Люси Монро

Прогулка в темноте

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Prince of Secrets

© 2013 by Lucy Monroe

«Прогулка в темноте»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Дамиан Воларис рассматривал фотографии, разложенные на небольшом столе из дорогого красного дерева. На всех снимках была изображена одна и та же женщина с вьющимися рыжими волосами. Его особенно увлекли ее пронзительные серые глаза: в них было столько эмоций, едва ли он когда-либо сможет позволить себе нечто подобное. Некоторое время Феликс молчал, но затем его глаза встретились с глазами Дамиана, такими же темно-карими, как и его собственные. Люди частенько принимали его за родного сына Феликса, так велико было их сходство. Однако Дамиан являлся племянником короля и, даже будучи воспитанным в стенах дворца, никогда не забывал о своем месте. Наконец Феликс собрался с мыслями:

– Это Шанель Таннер.

– Таннер? – переспросил Дамиан, стараясь скрыть удивление.

– Да, именно так.

Эта фамилия была ему хорошо знакома, впрочем, ее многие знали, во всяком случае в Америке. Однако Дамиану поначалу не могло прийти в голову, что Шанель являлась родственницей Бартоломи Таннера – одного их основателей компании «Уилкс и Таннер». Если бы только не портрет того техасского спекулянта, висящий в западном крыле дворца, имевший поразительное сходство с женщиной на фотографиях. Тот же высокий лоб, цвет волос, черты лица, которые у Шанель были полны женственности. Ее губы, не тронутые косметикой, казались удивительно пухлыми и чувственными. Рот Бартоломи скрывали густые усы, глаза лучились жизнелюбием, ее же взгляд был серьезен и почти печален. Бартоломи Таннер способствовал открытию компании, на успехе которой покоилось все состояние семей Воларис и Уилкс. В свое время он обладал значительной долей их бизнеса.

– Да, она очень похожа на барона Таннера.

Это прозвище мужчина получил за то, что в свое время внес значительный вклад в развитие нефтяных месторождений для семьи Воларис. Феликс лишь кивнул:

– Помимо этого, она праправнучка и последняя из его потомков. – Расслабившись, Дамиан откинулся в кресле, предвкушая, что дальше расскажет король. – Ее отчим, Перри Сальцман, обратился в наш офис в Сиэтле по поводу работы для своего сына. – Король вновь нахмурился: показывать свои чувства было нехарактерно для него. – Видимо, скоро он окончит университет… Бизнес-образование, я так полагаю…

– Зачем ты рассказываешь об этом мне? Обычно Макс решает подобные вопросы. – Его кузен был специалистом по делам крайней важности с дипломатическим тактом. Что касается Дамиана, то у него никогда не хватало терпения.

– Сейчас он уехал в свадебное путешествие. – Феликс говорил правду, но, казалось, за его словами скрывалось нечто большее. В другом случае он бы смог подождать. – Он вернется лишь через пару недель.

Если мистер Сальцман подыскивал работу для своего сына, то при чем здесь его приемная дочь, фотографии которой заняли весь стол в приемной? И при чем тут Дамиан?

– Мне не хочется, чтобы Макс знал об этом.

– Почему?

– Он не сделает то, что от него ожидается. – Феликс задумчиво провел рукой по волосам, таким же темным, как волосы Дамиана, – ни одного седого волоса. – Ты же знаешь моего сына. Иногда он может упорствовать.

Впервые за очень долгое время Дамиану пришлось признать:

– Ты проиграл мне.

Было сложно представить то, что могло бы стать преградой на пути Макса к трону. Он даже отказался от любимой женщины. Феликс тем временем неторопливо собрал фотографии со стола, оставив единственную фотографию, на которой Шанель улыбалась.

– В тысяча девятьсот пятьдесят втором году, когда Барт Таннер дал согласие на то, чтобы помочь обнаружить нефтяные месторождения на наших землях, в обмен за свои услуги он попросил двадцать пять процентов доли в компании.

– Я знаю об этом.

Об этом знал каждый ребенок их страны из уроков истории. Их государство располагалось на нескольких островах. Однако на первых порах молодому государству пришлось несладко – два клана боролись за власть в верхах. Когда же король Воларис назначил наследника, их соперники уже накрепко заняли свои места в иерархии. И тогда появился прозорливый бизнесмен-спекулянт Бартоломи Таннер.

– Его не стало, однако доля все еще за ним. – Феликс ухмыльнулся.

– Не может быть! – Дамиан был искренне поражен.

– Именно так. – Король Феликс принялся мерить комнату шагами. Он остановился у большого окна, из которого открывался потрясающий вид на главную площадь столицы. – Изначально планировалось, что его дочь выйдет замуж за самого младшего внука моего дедушки.

– Двоюродный дедушка Челман?

– Да.

– Но… – Дамиан замолк, так как на самом деле не знал, что и сказать.

Герцог Челман был холостяком, но лишь потому, что когда-то дочь Таннера разбила его сердце. Теперь же он был крайне весел и беспечен, жил лишь с одним слугой-дворецким, присматривая за многочисленными шахтами Воларис.

Король Феликс пожал плечами:

– Это не имело никакого значения. Их брак был решенным делом.

– Но они так никогда и не поженились.

– Она сбежала с каким-то нефтяником.

В пятидесятых это был тот еще скандал. Однако время не стоит на месте. Неизменным остается лишь долг перед родиной и государством.

– Мне казалось, барон Таннер оставил свою долю государству.

– Моим дедом было совершено немало фальсификаций…

– Но на эти средства строились дороги, открывали школы…

– Именно. Для того чтобы возместить все эти траты Шанель Таннер, нам бы пришлось залезть в государственную казну. Экономика в данный момент едва ли может с этим справиться.

– Она конечно же не в курсе своего наследства, не так ли? – Если бы она знала, то Перри Сальцман более не переживал бы за будущее своего сына – было бы достаточно подать иск. Это сделало бы их миллионерами и подорвало экономику.

– Какой же план?

– Брак.

– Как это сможет решить проблему? – За кого бы она ни вышла замуж, любой бы смог подать подобный иск.

– В завещании Бартоломи было одно условие: если она выйдет замуж за представителя королевской семьи, эта доля должна будет отойти государству.

– Бессмыслица какая-то…

– Ты должен узнать всю историю.

– Так в чем же дело?

– Дочь Таннера была обманута своим любовником. Он, видите ли, уже был женат. Следовательно, их брак был незаконным.

– То есть она все еще могла выйти замуж за герцога Челмана?

– Ни в коем случае! Она была уже беременна. Это был бы скандал, так что он категорически отказался.

– Таннер думал, что ему удастся заставить его изменить свое решение?

– Он думал, что ее сын сможет жениться на представительнице королевской семьи, и тем самым на веки свяжет свое имя с королевским дворцом.

– Но это уже было так. Они же вели с ним дела.

– Этого показалось недостаточно. – Феликс вздохнул. – Он хотел крепкие семейные узы.

– Семья была для него всем?

– Да, это так. О своей дочери он более не упоминал, однако обеспечивал ее, пока она снова не вышла замуж, настояв лишь на одном условии.

– Чтобы у ее ребенка была фамилия Таннер? – Это было разумно.

– Именно.

– Я так полагаю, у него был сын?

– Лишь один.

– Отец Шанель. Но ты сказал, что она осталась последней в роду.

– Так и есть. Ее дедушка и отец погибли от ядовитых паров в лаборатории в результате неудачного, я бы сказал, фатального эксперимента.

– Они были учеными?

– Химики, как и Шанель. Они работали на свои гранты. Она же ассистентка исследователя.

«Как эта рыжеволосая женщина могла быть зубрилой?»

– И что же, никто в семье не знал о наследстве?

– Нет. Предполагалось, что он оставил свою долю государству. Народу. Он сказал об этом намерении моему дедушке.

– Однако он этого не сделал.

– Он был спекулянтом! Это, знаешь ли, опасная профессия. Его не стало, когда его внук был малышом.

– И?..

– Мой дед позаботился о том, чтобы каждый ребенок по этой линии получил достойное образование.

– Их было немного, я так полагаю.

– Да.

– Включая Шанель?

– Да. Именно ее стипендия и дала идею Сальцману уцепиться за давние знакомства.

– Чего ты хочешь от меня? Найти ей жениха?

– Он должен быть из нашего рода.

– Но твой сын уже женат.

– Да, но ты – нет.

– Ты хочешь, чтобы я женился на ней? – Дамиан не был единокровным братом, но, видимо, Феликса это не беспокоило.

– Ради блага страны. Это должен быть реальный брак, как указано в завещании.

Некоторое время Дамиан молчал. Никогда еще его разум не был так пуст.

– Подумай, Дамиан. Ты и я, мы оба знаем, что наша экономика зиждется на этом. Государству выгодно не возвращать наследство Шанель.

– Это ничего не гарантирует.

– Это лишь вопрос времени. Такие люди, как Сальцман, могут учуять богатство за милю.

– Мы отклоним его иск. Наши связи в суде нельзя недооценивать.

– Мне так не кажется. Несколько стран хотели бы признать нашу территорию своей. Америка лишь одна из них.

– Думаешь, наследство может стать причиной…

– Почему бы и нет?

Да и правда… Король Феликс хотел разыграть эту партию в свою пользу. Дамиан тоже, скажем так, ничего не терял в сложившейся ситуации.

– Значит, я женюсь на ней, получаю управление над наследством и затем разоряю ее? – переспросил Дамиан, чтобы окончательно прояснить ситуацию. Однажды он обязательно женится. Почему бы и не на наследнице Бартоломи Таннера? Возможно, у них будет неплохая совместная жизнь…

– Если только она не окажется столь предприимчивой, как ее отчим, – ответил Феликс. – С другой стороны, она может стать той, с кем тебе будет хорошо провести свою жизнь. – Король сам не верил в то, что говорил.

Дамиан сомневался, однако его будущее теперь было ясным. У него есть лишь один путь – исполнение обязательств перед страной и своей семьей. Ему нужно лишь соблазнить какую-то лаборантку и жениться на ней.

Глава 1

Прежде чем зайти в лабораторию, Дамиан надел очки в тонкой черной оправе. Эти очки были идеей дяди, так же как и темный тонкий шерстяной пуловер синего цвета, надетый поверх светлой рубашки с расстегнутым воротником – никакого галстука! – и джинсы, которые теперь дополняли его образ ботаника, идеально завершали образ и были непривычно удобными.

Прежде Дамиан никогда не носил джинсы. Ему с ранних лет внушили, что всегда нужно было подавать пример младшему кузену – кронпринцу. Он старался изо всех сил, но они стали разными.

Макс, помимо бизнеса, успешно продвигался в политике. Дамиан предпочел его увлечению дипломатию.

Теперь ему приходилось усмирять свой взрывоопасный характер сдержанными костюмами, а его поведение не должно было отпугивать добычу.

Прежде чем зайти в помещение, он настойчиво постучал в дверь. Комната была пустой, за исключением женщины, проводившей свое обеденное время, согласно его отчету, за своим исследованием. За компьютером, в дальнем углу помещения, она стремительно печатала, сверяясь время от времени с одним из многочисленных фолиантов, раскрытых на письменном столе.

– Привет, – негромко произнес он, не желая напугать ее.

Об этом не стоило и беспокоиться, она даже не повернула головы. Женщина лишь махнула рукой:

– Оставьте на скамейке у двери.

– Что именно я должен оставить? – поинтересовался Дамиан, невольно удивившись ее поведению.

– Посылку. Вам интересно, что внутри? Обычно никто не спрашивает, – недружелюбно пробурчала она, помечая что-то карандашом.

– У меня нет посылки, но назначена встреча.

Выпрямившись, она развернулась на стуле, отчего ее рыжие волосы, похожие на пламя, разметались по плечам.

– Что? Кто? Вы мистер Зингер? Но вы должны были прийти только через полчаса. – Женщина стремительно вскочила, край ее халата задел книгу, и она упала на пол. – Вы должны были опоздать. Эти типы из многомиллионных корпораций всегда так поступают.

– И тем не менее я пришел раньше. – Дамиан пересек комнату, поднял книгу и передал ее женщине. Принимая ее из его рук, она чуть нахмурилась:

– Да, я заметила. – Ее щеки заливал румянец, почти скрывший россыпь светлых веснушек. – Я думала, что вы тот парень из доставки. Он постоянно пытается со мной флиртовать. Мне это не нравится, так что я игнорирую его.

Шанель Таннер было двадцать девять лет, и ее свидания за это время можно было пересчитать по пальцам. Дамиан думал, что она сама должна быть заинтересована во флирте. Конечно, вслух он этого не сказал. Дамиан одарил ее той улыбкой, что посылал женщинам, которых хотел заполучить в постель.

– У тебя какие-то особенные критерии к ухажерам?

– Ты что, заигрываешь со мной? – Ее серые глаза распахнулись от деланого ужаса.

– Возможно. – Едва ли ее возможно смутить.

– Но почему? – Она нахмурилась, пристально глядя на него.

– Почему бы и нет?

– Что-то я не понимаю. Наверное, я просто не умею радушно встречать гостей.

– Думаешь, не умеешь?

– Все полагают, что я не особенно хорошо общаюсь с людьми, моя семья особенно. Ни у одного члена моей семьи нет проблем с поддержанием социальных контактов, так что мне лишь остается довериться их глубоким познаниям в этой области.

– Я думаю, что ты очаровательная. – Дамиан был удивлен, ведь он действительно так считал. И даже больше: ему открылось, что эта юная ученая на редкость привлекательна. Она разительно отличалась от его обычных спутниц модельной внешности, но он был бы не против рассмотреть ее тело, скрывавшееся под халатом.

– Да, некоторые думают так же, но впечатление рассеивается как дым. – Она вздохнула, но через мгновение ее лицо вновь стало непроницаемым. – Все в порядке. Я привыкла к этому. Главное, что у меня есть работа, и это действительно важно.

Он уже узнал это о ней, равно как и многое другое, что он почерпнул из досье, составленного его дядей.

– Ты увлечена своим исследованием?

– Оно очень важное.

– Да, именно поэтому я здесь.

Улыбка, которой она его одарила, была белоснежной, глаза ослепительно засияли.

– Это так. С вашей помощью станет возможно вывести исследование на новый уровень.

– Таков был план. – Дамиан разумно решил, что, если он предстанет перед ней в образе инвестора, Шанель будет к нему более благосклонна. Так и вышло.

– Почему ты здесь? – спросила она.

– Я думал, что это мы уже выяснили.

– В большинстве случаев жертвуют без предварительной проверки.

– Ты недовольна тем, что «Уилкс и Таннер» не стали слепо инвестировать твое исследование?

– Нет, просто нахожусь в легком замешательстве.

– Неужели?

– Как ты убедишься в том, стоит ли оно того? Я имею в виду, что достаточно легко ввести в замешательство новичка.

– Но не университет Вашингтона.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– У тебя действительно нет никаких строгих критериев отбора?

– М-м-м… нет.

– Ты действительно очень умная.

– Нет. – Женщина покачала головой.

– Но это так и есть.

– Это не так. Я могу смотреть на двигатель своей машины от рассвета до заката и все равно не смогу сказать тебе, где находится дожигатель выхлопных газов.

– Он под двигателем.

– Правда?

– Я тебя понял, но ты хотя бы знаешь, что этот механизм есть в твоей машине. Так же, как и я знаю основные факты об исследовательской деятельности в лаборатории.

– Я знаю о дожигателе только потому, что его как-то украли у моей матери. Думаю, эти подростки продали его из-за металла. Мать была в ужасе.

– Понятно. – Дамиан почувствовал, как губы помимо его воли растянулись в улыбке.

Ее серые глаза задумчиво сузились:

– Ты ведь из Волариса, не так ли?

Он едва смог скрыть удивление:

– Да.

– Не удивляйся, мой прапрадед помогал там в разработке нефтяных месторождений. Неужели ты думал, что я не знаю о том, что в Сиэтле нет никакого офиса, только представительство фирмы? Они, кстати, оплатили мое образование в университете.

Это было давнее соглашение между ними и Бартоломи Таннером. Она слишком много знала, гораздо больше, чем того требовалось.

– Ему был пожалован титул барона, что значит, что ты благородная дама.

– Я знаю это, но моя мать – нет. – По тому, как это прозвучало, казалось, Шанель хотела, чтобы так это и оставалось. – И кстати, титул достался бы мне лишь при условии, если бы я была потомком по прямой линии без братьев или сестер.

– У тебя они есть? – спросил Дамиан, уже зная ответ. Было необходимо придерживаться сценария первого знакомства.

– Нет.

– Так, значит, ты по праву можешь называться леди Таннер.

– Я предпочитаю просто Шанель. – Ее соблазнительные розовые губы изогнулись в улыбке.

– Твоя мать француженка? – Дамиан продолжал беседу двух незнакомцев. Он всегда предпочитал быть подготовленным, прежде изучив все материалы, касавшиеся этой женщины.

– Нет, ей просто нравится этот бренд.

– Она назвала тебя в честь дизайнерского бренда? – В его исследовании этого не было.

– Ну, мне еще повезло, что меня не назвали Мерседес или Ауди, – рассмеялась она. – Мама дала мне самое подходящее имя, сама того не понимая.

– Почему ты так говоришь? – Ему было действительно интересно.

– Мама очень любит своих дизайнеров, но она никогда не подозревала, что Коко Шанель начала свое дело, руководствуясь лишь удобством и элегантностью. Она носила брюки, когда женщины просто не могли себе это позволить исходя из приличий. Коко была глубоко убеждена, что красота должна быть чем-то легким и удобным.

– Неужели?

– О да. Моя мать же руководствуется принципом «красота требует жертв». Она хотела бы, чтобы я была такой же, но, как видишь, это пустая трата времени. – Шанель указала рукой на свой лабораторный халат, наброшенный поверх брюк цвета хаки и синюю футболку.

Футболка, быть может, и не являлась творением именитого дизайнера, но была удачно скроена, подчеркивая все соблазнительные изгибы ее тела. Шанель не была полной, но и худой ее не назвать, грудь наверняка не меньше третьего размера. Уж этой информации в досье точно не было, он был в этом уверен. В другом случае он бы не почувствовал столь приятного удивления.

– Ты смотришь на мою грудь.

– Прошу прощения.

– Ничего, – вздохнула Шанель. – Я не обижена, просто не привыкла. В лаборатории мужчин больше интересуют результаты моих исследований.

– Как глупо с их стороны.

– Если тебе так кажется…

– Да, я в этом уверен.

– Ты опять флиртуешь.

– Будешь игнорировать меня, как парня из службы доставки?

– Ты предоставишь мне возможность проигнорировать тебя еще раз?

– О, следующий раз обязательно состоится.

Шанель находила это невероятным, но он сдержал свое слово. Встреча не касалась рабочих моментов. Дамиан действительно хотел увидеть ее. Шанель не оставила ему номер телефона, но он позвонил и пригласил ее на ужин. Странно, что он приложил столько усилий, чтобы сделать это. Тем не менее это было лестно. Они сходили в кино, на авторский фильм, о котором она упомянула лишь вскользь.

Шанель не часто ходила на свидания. Она смущалась, когда у нее не получалось поддерживать обыденную беседу. Даже другие ученые находили ее утомительной вне стен лаборатории. Но, казалось, Дамиан был другого мнения – он не скучал в ее компании. Не обиделся, когда она сказала какую-то глупость. Не шикал не нее перед другими, пытаясь прекратить допрос с пристрастием официанта в ресторане. Это было совершенно не похоже на любой из ее выходов в свет, и Шанель почувствовала, что ее интерес к этому мужчине стремительно растет. Еще никогда она так не смеялась в компании другого человека, не говорила так увлеченно, если разговор не касался науки. Так уютно ей еще не было ни с кем.

Сегодня вечером они собирались прослушать лекцию, на которую она очень хотела попасть, после которой устраивался ужин. Ее читал лектор одного из самых рейтинговых технических университетов мира, но идея так провести вечер исходила не от нее. Каким-то неизвестным способом Дамиану удалось достать два билета и пригласить Шанель. Она с удовольствием приняла приглашение, и не только потому, что это должна была быть исключительно ценная лекция. Даже если бы Дамиан пригласил ее на один из балов института костюма – мероприятия, которыми так наслаждалась ее мать, она бы тоже согласилась. Шанель была уверена, что в компании Дамиана она сможет пережить что угодно.

Сейчас она критично изучала себя, стоя перед большим зеркалом, частью интерьера ее спальни, навязанной матерью. Шанель не любила дизайнерские наряды и вообще изредка надевала платья, но она бы не была дочерью своей матери, если бы не знала, как правильно подать себя. Сегодня же вечером она приложила чуть больше усилий, чем для двух других свиданий с Дамианом. Два первых свидания были некими аномалиями, не имевшими ничего общего с жизнью, которую она вела. Она старалась не принимать происходящее всерьез, не думать о том, что это может иметь продолжение. Шанель была готова к тому, что посреди разговора она заметит его рассеянный, незаинтересованный взгляд, потом он уйдет и больше никогда не позвонит. Другие мужчины всегда поступали так. Только Дамиан не отступался от нее. А может, у них есть шанс построить что-то более прочное, чем связь между двумя непрестанно двигающимися протонами? Он понимал, о чем она говорила, и отвечал на том же языке. Он был не таким, как все другие люди. Это было так восхитительно.

И она хотела его. Возможно, дело было лишь в ее теле, но Шанель была готова сойти с ума в его присутствии. Она уже давно решила, что, даже если у их отношений нет будущего, она возьмет от них все в настоящем. Ее родители уже давно отчаялись. Отец и мать полагали, что ее шансы создать семью так же высоки, как возможность ее исследованию получить большее финансирование, чем у футбольной команды штата. То есть они равны нулю. Глубоко в душе Шанель давно поняла и приняла это. Она слишком похожа на отца. Он был независимым человеком и никогда бы не женился, если бы ее мать не забеременела.

Шанель со своей стороны не собиралась никому навязывать себя, не мечтала о браке, но она была бы не против разделить с Дамианом постель. Именно об этом она думала, тщательно подбирая наряд для этого вечера. Выбранное платье словно кричало о том, чтобы его хозяйку поскорее уложили на ближайшую койку. Зеленый шелк шел ей и льстил фигуре, ловко скрывая недостатки и подчеркивая неоспоримые достоинства. Плотно облегая высокую грудь, оно струилось мягкими складками по телу, скользило, обвивало, открывая длинные стройные ноги. При этом оно не казалось вульгарным. Шанель была уверена, что Дамиан сочтет его достойным, а ее привлекательной. В завершение она размышляла над туфлями. В любой другой ситуации она бы выбрала невысокие каблуки, но не в этот раз. Дамиан обладал завидным ростом, и это позволяло ей надеть новые туфли на шпильках. Она тренировалась ходить в них в лаборатории. Все интересовались, какой именно эксперимент она проводила. Ей приходилось игнорировать подтрунивания и живой интерес коллег ради способности уверенно пройтись в этих туфлях рядом с Дамианом. Это как езда на велосипеде: раз научившись, навык уже не потерять. Ее тело не забыло уроки этикета, которые преподавала ей собственная мать в юные годы.

Когда в дверь позвонили, она побежала открывать. Дамиан стоял на пороге. Его внешний вид так же разительно отличался от того, как он выглядел на прошлых свиданиях. Он поправил очки, его глаза, казалось, излучали тепло.

– Ты прекрасно выглядишь.

