Мартьянов Андрей

Чужие: Русский десант

АНДРЕЙ МАРТЬЯНОВ

ЧУЖИЕ: РУССКИЙ ДЕСАНТ

Сергею, брату и просто хорошему человеку.

Надеюсь, ничего подобного никогда не случится. Даже через триста лет.

Андрей (Hunter)

Пространство и время. Микроны и световые годы. Секунды и тысячелетия. Жизнь и смерть. Вселенная — великое Ничто — хранит и накапливает всё это. Многое скрывают недра пространства и времени, глубины матеря Ведённой. По её воле зародилась жизнь, не всегда высокоорганизованная и далеко не всегда разумная.

Формы жизни… Разные, очень разные. Одни из этих форм не поднялись выше примитивного состояния и руководимы лишь инстинктами. Инстинктом самосохранения, выживания, продолжения рода. Это присуще всем живым организмам. Но другие сохранили и это и обрели величайшее достижение биологической жизни — разум. Десятки тысяч лет растила и лелеяла его маленькая планета — третья планета звёздной системы на краю Галактики. Солнечная система. Пришёл срок — и разум, обжив свою планету, вырвался однажды в космос. Разум воплотился в теплокровных, дышащих кислородом двуногих созданиях, чья жизнь построена на углероде. Колонизировав свою звёздную систему, разум вышел в Большой Космос, не подозревая, что в бескрайних глубинах может таиться и его смерть. С самоуверенностью, которой можно только удивляться, человек уходил всё дальше и дальше в космос. Да, были жертвы, но они — ничто в сравнении с колоссальными богатствами других миров.

За какие-то триста лет с того дня, когда человек впервые увидел свою планету из космоса, человечество сделало гигантский прыжок во Вселенную. Растоптав законы Эйнштейна, когда была выведена формула сверхсветовой скорости, нога человека ступила на поверхность уже более двух сотен миров. Разные они были. Люди же гнались за знаниями и богатством. Планеты, подходящие для существования хрупкого организма человека, колонизировались, и вот уже Ойкумена людей разбросана по многим системам Галактики — колоссальная империя с метрополией в колыбели цивилизации, на Земле. Всё было под властью человека. Многому он научился, великая сила была на его стороне — созданный в помощь себе искусственный разум, мощный военный и торговый флот из сотен кораблей. Но лишь один Бог знает, какие чудеса встретятся на пути землянина в бескрайнем пространстве.

…Во всём секторе созвездия Нероид лишь одна планета некогда была заселена людьми. Нет, вовсе не из-за хороших условий для жизни. Только минеральная руда, богатая редкоземельными элементами, привлекала к Фиорине человека. Исчерпав свои богатства, планета перестала интересовать коммерсантов и земные правительства и была оставлена без внимания. Единственное применение, которое ей нашли, — быть тюрьмой. Тюрьмой, откуда не сбежишь. Но и это заведение лет через двадцать ликвидировали, и население Фиорины сократилось до двадцати семи человек, решивших остаться там навсегда. А вскоре и последние обитатели мрачного холодного мирка обрели вечный покой.

ПРОЛОГ

Женева…

Господи, какой это прекрасный город! Где-то вдалеке, в голубоватом мареве вырисовываются черты гор, искрятся розовыми и серебристыми цветами снежные шапки пиков, шумит выбивающаяся из середины озера тугая струя фонтана, а налетающий с Альп ветерок относит брызги к городу, бросая на лица людей невесомую прохладную пыль. Тишина, старинные здания, удивительно флегматичные и вежливые швейцарцы, для которых любой иностранный гость является едва ли не ближайшим родственником, — к Маше рано утром подошла пожилая невысокая дама, гулявшая с собачкой, и спросила по-немецки: «Фройлен, простите, может быть, вам не место в гостинице? А у меня в доме свободная комната! Не подумайте, я не стану брать с вас деньги…»

Маша, улыбнувшись, ответила отказом. Дама, судя по виду, огорчилась и, заново извинившись, оставила русскую в одиночестве.

…Она стояла облокотившись на ограду набережной, ничуть не обращая внимания на стекающие по лицу тонкие полосочки воды. Перед Машей лежала серо-голубая гладь славного на весь мир Женевского озера, далеко в вышине раздражённо скрипели чайки (и откуда морские птицы появились здесь, почти в середине континента?). Над противоположной стороной озера виднелась оранжевая точка — к аэропорту подходил чартерный рейс с лунной базы: крупные рейдеры никогда не приземляются на планету, а пассажиры, прибывшие с планет Солнечной системы или из отдалённых миров, пересаживаются на станции «Гэйтуэй» на лёгкие флайеры, способные летать как в атмосфере, так и в космосе…

Несмотря на то что у женщины на груди искрилась голографическими цветами представительская карточка младшего советника по биологической безопасности Комитета Организации Объединённых Наций, ни один человек, будь то женевский бюргер, простой гражданин Азиатского Союза или Российской империи, не смог бы заподозрить в ней человека, который во многом определяет политику ООН по отношению к инопланетным живым организмам. Последних в просторечии обычно именуют Чужими.

Крепко сложенная тридцатипятилетняя женщина с мягким лицом, русыми волосами, увязанными позади в хвостик, перевязанный голубой ленточкой, одетая в синевато-зелёный спортивный костюм, выглядела обычной туристкой, причём далеко не из среды богатых людей. Женева, непризнанная столица Земли, своей деловой атмосферой обязывала гостей носить строгие костюмы, вольности позволялись только праздным путешественникам, возжелавшим своими глазами обозреть красоты Альпийских гор. Машу, однако, подобные условности мало интересовали — кому какое дело до её одежды? В конце концов, сегодня не официальный приём у Генерального секретаря ООН, а закрытое чрезвычайное заседание.

Рабочее время в Женеве обычно начинается с семи утра, а потому на набережной возле комплекса ООН было пустынно. Служащие ещё полтора часа назад разошлись по офисам, дети отправились в школы, и пейзаж оживляли лишь несколько унылых праздных туристов, зачем-то поднявшихся в такую рань, желая погулять по берегу. Люди в основном пожилые: опрятные немецкие бабушки, толстые американки с мужьями, одна дама явно из Южной Америки — смугла, ярко одета, очень громко говорит по-испански, что-то втолковывая не то камердинеру, не то телохранителю.

А вот быстро шедший вдоль поребрика человек в светлом бежевом плаще выбивался из общей благолепной картины. Маша заметила его издалека — мужчина буквально выбежал на набережную с одной из боковых улиц старинной части города, едва не налетел на чистившего камни набережной маленького колёсного робота и, только оказавшись рядом с гулявшими людьми, замедлил шаг.

«Наверное, на работу опаздывает, — решила Семцова, отворачиваясь. Незнакомец перестал быть ей интересным. — Как бы мне не опоздать…»

Она покосилась на правое запястье, украшенное старинным «Ориентом» с сине-голубым циферблатом. Что ж, ещё минут десять можно подышать свежим воздухом, а уж потом направиться по указанному в официальном приглашении комиссии адресу. Идти всего-то шагов пятьдесят.

— Мисс Семцова? — Голос тихий, запинающийся. — Выслушайте меня, пожалуйста.

Так. Маша развернулась всем корпусом и слегка напряглась. Спешивший незнакомец стоял прямо перед ней. Говорит по-английски с явным американским акцентом.

— Ну? — коротко спросила Маша. Она никогда раньше не видела этого человека, а общение с неизвестными людьми может быть чревато даже на улицах безопасной Женевы.

— Это вы Мария Семцова? — продолжал напирать мужчина. Глаза его были испуганными и красными, словно не спал целую ночь. Ощутимо пахло алкоголем, только не свежим, а скорее выпитым вчера вечером. Несмотря на то что человек одет в гражданское, чувствуется военная выправка.

— Да, это я. — Маша не собиралась вступать в долгие дискуссии.

— Вы эксперт комиссии по инопланетным видам жизни? — Слово «эксперт» человек произнёс запнувшись, — Вы почти не ошиблись. — Маша говорила спокойно. Она уже поняла, что перед ней не уличный грабитель или мошенник. Последние, кстати, не рискуют появляться в тщательно охраняемой центральной городской зоне — здесь резиденции посольств, конторы ООН… И неизвестно, куда пронырливая швейцарская служба безопасности вмонтировала видеокамеры наблюдения — малюсенькие, с ноготок ребёнка, бесцветные пластинки, передающие сигнал в управление.

— Моя фамилия Эрон. — Человек дохнул перегаром, склонившись к Машиному лицу. — Я был лейтенантом тюремной базы Фурия-161. Слышали такое название?

— Слышала, — подтвердила Семцова. — Погибшая тюремная колония? Вирусы?

— Какие вирусы?! — простонал Эрон. Он снял военное кепи песочного цвета с невыцветшим кружком на ткани (наверное, когда уволился из армии, пришлось спороть кокарду) и рукавом вытер лоб. Семцова заметила, что американец лысоват. По виду — лет сорок, не меньше. — Не было там вирусов! — Последнюю фразу он буквально выкрикнул.

— Я читала отчёт Компании, — пожала плечами Семцова. — И всё-таки что вам нужно?

— Вот. — Эрон сунул руку в карман и мгновенным движением вложил в ладонь Маши миниатюрную коробочку с дискетой. — Вы независимый эксперт. Доверять «Уэйленд-Ютани» или ООН нельзя. Замешано наше правительство… А вы — русская. Может быть, сумеете это опубликовать.

— А что здесь? — Маша посмотрела на дискетку. Стандартный биочип с памятью на искусственных нейронах. Может вместить океан информации.

— Видеозапись, — бросил Эрон. — Полёт спасателя «Сулако», причина его катастрофы, все события на Фиорине…

— Где вы это взяли? — поинтересовалась Семцова, машинально отправляя дискету в карман куртки. — Почему отдали мне?

— Лейтенант Рипли разбилась на нашем планетоиде… Колонисты успели спасти только эту женщину. Она умерла потом. — Бывший тюремный охранник выплёвывал фразы отрывисто и, как казалось, с трудом подбирал слова. — Я же сказал, что нужен независимый эксперт. Хиллиард и даже ооновцы, узнав об этих существах, всё покроют. А я видел такую тварь. Не дай вам Бог столкнуться с ней нос к носу!..

— Какую тварь? — нахмурилась Маша. Она окончательно запуталась. Обе названных Эроном фамилии ей были знакомы: Рональд Хиллиард — это начальник отдела робототехники концерна «Уэйленд-Ютани», за создание андроидов типа «Бишоп» получивший Нобелевскую премию лет восемь тому, а Рипли… Ну да, разумеется! Та самая женщина, поставившая абсолютный рекорд пребывания в гиперсне. После того как её корабль не то разбился, не то столкнулся с астероидом, американка Эллен Рипли катапультировалась на челноке и спала в криогенной капсуле лет шестьдесят. Или пятьдесят семь? Об этом много писали в журналах около трёх месяцев назад. Что с ней сталось дальше — Семцова не знала. Одну сенсацию сменила другая, фамилия Рипли исчезла с первых полос, и дело постепенно забылось.

— Чужой организм, — выдавил Эрон. — Большой. Очень опасный… А? Что?

— У вас не будет зажигалки? — Пожилой седоволосый мужчина задержался возле Эрона и Семцовой, тронув американца за плечо. Последний вздрогнул.

— Н-нет, — заикнулся Эрон. — Я бросил курить.

— Простите. — Седоволосый турист кивнул и побрёл дальше, в сторону лодочного парка.

— У меня есть зажигалка, — крикнула вдогонку Маша, но мужчина не обернулся. Да и чёрт с ним. Семцова глянула на Эрона: — Продолжайте.

— Вы всё увидите на видеоза… — Речь бывшего лейтенанта перешла в хрип, он пару раз хватанул ртом воздух и неожиданно рухнул на мостовую. Семцова не успела его подхватить.

— Чёрт! — Маша бросилась на колени, быстро перевернула Эрона на спину и с размаху ударила по щеке ладонью. Получилось звонко. — Эй?! Что стряслось?

Серые глаза американца безмятежно смотрели в небеса. Семцова положила два пальца ему на шею. Пульсации на сонной артерии нет.

Один удар кулаком по грудине, другой — древний способ восстановить работу сердца. Вдох, выдох. Несколько нажатий. Стандартный реанимационный приём. Вокруг начали собираться туристы, маленькая дама в свитере с вытканным французским флагом выудила из ридикюля невесомую коробочку радиотелефона — надо полагать, вызывает медицинскую службу…

Эрон, раскинувшись, лежал на набережной Женевского озера и уже не видел ничего. Разве что во сне, который стал для него бесконечным, бывший лейтенант охраны Фурии-161 мог встретить тех, о ком попытался рассказать ксенологу из России.

— Нет, нет, эта мадемуазель стояла лицом к мужчине, ладонями опершись о поребрик, — Француженка, вызвавшая машину экстренной медицинской помощи, упорно отстаивала свою точку зрения. — Мадемуазель, как я видела, не дотрагивалась до… умершего.

— Спасибо, мадам. — Сержант полиции перенёс своё внимание на Машу: — Итак, объясните заново. Вы стояли, разговаривали. Что случилось потом?

Семцова была шокирована происшедшим и потому не сразу услышала вопрос полицейского. То, что Эрон умер не своей смертью, а был убит, выяснилось немедленно по прибытии медиков. На плаще американца, пониже левого плеча, висел маленький неприметный приборчик — «Оса». Оружие убийцы-профессионала. Чёрная пластиковая вещица несла в себе электрический заряд изрядной мощи и по сигналу хозяина наносила жертве удар тока определённой частоты, вызывавший сбой в работе сердечной мышцы — фибрилляцию. Затем устройство продолжало посылать электрический импульс, постоянно расстраивая работу сердца. А посему никакие действия, предпринятые Машей, а затем и реаниматологами «скорой помощи», положительного результата не принесли. А когда один из парамедиков догадался осмотреть одежду Эрона и обнаружил «Осу», было поздно. Вполне естественно, что полиция приехала немедленно.

— К нам подошёл человек, — вспомнила Маша. — Попросил у мистера Эрона зажигалку, но тот отказал. Вернее, ответил, что не курит. Потом человек ушёл.

— Внешность? — коротко спросил сержант.

— Честное слово, не помню, — смущённо ответила Семцова. — Я его видела секунд двадцать и в основном со спины. Футов шесть ростом, лет пятьдесят пять, акцент… Скорее, американец из Новой Англии.

— Уже неплохо, — согласился полицейский. — Что ж, вы можете идти, мадемуазель. Если потребуется, мы вас обязательно найдём. Как я вижу, вы опаздываете?

Он не ошибся — Маша действительно постоянно поглядывала на часы. Комиссия начала работу уже двадцать минут назад, а госпожа консультант не успела пока даже пройти регистрацию. Эта странная смерть… Однако наиболее странными были слова Эрона.

О дискете, переданной ей так неожиданно скончавшимся бывшим лейтенантом, Семцова вспомнила, лишь когда впопыхах искала по карманам электронную записную книжку — необходимо было представить охраннику-андроиду файл с официальным приглашением от председателя комиссии…

Чужие… Под этим понятием может крыться как мельчайший вирус, так и развитой организм длиной эдак с полкилометра, отдалённо напоминающий земного динозавра… Правда, динозавры на Земле погибли сотни миллионов лет назад, а вот, например, на Афродите, что в системе Альтаира, подобные твари живут посейчас, плодятся и являются украшениями лучших зоопарков Земли. Только перевозить их очень неудобно — не каждый торговый рейдер может вместить в грузовой отсек эдакую громадину и обеспечить жизнеспособность организма на время транспортировки.

Эволюция на всех обследованных людьми планетах, к великому удивлению скептиков и учёных, придерживающихся давнишнего, традиционного (и, разумеется, ошибочного) мнения, лет сорок — сорок пять назад вынуждены были принять теорию давным-давно умершего шведа, жившего в конце XIX века, — Сванте Аррениуса. Таковая же гласила: «жизнь на других планетах должна походить на земную». И эволюция биологических организмов в отдалённых мирах действительно была во многом параллельна развитию углеродных клеток обитателей Голубой планеты…

Да и сэр Чарльз Дарвин был прав весьма во многом… Но почему только Земля породила биологический вид Homo sapiens sapiens? Человек исследовал почти двести миров. Всего на тринадцати из них была обнаружена биологическая жизнь, основанная на углероде. И нигде не нашлось даже намёка на зарождение существа, близкого к двуногому, прямоходящему и разумному человеку.

Новые проповедники, пытающиеся создать «оригинальные» теории Вселенной и жизни, говорят, будто человек — венец творения и более нигде в Галактике Млечный Путь невозможно найти столь развитого существа. В этом якобы воля Бога, создавшего Вселенную.

Другие безапелляционно заявляют: «Человек суть ошибка Творца». И разумеется, «высшее существо», которое уже двадцать три века (а если учитывать веру иудеев, все тридцать столетий) доминирует на маленькой планете Солнечной системы, не более чем неудачный эксперимент, а поэтому ни один мир не породил столь омерзительной твари — человека. Человек работает лишь на саморазрушение. Он губит лучшие творения Бога — с начала двадцатого века вымерло более четырёхсот видов животных, триста видов растений, пятьдесят пять процентов насекомых и лишь океан сохраняет свою прежнюю независимость. И только потому, что правители мировых держав додумались оставить водную стихию нетронутой, значительно ограничить рыболовство и категорически запретить сбросы в море вредных веществ.

Мария Семцова не обращала внимания на модные в последнее время идеи. Она считала себя просто Человеком. Человеком с большой буквы. Ещё семь лет назад, в университете Санкт-Петербурга, на факультете биологии и биологической робототехники, она поняла: главное — не жизнь, а разум, в чём бы он ни воплощался. В нынешнюю эпоху с человеком может конкурировать биологический робот, но всё равно… Некоторые спрашивают, кто человечнее: андроид или живой организм, рождённый от матери и отца и получивший душу, как принято утверждать, от Господа Бога?..

Русская модель андроидов, известная под общим наименованием «Искусственный Гуманоид с Органическим Разумом», обычно называемая «ИГОРем», является лишь внешним подобием человека, но, к сожалению, он может работать только по заданной программе, а таковая не предусматривает полной самообучаемости и наличия эмоций. А вот робот, созданный американской компанией «Уэйленд-Ютани», стал «почти настоящим» человеком. Никаких отличий — внешность, поведение, обучаемость, физиологические возможности, да и некоторые иные способности андроидов типа «Бишоп» сделали их незаменимыми помощниками хозяев-людей. И всё-таки ни «Бишопов», ни «ИГОРей» никак нельзя сравнивать с обычнейшим гражданином Европейского сообщества, подданным Российской империи или любой другой страны, сообщества людей, объединённого под бело-голубым знаменем ООН. Единственно, робот, в отличие от человека, не знал, что такое предательство или подлость. В этом искусственный организм был совершенен и не поддавался присущим человеку слабостям.

…Маша, пока андроид проверял её документы и приглашение, мельком глянула на часы. Половина десятого. Она безнадёжно опаздывала. Заседание Комитета по биологической безопасности в Конгресс-центре комиссии ООН началось уже давно…

Что характерно, тема этого небольшого закрытого конгресса, на который были приглашены только ведущие специалисты в области ксенологии и «потенциальные обвиняемые» (а именно руководители американской коммерческой компании «Уэйленд-Ютани»), была для Семцовой далеко не безызвестной. За последние два месяца в космосе случились две тяжелейшие аварии. Во-первых, из-за взрыва реактора атмосферного процессора на планетоиде Ахеронт погибла достаточно крупная по нынешним меркам колония людей, а во-вторых, лишь полторы недели назад в прессе появились сообщения о странных событиях на Фиорине.

Слухи ходили разные. Семцова, ещё в Петербурге и Москве наслышанная от представителей комитета Российской империи по колонизации планет, находящихся вне Солнечной системы, о странностях, сопровождавших полёт американского корабля «Сулако», высланного на помощь поселенцам Ахеронта, поняла, что дело весьма и весьма нечисто. Американцы (а вернее, руководители Межпланетной коммерческой торговой компании «Уэйленд-Ютани») объясняли сотрудникам ООН это происшествие либо «неожиданными и катастрофическими сбоями в аппаратуре», либо «появлением неизвестного ранее вируса, уничтожившего экипажи упомянутых кораблей, а заодно и колонию на планете».

Затем полностью погибла тюремная база Фурия-161. Говорили, будто спаслись двое, и Маша сейчас даже вспомнила имена… Ну разумеется! Лейтенант Эрон, умерший на глазах у Семцовой столь внезапно и таинственно, действительно служил на Фиорине. Ещё проскакивало имя одного из заключённых тюрьмы. Как же его звали? Мор… Морг? А, верно, Морс! Сообщалось, будто этого убийцу-маньяка перевели в другое тюремное заведение. Смешно другое — если слухи о биологической опасности верны, то на Фиорину вновь отправится крейсер «Патна», уже побывавший на орбите этой планеты. Компания в официальном пресс-релизе недавно сообщала, что «Патна» тогда «эвакуировала с Фурии-161 всех уцелевших».

«Эрон, Эрон… — Андроид работал быстро, но мысли Семцовой текли ещё быстрее. — Полицейские сказали, что это убийство. Да я и сама не сомневаюсь — «Оса» отлично описана во всех детективных романах… Что он мне передал? Что на дискете? И не за этот ли биочип бывший охранник отправился к праотцам?»

— Проходите, мисс Семцова, — удивительно вежливо, как умеют лишь одни андроиды типа «Бишоп», сказал привратник. — Смею напомнить, что вы опоздали на тридцать пять минут. Пожалуйста, пройдите дополнительную регистрацию в центре безопасности. По коридору прямо.

— Спасибо, — кивнула Маша. Андроиды были для неё лишь механизмами, которым рука мастера придала человеческий облик, однако забывать о вежливости не следовало. Во всех журналах пишут, что «Бишопы», наделённые эмоциональным центром, ужасно обидчивы.

Она прошла через арку металлоискателя, поприветствовавшего новую гостью Конгресс-центра тихим одобрительным писком: чрезмерной массы металла и оружейного пластика не обнаружилось. Затем Маша двинулась вперёд по коридору, как и указал биоробот. Стены по современной моде были выложены голубоватыми стальными полосами, наверху мягким светом горели лампы… Жутковатый техногенный интерьер. Сплошная эргономика. Хоть бы цветочки в горшках поставили.

«Вирусы… — раздумывала Семцова, шагая по почти бесконечному коридору. Её провожали лучи рассеянного лазера, не наносившего ущерб глазам, но следившего за каждым движением человека, попавшего в здание ООН. Безопасность, понимаете ли… Террористов сейчас пруд пруди — фанатики так называемого Нового Джихада, движения, возникшего после Азиатской войны. Тогда Россия, Америка и Европа воевали против объединившихся под знаменем новой (а вернее, старинной и не так давно воскресшей) секты исмаилитов арабских государств Ближнего Востока. — «Уэйленд-Ютани» утверждает, что Фурия-161 погибла от инфекционного заболевания. Но почему Эрон начал разговор о каком-то крупном существе? Если таковое было, то откуда оно взялось и куда исчезло? Почему американцы молчали? О любой новой форме жизни, обнаруженной в других мирах, необходимо докладывать в ООН. А может быть, Эрон просто спятил от пережитого? А если переболел и это заболевание воздействовало на мозг наподобие энцефалита или бешенства? У него развилась постинфекционная психопатия? Но его смерть… Кто и за что его убил? А дискету я всё-таки посмотрю сегодня вечером… В случае чего надо будет передать её полиции».

…Коммерсанты далеко не всегда были чисты на руку, особенно бизнесмены Запада или Юго-Восточной Азии. В России и Европе бизнес в космосе контролировался государством, поэтому злоупотреблений было не слишком много. А в Соединённых Штатах компания «Уэйленд-Ютани», превратившаяся в колоссальную межзвёздную коммерческую империю, мало-помалу подбирала под себя государство. Достаточно сказать, что вице-президент США был одновременно вице-президентом Компании.

Сейчас «Уэйленд-Ютани» подставила саму себя. Прозвучало магическое слово — «вирус». Может быть, объяснение о «неполадках на корабле «Сулако» и аварии на Ахеронте» Компании ещё сошло бы с рук. Равно как и гибель колонии на Фиорине.

Но если идёт разговор о неизвестном и явно враждебном вирусе, то непременно должна быть назначена авторитетная комиссия (действуют законы ООН, принятые всеми космическими державами!), выделено специальное военное подразделение для обеспечения и охраны технического персонала, а также необходимая аппаратура и межзвёздный рейдер с гиперпространственным двигателем для доставки исследовательской экспедиции к месту происшествия.

Комиссия по расследованию начала работу сегодня, 15 мая 2279 года. Если расследование не выявит ничего экстраординарного и «Уэйленд-Ютани» документально докажет, что техника безопасности при содержании принадлежащей ей тюремной колонии не была нарушена, то на Фиорину отправится обычный рейдер с вирусологами, каковые обследуют каждый миллиметр жилого комплекса, выискивая чужеродный микроорганизм. Но если вдруг выяснятся необычные детали, например, присутствие высокоразвитых и враждебных человеку существ… О!.. Тогда на орбите Земли комиссию ООН ждёт разведывательный крейсер «Патна» (кстати, этот корабль принадлежит Вооружённым Силам Соединённых Штатов Америки, оснащён всей необходимой техникой и имеет на борту ядерное оружие), и команда биологов, военных, а также технических специалистов немедленно вылетит на Фиорину для подробнейшей инспекции.

А Мария Семцова будет там консультантом, специалистом-ксенологом. Стандартная командировка. Таких за последние семь лет у Маши было двенадцать на дюжину. Прилетели, осмотрели, взяли пробы, сделали выводы… Обычно ничего страшного не обнаруживалось. Прионы, вирусы, растительные бактерии — против этих неразличимых глазу существ всегда найдётся способ борьбы. Лишь редкие (один на тысячу!) микроорганизмы не поддавались создаваемым на Земле антидотам. А иногда и вовсе заскучавшие колонисты подшучивали над службой биологической безопасности, поднимая беспричинную панику, обнаружив в своём поселении абсолютно безвредный грибок и требуя немедленного прибытия специалистов.

Однако пересланное Семцовой приглашение на этот раз выглядело настораживающе. Сутки назад Маша получила по закрытой компьютерной сети ООН следующий текст:

«Секретно. Только для адресата.

От: Комитет по биологической безопасности ООН; Межпланетная коммерческая торговая компания «Уэйленд-Ютани» (США).

Кому: мисс Марии В. Семцовой, консультанту ООН по вопросам чужой жизни, Институт прикладной ксенологии, Санкт-Петербург. Российская империя.

Уважаемая леди!

В связи с известными событиями на планете Фиорина (система Нероид), вызвавшими гибель 27 заключённых тюремного комплекса Фурия-161, мы просим Вас прибыть на заседание экстренной комиссии ООН в качестве консультанта по вопросам ксенологии и чужой биологической жизни. Все подробности происшествия будут Вам представлены по прибытии.

Не исключена возможность Вашего участия в исследовательской экспедиции к объекту Фиорина в связи с вероятностью продолжения работы комиссии в регионе обнаружения биологической опасности.

С определённой долей уверенности мы можем заявить о присутствии на объекте Фиорина/Фурия-161 не зарегистрированной ранее формы биологической жизни, опасной для вида Homo sapiens.

Просим немедленно подтвердить Ваше согласие на участие в конференции либо прислать официальный отказ.

Работа комиссии начинается 15 мая 2279 года 9:00 пополуночи, зал 23, Комплекс ООН, Женева, Швейцария, Европейское сообщество.

Подпись: Директор Комитета по биологической безопасности ООН

Флориана де Бритой.

Представитель МКТК «Уэйленд-Ютани» Рональд Хиллиард».

Почему депеша подписана не только госпожой директором, но и вице-президентом «Уэйленд-Ютани»?

Почему ООН так заинтересовалась событиями на Фи-орине? Может быть, следящие станции надгосударственной организации перехватили одно из сообщений Компании, не подлежащее широкой огласке? И всё-таки, что за информацию передал Маше лейтенант Эрон?

— Р-разберёмся, — буркнула себе под нос Семцова и выложила на стол капитана службы охраны представительскую карточку.

— Что, простите? — переспросил швейцарец. Это был человек. Ответственные должности поныне оставляются за людьми.

— Ничего, — мрачно ответила Маша. — Я просто опаздываю.

— Двадцать третий зал. — Капитан указал рукой направление. — Можете вдти, мадемуазель.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— …«Уэйленд-Ютани» отказалась от промышленной разработки олова на Фиорине около четырёх лет назад. А когда-то здешние шахты давали не меньше тридцати процентов всей добычи этого металла.

— Почему же тогда завод был закрыт? Если здесь использовался труд заключённых и старинное оборудование, не требующее больших затрат и вложений, наверняка сталелитейное предприятие было рентабельным…

— Далеко возить. Олово недавно обнаружили на одном из континентов Плутона в Солнечной системе. Это буквально под боком Земли. Соответственно, каторжную тюрьму, как только был построен жилой комплекс, перевели на Плутон, а на Фиорине были оставлены лишь несколько заключённых — поддерживать жизнеспособность колонии.

— Интересно… Значит, погибли именно эти люди?

— Вы невнимательно слушали доклад на конференции, Мария Викторовна. Мне кажется, вы тогда были заняты совершенно другими мыслями.

— Это точно… Огромный комплекс металлургического завода был мёртв. Жёсткое временное освещение, наросшие на стальных арках тусклые сосульки, пронизывающий холодный сквозняк… Прошло лишь двадцать шесть дней с того момента, как сеть КОМКОН уведомила всех абонентов: «Фурия-161. Последняя информация. Тюрьма закрыта. Все работы прекращены. Оставшееся оборудование продаётся на металлолом». Гигантская система, включавшая в себя десятки шахт, перепутанные коридоры тоннелей и заброшенные жилые помещения, умерла в тот миг, когда последний человек покинул Фиорину. Механизм не может существовать без помощи своего создателя.

Двое людей стояли неподалёку от лепестковой двери, ведущей к центральному плавильному цеху. Они говорили по-русски.

— Мария Викторовна, — осторожно сказал невысокий, крепко сложенный мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи и смущённо пригладил ёжик тёмных волос, — скажите, а вы вообще понимаете, для чего мы сюда прибыли? Американцы вложили в эту экспедицию немыслимые деньги, снова запустили систему жизнеобеспечения…

— Понимаю. Даже лучше, чем хотелось бы, — устало ответила Семцова. — Извините, Сергей. Подробнее объясню потом. Когда время будет. Сдаётся мне, ваше подразделение выдернули зря. Тут некого опасаться.

— Мы уже больше суток ходим без защитных костюмов, — нейтральным голосом сказал мужчина в военной форме. Хоть вы меня успокойте — здесь и на самом деле нет никаких вирусов?

— Ни одного, — кивнула Семцова. — Кроме тех, которых привезли с собой люди. Обычные штаммы гриппа, пару часов назад я обнаружила в смывах канализации вирус гепатита… Всё остальное не представляет интереса. — Подозрительно.

— Мне тоже так кажется.

Они стояли и болтали о ерунду лишь бы занять время. Да, собственно, о чём можно ещё говорить?

«Патна» пришла к Фиорине почти двое суток назад, поначалу было высажено военное подразделение вкупе с несколькими биологами, затем в комплекс заброшенных построек спустились инженеры «Уэйленд-Ютани», в рекордно короткий срок оживившие, казалось бы, давно погибшую колонию. Но всё одно — здесь витал запах смерти.

Представителей ООН, составлявших немногочисленную, но более чем компетентную комиссию, челнок доставил на планету в последнюю очередь. Их жизнями нельзя было рисковать. Это закон: вначале спускаются военные и передовая исследовательская группа, они обшаривают все закоулки, берут первые пробы, а уж затем должны прибыть серьёзные специалисты. Те, кто имеет право от имени Организации Объединённых Наций вынести свой вердикт и стать свидетелями либо обвинения, либо защиты.

Таковых же на борту «Патны» было трое. Во-первых, бессменный на протяжении уже двух десятков лет председатель Ассоциации ксенологов профессор Роберт Ирвин Блейк — эдакий седоватый сморчок, чопорный англичанин, старательно придерживающийся традиций. Его помощником была русская — госпожа Мария Викторовна Семцова, доцент кафедры ксенологии Санкт-Петербургского университета. Третий эксперт был выбран американцами. Доктор Рональд Хиллиард. Этим именем всё сказано. Гениальный учёный, нобелевский лауреат, создатель искусственного разума и искусственного человека, вице-президент и начальник отдела компании «Уэйленд-Ютани», и прочая, и прочая… В довесок можно сообщить, что мистер Хиллиард был одним из самых богатых людей планеты, занимая третье место после владельца компании «Майкрософт» Уильяма Гейтса Восьмого и самого модного писателя последнего времени — немца Гунтера Райхерта. Времена «нефтяных шейхов» давно прошли. Ценился интеллект.

«Уэйленд-Ютани» не поскупилась. На её средства (причём использованные не по решению суда, а добровольно, волею совета директоров) был снаряжён один из новейших крейсеров, оснащённый гиперпространственными двигателями, были наняты лучшие специалисты. Господин Ван-Льюен, генеральный директор Компании, сообщил в Женеву, что даже финансирование военной операции, буде таковая станет необходимой, он возьмёт на себя.

Бан-Льюен перестарался. Он настолько искренне делал вид человека, не виноватого ни в чём, что у недолюбливавших дельцов из-за океана руководителей ООН возникли какие-то странные, ничем в принципе не обоснованные подозрения. Когда потенциальный виновник гибели нескольких десятков людей швыряет миллиарды буквально в открытый космос для того, чтобы доказать свою правоту, поневоле начнёшь задумываться… Разумеется, «Уэйленд-Ютани» — самая богатая корпорация Земли, какой бы штраф или ограничение деятельности на Компанию ни был бы возложен, Ван-Льюен откупится. Следовательно, американцы почему-то очень хотят вернуться на Фиорину. И вернуться туда на законном основании.

Мадам Флориана де Бритон, заместитель Генерального секретаря Организации, сделала ход конём. Она взяла всё то, что предлагала «Уэйленд-Ютани», — крейсер, техническое и материальное обеспечение, однако в деталях не пошла на поводу у Компании. Американцы предлагали отправить в качестве охраны биологов своё сопровождение — два взвода известной «Звёздной пехоты», перед которой (если верить фильмам и рекламным роликам в Интернете) «всё цветёт, за ней всё горит». Госпожа де Бритон, благо была наделена соответствующими полномочиями, вежливо отказала и нашла компромиссный вариант. Военные действительно отправились вместе с экспедицией. Да, таковую возглавляла компания «Уэйленд-Ютани» в лице своего вице-президента мистера Хиллиарда. Но в то же время…

Армейским отрядом командовал американец — полковник Ретт Гор, подписавший два года назад контракт с ООН и несколько раз возглавлявший особо опасные операции. А вот кого Гору передали в подчинение!.. Ох-ох!

Можно до хрипоты спорить о том, кто лучше и круче — американская «Звёздная пехота», европейские «Серые береты» или русский внеземельный спецназ «Волкодав». В Российской империи двух мнений по поводу своего космического десанта не существовало — они самые-самые-самые!.. В конце концов, пятнадцать лет назад, во время Азиатской войны, именно «волкодавы» захватили укреплённый дворец нового аятоллы Ибн-Саббада в Тегеране, в то время как американцы были заперты в Персидском заливе и вяло огрызались тактическими ударами по прибрежным городам арабов.

Два взвода «волкодавов» сейчас проходили необходимую подготовку в центре ООН в Кобленце и были срочно вызваны распоряжением Генерального секретаря. Император России Михаил IV и его правительство не возражали.

Надо было видеть рожи руководителей «Уэйленд-.Ютани», когда высокая темноволосая и смуглая госпожа де Бритон сообщила о своём решении. В неё не стали кидаться различными предметами, лежавшими на столах зала заседаний, лишь потому, что это было неприлично. Чёрт побери! Русские! Вечные конкуренты! Только их нам сейчас не хватает!

Однако приказ был передан в Комитет по обороне ООН, и на следующий день самолёт с двумя десятками русских десантников, срочно переброшенных из учебного центра, приземлился в Женеве. Командовал ими тихий, вежливый (можно заметить, до отвращения вежливый) лейтенант Сергей Казаков. Так сказать, старший «волкодав».

Мария Семцова, просидев четырнадцать часов в конференц-зале, где не услышала ничего нового, кроме изощрённого вранья штатовцев, отстаивавших перед ликом грозной ООН свою невиновность, после окончания заседания и вердикта госпожи де Бритон уединилась в индивидуальной видеокабине, обнаружившейся в женевском здании, и просидела там ещё восемь часов, лишь изредка выбираясь в буфет за чашкой крепчайшего кофе и сигаретами.

То, что она увидела, было столь же невероятно, насколько и реально.

А женевское телевидение трубило: «Первое убийство в нашем городе за последние восемь лет! Гражданин США Джеймс Эрон умер сегодня в половине девятого утра на набережной озера!»

Никто не знал истинных причин его смерти. Кроме заказчиков.

Мария Семцова, просматривая дискету, могла догадываться…

— Сергей, скажите, а вы нашли хоть что-нибудь?

— Нашли, — вздохнул Казаков. — Очень немного. Здесь кто-то успел поработать до нас. Судя по отчётам, которые я читал, «Патна» посещала эту планету около месяца назад.

— А причина? — подняла бровь Семцова. — Как я полагаю» это была спасательная акция? Сигнал СОС?

— Не совсем. — Лейтенант замолчал. Информация была секретной, и раскрывать её он не имел права. Хотя… В Антарктическом центре слежения был перехвачен закодированный сигнал, отправленный с Фиорины в центральный офис «Уэйленд-Ютани». Диспетчеры передали его в надлежащие инстанции, а затем запись попала в руки Комитета по безопасности ООН. Тогда и выяснилось, что руководители Компании беззастенчиво лгут. По их версии, население Фурии-161 вымерло от вирусной инфекции. В действительности всё выглядело несколько по-другому.

К счастью для человека, техника в нынешние времена развита до уровня, когда крупные аварии в космосе становятся крайне редкими. Бывает, погибают отдельные люди на шахтах или орбитальных станциях, но в большинстве случаев причина их смерти не в отказе аппаратуры, а в нарушении самим человеком элементарных правил техники безопасности. Но в последние недели случилось несколько катастроф, которые так или иначе должны были заинтересовать и Организацию, и правительства некоторых стран.

Для начала поступил автоматический сигнал бедствия с Ахеронта, где находилась колония Хадли. Туда был отправлен спасательный рейдер «Сулако», который вскоре таинственно исчез вместе со всем экипажем. Вскоре последовали события на Фиорине. В общей сложности не меньше двухсот жертв. «Уэйленд-Ютани», которой принадлежали оба поселения и рейдер, понесла колоссальные убытки — двадцать миллиардов долларов, а может, и поболее. Но руководство Компании не обратилось в страховые агентства, а мистер Ван-Льюен на пресс-конференции в Вашингтоне заявил, что в аварии на Ахеронте виновных нет. Произошёл сбой в работе реактора атмосферного процессора; «Сулако», предположительно, тоже погиб из-за фатальных нарушений в центральном компьютере, а население тюрьмы Фурия-161, как это уже неоднократно объявлялось в прессе, вымерло от воздействия чужеродного вируса.

У ООН не было поводов назначать расследование до поры, пока была расшифрована передача с Фиори-ны. Запись была странной — показания нейросканера, изрядно искажённые помехами. Но когда выяснилось, что объектом исследования являлась лейтенант флота Эллен Рипли, входившая в состав экипажа «Сулако», высоколобые специалисты в Женеве задумались.

Во-первых, госпожа Рипли никак не могла очутиться на Фиорине, находящейся в другом рукаве Галактики. Во-вторых, на картинке, переданной сканером, было отчётливо различимо неизвестное ранее живое существо, скорее всего паразит, вселившийся в организм человека. В-третьих, связь с Фурией-161 вскоре была прервана, а «Уэйленд-Ютани» никак не объяснила присутствие на этой отдалённой планете члена экипажа пропавшего рейдера.

Странности продолжались. Руководитель полёта, вице-президент Компании Рональд Хиллиард, своим приказом установил неоправданно жёсткую дисциплину на корабле. Военные не имели права общаться с биологами и медицинским персоналом (Компания зачем-то откомандировала на «Патну» группу лучших хирургов в добавление к штатной бригаде медиков, сопровождавшей армейский отряд). Биологи, едва спустившись на планету, по приказу руководства занимались не поиском чужих микроорганизмов, а брали смывы крови, каковой в коридорах жилого комплекса было удивительно много. На свалке тюрьмы были обнаружены останки давно вышедшего из строя биоробота, и тотчас с корабля пришёл приказ: «Упаковать, доставить челноком на «Патну», обращаться с крайней осторожностью».

Военные попытались задать вопрос — где тела пострадавших? Если двое человек были спасены, то где находятся трупы ещё двадцати пяти людей из числа заключённых и обслуживающего персонала? Хиллиард промолчал.

А через несколько часов взвод под командованием Казакова, проводивший обследование территории, наткнулся на разбитую спасательную шлюпку. Идентификационный номер на корпусе и полустёршиеся буквы «Сулако» говорили только об одном: по крайней мере один человек с американского рейдера спасся и совершил аварийную посадку на Фиорине. Видимо, это и была Эллен Рипли, с чьей передачей командование подразделения было ознакомлено.

Казаков доложил о находке полковнику Гору, а тот потребовал встречи с Хиллиардом. Последний ответил, что всему своё время.

Маше Семцовой было одновременно и скучно, и интересно. Уж она-то, просмотрев спасённые Эроном записи, во всех подробностях знала, что происходит. Ещё на Земле, в Женеве, у неё возникло желание срочно передать дискету в Комитет по безопасности и тем самым сразу вывести Компанию на чистую воду. Однако она решила промолчать и подождать. Интересно, насколько далеко зайдёт Компания в своей лжи?

Маша отдавала себе отчёт в том, что нарушает закон. Фактически, её действия могли быть названы укрывательством или, в лучшем случае, утаиванием свидетельских показаний. Но Семцова была не юристом, а биологом. Судя по записям видеокамер «Сулако», обнаружившейся на диске телеметрической информации катапультировавшегося с крейсера челнока и разрозненным данным компьютера Фурии-161, каким-то чудом сохранённым Эроном, человек столкнулся не с обычным крупным животным, а с первой разумной формой жизни…

Без сомнения, эти зверюги были опасны. Маша, просмотрев записи, долго не могла прийти в себя — одно существо менее чем за сутки истребило всех заключённых Фурии; твари, расплодившиеся на Ахерон-те, погубили Хадли в течение недели, а затем буквально вырезали отряд американской морской пехоты, прилетевший на помощь поселенцам. Милые такие зверюшки…

Маша приняла решение, когда челнок с собранным ООН и «Уэйленд-Ютани» экипажем «Патны» карабкался на орбиту Земли, доставляя людей к крейсеру. Ра-зумеется, ещё можно было отказаться от полёта, отдать дискету властям и тем самым спровоцировать самый громкий судебный процесс в истории, но… Маша, за-крыв глаза, представила слегка раскачивающуюся перед ней чёрную зубастую морду таинственного существа, знакомство с которым так усиленно пыталась скрыть Компания, и подумала: «Гори оно всё огнём! Я просто хочу на них посмотреть. Да и это вряд ли получится — зверя с Фиорины убили, Рипли умерла и унесла с собой зародыша, на месте колонии Хадли сейчас выжженная радиоактивная пустыня… Когда вернёмся с Фурии, тогда и поговорим».

«Уэйленд-Ютани» сработала неаккуратно, проводя спасательную операцию в тюремном комплексе. Они оставили после себя множество следов: конечно, трупы заключённых были скорее всего сожжены в плавильных печах; частицы чужого существа, убитого заключёнными, вероятно, вывезены для исследований, но в то же время господин Ван-Льюен и прочие президенты — вице-президенты — руководители не догадались как следует упрятать улики. Они были уверены, что ООН никогда не заинтересуется погибшим посёлком-тюрьмой. Разбитая шлюпка, кровь на стенах, следы кислоты, составлявшей, судя по видеозаписям, внутренностную жидкость чужой твари…

Маша подсознательно чувствовала — Компания что-то готовит. Что именно — было непонятно. Созданная Хиллиардом атмосфера разобщённости на корабле, его постоянные отказы общаться со специалистами — как с биологами, так и с биотехниками или военными — наводили на размышления. Создавалось впечатление, что господин руководитель полёта чего-то ждёт. Может быть, даже некоего сообщения с Земли. Хиллиард и его помощник оставались на орбите, не спускаясь на планету, хирурги-американцы тоже. Господин Блейк, оксфордский профессор, постоянно сидел в закрытой для остальных лаборатории и занимался чем-то непонятным.

Семцова старательно выполняла возложенные на неё обязанности. За те несколько часов, которые экспедиция провела на Фиорине, она взяла достаточно проб, чтобы определить — нет здесь никаких опасных вирусов. Да, впрочем, это ей было понятно изначально. Версия «Уэйленд-Ютани» об опасных микроорганизмах являлась только прикрытием. И всё-таки чего ждёт Хиллиард?

Казаков и Мария Викторовна разговаривали уже около получаса. Лейтенанту сейчас тоже было нечего делать: жилой комплекс обследован и признан безопасным для человека, его подчинённые взяли под охрану основные точки бывшей тюрьмы и шлюз, ведущий к посадочной площадке, на которой стоит челнок, биологическая бригада собрала нужную информацию… Часа через полтора-два модуль стартует с Фиорины, вернётся на «Патну», и крейсер возьмёт курс на Землю. А затем последует нудная рутинная работа: составление отчётов, рапортов и докладов, в которых будет значиться одно и то же — чужие вирусы не обнаружены, колония безопасна, причины гибели заключённых не выяснены.

— Мне кажется, — проворчал Казаков, притушивая сигарету о металлическую плиту двери шлюза, — что вы, Мария Викторовна, знаете чуточку больше, чем я. И дураку понятно, что здесь нет никакой инфекции. А вы бродите по комплексу с этим приборчиком, — лейтенант указал взглядом на прикреплённый к рукаву Сём-цовой детектор движений живых организмов, — пытаетесь кого-то выследить, рассматриваете какие-то кислотные потёки… По-моему, дырка в полу, которую мы нашли в бывшем медицинском блоке, была просто выжжена кислотой, пролитой неосторожным доктором или медицинским техником.

— Да? — мрачно усмехнулась Маша. — Сергей, вам не кажется, что в такой маленькой больнице, как здесь, на Фиорине, никто не будет хранить концентрированную кислоту? Она просто не нужна. Кроме того, ожог на металле совсем новый, ему около месяца. Я просмотрела данные по оснащению медчасти Фурии и не нашла в описи опасных окислителей.

— Это металлургический завод, — ответил Казаков. — Может быть, принесли с предприятия?

— Ерунда, — поморщилась Маша. — В одном вы правы, лейтенант. Я действительно знаю больше, чем вы. Только мои знания сейчас не пригодятся. Здесь никого нет, кроме нас, людей.

— Сейчас нет? — Казаков проницательно глянул в глаза Семцовой. — А месяц назад кто-то был? Я имею в виду, не человек?

Маша помедлила и едва заметно кивнула,

— И куда он исчез? — полушёпотом спросил Казаков. — А может быть, они? Кто перерезал здешних зэков?

— Не скажу, — твёрдо ответила Маша. — Это не от недоверия к вам, лейтенант. Я ещё сама толком ничего не знаю.

— Тогда хотя бы скажите, чего следует бояться. — Казаков напустил на лицо хмурость. В конце концов, он отвечает за безопасность гражданского персонала и должен знать, что происходит вокруг и какова может быть угроза. Вечно эти учёные темнят, не желая раскрывать свои тайны, которые рано или поздно станут явью!

Маша решилась:

— Крупный организм, чуток смахивает на огромное насекомое. Чёрная окраска. Хищник. Обычно нападает сверху, с потолка. Это всё, что я могу сейчас сказать.

— И на том спасибо, — буркнул лейтенант. — Пойдёмте? Нам скоро нужно будет эвакуироваться с планеты. — Он помедлил и добавил: — Это, конечно, не моё дело, Мария Викторовна… У «волкодавов» простой приказ: охранять научный персонал от любой опасности и в случае непосредственной угрозы уничтожить всё, что встанет на пути исследователей. Но если то, что вы сейчас сказали, — правда, то почему нас не предупредили? Командование войсками ООН должно знать о таких вещах.

— Они не знают, — тихо сказала Маша. — Никто не знает. Кроме меня и этих долбаньгх американцев, которых поставили над нами командовать. Понимаете? Боюсь, мы сейчас работаем не на Организацию, а на «Уэйленд-Ютани». Сергей, если вдруг кто-то из ваших солдат увидит хоть что-нибудь необычное, не забудьте отразить это в рапорте, хорошо?

— Конечно. — Казаков слегка поклонился, будто благовоспитанный самурай. — О, чёрт, рация! Извините…

Запищала миниатюрная трубочка, лежавшая в кармане его куртки. Очень неудобный способ связи — во время боевых операций применяется шлем-каска со встроенным коммуникатором, микрофоном и видеокамерой, а сейчас что вояки, что работающие на Фиорине учёные расслабились, не видя опасности, и позволили себе отойти от строгих инструкций.

— На связи! — рявкнул Казаков в трубку, помещавшуюся в ладони. Выслушал. — Что? Ничего не трогать! Оставайтесь на месте! А? Да, специалист будет.

— В чём дело? — вскинулась Маша, когда лейтенант прервал связь. — Ваши ребята что-то обнаружили?

— Чужеродный организм, — быстро ответил Казаков. — Маленький, если верить определителю массы. Вес не более двух килограммов. Кроме того, он очень мало движется. Надеюсь, колонисты забыли здесь кошку…

— Какую кошку? — возмутилась Маша. — Где это? Идёмте быстрее! Слава Богу, вы догадались приказать своим не подходить близко.

Лейтенант обиделся. Всё-таки «волкодавы» не полные идиоты, каковыми обычно принято считать всех военных. Догадался! Он просто следовал инструкции, в которой чётко сказано: «Любое приближение к чужеродному организму без защитного костюма крайне опасно». А таковых костюмов сейчас не было даже у биотехников, которые, насвистывая весёлые песенки, работали в просохших за последний месяц трубах канализации колонии, забирая образцы всех возможных бактерий, которые могут здесь обнаружиться.

— Сообщение от шлюза «В», это неподалёку от свалки. — Казаков умел владеть собой и никак не продемонстрировал своё отношение к неразумным штатским лицам, коих, разумеется, представляла Мария Викторовна. — Поможете, если что?

— Будем считать, что там кошка, — хмыкнула Маша. — А если нет, я советую вам отдать приказ стрелять по любому движущемуся объекту, не являющемуся человеком.

— Сурово. — Казаков кивнул и ткнул пальцем в кнопку, открывающую дверь в сталелитейный цех. — Пойдём здесь, будет короче. Я не зря двое суток сидел над планом колонии. Могу гулять здесь с закрытыми глазами.

Семцова шла за спиной лейтенанта, и почему-то её глодало очень нехорошее предчувствие. На Фиорине не должно быть никаких живых существ крупнее выживших на таком холоде кишечных палочек. А тут живой организм весом не меньше двух килограммов! Подобная масса уже подразумевает то, что организм многоклеточный. И одно это настораживает.

Оно сидело на стене, метрах в двадцати от разбитого челнока с рейдера «Сулако». Изначально заметить его было просто невозможно: существо забилось в щель меж стальными пластинами — клёпки обшивки разошлись и образовали укрытие, в котором оно могло спать и регенерировать.

Несколько позже, месяца через три, следственная комиссия на Земле установит причину появления на «Сулако» этих созданий. Лейтенант Рипли, покидая Ахеронт на десантном катере, привезла с собой материнский организм, и за то краткое время, пока он находился на корабле, случилась очень неприятная вещь — мажа сумела оставить несколько личинок. Один заразил американку, позже погибшую на Фиорине, другой атаковал принадлежащую заключённым собаку и развился в крупный организм, истребивший население тюрьмы… Две личинки погибли при ударе спасательного катера о ледяную поверхность Фиорины. Выжило лишь одно существо. Его сильно ранило, почти разрезало пополам обрывком металла, однако жизненно важные центры организма не были задеты. Тварь заползла в укрытие и стала дожидаться времени, когда тело восстановится и появится возможность вновь выйти на охоту.

— Дохлое, — уверенно сказал кто-то из солдат, кивая подошедшему лейтенанту на торчащие из почти неприметной щёлки узкие паучьи лапы с маленькими присосками. За спиной Казакова, нахмурившись, стояла русоволосая женщина в штатском. Она и ответила:

— Если, как вы, капрал, выражаетесь, это существо «дохлое», то каким образом детектор движения на него среагировал?

Капрал, имени которого Маша не знала, снисходительно посмотрел на «госпожу консультанта» (ну что взять с гражданского персонала?) и объяснил таким тоном, будто разговаривал с недоразвитым ребёнком ясельного возраста:

— Этот прибор, — военный ткнул пальцем в укреплённый на левом рукаве тёмный экранчик в обрамлении сероватого пластикового корпуса и целого сонма цветных кнопок, — реагирует на любую биологическую массу, перемещающуюся в пространстве. Даже на листик берёзы, сорванный с ветки.

— Значит, оно только что двигалось. — Казаков мрачно покосился на своего подчинённого, нагнулся и, подняв с пола обломок ржавой трубки, вытянул руку. Потыкав в непонятное создание сим предметом, он обернулся и подозвал Машу: — Мария Викторовна, что это?

Семцова знала ответ на этот вопрос. Она не зря прогоняла полученную от умершего в Женеве Эрона видеозапись через многочисленные фильтры, добиваясь наилучшего качества изображения. Личинка. Личинка чужого существа, способная отложить в организм человека эмбрион.

Тварь, ничуть не прореагировав на действия лейтенанта, по-прежнему не шевелилась.

— У вас есть прочный герметичный контейнер? — Маша дёрнула Казакова за рукав. — Зверя нужно оттуда вытащить и обязательно изолировать. Только… Сергей, пожалуйста, — Семцова понизила голос до шёпота, — американцам ни слова, особенно руководству экспедиции. Мы должны взять его с собой, но пускай это существо исследуют не в Вашингтоне или Далласе, а в Женеве.

Казаков промолчал. Дело в том, что его инструкция чётко предписывала докладывать вначале вышестоящему военному начальнику, а затем и гражданскому руководителю о контакте с любым живым существом, не относящимся к изученным видам. Нарушить приказ?..

Его мысли сбил новый вопрос Маши, обращённый к высоченному капралу, возглавлявшему отделение «волкодавов:

— И всё-таки животное двигалось? Если оно мертво, то шевелиться никак не может. Закон природы…

— Перемещалось, — расплывчато ответил военный, пожав плечами. — Сквозняк, подвижка металла… Да у него мог коготь отсохнуть и разломиться! И оно упало откуда-нибудь сверху! Я же вам сказал — детектор реагирует на любое движение биомассы, даже мёртвой.

— Да, — подтвердил Казаков, прищуривая и без того узковатые тёмные глаза. — Мы были обязаны запрограммировать детектор движений так, чтобы он мог уловить даже каплю крови, падающую с потолка. — И добавил немного извиняющимся тоном: — Это, конечно, самый чрезвычайный режим, но вы должны понимать…

— Отлично понимаю, — кивнула Маша. Она уже вытянула из сумки резиновые перчатки и, отстранив Казакова, шагнула вперёд. Отчасти она понимала, что очень рискует, но если вояки утверждают, что существо мертво, значит, так оно и есть. Нечего бояться. В любом случае «волкодавы» сумеют её защитить.

«Эллен Рипли наверняка тоже так думала, спускаясь со «Звёздной пехотой» на Ахеронт, — мелькнула у Семцовой несуразная мысль. — Америкашки были подготовлены ничуть не хуже, чем люди нашего лейтенанта. И где они все теперь?»

Маша решительно отогнала слегка панические инстинктивные выкладки, столь нежданно появившиеся в голове, подняла руки и осторожно взялась за одно из щупалец сероватого паукообразного существа, высовывавшееся из щели в металле. В конце концов, здесь только один Чужой и тот маленький. Рипли на LV-426 столкнулась с полутора сотнями взрослых чудовищ и смогла унести ноги… Так стоит ли бояться маленькой и вдобавок мёртвой личинки?

Семцова потянула существо за длинную тонкую лапу, оканчивающуюся желтоватым коготком. Небольшое плоское тело неожиданно легко подалось, и вскоре из щели выглянуло округлое туловище, шлёпнул по стене длинный безжизненный членистый хвост…

«Сейчас оно мне скажет: «Отстань, зачем за лапы дёргаешь?», — фыркнула про себя Семцова, стараясь не обращать внимания на насмешливые физиономии солдат, окруживших её. Видимо, они, люди, привыкшие сталкиваться с реальной опасностью, полагали, что учёный-ксенолог уж слишком осторожничает. Только Казаков оставался серьёзным.

— Никогда ничего подобного не видел, — пробормотал лейтенант. — Мария Викторовна, это те самые, большие и чёрные, нападающие с потолка? По-моему, оно маленькое и серое…

— Когда оно поселится к вам в грудную клетку, а потом родится, разорвав её, то станет большим и чёрным, — шёпотом парировала Семцова. — И вообще, мне кто-нибудь даст контейнер? Или мне тащить эту мерзость на «Патну», волоча за хвост?

Казаков зыркнул на одного из солдат так, что Маше показалось, что рядовой сам готов превратиться в требуемый контейнер. Просто удивительно, как этот невысокий и не кажущийся особо сильным лейтенант заставляет своих громил-«волкодавов» подчиняться не устным приказам, а, так сказать, визуальным.

Контейнер стоял у ног Семцовой через несколько секунд.

— Во-от, — проворковала Маша, открывая серебристым ключиком крышку, обитую керамикой. Личинка — она оказалась тяжеленной, килограммов пять, не меньше, врал детектор — по-прежнему безвольно свисала с её руки. И никто не замечал очень слабого подрагивания щупалец. — Сейчас мы тебя положим на место, отвезём куда следует… О, чёрт!.. Держите её! — Ни хера себе дохлая!.. — матюгнулся обычно сдержанный Казаков. — Оружие к бою!

Маше почудилось, что сейчас лейтенант рявкнет: «Взять живой!»

Чужое существо ожило с внезапностью маленького смерча. Ударив щупальцами по Машиной руке, оно заставило Семцову разжать ладонь, соскользнуло вниз, на пол, а потом… Чужой замер на грязных бетонных плитах пола буквально на секунду, словно размышляя, и, оттолкнувшись хвостом, как пружиной, прыгнул Маше на грудь. Пуля автоматической винтовки, выпущенная кем-то из военных, ударила в то место, где сидела маленькая тварь, мгновение спустя.

Дальнейшего Маша почти не помнила. Резкие, хрипловатые и чуть картавящие приказы Казакова, чьи-то сильные руки, обхватившие её за плечи, яростная матерщина солдат и…

Вокруг шеи обвилось что-то холодное и жёсткое, голову облепили длинные, с человеческое предплечье, членистые пальцы. Маша, пытаясь отодрать от себя казавшуюся ледяной шершавую мерзость, схватила её обеими руками за основание хвоста, всё туже стягивающего горло, но не преуспела. Разжимая зубы, в рот Семцовой устремилась скользкая узкая трубка, прорвалась за корень языка, ниже гортани, раздвинула голосовые связки и застыла где-то в груди.

«Конец, — это было последней мыслью Маши. Сознание меркло. — Она убьёт меня и всех нас. А идиот капрал говорил — дохлое, дохлое…»

Потом была темнота. Вслед за ней пришли сны. Из кровавого тумана вышла высокая темноволосая женщина с большими карими глазами и какой-то очень доброй улыбкой. Тёмно-голубая форма американского торгового флота. И вышитая цветной капроновой нитью нашивка на груди: «Ellen Ripley».

«Привет, — сказала она. — Поговорим?»

— Носилки! — тихо приказал Казаков, когда все попытки оторвать от гражданского советника по биологической безопасности Марии Семцовой странное коричневато-серое существо не увенчались успехом. Тварь прилипла к её голове будто пластырь. — К челноку!

Лейтенант был достаточно умным человеком для того, чтобы понять — случилось нечто очень и очень плохое. Разрозненные слова Семцовой, её неясные намёки, вся увертюра к этой истории были более чем подозрительны. И вот теперь здесь, на Фиорине, на колоссальном расстоянии от Земли, произошло то, что не должно было произойти. Казаков не зря подозревал, что отдыхающая сейчас на «Патне» бригада хирургов Компании ещё покажет свой профессионализм. И точно так же он подумал, что врачей везли на Фиорину как раз для такого случая.

Щёлкнули крепления носилок. Опустился колпак криогенной капсулы. Пилот, англичанин по фамилии Фарелл, начать прогревать двигатели.

Казаков сел в своё кресло. На его лице, как, впрочем, и всегда, было выражение безмятежного спокойствия, чреватое очень крупными неприятностями для…

Впрочем, неважно для кого.

…Мистер Рональд Хиллиард, получив экстренное сообщение с Фиорины, находился в своей каюте. Он улыбался. Он взял два приза из трёх. У него есть Чужой, и Земля дала разрешение на продолжение экспедиции. Остался третий приз: инопланетный корабль.

Почтенный седоволосый человек на Земле получал по чеку деньги. Большие деньги. Только он да ещё господин Хиллиард знали, в чём состояла услуга, оплаченная «Уэйленд-Ютани».

На городском кладбище Бэнгора, штат Мэн, хоронили убитого несколько дней назад бывшего лейтенанта тюремной службы Джеймса Эрона. Присутствовали его жена, четверо детей и несколько дальних знакомых.

Мария Семцова видела сны. Она вместе с Эллен Рипли пила прохладный горький кофе в разрушенных и продуваемых всеми ветрами помещениях погибшей колонии Хадли. У ног темноволосой американки сидела маленькая девочка по имени Ньют, а за спиной Рипли стоял высокий худощавый капрал с вымазанным лицом и автоматической винтовкой на плече: Дузйн Хикс. Они разговаривали.

Личинка Чужого, несколько съёжившаяся от холода капсулы гиперсна, делала то, что ей предназначено изначально. Клетка эмбриона перемещалась по маточной трубке вниз, в организм носителя, в его грудную клетку.

Вселенная молчала. Её не волновали столь ничтожные события.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На геостационарной орбите над поверхностью Фиорины висел исследовательский крейсер «Патна». Огромный, ощетинившийся антеннами радаров и дулами систем вооружения, освещённый сотнями бортовых огней, набитый исследовательской аппаратурой, окружённый металлом и пластиком пузырь воздуха, сохранявший в себе пятьдесят две человеческие жизни.

Пройдите от центрального внешнего шлюза к лифтам, поднимитесь на второй этаж-уровень корабля, сверните направо по коридору, и вы сразу очутитесь у дверей медицинского комплекса. Три операционные, большой зал интенсивной терапии, отдельные каюты-палаты… Ничуть не хуже, чем на околоземной станции «Гэйтуэй». Настоящий госпиталь. А оборудование такое, что доктора многих земных клиник истекли бы слюной от зависти, увидев собранные здесь чудеса техники. «Уэйленд-Ютани» не скупится.

Однако сейчас пациент здесь был только один. Женщина. Её тело покоится на отдельной платформе, окружённой лианами пластиковых трубок, непонятными для простого смертного приборами в корпусах спокойных сероватых и голубых цветов. Перемигиваются индикаторы, попискивают звуковые сигналы. Искусственный разум бьётся за жизнь человека. Все необходимые для персонала данные выводятся на дисплей центрального терминала медицинского отдела корабля. За пультом доктор и медтехник, готовые прийти на помощь аппаратам, если те вдруг не справятся.

Врач Фёдор Логинов, старший бригады, человек лет тридцати с густой русой шевелюрой и короткой бородкой, скучающе смотрел на экран компьютера. Ответственность за жизнь спасённой сейчас лежала только на нём. Женщина должна выжить любой ценой. Логинов, однако, не очень хорошо представлял, для чего её вытягивать из лап смерти, которая слишком уж крепко ухватилась за неё.

Пошли уже вторые сутки с поры, когда специальная медицинская бригада и военные доставили на «Патну» с поверхности невзрачной планетки, возле которой сейчас находился крейсер с Земли, эту женщину — привезли в состоянии глубокой комы. Основной штатный персонал удалили в свои каюты под предлогом того, что пострадавшей должна заниматься специальная бригада — хирурги из Соединённых Штатов, якобы специально подготовленные и знающие, как помочь. Больше всего Логинова убило то, что даже после операции руководитель полёта не соизволил сообщить включившимся в работу реаниматологам о сути проведённого несколько часов назад хирургического вмешательства. Хиллиард сказал просто: «Вытащите её».

И вот уже сорок часов женщина на грани. На лезвии бритвы. За гранью — ничто.

Пока же существование человека поддерживают лишь машины, заставляющие двигаться по сосудам кровь, наполняя организм регенерирующими органы препаратами и обезболивающим.

Логинов заново взглянул на дисплей, где высвечивались личные данные женщины:

«МАРИЯ В.СЕМЦОВА. КОНСУЛЬТАНТ-КСЕНОЛОГ. ЛИЧНЫЙ НОМЕР — В-29828».

«Да-а, — мрачно подумал врач, — скудноватая информация. Ни слова о том, где и кем она работает, даже даты рождения нет… И отчего это вокруг госпожи Семцовой поднялся такой шум? Похоже, что Компании её жизнь уж слишком необходима. Но если так, то зачем такая невероятная секретность? Даже личную дискету этой самой Семцовой нам не предоставили».

Неспешный ход его мыслей прервало попискивание коммуникатора. Логинов дотянулся до кнопки, включающей видеосвязь, и на маленьком мониторе появилось изображение.

— Да?

— Это вы, мистер Логинов? — Фёдор тотчас узнал Рональда Хиллиарда, большую шишку в руководстве Компании. Доктор терпеть не мог этого напыщенного америкашку, даже ни разу не показавшегося в общей кают-компании крейсера, где обедал технический и медицинский персонал. Обед, понимаете ли, господину Хилдиарду относили в каюту. Гордый… И за что только Нобелевскую премию дали?

— Слушаю вас, сэр, — с готовностью отозвался врач по-английски. С начальством лучше разговаривать на его языке. Во всех смыслах этого выражения… — Что вас интересует?

— Как она?

— Плохо. Прогноз не самый благоприятный. По оценке компьютера — восемьдесят процентов из ста за её смерть. Травмы исключительно тяжёлые… Хуже другое — хирурги нам оставили лишь минимум информации. — И, чуть помолчав, Фёдор добавил извиняющимся тоном, будто был в чём-то виноват: — Это очень неприятно, сэр.

Худое лицо Хиллиарда на экране скривилось, он вздохнул и наконец произнёс:

— Что ж… При любом изменении ситуации немедленно докладывайте.

И больше ни слова. Вот гад!

Видеосвязь отключилась, а Логинов снова уставился на экран своего компьютера и, удовлетворяя терзавшее его любопытство, начал копаться в базе данных крейсера. Несколько минут работы были вознаграждены — врач нашёл-таки дополнительные сведения о Семцовой, но Фёдора сразу же постигло полнейшее разочарование. Мозг «Патны» соизволил сообщить не в меру любознательному доктору только следующее:

«Мария Викторовна Семцова. В-29828. 27.05.2279 ПРООПЕРИРОВАНА ПО ПОВОДУ ИНОРОДНОГО ТЕЛА БРЮШНОЙ ПОЛОСТИ. ПОСТОПЕРАЦИОННОЕ СОСТОЯНИЕ — КРАЙНЕ ТЯЖЁЛОЕ. ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИИ НАБЕРИТЕ КОД ДОСТУПА».

— Да где я тебе возьму этот код, железяка? — недовольно пробурчал Логинов. «Вот интересность какая, — подумал он, — эта милая дама была прооперирована специальной бригадой хирургов, которых готовили к неким необычным медицинским процедурам в центре экстренной помощи «Уэйленд-Ютани» ещё на Земле. Этих спецов эвакуировали в Солнечную систему сразу после завершения работы, а нас, медперсонал «Патны», к ним и близко не подпускали… И какое это ещё «инородное тело»? Чёрт знает что!

…Было в произошедшем за последние дни отчего прийти в изумление. Мало того, что в этой спешно организованной экспедиции принимали участие военные — да не простые, а отборное подразделение десанта, подчинённое не кому-нибудь, но лично императору или министру обороны России, а заодно Генеральному секретарю ООН; подразделение, вооружённое так, что при желании запросто могло истребить половину населения тридцатимиллионной Москвы минут за двадцать; вдобавок руководство Компании за считанные часы собрало всех лучших медиков, работавших в её организациях, и предоставило для рейда к Фиорине новейший из разведывательных крейсеров, превосходящий скоростью многие военные корабли межзвёздного класса. Перед отправкой и уже во время полёта слухи ходили разные. Вначале якобы «Патна» направлялась к планетоиду LV-426, в систему Z-3, и только в последний момент, перед гиперпрьгжком из Солнечной системы, персонал ООН известили, что курс лежит на Фиорину, Обстановка абсолютной секретности угнетала. Подразделение десанта было изолировано от остального экипажа, и общаться с военными руководство экспедиции запретило строжайше. Даже бригады реаниматологов и хирургов почти не общались между собой. Неужели эта невероятная заваруха началась только ради обследования давно заброшенной колонии, бывшей к тому же тюрьмой?

Недели за две до отправки на Фиорину Логинов слышал о том, что на LV-426 ушёл спасательный корабль с группой колониальной морской пехоты… А ведь первоначальным пунктом назначения «Патны», возможно, была именно эта планета. Странно. Даже очень. Логинов помнил и название корабля, отправленного на LV-426 (или, как планетоид числился в регистре, Ахеронт), — рейдер носил имя «Сулако». Похоже, сначала «Патна» летела именно в помощь этому кораблю… Отчего же курс был столь резко изменён?

С Ахеронтом было связано какое-то известное в медицинских кругах имя. Точно не славянское. Скорее, английское или американское. Похоже, женщина. Ну точно, Эллен Рипли!

Рипли… Логинов был уверен, что вычитал его в одном из европейских медицинских журналов. Или где?..

— Эврика! — вдруг воскликнул врач, от радости шлёпнув ладонью по корпусу сервера. Сидевший рядом медтехник бросил на коллегу удивлённый взгляд. — Вспомнил!

Несколько месяцев назад фамилия этой женщины фигурировала в научном отчёте госпиталя околоземной станции «Гэйтуэй», на конференции по космической медицине. Вроде бы Рипли провела чрезвычайно большой срок в анабиозе, или — если использовать сленг астронавтов — гиперсне. Она спала что-то около пятидесяти лет, катапультировавшись с потерпевшего аварию корабля на спасательном челноке. А перед этой историей, произошедшей столь давно, её корабль совершил посадку на Ахеронте.

Впрочем, какая разница? Мисс Рипли сгинула неизвестно куда; вполне возможно, что после реабилитации в Центре внеземельной медицины она снова отправилась в космос и сейчас работает на дальних линиях, а что скорее — Рипли просто погибла, когда исчез спасательный рейдер… Но Логинову не давала покоя некая смутная взаимосвязь между полётом «Сулако» и экспедицией роскошного (эдакий космический «Титаник») и неимоверно дорогого крейсера «Патна» к Фиорине. Он ощущал её чисто подсознательно, инстинктом человека, пятнадцать лет проработавшего в Дальнем Космосе.

— Ничего не понимаю! — Фёдор ударом ладони по клавиатуре отключил информационную базу и снова повернулся к мониторам службы контроля за больным. Никаких изменений.

Тишину реанимационного блока нарушало только тихое пощёлкивание и гудение аппаратуры. Старший медтехник Андрей Ильин, не обратив внимания на неожиданный возглас Логинова, углубился в изучение жизненных показателей пациентки, выводимых на дисплеи центрального терминала, так, будто это занятие интересовало его более всего в жизни. И кроме того, ответственность за чёткую работу всех агрегатов лежала именно на нём, а работу свою он любил. Андрей, молодой, рыжеволосый и исключительно общительный парень, был информационной душой всей маленькой бригады реанимации и экстренной помощи. Он впитывал слухи как губка воду и потом охотно делился с близкими друзьями-сослуживцами получаемыми невесть из каких источников сведениями.

— Андрей! — Голос Логинова прозвучал в тишине как выстрел. — Эй, Андрей Леонидыч, отвлекись на минутку. Ты случайно не в курсе, что случилось со спасательной экспедицией на Ахеронт?

Медтехник выпрямился, потянулся, заложив руки за голову и выгнув назад шею, включил стоявшую в пределах досягаемости кофеварку и уставился на врача своими серо-зелёными глазами, — По слухам, — он хитро прищурился и понизил голос, — всё население колонии Хадли на LV-426 погибло в результате неизвестной эпидемии или же после взрыва атомного реактора атмосферного процессора. Ну, ты, наверно, слышал об этих жутких машинах… Вот и всё, что я знаю. Да ты и сам мог отсмотреть эту информацию либо по телевизору, либо в Интернете. И Руби Род в своей радиопрограмме говорил…

— Буду я слушать такое трепло, как Руби Род!.. А что тогда стряслось с этим кораблём? — поднял брови Логинов. — Где отряд штатовской морской пехоты? Ведь мы, как полагаю, вначале должны были исследовать именно Ахеронт, искать пропавший «Сулако»…

Ильин помолчал, в нарушение всех правил безопасности медицинского отсека закурил, громко щёлкнув зажигалкой, и только затем проговорил: — Я знаю лишь одно — связь с «Сулако» потеряна, а сам рейдер до сих пор не найден. И ещё. Там внизу, на Фиорине, наш десант нашёл спасательный катер с «Сулако». Делай выводы.

— А что ты знаешь про эту Марию Семцову, кроме предоставленных нам данных? — Логинов кивнул в сторону платформы, на которой лежала женщина.

Андрей пожал плечами:

— Только то, что и ты. Она наша, из Питера. Кажется, работает на ООН и имперское правительство в качестве специалиста по внеземным формам жизни. По-моему, имеет учёную степень и очень неплохо зарабатывает. В университете должна была пройти военную кафедру, а значит, имеет чин не меньше чем лейтенант флота. Впрочем, это только мои соображения.

Логинов покачал головой и, неодобрительно посмотрев на Андрея, притушившего сигарету в пустой коробочке из-под анестетика, сказал озабоченно:

— Знаешь, меня больше волнует здоровье Семцовой, а не её научные заслуги и доходы. Хиллиард уже душу из меня вытряс. А в случае неблагоприятного исхода он со злости настучит в Комитет по медицине ООН и нас просто уволят, как не справившихся со своими обязанностями. Шутка ли — угробить консультанта Генерального секретаря Организации! Приказано вытянуть её с того света любой ценой.

— Сказать легко, а попробуй сделать, — буркнул Андрей.

Прошёл час, другой. Реаниматологи, понимая, что сейчас их личное вмешательство ничего не изменит — машины работали чётче и внимательнее людей, — пили кофе и трепались о всякой ерунде, строя невероятные версии о происшествии на «Сулако». И вдруг динамики автодоктора, опекавшего Семцову, истошно заверещали, давая понять, что произошли некие изменения. Логинов и Ильин рванулись к терминалу, подозревая худшее. Но всё было как раз наоборот.

— Фантастика! — бормотал врач, видя, как меняются цвета индикаторов. Компьютер уже оценивал состояние больной как стабилизирующееся, и прогноз летального исхода составлял сейчас немногим более пятидесяти процентов. — Андрей, ты взгляни, регенерация тканей проходит нормально, клетки мозга восстанавливаются… Если дело так пойдёт дальше, то через сутки её можно будет привести в сознание!

— Неплохие новости для Хиллиарда, — едко заметил медтехник.

— Ладно тебе, — отмахнулся Логинов. — Кстати, не знаешь, как скоро будем возвращаться на Землю? Я буду спокоен, только когда передам эту больную в госпиталь на «Гэйтуэе».

— Не представляю, Феденька. — Субординации, принятой в серьёзных госпиталях Земли, здесь никто не придерживался, а потому отношения между врачами и медтехниками были самые дружеские. — Я слышал, будто исследовательская группа биологов прочёсывает каждый дюйм колонии на Фиорине. Думается, Компанию интересует не одна только наша подопечная. Между прочим, — но учти, это исключительно между нами, — руководство «Уэйленд-Ютани» и ООН не стали бы снаряжать экспедицию такого масштаба только ради отлова идиотских вирусов. Посуди сам: на «Патне» отправили кучу исследовательской аппаратуры, бригаду лучших хирургов, отряд наших «волкодавов», биологов… У военных какая-то особая инструкция, о которой остальным ничего не известно. Здесь же представители высшего руководства Компании, Внесолнечной администрации колоний Соединённых Штатов, чиновник из ООН. Здорово, а? Не проще ли было послать на Фиорину обычный спасательный корабль международной медслужбы? И проще, и дешевле! «Уэйленд-Ютани» просто пойдёт по миру, если будет снаряжать подобные экспедиции только ради охоты за чужими вирусами!

— Продолжай, продолжай… — подбодрил Андрея заинтересовавшийся его мыслями врач. — Меня тоже это немного смущало.

Ильин перешёл на шёпот, словно опасаясь, что их разговор подслушают:

— На нашу экспедицию американцы явно угрохали не один миллион долларов. Что стоит за всем этим, подумай хорошенько? А какое «инородное тело» сидело в животе у Семцовой? А почему из всех людей, населявших Фиорину раньше, уцелели лишь двое-трое? Кажется, они сейчас на Земле? Я точно не знаю…

— Ну, может быть, кто-то остался на планете… — неуверенно предположил Логинов. Ильин презрительно фыркнул:

— Ага, конечно! Им там здорово живётся с отключённой системой жизнеобеспечения и при температуре окружающей среды в минус сорок — пятьдесят градусов. Мой бывший приятель по Международному колледжу в Праге оказался в составе вспомогательной группы медтехников, высаживавшейся на Фиорину месяц назад, — они американских военных сопровождали. Он успел по старой дружбе шепнуть мне ещё на Земле, будто двое заключённых, которых оттуда вытащили, — единственные оставшиеся в живых. И вот ещё: они видели там существо. Чужое существо. Его кто-то убил, когда спасатели и коммандос спускались в жилой комплекс. Опять же ничего точно не знаю. Это все слухи. Но чужое существо, как говорят, действительно было. Крупный многоклеточный организм.

— А… а что оно из себя представляло? — тихо спросил Логинов. — Ты хочешь сказать, будто на Фиорине находилось неизвестное науке высокоразвитое создание внеземного происхождения? Невероятно…

— Да, — подтвердил медтехник. — Больше ничего; не знаю. Поговорить подробнее не получилось. Сам знаешь, как Компания и её сотрудники хранят свои тайны. Я попытался поговорить с хирургами, оперировавшими нашу подопечную, но они смотрели на меня словно на полнейшее ничтожество. Американцы, одно слово… Понты гнут, зарабатывают в десять раз больше нас, а деньги «Уэйленд-Ютани» способны заставить их молчать даже под пыткой, — Ничего не узнал? — огорчённо сказал врач полувопросительно-полуутвердительно. Хотя и так всё было понятно,

— Разумеется, — кивнул Андрей. — Для них ООН то же самое, что для нас — туалетная бумага. Подтёрся и выкинул. Для Компании персонал ООН ничего не значит. Ильин подошёл к столику, залпом выпил подостывший кофе и, бросив на врача серьёзный взгляд закончил — Однако чую всеми потрохами, эта история ещё не подошла к финалу… Американцы ещё дадут нам прикурить.

— Дурацкая какая-то история… — вздохнул Логинов. — Но, может быть, ты прав.

Первый проблеск сознания. Как тонкий луч света во мгле. Ей было знакомо это чувство. Боль. Она тоже знакома. И ощущение жизни — жива… Жива?.. Эта мысль заполнила её мозг, и вместе с ней ворвался страх. Огромный, всепоглощающий. Почему? Память вернула последние секунды того дня.

Разговор с лейтенантом «волкодавов» (кажется, его зовут Сергей Казаков?..). Срочный вызов к тюремному складу мусора. Тяжёлая желтовато-серая тварь, похожая на огромного паука. Она должна была быть мёртвой. И вдруг ожила. А потом — шаг вперёд. В объятия смерти. Затем — тьма… За тьмой — сны. Странные сны. Очень живые и яркие.

Она помнила, с кем говорила. Кто приходил во сне. Темноволосая женщина с маленьким ребёнком и высоким худощавым воякой-американцем.

Маша помнила их имена и помнила всё, что они ей рассказали.

«Жива? — Мысли ворочались тяжело, с натугой, отягощённые обезболивающими и наркотиками. — Неужели правда? Но почему?.. Чужой должен был убить меня… Разорвать грудь и выбраться наружу. Жаль, что не было шанса поступить так, как сделала Эллен Рипли, — шагнуть в озеро огня…»

Семцова открыла глаза, приложив к этому простому движению все свои силы. Она ещё не верила. Нет, не может быть. Вокруг огромное количество техники, трубки, журчание растворов, вводимых в вену, фейерверк разноцветных огоньков. И голос. Мужской низкий баритон.

— Семцова, вы меня слышите?

— Пить… — Она ощутила движения своего языка и губ. — Мне очень жаль, но пока вам нельзя. После операции ваша пищеварительная система ещё не пришла порядок. — Кто вы?

Семцова увидела склонившегося над ней мужчину с врачебными нашивками на униформе.

— Моё имя Фёдор Логинов. Я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?

— Ужасно, всё тело болит… Где я?

— Этот корабль называется «Патна», сейчас вы в палате интенсивной терапии медицинского отсека. — Мужчина по-доброму улыбнулся. — Ручаюсь, что скоро вы будете на ногах.

Тотчас жуткое воспоминание пронзило мозг Семцо-вой как стрелой. Снова тот день. Гладкая холодная тварь, охватывающая голову сильными членистыми щупальцами. Крики военных, удар ледяного тела Чужого в лицо.

Эмбрион достался «Уэйленд-Ютани». Американцы отвезут его на Землю. Это конец. Твари начнут плодиться быстрее, чем комары на болоте.

Хиллиард выиграл.

Выиграл?

Или ещё можно что-то сделать? Но для этого нужно выжить.

«Я выживу, — сказала Маша сама себе. — Рипли тоже выжила. И сделала должное — всё, что было в её силах. Я от неё не отстану».

Семцова провалилась в тьму забвения.

* * *

Вновь свет. Стрекотание аппаратуры. Сколько прошло времени? День, два, месяц? Семцова чувствовала себя уже лучше, яснее было в голове. Боль, хотя и приглушённая обезболивающими, ещё оставалась во всех членах. Маша оглянулась, почему-то обратив внимание на расположение вентиляционных люков. Странная, вроде бы не свойственная ей привычка.

— Доброе утро, — произнёс тот же голос, что и в прошлый раз.

— Доброе, доктор… э-э?..

— Доктор Логинов. Вам что-нибудь нужно?

— Да, я хочу знать, что со мной произошло. Как я оказалась здесь? Убей Бог, почти ничего не помню…

— Как? — удивлённо спросил врач. — Вас привезли с поверхности Фиорины. Очень тяжёлые травмы. Потом операция. Теперь вам значительно лучше, благодаря нашим усилиям. Я думаю, вы уже можете поговорить с человеком, который вам многое объяснит. Могу поздравить, Мария Викторовна, у вас удивительно крепкий организм, не всякий выживет после такого… — Говоря это, Логинов вставлял ампулы с обезболивающим в инъектор. — Вы на редкость быстро восстанавливаетесь, это даже странно. — Он нажал на кнопку, и струйка жидкости впрыснулась в вену. Боль постепенно уходила. — А теперь, Семцова, если не возражаете, к вам посетитель…

Рональд Хиллиард нервно ходил по операторской медицинского отсека, стряхивая сигаретный пепел прямо на пол. Стеклянные створки двери, ведущей в палату, с лёгким шуршанием разъехались, и оттуда вышел Логинов.

— Сэр, — обратился он к Хиллиарду. — Она в сознании, и вы можете побеседовать, хотя её состояние всё ещё оставляет желать лучшего. Убедительно прошу, не разговаривайте с больной более пятнадцати минут — любое сильное психологическое воздействие усугубит положение.

— Когда вы сможете поставить её на ноги? — повернулся Хиллиард к Логинову.

— Не ранее чем через десять суток. После подобного хирургического вмешательства женщина чудом выжила. Сейчас процесс регенерации идёт нормально, но я ничего не гарантирую. И ради Бога, сэр, старайтесь не волновать её. Семцова и так очень напряжена.

— Хорошо. — Хиллиард натянул халат, не сразу попав в рукава, и, выругавшись вполголоса, нажал кнопку У двери.

— Только пятнадцать минут, — крикнул вдогонку врач.

Хиллиард порывисто вошёл в палату и приблизился к платформе.

— Семцова? — тихо позвал он. Женщина открыла глаза и покосилась на нежданного визитёра. Странно знакомое лицо. Такое впечатление, будто она его видела уже несколько десятков раз. Ну разумеется! Только «Бишопы», произведённые Компанией, носят одно и то же лицо-маску.

— Ты андроид? Искусственный организм?

— Нет, Маша. Жаль, что мы раньше не удосужились познакомиться. Я генеральный конструктор отдела робототехники компании «Уэйленд-Ютани». Моё имя Рональд Хиллиард. И я лишь создал андроидов серии «Бишоп». Рад видеть, что вы поправляетесь.

Он изобразил на лице улыбку, очень дружелюбную и ласковую. Но приглядевшись как следует, Семцова поняла, что этот человек лишь очень похож на биоробота. Только похож. Слишком много жёсткости в лице господина Хиллиарда, высокомерной снисходительности, которая отсутствовала у всех, как это ни странно, потрясающе человечных андроидов. Синтетический человек лучше настоящего. Это она успела понять, когда просматривала запись с Ахеронта. Тогда искусственный организм сделал всё, чтобы спасти людей… А этот — очередное чудовище из Компании — ничем не лучше Чужого. Он получил желаемое, что же «Уэйленд-Юта-ни» хочет теперь? Наверняка они вынули зародыш и переправили в свои лаборатории.

— В сторону ненужные слова, мистер, — слабо прошептала Семцова. — Почему я здесь? Мне никто ничего не говорит. Вы в курсе, что мне всё известно? Кто-то приказал убрать Эрона, но я сохранила его дискету. Я всё видела.

— Я знаю, — нагнул голову начальник отдела Компании. — Меня очень интересует этот диск. Если говорить откровенно, мы обыскали ваши вещи, каюту, но ничего не нашли. Впрочем, вы умная женщина и могли оставить его на Земле, например в банковском сейфе или передать кому-то из знакомых… Верните запись, пожалуйста. В конце концов, это будет неплохой благодарностью за то, что мы спасли вам жизнь, — Жизнь? Для чего? — Семцова устало закрыла глаза. — Теперь я могу сожалеть только об одном. Я по своей глупости ничего не сообщила в Комитет ООН по биологической безопасности. И, если говорить начистоту, вам была нужна не я и не дискета, а это чудовище. Ведь вы сумели извлечь эмбрион чужого существа из моей грудной клетки?

— К сожалению, нет, — секунду помедлив, произнёс Хиллиард. — Животное погибло. К моменту начала операции зародыш не успел достаточно развиться и не смог выжить вне человеческого организма. Нам достались только его труп и мёртвая личинка.

Семцова едва заметно усмехнулась углом рта.

— Это ложь. — Хиллиард услышал её тихий вздох. — Я вам не верю. После всего, что натворили люди из вашей проклятой организации… Если эта история всплывёт, вы сядете в тюрьму на три пожизненных срока, а Компании запретят деятельность в Дальнем Космосе.

— Поверьте, всё, что я вам сказал, — правда, — хладнокровно ответил Хиллиард. — Знаете, что было дальше? После того как вас атаковал чужой организм? Хирурги трудились почти сутки — они никогда не сталкивались ни с чем подобным. А спустя ещё несколько часов мистер Блейк, исследовав найденного у вас над диафрагмой зародыша, признал, что существо питалось кислородом, получаемым из вашей крови. У него есть орган наподобие жабр… Сами посмотрите выкладки профессора, когда выздоровеете. Если только вернёте дискету.

— Кто-нибудь ещё пострадал? — подняла глаза Семцова.

— Нет, — равнодушно пожал плечами Хиллиард. — То, что на Фиорине обнаружилась живая личинка, было просто чудом. И, увы, она была одна… А теперь послушайте меня.

— Ну? — буркнула Маша.

— Компания добилась своего, — тихим, размеренным голосом сказал американец. — И неважно, каким способом — подкуп, лоббирование… ООН передала командование над нашей экспедицией руководству «Уэйленд-Ютани». Это случилось чуть больше пятидесяти часов назад. Теперь я и мистер Пауэлл имеем право отдавать приказы военным, биологам и всем членам экипажа «Патны». Есть три варианта развития событий. Первый: вы отдаёте нам дискету и мирно продолжаете с нами сотрудничать. Как вознаграждение — доступ к информации, которой владеет Компания. Второй: вы не отдаёте дискету, и я своей властью отправляю вас на Землю с самыми худшими рекомендациями. Сами знаете — вы нарушили технику безопасности, приказы руководства… Мы найдём, что доложить комиссии ООН. Третий вариант — наиболее прискорбный. — Хиллиард преувеличенно тяжко вздохнул и посмотрел на потолок, давая понять Маше, что именно хочет сказать. Однако угрожать напрямую он не решился.

Маше было всё равно. Первый вариант, второй, третий… Да хоть пятидесятый! Но в то же время, если она получит доступ к информации, появится возможность узнать подлинную историю катастроф на Ахеронте и Фиорине. И, может быть, выполнить просьбу погибшей женщины по имени Эллен Рипли — истребить, выжечь, выкорчевать племя беспощадных пришельцев… Не зря Маша так долго говорила в своих снах с бывшим лейтенантом торгового флота США, начавшей свою карьеру более шестидесяти лет назад на буксире «Ностромо»…

Семцова откинула голову на подушку. Что ж, решено. Если Хиллиард сейчас не врал и зародыш погиб, то ему придётся очень постараться, чтобы заполучить себе другой. Только где он его найдёт? На Фиорине наверняка больше не осталось привезённых с «Сулако» личинок, а обшарить всю Галактику не в состоянии даже всемогущая Компания.

«Тогда начнём игру, — мелькнула мысль. — В крайнем случае придётся искать поддержки у наших. У Казакова, например».

— Дискета?.. — шепнула Маша. — Я соглашаюсь с вашим первым предложением, сэр. Женева, филиал «Вестерн-Юнион Банк», сейф тридцать два. Код доступа можете найти в моей электронной записной книжке, на страничке «Личное».

Хиллиард удовлетворённо кивнул:

— Семцова, поверьте, мне очень жаль, что всё получилось так скверно. Мы в неоплатном долгу перед вами. Да, руководство Компании совершило много ошибок, и мы готовы их исправить…

— Исправить? — с горечью произнесла Семцова. — Да каким образом, объясните? Вы сможете вернуть жизнь всем погибшим из-за ваших «ошибок»? Вспомните о колонии Хадди на Ахеронте. Ради этого проклятого монстра вы погубили сто пятьдесят семь человек, отряд морской пехоты… Вспомните, что это были ваши соотечественники. — Семцова замолчала, тяжело переводя дыхание, дававшееся с большим трудом, но всё же нашла в себе силы продолжить: — А на Фиорине умерли все, кроме двоих или троих людей. И если правда то, что Чужой, развивавшийся во мне, издох, то я могу лишь поздравить человечество.

Хиллиард, отвернувшись от Семцовой, которая отрешённо закрыла глаза, видимо не собираясь поддерживать дальнейший разговор, заложил руки за спину и неспешно прошёлся по палате. Наконец он остановился и проронил:

— Я рад, что вы согласились с нами сотрудничать. Всё-таки вы, мисс Семцова, профессионал, с которым, как я полагаю, будет интересно и приятно работать, — и после короткой паузы добавил: — Кстати, у меня для вас два сюрприза.

— Это какие же? — холодно спросила Семцова, не поднимая век.

— Ну, во-первых, — Хиллиард достал из кармана блестящую голографическую карточку, — это лицензия для доступа к центральной базе данных корабля. Я специально подготовил её для вас — знал, что не откажете. Вы учёная, а для людей вашего склада прежде всего знания и информация. Насколько я знаю, вы имеете чин лейтенанта торгового флота?

— В России это звание именуется «поручик», — усмехнулась Маша. — Впрочем, неважно.

Получите капитанскую карточку. — Американец сунул узкую полоску пластика в ладонь Семцовой. — Я не имею права присваивать звания, тем более подданной другого государства, но могу назначать на должность. Всё-таки я командую гражданским персоналом «Патны». А второй сюрприз?

— Вы вскоре увидите вживе того самого, — Хиллиард вьщелил голосом последние слова, — того самого «Бишопа». Вы знакомы с ним по видеозаписям, полученным от Эрона.

— Не поняла… — изумилась Маша. Начальник отдела объяснил:

— На Фиорине мы обнаружили останки андроида. Мои робототехники, изрядно потрудившись, скопировали его память, манеры, черты характера с сохранившихся микросхем на новые. Личная программа и матрица личности введены в тело андроида той же серии. «Бишоп», спасший Рипли, капрала Хикса и девочку на Ахеронте, видимо, станет вашим… ну, скажем так, консультантом. Он многое знает о чужих существах…

Тихонько зашипел пневматический замок, створки дверей разошлись, и в бокс вошёл доктор Логинов. Лицо его было недовольным, но допустить резкость по отношению к Хиллиарду он не смел.

— Сэр, — осторожно начал врач. — Я не могу позволить продолжать дальнейший разговор с больной. Это может серьёзно ей повредить. Поторопитесь, пожалуйста.

— Да-да, ухожу, — кивнул Хиллиард и, взглянув на женщину, бросил небрежно: — Что ж, мисс Семцова, попрашшйтесь.

Начальник отдела робототехники быстрым шагом покинул палату, даже не оглянувшись. У него было ещё много других дел.

Щёлкнул инъектор, вводя обезболивающие и транквилизаторы, и Маша снова забылась сном.

* * *

От чёрно-серого камня посадочной площадки Фурии-161 оторвался последний челнок и, завывая двигателями, ушёл в мутную атмосферу Фиорины. Люди, находившиеся в модуле, сыграли последний аккорд в мрачной истории завода-тюрьмы. Навсегда отключена система жизнеобеспечения, центральный компьютер, охлаждены печи и плавильни. Фурия-161 умерла. Вряд ли нога человека ещё ступит когда-либо на негостеприимную поверхность маленького мирка. История этой планеты уже в прошлом.

Молчит радиомаяк, и в созвездии Нероид не осталось ни единой заселённой людьми звёздной системы. А челнок, сделав прощальный круг над монолитом бывшего жилого комплекса, ворвался в верхние слои атмосферы, вышел в открытый космос и устремился к громаде десантного корабля. Через несколько минут «Патна» приняла маленький модуль в свои стальные объятия. Миссия была исполнена.

Ожили электронные цепи крейсера, корабельный мозг отдал команды, и в реакторах двигателей началась управляемая термоядерная реакция, приводившая корабль в движение. Вначале медленно, будто нехотя, а затем всё быстрее и быстрее «Патна» уходила от чужого солнца и ненужной людям планеты к Земле. Команда компьютера — и включены гиперпространственные двигатели, вытолкнувшие гору металла и композитных материалов далеко за пределы скорости света. Вводить экипаж в гиперсон не было необходимости — крейсера этого класса, последнее удивительное достижение мысли человека, чудо инженерного разума, преодолевали за секунды расстояния, через которые свет шёл столетия.

До пределов Солнечной системы было пять суток пути.

Триста лет назад, стоя у самых истоков космической эры, один из писателей того времени сказал:

«В бесконечной Вселенной не существует ничего нового, ничего неповторимого. Странный случай, миг чудесный. Поразительное совпадение событий, обстоятельств и взаимоотношений… Всё это, может быть, уже не раз бывало на планете, оборачивающейся вокруг светила, галактика которого девятикратно возрождалась заново через каждые двести миллионов лет.

Беспредельно множество цивилизаций и миров, существовавших и существующих. Все они тешили себя тщеславным заблуждением, будто во времени и пространстве не было и нет других подобных (и не подобных). Бесчисленно количество людей, подверженных такой же мании величия. Они воображают себя единственными, неповторимыми, незаменимыми и лучшими из тварей природы. Их будет ещё множество. Множество плюс бесконечность…»

Прав был этот стародавний литератор, ох как прав!

Ричмонд Пауэлл, тоже начальник отдела «Уэйленд-Ютани», только, в отличие от Хиллиарда, отвечавший за биологические изыскания, обвёл взглядом собравшихся в конференц-зале «Патны». Здесь собрались все руководители экспедиции, двое офицеров, командовавших отрядом десанта, биологи, представитель ООН. Начиналось первое заседание спешно организованной мистером Хиллиардом комиссии, расследовавшей события на Фиорине. Пауэлл знал многих из присутствовавших лично, кроме разве что офицеров коммандос, сидевших в дальнем углу зала с профессионально непроницаемыми выражениями на лицах. Рональд Хиллиард, руководитель проекта, сидел рядом с Пауэллом, рассеянно перебирая отпечатанные на голубоватой бумаге документы.

— Что ж, господа. — Мистер Пауэлл поднялся, опершись костяшками пальцев о гладкую поверхность стола. — Будем подводить итоги. Однако вначале я хотел бы сказать, что многие подробности вы услышите впервые. Я проясню некоторые моменты случившейся истории тем, кто не знает её до конца. Началось всё давно. Около шестидесяти лет назад наши автоматические корабли зарегистрировали поступающий с одной из планет системы Z-3 сигнал радиомаяка явно неземного происхождения. После расшифровки мы поняли, что некто посылает в пространство сигнал предупреждения. Привожу дословно дешифрованный текст. — Пауэлл достал из папки бумагу, кашлянул и зачитал следующее: — «Сообщаем о выходе из-под контроля потенциально опасной формы жизни, перевозимой нашим кораблём…» Далее идёт цифровой знак, — пояснил он и продолжил читать дальше: — «К кораблю не приближаться и по возможности уничтожить. Экипаж погиб».

— Масса полезной информации, — саркастически заметил с задних рядов полковник коммандос. «Уэй-ленд-Ютани» настояла, чтобы общее руководство над военными осуществлял представитель американской армии, но зловредные ооновцы, в пику чрезмерным требованиям концерна, отправили в экспедицию человека, абсолютно никаким боком не касавшегося Компании. Полковника Ретта Гора.

Пауэлл поднял глаза и посмотрел на военного неодобрительно. В головах у этих громил мозгов не больше, чем у мыши. Молчал бы лучше, чем позориться перед специалистами-ксенологами…

— Да, мистер Гор, оповещение было кратким. Тогдашнее руководство «Уэйленд-Ютани» решило проверить этот сигнал. Первый же корабль, чей курс пролегал вблизи той системы, был послан на планету, с которой поступал сигнал маяка. В наших справочниках и регистре Организации она числится как LV-426, или Ахе-ронт. Там обнаружился потерпевший катастрофу чужой корабль…

— Тот самый Ахеронт, где недавно погибла целая колония? — снова встрял полковник Гор.

— Да, — коротко ответил Пауэлл, морщась. — Один из членов экипажа корабля «Ностромо», приземлившегося на LV-426, подвергся нападению неизвестного ранее существа, находившегося на инопланетном корабле, где был установлен радиомаяк.

— И вы послали туда людей с торгового корабля, не предупредив об опасности? — изумлённо спросил присутствовавший здесь же Логинов, который наконец получил возможность удовлетворить своё любопытство, — врач не ждал, что его тоже пригласят на совещание. Ошибся.

Пауэлл только развёл руками.

— Один из членов экипажа был предупреждён, и ему были даны соответствующие указания, — объяснил он. Про то, кем был этот «член экипажа», и про его задание Пауэлл не стал распространяться. Очень уж неприглядно стала бы выглядеть эта стародавняя история. — Но ситуация непредвиденно изменилась, и события стали развиваться неуправляемо. Чужое существо оказалось настолько опасным, что менее чем за сутки уничтожило весь экипаж «Ностромо», кроме уорент-офицера Эллен Рипли.

— Что-что? — переспросил Логинов. Его догадки подтверждались. — Вы говорите о той самой Рипли? Рекордсменке по пребыванию в криогенном сне? И события с «Ностромо» произошли шестьдесят лет назад?

— Я сейчас всё объясню, — слегка раздражённо откликнулся Пауэлл. — Имейте терпение. Рипли катапультировалась на АСК, уничтожив чужое существо и взорвав материнский корабль. Её челнок сошёл с курса и дрейфовал в космосе пятьдесят семь лет. Сама Эллен Рипли находилась в анабиозном сне. Потом её случайно подобрал оказавшийся поблизости транспортный корабль. После восстановительной терапии на комиссии по расследованию причин гибели «Ностромо» Рипли рассказала обо всём случившемся. Откровенно говоря, мы ей не очень-то и поверили. Происшествие случилось давно, и никто не хотел копаться в давно забытой истории. На LV-426 в то время уже более двадцати лет жили люди. Жили мирно. И всё же один из чиновников «Уэйленд-Ютани» отдал приказ перепроверить показания госпожи Рипли. Один из колонистов нашёл по указаниям из центра инопланетный транспорт и тоже подвергся нападению чужого организма. Вскоре с колонией на Ахеронте была потеряна связь. Посланный на помощь отряд колониальной морской пехоты полностью погиб. Мы выяснили, что причиной смерти поселенцев и военных стали невероятно размножившиеся существа, точь-в-точь совпадающие по облику с описанными Рипли ксеноморфами. Только когда с борта «Сулако» начали поступать автоматически передаваемые данные о событиях на EV-426, мы окончательно поняли, с чем имеем дело. Но об этом — после.

— Жаль, — буркнул Гор. — По-моему, как раз о таких вещах следует рассказывать в первую очередь. Вы говорите, говорите, сэр. Нам всем страшно интересно.

— С LV-426 спаслись лишь трое, — Пауэлл напустил на лицо маску нарочитой скорби, — уорент-офицер Рипли, посланная туда как консультант, один морской пехотинец и случайно выживший ребёнок из семьи колонистов. Двое последних погибли при падении АСК с «Сулако» на Фиорину. Сопровождавший их робот серии «Бишоп» был повреждён настолько, что выполнение запрограммированных функций было сведено к нулю. Сейчас, кстати, робототехники его восстанавливают.

