Unknown

10. Амбарцумова О. Парни не плачут

Амбарцумова Ольга

Парни не плачут

- Геннадий Сергеевич Калугин? - женщина в форме посмотрела устало и как-то подозрительно, словно и без того не знала, как его зовут.

Генка шмыгнул носом и кивнул, одновременно пожимая плечом. Потом не удержался, вытер нос рукавом. Не хотелось, чтобы кровь капала на стол следователя.

Женщина брезгливо поморщилась и протянула ему салфетку. Равнодушно осведомилась:

- Кто тебя? Сокамерники?

Ага, так он и сказал.

- А кто тогда? Голова не болит? - показалось, что в её голосе промелькнуло беспокойство. - Хочешь, тебя осмотрит врач?

- Не-е. Я эта... ударился... - Но придумывать дальше было лень, да и не очень-то тут ждали от него ответа. - Не надо врача!

Мальчик устал, хотелось, чтобы от него отвязались, а еще,чтобы дали поесть и перевели бы в отдельную камеру, где можно, хотя бы, отоспаться. Один пацан, помнится, говорил, что смертников держат отдельно от всех и хорошо кормят. А что полагается за убийство? Генка уже устал бояться и представлять, как его расстреливают из пулеметов. Или как-то еще по-другому казнят? Говорят в начале двадцать первого века смертной казни не было. Почему он родился так неудачно? Лет бы семьдесят назад, и его бы не тронули.

Пригревшись в кресле, он вздрогнул, просыпаясь от резкого голоса следователя:

- Эй, мальчик, сядь ровно! Здесь тебе не ночлежка!

А спать хотелось всё сильней. Легко ли пару ночей не смыкать глаз в душной, переполненной ребятишками маленькой камере. Заснешь, и неизвестно - проснешься ли? Это точно не ночлежка, хоть кровати в камере и имелись - четыре, даже не всем заключённым на них хватало места, чтобы просто сидеть, привалившись к стене. Генке не хватало. Хорошо, что никто не претендовал на угол под маленьким зарешеченным окном - там он и просидел двое суток, почти не вставая, на какой-то старой грязной рогожке. Ребят набилось не меньше двух десятков. Кого-то выводили, громко выкликая фамилии, приводили новых, впихивая в камеру и с лязгом закрывая дверь.

Вечером кормили, вызывали по одному, вручая пластиковую тарелку с куском хлеба и маленькой горкой гречневой каши. Хлеб отняли двое старших, они тут всеми командовали, лет по четырнадцать обоим, а то и все пятнадцать. Генка попробовал возражать и получил в нос. Теперь вот капала периодически кровь, и мальчик сильно подозревал, что у него там что-то внутри сломано. Но помалкивал. Врачей он боялся. А этих ребят боялся еще сильнее - эти точно уже кого-то убили... настоящие бандиты... сами хвастались. И если узнают, что он жаловался...

Вообще-то считалось, что в этой камере сидит только всякое ворье. И мальчик не мог понять, почему его, убийцу, посадили вместе с ними. То, что он в жизни никого не убивал - так это знает только он сам. Или следователи тоже так решили?

- Встань, надо тебя сфотографировать.

Мальчишка встал и скорчил рожу, глядя в камеру с сияющим зеленым огоньком в центре.

- А ну не кривляйся!

Послушался. Испугался, что его сейчас кто-нибудь ударит. В первый день били, но не сильно. Так... только синяков осталось много. Хотя Генка говорил одну только правду. Ну, почти...

Женщина глянула на настенные часы в виде голограммы, вздохнула:

- Знаешь, зачем позвали?

- Я не убивал, - пробормотал еле слышно, преданно поглядев на тётеньку. Иногда это помогает. Говорят, глаза у него красивые, в мать. Необычного лилового цвета. Ресницы пушистые, как у девчонки. Вот взрослые на этот взгляд и ведутся. Эх-х! Если бы ещё и эта повелась?