Помимо собственной воли Шанель провела рукой по волосам – густым рыжим кудрям, чтобы убедиться, что прическа все еще в порядке. Она использовала целый арсенал ухаживающих средств, подаренных матерью в прошлом году вместе с занудной лекцией о том, как ей следует поступать, чтобы выглядеть моложе своих лет.

– Спасибо.

– У нас есть еще время до ужина? – спросил Дамиан, когда Шанель закрыла за ним дверь и проводила в гостиную.

– Да, есть. – Шанель почувствовала, как волна жара прокатилась по ее телу. – Но я не держу дома спиртных напитков.

Его взгляд был взглядом хищника, но слова звучали невинно:

– Сойдет и содовая.

– Хочешь зеленый чай со льдом? – предложила она, чувствуя себя глупо.

Мать часто жаловалась на то, что у Шанель дома нет приличной еды и напитков, когда дело доходило до семейных визитов.

Дамиан внимательно посмотрел на нее, словно прочитал мысли:

– Можно и чай со льдом.

– Хорошо.

– Зеленый чай очень полезен.

– Да, он богат антиоксидантами, я постоянно пью его. У меня есть кола с кофеином и без кофеина.

– Я бы выпил с кофеином. Мне кажется, мы очень много времени проведем без сна. – Его взгляд мог растопить айсберг.

Шанель показалось, что из комнаты выкачали весь воздух, атмосфера вокруг стала вязкой.

– Пойду приготовлю нам чай.

Его рука легла на ее обнаженное плечо:

– Не убегай от меня.

– Я не убегаю. – Ее голос казался ей самой не громче шепота.

Его руки ласкали ее плечи, потом по-хозяйски остановились на ее талии.

– Мне нравится это платье.

– Спасибо. – Шанель оказывалась все ближе к нему, словно не могла контролировать свое тело.

– Ты нанесла макияж.

Она кивнула – бесполезно отрицать очевидное.

– Не думаю, что ты когда-либо это делала.

– После того, как я стала жить отдельно, я наношу макияж в исключительных случаях.

– Это очень необычно для женщины.

– Не тогда, когда твоя мать постоянно настаивает на том, чтобы все в тебе было идеально. Она заставляла меня пользоваться косметикой класса с шестого.

– И тебе это не нравилось?

– Нет.

– Но тем не менее ты накрасилась сейчас. – Его рука ласкала ее спину. – Неужели для этого жутко известного профессора?

– Нет.

– Я так и думал, – склонившись, он поцеловал ее уверенным поцелуем.

Шанель больше не могла думать. Когда соприкоснулись их губы, казалось, между ними промелькнули искры, взорвавшиеся фейерверком удовольствия.

А ведь это был лишь поцелуй. Дамиан едва коснулся ее, просто держал в объятиях, но ей казалось, что они уже занимались любовью. Она словно была обнаженной в постели с этим мужчиной, и это возбудило ее меньше, чем это простое соприкосновение губ. Больше не было места стеснению, Шанель негромко постанывала, она хотела большего. Она читала о многих оттенках страсти, но сегодня это было чем-то из области фантастики – как придуманные оборотни или жизнь на Марсе. Было невозможно поверить, что такая страсть действительно существует.

Так было, пока она не встретила Дамиана.

Так было, пока их губы не встретились.

Его руки превратились в путы, из которых Шанель не хотелось выбираться. Не хотелось отдаляться от Дамиана ни на шаг. Их губы сомкнулись, его язык касался ее, словно пробуя изысканное вино. Его ладонь на ее шее мягко направляла голову Шанель, это приводило женщину в трепет. Другая его рука ласкала ее ягодицы. Ее тело содрогнулось от такого желания, равного которому она никогда не испытывала. Прежде Шанель уже думала о том, чтобы нарушить данное себе обещание – переспать первый раз только с тем мужчиной, которого полюбит. Она хотела заняться любовью, а не сексом, и в ее сознании это было связано с супружеством и беспредельной преданностью мужчине, с которым бы она впервые разделила постель.

А теперь… теперь она подумала о том, что это должен быть именно этот мужчина. Но как она могла думать, что любит Дамиана, когда они едва знали друг друга? Это чувство, бурлящее сейчас в ней, должно быть, просто похоть. Но Шанель с ума сходила от желания. Она прижалась к Дамиану всем телом, прося о том, чему еще не могла дать названия. Ее бедро коснулось его, они застонали, приумножая удовольствие друг друга. Осознание того, что Дамиан тоже страстно желает ее, подбросило дров в огонь. Его отчаяние было равно ее, и связь, что Шанель почувствовала с их первой встречи, стала крепче. Но вдруг Дамиан без предупреждения разорвал их поцелуй:

– Нет, сейчас не время.

Когда ее взгляд, затуманенный желанием, слегка прояснился, она смогла увидеть на его лице страсть, смешанную с неуверенностью. Даже для такого неопытного в межличностных отношениях человека, она не могла спутать это ни с чем другим. Почему он так смущен? Неужели Дамиан не осознает, что она желает его?

– Нам не обязательно идти на ужин.

Глава 2

– Нет, мы пойдем. – Дамиан глубоко дышал, силясь справиться с собой.

В глазах отражалась буря, царившая в его душе. По ее коже пробежали мурашки, когда она представила, что могло бы произойти, если бы он не взял себя в руки.

– Не смотри на меня так, – отрывисто произнес Дамиан.

– Как? – недоуменно спросила Шанель.

– Как если бы хотела, чтобы я раздел тебя, – процедил мужчина сквозь зубы.

Она не понимала, что происходит. Их тела чувствовали друг друга, их души хотели одного и того же. По правде говоря, она скорее хотела увидеть обнаженным его, но у нее слишком пересохло во рту, чтобы она смогла сказать подобную дерзость. Пришлось лишь покорно кивнуть головой.

– Нет. Сначала мы сходим поужинать. Секс… – Дамиан медленно покачал головой, словно еще не вполне пришел в себя. – Секс будет позже.

– Послушай, может, не стоит откладывать твою благодарность мне за прекрасно проведенное время? – Шанель старалась говорить непринужденно, чтобы скрыть свое возбуждение, но ее дыхание прерывалось. – Мне не просто тянуть с этим.

В ужасе Шанель закрыла рот, чтобы с ее губ не слетело больше непристойных предложений. Вместо того чтобы успокоить ее, заявить о том, что пропустить лекцию, ужин и все то, что стояло между ними и постелью, вовсе не страшно, Дамиан молчал. Он казался удивленным.

Губы Дамиана чуть изогнулись в улыбке, пламя в глазах начало гаснуть.

– Будь спокойна. Когда мы займемся любовью, ты непременно почувствуешь себя вознагражденной.

В обычное время Шанель не прибегала к выражению «заняться любовью». Когда дело доходило до физической близости между двумя малознакомыми людьми, это мог быть лишь только секс. Как они могли заниматься любовью, если не были влюблены друг в друга? Но возражение, родившееся у нее в мозгу, застряло где-то в горле. Она не могла сделать ничего другого, кроме как покорно согласиться:

– Я уверена.

Может, он и был рядовым трудягой в глобальной корпорации, но его уверенность в собственной сексуальной привлекательности была слишком велика, чтобы не довериться ей.

Дамиан галантно отодвинул стул для Шанель. После того что произошло в ее квартире, голова женщины все еще шла кругом. Дамиан был готов овладеть ею прямо в гостиной – никакого изящества, в сторону изысканное соблазнение – лишь похоть, животный голод, поглощающий все его существо.

Но Дамиан не был движим инстинктами. Настоящий мужчина не должен показывать свои чувства. Он не сдерживался, но и не терял самообладания. В постели он мог сдерживаться до последнего, чтобы удовлетворить свою партнершу, за что нередко получал от них комплименты. Тем более он не мог потерять голову лишь от одного поцелуя. Он едва вкусил Шанель, они были полностью одеты, их тела чуть соприкасались. Дамиан хотел пофлиртовать с ней, прежде чем они бы поехали на ужин, смутить, заставить трепетать и хотеть большего. Для того чтобы она дала согласие на поспешный брак и подписала грабительский брачный договор, подготовленный юристом королевской семьи, ему следовало строго придерживаться плана. Дамиан хотел, чтобы ее голова была затуманена эмоциями, а неудовлетворенная похоть перерастала во всепоглощающее желание.

Не следовало растягивать ухаживания еще на неделю. Шанель должна была быть ослеплена, готова стать преданной ему духовно и физически. Но вместо этого он чувствовал себя как безусый юнец, умирающий от желания залезть к ней под юбку.

– С тобой все в порядке? – спросила Шанель. В ее голосе звучала неподдельная тревога.

– Конечно. – Дамиан чуть склонил голову, отбрасывая беспокоящие его мысли в сторону, и как можно шире улыбнулся: – Я здесь, с тобой, ведь так?

– Пожалуйста, не говори так. – Выражение ее лица казалось слишком серьезным, чем ему хотелось бы.

– Почему нет, если это правда?

– Прозвучало неискренне. – В ее серых глазах было слишком много недоверия. – Твоя улыбка… Иногда она похожа на маску.

Странно, что она смогла почувствовать это. Прежде Дамиану удавалось обвести вокруг пальца любого, изображая искренность. Улыбка есть улыбка. За исключением тех моментов, когда она является прикрытием, искусным фасадом. Дамиан знал это, но никак не ожидал такого глубокого понимания от столь необщительного человека, которым была Шанель. Пораженный, он откинулся на спинку стула, заметив на себе любопытные взгляды соседей за столиком. Он обратился к ним.

– Как вам кажется, я искренен? – поинтересовался он у пожилой разодетой в пух и прах женщины, чьи бриллианты больше подошли бы официальному ужину в пятизвездочном отеле.

Она сладко улыбнулась ему в ответ. Неудивительно. Он привык к этому. Так поступали все женщины.

– Мне кажется, да. Возможно, ваша спутница не может побороть неуверенность в себе. Женщины вроде нас никогда не смогут привыкнуть к таким очаровательным ухажерам.

Шанель издала сдавленный вздох. Прежде чем Дамиан успел что-либо сказать, невысокий полный мужчина рядом рассмеялся:

– Хочешь сказать, что я уже недостаточно привлекателен для тебя?

– Нет. – Теплота, с которой женщина посмотрела на мужа, была неведома Дамиану. – Ты все так же хорош, дорогой, как в тот день, когда я вышла за тебя замуж. В другом случае я бы не задержалась рядом с тобой на сорок лет.

Заметно приосанившись, мужчина метнул в Дамиана то, что он считал высокомерным взглядом, и положил свою руку поверх ладони жены:

– Дорогая, я люблю тебя.

Дамиану показалось неприличным и дальше глазеть на супружескую пару, погрузившуюся в воспоминания. Взглянув на Шанель, он увидел, что она тиха и грустна.

– Что с тобой?

– Она права. Я не подхожу тебе.

– Шанель, она не говорила ничего подобного! – Дамиан положил руку на ее колено, скрытое от него тонким зеленым шелком. – Я бы сказал, совсем наоборот.

– О чем ты говоришь?

Дамиан попытался придать мягкость выражению своего лица. Казалось, он услышал, как щелкнули переключатели в техническом мозгу Шанель. Глаза ее расширились, краска разлилась по щекам и шее.

– Это просто химия. Поцелуй ничего не значит.

Он не мог согласиться с этим. Их поцелуй был действительно особенным.

– Мне удивительно, что женщина с твоим образованием может говорить, что существует нечто большее, чем химия.

– Но мы здесь.

– И?..

– Если бы между нами не было этой безумной химии, нас бы здесь не было.

Дамиан не мог поверить тому, что говорила Шанель. Он чуть не потерял самообладание из-за той страсти, что вспыхнула между ними. Существовало лишь две причины, по которым они не остались дома заниматься любовью. И ни одна из этих причин не имела ничего общего с тем, как сильно он желал того, что Шанель так невинно и трогательно предложила ему. Сегодня он не планировал спать с ней. Даже если бы все сложилось по-другому, он бы не изменил своего решения. Ему следует держаться подальше от страсти. Но Дамиан не мог сказать этого Шанель. Даже намекнуть.

– Но мне казалось, ты хотела услышать эту лекцию.

– Ах да… – капризно протянула она, став на мгновение похожей на ребенка.

Это позабавило Дамиана, потому что он был готов биться об заклад – она никогда не была непослушным ребенком. Но она, несомненно, не являлась и такой, какой ее ожидала видеть ее мать.

Внимательно изучив собранную о ней информацию, теперь Дамиан мог с уверенностью сказать, что Шанель слишком похожа на своего отца. Попытки миссис Сальцман повлиять на свою дочь были изначально обречены на провал.

Спустя час Шанель сделала над собой усилие и оторвалась от записей:

– Спасибо, мне очень интересно.

– Пожалуйста. – Его губы тронула искренняя улыбка. Ему нравилось видеть ее такой: увлеченной, погруженной в дело, которое она так хорошо знала.

– Мистер Бирс позволил мне понять два новых положения, которые я не рассматривала раньше. Мне будет необходимо рассмотреть их в моем исследовании. – Лицо Шанель сияло от удовольствия, делая ее еще более привлекательной в глазах Дамиана.

Эта сторона в ней очень нравилась ему. После Дамиан убедился в том, что у Шанель была возможность пообщаться не только с лектором, но и с главой департамента, контролировавшего ее исследование. В это время ее начальник метал в женщину обвиняющие взгляды с другой стороны зала.

– Твой начальник, кажется, не рад тебя видеть здесь, – негромко заметил Дамиан.

– Ему вообще не нравится, когда кто-то из его ассистентов завязывает знакомства вне его департамента. – Шанель казалась абсолютно спокойной.

– Но это непредусмотрительно с его стороны.

– Он великий ученый, но как человек… – Шанель пожала плечами. – В любом случае у меня нет желания уходить с кафедры.

– Почему бы и нет?

– В этом слишком много политической подоплеки. – Шанель казалась почти виноватой. – Мне же нравится заниматься наукой.

В этот момент она была очень похожа на своего отца.

– Почему ты хмуришься?

– Родители были бы больше довольны мной, если бы у меня были амбиции. Если бы они вообще у меня были.

– Да?

– Когда «Уилкс и Таннер» предложили финансировать мое образование, они дали понять, что я могу выбрать любой университет.

Эта информация не стала открытием для Дамиана. Но теперь ему представилась возможность узнать, почему Шанель выбрала местный университет, когда с ее головой и результатами экзаменов она могла претендовать на место в самом престижном университете.

– Ты окончила университет Вашингтона?

– Да, он находился недалеко от дома. Мне не пришлось переезжать.

Жаль. Это могло оказать большую услугу как самой Шанель, так и ее матери.

– Ты до сих пор близка с матерью?

Дамиан понимал ее, хотя никогда бы не признался в этом ни единой душе. Родители дали ему лишь имя, никогда не поддерживали, но он все еще пытался воссоединиться с ними. Всю свою юность он ждал того момента, когда они признают, как были не правы. Но когда этого не случилось, когда он уехал учиться в Штаты, ему пришлось признать, что этого, наверное, не случится никогда.

– Я до сих пор пытаюсь наладить с ней отношения. – В голосе Шанель звучала меланхолия, которая ему не нравилась.

– Но вы слишком разные.

– Да, я та, которую можно назвать странной.

– Ты не странная. – Шанель казалась ему уникальной.

– Но я не та дочь, о которой она мечтала. Моя сестра гораздо более соответствует ее ожиданиям.

– Это же смешно! Ты такая, какой должна быть.

– Иногда мне кажется, что ты говоришь от души.

Ей снова удалось удивить его: Шанель была права. Сейчас он, как никогда, говорил чистую правду, на время позабыв о своей главной задаче.

Шанель не была уверена в том, как правильно следует приглашать мужчину к себе для того, чтобы заняться с ним сексом. Дамиан со своей стороны не делал ничего, что могло упростить ей эту и без того непростую задачу. Несмотря на поцелуй, Шанель все же не была уверена, что он согласится. Весь вечер Дамиан галантно ухаживал за ней, чтобы она получила удовольствие от времени, проведенного вместе. Но она ни разу не поймала на себе такого взгляда, который бы говорил о желании. Вместо этого ей даже стало казаться, что он несколько отстранился. Он не мог смущаться ее потому, что являлся девственником, это уж точно не так, но почему тогда он так себя вел? Это тревожило Шанель.

Она ничего не могла с этим поделать: несмотря на то, как ее тело стремилось познать Дамиана, часть ее все еще настаивала на том, что это должно стать чем-то особенным. Хотя бы значить для него то же, что и для нее самой. Да, Шанель отлично понимала, что это было далеко от современного подхода к жизни. Все, начиная от родителей, которые давно махнули рукой на отсутствие у нее любовных отношений, до друзей, отказавшихся понять ее романтический подход к сексу, все пришли к единому мнению, что ее девственность – лишь очередной показатель того, как мало она вписывается в окружавший ее мир.

Но для Шанель занятие любовью было чем-то большим, нежели связь между двумя телами. Шанель никогда не хотелось секса как такового. И она не была уверена в том, какое влияние он сможет оказать на ее чувства сейчас, если она поддастся искушению. Некоторые вещи воспринимаются по-иному, когда тебе девятнадцать или двадцать девять.

Ей бы не следовало так тщательно думать об этом. Шанель ничего не могла поделать с собой – она нервничала. Чем старше она становилась, тем больше ценила любой контакт с другим человеком. Секс должен был стать наивысшей степенью близости.

Нужно признать, в прошлом Шанель никогда не чувствовала такой глубинной жажды, что возникла у нее при поцелуе с Дамианом. Нет, она не была глупа или наивна. Смерть двоих близких людей, которых она потеряла в нежном возрасте, сделала ее более чем сдержанной. Ей стало очень нелегко открываться людям, особенно мужчинам. Она лишилась отца и дедушки, любивших ее безгранично. Отчим ее скорее ненавидел. Что касается матери… Шанель давно уже не была подростком, но мать этого не замечала.

В конце концов, Шанель была взрослой женщиной, она сама могла решать, приглашать ли Дамиана к себе домой.

Машина мягко притормозила у тротуара. Заглушив мотор, Дамиан отстегнул ремень безопасности. Возможно, ей и не придется ничего решать?

– Ты поднимешься ко мне?

– Я провожу тебя до двери.

– В этом нет необходимости. – Шанель захотела ударить себя по губам. – В смысле… Я хотела сказать, если ты хочешь, то конечно. – Да, так звучит гораздо лучше.

Дамиан заметно удивился:

– Разве я хоть раз не провожал тебя до дома?

– У нас было только три свидания… – Едва ли у них было время завести какие-то привычки.

Эти слова слишком быстро слетели с ее губ, Шанель почти сожалела о них. Да о чем она вообще думала? О какой постели может идти речь, когда они провели едва ли больше минуты наедине друг с другом. Но воспоминания о поцелуе были еще слишком свежи, ее тело изнывало, желая продолжения.

Все то время, что они ехали в машине, Шанель провела в раздумьях, но это ни на йоту не приблизило ее к принятию решения. Она застыла в нерешительности. Дамиан распахнул дверцу с ее стороны и чуть подался вперед, протянув руку:

– Ты идешь? – В элегантном смокинге он был очень сексуален.

Ее пальцы дрожали, пока она расстегивала ремень безопасности. По его глазам было заметно, что он понимает причину ее волнения.

– Не делай так…

Понимающий взгляд стал ироничным:

– Не делать чего?

– Что ты себе вообразил? – Шанель выбралась из машины, не приняв его протянутой руки.

Игнорируя ее попытки держаться подальше, Дамиан положил руку Шанель на талию, прижав ее к себе, пока они приближались к зданию:

– Твоя компания мне приятна.

Жар снова заполыхал в ее теле, живо напомнив о том, почему уже через три свидания она захотела расстаться с девственностью.

– Я все еще не уверена, зачем мы…

– Ты живешь здесь?! – Дамиан проводил Шанель в неохраняемое здание.

Отсутствие консьержа было камнем преткновения между Шанель и ее матерью. И если бы она была обеспокоена ее безопасностью, Шанель бы еще подумала о необходимости переезда. Но это была лишь обеспокоенность публичным имиджем.

– Мне действительно не нравится, что никто не охраняет вход в дом, – настаивал Дамиан, пока она искала ключи.

Мысли же женщины были заняты тем, как именно соблазнить его: очаровывать или действовать решительно, что больше соответствовало его характеру. Они зашли в квартиру, Дамиан закрыл за ними дверь. Разве он не хотел только проводить ее? Значило ли это что-то? Если бы Дамиан просто хотел проводить ее из вежливости, то они бы попрощались на лестнице…

– Хочешь чего-нибудь выпить или… – Или, например, не хотел бы он ее? Неужели она действительно собиралась это сделать. Но Шанель знала: она действительно готова к этому.

– Я бы с удовольствием, но не сегодня.

Его слова подразумевали, что он хочет уйти, но то, как он закрыл за собой дверь, придавало его словам совершенно другое значение.

Шанель не ответила, у нее перехватило дух от его близости. Впервые она начала понимать, как могло случиться так, что ее мать забеременела от мужчины, так не похожего на нее саму. Сексуальное влечение – очень мощная сила.

– Человеческая химия гораздо сильнее, чем я полагала.

– Потому что тебе еще не доводилось ощущать подобное с другим человеком? – В его словах не было ни тени сомнений.

Шанель не отрицала: было невозможно опровергнуть очевидное.

– Но я уверена, тебе такое приходилось испытывать не раз.

Что-то неуловимое омрачило его лицо, какая-то тень. Удивление? Смущение?

– Нет.

– Но это ты остановился тогда.

– Это было нелегко.

Сказал ли он это для того, чтобы она чувствовала себя лучше?

– Что ж, мне приятно это слышать. – Ее слова были полны сарказма.

Дамиан прищурился, в его глазах она заметила раздражение, но уже через мгновение ничего не стало. Шанель это нисколько не удивило, она предполагала, что он прекрасно умеет справляться со своими эмоциями, никогда не теряет над собой контроль. Может, только привычка к самоконтролю помешала Дамиану отдаться страсти. Несмотря на то, что он тогда хотел ее, он в конце концов остановился, и сейчас он едва сдерживался – она смогла прочитать это в его темных глазах. Шанель поймала себя на мысли, что готова поцеловать его, хотя никогда не делала этого первой.

– Ты хочешь остаться? – переспросила она упрямо. Шанель никогда не была женственной в полном понимании этого слова, кокетство, ужимки и флирт не были ее сильной стороной.

Дамиан улыбнулся:

– Ты хочешь этого?

– Я не знаю.

Он замер, пораженный:

– Ты не знаешь?

Шанель лишь покачала головой.

– Еще недавно ты была более уверенной в том, чего хочешь. – В его голосе звучало недоверие.

Шанель молча кивнула, не отрицая очевидного. Отговорки не были ее сильной стороной.

– Я едва знаю тебя.

– Но что ты чувствуешь?

Ею вновь овладело отчаяние, как бывало с ней и прежде. Его слова были правильными, выражение лица соответствовало им, но она все равно чувствовала, что Дамиан честен не более чем наполовину. Шанель казалось, что за ужином он был другим.

– Ты уже знаешь о том, что сможешь попасть в мою постель без лишних усилий.

– Обещаю, что буду очень стараться. – Чувственное обещание слышалось в его голосе, в каждом слове.

По телу Шанель пробежала дрожь, но не потому, что она опасалась того, что может произойти дальше, а потому, что она желала этого. Желала так сильно, как никогда прежде.

– Это не то, что я имела в виду. – Ее голос стал хриплым, но она не хотела этого замечать.