Хиллиард самодовольно улыбнулся — восстановление личности андроида было делом сложнейшим, но у подчинённых ему специалистов были золотые руки и платиновые мозги. В их талантах он нисколько не сомневался. Дураков в Компании не держали. Пауэлл же продолжал свой рассказ:

— По последним данным, одно из взрослых чужих существ всё же пробралось на «Сулако», сумело оставить там зародышей, которые неизвестно каким образом вызвали пожар на корабле, в результате которого гибернационные капсулы с людьми были автоматически катапультированы на борту спасательного челнока. Последний оказался повреждён и совершил жёсткую посадку на Фиорине. Эллен Рипли осталась жива чудом, прочие погибли. И главное: в этом же челноке на Фиорину прибыло существо, о котором мы сейчас говорим. Вскоре мы получили сигнал нейросканера, показывающий, что в теле мисс Рипли находится зародыш Чужого. Этим и объясняется первая экспедиция «Патны» к данной планете несколько недель назад. Взрослое существо истребило практически всё население учреждения Фурия-161, а затем, несмотря на строжайшие приказы руководства Компании, было убито оставшимися в живых заключёнными и Эллен Рипли.

— А как же зародыш, находившийся внутри неё самой? — спросил кто-то из зала.

— Нам не удалось спасти этот экземпляр, — помедлив, ответил Пауэлл. В его бесцветном голосе скользнула едва заметная нотка сожаления. — Женщина покончила с собой. Бросилась в котёл с расплавленным металлом в момент, когда спасатели вошли в жилой комплекс колонии.

— Следовательно, экспедиция, в которую Компания вложила восемь миллионов долларов, почти не дала практических результатов, — мрачно заключил Хиллиард.

На некоторое время установилась полная тишина, благо после слов Хиллиарда добавить было нечего. Однако у многих возникли вопросы. Никто не видел, как русский лейтенант слегка тронул за руку своего командира. Гор и Казаков обменялись понимающими взглядами, и полковник вновь поднял руку, испрашивая позволения говорить:

— Вы тогда искали Чужого? — Тёмно-зелёные ирландские глаза мистера Гора то ли насмешливо, то ли настороженно смотрели на руководителя полёта. — И сейчас прилетели перепроверить? То, о чём вы говорите, существенно отличается от официального доклада Компании на комиссии ООН. Во всяком случае, вирусами здесь не пахнет. А как мне доложили мистер Казаков и его сержанты, один из членов экспедиции подвергся нападению небольшого, но весьма агрессивного создания, не относящегося к известным биологическим видам. Объясните всё до конца.

— Объяснить? — Пауэлл помрачнел, — Извольте. Как профессиональный биолог скажу, что обнаруженное на Фиорине существо уникально. Мы обследовали несколько десятков миров и пока не сталкивались ни с чем подобным. Моим подчинённым удалось три недели назад собрать останки взрослого Чужого, убитого на Фиорине, и провести некоторые исследования. Мы передали информацию господину Блейку, а затем компьютер восстановил внешний облик животного и отчасти внутреннее строение. Изучение существа на клеточно-молекулярном уровне уже дало невероятные результаты, пусть очень многое пока и не выяснено. Если кто не знает, с нами находится профессор ксенологии Блейк из Оксфорда. Консультант по… по вопросам чужой жизни. Надеюсь, мистер Блейк сейчас вам кое-что разъяснит, у него это получится лучше.

К столу, за которым восседали руководители рейда, подошёл человек лет шестидесяти, полный, с густыми седыми волосами, зачёсанными назад, и высоким лбом настоящего интеллектуала. Кто-то из военных откровенно фыркнул — уж больно умным выглядел этот старичок; наверняка начнёт сейчас сыпать длиннющими и малопонятными терминами, делая вид, что это элементарные слова, которые обязан знать любой ребёнок.

Профессор откашлялся, неожиданно достал из кармана пиджака большой клетчатый платок и громко высморкался, вызвав этим новые смешки среди офицеров. Ничуть не обращая внимания на веселящихся русских «волкодавов», Блейк начал свою речь тихим, чуть надтреснутым старческим голосом:

— Господа! Рассказывать о нашей находке можно часами, но я постараюсь быть сдержанным. Сравнительный анализ строения клеток ксеноморфа, условно называемого нами Чужим, со всеми известными нам видами биологической жизни, похоже, вызовет переворот в науках, и не только изучающих живых существ. Открытия, уже сделанные нами за последний месяц, относятся и к генетике, и к атомно-молекулярному строению химических соединений, а также к науке о размножении. Первые же исследования оставшихся частей существа привели меня в изумление. Мало того, что жизнь Чужих основана не на углероде, как у всех изученных форм жизни, а на кремнии, так мы вдобавок ещё столкнулись с типом клетки, метаболическая активность которой не угнетается при любых условиях окружающей среды, кроме вакуума. Всем известно, что атмосфера каждой из планет, имеющей таковую, состоит из многих газов, чаще всего присутствуют водород, азот, кислород, иногда что-нибудь более сложное, например метан, сероводород, инертные газы и прочее. Так вот, — профессор выдержал паузу для достижения большего эффекта, и даже военные не посмели нарушить её, — межтканевая жидкость Чужих, обладающая разъедающим действием практически на любой материал, кроме особо стойкой керамики, — уникальный реагент. Она способна адсорбировать из любой атмосферы необходимые для метаболизма клетки кислород и азот, выделять из любых газовых смесей любые компоненты и доставлять их тканям. Сама же клетка Чужого настолько уникальна и непонятна, что на анализ её микроструктур и исследование их функций уйдёт не один месяц, а то и годы. Именно кремний — основной костяк химических соединений, составляющих организм Чужого, — делает этих существ исключительно прочными и сильными. Добавлю, что кремний связан с гораздо большим количеством атомов металлов, нежели молекулы углерода в наших телах.

— Вы хотите сказать, что Чужой наполовину сделан из железа? — обратился к профессору полковник Гор.

Не теряя хладнокровия, Блейк ответил чуть язвительно:

— Не наполовину, конечно. Между прочим, к металлам относится не только железо. Может, вам перечислить периодическую таблицу элементов, точнее, первые две её группы?

Ретт Гор, сложив руки на груди, развернулся в кресле и стал смотреть в другую сторону.

— Слушайте дальше, — махнул рукой англичанин. — Анатомическое строение Чужих пока вообще не поддаётся анализу. Мы сумели реконструировать по останкам их анатомию, но назначение девяноста процентов органов нам непонятно. Работы предстоит исключительно много. А теперь я могу показать вам, как выглядит Чужой внешне.

Блейк бросил взгляд на оператора, сидевшего возле компьютера, тот кивнул и, предвкушая реакцию зрителей, улыбнулся, выводя изображение со своего дисплея на большой настенный экран. Оператор уже успел насмотреться на восстановленный компьютером облик Чужого и не удивился, когда по залу разнёсся шум удивления и отчасти ужаса.

Трёхмерная цветная картина, выведенная на плазменный дисплей, потрясала. Внешний вид монстра был настолько необычен и абсолютно далёк от привычной реальности, что было чему испугаться.

— Вот взгляните. — Слегка улыбаясь, профессор взял указку и поднёс к экрану. — Мы можем чётко разделить голову, туловище, хвост и лапы — привычные земные понятия. Однако лишь беглого взгляда хватает, дабы понять — этот зверь отличается от всего известного науке на сегодняшний день. На планетах с развитой жизнью её формы близки к земным. Эволюции шли практически параллельно. А таких разительных отличий мы никогда доселе не встречали. Могу, например, сказать, что в голове Чужого нет мозга как такового, отсутствует единый центр всей нервной сие-темы. Наличествует лишь комплекс органов чувств, от которых отходят… э… ну, назовём это нервными стволами. Таковые сходятся в ряд крупных узлов в туловище под наиболее защищённой кремниево-металлическими щитками его частью. Можно было бы предположить, что Чужие лишены высшей нервной деятельности и сходны с обычными земными беспозвоночными, но, как показывает практика, это иллюзия. Чужой вовсе не туп, как пробка. Отчёт «Уэйленд-Ютани» о событиях на LV-426, который я успел изучить досконально, показывает, что данные ксеноморфы являются высокоорганизованными существами, способными создавать семейные сообщества и действовать с определённой долей логики. Это уже даёт возможность предполагать наличие разума, пусть даже и в крайне примитивной форме. — Профессор запнулся, а потом тихо добавил: — Это только гипотеза, но мало ли…

— Мистер Блейк, пожалуйста, несколько слов о размножении, — попросил Пауэлл.

— О, господа, это совершенно отдельная тема, — мечтательно закатил глаза Блейк, словно сама мысль об этом чуде природы приводила его в восторг. — Нам стало известно, что главой и родоначальницей семьи Чужих является крупная однополая особь, а может статься, и гермафродит. Назовём её, по аналогии с термитами или муравьями, маткой. Матка откладывает яйца, или, скорее, споры, из каковых выходит нечто вроде личинки, прикрепляющейся к дышащему существу, например к человеку. — От этих слов в зале многих передёрнуло, а профессор заулыбался ещё шире. — Личинка внедряет в организм носителя зародыша и, выполнив тем свою функцию, отмирает. Имплантированный зародыш быстротечно развивается, используя жизненные ресурсы организма хозяина, а затем, прорвав оболочку его тела, выходит на свободу. Далее Чужой развивается наподобие земных насекомых — после однократной линьки он стремительно растёт и превращается вот в такое чудище. — Профессор снова ткнул указкой в экран. — Как именно развивается матка Чужих и откуда она берётся, нам пока не ясно. Возможно, для её появления необходимо особое яйцо — снова напрашивается аналогия с земными животными, в частности пчёлами. Сейчас могу сказать лишь одно — мы классифицировали этот биологический вид и дали ему временное название: «универсальный межвидовой паразит, жизнь которого основана на кремнии». Длинно, конечно, но пока ничего оригинальней не придумаешь. Требуются длительные и серьёзные исследования. Спасибо за внимание. А особая благодарность — господину полковнику Гору за его искренний интерес к вышеизложенному.

По залу прокатился хохоток, а профессор Блейк спокойным шагом вернулся на своё место рядом с бригадой биологов, смотревших на него с самым искренним уважением. Несмотря на ироничное замечание Блейка, Ретт Гор угомониться не пожелал и вновь подал голос:

— Мистер Хиллиард! Мои подчинённые получили от вас подробные инструкции и описания Чужого всего два часа назад. К чему такая секретность? Кроме того, мы просмотрели автоматические передачи с «Сулако» и знаем, на что способны эти зверюги. Я знал лично лейтенанта Гормана и некоторых солдат из его подразделения. Это были отличные, опытные ребята. Пускай их было немного, но они были великолепно вооружены и обучены действовать в подобных экстремальных ситуациях. А то, что я видел в трансляциях с «Сулако», вообще не вписывается ни в какие рамки. Старые схемы военных действий к этим существам неприменимы! Звери эти ловки, хитры и, боюсь, намного умнее, чем предполагает уважаемый мистер Блейк. Вы, как я понимаю, собирались заполучить Чужого живьём и вывезти его на Землю?..

— Не на Землю! — резко возразил Хиллиард. — Если это чудище вырвется на свободу на Земле, то последствия будут катастрофическими. В намерения «Уэй-ленд-Ютани» входили исследования Чужих в лабораториях на Луне или Венере. Исследовательские центры там автономны, и выскользнуть из них невозможно.

Гор не отступался, продолжая с истинно военной, нахрапистостью напирать на руководителя отдела рои бототехники Компании:

— А вам известно, что ввоз любых инопланетных форм жизни в Солнечную систему и колонии строжайще запрещён Коммерческим кодексом, Уставом ООН и законами Соединённых Штатов? Любые формы жизни представляющие потенциальную опасность для человека, при проникновении на земные корабли или в пределы любой из планет Солнечной системы подлежат немедленному уничтожению всеми возможными средствами, вплоть до применения ядерного оружия? Параграф двести семьдесят семь, к слову. Умышленный ввоз — уголовное преступление…

— Да, полковник. Всё это мне известно, — без тени смущения ответил Хиллиард. — Но нам впервые встретилось существо подобного типа. Это переворот в биологической науке! Сами подумайте: новый принцип построения жизни, а самое главное, есть предположение, что эти существа разумны, пускай даже отчасти. Лунная исследовательская база, в которой мы проводим биологические изыскания, надёжна на все сто процентов. В наши планы входило только лишь изучение Чужого, а в случае возникновения реальной опасности — уничтожение.

— Но теперь этой возможности нет: Чужой с Фиорины мёртв, и учёным достались только его останки. Насколько я знаю, русская леди, подвергшаяся нападению личинки, осталась в живых, а зародыш, поселившийся в её организме, был удалён хирургами и убит. Словом, оба полёта «Патны», что прошлый, что нынешний, были практически безрезультатны… — полувопросительно-полуутвердительно молвил Гор.

— Нет, сэр. Как руководитель проекта и этой экспедиции, хочу вам сообщить, что мы выпустили из поля зрения исключительно важную деталь. — Хиллиард встал, подошёл к экрану монитора и переключил изображение. На дисплее высветился рельефный план неизвестной никому местности. — Прошу взглянуть, это подробная карта северного полушария планеты LV-426. Взрыв атмосферного процессора на Ахеронте превратил в пар колонию Хадли, а также накрыл территорию в радиусе тридцати миль. По нашим данным, местонахождение инопланетного корабля приблизительно в сорока пяти — пятидесяти милях к северо-востоку от эпицентра произошедшего взрыва. Кроме того, чужой корабль был защищён от ударной волны и теплового излучения вот этим горным хребтом. — Хиллиард провёл пальцем по экрану, указывая на тёмную цепь взгорий. — Таким образом, мы предполагаем, что иноземный корабль не пострадал, а если и случились повреждения, то они невелики.

— Что вы хотите этим сказать? — Гор аж привстал с кресла, а люди в зале начали недоумённо переглядываться. Многие начали понимать, что именно подразумевал мистер Рональд Хиллиард.

И точно.

— Несколько часов назад я получил приказ от президента «Уэйленд-Ютани» мистера Ван-Льюена, подтверждённый распоряжением Внесолнечной колониальной администрации и руководством ООН, в частности мадам Флорианой де Бритон, — тяжело роняя слова, словно нехотя, проговорил Хиллиард. — Нам предписано отправиться в звёздный сектор Z-3, высадиться на Ахеронте и исследовать чужой корабль. По возможности, следует найти хотя бы одно яйцо существа и перевезти его в одну из лабораторий, конечно соблюдая все меры предосторожности. В биологическом центре, предположительно на Арктуре или на Луне, на подопытных животных проследят весь цикл развития Чужих и попытаются начать их исследовать. Таким образом, «Патна» меняет курс и направляется к планетной системе звезды Z-3 и спутнику LV-426. Капитан крейсера уже получил соответствующие распоряжения.

— Постойте-постойте! — воскликнул навигатор «Патны», также присутствовавший на конференции. — Вы хоть представляете, о чём говорите, сэр?! Мы сейчас находимся в гиперпространстве, и обычные законы движения к нашему кораблю неприменимы. Нельзя же развернуться, словно обычный самолёт, и полететь в другую сторону! В этом случае придётся выныривать в неизвестной точке космоса, заново искать ориентир, а вы сами знаете, что корабельное время полёта в гиперпространстве непредсказуемо изменяется при полёте от одной точки к другой, в отличие от обычных линейных расстояний. Да я прямо сейчас прикидываю, что подобное изменение курса выльется в двух-трёхмесячное блуждание вне реального мира!

— Он совершенно прав, — вскочив, подхватил полковник. Казаков зачем-то тоже встал. — У нас нет такого запаса пищи и воздуха! Приказ вашего начальства невыполним — LV-426, образно говоря, в другом конце Галактики!

— Мистер Гор, — с укоризной покачал головой Хиллиард. — Во-первых, не мне вам говорить, что приказы, а тем более (господин начальник отдела едва заметно ухмыльнулся) приказы ООН, следует выполнять, а не спорить с ними. Во-вторых, выход из положения простейший, и он уже найден. Ещё на орбите Фиорины мы эвакуировали на модуле часть персонала на Землю, оставив только необходимых специалистов. Теперь мы введём экипаж в анабиоз, тем самым сэкономив и еду, и воздух. Запасы кислорода пополним на LV-426, благо атмосферные процессоры, разбросанные по планетоиду, ещё должны работать в автоматическом режиме. Это окончательное решение, не подлежащее обсуждению. Собственно, просто делайте вашу работу, за которую вам платит федеральное правительство и Организация. Вы давали присягу.

— …Своей стране и своей планете, а не вам, — угрюмо буркнул полковник.

— Мистер Хиллиард. — Теперь поднялся доктор Логинов. — А кто будет осуществлять уход за пострадавшей в медицинском блоке? Её же нельзя вводить в анабиоз!

— Мисс Семцовой придётся лететь с нами, — отрезал Хиллиард. — Её опыт и знания незаменимы, и, каково бы ни было её состояние, она пригодится как консультант. Если Семцову нельзя укладывать в гибернационную капсулу, эти несколько недель она проведёт под присмотром андроида. Еды и воздуха на одного человека хватит… Всё, прекращаем ненужные разговоры. Теперь мне хотелось бы обсудить подробности планируемой операции на LV-426…

Люди покинули конференц-зал «Патны» лишь через несколько часов. Расходились подавленными, молча, с хмурыми лицами. Почти каждый из присутствовавших на крейсере раньше надеялся поучаствовать в таком вот рейде, дающем надежду на первый в истории контакт с чужой разумной жизнью, но теперь отчего-то никто не проявлял радости. Слишком уж дурно попахивала история, начавшаяся много десятилетий назад с посадки буксира «Ностромо» на никому не известной мёртвой планетке… И был это запах смерти.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Командир крейсера «Патна» Кристофер Хоуп не был профессиональным военным. Восемнадцать лет из своих сорока двух он отдал космосу. Закончив Академию «Голдстар», Хоуп начал свою карьеру штурманом на пассажирском корабле, курсировавшем между планетами Солнечной системы. В те годы начиналась широкая колонизация планет других звёздных систем, и вскоре Криса перевели вторым пилотом на линию Земля — Альфа Центавра I — Сириус. Работа, несмотря на хорошую оплату, оказалась скучной и рутинной, и честолюбивому Хоупу хотелось чего-то большего. Решившись, он подал рапорт с просьбой о переводе во Внешний Корпус, и ему неожиданно повезло. О таком назначении даже мечтать не приходилось: второй пилот разведывательного корабля. Он побывал во многих переделках, успел налетать не одну сотню световых лет, дослужился до капитанских нашивок и вдруг совершенно неожиданно был переведён со своего рейдера капитаном на военно-исследовательский крейсер. О переводе ему сообщили за двенадцать часов до вылета, о цели же экспедиции он узнал только по прибытии на корабль. Хоупа выбрали капитаном «Патны» не только за многолетний опыт, но и за участие во многих экспедициях, не слишком известных общественности.

Его последний полёт на одну из планет системы Альтаира тоже был засекречен. Команда биологов отлавливала там какие-то новые вирусы, и слава Богу, что биологический отсек рейдера был герметичен. По дороге к лунным лабораториям паршивые вирусы вырвались на свободу и за пару часов уничтожили всю команду биотехников. Никто из экипажа корабля, к счастью, не пострадал, а биологический отсек пришлось отстрелить от корабля и уничтожить вместе с телами погибших. Чистая удача, что лаборатория пристыковы-валась к кораблю, а не являлась его частью. После того рейса границы банковского счёта капитана Хоупа значительно расширились. А за полёт к Фиорине и LV-426 Хиллиард обещал досрочную пенсию и такую премию, что Хоуп ушам своим не поверил, услышав сумму. За такие деньги можно было без всяких сомнений сесть за штурвал незнакомого корабля.

А кораблик оказался что надо. Звездолётов подобного типа существовало пока только пять. Четыре входили в состав Вооружённых Сил, а этот, «Патну», использовало правительство, сдавшее её сейчас в аренду «Уэйленд-Ютани», которая, в свою очередь, передала корабль в распоряжение ООН. По скорости, уровню защиты и вооружению «Патна» превосходила большинство рейдеров, имеющихся в распоряжении Дальнего Флота Соединённых Штатов, Европейского сообщества и Российской империи.

Сейчас «Патна» меняла курс. Для изменения маршрута кораблю требовалось перейти на досветовую скорость, затем следовало перепрограммировать бортовой компьютер и, изменив ориентацию корабля, вновь преодолеть световой барьер. Хоуп развернул кресло к пульту электронного навигатора и набрал личный цифровой код. На мониторе вспыхнула надпись: «ЧАСТИЧНЫЙ ДОСТУП», а секундой позже появился запрос: «ВАША ПОЛНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ?» Капитан прижал ладонь правой руки к стальной пластине на пульте, и после тихого щёлканья компьютер выдал фразу: «ПОЛНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПРОВЕДЕНА. РАЗРЕШЁН ДОСТУП К СИСТЕМЕ УПРАВЛЕНИЯ. ВАШ ЗАПРОС?»

Хоуп быстро набрал на клавиатуре: «ПРОГРАММА СМЕНЫ КУРСА. ВЫХОД НА ДОСВЕТОВУЮ СКОРОСТЬ».

Компьютер немедленно отозвался: «ЗАПРОС ПОЛУЧЕН. ВКЛЮЧЕНА СИСТЕМА ТОРМОЖЕНИЯ. СВЕТОВОЙ БАРЬЕР БУДЕТ ПЕРЕСЕЧЁН ЧЕРЕЗ 6 °CЕКУНД. СКОРОСТЬ КОРАБЛЯ ПО ОТНОШЕНИЮ К ИНЫМ ОБЪЕКТАМ ПОСЛЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ ГИПЕРДВИГАТЕЛЯ — 140 ТЫС. МИЛЬ/СЕК.».

Щелчок. Сотни индикаторов вспыхнули всеми цветами радуги. По кораблю разнёсся размеренный голос речевого синтезатора: «Прошу внимания! Через минуту корабль выходит на досветовую скорость. Членов экипажа и пассажиров просим занять места и пристегнуться. Повторяю…»

Центральный компьютер тем временем высвечивал на экране результаты работы программы: «ОТКЛЮЧЕНЫ 2-й И 4-й ГИПЕРДВИГАТЕЛИ. ВСЕ СИСТЕМЫ КОРАБЛЯ В НОРМЕ. ТОРМОЖЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. ОТКЛЮЧАЕТСЯ СИСТЕМА ИСКУССТВЕННОЙ ГРАВИТАЦИИ».

Щелчок. Вспышка очередной группы индикаторов на пульте. Хоуп ощутил нарастающую лёгкость во всём теле, лёгкое головокружение, и вот уже незакреплённые предметы начинают плавно перемещаться в воздухе.

Больше у Хоупа не было необходимости смотреть на монитор. Его взгляд был устремлён на центральные иллюминаторы. Почти два десятка лет он наблюдал эту картину и ни разу не мог досыта насмотреться на великолепное зрелище. Вот свет звёзд, кажущийся сияющими линиями, всё больше фокусируется, проходит все части радужного спектра, постепенно начинает исчезать эффект Доплера, резкая ослепляющая вспышка освещает командный отсек, корабль содрогается от удара о невидимую стену… И звёзды снова встают на свои места, из иллюминаторов открывается изумительный вид на Млечный Путь, и механически — жизнерадостный голос компьютера оповещает экипаж: «Прошу внимания! Крейсер «Патна» вышел из гиперпространства. Гравитационное поле будет включено через десять секунд. Спасибо».

Искусственная гравитация при входе и выходе в гиперпространство отключалась во избежание возможных перегрузок. Через некоторое время Хоуп вновь почувствовал знакомую тяжесть, а на экране появилась бегущая строчка: «ГИПЕРДВИГАТЕЛИ ПОЛНОСТЬЮ ДЕЗАКТИВИРОВАНЫ. ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ. ПОЛОЖЕНИЕ КОРАБЛЯ В ПРОСТРАНСТВЕ СТАБИЛЬНО. ПРОШУ ВВЕСТИ ПАРАМЕТРЫ ИЗМЕНЕНИЯ КУРСА».

Те, кто мог со стороны наблюдать появление «Патны», были бы поражены эффектностью этого спектакля. Ещё секунду назад абсолютно пустое пространство в районе звезды с невыразительным кодом-названием SWK-1427-MW (что расшифровывалось как вполне банальное: «звезда типа белый карлик номер 1427 Галактики Млечный Путь») озарилось ярчайшей вспышкой чисто-белого света и будто из ничего возникла громада крейсера. Секундой позже вспыхнули навигационные огни, расцветив «Патну» точно причудливую рождественскую ёлку. Лазерный сканер, методично прощупав ближайшее пространство и не обнаружив поблизости ни космических кораблей, ни опасных метеоритных потоков, сообщил об этом на центральный пульт и отключился. Компьютер же выводил тем временем корабль на эллиптическую орбиту вокруг ближайшего небесного тела — звезды SWK-1427-MW, так как у приборов ориентирования не было теперь чёткой привязки к определённому объекту.

В командный отсек вошёл Рональд Хиллиард.

— Ну что, Крис, всё в порядке? — небрежно осведомился он у капитана Хоупа.

— Птичка в норме и прилетела туда, куда требовалось. Сейчас я введу новый курс, и можно с чистой совестью ложиться спать. — Хоуп слегка пнул основание пульта.

— А где мы сейчас? — поинтересовался Хиллиард.

— Примерно в четырёхстах световых годах от Земли, а название этой звёздочки вам всё равно ничего не скажет. Ни один из планетоидов этой системы не имеет атмосферы, так что поселения людей отсутствуют.

— Ясно, — кивнул Хиллиард. — Как долго мы будем добираться до LV-426?

— Сейчас узнаем. — Хоуп запросил компьютер о продолжительности полёта. Через секунду высветился ответ. — В районе звезды Z-3 и LV-426 мы окажемся через шестьдесят девять суток при максимальной скорости полёта и при условии, что стартуем в течение двенадцати часов. Слишком долго, но, к сожалению, мы совершенно в другом секторе, да и искривление пространства играет роль… Надо начинать готовить экипаж к гиперсну.

— Ну, тогда сообщите, когда всё будет готово, а я пока навещу робототехников. Думаю, они уже провели восстановление андроида, доставленного с Фиорины.

Хиллиард вставил свою личную карточку в прорезь замка командного отсека, дверь бесшумно отъехала в сторону, и руководитель экспедиции вышел в коридор. Створка так же тихо закрылась, щёлкнули магнитные замки, и на идентификаторе вновь вспыхнула красная лампочка. Капитан развернул кресло в сторону компьютера и начал набирать программу нового курса.

Рональд Хиллиард работал на «Уэйленд-Ютани» со дня окончания колледжа. Уже в молодости он обращал на себя внимание незаурядным умом и способностями. Его дипломная работа на тему «Робототехника и проблема искусственного разума» была оценена по достоинству, и он получил приглашение поступить на работу в отдел разработки роботов-андроидов Компании.

За несколько лет благодаря своему таланту и исключительной трудоспособности он дослужился до начальника отдела и вошёл в совет директоров. Его главной заслугой была проектировка и воплощение в жизнь идеи робота-человека. До него уже создавались некоторые подобные модели, но только Хиллиарду удалось создать андроида, ничем не отличающегося (по крайней мере внешне) от живого человека. Первого андроида серии, получившей название «Бишоп».

Эти роботы во многом превосходили людей. Они были сильнее, выносливее, могли находиться в таких сферах обитания, где человек не выдержал бы и минуты. Они были быстры и точны, но в то же время прекрасно уживались с настоящими людьми, обладали чувством юмора (порой весьма своеобразным) и могли ценить прекрасное. Их рассудительность, точность в выполнении любых, даже самых сложных, заданий делали андроидов незаменимыми спутниками и помощниками исследователей с Земли. Пусть искусственные люди были до чрезвычайности дороги, а производство (или рождение?) занимало не один месяц и было настолько сложным, что над производством одного синтетика трудилось одновременно не менее двухсот человек, — но они себя целиком оправдывали и окупали. Вначале создавался механический скелет синтетика и его компьютерный «мозг», куда закладывалась индивидуальная программа. Затем механический скелет «обшивался» биологическими мышцами, иннервированными органами чувств, и покрывался точнейшей имитацией кожи. На шестьдесят пять процентов андроид состоял из биологической ткани, специально выращиваемой в биотехнических лабораториях. Клетки искусственного организма нуждались в подпитке кислородом, белками, витаминами, минеральными солями, так же как и человеческие, поставляя энергию для кибернетического мозга.

Самой трудной задачей было соединить плоть и металл, заставить их работать вместе, не отторгая друг друга. Хиллиард добился этого. Его детищем стало полуживое-полумеханическое существо, уже не бывшее машиной, но приближающееся к человеку; обладающее эмоциями и разумом, в полном смысле этого слова. Мир признал эту работу, у Хиллиарда лежала в кармане Нобелевская премия, но он хотел большего. Он мечтал создать робота, способного работать везде — в вакууме, под водой, в любой атмосферной среде, под давлением в тысячи атмосфер. Нынешние синтетики могли многое, но не всё.

Исследования Хиллиарда постепенно зашли в тупик, и вдруг на сцене появились эти существа — Чужие. Их невероятное, универсальное строение привлекло Хиллиарда как робототехника. В качестве биологического оружия Чужие его не слишком интересовали. Не то чтобы он был пацифистом, но использовать эти восхитительные создания для столь низменных целей ему претило. И так уже развитие вооружений достигло такого уровня, что изобрести что-то по-настоящему новое было просто невозможно. Хиллиард хотел использовать возможности Чужого в своих новых разработках, а если — бывают же чудеса на свете! — эти существа окажутся разумными, то ему, Рональду Хиллиарду, обеспечено место в истории человечества как первому установившему контакт с иной цивилизацией. Да, Чужие опасны, их поведение порой немотивированно, но они же Чужие! Нельзя ведь требовать от обезьяны и улитки одинаковых действий в схожих ситуациях. Прежде всего Чужие должны быть изучены биологами и биотехниками, а уж потом можно будет попробовать поговорить с ними по душам.

«…Хотя вряд ди такое получится, — подумал Хиллиард. — Из видеозаписей «Сулако» следует, что Чужие рассматривают любой другой биологический вид, в том числе людей, только как пищу или носителей своих эмбрионов».

Хиллиард спустился на лифте в биотехнический отсек корабля и пошёл по длинному, ярко освещённому коридору. Мягкое пластиковое покрытие пола делало его шаги совершенно беззвучными. Полную тишину нарушало только отдалённое гудение двигателей где-то сзади да лёгкое стрекотание люминесцентных ламп. Хиллиард остановился возле двери с надписью: «Отдел робототехники. Вход разрешён исключительно специальному персоналу», поискал по карманам личную карточку, найдя, сунул в прорезь замка. Цветовой индикатор сменил цвет с красного на зелёный, сработала пневматическая система, и створки дверей разъехались. В огромном зале стерильно-белого цвета, забитом сверху донизу разнообразным оборудованием, находились всего два человека. Робототехники оглянулись, услышав шаги, и приветствовали шефа.

— И вам добрый день, ребята, — откликнулся Хиллиард. — Как дела с андроидом? — Он кивнул в сторону саркофага, под прозрачной крышкой которого виднелось неподвижное тело, вроде бы принадлежащее человеку.

— Полный порядок, сэр, — бодро отрапортовал один из техников. — Взгляните сами.

Хиллиард подошёл поближе. Синтетик в капсуле лежал с закрытыми глазами, но на экране монитора жизненных функций горели зелёные квадратики, а мерцающие строчки текста гласили:

«Бишоп, андроид. Идентификационный номер 19704. Индивидуальная программа с памятью перенесена на новые микросхемы. Повреждений в цепях памяти и личной программе не обнаружено. Личная программа помещена в биомеханическую структуру серийный номер 4310, идентичную первоначальной. Возможности выполнения запрограммированных функций: моторные — 100 %, сенсорные — 100 %, периферические — 100 %, интеллектуальные — 100 %».

— Молодцы! — похвалил техников Хиллиард. — Остаётся только оживить его.

— Конечно, сэр. Энди, дай импульс, — обратился один из техников к своему коллеге.

Энди коснулся одной из сенсорных кнопок на корпусе саркофага. Внутри капсулы выдвинулись два гибких стержня с пластинками на концах. Один укрепился на шее синтетика, другой — на животе. Техник нажал кнопку ещё раз, вспыхнула надпись «Разряд», в саркофаге проскочила розовая искра. Стержни скрылись в стенках, а прозрачная крышка откинулась.

Андроид Бишоп снова вернулся к жизни.

Он открыл глаза, несколько секунд с явным изумлением оглядывался по сторонам, затем сел, опираясь руками на края капсулы, и внимательно посмотрел на Хиллиарда.

— Сэр?

— Добрый день, Бишоп, — спокойно сказал Хиллиард.

— Здравствуйте, сэр. Где я нахожусь?

— На борту крейсера «Патна».

Бишоп помолчал, а затем неуверенно спросил:

— Если я правильно понимаю, меня восстановили?

— Да, хотя это было нелегко. Ответь, каково твоё последнее воспоминание перед полным отключением? Андроид, почти не раздумывая, ответил:

— Я был повреждён. Мисс Эллен Рипли подключила меня к автономному источнику питания и говорила со мной. Это происходило после аварии АСК на планете Фиорина. Она спрашивала о… — Бишоп неожиданно запнулся и с тревогой оглядел помещение. — Она жива?

— Нет, — бесстрастно ответил начальник отдела. — Рипли умерла приблизительно через сутки после разговора с вами.

— А… — начал Бишоп.

— Об остальном мы поговорим позже, — поспешно перебил Хиллиард.

— Я хотел узнать, живы ли капрал Хикс и ребёнок, — стоял на своём Бишоп. — Девочка по имени Ньют Джордан, мы вывезли её из погибшей колонии на Ахеронте…

— Вскоре вы всё узнаете. А сейчас пойдёмте со мной. Вот, оденьтесь. — Хиллиард кивнул на пакет с одеждой, лежащий рядом. Пока Бишоп вылезал из капсулы и одевался, Хиллиард с удовольствием смотрел на своё творение. Человек, да и только. Никому не придёт в голову, что это робот. Единственное отличие — вытатуированный номер на левом запястье. Он почти не заметен…

Бишоп оделся, пожал руки робототехникам и вместе с Хиллиардом вышел в коридор. Внешне они были практически неотличимы друг от друга. Многие считали проявлением крайнего тщеславия тот факт, что Хиллиард придавал свои созданиям свой же облик. По образу и подобию, так сказать…

В коридоре Бишоп внезапно остановился, взял Хиллиарда за руку повыше локтя и настойчиво повторил свой вопрос:

— Сэр, здесь нас никто не слышит. Скажите, что случилось с Хиксом и девочкой? Они живы?

— Разве лейтенант Рипли не сообщила вам о них во время последней беседы? — попытался уйти от ответа Хиллиард.

— Нет, мы говорили о другом, — кратко отозвался Бишоп.

— Мне очень жаль, но они погибли. Андроид вздрогнул, выпустил руку Хиллиарда, а затем негромко спросил:

— Их убило это существо, Чужой? — Нет, они… Словом, при вашей посадке на Фиорину АСК упал в воду, и они захлебнулись.

На лице Бишопа появилось выражение горя и разочарования. Пусть это была лишь работа косметической программы, но выглядело слишком по-человечески. Хиллиарду даже стало слегка не по себе.

— Вы можете рассказать, как умерла Эллен Рипли? — помедлив, спросил Бишоп.

— Она покончила с собой. Мисс Рипли убила и себя, и чужое существо, находившееся в её организме.

— Вы убили взрослого Чужого, находившегося на Фиорине?

— Да. Вернее, его убила ваша подруга. Бишоп помолчал, а потом очень по-человечески, настороженно и в то же время грустно, спросил:

— Рипли умерла быстро?

— Да, — лапидарно ответил Хиллиард. — Давайте мы поговорим об этом позже. Если вы сами захотите.

— Жаль, что так случилось, — пробормотал Бишоп. — Я всегда знал, что для обычного человека Рипли действует очень неплохо.

Они подошли к лифту и остановились, ожидая кабину.

— Кстати, Бишоп, сейчас мы направляемся в командный отсек, я хочу познакомить вас с капитаном, — небрежно сообщил Хиллиард. — Вы, помнится, можете выполнять функции пилота-навигатора, а потому будете замещать капитана во время перелёта.

Андроид удивлённо взглянул на Хиллиарда:

— Простите, сэр, а куда мы направляемся? Если я правильно понял, на Землю?

Створки дверей лифта разошлись, Хиллиард вошёл первым, бросив на ходу:

— Нет, на знакомую вам LV-426. Бишоп замер возле самых дверей.

— Куда-а? — подозрительно протянул он.

— Я же ясно сказал — на Ахеронт! — раздражённо ответил Хиллиард. — Наша миссия не закончена.

— Но ведь колонии Хадли больше не существует… — растерянно сказал Бишоп, входя в лифт. — Ядерный взрыв… Вам должно быть известно об этом!

— Мы прекрасно знаем, что там произошло! — огрызнулся Хиллиард. — Послушайте, Бишоп, будет гораздо лучше, если вы будете делать то, что вам приказывают, и воздержитесь от лишних вопросов!

Бишоп неопределённо хмыкнул, но ничего не ответил.

Капитан Хоуп заканчивал работу. «Патна» была последним словом земной техники, а потому для управления кораблём не требовались ни штурман, ни навигатор. С их работой вполне справлялся центральный бортовой компьютер, в шутку именуемый экипажем Хозяином. Достаточно было задать ему необходимые координаты, а все необходимое для прокладывания курса он делал сам. Несколько систем контроля и дублирования могли успешно заменить Хозяина в случае выхода из строя, хотя такая ситуация представлялась совершенно невероятной. Потому командный отсек на крейсере был самым небольшим, но зато и самым защищённым помещением. Всё пространство перед пятью центральными иллюминаторами трапециевидной формы занимал пульт электронного навигатора. На десятках мониторов высвечивались диаграммы и показатели жизнедеятельности всех элементов крейсера. Здесь же возвышалось единственное кресло, принадлежавшее капитану. Возле боковых стен располагались системы ручного управления кораблём, установленные скорее только ради традиции. Чуть сзади и слева находился стальной шкафчик с личным оружием капитана, открывавшийся в редчайших случаях. Хоуп вообще считал, что его стоит убрать отсюда. Ладно ещё на звездолётах, перевозящих заключённых на планеты типа Фурии-161, — там действительно иногда случались бунты, тем более что невольных пассажиров в гиперсон не погружали и они бодрствовали порой по три-четыре месяца. И это в условиях дикого холода и отвратительного питания. Компанию и правительство подобные мелочи мало интересовали, а расхлёбывать печальные последствия приходилось экипажам кораблей.

Но «Патна» всё же разведывательный корабль, а Хоуп сейчас им командует. Мало ли что может случиться. Хотя вряд ли — стандартная экспедиция, обычный полёт. По крайней мере, с точки зрения навигации и пилотирования, а на планету ему, капитану, спускаться не придётся. Сиди себе, работай с компьютером, глазей в иллюминатор, а счёт в банке всё растёт и растёт. А по окончании полёта, если верить заверениям Хиллиарда, можно спокойно и безбедно провести остаток жизни в уютном домике где-нибудь в штате Мэн, слушая вой ветра в соснах зимой. Хоуп не успел обзавестись семьёй, работа не позволяла. На Земле он бывал редко, не больше двух-трёх недель в году, если не считать отпусков. Да и что такое отпуск? Месяц на Гавайях или в Греции, а потом снова космос. Недаром самый высокий процент разводов среди пилотов Дальнего Флота. В этом вопросе Крис проявил разумную осторожность и не женился. Ни к чему лишние трагедии и переживания. А сейчас ему сорок два. Всего только сорок два, лучшие годы для мужчины. И полжизни впереди, причём жизни безбедной. Всё у него появится — и дом, и жена, да и радиации он нахватался не слишком много, так что и на наследников можно рассчитывать. Вот только закончится этот последний полёт…

В принципе капитан Кристофер Хоуп был человеком вполне порядочным. Экипажи, с которыми ему приходилось работать, любили и уважали его. Он никогда не страдал излишним самомнением. Проведя почти два десятка лет в космосе, Хоуп на собственном опыте усвоил нехитрую истину: будешь задирать нос — окажешься в дерьме. Тем более работая на разведывательных кораблях. Там шкура каждого зависит от соседа, с которым идёшь в одной упряжке. Хоуп при надобности мог исполнять обязанности компьютерного техника, инженера, врача и кого угодно. Обладая спокойным и уживчивым характером, он прекрасно ладил и с начальством, и с подчинёнными. Пусть выполняемая им работа порой не заслуживала названия чистой, но в том не было его вины — он выполнял приказы.

Только об одном он вспоминал с неприятным осадком в душе. Года четыре назад в одной из недавно основанных колоний, удалённой от Солнечной системы на сотню парсеков, вспыхнула эпидемия. Эта планета в системе Веги была идеальна для заселения: кислородная атмосфера, вода, низкий уровень радиации. За восемь лет туда перебралось почти двадцать тысяч человек. И вдруг на этой благополучной планетке началось чёрт знает что. Вначале поступали сообщения о вспышках непонятной болезни, уносившей ежедневно десятки жизней. Прибывший туда отряд биологов и спасателей погиб почти полностью в первый же день. Эпидемия охватила центральное поселение колонии, из уцелевших городков сообщали, что и у них появились заболевшие, а многие из колонистов хотели эвакуироваться, благо имелись собственные космические корабли. Правительство и руководство «Уэйленд-Ютани» настолько испугались возможности распространения эпидемии в других колониях, что приняли конфиденциальное решение уничтожить обитателей планеты. Эту миссию сомнительного свойства возложили на Хоупа. Его корабль расстрелял поселения ядерными ракетами. Тот факт, что больше половины населения Дэлирама — так называлась колония — было не заражено, прошёл мимо внимания отдающих приказы. А всю историю списали на взрыв вышедшего из строя реактора энергоустановки. Дэлирамская трагедия надолго засела в памяти капитана Хоупа — но приказ есть приказ…

Гибель колонии Хадли на Ахеронте заставила всплыть эти давние воспоминания. Похожий сценарий. Только на Ахеронте взорвался атмосферный процессор, вот и вся разница. Что же произошло на самом деле, Хоуп не знал, хотя его предположения были недалеки от истины. Ему отчасти было известно о существовании Чужих. Хиллиард сообщил капитану о цели экспедиции — тщательно обследовать территорию Фиорины (по крайней мере, вначале), а также попытаться отловить экземпляр чужого живого существа. Если, конечно, оно там найдётся. Что это за существо — Хиллиард подробно не объяснил, но ясность того, что именно непонятный Чужой более всего интересует Компанию, вызвала в воображении Хоупа образ клыкастого монстра, почему-то смахивающего на персонажа древнего романа ужасов — собаку Баскервилей.

Потом, как выяснилось, на Фиорине никого в живых не осталось, и руководство, получив какие-то засекреченные приказы из центрального офиса «Уэйленд-Ютани», приказало направиться к LV-426.

На сегодняшнее совещание Хоупа не пригласили, но ещё до его начала он получил новые инструкции. Очередная смена курса. Ну что же, на Ахеронт так на Ахеронт.

«Патна» начала разворот. По левому борту зажглись сопла микроракетных двигателей, и массивный нос корабля величественно поехал вправо. Светочувствительные элементы системы внешнего слежения отыскали среди мириадов звёзд свет маленькой Z-3 и подали сигнал в командный отсек. Незамедлительно на экране компьютера появилось сообщение: «ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ ЗАКОНЧЕНА, ОРИЕНТИР ОБНАРУЖЕН. ПОВОРОТ ПО РЫСКАНЬЮ НА 29'45»».

Далее всё было просто и знакомо. Найдя ориентир — свет необходимой звезды, — электронный навигатор направлял корабль в нужный сектор Галактики. В этот район лучи Z-3 шли сотни лет, и звезда успела сместиться на порядочное расстояние. Приближаясь к ней, компьютер будет корректировать курс корабля по её свету, искажённому временем и пространством. По достижении окрестностей звезды гипердвигатели будут отключены, и лишь тогда потребуется вмешательство капитана. А за состоянием корабля в гиперпространстве, пока люди спят, будет наблюдать робот-андроид, обычно входящий в состав экипажа корабля. Однако на этот раз андроида на борту почему-то не оказалось. Вернее, он был, но не функционировал, и Хоуп уже собирался позвонить робототехникам и намекнуть, что до вхождения в гиперпространство осталось несколько часов и робот ему скоро понадобится.

Хоуп только потянулся к коммуникатору, когда мелодичный звонок сообщил, что в отсек пришли посетители. Как Хоуп ни старался, он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что роботы серии «Бишоп» один к одному напоминают своего создателя. Вот и сейчас он сидел в кресле и, хлопая глазами, смотрел на стоявших перед ним Хиллиарда и андроида. Правда, на одном был дорогой костюм, а на другом — военная куртка, а под ней синяя рубашка в клетку, но по лицу и фигуре — вылитые близнецы.

— Бишоп, — представил Хиллиард своего спутника. — Он будет замещать вас во время гиперпрыжка. У него имеется квалификация пилота-навигатора. Бишоп, это капитан Хоуп.

— Очень приятно. — Хоуп приподнялся с кресла и пожал синтетику руку. — Вам уже приходилось летать на кораблях такого типа?

Бишоп многозначительно промолчал, и капитан не стал переспрашивать, решив, что «Патну» вряд ли доверят начинающему пилоту. Ну не признаваться же, что «Сулако» был единственным кораблём, на котором работал Бишоп со дня своего «рождения». Там он выполнял обязанность первого помощника, но фактически являлся капитаном. По документам его начальниками являлись командиры военных подразделений, которые перевозил «Сулако», однако в дела навигации и пилотирования они никогда не влезали, да и вообще старались ему не мешать. Андроид был единственным отвечавшим за корабль и груз. «Патна», как уже понял Бишоп, была кораблём куда большим и сложным, тем более и командовал ею человек. Ну что ж, придётся поработать здесь.

Утром Логинов, как обычно, принял смену у своего коллеги, выпил традиционную чашку кофе, ознакомляясь в это время с состоянием своих подопечных, вернее, подопечной.

Ну-с, как там поживает наша уважаемая Мария Викторовна Семцова? Кровь, дыхание, работа сердца и мозга в норме, регенерация тканей идёт полным ходом. Логинов ещё раз с удивлением отметил про себя, какой крепкий организм у этой женщины. Питание она по сей день получала внутривенно, но если всё будет нормально, то уже сегодня ей можно будет дать сок с мякотью и хлеб.

Доктор повернулся к пульту. На отдельных экранах высвечивалась энцефалограмма, показания о работе сердца, кривая температуры, кровяное давление. Всё близко к норме. Прекрасно. Теперь можно и пойти пообщаться. Автодоктор автодоктором, но больной самой виднее, лучше ей или хуже. Да и положительные эмоции тоже не помешают.

Врач встал, надел маску и вошёл в палату. Семцова лежала с закрытыми глазами, но мгновенно повернулась, услышав шаги.

— Рад вас видеть, — приветливо сказал Фёдор, присаживаясь на край кровати.

— Добрый день… — прозвучало в ответ.

— Ну, как вы себя чувствуете? — поинтересовался Логинов, отметив, что сегодня пациентка выглядит гораздо лучше — исчезла мертвенная бледность, появился блеск в глазах, да и голос звучит куда бодрее.

— Спасибо, доктор… — Она замялась.

— Фёдор. Называйте меня просто. Ну, если хотите — Фёдор Николаевич.

— Спасибо, Фёдор. — Женщина слабо улыбнулась. — Лучше. Только страшно хочется есть. И курить. Я могу попросить сигарету?

— О нет. Поесть мы вам сегодня дадим, но курить вам пока нельзя. Органы после операции восстанавливаются не сразу.

— Я была слишком плоха? — спросила Семцова.

— Когда вас прооперировали, можно было смело говорить о возможном переходе клинической смерти в биологическую. Всё решали секунды… Но зачем вам это знать? Теперь вам лучше, и это главное.

«Лучше. Нет, не лучше», — промелькнуло в голове у Семцовой. Американцы знали о дискете лейтенанта Эрона, и скорее всего Хиллиард успел передать агентам Компании, чтобы её забрали из женевского банка. Теперь невозможно будет доказать причастность «Уэйленд-Ютани» к событиям на двух отдалённых планетках и к гибели десятков ни в чём не виноватых людей. И почему она сразу не передала дискету в следственный комитет ООН!?.

— Фёдор, скажите… На Фиорине, кроме меня, никто больше не пострадал? — тревожно спросила она.

— Успокойтесь, — отозвался Логинов. — Все живы и здоровы. И военные, и биологи. Только вам почему-то не повезло. Но сейчас всё позади, не так ли?

— Как знать… — ответила Маша.

— Док, зайди сюда! — неожиданно прогремел голос из коробки коммуникатора. Логинов оглянулся и увидел за стеклом нетерпеливо машущего руками Андрея Ильина, рядом с которым стояли ещё две фигуры.

— Извините, Семцова. Я нужен там, но сегодня ещё обязательно зайду.

Семцова кивнула и снова закрыла глаза. Логинов вышел в ординаторскую, где его ждали Хиллиард и Бишоп.

— Добрый день, сэр, — поприветствовал он Хиллиарда и перевёл взгляд на его спутника. Реакция врача была примерно такой же, как и у капитана корабля.

— Познакомьтесь, — подал голос явно довольный Хиллиард. — Андроид Бишоп — доктор Логинов, лечащий врач мисс Семцовой.

Фёдор во все глаза смотрел на Бишопа и только спустя пару секунд понял, что тот протягивает ему руку. Она была тёплой и человеческой. Логинов редко общался с андроидами, но считал их грубой подделкой под людей. Сейчас же перед ним стоял самый настоящий человек. Как он сам, как Ильин, как Хиллиард… Чёрт возьми, до чего же они похожи…

— Можем мы сейчас поговорить с госпожой Семцовой? — Хиллиард вопросительно взглянул на врача.

— Попробуйте, сэр, — отозвался Логинов. — Но очень недолго. Пожалуйста, наденьте халаты и маски.

Бишоп, натягивая халат, слегка усмехнулся. Раз уж его, синтетика, дипломированный врач считает возможным разносчиком заразы, то сходство с ними, людьми, у него есть. Выдыхаемый синтетиками воздух не может быть заражён микробами, потому что в их лёгких нет среды, где могли бы размножаться вирусы или бактерии. Врач-то это должен знать.

Логинов взял пульт дистанционного управления и, нажав пару кнопок, заставил кровать изменить положение так, что Семцова теперь полусидела.

— Можете войти, — кивнул он Хиллиарду. Тот краем глаза взглянул на Бишопа:

— Ступайте пока один, я зайду попозже.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

— Мисс Семцова?.. — Бишоп положил руку поверх покрывала, и женщина устало открыла глаза.

— Мистер Хиллиард? — На её лице отразилась плохо скрываемая гамма чувств — от горечи до почти отвращения.

— Мистер Бишоп, — улыбнулся он в ответ. — Я андроид. Искусственный человек. Может быть, назвать мой личный номер?

Маша осмотрела визитёра из-под полуприкрытых век. Если он говорит правду, то на его левом запястье обязана быть татуировка — штрих-код и несколько цифр.

— Покажите левую руку, — потребовала Семцова. Бишоп безмолвно подчинился. Всё верно — этот… этот… получеловек? робот? — лишь слепая копия с обычного представителя вида Homo sapiens. И лицо у него противное. Точь-в-точь такое, как у господина Хиллиарда. И вообще, что ему нужно?

Бишоп опередил вопрос Семцовой. Он начал говорить:

— Меня попросили помочь вам. Господин вице-президент сказал, будто вы подверглись нападению чужого существа и сумели выкарабкаться. — Он сделал движение, похожее на вздох. — В отличие от…

— От Эллен Рипли? — перебила Маша. — Вы… Ты…

Семцова запнулась. Во-первых, она не очень хорошо себе представляла, как нужно обращаться к андроиду. Нужно ли строить английские фразы в вежливой форме, адекватной русскому обращению на «вы» или… Ну не разговаривать же с обычным компьютером как с британским королём или императором Японии? А во-вторых, Маша запоздало сообразила, что перед ней именно тот Бишоп. Как раз его она видела на смутных и дёргающихся видеозаписях с Ахеронта и «Сулако». Тогда напрашивается вопрос: зачем Хиллиарду потребовалось присылать восстановленного андроида к госпоже консультанту? Просто поговорить? Или за этим кроется ещё одна непонятная уловка вице-президента Компании?

— Разговаривайте со мной просто, — тихо сказал Бишоп. — Некоторые мои знакомые прежде и вовсе называли меня «ходячим калькулятором».

— Наверное, от зависти, — фыркнула Семцова. — О чём будем говорить? Ведь ты пришёл сюда далеко не за тем, чтобы просто познакомиться?

— И за этим тоже. Мне приказано ответить на любые ваши вопросы.

— Любые? — насторожилась Маша. — В том числе касающиеся чужих существ?

— Да, — коротко сказал андроид. — Спрашивайте. Я всё помню. В мельчайших подробностях.

— Но зачем? — сдавленно воскликнула Семцова и тут же осеклась. Что главное для учёного? Верно, информация! А если Хиллиард по непонятным соображениям предоставляет ей доступ к ожившему компьютеру, в памяти которого хранится бездна знаний, впечатлений, собственных заметок и логических заключений… Зачем хлопать ушами?

— Итак, — хрипло начала Маша. — Можно поиграть в вопросы и ответы? Хорошо. Насколько я знаю, ты был включён в состав экипажа спасательного рейдера «Сулако», отправленного несколько недель назад к Ахеронту. Вы вышли на орбиту этой планеты. Что произошло затем?

…Бишоп говорил короткими, чёткими, иногда даже односложными фразами. Он действительно замечал и помнил всё. Высадка морской пехоты, первые открытия в погибшем жилом комплексе Хадли; разгром, учинённый Чужими десантникам возле реакторов станции регенерации воздуха… Многое. То, чего не было на видеозаписях лейтенанта Эрона. Маша будто бы сама присутствовала на Ахеронте, видела низкие буро-серые облака, с невероятной скоростью несущиеся к горизонту. Слышала рёв урагана, грохот бьющегося в агонии атмосферного процессора, наблюдала за фигуркой Эллен Рипли с маленькой Ньют на руках; Рип-ли, готовой шагнуть в пропасть, спасаясь от того, что вылезало из— шахты лифта № 27. И появившийся словно ниоткуда модуль с Бишопом за штурвалом. Рассказ андроида неуловимо перенёс её на Ахеронт. Снова, будто на показывающем видеозапись мониторе, перед ней прошли Хикс, Васкес, Горман, напуганное лицо Картера Бёрка. Уровень «С» процессорной станции…

И короткий, но жестокий бой в шлюзовом отделе «Сулако». Рипли всё-таки сумела выкинуть материнский организм в открытый космос.

— Бишоп, — прошептала Семцова. — Но каким, чёрт побери, образом?.. Я всегда полагала, что разрушение тела андроида влечёт за собой его смерть. На «Сулако» тебя разорвали надвое…

— Старый калькулятор вновь послужит людям, — почему-то улыбаясь, сказал он. — Правда, во время последнего свидания с мисс Рипли — последним человеком, с которым я говорил, — я выглядел похуже. Однако теперь мой костюм обновлён, вычищен и отутюжен. Правда, чтобы вернуть мою душу из царства мёртвых, здешним техникам пришлось изрядно повозиться. Они привезли с Земли новенькое тело, и я до сих пор не могу к нему привыкнуть… Вы-то как? — Бишоп оглядел палату. Безмолвное нагромождение техники, сияющее гирляндами огоньков, было даже чем-то красиво. — Я погляжу, мои механические коллеги — ваши единственные спутники здесь?

— Единственные. — Семцова шевельнула ладонью. Этот жест должен был означать и скуку, и разочарование, и какую-то невнятную тоску. Перед её глазами до сих пор стояло лицо бывшего уорент-офицера корабля «Ностромо» Эллен Рипли. Тёмные живые глаза, рыжий кот на руках. Кажется, кота звали Джонсом. Маша вспоминала странные сны, людей, с которыми она говорила… Впрочем, сейчас это ненужная лирика. Если уж решила выяснить всё до конца и, если выражаться образно, подхватить выроненное погибшей Рипли знамя, нечего разводить сопли.

— Продолжим, — горько вздохнула Семцова. — Ты знаешь, что произошло на Фиорине?

— В общих чертах. Тогда мне было… — Бишоп коротко хмыкнул, — немного не до того.

— Ты знаешь, что Чужой был внутри мисс Рипли? — резко спросила Семцова.

— Господин Хиллиард рассказал мне об этом, — каким-то металлическим голосом ответил Бишоп. — Материнское существо какое-то время находилось на «Сулако», но я и предположить не мог, что оно было способно… Способно оставить несколько личинок. Не представляю, когда Рипли умудрились заразить эмбрионом, наверное, в гиперсне. Там, на Фиорине, она наверняка почувствовала его, уже после нашего последнего разговора. Нейросканер подтвердил её подозрения. Когда уничтожили взрослое существо и прибыли спасатели, Рипли покончила с собой, а заодно и с ним. Вернее, с ней. — Говоря это, Бишоп неотрывно смотрел в одну точку где-то за правым плечом Семцовой, а голос его звучал механически и невыразительно.

— Это всё Хиллиард рассказал? — прищурилась Маша.

— Верно, — подтвердил андроид. — Почему-то он не стал ничего скрывать от меня.

— А тебе не кажется, — осторожно начала Семцова, — что в действиях животных, с которыми ты, Эллен Рипли и американские десантники столкнулись на Ахе-ронте, прослеживается некая доля логики? Что они умеют думать?..

— Я ещё тогда подозревал это… — пробормотал Бишоп.

— Как ты сказал? — Семцова подалась вперёд и схватила андроида за руку. — Что подозревал? Что значит — «тогда»? Где?

— На Ахеронте. Я понял, что в их головах достаточно мозгов. Я успел поработать в медицинской лаборатории с документами…

— Ну и что? — нетерпеливо потребовала продолжения Семцова.

— Я никому об этом не сказал, да и времени не было. Я обнаружил отчёт о появлении первого Чужого в Хадли. Когда с инопланетного корабля привезли заражённого колониста, произошло то, что должно было произойти. Родилось взрослое существо. Оно появилось в герметичном медицинском отсеке и не сумело выскочить оттуда — его успели запереть. Тамошние биотехники изучали зверя, пока он был ещё маленьким, в период до первой линьки. Они общались с ним. С первых минут появления на свет. И даже догадались покормить его. Они не решились его убить. Я читал записи наблюдений. Спустя четыре часа произошла линька, Чужой вырос до нормальных размеров, но агрессивных намерений не проявлял. Просто висел на потолке. Не представляю, как персонал колонии его не боялся. Как вспомню эти морды, просто передёргивает. — Бишоп и в самом деле содрогнулся от отвращения. — Люди заходили через шлюз к нему в отсек, давали сырое мясо. Он ел и, повторяю, никого не тронул, только наблюдал. А потом исчез. Охрану выставить не додумались, а шлюз по чьей-то неосторожности оказался не заперт. Мисс Семцова, поверьте, Чужой сам — сам! — открыл створки и сбежал. Для этого требовалось открыть замки как минимум двух дверей шлюза. Он не сломал их, а просто нажал необходимые кнопки. Его искали, но в помещениях колонии так и не обнаружили.

— Откуда ты знаешь всё это? — Теперь настала очередь Маши удивляться.

— Один из предусмотрительных биологов нацепил на Чужого передатчик, по которому его можно было бы засечь в случае побега.

— Он мог сбросить или потерять его! — возразила Семцова.

— Вовсе нет. Побег обнаружили почти сразу, и зверя начали искать. Просканировали территорию колонии — никаких результатов. Тогда стали просматривать радаром прилегающую местность и заметили быстро удаляющийся сигнал передатчика. Погоню снаряжать не стали. А с утра произошло нечто совсем невероятное — Чужой вернулся! Пришёл к главному входу в колонию и принёс с собой четыре споры с личинками. За ночь он добрался до корабля, взял яйца и отправился обратно.

— Бишоп… Ты что, хочешь сказать, что это не слепой инстинкт? — Семцова возбуждённо смотрела на андроида.

— Похоже на то, — кивнул Бишоп. — Существо отвели в лабораторию. Именно отвели. Чужой ни на кого не кидался и шёл следом за людьми. А вот споры с личинками в биологический отсек не донесли. Появившиеся из них паукообразные создания атаковали людей в самый неожиданный момент. Пострадавших принесли в медицинский блок и попытались снять паразитов. И тут взрослый Чужой словно взбесился — отогнал медперсонал и никого не подпускал к телам. Даже в этой ситуации он никого не убил! По-настоящему он разозлился, только когда люди в него начали стрелять. Я так понял, что особых повреждений твари не нанесли, а когда потекла кислота, стрельбу прекратили. Помещение забаррикадировали, Симпсон, глава поселения, попытался передать сообщение о случившемся. Однако кабель оказался повреждён. Мария Викторовна, я подозреваю, что это сделал Чужой.

— Бред! — отрезала Семцова. — Бишоп, это же звери! Животные! Пусть умные и хитрые, пусть высокоорганизованные, но ни одно инопланетное существо, будь оно даже трижды разумным, не сможет понять, что такое кабель экстренной связи, а тем более сообразить, где он находится! — Её голос звенел от перевозбуждения.

— Факты. Факты говорят сами за себя, — продолжал Бишоп. — Когда кабель проверили, обнаружилось, что он разъеден кислотой. Понимаете, кислотой! Я сам не знал, что здесь думать.

— Что случилось потом? — нетерпеливо спросила Маша.

— Родились четыре существа. И вместе со взрослым Чужим скрылись в вентиляционном люке. А что было после, вы наверняка знаете не хуже меня.

— Интересная история. Я бы сказал, очень интересная, — донёсся от дверей голос Хиллиарда. — Сколь захватывающая, столь и фантастичная. Бишоп, вы уверены, что вам это не приснилось? — В голосе руководителя экспедиции звучала откровенная насмешка.

Ни Семцова, ни андроид, увлечённые разговором, не услышали, как Хиллиард вошёл в палату.

— Сэр, я лишь рассказал о том, что знаю, — спокойно ответил Бишоп. И, помолчав, добавил: — В истории с гибелью колонии Хадли вообще много странного. А то, о чём я сейчас говорил, к сожалению, невозможно перепроверить. Однако все факты были зафиксированы в документах медицинской лаборатории. И это правда. Как правда и то, что в трагедии на Ахе-ронте виновно руководство компании «Уэйленд-Ютани». — Бишоп в упор посмотрел на Хиллиарда. Тот, поправив халат, подошёл к платформе и уселся в кресло медтехника, рядом с прибором очистки крови.

— Мисс Семцова, Бишоп, — после затянувшейся паузы обратился к ним американец. — Поверьте, инициатива проверить район, где находился инопланетный корабль, исходила от покойного мистера Бёрка. Я ничего не знал об этом…

— Но ведь погибли все, понимаете, все! — резко перебила его Семцова. — Сто пятьдесят семь колонистов плюс взвод морской пехоты. Не буду уж вспоминать об экипаже «Ностромо»! И этой несчастной Эллен Рипли, которая сделала всё, чтобы Чужие не появились на Земле! — Маша судорожно перевела дыхание. — Указание Бёрка, про которого мне рассказал Бишоп, о проверке района, где находился инопланетный корабль, не могло пройти без санкции руководства Компании. Когда мы вернёмся на Землю…

Семцова замолчала и отвернулась. Она поняла, что, возможно, сделала ошибку, поддавшись эмоциям. Теперь, после уговора с Хиллиардом, необходимо показывать свою лояльность.

Бишоп держал консультанта за руку, успокаивая и поддерживая. Хиллиард безмятежно барабанил пальцами по подлокотникам кресла.

— Картер Бёрк погиб, — уверенно сказал он. — Документов, подтверждающих его указания, тоже не осталось. Да, нам придётся ответить, но только в случае, если вы дадите свидетельские показания. Однако вы одна, а нас много. И других свидетелей произошедшего на Ахеронте нет. И мы вообще-то заключили сделку. Не так ли?

Они всегда такие. Слово «сделка» для американца звучит так же, как «воля Господа Бога». Янки не исправить.

— Есть я, — невозмутимо сказал Бишоп. — Сэр, вы, как создатель роботов, подобных мне, должны прекрасно знать, что память обо всём увиденном, услышанном, прочитанном и так далее автоматически записывается на кристаллические схемы в моём мозгу. Вы не догадались их перепроверить и стереть эту информацию при моём восстановлении. В суде будет достаточно воспроизвести записи, и тогда станет ясно, где в этой истории чистая случайность, а где преднамеренные действия.

К негодованию Семцовой и Бишопа, Хиллиард равнодушно пожал плечами:

— Воля ваша. Но позвольте напомнить вам, что вы, Бишоп, всего лишь робот, и юридически не имеете права давать показания в суде. Так что вы вряд ли сможете серьёзно помешать нашим дальнейшим планам.

— Каким планам? Что вы ещё задумали? — вне себя от гнева выкрикнула Семцова.

— Они снова летят на Ахеронт, — ответил за Хиллиарда Бишоп. Тот утвердительно кивнул:

— По предположениям «Уэйленд-Ютани», инопланетный корабль уцелел после взрыва процессорной станции. Он находился достаточно далеко от эпицентра. Мы обследуем его и…

Внутри Маши словно что-то перевернулось. Лица Бишопа и Хиллиарда начал затягивать непрозрачный туман, а сама она почувствовала, что плавно улетает куда-то влево. Семцова потеряла сознание, и тут же на пульте медицинского отсека вспыхнули тревожные красные сигналы. Логинов и Андрей Ильин сорвались с места и влетели в палату.

— Я же говорил вам — она ещё слишком слаба! Немедленно выйдите! — возмущённо бросил Логинов Бишопу и Хиллиарду. — Что там случилось? — Это уже относилось к Ильину, орудовавшему за пультом управления автодоктором.

— На энцефалограмме всё в порядке, — доложил Ильин. — Деятельность мозга без изменений. Сердце тоже в норме. — Андрей щёлкнул переключателем и перевёл взгляд на соседние приборы. — Чуть упало давление., но в остальном всё благополучно. Обычный обморок, как защитная реакция на психологическое воздействие. Сейчас я впрысну ей успокаивающее. — Ильин подошёл к шкафчику с лекарствами и достал несколько ампул. — Это быстро приведёт её в чувство. Но ещё парочка подобных стрессов — и деятельность мозга будет нарушена. Пострадавшая и так далеко не в лучшем виде, — пробурчал он, вставляя ампулы с «Диазепамом» в инъектор.

Нажатие кнопки — и тонкая блестящая игла выползла из контейнера, лазерный сканер автодоктора нашёл вену и направил иглу. В момент укола Семцова очнулась.

— Где они? — требовательно спросила она, обводя взглядом палату.

— Мистер Хиллиард и Бишоп вышли, — махнул рукой в сторону ординаторской Логинов. — Вам не стоило так сильно волноваться. Как вы сейчас?

— Прекрасно, — с сарказмом ответила Семцова. — Позовите Хиллиарда.

— Я же сказал — на сегодня хватит, — твёрдо сказал врач.

— Чёрт возьми, да позовите же его! — В её голосе было столько настойчивости, что Логинов только развёл руками и подошёл к коммуникатору:

— Мистер Хиллиард, зайдите сюда. — Помедлив, он добавил: — Пожалуйста.

Тот, затушив сигарету, поднялся и снова вошёл в палату.

— Вы спасли меня, чтобы снова подвергнуть такой же опасности? — накинулась на него Семцова. — Самоубийцы! Да от вашей экспедиции не останется никого, даже чтобы прочитать заупокойную молитву, если хоть одно из этих существ появится здесь! Вы наверняка знаете всё о Чужих! И понимаете, что… что… мы все умрём! Как экипаж «Сулако»! Как заключённые на Фиорине! Как Эллен Рипли, в конце концов!

— Госпожа Семцова, давайте побеседуем об этом попозже, — умоляюще произнёс Хиллиард, взглядом указывая на медтехников.

— Ну уж нет! — У Маши начиналась настоящая истерика. — Лучше убейте меня прямо сейчас! Я уже видела одного Чужого и больше не хочу повторять подобное удовольствие! Хотя я бы с радостью посмотрела, как эта тварь откусит вам голову!

— Мария Викторовна, умоляю, успокойтесь, — вмешался Логинов. — А вам, сэр, лучше удалиться, — обратился он к Хиллиарду.

Транквилизатор уже начинал действовать, и Семцова постепенно засыпала.

— Хиллиард, оставьте эту затею… Я вас предупреждаю… Я знаю, что говорю… — всё тише бормотала она. Глаза её наконец закрылись.

Директор отдела робототехники потихоньку вышел из палаты, оставив Логинова и медтехника наедине с больной.

Бишоп, скрестив руки на груди и прислонившись к стенке информационного терминала, ожидал Хиллиарда в ординаторской. Когда тот вошёл, Бишоп тревожно спросил:

— Что там случилось?

— Да ничего серьёзного, — кивнул в сторону палаты Хиллиард. — Просто реакция на мои слова.

— Вы могли убить её этим, — довольно резко произнёс Бишоп.

— Она всё равно бы узнала правду, — пожал плечами Хиллиард. — К тому же, когда мисс Семцова встанет на ноги, мы постараемся убедить её помочь нам. У неё большой опыт в… — он запнулся, — скажем так, в ксенологии. И теперь она достаточно знает о Чужих. Такой специалист, любопытный и настойчивый, незаменим.

— От меня вы помощи не дождётесь. — Напряжённость в голосе Бишопа всё ещё не пропала. — Я тоже кое-что знаю о Чужих. Почти то же самое, что и вы. Вы видели записи с Ахеронта и «Сулако». Вы действительно надеетесь управиться с Чужими? — Он вопросительно посмотрел на Хиллиарда.

— Если верить вашему рассказу о появлении первого Чужого в колонии Хадли, то да. В случае если корабль инопланетян уцелел, мы обследуем его и постараемся найти споры. Возьмём две-три, не больше, доставим на Луну и там, в лабораториях, на подопытных животных проследим цикл развития существа. В случае если родится взрослый Чужой, мы попытаемся если не приручить, то по крайней мере поладить с ним. После вашего рассказа мне это уже не кажется невероятным.

— А представьте, что произойдёт, если хоть одно существо попадёт на Землю? Вдруг окажется, что даже простая особь способна отложить яйцо, из которого родится матка? Это потенциальная угроза для цивилизации! Для вашей цивилизации. Думаю, на нас, синтетиках, Чужие паразитировать не смогут. На Ахеронте за две недели эти твари уничтожили полторы сотни человек. — Бишоп оторвался от терминала и заходил вперёд-назад по отсеку. — Вообразите, каковы будут последствия, если хоть одна-единственная способная размножаться особь окажется в крупном городе, сумеет спрятаться и отложить яйца? Что именно случится, если появятся не десяток-другой, а сотни подобных существ? Ни одна армия не справится с распространением этой заразы. А ведь Чужие могут жить и в воде, я точно знаю это ещё по Хадли! — Андроид старался говорить спокойно и как можно убедительнее. — Думаю, что даже при условии оказания населением Земли сопротивления все — вы понимаете, ВСЕ! — двадцать миллиардов человек, её населяющие, плюс подходящие по размерам для подселения эмбрионов животные, включая даже китов и дельфинов, будут истреблены не более чем за год! А теперь представьте нашу планету, заселённую миллиардами этих чудовищ!

— Бросьте ваши фантазии! — поморщился Хиллиард. — Лаборатории на Луне абсолютно надёжны. Даже если Чужие вырвутся из-под контроля, им не вылезти на поверхность земного спутника, где, впрочем, они не смогут выжить. Там вакуум… Лаборатории автономны и не связаны с другими базами и колониями. В случае крайней опасности мы сможем их уничтожить. Кроме того, перевозить споры мы будем в специальном отсеке, полностью отделённом от корабля. В экстраординарном случае мы катапультируем его и взорвём. Но, уверяю вас, ничего страшного не произойдёт. С чужим существом будет общаться только специализированная бригада биотехников, предварительно обученная и подготовленная! Мы знаем, с чем имеем дело.

— Нет, не знаете! — стукнул кулаком по стене Бишоп. — Не знаете и не можете знать! Вы смотрели видеозаписи, но и только! Вам приблизительно известно строение и возможности Чужих, но вы не хотите признавать одного. — Бишоп выдержал паузу, внимательно смотря на Хиллиарда, и медленно и раздельно проговорил: — Любой Чужой — смерть для всех вас. Ни один человек не может быть обучен и подготовлен к общению с этими монстрами. Я пытался убедить вас отказаться от задуманных планов, но вижу, что это бесполезно. Могу сказать только одно — никто из находящихся на «Патне» не выживет, если вы продолжите выполнять ваш сумасшедший план.

— Тоже мне оракул, — усмехнулся Хиллиард. — Вам, Бишоп, сейчас придётся много поработать, так что оставьте ваши мрачные предсказания и выполняйте что вам приказывают. Ваша задача на предстоящий полёт такова, — Хиллиард заговорил тоном, не допускающим возражений, — вы поможете врачам уложить экипаж в гиперсон, а во время полёта будете следить за состоянием крейсера. Ясно?

— Да, сэр, — несколько отрешённо ответил Бишоп, глядя в одну точку.

— Раз ясно, то отправляйтесь к капитану. Если вы будете нужны мне или другим руководителям экспедиции, вас вызовут. Всё, идите.

Бишоп ещё раз взглянул через окно в палату, где лежала Семцова и работали Логинов с Ильиным, слегка поклонился Хиллиарду и вышел из отсека. Хиллиард задумчиво посмотрел ему вслед, как-то неопределённо покачал головой и, подойдя к коммуникатору, набрал код капитанской рубки корабля. Через несколько секунд раздался голос Хоупа:

— Капитан слушает. Хиллиард, это вы?

— Да, капитан. Я только что отослал к вам андроида. Я прошу вас, — Хиллиард тщательно подбирал слова, — на время, пока мы будем в гиперсне, заблокируйте файлы, отвечающие за управление крейсером. Никто, кроме вас, не должен получить доступ к системам «Патны». В случае чрезвычайной ситуации компьютер должен вывести вас из анабиоза. А в чём дело? — недоумённо спросил Хоуп. — Зачем такие предосторожности? — В андроиде. Ничего точно не скажу, но с Бишопом что-то не так. У Других роботов я никогда не наблюдал подобного состояния.

— Да что с ним? — донёсся из решётчатого динамика не на шутку встревоженный голос Хоупа.

— Ничего страшного, но у меня имеются основания временно не доверять ему. Так что примите к сведению мои указания. — Хиллиард быстрым движением отключил связь. Выйдя из медицинского блока, он отправился в свою каюту, глядя прямо впереди себя недовольными глазами.

«Нет, — рассуждал он. — Определённо, при перезаписи мы повредили какую-то часть его программы…» Хиллиард слишком много знал о роботах, чтобы предположить, что Бишоп сошёл с ума. У андроидов такого не бывает. Всё-таки строение мозга синтетического человека чисто механическое, пусть он и обладает разумом. Но в то же время андроид никогда не стал бы кричать на человека, а уж тем более — осуждать его решения. В них изначально заложено подчинение людям! Однако эти возможные нарушения программы очень беспокоили Хиллиарда. Безусловно, Бишоп не взорвёт «Патну», пока весь экипаж находится в гиперсне, — робот не может причинить вреда человеку. Но… Чёрт его знает!

Хиллиард вполголоса выругался, так и не придя ни к какому решению, и захлопнул за собой дверь своей каюты.

В густо-жёлтом свете SWK-1427-MW «Патна» казалась гигантским золотым самородком, плывущим в чёрной бездне космоса. Огромный в понимании человека, но ничтожно крохотный в масштабах Вселенной комок металла-всё быстрее и быстрее уходил от одной чужой звезды к другой. Гостеприимное и родное Солнце скрывалось сзади и слева от крейсера, а под его брюхом разворачивалась гигантская спираль Галактики, взрастившей человека, — ядро и отходящие от него два рукава, наполненные мириадами звёзд, только одна из которых была вечно желанна и любима каждым из людей. Безбрежно пространство, бесконечно время, бесчисленно количество миров и вечна Вселенная. Всё остальное имеет границы. Всё, кроме Разума. В каких бы формах он ни проявлялся, в каких бы измерениях ни существовал, в каком бы времени ни преумножал себя — разум присутствовал всегда. Всегда с момента творения. И пусть одно его воплощение уходило в вечность — тут же, пусть на другом конце мироздания, возникало ему на смену другое. Разум был столь же необходим Вселенной, как свет и пространство, он такая же её часть, как квант или галактика, он так же вечен, как она сама. Чего не скажешь о жизни…

Перед глазами Кристофера Хоупа зелёно-голубоватым светом сияли на экране буквы: «КУРС РАССЧИТАН. ЛОГАРИФМИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА КУРСА ВЫВЕДЕНА НА МОНИТОР 12. ЗАДЕЙСТВОВАНА СИСТЕМА ЭЛЕКТРОННОГО ПРОГРАММИРОВАНИЯ. ПЕРЕСЕЧЕНИЕ СВЕТОВОГО БАРЬЕРА ЧЕРЕЗ 25 °CЕКУНД. ОТСЧЁТ НАЧАТ».

Его несложная капитанская работа была полностью выполнена. Программа нового курса заложена в центральный компьютер корабля, проверены и перепроверены все системы крейсера. Теперь, пройдя невероятное расстояние через малоизвестную и таинственную область космоса, называемую для простоты гиперпространством, «Патна» вновь материализуется только спустя 1350 часов в другом конце Галактики. В эти часы жизнь экипажа будет находиться полностью в руках компьютера и Господа Бога. Хоупу всегда становилось немного не по себе в момент перехода из реальной жизни в глубины гиперсветовых скоростей. Каждое тело, достигнув скорости света и не защищённое гиперполем, по законам физики должно перестать существовать. Материальный распад. Пересекая световой барьер, любой корабль, лишённый защиты, так же как и его экипаж, распадается не то что на молекулы и атомы, а на элементарные частицы, которые и продолжают двигаться со скоростью, доступной только свету. Защищённая щитом гаперполя «Патна» пересечёт роковую грань и, увеличив скорость до десятков световых лет в секунду, уйдёт из мира существующего. Хоуп заворожённо вглядывался в центральные обзорные иллюминаторы. Вот уже начал появляться эффект Доплера: звёзды, находящиеся прямо по курсу корабля, стали приобретать ярко-синий оттенок. Речевой синтезатор привычно известил экипаж об отключении поля искусственного тяготения, неистово взревели где-то позади двигатели, последние сигналы индикаторов сменили цвет с красного на зелёный, и окутанная переливающимся голубовато-зелёным ореолом «Патна», достигнув скорости света и превысив её, навсегда ушла из района маленькой невзрачной звёздочки в неизвестность.

…Двести с лишним лет назад неизвестный никому физик-теоретик из Оксфордского университета сделал, казалось бы, невозможное. Он посягнул на самое святое в физике — теорию относительности. Старик Эйнштейн, наверное, переворачивался в гробу, когда Вадим Эндерби читал свой доклад на всемирном конгрессе физиков в Минске, полностью опровергающий выводы Эйнштейна и напрочь переворачивающий существующий взгляд на устройство мира. Множество учёных, придерживавшихся старой доктрины, пытались отыскать ошибки в вычислениях Эндерби, но его доводы были настолько логичны и неоспоримы, что со временем и самые яростные консерваторы смирились.

Несколькими годами позже, по воле случая и ошибки в производстве микропроцессоров, появилась микросхема, ставшая основой нового типа разума на планете Земля. Разума механического. Случайность не прошла незамеченной, и после долгих доработок человек получил незаменимого помощника и друга. Пусть это была пока лишь машина, напичканная сложнейшей электроникой, но эта машина стала разумна, как и её создатель. Так два величайших открытия — одно случайное, другое сделанное человеком, чьи портреты теперь украшали все университеты мира, — круто изменили жизнь на Земле. Но кто знает, что они ещё могут принести цивилизации, кроме безбрежных сокровищ Вселенной? За всё время, потраченное человеком на освоение своей собственной Солнечной системы и планет Галактики, он не встретил ни единого живого существа, стоявшего бы по интеллекту на одном уровне с ним. Да, жизнь на других планетах была. Чаще всего — вирусы, бактерии, микроорганизмы… Лишь на Афродите в системе звезды Альтаир была обнаружена высокоорганизованная жизнь — крупные животные, растительность, но и там о зачатках разума даже речи не шло. А люди исследовали немногим больше трёхсот звёздных систем своей Галактики из почти двухсот миллиардов.

Цивилизация людей уходила всё дальше и дальше в глубины неизведанного…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Сорок два человека, находившиеся в чреве межзвёздного крейсера, спали. Нет, это был вовсе не привычный каждому ночной сон, с его обычными физиологическими стадиями. То состояние, в котором пребывал экипаж «Патны», даже собственно сном можно было назвать с большой натяжкой. Оно скорее напоминало смерть; пусть временную, пусть продолжавшуюся всего несколько недель — но человека, заключённого в саркофаг из металла и пластика, с температурой тела около шестнадцати градусов и метаболическими процессами, замедленными в тысячи раз, трудно назвать спящим. Но многие люди видели сны: мозг, продолжавший работать даже в таком состоянии, старался хоть как-то скрасить пребывание человека в неустойчивом пребывании между жизнью и смертью. У большинства спящих сны не отличались особым разнообразием и яркостью, но некоторые люди в гибернационном отсеке крейсера отличались достаточно гибким воображением и более чем яркими впечатлениями от событий, случившихся с ними раньше. Ведь сон — лишь обрамление реальности.

Память о прошедшем давала о себе знать даже здесь, в тесном коконе, залитом ровным бело-голубым светом контрольного освещения. Беспокойнее всего вела себя женщина в криогенной камере № 18. Если бы творец сновидений Морфей распределил бы её кошмары на всех остальных, то, похоже, в системах, подающих в кровь спящих вещества, подавляющие активность мозга к концу полёта ничего бы не осталось.

Но поскольку консультант-ксенолог ООН Маша Семцова легла в свою капсулу почти на месяц позже остальных, аппарат довольно успешно справлялся с задачей максимального угнетения всех жизненных функций её организма.

После того как крейсер сменил курс и направился к Ахеронту, экипаж, чтобы не терять времени на бесполезное бодрствование, был уложен в анабиоз. На борту не спали только двое — Бишоп и Семцова, состояние которой требовало продолжительного лечения. На восемнадцатые сутки Семцова впервые сумела самостоятельно встать на ноги, хотя была ещё очень слаба. На двадцать четвёртый день нейросканер бесстрастно известил бодрствующих, что здоровье Мащи пришло в норму, и Бишоп уговорил её тоже лечь спать.

…Андроид сидел в капитанском кресле командной рубки «Патны» и наблюдал за ползущими по экрану строчками текста. Меньше чем через четыре часа крейсер выйдет в заданный район. Технические устройства корабля точно выдержали заданный курс и вывели его к звезде Z-3. Скоро отключатся гипердвигатели, компьютер разбудит экипаж, и крейсер окажется на орбите Ахеронта.

Если бы Бишоп был человеком, то плюнул бы на возможные последствия, захватил один из двух челноков, пристыкованных к «Патне», и улетел подальше с корабля, направляющегося к проклятой планете.

Именно этот план предлагала Семцова, когда окончательно встала на ноги. Когда она достаточно окрепла, чтобы совершить самостоятельную экскурсию по кораблю, то первым делом отправилась в командный отсек. Больше всего на свете она не хотела лететь на Ахеронт, а потому пыталась сделать всё, чтобы задуманная начальством «Уэйленд-Ютани» операция не состоялась. Бишоп с неприятным осадком вспоминал, как Мария Викторовна изобретала самые невероятные способы помешать Хиллиарду и Компании выполнить свои замыслы. Это уже начинало попахивать безумием. Она хотела одновременно сбежать на челноке, взорвать крейсер, умертвить экипаж, находящийся в гиперсне, и, наконея, лично прикончить Хиллиарда.

Так что предусмотрительность руководителя экспедиции оказалась не напрасной. Все системы управления «Патной» были заблокированы, и возможности подсоединиться к центральному компьютеру не существовало. Бишоп пытался успокоить точно взбесившуюся Семцову, но все уговоры были напрасны. Только когда он лично показал ей заблокированный реакторный зал, наглухо запертые шлюзы, которые вели к автономным челнокам, и продемонстрировал, что при нажатии кнопки «ДОСТУП» на пульте компьютера на мониторе высвечивается стандартная фраза «ДОСТУП К ИНФОРМАЦИИ И ПИЛОТИРОВАНИЮ ЗАКРЫТ», Семцова смирилась с существующим положением дел, обречённо пробормотала: «Это конец» — и согласилась отправиться в гибернационную капсулу. Бишоп проследил за этой процедурой, чтобы убедиться, что Семцовой напоследок не придёт в голову новая невыполнимая идея, и пожелал ей приятных сновидений. Пусть это было простым проявлением вежливости с его стороны, но Маша, укладываясь в саркофаг, подумала про себя, что в данной ситуации это пожелание выглядело просто издевательством. На тот момент до Ахеронта было чуть больше месяца пути.

Сейчас же это время составляло ровно три часа сорок минут. Бишоп перевёл взгляд на таймер — через сорок минут «Патна» выйдет из гиперпространства, но это уже дело корабельного компьютера, вмешательства андроида здесь не требуется. Бишоп поднялся с кресла, вышел в коридор и спустился в гибернационный отсек корабля. В этой экспедиции люди будут выводиться из анабиоза в порядке очереди: сначала отряд русских «волкодавов» — двадцать человек — вместе с командиром, полковником Реттом Гором, и капитан Хоуп. Затем проснутся медики и биологи, а последними из гиперсна выйдут Хиллиард, Пауэлл, Блейк и пара бюрократов из ООН и правительства США, а также робототехники, вспомогательный персонал — и консультант Семцова.

Пройдя между рядами капсул, Бишоп убедился, что все аппараты в порядке и на экранах, установленных на основаниях саркофагов, жизненные показатели каждого человека в норме. Камеры, в которых находились военные, уже начали процесс вывода людей из гиперсна. Бишоп видел, как кривая температуры на миниатюрных дисплеях медленно ползёт вверх, атмосферное давление внутри капсул приближается к обычному, учащается пульс и дыхание людей, оживляются линии энцефалограмм. Убедившись, что процесс размораживания проходит без осложнений, Бишоп ещё раз оглядел криогенный отсек и вернулся в рубку. Пока он поднимался на лифте наверх, его сенсоры уловили снижение и, на несколько секунд, полное исчезновение гравитации. Значит, корабль перешёл на досветовую скорость и «Патна» начинает торможение. В рубке Бишоп бросил взгляд на дисплей, показывающий скорость корабля по отношению к ориентиру: цифры постепенно уменьшались, а в иллюминаторах уже можно было разглядеть оранжевую звезду. На вспомогательных мониторах плыли увеличенные изображения вращавшихся вокруг неё планет. Одна из них носила зловещее имя Ахеронт.

Прозрачные колпаки над последними двенадцатью капсулами плавно поднялись вверх. Семцова услышала, как справа кто-то шумно зевнул и знакомый голос произнёс:

— Похоже, приехали. — Это оказался Хиллиард.

Семцова приподнялась на локтях и огляделась. Большинство криогенных капсул уже пустовало, и только в нескольких соседних шевелились ещё не проснувшиеся до конца люди. Из стоявшего рядом агрегата вылезал взъерошенный, как мокрый воробей, Хиллиард. Потянувшись и сделав несколько энергичных движений руками, он повернулся в сторону Семцовой.

— Рад видеть вас в добром здравии, уважаемая коллега, — приветливо сказал он и, подойдя к капсуле, протянул руку: — Ну же, выбирайтесь.

— Я уж как-нибудь сама, — буркнула Семцова, садясь. Старая боль дала о себе знать лёгкой отдачей во всём теле.

— Идёмте в душ, думаю, это вас несколько взбодрит. Да и после нескольких недель гиперсна пахнем мы все вовсе не как фиалки. — Хиллиард по-прежнему стоял рядом. Семцова, не обращая на него внимания, разминала затёкшие мышцы. Оглядываясь вокруг, она обратила внимание на пожилого человека, озабоченно копавшегося в своём шкафчике с одеждой. Наконец он извлёк из кармана пиджака очки с толстыми стёклами и торжественно нацепил их на нос. Перехватив её заинтересованный взгляд, Хиллиард сообщил:

— Это профессор биологии Блейк — учёный с мировым именем. Вы наверняка слышали о нём.

— Разумеется. Но боюсь, что после того, как вы спуститесь на Ахеронт, о нём больше никто не услышит. — Семцовой совершенно не хотелось поддерживать дальнейший разговор, и она, демонстративно отвернувшись, прошла к душевой. Хиллиард, заметив среди остальных Ричмонда Пауэлла, подошёл к нему:

— Как спалось?

— Отвратительно, — скривился Пауэлл. — Особенно сейчас. Такое чувство, что меня полгода хранили в холодильнике. Это мой первый дальний перелёт, вы же знаете.

— Видите эту женщину? — Хиллиард кивнул в сторону душевых кабинок, возле одной из которых стояла Семцова.

— Это и есть та самая Мария Семцова? — догадался Пауэлл.

— Да. Совершенно оправилась после инцидента на Фиорине.

— Ну и прекрасно. — Пауэлл сделал несколько приседаний, и его суставы издали неприятный скрип. — Думаю, она во многом нам поможет.

— Что-то я начинаю в этом сомневаться, — проворчал Хиллиард и тоже направился в душ.

Семцова, подставив голову под тугую струю горячей воды, обдумывала план дальнейших действий. Единственным её союзником оставался только Бишоп. Она рассчитывала на возможную помощь Казакова и его подчинённых (всё-таки соотечественники, тоже недолюбливающие американцев!). За долгие дни, проведённые в госпитальном блоке, Семцова точно решила для себя, что сделает всё возможное, лишь бы помешать компании «Уэйленд-Ютани» заполучить живого Чужого. Пусть даже ценой собственной жизни. Проблема одна — как это сделать? Что ж, по ходу развития событий станет видно, как быть. Но очевидно — для начала следует хотя бы внешне согласиться со всеми планами Хиллиарда и попытаться войти к нему в доверие. Семцова хмыкнула: «С этого момента становлюсь паинькой. Если получится».

Она смыла с себя пену и выключила воду. Натянув новое бельё, лежавшее здесь же в непромокаемом пакете, Семцова вышла из кабинки и, отыскав в ряду шкафчиков с одеждой тот, на котором красовалась табличка с её именем, открыла его и начала одеваться. Несмотря на тягостное настроение, остаткам её самолюбия польстил обнаруженный в шкафу пакет с новеньким тёмно-серым комбинезоном, украшенным тремя серебристыми шевронами капитана торгового флота. Только нашивки почему-то были американскими — звёздно-полосатые флажки и ублюдочный короткоклювый орёл. В верхнем слева кармане лежала её лицензия и личная карточка — пропуск с правом посещения всех отсеков корабля. Такая вещь могла очень пригодиться.

Мельком взглянув на своё отражение в зеркале, укреплённом на дверце, Семцова с удовлетворением отметила, что выглядит не так уж плохо и даже волосы изрядно отросли и начали слегка виться. Затянув пряжку ремня и схватив сзади шевелюру розовой резинкой в короткий хвостик, она закрыла шкаф и, обернувшись, наткнулась на Хиллиарда.

— Недурно смотритесь, — подытожил он, внимательно оглядев Семцову сверху донизу. Сам он был одет в строгий деловой костюм, на галстуке поблёскивала золотая булавка. Бриллиант, укреплённый на ней, сверкал вызывающе. — У меня к вам есть серьёзный вопрос, капитан. — Он снисходительно посмотрел на знаки различия, вышитые на одежде Маши. — И я задаю его в последний раз.

— Слушаю, — холодно отозвалась Семцова.

— Я ещё раз предлагаю вам помочь нашей экспедиции. В вопросе о Чужих вы бесценный консультант, и я не хотел бы…

— Мистер Хиллиард, я уже согласилась оказывать вам максимальное содействие, — перебила его Семцова. — Я постараюсь применить все свои знания о чужой жизни. Не будем больше возвращаться к этому вопросу.

— Мы обеспечим вам полную безопасность. У вас даже не будет необходимости спускаться на планету, — заверил Хиллиард.

— Тогда в чём будет заключаться моя задача? — Семцова постоянно напоминала себе, что в этот момент ссора с Хиллиардом ей нужна меньше всего.

— Вы будете давать дополнительные инструкции бригадам биологов и военных. Кроме того, вы и Бишоп — единственные, кто знает хоть что-то о Чужих. Я имею в виду создания, за которыми мы охотимся. Так вы согласны?

Семцова, задумавшись, смотрела на мерцающие огоньки одной из криогенных капсул. «Хорошо, — рассуждала она. — Буду действовать как задумала, то есть соглашаться. А потом посмотрим…»

— Если вы хотите от меня только этого, — она перевела взгляд на Хиллиарда, — то, пожалуй, мы договоримся. Но у меня есть условие.

— Какое? — Он нетерпеливо теребил лацкан пиджака.

— Я хочу получить гарантии, что в случае гибели хотя бы одного человека по вине Чужих вы уничтожите все экземпляры, какие вам удастся получить. — Она помедлила и добавила: — Если удастся.

— Считайте, что эти гарантии у вас в кармане. — Хиллиард широко и с явным облегчением улыбнулся. — Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания. А сейчас пойдёмте перекусим. Делами займёмся чуть позже.

Несмотря на то что Семцова тщательно изучила корабль во время выздоровления, сейчас, проходя по многочисленным коридорам, она всё равно не переставала удивляться его размерам и оснащению. Этот военно-исследовательский крейсер напоминал ей роскошный пассажирский рейдер — настолько здесь всё блистало чистотой и комфортом. Стены и полы всех отсеков и коридоров покрывал мягкий пластик спокойных тонов, освещение было ярким, но не резким. И никаких тебе заваленных хламом помещений и проходов, даже в технических складах с оборудованием, где традиционно царит так называемый рабочий беспорядок. Семцова, оглядывая помещения корабля, по въевшейся привычке ксенолога, частенько путешествующего в качестве консультанта в отдалённые колонии, отметила, что вентиляционная система на «Патне» достаточно разветвлена, но трубы слишком узкого диаметра, чтобы в них мог протиснуться Чужой…

Бишоп ведь говорил, что Чужие любят скрываться именно в широких и тёплых вентиляционных каналах.

По пути в кают-компанию Хиллиард с видом опытного экскурсовода рассказал Маше, что крейсер делится на шесть уровней-этажей, над которыми располагается командная рубка — центр управления кораблём. Кроме того, пояснил он, на днище крейсера закреплены два спускаемых модуля, настолько больших, что было проще пристыковать к корпусу, чем строить для них ангары. Кроме них на нижнем, шестом уровне, в грузовом отсеке, находились ещё два аварийных спасательных челнока. Основные спускаемые корабли были способны совершать посадки на планеты, а также передвигаться в космосе автономно, как небольшие космические корабли. В одном из этих модулей и будет развёрнута биологическая лаборатория, и на нём группа военных, биологов и врачей спустится на Ахеронт для исследования неизвестного корабля и отбора яиц Чужих.

Пройдя через гибернационный отсек, занимавший весь пятый уровень «Патны», Семцова и Хиллиард поднялись на лифте в кают-компанию, где повар-автомат трудился изо всех своих механических сил, стараясь накормить людей, испытывающих после долгого сна резкое чувство голода. Найдя незанятое место, Хиллиард проводил консультанта к столику, где уже расположились двое военных, и даже помог Маше донести подносик с едой. Неслыханная учтивость!..

Один из сотрапезников, как заметила Семцова, носил полковничьи погоны, второй — невысокий крепкий парень лет двадцати пяти — был лейтенантом. Погоны российские, с вензелем императора…

— Вы, наверное, уже знакомы. — Хиллиард указал на привставших офицеров: — Полковник Ретг Гор, командир подразделения коммандос, и лейтенант Сергей Казаков.

— Да, мы встречались на Фиорине. — Маша слегка нагнула голову.

— Очень рад, что вы поправились. — Лейтенант встал и протянул ей руку. Подмигнул.

— Я и сама рада, — невесело усмехнулась Маша. — Поверьте, Сергей… э-э?.. — При Хиллиарде лучше было не показывать своё знакомство с командиром «волкодавов».

— Сергей Владимирович, — заново отрекомендовался Казаков, глумливо ухмыльнувшись. По взгляду Маши он понял, что вскоре предстоит разговор один на один.

— Я вас оставлю, — пробурчал вице-президент Компании. — У меня ещё дела… Кушайте. Хиллиард отбыл.

— Госпожа Семцова, присядьте. — Ретт Гор до смешного напомнил Маше орангутанга. Высоченный, едва не на две головы длиннее Казакова, тёмно-рыжие, очень жёсткие волосы и огромные, поросшие светлой щетинкой, кисти рук. На улице такого встретишь — испугаешься. По сравнению с этим янки, имевшим, скорее всего, ирландские корни, русский лейтенант выглядел заморышем.

Впрочем, Гор не оправдал Машиных опасений. Она-то полагала, будто все американцы на этом корабле — полнейшие подобия Хиллиарда. А господин полковник, не давая соседям по столику и слова вымолвить, мигом начал едва не матерно крыть руководителей экспедиции, тупых чиновников, «Уэйленд-Ютани» и всю космическую программу в целом. Причём две трети его фраз она не могла разобрать — мешали жуткий американский акцент, который не переваривает любой человек, изучавший классический английский язык в университете, и целый арсенал жаргонных словечек…

— Господин полковник, мы всё поняли, — через несколько минут, когда уже подошло время для десерта, остановил излияния Гора Казаков и повернулся к Маше, пояснив по-русски: — Он просто хочет домой. Ретта сорвали с учебной базы в Реймсе — он преподавал в центре подготовки войск ООН тактику ближнего боя.

— Верно. — Семцова поначалу и не поняла, что полковник произнёс это слово на чистейшем русском языке. — Простите, Мария. Я несколько увлёкся. — Гор запнулся и сделал неуклюжий комплимент: — У вас очень красивое имя. Но мне больше нравится Мэри.

После чего снова начал излагать свои мысли. На русском. Чтобы Казаков и Маша его лучше понимали.

— Вот я вас спрашиваю, — Гор попутно осушил полулитровый пластиковый стакан с кока-колой буквально двумя глотками, — на Земле хоть один человек знает, как воевать с тварями, найденными на Ахеронте? Я смотрел записи! Бронированный таракан с кислотой внутри! Дерьмо одно! Я учил лейтенанта Гормана и его сержантский состав в Академии ещё два года назад! И что? Их перебили за милую душу! Хотя, скажу я вам, Горман был никакой командир. Молод ещё! А вот сержант Эйпон — я его отлично помню, здоровенный такой ниггер — это да! Это серьёзно. Весь этот взвод я подготавливал ещё в Майами. А потом, когда ооновцы перехватили инициативу в Реймсе…

— А я тоже проходил стажировку в Реймсе, — заметил лейтенант. — В центре войск ООН были ваши морские пехотинцы. Я тогда был ещё сержантом, и в нашей группе был американец. Кажется, он тоже входил во взвод Гормана. Капрал… Хай… А, ну правильно — Хикс. Дуэйн Хикс.

— Как вы сказали, Сергей? — резко повернулась к нему Маша. Хикс? Человек из снов?.. Тот, кого так и не успела полюбить Эллен Рипли?

— Ну… — почему-то смутился Казаков, — капрал. Очень приличный парень. Тихий такой. Мне в спарринге едва нос не сломал.

Гор фыркнул, едва не разбрызгав остатки кока-колы.

— Совпадения, — прошептала Маша больше в свой адрес, нежели к кому-то обращаясь. — Случайности… Хикс и Рипли, Семцова и Казаков. Ахеронт. И Бишоп здесь же околачивается…

— Что вы сказали? — насторожился лейтенант.

— Звездец нам всем, господа хорошие, — вызывающе громко сказала Маша, Технари, сидевшие за соседним столиком, оглянулись. Семцова поднялась, отодвинула поднос и чётко произнесла: — Сергей, приходите как-нибудь поболтать. Только поскорее.

Она развернулась и зашагала к лифтам.

Обнаружив в ванной комнате своей каюты бритвенное лезвие, Маша, проявив несвойственную ей агрессивность, спорола звёздно-полосатые нашивки со своей формы, столь любезно подаренной Хиллиардом, и спустила их в унитаз. Так как других знаков отличия у неё не было, Семцова решила: «Теперь я сама за себя».

В центре управления кораблём капитан Хоуп и Бишоп выводили крейсер на заданную орбиту. Двигатели торможения сделали своё дело, снизив скорость до вполне пригодной для маневрирования. Со всех сторон в чём-то изящного корпуса «Патны» мерцали бортовые огоньки, ровным голубым светом сияли сопла двигателей. Хоуп не отрываясь наблюдал за показаниями приборов, а Бишоп стоял перед системой ручного управления кораблём и с точностью, недоступной людям, корректировал курс. Гигантский корабль выписал в пространстве над Ахеронтом немыслимый пируэт и вышел на экваториальную орбиту на высоте примерно в тысячу миль. Хоуп, повернув один из переключателей, выключил тактический экран, показывающий рельефную карту местности под кораблём.

— Бишоп, — неожиданно окликнул андроида Хоуп. — В каком районе планеты находилась колония?

— Восемью сотнями миль севернее экватора, сэр, — отозвался Бишоп. Он подошёл к информационному терминалу и вызвал на экран объёмное изображение Дхеронта, разделённое пересекающимися линиями. — По данным сети КОМКОН — квадрат номер четырнадцать. — Андроид указал на мигающую красную точку на схеме. — Правда, радиомаяк уничтожен, но мы сможем обнаружить требуемый район по повышенному уровню гамма-излучения в эпицентре взрыва.

— Прекрасно, — пробормотал Хоуп. — Ага, вот и терминатор.

Бишоп выглянул в обзорный иллюминатор. Часть планеты, освещённая местным ярко-оранжевым солнцем, плавно уходила назад, уступая место ночной стороне, погружённой в непроглядный мрак. Андроид вернулся к системе управления кораблём. Объёмная картинка на экране, показывающая положение «Патны» по отношению к Ахеронту, стояла у него перед глазами. Жёлтая точка, обозначающая крейсер, постепенно приближалась к квадрату № 14. Бишоп включил прибор, показывающий уровень радиации на поверхности планеты, — по мере приближения к искомой области показания счётчика возрастали. В то же время лазерный эхолот нащупал внизу крупную впадину. На экране, отображающем рельеф местности, возникла огромная воронка явно искусственного происхождения, расположенная посреди равнины, ограниченной двумя горными хребтами. Память о десятимега-тонном термоядерном взрыве, уничтожившем колонию Хадли.

