон»… А я проверить не успела, торопилась очень.

– И дорого ты заплатила? – деловито поинтересовалась Оля.

– Дорого, – вздохнула Танюсик и назвала такую умопомрачительную сумму, что мы ахнули.

– А я свое взяла напрокат, – смущенно сообщила Лида. – В театральных мастерских, там работает бабушка одной моей бывшей одноклассницы из Мурманска. Купить новое платье мне не по карману… А «Весенний сон» мне больше всех понравилось! Я же не знала, что у Сашули такое же…

– Короче, надо обратиться во все эти места и выяснить, что и как, – пришли мы к коллективному решению.

Танюсик взяла на себя интернет-магазин, Лида – театральные мастерские, Оля – ателье, а я решила остаться на подхвате у тех, кому будет нужнее.

Но сначала надо было разобраться с парнями. Мы (я имею в виду Танюсика, Лиду и себя) уже знали, где они будут завтра в семь, и собирались выяснить, чем они собираются заниматься втайне от нас.

А вот у Оли было по-другому. В ответ на наш вопрос о ее парне она помрачнела и буркнула:

– Знать его больше не хочу! И выслеживать не собираюсь. Он меня после бала даже не проводил! И не попрощался! И на эсэмэски не отвечает…

После этих слов мы дружно вздрогнули и потянулись к мобильникам. Но нет, судя по кислым физиономиям, результат у всех был одинаковый – то есть нулевой.

Никому из нас тоже не пришло ни одной эсэмэски.

Долгожданное сообщение от Лехи появилось поздно вечером, когда я уже легла и ни на что не надеялась.

«Выучила письмо Татьяны?» – спросил коварный изменник.

«Выучила. А ты как вечер провел?» – как ни в чем не бывало поинтересовалась я.

«Так себе. В суете и пустой трате времени».

Врун! Наглый врун! Ну ничего, я тебя сейчас выведу на чистую воду!

«А как насчет кино завтра в семь?» – написала я.

«Мы уже были недавно! Будет перебор. И потом, мне надо проект по обществознанию закончить. И выучить письмо Онегина к Татьяне :( ».

«То есть нет :( ».

«Ну да :) . Извини».

И на этом наш вечерний разговор закончился.

Расследование начинается

Уроки на следующий день тянулись томительно медленно, хотя на каждом из них я старательно тянула руку – не пропадать же затраченным накануне усилиям! Результатом стали две пятерки – по алгебре и биологии, и две четверки – по физике и географии.

Положительные эмоции хоть как-то скрасили мою подавленность – мы с Лехой хоть и сидели за одной партой, но были как чужие. Его странное поведение встало между нами высокой каменной стеной, в которой мне никак не удавалось найти лазейку…

Он был неразговорчивым, отчужденным и холодным, как Северный полюс. На мои успехи не реагировал, как будто его это совершенно не касалось. И я рядом с ним не превратилась в Снежную королеву только из-за жгучего желания разгадать его тайну…

После школы мы снова разбежались. Леха бросил «пока» и исчез так быстро, что я не успела захлопнуть раскрытого от возмущения рта. Он опять сбежал! Сбежал и оставил меня одну!

На остальных девчонок обрушились те же проблемы. Парни словно сговорились измучить нас…

– Раз так, вчерашний план остается в силе! – подвела я неутешительный итог, и мы с подругами деловито разбежались в разные стороны.

Прямо муравьихи на заданиях. А хотелось быть принцессами на тронах :( .

К вечернему мероприятию я готовилась особенно тщательно – надо было не только соблюсти правила слежки (см. выше), но и при этом неплохо выглядеть – а вдруг придется столкнуться с Лехой нос к носу!

Танюсик тоже постаралась. В итоге, когда мы встретились, невозможно было сказать, идем ли мы на задание или на концерт.

– Новую куртку надела? – язвительно заметила я, когда мы ждали поезда в метро. На Танюсике была шикарная обновка с прикольными принтами, которую я еще не видела.

– Ну да… Это «Адидас». Для конспирации, Сеня еще не видел. К тому же у нее капюшон поглубже и с мехом, можно будет лучше замаскироваться, – пролепетала Танюсик и тут же перешла в наступление: – А ты, я смотрю, в новой шапке?

– Ну да! На распродаже «Maks&Spencer» ухватила. Леха не видел, так что тоже для маскировки. Можно на лицо натянуть, как маску.

– И ботинки новые, – ехидно заметила Танюсик. – Те, что на днюху подарили.

– Ну да! Они для слежки как раз идеальные, – отбилась я.

Большую часть пути мы проехали в молчании. Да и о чем было говорить, если мы вернулись в те давние времена, когда вот так же ездили вместе, без парней, и в глубине души мечтали о Большой Взаимной Любви!

Мы приехали на нужную станцию загодя и, выбрав позицию в центре зала за одной из колонн из серого мрамора, начали наблюдение.

Первой на платформе появилась Кира. Она вышла из поезда без пяти семь и нетерпеливо посмотрела на часы. Потом, стуча каблучками симпатичных ботильонов «Centro», начала ходить туда-сюда, из-за чего нам пришлось сдвинуться подальше – чтобы не попасть ей на глаза.

Сеня Брыкало появился через пятнадцать минут. Он выглядел виноватым и принялся рассыпаться в извинениях, но Кира нетерпеливо схватила его за рукав и потащила за собой.

– Пошли за ними! – потянула меня к выходу Танюсик, но я отмахнулась:

– Ты иди, а я подожду Леху.

В глубине души я лелеяла надежду, что мой любимый не придет, что он и в самом деле сейчас дома, делает свой проект, учит письмо Онегина…

– Ладно, тогда на связи! – бросила Танюсик и, накинув на лицо новый капюшон с мехом, ринулась вслед за Сеней.

Подошел очередной поезд, и на платформу вывалила толпа пассажиров, среди которых я тут же узнала ярко-красную шапочку Лехи.

Сердце упало. Значит, все-таки не Онегин и не проект… Значит, сейчас появится та, ради которой он затеял всю эту игру и напустил столько таинственности!

И я своими собственными глазами увижу свою счастливую соперницу!!!

Чувства вскипели, как на раскаленной сковородке. Чтобы успокоиться, я закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти.

А когда открыла, то увидела, что Красная шапочка большими скачками догоняет уже взошедшую на эскалатор пару Кира-Сеня. Так он, получается, с ними? Или нет? Непонятно…

По дороге Леха чуть не сшиб Танюсика, на бегу обернулся и извинился – и не узнал ее! Действительно, ценный капюшон!

А моей соперницы нигде не было видно… Но медлить было нельзя. Я натянула новую шапку чуть ли не до подбородка и ринулась вслед за своей ускользающей любовью.

Добежав до Танюсика, я подхватила ее под руку и сообщила в капюшон:

– Ну вот мы и снова вместе!

Еще одна лестница

Когда мы вышли из метро, уже совсем стемнело. Загорелись фонари. Пошел дождь.

Мы шли под руку по ночному городу, стараясь не упустить наших преследуемых из виду и не наступить в лужу. Однако совместить эти два дела было довольно трудно – можно было смотреть либо под ноги, либо вперед, что-нибудь одно, и как-то так вышло, что мы обе выбрали второе, и обе одновременно споткнулись об одну и ту же незамеченную нами в темноте доску.

Результат тоже был одинаковым – мы обе приземлились в одну и ту же лужу.

– Обожаю падать! – прошипела Танюсик, вскакивая и отряхиваясь. – Особенно в новых местах и в новых куртках!

– А так же в новых шапках и новых ботинках, – поддакнула я и в очередной раз порадовалась, что мои «Тимберленды» не замшевые, а кожаные.

– Я так надеялась, что с нами больше ничего экстремального не произойдет! – захныкала Танюсик – она намекала на наши недавние приключения во время полета из Сингапура. – Так рассчитывала на спокойную мирную жизнь! Мы же все-таки не в самолете, а на земле. И нельзя же, чтобы с людьми бесконечно что-нибудь случалось!

– Это смотря с какими людьми, – скептически заметила я. – Некоторые, наоборот, настоящие ходячие катастрофы.

– Лучше молчи, – огрызнулась Танюсик, и мы двинулись дальше.

В мокрой одежде было холодно и противно, поэтому мы почти бежали. И чуть не пробежали то место, куда завернули объекты нашего наблюдения.

Это была промзона, и рядом не горел ни один фонарь. Хорошо, что мы вовремя спохватились и затормозили – еще бы мгновение, и мы бы не увидели мелькнувшей за забором в глубине территории полоски света.

Свет шел с верхних этажей темного здания – где-то именно там исчезла преследуемая нами троица.

Да, их пока что было трое, и от этого на сердце становилось все теплее – его подогревала проснувшаяся надежда, и она же придала мне невиданной прыти, когда я ворвалась на проходную.

Около вертушки нас остановил суровый голос охранника.

– Стоп! Вы куда?

– Мы? – растерялись мы с Танюсиком, а потом подруга жалобно улыбнулась и взмолилась:

– Пропустите, пожалуйста, мы очень торопимся!

– На тренировку? – понимающе кивнул охранник. – Первый раз? Проходите, вам вон туда, вверх по лестнице.

Вертушка крутанулась, и мы стремглав бросились в указанном направлении.

Через несколько секунд, перебежав через двор, мы стояли перед глухой стеной и гадали, куда могли исчезнуть наши неверные приятели. Стена уходила вверх, к самому небу, и на ней не было ни единого окна. Зато вдоль всей поверхности поднимались пролеты ржавой металлической лестницы. Неужели охранник говорил про нее?!

– Опять лестница! – с суеверным страхом прошептала Танюсик, пятясь назад. – Я больше не могу! Не хочу! Я скоро стану профессиональным испытателем ржавых лестниц!

– Но это совсем другая лестница! – принялась уговаривать я. – Не пожарная, а самая обычная. С нормальными ступеньками и перилами. И начинается от земли, так что никаких стульев, веревок и карабинов больше не понадобится.

– Ну… ладно, – согласилась наконец Танюсик и, вцепившись в перила, неуверенными шагами начала подъем.

Эта лестница была, конечно, получше, чем вчерашняя – если не считать предательского скрипа неустойчивых ржавых ступенек и явной ненадежности шатких перил. К тому же, чем выше мы поднимались, тем сильнее становился ветер, он свистел, завывал, бил дождем, рвал куртки, расшатывал сомнительную конструкцию и грозил снести ее прямо под нашими ногами.

Зато на последней площадке нас ждала заслуженная награда – маленькая железная дверь в стене.

Самый лучший спорт для сыщиц

Дверь открылась вовнутрь и поддалась неожиданно легко, без скрипа и скрежета. Ввалившись в помещение, мы очутились в чистой и светлой маленькой комнатке, где за столом сидел симпатичный светловолосый парень лет семнадцати.

– На тренировку? – как и охранник, деловито спросил он.

– Д-да, – ответили мы, начиная подозревать что-то неладное.

– Тогда вам вниз, на первый этаж, вторая дверь направо, – объяснил парень. – Как переоденетесь, проходите в зал. Там, правда, свет отключили, но у нас есть аварийный.

– Ой! И здесь нет света! – ойкнула за моей спиной Танюсик. – Пошли отсюда, быстрее!

– А сколько это стоит? – с робкой надеждой поинтересовалась я – наши кошельки были почти пустыми, и если тренировки тут дорогие, у нас будет законный повод ретироваться.

– Первый раз – бесплатно! В том числе прокат снаряжения и магнезия.

– Хорошо, – хором ответили мы и синхронно развернулись к выходу – это была последняя попытка ускользнуть.

– Не туда! – остановил нас парень. – В другую дверь!

И мы, оставив мечты о бегстве, обреченно поплелись в указанном направлении.

К счастью, оказалось, что на этот раз нас ожидает нормальная человеческая лестница, которая, правда, показалась бесконечной – ведь нам надо было снова спуститься на первый этаж!

– Интересно, почему здесь нет лифтов? – хныкала Танюсик. – Зачем надо заставлять людей бегать туда-сюда пешком?

– Может, тоже для тренировки? – предположила я.

Лестница привела нас в узкий длинный коридор, где мы, отсчитав вторую дверь направо, в нерешительности остановились.

– А вдруг наши парни здесь? – шепотом произнесла Танюсик. – И что мы им скажем, когда войдем?

– Что мы на тренировку! – твердо ответила я и толкнула дверь.

Комната оказалась раздевалкой, и здесь была только одна девочка.

– Первый раз? – спросила она, натягивая футболку.

– Ага, – растерянно кивнула Танюсик, оглядываясь.

Раздевалка представляла собой небольшое помещение без окон, со шкафчиками вдоль стен и скамейками посредине. Рядом со скамейками стояло два больших ящика. В одном были навалены странные тапочки с резиновыми мысками и подошвой, в другом – какие-то перепутанные стропы с петлями. В углу стояло две коробки – одна с каким-то белым порошком, другая – с пыльными маленькими мешочками.

– Выбирайте обувь и систему, запасайтесь магнезией и выходите в зал! – напутствовала нас продвинутая девочка.

Хоть мы и не поняли, о чем это она, но, быстро сориентировавшись, начали копировать все ее действия. Правда, у нас не было просторных чиносов и банданы, как у нее, но зато мы довольно сносно смогли надеть на себя «систему» – одну из тех штуковин, что лежали в ящике. Из другого ящика мы выбрали прорезиненные тапочки, потом, насыпав в мешочки белого порошка, закрепили их на поясе – параллельно выяснив, что порошок и был той самой магнезией. Так что, когда девочка ушла, мы чувствовали себя уже гораздо увереннее.

– Каким хоть видом спорта мы будем заниматься? – сердито бормотала Танюсик, натягивая необычную обувь. – Хоть бы только не штангой!

– И не боксом, – уныло вторила я.

– И не шахматами! Ничего в них не понимаю…

– Для шахмат не нужна такая снаряга и эта самая магнезия, – резонно заметила я.

– Вот и хорошо! Хоть шахматы отпали! – неожиданно обрадовалась Танюсик.

– И не спортивной гимнастикой! Ненавижу прыгать через коня! – продолжила я «черный список». – И не бильярдом! Я до стола с трудом достаю…

Любовь требовала от нас слишком больших жертв!