– Так что же ты имела в виду, маленькая моя? – Его глаза потемнели, сделавшись почти черными, дыхание участилось.

– Едва ли меня можно назвать маленькой… мой рост выше среднего.

– Не уходи от ответа.

– Я и не пыталась. – Шанель лишь хотела прояснить ситуацию, проанализировать ее. В анализе данных и состояла в основном ее работа, но это касалось сферы ее деятельности, того, что она знала и понимала. Все другое было для нее абсолютно незнакомой территорией. Поэтому она решила продолжить говорить о пустяках, избегая более важных тем. – Твой рост также выше среднего роста мужчин в Америке, так что я справедливо могу казаться тебе невысокой.

Дамиан и в самом деле был много выше ее прежних ухажеров, это не могло не нравиться Шанель. Это, как и многое другое, что она узнала о нем за это время, заставило ее удивляться самой себе. Она никогда не думала, что ей будет нравиться чувствовать себя защищенной рядом с другим человеком. Или то, что разница в росте даст ей подобные ощущения. Но, может, дело было не в чем-то отдельном, но в Дамиане вообще. Что-то неощутимое, что не совсем совпадало с его внешним видом.

– Ты не кажешься мне невысокой. – Он убрал выбившийся из ее прически золотистый локон, лицо Дамиана освещала мягкая улыбка. – Ты именно то, что надо.

Сейчас он снова был действительно искренен.

– Иногда я совершенно не понимаю тебя.

– О чем ты говоришь? – Дамиан удивился, что, как она заметила, не было для него свойственно.

– Иногда мне кажется, ты говоришь то, что думаешь. Но бывают моменты, как, например, сегодня за ужином, когда ты говоришь то, что я хотела бы услышать.

– Я никогда не лгал тебе. – В его тоне слышалась обида.

– Действительно?

– Да. – Уверенность в его голосе не оставляла Шанель места для сомнений. – Правда лишь то, что я ничего не рассказывал тебе о себе.

– Я и не ждала, что ты принесешь на наше первое свидание свое личное дело. – Конечно, Шанель ничего не знала о нем, но разве правильно пытать друг друга уже на первом свидании? – Обо мне ты тоже не знаешь всего.

Кроме прочего, Шанель очень смущал тот факт, что иногда Дамиан внезапно становился похож на ее отчима, но потом Дамиан улыбался, и это впечатление проходило. Шанель была в замешательстве. Она не знала, что и думать.

Глава 3

Сейчас Дамиан не улыбался, но Шанель знала, что мужчина напротив не представляет для нее угрозу. Он не был похож на Перри – отчима, который критиковал ее при каждом возможном случае. В Дамиане слишком много доброты и понимания, и даже если он сам этого не осознавал, Шанель почти не сомневалась в этом.

– Так что ты имела в виду? – переспросил он, возвращая ее к теме их разговора.

– Просто я должна быть во всем уверена. Даже если я не уверена, я просто должна быть такой…

– В чем же ты не уверена?

Может, он действительно хочет это знать? Шанель совершенно не привыкла быть центром чьего-то внимания, когда это не касалось работы. Когда же она находилась с Дамианом, он обращал внимание только на нее, словно для него не существовало ничего более важного, чем она. Он хотел знать то, на что другие реагировали без интереса или с откровенным раздражением. Это было так необычно. Но, хоть Шанель видела это, открываться ему полностью ей было трудно.

– Ты станешь смеяться.

– Это что-то смешное?

– Не для меня.

– Тогда это не причина для смеха.

– Как ты можешь быть таким идеальным?

– До тех пор, пока я идеален для тебя, это имеет значение.

– Ты действительно думаешь так?

– Да. – Он был искренен.

– Но почему?

– Ты чувствуешь что-то другое. – По его тону было ясно, что он уже знает ответ.

– Любви с первого взгляда не существует.

– Может, с некоторыми это и случается.

В комнате стало невыносимо душно.

– Ты хочешь сказать… – у нее кружилась голова, – ты чувствуешь то же самое?

– Мне хочется быть идеальным для тебя.

– Ты действительно хочешь этого?

В этот момент Шанель перестала сомневаться в его искренности. Но ей было трудно представить, что этот мужчина хочет ее именно такой, какая она есть. Дамиан не желал того, чтобы она менялась. Это оправдывало годы, проведенные в семье, где отчим и родная мать не переставали доказывать ей, как она не подходила их окружению. Как сильно похожа на родного отца.

– Да, я хочу.

– У меня никогда не было мужчины.

В этот раз ей не нужно было подтверждения его удивлению. Его рот приоткрылся.

– Тебе же двадцать девять.

– Мне еще не скоро на пенсию. – Более того, у нее еще достаточно времени, чтобы выносить здорового ребенка.

Нет, она уже даже не мечтала выйти замуж и родить ребенка. Шанель отказалась от этой идеи, когда поняла, что даже в академических кругах заработала себе славу отщепенки.

– Нет, я не это имел в виду. – Дамиан еще не вполне взял себя в руки. – Ты же образованная, американка…

– Да, но что общего у девственности с докторской степенью по химии?

– Ты действительно невинна?

«Господи, да он слышит себя?»

Хотя да, всем ее знакомым кажется, что она слишком старомодна.

– Даже если бы у меня был секс, я бы все равно была невинной. Секс – это не преступление.

– Но ты понимаешь, о чем я говорю.

– Да, но это звучит так…

Дамиан недоумевающе смотрел на нее.

– Ну хорошо. Да. Я неловкая, я же говорила об этом?

– Ты отрезвляюще пряма. – Но Дамиан не казался разочарованным. Вместо этого он смотрел на нее почти с восхищением. Или она пыталась убедить себя в этом?

– Мама называет это моей фатальной ошибкой.

– Твоя мать не видит в тебе того, что вижу я.

– Хотелось бы верить.

Они оба посмеялись этой шутке, но это не разрядило напряжения. Дамиан положил руки ей на плечи и принялся ласкать ее ключицы подушечками больших пальцев. И, как и раньше, Шанель почувствовала, что ей это нравится. Она выдохнула его имя. Шанель не знала, что это значит, не могла точно сказать, чего хочет. Он не выглядел растерянным, его горящий взгляд был прямым подтверждением его намерений.

– Ты сказала, что никогда не была с мужчиной. Я хочу знать, что это значит.

Только со второй попытки ей удалось справиться с дыханием и заставить онемевшие губы повиноваться.

– Почему это важно?

– Как ты можешь спрашивать такое?

Но разве она уже этого не говорила?

– Ты – моя.

– Три свидания, – напомнила она ему.

– Любовь с первого взгляда, – возразил он.

– Ты… я…

– Мы займемся любовью. Я хочу знать, как далеко ты заходила прежде. – Его пальцы продолжали свои чувственные ласки. – И ты все мне расскажешь.

– Ты за главного?

– Только в постели.

Шанель не была уверена, что поверила ему, но это ее почти не волновало. Когда она с Дамианом, ей нет нужды защищаться, не нужно отстаивать себя. Насколько проще была бы ее жизнь, если бы ей не приходилось делать этого раньше, когда она была в семье. Сейчас Шанель осознала, что хочет ответить на его вопросы, даже нуждается в этом.

– Думаю, это можно назвать глубокими ласками.

– Я хочу, чтобы ты выражалась точнее.

– Нет. – Жар растекся по ее щекам и шее.

Его не должно было это волновать. Девственность не являлась определяющим моментом для современных мужчин. «Как и для современных женщин, – потешался над ней внутренний голос, – но ты тем не менее девственница».

Дамиан наклонился к самому ее лицу и прошептал:

– О да. – Их губы почти соприкасались.

Мысли не могли задержаться в ее голове, ни слова не сошло с ее губ, лишь негромкий стон, который она прежде никогда не слышала. Это было сродни полному подчинению. Это было соблазнительно. Вся атмосфера вокруг них пропиталась почти животной страстью. В приступе отчаяния она закрыла глаза, но это не помогло. Спасения в виде поцелуя не пришло.

– Расскажи мне!

Шанель почувствовала его дыхание на своих губах. Звук его голоса распалял ее еще больше.

– Не было ничего особенного…

– Ты была обнажена?

– Один раз да.

– Хорошо. – Дамиан поцеловал ее, поощряя, но их губы соприкасались лишь мгновение, прежде чем он снова отстранился. – Когда?

– В колледже.

Он ждал продолжения.

– Он сказал, что любит меня. – Позже Шанель поняла, что ей просто отчаянно хотелось быть любимой хоть кем-то.

– Но ты не позволила ему?

– Нет.

– Почему?

– Мне казалось это неправильным. – Давние призраки вновь поднялись из могил. Шанель отвернулась, она хотела отстраниться от Дамиана, но у нее ничего не получилось. Поздно. Дороги назад уже не было.

– Он причинил тебе боль? – Голос Дамиана стал похож на сдавленное рычание.

От удивления Шанель распахнула глаза, отыскивая подтверждение в его лице. Гнев в его глазах не был направлен на нее, но все равно заставил ее вздрогнуть.

– Он бросил меня. – Бывший назвал ее ископаемым, безнадежной монашкой, застрявшей в Средневековье. Шанель имела довольно обширный опыт в разочаровании своей семьи. Слова бывшего парня не должны были ранить ее. Она должна была быть приучена к этому. Но они ранили ее, и очень глубоко. Шанель никогда не делилась этим с другим человеком, убедила себя в том, что сама во всем виновата и что родители были правы насчет ее. – Во всем, что касается отношений, я совершенно безнадежна. – Зачем она открывается человеку, который вырвет ее сердце из груди и безжалостно растопчет, как поступали другие? Ведь Дамиан не останется с ней. Не такой, как он. Они никогда не будут вместе. Он сказал «заняться любовью», но это всего лишь слова. Дамиан не любит ее. Просто не может.

Она была не той женщиной. Она не была эфемерной блондинкой, как ее сестра Лора с платиновыми локонами. Не была такой спокойной и утонченной, как мама. Шанель была зубрилой, которая может лишь получать отличные оценки по химии, но едва способна общаться с людьми.

Она покачала головой, ее руки стали ледяными.

– Ты должен уйти.

Но вместо этого Дамиан сократил и без того крохотное расстояние между ними и прижал ее к себе:

– Я никуда не уйду. Ни сегодня, никогда.

– Ты не можешь разбрасываться передо мной такими обещаниями!

Потому что, если он нарушит их, Дамиан убьет в ней то, до чего раньше не добрались родители и бывший молодой человек, – веру в то, что она чего-то стоит.

– Я могу.

– Что ты говоришь! Ты что, собираешься жениться на мне? – В ее голосе звенела боль.

– Да.

– Ты же не говоришь об этом всерьез. – Шанель не могла дышать, ее взгляд затуманился.

Дамиан положил ей ладонь на затылок, заставив снова взглянуть ему в глаза:

– Но это так.

– Ты не можешь…

– Шанель, я человек своего слова.

– Всегда? – Она снова не верила ему.

Никто и никогда не сдерживал перед ней своих обещаний. Не говорил ли ее отец, что всегда будет рядом, чтобы поддержать? Но потом его не стало. На его поминках мать поклялась, что после его смерти они всегда будут держаться друг друга. Что она не покинет свою дочь, как это сделал ее отец. Нет, Беатриса не умерла, но она оставила Шанель, выйдя замуж за Перри Сальцмана, когда со смерти отца не минуло и года. И теперь существовало лишь семейство Сальцман, где Шанель Таннер не было места.

– Дай мне шанс, – попросил Дамиан, и в его голосе не было ни тени сомнения относительно их будущего.

– Ты уничтожишь меня.

– Нет.

– Такие мужчины, как ты… – Ее слова бежали впереди мыслей. Она бы умерла, если бы узнала, что больше никогда не увидит его.

– Ты не можешь знать, что у каждого на уме.

Дамиан снова посмотрел на нее тем особенным взглядом, который говорил все о нем. О том, что он именно тот человек, который всегда добивается своего.

– Я хотела подождать до свадьбы. Я не хотела вынуждать кого-то брать меня в жены.

– Но сейчас можно легко контролировать беременность.

– Моя мама принимала противозачаточные таблетки, когда забеременела мной. Нельзя сказать, что она стремилась к этому. Равно как и мой отец.

– Ей не было нужды выходить за него.

– Но она любила его. По крайней мере, так было сначала. – Шанель не могла сказать, когда все между ними изменилось.

Когда отца не стало, ей было восемь лет, но она верила в то, что родители любили друг друга всегда и будут любить до конца своих дней. Лишь позже она поняла, что Беатриса одобряла действия мужа не больше, чем свою дочь. Она постоянно критиковала его и делала нелестные сравнения.

– Они просто не подходили друг другу.

Дамиан говорил так, словно знал это, а Шанель понимала – это не так. Однако, вероятно, он все же прав.

– Но когда я была маленькой, мне казалось, что все было по-другому. Я ошибалась, – признала она.

– Но мы – не они.

– Ты не можешь этого знать.

– Я знаю гораздо больше, чем ты можешь представить себе. Мы созданы друг для друга. – В его словах был заложен какой-то смысл, гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд.

– Я же сказала, что мне необходимо быть уверенной. – Хотя Шанель не была уверена, что она и вправду так думает. Часть ее еще противилась этому акту окончательной близости, особенно учитывая тот факт, что в результате она рисковала остаться в одиночестве с разбитым сердцем, но в глубине души она понимала, что готова рискнуть. – Тебе не нужно говорить все эти слова.

– У меня нет привычки говорить того, в чем я не уверен.

– И ты всегда говоришь правду?

Тень пробежала по его лицу.

– Я никогда не лгал тебе.

То, о чем он говорил, все еще казалось ей чистой воды безумием.

– Ты действительно хочешь жениться на мне спустя всего три свидания?

– Да. – В этом простом слове было столько уверенности, почти безграничное убеждение.

Прежде Шанель не приходилось подвергать его слова сомнению, но сейчас в этом не было никакого смысла. Ее аналитическое сознание не могло определить те компоненты, которые, соединившись, привели к подобному результату. В лаборатории она смешивала реактивы, применяла разные температуры или воздействие, которые приводили к той или иной реакции, которую позже она заносила в свой журнал наблюдений.

Но любовь – это нечто другое. Шанель находила невозможным предсказать реакции, которые могли происходить между мужчиной и женщиной. Но хорошо она знала одну вещь – мужчина не может скрыть в постели то, что он на самом деле испытывает к женщине. Именно по этой причине она отказала тому парню в колледже. Он не хотел ее так, как это должно было быть.

– Докажи мне. – Шанель бросила Дамиану настоящий вызов. – Заставь меня поверить.

Он не стал притворяться, что не понимает, что она имела в виду.

Дамиан не мог не ответить на ее вызов. Кем бы ни был тот кретин, что отказался от нее, – он не хотел этого знать. Он, Дамиан, от Шанель не откажется. Он посмотрел в ее серые глаза:

– Ты увидишь, маленькая, я не такой.

– Ты все еще зовешь меня маленькой, – заметила она.

Теперь он заметил, что она делала так, когда была слишком взволнована. Шанель скрывалась за щитом своего аналитического ума. Когда эта ночь подойдет к концу, между ними больше не останется ни одной преграды.

Дамиан хотелось поцеловать Шанель, да и она сама явно ждала его поцелуя, он отчетливо видел это.

Дамиан же понял, что если их браку суждено случиться, то едва ли он станет тяготиться этим. Едва ли Шанель можно назвать скучным человеком. Она красива, умна и полна сюрпризов. Например, она рассказала ему о том, что порой читает любовные романы. Серьезный ученый – и подобное увлечение! Это поразило его.

– Ты увлекаешься подобным чтивом и каким-то образом смогла остаться девственницей? – Дамиан не мог сдержать улыбки, когда она рассмеялась.

– Я также люблю криминальные романы, но я же не иду после этого подстерегать людей в темных переулках! – ответила она.

Да, Шанель Таннер станет хорошей женой. С этой мыслью Дамиан совершил первый шаг, убеждая ее в том, что они созданы друг для друга. Он поцеловал ее теперь более нежно, чем до того, как она открылась ему. Она не могла этого знать, но ее девственность стала настоящим большим даром.

Во-первых, он станет первым мужчиной, которому она отдастся, а это много значит для него.

Во-вторых, это значило, что когда придет время и Дамиан разбудит в ней страсть, Шанель скорее согласится принять его предложение.

Все это значило, что пусть даже Дамиану предстоит изменить свое расписание, но сегодня он не оставит ее. Если он уйдет, то нанесет непоправимый ущерб растущему между ними доверию. Шанель не должна сомневаться в том, что он действительно страстно желает ее, как это и было на самом деле.

Дамиан не мог обманывать себя, он действительно хотел близости с этой старомодной, застенчивой женщиной больше, чем когда-либо он хотел других. Пусть Шанель боится верить в то, что они будут вместе вечно – Дамиан говорил правду, он никогда не нарушал данные обещания. Он пообещал королю Феликсу, что женится на Шанель Таннер, и он сделает это.

Она чуть застонала, ее дыхание на его губах, ее желание было таким близким. Он решил, что ее первый оргазм должен был быть как можно быстрее, для того, чтобы она смогла получить большее удовольствие перед другим.

Дамиан принялся неторопливо целовать ее, но был едва способен контролировать себя. Поцелуй стал глубже, он хотел больше чувствовать ее вкус, то, как она отвечала ему… больше всего того, что она была готова дать ему.

Негромкий, еле слышимый внутренний голос подсказал ему, что пора остановиться и перебраться в спальню. Но его губы не желали подчиняться, мужчина абсолютно забылся в поцелуе. Все его планы о тонком соблазнении трещали под весом его желаний. У него хватило сил лишь добраться до дивана в гостиной. Это было невероятно, но им обоим было трудно сдерживать себя. Когда они оказались на диване, Шанель села сверху так, что ее платье поднялось, обнажив бедра. Все это время их губы не расставались друг с другом.

Дамиан любил секс. У него было немало партнерш – чаще это были опытные женщины, знавшие, как максимально расположить к себе мужчину. Но ни одна не отзывалась на его поцелуи так страстно и искренне, как Шанель. Ее тело извивалось, полное бессознательной чувственности, доводя мужчину до беспамятства. Дамиан хотел показать ей, куда это может завести их. Его руки обхватили ее ягодицы, направляя женщину так, чтобы они оба получали удовольствие, разгонял искру, мелькнувшую между ними, в неуправляемое пламя. Они не могли сдержать стонов. Поцелуй был похож на взрыв, и она не сопротивлялась, когда его язык стал изучать ее рот. Она не хотела играть в кокетство – ее искренняя страсть была гораздо более возбуждающей, чем ласки опытной любовницы. Она сама могла знать, какое это оказывало воздействие, потому что у нее еще никогда не было мужчины. Этому Дамиан мог быть только рад. Она не могла распознать его слабость – он никогда не сдаст себя первым. Дамиан понимал, что не мог понять контроль над собой, потому что это был ее первый раз и Дамиан находил это очень возбуждающим. Ему было на руку то, что Шанель абсолютно не управляла собой, что он был безусловным объектом ее желания. Было так же важно, чтобы она поняла, что он желал ее не меньше. Он докажет ей это, как она этого хотела. Она больше никогда не станет сомневаться в том, что привлекает его, никогда после этой ночи. И, возможно, это, а не ее девственность, поможет ему заполучить ее согласие.

Но теперь Дамиан понимал, что это больше не был долг перед родиной. Теперь это не важно.

Они будут друг у друга. Шанель могла еще не понимать этого, но он нужен ей. Ей будет хорошо с ним. Дамиан осознавал, что сможет дать ей все, чего прежде ей так не хватало.

Сейчас его руки ласкали ее спину, спускались ниже, гладили бедра сквозь тонкую ткань платья. Ему особенно нравилась эта часть секса – трогать женщину так, как ее не касались прежде. Для Шанель это и вправду было впервые. Его заводила мысль о том, что она отдала свое тело в его умелые руки. Дамиану нравился такой контроль. Шанель не осознавала, что то, как она отвечала ему, позволяло ему думать, что она полностью находится в его власти. Это понимание затуманивало его разум, угрожая разрушить его контроль, если он не будет вести себя осторожно. Этого никак нельзя было допустить, ведь это первая ночь Шанель, которую она проведет с мужчиной. Ему следовало быть осторожным, чтобы не причинить ей боль и доставить должное удовольствие.

Это соображение немного отрезвило Дамиана, но ненадолго. Ему было так приятно ласкать ее. Он коснулся ее груди, получая удовольствие от того, как сбилось ее дыхание. Дамиан знал, что слой шелка не станет преградой тому удовольствию, что он доставлял ей. Шанель резко отстранилась от него, было невозможно различить цвет ее глаз – они стали совершенно темными:

– О… я…

– Скажи.

Глава 4

– Что? – На лице Шанель отразилось смущение.

– Скажи, как тебе хорошо.

На самом деле ей не нужно было отвечать ему, ее чувства были видны ему в том, каким стал ее взгляд, как напряглось ее тело. Шанель отвела глаза.

– Посмотри на меня, – приказал Дамиан. – Посмотри мне в глаза и скажи это.

Он вновь поймал смущенный взгляд ее серых глаз, она приоткрыла рот, но с губ не слетело ни звука.

– Шанель, ты женщина. Ты должна понимать, что доставляет тебе удовольствие. Дорогая, я верю, что у тебя получится.

– Дело не в этом. – Она набрала воздуха в грудь и провела языком по губам. – Я знаю, что секс приносит удовольствие.

– Неужели?

– Я читала об этом.

– В любовных романах.

– Да.

– Так скажи мне.

– Ты хочешь оставить меня совершенно без защиты. – Она почти обвиняла его.

– Да. – Дамиан не видел смысла отрицать.

– Почему?

– Ты должна расслабиться.

– Но ты сам никогда полностью не расслаблен.

– Из нас двоих у меня больше опыта. Если я потеряю самообладание, мы попадем в беду.

– В этом нет смысла.

– Тебе кажется так именно потому, что ты не делала этого раньше.

– Мне это нравится.

– О, я знаю. – Дамиан прижал ее к себе чуть ближе.

Шанель издала слабый стон:

– Зачем я должна говорить это?

– Для меня. Сделай это для меня.

– Это так приятно… – Она произнесла это низким, чувственным голосом.

Да, эта женщина научится не скрывать ничего. Он чуть коснулся губами ее твердого соска, скрытого шелком. Шанель изогнулась и впилась ногтями в его плечи:

– Дамиан!

– Что, дорогая?

– Ты знаешь! Ты же должен знать.

Он прижал ее к себе, чтобы она могла чувствовать его своим телом.

– Шанель, иди ко мне.

– Я…

Теперь он хотел, чтобы она подчинилась его воле:

– Шанель, иди ко мне. Ты – моя.

О да, это было так. Эта женщина уже принадлежала ему. Тело уже сдалось, даже если сознание пыталось бороться. Дамиан собрался с силами и отстранился.

– Что-то не так? – Шанель подняла к нему лицо.

– Твой первый раз не должен произойти на диване в гостиной. Не важно, насколько он удобен.

– Но это уже случилось.

Он покачал головой:

– Это не секс.

– Но у меня был оргазм.

Это также объясняло, почему она все еще оставалась девственницей.

– Поверь, это лишь один из многих. Обещаю.

Шанель шумно сглотнула. Дамиан тепло улыбнулся. Он недоумевал, как эта женщина могла оставаться нетронутой так долго? Шанель была такой искренней и чувственной. Дамиана она завораживала. Не важно, будет ли ее тело принадлежать ему, и только ему. Он оценит ее дар по достоинству – так высоко, что ей никогда не придется сожалеть о том, что она решилась на этот шаг и доверилась ему.