Хоуп нажал кнопку внешней связи, наклонился к микрофону, и его голос разнёсся по всем помещениям крейсера:

— Уважаемые господа, говорит капитан Хоуп. Наш корабль вышел в заданный район и находится на стационарной орбите планеты LV-426 — Ахеронт. Все операции по маневрированию завершены, положение крейсера стабильно. Установки искусственного тяготения постепенно снизят силу тяжести до восьмидесяти трёх процентов, что соответствует норме этой планеты. Просьба всему экипажу через полчаса собраться в конференц-зале.

— Спасибо. — Хоуп отключил связь и повернулся к Бишопу: — Ты прекрасно справился с работой. Кстати, это приглашение относится и к нам — Хиллиард наконец-то решил объяснить, во что нас втянул… Запрограммируй пока автопилот, чтобы мы никуда не сходили с орбиты, а я посмотрю спектр электромагнитных излучений в этом районе.

Многочисленные устройства локации и сканирования миля за милей прощупывали поверхность планеты, скрытую густым облачным покровом. На экране, показывающем степень инфракрасного излучения, в нескольких местах вспыхнули огоньки. Хоуп нажал кнопку «пауза» и окликнул Бишопа:

— Посмотри, что это может быть? Засечены мощные источники тепла.

Бишоп, закончив работу с автопилотом, подошёл к пульту и присел на ручку кресла:

— Насколько я помню, на Ахеронте установили около тридцати атмосферных процессоров. Они работают в автоматическом режиме и выбрасывают в верхние слои атмосферы горячий воздух, очищенный от примесей. Скорее всего, тепловой определитель заметил именно их. То, что мы ищем, должно давать электромагнитное и, возможно, альфа-излучение. Посмотрите в этих диапазонах.

Хоуп щёлкнул несколькими переключателями и стал просматривать изображение рельефа местности к северу и северо-востоку от эпицентра взрыва. Однако мерцающую зелёную точку первым заметил Бишоп:

— Капитан, похоже, вот это мы и ищем. Увеличьте изображение.

Хоуп дождался, когда малахитовое пятнышко доберётся до середины экрана, и, нажав «паузу», увеличил масштаб карты до максимальных размеров. На скалистом образовании, обозначенном тонкими голубоватыми линиями, чётко вырисовался зелёный подковообразный силуэт.

— Это он, — заворожённо глядя на экран, пробормотал Хоуп. Компьютер зарегистрировал положение объекта и выдал на вспомогательном экране характеристику: «МОЩНЫЙ ИСТОЧНИК МАГНИТНЫХ ВОЛН КВАДРАТЕ АС-14. ТОЧНЫЕ КООРДИНАТЫ — А-146-С-494».

— Отлично, мы засекли его, — возбуждённо произнёс Хоуп. Андроид сохранял обычное для созданий его вида спокойствие.

— Остаётся только направить в этот район радиомаяк для спускаемого модуля, — напомнил Бишоп.

— Вот ты и займись этим, — отозвался капитан.

Андроид вернулся к терминалу, подсоединился через него к микрокомпьютеру одного из автономных радиомаяков, прикреплённых к корпусу «Патны», и ввёл программу запуска с координатами района поиска. Подобные радиомаяки представляли собой миниатюрную ракету с собственной двигательной установкой и системой наведения. Набрав команду «пуск», Бишоп взглянул на экран радара, убедившись, что от большого светящегося пятна, обозначавшего крейсер, отделилась крохотная точка, стремительно удалявшаяся в сторону атмосферы LV-426. Чувствительные элементы наведения уловили сигналы от источника излучения и точно направили радиомаяк в заданный район. Через несколько минут рядом с объектом на поверхности планеты появился пульсирующий значок, почти совместившийся с изображением корабля.

— Всё, — облегчённо вздохнул Хоуп. — Наша задача выполнена. — Взглянув на таймер, он охнул и вскочил с кресла. — Бишоп, идём, совещание уже началось!

Андроид ещё раз осмотрел аппаратуру и, не заметив никаких отклонений в показаниях приборов, отправился следом за капитаном.

Когда они вошли в конференц-зал, оказалось, что весь экипаж «Патны» уже в сборе и ждут только их. Хоуп быстро прошёл к креслу Хиллиарда и, наклонившись, что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот удовлетворённо кивнул головой и начал рыться в разложенных перед ним бумагах. Хоуп отыскал свободное место и уселся.

Бишоп, стоя у дверей, осматривал зал. Несколько рядов кресел были полностью заняты. В центре зала был установлен овальный стол, предназначенный для руководителей экспедиции. Там расположились Хиллиард, представители Компании, Пауэлл и Блейк, а также командир коммандос. Кроме того, там же, рядом с темноволосым лейтенантом, сидела Семцова. Синтетик различил нашивку с именем офицера: «Лт. С. В. Казаков».

Знаки различия на форме были не американскими — бело-сине-красный флажок с жёлтым щитком. На щите красовался угольный двуглавый орёл с коронами. И надпись: «Russia».

Семцова, заметив Бишопа, помахала рукой в знак приветствия и что-то сказала лейтенанту Казакову, тоже посмотревшему в сторону андроида.

Обведя взглядом собравшихся, Хиллиард поднялся с кресла. Голоса постепенно стихли.

— Господа, — начал он. — Думаю, сейчас настало самое подходящее время, чтобы развеять обстановку секретности, сложившуюся вокруг нашей экспедиции. Многие из вас, — он бросил взгляд в сторону военных, — лишь недавно в подробностях узнали о цели нашего рейда, однако часть экипажа по-прежнему остаётся в неведении. Сейчас наш корабль находится в системе Z-3, точнее — на орбите планеты LV-426, или Ахеронта. Более двадцати лет назад планета была колонизирована людьми. Поселение под названием Хадли с населением в полторы сотни человек, как было установлено несколько суток назад («Враньё! — подумала Семцова. — И какое! Ну вы у меня дождётесь!»), полностью погибло в результате столкновения с чужой агрессивной формой жизни и последующего взрыва ядерного реактора одного из атмосферных процессоров. Иноземная форма жизни изначально была обнаружена на космическом корабле также внеземного происхождения, совершившем посадку на этой планете. Посланный на помощь жителям колонии взвод морской пехоты был уничтожен. Но об этих событиях, а также особенностях чужих существ я бы попросил рассказать нашего консультанта. Прошу вас, — обратился он к женщине.

Хиллиард сдержал слово, данное Маше. Он действительно предоставил ей полный доступ ко всем сведениям о Чужих, которыми владела Компания. Семцова, просидев четыре часа возле информационного терминала, теперь знала о чёрных хищниках почти всё. Только почему для доклада Хиллиард вызвал именно Машу? Не Блейка, не своих специалистов?

Проверка на «вшивость»? В смысле — на благонадёжность?

«Будет вам благонадёжность, — зло подумала Семцова, проходя меж рядами кресел к микрофону. — Вот сейчас я попробую рассказать правду. При наших десантниках американец не сумеет заткнуть мне рот…»

Её рассказ занял около часа. Начав с рейса «Ностромо» и закончив описанием последней стычки с Чужим на Фиорине, Семцова чётко, со всеми деталями рассказала давнюю историю некоей Эллен Рипли. Упомянула и о преступном распоряжении Картера Бёрка обследовать инопланетный корабль, о гибели отряда морской пехоты и о том, как ничего не подозревающий экипаж «Ностромо» было отправлен на LV-426. По ходу повествования в зале то и дело раздавались удивлённо-растерянные возгласы, а Хиллиард с каждой новой фразой менялся в лице, причём в сторону, не предвещавшую ничего хорошего.

— …После всего, что вы услышали, я думаю, все присутствующие должны сделать соответствующие выводы. Чужие представляют смертельную угрозу для человечества, и в особенности для изолированных колоний. А мысль об использовании их в качестве биологического оружия просто нелепа. Я полагаю, что руководство компании «Уэйленд-Ютани» может быть виновно в гибели экипажа корабля «Ностромо» шестьдесят лет назад, в уничтожении колонии Хадли, подразделения морской пехоты и поселения Фурия-161. Кроме того, нынешняя экспедиция была специально задумана ради того, чтобы на законных основаниях отловить несколько экземпляров Чужих и начать исследование данных существ в лабораториях «Уэйленд-Ютани», — резко закончила она и села на место.

— Ну знаете… — прошипел Хиллиард.

Семцова отвернулась. На лицах руководителей полёта появилось выражение явного замешательства. Ричмонд Пауэлл попытался исправить положение:

— Господа, утверждения консультанта Семцовой больше всего основаны на эмоциях. Ей пришлось многое пережить после крайне неприятного инцидента на Фурии, и я могу понять её чувства. Но нельзя недооценивать колоссальное научное значение открытия подобной формы биологической жизни. Кроме того, там, на поверхности, находится внеземной космический корабль — это же первая за всю историю человечества возможность исследовать достижение чужого разума, установить, кто его создал, и, возможно, найти способ установить контакт с другой цивилизацией! — Голос Пауэлла дрожал от возбуждения. — Только представьте, какие возможности нам открываются! Кроме того, не исключено, что сами Чужие обладают определённой степенью интеллекта!

— Ага, конечно, — подал голос один из военных. — После рассказа Марии Викторовны можно составить прекрасное представление об умственных возможностях этих зверюг!

— Скорее уж, об их гастрономических пристрастиях, — язвительно добавил ещё кто-то.

— Не понимаю вашего сарказма, — парировал Пауэлл. — Я прошу выслушать рассказ андроида, лично участвовавшего в событиях на Ахеронте.

Отыскав взглядом Бишопа, Пауэлл попросил его рассказать о появлении первого Чужого в колонии Хадли. Подойдя к столу, Бишоп слово в слово процитировал содержание документов, найденных в медицинском блоке посёлка Хадли. После его выступления среди слушателей поднялся такой шум, что Хиллиарду пришлось несколько раз настойчиво призывать всех к тишине.

— Джентльмены, успокойтесь, прошу вас. — Он возвысил голос почти до крика, и постепенно разговоры смолкли. — Несмотря ни на что, — Хиллиард бросил в сторону Семцовой недовольный взгляд, — так вот, повторяю, несмотря ни на какие измышления, мы должны выполнить свою задачу. Вам за это платит деньги Организация Объединённых Наций, и, осмелюсь напомнить, деньги немалые. Итак, на сбор подразделениям коммандос и биологов отводится пять часов. После того как челнок с полным оснащением спустится на Ахеронт, группа десанта обследует корабль инопланетян, а биологи займутся поиском и отбором яиц чужих существ. Разумеется, при этом они должны будут соблюдать все возможные меры предосторожности. Мы считаем, что взрослые существа погибли при взрыве энергоустановки колонии, поэтому тяжёлое вооружение скорее всего не понадобится. Полковник Гор и лейтенант Казаков получили соответствующие указания. Кроме того, вся группа десанта прошла усиленную подготовку, готова к любым неожиданностям и только что получила от меня подробный инструктаж по обращению с Чужими. В случае возникновения чрезвычайной ситуации мы немедленно вышлем помощь. На «Патне» остаются только инженеры и руководство экспедиции.

Повернувшись к Семцовой, Хиллиард тихо произнёс:

— И вы, уважаемая мисс, тоже останетесь здесь.

— И слава Богу! Посещения Фиорины под вашим чутким руководством, мистер, мне хватило вот так, — она провела большим пальцем по горлу.

— Ну что ж, — подвёл итог Хиллиард. — В таком случае все свободны и могут приступать к подготовке.

Люди поднялись со своих мест и, продолжая шумно обсуждать услышанное, направились к выходу. Семцова поймала за рукав Сергея Казакова, подтянула его к себе и, посмотрев ему в глаза, негромко сказала:

— Казаков, берегите себя. Учитывая сказанное мной, возможны любые… э… неожиданности.

— Маша, не беспокойтесь так, всё будет хорошо. — Но в его голосе не слышалось особого оптимизма. Он резко повернулся и вышел из зала. Хиллиард, всё ещё сидевший за столом, знаком подозвал Семиову к себе.

— Я не ожидал от вас такого, — недовольно сказал он. — Мы, кажется, договорились? Как выражаются в вашей стране: «Уговор дороже денег»?

— Я говорила правду, сэр, и вы это знаете. — Внутри неё начал закипать неукротимый гнев. — И главное то, что люди, которых вы отправляете вниз, её узнали. А отправляете вы их на верную смерть. — И, смерив Хиллиарда презрительным взглядом, Семцова вышла. Хлопнуть дверью, к её великому сожалению, не получилось — конструкция не та.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В грузовом отсеке крейсера кипела работа. Громадное помещение, заполненное техникой и людьми, на данный момент было самой оживлённой частью «Патны». Автоматические погрузчики с недоступной человеку осторожностью переправляли через открытые створки шлюза в спускаемый модуль исследовательскую аппаратуру, «волкодавы» распаковывали контейнеры с оружием, которое очень даже могло пригодиться. В дальнем конце отсека, сияя титановой обшивкой, возвышались два спасательных челнока. Рядом с ними находился закрытый шлюз, ведущий в запасной атмосферный модуль, пристыкованный к корпусу «Патны». Если посмотреть со стороны, то казалось, что на днище торпедообразного крейсера, расширенного к корме, где находились двигательные установки, прикреплены два обтекаемых, со слабо выступающими крылышками стабилизаторов, подобия огромных реактивных снарядов.

Бесцельно слоняясь по кораблю, Семцова, всё ещё взбудораженная после перепалки с Хиллиардом, спустилась в грузовой отсек. Картина суеты, царившей здесь, живо напомнила ей фантастические фильмы из разряда пошлых голливудских боевиков.

Подойдя к оружейному складу, Семцова заметила импульсную винтовку, лежавшую поверх остального оружия. Пользуясь тем, что поблизости никого не оказалось, она вытащила винтовку из контейнера и внимательно осмотрела. Знакомая система. Общались с этим оружием на военной кафедре питерского университета. М-41-А с тридцатимиллиметровым гранатомётом. Кажется, именно это оружие спасло жизнь Эллен Рипли и маленькой девочке Ньют на уровне «С» атмосферной станции на Ахеронте. Машинально взглянув на счётчик боезарядов, Семцова отметила, что магазин полон.

— Маша, осторожнее, это не игрушка, — услышала она голос Сергея Казакова. — Не думаю, что она вам пригодится.

— Я умею обращаться с этой штукой, — отозвалась Семцова. — Меня учили. Когда-то. Хотя по теме «Стрелковое оружие» я сдавала зачёт два раза…

— Тогда, мне кажется, вам лучше положить винтовку на место, — улыбнулся Казаков. — Вы же будете здесь, в безопасности, а рисковать жизнью — моя профессия.

Семцова осторожно уложила оружие обратно в контейнер.

— Сергей, вы позволите мне осмотреть челнок, на котором вы отправитесь… туда?

— Спросите разрешения у нашего предводителя. — Лейтенант кивком указал на Ретта Гора, руководившего погрузкой. — Думаю, он не станет возражать. Идёмте.

Казаков подвёл Семцова к полковнику, и она повторила свою просьбу. Гор пожал плечами и сказал:

— Если вам это интересно, мисс, — пожалуйста. — Полковник с некоторым неудовольствием осмотрел Машину форму и приметил отсутствие нашивок. Что возьмёшь, русская, да ещё из гражданских… — Только будьте осторожнее с погрузчиками, — и тут же отошёл к группе солдат, возившихся с каким-то прибором и изредка переругивавшихся.

Семцова спустилась по трапу в челнок. Уже на первый взгляд назвать это сооружение просто челноком было довольно сложно. Это был типичный исследовательский корабль, чересчур большой для простого спускаемого аппарата. Она прошла по длинному коридору, с одной стороны которого, судя по всему, находился биологический отсек, отделённый тройным стеклом, не пробиваемым даже выстрелом в упор из смарта — самого опасного и разрушительного ручного оружия. Надпись на шлюзе, ведущем в отсек, гласила: «Вход только для специального персонала». Здесь же был выгравирован значок, означавший абсолютную герметичность этой части модуля.

«Ну-ну, — усмехнулась про себя Семцова. — Посмотрим, долго ли выдержит эта «герметичность».

Она представляла себе, сколь невероятна сила Чужих, и очень сомневалась, что даже такая совершенная защита устоит перед их натиском.

Через стекло Семцова заметила трёх биотехников, проверяющих установленные у стен контейнеры. Похоже, яйца Чужих будут содержаться именно там.

Пройдя дальше, она оказалась в кабине пилотов. Двое военных — один сержант со знаками различия британской армии, второй в чине капрала (этот был испанцем — красно-жёлтый флажок с гербом короля Санчо VIII) — мельком взглянули на стоявшую в дверях женщину и продолжили работу. Подойдя ближе и встав за их креслами, Семцова увидела высвечивающийся на экране объёмный силуэт иноземного корабля и рядом мигающую точку радиомаяка. Оба пилота занимались программированием курса и не обращали на нежданную гостью никакого внимания. При взгляде на экран Семцову передёрнуло от какого-то подсознательного ужаса, и дурные предчувствия с такой силой охватили сознание, что она покинула кабину пилотов с максимальной быстротой. Проходя обратно к выходу, Маша отметила, что практически все солдаты нагружены полным боевым снаряжением, а врачи с биотехниками уже спустились в модуль. Среди медиков она заметила доктора Логинова. Узнав Семцову, он подошёл к ней.

— Ну, Мария Викторовна, могу поздравить вас с возвращением к жизни. После такого хирургического вмешательства не всякий мог бы выжить.

— Спасибо, Фёдор, — тепло улыбнулась она. — Спасибо за всё. Вы тоже отправляетесь на Ахеронт?

— Да, — вздохнул Логинов. — Может быть, понадобится и моя помощь. Впрочем, будем надеяться, что ничего подобного не произойдёт. Счастливо вам!

— И вам удачи, — отозвалась Семцова и поспешила к выходу. Поднявшись в грузовой отсек «Патны», она увидела только полковника Гора и Казакова. Последний уже был полностью упакован в боевую амуницию — защитный костюм, множество лёгких непонятных приборов, закреплённых на рукавах и груди, винтовка с лазерным прицелом за спиной.

Один из техников «Патны» окликнул её:

— Посторонитесь, пожалуйста. Маша поспешно отскочила в сторону. Мимо прогрохотал автопогрузчик с громоздким оборудованием. Через несколько секунд он исчез в шлюзе челнока.

Гор отдал последние распоряжения и направился к лифту. В грузовом отсеке остались только Семцова и Казаков. Не сказать, что у лейтенанта был испуганный вид, но выглядел он озабоченно.

— Сергей, — обратилась к нему Семцова. — Не исключено, что это наша последняя встреча. На всякий случай я хочу дать вам один совет.

Тот удивлённо взглянул на неё:

— Слушаю, Мария Викторовна.

— Может, без церемоний, а? Будьте проще. Когда вы окажетесь внизу, на корабле, постарайтесь не геройствовать. Я не знаю, есть ли там взрослые Чужие, скорее всего, их уничтожило взрывом. Вы, конечно, знаете о личинках этих существ?

— Да, американцы нас подробно проинструктировали, — подтвердил Казаков.

— Так вот, когда войдёте в корабль, ни в коем случае не спускайтесь в шахту, находящуюся в зале сразу за входом… Я просмотрела самый первый отчёт Эллен Рипли на комиссии по расследованию гибели «Ностромо». Шахта ведёт вниз. А там… Там несколько тысяч спор, и в каждой — такая же зверюга, что набросилась на меня на Фиорине.

— Маша, это дело биологов. Они будут работать в скафандрах высшей защиты, — напомнил Казаков. — Моя задача только охранять их и по возможности обследовать корабль.

— Если я правильно поняла, вы командуете отрядом

военных?

— Там, внизу, — я, — подтвердил Казаков. — Но полковник будет постоянно на связи, и фактически руководство операцией принадлежит ему.

— Сергей, и самое важное. — Семцова положила руку ему на плечо. — Ни за что не приближайтесь к зародышам этих существ! Пусть с ними работают биологи, но предупреждаю: Кейн, член экипажа «Ностромо», тоже встретился с ними в скафандре, и всё же личинка смогла пробить защитное стекло. Их сила невероятна. Сколько вас всего?

Казаков удивлённо поднял брови:

— Вы же знаете. Девятнадцать военных плюс я, а всё остальные — биологи, техники и прочее.

Сделав паузу, Семцова прикинула в уме, сколько же людей остаётся на «Патне», Почти весь экипаж спустится на Ахеронт, значит, на борту крейсера будут только она, капитан корабля, Хиллиард, Пауэлл, старикашка профессор да чиновник из правительства, имени которого она не знала.

«Ах да, — неожиданно вспомнила она. — Ещё мистер Гор. И кроме того, двое инженеров, которые будут осуществлять связь с челноком. Вместе со мною — девять, не считая Бишопа, которого решили не вводить в состав группы десанта. Значит, на челноке тридцать человек».

В этот момент раздался сигнал зуммера — челнок был готов к старту. Казаков резко повернулся.

— Ну, до встречи. Если что, иногда вспоминайте обо мне, — с едва заметным оттенком горечи произнёс он.

— До встречи, — кивнула в ответ Семцова.

Казаков нырнул в шлюз челнока, и через несколько секунд переборки шлюза стали медленно сдвигаться. Когда они сошлись, раздался сигнал, сообщающий о полной герметизации, и замигали огни предупреждения. Маша повернулась и быстро пошла к лифту.

Экипаж спускаемого модуля располагался по своим местам. Биологи и биотехники, перепроверив и закрепив аппаратуру, пристёгивались ремнями к своим креслам; военные, половина из которых была операторами смартов — «умных винтовок», укрепили оружие в специальных стойках и тоже закрепились на сиденьях. Казаков, пройдя пилотскую кабину, плюхнулся в свободное кресло и, пробежав пальцами по клавишам компьютера, затребовал информацию о состоянии модуля. Машина немедленно ответила, что всё в полном порядке, челнок герметичен и для запуска реактора осталось лишь нажать кнопку старта. Казаков откинулся на спинку кресла, надел наушники с микрофоном и вызвал на связь оперативный командный отсек «Патны». На экране вверху появилось изображение полковника Гора.

— Господин полковник, к вылету готовы, — отрапортовал Казаков и взглянул на пилотов. Те молча кивнули, подтверждая его слова.

— Ну, тогда с Богом, — раздались в наушниках слова полковника. — Удачи вам, ребята. Оставайтесь на связи постоянно.

Сержант Николас Фарелл, пилот челнока, начал методично включать тумблеры, оживляющие двигательную и навигационную системы модуля. Вспыхнули зелёные сигналы, и он доложил:

— Приготовиться, пять секунд… Две… Пошёл! — почти крикнул он. — Есть расстыковка!

Между «Патной» и челноком появился маленький промежуток.

— Включаю двигатели, — объявил Ник.

Модуль всё быстрее и быстрее скользил в пространстве вдоль огромного днища крейсера. Навигационные огни стали сливаться в сплошную линию. Перегрузка вдавила всех в кресла и навалилась на каждого обитателя челнока невероятной тяжестью.

Через несколько мгновений спускаемый аппарат вырвался из гравитационного поля «Патны». Позади слышалось шипение двигателей. Облака Ахеронта постепенно приближались.

— Движемся точно на сигнал радиомаяка, — сообщил второй пилот, смуглый испанец Лео Аргедас. — Сбоев в системе навигации нет. В атмосферу войдём через шесть минут.

— Отлично, — пробормотал Казаков, глядя на экран с постепенно вырисовывающимся силуэтом чужого корабля и мигающей точкой маяка рядом.

— Идём на снижение. — Фарелл упёрся взглядом в датчик высоты. — Сто тысяч футов до поверхности. Входим в плотные слои атмосферы. Выпускаю дополнительные стабилизаторы. — Он потянул один из рычагов вниз. Из корпуса модуля выросли четыре крыла, а сверху стали медленно подниматься два трапециевидных киля. Обтекаемая торпедообразная форма аппарата, наиболее приемлемая для полётов в вакууме, уступила место подобию огромного боевого самолёта. В ту же секунду брюхо модуля коснулось облаков и он провалился в мутную мантию атмосферы LV-426. Начало ощутимо трясти, но двигатели успешно справлялись с бурными потоками газов в верхних слоях воздушного покрова Ахеронта.

— Тангаж двадцать градусов, — сообщил пилот и, взглянув на один из приборов, добавил: — Температура за бортом минус пятьдесят два.

На мерцающем экране засияла топографическая карта местности. В левом верхнем углу светился сигнал радиомаяка.

— Видимости нет, на поверхности пылевая буря, — автоматически докладывал Фарелл. — Высота пятнадцать миль. Расстояние до объекта — четыреста миль.

— Скорость? — перебил Казаков.

— Тысяча девятьсот в час, скоро перейдём на дозвуковую. Входим в нижние слои атмосферы.

Казаков взглянул в иллюминатор. Наступало утро, и в тёмно-красном свете здешнего солнца уже можно было кое-что разглядеть внизу. Воздух стал более прозрачен, а приборы показывали, что температура снаружи стала повышаться, — атмосферные процессоры, разбросанные по планете, делали своё дело.

Под брюхом челнока стремительно мелькали холмистые равнины и скальные образования. Унылый и безрадостный мир.

— А состав воздуха? — обратился Казаков к навигатору.

— Приемлемый для дыхания, — отозвался тот. — В основе азот и кислород, если верить анализатору. Фон гамма-излучения повышен, да это и неудивительно после взрыва атмосферной станции. Непосредственной опасности для здоровья, впрочем, нет… Просто нельзя долго там задерживаться.

— Высота три тысячи футов, сэр, — сообщил Фарелл. — Мы на подходе.

Секунду спустя раздался хлопок и рёв двигателей стал гораздо слышнее.

— Вышли на дозвуковую. — Фарелл потянул штурвал на себя. — Снижаемся.

Аппарат плыл в воздухе Ахеронта. Светало довольно быстро, и пробивавшийся сквозь плотные облака ярко-оранжевый свет освещал разворачивающуюся под ним картину. Скорость уменьшилась до трёхсот миль, и Казаков неотрывно смотрел в иллюминатор. Вдали показался иззубренный скальный хребет, а на равнине перед ним он заметил гигантскую воронку — след взрыва, уничтожившего колонию Хаяли и населявших её монстров.

— Мы почти у цели, — прохрипел навигатор.

— Выхожу к сигналу маяка, — подхватил Фарелл и чуть повернул штурвал вправо.

Челнок, пролетев над безжизненной равниной, приближался к гряде скал. Взглянув на экран радара, навигатор с дрожью в голосе сказал, посмотрев на Казакова:

— До объекта около десяти миль! Посмотрите, может, он уже виден.

Казаков отстегнул ремни и, нагнувшись над пультом управления, стал вглядываться вперёд, прильнув к центральному обзорному окну. В оранжевом свете дня его взгляду предстало такое, что он не смог сдержать удивлённого возгласа.

— О Господи! — Он неотрывно смотрел вниз. На скалистом холме в нескольких километрах перед ними возвышался гигантский силуэт космического корабля. Даже при сильном ветре, гоняющем тучи пыли, его можно было хорошо рассмотреть.

— Сделай круг над объектом, — приказал Казаков пилоту. — И сбавь скорость до минимума.

— Есть, сэр, — чётко ответил тот и взялся за штурвал.

Даже с высоты в тысячу футов чужое сооружение выглядело совершенно невероятно. Отдалённо напоминающее подкову создание чуждого разума имело округлённые, сглаженные формы, резкое утолщение на изгибе «подковы», а два её окончания были слегка изогнуты навстречу друг другу. Корпус сиял на солнце матовым цветом слоновой кости. Казаков настолько увлёкся этим зрелищем, что даже не обратил внимания на слова пилота:

— Сэр, мы должны садиться. Радиомаяк прямо под нами.

— Что? — переспросил Казаков.

— Мы осуществляем посадку.

— Да-да. Конечно. — Он вышел из оцепенения, вернулся в кресло и пристегнулся.

Фарелл включил тумблер автопилота. Тот должен был точно вывести челнок к маяку, отыскать сканером ровное место, где можно будет безопасно приземлиться, и посадить корабль. Ветер снаружи был умеренной силы, и приборы без особых затруднений справлялись со своей задачей. Вперившись взглядом в высотомер, пилот беззвучно шевелил губами, отсчитывая десятки футов, остающиеся до поверхности. Загорелись индикаторы, оповещавшие о включении двигателей мягкой посадки, и модуль слегка встряхнуло.

— Выпустить посадочные опоры и шасси! — скомандовал пилот. Навигатор мгновенно среагировал на приказ, и на брюхе челнока открылись люки, из которых высунулись металлические трубы с огромными колёсами из пластика, устойчивого к любым условиям внешней среды.

Модуль висел в нескольких футах над землёй. Сканер ещё раз прощупал поверхность и, найдя её приемлемой для посадки, послал команду автопилоту, плавно подавшему челнок вниз. Пневматические амортизаторы смягчили посадку, так что при прикосновении модуля к земле экипаж ощутил только лёгкий толчок.

Казаков и Фарелл посмотрели друг на друга. Последний, ничего не говоря, поднял вверх большой палец правой руки. Казаков и навигатор ответили тем же.

Выглянув в окно, Казаков увидел метрах в пяти от носа челнока автоматический маяк, лежавший на груде камней. С этой точки корабль инопланетян видно не было — он находился за холмами. Фарелл нажал кнопку селекторной связи, объявив всем:

— Ребята, мы приземлились! Начинайте готовиться к работе, — и, обратившись к Казакову, спросил: — Лейтенант, сообщить полковнику о посадке?

— Конечно, — ответил тот, возясь с застёжками бронежилета и распихивая по карманам запасные обоймы для импульсной винтовки. — А я пошёл туда, — Он кивнул в сторону грузопассажирского отсека. — Пока светло, мы должны добраться до этого чёртова корабля. Фарелл повернул кресло к пульту и связался с оперативным центром на «Патне».

Оперативный центр слежения на «Патне» представлял собой тёмное помещение, освещённое только множеством экранов на главном пульте. Два инженера-связиста и полковник Гор восседали перед ним, контролируя информацию, непрерывно поступающую с модуля. В случае отказа системы управления челноком они могли автоматически связаться с ним и вывести обратно на орбиту с помощью приборов дистанционного управления. Чуть позади находились кресла для остальных, и сейчас в них устроились Семцова, Пауэлл и Хиллиард. Бишоп восседал за отдельным пультом и контролировал телеметрическую информацию, получаемую с модуля. При приближении челнока к объекту, как Хиллиард именовал инопланетный корабль, Семцова всё напряжённее вглядывалась в экран внешнего обзора, передававший изображение с видеокамер челнока. Когда на экране появилась воронка — след взрыва ядерного реактора, — Семцова отвернулась и беззвучно выругалась. Никто из присутствующих этого не заметил, да она и не хотела лишний раз показывать своё отношение к людям Компании. Внутри у неё всё кипело от ненависти к Хиллиарду и его приспешникам.

«Возьми себя в руки, — повторяла Маша себе. — Ты ещё успеешь отомстить за всех. За Рипли, Хикса, за экипаж «Ностромо», за несчастных колонистов, которых они — настоящие чудовища, а не люди! — отдали в лапы самой страшной из всех смертей…»

Тут раздался восхищённый возглас Хиллиарда:

— Вы только посмотрите! — Он указывал на экран внешнего обзора модуля. Челнок проплывал над инопланетным кораблём, описывая в воздухе плавный круг. Семцова, напрягшись, привстала с кресла.

— Да, это он, — подтвердила она, мельком взглянув на Хиллиарда, но тот неотрывно глядел на экран.

— Невероятно, грандиозно! — выкрикивал начальник отдела.

На лице Пауэлла тоже выражался искренний восторг, смешанный с удивлением. Зрелище было потрясающее. Но вот корабль пропал из поля обзора камер челнока, и по экрану потянулись коричневые скалы.

— Они готовятся к посадке, — нарушил тишину инженер-связист. Через несколько минут на пульте зажглись зелёные огоньки, означавшие благополучное приземление челнока на Ахеронт. Тут же пилот челнока вышел на визуальную связь — на одном из экранов появилось изображение Фарелла.

— Всё в порядке. Мы сели на ровную поверхность. — Его голос доносился из динамика над пультом. — Прошу метеосводку. С виду погодные условия нормальные, по показаниям приборов состав здешнего воздуха пригоден для дыхания.

Инженер повернулся к Бишопу:

— Бишоп, посмотрите, пожалуйста, метеоусловия в районе приземления челнока.

Бишоп переключил несколько тумблеров и осмотрел появившуюся карту движения атмосферных потоков на Ахеронте.

— В радиусе трёхсот миль всё спокойно, но с запада идёт ураган, — сообщил он и, взглянув на показания датчиков, добавил: — Скорость ветра до ста двадцати футов в секунду. Пусть поторопятся. У них в запасе четыре часа.

Связист вновь взглянул на экран и проговорил в микрофон:

— Фарелл, передайте Казакову: через четыре часа возможен ураган. Работайте быстрее.

Полковник надел наушники и тоже обратился к пилоту челнока:

— Вызовите Казакова.

— Слушаюсь, сэр, — ответил тот и вызвал по селектору лейтенанта. Через минуту его лицо появилось на экране монитора:

— Это лейтенант Казаков.

— Вижу, Сергей, — махнул рукой Гор. — Последние инструкции. Ваше дело — охранять биологов и техников. Не думаю, что вам встретятся взрослые существа. Оружие, однако, применять только в случае непосредственной угрозы жизни научного персонала и вашей. Понятно?

— Так точно, сэр! — ответил Казаков.

— Тогда всё. Конец связи. — Экран погас, но тут же вспыхнул другой, с изображением плана челнока и передвигающимися по нему голубыми точками.

— Что это? — тихо спросила Семцова у инженера.

— Передатчики личных данных. Такие имеются у каждого члена экипажа челнока. Если сигнал исчезнет — значит, человек мёртв, — бесстрастно ответил тот. Машу передёрнуло от этих слов.

— А как же мы улавливаем сигналы на таком расстоянии? — заинтересовался Хиллиард.

— Очень просто, — отозвался инженер. — Высокочувствительная аппаратура на челноке принимает данные с ПДЛ, усиливает их и передаёт нам на корабль.

— А-а… — протянул Хиллиард и со скучающим видом стал рыться в папке, лежащей у него на коленях. Семцова нервно поискала по карманам сигареты, щёлкнула зажигалкой и глубоко затянулась. «Они все смертники», — твердила она про себя. В глубине души она была уверена, что на Ахеронте обязательно произойдёт новая катастрофа. Один вид корабля инопланетян говорил об опасности, таящейся в его недрах. Впрочем, всё незнакомое и непонятное всегда вызывает опасения…

Так, мучаясь дурными предчувствиями, Маша и осталась в оперативном отсеке «Патны» ждать следующего сеанса связи.

На относительно ровной площадке между двумя холмами возвышался серебристо-чёрный десантный модуль, крепко вцепившийся в базальт шасси и боковыми упорами. Чужая планета, чужой мир. Скальные образования и потоки застывшей лавы освещались оранжевым светом здешнего солнца, который с трудом проникал через плотный облачный покров атмосферы. Такой ландшафт можно, конечно, встретить и в прочих мирах, однако здесь, на Ахеронте, он казался совершенно непривычным для взгляда землянина. Холмы отчасти защищали челнок от резких порывов ветра, но и сюда, в это небольшое ущелье, проскальзывали вихри, несущие с собой пыль и небольшие камешки, цокавшие по обшивке челнока.

Для Ахеронта такая погода была достаточно спокойной, если учитывать тот факт, что сильные ветры и мощнейшие ураганы были на этой планете обычным делом. Атмосферные процессоры, установленные на большей части северного полушария Ахеронта, всё же делали своё дело. С той давней поры, когда «Но-стромо» совершил посадку на LV-426, температура на планете повысилась и в экваториальных регионах летом доходила до плюс восемнадцати. Фильтры, очищавшие и обогащавшие воздух кислородом и азотом, сделали его пригодным для дыхания человека, а вмёрзшая в поры базальтовых монолитов вода конденсировалась, испарялась, и дождь на небольшом планетоиде стал уже совсем не редким явлением. Через несколько лет, возможно, начали бы образовываться реки и озёра, а на искусственной почве можно было выращивать растения. Спустя несколько десятков лет планета имела шанс стать вполне приемлемой для обитания. Однако судьба решила иначе.

Казаков, как командир группы, отдавал последние распоряжения. Под его началом было подразделение «волкодавов» из корпуса специального назначения Вооружённых Сил Российской империи, и, кроме того, он имел право командовать группой биологов и компьютерных техников. В состав воинского подразделения входили два сержанта и два капрала, не считая пилотов челнока, состоящих на службе в ООН. Из двенадцати рядовых шестеро были операторами смартов. Все эти люди прекрасно знали, с чем, возможно, придётся столкнуться, и поэтому уровень защиты у них был на порядок выше, чем у солдат лейтенанта Гормана, погибших здесь несколько месяцев назад. Военные были облачены в специальные комбинезоны, пропитанные составом, устойчивым к любым видам кислот, а бронежилеты вдобавок обшиты плитками керамики повышенной прочности. Таким же керамическим составом покрывались шлемы и щитки, защищавшие руки и ноги. Биологи же в своём отсеке поспешно влезали в конструкции, отдалённо напоминающие скафандры. Стёкла их масок, по расчётам профессора Блейка, должны были защитить от нападения личинок Чужих. На челноке оставались только пилоты да бригада врачей, чьи услуги, учитывая необычность ситуации, могли бы понадобиться.

В грузопассажирском почти не было слышно обычных шуток и переругиваний, привычных для людей, профессия которых — постоянно рисковать жизнью. Лично проверяя бронежилеты и оружие у своих подчинённых, Казаков шестым чувством офицера войск спецназа чувствовал напряжение и даже страх своих солдат, хотя внешне все выглядели спокойными. Слишком спокойными.

Взглянув на таймер, Казаков прикинул, что до начала урагана, о приближении которого сообщили с «Патны», осталось немногим более трёх часов. Значит, действовать надо быстро. Старший бригады техников подбежал к нему и доложил:

— Господин лейтенант, у нас всё готово. Можем отправляться. — Он указал взглядом на открытые люки гусеничного транспортёра-вездехода, на котором предстояло добраться до объекта.

— Ребята, быстро загружаемся и поехали, — громко приказал Казаков, и солдаты начали запрыгивать в шлюз вездехода, грохоча тяжёлыми ботинками. Последними в вездеход с большим трудом протиснулись биологи в своих громоздких скафандрах. Казаков прошёл в кабину водителя и, усевшись в кресло, надел шлем, сразу связавшись с Фареллом: — Ник. — На экране появилось его изображение. — Можно нас отпускать.

— О'кей, Сергей. — В командном отсеке Фарелл переключил один из тумблеров, по всему челноку захлопнулись герметизирующие отсеки переборки, а платформа, на которой стоял вездеход, начала медленно опускаться вниз. Перед глазами Фарелла вспыхнуло сообщение на мониторе: «РАЗГЕРМЕТИЗИРОВАН ГРУЗОПАССАЖИРСКИЙ ОТСЕК. КОНТАКТ С АТМОСФЕРОЙ ДАННОЙ ПЛАНЕТЫ».

Из нависающего над базальтово-гранитной плитой поверхности Ахеронта брюха челнока начала постепенно выползать платформа с вездеходом. Через несколько секунд она коснулась земли. Пилот челнока подал сигнал Казакову, и тот потянул на себя штурвал, приводя транспорт в движение. Двигатели вездехода взревели, выбросили облако газов, он съехал с платформы, тут же начавшей подниматься и втягиваться обратно во внутренности челнока. Створки шлюза наглухо закрылись, спускаемый аппарат вновь стал неприступной крепостью, а транспорт на очень небольшой скорости начал пробираться меж нагромождений скальной породы и гранитных валунов, направляясь в сторону, где возвышалась громада чужого корабля.

Гусеницы дробили небольшие камни и обломки кварца, по стёклам обзора и корпусу вездехода пощёлкивали поднятые ветром мелкие кусочки местной породы. Казаков меланхолично смотрел в иллюминатор. Руки автоматически делали привычную для них работу, транспорт уверенно шёл вперёд.

С глухим рёвом транспортёр заполз на холм, за которым находился источник электромагнитного излучения. Сбросив оцепенение, Казаков перепроверил показания приборов и слегка увеличил скорость. Тяжёлый вездеход, гремя гусеницами, неуклонно двигался по грунту, мерцая габаритными огоньками. Через несколько секунд машина выбралась на вершину холма. Совсем недалеко, метрах в двухстах, на скальном монолите, освещённый неясным оранжевым светом, возвышался чужой корабль. Словно огромное морское животное выбралось на сушу отдохнуть, удобно устроившись на каменном постаменте. В лучах здешнего солнца мягко блестела оболочка чужака и ясно различались две оконечности «подковы», загнутые вовнутрь. По странной прихоти неведомых архитекторов правая имела более острый угол наклона. Остатки чужой мощи — неизвестной, но, судя по размерам сооружения, могучей силы создателей…

Времени на размышления уже не оставалось, и Казаков, подведя транспортёр как можно ближе к кораблю, к тому месту, где в его корпусе виднелись три тёмных провала, заглушил двигатели. Несколько мгновений он сидел молча, как бы внутренне собираясь, а затем резко поднялся с кресла и прошёл из кабины в пассажирский отсек вездехода.

Все были готовы. Операторы смартов в последний раз перепроверяли своё грозное оружие, биологи пристально осматривали оборудование. Казаков надел каску, взял свою винтовку и, удостоверившись, что магазин полон, обратился к остальным.

— Мы находимся рядом с объектом, — медленно, чётко, чтобы каждое его слово было понятно, произнёс он. — Двое, капрал Буслаев и рядовой Русаков, останутся охранять транспортёр. Открывать огонь по любому — повторяю, по любому! — живому существу, которое попытается приблизиться. Понятно?

— Слушаюсь, лейтенант. Надеюсь, к членам отряда это не относится? — с усмешкой ответил Буслаев. Именно этот высоченный и невероятно сильный капрал первым обнаружил на Фиорине личинку, атаковавшую консультанта…

— Капрал, здесь не полигон, а это — не Земля! — серьёзно сказал Казаков. — Перед нами несколько миллионов тонн чужого корабля, а в его грузовом отсеке — зародыши опаснейших существ. Вы сами видели, что случилось с Марией Семцовой, и знаете, в чём опасность и насколько она реальна. Если не хотите разнообразить собой завтрак этих чудовищ или стать папой милого чужого младенца, повнимательнее следите за индикаторами движения живых существ. Теперь всё ясно?

— Так точно, лейтенант! — козырнул капрал.

Казаков нажал кнопку, и люк медленно открылся. В транспортёр ворвался воздух Ахеронта, чуть пахнущий аммиаком, однако вполне пригодный для человеческого дыхания.

Первые шестеро солдат во главе с Казаковым выбрались из вездехода и рассредоточились, выстроившись неровным полукругом. Индикаторы движения молчали, только ветер гонял пыль и заунывно свистел в скалах. Научная группа, выгрузив снаряжение и своих коллег, закованных, точно в старинные латы, в скафандры высшей защиты, двинулась за ними. Последней транспортёр покинула вторая группа военных, прикрывавшая тыл.

До чужого корабля было не более сотни шагов пути вверх по склону скалы, который, к счастью, не был особенно крутым. Медленнее всех поднимались биотехники — очень уж неудобно было взбираться наверх в их неповоротливом и тяжёлом облачении.

Первыми до корпуса корабля и трёх овальных шлюзовых отверстий добрались Казаков и рядовой первого класса Саша Баулин. Блестящая обшивка титанического сооружения уходила на много десятков футов в высоту. Баулин осторожно, словно опасаясь удара током, дотронулся до поверхности корабля.

— Очень интересно, — проворчал он и обратился к Казакову: — Командир, вы не замечаете здесь ничего странного?

— Чего именно? — оглядывая гладкую поверхность шлюзов, спросил Казаков.

— Это не металл, а нечто вроде пластика. Нигде нет следов сварки или клёпки. Абсолютно ровная поверхность. — В доказательство своих слов Баулин постучал по стене. — И обратите внимание — никаких острых углов, нигде. Всё сглажено, закруглено.

— Да, — отозвался Казаков и взглянул на индикатор. Там, где им и полагалось, светились розовые точки, означавшие продвижение членов его отрада. Кроме этого — ничего.

Вскоре группа собралась на относительно ровной площадке у шлюзов. Казаков подошёл к одному из отверстий и посветил внутрь фонариком. Метрах в пяти от них виднелись ещё три дыры, более узкие, а за ними стояла непроглядная темнота. Сами отверстия имели идеальную овальную форму и были около десяти футов в высоту и шести в самой широкой части. Казаков оглядел притихший отряд и скомандовал:

— Отделение сержанта Корпачёва, вперёд. За ними — научный персонал. Всем смотреть в оба! Сразу за входом будет большое помещение. Пошли. — Он первым нырнул в темноту.

Пройдя по короткому коридору, люди оказались в большом зале. Нигде никаких следов присутствия живых существ. Серые панели стен, опоясанных по периметру стальными поручнями, уходили в высоту, создавая впечатление огромной клетки. Индикаторы движения молчали. Зная, что Чужие обычно нападают сверху, почти все направили лучи фонарей в потолок. Пусто. Баулин взглянул на Казакова:

— Что здесь, по-вашему, было?

— Не знаю, — пожал плечами лейтенант. — Я не ксенолог. Возможно, какая-то часть грузового отсека.

Солдаты осторожно разбрелись по залу, компьютерные техники, расставив и выключив аппаратуру, сканировали зал в поисках возможных спрятанных коридоров. Вскоре прибор зарегистрировал наличие пустоты за панелью, а один из биотехников наткнулся на отверстие в полу.

— Похоже, именно это мы и ищем! — громко сказал он. — Идите все сюда!

Казаков подошёл к дыре, возле которой столпилась команда биологов, растолкал их и склонился над колодцем. Снизу тянуло тёплым воздухом и каким-то странным запахом.

— Ну что же, начинайте работу, — коротко сказал он и направился к техникам, возившимся с одной из серых панелей стен. Похоже, за ней прятался коридор, ведущий в глубину корабля. Никаких кнопок, рычагов, замков, ничего указывающего на возможность открыть. Разве что один из участков стальной трубки, опоясывающей плиту, был необычно загнут вверх.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

«Патна», подобная гигантскому золотистому жуку, мирно висела в пространстве над Ахеронтом, чья атмосфера, пронизанная лучами местного солнца, уже не казалась в свете дня мрачным провалом в Ничто. Изредка вспыхивали миниатюрные сопла микроракетных двигателей, корректировавших орбиту, мерцали бортовые огни, да каждые полчаса из корпуса крейсера появлялась чаша антенны экстренной связи, которая автоматически передавала сигналы о состоянии корабля в Центр транспортного контроля Солнечной системы.

По земным понятиям уже настала ночь, и всё руководство проекта разбрелось по своим каютам. В операторской центра слежения оставались только Бишоп, Семцова, полковник Гор да один из инженеров-связистов. Больше трёх часов прошло с момента посадки модуля на LV-426, пилоты оставались в челноке, регулярно выходя на связь каждые двадцать минут, а вот об исследовательской группе, ушедшей на чужой корабль, было пока ничего не известно. На центральном мониторе по-прежнему отражалась рельефная карта местности с изображениями челнока, транспортёра и подковообразного силуэта инопланетного монстра. Больше двух часов назад синие точки, обозначавшие поисковый отряд, исчезли в зеленоватом свечении «подковы». На экране остались лишь шесть отметин на схеме челнока и две рядом с вездеходом.

Рассудительный Бишоп объяснял исчезновение сигналов ЦДЛ тем, что корпус корабля, куда отправились люди, экранирован и задерживает любые радиолучи. Таким образом, наблюдателям на «Патне» оставалось лишь регистрировать сигналы, исходящие от пилотов спускаемой группы и врачебной бригады, не принимавшей участия в вылазке, да от двоих охранников у транспортёра. С каждой проходящей минутой напряжение нарастало.

«Почему так долго? У них ведь есть предостережение об урагане, — думала Семцова. — Что там ещё могло произойти?»

Ретт Гор сохранял по крайней мере видимость спокойствия, хотя на душе у него тоже было тяжко. «Слишком долго они там копаются. Всего-то дел: спуститься в колодец, о котором говорилось в отчёте Эллен Рипли перед следственной комиссией, отобрать несколько яиц существ и подняться наверх. Максимум сорок минут. Разве что они обнаружили проход в глубь корабля, а это может задержать отряд лейтенанта Казакова».

О худшем варианте развития событий полковнику думать не хотелось.

В тот момент, когда Маша Семцова потянулась за очередной, неизвестно какой по счёту сигаретой, с разницей в несколько десятков секунд на экране погасли два сигнала передатчиков личных данных, исходившие от транспортёра. Инженер за пультом глухо выругался и попытался настроить монитор, решив, что его работу нарушили какие-то помехи. Однако там по-прежнему виднелись только чёткие сигналы с челнока, и более ничего. Семцова вскочила с кресла, выронив тлеющую сигарету, и подбежала к полковнику.

— Что случилось, что? — Она довольно резко потребовала объяснений. Полковник решил не обращать внимания на недопустимый по понятиям военной субординации тон госпожи консультанта.

— Не знаю, — сквозь зубы ответил Гор, лихорадочно переключая тумблеры на пульте. — Сигналы потеряны. Возможно, просто интерференция… Сядьте!

Семцова послушно опустилась в кресло рядом. Позади раздался невозмутимый голос Бишопа:

— Попробуйте вызвать на связь челнок, они могут вывести на наши экраны изображение видеокамер, установленных на транспортёре.

— Вы правы, Бишоп. — Полковник схватил наушники, одновременно вызывая на связь Фарелла. Его изображение почти сразу появилось на одном из мониторов.

— Сэр, исчезли сигналы ЦДЛ капрала Буслаева и рядового Русакова. Последний раз они связывались с нами двенадцать минут назад и передали, что у них всё нормально!

— Послушайте меня, Фарелл. — Полковник очень старался говорить спокойно, но это у него плохо получалось. — Немедленно свяжитесь с бортовым компьютером вездехода и дайте нам картинку с обзорных камер, поняли меня?

— Слушаюсь, сэр! — Пилот модуля пробежался пальцами по клавишам на пульте. — Изображение на дисплеях тринадцать и пятнадцать.

Вспыхнули ещё два экрана. На борту «Патны» трое людей и андроид увидели только голые скалы, крохотные вихри, переносившие пыль, кусочки пемзы да часть чужого корабля. Камеры на вездеходе развернулись, показывая панораму, но и вокруг вездехода не было ничего и никого. Только Семцова углядела на экране 13 смутную тень, мелькнувшую в скалах. Мгновение мозг обрабатывал полученную информацию, чуть дольше он боролся с психологическим шоком, и только спустя несколько секунд Семцова поняла, чья это была тень. Дрожащими руками она выудила из почти пустой пачки сигарету, нашарила в кармане зажигалку и глубоко затянулась.

— Кончено. Я видела Чужого. Такого же, как на записях с «Сулако». Казаков и его люди погибли, — тихо, но внятно проговорила женщина, глядя чуть расширившимися глазами на Ретта Гора. — Я знаю, что говорю.

— Да, это был Чужой. Взрослый, — подтвердил Бишоп, тоже заметивший проскользнувший силуэт. Полковник вытер пот со лба:

— Это невозможно! Хиллиард утверждал, что все взрослые особи были уничтожены во время ядерного взрыва! Как они там очутились?! — От мнимого спокойствия полковника не осталось и следа.

— Не представляю, — покачала головой Семцова. — Знаю только то, что все мертвы. Прикажите челноку стартовать. Казакову и его подчинённым мы уже ничем не поможем.

Она отвернулась и до крови закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Ветер гонял низкие тучи и завывал в скальных лабиринтах. Погода явно портилась. Прошло уже два с лишним часа, как Казаков увёл людей в возвышавшуюся на плоскогорье иноземную громадину, и капрал Буслаев начинал терять терпение. Минуты ожидания тянулись бесконечно, да ещё и Русаков своей типичной сибирской угрюмостью навевал тоску. Буслаев попытался пару раз завязать разговор, но напарник отделывался односложными фразами, неотрывно смотря на индикатор движения живых организмов. Всё было спокойно, если не считать того, что примерно полчаса назад за завываниями ветра они расслышали вроде бы выстрелы внутри корабля. Однако звук был настолько тих и неясен, что Буслаев решил не обращать на него внимания и не сообщил о возможном происшествии на челнок.

Близилось время очередного сеанса связи, капрал забрался в транспортёр, отложил винтовку и вызвал фарелла:

— Сержант, у нас всё в порядке, Казаков со своей группой пока не появлялись.

— Хорошо, ждите, — отозвался Фарелл. — Как только кто-нибудь из наших выйдет из корабля, пусть немедленно свяжется. Что-то Казаков там долго возится… Счастливо! — И экран погас.

Буслаев ещё пару минут посидел в кресле, не желая вылезать наружу, к пронизывающему ветру и мрачному подчинённому. Но любое бездействие в этом невесёлом уголке Галактики быстро утомляло, и, прихватив винтовку, капрал направился к люку. Легко соскочив на базальтовую плиту, на которой стоял транспортёр, он огляделся в поисках рядового. Русаков впился глазами в тихо попискивающий индикатор движения.

— Есть чёткий сигнал движения в ста двадцати метрах от нас. — Русаков поднял взгляд на Буслаева. — Исходит от борта корабля. Вон там. — Он махнул рукой в сторону изгиба «подковы».

— Кто-нибудь из наших, — несколько легкомысленно предположил капрал. — Может, они выбрались через другой вход?

— Нет, посмотри, сигнал синий, а не розовый. Это кто угодно, только не люди.

Сигнал датчика действительно имел синий цвет и медленно приближался. Вскоре он раздвоился, что означало присутствие в опасной близости от вездехода пары неидентифицируемых живых существ. Быстро перепроверив оружие, два человека заняли позицию за транспортёром. Пока никого видно не было. Русаков взглянул на индикатор.

— Они приближаются. Тридцать метров. Слева и сверху. Двадцать пять. Двадцать. — Его голос заметно Дрогнул.

— Как только увидишь, стреляй, — прошептал Буслаев и снял оружие с предохранителя.

— Десять метров. Они спускаются от корабля к нам, — продолжал докладывать Русаков.

— Сейчас я взгляну. Их уже должно быть видно. — Буслаев осторожно выглянул из-за транспортёра. Всё та же голая скала с возвышавшимся над ней колоссом, и больше ничего. Ни одного движения. — Там никого нет, — озадаченно проговорил Буслаев. — Посмотри со своей стороны.

— По-прежнему десять метров. Они остановились. Сигналы совсем рядом. Сейчас посмотрю. — Русаков высунулся, коротко вскрикнул и, вскинув винтовку, дал короткую очередь. Очень недалеко, за ближайшими камнями, раздался короткий обиженный писк и какое-то шипение. Буслаев никого не заметил и сейчас всматривался в глубокую тень, отбрасываемую скалой.

— Кого ты подстрелил? — толкнул он рядового.

— Кажется, это была та самая зверюга, о которой нам говорили. Только крупнее… Откуда они здесь взялись?

— Не знаю, но думаю, что нам стоит забраться в транспортёр и стрелять из башенного пулемёта, — отозвался капрал. — Снаружи становится неуютно.

— Пошли, — согласно кивнул Русаков, и они начали медленно пробираться к люку, не обращая внимания на вновь запищавший сигнал индикатора. Сейчас главнейшей задачей было дойти до люка и оказаться в практически неприступном вездеходе. Буслаев двигался впереди, и до спасительного люка оставалось уже совсем немного — фута четыре, от силы шесть. В этот момент сзади раздался дикий вопль человека…

Огромная тёмно-коричневая тварь совершенно бесшумно подкралась сзади, и острый наконечник её щупальца с лёгкостью пронзил бронежилет рядового Русакова. Четырёхпалые лапы, украшенные длинными и очень острыми когтями, довершили дело. Крик стих.

Буслаев разинув рот смотрел на стоявшее рядом чудище, разгибавшееся для нового удара. Длинный членистый хвост с шипом на конце ходил влево-вправо, массивная голова медленно поднималась, с шипением разошлась первая пара челюстей с такими огромными и острыми зубами, что и в кошмарном сне не приснятся, за ней из клыкастой пасти вылезла вторая. Зубы на внутренней челюсти были помельче, но их тоже было, мягко говоря, более чем достаточно. Чудовище издало тихий, никак не вязавшийся с его размерами, писк и сделало шаг в сторону Буслаева.

Многолетняя выучка сделала своё дело, капрала как пружиной подбросило в воздух, и через пару мгновений, сам того не сознавая, он оказался внутри транспортёра и что было сил вдавил клавишу, закрывавшую люк. Медленно, слишком медленно крышка люка поплыла вниз. Чёрная блестящая лапа успела втиснуться в узкое пространство, остававшееся между крышкой и корпусом вездехода, вначале остановив его движение, а затем начав медленно открывать люк. В образовавшуюся щель протиснулась морда второго зверя, раскрывшего челюсти, и капрал, от ужаса позабыв, как нажимать на курок, со всей силы двинул прикладом в открытую зубастую пасть:

— На, жри!

Челюсти с равнодушием машины сомкнулись, и от прочнейшего оружия остались одни щепки. Тотчас взорвался магазин с патронами, вдребезги разнеся голову монстра. Поток разъедающей всё и вся жидкости хлынул на капрала Буслаева.

Первого монстра от взрыва спас люк, который животное всё ещё придерживало лапой. Наклонившись, зверь внимательно осмотрел останки своего собрата и, убедившись, что человек тоже мёртв, развернулся и бросился прочь.

Пока Казаков и компьютерные техники возились со стенной панелью, бригада биологов установила у тёмного провала в полу приспособление, напоминающее миниатюрную лебёдку с прочным стальным тросом. Вначале к карабину на конце троса пристегнули три контейнера, куда предполагалось поместить яйца существ, и, протиснув их в отверстие, стали опускать вниз. Вскоре счётчик пройденных метров замер на цифре 30. Трос ослаб, подтверждая, что контейнеры достигли дна шахты. Один из техников взялся за второй трос и вопросительно посмотрел на облачённого в скафандр руководителя научной группы Михаила Корпачёва.

— Тридцать метров. Вы спускаетесь?

— Да. И сразу же за мной идут Хорчек и Стеклы. — Корпачёв кивнул на стоявших рядом коллег из Чехии, облачённых в такие же скафандры. Он опустил лицевую пластину шлема, пристегнул пояс к тросу и подошёл к дыре. Техник проверил крепление троса, батареи мощного фонаря и дал контрольный вызов переговорному устройству на шлеме. Корпачёв ответил, что слышит его хорошо, и, сев на край отверстия, начал медленно спускаться вниз. Когда он опустился на пару метров в глубь шахты, за ним последовали двое оставшихся биологов.

Упираясь в гладкую стену и придерживаясь за трос, на котором опустили контейнеры, Корпачёв медленно полз вниз. Датчик термозащиты скафандра показывал повышение температуры в шахте, но система охлаждения прекрасно справлялась.

Пискнуло переговорное устройство и в наушниках раздался голос техника:

— С вами всё в порядке? Хорчек и Стеклы уже начали спуск.

— Пока всё в норме, дна не видно, — ответил Корпачёв и посветил фонариком вниз. Луч освещал только ровные стены шахты. Оттолкнувшись, он увеличил скорость спуска. Цифры на датчике температуры быстро росли, дойдя уже почти до пятидесяти градусов, а стены колодца начали плавно расширяться. Создавалось впечатление, что он находится внутри конусообразной трубы, сужающейся кверху. Ещё раз взглянув вниз, Корпачёв заметил в свете фонаря силуэты контейнеров, лежавших посреди шахты, а через несколько секунд стенки колодца разошлись и он повис в пустоте. Спустившись ещё на несколько метров, биолог оказался на твёрдой поверхности. Рядом лежали контейнеры, а вокруг царила непроглядная тьма, разрезаемая только лучом его фонаря. Корпачёв связался с техником наверху:

— Я внизу, буду ждать, пока спустятся Хорчек и Стеклы.

— Слышу, Михаил. Будь осторожнее, они уже на подходе.

Корпачёв посветил вверх и увидел в тёмной трубе шахты спускающегося Хорчека. Спустя минуту все трое были уже внизу.

Осветив фонариками помещение, в котором они оказались, биологи были поражены его размерами. Зал оказался намного больше верхнего, и, в отличие от него, здесь все стены были покрыты бесформенными непрозрачными образованиями, на вид мягкими и эластичными. Хорчек подошёл к стене и потыкал рукой в перчатке одно из них — поверхность слегка спружинила. Материал был похож на каучук, но только похож. Поднеся фонарик совсем близко к непонятной поверхности, Корпачёв открыл контейнер с инструментами, висевший на поясе, вынул титановый нож и попытался сделать срез. Однако лезвие лишь безвредно скользнуло по гладкой поверхности, даже не оставив следа.

— Михаил, посмотри, кажется, вот это нам и нужно! — Стеклы указывал в центр зала. От изумления его восточноевропейский акцент превратил русскую речь в набор малопонятных изломанных фраз. Корпачёв и Хорчек, оторвавшись от безнадёжных попыток вскрыть хоть одно настенное образование, подошли к нему.

Начиная от середины помещения и далее в глубь зала громоздились сотни яйцевидных предметов. Покрытые чем-то похожим на кожу очень грубой выделки, они имели идеальную овальную форму и около двадцати пяти дюймов в высоту. Корпачёв провёл лучом фонаря по сторонам, но так и не заметил, где кончается зал. Всё видимое пространство было занято яйцами Чужих.

Хорчек обратил внимание на пару ближайших спор, отличающихся от прочих, и присел рядом. Верхняя часть оболочки была раскрыта в виде четырёх разошедшихся в стороны лепестков. Внутри было пусто, а споры почти разрушились от времени.

— Похоже, именно отсюда вышла личинка, которая накинулась на того парня с «Ностромо», — заметил Хорчек. — Помните, об этом упоминали американцы?

— Возможно, — отозвался Корпачёв и нажал кнопку коммуникатора, вызывая группу техников, оставшихся наверху. В наушниках раздался голос Сергея Казакова:

— Михаил, я только собирался связаться с вами. Нам удалось открыть дверь, ведущую в глубь корабля. А что там у вас?

— То, что и ожидали увидеть. Здесь очень тепло, по нашим датчикам — больше пятидесяти градусов. И к тому же полно яиц Чужих!

— Сколько? Скажите хоть приблизительно. — Голос лейтенанта звучал довольно встревоженно.

Корпачёв ещё раз осветил фонарём зал. Ряды яйцеобразных предметов уходили далеко в темноту.

— Не знаю, лейтенант. Похоже, не одна сотня, если только не несколько тысяч.

Секунду Казаков молчал. В наушниках раздавался только треск помех.

— Ну хорошо. Попробуйте осмотреть зал подробнее, но будьте предельно осторожны. А я поведу свою группу внутрь корабля. Удачи вам, и давайте побыстрее.

Коммуникатор щёлкнул и отключился.

— Интересно, — проворчат Корпачёв. — Осмотреть подробнее. Как вам это понравится? — Он посмотрел на своих коллег. Даже сквозь толстые стёкла скафандров их лица выглядели озабоченно. — В таком случае отцепляйте тросы. Пойдём глянем, что там внутри, — Корпачёв махнул рукой в темноту. — Особое внимание на индикаторы движения! — Он указал на прибор, укреплённый на запястье скафандра. — И держите оружие наготове.

У всех троих на правом бедре был пристёгнут портативный импульсный пистолет, а гнетущая тьма да и, мягко говоря, необычная обстановка заставили биологов вытащить оружие и снять его с предохранителей.

Осторожно пробираясь между рядами коричневатых кожистых яиц, они начали продвигаться в глубь помещения, придерживаясь стены. Тяжёлые скафандры сковывали движения, и потому идти приходилось медленно. Метров через пятьдесят скопления спор с зародышами совсем загородили путь, и, когда три человека с трудом миновали их, луч фонаря Стеклы выхватил из темноты какую-то бесформенную и неподвижную массу огромных размеров. Чёрный силуэт был, как минимум, метров двух в высоту и имел округлые очертания, а снизу от него отходили два толстых отростка, лежавшие на полу помещения. Чех Мирослав Стеклы недоумённо взглянул на Корпачёва:

— Михаил, что это, по-твоему?

— Не представляю. Но, похоже, оно неодушевлённое. Индикатор движений молчит. — Корпачёв указал на экран. — Подойдём поближе.

— Может, не стоит? — робко заикнулся Хорчек. — Наша задача — только собрать споры и как можно быстрее свалить отсюда. Мне здесь совсем не нравится…

Корпачёв с раздражением взглянул на него:

— Думаешь, я в восторге от этого места? Дойдём до этой штуки, осмотрим и будем подниматься наверх. Сам подумай, за все новые открытия полагаются огромные премии… Короче, идём. — И Корпачёв первым двинулся к темневшей впереди громадине.

Подойдя ближе, все трое замерли в полном остолбенении. То, что перед ними возвышался взрослый экземпляр Чужого, не вызывало никаких сомнений. Огромная голова на длинной суставчатой шее прижалась к груди, и морды существа видно не было, а шипастый гребень на черепе возвышался над туловищем. Шесть членистых конечностей плотно прижались к телу, многометровый хвост, свёрнутый в кольца, безжизненно лежал на полу зала. От туловища отходили две полупрозрачные трубы, теряясь где-то в темноте. Свет фонарей отражался от матово-чёрного хитинового покрова чудовища, не подающего никаких признаков жизни.

— Пресвятая Дева, — еле слышно прошептал Стеклы, оглядывая громоздящуюся перед ними массу. — Да что же это такое?..

— Похоже, матка Чужих. Наше счастье, что она мертва, — ответил потрясённый Корпачёв и, превозмогая страх, приблизился к плотно свёрнутому хвосту и осторожно потрогал, тут же отскочив как ошпаренный. Даже через перчатку он явственно ощутил пульсацию в теле чудовища. — Ребята, уходим, и быстро!

— Он живой! — едва переводя дух, выдавил Корпачёв. Спустя мгновение все три индикатора движения начали издавать слабый писк. Хвост гиганта начал медленно разворачиваться, а трое биологов попятились назад.

— Это же сколько лет оно здесь просидело? — ошарашенно поинтересовался Стеклы.

— Профессор Блейк говорил, будто эти твари способны погружаться в некое подобие спячки… Но ведь «Ностромо» приземлился здесь почти шестьдесят лет назад! А сколько корабль простоял тут до того? Да они что же, бессмертны? — почти в истерике прокричал Хорчек. Не сговариваясь, все трое повернулись и с максимально возможной скоростью кинулись прочь от чудища. На их несчастье, Хорчек споткнулся об одно из яиц, Стеклы и Корпачёв налетели на него и тоже не удержались на ногах.

А в каких-то десяти метрах от них громадное существо медленно выпрямилось и подняло голову. Перед тремя онемевшими от ужаса людьми вырастала фигура, словно вышедшая из Дантова Ада: расправлялись колоссальные щупальца, поворачивалась голова, мерцали огромные глаза, отливавшие в свете фонарей металлом зубы казались длинными тонкими кинжалами, а грандиозный, напоминавший жабо гребень, венчавший череп, был даже прекрасен, завораживающим неземным великолепием. Индикаторы движения теперь верещали вовсю.

Выпрямившийся во весь свой шестиметровый рост, Чужой, казалось, с удивлением смотрел на барахтавшихся на полу людей, однако с места не двигался. Только постепенно расправлял членики конечностей, словно затёкших после долгой спячки.

Корпачёву наконец удалось встать и помочь подняться своим коллегам. Не раздумывая, они бросились к выходу из пещеры.

Никто из них в суматохе и темноте не заметил, что на некоторых близлежащих спорах стали появляться выпуклости.

Корпачёв на бегу нажал кнопку внешней связи и услышал в наушниках спокойный голос биотехника:

— Что стряслось? Вы уже готовы?

— Какое, к чертям, готовы! — проорал в микрофон Корпачёв. — Здесь взрослый Чужой, и, похоже, это материнский организм! Не знаю как, но мы разбудили эту скотину! Как только пристегнёмся, поднимайте нас немедленно, ясно?

— Понял вас, — быстро ответил техник. — Мы готовы. Дайте знать, когда пристегнётесь.

В эту секунду несколько яиц словно взорвались изнутри, и к трём людям, судорожно цеплявшим к поясам карабины подъёмных тросов, ринулось около десятка паукообразных тварей, передвигавшихся с немыслимой скоростью. Индикаторы движений зашлись от писка. Хорчек первым заметил движение и, выхватив пистолет, открыл огонь. Два маленьких монстра разлетелись на кусочки, разбрасывая кислотные брызги. Корпачёв и Стеклы, тоже заметив опасность, начали палить наугад по любой движущейся тени.

Но силы были явно неравны. Всё новые и новые споры раскрывались, выпуская из своих недр крохотных стремительных убийц. Одно из существ, оттолкнувшись хвостом, кинулось на Хорчека, уцепилось многочисленными щупальцами за скафандр и прилипло к лицевому щитку. Отбросив бесполезный пистолет, незадачливый исследователь попытался отодрать монстра руками, но тот, плотно обвив хвостом шею и крепко вцепившись в выступы на шлеме, не поддавался. Из брюха личинки выползла тонкая мясистая трубка и принялась шарить по прозрачному стеклу. Разбить его никак не удавалось, и тогда из едва заметных желёз, расположенных вокруг трубки, брызнули струйки желтоватой жидкости. Стекло не выдержало, его поверхность пошла пузырями и после очередного удара оно лопнуло. Расширив щупальцами отверстие, личинка проникла внутрь шлема. Последнее, что почувствовал Хорчек, была холодная трубка, настойчиво протискивающаяся ему в рот.

Потом он потерял сознание.

Прижавшись к стене, двое оставшихся биологов продолжали отстреливаться от наседавших на них личинок. Зал освещался упавшими на пол фонарями и вспышками импульсных выстрелов, но даже при этом скудном свете были видны десятки, если не сотни маленьких тварей, выползавших из раскрывающихся спор. Отталкиваясь, как пружинами, мощными хвостами, они огромными прыжками устремлялись к двум отчаявшимся людям. Непрерывно раздававшиеся выстрелы уничтожали немногих из них, но не могли сдержать всё прибывавшую живую лавину.

Личинка взвилась в воздух, уцепилась за плечо Корпачёва, однако не сумела как следует закрепиться, и человек сбросил её с себя, а мгновением позже прикончил выстрелом. Брызнувшая кислота попала на скафандр, однако покрытие из устойчивой керамики выдержало. Капли стекли на пол, оставив на гладкой поверхности неглубокие борозды.

— Михаил, что делать, что?! — кричал Стеклы, отбрасывая от себя очередную рвущуюся вперёд тварь. — Хорчек уже мёртв, они разбили стекло шлема! Они и до нас сейчас доберутся!

Тут Корлачева осенило. К шлему скафандра был прикреплён дополнительный экран, обычно служивший для предохранения от ультрафиолетового излучения и от радиации. Какая-никакая, но защита. Одним движением он опустил щиток, точно забрало, и Стеклы последовал его примеру. Тёмная пластина экрана снизила видимость практически до нуля, но биологи, помня, где оставили свисающие сверху тросы, совершили последний рывок в центр зала. Несколько личинок бросились на них, одна, особенно удачливая, обвила хвостом шлем чешского биолога и выпустила струйки кислоты. Опущенная защитная пластина устояла; её поверхность только зашипела и пошла пузырями, но дыры не образовалось. Личинка, не желая сдаваться, начала бить по стеклу своей трубкой, когти на щупальцах протиснулись в едва заметные щели между защитным щитком и прозрачным лицевым стеклом скафандра, но прочная конструкция выдержала и этот натиск. Личинка отвалилась, и в этот момент произошло нечто невероятное. Все до единого маленькие монстры прекратили атаку. Некоторые, правда, ещё попытались проверить на прочность скафандр Корпачёва, но вскоре оставили это безнадёжное занятие. Все они начали медленно расползаться по залу, некоторые повисли на стенах наподобие огромных уродливых пауков.

Корпачёв повернулся к насмерть перепуганному Стеклы, едва различая очертания его скафандра сквозь тёмную защитную пластину.

— Слушай, почему они оставили нас в покое? — слабым голосом спросил он.

— Не знаю. Хотя, помнишь, профессор Блейк что-то говорил о коллективном разуме у Чужих? Может, поняли, что им не удастся пробить наши шлемы, и не стали повторять попытки… Кстати, что с Хорчеком?

Они приблизились к лежащему на полу Хорчеку. Лицевая пластина шлема была разбита, а лицо почти полностью закрывала серо-коричневая неподвижная масса. Корпачёв наклонился и посмотрел показания одного из приборов, закреплённых на скафандре биолога, — Жив, — после некоторого молчания сказал он. — Сердце работает, кислород продолжает поступать в организм. Его надо быстро отправить наверх, наверняка хирурги смогут извлечь из него зародыша этой твари… Цепляй карабин.

Пока Стеклы пристёгивал трос к поясу скафандра Хорчека, Корпачёв ответил на сигнал вызова коммуникатора, назойливо пищавший в наушниках уже несколько минут.

— Корпачёв на связи.

— Первая группа, что у вас?! — раздался встревоженный голос техника.

— Полная неудача, — мрачно сказал биолог. — Яйца взять не удалось. Хорчека атаковала личинка, он без сознания. Мы с Мирославом сумели отбиться. Взрослое: существо пока не двигается с места, но кто его знает… Поднимайте нас и будьте осторожны — тут полно проклятых личинок!

— Понял вас. — Коммуникатор отключился, а трос, к которому был пристёгнут пострадавший исследователь, натянулся, и тело в скафандре медленно поплыла вверх. Корпачёв пристегнул карабин к своему поясу, проверил крепление у Стеклы и уже собирался подать сигнал к подъёму, когда неожиданно начал попискивать индикатор движения. Синее пятно на экране всё больше увеличивалось, и Корпачёв с замиранием сердца понял: огромный монстр, затаившийся в темноте, решил вступить в игру.

— Быстрее поднимайте нас! — крикнул он в микрофон. — Быстрей!!

Чудовище, осторожно ступая между своих мерзких порождений, пробиралось к ним. При каждом шаге многотонной массы пол слегка содрогался. Судя по тому, что существо наклонило голову и выдвинуло обе пары челюстей, настроение у него было отнюдь не мирное. Биологам ничего не оставалось, как открыть огонь.

Несколько разрядов ударили в туловище матки, брызнула жёлтая кислота, и огромное животное, разъярившись от боли, издало жуткий тоненький вопль и метнулось к людям, передвигаясь с необычной для его размеров быстротой. Одно из щупалец с острым гарпунообразным наконечником просвистело совсем рядом с Корпачёвым, выбив искры из металлического пола.

Трос, к которому пристегнулся Стеклы, наконец задёргался, и человек начал медленно подниматься вверх, к зияющему в потолке отверстию, продолжая поливать энергетическими импульсами беснующегося рядом монстра. Когтистая лапа схватила воздух в каком-то полуметре от болтающегося на тросе человека. Вскоре Стеклы исчез во тьме отверстия, а раненая матка перенесла своё внимание на Корпачёва.

— Поднимайте меня, чёрт бы вас побрал! Оно сейчас убьёт меня… — Эта фраза была последней, услышанной техниками в верхнем зале. Обезумевшее от боли чудище атаковало человека. Четырёхпалая лапа обхватила его поперёк туловища, сомкнулись гигантские челюсти, прочнейший скафандр треснул, как ореховая скорлупа, и красная кровь человека смешалась с жёлтой внутренностной жидкостью, вытекавшей из многочисленных ран на туловище и голове гиганта. Отшвырнув бездыханное тело, Чужой издал победный вопль и, выпрямившись во весь свой немалый рост, уставился на отверстие в потолке.

Биотехники наверху, услышав предсмертный вопль Михаила Корпачёва, включили барабан наматывания лебёдки на максимальную скорость. Вскоре в темноте колодца возник светлый раскачивающийся силуэт. Старший техник нагнулся над отверстием, осторожно посветил туда фонариком и перевёл встревоженный взгляд на своих коллег:

— Ребята, похоже, это Хорчек. Он не шевелится. Будьте предельно осторожны! И продолжайте поднимать Корпачёва и Стеклы. Быстро!

Когда подвешенное на тросе неподвижное тело оказалось в пределе досягаемости, биотехники и помогавшие им военные схватились за крепления скафандра и вытащили его на пол.

— Чёрт побери, — пробормотал один из солдат, глядя на лицевую пластину шлема. Как таковой её просто не было, виднелась лишь зияющая дыра с оплавленными краями, а внутри, там, где полагалось находиться лицу Хорчека, свернулась отвратительная тёмно-серая тварь, плотно обхватившая длинными щупальцами голову биолога.

— Несомненно, это личинка Чужого, — констатировал кто-то из биотехников. На него все зашикали. Зрелище было малоприятное. Гадкое животное практически не подавало признаков жизни и не двигалось, но, когда осмелевший солдат из подразделения Казакова попытался потрогать её, тварь слега дёрнулась и плотнее прижалась к лицу Хорчека. Но ощупь она оказалась плотной и шершавой, при прикосновениях слегка пульсировала, однако никаких агрессивных действий против стоявших вокруг людей не предпринимала.

Все присутствовавшие в зале столпились вокруг тела Хорчека и заметили Стеклы, только когда он выбрался из люка и встал на ноги. Тогда все бросились к нему:

— Где Корпачёв? Что там у вас стряслось? — Биолога закидали вопросами, едва он успел снять шлем скафандра.

На Стеклы было страшно смотреть. В слабом желтовато-оранжевом свете, исходившем из близлежащих шлюзов, он показался выходцем из могилы. Губы его тряслись, глаза смотрели с таким ужасом, будто он только что выбрался из ада. Поняв, что его надо привести в чувство, один из военных вытащил из кармана флягу с коньяком и заставил ничего не соображавшего биолога сделать несколько глотков.

— Ну говори же! — подтолкнул его кто-то из техников.

— Ребята, отсюда надо убираться, — с трудом выговорил Стеклы по-чешски, однако, чуть придя в себя, продолжил на понятном всем русском: — Там внизу, — он ткнул в сторону провала на полу, — тысячи личинок Чужих и взрослое живое существо огромных размеров! Если они учуют нас или выберутся оттуда — нам крышка…

— Что с Корпачёвым?

— Когда меня уже начали поднимать, взрослая тварь накинулась на нас. Мы стали стрелять. Корпачёв погиб. Она убила его. Отсюда нужно немедленно уходить, врачи ещё могут помочь Хорчеку… — сбиваясь, ответил Стеклы. — А где Казаков?

Ему показали на поднятую стенную панель и уходивший в глубь звездолёта тёмный коридор.

— Они сумели открыть проход. Вы спустились вниз, а Казаков со своими людьми отправился осмотреть внутренние помещения корабля, — ответил военный в чине капрала. — Нам дан строжайший приказ ждать их.

— Да вы с ума посходили! Пан Хорчек умрёт, если его немедленно не доставить на «Патну»! — схватился за голову Стеклы. — А если Чужим приспичит выбраться из этой дыры, то вряд ли мы сможем с ними справиться! Взгляните на скафандр Хорчека — они же его в решето превратили!..

— У меня приказ, — жёстко прервал разошедшегося биолога капрал. — Ждать Казакова. Отверстие пока можно закрыть аппаратурой. Ну, давайте живее!

Сам он склонился на провалом и опустил в него индикатор движений живых организмов и фонарь. Луч света выхватывал из темноты только ровные гладкие стены, но индикатор начал чуть попискивать, и на экране появились несколько синих пятнышек. Судя по показаниям датчика, до источника движения было около сорока футов и он постепенно приближался.

— Они ползут сюда, — испуганно проговорил Стеклы, тоже увидевший на экране резво перемещающиеся точки. — Что будем делать? Скоро они поднимутся наверх…

— У нас в пищевых запасах есть термосы с кофе, можно налить им по чашечке, — съехидничал рядовой первого класса Максим Немиров — почти полное подобие Казакова: тоже низенький, невзрачный, но не дай Бог кому-нибудь встать против этого человека в спарринге или направить на худощавого «волкодава» оружие…

Он, взяв инициативу в свои руки, отогнал всех от отверстия и приказал лечь на пол. Сорвав с пояса пару осколочных гранат, он швырнул их одну за другой в провал. Мгновение стояла полнейшая тишина, а затем над дырой взвился ослепительный столб обжигающего белого огня. Грохот от разрыва пролетел по всему кораблю, заставив огромный корпус содрогнуться.

— Макс, ты с ума, часом, не сошёл? — прошипел лежавший рядом капрал. Люди поднимались, отряхиваясь и кашляя от поднявшейся в воздух пыли. Кто-то навёл фонарь на отверстие в полу, и все заметили какой-то странный предмет, выброшенный наверх ударной волной взрывов. Недалеко от края провала в луже дымящейся жёлтой жидкости слабо шевелилась изуродованная личинка Чужого. Оторванные щупальца подёргивались, в туловище торчал глубоко засевший треугольный осколок гранаты, мощный хвост точно побывал под прессом. Существо находилось при последнем издыхании, однако упорно пыталось выдернуть уцелевшими щупальцами проткнувший его предмет. Вытекавшая из множества ранок кислота разъедала пол, над быстро образующимися трещинами поднимался лёгкий дымок. Вскоре маленькая мерзость дёрнулась последний раз и затихла, но даже в дохлом животном, лежавшем под ногами людей, ощущалась сила и огромная ярость.

— Мы отвлеклись, — произнёс Немиров, оторвав всех от рассматривания личинки. — Может быть, ещё сотня-друтая этих тварей поднимается сейчас по трубе.

Он подбежал к провалу, потерявшему свою правильную форму и всё ещё исходившему клубами дыма, и сунул туда коробочку индикатора. Бросив короткий взгляд на показания, он вскочил как ошпаренный.

— Быстрее тащите все сюда! Надо как-то загородить выход! Множественные сигналы метрах в пятнадцати.

Из груды оборудования поспешно вытащили захваченную с собой прочную сеть, растянули над отверстием и придавили края лазерными сканерами, вещмешками и пока не использованными тяжёлыми смартами. Капрал попытался связаться с Казаковым, и вскоре в наушниках сквозь треск помех возник голос лейтенанта:

— Капрал Ланской? Что там у вас?

— Сергей, здесь чёрт-те что творится! Корпачёв мёртв, Хорчек без сознания, вдобавок на него прицепился Чужой. На нас по тоннелю ползут личинки. Какие инструкции?

— Ждите нас на месте, если опасность будет слишком высока — пробивайтесь к транспортёру и вызывайте Фарелла. Мы нашли другой выход из корабля, это метрах в двухстах прямо по коридору. Если что — подгоняйте вездеход туда. Мы возвращаемся. Всё, конец связи. — Казаков выключил рацию.

В затянутом плотной сетью отверстии явственно послышалось шуршание. Взяв оружие наизготовку, военные во главе с капралом Ланским осторожно приблизились к дыре.

Крепко вцепившись в ячейки сети, на ней устроилось не меньше десятка личинок Чужих, выползших из недр нижнего зала. Увидев (или почувствовав) приближение людей, носители эмбрионов зашевелили щупальцами, пытаясь когтями разорвать сеть, но она пока не поддавалась. А снизу ползли всё новые и новые маленькие чудовища, и вскоре сеть начала ощутимо провисать под их тяжестью.

— Они скоро прорвутся, — мрачно констатировал Немиров. — Надо уходить в транспортёр, предупредите Казакова. Он говорил, что в двухстах метрах к северу есть ещё один выход. Мы подождём его там.

— Так и сделаем, — согласился Ланской, косясь на раскачивающуюся и всё больше выгибающуюся вниз сеть. — Только стоит закрыть стенную панель, чтобы эти твари не ударили Казакову в тыл. Пан Мирослав, — повернулся он к биологу. — Сколько их там, по-вашему?

— Явно не одна сотня. Похоже, гранаты не нанесли им большого вреда. Они учуяли, что здесь много живых людей, и просто так не отстанут. Молю Бога, чтобы огромная тварь, которая прячется внизу, не сумела взобраться наверх…

Немиров и ещё трое военных налегли на снятую со стены серую панель и медленно поставили её на место. Ланской связался с Казаковым:

— Сергей, ты слышишь меня? Подтверди приём!

— Слышу хорошо, капрал. Двигаемся дальше. Как у вас? — отозвался Казаков.

— Задержали Чужих сетью, но она скоро не выдержит. Мы перебираемся в транспортёр. Вначале доставим пострадавшего в модуль, а потом будем ждать вас у второго входа. Вход в этот зал мы заблокировали. Будьте предельно осторожны, их тут сотни!

— Отлично, — отозвался Казаков. — Ищите второй выход неподалёку от вашего, ближе к головной части корабля. Встречайте нас там!

…И произошло то, что должно было произойти, — сеть не выдержала огромной массы личинок, повисших на ней, выскользнула из-под удерживающей её аппаратуры и полетела вниз. С десяток паукообразных существ, удержавшихся на закраине люка, издавая тонкий писк, бросились на людей. Подобные гигантским прыгающим насекомым, личинки, оттолкнувшись хвостами, взвились в воздух, однако отменная реакция бойцов войск спецназа спасла жизнь многим. Густым басом взревел смарт Немирова, пули разорвали Чужих на мелкие ошмётки, брызжущие жёлтой кислотой; к нему присоединилась «умная винтовка» одного из солдат, поливая огненной струёй отверстие, из которого выбирались всё новые и новые твари.

— К выходу, быстрее к выходу! — кричал Ланской, посылая импульсный заряд из своей винтовки в маленьких чудовищ. — Вытащите раненого!

Вернее было сказать, пострадавшего, а ещё вернее — пострадавших. Зазевавшийся биотехник почувствовал, как что-то тяжёлое прицепилось ему к бедру, скользнуло на живот и дальше на грудь. Толстый хвост личинки обвился вокруг шеи пытавшегося отбиваться человека, присоски на щупальцах вцепились в голову, и в рот протиснулась мягкая трубка, несущая в себе не самую приятную смерть во Вселенной. Через секунду техник был без сознания.

Один из солдат выхватил из-за спины огнемёт, и тугая струя огня ударила в шевелящуюся на полу и стенах серую массу. Воздух наполнился едким дымом горящего пластика и органики, кислотные испарения разъедали лёгкие. Группа людей, продолжая отстреливаться и унося двоих поражённых личинками, начала продвигаться к шлюзам.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Погода заметно портилась. На западе громоздились чёрные тучи, однако район, где лежал чужой корабль, ещё хорошо освещался пробивавшимся сквозь атмосферные облака оранжевым солнцем. Пробравшись сквозь шлюзы, Ланской издалека увидел темневший внизу бронетранспортёр и несколько раз выстрелил в воздух. Вопреки его ожиданиям, возле машины никто не появился.

«Где же этот проклятый Буслаев? Заснул он там, что ли?» — раздражённо подумал Ланской, прыгая вниз по скалам. Вскоре вся группа выбралась из отверстий, ведущих прямиком в маленький местный филиал ада.

То ли личинок испугал яркий наружный свет, то ли Чужие отступили по каким-то другим, известным только им причинам, — преследовать людей они не стали. Дав по отверстиям шлюзов прощальный залп, Немиров и ещё двое солдат, прикрывавшие отход, стали спускаться к транспортёру.

Именно Немиров, оглядев ещё раз местность, заметил в нескольких метрах от вездехода нечто, отдалённо напоминающее стоящий торчком камень причудливого вида. Опустив с козырька каски бинокль, он вгляделся получше. Рядом с валунами, у самого борта иноземного корабля стоял взрослый Чужой и, казалось, внимательно наблюдал за спускающимися к вездеходу людьми.

— Капрал Ланской, подойдите! — рявкнул Макс, ловя неподвижную фигуру Чужого в прицел смарта, и указал подбежавшему капралу на насторожившегося в отдалении монстра.

— Стреляй! — последовал короткий приказ, и Немиров, нажав на спусковой крючок, вдребезги разнёс туловище монстра, даже не попытавшегося скрыться.

— Он был один? — тяжело дыша, спросил Ланской.

— Я видел одного, да и детекторы пока молчат. На них только сигналы от нашего отряда.

Тут их внимание привлекли крики людей, уже спустившихся к вездеходу. Немиров и Ланской запрыгали по камням вниз. Столпившиеся вокруг транспортёра биотехники и военные расступились, и глазам капрала предстало малоприятное зрелище.

В целом мощный бронетранспортёр не пострадал, лишь только задний входной люк был слегка оплавлен по краям. У левого борта валялось донельзя изуродованное тело рядового Русакова. Создавалось впечатление, что его рвала на куски стая бешеных собак.

Но самым страшным и удивительным было то, что из полуоткрытого люка торчало ребристое тело взрослого Чужого. Он тоже был мёртв. Мощные ноги, выраставшие из туловища под невероятным углом, прижатые к телу четырёхпалые лапы, заканчивающиеся кривыми когтями длиной с человеческое предплечье, безвольно повисшие щупальца с присосками и острыми гарпунообразными наконечниками… На конце членистого хвоста виднелся острый чёрный шип, да и сама тварь была чёрно-коричневого цвета с каким-то металлическим отблеском.

— За ноги вашу мамашу… Что же здесь произошло? — прошептал один из биотехников.

— То, что случится и с тобой, если мы вовремя отсюда не выберемся, — мрачно ответил Ланской. — Попробуем открыть люк и вытащить оттуда дохлую тварь. Надеюсь, зверь не повредил технику… А то я его второй раз убью!

Люк легко пошёл вверх, люди, превозмогая отвращение, ухватились за покрытые слизью длинные конечности монстра и выволокли его из грузового отсека вездехода. Тонкая шея Чужого заканчивалась лишь осколками черепа, а заглянув внутрь транспортёра, один из биотехников зажал рот рукой и отбежал в сторону. Его вырвало.

Ланской осторожно сунулся в машину. Взорвавшийся магазин импульсной винтовки нанёс грузовому отсеку колоссальные разрушения, но самым неприятным было не это.

— Похоже, это был Буслаев, — с дрожью в голосе проговорил Немиров, заглянув через плечо капрала в отсек.

Волна кислоты накрыла голову и грудь капрала Буслаева, разъев ткани до костей. Явственно просматривался череп, скелет грудной клетки и плечевого пояса, но ниже, куда кислота не успела просочиться, зрелище было ужасным, так же как и стоявший в вездеходе запах.

— Его надо вытащить отсюда, — с трудом проговорил Ланской. — Побыстрее! — прикрикнул он на притихших солдат. — И осторожнее, может, кислота ещё не дезактивировалась. Я попробую связаться с Фареллом.

Переступая через обломки аппаратуры и сидений, он пробрался в кабину, сбросил каску и надел чудом уцелевшие наушники, одновременно нажав кнопку коммуникатора, На передней панели вспыхнул голубоватый прямоугольник экрана, и появилось чуть искажённое помехами изображение Фарелла.

— Кто это? — Видимо, система визуальной связи после взрыва изрядно пострадала и передаваемая на челнок картинка была ещё хуже, чем принимаемая здесь.

— Капрал Ланской. У нас крупные неприятности.

— Мы наблюдаем за вашими ПДЛ уже несколько минут. Где Казаков?

— Всё ещё на корабле. У нас двое убитых, нет, трое, — поправился капрал, вспомнив о Корпачёве. — И два человека поражены личинками Чужих. Подготовьте операционную и предупредите врачей! В этом корабле сотни чёртовых личинок, взрослая матка в нижнем отсеке и Бог знает что ещё! А у вездехода мы нашли мёртвого Чужого-бойца и подстрелили ещё одного. Буслаев и Русаков мертвы, эта тварь убила их раньше, чем мы спустились.

В эфире повисло молчание — видимо, Фарелл сообщал невесёлые новости остальным. Затем передатчик ожил, и пилот спросил:

— А что с Казаковым? Он отдавал вам какие-нибудь распоряжения?

— Да, приказал ждать его с группой у второго выхода из звездолёта, метрах в пятистах от нашего. Мы сначала доставим раненых, а потом вернёмся за ним.

— Только побыстрее — ураган приближается, — предупредил Ник.

— Понял вас, — ответил Ланской и отключил связь. Выйдя из кабины и пробравшись по развороченному грузовому отсеку, он выглянул наружу и увидел, как солдаты и биотехники заваливают камнями тела двоих погибших «волкодавов». — Быстрее, быстрее! — замахал руками Ланской. — Мы должны доставить раненых на челнок и успеть вернуться за группой Казакова.

Вскоре весь отряд, погрузив людей, поражённых личинками Чужих, в транспортёр, забрался внутрь. Ланской и Немиров заняли места водителей, и вездеход словно нехотя двинулся вперёд. Все сидели молча, избегая смотреть на Хорчека и биотехника, лица которых были закрыты отвратительными масками смерти.

Если бы Ланской догадался включить камеры внешнего обзора и внимательнее посмотреть на экраны, то увидел бы, что вслед за движущимся к модулю транспортёром, скрываясь в тени скал, пробираются три тёмные фигуры. Явно не человеческие.

Получив сообщение русского капрала, Фарелл немедленно связался с оперативным центром на «Патне», где уже и так царил полнейший переполох. Поднятые с постелей Хиллиард и Пауэлл, видя, что весь их проект разваливается, как карточный домик, ударилисьв яростную и бессмысленную перебранку между собой, однако затихли, когда поступил сигнал вызова с челнока. Ретт Гор, подавшись вперёд, впился взглядом в мерцающее изображение на мониторе:

— Что у вас, сержант?

— Господин полковник, только что вышел на связь капрал Ланской из группы Казакова… — начал Фарелл.

— Слушаю! — нетерпеливо перебил Гор.

— Лейтенант и часть его подразделения исследуют корабль. Похоже, они отыскали проход внутрь. У людей капрала Ланского трое убитых и двое поражены личинками Чужих. Кроме того, он доложил, что на корабле обнаружились взрослые существа. Сейчас раненых доставят к нам, а затем капрал с отрядом отправится за Казаковым. Больше он ничего мне не сообщил. Готовьте операционные, повторяю — у нас двое пострадавших…

— Понял вас, сержант. Действуйте в соответствии с обстановкой и будьте постоянно на связи. — Экран погас и полковник вытер пот со лба: — Я был уверен, что всё кончится гораздо хуже…

— И у нас есть два экземпляра этих существ, — подвёл итог Хиллиард.

Тут не выдержала Семцова, хранившая до сих пор молчание. С красным от злости лицом она яростно набросилась на Хиллиарда:

— Ах, два экземпляра?! Ах ты сука! Кто говорил, что эксперименты будут проводиться на подопытных животных? Так, значит, вот кого ты считаешь подопытными животными! Это ещё будет просто здорово, если Казаков и его люди выберутся оттуда живыми! Или напомнить, сколько жизней Компания положила из-за этих тварей, а?

Она ощутила, как на плечи ей легли чьи-то руки и мягко, но непреклонно усадили обратно в кресло.

— Успокойтесь, — твёрдо произнёс Бишоп, стоявший сзади. — Мария Викторовна, успокойтесь. Тем, кого поразили личинки Чужих, спасут жизнь, как недавно спасли и вашу. Мисс Семцова, держите себя в руках. Пожалуйста, — добавил он с лёгкой улыбкой и тотчас перевёл взгляд на Хиллиарда, уже готового вступить в бой. Тот смутился и отвернулся, сделав вид, будто ничего не произошло. Люда на корабле по-прежнему продолжали наблюдать за экранами, но теперь уже в полной тишине.

Капрал Ланской, мрачно вглядываясь в стекло переднего обзора, гнал транспортёр к челноку. Обогнув один из холмов, последний из небольшой гряды, он увидел возвышающийся над базальтовой плитой посадочный модуль. Было ещё достаточно светло, чтобы разглядеть стремительные обтекаемые формы, белый силуэт земного шара в синем круге — символ Организации Объединённых Наций и красующийся на стабилизаторе белый значок Вооружённых Сил Соединённых Штатов. Всё-таки «Патна» принадлежала американцам…

Фарелл, заметив приближающийся транспортёр, встал с кресла, потянулся от долгого сидения на одном месте и прошёл в грузовой отсек. Он решил лично встретить группу Ланского и первым узнать, что именно произошло на инопланетном звездолёте. Сюда же спустилась бригада врачей, уже оповещённая о наличии пострадавших.

Подойдя к пульту, управляющему опускающейся грузовой платформой, Фарелл нажал несколько кнопок, набрал код, и, когда запищала сигнализация, платформа неторопливо поползла вниз. Ветер Ахеронта внёс в почти стерильный грузовой отсек мелкую пьшь, а транспортёр, вкатившись на платформу, приглушил двигатели и поплыл вверх на подъёмнике. Щёлкнули замки, вспыхнул зелёный сигнал, оповещавший о полной герметизации салона, и Фарелл подбежал к заднему люку транспортёра. Едва заглянув в разгромленный, оплавленный кислотными брызгами грузопассажирский отсек машины, он отшатнулся. У самого входа лежали Хорчек и биотехник, лица которых скрывала плотная серая масса. Затем из глубины машины послышался шорох и шаги — капрал Ланской пробирался к выходу.

— Это они и есть? Чужие? — кивком указывая на непонятных серых тварей, спросил Фарелл.

— Да. Людей надо быстро доставить в медико-биологический отсек. Может, удастся спасти… Выносите их, — обратился он к своим.

Тела осторожно вытащили из транспортёра, стараясь не касаться того, что крепко прицепилось к их лицам. Медики немедленно переложили их на носилки и укатили в медицинский отсек, туда же прошли Фарелл и Ланской. Пока с Хорчека сдирали скафандр, так его и не защитивший, и снимали одежду с биотехника, фамилия которого оказалась Краснов, все оставшиеся в живых столпились у огромных прозрачных окон, наблюдая за действиями врачей.

Фёдор Логинов, запрограммировав сканер, втолкнул платформу с телом Хорчека под арку прибора. Вскоре на экране компьютера начали появляться данные о состоянии биолога, а из принтера толчками поползла лента с распечаткой. Затем ту же процедуру повторили с Красновым. Тщательно изучив бумаги, Логинов поднял глаза на Фарелла.

— Вот что я скажу, сержант, — начал он. — Их состояние волне удовлетворительно, все важнейшие органы работают, однако в несколько замедленном режиме. Самое худшее то, что им обоим уже имплантирован зародыш этого существа… Чужого. Для оказания помощи нам следует как можно скорее возвращаться на «Патну». Только там есть операционные, специально оборудованные для подобных случаев. Всё, что мы можем сделать для пострадавших сейчас, — замедлить процесс развития Чужих, поместив пострадавших в криогенные камеры. Когда мы взлетаем?

— Боюсь, не очень скоро, — мрачно ответил Фарелл, с опаской поглядывая на неподвижных тварей. — Капрал Ланской и его взвод должны вернуться за лейтенантом Казаковым и его солдатами. Туда, на межпланетный корабль. Вы сможете подождать?

— Думаю, что анабиоз приостановит рост зародышей Чужих, — пожал плечами Логинов. — Но лучше бы побыстрее…

— О'кей, доктор. Мы постараемся.

Логинов с медтехником перевезли платформы к анабиозным капсулам, поместили в них тела пострадавших и нажатием кнопки опустили прозрачные крышки. Логинов задал компьютерам капсул программу установки абсолютного анабиоза. При нём температура тела человека опускалась до возможного минимума, а все метаболические процессы замедлялись в тысячи раз. — Ну вот, — обратился он к Фареллу. — В таком виде мы сможем довезти их до операционных на «Патне». И всё же я бы попросил вас по возможности не задерживаться.

Фарелл и Ланской вышли из медицинского отсека. Военные уже успели навести в транспортёре относительный порядок.

— Загружаемся и поехали. Казаков нас уже наверняка заждался, — обратился Ланской к своей команде, выстроившейся у вездехода.

— Ага, заждался. В желудках этих красавчиков. — Судя по язвительности тона, голос принадлежал Немирову.

— Отставить разговоры! — рявкнул Ланской и первым забрался в транспортёр. За ним последовали остальные, рассаживаясь по своим местам. После всего произошедшего новое путешествие к инопланетному кораблю уже не казалось лёгкой прогулкой. Стеклы и ещё один биотехник из прежней команды оставались на борту челнока, тем более что пан Мирослав ещё не пришёл в себя после психологического шока, вызванного близким знакомством с Чужими и их агрессивным потомством.

Фарелл вернулся на пульт управления, и в грузовом отсеке не осталось никого. Зашипели пневматические подъёмники, и платформа с транспортёром, ярко освещённая прожекторами, установленными по углам люка, стала опускаться вниз. Ланской рванул на себя рычаг, вездеход с рёвом сорвался с места и скрылся в постепенно наступающей мгле. Подъёмник пополз наверх, и ни одна живая душа в модуле не заметила, как в узкую щель между платформой и корпусом проскользнули две тёмные уродливые тени.

Фарелл, усевшись в кресло пилота, вызвал на связь «Патну», доложил полковнику о визите группы капрала Ланского, а потом попросил второго пилота сходить к автоповару — принести кофе и что-нибудь поесть. Лео, уже несколько часов развлекавшийся поединком с компьютером в какую-то малопонятную стратегическую игру, участники которой выглядели не менее жутко, чем обитавшие на планете Чужие, с радостью оторвался от экрана и выскочил в коридор. Кухня находилась в другом конце челнока, рядом с кормовым грузовым отсеком. Аргедас прошёл по длинному коридору, заглянул по дороге в окно медицинского отсека, где врачи возились с двумя пострадавшими, доставленными с инопланетного корабля, и помахал рукой своему знакомому — медтехнику Андрею Ильину. Тот подбежал к дверям, набрал код, тяжёлая прозрачная дверь высшего уровня защиты отъехала вбок, и Ильин выскочил в коридор.

— Привет! Ну что там с этими парнями? — поинтересовался Аргедас, нещадно коверкая русский язык.

— То же самое, что было с Машей Семцовой, — ответил Ильин. — Помнишь консультантку, пострадавшую на Фиорине? У этих ребят внутри зародыши здешних тварей. Нужно вернуться на корабль, и там мы: попробуем извлечь их. Зрелище, правда, будет не самое приятное… Ты куда, кстати, спешишь?

— Ник послал за кофе, он сидит на пульте, ждёт возвращения вашего Казакова и остальных.

— Пожалуй, я прогуляюсь с тобой. Там, — Ильин ткнул в сторону медотсека, — мои услуги пока не требуются. Пошли. — И Андрей двинулся к пищевому блоку.

— Эй, сеньор доктор, а закрыть дверь? — вдогонку крикнул испанец.

— Ничего, эти твари и так не сбегут, — хмыкнул Ильин. — И, кроме нас, туг никого нет.