- Угу, и не крал, да? Тете расскажешь. И вообще, если думаешь, что мы ничего не видим и не знаем, то тут ты глубоко ошибаешься. Заруби это себе на носу, Геннадий Сергеевич! А то, что не крал, так потому, что просто не успел, не правда ли? Или скажешь, тебя в тот дом хозяева пригласили в гости? Ну-ну, садись уже.

Генка сел, постаравшись вновь стать безразличным. Чуть было не стал защищаться, а этого делать ни в коем случае нельзя. Ну мало ли, что его заманили? Сам виноват. Думать надо было своей головой, а не Графа слушать. Его просто подставили, как сопливого дурака. Соблазнили тем, что помогут найти брата. Мол они разыщут кого угодно в любой точке галактики. А ему всего-то надо достать чип. Дело-то легкое, в доме никого нет. Всего-то навсего надо тихонько забраться в кабинет на втором этаже, нажать на специальную панельку в столе, после чего откроется ящик. В ящике, в маленькой коробочке, должен лежать очень маленький чип. Делов-то - взять его и убираться сразу тем же самым путем.

Генке уже почти десять, а он худющий и небольшого роста. Зато по деревьям лазает как кошка и совсем не боится высоты. Согласился, конечно, поверил даже, очень уж Граф был убедительным. В дом забрался ночью, сколько пережил, даже вспоминать не хочется - не так это просто, лазить по крышам. А потом добрался до кабинета, план был у Графа подробный. "Легкое дело" - нащупать в кабинете стол, свет не включать. Найти верхний левый ящик, приоткрыть на десять сантиметров... Малолетний воришка всё делал правильно и быстро, боялся, да, но это лишь придавало шустрости. И всё шло хорошо, пока на улице не вспыхнули мощные прожекторы, залив комнату светом. А потом Генка увидел его - скорчившегося в кресле человека с красной темной точкой на лбу. Что он был мертвый, понял не сразу. Просто смотрел, забыв об опасности, а когда дошло, то волосы стали дыбом, сбежать захотелось куда угодно, только быстрей.

Он уже был у двери кабинета, когда с улицы громко предложили:

- Выходите с поднятыми руками. Дом окружен. Сопротивление бесполезно.

Он не собирался выходить, хотел попробовать спрятаться на чердаке, просто не успел. Федералы были уже в доме. Схватили на лестнице, ведущей на второй этаж.

Потом у него на руках нашли кровь того дядьки - может на столе была, мальчик смутно помнил, как наткнулся на что-то липкое, ощупывая стол.

И высокий полицейский в маске и форме, с автоматом наперевес так ему и сказал:

- Ну всё, хана тебе, мелкий. Знаешь, что с киллерами бывает? Расстреливают, из пулемета. Да не реви, это почти не больно.

Двое суток прошло, а Генка все еще помнит его жуткую улыбку.

- Ну так что?

- А? - Мальчик снова вытер нос и глянул на тетку. Глаза слипались, мысли в голове путались и туманились. И кровь опять капает. Здорово ему тот парень вмазал. Наверное, всё-таки нос сломал, придурок.

- Не догадываешься, чего позвали?

- Смертная казнь? - спросил с вызовом. Всё равно сил бояться уже не было. А плохое лучше знать сразу. Так жить легче. Неизвестность гораздо хуже - это Генка давно усвоил.

- Очень нам надо детей казнить, - презрительно фыркнула тетка. - Думай, что говоришь. Вот в колонию для малолетних преступников тебя бы точно не мешало отправить. Будь моя воля... Вещи все свои взял? Что? Ничего больше не было? Ну и марш отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели. Залог за тебя внесли... Михаил! Проводи пацана! А я всё на сегодня, документы оформлю и домой. Подбросишь?