Дамиан поклялся себе, что никогда не нарушит данное обещание. Шанель все еще тяжело дышала, когда он опустил ее на кровать, откинув покрывало. Влечение исходило от него жаркими волнами. Он обращался с ней нежно и аккуратно, скрывая от нее свои эмоции. Дамиан дал себе обещание и не собирался нарушать его. С постелью он не церемонился, покрывало отправилось на пол, некогда бережно заправленная простыня оказалась смята.

– Я хотел подождать. – Он небрежно скинул смокинг на пол, не заботясь о будущем изделия итальянского портного.

– Почему?

– Мне казалось это правильным.

– Потому что все между нами развивается так быстро. – Это был скорее вопрос.

Дамиан ослабил узел галстука и, расстегнув две верхние пуговицы, стянул с себя рубашку одним резким, уверенным движением:

– Потому что я хотел, чтобы ты получила лучшее.

Его торс был словно выточен из камня. Шанель, может, и была девственницей, но далеко не тихоней. Ей хотелось видеть его всего.

– Ты прекрасен, – выдохнула она.

– Мужчины не бывают красивыми. – Тем не менее она увидела, что комплимент приятен Дамиану.

– Статуя Давида прекрасна.

– Это произведение искусства.

– Как и ты.

Он лишь покачал головой, его руки устремились к молнии на брюках:

– Я человек из плоти и крови, можешь в этом не сомневаться.

Когда его брюки сползли с бедер, Шанель увидела, как ткань боксеров топорщится, не в силах скрыть внушительную эрекцию.

– У тебя такой большой… – Во рту у нее пересохло, дыхание перехватило.

– Разве ты можешь сравнить меня с другими мужчинами?

– Я много читала.

– Ты не должна верить всему, что пишут в любовных романах. – Дамиан явно посмеивался над ней.

– Ну конечно, но этот факт я вычитала в научном журнале.

Его взгляд буквально пригвоздил ее к постели:

– У нас есть дела поважнее, чем обсуждать сомнительное содержание научных журналов.

– Но не у сотен мужчин, которые чувствуют себя неуверенно, полагая, что длина их полового органа меньше среднего.

– Ты хочешь сказать, они его измеряют? – В его голосе было искреннее удивление.

– Но, думаю, тебе не о чем переживать.

– Я бы и не стал этого делать! – Дамиан почти смеялся.

– Но я бы хотела…

– Нет!

– Рукой…

– Не нужно дразнить меня.

– Я не делаю этого.

– Ты улыбаешься.

– Мне просто приятно, что ты так реагируешь на меня.

– Ты весьма привлекательная женщина.

Шанель рассмеялась над этим утверждением, но не возражала: сейчас Дамиан не мог ей лгать. Желание, бурлившее на дне его темных глаз, было слишком очевидно.

– Сейчас я сделаю что-нибудь, чтобы привлечь твое внимание. – Он не был рассержен.

Шанель кивнула, желая больше того, чем они занимались в гостиной. Дамиан помог ей освободиться от платья. Скольжение прохладного шелка по разгоряченной коже вызвало в ней новую волну желания. Дамиан отбросил ее платье в сторону.

– Маму бы не обрадовало то, как ты обращаешься с произведением дома Диор.

– Твоей матери нет места в нашей спальне.

– Это не наша спальня.

– Ты принадлежишь мне, эта комната принадлежит тебе, она – наша.

Шанель не стала возражать ему, когда он поцеловал ее. То, что происходило между ними, пугало ее, но она не боялась. Даже больше – та, одинокая, часть ее стала чувствовать себя вновь полной.

– Тем не менее она моя мать.

– Да, и так будет всегда. Но твой образ в ее глазах неполный, искажен печалью и непониманием. Но в нашей с тобой жизни этому нет места.

– Нет никакой нашей жизни. – Шанель произнесла это слишком эмоционально. Происходящее казалось ей безумием. То, как они понимали друг друга, его желание быть с ней. Этого просто не могло быть.

– Она есть. И начинается прямо сейчас.

Дамиан подался вперед, освободил ее от последней части туалета. Его улыбка показалось ей почти хищной.

– У тебя очень чувствительная кожа. – Он коснулся пальцами ее груди, не притрагиваясь к соскам. Желание растеклось по ее венам, тело изогнулось ему навстречу. – О да, очень чувствительная.

– Тебе не нравится сомневаться, не правда ли? – Она запиналась на каждом слове – у нее перехватывало дыхание.

– Ошибаюсь я довольно редко.

– Какая самоуверенность.

– Точность.

– Одно и то же.

– Это не так. – Дамиан поцеловал ее, заставляя замолчать. Не самый честный способ положить конец спору, но Шанель не имела ничего против. Это было так замечательно. Соприкасались лишь их губы, но Шанель казалось, что Дамиан ласкает ее душу.

– Теперь нас ничто не разделяет, – горячо прошептал он, словно читал ее мысли.

Она посмотрела ему в глаза, их взгляды взяли друг друга в плен. Она знала, что сейчас Дамиан говорит не только об их одежде.

Тогда, в гостиной, он подтолкнул ее, потребовал, чтобы она осознала сущность страсти, поняла свои желания. То, что произошло между ними, было безумием. Но Дамиан явно не собирался останавливаться на этом. Они зайдут куда дальше.

– Это просто секс. – Шанель словно хотела успокоить себя саму.

– Нет, мы будем заниматься любовью. Свяжем наши жизни.

– Это не по-настоящему.

– Это правда.

– Ну пожалуйста…

Дамиан взял ее лицо в свои руки движением, которое уже стало ей таким знакомым.

– Пожалуйста что?

– Разве это не может быть чем-то простым? Только сегодня?

– Нет. – Дамиан опустил голову так низко, что их губы соприкоснулись.

И тогда Шанель поцеловала его. Она потерялась в этом поцелуе, их близость не имела границ. Она никогда не испытывала ничего подобного с другим человеком. Его опытные, сильные руки нежно, но умело ласкали ее, казалось, что они были повсюду. Она также прикасалась к нему. Шанель исследовала его тело кончиками пальцев. Она гладила этого мужчину, прикасалась к его обнаженной коже, и он сам хотел этого. Он жаждал ее прикосновений, и внезапно ее тело отозвалось острой потребностью дать Дамиану то, чего ему сейчас так не хватало. Словно прочитав ее мысли, Дамиан раздвинул ее ноги. Этот момент показался ей настолько значимым, что на глазах у нее выступили слезы. Дамиан разорвал их поцелуй:

– Это не станет нашей единственной ночью. – Кончиками пальцев он смахнул с ресниц Шанель набежавшие слезы.

– Это не должно быть чем-то значимым.

– Но, малышка, ты ждала этого слишком много лет. – Едва ли ее можно было назвать маленькой. Но то, что он снова назвал ее так, не вызвало в ней внутреннего протеста.

– Но женщины сейчас так не думают.

– У тебя были на то свои причины.

– Я хочу этого.

– Я знаю.

– Ты правда хочешь меня? – Шанель особенно выделила последнее слово.

– Только тебя, сейчас и навсегда.

– И ты не веришь в измены?

Состоятельные бизнесмены предпочитали оставлять обручальные кольца на прикроватном столике, когда отправлялись в командировку. Об этом Шанель также доводилось читать.

Но Шанель знала, что отчим любил ее мать и никогда не изменял ей. Это внушало ей уважение к этому человеку, несмотря на то, что с ней он был довольно сух. Она бы никогда не смогла уважать мужчину, который бы не чтил семейные ценности и супружество.

– Это приносит слишком много боли всем, кто в этом замешан.

Что-то в его голосе подсказало Шанель, что Дамиан знает об этом не понаслышке. В другое время она бы обязательно спросила его, но сейчас не могла думать ни о чем другом, кроме как о желании ощутить его в себе.

– Пора…

– Нет, еще не время.

– Ты не будешь диктовать мне условия! – В ней поднялась волна настоящего гнева. – Я не буду умолять тебя.

– Я и не хочу, чтобы ты умоляла меня… Сегодня.

– Но…

– Ты девственница. – Дамиан улыбался. – Нельзя торопиться. Существуют определенные условия, которые могут повлиять на то, чтобы твой первый опыт был прекрасным, а не тем, о котором ты будешь вспоминать с содроганием.

– Это звучит ужасно.

– Иногда – может быть.

– У тебя много опыта в этом? – К сарказму в ее голосе была примешана немалая доля ревности.

– Сейчас не время обсуждать прежних партнеров.

– Раньше ты говорил нечто другое.

– Хорошо. – Было видно, что он недоволен. – Она была молода, я был молод. Это была настоящая катастрофа.

– Но ты любил ее?

– Нисколько.

– А она?

– Нет. – В его голосе не было и тени сомнения.

– И затем ты решил подробнее изучить этот вопрос.

Быть может, Шанель не знала всего об этом человеке, но какие-то черты характера уловить ей удалось.

Дамиан кивнул и чуть приподнялся, так, чтобы между ними образовалось пространство. Он принялся ласкать ее рукой.

– Это так приятно…

– Так и должно быть.

Его пальцы ласкали ее клитор. Она задыхалась от удовольствия. Дамиан поцеловал ее:

– Прикасаться к тебе – такое удовольствие. Ты не скрываешь ни одну из своих реакций.

– А должна?

– Нет. Никогда.

– Ты любишь контролировать в постели все?

– Доставлять тебе удовольствие требует много концентрации. Зачем тебе лгать мне?

– Я никогда… – Шанель снова задержала дыхание, – не говорила, что буду так делать.

– Никогда? – переспросил Дамиан.

Она могла бы обвинить его в том, что он пользовался ее слабостью, но в этом не было смысла. Шанель ответила бы то же самое, если бы он спросил ее об этом посреди оживленной улицы.

– Никогда. – Ответ всегда бы оставался неизменным.

– Спасибо. – Дамиан не прекращал ласки, пока она не начала беспокойно двигаться под ним.

– Пожалуйста… – Шанель не была уверена, о чем просит.

Она хотела, чтобы он наконец-то вошел в нее, если бы это могло ослабить бурю, разгоравшуюся в ее теле. Но когда Дамиан чуть отстранился от нее, она поняла, чего он хочет.

Шанель вскрикнула, ее бедра приподнялись ему навстречу. Дрожь предвкушения очередной волны наслаждения прошла по всему ее телу.

– Мы… Разве ты не собираешься…

– Да, но только когда ты будешь готова к новому оргазму.

Когда он наконец-то вошел в нее, она вскрикнула. Однако он больше не беспокоился о том, что причинит ей боль. На его мужественном лице отражалось глубокое удовлетворение. Шанель не стала выражать недовольства. Он, возможно, не был так успешен со своей первой любовницей, но эту близость он сделал потрясающей.

Когда она начала двигаться ему навстречу, он утратил контроль над собой, высвобождая таящуюся в нем страсть. Она закричала от удовольствия, когда он взорвался в ней. Позже он снова был спокоен. Было трудно прочесть его эмоции.

– Тебе нужно сходить в душ.

– Мы не могли бы сделать это вместе?

– Твоя ванная комната не предназначена для общих утех.

Это не было предложением. Шанель не могла представить, что у него еще могли остаться силы для этого. Вслух она ничего не сказала. Принимая душ в одиночестве, она размышляла над тем, будет ли он еще в постели, когда она вернется в спальню.

Глава 5

Дамиан все еще был в комнате, когда она вернулась. От ее внимания не ускользнуло то, что он перестелил постель.

– Спасибо.

– Нам будет уютнее спать на чистых простынях.

Это живительное «нам» проникло в ее душу, словно порыв свежего ветра. Однако прежде чем Шанель успела что-то ответить на это, Дамиан направился мимо нее в ванную комнату:

– Теперь моя очередь идти в душ. Забирайся в постель.

– Ты сказал, что командуешь только в спальне.

– Где мы, по-твоему?

– Почему бы тебе просто не признать, что это синдром старшего ребенка в семье?

– Принято. – Он чуть помрачнел, но Шанель не могла понять почему.

Она хотела поддразнить его этим допущением, но мужчина уже скрылся за дверью ванной комнаты. Шанель не понимала, что с ним происходит, но он не хотел уходить. Было ли это хорошим знаком?

Интересно, он уже сожалеет о тех обещаниях, что дал ей, об общем будущем? Он понимает, насколько скоропалительными были его предложения? Может, он думает, что она собирается поймать его на слове?

Но Шанель не собиралась так поступать. И, наверное, ей следовало сказать ему об этом сразу.

Шанель решительно пересекла комнату и взялась за ручку двери. Ванная была заперта. Хорошо. Скорее всего, после всех переживаний и потрясений ей просто нужно лечь в постель. Любой разговор можно отложить до завтра.

После недолгого раздумья она достала из ящика мягкую пижаму оттенка мяты. Не самый соблазнительный наряд, зато очень уютный. Шанель еще не спала, когда Дамиан вновь присоединился к ней в постели. Обняв ее, он не смог сдержать удивленного восклицания:

– Зачем ты надела это?!

Потому что ей нужен был барьер между ними, доспехи, даже если бы это не была ее любимая пижама.

– Почему бы и нет?

– Потому что мне нравится чувствовать прикосновение твоей кожи, как и тебе самой.

– Я этого не знала. Я еще никогда не спала с мужчиной.

– Да, наверное, так будет лучше. Если бы мы еще занимались любовью, утром тебе было бы некомфортно.

– О… – Шанель не могла поверить, что он все еще хочет ее. Но это же хорошо? Значит, он и вправду…

– Не расстраивайся. Мы еще будем заниматься любовью. Много раз.

– Я рада. – Шанель действительно было приятно слышать подобное обещание. Некоторое время они молчали, прежде чем она сказала: – Спасибо за то, что сделал мой первый раз таким особенным.

– Я потерял самообладание.

Вот оно. Вот что так беспокоило его. Она чувствовала: что-то было не так.

– Но мне понравилось.

– Я мог сделать тебе больно.

– Но этого не случилось! И потом, мне было бы неприятно, если бы ты не отдался своим эмоциям так же, как это сделала я.

– Да? – Он был так удивлен, словно подобная мысль никогда прежде не посещала его.

– Конечно.

– Приятно это слышать. – Дамиан погасил свет, но она могла слышать улыбку в его голосе.

– Спи.

– Твое желание – закон для меня.

Шанель хотела было сказать что-нибудь едкое по поводу такой откровенной лжи, но собственный рот отказывался подчиняться. Она провалилась в сон, успокоенная его близостью.

Шанель была поражена тем, как быстро она привыкла спать в одной постели с мужчиной. Нет, дело было не в сексе, хотя она никак не могла привыкнуть к тому, какое наслаждение они получали в объятиях друг друга. Дамиан задавал тон в постели, но все это делалось для их общего наслаждения. Но даже просто спать вместе стало для нее чем-то новым. Это была близость совершенно иного толка. В скором времени Шанель стало трудно засыпать, если его руки не обнимали ее, если она не чувствовала рядом биения его сердца.

Тем утром Шанель никак не могла перестать зевать, изучая полученные данные, несмотря на три чашки кофе, приготовленные новой кофемашиной. Это был подарок Дамиана. От нее не могло укрыться то, как он любил делать ей подарки, заботился и был внимателен. Он всегда покупал именно то, что ей нравилось. Прежде все подарки, что она получала, были словно предназначены для другого человека. Дизайнерская одежда ей не нравилась. Спортивная обувь служила намеком на то, что следовало заниматься бегом вместо плавания. Шанель получала то набор новых клюшек, хотя всегда ненавидела гольф, то теннисные ракетки, которые даже не умела правильно держать.

Но подарки от Дамиана были другими. Все они предназначались именно ей, без намека на то, что он хотел в ней что-то изменить. Шанель никогда не делилась с ним своими интересами или увлечениями, но Дамиан словно читал ее мысли, предвосхищая малейшие желания.

Дамиан уехал в Сиэтл рано утром. Вероятно, это была деловая поездка. Шанель не спросила, сам он не рассказал, куда и зачем уезжает. Единственное, что Шанель знала точно: она не представляла, как прожить без него эти два дня и две ночи. Целых сорок восемь часов. Впервые она чувствовала себя по-настоящему одинокой. Шанель испытывала такую боль, какую ее аналитический мозг не мог осознать и классифицировать. Она знала, что с легкостью сможет отказаться от необходимой дневной дозы кофе, но не без необходимости прикоснуться или обнять Дамиана. Она не могла точно сказать, была ли это любовь с первого взгляда. Чувство, о котором он сам говорил лишь три недели назад, но теперь она по-настоящему любила его. Осознание этого пугало еще больше, чем предстоящие выходные, которые она собиралась провести с матерью.

– Как ты близок к тому, чтобы сделать предложение и заключить брак? – Феликс задал этот вопрос, как только они с Дамианом остались наедине в приемной.

Макс и Джиллиан вернулись из медового месяца, и теперь королева Элизабет хотела, чтобы вся семья собралась во дворце. Это значило, что все должны были прибыть незамедлительно. С тех пор как собственные родители отказались от Дамиана, он всегда ценил приглашения подобного рода. Что касается этого конкретного случая, во дворец должны были приехать и его родители и сестры. Цель подобной встречи заключалась в том, чтобы они смогли поближе познакомиться с будущей королевой Джиллиан. Его отец не приложил ни малейшего усилия, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Отставив в сторону невеселые мысли, он обратил все внимание к своему дяде:

– Она привязана ко мне эмоционально.

– Когда ты сделаешь предложение?

– Как только вернусь.

– Умно, – Феликс одобрительно кивнул, – наедине с самой собой она почувствует одиночество. Это лишь укрепит вашу связь.

Дамиан молчал. Дядя был последним мужчиной, с кем бы он хотел обсуждать женщин.

– Она подпишет брачный договор?

– Да. – Чем лучше Дамиан узнавал Шанель, тем очевидней ему становилось: деньги – последнее, что могло ее заинтересовать. Она поставит свою подпись под любым документом, составленным юристами Феликса, просто потому, что не заинтересована в материальной стороне их союза.

– Хорошо.

– Я хочу, чтобы ты внес некоторые изменения в соглашение, прежде чем я покажу ей это. Хочу, чтобы у нее было более щедрое денежное пособие в случае нашего развода или моей смерти.

– Что? – На лице Феликса отразилось крайнее удивление. – Неужели какой-то женщине удалось проникнуть в душу и мысли моего племянника?

– Я сделаю все, чтобы защитить интересы своей родины, но я хочу делать это с честью.

– Да, но едва ли тебя осудят за то, что ты пошел на крайние меры, чтобы обеспечить процветание своей страны.

Дамиан не особенно верил в это.

– Условия будут изменены, или я не дам этот документ Шанель. Без брачного договора свадьба не состоится.

– Ты же это не всерьез!

– Я когда-нибудь блефовал?

Феликс нахмурился:

– Ты действительно начинаешь испытывать к ней чувства.

Дамиан не хотел поступаться своими принципами. Он мог быть суровым, но не безжалостным.

– Надеюсь, ты выдвинешь разумные требования.

– Можешь мне поверить.

– Дамиан, тебе никогда не быть королем, но ты должен знать, что для меня ты – мой сын. Не меньше, чем Макс. – Феликс сжал его плечо.

Дамиан вздрогнул. Его дядя был не из тех людей, которые легко показывали свои эмоции. Также он знал, что король всегда говорил прямо. Однако природный цинизм Дамиана не позволил ему дать волю чувствам.

– Племянник.

– Сын, которого я и отечество называет принцем!

– Ты так меня и не усыновил.

– Твои родители не позволили.

Значило ли это, что он действительно обращался к его родителям с подобным предложением?

– Мне трудно поверить в это.

– До тех пор, пока ты сын своего отца, семья в тебе заинтересована.

Слова его дяди были очень похожи на правду. Дамиан обернулся и заметил краем глаза отца, увлеченно беседовавшего с одним из министров. Да, он явно наслаждался собой и не искал встречи с сыном.

– Так же считает Элизабет. Она гордится своими сыновьями.

Дамиан вспомнил, как радостно его приняла королева.

– Если бы она знала, к чему я подталкиваю Шанель…

– Ты не прав, я поддерживаю тебя. – Элизабет появилась за его спиной словно из ниоткуда. – Ты принес свое личное счастье во имя благосостояния нашего народа. Я безумно горжусь тобой!

Феликс был шокирован тем, что его супруга услышала их разговор.

– Она – особенная женщина. Шанель заслуживает большего! – произнес Дамиан.

Он бы никогда не сказал этого Феликсу, но королева Элизабет могла понять его, как никто другой. Она сама отдала все королевству и должна была знать, что Дамиан не преследовал Шанель лишь из-за наследства.

– Так дай ей лучшее. – Королева смотрела на него своими бездонными голубыми глазами. – Она станет счастливой женщиной, если ты будешь рядом с ней.

Дамиан лишь молча кивнул.

– Это неразумно… – вмешался Феликс.

– Неудивительно, что ты можешь думать лишь так. Однако Дамиан – совершенно другой человек. Как ты сам заметил, он – лучше.

– Он же нам как сын! Как ты можешь просить его пожертвовать всей его жизнью?

– Как ты можешь просить его поступиться своими принципами ради государства? – парировала Элизабет. – Так ты уже рассказал Шанель о ее наследстве? – Королева обратила свой ясный взор на Дамиана. Однако он хорошо понимал, кому на самом деле адресован ее вопрос.

– Как ты узнала об этом? – Феликс не мог скрыть своего удивления.

– Это содержится в архивах, доступных каждому.

– Каждому, кто имеет доступ к закрытым файлам.

– Я – королева.

Феликс открыл рот, но крыть ему явно было нечем. Его лицо приняло обеспокоенный вид. Элизабет повернулась к Дамиану, словно вычеркивая своего супруга из разговора.

– Прошу, пообещай мне единственное: не говори этой женщине, Шанель Таннер, что любишь, пока действительно не почувствуешь этого. Любовь – не то, что можно выгодно продать.

– Она любит меня. – Шанель этого не говорила, но Дамиан чувствовал, что это было так. Ведь именно к этому он стремился, впервые перешагнув порог ее лаборатории.

– Не сомневаюсь в этом. Тебя невозможно не полюбить, но ты должен помнить, что тебе не следует ее обманывать.

– Я никогда не лгал тебе, – вдруг вмешался его дядя, обращаясь к жене.

– Ничто не ранит больше, чем осознание того, что ты говорил мне слова любви лишь ради того, чтобы я подарила тебе наследника трона.

– Я любил тебя тогда. Я люблю тебя и сейчас.

Элизабет резко обернулась, чтобы посмотреть в глаза мужу:

– Как мою сестру. Когда ты оказывался в моей постели, ты пару раз выкрикивал ее имя.

Дамиан едва ли хотел слышать этот разговор, но не представлял, как сейчас мог оставить короля и королеву в одиночестве.

– Ты знала о Джоанне с самого начала.

– Но ты признался мне в любви! Как я могла подумать, что ты не отпустишь ее после этого?

– Я никогда не обещал тебе ничего подобного.

– Да, ты обо всем позаботился.

– Элизабет…

Однако женщина лишь махнула рукой и вновь обратилась к Дамиану:

– Просто пообещай, что будешь лучшим человеком. Не говори того, во что не веришь.

– Обещаю.

– Мне бы хотелось поскорее встретиться с ней.

– До свадьбы я этого не планировал.

– Не хочешь напугать ее?