Пожав плечами, Аргедас побрёл за ним.

Проходя мимо шлюза, ведущего в грузовой отсек, Лео приостановился — ему почудился неясный шорох, донёсшийся из-за дверей. Он прислушался — всё тихо.

«Совсем нервы расшалились», — решил Аргедас и прошёл в столовую. Ильин уже вовсю орудовал с авто-поваром, выбрасывающим из своих недр гамбургеры. Сидеть вдвоём в этом плохо освещённом пустом помещении было скучно, и Андрей решил закусить в кабине пилотов. Сложив гамбургеры в бумажные пакеты и налив в термос кофе, они отправились обратно.

— Стой, — тихо сказал Лео, когда они проходили мимо грузового шлюза. — Когда я шёл туда, мне послышались какие-то звуки, а теперь опять… Ты ничего не слышишь?

В грузовом помещении что-то явственно громыхнуло и покатилось по стальному полу.

— Может быть, там что-то плохо закреплено, — легкомысленно предположил Ильин. — Пошли, кофе остынет.

— Какое там «плохо закреплено»! — рассердился Аргедас. — Челнок ведь не движется! Скорее всего, плохо закрыт внешний шлюз и ветром закинуло с поверхности какую-нибудь гадость. Пойду посмотрю, а ты подержи. — Он сунул пакеты с едой Ильину и нажал кнопку, открывающую вход. Тяжёлая стальная дверь поползла вверх, и Лео вошёл в ярко освещённый грузовой отсек, глядя на створки внешнего шлюза. Они были плотно закрыты.

Сзади раздались шуршание и скрежет, а затем — короткий, полный ужаса вскрик Ильина. Аргедас резко обернулся… и возблагодарил Бога за то, что пистолет оказался при нём.

Чужой тихо отделился от перекладины на потолке, плавно спустился по стене, приземлился на пол и выпрямился во весь рост. Чудовище двигалось настолько беззвучно и с такой грацией, что казалось — оно, нарушая все законы природы и физики, переливается из одной точки пространства в другую. Медленно, очень медленно оно приближалось к застывшему на месте человеку. Резкий свет поблёскивал на клыках, казавшихся отлитыми из синеватого металла. Первая пара челюстей, истекающая слизью, начала приоткрываться, хвост сворачивался петлями, готовясь нанести удар, обе передние лапы разошлись в стороны, образовав немыслимо совершенную геометрическую фигуру.

Сам того не замечая, второй пилот пятился к створке шлюза, трясущимися руками вытаскивая из кобуры пистолет и ставя его на непрерывный разряд. Как только огромный лаково-чёрный монстр сделал первое резкое движение, бесшумная голубая молния энергетического разряда рассекла его надвое, а Аргедас совершил невероятный прыжок назад, вылетев в коридор и избежав капель брызнувшей во все стороны кислоты. Весь грузоотсек начал наполняться кислотными испарениями, ожили чуткие детекторы состояния воздушной среды челнока, подняв тревогу. По всему модулю начали захлопываться переборки, и ещё не пришедшие в себя Андрей и Лео не заметили быстро промелькнувший силуэт, скрывшийся в стороне реакторного зала. Двое людей оказались зажаты в узком тамбуре между непроницаемыми переборками.

— Т-ты убил его? — Даже в красном аварийном освещении лицо Ильина выглядело бледным, как у покойника.

— Похоже, да, — отрывисто отозвался Аргедас. — Как эта сволочь могла тут оказаться?

— Ты не заметил, он был один? — Андрей затравленно огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть в крохотном закутке ещё нескольких готовых к атаке чудищ.

— Я видел только одного. Может, в грузовом отсеке прячутся ещё штук десять…

В маленьком окошке переборки главного коридора появилось встревоженное лицо Фарелла. Он нажал кнопку, и тяжёлая дверь поднялась вверх.

— Что у вас тут творится? — Он раздражённо взглянул на перепуганных Аргедаса и медтехника, а также на рассыпанные по всему тамбуру гамбургеры. — Я тебя куда посылал?

— В грузовом отсеке прятался Чужой, — кратко ответил Лео. — По-моему, я его убил. Можешь посмотреть, только включи сперва вентиляцию на полную мощность.

Фарелл подошёл к шлюзу, ведущему к грузовой отсек, открыл панель с распределителями энергии и увеличил обороты вентиляторов. Над входом всё ещё горела красная лампочка, указывающая на непригодность воздуха в отсеке для дыхания. Через минуту-другую фильтры сделали своё дело и цвет индикатора сменился на зелёный.

Отправив Ильина к себе, в медицинский отсек, со строжайшим наказом никуда не высовываться, Фарелл и Аргедас заняли позиции по бокам шлюза, и Ник нажал кнопку, открывающую дверь.

На полу грузового отсека лежало чёрное чудовище, рассечённое надвое энергетическим лучом. Верхняя половина валялась почти у самого порога, а нижнюю часть с вывалившимся комом переплетённых внутренностей отбросило почти в центр зала. Вытекавшая из ран кислота стремительно разъедала стальные плиты, и в полу отсека уже начало образовываться довольно большое отверстие. Особенно большой ущерб оказался причинён опускающейся платформе для вездехода: здесь в корпусе челнока возникла сквозная дыра, и на глазах у потрясённых людей задняя часть туловища Чужого провалилась вниз, гулко стукнувшись о землю. Осторожно обойдя дымящиеся кислотные лужицы, Фарелл вошёл в зал, огляделся, присвистнул и кивком подозвал Аргедаса:

— Вроде больше никого нет. Ума не приложу, каким способом он сумел забраться внутрь? Как ты его обнаружил?

— Услышал странные звуки в отсеке и решил на всякий случай проверить. Пришлось стрелять, а то бы мы сейчас с тобой не разговаривали… Кстати, кислота теряет свою активность — уже не так разъедает.

Металл под жёлтыми лужицами внутренностной жидкости Чужого пузырился всё меньше и меньше и уже почти не плавился, расширение отверстий прекращалось. Фарелл достал фонарик и подошёл к самой большой дыре, в которую вывалилась часть монстра.

— Заделать это в наших условиях невозможно, — тоскливо сказал он, прикинув масштабы повреждений. — Даже не знаю, сумеем ли мы взлететь с такой дырищей в борту. Посмотри сам.

Аргедас подошёл к зияющему отверстию с неровными краями, откуда дул холодный ветер, нёсший песок и мелкую пыль, и, встав на колени, выглянул наружу. Только отменная профессиональная реакция спасла ему жизнь: мимо его лица просвистело что-то острое, и он мгновенно отпрянул назад. Он не разобрал в темноте, что именно это было, но без труда догадался. Со сдавленным криком отскочив от дыры, он с испугом взглянул на Фарелла:

— Там ещё один!

— Со страху чего не покажется, — недоверчиво усмехнулся Ник, но всё же осторожно заглянул в отверстие. Оттуда на него в упор уставилась тускло поблёскивающая морда Чужого.

Зверь рванулся вперёд, внутренние челюсти клацнули возле самого лица Фарелла, но тот успел откатиться назад, а Аргедас двумя выстрелами разнёс голову монстра, уже пытавшегося забраться в корабль. Хлынули струйки кислоты, некоторые из них попали на бронежилет Фарелла, но, к счастью для пилота, керамические кислотоустойчивые плитки выдержали, и едкая жидкость, не причинив вреда, стекла на пол. Зато отверстие в борту увеличилось ещё на несколько дюймов.

— Тебе повезло, — тяжело дыша, заметил Лео. — Я же предупреждал, что там кто-то есть!

— Да пошёл ты… — огрызнулся Фарелл. — Лучше подумай, что нам теперь делать!

— Заблокировать грузовой отсек, переборка у него достаточно крепкая и должна выдержать перелёт до «Патны». Когда появятся наши, впустить их через посадочный шлюз. Правда, вездеход придётся бросить на Ахеронте, но это ерунда.

— Считаешь, мы сможем летать в вакууме с такими повреждениями? А с этим как быть? — Ник указал на останки чудовища, лежавшие у порога.

Они подошли к тому, что осталось от Чужого, предусмотрительно не сводя глаз с дыры в корпусе — вдруг ещё кто пожелает проникнуть в челнок. Разряд разрезал огромное животное точно острейшей бритвой, однако пилоты не обнаружили ни единого отверстия, из которого бы вытекала кислота или другая жидкость.

— Ты глянь, — изумлённо протянул Фарелл. — Всё затянулось. Вот это регенерация!

— Регенерация была бы, отрасти у него заново вторая половина, — с сарказмом ответил Аргедас. — Ты посмотри на эту пасть! Не хотелось бы мне познакомиться с такими зубками поближе…

Он осторожно провёл рукой по острейшим клыкам, украшавшим наружные челюсти Чужого. Создавалось впечатление, что вся лицевая часть черепа животного состоит из набора длинных и острых зубов; самый большой был размером почти с человеческий палец. Из полуоткрытой пасти медленно вытекала едко пахнущая

слизь.

— Я вызову биологов, это будет для них большим сюрпризом. — Ник набрал на коммуникаторе код биологического отсека.

— Говорит сержант Фарелл, — рявкнул он в микрофон. — Кто на связи?

— Это Мирослав Стеклы, — раздался голос из динамика. — Что-то случилось?

— Маленькая межпланетная и межвидовая война, — мрачно пошутил Фарелл. — Мы тут добыли для вас Чужого. Вернее, его половину. Она лежит в грузовом отсеке.

Резким щелчком Фарелл выключил коммуникатор. Топот ног в конце коридора возвестил о появлении бригады биологов в полном составе. Первым в отсек ворвался взъерошенный Стеклы, с лёгким ужасом уставился на царивший перед ним хаос и выругался по-чешски. В отверстиях, проеденных кислотой, свистел усиливающийся ветер, а под ногами у людей простёрлась неподвижная чёрная туша чужого существа. Расширенными от страха глазами Стеклы взглянул на Фарелла:

— Сержант, как он здесь оказался?

— Спроси об этом у него самого, — раздражённо ответил Ник. — Меня надо спрашивать, сможем ли мы убраться с этой проклятой планеты с такими дырами в обшивке. Можете забрать эту мерзость в свою коллекцию бабочек.

Биологи быстро упаковали останки Чужого в чёрный пластиковый мешок и унесли в свой отсек. Фарелл и Аргедас вытащили из отсека всё, что могло бы ещё пригодиться в работе, и наглухо задраили дверь шлюза. Закодировав замок, Фарелл уже было собирался возвращаться в кабину пилотов, но задержался, увидев на блестящем полу какой-то слизистый потёк. Наклонившись, он дотронулся до тягучей прозрачной массы и поднёс пальцы к носу. Минуту он ошарашенно стоял, отсутствующим взглядом уставившись на быстро высыхающую полоску слизи, а затем бегом кинулся в кабину. Аргедас уже безмятежно потягивал кофе из уцелевшего в переделке термоса, вернувшись к своему прерванному поединку с компьютером. Ник проскочил мимо него, бросившись к бортовому компьютеру, и торопливо отстучал запрос о количестве находящихся в модуле живых существ. После некоторой паузы высветилось зеленоватое число 10.

«Так, стоп, главное не торопиться, — приказал сам себе Фарелл. — Я и Лео — двое, двое врачей, трое биотехников и ещё двое пострадавших в анабиозе. Получается девять, если только математика наука точная. Кто же тогда десятый?»

— Лео, — негромко окликнул он второго пилота. — Или мне обращаться к тебе «сеньор Аргедас»?

— Сеньор де Аргедас, — рассеянно отозвался тот, лихо расправляясь со скачущим на экране компьютера монстром. — Я из благородной семьи.

— Заткнись, идальго. Неприятная новость. Очень неприятная.

— Что?.. — Аргедас мгновенно позабыл об игре и выпрямился в кресле.

— У нас на боргу находится Чужой Подойди и посмотри сам.

Пока Лео пробирался к компьютерному терминалу, Фарелл вызвал подробный план челнока с обозначениями местонахождения всех живых объектов.

— Вот мы с тобой, — он ткнул в две точки, неподвижно застывшие в пилотской кабине. — Вот врачи, вот биологи, а вот сигнал из реакторного отсека. Тебя он ни на какие размышления не наводит?

Аргедас озадаченно посмотрел на светящийся прямоугольник экрана и неуверенно предположил:

— Может, помехи?

— Ага, как же, — зло отозвался Фарелл. — Сам знаешь, как точно работает эта техника. — Он постучал по корпусу компьютера. — Ну, какие будут предложения?

Аргедас уселся в кресло, откинулся на спинку, зажёг сигарету и только после этого ответил:

— Для начала стоит объявить по челноку, чтобы никто не выходил из своих помещений. Во-вторых… Помнишь, в отчёте Компании было сказано, будто эти твари боятся огня?

— И что с того?

— Возьмём парочку огнемётов и попробуем выгнать зверюгу в грузовой отсек. Думаю, он увидит дыры в корпусе и сам додумается, как выбраться из челнока наружу.

— Чудесная мысль, — язвительно сказал Фарелл. — Я всегда знал, что ты у нас гений. Только объясни мне, благородный дон, как ты собираешься орудовать огнемётом в реакторном зале, где даже дышать рекомендуется с опаской? Да, и ещё: представь, мы открываем дверь в грузовой отсек, а там нас с нетерпением ожидают десяток-другой гостей, готовых прийти на помощь сородичу, обижаемому какими-то мелкими двуногими?

— Но ведь сейчас, если верить твоему всезнайке-компьютеру, внизу никого нет, — парировал Аргедас. — Или ты можешь предложить что-нибудь получше?

— К сожалению, ничего другого в голову не приходит, — вздохнул Фарелл и нажал кнопку селекторной связи.

— Внимание всем, это Николас Фарелл. Хочу сообщить, что у нас на борту прячется Чужой. Запритесь в своих отсеках и никуда не выходите. Мы попытаемся выгнать его наружу.

Сказав это, он с неохотой встал и направился к шкафчику с оружием, толкнув по дороге Лео:

— Чего расселся, пошли на охоту.

Аргедас без особого энтузиазма поднялся с кресла, закинул за спину звякнувшие баллоны огнемёта и нацепил на запястье индикатор движения. Они вышли из кабины и двинулись к кормовому грузовому отсеку.

Проходя по коридору мимо окон медицинского отсека, они увидели, что там потушены все имеющиеся огни, кроме красных аварийных. Врачей нигде не было видно.

— Что за чертовщина? — проворчал Фарелл и, подойдя к коммуникатору, нажал кнопку вызова. Никакой реакции не последовало, и только после повторного нажатия из-за гибернационной капсулы появилась голова Логинова. Увидев пилотов, он выбрался наружу и подошёл к двери, сжимая в руке пистолет.

— Вы там что, с ума посходили? — прорычал в микрофон Фарелл. — Немедленно включите свет! Уж к вам-то Чужой точно пролезть не сможет, даже если очень захочет, — Он постучал по толстому стеклу, — Сидите спокойно и не волнуйтесь. Мы с ним справимся.

— Хорошо, — коротко отозвался Логинов. — Вам помощь не нужна? — Однако в его голосе совершенно не чувствовалось искренности.

— Нет. — Фарелл отключил коммуникатор и добавил, обращаясь к испанцу: — Пусть лучше сидят здесь, чем болтаются под ногами. Всё равно пользы от них никакой.

У двери грузового отсека Ник на секунду задержался, разблокировал её, и теперь оставалось только нажать на кнопку, чтобы открыть створки. До места, где находился зарегистрированный приборами таинственный десятый живой объект, оставалось около двадцати метров и две аварийные переборки, предусмотрительно закрытые Фареллом, чтобы ограничить передвижения Чужого и оградить себя от внезапного нападения. Подойдя к первой из них, пилоты остановились, и Фарелл посмотрел на индикатор. Сигналов не было.

— Во всяком случае, сейчас он не двигается, — прошептал он. — Открывай!

Аргедас, перебросив ствол огнемёта в левую руку, дотянулся до кнопки на стене, и стальной щит с лёгким шипением уплыл вверх. К реакторному отделению вёл узкий коридор с расположенными на стенах панелями приборов и датчиков. Лео критически осмотрел проход и указал на стены:

— Ник, если мы хоть что-нибудь повредим, то устранить последствия будет почти невозможно. И учти, у нас нет запасных блоков для перераспределителей, зато появляется прекрасная возможность обесточить весь челнок.

— Мы не собираемся ничего крушить, постарайся это запомнить. Пользуемся огнемётом только в случае крайней необходимости. Ну почему эта скотина выбрала именно реакторный зал? — в сердцах отозвался Фарелл.

Они осторожно приблизились к переборке между коридором и небольшим по размерам реакторным залом, и Ник бросил взгляд на индикатор. Тот по-прежнему молчал. Решившись, они подняли переборку и ворвались внутрь.

Немыслимое переплетение труб и кабелей освещалось тускло-красным светом, в глубине возвышался корпус компьютера, руководившего двигательными установками модуля и ядерным реактором, подававшим энергию ко всем приборам корабля. Пилоты осторожно двинулись вперёд. Ни единого движения, никаких признаков Чужого. Оглядев помещение, Аргедас опустил огнемёт и вопросил:

— Ну и где он?

— Не представляю, — озираясь, растерянно ответил Фарелл. — Наверное, спрятался. — Он подошёл к компьютеру и включил изображение на мониторе. — Я сейчас подсоединюсь к центральному мозгу модуля, — проговорил он, быстро стуча по клавишам. — А ну-ка взглянем, что у нас творится… Бред какой-то! — неожиданно воскликнул он.

Аргедас подошёл и через его плечо посмотрел на зеленоватый экран, где светился подробный план челнока. Там, где располагался реакторный зал, светились три зелёные точки.

— Значит, он всё ещё здесь, — подвёл неутешительный итог Фарелл. Одновременно дико заверещал индикатор, укреплённый у него на рукаве. Люди резко обернулись, вскидывая стволы огнемётов. Из-за толстой трубы охлаждения реактора, проходившей сразу над входом в зал, быстро, но не делая резких движений, выбиралась чёрная переливающаяся масса. Оттолкнувшись парой гибких задних щупалец, Чужой мягко приземлился на пол и, вытянув шею, с явным любопытством уставился на людей. Пилоты отскочили за терминал и присели.

— Не стреляй, может, он сам уберётся отсюда, — шепнул Фарелл.

— Идиот! — прошипел в ответ Лео. — Вернее, мы оба идиоты! Мы же не закрыли переборки центрального коридора модуля! Как ты выгонишь его из пилотской кабины, если он туда заберётся?

А Чужой стоял в дверях, опершись на все четыре лапы и покачивая головой вверх-вниз, точно принюхивался. Потом он выпрямился и сделал пару осторожных шагов в глубь зала. Палец Фарелла напрягся на спусковом крючке огнемёта, но монстр остановился метрах в трёх от тумбы терминала. Из полуоткрытой пасти донеслось тихое попискивание, точно животное обращалось к людям. Тут нервы Фарелла не выдержали, и он, высунувшись наружу, проорал:

— Вали отсюда, скотина! Пилат!

Второй пилот не сразу понял, при чём здесь скандально знаменитый прокуратор Иудеи. Потом догадался. Мистер Фарелл успел пообщаться с русскими «волкодавами», что значительно расширило его понятия о восточноевропейских ругательствах. Только британский акцент всё портил…

Писк мгновенно прекратился, Чужой попятился, нагнул голову и, резво повернувшись, выскочил из реакторного зала в коридор.

— Надо же, послушался, — хмыкнул Фарелл.

— А теперь посмотри, куда он направился, — предложил Аргедас. — По-моему, проще посмотреть не на этих дурацких индикаторах, а на экране.

— Вот он. — Фарелл ткнул пальцем в движущуюся точку на мониторе. Все боковые отсеки челнока были изолированы, и коридор упирался в место, куда Чужой не должен был попасть ни при каких обстоятельствах, — в кабину пилотов.

Не сговариваясь, Ник и Лео кинулись в погоню за удравшим зверем. Вылетев из реакторного зала, они пробежали мимо кают-компании и понеслись по центральному коридору. В конце светился вытянутый овал открытой двери и там же отчётливо виднелся тёмный движущийся силуэт причудливого существа, заинтересованно разглядывающего яркие световые индикаторы на панелях приборов.

— Ну и как нам его оттуда выгнать? — удручённо спросил Фарелл.

Чужой услышал раздавшийся неподалёку человеческий голос и замер. Пару секунд он стоял неподвижно, а затем развернулся и наполовину высунулся из кабины. Ник и Лео попятились.

Фареллу спасло жизнь только то обстоятельство, что он стоял позади Аргедаса. Чудовище сорвалось с места настолько стремительно, что пилоты не успели отреагировать и открыть огонь. Огромная тяжёлая туша с лёгкостью подмяла под себя Лео, а Фарелл от внезапного толчка упал и покатился по полу. Истекающие слизью челюсти сомкнулись на голове пилота, и фонтан ярко-красной крови залил стекло медицинского отсека.

Отшвырнув безжизненное тело, монстр кинулся к Фареллу, и тому ничего не оставалось, как нажать на спуск огнемёта. Прямо в морду Чужого ударила тугая струя пламени, отшвырнувшая существо обратно к двери пилотской кабины. Облитый горючей смесью Чужой влетел в кабину, точно огромный живой факел, и, заметавшись в узком пространстве, сокрушил центральный пульт управления. Фарелл, поняв, что терять уже нечего, выхватил пистолет и двумя выстрелами в упор добил агонизирующего монстра, схватил баллон огнетушителя и начал борьбу с огнём в кабине. В суматохе он не обратил внимания, что к нему присоединился ещё один человек: Андрей Ильин, несмотря на предупреждение, выбрался из медицинского отсека.

Два человека с огнетушителями сумели сбить пламя, но ничего не могли поделать с начавшей растекаться по кабине кислотой, хлещущей из ран Чужого. Она быстро разрушила пластиковое покрытие пола и добралась до проложенных под ним кабелей и проводов. Белая бесшумная вспышка осветила помещение кабины, внизу раздался оглушительный треск, засверкали голубые искры, и в ту же секунду все помещения челнока погрузились во тьму. К счастью, такое положение продлилось недолго — вспыхнуло тусклое аварийное освещение.

В кабине царил полный разгром. То, что не успел уничтожить бесновавшийся от боли монстр, было погублено огнём. Центральный пульт управления был разбит вдребезги, панели приборов дымились, практически вместо всех экранов мониторов красовались дыры с острыми краями, не горел ни один из индикаторов, и в довершение оба штурвала оказались вырваны с корнем. Создавалось впечатление, что существо, чувствуя свой близкий конец, уничтожило всё, до чего сумело дотянуться. Сквозь проеденные кислотой в полу дыры виднелись разрушенные толстые кабели, идущие от центрального компьютера к жизненно важным центрам корабля. Разрушения были необратимы, и теперь челнок стал мёртвой грудой металла. Запасных источников энергии хватило бы всего на несколько часов.

— Ну и что теперь делать? — задал вполне резонный вопрос Ильин.

— Паниковать… — помотал головой совершенно выбитый из колеи Фарелл. — Взлететь мы уже не сумеем. Полная катастрофа…

— Вы можете связаться с «Патной»? — с надеждой спросил подошедший к разорённой кабине пилотов Логинов. Белизна его медицинского комбинезона резко контрастировала с обгоревшей и закопчённой одеждой Фарелла и Ильина.

— Не знаю, — отсутствующим голосом отозвался пилот и злобно пнул тушу Чужого, распластанную на полу. — Скотина!

— Успокойся, — положил ему руку на плечо Ильин. — Успокойся и подумай, что мы можем сделать.

— Что?! — взорвался Фарелл. Его благородная английская речь была изрядно уснащена старыми добрыми славянскими идиомами. — Ждать, пока нас всех не сожрут чёртовы твари! Пилат! Всё уничтожено, всё! — Он ткнул в дымящиеся остатки пульта экстренной связи, выглядевшего так, будто по нему ударили кувалдой, да не один раз.

— Но ведь реактор челнока не повреждён. Энергия должна быть, — напомнил кто-то из сбежавшихся на шум и выстрелы биологов.

— Какой нам от него прок? Центральный компьютер уничтожен, и реактор автоматически отключился — это заложено в программу управления ядерным синтезом. В нашем распоряжении остались только несколько аккумуляторов!

— Подождите-ка! — Логинов на секунду задумался. — Ещё не всё потеряно. Если перераспределить оставшуюся энергию на передатчик медицинского блока, связанный напрямую с оперативным отсеком «Патны», то мы сможем послать им короткое сообщение. Тогда нам вышлют на помощь ещё один челнок. Фарелл недоверчиво посмотрел на врача.

— Это возможно? — спросил он.

— Да. У нас есть свой автономный передатчик. И ещё есть источники энергии, питающие гибернационные капсулы. Там очень мощные батареи. Надо только суметь приспособить их к передающему устройству и выдвинуть телескопическую антенну. — Логинов сделал паузу. — Но для этого кому-то придётся выбраться наружу.

— Забавно, — пробормотал Фарелл и добавил уже погромче: — Вот будет здорово, если кто-то из местных жителей будет проходить мимо, когда я начну возиться с антенной…

— Почему ты? — вмешался Ильин. — Я, между прочим, разбираюсь в электронике не хуже тебя.

— Потому что каждый должен заниматься своим делом, — резко ответил Фарелл. — Пойду я. У нас ещё есть оружие, и мне понадобится ещё один человек, который будет меня прикрывать… в случае чего.

— Я пойду с вами, сержант, — подал голос стоявший рядом и внимательно слушавший биолог из Чехии. — Только как мы выберемся наружу?

— Через верхний стыковочный шлюз, — ответил Фарелл. — А сейчас мне нужна пара аккумуляторов, достаточно мощных, чтобы открыть этот самый шлюз. И кстати… — Он повернулся туда, где в луже начавшей подсыхать крови лежало тело Аргедаса. — Его надо убрать отсюда. Жаль, хороший был парень… Хоть и идальго. Ну, за работу!

Биотехники отправились к себе за автономными энергетическими установками, а Логинов нагнулся над телом второго пилота. Прочный шлем был смят как яичная скорлупа, бронежилет из прочнейшего материала разодран в нескольких местах мощными когтями. Повреждения, нанесённые человеку, были безусловно смертельны.

— Ну и ну, — покачал головой Логинов. — Вот это силища… — И, обратившись к стоящему рядом биотехнику, попросил: — Принеси пластиковый мешок, отнесём его к нам…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Здесь всё было по-другому. Казакову и его подчинённым довелось побывать на многих планетах за пределами Солнечной системы, но в большинстве своём эти миры уже были обжиты людьми и приспособлены к существованию человека. Многие из них даже походили на Землю по ландшафту и растительности. Но здесь…

Ни один человек ещё никогда не встречался с творением чужого разума. Никто и никогда не сталкивался с сооружениями подобного типа, человек ни разу за всю, уже достаточно протяжённую во времени, космическую эру не обнаружил никаких признаков других цивилизаций. И вот впервые люди лицом к лицу встретились с тем, что создали не они, а кто-то другой. Чужой разум, чужой интеллект, чужая мощь.

Практически все, кто работал в Глубоком Космосе, были чужды примитивной боязни неисчислимых тайн дальних миров, но то место, где оказалась группа военных и исследователей, навевало страх перед невероятным, непонятным и непостижимым для человеческого разума грандиозным созданием.

Открыть стенную панель в первом зале оказалось до смешного просто — как кажутся простыми любые загадки, когда найден ответ. Казаков инстинктивно взялся за загнутый вниз участок трубы, опоясывающей зал, и потянул его вверх. Абсолютно бесшумно участок стены отъехал вбок, и изумлённым взглядам людей предстал плавно уходящий вверх длинный коридор с ровным полом и, что самое странное, слабо освещённый призрачным голубым светом, исходившим, казалось, от округлого потолка. Вдоль стен тянулись те же стальные трубы, что и в зале. Открывшийся проход можно было назвать скорее тоннелем, нежели коридором. Высоченные стены плавно смыкались на высоте где-то пяти-шести ярдов, а ширина была такова, что сюда свободно въехал бы оставшийся внизу вездеход.

Казаков оглянулся на группу биологов, столпившихся возле уводящего в недра корабля отверстия в полу, и сообщил по коммуникатору уже находившемуся внизу Корпачёву, что отправляется исследовать звездолёт. Потом подозвал к себе капрала Ланского:

— Твой взвод остаётся охранять бригаду биологов, а мы попробуем посмотреть, что там внутри. — Он кивком указал на открытый проход. — Постарайтесь постоянно быть с нами на связи. Если получится, — после некоторой паузы добавил он и, повернувшись к своим, скомандовал: — Ну, вперёд. У нас и так немного времени.

Девять человек во главе с лейтенантом Казаковым осторожно двинулись по тоннелю. Голубоватое свечение стен и потолка давало достаточно света, чтобы можно было обойтись без фонарей. На глаза не попадалось никаких приборов или технических приспособлений — только гладкие ровные стены, уходящие высоко вверх.

Приблизительно через полсотни метров от двери первого зала подъём закончился, и «волкодавы» упёрлись в некое подобие четырехлепесткового шлюза. Лопасти странного серебристого металла, сходившиеся вместе, перегораживали проход.

— Вот и конец нашего путешествия, — вздохнул рядовой Баулин, постоянно находившийся рядом с Казаковым, и стукнул кулаком по перегородке.

Казаков подозвал компьютерного техника, чеченца Аслана Мурадиева, задумчиво созерцавшего закрытый проход:

— Аслан, что скажешь?

— Не представляю, как это можно открыть. Хотя… — Он подошёл к темневшей рядом со шлюзом квадратной пластине из неизвестного металла. Все столпились рядом с ним. — Эта штука наверняка имеет отношение к двери, — предположил Мурадиев и вжал пластину в стену. Она не поддалась, и стальные створки не сдвинулись с места. Аслан поднял переносной сканер и провёл им по поверхности пластины. — За ней пустота, — констатировал он, смотря на экран прибора. — Видимо, это нечто вроде дверцы, за которой спрятан замок, открывающий шлюз. Вопрос только в том, как нам её открыть.

— Можно попробовать срезать лазерным резаком, — неуверенно предложил кто-то из солдат.

— Нет, — твёрдо ответил Казаков. — Подумай ещё, — обратился он к Мурадиеву.

Техник принялся ощупывать тёмный поблёскивающий квадрат. Справа на нём был едва заметный выступ, на который никто сперва не обратил внимания. Аслан вжал его в глубь выступающей над стеной пластины, и в тот же миг она посветлела, став почти прозрачной. Отряд удивлённо переглянулся.

— Ну, знаете… — покачал головой Казаков, — А дальше что?

За ставшей прозрачной панелью виднелись непонятные знаки разных цветов. Мурадиев осторожно притронулся к поверхности над одним из них. Раздалось отдалённое шипение, и четыре створки шлюза начали медленно втягиваться в стены.

— Хм, это оказалось проще, чем я думал, — разочарованно протянул Аслан.

— Зато мы теперь знаем, как открывать подобные шлюзы, — подвёл итог Баулин. — Ну что, пойдём взглянем, что ещё найдётся интересного внутри?

Казаков первым заглянул в помещение за открывшимися створками и зашёл туда. Его глазам предстал довольно большой зал, освещённый ярче, нежели коридор, по которому они только что двигались. Округлая форма была типична для любого межпланетного корабля, куполообразный потолок светился рассеянным белым светом, исходящим из непонятного источника, но не это было главным. Вдоль всех стен зала громоздились приборы неизвестного назначения, и зал выглядел первым несомненно функциональным помещением, встретившимся на пути. На стенах располагались необычно вогнутые внутрь тёмные экраны, на неких подобиях пультов под ними виднелись приспособления, напоминающие обычную клавиатуру, а над экранами красовались те же знаки, что и на панели, открывающей шлюз. Ещё один четырехлепестковый шлюз виднелся в конце зала.

Десантники разбрелись по помещению, разглядывая непонятную технику, которая, судя по большим размерам, была приспособлена для использования существами несколько крупнее и выше человека.

— Ничего не трогать! — предостерегающе крикнул Казаков. — А то ещё взлетим на воздух, оттого что какому-то болвану пришло в голову ткнуть в кнопку!

— Здесь всё мёртво, — негромко сказал Мурадиев, внимательно оглядывая зал. — Но откуда тогда свет, вернее, откуда берётся энергия? Может, их энергетические установки ещё работают?

— Лейтенант, идите сюда! — Несколько солдат стояли у закрытого шлюза, окружив какую-то тёмную массу, валявшуюся на полу.

Это оказались останки Чужого. Не оставалось никакого сомнения в том, что он мёртв: в панцирных щитках на груди зияла огромная дыра, а на покрытии пола чернели оплавленные следы вытекшей когда-то кислоты.

— Интересно, из какого оружия в него стреляли? — пробормотал Казаков, наклонившись поближе к рваной дыре в грудной части существа, и тут же подумал о том, кто могли быть эти загадочные «они». — И сколько он тут пролежал?

— Впервые корабль обнаружили почти шестьдесят лет назад, — напомнил Мурадиев. — Но неизвестно, когда он приземлился на LV-426. — Аслан по привычке хотел почесать в затылке, но наткнулся на край каски. — Кстати, обратите внимание — нигде в этом зале нет ни пылинки. Абсолютная стерильность.

Казаков пропустил его слова мимо ушей, продолжая осматривать труп существа. Несмотря на прошедшие годы, он прекрасно сохранился и даже сейчас выглядел очень грозно. Чужой практически ничем не отличался от существ, виденных Казаковым в видеозаписях предыдущей экспедиции на Ахеронт, однако был несколько покрупнее.

— Ладно, пойдём. — Он выпрямился и направился к шлюзу, ведущему из зала. Открыть его не составило никаких проблем, чёрная пластина, закреплённая на стене, сработала, как и в предыдущий раз. Открывшаяся за створками картина поразила всех так, что какое-то время десантники неподвижно стояли на пороге, не решаясь перешагнуть. Галерея, ведущая дальше, так разительно отличалась от стерильной чистоты зала, что казалась совершенно другим миром. Свет, исходящий от стен корабля, был настолько слабым, что пришлось зажечь фонари, мечущиеся лучи выхватывали из темноты свешивающиеся со стен и потолка образования серо-зеленоватого цвета, имевшие несомненно органическое происхождение. Пол прохода усеивали непонятные бесформенные сгустки, походившие на застывший клей и отвратительно чавкающие под ногами. Неровные, бугристые образования покрывали стены и потолок уходившего в темноту коридора, но что самое неприятное — вдоль стен громоздились туши мёртвых монстров, один к одному походивших на того, что остался лежать в зале с приборами. Кое-где можно было разглядеть полностью разрушенные неведомым оружием тела, отдельные щупальца, части нагрудных щитков, клыкастые черепа. На поверхности стен и пола виднелись чёрные отметины, не оставлявшие никакого сомнения в их происхождении, — отметины некогда звучавших здесь выстрелов. Когда-то здесь шёл тяжкий бой между обитателями корабля и ордой отвратительных монстров, однако трупов каких-либо существ, кроме Чужих, на глаза пока не попадалось. Из прохода тянуло тяжёлым, застоявшимся запахом разложения, не сравнимым ни с каким известным человеку.

Осторожно обходя трупы чудовищ, отряд двинулся по проходу, живо напомнившему Казакову видеозаписи и рассказы инструкторов «Уэйленд-Ютани» об обиталищах Чужих внутри процессорной станции в колонии Хадли. Помещение казалось огромной кишкой какого-то невероятно крупного издохшего животного из-за рубчатых выступов серой массы, сплошь покрывавшей стены.

— Следите за индикаторами движения, — прохрипел Казаков, нервно оглядывая жуткое кладбище. — Вроде они все мертвы, но вдруг…

Остальным тоже не хотелось повстречаться с живыми существами. От этого места веяло чем-то неведомым и очень опасным. Пусть прошли долгие годы с тех пор, как все эти монстры были живы и выполняли две свои единственные функции — убивать и размножаться, но у каждого десантника замирало сердце, пока отряд пробирался через мрачный коридор.

Проход по-прежнему продолжал подниматься вверх. Ощущалось лёгкое движение воздуха, а Баулин заметил несколько ответвлений от главного тоннеля, наполовину скрытых всё той же причудливо застывшей массой. Ток воздуха шёл из левого прохода, резко уходящего вниз. Казаков, подойдя к дыре, с большим трудом сдёрнул свисающие лохмотья непонятного вещества и осторожно посветил фонарём вовнутрь.

— Похоже на вентиляционную шахту, — предположил подошедший поближе Мурадиев. — Тебе не кажется?

— Не знаю, — ответил Казаков, освещая стены прохода. — Попробуем спуститься и посмотреть. Отделение капрала Смирнова остаётся здесь, остальные за мной! — И он ступил на спускающуюся по уклон ровную поверхность. Пятеро солдат последовали за ним. Спуск продолжался недолго, через пару минут они вышли в небольшой зал, в дальнем конце которого обнаружили источник слабого ветерка, пролетавшего по коридорам, — три овальных отверстия, таких же как в самом первом отсеке корабля. Сквозь них просачивался тусклый жёлто-оранжевый свет уходящего дня. Казаков выглянул наружу и даже разглядел в наступающих сумерках стоящий под скалой транспортёр. Вход, через который исследователи попали в звездолёт, и обнаруженный шлюз находились примерно в двухстах метрах друг от друга.

— Ясно. Пошли обратно, — скомандовал лейтенант. — Этот выход используем в случае чрезвычайной ситуации как запасной.

«Не дай Бог, чтобы она возникла», — добавил он про себя.

В тяжёлом снаряжении было довольно трудно забираться обратно по крутому и необычно узкому для масштабов корабля коридору. Капрал Смирнов обеспо-коенно посмотрел на лейтенанта, когда тот выбрался в центральный проход, залитый клейкой массой.

— Командир, индикаторы движений засекли сигналы из правого коридора, — доложил он. — Правда, очень нечёткие и длившиеся всего тридцать секунд.

— Этого ещё недоставало, — встревожился Сергей. — Может, что-то не в порядке с прибором?

— Нет, эти машинки исключительно точны и защищены от подачи неверной информации, — возразил Смирнов. — Несомненно, движение было.

— В любом случае мы пойдём дальше, — решил Казаков и объявил, обращаясь к стоявшему вокруг отряду: — Всем удвоить внимание! Замечено дви…

Он не договорил — по всему кораблю пронёсся отдалённый грохот. Пол ощутимо содрогнулся, некоторые трупы Чужих, точно оживая, изменили положение. Люди схватились за оружие, лучи фонарей заметались по стенам и потолку.

— Что за чертовщина! — с досадой воскликнул Казаков и взглянул на свой индикатор, но там ничего не появилось, зато в наушниках шлема пронзительно запищал сигнал вызова. После короткого разговора с капралом Ланским, оставшимся охранять группу биологов, Казаков обвёл взглядом своих солдат: — У исследователей неприятности. Есть жертвы. Там полно личинок этих проклятых тварей. Транспортёр будет ждать нас у этого входа… — Его слова заглушил раздавшийся в стороне первого зала вой смарта. Там явно начался нешуточный бой. Казаков уже собрался было вернуться на подмогу отделению капрала Ланского, но тот вновь выщел на связь. Слушая его новое сообщение, Казаков всё больше и больше мрачнел. Все солдаты напряжённо уставились на него, ожидая известий. Вдали вновь взревел смарт и приглушённо захлопали одиночные выстрелы. Казаков закончил разговор и выключил рацию.

— Они эвакуируются. Проход в наш коридор они заблокируют, — сообщил он. — Будем надеяться, что личинки не доберутся до нас. Всем соблюдать предельную осторожность!

От этих слов у многих по телу побежали мурашки. Теперь они, одиннадцать человек, остались одни в огромном чужом сооружении, наполненном безусловно враждебными тварями. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь хрустом сухих останков Чужих и хлюпаньем густой массы под тяжёлыми ботинками, маленький отряд двинулся вперёд. И без того мрачное настроение десантников усугублялось сознанием того, что сзади их поджидают сотни маленьких, смертельно опасных чудовищ. Добавлял осложнений недавний кратковременный, зато чёткий сигнал детектора движений. Тоннель, усеянный мёртвыми чудовищами, казался бесконечным.

— Стойте! — неожиданно истошно закричал Мурадиев.. — Ни шагу дальше! Всем стоять! — Он вглядывался в экран прибора, улавливающего энергетические лучи, закреплённого на правом предплечье.

— Что? — Казаков инстинктивно отступил назад.

— Лейтенант, дальнейшее пространство облучается рассеянным лазером. Взгляните сами. — Аслан ткнул пальцем в слабо светящийся экран. — Источники излучения находятся наверху на стене, метрах в шести от нас.

— Ну и что? — вмешался Баулин. — Насколько я понимаю, рассеянный лазер — это не смертельно. Проскочим.

Аслан, не отвечая, поднял с пола кусок застывшей слизи и, размахнувшись, швырнул вперёд. Откуда-то сверху сверкнули два розовых разряда, и сухой комок разлетелся на мелкие кусочки, не успев упасть на пол.

— Теперь ясно? — осведомился Мурадиев у притихшего рядового. — Наше счастье, что мы успели заметить это излучение. Ещё несколько шагов — и с нами случилось бы то же самое, что и с ними. — Он указал на валявшиеся рядом разорванные в клочья туши Чужих. — Похоже, экипаж корабля установил защиту от этих тварей — вроде наших автоматических самонаводящихся пулемётов. Рассеянный лазерный луч улавливает движение, и немедленно открывается стрельба по любому движущемуся объекту.

— Ну и как мы пойдём дальше? — поинтересовался Смирнов, — Или вернёмся к шлюзам?

Все с надеждой посмотрели на Казакова, в душе поддерживая предложение капрала. Лейтенант на секунду задумался.

— Возвращаться не будем, — наконец решительно сказал он. — Где источники излучения?

Мурадиев внимательно изучил показания прибора, высветившего на экране две жёлтые точки. Счётчик показал расстояние.

— Где-то там, — он указал на потолок. — Если удастся уничтожить лазеры, то система прицела наверняка перестанет действовать.

Казаков снял винтовку с предохранителя и, сверившись ещё раз с указаниями прибора, наугад дал очередь в потолок. Одна точка на экране Мурадиева замигала и погасла.

— Один готов, — кивнул Аслан, не отрывая взгляд от экрана. — Второй справа и чуть ниже.

Винтовка прогрохотала ещё несколько раз, и экран уловителя излучений погас. Чтобы удостовериться в безопасности дальнейшего пути, Казаков швырнул в темноту пару кусков застывшей слизи. Оба благополучно пролетели через коридор, не вызвав новых выстрелов. Путь был свободен.

С тяжестью на сердце Казаков повёл свой отряд дальше. Пусть его профессия всегда была связана с риском для жизни, пускай его люди знали, что в любой момент на них может наброситься самое опасное животное из известных земной науке, но всё же груз ответственности за их жизни тяготил лейтенанта Сергея Казакова. Формально ответственным за операцию был полковник Ретт Гор, но он далеко, в безопасности на борту «Патны», связи с ним нет, и, соответственно, все заботы ложатся на плечи Казакова, как командира группы. Сообщения о полной неудаче биологов и отдалённый грохот выстрелов тоже не добавляли хорошего настроения, а тут ещё и непонятный сигнал индикатора движений…

Боковой коридор, из которого пришёл сигнал, остался далеко позади, и Казаков мрачно подумал о возможности того, что в тылу остался опаснейший враг.

«Хотя, с другой стороны, откуда ему взяться, — попытался он убедить сам себя. — Все Чужие, которых мы видели, мертвы, дверь из первого зала, по словам Ланского, намертво заблокирована, так что личинки вряд ли до нас доберутся. Если только не найдут какой-нибудь другой проход…»

Особенно лейтенанта беспокоило известие о живом взрослом существе, находящемся в нижнем помещении корабля. Казакова, как и всех десантников, проинструктировали о возможностях Чужих, и в частности о способности погружаться в некое подобие анабиоза. О том, что в недрах звездолёта может спать не один десяток подобных зверюг, даже думать не хотелось. Однако учитывать эту потенциальную возможность было необходимо.

По расчётам выходило, что отряд уже должен приблизиться к изгибу «подковы», где предположительно располагался центр управления звездолётом. Казаков и Мурадиев заметили, что после заградительного барьера рассеянных лазеров слизистые образования на стенах и потолке стали уменьшаться, да и трупы мёртвых монстров попадались всё реже. Однако дыры, проеденные кислотой, встречались по-прежнему, и Казаков посветил в одну из них фонарём. Тонкий яркий луч не высветил ничего; видимо, дно помещения, располагавшегося под коридором, находилось очень глубоко.

Баудин, обогнавший остальных, остановился у запертого шлюза необычного вида, похожего на диафрагму старинного фотоаппарата. Судя по тому, что створки были вделаны в пол, за ними скрывалась шахта, ведущая вниз. Здесь, как и прежде, на стене помещалась уже привычная тёмная панель. Когда все собрались у закрытого прохода, Мурадиев, поколебавшись, вжал в пластину крохотный выступ, торчавший справа. Отряд зачарованно наблюдал, как тёмный щиток меняет цвет с чёрного на серый, а затем становится прозрачным. За ним открылись все те же три разноцветных знака, отдалённо похожих на иероглифы.

— Каким мы открывали предыдущие двери? — спросил лейтенант у Мурадиева, разглядывающего яркие изображения за прозрачной стенкой.

— Я наугад ткнул в левый, — пожал плечами компьютерный техник. — Первая дверь открылась сразу, а дальше я просто следовал этолгу примеру. Но эта шахта ведёт вниз, и тут может оказаться другой код.

Казаков не раздумывая прикоснулся к прозрачному щитку над левым знаком. Створки начали медленно раздвигаться, и вскоре открылась широкая шахта, ведущая вниз. Баулин, как самый любопытный, немедленно заглянул в отверстие и изумлённо присвистнул:

— Ого! Ну и глубина!

Провал и в самом деле уводил вниз на много десятков ярдов. В свете нескольких направленных внутрь фонарей можно было смутно разглядеть дно. В самой шахте курился лёгкий дымок, а снизу ощутимо тянуло тёплым застоявшимся воздухом.

— Похоже на спуск в нижние отсеки, — с видом знатока инопланетной техники сообщил Баулин.

— А если попробовать какой-нибудь другой знак, интересно, что произойдёт? — задумчиво произнёс Му-радиев и коснулся пластины над средним из странных иероглифов.

Откуда-то снизу донеслось отдалённое гудение, затем треск и приближающийся шорох. С интересом заглядывавшие в шахту десантники увидели, что из стены выдвинулась круглая платформа и плавно пошла вверх. Не дойдя до пола фута три или четыре, она остановилась, почти закрыв собой шахту.

— А вот и лифт, — прокомментировал неугомонный Баулин.

— Похоже, — согласился Казаков. — Только как на нём спускаться? На наших лифтах по крайней мере есть кнопки этажей, а здесь?

Баулин недолго думая спрыгнул на платформу и только спустя несколько мгновений понял всю необдуманность этого шага. Диск мягко спружинил под его весом и начал медленно опускаться вниз.

— Саша, назад! — закричал Казаков, но тому было уже не дотянуться до краёв шахты. Кто-то из солдат бросился на живот и протянул Баулину руку, но смог коснуться только кончиков его пальцев. Платформа, тихо жужжа, неумолимо опускалась вниз.

— Трос, быстро! — скомандовал Казаков и, нагнувшись над отверстием, прокричал удаляющемуся Баулину: — Сейчас опустим трос, лови! — и вполголоса добавил: — Когда поднимется, убью!

Платформа опускалась вниз, постепенно увеличивая быстроту движения до темпа современного скоростного лифта. Баулину оставалось только неподвижно стоять на гладкой поверхности и ждать, что будет дальше. Голубоватый круг отверстия шахты становился всё меньше и меньше, жара нарастала с каждой прошедшей секундои, дышать становилось всё труднее. Внезапно стены шахты расступились и открылся огромный зал, уходивший в глубь корабля. Подъёмник прошёл ещё несколько ярдов и замер на высоте ярда от пола. Баулин, не слезая с платформы, включил фонарь и обвёл лучом близлежащие стены зала. Точно такие же, напоминающие расплавленный и застывший пластик, образования занимали всё видимое пространство. Не успев как следует оглядеться, рядовой услышал в наушниках тонкий писк вызова.

— Ты… — Казаков с трудом сдержался, чтобы не выругать чрезмерно любознательного подчинённого. — С тобой там всё в порядке?

— Да, лейтенант, — отозвался Баулин. — Тут большой зал. Разрешите осмотреться?

— Ладно, только опять не свались куда-нибудь и не вздумай отходить далеко от подъёмника. Мы сейчас спустим трос и вытащим тебя.

Баулин поднял голову — далеко наверху светилось крохотное отверстие устья шахты, и вскоре оттуда выскользнул моток стального троса с карабином на конце. Укрепив его на поясе, техник спрыгнул с платформы и осторожно подошёл к стене, внимательно осматриваясь по сторонам.

Поднеся фонарь поближе к непонятному крупному образованию, Баулин различил внутри полупрозрачной массы чей-то скелет. Оторвав несколько на удивление легко поддавшихся лохмотьев застывшей слизи, он смог рассмотреть останки получше. Неизвестное существо было раза в полтора крупнее и выше человека, также имело четыре пятипалые конечности, однако руки казались длиннее, чем человеческие. Таз, позвоночник и грудная клетка не отличались ничем необычным, кроме размеров. Спереди рёбра были разорваны могучей силой появившегося изнутри Чужого. Подняв фонарь повыше, Баулин увидел, что череп существа до удивления походил на человеческий. Разве что нижняя челюсть несообразно крупная и выдаётся вперёд.

— Ну ничего себе… — пробормотал он, оглядывая открывшуюся картину и напрочь позабыв о включённом передатчике и том, что все его слова слышны наверху.

— Что ты там нашёл? — Голос Казакова прогремел в наушниках так неожиданно, что Баулин вздрогнул.

— Лейтенант, здесь полно такой же липкой гадости, что и в коридорах. А ещё я нашёл скелет, смахивающий на человеческий, но гораздо больше. — Он повёл лучом фонаря дальше по стенам и замер. — О, бля… — От изумления Баулин на время потерял дар речи, не отзываясь на настойчивые требования Казакова немедленно доложить, что он там ещё откопал.

Почти на всём видимом ему протяжении стены в полупрозрачной застывшей массе находились остовы бывших хозяев корабля. Впаянные в слизистые образования скопления полуистлевших скелетов, находившихся в самых разнообразных позах, некоторые с остатками плоти и клочками того, что могло быть одеждой, с одинаково разорванными грудными клетками, выглядели ужасающе.

— Их тут не один десяток, — наконец сумел проговорить в микрофон Баулин. — Они все мертвы… И мертвы очень давно. Практически полностью разложились. Без сомнения, здесь поработали наши общие знакомые. Всё почти так же, как было в колонии Хадли…

— Александр, включи камеру и поставь её на запись, — перебил Казаков. — Это наверняка будет интересно для ксенологов.

Маленькая видеокамера крепилась к каске справа и в данный момент не работала. При её включении изображение автоматически фиксировалось записывающим устройством, вмонтированным в шлем, и заносилось в подобие «чёрного ящика», собиравшего всю информацию, добытую отрядом. При необходимости Казаков мог вывести картинку, поступавшую с камеры его подчинённого, на маленький экран приёмного устройства. Что он и сделал, когда Баулин включил камеру и дал панораму стены.

— Вижу… Баулин, возвращайся. У нас осталось мало времени, — скомандовал лейтенант.

Техник вернулся к платформе и собирался уже дать знак, чтобы его поднимали, но на прощание в последний раз обвёл лучом громадное помещение. Из чистого любопытства он посветил на потолок.

Всё увиденное раньше не шло ни в какое сравнение с открывшимся зрелищем. Ладони немедленно покрылись липким холодным потом, сердце выпрыгивало из груди, Баулин, сам того не замечая, снял автомат с предохранителя и попятился назад, к шахте.

В самом деле, было чего испугаться. На неровном покрове потолка, в углах у стен, в углублениях причудливо застывшей слизи прятались десятки Чужих. Свернувшиеся в клубки или зацепившиеся лапами и щупальцами за выступы потолка и верхней части стен блестящие в свете фонаря тела не шевелились. Баулин судорожно взглянул на экран индикатора движений — ни единого сигнала!

— Что там у тебя? — пробился в сознание нетерпеливый голос лейтенанта Казакова. — Ты готов? Можно поднимать?

— Командир, тут их гнездо, — еле слышным шёпотом прохрипел в микрофон Баулин, совершенно позабыв, что мгновение назад говорил во весь голос. — Господи, их здесь сотни… — И он совершил второй необдуманный поступок. Нервы, и без того натянутые до предела, не выдержали, он вскинул автомат и открыл беспорядочный огонь по расположившимся на потолке и стенах тварям. Автоматическая винтовка оглушительно загрохотала, и смертельный ливень безгильзовых разрывных патронов ударил по уродливым телам. Брызнули струи кислоты, едкая жидкость разлеталась по залу, несколько капель попали на каску и бронежилет, не причинив вреда, с тяжким глухим грохотом рухнули на пол туши убитых Чужих, а Баулин, не помня сам себя, продолжал неистово стрелять. Счётчик боезарядов показал нули, и, торопливо поменяв магазин, он вновь нажал на спуск. Гремели разрывы, помещение наполнялось удушливым дымом, что-то кричал в наушниках Казаков, но Баулину было не остановиться. Трос, к которому он был пристёгнут, натянулся, но техник этого не заметил. Заменив очередной опустевший магазин, он, стиснув зубы, стрелял, забыв обо всём на свете.

— Получайте, получайте, — рычал он, не замечая, что на экране индикатора появились синие точки и тихо запищал звуковой сигнал. Только увидев чёрную тень, метнувшуюся к нему, он понял: Чужие уже не спят. Выстрел отбросил чудовище назад, а разлетевшиеся осколки поразили ещё пару очнувшихся существ.

— Поднимайте быстрее, быстрее! — заорал в микрофон начавший приходить в себя рядовой, уничтожая короткими очередями наседавших Чужих. Трос резко дёрнулся, человек оторвался от пола и, отталкиваясь ногами от стены, поплыл вверх. Когда он уже достиг шахты, снизу вслед за ним рванулась четырёхпалая лапа и ухватила за голень. Удерживающийся на стене многочисленными щупальцами с присосками, громадный монстр не желал отпускать добычу и, подтянувшись, перехватил Баулина свободной лапой за пояс. Титановые щиты бронежилета протестующе завизжали под могучей хваткой, керамическое покрытие треснуло, и его осколки посыпались вниз, где шевелились новые поднимавшиеся в шахту чудовища. Вскинувшийся громадный ребристый череп оказался почти на уровне головы обезумевшего от страха десантника. Силы для того, чтобы орать в голос, у Баулина уже не осталось, а когда рядом с его лицом возникла морда Чужого, состоявшая, казалось, из сплошных клыков, он, не рассуждая, ткнул в распахнувшуюся пасть размером эдак с небольшой иллюминатор «Патны» первым, что попалось под руку.

Выбор был не слишком обширным. Винтовка с гранатомётом висела за спиной, и единственное, что оказалось поблизости, был шлем с видеокамерой и автономными энергетическими батареями — лёгкими, но мощными. Огромные челюсти мгновенно сошлись, каска из прочнейшего материала смялась как яичная скорлупа, но накоротко замкнувшиеся аккумуляторы спасли жизнь рядовому первого класса Баулину. Голову Чужого окутала сеть голубоватых искр, он получил сильнейший удар током и, замешкавшись, ослабил хватку. До предела натянувшийся трос рванул Баулина вверх, и тот, сообразив, что просто так ему уйти ни за что не дадут, сдёрнул винтовку и дал в темноту несколько залпов. Злобный протяжный писк дал понять, что по крайней мере некоторые из пуль достигли цели.

Поднимали его с максимально возможной быстротой, но возможности людей намного уступали возможностям Чужих. Десяток тварей стремительно поднимался по стенам шахты, догоняя ускользающую добычу. Наиболее шустрый из них взлетел по вертикальной гладкой поверхности, выгнул туловище, и прямо в лицо Баулину рванулся острейший наконечник членистого хвоста. Человек успел среагировать и убрать голову, а шип выбил искры из стены напротив. Тут же несколько выпущенных в упор пуль разнесли грудные щитки чудовища, и с обиженным писком оно полетело вниз, сбивая со стены своих сородичей.

Через несколько секунд задыхающийся Баулин, подхваченный двумя десантниками, перевалился через край провала да так и остался лежать на полу. Отряд тем временем открыл ураганный огонь по шахте, не давая монстрам приблизиться.

— Как её закрыть? — крикнул Казаков компьютерному технику.

— Я сейчас попробую!.. — отозвался Мурадиев, кидаясь к прозрачной панели на стене и вдавливая поверхность над третьим знаком. Ко всеобщему облегчению, створки начали закрываться. Казаков успел бросить в стремительно сужающееся отверстие связку гранат, и в ту же секунду, когда шлюз полностью закрылся, по кораблю пронёсся ужасающий грохот. Тряхнуло так, что десантники еле удержались на ногах. Аслан от радости несколько раз ударил кулаком по последнему из трёх знаков на панели управления. То, что случилось потом, ещё больше обезопасило отряд Казакова. Над многолепестковым шлюзом, находившимся чуть ниже уровня пола, выдвинулась толстая стальная плита, которую сначала никто не заметил, и полностью перекрыла шлюз.

Теперь все взгляды устремились на взмокшего и трясущегося Баулина, всё ещё сидевшего на полу.

— Ну, что ты теперь скажешь? — зло спросил Смирнов. — По твоей милости мы по уши влипли!

Баулин обвёл стоявших вокруг товарищей почти безумным взглядом и попытался что-то сказать, но вместо слов вырывалось только неразборчивое мычание.

— Что ты натворил, говори! — потребовал Казаков. — Ну?!

— Я… — наконец выдавил из себя Баулин. — Их там сотни… Сверху…

— Я это видел. Как и то, что они сидели спокойно и не двигались! Какого дьявола ты открыл огонь?

Баулин замолчал, тупо глядя снизу вверх на разъярённого лейтенанта. Казаков, не выдержав, рывком поднял его с пола и пару раз как следует встряхнул. Взгляд Баулина постепенно стал более осмысленным:

— Не знаю, командир. Сорвался…

— Ах, он сорвался! — рявкнул Казаков. — Из-за твоего срыва мы едва не угодили к ним в желудки, идиот! Ещё неизвестно, может, эти скоты сумеют прорваться сюда! Да я сейчас из тебя… — Казаков замахнулся, но его руку перехватил Мурадиев.

— Не стоит, Сергей. Надо уходить отсюда. Уходить ко второму выходу.

Его прервал неожиданно раздавшийся писк индикатора. Сзади, откуда пришёл отряд, начали поступать сигналы о начавшемся движении.

— Похоже, они до нас добрались, — сдерживая охватившую его панику, спокойно проговорил Смирнов, смотря на экран. — Множественные сигналы ярдах в сорока от нас. Приближаются. Всё. Мы отрезаны. — Он поднял тоскливый взгляд на Казакова. — Что будем делать, лейтенант?

Положение сложилось, мягко говоря, не слишком приятное, и все это прекрасно понимали. В наступившей тишине из непроглядной мглы тоннеля явственно доносились шорохи и тихое попискивание, усиливаемое резонансом от стен огромного помещения. Казалось, жуткие твари возились совсем рядом. Дороги назад больше не существовало. На экранах индикаторов всё пространство заполняли голубые точки, а счётчик расстояния неумолимо регистрировал приближение несметной орды монстров. Времени на рассуждения не оставалось, и Казаков коротко скомандовал:

— Вперёд. Отделение Смирнова прикрывает отход. Не позволяйте им приближаться, иначе мы пропали.

Маленький отряд со всей возможной скоростью рванулся по тоннелю. Операторы смартов выстроились полукругом в арьергарде, готовясь в случае необходимости немедленно открыть огонь. Группа не успела пройти и двадцати шагов, как всех остановил крик Смирнова:

— Стойте! Эти твари не идут за нами — сигналы исчезли!

Казаков взглянул на экран собственного индикатора. Действительно, ни единой отметины, звуковой датчик тоже молчит. Лишь отдельные короткие вспышки указывали, что Чужие по-прежнему находятся где-то в глубине коридора. Что-то мешало им двигаться дальше. Затем пространство галереи пронзил долгий писк, донёсшийся со стороны, где замерли на стенах и потолке десятки тварей. На экране неожиданно вспыхнула одна-единственная яркая точка и медленно, точно сомневаясь, стала приближаться к замершим на месте десантникам.

— Они что, выслали парламентёра? — недоумённо спросил Мурадиев.

— Стрелять только по моему приказу, — прошипел Казаков, не отрываясь от экрана индикатора. — Ничего не понимаю! Он действительно один. Осветите коридор, он метрах в пятнадцати, не больше!

Звуковой сигнал пищал с постоянно нарастающей частотой. В общем свете десятка фонарей появилась передвигающаяся по потолку тёмная фигура. Чудовище явно побаивалось и, попав в лучи фонарей, попятилось назад, почувствовав опасность.

— Странно, — пробормотал Смирнов, разглядывая неподвижно сидевшего на потолке Чужого. — По всем правилам поведения хищников, Чужие давно обязаны всей стаей наброситься на нас. Интересно, что ему нужно?

На вопрос, естественно, никто не ответил. Было ясно, что дальнейшая судьба отряда решится через несколько секунд, и все замерли, ожидая дальнейших действий Чужого-одиночки.

Существо медленно переместилось с потолка на стену, цепляясь щупальцами за многочисленные выступы, издало пронзительный писк, спустилось на пол и сделало несколько шажков навстречу людям. У многих от напряжения побелели пальцы на спусковых крючках, но команда стрелять пока не прозвучала.

Чужой остановился ярдах в пяти от отряда и теперь его можно было хорошо рассмотреть. Казаков отметил про себя, что, хотя у данной особи имелись все признаки её кровожадного вида, этот монстр несколько отличался от тех, каких людям доводилось видеть раньше. Он был около двух метров высотой, с более широкой грудной клеткой и почти отсутствующей шеей, а объёмистый череп плавно переходил в спину, накрывая часть туловища существа словно вытянутым овальным куполом. Подвижные наружные челюсти совершенно свободно ходили вверх-вниз и вправо-влево, точно укреплённые на шарнирах, и при необходимости могли скрыться под прочным щитком черепа, нависавшим над ними. Щупальца плотно прижимались к туловищу, передние лапы упирались в пол, а хвост спокойно вытянулся сзади. Чужой явно не собирался нападать, но и подойти ближе не решался, видя ощетиненные дула оружия, направленные на него.

«Хотя откуда ему, инопланетной твари, знать, что именно у нас в руках? — неожиданно подумал Казаков. — Возможно, он как-то чувствует, что подходить ближе опасно?»

— А он какой-то не такой, как те, что внизу. — Слегка дрожащий голос Баулина пронёсся по помещению, как громовой раскат, заставив вздрогнуть всех, в том числе и Чужого. — Он поменьше и светлее. Другие были чёрными, а этот какой-то серебристый…

Вглядевшись повнимательнее, Баулин уверенно добавил:

— И вообще он выглядит по-другому.

— Становится совсем интересно, — тихо произнёс биотехник отряда рядовой Усанов. — В таком случае мы столкнулись с двумя различными подвидами одного и того же существа. Слушай, Баулин, а Чужие, с которыми ты воевал на нижнем уровне, они на что были похожи?

— На тебя. Рожа — один к одному, — съязвил Баулин. — Они были такие же, как на видеозаписях с «Сулако». Точь-в-точь.

— Хм, — Усанов запнулся. — А эта тварь смахивает на экземпляр, который орудовал на Фиорине, но опять же — не совсем такой…

— Да вы только посмотрите! — Казаков указал на возвышавшуюся рядом металлически блестящую фигуру. Чужой опустился на все четыре лапы, вытянул морду по направлению к людям и, тихо попискивая, стал скрести одной из передних лап пол. Повторив эту несложную операцию несколько раз, он снова выпрямился и, казалось, с ожиданием уставился на сбившихся в кучку «волкодавов».

— Ну и как прикажете это понимать? — Казаков озадаченно посмотрел на Мурадиева и Усанова, но те явно разбирались в происходящем не лучше него.

— Может, он просит разрешения подойти или предлагает кому-нибудь из нас это сделать? — наконец предположил рядовой.

— Можешь пойти и побеседовать с ним сам, — мгновенно отозвался Баулин. — Я с Чужими наговорился до конца своих дней.

В этот момент Чужой повторил свои непонятные движения и снова выпрямился.

Казаков растерянно смотрел на стоящего невдалеке зверя. Уже почти десять минут тот находился в опасной близости от отряда и не предпринимал никаких агрессивных действий. Тем более что там, в глубине тоннеля, затаилась целая стая этих монстров, тоже не сдвинувшихся за всё это время ни на шаг.

«Вдруг это и в самом деле посланник?» — неожиданно подумалось Казакову, но он сразу же отбросил эту мысль, как изначально невозможную. Всё его сознание восставало против предположения, что Чужие могут рассматривать людей иначе, чем добычу или вместилище их эмбрионов. Что бы там ни говорили Блейк и Бишоп о возможности разума у Чужих, однако недавние события, происшествие с Баулиным и полученные с его видеокамеры кадры нижних помещений корабля, украшенных развешанными по стенам скелетами, говорили только об одном: это враги. Они — опасная для человека форма жизни. Чужие истребили колонию Хадли, взвод лейтенанта Гормана, поселение на Фиорине… Они будут и дальше губить всё и вся. И поэтому каждый Чужой должен быть уничтожен.

Казаков медленно поднял винтовку. Странный зверь, стоявший неподалёку от лейтенанта, вывернул голову, будто всматриваясь в непонятного вида предмет, который держал в руках человек, и недоумённо, судя по тону, пискнул. Палец Казакова напрягся на спусковом крючке. Чужой неожиданно выпрямился, раздвинул передние лапы и снова оглушительно заверещал, словно говоря: «Посмотри, я не хочу нападать на тебя!»

…Очередь прошила панцирь существа, раздробила череп, выбила из туловища какие-то органы. Ударили струйки жёлтой кислоты, зашипев на покрытии пола. Наверху, на потолке галереи, раздалось слитное шипение, и неожиданно индикаторы движений начали показывать, что сонм жутких тварей начал откатываться назад. Чужие отступали.

— Бейте их! — заорал Казаков, направляя винтовку к потолку коридора и осыпая отсвечивающих в синеватых вспышках выстрелов старым серебром существ пулями. — Давайте!

Заработали смарты, гулким грохотом отдались удары тяжёлых разрывных снарядов о стены галереи, вокруг разносился предсмертный писк Чужих, срывающихся со стен и падающих на пол. Клокотали кислотные брызги, шафрановые струйки внутренностной жидкости существ хлестали по обшивке коридора.

Спустя минуту всё было кончено. Несколько десятков Чужих оказались повержены.

— Идём дальше, — тяжело дыша, прохрипел Казаков. — Сейчас мы победили.

— Так это только сейчас, — пробормотал под нос Баулин. — А что будет потом?

— Заткнись! — рявкнул лейтенант. — Сам видишь — их можно одолеть!

— Нас тоже, — последовал ответ.

Группа двинулась дальше, в чрево корабля…

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Да заткнётесь вы наконец или нет?! — орал, брызгая слюной, покрасневший от злости Хиллиард. — В конце концов, кто руководит экспедицией — я или вы?! Вы здесь только внештатный консультант и не более того, постарайтесь это запомнить раз и навсегда! Всё решать буду я, я, а не вы, чёрт побери!

— Когда мы вернёмся на Землю, я сделаю всё, чтобы отдать под суд вас и вашу Компанию! И к бесу нашу договорённость! — Семцова резко отвернулась и села в кресло. Её колотило от ярости, и, чтобы успокоиться, она достала сигарету, закурила и выпустила облачко дыма.

Яростная перепалка с Хиллиардом, в финале перешедшая просто в вульгарную ругань, вспыхнула в рубке «Патны» почти сразу, как прекратились сигналы с челнока на LV-426 и погасли экраны мониторов. Полную потерю всех видов связи, включая телеметрическую, можно было объяснить двумя возможными причинами. Во-первых, вмешательством Чужих; во-вторых, крупной аварией на самом челноке. Когда стало ясно, что связь окончательно прервана, Бишоп тщательно просканировал территорию рядом с местом посадки челнока и окрестности, прилегающие к инопланетному кораблю. Однако на основании информации, полученной от сканера и лазерного эхолота, компьютер «Патны» бесстрастно подтвердил, что и челнок, и вездеход по-прежнему находятся на своих местах. Бишоп вывел полученные с поверхности планеты картинки на центральный монитор — инфракрасное и магнитное излучение от обоих земных объектов продолжало поступать; соответственно, ни модуль, ни бронетранспортёр не повреждены по крайней мере внешне.

— Но почему они не свяжутся с нами хотя бы на аварийной частоте? — удручённо спрашивал Гор у сидевшего за компьютером Бишопа.

— Не знаю, — отозвался андроид. — Скорее всего, У них повреждены важнейшие узлы связи.

— Но тогда бы поступала автоматическая информация от бортового компьютера! — стоял на своём полковник. — А у них молчит всё, абсолютно всё!

— Следовательно, повреждён компьютер, — спокойно сказал Бишоп.

— Но и тогда Фарелл мог бы с нами связаться! — Ретт Гор от безысходности постепенно терял свой обычный невозмутимый вид. От всех событий последних часов у него голова начинала идти кругом. Никогда ещё военная операция, в которой он принимал участие, не проваливалась так позорно и бездарно, как эта. Он уже потерял нескольких людей, и сейчас, когда пропали сигналы со спускаемого модуля, был уверен, что погибли все находящиеся на Ахеронте. Полковник начинал понимать, каково пришлось лейтенанту Горману. Тщательно спланированная, расписанная почти по минутам операция разваливалась на глазах, и он уже слышал, как трещат по швам его полковничьи нашивки. Потеря подразделения коммандос ООН (кстати, во главе с отлично обученным лейтенантом) плюс челнок, бронетранспортёр и дорогостоящее оборудование — за подобное Комитет по обороне и его председатель, адмирал Честер, по головке не погладят. Оправдаться уже невозможно, но следует хотя бы убедиться, что в живых действительно не осталось никого.

И Ретт предложил Хиллиарду послать на Ахеронт второй аппарат — для спасения возможно уцелевших людей.

— Нет, мистер Гор, этот невозможно. По двум причинам, — ответил Хиллиард на его просьбу. — Первое — вся группа десантников наверняка погибла, и второе — у нас нет пилота, способного посадить челнок при такой скорости ветра. — И, сделав паузу, он обвёл взглядом всех находящихся в оперативном центре: — Мы улетаем. Экспедиция, к сожалению, оказалась безрезультатной. Придётся вернуться ещё раз — более подготовленными.

— Как — улетаем?! — взвилась с места Семцова. — У вас всё в порядке с головой, сэр? Вспомните, до того как исчезла связь, мы видели сигналы ПДЛ с модуля и с челнока! Они живы! Это просто авария!

— Нет, не просто, — неожиданно вмешался Бишоп.

— Я не разделяю мнения мистера Хиллиарда о немедленном отлёте, но всё же считаю нужным продемонстрировать вам кое-что.

Он вынул дискету из своего терминала и, подойдя к центральному пульту, вставил её в один из дисководов:

— Смотрите. Кто-то в модуле минут за десять до полного отключения запрашивает данные о наличии живых существ на корабле. — Пальцы Бишопа пробежали по клавишам и на экране высветился план челнока с зелёными точками, обозначавшими живые организмы. — Вот картинка с главного монитора челнока: в последние минуты. Всё это автоматически передавалось на «Патну» вместе с информацией о состоянии модуля. — Бишоп перевёл взгляд на Гора, Хиллиарда и Машу, — Обратите внимание на зелёные сигналы. Это живые существа. Мы не знаем, сколько людей оставалось в модуле, но посмотрите в ускоренном режиме.

Бишоп набрал ещё одну команду и точки на экране задвигались быстрее.

— Вот, — водил пальцем по монитору Бишоп, комментируя перемещения, — эти двое из пилотской кабины направляются по центральному коридору в реакторный зал, где находится ещё один символ. Они вошли в реакторный зал и прошли его почти до конца, когда этот третий начал движение. — Лицо андроида освещалось зеленовато-жёлтым мерцающим светом дисплея, что придавало ему какой-то демонический вид. Чувствительные фотоэлементы за оболочкой глаз отражали свет и создавалось впечатление, что в глазах андроида горит тёмный тревожный огонёк. — Третий сигнал покинул зал и направился к кабине, остальные двое последовали за ним. А теперь самое интересное…

Бишоп замедлил воспроизведение записи. Через несколько секунд зелёная точка выползла из помещения кабины, на секунду совместилась с одной из находя щихся в коридоре, и та погасла. Ещё через секунду первая точка вернулась в кабину и погасла сама. На этом запись обрывалась. — Больше с модуля ничего не поступало, — завершил Бишоп. — Что вы думаете по этому поводу?

— На борту оказался Чужой, — уверенно заявил Гор. — Он прятался в реакторном отсеке, а затем побежал по кораблю…

— …И его загнали в кабину и там убили, — задумчиво подхватила Семцова. — Естественно, что при этом могла быть повреждена система управления модулем и передающие устройства. Пусть мы не знаем, что там случилось дальше, но скорее всего люди живы. Тем более что внешних повреждений челнока нет. — Она указала на экран, куда мозг корабля выводил изображение местности, полученное при помощи сканера. Там по-прежнему виднелся силуэт спускаемого аппарата.

— Возможно, живы… — Хиллиард побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Всё же голову даю на отсечение — прошло более четырёх часов, как Казаков увёл свой отряд в глубь корабля, и с тех пор от него не поступало никаких сведений, что означает только одно — он и его люди погибли. И ещё — пилоты челнока нашли бы способ связаться с нами, если даже и было повреждено большинство передающих устройств. Они не сделали этого, и вывод — люди в модуле тоже мертвы. А у нас нет пилота, способного посадить челнок при таком урагане, что сейчас внизу, это я уже говорил. Если вы, господа, укажете мне на капитана Хоупа, то я своей властью запрещаю ему покидать корабль. Всё. Сейчас я передам Хоупу распоряжение взять курс на Землю.

Хиллиард встал и уже собирался направиться к выходу из оперативного отсека, когда Семцова не выдержала. Точно подброшенная пружиной, она пулей пролетела через помещение и, схватив начальника отдела робототехники и члена совета директоров компании «Уэйленд-Ютани» за грудки, несколько раз с силой приложила его к стене, так что раздался отчётливый стук ударявшейся о стену головы. Помешать ей никто не успел.

— Слушай, скотина, — зашипела она в лицо растерявшемуся Хиллиарду, — там, внизу, живые люди, которых мы можем спасти! Если твой план провалился, то это не означает, что за провал должен расплачиваться своей жизнью кто-то другой!

— У… уберите от меня эту сумасшедшую! — сдавленно прокричал извивающийся Хиллиард, тщетно пытаясь вырваться из цепких рук Маши. Пауэлл нерешительно шагнул к нему, но полковник железной хваткой вцепился ему в предплечье и усадил на место. Если бы Семцова видела это, она была бы очень благодарна мистеру Гору.

На долю Хиллиарда выпало ещё несколько чувствительных ударов о стену, после чего в возникшую в оперативном отсеке драку вмешался Бишоп. Семцова, отпустив изрядно помятого Хиллиарда, кричала, просила, требовала, умоляла — всё тщетно. Если бы она не набросилась на руководителя экспедиции с кулаками, то, может быть, Хиллиард и прислушался к её доводам, но теперь убеждать его в чём-либо было совершенно бесполезно.

Сейчас, сидя в своём кресле, Мария Викторовна раздумывала над планом дальнейших действий. Да, меньше всего на свете она хотела попасть на Ахеронт. Да, она боялась, и большая часть сознания уговаривала её не делать глупостей, а спокойно вернуться на Землю и, если получится, устроить Хиллиарду и Компании весёлую жизнь. Но… Она была обязана прийти на помощь отряду десанта, хотелось того или нет.

Семцова потушила сигарету и встала, осмотрев операционный отсек. На местах оставались только Гор, Бишоп да один из инженеров, упорно пытавшийся наладить связь с челноком.

— Бишоп, выйди на минутку, надо поговорить, — обратилась она к андроиду и вышла в коридор. Бишоп последовал за ней, и, когда створки дверей сошлись и они оказались в тихом коридоре, Семцова резко повернулась к нему:

— Бишоп, как ты смотришь на всё это?

— Скверное положение, госпожа консультант. Я уверен, что часть людей ещё жива.

— И что ты посоветуешь? — Семцова внимательно рассматривала лицо андроида, но оно оставалось бесстрастным.

— У нас есть приказ, и я не могу его не выполнить. Мне очень жаль, но я только робот. — В его голосе явно послышались извиняющиеся нотки.

— А помнится, на «Сулако» ты сказал Рипли, что предпочитаешь термин «искусственный человек», — едко напомнила Семцова. Бишоп некоторое время задумчиво смотрел на неё, а затем прямо спросил:

— Что вы задумали, Маша?

— Неважно, — отмахнулась она, — Модуль какого типа пристыкован к «Патне»?

— Космический аппарат класса «Меркурий 112» с гиперпространственным двигателем и возможностью полётов в атмосфере. Ядерная энергетическая установка, бортовой компьютер модели СН-427013-Т с автономным источником питания, — не задумываясь выдал Бишоп и осторожно поинтересовался: — Зачем это вам?

— Какие погодные условия сейчас в районе приземления челнока? — не обращая внимания на его вопросы, продолжала Семцова.

— Ураганный ветер. Вы не сможете посадить челнок, нужен специалист, — отозвался Бишоп, мгновенно сообразив, к чему клонит его собеседница. — Это же не автомобиль и не атмосферный флайер…

— По крайней мере, буду знать, что погибла не ради интересов этой проклятой Компании, — буркнула Семцова и протянула руку: — Удачи тебе, искусственный человек…

Бишоп не ответил на рукопожатие, а просто подошёл ближе и, взглянув ей в глаза, чётко и медленно проговорил:

— Я полечу с вами. Нам понадобится оружие, а десантники увезли его с собой. У капитана должен храниться запасной комплект. Идите к нему и постарайтесь забрать.

— Как? — озадаченно спросила Семцова. Это было единственное, чему она удивилась за последние часы.

— Неважно. Придумайте что-нибудь. Я пока подготовлю челнок к полёту. Встретимся в нижнем ангаре через пятнадцать минут.

— Порядок, — кивнула Семцова и побежала к лифту. В глубине души она не сомневалась, что в нужный момент Бишоп не подведёт. Так и получилось. О том, что произойдёт дальше, думать не хотелось. Будем действовать в зависимости от ситуации. Главное — вытащить людей с этой проклятой планеты и самой не угодить в лапы Чужих. Что потом скажет Хиллиард — не имеет никакого значения.

Она не представляла, как отобрать оружие у капитана Хоупа. Видела его Семцова всего несколько раз, и он не показался ей человеком, которого можно одолеть в драке.

«Ладно, посмотрим», — решила Маша, вставляя свою идентификационную карточку в прорезь замка двери командного отсека. Створки разъехались, и она вошла. Хоуп сидел в своём кресле, погруженный в работу с компьютером, но услышал шаги и обернулся.

— Добрый день, мисс, — приветливо сказал он, жестом подзывая её поближе. — Вы что-то хотели узнать?

— Да нет, просто хотела посмотреть, как управляется современный корабль, — ответила Семцова первое, что пришло на ум.

— Пожалуйста. — Он снова повернулся к монитору, продолжая набирать какие-то команды. Компьютер отвечал тихим жужжанием и пощёлкиванием. Маша подошла поближе.

— Что это? — спросила она, разглядывая центральный экран, на котором мелькали быстро сменяющие друг друга диаграммы, схемы и фрагменты звёздных карт.

— Программа курса на Землю. Это работа часа на два, — бросил Хоуп, не отрываясь от терминала и всем своим видом показывая, что ужасно занят, однако не имеет ничего против присутствия Семцовой, если только она воздержится от постоянных расспросов.

Маша потихоньку осматривала отсек, и её внимание привлёк небольшой, однако достаточно увесистый кассетный блок, стоявший возле одного из терминалов. Что он тут делал и почему находился не на своём месте — оставалось неизвестным, но Семцова решила найти ему несколько другое применение. Осторожно подняв тяжёлый блок, она на цыпочках подошла к креслу, над спинкой которого возвышались голова и плечи Кристофера Хоупа, прицелилась и, втянув в себя воздух, нанесла удар точно по затылку. Капитан беззвучно осел в кресле, а из ранки на голове потекла густая тёмная кровь, быстро запачкав кресло и воротник форменной белой рубашки. Убедившись, что Хоуп жив, но без сознания и пробудет в таком состоянии ещё минут десять, Семцова бросилась к серому стальному ящику у дверей отсека. Именно там должно было храниться личное оружие капитана.

Вся беда состояла в том, что ящик оказался заперт, однако это было делом поправимым. Вернувшись к телу капитана, Семцова быстро обшарила его карманы и в одном из них обнаружила то, что ей требовалось, — идентификационную карточку. Вертя в руках пластиковое удостоверение и рассматривая сверкающее в лучах ламп голографическое изображение личного номера на ней, Маша неожиданно почувствовала вдохновение. Теперь она знала, что ей делать. Недаром компьютерное программирование было одним из её любимых увлечений…

Спустя мгновение карточка оказалась в прорези на пульте центрального компьютера «Патны», а на экране появилась надпись:

«ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН. ВАШ ЗАПРОС, КАПИТАН ХОУП?»

Семцова быстро отстучала на клавиатуре:

«ПЕРЕДАЧА КОМАНДОВАНИЯ КОРАБЛЁМ КОНСУЛЬТАНТУ МАРИИ В. СЕМЦОВОЙ С ПОЛНЫМ ДОСТУПОМ КО ВСЕЙ ИНФОРМАЦИИ».

После некоторой паузы машина высветила на экране ещё одну строчку:

«ВАША ПОЛНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ?»

Семцова с запоздалым сожалением подумала, что в подобном случае наверняка предусмотрен какой-то особенный код, и уже хотела отказаться от своей затеи, но заметила на приборной панели стальную пластину, подняла безвольно висевшую руку капитана и плотно прижала его ладонь к металлическому квадрату идентификатора. Компьютер отозвался почти сразу:

«ЗАПРОС ПРИНЯТ. ПРОШУ ВВЕСТИ ДАННЫЕ КОНСУЛЬТАНТА МАРИИ В. СЕМЦОВОЙ».

Она вытащила карточку Хоупа и вставила на её место свою, затем приложила правую ладонь к блестящей пластине на пульте. Дисплей гостеприимно высветил зелёную строчку:

«РАД ПРИВЕТСТВОВАТЬ, КАПИТАН СЕМЦОВА. ВАШ ЗАПРОС?»

— Как всё просто! — пропела «капитан Семцова». — А меня посадят… За самоуправство и угон корабля. Плевать!

Маша облегчённо вздохнула, посмотрела на часы, убедившись, что у неё ещё осталось время до встречи с Бишопом, и лихорадочно застучала по клавишам. За пять минут общения с компьютером «Патны» она успела заблокировать системы управления крейсером, двигательные установки, систему электронной дальней связи — одним словом, корабль мог стать управляемым, только лишь когда она, Мария Викторовна Семцова, вернётся с Ахеронта. Не вернётся — значит, «Патна» станет просто очень большим куском железа, набитым сложнейшей, но бездействующей электроникой. Ничего, не пропадут. Рано или поздно в Центре транспортного контроля заинтересуются, почему крейсер молчит, и вышлют спасательную группу. А до того — посидят. Маленькая месть господину Хиллиарду и Компании.

Хоуп слабо пошевелился, и новый капитан «Патны» поняла, что ей пора удирать. На прощание она открыла уже с помощью своей личной карточки стальной сейф у стены и вытащила оттуда две знакомых ей импульсных винтовки с гранатомётом и пару пистолетов незнакомой конструкции. Запасных обойм к пистолетам в шкафу не оказалось, и Маша сперва хотела оставить их на месте, но вспомнила, что видела перед отправкой такие же у Казакова, и сунула оружие за пояс. Прихватив с собой личную карточку капитана, она выскользнула в коридор, оставив Хоупа в одиночестве приходить в себя и соображать, что стряслось. Тяжёлые автоматические винтовки с полными магазинами били женщину по ногам, но одновременно придавали уверенности в том, что она сумеет смести с пути любого, кто попробует её остановить. Не замеченная никем, Семцова вбежала в лифт и беспрепятственно спустилась на шестой уровень корабля, к грузовым отсекам. В огромном помещении Маша, оглядевшись, не обнаружила ни одной живой души и рванулась к открытому шлюзу челнока. Осторожно забравшись внутрь, она бегом преодолела коридор и ворвалась в пилотскую кабину, едва не врезавшись в Бишопа.

— Как прошла беседа с капитаном? — поинтересовался он, включая приборы управления модулем. — Я было хотел пойти и тоже принять участие в разговоре.

— Ну, если учесть, что капитаном корабля вот уже целых десять минут является некая Мария В. Семцова, то поболтали мы просто замечательно, — отозвалась она, складывая принесённое оружие в пустующее кресло навигатора.

— Не понял, — удился Бишоп, отрываясь от приборов и поворачиваясь к ней. Семцова невесело усмехнулась:

— Капитан был так любезен, что потерял сознание… пока я перепрограммировала бортовой компьютер. Без моей личной карточки и отпечатка правой ладони «Патна» ни на микрон не сдвинется с орбиты. В случае чего — не забудь привезти Хиллиарда с приятелями обратно.

— Однако… — покачал головой Бишоп. — Надеюсь, с капитаном всё в порядке? Хоуп в общем-то неплохой человек.

— Маленькое сотрясение мозга и ничего больше, — без тени улыбки ответила Семцова, устраиваясь в кресле второго пилота и пристёгиваясь. — Мы летим или как?

— Ещё пять минут, — отозвался Бишоп, вводя в компьютер недостающие параметры. — Лучше проверьте, задраен ли шлюз. Нам ни к чему лишние пассажиры.

Маша посмотрела на один из экранов и убедилась, что шлюз закрыт. Поколебавшись, она подняла наушники, лежавшие на пульте, пристроила микрофон и вызвала на связь оперативный центр крейсера. Загорелся монитор, на котором появилась изумлённая физиономия Ретта Гора.

— Мисс Семцова? Где вы? — На борту второго челнока. Мы с Бишопом отправляемся на помощь тем, кто ещё жив.

Гор задумчиво потёр подбородок… а затем произнёс то, чего Маша никак не ожидала:

— Желаю удачи. Вы всё-таки решились. Считайте, что я ваш союзник.

— Спасибо, — несколько растерянно ответила Маша. — Да, сделайте одолжение, позовите мистера Хиллиарда, — с ядовитой улыбкой добавила она. Спустя минуту на экране возник слегка взъерошенный Хидлиард.

— Ну, что вы ещё затеяли? — зло осведомился он.

— Решила слетать на Ахеронт — подышать свежим воздухом, — съязвила Семцова. — Или вы против?

— Мы в любом случае улетаем! Немедленно вернитесь! Вы ответите за всё! — завопил Хиллиард. Даже на экране была видна вся сложная гамма чувств, отражавшихся на его лице. Мельком взглянув на спокойного как скала Бишопа, сражавшегося с системой управления модулем, Семцова в очередной раз поразилась, насколько же они не похожи: создание и создатель, человек искусственный и человек настоящий. Хотя черты лица те же самые.

— Вы никуда не улетите, — резко прервала Маша словесный водопад, извергаемый начальником отдела робототехники. — Подробности можете выяснить у капитана Хоупа. Без моей персоны ваш крейсер — шикарная груда металлолома.

На минуту Хиллиард исчез с экрана, но было слышно, как он разговаривает с уже очнувшимся и пришедшим в оперативный отсек Хоупом. Вскоре господин вице-президент снова материализовался, и на его лицо было страшно смотреть, настолько его перекосила гримаса ненависти. Семцова подумала, что, будь у Хиллиарда возможность добраться до борта челнока, он бы задушил консультантку из России собственными руками.

— Ненормальная баба! Вы представляете, что наделали?! Немедленно вернитесь и перепрограммируйте компьютер, потом можете убираться хоть к чёрту на рога! Я не знаю, что…

Дальнейшее перечисление грозящих ей кар Маше слушать не захотелось, и она отключила связь. Ей доставило огромное удовольствие позлить Хиллиарда и его коллег, но дальнейшее будущее рисовалось не в самых радужных тонах. Первую часть своего плана она сумела выполнить, и даже удачнее, чем рассчитывала, но дела со второй половиной обстояли гораздо сложнее. Предстояло лететь в полную неизвестность, единственным ориентиром служил радиомаяк рядом с челноком. На поверхности бушует ураган редкой даже для Ахеронта силы, а кругом бродят Чужие, только и выискивающие, кем бы пообедать. Не самая лучшая перспектива, особенно если учесть, что она смутно представляет свои дальнейшие действия после того, как модуль доберётся до планеты.

— Всё готово к вылету, — металлическим голосом сообщил Бишоп. Создатель этой серии андроидов дал им весь набор человеческих эмоций, и Бишопу было не по себе. Проще говоря, он не мог отделаться от чувства страха.

— Готово, так поехали, — глухо отозвалась Семцова. Произнести эти слова она смогла с большим трудом.

Бишоп поудобнее устроился в кресле, потянул штурвал на себя и быстрым движением перевёл тумблер, командующий стыковочным механизмом, в верхнее положение. Спустя несколько мгновений челнок слегка тряхнуло, а все индикаторы вспыхнули зелёным светом, сообщая о полном отрыве от материнского корабля. Рычаг, активизировавший двигатели, был переведён вверх, и отпрыск «Патны», ничтожно маленький по сравнению с крейсером, рванулся в пространство.

Тошнота стальными кольцами схватила желудок Семцовой, уплывший куда-то к горлу, пока челнок выходил из гравитационного поля, и она судорожно вцепилась в рукоятки кресла. За иллюминаторами мелькали ближние звёзды, затем кабина осветилась жгучими лучами местного солнца и наконец впереди появилось быстро приближавшееся клокочущее облачное покрывало Ахеронта. Бишоп направил корабль вниз, туда, где в разрыве облаков просматривался вихрь с тёмным глазом посредине. Казалось, что челнок засасывает в гигантскую воронку, и это впечатление усиливалось кружащимися вокруг чёрного пятна облаками.

— Бишоп, может, войдём в атмосферу там, где поспокойнее? — жалобно прокричала Семцова, но андроид лишь отрицательно помотал головой и направил челнок в беснующиеся облака. В тот же момент началась такая тряска, что Семцова горько пожалела о предпринятой авантюре. Впрочем, через мгновение её куда больше заняла другая проблема — как бы не прикусить язык и не вылететь из кресла.

Умело манипулируя двигателями и штурвалом, Бишоп пытался уменьшить вибрацию, но шторм оказался так силён, что тяжёлый челнок начал сбиваться с курса. Сигнал маяка, искажённый помехами, изредка пропадал, но андроид, вцепившись в штурвал, снова выводил корабль на требуемый курс. Видимость была нулевая, фильтры двигателей едва справлялись с потоками пыли, поднятыми ветром в верхние слои атмосферы.

— Внизу будет полегче, — ободряюще сказал Бишоп, не отрываясь от мерцающих датчиков на панели управления. — Хорошо, что у нас ядерная установка, а не ракетная. Мы бы тогда давно уже были мертвы.

— Где мы? — спросила Семцова, вглядываясь в экран радара, где маленькой точкой мерцал далёкий радиомаяк.

— Милях в восьмистах от цели. Лететь при таком урагане не менее часа. Сидите спокойно. Искусственные люди, как известно, не устают, — слегка улыбнулся Бишоп.

Семцова откинулась в кресле, стараясь не обращать внимания на резкие толчки и воздушные ямы, когда казалось, что желудок вместе со всем содержимым остался где-то в километре позади. Сейчас её жизнь находилась в надёжных руках, и она мысленно поблагодарила Создателя, что Бишоп рядом с ней. Именно за его существование Семцова могла многое простить Хиллиарду. Безнадёжно плохой человек не мог сотворить настолько совершенное создание…

С такими мыслями Маша незаметно уснула и не видела снов.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Нестабильная атмосфера Ахеронта была богата сюрпризами даже после десяти лет непрерывной работы гигантских атмосферных процессоров, разбросанных по поверхности планетоида. Земной корабль приземлился на LV-426 по прошествии тридцати двух лет, миновавших с момента, когда экипаж капитана Далласа впервые спустился на камни этого безрадостного мира, следуя на неизвестный сигнал тревоги. Тогда система Z-3 находилась далеко за пределами внешнего обитаемого кольца, и разведывательный рейдер, исследовав все пять планетоидов, вращавшихся вокруг звезды, установил сигнальный маяк именно на LV-426.

Почему выбор пал непосредственно на этот обломок скалы, было неизвестно, но вскоре здесь был выстроен один из центров транспортного контроля, а ещё через несколько лет его расширили до перевалочного пункта грузовых кораблей, следовавших из отдалённых миров в Солнечную систему. Уже тогда Внесолнечная колониальная администрация США и «Уэйленд-Ютани» заинтересовались этой небольшой планетой, а вскоре решили использовать LV-426 как постоянное местообита-ние людей. Мешало одно: воздух LV-426 был непригоден для дыхания. Но эта проблема устранялась быстро. За четыре года на Ахеронте установили девять станций по переработке воздуха, и, когда его состав стабилизировался и уже можно было обходиться без тяжёлых и дорогих скафандров, Внесолнечная колониальная администрация и «Уэйленд-Ютани» приняли программу широкой колонизации. Поселение Надежда Хадли примостилось у подножия одного из атмосферных процессоров, реактор которого давал более чем достаточно энергии для нормальной жизнедеятельности колонии.

Население Хадли изначально представляли в основном инженеры и строители, возводившие всё новые и новые перерабатывающие станции, а когда человек уже мог без особых проблем существовать на LV-426 (с лёгкой руки какого-то колониста, прозванного Ахеронтом), к ним присоединились и семьи. Колония Хад— ли разрасталась, и население её достигло 157 человек, а вскоре должны были прибыть ещё около двухсот, когда в мирную жизнь людей вмешалась неведомая и грозная сила, источник которой многие годы громоздился на скальном плато к северо-западу от поселения. Если бы атмосфера LV-426 была поспокойнее, то, возможно, страшная развязка наступила бы несколько раньше. Однако за все двадцать лет обитания на Ахеронте никто из людей не заметил огромное создание чужого разума, по несчастливой случайности находившееся бок о бок с колонией. Горячий воздух, выбрасываемый жерлами процессоров, не позволял автоматическим спутникам уловить инфракрасное излучение от инопланетного корабля, а ветры, бушующие на поверхности, подавляли всякое желание колонистов исследовать территорию вокруг посёлка.

Чужие сумели за две недели полностью истребить всё население Хадли. Никто не знал и не узнает, какая страшная битва шла все эти четырнадцать дней в жилых комплексах маленького городка, битва, последним аккордом которой явилась миссия подразделения лейтенанта Гормана. И вот, спустя лишь несколько недель, на Ахеронте снова появились люди, совершенно, следует отметить, не кипевшие желанием познакомиться с существами, которых некогда обнаружил в этом затерянном мире экипаж буксира «Ностромо». Однако знакомство состоялось гораздо быстрее, нежели предполагалось…

Несмотря на то что небо на западе уже давно приобрело грязный серо-чёрный оттенок, первый шквал урагана налетел на удивление внезапно. Фарелл про себя прочитал короткую молитву, возблагодарив Всевышнего за то, что конструкторы догадались сделать модуль достаточно тяжёлым, — ветрам челнок уж точно не перевернуть. Даже ахеронтским. Сколько времени будет длиться ураган, пилот и представления не имел, но прекрасно понимал, что второй челнок при таких отвратительных погодных условиях с «Патны» не пришлют. Риск слишком велик, да и ни один нормальный пилот не сядет за штурвал — вероятность разбиться при посадке крайне велика. Остаётся лишь ждать, но всё же передать на крейсер краткое сообщение о случившемся в последние часы совершенно необходимо. Загвоздка одна. Каким образом вручную вытащить антенну медицинского блока из корпуса челнока при такой погоде?

Всё прочее уже было сделано. Логинову удалось присоединить аккумуляторы пустующих анабиозных капсул к передатчику, да заодно и к лампам освещения. Таким образом, медицинский отсек стал единственным освещённым помещением корабля. Оставшиеся в челноке люди решили устроиться с максимальным удобством и даже перетащили в отсек Логинова автоповар из кают-компании. Без еды жить уж больно тоскливо.

Врач объяснил, что мощности батарей только одной гибернационной капсулы хватит, даже при таком расходе энергии, почти на полгода. А десять свободных батарей обеспечат челнок электричеством лет эдак на шесть. Никто, конечно, серьёзно его слова не воспринял, но жить при свете, да ещё с работающим автоповаром и (что, может быть, не менее важно) компьютером было гораздо веселее.

Биологи во главе с Мирославом Стеклы были в полном восторге от пусть и немного обгоревшего, но целого трупа Чужого, которого Фарелл убил в кабине. Отказавшись от благ цивилизации, неутомимые исследователи удалились к себе в отсек, выпотрошили труп и занялись работой — последнее удалось только после великодушного разрешения Фарелла воспользоваться энергией медицинского блока. Один из биологов периодически прибегал за кофе, с горящими глазами сыпал непонятной терминологией и между этим вставлял нормальные английские фразы, дающие понять каждому, что Чужой — чудо природы.

Фарелл так не думал.

Пару раз он подходил к капсулам, где лежали тела двоих людей с паразитами на лицах. Глубокая гибер-нация делала своё дело, но неприятная мысль о том, что эмбрионы Чужих могут развиваться с одинаковой скоростью в любых условиях, занозой сидела в голове. Если так, то Хорчека и Краснова уже не спасти. Оба маленьких Чужих, сидевших на их головах, намертво вцепились в жертвы и никак не реагировали на замораживание. Пока Фарелл созерцал эту неприятную картину, сзади подошёл Логинов с чашкой кофе в руке:

— Ник, какое счастье, что заработал компьютер и все диагностические системы. Я посмотрел распечатку. Эмбрионы минимально увеличиваются в размерах, а самое интересное, что, по данным сканера, мы имеем двух разных существ.

Фарелл быстро развернулся и схватил врача за плечо так сильно, что тот поморщился, едва не расплескав свой кофе.

— Что? Каких разных?

— Не знаю, — Логинов пожал плечами. — На матку это мало похоже, нам описывали, как она выглядит при сканировании. Просто некоторые анатомические отличия. Думаю, что Блейк разберётся.

— Интересно. Надеюсь, что у руководства хватит ума не брать с собой этих тварей, а немедленно умертвить после операции.

— Им виднее, — отмахнулся Логинов. — Но, если честно, я не хотел бы повстречаться с такой гадиной на Земле.

— М-да, — процедил сквозь зубы Фарелл. — Мне кажется, Бишоп и мисс Семцова были правы, когда говорили на конференции, будто эти твари — прямая угроза нашей цивилизации. Да, кстати, — оживился он. — У нас есть энергия, может быть, мы сможем выдвинуть антенну автоматически?

— Нет, ты сам знаешь, что всеми этими делами командует центральный компьютер. Я должен послать запрос ему, а он даст разрешение. Вообрази, что произошло бы, выдвини я антенну во время полёта в атмосфере? Поэтому и сделана такая предосторожность — защита от дураков.

Фарелл недовольно поморщился — всё это он прекрасно знал. Так что теперь придётся вылезать наружу и вытаскивать антенну самому. И это на таком-то ветру, который может унести человека, будто пушинку. Придётся принять все возможные меры предосторожности.

Оставив Логинова, пилот взял фонарик и выбрался в коридор. Вернувшись в разгромленную кабину, он выглянул в иллюминатор. Вокруг челнока плясали тучи пыли, ветер ревел в скалах так, что было слышно даже внутри модуля. Видимость была практически нулевая, и вдобавок короткий день подходил к концу. Стало окончательно ясно — никто не прилетит. Фарелл вернулся в коридор и, пройдя к грузовому отсеку, открыл один из небольших складов с аппаратурой. Всё необходимое для короткой вылазки наружу имелось в наличии. Фарелл, выбрав лёгкий скафандр, моток стального троса, мощный фонарь и кое-что из инструментов, отправился обратно в медицинский блок, по пути заглянув к биологам.

Стеклы и двое его помощников упоённо работали, несмотря на тусклое освещение. Тихо попискивали какие-то приборы, тумба электронного микроскопа возвышалась, будто серая скала, помаргивали разноцветные огоньки, а на столе громоздилась чёрная туша Чужого с вывороченными внутренностями. Стеклы, увидев пилота, оторвался от радиоуглеродного анализатора и бросился к нему:

— Ник, это невероятно! Ты просто не поверишь!

— Знаешь, после всех наших приключений можно поверить во всё, — усмехнулся Фарелл. — Что ты раскопал?

— Только послушай. — Глаза Стеклы светились восторгом. Он, похоже, совсем забыл о происшествии в инопланетном корабле. — Я взял пробу с нескольких отмерших чешуек со шкуры этого красавца и засунул их в анализатор, пытаясь узнать хотя бы приблизительный возраст существа.

— Ну и?

— Знаешь, что эта сволочь утверждает? — Биолог расплылся в счастливой улыбке, кивнув на прибор.

— Что?

— Возраст доставшегося нам зверя не менее трёхсот и не более трёхсот пятидесяти лет! — Стеклы сделал паузу, чтобы дать Фареллу время насладиться этим великим открытием. Тот отнёсся к нему довольно прохладно.

— Надо же, а выглядит так, будто только вчера родился, — проговорил пилот.

— Это только подтверждает версию Блейка о том, что Чужие способны впадать в длительную спячку, — увлечённо продолжал Стеклы, пропустив мимо ушей колкость. — Неизвестен, единственно, механизм пробуждения. Видимо, эти ублюдки чувствуют приближение организмов, способных служить им пищей или которые можно использовать в качестве носителей эмбрионов. А теперь послушай…

— Ладно, — перебил его Фарелл, отмахиваясь. — Всё это страшно интересно, но можно я послушаю потом? Вы приготовили для меня переносные батареи? Может, вы и хотите сидеть на Ахеронте до конца света, копаясь в вонючих кишках этого урода, а вот я желаю поскорее убраться отсюда подальше.

— Ах да, сейчас… Эрни, где батареи? — Биолог окликнул своего коллегу, манипулирующего непонятным прибором, в который был засунут обрезок внутреннего органа существа.

— Там посмотри, около стола, — ответил Эрни, не отрываясь от своего аппарата.