Первая вершина

Выйдя из раздевалки, мы очутились в огромном ангаре, освещенном лучами прожекторов. Стены поднимались вверх до высоты третьего этажа, потолок терялся в темноте. По сторонам шел широкий выступ, под которым лежали невероятно толстые маты.

– Же-е-есть! – протянула Танюсик и поежилась.

– Жуткое место, – согласилась я. – И чем же, интересно, тут занимаются?

Когда глаза привыкли к полумраку, мы увидели, что в зале довольно много народу. Одни разминались на толстых матах, лежащих вдоль стен и в центре, другие стояли в шеренге около стены, а некоторые, как пауки на паутинках, карабкались по стенам…

Сердце упало. Это был скалодром! И значит, нам предстоит заниматься скалолазанием!

– А ты обещала, что веревок и карабинов больше не будет! – в ужасе пролепетала Танюсик.

– Так, ладно, сейчас по команде разворачиваемся и уходим. Раз, два…

Но произнести «три» я не успела. Потому что инструктор, стоящий перед шеренгой, заметил нас и крикнул:

– Вы новенькие? Почему опаздываете? А ну скорее в строй!

И нам ничего не оставалось, как присоединиться к группе новичков.

Кроме нас тут было человек семь – трое парней и четверо девчонок.

– А я почему-то думала, что скалолазание – в основном мужской спорт, – прошептала Танюсик, но инструктор бросил на нас сердитый взгляд, и ей пришлось прикусить язычок.

– Так, с ОФП закончили, теперь приступаем к лазанью! – скомандовал инструктор.

– К лазанью?! – ахнула Танюсик и, побледнев, вцепилась мне в руку.

– Ну, кто первый рискнет? Кто тут самый храбрый? – обратился инструктор к нашей шеренге.

Надо сказать, что особого энтузиазма этот клич не вызвал. Народ дружно опустил головы и начал кто в носу ковырять, кто шнурки завязывать… А одна девчонка протараторила:

– Ой! Мне надо выйти! – и быстренько ретировалась.

И тут среди небольшой группы скалолазов, расположившейся на матах в дальнем углу справа, раздался дружный взрыв смеха и насмешливый свист. Как видно, тренировка новичков привлекла внимание местных гуру, и теперь они готовились как следует повеселиться за наш счет.

– Приветливая тут компания, ничего не скажешь! – сердито буркнула Танюсик.

– Да уж, умеют подбодрить начинающих! – поддакнула я.

Но мы бы стерпели и это, если бы не услышали два знакомых голоса. Догадайтесь кого? Ну конечно же, Лехи и Сени!

Как ни в чем не бывало эти двое тусовались с чужой компанией и явно чувствовали себя в своей тарелке! И голоса их были настолько громкими, что до нас донеслись отдельные фразы:

– Вот досмотрим шоу «чайников» и сделаем вас! Правда, Кир? – прогромыхал голос Сени.

– Нет, это мы с Ксюхой вас сделаем! – ответил голос Лехи.

Мы с Танюсиком были сражены наповал.

– Этого не может быть… – потрясенно прошептала подруга. – Мой Сеня с Кирой! Я, конечно, знаю, что они вместе занимаются, но чтобы так…

«Этого не может быть! – потрясенно подумала я. – Мой Леха с какой-то Ксюхой!»

Облако обиды и гнева застило глаза. И я, сжав кулаки, ринулась к ближайшей стенке с криком:

– Я готова! Куда тут надо лезть?

Следом за мной мчалась Танюсик – она тоже была налита яростью и решимостью.

Ничто не могло остановить нас. Даже отчаянный крик инструктора:

– Девчонки, стойте! Вы куда?! А страховка? Вы же не пристегнулись!!!

Что было дальше, я помню очень смутно. Наверное, так чувствовал себя один из литературных персонажей, когда непонятно как вскарабкался на вершину горы, а слезть уже не мог.

Со мной и Танюсиком произошло нечто подобное. В невероятном раже, на крыльях злобы мы взлетели почти под потолок и лишь там, в полутьме и на жуткой высоте, вдруг пришли в себя.

И оказалось, что нам стократ хуже, чем тому персонажу. Потому что у него хотя бы была вершина, на которой он мог посидеть и подождать помощи.

А у нас была только вертикальная стенка и несколько весьма сомнительных бугорков под названием «зацепы», в которые сейчас судорожно вцепились наши похолодевшие от страха пальцы.

– Я сейчас упаду, – проговорил где-то рядом слабый голос Танюсика. – Прощай, Сашуля!

А мои дрожащие губы вообще не могли выговорить ни слова!

– Не смотрите вниз! – донесся откуда-то снизу голос инструктора. – Главное – не смотрите вниз! Я уже поднимаюсь!

Я в ужасе зажмурилась, и тут произошло что-то странное. Я уже почти соскользнула со всех своих зацепов, когда время вдруг замедлилось и стало густым, как кисель. Я открыла глаза и посмотрела вначале перед собой, а потом наверх. Но не на железные балки на потолке, а на край стены, на которой висела. Оказалось, что он совсем близко – если протянуть руку, то можно его достать и зацепиться, потому что моя стенка – фанерная, и до потолка не доходит.

А раз так… В последнем отчаянном усилии я оторвала правую руку и закинула ее на край стены.

И повисла. Но держаться стало уже гораздо легче, и я тут же забросила и левую руку и теперь просто висела, как на турнике. А потом сообразила, что на зацепы можно поставить ноги и залезть на стенку, как на забор.

Что я и сделала, и вскоре уже сидела, оседлав злосчастную стенку. Конечно, на высоте трехэтажного дома это было стремновато, и я дрожала всем телом, но в таком положении можно было отдохнуть и спокойно дождаться помощи.

И тут же обожгла страшная мысль – Танюсик! Как она, что с ней?!

– Я тут! – донесся до меня слабый голосок. – Я тоже тут сижу!

Обхватив стенку руками и приникнув к ней всем телом, подруга пристроилась совсем недалеко от меня.

Стало хорошо и почти совсем не страшно. Я огляделась – двое инструкторов уже поднимались к нам, еще двое страховали поднимающихся, а остальные толпились внизу.

– Спустимся – устроят нам разгон, – мрачно проговорила Танюсик. – Мы тут весь инструкторский состав мобилизовали!

– Чему быть, того не миновать, – философски заметила я и огляделась.

Оказалось, что стена, на которой мы сидели, делила огромное помещение на две части. В одной был расположен скалодром, а в другой – какой-то швейный цех, потому что на выстроенных рядами столах стояли швейные машинки, а вдоль стен – кронштейны с одеждой. Цех был опоясан галереей, на которой валялись коробки, старые манекены, обрывки упаковочной бумаги и прочий мусор. Недалеко от нашей стенки под галереей располагались столики и кофейные автоматы – наверное, это было что-то вроде буфета. Сейчас там было пусто и темно, светили лишь тусклые ночные светильники.

Потом мне показалось, что в глубине цеха мелькнули какие-то тени и блеснул луч фонарика – наверное, охранники делали обход.

Больше мне ничего разглядеть не удалось, потому что в этот момент спасатели добрались наконец до нас.

– Девчонки, не волнуйтесь! Все будет в порядке! – бодро произнес наш инструктор и быстрым ловким движением вдел в карабин на моей системе конец одной из болтающихся вдоль стены веревок.

Второй тренер проделал то же самое с Танюсиком.

– А теперь слезайте! – ласково, но строго приказали нам.

– Я не могу, – сглотнув, пробормотала Танюсик. – Я упаду. Меня уже руки не держат. И ноги.

– Вот и хорошо! – почему-то обрадовался наш инструктор. – Вот и не надо, чтобы держали! Мы вас сейчас на страховке спустим, так что вы просто отпустите стенку и висите себе спокойненько!

Отпустить стенку и висеть?! На высоте третьего этажа? А может, и четвертого… На одной только тоненькой веревочке?

Я нервно хихикнула и закрыла глаза. Ни за что. Пусть делают, что хотят, но я со своей стенкой не расстанусь.

– Честно говоря, это первый случай в моей тренерской практике. Не думал, что девчонки могут быть такими храбрыми! – с уважением произнес другой инструктор. – Чтобы в первый раз без страховки до самого верха – это что-то невообразимое.

После этих слов Танюсик сдалась.

– Хорошо, – сказала она. – Я согласна. Но вы обещаете, что не уроните меня?

– Обещаем, – хором заверили инструктора.

И тогда я услышала «А-ах!» и, открыв глаза, увидела, что моя подруга, вцепившись в веревку, болтается на ней, как рыбка на крючке.

А в следующий момент она начала плавно опускаться вниз и вскоре достигла пола. Вернее, не пола, а толстого мата, на который тут же в изнеможении упала.

Настала моя очередь. Было страшно, как никогда в жизни, но отступать – нельзя. Да и некуда. Глубоко вздохнув и зажмурившись, я разжала руки, оттолкнулась от стены…

И… повисла в воздухе.

Это было как на качелях, потому что вначале меня отнесло в сторону, а потом – обратно к стенке. Хорошо еще, что я успела открыть глаза и выставить вперед ноги!

А потом я начала плавно опускаться, и это было совсем не страшно. Пол приближался, но я смотрела не на него, а на стенку, которая уходила вверх.

А потом мои ноги коснулись мата. И вот я уже отстегнулась от страховки и плюхнулась среди толпы скалолазов рядом с Танюсиком.

Первое, что мы сделали, – быстро оглядели смеющиеся лица. К счастью, Лехи и Сени среди них не было – наверное, парни уже успели уйти…

– Ладно, согласны, наказывайте, – махнула рукой смущенная Тычинка.

– Хорошо, – серьезно сказал инструктор. – В наказание вам будет… продолжение тренировки!

– Продолжение тренировки?! – ахнули мы.

– Ну да! Должны же вы наконец научиться делать все правильно!

Вот так помимо своей воли мы записались в скалолазки. И мне больше не надо было выбирать вид спорта, которым я хочу заниматься, – он сам выбрал меня! И Леха, как выяснилось, увлекся тем же. Правда, на тренировке не было времени не то что следить, но даже и думать о нем. И времени на ревность тоже не было!

А после тренировки инструктор сказал:

– Поздравляю с ярким дебютом! Способности у вас есть, храбрости – на десятерых, а что голова не на месте – так это мы быстро поправим! Приходите еще!

Ученицы Шерлока Холмса

Из метро мы отправили эсэмэску Оле: «Есть новости?»

«Не-а. Сорри :( », – пришел ответ.

«Почему?»

«Я в ателье так и не попала».

«?»

«Была на свидании :) . Мы с Темиком помирились, представляете? У нас теперь снова все хорошо :) :) !»

Мы с Танюсиком удрученно переглянулись.

– Минус один, – вздохнула она. – Вот так и редеют наши ряды.

– Да. На этом агенте можно ставить крест, – согласилась я.

Дома на электронной почте ждало еще одно сообщение – от Лиды, с прикрепленными фотографиями. Начинающая сыщица побывала в студии бальных танцев – именно туда отправились Миха и рыжая Геля. Было похоже, что там проводился конкурс или репетиция к нему – на фотографиях пары в бальных платьях и костюмах. Одной из пар были Смыш и Геля. Их фотографий оказалось особенно много – и представляю, каково было Лиде снимать все это!

Но не успели мы дочитать отчет Лиды, как последовал вызов по скайпу от Оли.

Лицо на экране было мокрым от слез.

– Это несправедливо, очень несправедливо! – закричала она, увидев нас. – Вы получили Лидины фотки? Из танцевальной студии? Там и «Утренняя звезда», и «Серебристая снежинка», и «Жемчужная роса», и «Солнечный зайчик»! Я просто в шоке! И в панике!

– Погоди, погоди, – заволновалась Танюсик. – Какой зайчик? Какая звезда? Мы ничего такого на фотках не видели!

– Платья! Это же все мои платья! И звезда, и снежинка, и зайчик… Эти девчонки в студии все одеты в мои платья!!! И что самое обидное – «Зайчика» я только месяц назад придумала! Для одной девочки из Обнинска, она меня просила. И только-только начала шить… А тут на тебе, у кого-то другого уже есть точно такое же!

– Да уж, хорошего мало, – согласились мы с Танюсиком, вспомнив «Весенние сны».

– И что, что мне теперь делать?! – Оля в отчаянии ломала руки.

Мы с Танюсиком переглянулись и сказали плачущей девочке на экране:

– Оль, не волнуйся. Мы обязательно во всем разберемся. Но только завтра, хорошо? Ты нам веришь?

– Да, да, конечно! Вы же – знаменитые сыщицы! Ученицы Шерлока Холмса…

Вот так и закончился этот сумасшедший вечер. Вернее, закончился он намного позже, когда я дождалась-таки эсэмэски от Лехи.

Леха писал, что очень скучает, потому что пришлось целый вечер просидеть за компьютером и с книжками.

Он нагло врал, и это было плохо.

Однако эсэмэска все-таки пришла, и это было хорошо!

И еще хорошо было то, что он, похоже, ушел раньше и не заметил меня на тренировке.

У моего близнеца по имени Танюсик дела обстояли точно так же. У нее тоже было для меня две новости – плохая и хорошая. Плохая – Сеня соврал ей так же, как и мне. Хорошая – эсэмэска от него все-таки пришла!

«Значит, они еще не окончательные отморозки, – решили мы единогласно. – Но их вранье заслуживает наказания».

Однако приключения прошедшего дня так измотали нас, что придумывание наказания мы решили отложить до завтра.

Утро вечера мудренее!

Танюсикова мудрость

Завтра началось с того, что противный писк будильника на моем мобильном показался ангельским пением – он вырвал меня из кошмарного сна, в котором я все еще висела на веревке около стены. И каким же счастьем было пробуждение в нормальных человеческих условиях, на твердой надежной поверхности! Я немного понежилась в милой кроватке, а потом слезла на пол – и снова под ногами твердая почва, как хорошо!

Эсэмэска от Танюсика сообщила примерно о том же: «Прикинь, я двумя ногами стою на земле :) :) :) , – написала любимая подруга. – Знаешь, после таких тренировок я все сильнее начинаю ценить обычную человеческую жизнь!»

Однако, как ни крути, надо было идти в школу, поэтому обычная человеческая жизнь откладывалась.

Оля и Лида поджидали нас в раздевалке.

– У вас есть план? – бросились они к нам, едва завидев.

– Да, – твердо ответила Танюсик, стаскивая резиновые сапоги.

– И что?

– Перво-наперво – наказать парней.

– Поддерживаю! – с энтузиазмом воскликнула Лида. – И как же мы это сделаем?

– Есть у меня одна идея, – загадочно произнесла Танюсик.

– А потом? С платьями? – нетерпеливо тормошила Оля.

– С платьями у меня тоже есть идея, – еще загадочнее произнесла Тычинка. – Но об этом позже.

Заинтригованные, мы молчаливой группкой следовали за Танюсиком, как преданные ученики – за умудренным опытом наставником. Да уж, в вопросах парней и платьев Танюсику не было равных!

Подруга не подвела и показала себя на высоте и во всем блеске.

Едва мы зашли в класс, она направилась к моей парте и бросила рюкзак на место Лехи.

– Ты… – потрясенно начала я, и Танюсик кивнула.

– Да. Я вернулась. Мы с тобой снова за одной партой. Надеюсь, подружка, ты не возражаешь?

– Здорово! – восхитилась я. – Теперь они у нас попляшут!

– Да уж, – самодовольно улыбнулась Танюсик. – Пусть теперь посидят вместе и хорошенько подумают о своем поведении.

– Мы тоже, мы тоже! – воскликнули Оля и Лида, и последняя быстро перенесла свои вещи за парту к Оле. – Мы тоже вместе посидим, и пусть Смыш покукует в одиночестве!

Наша маленькая революция произвела фурор. Класс перешептывался, хихикал, настороженно следил за дверью, в которой с минуты на минуту должны были появиться парни.

Первым на пороге возник Сеня. Ничего и никого не замечая, он в свойственной ему манере немаленьким ураганом прошелся по проходу, задевая углы, на ходу сшибая чьи-то рюкзаки и учебники и щедро раздавая направо и налево подзатыльники тем, кто рискнул оказаться у него на пути.

Добравшись до парты, он с грохотом швырнул на пол рюкзак, плюхнулся на стул и откинулся на спинку, закрыв глаза.

Отсутствия Танюсика он не заметил. Так же, как и того, что подруга переместилась ко мне.

– Не проснулся еще, – злорадно проговорила Танюсик. – Поздно пришел вчера! Теперь всю литературу досыпать будет.

И правда, от парты Сени вскоре донесся ленивый храп.

Следующим на пороге возник Леха. Он тоже выглядел сонным и невыспавшимся. И вдобавок еще – непричесанным и неумытым! Даже шнурки на кроссовках не успел завязать, они так и волочились за ним по полу… Ужас! Никогда его таким не видела. Или просто не замечала в последнее время, все еще ослепленная своей любовью? Распустились у нас парни, ничего не скажешь!

Между тем неумытый и непричесанный Леха зевнул и ленивым взглядом обвел класс. Но вот наконец он посмотрел в мою сторону, ошалело потряс головой, протер глаза…

А потом лицо его вытянулось, а брови грозно сошлись над переносицей.

– Ты… Что все это значит? – требовательно поинтересовался он, остановившись около меня.

– Место занято! – торжественно произнесла я, ответив ему сверкающим взглядом, – я уже подготовилась к скандалу и отступать не собиралась.

Но тут прозвенел звонок, и выяснение отношений пришлось отложить.

– Ладно! Потом поговорим, – сердито насупившись, Леха огляделся и двинулся по проходу к Сене.

– И не надейся! – бросила я ему в спину. – Нам больше не о чем разговаривать!

Три события на уроке литературы

На этом незабываемом уроке случилось столько важных событий, сколько обычно не происходило в школе и за неделю. Или даже за месяц! Особенно за какой-нибудь скучный длинный месяц типа ноября. Хотя нет, ноябрь – мой любимый месяц, у меня же в ноябре День. Да и сейчас ноябрь стоит, а нам тут совсем не скучно!

Ладно, что-то я заболталась. Короче, первым событием стало опоздание Михи Смыша. Он вошел в класс через десять минут после учительницы! Урок уже был в разгаре, и свежеразбуженный Сеня мялся у доски, пытаясь вспомнить, что же такого написал Онегин Татьяне. А тут – бац, и на пороге появился Смыш. Он выглядел потерянным, ошарашенным и подавленным собственным промахом. Еще бы, такого с ним не бывало никогда, он же у нас правильный, пунктуальный и надежный, как швейцарские часы. А тут – на тебе! Отлаженный механизм дал сбой!

Класс был потрясен. Учительница Мария Игоревна – и та застыла с широко открытыми за линзами очков глазами. Ее любимчик опоздал! Да еще и на вопрос почему, ответил честно и растерянно, что проспал…

Сразу видно неискушенного нарушителя! Ничего путного не сумел придумать в свое оправдание :) .

Получив нагоняй и положив на стол учительнице дневник, Миха оглядел класс, и взгляд его остановился на пустой парте. А потом он увидел Лиду, которая сидела с Олей. Когда он осознал, что произошло, глаза его за линзами очков стали такими беспомощными и жалкими, что Лида занервничала и чуть было не сорвалась с места, чтобы бежать к нему обратно.

– Куда?! Сидеть! – прошипела Танюсик и, перегнувшись через парту, схватила Лиду за руку. – Ты нам всю малину испортишь!

– Но он же и не виноват ни в чем, – залепетала несчастная влюбленная. – Он всего лишь сходил вчера на занятия и потанцевал немного со своей партнершей!

– Но ведь он тебе изменил? – строго спросила Танюсик.

– Н-ну… Нет, потому что у нас ничего не было! – и Лида в отчаянии уткнулась лбом в руки.

Она оказалась верным товарищем и в сложной ситуации поставила дружбу выше любви. Танюсик оценила это и прошептала:

– Все будет хорошо, поверь! Надо только немножко стойкости и твердости.

Вторым памятным событием стал мой ответ у доски. Мария Игоревна, как и обещала, вызвала меня ответить письмо Татьяны, и я ответила без запинки, и прочитала так выразительно и с такими эмоциями, как будто это я сама написала! И смотрела я при этом на Леху, не отрываясь, – словно письмо предназначалось ему.

Это произвело магическое действие – Леха заволновался, покраснел, начал ерошить волосы, и глаза его заблестели – как будто он собирался заплакать – или расхохотаться. У меня даже мурашки поползли по коже – но я не сбилась, дочитала до конца.

– Саша, отлично! – похвалила учительница. – Если бы в первый раз так ответила, получила бы пятерку. А так – только четыре.

Но я не расстроилась. Это была весомая четверка, заслуженная, и значила для меня больше, чем многие легкие пятерки. К тому же в дальнейшем я не собиралась допускать провалов, твердо настроилась на хорошую учебу, и сегодняшняя удача много значила для меня.

А потом случилось третье памятное событие.

Им стал ответ Лехи.

Его вызвали к доске сразу вслед за мной. Или, может быть, это было неслучайно? И проницательная учительница заметила нашу размолвку? И хотела как-то помочь? Хотя, конечно, это могло быть просто совпадением. И все равно, спасибо огромное Марии Игоревне! Она и не представляет, сколько сделала для меня в тот день!

Так или иначе, Леха оказался у доски. К этому моменту он уже кое-как пригладил волосы, но шнурки еще не завязал. Однако это не помешало ему прочитать стихотворение так, как будто он пробовался на роль Онегина в театре или пришел на прослушивание в театральный вуз.

Да-да, мой Леха, который раньше не отличался актерскими способностями, вдруг стал настоящим влюбленным Онегиным! Пламенный взор, горячая речь, выразительные жесты – я не верила своим глазам, это было настоящее чудо! И обращалось это чудо только ко мне, словно гипнотизируя, и умоляло, каялось, признавалось в любви только мне, и у меня кожа снова стала гусиной…

Интересно, когда же он успел это выучить?! Я же знала, чем он занимался вчера после семи. Книжки в руках не держал, это точно!

– Леша, пять! Пять с плюсом! – восторгу Марии Игоревны не было предела. – Я отправлю вас на окружной конкурс чтецов!

Но Леха ничего не ответил. Не сводя с меня взгляда, он медленно пошел по проходу. А когда дошел до меня, то протянул руку – и я дрогнула. Я вмиг простила ему и Ксюшу, и вранье, моя рука двинулась навстречу… Но Танюсик была на страже.

– Не дури! – процедила она, отдергивая меня за рукав. – Не смей!

Наши с Лехой руки так и не встретились. Мы соприкоснулись только взглядами, полными отчаяния и любви.

Но я не сердилась на Танюсика. Она знала, что делала, и я подчинилась ей. Пока что все шло правильно – и наш с Лехой маленький романтический спектакль был тому доказательством.

Поэтому я со спокойным сердцем занялась самостоятельной, которую Мария Игоревна назначила на вторую половину урока.

Впервые за многие месяцы никто не смотрел мне через плечо и не дышал в затылок, потому что Танюсик прекрасно справлялась с заданием сама.

И это было так здорово!

Ева Рогозина

Следующими двумя уроками была информатика. На этом предмете наш класс разделен на две группы, и мы с парнями занимаемся отдельно. Если раньше это напрягало, то теперь, наоборот, было очень кстати: на перемене мы устали бегать и прятаться от них, так что теперь наконец-то можно было вздохнуть свободно.

Да-да! Наши жесткие меры привели к тому, что всю перемену мы с парнями играли в «казаки-разбойники» – они гонялись за нами, а мы убегали. Даже Смыш не остался в стороне и кидался к Лиде, едва завидев ее стройный силуэт. Что уж говорить о Сене и Лехе. Если мы попадались им на глаза, они с дикими криками бросались в нашу сторону. Но мы были гуру не только в слежке, но и в ускользании от нее. Так что водить парней за нос всю перемену нам не составило особого труда.

И надо сказать, это было весело!

На информатике тоже повезло – учительница Галина Марковна разрешила бродить по Сети. Такие уроки назывались «овладение практическими навыками изучения интернет-ресурсов» и давали нам возможность посещать любые из согласованных с учительницей сайтов. Иногда под видом «овладения навыками» удавалось даже посидеть в социальных сетях! Учительница не любила только, когда мы разговаривали, и не разрешала ходить по классу. Ну и, конечно, требовала выключать мобильники, а в конце урока надо было отчитаться о выполненной работе – то есть рассказать о посещенном сайте и своей связанной с ним активности.

Конечно же, мы решили максимально изучить интернет-ресурсы, которые могли быть связаны с нашим расследованием.

Поэтому первым делом мы зашли на «ВКонтакте».

– У меня есть одна идея. Попробуем сочетать приятное с полезным… – прошептала Танюсик и принялась сосредоточенно печатать.

И вскоре у меня в «Контакте» появилось сообщение: «Лиде: зайти на сайт театральных мастерских, попробовать выяснить, откуда у них «Весенний сон». Оле: разобраться с ателье. Сашуле: реклама в соцсетях. Действуйте! Я сама займусь своим интернет-магазином».

Да уж, ничего лучше для «овладения практическими навыками изучения интернет-ресурсов» было не придумать! Поэтому мы смело сообщили учительнице о своих планах посещения этих сайтов. А когда она в удивлении спросила, зачем нам это, мы дружно ответили, что ищем себе платья к новогоднему балу.

– Одобряю, – похвалила нас Галина Марковна. – Тема актуальная, практичная и жизненная. Если что-нибудь интересненькое найдете, скиньте и мне ссылочку, хорошо?

Весь урок каждая из нас сидела, погруженная в работу. И лишь после звонка, когда началась перемена, мы оторвались от экранов и посмотрели друг на друга:

– Ну что? Нашли что-нибудь?

– Ага!

– И что же?

– Ева Рогозина! – было хором названо одно и то же имя. А потом каждая из нас рассказала о той ниточке, которая привела к нему.

– Я нашла эту Еву Рогозину в интернет-магазине, где купила платье, – сообщила Танюсик. – Там ссылка на ее коллекцию. Но только в ошибке она не виновата, это менеджеры напортачили, перепутали артикул. Кстати, мне обещали заменить платье. Привезут то, которое я заказывала, доставка за счет фирмы. Так что я ничего не потеряю! И еще мне сообщили, что «Весенний сон» у них самая популярная модель, и многие девчонки выбирают ее для выпускного.

– Но выпускной еще только через полгода! – удивилась Лида.

– Весной с платьями будет большой ажиотаж, и многие готовятся заранее, – рассудительно заметила Танюсик.

– Ужас! – воскликнули мы с Олей, переглянувшись. Значит, в июне вся Москва будет одета в «Весенний сон»!

А потом Наш Классный Модельер шепнула мне:

– Сашуля, извини. Хотела подарить эксклюзив, а вышло – ширпотреб. Получается, весь мой подарок тебе на днюху насмарку.

– Но ты же не виновата, – успокоила я ее. – Ты же не знала, что так получится!

– На сайте театральных мастерских тоже ссылаются на Еву Рогозину, – сказала Лида.

– Вот-вот! – воскликнула расстроенная Оля. – Я тоже нашла такую ссылку. Только на сайте ателье. Так вот – каждое третье платье в коллекции этой Евы – по моей модели! Какая злодейка! Представляете? Это же самый настоящий плагиат!

– А хотите, я вам ее покажу? – спросила я. – Я нашла ее в «Контакте».

– Давай, показывай! – загорелись девчонки.

И я открыла страницу, которую обнаружила во время наших поисков.

С аватара на нас в упор смотрела мелированная толстощекая девчонка с наглыми зелеными глазами, чье лицо показалось мне смутно знакомым. По-видимому, она сфотографировалась в какой-то мастерской или в магазине, потому что на заднем плане все стенки были увешаны платьями. Во что была одета она сама, видно не было. Зато на странице был альбом, озаглавленный «Мои платья», в котором была представлена вся ее коллекция.

– Какая наглость! Воровка! «Мои платья». Это же не ее платья, а мои! – возмутилась Оля. – Даже названия не потрудилась изменить! Она мне сразу не понравилась, эта нахалка. Еще тогда, на фотках.

Мы не отреагировали, и Оля удивилась:

– Вы что же, не узнаете ее?

– Нет. А что?

– Да это же одна их тех девиц, которых Лида сфоткала в танцевальной студии!

– Ну да, я видела ее там! – добавила Лида.

Так вот почему это лицо показалось мне смутно знакомым!

Ищите парня

– Но как? Как она могла украсть платья? У тебя где-нибудь выложены фотки? – спросила Олю Лида.

Та покрутила головой.

– Только самые старые модели, которые я уже сшила и раздарила. Девчонки у себя на страницах выкладывают, я разрешаю. А новые я никогда никуда не выкладываю. Вот, смотрите, – и она вытащила из рюкзака альбом. – Все мои сокровища – только тут!

– Уже не только тут, – произнесла я, разглядывая «сокровища». Нарисованные цветными карандашами платья выглядели очень симпатично. Но многие из них уже успели перекочевать в портфолио Евы Рогозиной…

– Если ты никуда их не выкладывала, то как они попали к ней? – спросила Даша. – Ты кому-нибудь давала этот альбом?

– Никому. Я даже Кире не показываю, а она моя лучшая подруга.

– Почему не показываешь? – удивились мы.

– Она меня всерьез не воспринимает. Говорит, все это детский лепет. А я очень чувствительно на критику реагирую. Впадаю в депрессию и вообще ничего не могу делать. Так что я этот альбом никому-никому! Только вот вам сейчас, – сказала Оля, а потом, замявшись, добавила: – Ну, и еще Темику.

– А ему-то зачем? Он что, интересуется платьями? – фыркнули мы.

– Вообще-то не очень, – смутилась Оля. – Но мне так хотелось хоть чем-то его зацепить! Это все, что я умею…

– И что? Ему понравилось? – скептически хмыкнула Лида.

– Не-а. Сказал, это все лабуда, – вздохнула Оля. – Я после этого долго к альбому не подходила. И модели мне больше не снились…

– Нашла кого слушать! Да разве парни что-нибудь в этом понимают?! – сердито бросила Танюсик.

– А для кого же мы тогда наряжаемся? – искренне удивилась Оля. – Но потом он извинился и сказал, что ему очень нравится. И вообще стал таким восхитительным… Внимательным, заботливым… По два раза в день эсэмэски слал, цветы дарил на каждом свидании! Ну и я на радостях много новых платьев придумала. Вот эти: «Веселую колибри», «Золотую рыбку», «Красный цветок»…

– «Красный цветок» вообще супер! – похвалила Танюсик. – Обожаю красный! И цветы обожаю! Сошьешь мне такое? Я тебе даже заплатить смогу. Но только немного, бюджетно, я сейчас на мели.

– Сошью, – согласилась Оля. – Если только Ева Рогозина модель не перехватит.

Я еще раз посмотрела на рисунки и обратила внимание, что под каждым из них в правом углу стояла дата.

– Это когда я придумала эту модель и нарисовала, – объяснила Оля.

Оказалось, что все платья были нарисованы до злополучного бала.

– Да, – признала Оля. – Эта история с «Весенним сном» меня совсем доконала. Даже думать не могу сейчас ни о каких платьях.

– А у тебя есть дубликат? – спросила Лида. – Или этот альбом – в единственном числе?

– В единственном, – сказала Оля. – Дубликат – только тут, – и она постучала себе по голове.

– И вот тут, – Лида со вздохом указала на экран. – В портфолио у Рогозиной.

– Но тут не все! – воскликнула Танюсик. – Этих последних, самых лучших – «Веселой колибри», «Золотой рыбки» и «Красного цветка» – у Рогозиной нет!

– А ты этот альбом всегда с собой носишь? – продолжила расспросы Лида.

– Ну да! Идея может прийти в любое время, альбом должен быть всегда под рукой.

– И ты его держишь в рюкзаке?

– Да.

– А рюкзак оставляешь где-нибудь?

– Нет. Никогда. Всегда с собой таскаю, даже на физкультуре, – и Оля для наглядности обняла рюкзак и прижала к себе.

Нигде не оставляет? У меня в голове забрезжило что-то смутное, какая-то мысль, но я никак не могла изловчиться и поймать ее.

А Лида между тем продолжала:

– Но если ты никуда фотки не выкладывала, и никому не давала альбом, и нигде не оставляла рюкзак, то как тогда к Рогозиной попали твои модели? Мистика!

Мистика?

Услышав это слово, мы с девчонками ахнули и переглянулись:

– Клементина! Федякина!

– Клементина Федякина? – удивилась Лида. – А она-то тут при чем?

– А при том, что это наша классная гадалка и предсказательница, – сообщили мы новенькой. – Надо рассказать ей обо всем, и пусть она узнает, как модели Оли попали к Рогозиной и что нам теперь делать!

– Да… Тяжелый случай, – с насмешкой посмотрела на нас Лида и покрутила пальцем у виска.

– Ты ничего не понимаешь! – вспылила Танюсик. – Клема уже не раз доказывала себя в деле, ей можно доверять!

– Ну, вы как хотите, а я больше верю в логику и дедуктивный метод, – возразила Лида. – Пойду проветрюсь и подумаю, – и она решительно вышла из класса.

– Отличная подруга для Нашего Главного Холмса! – язвительно заметила Танюсик. – Мне сейчас даже показалось, что это он сам с нами говорит.

– Два сапога – пара! – поддакнула я.

А Оля тем временем нашла и привела Клементину.

– Я уже с утра почувствовала, что вам понадобится помощь, – сказала ясновидящая, загадочно улыбаясь. – И даже Таро раскинула, чтобы прикинуть, что к чему.

– Ну и что к чему? – затеребили мы ее.

– В общем, ситуация сложная и неоднозначная, – туманно начала Клема. Сегодня на ней был черный берет, черные наушники, черное кашне и тельняшка, и если бы не огромное воронье перо, воткнутое в берет, она бы походила на французского моряка.

– Это мы и сами знаем! – отмахнулась Танюсик. – Нельзя ли поконкретнее?

– Можно, – кивнула Клема и, вытащив из берета перо, начала выписывать в воздухе какие-то вензеля, закатив глаза и что-то шепча себе под нос.

– Жалко, Лида ее сейчас не видит! – в восхищении прошептала Оля. – Она бы тогда точно ей поверила!

– Долго еще? До конца перемены две минуты, – нетерпеливо прошептала Танюсик, ерзая на стуле.

– Все! – Клема наконец поставила в воздухе точку, но глаза все еще не открывала. – Мне все ясно. Слушайте.

Мы навострили уши.

– Слушайте! – загробным голосом повторила Клема. – Ищите девайс парня на букву «А»!

– Девайс парня на букву «А»? – опешили мы. – И что это значит?

– Может, она перепутала? – осторожно предположила Оля. – Есть такая поговорка: шерше ля фам – ищите женщину. Нам же надо не парня искать и тем более не его девайс, а девчонку, эту Рогозину!

– Ищите девайс парня на букву «А»! – настойчиво и строго повторила Клементина.

– То есть айфон? Или айпад? Чего нам искать-то? – испуганно переглянулись мы.

– Больше ничего не вижу. Доверьтесь интуиции… – таинственно произнесла Клема, а потом распахнула глаза, резким движением вдела перо обратно в берет и пошла на свое место.

И в этот момент грянул звонок на урок и в класс вошла учительница.

И мы так и не успели включить мобильники и проверить, есть ли эсэмэски от парней и что они нам пишут.

Три парня на букву «А»

В середине второго урока информатики Галина Марковна надела наушники и начала проверять презентации десятых, а у нас появилась возможность перекинуться парой слов.

– Как-то это очень неопределенно, – пожаловалась Танюсик, отворачиваясь от компьютера. – Какой девайс? Какого парня? И зачем нам искать этого парня? И при чем тут буква «А»?

А я между тем вкратце поведала Лиде о Клемином гадании.

– Ну и ну! – фыркнула она. – И что все это значит? Сплошной туман и обман.

– Никакой не обман! Клема у нас – молодец! – запротестовала Оля. – И я ей верю. Видела бы ты, как она тут в транс входила! Меня аж в дрожь бросило!

– А может, она вам просто какую-нибудь строчку из песни брякнула? – скепсису Лиды не было предела. – Вы же говорите, она в наушниках была.

Но ее недоверие нас не поколебало.

– Короче, так, теперь все дружненько напрягаем интуицию! – скомандовала Танюсик. – Говорите первое, что придет в голову.

– Это не интуиция, а ассоциации, – возразила Лида.

– Какая разница, все равно сойдет, – махнула рукой Танюсик и произнесла: – Весенний сон.

– Платье, – быстро подхватила Оля.

– Бал, – сказала Лида.

– Теперь ты! – повернулись все ко мне, но у меня вдруг перехватило дыхание.

Потому что я наконец-то поймала назойливую, как муха, мысль!

И вместо своей ассоциации я выпалила:

– Оля! Я вспомнила! Бал! Ты говорила, что никогда и нигде не оставляешь рюкзак, но на балу он же был в раздевалке! Помнишь? Ты еще сказала, что он у тебя расстегнут!

– Ой! Точно, – растерянно пролепетала Оля. – А я и забыла…

– У тебя что-нибудь пропало? – деловито спросила Лида.

– Нет, хотя… Хотя мне показалось, что там все перевернуто. Как будто что-то искали!

И тут вдруг глаза Танюсика загорелись, и она потрясенно воскликнула:

– Вспышки! Вспышки!

Вспышки? Мы недоуменно переглянулись. Это что, продолжение игры?

– Метеориты? – осторожно предложила свой вариант Оля.

– Протуберанцы? – высказалась Лида.

Я запнулась – умное слово поначалу показалось незнакомым, и я не знала, что и сказать. Но потом я вспомнила, что протуберанец – это что-то связанное с солнцем, и быстро проговорила:

– Пятна.

– При чем тут пятна! – отмахнулась Танюсик. – Вспышки! Неужели ты не помнишь? Тогда, на балу, в раздевалке! Там же были вспышки!

И тут до меня дошло. Танюсик вспомнила о загадочных вспышках, которые мы увидели сквозь стекло, когда заглядывали с балкона в раздевалку!

– Точно! Вспышки! – воскликнула я, и мы с Тычинкой объяснили остальным, что означают наши странные крики.

– Ну теперь все ясно! – в воодушевлении воскликнула Лида. – На балу кто-то пробрался в раздевалку, залез в Олин рюкзак, вытащил оттуда альбом и сфотографировал его. И вы оказались случайными свидетельницами. Но, наверное, вы спугнули злоумышленника, поэтому он не успел закрыть рюкзак.

– Точно… Такое вполне могло быть, – потрясенно прошептала Оля. – Но только я не понимаю, если этот кто-то сфоткал альбом на балу, как же оказалось, что платья к тому времени были уже отшиты? Ну, я про «Весенний сон» и остальные, которые в портфолио у Рогозиной.

– Значит, этот кто-то и раньше имел доступ к твоему альбому! – первой догадалась Лида. – И постоянно воровал твои идеи!

– А кто знает, что ты таскаешь в рюкзаке альбом? – спросила я Олю.

– Кира знает… И больше никто. Хотя нет… Темик тоже знает… Ой! Не думаете же вы, что он как-то в этом замешан?! – Оля посмотрела на нас испуганными глазами и закрыла ладошкой рот.

– Темик – это, между прочим, Артем! – назидательно произнесла Танюсик. – Парень на букву «А».

– Но нам же надо искать не парня на букву «А», а девайс на букву «А»! – не согласилась Оля. – И к тому же ваши парни тоже на букву «А». Оба. Арсений и Алексей, – мстительно добавила она.

– Но они-то тут при чем? – всполошились мы.

– А при том, что они тоже были на балу! – сердито бросила Оля. – И значит, тоже имели доступ к моему рюкзаку. И еще, мы все в одном классе учимся, между прочим! Так что у нас все рюкзаки доступны для всех.

– Но наши парни никогда бы не полезли в чужой рюкзак! – возмутились мы. – И наверняка даже не знают, как выглядит твой!

– А вы откуда знаете, что они не знают? – парировала Оля. – Что вы вообще о них знаете?

Мы хотели ответить резкостью, но обе одновременно прикусили язычки. Как ни больно признавать, но Оля была права: парни, с которыми мы встречались уже больше года, оказались полными незнакомцами. И наши вчерашние приключения были тому веским доказательством…

А потом Танюсик взяла себя в руки и строго произнесла:

– Так. Не будем валить все в одну кучу. И ссориться тоже не будем! В этом расследовании у нас есть один главный подозреваемый. За него и возьмемся. Согласны? – оглядела она остальных.

– Я так понимаю, что вы на Темика намекаете. Но я не согласна! Он тут ни при чем! – твердо заявила Оля.

– Ох, девчонки, и куда это вас понесло? – скептически покачала головой Лида. – Так дела не делаются. Это кто угодно может сказать вам что угодно. Вы как хотите, а я в этой ерунде не участвую.

– Тебе-то что, – буркнула Оля. – Тебе и волноваться нечего. У тебя парень на букву «М».

На этой напряженной ноте мы и расстались, потому что урок кончился, и надо было снова спасаться от парней.

«Хрустальный ручей»

Правда, на этот раз ничего особенного придумывать не пришлось: парни сами как в воду канули. Кабинет информатики мальчиков был закрыт, и мы долго кружили вокруг, гадая, то ли их еще не выпустили, то ли, наоборот, уже давно выгнали.

Верным оказалось второе, потому что, как выяснилось, парней мобилизовали перетаскивать школьную мебель. Вскоре мимо нас потянулась вереница стульев и парт, в гуще которых мы и разглядели двух хорошо знакомых нам особей мужского пола на букву «А». Они были так придавлены тяжестью, что не обратили на нас никакого внимания, и от этого почему-то сразу стало скучно и уныло.

А потом Танюсик произнесла задумчиво:

– Интересно, где они оставили свои рюкзаки?

Я пожала плечами:

– Скорее всего, их вещи заперты в кабинете информатики.

– А может, и не заперты, – все так же задумчиво проговорила Танюсик. – Может, они их в другом месте оставили… Пойду-ка я проверю… – И она вдруг пулей сорвалась с места и мгновенно исчезла из поля зрения.

Я с открытым ртом глядела ей вслед – поведение подруги было необычным: она вообще-то не склонна к импульсивным поступкам. Не иначе как злосчастные неурядицы последних дней так на нее повлияли!