– Нет. – В отличие от многих женщин, которых он знал, Шанель скорее бы вышла замуж за обычного человека, нежели за принца. – Я сделал все возможное, чтобы не отпугнуть ее.

– Она знает тебя настоящего?

Дамиан подумал о тех ночах, что они провели с Шанель. Еще никогда он не испытывал такого удовольствия от занятий любовью с женщиной.

– Да, – ответил он, – она, быть может, не осознает этого, но это так.

– В таком случае все просто обязано сложиться лучшим образом. Она выйдет замуж за того человека, кем ты на самом деле являешься, а не за твой титул или высокую должность.

Дамиану лишь оставалось надеяться на то, что Шанель не передумает после того, как встретится со своей будущей свекровью. В этом элементе своего плана он уверен не был. С другой, возможно, все сложилось бы иначе, но речь шла о Шанель. Дамиан мог лишь гадать, какова будет ее реакция, когда она узнает, кто он на самом деле.

Радостное возбуждение переполняло Шанель, когда длинный сверкающий лимузин вез ее на встречу с Дамианом. Он прилетел еще рано утром, однако весь последующий день был расписан по минутам. Хорошо, что он сообщил ей об этом прежде, чем она предложила ему провести весь день вместе. Шанель не хотела показывать, что скучала, нуждалась, буквально умирала внутри без него. Даже настолько неопытная в отношениях женщина, как Шанель, понимала, что этого делать не стоит. Однако ей все же было трудно сохранять спокойствие. Они условились провести вечер вместе: театр, но без ужина после, этого график Дамиана вместить не мог. Шанель оставалось лишь радоваться тому, что он и вовсе не отложил их встречу до следующего дня.

Весь день до этого Шанель тщетно старалась трудиться в лаборатории. Все закончилось тем, что она позвонила младшей сестре, которая помогла выбрать ей вечерний наряд. Выбор пал на изящную шелковую блузку цвета горчицы с глухим воротником спереди, но с вырезом, открывавшим всю спину, и черные просторные брюки. В ее ушах сверкали бриллиантовые пуссеты, широкий платиновый браслет украшал запястье. Лора также настояла на том, чтобы сестра подняла волосы, и, уложив их во французский узел, закрепила в ее рыжих волосах несколько жемчужных шпилек. Наряд завершали новые синие туфли-лодочки, купленные двумя днями ранее.

Как только лимузин остановился, некто незамедлительно распахнул дверь машины. Это был не шофер, а сам Дамиан. В его глазах мелькнуло неприкрытое желание, когда его взгляд смог вобрать в себя то, как исключительно Шанель выглядела этим вечером.

– Здравствуй, дорогая, рад тебя видеть.

Шанель едва могла устоять на ногах, благо его надежная рука уже легла на ее талию. Он наконец здесь, рядом! Ее сердце ликовало. Дамиан наклонился и поцеловал ее, и Шанель ответила на поцелуй слишком жарко, но мужчина не возражал против этого проявления чувств на публике.

– Сегодня ты выглядишь потрясающе.

– Лора постаралась.

– Твоя сестра?

– Да. У нее более утонченный вкус, нежели у матери.

– Обязательно передай ей, что я был в восторге. – Он буквально пожирал ее взглядом. – Однако не могу точно сказать, доволен ли я тем, что твое тело так открыто, или нет.

– Это лишь тело.

– И оно прекрасно.

Занятия восточными боевыми искусствами должны были, по мнению матери, улучшить осанку дочери. Однако со временем Шанель поняла, что получает настоящее удовольствие от занятий. Она не оставила их даже тогда, когда мать стала предлагать ей заниматься бальными танцами. Это стало лишь еще одним поводом для ссоры, одной из множества.

– Я благодарен боевым искусствам. Готов пожать руку каждому корейцу лично.

– Однако ты никогда не спрашивал, какого цвета мой пояс, – резонно заметила Шанель.

Его рука, не переставая, ласкала ее спину.

– Какой же он?

– Черный, третий уровень.

– Шестой уровень, черный пояс по дзюдо, – скромно парировал Дамиан.

– Хочешь, устроим поединок? – сладко прошептала женщина.

– Я предпочитаю спарринг со своим кузеном. Ты слишком опасна.

– Ты тоже. – Шанель подняла лицо, рассматривая безупречную линию его скул.

Дамиан вдруг издал недовольный звук.

– Что-то не так?

В фойе он резко развернул ее к себе и обжег взглядом:

– Ты еще спрашиваешь? Твоя одежда… Как я смогу сосредоточиться на постановке, если все мои мысли обращены к тому, что я сделаю с тобой, как только мы вернемся в мою квартиру!

Глава 6

– Шанель, целых три ночи…

Она старалась не выглядеть довольной.

Однако она понимала, что плохо справляется с этой задачей.

Дамиан рассмеялся.

– Я выгляжу смешно? – нахмурилась Шанель.

– Ты слишком довольна собой.

– Да, довольна, но главным образом – тобой.

Шанель было нелегко делиться переживаниями, но сестры провели весь день не только выбирая наряд. Ее младшая сестричка сказала, что, если она действительно дорожит Дамианом, ей следует непременно рассказать ему о своих чувствах.

– Ничего не поделать ни с мамой, ни с папой. Лишь я и Эндрю понимаем тебя. То, что ты отгораживаешься от людей, ты делаешь лишь ради того, чтобы тебе не причинили боль.

– Ты очень наблюдательна.

– Для подростка, ты имеешь в виду?

– Для человека. – Ее собственная мать, достигнув пятидесяти, едва ли могла похвастаться подобной прозорливостью в отношении старшей дочери.

Пальцы Дамиана касались ее спины, он словно пианист наигрывал старую как мир, знакомую всем мелодию. Шанель вздрогнула от такого прикосновения.

Его взгляд вдруг сделался совершенно хищным:

– Мне не нравится, когда на меня не обращают внимания.

– Не понимаю, о чем ты.

– Но ты думала сейчас не обо мне.

– Как ты можешь знать это? Ты слишком самоуверен.

– Как скажешь, но я не сомневаюсь в своей правоте.

Чем больше она узнавала Дамиана, тем меньше могла подозревать его в чем-то подобном. Неужели он настолько уязвим? Неужели она так нужна ему?

– Теперь я думаю о тебе.

– Я знаю.

Они рассмеялись.

– Дамиан!

Ошибки быть не могло. Его тело напряглось при звуке этого голоса. Дамиан медленно обернулся к женщине, вооружившись одной из тех фальшивых улыбок, которые Шанель не приходилось видеть на его лице, когда они были вместе.

– Мадлен.

Чувство стиля и вкус Мадлен были именно такими, какие мать Шанель желала для дочери. К несчастью для нее, Шанель отказалась сделать это своей миссией на земле. С младых ногтей она ясно поняла единственную истину: что бы она ни делала, мать всегда будет ею недовольна.

Платиновые волосы Мадлен ниспадали на плечи мягкими волнами. На ней превосходно сидело вечернее платье от знаменитого кутюрье, которое она носила с должной небрежностью и изяществом. Шанель не могла бы с точностью сказать, сколько ей было лет, однако то, как Мадлен посмотрела на Дамиана, дало ей понять, что он мог знать и другие подробности. Если бы это произошло еще месяц назад, она бы с легкостью уступила. Теперь же она была по уши влюблена в Дамиана. Лишь уверенность в нем, в их будущем, придавала ей сил.

Собравшись с мыслями, Шанель вышла вперед и протянула руку:

– Шанель Таннер. А вы, я так полагаю, старая знакомая Дамиана?

От Мадлен не ускользнула подобная колкость. Она чуть сузила глаза:

– Не сказала бы. – Она положила руку на лацкан пиджака Дамиана. – Мы знаем друг друга достаточно долго. Однако не припомню, чтобы за время нашего столь приятного знакомства он хоть раз надевал очки.

– Мадлен, твой супруг здесь?

Шанель показалось, что она превратилась в ледяную статую. Неужели у них был роман? Но он же говорил, что не признает измен. Неужели он лгал?

– Ему так и не удалось сбежать с совещания с главой корпорации. Сегодня я одна. – Ее глаза лучились ожиданием.

Стало очевидно, что она напрашивается на приглашение пойти вместе с ними, однако Шанель не могла представить, возможно ли нечто подобное. Дамиан же словно ничего не замечал:

– Именно такова цена за то, что ты выходишь замуж за занятого мужчину.

Мадлен помрачнела:

– А твоя девушка уже узнала, каково это? Или она все еще пребывает в счастливом неведении относительно твоих жизненных приоритетов?

– Она – мой приоритет. – Словно в подтверждение своих слов мужчина прижал Шанель к себе.

Это не могло укрыться от внимания Мадлен. То, как она вздрогнула, какой болью наполнился ее взгляд, заставило Шанель проникнуться к ней состраданием.

– Я уверена, что ваш муж работает так много для вашего общего блага. – Что-то вроде этого порой говорил ее собственный отец.

– Я знала, на что иду, когда выходила за него. – Мадлен со значением посмотрела на Дамиана. – Равно как и то, от чего отказывалась. С Франклином я уверена в завтрашнем дне.

– Да, ты правильно рассчитала ситуацию, и он женился на тебе. – В глазах Дамиана таился какой-то вызов.

– Как долго вы вместе? – поинтересовалась Мадлен.

Шанель поразило, как мало на самом деле она знала о Дамиане.

– Неужели он не рассказывал тебе обо мне?

– Нет, не припомню, – честно ответила Шанель.

– Мать не научила тебя правилам хорошего тона?

– Нет, к ее великому огорчению, эту битву она проиграла.

Однако ответ Шанель неожиданно вызвал улыбку на лице Мадлен.

– Знает ли она тебя настоящего? – произнесла она, обращаясь к Дамиану.

– Это трудно, – ответила Шанель, – раскрыться другому человеку.

– Ты действительно не можешь держать себя в руках?

– Нет.

Настала очередь смеяться Дамиану. Мадлен не сводила с него взгляда:

– Прежде с тобой такого не случалось.

– Он просто смеется. – Да, надо признать, это действительно нечасто с ним случалось.

– Просто смеется? Господи, да эта малышка действительно не понимает, кто ты? – Теперь Мадлен смотрела на Шанель с сожалением.

– Что ж, было приятно встретиться с тобой. Теперь нам, пожалуй, пора пойти в зал и занять свои места. Прошу простить нас. – Дамиан галантно поклонился и увел Шанель.

Мадлен молча смотрела им вслед.

После того как они нашли свои места, Шанель поняла, на что рассчитывала Мадлен. Дамиан выкупил всю ложу, где могли бы свободно разместиться не менее восьми персон, но в ней находилось лишь два внушительных кресла, обитые красным бархатом.

– Ты знаешь, что она не права, – вдруг сказал Дамиан, усаживая свою спутницу.

– Ты говоришь о Мадлен?

Он посмотрел на нее так, словно она была для него единственной:

– Ты знаешь, какой я человек.

– Едва ли я знаю хоть что-то о тебе, – парировала Шанель. – Как и она…

– Это не так.

– Вы с ней спали?

– Да.

– Я хочу знать о твоем прошлом. Нет, не о женщинах, с которыми ты был ранее. Надеюсь, мне больше не доведется встречаться с ними лично. Но я правда ничего не знаю о тебе.

– У нас впереди все будущее.

– Но без прошлого не будет понимания. Нельзя создать что-то абсолютно новое, не опираясь на прочный базис из прошлого.

– Например, как твой безупречный вкус?

– Это Лора…

– Лора здесь ни при чем.

– Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились. – Шанель понимала, что Дамиан должен войти в ее жизнь, узнать ее друзей.

– Я буду рад, ведь она твоя сестра. Часть твоего прошлого, настоящего и будущего. А ты бы хотела встретиться с моей семьей?

Она не могла расшифровать его взгляд.

– Да… Вы ладите?

– Я хорошо лажу с дядей и тетей, которые воспитали меня. У моих родителей слишком большие амбиции. Но я часто вижусь с ними. Мы были вместе эти два дня.

– Разве это была не деловая поездка?

– Я такого не говорил.

– Ты вообще ничего не сказал.

– Дорогая, но ты даже не потрудилась спросить.

– Я могу это делать?

– Конечно. С родителями я вижусь на разного рода формальных мероприятиях. Они более не считают меня своим сыном. Не надо, не стоит жалеть об этом. Родители не понимают меня, не одобряют моих поступков.

– Зато я одобряю тебя. Я восхищена тобой.

– Приятно слышать, – сказав это, мужчина подался вперед и достал бутылку шампанского.

– Зачем оно здесь?

Дамиан передал ей бокал:

– В скором времени я планирую кое-что отпраздновать. – Сказав это, он достал из кармана небольшую бархатную коробочку, в назначении которой невозможно было усомниться.

– Это должно было произойти в конце ужина с переменой и пяти блюд и цветов… – Шанель старалась говорить в шутливом тоне, но ее дыхание прерывалось, – однако я привыкла к тому, что ты следуешь лишь собственному сценарию.

Какая-то тень, похожая на чувство вины, скользнула по его лицу. Дамиан опустился перед ней на колено:

– Шанель, я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Она затрепетала:

– Но мы вместе лишь месяц…

– Это не важно. Ты любишь меня.

Шанель лишь смогла кивнуть.

– Скажи мне это.

– Ты первый.

– Возможно, я никогда не произнесу слов, которые ты ждешь от меня. Тебе придется принять это.

– Даже если я захочу выйти за тебя?

– Даже если случится так.

– Но почему? – недоумевала женщина. – Почему ты не можешь сказать мне этого?

– Не достаточно ли того, что я обещаю быть тебе верным и сделать все для твоего счастья?

– Я люблю тебя.

– Я всегда буду ценить это.

– Не знаю.

Дамиан вздрогнул, словно она ударила его наотмашь.

– Да, я понимаю. Тебе нужно подумать. Скоро погасят свет, и начнется постановка.

Шанель не знала, как нарушить то неловкое молчание, воцарившееся между ними. Она могла бы сразу ответить «да», но вместо этого Шанель хотела знать, зачем он так поступил.

– Почему ты хочешь жениться на мне, но не можешь сказать те слова?..

– Я дал обещание моей приемной матери. Она не хотела, чтобы я затуманил тебе сознание словами. Это должно было быть твое осознанное решение. Такова наша семья.

Шанель не могла сосредоточиться на постановке, стараясь понять, что творилось в голове Дамиана. Он сделал ей предложение и не собирался сдаваться. Это казалось ей непонятным. Шанель начало казаться, что он неторопливо разыгрывает сложную комбинацию, а она безуспешно пытается понять, каким станет его следующий ход.

Шанель не была готова дать ему ответ.

Глава 7

Дамиан разбудил ее поцелуями и ласками. Они занимались любовью мучительно медленно. Когда они отдыхали в объятиях друг друга, Дамиан объявил Шанель, что пригласил всю ее семью на ужин.

– Приедут мои родители? – Шанель едва могла перевести дыхание. – Завтра? Тебе не кажется, что ты должен был сперва посоветоваться со мной?

– Но ты спала. – Его прямой ответ ошеломил ее. – Я не мог ждать, пока ты проснешься.

– И тебя не беспокоит то, как я сейчас недовольна? Дело не в том, что ты взял мой телефон и позвонил сестре, а то, как ты сообщаешь мне эти новости. – Шанель провела рукой по лицу. – Хотя… наверное, это будет забавно.

Дамиан встал с кровати и скрестил руки на груди:

– Не могу понять причину твоего недовольства. В любом случае я познакомлюсь с ними, почему не сейчас?

– Потому что я не готова! – выпалила Шанель.

Ссора могла перерасти в немалый скандал, но мужчина вновь применил свою исключительную технику прекращения споров поцелуем:

– Любимая, все будет хорошо.

Она отчаянно хотела верить ему, но опыт длиною в жизнь подсказывал ей обратное.

– Ты станешь смотреть на меня их глазами.

– Или же мне удастся заставить их взглянуть на тебя моими.

Шанель лишь оставалось надеяться на это.

Следующим вечером вся семья собралась в апартаментах Дамиана к назначенному часу. Шанель была очень рада вновь увидеть Лору и Эндрю. Их присутствие помогало ей справиться с напряжением, которое она испытывала каждый раз при встрече с родителями. Как только она стала жить отдельно, она твердо решила никогда не приглашать их на свою территорию. Шанель надеялась, что это могло изменить что-то в ее отношениях с родителями. Однажды она приглашала к себе Беатрису и Перри, но они единодушно решили, что она никудышная хозяйка. Еда показалась им слишком простой, выбор напитков – неудачным. Позже мать пыталась привить ей должный вкус к посуде, подарив набор китайского фарфора, который Шанель позже пожертвовала благотворительной организации. Сама же она предпочитала недорогую яркую посуду. С тех самых пор Шанель всячески избегала материнского вмешательства в то, как она вела домашние дела. Позже она многократно отказывалась от щедрого предложения матери провести в ее доме семейные обеды. Шанель твердо решила более никогда не приглашать родителей в свой дом.

Перри был откровенно поражен тем, каким умелым хозяином оказался Дамиан. Мужчина то и дело улыбался и бросал в его сторону одобрительные взгляды. Дамиан умело занимал гостей непринужденной беседой, каждый раз меняя тему, когда чувствовал, что разговор шел не в то русло. Он говорил много комплиментов Шанель, обращая внимание семьи на то, что было упущено ими ранее.

– Так вы работаете на «Уилкс и Таннер»? – поинтересовался Перри за ужином.

– Это так.

– В головном офисе, – добавила Шанель.

Скупой ответ никак не мог удовлетворить ее отца. Ей не хотелось провести остаток вечера, слушая, как отец и Дамиан обсуждают работу. Мгновением позже она поняла, что ее волнения были напрасны. Казалось, Дамиан сам всячески избегал любого упоминания о своей работе. Это удавалось ему, пока наконец Перри не обратился к нему с конкретной просьбой.

– Было бы хорошо, если бы вы, обладая таким весом в обществе, могли замолвить словечко за Эндрю. Я пытался сам обратиться в соответствующие инстанции, однако ответа мне получить так и не довелось.

– Я всегда готов замолвить словечко за члена семьи.

«Вот черт». Шанель пнула Дамиана ногой под столом. Однако мужчина даже не вздрогнул. Теперь она поняла, к чему этот ужин. Да, он согласился подождать ее ответа, но, видимо, теперь рассчитывал заручиться поддержкой всей семьи. Беатриса Сальцман уже оставила все надежды выдать старшую дочь замуж и не думала о том, что сможет найти ей достойную пару. Именно поэтому она непременно станет во всем потакать Дамиану, когда услышит о его предложении. Шанель захотелось его убить.

– Вы собираетесь пожениться? – выдохнула Лора. Ее глаза сияли. – Наверняка это все из-за того наряда.

– Мы не помолвлены, – внесла ясность Шанель.

– Но я сделал Шанель предложение, – со своей стороны заметил Дамиан.

Беатриса смотрела на дочь как на полоумную:

– Ты еще не дала согласия? Ну конечно… – Она горестно покачала головой.

– Я думаю. – Глаза Шанель метали ножи в мужчину, сидящего рядом с ней с улыбкой сытого кота.

– Не размышляй слишком долго. Он может взять свои слова обратно, – сказал Шанель ее отчим.

– Господи, это же не бизнес-предложение! – воскликнула она. Тем не менее его слова были правдивы – едва ли Шанель еще сможет встретить кого-то настолько потрясающего.

– Отец, – вдруг нарушил молчание Эндрю, – оставь их в покое. Дамиан станет самым счастливым мужчиной на земле, если женится на Шанель. Уверен, он и сам это понимает.

Мать шикнула на него, но Эндрю не обратил на это внимания и одобряюще улыбнулся Шанель. Они с Лорой никогда не разделяли мнения остальной семьи касательно Шанель. Брат и сестра всегда поддерживали ее. Шанель очень любила их и была им благодарна.

Дамиан с одобрением посмотрел на брата Шанель и повернулся к Перри:

– Безусловно, здесь есть над чем подумать. В таком деле едва ли можно торопиться с решением. – Его глаза были холодны, когда он говорил с отчимом Шанель.

– Хм, безусловно… – Перри опустил взгляд в тарелку.

В тот самый момент Шанель захотела сказать Дамиану «да», но она не могла. Слишком многое было поставлено на кон.

Шанель смотрела один из своих любимых черно-белых фильмов, когда в дверь позвонили. Ранее она отказала Дамиану в совместном ужине, сказав, что хотела бы провести время в одиночестве. Не сказать, чтобы это обрадовало его, он считал, что она могла подумать и в его компании. Порой Шанель было трудно находиться рядом с ним, словно она боялась привыкнуть находиться в его тени. Дамиан уважал ее настолько, что волей-неволей согласился оставить ее наедине с собственными мыслями. Но если это именно он звонил сейчас в ее дверь, значит, она в нем ошибалась. Резкие слова уже были готовы сорваться с ее губ, однако, посмотрев в дверной глазок, Шанель увидела свою мать. И что ей здесь нужно?

Пораженная, она открыла дверь:

– Мама, что ты здесь делаешь?

– Мне необходимо поговорить с тобой. Могу я войти?

Шанель пропустила женщину в квартиру. Беатриса грациозно опустилась на краешек дивана, поправив юбку от именитого дизайнера.

– Дорогая, прикрой дверь. На улице довольно прохладно.

– Выпьешь чего-нибудь? – нашлась Шанель.

– Нет, спасибо. – Мать указала рукой на другой конец дивана. – Я… Ты казалась мне неуверенной прошлым вечером. Неуверенной в своих отношениях с Дамианом. Мне подумалось, что ты бы хотела поговорить со мной об этом.

– С тобой?

Лицо матери словно свело болезненной судорогой.

– Да. Возможно, я не проявляла свою заботу должным образом все эти годы, но тем не менее ты моя дочь.

– А он богат. – Беатриса не могла не обратить внимания на квартиру Дамиана и наверняка незамедлительно произвела в голове необходимые расчеты на предмет его жалованья.

– Я здесь не поэтому.

– У него есть связи, которые могут быть полезны Перри и Эндрю. Полагаю, для тебя это даже ценнее. – Если бы перед ней не маячила перспектива выгоды для нее или семьи, Беатриса и пальцем бы не пошевелила.

Женщина глубоко вздохнула:

– Я пришла не ради мужа или твоего брата…

– Понятно, ты здесь по мою душу, – съязвила Шанель.

– Да, это так. Шанель… То, что сейчас есть между тобой и Дамианом – бесценно. Не потеряй этого.

– Мы вместе лишь месяц.

Ее мать кивнула:

– Между мной и твоим отцом все было так же. С первой нашей встречи мы поняли, что должны быть вместе.

– Но ты перестала любить его? – Шанель задумалась, как это будет, когда Дамиан перестанет хотеть ее. В глазах матери она разглядела множество доселе незнакомых эмоций.

– Я никогда не переставала любить его.

– Но ты говорила… – Сердце Шанель переполнилось болью. Слишком многое довелось увидеть ей в юные годы.

– Для меня он всегда был единственным.

– Ты вышла замуж за Перри.

– Я не могла оставаться одна.

– Но у тебя была я. Ты обещала, что мы всегда будем вместе!

– Можешь представить, каково мне приходилось – ты была его миниатюрной копией. Я пыталась изменить тебя, но ты не поддавалась. – В ее голосе звенели слезы. – Ты такая упрямая, вся в него.

Шанель была поражена. В действительности все оказалось не таким, как она думала, но это принесло ей не меньше страданий.

– Перри ненавидит меня.

– Просто он ревнив.

– Ты была не настолько нежна ко мне, чтобы вызвать в нем подобные чувства.