И действительно, у стола стояли два небольших, но исключительно мощных аккумулятора. Их энергии хватило бы для того, чтобы открыть шлюз и вытащить наружу антенну передатчика. Фарелл заметил находившийся тут же небольшой прибор и мысленно поблагодарил биологов за оказанную услугу. Переносной дешифратор был как нельзя кстати: с его помощью можно было за несколько секунд открыть любой электронный замок и в том числе замок маленького щита, закрывавшего гнездо антенны. Теперь нужно только выбраться наружу.

Присоединив дары биологического отсека к своему арсеналу, Фарелл уже собрался уходить, но повернулся к столу и ещё раз посмотрел на распластанного там монстра.

— Слушай, пан Мирослав, а как же вы избегаете ожогов кислотой?

Стеклы оторвался от своего анализатора и непонимающе посмотрел на Ника.

— Она же дезактивировалась! — сказал он с. таким видом, будто всё разом объяснил. — А как?

— В момент смерти существа жидкость, заменяющая им кровь, которую ты называешь кислотой, заполняет пространство между клетками, вступает в реакцию с межклеточной жидкостью и частично окисляет некоторые ткани… — тоном человека, рассказывающего сказку ребёнку, отстающему в умственном развитии, начал Стеклы, но Ник раздражённо замахал руками:

— Всё, всё! Больше никаких вопросов. Объясняйте это вашему профессору. — И пилот выскочил из биологического отсека. Сразу же подумалось о том, как приятно вдохнуть свежий воздух после непереносимой вони, стоящей в помещении у биологов. Теперь надо только влезть в скафандр, позвать Ильина, раз уж он вызвался помогать, и вылезать наружу. При мысли об этом Фарелл слегка поёжился. Ветер снаружи усилился настолько, что явственно были слышны удары камней, поднятых им, по обшивке челнока и какой-то непонятный скрежет. Фарелл прошёл не более пяти-шести шагов в сторону медицинского блока и вдруг понял, что царапающий звук исходит изнутри челнока, из дальнего конца коридора. Там находился грузовой отсек. Ник представил себе проеденные кислотой дыры в обшивке модуля и потенциальную возможность нового визита Чужих. Этого ещё не хватало!..

Швырнув всё, что было у него в руках, на пол, Ник кинулся в медицинский отсек. Логинов с Ильиным пили кофе, и медтехник потчевал врача очередной сплетней. Когда Фарелл влетел в отсек, они оба выпрямились, уставившись на его побледневшее лицо.

— Ник, что случилось? Ты встретил привидение? — весело спросил медтехник.

— Похоже, мы снова в осаде, — быстро ответил Фарелл. — Бери винтовку и быстро пошли со мной!

— Да что такое? — Логинов перепугался не на шутку.

— Ничего особенного, если не считать того, что у нас гости и ломятся они в дверь грузового отсека. — Ник схватил свою винтовку и подал оружие Ильину. — А ты, Фёдор, запрись хорошенько и постарайся перераспределить энергию на тот отсек. Нам будет необходимо освещение.

Логинов рванулся к компьютеру, а Фарелл с мёд-техником, выйдя из блока, двинулись по коридору в сторону, откуда исходил скрежет. Если это и был Чужой, то сейчас он вёл себя исключительно осторожно, потому что слышен был только вой урагана снаружи и ничего больше. Когда люди заглянули за угол, то у обоих отвисла челюсть. Стальной щит переборки был отодвинут вверх, а на замке шлюза горел зелёный индикатор, указывающий, что дверь не взломана, а открыта самым обычным образом. Из грузового отсека резко потянуло сквозняком, в коридор влетала пыль, но в свете фонариков не было заметно и единого движения. Включилось общее освещение — Логинов сумел провести электричество. Теперь можно было как следует оглядеться.

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил Ильин. — Может быть, кто-нибудь из наших вернулся?

— Ага, конечно. И куда он делся?

— Ну не думаешь же ты, будто один из Чужих сумел сам открыть дверь? Это же не человек… — Медтехник выглядел совсем беспомощно.

— Не знаю. Я же явно что-то слышал, да и дверь не могла сама открыться…

Скрежет на этот раз донёсся из кают-компании, и тотчас же оттуда высунулась уродливая морда Чужого, но, увидев людей, зверь сразу скрылся. Фарелл настолько опешил, что даже не успел поднять оружие и выстрелить.

— Ну, что вы на это скажете? — жалобно вопросил Ильин. — Что теперь делать?

Оставив его вопрос без ответа, Ник подал пример быстроты и решительности. Двумя прыжками достигнув прохода, откуда выглянул Чужой, он быстро нажал кнопку у двери, и переборка захлопнулась. Не успел он закодировать замок, как в щит двери изнутри был нанесён могучий удар и на толстой стальной плите появилась небольшая выпуклость. Далее последовала серия не менее мощных толчков. Фарелл критически осмотрел бугры на двери и почесал в затылке.

— Ну, знаешь… не всякое оружие может пробить эту дверь, а тут — живое существо. Стеклы не ошибался, когда говорил, что Чужие — это венец творения.

Шутки шутками, но оба человека видели, что на щите переборки уже начали появляться трещинки. Разъярённое чудовище продолжало рваться из закрытого помещения, и дверь могла не устоять под бешеным натиском. Произошло это довольно быстро. После очередного удара, от которого содрогнулся весь челнок, в переборке появилась огромная рваная дыра, в которую вылетел сложившийся едва ли не вдвое Чужой, сбив с ног медтехника, стоявшего достаточно далеко. Ильин кубарем покатился по полу, выскочившая из рук винтовка отлетела в сторону, а монстр развернулся к Фареллу и выпрямился. Разделяло их не более шести футов, и Ник внезапно понял, что если он начнёт стрелять, то не избежать ожогов кислотой, которая наверняка разлетится по всему коридору при попадании в цель разрывными пулями.

К счастью, этот Чужой явно не спешил нападать, а просто стоял, раздвинув лапы и не двигаясь, как статуя. Медленно отступая, Ник с удивлением обратил внимание на то, что данный монстр совершенно не похож на тех, которые нанесли визит в модуль два часа назад. Зверь был помельче прежних и лишь немного крупнее человека. Если те чудовища были окрашены в чёрный с прозеленью цвет, то этот блестел в неярком свете ламп красивым серо-стальным оттенком и казался гораздо изящнее. Череп нависал над сравнительно небольшим туловищем вытянутым куполом, но зубов у этого красавца было не меньше, чем у его чёрных собратьев.

Когда Фарелл, пятясь, выбрался в главный коридор модуля, Чужой осторожно двинулся за ним, не сводя с человека глаз. Ник, увидев, что расстояние уже позволяет ему нанести удар первым, поудобнее взялся за винтовку и поймал в прицел морду существа. Мысль о благонамеренности Чужих никак не могла прийти ему в голову.

Грохнул выстрел, но Чужой, каким-то чудом увернувшись, сделал быстрый выпад вперёд. Фарелл сумел увидеть лишь длинный хвост, метнувшийся в его сторону, острый наконечник вонзился ему в бедро, а гибкое щупальце выбило винтовку из рук.

«Всё, конец», — успел подумать Ник, но этот странный монстр отскочил назад, забрался на потолок и, свесив голову, замер. Фарелл почувствовал, как по телу стала разливаться противная слабость, зазвенело в ушах, начала кружиться голова, и он со вздохом сполз по стене на пол.

— Делай со мной что хочешь… — пробормотал Ник перед тем, как потерял сознание. Чужой, увидев, что человек упал, осторожно сполз вниз, подобрался к телу и осторожно дотронулся до него лапой. Человек не шевелился. Маленький монстр секунду постоял рядом, а потом бросился к открытой двери грузового отсека и нырнул в неё.

Плита переборки медленно опустилась, и на ней загорелся красный индикатор.

Ильин лежал на полу, боясь пошевелиться, и наблюдал за происходившим со стороны. Когда Чужой исчез в грузовом отсеке, медтехник осторожно поднялся, ещё не веря в то, что остался жив. Ситуация виделась ему абсолютно абсурдной. По всем правилам чужое существо должно было убить обоих людей, а оно не только этого не сделало, но вдобавок позорно сбежало с поля битвы. Вначале Андрей пребывал в убеждении, что Фарелл мёртв; лишь подобравшись ближе, увидел: пилот дышит, и, кроме небольшой раны на правом бедре, повреждений у него нет. Но отчего у Ильина ум зашёл за разум, так это от вновь закрытой переборки грузового блока. Вполне возможно, Чужой не стал убивать людей потому, что был уже сыт, но как это животное могло додуматься закрыть шлюз? Этого медтехник решительно не понимал.

— Все сюда! Быстро! — гаркнул он и, отложив винтовку, нагнулся над Фареллом. Дыхание было ритмичное, но ослабленное, пульс на центральных артериях прощупывался — словом, пилот остался жив, и ему необходимо было быстро оказать помощь.

Через минуту все обитатели челнока сбежались к площадке перед запертой дверью в грузовой зал.

— Он жив? — первым делом спросил Логинов, озабоченно глядя на полулежащего у переборки Ника.

— Что характерно, да, — кивнул Андрей. — Давай быстренько перенесём его к нам.

— А что вообще случилось? — поинтересовался один из биологов, сжимавший в руках пистолет. Медтехник вздохнул:

— Понятия не имею. Но думаю, что вам следует немедленно провести химический анализ вещества, которое должно присутствовать в наконечнике хвоста той твари, с которой вы возитесь. Я видел, как Чужой поцарапал его, — Андрей указал на кровоточащую рану на бедре Фарелла. — И, кстати, необходимо закодировать замок этой двери.

— Чужой был один? — переспросил поражённый Логинов.

— Открой и посмотри! — взорвался Ильин. — Если эти скоты заберутся к нам оттуда, то мы точно никогда и никуда не улетим! Всё, пошли…

Мирослав Стеклы кинулся к замку переборки, а четверо остальных людей осторожно понесли Фарелла к медицинскому блоку. Предварительно сняв бронежилет и комбинезон, его положили на платформу, и мёд-техник включил диагностическую систему. Пока машина обследовала все функции организма пилота, Логинов осматривал рану на правом бедре пострадавшего. Глубокая царапина, словно нанесённая узким и тонким кинжалом, не представляла никакой угрозы для жизни. Но всё же именно через неё яд проник в кровь. Оставалось только ждать результатов анализов.

— Фёдор, я приблизительно понял, в чём тут дело, — произнёс Ильин, глядя на показания автодоктора. Врач осторожно пробрался к монитору и уставился на него:

— Ну и что это, по-твоему?

— Компьютер провёл сравнительный анализ инородного вещества в крови, и выясняется забавная картина. — Андрей поднял взгляд на Логинова. — Токсин, введённый в организм Чужим, избирательно парализует некоторые функции коры и ствола мозга, полностью обездвиживая человека. Однако яд не влияет на работу внутренних органов и желёз, а лишь резко её затормаживает. Если я правильно оценил положение, то земных аналогов этому веществу нет. А как специалист, скажу — если Фарелл проснётся и с ним ничего не станется, то этот токсин — великолепное средство для наркоза…

— Нет аналогов? В таком случае, мы не сможем найти нужный антидот. Скверно. — Логинов выглядел исключительно расстроенным. — Тогда необходимо просто подключить Фарелла к аппарату гемосорбции… Может быть, это даст результат.

Ильин на секунду задумался, а после произнёс:

— Фёдор, ты читал в отчёте «Уэйленд-Ютани», как Чужие обездвиживали своих жертв подобным способом? Насколько я помню, кто-то из отряда колониальной морской пехоты с «Сулако» пострадал от аналогичного токсина, но очень быстро выкарабкался.

— Было дело, — кивнул Логинов. — Даже фамилию поражённого помню — это был лейтенант Горман. Давай всё же примем меры предосторожности. Очистка крови Фареллу всё одно не повредит.

Врач шагнул в сторону и передвинул платформу с телом пилота к небольшому аппарату. Когда все приготовления были закончены и система гемосорбции заработала, медтехник и врач, взяв по сигарете, молча уселись в кресла, прислушиваясь к рёву беснующегося снаружи шторма. Дверь в коридор на всякий случай была открыта, но со стороны грузового отсека не доносилось никаких подозрительных звуков.

— Как ты думаешь, откуда там взялось столько этих тварей? — первым нарушил молчание Логинов.

— Не представляю. — Андрей вдруг уронил сигарету на пол, нагнулся, поднял, снова прилепив к нижней губе. — Конечно, этот маленький урод залез в проплавленную дыру, но как он и другие разыскали модуль, ума не приложу. Как Чужие могут чувствовать человека на таком расстоянии? А почему они умеют открывать двери?..

— Фантастика, — вздохнул врач, сокрушённо качая головой. — Всё-таки чувствуешь себя неуверенно, зная, что чёртовых зверюг отделяет от нас только плита переборки… Может быть, их загнал к нам ураган?

— Дурацкое предположение, — развёл руками Ильин. — Хватит строить догадки, есть вещи поважнее. Представь, что будет, если Ник не сможет выкарабкаться и вытащить антенну? Похоже, придётся поработать самостоятельно. Неизвестно, сколько Фарелл так пролежит, — Андрей кивком указал на неподвижного пилота.

Тему медтехник поднял не самую приятную. Чудовищный шквал, неистовствующий снаружи, и как минимум один Чужой, удравший через грузовой блок и явно шныряющий неподалёку, казались непреодолимыми препятствиями. Выбираться за борт очень и очень не хотелось, но перспектива быть сожранными непосредственно в собственном доме (а каждый обитатель челнока считал модуль именно домом, пусть даже и временным) смотрелась вовсе непривлекательно.

Щит, закрывавший вход в грузовой отсек, был несколько потолще и ненадёжней пробитого насквозь тем необычным серебристым монстром, но Андрей прекрасно понимал, что перед натиском нескольких Чужих и он не устоит, а особенно если тварей соберётся много. И медтехник Андрей Ильин решился на самый смелый — поступок в своей жизни.

— Знаешь, Фёдор Николаевич, я, пожалуй, пойду и сделаю, — медленно проговорил он. В голове уже вставали образы слюнявых морд Чужих, сидящих вокруг верхнего шлюза модуля и поджидающих обед.

— В таком случае, чем быстрее мы начнём, тем быстрее закончим и получим работающую связь, — ответил на эти слова Логинов. — Я видел в коридоре скафандр и оборудование, которое приготовил Ник. Всё равно антенну придётся вынимать, так зачем откладывать дело на потом?

— Верно, совершенно незачем, — отозвался Андрей и, коротко выдохнув, встал. Выйдя в коридор, он собрал батареи, взял скафандр и, заново обратив внимание на то, что со стороны грузового отсека не доносится никаких посторонних звуков, вернулся к Логинову. — Фёдор, помоги мне надеть этот проклятый скафандр. Ник правильно решил, что там можно будет работать только в нём.

— Думаешь, я разбираюсь в этом? — озадаченно сказал Логинов, осматривая комбинезон из лёгкого, но очень прочного материала. — Всё-таки я врач, а не пилот или военный…

— Будто я разбираюсь больше тебя, — сердито буркнул Андрей, возясь с застёжками и креплениями. Ему всё же удалось расстегнуть скафандр и кое-как забраться внутрь.

— Теперь надень на меня шлем и закрепи теми застёжками на основании, — Ильин ткнул пальцем в перчатке в шлем скафандра.

С горем пополам Фёдору удалось закрепить его, и медтехник, проверив показания датчиков на левом рукаве, остался доволен: контакта с наружной средой не было, кислородная смесь подавалась исправно. С этой процедурой они справились успешно. Теперь оставалось лишь взять нужное снаряжение и обвязаться тросом.

— Пошли, будем надеяться, что всё пройдёт гладко. — Голос Андрея сквозь шлем звучал довольно глухо. Громыхая прикреплёнными к поясу аккумуляторами, Андрей выбрел в коридор и добрался до трапа, уводящего вверх, к шлюзам. Логинов последовал за ним. Поднявшись наверх, медтехник открыл пластинку, загораживающую замок. Красным мерцал индикатор со словом «ЗАКРЫТО», и Андрей, закрепив клеммы дешифратора в нужных местах, включил прибор. Несколько секунд тихого гудения, и на замке вспыхнул зелёный огонёк, а створки шлюза начали медленно раздвигаться. Спустя мгновение откинулся верхний колпак, и в модуль ворвался воздух Ахеронта и клубы пыли.

— Готово!! — надсаживаясь, прокричал Андрей стоявшему внизу врачу. — Привяжи меня к перилам трапа и подай винтовку. — Оружие было обременительной, но весьма нужной вещью в создавшейся ситуации, и Ильин скорее отказался бы от дешифратора, чем от винтовки.

Когда он вывалился на обшивку челнока, то ветер с такой силой ударил по защитной оболочке скафандра, что едва не сбросил человека на землю. К сожалению, конструкторами модуля не были предусмотрены хоть какие-нибудь подобия перил или выступов, за которые можно было бы уцепиться. Ильину пришлось лёжа на животе ползти вперёд, к носу челнока, туда, где находилось гнездо параболической антенны медицинского блока. Было очень темно, невиданной силы ветер резко затруднял передвижение, но Андрей метр за метром продвигался вперёд. Аккумуляторы, вдруг ставшие неимоверно тяжёлыми, и громоздкая винтовка жутко мешали, поднятые ветром мелкие камни щёлкали по обшивке модуля и скафандру. Словом, это путешествие длиной в двадцать футов было самым утомительным и опасным за всю жизнь медтехника.

Ильин уже задыхался от напряжения, когда луч фонаря, укреплённого на шлеме, выхватил квадрат, очерченный тонкой щелью, и красную надпись на нём: «ТЕЛЕМЕТРИЧЕСКАЯ АНТЕННА М. Б. 661385». Теперь оставалось только отодвинуть щит и вызволить спасительное приспособление из его тюрьмы. Это оказалось бы делом достаточно нетрудным в нормальных условиях, но сейчас данная работа была почти невыполнимой. Минуту передохнув, Андрей раскодировал щиток, закрывавший собой запирающий механизм и, осторожно подцепив, открыл его. Ни один из индикаторов не горел, и, сняв с пояса батареи, Ильин начал прикручивать проводки от них к энергетической системе замка. Когда всё было готово, он пустил ток, и замерцавший красный сигнал на замке дал понять, что половина дела сделана. Присоединив дешифратор, Андрей прошептал краткую молитву и нажал на кнопку. Панель, закрывающая гнездо, медленно уползла в обшивку модуля, и медтехник соскользнул в открывшуюся дверцу. Тут ветер донимал уже меньше, и работать стало гораздо легче. Он вскрыл электромагнитный механизм, выдвигающий антенну, спрятанный на самом дне гнезда, и подключил ещё один аккумулятор.

Андрей сумел опередить появляющуюся сбоку сложенную антенну лишь на пару секунд и выбрался обратно на обшивку модуля прежде, чем она его раздавила в узком гнезде. Когда бесформенная металлическая глыба выползла на ярд над поверхностью челнока, распрямились аккуратно сложенные стальные трубки и раскрылось некое подобие огромного зонтика, Ильин облегчённо вздохнул. Всё. Теперь можно возвращаться. То, что произошло дальше, несмотря на окружавшую темноту, зафиксировалось в мозгу Андрея с фотографической чёткостью, пускай и длилось это в течение секунд тридцати. После удачно проведённой операции медтехник совершенно забыл от радости о ещё одной крупной опасности, которая могла подстерегать в любой момент, и поэтому при виде находившегося в двух метрах от него огромного чёрного силуэта Андрея парализовало от страха. Немыслимо громадный, чёрный как смоль Чужой, совершенно игнорируя резкие порывы ветра, стоял рядом, и распахнувшаяся зубастая пасть не предвещала человеку ничего хорошего. В свете фонаря разглядев монстра, медтехник подсознательно отметил, что тот, наподобие других, которых сейчас изучают биологи, большой, чёрный и чрезвычайно противный.

Чудовище собралось для последнего смертельного рывка, вытянуло к человеку передние лапы, присело и…

Откуда-то справа ему наперерез метнулся знакомый Андрею небольшой серебристый силуэт. Длинные, острейшие когти чёрного монстра были всего в нескольких дюймах от скафандра, когда маленький быстрый клубок сбил тёмного Чужого-бойца с ног, два силуэта сплелись, словно в схватке, и скатились по обшивке модуля вниз на землю.

Раздумывать над произошедшим было некогда. Тот факт, что первый Чужой пытался напасть на человека, был неоспорим, как неоспоримо было и то, что маленькое чудовище, побывавшее на челноке, помешало своему собрату это сделать. Однако поразмыслить об этом следовало в спокойной обстановке. Ильин ползком двинулся к шлюзу, крышка которого едва просматривалась во мраке. Ветер теперь не мешал, а помогал ему продвигаться вперёд, и Андрей, держась за трос, преодолел двадцать футов расстояния на удивление быстро. Перед тем как спуститься назад в модуль, он оглянулся и увидел чуть покачивающуюся на ветру антенну передатчика. Рядом с ней, вцепившись всеми конечностями и щупальцами в обшивку модуля, сидел маленький Чужой, прекрасно просматривающийся даже в темноте и сквозь завесу пыли.

Ильин тяжёлым мешком свалился в отверстие шлюза. Логинов, Стеклы и один из биологов, увидев его, отбросили винтовки, схватились за крепления скафандра и спустили Андрея по трапу в центральный коридор модуля. Логинов начал снимать с него шлем.

— Андрей, тебе это удалось? — спросил он, когда шлем скафандра уже валялся на полу.

— Вы закрыли шлюз? — тревожным голосом спросил Ильин.

— Какая разница?! Ты вытащил передающий блок?

— Какой, к чертям, блок?! — разозлился Ильин. — Там, — он махнул рукой наверх, — меня уже пытались съесть. Если бы не… — Он запнулся и оглядел своих коллег. — Мне помогла та тварь, которая недавно забиралась сюда. Закройте шлюз!

— Хорошо, хорошо, — засуетился Стеклы и полез вверх по трапу. Едва он выбрался на площадку непосредственно под отверстием шлюза и подошёл к шифрующему замок устройству, металлический звук сверху заставил его резко обернуться. Всё тот же небольшой красивый Чужой сидел на краю люка и заглядывал внутрь челнока, вывернув голову под неимоверным углом. Сейчас он и Стеклы в упор смотрели друг на друга, но ни тот, ни другой не предпринимали никаких действий. Биолог превратился в статую, в мыслях уже прощаясь с жизнью, но чудовище не двигалось, рассматривая человека. У чешского исследователя не было сил даже закричать — в этом случае ему бы пришли на помощь, но Чужой успел бы сделать из него «pate». Первым сложившуюся патовую ситуацию нарушил Чужой, просто спустившись сверху на площадку. Стеклы вжался в угол, а маленький монстр сделал пару шагов к шифратору замка и заворожённо уставился на мерцающие огоньки, совершенно не обращая внимания на дрожащего от ужаса человека.

— Эй, Мирослав! Что ты там копаешься? — донёсся снизу голос Логинова. — Давай спускайся вниз, надо изолировать помещение шлюза!

Чужой мгновенно среагировал на голос, мягко подпрыгнул, уцепившись щупальцами за края шлюзового люка, и исчез во тьме. Сам не свой, Стеклы одним прыжком достиг шифратора замка и настолько быстро задраил шлюз, что ему мог бы позавидовать даже андроид.

— Господи, да что с тобой случилось? — спросил: Логинов, увидев кубарем слетевшего с верхней площадки биолога. Тот был белее молока, и колотило его, словно при лихорадке.

— Т-там б-был Ч-чужой! — пискнул он, немного придя в себя. — Метрах в двух от меня. 3-залез через открытый шлюз, а твой голос его спугнул. Он точно такой, о каком говорил Андрей.

— Ладно, всё это мы обсудим потом, а сейчас пошли к нам, думаю, что удастся связаться с «Патной». — Логинов взял едва стоящего на ногах биолога, закрыл люк и потащил в медицинский блок. Там собрались все оставшиеся в живых члены его экипажа, а Ильин, обжигаясь кофе, в красках расписывал свои приключения наверху, и, что самое главное, на терминале передатчика сиял зелёный символ, означающий, что связь возможна. Когда Логинов вошёл, все повернулись к нему.

— Ну что, господа? — проговорил он, усаживаясь в кресло. — Похоже, у нас появился шанс выбраться отсюда, но прежде я хотел бы прояснить некоторые моменты нашего здесь пребывания.

— Это какие же? — вставил австралиец Джо Рэнгли, биолог из группы Мирослава Стеклы.

— Произошло несколько странных событий, связанных с чужими существами. Первые два Чужих, пробравшихся к нам, были точно такими же, как их описывали доклады Эллен Рипли на следствии по делу «Ностромо», а затем и специалисты Компании: большие, чёрной окраски и очень агрессивные. Одного из таких зверей вы сейчас изучаете. Но несколько часов назад произошло следующее: зверь самостоятельно открыл переборку прохода, ведущего в грузовой блок. Наш пилот Ник Фарелл и Андрей, мой помощник, попытались выгнать его из челнока или убить, но Чужой не сделал им ничего плохого и скрылся.

— Как же! Ничего плохого! — буркнул Стеклы, указывая на платформу с телом Фарелла.

— С ним ничего страшного. Думаю, что через час или два мы поднимем его на ноги, — отозвался Логинов и продолжил: — Затем, когда Андрей выбрался на обшивку модуля с целью выдвинуть антенну, он подвергся нападению обычного Чужого и неминуемо погиб бы, если бы не тот же Чужой, побывавший на челноке. И последнее. Только что пан Стеклы закрывал шлюз, ведущий наверх, и снова столкнулся с тем же экземпляром, который не нанёс ему никакого вреда, хотя находился бок о бок с человеком. Вот и всё.

— Остаётся только пригласить его к нам на партию преферанса, — хихикнул Ильин. — Но не согласиться с тем, что это маленькое чучело спасло мне жизнь, нельзя. Кроме того, он выглядит гораздо симпатичнее той твари, с которой вы возитесь, — закончил Андрей, глядя на Стеклы.

— И кроме того, в описаниях Эллен Рипли и видеоотчетах об экспедиции лейтенанта Гормана не было видно ничего похожего на Чужого такого вида. Судя по всему, он настроен к людям довольно-таки лояльно, чего не скажешь о больших чёрных особях, — добавил Логинов. — Судя по всему, это просто другая их разновидность. Но какая?

— А есть разница? — поморщился Рэнгли. — Надо быстро отсюда улетать. Мне безразлично, какой именно представитель этой породы меня сожрёт. Им нельзя доверять ни на йоту. Вспомните колонию Хадли. Если есть связь, то вызывайте Хиллиарда, и пусть они присылают другой челнок для эвакуации.

— Да, верно, — согласился Стеклы. — Отчего бы не попробовать прямо сейчас.

Логинов пересел к передающему блоку, проверил работу маленькой видеокамеры и набрал код. Сверху на крыше челнока чаша антенны стала медленно поворачиваться, отсылая в пространство пакеты импульсов, способных достигнуть приёмников «Патны». Спустя секунд двадцать на экране высветился код оперативного отсека крейсера, и Логинов нажал кнопку «ВЫЗОВ». Тут же на вспомогательном экране появилось лицо одного из инженеров оперативного центра. Логинов схватился за микрофон.

— Это челнок С-130, вызываю «Патну»! Слышите меня?

— Да, слышим! Слава Богу, вы отозвались! Кто это?

— Моё имя Логинов. Немедленно позовите кого-нибудь из руководства.

Лицо инженера моментально исчезло с экрана, там появилась физиономия полковника Ретта Гора.

— Да, это Гор. Рад слышать и видеть вас. Где сержант Фарелл? Что с группой Казакова?

— Я врач экспедиции Фёдор Логинов. Ситуация очень неприятная, господин полковник. У нас на борту двое поражённых личинками Чужих, второй пилот Ар-гедас погиб, Фарелл ранен и не скоро придёт в себя. Системы управления модулем полностью уничтожены, есть повреждения корпуса. О группе Казакова ничего неизвестно. Мы просим о помощи.

— Та-ак, — протянул Гор. — Всё дело в том, что консультант Семцова и робот-андроид сорок минут назад завладели челноком и начали спуск на планету, вопреки приказам руководства. Сейчас я попробую связаться с ними и отдать соответствующие распоряжения.

— На поверхности невероятной силы ветер, — напомнил Логинов. — Вряд ли они смогут посадить челнок.

— На всё воля Господа, — благочестиво ответил Гор. — Оставайтесь на связи и держитесь. Семцова мчит к вам на помощь. Я свяжусь с вами, как только возникнет нужда.

— Спасибо, господин полковник. — Логинов вытянул руку и отключил передатчик. После нескольких часов напряжения и безысходности появилась слабая надежда.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Не отрывая левой ладони от штурвала, Бишоп активировал дополнительные атмосферные стабилизаторы, и челнок стало болтать немного меньше. Вот уже около часа они летели в атмосфере LV-426, и лишь благодаря великолепной реакции робота челнок всё ещё не разбился. Бишоп был уверен, что если бы сидел сейчас за штурвалом маленького десантного модуля, на котором уже однажды спускался на Ахеронт, то его жизнь и жизнь пассажиров оказались бы в огромной опасности. Но этот большой и тяжёлый корабль, несмотря на чудовищной силы ветер, уверенно шёл вперёд, повинуясь его руке.

Ни о какой визуальной ориентации не могло идти и речи. Облака нависали над поверхностью очень низко, и Бишоп вёл челнок только по показаниям приборов. Семцова безмятежно спала в кресле второго пилота, и разбудить её не могли даже самые резкие толчки. До сигнала радиомаяка оставалось чуть больше двухсот миль. И Бишоп не мог без содрогания думать о том, как будет приземлять челнок при таком урагане, — одно неверное движение, и конец. Мерцающая точка на радарной сетке всё приближалась. Запищал сигнал вызова, и Бишоп, надев наушники, включил экран видеосвязи. По напряжённому лицу Ретта Гора можно было судить о том, что случилось из ряда вон выходящее, событие.

— Это вы, Бишоп?

— Да, сэр, это я. Слушаю вас, — ответил андроид, не сводя глаз с приборной панели.

— Бишоп, нам удалось связаться с челноком на поверхности планеты. Вы слышите меня?

— Да, продолжайте.

— Там есть живые люди. Если сумеете посадить челнок, вы должны переправить их к себе и, если будет возможность, эвакуировать подразделение капрала Ланского — они находятся возле инопланетного корабля. Всех доставите на «Патну». Вы поняли меня?

— Да, сэр, — невозмутимо ответил Бишоп.

— Сохраняйте связь со мной и будьте осторожны.

Быстрым движением Бишоп выключил экран. Они были на подходе. Сигнал маяка был совсем рядом, и андроид включил все системы внешнего слежения. Тут, внизу, челнок болтало значительно сильнее, чем в верхних слоях атмосферы, и, когда он попал в особенно сильную струю ветра, двигатели, работающие на малых оборотах, не справились и корабль стало неумолимо сносить вправо и вниз. Единственное, что Бишопу оставалось, — это схватиться за штурвал и резко повернуть его влево. На очень низкой высоте и при колоссальной скорости ветра модуль рванулся влево. Бишоп до конца открыл клапаны двигателей, и те взревели с такой мощью, что казалось, корабль разлетится сейчас в клочки.

Ситуация стала критической. Слышался дикий визг стали, оказавшейся под экстремальным давлением, какой-то грохот в помещениях челнока. Тряска усилилась настолько, что андроид стал опасаться за целостность челнока. Проснувшаяся Семцова сидела в своём кресле судорожно вцепившись в подлокотники, не говоря ни слова. Каким-то чудом Бишопу удалось выровнять заваливающийся на левый бок челнок и снова направить его на сигнал радиомаяка. За стёклами иллюминаторов не было видно ничего, кроме бьющих в обшивку струй ливня. До радиомаяка оставалось всего метров тридцать, но Бишоп, упрямо не снижая скорости, вёл корабль прямо на него. Включать автопилот для посадки было бесполезно, и андроид решил довериться своему умению и опыту. Включив сканер, он увидел впереди, между двумя скальными образованиями, относительно ровную площадку, на которой вырисовывался силуэт второго модуля, и направил челнок туда.

За несколько метров до выбранного места посадки Бишоп включил двигатели реверса и активировал основные. Его и Семцову бросило вперёд, и только пристежные ремни спасли от удара о приборную панель. Бишоп грубо подал челнок вниз, едва успев включить двигатели мягкой посадки. Резкий удар и дикий скрежет, разнёсшиеся по челноку, дали понять, что посадочные опоры вошли в соприкосновение с почвой Ахе-ронта. Ещё несколько секунд продолжался рёв энергоустановок и лязг металла о металл, потом всё внезапно стихло. Слышен был только вой урагана снаружи и тихое пощёлкивание бортового компьютера.

Семцова вопросительно посмотрела на синтетика:

— Ну что?

— Мы сели, э-э… капитан. Второй челнок в тридцати метрах от нас. Ещё немного — и мы бы разбились. Наверно, это самая опасная посадка в моей жизни, — ответил Бишоп, отключая аппаратуру.

— Мы можем с ними связаться? — спросила Семцова, вглядываясь в иллюминатор и пытаясь хоть что-нибудь там различить.

— Боюсь, что нет. Туда надо идти. — Бишоп повернулся к ней. — Не боитесь?

— Нет. Раз уж я взялась за это дело, то его следует довести до конца, — устало ответила Семцова. — Мы ничего не повредили при посадке?

— Скорее всего нет, — отозвался Бишоп, читая отчёт компьютера. — Только надо действовать быстро. Идёмте.

Маша отстегнула ремни, поднялась с кресла и последовала за Бишопом, прихватив с собой оружие. Он провёл её к одному из складов и вытащил скафандр.

— Вот, одевайтесь, — бросил он. — Думаю, что нам проще будет выйти отсюда через пассажирский шлюз.

— А ты, Бишоп? — непонимающе посмотрела Семцова на андроида.

— Мой организм способен переносить такие условия, как снаружи, и без защиты. А вам она нужна.

Бишоп расстегнул комбинезон и помог Маше туда забраться. Закрепив шлем, он взял свою винтовку и направился в кормовую часть челнока. Семцова пошла за ним. Рядом с грузовым отсеком находился так называемый пассажирский шлюз, через который люди могли попасть в челнок с поверхности планеты или из помещения ангара. В начале открывалась внутренняя герметичная дверь, а затем расходились лепестки четырехстворчатого стального щита, предохранявшего от радиации, и уже после открывался внешний люк на обшивке челнока. Бишоп быстро преодолел две первые преграды и повернулся к своей попутчице:

— Капитан, до второго челнока не больше двадцати шагов. Мы должны будем найти точно такой же шлюз. Я пойду позади вас и очень прошу следить за окружающей обстановкой. Вполне возможно, что чужие существа бродят здесь, учуяв людей в челноке. Ну, пошли?

— Пошли, — коротко ответила Семцова, и Бишоп нажал кнопку на внешнем люке.

Ущелье было несколько защищено от урагана двумя скалами, но несмотря на это, шквал был на редкость силён. Ступив тяжёлыми башмаками на базальтовую плиту, Маша почувствовала, как мощный поток воздуха буквально сбивает её с ног. Если бы не было скафандра, то дышать она не смогла бы. Посмотрев вперёд, Семцова увидела темнеющую громаду челнока и, согнувшись от ветра, медленно пошла вперёд. Бишоп возился с дверью. Наконец андроиду удалось её закрыть, и он тоже двинулся вслед Семцовой. Ни один из чувствительных рецепторов Бишопа пока не засёк врага, однако он держал оружие наготове.

Эти двадцать шагов дались им ценой почти полного истощения сил. На полпути Машу сбило с ног ветром, и, не в состоянии подняться, она поползла. Бишоп пожалел, что она не обвязалась тросом, — какая-никакая, но дополнительная страховка. В темноте андроид видел гораздо лучше человека, и это дало ему возможность убедиться, что, хотя внешне челнок Фарелла не пострадал, ни один из бортовых огней не горит, за стёклами кабины света тоже нет. А это что за выпуклость на обшивке сверху?

Бишоп напряжённо вглядывался в бугорок возле одного из килей. В конструкции такая деталь была не предусмотрена, а на личное творчество обитателей челнока рассчитывать не приходилось. Значит, это нечто постороннее, и Бишоп мог дать девять из десяти за то, что наверху сидит один из Чужих.

А Семцова подобралась уже совсем близко к боковой опоре модуля и пыталась встать на ноги. Бугорок не двигался, и Бищоп кинулся к Маше со всей возможной в таких условиях скоростью, догнал и сбил с ног.

— Что такое? — прокричала она в микрофон скафандра.

Андроид не ответил и, прижав палец к губам, потащил её к дверям шлюза у правого борта. Семцова, почуяв опасность, беспрекословно повиновалась, и вскоре они подползли к тёмному, резко очерченному люку шлюза. Бишоп, отыскав щиток замка, стал копаться в электронике. Маша нервно оглядывалась, но тонированное стекло маски мешало обзору, и она не заметила маленькую быструю тень, соскользнувшую с корпуса корабля и спрятавшуюся за массивным шасси из прессованной резины. Высунув голову из-за своего убежища, маленький монстр осторожно наблюдал за людьми, предпочитая не спускаться вниз.

Семцова с надеждой посмотрела на Бишопа. Тот продолжал борьбу с электронной запирающей системой шлюза. Наконец вспыхнул зелёный индикатор, а люк медленно пополз влево. Оказавшаяся за ним четырёх-лепестковая плита тоже раскрылась, и Бишоп с Сём-цовой вползли в маленькое помещение шлюза. Поработав с ручками на герметичной двери, андроид открыл её и сделал приглашающий жест рукой.

— Заходите, мисс. И, пожалуйста, не стреляйте по любому движущемуся предмету, — сказал он и захлопнул внешнюю переборку шлюза.

Семцова осторожно двинулась вверх по трапу. Было темно, не горело даже аварийное освещение, и только впереди на щите, закрывающем этот проход, мерцал красный сигнал. За ней поднялся Бишоп и осмотрел переборку.

— Ну, с этим мы справимся быстро, — весело произнёс он и нажал кнопку на замке. Стальной щит отскочил вверх, они выбрались в слабоосвещенный коридор модуля. Семцова сбросила шлем скафандра и огляделась. Свет лился из окон медицинского блока слева, и там явно находились люди. Пройдя дальше по коридору, она разглядела сидящих в отсеке двух человек, чьи лица были ей хорошо знакомы. «Это же именно те, кто наблюдал за мной после операции», — вспомнила Семцова и осторожно постучала в окно, но прекрасная звукоизоляция не донесла стук до ушей Логинова и Андрея, сидящего за компьютером. Ни один не посмотрел в сторону прозрачной перегородки, и Маше пришлось отыскать кнопку на входной двери, после чего стало возможно войти в отсек. Врач и медтехник вскочили как ошпаренные и схватились за оружие.

— Добрый день, Фёдор Николаевич! Привет, Андрей! — улыбнулась Семцова. — Это всего лишь ваша старая пациентка.

— Откуда вы здесь? — ошарашенно глядя на нежданную гостью, спросил Ильин.

— Вы что, не слышали, как садился наш челнок? — раздался позади голос Бишопа. — Мы же приземлились совсем рядом!

— И разве вас не предупредил полковник, что мы летим вам на помощь? — добавила Семцова.

Ильин сел и опустил пистолет. Ему верилось и не верилось в случившееся. Теперь они спасены.

— Садитесь, Мария Викторовна, рад вас видеть. — Он указал на кресло. — Да, мы знаем, что вы угнали второй челнок, но были уверены, что садиться на поверхность вы не будете… Мы, конечно, слышали шум ваших двигателей, но решили, что это ветер. Спасибо вам, Семцова.

— Благодарите Бишопа, а не меня. Если бы не он, мы бы сейчас с вами не разговаривали. А теперь расскажите, что у вас случилось. И что это? — Она подошла к криогенным камерам, в которых лежали пострадавшие. Лишь мельком заглянув туда, она отскочила, закрыв лицо руками. Кошмар продолжался.

— Что у вас случилось, Фёдор? — спросила она глухим голосом.

— Многое, — коротко ответил врач и поведал обо всём, что произошло на челноке, во всех подробностях, не забыв упомянуть и о странном серебристом монстре, который к тому же спас жизнь Ильину.

— …Я не знаю, чем мотивировано поведение этого существа, но неоспоримо то, что оно не хотело убивать никого из нас.

— Чушь! — Семцова возмутилась так, словно ей нанесли личное оскорбление. — Поверьте мне, Фёдор, не бывает хороших Чужих и плохих Чужих. Есть только хищные животные, которых мы называем Чужими и которые представляют для всех людей смертельную угрозу. Одного «хорошего» Чужого хватило, чтобы уничтожить колонию Хадли, если верить рассказу Бишопа. Отличных от себя живых существ они используют исключительно в своих интересах. Еда. Потомство. Больше ничего. И поэтому мы быстро перегружаемся в наш челнок и летим за Казаковым и теми, кто находится в транспортёре, ожидая его возвращения. Кстати, вы не поддерживаете связь с вездеходом?

— Нет, — мотнул головой Логинов. — Когда один из этих чёрных скотов разгромил наш пульт управления, мы потеряли бортовой компьютер и все системы связи. Просто счастье, что у нас в отсеке имелся свой передатчик.

— Да, вам повезло, — согласилась Семцова. — Хил-лиард уже хотел взять курс на Землю, когда отключилась связь. Он был уверен, что все мертвы.

— Что-о? Он хотел бросить нас на этой проклятой планете? — возмущённо спросил Ильин. — Это правда? Американцы совсем сбрендили?

— Абсолютно, — резко обрубила Семцова и, повернувшись к Бишопу, подозвала его к себе. Когда он приблизился, Маша взяла его за руку: — Бишоп, ты сможешь вернуться на наш челнок и подогнать транспортёр?

— Смогу, — кивнул андроид. — Вы примете его через люк грузового отсека? — обратился он к Логинову.

— Ну, не знаю. Там платформа подъёмника серьёзно повреждена кислотой. Фактически, дыра в обшивке.

— Тогда необходимо проверить, работает ли подъёмник, — сказал Бишоп и, взяв винтовку, вышел из отсека. Ильин кинулся за ним.

Когда они подошли к переборке, андроид осмотрел щит и взглянул на медтехника:

— Через этот проход скрылся ваш красавец?

— Да. Надо быть осторожным, может быть, он ещё внутри. — Андрею очень не хотелось вновь нос к носу столкнуться с Чужим, и он отошёл от двери подальше, держа наготове винтовку.

— Посмотрим, — буркнул Бишоп. Он сомневался, что тот Чужой находился за дверью. Вспомнился неясный силуэт на обшивке челнока возле киля. Значит, вот где он спрятался… Быстро раскодировав замок, Бишоп открыл переборку и заглянул в отсек, освещая фонариком все его углы. Пусто. Только сквозь неровные края дыр в полу порывы ветра заметали пылинки и кусочки железа.

— Мне понадобится энергия, чтобы опустить платформу. Думаю, что она выдержит вес вездехода, — повернулся он к стоявшему на почтительном расстоянии Ильину.

— Конечно, сейчас, — отозвался медтехник и со всех ног побежал в медицинский блок к Логинову. Ждать Бишопу пришлось недолго, и через пару минут вначале замерцали, а потом вспыхнули в полную силу лампы освещения. Тут же подбежал Андрей.

— Я спущусь в эти отверстия, незачем снова открывать шлюз, — указал Бишоп на дыры в полу, — а ты, Андрей, опусти платформу. Я снизу посмотрю.

Бишоп присел над крупным отверстием, свесил ноги и мягко спрыгнул вниз. Андрей, подойдя к пульту управления подъёмником, набрал нужные команды, и, к счастью, платформа, пусть и с неаккуратной дыркой посередине, всё же поплыла вниз. Когда она коснулась земли, Ильин осторожно выглянул наружу, свесившись через край открывшегося провала. Бишоп стоял внизу и что-то кричал, но шум урагана заглушал его слова. Андроид, убедившись, что его не слышат, только махнул рукой и стал пробираться под брюхо челнока в направлении второго модуля.

Медленно проходя под днищем корабля, Бишоп обдумывал рассказ Логинова о необычном существе, которое вертелось возле челнока. Неспроста всё это. Прекрасная фотографическая память позволила андроиду вспомнить всех Чужих, с которыми он когда-либо имел дело, но ни единый не подходил под зверя, какого описал мистер Логинов. «Странно, — думал Бишоп, — ростом чуть выше человека, серебристая окраска, куполообразный высокий череп… Совершенно нестандартный тип поведения. Даже когда сержант выстрелил в него, он только лишь обездвижил человека, но не убил, хотя возможность была. И почему этот Чужой так настойчиво пытается пробраться в челнок?»

Одна из огромных посадочных опор загородила Бишопа от бьющего в лицо ветра с дождём, и он присел перед последним рывком, чтобы осмотреться. Посветив фонариком под брюхо челнока и не обнаружив ничего подозрительного, он уже собрался двинуться дальше. Что-то тонкое и гибкое с гарпунообразным наконечником вылетело сверху из-за спины и, ухватившись за верхнюю рукоятку винтовки, вырвало оружие из рук. При всей своей отменной реакции, Бишоп совершенноне понял, что это было, — настолько молниеносно всё произошло. Винтовка подлетела кверху, и Бишоп осторожно поднял голову.

В другое время увиденное показалось бы довольно комичным, но сейчас Бишопу было не до смеха, В гнезде посадочной опоры, среди труб и кабелей, сидел тот самый назойливый Чужой, крепко вцепившись щупальцем в отобранную винтовку, и глядел во все глаза на андроида.

Бишоп был созданием, способным мыслить логически в любой ситуации, но в сложившемся положении он не знал, что делать. На основании информации, полученной ранее, можно было предположить, что зависшее над головой существо не будет причинять вред, но, вспоминая других монстров, искусственный человек понимал, что возможна роковая ошибка. Оставалось только ждать действий со стороны Чужого, что Бишоп и сделал, усевшись обратно под опору. Была надежда, что Чужой сумеет распознать в роботе-андроиде механизм, а не живого человека.

Существо, не выпуская из щупалец винтовку, выползло из своего убежища и спрыгнуло на землю перед Бишопом. Он старался не шевелиться и только молча осматривал стоящего перед ним зверя. Да, он в точности такой, как описывал Ильин. В сравнении со своими чёрными собратьями даже красив. Только вот что у него на уме?

Чужой первым решил начать действовать. Подойдя к напрягшемуся андроиду, он низко наклонил голову, чуть приоткрыл пасть и высунул из неё нечто похожее на толстый стержень, украшенный десятками маленьких острейших зубов. Он поводил им вправо-влево, словно обнюхивая, а потом на конце стержня открылась миниатюрная пасть, зверь издал тонкий пищащий звук, а сам отодвинулся назад и снова замер. Увидев, что на Бишопа это не произвело никакого впечатления, Чужой повторил свой маневр и в придачу слегка подтолкнул андроида лапой.

«Чего он от меня хочет?» — терялся в догадках Бишоп. Он немного выпрямился — Чужой настороженно следил за его движениями, но с места не сходил.

— Уходи и не мешай мне, — решительным голосом громко сказал Бишоп, следя за реакцией маленького чудища. Услышав человеческую речь, тот наклонил голову и ещё раз пискнул.

— Ну что тебе? — словно обращаясь к надоедливому ребёнку, проговорил Бишоп и стал потихоньку подниматься, защищённый от ветра широкой посадочной опорой. Стоявший на задних лапах Чужой был ненамного выше его. Оружие существо всё ещё прижимало к туловищу щупальцами, изредка переводя на него взгляд, но неизменно возвращаясь к Бишопу. Андроид настолько осмелел, что сделал шаг к замершему зверю и вытянул руку. Чужой не пошевелился и опять коротко пропищал. Мозг Бишопа быстро проанализировал все четыре звука, произведённые монстром, и получилось, что первые два были совершенно идентичны по длительности и тональности.

«Может быть, он хочет что-то сказать мне? — задал Бишоп самому себе вопрос. — Но что?»

Тут ему в голову пришла интересная идея. Для человека эта мысль граничила бы с безумием, но андроиду, не обременённому спонтанными эмоциями, не виделось в ней ничего экстраординарного. И он решился.

Превозмогая вложенное в его программу чувство отвращения, Бишоп вытянутой рукой коснулся гладкого, как бильярдный шар, черепа существа и осторожно погладил его. С ответом Чужой не стал медлить и, вытянув одно из щупалец, дотронулся кончиком до головы Бишопа. Тогда тот медленно и плавно опустил руку и взялся за ствол винтовки.

— Отдай её мне! — громко сказал он.

Монстр смотрел на руку андроида, крепко ухватившую оружие. Бишоп осторожно потянул винтовку на себя, и тотчас Чужой отвёл лапой его руку, одним прыжком добрался до опоры и несколько раз ударил винтовкой по толстому стальному столбу, а потом, развернувшись, приблизился к Бишопу, протягивая исковерканное оружие.

— Спасибо, — хмыкнул Бишоп, вертя в руках бесформенный кусок железа.

«Итак, он понял, что я от него хочу, но, зная опасность, исходящую от оружия, сломал винтовку, прежде чем возвратить, — подумал Бишоп. — В его действиях прослеживаются сильные элементы логики. Ну что ж, продолжим…»

Чужой по-прежнему стоял рядом, наблюдая за андроидом. Бишоп подошёл к существу, протянув руку, взял за правую верхнюю лапу и потянул на себя. Чужой отстранил конечность и, приоткрыв пасть, издал писк, который Бишоп определил по тону как предостерегающий. Но андроид не желал сдаваться. Он сделал несколько шагов по направлению ко второму челноку, вернулся, опять потянул Чужого за лапу и снова отошёл. Случилось то, на что Бишоп и надеялся, — Чужой, пригнувшись к земле, сделал несколько шагов за ним.

«Понимает, понимает!» — пронеслась радостная мысль, и Бишоп двинулся дальше к челноку, сгибаясь под мощными порывами. Ледяной ливень превратил сухую пыль в вязкую липкую кашу, и идти было очень трудно, но Бишоп, оглядываясь, видел, что Чужой неотступно следует за ним футах в шести позади. Преодолев разделявшее два челнока расстояние, андроид добрался до люка пассажирского шлюза и, открыв его, забрался внутрь.

— Иди сюда! — стараясь перекричать ветер, обратился он к жутковатому новому знакомцу, и Чужой, вцепившись лапами и щупальцами в края люка, перевалился в помещение шлюза, встряхнулся, как мокрая собака, и уставился на Бишопа, будто спрашивая: «Ну, влез, дальше что?»

Андроид открыл внутренний люк, забрался наверх по трапу, следя за существом, не отстававшим ни на шаг. Когда Чужой очутился в коридоре челнока, Бишоп включил освещение и теперь смог как следует рассмотреть своего спутника. Да, все признаки этого биологического вида были на месте. Выглядел этот необычный экземпляр почти так же, как и чудовища в колонии Хадли, но отказать ему в известной изящности и соразмерности форм было нельзя. Но морда… Внезапно Бишопу подумалось: а ведь наверняка этому существу люди тоже кажутся нелепыми уродцами, невероятными страшилищами. Сейчас сгорбившийся, мокрый монстр производил скорее жалкое, чем грозное впечатление. Струйки воды стекали с прочнейшего панциря на пол, а сам Чужой робко оглядывал помещение, в которое его заставили войти.

Бишоп нахмурился, что-то вспомнив, и двинулся в кают-компанию. Зверь, перебравшись на потолок, осторожно пополз за ним. Войдя в помещение кухни, андроид вскрыл один из пищевых складов, нашёл упакованный в пластик кирпич мясного концентрата, развернул его и, подняв голову, проговорил:

— Ты, наверно, это искал в кают-компании, когда залез в тот модуль? На-ка, попробуй! — и подбросил спрессованный концентрат в воздух. Мелькнуло длинное щупальце, и кирпич оказался пронзённым острым наконечником, будто шомполом. Чужой свернулся в клубок, и андроид не мог видеть, чем он занят, но по аппетитному похрустыванию Бишоп понял, что он ест.

Итак, ещё одно предположение оказалось верным. Услышав от Ильина о помещении, где впервые был обнаружен этот странный Чужой, Бишоп подумал, что он мог забраться в кают-компанию, почуяв пищу. Единственная странность, что существо могло запросто пообедать обездвиженным Фареллом, но выбрало другой «путь для насыщения. Словом, чем дальше — тем непонятнее. Посмотрим, на что он ещё способен, маленький серебристый Чужой.

Увидев, что зверь (хотя теперь его уже и зверем назвать сложно) справился с подачкой, Бишоп выдал ему ещё один кирпич концентрата, который тот немедленно схрумкал — только крошки полетели, и вышел из отсека. Чужой, не мешкая, последовал за ним.

Так как этот челнок был точнейшей копией другого — исследовательским кораблём стандартного типа, здесь тоже имелись медицинский, технический и биологический отсеки. Бишоп решил, что для его маленького эксперимента больше пригодится компьютер медицинского блока, имевший прямую связь с центральным компьютером корабля. Он открыл прозрачную дверь, вошёл и уселся перед терминалом. Когда на экране появилось слово «ЗАПРОС?», Бишоп задумался, как поточнее выразить вопрос. В данном случае это было сложным делом — разумная машина могла ответить только на чётко сформулированные фразы. Краем глаза Бишоп увидел своего нового приятеля, осторожно изучающего приборы, расставленные у стен. Он напоминал посетителя музея, рассматривающего редкие экспонаты: наклонит морду поближе, осмотрит под всеми мыслимыми и немыслимыми углами и задумчиво перейдёт к следующему раритету. Криогенные капсулы Чужой разглядывал с потолка — наверно, решил, что так будет лучше видно.

Бишоп только покачал головой и вернулся к компьютеру. Он был уверен, что все звуки, которые издавало существо, что-то означают. Таковые были, видимо, неким подобием речи. Теперь следовало провести их сравнительный анализ и попробовать расшифровать. Работа, конечно, трудная, но попытаться можно. Надо только получить исходный материал.

Включив записывающее устройство, Бишоп издал своим речевым синтезатором писк, аналогичный тому, какой он услышал от Чужого в первый момент их встречи, и стал наблюдать за реакцией существа. Услышав звук, Чужой, доселе мирно висевший на потолке, мгновенно слез вниз и, подбежав к андроиду, разразился целой серией звуков, продолжавшейся не менее сорока секунд. Бишоп пискнул ещё несколько раз, воспроизводя всё, что слышал от своего собеседника за время общения с ним.

Если бы у Чужого на морде было что-нибудь вроде мимических мышц, то выглядел бы он сейчас, наверно, очень озадаченно. Но существо только отступило на шаг, приоткрыло пасть, украшенную частоколом зубов, и выдало Бишопу трёх-четырехминугную «речь», зафиксированную компьютером. Этого было вполне достаточно, и Бишоп задействовал программу речевого анализа.

Экран монитора погас, и лишь в нижнем левом углу мерцал зелёный символ, означавший, что программа работает. Бишоп откинулся на спинку кресла и оглянулся на Чужого, Тот сидел рядом, и, судя по пробегавшим по длинному хвосту волнам, было ясно, что существо возбуждено, да и сам Бишоп чувствовал, что он, возможно, на пороге первого контакта с представителем чужой цивилизации. Странная, однако, цивилизация. У Бишопа не возникало никаких сомнений, что хозяева огромного звездолёта, передавая сигнал предупреждения, в котором говорилось об «опаснейшей форме жизни, вышедшей из-под контроля», имели в виду именно Чужих. Далее, если вспоминать, мягко говоря, нецивилизованное поведение этих монстров в колонии Хадли и нападение взрослых особей на бригаду биологов и военных сейчас, то возникал вопрос: откуда же взялся этот красавец, совершенно не похожий на прочих своих собратьев? Почему в его действиях нет даже намёка на агрессивность? Что он хочет от людей, приземлившихся на этой планете? А в том, что Чужой хотел нечто определённое, Бишоп не сомневался. Может быть, ответ подскажет компьютер?

Наконец-то машина показала строчки текста, и андроид, дёрнувшись вперёд, уставился на монитор. Он верил и не верил. Несмотря на то что точного перевода «речи» Чужого на английский язык не было, компьютер расшифровал достаточно терминов для того, чтобы Бишоп понял: перед ним разумное существо, владеющее речью и имеющее достаточный уровень интеллекта для общения. Стандартная лингвистическая программа компьютеров этого типа была достаточно несовершенна, и, без сомнения, более осмысленный контакт станет возможным только в случае, если получится воспользоваться куда более мощным бортовым мозгом «Патны».

Из длинного текста, высветившегося на экране, следовало, что серия звуковых сигналов, подвергшаяся обработке, представляет собой цепь связанных по смыслу понятий, часть из которых аналогов в английском языке не имеет, а большинство из понятных может трактоваться по-разному. Однозначной идентификации была подвержена лишь часть сигналов, которые соответствуют словам: «большой», «много», «опасно», «путь (проход)», «быстро». Также имелись различные трактовки остальных звуков, которые издавал Чужой. Все пять расшифрованных слов относились к продолжительной фонеме, которую Чужой выдал непосредственно перед тем, как Бишоп ввёл запись в программу. Используя всю полученную информацию, компьютер сумел составить 96 разных по смыслу текстов — 96 вариантов того, что желало сообщить существо. Бишоп со всей возможной быстротой, доступной роботу его серии, стал просматривать тексты, пытаясь соотнести их с создавшейся на данный момент ситуацией. Вскоре он получил приблизительную картину смысла «речи» Чужого. Получился достаточно бессвязный, но вполне понятный текст, который Бишоп дополнил необходимыми, на его взгляд, словами.

— М-да. Вот уж не думал, что у первого разумного существа из другого мира будет настолько мерзкая морда… — пробормотал Бишоп, ещё раз посмотрев на склонившуюся голову зверя, не сдвинувшегося ни на дюйм за всё время, пока андроид работал с компьютером, и добавил погромче: — Ну так кто же ты такой, а?

Чужой наклонил голову и, коротко пискнув, снова поднял её. Затем с ничего не выражающим видом вытянул вверх щупальца, подпрыгнул, зацепился за трубу какого-то кабеля на потолке, повис и свернулся в клубок. Похоже, что общение с Бишопом ему немного надоело и он решил отдохнуть. Андроид снова повернулся в экрану, в сотый раз изучая имеющийся текст.

После обработки получилось, что Чужой сообщал о существах, подобных Бишопу, «находящихся в чём-то большом, в опасности, которой очень много, путь назад им закрыт; им надо быстро помочь». Этого было достаточно для того, чтобы уяснить: речь идёт о подразделении лейтенанта Казакова, находящемся в иноземном космическом корабле. Соответственно, следует принять совет этого непонятного существа и действовать быстро.

Бишоп встал и вышел из отсека, оставив дверь открытой. Чужой немедленно развернулся и двинулся вслед. Проведя много времени за компьютером, Бишоп не сомневался, что Семцова и другие, запертые в соседнем челноке, начали беспокоиться, и необходимо возвращаться как можно скорее. Вопрос только, что делать с Чужим, не отстававшим теперь от андроида ни на шаг. Бишоп вообразил реакцию консультанта-ксенолога, если они появятся вместе. Тогда жизнь существа окажется, мягко говоря, под угрозой — Семцова не станет слушать доводы о том, что он разумен, и, несомненно, схватится за оружие. А кто знает, может быть, этот Чужой поможет вытащить Казакова и его людей из той «опасности», в которой они оказались? Очень жаль, что невозможно связаться с Семцовой и всё ей объяснить. Впрочем…

Бишоп прошёл в кабину и, сев в кресло пилота, запросил у компьютера данные о всех системах связи, имеющихся на челноке. Выяснилось, что с помощью одной из антенн он может осуществлять видеопередачи узконаправленным лучом. Оставалось только сориенти-ровать его на приёмную антенну медицинского блока второго модуля. Мгновенно произведя необходимые операции, Бишоп направил радиолуч туда, где предположительно находился приёмник соседнего челнока, и вызвал Логинова. Экран наверху осветился неровным светом, побежали полосы помех, но на вызов ответили — Бишоп различил лицо Фёдора Логинова и попытался получше настроить связь. Это ему удалось почти сразу, радиолуч был точно направлен на приёмную антенну.

— Доктор, вы слышите меня? — проговорил Бишоп в микрофон и сквозь сухое потрескивание услышал ответ:

— Да, Бишоп, это вы? — Врач выглядел удивлённо,

— Скажите, изображение нормальное? — спросил андроид, всё ещё держась за ручку настройки.

— Да, да, что случилось? Почему вас так долго нет? Мы заждались!

— Позовите Марию Викторовну, пожалуйста, — сказал Бишоп, не обращая внимания на вопросы Логинова. Почти сразу его физиономия исчезла и показалось лицо Семцовой.

— Бишоп, в чём дело? Мне кажется, что пригнать транспортёр — не такая уж и сложная задача. — Взгляд у неё был подозрительным.

— Мисс, прошу вас спокойно выслушать всё, что я скажу, — начал Бишоп. — Дело в том, что я здесь не один.

— Кто-то из группы Казакова? — перебила его Семцова.

— Нет, думаю, вам лучше это показать. — Он развернул кресло так, чтобы маленькая видеокамера выхватила сидящего сзади монстра. Чужой вертел головой, разглядывая многочисленные приборы пилотской кабины, видимо пытаясь понять, что происходит.

Бишоп услышал сдавленный крик, лицо Семцовой на экране исказила такая гримаса ужаса, что он немного пожалел о не сделанных вовремя предварительных объяснениях. Но, раз уж начал, надо доводить дело до конца, и Бишоп, не дожидаясь, когда Маша начнёт говорить, быстро заслонил собой Чужого и продолжил:

— Прошу вас правильно понять меня. Это существо разумно. Это тот Чужой, который забрался в ваш челнок, а затем спас жизнь мистеру Ильину. Я сумел войти в контакт с ним и с помощью компьютера расшифровал его речь. Он сообщил, что Казаков и его люди в опасности, их надо выручать! Мария Викторовна, это вовсе не такое чудовище, с которыми имели дело Рипли и жители Хадли. Поверьте, он никого из нас не тронет!..

— Бишоп, ты думаешь, я поверю в этот бред? — С экрана смотрели глаза Семцовой, наполненные холодом и недоверием. — Не знала, что роботы способны сочинять сказки.

— Это правда, — коротко ответил Бишоп и, помолчав, добавил: — Когда вы встретитесь с ним, вы убедитесь в моей правоте.

— Когда я встречусь с ним, я его уничтожу! — зло рявкнула Семцова. Бишоп увидел, как она быстро нагнулась к пульту передатчика, и секундой позже экран погас.

— Ну и что мне теперь с тобой делать? — удручённо сказал андроид, повернувшись к Чужому. Тот лишь дёрнул хвостом в ответ и снова уставился на один из мониторов с изображением плана местности. Бишоп поднялся, сызнова осмотрел аппаратуру и двинулся к грузовому отсеку. Прежде чем он добрался до шлюза, Чужой рванулся вперёд, как обычно, по потолку, остановился у щита, закрывающего вход, и, осторожно коснувшись когтем кнопки замка, открыл его.

— А ты, как я погляжу, неплохо разбираешься в технике? — с удивлением глядя на чудовище, проговорил Бишоп. — Ну, раз так, пойдём со мной.

Он открыл задний люк транспортёра и прошёл в кабину. Чужой с недоверием оглядел вход, но, всё же решившись, протиснулся внутрь. Помещение было достаточно тесное, и существу пришлось свернуться в клубок — теперь оно казалось едва ли не втрое меньше своего обычного размера. Манипулируя с приборами дистанционного управления подъёмника, Бишоп лихорадочно думал о том, как же защитить своего нового необычного друга от ослепляющей ненависти Семцовой. Сомневаться, что Чужой может оказать какую-никакую помощь, не приходилось. Так же ясен был тот факт, что нельзя позволить уничтожить существо, обладающее разумом. Наилучшим вариантом было выпустить Чужого из транспортёра, когда они окажутся снаружи, а уже потом, уговорив русскую консультантку, можно будет попытаться использовать его. Наверняка существо никуда не уйдёт от челнока и будет где-то рядом.

Платформа подъёмника поползла вниз, и, когда она коснулась поверхности планеты, вездеход медленно сполз на базальтовую плиту и стал двигаться ко второму модулю, тёмная громада которого просматривалась даже сквозь сплошную пылевую завесу. Не доезжая нескольких ярдов до цели, Бишоп выключил двигатели, вышел из кабины и подошёл к Чужому. Тот, увидев андроида, повернул к нему морду и коротко пискнул.

— Знаешь, я не могу взять тебя с собой туда, — извиняющимся тоном проговорил Бишоп. — Тебя могут убить. Погуляй-ка пока снаружи. — И Бишоп, открыв задний люк, махнул рукой.

Чужой не сдвинулся с места и только наблюдал за действиями андроида.

— Ну, иди! — Бишоп слегка подтолкнул Чужого к выходу. — Иди же!

Тот не двигался и, казалось, ещё крепче вцепил-ся лапами и щупальцами в стенки вездехода. Было совершенно ясно: он не понимает, чего от него хотят. Тогда Бишоп решил использовать другую тактику. Припомнив, как на «языке» Чужих звучит слово «опасно», он три раза воспроизвёл нужный звук и указал в сторону темневшего рядом модуля. Тут же монстр одним движением выпрыгнул из вездехода и мгновенно скрылся в темноте. Бишоп успел лишь заметить его силуэт, когда Чужой ловко взобрался на обшивку челнока и скрылся за одним из стабилизаторов. Андроид вернулся в кабину, предусмотрительно закрыв за собой люк, и подвёл машину под брюхо модуля. Посмотрев в обзорное окно наверх, Бишоп увидел потоки света, пробивавшиеся сквозь обширные отверстия, проеденные кислотой в подъёмнике.

Что ж, придётся выходить наружу, зайти через пассажирский шлюз и опустить платформу. Только Бишоп подумал об этом, как подъёмник пополз вниз, — Логинов заметил через иллюминатор приближающийся транспортёр и избавил андроида от лишней работы. Теперь оставалось надеяться на то, что повреждённая платформа выдержит вес тяжёлой машины. Если бы Бишоп был настоящим человеком, то, въезжая на неё, он прочёл бы молитву. Однако религиозность была чужда роботам, и он смело надавил на педаль газа. Вскоре вездеход благополучно добрался до грузового отсека модуля.

— Ну наконец-то! — воскликнул Стеклы, когда Бишоп выбрался из вездехода. — Напугали же вы нас! Кстати, вас очень хочет видеть Семцова, — добавил биолог.

— Хорошо, — кивнул Бишоп. — И я попрошу всех собраться в медицинском блоке. У меня есть сообщение чрезвычайной важности.

— Знаем! — отмахнулся Логинов. — Про ваше приключение с этой мерзкой тварью?

— Это вовсе не мерзкая тварь, как вы изволили выразиться, доктор, — серьёзно ответил Бишоп. — Вы ошибаетесь. Идёмте же.

Через пять минут все люди собрались в медицинском блоке. Семцова сидела с отчуждённым видом и даже не взглянула в сторону Бишопа. Когда все расселись, андроид, под удивлённые возгласы биологов, изложил всё, произошедшее с ним. Семцова в течение всего рассказа не сказала и слова, лишь только нервно курила сигарету за сигаретой. Когда Бишоп закончил, она встала, прошлась по отсеку и, уставившись на него, проговорила:

— А теперь, Бишоп, послушай, что я думаю по этому поводу. Я хочу повторить: нет хороших или плохих Чужих. Если этот экземпляр не тронул тебя, это вовсе не значит, что он не станет убивать меня, доктора Логинова, Андрея и всех, кто здесь присутствует. Пусть он разумен, пускай ты смог общаться с ним, но вспомни третий уровень процессорной станции колонии Хад-ли. Вспомни о тех людях. Несмотря ни на что, все, понимаешь, все эти твари должны быть уничтожены.

— Но ведь он пытался предупредить, что Казакову и его людям грозит опасность, — возразил андроид. — И вспомните, как он предотвратил нападение большого чёрного Чужого на мистера Ильина. Он не будет убивать никого из вас!

— Разговоры разговорами, но мне кажется, что теперь следует перебираться на исправный челнок, попытаться помочь Казакову, а потом улетать с этой проклятой планеты. Тем более у нас двое людей, нуждающихся в экстренной помощи, — вмешался Логинов, указывая на капсулы, в которых лежали двое поражённых паразитами. — И кстати, кто отправится к инопланетному кораблю? Там ведь ещё и взвод капрала Ланского…

— Пойду я, — коротко сказала Семцова, — и думаю, что Бишоп мне поможет, не так ли? — Она вопросительно посмотрела на андроида. Тот лишь медленно кивнул в ответ.

— Тогда перегружаем аппаратуру и пострадавших в транспортёр, и — поехали. — Логинов встал и начал собирать документы со стола. Биологи во главе со Стеклы вскочили и едва не бегом кинулись в свой отсек упаковывать в контейнеры останки мёртвых существ, а Ильин, подойдя к гибернационным камерам, включил систему восстановления — втащить громоздкие, тяжёлые капсулы в вездеход не представлялось возможным, и пострадавших оставалось только перенести туда. Таким образом, работа нашлась для всех, и вскоре довольно вместительный транспортёр был забит доверху. Бишоп отправился в реакторный отсек, для того чтобы дезактивировать ядерную установку челнока. Всё ещё находившегося без сознания Фарелла перенесли в вездеход И прикрепили ремнями к одному из кресел. Сборы заняли не больше двадцати минут, и в царящей суматохе никто не вспомнил о продырявленной платформе.

Пока Стеклы и Эрни Бассет упаковывали в контейнеры свою аппаратуру, Рэнгли направился в грузовой отсек, неся пакеты с образцами тканей и органов, взятых с трупа Чужого, с которым они работали. Забравшись в транспортёр, он рассовал пластиковые мешки по полкам у потолка и хотел уже направиться за новой партией, как чья-то тень загородила люк.

— Мирослав, это ты?.. — Рэнгли повернулся, и всё, что он успел увидеть, — метнувшиеся в его сторону челюсти немыслимых размеров Чужого. Монстр вытащил человека из машины, спеленал щупальцами и быстро направился к тёмным дырам в полу.

Семцова и Бишоп вошли в грузовой отсек именно в тот момент, когда в отверстие, цепляясь когтистыми лапами, продирался ещё один громадный монстр, сверкая ребристым чёрным панцирем. Забравшись в помещение, чудовище расправило членистое щупальце, и одновременно к застывшим от ужаса Бишопу и Семцовой развернулся первый зверь.

«Ну вот и всё», — проскочила мысль у Маши. Страха она уже не ощущала — он исчез в первые же секунды, осталось лишь ощущение полной обречённости и ясное осознание конца. Окончания всего. Бежать было бесполезно, да и куда? Оружие осталось в медицинском блоке, беспечно забытое. Что ж, теперь ещё несколько секунд — и всё… Семцова медленно сползла по стенке на пол и закрыла глаза.

И тут, словно серебристая молния, из неровной дыры в обшивке выметнулся старый знакомый Бишопа. Произошедшее дальше не заняло и четверти минуты. Маленький изящный Чужой вихрем налетел на отвратительную тварь, одним движением челюстей перекусил щитки, закрывающие тонкую шею монстра, который сразу после этого с тяжким стуком повалился на пол. Развернувшись ко второму чудовищу, серебристый Чужой налетел на него, но чёрный гигант уже успел приготовиться к бою, отшвырнув мешающее тело человека, и два представителя одного неземного вида сплелись на полу в смертельной схватке. Щупальца со свистом рассекали воздух, слышалось клацанье зубов, яростный скрипучий писк. Чёрное чудище вцепилось обоими челюстями в грудной панцирь своего противника, который казался намного меньше и слабее, но серебристый Чужой ловко вывернулся, оплёл щупальцами голову чёрной громадины и резко дёрнул её вниз. Раздался громкий хруст, большой монстр мгновенно обмяк, и его тело распласталось на полу. Битва была окончена.

Бишоп осторожно приблизился к трупу чёрного Чужого и внимательно осмотрел его. Прочнейшие щитки на шее были раздроблены, из раны тонкими струйками вытекала кислота. Монстр не подавал никаких признаков жизни.

Андроид повернулся к Семцовой. Она всё ещё сидела у стены, не в силах подняться, и Бишоп, подойдя, потряс её за плечо:

— Мария Викторовна! Вы слышите меня?

Она подняла веки, посмотрела на Бишопа, а потом обвела взглядом грузовой отсек. Невдалеке, подобные огромным чёрным кляксам, громоздились на полу две блестящие туши, рядом с транспортёром в луже крови лежали останки Рэнгли, а наверху, в углу потолка, рядом с лампой висел небольшой серебристый Чужой.

— Это… это сделал он? — указывая взглядом на существо, спросила Семцова слабым голосом.

— Да, — подтвердил андроид. — На этот раз он спас жизнь вам. Не надо его бояться. Он не причинит никому вреда — видите, он сам боится вас. Давайте я помогу вам встать. — И Бишоп, протянув руку, поднял женщину на ноги.

— Может быть, ему ещё можно помочь? — всё ещё нетвёрдо проговорила Маша, глядя на тело Рэнгли, хотя по неестественной позе тела и огромной луже крови было ясно, что биологу помощь никогда больше не понадобится. Ещё одна жизнь, отданная за интересы Компании. Сколько же их будет ещё?..

Бишоп взял консультанта за плечи, развернул к себе и, глядя прямо в глаза, произнёс:

— Маша, теперь вы мне верите? Вы обещаете не трогать это существо? — Он кивнул в сторону неподвижно висевшего на потолке Чужого.

Семцова молчала, переводя взгляд то на распластанные туши громадных монстров, то на труп человека, ещё пять минут назад бывшего живым, то на сияющего металлическим блеском Чужого, спасшего ей жизнь. После пережитого всё её существо сопротивлялось мысли, что эти твари могут не причинять вред людям. Нет, это не обычные живые организмы, это настоящее, почти бессмертное воплощение зла, ужаса, смерти. И всё же…

Семцова отвернулась от Бишопа и несколько раз ударила кулаком по стене. После минутной паузы она наконец проворчала:

— Хорошо. Я не трону его, но запомни, Бишоп, он останется здесь, на этой планете. И если ты заведёшь разговор о том, чтобы взять его с собой, то я… — Семцова так выразительно посмотрела на андроида, что тот невольно попятился. — Ты меня понял?

— Да, мисс. Мы не возьмём его с собой, — медленно проговорил Бишоп. — Позовите остальных, пусть они с ним познакомятся. — На лице андроида появилась обычная мягкая улыбка.

Грохот автоматной очереди разорвал наступившую тишину подобно плазменному резаку, рассекающему металл. Ни Бишоп, ни Семцова вначале даже не поняли, что произошло, и только тяжёлый стук падения массивного тела и предсмертный вопль, изданный существом, позволили им осознать случившееся.

В проходе шлюза, бледный как полотно, стоял Андрей Ильин, сжимая в руках оружие, из дула которого всё ещё вился дымок. Сам медтехник тяжело дышал, обводя испуганным взглядом помещение грузового отсека челнока. А на полу, заливая блестящий металл покрытия кислотными струйками, лежал тот, кто, возможно, стал бы первым разумным созданием из другого мира, с которым люди сумели найти контакт. Щупальца Чужого ещё судорожно подёргивались, обе пары челюстей были приоткрыты, изо рта широким потоком выплёскивалась толчками какая-то тёмная жижа вперемешку с ярко-жёлтыми струйками внутренностной жидкости существа. Несколько разрывных пуль вдребезги разнесли грудь и часть куполообразного черепа Чужого, и помочь ему было уже невозможно, да и как? В агонии существо сумело приподнять развороченную голову и издать тихий, протяжный звук, в котором Семцова каким-то шестым чувством различила укор и непонятную надежду. Чужой дёрнулся в последний раз и замер уже навсегда.

— Зачем? Зачем ты это сделал?! — Бишоп повернулся к бледному, перепуганному медтехнику. — Ты же видел, что он не собирался нападать на нас!

Андрей, наверно в сотый раз, ошарашенно оглядел ярко освещённый зал и уставился на Бишопа:

— Я… я услышал шум и решил, что здесь творится неладное, а увидев этих… это… ну, словом… — Он выразительно посмотрел на мёртвых гигантов, чешуя которых отливала иссиня-чёрным блеском.

— Ты убил того, кто избавил меня и мисс Семцову от неминуемой смерти. Это он, спасший тебя тогда, наверху, уничтожил этих тварей, Андрей. — Бишоп в упор смотрел на медтехника. — Возможно, ты совершил самую крупную ошибку в своей жизни. Это существо было разумным.

— Но я был уверен, что эта тварь хочет напасть на вас! — в отчаянии вскричал Ильин. — Что ещё мне оставалось делать, когда, войдя сюда, я увидел всё это! — Он жестом указал на трупы Чужих и тело биолога.

— Что ж, ты прекрасно отблагодарил его за спасение своей жизни. — Бишоп отвернулся, подошёл к телу серебристого Чужого и молча постоял над ним. Да, пускай он всего лишь биоробот, но в последнее время Бишоп всё больше разочаровывался в представителях вида Homo sapiens. Какое там «человек разумный»! Способность к мышлению подразумевает под собой прежде всего владение логикой, а не экспансивные действия под влиянием обстоятельств!

Бишоп от души благодарил своего создателя именно за то, что в его программе отсутствовала излишняя эмоциональность, как у человека. Прагматизм — да, был. Эмоции — ну что ж, если его сделали двойником человека, то и этот людской недостаток был присущ, но в гораздо меньшей степени. И вот сейчас этот недостаток ярко показал себя. Со стороны своего биоэлектронного разума Бишоп смотрел на произошедшее в последние минуты не как на трагическое недоразумение, а как на откровенное проявление несовершенства человека. Он прекрасно понимал, что в действиях Андрея было стремление помочь ему и Семцовой, но ведь медтехник отлично знал об этом необычном Чужом, который мог бы принести немало пользы. Нет, никогда андроиду не понять то странное создание, называющее себя человеком, по образу и подобию которого был сконструирован.

На звук выстрелов в отсек сбежались все обитатели челнока и сейчас, стоя тесной группой, молча ждали, что же скажет профессиональный ксенолог. Маше тоже было не по себе.

За долгое время общения с Чужими человек впервые встретил представителя этой породы, не только не пытавшегося убить его, а даже спасшего ему жизнь, прикончив при этом двух своих сородичей. К тому же, если верить Бишопу, он ещё и разумен… Так. Разумен. А не проявлением ли высокого интеллекта со стороны гигантского монстра было свитое под реактором атмосферного процессора колонии Хадли гнездо? Тот факт, что материнский организм воспользовался обычным лифтом, когда преследовал Рипли и спасённую Ньют? Обычный зверь до этого не додумался бы. Соответственно, эти чудовища знакомы с техникой, а раз так, то доля разума есть у всех Чужих. Тогда встаёт вопрос: отчего они настолько агрессивно настроены к людям? Почему смысл их существования составляет только убийство и размножение? Но ведь это несчастное существо не убило ни одного человека, а наоборот, предотвратило нападение своих чёрных собратьев на людей. Здесь таится непонятная и неразрешимая пока загадка, которую, впрочем, Семцова вовсе не стремилась разгадывать. Однако посоветоваться с Бишопом всё же следовало.

Маша оторвалась от стены и развернулась к немногочисленной группе её товарищей по несчастью, занесённых слепой судьбой в этот страшный мир. Да нет, судьба здесь совсем ни при чём. «Уэйленд-Ютани». Название: этой коммерческой компании, превратившейся из обычного финансово-промышленного концерна в чудовищную империю, раскинувшую свои щупальца почти на все обжитые миры, вызывало у Семцовой уже не ненависть, как после первых разговоров с Хиллиардом, а непримиримую яростную злобу, подобно той, что она испытывала к чёрным Чужим-убийцам. И к этой ярости добавилось стремление непременно рассказать людям, какими чудовищными путями дельцы «Уэйленд-Ютани» добиваются своих зачастую откровенно преступных целей. И Семцова твёрдо решила, что об этом узнают все, если только она останется на сей раз в живых. Как после возможной встречи с Чужими, так и после общения с шайкой Хиллиарда. Свидетели преступления не нужны…

— Ну, что сделано, то сделано, — вздохнув, обратилась она к остальным. — Сейчас наша задача — перебраться в исправный челнок и попытаться если не спасти, то хотя бы узнать о судьбе лейтенанта Казакова и его людей.

— Мы готовы, — тихо проговорил Стеклы. — Только давайте переложим тело Джо в гибернационную капсулу на этом челноке. Пусть для него и Аргедаса он станет последним пристанищем.

— Так и сделаем, — кивнула Семцова и почувствовала, как предательская влага напилась в глазах. Смерти, смерти, сколько же их ещё будет?

Маша отвернулась и, чтобы хоть чем-нибудь занять себя, забралась в транспортёр и стала бесцельно перекладывать вещи с места на место. Тем подобием похорон пусть занимаются другие.

— Мисс? Госпожа консультант, — послышался позади тихий голос Бишопа, — я могу чем-нибудь помочь?

Вздрогнув от неожиданности, Семцова оторвала лицо от ладоней, вытерла слёзы рукавом и, не оборачиваясь к андроиду, ответила:

— Можешь. Но об этом позже. Если они закончили, собирай всех, и поехали. Времени мало. — И она стала методично щёлкать тумблерами, оживляя механизмы транспортёра.

Вскоре появились остальные. На лицах людей не отражались никакие эмоции, глаза смотрели почти безразлично, но всё же в них можно было уловить оттенки страха. Когда все кое-как разместились, стараясь держаться подальше от двух пострадавших, лежащих прямо на полу в проходе с отвратительными паразитами на лицах, Бишоп задраил кормовой люк и, задевая беспорядочно накиданную аппаратуру, пробрался в кабину. Семцова сидела в кресле с безучастным видом, на ресницах всё ещё блестели слёзы, и андроид, решив не беспокоить её сейчас, занял место перед приборной доской и начал спускать платформу подъёмника. Вездеход, рванув с места, взревел двигателями, заскрежетали о базальтовый монолит гусеницы, и тяжёлая, мощная машина поползла сквозь пыльную мглу к спасительному модулю, возвышавшемуся впереди. Каждый думал о своём, но в подсознании у всех пятерых находящихся в сознании людей занозой сидела лишь одна мысль: неужели весь этот кошмар скоро кончится?

В мощном свете фар сверкнула титановая обшивка челнока с выделяющимися буквами «PATHNA», на стабилизаторе яркими цветами сиял звёздно-полосатый флажок, указывающий государственную принадлежность данного транспортного средства, а на носу челнока гордо сверкала эмблема компании «Уэйленд-Ютани».

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Невзирая на все трагические события последних часов, люди, оказавшиеся практически в полной безопасности, повеселели. Бишоп надёжно загерметизировал все шлюзы, ведущие наружу, компьютер показал, что внутри модуля находятся только те, кто и должен быть в наличии: пять человек, один робот-андроид и двое пострадавших. Последних вновь поместили в криогенные капсулы в надежде, что заморозка затормозит развитие личинок. Логинов со своим помощником тотчас занялись Ником Фареллом — яд, введённый ему Чужим, постепенно выводился из организма. Судя по показаниям анализатора, концентрация чужеродного вещества в крови снизилась почти вдвое, его активно выводили почки. Вскоре после того как Ника положили на платформу и Ильин подключил диагностическую аппаратуру, пилот слегка пошевелился и издал несколько тихих невнятных звуков.

— Ага. Уже получше! — пробурчал Логинов, наблюдая за показаниями компьютера. — Семцова! — обратился он к стоящей рядом женщине. — Если не ошибаюсь, люди сталкивались с воздействием подобного токсина? Я читал о чём-то схожем в отчёте «Уэйленд-Ютани». Что скажете?

— Да, Фёдор. Один из американских морских пехотинцев тоже пострадал от этого яда. Лейтенант Горман, командир группы. Помнится, он пришёл в сознание часа через три.

— Следовательно, мистеру Фареллу почти ничего не угрожает. Думаю, скоро наш англосакс встанет на ноги, — подытожил Логинов.

Стены медицинского блока сверкали белизной, расставленные по периметру и свешивающиеся с кронштейнов приборы разбрасывали вокруг яркие металлические блики, тихо жужжал компьютер, и раздавалось мерное гудение аппарата очистки крови. Мирная, привычная картина, которую можно наблюдать во всех лечебных заведениях Земли и Внеземелья. Единственное отличие было в том, что за толстыми и крепкими стенами небольшого космического корабля, нашедшего себе кратковременный приют в забытом Богом отдалённом мире, бродили самые страшные и жестокие чудовища, порождённые не иначе как самим дьяволом.

— Фёдор, Андрей, я прошу вас пройти в кабину, и позовите остальных. Будем решать, что делать дальше, — после недолгой паузы проговорила Семцова и направилась к двери. Уже за порогом она обернулась и, внимательно посмотрев на своих товарищей по несчастью, усталым голосом сказала: — И захватите, пожалуйста, всё оружие, какое у нас есть.

Дверь тихо закрылась.

— То, что она задумала, — просто самоубийство! — мрачно сказал Логинов, поднимаясь с кресла. — Я почти уверен, что Казаков и его люди погибли. Пускай там, рядом с этим проклятым звездолётом, сидит капрал Ланской и его взвод, но ведь их можно вызвать к нам и по радио! Не полезет же она внутрь инопланетного корабля искать Казакова!

Ильин, ничего не ответив, неопределённо покачал головой и, собрав со стола две автоматические винтовки и несколько магазинов к ним, направился к выходу. Он не сомневался, что консультант Мария Семцова и Бишоп полезут куда угодно. Логинов молча последовал за ним.

Во вместительной пилотской кабине после прибытия пятерых человек и Бишопа стало тесновато. Кресел на всех не хватило, и Стеклы с Ильиным присели на консоль одной из приборных панелей. На небольшом столике кучей был свален весь имевшийся в их распоряжении арсенал: четыре винтовки с гранатомётами, три пистолета да два пулемёта, причём в одном из них боезапас был израсходован более чем наполовину. Бишоп первым нарушил выжидательную тишину:

— Итак, господа, не мне говорить, что положение создалось крайне неприятное. У нас имеется два возможных плана действий. Первый: бросить всех, кто, возможно, ещё ждёт помощи, на произвол судьбы и немедленно стартовать. — Услышав эти слова, Логинов и кое-кто ещё невольно встрепенулись. — Второй: я и госпожа Семцова на вездеходе направляемся к иноземному кораблю и пытаемся хотя бы выяснить, что именно там произошло. Если обнаружатся живые люди из военного подразделения — постараемся вывезти их.

— Вы вдвоём? — удивлённо переспросил Логинов. — Что вы двое сумеете сделать против целой орды этих мразей?! Вызовите капрала Ланского по рации, пусть они вернутся, и тогда мы улетим. Я уверен, что Казаков погиб.

Услышав это, Маша судорожно дёрнулась и уже хотела ответить резкостью, но сдержала себя.

— Я пытался вызвать транспортёр на всех частотах, в том числе и на аварийной, — глядя на Логинова бесстрастными глазами, медленно произнёс Бишоп. — Они не отвечают. В чём причина, мы не знаем.

— А передатчики личных данных? — встрял Стеклы. — Принимающая система исправна, и мы должны были их уловить, — он кивнул на центральный пульт.

Бишоп отрицательно покачал головой:

— Нет. Сигналы ПДЛ не поступают.

Все замолчали. Последнее сообщение могло означать только одно: все мертвы. У собравшихся в кабине людей мурашки ползли по коже при мысли о том, что из всех опустившихся на эту планету в живых остались только пятеро…

— Тогда выход один. Мы улетаем, — твёрдо сказал Логинов.

— Нет, мы никуда не полетим! — взорвалась Семцова. — Я и Бишоп всё равно поедем туда, даже если эта затея будет стоить мне и ему жизни. Хоть кто-то из военных должен был уцелеть! Всё. Решено. — Она встала, обвела взглядом всех собравшихся и чётко, словно командуя на плацу, произнесла: — Я и Бишоп отправляемся немедленно. Все вы остаётесь здесь, мы дадим вам часть оружия. Вы будете ждать нас ровно сутки. К этому времени сержант Фарелл окончательно оправится, и если мы не вернёмся, то через двадцать четыре часа пилот сможет поднять корабль в воздух и вывести на орбиту. Самое главное я вам ещё не сказала. Мне удалось полностью блокировать все двигательные установки «Патны» и отключить системы связи. Как только вы выйдете в открытый космос, Фарелл с борта модуля должен будет немедленно дать сигнал SOS в самом широком диапазоне. Не забудьте! Только после этого вы пристыкуете челнок к крейсеру. Спасатели прибудут быстро. Итак, сутки вы ждёте моего возвращения. Всё, — резко закончила она и так посмотрела на Логинова, который попытался было возразить, что слова застряли у него в горле и врач счёл более благоразумным промолчать. — Двинулись, Бишоп! — не снижая тона, рявкнула Семцова, сгребла со стола три винтовки, оба огнемёта и сунула за пояс пистолет.

— Постойте! — подал голос Ильин. — Я поеду с вами!

— Андрей! — воскликнул Логинов, укоризненно глядя на медтехника, но тот, не обратив на своего коллегу никакого внимания, забрал из рук Семцовой часть оружия и тоже вышел из кабины.

— Спасибо, Андрей, — не оборачиваясь, сказала Маша. Правда, медтехник, подчинившись неожиданному порьшу, по прошествии нескольких секунд начал понимать, что этот благородный жест может стоить ему жизни, но отступать было поздно.

Когда они спустились в грузовой отсек, в центре которого массивным стальным монстром возвышался транспортёр, андроид потянул Машу за рукав. Она обернулась:

— Что?

— Мисс Семцова, вам не кажется, что вы одеты, прямо скажем, не по сезону? — Бишоп критически осмотрел её красивый капитанский костюм со следами споротых нашивок. — Надо заметить, что сила ветра снизилась, но снаружи проливной дождь! Да и вам, мистер Итьин, тоже следовало бы переодеться, — обратился он к стоящему рядом медтехнику, сиявшему белизной своего медицинского комбинезона с изображённым на рукаве золотым кадуцеем.

— Ну и что ты можешь предложить? — озадаченно спросила Семцова. Мысль о лучшей и более соответствующей погоде одежде как-то её не посетила, да и прежде не до того было. А ведь Бишоп совершенно прав!

Андроид усмехнулся, забрался в транспортёр и открыл один из стенных шкафов. Там, аккуратно сложенные и упакованные в пластиковые пакеты, лежали непромокаемые военные пятнистые комбинезоны. На специальных креплениях висели лёгкие титановые бронежилеты, покрытые керамическими плитками, каски с закреплёнными на них биноклями и инфракрасными визорами. В нижнем отделении стенного шкафа рядами выстроились лёгкие, но чрезвычайно прочные десантные ботинки с титановыми щитками, защищавшими голени и бёдра.

— Бишоп, откуда всё это? — часто заморгав от удивления, спросила Семцова. Ильин смотрел на этот склад с не меньшим восхищением.

— Капитан, вы забыли, что мы участвуем в военной экспедиции, пусть и под гражданским руководством. Организация Объединённых Наций позаботилась о снаряжении, — снисходительным тоном ответил андроид. — Если вы не хотите простудиться в вашей, не спорю, красивой, но абсолютно непрактичной одежде, выберите себе всё по размеру и переоденьтесь. Мы идём не на прогулку, — и, повернувшись к Ильину, добавил: — Вас, Андрей, это тоже касается.

— А как же ты, Бишоп? — спросила Семцова, достав из пакета пятнистый костюм и разворачивая его.

— Боюсь, мне тоже придётся на какое-то время превратиться в десантника, — копаясь в шкафу, ответил андроид. — Не забывайте, мои кожные сенсоры тоже чувствительны к холоду и сырости., И кроме того, мне совершенно не хочется вторично побывать в том неприятном состоянии между жизнью и смертью, в котором довелось пребывать после посадки на Фиорину. — Он выразительно посмотрел на Семцову, и она отвела взгляд.

Выбрав полный комплект защитной одежды, андроид ушёл за вездеход переодеваться, предоставив Маше и Ильину самим разбирать экипировку. Когда вся троица предстала друг перед другом в новом облачении, то их было не узнать. Семцова, хорошо зная возможности Чужих, нацепила на себя все мыслимые доспехи, найденные в транспортёре, и даже попыталась надеть второй бронежилет, но это оказалось слишком тяжело и неудобно, так что от этой идеи пришлось отказаться. Ильин в полном облачении коммандос ООН да ещё с автоматической винтовкой в руках выглядел настолько грозно, что, несмотря на дружные протесты Семцовой и Бишопа, не утерпел и сбегал в медицинский отсек покрасоваться перед Логиновым. Времени было мало. Остающиеся на корабле собрались в грузовом отсеке, и Семцова, подойдя к Логинову, отозвала его в сторону:

— Фёдор, вы здесь остаётесь за старшего. Я очень прошу вас поддерживать связь с нами постоянно. И главное… — Семцова на секунду запнулась, — если я не вернусь, сделайте всё, чтобы Хиллиард не смог заполучить этих тварей. Ну, удачи вам! — Она протянула руку, и Логинов ответил ей крепким пожатием.

Тяжёлый люк транспортёра поплыл вниз, отсекая трёх человек, идущих практически на верную смерть, от привычного мира. Да-да, именно человек, потому что ни у кого не повернулся бы язык назвать Бишопа нечеловеком. За короткое время общения с андроидом у Логинова и остальных ушло навсегда чувство предубеждения к биороботам серии «Бишоп». Это был странный гибрид живого организма и машины, но в нём было слишком уж много человеческого… Возможно, в будущем такие вот «Бишопы» будут выделены в отдельный биологический вид и встанут наравне с людьми. Но это в будущем.

Ветер снаружи действительно стал стихать, центр урагана уходил на восток, а сильный ливень прибил пыль к поверхности и хлестал по развороченным ветрами каменным глыбам и скалистым холмам. Влаги в часто встречающихся углублениях натекло уже столько, что вездеход иногда наполовину погружался в воду, но всё же с неумолимой настойчивостью полз к выходу из теснины между двумя холмами, где нашли себе пристанище два земных космических корабля, один из которых навсегда останется на этой планете.

Бишоп меланхолично оперировал рычагами управления транспортёром, вглядываясь в прорезаемую прожекторами мглу. Семцова снова и снова проверяла винтовку, зная, что её жизнь сейчас зависит только лишь от надёжности оружия, а Ильин вертелся в своём кресле, стараясь поудобнее приладить крепления непривычных бронежилета и каски. Два настоящих человека и один искусственный — маленькая армия, решившая бросить вызов несметной орде таинственных монстров, неизвестно как заброшенных волей провидения на эту глыбу камня, затерянную в глубинах Вселенной.

Бишоп мельком пробегал взглядом по небольшим экранчикам над центральным обзорным стеклом, на которые выводилось изображение, построенное по данным с камер внешнего слежения вездехода. Доли секунды хватило ему для того, чтобы заметить на одном из мониторов неясный силуэт. Андроид резко нажал на педаль тормоза. Маша, вскочив, подбежала к нему.

— Бишоп, что случилось? — Её глаза блестели, но на лице уже промелькнула тень страха. Андроид молча переключил изображение в инфракрасный диапазон, и тотчас глыбы камней, окружавшие транспортёр, засветились тёмно-красными уродливыми силуэтами.

— Началось… — проворчала Маша. — Чёрт возьми. Откуда их столько?

— Не представляю, — бросил Бишоп. — Садитесь за управление, а я попробую поохотиться на Чужих с башенного пулемёта. — Он отстегнул ремни, вскочил с кресла и побежал в грузопассажирский отсек. Тонкая лесенка уводила вверх, к закреплённому на кронштейне вращающемуся креслицу. Там же находилась и система управления пулемётом.

Бишоп приник к окуляру прицела ночного видения, поймал в него одну из теней и, коротко взглянув на счётчик боезапаса, нажал на спуск. Синие молнии трассирующих пуль пронзили мглу. Семцова нажала на педаль газа и, целиком сосредоточившись на приборах управления, рванула машину вперёд. Где-то сверху захлёбывался пулемёт, через окно она замечала голубые трассы пуль, но задача была одна — быстрее добраться до цели. В свете прожектора прямо перед транспортёром словно из-под земли выросла громадная жуткая фигура, но Маша, стиснув зубы, до отказа выжала педаль газа. Транспортёр содрогнулся от столкновения с тяжёлым телом Чужого и, отбросив его в сторону, понёсся дальше. Ощутимо трясло, надрывно трещали попавшие под гусеницы камни, что-то падало в грузовом отсеке, однако Семцова, не снижая скорости, вела машину к чужому кораблю, откуда, словно из врат ада, выходили его кошмарные порождения. Яркие лучи прожекторов выхватывали бесформенные нагромождения валунов и потоки застывшей лавы. Семцова, включив сканер, стала ориентироваться только по приборам. Скальный хребет становился всё ниже и ниже, и вскоре между двумя холмами открылся узкий проход. Тогда Семцова бросила машину влево, по направлению к уже различимому даже в туманной мгле плато, выраставшему из поверхности планеты, к низкому взгорью, на котором покоился мёртвый корабль из другого мира. Треск пулемёта наверху прекратился, и в кабину, хватаясь за что ни попадя при особо сильных толчках, вошёл Бишоп.

— Ну? — коротко спросила Маша, не отрываясь от приборов.

— Их было штук двадцать — двадцать пять. Мне совершенно непонятно, откуда они тут взялись и почему выбрались наружу из корабля. Я сумел подстрелить почти всех.

— Мы тоже думали над этим, — раздался сзади голос Ильина. — И решили, что Чужие чувствуют человека и стремятся к местам скопления людей. Но как на таком расстоянии они смогли учуять нас в челноке?

— Это уже не важно, — сквозь зубы проговорила Семцова. — Скорее всего эти твари просто спали внутри корабля, пока рядом не появились люди.

— А их количество говорит о том, что настоящих хозяев звездолёта было довольно много, — закончил мысль Бишоп. — Единственный пока не разрешённый вопрос в том, откуда появился серебристый Чужой, которого вы, мистер Ильин, так неосторожно лишили жизни? — Бишоп с укором посмотрел на медтехника, и тот, смешавшись, отвернулся. — Будем надеяться, что мы сумеем встретить там какого-нибудь представителя этой же породы, и я попробую завязать контакт с ним. — Бишоп прильнул к обзорному окну, долго в него смотрел, а потом снова опустился в кресло. — Мисс Семцова, похоже, мы на подходе, — медленно сказал он, указывая на экран сканирующего устройства.

На чёрном фоне чёткими синими линиями выделялся корпус иноземного корабля, а сдвинув луч чуть вправо и увеличив разрешение, при желании можно было разглядеть силуэт второго вездехода, стоящего приблизительно в четверти мили от них. Маша направила транспортёр прямо на него, а Бишоп, сбросив каску, надел наушники и попытался связаться с капралом Ланским, но услышал лишь шелест и треск помех.

— Ничего, — Бишоп огорчённо развёл руками, — Может быть, люди ушли в глубь корабля?

В это хотелось верить, но разум подсказывал, что дело обстоит иначе. Вездеход быстро прополз под одной из изогнутых дуг «подковы», нависшей над землёй, словно рука погибшего исполина, и, взрёвывая двигателями, направился вдоль скалы на северо-восток, туда, где находился транспортёр группы Казакова. Семцова включила все фары и прожектора, сноп света разрезал почти непроглядную темноту, в его лучах серебрились капли дождя, заливавшие обзорный иллюминатор. Все камеры внешнего слежения показывали местность только в инфракрасном диапазоне, Бишоп напряжённо следил за экраном, но врага нигде не было видно.

— Мы нашли! — воскликнула Семцова, вглядываясь в обзорное стекло. — Подъедем как можно ближе!

Бишоп с Ильиным бросились к ней и тоже прильнули к стёклам. Да, действительно, метрах в двадцати пяти от них, тускло мерцая армированными боками в свете прожекторов, на относительно ровной гранитной плите стоял такой же гусеничный вездеход. Никаких деталей пока рассмотреть было нельзя, но уже отсюда было видно, что не горит ни один из габаритных огней. Бишоп попытался посмотреть в прибор ночного видения — силуэт на экране слабо светился, но это вовсе не указывало на то, что внутри машины находятся живые люди: тепловое излучение могло исходить, например, от двигателя или работающего компьютера.

И тут Маша так резко нажала на педаль тормоза, что медтехник и Бишоп с трудом смогли удержаться от падения.

— Что? Что случилось? — взбудораженно спросил Андрей, глядя на застывающее, как маска, лицо Семцовой.

— Посмотрите сами, — тихим голосом сказал Бишоп, глядя в окно.

Вблизи в свете прожекторов открылась картина, которую раньше было невозможно рассмотреть за расстоянием. То, что вначале Семцова и Бишоп приняли за причудливые нагромождения камней, оказалось огромным кладбищем Чужих. Чёрные тела покрывали пространство на полтора десятка метров вокруг транспортёра, кое-где виднелись отдельные куски туловищ, зубастые черепа, оторванные длинные конечности. Самым ужасным было то, что в этой жуткой мешанине явственно были видны и изуродованные до неузнаваемости тела людей.

Стиснув зубы, Семцова осторожно подвела машину совсем близко ко второму вездеходу, и смысл разыгравшейся здесь трагедии стал яснее. Задний люк вездехода был не просто взломан — он был начисто уничтожен совместными усилиями многих десятков монстров. Бой, по-видимому, шёл жесточайший, о чём свидетельствовали нагромождения чёрных угловатых тел возле бронемашины.

— Мария Викторовна! Госпожа Семцова! — Бишоп потряс её за плечо. — Надо выйти посмотреть, может быть, кто-нибудь жив…

— Да, — еле слышно ответила Маша, но с места не сдвинулась. Выбираться наружу не хотелось. Страшно. И страшны не Чужие, а то, что окружало транспортёр. Не хочется смотреть на мёртвых людей.

— Мисс Семцова, идёмте же! Вокруг, судя по приборам, никого нет. — Бишоп неожиданно замолк. — Мария Викторовна, — начал он уже тише, — поймите, надо пережить и это…

— Надо… — выдохнула она и поднялась. Ильин, тоже пребывавший в шоке от открывшегося зрелища, встряхнулся и быстро снял винтовку с предохранителя. Все трое направились к выходу.

— Прошу вас, будьте осторожны, — как-то неловко обратился Бишоп к Семцовой, но она только повела плечом и бросила в ответ:

— Если бы я была осторожна, то мы с тобой сейчас летели бы домой на «Патне» и пили кофе с мистером Хиллиардом. Теперь разговоры об осторожности можно не заводить. Не время и не место, — и нажала на кнопку открытия люка.