Пока она говорила, Генка успел покрыться холодным потом при упоминании о колонии, наслышан, каково там. Каталажка - это так, цветочки. Потом обрадовался, что отпускают, в туманной голове прояснилось, тело стало воздушным, легким. Захотелось вскочить и подпрыгнуть до потолка. И почему он не верил, что всё обойдется? Но ноги почему-то не послушались, так и сидел, замерев как истукан. А потом внутри оборвалось. Кто заплатил?

Подошел высокий полицейский и поднял со стула за воротник, как котенка:

- Ну, чего прилип? На выход, красавчик. Заждались уже тебя.

"Кто?" - хотелось крикнуть. И еще - попроситься назад, в камеру. Там не так страшно. Или согласиться на колонию? Если там за ним Граф пришел, то колония лучше. Только как туда попасть?

В горле запершило, и мальчик, прокашлявшись, так до выхода ни слова и не произнес. Вытолкнули на крыльцо, под вечернее небо с заходящим вдали солнцем. Горизонт окрашен алым - к ясной погоде. Только потом заставил себя посмотреть вперед, когда сопровождающий мягко подтолкнул его в спину.

- Иди, Калугин, и лучше не попадай к нам больше, слышишь? В следующий раз не отпустим, хоть сам президент за тобой явится.

Полицейский ушел, хлопнула за спиной дверь, а Генка все не мог поверить, что свободен. Правда не совсем. Мальчик во все глаза рассматривал стоящего перед ним незнакомого мужчину. Где-то он уже его видел, кажется...

Высокий, в костюме, лицо красивое и мрачное, брови черные, почти сросшиеся на переносице, отчего кажется, что мужик хмурится, чем-то недоволен.

- Ну, здравствуй, - сказал дядька и губы его дрогнули в подобии улыбки. - Хорошо ли в каталажке? Ты ведь здесь частый гость?

Обидно стало, но не будешь же возражать, что впервые. Генка посмотрел исподлобья и пожал плечом. Дядька ему не понравился. И никак не вспоминалось, где его уже видел.

- Как знаешь, малыш, можешь молчать, мне без разницы. Но всю дурь мы из тебя выбьем. В машину!

И таким тоном приказал, что невозможно не послушаться. Генка увидел открытую дверцу дорогого внедорожника и зашагал вперед, ежась от взгляда шедшего за ним незнакомца. Но почти сразу мальчик выпрямился, сунул руки в карманы - нельзя показывать, что боится.

Обреченно забрался в салон - сбежать пока что нечего и думать - поймают. Он впервые видел такую машину вблизи. На мягком заднем сиденье спать захотелось с новой силой, а еще есть и в туалет. И почему не попросился у той тетки-следователя? Она же спрашивала - всё ли у него в порядке.

И еще упорно казалось, что все это происходит вовсе не с ним. Он сейчас просто спит в своем укромном уголке, в приюте. И скоро его разбудит Митяй, они вместе побегут на завтрак, а Генка перескажет другу свой только что с удовольствием просмотренный сон и порадуется, что все это ему только приснилось - и побег из приюта, и банда, и чужой дом, и молодой дядька с маленькой красной дырочкой во лбу, и руки в пятнах крови, и каталажка, и эта машина.

- Ну и разит от тебя, приятель, - водитель тачки весело подмигнул, обернувшись с переднего сиденья. - А ты хорошенький. Отмоем мордашку, и вообще красавчиком станешь.

Хотелось нагрубить, но Генка промолчал. Почему-то тянуло плакать, и он с силой сжимал зубы. Куда его теперь? Обратно, в приют? Как бы он хотел, чтобы это было правдой! Только в их приют такие машины не приезжают. А ребята сейчас в полях, живут в палатках на берегу озера, с утра конечно работа, зато днём и вечером можно искупаться. Тетки из совхоза перед закатом привозят молоко. С маленькими горячими булками. Корочка хрустящая, и, кажется, что ничего вкуснее в жизни не пробовал.