– Дело не в этом. – Беатриса опустила взгляд. – Он всегда ревновал и продолжает ревновать меня к Ирвингу.

– Потому что ты никогда не переставала любить его?

– Как можно перестать любить половину собственной души?

Лишь теперь Шанель поняла, что большую часть своей жизни бродила в потемках, пытаясь угодить матери и отчиму.

– Перри обвинял меня. Вся его боль выливалась на меня.

– Рядом не было твоего отца, чтобы защитить тебя.

– Ты ни разу не вмешалась!

Беатриса молча отвернулась, но Шанель и не ждала ее ответа. Ей было так больно, что она едва могла это вынести.

– Ты не вмешалась, – сквозь зубы повторила она. – Хотя в отличие от меня ты знала, что он будет ненавидеть меня.

– Он не ненавидит тебя. – Мать смотрела на нее отсутствующим взглядом. – Он хотел, чтобы ты была лучшей. Во всем. Но ты предпочла науку и учебники.

– Именно это мне нравилось больше всего. Имело ли это для вас хоть какое-то значение?

– Конечно! – Беатриса порывисто вскочила с дивана. – Именно наука отняла у меня твоего отца. Неужели ты думала, что я могла допустить, чтобы подобное повторилось?

– Ты оттолкнула меня.

– Я не хотела этого.

– Мне не место в святом семействе Сальцман. Мне следовало быть с Таннерами.

– Шанель, но их больше нет. Разве ты этого не видишь? Ты – единственная. Ты также любишь рисковать.

– Это не так! – почти крикнула Шанель. – Я слишком осторожна!

– Если это правда, значит, я хоть в чем-то преуспела.

– Да, в том, что оттолкнула собственную дочь из-за эгоистичной любви к моему отцу. Ты разрушила наши отношения.

– Теперь я вижу тебя от силы раз в месяц…

– Наше общение слишком выматывает меня.

– Однако с сестрой и братом ты встречаешься исправно.

Да, это так. Даже когда Эндрю учился в университете, она навещала его каждые три месяца. Шанель, как могла, укрепляла отношения с сестрой и братом, но при этом умышленно избегала мать.

– Ты хочешь меня упрекнуть?

– Нет. – Глаза матери наполнились слезами. – Мы заслужили это. Именно поэтому я прошу тебя не отталкивать Дамиана. Если бы у меня был шанс прожить свою жизнь с твоим отцом, я бы все отдала за эту возможность.

– Тебе кажется, Дамиан может любить меня так же, как отец любил тебя?

– Он просто обязан. – Мать сделала уверенный жест рукой. – Мужчина, подобный ему, мог бы довольствоваться тем, что делит с тобой постель. Предложение – знак того, что он хочет тебя всю, без остатка. Хочет прожить с тобой жизнь.

– Он порой слишком требователен, – собралась с силами Шанель. Ей было необходимо поделиться своими опасениями.

– Просто ты нужна ему. То, как сильно он нуждается в тебе, пугает его самого, заставляет держаться за тебя еще крепче.

– Так было с отцом?

– Так было с Ирвингом.

Шанель было трудно представить себе подобное.

– Как с Перри?

– Нет, не как с ним. Ирвинг никогда не был жалок. Он не ревновал, он любил меня и доверял мне. Хотел проводить со мной все свободное время.

– Но он был поглощен наукой.

– Я любила его и за это.

– От любви до ненависти один шаг, правда?

Внезапно ее мать разрыдалась. Глотая слезы, она кивнула:

– Мне пришлось научиться ненавидеть его лишь для того, чтобы иметь силы жить дальше.

Шанель оцепенела. Она не знала, что делать. Пропасть между ними не позволяла ей утешать мать.

– Он не винит тебя. – Шанель понимала это. Любовь отца к матери не имела границ.

– За то, что я ненавидела его? Да. Но он бы никогда не простил меня за то, что я сделала с нашей семьей.

Глава 8

Шанель не могла найти что ответить. В горле стоял комок из слез. Ошибки быть не могло – Ирвинг Таннер любил свою жену так же, как и дочь, со всей преданностью, на какую могла быть способна человеческая душа.

Беатриса горько вздохнула и утерла слезы:

– Мне бы хотелось сказать, что если бы все сложилось иначе…

– Но ты не можешь?

– Я смотрела за тем, как ты и твои сестра и брат взрослели, видела, как ты относишься к ним. Это открыло мне глаза на многое. Помогло осознать, какой слабой я была.

– Когда ты видишь проблему, которую можно решить, но не ударяешь и пальцем о палец – именно это делает тебя слабой.

– Твой отец сказал бы то же самое. При этом вы имели бы в виду, что я должна измениться. Вместо этого я малодушно решила изменить тебя.

– Это будет продолжаться и дальше?

– Нет. Если ты дашь мне еще один шанс, все станет по-другому.

– Неужели ты изменилась? – Шанель не могла поверить ушам.

– Я поняла, какую цену заплатила за свои слабости. Я почти утратила любовь и уважение собственной дочери.

– Не знаю, сможет ли это когда-нибудь измениться.

– Я не ожидаю, что у меня появится возможность встречаться с тобой за чашкой чая каждую неделю…

– Но у меня действительно нет времени… – Шанель понимала, что это звучит ужасно.

Мать сдержанно улыбнулась:

– Да, представляю, что твое время расписано по минутам, но выбрать для меня один день…

– Для начала нам стоит убедиться, что эти встречи будут приятнее тех, что мы имели ранее. – На словах все звучало гладко, но в душе Шанель эхом отдавались более двадцати лет материнской критики.

Беатриса покорно кивнула, а затем сделала что-то из ряда вон выходящее: распахнула руки для объятий. Когда же дочь не бросилась ей навстречу, она взяла инициативу в свои руки. Шанель обняла мать, вновь окунулась в облако ее любимого аромата «Шанель № 5».

– Дорогая, я так люблю тебя, так горжусь тем, чего ты достигла. Мне ужасно жаль, что я не могла быть тебе лучшей матерью.

– Ты не думаешь, что я слишком чудаковата для такого мужчины, как Дамиан? – еле слышно прошептала Шанель.

Беатриса, чуть отстранившись, посмотрела дочери в глаза:

– Послушай, дорогая, ты – все, что ему нужно. Теперь лишь придется поверить в это, если ты хочешь быть с ним.

– Мама, но мы вместе лишь месяц…

– Разве я не говорила тебе, что Ирвинг сделал мне предложение на нашем третьем свидании?

От подобного открытия у Шанель перехватило дыхание. Дамиан не сделал ей предложения на третьем свидании, но он говорил о том, что хотел построить стабильные, настоящие отношения:

– Но я думала, что вы поженились лишь из-за твоей беременности.

– Да, я уже была беременна тобой, но мы ранее планировали пожениться. Свадьба откладывалась на некоторое время лишь потому, что Ирвингу надо было получить ученую степень.

– Но ты говорила…

– Много глупых вещей. Много из того, что нельзя было говорить ни тебе, ни кому бы то ни было.

Шанель так и застыла с приоткрытым ртом. Беатриса чуть слышно рассмеялась:

– Закрой рот, муху поймаешь.

– Мама, я так люблю тебя.

– Спасибо, дорогая. Эти слова значат для меня больше, чем ты можешь себе представить. Я знаю, что не заслуживаю этого.

– Тем не менее я не сказала, что одобряю твои действия. – Как всегда, Шанель была до крайности откровенна. Их новые отношения сложатся лишь тогда, когда они дадут выход своей прежней боли.

– Со временем все придет. Ты, быть может, и любила своего отца, но на протяжении первых восьми лет именно я была твоей любимицей.

– Я не помню этого. – Шанель действительно не могла вспомнить столь далекое детство.

– Ты обязательно вспомнишь, я достаточно упорна.

– Что же Перри?

– Я поговорю с ним. Ты и не подозреваешь, как он восхищается тобой. Это действительно так, ведь ты специалист в своем деле. В глубине души это пугает его, ведь если бы у него были твои мозги, сейчас бы он смог иметь все то, чем обладает Дамиан.

В скором времени мама уехала, пообещав обсудить все с Перри – для того, чтобы растопить лед между дочерью и отчимом. Шанель была до крайности удивлена, когда он сам позвонил ей позже тем вечером. Признав все свои ошибки, он постарался принести извинения, однако Шанель не желала облегчать ему задачу. Уж слишком не похож Перри был на ее собственного отца, но все же она решила оставить прошлое позади. Шанель догадывалась, что причиной всех перемен, произошедших в ее душе, стал не кто иной, как Дамиан.

Если она любит его и доверяет ему, вся ее жизнь может перемениться. Не теряя ни минуты, Шанель набрала его номер.

– Скучала, маленькая? – ответил он без промедления.

– Да. – Она вложила в это короткое слово все, что оно было способно передать.

– Да – ты скучала? Или да – ты принимаешь мое предложение?

– «Да» два раза.

– Я буду у тебя через десять минут.

Дорога к ее дому не могла занять менее получаса, но Шанель решила не спорить.

Дамиан приехал минута в минуту. Шанель распахнула дверь:

– Как тебе удалось добраться так быстро?!

– Я был уже в пути… – Дамиан не стал распространяться о том, что почти весь вечер он бесцельно кружил по городу и его маршрут неизбежно приближал его к ее дому.

– Ты ехал сюда?

– Не сознательно… – Дамиан не хотел нарушать ее права провести ночь или даже день в раздумьях.

– Тогда куда же ты ехал?

Он мягко отстранил ее, не желая обсуждать что-либо на пороге:

– Я был в этой стороне города.

– Здесь? Но ты же не намеревался приехать сюда.

– Нет.

Однако она все еще не верила ему:

– И как часто у тебя хватает времени бесцельно разъезжать по городу?

– Нечасто. – Дамиан прошел на кухню и налил себе бокал вина. Он не часто позволял себе алкоголь.

– Дамиан, что с тобой? Я думала, ты будешь счастлив.

– Мне было одиноко сегодня в апартаментах. – Ранее он находил одиночество успокаивающим. Теперь же все было по-иному, он слишком привык к ее компании. Ему было бы достаточно, если бы она сидела на диване, погрузившись в чтение очередного научного журнала. Он более не находил ее присутствие чем-то приятным, оно стало ему необходимо.

– Я тоже скучала по тебе. – Шанель стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.

– Ты захотела остаться у себя, чтобы подумать. – Противоречивые мысли в его мозгу вели борьбу не на жизнь, а насмерть.

– Да, и я провела это время с пользой. Неужели ты не расслышал по телефону?

Допив остатки из бокала, Дамиан со звоном поставил его на столешницу.

– Расслышал.

Тень сомнения омрачила взгляд ее серых глаз.

– И ты… счастлив?

– Безумно.

– Оно и видно. – Ее слова были полны сарказма, но надежда все же светилась теплым огоньком в ее взгляде.

– Ты стала мне слишком необходима. – Дамиан с трудом подыскивал слова, чтобы объяснить скорее самому себе, отчего он не мог оставаться в своей одинокой постели этой ночью.

– Ты не считал меня необходимой, когда делал предложение? – Шанель сдержанно улыбнулась.

– Да. – Дамиан не привык отказываться от того, чем обладал.

– Ты же знаешь, я умирала от одиночества, когда ты уезжал повидать семью.

– И тем не менее сначала ты отказалась от меня.

– Это не так. Мне лишь необходимо было все обдумать.

– Это не контракт.

– Жизнь не делится на белое и черное.

– Неужели?

– Да. – Всей душой Шанель неумолимо двигалась ему навстречу. – Мне отчего-то кажется, что ты больше моего напуган тем, как быстро развиваются наши отношения.

– Это не так. – Все это было частью отлаженного плана, составленного им самим. Все, кроме ее просьбы об отсрочке.

– Однако ты выглядишь испуганным. Гоняешь на машине всю ночь, пьешь… – Повисла неловкая пауза, но Шанель решила дойти до конца. – Дамиан, я дала свое согласие. – Она потянулась к нему, и мужчина заключил ее в свои объятия.

– Почему? – Ее согласия было бы достаточно, однако он хотел знать.

– Мама зашла ко мне, и мы поговорили. Она дала мне хороший совет: нельзя отказываться от чего-то лишь потому, что тебе страшно.

– Твоя мать? – переспросил Дамиан с недоверием.

– Да. Она хочет, чтобы мы попытались начать все сначала.

– Она понимает, сколько времени потеряла?

– Мы обе осознаем это. – Шанель с грустью улыбнулась. – Счастливая семья не рождается из ниоткуда, но я хочу пойти ей навстречу.

– Ты умеешь прощать, это искусство мне никогда не освоить.

– Я уверена лишь в том, что удерживать боль и горечь внутри гораздо тяжелее, чем попытаться понять и простить.

По спине Дамиана пробежал холодок. Оставалось лишь надеяться на то, что она поступит подобным образом, когда узнает правду о завещании.

Шанель нахмурилась:

– Ты вел машину без очков?

– В них нет необходимости, когда я за рулем. – Сейчас Дамиан не собирался признаваться ей в том, что очки были ему без надобности.

– Ты всегда носишь их.

– Они не так уж и помогают. – Что правда, то правда, в чем польза пластиковых стекол?

– Они помогают тебе.

– Как скажешь.

– В них вообще есть необходимость?

– Нет. – Внезапно Дамиан решил больше не лгать.

Он уже ожидал расспроса и негодования, однако вместо этого наткнулся на ее взгляд, полный понимания.

– Если ты берешь меня в жены, я разрешаю тебе перестать носить очки.

Услышать это было облегчением. Большим, нежели продолжать носить очки, которые всегда оставались лишь реквизитом.

– Хорошо.

– Не хочешь отпраздновать нашу помолвку? – Шанель встала на цыпочки и прильнула к его губам.

Это должно было изменить не только ее жизнь, но и его собственную. Дамиан понял в первый же раз, когда увидел ее фото в кабинете своего дяди. Тогда же он решил, что брак с этой женщиной не станет для него чем-то временным и не будет заключен лишь для того, чтобы обезопасить королевскую казну. Он был рад этому. Заниматься любовью с ней было потрясающе, но он никогда не ожидал, что станет находить такое удовольствие в компании женщины. Теперь же он намеревался получить все.

Шанель поправила ремень безопасности, однако это никак не могло ослабить стеснение в ее груди. Когда она дала свое согласие, Дамиан решил не терять ни минуты и с легкостью назначил дату свадьбы, которая должна была состояться менее чем через шесть недель. Он сообщил, что его тетя хотела заняться планированием официального мероприятия.

Шанель, не мечтавшая с юных лет, как многие другие, о пышной свадьбе, была несказанно рада тому, что кто-то взял на себя предсвадебные хлопоты. Ее собственная мать сделала своей миссией превратить свадьбу в самое громкое событие. И чем меньше ее дочери приходилось участвовать в этом, тем лучше. Она могла бы предложить Дамиану сбежать, но мужчина был убежден, что она заслуживает настоящей свадьбы. Однако даже после того, как Шанель доходчиво объяснила жениху, насколько она не хотела бы становиться центром внимания, он все же не отступил, и Шанель сделала вывод, что торжество важно в первую очередь для него самого. Было приятным сюрпризом узнать, что мать Шанель не возражала против того, что свадьба состоится не в Америке. Женщина лишь ответила, что, раз для семьи Дамиана это так важно, она готова уступить. Шанель была удивлена и обрадована, когда Беатриса к тому же согласилась уступить матери Дамиана и планирование торжества.

Шанель пришлось на протяжении нескольких недель работать сверхурочно для того, чтобы оставить лабораторию и исследование на целых четыре недели медового месяца. Она очень обрадовалась, когда Дамиан предложил провести их медовый месяц у себя на родине. Для Шанель было бы великим удовольствием провести с ним целый месяц, наблюдать его среди своей семьи и исследовать небольшое королевство и его жителей.

И все же порой Шанель казалось, что есть та сторона Дамиана, которую она еще не знает. За две недели до свадьбы ее мать улетела в Воларис, чтобы вместе с тетушкой Дамиана подвести итоги столь длительной свадебной подготовки. Перри, Лора и Эндрю летели сейчас вместе с Дамианом и Шанель. Перри приложил все усилия для того, чтобы не критиковать невесту, однако Шанель могла лишь догадываться, стало ли это результатом их общения с матерью, или же он молчал из уважения к Дамиану.

– Чем ты занимаешься в компании «Уилкс и Таннер»? – вдруг решила спросить она, когда двигатель самолета мягко заурчал.

Дамиан посмотрел на нее тем же теплым, собственническим взглядом, какой появился у него на следующее утро после помолвки.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Потому что только сейчас поняла, что не имею представления о твоей работе.

– Я – глава их представительского офиса.

– В Сиэтле?

– По всему миру. Мой собственный офис в Сиэтле.

Шанель попыталась провести небольшое исследование в Сети после того, как компания предоставила ей грант для продолжения ее разработок. «Уилкс и Таннер» были достаточно крупной компанией. Их интересы распространялись на все континенты, а генеральный директор был королевских кровей, следующим наследником. Положение Дамиана говорило о том, что, вероятно, он вхож в самые узкие круги.

– Почему ты так странно смотришь на меня? – улыбнулся мужчина, поправив непослушную прядь волос.

– Извини, я не хотела.

– Моя работа так важна для тебя?

– Просто я знаю твоего любимого писателя, знаю, какой прожарки стейк ты предпочитаешь, сколько хотел бы детей в будущем, но ничего, что касается твоей работы.

– Наоборот, ты очень много знаешь. Когда ты сидела рядом со мной, я беседовал с представителями компаний из Африки и Азии.

– Честно говоря, я не прислушивалась…

Он мягко и тепло улыбнулся:

– Понятно, ты следишь лишь за тем, что лежит в области твоих интересов.

– Просто мне бы хотелось знать эту сторону твоей жизни лучше. Ты действительно много работаешь. – Так же это было и с ней, но Шанель была уверена в том, что ее работа не помешает им насладиться медовым месяцем.

– Мне приходится много работать.

– Но тебе это доставляет удовольствие?

– Безусловно.

– Ты так же продолжишь работать по шестнадцать – семнадцать часов, когда мы вернемся из медового месяца?

– Я сделаю все возможное, чтобы уделять нам больше внимания.

– Хорошо, посмотрим.

– Что? Что? Опять этот взгляд, словно ты станешь упрямиться. Как в тот раз, когда ты настояла на том, чтобы самой приобрести свадебный наряд.

Элизабет, тетя Дамиана, предложила ей платье от именитого дизайнера, но Шанель вежливо отказалась. Дамиан не был доволен, ведь это могло избавить Шанель от головной боли по поводу наряда. Он уже хорошо знал, что выбор одежды был для нее скучным делом, она не любила тратить время на походы по магазинам, но Шанель заупрямилась и не хотела идти на компромисс. Ей было безразлично, какого цвета будет постельное белье, на котором они будут спать, ее не интересовал узор посуды для торжественного вечера, ей было все равно, сколько будет смен блюд, но по поводу двух вещей она оставалась непреклонна – платье и священник, который будет проводить обряд венчания.

Шанель настояла на том, чтобы обряд венчания совершил семейный священник, крестивший ее в далеком детстве. Ей непременно хотелось, чтобы свои клятвы они с Дамианом произнесли перед священником, которого знали еще отец и ее дед.

И с выбором платья она не пожелала идти ни на какие компромиссы. Прежде чем найти то самое, Шанель вместе с сестрой объехала не один магазин винтажной одежды, пока наконец не увидела его. Сияющее кружево стекало поверх шелка цвета слоновой кости. Платье заканчивалось чуть ниже колена, выгодно подчеркивало ее фигуру, одновременно не сковывая движений. Оно стоило целое состояние, но это едва ли могло остановить счастливую женщину.

Дамиан поцеловал Шанель, чтобы привлечь к себе внимание, как поступал всегда, когда ее взор затуманивался неизвестными ему мыслями. Она посмотрела на него с улыбкой, заметив, как ее брат строит гримасы, сидя от них через проход, а Перри пытается приструнить его.

– Так-то лучше, – сказал Дамиан. – Ты думала о чем-то другом. Теперь ты снова мечтаешь лишь обо мне.

– Да, это так, – рассмеялась она.

Глава 9

– Что вызвало тот упрямый взгляд?

Ей пришлось крепко задуматься, прежде чем удалось вспомнить:

– Ты сказал, что попытаешься выкроить больше времени для нас.

– Да, и ты согласилась.

– Вовсе нет.

– Тебя это не устраивает?

– Дело не в этом. Дети…

Дамиан нахмурился:

– Мы обсудили и это. Мы хотим двоих.

– Мы так же пришли к решению, что из-за моей наследственности я не стану рожать после тридцати пяти. Следовательно, в данной ситуации мы сможем завести лишь одного ребенка, либо не заводить детей вовсе. Ребенку нужно внимание обоих родителей. Да, я знаю, бывают и другие случаи, но это правильно.

– Я не буду отказываться от карьерных перспектив из-за детей.

– Но у отца также должны быть обязанности перед детьми. Он берет их на прогулку в погожий день, посещает их футбольные матчи. Все это невозможно, если ты работаешь двадцать четыре часа в сутки и в выходные.

Мужчина молчал. Нет, это не могло бы стать причиной их разрыва, но и не радовало Шанель.

– Послушай, моя жизнь может быть полной и без детей, – сказала она.

– Ты угрожаешь оставить меня без детей, если я не сокращу часы работы?

– Я вовсе не угрожаю тебе. Я не собираюсь рожать детей для того, чтобы все свое детство они задавались вопросом, важны ли они для своих родителей.

– Так это для меня мир делится на черное и белое?

– Я вижу много цветов и оттенков. Но это не значит, что я хочу рисковать счастьем моих будущих детей.

– Тебе когда-нибудь приходило в голову, что можно находить компромисс?

– Я не люблю идти на компромиссы. Неужели ты еще не понял этого? – Шанель могла уступить, но не тогда, когда предмет спора был так важен.

– Это может стать проблемой. Я не тот человек, которого можно шантажировать, – произнес Дамиан так, как если бы она этого не знала.

– Тогда нам стоило бы прийти к единому мнению по этому вопросу как можно быстрее. Ты сказал, что хотел бы стать лучшим отцом своим детям.

Но это невозможно, если ты не сможешь поставить их интересы выше своих. Тогда нам стоит отказаться от этой затеи.

– Это не так просто…

– Это может быть очень просто.

– Ты предлагаешь, чтобы я оставил работу на «Уилкс и Таннер»?

– Что я предлагаю, так это нанять трех ассистентов, людей, которые знают компанию, ценят ее, тех, кто сможет выносить не столь важные решения. Ты в свою очередь будешь курировать их работу. Это позволит тебе сократить твой рабочий день.

– А что, если я уже работаю над этим? Ты же слушала мои переговоры, но не слышала.

– Это не значит, что я не могу высказать свое мнение.

– Ты слишком умная, не правда ли? Ты только что узнала, чем я занимаюсь, и тут же предложила мне пути решения. – Дамиан не дразнил ее, но искренне восхищался.

– Я быстро соображаю.

– Ты была бы успешна в бизнесе.

– У меня нет к этому интереса.

– Все равно хочу обсудить это с дядей.

– Он твой босс? Работает с «Уилкс и Таннер»?

– Он – король Волариса.

Шанель так и не дождалась конца шутки. Да, она уже вычитала в Интернете, что монополия компании «Уилкс и Таннер» обеспечивается поддержкой правящего режима. Она также хорошо знала, что в Воларисе монархия. Однако Шанель никогда не думала о том, что дядя Дамиана мог оказаться королем.