Ветер продолжал реветь, однако ураганные порывы не валили с ног, и уже можно было спокойно дышать. С омерзением обходя уродливые тела, все трое двинулись ко второму вездеходу. Изнутри слабо пробивался тёмно-красный свет — создавалось впечатление, будто там горел огонь. Перепрыгивая через громадную ребристую тушу, Семцова машинально отметила, что описаний подобных Чужих она прежде не встречала — ни в отчёте Рипли, ни в выкладках биотехников «Уэйленд-Ютани». Широченная грудная клетка, мощный череп, украшенный несколькими острыми шипами. Да и само чудовище было едва ли не вдвое крупнее человека. Бишоп не сводил глаз с укреплённого на рукаве индикатора движения, но пока всё было спокойно. Пока… Он не сомневался, что Чужие, сколько бы их ни было, недалеко и следует быть начеку, если имеется хоть минимальное желание остаться в живых. Ильин замыкал цепочку, озираясь как испуганный ребёнок, и был готов открыть огонь по любой движущейся тени — нервы у него были взвинчены до предела.

Они были уже в нескольких шагах от транспортёра, как вдруг пискнул детектор движения. Семцова, мгновенно среагировав, вскинула винтовку и бросилась к Бишопу, не сводящему глаз с маленького экрана радара.

— Одиночный сигнал в трёх метрах слева, — проговорил он. — Объект движется очень медленно. Ничего не понимаю… — Он выхватил фонарик и направил луч в сторону, откуда шёл сигнал. Зрелище было устрашающим и жалким одновременно: по трупам своих сородичей на людей полз тяжко изуродованный выстрелами Чужой, цепляясь за землю передними когтистыми лапами. Нижние конечности существа были раздроблены и не действовали, вывалившиеся из ран внутренние органы волочились по земле, но зверь в своей неутолимой злобе ещё пытался напасть на людей. Из обеих пар челюстей текла вязкая прозрачная слюна, череп дрожал, когти с трудом цеплялись за грунт и тела мёртвых Чужих, но и умирающее чудовище всё ещё жаждало того, для чего был предназначен его род, — жаждало крови, убийства, смерти.

Единственным выстрелом Бишоп разнёс голову монстра, и тот, дёрнувшись последний раз, затих.

— Ублюдок! — неожиданно злобно для робота прошипел Бишоп и, отвернувшись, вновь направился к развороченному вездеходу. Следом за ним туда подошли Семцова и Ильин. Вход перегораживала громадная чёрная туша, и все трое, брезгливо переступив через неё, вошли в машину. Пластиковые покрытия стен были оплавлены, стоял нестерпимый запах гари — похоже, кто-то, отчаянно сопротивляясь, орудовал огнемётом прямо в транспортёре. Здесь же лежали три страшно изуродованных человеческих тела. Перевернув одно из них лицом вниз, Бишоп указал на сохранившуюся нашивку с именем на форменной куртке. Капрал Ланской. Через всё тело тянулись три глубокие рваные раны, нанесённые когтями Чужого. Невидящие глаза с неестественно расширенными зрачками выражали такой дикий ужас, что Семцова невольно отвернулась.

— Похоже, что в живых не осталось вообще никого. — Бишоп посмотрел на Ильина, и их взгляды встретились. Медтехник выглядел не лучшим образом, и чувствовалось, что он на грани истерики. Ещё несколько секунд, и он взорвался бы, но вдруг из кабины донеслось слабое шуршание и тихий стон. «Живой!» — мелькнуло в голове Семцовой, и она не раздумывая бросилась в сторону, откуда пришёл звук, забыв о том, что встретить её может и не человек.

Это был человек. На полу кабины транспортёра, наполовину заваленный какими-то ящиками, лежал единственный уцелевший в этой страшной бойне. Стон прозвучал заново, и все трое, раскидав придавивший солдата хлам, вытащили его на относительно свободное место. Одежда и волосы были опалены, от бронежилета остались лишь жалкие обломки, а через всю правую половину груди тянулась огромная рана.

— Андрей, где здесь может быть аптечка первой помощи? — быстро спросила Семцова, склоняясь над раненым.

Ильин, бывший профессионалом в своём деле, мгновенно забыв о всех переживаниях, кинулся к одному из стенных шкафов, выбил прикладом не поддавшийся с первого раза оплавленный замок и вытащил голубой ящичек со знакомым изображением змеи, обвившей жезл Меркурия. Содрав с пострадавшего остатки одежды, медтехник вскрыл пакет с антисептиком, посыпал им рану и заклеил её широким пластырем, моток которого также нашёлся в ящике.

— Необходимо перенести его в нашу машину, — проговорил Андрей, вводя обезболивающее. — Его нельзя оставлять тут. Думаю, что я сумею привести его в сознание.

— Так и сделаем, — кивнула Семцова. — Ну, берёмся? Бишоп, ты прикроешь нас в случае чего.

На импровизированных носилках, сооружённых из найденных пластиковых мешков, уцелевшего вынесли из разгромленного броневика и под бдительной охраной Бишопа дотащили до своего транспортёра. Наглухо заперев люк и отправив Бишопа в кабину следить за обстановкой, Семцова с Ильиным занялись раненым. Семцова выдвинула из стены некое подобие скамьи, куда положили военного, пристегнув для верности ремнями. Ильин подключил к руке лежащего человека биомонитор и диагностер, и вскоре на миниатюрном экране высветился текст. Прочтя, Ильин повернулся к Семцовой.

— Всё, что может показать эта машина, она показала. У него, — Ильин кивнул в сторону пострадавшего, — сотрясение мозга и тяжёлая кровопотеря. Следов какого-либо отравления нет. Не знаю, как он выжил в этой заварухе… Сейчас попробую влить в него плазмо-заменитель и регенерирующий раствор. — Андрей достал из сумки пластиковые флаконы, наполненные желтоватой жидкостью, и, нацепив на руку раненого инъектор, вставил трубки от флаконов. — Это приведёт его в чувство минут за десять, — закончил он с видом человека, знающего своё дело.

— Отлично, спасибо тебе, Андрей, — потрепала его по плечу Семцова. — А я пока отлучусь к Бишопу. — Она поднялась, поправила сбившийся на бок бронежилет и прошла в кабину, освещённую лишь призрачным зеленоватым светом мониторов.

— Ну, что с нашим счастливцем? — обернувшись на шорох её костюма, спросил Бишоп.

— Прямой угрозы жизни нет. Андрей обещает привести его в сознание минут через десять. Что у тебя?

— Ничего, — Бишоп пожал плечами. — Местные жители не появлялись, на экранах всё чисто, но… — Бишоп сделал паузу, — сенсоры уловили звуки, исходящие от корабля, и компьютер расценил их как выстрелы.

— Это означает, что ещё кто-то жив? — Глаза Семцовой вспыхнули надеждой. — Бишоп, боюсь, нам придётся идти внутрь. Хотя особого желания делать это я не ощущаю…

— Придётся так придётся, — равнодушно пожал плечами андроид. — Только наше вооружение, мягко говоря, оставляет желать лучшего. В разбитом транспортёре я заметил две «умные винтовки». Если они не повреждены, вы сумеете управиться с таким оружием?

— Если потребуется, сумею, — решительно ответила Семцова и потянулась за наушниками. Набрав код, она вызвала на связь челнок, и на вспыхнувшем сверху экране появилось лицо Логинова.

— Привет, Мария! — Голос врача в наушниках звучал чуть приглушённо. — Какие новости?

— Плохие, — коротко ответила она. — Весь взвод капрала Ланского погиб. Здесь случилось настоящее побоище с этими тварями. В живых остался только один, Андрей пытается помочь ему.

Лицо врача помрачнело.

— Я же предупреждал, что так и будет, — тихо проговорил он. — Про Казакова и его людей что-нибудь известно?

— Нет. Может быть, мы сумеем узнать о них у подобранного нами солдата.

— Вы возвращаетесь? — с надеждой спросил Логинов.

— Нет. Боюсь, нам придётся совершить экскурсию в глубь корабля, как бы опасно это ни было.

По лицу доктора было заметно, что он очень хотел посоветовать Семцовой обратиться к психиатру, и как можно скорее. Но всё же врач сдержался.

— Поступайте как знаете, — с некоторым раздражением в голосе ответил он. — Но предупреждаю — через сутки мы улетаем. Сержант Фарелл уже начал приходить в сознание, — и, помедлив, добавил уже мягче: — Я не для того спасал вам жизнь, чтобы вы отдали её даром. Желаю удачи.

Экран погас, и Семцова сняла наушники. Впереди была неизвестность и армия чудовищ, поджидавших на каждом шагу. Но менять свои планы Семцова не стала бы — не в её это характере.

— Я буду с вами до конца, Маша, — неожиданно нарушил паузу Бишоп. — Обещаю это твёрдо.

— Спасибо. Я давно хотела тебе сказать, что ты — не робот. Ты — человек. Роботы там, на «Патне», — Семцова ткнула пальцем в потолок.

— Взаимное спасибо. Андроидов редко принимают всерьёз, думая, что мы лишь грубая подделка под вас, людей. Вы первая после Эллен Рипли, кто признал во мне личность, стоящую наравне с вами. — Бишоп пристально посмотрел на Семцову. — Ладно, пойдёмте посмотрим, как там дела у мистера Ильина и его подопечного.

Пока они разговаривали, Андрей приложил все свои профессиональные знания медицинского техника первого класса, и когда Бишоп с Семцовой вошли во вместительный пассажирский отсек транспортёра, то увидели аккуратно перевязанного человека, цвет кожи десантника сменился с синевато-белого на нормальный розовый. Он был уже в сознании и с нескрываемым удивлением смотрел на насупившегося медтехника, возившегося с забарахлившими биомониторами. Семцова подошла ближе.

— Ну как вы? — фальшиво бодрым голосом спросила она.

— Отвратительно, — поморщился десантник. — Откуда вы здесь? Кажется, я узнаю вас. Ведь вы — консультант-ксенолог? Мария Семцова?

— Да, — она кивнула головой. — Что произошло здесь, и как ваше имя?

— Ну, во-первых, где я? — задал встречный вопрос раненый.

— Рядом с вашим разгромленным транспортёром. Как ни тяжело мне говорить подобное, но, похоже, вы единственный, сумевший выжить. Мы приехали к вам на помощь, но опоздали. Мне очень жаль. — Семцова смущённо развела руками.

Десантник ничего не сказал и запрокинул голову назад. По лицу было видно, как тяжело ему было услышать такие слова, но всё же, переборов боль душевную и физическую, он поднялся на одном локте и представился:

— Рядовой второго класса Вадим Шмарцев, был во взводе капрала Ланского. Казаков распорядился ждать его здесь… Там наверху есть дополнительный выход из этого проклятого звездолёта. Наши должны были выйти оттуда. Мы связывались с Казаковым минут за десять до того, как на нас напали эти зверюги. Казаков вступил с ними в бой и отходил внутрь корабля — это всё, что я о нём знаю. А потом… — Шмарцев запнулся и, вновь сделав над собой усилие, продолжил: — Потом Чужие стали вылезать из отверстий в корабле. Наружная охрана была смята сразу, нам удалось запереться в транспортёре и стрелять из башенного оружия. Мы уложили не меньше полусотни Чужих, потом они взломали задний люк и уничтожили почти всех. Некоторых унесли с собой. Я видел… — Он подавил вздох и замолчал.

— Как ты остался жив? — тихо спросил стоящий поодаль Бишоп.

— Как? Я стрелял из смарта через центральный иллюминатор. Зверюга наскочила сверху, просунула в окно лапу и зацепила за бронежилет. Вы сами знаете, какие прочные эти бронежилеты, а он разлетелся от когтей на куски… Видимо, зверь ранил меня когтем, — Шмарцев взглядом указал на перевязанную рану. — Потом что-то взорвалось, меня отбросило, и больше я ничего не помню. — Он откинулся на спину и закрыл глаза.

— Знаете, его сейчас лучше не беспокоить, — озабоченно сказал Ильин, глядя на Машу. — Пускай отдыхает. Я накачал его обезболивающими и транквилизаторами, он должен уснуть.

— Пускай, — согласилась Семцова и, повернувшись к Бишопу, сказала: — Ну, собирайся, надо идти.

— Куда идти? — в панике вскричал Ильин. — Куда вы собрались? Надо сматываться отсюда, пока Чужие не вернулись!

— Мы идём внутрь корабля, — твёрдо ответила Семцова. — Ты остаёшься здесь, будешь наблюдать за ним, — она указала на Шмарцева и взглянула на таймер: — Если не вернёмся через двадцать часов, уезжай и улетай с этой планеты. Вездеход крепкий, на иллюминаторы опустишь бронещиты. Будет нападение — отстреливайся из башенного пулемёта.

— А вы видели, что Чужие сделали с тем транспортёром? — заорал Ильин. — Я не желаю такой смерти!

— А я сказала, что ты будешь ждать нас здесь! — прорычала Маша, хватая медтехника за грудки и как следует встряхивая. — Понял?

По лицу Семцовой было видно, что она не шутит, и Ильину осталось только согласиться. Печально вздохнув, он лишь махнул рукой, снова присел к скамье, на которой лежал Шмарцев, и стал угрюмо менять пустой флакон с плазмозаменителем на новый.

— Мария Викторовна, — неожиданно поднял голову он, — искренне надеюсь, что всё пройдёт благополучно.

— Спасибо, Андрей. — Семцова распихивала по карманам оставшиеся магазины от винтовок. — Правда, если честно признаться, мне так не кажется.

— Слишком пессимистичное настроение для такой смелой женщины, как вы. — Бишоп был уже полностью готов и даже предусмотрительно захватил заплечный ранец с несколькими пакетами еды. — Но в сложившейся ситуации, с точки зрения робота, — он усмехнулся, — наши шансы уцелеть могут оцениваться, как два к эн в степени эн. Ума не приложу, откуда в этом звездолёте такое количество Чужих. На мой взгляд, их не менее нескольких сотен.

— На месте разберёмся, — ответила Семцова и, взяв винтовку, повесила её на плечо. — Ну, пошли?

Бишоп молча подошёл к люку, мельком взглянул на индикатор движения и нажал кнопку. Стальная плита плавно поползла вверх.

— Пока, Андрей, — Семцова махнула рукой. — Жди нас и не вешай нос!

— Удачи! — буркнул Ильин, наблюдая, как Бишоп и Семцова выбираются наружу в промозглую мглу ахеронтской ночи. Как только они вышли, он запер задний люк, кинулся в кабину и, нажав несколько кнопок, опустил бронещиты на иллюминаторы, после чего вездеход стал похож на небольшую неприступную крепость. Неприступную для человека…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Ветер снаружи вновь усилился, и Маша была готова от всего сердца поблагодарить Бишопа за его предусмотрительность. Десантные костюмы, в которые они были одеты, оказались достаточно тёплыми и прекрасно защищали от хлеставшего ледяного ливня. Перебираясь через завалы чёрных тел Чужих, Бишоп не сводил глаз с индикатора движений, пока успокаивающе молчавшего, а его спутница освещала фонариком дорогу к искорёженному транспортёру. По сторонам она старалась не смотреть, но взгляд невольно выхватывал среди мёртвых Чужих тела людей в залитой кровью десантной форме. «Они дорого отдали свои жизни», — подумала Семцова, поспешно отводя глаза от трупа десантника, всё ещё сжимавшего в руках оружие, от которого, видимо, нашёл свою смерть громадный монстр, скрючившийся рядом. Кислотные брызги разлетавшейся в клочья плоти монстра от попадания разрывными пулями залили человеку лицо и грудь, ткани шеи едкая жидкость разъела почти полностью.

— Бишоп, пойдём быстрее, — умоляющим тоном попросила Семцова, и андроид ускорил шаг. Вскоре они забрались в разгромленный вездеход, и Бишоп по-хозяйски стал отбирать ещё годное к употреблению оружие. Более всего его интересовали уцелевшие смарты. Пошарив по помещениям машины, Бишоп принёс и свалил на свободное место на полу три грозных орудия, равных по мощи которым конструкторы ручного оружия ещё не создавали.

Семцова, пристроившаяся в уголке и старавшаяся не смотреть в сторону, куда Бишоп перетащил тела людей, нашедших здесь свою смерть, привстала и подошла к андроиду:

— Что скажешь?

— Пока не знаю. — Бишоп присел на корточки, взял один из смартов и, вынув блок с микросхемами, внимательно осмотрел его. — Этот вроде бы не повреждён, но магазин пуст. Проверим остальные. — И Бишоп, осторожно отложив тяжёлый смертоносный аппарат, взялся за следующий и сразу же отрицательно покачал головой. Поисково-определительное устройство было разбито, стабилизирующая подвеска повреждена каплями кислоты и не функционировала, экран прицела растрескался. Словом, этот смарт был годен только на металлолом. Третий находился в ещё худшем состоянии, и, таким образом, у них оставалось только одно неповреждённое орудие.

— Знаете, Мария Викторовна, — поднимая глаза, сказал Бишоп, — думаю, что этот… э-э… агрегат придётся взять мне. Я всё же гораздо внимательнее, да и реакция у меня получше.

Семцова пожала плечами:

— Бери, мне хватит винтовки и огнемёта. Между прочим, как обращаться с огнемётом? И кстати, ты нашёл к нему обоймы? — Маша кивнула на исправный смарт.

— Да, их было достаточно. Если бы Чужие не взломали входной люк, взвод Ланского мог бы продержаться гораздо дольше.

Пошарив по стенным шкафам, Бишоп нашёл небольшой автоматический диагностер и, прогнав оружие через последнюю электронную проверку, остался доволен. Все системы смарта работали так, словно он только что сошёл с конвейера. Бишопу осталось только вставить питающие электронику батареи и вложить обоймы. Закрепив оружие на поясе, пару раз проведя тяжёлым дулом вверх-вниз, вправо-влево, он торжествующе улыбнулся и, посмотрев на Семцову, произнёс:

— Ну вот, кажется, две машины слились в одну. Думаю, что сумею с ним управиться, — и добавил уже более серьёзно: — Надо идти, неизвестно сколько времени мы будем блуждать в этом чёртовом звездолёте, а, — он бросил взгляд на таймер, — через двадцать часов челнок стартует.

— Да, мне тоже не очень-то хочется оставаться на этой гостеприимной планетке, — ответила Маша, поднимаясь. — Идём, хотя нет, подожди. — Она хлопнула себя по лбу, словно что-то вспомнила, и кинулась в кабину. Несмотря на царивший там хаос, передатчик был цел, и Семцова, надев наушники, поднесла было пальцы к рукояткам настройки, но обернулась к стоящему у входа Бишопу. — Слушай, по какому каналу вызывается наш транспортёр? — Она кивнула в ту сторону, где в паре десятков ярдов стоял их вездеход.

— По четырнадцатому, — мгновенно ответил Бишоп. — А что вы хотите?

— Сейчас узнаешь. — Мария Викторовна, набрав код, стала ждать ответа. Ильин откликнулся мгновенно.

— Эй, Андрей, это Семцова, как вы там?

— Да ничего, — последовал короткий ответ. — Где вы находитесь?

— Рядом. Послушай, растряси этого Шмарцева и любым способом узнай, на какой частоте они связывались с Казаковым. Понял?

— Хорошо, сейчас. — Голос в наушниках смолк, и был слышен только тихий треск помех. Семцова напряжённо ждала, Бишоп, как обычно, бесстрастно стоял позади, придерживая одной рукой тяжёлый смарт. Наконец Ильин ответил: — Маша, вы меня слышите?

— Да, да, говори!

— Шмарцев сказал, что все военные передатчики настроены на постоянную частоту, но номер канала он не помнит. Если вы найдёте в транспортёре хоть один исправный аппарат, то сможете говорить с Казаковым, — и после короткой паузы добавил: — Если он ещё жив…

Семцова резким движением выключила рацию и обвела взглядом кабину. Ничего.

— Бишоп, надо найти десантный передатчик. Уверена, что здесь есть хоть один.

— Конечно. — Бишоп издал звук, похожий на вздох, и, повернувшись, вышел в грузопассажирский отсек.

Семцова последовала за ним. На полу валялась чья-то каска, так и не защитившая своего обладателя от сокрушительной ярости Чужих. Андроид, подняв её, снял с левой стороны небольшой прибор со встроенным микрофоном.

— Вот, — протянув руку, он показал Семцовой найденное устройство. — Дайте вашу каску.

Женщина взяла лежащий на одной из полок шлем и протянула Бишопу. Сняв аналогичное устройство, он быстро прикрепил найденный передатчик к шлему, а потом стал настраивать свой на его частоту. Андроид медленно вращал ручку настройки, и вскоре в наушниках его каски коротко пискнуло.

— Надевайте! — скомандовал Бишоп, и Семцова, нацепив шлем, закрепила его и вопросительно посмотрела на синтетика. Тот нажал на миниатюрную кнопку под козырьком каски, и в динамиках возник его голос: — Ну, слышно?

— Да, Бишоп, спасибо. Ты уверен, что это именно та волна, на которой ведут переговоры военные?

— Безусловно. Я снял передатчик со шлема одного из погибших и соответственно настроил свой на нужную волну. Если Казаков или кто-либо из его людей живы, то, возможно, мы сумеем связаться с ними. Правда, отсюда это сделать вряд ли удастся. Посмотрим, что будет внутри корабля. Ну как, вы готовы?

— Да, — кивнула головой Семцова, и они направились к выходу.

— Маша, у меня к вам имеется одна просьба, — Бишоп неожиданно задержал её за рукав, — если мы встретим там существ, похожих на зверя, вертевшегося возле челнока, сначала подумайте, а потом стреляйте. Разум мне подсказывает, что они настроены миролюбиво к людям. Вспомните, как Чужой спас вам жизнь.

Семцова как-то странно посмотрела на андроида и, ничего не ответив, нырнула в отверстие люка. Бишоп последовал за ней, осторожно придерживая смарт.

На Ахеронт опустилась ночь. В непроглядной тьме с трудом можно было различить возвышавшуюся впереди скалу, над которой нависал неясный гигантский силуэт — пятно абсолютного мрака. Дождь хлестал с прежней силой, ветер почти валил с ног, ботинки скользили в липкой и жидкой грязи, в которую превратилась пыль. Оглянувшись, Семцова увидела позади только смутное мерцание габаритных огней транспортёра, казавшегося громадным бесформенным валуном.

Карабкаться вверх по ставшим скользкими от влаги каменным нагромождениям было утомительно, неудобный бронежилет и тяжёлое оружие страшно мешали, и Семцова неминуемо несколько раз упала бы, не приди на помощь быстрая и твёрдая рука Бишопа. Вскоре подъём стал настолько труден, что пришлось отыскать под особенно большим камнем укрытие от дождя и ветра, чтобы немного передохнуть.

Последние метры дались Семцовой с таким трудом, что она, выбравшись на относительно гладкую площадку возле уходящей ввысь стены корабля, привалилась к его обшивке и замерла, пытаясь отдышаться. Бишоп же выглядел так, будто не было утомительного и тяжёлого подъёма — андроиды всегда были бодры и неутомимы. Что ж, кое в чём биороботы превосходят людей…

Чтобы не срывать голос, перекрикивая ветер, они общались только через переговорные устройства в шлеме, благо батареи были заряжены полностью.

— Ну как, можете идти дальше? — прозвучал в наушниках голос Бишопа.

— Пожалуй, да. — Семцова с трудом оторвалась от стенки корабля и косо посмотрела на андроида: — Что-нибудь есть?

— Нет. Индикатор движения молчит, а в инфракрасном диапазоне только лёгкое свечение от обшивки этого сооружения. Похоже, поблизости нет ни единого Чужого. Идёмте. — Бишоп подал женщине руку, и они направились к зияющим в корпусе отверстиям.

Три точно таких же отверстия, как и в хвостовой части звездолёта, вели внутрь. Андроид осторожно посветил фонариком, сверился с индикатором. Если доверять прибору, то поблизости не находилось никаких живых существ. «Входящие, оставьте упованья», — вспомнились Семцовой слова Данте, когда они оказались перед округлыми проходами. Но, отметя все сомнения и страхи, она решительно шагнула в неизвестность.

Всеохватывающего первобытного страха, испытываемого раньше перед Чужими, Семцова теперь не ощущала. Ей подумалось, что человек способен привыкнуть ко всему, даже к невозможному. Сейчас она видела в Чужих только врагов — опасных, хитрых, умных. Но с ними можно было бороться. Семцова прошла через все отрицательные чувства к Чужим — через ужас, ненависть, отвращение, злобу. Сейчас оставалось только ощущение врага, которого следовало уничтожить. Да, пускай они разумны, пускай Чужие где-то в отдалённом безвестном мире создали свою, совсем не похожую на земную, цивилизацию, но в этом мире, мире людей, нашлись особи, возжелавшие использовать чужое воплощение смерти в целях, которые могут поставить под угрозу существование их собственной цивилизации.

С максимальной осторожностью они прошли через отверстия шлюзов и оказались в небольшом квадратном помещении. Правда, квадратным его можно было назвать только с большой натяжкой — все углы были закруглены. В дальнем конце темнела арка, а за ней в свете фонариков просматривался уходящий вверх и влево проход. Посветив на пол, Бишоп неожиданно нагнулся и окликнул Семцову:

— Посмотрите сюда. — Он указывал на пол. В тёмном слое пыли ясно отпечатался след рифлёного десантного ботинка. Проведя лучом фонаря по полу, они обнаружили ещё несколько аналогичных оттисков, среди которых вплетались совершенно непонятные отпечатки, отдалённо походившие на следы огромной птицы. — Или люди Казакова, или кто-то из команды капрала заходили сюда, — констатировал андроид. — Кстати, и наши с вами общие знакомые тоже успели наследить. Однако ума не приложу, почему часть следов на полу… Чужие же предпочитают передвигаться по потолку.

При этих словах Семцова по привычке подняла фонарь и осветила верхнюю часть помещения, подсознательно ожидая увидеть там хорошо знакомые ребристые тела, готовящиеся к нападению. Но потолок был вопиюще пуст и лишь слегка отливал серым.

— Не пугайтесь, — успокоил её Бишоп. — Рядом никого нет. Зато вот там, — он ткнул в сторону прохода в глубь корабля, — нас может поджидать множество неприятных сюрпризов.

— Приятных или нет, а идти всё равно надо, — решительно заявила Семцова и направилась к тёмной дыре. Бишоп обогнал её и бросил через плечо:

— Двигайтесь сзади. Всё-таки у меня смарт и индикатор движений. Если мы хотим выбраться отсюда живыми, то должны соблюдать минимальные правила безопасности. — И он первым шагнул в темноту, выставив перед собой дуло смарта.

Проход оказался небольшим, его высота немногим превышала рост человека. Сразу за поворотом начался резкий подъём, но подошвы почему-то не скользили по гладкому, точно стеклянному покрытию пола, и через пару минут луч фонаря Бишопа высветил отверстие, выводящее в какое-то большое помещение. Он помог Семцовой выбраться из туннеля, и, когда она огляделась, ей показалось, что сердце вот-вот выскочит у неё из груди. Стены, покрытые толстыми слоями причудливо застывшей слизи, какие-то обломки, тихо похрустывающие под ногами, и повсюду — неподвижные завалы из громадных чёрных тел Чужих…

— Похоже, Казаков наткнулся на здешних тварей и попытался уйти через этот проход, — сдавленным голосом сказала Маша, указывая на отверстие, из которого они только что выбрались.

— Может быть, — пожал плечами Бишоп и склонился над ближайшим мёртвым монстром. Затем посветил на пол, прошёл по галерее чуть дальше и вернулся назад. — Рад сообщить, что вы ошиблись. Эти существа погибли уже давно. Я нашёл следы от ботинок десантников, они ведут вон туда, — он махнул куда-то в глубины галереи. — Кажется, ещё не всё потеряно. Идёмте быстрее. И кстати, включите передатчик — вдруг они нас услышат.

На ходу Семцова включила рацию и нажала кнопку вызова.

— Казаков, отвечайте, это Семцова, ответьте! — несколько раз прокричала она в микрофон, но в ответ донёсся настолько сильный рёв помех, что пришлось выключить переговорное устройство, чтобы не оглохнуть… Семцова озадаченно посмотрела на Бишопа.

— Полное молчание. И послушай сам — такие помехи не могут идти от внешнего излучения, на поверхности рация ведь работала нормально!

Андроид включил свой передатчик, прислушался, а затем растерянно признался:

— Ничего не понимаю. Возможно, где-то на корабле находится источник, создающий подобные шумы, но Шмарцев ведь говорил, что они связывались с группой Казакова без всяких проблем. Не могла же здешняя атмосфера внезапно отказаться проводить радиоволны?

— Ладно, — удручённо сказала Семцова. — Двигаемся дальше. Может, потом выясним, в чём тут дело. Но учти, в иноземной технике я совершенно не разбираюсь.

— Можно подумать, я каждый день разгуливаю по космическим кораблям инопланетян, — отозвался Бишоп, и туг его внимание привлёк тихий писк индикатора движений. Две синие точки приближались сзади, и расстояние между ними и людьми быстро сокращалось.

— К стене, светите туда, — скомандовал андроид, отталкивая Семцову к стене и включая прицел смарта. Маша, мгновенно вспомнив, что нужно делать, передёрнула затвор винтовки и направила луч фонарика в коридор позади них. Бишоп опустил с козырька каски инфракрасный визор. — Чужие! — мрачно сказал он. — Пока не стреляйте.

— Быстро же они нас учуяли, — сквозь зубы проговорила Семцова, всматриваясь в рассеиваемую лучами фонарей тьму коридора.

Через несколько секунд на потолке появились две передвигающиеся с огромной скоростью громадные чёрные фигуры, и андроид, загородив собой Семцову, поймал их в экран прицела и нажал на спуск.

Слепящая полоса огня — и неимоверный грохот в клочья разорвал обступающую двоих землян тишину. Он длился всего пару мгновений, но Семцовой они показались часами. Наконец смарт умолк, а на пол обрушились два слабо подергивавшихся глянцевито-чёрных тела.

— Быстро вперёд, — Бишоп довольно невежливо подтолкнул застывшую на месте Семцову. — Боюсь, сейчас их тут будет сотня.

— Куда «вперёд»? — вдруг взвилась Семцова. — Мы даже не знаем, в какую сторону идти, вернее, где теперь Казаков и его люди!

— Там, — андроид показал во тьму коридора. — Следы ведут туда. Или вы решили отступить?

Это было уже слишком. Не отвечая, Семцова послушно побежала в указанном роботом направлении. Бишоп последовал за ней, поминутно бросая взгляды на детектор, но прибор пока не выдавал никаких тревожных сообщений.

На всём протяжении коридора встречались завалы из трупов Чужих, проход постепенно поднимался вверх, а запах разложения усиливался до совершенно невыносимой вони. Семцова периодически включала коммуникатор, однако в наушниках по-прежнему звучал вой и скрежет помех, и ничего больше. Бишоп порой освещал фонарём пол и с удовлетворением отмечал, что кое-где слизистые образования на полу раздавлены тяжёлыми ботинками. Значит, они идут в правильном направлении.

Через несколько десятков метров стены галереи внезапно очистились и стало светлее — словно из самих стен и потолка лился ровный голубоватый свет, недостаточно яркий, чтобы видеть всё в деталях, но силуэт идущего рядом Бишопа просматривался чётко.

— Мария Викторовна, — неожиданно дёрнул он её за рукав. — Посмотрите сюда!

То, что Семцова издалека приняла за какую-то тёмную бесформенную массу, оказалось огромным скоплением тел мёртвых существ. Разбрызгавшаяся кислота проела пол, и, чтобы подойти к этому кладбищу, приходилось обходить многочисленные дыры с оплавленными краями.

— Боже мой… — только и сумел проговорить Бишоп, когда они оказались совсем рядом. — Без сомнения, это работа людей Казакова.

Все мёртвые Чужие оказались точными копиями небольшого существа, с которым андроиду удалось на краткий срок завязать подобие контакта: раздробленные пулями панцири, отливающие серебристо-металлическим цветом; куполообразные вытянутые черепа, прикрывающие туловище, да и сами Чужие размером не превышали человека. Все тела были свалены одной большой кучей, и лишь несколько мёртвых чудищ лежали отдельно. Бишоп подобрал несколько неразорвавшихся пуль и показал их Семцовой.

— Вот вам неоспоримое свидетельство того, что здесь побывал лейтенант Казаков. У меня складывается впечатление, что этих существ методично расстреляли, а они даже не пытались напасть или убежать, а просто сидели скопом в одном месте. И кстати, туг нет следов человеческой крови и ни одного погибшего человека… — Он помолчал и печально добавил: — Боюсь, что с этой цивилизацией контакт у людей теперь не получился…

Семцова перевела взгляд на андроида:

— Послушай, вспомни колонистов, погибших на этой планете! Полторы сотни несчастных людей. — Она сама удивилась злобным ноткам, зазвучавшим в её голосе. — Эти скоты не очень-то считались с нашей цивилизацией. И поверь, я ничуть не жалею о произошедшем здесь.

Бишоп молча выслушал эту короткую, но, на его взгляд, слишком эмоциональную речь и лишь развёл руками. Немой язык человеческих жестов был изначально заложен в его личной программе, а общаясь с людьми, он невольно перенимал их движения, выражавшие те или иные эмоции. Да, он прекрасно понимал, что у этой женщины есть все причины так говорить, но какая-то часть его биоэлектронного разума подсказывала, что на маленькой, позабытой всеми гшанетке произошло столкновение двух сил — человеческого интеллекта и разума Чужих, воплотившегося в этих жутких на вид существах. Он не сомневался, что Чужие, чьи тела почти полностью загораживали проход, были носителями новой, неизвестной ранее духовной силы, способной постигать и познавать, такой же, какой обладал сам Бишоп и окружавшие его люди, силы, именуемой разумом. После короткого и несчастливо завершившегося контакта с одним из этих существ Бишоп не сомневался, что общество людей столкнулось на Ахеронте с представителями другой, абсолютно чуждой и таинственной цивилизации, волей случая заброшенной в этот мир. И даже не одной, а двух, если принять предположение, что нашедший здесь своё последнее пристанище космический корабль сотворён руками неких третьих существ, уже давно погибших и не оставивших о себе никакой памяти.

Самой неразрешимой загадкой для Бишопа оставался тот факт, что Чужие, уничтожившие колонию Хадли, и те, что лежали сейчас изуродованными трупами у его ног, несомненно относились к одному и тому же биологическому виду, однако при этом вели себя по-разному и пусть не слишком разительно, но всё же отличались друг от друга внешне.

Но ведь и обезьяна похожа на человека, хотя пропасть между этими двумя представителями класса приматов огромна. Не в этой ли аналогии может крыться разгадка?

— Мисс Семцова, давайте не будем тратить время на пустые споры. — Бишоп повернулся к взбудораженной женщине. — Наша задача — поскорее отыскать лейтенанта с его людьми и выбраться отсюда.

— Ты прав, — быстро согласилась Маша, чувствуя, что зря затеяла разговор о том, кто больше виновен в случившемся, и вопросительно взглянула на андроида: — Куда дальше?

— Сюда. — Бишоп стал осторожно перебираться через жутковатую баррикаду, загораживающую проход. Семцова последовала за ним. Следующие метры, пройденные по широкому коридору, показали, что побывавшие здесь люди стали поспешно отходить в глубь корабля: смазанные отпечатки военной обуви вели вперёд. Призрачный голубоватый свет, исходивший от стен и потолка, чуть усилился, а от основного коридора стали отходить вправо узкие, более тёмные туннели. Никакого движения воздуха не ощущалось, но дышалось достаточно легко: видимо, система вентиляции каким-то образом ещё проводила наружный воздух в недра корабля. Абсолютная тишина нарушалась только звуками их шагов да тихим потрескиванием, исходившим от включённой системы наведения и прицела смарта, висевшего на плече у Бишопа. Пол галереи по-прежнему поднимался вверх, и, по прикидкам Семцовой, они уже поднялись до половины высоты корабля. Вскоре тоннель резко свернул вправо, дав понять, что начинается изгиб «подковы», а за поворотом обнаружился наглухо закрытый шлюз. Перед ним тоннель расширялся, образуя небольшую залу с куполообразным потолком.

Но что удивило Машу более всего — нигде по пути не встретилось ни одного технического приспособления. Только голые, слабо светящиеся стены да толстый слой неизвестно как сюда попавшей пыли на полу. Четырехстворчатый шлюз был первым явно механическим устройством.

Здесь создатели корабля почему-то отошли от своего пристрастия к скруглённым формам. Все четыре плотно сходившиеся друг с другом стальные лопасти, словно выраставшие из стен, имели вид треугольников. Да и сами очертания шлюза лишь отдалённо напоминали овал; скорее это был прямоугольник со слегка сглаженными углами. Когда Семцова и Бишоп подошли к тёмным, в отличие от окружавших их светлых стен, плитам, стараясь не затаптывать чёткие следы многих людей, то выяснилось, что они заканчиваются непосредственно у шлюза. Андроид обнаружил рядом с отпечатками ног людей и свидетельства пребывания Чужих — несколько свежих слизистых подтёков на стенах. Да и пыль кое-где была примята вовсе не человеком.

— Без сомнения, Казаков и его отряд, спасаясь от преследования, прошли здесь, а тот факт, что наши зубастые знакомцы гнались за ним, очевиден. — Бишоп дотронулся до ещё не застывшего комка слизи и сразу же вытер руку. — Кстати, это был тот вид, с которым я имел дело в Хадли, — большие чёрные твари.

— Почему ты так считаешь? — удивилась Семцова.

— Посмотрите, — андроид указал дулом смарта на стену. Действительно, всего в нескольких метрах от них на мерцающих голубым светом покрытиях стен остались отметины от пуль, а на полу валялся осколок чёрного панциря. — Видимо, отступая, они просто ранили одно из нападавших существ, — всё ещё осматривая зал, заметил Бишоп. — Кстати, обратили внимание, что мы не нашли ни одного мёртвого Чужого? И ещё. — Он повернулся к Семцовой. — Как только мы подошли к этому месту, забарахлил прицел смарта, да и индикатор движений тоже не в лучшей форме. Вот, посмотрите. — Он вытянул руку с нацепленным на предплечье прибором. Семцова взглянула на круглый экран детектора. Ровные синие линии, ритмично пробегавшие по дисплею и изображавшие радиолучи, теперь были смазаны, а счётчик расстояния до объекта движения, точно сойдя с ума, выдавал всё новые и новые, но абсолютно не имевшие ничего общего с реальностью цифры. Бишоп отцепил прибор с рукава и передал его Семцовой:

— Попытайтесь засечь меня. Должен появиться розовый сигнал. — Он отошёл на несколько ярдов и не спеша прошёлся по залу. Маша озадаченно следила за показаниями индикатора — ни звуковой, ни цифровой реакции не последовало.

— Ну и что ты скажешь по этому поводу? — Она подняла глаза на подошедшего андроида.

— Мощное электромагнитное излучение. Я чувствую его внутренними сенсорами. Не бойтесь, — добавил он, заметив лёгкий испуг на лице Семцовой. — Оно не оказывает на меня воздействия. Мой мозг и все электронные цепи защищены исключительно надёжно и не выйдут из строя. Плохо то, что теперь мы похожи на слепых котят. На нас в любой момент могут внезапно напасть — это первое, и мы не можем заметить движения людей — второе.

— В любом случае надо идти вперёд. — Маша сама не верила, что говорит это. Всё в ней кричало — надо уходить, бежать из этого механического чудовища, в чреве которого она оказалась, и делать это как можно быстрее! Оставаться тут — значит обречь себя на смерть, в когтях которой однажды уже довелось побывать. Но с языка слетали другие слова…

Бишоп, как обычно, был невозмутим.

— Вперёд так вперёд, но сначала надо открыть эту дверь. — Он подошёл к шлюзу и ещё раз быстро осмотрел его. Внимание андроида привлекла тёмная пластина, выступавшая из стены слева от прохода, и он осторожно начал ощупывать её, пытаясь определить, не является ли она какой-нибудь разновидностью замка, как вдруг замер и сделал Семцовой знак не шевелиться. — Вы слышите что-нибудь? — прошептал он. Маша внимательно вслушалась и была вынуждена признать, что до неё не доносится ни единого звука, — гробовая тишина, окружавшая их, ничем не нарушалась. Только спустя несколько мгновений она сообразила, что имел в виду андроид. Из коридора, по которому они пришли, раздавалось очень тихое поскре-бывание, шуршание, а изредка — тихий писк. Звук постепенно нарастал, приближаясь, и Семцова судорожно стиснула винтовку, поняв, что они отрезаны. Впереди непробиваемые стальные плиты, а о том, что копошилось позади, думать не хотелось. Она достала из кармана пару гранат и сунула их за пояс. Когда кончатся боезаряды, можно будет бросить гранату себе под ноги… По крайней мере, это быстрая смерть.

— Бишоп, ты сможешь его открыть? — быстро спросила она у андроида, продолжавшего возиться с тёмной пластиной.

— Смотрите за выходом из коридора, и если что заметите — стреляйте, — не оборачиваясь, ответил Бишоп. Панель, как он уже определил, была не металлическая, а из какого-то пластика, и не исключено, что за ней скрывался ключ к запертой двери. Внезапно его пальцы наткнулись на маленький выступ сбоку, и андроид, не колеблясь, вдавил его в пластину. В этот же момент несколько Чужих появились на сцене, выйдя из левой кулисы.

Семцова равнодушно отметила, что это были обычные чёрные Чужие-бойцы. Пальцы сами сбросили предохранитель, плотно обхватили оружие, и вот уже три тяжёлых нескладных тела с душераздирающим писком рухнули с потолка на пол, разбрызгивая вокруг себя жёлтые кислотные струи, а сзади напирали новые и новые чудища.

Раненым зверем взревел смарт Бишопа, гибельным свинцовым ливнем накрывая шевелящееся пространство коридора. Груда ребристых, искалеченных пулями трупов у входа в зал начала быстро увеличиваться в размерах, но остановить нескончаемый поток десятков и десятков монстров не смог даже смарт. Коридор был слишком широк, и вот уже несколько чёрных громадин сумели прорваться в зал и пулей взлетели по гладким как стекло стенам на потолок, а за ними устремились их сородичи. Казалось, их не может остановить ничто: ни стрельба из винтовки, ни лазер, ни даже ядерный взрыв. Чужие напоминали безумные машины, которые должны любой ценой выполнить заложенную в них программу, пусть даже ценой собственного существования.

Семцова уже была готова схватиться за гранаты, когда сильная рука схватила её за застёжки бронежилета и рванула куда-то назад. От неожиданности Маша потеряла равновесие и несколько раз перекувырнулась на полу, не выпуская из рук винтовки. Мельком она заметила, что стены, окружавшие её, внезапно потемнели. Пока рассудок безуспешно пытался осознать, что всё-таки происходит, взгляд уловил Бишопа, зачем-то бьющего одной рукой по стене, а второй придерживающего своё смертоносное оружие, из толстого дула которого всё ещё вылетали полосы белого огня.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Семцову внезапно окружила непроглядная бархатная тьма, затихло постукивание панцирей и скрежет когтей Чужих, прекратился непереносимый рёв оружия, но всё это продолжалось лишь мгновение. Темноту разрезал яркий луч фонаря, и в ореоле такого близкого, земного света она увидела Бишопа и четыре плотно сомкнувшиеся стальные плиты за его спиной.

— Тебе всё-таки удалось… — полуутвердительно-полувопросительно прохрипела Маша и приподнялась на одном локте. Бишоп подошёл и протянул ей руку, помогая встать. На какое-то время они оказались в безопасности, но что могло ожидать их в кромешной темноте нового коридора, было пока не ясно. Пока же Семцова машинально отряхнулась и вопросительно посмотрела на андроида. — Бишоп, каким образом… — медленно начала она, но Бишоп перебил её:

— Позже. Лучше оглянитесь вокруг. — Он обвёл фонарём помещение. Семцова, ожидавшая увидеть десяток-другой монстров, приготовившихся к атаке, при его словах схватилась за винтовку, но Бишоп остановил её руку.

— Ну ничего себе… — Глаза Семцовой округлились, когда она всмотрелась в окружавшие её стены.

Этот коридор не поднимался вверх, как предыдущий, пол был ровным и без единой пылинки. Стены поднимались на высоту около пяти метров, но никакого сияния от них не исходило по одной простой причине: во всю видимую длину коридора, куда только достигал луч фонаря, на серых панелях мерцали различными цветами многочисленные символы, невесть что обозначавшие. Кое-где виднелись тёмные вогнутые экраны, вмонтированные в стены. Возможно, они являлись подобиями иллюминаторов, так как располагались только слева, а сам коридор, подчиняясь подковообразной конструкции корабля, уводил вправо и дальше постепенно расширялся.

— Если это не центр управления, то я просто ничего не понимаю в технике, — пробормотал Бишоп. — И кажется, я начинаю кое о чём догадываться…

— О чём? — озадаченно спросила Семцова.

— Смотрите. — Андроид коснулся крайнего иероглифа, находящегося рядом со шлюзом и напоминавшего многолучевую звезду с небесно-голубой точкой в центре. Округлый потолок коридора начал медленно наливаться ровным белым светом, постепенно разгоняя темноту. Секунд через тридцать можно уже было выключить фонарик — настолько стало светло. При включённом освещении окружающее стало выглядеть ещё загадочнее и внушительнее.

— А теперь глянем, что показывают по телевизору, — невозмутимо сказал Бишоп, дотрагиваясь до белого знака под одним из больших экранов. Семцова не поняла, почему он выбрал именно этот иероглиф, — слишком он был сложным по сравнению с тем, с помощью которого андроид включил свет. О смысле первого знака мог бы догадаться и ребёнок, настолько он был прост, а этот был непредставимым сплетением каких-то линий и завитков.

Вогнутый экран мгновенно вспыхнул, и Маша без особого труда сообразила, что на нём изображено. На густо-синем поле белые линии очерчивали план звездолёта, где они находились, или по крайней мере план этого этажа, так как их местонахождение отмечалось красной точкой. В некоторых местах на экране стояли такие же красные иероглифы, и один располагался совсем рядом с их коридором. Внезапно он поплыл по экрану, чётко придерживаясь линий, обозначавших проход, из которого они только что выбрались.

— Знаете, мисс Семцова, — задумчиво протянул Бишоп. — Кажется, мы нашли вещь, которая может в дальнейшем очень нам помочь. Вы помните, на «Патне» я показывал план челнока со схемой размещения живых организмов?

— Да, конечно. — Семцова пока не слишком понимала, что к чему.

— Смотрите. — Бишоп, стараясь не касаться экрана, пальцем начал показывать: — Вот здесь мы вошли в корабль. Видите, три прохода? — Маша кивнула. — Дальше мы направились по этому коридору, дошли до зала, повстречались с нашими чёрными приятелями, а затем вошли сюда. Ясно?

— Да, и что?

— Посмотрите внимательно на тот знак, что уходит по коридору назад, к выходу. Ого! Да он раздвоился! — И действительно, странный красный символ распался на два таких же: один заполз в боковой тупиковый коридор и замер на месте, а второй продолжил движение. — Это же отслеживание передвижений и наличия групп Чужих, а может, и отдельных особей! Они все обозначены одинаковыми символами! А мы с вами сейчас находимся в изолированном коридоре, выходящем, если верить плану, в какой-то огромный зал. Теперь взгляните. — Бишоп указал на значок, отличающийся от других: — Этот знак тоже красного цвета, однако он имеет другой вид. Он встречается только один раз, и я могу с уверенностью предположить: он означает людей. Живых людей! Ну-ка, прогуляйтесь по коридору в ту сторону!

Семцова послушно промаршировала шагов десять, затем обернулась.

— Ну что? — крикнула она Бишопу, зачарованно наблюдавшему за новым значком, появившимся на экране. Он был полностью идентичен тому, на который указывал Бишоп, и находился почти совсем рядом с указателем местоположения экрана.

— Мои предположения оправдались. Идите сюда. — Он махнул рукой, и Маша почти бегом вернулась обратно и нетерпеливо потребовала:

— А теперь, Бишоп, объясни мне всё с самого начала. Как ты умудрился открыть шлюз? — Она с некоторой опаской покосилась на толстые стальные плиты, точно ожидая, что они откроются сами по себе и Чужие ворвутся в этот безопасный, по словам Бишопа, — отсек корабля.

— Всё оказалось проще, чем я думал, — начал андроид, всё ещё глядя на светящийся экран. — Логика простая: если Казаков и его люди прошли в этот коридор, значит, смогли открыть шлюз. То, что первоначально он был закрыт, очевидно — вспомните, сколько пыли скопилось в помещениях, по которым мы прошли, а тут стерильно, будто в операционной. Меня сразу заинтересовала тёмная панель на стене, и, появись Чужие пятью минутами позже, нам бы не пришлось расходовать боеприпасы. На пластине я нашёл небольшой выступ, нажал на него — пластина сразу изменила цвет, и на ней появились три иероглифа. Похожие на те, что вы видите вокруг. Один из них и был ключом к двери и сработал, как только я дотронулся до него. Дальнейшее было, как говорится, делом техники — я втолкнул вас в коридор и запер дверь. Посмотрите, вот ещё одна такая пластина, слева, — Бишоп указал на темневший на стене прямоугольник.

— Ну хорошо, сейчас нам повезло, — сказала Семцова, выслушав пояснения андроида, — Как ты включил свет, мне тоже понятно, но расскажи, каким образом ты догадался, как включается экран? И не можешь ли объяснить, почему работают энергоустановки, ведь этот звездолёт явно торчит здесь не одну сотню лет!

— Насчёт энергии сказать ничего не могу, а дело с экраном оказалось простейшим. Знак, включивший изображение, почти аналогичен тому, который открывалдверь, но к нему добавлено изображение корабля. Видите?

Маша присмотрелась — и действительно, одной из составляющих сложного знака была крохотная тёмная подкова, в точности повторяющая очертания корабля.

— Поняли? — Бишоп снисходительно улыбнулся. — Несложная шарада. Правда, единственная, которую мне удалось разгадать… Вряд ли эти символы можно назвать словами в нашем смысле этого понятия. Ладно, пускай во всём этом разбираются лингвисты и ксенологи, а мы должны решить, что нам делать дальше.

— Как — что? — удивлённо сказала Семцова. — Теперь мы знаем, где находится Казаков. Быстро смотаемся за ними и вернёмся обратно.

— Ага… — Бишоп снова уставился на экран. — Смотрите, мы сейчас в головной части корабля. Чуть дальше располагается огромный зал, а за ним переплетение непонятных ходов и коридоров. В одном из них и находятся люди. Судя по схеме, они почему-то стоят на одном месте, что довольно странно. Все помещения в этой части звездолёта изолированы, и Чужих там нет, да и пробраться сюда они вряд ли смогут, если только не додумаются, как открывать шлюзы.

— Бишоп, — чуть помолчав, тихо спросила Маша, — ты не понял, откуда здесь такое количество этих тварей?

— Скорее всего, экипаж корабля был довольно многочисленным, и Чужие использовали всех хозяев звездолёта как носителей своих эмбрионов. Другого объяснения я найти не могу… Разве что они перевозили большое количество взрослых особей, впавших после падения корабля на LV-426 в анабиоз. Идём дальше?

— Да. — Семцова встрепенулась и, посмотрев на счётчик боезарядов в винтовке, сменила магазин — оказывается, она успела почти всё израсходовать. — Ты запомнил схему, Бишоп?

Андроид издал преувеличенно тяжкий вздох и укоризненно воззрился на консультантку:

— Знаете, мисс Семцова, у нас, синтетиков, есть одна полезная особенность — мы запоминаем всё, что видели и слышали, до мельчайших деталей. За время нашего общения вы могли бы к этому и привыкнуть.

— Ладно, ладно, намёк понят и принят к сведению, — отмахнулась Семцова. — Надо действовать побыстрее, у нас не так много времени в запасе.

Бишоп уверенно двинулся вперёд, и Семцова без: опаски последовала за ним. Ярко освещённый изгибающийся коридор постепенно расширялся, по левую руку то и дело попадались тёмные экраны, а стены были просто испещрены сотнями разноцветных иероглифов. Температура начала медленно подниматься, и вскоре стало довольно жарко, так что Семцова вся взмокла в своём тяжёлом облачении, но не решилась снять даже каску: воспоминания о нападении Чужих в зале возле шлюза были слишком свежи, а замечание Бишопа о том, что Чужие могут догадаться открыть створки, никак не выходило из головы. Андроид же выглядел одинаково и при жаре, и при холоде и не обращал внимания на брюзжание Маши, заявлявшей, что скоро тут можно будет изжариться, только озабоченно оглядывался по сторонам да поглядывал на окончательно вышедший из строя индикатор движений.

Коридор внезапно оборвался, и Бишоп, шедший первым, остановился, да так резко, что женщина врезалась ему в спину и уже хотела высказать всё, что думает по поводу хвалёной реакции и осторожности искусственных людей.

Слова застряли у неё в горле, когда андроид молча указал рукой вперёд.

Громадный грузовой отсек «Патны», находившейся в невообразимой дали от планеты, показался бы спичечным коробком по сравнению с открывшимся их глазам пространству. Изогнувшийся плавным полукругом зал с типичным для здешней архитектуры куполообразным потолком, излучавшим бело-голубой свет, растянулся в длину не меньше чем на полмили, занимая весь изгиб «подковы». Вдоль стен зала один над другим протянулись три яруса проходов, а коридор, из которого вышли Бишоп и Семцова, выводил на самую верхнюю галерею. Подойдя к краю, Маша осторожно взглянула вниз и присвистнула от изумления: до дна зала было никак не меньше ста метров и оно терялось в туманной дымке, курившейся внизу. Как можно спуститься на нижние галереи, было неясно — поблизости она не заметила ни лестницы, ни чего-нибудь, хоть отдалённо напоминающего лифт. Семцова обернулась к андроиду, лицо которого по-прежнему сохраняло бесстрастное выражение, и слабым от волнения голосом спросила:

— Ну и как тебе всё окружающее? — Она ещё раз обвела взглядом колоссальное помещение.

— Любопытно, — спокойно ответил он. — Стоит спуститься вниз и осмотреть всё повнимательнее. Кстати, обратите внимание, как красиво!

Он показал куда-то влево, где над изгибом верхней галереи серебристо-голубым цветом мерцала гигантская трехлучевая звезда с неким подобием огромного бриллианта посредине. Металл или какой-то неизвестный материал, из которого она была выполнена, словно сам светился изнутри, а прозрачный камень даже в неярком свете переливался сотнями граней, разбрызгивая вокруг себя блики всех цветов радуги.

— Красиво, — вздохнула Маша. — Но мы, к сожалению, пришли не для того, чтобы исследовать сооружение неизвестной цивилизации. Где проход, ведущий к людям?

— Сейчас попробую сориентироваться. — Бишоп подошёл к ближайшему тёмному экрану, вмонтированному в стену. — И кстати, схема, которую мы недавно видели, показывала наличие и перемещение живых объектов только на этом ярусе, а вот что творится внизу, пока мне неясно. Так что смотрите внимательнее по сторонам, или Чужие разнообразят наше общество. — И Бишоп начал внимательно изучать иероглифы под монитором, а Маша, приблизившись к краю помоста, на всякий случай привела оружие в боевое положение. Андроид, решив действовать, осторожно дотронулся до одного из значков под экраном, но добился только появления строчки, состоящей из сотни непонятных символов. После долгих манипуляций он что-то недовольно проворчал, и, оставив несговорчивый дисплей в покое, подошёл к Семцовой.

— Ничего не получилось, — извиняющимся тоном сказал он. — Для расшифровки нужен мощный компьютер с хорошей лингвистической программой, а схему этой части корабля мне никак не вызвать. Ни одного символа, похожего на знакомые нам.

— Ты, кажется, говорил, что при твоей памяти мы отыщем Казакова без проблем, — чуть насмешливо напомнила Маша, — Я этого не отрицаю. Нам следует идти по этой галерее направо, во-он до тех проходов, — Бишоп указал на виднеющиеся в дальнем конце зала тёмные овальные отверстия. — Единственное, чего я опасаюсь, так это удара в спину. Чужие вполне могут подняться снизу. Человек, конечно, не сумел бы, а при их возможностях это пара пустяков, и опередить Чужих мы вряд ли сможем. Кстати, вам не стоит надолго задерживаться туг — в этом зале высокий фон гамма и альфа-излучения. Ещё получите изрядную долю радиации… Все приборы, какие у нас есть, отказали, даже таймер. Я так подозреваю, что реактор и двигательные системы корабля расположены прямо под нами.

— Странное инженерное решение, — мрачно ответила Семцова. — Впрочем, наша техника существам, построившим этого монстра, тоже бы показалась непонятной.

Галерея, или, скорее, широкий помост, по которому они отправились к темневшим вдалеке отверстиям, был довольно большим — около четырёх метров. Никакого ограждения по краям не имелось, зато по стене на высоте человеческого роста крепился металлический поручень, похожий на тот, что опоясывал стены в самом нижнем отсеке в хвосте корабля. Из огромного провала тянуло сухим жаром, с Семцовой пот лил в три ручья, но она не обращала внимания на подобные пустяки, поглощённая новыми впечатлениями. Ещё бы, она — первая из людей (если не считать лейтенанта Казакова и его отряд) попала в самое сердце грандиозного создания разума, о существовании которого её цивилизация и не подозревала. Её удивляло многое, например то, что нигде не видно никаких кресел или сидений, везде только тёмные мёртвые экраны да мерцание сложных символов-иероглифов. Их шаги гулко разносились по всему ярусу, и даже поскрипывание ремней бронежилета и позвякивание оружия усиливались во много раз. Больше никаких звуков слышно не было.

Бишоп остановился рядом с овальными проходами в неизвестность и достал фонарик. Проходы, уводившие из главного зала, не освещались, и в них уже через несколько метров сгущалась непроглядная тьма.

Всё время, пока они шли сюда, Семцову терзала малоприятная мысль: люди (если они там есть) собраны в одном месте и не движутся. Слишком это напоминало кадры с третьего уровня процессорной станции Хадли, куда Чужие притащили всё уцелевшее население колонии. Ей не хотелось даже предположить, что подобное могло произойти с Казаковым и его группой.

— Бишоп, куда идти? — пересилив себя, спросила она переминавшегося с ноги на ногу андроида.

— В центральный коридор и дальше налево во второй проход. Если верить плану, там должен быть небольшой зал, в котором и находятся люди. Правда, за это время они могли уйти… Однако мы их всё равно разыщем.

— Сомневаюсь, чтобы военные могли куда-либо уйти, — едва слышно пробормотала Семцова, но Бишоп всё равно услышал, повернулся и взял её за плечи.

— Маша, я знаю, о чём вы думаете, — спокойно проговорил он, глядя ей в глаза. — Будем надеяться на лучшее. А если… Если это окажется не так, наша совесть будет чиста — мы сделали всё возможное.

И он, круто повернувшись, решительно шагнул в тёмный тоннель.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Маша узнала многое. Куда больше, нежели любой ксенолог, мечтающий о первой встрече с чужим разумом. Она видела записи с рейдера «Сулако», сама едва не погибла на Фиорине, читала короткие, но ёмкие доклады Рипли, представленные следственной комиссии по делу «Ностромо»… И наконец, сама оказалась в гнезде Чужих. В самом логове.

Если вначале Чужие неизменно пребывали рядом с ней в ночных снах, вызывая страх и злобу, то теперь чувство ужаса перед этими существами сменилось не то чтобы на безразличие, а скорее, на неопределённую гамму чувств, в которой смешивались и отвращение, и ненависть, да в придачу часть какого-то смутного понимания. Маша подсознательно ощущала, что странные зубастые твари тоже имеют право на жизнь, существование, но право это не должно осуществляться за счёт людских жизней.

Пускай где-то, в самых отдалённых мирах Галактики, существует планета, на которой зародилась эта необычная и абсолютно чуждая жизнь, пусть эти жуткие твари, как утверждает Бишоп, обладают настоящим интеллектом, но в данных обстоятельствах Чужих можно расценивать лишь как врагов. В своей правоте Семцова не сомневалась: первыми напали всё-таки они, Чужие. Она просто физически чувствовала, как ужас перед ними уходит, растворяется, но остаётся другой страх, пересилить который невозможно. Страх за людей. Пускай её с лейтенантом Казаковым свела чистая случайность, однако Маша чувствовала себя ответственной за его жизнь. Если бы дискета Эрона попала в руки ООН, эта экспедиция никогда не состоялась бы. Все были бы живы.

Семцова поймала себя на мысли, что к людям, именующим себя цивилизованными, всегда имеющим чистые воротнички и не вымазанные в чужой крови или оружейном масле руки, — людям наподобие Хиллиарда, Пауэлла или погибшего здесь, на LV-426, Картера Бер-ка — она испытывает совершенно аналогичные чувства, что и к чёрным клыкастым громадинам, по которым всего полчаса назад вела ураганный огонь из своей винтовки. И что с этими «людьми» она вела бы себя столь же хладнокровно, приведись подобный случай. Именно эти чудовища в дорогих костюмах от лучших модельеров послали на верную смерть экипаж буксира «Ностромо», да и катастрофы на Ахеронте можно было бы избежать, не пожелай мистер Картер Бёрк перепроверить показания офицера Рипли на следственной комиссии в надежде на финансовый выигрыш. В той игре проиграли все. В этой — победит она, Семцова. Каких бы усилий это ей ни стоило.

…Одна-единственная женщина, против которой стоит поистине несокрушимая армия вышедших из самых пучин космического ада чудовищ и вдобавок не менее мощная организация, опутавшая своими щупальцами почти все обжитые людьми миры.

Одна против всех. А из союзников лишь робот-андроид, который сейчас спокойным шагом двигается впереди в глубь тёмного коридора. Да, может быть, несколько соотечественников, во главе с невысоким вежливым лейтенантом. Есть надежда, что он ещё жив.

…Они прошли по сумрачной галерее мимо первого, уводящего влево, прохода, а затем Бишоп начал замедлять шаг и вскоре остановился, прислонясь спиной к стене. Семцова прижалась к его плечу:

— Почему остановился?

— Второй коридор, метрах в пяти от нас. Неужели вы ничего не чувствуете? — Бишоп повёл носом: — Принюхайтесь-ка!

Семцова изо всех сил втянула в себя воздух, а затем начала медленно фильтровать его в носовых проходах, пытаясь что-либо учуять. И тут её озарило. Этот запах был ей знаком — терпкий аромат слизи, которую выделяли Чужие. Он был слабым, очень незаметным, и к нему примешивалась так же давно известная вонь оружейной гари. Означало это только одно: там, за поворотом, слева, в зальчике, взвод Казакова был отрезан и принял бой. Если верить виденному раньше красному значку на экране, десантники живы, но заражены.

«Стоп, — подумала Семцова, — если верить карте корабля, то рядом нет ни единого Чужого. Соответственно, они используют то помещение как инкубатор? Тоже нет. Потому что в данном случае мы бы увидели сигнал, исходящий от производящей споры матки, а были видны исключительно значки человека. Следовательно, наши ребята просто обездвижены и всё. Тогда вперёд!»

— Бишоп, чего ты застыл? — Семцова подтолкнула андроида в спину. — Идём же!

Бишоп развернулся и испытующе взглянул на неё:

— Маша, вы готовы ко всему?

— Да, — одним выдохом ответила Семцова.

— Тогда двигаемся. Вы, как обычно, позади и чуть правее меня. С одной стороны вас будет прикрывать стена.

Бишоп заново посветил на потолок, после направил фонарь в глубь галереи и, не заметив ничего подозрительного, медленно направился к зияющему слева крупному провалу. Запах Чужих усиливался с каждым метром, но глаза не замечали ни единого движения. Бишоп приостановился у края коридора и, вытянув руку, осторожно посветил внутрь, настороженно заглядывая в проход. Ничего. Даже пылинки не плясали в чётком и ярком луче фонаря. На стенах и потолке коридорчика не было видно и признаков пребывания здесь Чужих. Чистые, голые стены, сделанные из какого-то матово-коричневого материала, которые словно подчёркивали мрачность здешней обстановки. И ни единого шороха или звука.

Андроид снял смарт с предохранителя, кивком позвал Машу и шагнул в проход. Она последовала за ним.

Продвигались они медленно, глухую тишину нарушали только звуки шагов, и поэтому внезапно раздавшийся шёпот, показавшийся Семцовой громом небесным, заставил её сердце забиться значительно быстрее.

— Мария Викторовна, этот коридор длиной метров пятнадцать. Если мне не изменяет память, помещение за ним небольшое, метра три на четыре. Первым вхожу я. Кстати, иногда оглядывайтесь, мало ли что…

Семцова резко развернулась и направила луч своего фонаря назад — голые стены и ни единого движения.

Коридор закончился внезапно, и вошедший первым Бишоп резко оттолкнул Семцову назад, чтобы она не увидела зрелища, открывшегося его взгляду.

По всему периметру стен, крепко запелёнатые в слизистые коконы, были развешаны люди. Это и был взвод лейтенанта Казакова.

— Что? Что там? — Маша рванулась вперёд, и андроид не успел удержать её. — Так я и думала… — пробормотала она, отрешённо оглядывая стены зала. — Они мертвы? — обратилась она к андроиду.

— Сейчас выясним. Судя по значку на мониторе — живы, и обратите внимание — здесь нет ни единой споры, из которых появляются личинки. — Он осветил пол, и действительно, ни единого яйца, порождавшего из себя маленьких убийц, не было. — Это довольно странно, — продолжил Бишоп, — возможно, людей только лишь обездвижили, но вот для каких целей? — Он задумчиво поскрёб подбородок. — Давайте снимем одного и посмотрим, что именно произошло. Диагностер у меня с собой.

Андроид уже было вынул нож и подошёл к ближайшему кокону, как Семцова вдруг дёрнула его за рукав и указала на странного вида тёмную кучу в углу зала.

Всё, чем были вооружены десантники Казакова, было аккуратно сложено в углу, справа от коридора. Здесь лежало всё: смарты, винтовки, пистолеты, и даже несколько десантных ножей были разложены на полу в идеальном порядке. Все, до единого предмета.

— И вы теперь будете утверждать, что Чужие — существа, не обладающие разумом? — взглянул на Семцову андроид.

— Сначала окажем помощь людям, — она указала на стены, украшенные десятком коконов, — а уже потом будем рассуждать о разумности этих тварей, — огрызнулась Маша. — Ну, быстрее!

Снять кокон со стены и обрезать окутывающую человека слизь оказалось делом достаточно простым — вещество уже подсохло, и кое-где начинало ломаться. Полностью освободив одного десантника от клейкого состава, Семцова первым делом взглянула на нашивку на форме: «Рядовой П. Косач», Бишоп выволок из заплечного мешка диагностер, мгновенно присоединил к голове и груди Косача миниатюрные присоски и включил монитор. Прибор, конечно же, не работал. Мощнейшее излучение от стен корабля забивало любые сигналы. Экран пришлось погасить.

— Тогда займёмся обычным и доступным каждому непрофессионалу исследованием. — Андроида отказ диагностера, казалось, совершенно не смутил. Бишоп пощупал пульс на центральных артериях, посмотрел зрачки, провёл с телом человека ещё какие-то непонятные для Маши манипуляции. И тут случилось то, чего ни Бишоп, ни Семцова ожидать не могли: рядовой Косач издал слабый стон и чуть приоткрыл веки:

— Де-е… а…

— Что вы сказали? — переспросил андроид, наклонившись как можно ближе к голове десантника.

— Где… где я? — Косач ответил уже чётче, а после того как Бишоп потрепал его по щекам, взгляд «волкодава» стал гораздо осмысленнее. — Кто вы?

— Мы — люди, — не вдаваясь в подробности, резюмировал андроид. — А вы пока лежите и приходите в себя.

— Пить дайте, — тихо попросил Косач, и Семцова, мгновенно сорвав с пояса флягу с водой, влила ему в рот немного жидкости.

— А мы пока займёмся остальными, — твёрдо сказал андроид, глядя на хлопочущую возле военного Машу, — и побыстрее. Чем скорей мы приведём их в порядок, тем будет лучше.

Бишоп заново вынул загнанный было в ножны десантный кинжал, подозвал Семцову, и они занялись следующим коконом.

Вся работа по освобождению людей заняла немногим более получаса, и по прошествии этого времени на полу зальчика корабля Чужих лежали одиннадцать десантников Внеземельного корпуса Российской империи во главе с лейтенантом Казаковым. Люди приходили в себя медленно, были резко заторможены, но Бишоп, отыскав у десантников индивидуальные аптечки, сделал каждому какую-то инъекцию, и через несколько минут люди стали двигаться куда активнее.

Семцова неразлучно сидела с Казаковым, и, пока тот окончательно не пришёл в себя, отпаивала водой из фляги. Только после того, как речь лейтенанта стала осмысленной, а глаза из стеклянных вновь превратились в нормальные глаза живого человека, Маша попробовала выяснить, что именно случилось с его взводом.

…Приключения подразделения Казакова, произошедшие вслед за десантированием на Ахеронт и проникновением военных вместе с группой биологов в иноземный корабль, Семцовой были известны. Но каким образом весь взвод очутился в этом закутке, обездви-женный и спелёнатый слизью Чужих? Этот вопрос Маша хотела прояснить непременно и прямо сейчас.

— Вы что, действительно вдвоём с этим роботом отправились искать меня и моих людей? — спросил Казаков, и хотя голос его был очень слаб, но в словах, произнесённых с видимым усилием, сквозило безмерное удивление.

— Как видите, — без обиняков ответила Семцова, — я решила, что довольно будет смертей ради интересов Ван-Льюена, Хиллиарда и прочих мерзавцев. Мы пошли вдвоём — я и этот… андроид. Сергей, если вы помните, ответьте — что с вами приключилось и как вы оказались здесь? Про свои похождения я расскажу после.

Казаков отхлебнул воды из фляги, которую Семцова держала в руках прямо перед ним, и коротко обрисовал ситуацию, вкратце изложив события, произошедшие после того, как его группа вошла через шлюз в главную галерею, ведущую в центральный зал корабля. Ничего там не обнаружив, взвод попытался спуститься вниз — туда, откуда исходило тепло, — рассчитывая найти хоть что-нибудь, указывающее на существ, которые построили этот корабль, или обнаружить бортовое оборудование, способное пролить свет на устройство инопланетного рейдера.

Как и у Семцовой с Бишопом, у взвода отказали все электронные устройства, и приходилось двигаться вслепую. Казаков приказал свернуть в один из коридоров, уводящих из центрального зала, и там на людей напали Чужие… Монстров было невероятно много — они появились спереди, сзади, сверху; лезли из боковых коридоров. Более всего запомнилось, что, когда солдаты открыли огонь по Чужим, последние вцеплялись в оружие и вырывали его из рук людей. С их-то силищей! Убитых среди Чужих было немного, и последним воспоминанием Казакова был удар неизвестного, но очень острого предмета в левую ягодицу. Очнулся он только сейчас. Самое удивительное — все солдаты его взвода живы и, похоже, здоровы. А главное — не заражены.

— А вы, Сергей, вот на это посмотрите, — Маша указала рукой на груду оружия, аккуратно сложенного в углу помещения. — Как вам это понравится?

Приглядевшись, Казаков только помотал головой и снова откинулся на вещмешок, который Семцова заботливо подложила ему под голову.

— Не знаю, что и думать… — пробормотал он.

— Извините, что докучаю вам, лейтенант. — Семцова потеребила его за рукав. В кончиках своих пальцев она ощутила едва заметную дрожь. — Ради Бога, вспомните, какого цвета были твари, которые напали на вас? Чёрные?

Казаков задумчиво посмотрел куда-то вверх и неторопливо ответил:

— Вы знаете, Мария Викторовна, мне кажется, будто они были… ну… немного другими. Какого-то металлического цвета. Их окраска была гораздо светлее панцирей Чужих, которых нам описывали раньше. Между прочим, мы уничтожили большую группу аналогичных чудовищ ещё во внутренних коридорах корабля. А в чём, собственно, вопрос?

— А вот в чём. — Забыв, что Казакову, поражённому ядом Чужих, сейчас достаточно тяжело воспринимать информацию, Семцова изложила лейтенанту «волкодавов» все её приключения и авантюры, начиная от блокирования систем управления «Патны», вплоть до похождений в недрах иноземного корабля. Особый акцент в своём рассказе Семцова сделала на маленьком серебристом монстре, вертевшемся вокруг их челнока.

— Бишоп утверждает, будто они разумны, — добавила Маша.

Казаков посмотрел на андроида, возившегося с кем-то из солдат, и скривился:

— Возможно… Я тоже мог бы об этом подумать, глядя на это оружие, лежащее в таком порядке, и видя, что мы все до единого живы. Но даже если версия о разумности Чужих верна, то почему-то мне очень не хочется в неё верить. — Казаков грустно вздохнул и замолчал.

— Кстати, — встрял Бишоп, краем уха слушавший разговор, — никто действительно не заражён. Тут нет ни единой мёртвой личинки — носителя эмбриона, а ведь они умирают сразу после того, как сделают своё дело. — И он снова отвернулся, занявшись одним из десантников, которого особенно мутило после поражения нейротропным ядом.

Семцова как бы невзначай взглянула на таймер и произнесла про себя краткую молитву, возблагодарив Бога за то, что часы были механические, а не электронные. Этот «Ориент» с синим циферблатом и позолоченными стрелками был у неё на руке ещё с давно канувших в вечность студенческих времён. Но не в этом дело. До отлёта челнока оставалось восемнадцать часов. Надо немедленно убираться отсюда. А дальше… А вот что дальше? И моментально в мозгу вспыхнул цветком фейерверка план дальнейших действий. Только бы уговорить Казакова!..

— Бишоп, иди быстро ко мне! — не допускающим возражений тоном приказала она андроиду. — А теперь присядь рядом, и давай ты, я и лейтенант поговорим о том, что мы сделаем, если выберемся наружу и сумеем возвратиться на «Патну».

Шептались они минут десять, в основном говорила Семцова, а Бишоп и Казаков слушали. Уже достаточно пришедшие в себя солдаты могли расслышать возмущённо-протестующие возгласы лейтенанта, немедленно забиваемые грозными фразами, произносившимися женским голосом. Андроид молчал и лишь изредка качал головой. А ещё через несколько минут рядовой Косач заметил, как женщина и лейтенант Казаков, его непосредственный командир, пожали друг другу руки.

Казаков поднялся при помощи Бишопа, перевёл взгляд на Семцову, нервно дёрнул шеей и тихо проговорил:

— Маша, в любом случае ответственность за вашу выдумку буду нести я. И меня потом могут расстрелять — трибунал не посмотрит на идеи гуманизма. Но… уговор дороже денег. — И, развернувшись к своим, чётким командирским голосом приказал:

— Взвод, разобрать оружие, привести себя в порядок и занять оборону у выхода!

Медленно, слишком медленно для солдат вышколенного спецназа, «волкодавы» нашли своё оружие. Таковое, кстати, пребывало в идеальном порядке: ни винтовки, ни смарты не были повреждены. Затем операторы смартов расположились полукругом у прохода, а за их спинами заняли позицию остальные: компьютерные и биологические техники, вооружённые автоматическими винтовками. Если придётся драться, то — до последнего, пускай по телам ещё и разлита противная, мешающая привычной быстрой реакции слабость.

Казаков и Семцова вышли вперёд.

— Взвод, слушать приказ. Там, за стенами корабля, нас ждёт транспортёр и челнок, на котором мы уберёмся с этой планеты. Прорываться наружу, возможно, придётся с боем, но вы — солдаты, а не старые девы. Так?

— Та-ак! — хором проревело десять глоток.

— Или у меня что-то со слухом? — поднял голос до крика Казаков. — Что вы сказали?

— Та-а-а-ак! — потрясая оружием, проорали десантники. У Семцовой заложило уши от этих воплей, но она понимала, что Казаков пытается настроить своих людей на победу.

— Если вы будете неосторожны, вас ждёт что? — Лейтенант изо всех сил надрывал свои голосовые связки.

— Сме-е-ерть! — рявкнули в ответ солдаты.

— Смерть кому?!!

— Сме-ерть врагу-у!

— Молодцы, — уже тише проговорил Казаков. — Слушать дальше. Эта женщина, — он указал на Семцову, — может занимать должность капитана флота, и я назначаю её своим заместителем. В случае моей смерти командует она. Её имя — Мария Викторовна Семцова. Ясно?

— Да, командир! — нестройным хором ответили десантники. — Капитан Семцова, командир!

— Дальше! Если мы выкарабкаемся из этого дерьма и вернёмся на крейсер, капитан Семцова будет его капитаном! Вы будете выполнять её приказы наравне с моими. Возражения есть?

— Не-ет!

— Отлично, и не забывайте, что вы не ублюдки, наращивающие себе задницы в пивных, а солдаты великой России! — закончил резко Казаков и повернулся к Маше, несколько обескураженной его речью: — Ну что, будем прорываться?

— Да, — кивнула она. — Первым идёт Бишоп, он внимательнее нас и раньше сумеет заметить опасность. Бишоп! — Семцова повернулась к андроиду. Тот, не говоря ни слова, шагнул в мрачную глубину коридора.

— Оставайтесь пока здесь, — бросил он через плечо, — если там пусто, я вернусь за вами.

Через секунду его чёрный силуэт вышел из круга света фонариков и исчез во тьме. Лишь гулко отдающиеся звуки шагов давали понять, что андроид не исчез, как фея в волшебной сказке.

Бишоп не стал включать свой фонарь, потому что прекрасно видел в темноте, да и его фотоэлементы прекрасно улавливали инфракрасное излучение, исходящее от Чужих. Искусственный человек умел больше настоящего. Выйдя из коридора в центральную галерею, Бишоп оглянулся и, не заметив ничего подозрительного, кинулся со всех ног назад. Буквально влетев в зал, где находились остальные, андроид быстро проговорил:

— Скорее, все за мной, там всё чисто. Операторы смартов — двое за мной, двое прикрывают сзади.

И маленький отряд рванулся вперёд. Возможно, для того, чтобы умереть. Об этом сейчас никто не думал, мысли у всех были одинаковые: выбраться из этого адского места любой ценой. Пусть некоторые останутся здесь, в недрах этого жутковатого иноземного чудовища навсегда, но другие будут жить. О собственной жизни никто не думал.

Бишоп ещё раз быстро глянул в галерею и уверенно двинулся по ней к большому залу. Сразу за ним грохотали ботинками Косач и Титов, операторы смартов, за ними двигался весь отряд, а в арьергарде мягкими хищными движениями диких зверей крались Сусоров и Тимченко — также вооружённые самым грозным ручным оружием. И по-прежнему ни единого постороннего движения или звука. Впереди забрезжил призрачный белый свет — это означало, что отряд выходит к гигантскому залу, где, возможно, сосредоточены все системы управления кораблём. Вскоре все они вышли на верхнюю галерею гигантского помещения и огляделись. Всё та же матовая белизна стен, сияющая в центре звезда и больше ничего.

— Приборы не работают вообще никакие, — констатировал Казаков. — Бишоп, что скажешь?

Андроид, стоявший на неогороженном краю галереи, заворожённо смотрел вниз на клубящийся в глубине провала туман.

— Скажу, что реактор этого корабля под нами, там. Вниз спуститься мы никак не можем. — Бишоп сделал широкий жест рукой, указывая на то, что никаких переходов или лестниц, ведущих на нижние галереи, нет. — Придётся возвращаться тем же путём, каким мы все пришли сюда, но я…

— Смотрите! — Истошный крик одного из солдат перебил речь андроида. — Вон там, внизу! — Он тыкал пальцем в направлении стены зала, чуть правее и ниже.

По стене напрямик к группе десантников полз Чужой, сияя в белом свете панцирем цвета старого серебра.

— Не стрелять! Не стрелять никому! — рявкнул Бишоп. — Убить это существо вы всегда успеете. Лейтенант! — Андроид повернулся к Казакову. — Сейчас я пойду к этому Чужому. Огонь открывайте только в крайнем случае, ясно?

— Здесь приказываю я! — жёстко возразил Казаков. — Маша, что скажете? — обратился он к стоящей рядом Семцовой.

После секундного раздумья она быстро проговорила:

— Не стреляйте, пусть Бишоп идёт.

— Ну хорошо, — сквозь зубы рыкнул Казаков. — Взвод, не стрелять без моей команды!

Солдаты отошли от края пышущей жаром бездны к стене, операторы смартов заслонили собой остальных. Словом, взвод был готов принять бой.

Бишоп как стоял на краю платформы, так и не сдвинулся с места. И лишь когда Чужой всё так же медленно и словно неуверенно вскарабкался на её край, осторожными шагами двинулся к замершему существу.

Этот Чужой был красив настоящей неземной, необычной красотой. Панцирь мерцал всеми оттенками серебра — от тёмно-серого до ослепительно белого, длинный куполообразный череп закрывал большую часть сравнительно невеликого туловища, на ритмично изгибавшемся членистом хвосте сверкали металлические блики. Но, как бы это существо ни было красиво в сравнении со своими чёрными собратьями-убийцами, Бишоп понимал, что на уме у клыкастой твари может быть всё, что угодно.

Андроид остановился в двух метрах от Чужого и развёл руки, как бы показывая, что он не вооружён, хотя вырвать из-за спины смарт было делом нескольких мгновений. И тут Чужой распрямился в полный рост, раздвинул щупальца и передние лапы в похожем жесте, издав громкий и резкий писк.

Бишоп услышал позади клацанье оружия людей Казакова, его предостерегающую команду и возглас Семцовой. Однако сейчас он не обратил на это и малейшего внимания. Андроид прокручивал в своей памяти все звуки, которые слышал от маленького Чужого, с которым он «познакомился» в челноке с «Патны», и не нашёл между тем, что «произнёс» сейчас возвышавшийся рядом с ним монстр, и ранее услышанным никакой аналогии.

И тогда Бишоп решился. Он смодулировал своим речевым синтезатором расшифрованное компьютером челнока слово «проход» на языке Чужих и стал ждать реакции Чужого.

Для Маши Семцовой эти мгновения растянулись на долгие часы, если не годы, лишь чёткие удары сердца отсчитывали секунды. Она подсознательно чувствовала, что сейчас — именно сейчас! — решается судьба всех людей, стоящих с ней плечом к плечу. И возможно, спасение придёт оттуда, откуда ожидать его было немыслимо. Маша ощутила, как по лбу, стекая на глаза и застилая их, струится холодный липкий пот, пальцы сжимают холодную сталь винтовки, а всего в нескольких метрах поодаль друг перед другом стояли пусть и искусственный, но всё же человек, и порождённое другим миром создание.

Услышав знакомый звук, Чужой быстрым, изящным движением подобрался к Бишопу вплотную, наклонил клыкастую морду прямо к его лицу и снова издал серию тонких звуков, а затем столь же плавно отодвинулся назад. Теперь всё зависело от выдержки десантников Казакова, пальцы которых лежали на спусковых крючках, и Семцова изо всех сил вцепилась лейтенанту в плечо, как бы предостерегая.

Казаков понял.

— Оружие разрядить, — тихо, но со сталью в голосе скомандовал он. Военные знали, что произошло со взводом Гормана в атмосферном процессоре Хаяли после похожей команды. Если картина, разворачивающаяся перед их глазами, лишь спектакль, предназначенный для отвлечения внимания людей, это означает одно — смерть. Смерть, которой они чудом избежали совсем недавно.

— Это приказ! Выполнять! — Казаков произнёс это таким тоном, что ему подчинился бы и сам дьявол. Секундой позже ни одна винтовка или смарт не могли выстрелить даже случайно, а одиннадцать мужчин и одна женщина замерев смотрели на фигуры у края галереи.

«Ну, ну же!» — мысленно взывала Семцова к андроиду, и тот, словно откликнувшись на немой призыв, чётко и раздельно, глядя прямо на чудовище, воспроизвёл звуки, означавшие «проход» и «показать».

Чужой резко выпрямился и застыл, подобно некоей сюрреалистической статуе. Мгновение спустя он прижал щупальца к телу и медленно двинулся к одному из темневших на стене экранов. Казалось бы, неуклюжая, когтистая лапа вытянулась к мерцающим под ним символам и коснулась некоторых из них. Бишоп, двигавшийся позади, остановился и стал ждать, что же произойдёт дальше.

Экран осветился. По тёмно-синему фону пробежали строчки иероглифов, а затем стали появляться белые линии с крупным зелёным подковообразным силуэтом в центре. Недалеко от травянисто-зелёного изгиба, изображавшего звездолёт, светились четыре точки аналогичного цвета. Андроид мгновенно понял, что видит план окружающей местности с изображением корабля, в котором они сейчас находятся, а также двух вездеходов и обоих челноков, стоящих неподалёку.

Но думал Бишоп сейчас о другом. Разумность Чужих теперь доказана окончательно. Они (или по крайней мере то существо, с которым он общается) понимают речь, умеют обращаться с аппаратурой, и похоже, этот… это… ну, словом, уже не зверь, а просто Чужой понял, что конкретно от него хотят. Прекрасно, но как быть дальше? А вот как…

Чужой выжидающе посмотрел на андроида и тихонько пискнул. В этом созвучии Бишоп различил вопросительную интонацию. «Ну что ж, — подумал он, — не зная языка, будем общаться жестами. Надеюсь, Чужой меня поймёт, очень надеюсь…»

Медленно, стараясь не делать резких движений, которые существо могло бы неправильно расценить, андроид поднял руку, указал на кучку людей поодаль, а затем поднёс её к экрану, провёл пальцем от изображения звездолёта до точек, показывающих местоположение транспортёров, в одном из которых их ждал медтехник Андрей Ильин.

Чужой не шевелился. Бишоп повторил те же движения, на этот раз добавив звуками два спасительных «слова», произнесённых три минуты назад.

Чудо, ожидаемое всеми, наконец свершилось. По крайней мере, так показалось Бишопу. Чужой подобрался совсем близко к экрану, повернул голову в сторону сбившихся в тесную группу «волкодавов», затем, посмотрев на Бишопа, совершил аналогичное движение лапой по экрану и коротко пискнул. Это можно было расценивать только как понимание и согласие. Однако торопиться Чужой не стал. Нанеся одним из гибких щупалец серию быстрых ударов по окружавшим экран значкам, он явно указал движением головы и лапы на вогнутый монитор. Видимо, призывал Бишопа к вниманию.

Тёмно-синее поле сменилось белым и по нему запрыгали строчки красных иероглифов. «Текст» был очень длинным, и андроид ещё раз мысленно поблагодарил своего создателя (в данный момент сидящего в тиши и уюте «Патны») за свою абсолютную фотографическую память. Возможно, текст, плывущий перед его глазами, и есть ключ к разгадке всего того, что произошло на этой ничтожной планетке.

Начертанные словно живой кровью символы мелькали ещё пару минут, затем Чужой новым движением щупальца с острым наконечником отключил экран и повернулся к андроиду. Уже чисто автоматически Бишоп отметил, что из клыкастой пасти этого существа не выделяется такое огромное количество слизи, как у чёрных существ… И вдруг с изумлением вновь оглядел гладкий по виду череп Чужого.

Справа, на скате «купола», защищавшего туловище, явственно просматривались четыре глубокие царапины. Сомневаться в том, откуда они взялись, не приходилось. Это был след когтей такого же существа. Однако Бишоп никак не мог припомнить случая, чтобы Чужие дрались между собой. Разве что случай с Андреем Ильиным на обшивке челнока и происшествие в грузовом блоке указывали на противоположное. Чёрные звери всегда действовали против людей вместе, и стычек между Чужими наблюдать ни разу не приходилось. Это доказывал опыт спасательной экспедиции лейтенанта Гормана и Картера Бёрка.

Очередной вопрос, на который нет ответа…

Чужой тем временем, не обращая внимания на пристальный взгляд Бишопа, продолжал непонятные манипуляции с настенным экраном. Даже неискушённому землянину было понятно, что существо умеет обращаться с совершенно неизвестной людям аппаратурой. Ещё несколько молниеносных движений щупальцем, и неожиданно в тишине зала раздался тихий мелодичный звук, а из щели под погасшим уже дисплеем выползла тонкая, металлическая с виду, пластина с небольшими зазубринами по краям. Изящным и лёгким движением массивной лапы Чужой вытащил оказавшийся совсем небольшим предмет из отверстия, но тот выскользнул и упал на пол галереи.

Бишоп по-прежнему не двигался, только лишь наблюдал. Ему было всё любопытнее и любопытнее.

Чужой быстрым движением развернулся в сторону Бишопа, коротко пискнул и совершенно недвусмысленно подтолкнул отливающую металлом пластинку к андроиду. Тому ничего не оставалось делать, кроме как нагнуться и поднять предмет. Это была довольно увесистая, несмотря на свои небольшие размеры, видимо стальная, плата. Повертев её в руках, Бишоп углядел на поверхности два отверстия, которые, очевидно, служили для подсоединения данного информационного блока к компьютеру. Сомнений в том, что эта вещь была неким носителем информации, у Бишопа не возникало.

«В любом случае это нам пригодится», — решил андроид и быстро упрятал необычный подарок в карман брюк над коленом.

Чужой ждал. Вернее сказать, выжидал дальнейших действий людей, замерев совершенно неподвижно. Бишоп уяснил, что надо начинать действовать. До вылета челнока оставалось немногим более четырнадцати часов.

— Идите все сюда, — как можно спокойнее произнёс он, оборачиваясь к остальным. И добавил с решительными нотками в голосе: — Предупреждаю, не вздумайте стрелять. Похоже, это существо даёт нам единственный шанс выбраться отсюда. Ну, идите же! Он никому не сделает ничего дурного.

Медленно, очень медленно, инстинктивно выставив вперёд дула оружия, пусть даже и не заряженного, десантники во главе с Казаковым и Машей придвинулись к Бишопу. Они столпились вокруг спокойно стоящего и не без интереса рассматривавшего людей чудища.

Существо не сделало ни единого резкого движения и, похоже, давало тем, кого оно наверняка считало Чужими, время пообвыкнуться со своим присутствием или же, наоборот, само присматривалось к людям. У Семцовой мелькнула мысль о том, что у неё уже выработалось чисто инстинктивное отвращение к Чужим. Маша никак не могла заставить себя подойти к вертевшему головой во все стороны зубастому чучелу. Видя сверкающую металлом живую уродливую массу, возвышавшуюся над касками молча стоявших солдат, Семцова почувствовала предательскую дрожь в коленях.

«А ведь сейчас стоит ему нанести несколько точных ударов, и никого из нас не останется в живых», — мелькнула короткой молнией мрачная мысль. Однако, увидев, как один из десантников настолько осмелел, что провёл ладонью по панцирю, покрывающему Чужого, а тот, будто обычная земная собака в ответ на ласку, низко нагнулся к человеческой руке и словно «обнюхал» её, Семцова почувствовала, как беспокойство начало отступать. Впрочем, ни о каком доверии к громадным насекомоподобным тварям и речи пока идти не могло.

Между тем люди, поняв, что монстр не проявляет никакой агрессивности, сбились вокруг него тесной кучкой. Куда только делся обуявший всех так недавно ужас при одном только появлении Чужого?! Каждый, включая и лейтенанта Казакова, старался как следует рассмотреть существо и дотронуться до него хотя бы одним пальцем. По лицу лейтенанта медленно расползлась улыбка, которую Маша оценила как глумливую. Вот, мол, «контакт с внеземной цивилизацией»!

Бишоп стоял рядом, сияя такой ослепительной победной улыбкой, на какую только был рассчитан его эмоционально-мимический блок. Сам Чужой тоже осмелел и вовсю тёрся среди людей. У Маши всякий раз ёкало сердце, когда она видела, как мощная, снабжённая громадными когтями лапища тянулась к кому-нибудь из десантников. Чужой осторожно касался одежды, оружия и, наконец, взявшись за винтовку Баулина, потянул её к себе.

— Эй, ты чего? Отдай! — Рядовой испуганно вцепился в своё оружие, но тотчас вмешался Бишоп.

— Дайте ему посмотреть, — сказал он, положив руку солдату на плечо. — Не думаю, что Чужой повредит её. Ему тоже интересно…

Баулин подчинился мягкому голосу андроида, к тому же говорившего по-русски без всякого акцента, и снял винтовку. Существо с осторожностью, казавшейся немыслимой для такой махины, поднесло оружие совсем близко к морде и, как следует рассмотрев со всех сторон, вернуло хозяину.

— Всё-таки, Мария Викторовна, они плохо видят или воспринимают видимое совершенно не так, как люди, — с интересом наблюдая за этой сценой, горделиво сказал Бишоп.

— И дальше что? — Семцова начинала злиться. — Меня сейчас меньше всего интересует, как и чем видят Чужие! Если ты собираешься извлечь практическую пользу из своих знаний, то, пожалуйста, попроси эту скотину показать дорогу наружу. Только говори с ним повежливее, а то ещё обидится! Вдруг Чужие и чувствуют всё не так, как мы…

Пропустив колкость мимо ушей, Бишоп обернулся к остальным:

— Господа, прошу вас, оставьте его в покое, вы же не в зоопарке! — громко произнёс он. — Лейтенант, пожалуйста, отведите своих людей!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Казакову не пришлось отдавать команду — андроид уже успел завоевать непререкаемый авторитет (насколько это было возможно для искусственного человека). Его слову подчинялись почти так же, как и приказам лейтенанта. Мигом прекратив изъявления если не дружелюбия, то искреннего любопытства к странному угловатому чудовищу, люди отошли на несколько шагов, а сам Бишоп вновь попытался объясниться с Чужим.

Семцова, вслушиваясь в звуки, издаваемые андроидом, и наблюдая за реакцией существа, отметила про себя, что эти двое нелюдей (или не-людей? Большая разница…) недурно понимают друг друга. Через пару минут Чужой исторг резкий громкий писк и, решительно развернувшись, двинулся к одному из зиявших в стене галереи тёмных проходов.

— Ну, двинулись? — коротко выдохнул Казаков, обращаясь скорее к самому себе, чем к остальным.

— Идёмте быстрее. — Бишоп довольно бесцеремонно подтолкнул Семцову и подумал про себя о том, что на неё в последние часы слишком часто стало находить непонятное оцепенение, явственно проявлявшееся именно в те моменты, когда следовало действовать не рассуждая.

Грохот двух с лишним десятков кованых ботинок тяжёлым эхом отозвался от стен и потолка зала. Чужой при всей своей массивности и нескладности рванул вперёд с такой быстротой, что людям пришлось максимально ускорить шаг. Зверь нырнул в тёмный с округлыми стенами проход, и сразу же перебрался на потолок. Видимо, заключил Бишоп, так передвигаться ему было легче.

— Послушай, — Семцова на ходу дёрнула андроида за рукав, — я уже готова уверовать в то, что проклятая бестия обладает таким же разумом, как я и ты, но если это западня, то…

— Мисс, прошу вас, — перебил её Бишоп на более привычном его электронному разуму английском языке, — мы, по-моему, уже достаточно обсуждали данный вопрос. Конечно, можно вернуться к пути, по которому мы пришли сюда. Но думаю, что у отряда господина лейтенанта недостаточно сил, чтобы противостоять тем родственникам нашего проводника, которые, видимо, поджидают нас в той стороне. Следовательно, я прошу вас закрыть обсуждаемую тему. Это единственный путь к спасению вашей жизни и жизней тех, кто рядом.

Вся тирада была сказана с необычным для искусственного человека раздражением, и Семцова с обидой поджала губы.

«Или я стала подозрительной до того, что начинаю сходить с ума, или ничего не понимаю. Не верю я в благие намерения этой твари», — подумала она, наблюдая за мелькавшими впереди в свете фонариков щупальцами Чужого.

Коридор начал сильно забирать влево, изредка по пути встречались ответвления. На стенах не замечалось странных рисунков, как в центральном зале, ни экранов, ничего. Обычная, гладкая до зеркальности поверхность сероватого цвета. Люди шли молча, только кто-нибудь из солдат изредка ругался сквозь зубы, поскальзываясь на отполированном полу. Минут через двадцать быстрого марша, почти бега, коридор начал резко уходить под уклон, и всё кончилось тем, что Баулин поскользнулся и, падая, свалил Казакова и сержанта, шедших позади. Все трое покатились вниз, сбивая с ног остальных. Вскоре весь отряд съезжал по уходящему в глубину корабля коридору с криками проклятий и недвусмысленными угрозами в адрес Чужого, уверенно двигавшегося по потолку. Перепуганная Маша вцепилась было в рукав куртки андроида, но через минуту стремительный полёт по этому подобию рождественской горки кончился, и десантники вывалились на довольно просторную и ровную площадку в неопрятной путанице собственных конечностей.

— Бишоп, чёрт бы тебя побрал вместе с твоим… — начал было Казаков, но, осмотревшись, мгновенно проглотил все слова, которые хотел сказать.

— Пресвятая Богородица… — только и сумела прошептать Семцова, окинув взглядом помещение, в котором оказалась.

Небольшой по меркам строителей корабля, но впечатляющий для глаза человека зал освещался таким же матово-голубым светом, что и прочие отсеки, в которых побывали Семцова, Бишоп и остальные. Призрачные лучи лились с купола потолка, стены же были обычного серого цвета. Однако вовсе не здешний дизайн вызвал у людей состояние, близкое к шоку.

…Сказать, что зал был набит Чужими, значит — не сказать ничего. Серебристая шевелящаяся масса покрывала всё пространство до выхода в следующую галерею, также освещённую, — это означало, что существа находятся и там. Бишоп, прикинув на глаз количество собравшихся здесь особей, решил, что тут наличествует около полутора сотен Чужих. Мерцающие серебром панцири, извивающиеся щупальца, сотни оскалившихся пастей, слитное потрескивание стукавших о пол и стены конечностей…

На секунду Казаков искренне пожалел о своём приказе разрядить оружие. Даже Бишоп был несказанно поражён и, как он потом признался Семцовой, напуган этим впечатляющим зрелищем.

— Добегались… — коротко подвёл итог путешествию по кораблю кто-то из солдат. По голосу вроде бы Косач.

Однако ни единое из собравшихся здесь существ не собиралось нападать. Наоборот, слитная живая масса подалась чуть назад, а Чужой, игравший роль проводника, сполз со стены на пол, одним махом оказался рядом с Бишопом и вцепившейся в него Семцовой, протягивая андроиду одно из щупалец. Жест был настолько понятный, что Бишоп не раздумывая протянул руку. Чужой мигом поставил его на ноги.

— Поднимайтесь, они вас не укусят, — чуть насмешливо бросил синтетик, повернувшись к простёртым на полу «волкодавам». — И без глупостей! Если хоть кто-нибудь выстрелит, то наша песенка спета!

— Встать! — прошипел Казаков и вскочил на ноги, подавая пример остальным. Все начали медленно подниматься, и вот уже до смешного маленькая группка людей встала плечом к плечу против сонмища жутких существ, каких не могло бы породить и воображение Иеронима Босха.

Семцову била такая дрожь, что она с трудом держалась на ногах и, не будь рядом Бишопа, непременно упала бы. У прочих вид был ненамного лучше. Следующая минута прошла в полной тишине — хозяева и гости разглядывали друг друга. Разве что первые чувствовали себя намного увереннее.

— Бишоп, что, по-твоему, нам следует делать дальше? — тихо спросил его Казаков.

— Посмотрим. — Андроид снова выглядел спокойным и невозмутимым.

Внезапно Чужой с царапинами на панцире (тот самый, которого люди встретили в большом зале корабля) коротко и громко пискнул, будто подал команду. Этой команде подчинились. В сплошном ряду ребристых тел и острых щупалец наметился узкий проход, и вскоре все Чужие расступились, образовав коридор, ведущий к зияющему входу в галерею, уходящую далее в недра корабля.

— Нам ничего не остаётся делать, кроме как пойти туда, — обвёл взглядом людей Бишоп. — Сами понимаете, альтернативы нет. Если Чужие не убили или не обездвижили нас сейчас, значит, они вообще не собираются это делать. — После некоторой паузы андроид строго сдвинул брови и добавил: — Попрошу всех держать себя в руках.

И он, поддерживая Машу одной рукой, осторожно двинулся вперёд.

— Что стоите? За ним!! — рявкнул Казаков. Даже у вечно флегматичного лейтенанта начали сдавать нервы. Следовать последней рекомендации андроида было ох как нелегко! Особенно шагая среди окружавших со всех сторон клыкастых морд… Впрочем, и весь отряд, если взглянуть со стороны, уже не казался взводом бесшабашных молодцов. Скорее напротив — люди, через силу пытавшиеся сохранить остатки выдержки, выглядели жалко и напуганно. Лишь железный приказ Бишопа сдерживал некоторых от искушения вставить в винтовку или смарт обойму и уничтожить, испепелить, выжечь до последнего всех этих проклятых Чужих…

Зал остался позади. Теперь люди шли по широкому и светлому проходу вслед за Чужим-провожатым, а позади слышалось потрескивание сотен и сотен когтей, панцирей, щупалец. Стая почти беззвучно шествовала за спинами гостей, не давая надежды даже на попытку отступления.

— Так, путь назад отрезан, — пробормотал Казаков, косо посмотрев на андроида. Тот не удостоил его ответом и продолжал уверенно шагать вперёд. Маша, превозмогая страх и продолжая следить за направлением, была уверена, что сейчас они идут в глубине противоположного крыла звездолёта. Следовательно, челнок всё дальше и дальше. На что только рассчитывает Бишоп? Она предвидела западню и оказалась права! Теперь у отряда нет никаких шансов выстоять против такого количества зубастых и когтистых монстров. Ну что ж, видимо, судьба действительно предопределила Маше Семцовой, скромному консультанту-ксенологу из питерского университета, умереть на этой планетке…

Галерея плавно изгибалась вправо и разительно отличалась от всего виденного ранее. Прежде всего, отсутствовали следы постоянного пребывания Чужих в виде слизистых потёков и грандиозных строений, которые они обычно возводили, — вокруг сплошной металл или пластик. Но в то же время никто из отряда Казакова не забывал, что в десятке метров позади накатывается неотвратимый вал отливающих сталью панцирей. Наверху сиял бело-голубым светом потолок, по которому скользил вперёд странный проводник. Однако наиболее интересны были стены, вздымавшиеся в высоту на три-четыре человеческих роста.

На сером покрытии были глубоко выгравированы тысячи иероглифов, подобные тем, что украшали панели в центральном зале корабля. Длиннейшие тексты перемежались с тёмно-коричневыми, выдающимися из стен пластинами, на которых светился один и тот же белый знак: стилизованное, даже чисто геометрическое изображение человека. А если не человека, то того самого антропоморфного существа, чьи останки видел Баулин, неосторожно спустившийся в логово чёрных Чужих в противоположном крыле иноземного крейсера.

— Что вы думаете об этом? — взглянул на Семцову андроид, пытаясь отвлечь женщину от мрачных мыслей. Но Маша была так увлечена собственными переживаниями, что не обратила на вопрос никакого внимания. Тогда Бишоп отошёл чуть вперёд и приблизился к одной из коричневых пластин, собираясь подробно её рассмотреть.

— А ну-ка, — прогудел он себе под нос и сделат попытку ощупать панель. Не успел Бишоп до неё дотронуться, как сверху раздалось не обычное пищание, а буквально визг существа, вихрем слетевшего с потолка на стену прямо над андроидом. Ещё продолжая верещать, Чужой без какой-либо осторожности ударил андроида острым наконечником щупальца. Этот удар отшвырнул Бишопа от стены; не удержавшись на ногах, он свалился на пол и прокатился несколько шагов. Казаков и мгновенно вышедшая из транса Семцова кинулись было к нему, но Бишоп мгновенно вскочил на ноги.

— Ты в порядке? — спросила Маша.

— Я — да, спасибо бронежилету. Вы на него посмотрите, — Бишоп указал на Чужого. Монстр был разъярён — так, по крайней мере, показалось растерявшимся десантникам. Он скользнул со стены на пол и, размахивая щупальцем совсем как человек, яростно пищал, перемежая свою выразительную речь красноречивыми жестами, указывавшими на выпуклый кусок металла или пластика на стене. Высказав наконец всё, что наболело, Чужой снова перебрался на потолок, и оттуда раздался повелительный звук. Он снова пополз вперёд.

— Ну и ну… — коротко выразил своё отношение к происшествию андроид. — Пошли. Всё-таки мы пока живы и никто не пострадал.

Маленький отряд снова двинулся по описывавшему большой овал коридору, а позади раздавалось сухое потрескивание, означавшее, что армия монстров, остановившаяся было, вновь двинулась за людьми. Бишоп со всей дарованной ему заботливостью опять взял Семцову под руку, но мысли его (если можно назвать мыслями происходившие в электронных нейронах процессы) были слишком заняты последним эксцессом. Наконец он не выдержал.

— Мисс Семцова? Послушайте, при всей вашей неприязни к этим существам, нельзя не сказать о том, что этот наш… — он указал на потолок, — э-э… знакомый был явно напуган, когда я подошёл к стене. Вы слышали звук, который он издал?

— Слышала, — кивнула Маша, — тварь, похоже, перепугалась почище, чем я, когда его увидела. Хотелось бы знать, что находится там, под этой штукой. — Она посмотрела на очередной тёмный квадрат.

— Я бы тоже не отказался. Думаю, что мы вскоре выясним, что именно Чужим от нас требуется и куда нас заставляют идти. Там всё прояснится.

— Из нас сделают десерт, — пессимистично заключил слышавший андроида Казаков. Его тёмные, чуть узковатые глаза смотрели настороженно. — И надо добавить, произойдёт это очень скоро. Взгляните.

Коридор описал в недрах звездолёта неполный овал и закончился тупиком. Те же стены с сотнями значков, стальной пол и больше ничего. Разве что в глухой стене, в которую упиралась галерея, темнел чёрный как смоль квадрат с закруглёнными углами и ярко-красным, в отличие от других, человекоподобным силуэтом.

— Зачем было приводить нас сюда, когда можно было сожрать сразу? — задал риторический вопрос Баулин, настороженно озираясь.

— Помолчи-ка, приятель, — толкнул его кто-то из десантников. — Лейтенант, что будем делать?

— Прежде всего не будем задавать дурацких вопросов, — ответил за Казакова Бишоп, мигом перестроившись на русскоязычную речь. — Мы тут оказались не случайно.

События следующих мгновений подтвердили его правоту. Чужой сполз сверху на пол и оказался рядом с последней пластиной. Подцепив когтем, он отодвинул её и подался чуть назад и в сторону, чтобы люди увидели то, что оказалось под пластиной. Несколько больших, с человеческую ладонь, белых прямоугольников на тёмном фоне, и ничего больше. А потом монстр вытянул щупальце и коснулся трёх из них. Наступившую тишину прорезало, как ножом, ядовитое шипение, и стена слева разошлась в стороны, образовав вход.

— Нам что, туда? — поинтересовался Немиров.

— Видимо. — Казаков пожал плечами и пошёл вслед за Бишопом и Чужим, уже скрывшимися в проходе. — За мной!

Это оказался не очередной коридор, как все предполагали, а колоссальный, отлично укреплённый шлюз. Ушедшие внутрь створки превышали по толщине все виденные когда-либо Семцовой, Бишопом и всеми прочими, вместе взятыми. За первыми стальными плитами, только что надёжно перегораживавшими дорогу, угадывались и вторые, и третьи. Через несколько десятков метров люди наткнулись на обычный четырехстворчатый шлюз, который был задраен. Поводырь немедленно открыл его уже знакомым людям способом.

В секунду, когда пластины ушли внутрь стен, из открывшегося взглядам людей помещения хлынул поток световых лучей такой невероятной интенсивности, что глаза, привыкшие к полумраку, не сразу к нему адаптировались. Похожий на все прочие купол потолка, сиявший потрясающей, стерильной белизной, десятки освещённых вогнутых экранов, на порядок превосходивших размерами те, что были установлены в большом зале, и море света…

Единственным нюансом, нарушавшим этот величественный порядок, была дыра с оплавленными почерневшими краями на одной из стенных панелей почти у самого пола. Сантиметров сорок в диаметре, не меньше…

Из отсека в глубины корабля уходили два закрытых шлюзами прохода. Чужой, развернувшись к Бишопу, что-то пропищал, одно из щупалец потянулось к андроиду. Тот, сообразив, что существо просит подойти, приблизился к дыре, возле которой остановился поцарапанный проводник.

По выгнутым наружу обрывкам металла Бишоп понял, что повреждение было вызвано не воздействием оружия, а некоей аварией, произошедшей внутри этого странного сооружения. В отверстии виднелись переплетения оплавленных кабелей, сложные и казавшиеся миниатюрными для размеров звездолёта механизмы, также повреждённые и изломанные.

Десантники столпились вокруг Бишопа и Чужого, а Маша Семцова краем глаза заметила, что остальные монстры даже и не сунулись в этот зал, остановившись возле входа в шлюз. Идти дальше Чужие не пожелали.

— Что скажешь, Бишоп? Что они хотят? — спросил Казаков, озабоченно глядя то на Бишопа, то на возвышающегося рядом с ним Чужого.

— Пока не знаю, но, похоже, догадываюсь… — Закончить фразу андроид не успел. Чужой осторожно схватил его за руку, когти сомкнулись на запястье наподобие огромных наручников, и монстр мягко, но настойчиво подвёл Бишопа к одному из экранов на стене. Несколько точных ударов второй лапой по цветным значкам вокруг монитора, и перед взорами удивлённых людей предстал подробный план звездолёта. Ещё несколько очень быстрых манипуляций, и изображение правого крыла «подковы» увеличилось.

— Ну вот, теперь понятно, где мы оказались, — удовлетворённо сказал андроид. — Вот, посмотрите… — Он до смешного походил на университетского профессора, читавшего лекцию. — Мы сейчас внутри достаточно большой секции, окружённой коридором, по которому пришли. Не пойму только, отчего секция выделена зелёным цветом среди белого.

— Дальше-то что? — отозвался Казаков. — Ты вроде бы собирался выводить нас наружу…

— Безусловно, собирался, но я подозреваю, будто эти… — синтетик обернулся назад, кивнув в сторону копошившихся в отдалении Чужих, — что-то от нас хотят. Но вот что именно?

— Мы потеряли ещё полтора часа, — мрачно заметила Семцова. Сейчас она гораздо сильнее боялась опоздать к сроку, назначенному медтехнику, который ждал их в транспортёре. Сонмище Чужих за спиной уже смущало Машу значительно меньше.

— Подождите, подождите! — Бишоп с интересом рассматривал изображение на экране. Схема постепенно увеличивалась, и вот на фоне переплетённых изумрудных линий появился бордово-красный участок. — Если не ошибаюсь, нам показывают место, где мы сейчас находимся, разве что план крупнее. Вот, взгляните — аналогичное расположение экранов. — Бишоп водил пальцем по монитору. — Совершенно ясно, что точка повреждения указана красным: вот она полностью заняла дисплей. А ну-ка…

Чужой невозмутимо наблюдал, но в этот момент щупальце, заново протянувшееся к панели управления монитором, дотронулось до следующего значка. Экран разделился на две части: зелёная и красная схемы. Чужой едва слышно пискнул, указав лапой на развороченный участок стены, а после ткнул в зелёную часть экрана.

Семцова первая поняла, что же от них требуется.

— Ребята, похоже, эти чучела желают, чтобы мы это починили… — В её голосе одновременно сквозили удивление и неприязнь. — Чёрт возьми, да они что, считают, будто мы сумеем сделать ЭТО?! — Маша всё больше распалялась, и Казаков довольно невежливо схватил её за рукав, притянул к себе и шёпотом по просил замолчать. Как ни странно, она послушно притихла.

— Видимо, Мария Викторовна права, — пробурчал Баулин, так и не одобривший «обет молчания», явно принятый остальными своими коллегами, сейчас державшимися излишне насупленно. Впрочем, веселиться было нечему.

— Но зачем это им? — снова сорвалась Семцова.

— Не знаю! — отрезал Бишоп. — Однако мы обязаны это сделать. Так, компьютерные техники — быстро ко мне, вместе с инструментами. Остальным пока отдыхать.

— Бишоп, время! — воззвала Маша к андроиду. — Кто знает, вдруг мы сумеем прорваться? Лейтенант, чёрт побери, — она резко развернулась на каблуках к Казакову, — как старший по званию, я приказываю вам пробиваться к выходу. Можете раздать обоймы своим солдатам.

Отошедший в сторону Казаков прыжком вернулся к Семцовой и, взяв за плечи, хорошенько встряхнул.

— Во-первых, вы капитан торгового флота, а не армии. Во-вторых, капитанское звание, а вернее, должность вам даровал этот янки Хиллиард и не подтвердил лицензией, — жёстко проговорил лейтенант, глядя в глаза женщине, — В-третьих, Маша, взгляните на выход отсюда и вы тотчас всё поймёте. Этих тварей слишком много. И ещё… — Он коротко выдохнул и продолжил уже поспокойнее: — Я не собираюсь стрелять по… разумным существам, вы поняли? — И, оглянувшись на свой взвод, Казаков тоном, не терпящим возражений, рыкнул: — Усекли?! Отдыхать! Компьютерные техники — к Бишопу. Выполняйте!

Мурадиев и Смирнов отделились от общей группы и, снимая заплечные мешки, подошли к андроиду, разглядывавшему экран. Прочие же, сложив оружие, расположились несколько поодаль. Если приказано отдыхать — что ж, будем отдыхать. Чувство условности никогда не было присуще этим людям, и даже под бдительным надзором десятков оскалившихся морд, высовывавшихся из шлюза, десантники непринуждённо расположились на полу. Уже немного успокоившаяся Семцова и Казаков присоединились к Бишопу и техникам.

— Кажется, я начинаю многое понимать. — Бишоп поочерёдно разглядывал оба чертежа. — В результате аварии оказались повреждёнными четыре кабеля и вот эти штуковины, — андроид указал на зелёное поле, ткнув пальцем в изображение непонятных квадратиков со сложным рисунком. — Только вот что именно делают данные приборы, и зачем Чужим настолько необходимо привести этот участок в порядок?..

— Если Чужие разбираются в технике, то почему же им самостоятельно никак этого не сделать? — задал встречный вопрос Смирнов.

— Тонкая работа, — Бишоп поскрёб затылок, — посмотрите внимательно на их конечности, и сразу станет ясно, что с такой массивностью и крупными размерами ничего сделать нельзя.

— Или у Чужих отсутствуют нужные инструменты, — закончил Казаков. — Вы считаете, есть возможность помочь им?

Бишоп не ответил. Ситуация и впрямь являлась донельзя абсурдной. Несколько людей с Земли находятся внутри колоссальной, построенной неизвестно кем и когда машины, так вдобавок нынешние хозяева таковой требуют произвести ремонт в их владениях… Бред.

— Эх, жаль, что никто из Чужих не говорит по-русски или на английском, — вздохнул Мурадиев. — Ну, Бишоп, надо пробовать.

Андроид подошёл к дыре, осмотрел её внутренности и бросил взгляд на техников:

— Соединить и заизолировать кабель труда не представляет. Одного не пойму, где мы возьмём… — андроид что-то с силой рванул на себя из отверстия, — где мы возьмём это вот?

У Бишопа на ладони лежало приспособление, отдалённо напоминавшее микросхему, разве только вдвое превосходящее размерами индикатор движения. Сам механизм был наполовину разрушен, изнутри торчали тонкие прозрачные волокна и обломки пластика.

— Насколько я могу сообразить, взорвалось аналогичное устройство, — пояснил он, — Внутри их должно находиться пять, и все они соединены между собой и главными кабелями. Функция этого прибора мне неясна, но, возможно, перед нами некий вариант предохранителя.

— Почему пять? — удивлённо спросила Семцова. — И почему ты думаешь, будто взрыв произошёл именно из-за этого, как ты говоришь, предохранителя?

— Очень просто, капитан. — Андроид вернулся к экрану. — На плане подобных устройств именно пять, а здесь я разглядел только четыре. Посмотрите, я нашёл небольшие осколки. Моего пространственного воображения хватило, чтобы сопоставить их, — становится очевидно, что разнесло именно такой блок. — Бишоп помолчал и неожиданно улыбнулся: — Я чуток более сложная машина, чем вы думаете…

— Здорово. Мы даже не знаем, каковы смысл и предназначение данных блоков, не имеем понятия о принципе действия, а хотим починить… — Мурадиев выглядел мрачнее тучи. — К тому же, если предохранителей пять, каждый повреждён, то я не вижу ничего, способного их заменить. А запчастей нам не предоставили.

Бишоп на мгновение задумался и, встрепенувшись, хлопнул себя ладонью по лбу:

— Какой же я дурак! Тоже мне, чудо технобиологии… Ну конечно!

Пускай эти фразы никому ничего не прояснили, но дальнейшее развитие событий показало, в чём состоит замысел андроида. Он поднял голову к висевшему на стене и с интересом наблюдавшему за людьми Чужому, протянул руку, в которой держал повреждённый механизм, издав характерный звук. Чужой моментально слез на пол и воззрился на подставленную ладонь. Семцова на всякий случай поспешила укрыться за спиной Казакова.

— Ну давай, давай же! Попробуй понять, что нам нужно! Ты должен это знать! — уговаривал Бишоп серебристого монстра. Даже когда последний склонил голову совсем низко, почти касаясь клыками руки, и на ладонь упали несколько капель густой прозрачной слюны из пасти, андроид не отодвинулся. И наконец Чужой выпрямился, уставившись на Бишопа, всем своим видом выражая непонимание.

— Вовсе ничего у тебя не выйдет, — пессимистично оценил эту сцену Казаков.

— Подождите! — отмахнулся Бишоп и, кинувшись к обгоревшему отверстию в стене, не без натуги выдрал оттуда ещё один повреждённый блок, правда, находившийся в худшем состоянии. Чужой, склонив голову, следил за действиями синтетика и, когда перед безобразной мордой чудища заново оказалась рука андроида, держащая уже два повреждённых механизма, только лишь разразился водопадом немыслимых звуков, в которых писк и шипение перемежали друг друга.

Бишоп уже готов был отказаться от своей затеи и попробовать найти другой выход из положения, как существо щупальцем вырвало у него один бесформенный кусок материала и повертело перед собой. Затем из распахнувшейся слюнявой пасти вылезла вторая пара челюстей, и Чужой словно обнюхал предмет этим стержнем, украшенным десятками миниатюрных зубов. А секунд через тридцать вокруг разнёсся торжествующий визг такой силы, что безмятежно задремавшие у стены десантники вскочили и чисто рефлекторно схватились за оружие.

— Спокойнее! — прикрикнул на них Казаков, продолжая наблюдать за действиями Чужого. А тот, фамильярно ухватив остолбеневшего андроида за ремень бронежилета (вернее, не ухватив, а подцепив изогнутым когтем длиной со среднее человеческое предплечье), потащил за собой в дальний угол зала к закрытому шлюзу. Казаков, Семцова и оба техника рванулись вслед, а прочие тоже направились за ними.

— Сидите тут, — бросил Казаков, через плечо. — Мы скоро вернёмся… — И моментально подумал, что в сложившейся ситуации лучше было бы не давать подобных обещаний. Солдаты с недовольным гудением уселись обратно, настороженно поглядывая на шевелящуюся массу, закупорившую шлюз, через который они вошли сюда. Кто их знает, этих зверюг, вполне могут кинуться и сожрать… Слава у Чужих дурная и вид несимпатичный.

Бишоп с трудом освободился от вцепившегося в него Чужого, который теперь переваливаясь шёл к закрытому проходу и тихо шипел, если можно так выразиться, себе под нос, ни к кому не обращаясь. Андроид отметил про себя, что существо гораздо хуже передвигается по полу, нежели по потолку и стенам. Странно. Похоже, в естественных условиях (в каких ещё «естественных»?!) они живут, подобно летучим мышам, почти исключительно на вертикальных поверхностях.

— Бишоп, — хлопнул андроида по плечу догнавший его Казаков. — Думаете, зверь понял, что нам от него нужно?

— Ставлю десять долларов. Или семь русских рублей. Я понял, — Андроид и бровью не повёл.

— Где ты их возьмёшь, эти десять долларов? Искусственные люди не получают жалованья, — встрял Смирнов, посейчас не веривший в очевидное.

— У лейтенанта, — ухмыльнулся Бишоп. — Он проиграет.

Лепестки металла, перегораживавшие дальнейший путь, разошлись, и люди забрались в соседний отсек, оказавшийся очень небольшим и замкнутым со всех сторон.

— Что прикажете делать в этой каморке? — Казаков критически осмотрел помещение размером с биологический отсек челнока с «Патны».

Шлюз за спинами наглухо закрылся, и тотчас пол начал быстро опускаться вниз. Тёмно-серая дверь исчезла над головами, а метров через двадцать пять подъёмник остановился. Чужой щёлкнул когтем по пластине на стене справа от аналогичного верхнему шлюза и выполз в следующее помещение. Глазам изумлённых людей предстал длинный прямоугольный зал с обычными закруглёнными углами и голубым куполом наверху. Но вовсе не это заставило Семцову судорожно схватиться за руку Бишопа, а остальных застыть с широко раскрытыми глазами.

— Знаете, джентльмены, я посоветовал бы никому дальше не ходить. — Бишоп обеспокоенно посмотрел на своих спутников и по выражению их лиц понял, что этот совет бьшо давать излишне. Никто не посмел бы даже на шаг выступить из шахты подъёмника. Ни за какие деньги, будь это доллары или более дорогие золотые российские рубли.

В этом отсеке было полно сложной и совершенно непонятной техники, но предметы, приведшие всех, исключая андроида, в состояние, за которым следует либо обморок, либо истерика, к материальным достижениям техногенной цивилизации не относились. Они были аккуратно расставлены на высоких подобиях стеллажей, протянутых вдоль стен зала.

На прозрачных витринах в идеальном порядке красовались споры с личинками Чужих, расставленные в три-четыре ряда.

«Вот и случай проверить, смогу ли я, как синтетический организм, являться носителем эмбрионов…» — подумал Бишоп и решительно шагнул вперёд, следуя за удалявшимся монстром. Все опасения исчезли сами собой через несколько секунд, настолько бьшо интересно вокруг. Под внимательными взглядами четверых товарищей по несчастью, выглядывавших из открытого проёма шлюза, Бишоп, забыв обо всём на свете, осматривал зал и наконец приблизился к одной из спор. Тёмное яйцеобразное образование с кусочками застывшей слизи, шершавая матовая поверхность, стандартные размеры — полметра в высоту. Вроде бы никакой угрозы, но андроид, не желая рисковать сам и подвергать опасности спутников, лишь оглядел яйцо снаружи, не трогая руками, и поспешил за Чужим, остановившимся у стены перед громадным экраном.

Серебристый зверь, сосредоточенно орудуя щупальцами, набирал неизвестную команду на подобии земной компьютерной клавиатуры, — как и полагалось, под вогнутой матовой поверхностью дисплея красова-лись десятки цветных иероглифов, а на нём самом вепыхивали красные значки. Бишоп застыл рядом, терпеливо дожидаясь дальнейшего.

Экран очистился, и тотчас же на нём тонкими белыми линиями стал вырисовываться силуэт детали, которая и требовалась людям. Вскоре её трёхмерное изображение мерцало перед глазами андроида, а Чужой, повернувшись к нему, издал звук, каковой, если судить по интонации, стал бы понятен и динозавру: «Что, это тебе нужно?»

— Молодец, соображаешь! — похвалил Бишоп Чужого, а тот, заново ударив по какому-то иероглифу, осторожно достал из появившейся в стене щели изображённый блок и галантно подал его андроиду.

— Э, нет! Мне их нужно пять, ты понял? — проговорил Бишоп, чувствуя некоторую обиду, — похоже, способности монстра оказались ниже ожидаемых.

Чужой стоял свернув голову на бок и наблюдал за синтетиком, явно не понимая, что же ещё от него хотят. Бишоп, вспомнив свой эксперимент с первым встреченным Чужим этой породы, протянул вперёд руку с полученной деталью и громко «выговорил» известное ему «слово» на понятном монстру языке: «много».

Реакция не замедлила появиться. Чужой мигом сообразил, каковы требования маленькой двуногой твари. Несколько молниеносных ударов щупальцем по тому же значку, и необходимые детали посыпались из отверстия будто из рога изобилия. Их хватило бы с запасом.

— Здорово! — восхитился Бишоп. — Слушай, зверь, а если изобразить там стодолларовую купюру, мы все станем миллионерами?

Чужой не понял ни шутки, ни всего сказанного. А жаль.

Собрав с пола блестящие прямоугольники, оказавшиеся довольно тяжёлыми, Бишоп решил, что тут делать больше нечего и пора возвращаться. Неизвестно, как долго придётся провозиться с ремонтом, а времени в обрез. Никто их ждать не будет, и наверняка Ильин уже подумывает, что Маша Семцова с Бишопом мертвы, и собирается возвращаться, несмотря на категорический приказ госпожи консультанта ждать двадцать полных часов. Тщательно оглядев зал ещё раз, стараясь подробно запомнить любые, самые незначительные детали, Бишоп быстро двинулся к подъёмнику, Чужой последовал за ним, не отставая ни на шаг, и вскоре вся компания снова оказалась наверху.

— Одного я не могу сообразить: зачем нашим уродцам хранить своих личинок там? И кто отложил яйца, которые мы видели, — первым нарушил молчание Казаков.

— Не представляю, сэр, — мотнул головой андроид. — Как и не совсем понимаю то, каково предназначение части корабля, внутри которой мы находимся. Если вы внимательно рассматривали план, то можно было заметить, что данный отсек состоит из нескольких уровней-этажей и абсолютно автономен. Тут своя энергосистема, видимо, есть отдельный реактор. — Бишоп указал пальцем в пол, подразумевая, что источник энергии расположен глубоко внизу. — Я до сих пор не соображу, отчего для Чужих так важно устранить имеющиеся повреждения.

— Не думаю, что удастся это выяснить, — сказал Мурадиев и, подойдя к повреждённому участку, осмотрел внутренности дыры. Работы было много.

— Маша, я полагаю, что вы должны передохнуть, — внимательно посмотрел на Семцову Бишоп. — Да и вы, мистер Казаков, тоже. А мы пока займёмся делом.

— Не называй меня «мистер», — буркнул лейтенант. — Это американизм. Если говоришь по-английски, используй британское обращение — «сэр».

— Да, сэр, — невозмутимо ответил андроид. — Как вам будет угодно… Сэр.

— Сколько займёт ремонт? — спросила Семцова, глядя на часы. Время уходило катастрофически быстро.

— Ну-у… часа два. — Этот срок андроид назвал просто так, без всяких оснований, лишь для того, чтобы успокоить свою спутницу. Бишоп отвернулся и, присев возле Мурадиева, рывшегося в своём мешке, начал помогать техникам в отборе необходимых инструментов. Вскоре все втроём уже копались в оплавленной дыре, изредка перекидываясь непонятными для непрофессионалов фразами.

Иногда Бишоп подходил к экрану с изображением схемы приводимого в порядок участка, долго рассматривал её и возвращался обратно. Вскоре послышался треск сварочного аппарата да краткие, но исключительно выразительные фразы обжигавших пальцы техников.

Семцова устроилась на полу рядом с остальными людьми, но не решилась по примеру явно плюнувших на всех Чужих скопом десантников снять ужасно мешавшие каску и бронежилет. Минуты летели быстро, и она, привалившись спиной к стене, вдруг ощутила дикую усталость, которая не давала о себе знать за всё время, прошедшее от посадки челнока на Ахеронте.

Заснуть Маша боялась: сказывался глубоко прижившийся страх перед Чужими, а здесь, рядом, находились сотни этих тварей, одна из которых висела сверху на стене, едва не над головой. Зато сейчас было время поразмыслить над всем произошедшим. Последние события окончательно сбили её с толку. Начиная с нападения чёрных Чужих-хищников на челнок и спасения, явившегося в виде маленькой вёрткой серебристой твари и заканчивая этой совершенно невероятной историей с молчаливым приказом её родичей привести в порядок эту, видимо, исключительно необходимую Чужим часть корабля.

Да, теперь отрицать их разумность было бы абсурдно. Чужие сами показали несколько ярких примеров своей потрясающей сообразительности, да и Бишоп утверждает, будто у них имеется своя речь. Не верить ему после всего увиденного никаких оснований нет. Одно неясно напрочь: имеются два рода единой расы. С первыми из которых люди раньше встречались — взять ту же Эллен Рипли. И сказать, что её общение с инопланетным разумом было приятным, никак нельзя… Череда бесконечных убийств, жуткие, не поддающиеся никакому цивилизованному анализу события в Хадли, наконец, катастрофа на Фиорине, и самое последнее — варварское уничтожение людей здесь, рядом с кораблём…

И после всего этого появляются существа совершенно во всём, кроме окраски и размеров, похожие на своих собратьев, однако не проявляющие никакой агрессивности по отношению к людям. По крайней мере, пока.

Безусловно, все Чужие принадлежат к единому биологическому виду, но откуда взялась такая невероятная разница в поведении, и отчего имеются различия во внешнем виде? Да и вообще, какой из миров является родным домом для этих зверюг? Что это за корабль? Какой цивилизации он принадлежит?..

Десятки, сотни вопросов без ответа.

Постепенно Маша Семцова, сама того не желая, провалилась в дрёму.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Ещё полчаса назад Бишоп был совершенно не уверен в успехе начатого дела. Аслану Мурадиеву удалось соединить толстые, в человеческую руку, кабели и покрыть их моментально застывающим на воздухе изолирующим раствором из пульверизатора, отыскавшегося среди прочих инструментов. На аварийной схеме цвет восстановленных участков немедленно менялся с красного на зелёный. Поразмыслив, Бишоп понял, что четыре из добытых им блоков должны быть соединены с кабелями и, похоже, действительно играли роль неких предохранителей.

А вот куда девать пятый блок, который, судя по схеме, обязательно должен присутствовать, было совершенно неясно. Бишоп несколько раз отходил к монитору и, вернувшись, пристально рассматривал оригинал, но ни к какому решению прийти не мог — очень уж схематично всё изображалось. Сейчас, когда девяносто процентов работы было выполнено, это казалось особенно обидным. Мурадиев со своим коллегой угрюмо молчали, не предлагая своих услуг, — они понимали ещё меньше андроида. Бишоп поднял с пола один из оставшихся блоков и заново как следует его рассмотрел. Так, четыре отверстия, из которых выходят проводки, металлический корпус с синим иероглифом на одной стороне и больше ничего. Всё такое же, как и у других, но… Ещё раз осмотрев знак на корпусе, Бишоп чуть улыбнулся. Ответ на загадку был до смешного простым: иероглиф очень походил на букву «X» с квадратами по центру и на концах перекрещенных палочек. Итого — пять квадратиков.

— Ну-ка, дайте мне сварочник! — воскликнул андроид, с улыбкой глядя на Аслана. Приняв аппарат из рук техника, он подошёл к повреждённому участку системы чужого корабля. Каждый из блоков был приварен к кабелю четырьмя отходившими от них проводами. Соответственно, пятый «предохранитель», по рассуждениям Бишопа, должен соединять четыре оставшихся. Быстро соединив провода в соответствии со своими расчётами, он с точностью, до которой обычному человеку было далеко, приварил их и, брызнув на точки соединений из баллончика с изолянтом, взглянул на монитор. Все красные цвета исчезли, и общее изображение вновь стало салатного цвета. Это означало победу.

— Бишоп, слава Аллаху, тебе это удалось… — начал было изумлённый Мурадиев, но андроид отмахнулся, понимая, что сейчас важнее не его объяснения и не воля какого-то виртуального бога, о котором упомянул солдат. Андроидам религиозность была чужда.

Искусственный человек поднял голову к Чужому, чуть покачивавшемуся на стене, и позвал его писком. Спустя секунду существо стояло рядом и то смотрело на экран, то буквально засовывало морду в дыру, будто убеждаясь в истинности случившегося. Бишоп топтался рядом и, когда Чужой порывисто развернулся к нему, обнажив в наводящей дрожь «улыбке» обе челюсти, заново попробовал объяснить, что теперь людям требуется выйти из корабля наружу. Техники за это время разбудили всех остальных.

Чужой, внимательно выслушав отрывистые звуки, которые издавал Бишоп, внезапно выпрямился и исторг жуткий скрежещущий звук. Невольно оглянувшийся андроид увидел, как терпеливо ждавшие в глубине шлюза монстры начали выползать из своего убежища.

У проснувшейся мгновенно, как кошка, Маши Семцовой упало сердце. Можно сказать, в правую пятку. Неужели люди требовались проклятым тварям только до этого момента, а теперь Чужие в благодарность за сделанное добро уничтожат отряд?

Однако поток клыкастых чудищ направился не к десантникам, а ко второму шлюзу, соседнему с подъёмным механизмом. Разомкнулись створки, и Чужие один за другим начали исчезать в тёмной галерее, уводящей куда-то вверх.

— Бишоп, дальше что? — недоумённо взирая на всё это, спросил Казаков.

— Подождём, — отозвался андроид, не веря, что его могли обмануть. У него сложилось слишком хорошее мнение о серебряных Чужих.

Наконец шевелящийся поток начал иссякать, а зверь с четырьмя царапинами на панцире, постоянно надзиравший за людьми, разразился потоком звуков и взмахнул передними лапами. Двое из последних существ отделились от общей массы и, подобравшись к людям, застыли рядом. Тотчас первый монстр протянул щупальце к андроиду и, оплетя им правую руку Бишопа, потянул за собой. Всё стало ясно без слов.

— Двигаемся за ними, быстренько! — командным тоном сказал Бишоп на идеальном русском языке (как хорошо, что Хиллиард догадался ввести в лингвистическую программу своих «детей» знание самых распространённых языков Земли!), и десантники почти бегом рванулись к шлюзу, выводящему в овальный коридор. Эскортом были трое существ, которые немедленно перебрались на потолок и передвигались теперь только по нему.

— А вы мне не верили… — с лёгкой укоризной заметил андроид, смотря на Семцову и лейтенанта Казакова. Последний как-то невнятно промычал:

— Да-а… И вообще.

Очень многозначительно. Особенно когда слышишь это из уст «волкодава». Интересно, что он этим хотел сказать?

Маша была куда более прагматична:

— Когда мы будем сидеть в транспортёре и при этом окажемся живы, тогда я искренне скажу спасибо этим скотам. — Семцову смутить было нелегко, к тому же она посейчас не верила в чудесное спасение.

Потянулись длинные галереи со спусками и подъёмами, лабиринт тёмных, с затхлым запахом коридоров. Всё это время странные проводники отряда ни разу не сбавили скорости движения. Было ясно, что все внутренности звездолёта Чужим были известны наизусть. Машинально Семцова взглянула на часы: прошло почти десять часов с момента, как она распрощалась с Ильиным. Времени ещё хватало, и оставалось надеяться, что медтехник не испугался и не укатил обратно к челноку или не разделил судьбу взвода, которым командовал капрал Ланской.

Вскоре, съехав по наклонному ходу на собственных задах, «волкодавы», следуя за мерцающими в свете фонариков всеми оттенками серебра странными фигурами, очутились в громадной тёмной галерее, где любой звук отдавался от стен и потолка гулким, протяжным эхом. Сразу вскочив на ноги и отыскав распластавшиеся по потолку силуэты Чужих, десантники рванулись было за ними, но всех остановил возглас Семцовой:

— Стойте! Да остановитесь же! — В её голосе звенел почти восторг.

— Что? — развернулся Казаков. — Что случилось?!

Маша, наверно впервые за все прошедшие часы улыбнувшись, послюнявила палец и подняла руку. Недоумение продолжалось недолго. В коридоре явственно ощущался ток воздуха, обычного свежего ахеронтского воздуха с лёгким аммиачным запахом.

— Да, — быстро сказал Бишоп, — выход совсем неподалёку, — и, повернувшись к Казакову, добавил: — Лейтенант, я бы посоветовал приказать вашим людям снова зарядить оружие. Не следует забывать о том, что снаружи нас могут ждать любые сюрпризы.

— Конечно. — Казаков выглядел немного смутившимся. Забывать простую истину, что они не на прогулке, а Ахеронт — не ублюдочный американский Диснейленд, не стоило.

Следующие минуты галерею оглашало клацанье оружия, и даже Бишоп, проверив свой смарт, с удовлетворением отметил, что все системы этого сложного оружия снова работают совершенно так, как должны. Критически осмотрев своих подчинённых, Казаков довольно хмыкнул и проговорил:

— Сейчас нам предстоит последний рывок. Уверен, что через полтора часа мы уже будем в полной безопасности, на орбите. С трудом верится, но мы, похоже, выбрались.

— Покажите мне выход наружу, и тогда я тоже в это поверю, — пробубнил Баулин, но никто не обратил на его фразу внимания. Эйфория охватила весь отряд. Казаков прекрасно понимал, что преждевременное ощущение победы может снизить внимательность и ослабить элементарную осторожность. Подобное неминуемо приведёт к трагическим последствиям, если учесть тот факт, что снаружи, вполне возможно, разгуливают ближайшие родственники тех тварей, что сейчас висят над их головами. А чёрные Чужие настроены куда менее доброжелательно. Допустить гибель своих людей, тем более нечаянную, в момент, когда они почти уже вырвались из ада, Казаков не мог.

— Так! Собраться! — гаркнул он так, что Бишоп слегка поморщился: сенсоры андроида, улавливающие звук, не были рассчитаны на эдакие децибелы.

Весь отряд притих, и десантники вытянулись будто на плацу. Лейтенант продолжил:

— От вас всех, и от меня в том числе, сейчас требуются предельная собранность и чёткость действий. В сложившейся ситуации я приказываю вам уничтожить любое живое существо, которое встретится на пути к транспорту, если от него появится голубой сигнал на детекторе движений…

— И этих тоже? — грубо перебил Бишоп, указывая взглядом на три тени, маячившие над головами. — Что с вами, мистер Казаков?

— Всех, кроме существ, похожих по окраске на этих! И не «мистер», а «сэр», сколько можно повторять! — ничуть не смутился лейтенант и повернулся к андроиду: — Поймите, Бишоп, мы слишком близки к спасению. Я не хочу разделять судьбу Гормана и его морских пехотинцев.

Казалось, что даже двуглавая птица, символ империи Его Величества Михаила IV, усевшаяся на рукав форменной куртки лейтенанта, стала смотреть серьёзнее. И клювы чёрного орла агрессивно заострились.

— Не забывайте, кому конкретно вы им обязаны, — сквозь зубы вымолвил Бишоп и, обращаясь уже ко всем, громко сказал, переходя с английского на русский: — Джентльмены… О, простите. Господа! По моему мнению, мы находимся внутри правой дуги, отходящей от головной части сооружения, то есть мы сумели пройти сквозь весь звездолёт. Я не могу сказать точно, куда именно мы выйдем, но полностью поддерживаю слова лейтенанта Казакова: любым способом следует добраться до транспортёра, который ждёт недалеко от того места, где вы вошли внутрь корабля. Вы уже поняли, что Чужие, с которыми мы общались в течение последних часов, не желают нам вреда, в отличие от громадных чёрных чудовищ, встреченных ранее. Чёрных тварей не остановит ничто, кроме ору-, жия, но я прощу вас: прежде чем стрелять, сначала смотрите, во что целитесь. Сейчас попрошу всех следовать за мной. Выход — там, — Бишоп указал рукой, в правую сторону, — именно оттуда тянет ветер.

И, развернувшись, он быстро пошёл вправо. Обиженный Казаков не говоря ни слова последовал за, ним, и вскоре слитный топот двух десятков ног разнёсся по тёмной галерее. Трое Чужих двинулись туда же.

Через сотню метров показался уводящий вниз коридор, и Бишоп уверенно нырнул под его довольно низкий свод, посматривая на индикатор движений. Тёмно-голубое поле с пробегавшим раз в секунду изображением радиолуча пока оставалось чистым.

— Давайте сюда, вокруг никого! — донёсся снизу его голос, и вскоре все десантники вместе со своим командиром и Машей Семцовой оказались в таком же небольшом помещении с тремя овальными выходами наружу, как и в противоположном крыле чужого звездолёта. Через отверстия ветер заносил бурую пыль, а зальчик был скупо освещён грязно-серым мутным светом, пробивавшимся с открытых пространств. Вслед за людьми из наклонного прохода выползли трое серебристых Чужих и моментально забрались на потолок.

— Они что, намерены проводить нас прямо до вездехода? — удивлённо спросил кто-то из солдат, смотревший, задрав голову, наверх.

Существа замерли, и только движения челюстей да подрагивание щупалец не позволяли принять их за безобразные творения скульпторов-сюрреалистов.

— Бишоп и операторы смартов — вперёд! — скомандовал Казаков. Сейчас он снова стал лейтенантом подразделения специального назначения — знаменитых «волкодавов», командующим боевой операцией. — Остальные позади. Мария Викторовна, держитесь рядом со мной!

Когда люди выбрались наружу и огляделись, стало ясно, что отряд находится между двумя дугами «подковы», ближе к окончанию правой из них. Хмурый день, низкие, несущиеся куда-то с колоссальной скоростью облака; хорошо, хоть дождя нет и ветер не сваливает с ног. Всё пространство до возвышавшейся в полумиле от десантников серо-матовой стены противоположного оконечья корабля, больше напоминавшей гладкую крепостную стену, занимали хаотичные нагромождения валунов и заполненные водой углубления.

Мёртвая, без единого движения равнина. Все детекторы молчали.

Казаков пристроился за громадным камнем, лежавшим рядом с ведущими в корабль шлюзами, обозрел окрестности в бинокль, словно не доверяя индикаторам движений живых организмов, однако тоже ничего подозрительного не обнаружил. Позади, совсем рядом, внезапно раздался звук сползающих камешков, и резко обернувшийся Казаков выставил вперёд дуло винтовки. Сейчас опасаться было нечего — всего-навсего трое старых знакомцев выползали наружу вслед за людьми. Не обращая никакого внимания на десантников, Чужие продвинулись вперёд и рассредоточились на расстоянии метров пятидесяти друг от друга. Чужой со шрамами на панцире, оказавшийся в центре, обернулся и, призывно заверещав, начал пробираться дальше. Ни дать ни взять — три закованных в блестящие латы рыцаря из сказок Томаса Мэлори, решившие прочесать местность.

— Лейтенант, давайте за ними, — крикнул Бишоп из-за своего укрытия, — полагаю, они собираются охранять нас до конца.

— Вперёд! — скомандовал Казаков и осторожно пошёл меж беспорядочно наваленных камней, постоянно поглядывая на детектор. Однако на экране сияли только три голубых пятна на том расстоянии, что и положено. Короткими перебежками, от одного валуна к другому, десантники начали медленно пробираться через плоскую равнину.

Двигаться было трудно. Ботинки скользили по отполированным нескончаемыми ветрами камням, груды мелкого гравия осыпались, иногда, словно выстрел, шелкал перевернувшийся под чьей-нибудь тяжестью камень. Кроме этих звуков и свиста ветра, ничего более не слышалось. Один из солдат, поскользнувшись, свалился в глубокую, заполненную ледяной водой яму, и его громогласные проклятия, срезонировавшие от окружавших с трёх сторон стен корабля, заставили сердце испереживавшейся Маши едва не выпрыгнуть из груди.

Ничто не нарушало безжизненности базальтового плоскогорья. Перед глазами людей не было ни единого движения, кроме мелькания трёх странных фигур в отдалении. Впрочем, не находилось и намёков на то, что отряд поджидают у противоположного крыла звездолёта.

Именно здесь, меж двух мёртво вытянутых рук иноземного гиганта, в окружении взметнувшихся к низкому, в грязных разводах облаков небу стен неведомого чудовища из другого мира, чьи недра содержали в своих глубинах сотни неразгаданных тайн, Маша Семцова вдруг почувствовала всю ничтожность человека, столкнувшегося с неизвестным.

Даже в самых смелых фантазиях и снах она не предполагала такого финала краткой и трагической истории посадки «Ностромо» на LV-426, случившейся многие годы назад. Что, интересно, чувствовала её предшественница, Эллен Рипли, впервые увидев эту планету?

Это прозвучит странно, но Маша, коснувшаяся тайного тайн, одна из первых людей увидевшая творение рук иной и наверняка высокоразвитой цивилизации, она, ставшая свидетельницей и участником первого за всю историю Земли непосредственного контакта с чужим разумом, не ощущала необычности и торжественности во всём минувшем. Она увидела многое в этом корабле, даже больше, чем ожидала. Но увидеть — не значит понять. Разгадать замысел строителей, узнать, кто они, откуда, о чём думали в свои последние часы перед тем, как погибнуть в объятиях чёрных страшилищ, ставших многие годы спустя причиной смерти десятков людей с её планеты. Никто, включая Бишопа, глубже других проникшего в тайну чужого разума, живущего в серебристых подобиях убийц Эллен Рипли, колонистов Хадли, солдат американской колониальной морской пехоты и русских «волкодавов», ни единый человек не знает, кто такие Чужие и откуда взялись… И вряд ли когда-нибудь эта загадка будет раскрыта.

Мрачная, надо сказать, загадка.

Очень скоро (если повезёт) люди навсегда покинут Ахеронт, а уж советник ООН Мария Семцова сделает всё, чтобы ни единый земной рейдер не приблизился к этому проклятому планетоиду. Она знала, как это сделать. Но для начала следовало вернуться в тишину комфортабельной и безопасной «Патны», дрейфующей где-то в невообразимой вышине, за толстым слоем облаков, скрывающим от космоса каменистую поверхность LV-426.

…До нависшего над скалой левого оконечья корабля идти пришлось чуть больше получаса, но этот очень короткий полукилометровый переход стоил многих сил даже тренированным военным, не говоря уж о Семцовой. Безусловно, шагать по ровным коридорам звездолёта было куда легче, нежели перебираться через завалы булыжников, каждый из которых так и норовил выскользнуть из-под ног. К тому же сказывалось постоянное напряжение последних часов.

В конце концов все собрались под чуть загнутым внутрь краем той части корпуса, где находился известный ещё со времён «Ностромо» вход в корабль. Скала образовывала здесь узкую расселину, ведущую на равнину, где должен был стоять вездеход. Висящий над головами в полусотне метров над поверхностью Ахеронта стабилизатор корабля настолько заслонял серый дневной свет, что пришлось включить фонарики. Остановились здесь потому, что ни единый из сопровождавших взвод Чужих не пошёл дальше. Сейчас трое монстров висели, чуть покачиваясь, на отвесной стене звездолёта и тихо шипели, будто рассерженные змеи.

— Ничего понять не могу, — глядя наверх, сказал Бишоп. — Или наши зубастые дружки решили, что сделали своё дело, и хотят вернуться, или просто боятся идти дальше. Никогда не слышал от них подобных звуков…

Лейтенант после этих слов задумался и наконец сказал:

— Знаешь, Бишоп, определённая опасность, полагаю, есть. Когда биологи спустились вниз по шахте в первом зале корабля, то… — Он запнулся и бросил короткий взгляд на напряжённо слушавшую их Семцову. — Ну, словом, там находилось исключительно много личинок. Вы же знаете всю эту историю… Кстати, Бишоп. — Казаков выразительно посмотрел на мерцающий в полумраке экран детектора, укреплённого на рукаве андроида. — Там есть неопознанные сигналы?

— Ничего, по крайней мере прямо по проходу, — последовал ответ.

— В любом случае придётся идти дальше, — справедливо заметил Баулин.

— Не спорю, — нагнул голову Казаков. — Этот проход явно ведёт вниз. Видите, — он указал рукой в узкую щель между скалами, — просматривается часть равнины и холмы. Надеюсь, обрыв не крутой.

— Да, — подхватил Бишоп, — идти внизу и безопаснее и проще, чем передвигаться вдоль корпуса корабля. И ещё, мне кажется, следует… — Он перебил сам себя и поднял ладонь, требуя тишины: — Вы ничего не слышите?

— Ну, бля… — Казаков мгновенно понял, что андроид имеет в виду. — Быстро все за мной!

И лейтенант недолго думая скатился в уходящую к подножию скалы расселину.

Чуткий слух искусственного человека позволил различить звук, на который люди не обратили внимания. Сквозь свист ветра откуда-то снизу и справа прорывалось обрывистое туканье, и опытный слух сразу расценил бы его как стрельбу из тяжёлого башенного пулемёта. Вездеход явно был в осаде.

Щель, пробитая потоками воды в мягком камне и служившая стоком дождевой влаги с плоскогорья вниз, на равнину, действительно выводила к подножию невысокого плато, на краю которого покоился звездолёт. Казаков и не отстававший от него Бишоп вылетели по скользкой поверхности на относительно плоское место под скалой и, дождавшись остальных, осторожно высунулись из-за каменного завала, закрывавшего обзор. Картина открылась неутешительная.

— Рассредоточиться полукругом, операторы смартов — на переднюю линию! Держаться не дальше двадцати футов друг от друга. Мурадиев и Баулин следят за тылом. — Казаков отдавал приказы чётко и спокойно, пускай перед его глазами и разворачивался жутковатый спектакль. — Короткими перебежками вперёд! Огонь открывать с минимального расстояния!

Оба транспортёра находились там, где и должны были находиться, — в двух или трёх сотнях метров дальше от первого входа в корабль. Один вездеход был окружён тёмными глянцевыми кляксами панцирей мёртвых чудовищ, а вокруг второго чёрные пятна шевелились. Чужие-хищники явились в количестве не меньше двадцати штук, ещё столько же зверей, видимо, было уничтожено. И без бинокля явственно виделось, что низенькая башня с торчащими из неё двумя толстыми стволами быстро вращается на крыше машины, а окружающее пространство периодически освещается вспышками коротких очередей.

Помня, как был уничтожен взвод Ланского, медтехник Андрей Ильин или уцелевший в недавней бойне рядовой Шмарцев, оставшиеся в броневике, отгоняли на удивление громадных тварей от заднего люка, не рассчитывая истребить всех. Медтехник обещал продержаться и пока отстреливался, дожидаясь возвращения Семцовой и Бишопа. Люди Казакова быстро приближались, с опаской поглядывая на скалу справа, откуда могли скатиться новые монстры, но чёткий взгляд Бишопа уловил только три светлые тени, пробирающиеся вдоль корабля наверху. Фланг был прикрыт, и держали там оборону нелюди… Или не-люди?

* * *

Эта местность была довольно плоская, крупные камни попадались редко, и двигаться скрытно не получалось. Чужие заметили людей удивительно быстро, но, по счастью, чёрных зверюг было немного. Вдобавок дело происходило на открытом пространстве, а не в помещении. Смять числом и хитростью, как Чужие это обычно делали, они сейчас не могли. Как только десяток чёрных развернулись и скачками начали приближаться, Казаков выпрямился во весь рост и, перекрикивая ветер, скомандовал:

— Беглый огонь!!

Слитный вой нескольких смартов сотряс воздух на много километров вокруг. На огромных хищников с трёх сторон обрушился сметающийся ливень тяжёлых пуль, вдребезги разносящих прочные панцири и клыкастые черепа. Атака длилась не больше трёх минут, и за это время возле вездехода не осталось ни одного живого монстра. Не ушёл никто, однако положение оставалось сложным.

— Множественные сигналы сверху, от корабля! — проорал Казакову Баулин. И Бишоп, взглянув на свой монитор, едва не выругался, что роботам-андроидам было совершенно несвойственно. Почти всё поле экрана мерцало голубыми точками, а счётчик расстояния выдавал постоянно уменьшающиеся цифры.

— Быстро к машине, — прокричал он и, отыскав глазами Семцову, кинулся к ней, хватая за руку. — Скорее, Маша, наше спасение в скорости!

Чёрная масса подобно лавине стекала со скалы вниз. Тут уже ни о какой обороне и речи идти не могло. Чужих было слишком много. Несколько выстрелов из подствольных гранатомётов их ничуть не смутили, пускай и нанесли малозаметный урон их численности.

Последние сто метров до броневика люди преодолели на одном дыхании, перепрыгивая через истекающие кислотой громадные туши. Положение становилось невероятно опасным. На бегу Казаков заметил, что несколько тварей кинулись не к машине, а куда-то в сторону — пытались отсечь. Хорошо ещё, что Чужие не столь быстро передвигаются по земле: если бы им представилась возможность нападать сверху, то не осталось бы даже минимального шанса выбраться.

Из транспортёра отряд заметили ещё во время первой и успешной атаки на осадивших машину чудищ. Едва кто-то из десантников оказался у заднего люка, броневой щит, закрывающий вход, начал подниматься, и человек проскользнул внутрь, а сверху снова ударил пулемёт. Бледный как полотно Ильин, сжимая винтовку, стоял у входа и помогал отставшим забираться в машину.

Бишоп буквально закинул Семцову в люк, короткой очередью из своего смарта сразил словно выросшего из-под земли Чужого, дождался, пока последний из «волкодавов» влезет внутрь, и сам нырнул в люк.

В последний момент длинная суставчатая лапа метнулась за ним, когти зацепили за бронежилет, но два пистолетных выстрела заставили жуткую конечность отдёрнуться, и стальная плита поплыла вниз. В сужающуюся щель ударили ещё с десяток выстрелов, и наконец люк закрылся, превратив вездеход в подобие громадной консервной банки.

Казаков, ещё сжимая в руке пистолет, ринулся было в кабину. Но тотчас взревели двигатели, и от толчка лейтенант самым непотребным образом полетел на пол. Бишоп, подобно сказочной фее, видимо, мог мгновенно перемещаться в пространстве: сейчас, вцепившись в ручки управления транспортёра, андроид пытался развернуть тяжеленную машину. Все щитки на иллюминаторах были опущены., ничего из происходящего снаружи видно не было, но мощные удары по обшивке красноречиво свидетельствовали о том, что «консервную банку» настойчиво пытались вскрыть.

Поднявшись, Казаков, стараясь не смотреть на перепуганное лицо Семцовой, взбежал по лестнице, ведущей в поворотную башню, и увидел там перевязанного и, похоже, едва живого Шмарцева, намертво вцепившегося в пулемёт.

— Вадим, это я, Казаков! — позвал он, пытаясь перекричать грохот оружия, и, схватив Шмарцева за здоровую руку, заорал ему прямо в ухо: — Пошёл вниз, я тебя сменю! Быстро!

Тот посмотрел на лейтенанта совершенно одуревшими от страха и боли глазами, но смысл сказанных слов понял.

— Да, командир, — и, кривясь от боли в раненой груди, сполз с кресла, уступив его Казакову.

Бишоп, имея возможность ориентироваться только лишь, по приборам, рванул вездеход вперёд. Насмерть перепуганный Ильин, пристроившийся в кресле рядом, молился только об одном: чтобы кислота из тел раздавленных гусеницами Чужих не разъела металл. Тогда их уже не спасло бы ничто. Машину встряхивало ежесекундно — Бишоп решил идти напролом и сшиб уже не одного монстра, попавшегося на пути. Внешне андроид был спокоен, как никогда. Повернувшись к Ильину, он ровным голосом произнёс:

— Андрей, я очень рад вас видеть, но давайте оставим изъявления чувств на потом. Пожалуйста, свяжитесь с челноком и сообщите, что мы возвращаемся.

— Да, конечно, — засуетился медтехник, — сейчас…

Хоть какое-то дело могло отвлечь от переживаний, и, надев наушники, он вызвал Логинова. Прыгающее изображение его лица появилось на миниатюрном дисплее сверху:

— Андрей, ну наконец-то!

— Фёдор Николаевич, мы едем! Все целы! Тут полно этих тварей! — срывающимся голосом кричал Ильин.

— Хорошо, хорошо, мы вас встретим, успокойся! Как Маша?

— Она… она тоже цела. — Андрей откинулся назад и посмотрел в салон, словно желая увериться в правильности своих слов. Прошедшие часы стоили ему многих седых волос, истрёпанных нервов, и медтехник поклялся себе, что если вернётся на Землю, то сразу подаст рапорт об отставке из Космического Корпуса империи. И уедет в какую-нибудь глушь. В Саратов, например… В губернскую больницу.

Казаков был серьёзно обеспокоен. Да, прорваться удалось, и сейчас на пути несущегося как стрела транспортёра не было ни единого Чужого, но оставалась проблема, о которой и думать не хотелось. Это было принятое им предложение Маши Семцовой, которое она изложила ему, ещё когда отряд находился внутри чужого корабля.

Механически осматривая окрестности в инфракрасный прицел и видя там только удалявшиеся уродливые силуэты, на которые можно было уже не тратить снаряды, Казаков уже сочинил у себя в воображении текст вердикта военного суда Организации Объединённых Наций, приговаривающего лейтенанта Сергея Владимировича Казакова за измену и вооружённый мятеж к смертной казни. Через повешение. И никакое заступничество имперских властей России и национального министерства обороны не поможет. Если только апелляция к императору… Всё равно повесят. Или расстреляют.

«Ладно, — решил он, — будем смотреть по ситуации. Кто знает, может быть, это делать и не придётся».

Тут он крепко приложился лбом о прицел: Бишоп затормозил излишне резко. Казаков с лёгким изумлением обнаружил, что вездеход остановился. Спрыгнув в салон, лейтенант решил, что андроид начинает сходить с ума от всего пережитого, если такое заболевание, как ситуационный психоз, возможно у искусственного человека. Под настороженными взглядами солдат и невзирая на слабые протесты Семцовой, синтетик стоял у открывающейся задней двери.

— Бишоп, твою мать… — начал было Казаков, совсем позабыв, что у биоробота матери вовсе не было. Если только отец?.. И тот Хиллиард, тупой янки. Господи, что за дурацкие мысли… — Что всё это значит?

Андроид оглянулся на его голос:

— Лейтенант, опасности сейчас никакой, мы отъехали от корабля больше чем на пару километров и Чужие-хищники нас не преследуют. Если не боитесь, выйдите со мной, надо кое с кем поговорить. — Бишоп лукаво улыбнулся и вылез наружу.

Казаков вздохнул, оглянулся на своих и отправился вслед. Вездеход, немного повреждённый кислотными брызгами, но по-прежнему крепкий и неприступный, стоял на гребне холмистой гряды, протянувшейся с севера на юг. Где-то дальше и правее должен был находиться мерцающий рядами огней челнок, а позади величественно возвышался на базальтовом постаменте иноземный корабль. Вершина возвышенности продувалась со всех сторон, и Казакова едва не сбил с ног ураганный порыв ветра. Держась за борт машины, он отправился за скрывшимся в тени слева Бишопом. В следующий момент Казаков просто онемел от увиденного.

Чужой показался ему в полумраке едва не вдвое больше и безобразнее обычного, и рука чисто инстинктивно потянулась к пистолету. Казаков не без усилия подавил в себе желание разрядить обойму, когда увидел спокойно стоявшего рядом со сказочным чудищем андроида. А вглядевшись получше и различив четыре приметных рубца на «шлеме» Чужого, успокоился совершенно.

— Сюда, господин лейтенант, — гостеприимно протянул ему руку Бишоп, казавшийся меньше своего роста рядом с массивным Чужим-громилой. — Да не бойтесь вы, — добавил андроид чуть раздражённо. — Не видите разве, это же наш старый знакомый.

Казаков осторожно подошёл и уставился на покачивающуюся в нескольких метрах от него морду, которая никоим образом не стала симпатичнее от того, что этот монстр послужил непосредственной причиной спасения отряда. Ситуация всё равно, по мнению Казакова, была на редкость фантастичной и не укладывалась в голове. Погибла большая часть их экипажа, жалкие остатки военного подразделения чудом (и никак, иначе!) вырвались из когтей смерти, и вот вездеход со знаком ООН и буквами «PATHNA» стоит на вершине холма в миле от чужого звездолёта, а робот-андроид и лейтенант вооружённых сил Российской империи смотрят на отвратительное создание, вдобавок ещё и наделённое разумом. Ну не идиотизм ли?..

— Кстати, как вы умудрились не заметить его? — вопросил Бишоп. — Я испугался, что вы не разберётесь и подстрелите ненароком. Я пытался кричать, чтобы вы не стреляли…

— Да… задумался, — смущённо отозвался Казаков. Это замечание обескураживало. Подобная невнимательность ему была не свойственна. — Бишоп, давайте скорее. Что нужно этой твари? — добавил он, не наблюдая никаких действий ни со стороны Чужого, ни со стороны андроида. Они просто стояли и смотрели друг на Друга.

— Он не тварь, мистер Казаков. Он такой же, как и мы. Не обращайте внимания на внешность. Видимо, этот странный народ так же чувствует и переживает, как люди. Заметьте, Чужие не стали мстить людям за то, что вы, не разобравшись, перебили целый отряд таких существ внутри корабля. Он преследовал нас до этого места, потом выскочил перед машиной. Так неожиданно, что я едва успел остановиться. Он просто хочет попрощаться…

Чужой на протяжении довольно сбивчивой речи Бишопа стоял как обычно, слегка наклонив голову, наконец, не выдержав, нагнулся совсем низко и исторг из недр своей пасти поток резких звуков, продолжавшихся сравнительно долго. Пару раз он разворачивался по направлению к темневшему вдали гигантскому силуэту, коротко взвизгивая и шипя.

— Ты что-нибудь понял? — с лёгкой иронией в голосе спросил Казаков у андроида, который внимательно слушал этот поток бессвязных, по мнению военного, фонем.

— Абсолютно ничего, — признался Бишоп. — Но я всё запомнил. Кто знает, может быть, и пригодится. Вы посмотрите повнимательнее на это существо — возможно, что вы являетесь последним человеком, видевшим таких Чужих… Хорошо, лейтенант, идёмте, надо ехать. — И, повернувшись к существу, андроид, ничего не говоря, похлопал ладонью по гладкому панцирю. Человеческий жест. Жест, который жутковатый тускло-серебристый монстр понял. В ответ он вытянул тяжеленную, оканчивающуюся когтями, способными рвать металл, лапу и коснулся сначала бронежилета Бишопа, а потом и Казакова. А затем ткнулся мордой в плечо биоробота и русского лейтенанта. На одежде остались капли тягучей слюны.

Чужой развернулся и, скакнув, опираясь на длинный хвост, в сторону, исчез в сумраке.

— Всё, возвращаемся. — Андроид быстро подошёл к раскрытой створке люка.

— Что вы там делали? — напряжённо спросила Семцова, когда они забрались в вездеход и Казаков закрыл кормовой люк. Бишоп, не отвечая, отправился в кабину, перешагивая через вытянутые в проходе ноги. Лейтенант, буркнув что-то невнятное, нахмурился и полез обратно в пулемётную башню. Маша, разозлившись, отправилась за андроидом и, бесцеремонно выгнав Ильина в салон, устроилась в кресле рядом.

— Вот всё и закончилось, мисс, — проговорил Бишоп, глядя на мерцающие экраны приборной доски и манипулируя штурвалом. — Наша экспедиция завершена. Может быть, теперь мне всерьёз называть вас капитаном?

— Экспедиция — да. Ты, надеюсь, не забыл, что нам предстоит сделать? А насчёт капитана… Ерунда какая! Посмотрим…

Бишоп минуту помолчал, а затем повернулся к Сём-цовой и, глянув ей в глаза, медленно, раздельно произнёс:

— Я ещё раз повторяю, ваша затея безумна. Но вы человек… Я вынужден подчиниться. — А после короткой паузы добавил: — Однако я помогу вам сознательно. Это принятое решение. Если вам будет понятнее — индивидуальная программа более высокого уровня. Приоритет.

Семцова кивнула и уставилась в передний обзорный иллюминатор, с которого Бишоп уже убрал заслонявший стекло броневой щиток. Если Казаков не подведёт (а не должен подвести! Во-первых, он свой — русский. Во-вторых, он сам видел, что к чему), то её действительно безумный план будет выполнен.

Вездеход быстро катился вперёд, слегка вибрируя. Казаков, уже не отвлекаясь и не думая ни о чём, кроме дела, оглядывал окружающую местность в некий гибрид перископа и прицела с инфракрасным видением, но даже единого намёка на преследование не было. Внизу, в салоне, Баулин, быстро нашедший общий язык с истосковавшимся по общению за часы, проведённые взаперти, медтехником, живописал тому свои приключения, а остальные впервые за несколько часов расслабились по-настоящему — просто молча сидели, полуприкрыв глаза.

И вот позади последний холм, бронированный жук победно урча сполз в небольшую долину, где совсем рядом друг от друга словно вырастали из лавового поля стремительные силуэты атмосферных модулей. Один из них уже отлетался навсегда. Громыхнула, опускаясь, ярко освещённая платформа, и только Бишоп успел выключить силовые установки, въехав на неё, как вездеход скрылся в чреве челнока. Зашуршали замки герметизации грузового отсека. Погасли мощные прожектора и красные огоньки световой сигнализации.

Всё. Приехали.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Прилив напряжения схлынул, оставив после себя белый песок усталости. Ещё держался в дальних закоулках сознания «эффект присутствия» Чужих, но, едва лишь неживой голос информационной системы челнока провозгласил, что «подъёмная платформа грузового отсека герметизирована, контакта с наружной средой нет», на весь отряд Казакова шквалом налетело одуряющее чувство безопасности. Пускай соберутся все твари, которые только остались там, снаружи, — в челнок не сможет пробраться даже мельчайший вирус, не то что огромное чудище. А взять модуль штурмом… Что же, попробуйте!

— Ну, Мария Викторовна, поднимайтесь! — Бишоп встал и протянул Семцовой руку. Она поймала его ладонь и вылезла из кресла, заново оглядев кабину вездехода. Аккуратный, как все синтетики, Бишоп успел уже отключить все приборы, кроме системы памяти внешних обзорных камер — чтобы не стёрлось ничего из заснятого ими. Предусмотрительность…

Позади, в салоне, послышалось шипение пневмо-замка, открывающего заднюю дверь, и глухие голоса двигавшихся медленно, словно сонные мухи, десантников. Пальцы бегали по застёжкам бронежилетов, водворялось на свои места оружие. Понимая, что к выходу пока не протолкнуться, Семцова последовала общему примеру и сбросила бронежилет с каской, избавилась от тяжёлых, распиханных по карманам обойм для винтовок, оставив при себе только пистолет. Спрыгнул сверху Казаков, его резкий голос подогнал солдат: операция закончена, но порядок есть порядок. Уже через минуту все выбрались в грузовой отсек.

Логинов, очухавшийся Фарелл, биологи в полном составе уже находились здесь. Семцова, Бишоп и заметно повеселевший Ильин сразу оказались в центре внимания. Казаков и Фарелл делились друг с другом впечатлениями последних суток, только врач, быстро сообразивший, что военные едва держатся на ногах от голода и усталости, хлопнул в ладоши, приглашая всех в кают-компанию. Толкаясь в узком коридоре, Логинов под руку вёл Машу, объясняя, что автоповар начал работать, едва медтехник известил о возвращении отряда. Биологи таращили глаза на Бишопа, вкратце обрисовывающего приключения в инопланетном корабле. Словом, встреча была тёплая, и всё просто радовались тому, что остались живы.

— У нас тут ничего особенного не происходило, — говорил Логинов, откусывая кукурузный хлеб. — Этот англичанин, пилот Фарелл, очнулся почти сразу после вашего отъезда, а потом мы просто следили за поступавшей от Андрея информацией и очень за него переживали…

— Боже мой, Мария Викторовна, — перебил медтехник, — последние два часа были просто ужасны. Если бы не Шмарцев, думаю, мною просто бы пообедали! Это счастье, что он остался жив и, главное, показал, как обращаться с пулемётом.

Усердно работающие челюстями десантники все, как один, засмеялись, даже Бишоп улыбнулся. Из дальнейшего, очень эмоционального, рассказа Ильина выяснилось, что первое время после того, как Семцова и Бишоп отправились за Казаковым и его людьми, прошло спокойно — ни один Чужой вблизи транспортёра не появлялся. А часа за полтора-два до возвращения отряда эти твари, похоже, разнюхали, что в машине находятся люди, и Ильин со сменявшим его Шмарцевым успешно оборонялись при помощи башенного пулемёта. Пару раз особенно наглые монстры запрыгивали на крышу броневика, но были сметены оттуда пулями. Ильин очень хотел уехать и точно сделал бы это, когда кончились бы боеприпасы, но, по счастью, Семцова и остальные вернулись очень вовремя.

— Спасибо, Андрей, — коротко поблагодарил медтехника Казаков и, потянувшись через стол, пожал его руку.

— Доктор, а как с теми двумя? — тихо спросил Бишоп Логинова.

— Вы имеете в виду поражённых паразитами? — тоже не повышая голоса переспросил врач.

Бишоп кивнул и краем глаза взглянул на Семцову, но она была слишком увлечена беседой с биологами и ничего не слышала.

— Да-

— Новости малоприятные, я не хотел сразу всех огорчать. — Взгляд Логинова стал озабоченным и встревоженным. — Дело в том, что, несмотря на гиберна-цию, зародыши развиваются, правда медленнее, нежели обычно. Как только мы окажемся на «Патне», этих людей необходимо оперировать.

— Вы не возражаете, если я попозже взгляну на показания сканеров? — попросил Бишоп.

— Конечно, конечно, как только будет время, заходите. Я уже сделал очень любопытные наблюдения о развитии эмбрионов, думаю, это вас заинтересует! — Логинов постепенно увлекался своим рассказом. — А изменение химического баланса в организме человека… Господи, что это ещё?! — вдруг воскликнул врач, и все находившиеся в кают-компании вскочили на ноги.

И было от чего.

Пол под ногами вздрогнул, стеклянные стаканы на столах начали отбивать мелкую чечётку, а откуда-то снаружи в челнок проник густой нарастающий рёв, сменяющийся глухим грохотом. На поверхности Ахеронта явно происходило что-то нехорошее.

Фарелл пулей вылетел в коридор и кинулся в центр управления. За ним побежали Казаков и Бишоп. Всег поддавшись общему порыву, вскоре столпились у входа в кабину.

Пальцы Бишопа бешено мелькали над клавиатурой, пилот, сидя в своём кресле, осматривал экраны внешнего обзора челнока, а Казаков пытался что-то разглядеть в иллюминаторы.

— Чёрт знает что происходит! — бормотал Бишоп. — Регистрируется сейсмическая активность, эпицентр совсем рядом. Этого не может быть, ведь LV-426 — практически монолитная скала!

— Где, где рядом? — обернулся на его слова Каза-ков.

— В шести-семи километрах… — Бишоп изменился в лице. — Этого нам только не хватало! Там же находится звездолёт!

— Что могло произойти? Взрыв реактора? Почему именно сейчас? — гадал Фарелл, перебегая взглядом с одного монитора на другой.

Тряхнуло ещё раз.

— Надо улетать немедленно, — сказал Фарелл своему отражению в тёмном мониторе, и его пальцы потянулись к приборам над головой, к панели у переднего обзорного окна.

Зловещее рычание снаружи достигло немыслимого для звука предела, и на самой глубокой и протяжной его ноте в центр управления модулем начал проникать струящийся тревожный белый свет. Блеклые полосы поползли по лицу пилота и стали быстро укорачиваться, бледнея и угасая. Рёв уходил куда-то ввысь, постепенно унимаясь.

— Да вы только посмотрите! — простонал, глядя на экран радара, Фарелл.

По зелёному полю всё быстрее и быстрее ползла яркая точка. По монитору системы обнаружения посторонних объектов побежала красная тревожная строка: «Внимание экипажу! Неидентифицируемый объект! Расстояние…» Но туда никто не смотрел. Казаков вывернулся как змея, глядя через обзорное окно вверх, и бледные отсвечивающие тени ползли по его лицу.

— Они улетели… — выдавил лейтенант, не веря сам в то, о чём говорит.

— Не-ет, — тихо отозвался Бишоп. — Уровень излучения в районе местоположения звездолёта почти на прежнем уровне — корабль на планете.

— Тогда что это было? Что?!! — взорвался Казаков. — Кроме корабля Чужих и наших челноков здесь нет ни единого способного летать объекта! А если и был, мы бы давно засекли постороннее присутствие!

— Не горячитесь. — Бишоп словно не заметил крик лейтенанта. — Что это было, я не знаю, хотя и догадываюсь. Когда поднимемся в воздух, — андроид повернулся к пилоту, — необходимо будет совершить облёт того района. Возможно, мы тогда поймём, что именно произошло.

— Ну а хотя бы приблизительно можно что-то сказать? — встревоженным голосом спросила пробившаяся через строй сгрудившихся у входа в кабину десантников Семцова.

Пальцы Бишопа вновь коснулись клавиатуры, и он, вглядевшись в ряды строчек на мониторе, сообщил:

— Я знаю только, что в нескольких километрах отсюда с поверхности стартовал крупный объект, очень быстро достиг второй космической скорости и вышел из атмосферы планетоида. А через несколько секунд наши приборы зарегистрировали ударную волну, возникающую при преодолении светового барьера…

— Бред, — заявил Фарелл, услышав сказанное Бишопом. — По твоим словам, от момента взлёта до гиперпространственного прыжка прошло совсем немного времени. То есть они «прыгнули», практически не разгоняясь. Такого не может быть! — И пилот взглянул на Казакова, словно ища поддержки своим мыслям. Тот только помотал головой:

— Не может, не может… а вот есть! Ну ладно, всё одно мы ничего понять не сможем, потому не стоит ломать голову. — Казаков выпрямился и обвёл всех взглядом. — Я прошу весь экипаж собраться в медицинском блоке. Бишоп пока займётся предполётной подготовкой. Мне и консультанту Семцовой нужно всем кое-что сказать.

Вскоре все уцелевшие разместились вокруг стола в обширном, ярко освещённом отсеке. Маша, обведя взглядом людей, с честью выдержавших все испытания, выпавшие на их долю, начала понимать, что её план не встретит особых возражений со стороны военных, чего она, признаться, побаивалась. «Волкодавы» выполнят приказ Казакова. А вот рассчитывать на полную поддержку биологов и медиков было сложно.

— Ребята, — начал Казаков. — Я попросил вас прийти сюда, так как мы с вами находимся в исключительно трудном положении. Все мы подчинены руководителю этой экспедиции мистеру Хиллиарду, который представляет интересы коммерческой компании «Уэйленд-Ютани». Из-за указанных интересов на Землю вернётся только треть людей, спустившихся сюда, на LV-426. Из-за американцев я потерял больше половины моего подразделения, погибла часть экипажа нашего челнока, не говоря уже о смертях многих десятков людей ранее. Причина — существа, которых все мы видели. В планы руководства Компании, вероятнее всего, входит доставить одного или нескольких Чужих в Солнечную систему или даже на Землю для, как выражается Хиллиард, «исследований». Это — уголовное преступление. Ни одна биологическая форма жизни из других миров не должна быть ввезена на планеты нашей системы, и я не желаю быть соучастником преступления. Кроме того, у нас на борту находятся двое Чужих…

— Что? — перебил, нарушая субординацию, Баулин. — Где?

— Вон там. — Казаков указал на две криогенные капсулы. — Внутри двое людей, поражённых личинками Чужих. Эмбрионы уже развиваются в их организмах. Хиллиард сделает всё, чтобы доставить пострадавших на Землю, не убив зародыши. Зная, что такое Чужие, вы можете представить возможные последствия.

— Да, лейтенант Казаков абсолютно прав, — прозвучал голос Логинова. — В их грудных клетках находятся зародыши, и я думаю, что замораживание лишь приостановило развитие Чужих, но не прекратило окончательно.

— Это какие Чужие? — задал не вполне понятный вопрос Мурадиев. — Я имею в виду…

— Вы имеете в виду, не являются ли эти зародыши существами, с которыми вы повстречались на звездолёте? — закончил за Мурадиева врач. — Нет, это эмбрионы обычных чёрных Чужих-убийц. Заметны некоторые анатомические отличия…

— Позвольте, я продолжу, доктор? — спросил Казаков. — Итак, едва мы прибудем на «Патну», от этих созданий необходимо избавиться любым способом, но также совершенно необходимо сохранить жизнь их носителей. Нужная аппаратура на крейсере имеется. Как вы думаете, док, — Казаков повернулся к Логинову, — вы сами сможете с этим справиться?

— Скорее всего, да, — медленно произнёс Логинов после короткого раздумья. — А Бишоп очень мне поможет. Насколько я помню, в операционном блоке установлен робот-хирург, который сможет справиться с подобной… м-м… операцией. В задачу человека входит лишь управлять им. К тому же руководство явно позаботилось о том, чтобы вложить в машину необходимую программу.

— Очень хорошо, — кивнул Казаков. — Беда в одном — Хиллиард и прочие руководители проекта всеми силами будут противиться уничтожению Чужих. Ещё хуже другое. Точно известно — на Ахеронте сохранились десятки подобных существ, а возможно, и сотни. Инопланетный корабль, если верить Бишопу, здесь, и ничто не помешает «Уэйленд-Ютани» выслать на LV-426 новую экспедицию. Присутствующая здесь Маша Семцова нашла выход из сложившейся ситуации, и я вижу, что этот путь — единственно правильный.

Казаков замолчал и взглянул на консультантку. Маша поднялась с кресла и выбралась вперёд. На словах её план был прост. После стыковки с «Патной» военные под командованием Казакова арестуют и изолируют руководителей экспедиции, а она, Семцова, попытается расконсервировать систему обороны корабля, которая имеет несколько ракет с ядерными боеголовками. Если всё получится, то территория, где находится остов звездолёта, будет обстреляна этими ракетами. Затем «Патна» вернётся в Солнечную систему и сдастся властям Российской империи или представителям ООН.

Десантники выслушали её спокойно. Они предполагали кое-что в таком роде, но гражданский персонал явно не одобрил затею Семцовой. После короткого молчания первым об этом заявил Логинов.

— Вы знаете, Маша, — осторожно начал он, глядя в сторону, — я, конечно, понимаю всю опасность, исходящую от Чужих, но вы представляете, что нас всех может ждать на Земле? Я не говорю о Сергее Казакове, которого сразу после этой авантюры отдадут под трибунал… Я имею в виду нас, биологический и медицинский персонал. Организация Объединённых Наций, плоха они или хороша, платит нам очень большие деньги. А если подходить с юридической точки зрения, руководит экспедицией не этот вшивый американец Хиллиард, а ООН. Естественно, что все мы будем уволены из флота, и хорошо, если никого не подвергнут судебному преследованию за соучастие…

— Тогда вы, доктор, тоже будете изолированы вместе с Хиллиардом и прочими, — отрезала Семцова. — Это в должной мере обеспечит вашу безопасность. Кто ещё желает посидеть взаперти вместе с доктором Логиновым? — Она посмотрела на биологов с некоторой агрессивностью.

— Подождите, подождите, — влез Андрей Ильин, — я хочу сказать вот что. Фёдор, — он повернулся к врачу, — мы все здесь пережили многое и уже нарушили тьму всяких разных инструкций, это первое. А раз уж мы ввязались в эту историю, то я совершенно не уверен в том, что такие свидетели, как все мы, нужны Компании. Руководство «Уэйленд-Ютани» может заткнуть нам рот любыми методами — от увольнения до, что уж тут скрывать, убийства.

— Полностью согласна, — поддержала его Маша. — Человек, от которого я впервые узнала о Чужих, был убит на моих глазах. Прямо в центре Женевы. Не ошибусь, если скажу, что убийцу наняла Компания.

Ильин продолжил:

— Я сам, после того как посидел в транспортёре возле этого проклятого корабля, полностью согласен с консультантом Семцовой. Меня беспокоит только одно — на корабле остались… ну, те, вторые Чужие. Нехорошо получится, если Мария Викторовна действительно решила уничтожить звездолёт… — Он говорил уже совсем робко. — Вы же сами знаете, что они разумны.

— Да, верно, — кивнул Казаков, — всё-таки светлые существа очень помогли нам.

— Эту проблему мы разрешим уже на «Патне», — холодно сказала Семцова, — сейчас речь не об этом, дорогие мои. Я не призываю вас вступать в заговор. Кому дорога карьера и безопасность, посидят в своих каютах до окончания полёта, а потом смогут пожаловаться властям на моё вероломство и измену лейтенанта Казакова. Какие возражения?

Молчание. Весь отсек напоминал сейчас какую-то причудливую группу восковых фигур из музея мадам Тюссо. Только помаргивание мониторов да стрекотание кислородного регенератора вносили сомнительное разнообразие в эту сцену.

— Ладно! — этот выкрик Логинова заставил Семцову вздрогнуть. — Это чистое безумие, конечно, но я согласен с вами, Маша. На Земле как-нибудь выкрутимся. А вы, коллеги, что скажете? — Он повернулся к биологам, сидевшим с откровенно растерянным видом.

— Я? Я с вами… — сокрушённо вздохнул Стеклы.

— Ну вот и прекрасно, — хлопнул себя по колену Казаков, видимо решивший, что мнение Стеклы разделят и остальные. — Теперь попрошу всех занять свои места — мы улетаем.

— Наконец-то, — непроизвольно вырвалось у кого-то. По лицам людей ясно можно было прочесть, что этот приказ Казакова никто оспаривать не собирается.

«Волкодавы» направились в грузовой отсек: транспортёр не был закреплён, да и весь персонал занялся рутинной предполётной подготовкой. Семцова вместе с Сергеем Казаковым и Фареллом вернулись в кабину, оставив в медицинском блоке мрачного Логинова вместе с медтехником.

— Поговорили? — коротко спросил Бишоп, не отрываясь от монитора. — А я тут кое-что выяснил насчёт того непонятного объекта.

— Ну? — заинтересовался Казаков.

— Приблизительная масса — двенадцать тысяч тонн, зарегистрировано присутствие на борту биологической жизни, стартовал он непосредственно из района, где находится звездолёт, — перечислил андроид. — Есть ещё технические подробности, но это малоинтересно.

— И что ты думаешь по этому поводу? — нахмурилась Семцова.

— Ничего, — Бишоп пожал плечами, — я уже высказал своё мнение. Пока мы не осмотрим корабль, ничего не поймём. Да и, честно говоря, если осмотрим, то вряд ли от этого что-либо изменится.

— Ник, давай-ка займёмся делом, — решительно прервал андроида Казаков и, устроившись в кресле второго пилота, включил навигационную систему, углубился в изучение показаний бортового компьютера. Фарелл вздохнул, занял своё место и начал щёлкать десятками тумблеров, оживлявших громадный и сложнейший организм атмосферного модуля.

Кабина озарилась мерцанием десятков индикаторов, полыхнули бледно-синим и зеленоватым огнём мониторы внешнего наблюдения, а где-то позади появилось глухое гудение разогревающихся турбин. Компрессоры вентиляции засасывали внутрь корабля воздух Ахеронта, фильтруя из него кислород и выбрасывая обратно примеси. Снаружи, осветив мрачную равнину и обрывистые холмы, включились посадочные прожектора. Начали перемигиваться красные и зелёные навигационные огни. Весь челнок мелко вибрировал, разогревая свои системы, и вот перед глазами Фарелла появился сигнал «К взлёту готов». Модуль готовился покинуть Ахеронт, оставляя на этой скале больше половины своего экипажа…

Для Маши это был первый экстремальный старт с чужой планеты. И, как она надеялась, последний. Сейчас она ощущала свою силу, и прежде всего это чувство основывалось на том, что за спиной стоят полтора десятка людей, готовых помочь обычному учёному-ксенологу Марии Семцовой избавить мир от клыкастой мерзости, которую давным-давно подобрал с LV-426 «Ностромо». Если её план будет осуществлён, то черезнесколько часов полумрак Ахеронта вдребезги разнесёт сияние куда более яркое, нежели то, что испускает здешнее блеклое солнце…

Фёдор Логинов вместе с верным медтехником отключили всю ненужную аппаратуру, проверили её крепление, но ни тот, ни другой не удосужились бросить взгляд на стеклянные купола гибернационных капсул, полагая, что там всё по-прежнему. Будь они повнимательнее, то смогли бы увидеть, как одна из личинок сползла с лица своего носителя. Во второй капсуле паукообразная тварь медленно, словно растеряв свою стремительность от холода, шевелила двумя десятками членистых щупалец, освобождая голову человека от своего смертельного объятия…

Селектор разнёс по челноку голос Бишопа, предлагавшего занять кресла и пристегнуться. Логинов и Андрей поспешили внять его совету.

Фарелл уже держал руки на штурвале. Бишоп с внимательностью, присущей лишь биороботам его модели, заканчивал программировать автопилот, сидя чуть позади, на штурманском месте. Маша пристроилась на ручке его кресла, категорически отказавшись отправиться в пассажирский отсек к остальным. В обычных условиях Казаков не потерпел бы такого нарушения техники безопасности, однако сейчас он и не вспомнил об инструкции.

— Ну, с Богом… — пробормотал Фарелл и включил двигатели вертикального взлёта.

Тёмное ущелье окуталось клубами пыли, эхо разнесло разрывающий слух свист рвущегося на свободу раскалённого газа, и многотонный челнок оторвался от грунта. На высоте двадцати пяти метров уползли в свои шлюзы лапы-опоры и шасси, а чёрно-серебряный силуэт, наклонившись на нос, вначале медленно, а затем всё быстрее и быстрее начал скользить в воздухе. Узкая долина осталась позади, и там, меж холмов, остался родной брат уходившего к западу корабля — мрачный памятник погибшим здесь…

Над скалами нависали угрюмые коричневатые тучи. Фарелл старался вести челнок как можно ниже, выполняя просьбу Казакова и Бишопа совершить облёт таинственного звездолёта. Подковообразный силуэт показался почти через минуту. Семцова вцепилась в подголовник кресла пилота, вглядываясь в туманный полумрак, окутывающий плоскогорье. Бишоп, поднявшийся со своего места, первым рассмотрел новый элемент в контурах корабля.

— Ник, пожалуйста, сделайте круг над объектом и сбросьте скорость до минимума… — Андроид неотрывно смотрел вперёд. Когда модуль пронёсся над правой дугой звездолёта, все, исключая занятого управлением Фарелла, увидели, что в прежде гладкой поверхности появилось громадное овальное углубление с идеально ровными краями. Словно из тела корабля был вырван целый сегмент — даже издали можно было понять, что в поперечнике он составляет не менее двухсот-трёхсот метров.

— Вот и ответ, — мрачно сказал Казаков, глядя в иллюминатор. — Причём ответ сразу на все вопросы.

— Да, господин лейтенант, — отозвался Бишоп. — Теперь ясно, для чего Чужим потребовались наши услуги и кто улетел с планеты. Это сколько же они ждали тех, кто сумел бы им помочь?..

— Значит, улетели… — Казаков недоверчиво качал головой. — Наши серебристые знакомцы эвакуировались отсюда. Вопрос только, остались ли на LV-426 чёрные твари?

— Думаю, что у вас найдётся время обсудить это, — проворчал Фарелл по-английски. — Я включаю автопилот и ухожу из атмосферы. Мисс Семцова, Бишоп, вернитесь на свои места и держитесь крепче. Я постараюсь поддерживать гравитацию на стандартном уровне, но перегрузок всё равно не избежать.

Плоскогорье и чужой гигант скрылись в плотных облаках, взревели с новой силой двигатели, и модуль стал взбираться наверх, в космос. Бишоп сильными руками биоробота схватил Машу, удерживая от падения. Людей вдавило в кресла. Начало ощутимо трясти — мощные газовые потоки швыряли челнок вправо-влево, но вот облачный покров остался внизу, и очистившееся небо начало приобретать всё более тёмный цвет, обнажая точки звёзд. Через несколько секунд автопилот убрал атмосферные стабилизаторы и включил двигатели последней ступени. Ещё немного, и модуль, оставляя в разреженном воздухе верхних атмосферных слоёв белоснежный инверсионный след, преодолел притяжение LV-426 и вырвался в холодные просторы межзвёздного пространства. Экспедиция на Ахеронт завершилась.

Великолепная в своей мощи «Патна» появилась пугающе внезапно. Секунду назад крейсер был лить одной из тысяч мерцающих точек-звёзд, а сейчас модуль стремительно приближался к всплывшему из звёздного тумана гигантскому силуэту. Вот уже стали видны го-лографические, отсвечивающие всеми цветами радуги буквы названия корабля и белая пятиконечная звезда в синем поле — опознавательный знак флота Соединённых Штатов.

Автопилот на удивление быстро и точно подвёл челнок к крейсеру. Мягкий толчок — это означало, что стыковочные узлы вошли в соприкосновение. Сверху и сзади появилось тихое шипение и лёгкое поскребы-вание металла о металл, экран автопилота залился белым, и компьютер сообщил: «СТЫКОВКА ПРОИЗВЕДЕНА. СБОЕВ В БОРТОВОЙ СИСТЕМЕ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ НЕТ. СПАСИБО ЗА ХОРОШИЙ ПОЛЁТ».

— Пожалуйста, пожалуйста. Не стоит благодарностей… — пробормотал Казаков, глядя на строчки. — Ну что, пойдём? — Он повернулся к Семцовой.

— А что делать? — кивнула она. — Бишоп, будь любезен, собери всех у стыковочного шлюза и держись рядом со мной.

— У них нет оружия, — сказал Казаков, когда андроид вышел в коридор. — Отсюда следует, что наш замысел легко осуществим. Я боюсь только за полковника Гора.

— Почему? — Семцова взяла сигарету. Никаких, по её мнению, осложнений сейчас возникнуть не могло.

— Ну, во-первых, у старины Ретта должен быть пистолет, а во-вторых, — Казаков сделал паузу, — он старше меня по званию, и приказы полковника мои солдаты, в соответствии с инструкцией ООН, должны выполнять. Вы понимаете, Маша?

— Понимаю, — хмуро сказала Семцова. — Я возьму Гора на себя. Ладно, идём. Чем быстрее закончится эта история, тем лучше.

Когда Семцова, Казаков и Фарелл подошли к трапу, ведущему наверх, все уже собрались. Военные были вооружены — пускай операторы «умных винтовок» сменили своё грозное оружие на обычные винтовки, вид у отряда всё же был достаточно грозный. Биологи и Логинов с медтехником стояли чуть поодаль, явно не одобряя воинственные приготовления, однако молчали. Увидев пистолет за поясом у Семцовой, Ильин только хмыкнул. Втайне от своего коллеги он тоже припрятал кое-что под куртку ещё до отлёта с LV-426.

С мягким шуршанием уплыл в сторону люк, Семцова первая взбежала по лесенке наверх, за ней последовали солдаты во главе с Казаковым. Все понимали, что дело предстоит нешуточное и впоследствии всем вполне может быть предъявлено обвинение в вооружённом мятеже. Однако возможность заново встретиться нос к носу с Чужими страшила больше.

Огромный зал нижнего грузового уровня «Патны» встретил отряд абсолютной тишиной и безмятежным полумраком. Никто из остававшихся на крейсере людей не вышел их встретить, хотя Хиллиард и прочие наверняка знали, что челнок вернулся. Если все каналы дальней связи и были блокированы, то связь с атмосферным модулем была, да и информация с поверхности LV-426 на «Патну» поступала автоматически. Маша надеялась, что кто-нибудь из руководства спустится вниз и его можно будет арестовать сразу, без лишнего шума, а затем быстро захватить оставшихся. Что ж, придётся подниматься наверх.

— К лифтам, — скомандовал Казаков своим, словно уловив мысли Семцовой. — И, ребята, стрелять только при оказании сопротивления и только прицельно! Не дай нам Бог повредить какие-нибудь важные механизмы!

Баулин вдавил кнопку вызова, и почти тотчас створки дверей большого грузового лифта разошлись.

— Мне кажется, следует послать людей осмотреть второй уровень корабля, — словно невзначай заметил Бишоп. — Может быть, они в своих каютах…

— Верно, — согласился Казаков. — Аслан, возьми ещё троих. Осмотрите там всё. Потом приведите арестованных в оперативный центр.

Дверь раскрылась на втором этаже «Патны». Мурадиев и трое десантников с ним, держа оружие наизготовку, вышли в полутёмный коридор. Побледневший Логинов повернулся к Семцовой:

— Маша, с вашего позволения, мы с Андреем тоже пойдём. Попробуем подготовить операционную. — И врач осторожно выскользнул наружу.

— И мы с ними. — Стеклы с коллегами выскочили в коридор следом за Ильиным. Семцова только чуть презрительно хмыкнула, посмотрев вслед. Инстинкт самосохранения и боязни начальства у них на высоте…

Последний, самый верхний блок крейсера, в отличие от сумрачных коридоров внизу, встретил взвод Казакова ярким светом плафонов под потолком. Никто — ни Семцова, ни десантники, потерявшие счёт времени, — не обратил внимания на часы — по временному счёту «Патны» сейчас было 4.15 пополуночи. Большая часть людей, оставшихся на корабле, спали. Но не все.

Дверь оперативного центра, находившаяся чуть правее лифта, отошла в сторону так быстро, что Семцова невольно вздрогнула. На пороге стоял Ретт Гор.

— Я рад, что вы вернулись, — тихо сказал он. — Я следил за вами всё это время. — И, чуть помедлив, полковник добавил: — Казаков, можете отпустить солдат. Пускай отдыхают. А вас и мисс Семцову попрошу задержаться для…

Он запнулся. Направленные стволы винтовок и выражение лица Маши дали ему понять, что происходит нечто необычное.

— Вы не могли бы отдать мне свой пистолет, сэр? — ледяным тоном сказала Семцова и, подойдя к Гору, вытащила оружие из кобуры, не встретив никакого сопротивления.

— В чём дело? Что вы себе позво…

— Идите вперёд. — Маша бесцеремонно толкнула полковника обратно в полумрак за дверью и оглянулась. Казаков встряхнулся:

— Вперёд! — Он и десантники ворвались в помещение вслед за Семцовой.

— Всем оставаться на местах! Будем стрелять при любом движении! — гаркнул кто-то из солдат. Этот грозный возглас мог произвести впечатление на кого угодно, но, кроме Гора, в комнате находился только один инженер связи.

— Где остальные? Ну?! — Семцова направила пистолет в лицо полковнику и щёлкнула предохранителем.

— Посмотрите на часы. Сейчас ночь, — спокойно ответил он. — Хиллиард и его компания отдыхают. Спят в своих каютах. А сейчас, лейтенант, — он обратился к Казакову, — потрудитесь объяснить, что происходит?

Семцова быстро взглянула на Казакова и кивком указала на дверь:

— Идите вниз за остальными. Мурадиев может не справиться. Ну же!

Бросив ей благодарный взгляд, Казаков быстро выскочил из отсека вместе со своими солдатами, оставив у дверей только Бишопа. Сомневаться в том, что Семцова любым способом нейтрализует Гора, не приходилось. А брать эту миссию на себя лейтенанту ох как не хотелось: годы военной службы не прошли даром, и для него командир всегда оставался командиром.

Семцова уселась в кресло напротив Гора, однако достаточно далеко, чтобы успеть выстрелить, в случае, если тот вздумает обезоружить её. Выглядел полковник неважно. Красные от недосыпа глаза, осунувшееся лицо. Красивый чёрный с серебром китель был помят, а левый рукав выпачкан в сигаретном пепле. Минувшие часы для Гора тоже оказались тяжёлыми. «Не такими тяжёлыми, как для нас, — мелькнула мысль, — похоже, он действительно сильно переживал, но ничем не мог помочь». Семцова вспомнила, как Гор пожелал ей удачи, когда она с Бишопом покинула «Патну» на челноке. Зря военных почитают тупыми исполнителями приказов, не способными на сочувствие. Будет жаль, если полковника придётся убить.

— Может быть, мисс, вы мне объясните, что происходит вокруг? — первым нарушил молчание Гор. Голос, по крайней мере, у него был ровный. Никаких эмоций.

— А вы разве ничего не понимаете? — ядовито ответила Семцова, наблюдая краем глаза за находившимся перед пультом перепуганным инженером. Тот сидел тише мыши возле своего терминала и с опаской поглядывал на вооружённую пистолетом взъерошенную женщину. — Мистер Гор, я думаю, вам будет интересно узнать, как мы провели время там, внизу. И какие приняли решения. Рассказать?

— Да, — коротко буркнул полковник.

В общих чертах и очень кратко Семцова обрисовала ситуацию, сложившуюся за последние 48 часов. Более подробно она остановилась лишь на том, что собирается сделать сейчас и какова роль Казакова в задуманной авантюре. Весь рассказ занял не более пяти минут.

— Ну, знаете ли… — Гор покачал головой, — я совершенно не одобряю ваш план, и вы прекрасно понимаете отчего. — Он сделал паузу и, неожиданно резко выдохнув, поднял голову: — Послушайте меня, Мэри… Ох, простите, Мария. Официально я подчиняюсь ООН и министру обороны своего государства. И, хотя мне поручено выполнять указания Хиллиарда, я, как военный и гражданин США, не могу исполнять преступные приказы. Я не хуже вас понимаю, что произойдёт, если «Уэйленд-Ютани» удастся доставить этих тварей в Солнечную систему. У нас найдётся серьёзное оправдание. И я из двух зол выбираю меньшее… — он опять запнулся, — я с вами.

— Если это уловка, чтобы получить назад оружие, то у вас ничего не выйдет, — медленно процедила Семцова.

— Оставьте пистолет себе, — устало махнул рукой Гор. Волна странного чувства, чуть похожего на то, какое охватывает мальчишку, залезшего в чужой сад за яблоками, нашла на этого человека, которому по роду службы эмоции были запрещены. Прагматик и военный, сидящие в нём, говорили о том, что подобное решение может привести к краху карьеры, серьёзным неприятностям, изгнанию из флота и ещё чёрт знает к чему. Но что-то посильнее заставило сказать полковника эти слова. Над прочими чувствами превалировало ощущение, никогда доселе им не испытанное, — ощущение жуткого, отупляющего страха перед чужими существами, виденными, правда, только на экране. И которые, по счастью, сейчас были далеко. Очень далеко.

Металлический скрежет наполнил медицинский отсек прицепившегося к брюху «Патны» челнока. Звук напоминал усиленный в тысячи раз скрип ножа по фарфоровой тарелке, но лишь только напоминал… Стекло одной из гибернационных капсул, забрызганное изнутри красным, вдруг пошло трещинами, и скрежет сменился серией сильных настойчивых ударов. С тупой, но непререкаемой силой прозрачный купол не смог справиться, толстое стекло брызнуло десятками осколков, вымазанных прозрачной слизью и алой, яркой жидкостью. Маленькое, очень юркое существо выползло наружу, цепляясь коготками за края отверстия, чуть передохнуло на крышке капсулы, повело чёрной, блестящей, словно металлической, головой вправо-влево. Истошное верещание забилось под обшивкой челнока — крик, в котором сочетались слепая ярость, жажда жизни и радость от данного кем-то бытия.

Спустя пару минут во второй капсуле, стоящей левее, стекло тоже оказалось залитым чем-то напоминающим томатный сок. Было 4.25 пополуночи.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Да прекратите же толкать меня и уберите оружие! Какое хамство! — Голос Хиллиарда донёсся из коридора, перекрывая появившийся шум шагов и цоканье оружия. Голос, следует заметить, очень возмущённый. — Вы не у себя в тайге! В конце концов, я отправлю официальную жалобу вашему императору!

— Идут. — Семцова встала. — Ну, мистер Гор, вы не передумали?

— Нет, не передумал, — решительно ответил полковник и тоже поднялся навстречу входящим.

В зал оперативного центра, довольно бесцеремонно подталкиваемые дулами винтовок десантников, ввалились Хиллиард, Блейк и остальные.

Взглянув на них, Семцова невольно фыркнула. Высокое начальство было поднято прямо с постелей, и надо полагать, не слишком вежливо. Сам шеф отдела робототехники, бледный, с растрёпанными волосами, без галстука, ещё пытался сохранить положенный по должности респектабельный вид, но… Блейк, двое чиновников да и прочие были явно напуганы происходящим. Семцова отметила, что только капитан Хоуп абсолютно невозмутим и выглядит относительно бодро.

— Чёрт побери, что вы опять придумали?! — с ходу набросился на Семцову Хиллиард, но неожиданно инициативу перехватил Гор, мало обращая внимания на изумлённые взгляды Казакова:

— Сэр, я представляю здесь, на «Патне», правительство Соединённых Штатов, а также командование войск ООН. С целью предотвращения задуманного преступления я вынужден объявить, что вы, мистер Хиллиард, и некоторые другие гражданские лица арестованы мною. Вы будете находиться под стражей до конца полёта.

— Что-о?.. — Глаза Хиллиарда округлились, а сам он покраснел до корней волос. — Да вы, полковник, понимаете, какое…

— Понимаю. — Гор любезно улыбнулся, но в голосе его была сталь. — Всех вас сейчас отведут в каюты, я попрошу остаться только капитана Хоупа. Всё, разговоры окончены! Лейтенант Казаков, уведите этих джентльменов.

Казаков, еше не до конца разобравший, что за невероятная перемена случилась с полковником, недоумённо взглянул на Семцову, но она только кивнула:

— Выполняйте…

Не обращая внимания на слабые протесты, представителей «Уэйленд-Ютани» увели обратно. Казаков только успел расслышать хриплый шёпот Баулина, ни к кому не обращённый:

— И зачем было таскать туда-сюда? Заперли бы сразу… или пристрелили…

— Баулин!.. — Голос лейтенанта прозвучал настолько свирепо, что тот решил придержать свои мысли при себе.

— Вы тоже можете пойти в свою каюту, — подтолкнул Бишоп сидевшего у пульта связиста. Инженер вскочил будто ужаленный и бросился к двери. Семцова не смогла сдержать усмешку.

— Сядьте, капитан. — Гор указал Хоупу на кресло. В обширном оперативном центре остались только Маша, андроид и двое военных. Освещение так никто и не включил, свет изливался лишь от десятка мониторов да двух небольших настольных ламп возле столиков с какими-то бумагами.

Обстановка была успокаивающая, но Семцова понимала, что разговор с Хоупом будет тяжёлым. Коды для использования ядерного оружия знает только он, и никто больше. Несмотря на то что Семцова взяла управление крейсером в свои руки, формальное капитанство означало возможность использования лишь оборонительного оружия. Боеголовки держались за семью замками, и всю систему кодирования и расконсервации знал только настоящий капитан крейсера, на которого руководство флота и министерства обороны накладывали всю ответственность за их сохранность.

— Надеюсь, я не очень сильно вас ударила тогда? — Семцова села в кресло, положив ногу на ногу, правая рука лежала на рукоятке засунутого за пояс пистолета скорее по привычке: Бишоп и Гор были рядом, да и за дверью остались двое «волкодавов».

— Да нет, ничего. — Хоуп говорил вежливо, но в глазах сквозила настороженность. — Ловко вы, мисс Семцова, всё это провернули. Мистер Хиллиард остался очень недоволен. — Он вытащил из кармана сигареты и предложил Маше и Гору. Взяла только Семцова.

— Скажите, мистер Хоуп, на борту «Патны» есть ядерное оружие?

— Конечно, — кивнул капитан. — Это ни для кого не секрет: четыре термоядерных заряда по пятьдесят мегатонн и восемь тактических боеголовок по пятнадцать килотонн каждая. Почему вы об этом спрашиваете, разве вам это не известно? — Хоуп уже начал понимать, что эту сумасшедшую интересует доступ к ракетам. Но зачем?

— Мисс Семцова спрашивает оттого, что нас интересуют коды для доступа к стратегическим ракетам, и вы, капитан, должны рассказать всё, что знаете. — Полковник в упор смотрел на Хоупа. — Скажите добровольно, и вы избавите себя и нас от больших неприятностей. Вы не хуже меня видели, что происходило внизу, и понимаете, для чего нам нужна… э-э… бомба. Помогите нам, а заодно и всем людям Солнечной системы.

Хоуп молчал, поглаживая левой рукой подлокотник. Часы на стене показывали 5.29 утра.

Подобного шока медтехник Андрей Ильин не испытывал никогда. С этим не могли сравниться даже кошмарные часы, проведённые в транспортёре возле корабля Чужих. Пулей вылетев из шлюза, соединявшего челнок с «Патной», он, судорожно озираясь, кинулся к лифтам и долго не мог попасть ладонью по кнопке вызова — его била крупная дрожь. Чисто автоматически медтехник подумал, что его надпочечники, наверно, выбросили в кровь годовой запас адреналина. Широко раскрытыми от ужаса глазами Андрей оглядывал потолок грузового отсека, в полной уверенности, что вот-вот обнаружит на серой обшивке чёрные силуэты Чужих. Но огромный зал оставался пуст — ни единого шороха или движения. Только нагромождения контейнеров у стены да два небольших спасательных катера нарушали гладкое однообразие.

Около получаса назад он, Логинов и биологи закончили готовить робота-хирурга к операции. Покопавшись в данных компьютера, Ильин нашёл запись хода операции, сделанной Семцовой, и программу, составленную ещё на Земле, в медицинском центре «Уэйленд-Ютани». Конечно, Семцову оперировали высококлассные специалисты, не слишком полагавшиеся на робота, но их эвакуировали с «Патны», когда крейсер был ещё на орбите Фиорины. Так что, как заключил Логинов, всё придётся делать самим, да вдобавок надо будет позвать Бишопа — в таких делах он разбирается хорошо, как, впрочем, и во всём остальном.

Когда всё оказалось готово, Андрея послали в челнок — поставить одну из капсул на размораживание, да и Стеклы сказал, что сам вскоре пойдёт туда, чтобы забрать труп одного из Чужих и перенести наверх, для продолжения исследований. Биологи гадали, разрешит ли Семцова отпустить к ним из заключения Блейка, ибо его знания в области биологии были исключительно обширны и работать с Чужими дальше без профессора было сложно.

Андрей почувствовал странный запах, ещё когда спускался в модуль, но не придал этому значения. Лишь войдя в отсек, где стояли капсулы длительной гибер-нации, он понял, что произошло.

«Патна» перестала быть безопасным местом. В толстенных стёклах, которые и из пистолета-то было сложно разбить, зияли дыры с неровными краями, на полу валялись осколки и краснели капли крови. Ильин, с первого мгновения охваченный мерзким, липким страхом, заставил себя заглянуть внутрь одной из капсул и сразу же отскочил, с трудом подавив тошноту. Посмотрев на данные системы жизнеобеспечения капсулы, медтехник только успокоил совесть: все индикаторы сменили цвет с зелёного на красный. Человек был мёртв. Второй — тоже. И туг Андрей наступил на что-то мягкое, но очень упругое…

Хуже всего было то, что лежащая на полу мерзость шевелилась. Медтехник зачарованно, словно кролик на змею, смотрел себе под ноги: серая паукообразная тварь, сползшая с лица своего носителя и выбравшаяся наружу из капсулы гиперсна, умирала, подёргивая в агонии двумя десятками членистых ног.

Ильин попытался закричать, но голосовые связки издали только слабый стон.

И тут Андрей неожиданно понял, что эта умирающая нечисть уже не причинит ему никакого вреда. Убить может другой — тот, кто сумел сокрушить прочный корпус капсулы. И это существо может оказаться совсем рядом. Возможно, оно уже за спиной.

Ильин кинулся к выходу из челнока настолько быстро, что своротил по пути столик с сияющими титаном и сталью хирургическими инструментами, рассыпавшимися по полу с тонким дребезжанием…

— Послушайте, Хоуп, я не хотел бы прибегать к исключительным мерам, но вы прекрасно знаете, что подчинённые мне люди обучены… гм… специальному воздействию в случае, если противник намерен скрывать информацию. — Гор многозначительно посмотрел на капитана, и его взгляд не предвещал Хоупу ничего хорошего.

— Вы не посмеете! Знаете, как это называется?

— Ещё как посмеем! — зло рыкнула Семцова. Долгое словоблудие ей уже изрядно поднадоело. Они потратили более получаса на вежливые уговоры, но Хоуп твёрдо стоял на своём: доступ к ракетам имеет только капитан, и он не собирается разблокировать систему обороны корабля.

— Ну что ж, я искренне сожалею… — Гор поднялся и с невинным видом развёл руками. — Лейтенант, возьмите двоих солдат и проводите мистера Хоупа в медицинский блок. Заодно господину капитану там окажут первую помощь после беседы с вами.

Казаков стоял прислонившись к стене возле двери в коридор. Услышав слова полковника, он только подумал, что за такую «операцию» трибунал добавит лишние двадцать лет заключения. И хорошо, если суд будет в Санкт-Петербургской губернии — там хоть смертная казнь отменена давным-давно. А так — лет двести — двести пятьдесят в общей сложности уже точно заработано…

Казаков оторвался от стены и уже направился к креслу Хоупа, но неожиданно капитан поднял руку:

— Ладно, чёрт с вами! Но на следствии я буду всё отрицать, поняли?

— Говорите федеральным властям своей страны всё, что вам будет угодно, капитан, — поморщилась Семцова. — А сейчас пойдёмте в рубку. Время крайне ограничено…

— У вас будет время в тюрьме, — пробормотал под нос Хоуп, но, перехватив испепеляющий взгляд Гора, поднялся и медленно пошёл к выходу. Все, включая Бишопа, двинулись за ним.

Войдя в командный центр «Патны», Семцова только удовлетворённо хмыкнула. Даже если капитан и пытался снять кодировку с главного компьютера корабля, то у него абсолютно ничего не вышло. На приборных досках почти все индикаторы отливали рубиново-алым цветом, а добрая половина мониторов была выключена. Крейсер оказался совершенно неуправляемым. Громадное обзорное окно впереди закрывали опустившиеся броневые щиты. Поверхности LV-426 видно не было.

— Дайте вашу карточку, мисс Семцова, — проворчал Хоуп. — Без неё мы даже метеорологический зонд не запустим, не то что…

Маша порылась в карманах и, обнаружив в одном из них свою идентификационную карточку, вставила её в прорезь на главной консоли. Вся работа по «размораживанию» «Патны» заняла не больше трёх минут.

— Бишоп, ты сможешь заложить программу в боевые части ракет? — повернулась к андроиду Семцова.

— Конечно. — Бишоп подошёл к терминалу и пробежал пальцами по клавиатуре компьютера, управлявшего ракетными системами обороны. — Сколько боеголовок вы собираетесь отправить вниз?

— Четыре, — решительно заявила Маша. Хоуп только выругался. — Четыре тяжёлых заряда, — добавила она. — Корабль Чужих должен быть полностью уничтожен.

— На мой взгляд, хватит и одной, — раздался позади авторитетный голос полковника, — при условии если заряд попадёт точно в район корабля, от него абсолютно ничего не останется.

— Все четыре! — Семцова даже не обернулась. Ей была нужна гарантия. Взрыв, эквивалентный в общей сложности двумстам миллионам тонн тротила, Чужим совершенно точно не пережить.

Хоуп, сидевший в своём кресле, выглядел предельно злым и расстроенным. Событий, подобных произошедшим на «Патне», во всей истории освоения космоса ещё не бывало. Ну, случалось, террористы угоняли пассажирский рейдер, было несколько случаев бунта экипажа, но чтоб такое! Хоуп сам себе не верил. Военное подразделение (да ещё и русское!) захватывает принадлежащий правительству США крейсер с ядерным оружием на борту и требует у капитана доступ к использованию ракет?! Это уже чересчур!

— Ну, Хоуп? — оторвал капитана от грустных размышлений голос Семцовой. — Мы ждём с нетерпением!

Капитан только покачал головой, вскрыл опечатанный ящичек, вынув находившийся в нём маленький серебристый ключ, вставил его в замок на пульте и повернул. Монитор перед ним высветил слово: «ЗАПРОС?»

— Всё готово, — тихо произнёс Хоуп через некоторое время. — Вы получили желаемое, и, надеюсь, я могу идти?

— Вы даже не посмотрите на это? — Казаков подошёл к пульту, глядя в обзорное стекло, с которого компьютер убрал стальные щиты. Теперь вид на Ахеронт был открыт. Серо-белые облака внизу сливались в вихри и потоки, а поверхность чётко ограничивала полоса терминатора — на лежащее под «Патной» полушарие LV-426 надвигалась ночь, — и лишь вокруг крейсера блистали тысячи звёзд, а сам он купался в лучах чужого солнца, постепенно уходящего за край Ахеронта.

— Было бы на что смотреть… — У Хоупа дёрнулась щека. — Мне это зрелище не доставит никакого удовольствия.

— Пусть идёт! — Марию Семцову Хоуп уже не занимал. Своё дело господин капитан сделал. Оставалось поставить последнюю точку в истории с Чужими. Сейчас она этим и займётся.

— Ну что, Бишоп? — Она повернулась к андроиду, завершавшему ввод координат в боеголовки ракет. Бишоп поднял на неё взгляд — на сей раз его лицо ничего не выражало, лишь в зрачках отражался алый свет монитора, на котором были обозначены только два слова: «ДА» и «НЕТ».

— Всё готово. Две боеголовки должны упасть точно в районе корабля. Погрешность не больше двухсот метров. Остальные — в радиусе двух-трёх тысяч метров от цели. Взрыв накрывает территорию в несколько тысяч квадратных километров — там будет выжжено всё. И ещё… — Бишоп запнулся. — Я не исключаю возможности того, что сдетонируют реакторы звездолёта, и мощь взрыва многократно усилится.

— Ну и чудесно, — кивнула Маша. — Дай-ка я сама всё сделаю.

Бишоп уступил место, но, когда Семцова поднесла пальцы к клавиатуре, вдруг положил ей руку на плечо:

— Ещё одна деталь. Вблизи эпицентра взрыва окажутся ещё два атмосферных процессора, работающих в автономном режиме.

— И что из того?

— А то, что LV-426 — сравнительно небольшой планетоид. Суммарная сила толчка по поверхности от одновременного взрыва нескольких мощных ядерных устройств в одном районе может привести к непредсказуемым последствиям.

— И к каким же? — насторожился Гор, а Семцова убрала руку с клавиатуры и сделала страдальческое лицо: нате вам, новая проблема!

— Скорее всего сила толчка окажется такой, что LV-426 сойдёт со своей орбиты и скорее всего потеряет атмосферу.

— Ну и дальше? — не поняла Маша. Она не видела в этом никакого препятствия.

— Планета будет навсегда потеряна для колонизации, вот и всё, — пожал плечами Бишоп.

— Ах вот оно что! — отмахнулась Семцова. — Не беда! Я, конечно, понимаю, что это будет дополнительным пунктом обвинения против нас, однако… — Она быстро надавила клавишу «ENTER» и, широко улыбнувшись, добавила: — Сделать уже ничего нельзя — ракеты ушли!..

* * *

…На белоснежной броне сияли последние лучи заходящей звезды, отливали синим и красным маленькие звёздно-полосатые флажки на гладких округлых боках. Четыре отделившиеся от «Патны» тени уходили к Ахеронту, выбрасывая плазменные языки из ускорителей: последний прощальный привет мрачному мирку от земной цивилизации. Несколько вспышек обозначили отделение от конусообразных наконечников пустых топливных баков — четыре звёздочки-точки лишь ускорили и без того стремительное движение и несколькими мгновениями спустя скрылись в плотных облачных вихрях.

Бишоп оказался единственным, кто сообразил опустить на окна обзора защитные фильтры, но, несмотря на предосторожность, Семцова и другие на несколько мгновений потеряли возможность нормально видеть. Тьму ночной стороны Ахеронта разорвала вспышка такой непредставимой силы, что мозг «Патны» автоматически включил дополнительные защитные экраны, задерживающие потоки ионизирующих излучений. Пока люди тёрли глаза и бормотали нелестные эпитеты в адрес собственной непредусмотрительности, андроид с озабоченным видом наблюдал за показаниями приборов, менявшимися с каждой секундой. Его прогноз начинал сбываться.

Орбита Ахеронта сместилась, и намного: сила толчка от нескольких мощных ядерных взрывов, многократно усиленная детонацией реакторов звездолёта и расположенных в эпицентре атмосферных процессоров, была колоссальной. «Патна» должна была немедленно покинуть этот район: возникла дополнительная опасность. От LV-426 откололся крупный осколок. Планетоид был просто базальтовым монолитом — видимо, когда-то крупный астероид пролетал мимо звезды Z-3, и траектория его полёта была такова, что незыблемые законы небесной механики сделали его планетой…

Сейчас огромный кусок Ахеронта и с ним множество обломков поменьше были отброшены в пространство, а за основным фрагментом увязалось большое облако пыли и мелких камней. «Патна» неминуемо должна была попасть под метеоритный дождь, если бы осталась в этом секторе. Поэтому было необходимо срочно уходить.

Семцова добилась своего: инопланетный звездолёт полностью уничтожен, ни один из Чужих выжить в таком аду не мог, а планетоид LV-426 теперь представлял собой новый пояс астероидов и медленно рассеивающееся газопылевое облако — существование каких-либо форм жизни здесь представлялось отныне весьма проблематичным.

— Ну, — коротко выдохнул Гор, — дело сделано. Что дальше?

— Дальше? — переспросил Бишоп. — А вот что…

Андроид быстро перебрался к центральному терминалу и активизировал режим ручного управления «Патны».

— Надо поскорее убираться отсюда, — бросил он. — Берём курс на Землю, а там станем ориентироваться по обстановке. Но сначала выйдем из-под удара обломков LV-426. Взгляните-ка!

Бишоп скомандовал компьютеру убрать с иллюминаторов защитные фильтры и ткнул пальцем в сторону обзорного окна.

— Видите?

— Да-а… — мрачно протянула Семцова. — Впечатляет.

На «Патну» надвигалось быстро расширяющееся облако пыли и газов, тащившее за собой и более крупные осколки породы. Судя по радару, некоторые осколки Ахеронта имели настолько внушительные размеры, что столкновение с одним из них стало бы губительным для крейсера.

— По показаниям приборов, взрыв был эквивалентен… Да их зашкалило! Много больше двух гигатонн тротила. Не понимаю, отчего энергия взрыва так усилилась… — усердно продолжал информировать Бишоп.

Люди с удивлением и трудноскрываемым страхом наблюдали за развёртывающейся картиной катастрофы, вызванной их же собственными руками. Андроид ещё что-то говорил, но Семцова не слушала. Произошедшее теперь не волновало её: поставленная цель была выполнена.

Она сумела выжечь, испепелить, уничтожить осиное. гнездо, свитое Чужими на LV-426. Она отомстила за всех: за экипаж «Ностромо», за взвод Гормана, за Эллен Рипли, за колонистов Фиорины, за тех, кто погиб в последние дни. Угроза Чужих ушла навсегда, и теперь ни один Хиллиард, Бёрк или кто иной не сможет послать на верную смерть других людей. Теперь она, Мария Семцова, может твёрдо сказать: от непосредственной угрозы человечество избавлено. А уж поведать людям своей планеты о том, что ею испытано, что видено, что скрыто от общества холодной и жестокой волей бизнесменов-убийц в дорогих костюмах, Маша постарается. Постарается вдобавок и отправить в тюрьму Хиллиарда с шайкой. Так что окончательной точки в эпопее, начатой более полувека назад так нелепо погибшей Эллен Рипли, ещё не поставлено.

На очереди возвращение в Солнечную систему и борьба с теми, у кого, как и у Чужих, нет души, а разум направлен только на одно: у тех, правда, — пиша и размножение, у вторых — деньги и власть.

Щёлкнул замок, дверь командного отсека, ведущая в главный коридор, скользнула в сторону, и, повернувшись, Маша увидела бледного, с отвисшей челюстью и дрожащими руками, Андрея Ильина. За ним стояли Логинов и Стеклы. Их вид тоже оставлял желать лучшего, врач едва не плакал.

— С вами всё в порядке, ребята? — первым шагнул к ним Казаков. — Что-нибудь произошло?

— Ещё как… — загробным голосом прошептал медтехник, — случилось то, что не должно было случиться!

— Ну и ну! — сжал ладони в кулаки Гор. — И как теперь прикажете поступать?

Полковник первым нарушил всеобщее молчание, наступившее после сбивчивого рассказа Ильина. Ещё пять минут назад казалось, что время Чужих ушло навсегда, а сейчас… Где-то в недрах крейсера бродят двое монстров, и у людей не оставалось сомнений в том, что, если немедленно не принять меры, жизнь всех находящихся на «Патне» людей будет поставлена под серьёзную угрозу. Все помнили, как один-единственный Чужой меньше чем за 12 часов перебил экипаж «Ностромо». Теперь же их двое. Правда, и людей побольше, вдобавок вооружены они значительно лучше. Однако рассчитывать на удачу в противоборстве было бы, как минимум, идиотской самонадеянностью.

— Андрей, ты посмотрел, сколько времени прошло после того, как… ну, после смерти людей? — Семцова стояла прислонившись к боковой приборной панели и нервно выкуривала одну сигарету за другой. Руки заметно дрожали, пепельница была наполнена окурками.

— Капсулы перестали функционировать после четырёх двадцати утра, а в чём дело? — опередил медтехника Бишоп, сумевший вывести на свой терминал данные медицинского блока челнока. — Ещё зафиксировано там нахождение подвижной формы жизни, два экземпляра. — Андроид постучал пальцем по консоли. Он тоже был поражён последними новостями. Неприятности валились на экипаж «Патны» будто из ящика Пандоры. И когда всё это кончится?

— Так, значит, уже прошло почти два часа? — побледнел Казаков, — Эти скоты бродят тут два часа?! Давайте объявлять общекорабельную тревогу!

— Самое интересное в другом… Чужие наверняка успели пройти первую линьку и выросли до больших размеров. Мы в заднице, господа, — выразительно заключила Семцова.

— Мы точно окажемся в указанном вами месте, если немедленно не уберёмся отсюда. — Бишоп успевал следить за всем. — Через двадцать минут осколки этого проклятого Ахеронта обрушатся на корабль. Сейчас надо устранить непосредственную опасность. Господин лейтенант, быстро помогите мне.

После нескольких десятков секунд напряжённого диалога с компьютером навигационная программа вывела на экран все необходимые сведения для прыжка к Солнечной системе. «Патну» мягко толкнуло — крейсер сдвинулся в пространстве, холодным голубым светом вспыхнули сопла двигателей, и, слегка развернув корпус, рукотворный айсберг из стали и пластика начал всё быстрее и быстрее уходить прочь от тёмной глыбы, некогда носившей название Ахеронт, а ныне грозящей поразить земной рейдер своими осколками.

— Разгоняемся до световой, а там видно будет. — Бишоп осматривал центральную панель и вдруг развернул кресло к консоли экстренной связи. Взглянув на Семцову, он набрал аварийную частоту Антарктического центра транспортного контроля Солнечной системы.

«СООБЩЕНИЕ ВЫСШЕГО УРОВНЯ ПРИОРИТЕТНОСТИ. ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ КРЕЙСЕР «ПАТНА» РЕГ. № 412167.HW.US. ЭКСПЕДИЦИЯ НА LV-426 ЗАКОНЧЕНА. НА ПЛАНЕТОИДЕ ОБНАРУЖЕНА ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ОПАСНАЯ ФОРМА ЧУЖОЙ ЖИЗНИ. ЯДЕРНАЯ БОМБАР-ДИРОВКАЕУ-426 В 5.50 УТРА ПО КВ. НА БОРТУ «ПАТНЫ» ДВА КСЕНОМОРФА; ПЫТАЕМСЯ УНИЧТОЖИТЬ. В СЛУЧАЕ УГРОЗЫ ЖИЗНИ ЭКИПАЖА ПОКИНЕМ КОРАБЛЬ И ВЗОРВЁМ РЕАКТОРЫ. ПЕРЕДАЛ БИШОП АНДРОИД S-16518-A КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ».

— Уведомление уже там. Воображаю, какие лица будут у связистов «Уэйленд-Ютани». — Бишоп посмотрел на остальных. — Заодно мы проинформировали официальные власти ООН…

— Стоимость экстренной связи высока, — кивнул Гор. — Похоже, что цена передачи данного текста в долларовом исчислении превосходит моё годовое жалованье, а зарабатываю я немало…

— Плевать! — Семдовой были безразличны затраты Компании. — Лучше скажите, что мы теперь будем делать? Двое взрослых Чужих перебьют весь экипаж за несколько часов.

Казаков смотрел то на Марию Викторовну, то на Бишопа.

— Давайте соберём всех людей в одном помещении. Так будет легче обороняться, и мы не погибнем поодиночке, — наконец сказал лейтенант. — И необходимо наблюдать за перемещениями существ по кораблю…

— Да, — Бишоп пробежал пальцами по клавиатуре. — Излюбленное место обитания Чужих-хищников — вентиляционная система… — Андроид указал взглядом на появившуюся на мониторе схему крейсера, — При данных обстоятельствах она вряд ли подойдёт нашим незваным попутчикам. На этом корабле воздуховоды крайне узкие, твари не смогут нападать на нас оттуда. Чужим, видимо, придётся действовать только в открытую, из коридоров. А кроме того, мы сможем постоянно наблюдать за ними. Повсюду установлены видеокамеры, и нам остаётся только осматривать все помещения «Патны». Схема размещения живых существ пока подготавливается… Мистер Логинов, скажите пожалуйста, когда вы шли из оперблока сюда, случайно не заметили ничего подозрительного? Запах, пятна слизи, может быть… э… кровь?

— Нет, — мотнул головой доктор и бросил быстрый взгляд на своих коллег. — Мы добрались без всяких… приключений и ничего подобного не видели.

Биологи и Ильин дружно закивали, подтверждая слова врача. Правда, тот упустил существенную деталь: они примчались наверх столь быстро, словно за ними гналась цела орда Чужих, и от страха почти ничего не помнили.

— Хорошо, тогда созываем всех к нам. Помещение командного центра довольно большое и недурно защищено. Мы сможем тут продержаться. — Гор уже поднёс палец к кнопке громкой связи, но Бишоп отстранил его руку и покачал головой:

— Зверюги могут пробить дверь в коридор. Теперь вообразите, что случится, когда мы начнём стрелять. Там, под полом, находится главный процессор корабельного компьютера. Хотите повторения той же истории, что и с челноком Фарелла? Представляете последствия отказа техники во время нахождения корабля в гиперпространстве?

— Верно, — развёл руками полковник. — Тогда что делать?

— Автопилот запрограммирован, скоро «Патна» пересечёт световой барьер и почти через восемьдесят часов окажется в нашей системе. Необходимо наглухо запереть центр управления и уйти отсюда. А где мы соберём экипаж и пассажиров?.. Пожалуй, в оперативном центре наружного слежения. Вдобавок оттуда несколько выходов.

— Ну, идём? — Семцова поднялась и поправила пистолет за поясом. — Бишоп, или нет, лучше вы, полковник, крикните своим по громкой, чтобы пришли сами в оперативный блок и привели арестованных. И ещё следовало бы…

Договорить она не успела. Запищал сигнал аварийной внутрикорабельной связи на центральной панели — настойчиво вызывали командира корабля или любого, кто его замещает. У Семцовой моментально возникло ощущение, что снова стряслось что-то очень нехорошее и Чужие явно успели приложить к этому свою когтистую лапу. Она оказалась права. Едва Бишоп ткнул пальцем в кнопку ответа, как усиленный динамиками срывающийся голос рядового Косача ворвался в отсек:

— Казаков?! Командир, у нас большие проблемы! Вы меня слышите?!

— Да, да, говорите! — Андроид резко наклонился к микрофону, и мимический центр его мозга привёл выражение лица Бишопа в соответствующее положение: встревоженное и озабоченное. Впрочем, выглядело это вполне натурально.

— На уровне «В» творится чёрт знает что! У меня такое чувство, что здесь поработали наши приятели с Ахеронта! Вам лучше прийти и посмотреть самим.

— Много людей погибло?

— Несколько человек. Приходите — увидите, — многообещающе закончил Косач, и связь отключилась. Моментально сквозь толщу корабельных переборок до слуха находящихся в командном центре донёсся звук выстрелов — кто-то бешено палил из импульсной винтовки, Семцова побледнела: звук явно шёл снизу, с уровня «В» — пассажирского этажа крейсера. Именно там было размещено всё руководство экспедиции и находилась большая часть солдат. В налетевшем на мозг Семцовой вихре страха проскользнуло только одно ощущение, которое можно было бы охарактеризовать как злую радость: похоже, что Хиллиард с Пауэллом получили возможность лично пообщаться с Чужими.

— Всё, теперь корабль сам доставит нас домой. — Бишоп невозмутимо поднялся и скорым шагом двинулся к двери. — Все за мной, и ради Бога, будьте осторожны!

Звуки выстрелов внизу прекратились.

Андроид быстро закрыл ведущую в командный центр дверь, закодировал замок, и небольшая группа напуганных людей, вздрагивающих при каждом шорохе, двинулась к лифту.

В ту секунду, когда Бишоп ударил рукой по кнопке вызова лифта, в командном отсеке вдруг вспыхнул монитор экстренной связи и ярко-голубые буквы сообщили:

«ОТ СЕТИ КОМКОН — «УЭЙЛЕНД-ЮТАНИ» — «ПАТНЕ» 412I67.HW.US. ПРИКАЗЫВАЕТСЯ СЛЕДОВАТЬ В СИСТЕМУ АРКТУР. КСЕНОМОРФОВ СОХРАНИТЬ ДО ПРИБЫТИЯ. ЛАБОРАТОРИЯ ПОДГОТОВЛЕНА. ПОДТВЕРДИТЬ ИСПОЛНЕНИЕ. ВАН-ЛЬЮЕН».

Почти сразу после того, как «Патна» получила строгое указание генерального директора Компании, мозг корабля, пренебрегая волей главы одной из мощнейших корпораций Земли, на несколько секунд отключил гравитационное поле. По электронным цепям, ведущим к гиперпространственным двигателям, пробежал безмолвный приказ, «Патну» окружил радужный ореол, и крейсер слегка толкнуло. Корабль преодолел световой барьер и ушёл к Земле. Исчезла звезда, носившая в каталогах название Z-3, исчез полуразрушенный планетоид LV-426, а от инопланетного звездолёта остались одни воспоминания. Но в существующей под стальной обшивкой несущегося в родную систему корабля реальности оставалось нечто такое, что делало воспоминания об Ахеронте осязаемыми.

Чрезмерно, невероятно и страшно осязаемыми…

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Невесомость появилась лишь на долю секунды, но Семцова почувствовала, как к горлу подступила тошнота, а когда крейсер вздрогнул и вновь появилась гравитация, все находившиеся в кабине лифта повалились на пол. Ильин уже был готов приписать это очередной проделке Чужих и схватиться за пистолет, с которым не расставался ещё с Ахеронта, но Бишоп остановил его руку. Тут же створки дверей разошлись в стороны, и все почувствовали резкий запах оружейного дыма, а поднявшийся первым Казаков удивлённо взглянул на четверых своих подчинённых, направивших на лифт дула винтовок. Фарелл первым понял, в чём дело.

— Господи, это вы! — Пилот шагнул вперёд и помог подняться Семцовой. — Тут у нас такое было! Вон, смотрите.

В сизой дымке, оставшейся от выстрела, было видно, что на полу широкого коридора в лужах собственной крови лежали трое людей. Одним из них, судя по нашивке на куртке, был Сусоров, оператор «умной винтовки»; побывавший здесь Чужой разорвал его почти надвое. Но похоже, что ни один из монстров не пострадал, хотя осветительные лампы были разбиты и на стенах имелось множество отметин от пуль. Бишоп увидел что-то на полу и, присев, стал рассматривать внушительную дыру размером с мужской кулак.

— Видимо, вы ранили Чужого, но не очень сильно, — констатировал андроид. — Кислота не смогла пройти сквозь всё перекрытие и вытечь на следующий уровень.

— Помолчи, пожалуйста, — шикнула Семцова. — Ник, рассказывайте, что произошло.

— Не скажу точно, — пожал плечами Фарелл. — Мы заперли всех арестованных в кают-компании, — он указал на закрытую дверь, возле которой лежало то, что осталось от троих десантников, и, взглянув на Казакова, оправдывающимся тоном добавил: — Так их было легче охранять.

— Ну, и дальше?

— В коридоре у входа остались трое ваших подчинённых, господин лейтенант. Все остальные пошли отдыхать в соседний отсек. Минут двадцать назад кто-то ударил по замку нашей двери, потом в коридоре началась стрельба. Ну мы, конечно, попытались выломать дверь — замок не работал. Вон, видите?

Фарелл указал на искорёженную и пробитую пулями дверь небольшой комнаты отдыха справа по коридору. Бишоп отметил, что по замку пришёлся такой сильный удар, что непонятно, как сама дверь не вылетела. Повреждение нанесено снаружи — складывалось впечатление, будто по запирающему устройству изо всех сил саданули кувалдой. А англичанин тем временем продолжал:

— Мы прострелили замок и вышибли дверь, но им, — пилот глазами указал на останки трёх солдат, — помощь уже не требовалась. В том, что это сделали Чужие, — сомнений нет, вдобавок мистер Баулин видел одного из зверей там, — пилот кивнул на дальний конец коридора.

— Вас четверо, а где остальные? — подал голос полковник Гор.

— Баулин пошёл вслед за Чужим и взял с собой ещё троих. Они решили, что, может быть, сумеют прикончить зверя.

— Это же чистое самоубийство! — воскликнул Логинов. — Нам надо держаться всем вместе. Ведь на борту двое Чужих!

У Фарелла округлились глаза:

— Двое?!! Откуда они тут взялись? В коридоре мы видели только одно существо! Откуда они на корабле?

Ильин кратко рассказал о всех неутешительных событиях последних двух с половиной часов. Вид у Фарелла и трёх других десантников был совершенно удручённым. Когда медтехник закончил рассказ, пилот только сплюнул и ударил кулаком по стене:

— Я вот только одного понять не могу: как эта тварь сумела незаметно подобраться к Сусорову? Ведь перед тем, как наши открыли огонь, Чужой сломал замок! Да что же вокруг происходит, чёрт подери?!

— Вряд ли мы когда-нибудь это узнаем, — пожал плечами Бишоп. — Вы, господа, забыли об одном: что сталось с мистером Хиллиардом и остальными? Они все заперты, и изнутри нет ни звука.

— Давайте посмотрим… — Казаков осторожно перешагнул через кровавую лужу и нажал на кнопку, открывающую дверь в кают-компанию. Замок не сработал, на индикаторе по-прежнему горел красный сигнал.

— Похоже, что у них серьёзные неприятности, — пробормотал Бишоп, вытащив из кармана нож, подошёл к двери и, подцепив кончиком лезвия пластину, закрывающую электронное устройство, управляющее работой переборки, критически хмыкнул: — Странно. Заперто изнутри. Но контакты не повреждены, и вроде бы с замком всё в порядке.

Андроид постучал в дверь кулаком и прислушался. Его острый слух не улавливал за переборкой никакого движения. Тогда Бишоп осторожно поменял контакты в панели управления и ещё раз нажал на кнопку. Дверь плавно ушла в сторону. Логинов издал сдавленный стон, а Семцова схватилась за руку Бишопа.

— Ни хрена себе… Что же здесь произошло? — У Казакова создалось впечатление, будто в небольшой кают-компании взорвалась вакуумная бомба. Мебель была разнесена в щепки, тостеры и кофеварки выглядели так, словно по ним проехал гусеничный вездеход, большая часть светильников оказалась разбита. Посреди этого разгрома лежали два растерзанных человеческих тела. Семцова смогла узнать Пауэлла. А второй… При взгляде на останки другого человека стало дурно даже привыкшим к виду крови военным и биологам. Одна рука была оторвана и валялась поодаль, половину черепа вместе с большей частью лица как бритвой срезало. Впрочем, скорее, не бритвой, а зубами. Зубами Чужих. Видимо, люди, находившиеся в этом помещении, пытались сопротивляться, но…

— А где тела остальных? — первым задал терзавший всех вопрос Стеклы. — Где ещё шесть человек? Куда они… — Он неожиданно осёкся. В стене кают-компании, справа, зияла неровная дыра, в ту же сторону вели цепочки из капель крови. Бишоп первым осмелился подойти к отверстию и заглянуть внутрь. Попутно он дотронулся до слизистого потёка на краю проломленной стены.

— Там подсобное помещение — хранилище запасов продовольствия, — проговорил андроид. Он забрался в соседний отсек, и теперь голос звучал несколько приглушённо. — Я начинаю понимать, как Чужой сюда попал. Здесь шахта грузового подъёмника, идущая вплоть до нижнего уровня корабля. Выходы есть на каждом этаже. Видимо, он или, скорее, они утащили людей именно через эту шахту. Я не сомневаюсь, что здесь побывали оба существа. — Бишоп вылез обратно и осмотрел разгромленную кают-компанию. — Только вот как второй попал сюда из коридора и зачем убил охранников?

— К чёрту мотивации их поведения! — выкрикнула Семцова. — Они уже уничтожили почти половину людей, оставшихся на крейсере! Нам нужно немедленно убираться с «Патны» и уничтожить корабль. Мы не сможем долго сопротивляться.

— Мария Викторовна права, — подтвердил Логинов. — Пересаживаемся на челнок и немедленно покидаем крейсер!

Никто не заметил, как над краем пролома появилась бахрома членистых ног. Существо напряглось, выбирая жертву, и, резко оттолкнувшись хвостом, взвилось в воздух. Упругий сгусток чужой жизни ударился в спину Ретта Гора, вцепился когтями в одежду и в одно мгновение достиг головы человека.

Гор успел схватиться руками за длинный хвост паразита и, издав хриплый стон, попытался оторвать его от шеи, но сил не хватило. Бишоп с Казаковым кинулись на выручку, и маленькая тварь, разъярившись, издала пронзительный звук, похожий на скрежет ножа о тарелку, и ещё больше усилила хватку. Из розовато-серого брюха выскочила мясистая трубка и стала бешено тыкаться в лицо полковника, пытаясь попасть в рот потенциального носителя эмбриона. Фарелл, подскочив, ухватился за хвост Чужого, и вместе с андроидом и Казаковым они сумели оторвать паразита от лица Гора, отцепить коготки от его воротника и, держа личинку на весу, застыли. Один из солдат вскинул винтовку.

— Стреляй! — рявкнул Казаков. — Прицельно! Ну!!!

Они размахнулись, и маленький монстр, извиваясь и скрипя, полетел вверх. Тут же грохнул выстрел, и во все стороны полетели желтоватые капли кислоты: пуля разметала тварь на куски, а Маша едва сумела увернуться от кислотной струи. Пол под ногами зашипел и покрылся пузырями.

— Скорее бежим отсюда! — гаркнул Казаков и, довольно бесцеремонно схватив задыхавшегося Гора за шиворот, рванулся к двери. Бишоп едва успел захлопнуть переборку: в чёрном проёме в стене кают-компании уже шевелились маленькие серые тени. Острое зрение андроида успело заметить как минимум четырёх паразитов, протискивающихся из щели грузового подъёмника.

— Всем быстро на челнок! — скомандовал андроид. — Я должен ещё заглянуть в командный центр. Вот рация, возьмите. Если будет необходимо, свяжитесь со мной! Чёрт знает что происходит!

— Зачем? — Семцова машинально сунула переговорное устройство в карман и испуганно уцепилась за его. рукав. — Надо уходить отсюда! Они же перебьют нас, как слепых котят!

— Да, да! Но ведь ещё остались Баулин и трое солдат, мы не знаем, куда они ушли. Кроме того, необходимо уничтожить крейсер: когда он в беспилотном режиме выйдет из гиперпространства в Солнечной системе, можно представить, насколько тёплая встреча будет ждать спасателей, которые попытаются его исследовать! — Бишоп говорил очень быстро и беспокойно оглядывался. — Одна из двух тварей, которые родились уже на корабле, без сомнения, являлась материнским организмом. Мы не сумели распознать его при сканировании. Быстро идите в челнок. И не забывайте иногда оглядываться! Кстати, Маша, отдайте мне вашу личную карточку — без неё ничего не получится!

— А как же Хиллиард и остальные? — потрясённо спросил Логинов. — Что будет с ними?

— Они уже мертвы. Или почти мертвы, — бесстрастно ответил андроид, и двери лифта закрылись за ним. Через пару секунд Семцова, Казаков и остальные спускались в нижний грузовой отсек «Патны», где их ждал челнок. Этот небольшой корабль недавно спас много жизней, и теперь атмосферному модулю предстояло сделать это снова.

Баулин остался один…

Когда Чужой, появившийся в коридоре, всего за несколько секунд прикончил троих людей из его взвода, в том числе и капрала, Баулин, как рядовой первого класса, должен был принять командование. Сержант Фарелл в счёт не шёл — он относился к другому подразделению, вдобавок был англичанином и поэтому распоряжаться оставшимися в живых «волкодавами» формально не мог.

Общими усилиями выбив дверь каюты, десантники обнаружили лишь растерзанные тела своих, а в дальнем конце коридора вдруг мелькнула знакомая Баулину странная фигура.

Он был готов ко всему, но только не к появлению на «Патне» твари, один к одному схожей с животными, повстречавшимися на нижнем уровне чужого звездолёта. Времени на раздумья не оставалось — если проклятый зверь сумел пробраться на борт «Патны», значит, его необходимо уничтожить. Одного короткого взгляда хватило, чтобы понять: прошмыгнувший в отдалении Чужой чёрен как смоль и представляет из себя самого обычного хищника. Хорошо, если он один…

— Титов, Усанов, Тимченко, за мной! — рявкнул Баулин, не обращая внимания на предостерегающий возглас сержанта Фарелла. Кто он такой, чтобы тут командовать? Тварь должна быть мертва, иначе она перебьёт немногих, оставшихся на корабле людей!

Коридор упирался в двери грузового подъёмника, работавшего автоматически. Шахта проходила сквозь все уровни крейсера. И именно в ней скрылся громадный чёрный монстр. Это было заметно по каплям человеческой крови, падавшим с его когтей или зубов. Ублюдок выбил решётку шахты и забрался в коридор пассажирского отсека. Только какого чёрта Сусоров и бывшие рядом не заметили подбиравшееся к ним существо? Или Чужой сумел подкрасться незаметно?

Баулин вызвал подъёмник и, взглянув на Тимченко — оператора смарта, много лет прослужившего в войсках спецназначения, — спросил:

— Как думаешь, где зверь может прятаться?

— Да где угодно. — Тимченко поднял глаза к потолку и повёл плечом. — Помнишь, в отчёте, представленном американцами, говорилось, будто эти скоты предпочитают сидеть либо в вентиляции, либо в тёплых помещениях?

— Так, погоди, — Баулин уставился на схему корабля, находившуюся рядом с пультом управления подъёмником. — Давайте думать. Грузовой отсек не подойдёт, медицинский блок — тоже вряд ли… Постойте, ребята, из шахты есть выход в реакторный зал, вернее, в коридор, ведущий к нему. Не оттуда ли звери заявились?

Усанов скривился, обернулся через плечо и, снова осмотрев побоище, оставленное Чужим, проворчал:

— Слушай, будет куда проще подождать остальных и потом всем вместе отправиться на поиски. Нас всего четверо, и эта зверюга вполне способна перебить всех поодиночке…

— Не проще, — отрезал Баулин. — Если мы будем держаться одной группой и не разбегаться, Чужой нас не достанет. Поехали в реакторный зал.

Платформа лифта подошла быстро, и все четверо, осторожно ступив на неё, осмотрели подъёмник. К сожалению, в спешке никто не догадался захватить с собой индикатор движений, и теперь приходилось рассчитывать исключительно на собственную реакцию. Отчасти Баулин оказался прав: на полу платформы обнаружилось несколько слизистых подтёков, свидетельствующих о недавнем пребывании Чужого. Только вот вопрос — куда он делся? А капли слюны, надо полагать, просто упали с высоты на опущенный на самый нижний уровень «Патны» подъёмник…

— Едем к двигательной установке. — Баулин не изменил своему решению и ударил кулаком по кнопке пульта грузового лифта, на которой был изображён трёхлепестковый значок радиации — красный на белом треугольнике. — Не иначе Чужой сидит возле замедлителей.

Широкая платформа подъёмника поползла вниз. Четверо десантников быстро проверяли боеспособность оружия, от которого сейчас зависели их жизни. Наконец шурщание моторов прекратилось, и с одной стороны шахты появился ярко освещённый проход к огромному помещению, в котором были установлены реакторы, дающие энергию гиперпространственным двигателям. Впереди всё было чисто.

— Я и Тимченко впереди, остальные двое прикрывают тыл, — прохрипел Баулин. — Двойное внимание! Если мы повредим важный узел, то окажемся в полной заднице. Корабль сейчас выдаёт несколько скоростей света, запомните, болваны!

— На себя посмотри, — буркнул Усанов, но, выполняя приказ, отошёл чуть назад.

Двигались осторожно, обращая внимание на любой звук, будь то стрекотание воздухозаборника кислородного регенератора или шорох поворачивающейся вправо-влево видеокамеры наблюдения. Зверюга либо пряталась, либо укрывалась в другом месте.

— Чужие здесь не ходят, — тихо сказал Титов, оглядываясь. — Посмотри, нигде нет следов, Слизь, запах отсутствуют. Похоже, ты ошибся…

Чужой нанёс удар, как всегда, неожиданно. Часть кабелей, ведущих от ядерных реакторов к мозгу «Патны», проходила над подвесным потолком коридора. Между ним и переборкой, разграничивающей уровни крейсера, оставалось небольшое пространство, которое зверь и использовал для передвижения. Существо в буквальном смысле слова свалилось на головы рядовых Усанова и Титова. Чужой зацепился хвостом за кабели, пробил решётку подвесного потолка, одним движением лапы отбросил Усанова, раскроив ему бронежилет, подхватил второго человека и с немыслимой быстротой скрылся наверху. Баулин и Тимченко не успели выстрелить, боясь задеть товарища. Удаляющийся шум свидетельствовал о том, что Чужой вместе с добычей направился к реакторному залу.

— Титов! — Тимченко подбежал к упавшему возле стены коридора десантнику. — С тобой всё в порядке?

…Когти Чужого не только раздробили бронежилет, но ещё полоснули по открытой шее человека, задев яремную вену, из которой выходил ровный поток тёмной крови. Титов ещё часто-часто дышал, пытался протянуть руку, видимо ожидая помощи, но моментально стало ясно: он не жилец. Такое повреждение можно было устранить только квалифицированному специалисту-медику.

Сердце остановилось спустя тридцать секунд…

— Он прикончил уже двоих! — сквозь зубы процедил Тимченко. — Теперь у меня с этой скотиной собственные счёты! Саша, пошли! Чужой там, где ты и говорил. Я слышал, как он прошмыгнул к энергоустановкам!

Реакторный зал от коридора отгораживала опускающаяся толстая переборка без обзорного стекла. Оба оставшихся в живых десантника пробирались к ней медленно, поминутно взглядывая на решётчатый потолок, за которым мог притаиться Чужой. Наконец стальной щит ушёл в стену, и взглядам людей открылось помещение, в котором, как они предполагали, устроил своё гнездо чёрный зверь.

— Иисусе! — только и выдохнул Баулин. — Откуда?..

Отсек уже не имел вида обычного технического зала: часть оборудования укрывали свежие слизистые потёки, грозившие со временем превратиться в огромные строения, какие были возведены Чужими на звездолёте или в колонии Хадли, но пока существа не успели привести творение человеческих рук в привычный для себя вид. А возле купола реактора восседала странная многоногая тварь, из брюха которой высовывались две полупрозрачные желтоватые трубки метра два-три длиной…

— Материнский организм, — прошептал Баулин. — Только этой бляди нам ещё не хватало!

Тимченко погиб быстро. Чужой-самец ударил по остановившимся у входа в отсек людям сверху. Они не удосужились посмотреть на трубу охладителя, нависшую над головами. Зверь вонзил наконечник хвоста оператору смарта в плечо, подцепил лапами и утащил за собой, скрывшись в переплетении толстых белых кабелей.

Отброшенный в сторону ударом членистой конечности Баулин, мигом уяснив, что следующая очередь за ним, вначале на четвереньках отполз обратно в коридор, а потом, вскочив на ноги, кинулся к лифту. Уже когда закрывалась дверь подъёмника, словно из ничего появилась жуткая чёрная фигура и крючья когтей метнулись в суживающуюся щель между створками, пытаясь достать человека. Гладкие длинные сабли искорёжили бронежилет и разорвали плечо и грудь…

Тихо загудел мотор лифта, вскоре платформа остановилась на пассажирском этаже, и Баулин, надеявшийся увидеть своих, выполз в коридор.

Бишоп был спокоен. Ещё по опыту LV-426 андроид знал, что Чужие не реагируют на него, как на прочие живые организмы. Очевидно, они чувствуют, что синтетический человек не может быть носителем эмбриона или служить пищей. Бишоп невольно улыбнулся: вот интересно, не сломают ли Чужие зубы, если всё-таки захотят попробовать синтетика, — «кости»-то ведь у искусственного организма сделаны из титанового сплава. Впрочем, проводить подобный эксперимент у Бишопа желания не возникало. Андроид запрограммирован на самосохранение. Он сознавал, что после того, как «душу», записанную на микросхемах, переселили в новое тело, нечто странное происходило в его биоэлектронных синапсах. Да, Бишоп по-прежнему справлялся со всеми заложенными в основную программу функциями, но иногда его действия не соответствовали изначальной схеме.

Вот и сейчас андроид вроде бы должен идти и спасать возможно живого ещё Хиллиарда (если, конечно, это не он лежал в кают-компании с отсечённым лицом) и прочих, кого утащили с собой неожиданно вернувшиеся из небытия монстры: биоробот не мог причинить вред человеку ни действием, ни бездействием. Однако Бишоп не делал требуемого программой. Почтение к своему создателю и его коллегам у Бишопа исчезло неизвестно куда, и никакого желания вытаскивать этих людей из лап Чужих не было. Единственно — логический центр подсказывал, что так или иначе люди, похищенные Чужими, уже мертвы или будут мертвы через несколько часов. Главная задача сейчас — спасти Марию Семцову и её товарищей по несчастью, как несколько месяцев назад пришлось спасать Рипли, Ньют и капрала Хикса.

Он, искусственный человек, синтетик, андроид, робот, подделанный под человека, это сделает.

Бишопа очень беспокоила судьба Баулина и ещё троих солдат, сдуру погнавшихся за Чужим. Самодеятельность в общении с чёрными хищниками была совершенно не к месту, ибо возможность поплатиться жизнью за беспечность была равна практически ста процентам. Андроид быстро вскрыл командный отсек и подошёл к главной приборной панели. Автопилот исправно выполнял свою работу, «Патна» прорывалась сквозь пространство, пятнадцатикратно перекрывая скорость света; навигационные приборы ориентировались на искажённый эффектом Доплера далёкий свет земного Солнца. Тихо. Спокойно. Гигантский организм крейсера функционирует без малейшего сбоя. На горевшее на одном из мониторов грозное указание Ван-Льюена андроид не глянул вовсе. Не до того.

— Так, посмотрим, что у нас есть… — пробормотал Бишоп себе под нос и, быстро включив систему визуального контроля за помещениями корабля, начал просматривать изображения, поступавшие от расставленных по всей «Патне» видеокамер. Практически все коридоры и каюты пустовали — нигде ни единого движения. Бишоп ещё раз нажал на клавишу, и тут взгляд его остановился на мониторе, дававшем панораму реакторного зала корабля.

— Вот они!.. Ах, мерзавцы! И это всего за несколько часов!

Камера медленно поворачивалась, выводя чёткое изображение на экран. Андроид уже наблюдал подобную картину. На Ахеронте. В колонии Хадли.

Чужие, как обычно, избрали своим местообитанием самую тёплую часть корабля. Бишоп в который раз поразился их работоспособности: гигантский цилиндр, заполненный плутониевыми стержнями, теплообменник, замедлители частиц были сверху донизу облеплены той напоминавшей смолу слизистой субстанцией, которую андроид видел на уровне «С» станции Хадли и в чужом звездолёте. Зоркий глаз синтетика разглядел фигуру взрослого Чужого, ползавшего по этим фантастическим сооружениям справа налево, видимо накладывавшего новые слои слизи. А внизу… Внизу, раскинув в стороны две пока ещё совсем небольшие трубы яйцекладов, сидела матка Чужих. Она пока не достигла настолько устрашающих размеров, как та, с, которой сражалась Рипли на «Сулако», но уже выглядела весьма грозно. Разглядев что-то знакомое, Бишоп увеличил изображение и направил камеру точно на странную, словно распятую фигуру, вплавленную в застывшую слизь.

Хиллиард.

Монитор чётко показывал его обезображенное непредставимым предсмертным ужасом лицо, а ниже, на груди своего двойника, Бишоп разглядел зияющую дыру. Начальник отдела робототехники «Уэйленд-Ютани» получил своё. Всё-таки ему довелось повстречаться с существами, которых он так настойчиво жаждал увидеть.

Справа и выше от тела Хиллиарда, как насекомые в янтаре, висели ещё несколько человек, которых Бишоп не сумел опознать.

«Всё кончено, — подумал андроид. — «Патна» для нас потеряна, надо возвращаться на челнок».

И словно ответив на его мысли, сидевшая в центре зала кошмарная тварь подняла увенчанную костистым гребнем голову, раздвинула обе пары челюстей и издала немыслимый, ужасающий вопль. Тотчас же из левого яйцеклада с омерзительным звуком, точно переданным микрофонами видеокамеры в командный центр «Патны», вылезла округлая спора, покрытая тягучей слизью, и опустилась на пол. Чёрный Чужой-самец, подхватив яйцо с маленьким паразитом-убийцей, перенёс его в дальний угол зала, где уже находились несколько таких спор. Некоторые из них уже были раскрыты…

«Так, значит, матка первое время тоже действовала как самая обычная рабочая особь и только совсем недавно занялась устройством гнезда! Уже родившиеся экземпляры пока не достигли крупных размеров и опасности не представляют… Против нас могут действовать лишь несколько личинок и один взрослый самец. Надеюсь, в ближайшие полчаса он не додумается выйти на охоту. Шансы увеличиваются».

Бишоп выключил монитор и несколько секунд сидел без движения. Последний груз, тяготивший его, свалился. Раньше андроид надеялся, что пробравшиеся на «Патну» Чужие относятся к тому виду, с которым он установил контакт на Ахеронте. Теперь можно уничтожить корабль, ставший гнездом этих… этих в принципе несчастных существ, лишённых своего родного мира, своей среды обитания, и обречённых скитаться по Вселенной. И убивать. Убивать для того, чтобы выжить и продолжить свой род.

Но может быть, Бог (или дьявол) создал Чужих только для этого? Нет ответа.

Андроид взялся за рацию.

— Семцова, вы меня слышите?.. — Бишоп, получив утвердительный ответ, коротко сообщил на модуль о своих последних открытиях. — Ждите, у меня дел на пять минут…

И тут на замке двери вспыхнул зелёный огонёк. В командный отсек кто-то вошёл.

До модуля оставшиеся в живых добрались быстро и без приключений. Казаков, держа наготове винтовку, выглянул из лифта и, не заметив ничего подозрительного в громадном зале, подал знак остальным. У Семцовой бешено колотилось сердце, она задыхалась и от перенапряжения, и от страха. Спасибо Фареллу: когда Маша прыгнула на трап, ведущий в челнок, ботинок соскользнул, и она переломала бы себе кости, если б пилот не успел подхватить её у последней ступеньки.

— Ну что же вы? — Фарелл укоризненно посмотрел на Семцову. Она только отмахнулась. Пилот, Казаков и полковник сразу же пошли в кабину, Косач и ещё двое солдат задраили люк шлюза, но остались на месте — должен был подойти Бишоп, да, глядишь, Баулин с ребятами ещё живы. Маша, биологи и доктор, постоянно сопровождаемый Андрем Ильиным, отправились в медицинский блок.

Картина не изменилась. Крышки двух гибернационных капсул разбиты, осколки и подсохшая кровь на полу, а в сами капсулы Семцова решила не заглядывать. И без того тошно. Иноземный рейдер уничтожен, все Чужие на LV-426 превратились в пар, даже замысел с «военным переворотом» удался. После оставалось лишь вернуться на Землю… И что же?

Почти половина вернувшихся с Ахеронта «волкодавов» погибла, руководство экспедиции вместе с Хиллиардом — тоже (так им и надо!), крейсер кишит размножившимися с невероятной быстротой Чужими. А если Бишоп не сумеет взорвать корабль, то «Патна» через несколько десятков часов вынырнет из гиперпространства в Солнечной системе. Естественно, прибудут спасатели… О том, что произойдёт затем, и думать не хотелось. Вот вам и «исследовательская экспедиция».

От бессильной злости Семцова схватила со столика первый попавшийся предмет и изо всех сил швырнула в стену. Выбор оказался не самым удачным — небольшая ампула с аммиаком брызнула сотнями стеклянных осколков и каплями нашатыря. Отсек наполнился неприятным запахом, но медтехник с врачом и биологи ни единого слова не сказали.

Логинов, прекрасно понимая, что происходит с Семцовой, удивлялся, каким образом она ещё держится на ногах. Доктор тоже смертельно устал и теперь хотел только одного: забыть навсегда этот проклятый Ахеронт, Чужих, всю эту гнусность, случившуюся за последние несколько суток… И не совершать того, что по молчаливому соглашению он делал вместе с Ильиным и биологами.

Медтехник, сохраняя на лице отрешённое выражение, вскрыл обе разбитые капсулы гиперсна, и сейчас они все вчетвером упаковывали в чёрные пластиковые мешки останки людей, погибших после того, как их грудные клетки разорвали выбирающиеся из тел носителей маленькие Чужие. Когда работа была завершена, врач вопросительно посмотрел на остальных.

— Ну, — буркнул он, — что станем с ними делать? Не оставлять же тут…

— Надо отнести наверх, в грузовой зал «Патны», — хрипло проговорила Семцова, не глядя на Логинова, — взрыв крейсера их… похоронит. — Она пересилила себя и, наклонившись, взялась за край мешка. — Ну что стоите? Беритесь! Понесли.

Зал над шлюзом по-прежнему пустовал. Никого. Ильин осторожно выглянул из-под крышки люка и вылез по трапу наверх. Семцова и биологи подали ему первый мешок с телом, затем второй, вышли наверх сами и вместе оттащили чёрные свёртки к ближайшей стене. Двое кликнутых десантников обеспечивали безопасность, наблюдая за отсеком.

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа… — пробормотал Логинов, касаясь тремя пальцами лба, — покойтесь с миром.

— Аминь, — подтвердила Семцова и дёрнула врача за рукав: — Давайте обратно, мало ли что…

Все спустились в челнок, и шлюз снова отгородил людей от пространства крейсера.

Маша сжав кулаки отправилась в кабину пилота, даже не взглянув в сторону медицинского блока.

…Бишоп мгновенно развернул кресло и, вскинув винтовку, хотел было выстрелить в появившегося в проёме неожиданного гостя. Человеческий силуэт, вернее, даже не один, а два. Капитан Хоуп, поддерживая раненого Баулина, втащил его в отсек и моментально закрыл дверь в коридор. Солдат, лишившись опоры, сполз по стене на пол. На «волкодава» было жутко смотреть: волосы опалены, бронежилет разодран, правый рукав куртки просто отсутствует, а на плече глубокая рваная рана, из которой сочится кровь. Хоуп выглядел получше, по крайней мере не был ранен. Но выражение ужаса с лица капитана не сходило.

— Я знал, что здесь кто-то должен находиться, — выдохнул капитан, вытирая рукавом пот с шеи. — Бишоп, что происходит на корабле? Откуда взялись эти вонючие твари?

— Долго объяснять, — коротко ответил андроид. — Капитан Хоуп, окажите любезность, перевяжите господина Баулина, а я тем временем займусь необходимым делом. И никаких вопросов больше.

Хоуп, быстро обыскав десантника, вытащил из его нагрудного кармана пакет первой помощи и начал бинтовать рану, изредка кидая удивлённые взгляды на Бишопа, ведущего диалог с мозгом корабля. Баулин же сквозь зубы поносил всю родословную Чужих, вплоть до атомов металла, включённых в структуру их клетки, такими словами, что привыкший за много лет службы на флоте к подобным речениям капитан морщился.

Бишоп, закончивший сложную операцию с компьютером, наконец смог слегка отвлечься.

— Что с вами случилось, Хоуп? Отчего вы живы?

— Интересный вопрос, — ощерился капитан, затягивая бинты. — Я сидел в своей каюте — специально попросил этого русского лейтенанта поместить меня отдельно — и был там, когда началась чёртова стрельба. Наверное, пуля попала в замок, с дверью пришлось повозиться. В коридоре — настоящее побоище, никого нет. Я думал, все погибли. — Хоуп выругался, да так, что даже у примолкшего на секунду Баулина округлились глаза. — Потом я встретил вот его, едва живого, притащил сюда. Простая история. Могу я узнать наконец, в чём дело? Эй, Бишоп?

В этот момент андроид нажал на клавишу «ENTER». На мониторе сияли красным слова команды: «ОТКЛЮЧЕНИЕ СИСТЕМЫ ОХЛАЖДЕНИЯ РЕАКТОРОВ А; В; С; 0; ВЫПОЛНИТЬ НЕМЕДЛЕННО».

Экран очистился, а через секунду на нём вспыхнуло:

«КОМАНДА ВЫПОЛНЕНА. УГРОЗА РАСПЛАВЛЕНИЯ СЕРДЕЧНИКОВ РЕАКТОРА. НЕУПРАВЛЯЕМАЯ ТЕРМОЯДЕРНАЯ РЕАКЦИЯ ЧЕРЕЗ 18 МИНУТ. ПОДТВЕРДИТЕ КОМАНДУ «ДА»/ «НЕТ»».

Бишоп нажал «ДА». Появилось «ВЫПОЛНЕНО».

— Поднимайтесь! — Андроид вскочил с кресла и бросился к Баулину, помогая тому встать. — «Патна» очень скоро разлетится на элементарные частицы.

— Что-о? — Казалось, Хоуп сейчас упадёт в обморок.

— А вы, полагаю, мечтаете попасть в желудки Чужих, капитан? Надо успеть добраться до челнока. Все остальные наши уже там. Ну давайте же, Хоуп, не время причитать над своей посудиной! — Бишоп поднял за здоровую руку Баулина и открыл дверь в коридор.

В этот момент во всех помещениях «Патны» полыхнули аварийные огни и завыла сирена, подтверждая слова андроида. Процесс перегрева реакторов стал необратимым. Через полтора десятка минут крейсер перестанет существовать.

Оба лифта находились на этаже и ждать кабину не пришлось. Андроид подтолкнул свободной рукой капитана, несколько шокированного известием о неожиданной эвакуации, втащил в лифт Баулина, усадив его на пол, и надавил самую нижнюю кнопку. Блестящие створки сошлись, едва слышно заурчали моторы наверху, и кабина медленно поползла вниз.

— «Патна» стоит семь миллиардов долларов… — сокрушённо бормотал Хоуп, покачивая головой. — Это был мой последний полёт перед пенсией… Если после следствия и суда меня не засадят лет на двадцать пять, а попросту уволят без пособия и рекомендаций, буду считать, что повезло.

Баулин посмотрел на капитана исподлобья, скрипнул зубами и, не выдержав, прорычал через силу:

— Заткнитесь, мистер, а? Станете писать мемуары, кучу денег заработаете!

Хоуп, не обратив внимания на вопиющее нарушение субординации, лишь отмахнулся. Бишоп, растянув рот в невесёлой улыбке, снова поддел капитана:

— Озаглавите книгу «Я и Чужие». Бестселлер обеспе… Опять двадцать пять! Да сколько можно?!

Неожиданно лифт резко остановился, кабина резко дёрнулась, послышался скрежет металла о металл. Спустя ещё секунду погасли основные лампы, и освещение теперь давал только небольшой аварийный индикатор. Голос информационной системы, донёсшийся из динамика над кнопками этажей, вежливо напомнил, что экипажу предлагается немедленно покинуть корабль.

— Это они? — Капитан ошалело взглянул на Бишопа, мигом сообразившего, что снова случилось непредвиденное, и уже вскрывавшего панель управления. — Нам не выбраться…

— Подержите винтовку, сэр, — монотонным голосом ответил андроид, даже не посмотрев в сторону Хоупа. — Сейчас разберёмся. Времени у нас полно…

Баулин снова прошипел несколько интересных словечек, которых Бишопу доселе слышать не приходилось, и наконец добавил на английском:

— Ненавижу американцев! Прекрасный трёхместный гроб, господа! И вдобавок кремация за счёт «Уэйленд-Ютани»!

— Точно! — язвительно бросил Бишоп, выдёргивая из-под открытой крышки пульта непонятного вида железку. — А какой фейерверк состоится по случаю нашей смерти! В Голливуде позавидуют.

Он быстро повернулся к капитану и протянул на ладони свою добычу:

— Извольте видеть, Чужие не виноваты. В результате перепада напряжений полетел предохранитель мотора. Вызовем ремонтную бригаду или попробуем выбраться самостоятельно?

— Юмор висельника… — буркнул Баулин, зачарованно выслушивая новое предупреждение, гласившее, что до взрыва реактора остаётся двенадцать минут.

Хоуп застыл в шоке и теперь смотрел куда-то за плечо андроида, в стену кабины, облицованную деревянными плитками.

— Похоже, мы между первым и вторым уровнями, — быстро проговорил Бишоп, ни кому не обращаясь. — Следовательно, до дна шахты метра три или чуть больше. Троса нет. Давайте выбираться. — Он грубо встряхнул капитана и громко сказал ему в лицо: — Хотите поджариться в ядерном тостере или предпочитаете сломать пару конечностей?

— Выбираем второе, — морщась ответил за себя и Хоупа Баулин. — Надеюсь, на челноке найдётся обезболивающее?

— …И не найдётся кусачих диких животных, — проворчал Бишоп. Он выхватил из рук отрешённого капитана оружие, внимательно осмотрел пол кабины и, отстранив людей, всадил несколько пуль в пластик покрытия, туда, где виднелись следы клёпки. Несколько сильных ударов подошвой ботинка довершили дело, и в полу лифта образовалась квадратная дыра, а выбитый сегмент улетел в полутьму шахты.

— Умышленная порча имущества Компании, — углом рта улыбнулся десантник и сплюнул в провал. — Нет, я конечно, понимаю, что вывинчивать пришлось бы долго…

— Кончайте болтать! — прикрикнул на него Бишоп. — Я прыгаю первым, затем вы отправите за мной мистера Хоупа, а потом прыгнете сами. Я постараюсь, чтобы ваше приземление получилось относительно мягким. Всё делаем быстро!

Андроид забросил винтовку на плечо, сел на край отверстия и, ещё раз прикинув расстояние, соскользнул вниз. В самый последний момент зрительные сенсоры уловили непонятное движение на самом дне шахты, в углу, но думать об этом сейчас было некогда.

Покойный Хиллиард недаром проектировал роботов этой серии так, чтобы биомеханический организм мог выдержать перегрузки, непосильные для обычного человека. Кроме того, электронное подобие вестибулярного аппарата, наличествовавшее в мозгу андроида, точно рассчитало траекторию падения тела, а двигательные синапсы заставили Бишопа полусогнуть конечности таким образом, чтобы в момент приземления не повредить суставы. Полёт с высоты трёх с половиной метров не причинил андроиду особого вреда, разве что он ободрал ладони «в кровь» — выступила белёсая жидкость, доставлявшая тканям кислород из искусственных лёгких. Несколько секунд центральный процессор заново настраивал цепи, передающие сигналы от мозга к органам.

Бишоп встряхнулся, встал на ноги, сделал несколько резких движений руками и ногами, окончательно убеждаясь, что его внутренние системы не пострадали, вытер, ладони об одежду и быстро осмотрелся. Так и есть, дверь, ведущая из шахты в грузовой зал, на месте, но увы, закрыта. Он собрался было крикнуть Хоупу и Баулину, чтобы готовились к прыжку, но вдруг вспомнил о замеченном неподалёку движении. Ну конечно, без Чужих не обошлось… Серая многоногая личинка Чужого сидела на стене возле рельса, по которому двигался лифт, не обращая на замершего Бишопа и малейшего внимания. Гадать, каким образом маленькая тварь забралась в шахту, времени не оставалось. Необходимо было действовать.

— Эй, Бишоп! — прозвучал сверху голос. — С тобой всё в порядке?

— Подождите минуту, не прыгайте! — выкрикнул андроид, не сводя глаз с зашевелившегося Чужого. Похоже, существо среагировало на движение в кабине и человеческий голос. Стрелять Бишоп не хотел — потечёт кислота, а модуль находится прямо под ним, за обшивкой крейсера, да и разгерметизация во время полёта на гиперсветовой не принесёт ничего хорошего. Тогда выход один…

— Насколько я помню, они не кусаются. За отсутствием зубов… — пробурчал под нос Бишоп, подбираясь к твари и вытягивая левую руку. В правой он держал готовое к бою оружие. Кто знает, вдруг Чужой успеет сорваться с места?

Дальнейшие события произошли за короткие секунды. Быстрым, незаметным человеческому глазу движением Бишоп схватил личинку за толстый хвост у основания, рывком отодрал от стены и прижал тоненько заверещавшее чудище к груди. Чужой извивался, царапал коготками по одежде, пытаясь вырваться, но железную хватку андроида преодолеть не сумел. В это время Бишоп двумя выстрелами снёс с дверей шахты запирающие механизмы и плечом отодвинул одну из створок. Путь был свободен — капитану Хоупу и Ба-улину лишь оставалось спуститься вниз.

На весь грузовой зал разнеслись слова бортового компьютера «Патны», продолжавшего информировать экипаж о состоянии корабля. Восемь минут.

«Что с ней делать? — лихорадочно соображал Бишоп, с трудом удерживая разбушевавшуюся тварь. — Отпускать никак нельзя…»

Взгляд упал на моток толстой медной проволоки, которую, видимо, когда-то позабыли в шахте небрежные техники. Решение пришло само собой. Воздав должное невнимательности и рассеянности людей, андроид бросил пока ненужное оружие на пол, подхватил катушку с кабелем и, схватив окончание проволоки, начал быстро обматывать ею яростно дёргающиеся щупальца личинки. Секунд тридцать спустя Чужой был обездвижен, лишь длинный суставчатый хвост продолжал бешено извиваться. Опутанная металлом тварь полетела в угол шахты, издав при ударе об пол возмущённый визг, а Бишоп задрал голову и прокричал:

— Хоуп, давайте вниз, тут безопасно!

— У меня на этот счёт другое мнение! — раздался возглас капитана, похоже немного пришедшего в себя. — К нам ломятся сверху!

— Прыгайте! — рявкнул андроид, расслышав глухие удары, донёсшиеся со стороны кабины лифта. Значит, явился взрослый Чужой. Ну что ему стоило лишние полчаса посидеть в реакторном зале?

Хоуп нырнул в проломленную Бишопом дыру первым, решив не дожидаться, пока Чужой, неизвестно как забравшийся в шахту и теперь исступлённо выламывающий крышу кабины, доберётся до него. Сперва послышался звук падения тела, мигом сменившийся руганью: Бишоп хоть и успел подхватить капитана, но сам упал под его тяжестью; Хоуп же сильно приложился виском о рельс лифта, однако сознания не потерял.

Баулин, успев разглядеть, как разбился плафон погасшей лампы и как в узкий пролом протискиваются щупальца чёрного хищника, пожелал Чужому поскорее издохнуть и отправился вслед за капитаном. Его приземление оказалось чуть более удачным: сильно удариться не пришлось, благодаря цепким руками Бишопа, но всё равно рядовой первого класса шмякнулся о металлический пол будто мешок с костями. На мгновение перехватило дыхание. Баулин открыл глаза и… Его зрение сохранилось только благодаря реакции незаменимого андроида.

Скрученный проволокой маленький Чужой, видимо уяснив, что просто так ему не вырваться, применил иную тактику. Трубка, выскользнувшая из брюха личинки, изогнулась, прошла через переплетения медного кабеля, возле её основания неожиданно образовались жёлтые капельки, и прямо в лицо десантнику брызнули струйки внутренностной жидкости Чужого. Бишоп, однако, успел отбросить пинком личинку, схватил военного за ворот изодранной куртки и поднял на ноги.

— Так это с ним ты возился? — выдавил Баулин, глядя на корчившегося, зло попискивающего Чужого и струйки дыма, поднимающиеся от металла, вступившего в реакцию с кислотой. Бишоп отчаянно сдирал с правой ноги ботинок, на который попало несколько капель.

— Именно с ним, — коротко ответил андроид, отбрасывая повреждённую обувь. Кислота смогла разрушить толстенную кожу ботинка и добраться до стопы. Ничего. Ногу восстановят, а центр, моделирующий болевые ощущения, можно на время дезактивировать… — Быстрее, джентльмены, она сейчас освободится!

Личинка Чужого, проплавив часть проволоки, уже начала сбрасывать мешающие движениям оковы. Хоуп, лицо которого было залито кровью из разбитого виска, вылез из шахты в грузовой блок первым, помог выбраться Баулину, а вслед наружу выскочил Бишоп. Кислота повредила ему сустав стопы, и поэтому андроид сильно прихрамывал.

— Винтовку там забыл, да и чёрт с ней! — пробормотал Бишоп. — Капитан, помогайте! Нельзя оставлять, Чужим открытую дорогу к челноку!

Они вдвоём навалились на створку, зашуршали ролики, на которых крепилась дверь, и, едва шахта пассажирского лифта оказалась закрыта, личинка, оттолкнувшись хвостом, прыгнула вперёд, а сверху, проломив наконец крышу кабины и обнаружив дыру в днище, с грохотом рухнул взрослый Чужой. Бишоп до конца надеялся, что чёрный хищник не успеет прорваться вниз, но просчитался. Теперь от людей его отделяла лишь непрочная дверь.

Подхватив с одной стороны тяжело дышащего Баулина, повязка которого насквозь пропиталась кровью, андроид свободной рукой вытянул из кармана рацию:

— Семцова! Открывайте, мы рядом! Держите оружие наготове, лучше всего огнемёты! Здесь нельзя стрелятъ пулями!

Вдвоём с Хоупом они потащили раненого к шлюзу, ведущему в челнок. Пятнадцать метров, десять, пять — начала отходить крышка люка. Можно рассмотреть силуэты военных. Кажется, там Казаков, один из операторов смарта и Ретт Гор. Быстрее, осталось совсем немного!

Чёрный Чужой раздвинул передними лапами двери лифта и рванулся к трём движущимся человеческим фигурам. За ним, отбивая коготками дробь по металлическому покрытию пола, устремилась маленькая паукообразная тварь.

Эти короткие мгновения растянулись для капитана Хоупа на часы. Всё виделось будто при замедленном воспроизведении видеозаписи. Медленно, очень плавно, и одновременно стремительно как молния приближалась тёмная угловатая фигура, блестел в голубоватом свете ламп гладкий вытянутый череп, острый длинный хвост зверя извивался подобно хлысту…

Запомнилось, как непонятная, но могучая сила ударила в спину и, увлекая за собой вцепившегося в остатки рубашки Баулина, капитан буквально влетел на трап, сбив с ног человека в чёрном кителе… Потом темнота и покой.

Хоуп и Баулин скатились в коридор челнока и остались лежать неподвижно. Шипения огнемётов наверху они не слышали.

* * *

— Поехали, поехали, поехали!!!

Крик вихрем ворвавшегося в кабину Казакова раздался над самым ухом Фарелла, но пилот, остававшийся профессионалом даже сейчас, вновь пробежал глазами по приборной панели за штурвалом, оценил красоту изумрудного сияния индикаторов, оповещавших о данном компьютером челнока разрешении на расстыковку и готовности двигателей смягчить удар при прохождении светового барьера. Только после этого Фарелл потянул штурвал на себя, не забыв крикнуть в микрофон громкой связи:

— Ну, держитесь! Сейчас покатаемся! Никто не видел, как это случилось. Происходящее за пределами скорости света всегда остаётся тайной. Невольные пассажиры модуля — и то не все, а лишь бывшие в сознании — ощутили чудовищной силы толчок, заставивший маленький корабль несколько раз кувырнуться в пространстве, различили грохот падающего и срывающегося с креплений оборудования да вой аварийной сирены.

Маша Семцова, накрепко пристёгнутая ремнями к штурманскому креслу, вдобавок видела экран с данными о присутствии на челноке живых организмов. Таковых на борту находилось четырнадцать.

Все свои. И ни одного Чужого.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

— Что самое любопытное в этой истории — мы все остались живы… — отрешённо сказал Фарелл, глядя в переднее обзорное окно челнока, за которым весёлыми искорками поблёскивали звёзды. — Все до одного, представьте!

После длительной паузы, последовавшей за словами пилота, Семцова поморщилась и хмуро ответила:

— Ну да, конечно. Из всего экипажа уцелели четырнадцать человек плюс Бишоп. Впрочем, если сравнивать с «Ностромо», Хадли или Фиориной, такое можно счесть небывалым везением.

Ретт Гор, давно растерявший всю положенную по чину холодную неприступность, небритый и уставший, проговорил сзади:

— Безусловно, счёт не в нашу пользу, но, пусть это звучит парадоксально, решающий матч мы выиграли. Надеюсь, о Чужих теперь не услышат никогда. Наворотили мы дел, однако вспомнить приятно…

Семцова откровенно фыркнула и задумчиво добавила:

— А у меня появилась перспективка: проспать в анабиозе лет шестьдесят, как Эллен Рипли. Постойте, постойте. — Она наморщила лоб, вспоминая, и чуть улыбнулась: — Ну да, родилась я в двести пятидесятом, а сейчас двести семьдесят девятый. Когда проснусь, будет две тысячи триста тридцать девятый. Неплохо… Во-первых, про нас все забудут и не станут возбуждать судебное преследование. Во-вторых, мне будет девяносто лет. А вам, Сергей Владимирович, сколько? Чуть поменьше?..

Тут уже всю кабину огласил взрыв хохота. Смеялись долго, взахлёб, словно через смех, у некоторых больше походивший на истерику, выходили остатки нечеловеческого напряжения минувших дней.

— А вы… А вы будете недурно выглядеть для девяностолетней старухи, — сквозь слёзы простонал согнувшийся едва не вдвое Казаков. — Ах, простите, тогда вам исполнится всего восемьдесят девять, уважаемая госпожа консультант, а круглый юбилей мы будем праздновать только через год! Пригласите?

— Если у нас на борту к назначенному времени останется еда, я вас разморожу, Сергей, и закачу потрясающую вечеринку! — Семцова уткнулась лицом в штурвал, не в силах поднять голову от душившего её не то смеха, не то рыданий. — А не останется — придётся растрясти пана Стеклы на пару кусков мяса Чужих. Биологи — люди запасливые…

Снова громкий и неостановимый смех. Но за этим неожиданно накатившим весельем скрывались абсолютно не радующие экипаж проблемы. Многие из таковых, по общему мнению, были напрочь неразрешимы.

За всё время, прошедшее с первого полёта земного корабля в гиперпространстве, никто не смел откалывать такой номер — отстыковать от материнского рейдера автономный модуль в момент, когда корабль движется за световым барьером. Невозможно рассчитать и представить, что именно произойдёт с челноком в данном случае: область, лежавшая за пределами скорости света, не поддавалась изучению. Теоретически, не защищённый гиперполем челнок должно было разнести на кванты, а если защита имеется, то неизвестно, куда его могло занести. Путешествия по искривлённому пространству, в котором даже время подчиняется другим законами, таит множество неприятных сюрпризов. Так получилось и с покинувшим «Патну» челноком.

…Когда Бишоп понял, что Чужой настигнет их с Хоупом и Баулиным всего в нескольких шагах от шлюза, ведущего в модуль, он толкнул людей вперёд, а сам бросился на пол и откатился в сторону, открывая свободу действий солдатам с огнемётами. До взрыва крейсера оставалось немногим больше четырёх минут. Военные, предводительствуемые Гором, сумели отогнать Чужих — большого и маленького — от входа, втащили внутрь андроида, чья одежда уже занялась пламенем от попавших на куртку капель напалма, и захлопнули люк прямо перед носом слегка подкопчённого, но разъярённого как сам дьявол чёрного хищника, видевшего, что добыча ускользает. Полторы минуты ушли на окончательную герметизацию шлюза и контрольную проверку.

Фарелл активировал двигатели модуля и его гапер-поле, едва оказавшись в кабине, полчаса назад. Бортовой компьютер откровенно паниковал, выбрасывая на мониторы сообщения о том, что действия пилота могут стать губительными, а последствия окажутся непредсказуемыми. Ещё бы: силовая установка челнока была в десятки раз слабее двигателей «Патны», и при отрыве от материнского корабля модуль должен был непременно резко снизить скорость движения, а затем и вообще выскочить из гиперпространства в один Бог знает каком районе. Не исключено, что точка «выныривания» окажется возле поверхности какой-нибудь звезды или, если угодно, в центре ядра любой из планет… Фарелл, Маша Семцова и лейтенант Казаков прекрасно понимали, что грозит всем в случае фатальной неудачи, но по безмолвному соглашению решились — других вариантов не было. Либо мгновенная смерть при взрыве крейсера или в момент преодоления светового барьера, либо возможное спасение…

— Один против двух, — сказала тогда Семцова. — Неплохие шансы. У Эллен Рипли, например, обычно было значительно меньше.

И они рискнули. Пилот догадался отключить искусственную гравитацию на челноке, когда расходились последние стыковочные крепления, но всё одно перегрузка была невероятной. Бишоп потом сообщил, что она многократно превышала самые чрезвычайные нормы, и просто чудо, что металл выдержал и челнок не рассыпался в прах. Небольшой корабль кидало и трясло так, что большая часть оборудования вышла из строя, а когда модуль выбросило (вернее, вышвырнуло) из гиперпространства, разом отказали два реактора, не выдержавшие перегрузок, и компьютер отстрелил от корабля плутониевые стержни, разогревшиеся до температуры, при которой начинается неуправляемая цепная реакция…

Вторым чудом стало то, что практически никто из людей серьёзно не пострадал во время этого краткого, но донельзя опасного и непредсказуемого полёта кувырком. Отделались ушибами и ссадинами. Только Ильин не успел пристегнуться — медтехник крепко впечатался в противоположную его креслу стену, сломав нос и повредив ключицу, да Шмарцев, тот самый, единственный уцелевший из взвода капрала Ланского, получил по голове сорвавшейся со штанги камерой внутреннего слежения. Баулин и Хоуп, про которых в невероятной кутерьме, происходившей в последние секунды перед стартом, просто забыли, остались под опекой немного обгоревшего, но сохранившего ясность ума и силу Бишопа. Андроид сумел удержать потерявших сознание людей, прижимая их к полу коридора.

Только когда выяснилось, что челнок, вернувшись в реальный мир, не слишком сильно пострадал, бывшего капитана «Патны» и рядового первого класса перенесли в медицинский блок, каковой после лихого эксперимента Фарелла и Марии Семцовой больше походил на поле боя, нежели на аккуратный лечебный центр. Логинов, прилежно затыкавший тампоном медтехнику кровоточащие ноздри, лишь удручённо охнул, увидев новых постояльцев своего разгромленного комплекса — из всей техники работали только криогенные капсулы да простые ручные инструменты. Окончательно выбила врача из колеи и привела в состояние близкое к помешательству просьба Бишопа осмотреть его стопу, повреждённую кислотой, и, если возможно, чем-нибудь помочь…

Чудо третье и последнее: челнок перешёл световой барьер в чистом космосе, не угодив в астероидный поток, звезду или планету, однако именно это радостное обстоятельство и стало корнем всех проблем. Навигационные программы компьютера решительно отказывались опознавать этот район. Система ориентации честно известила экипаж, что расположение корабля относительно внешнего обитаемого кольца ей неясно, как именуется расположенная неподалёку двойная звезда с тремя вращающимися вокруг неё крупными телами — тоже неизвестно, и в какую именно часть Галактики занесло челнок — компьютер не имеет представления. Возможно, это даже совсем другая галактика. Рассчитать приблизительное местонахождение корабля после незапланированного полёта через искривлённое пространство невозможно.

Вот так. Впервые разумная машина отказывалась помочь своим создателям из-за собственного неведения…

— Абсолютно не смешно, — проворчала Семцова, когда остальные утихомирились. — Давайте подведём итоги. Во-первых, я не зря упомянула о неприятной возможности заснуть в анабиозе на несколько десятилетий. Если в ближайшее время нас не подберут, волей-неволей придётся укладываться спать. Кислорода и пищи у нас очень мало.

Мигом посерьёзневший Казаков потёр ладонью коротко стриженный затылок и, вздохнув, заметил:

— Нас четырнадцать. Криогенных капсул на борту десять. Из них две сломаны Чужими. Всё равно шестерым и Бишопу придётся остаться. Это не выход.

— Может быть… — хмуро сказал Гор. — Какая именно звезда перед нами — неизвестно, радиомаяков не слышно, ни один Центр транспортного контроля не отвечает. Однако это не означает, что мы очутились слишком далеко от обитаемых миров или транспортных путей.

Фарелл ткнул пальцем в монитор системы дальней связи и огорчённо сказал:

— Господин полковник, вы же видите — экстренная связь или не работает, или компьютер не может найти ориентир. На просьбу о помощи станции слежения давно бы ответили. Я уже посылал уведомление два раза…

— Вот как? — послышался сзади голос Бишопа. — Только позвольте полюбопытствовать, куда именно вы отправляли сигналы бедствия?

Андроид стоял у входа в кабину, придерживаясь за плечо полковника. Даже после оказания доктором Логиновым посильной помощи нога андроида почти не функционировала. Врач так вообще заявил, что его не учили анатомии синтетических организмов и тому, каким именно способом следует лечить биороботов…

Фарелл вызвал электронный блокнот и вывел строчки на центральный дисплей.

— Вот, пожалуйста, посмотрите, — указал он на экран. — Само собой, в Солнечную систему, на Арктур и Альтаир. И на перевалочную базу флота на Альфе Центавра. Если бы операторы получили сигнал, то мигом бы вычислили наше местоположение и прислали ответ.

— Та-ак, — протянул андроид. — Значит, на Альтаир… Посмотрите в иллюминатор, пожалуйста. А потом скажите, что конкретно вы там видите.

— Звёзды, — коротко ответил за английского сержанта Казаков. — И больше ничего. Кроме этой дурацкой системы, конечно.

За обзорным стеклом виднелась двойная звезда — вокруг крупного голубоватого солнца вращался остывающий белый карлик — и три планеты на их орбите. Одна — газовый гигант, вторая — скала без атмосферы, наподобие Ахеронта, последняя же скрывалась в густой пелене облаков.

— Между прочим, — проворчал Фарелл, — нам даже до этих планет добираться не менее суток. В рабочем состоянии только один реактор. Само собой, гипердвигатель активировать невозможно — энергии не хватит. Даже при условии, что мы знали бы, в какой точке Галактики находимся, до ближайшего обитаемого мира пришлось бы добираться немыслимо долго. А сейчас челнок не сможет выдать даже половины скорости света.

Бишоп поморщился:

— Мы говорим не о состоянии двигателей, а о передатчике. Вы пробовали, мистер Фарелл, просто дать сигнал S0S в широком диапазоне? Не направленным лучом, а самым обычным способом? У меня сложилось впечатление, будто вы сами себе создаёте проблемы.

— Что ты имеешь в виду? — недоумённо спросил пилот, а все остальные с интересом взглянули на невозмутимое лицо Бишопа.

— Пошлите сигнал SOS в окружающее пространство и увидите. Кстати, было ли проведено контрольное тестирование компьютера? Не исключено, что машина могла быть повреждена после нашего запоминающегося путешествия.

— Чёрт возьми, объяснишь ты или нет? — возмутилась Семцова, наблюдая, как пилот набирает на клавиатуре очередной призыв о помощи. Тотчас же антенны модуля начали передавать сигнал бедствия.

— Скажите, Мария Викторовна, — елейным голосом начал Бищоп. — Какие оценки у вас были по астрономии? В университете, я имею в виду?

— Это было давно, — отрезала Семцова. — И вообще, я биолог, а не астронавт. Рассказывай, что ты вычислил?

Бишоп проковылял к креслу пилота, уселся на ручку и ткнул большим пальцем в иллюминатор:

— Слишком надеетесь на технику, господа. А она имеет свойство портиться. Двойная звезда, три планеты… С другой стороны, похожих систем в космосе множество, но так ошибаться и паниковать, когда корабль всего в нескольких миллионах километров от Сириуса…

— Сириуса?! — взвыл Фарелл. — Альфа Большого Пса! Девять световых лет от Земли! Торговая база ЕЭС и России! Мы все идиоты!

— Невероятно. — Полковник Гор вгляделся в обзорное окно и хлопнул себя ладонью по лбу. — Но почему компьютер…

— Сейчас узнаем. — Фарелл отвлёкся от манипуляций с передатчиком, развернул кресло к главному терминалу и запустил программу проверки жёстких дисков, содержавших всю основную информацию. — Посмотрим, вдруг действительно сбой…

Компьютер несколько минут грустно попискивал и мерцал индикаторами. Люди застыли, ожидая результатов. Наконец на мониторе появилась итоговая таблица.

— По причине чрезмерных перегрузок повреждены более четверти всех кластеров, на которых записаны файлы программы, отвечающей за ориентацию корабля, — продекламировал Казаков показанный текст и повернулся к остальным: — С чем вас всех и поздравляю! Естественно, что машина не могла опознать эту звезду!

Молчавшая до сих пор Семцова мрачно посмотрела на плывший в пространстве Сириус и поинтересовалась:

— Как считаете, если бы нас выбросило возле Земли, мы бы тоже так сидели и гадали, в какую конкретно чужую галактику нас занесло и кто построил виднеющиеся внизу Нью-Йорк, Москву или Париж?

От злой радости она пнула валявшийся под ногами индикатор движений живых организмов. Прибор отлетел к стенке.

— Зовите всех! — воскликнул Гор. — Пускай тоже посмо…

И тут запищал сигнал вызова. Находившийся неподалёку объект, обладавший простым коротковолновым передатчиком, вызывал экипаж челнока. Казаков первым рванулся к консоли, отобрал у Фарелла наушники и включил монитор над креслом пилота. Появилось нечёткое, но достаточно качественное изображение мужчины средних лет, темноволосого и темноглазого.

— Bon jour! M'entendez-vous? Qui m'appelle? — донёсся из динамика голос.

Казаков посмотрел на Бишопа широко раскрытыми глазами:

— ЭТО КТО?

— Представления не имею, — пожал плечами андроид. — По-моему, человек.

— Сам вижу, что не Чужой, — огрызнулся Казаков. — Здесь кто-нибудь говорит по-французски?

— Я говорю, — ответил Бишоп, принимая из рук лейтенанта наушники с микрофоном. Надев их, андроид проговорил, глядя на экран:

— C'ect le shattle С-130 avec UNO. Nous venous de la Acheront…

Дальнейший разговор для всех остальных был совершенно непонятен, и лишь когда сеанс связи окончился, а Бишоп отложил в сторону наушники, выяснилось следующее — на помощь модулю идёт торговый рейдер Европейского Экономического Сообщества. А операторы французской колонии на одной из планет системы Сириуса вот уже несколько часов пребывают в полнейшем недоумении от странного поведения экипажа вынырнувшего неизвестно откуда корабля.

Бишоп, едва сдерживая смех, рассказал, что европейцы наблюдают за модулем с самого его появления возле границ этого мира, не понимая, отчего маленький корабль завис в пространстве и отсылает сигналы бедствия в самые отдалённые системы вместо того, чтобы просто подойти к обитаемой планете и информировать Центр транспортного контроля с помощью обычной радиосвязи. Вполне естественно, что базы на Арктуре или в Солнечной системе не отвечали на запросы Фарелла: неизвестные недоумки находятся в нескольких часах лёта от крупной колонии, оснащённой спасательными кораблями, а тратят деньги и энергию на дальнюю связь! Между прочим, французы выслали спасателей ещё три часа назад и рейдер на подходе…

— Достойный финал всей истории, — хмыкнул Гор. — Не опознать Сириус! И кроме того, меня не арестуют тотчас, а вынуждены будут передать официальным властям Соединённых Штатов. Ещё сутки можно погулять на свободе…

— Это далеко не финал, — рассудительно сказал Бишоп. — Вот. Я думаю, эта штуковина некоторым образом компенсирует «Уэйленд-Ютани» и ООН потерю крейсера.

Андроид расстегнул карман над коленом и, вынув небольшую стальную пластину, подаренную Чужим на инопланетном корабле, протянул её Семцовой.

— Я сохранил это, — проговорил он. — Полагаю, здесь записана кое-какая информация, способная пролить свет на происходившие в последнее время события. В том числе на полёт «Ностромо»…

— Ну нет! — Семцова выхватила блок из рук Бишопа. — Компания не получит ничего! А если сведения, хранящиеся в этой коробке, действительно ценны, то проще будет передать их представителям имперского правительства, Организации Объединённых Наций или вообще в прессу. Все должны узнать, что представляет из себя эта ублюдочная Компания! Ну и сволочи же эти американцы!

Полковник Гор помрачнел после таких слов. Впрочем, обижаться было не на что. Представители его страны показали себя в последнее время не лучшим образом.

— Пусть будет так, — согласился андроид. — А цивилизация людей получит возможность убедиться, что чужая разумная биологическая жизнь присутствует во Вселенной.

Маша убрала вещицу в нагрудный карман, скрестила руки на груди и задумалась. Разумная биологическая жизнь… Чужая жизнь. Да, без сомнения, человечество уже достаточно узнало о существах, именуемых Чужими. Впрочем, полученный объём знаний слишком мал, чтобы утверждать, будто Чужие создали свою цивилизацию. Они улетели с Ахеронта, но воспользовались для этого плодом разума других созданий — существ, останки которых видел Баулин, спустившись на нижние уровни старого корабля…

Вопросов множество. Да, можно предположить, что Чужие (по крайней мере, имеющие металлическую окраску) не просто животные. Что существует два подвида одной расы, известен их способ размножения… А когда биологи передадут в лаборатории Земли сохранённые останки взрослых существ, среди которых есть и тело маленькой серебряной твари, спасшей (что уж говорить!) жизнь многим людям, то учёные выяснят их строение, анатомию, возможно, смогут объяснить, чем именно отличаются разумные Чужие от чёрных хищников-убийц. Но теперь, после уничтожения звездолёта, никто и никогда не установит, с какой целью неизвестные гума-ноиды перевозили на своём корабле именно эту форму жизни. Откуда, куда и зачем они летели? Каким образом Чужие «вышли из-под контроля», как гласило предупреждение, зафиксированное компьютером «Ностромо»? И почему серебряные твари не вступились за обитателей корабля, как вступились за людей, сумевших им помочь? Отчего они не перебили чёрных собратьев, с которыми, как было видно, отношения складывались не лучшим образом? Как долго они ждали появления способных оказать им содействие существ? Почему не проснулись, когда неподалёку, в Хадли, поселились люди?.. Или расстояние препятствовало?

Главная проблема — тёмные хищники. Именно о них Семцова знала больше всего. Внутреннее строение отчасти сумел разъяснить так нелепо погибший профессор Блейк. Как оксфордский учёный ни восхищался уникальным организмом Чужого, его радость невозможно обосновать. Универсальный паразит, уничтожающий всё встретившееся на пути, не может быть достоин любования.

Чёрный Чужой может паразитировать абсолютно на любом существе, способном дышать лёгкими. Пример тому — Фиорина. Личинка заразила собаку, и появился Чужой, значительно отличающийся от тех, которые поражали людей. И в то же время встреченные на неизвестном звездолёте твари очень разнились размерами с существами, уничтожившими колонию Хадли… Следовательно, паразитируя на разных биологических видах, Чужие могут существенно отличаться обликом друг от друга. В чём причина? В разности химического строения организма-носителя или его биологического вида? В величине? В среде обитания? Или, может быть, в степени разумности существа, заражённого эмбрионом? Тогда, спрашивается, откуда берутся серебряные Чужие, несомненно наделённые настоящим интеллектом, имеющие собственную речь и социальную организацию?

Наверное, очень суровый мир породил этот странный разум. Организм, способный существовать при любой атмосфере, давлении, способный адсорбировать кислород и азот даже из воды… Чужие, как говорил Бишоп, вынуждены обитать исключительно на «потолке», соответственно, реальная среда, в которой они живут, расположена (если судить по человеческим понятиям) под поверхностью приютившего их мира. Впрочем, данное заключение тоже спорно. Не исключено, что имелись некие причины, заставившие и чёрных, и «металлических» Чужих перебраться на вертикальные или располагающиеся над обычной поверхностью планеты плоскости. Хотя даже к концу двадцать третьего века от рождества Христова человечество так и не поняло, что именно побудило летучих мышей жить не так, как обычные животные, а вниз головой…

А вдруг эти животные были выведены искусственно? Так же как много лет назад в земных лабораториях выводили вирусы, способные превратиться в истребительное биологическое оружие? Представьте: одна цивилизация проигрывает войну другой цивилизации — войну, ведущуюся обычными средствами, — и вот под рукой оказываются эти универсальные паразиты, для которых понятие «чужой» обозначает всех, кроме сородичей. Будь это люди или животные с Земли, а также любой другой биологический вид, зародившийся в одном из отдалённых миров.

Где найти ответы?..

В этой железке? Не зря ведь, наверное, Чужой с четырьмя шрамами на панцире дал её андроиду?

А что впереди? Естественно, уже теперь придётся объяснять властям европейско-русскои колонии, каким образом челноку удалось выбраться с LV-426, что произошло с «Патной» (а это, кстати, тоже интересный вопрос. Крейсер канул в гиперпространство, и что случилось с ним — известно лишь Господу Богу. Все надежды возлагались только на то, что Бишоп всё сделал правильно и «Патну» постигла судьба «Ностромо»).

Маша Семцова твёрдо решила требовать от представителей Европейского Сообщества передачи оставшихся в живых представителей экипажа «Патны» лишь сотрудникам ООН или правительству Российской империи, надеясь добиться от них справедливости.

Но если в дело вмешается «Уэйленд-Ютани» (такое вмешательство просто гарантировано), то остаётся рассчитывать, что чиновники комитетов ООН не пойдут на поводу дирекции всемогущей корпорации. Судебный процесс обещает быть исключительно громким… «Мария Семцова против «Уэйленд-Ютани» — хорошо звучит! Дожить бы только. Господа из руководства могут пойти на всё, чтобы скрыть подробности истории об экспедициях трёх погибших кораблей — «Ностромо», «Сулако» и «Патны». Впрочем, заткнуть рот всем оставшимся в живых они вряд ли сумеют. За лейтенанта Казакова и его людей обязательно заступится Министерство обороны Российской империи, да и сам император наверняка не останется в стороне. Ещё будучи наследником трона, нынешний государь Михаил Александрович проходил военную подготовку в учебном центре «волкодавов» в Екатеринбурге…

Всё-таки нас осталось четырнадцать. И Бишоп в довесок.

— …Вон они! — вдруг закричал Фарелл. И действительно, из звёздного тумана со стороны Сириуса к челноку подходил крупный рейдер, перемигивавшийся зелёными и красными ходовыми огнями. Уже стало возможно различить на борту транспорта лазоревый флажок с жёлтыми звёздочками, выстроившимися в круг, — европейский символ — и чёрного коронованного двуглавого орла на золотом щите — герб Российской империи…

— Насколько я помню, — наморщил лоб Казаков, — стыковочные узлы стандартны на всех типах транспортных кораблей. Только на наших, русских, старых рейдерах они отличаются по ширине.

— Почему? — поднял бровь Гор.

— Чтоб влезало больше, наверное, — отмахнулся Бишоп. — Мистер Фарелл, ну-ка пустите меня за штурвал. Предстоит работа для синтетика. Я буду более точен при стыковке с незнакомым кораблём, а автопилот запускать я сейчас не советую. Компьютер изрядно барахлит после наших кувырканий в гиперпространстве.

— Позовите всех! — радостным голосом воскликнул Казаков. — Пусть посмотрят! Всё-таки мы выбрались!

Фарелл объявил по селектору хорошие новости, и вскоре почти все пассажиры модуля сгрудились у входа в кабину. Медтехник с врачом явились первыми, за их спинами маячила биологическая бригада, изрядно поредевшая после неудачной экспедиции, а совсем позади виднелись четверо «волкодавов», сейчас улыбавшихся во весь рот. Не хватало только капитана Хоупа и Баулина, до сих пор находившихся без сознания.

Грузовой корабль подошёл к челноку на минимальное расстояние, Бишоп вёл непонятные для других переговоры на французском с его капитаном, а все остальные просто веселились, искренне радуясь счастливому окончанию авантюры, в которую их вовлекла воля совета директоров «Уэйленд-Ютани». Казаков поднял неосторожно брошенный на пол Семцовой индикатор живых организмов и шутки ради направил уловитель на медиков. Ильин взмахнул несколько раз рукой, и моментально на маленьком экране появилась розовая точка сигнала.

— Что за чертовщина? — вдруг запнулся лейтенант и резко выкрикнул: — Замрите все! Маша, смотрите!

На дисплее индикатора явственно светилась чёткая голубая точка, говорящая только об одном: неподалёку, в конце коридора, там, где располагалась кают-компания, находился живой объект, не относящийся к виду Homo sapiens…

— Но как?.. — Рука Семцовой непроизвольно потянулась к пистолету. — Этого не может быть… Мы же двадцать раз проверяли!

— Чего не может быть? — Бишоп снял наушники, повернулся к людям и, осмотрев индикатор, тихо сказал: — Так. Чужой…

— Оружие к бою! — рявкнул Казаков и, схватив прислонённую к терминалу винтовку, выскочил в коридор, вытягивая вперёд индикатор. До объекта, дающего синий сигнал, было около шести метров, и он был скрыт дверью столовой.

— Мистер Фарелл, займите своё место! — скомандовал андроид и, протолкнувшись через сбившихся в кучу людей, подбежал к лейтенанту. — Где он?

— Рядом, — быстро ответил Казаков. — Гражданскому персоналу остаться здесь. Мария Викторовна, заприте дверь с другой стороны. Мы попробуем его изолировать.

— Подождите, — прервал его Бишоп. — Вдруг это… э-э… свой? Я имею в виду светлых Чужих?

— Откуда? — прошипел кто-то из военных. — Они же все смылись с Ахеронта!

— Ладно! — рявкнул Казаков. — На месте разберёмся!

Щёлкнул замок двери, ведущей в кабину, а Казаков, Бишоп и четверо десантников, вооружённые пистолетами, двинулись к кают-компании. Лейтенант сейчас искренне жалел, что приказал подчинённым убрать всё оружие в транспортёр, едва челнок перешёл световой барьер и все начали немного прибираться в корабле — разгром тогда царил полнейший… Сейчас винтовки очень пригодились бы.

Они подошли к опущенному металлическому щиту двери. Казаков и андроид заняли позицию напротив, по два солдата встали по сторонам. Лейтенант осторожно нажал кнопку замка, и переборка поползла вверх.

— Не стрелять! — выкрикнул андроид.

На пороге стоял рядовой первого класса Баулин, в одной руке державший ещё горячий бутерброд, а в другой термос с кофе.

— Вы чего это? — ошарашенно спросил он, глядя на наставленные на него дула оружия. — Что, и поесть нельзя?

— Ты откуда взялся? — яростно набросился на очнувшегося десантника Казаков. — Где Чужой?

— А здесь есть Чужой? — У Баулина отвисла челюсть, и он машинально поднял глаза на потолок. Сверху никого не было. — Я проснулся, людей нет. Захотел есть, пошёл в столовую…

— Что такое? — донёсся голос Семцовой, которая не выдержала и примчалась к кают-компании со взведённым пистолетом в руке, — Дайте сюда индикатор. — Бишоп выразительно глянул на лейтенанта и, забрав прибор, осмотрел его. — Так и есть. Мисс Семцова сбила настройку, когда неосторожно ударила аппарат ногой. Теперь любые сигналы, поступающие с расстояния более пяти метров, фиксируются как посторонние… Вы, однако, паникёр, господин Казаков.

Лейтенант потупился, но тут же фыркнул, не в силах сдержать подступавший хохот. В эту секунду пол под ногами слегка качнулся, наверху послышалось шипение и скрежет стали. Металлический голос информационной системы бесстрастно доложил:

«СТЫКОВКА ПРОИЗВЕДЕНА. СБОЕВ РАБОТЫ УЗЛА НЕТ. ГЕРМЕТИЧНОСТЬ КОРАБЛЯ НЕ НАРУШЕНА СПАСИБО ЗА ХОРОШИЙ ПОЛЁТ!»

Семцова выронила пистолет и, метнувшись к трапу стыковочного шлюза, взглянула наверх. С шуршанием разбежались треугольные листы металла, отошёл в сторону люк, и из открывшегося прохода донёсся человеческий голос:

— Comment allez-vous, mademoiselle?

— Не понимаю, — призналась Маша. — Но всё равно спасибо!..

Выписка из решения Комитета ООН по безопасности.

22 сентября 2279 года, Женева

Швейцарская Конфедерация, Европейское Сообщество.

«…По результатам экспедиции военно-исследовательского крейсера «Патна» к планетам LV-237 (Фиорина) и LV-426 (Ахеронт) приняты следующие решения, одобренные генеральным секретарём Организации Объединённых Наций и правительствами заинтересованных стран:

— Межпланетный торгово-коммерческий концерн «Уэй-ленд-Ютани» (США) лишается лицензии на производство работ вне пределов Солнечной системы сроком на семь лет. Все учреждения, собственность и колонии, принадлежащие «Уэйленд-Ютани», на указанный срок передаются под непосредственное руководство ООН. Доходы с предприятий перечисляются на счета Организации Объединённых Наций.

— Правительству Соединённых Штатов Америки рекомендуется начать официальное расследование противоправных действий руководства концерна «Уэйленд-Ютани» и по окончании такового передать лиц, виновных в гибели людей в колониях Надежда Хадли и Фурия-161, под юрисдикцию Международного суда (Гаага, Королевство Нидерландов).

— Комитету по безопасности ООН провести адекватное следствие по делу о гибели лейтенанта торгового флота США Эллен Ришт.

— Освободить от уголовной ответственности за непреднамеренные преступления следующих лиц:

1. Кристофера Джеймса Хоупа (США) — капитана крейсера «Патна».

2. Ретта Малкома Гора (США) — командира подразделения вооружённых сил специального назначения ООН.

3. Казакова Сергея Владимировича (Российская империя) непосредственного начальника подразделе ния войск ООН, участвовавшего в экспедициях к Фиорине и Ахеронту.

4. Семцову Марию Викторовну (Российская империя) — консультанта ООН по вопросам чужой жизни.

— Также от ответственности освобождаются все выжившие участники вышеупомянутой экспедиции (список прилагается). Правительствам суверенных государств, чьи представители участвовали в рейде крейсера «Патна», настоятельно рекомендуется не преследовать указанных лиц как в уголовном, так и административном порядке.

— Признать действия военных специалистов и консультантов крейсера «Патна» правомерными и адекватными сложившейся экстремальной ситуации.

— Обязать концерн «Уэйленд-Ютани» выплатить вышеупомянутым лицам, а также родственникам погибших (список прилагается) финансовую компенсацию за моральный ущерб в установленном законами ООН размере.

— Родственникам членов экипажа буксира «Ностромо» (США) и крейсера «Сулако» (США) также выплатить финансовую компенсацию из средств ООН и концерна «Уэйленд-Ютани».

— Перевести лейтенанта Казакова С. В. в подкомитет по обороне ООН (Тулуза, Французская Республика) на должность начальника группы Внеземельного корпуса специального назначения.

— Предоставить консультанту ООН Семцовой M. B. оплаченный отпуск не менее 120 дней.

— Признать колонии Фурия-161 и Надежда Хадли не пригодными для проживания людей.

— Признать планетоид LV-426 (Ахеронт) более не существующим и удалить его из регистра ООН.

— Капитанам и экипажам рейдеров, осуществляющих полёты вне пределов Солнечной системы, предоставить все имеющиеся материалы по правилам поведения и безопасности в случае контакта с ксеноморфами, обнаруженными на планетоиде LV-426…»

Полный текст постановления следственной Комиссии ООН от 22 сентября 2279 года можно найти в официальном журнале Организации и в общемировой сети Интернет (http://www.uno.news./security/aliens).

Content

Мартьянов Андрей Чужие: Русский десант

АНДРЕЙ МАРТЬЯНОВ ЧУЖИЕ: РУССКИЙ ДЕСАНТ

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