Слезы все-таки навернулись, и Генка наклонил голову, отчаянно моргая.

Водитель отвернулся, едва на переднее пассажирское сиденье залез тот дядька в костюме. Сыто заурчал мотор, и мальчик вздохнул чуть свободней. Хуже нет, чем когда тебя пристально рассматривают, как какую-то букашку.

Ехали долго, и Генку всё же сморил сон. Как ни боялся он неизвестного, что ждало впереди, а бороться с дремотой в мягком кресле не мог. И музыка в салоне лилась такая, усыпляющая. А ведь решил сбежать при первой возможности.

Проснулся оттого, что машина никуда не едет, водителя на переднем сиденье не было, да и вообще никого. А в туалет хотелось уже очень сильно.

Увидев в окно, что внедорожник стоит у заправки, хорошо освещенной фонарями, и никто в его сторону не смотрит, Генка, почти не думая, вывалился из машины и бросился к кустам возле маленького кафе. Наплевать было даже на темноту и большого бродячего пса, грызущего неподалеку кость в тусклом свете маленького окошка парковочного павильона. Только справив нужду, мальчик начал, наконец, думать - возвращаться в машину не хотелось до ужаса. А собственно зачем? Как раз, выглянув из-за угла, он увидел водителя, смешливого черноволосого парня в зеркальных очках с навороченной гарнитурой, посверкивающей на ухе - с кем-то увлечённо говорит. Он не спеша шагал к джипу и даже не посмотрел в сторону мальчика, но Генка живо спрятался за углом, чувствуя, как сильно забилось в груди сердце.

До мальчика донеслись обрывки фраз:

- ... жду босса... ... дрыхнет без задних ног... заморыш какой-то...

А потом парень, видимо, открыл дверцу внедорожника и в ночной тишине по округе разнесся отборный мат.

Вот теперь пора бежать. И быстро. Куда - это можно решить и потом.

Мальчик бросился за хозяйственные постройки, споткнулся пару раз - освещения здесь не было, перемахнул через невысокий заборчик, скатился в неглубокую сухую канаву и замер прислушиваясь. Шагов слышно не было, хотя может этот водитель умеет передвигаться бесшумно. Брат вот мог, он крутой. Зато совсем рядом проносились редкие машины. Дорога! Поймать бы попутку в любую сторону.

Генка живо вскарабкался на другую сторону канавы и, выдравшись из пожухлых колючих кустов, оказался перед широкой многополосной трассой, освещенной огнями.

Справа, метрах в двадцати урчал большой грузовик с полотняным тентом над кузовом. Мысль еще не успела оформиться, а Генка уже побежал за тронувшейся машиной. Удалось подпрыгнуть, уцепившись за железную скобу. Ещё несколько мгновений отчаянного страха и невозможных усилий, и он перевалился через борт, больно ударившись боком о какие-то железяки. И руки кажется о что-то оцарапал.

Выглянув в щелочку под тентом, он увидел черноволосого водителя внедорожника, вылетевшего на проезжую часть из-за кустов. Гораздо ближе, чем выходил сам Генка. Хорошо, что грузовик уже набрал скорость и встроился в ряд других машин. Дальше за машинами неудачливого водителя он уже видеть не мог, и решил осмотреться. Жаль, не было фонарика, сквозь щели в тенте света попадало мало. Но скоро смог освоиться, частично ощупью, частично оттого, что уже привык к темноте. Кузов оказался набит не поддающемся анализу барахлом: мешками, ящиками, коробками и длинными железными трубами, сваленными с одной стороны. О них-то он и приложился при "посадке". Бок почти не болел, но синяков теперь явно прибавится.

Перебираться в трясущейся тьме кузова было непросто, но скоро удалось устроиться на мягком мешке меж двух коробок поближе к кабине.

Сначала хотел снова уснуть, только не получилось - сердце до сих пор стучало в ногах, руках и даже в голове. Он, конечно, сильно испугался, но как же ему повезло с этим грузовиком! Только бы уехать подальше. А там он сможет добраться до приюта. Егор Олегович накажет, конечно. Но возьмет обратно. Не может не взять. Или может?... О другом варианте думать не хотелось, слишком это беспросветно, безнадежно и горько. А хотелось верить в лучшее, иначе, как дальше жить?

Вообще было чистым безумием сбегать, надеяться найти брата. Словно Генка сам не знал, что это невозможно. Глеба больше нет, как нет и той планеты, куда он полетел воевать два года назад. А что просто исчез портал - это враки, чтобы люди не переживали, или еще для чего-то. Политика. Раз там была война, то планету могли уничтожить, брат даже рассказывал ему, как это можно сделать. Не так и трудно. А ведь про войну ту на Земле не говорят, не знает никто, и ему Глеб велел помалкивать, мол, не маленький уже. А раз молчат про войну, то почему не молчать про гибель планеты? Мальчик вытер рукавом мокрые глаза, сжал зубы. Хотелось кричать, что брат жив, и что он вернется и заберет Генку из приюта, что они снова будут вместе и поедут путешествовать, может даже не по Земле, а куда-нибудь далеко-далеко - галактика большая. И только крепче сжимал зубы, зная где-то в глубине души - не будет этого никогда. Не улыбнется ему больше Глеб, не подбросит высоко над собой, даже не даст подзатыльник за непослушание...

Да если б сержант Калугин вернулся, Генка бы все сделал, слушался бы с одного слова, учился бы лучше всех, стал бы сильным и смелым, чтобы брат мог им гордиться.

А пока... Никуда больше ему не хотелось. Набегался. А в приюте друзья, и жизнь не такая уж плохая. И уж там-то Глеб его, если случится чудо, обязательно разыщет. В том пансионе, где брат его оставил, должны быть записи, куда Генку перевели, когда перестали поступать деньги за обучение. Обязательно должны. А даже если нет, Глеб по-любому приют найдет, он ведь разведчик... Был!

Генка все же заплакал. Сколько держался, а тут... Сполз на железный пол, уткнулся в мешок лицом и всё плакал и плакал, никак не мог остановиться. Чувство, что он один на всем белом свете разрывало грудь жалостью к себе. А потом увидел мысленно брата в камуфляжной форме и кепке, глаза смотрят смешливо и по-доброму: "Парни не плачут, верно, братишка?!"

Зашмыгал носом, вытер глаза и решил: "Да! Больше никогда..." Хорошо, темно, и рядом никого нет. Никто не видел его слабости, да уже и не увидит.

А Егор Олегович, завуч приюта, говорил: "Никогда не говори "никогда""...

Генке вдруг стало легко на душе и спокойно - от решения вернуться в приют. Будут ли его там искать бандиты? Сомнительно - он им не говорил, откуда он. А те, из внедорожника? Сколько они о нем знают?

Ладно, гадать можно бесконечно. Сначала бы до приюта добраться, а там будет видно.

Он всё-таки задремал, и испуганно вскинулся несколько часов спустя. Видать всю ночь ехали, из-под тента уже пробивалась полоска света.

Грузовик как раз начал тормозить перед поворотом. Хватит, покатался. Генка вскочил, перебрался через коробки и бросился к заднему борту. Дождавшись, когда на повороте скорость совсем упала, решился и сиганул. Удачно приземлился - прокатился по песку обочины и даже сразу поднялся на ноги.

Огляделся - вокруг, куда ни кинь взгляд, пустыри, да поля, позади слышится шум трассы, вперед, куда уехал грузовик, ведет разбитая асфальтированная дорога, исчезая далеко на востоке среди невысоких холмов. Там как раз уже скоро поднимется солнце, однако и сейчас уже было достаточно светло. Может, зря он так рано выпрыгнул? Доехал бы до какой-нибудь людной местности... Но теперь-то уж чего?

Генка почесал затылок, повертелся на месте, да потопал по пыльному асфальту вслед за грузовиком, пиная ботинками камешки, и грызя сорванную травинку. Хорошо было идти, легко, если бы только желудок так не урчал от голода, то совсем было бы классно.

Впрочем, план у него уже созрел - найти какой-нибудь дом, лучше частный, проще попроситься позвонить по телефону. По квартирам особо не походишь. И встречных лучше сторониться. Повезет еще, как с Графом - а ведь только время спросил, так же на дороге встретился. И попался.

А в частном доме свое хозяйство, встают рано, может, дадут отработать за еду. А что, он даже коров доить умеет. Была у них в приюте одна, так Генка за ней ухаживал. И чистил, и на водопой водил, и на выпас, стойло тоже он чистил. Ну не всегда, а когда его дежурство выпадало, и все же - умел.

Телефон приюта он помнил хорошо. Алина Марковна, библиотекарша, наверняка там, она обычно в летний лагерь с ними не ездит. Присматривает за приютом. Прислать за ним она вряд ли кого сможет, но как добраться - точно подскажет. Ведь и ехать сейчас надо не в сам приют, а на летнюю базу. А она может даже ближе.

Три недели его там не было, а кажется что целый год где-то бродил беспризорником.

Генка вздрогнул, заслышав шум мотоциклов за спиной. Спохватился бежать в сторону от дороги, да поздно. На поле укрыться было негде, а байкеры его уже заметили. Стоило только замечтаться!

Бежать и быть пойманным было глупо, хотя отчаянно хотелось пуститься наутек - авось. Но пересилил себя, присел на кочку, с тоской смотрел, как трое парней останавливаются полукругом, снимают шлемы. И Генка замер, открыв рот - третий парень оказался Графом. Вот тут он и рванулся, да не тут-то было - перехватили почти сразу.

- А здорово, что жучок на него повесили? - заржал Граф, сверкая гнилыми зубами. - Не дергайся, парень, может еще живым отпустим. Где чип?

Генка сглотнул, пытаясь молча вырваться из захвата Сороки, но плотный коренастый парень был на пять лет старше и гораздо сильнее.

- Я из-за вас в тюрьму попал! - наконец решил заговорить.

- Ну и... Чип где, сопляк? Меня вся эта хрень, что с тобой была - не волнует.

- Гады! - Генке удалось извернуться, вцепиться зубами в руку Сороки и вырваться из захвата, пролететь под рукой третьего дылды и пробежать по полю.

Опомнившиеся бандиты топали сзади, не отставая. Не все. Кто-то, наверное сам Граф, заводил мотоцикл.

Но злость придала мальчику сил, и он летел по полю, чутко выбирая ровную дорогу. Еще немного и добежит до вершины холма, а там уже виднеется крыша какой-то постройки. Если закричать - услышат? Помогут?

Мотоцикл сзади приближался, но Генка и не думал останавливаться. Почему-то он был уверен, что так просто они его не отпустят. Даже если отдаст чип.

Мотоцикл внезапно заглох, но обернуться и посмотреть, почему - мальчик не решился. Сердце билось где-то в горле. Ноги казались налитыми свинцом, болел бок, дыхание вырывалось из горла со свистом, но он все еще бежал.

Потом понял, что не слышит топота, и позволил себе остановиться и обернуться, на мгновение, на несколько секунд даже.

От увиденного, он просто осел прямо на землю, да так и остался, тяжело дыша, да глядя вслед убегающим парням. Граф почему-то бросил свой мотоцикл посреди поля, взгромоздился за сорокой и оба байка помчались в сторону трассы.

Что их так испугало?

Генка вскинул голову, оглянувшись на холм, и до боли закусил губу. Там на вершине стоял знакомый внедорожник, дверца открыта, виден ухмыляющийся водитель, А тот мужик в костюме стоит немного впереди и в руках у него ружье. Или автомат, издалека плохо видно.

Опять бежать? А вдруг пристрелят? И как же обидно, почему он такой невезучий?

Генка поднялся и потопал к машине, понятно же, что ждут его.

Страшно было подумать, что теперь с ним сделают - за побег. Удрать второй раз будет намного сложнее. Они явно не дураки, если нашли его без жучков. Да еще и Графа спугнули.

Мальчик медленно шел к машине, глядя под ноги. И остановился, только завидев блестящие мужские ботинки. Поднять взгляд не решался.

- Набегался? - насмешливо спросил мужик. - Иди в машину, быстро!

Пришлось повиноваться, не спорить же с вооруженным человеком. Да и команды отдает так... Как военный!

Плакать хотелось, но не будет. Дал же себе слово. Только в горле все равно першило.

В машине он откинулся на сиденье и закрыл глаза.

С другой стороны открылась дверца и мужчина залез внутрь, садясь рядом с ним. Генка испуганно дернулся, увидел, что автомата в его руках уже нет, и чуть слышно вздохнул.

- Так вот, малыш, - неожиданно по-доброму заговорил мужик, глядя на него с полуулыбкой. - Сначала разберемся, а потом уж поедем. Следовало с этого начать... Вадик, обыщи его.

Водитель тут же оказался рядом и стал ощупывать на мальчике одежду. Так ловко и быстро, словно постоянно этим занимался. Протестовать не было ни сил ни желания. Сначала из-под потайного кармана вытащили коробочку с чипом. В участке его тоже обыскивали, но как-то по-другому и чип не нашли. Генка закусил губу, втянул голову в плечи, ждал с тоской, что теперь будет.

- А вот и жучок, босс, - хохотнул Вадик, показывая ему маленькую отвертку со стеклянной ручкой. Её дал мальчику Граф, чтобы вскрыть то чердачное окно. А в участке, когда отпускали, её вернули. Вместе с кепкой и парой монет.

Генке стало жарко. Пожалел теперь, что не выкинул ее как собирался. Тогда бы его не нашли! Нет, нельзя об этом думать!

Отвертка полетела в кусты.

- А теперь рассказывай с самого начала, - попросил мужчина, когда водитель вернулся на свое место. - Поехали, Вадик!

- Что рассказывать?

- А всё. Кто ты, откуда?

- А вы не знаете?

- Знаем, но хотелось бы услышать от тебя.

Машина тронулась, Генка уставился в окно, но понял, что отмолчаться не удастся. И почему-то был твердо уверен, что этим лучше не врать.

Пришлось говорить. Путанно, сбиваясь, перескакивая с одного на другое. Но слушали его, не перебивая. Про все рассказал - и про пропавшего брата, и про погибших родителей, про дорогой пансион и про бедный приют, называемый еще интернатом. Как сбежал, как наткнулся на банду Графа, как полез в тот дом. Даже то, как решил вернуться в приют.

- Вы из-за чипа за мной гнались? - наконец попробовал задать им вопрос.

- Нет, - мужчина равнодушно вертел в руке прозрачную коробочку, - но посмотреть, что там - будет любопытно. Не зря же убили хозяина того дома...

Генка передернулся, вспоминая.

- Значит так, браток, - решительно произнес мужчина, сунув коробочку в карман. - Ты нам не чужой, понял? Нашли тебя случайно, а жаль. Давно надо было... В общем, решай сам, куда хочешь - можем вернуть в приют, можем в тот пансион. Доучишься, об оплате не думай.

- Почему? - этот вопрос он почти прошептал. Ему на мгновение показалось, что сейчас услышит о брате - что он жив, здоров и разыскивает Генку, чтобы навсегда забрать из всех этих учебок, и увезти далеко-далеко.

- Твой брат пропал без вести, как и многие наши друзья. Эта планета оказалась для них ловушкой, а не короткой командировкой. Возможно - смертельной ловушкой - мы даже не знаем, жив ли кто из них. Это война, малыш, ты прав, скидок она не делает никому, ни братьям, ни отцам, ни сыновьям... Мой сын служил с твоим братом, они были друзьями, может, ты помнишь Славку Гусарова?

- Помню!

Славка всегда был серьезный, вот на кого так похож был этот мужчина. Славка учил стрелять мальчишку из настоящего пистолета, игре в шахматы и дарил модельки для коллекции танков. Давно это было, в другой жизни, когда у них еще была семья...

- Ну вот, - мужчина откашлялся, - в память о них... Выше нос парень. А хочешь, будешь жить у меня?

Почему-то он помотал головой, сказал тихо:

- Отвезите в приют.

- Вадик?

- Слышу, Иван Борисович.

- Тебе нужно что-то? Ты скажи, достанем. И возьми мои контакты, на всякий случай.

Генка кивнул, сунул визитку в карман.

- Только одно, - попросил хрипло. Горло устало уже разговаривать.

- Что? - вскинулся мужчина.

- Если брат вернется...

- Мы скажем ему, где ты, малыш. Сразу.

- Я не малыш.

- Да? А кто ты?

- Геннадий Сергеевич Калугин.

- Геннадий Сергеевич, - весело улыбнулся мужчина, - а не заехать ли нам в кафешку? Кушать хотите?

- Хочу.

Теперь рассмеялись оба и скоро они уже свернули к кафе.

Генка смутно помнил эту поездку. Большую часть пути он дремал на заднем сиденье джипа. Осознал себя только на озере, когда его окружили три друга. Не расспрашивали, а просто повели пить молоко со свежеиспеченными булочками размером с пирожок. Как раз привезли из совхоза. А потом они отвели его в свою палатку. И сразу назначили в ночной дозор. Смена предстояла вместе с Колькой - с четырех утра до побудки. И словно не было этих недель.

Отец Славы Гусарова долго о чем-то говорил с Егором Олеговичем, нынче - начальником лагеря, а не просто завучем. Потом Иван Борисович уехал, просто махнув рукой издали. Прощаться не подошел. Вот и хорошо.

Генке Удалось уснуть не сразу, долго лежал рядом с сопящим Колькой и думал, думал, думал. Обо всем. О том, например, что вырастет, станет исследователем космоса, и обязательно разыщет планету, куда улетел его брат. Без всякого портала!

А потом все же уснул. И сразу стали будить, - четыре утра, его смена нести вахту. А казалось, и минуты не проспал. Ворчал рядом Колька, укладывались спать Митяй с Ванькой. Тянуло свежестью от озера, да плыл над лугом предутренний туман.

- Пойдем к костру, зябко, - позвал его Колька, как только вылезли из палатки.

- Ага.

- Расскажешь? А?

- Про что?

- Ну, где пропадал?

- Потом, сразу всем, - подумав, решил Генка. Пусть все парни знают, на каких гадов можно наткнуться, если вот так как он... просто сбежать.

- Сосиски будем жарить, - протянул ему Колька палочку с насаженной сосиской и куском хлеба, когда они уселись у костра на бревно.

- А пить что? - решил поворчать Генка.

- Как что? Вот же термос с чаем. Парни больше половины нам оставили.

У соседнего костра тоже сидели дежурные, помахали им палками с едой, так у Кольки сосиска улетела в кусты. Разыскивать не пошел, смысла не было, вездесущая дворняга Лулу уже кинулась за добычей под тихий смех ребят.

- Я тебе половинку своей дам, - Генка подмигнул другу, аккуратно водя сосиской над язычками пламени. А хорошо-то как, среди своих!

Создано программой AVS Document Converter

www.avs4you.com

Content

Unknown 10. Амбарцумова О. Парни не плачут