– Значит, твой дядя – король, – бесцветно подытожила она.

– Да.

– Элизабет?

– Королева.

– Но она велела мне называть ее Элизабет.

– Очень в ее духе.

Шанель начало мутить.

– Почему ты не сказал мне?

– Я не хотел тебя отпугнуть.

– Недоговаривать важную информацию – то же самое, что лгать.

– Шанель, ты должна признать, что людям свойственно совершать ошибки…

В любой другой момент она бы непременно начала высмеивать мелодраматичность его тона, но сейчас это было выше ее сил.

– Я никак не могла ожидать этого…

Дамиан всегда был сдержан в одежде, да она бы и не обратила на это внимания. Шанель не была ни Лорой, ни своей матерью, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Однако, оборачиваясь на прошлое, она поражалась тому, как не могла видеть очевидное – в последнее время он носил лишь деловые костюмы. Шанель редко могла видеть его в любимом свитере и джинсах. Он вовсе перестал носить очки. Что бы это значило? Он выглядел очень уверенным в себе.

– Шанель, – позвал Дамиан.

Она пристально взглянула на него, стараясь понять, кем он является на самом деле.

– Дамиан, ты принц?

– Официально я герцог. Принцем меня называет лишь дядюшка. Тот, кто вместе с Элизабет воспитал меня как родного сына, наравне с Максом. Макс – кронпринц, это значит, что я никогда не сяду на трон еще и потому, что у его жены скоро будет ребенок.

– Это так невероятно… – Шанель обернулась и посмотрела на членов своей семьи, удобно устроившихся в салоне самолета и искренне наслаждающихся полетом. Перри не выглядел удивленным, значит, он и мама были в курсе, однако Лора и Эндрю казались ошеломленными.

– Родители мне не сказали.

– Они согласились со мной в том, что это может тебя напугать. Я хотел доказать тебе и себе, что ты выходишь замуж именно за меня.

– Но ты принц.

– Скажи, что именно это меняет? Ты больше не любишь меня?

Этот вопрос не мог вызвать в ней ни минуты колебания:

– Я люблю тебя.

– Приятно слышать. – Дамиан не смог скрыть облегчения за ироничным ответом.

– Это просто круто! – подал голос Эндрю, напомнив о том, что их слушают.

– Тебе так кажется? – Шанель чуть нахмурилась.

– Я тоже так считаю, – согласилась Лора.

Дамиан подался к невесте:

– Самое главное, что ты думаешь по этому поводу.

– Мне нужно все осмыслить.

– Шанель…

– Я не хочу сейчас обсуждать это.

Шанель вообще больше не проронила ни слова. Она села поближе к иллюминатору, отвернувшись от членов своей семьи. Весь полет она молча размышляла о том, что только что узнала. Жизнь менялась слишком стремительно, подбрасывая ей сюрприз за сюрпризом.

В аэропорту Волариса все прошло гладко. Их не встречала пышная процессия, что стало приятным сюрпризом для Шанель. Едва ли она бы радовалась толпе репортеров или вспышкам фотокамер. Их встречали лишь ее мать и Элизабет в компании трех серьезных охранников в костюмах от Армани. Дамиан подвел невесту к женщинам. Королева грациозно подала ей руку:

– Я так счастлива наконец-то встретиться с тобой лично. Дамиан и твоя мать рассказывали мне о тебе много хорошего.

Шанель призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не показать удивления. Было трудно представить, чтобы ее мать могла отзываться о ней положительно. Женщины провели вместе не менее двух недель, и, будь ее мать прежней, Шанель могла бы биться об заклад, что результат такого общения мог стать плачевным. Однако, по-видимому, Беатриса действительно изменилась.

– Спасибо за то, что позволили Дамиану стать частью нашей семьи. Он прекрасно заботится о тех, кем дорожит. Мне кажется, что именно вы научили его этому.

Королева мягко улыбнулась, ее глаза сияли.

– Теперь я могу быть уверена в том, что он в надежных руках.

Король ожидал их во дворце. Он был к ней более холоден. Шанель успокаивала себя тем, что сможет вскоре понять причину. Едва ли при дворе привыкли к тому, что принц обручается спустя месяц после знакомства, а свадьба следует через шесть недель после скоропалительной помолвки. Если Шанель нервничала, естественно, что и у короля могли быть свои сомнения на этот счет.

До конца дня жених и невеста едва ли могли остаться наедине. Шанель не удивилась, когда обнаружила Дамиана в своей комнате, куда вернулась за полночь, оставив неутомимых женщин обсуждать свадьбу без ее присутствия.

Он привлек ее к себе и несколько раз поцеловал:

– Так-то лучше.

– Скучал по мне?

– Целый день на работе без тебя…

– Да, но здесь все по-другому. Боялся, что Элизабет раскроет мне слишком много твоих секретов? Скажи, неужели меня будут звать принцессой – после того, как мы поженимся?

– Ты откажешься, если это будет так?

– Нет, Дамиан, я не откажусь. Но это не просто – проснуться однажды членом королевской семьи.

Мужчина понимающе кивнул, как если бы он знал, каково это.

– Все зависит от моего дяди. Если он назовет тебя так, это будет официально.

Шанель почти с облегчением выдохнула. Если вспомнить, какой холодный прием он ей оказал, едва ли он когда-нибудь решит назвать ее принцессой чего бы то ни было.

– В его глазах я не принцесса. Во мне нет ни капли благородной крови.

– Это не так. Ты унаследовала титул от прапрадеда. Когда ты выйдешь за меня, то станешь герцогиней. Даже если ты не будешь провозглашена принцессой, к тебе будут обращаться моим титулом.

– Это какое-то средневековье…

– Нет, поверь мне. Титул имеет вес и во многих западных странах. Это статус.

– Но… это…

Дамиан рассмеялся. Он понимал, чего действительно хотела Шанель. Он снова привлек ее к себе.

На протяжении следующих дней она едва видела Дамиана, за исключением ночей, когда он приходил в ее постель и томительно долго занимался с ней любовью. Временами ей казалось, что он намеренно избегает ее общества. Однако Шанель гнала от себя подобные мысли. Когда после занятий любовью она пыталась вывести его на откровенность, Дамиан говорил лишь о вещах, не имевших никакого значения. Шанель же не желала обсуждать то, как теперь развиваются ее отношения с матерью и отчимом, не хотела она говорить и о предстоящей свадьбе. Она непрестанно размышляла над тем, какую роль в их отношениях с матерью сыграл титул Дамиана. Перри, несмотря на то что перестал делать ей замечания, не стремился проявлять отеческую заботу и любовь. Все, казалось, осталось неизменным – главными источниками любви и понимания для нее оставались лишь Лора и Эндрю. Их присутствие напоминало Шанель о том, что, несмотря на то что она связывает свою судьбу с принцем, некоторые вещи никогда не изменятся.

Днем Шанель изредка виделась с Дамианом, однако он с завидным постоянством приходил в ее спальню. Вероятно, помимо участия в компании, его обязанности касались государственных дел – порой он приходил совершенно измотанным. Иногда они не занимались любовью, потому что, лишь коснувшись головой подушки, Дамиан проваливался в глубокий сон, однако утром ее всегда ожидала компенсация.

Но этим днем у него нашлось время побыть с ней, так как Шанель предстояло подписать брачный контракт. Перри и его адвокат вызвались помочь ей, хотя Шанель скорее бы доверилась Дамиану, нежели отчиму. Она внимательно перечитала документ несколько раз и не сочла, что ей требуются дополнительные пояснения. Язык закона краток и лаконичен. По ее мнению, договор не был лишен неких перегибов, однако ничто не мешало ей подписать его. Согласно договору, после вступления в брак Шанель и ее дети лишались каких-либо прав на наследование власти или же части акций компании «Уилкс и Таннер». Было очевидно, что королевская семья хотела как можно лучше защитить свои интересы. Безусловно, сказывалось влияние короля Феликса. Но, несмотря на подобные ограничения, того, что полагалось Шанель, не привносящей ничего в королевскую казну, казалось более чем достаточно. Сумму, которую королевство выделяло на ее годовое содержание, она бы не смогла накопить и за пять лет. Если бы только она могла профинансировать этими средствами очередное исследование… но Шанель знала: Дамиан это не одобрит. Ее несколько насторожило то, что в договоре черным по белому было зафиксировано пожелание Дамиана, чтобы их брак был постоянным. Как будто она желала другого! В случае его смерти она получала бы то же денежное содержание на всю жизнь для нее и ее детей. Строгие штрафы следовали в случае ее неверности и последующего развода. Шанель несколько удивил тот факт, что их детей лишали возможности претендовать на власть и деньги компании, но даже в случае развода ее обязаны были обеспечивать до того момента, пока она снова не выйдет замуж. Ни один из пунктов не противоречил букве закона, однако отчего-то по спине женщины пробежал холодок. Прежде чем она поставила под договором свою подпись, Дамиан накрыл ее руку своей ладонью:

– Ты согласна со всеми пунктами?

– Они более чем щедрые.

– Я хочу всегда знать, что ты не будешь нуждаться, если что-то произойдет.

– Я верю тебе.

Шанель действительно верила ему всем сердцем.

Глава 10

Утро перед свадьбой прошло в утомительных приготовлениях. Но несомненно одно: первый раз в жизни Шанель совершенно не возражала против того, что мама тщательно следила за всеми приготовлениями.

– У вас пальцы как лед, – заметила маникюрша. – Почему вы ничего не сказали? Видимо, вода совсем остыла.

Беатриса была тут как тут. Она проверила температуру воды:

– Детка, с тобой все в порядке?

Шанель лишь кивнула и пожала плечами.

– Мама, оставь ее в покое. Шанель сегодня выходит замуж за принца. Это, скажем так, не то, чего она ожидала, – вмешалась Лора.

– О, но ведь вы созданы друг для друга!

– Мама, ты видела нас вместе лишь пару раз. Как ты можешь такое говорить?

– Но вы любите друг друга.

Шанель снова кивнула.

– Он обожает тебя. – Лора улыбнулась сестре, ее глаза были полны понимания.

– Я согласна!

И Шанель тоже видела это. Дамиан выглядел вполне счастливым. Казалось, он всем доволен.

– Мама, прекрати повторять очевидное, конечно, он любит ее!

– Мне не нравится ваш тон, юная леди! Я очень хорошо понимаю, на какой важный шаг идет моя старшая дочь. – Беатриса приложила все умения, чтобы не нахмуриться – от этого на лице появлялись морщинки.

Шанель наблюдала за ними со стороны, думая о том, что стала свидетельницей настоящих отношений между дочерью и матерью.

– Хочешь немного апельсинового сока?

– Мне это кажется нереальным, – покачала головой Шанель.

– Верь или не верь, прежде чем я смогла пройти по церковному проходу, меня стошнило не менее двух раз.

Лора фыркнула:

– Мама, ты была беременна.

– Вовсе не потому! Я нервничала.

– Правда? – Шанель не верила своим ушам.

– Брак – это важный шаг! Даже если вы любите друг друга.

– Ну не знаю, насколько важный. В итоге всегда можно развестись, – хмыкнула Лора.

Мать метнула в нее недовольный взгляд:

– Это не то отношение к браку, которое пристало молодой девушке!

– Послушай, вы и Шанель можете сходить с ума сколько угодно. Но когда я буду выходить замуж, я не стану переживать. Пятьдесят процентов браков распадаются. Проще просто жить вместе.

Шанель была готова лопнуть от смеха, когда увидела неподдельный ужас на лице своей матери.

– Мам, прекрати на меня так смотреть. Вы слишком серьезно относитесь к этому. Я не такая, как вы.

– Юная леди, ты даже больше похожа на нас, чем думаешь. Однако ни слова о разводе в день свадьбы твоей сестры.

Шанель не приходилось слышать, чтобы мать когда-либо говорила с Лорой в таком тоне. Однако девушка не особенно слушалась мать. Шанель поражалась тому, как многое ускользало от ее внимания прежде. Она не заметила того, что Дамиан столь высокого рода, не осознавала того, как сильно любят ее родители. Она так глубоко ошибалась. Это открытие и успокаивало, и будоражило ее.

Шанель продолжала свадебные приготовления как в тумане. Вообще-то она чувствовала себя не в своей тарелке с самого утра, когда проснулась в своей постели в полном одиночестве.

Когда визажист нанесла последний слой помады, в дверь постучали:

– Машина ждет. Вы готовы? – спросила Беатриса.

По случаю свадьбы даже Лора изменила любимым брюкам и облачилась в воздушное кружевное платье на тонких бретелях. Ее наряд прекрасно сочетался с платьем невесты. Шанель лишь оставалось надеяться на то, что она выглядит так же эффектно. Она не смотрела в зеркало после того, как парикмахер уложил ее волосы в гладкую прическу.

Открыв дверь, Лора громко объявила:

– Это не водитель!

Сердце невесты замерло в груди при мысли о том, что это мог быть сам король, который в последний момент передумал давать свое согласие на столь неравный брак. Однако ее сердце и вовсе перестало биться, когда в комнату вошла королева Элизабет.

– Шанель, доброе утро, – улыбнулась она. – Здравствуй, Беатриса. Лора, ты выглядишь восхитительно.

– Спасибо, ваше королевское высочество, – ответила Лора.

Внимание королевы теперь было обращено лишь к невесте:

– Дорогая, ты выглядишь бесподобно в этом винтажном платье. Мне кажется, оно создано по эскизам самой Коко Шанель. Она была модельером, который глядел в будущее. Однако я не удивлена твоим выбором.

Это был первый раз, когда кто-то, настолько важный для Шанель, выражал ей свое признание.

– Спасибо вам.

– Безусловно, не за что, – улыбнулась королева и протянула Шанель небольшой бархатный футляр.

Шанель онемела при виде изящной бриллиантовой тиары, покоящейся на зеленом шелке. Безусловно, она не могла сравниться с тем украшением, которое сияло на голове самой королевы, однако эта вещь была достойна любой принцессы.

– Я не могу… Это….

– Она была на мне, когда я выходила замуж за короля. Мне было бы приятно, если бы ты надела ее на церемонию.

– Но разве не супруга Макса должна обладать ею?

– Феликс подарил ей тиару своей матери. Мы договорились, что моя тиара достанется невесте старшего сына.

Шанель было приятно, что королева так тепло отзывалась о Дамиане. Парикмахер никак не учитывал тот факт, что кто-то потревожит созданную ей укладку. Более того, волосы Шанель уже украшали бриллиантовые шпильки.

– Взгляни сама, – сказала королева.

Лора и Беатриса посмотрели на нее с плохо скрываемым волнением. Они и ранее замечали, что она старалась не смотреть на себя в зеркало. Шанель не хотела лишний раз убеждаться в том, как далека ее внешность от той, которой должна обладать настоящая принцесса.

– Я доверяю вашему мнению.

– В таком случае я настаиваю на том, чтобы ты посмотрела на себя в зеркало.

– Ты выглядишь как настоящая принцесса, – вдруг начала подбадривать невесту ее собственная мать.

– Дамиан рехнется, когда увидит тебя! – в свойственной ей бесцеремонной манере прокомментировала Лора.

Королева звонко рассмеялась:

– Да, вполне вероятно.

Собравшись с духом, Шанель обернулась навстречу самому строгому судье. Из зеркала на нее смотрела стройная женщина с широко распахнутыми серыми глазами. Ее рот был выразителен, цвет лица – сияющим. Платье прекрасно сидело по фигуре, расставляя нужные акценты, открывая красивые длинные ноги, подчеркивая стройную талию. Шанель не была похожа ни на одну принцессу, которую ей ранее приходилось видеть в таблоидах, но она была по-настоящему красива. Такой невесте не будет стыдно пойти к алтарю в компании Дамиана.

Шанель обернулась и обняла свою мать с таким чувством, какого прежде не подозревала в самой себе.

Облаченный в официальную форму черных и золотых цветов, Дамиан ожидал невесту у ступеней дворца. Когда он наконец отыскал ее взглядом, Шанель не могла не заметить, как засияли от восхищения и любви его глаза. Впервые за весь день увидев Дамиана, она почувствовала облегчение.

Все предыдущие дни они репетировали то, как должны сидеть в кортеже, пока процессия двигалась к церкви. Согласно традициям, Дамиан не имел права касаться невесты, пока священник не объявит их мужем и женой.

На дворе стояла ранняя осень, чистый и прозрачный воздух был наполнен шумом чествовавшей их толпы. Эмоции переполнили Шанель, она почувствовала, как, нарушая протокол, Дамиан взял ее за руку, переплетя ее холодные пальцы со своими, скрытыми белоснежной бархатной перчаткой. Однако даже разделяющая их ладони ткань не могла воспрепятствовать волне возбуждения, пробежавшей по ее коже. Тут и там щелкали затворы фотокамер, мелькали вспышки. Взволнованная, растерянная, влюбленная, Шанель едва ли замечала это.

– Самое главное – это мы, – прошептала она.

– Да, это так. – Дамиан относился к ней не как к принцессе, но как к любимой женщине. В глубине его темных глаз святилось счастье. – Я хочу, чтобы ты знала, несмотря ни на что, это всегда будет так – ты и я.

Больше не нужно было вести себя рационально или подвергать что-либо сомнению. Даже если бы ей было необходимо ждать разрешения на брак год или два, Шанель бы никогда не теряла уверенности в том, что именно с этим мужчиной она хочет провести всю свою жизнь.

– Я люблю тебя, – наконец сказала она, чувствуя, что, если не сделает этого, ее переполненное сердце перестанет биться.

– Я буду ценить тебя всю свою жизнь.

Лишь часом позже Дамиан официально произнес эту клятву перед лицом Господа. Он также пообещал заботиться, уважать ее и поддерживать все ее начинания в том, чтобы улучшить мир посредством науки.

Услышав это, Шанель, прежде изредка ронявшая слезы, почувствовала, как они заструились по щекам горячими потоками. Оставалось лишь благодарить визажиста за стойкий макияж. Шанель произнесла свою клятву в ответ, пообещав также любить своего мужа до конца своих дней. Было нетрудно пообещать то, чего она желала всей душой.

Когда священник объявил о том, что Дамиан принимает другую фамилию, по толпе прошел удивленный шепоток, когда как все внимание жениха было приковано к невесте. Король едва скрывал удивление, принц Макс и его супруга восприняли известие более благосклонно. Лишь теперь Шанель задумалась над тем, отчего она прежде не познакомилась с братом Дамиана. Он несколько раз упоминал то, что они были достаточно близки. Возможно, брат Дамиана не одобрял их брак? Хотя было очевидно, что скорее он ничего не знал о предстоящем мероприятии, потому что никто не стал беспокоить кронпринца во время медового месяца. Принц Макс казался Шанель приятным человеком. Его супруга также не была королевских кровей, и это служило доказательством того, что он и сам придерживался самых прогрессивных взглядов относительно брака. Однако несколько замечаний, отпущенных его женой, заставили Шанель засомневаться.

После того как формальная церемония приветствия подошла к концу, семья Уилкс обратилась к своему народу с главного балкона замка, выходящего на большую площадь. Король произнес небольшую речь. Казалось, они провели на балконе несколько часов, прежде чем смогли снова вернуться в бальный зал. Позже Дамиан обратился к придворным, произнеся речь.

В течение приема Шанель и Дамиан разделились. Однако он заранее подготовил ее к тому, как обычно проходят формальные мероприятия, предупредил о том, что им придется разделиться. Однако Дамиан пообещал ей наверстать все в первую брачную ночь. Неожиданно Шанель оказалась в полном одиночестве. Королева Элизабет беседовала с принцессой Джиллиан. Ее собственная мама была увлечена обществом пожилого импозантного графа, тогда как Эндрю флиртовал с его внучкой. Перри обсуждал последние новости бизнеса с группой представительных мужчин, расположившихся чуть поодаль. Рядом не было даже Лоры! «Хорошо бы сейчас отдохнуть в каком-нибудь тихом уголке», – подумала Шанель. Такая толпа незнакомых – это уж слишком для привыкшего к тишине и уединению исследователя.

Шанель потихоньку покинула бальный зал и вышла в коридор. Лишь сейчас она смогла понять, насколько была напряжена. Из-за поворота до нее донеслись мужские голоса. Одним из них был голос ее мужа. Шанель страстно желала увидеть его. Ускорив шаг, она подошла ближе и поняла, что он разговаривает с королем Феликсом. Они были не одни, а в компании еще нескольких мужчин и женщины. Шанель замедлила шаг и, остановившись на полпути, прислушалась:

– Как ты мог унизить нас подобным образом? – гневно произнес незнакомый ей доселе мужчина.

– Я никогда не ставил перед собой цель унизить тебя своими действиями.

Это сказал Дамиан.

– Как еще я могу это расценивать? – вмешалась женщина. – Ты опорочил нас перед всем двором! Я дала тебе жизнь, и так ты мне отплатил за это?!

– Ты также отдала меня собственному брату, желая пренебречь теми обязательствами, которые должна выполнять мать перед своим ребенком!

– Ты больше не ребенок! – вмешался мужчина. – Теперь ты знаешь, почему это было необходимо. Ты что же думал, что все это они делали от души? Они лишь хотели, чтобы ты пожертвовал всей своей жизнью ради королевства!

Шанель никак не могла взять в толк, в чем была причина ссоры. Не желая больше подслушивать, она прошла вперед. Дамиан, услышав шаги, стремительно обернулся:

– Дорогая!

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался король холодным тоном.

– В главном зале было слишком шумно.

– Ты не имеешь права игнорировать свои обязанности хозяйки на этом приеме.

– Неужели? В таком случае что здесь делаете вы? Поправьте, если я ошибаюсь, но на приглашении стоит именно ваше имя.

Дамиан от души рассмеялся подобной дерзости со стороны своей свежеиспеченной женушки.

Все присутствующие были несколько поражены реакцией мужчины. Король первый смог справиться с собой. Он смотрел на нее теперь с нескрываемым уважением:

– Что ж, нам всем стоит вернуться.

– Она уже знает? – еле слышно спросил кто-то позади процессии. В голосе говорившего скрывалось неподдельное злорадство.

Глава 11

Шанель не отреагировала на эти слова, собственно говоря, она их даже не услышала.

– Молчи, – вполголоса обронил король Феликс.

Не обращая внимания на ссорящихся мужчин, Шанель улыбнулась Дамиану:

– Я скучала по тебе.

– Боже, как это мило, – с едва уловимой иронией процедила его мать.

На лице Дамиана нежность смешивалась с непонятным для Шанель беспокойством. Он ласково коснулся руки своей жены:

– Горжусь тобой. Ты прекрасно справляешься для лаборантки.

– Да, за мной приглядывают.

– Ты же знаешь, что я не могу быть всегда с тобой, – попытался объясниться мужчина.

Но она едва ли в этом нуждалась.

– Я знаю, ведь ты – принц.

– Он не больший принц, тем ты – чистокровная принцесса, – ядовито заметила его мать.

Шанель удостоила пожилую женщину критическим взглядом. Да, не зря люди говорят, что дурные поступки и мысли в конце жизни сказываются на внешности.

– Он никогда не унаследует трон.

– Но сын короля и королевы может наследовать трон.

– Я дала ему жизнь.

– Поздравляю, – не сдержалась Шанель.

– Вы что же, высмеиваете меня?

– Нисколько. Понятия не имею, какими стали ваши дети. Остается лишь надеяться на то, что они хоть отчасти похожи на своего старшего брата.

– Элизабет – моя мать, – повторил Дамиан решительно.