Но бежать за ней не имело смысла – вернется, сама все объяснит, если захочет. Поэтому я последовала за мебельным караваном, стараясь не терять из виду Лехину спину и гадая, зачем Тычинке рюкзак Сени.

И только когда мы добрались до третьего этажа, до меня вдруг дошло ЗАЧЕМ. Ей понадобились его девайсы! А ведь это и для меня актуально сейчас! Поэтому я в спешке вытащила мобильник и отстучала: «Нашла?»

«Не-а :( », – тут же пришел ответ.

«Значит, все-таки в информатике».

«Ну да».

«Что будем делать?»

«Есть одна идея. На алгебре поймешь», – написала подруга уклончиво. Но в этот момент прозвенел звонок, и узнать подробности мне так и не удалось: я опрометью бросилась на первый этаж – кабинет алгебры находился в середине перехода, а математик Сергей Саввич опозданий не прощал и всегда писал замечания в дневник.

Я вбежала в класс на всех парах и замерла как вкопанная. И было от чего. Учитель еще не пришел, но расстановка фигур на шахматной доске снова радикально изменилась: за моей партой как ни в чем не бывало восседал Леха, а Танюсик вернулась назад к Сене. Так это и есть ее идея?!

Пока я пробиралась на свое место, щеки мои горели, руки трепетали, а сердце бухало, как барабан, – как будто у нас с Лехой начиналось все заново! Ну, дела! Прямо «Санта-Барбара»! Бразильский сериал! Клубок роковых страстей! И все это – за какие-то четыре урока!

Класс, похоже, тоже веселился. Поглядывая на наши парты, народ хихикал и шушукался. Я спиной чувствовала насмешливые взгляды – но какой же горящий взор ожидал меня впереди! И слова – они тоже пролились бальзамом на мою несчастную исстрадавшуюся душу:

– Ты не представляешь, как я по тебе соскучился! Давай помиримся, ок?

В безоглядной радости я закивала – и… тут же злобными мухами на меня накинулись воспоминания: бал, скалодром, Ксюша… Лехино вранье… И девайс парня на букву «А»!

Нет, расслабляться было рано. Но и продолжать игнорировать Леху было нельзя – теперь, правда, в интересах расследования.

Вот так наш план перешел в следующую фазу – незапланированную и непредсказуемую.

Первые пол-урока я гадала, поговорить ли мне с Лехой напрямик или выяснить все тихо, незаметно и тайно. Еще несколько дней назад я, не задумываясь, выбрала бы первый вариант. Но теперь я узнала, что Леха может мне соврать, и поэтому объяснение начистоту могло не получиться.

Значит, придется действовать скрытно.

Вторые пол-урока я прикидывала, как добраться до Лехиных девайсов. К счастью, у него был только один – айфон, мы с народом скинулись и подарили ему на Д.Р. Так что моя задача была значительно проще, чем, например, у Танюсика – ведь у Сени и айфон, и айпад, и навигатор, и ноутбук, и видеокамера, и фотик, не говоря уже о приборе юного орнитолога! Попробуй все проверь.

Но зато Леха со своим айфоном никогда не расставался – все время слушал музыку. Так что пришлось мне на перемене пойти на хитрость.

– Не дашь мне свой айфон позвонить? А то мой разрядился, – невинным голоском попросила я. Взявшись за руки, мы стояли у окна и, поделив наушники, слушали плеер. Резкая, дерганая композиция очень подходила завывающей за окном метели, в которую превратился вчерашний дождь, и нам было так хорошо, как в самые первые дни нашего романа. Ах, если бы можно было отбросить все злые мысли и подозрения и раствориться в полном и окончательном счастье! А может, ничего плохого и нет, и я просто сама себя накрутила?

– Бери, конечно, – и Леха с радостной улыбкой выдернул из ушей наушники.

– Хочу отменить одну встречу, – затараторила я, хватая телефон. – Ведь мы сегодня вечером будем вместе, да?

В ответе я не сомневалась, но Леха вдруг напрягся, и улыбка сползла с его лица.

– Ты понимаешь… – замялся он. – Сегодня я вообще-то занят…

Айфон чуть не выпал у меня из рук. Как? Наша волшебно вернувшаяся любовь – иллюзия? И он все еще хочет вести какую-то свою, тайную жизнь? И продолжать мне врать?!

– Я сейчас, – пробормотала я, изо всех сил сдерживая слезы. – Я на минутку!

В туалете я столкнулась с Танюсиком. Она хмуро и сосредоточенно выискивала что-то в Сенином айпаде.

– Ну как? Есть что-нибудь? – спросила я.

Наверное, с моим голосом было что-то не так, потому что Танюсик оторвалась от айпада и бросила на меня жалостливый взгляд.

– И тебя прокатили? – спросила она.

– Ну да. Отказался прийти сегодня на свидание. А мне казалось, что все так хорошо!

– У меня то же самое, – мрачно буркнула Тычинка. – Я предложила пойти сегодня в кино, а он сказал, что вечер у него занят… Ну ничего. Я его выведу на чистую воду! Он у меня попляшет!

И мы с угрюмым видом уткнулись в девайсы предателей на букву «А».

Долго искать не пришлось. Ответ на мои тайные подозрения нашелся в записной книжке. «Ева Рогозина», было написано в контактах, а дальше шел номер мобильника.

Вот, значит, как! Оказывается, он настолько хорошо знаком с нашей врагиней, что даже внес ее в контакты! А я-то до последнего верила, что он не может быть замешан в этой истории!!!

«Но неужели же его предательство такое полное и коварное? А вдруг эта Рогозина всего лишь его случайная знакомая?» – подумала я и открыла эсэмэски.

И вот тут меня ждала настоящая оплеуха. Ева Рогозина была не случайной знакомой. С Евой Рогозиной мой Леха переписывался уже целую неделю! И целую неделю умолял ее прийти на свидание! И отправил ей по этому поводу 6 эсэмэсок и получил 5 отрицательных ответов. Но он их все-таки получил! А в последнем, шестом, она наконец согласилась. И сегодня в семь часов вечера они должны были встретиться около какого-то места под названием «Хрустальный ручей».

Если бы какой-нибудь доктор померил у меня в этот момент пульс, он бы решил, что я пробежала марафон или взошла на Эверест. Но мое сердце просто выходило из себя от злости. Какая же я дура! Полная и окончательная! Кому, кому я верила как самой себе? Кому я отдала год жизни?

Ошеломленная, потрясенная, убитая – это самые мягкие эпитеты, которыми можно было описать мое состояние. Слезы почему-то брызгали во все стороны – и вверх, и вниз, и к вискам, текли из глаз, из носа и даже, кажется, из ушей – лицо мгновенно стало мокрым.

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Держаться! Несмотря ни на что! Держаться и держать удары судьбы!

– Он с ней знаком, – загробным голосом произнесла за моей спиной Танюсик.

– Вот-вот! А с виду белый и пушистый! – всхлипнула я.

– Да не Леха. Сеня. Мой Брыкало знаком с этой Евой Рогозиной!

– Что?!

Пораженная до глубины души, я обернулась и встретилась взглядом с Танюсиком.

– Леха тоже с ней знаком… – прошептала я.

– Так значит… – хором выдохнули мы, отупело уставившись друг на друга. Известие было настолько ошеломляющим, что слез просто не осталось.

А потом Танюсик протянула мне Брыкалин айпад:

– Вот. Посмотри. Он сегодня с ней в семь встречается. Около какого-то «Хрустального ручья».

– Не может быть! – потрясенно воскликнула я и протянула ей Лехин айфон. – Леха тоже сегодня в семь встречается с ней у «Хрустального ручья»!

– Значит, они оба… – снова синхронно выдохнули мы. Ну и Ева! Ну и паучиха! Двоим парням одновременно свидание назначила!

– Так. Решено. Мы выведем их на чистую воду! Сегодня или никогда! – воинственно вскинула голову Танюсик.

– Опять следить будем? – поежилась я: вьюга за окном все усиливалась.

– На этот раз мы можем сделать кое-что получше, – мотнула головой Танюсик – видно, ей хватило вчерашнего мокрого вечера. – Вот, – она показала мне точку на карте навигатора Сениного айпада, около которой было написано «Хрустальный ручей». – В семь вечера Ева Рогозина и наши парни будут здесь.

– Ага! А где это? – рассматривая карту, мы столкнулись лбами.

Загадочное место оказалось недалеко от той самой станции метро, где мы были накануне.

– Опять туда… Прямо преступное гнездо какое-то, – буркнула Танюсик.

– Или остановка разбитых сердец… – пробормотала я.

А при более внимательном изучении нас ждал еще один сюрприз – оказалось, что точка на карте – это как раз и есть то самое здание, где расположен скалодром!

– Так. Тут есть план. Сейчас разверну, – сообщила Танюсик, и вскоре мы изучали трехмерный план строения, в котором побывали накануне. Оно действительно состояло из двух частей: скалодрома и швейных мастерских. В одном углу мастерских, рядом с красной точкой, было написано «Хрустальный ручей».

– Может быть, это какая-нибудь кафешка? Или буфет, – предположила Танюсик.

– Да, там что-то было такое, – припомнила я.

– Короче, предлагаю на этот раз устроить не слежку, а засаду, – сказала подруга. – Проберемся в здание, спрячемся вот тут, на галерее, дождемся их и захватим с поличным.

– Засада! – воскликнула я. – Точно! Мы проследим за ними и застукаем на месте преступления!

– И припрем к стенке, – кивнула Танюсик.

– Насчет стенки – это я за! – немедленно согласилась я.

В рекреации я вернула Лехе айфон и сухо поблагодарила:

– Спасибо. Выручил.

После чего быстрым шагом направилась к кабинету истории.

– Послушай, я передумал, – рванулся за мной Леха. – Я, наверное, смог бы отменить сегодня все дела, и мы могли бы куда-нибудь пойти вдвоем!

– Поздно, – отрезала я, ускоряя шаг. – Слишком поздно. Сегодня вечером я буду занята.

На истории Танюсик снова пересела ко мне, а Леха с понурым видом вернулся к не менее понурому Сене.

Все, что так хорошо начиналось сегодня утром, разбилось вдребезги.

Оптимистка и реалистка

Надо было сообщить о новостях Лиде и Оле, однако в школе это не получилось – в конце урока их обеих вызвали в медкабинет на прививку от гриппа, после чего они сразу отправились домой. Единственное, что нам удалось – договориться с «несчастными» эсэмэсками о вечернем совещании по Скайпу.

«Буду. Если только не засну :( , – ответила Оля. – После прививки спину как огнем жжет!»

«Постараюсь быть», – ответила Лида.

Домой мы с Танюсиком снова возвращались вдвоем.

– Что ты сказала Брыкале? – крикнула я подруге, пряча от ветра лицо в капюшон.

– Чтобы он удалил меня из контактов. И не смел больше попадаться на глаза! – прокричала она в ответ. – А ты?

– Ничего. Я с ним больше не разговариваю.

– А эсэмэски были?

– Куча.

– И что он пишет?

– Понятия не имею. Удаляю, не прочитав.

– Ну ты сильна! – восхитилась Танюсик. – А я так не могу.

– А Сеня тебе что пишет?

– Не знаю. Я их не читаю. Но только не удаляю, а коплю на потом. Чтобы все сразу прочитать.

Что можно было на это сказать? Танюсик всегда была оптимисткой. А я – реалисткой.

Правила засады

Чтобы устроить засаду, мы решили пробраться в здание за три часа до контрольного времени.

– Час уйдет на то, чтобы разведать там ходы-выходы и обустроиться, – прикинула Танюсик. – Ну, и два часа проторчим внутри, подождем, привыкнем к обстановке. Единственное, я не представляю, чем мы там будем столько времени заниматься.

– Я на всякий случай возьму с собой учебники и тетрадки. Если получится, буду делать домашку. Мне больше нельзя срываться!

– Умница! – воскликнула Танюсик. – Я тоже учебники возьму. Вместе веселее!

В три пятнадцать мы были готовы к походу. Школьные рюкзаки пришлось поменять на трекинговые – к учебникам и тетрадкам добавились туристические коврики, бинокль, фонарик и фототехника: я взяла фотоаппарат, а Танюсик – видеокамеру.

– От видеоулик они не отвертятся! – бурчала подруга, прилаживая на спине рюкзак.

– Бутерброды захватила? – спросила я – к засаде следовало подготовиться основательно.

– Угу.

– А термос?

– Угу. И еще полкило конфет!

– А чипсы? – спросила я про любимое блюдо.

– В засаде нельзя! Хрустят!

Вот чего у Танюсика не отнимешь, так это здравого смысла, а также готовности ради дела идти на любые жертвы. Еще недавно всю эту тяжесть потащил бы за нее Сеня, а теперь она сама взвалила ее на свои хрупкие девичьи плечи!

И еще раз «Хрустальный ручей»

Когда мы вышли из метро, метель бушевала так неистово, что ориентироваться можно было только по навигатору. Лужи замерзли, вокруг образовались ухабы и колдобины, на которые успели навалиться целые сугробы снега, и наша прогулка до скалодрома была больше похожа на арктическую экспедицию. От тяжелого рюкзака начали болеть плечи, а ветер бил с такой силой, что с трудом можно было устоять на ногах. Через десять минут отчаянной борьбы со стихией в голове остались только мысли о конфетах и термосе в Танюсиковом рюкзаке. Ну и о теплом помещении, конечно же!

– Пора сделать привал! – донесся сквозь пургу голос Танюсика, и мы одновременно свернули к ближайшему магазину.

Но едва мы открыли дверь, как нос к носу столкнулись с Олей. Ее лицо скрывалось под глубоко надвинутым капюшоном, и я узнала модельера только по сумке «Accessorise».

– Привет! Ты как тут очутилась? Ты же хотела спать после прививки! – окликнули мы подругу.

Капюшон откинулся, и перед нами предстало несчастное заплаканное лицо. При виде нас Оля зарыдала еще сильнее, покупатели в магазине начали с беспокойством оглядываться, поэтому нам пришлось быстренько выйти обратно на мороз.

– Я… Я… В общем, у нас с Темиком все кончено! – Оля старалась перекричать вьюгу, но мы все равно слышали с трудом.

– Он опять тебя бросил? – крикнула Танюсик.

– Нет, на этот раз – я его!

– Да ну! А почему? – хором завопили мы.

Но Оля только покачала головой и показала на горло – наверное, уже сорвала голос.

– Потом расскажу! – просипела она. – А вы куда?

– Да есть тут одно дело. Хочешь, пойдем с нами? – предложила Танюсик.

Оля кивнула:

– Мне уже все равно! Главное – отвлечься!

Мы шли цепочкой, стараясь попадать в следы друг друга – Танюсик первой, за ней – Оля, я – замыкающей. Ветер обвивал со всех сторон и норовил забраться под капюшоны, снежинки больно царапали щеки, но у нас была цель и целая тонна упорства, поэтому мы медленно, но верно продвигались к цели.

И вот, наконец, перед нами знакомые ворота, за которые нас снова пропустили после пароля: «Мы на тренировку».

Однако во дворе с Олей начало твориться что-то странное. Оглядевшись, она испуганно прижала руки к щеками и воскликнула:

– Опять сюда?! Нет, девчонки, ни за что!

– Что значит опять? – удивилась Танюсик.

– То и значит, что я только что еле выбралась отсюда!

Мы в недоумении переглянулись.

– Ты тоже на скалодром ходишь? – задала я вопрос.

– Какой скалодром? Тут швейные мастерские. И я сюда больше ни ногой!

– Ну тогда ты, может быть, знаешь, где тут «Хрустальный ручей»? – на всякий случай поинтересовалась Танюсик.

Обычный вопрос произвел странное действие: глаза и рот Оли вдруг начали округляться в немом изумлении.

– Как ты сказала? Повтори! – потрясенно проговорила она.

– Мы ищем место под названием «Хрустальный ручей». Тут есть где-нибудь такое?

– Есть, – Оля медленно кивнула.

– И ты знаешь, где это?

– Знаю.

– И ты покажешь нам?

– Так и быть, покажу, – поколебавшись, сказала Оля. – Идите за мной! Только «Хрустальный ручей» – это не место.

– А что? – удивились мы.

– «Хрустальный ручей» – это платье!

Странные следы

Оля повела нас совсем не так, как надо было идти на скалодром, – следуя за ней, мы обогнули здание и с противоположной стороны подошли к неприметной железной двери в стене.

– Тут не заперто. Отсюда я недавно вышла, – подруга показала на полузаметенные следы. – Это мои.

Танюсик наклонилась и удивленно спросила:

– Тут еще кто-то ходил, кроме тебя?

– Н-нет, – неуверенно ответила Оля. – Когда я выходила, других следов не было. Я, помню, провалилась чуть не по колено, потому что некуда было наступить.

– А сейчас тут и другие следы есть! Ну-ка посвети, – сказала мне Танюсик, и я достала фонарик.

И действительно, на снегу перед дверью отпечатались две разные подошвы – Олина и чья-то еще, гораздо больше.

Но если Олины следы были направлены от двери, то другие, огромные и бесформенные, смотрели носками внутрь, и к тому же местами лежали поверх Олиных.

– Какие-то странные следы, – поежилась я. – Какие-то…

– Нечеловеческие… – прошептала Оля.

– Похоже, кто-то вошел сюда уже после того, как ты вышла, – задумчиво произнесла Танюсик. – Странно, очень странно… Кому нужна эта заброшенная дверь? Разве что снежному человеку. Надо сфоткать! – и она сфотографировала странные следы на айфон.

Снежный человек? А почему бы и нет? Вдруг его метель принесла? Мне вдруг стало до того неуютно, что я заторопила Олю:

– Открывай! Скорее!

Оля потянула ручку на себя, и дверь тяжело, со скрипом отворилась.

– Осторожно, тут ступеньки!

Мы вошли внутрь и очутились в кромешной темноте. Оля снова начала всхлипывать, но быстро взяла себя в руки.

– Извините, девчонки, это я так, неприятные воспоминания. Просто еще полчаса назад я стояла тут одна-одинешенька… И мне было так страшно!

Я ее понимала. Мне тоже было тут страшно. Если снежный человек и появился в Москве, то как раз сюда-то он и вошел. И теперь бродит где-то вокруг! В темноте я нащупала руку Танюсика и крепко сжала.

– А дальше куда? – прошептала Танюсик. Ее холодная рука дрожала.

– Тут где-то была еще одна дверь. Ага, вот она. Толкайте сильнее, я еле открыла!

Пройдя за вторую дверь, мы очутились в полутемном подвале. Я опомнилась, включила фонарик и направила луч под ноги. На пыльном полу следов было побольше, но среди них мы снова увидели ТЕ САМЫЕ. Огромные и бесформенные, они лежали поверх остальных и исчезали в том же направлении, куда шли и мы…

Кожа стала гусиной. Холод страха сковал руки и ноги. И все-таки надо было идти дальше.

По пути мы не встретили ни одного человека. Зато из-под ног то и дело прыскали в стороны темные тени, и тогда мы трое подпрыгивали, взвизгивали и в испуге жались друг к другу.

– Мыши! – тряслась Танюсик.

– Крысы! – трепетала Оля.

– Йети! – дрожала я.

– Ну вот! Представляете, каково мне здесь было одной? – пожаловалась Оля.

Наконец мы свернули в какой-то боковой проход и, поднявшись по лестнице, остановились перед очередной дверью. За ней слышался шум и голоса.

Оля осторожно приоткрыла дверь, и мы заглянули внутрь.

Это был тот самый большой зал, который мы накануне видели со стены скалодрома.

Сейчас тут кипела жизнь и работа. Женщины за швейными машинками шили платья. Одни строчили, наклонившись над ворохами разноцветных тканей, другие работницы упаковывали готовые платья в полиэтиленовые пакеты и вешали на кронштейны, мужчины перетаскивали кронштейны к большим железным воротам в торце зала.

У стены стояли манекены, одетые в бальные платья.

– Узнаете? – едва слышным шепотом проговорила Оля.

– «Весенний сон», – кивнула я. – А вон то – «Розовая мечта»!

– А там, по-моему,… «Утренняя роса»! – узнала Танюсик.

– «Утренняя звезда», – поправила Оля. – А рядом с ней – «Серебристая снежинка»! Представляете, что я почувствовала, когда сегодня это увидела?

Громыхая ведром и шаркая шваброй, к нам приближалась уборщица. Мы шмыгнули обратно и аккуратно закрыли за собой дверь.

– Как бы нам попасть наверх, на галерею? – прошептала Танюсик.

– Надо подняться дальше по лестнице, – ответила Оля, и мы продолжили путешествие.

Рассказ Оли

К счастью, на этот раз долго идти не пришлось, и через три пролета мы очутились на той самой захламленной галерее, которую заприметили накануне. Пробираться бесшумно между грудами коробок, обрывками тканей и старыми ломаными манекенами было непросто: хотя внизу и стучали машинки, акустика была отличной, как в театре, и каждый наш неловкий шаг сопровождался чутким эхом.

Танюсик взглянула на часы и удовлетворенно кивнула:

– Уложились. Без пяти четыре. Как в аптеке! Спасибо, – вполголоса поблагодарила она Олю. – Ты нас точно вывела! И по времени, и по месту.

– Это я сейчас знаю, куда идти, – одними губами прошептала Оля. – А когда первый раз шла, вообще заблудилась и плутала тут часа полтора! А ведь я даже пообедать не успела…

И тут я вспомнила о Танюсиковом термосе и бутербродах.

– Предлагаю устроить привал! – бодро прошептала я, и спутницы с благодарностью кивнули.

– Честно говоря, я с ног падаю, – призналась Оля. – На меня столько всего навалилось! И еще эта прививка…

– Интересно, как там Лида, – заметила Танюсик, расчистив место и разворачивая коврик, на который выложила провизию.

– Спит, наверное! – сказала я, расстилая свой коврик рядом с Танюсиковым. – Присаживайтесь!

– И угощайтесь! – пригласила нас к «столу» Тычинка.

Очутившись на коврике, Оля не села, а прилегла.

Я протянула ей первый стаканчик чая и бутерброд с сыром, и она с благодарностью кивнула.

– Девчонки, вы не представляете, как мне плохо! – сказала она, покончив с чаем и бутербродом. – Это худший день в моей жизни!

Танюсик подлила ей еще чаю, а я протянула бутерброд с колбасой.

– Он оказался предателем и изменником, – сообщила Оля, отпивая чай. – И я больше не желаю иметь с ним ничего общего!

Но вот наконец она доела второй бутерброд, и рассказ полился рекой.

– После прививки я пошла домой, но дойти не успела, потому что Артем неожиданно позвонил и пригласил меня в кафе. Сказал, что очень соскучился, хочет немедленно меня видеть и умрет, если я не приду. Ну разве я могла устоять после таких слов? – Оля вопросительно посмотрела на нас.

– Не могла, – кивнули мы. В руках у нас тоже были бутерброды и пластиковые стаканчики с обжигающим чаем.

– Ну вот, я и не устояла. Поверила ему как дура и согласилась! И пришла в кафе, где мы обычно встречаемся. А там… Там! – она вдруг снова начала плакать, и слезы закапали прямо в чай.

И в этот момент мы услышали странный звук. Он шел от сваленных невдалеке манекенов. Это было громкое чмоканье и смачный храп…

– Девчонки! Вы слышите?! – в ужасе вздрогнула Оля. – Это он! Йети!

Мы снова прислушались – храп прекратился.

– Показалось, – пожала я плечами. – Йети отменяется.

– Может, сходить проверить? – с сомнением произнесла Танюсик.

Оля снова заплакала. На этот раз утешить ее смогла только конфета, которую я протянула ей.

– Спасибо, – улыбнулась она сквозь слезы. – «Птица Дивная» – мои любимые!

– Мои тоже, – сказала Танюсик.

– И мои! – согласилась я.

– Ну вот, короче. Темик заказал пиццу и газировку, мы сидели, взявшись за руки, и смотрели друг на друга, и все было хорошо, лучше не бывает. Ну а потом мне захотелось на минутку выйти, и я пошла, но без рюкзака. Обычно я беру его с собой, но спину так кололо после прививки, что я решила оставить его на стуле под присмотром Темика. Ну он и присмотрел! Да так присмотрел, что… В общем, очереди не было, и я вернулась очень быстро. И увидела, что… что… – голос Оли опять сорвался, и пришлось срочно давать ей еще одну конфету.

– В общем, он вытащил мой альбом и фотографировал его. Представляете? Он фотографировал мои самые новые платья себе на айпад!

Нашему потрясению не было конца.

– Ну и ты, конечно же, закатила ему скандал? – Танюсиковы глаза хищно блеснули.

– Хотела! Но сдержалась. Все-таки я теперь в Команде, – Оля шмыгнула носом и вытерла глаза. – Поэтому я сделала вид, что ничего не заметила, и решила проследить, что же будет дальше.

– И что же было дальше?

– А дальше он тоже на минутку вышел и оставил свой айпад на столе. Ну и я отплатила ему той же монетой – воспользовалась моментом и быстренько пролистала его фотки. И тут меня ждал еще один удар. Оказалось, что там у него вообще все мои платья! Представляете? Не только последние, но и самые ранние, еще которые я до него придумала. А по датам на некоторых фотках я сразу же поняла, что они сделаны на балу. Значит, это он рылся тогда в моих вещах! Достал у меня из рюкзака альбом и сфотографировал платья!

– Вот тебе и девайс парня на букву «А»! Айпад Артема! – потрясенно прошептали мы с Танюсиком, переглянувшись. – А потом? Что было потом?

– Ну, он вернулся и ничего не заметил – у меня все получилось очень быстро. А потом как ни в чем не бывало бросил мне «Пока!» и убежал. Представляете? Значит, ему только это и надо было от меня, за этим и пригласил! Но далеко уйти ему не удалось – я решила за ним проследить.

– Молодец! – одобрили мы. – Правильное решение!

– Правильное, но тяжелое. Пришлось тащиться за ним через всю Москву. А в метро столько народу! Потом мы вышли на улицу и пришли сюда. Но только мы вошли через скалодром.

– А как тебе удалось пройти?

– Я услышала, как он сказал «На тренировку!», и его пропустили. И тогда я тоже сказала «На тренировку!», и меня тоже пропустили.

– Так я и думала, что здесь есть проход на скалодром! – воскликнула Танюсик. – Надо будет обязательно поискать.

– Чтобы попасть сюда со скалодрома, надо идти через подвал, – объяснила Оля. – Мы так и шли. И вот там я Темика и потеряла… Там сильное эхо и надо было идти очень тихо, а у меня ботинки так громыхают… В общем, я сильно отстала и не заметила, куда он свернул. А потом я стала искать его и заблудилась. Вышла в эту швейную мастерскую, где и увидела все свои платья в готовом виде, потом попала на галерею, где мы сейчас находимся, потом снова спустилась в подвал… В общем, намотала тут километры, пока нашла выход! Ту самую маленькую железную дверь, через которую мы вошли. Ну и решила, что я все равно не найду Артема и больше мне здесь делать нечего.

– Так Артем может сейчас быть где-то здесь?! – потрясенно воскликнули мы.

– Не знаю и знать не хочу. Потому что теперь точно знаю, кто предал меня и воровал мои идеи! – и Оля снова заплакала.

– Он не стоит твоих слез! – твердо проговорила Танюсик. – Так же, как и остальные.

И мы рассказали Оле о том, что узнали про своих парней, и о цели нашего прихода.

– Выходит, ваши парни тоже замешаны в этом деле? И знакомы с Евой Рогозиной? – потрясенно проговорила Оля. – И все с ней сегодня встречаются?

– Да. В семь, – кивнула Танюсик и посмотрела на часы. – Так что скоро мы узнаем всю правду.

Три шляпы

Выслушав Олю, мы наконец занялись тем, ради чего пришли сюда: я достала бинокль, а Танюсик – учебники.

– Буду читать вам вслух, пока вы изучаете обстановку, – сообщила она.

Начали с биологии. Пока Танюсик зачитывала нам про дыхание организмов, мы с Олей, передавая друг другу бинокль, осматривали мастерскую и вели поиски «Хрустального ручья».

Но платья нигде не было.

– Ты уверена, что его тут нет? – спросила я Олю.

– Абсолютно. По крайней мере, из того, что мне видно.

– Может быть, оно завешено другими платьями?

– Может быть, – пожала плечами Оля.

– Но тогда надо будет спуститься и проверить, – сказала я.

– Вы что-нибудь поняли про дыхание? – зевнула Танюсик. – А то я уже осипла.

– Почти, – кивнула я.

Хотя нужного платья мы сверху не разглядели, внизу было много интересного. Оказывается, в этой мастерской шили не только платья, но и маскарадные костюмы. Среди манекенов мы увидели несколько мужских и даже детских карнавальных костюмов – тут были Пират, Арлекин, Буратино, Белоснежка, Йети, гномик – наверное, в мастерской шили костюмы для театров, цирков и балов. И еще тут уже начали готовиться к Новому году – в дальнем углу стояли несколько Дедов Морозов и Снегурочек.

Но больше всего нам понравились шляпы. Они были надеты на манекенах, лежали на столах, висели на крючках вдоль стен. Некоторые были до того красивыми, что с трудом можно было удержаться от жалобного вопля. Видя наше волнение и беспокойство, Танюсик отложила учебник и выхватила у меня бинокль.

– Вау! Вот это да! Вот это шляпы! – запричитала она, беспрестанно двигая окулярами. Она была похожа на азартную охотницу, выслеживающую дичь. – Моя чур желтая! С мимозой, яблоками и бананами!

– А моя чур белая! – воскликнула я. – С лилиями, розами и взбитыми сливками!

– Я тоже белую хочу! – запротестовала Оля. – Это мой цвет.

– Там есть еще одна белая, – сообщила я, внимательно оглядев мастерскую. – Только она другая. У нее поля не такие широкие, и она как будто посыпана снегом…

– Это, наверное, шапочка Снегурочки! – обрадовалась Оля. – Как раз для меня! Я во втором классе на утреннике Снегурочкой была, помните?

Мы и правда вспомнили то чудесное время. А потом Танюсик сказала:

– А Брыкало был Дедом Морозом. Он мне сам рассказывал. Только он тогда не у нас учился, а в третьем.

– А Леха был Пиратом, – вздохнула я. – Еще когда в Мурманске учился. У него был парик, шляпа с широкими полями и пером, кожаная жилетка и черная повязка на глаз.

– Не надо о парнях, а? – жалобно попросила Оля.

– Не будем, – согласились мы, и так как внизу ничего интересного пока не происходило, снова занялись уроками.

Экстремальная обстановка заставила собраться и не отвлекаться, мы помогали друг другу, и на все про все нам хватило часа.

– Всегда бы так, – удивленно произнесла Оля, захлопывая учебники. – А то я дома за три часа ничего не успеваю.

– Да, сидеть в засаде, оказывается, очень полезно для учебы! – согласились мы с Танюсиком.

Три модели

Ровно в шесть работницы начали собираться, цепочка людей потянулась к большим металлическим воротам, и в шесть пятнадцать мастерская опустела. Основной свет выключили, осталось только скудное ночное освещение. На галерее стало совсем темно и так тихо, что слышно было, как где-то из крана капает вода.

Но это поначалу. Потому что в то время, как жизнь внизу замерла, у нас наверху, наоборот, стали раздаваться подозрительные стуки, шорохи и вздохи. Как будто кто-то тяжелый ворочался, тяжело вздыхал, шаркал ногами, волочил что-то по полу…

– Это и вправду йети! – в ужасе прошептала Танюсик. – Он тут!

Задрожав, мы сбились в кучу и зажмурились. А потом Танюсик вздохнула и тихо сказала:

– Надо пойти поискать «Хрустальный ручей».

Она была права. Все-таки мы пришли сюда по делу и раскисать не имели права.

Фонарик включать было опасно, так что мы пробирались на ощупь, осторожно, стараясь не наступать на мусор и не задевать наваленные вокруг предметы. Это было непросто, поэтому мы передвигались очень медленно.

И тут мне показалось, что впереди мелькнула огромная тень… От страха прошиб холодный пот, коленки стали ватными… Йети! Он тут, рядом с нами!

А потом внизу послышалось громыхание ведра и чертыханье.

– Уборщица! – хихикнула Оля. – Вот вам и йети!

Это действительно оказалась уборщица, и мы с облегчением перевели дух. Пришлось снова затаиться, но за долгое время, проведенное в засаде, мы чувствовали себя тут почти как дома.

Нельзя сказать, чтобы после уборки стало намного чище. Но это и понятно – для того чтобы по-настоящему тут убраться, понадобилось бы несколько грузовиков для вывоза мусора.

Спустившись в цех и осмотрев стойки с одеждой, мы не обнаружили ничего интересного – это были самые обычные средненькие платья, ничего особенного. Потом, огибая столы с машинками и подсвечивая себе мобильниками и фонарем, мы направились к манекенам.

И вот тут-то стало ясно, что именно здесь и выставлен эксклюзив. Среди великолепных бальных нарядов было несколько Олиных моделей – в том числе «Весенний сон» и «Розовая мечта», которые я увидела сверху.

А потом Оля указала на манекен в самом центре и прошептала одними губами:

– Вот оно! «Хрустальный ручей»! Видите? Вон то платье с серебристым чехлом и прозрачной шифоновой накидкой.

Платье было восхитительным. Поверх серебристого чехла фасона «карандаш» с большими разрезами сбоку струился прозрачный шифон. Это и в самом деле было «Хрустальный ручей»!

– Девчонки, как хотите, а я хочу его померять! – заявила вдруг Танюсик.

– С ума сошла! – всполошились мы. – Нашла место и время!

Но если подруге втемяшивалось что-то в голову, остановить ее было невозможно. Взбудораженная Танюсик потащила манекен куда-то в темный угол, и, продемонстрировав чудеса скорости в переодевании, возникла перед нами минут через пять – уже в новом платье.

– Ну, как вам? – спросила она. – Размерчик мой, как влитое!

Надо отдать Танюсику должное – ее появление было эффектным и ошеломляющим. Даже в синем тусклом свете подруга была так ослепительно красива, что невозможно было отвести глаз.

– Вот только прическа не того, – посетовала Танюсик. А потом огляделась, с радостным воплем бросилась к своей любимой желтой шляпе и водрузила ее на голову. Как ни странно, получилось здорово, а Танюсик стала еще красивее.

– Дай-ка я тебя сфоткаю, – сказала я и начала отщелкивать кадры. Вспышки разогнали темноту, и фотки вышли что надо – хотя цвета были немного необычными, как будто мы снимались в «Сумерках».

А Оля забегала вокруг Танюсика, освещая ее фонариком и восхищенно ахая.

– Я же еще не видела «Хрустальный ручей» в готовом виде, – щебетала она. – Это же был только эскиз! Я и не представляла, что это так красиво! Воплощение мечты! И качество пошива отличное…

Танюсик позировала, то изгибаясь и закидывая руки за голову, то выпрямляясь и скрещивая руки на груди.

А я посмотрела на «Утреннюю звезду» и подумала – а почему бы и нет? Почему бы и мне не попробовать? Потому что мне тоже вдруг страстно захотелось примерить платье и сфоткаться в нем.

Позабыв обо всем на свете и не слушая Олиных охов, я схватила манекен в охапку и тоже отправилась в угол. Здесь было так темно, что переодеваться можно было только на ощупь. К груде Танюсиковых вещей на стульчике вскоре прибавились и мои, а я облачилась в «Звезду» и, потрясенная и ошеломленная собственной красотой, впилась взглядом в висящее на стене замызганное зеркало.

Эх, жалко, туфель нет подходящих! Ну ничего, тут темно и платье длинное, под ним моих ботинок не видно.

«Если бы я всегда была такая, Леха ни за что бы мне не изменил!» – подумала я и, гордо выпрямив спину, отправилась на фотосессию.

– Ну, как вам? – с торжеством спросила я и радостно улыбнулась, увидев в глазах подруг искреннее восхищение.

А потом Оля озабоченно произнесла:

– В целом отлично, но, по-моему, немного великовато. Дай-ка я чуть-чуть уберу!

Она нашла рядом с одной из швейных машинок булавки и стала возиться за моей спиной, утягивая платье.

А Танюсик принесла мне ту самую белую шляпу с лилиями и розами. Когда я надела ее, мы вместе поплыли к замызганному зеркалу и вертелись перед ним до тех пор, пока рядом с нами не возникла вдруг сияющая Снегурочка.

Конечно же, это была Оля, и теперь мы вертелись перед зеркалом втроем, и ничто не могло нарушить эту идиллию, если бы из-под ног вдруг не выскользнула темная тень…

…И через мгновение мы уже сгрудились в кучку на столе в самом центре зала.

– У меня сейчас сердце выпрыгнет, – пожаловалась Оля.

– Уже без пяти семь, – сказала Танюсик, и…

Свидание у «Хрустального ручья»

…И в этот момент металлические ворота в торце стены со скрипом отворились, и на пол упала полоска света.

– Есть тут кто? – громко крикнул резкий девчачий голос.

Мы в испуге замерли в тех позах, в которых нас застал этот окрик: я с открытым ртом держалась за поля шляпы, Танюсик, наклонившись, поправляла подол, а Оля, откинув голову с закрытыми глазами, прижимала руки к груди.

Раздался четкий стук каблучков, и около нас возникла плотная приземистая фигурка. Это была девчонка в черном пальто-колокольчике и сапогах на высокой танкетке. Желтый шарф обвивал шею, темные волосы обрамляли лицо львиной гривой…

Это была Ева Рогозина.

Она все-таки пришла на свидание.

И даже не опоздала.

И теперь она стояла рядом и внимательно разглядывала нас.

Мы оцепенели. Дышать было нельзя, моргать тоже. Не говоря уже о том, чтобы кашлять, чихать и чесаться!

Рогозина тоже молчала, тяжело дыша. Она несколько раз обошла вокруг нас, потом протянула руку, схватила подол «Хрустального ручья» и пощупала ткань.

– Отлично, – прошептала она после этого и оставила нас в покое.

Наша попытка превратиться в манекенов удалась.

Но расслабляться было рано: Рогозина никуда не уходила. Она нервно постукивала около нас каблуками, набирала кого-то на мобильнике и громко недовольно чертыхалась.

А мы стойко держали свои позы – и это было просто ужасно! По крайней мере для меня, потому что поднятые к шляпе руки уже начали отниматься, а широко открытый рот, казалось, вот-вот сведет судорога.

Наверное, Танюсику тоже было нелегко стоять, согнувшись пополам. Так что Оле с ее позой явно повезло!

Время тянулось мучительно медленно, а ничего не происходило. Каблуки Рогозиной стучали все быстрее и громче, в бормотании нарастало раздражение.

– Ну, куда ты подевался? – злобно бормотала она – наверное, никак не могла дозвониться.

А потом у нее получилось – и с криком: «Если ты сейчас же не появишься, я тебя убью!» – она ринулась куда-то. Сердце екнуло – уж не к Лехе ли? Но зато теперь можно было закрыть рот, опустить руки и хоть чуть-чуть передохнуть.

– Бежим! – услышала я слабый шепот Танюсика. Однако она никак не могла разогнуться и стояла, скрючившись и держась за спину.

– Уходим отсюда! – нетерпеливо поторопила Оля.

Но только я спрыгнула со стола, как рядом возникла огромная темная мохнатая тень.

– Йети! – задохнувшись, прошептала Танюсик. Оля сдавленно вскрикнула и зажала ладошкой рот, а я быстро вскарабкалась обратно на стол.

И тут же снова раздался стук рогозинских каблуков.

Мы едва успели принять прежние позы, как рядом возникла наша врагиня.

На этот раз она была не одна – следом за ней семенил здоровенный детина в мохнатой куртке, чье лицо под шапкой спутанных, нависающих на глаза волос показалось мне смутно знакомым. Так вот какого «Йети» мы испугались! Правда, было от чего. Этот парень габаритами превосходил самого Брыкалу и выглядел настолько грозно и внушительно, что мог бы смело вызвать на поединок любого снежного человека.

Однако Рогозина управлялась с гигантом легко, как с ребенком.

– Принес? – грозно спросила она, наставив на «Йети» указательный палец.

– Ага, – кивнул тот и протянул ей айпад.

– А где был все это время? Мы на час назад договаривались в офисе!

– Да ты понимаешь… Я еще раньше пришел, а тебя нет. Ну, я тут погулял немного, вокруг здания походил, осмотрел окрестности, а потом засел там наверху – он показал на галерею, где мы еще недавно прятались. – Я тебя ждал, ждал… А время тянулось так долго… В общем, я не выдержал и заснул… И проспал.

Так вот чей храп мы слышали тогда на галерее! Сообщника Рогозиной! Какое счастье, что мы его не нашли…

Рогозина выругала «Йети», а тот в ответ поежился:

– Не нравится мне это место. Неспокойно тут как-то. Ходит кто-то, громыхает…

– Это остатки твоих мозгов в башке громыхают! – одернула верзилу Рогозина и начала просматривать фотографии.

А дальше… Дальше началось то, что можно было бы назвать звездным часом любого сыщика: злоумышленники начали обсуждать свои дела. И вся история их преступлений раскрылась перед нами как на ладони.

Для начала мы с изумлением узнали, что Йети – это не кто иной, как Олин Артем. То есть это мы с Танюсиком изумились, а Оля, наверное, еще больше расстроилась – и представляю, каких усилий стоило ей не заплакать, не сорваться с места и не закатить этой парочке скандал!

Особенно из-за того, что выяснилось потом. Оказывается, Темик был другом детства Рогозиной: они ходили в одну группу в детском садике. И с тех пор эта девчонка привыкла считать его своим и обращалась с ним как с рабом.

Это она подослала Темика к Оле после того, как нашла Олины модели в Интернете и поняла, что это очень талантливо. Рогозина страстно мечтала о славе дизайнера и решила присвоить творчество Оли. Темик фотографировал Олины модели, а Рогозина выдавала их за свои и рассылала на сайты ателье и швейных мастерских. Ее имя стало известным в кругах высокой моды, и ей даже поступали частные заказы.

Не было сомнения, что Рогозина заработала на Олиных платьях и имя, и кругленькую сумму! И ни за что не хотела расставаться с завоеванным благополучием.

Но в последнее время Рогозина почувствовала неладное и решила на время прекратить охоту. Теперешняя встреча сообщников была последней, хотя раньше они часто встречались тут. Владелица мастерской была ее тетей, она оформила племяннице постоянный пропуск, выдала ключи и разрешила приходить в любое время. А Темик из конспирации попадал сюда через подвал из скалодрома. Мастерская стала для Рогозиной отличным прикрытием – именно тут она назначала все встречи.

И именно тут она ожидала сейчас Леху и Сеню…

Парочка так разоткровенничалась, что я забыла даже об онемевших руках и ногах и жалела только об одном – что мой фотоаппарат и Танюсикова камера остались под одеждой где-то на стуле, и то, что мы слышим, не может быть записано.

И еще я очень жалела Олю. Бедненькая! Даже и представить невозможно, каково ей сейчас. Узнать, что твой парень – не просто предатель и изменник, а с самого начала был подослан, чтобы обманывать и дурачить тебя, – это и врагу не пожелаешь!

Время близилось к семи – и к развязке. Слегка покачивающиеся на столе манекены – то есть мы – терпели из последних сил. А потом, к моему ужасу, руки сами собой начали опускаться, а ноги – подгибаться…

Но то, что я услышала, немного взбодрило:

– Последнее время меня преследуют два типа. Сейчас они должны появиться, оба, – сказала Рогозина. – Один прикинулся журналистом, которому нужно интервью, а другой – покупателем, которому нужно эксклюзивное платье.

Оказывается, у наших парней будет совсем не любовное свидание! Неужели они тоже занимаются расследованием?!

Однако следующие слова Рогозиной заставили забеспокоиться:

– Но я им не верю.

– Почему? – удивился Темик.

– Интуиция. По-моему, они что-то вынюхивают. Я хочу устроить им ловушку.

– Какую? – поинтересовался Темик.

– Когда они появятся, я их запру и вызову охрану. Пусть их задержат как воров!

– Здорово! – восхитился Темик. – А сейчас охрана где?

– Футбол смотрят по телику. Хоть на ушах ходи, не услышат!

Ожившие манекены

Леху хотят заманить в ловушку?!

От беспокойства я вздрогнула и покачнулась.

– Что это? – вздрогнул Темик. – Что это с манекеном?

Не спуская с нас внимательного взгляда, он обошел вокруг. А потом произнес:

– Во делать стали! Как настоящие! А эта один в один моя Олька.

И тут Рогозина задумчиво произнесла:

– Странно… Мне кажется, у этого манекена руки были подняты…

Круглое лоснящееся лицо приблизилось к моему, руки потянулись к шляпе… Я перестала дышать и изо всех сил старалась не моргнуть.

И в этот момент на галерее грохнуло, жахнуло, и сверху упало что-то тяжелое.

Когда осели тучи пыли, перед нашими потрясенными взорами предстала четвертая участница девчачьей команды – Лида. Оглушенная, покрытая известкой и паутиной, она сидела на полу, крепко прижимая к себе видеокамеру.

– Кажется, спасла! – произнесла она с растерянной улыбкой и, непонятно было, о ком она говорит – о нас или о камере.

Ее радость была преждевременной.

– Шпионка! – взвизгнула Рогозина. – Она все снимала! Хватай ее! Отними у нее камеру!

Темик, разъяренно сверкая глазами, одной рукой сгреб Лиду, другой вырвал у нее камеру, размахнулся и…

И в этот момент трое манекенов кубарем скатились со стола и повисли на нем с отчаянными криками:

– Замри, зараза! Отпусти ее! Отдай камеру!

Сцена, последовавшая за этим, была достойна кульминации любого романа или фильма.

Рогозина дико взвыла, затряслась и, выкатив глаза, огромными скачками понеслась к выходу.

У Темика отпала челюсть и он, отпустив Лиду, во все глаза уставился на Олю. А потом по его лицу расползлась мертвенная бледность, и он начал медленно оседать на пол.

И после этого произошло нечто совсем уж неожиданное и невероятное: к визгу Рогозиной присоединился топот, какие-то новые голоса, и мы увидели, что еще три манекена ожили и преследуют ее.

Это были «Пират», «Гномик» и… И «Йети».

Фигуры мчались ей наперерез, громко крича и размахивая руками.

Как вы понимаете, всего этого оказалось вполне достаточно, чтобы мы трое тоже тихо улеглись на цементный пол рядом с Темиком.

Крах паучихи

Когда я очнулась, то обнаружила, что лежу на ворохе лоскутков. Рядом лежали белая шляпа и Танюсик. Остальные участники событий были на ногах и отчаянно ругались. У меня кружилась голова, и чувствовала я себя не очень, поэтому вставать не хотелось. Я с сожалением подумала, что стала совсем слабонервной – падаю у обморок при каждом новом повороте событий. И тут Танюсик, словно отвечая моим мыслям, вдруг тихо произнесла:

– Заморочки переходного возраста…

Похоже, она тоже не торопилась вставать. И еще похоже, что спорщики прекрасно обходились без нас, поэтому мы, устроившись поудобнее, решили остаться просто слушателями и зрителями.

А посмотреть было на что. В оживших манекенах, окруживших Рогозину, мы с изумлением узнали троих приятелей: «Гномиком» был Смыш, в костюм йети переоделся Сеня, а в «Пирате» я с замиранием сердца узнала своего Леху.

Оля все еще оставалась Снегурочкой, она сидела на полу и трясла головой. Темик стоял неподалеку и, не участвуя в разборках, поедал ее глазами.

Лида уже вполне пришла в себя и с сокрушенным видом разглядывала камеру – вернее, то, что осталось от нее после падения.

Оказалось, что парни действительно проводили собственное расследование – и теперь стало ясно, почему они оказались на балу и на скалодроме – так же, как и мы, они собирали информацию о Рогозиной и выслеживали ее.

– А какое вам вообще дело до всего этого? – пыталась обороняться Рогозина. – Чего вам от меня надо?

– Ты обидела наших девчонок! – хором воскликнули Сеня, Леха и Миха, и за эти слова мы с Танюсиком тут же простили им все провинности.

Злоумышленница оказалась крепким орешком и с самым наглым видом все отрицала. Но это не смутило «Гномика»-Смыша, который во время самых жарких разборок оставался невозмутимым, как скала, и в конце концов объявил:

– Все материалы этого дела будут переданы в прокуратуру.

– У вас нет доказательств! – взвизгнула Рогозина. – Вам никто не поверит! Никто никогда ничего не узнает! У вас нет свидетелей! Кто вам все подтвердит?

– Я. Я подтвержу, – заявил вдруг Темик и встал рядом с Олей.

– Ты?! – взвилась Рогозина. – И ты посмеешь? После того, что я для тебя сделала?

– А что ты такого для меня сделала? – удивился Темик.

– Я тебя в люди вывела! Человеком сделала! Да знаешь, кем бы ты был без меня?

– Знаю. Нормальным парнем, а не скотиной и тряпкой, – твердо сказал Темик, и мы вдруг подумали – может, он и в самом деле не скотина и не тряпка?

А потом «Йети-1» повернулся к Оле и сказал:

– Оля, извини меня, пожалуйста. Я вел себя по отношению к тебе как… как…

– Снежный человек, – подсказала Танюсик.

– Ну да! – согласился Темик. – Как настоящая горилла. Но это было не специально, а по глупости, поверь. Я просто не догадывался о своих истинных чувствах. И только теперь, когда я увидел тебя в костюме Снегурочки, такую добрую и прекрасную, я понял, что ты для меня значишь. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

В его голосе было столько мольбы и страдания, что я бы на месте Оли смилостивилась.

Но проследить за развитием драмы не удалось – людям надо было дать поговорить, и мы неохотно поднялись.

Тем более, что нам тоже надо было кое с кем выяснить отношения.

Разборки не получилось. По крайней мере, у нас с Лехой. Увидев, что я встала, он бросился ко мне со словами:

– Ну как? Тебе уже лучше?

Посмотрев в его сияющие глаза, я позабыла обо всем на свете и ринулась в его объятья. И вот наконец мы снова вместе, и самые любимые в мире губы произнесли самые важные в мире слова:

– Мы все-таки встретились сегодня… В семь вечера! Как ты и хотела!

– И как ты хотел… – пролепетала я в ответ, надеясь, что на этот раз мне удастся устоять и не упасть в обморок.

А потом до нас донеслись и другие знакомые голоса – это были Миха и Лида.

– Извини, я чуть не провалила всю операцию, – в голосе нашей новой подруги звучало неподдельное отчаяние. – Угробила камеру…

– Зато спасла девчонок! – твердым голосом утешил ее Наш Главный Холмс. – И отлично помогла мне в расследовании. Предвидела все на два шага вперед!

– Да? Ты правда так считаешь? – обрадовалась Лида.

– Ну да. Скажу тебе по секрету, у меня никогда еще не было такого сообразительного помощника! Вернее, помощницы, – сказал Миха, и я, как ни странно, ни капельки на него не обиделась.

А потом Лида сказала:

– А знаешь что… Я давно хочу тебя попросить… Не мог бы ты научить меня играть в шахматы?

Что было дальше, я не расслышала – Леха нежно поцеловал меня и прошептал:

– Ты в этом платье просто великолепна! Настоящая принцесса!

И эти слова, словно подхваченные эхом, повторил голос Сени по отношению к Танюсику.

На что подруга ответила:

– И ты сегодня ради меня пропустил футбол?! Какой же ты лапочка!

Самые драматичные и напряженные моменты личной жизни затмили все остальное, и я уже не увидела, как появилась охрана и увела Рогозину.

Я больше вообще никогда с ней не встречалась. Узнала только, что во время расследования она полностью отрицала свою вину, и, несмотря на показания Темика, дело было закрыто за «недостаточностью улик и состава преступления».

Но это не помогло ей избежать наказания: благодаря нашим усилиям она попала в Интернете в «черный список» и была навсегда забанена на всех самых продвинутых модельных сайтах.

Самые главные обещания

Однако все это было потом, а пока что мы упивались счастьем и давали друг другу Самые Главные Обещания.

– Я больше никогда, никогда не буду тебе врать! – клялся Леха.

– И я! Буду всегда говорить только правду! И никогда не буду скрытничать! – с энтузиазмом откликнулась я и мысленно добавила: «И еще не буду читать твои эсэмэски!»

А потом мы всей компанией шли домой, и парни, перебивая друг друга, рассказывали о своих приключениях.

Оказалось, что все началось с того, что после моего дня рождения Сеня решил подарить Танюсику на Новый год бальное платье.

– Как это мило! – умилилась Танюсик. – Какой же ты у меня заботливый!

И вот в процессе поисков в Интернете Брыкало набрел на «Весенний сон», который Сеня уже видел на мне. Платье было выставлено в нескольких магазинах, а ведь оно должно было быть уникальным!

– Ну и я рассказал парням, и Миха взялся за это дело. Он выяснил, что Оля и понятия не имеет о том, что ее модели уже давно гуляют по Сети, и мы пошли с другого конца – сразу же связались с магазинами и вышли на Рогозину. Михе удалось выяснить, что на балу у Киры будет подружка Рогозиной, с которой они вместе занимаются в танцевальной студии, и мы отправились на бал все вместе. Задачей было выйти на эту подружку – ну и потренироваться в танцах к Новогоднему балу, конечно.

– Ты пойдешь со мной на Новогодний бал?! – воскликнула Танюсик.

– Если ты захочешь, – порозовел Сеня. – Честно говоря, у меня с вальсом не того. Всем партнершам ноги отдавил.

Танюсик призадумалась, а я тихо спросила у Лехи:

– А ты? А у тебя как с вальсом?

– Вроде ничего, – ответил мой любимый. – Партнерши не жаловались, так что можешь не беспокоиться!

Рассказ продолжил Сеня:

– Ну вот, короче, насчет Рогозиной – в танцевальной студии Михе удалось раздобыть ее телефон. И тогда мы начали атаку – Леха под видом журналиста, который хочет взять интервью, а я – под видом покупателя. Она в конце концов согласилась и назначила нам встречу в этой мастерской. А когда мы выясняли про это место, оказалось, что тут рядом скалодром. Ну и я уговорил Киру пойти вместе со мной – чтобы разведать, как тут и что, ну и заодно потренироваться.

– И ты? И вы с Ксюшей только тренировались? – вырвалось у меня.

– А откуда ты знаешь про Ксюшу? – насторожился Леха.

– Клема нагадала, – на ходу выкрутилась я – и тут же с раскаянием поняла, что нарушила обещание никогда не врать…

Сенин рассказ тем временем продолжался:

– Надо сказать, что на скалодроме нам какие-то две курицы очень помогли, отвлекли на себя все внимание. Представляете, первый раз в жизни полезли на стенку, и – без страховки! Ну и, конечно, все бросились их спасать, а мы тем временем смогли проникнуть в мастерскую и как следует все там обследовать.

Совесть снова впилась в меня острыми когтями, и я решилась на признание.

– Леха, я хотела тебе кое-что рассказать… Насчет куриц на скалодроме, которые устроили ту заварушку… Я должна тебе признаться… Это были мы с Танюсиком.

– Вы?! – потрясенные парни в изумлении уставились на нас. – Но зачем? С какого перепугу вас вообще на скалодром понесло? И зачем вы полезли на эту стенку без страховки?!

– Потренироваться хотели! – отчеканила Танюсик, пресекая мои дальнейшие признания.

И я с ней полностью согласилась. Ну не могли же мы и в самом деле сказать им ВСЮ правду!

Content

Вера Иванова
Мисс «Я все могу!»

«Весенний сон»

Танго с рапирой

Тайна раскрывается

Танюсиково горе

Неожиданное спасение на литературе

Девочка из будущего

Сногсшибательная новость

Мы разрабатываем план

Золушки попадают во дворец

Шустрые тройняшки

Девушка для Холмса

Новая команда

Подслушанные разговоры

Правила слежки

Расследование начинается

Еще одна лестница

Самый лучший спорт для сыщиц

Первая вершина

Ученицы Шерлока Холмса

Танюсикова мудрость

Три события на уроке литературы

Ева Рогозина

Ищите парня

Три парня на букву «А»

«Хрустальный ручей»

Оптимистка и реалистка

Правила засады

И еще раз «Хрустальный ручей»

Странные следы

Рассказ Оли

Три шляпы

Три модели

Свидание у «Хрустального ручья»

Ожившие манекены

Крах паучихи

Самые главные обещания