– И ты конечно же сделаешь все, чтобы обеспечить благосостояние их страны! Даже женишься на какой-то занудной лаборантке! – Элеонора почти выплюнула последнее слово.

Шанель оставалось лишь продолжать улыбаться. Она прежде не задумывалась над своей ролью в этом новом для нее мире.

– Элеонора, прошу, достаточно! – вновь попытался вмешаться Феликс.

– Ты что же, ничего не сказал ей? – с притворным беспокойством осведомился отец Дамиана, не обращая внимания на металл в голосе короля. – О, я почти сочувствую ей. Она заплатила за свой брак столь высокую цену!

– Я ничего не лишилась, выйдя замуж за Дамиана! – возразила Шанель.

Его мать посмотрела на нее с сожалением:

– Детка, ты и не могла знать, что до того, как ты подписала брачный договор и произнесла клятву перед лицом Господа Бога нашего, ты являлась наследницей двадцати пяти процентов компании «Уилкс и Таннер».

– Это не так. Мой прапрадед оставил свою долю народу вашего королевства. Таково было его завещание. – Шанель улыбнулась. – Я все знаю, я провела свое расследование. Ваша страна использовала эти деньги на благо окружающей среды и сохранению энергии.

– Ты не поняла. Эти деньги были твоими, пока ты не вышла замуж за моего сына.

От подобных заявлений по ее спине пробежали мурашки. Она никак не могла позволить, чтобы кто-то мог заметить ее страдание. Шанель лишь сказала:

– Он не ваш сын.

– Не хотела бы ты взглянуть на завещание? – не сдавался его отец.

Два факта возникли в ее сознании. Первое: что в словах родителей Дамиана, безусловно, присутствовало некое зерно истины. Если бы это было не так, Дамиан или король Феликс возразили бы. Они выглядели слишком напряженными. Второе: что бы сейчас ни говорила Элеонора, это не преследовало целью защитить кого-то. В том числе и саму Шанель. Женщина посмотрела в глаза Дамиану. В его глазах святилось доселе невиданная эмоция. Это был дикий, почти животный страх. Она бы не могла с точностью сказать, чего именно он опасался.

– Мне кажется, нам всем пора вернуться на прием. – Она собралась с силами и улыбнулась.

Она не хотела разговаривать с ним при родителях. Не хотела доставлять им такого удовольствия – видеть слабость своего самого успешного сына. Шанель взяла его лицо в руки, как он сам делал много раз прежде.

– Мы поговорим позже.

– Ты обещаешь?

– Конечно.

– Она безнадежна! – фыркнула Элеонора.

Шанель обернулась и пронзила ее холодным взглядом – излюбленный прием Беатрисы:

– Безнадежны лишь ваши попытки влиять на нашу жизнь. Вы ничего не стоите.

– Ты знала! – Глаза женщины метали молнии. – Почему ты вышла за него?!

– Потому что любит меня, – наконец ответил Дамиан за них обоих. Мужчина не сводил глаз с жены, стараясь прочитать ее мысли.

Шанель лишь оставалось надеяться, что ее лицо, которое прежде он читал как открытую книгу, на этот раз не откроет ему ничего.

– Вон! – прошелестел король Феликс. Его голос был похож на треск веток могучего дуба. – Вон, и больше никогда не появляйтесь здесь. – Он указал на один из неприметных переходов, скрытых в лабиринте колонн.

– Вы же несерьезно… – попытался храбриться отец Дамиана.

– Более чем. То, что сегодня Дамиан принял фамилию Воларис, делает его более моим сыном, нежели твоим. – Его тон мог заставить покрыться льдом прибрежные воды.

– Этому не бывать. – Элеонора скрестила руки на груди.

– Именно так и будет. Не забывайте, что ваш сын не король. Именно я обладаю правом отказать вам в гражданстве этой страны. Не искушайте меня.

Услышав подобные речи, женщина и мужчина побледнели и незамедлительно скрылись в проходе. Шанель отстранилась от мужа. Толпа в главном зале казалась ей идеальным спасением. Однако она не могла сказать, как долго смогла бы держать себя в руках.

Феликс нахмурился:

– Ты же не пойдешь на прием для того, чтобы устроить там сцену.

– Послушайте меня, ваше высочество, сейчас я смотрю на человека, который пошел на крайние, самые низкие меры для того, чтобы лишить женщину полагающегося ей наследства.

– Твой брак с моим сыном был законным. Законным во всех смыслах этого слова. Ничего уже нельзя изменить.

– Шанель, ты не можешь говорить так с королем. – Дамиан, казалось, был морально истощен.

– Он не мой король. Не нужно пытаться диктовать мне свои условия. Не нужно говорить, что я должна или не должна делать. Я не собираюсь позорить ни вас, ни свою семью. Я просто не могу подвести Элизабет, которая была так добра ко мне.

– Ты любишь моего сына.

Этого она отрицать была не в силах. Да и какой смысл? Все понимали это.

– Но вы мне не нравитесь! – выпалила она.

– Шанель…

Голос Дамиана был полон нежности, но едва ли она сможет теперь доверять ему. Она резко развернулась на каблуках и снова взглянула ему в лицо:

– Даже не пытайся! Как бы ни были жестоки твои родители, они были честнее со мной, чем ты за все это время!

– Нет… – Он двинулся ей навстречу, но она жестом остановила его:

– Молчи. Я сказала – позже.

– Быть может, вам следует поговорить сейчас, – с ударением на последнем слове произнес король Феликс.

– Снова… – Шанель не пыталась побороть отвращение, которое чувствовала при виде этого человека. – Вы снова пытаетесь говорить мне, что делать.

– Ты слишком упрямая женщина.

– Представить себе не можете насколько. Вам стоит побеседовать с моим отчимом. Он может многим с вами поделиться.

– Мне уже довелось…

– Шанель, – вновь обратился к ней Дамиан.

Она предупреждающе подняла руки:

– Нет. Не ты, не сейчас. Просто прояви свое знаменитое терпение, за которое тебя так ценят в деловых кругах!

– Откуда ты можешь знать это?

– Я шесть недель наблюдала за тобой. – Жаль, что он не делал того же.

Шанель не знала, какие подробности откроются ей позже, но не желала узнавать об этом здесь и сейчас.

– Феликс, вы знаете, что есть не менее шести более или менее известных видов мелких рыб, которые могут менее чем за минуту обглодать акулу? Это не угроза. Просто даже акулы могут попасть в беду, если не будут осторожны.

– Что же ты собираешься делать? – задал вопрос Феликс. – Согласно церемониалу, сейчас самое время бросать букет невесты.

– Меня это не интересует.

– Это мне безразлично. Ты должна.

Шанель бросила букет. Ей даже удалось соорудить улыбку, когда делались официальные снимки для истории. Все улыбались. Даже Беатриса. Еще бы, ее непутевая дочь наконец-то выполнила свое предназначение. Шанель обвела зал взглядом, заметила на другом конце улыбающуюся королеву Элизабет. Неужели она просто радуется тому, что благосостояние ее народа спасено? Шанель стояла, погруженная в свои мысли, когда услышала, что ее окликнули по имени.

– Шанель, с тобой все в порядке?

Это была королева Элизабет.

– Вы знали, – с трудом произнесла Шанель, помолчав.

– Тебе сказали?

– Да, Дамиан мне все объяснил. Вы тоже знали о том, что все это затевалось ради завещания моего прадеда? Я хочу прочитать его.

– Спроси Дамиана, он все тебе объяснит.

– Мне этого не нужно. У него уже был шанс во всем мне признаться.

– Он пытался защитить свой народ.

– Я не хочу быть здесь, – еле слышно сказала Шанель.

Элизабет мягко взяла ее за руку и повела за собой. Вскоре они оказались в небольшой библиотеке. Королева усадила Шанель в небольшое кресло, обитое красным бархатом.

Глава 12

Темнота окутала Шанель со всех сторон, когда она оказалась на балконе. Дворец опустел, все стихло. Торжественный прием закончился уже давно, последний припозднившийся гость уехал получасом ранее.

На улице заметно похолодало. Шанель дрожала, но не решалась вернуться во дворец. Прежде чем королева оставила ее в одиночестве изучать завещание и самые важные записи из дневника Бартоломи Таннера, выделенные ее собственной рукой, Элизабет поделилась, что ее любимым местом уединения был именно этот балкон.

– В спальнях нет камер наблюдения, но в них есть инфракрасные датчики. Все общие комнаты и залы для приемов находятся под непрестанным наблюдением. Есть лишь два места во всем дворце, где можно отдохнуть от наблюдения, – это балкон, предназначенный для церемоний официального обращения к нашему народу, и еще один балкон в спальне Феликса.

– Неужели это не ставит жизнь короля под угрозу? – спросила Шанель.

Элизабет лишь покачала головой:

– Каждая стена, проход, ведущий к его спальне, хорошо просматриваются и снабжены техникой для видеонаблюдения.

Это также значило, что как только она покинет это укромное место, Дамиан неизбежно найдет ее, потому что все передвижения Шанель фиксируются видеокамерами. При желании она могла бы покинуть дворец навсегда. Шанель была изобретательной женщиной, но в этом не было необходимости – во дворе находилось предостаточно автомобилей, к концу вечера отъезжавших, словно рейсовые автобусы. Но она никогда не была трусихой, никогда не пыталась спрятаться от правды, даже если эта правда может принести боль. Тем более что сама правда была не до конца ей известна. Даже после прочтения завещания, даже после того, что сказал ей Дамиан этим утром в карете. Не было достаточно и того, какое обещание Элизабет взяла с Дамиана. Все не важно, пока Шанель не узнает ответ на самый важный вопрос. И этот ответ ей необходимо получить от Дамиана.

– Шанель.

Она обернулась на звук собственного имени. Фигуру Дамиана освещал лишь тусклый луч света из главного зала. Потянувшись, он щелкнул выключателем. Все вокруг залило золотым светом.

– Выключи, не нужно. – Шанель отошла в глубь балкона для того, чтобы Дамиан не смог увидеть, как растекся от слез ее некогда безупречный макияж.

– Нет, в наших отношениях должна быть ясность.

Она подалась к нему, чтобы лучше видеть его лицо:

– Сомневаюсь, что в твоих действиях когда-либо была ясность.

Он покорно кивнул, на его лице было написано такое страдание, какое она испытывала сама. Шанель больше не была уверена ни в чем, тем более после такого предательства. Весь его вид дышал тревогой и напряжением, но это можно было и сыграть.

– Так, значит, тот день в лаборатории и все другое было подстроено?

– Мне было необходимо встретиться с тобой. Ты нечасто бываешь на людях.

– Таким образом, я полагаю, именно «Уилкс и Таннер» пожертвовали пять миллионов долларов для исследований. Дорогостоящий приветственный подарок. – Шанель прекрасно понимала: эта сумма ничто по сравнению в тем, что она получила бы, если бы потребовала свою долю, оставленную ей согласно завещанию.

– Это также позволило тебе мной заинтересоваться.

– Это идея короля?

– Это важно?

– Нет.

– Ты прочла завещание.

– Элизабет уже рассказала тебе…

– Я видел, как вы поднимались в личные архивы.

– Что же…

– Я потратил два часа, просматривая видео, чтобы узнать, где ты.

– Мы шли через секретный проход.

– Да. Ты возникала лишь на короткое время, и в толпе было слишком много людей, чтобы определить тебя на инфракрасном мониторе.

– Какое несчастье…

– Шанель. – Дамиан произнес ее имя, чуть запинаясь, словно поскальзываясь на скользком полу.

– Тебе никогда не нужно было носить очки.

– Но я же сказал тебе об этом.

– Ты говорил, что они нужны, чтобы ты чувствовал себя увереннее.

– В действительности в этом нет необходимости.

– Да, человеку без эмоций не нужно стимулировать уверенность в себе.

– Я человек, а не манекен, у меня есть эмоции!

– Уверена, что это была именно идея короля, чтобы ты приударил за мной в образе эдакого очаровательного ботаника из крупной корпорации. Это должно было быть созвучно моему характеру зубрилки.

– Он подумал, что в своем обычном виде я тебя оттолкну.

– Но это была лишь часть тебя.

– Да.

– Но не весь ты.

– Я сам думал так.

– До какого момента?

– Пока не встретил тебя.

– Ты же не говоришь это всерьез.

– Еще никогда я не был так серьезен.

– Ты лгал мне.

– Мне приходится быть порой жестоким, для того чтобы защитить мою страну и тех, кто мне дорог.

– Да, я заметила.

– И едва ли я изменюсь.

– Да. Это часть тебя, возможно единственное, что в тебе неизменно. Ты стал бы хорошим солдатом.

– Как предписывают традиции, перед университетом я прошел военную подготовку.

– Разве это не обязанность Макса?

– Он не был старшим сыном короля.

– Но он наследник.

– Это так.

– Тебя это тревожит?

– Нисколько. Политика мне неинтересна.

– Я ненавижу, когда от меня что-то скрывают.

– Этого больше никогда не повторится.

– Ты можешь поклясться мне в этом?

– Да.

– Почему?

– Я не понимаю тебя.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Его лицо превратилось в застывшую скорбную маску:

– Пожалуйста, Шанель, не делай этого.

– Не делать чего? Не заставлять тебя признать, что ты не совершенен? Если и есть в тебе недостаток, так именно этот.

– Никто не совершенен.

– Знаешь, я далеко не так глупа. Возможно, право не моя специальность, однако я хорошо поняла то, что содержится в моем завещании. Мой брак с тобой лишит меня и моих детей любых притязаний на часть в «Уилкс и Таннер».

Дамиан кивнул.

– И я так понимаю, что это умышленно оговорили в брачном договоре.

– Да.

– Ты также заверил меня в том, что при каких-либо непредвиденных обстоятельствах обо мне будут обязаны заботиться, тогда как согласно завещанию я не имею на это права.

– Ты – моя жена. Конечно, я хотел знать, что ты не будешь нуждаться. – Мужчина пожал плечами.

– Представляю, в каком восторге был король от таких условий.

– Он дал свое согласие.

Шанель не сомневалась, что это увлекательная история, но в данный момент у нее не было никакого желания слушать ее.

– Ты пришел ко мне тогда лишь для того, чтобы защитить экономические интересы государства. Любой ценой.

– Да.

Казалось, она вырвала из него это признание против его воли.

– Ты бы просто мог попросить меня подписать необходимые бумаги. Я бы сделала это. Особенно после того, как прочитала дневники моего деда.

– У него были дневники?

– Он четко обозначил, что хотел передать деньги государству, но прежде он надеялся, что твой прадед женится на моей прабабушке, он очень рассчитывал на то, что следующее поколение оправдает его надежды. Его не стало прежде, чем он смог сделать этот союз реальным.

– Я знаю об этом.

– Но ты не знал того, что он писал моей бабушке, как говорил о том, что оставит все свое состояние стране. Никогда в жизни я бы не стала нарушать его волю.

– Это бы мог сделать твой отчим. Он бы мог убедить твою мать выдвинуть иск от лица ее покойного мужа.

– Все это не могло бы иметь силы без моей поддержки, а я бы никогда ее не оказала.

– Мы не могли этого знать.

– Ты мог понять это, как только узнал меня лучше.

– Я никогда не изменяю выбранной цели, рассчитывая на благополучный исход.

– Может, ты решил, что хочешь жениться на мне? – Было трудно говорить эти слова так, но этот мужчина не умел показывать свои эмоции, а Шанель необходимо было во всем разобраться.

– Да, я хотел жениться на тебе.

– Почему?

Дамиан лишь посмотрел на нее, но его взгляд был таким искренним, что ей захотелось расплакаться. Он показывал так много и так ясно, что эти эмоции не требовалось облекать в слова. Одна вещь была очевидна: Дамиан не знал, как показывать свои чувства.

– Мы подходим друг другу.

– Ты так думаешь?

– Ты знаешь, что это так.

– Ты принц, а я ученый.

– Это лишь названия, а не то, что делает нас теми, кто мы есть.

– Хорошо, но ты порой слишком суров, а я не чувствую себя уверенно.

– Но когда я рядом, ты чувствуешь себя по-другому.

– А ты становишься человечнее рядом со мной? – спросила Шанель, уже догадываясь, каким будет ответ. Оглядываясь назад, она осознала, что их брачный договор – своеобразное любовное послание от Дамиана. Нерешительность на его лице разбивала ей сердце. – Это так? – Шанель больше не могла сдерживаться, ей хотелось коснуться его.

Подойдя вплотную к нему, она обвила его шею руками, он положил ей руки на талию, словно так было всегда. Словно она вернулась домой.

– Да, Дамиан, скажи «да». – Она знала, что могла помочь ему стать другим.

– Ты сводишь меня с ума, – негромко произнес он, словно смущаясь. – Прежде так не было ни с кем. Мне не нравится быть без тебя. Если тебя нет рядом, мне трудно думать о чем-то.

– Мне приятно это слышать, я чувствую то же самое.

– Я скучаю по тебе. Мне не хватает тебя, даже когда я работаю.

Не важно, что стало причиной их встречи. Дамиан ощутил себя затянутым в водоворот эмоций, равно как и она сама. К такому заключению пришла сама Шанель, вспоминая все события, произошедшие с самого начала их отношений, с их первой встречи.

Боль исказила лицо Дамиана:

– Прости меня. – Он провел рукой по ее щеке. – Ты плакала.

– Сначала я думала о том, что ты заставил меня влюбиться в тебя, ничего не чувствуя взамен. Что позже ты хотел от меня избавиться, как только высохнут чернила на брачном договоре.

– Нет. – Его поцелуй был полон отчаяния, как и в их первую ночь вместе.

Шанель не хотела разрывать поцелуй, ей так не хватало его присутствия. Но ей пришлось остановиться:

– Когда ты собирался сказать мне об этом?

– Когда-нибудь. Не знаю. Я не хотел этого делать.

– Ты боялся?

– Я ничего не боюсь.

– Да, но тебя пугала мысль о том, что ты можешь потерять меня.

– Я тебя потерял. – Его руки инстинктивно крепче сжали ее талию.

– Нет.

– Нет? – Его голос был чуть хриплым, словно Дамиан сомневался.

– Нет. Пока нет.

Он застыл:

– Пока?

– Все зависит от ответа на вопрос.

Его напряженный взгляд не отрывался от ее лица.

– Ты же никогда не нарушаешь своих обещаний, да? – Шанель прильнула к Дамиану всем телом, стараясь придать ему сил. Именно так поступают люди, которые любят друг друга, – они объединяют силы там, где это особенно необходимо.

– Да.

– Скажи, что любишь меня.

Напряжение, исходившее от его тела, стало почти невыносимым.

– Твоя мама рассказала мне об обещании, которое ты ей дал. Ты пообещал никогда не говорить «люблю», пока действительно не почувствуешь этого, – напомнила ему Шанель. – Если ты сможешь сказать это сейчас, я буду ценить это признание всю нашу совместную жизнь.

– Но…

– Ты любишь меня.

– Да?

– Все то, что ты говорил мне о своей тоске, о том, что боишься потерять меня, и даже то, как ты изменил брачный договор… Все это значит лишь одно.

– Значит?.. – Понимание озарило черты его прекрасного лица, заставляя Дамиана улыбнуться от счастья. – Да, это так. Я люблю тебя, Шанель, больше, чем мои обязанности, больше, чем что бы то ни было.

Слезы счастья наполнили ее глаза.

– Я люблю тебя.

– Это действительно так.

– Я знаю.

– Нет, я имею в виду, что нам можно и не жить при дворе. Я знаю, что это не то, чего ты хотела. Я могу оставить свои обязанности.

Шанель знала, что это не было пустым обещанием, знала, что это значит, когда исходит из уст этого великолепного мужчины. Даже после того, когда он узнал о том, какие надежды на него возлагает королева Элизабет и король Феликс, он был искренен в своем предложении.

– Я люблю тебя, Дамиан. Люблю всего и все твои стороны.

– Шанель, я люблю тебя, и ту в тебе, которая никогда не хотела становиться медийной персоной.

– Ею я точно не стану.

– Отец… Дядя Феликс не будет знать, что с тобой делать…

– Наверняка станет обращаться ко мне «принцесса» каждый раз, когда захочет досадить.

Дамиан рассмеялся, его смех показался Шанель свободным и звонким, таким, который она еще ни разу не слышала:

– Возможно, ты права. Ты прекрасна.

– До тех пор, пока ты продолжить называть меня любимой.

– Всегда и везде. Ты сердце, что бьется у меня в груди.

Затем Дамиан взял Шанель за руку и повел в комнаты, которые они будут занимать каждый раз, когда будут приезжать во дворец. Они долго занимались любовью, и Дамиан говорил ей все те слова, которые Шанель так сильно хотела услышать.

Позже она лежала, тесно прижавшись к нему, в их общей постели.

– Это хорошо, что в тебе есть доля коварства.

– Почему?

– В противном случае мы бы никогда не были вместе. Каким-то известным лишь тебе способом ты пробился через все мои преграды.

– Справедливо, а ты уничтожила мои.

Две души стали едины, скрепленные любовью. Да, подумала Шанель, это более чем справедливо.

– Я люблю тебя.

– А я тебя. Всегда.

– До конца наших дней.

– Вечно. – Ничто не сможет положить конец их любви.

– Вечно.

Эпилог

Элизабет играла со своим внуком. Малышу было лишь три дня от роду, но ребенок был таким живчиком, что королева не могла сдержать улыбки, глядя в его серые глаза. Совсем как у его матери.

Маленький Даймон был ее четвертым внуком, и она была уверена в том, что ему суждено привнести в их семью столько же радости и любви, как и ее другие внуки, подаренные ее сыновьями.

Старший, Майкл, был родным ребенком Макса и его супруги Джиллиан. Мальчику было пять лет. Младшую внучку, крошечную девочку, они удочерили.

Старшей дочке Шанель и Дамиана исполнилось два года и четыре месяца, когда родился ее маленький братик. Оба малыша были обожаемы родителями, которые всегда ставили свою семью на первое место, откладывая в сторону все свои дела и обязанности.

Элизабет чувствовала себя абсолютно счастливой. Давно отказавшись от собственного счастья, она находила отраду в том, что ее сыновья смогли обрести свое. Один из них станет королем, а другой продолжит представлять интересы государства в сфере бизнеса за рубежом, однако оба будут успешны в своей жизни. Для Элизабет это было более чем достойной компенсацией за те жертвы, что она принесла в свое время. Главное, что теперь ее внуки с ней. Они зовут ее бабушкой, а не ее королевским высочеством, и не заботятся о том, что могут перепачкать своими пальцами ее дорогие платья. Провидение на ее стороне, раз ее сыновья наконец обрели свое долгожданное счастье. У каждого впереди целая жизнь с женщиной, которая не только любит, но принимает и понимает своего мужчину. Любит его не за его статус, влияние или деньги, а за то, кем он является на самом деле.

Что касается Феликса, ему не всегда удавалось находить общий язык со своими независимыми невестками, но ему очень нравилось быть дедушкой, и он уже с упоением строил планы для своих внуков. Они никогда не говорили об этом с Элизабет, но у бабушки был свой план для детей. Она научит их любви. Ничто не понадобится им в жизни так, как умение любить и принимать чувства других. Она приложит к этому столько же усилий, сколько вложила в то, чтобы ее собственные сыновья осознали, что такое настоящая любовь.

Что бы ни случилось в жизни, какие бы сложности ни подстерегали на пути, в конце концов любовь победит все.

Content

Люси Монро
Прогулка в темноте

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог