Даниэла Стил

Счастливчики

Danielle Steel

Winners

Copyright © 2013 by Danielle Steel

© Гюббенет И., перевод на русский язык, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Лили Томас едва проснулась, когда зазвенел будильник. В Скво-Вэлли стояло хмурое январское утро. На мгновение открыв глаза, она увидела густые хлопья снега, кружившиеся за окнами дома, который снял ее отец. Долю секунды ей хотелось перевернуться на другой бок и снова уснуть. Издалека доносились взрывы, вызывающие сход лавин, и с первого же взгляда она поняла, что сегодня за день. Из-за сильного снегопада едва можно было что-либо разглядеть за окном, и она знала, что если гора еще открыта для тренировок, то ненадолго. Но ее привлекала сама идея покататься в непогоду, к тому же не хотелось пропустить хоть день занятий с любимым инструктором Джейсоном Юи.

Они с отцом приезжали сюда на зимние каникулы каждый год. Праздновали Рождество дома в Денвере, а потом сразу вылетали в Сан-Франциско, где ее отец встречался с друзьями, занимался кое-какими делами, в основном связанными с помещением капитала в новые фирмы в Силиконовой Долине, а затем они переезжали в Скво. Лили полюбилась эта их традиция и превосходное катание. Они наведывались сюда с тех пор, как еще совсем девочкой она увлеклась скоростным спуском. Год назад, когда ей только исполнилось шестнадцать, она завоевала «бронзу» на Юношеских Олимпийских играх. Сейчас она готовилась к зимней Олимпиаде, которая должна была пройти совсем скоро. И на этот раз надеялась получить «золото».

Лили в последний раз потянулась в своей теплой удобной постели и встала, чтобы принять душ. Она выглянула в окно и поразилась, насколько сильным был снегопад. Сугробы на земле выросли на два фута в сравнении с прошлой ночью. Она усмехнулась при мысли о том, что ее ждет сегодня утром. Снег может немного задержать спуск, но Джейсон всегда предъявлял высокие требования, и это ей в нем нравилось. Она любила кататься с ним, это было интереснее, чем занятия с постоянным денверским тренером, готовившим ее к Олимпиаде с двенадцати лет.

Заняться лыжами, а потом и гонками пришло в голову ее отцу, когда он увидел природные способности дочери. В ее возрасте он и сам любил забраться на гору повыше. Научился ездить и скоро пристрастился кататься на любых лыжах, какие только мог себе позволить. После скромного начала жизни в городке угольщиков в Пенсильвании, в двадцать с небольшим лет он уже заработал себе состояние, спекулируя на рынке товаров широкого потребления, а потом инвестируя в рискованные предприятия, приносившие огромный доход. Потом с инвестированием он стал более осторожен, положение его укрепилось, и все богатство должно было когда-нибудь перейти к Лили. Она никогда об этом не задумывалась, хотя знала, как ей повезло в жизни. Отец превыше всего ставил дисциплину и трудолюбие, и Лили брала с него пример. Отличаясь выдающимися интеллектуальными способностями, она была и талантливой спортсменкой. Лили заканчивала школу и надеялась поступить в один из привилегированных университетов. В то же время она готовилась к Олимпийским играм, усиленно тренируясь каждый день. Мать Лили умерла, когда ей было три года, и с тех пор Лили стала смыслом жизни и единственной радостью отца. Он жил ради нее, и Лили обожала его.

Билл Томас когда-то учился в колледже в Пенсильвании. Его отец работал на шахте и умер, когда Билл только начинал взрослеть. Он узнал бедность в самых крайних проявлениях, и все, чего ему хотелось с юных лет, – это обеспечить лучшую жизнь для семьи, которой он надеялся обзавестись. Стипендия в Гарвардской школе экономики преобразила его жизнь. Благодаря полученным там знаниям и врожденному предпринимательскому чутью он сумел достичь всего, о чем мечтал мальчишкой. Мать не дожила до окончания его учебы, а младший брат погиб в катастрофе на шахте. Из Томасов только один Билл зажил по-хорошему, и он никогда не забывал, откуда поднялся и каких высот достиг. Будучи блестящим бизнесменом, в пятьдесят два года он осуществил все свои мечты. Теперь он работал дома, занимаясь инвестициями и проводя все свободное время с Лили. Четырнадцать лет он был для нее и отцом и матерью и безмерно ею гордился.

Лили приняла душ, оделась и через несколько минут вышла к столу, босиком, в теплой кофте и лыжных штанах. Ее длинные темные волосы оставались влажными после душа. Отец, потягивая кофе, улыбнулся:

– Я думал, ты еще поваляешься. Погода скверная.

Тут послышались новые взрывы. Подъемник еще не работал, но Лили была уверена, что скоро его включат, по крайней мере на какое-то время.

– Не хочу пропускать ни дня. – Она положила тростникового сахара в овсянку, которую он заказал в отеле неподалеку. Оттуда им доставляли еду и присылали горничных для уборки в доме, который они снимали каждый год. – Я люблю кататься с Джейсоном, папа.

Он положил перед ней остальную еду из заказа: яичницу с беконом и огромный тост.

– Мне все не съесть, – скривилась она.

Лили, с ее стройной спортивной фигурой, была в великолепной физической форме. Такая же красивая, как и ее мать, с лавандовой голубизны глазами, темными волосами, нежной кожей, она улыбалась широко, как отец. Он был блондином и выглядел моложе своих лет. Жениться еще раз ему и в голову не приходило – пока Лили жила с ним, дома. Правда, последние два года он встречался с одной женщиной. Пенни азартно делала карьеру, о замужестве не беспокоилась и оставалась бездетной. Она много разъезжала по делам своей рекламной фирмы, и ей некогда было задумываться над тем, что для Билла самая важная женщина – Лили, что больше всего внимания он уделяет дочери и кем-либо еще почти не интересуется. Билл и Пенни словно заключили негласное соглашение, которое прекрасно устраивало их обоих. Когда они оказывались в одном городе и не были слишком заняты, то проводили вместе вечер, а потом снова каждый жил своей жизнью. Ни один из них не требовал от другого большего. Когда же им случалось быть вместе, они неплохо ладили.

Рыжеволосая Пенни была очень привлекательной эффектной женщиной, к тому же тщательно заботилась о своей внешности, частенько прибегая к услугам косметолога. Биллу доставляло удовольствие выходить куда-либо с ней под руку. Он был старшее ее, но не настолько, чтобы выглядеть глупо, когда появлялся с ней на людях.

Они даже ухитрялись кое-куда вместе выезжать, обычно на курорты, которые она сама рекламировала, так что могла при этом убить двух зайцев. Он никогда не заводил с ней речи о будущем и сам ничего не планировал. Она же казалась вполне независимой женщиной, не стремившейся к совместной жизни ни с ним, ни с кем-либо еще. Ей шел сорок третий год. Угрозы для Лили она не представляла и потому ей нравилась. Отец не рассказывал дочери о своей личной жизни, а в длительные поездки они всегда отправлялись вдвоем, как и на этот раз. Пока они катались на лыжах в Скво, Пенни открывала где-то новый курорт, и приглашения втроем провести зимние каникулы ей от Билла никогда не поступало. Он любил проводить свободное время с дочерью – ведь в другие дни она обычно училась в школе, общалась с друзьями и занималась спортом. Он опасался ее отъезда в далекий университет и уговаривал поступить в какой-нибудь поближе к Денверу. Лили, однако, намеревалась отправиться на северо-восточное побережье, и по результатам экзаменов ей хватало баллов для поступления в престижное учебное заведение.

– Все-таки стоит ли выходить из дома сегодня? Ты уверена? – спросил он, когда она съела яичницу и заканчивала разбираться с беконом.

– Гору наверняка скоро закроют. Хочу до того спуститься столько раз, сколько успею, – сказала она и поднялась, чтобы идти одеваться.

– Если снегопад усилится, лучше вернись, – напомнил ей он. Восхищаясь ее спортивным мастерством и ответственностью, он не желал, чтобы она рисковала в такую отвратительную погоду. Но она была умненькой девочкой.

– Я все знаю, папа. – Она ослепительно улыбнулась ему через плечо. – Не беспокойся, все у нас будет в порядке. Лучше Джейсона никто здесь гору не знает.

Билл нанял его несколько лет назад отчасти именно поэтому. Он хотел, чтобы Лили получала от лыж удовольствие, но больше всего заботился о ее безопасности. Он потерял ее мать и не хотел лишиться и дочери. Мать Лили ночью превысила скорость на обледенелой дороге в Денвере и погибла в двадцать пять лет, и Билл остался вдовцом с трехлетней девочкой. Он оберегал Лили, словно хрустальную вазу.

Через десять минут она вернулась в свитере, лыжных брюках и сапожках, с курткой-олимпийкой и шлемом в руке. Лыжи и ботинки она оставляла каждый вечер в шкафчике раздевалки у подножия горы, и теперь ей нужно было сесть в автобус, чтобы подъехать туда и встретиться с Джейсоном. Она надела куртку и застегнула молнию. Билл, сидевший за компьютером, взглянул на нее и широко улыбнулся:

– Отлично выглядишь.

Куртка-олимпийка и шлем были статусным символом на любой горе. Глядя на дочь, Билл снова испытал прилив гордости.

– Возвращайся, если погода ухудшится, – напомнил он ей.

Она наклонилась поцеловать его в макушку и радостно сказала:

– Непременно.

Помахав ему от двери перчаткой, она исчезла. Ей хотелось накататься вдоволь, пока гору не закроют. Он, как и она, не сомневался, что это произойдет около полудня.

Билл подошел к окну и увидел, как она села в автобус. Лили его не видела, а у него дрогнуло сердце при виде нее. Она была такая красивая, такая юная и так напоминала свою покойную мать: они были похожи друг на друга, как сестры. У него иногда все так же щемило сердце при мысли о жене. Будь она жива, ей сейчас исполнилось бы тридцать девять. Трудно было это вообразить. В его памяти она оставалась вечно молодой, не старше семнадцатилетней Лили. Он сел за компьютер, надеясь, что Лили скоро вернется. Снег валил все сильнее, и он знал, что вершину горы вуалью покрывает туман. Только самые отважные спортсмены, вроде Лили, рискнут сегодня выходить на трассу. Такая же красивая, как мать, от отца она унаследовала решительность и настойчивость. Поэтому Билл и не сомневался, что мастерство и упорные тренировки помогут ей завоевать «золото» на следующих Олимпийских играх.

По дороге она послала из автобуса сообщения своему другу Джереми и лучшей подруге Веронике. Они входили в одну команду, и оба тренировались сегодня в Денвере. Заводить новые знакомства среди тех, кто в олимпийской команде не состоял, у нее не было времени. С Вероникой они дружили с раннего детства. Джереми ответил ей эсэмэской очень быстро: «Люблю тебя». Вероника не отозвалась, и Лили догадалась, что та еще спит.

Лили встретилась с Джейсоном, как они и договаривались, у подножия горы. На нем был форменный костюм инструктора, и рядом с ней, с ее олимпийским снаряжением, он выглядел очень официально. Они надели ботинки и лыжи, сапоги оставили в шкафчике и направились к подъемнику. На обоих были очки. Джейсон улыбнулся ей, когда они показывали свои пропуска оператору. Подъемник заработал всего несколько минут назад. Перед ними еще три человека ждали своего места в кабинках. Кто-то уже поднимался и находился высоко в воздухе. Даже в такой день здесь было чудесно, и ей хотелось поскорее начать сложный спуск. Такое упорство Лили восхищало Джейсона – ничто не могло ее остановить.

– Чтобы выйти из теплого дома в такой день, нужно быть или сумасшедшим, или очень молодым, или и тем и другим вместе, – сказал он, смеясь. – Полагаю, гору скоро закроют.

Но они оба знали, что, раз подъемник работает, опасности нет. Иначе бы его остановили. И все-таки в такую погоду только самые отважные, самые умелые, как она и Джейсон, решились бы выйти на трассу. А они оба были замечательными лыжниками. В ее возрасте он побеждал в первенстве страны, а потом стал великолепным наставником. Она всякий раз узнавала от него что-то новое, совершенствовались ее навыки, привитые денверским тренером, который никогда не ставил перед собой и своими подопечными высоких целей.

– Выходит, я – сумасшедшая, – сказала весело Лили. – А отец думает, что мы оба хороши.

Снова вдалеке прозвучал взрыв, и Лили зашла в первую подъехавшую кабинку, Джейсон дождался следующей. Лили ощутила тот же восторг, какой всегда испытывала на высоте, глядя вниз на деревья и снег. На склонах не было ни одного лыжника, и она поняла, что часть горы уже закрыта. Ветер дул ей лицо, и она наслаждалась мирной тишиной, нарушаемой лишь гудением подъемника, как вдруг снова раздался взрыв или что-то на него похожее, где-то очень близко, совсем рядом. Это удивило ее. И в ту же секунду, когда они приближались к ущелью, она увидела длинную змею, взметнувшуюся в воздух над их головами. Она посмотрела на эту темную молнию и вдруг почувствовала, что падает. Лили не успела понять, что порвался канат подвесной дороги, как рухнула вниз, в глубокий снег. После удара она успела увидеть только белизну повсюду вокруг. Глаза ее тут же закрылись, и она потеряла сознание. Пока они падали, она не успела даже оглянуться на Джейсона. Он упал в ущелье и погиб в тот миг, когда его тело тяжело ударилось об обледенелую корку на поверхности снега.

Глава 2

Билл все утро следил за индексом Доу-Джонса, а потом читал «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнал». Газеты ему доставляли из того же отеля, персонал которого обслуживал их дом. Время от времени он смотрел в окно и видел, что снегопад усиливается, а вершина горы уже скрылась в тумане. Он не знал, работает ли еще подъемник или гору закрыли. Ясно лишь было, что если это еще не сделали, то скоро сделают. Он не сомневался, что Лили рядом с Джейсоном в безопасности, потому что тренер знал гору как свои пять пальцев. Но Билл надеялся на ее скорое возвращение. Слишком уж плохая погода.

Он часто встречал ее у подножия горы и решил сделать так и на сей раз. После нескольких спусков по глубокому снегу она, должно быть, сильно устала. Даже в ее возрасте это было непросто, отнимало много сил и требовало предельной концентрации. Он собирался хорошо с ней пообедать, а потом, может быть, и поплавать в бассейне, затем сделать массаж. Эта идея ему понравилась. Он достал куртку и уже надевал сапоги и шапку, когда услышал вдали завывание сирен. Взглянув на часы, он увидел, что приближается полдень, уже половина двенадцатого. А потом в окне мелькнул вертолет, за ним второй, и ему подумалось: не заблудился ли кто-то в тумане и не произошел ли с кем-то несчастный случай? При мысли, что кто-то пострадал, у него неприятно заныло под ложечкой, но он уверил себя, что с Лили наверняка все в порядке. Ведь с ней был Джейсон.

Несколько минут спустя он выехал из парковки на шоссе, ведущее в Сан-Франциско, и направился к подножию горы. Там в беспорядке стояли полицейские и две пожарные машины, а также несколько «Скорых». Снегоходы и аэросани готовились к выезду. Билла мгновенно охватила тревога. Он вышел из машины и поспешил к полицейскому узнать, что случилось. Подъемник не работал, и гору явно закрыли. Мимо пролетел вертолет, и Билл заметил, сколько вокруг спасательной техники – слишком много для одного пострадавшего.

– Несчастный случай на горе? – спросил Билл полицейского, заметив, как много озабоченных людей толпится вокруг.

Полицейский указал на подъемник, и Билл увидел провисший канат, не поняв сначала, в чем дело. Мрачный механик-оператор озабоченно разговаривал с работниками «Скорой помощи» и горноспасателями.

– Канат оборвался. Мы еще не знаем, что произошло. Сейчас спускают первых пострадавших.

При этих словах у Билла кровь застыла в жилах. Ему оставалось только молиться о том, чтобы Лили успела добраться до вершины.

– Погода затрудняет дело. Склоны в тумане.

Полицейский попросил его отойти в сторону. Ожидающим новостей отвели место за желтой лентой, туда направили и Билла.

– Моя дочь там наверху, – выдавил он из себя. Снег и ветер хлестали его по лицу. Он мог себе представить, каково сейчас на вершине.

– Она одна? – озабоченно спросил полицейский. Появилось еще больше врачей «Скорой».

– Она с инструктором, Джейсоном Юи.

Полицейский ужу видел эту фамилию в списке жертв, но Биллу он ничего не сказал.

– Ее зовут Лили Томас. На ней олимпийская куртка и шлем. – Билла охватил ужас, он с трудом сдерживал слезы.

– Я пошлю радиограмму спасателям, – сказал полицейский. – Обстановка наверху сложная, и поиски затруднены из-за тумана и деревьев. Видимость практически нулевая. Пока мы сняли оттуда только двоих. Если вы подождете там, сэр, – он снова указал на обозначенную желтой лентой площадку, – я дам вам знать, как только что-то выяснится.

Билл кивнул и отошел к группе встревоженных людей, собравшихся там, пока он разговаривал с полицейским. Двое из них были родителями лыжных инструкторов. Еще несколько человек, казалось, находились в полной панике. Неподалеку толпились спасатели. Скоро мимо пронеслась вереница снегоходов. Все имеющиеся в наличии лыжные инструкторы подключились к поискам пострадавших. Оператор не знал точно, сколько человек успело подняться, поскольку у большинства имелись постоянные пропуска. Известно было лишь, что подъемник на какое-то мгновение застыл. А потом канат ослабел, и кабинки одна за другой попадали вниз. Кто-то слышал гул наподобие громовых раскатов, причем звук был сильнее, чем от взрывов рано утром. Взволнованный Билл улавливал только шум прибывавших спасательных машин и крики спасателей.

Прошел еще час, прежде чем спустился первый снегоход со спасателями. Билл рванулся вперед и сразу увидел пострадавшего – совсем еще мальчика. Он ошеломленно молчал, когда его поднимали на носилках в «Скорую», и Билл услышал от кого-то, что у несчастного сломаны обе ноги, но он жив. Старшему брату повезло меньше – его тело теперь покрывал брезент. Он был мертв. Его поднимали из ущелья на веревках. Младший упал в сугроб раньше его. Билл в страхе наблюдал за сменявшими одна другую все более драматичными сценами. О Джейсоне и Лили никаких сведений не поступало. Билл не замечал бежавших у него по щекам слез. Он то и дело подходил к полицейским напомнить, что Лили была в олимпийской куртке и шлеме, чтобы они как можно скорее ее опознали.

Спасатели наверху непрерывно поддерживали связь с дожидавшимися внизу новостей людьми, сообщая о спуске очередного пострадавшего и его состоянии. Пока живыми нашли только трех человек, едва не замерзших, и двух погибших. Но Лили среди них не было. Только один человек избежал травм. Он пострадал от переохлаждения и обморожения, но руки и ноги были целы. Ему повезло – упал в сугроб из кабинки, подвешенной ниже других. Биллу оставалось лишь надеяться, что Лили судьба улыбнулась тоже. Он вспоминал ночь, когда погибла ее мать и в дверях дома появилась полиция. Его жена с подругой ехала ужинать и погибла мгновенно, когда их машина, соскользнув с обледеневшего шоссе, врезалась в дерево.

Когда появились еще одни аэросани со спасателями, он сразу увидел знакомую куртку и шлем. Билл кинулся к ним, но его остановили. Он успел, однако, разглядеть ее лицо, смертельно бледное, с закрытыми глазами. Ее укрыли теплыми одеялами, один рукав куртки отрезали и в руку вставили капельницу. Она еще не пришла в сознание. Когда ее укладывали в «Скорую помощь», Билл забрался в машину вместе с ней. Он быстро объяснил фельдшерам, что он ее отец, и возражать никто не стал. Дверцы захлопнулись, и они отъехали, сразу набрав большую скорость. Медики снимали показатели ее состояния.

Температура тела у Лили была предельно низкой, и, как объяснил Биллу один из фельдшеров, это помогло ей выжить, несмотря на все повреждения. Они не могли еще пока оценить тяжесть полученных травм, но предполагали – судя по положению, в котором ее нашли, распростертой на снегу, как тряпичная кукла, – что у нее повреждены спина и шея. Атмосфера в машине была напряженной. Медики все теплее ее укутывали, стараясь согреть. К счастью, она пробыла в снегу всего несколько часов. Еще немного – и она бы точно не выжила. Но Лили по-прежнему угрожала смертельная опасность. Давление у нее сильно понизилось. Отец следил за происходящим с потерянным выражением на лице, нежно касаясь ее руки. Она ни разу не шевельнулась, пока ею занимались медики. Машина летела на предельной скорости с включенной сиреной. Они прибыли в больницу за считаные минуты. Врачи поджидали их на парковке. Она была четвертой пострадавшей в катастрофе с подъемником.

Лили сразу направили в отделение травматологии. Билл побежал за каталкой, но в дверях его остановила медсестра.

– Вы должны остаться в комнате ожидания, сэр, – сказала она твердо, глядя в его сверкающие огнем глаза.

Нет! Никто не разлучит его с дочерью, пока она в таком состоянии. Лили больше походила на мертвую, чем на живую. Когда его остановили, с нее уже срезали одежду, а рядом суетились несколько врачей.

– Это моя дочь, – сказал Билл с мрачной целеустремленностью, слегка подталкивая сестру. – Вам придется вывести меня отсюда силой.

– При необходимости за этим дело не станет, – ответила сестра так же решительно. – Вам сюда нельзя.

– Сейчас увидим, – сказал он, протискиваясь мимо нее в дверь. Лили уже лежала, совершенно обнаженная, с прикрепленными ко всем частям тела датчиками.

– Как она? – хриплым голосом спросил он у стоявшего ближе всех врача. Тот был слишком занят, чтобы отвечать, и бросил многозначительный взгляд на ассистента, требуя удалить Билла, прежде чем он станет активно им мешать. Они старались спасти ей жизнь. Она была молодой и сильной, и они надеялись, что шансы выжить у нее остались, но пока не определили характер повреждений. Она пострадала от переохлаждения, и давление у нее упало. Дышала она с трудом, и ей собирались ввести в трахею трубку для искусственного дыхания. Но прежде надо было удалить Билла.

– Вам нельзя здесь оставаться, – сурово сказал один из врачей, когда ассистент твердой рукой выводил Билла из палаты. На этот раз он не сопротивлялся. Увиденное его потрясло. Лили даже не знала, что он был рядом, – она ни разу не пришла в себя с тех пор, как ее извлекли из-под снега.

Врач-стажер вывел его в комнату ожидания рядом, и Билл опустился на стул, сам бледный как смерть. Он с ужасом думал, что Лили умрет, как и ее мать. В палате ему показалось, что жизнь в ней едва теплится.

– Мы сделаем для нее все, что в наших силах, – заверил его врач-стажер. Билл смотрел на него со страхом в глазах.

– Что с ней? Что у нее сломано? – спросил он дрожащим голосом.

– Мы еще не знаем. Мы пытаемся это выяснить.

– Голова цела? – спросил Билл, задыхаясь.

– Спасатели сообщили, что, когда ее нашли, она была в шлеме. Нас больше беспокоят ее шея и спина. – Билл молча кивнул. Он опустил голову на руки. Стажер сел на стул напротив.

– Нам нужно кое-что о ней узнать. Сколько ей лет?

– Только что исполнилось семнадцать.

– Есть у нее какие-нибудь аллергии?

– Нет.

– Возникали ли какие-нибудь проблемы? Сердце? Легкие? Были ли у нее операции?

– Нет. Она совершенно здорова… была здорова, – сказал Билл, и слезы снова выступили у него на глазах.

– А наркотики? Что-то такое, о чем нам следует знать?

Билл удрученно покачал головой:

– Как скоро вы определите, что с ней? С какой высоты она упала?

– С высокой точки на подъеме. Она едва миновала ущелье. Ее инструктору не так повезло, – мрачно сказал молодой врач.

– Джейсон? – Печальная новость шокировала Билла – до того он ничего об инструкторе не слышал.

– Его нашли раньше, чем вашу дочь. Она лежала глубоко в снегу. Наверное, и к лучшему – низкая температура не дала развиться отекам. Это может стать решающим фактором. Теперь мне надо вернуться, – продолжил молодой врач спокойно. – Ее должен осмотреть хирург-ортопед. У нас есть и нейрохирург, если он понадобится.

– Кто они такие? – Билл снова запаниковал. – Я не хочу, чтобы ее оперировал первый встречный. – Билл внезапно стал похож на льва, готового защищать своего детеныша. – Я хочу познакомиться, получить от них больше информации. Можно вызвать сюда специалистов?

– В этом нет необходимости. У нас здесь работает отличная команда, лучшие из лучших. – Врач явно оскорбился его словами, но Билл плевать на это хотел. У Лили должны быть самые лучшие доктора. Если ей понадобится операция, то не какому-то местному лекаришке за нее браться. Билл не мог доверить своего ребенка какому-нибудь костолому, хотя лучшей больницы в районе Тахо не было и у здешнего травматологического отделения была прекрасная репутация.

– У нас просто нет времени вызывать кого-то еще. Необходимо срочно стабилизировать ее состояние, сделать рентген и сканирование. Как только мы что-то выясним, главный травматолог выйдет с вами поговорить.

Молодой врач встал, стараясь сохранять спокойствие. Билл, казалось, собирался его задушить, если не получит правильных ответов или если его девочка уйдет из жизни. Он не знал, удастся ли им ее спасти, ведь, когда ее привезли, картина была малообнадеживающая. Спасатели и медики на месте падения сначала сочли ее мертвой и были поражены, обнаружив на руке слабый пульс.

Врач вышел, а Билл просидел два часа, медленно сходя с ума. Он решил было позвонить Пенни, но говорить с ней ему на самом деле не хотелось. Они неплохо проводили время вместе, но даже после двух лет знакомства так и не сблизились по-настоящему. Так что позвонить ему было некому, и он чувствовал себя таким одиноким, каким никогда не был с тех пор, как четырнадцать лет назад умерла мать Лили. Но с Лили такого не будет! Он не допустит!

Билл уже собирался снова вломиться в операционную, как вышел главный травматолог. Он был похож на студента. Вместе с ним был высокий темноволосый мужчина в халате с вышитым на кармане именем «Бен Штайнберг, д.м.» – доктор медицины. Этот врач выглядел постарше своего коллеги: на вид ему можно было дать лет сорок, во всяком случае за тридцать. Он сразу же представился Биллу как хирург-ортопед.

– Как моя дочь? – спросил измученный беспокойством и горем Билл.

– Мы стараемся стабилизировать ее состояние. Необходимо повысить температуру тела, прежде чем станет возможным какое-либо хирургическое вмешательство. Мы оцениваем ее повреждения. Она по-прежнему без сознания, отчасти вследствие переохлаждения. Ей пришлось пролежать в снегу несколько часов, – пояснил он. – Нам пока неизвестен характер внутренних повреждений. У нее сломана рука и поврежден спинной мозг, но к каким последствиям это приведет – говорить еще рано. Мы уже сделали предварительный рентген и сканирование, но окончательных данных у нас пока нет. Мой партнер – нейрохирург, и я хотел бы, чтобы она обследовала вашу дочь.

– Что все это значит? Какое повреждение спинного мозга? Она парализована?

Билл метался из стороны в сторону словно загнанный бык, и Бен Штайнберг понял, что с ним следует обращаться осторожно. Врач-стажер уже предупреждал его об этом, но сейчас он воочию увидел степень тревоги Билла за дочь. Похоже, отец раненой девушки мог в любую минуту потерять контроль над собой. Несчастье, произошедшее с дочерью, слишком его потрясло.

– Мы ничего пока не можем утверждать. Вот почему я хочу, чтобы ее осмотрел нейрохирург. Моя коллега – один из лучших специалистов в этой области. Я только что ей позвонил, и она едет сюда. В любом случае нам необходимо еще некоторое время, чтобы стабилизировать состояние Лили. Нужно ее отогреть и поднять ей давление, только тогда она сможет перенести операцию.

– Я не давал согласия на операцию, – напомнил ему Билл. – Только спросил, парализована ли она. – Его взгляд обжег Бену глаза.

– Трудно определить это в ее теперешнем состоянии, но функции ног, возможно, ограничены. Необходимо проверить степень повреждений, только тогда мы сможем дать вам точный ответ.

– Когда приезжает нейрохирург и почему, черт побери, ее до сих пор здесь нет?

– Она должна быть здесь через четверть часа или минут через двадцать. Я ей только что звонил, – спокойно ответил доктор Штайнберг.

Он сочувствовал несчастному отцу и старался его успокоить. Однако Билла могло удовлетворить только одно известие, что Лили вне опасности, а этого пока никто не мог ему сказать, даже чудо-нейрохирург. С его малышкой произошел серьезный несчастный случай, и никто не мог гарантировать, что она выживет.

– Могу я увидеть дочь? – спросил Билл с мукой в глазах. Хирург-ортопед кивнул. Он не нашел в себе сил отказать, хотя ему очень не хотелось, чтобы отец увидел дочь в ее теперешнем состоянии. Наверное, это поможет ему понять, насколько хрупкая ниточка привязывает ее сейчас к жизни.

Билл молча вошел с ними в травматологическое отделение. Лили перевели в палату интенсивной терапии, где рядом с ней находились две сестры и врач, проверяя ее состояние и готовя информацию для нейрохирурга. Лили лежала под одеялами с электрическим подогревом, голову прикрывала хирургическая шапочка. Пострадавшую подключили к аппарату искусственного дыхания, лицо ее казалось безжизненным. На обеих руках стояли капельницы, ко всем частям тела прикреплены датчики для сбора необходимых данных. Если бы у нее остановилось сердце или прекратилось дыхание, немедленно прозвучал бы сигнал тревоги.

При виде дочери Билл испытал еще большее потрясение. Он мог лишь смотреть на нее и осторожно и нежно касаться ее здоровой руки. Другая рука была в гипсе, и на лице у Лили начал выступать синяк на месте удара. Билл постоял немного, беззвучно глотая слезы, и через несколько минут сестра вывела его за дверь. В палате он в любом месте только мешал бы врачам, и все-таки как бы он ни стремился быть рядом, он не хотел затруднять их работу. Никаких иллюзий у него не было. Билл снова расположился в комнате ожидания. Сестра предложила ему чашку кофе и что-нибудь поесть. Но он только отрицательно покачал головой, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Увидев Лили, он перестал верить, что она выживет. И впервые за четырнадцать лет прочитал молитву.

Глава 3

Джесси Мэтьюс крутилась как волчок с утра до вечера. Все ее свободные дни были одинаково беспокойными, что неизбежно с четырьмя детьми, и ей такая жизнь нравилась. Ее старшему сыну, Крису, исполнилось восемнадцать, уже якобы взрослый. Он получил права и водил машину, но ему по-прежнему все время были нужны надсмотрщик и нянька. Он постоянно советовался с родителями по поводу важных и не очень решений, требовал помощи с курсовыми работами, опустошал холодильник и забывал помыть посуду. Джесси стирала ему и давала советы в романтических делах. Когда у него оставалось время, он охотно играл с отцом в баскетбол. У родителей свободная минутка находилась редко. Его мать работала нейрохирургом, а отец, Тим, анестезиологом. Они старались, чтобы в доме все время находился хотя бы один из них. Но когда возникали чрезвычайные ситуации, а за ними следовали срочные вызовы, что случалось частенько, отсутствовали оба. Тогда Крис оставался «на хозяйстве» и иногда развозил младших братьев по их делам. Осенью он собирался поступать в колледж, причем обязательно в Денверском университете – ради популярных там лыжных соревнований. Он с нетерпением ждал, когда окажется в студенческой среде. Адам, одиннадцатилетний брат, его даже немного поддразнивал. Казалось, они спорили друг с другом с самого дня рождения Адама, хотя разница в возрасте между ними составляла семь лет.

Хизер было пятнадцать, и она училась в той же школе, что и Крис. С братом они неплохо ладили, кроме тех случаев, когда он из-за собственного свидания отказывался отвезти ее куда-нибудь, и она называла его свиньей. Но отношения наладились, когда она перешла в старший класс, и родители вздохнули с облегчением.

Шестилетний Джимми был всеобщим любимцем. Для Джесси он стал «случайностью», через пять лет после рождения Адама, но теперь она и Тим за эту «случайность» благодарили судьбу. Ласковее Джимми они никого не видели, он у всех вызывал добрые улыбки. Младший сын любил всю свою семью, развлекал и забавлял. Тим «простил» Джесси за четвертого нежданного ребенка в уже испытывавшей финансовые затруднения семье, как только его увидел. Перед ним никто не мог устоять, он очаровывал всех вокруг. Его жизненную позицию определяло то обстоятельство, что недоброжелателей он еще ни разу не встречал. В него влюблялись посторонние люди в очереди в супермаркете, он заводил друзей везде, куда бы ни пошел. Даже бездомные на улице улыбались ему, когда он с ними здоровался и спрашивал, как у них дела.

Тим еще только просыпался, когда Джесси вернулась с покупками. За свой свободный день она уже успела переделать миллион дел: отвезла Хизер в магазин, сводила Адама в парикмахерскую подстричься, чему он отчаянно сопротивлялся. Ее ждали еще две груды белья для стирки, и она обещала приготовить ужин. Они с Джимми распаковывали продукты, когда в кухню вошел, зевая, Тим в пижаме. За ночь он провел четыре операции, одну за другой, и вернулся домой только в десять утра. Он поставил вариться кофе и помог жене уложить продукты в холодильник.

– Похоже, у тебя было тяжелое дежурство, – сказала она.

Он взглянул на нее поверх головы Джимми. И одарил той самой улыбкой, от которой у нее все эти годы начинало чаще биться сердце. Они поженились в двадцать четыре года, когда оба учились на медицинском факультете университета. Девятнадцать лет спустя, родив четверых детей, они все еще были влюблены друг в друга и не скрывали нежных чувств. Адам закатывал глаза и всем своим видом изображал отвращение, когда они целовались, а Крис и Хизер очевидно смущались. Джимми находил происходящее смешным и показывал приятелям сделанные тайком фотографии своих целующихся родителей. На снимках не оказалось ничего неприличного, и ребята от души потешались над взрослыми. Тим и Джесси знали, что мало кому удается сохранить нежность после почти двадцати лет супружества, но их дети считали, что это в порядке вещей.

– Прости, что не помог тебе сегодня. – Джесси выбросила пустые пакеты, а Джимми ушел наверх. – Я просто был никакой.

– Все нормально. Ночью тебе пришлось нелегко.

– Да, непросто, – признался он, наливая себе чашку кофе и садясь за кухонный стол. – Сложный перелом, восьмидесятилетняя женщина со сломанным бедром, острый аппендицит и близнецы, родившиеся на тридцать второй неделе. Одного из них мы чуть не потеряли, но ребята, работающие с новорожденными, совершили чудо и спасли его, а когда потом у матери открылось кровотечение, они купировали и его. К тому же вчера ночью дежурили только два анестезиолога – двое в отпуске и трое больны, – так что на помощь никто прийти не мог. Хорошенькая ночка получилась!

Такое у него случалось частенько, но Джесси знала, что муж любит свою работу.

– У меня как будто телефон сломался. За весь день – ни одного экстренного вызова. Это приятно. – Она улыбнулась и наклонилась поцеловать его, а он обнял ее за талию. Даже родив четырех детей, она оставалась такой же стройной, как и тогда, когда они встретились. Чаще всего она заплетала свои длинные светлые волосы в косу, а россыпь веснушек на лице делала ее похожей на девчонку.

– Что у нас сегодня в программе? Может, проведем романтический вечер, а наших птенцов подкинем друзьям? Тогда Крис с Адамом точно не перебьют друг друга, а Хизер не понадобится куда-нибудь срочно мчаться.

– Ничего не получится. Хизер собирается с компанией в кино, и я заверила, что подвезу ее. У Криса, похоже, свидание. Адам сегодня у Паркеров и останется там ночевать, мы же должны его туда доставить. Еще я обещала взять Джимми поиграть в боулинг. Пойдем с нами, если хочешь. Он ждет уже целую неделю, и у меня духу не хватит дольше откладывать.

– Потрясающе, – сказал он с иронической улыбкой. – А я-то надеялся, что мы с тобой поиграем в наш боулинг.

Он притянул ее к себе на колени, чтобы поцеловать, но в этот момент зазвонил телефон.

– Доктор Мэтьюс, – ответила она в трубку, отворачиваясь от Тима. Она говорила своим обычным официальным тоном, но улыбалась ему, а сама увидела на дисплее, что звонит Бен. Последние десять лет, с тех пор как после рождения Адама Тим уговорил ее переехать к озеру Тахо, они были партнерами. До того она с мужем жила в Пало-Альто и там поступила на работу в клинику в Стэнфорде. Уходить оттуда ей очень не хотелось, но она принесла эту жертву ради Тима и детей, хотя и понимала, что в Скво-Вэлли у нее не будет таких возможностей для профессионального роста, как в Стэнфорде. Но потом жизнь здесь ей понравилась. Тим лучился счастьем, и у детей все складывалось хорошо. А ее работа оказалась интересной. Она специализировалась на повреждениях спинного мозга, каждый год происходило по несколько сложных случаев. Она и Тим учились в Гарварде и стажировались в Стэнфорде. А теперь им пришлась по вкусу здоровая жизнь у озера Тахо. Тим всегда отлично чувствовал себя на природе, в отличие от Джесси, которая немного скучала по городской суете. Но временами они проводили уик-энды в Сан-Франциско.

Тим увидел, что она нахмурилась, слушая Бена. Потом бросила на мужа недоуменный взгляд.

– Я слышала сирены, но подумала, что это автомобильная катастрофа – в такую-то погоду. Весь день занималась домашними делами и не включала радио.

Потом она слушала его и задавала вопросы. Тим догадался, что речь идет о проблемах со спинным мозгом, и понял, что в боулинг с младшим сыном ему предстоит играть одному. У Джесси был очень озабоченный вид, когда она закончила телефонный разговор обещанием приехать как можно скорее. Она встала.

– Сегодня оборвался канат подъемника. Не знаю, как я пропустила это сообщение. Несколько погибших, много пострадавших. У Бена лежит семнадцатилетняя девушка с переохлаждением и повреждением спинного мозга. Он просит меня приехать, – сказала она с виноватым видом.

– Можешь ничего больше не говорить. Я уже все понял. – Он поднялся и поцеловал жену.

– Ты возьмешь Джимми в клуб? Я дала ему слово. А на ужин собиралась сделать кукурузные лепешки с мясом. Если ты не в настроении готовить, я купила еще и замороженную пиццу. Мне очень жаль. Надеялась хоть эту ночку побыть с семьей.

– Я справлюсь. Ты думаешь сегодня оперировать?

– Похоже на то. Бен говорит, что они пытаются стабилизировать ее состояние и все еще определяют степень повреждений. Если положение улучшится, мы будем оперировать. Если нет, придется подождать до завтра. Ситуация неприятная. Она упала с большой высоты. Инструктор, который занимался с ней, погиб.

– Может быть, вызовут и меня. – Тим взглянул на свой телефон, но никаких сообщений не обнаружил. Он понял, что дежурят другие анестезиологи.

– Надеюсь, обойдется. Если ты тоже уедешь, Крису придется отвозить Хизер и Адама и присматривать за Джимми. Он пролетит со свиданием и разозлится.

– Постараюсь не испортить ему вечер, – сказал Тим.

Джесси рванула наверх переодеваться. Дома она ходила в рваных джинсах и старом свитере, а Бен просил ее поторопиться. Она вернулась через несколько минут, причесанная, в свитере с высоким воротником, в черных джинсах и сапогах. В прихожей она взяла с вешалки тяжелую куртку. Теперь она выглядела более представительно, чем в домашних обносках, но все же слишком молодо для своих сорока трех лет.

– Я позвоню тебе, как только узнаю, что меня ожидает и останусь ли там на всю ночь.

Она поцеловала его и через несколько минут уже ехала в больницу в джипе мужа. Свое изрядных размеров авто она оставила, так как Тиму предстояло развозить детей. Она заметила, что дорога обледенела, и ехала очень осторожно. Джесси все время думала о девушке, которой занимался Бен, и о других жертвах катастрофы. Такое случается на лыжных курортах нередко, хотя каждый отдыхающий надеется, что с ним-то ничего не стрясется. Одна мысль об ужасной аварии заставляла ее содрогаться и с тревогой вспоминать о своих детях. Все они безумно любили лыжи, особенно Крис и Адам. Что, если бы сегодня в подъемнике оказался один из них? Она выбросила эту мысль из головы, когда машину начало заносить, и ей не без труда удалось взять ситуацию под контроль. Навыки езды по льду и снегу сослужили ей хорошую службу, дорога заняла немного времени. В больнице она достала из шкафчика халат со своей фамилией на кармане и надела его поверх свитера и джинсов. Еще через несколько минут она уже была в отделении травматологии, осматривала Лили и слушала Бена. Состояние девушки стабилизировалось, но в сознание она все еще не пришла. Джесси согласилась с предварительным диагнозом Бена. Он подозревал у нее серьезное повреждение спинного мозга, и если он окажется прав, Лили никогда больше не сможет ходить. Джесси хотела оперировать ее этим же вечером, чтобы сделать все возможное и не упустить шанса на выздоровление, пусть малейшего.

Вместе с Беном они спустились в комнату ожидания, чтобы объяснить все отцу девушки. Билл сидел на диване, откинувшись на подушки и вытянув ноги. На измученном лице отражалось его тяжелое психологическое состояние. Когда они вошли, он открыл глаза. Джесси представилась. Бен сказал, что она именно тот нейрохирург, которого они дожидались. Билл явно испытал неудовольствие, когда увидел, как она выглядит.

– А у вас тут нет кого-нибудь постарше? – гаркнул он, и Джесси на мгновение растерялась. Никто никогда при ней не задавал таких вопросов. Но она видела, как он переживает из-за дочери, и поняла его. Она заговорила мягко.

– Мы здесь старшие и самые опытные. – Она указала на Бена. – Мы практикуем в этой больнице уже десять лет.

– А где вы работали раньше? – спросил он, впиваясь в нее глазами.

– В Стэнфорде, там я и стажировалась.

Бен выглядел оскорбленным, но Джесси осталась спокойна. У нее были дети возраста Лили – в отличие от холостяка Бена, который жил один, без семьи.

– Где вы учились? – не унимался агрессивный Билл. Джесси заметила, что Бен закипает.

– В Гарварде, – ответила она спокойно, но тут Бен решил вмешаться:

– Это просто смешно! Доктор Мэтьюс входит в число наиболее уважаемых нейрохирургов страны. Больных на консультации к ней присылают даже издалека. Я учился в университете в Лос-Анджелесе, если вас это так интересует. Потом стажировался в Сан-Франциско.

Вопросы Билла привели Бена в ярость, но Джесси ни в чем не упрекала отчаявшегося отца. Она бы тоже захотела узнать такие подробности, если бы кто-то собирался оперировать ее ребенка.

– Откуда мне знать, насколько вы компетентны и вообще разбираетесь ли в том, что делаете? – спросил он.

Джесси и бровью не повела:

– Конечно, знать наверняка вы ничего не можете. Вам придется нам доверять. У нас нет времени на пустые разговоры. Я бы хотела прооперировать Лили сегодня, мистер Томас. Если вы хотите подождать до завтра, чтобы проверить нашу профессиональную репутацию, я вас смогу понять. Полагаю, однако, что для Лили будет лучше, если операция начнется как можно скорее. Иначе не исключено, развитие отека повредит в будущем ее моторике.

– Что это значит? – он угрожающе сузил глаза.

– Нам неизвестен объем поражения. У нее поврежден спинной мозг, но рентген и сканирование не дают полных данных, например, о том, насколько задеты нервы. Если поражение обширное, она не сможет ходить. – Джесси понимала, что должна быть с ним вполне откровенна. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. – Если повреждения частичные и локализованы, шансы остаются. Я надеюсь, что все так и есть, но выяснить это можно только оперативным путем. Ждать несколько дней непозволительная роскошь, как бы вам ни хотелось. Тем не менее ваше желание – для нас закон, и возражать мы не вправе. Так что – решайте! – Она возлагала на него всю полноту ответственности.

– Все так. Но если вы сами недостаточно профессиональны, то можете сделать ее инвалидом на всю жизнь. Ведь так? – сказал он сердито. Он злился на стечение обстоятельств, при которых случилось несчастье. Судьба уже предала его один раз, и теперь она едва не лишила жизни Лили. Слезы выступили у него на глазах, и Джесси простила ему сказанные сгоряча слова. Но Бен не был так снисходителен. Ему очень хотелось схватить за грудки Билла и встряхнуть как следует, но он сдержался.

– Допустим, я уверена в своих силах, – сказала она ровным голосом.

– Операция представляет опасность для ее жизни?

– Безусловно. А промедление подобно смерти. У нас нет выбора, – просто объяснила она. – Только время операции может быть разным. А когда ее начать – решать вам, мистер Томас.

– Клянусь, если она умрет на операционном столе, я убью вас, – сказал он серьезно. Бен хотел было вмешаться, но Джесси остановила его взглядом. Она не боялась Билла Томаса и могла сама с ним справиться.

– Мистер Томас, я понимаю ваши чувства, – сказала она твердо. Голос ее звучал успокаивающе, но на Билла это не произвело впечатления. Он сходил с ума от страха за свою девочку. – Почему бы вам не присесть и не подумать немного? Я буду рядом и никуда не уйду. – Она и Бен вышли взглянуть на Лили, которая оставалась в стабильно тяжелом состоянии, а потом решили зайти в кафетерий выпить кофе. Джесси чувствовала, что им предстоит трудная ночь. Она хотела позвонить Тиму и спросить, как у него дела, но сначала ей нужно было знать, какое решение принял Билл и что их ждет в ближайшие часы.

Бен негодовал.

– Зачем ты позволила этой скотине так с тобой разговаривать? – сказал он, передавая ей чашку кофе.

– Он отец, Бен. Более того – он несчастный муж. А теперь боится за жизнь единственной дочери, страшится, что ее парализует. Нужно иметь своего ребенка, чтобы его понять. – Она отхлебнула из чашки. Все знали, что больничный кофе самый скверный в мире, но все же неизменно возвращались в эту столовую. Они пили его всегда.

– Он тебе угрожал убийством! Обращается с нами, как со вчерашними студентами. – Бен никак не мог успокоиться, но потом вдруг рассмеялся: – Как ты его срезала, когда сказала, что училась в Гарварде! Интересно, что он ожидал услышать? Что ты купила степень через Интернет?

Они допили кофе и вернулись наверх.

– Он в отчаянии, – сказала она.

Билл ожидал их возле палаты Лили. Состояние больной оставалось прежним, но Джесси и не ожидала никаких перемен. Операция – это единственная ее надежда.

– Ладно, я даю согласие, – прорычал Билл. – Вы можете оперировать, но я клянусь, если… – на этот раз он не закончил фразы.

Джесси кивнула:

– Я подготовлю соответствующие документы.

– Когда вы собираетесь оперировать? – спросил он с тревогой. В этот момент он с радостью отдал бы за Лили свою жизнь, не говоря о чьей-нибудь чужой.

Джесси уже все проверила и знала, что операционная свободна. Она взглянула на часы:

– Нам нужно время, чтобы все подготовить. Часа через два. Я хочу вместе с доктором Штайнбергом еще раз взглянуть на результаты рентгена и сканирования.

Билл кивнул:

– Сколько она продлится?

– Трудно сказать. Часов восемь, а может, дольше. Не исключено, даже двенадцать часов. Все зависит от того, что мы там обнаружим. Это очень сложная процедура, со множеством тонкостей.

Билл чувствовал себя отвратительно: он положился на какого-то неизвестного врача, не имея времени даже проверить ее профессиональное реноме. Но Бен оказался прав – Гарвард и Стэнфорд произвели сильное впечатление на беспокойного отца. И он надеялся, что принял правильное решение. Понимал, что откладывать операцию нельзя, что это рискованно. И потому отдавал жизнь Лили в руки этой женщине.

– Мы сделаем все возможное, – снова заверила его она.

– Спасибо. – Это было все, что он смог выговорить дрожащим голосом, прежде чем вернулся в комнату ожидания.

Джесси с Беном пошли взглянуть на рентгеновские снимки. Через несколько минут сестра вынесла Биллу документы о согласии на операцию. Билл подписал их. Слезы лились у него по щекам. Сестра безмолвно взяла у него документ о согласии.

Совещаясь с Беном, Джесси послала Тиму сообщение: «Больная в тяжелом состоянии. Отец сходит с ума. Операция через час. Увидимся завтра. С любовью. Дж.» Через минуту от него пришел ответ. «Удачи. Люблю тебя. Т.» Она улыбнулась и сунула телефон в карман. Джесси надеялась, что Тим взял Джимми в клуб, но ей не хотелось лишний раз его дергать. Ей многое нужно было обсудить с Беном. Ему предстояло ассистировать, и они составили план действий, пока Лили готовили к операции.

Билл сидел в комнате ожидания, и его не покидало ощущение, что все это происходит в кошмарном сне. Он зашел в палату взглянуть на Лили перед тем, как ее повезли на операцию. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб, заливая его слезами. Джесси уже ждала наверху. Когда Лили увезли, Билл вышел ненадолго на свежий воздух. Он стоял на парковке, всхлипывая в темноте. Похолодало. Слезы жгли ему глаза и щеки. Возвращаясь, он чуть было не поскользнулся на льду. Это была самая страшная ночь в его жизни. Он лежал на диване в комнате ожидания закрыв глаза. Но даже не пытался заснуть, а все время думал о Лили и молился. Он надеялся, что нейрохирург выиграет неравную борьбу со смертью и сумеет помочь Лили. Всю ночь он пролежал, мысленно наделяя дочь способностью выживать и снова ходить по земле.

Глава 4

Адам, Хизер и Джимми остались дома ужинать, а Крис отправился на свидание. Он зашел в кухню проститься с отцом, когда тот доставал из духовки две пиццы. Одна из них слегка подгорела и вызвала всеобщие стенания. Потом они пошли наверх дожидаться, пока будет готово остальное. Тим поставил пиццы обратно в духовку, чтобы они не остыли, и уменьшил температуру.

– Желаю тебе хорошо развлечься, папа, – поддразнил его Крис.

Тим обиженно улыбнулся:

– Ничего смешного. Пожалуй, мне следовало заказать еще одну пиццу. – Потом он посмотрел на сына серьезно: – Будь внимателен за рулем – сегодня чертовски холодно. Дороги наверняка обледенели. – У них уже стояли зимние шины, но Тим всегда беспокоился, когда Крис выезжал в морозную погоду. Снег, выпавший за день, к вечеру успевал превратиться в лед. Но Криса это, казалось, не тревожило.

– Мать Бекки готовит ужин, мы останемся у них и посмотрим телевизор.

Тим знал, что Бекки живет неподалеку, и это его немного успокоило, хотя Крису нужно было еще туда добраться.

– Только будь осторожнее, – предупредил он сына и посмотрел на пасту в кастрюле. Скоро парадная дверь хлопнула, и он начал собирать на стол. Салат он приготовил заранее. Трое младших скатились с лестницы через несколько минут после того, как он их позвал, и заняли привычные места за столом. Джимми принял разочарованный вид, увидев пиццу и пасту.

– Мама сказала, что испечет мексиканские кукурузные лепешки, – сказал он, положив на тарелку кусок пиццы. Адам взял половину себе, а затем добавил еще и гору пасты.

– Ее срочно вызвали на работу, – объяснил Тим.

Они смели все подчистую, и Тим пообещал, что отвезет Хизер и Адама, как только они уберутся в кухне.

– А мы поедем в боулинг, – сказал он Джимми, который посмотрел на отца со счастливой улыбкой.

Дети пошли наверх одеваться. Вскоре Тим получил сообщение от Джесси и послал ответное. Ей предстояла трудная ночь, и он надеялся, что усталость ей не помешает. Она даже не поела перед отъездом, но такова уж жизнь врача. То один, то другой из них опрометью летел на работу по срочному вызову. Они к этому привыкли, и дети тоже.

Двадцать минут спустя Тим подбросил Адама к приятелю, у которого тот собирался играть с ночевкой, так что забирать его не было необходимости. Хизер тоже спросила разрешения остаться у подруги, поэтому Тим и Джимми оказались предоставлены сами себе. Через полчаса после выезда из дома они уже входили в клуб. Джимми сразу же попросил кока-колы. Тим взял и себе стакан, а для них обоих – попкорн. Они начали играть, и Тим показал сыну новые приемчики. Время пролетело быстро, и они вышли из клуба в десять. Джимми всегда радовался, что можно лечь попозже, и вообще любил бывать где-нибудь с отцом.

– Я хочу быть врачом, как ты, папа, – объявил он вдруг, когда они шли к машине.

Тим улыбнулся:

– Это важное решение. – Он открыл дверцу и пристегнул Джимми ремнем безопасности на заднем сиденье. Пока они играли в клубе, похолодало еще сильнее. Ноги у Тима скользили, когда он подходил к дверце со стороны водителя. Его снова начало одолевать смутное беспокойство, и он вспомнил о Крисе, но все же сумел отогнать плохое предчувствие. Он надеялся, что тот благополучно вернется домой. Ночные поездки Криса всегда внушали родителям тревогу – Джесси тоже переживала. Он улыбнулся Джимми в зеркало заднего вида, завел двигатель и медленно выехал с парковки. Он вел машину очень осторожно, болтая с Джимми. Тот сыпал вопросами, в то время как Тим не сводил глаз с дороги.

– Давай приготовим домашнюю колу, когда вернемся, – предложил Джимми. Тим снова улыбнулся ему в зеркало. Как раз в это время они приближались к перекрестку. Горел зеленый свет, и Тим двинулся вперед, но его занесло на льду. Сосредоточившись на сложном маневре, он не заметил приближавшегося на высокой скорости автомобиля. В нем за рулем сидел юноша, и его машину тоже занесло. Ударив по тормозам, он только усугубил ситуацию. Он потерял управление, и машины на всей скорости столкнулись. Джимми с заднего сиденья наблюдал за крутящимся авто в ужасе. Послышался скрежет металла, их машина завертелась и врезалась в столб светофора, в то время как другая налетела на дерево. Все это произошло за секунды. Жуткий скрежет сменило оглушительное безмолвие. Тим упал вперед. Джимми молчал. Аварийная подушка лопнула, и Тим ушел в нее почти с головой, так что Джимми мог видеть только тонкую струйку крови, вытекавшую из отцовского уха.

Джимми не мог ни двигаться, ни говорить, когда услышал вой сирены, а затем полицейский, открыв дверцу, вытащил его наружу. Его усадили в патрульную машину, потому что было очень холодно. Один полицейский спросил его, как он себя чувствует, а другой осмотрел их машину, а потом ту, что ударилась о дерево.

– По-моему, папе плохо, – пробормотал Джимми испуганно, когда полицейский, пригнувшись, заговорил с ним.

Через несколько минут подъехала «Скорая помощь», и Джимми повезли в больницу, чтобы осмотреть. – Там работают мои мама и папа, – объяснил он, назвав свое имя и адрес. – Можно мне подождать папу? Он поранился, – сказал Джимми фельдшеру. Слезы полились у него по лицу.

– Мы привезем его немного позже, – объяснил фельдшер. – Нам нужно сначала поговорить с ним о том, что случилось. – Джимми понимающе кивнул. У него болела голова. Он ударился о дверцу машины, когда в них врезалась другая. Когда они отъезжали, мимо них с воем пронеслась еще одна «Скорая». Разбились обе столкнувшиеся машины, а водитель и пассажир другой – погибли. И Тим Мэтьюс тоже. Но Джимми знал только, что папа придет попозже, а мама на работе. Он ждал, что они заберут его домой. Испуганный и потрясенный, он не сомневался, что папа скоро войдет в дверь, а мама их найдет.

Джимми принесли в приемный покой на носилках, и его осмотрел дежурный детский врач. Работники «Скорой помощи» объяснили главному врачу-ординатору происшедшее. Того поразило известие о гибели Тима Мэтьюса, переданное ему водителем «Скорой помощи». Он знал Тима и Джесси лично, поэтому не нашел в себе сил сообщить это Джимми, когда зашел поговорить с ним. Сказал только, что они расскажут, что случилось, его маме, чтобы она за ним пришла. У Джимми обнаружили только легкое сотрясение мозга. В эту ночь ему повезло больше, чем его отцу. Дежурный врач позвонил Джесси на мобильник, но она была недоступна. Посылать подробное сообщение он не хотел, а оставил только свою фамилию и номер телефона с просьбой позвонить ему немедленно. Но наступила полночь, а от нее ответа не было, и они решили, за неимением лучшего, оставить раненого мальчика в детском отделении.

– Мой папа скоро придет, – повторил Джимми, и врач сказал: да, конечно, и они его разбудят, как только за ним приедут родители. Медицинская сестра привела его в детское отделение, помогла надеть пижаму с динозавриками и уложила в постель. Засыпая, он все еще ждал отца.

Глава 5

Операция продлилась дольше, чем предполагала Джесси. Все прошло настолько хорошо, насколько можно было ожидать, хотя и выяснилось кое-что весьма неприятное. Повреждение спинного мозга оказалось полным. Будь по-другому, оставалась бы еще надежда, что Лили вновь обретет способность передвигаться. Джесси сделала все, что могла, но ходить несчастной девушке больше было не суждено.

Бен закончил операцию после того, как Джесси разобралась с сосудами, и они вместе вышли из операционной в семь утра, проведя в ней одиннадцать часов. Ночь вышла тяжелая, но по крайней мере – если не будет осложнений, – у Лили были неплохие шансы выжить. Девушку перевели в реанимацию, где ей предстояло провести день, до того как ее переведут в палату интенсивной терапии, до улучшения общего состояния. Биллу врачи могли сообщить единственную хорошую новость – несмотря на утраченную способность ходить, все остальные органы его дочери функционируют нормально. Диафрагма и дыхание остались неповрежденными, а иначе положение сильно бы осложнилось. Подвижность рук сохранилась, и она сможет вести нормальную жизнь, хотя и в инвалидном кресле. Учитывая высоту падения, все могло кончиться намного хуже, вплоть до летального исхода. Джесси надеялась, что раненая оправится после нескольких месяцев реабилитации в специальном центре. Но отцу пока не следовало этого знать. Его лишь проинформировали, что Лили благополучно перенесла операцию, что у нее есть все шансы поправиться благодаря юному возрасту и хорошему физическому состоянию, что ее сердце выдержало и впереди ее, скорее всего, ждет долгая жизнь. То, что она не сможет ходить, – это плохая новость. Джесси знала, как примет это известие отец. На его месте она бы почувствовала то же самое. И теперь ей нужно было встретиться с ним лицом к лицу и все рассказать.

Он дремал, когда они с Беном вошли в комнату ожидания. В комнате завис полумрак, и он находился там один. Одна из сестер принесла ему подушку и одеяло, и когда Джесси коснулась его плеча, он тут же проснулся. Она смотрела на него сочувственно. Сама тоже измучилась.

– Мистер Томас, – сказала она, дотрагиваясь до его плеча. Он сел с испуганным видом.

– Как она? – Он не мог ничего прочитать по выражению ее лица.

– Она хорошо перенесла операцию и сейчас лежит в реанимации. Мы продержим ее там один день. Если она благополучно выйдет из-под наркоза, мы уберем дыхательную трубку и позволим ей дышать самостоятельно. Легкие у нее не пострадали. Все повреждения – ниже пояса.

– А как ее ноги? – Он прямо перешел к тому, что его интересовало, и Джесси понимала, что должна все ему сообщить немедленно.

– Двигательные функции полностью не восстановятся, – сказала она спокойно.

– Что это значит? – Он слишком устал, чтобы впадать в ярость. Остался лишь страх. – Будет она снова ходить? – Он не мог представить себе в инвалидной коляске свою красавицу Лили, которая так хотела завоевать олимпийское «золото».

– Скорее всего, нет. Она будет полностью владеть руками, но спинной мозг у нее слишком сильно пострадал.

– Вы хотите мне сказать, что она никогда не сможет ходить? Что она навсегда останется парализованной?

– Исследования спинного мозга постоянно продолжаются. Мы не в силах излечить ее сейчас, но никто не может утверждать, что это не произойдет позднее. Она очень молода, и научные изыскания способны ей помочь в будущем.

Это был косвенный способ сообщить ему, что современная медицина Лили не выручит. Джесси сделала все, что смогла. Предположительно, Лили когда-нибудь сможет иметь детей и жить полноценной жизнью, приобретет профессию и семью, но останется при этом в инвалидном кресле. Джесси подтвердила его худшие опасения.

– Исследования тут ни при чем, – сказал Билл, вставая и глядя ей прямо в глаза. – Можете вы сделать что-нибудь, чтобы она могла ходить? Еще какую-нибудь операцию? Что-то? Что-нибудь? – Джесси отрицательно покачала головой, и он издал какой-то звук, похожий на вой животного, вопль отчаяния. Но по крайней мере его дочь осталась жива. Она не умерла от полученных повреждений, ее сердце не остановилось во время операции. А могло быть именно так.

Билл повернулся к Джесси с ожесточенным выражением на лице:

– Я вам не верю. Вы просто сами не знаете, что говорите. Я повезу ее куда-нибудь – в Нью-Йорк, в Бостон, в Европу. Обязательно отыщется человек, который ей поможет.

– Не думаю, мистер Томас. Не хочу дарить вам ложные надежды. Но она сможет хорошо жить и в ее состоянии. Ей понадобится время для восстановления, но в вашем городе находится один из лучших реабилитационных центров в стране. Лили прекрасно адаптируется к новой жизни. И нельзя забывать о том обстоятельстве, что она чудом выжила после полученных травм.

Он опустился на диван и закрыл лицо руками. У него кружилась голова. Он не мог даже вообразить себе будущее Лили. Судьба нанесла ей жестокий удар, усадив на всю остальную жизнь в инвалидное кресло. Он не смирится с этим. Если надо, они объедут весь мир. Чего бы это ни стоило, он найдет того, кто ей поможет. Он поднял на Джесси страдающий взгляд.

– Я не допущу, чтобы ее приковали к креслу навечно.

Джесси знала лучше чем кто-либо, что это не в его власти, как не мог он предотвратить обрыв каната. Это произошло, и ему оставалось лишь смириться с неизбежным. Но пока он упорно отрицал последствия катастрофы. Джесси поговорила с ним еще несколько минут и заверила, что через несколько часов, когда Лили проснется, он сможет увидеть ее. Она предложила Биллу вернуться домой и чуточку поспать – ему дадут знать, если что-то случится. Но он твердо решил остаться: не хотел уезжать, пока не увидится с Лили. И врачи разрешили ему остаться. Разговор у них с Джесси не получился. Но ничего другого ждать не приходилось. Она подозревала, что он еще долго будет в шоке, не в состоянии принять правду.

Когда они спустились на лифте вниз и шли по коридору, она включила мобильник. Позади осталась долгая ночь: они работали с предельной концентрацией. Все, чего Джесси хотела сейчас, – это вернуться домой, принять душ и нырнуть в постель. По пути к машине она прочитала сообщения и удивилась, что три из них от врача из больницы и два от полиции. Сердце у нее замерло. Она тут же подумала о Крисе. Что-то случилось с ним на дороге прошлой ночью? Но ни от него, ни от Тима сообщений не было, стало быть, речь шла не о нем. Озадаченная, она позвонила врачу. Он сразу спросил ее, где она находится.

– На парковке. А что? Я только что вышла из больницы после одиннадцатичасовой операции. Предупреждаю вас, что я сейчас не в лучшей форме, если нужно осмотреть пациента. Это кто-то из пострадавших во вчерашней катастрофе с подъемником? – Она могла осмотреть больного, но не способна оперировать в таком состоянии, при такой усталости.

Он колебался несколько секунд прежде чем ответить.

– Ваш сын попал вчера вечером в автомобильную катастрофу, доктор Томас, – как-то неловко проговорил он. Это было именно то, чего она больше всего боялась.

– Крис? – в панике спросила она. Он услышал ужас в ее голосе. – Сейчас же скажите, насколько все серьезно.

– Нет, Джимми.

– Как это возможно? Он был с отцом. Мне никто не звонил. – Кроме полиции, вспомнила она. К панике добавилось смятение. – Где он? В больнице?

– Он наверху, в педиатрии. С ним все в порядке. У него легкое сотрясение мозга.

– Тогда почему вы привезли его сюда? Где его отец?

– Я… вы не могли бы подъехать?

Она побежала к машине и тут же набрала номер Тима. Ответа не последовало. Тогда она набрала номер, оставленный полицией. Ответил сержант. Она назвала себя и объяснила, почему звонит.

– Мне сообщили, что вчера вечером что-то случилось с моим мужем и сыном. Я получила сообщение из полиции. Может ли кто-нибудь рассказать мне, в чем дело?

Сержант колебался, ему не хотелось ничего говорить ей по телефону, но у него не было выбора.

– Вчера произошел несчастный случай. В них врезалась другая машина, и их занесло на льду. Машина вашего мужа налетела на столб светофора. С вашим сыном ничего серьезного. – Он напрягся, чтобы заставить себя сказать ей остальное. – Простите, миссис Томас, но ваш муж погиб на месте. Мы побывали у вас дома, но там никого не было.

– Я работала, – пробормотала она дрожащим голосом. – О боже… А где же был Крис? Почему он не позвонил? Где он?.. Мой муж… где…

Она вошла в больницу совершенно потерянная.

– Он в морге, – ответил сержант.

Как на автомате, она нажала отбой на трубке. Нет! Это невыносимо! Неправда! Тим дома, с детьми. Он не может быть ни в каком другом месте. Что бы он стал делать в морге?

Ее увидел дежурный врач и подошел. В Скво все ее знали и любили. Он выразил свои соболезнования по поводу случившегося, и она кивнула, не глядя на него. Он отвел ее наверх в педиатрию, где Джимми уже натянул одежду, которая была на нем вчера. На лице у него она увидела синяк, на том месте, которым он ударился о дверцу. Джесси схватила его и сжала в объятиях, радуясь, что он остался жив и серьезно не пострадал. Потом она внимательно посмотрела на него, раздавленная горем.

– Папа забыл прийти за мной, – сказал он спокойно. – На нас наехала машина, и его ударило в ухо. У него шла кровь, а они увезли меня на «Скорой помощи». Воздушную подушку разорвало, как ты предупреждала и потому не позволяла мне сидеть впереди.

Она слушала и понятия не имела, как ему сказать, что папа не ушибся и не забыл за ним приехать. Папа лежал в морге. Слова сержанта все еще звучали у нее в ушах.

– Можно нам идти домой? – Она кивнула, не в состоянии говорить. Она помогла сыну надеть куртку, и дежурный врач вышел с ними на стоянку.

– Вы уверены, что в таком состоянии можете вести машину? – спросил он ее озабоченно. Она тихо промолвила «да». Вести машину ей было по силам. Она только не могла думать. Не могла осознать, что произошло. Мысленно твердила, что этого не могло быть. Тим наверняка сейчас готовил им дома завтрак. Она посадила Джимми на заднее сиденье и всю дорогу старалась притворяться, что все нормально, хотя ее трясло. Как только они вошли в дом, навстречу им выбежал испуганный Крис.

– Отец и Джимми вчера не вернулись домой, – сказал он, еще не увидев Джимми. – Я знаю, ты оперировала, так что тебе я позвонить не мог, а у отца телефон не отвечал. – Он увидел Джимми, стоявшего за спиной матери, с синяком на лице. – Где папа? – спросил он их обоих, такой же растерянный, как Джесси. Она не ответила, и оба мальчика посмотрели на нее с ужасом.

– Его здесь нет. Дома нет. Я приготовлю завтрак, – пробормотала она, не зная, как им все сообщить. Потом она попросила Криса привезти домой Хизер и Адама.

– Что-нибудь случилось с отцом? – спросил он у них обоих. Ответил Джимми:

– Мы попали в аварию. В нас врезалась машина. Папа ударился ухом, у него шла кровь, а я стукнулся головой.

Он показал брату синяк, и Крис больше не расспрашивал ни его, ни мать. Он вышел, не сказав ни слова, и через двадцать минут все четверо детей сидели в кухне, выжидающе глядя на мать. По дороге Крис рассказал им, что ему было известно, но знал он немного.

– С папой все нормально? – спросила Хизер озабоченно. Адам разозлился, что срывается поездка к приятелю, но Крис крикнул им, что нужно немедленно вернуться домой, и на этот раз Адам не спорил. Он почувствовал испуг брата, и в душе похолодело – наверное, случились какие-то неприятности.

Джесси села за стол рядом с ними. Она хотела рассказать им о происшедшем сразу всем вместе, но не знала, с чего начать. Для нее это было слишком. Да и вообще теперь все не имело смысла. Как он мог умереть от удара машины? Джимми ведь выжил. А почему не он? Подробностей она не знала, да какая разница? Все начиналось и заканчивалось тем, что Тима больше нет. Страшно и невероятно. Она посмотрела детям в глаза и заплакала.

– Вчера случилось нечто ужасное. Я не знаю, как было дело. – С этими словами она посмотрела на Джимми и притянула его к себе на колени. Он сидел, вцепившись в нее. – Папа погиб, – прорыдала она, и трое других детей обняли ее и друг друга и заплакали. Но что толку? Это была ужасная ложь, ставшая реальностью. Она всегда волновалась из-за Криса, когда он ездил по ночам, но никогда – из-за Тима. Она считала само собой разумеющимся, что муж и отец будет с ними всегда. Она не думала, что это может произойти с ним. А теперь она и дети долго сидели на кухне, плача и обнимая друг друга.

Потом она позвонила Бену, рассказала ему все и попросила съездить с ней в морг. В полиции им сказали, что она должна опознать тело мужа, но Бен сделал это за нее. Она не могла заставить себя посмотреть на мертвого Тима. Она хотела видеть его живым, касаться, обнимать, но она не хотела помнить его мертвым. Этого ей не вынести! И не верила, что он больше никогда не вернется домой.

Они зашли в бюро ритуальных услуг и сделали все приготовления, а потом Бен отвез ее домой. Он просил ее не беспокоиться о Лили. Томас, сказал, что сам заедет и проверит все – Джесси должна остаться дома с детьми. Но ее чувство ответственности не позволило свалить все дела на коллегу. Она сказала, что поедет в больницу с ним. Надо было исполнить долг перед пациенткой и ее отцом. Бен пообещал заехать за ней, и в пять часов она оставила детей, дав слово скоро вернуться. К ним приехала подружка Криса и двое друзей Хизер. Адам углубился в мир видеоигр, не желая верить в происшедшее. А Джимми спал в родительской постели. Джесси полежала с ним немного, дожидаясь Бена.

Лили переместили в палату интенсивной терапии. Дыхательную трубку вынули. Она вышла из наркоза, но оставалась под его воздействием. Судя по показаниям приборов, все шло нормально. Отец заходил к ней, и дежурная сестра сказала, что он пошел в кафетерий перекусить. Джесси проверила медицинскую карту и сделала несколько назначений. Она удовлетворилась положением дел, а Бен пообещал ей еще раз заглянуть к Лили ночью.

Они уходили, когда отец Лили вышел из лифта и направился им навстречу. Он выглядел сильно расстроенным, но заговорил с Джесси, а не с Беном.

– Я не верю тому, что вы сказали мне сегодня утром, – заявил он твердо. – Вы, быть может, достигли предела своих возможностей, но это не значит, что кто-то еще, более сведущий, не сможет исправить положение. – Мгновение Джесси не отвечала, а потом кивнула. Ей хотелось закончить на этом. Она отлично знала, что никакой специалист не вернет Лили утраченное, но Билл Томас еще не мог принять это как данность. В свое время он поймет, у него просто не останется другого выбора. – Я организую консультации в Нью-Йорке и в Лондоне. Я слышал, что в Швейцарии есть нейрохирург, специализирующийся на таких проблемах. И я хочу отвезти ее в Гарвард.

– Я вас понимаю, – сказала Джесси. – Я бы тоже, наверное, так поступила. Доктор Штайнберг попозже зайдет на нее взглянуть.

Билл обратил внимание на ее растерянный вид. Наверное, опасается, что другие консультанты окажутся квалифицированнее и вынесут иной вердикт.

– А вы? Разве вы не вернетесь ночью? – возмущенно спросил он.

– Мне очень жаль, я не могу, – сказала Джесси извиняющимся тоном. – Я приеду завтра.

– Вы же ее нейрохирург! Разве вам не следует сделать обход сегодня ночью? – Тон его мгновенно стал враждебным и агрессивным.

– Непременно приеду, если у нее возникнут проблемы, – заверила его Джесси. – Я поговорю с дежурным врачом, и доктор Штайнберг придет сразу же, при первой необходимости. Мне очень жаль, но я должна быть сегодня с моими детьми. Вернусь завтра, как только смогу.

Билл в ярости протиснулся мимо них, и они вошли в лифт. Она еле держалась на ногах. Джесси понимала, что ей не следовало приезжать. Как бы она ни хотела видеть Лили, ей это было не по силам. Как и общение с ее отцом, которое не очень хорошо складывалось.

– Ты должна была сказать ему, – процедил Бен. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не встряхнуть Билла хорошенько и не выкрикнуть в сердцах все, что о нем думает. Что он, воображающий себя властелином мира, на самом деле таковым не является. Что он был груб и жесток с Джесси. Но ей хотелось только поскорее попасть домой к детям и утешить их. Ей хотелось лежать в постели и оплакивать мужа, которого она так любила и которого никогда больше не увидит. Бен отвез ее домой, и она поблагодарила его, выходя из машины. Он дождался, пока она вошла в дом, и потом, по дороге к себе, сам ронял скупые слезы. Он тоже отказывался верить, что Тима больше нет, и не мог даже вообразить, каким унылым станет теперь существование Джесси. В ее жизни была только работа, муж и дети. Они редко встречались с друзьями и жили друг для друга. Тим был ее лучшим товарищем. У Бена болело сердце за нее и за детей. Для них настало тяжелое время.

Билл Томас по-прежнему весь кипел, когда вернулся в отделение интенсивной терапии. Тоже мне доктор! Джесси недостаточно компетентна, а к тому же еще и недобросовестна, раз не желает проверить состояние Лили ночью. Такой пустяк, а она не может снизойти до больного в неудобное время! Он обратил внимание, что сестры озабоченно переговариваются приглушенными голосами.

– С Лили все в порядке? – Он подумал, что у нее проблемы и они говорят о его дочери.

– Все хорошо, – уверенно сказала одна из сестер. Она увидела, что он взбешен. Раньше он уже пообещал добиться, чтобы его дочь снова могла ходить.

– Мы говорили о докторе Мэтьюс, – объяснила одна из сестер с грустным видом.

– А что с ней такое? Она даже не вернется сегодня, чтобы взглянуть на мою девочку. Говорит, что должна быть со своими детьми, – презрительно добавил он. – Может быть, решила, что она добропорядочная мать, а не заботливый врач. Работа нейрохирурга требует полной самоотдачи, вы согласны?

Сестру его слова явно шокировали. Очевидно, он не знал, что случилось накануне, и она решила сказать ему:

– Муж доктора Мэтьюс вчера погиб в автомобильной катастрофе. Он работал здесь анестезиологом, очень хороший человек. Это произошло, когда делали операцию Лили. Доктор узнала обо всем, только когда вернулась домой сегодня утром. Ее младший сын тоже пострадал.

Билла, казалось, сразило услышанное, а потом взволновало. Он сильно смутился и не знал, как реагировать.

– Мне очень жаль… я не знал… – Он вспомнил, что несколько минут назад сказал ей. Говорил убежденно, но теперь понял, какой неподходящий момент выбрал. – Мне очень, очень стыдно, – повторил он и пошел навестить дочь. Слова сестры стучали у него в ушах, и он вспомнил, что пережил в ту ночь, когда погибла мать Лили. Время покажет, насколько высок профессионализм доктора Мэтьюс, но сейчас он всем сердцем ей сочувствовал. Глядя на мирно спавшую Лили, он впервые забыл о том, будет ли она ходить или нет, и просто благодарил судьбу и врачей за то, что она жива.

Глава 6

Утром Джесси приготовила завтрак, а потом, как и обещала, отправилась взглянуть на Лили. Есть она не могла, но дети поклевали немного овсянки, которую она поставила на стол. Она не спала всю ночь, и в палату вошла в белом халате, осунувшаяся, бледная, с темными кругами под глазами. Она улыбнулась Лили, которая оставалась под воздействием обезболивающих средств, но бодрствовала. На лекарства девушка вообще реагировала хорошо.

– Как ты себя чувствуешь, Лили? – спросила ее Джесси, стоя у кровати. Она внимательно прочитала все записи в медицинской карте на столике сестры, прежде чем войти. У Лили оставались небольшие проблемы, она ощущала кое-какие неудобства, но в целом все шло неплохо. Молодость и отличная физическая форма давали себя знать. Обо всех сложностях ее состояния ей сообщать не спешили, поэтому она пока ничего не знала. Билл тоже ничего ей не говорил. Нужно было дать ей время для восстановления сил после операции. Не знала она и о том, что после больницы проведет некоторое время в реабилитационном центре, чтобы освоиться с новым образом жизни. Джесси не собиралась обсуждать с ней этот вопрос, но ничего не скрывала от отца. Лили требовалось время, чтобы оправиться.

– Все хорошо, – тихо промолвила Лили. Она уже достаточно пришла в себя, чтобы понимать серьезность полученных повреждений – не знала только, что ждет ее в будущем. – Спасибо за все, что вы для меня делаете, – сказала она, и Джесси растрогалась.

Она задала несколько вопросов об отмеченных накануне в карте болях, но в общем все шло нормально, несмотря на то что нижняя часть тела больной оставалась парализованной.

– Скажите, доктор, скоро я смогу вернуться домой? – спросила Лили. Джесси посчитала этот вопрос хорошим признаком.

– Пока еще нет. Давай сначала стабилизируем твое самочувствие, – сказала Джесси. По опыту врача она знала, что больным с любыми осложнениями всегда хочется скорее покинуть больницу, словно они забудут за ее порогом все проблемы. Лили же останется со своей бедой до конца жизни. Но Джесси собиралась сказать ей, когда придет время, что, несмотря на разрушение спинного мозга, она сможет вести жизнь нормальную почти во всех отношениях, как и другие люди с такими травмами. Лили покажут, что и как она сможет делать, и всему этому ее обучат в Центре. Джесси собиралась порекомендовать ей провести три или четыре месяца в клинике Крейга в Денвере. Она знала, что для Лили это будет болезненным ударом и шокирует ее отца, но Джесси хотела, чтобы все для ее подопечной сложилось наилучшим образом. Она планировала перевести туда Лили через месяц.

Джесси провела в палате почти час, фиксируя мельчайшие изменения в организме девушки под видом легкой болтовни, а потом она ушла, и Лили задремала. Ее отца Джесси встретила в лифте, когда он только что поднялся. Он, казалось, был удивлен, увидев ее, и смущенно бормотал что-то, глядя в ее полные душевной муки глаза, что было совсем на него не похоже. Она выглядела не так бодро, как у постели Лили, и он понял, в каком она состоянии. Джесси была смертельно бледна.

– Я… сестры вчера рассказали мне о вашем муже… я соболезную… и сожалею обо всем том, что наговорил… Я убивался из-за Лили. И сейчас расстроен и хочу организовать для нее все возможные консультации, когда она выйдет из больницы. Где-то кто-то должен владеть новейшими достижениями, которые помогут ей встать на ноги. Я не сдамся и не позволю ей провести всю оставшуюся жизнь в инвалидном кресле. Это стало бы для нее трагедией, – сказал он мрачно, но намного более мягким тоном, чем накануне.

– Это трагедия – только если мы будем ее так воспринимать, – сказала Джесси твердо. Она была сильнее, чем могло показаться по ее внешности, даже в труднейшей жизненной ситуации. Она оставалась врачом высокого класса, и потребности и интересы ее пациентки стояли для нее на первом плане. – Ее жизнь не обязательно должна превратиться в ад, мистер Томас. – Джесси хотела, чтобы он тоже понимал это, а не только сама Лили, потому что он неизбежно будет оказывать на нее влияние. Если девушка будет жить в атмосфере безнадежности, это плохо отразится на ее общем самочувствии, а Джесси не желала такой судьбы ни для нее, ни для любого другого из своих пациентов, как бы ни тяжелы были их несчастные случаи и катастрофичны последствия. Позитивное отношение к будущему играло важнейшую роль в их выздоровлении. Отчасти именно поэтому она хотела, чтобы Лили оказалась в клинике Крейга и ей помогли там выстроить жизнь заново наилучшим образом. – Ваша дочь по-прежнему сможет вести замечательную жизнь, чего мы ей и желаем, мистер Томас. Она сможет многое: водить машину, поступить в колледж, получить образование, заняться политикой, выйти замуж, иметь детей. Единственное, что она не сможет, – это владеть ногами. Во всем остальном она вольна выбирать, потому что практически здорова. Ей надо только видоизменить свои цели. – Джесси хотела довести до его сознания известную поговорку о наполовину полном стакане, а не наполовину пустом в восприятии пессимистов. Ведь Лили наверняка мгновенно подхватит любое его настроение и среагирует соответственно.

Билл снова насупился и сердито ответил:

– Она не будет ездить на лыжах, не будет участвовать в Олимпийских играх. Она никогда не получит золотой медали, ради которой тренировалась пять лет. Она никогда не будет танцевать, не пройдет по длинному проходу к алтарю на своей свадьбе. Сколько, вы думаете, парней готовы жениться на девушке в инвалидном кресле, как бы она ни была хороша собой? – Именно об этом он неотрывно думал после катастрофы, и особенно после операции, услышав неутешительные прогнозы Джесси. В глазах у него стояли слезы.

– Уверена, найдется человек, который полюбит ее и женится на ней. Я проходила стажировку в Стэнфорде, когда там обследовали человека с таким же повреждением, как у Лили. Он женился, и недавно я услышала, что у него уже шестеро детей. Его жена – замечательная женщина, она тоже врач и без ума от него. После такого случая с человеком могут произойти замечательные перемены. Не говорю вам, что это легко, и не стану лгать Лили, но я сама видела, чего достигали люди с ограниченными возможностями. Лили будет способна на многое. А ведь могло быть хуже. Она парализована только частично. Она полностью владеет руками и верхней частью тела. Ей не придется управлять инвалидной коляской, используя дыхательную трубку, хотя некоторые люди и в такой ситуации многого достигают. А что самое важное – она жива. Не всем так повезло, когда оборвался канат подъемника. В ближайшие дни в городе состоятся похороны. Погибли многие из тех, кто, как и Лили, приехал в горы у озера Тахо покататься и развлечься.

– Вы меня не переубедите, – сказал решительно Билл. – Я уже начал устанавливать контакты с экспертами в других странах. – Он намекал, что Джесси всего лишь врач в маленьком городке и есть другие, более способные. Тщетные надежды! Никто не поможет Лили, пока не будет новых открытий. Хотелось бы надеяться – еще при ее жизни. Джесси уже сделала все возможное, признавал это Билл или нет. Но он по-прежнему не сдавался. Джесси понимала, что Лили будет тяжело, если он не примирится с реальностью. Но она знала, что ему еще рано делать выводы и не очень приятная и удобная истина неизбежно откроется ему.

Билл Томас отличался бойцовским характером и привык добиваться своего. Он многого достиг в жизни и теперь тоже не хотел отступать. Для Лили он был готов на все. Джесси втайне им восхищалась, как бы грубо и бестактно он с ней порой ни обращался. В отличие от Бена, она понимала его мотивы и чувства, а потому сочувствовала ему. Он боролся не за себя, а за дочь, и считал, что поступает правильно, хотя при этом проявлял жестокость по отношению к Джесси. Она приносила дурные вести, которые он не хотел слышать. Дурных вестей не любит никто, просто одни воспринимают их спокойнее, чем другие. Но только не Билл. Он жаждал для Лили полного выздоровления. Он был человеком не злобным, а просто грубым и неотесанным и раздражался, когда что-то шло вразрез с его желаниями и интересами.

– Еще раз примите мои соболезнования в связи с тем, что случилось с вашим мужем, – снова сказал он, и Джесси кивнула, с трудом удерживаясь от слез. Ей было легче говорить о Лили, чем о себе. За две бессонные ночи она измучилась, и усталость делала мир вокруг еще мрачнее. – Я потерял жену, когда Лили было три года. Автомобильная катастрофа. Это было ужасно, – сказал он мягко. – Могу себе представить, что вы чувствуете. – Эмоции взяли верх, и, несмотря на все усилия, слезы потекли у нее по щекам. Она молча кивала и вытирала их рукой. Он смотрел на нее сочувствующе. – Я слышал, у вас четверо детей. Мне очень жаль вас всех. Но по крайней мере у вас есть несколько сорванцов, ради которых стоит жить. У меня – только Лили. Весь мир для меня заключен в ней одной. – Глаза у него повлажнели. Они долго стояли, глядя друг на друга, объединенные ощущением потери и горя. За всю свою жизнь Джесси ни разу не испытывала такой боли. Она была связана с Тимом всем своим существом. Они проводили вместе свободное время и дружно воспитывали детей. Она не могла вообразить себе жизнь без него. Каждый раз, когда она об этом думала, ей хотелось кричать от ужаса. Как она будет жить без Тима?

Через несколько минут она рассталась с Биллом. Уверила его, что за Лили будет наблюдать Бен Штайнберг и даст ей знать, если она понадобится. Похороны Тима должны были состояться на следующий день, и сейчас ее ждали дети. На этот раз Билл не возражал.

Через несколько минут она подъезжала к дому. Все четверо ее детей не пошли в школу, а соседка Салли Макфи зашла и принесла им еды. Вообще все стремились им помочь. Крис и Хизер в гостиной смотрели телевизор, Адам лежал на кровати у себя в комнате и тупо глядел в потолок, Джимми сидел рядом с Хизер и сосал большой палец, чего он не делал с трех лет. Все это выглядело печально, и вошедшая Джесси не сильно от них отличалась. Салли показала, какие продукты она оставила для них в холодильнике. Там была гора разной снеди, и хотя никто к еде не притронулся, тем не менее на душе у Джесси потеплело оттого, что кто-то о них подумал. Все соседи за них переживали. Они всегда считали Тима славным парнем. Он часто помогал им с детьми, легко соглашался подвезти кого-то на своей машине, оставить у себя ночевать. Салли обняла Джесси, и обе они заплакали. Джесси знала, хотя и не сказала этого вслух, что прежней жизни уже больше не будет никогда.

Чтобы сменить тему, они поговорили о катастрофе с подъемником, и Джесси упомянула, что одна из пострадавших – ее пациентка. Салли и ее муж знали двух погибших инструкторов. Они сравнили это происшествие с тем, что случилось больше тридцати лет назад. Подъемник всегда поддерживали в хорошем рабочем состоянии, но нелепая случайность унесла одни человеческие жизни и безжалостно исковеркала другие, как произошло с Лили. Злая судьба! Несправедливо, как и смерть Тима две ночи назад! Теперь Джесси предстояло всю оставшуюся жизнь провести без Тима. Когда Салли ушла, Джесси поднялась наверх найти одежду для детей на похороны и что-нибудь для себя. Сначала она заглянула в шкаф Тима, чтобы взять что-то приличное для него, хотя его и должны были хоронить в закрытом гробу. Она обещала завезти в похоронное бюро его костюм. Открыв дверцу шкафа и взглянув на его одежду, которую он никогда больше не наденет, она постояла минуту неподвижно, а потом упала на колени и зарыдала.

Пока Лили утром не проснулась – а она спала большую часть времени, – Билл вернулся домой утрясти кое-какие дела. Он связался с Энджи, своей помощницей в Денвере, и поручил ей сделать ряд звонков. Раньше он сообщал ей о случившемся по электронной почте. Она ужаснулась и теперь старалась сделать все, что могла. Она души не чаяла в Лили и преклонялась перед Биллом. Он дал ей список нейрохирургов по всему миру, о которых хотел собрать информацию, и сказал, что не знает, когда они с дочерью вернутся домой.

Поговорив с помощницей, Билл позвонил Пенни. Катастрофа произошла два дня назад, но у него не было ни времени, ни желания с ней говорить. Она не была частью его семейной жизни, и, хотя знала Лили два года, они так и не стали подругами.

Сначала он собирался отправить ей эсэмэску и полагал, что она вряд ли ответит. Но потом ему расхотелось сообщать ей свои новости телеграммным текстом, и он набрал ее номер. Сразу услышав ее голос, он немного удивился. До сих пор он не звонил никому, кроме своей помощницы.

По первым звукам его голоса она поняла, что Билл сильно подавлен. Она чувствовала себя виноватой, что долго не звонила ему, но всю прошлую неделю крутилась как волчок. Работа всегда была для нее на первом месте – этот выбор она сделала двадцать лет назад. Сейчас ей было за сорок. Она никогда не была замужем и не имела детей, но не сожалела об этом. Как о детях, она заботилась о своих клиентах. Дело и карьера затмевали для нее все на свете. Такое положение устраивало Билла, он сам вряд ли смог бы дать ей больше. Его сердцем безраздельно владела Лили. После смерти жены ни для какой другой женщины в его жизни места не нашлось.

– Что-то случилось? – спросила она, сразу почуяв неладное, когда он назвал ее имя.

– Да, – сказал он. Слезы выступили у него на глазах, и он откашлялся. Билл не собирался ей жаловаться, а только хотел дать знать обо всем, но ее голос оказывал на него успокаивающее действие. В конце концов, они хорошо знали друг друга. – С Лили произошел несчастный случай в Скво. – Он рассказал ей о падении подъемника, и Пенни пришла в ужас. Он не стал говорить ей, что, по словам врача, Лили никогда не сможет ходить, – это было достаточно тяжело, и к тому же он не верил мрачным предсказаниям.

– О боже мой, какое несчастье! Хочешь, я прилечу? В любом случае, завтра я отсюда уезжаю. Открытие прошло успешно. – Все дела теперь казались им обоим такими несущественными перед лицом трагедии. Она планировала задержаться в Нью-Йорке до встречи с важным клиентом, а потом еще с одним запланированы переговоры в Чикаго, но теперь твердо решила вернуться в Калифорнию и приехать к нему на озеро Тахо. Ее предложение его тронуло, но смысла в нем не было. Он хотел сосредоточиться только на Лили. – Сможет ли она ходить? – Пенни сразу задала самый важный вопрос, и Билл ответил жестко и твердо.

– Конечно. – Он не намеревался делиться с кем-то прогнозами Джесси. В любом случае он им не верил. И ему не хотелось, чтобы Пенни думала так о Лили, словно это придавало веса пророчествам врачей. – Энджи составляет список нейрохирургов, с которыми нужно посоветоваться. Нам нужны самые лучшие. Хотя здешний нейрохирург, очевидно, вполне профессионален – она училась в Гарварде, – но все же это провинциальная больница. В больших городах есть специалисты более высокой квалификации. Я хочу отвезти Лили туда и посоветоваться с ними.

Пенни чувствовала, что он чего-то недоговаривает. Уловив металлические нотки в его голосе, она заподозрила: уж не получил ли он плохие известия? Если что-то с Лили, ему придется нелегко.

– Это вполне разумно, – сказала она спокойно и не стала больше расспрашивать. – Какое счастье, что Лили осталась жива. Могу я чем-то быть полезна? – Ей хотелось быть с ним рядом в тяжелые минуты. Лили ей нравилась, и Билл тоже. Но она также знала, что он не допускает ее в святая святых своей жизни, и теперь, когда дочь особенно нуждалась в нем, вероятность стать частью их мира еще уменьшилась. Такой уж он был человек. Лили стала для него центром вселенной, а Пенни – всего лишь местечком, посещаемым время от времени.

Замужество или даже сожительство с мужчиной никогда не становилось ее целью. Слишком долгая связь или близость причиняли ей неудобство. Заниматься карьерой ей было легче, чем уживаться с человеком, который взял бы над ней верх и пытался ее контролировать. Ее собственная безопасность и независимость превалировали над тесными личными контактами. Но, услышав печаль в его голосе, она пожалела, что он не позволяет ей приехать. Впрочем, это ее не удивило. Их отношения складывались так, что не предназначались для тяжелых периодов.

– Я дам тебе знать, если что-то понадобится, – сказал он ласково. – Сейчас ей необходимо только поправиться и окрепнуть. Операцию сделали только вчера, и она все перенесла хорошо. Я позвоню тебе, когда смогу, – пообещал он, однако она очень сомневалась, что он сдержит обещание. Услышала безразличие в его голосе. Как всегда, она была вне его жизни, кроме тех случайных ночей, когда Лили не было дома. Билл Томас жил так, как удобно ему, и охранял свое сердце от всех, кроме дочери.

– Я тебе скоро позвоню, передай Лили мою любовь, – сказала она, заканчивая разговор. Она всегда передает приветы и любовь Лили, но никогда не предлагала свое сердце ему. Да он этого и не хотел. У них не было обязательств друг перед другом, и оба предпочитали, чтобы все складывалось именно так. На мгновение после разговора у Пенни возникло ощущение, что он простился с ней навсегда. Уверенности в этом у нее не было, но она чувствовала, что сейчас он не хочет ни на что отвлекаться, цель его жизни – помочь Лили. Такое же чувство было и у него, когда он в Скво-Вэлли смотрел в окно на подъемник, который сломался два дня назад и исковеркал их жизни. Всю территорию оцепили и большую часть горы закрыли на время, которое понадобится для выяснения причин происшедшего.

На следующую ночь у Лили началась лихорадка – обычное дело в послеоперационный период, – и Бен позвонил Джесси сообщить об этом. Они только что вернулись из похоронного бюро, где собрался весь медицинский персонал Скво-Вэлли и другие коллеги, чтобы отдать последние почести Тиму. Там были родители друзей их детей, мужчины, игравшие с Тимом в теннис и в софтбол, когда у него находилось время. Присутствовали люди, о знакомстве которых с Тимом Джесси даже не подозревала, и другие, которые знали только ее. Поражало, как много народу пришло, и она вернулась домой совершенно обессиленная. Дети тоже выглядели несчастными. На торжественной церемонии гроб с телом их отца по просьбе Джесси не открывали. Видеть Тима лежащим там было бы слишком сильным испытанием. Она не сомневалась, что, глядя на его тело, не выдержала бы и впала в истерику, а ей не хотелось, чтобы дети таким запомнили этот страшный день. Джимми и так увидел в ночь столкновения вполне достаточно. Он по-прежнему говорил о том, как из уха отца текла кровь. Джесси знала, что сын никогда не избавится от картинки: страшные последствия убившего его отца удара.

– Я приеду, – сказала Джесси со вздохом, когда Бен рассказал ей о лихорадке у Лили. Температура у нее поднялась, и за состоянием девушки следовало проследить. Но Джесси хотела навестить ее в любом случае, чтобы самой во всем убедиться. Даже в такой сложный момент она оставалась внимательной и сохраняла чувство ответственности, как бы ни было ей тяжело.

– Тебе нет необходимости приезжать, – уверял ее Бен. – Я тут еще побуду.

Его подруга Казуко приехала в похоронное бюро для прощания, а Бен на следующий день собирался нести гроб. Казуко работала медсестрой. Бен познакомился с ней в Стэнфорде, и они уже давно жили вместе. Она приехала с ним в Скво-Вэлли из Сан-Франциско, и их совместная жизнь, казалось, удалась. Он был на пару лет моложе Джесси, и в сорок один год еще не чувствовал себя готовым для супружества. Джесси и Казуко говорили об этом несколько раз, и Казуко уже оставила всякую надежду, что он когда-нибудь сделает ей предложение. Ей шел сорок седьмой год, она была ему абсолютно предана, и ее, казалось, совсем не волновало, женаты они или нет. Она говорила, что слишком стара иметь детей, и давно уже отказалась от мысли об этом только ради того, чтобы быть с ним. Она работала в больнице, в радиологии, интересовалась всем на свете и свободно владела японским, хотя и родилась в Штатах. Они с Беном несколько раз ездили в Японию, и он тоже вполне сносно выучил японский. Оба были заядлые лыжники, что их в первую очередь и сблизило, и Бену нравилось жить в Скво-Вэлли. Он вырос в Лос-Анджелесе, но говорил, что никогда по нему не скучает. Жизнь в горах подходила ему больше, чем Джесси, которой по-прежнему не хватало иногда городского шума и толкотни после лет, проведенных в Бостоне и Пало-Альто, да и выросла она в никогда не спящем Нью-Йорке. Но перебралась к Тахо ради Тима и никогда об этом не жалела.

Когда Джесси приехала в больницу, Лили спала, а встревоженный Билл бродил по коридорам. Он слегка удивился ее приезду, но ситуация с Лили требовала внимания, и хотя Джесси полностью доверяла Бену, ей было бы неловко не навестить больную самой. Биллу она ничего не сказала, но он все понял, и на него это произвело сильное впечатление. Если бы не ее прежние плохие прогнозы, она бы нравилась ему гораздо больше, чем теперь. Он не мог простить ей того, что она так безжалостно отняла у него надежду, сообщив, что дочь никогда не будет ходить.

– С детьми у меня все в порядке, – ответила она на его вопрос. – Настолько в порядке, насколько это может быть сейчас. Нам все это еще кажется нереальным. – Сказав это, она поняла, что он чувствует то же в отношении Лили. Чтобы осознать реальность перемен в своей жизни, нужно время, в особенности таких перемен, которые произошли с ними.

– Благодарю вас за то, что вы приехали. – Билл знал, что похороны должны состояться на следующий день, а то, что она приехала взглянуть на Лили, говорило о ее самоотверженности и преданности профессии.

Джесси снова была предельно откровенна и подтвердила ему горькую правду о положении Лили, после чего вернулась домой. Дети были необычно спокойны, и в доме стояла неестественная после катастрофы тишина. Трудно было вообразить себе, что здесь когда-нибудь снова раздастся смех. Старшие дети были подавлены. Джимми спал в кровати матери. Адам сидел за видеоигрой с остекленевшим взглядом. Всем им казалось, что они медленно двигаются под водой на большой глубине.

Мать Тима, жившая в Чикаго, страдала старческим маразмом, ничего понять не могла и поэтому не приехала. Джесси потеряла своих родителей еще в ранней молодости, так что у детей не было бабушек и дедушек, чтобы разделить с ними их скорбь. Теперь у них осталась только мать.

На похоронах на следующий день все пошло еще хуже. В том, как священник говорил о Тиме и как хор пел «Аве Мария», была ужасающая нереальность. Джесси и дети плакали. Присутствовал почти весь медицинский персонал из Скво. Джесси узнавала сотни лиц, хотя впоследствии не могла никого вспомнить. Гроб несли Бен и коллеги Тима – анестезиологи. Бен и Крис попросили разрешения к ним присоединиться. У Джесси разрывалось сердце, гроб с телом отца нес ее сын, и она впервые осознала, что он уже повзрослел и стал настоящим мужчиной. А ему ведь только что исполнилось восемнадцать. Как ужасно, что все это выпало ему на долю именно сейчас!

Потом они поехали на кладбище и положили Тима в промерзшую землю. Кто-то сказал ей, что молодых людей, погибших в другой машине, хоронят сегодня же, а в следующие дни предадут земле и жертв падения подъемника. Когда все возвращались в дом Джесси на поминки, снова пошел снег. Падали крупные снежинки, как на рождественской открытке. Она вышла через черный ход подышать минутку свежим воздухом и отдохнуть от всех этих людей, пришедших отдать последний долг ее мужу. Она смотрела на небо и думала о Тиме. Невозможно поверить, что она никогда больше его не увидит. Она не могла представить себе мир, в котором не было бы его. Слезы медленно струились у нее по щекам. Вздрогнув от холода, она вернулась в дом, сознавая, что жизнь ее навсегда изменилась.

Глава 7

Наступил февраль. Лили оставалась в больнице уже больше месяца, и наконец Джесси почувствовала, что ее пора отпустить. Она успешно поправлялась и хорошо реагировала на лекарства и процедуры, которые применялись в основном для стимуляции работы ее кишечника и мочевого пузыря. Их состояние было важно для дальнейшей жизни с парализованной нижней частью тела, с чем ее отец по-прежнему не хотел смириться. Он пообщался с нейрохирургами по всему миру и выбрал для консультаций четырех – в Цюрихе, Лондоне, Нью-Йорке и Бостоне. Джесси знала их имена и репутацию, а также исследования, которые они проводили. Лично она была знакома только с тем врачом, которого Билл нашел в Гарварде, – главой отделения нейрохирургии в клинике Массачусетса. Джесси училась у него и до сих пор поддерживала с ним связь. Однако пока ей не доводилось советоваться с ним о своих больных. Все ее случаи считались очевидными, и хотя многие ее пациенты были из разных городов и получили повреждения, катаясь на лыжах в Скво-Вэлли, большинство из них по возвращении домой желали лечиться на месте. Никогда никто из них не пускался в странствия вроде тех, которые планировал Билл, и Джесси немного опасалась за Лили. Но Билл и об этом позаботился. Он взял напрокат частный самолет и зарезервировал номера в лучших отелях. Он спросил Джесси, считает ли она необходимым, чтобы их сопровождал врач, и прозрачно намекнул, что ей следовало бы отправиться в путь с ними. Но об этом не могло быть никакой речи! Она не могла оставить детей одних так скоро после смерти отца, да и другие ее пациенты в Скво-Вэлли тоже в ней нуждались. Джесси предложила ему взять сестру из отделения травматологии, после тщательного отбора предложила одну и проинструктировала ее.

Дженнифер Уильямс пришла в восторг от возможности попутешествовать, кроме того она понравилась Лили. Джесси уверила Билла, что полностью доверяет Дженнифер, и он решил покинуть Скво-Вэлли в День святого Валентина. Дату отъезда выбрали с учетом расписания нейрохирургов, которых они намеревались посетить, и возможности использования самолета. Вылетали они из Рено, добравшись туда на машине. Помощница Билла в Денвере тщательно все спланировала, не упустив ни малейшей детали. Джесси по-прежнему считала поездку напрасной, но не пыталась его отговаривать и заверила, что всегда будет доступна по телефону для любого из врачей. Они тем временем уже получили от нее все данные Лили и результаты анализов по электронной почте. Джесси удивило, что с такими результатами они все же согласились встретиться с Биллом. Но Билл Томас использовал все свое влияние, пустил в ход все рычаги, чтобы организовать эти консультации. Джесси уже убедилась, насколько он упрям. За последние шесть недель между ними несколько раз возникали споры, особенно когда он продолжал уверять Лили, что она сможет ходить. Джесси находила такое поведение безответственным с его стороны. За два дня до их отъезда Лили сама заговорила с ней о своем будущем.

– Это оно и есть, доктор Мэтьюс? – спросила она спокойно, сидя в инвалидной коляске у себя в палате. Она уже начала проходить курс реабилитационной терапии, и Джесси договорилась в клинике Крейга о восстановительных процедурах, когда Лили вернется в Денвер. Сейчас крайне важно было помочь ей приспособиться к новым условиям. Прежняя ее жизнь закончилась навсегда, что бы ни говорил Билл.

Едва почувствовав себя лучше, Лили стала налаживать общение с друзьями. Она позвонила Джереми и Веронике. Обоих поразило случившееся. Позвонила она и некоторым другим знакомым. Но внезапно обнаружила, что между ней и друзьями разверзлась пропасть: во всем, о чем они говорили, она уже не могла принимать участия – как, например, в подготовке к Олимпийским играм. Все они входили в состав сборной команды, и в этом была для них вся жизнь. После несчастного случая Лили сразу же стала посторонней. Их развлечения, танцы, коньки – теперь все это не для Лили. Они обещали заехать к подруге через три или четыре месяца в реабилитационный центр. Но она уже чувствовала себя аутсайдером, а без олимпийских тренировок в ее жизни образовалась пустота. Тренер после разговора с Биллом навестил ее и доказывал, что, даже пропустив Олимпийские игры в следующем году, она еще сможет по возрасту завоевать «золото» через пять лет. Отец заверил тренера, что Лили полностью поправится. Билл никому не сказал, что она частично парализована и навсегда такой останется. Выслушав ее отца, тренер решил, что она поправится, и сама Лили не открыла своим друзьям правды о полученных повреждениях. Отец не велел ей этого делать. Она смотрела на Джесси печальными глазами, задавая свой вопрос. Джесси сразу не поняла, что она имела в виду под «это оно и есть».

– Здесь, в Скво? Да. – Джесси улыбнулась ей. Она привязалась к Лили больше, чем к другим пациентам. Лили была терпелива, добра и очаровательна, и Джесси знала, что психологическая травма еще долго будет на ней сказываться, особенно принимая во внимание позицию ее отца. Ему следовало смотреть в лицо фактам, а он этому не научился. Джесси надеялась, что ради дочери он скоро пересилит себя. Тогда Лили стало бы легче, и они смогли бы организовать свою жизнь наилучшим образом. А пока он все еще цеплялся за прошлое и тянул за собой Лили, а это ей вредило.

– Ты будешь очень занята, когда вернешься, – сказала Джесси. – В клинике Крейга, со школьными делами, с твоими друзьями. Впереди у тебя поступление в колледж. – Она приучала Лили смотреть в будущее и не оборачиваться назад.

– Я другое имела в виду, – сказала Лили печально, с обреченным видом. – Я имела в виду вот это. – Она указала на свои ноги, прикрепленные к креслу, чтобы они не соскальзывали во время движения. У нее никак не получалось ими управлять, словно они принадлежали кому-то другому. И ниже талии она не чувствовала. Услышав этот вопрос, Джесси промолчала. Билл строго-настрого запретил ей говорить Лили, что она не сможет больше ходить. Но Джесси была очень ответственным человеком и врачом, и знала, какой вердикт вынесут Лили другие специалисты, особенно в Бостоне. Джесси звонила этому врачу сама, и он согласился с ее прогнозом полностью. Он также почувствовал нежелание Билла признать правду, что Джесси и подтвердила.

– Я уже не встану с этого кресла, ведь так? – спросила ее Лили напрямик. Она подозревала это, но отец уверял ее в обратном с непоколебимой убежденностью, а он никогда не лгал ей раньше. Теперь это ее смущало, и Джесси все видела и понимала. Лили готова была принять правду, в отличие от ее отца.

– В связи с такими травмами проводится немало исследований, – сказала Джесси. – Повреждения спинного мозга – предмет изучения многих научных центров. Эксперименты со стволовыми клетками внушают некоторые надежды. – Лили сверлила ее взглядом. Она не хотела ничего слышать об исследованиях – она хотела узнать правду. – Пока все останется так, – сказала Джесси серьезно. – Тебя научат в клинике Крейга, как с этим справляться и усовершенствовать свои навыки.

Благодаря лыжным тренировкам у Лили была мощная нижняя часть тела. Теперь следовало укрепить верхнюю, чтобы использовать руки для управления коляской и обслуживания себя. Отец заказал ей для поездки новейшей конструкции коляску, легкую как перышко. Рядом постоянно будет Дженнифер и всегда придет на помощь.

– Лили, нет никаких оснований считать, что ты не сможешь теперь вести замечательную жизнь. Не просто хорошую, но замечательную. Я говорю серьезно и верю, что так и произойдет. Я не обещаю тебе, что сразу будет легко, это потребует больших усилий, но ты справишься. Перед тобой откроются новые возможности, о которых ты сейчас и не подозреваешь. Ты, наверное, не сможешь завоевать «золото» на Олимпийских играх, но ты все преодолеешь и получишь его за достижения в жизни, что намного важнее. Ты родилась побеждать, Лили, я это знаю. Тебе только нужно собраться с силами сейчас.

Лили кивнула со слезами на глазах.

– Отец говорит, что я снова смогу ходить, а я знаю, что этого не будет, – прошептала она. Слезы лились у нее по лицу. Ей многое предстояло выдержать, причем она навсегда останется в инвалидной коляске. Любому человеку это было бы тяжело, не говоря уже о семнадцатилетней девочке. Джесси бесконечно уважала ее за выдержку и за то, что в некотором смысле она оказалась более зрелой, чем ее отец.

– Он тебя очень любит, – сказала Джесси и постаралась в нескольких словах объяснить ей родительские страдания, но Лили сама все понимала.

– Я знаю. Но вы полагаете, что я снова не смогу ходить? – спросила она. Джесси не могла ей солгать. Тем не менее она избегала, по просьбе ее отца, однозначных ответов.

– Да, я так считаю. Пока новейшие исследования не изменят ситуацию, – повторила она. Это было лучшее, что она могла ей сказать с самого начала, принимая во внимание объем ее повреждений.

– Тогда зачем папа везет меня ко всем этим докторам?

Лили не хотелось, чтобы ее осматривали, трогали, щупали еще несколько врачей. В отличие от отца, она доверяла Джесси и знала, что та права. Она чувствовала это с самого начала. Ноги ее были слишком чужие, чтобы снова ожить, что бы там ни говорил отец.

– Он надеется, что я ошибаюсь, – сказала Джесси. – Не уверена, что я его осуждаю. Возможно, я бы делала то же самое для одного из моих детей. Всегда хорошо услышать другие мнения и использовать любые шансы. – Она старалась выказывать уважение к хлопотам Билла, по крайней мере при его дочери, хотя, как врач, предпочла бы, чтобы Лили сразу отправилась в клинику Крейга и приступила к реабилитации вместо изнурительной поездки. Но перелет и содержание в клиниках было организовано наилучшим образом, поэтому Джесси, как врач, не возражала, а только ощущала несогласие философского порядка. И она не хотела, чтобы Лили цеплялась за несбыточную надежду. Но Джесси видела сейчас, что Лили все понимает, цепляется только Билл, а он не был ее пациентом. Только он сам, один, мог преодолеть свое упорное нежелание видеть истинное положение вещей. Она знала, что специалисты и физиотерапевты в клинике Крейга сделают для Лили все возможное. И, рано или поздно, Билл смирится с неизбежным.

– Я буду скучать без вас, – срывающимся голосом сказала Лили и подкатила кресло туда, где стояла Джесси, чтобы обнять ее. И потом, слегка задохнувшись, она проговорила: – Благодарю вас за то, что вы спасли мне жизнь.

Глаза Джесси наполнились слезами, когда она обнимала девушку. Столько всего случилось со времени их встречи! Для доктора тоже многое изменилось после смерти мужа. За последние шесть недель они обе многое потеряли, а милостей и благодеяний от судьбы пока не дождались.

– Ты не пропадешь? Будешь мне звонить? – спросила Джесси. Обычно она не задавала пациентам такого вопроса, разве что из медицинских соображений. Но Лили значила для нее слишком много. Она была особенная, как справедливо полагал Билл.

– Я обещаю.

Джесси обрадовалась возможности поговорить с ней без ее отца, что случалось весьма нечасто. Он крайне редко оставлял Лили одну в больнице и намеревался вести себя так же и дома. Джесси понимала, что его постоянная забота утомляет Лили, но он все еще остро воспринимал случившееся, и ему, наверно, потребуется много времени, чтобы выйти из шока, как и Джесси пережить потерю Тима. Каждый раз, когда Криса не было дома или когда звонил телефон, она замирала от страха. Она знала, что пройдут годы, пока к ней вернется уверенность. Случилось самое страшное, и теперь она дрожала за детей, как и Билл за Лили. И ей, и Биллу предстояло нести это бремя, и Джесси понимала, что их детям тоже будет нелегко.

Отъезд Лили из больницы полтора месяца спустя после катастрофы стал очень волнующим событием для всех, кто за ней ухаживал. Зашли проститься сестры и принесли маленькие подарки. Врач-ординатор поцеловал ее. Бен, пришедший вместе с Джесси, пожелал ей удачи. Лили горячо обняла Джесси и еще раз поблагодарила ее. У многих слезы наворачивались на глаза, когда Лили, уезжая в Рено, махала им рукой из окна машины. Они летели в Лондон для первой консультации из намеченных четырех. Бен хотел устроить еще одну в Германии, но, посмотрев все данные Лили, врач отказался их принять и заявил, что не хочет напрасно тратить свое и их время.

Коляску Лили положили в багажник машины. Дженнифер – приглашенная Биллом медсестра – ехала с ними и болтала без устали, возбужденная предстоящим путешествием. Ей только что исполнилось двадцать семь лет, и она еще никогда не бывала в Европе. Пройдя курс обучения в Университете Сан-Франциско, она вернулась на берег Тахо, где родилась и выросла. Предстоящая поездка казалась ей необыкновенным приключением. Они смеялись и перешептывались с Лили, пока Билл говорил по телефону. За последние полтора месяца он запустил дела и теперь энергично восстанавливал упущенное.

Дженнифер ахнула, увидев ожидавший их в Рено самолет. Это был «Боинг», отделанный внутри с невероятной роскошью. Билл с легкостью внес Лили в салон и устроил ее в большом удобном кресле. Там были гостиная, столовая и две спальни, где они могли отдохнуть. В Лондоне их ожидали в десять часов. Консультация с главным нейрохирургом клиники «Кингс Колледж» была назначена на следующее утро. Билл заказал для них два номера в отеле «Клеридж». Он возлагал на предстоящую встречу большие надежды и был готов остаться в Лондоне, если врач предложит лечение там.

Лили посмотрела два кинофильма, а потом Дженнифер помогла ей устроиться в одной из спален. В ванной у нее возникли затруднения с коляской, так что Биллу пришлось носить Лили на руках и осторожно уложить в постель. Все остальное время полета она спала, так как по-прежнему быстро утомлялась. Дженнифер проверила все медицинские показатели. Состояние Лили было хорошее, и полет прошел благополучно.

В Хитроу они быстро прошли таможенный и иммиграционный контроль. Дженнифер катила коляску. Заказанный заранее «Бентли» доставил их в отель. Комнаты были удобные и элегантные. Лили не терпелось побывать на улице, но отец хотел, чтобы она сначала отдохнула. Она позвонила Веронике, но та была на тренировке. Лили послала ей сообщение, где писала, что с нетерпением ждет встречи. Они планировали вернуться в Денвер дней через десять, в зависимости от того, как сложатся обстоятельства.

Они провели весь день в отеле, отдыхая и смотря телевизор. На следующее утро после завтрака в номере Лили они отправились в клинику «Кингс Колледж». Осматривая Лили, нейрохирург был предельно серьезен и сосредоточен. Он уже изучил ее данные и мог бы сообщить им свой прогноз, не видя ее, но Билл настоял на личной встрече. После осмотра Лили дожидалась в соседней комнате вместе с Дженнифер, пока Билл узнавал результаты. Лили хотела присутствовать при этом, но отец предпочел говорить с врачом наедине. Тот сразу высказался по существу:

– Мне очень жаль, мистер Томас, но я совершенно согласен с хирургом, оперировавшим вашу дочь. Ввиду полного поражения спинного мозга, она не сможет восстановить подвижность ног. Медицина это исключает. Я не хочу давать вам или Лили ложных надежд. Ей необходимо сосредоточиться на реабилитации и возврате к нормальной жизни. Многие великие люди оставались великими и в инвалидной коляске. Одним из них был американский президент Франклин Рузвельт. Я думаю, что важно внушить это Лили, а не поддерживать в ней ложные надежды, которые принесут ей только разочарование.

У Билла услышанное вызвало раздражение, он чувствовал себя подавленным. Врач показался ему отсталым, и его позиция – пораженческой. Джесси явно повлияла на него, заранее сообщив все подробности. Он вышел от врача с сердитым видом, и Лили ни о чем его не спрашивала. Она угадала мнение врача по тем вопросам, которые он ей задавал. Эти вопросы словно повторяли те, что она слышала от Джесси последние шесть недель. После разговора с ней у Лили не осталось иллюзий. Они оставались только у ее отца. Она спросила, можно ли им заехать в «Хэрродз» кое-что купить. У них оставалось время, поскольку они улетали в Швейцарию только на следующее утро. Она уже бывала раньше в этом магазине, и он ей понравился.

Отец привез их с Дженнифер туда и сказал, что подождет в машине. Ему нужно было позвонить в Нью-Йорк. Но у Лили не получалось делать покупки из инвалидной коляски. Ее теснила толпа, в лицо ей попадали локтями и сумками. Продавцы говорили с Дженнифер, а не с ней, и не отвечали даже на ее прямые вопросы. Она не могла ничего примерить – это было бы слишком сложно. Первый опыт ожидавшей ее теперь жизни оказался пугающим. Она впервые выехала в мир в инвалидной коляске, и, когда они сели в машину, Дженнифер увидела, как это ее расстроило. Отец удивился, что они так быстро вернулись. Лили чуть не плакала. Она боялась толпы и ничего не купила.

– Ну что ж, это только первый визит, – улыбнулся ей отец. – Ты ничего себе не присмотрела?

Как и другие девушки ее возраста, Лили любила делать покупки, и они с Вероникой часто ходили по магазинам в свободные от тренировок дни.

– Я не видела ничего, что бы мне понравилось, – сказала она спокойно.

Билл удивился и спросил:

– Хочешь где-нибудь позавтракать?

Лили отрицательно покачала головой. Ей хотелось только одного – исчезнуть. Ее первый «выход в свет» стал катастрофой, и возвращаться в реальность оказалось больнее, чем она себе представляла.

Они вернулись в отель и заказали завтрак себе в номер. Билл видел, что она несчастна, но не мог понять почему. Он не знал, как тяжело ей пришлось в «Хэрродзе», а Дженнифер побоялась что-нибудь сказать. Она оставила Лили наедине с отцом и поела у себя. Мешать им ей не хотелось. Джесси поступила очень умно, выбрав ее в спутницы Лили. Она была прекрасной медсестрой и очень тактичной, воспитанной молодой женщиной. Лили она нравилась.

– Все будет хорошо, детка, – успокаивал ее отец, пока они ожидали свой заказ у нее в номере. Он почувствовал, что ее попытка пойти за покупками оказалась неудачной неспроста. – Ты же не навсегда останешься в этом кресле и, когда встанешь на ноги, сможешь обойти хоть все на свете знаменитые магазины.

Он сказал это с лучшими намерениями, но ей стало еще тяжелее. Она чувствовала себя Алисой из «Алисы в Стране чудес» или Дороти из «Волшебника страны Оз».

– Перестань! – закричала она, и это поразило его. – Перестань вести себя так, словно я действительно встану на ноги! Я знаю, что этому не бывать. Только ты один в это веришь, – сказала она и безутешно зарыдала, как он ни старался ее успокоить.

– Иногда нужен только один упрямый человек, который верит! – воскликнул он. – Я никогда не отступлюсь, Лили. Я сделаю все, чтобы ты снова могла ходить. – Он был в этом глубоко убежден, но Лили уже больше ни во что не верила.

– Ничего ты не сможешь, – плакала она. – Мой спинной мозг уничтожен, папочка. Мои ноги уже никогда не смогут ощутить землю, траву… Я навсегда останусь в этой дурацкой коляске. Почему ты не можешь понять и принять это? Я не хочу ехать к другим докторам. Какой смысл? Все они скажут то же самое.

– Мы найдем такого, который не скажет, – твердо возразил он. – Его мы и ищем. – Для Билла это был поиск Священной чаши Грааля. А для нее звучало как безумная нелепость.

– Хочу домой, – жалобно сказала она.

– Мы поедем домой. Потерпи еще недельку, и мы вернемся в Денвер.

Но как только они вернутся, она на несколько месяцев окажется в реабилитационном центре. Ему была невыносима эта мысль. Но Джесси настаивала, и он согласился. Все приготовления уже были сделаны. Ее там ждут и примут в первое же утро после возвращения. Лили ничего не говорила, но тоже опасалась центра. Он казался ей похожим на тюрьму, где все в колясках и нет ни одного ее ровесника. Ей было тоскливо без ее друзей. Шести недель в больнице в Скво-Вэлли было достаточно, вернее, слишком много. Ей хотелось остаться в родных стенах дома.

Когда завтрак принесли, она до него едва дотронулась, а потом Дженнифер несколько часов отвлекала ее от мрачных мыслей игрой в карты, и они смотрели фильм. День выдался долгий и скучный, Лили легла спать с печалью на сердце. Билл тоже лег рано. Он не хотел ей этого говорить, но слова доктора-англичанина повергли его в уныние. Все одно и то же, ради этого не стоило ехать так далеко. Но он твердо намеревался услышать в других местах лучшие новости.

Через несколько дней нейрохирург в Швейцарии сказал то же самое. Осмотр был поверхностным, и мнение свое он составил еще до их приезда, на основании сообщений Джесси и результатов анализов. Как и лондонский доктор, он не мог понять, зачем они приехали. Они пробыли у него меньше часа, и, хотя у них были заказаны лучшие номера в отеле «Баур о Лак», Билл решил в тот же вечер лететь в Нью-Йорк и отдал распоряжение Энджи изменить их график. Она устроила для них новую консультацию на следующий день, после обеда. Билл начинал думать, что в Штатах им больше повезет с докторами. В Европе все слишком закоснелые и упрямые традиционалисты. Никаких новаций они предложить не могут. Билл возлагал большие надежды на встречи в Нью-Йорке и в Бостоне. На чужом континенте он пока ничего обнадеживающего не услышал.

Он сказал Дженнифер и Лили, что вечером они улетают. После раннего ужина они выехали в аэропорт, вылетели в Нью-Йорк и прибыли туда в полночь. Разница во времени была им на пользу, они выиграли шесть часов и через полчаса были в Карлайле. Почти весь полет Лили спала, ужинали они у себя в комнатах, а потом играли в карты. Лили и молоденькая сестра прекрасно ладили. Дженнифер во всем помогала Лили и умело морочила ей голову играми, модными картинками и журнальными сплетнями. Благодаря ей поездка стала для Лили намного легче.

Позже Лили написала Веронике. Та ответила сразу. Она была на вечеринке и, по ее словам, с нетерпением ожидала встречи с Лили. Лили мечтала обнять подругу. Последние два месяца были самыми длинными и тяжелыми в жизни Лили. Она скучала по дому, по своей прежней жизни, по своим друзьям. Она сказала Веронике, что будет ужасно рада увидеть их всех вновь.

Глава 8

Джо Генри сидел в библиотеке в своей квартире за элегантным письменным столом, принадлежавшим его английскому компаньону. Стоял полумрак. Он жил здесь последние пятнадцать лет со своей женой Карен, с тех пор как выросли их сыновья и они продали свой дом на Восточной 81-й улице. Последние шесть месяцев он жил один. Все сложилось не так, как ожидалось. Годы, проведенные в опустевшем доме, сказались на Карен и на их супружеской жизни. Она чувствовала себя потерянной без их мальчиков, которым сейчас было за тридцать. Один жил в Атланте, другой – в Кливленде. Оба работали в крупных корпорациях, были женаты и имели детей.

Чтобы заполнить черную дыру в своей жизни, Карен ударилась в восточные религии. Джо продолжал работать на Уолл-стрит и редко бывал дома. Когда сыновья поступили в колледж, он стал проводить с женой еще меньше времени. Он воспользовался отсутствием детей, чтобы работать больше и расширить свое дело. Он взял себе компаньона, что в конце концов привело к катастрофе, а Карен начала ездить в Индию и проводила сначала недели, а потом и месяцы в ашраме. Она нашла себе гуру, которому слепо верила, и у нее оставалось все меньше и меньше общего с Джо. Затем она прослушала курс искусства кино в Нью-Йоркском университете и начала снимать документальные фильмы, чтобы рассказать о деятельности своего гуру. Она путешествовала по Тибету и Непалу и последние десять лет редко бывала дома.

Дело Джо, его страховой фонд, значительно выросло с появлением компаньона. Прибавилось клиентов, увеличились инвестиции, а потом все рухнуло. Его компаньон инвестировал неудачно, причем такими способами, о которых Джо не знал и которые скрывал от него. Месяцами Джо подвергался судебному преследованию и едва избежал претензий на федеральном уровне. Компаньону не так повезло. Его обвинили в растратах и мошенничестве. Их клиенты потеряли состояния, но ФБР пришло к заключению, что Джо невиновен. Будучи простодушным и наивным, он доверился талантливому жулику с дурными наклонностями. Еще до того, как его компаньон попал в тюрьму, они уладили бесчисленные претензии, заявленные в судебном порядке. Но Джо потерял все накопления, а с подмоченной репутацией его карьера безвозвратно погибла. Карен воспользовалась удобным моментом, чтобы удалиться в Непал. Полгода назад она подала на развод и уехала. У Джо остались очень небольшие средства, он едва сводил концы с концами и намеревался продать квартиру. Детям он не сможет оставить ничего, а Карен ничего от него не хотела, бросив при отъезде даже фотографии – свидетельства их долгой совместной жизни. По ее словам, она воскресла, переродилась для нового бытия и не хотела ничего помнить из прошлого. Она даже не поддерживала связи с сыновьями. Джо казалось, что она немного свихнулась, но, в отличие от него, нашла свое счастье, и какое он имел право ее осуждать? Джо с трудом узнал жену при встрече перед ее отъездом. С длинной гривой белоснежных волос (она рано начала седеть, чуть ли не с двадцати лет), в простом оранжевом одеянии, как буддистская монахиня. Она была безмятежна, всем довольна и сказала ему, что собирается снимать новые фильмы о своем гуру. Для Джо она стала чужим человеком, которого он, в сущности, совсем не знал и раньше.

С прошлого августа он жил в квартире один. Его фонд перестал существовать, долги были уплачены, компаньон сидел в тюрьме, жена уехала. Он понимал, что в пятьдесят восемь лет ему ничего из прошлого не вернуть. Его некогда успешная карьера лежала в руинах, у него не хватило мужества за два года, с тех пор как разоблачили его компаньона и обнаружилась его собственная доверчивость и глупость, вступить в какие-либо контакты с прежними друзьями. Он благодарил судьбу, что тоже не оказался за решеткой. Ему и в голову не приходило искать другую женщину или объяснять, почему его жена предпочла стать буддистской монахиней, а не жить с ним. Его компаньон оказался мошенником, его жена – сумасшедшей, которую настиг кризис среднего возраста после многих лет холодности и равнодушия с его стороны, но каковы бы ни были причины или оправдания, жизнь для него закончилась и будущее ничего ему не сулило. О нем будут вспоминать как о дураке, если не о жулике, подобном его компаньону.

С сыновьями он встречался время от времени, но они редко наведывались в Нью-Йорк. Оба были женаты на славных женщинах и жили счастливой семейной жизнью. Им нравились города, где они работали, и обстановка, которую они себе создали. Джо чувствовал себя в их мире лишним, бесполезным и неинтересным. Они в нем не нуждались. Он навещал их в праздники – в Рождество и День благодарения – и в обоих случаях становился объектом жалости, но не уважения.

В этот темный февральский вечер он не потрудился зажечь в доме свет. Он без всякого дела сидел за столом, как часто делал в силу привычки. Ему нечем было занять свое время и не с кем поговорить в отсутствие Карен. Он утратил контакт со всеми, даже с близкими друзьями. Он не отвечал им по телефону, и они перестали звонить, что принесло лишь облегчение. Ему было слишком стыдно. Он выставил квартиру на продажу – нужно же было на что-то жить – и представления не имел, что ему делать и куда деваться после этого.

С этой мыслью, как и каждый вечер уже многие месяцы, он открыл ящик стола и достал из кобуры револьвер. Револьвер был заряжен, и он держал его долго. Он часто проделывал это, но надеялся, что сегодня будет последний раз. С него хватит. В силу обстоятельств, невезения и собственных ошибок он стал лишним на этом празднике жизни. Не нужен детям, клиентам, жене и даже себе самому. Жизнь его потеряла смысл, уйти сейчас стало бы актом милосердия, и, возможно, даже его дети не удивились бы. Они редко ему звонили, и он не обижался. В телефонных разговорах им нечего было друг другу сказать. Внуков он видел нечасто и почти не знал, да и жил слишком далеко, чтобы оказывать на них какое-то влияние. Бесцветное, пресное существование! Он хотел просто уйти. Джо взвел курок и медленно поднес револьвер к голове. И вдруг, как в плохом фильме, зазвонил телефон. Было уже за полночь, и на дисплее высветились незнакомые цифры. Возможно, кто-то ошибся. В такое время ему никто не звонил. На самом деле все словно забыли его номер.

Телефон продолжал звонить, и тогда с раздражением и любопытством он положил револьвер. Он не торопился, но не хотел снова потерять мужество и решимость, как это случалось с ним уже несколько раз. Так не могло дальше продолжаться. Он хотел освободиться, уйти. Время пришло. Но на этот, последний, раз он ответил.

– Алло? – Собственный голос показался ему незнакомым. Он несколько дней ни с кем не говорил. Он даже не выходил из квартиры и сегодня на ночь выпил пару рюмок виски, чтобы придать себе твердости.

– Джо? Это Билл. Извини, что так поздно. Я только что вернулся из Европы. Ты мне сто лет не звонил, и я хотел дать тебе знать, что я здесь.

Джо потребовалась минута, чтобы опознать голос. Билл долго оставался одним из его самых близких друзей. Он был на шесть лет моложе, они вместе учились в Высшей школе экономики. В начале скандала с его компаньоном Билл давал Джо хорошие советы, а потом, чувствуя себя опозоренным, Джо прекратил общение с ним, связь прекратилась, как и с остальными. Было тяжело потерять уважение коллег и друзей, хотя он знал, что Билл всегда ценил их дружбу и не осуждал его. Благодаря Биллу Джо выпутался из дел, которые могли принять и худший оборот. Билл знал, что Джо всегда ложится за полночь, и поэтому решил позвонить ему в столь поздний час, когда не отважился бы побеспокоить кого-нибудь другого.

– Как Карен и ребята? – спросил Билл. Джо глубоко вздохнул, осознав, что они не общались больше года. Он сидел, глядя на револьвер, поблескивавший на столе в свете уличных фонарей.

Он много чего мог сказать Биллу, но не знал, как начать. Когда-то он уже успел сообщить, что его компаньон в тюрьме, но с тех пор они не общались.

– Что ты делаешь в Нью-Йорке? – Это было все, что Джо мог придумать, отвечая вопросом на вопрос, вместо того чтобы рассказать ему о жене и сыновьях.

– Я здесь с Лили, это долгая история. – Голос Билла звучал устало. – Я хотел спросить, не хочешь ли ты поужинать с нами завтра вечером. Ты и Карен, конечно, если она сейчас в городе. – Билл и раньше считал ее немного не в себе, но она была женой Джо и в прошлом ему нравилась, до того как нашла своего гуру и углубилась в изучении восточных практик. Билл относился с уважением к восточным религиям, но ему казалось, что Карен уж слишком далеко зашла.

– Ее нет, – спокойно ответил Джо. – Мы развелись. Я получил свидетельство только на прошлой неделе. Она живет в Непале.

– Боже ты мой! – Билл не слишком удивился. – Жаль это слышать. Но она уже давно встала на этот путь, – сказал он. Ему казалось, что так для его друга лучше, хотя он и не знал, как сам Джо это воспринял.

– Да, вот так вышло. А мальчики в порядке. По-прежнему в Кливленде и в Атланте. Со всеми исками мы разобрались, прости, что не звонил тебе. Дело закрыто, по крайней мере все кончено. Роджер в тюрьме, где ему самое подходящее место. Не осталось ничего – ни жены, ни дела, ни карьеры. – Он хотел добавить «и никакого будущего» и «дети во мне не нуждаются». Но из гордости, если не из какого-то другого побуждения, он не хотел, чтобы старый друг узнал о его плачевном состоянии. Револьвер поблескивал при уличном свете, и Джо провел пальцем по стволу с намерением взять его опять и довести дело до конца, когда завершит разговор.

– Мне очень жаль, что меня не было рядом, когда тебе пришлось нелегко, – от души заверил его Билл. – Я знаю, мне следовало бы позвонить раньше, но время летит как-то незаметно. – Оправдание было неубедительным, но оба они знали, что все так и есть.

– А как ты? Как красавица Лили? – спросил Джо, вспомнив о ней. Она всегда казалась ему чудесным ребенком. Лили была намного моложе его детей, которым уже стукнуло тридцать, но он помнил, в какой восторг пришел Билл, когда она родилась, да и все последующее время безумно ее любил. Оно и понятно. Джо не видел более очаровательной девочки.

– Я здесь из-за нее, – сказал Билл устало. Наступила ночь, и он не собирался делать вид перед Джо, что все хорошо. Они всегда оставались честными друг с другом. Так, во всяком случае, считал Билл. Он подружился с Джо в Гарварде и оставался ему добрым товарищем многие годы. Билл испытывал к нему глубокую привязанность.

– С ней произошел несчастный случай в Скво-Вэлли полтора месяца назад. С тех пор мы находились там.

Джо сразу же встревожился:

– Но теперь все в порядке? Она ведь тренировалась перед Олимпийскими играми. – Он смотрел вместе с Биллом соревнования юниоров, когда она завоевала бронзовую медаль.

– В целом все неплохо, но сейчас она не тренируется, – голос Билла звучал напряженно. – В Скво оборвался трос подъемника, и она упала. У нее поврежден спинной мозг, Джо, – проговорил Билл, задыхаясь и стараясь сдержать слезы, что с ним часто случалось в последнее время. – Ситуация очень серьезная.

– О господи, – сказал Джо, инстинктивно отталкивая от себя револьвер. – Насколько серьезно?

Билл хотел было сказать, что все обойдется, как он говорил всем последние шесть недель, но на этот раз ему пришлось быть честным со старым другом и с самим собой.

– Я не знаю. Поэтому мы и здесь. В Скво-Вэлли ее оперировала женщина. Не знаю, насколько она компетентна. О ней хорошо отзываются, но она всего лишь рядовой врач в небольшой больнице. Так что ничего не понятно. Я возил Лили в Лондон и в Цюрих, и все безрезультатно. Завтра я показываю ее здесь еще кое-кому, а потом отвезу в Бостон. У нее поврежден спинной мозг, и пока она в инвалидной коляске. Это – настоящий кошмар. Шок. Она справляется с ним лучше меня, но и ей тяжело. Она много пережила за последние недели.

Джо услышал в голосе Билла слезы, и сердце у него переполнилось болью за них обоих. По сравнению с крахом его карьеры и не сложившейся семейной жизнью у Билла все неизмеримо хуже. Речь шла о жизни юной девушки.

– Ты тоже много испытал, – сказал Джо исполненным искреннего сочувствия голосом. – Чем я могу помочь? – Билл всегда выручал его в трудных ситуациях, и теперь Джо хотел отплатить ему тем же, пусть даже он мог оказать лишь моральную поддержку.

– Ничем. Посмотрим, что скажут врачи. Но я хотел бы встретиться с тобой завтра. Может, поужинаем все вместе в отеле? Лили еще никуда не выходит. Она только несколько дней как выписалась из больницы. Ей было бы неловко в ресторане в инвалидной коляске. – Билл ее не спрашивал, но догадывался.

– Разумеется. Я очень хочу тебя видеть. Я приду. Когда?

– Давай в шесть часов? Мы смогли бы поговорить. Я хочу узнать твои новости и как все в итоге сложилось.

Каким нелепым казалось теперь, что он год с ним не общался. Они были хорошими друзьями, и остались такими. Странно, как иногда жизнь проносится мимо, и ты теряешь все связи. Сейчас, во время телефонного разговора, Билл ощущал прежние добрые чувства к Джо.

– Я приду, – заверил его Джо. – И, Билл, – пару секунд он колебался, – спасибо за звонок. Ты никогда не узнаешь, как много он для меня значил.

– И у меня такое же чувство. Мне было просто необходимо с кем-то поговорить сегодня. Рад, что застал тебя бодрствующим. Спасибо, Джо. С нетерпением жду встречи, – сказал он прочувствованным голосом.

– И я.

Разговор закончился. Джо взглянул на лежавший рядом револьвер и почувствовал себя так, словно очнулся от кошмарного сна. То, что переживали сейчас Билл и его дочь, было намного хуже его проблем. Все-таки не надо ему так раскисать. Джо взял револьвер, высыпал пули и положил его обратно в стол. Содрогнувшись, он запер ящик, думая о том, что чуть было не совершил, как бы восприняли это его дети и тот, кто его обнаружит. Ему словно в лицо плеснули холодной водой. Может быть, это не Карен повредилась в рассудке, а он сам? В одном он не сомневался. Вставая и отходя от стола, он твердо знал – что бы ни случилось, теперь он этого не сделает. Он мог думать только о Билле и Лили и надеялся, что найдет способ им помочь. Теперь он задолжал Биллу еще больше, чем раньше, когда получал от него деловые советы. На этот раз, сам того не зная, своим звонком в нужный момент Билл спас ему жизнь.

Глава 9

В Нью-Йорке врач не пожалел времени на осмотр, но сделал еще более пессимистический прогноз, чем те, что Билл услышал в Лондоне и Цюрихе. Подробные объяснения, почему Лили никогда не сможет ходить, никакого удовлетворения принести не могли. Врач чертил диаграммы, показывал модели, отметил на рентгеновском снимке места, где именно получена травма, и описал эффект, который эта травма оказала на ее ноги. Единственная хорошая новость, как и раньше, заключалась в том, что легкие и диафрагма не затронуты. Билл провел больше часа в его кабинете, и, когда они уходили, он уже не тешил себя иллюзиями, что на консультации в Бостоне услышит нечто другое. Раньше он надеялся, что один из нейрохирургов скажет ему, что она поправится, или предложит новую операцию, которая вернет ей полноценную жизнь. Теперь он знал, что этого не произойдет и почему. Если новые исследования не принесут результатов, Лили останется в инвалидной коляске на всю оставшуюся жизнь. Выходя из кабинета врача, Билл с трудом сдерживал слезы. Лили выглядела на удивление спокойной. Во время консультаций с ней ничего не обсуждали, но она видела, по выражению лица отца, что Джесси была права. Лили верила ей и осознавала все еще в Скво-Вэлли. Ее отец не верил и не понимал. Ему понадобилось таскать ее чуть ли не через полмира к другим врачам, чтобы обрести это понимание.

– Мне кажется, до папы наконец доходит, – сказала она Дженнифер в отеле. У него был убитый вид после встречи с врачом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Дженнифер. – Держишься, несмотря на всех этих докторов?

– Я в порядке, – спокойно сказала Лили. – Просто хочу домой. Правда, там мне будет скучно без тебя. – Лили улыбнулась молоденькой медсестре. Как только Лили отправится в клинику Крейга в Денвере (через день после их возвращения), Дженнифер вернется в Скво-Вэлли.

– Я тоже буду по тебе скучать, – честно призналась Дженнифер. Для нее это было фантастическое путешествие – Лондон, Цюрих, Нью-Йорк и, наконец, Бостон. Шикарные отели, роскошные номера, полет в частном самолете, даже если им мало удалось увидеть в посещаемых городах. Она знала, что в ее жизни такое не повторится, что навсегда запомнит это путешествие и, может быть, когда-нибудь расскажет о нем своим детям. Жаль, что оно не принесло им хороших новостей, но ни она, ни Лили, ни Джесси ничего и не ожидали. Ждал и надеялся один только Билл.

– Ты не хочешь выйти прогуляться ненадолго? – предложила она ближе к вечеру. В Нью-Йорке стояла прохладная солнечная погода, но все же здесь было теплее, чем в Европе или в Скво-Вэлли, когда они оттуда уезжали. Приближался март, и в воздухе чувствовалось приближение весны, хотя все и говорили, что нового похолодания не избежать. Но Дженнифер считала, что Лили полезно побыть на свежем воздухе, вместо того чтобы весь день смотреть телевизор, читать или играть в карты.

– Хорошо, – сказала Лили. Дженнифер помогла ей одеться. Билл подарил дочери в Скво-Вэлли новую куртку: от олимпийской после катастрофы ничего не осталось. Он купил ей и еще кое-что из одежды для поездки, так как ничего, кроме лыжных костюмов, она с собой не брала. Сейчас она была в джинсах, свитере, новой красной куртке и кедах, которые захватила в Скво на случай, если займется там гимнастикой. Магазинов там было мало, и отец ничего не подобрал ей в Скво. А ее это не волновало. Дома у нее вещей хватало.

Сообщив Биллу, что они уходят, Дженнифер вкатила коляску в лифт. Билл тоже думал, что свежий воздух будет для Лили полезен. Он предложил им зайти за покупками на Мэдисон-авеню и дал Дженнифер свою кредитку. Он по-прежнему не понимал, как тяжело пришлось Лили в «Хэрродзе» и что примерка стала бы для нее пыткой. Одевалась она долго, хотя научилась немного помогать Дженнифер и легче перемещалась в коляску. Руки у нее окрепли, но хождение за покупками уже не доставляло такого удовольствия, как раньше, до катастрофы.

Они приехали на Мэдисон-авеню, но в магазины не заходили и скоро вернулись. Поездка взбодрила Лили, но ее огорчало, что она оказывалась ниже общего уровня зрения и люди смотрели на нее сверху вниз. Если завязывался разговор, то только с Дженнифер, а Лили все полностью игнорировали.

– Я как будто пустое место. Меня не видят, – жаловалась она Дженнифер на обратном пути. – Никто со мной не общается. Говорят с тобой. – Дженнифер знала, что все именно так и обстоит, она и сама это замечала.

– Мне кажется, люди смущаются, когда видят кого-то в инвалидной коляске, – сказала Дженнифер, поразмыслив. – Они не могут понять, как им реагировать. – В больнице знают, как общаться с людьми в инвалидных колясках, но на улице и в магазинах, как она заметила, их словно окружала непроницаемая стена.

– Странно, я как будто стала невидимой. – Лили снова стало неловко в лифте отеля. Она была там на уровне пояса остальных. Люди старались смотреть поверх ее головы и никогда ниже. Когда Дженнифер выкатывала кресло из лифта, все отворачивались. В номере Дженнифер заметила, что Лили расстроена. Она попала в новый для себя мир, к которому ей предстояло приспособиться, как и к реакции людей на ее физическое состояние.

Когда в шесть часов к ним пришел Джо, он едва не расплакался. Прежде такая молодая и такая красивая, бледная Лили теперь сидела в гостиной в коляске. Несмотря на рассказ Билла он испытал шок. Он старался не выдать своих чувств, но очень расстраивался, особенно вспоминая, как в ней кипела энергия раньше. Ведь он видел, как она завоевала бронзовую медаль на юношеских Олимпийских играх, а теперь прикована к коляске и останется в ней на всю жизнь. Легко было понять, как переживал ее отец. Они сидели в номере Билла, пока Дженнифер листала модный журнал, а Лили переписывалась с друзьями в Интернете.

– Как сегодня все прошло у врача? – спросил Джо, когда они вышли от Лили.

– Плохо. – Билл глубоко вздохнул. – Я отправился в эту поездку как в паломничество, рассчитывая найти того, кто бы спас ее ноги, но меня повсюду ожидали только плохие новости. Не думаю, что в Бостоне что-то будет по-другому. Завтра вечером мы возвращаемся в Денвер, и я хочу на следующий же день поместить ее в реабилитационный центр. Она пробудет там три или четыре месяца. – Билл выглядел потухшим, хотя и был счастлив увидеться со старым другом. На его взгляд, Джо сильно постарел за последний год. Ему пришлось многое пережить, и это оказалось труднее, чем Билл мог подумать. А если бы узнал, что его друг едва не покончил с собой, он был бы в шоке.

– Почему бы мне не навестить тебя, пока Лили в реабилитации? Здесь мне нечего делать. Может быть, помогу тебе в чем-то или просто составлю кампанию на несколько дней?

Билла это предложение обрадовало. Такая идея ему понравилась. Он страшился одиночества, когда Лили не будет дома, хотя и намеревался навещать ее каждый день.

– Я пока не думал, как буду без нее. Чем заняться, когда руки опускаются? Возможно, мне придется построить пандусы и еще кое-что в этом роде для удобства Лили, когда мы вернемся. Наш дом, каков он сейчас, не приспособлен для человека в коляске. Наверно, нужно будет устроить и лифт. Я надеялся, что такие ухищрения нам не понадобятся, но, похоже, мне придется заняться переустройством. – Это была наименьшая из их проблем, но теперь он понял, что надо кое-что сделать в доме. Для него это было началом примирения с ситуацией. – Может быть, ты тоже мне что-нибудь подскажешь.

Билл собирался нанять архитектора, но ему пришлась по душе идея побыть с Джо, пока Лили нет дома, быть может, несколько недель. В клинике Крейга она пробудет три или четыре месяца. Этот срок казался ему нескончаемым. Он даже никогда не отпускал ее в летний лагерь, когда она была ребенком.

– Скажи только, когда будешь готов принять меня, и я сразу же вылечу. – Билл, казалось, обрадовался словам Джо. Потом, до ужина, они поговорили о финансовых неудачах Джо, о хищениях и мошенничестве. Вспомнили и Карен, хотя и коротко. Она пожелала развестись, заполнила необходимые бумаги и уехала. Сказала, что супружеская жизнь для нее закончилась, и точка. Он смирился с ее решением, хотя и воспринял его болезненно. В разговоре Джо мимоходом упомянул, что не имеет желания вступать в какие-либо романтические отношения с другими женщинами. Он чувствовал себя слишком старым, чтобы начинать все сначала. За тридцать лет у него не было никаких связей на стороне, и брак с Карен завершился слишком большим разочарованием, чтобы он решился сделать новую попытку. Вопрос закрыт. Билл сказал, что понимает его. У него самого не было никаких романтических настроений. Все его мысли сосредоточились на Лили. Джо знал, что у Билла не случалось серьезных увлечений после того, как погибла мать Лили.

Ужинали они втроем в номере Билла. Возвращаясь после трапезы к себе, Лили ловко маневрировала коляской, и двое мужчин с грустью за ней наблюдали. Когда она исчезла, Джо, заметив боль и тревогу в глазах Билла, дружески похлопал его по плечу. Уезжая, Джо пообещал приехать в Денвер через несколько недель, как только Билл его позовет. И Билл пообещал непременно это сделать. После встречи со старым другом у него на душе заметно полегчало. Он знал его двадцать шесть лет, и Карен столько же, потому что Джо был уже женат, когда они с Биллом познакомились. Странно думать, как иногда складывается жизнь. Теперь он сам овдовел, Карен обосновалась на другом краю света, бизнес Джо прогорел, а ведь он был самым способным из тех, кого Билл знал в Гарварде, Лили же была парализована. Кто бы мог такое предвидеть? Надежды Билла оказались тщетными, и, ложась спать, он чувствовал себя измученным, особенно после утренней встречи с нейрохирургом. А им предстояла еще одна на следующий день. Рано утром они вылетали в Бостон, а вечером того же дня – домой. Теперь Билл практически не надеялся, что бостонский врач скажет ему что-нибудь обнадеживающее. Если этого не случится, Билл окончательно уверится, что жизнь Лили была сломана, когда в Скво рухнул подъемник. Оценивать это по-другому он был не в состоянии.

Глава 10

В клинике, в отделении женских онкологических заболеваний, отмечали некое праздничное событие, и в центре всеобщего внимания была хорошенькая женщина с темными волосами до плеч. Присутствовали все врачи и сестры, занимавшиеся ее здоровьем последний год, а также ее ближайшая помощница, тоже из числа бывших больных, руководившая ею весь этот самый тяжелый период ее жизни. Женщина, чье выздоровление праздновалось сегодня, была Кэрол Андерс. Лечение закончилось. После удаления матки и молочных желез, а также года химио– и радиотерапии ее признали вполне здоровой. Косметическую операцию по восстановлению груди она делать не стала и не намеревалась в будущем. Она считала, что и так перенесла уже достаточно операций и к тому же слышала от других пациентов об опасности инфекций и осложнений при имплантации, так что не хотела рисковать. Она носила в лифчике протезы, и в любом случае ее теперь никто никогда не увидит обнаженной. Муж оставил ее через шесть недель после того, как ей поставили страшный диагноз. Такое, как ей потом сказали, случалось нередко, но для нее происшедшее стало тяжелым ударом. Он просто не мог вынести ее испытаний и завел роман с женщиной у себя в офисе. В конечном счете на развод подала сама Кэрол. Она перенесла все это при поддержке сотрудников клиники, консультанта из группы поддержки и своих друзей. Муж словно перестал для нее существовать. Он даже не звонил ей после операций. Оказался слабаком. Но Кэрол смогла все преодолеть. Она героически пережила все как с медицинской точки зрения, так и эмоционально, и теперь полностью поправилась.

Мать и старшая сестра Кэрол умерли от рака груди, и эта опасность всегда висела над ней дамокловым мечом. Но она твердо вознамерилась выжить. Ее сестра в свое время отказалась от операции, а у матери болезнь обнаружили слишком поздно. Благодаря ежегодной маммографии с тридцатилетнего возраста у нее опухоль обнаружили рано, в тридцать семь лет. Сейчас ей только исполнилось тридцать восемь, а красивая стрижка под пажа на самом деле была дорогим париком, который она купила у театрального парикмахера в Нью-Йорке. Он стоил затраченных на него больших денег. Ее собственные волосы только начинали отрастать и казались легким светлым пушком. Консультант службы психологической поддержки рассказала ей о магазине театральных париков в Нью-Йорке. Она очень помогла Кэрол, особенно при разводе. Ее собственный супруг тоже ударился в бега, когда у нее обнаружили рак. Как сказала Кэрол, уход мужа опустил его до уровня статистической единицы и превратил из друга с пятилетним стажем супружеской жизни в жалкое подобие мужчины. Ее лечение положило всему конец, поскольку он желал иметь детей, а она не могла их ему дать. Опыт замужества настолько ее разочаровал, что теперь она не хотела даже встречаться с мужчинами, не говоря уже о каких-то близких отношениях. Повторения пройденного она не желала. Хватило с нее того, что она выжила лишь благодаря собственному мужеству.

Несмотря на две серьезные операции и мучительное лечение, Кэрол ухитрилась почти не выпадать из рабочего графика. Ее начальники в отделениях нейрохирургии и ортопедии помогали всеми силами и перестроили ее расписание так, чтобы она успевала заниматься своим здоровьем. Кэрол была психологом и специализировалась на реабилитации молодых людей, поправлявшихся после травм в области спинного мозга. Степень она получила в Стэнфорде, где и стажировалась. В клинике Кэрол ценили, и она любила свою работу. Она общалась с хорошими детьми и проблемными подростками, а загруженность и активность помогали справиться с болезнью. Но и весь прошлый год она продолжала жить, насколько это возможно, полной жизнью. Она посещала музеи, ходила в кино и встречалась с друзьями. Многие изумлялись, как она смогла все преодолеть, включая болезненный развод. Кэрол была сильным человеком и позитивно относилась к жизни. Своей энергией она заражала и пациентов. Умела вдохновлять их, внушая им желание бороться, несмотря на беды, ими пережитые. Она на практике осуществляла то, чему их учила. И сейчас все присутствовавшие на празднике радушно ее приветствовали.

Кэрол вернулась к себе в кабинет с опозданием на два часа в прекрасном настроении. Она предупредила секретаршу, что задержится, чтобы отметить радостное для всех ее друзей событие. Главное, что она теперь здорова! Последние анализы показали это четко.

– Как отпраздновали? – поинтересовалась ее секретарша Дженис. Она знала, где была Кэрол, и радовалась за нее. Кэрол все любили, и было легко понять, за что.

– Великолепно, – сказала Кэрол, взглянув на свое расписание на столе у Дженис. Кэрол была очень организованна, и ей нравилось использовать свое время до последней минуты. – Что у меня сегодня утром?

– У вас встреча с доктором Хаммерфельдом по поводу трех его будущих пациентов. Но он задерживается. У него сейчас народ.

– Кто-то из моих новых пациентов? – поинтересовалась Кэрол.

Дженис отрицательно покачала головой:

– Нет, просто консультация. Семья из Денвера. Они возвращаются туда, и девушку направили в клинику Крейга.

– Правильное решение, – одобрительно заметила Кэрол. – А зачем они здесь?

– Я думаю, они ожидали чуда. У нее серьезное повреждение спинного мозга.

– Полное или неполное? – спросила Кэрол.

– Полное, – грустно ответила Дженис. Она видела, как Лили появилась у врача с отцом и Дженнифер. И Кэрол и Дженис – обе знали, что в таких случаях чуда не будет. Как раз в этот момент доктор Хаммерфельд сообщал Биллу с дочерью свой прогноз. Он не пригласил Кэрол, так как не предполагал дальше заниматься этим случаем. Встреча была одноразовой. Пока Лили одевалась, доктор Хаммерфельд нанес ее отцу последний сокрушительный удар.

– Мы не можем ничего сделать, – сказал он серьезно, и Билл кивнул. Он уже привык слышать эти слова. – Зачем вы приезжали сюда? – Результаты проведенных исследований, с которыми доктор ознакомился, были настолько убедительны, что приезд Билла терял всякий смысл.

– Честно говоря, я не был уверен ни во враче, которая делала операцию, ни в ее диагнозе. Я думал, что она, возможно, не права и ошибается.

Доктор снова взглянул в карту Лили, чтобы увидеть фамилию нейрохирурга. Он нахмурился.

– Джесси Мэтьюс – один из лучших нейрохирургов, каких я знаю, – он слегка улыбнулся. – Она училась у меня, хотя стажировалась в другом месте. Она – великолепный мастер, я уже годами посылаю к ней пациентов.

Билл кивнул. Все превозносили Джесси. Но главное в том, что Лили парализована и никогда больше не будет ходить. Билл продал бы душу дьяволу, чтобы ей помочь. Доктор видел отчаяние Билла, но снова повторил, что они ничего не могут сделать и что теперь необходимо сосредоточиться на реабилитации. Выходя из кабинета, Билл бодрился, хотя на душе скребли кошки. Хаммерфельд был его последней надеждой, во всяком случае на сегодняшний день. Теперь им придется вернуться домой, и начнется долгая реабилитация. Притворяясь оптимистичным, Билл усадил Лили в машину.

Они вернулись в отель забрать вещи, и Билл позвонил Джо, как обещал, и сообщил ему результаты визита к врачу. Джо слышал по голосу, как подавлен Билл, и очень переживал за друга. Джо осторожно напомнил ему, какое счастье, что Лили вообще осталась жива.

Через два часа они выехали в аэропорт, для четырехчасового перелета в Денвер. Так завершилось долгое утомительное путешествие. Надежды его не оправдались, а Лили устала от бесконечных осмотров. Ей хотелось только попасть домой, хотя бы на одну ночь. А потом ее ждала новая обстановка, опять больница, только другого рода. Она так устала после дня в Бостоне и от всего путешествия, что заснула, как только самолет поднялся в воздух, и Дженнифер разбудила ее перед самой посадкой. Лили, вздрогнув, открыла глаза и улыбнулась ей. Как только они оказались в машине, Лили написала Веронике. Та обещала приехать вечером. Она писала раньше и Джереми, но он ей не ответил. Было только восемь часов вечера, когда они приземлились, но Лили с нетерпением ждала встречи с Вероникой после двух последних ужасных месяцев.

Они уже подъезжали к дому, когда Вероника ей ответила. Она писала, что ужинает с родителями, готовится к экзаменам и родители не позволяют ей отлучаться из дома, так как оценки у нее, как обычно, низкие. Она интересовалась только олимпийскими тренировками, в школе дела у нее шли неважно, в отличие от Лили, которой раньше удавалось все успешно совмещать. Получив сообщение, Лили разочаровалась – она так давно не видела подругу! Вероника обещала приехать к ней на следующий день, но Лили ответила, что на следующий день она будет уже в клинике, почему и надеялась на их встречу сегодня. Она не знала, какие правила для посетителей в клинике и будет ли она жить в комнате одна. Вероника ответила, что скоро приедет к ней в клинику, только сегодня вечером ей никак не выбраться из дома.

Джереми все еще не ответил – его сообщения становились реже и реже в последние недели, и он заметно остыл со времени несчастного случая. Вероника пару раз намекала, что он замутил с кем-то еще. Она не хотела, чтобы Лили была неприятно поражена по возвращении домой. У Лили не было с ним серьезных отношений, но последние полгода, до катастрофы в Скво, они неплохо проводили время вместе. Лили сомневалась, что он останется верен ей те четыре месяца, которые она пробудет в клинике Крейга. Однако он не порывал с ней и, насколько она могла понять, они по-прежнему оставались друзьями, что бы это теперь ни означало. Он был одним из наиболее красивых и популярных парней в олимпийской команде. Лили понимала, что рано или поздно он бросит ее, но надо же было на что-то надеяться. Она снова написала ему из машины, но ответа не получила.

Из международного аэропорта в Денвере они поехали к себе, по направлению к Черри-Хиллз-Виллидж на юге Денвера. Лили пришла в радостное возбуждение при виде знакомых улиц. Она обернулась к отцу, но он с печальным видом смотрел в окно. Он никогда не мог и подумать, что привезет Лили из их ежегодной поездки в Скво в инвалидной коляске. Но она сейчас просто радовалась возвращению домой.

Водитель остановился у подъезда, где их уже ожидала Энджи. Она специально задержалась, чтобы увидеть, не понадобится ли им ее помощь. Водитель достал из багажника коляску, и Дженнифер с Биллом помогли Лили усесться в нее. Лили улыбнулась Энджи, которая старалась никак не обнаружить своих чувств. Вид Лили в инвалидной коляске разрывал ей сердце. Экономка, обычно приходившая днем, оставила им в холодильнике еду.

– Привет, Энджи, – Лили вяло улыбнулась. Она очень устала после путешествия.

– Привет, Лили, – сказала Энджи, стараясь выглядеть более жизнерадостно, чем чувствовала. Билл стиснул Энджи плечо, проходя мимо нее. Это были долгие, тяжелые два месяца.

В доме Биллу пришлось приподнять коляску на три ступеньки. Дом был большой и красивый, заполненный дорогими и редкими произведениями искусства. Дженнифер старалась не показать, как ее все это впечатлило, хотя после самолета и отелей она почти ничему не удивлялась. Эти люди были счастливы и ни в чем не нуждались, но даже они не были защищены от таких неожиданных катастроф, как смерть матери Лили и несчастный случай с ней самой.

Лили остановилась у входа в гостиную. Здесь ей предстояло спуститься на две ступеньки, но она повернулась и направилась в кухню. Там она не могла справиться с дверью, которую придержал для нее Билл. Энджи доставала из холодильника ужин, оставленный экономкой, и Лили быстро обнаружила, что она на все натыкается. Стол и стулья ей мешали. К холодильнику пришлось наклониться, чтобы достать что-нибудь выпить. Внезапно она оказалась неприспособленной даже к своему привычному миру. Она не могла дотянуться до крана, чтобы вымыть руки. Подкатившись к столу, съела немного сыра и фруктов и сказала отцу, что хочет подняться наверх. Красивую длинную лестницу она одолеть не могла, и Биллу пришлось нести ее. Дженнифер дотащила коляску. Предположения Билла подтвердились: Лили не сможет жить в этом доме, если его не модернизировать. Иначе она станет в нем пленницей, неспособной передвигаться без посторонней помощи.

Пока Билл относил Лили наверх, Энджи незаметно удалилась. У себя в комнате Лили почувствовала, словно она попала в теплые объятия. Повсюду были розовый шелк и атлас, стильные шторы на окнах в мелкий цветочек, мягкий ковер. Но все, что раньше казалось таким уютным, в коляске преодолевалось с трудом. Лили устроилась в постели, и пока Дженнифер распаковывала ее вещи, она обзвонила друзей. Билл показал медсестре гостевую комнату, где ей предстояло провести ночь перед возвращением в Скво-Вэлли.

Лили расстроилась из-за отказа Вероники прийти и пыталась дозвониться до нее, чтобы просто поболтать, но ее не застала. А Джереми по-прежнему не отвечал на ее сообщения. Он позвонил ей через два часа, когда Дженнифер уже помогла ей принять ванну и лечь на чистые свежие простыни.

– Когда ты вернулась? – спросил Джереми небрежно, как будто он не получал ее сообщений и она просто путешествовала где-то, а не побывала в аду, после полутора месяцев в больнице, тяжелой операции, а потом недельной гонки по Европе и Восточному побережью для врачебных осмотров и консультаций.

– Около двух часов назад. Ты не хочешь зайти? – Ей ужасно хотелось видеть знакомые лица. Она так скучала по друзьям в школе и в олимпийской команде. А ведь она вернется в школу только в конце мая. Многое будет зависеть от того, посетят ли они ее в клинике Крейга. За ее вопросом последовала долгая пауза, и Лили внезапно почувствовала, что их разговор принимает дурной оборот.

– Я типа занят, – ответил он на приглашение, – и, Лили, нам нужно поговорить. – Она поняла, что сейчас будет, и закрыла глаза, ожидая услышать его слова. Она знала, о чем пойдет речь. Известие уже распространилось среди ее друзей. Она в инвалидной коляске и, хотя никому об этом не говорила, вероятно, в ней и останется. – Я… я типа встречаюсь кое с кем еще… тебя так долго не было.

– А теперь, когда я вернулась? – Она желала принудить его высказаться и сама хотела понять, какими будут ее отношения с ним. Она старалась смотреть в глаза реальности и не обманываться на его счет. Ей хотелось знать, каковы люди на самом деле и на кого можно рассчитывать. Сейчас ей это было важнее, чем когда-либо.

– Но ты же еще не совсем вернулась? Разве ты не едешь в реабилитационный центр завтра? – У него все прозвучало так, словно она отправлялась в тюрьму, и она сама так это и воспринимала. – Я типа думаю, что нам пора кончать. А ты? Я давно хотел тебе сказать. – Тон у него был слегка смущенный, но не извиняющийся. Ясно, подружка в инвалидной коляске – это не для него. Лили подозревала, что не он один таким окажется, и почувствовала себя отверженной, парией.

– Думаю, ты прав, – сказала она, стараясь принять непринужденный тон, чтобы он не почувствовал, как она обижена. – Ну что же, счастливо. Спасибо за звонок. – Едва закончив разговор, она заплакала. Если бы на минуту раньше – это было бы унизительно. Она долго сидела, стиснув в руке телефон и глядя в пространство прямо перед собой. Ну кому она теперь такая нужна?

А внизу Билл только что позвонил Пенни. По возвращении домой он считал это своим долгом. За последние два месяца он едва ли обменялся с ней парой слов. Услышав его голос, она удивилась и спросила, где он.

– Мы два часа назад прилетели из Бостона. – Он говорил ей раньше о консультациях, которые собирался организовать, но это было три недели назад, и с тех пор они не общались. У него не нашлось времени позвонить ей, да и не особо хотелось. Он мог думать только о чуде!

– Как все прошло? – спросила Пенни озабоченно и сострадательно.

– Не очень хорошо, – откровенно сказал он, и она почувствовала разочарование в его голосе.

– Мне очень жаль, Билл, – сказала она искренне. – Что ты теперь собираешься делать?

– Завтра она поедет в клинику Крейга. Там проведет три или четыре месяца, пока ее научат всему, что ей теперь необходимо знать. – Билл чуть не плакал, и Пенни от всего сердца пожалела его. – Может быть, мы поужинаем на следующей неделе? – Она хотела спросить его зачем, но удержалась. Ясно, что в его жизни для нее места нет. И раньше было немного, но теперь осталось совсем мало. Не получая от него известий три недели, она понимала, что он меньше всего думает о ней, да и раньше она не числилась среди его приоритетов.

– Я уезжаю завтра на три недели в Кению. Меня просили рекламировать там новую цепочку отелей для приезжающих на сафари. Интересный проект. Я тебе позвоню, когда вернусь. – К тому времени пройдет уже три месяца, как они не виделись. После несчастного случая с Лили даже какая-то видимость связи между ними стала бессмысленной, и он тоже это понимал.

– Я не уверен, что у меня сейчас хватит сил на наши отношения, – признался он честно. – Ситуация с Лили очень непростая, и по крайней мере какое-то время она не улучшится. – Она чувствовала, что он говорит ей еще не все, и это ее не удивляло.

– Что ты хочешь сказать?

– Я люблю проводить с тобой время, Пенни, но ты очень занята, а у меня дочь. И ей надо привыкать к мысли, что она проведет всю свою жизнь в инвалидной коляске. Мне необходимо быть с ней.

– Ты никогда ее не отпускал от себя, – сказала Пенни просто. – Но я понимаю. Это значит, что в твоей жизни нет места для нас обеих.

– Думаю, так и есть, – сказал он спокойно. Он никогда не был в нее влюблен, а думать о ней теперь не мог и подавно. Она все это поняла, когда он позвонил ей из Скво, чтобы рассказать о катастрофе. Она знала, как он предан Лили и как он относится к своим отцовским обязанностям. Не имея своих детей, она вряд ли могла понять, какую важную роль играла Лили в его жизни. – Прости, – сказал он утомленно. Никогда еще в жизни он не испытывал такой эмоциональной опустошенности, как после этой катастрофы.

– Не скрою, что давно готовилась к этому разговору, – сказала она, трезво оценивая ситуацию. Казалось, она не очень расстроилась. – Я всегда этого ожидала, а теперь в особенности.

– Думаю, какое-то время мне придется нелегко.

– Мне очень жаль, что это случилось с вами обоими. Старайся не слишком переживать. В конце концов, есть предел твоим возможностям.

– Это не так просто. Я только хочу облегчить ей жизнь.

– Ты это и сделаешь. Ты замечательный отец, – сказала она, и он засмеялся.

– И паршивый любовник. Ты это хотела сказать? – Судя по голосу, настроение у него улучшилось, и она тоже засмеялась.

– Нечто в этом роде. Позаботься и о себе, Билл.

– И ты тоже. Счастливого пути.

– Спасибо. Передай привет Лили, – сказала она, и разговор закончился. Все было кончено, и они оба это знали, поняли уже два месяца назад, а может быть, еще раньше. Прежний формат отношений их устраивал, и иногда казался приятным, но любви между ними не было. И ему вдруг пришло в голову: почему «позаботься о себе» всегда звучало как «прощай».

Он выключил свет в кухне, поднялся наверх и увидел, что Лили сидит в постели с ошеломленным видом и с телефоном в руке.

– Меня только что бросил Джереми, – сказала она серьезно, когда отец вошел к ней.

– А меня бросила Пенни, – сказал он с легкой улыбкой, – или я ее, не знаю. Во всяком случае, все кончено. Она шлет тебе привет.

– Тебя это огорчает?

– Немного, – сказал он честно. – Но это не так важно.

Два года – долгое время, и ему с ней было хорошо. Он к ней привык и будет скучать о ней, хотя и не слишком.

– А ты? Ты расстроилась из-за Джереми?

– Вроде бы да, – призналась она, – но я не удивилась. Пенни бросила тебя из-за меня, потому что мне плохо? – Она сделала неопределенный жест в сторону коляски, и он понял.

– Да нет, пожалуй. Все не так просто. Она постоянно разъезжает и много работает. Трудно общаться с человеком, не имеющим своих детей. Она многого не понимает.

Лили кивнула. Она знала Пенни. Подруга отца сильно от него отличалась.

– Похоже, Джереми бросил меня, потому что я уже никогда не буду прежней.

Было легче сказать «потому что это со мной случилось», чем «потому что я никогда больше не буду ходить».

– В таком случае он подонок, и только к лучшему, что ты от него избавилась. Когда-нибудь тебя полюбит настоящий парень, и для него это не будет иметь значения. – Билл молился, чтобы так оно и произошло.

– Я не уверена, – сокрушенно сказала она. Лили не могла вообразить себе парня, которого не смутит ее коляска, несмотря на увещевания Джесси. Звучало все прекрасно, но Лили не очень верила. Для Джереми ее несчастье имело значение. Она поняла это по его голосу.

– А где же твоя любимая Вероника? – удивился Билл. Последнее время девушки были неразлучны.

– Готовится к экзаменам. Родители ее не отпустили. Она сказала, что приедет ко мне в клинику.

Билл надеялся, что Лили не слишком разочарована отказом подруги прийти сегодня. Его тревожило, что друзья Лили могут разбежаться. Он знал, как ей будет тяжело, если так случится. Он не мог вынести ее страданий, ее разочарований и любовных неудач, в добавление ко всему остальному.

– Итак, нас обоих бросили, но зато мы есть друг у друга. А это неплохо для начала, – сказал он с улыбкой. Он поцеловал ее и вышел как раз в тот момент, когда вошла Дженнифер с предложением сыграть в карты напоследок. Она оказалась хорошей подругой для Лили и была чудесной спутницей всю прошлую неделю.

– Я буду скучать без тебя, – грустно сказала Лили, когда Дженнифер устроила ее на ночь и выключила свет.

– И я без тебя, – улыбнулась Дженнифер. – Ты и твой отец меня разбаловали. Моя захудалая квартирка с тремя соседями теперь будет мне казаться кошмаром. Буду чувствовать себя, как Золушка у тыквы после бала. – Она сказала это с улыбкой.

Лили подняла на нее взгляд.

– Я волнуюсь из-за отъезда в клинику Крейга, – призналась она.

– Не волнуйся. Там все будут прыгать вокруг тебя, и ты можешь там встретить и своих ровесников. Может быть, каких-нибудь классных парней.

Лили кивнула, стараясь не думать об этом. Такое чувство, что она снова возвращается в больницу, а ей хотелось оставаться дома и тусить с друзьями. Она долго лежала, размышляя об этом, и наконец на нее навалилась такая усталость, что незаметно провалилась в сон.

Глава 11

На следующее утро Дженнифер помогла Лили собраться, что было немалым достижением – особенно в ванной, не предназначенной для колясок. В душе не было специального сиденья для нее. Энджи забыла его заказать, так что Дженнифер поддерживала ее, и обе насквозь промокли. Когда они закончили, ванная была в ужасном беспорядке. Но Лили не пришлось беспокоиться по этому поводу.

Отец на руках отнес ее вниз завтракать, а потом Дженнифер вместе с ней заново уложили вещи, которые могли ей понадобиться в клинике Крейга. Дженнифер потихоньку убрала подальше лыжные костюмы Лили с олимпийской символикой, которых у нее накопился полный шкаф. Она знала, что Лили расстроится, когда увидит их. Вместо них она уложила в чемодан джинсы и свитеры, несколько теплых жакетов и три пары спортивной обуви. Она выбирала вещи, которые Лили было бы легко надеть.

Прибыло такси, чтобы отвезти Дженнифер в аэропорт, откуда она вылетит в Сан-Франциско. Там она должна была сделать пересадку на самолет до Рено, где ее встретит подруга и отвезет в Скво-Вэлли. Прощаясь, она тепло обняла Лили и поблагодарила за все Билла. Когда она уехала, Билл взглянул на Лили. Сердце у него сжалось. Лили ничего не сказала, но он знал, что у нее точно такое же ощущение. Она боялась ехать в клинику, но знала, что ей этого не миновать.

Билл отнес ее в машину и положил коляску в багажник вместе с чемоданом. У Лили в сумке лежал айпад, несколько дисков, ноутбук, журналы и книги. Отец заверил, что у нее будет отдельная комната. Как ему рассказали, в клинике Крейга не возбранялось присутствие членов семьи, и ему бы даже предоставили комнату, если бы он захотел остаться там на время. Но поскольку они и так жили неподалеку, то решили вместе с Лили, что ему нет смысла оставаться подобно тем, кто приезжал издалека. Но несмотря на всю информацию, полученную из Интернета и присланных им брошюр, Лили не знала, чего ожидать, и поэтому боялась.

Ей было известно, что люди находились в клинике Крейга от одного до четырех месяцев, в зависимости от полученных ими повреждений, так что ей предстояло провести там полный срок. Она также знала, что средний возраст пациентов – тридцать восемь лет, то есть вдвое старше ее. Много было мужчин в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. Половина всех травмированных попали туда после автомобильных катастроф и лишь десять процентов – в результате происшествий во время занятий спортом. В клинику принимали только пациентов старше шестнадцати лет. Ей также предоставили тьютора, чтобы она не отставала от школьной программы. Для нее это был очень важный учебный год, а она уже пропустила два месяца. Она надеялась расстаться с клиникой Крейга к концу мая, чтобы учиться последние несколько недель в школе. Все будет зависеть от ее успехов в реабилитации.

Ей следовало пройти экстенсивный курс физиотерапии, имелся также длинный список занятий, которые помогли бы ей не чувствовать себя ущербной и обделенной в окружающем мире. Но она также прочитала, что у половины пациентов было неполное разрушение спинного мозга, оставлявшее бо́льшую свободу движений, чем у нее. Были в клинике Крейга и люди с мозговыми травмами, но они занимались отдельно. Вся прочитанная ею литература говорила, что придется тяжело работать, чтобы достичь независимости и вести продуктивную жизнь. Медицинская карта Лили и все сведения о ней уже поступили в клинику. Хотя там и создали непринужденную дружескую атмосферу, но больница есть больница.

Курс физиотерапии должен был укрепить здоровые части ее тела. Ее также научат, как путешествовать одной самолетом, как вести себя в школе, когда она туда вернется. Если она пожелает, то сможет получить водительские права для поездок в специально оборудованном автомобиле. Предлагались также водные процедуры и множество самых разных факультативов. Некоторые из них показались Лили заманчивыми, особенно подводное плавание. Но что не могло не привлечь ее внимания – это лыжи. Она не имела представления, как это будет выглядеть, но очень заинтересовалась. Там были еще и всякие поездки, посещение культурных мероприятий, но некоторые из них показались ей слишком «взрослыми». Ее, как и всякого другого подростка, больше интересовали встречи с друзьями, выезды с ними, музыка и другое в этом же роде. Она ждала, что друзья будут к ней приезжать так часто, как только смогут и захотят.

Всю дорогу Лили молчала. Клиника Крейга располагалась в пяти милях от Денвера и близко к Черри-Хиллз-Виллидж, где они жили. Ей показалось, что они доехали слишком быстро. Отец достал коляску из багажника, усадил дочь и покатил в холл, неся ее чемодан. Указатель направлял вновь прибывших в приемную. Отец показал сестре свою страховую и кредитную карточки и оформил поступление Лили. Ей дали комнату и рассказали, как туда проехать. Это была отдельная палата, как и обещал отец, и ей вручили ключ. Женщина в приемной была очень дружелюбна и сказала Лили, куда обратиться за расписанием занятий, как только она обустроится. Взглянув на отца, Лили поняла, что он тоже сильно нервничает. Ему было невыносимо оставлять ее здесь. Он и раньше не мог выдержать даже недельной разлуки, и вот до чего дошло теперь. По крайней мере, его дочь была поблизости, и он мог навещать ее в любое время, хотя, похоже, ее время здесь будет полностью занято. Весь смысл ее пребывания в клинике Крейга состоял в том, чтобы многому научиться. Билл также планировал как следует заняться их домом, чтобы сделать условия жизни приемлемыми для нее, когда она вернется. Вчера вечером, всего за несколько часов, он уже заметил, как тяжело ей было подниматься по ступенькам в холле, преодолевать препятствия на кухне, в ванной и даже в спальне.

Комната Лили находилась на втором этаже в западном крыле. В клинике имелось множество кафетериев, включая большой на цокольном этаже. Вообще там было много мест и возможностей поесть, хотя еда меньше всего волновала Лили.

В основном ее беспокоили мысли о том, как она познакомится с другими пациентами и специалистами, которые будут с ней работать, и о том, что от нее потребуется. Все это казалось ей намного труднее олимпийских тренировок.

Отец задержался еще на несколько минут и помог ей распаковать чемодан. Он заметил, что комната обустроена так, чтобы пациентка могла дотянуться до всего из коляски. Полки в шкафу были в пределах досягаемости, в ванной тоже все сделано, как ей удобно. Ему словно намекали, что придется и дома переделать даже шкафы, поскольку она не могла в них что-то повесить, и полки тоже располагались слишком высоко.

Когда они разложили вещи, Лили обратилась в кабинет на первом этаже за своим расписанием. Она увидела, что сегодня у нее физиотерапия, плавание, вождение, если это ее интересует, или массаж, а в шесть часов ее ждала встреча с тьютором. День получался насыщенным. Утром ей дали время осмотреться и снабдили списком всех мест, где она может поесть, с оговоркой, что пациентам не разрешается принимать пищу у себя в комнатах. Поощрялось общение. И по вечерам работали разные клубы по интересам, показывали фильмы и проводили всякого рода мероприятия. Когда она показала расписание отцу, на него оно произвело впечатление. С большой неохотой он решился уехать. Лили поцеловала его за порогом своей комнаты. Он обещал позвонить ей позже и навестить вечером. Он знал, каким пустым будет дом без нее, и слезы стояли у него в глазах, когда он отъезжал. Он чувствовал, как будто покидает ее на долгий срок, хотя и понимал, что в перспективе реабилитация принесет ей пользу. Он только желал, чтобы этого эпизода в их жизни вообще никогда не происходило. Уже установили, что никто не виноват, это был действительно случай, жестокая игра судьбы.

Когда отец уехал, Лили решила вернуться к себе и заглянуть в свой айпад. Она знала, что музыка поможет ей снять напряжение. Ей хотелось позвонить Веронике, но та еще не вернулась из школы. У Лили остался мобильник, так что она могла связываться с отцом и с друзьями, и они могли поддерживать связь с ней.

Она слушала музыку с закрытыми глазами, когда дверь внезапно открылась. Вздрогнув, она открыла глаза и увидела в дверях молодого человека в коляске, примерно ее возраста, с длинными светлыми волосами. Он внимательно и как бы с любопытством ее разглядывал. Лили достала наушники из ушей.

– Привет, – сказала она робко. – Меня зовут Лили. – Она заметила, что у него длинные ноги, а на руках что-то вроде перчаток для гольфа с торчащими из них палочками, и кресло у него автоматическое, а не с ручным управлением, как у Лили. Управляя движением с помощью маленького рычажка, он, ловко маневрируя, въехал в комнату. При этом он ей улыбался. Парнишка был очень недурен собой.

– А я Тедди. Меня заинтересовало, кто занял отдельную комнату. У меня тоже отдельная. Но это потому, что я пробыл здесь дольше всех.

– А как давно ты здесь? – Они смотрели друг на друга с любопытством. Он непринужденно передвигался по комнате.

– С двух лет, – небрежно отозвался он. Лили изумилась. – Я шучу. Я здесь немногим больше двух лет. У меня полное разрушение спинного мозга. Несчастный случай во время поездки верхом. Меня привезли сюда в пятнадцать лет по особому разрешению. И я пробыл здесь два года, потому что мои родители боятся держать меня дома. У меня задета диафрагма, – сказал он беспечно, – поэтому я иногда не могу дышать. Как, например, когда я простужен. Так что ты теперь обо мне все знаешь. Да, еще! Мне семнадцать лет. А ты здесь почему?

Из того, что он сказал, она поняла, что у него поврежден и шейный отдел спинного мозга, намного выше, чем у нее, отчего пострадали и диафрагма и легкие. Наверно, этим объяснялись и палочки на перчатках. Она заподозрила, что у него и руки пострадали, но спрашивать ей не хотелось.

– На лыжах решила покататься. Ужасная нелепость, – сказала Лили, заметив, что он взглянул на музыкальные диски у нее на столе и одобрительно кивнул. Казалось, он чувствовал себя здесь как дома, что было неудивительно после двух лет в клинике. Печально, что родители не хотят забрать его отсюда! Она не могла представить себе, чтобы отец оставил ее здесь хоть на минуту дольше необходимого.

– А ты откуда? – Он заинтересовал ее как ровесник, и вообще. У него было красивое открытое лицо и мягкое выражение глаз.

– Из Филадельфии. Родители меня здесь не навещают. Мать постоянно торчит на бегах и скачках, а отец занят своим банком. Они очень важные персоны, – протянул он с филадельфийским акцентом, и она рассмеялась. – А ты откуда?

– Я здешняя. Из Денвера.

– Мне нравится твоя музыка. А что за нелепость с тобой случилась?

– Я упала из подъемника, когда оборвался трос.

Он сделал сочувственную гримасу:

– Это звучит жутко. А я неудачно прыгнул, без лошади. Лошадь сама по себе, а я сам. Обычно-то я ездил неплохо. А у тебя где повреждение?

Она рассказала ему. У нее оно было значительно ниже, поэтому и не возникло проблем с дыханием, и она полностью владела руками.

– Полное, – добавила она, пользуясь усвоенным за последние два месяца словарем.

– Итак, мы с тобой в лагере Крейга. Ты можешь здесь ходить на байдарках, удить рыбу, заниматься подводным плаванием, купаться, играть в бильярд, брать уроки пения, участвовать в походах, запускать воздушные шары. Летом мы ходим в парк развлечений и обучаемся садоводству. Я занимаюсь живописью. Но, к сожалению, вдобавок ко всему перечисленному нас, в нашем возрасте, еще и заставляют заниматься в школе. Я старшеклассник, а ты?

– Я тоже, – сказала она и улыбнулась. – Я видела в списке еще и лыжи.

– Ты, наверно, неисправима, если снова хочешь кататься.

– Между прочим, я тренировалась в олимпийской команде, – сказала она негромко, и он снова посмотрел на нее с сочувствием.

– Да, там есть и лыжи. Но я не пробовал. Мне это не подходит. Есть и верховая езда, но с меня хватит.

Занятий действительно предлагалось много, и Лили не представляла себе, как они смогут все успеть.

– Здесь есть еще массаж и иглоукалывание, которое мне нравится, – признался он. – Работают стоматолог, дерматолог и окулист. Самые лучшие условия для реабилитации в стране, – сказал он с гордостью, – иначе меня бы тут не было. Родители всегда отправляли меня и в самые лучшие лагеря. Изо всех сил старались, только бы я не болтался у них под ногами. – Это прозвучало, как нечто вполне для него естественное, и ей стало грустно. – У тебя есть братья или сестры? – спросил он с интересом. Она отрицательно покачала головой. – И у меня нет. Быть может, мы с тобой близнецы, и нас разделили при рождении, – предположил он, и она засмеялась.

Он взглянул на часы на стене и увидел, что уже полдень.

– Нам, пожалуй, лучше пойти в кафетерий, пока там не собрался народ. Кормят здесь очень прилично.

Лили заметила, что он худощавый, в хорошей форме, что было редкостью у подобных больных, как она обнаружила. От сидячего образа жизни некоторые полнели, но он выглядел стройным и крепким, с мощными плечами и верхними частями рук. Ее собственные руки тоже стали сильнее от катания в кресле, когда ее было некому возить. – Я покажу тебе, где кафетерий, – предложил он, и она выехала из комнаты вслед за ним. В своем кресле с мотором он двигался быстрее, и ему приходилось тормозить ради нее. Когда они ехали рядом, у него был такой счастливый вид!

– Много здесь ребят нашего возраста? – спросила она. С гидом обстановка вокруг стала заметно приятнее, и ее страх почти прошел.

– Найдутся. Состав все время меняется. То молодых больше, то тех, что постарше. Мы здесь самые младшие, так как сюда принимают только с шестнадцати лет, и почти никто не остается дольше четырех месяцев. Их цель – отправить тебя поскорее домой. А моим родителям сказать об этом забыли.

Отец с матерью посетили его только раз за два года, но этого он Лили не сказал. Он стал здесь постоянным пациентом, поскольку ему некуда было деться. Сначала ему приходилось тяжело, особенно в каникулы, но потом он привык. Он только что провел в клинике третье Рождество.

Кафетерий располагался в большой симпатичной комнате, со столиками на двух, четырех и шесть человек. Пациентов поощряли есть вместе и встречаться с вновь поступившими.

– Обычно здесь живут человек пятьдесят одновременно, и мы все друг друга знаем, – сказал Тедди.

Ланч здесь приносили на подносах. И у нее и у Тедди было трехразовое питание. Прежде чем сесть за стол, он заказал себе солидный ланч, и она тоже. За столиками сидело много народу, включая техников, разного рода специалистов и медицинский персонал, которые тоже питались здесь.

– Говорил я тебе, что мы играем в волейбол и в баскетбол? – сказал он, и она улыбнулась. Он оказался единственным из своеобразного комитета встречающих, и ей на секунду показалось, что она отправилась в круиз на роскошном лайнере, хотя она и попала на его борт против своего желания. Но все-таки действительность была лучше, чем ей мнилось, а так скоро встретить ровесника стало подлинным счастьем. И Тедди тоже жаждал обрести спутницу своего возраста.

– Я представлю тебя моим друзьям, когда они приедут меня навестить. Ребята из моей лыжной команды тоже хотели заехать, – сообщила она живо. Но Тедди отнесся к ее словам скептически.

– Не рассчитывай на это, Лили, – сказал он мягко. – Люди говорят так на полном серьезе. Но они слишком заняты в своем мире. Через некоторое время они перестают приезжать. Получается, что мы сидим здесь взаперти, и они о нас забыли. Люди покидают клинику после первого визита и обещают скоро вернуться, но они больше сюда не приезжают. И я думаю, что здоровому человеку здесь не по себе. Наш вид их пугает, и они побаиваются, что и с ними случится что-то такое. Не жди, что твои друзья станут приезжать часто. Такого не бывает. За два года я здесь много чего насмотрелся. – Он рассуждал философски. Ему не хотелось огорчать ее, хотя он и понимал, что она будет огорчена и разочарована.

– А что, если ты приедешь ко мне, когда я вернусь домой?

– Моя коляска довольно тяжелая, для нее потребуется специальный фургон.

– Может быть, мы его здесь позаимствуем? – Лили почувствовала к Тедди жалость, что родители никогда его не навещают и бросили здесь на два года. Вряд ли он скоро попадет к себе домой. – Мой отец что-нибудь сообразит. Он это умеет.

– Должно быть, он славный человек, – сказал Тедди спокойно. – Вот мой так точно нет. Когда им объяснили, какой мне понадобится уход дома, они решили оставить меня здесь. Они говорят, что так для меня безопаснее.

– Это правда? – спросила она, покончив с сэндвичем и откусывая яблоко. Налегать на еду она не спешила. Ей не хотелось пополнеть от комфорта и отсутствия движения.

– Наверное, отчасти, – согласился Тедди. – Вдруг заболею или простужусь. Я не могу откашляться из-за моих пятого и шестого шейных позвонков. Но вообще это пустяки. – Очевидно, для его родителей это значило многое, иначе они забрали бы его домой. Она знала, что ее отец никогда бы так с ней не поступил, но все люди разные.

– А где, кстати, твоя мама? – продолжил Тедди.

– Она погибла, когда мне только исполнилось три года. В автомобильной катастрофе. Я живу с отцом.

Он поинтересовался ее расписанием, и она его показала. Он рассказал ей о разных специалистах и заметил между прочим, что ее физиотерапевт – настоящий тиран.

– Замечательно, – сказала она, – только этого мне и не хватало.

– Он служил в морской пехоте и проводит занятия, как в лагере для новобранцев. Но он волшебник. Мне говорили, что я не смогу двигать плечами, а благодаря ему научился. – Она заметила, что он использовал палочки на перчатках, чтобы делать все то, что она делала руками. Он оперировал ими с невероятной ловкостью и легко управлялся со столовыми приборами. Она еще больше удивилась, когда он сказал ей, что любит рисовать. – Я рисую уже два года. Тебе тоже, может быть, захочется посещать наши занятия. Но раз ты каталась на лыжах, тебя, наверно, больше интересует спорт. Здесь тебе найдется, чем заняться. И поверь мне, Фил не даст лентяйничать. Он заставляет всех разрабатывать верхнюю часть тела, чтобы укрепить руки. Первые полгода я его ненавидел, а теперь он мой лучший друг. Он только выглядит более жестким, чем есть на самом деле.

– Ты меня пугаешь. Мне никогда не хотелось в морскую пехоту.

– А тебе и не нужно. От тебя требуется только упорная работа. Если ты расслабишься, он тебя подтолкнет. А если человек выкладывается на его занятиях, больше ему от него ничего не нужно. Лентяев и слабаков он терпеть не может. А ты, как я вижу, не из таких. – И действительно, он видел, что она в прекрасной форме, с атлетическим, еще не расплывшимся телом. Прошло только два месяца после катастрофы, и она еще не утратила мускульный тонус, хотя оба они знали, что это неизбежно произойдет с ее нижними конечностями. Поэтому Филип Льюис и хотел, чтобы она по максимуму развивала свой торс.

– Если хочешь, я пойду с тобой, – предложил Тедди, и его предложение пришлось ей по вкусу. Она не хотела оказаться одна в «лагере для новобранцев». Лили чувствовала себя как новичок в незнакомой школе.

Он проводил ее в отделение физиотерапии и отправился искать Фила. Через несколько минут он его нашел и познакомил с Лили, которая ожидала встречи с трепетом. Как Тедди и говорил, они с Филом явно были друзьями. И Лили поняла, почему Тедди назвал его морским пехотинцем. Он отличался мощным телосложением, носил короткую стрижку, держался прямо, и каждое его движение было отточенным и продуманным. Как только Тедди покинул их, пообещав вернуться попозже, Фил внимательно осмотрел верхнюю часть ее тела. Раньше он прочитал ее досье и знал, что она тренировалась для участия в Олимпийских играх. У нее было тело типичной чемпионки по скоростному спуску – длинное, стройное, с крепкими мускулами на ногах и бедрах, но теперь ей больше всего требовались ее руки.

– Ты сможешь быть там, где тебе нравится, столько, сколько захочешь. А со слабыми руками тебе это не удастся, – объяснил он. Фил заставил ее делать упражнения более утомительные, чем она ожидала, а затем поднимать тяжести, пока плечи и руки у нее не разболелись. А после этого, уложив ее на мат, он занялся ее ногами. К тому времени, когда он снова усадил ее в коляску, ей казалось, что она не может шевельнуться. Но на самом деле она двигалась с большей легкостью.

После пятнадцатиминутного отдыха она направилась в бассейн, где, к своему большому удовольствию, увидела Тедди. Закрепив на нем нечто вроде упряжи, его осторожно опустили в воду, что, казалось, доставляло ему большое удовольствие. Лили тоже помогли опуститься в воду, и после многотрудных занятий с Филом прохладные струи воды подарили ей облегчение. Она провела в бассейне час под наблюдением, после чего ее ждал массаж. Она задремала на кушетке, и когда наконец добралась к себе, ей хотелось только поскорее лечь в постель. Она даже чуть застонала, когда в дверях появился Тедди. Он пребывал в отличном настроении, а новая знакомая привела его в восторг.

– Готова танцевать рок-н-ролл? – спросил он весело. Он стал ее неофициальным гидом и отличным новым другом.

– Ты шутишь? Я сейчас готова проспать сутки. Ты прав, что это лагерь для новобранцев. – Но она получала удовольствие от испытаний своей силы и выдержки. Впереди у нее было несколько интересных месяцев, если только она выживет.

– Молодых они напрягают на всю катушку. Они считают, нам это по силам, – усмехнулся Тедди. – В шесть часов занятия с тьютором.

– А нельзя их пропустить? – спросила она с надеждой. Сил у нее правда почти не осталось.

– Нет, если ты хочешь окончить школу и поступить в университет, – сказал Тедди, и она снова застонала. – Предполагалось, что я поступаю в Принстон, как мои отец и дед. Но я бы скорее пошел в художественную школу, если отсюда выберусь. Пока я не слишком отстал, хотя с математикой у меня плоховато.

– И у меня тоже вроде бы неважно, – сказала она, выезжая вслед за ним из комнаты. Их тьютором оказалась приятная дружелюбная женщина, преподавательница одной из местных школ. Она уже ознакомилась со всеми школьными успехами Лили, и они выработали план действий на ближайшие дни. Нужно было наверстать упущенный за последние два месяца материал и выполнить несколько письменных работ.

Ужинали они в половине восьмого, и только тут Лили просмотрела почту за день. Раньше у нее до этого руки не доходили. Сообщение Вероники оказалось коротким: «Слишком большое домашнее задание. Увидимся завтра. Привет. В.» Еще одна эсэмэска пришла от школьной подруги, пообещавшей приехать в субботу и одна от отца: «Увидимся в восемь. С любовью. Папа». До его приезда оставалось полчаса, как раз чтобы поужинать. Она заказала цыпленка с отварной картошкой и овощами на пару. Она расположилась за столом с Тедди, где уже устроились двое молодых людей лет двадцати с небольшим. Тедди знал их обоих и познакомил с ними Лили. Их звали Бад и Фрэнк. Оба они были недурной наружности и атлетического сложения. Фрэнк попал в Нью-Йорке в автомобильную катастрофу в новогоднюю ночь. Бад прошлым летом неудачно нырнул. Последствия для обоих оказались такими же, как и для Лили. Болтать с ними было очень весело. Из всех, кого она встретила, один Тедди не мог свободно пользоваться руками, но он как-то успешно со всем справлялся.

Они непринужденно болтали, когда она увидела, как в кафетерий вошел отец и ищет ее глазами. Лили помахала ему. Она представила его своим новым друзьям, они побеседовали немного, и она рассказала ему про свой день. Он остался доволен, узнав, что она встретилась с тьютором, и все остальное тоже произвело на него хорошее впечатление. Очевидно, здесь ей приходилось нелегко, но она выглядела более оживленной, чем в последние два месяца. Джесси, наверно, была права. Лили полезно общаться с молодыми людьми, преодолевающими те же трудности, что и она. Он спросил, намереваются ли ее навестить друзья, и испытал разочарование, услышав, что даже Вероника еще не удосужилась собраться. Тедди никак это не комментировал, но Лили поняла, что он не удивился. Нечто подобное он и предсказывал за ланчем.

А потом они с отцом сидели в гостиной. Визиты членов семьи поощрялись, и все отнеслись к нему дружелюбно. Там были и другие родственники, гостившие в клинике и расположившиеся в специально отведенных комнатах. Лили рассказала отцу, что родители приезжали к Тедди только один раз за два года. Билл ужаснулся, что люди способны так пренебрегать своими детьми.

– Кажется, он славный парень, – сказал Билл. Ему понравилось, что она нашла друга-ровесника, с которым у нее было что-то общее, и с проблемами еще более серьезными, чем у нее.

– Можем мы как-нибудь пригласить его к нам, папа?

– Конечно, – отвечал Билл без колебаний.

– Нам придется нанять фургон. В нашу машину его коляска не войдет. – Билл видел, какое сложное было у него устройство, и с готовностью согласился.

– Я говорил сегодня с Джо. Он приезжает сюда в этот уик-энд.

– Это хорошо, папа, – сказала она, улыбаясь. И ему и ей не верилось, что это только первый ее день в клинике. Им казалось, что она находится здесь уже месяц. Он не стал рассказывать ей о своей утренней встрече с архитектором и тех изменениях, которые он планировал в доме для ее удобства. Среди всего прочего он хотел еще и установить лифт. Иначе она на каждом этаже станет пленницей, пока кто-то не отнесет ее вниз или наверх, что чаще всего пришлось бы делать ему самому. С лифтом в доме она будет независима. Джо обещал помочь ему с проектом. Он любил строить и переделывать дома и интерьеры. В Хэмптонсе он выстроил для уик-эндов великолепный коттедж, который они впоследствии продали. Он вполне мог посодействовать Биллу с перестройкой. Да и сам хотел сделать для него и Лили все возможное.

– Как долго он пробудет? – спросила Лили.

– Может быть, пару недель. В Нью-Йорке ему особенно делать нечего. А поскольку он выставил квартиру на продажу, ему не хочется видеть, как ее станут показывать покупателям. Поэтому он рад пожить у меня, – рассказал ей Билл о своем старом приятеле. Лили слышала, что у Джо были проблемы с его компанией, но не знала подробностей. Из уважения к Джо отец о них не распространялся. – Мы приедем к тебе в воскресенье после гольфа. – Ему хотелось взять ее с собой, но ее консультант посоветовал ему оставить ее. Участие в воскресных развлечениях с другими пациентами было бы ей полезнее. Но Билл все-таки чувствовал себя виноватым в том, что оставляет ее.

В девять часов Билл уехал, и она одна вернулась к себе. Сестра зашла помочь ей принять душ и приготовиться ко сну. В десять часов Лили, усталая, уже лежала в постели. Первый день выдался напряженным, но она чувствовала себя комфортнее, чем ожидала. Лили закрыла глаза, вспоминая все, что сделала за день, и то, что говорил ей Тедди. Скоро она уснула, забыв завести будильник. Но Тедди предупредил, что, если она проспит, ее разбудят, и рядом с кроватью была кнопка вызова, если бы ей что-то понадобилось ночью. Дежурные сестры всегда находились неподалеку. Больница оставалась больницей, хотя и казалась Лили лагерем для новобранцев.

Глава 12

Второй день пребывания в клинике Крейга оказался для Лили еще более напряженным, чем первый. Началось с сеанса физиотерапии, затем ей показали, как работать на кухне, а таких навыков у нее не было и до несчастного случая. Она снова плавала в бассейне, занималась в классе вождения и встретилась со своим тьютором. Но у нее не осталось времени выполнить задания. Тьютор потребовала сделать все за уик-энд, и они с Тедди договорились заниматься вместе. Наконец объявилась и Вероника. Лили встретила ее в гостиной и сразу же заметила, как неловко та себя чувствовала. Они увиделись впервые за два месяца, и Вероника пришла в шок, когда Лили выехала к ней в коляске. Происшедшее с подругой теперь стало для нее реальностью.

Говорить она могла только о тренировках. Подробно рассказала Лили о том, что делал тренер и как им пришлось нелегко. Когда она уехала, Лили хотелось плакать. Она поняла, как ей не хватало лыж и всегда будет недоставать. Она чувствовала себя полностью исключенной из прежней жизни, неразрывно связанной со старыми друзьями. Она ни за что не призналась бы никому, но сама почти сожалела, что пригласила Веронику. Лили просила отца не приезжать, чтобы провести больше времени с подругой, но теперь поняла, что совершила ошибку. Когда они расстались, Вероника вышла из больницы свободная, как птица, а Лили осталась, словно в тюрьме, еще сильнее, чем раньше, сознавая свою ущербность. Видя и слушая Веронику, она чувствовала, что все для нее кончилось. Ее консультант говорила, что раздражение и ощущение утраты прежней жизни вполне естественны. Но Лили плакала по дороге в свою комнату, когда она встретила Тедди. Он остановился, озадаченно на нее глядя.

– Все нормально? – спросил он. Лили смутило, что он видел ее слезы.

– Нет, – сказала она честно.

– А что случилось?

– Ко мне приезжала моя лучшая подруга. – С этими словами Лили снова заплакала. – Она говорила только о нашей команде и о тренировках, и что все они делают. – Лили рыдала, и ей хотелось, чтобы он обнял ее, но его взгляд был таким же теплым, как и объятие.

– Мне очень жаль, Лили. Некоторые просто этого не понимают. У меня бывает такое же чувство, когда люди рассказывают о своих заботливых матерях и больших семьях и как им хорошо всем вместе. – Он медленно вкатился в ее комнату. – Хочешь посмотреть фильм? – предложил он. – И я бы посмотрел с тобой.

– Нет, все нормально. – Лили улыбнулась сквозь слезы и, достав бумажный носовой платок, высморкалась. – Она всегда была моей лучшей подругой, мы понимали друг друга с полуслова. А теперь сидела здесь как на иголках. Больше наверняка сюда не приедет.

– Может быть, и так, – сказал он, стараясь тоже быть честным. Наверное, так и лучше, подумалось ему. Он видел, как тяжело она переживала это посещение. Они еще немного поговорили, а потом он вернулся к себе, и Лили позвонила отцу. По голосу он понял, что она расстроена.

– Что-нибудь случилось?

Она рассказала ему о посещении Вероники, и ему стало ужасно ее жаль. Как мало он мог сделать для нее! В сущности, ничего. Поговорив с отцом, она почувствовала себя лучше и позвала медсестру помочь ей приготовиться ко сну. День выдался непростой.

На следующий день Билл позвонил Джесси Мэтьюс. Он сообщил ей, что Лили в клинике Крейга, а она спросила его об итогах консультаций с нейрохирургами в разных странах. Дженнифер по возвращении побывала у нее и поблагодарила за возможность сопровождать Лили, но результатов поездки она не знала.

– Они все согласились с вашим прогнозом, – грустно сказал Билл. – Доктор Хаммерфельд превозносил вас. Но о состоянии Лили все они сказали одно и то же. Не люблю фразу: «Я же вам говорила».

– Как идут дела у Лили в клинике?

– Похоже, она очень занята и старается наверстать пропущенное в школе. У них прекрасная программа, и она встретила там очень симпатичного мальчика, своего ровесника. Кажется, они подружились. Старый приятель ее бросил, когда мы вернулись, а ее прежние друзья не горят желанием с ней увидеться. Она скучает по лыжам. В общем, перестройка для нее непростая.

– И для вас тоже, – сочувственно сказала Джесси.

– Я собираюсь кое-что переоснастить в доме к ее возвращению. В таком, какой он сейчас, ей будет трудно жить. А как у вас? – спросил он, вспомнив, что и ее жизнь радикально изменилась.

– У нас все нормально. Мы как-то справляемся. Детям тяжело.

– Да и вам нелегко.

При этих его словах она вздохнула. Да, и ей пришлось несладко. Не укладывалось в голове, что Тима нет уже два месяца.

– Конечно, вы сделаете все как можно лучше. Сообщайте мне новости о Лили. Думаю, в клинике она узнает много полезного. Место очень хорошее.

– Согласен. Надеюсь только, что она скоро будет дома. – Ему было тоскливо без нее, но Джесси надеялась, что он позволит дочери остаться там подольше, чтобы она могла воспользоваться всеми услугами и получила удовольствие.

Как раз в тот день Лили узнала еще кое-что весьма для нее важное. Один из инструкторов усадил четырех молодых женщин в специально оборудованный большой автомобиль. Все они были в похожих колясках, и все хорошо владели руками. Лили оказалась самой младшей и получила лишний шанс познакомиться с другими пациентами. Они направились в большой торговый центр.

– Что мы там будем делать? – спросила одна из женщин. В любом случае все они радовались возможности побывать за пределами больницы.

– Поедем за покупками, – сказал им инструктор. Когда они приехали, шофер осторожно выкатил пассажирок в колясках из машины.

Цель экскурсии состояла в том, чтобы научить их ориентироваться в небольших магазинах. Это должно было придать им уверенности, показать, как лучше маневрировать в своих колясках, как привлекать внимание продавцов и даже примерять одежду, а главное – не позволять себя игнорировать. В первом магазине все получилось несколько хаотично, особенно потому, что их было четверо и все в колясках, но во втором и в третьем дело пошло лучше. Каждая из них что-то купила, и все они оставались довольны. Переезжая из одного магазина в другой, они оживленно болтали между собой. А Лили вспоминала неудачный поход в «Хэрродз», каким ничтожеством она себя там чувствовала, когда все толкались и продавцы ее не замечали. Инструктор сказал, что в следующий раз они поедут в универмаг. Со времени несчастного случая Лили еще ни разу так не развлекалась. Она чувствовала полное удовлетворение, когда они вернулись.

Фил Льюис тоже приготовил для нее сюрприз во время сеанса физиотерапии.

– Что сегодня на повестке дня? – опасливо спросила она. Лили так ожила за время вылазки в магазин, что ей не хотелось опять впасть в уныние после армейской муштры Фила.

Он включил телевизор и вставил диск.

– Сегодня у нас кино, – сказал он.

Фильм был о Паралимпийских играх, проходивших после обычных Олимпийских игр зимой и летом, и в том же месте, только они устраивались для людей с ограниченными возможностями, таких как она. Она посмотрела некоторые состязания. Ее заворожили лыжники, спускавшиеся с гор на устройствах вроде стульев. Это называлось «альпийское катание», и оно выглядело стремительным, опасным и захватывающим. В некоторых случаях там была одна лыжа, в других – две. Лыжник несся по склону на огромной скорости. Это было волнующее состязание и нелегкое. Лили посмотрела несколько спусков и просидела до конца фильма, не отрывая глаз.

Достав диск, Филип повернулся к ней:

– Я думал, это может тебя заинтересовать.

Он внимательно прочитал ее досье и знал, что она тренировалась для участия в Олимпийских играх.

– Когда следующие игры?

– Их проводят каждые четыре года, как и регулярные Олимпийские игры. Следующие – в марте будущего года. Бывают летние и зимние игры. На зимних Паралимпийских играх пять основных категорий. Я подумал, что спуск на монолыже тебе бы подошел. Нужно много тренироваться, но ты сумеешь, раз была в олимпийской команде.

Лили минуту помолчала, не сводя с него глаз.

– Я хочу попробовать, – сказала она с решительным видом.

– Необходимо научиться держать равновесие, и в любом случае надо укреплять верхнюю половину тела. Теперь тебе есть к чему стремиться.

Он показал ей этот фильм, чтобы вдохновить, заинтересовать, поставить новые цели, которых вполне реально достичь. Она и вообразить не могла, что снова станет кататься после своего несчастного случая.

– Вот увидите, у меня получится! – с жаром заверила она, и Фил кивнул. Все получилось, как он и рассчитывал.

– Тогда мы займемся подготовкой.

Этот пряник он намеревался использовать, чтобы вдохновить ее на новые тренировки. На сей раз она выполнила все, что от нее требовалось. Она все еще находилась в возбужденнном состоянии, когда в бассейне встретила Тедди. И сразу рассказала ему обо всем, что увидела в фильме.

– Я что-то такое слышал. Ты и правда собираешься начать тренировки? – Он был счастлив за нее. Какой сегодня замечательный день!

– Я постараюсь. А почему бы и тебе не заняться спортом? – сказала она, желая привлечь и его.

– Извини, это не мое. Вот лошади – другое дело, но не все остальное.

– А почему ты не спросишь Фила, в чем бы тебе поучаствовать? – Она видела саночников и подумала, что Тедди смог бы рискнуть, хотя его организм был чувствителен к холоду и ему приходилось соблюдать осторожность.

Она продолжила этот разговор и за ужином после встречи с их тьютором. Но когда отец приехал вечером ее навестить, она не проронила об этом ни словечка. Побоялась, что он станет возражать. Вдруг она снова пострадает? Лили долго не могла заснуть, думая о Паралимпийских играх, и на следующий день снова обсудила план подготовки с Филом. Она еще сама не осознала, но за несколько дней верхняя часть ее тела стала сильнее, и Фил был доволен. Сильная духом, она усиленно трудилась. В конце недели инструкторы обсуждали ее случай и согласились, что все идет хорошо и у нее хорошие перспективы.

Весь уик-энд они с Тедди занимались по школьной программе. Вероника обещала приехать в субботу, но так и не появилась, а Лили испытала облегчение. Она не желала слушать разговоры об олимпийской сборной, ей это было слишком тяжело, хотя она и скучала по старым друзьям.

В субботу вечером группа в составе десяти пациентов отправилась в кино. Сидя в своих колясках, они ели попкорн и смеялись. Сначала это показалось ей странным, но некоторое время спустя она увлеклась и забыла обо всем. Тедди поехал с ними. В воскресенье ее отец и Джо зашли к ней после гольфа, как и обещали. Они остались ужинать, и, когда они уезжали, настроение у Билла поднялось.

– Она упорная умная девочка, – сказал ему Джо.

– Да, – сказал Билл с гордостью. – И это замечательное место. Они учат людей жить полноценной жизнью, несмотря ни на что. И, судя по всему, это у них неплохо получается. – Билл видел, что Лили многому научилась меньше чем за неделю и выглядит здоровой. Постепенно она обрела уверенность в себе. У всех, кого он видел, наблюдалось то же позитивное настроение, и все они продолжали жить с удовольствием.

– Я знаю, это странно звучит, – сказал Джо, – но пока мы там были, я все время думал, почему бы тебе не построить такой центр, только поменьше?

– Зачем мне этим заниматься? – изумился Билл. – Они самые лучшие.

– Я вижу. Но многие пациенты старше Лили, и у них здесь полное медицинское обслуживание класса люкс, что тебе не обязательно обеспечивать. И потом, они принимают пациентов и с травмами мозга. А также у них здесь ведутся и научные исследования, которые опять-таки тебе нет необходимости организовывать. Ты же видишь, что юноши и девушки тяготеют друг к другу и у них не такие потребности, как у старших. Люди в возрасте хотят вернуться к своей карьере, к работе, к своим семейным обязанностям. Что, если ты сделаешь реабилитационный центр только для молодежи, даже совсем юных ребят? Ведь есть же и дети с такими повреждениями. Можно создать нечто совершенно особенное. Принимать пациентов от десяти до двадцати лет, и только тогда, когда по медицинским показаниям они готовы к реабилитации.

Вся программа должна быть нацелена на молодых. Она будет включать все виды их деятельности: искусство, музыку, и, может быть, особое внимание будет уделено спорту. Ты смог бы устроить это на очень высоком уровне, но в меньших масштабах, чем Крейг. И даже учредить стипендии имени Лили. А работать можно в тесном контакте с Крейгом и передавать туда своих пациентов, когда они пройдут у тебя обучение. И все это – в честь Лили.

Ты мог бы запланировать спортивную программу. – Лили мельком упомянула Паралимпийские игры, и Джо считал, что это прекрасная идея. – Ты мог бы нанять лучших специалистов в стране. У тебя есть деньги и возможности. Об этом стоит подумать. Не соревноваться с Крейгом, но создать медицинское учреждение в дополнение к нему. Им может даже понравиться такая идея. Они не принимают детей моложе шестнадцати, а ты бы смог. – За ужином Лили рассказала Джо, что в Денвере есть детский реабилитационный центр, но Джо имел в виду нечто более совершенное.

Когда они остановились перед его домом, Билл посмотрел на Джо.

– Может быть, я сумасшедший и это будет слишком грандиозное предприятие, но идея мне нравится. С чего же начать?

– Просто подумай, поговори с людьми, которые могли бы быть тебе полезны. После несчастного случая с Лили ты много чего узнал о спинномозговых травмах. Примени эти сведения с пользой не только для Лили, но и для ее сверстников с такими же травмами. Сосредоточься на детях ее возраста, немного моложе, немного старше. Я думаю, у тебя все получится.

Джо говорил возбужденно, вдохновенно, и внезапно Билл пришел в такое же состояние.

Войдя в дом, он задумался. Они выпили по бокалу вина и еще поговорили. Когда Билл уже лег, эта задумка долго не давала ему покоя. Он по-прежнему считал, что идея безумная, но его как будто что-то подталкивало к ее воплощению. Всю ночь он ворочался с боку на бок, и когда проснулся на следующее утро в шесть часов, то знал, что должен все сделать. Несчастный случай с Лили стал знамением. Он построит этот реабилитационный центр для детей и назовет его в честь Лили – «Лилипарк».

Глава 13

Спустившись к завтраку на следующее утро, все еще возбужденный, Билл нашел Джо за кухонным столом, с газетой и чашкой кофе. А Джо показалось, что Билл уже выпил десять чашек кофе. Он шагал взад-вперед по кухне, глаза у него лихорадочно блестели.

– Бумаги на бирже либо резко упали, либо поднялись, а то с чего бы ты так возбудился, – поддразнил его Джо. Он много лет не видел своего друга в таком состоянии, если тот вообще когда-нибудь таким был. Уж во всяком случае, не после катастрофы с Лили. Жизнь в Билле кипела.

– Я это сделаю, – сказал он, наливая себе в чашку кофе. Затем, прищурившись, отхлебнул чуть ли не кипящую жидкость. Мозг его работал на полную мощность.

– Что сделаешь? – Джо вытянул свои длинные ноги. Как хорошо он себя чувствовал в Денвере, в доме Билла! Какая разница между этой жизнью и его одиночеством в Нью-Йорке, тупым прозябанием без дела и без общения!

– То, о чем мы говорили вчера вечером. Реабилитационный центр для детей со спинномозговыми травмами. Вроде Крейга, но только специально для подростков. То, что делают в их клинике для людей постарше. Я назову его «Лилипарк». Не знаю почему, но я чувствую, что обязан это сделать. Вот что точно нужно. Я ничего не знаю о таких центрах, но, если мы найдем лучших специалистов, чтобы они все организовали и работали там, это будет фантастическое место.

Билла идея захватила, и Джо видел, как она его вдохновляет. Билл всегда умел прогнозировать результат, и когда он что-то начинал, то не мог остановиться. Именно так он и сделал себе состояние, благодаря собственной гениальности, отваге и непоколебимой твердости характера. У него были ресурсы для осуществления этого проекта, неограниченные средства и мужество, нужные для того, чтобы создать что-то новое. Зная его, Джо верил, что он не успокоится, пока не выстроит лучший детский центр в мире.

– Это было бы замечательно, – сказал Джо, тоже приходя в восторг. Билла отличал особый талант решать сложные проблемы и достигать невозможного, доводя все до конца. – Я бы очень хотел помочь. Если тебе нужен надежный помощник, чтобы исследовать проект или установить связи, у меня время найдется, – напомнил ему Джо. Билл знал, что у его друга большие способности, несмотря на недавний крах карьеры. – Мне ничего не известно о больницах, но я могу узнать, а бизнес есть бизнес, что бы ты ни продавал. Тебе нужен авторитетный специалист, чтобы возглавить медицинскую часть, но будет много и административной работы.

Билл кивнул. Ум его работал в тысяче разных направлений. В это время в дверь позвонили. Билл совершенно забыл о встрече с архитектором, с которым собирался обсудить изменения в доме для удобства Лили.

Стив Йенсен был молод, но он уже занимался подобными проектами раньше. Его рекомендовали Биллу два других архитектора. Эксперт обошел дом, указывая, какие еще изменения необходимы, а Биллу до того и в голову не приходили. Они выбрали место для лифта. Пришлось пожертвовать встроенными шкафами на всех этажах. В одном из них лежали папки и разный хлам, который следовало переложить в другое место. А в другом хранились лыжные костюмы и спортивные принадлежности Лили, теперь ей уже не нужные. Когда Билл открыл шкаф и все это увидел, сердце у него сжалось. С комком в горле он поспешно закрыл его снова. Он не хотел, чтобы Лили тоже это увидела, и был рад, что шкафа на прежнем месте не останется. Стив заверил его, что закончит переустройство за два месяца, так что к возвращению Лили все будет готово.

Он предложил устроить в холле пандус с бронзовыми перилами, в стиле всей передней, и такой же сделать в гостиной. Он также посоветовал понизить стойку в кухне, перенести в другое место раковину, облегчив тем самым доступ к холодильнику, и полностью перепланировать ее ванную комнату, с установкой специального джакузи и душа. Билл хотел, чтобы дом стал удобным для Лили, но при этом не превратился в больничную палату, и Стив его прекрасно понял. Джо слушал архитектора как завороженный. Они обошли таким же образом все этажи. К тому моменту, когда Стив закончил смету, в доме не осталось ни одной неучтенной детали. Он даже предложил сделать пониже плиту и кухонные шкафчики. Все это стоило немалых денег, но Билл был уверен: ни один цент не потрачен зря. Билл видел, как трудно пришлось Лили в единственный вечер, проведенный ею дома. Сначала он вообще ничего не хотел менять, словно это означало, что он признает факт: Лили навсегда останется в коляске. Но теперь он понимал, что с врачами не поспоришь, пока не найдутся какие-то новые способы лечения, о которых все толковали. Удобный дом будет его подарком Лили. На Стива, как и на Джо, его преданность дочери произвела сильное впечатление. За несколько дней, увидев, как Лили расцвела в клинике Крейга, Билл полностью изменил свою позицию.

В конце встречи он налил всем по чашке кофе, и они стояли в кухне. Стив объяснил, что все будет сделано с применением современных технологий и на высоком эстетическом уровне, с черным гранитом в кухне и розовым мрамором в ванной. Когда работы завершатся, дом будет не только полностью функционален, но и красив, в духе тех стандартов, по которым он первоначально проектировался и строился. Задача непростая, но Стив заверил, что он справится, о чем Биллу уже говорили.

И вдруг в голову Билла пришла идея.

– Что бы вы сказали о детском реабилитационном центре для детей со спинномозговыми травмами? Вам это не кажется безумной затеей? – спросил он.

Стив был явно заинтригован:

– Что-то вроде клиники Крейга?

– И да, и нет. Для пациентов помоложе, и центр не со столь широким диапазоном услуг. Только спинномозговые травмы, не мозговые нарушения и не все медицинские услуги, которые предлагает Крейг, и прежде всего для детей, которых в его клинику сейчас не берут. Мы станем принимать их не на лечение, а только для реабилитации. Я имею в виду малышей и подростков, и, может быть, кого-то постарше двадцати. Центр с обширной спортивной программой, классами по искусству, музыке и со всем, что им нужно, чтобы заново интегрироваться в школе или колледже. Но только для детей со спинномозговыми травмами. Я хочу, чтобы в центре было все, что нужно здоровому ребенку, но только приспособленное для детей с ограниченными возможностями. Клиника Крейга предназначена для старших и для взрослых, хотя специалисты и творят там чудеса, добавляя еще и развлечения. У них потрясающая развлекательная программа. Но я хочу, чтобы наш центр служил только детям – со всем тем, что их привлекает, что им нравится.

– Вы имеете в виду секс и наркотики? – пошутил Стив, и оба они рассмеялись.

– Нет, я просто хочу, чтобы им было весело. Все пришлось по душе. Крейг способен удовлетворить всех. Там есть занятия, которые не интересуют Лили, хотя многое из того, что у них есть, ей нравится. Я хочу просто понизить возрастную планку. У Крейга также созданы потрясающие условия для родственников. Но для этого нужно большое пространство и помещение. На это я пока пойти не готов. Быть может, для малышей мы устроим комнаты на двоих, чтобы с ними могли находиться их матери, но создать такие условия, как у Крейга, будет сложновато. Они ведь работают уже лет сорок или пятьдесят. Я не хочу с ними состязаться, да и не смог бы. Пустые хлопоты. Я хочу только добавить то, что они не делают. Может быть, они захотят посылать к нам малышей, вместо детской больницы в Денвере. Мы попытаемся устроить что-нибудь новое. Я пока не знаю. Это все Джо предложил, и я призадумался. Вчера я загорелся этой идеей. Сейчас мне просто хотелось бы узнать ваше мнение и что нам там понадобится. – Сам Билл не имел об этом представления, но останавливаться не собирался.

С минуту Стив размышлял. Идея показалась ему чрезвычайно интересной. Стив чувствовал, что такой человек, как Билл, мог ее воплотить, потому что умел осуществлять свои мечты. Его дом, его карьера, его огромный успех – все было тому свидетельством. Джо, ближе знавший Билла, не сомневался, что, влюбившись в проект, его друг непременно доведет дело до конца. Для Билла идея уже становилась реальностью.

Ему представлялось нечто вроде школы, с младшими, средними и старшими группами. А ребята и девушки повзрослее, вроде Лили, могли бы ими руководить, показывая, чего можно достичь благодаря упорству и прилежанию. Их центр мог бы объединиться с Крейгом, чьи пациенты шефствовали бы над малышами, подавая им надежду.

– Вы вправе, конечно, построить все с нуля, – задумчиво проговорил Стив. – Мы спроектируем для вас все, что вы захотите. Но можно достичь результата быстрее, если использовать уже существующую структуру и приспособить ее к вашим потребностям. – И вдруг он что-то вспомнил. – Вы были когда-нибудь на курорте «Ля Ви», «Жизнь»? – спросил он. Билл отрицательно покачал головой. Он даже никогда о таком не слышал. – Это была классная идея. Курорт называется «Ля Ви», но его девиз – «Жизнь прекрасна». Его построил француз. Я с ним встречался пару раз. У него была задумка создать в Штатах курорт наподобие альпийского. Кажется, он сначала думал построить его в Вайоминге или в Монтане, но остановился на Денвере как на более доступном.

Там великолепные дома, а вся площадь составляет тридцать акров. Этот француз потратил целое состояние на строительство. Он предполагал, что люди будут приезжать туда на отдых и оставаться долгое время. Курорт прекрасный, с огромным гимнастическим залом, несколькими небольшими домами, вместительным офисным комплексом. Я думаю, он был рассчитан на пятьдесят-шестьдесят человек, и планировалось, что минеральным источником и спортивными сооружениями будут пользоваться только отдыхающие. Идея была замечательная, своего рода нирвана в горах. Туда вложены огромные деньги.

А потом разразился экономический кризис – и здесь, и во Франции. После нескольких месяцев работы они закрылись. Печально, потому что идея мне нравилась, и постройки смотрелись прекрасно. Все походило на чье-то частное поместье. А теперь, по слухам, оно пустует. Я не уверен, но вроде банк собирается лишить их права пользования. Последний раз я слышал, владелец все еще за него цепляется. Не знаю, сменился ли хозяин за это время. Мне всегда казалось, что это был бы прекрасный дом для большой семьи со взрослыми детьми, что-то вроде семейного комплекса или колонии писателей и художников. Во всяком случае, место удивительное. Если оно вам подойдет, это будет чудесное начало и сэкономит вам много времени. Я не знаю, кому оно сейчас принадлежит, но могу выяснить.

Билл слушал его как зачарованный.

– Мне все очень нравится, – сказал он, и Джо улыбнулся. Он видел, что колесики у его друга в мозгу крутятся со скоростью тысячи миль в час. – А где это?

– Около десяти миль от города. Вряд ли кому-то известно его местонахождение. Этот курорт так быстро открылся и закрылся, что никто о нем даже не слышал. Я выясню. В любом случае, это ценная недвижимость, и ее приобретение станет выгодным вложением капитала. Может быть, хозяин слишком много запросил за свое детище, оттого пока и не нашлось покупателя. Я полагаю, французу в свое время дешево досталась земля, но он потратил целое состояние на строительство. Очевидно, это была его мечта. Жаль, что ничего не получилось. Главным образом, не вовремя он за это взялся. Даже не представляю, как ему удастся выплатить долги. Люди поступают так иногда, их заносит, и все идет прахом.

Стиву случалось видеть такое, когда он проектировал дома для людей, слишком много на них тративших и никогда не возвращавших себе затраченные деньги. Он пытался сдержать своих клиентов, но чрезмерные амбиции частенько шли вразрез с реальными возможностями. Однако он понимал, что Билл – совсем другой человек.

– Если я правильно помню, у парня, построившего «Ля Ви», был еще курорт с минеральными водами во Франции и отель, так что ему следовало знать, за что он берется. Может быть, в Штатах другая ситуация, и люди потеряли свои инвестиции, когда рынок рухнул. Я дам вам знать, если что-то выясню. И через пару дней я пришлю вам планы всех переделок этого дома. Все получится отлично, – сказал он с улыбкой.

Стив с сожалением услышал о несчастье, произошедшем с дочерью Билла, но отец делал для нее все возможное. В перестроенном доме не будет ничего, напоминающего больницу, ничего подавляющего и угнетающего. Все будет практично и красиво. Стив увлекся своей работой, и Билл тоже. Но Билл еще и размышлял о том, что рассказал ему Стив о бывшем курорте «Ля Ви». Он просто не мог об этом не думать. Как только Стив уехал, Билл позвонил Хэнку Питерсону, знакомому риелтору, и попросил его навести справки.

Он сидел у себя за столом и работал, когда два часа спустя ему перезвонил Питерсон.

– Интересное место вы нашли, – сказал он. – Не знаю, почему я никогда об этом не слышал. Оно многофункционально, и земли там порядочно.

– А кто владелец?

– Точно не знаю. Год назад банк собирался лишить владельца права пользования за невозврат займа. Но владелец расплатился в последнюю минуту. Надо проверить. Полагаю, что все принадлежит первоначальному хозяину, хотя уже три года там никто не появлялся. Они закрылись так же быстро, как и открылись. Я сам этого места не видел, но кое-кто из моей конторы там побывал и говорит, что это отличное место. Далековато, но не слишком. Хотите, чтобы я выяснил насчет владельца?

– Да, пожалуй, – сказал Билл равнодушным тоном. Он не хотел показать слишком явную заинтересованность, но сердце у него сильно забилось. Он знал, что это подходящее место для проекта, который еще накануне он лишь подумывал осуществить.

– Хотите проехать его посмотреть?

– Да, – сказал Билл, сохраняя притворное спокойствие. Обычно он был более практичен, но сейчас чувствовал, что сама судьба послала ему в нужный момент Стива Йенсена с рассказом о «Ля Ви».

– Встретимся через час.

Он рассказал, как туда добраться, и Билл спустился вниз. Джо сидел за компьютером и писал своим сыновьям, что он живет в Денвере у Билла и отлично проводит время. У них тоже наверняка все хорошо. Он рассказал им о несчастном случае с Лили, чтобы объяснить, почему отправился к старому другу. Один из его сыновей сразу же ответил и передал привет Биллу и Лили.

– Хочешь прокатиться? – небрежно спросил его Билл. Джо улыбнулся – он слишком хорошо знал своего друга. Билл что-то задумал. Глаза у него горели, как у изготовившейся к прыжку кошки.

– Что у тебя на уме?

– Я хочу взглянуть на курорт, о котором говорил сегодня утром Стив. Он все еще принадлежит первому хозяину. Во всяком случае, маклер так думает. Этому французу дороговато выплачивать по закладным. Банк чуть было не лишил его права пользования в прошлом году. Давай взглянем на это место, пока я еще не завелся и могу остановиться. – Но оба они знали, что он уже летит к своей цели, невзирая на препятствия. Билл решил сделать еще один звонок перед выходом из дома.

– Я поеду с тобой, – сказал Джо, и Билл вернулся к себе в кабинет.

Сев за стол, он позвонил Джесси. Он боялся, что она занята с пациентом или оперирует, однако ответ последовал незамедлительно.

– С Лили все в порядке? – раздался в трубке встревоженный голос.

– Все хорошо, по крайней мере вчера было все в порядке, когда я к ней заезжал. Спасибо вам, что так быстро отозвались.

– Я думала, что-нибудь случилось. – После гибели Тима Джесси всегда ожидала худшего. Особенно она опасалась за детей.

– Один мой друг сделал мне заманчивое предложение вчера вечером, и я хотел с вами посоветоваться. – Он знал, что у нее каждая минута на счету, и сразу же перешел к делу: – Все выглядит немного странно, однако я не могу выбросить одну навязчивую идею из головы. Что бы вы сказали о реабилитационном центре для детей со спинномозговыми травмами, маленьких и подростков, моложе тех, кого принимают у Крейга, отлично оснащенном, со всем необходимым для пациентов? Без такого навороченного медицинского оборудования, как у Крейга, просто реабилитация, когда в одном месте собрано все, чего только ребенок, подросток, юноша или девушка могут пожелать. Медицинская помощь – самая элементарная, а если понадобятся узкопрофильные специалисты, можно переправлять детей к Крейгу или в другую больницу. Что вы об этом думаете? Я в здравом рассудке, как по-вашему? Это реально? – Он засмеялся, и она тоже. Ее ошеломили открывающиеся перспективы.

– Замечательная идея! – Он прав. Никакого дублирования того, что делается у Крейга или в местной детской больнице, не предполагается. Это будет нечто совершенно новое и интересное, особенно привлекательное для маленьких детей, которых пока сложно устроить на реабилитацию. Большинство таких центров принимают только взрослых, но ведь есть и много детей, которым тоже нужна помощь. А некоторые программы слишком серьезны и сложны для малышей.

– Я бы также хотел предоставлять бесплатную помощь тем, кто в ней нуждается, не имеет средств на оплату и чьи расходы не покрывает страховка. Надо только все правильно рассчитать.

Ей эта мысль тоже понравилась. Есть много людей, которые не могут позволить себе длительную реабилитацию или даже попасть в такой центр. Стоило все это дорого.

– Итак, что вы думаете?

– По-моему, это был бы замечательный дар таким людям. Клиника Крейга – лучшее, что мы имеем, а некоторые пациенты не совсем подходят им по профилю, хотя доктора там принимают решения взвешенно. В прошлом году одна моя девятилетняя пациентка не прижилась в детском реабилитационном центре, в который мы устроили ее с большим трудом. Больше нам не удалось ничего ей подобрать, и в таких случаях индивидуальный подход, который вы предлагаете, стал бы просто единственным спасением для врачей и больных. Некоторые родители пытаются делать что-то сами. Вы же предлагаете замечательный выход из положения. Вы действительно готовы финансировать создание чего-то подобного? – Она не сомневалась, что он и правда этого хочет, иначе не стал бы ей звонить.

– Я хотел узнать ваше мнение. – Он уважал ее все больше и больше, особенно после их с Лили визитов к нейрохирургам.

– Считаю, что это превосходный амбициозный проект. Не могу себе представить, как вы все устроите, потому что это недешево. Но идея замечательная. – В ее голосе звучала такая же увлеченность, как и в его.

– У дочери моих друзей диабет, – сказал он. – Они построили для нее клинику, ставшую одной из лучших в стране. Иногда вы просто чувствуете, что должны сделать что-то подобное, или это единственное, что вы можете сделать, если не в силах изменить случившееся. – Его голос звучал взволнованно, и она поняла. Но очень мало кто мог встать на такой путь, подключить других людей к решению своих и сходных проблем. Она подозревала, что Биллу это по силам, что у него хватит энергии и твердости довести дело до конца. Он казался в высшей степени творческой и целеустремленной личностью, и она прониклась к нему глубоким уважением. Когда он осознал необратимость ситуации с Лили, у него произошел переворот в сознании.

– Я думаю, то, что вы хотите сделать, великолепно. – Судя по голосу, она была тронута и даже ошеломлена. Ведь предприятие очень непростое. Как воплотить задуманное в жизнь и как найти такие деньги? Но последнее казалось ему не самым сложным.

– К сожалению, я плохо представляю, как все организовать наилучшим образом. У меня есть только желание и деньги. А для этой работы требуются эксперты. Я хочу пригласить лучших врачей и физиотерапевтов в стране. – И тут он задал ей неожиданный вопрос: – Если все устроится, вы согласитесь возглавить такой центр и стать главным врачом?

– Я – хирург, а не менеджер, – сказала она честно. – Для столь серьезного проекта вы сможете пригласить более компетентного и солидного специалиста с именем.

– Вы могли бы по-прежнему практиковать в Денвере. Но чтобы руководить этим центром, нужен специалист высшей квалификации, который бы очертил план работ. – Она не могла не признать, что идея ей нравится, но для нее это было невозможно.

– Я не могу сорваться с места из-за моих детей. Они уже столько пережили, потеряв отца. Снова взять и увезти их отсюда? Они бы меня просто убили. Здесь их дом, они здесь выросли. Им здесь хорошо жить, а мне – работать.

– Поймите меня правильно, я не мог не задать вам вопрос, – извиняющимся тоном сказал Билл. – И был бы дураком, если бы не обратился в первую очередь к вам. – А Билл разбогател отнюдь не из-за красивых глаз. Он был одним из самых умных людей, каких она когда-либо встречала. И ей очень хотелось помочь ему. – Вы подыщите мне подходящих менеджеров, если дело двинется? Пока это просто мечта. – Но ей такая мечта нравилась, очень нравилась.

– Я сделаю все, что смогу. Надо немного подумать. – Нужно было рассказать об этом Бену, ее компаньону. У него ситуация менее сложная, чем у нее. У него есть только Казуко и нет детей. А Казуко, может быть, даже согласится сменить обстановку. Биллу не нужен нейрохирург во главе его центра, хотя это, может быть, и было бы неплохо. Хороший ортопед тут тоже вполне бы подошел. Но она могла назвать и других нейрохирургов. Проблема состояла в том, что далеко не все они согласились бы поселиться в Денвере. Сама она переезжать не хотела, да и не могла. Ее слишком многое привязывало к Скво-Вэлли. И даже если бы Тим был жив, она не могла бы этого сделать. Он любил Тахо, так же как и дети. Он никогда бы не переехал, и она знала, что дети тоже ни за что не согласятся. Они считали окрестности озера Тахо лучшим местом на земле.

– Я буду вас информировать, как продвигаются дела, – сказал Билл. – Сегодня я поеду посмотреть на предполагаемое место. Может быть, все это кончится ничем, но стоит все же взглянуть.

По мнению Джесси, постройка реабилитационного центра означала – Билл принял случившееся с дочерью. Причем это понимание приняло более широкие масштабы, чем многие могли даже вообразить. Сам по себе замысел был очень хорошим признаком, даже если бы он никогда не осуществился. Идея более чем благородная.

– Держите меня в курсе, – сказала она в конце разговора. Джесси особо не надеялась получить от него вести об этом в ближайшем будущем, а может быть, и вообще хоть когда-то. Но она была заинтригована и вечером, осмотрев последнего пациента, рассказала обо всем Бену. Она сообщила ему о планах Билла и о его просьбе переехать в Денвер и возглавить его центр. И что ответила ему отказом.

– Фантастическая идея, – сказал Бен, глядя на нее. Все эти дни она казалась бесконечно усталой. Слишком много работала, занималась с детьми, а Тима так не хватало дома. Она сгорала, как свеча, зажженная с обоих концов. Бен с горечью смотрел на ее вечно печальное лицо. – У него, наверно, больше денег, чем у кого-либо еще в мире, если он такое замышляет. – Бена явно впечатлило услышанное.

– Я думаю, он может это себе позволить. А как насчет тебя? – спросила она. – Наверно, здорово поучаствовать в чем-то таком?

Бен отрицательно покачал головой:

– Мне здесь очень хорошо. Заново изобретать колесо – не по мне. Я чиню людям спины, когда они у них портятся. Я не из звездного материала, как ты, Джесси. Никогда ничего подобного не хотел. Я – ответственный врач и хороший хирург, люблю свою провинциальную жизнь. Если он создаст такой центр, возглавить его – большое дело. И жуткая головная боль. Вот тебе стоит об этом подумать, – сказал он, серьезно глядя на нее.

– Я не могу, Бен. Я не могу так поступить с детьми. Переселить их в Денвер после того, что случилось с Тимом? Это была серьезная травма и без переезда, новых школ, расставания с друзьями и домом, где они выросли. Помимо всего прочего, они просто мне не позволят.

– Он, вероятно, предложит тебе огромную зарплату, – прозаически заметил Бен.

– Для детей это не имеет значения.

– Зато это важно для тебя.

Оба они знали, что со смертью мужа она потеряла половину их дохода, и Тим не оставил страховки. Он планировал застраховать свою жизнь, да так и не собрался. Они оба были очень заняты и слишком еще молоды, чтобы думать о смерти. Так что ей теперь приходилось рассчитывать только на свой заработок, на который надо было не только прокормить четырех детей, но и дать им образование. Но она решительно покачала головой.

– Я думал, – сказал Бен, – что со временем тебе следует вернуться в Стэнфорд.

Она удивилась, когда это услышала, и даже немного обиделась.

– Хочешь от меня избавиться?

– Нет, я серьезно. Ты звезда, Джесс. Тебе здесь не место. Я знаю, ты переехала сюда ради Тима, и у тебя бывают интересные случаи, как эта девушка Лили. Но тебе надо работать в большой клинике, с возможностями, каких ты заслуживаешь. Мне нравится сотрудничать с тобой, но иногда я думаю, что все это несправедливо по отношению к тебе. Я всегда так думал, даже когда Тим был жив и ты осталась здесь ради него. Теперь ты должна подумать о себе. Дети покинут тебя через несколько лет, раньше чем ты думаешь. Ты заслуживаешь лучшей жизни и более широкого поля деятельности. Ты должна подумать о возвращении в Стэнфорд.

Джесси улыбнулась:

– Джимми осталось двенадцать лет до поступления в колледж. Мне еще долго жить здесь, а потом я буду слишком стара, чтобы что-то менять. Мне исполнится пятьдесят пять лет, а в Стэнфорде не ждут старух – им нужны свежие силы с новаторскими идеями. Боюсь, что вам от меня не избавиться, доктор Штайнберг, – заявила она.

Он посмотрел на нее с сожалением:

– Ты же знаешь, Джесси, речь не об этом. Все наоборот. Ты должна подумать о предложении этого парня, если не хочешь возвращаться в Стэнфорд.

– Кто знает, удастся ли ему сдвинуть горы? – сказала она рассудительно. – После несчастного случая с дочерью он немного не в себе. Его беда слишком велика, оттого и все фантазии, и отрыв от реальности. Я не могу витать в чужих мечтах, Бен. У меня своя собственная реальность, и суть ее – четверо детей, которые хотят жить здесь, где они выросли.

– Не давай им распоряжаться твоей жизнью, Джесс. Ты и о себе должна подумать.

Она рассмеялась:

– Так может рассуждать только бездетный человек. Не хотела бы я оказаться на месте того, кто предложит Хизер Мэтьюс переехать в Денвер. Она за такие слова по головке не погладит. Едва не прибила меня вчера, когда я плохо погладила ее блузку, а ее джинсы сели после стирки. Вот Тим всегда справлялся с этим нехитрым делом очень хорошо. Избавь меня бог от пятнадцатилетних девушек! Лучше сразу расстрел, чем объявить ей о переезде в Денвер. – Она снова засмеялась, когда зазвонил телефон. Ей сообщили, что у пациентки, которую она позавчера оперировала, поднялась температура. Джесси пообещала прийти через пять минут.

– Во всяком случае, Бен, я думаю, что для тебя такой переезд – идеальный вариант, – сказала она в заключение.

Но это означало бы больше работы и самоотдачи, чем хотелось Бену. Он любил свою профессию, но не был фанатично предан ей, как Джесси, а она не могла взять на себя другие обязанности по четырем важным причинам – ее дети. Она могла только помочь Биллу, предложив другие кандидатуры из тех, кто бы заинтересовался этим делом. Она выбежала из кабинета, помахав Бену на прощание.

А после ей предстояло вернуться домой к детям, помочь им с домашним заданием, постирать, заплатить по счетам и приготовить ужин. Дни стали теперь для нее длинными, а ночи – еще длиннее. Помогал ей только Крис, старший сын. Когда осенью он уедет в свой колледж, начнется кошмар. Она видела перед собой только длинный путь, наполненный тяжелым трудом и скорбью. И это предчувствие отражалось в ее усталых глазах.

Билл и Джо встретили Хэнка Питерсона на условленном месте, в десяти милях от города. Участок имел площать точно в тридцать четыре акра, и на нем стояли действительно красивые постройки, как и говорил Стив. Большое главное здание было безупречно отделано и напоминало загородный дом во Франции. Все детали были выполнены мастерски. И двустворчатые окна, они же двери, и мансардная крыша, и широкая веранда. Легкую грусть наводили заброшенные фруктовые сады и заросшие цветники. Недавней постройки дом был внутри в превосходном состоянии. Крыша казалась надежной, никаких следов протечки.

В главном доме Билл насчитал двадцать спален, каждая с отдельной ванной. Владелец не жалел денег. Стояла кое-какая мебель, но в основном дом был пуст. Риелтор сказал, что обстановку продали с аукциона, чтобы найти средства для выплаты по закладным. Четыре большие гостиные, кухня с новейшим оборудованием, а в цокольном этаже – целая сеть служебных помещений.

Рядом стояло другое здание, построенное по аналогичному проекту, с двенадцатью спальнями. И еще третье, где находились комнаты для массажа, сауна и небольшой бассейн. А в некотором отдалении располагались корпуса, предположительно для персонала. В отдельном здании помещался гимнастический зал. Имелся еще огромный гараж и несколько домиков поменьше, для складов и хозяйственных нужд. Была там и очень красивая оранжерея, с настоящими джунглями и экзотическими растениями. В отдельном здании помещались кухни. Была и маленькая конюшня с загоном. По территории пробегал небольшой ручей. Здесь Билл нашел все, что ему и хотелось. Бросалось в глаза, сколько заботы, денег и любви сюда вложено. Как, должно быть, разочаровался и расстроился владелец, когда его планы рухнули! Билл осматривал все без комментариев. Он не хотел, чтобы риелтор заметил его заинтересованность.

– Вы знаете, кому это принадлежит? Банку или первоначальному владельцу?

– Владельцу. Я проверял. Банк близок к тому, чтобы лишить его права пользования. Они готовы к этому в любой момент. Но он по-прежнему понемногу выплачивает долг. Продавать не хочет. Однако в банке считают, что ему придется на это пойти.

Они ждут своего часа, чтобы сожрать его, как хищники. Биллу стало жаль владельца, когда он увидел это место и все, что на него было напрасно потрачено.

– Вам известно, сколько он сюда вложил? – спросил Билл с прежней нарочитой небрежностью.

– За землю он заплатил пять миллионов. За постройки – я не знаю сколько. Но, наверно, хорошие денежки. Похоже, снял с себя последнюю рубашку. Я думаю, вы сможете купить все это, если заинтересуетесь. Официально курорт не выставлялся на продажу, но в банке считают, что хозяин не откажется от приличной суммы.

Билл про себя подсчитывал, сколько затрачено на два больших дома, четыре дома поменьше и все надворные постройки, гимнастический зал и гараж. Это был дорогостоящий проект, и владельцу не повезло, когда разразился экономический кризис. Билл подумал, что в Калифорнии или в Нью-Йорке такое строительство обошлось бы в десять или даже двадцать миллионов. В Денвере – от пяти до семи миллионов, без стоимости земли.

Билл обошел всю территорию с Джо и сделал очень мало замечаний. В таких ситуациях им руководил инстинкт, внутреннее чутье. Он все еще не был уверен, сможет ли создать реабилитационный центр, но, если он приобретет все это, начало будет положено, и в любом случае он сможет позже продать купленное. Все постройки были новые и в отличном состоянии. Тридцать два места для пациентов, подсчитал он, и намного больше, если размещать их по двое в комнате. А спальни достаточно просторные. Ванные можно переоборудовать для нужд пациентов. Имелись и помещения для персонала, служебные домики, гараж, гимнастический зал, процедурный корпус. Иными словами, здесь было все, что нужно для первых шагов. На самом деле даже больше чем нужно. Перед началом строительства территорию выровняли – очень удобно для колясочников. Осмотревшись еще раз, Билл понял, что это как раз то, о чем он мечтал. Ему даже не пришлось искать этот заброшенный курорт, он сам нашелся.

Билл вернулся к машине, ни слова не сказав риелтору. Потом повернулся к нему с непроницаемым выражением на лице.

– Я сделаю ему предложение, – сказал Билл холодно, как будто его мало волновало, будет оно принято или нет. Риелтор понимающе кивнул.

– А какую сумму вы имеете в виду, учитывая, что собственность еще не выставлена на продажу?

Он ожидал, что Билл много не предложит. Скорее всего, это будет сумма, которая не соблазнит владельца, вроде пробного шара. Люди делают так иногда, рассчитывая совершить выгодную покупку за счет срочности, с которой продается товар. В данном случае такое развитие событий представлялось вполне реальным, поскольку владелец-иностранец испытывал финансовые затруднения.

– Восемь миллионов, – сказал Билл. – Он знал, что ему повезет, если удастся сделать покупку за такую сумму. Вообще-то он был готов выложить и десять. Уже имеющиеся постройки сэкономят ему время, которое иначе пришлось бы потратить на возведение здания с фундамента.

– Я этим займусь, – неожиданно озаботился Хэнк. – Где вас можно будет найти сегодня попозже?

– Дома, – сказал Билл.

– Я вам заброшу текст вашего коммерческого предложения, чтобы вы могли его подписать. – О такой сделке мечтал каждый риелтор. Она свалилась Хэнку на голову как манна небесная. Солидный покупатель с большими деньгами, заманчивое предложение и продавец, желавший сбыть свою собственность с рук. Правда, ни покупатель, ни сам Хэнк не знали точно, что продавец действительно этого желает, и Билл понимал, что вполне может получить отказ, поэтому и предлагал сразу хорошую цену. Такая сумма могла соблазнить владельца, даже если он очень любил свою собственность. Из его затеи ничего не вышло в период экономического спада, когда сам он находился за пять тысяч миль от Денвера. Но Билл, как и Хэнк, надеялся, что здравый смысл возьмет верх над эмоциями.

Билл и Джо вернулись домой. Билл взглянул на своего друга и слегка усмехнулся:

– Ну и что ты думаешь?

– Ты самый удивительный человек, какого я когда-либо встречал. Я думал, что ты немного того, когда познакомился с тобой в Гарварде. Теперь я точно знаю, что у тебя мозги набекрень, но ты хитер как лис. Я надеюсь, это место тебе достанется. Оно идеально подходит для твоих целей.

– Поживем – увидим. – Билл тщательно скрывал свои подлинные чувства. Ему отчаянно хотелось купить, но он не признавался в этом даже себе самому.

Хэнк приехал в четыре часа с текстом предложения – восемь миллионов долларов за «Ля Ви». Он сказал, что пошлет это официальное письмо во Францию. Продавцу давалось три дня на размышление. Покупатель брал на себя обязательство расплатиться безотлагательно при условии, что при проверке не обнаружится никаких скрытых проблем. Билл таковых не предвидел. Хэнк затребовал для включения в текст банковские реквизиты Билла, которые передали по факсу его банкиры. Они заверяли продавца, что покупатель платежеспособен и предложение сделано всерьез.

В следующие три дня Билл не обмолвился ни с кем ни словом об этом деле. Он и с Джо его не обсуждал. Только они об этом знали. В четверг утром Биллу позвонил Хэнк. Он говорил заговорщическим тоном.

– Продавец настаивает на двенадцати. – Билл ничуть не удивился. Он этого ожидал, и контрпредложение его устраивало. Больше всего он опасался, что владелец откажется продавать.

– Десять, – деловым тоном сказал Билл. – Договор через две недели после проверок. Это моя последняя цена. – Вообще, продавцу очень повезло. Он расплатится с банком, остальное получит чистыми деньгами. Биллу же достанутся тридцать четыре акра того, что раньше называлось «Ля Ви», а станет «Лилипарком». Но пока договор не подписан, сохранялась опасность, что сделка сорвется.

Хэнк приехал через двадцать минут и привез на подпись Биллу его контрпредложение. Он выглядел более возбужденным, чем Билл, и Джо расхохотался, когда дверь за риелтором закрылась.

– Его скоро инфаркт хватит. – Джо не мог сдержать смеха. – Он с такими, как ты, не имел дела. У него буквально слюнки текут при мысли о комиссионных, которые он отхватит. Ради общего блага, я надеюсь, он таки их получит.

– И я тоже, – ухмыльнулся Билл. Как и Джо, он видел, в каком волнении пребывает риелтор.

На этот раз ответ пришел через сутки. Судя по голосу, Хэнк находился в полуобморочном состоянии.

– Он принял ваше предложение.

– Дурак он был бы, если бы не принял, – спокойно сказал Билл. – Надо сразу же организовать проверки. – Он поручил своему банку депонировать деньги на счет продавца. На проверки ушло всего пять дней. Здания находились в полном порядке. Право собственности подтверждено. Сделка прошла без помех. Через пятнадцать дней после того, как его предложение было принято, тридцать четыре акра к северу от Денвера стали собственностью Билла. Начало «Лилипарку» было положено.

Билл и Джо еще раз туда съездили. Когда они снова обходили всю территорию, Билл воображал себе, как здесь все преобразится. Он не знал, сколько такая трансформация займет времени, и ему предстояло многому научиться в грядущие месяцы, но он верил, что здесь будет «Лилипарк» и мечта его сбудется. Джо по-прежнему изумлялся, да и сам Билл тоже. Все произошло так быстро и легко. Решили вопрос не деньги, просто для всех участников сделки это был самый подходящий момент.

Новое приобретение Билла немного опечалило Джо, ему расхотелось улетать через несколько дней в Нью-Йорк. Поездка к другу вышла интересная и принесла ему исцеление. Он чувствовал себя намного лучше, и у него в голове не укладывалось, что придется возвращаться к прежней одинокой жизни в Нью-Йорке. Он хотел остаться подольше и наблюдать за развитием проекта, но не считал возможным навязываться своему другу.

– Мне еще нужно найти врача, который бы возглавил это предприятие, – сказал Билл, когда они обходили главный корпус. – Мне нужен главный врач и администратор. – Он остановился и взглянул на Джо. – Послушай, тебя бы не заинтересовало руководство администрацией детского реабилитационного центра? – спросил он. – Билл верил в деловое чутье Джо, его способности и не сомневался в преданности себе.

Лицо Джо осветилось радостью.

– Я думал, ты никогда мне не предложишь. Это очень интересно, Билл. Я знаю о реабилитации еще меньше тебя, но деловую сторону я бы потянул. А если не сумею, сразу же дам тебе знать. – Билл полагал, что Джо справится, и это занятие вернет ему уверенность в себе.

– Тебе придется сюда переехать, – предупредил его Билл.

– В любом случае, моя нынешняя квартира уже продается. С Нью-Йорком я покончил. Мне там сейчас тяжело. Я готов переехать. Давай я вернусь туда и сверну все дела. Вернее, сначала приищу себе квартиру здесь, и тогда буду знать, что мне взять с собой. Я вернусь сюда через пару недель. Мои ребята смогут меня здесь навещать. Им не придется летать в Нью-Йорк, а путешествовать с детьми все-таки сложновато.

Билл и Джо вернулись домой. «Лилипарк» имел теперь помещение и администратора. Оставалось найти главного врача, сотрудников, составить программы и принять пациентов. Билл и Джо ясно представляли себе дальнейший план действий. Джо пришел в восторг. Билл возвратил его к жизни. Подумать только, всего несколько недель назад он был в отчаянии, а теперь впереди у него переезд и новая работа. Звонок Билла в ту ночь по воле провидения спас ему жизнь.

Вечером Биллу позвонил Йенсен. Он собирался выйти на связь раньше, но слишком увлекся проектом перестройки дома для Билла и другими делами, так что несколько дней не мог найти времени позвонить.

– Мне очень жаль, что не сообщил раньше информацию о земле, о которой я вам говорил. Был очень занят. Но у меня плохие новости. – Билл не мог и вообразить, что случилось. – Несколько дней назад я проверил все через моего приятеля, риелтора. Существует условное соглашение о продаже. Явно кто-то подоспел с предложением. Не знаю, состоится ли сделка, но, похоже, мы ее упустили, – сказал Стив извиняющимся тоном.

– Нет, мы ничего не упустили. Я купил ее благодаря вам. Как вы и предполагали, она идеально подходит для моих планов. Так что поторопитесь с перепланировкой. Нам предстоит много работы! – На другом конце последовала долгая пауза.

– Вы серьезно? – Стив был поражен.

– Вполне. Собственность вчера официально перешла в мои руки. «Лилипарк» состоится, – заверил его Билл. – На следующей неделе я хочу поехать туда с вами и посмотреть, что нам там следует сделать.

– Буду очень рад, – сказал Стив. – А вы не шутите?

– Нет, – ответил Билл. – Не шучу.

Ему оставалось только рассказать Лили о своих планах. А потом найти главного врача. И работать, работать, работать не покладая рук.

Глава 14

Когда Билл посетил ее в клинике и рассказал, что он сделал, Лили не могла поверить своим ушам. Она уставилась на отца широко раскрытыми глазами.

– Ты сделал – что? – Какое-то мгновение она не могла понять, что он говорит. Ей это показалось слишком невероятным.

– Я купил за городом тридцать четыре акра земли с прекрасными постройками, чтобы создать там реабилитационный центр для детей со спинномозговыми травмами лет до двенадцати. Вопрос с возрастом мы еще будем решать. Что-то вроде клиники Крейга, только специально для детей. Я назвал его «Лилипарк». – Билл широко улыбнулся. Лили по-прежнему смотрела на него недоверчиво.

– Ты в своем уме, пап? Ты же ничего не понимаешь в медицине.

– Я – нет, зато другие люди очень сведущи. Мы наймем их и будем помогать молодежи с проблемами вроде твоей. Мы сделаем наш центр самым замечательным местом, какое эти ребята когда-либо видели. Они, как и здесь, будут учиться решать свои проблемы и вести нормальную жизнь.

– Зачем? – спросила она, все еще озадаченная.

– Потому что я люблю тебя и хочу почтить храбрых подростков, таких как ты и твой друг Тедди, и малышей, которые остро нуждаются в поддержке.

Глаза Лили наполнились слезами, она обняла его за шею и тесно к нему прижалась.

– Папочка, я горжусь тобой, – произнесла она, задыхаясь от волнения. – Это прекрасно. А кто будет этот центр возглавлять?

– Пока не знаю. Я просил Джесси помочь нам найти подходящих людей. Предложил ей самой эту работу, но она сказала, что не может покинуть Скво-Вэлли из-за своих детей.

Лили согласно кивнула. Она все понимала, но испытала разочарование оттого, что Джесси не согласилась.

– Может, и я чем-то пригожусь? – Лили еще больше, чем он сам, увлеклась его новой идеей. Она пришла в восторг и преисполнилась огромного уважения к отцу.

– Я бы очень этого хотел. Нам нужны советы, твои и других молодых людей, чтобы знать, как лучше все организовать. Я многого от тебя ожидаю, Лили. Я делаю все для тебя, из-за тебя.

Лили понимала, что это его реакция на случившееся с ней.

Вечером, когда отец уехал, они с Тедди сидели у нее в комнате и слушали музыку. Им рекомендовалось не уединяться и проводить больше времени в компании с другими, но иногда им с Тедди нравилось побыть наедине, без посторонних. Он оказался прав в отношении ее друзей – они так и не собрались навестить ее. У них всегда находилось какое-нибудь оправдание, и они слали ей сообщения: «Извини, сегодня не смогу приехать… увидимся завтра», и это «завтра» так никогда и не наступало. «Ой, уже поздно, до следующего раза». «Мама не позволяет мне уйти…» «У меня машина сломалась…» «У меня экзамен…» «У меня практика…» «Отец не позволяет мне водить…» Легко находились тысячи предлогов ее не навестить. Быть может, они тяготились их дружбой и чувствовали себя виноватыми, но ей приходилось гораздо тяжелее. Вранье доводило ее до белого каления. Тедди предсказал это в самом начале. За проведенные у Крейга два года он насмотрелся, как это случалось с другими. Друзей появлялось все меньше, и мало кто из них задерживался надолго. Вероника, ее лучшая подруга, оказалась хуже всех. У Лили возникло чувство, что та старалась занять ее лидирующее место в команде и среди их общих друзей. В единственный свой приезд Вероника явно притворялась. Лили уже не воспринимала ее как подругу, настолько она изменилась. Теперь лучшим другом Лили стал Тедди. Ее переживания были ему близки, и это их сближало. Они целые часы проводили вместе, как брат и сестра, беседуя о своих мечтах, опасениях и целях.

Отец просил ее не говорить ни с кем о проекте, пока дело сколько-нибудь не продвинется. Он хотел побеседовать с администратором Крейга и все ему объяснить. Пока делались только первые шаги. Но от Тедди Лили ничего не скрывала. Она полностью доверяла ему и знала, что он не проболтается.

– Ты не поверишь, – шепнула она ему у себя в комнате. Это был самый замечательный секрет, каким она могла с кем-то когда-либо поделиться, и глаза ее блестели.

– Что?! – Он ожидал от нее рассказа о том, что ее отец завел новую подружку, или что Вероника забеременела и вынужденно покинула олимпийскую команду, или что-нибудь столь же пикантное. У Крейга они довольствовались обрывками новостей из внешнего мира, о людях, живших там полной жизнью. Лили иногда чувствовала себя заключенной в своеобразный кокон, хотя ее и обучали здесь многим важным вещам. Она тосковала по школе, со всеми ее повседневными событиями. Но по крайней мере она знала, что в Крейге она не навсегда. Тедди, которого чурались родители, был обречен оставаться в клинике неопределенное время, отрезанный от внешнего мира.

– Мой отец открывает реабилитационный центр для детей со спинномозговыми травмами. Он будет для малышей, подростков вроде нас и, быть может, чуть постарше. Папа должен найти кого-то руководить этим центром, но он говорит, что место будет прекрасное. Он хочет назвать его «Лилипарк».

Тедди видел, как она ликует и гордится отцом. Иногда он завидовал сложившимся между ними доверительным отношениям. У него никогда не было такой дружбы с родителями, которые еще до катастрофы держались холодно и отчужденно. Теперь они звонили ему раз в неделю, рассказывали о своих делах и обещали как-нибудь навестить его в будущем. Но они не приезжали. Что-то всегда им мешало. Они как будто боялись увидеть его, тем более увезти домой. Иногда он задавался вопросом: испытывают ли они от этого чувство вины, или им просто все равно? А вот отец Лили не только не покидал ее, но стремился помочь и другим детям. Тедди было трудно даже вообразить себе такое.

– Он говорит, что я в силах помочь с выбором занятий, которые можно будет предложить этим детям. Он и с тобой хочет поговорить.

– Нам нужны занятия искусством, – сказал он. – То, на что способен каждый ребенок, но даже более сложные вещи. Я хочу писать маслом. Они требуют, чтобы я пользовался акриловыми красками, потому что запах масла многим неприятен, но с масляными красками у меня бы получилась лучше текстура. – Акриловая смола с пигментом походила у него на масло, и Лили видела, чего он может достичь маленькими палочками, прикрепленными к перчаткам. Это было просто невероятно. Его талант выходил за рамки его ограниченных возможностей. Он с удивительной ловкостью пользовался руками. – И нам нужен оркестр. Настоящий оркестр. Музыка, какую мы любим слушать.

– Я сказала папе, что нам нужна спортивная программа. А в том месте, которое он купил, есть фантастический гимнастический зал. Я рассказала ему о Паралимпийских играх, но они бывают только раз в четыре года, как и большие Олимпиады. Мы могли бы устраивать небольшой турнир или даже чемпионат каждый год, с медалями и призами.

Они проговорили об этом больше часа.

– Мне понравилось бы учить детей рисовать, – сказал Тедди задумчиво. – Я хочу быть преподавателем эстетики и художественного творчества, когда окончу школу, чтобы обучать детей с особыми потребностями.

Он собирался поступить в колледж, где бы мог специализироваться в живописи, но родители отказывались даже обсуждать это с ним. Они считали, что обучения у Крейга для него достаточно. Тедди с ними не соглашался. Он намеревался поступить осенью в колледж, независимо от их согласия или несогласия.

Тедди оставил ее намного позже обычного. Лили позвонила отцу и сказала ему, как ее заинтересовали его планы, не упоминая Тедди. Билл откликнулся с радостью. Лили поделилась с ним своими идеями о спорте, музыке и искусстве.

– Мы поговорим об этом завтра, – пообещал он. – Мне не терпится показать тебе это место. Спокойной ночи, детка. До завтра. – Он ожидал, что Стив закончит все работы ко дню ее возвращения в удобный теперь дом, где она будет счастлива. А пока у него было столько дел!

На следующий день Билл позвонил Джесси рассказать об успешной сделке и что право собственности перешло к нему. Ее поразила скорость, с которой все завершилось, и его серьезное отношение к проекту.

– Теперь мне нужен главный врач. Если вы не хотите взять это на себя, мне все-таки нужна ваша помощь, чтобы найти подходящих людей. На всех уровнях. Я с удовольствием заплачу вам за консультации. Пока мне приходится действовать вслепую.

– Буду рада помочь, – заверила его она. – Я никогда не возглавляла реабилитационный центр. – Она улыбнулась про себя. – И вам не нужно мне платить. Я постараюсь найти подходящих сотрудников. Я уже говорила с моим компаньоном, но он, как и я, не хочет покидать Тахо. Я знаю одну женщину, которая прекрасно подойдет вам на должность психолога. Вам понадобится такой специалист. Я работала с ней в Стэнфорде. Она отлично знает свое дело и сейчас работает в клинике при медицинском факультете Гарварда. Она занимается с детьми, помогая им адаптироваться после спинномозговых травм. Ее зовут Кэрол Андерс. Вы с Лили не встретили ее, когда там были?

– Нет, мы встречались только с Хаммерфельдом.

– Это понятно. Кэрол долго болела в прошлом году. У нее возникли серьезные проблемы, но, насколько мне известно, сейчас она вполне здорова. Я с ней давно не разговаривала. Вам нужно ей позвонить. Обычно переманить людей оттуда трудновато – слишком престижное место, – но то, что вы затеваете, как раз по ней, так что она может и согласиться. И она способна помочь вам советом. Она замечательная женщина и вам наверняка понравится. – Джесси дала ему номер телефона. – Подумаю, кого бы еще я могла порекомендовать. Кэрол вряд ли подойдет на должность главного врача, но она стала бы ценным членом команды.

– А вы бы согласились быть консультантом? – робко осведомился Билл. – Может быть, вы найдете возможность как-нибудь приехать и посмотреть, что мы делаем, когда немного продвинемся? Если, конечно, у вас найдется время. – Он очень дорожил ее мнением.

– Конечно, с удовольствием. И я бы хотела повидать Лили. Как у нее дела?

– Она тоже очень заинтересовалась этим проектом.

– Как и я, – честно призналась Джесси. – Сделаю все, что смогу. Я дам вам знать, если кого-то найду. А пока позвоните Кэрол.

Он пообещал, что найдет Кэрол и скоро снова позвонит ей самой. Джесси сделала для себя пометку, чтобы не забыть связаться с Кэрол, как только у нее найдется свободная минутка.

Полчаса спустя Билл позвонил Кэрол. Его звонок очень ее удивил. Билл объяснил ей, кто он такой, что он делает и как он занялся этим из-за Лили. Он сказал, что узнал о ней от Джесси Мэтьюс из Скво-Вэлли. Имя Джесси послужило ключиком, открывшим путь к дальнейшему общению. Она выслушала все о его планах, нашла их полезными и очень интересными, но сказала, не вдаваясь в подробности, что не имеет намерения покидать свою клинику и желает остаться в Бостоне.

– Не согласились бы вы тогда консультировать нас, доктор Андерс? – спросил Билл, догадываясь, что убедить людей переселиться в Денвер окажется труднее, чем он сначала думал. – Может быть, приезжать и давать нам советы время от времени? Мы начинаем дело с нуля и будем рады любой помощи.

– С удовольствием, – сказала она и согласилась приехать в Денвер через пару месяцев, когда, по его мнению, у них что-то будет готово.

– А не могли бы вы приехать пораньше? Ну, скажем, через пару недель? – спросил он.

Поколебавшись, она согласилась, и они назначили дату. Она собиралась приехать в Денвер на уик-энд, встретиться с ним и Джо и обсудить с ними самые насущные вопросы. Билл предложил ей оплатить дорогу, пребывание в одном из лучших отелей Денвера и собственно консультацию, что составило весьма значительную сумму. На нее произвело впечатление его отношение к делу. Он с готовностью признался в своей некомпетентности, но привлекал энергией, ответственностью и солидностью.

Сразу же после разговора с ним Кэрол набрала номер Джесси в Скво-Вэлли. Отвечая на звонок, Джесси улыбалась. Она была рада слышать ее голос – они так долго не общались. И легко догадалась о цели звонка – Билл уже связался с ней. Да, он не теряет времени даром!

– Итак, во что же ты меня втянула? Кто этот человек?

– Он отец пациентки, которую я оперировала сразу после Рождества. – Лицо Джесси омрачилось, когда она подумала о трагедиях той ночи. Погиб Тим… – Она получила серьезные травмы, и ее отец, по сути, обвинил меня в невежестве. – При этом воспоминании Джесси засмеялась.

– И ты даешь такому типу мой телефон? – возмутилась Кэрол.

– Он просто страдал как несчастный отец. Обожает свою дочь. Он вдовец, и в ней, как я понимаю, весь смысл его жизни. Они живут в Денвере, и она сейчас находится у Крейга. Это, я думаю, и вдохновило его на создание разновидности такой клиники, в меньших масштабах, для маленьких детей. Мысль неплохая, – признала Джесси, – и он талантливый предприниматель. Денег у него достаточно, и все у него получится, если он найдет подходящих людей. Он только что купил место, где расположится его центр, и, судя по всему, оно великолепное. Ему нужны хорошие советы и сотрудники. И кто знает? Может быть, выйдет что-то стоящее. Я предложила ему позвонить тебе. Его дочь была в олимпийской лыжной команде, поэтому тяжелая травма стала для нее еще большей трагедией. Он облетел весь мир в поисках более оптимистического диагноза, но все сказали ему то же, что и я. Нельзя его за это осуждать. Будь у меня деньги, я, возможно, поступила бы так же. Что ты ему сказала? Тебя эта работа интересует?

– Нет, – откровенно призналась Кэрол. – Мне и здесь неплохо. Ко мне все наши так хорошо отнеслись в прошлом году – я просто не могу их оставить. Кстати, это мне напоминает… Прости, что не приехала на похороны Тима, Джесс. Я проходила в это время химиотерапию и чувствовала себя отвратительно.

– Я так и поняла. А сейчас ты как?

– Окончательно поправилась, – сказала Кэрол с облегчением. – Как у тебя дела?

– Не знаю. Как-то живем, день за днем. С детьми сложновато. Трудно с ними без Тима.

Кэрол могла себе это представить и сочувствовала подруге, но по крайней мере дети были с ней. Кэрол знала, что детей у нее не будет никогда, а усыновлять ребенка теперь, после развода, когда она жила одна, ей не хотелось. Поэтому на материнство ей надеяться не приходилось, что она воспринимала как большую потерю.

– Я бы хотела, чтобы ты как-нибудь нас навестила, – сказала Джесси. Работая вместе в Стэнфорде, они очень подружились.

– Я собираюсь в Денвер через две недели на встречу с твоим знакомым. Он, наверно, грубоват, раз назвал тебя невеждой. – Голос Кэрол звучал озабоченно, и Джесси рассмеялась.

– Он так не сказал, но это подразумевалось. Нет, на самом деле он деликатнее. Я оперировала его дочь в тот вечер, когда погиб Тим.

– Прими мои соболезнования, Джесс. Не представляю, как ты справишься без него.

– И я тоже, – мягко заметила Джесси. – Как ты поживаешь после развода?

– Прекрасно. Теперь я хочу только смотреть в будущее. Прошлый год оказался самым тяжелым в моей жизни. Рак, развод, операции. Быть может, обязанности консультанта пойдут мне на пользу. Я не сказала твоему знакомому, что болела. А ты ему говорила?

– Я упомянула, что у тебя были проблемы со здоровьем, но не сказала, что это был рак. Об этом тебе судить.

– Его это не касается. И я теперь здорова. Я только консультант, на работу к нему не поступаю. Поэтому и не обязана ничего ему говорить.

– Ну и ладно, – согласилась Джесси. – Сообщи мне твое мнение, когда вернешься.

– Спасибо за твое посредничество, – тепло сказала Кэрол. – Деньги мне пригодятся. Дилан забрал большую часть мебели. Мило с его стороны, не правда ли? Получу деньги за консультацию и куплю новую софу.

Довольная Джесси рассмеялась:

– Позаботься о себе.

– И ты тоже, – сказала Кэрол, заканчивая разговор. Она надеялась, что не сделала ошибки, согласившись приехать в Денвер. Но Билл Томас показался ей оригинальной личностью. И надо надеяться, будет действовать как здравомыслящий и надежный человек. И в любом случае, у нее будет новая софа.

Билл также позвонил доктору Хаммерфельду с просьбой порекомендовать кого-то в качестве консультантов или людей, заинтересованных в хорошей работе. План Билла произвел на Хаммерфельда сильное впечатление, он обещал подумать, но не мог назвать кого-либо сразу. А Билл не сказал ему о скором приезде в Денвер Кэрол Андерс – вдруг она не хочет, чтобы об этом знали.

Билл и Лили обсуждали его планы каждый вечер. У нее то и дело появлялись новые идеи, как и у Тедди, который тут же делился ими с ней. Оба они увлеклись этим проектом.

Мысли о «Лилипарке» заполнили пустоту в жизни Лили и отвлекли от переживаний по поводу предательства старых друзей. Кроме Вероники, ее посетили еще несколько человек, но их так поразил вид Лили в инвалидном кресле, что больше они не появлялись. Они не знали, что сказать и как к этому отнестись, и предпочли не приезжать вообще. Лили говорила об этом с Тедди, но не с отцом. Ей не хотелось признаваться, что у нее не осталось больше друзей. Ей казалось, что она вообще перестала для них существовать. В каком-то смысле именно так и получилось. Случившееся с ней настолько их потрясло, что они просто не могли это принять. А Тедди всегда ей сочувствовал и оставался ее единственным другом в самый тяжелый период ее жизни.

Но Фил резко изменил для нее все, так что даже планы ее отца отошли на второй план. Когда она приезжала на сеансы физиотерапии, он снова заговаривал с ней о Паралимпийских играх. Он уже объяснил ей, что соревнования там проходят по пяти дисциплинам, с несколькими видами в каждой, из которых самое подходящее для нее – соревнования по скоростному спуску, на сиденье, прикрепленном к монолыже. И однажды он прямо спросил ее, не хотела бы она попробовать. Как у нее глаза загорелись! Он объяснил, что ей нужно поехать в Винтер-Парк в окрестностях Денвера и самой попробовать. Сама мысль о возврате на лыжную трассу наполнила ее радостью и взволновала.

– Если ты решила всерьез, то можешь немедленно приступить к тренировкам. Зимние Паралимпийские игры состоятся меньше чем через год.

Лили настолько возбудилась, что с трудом могла говорить.

– А когда я могу начать?

– Как насчет завтра? – улыбнулся он.

Он уже зарезервировал для нее время и двух инструкторов, которые помогли бы ей устроиться в кабине подъемника и катались с ней, чтобы страховать на первых порах.

– Я попрошу папу привезти мне вечером мой лыжный костюм.

Они продолжали работать в обычном режиме, и после окончания занятия она позвонила отцу.

– Ты это что, серьезно?

– Вполне, – ответила она с необычным для нее вызовом в голосе. Но она стремилась снова оказаться на горнолыжной трассе и боялась, что отец ей помешает. – Я хочу попробовать завтра на маленьком сиденье, укрепленном на лыжах. Я хочу подготовиться к Паралимпийским играм, папа, – сказала она. У нее была такая же железная воля, как и у него. Они не уступали друг другу, хотя между ними редко возникали разногласия. Но она никогда не боялась противостоять ему.

– Я не хочу, чтобы ты снова забиралась на гору, – твердо заявил он. – Ты уже достаточно вынесла. Займись чем-нибудь еще.

– Конечно, лыжный спорт травмоопасный, папа. Но я катаюсь лучше других – во всяком случае, каталась раньше. Со мной ничего не случится.

– А если случится? Что, если ты получишь еще одну травму? И в следующий раз лишишься возможности пользоваться руками? Как Тедди. Или если ты повредишь голову? Нет, Лили, нет!

– Да! Привези мне лыжный костюм, папа, или я поеду в джинсах.

Билл знал, что спорить, в общем, бесполезно. Минут десять они пререкались, и наконец он уступил, когда она сказала, что с ней будут два инструктора, чтобы уберечь от несчастного случая. – Я хочу принять участие в Паралимпийских играх. Я несколько лет тренировалась. – Лили впервые осознала, что может принять участие в соревнованиях по скоростному спуску, даже если это произойдет по-другому. Ее жизнь не обязательно изменится настолько, насколько все, включая ее саму, предполагали. И она собиралась побороться за этот шанс. В итоге отец согласился привезти ей лыжный костюм.

– Привези мне обычную куртку и черные брюки. – Она не хотела надевать свой олимпийский костюм. – А обычный шлем найдется в шкафу? – Она забыла, есть ли у нее такой.

– Я найду. Это безумие, Лили. Если с тобой что-нибудь случится, я убью физиотерапевта, которого ты называешь морским пехотинцем. Чего я меньше всего хочу, так это того, что ты собираешься сделать. – В голосе у него звучали слезы.

– Это единственное, чего я действительно хочу в жизни, папа.

Бил знал, что она говорит серьезно. С горечью он упаковал костюм в сумку с олимпийской символикой и вечером привез ей. Но сам костюм был без всяких эмблем, и в шкафу нашелся простой голубой шлем. Она примерила его. Он ей по-прежнему был впору. Билл не сказал ей, что собирался отдать ее лыжные костюмы в спортивную школу, когда опустошались шкафы, чтобы устроить на их месте лифт. Он и подумать не мог, что они ей еще пригодятся. Они поговорили несколько минут, и он уехал. В этот вечер у него было много дел. Джесси прислала ему несколько досье нейрохирургов из Стэнфорда и Лос-Анджелеса, один из которых, по ее мнению, вправе был претендовать на должность главного врача, а остальные могли быть рядовыми сотрудниками.

Лили направлялась к себе в комнату с сумкой на коленях, когда ее догнал Тедди и спросил, что это такое.

– Мой лыжный костюм, – объявила она с победоносным видом. – Завтра я еду в Винтер-Парк. Фил все уже организовал. – Тедди, который еще никогда не видел ее в таком возбуждении, усмехнулся.

– Будешь примериваться для участия в Паралимпийских играх?

– Я хочу попробовать, как устроюсь на сиденье, и тогда посмотрим. Если удастся, разумеется, я хочу принять участие в Паралимпийских играх.

Он увидел твердую решимость в ее глазах и вздернутом подбородке.

– И я тоже, – признался он. Лили обернулась к нему с улыбкой.

– Позвольте узнать, мистер, в каком виде спорта?

– У них будет регби, хотя это и летний вид. Фил говорит, что я смогу. Играть в баскетбол, сидя в кресле на батарейках, нельзя, а в регби разрешается.

– Судя по тому, что я увидела в фильме у Фила, это грубоватая игра, – сказала Лили озабоченно. Тедди засмеялся. В конце концов, ему шел всего лишь восемнадцатый год.

– Да, но смотрится круто, так ведь? – Они оба засмеялись и разъехались по своим комнатам.

На следующий день, натянув лыжный костюм, Лили выехала в фургоне в Винтер-Парк. Там ее уже ждали оба инструктора, приглашенные Филом. Они усадили ее на маленькое сиденье на монолыже и надежно закрепили. Они устроили ее в кабину подъемника, и один из них поехал с ней. Лили испытала странное знакомое чувство, подобное тому, какое овладело ею в такой же кабине в Скво-Вэлли всего за несколько минут до падения. Она сидела спокойно, стараясь не думать об этом и сосредоточиться только на предстоящем спуске. Ей помогли выбраться из кабины. Внезапно все показалось ей очень знакомым. Она поправила очки и взяла в руки палки с крошечными лыжами на кончиках, чтобы сохранять равновесие. Она несколько раз подвигалась взад-вперед, а затем тронулась с места, сначала медленно, чтобы привыкнуть к сиденью. Ее удивило, насколько это оказалось легко и как уверенно она держалась на склоне. Палки ей практически не требовались. Благодаря многолетним тренировкам и природному чутью она слегка изменила положение тела и стала набирать скорость. Она могла видеть инструкторов по обеим сторонам, но на одной лыже чувствовала себя очень уверенно. Она неслась вниз на полной скорости, и ей казалось, что вместо ног у нее выросли крылья. Они спустились слишком быстро! Она смеялась, и слезы лились у нее по лицу.

– Я могу это сделать! – кричала она. – Я могу кататься! Я хочу еще раз! – В этот день они спускались трижды. И каждый раз Лили набирала все большую скорость. Инструкторы видели ее природные способности. Годы напряженных длительных тренировок сослужили ей хорошую службу. Она была достойным кандидатом в Паралимпийскую команду, но что главное, она ощущала себя вернувшейся в мир живых. Она не хотела уходить с горы после третьего спуска, но инструкторов ждали другие клиенты. Снова оказавшись в коляске, она ощутила себя птицей, лишившейся крыльев. Но, во всяком случае, она знала, что снова может летать. Шофер помог ей устроиться в фургоне, и по пути в клинику она всю дорогу улыбалась. Никогда в жизни она не была так счастлива! Фил Льюис вернул ей жизнь. Она может кататься! И никому у нее этого не отнять.

Глава 15

Кэрол прибыла в Денвер поздно вечером в пятницу и сразу же направилась в отель «Ритц-Карлтон», где Билл зарезервировал ей номер. Она прилетела из Бостона после рабочего дня и не знала, чего ей ожидать от Билла и как выглядит его реабилитационный центр. Она согласилась встретиться с Биллом и Джо на следующий день за завтраком, после чего они собирались поехать и вместе посмотреть на его приобретение.

Билл уже побывал там несколько раз со Стивом Йенсеном, и у обоих возникло множество идей относительно будущего устройства центра. Оба были одинодушны в том, как использовать два главных здания, в то время как постройки меньшего размера можно было использовать, приспособив как для пациентов, так и для персонала. Гимнастический зал производил хорошее впечатление. Стив предложил построить еще и отдельное здание для большого бассейна олимпийских размеров, и Билл поддержал эту идею. Стив был очень доволен состоянием построек и качеством строительных материалов. Производить значительный ремонт не было необходимости, разве что создать удобства для пациентов – лифты, пандусы и подобные вещи, какие Билл добавлял к своему дому для Лили.

Когда Билл и Джо вошли в ресторан отеля, Кэрол была уже там. Ее длинные прямые темные волосы были стильно и элегантно причесаны – нельзя было и подумать, что это парик. Она была из числа тех редких женщин, у которых нет возраста. Билл отметил, что ее фигура в черных брюках, черном с высоким воротником свитере и на высоких каблуках, была гибкой и стройной. Короткий меховой жакет она повесила на спинку стула. Кэрол была заинтригована: кто этот высокий привлекательный мужчина, вошедший вместе с Биллом? Он выглядел немного постарше его. На обоих были спортивные куртки, и она сразу же догадалась, кто они такие. Нельзя было не узнать в Билле человека, привыкшего отдавать приказы. Но лицо у него было приятное и глаза добрые. Он представился ей сам и представил Джо.

Оба заказали яичницу с ветчиной на завтрак. Кэрол заказала кофе, грейпфрут и тосты. Билл извлек списки, составленные Лили и Тедди, всех тех преобразований, которые они хотели видеть в «Лилипарке» для младших и старших детей. В списке Тедди преобладали искусство и музыка, а у Лили – спорт. Она предлагала создавать спортивные команды, соревновательные игры и регулярное проведение игр наподобие Паралимпийских каждый год. У Билла был свой список разнообразных видов деятельности, осуществляемых в клинике Крейга, некоторые из них подходили и для младшего возраста.

– Вам нужно ввести консультативную программу, – предложила Кэрол. – Объединить с малышом другого ребенка, постарше, или подростка, так, чтобы у каждого были как бы «старшая сестра» или «брат». А каждого подростка объединить с пациентом старше двадцати. Это замечательная система поддержки. А также консультативную службу для детей, куда они смогут обращаться по мере надобности, пока они находятся в центре. А также и службу профессиональной подготовки, где дети могли бы определиться со своим призванием, что облегчило бы им жизнь по выходе. – Она вручила Биллу и Джо списки подобных предложений, которые они одобрили. Во время завтрака они обсудили все предложения, и Кэрол подала Биллу бездну новых идей.

– Вы внедряете подобные психологические тренинги у себя в клинике? – спросил заинтересованный Билл.

– У нас другие условия, – отвечала она. – Я консультирую моих пациентов каждого по отдельности, хотя и продолжаю патронировать их долгое время после того, как они нас покидают, и даже после реабилитации. Хочу знать, как у них идут дела, и помочь им с возникающими проблемами. Я руковожу несколькими группами взаимной поддержки, какие вы тоже могли бы создать у себя для старших детей. Подросткам бывает трудно приспособиться к взрослой жизни, даже и без спинномозговых травм. Помимо бед со здоровьем, у них часто возникают проблемы в школе, в отношениях с ровесниками, с родителями. Нельзя не учитывать также такие соблазны, как наркотики и алкоголь, что тоже впервые случается в подростковом возрасте. В прошлом году я на собственном опыте убедилась, как важно иметь консультанта из группы поддержки. Это сыграло важную роль в моем лечении. У меня был рак груди, – сказала она. – И зачастую мой консультант давала мне больше информации и оказывала большую поддержку, чем мой лечащий врач. – Это прозвучало у нее так легко и непринужденно, как будто это было непреднамеренно, как бы между прочим. Но она действительно чувствовала себя с ними свободно, и на мужчин это произвело впечатление. Она была в высшей степени компетентна, внимательно отнеслась к их проекту, тщательно его обдумала и внесла прекрасные предложения.

– Кстати, если вас это беспокоит, – сказала она, – я теперь вполне здорова. Лечение прошло успешно, – добавила она.

– Рад это слышать, – сказал он искренне. Билл заметил, что Джо отмалчивался. Он преимущественно слушал Кэрол, и все, что она говорила, казалось, производило на него большое впечатление. Чем больше он ее слушал, тем больше Биллу хотелось убедить ее перейти на работу в «Лилипарк» и возглавить все психологические службы. Она оказалась именно такой, какой описывала ее Джесси. Он упомянул об этом в конце завтрака.

– Если только не похитить вас, чего я не исключаю, то что мы должны сделать, чтобы убедить вас переехать в Денвер и работать у нас? Мы хотим организовать лучший реабилитационный центр для детей и молодежи, со всеми возможными программами, как психологическими, так и спортивными и эстетическими, который бы вас просто поразил.

– Вы уже меня сразили наповал, – сказала она. – Меня вдохновляет то, что вы делаете, и ваш образ мыслей. Но я снобка, – призналась она с усмешкой. – Тяжело было бы отказаться работать в клинике при Гарварде, ведь строчка о месте работы в моем резюме звучит впечатляюще, – честно прибавила она.

– Работа в нашем центре прославит вас! Руководитель всеми службами психологической помощи, только подумайте! Вы можете нанять штат любой численности.

– Не искушайте меня, – сказала она, отпивая кофе. – Мне нравится все, что вы мне рассказали. Я хочу консультировать у вас. Могу даже приезжать каждый уик-энд или на неделе для каких-либо важных встреч, если вы меня предупредите за несколько дней, так чтобы я могла внести изменения в мое расписание. Условия моей работы позволяют мне консультировать на стороне.

Билл почувствовал, что лучшего он сейчас от нее не добьется, но он твердо вознамерился переманить ее из Бостона в конце концов. Он любил трудные задачи. Заполучить Кэрол Андерс – вот это было бы здорово! Его не удивляло, что она работала в Гарварде и Стэнфорде.

После завтрака Билл отвез их в «Лилипарк» и провел по всем зданиям и территории. Он посоветовал ей надеть туфли покрепче, на низких каблуках, поскольку там было грязно после периода дождей. Она была в кедах. Кэрол заглянула с ним в каждую комнату, каждый шкаф и обошла каждый дюйм территории. Он рассказал ей, какие изменения он намеревался осуществить и где будет в отдельном здании олимпийский бассейн. Они осмотрели гимнастический зал и небольшие постройки, пригодные для размещения администрации и персонала. Два главных здания, со всеми спальнями, были уже вполне отделаны. Хотя клиника Крейга была на высоте, как лучшее заведение такого рода в стране, «Лилипарк» будет просто уникален. Кэрол также понравился план Билла принимать некоторых пациентов бесплатно, в зависимости от загруженности специалистов. Кэрол еще сильнее влюбилась в его парк, увидев его местоположение. Это было прекрасное место, проникнутое покоем и счастьем, и даже пустые здания были уютными и элегантными. Какое замечательное, позитивное окружение для жизни и работы!

– Кстати, когда вы собираетесь принять первых пациентов? – поинтересовалась она у Билла во время осмотра.

– Примерно через год, считая от сегодняшнего дня. Мне бы хотелось открыть парк в августе следующего года, в зависимости от того, как скоро мы найдем главного врача и наберем штат. Это значит через год и четыре месяца. Я думаю, мы справимся!

– Я тоже так считаю, – сказала Кэрол, немного подумав. – Ведь у вас многое уже построено. Все, что вам остается сделать, – это оборудовать здания внутри. Вам не нужно начинать с фундамента. – Поэтому Билл и готов был дорого платить за свою покупку.

– Джессика Мэтьюс уже назвала мне некоторые имена. Я связывался с докторами, но в их списке нет никого, подходящего на место главного врача, – честно признался ей Билл.

– Жаль, что Джесси сама не может занять этот пост, – сказала Кэрол, когда после двухчасового осмотра они возвращались к машине.

– Не то слово – это просто катастрофа! Она говорит, что ее дети не хотят уезжать из Скво-Вэлли, и с этим трудно спорить.

– Им приходится нелегко без отца, – сказала она. – Это был тяжелый удар для них для всех. Он был прекрасный человек.

– Он умер в ту ночь, когда она оперировала мою дочь, – сказал Билл с глубоким сочувствием. Это создало между ними какую-то таинственную связь. Судьба сокрушила их обоих в одно и то же время. И он чувствовал себя виноватым перед ней за то, что так жестко третировал ее тогда, с ума сходил из-за Лили. Он не понимал, насколько она талантливый, уникальный специалист. Как ему повезло!

– Кто-нибудь подвернется, – уверенно сказала Кэрол. – Я пущу слухи и стану прислушиваться в Бостоне.

– Благодарю вас, – сказал Билл и затем предложил заехать в клинику Крейга, чтобы Кэрол могла познакомиться с Лили. Где-то по дороге они перекусили, и когда оказались в клинике, было почти четыре часа. Лили только что вернулась из поездки. В первую половину дня они были в супермаркете и в универсаме. У нее на коленях было два пакета от «Неймана Маркуса». Ей помогали вылезти из фургона и сесть в коляску, когда она увидела отца в обществе Джо и Кэрол. Она радостно улыбнулась. Лили знала, что Кэрол – подруга Джесси и приезжала поговорить с ее отцом о «Лилипарке». Билл уже рассказывал ей о Кэрол. Лили заехала в подъезд, и они направились в зал для посетителей посидеть и поговорить. Девушка по-прежнему держала пакеты на коленях, когда ее отец возвел глаза к небу.

– Вот уж чему тебя не нужно было бы учить, так это умению тратить деньги. Ты всегда прекрасно обходилась без чужой помощи в этом вопросе.

В действительности тренеры научили ее заезжать в магазины, находить нужные вещи и добиваться корректного обслуживания, не грубя при этом продавцам.

– Я тоже люблю делать покупки, – призналась Кэрол. Лили могла это заметить. На психологе красовались модные черные брюки, а также Лили обратила внимание на ее меховой жакет и дорогие туфли. Кэрол была изысканно одета и прекрасно выглядела.

– Хотела бы я, чтобы у нас тут была парикмахерская, – вдруг сказала Лили. – Мне нравится ваша прическа, а я не стриглась с Рождества. Я люблю маникюр и педикюр, а мне их не делали после моего несчастного случая. – Лили также заметила и ухоженные руки Кэрол, и нежный перламутровый розовый лак на ее ногтях.

– Включите и это в ваш список, – обратилась Кэрол к Джо, который сидел с ней рядом и с интересом следил за разговором. Джо тоже заметил, как безупречно выглядела Кэрол. – Парикмахерская. Или, может быть, лучше заключить договор с местной парикмахерской, откуда могут присылать мастеров пару раз в неделю. Или выезды в городской салон. Такие события должны поддерживать хорошее настроение молоденьким девушкам. В прошлом году я болела, – сказала она, повернувшись к Лили, – и не могла делать маникюр, боясь инфекций. Боже, как мне его не хватало! – Она заговорщически улыбнулась Лили. Девушке она очень понравилась: такая откровенная, непосредственная и дружелюбная.

Они обсудили жизнь в клинике и занятия Лили. Кэрол все это очень порадовало. Еще больше она впечатлилась, услышав, что Лили снова начала кататься на лыжах и намеревалась принять участие в Паралимпийских играх.

– Папа говорил вам, что я тренировалась для участия в Олимпийских играх, когда со мной это случилось? – спросила она.

– Да, но Паралимпийские игры тоже замечательное событие. Однажды я на них побывала и считаю, что они такие же потрясающие, как и Олимпийские, может быть, даже более. Откуда у тебя этот интерес?

– Мой физиотерапевт показал мне научно-познавательный фильм. И он устроил мне поездку на пробное катание. Я буду участвовать в соревнованиях по скоростному спуску. Папа это не приветствует, – Лили покосилась на Билла. – Он боится, что со мной что-нибудь случится. Раньше он никогда не дрожал и не волновался. И ничего со мной не случится.

– Да, но теперь все по-другому. – Билл выглядел встревоженным.

– Не вижу почему, – сказала Кэрол. – Люди со спинномозговыми травмами могут делать все, что и другие, с некоторыми поправками.

– Они учат здесь подводному плаванию, – усмехнулась Лили, – и многим другим видам спорта. Многие здесь играют в гольф. Мой друг собирается заняться регби. Хотела бы я, чтобы была еще и женская волейбольная команда, но туда не набирается народу.

Во время всего разговора Лили рассуждала, как любая семнадцатилетняя девушка, о том, что ей нравится, говорила о своем пристрастии к скоростному спуску. Она рассказала, что на монолыже спускаться гораздо легче, чем кажется.

– Когда ты возвращаешься в школу? – спросила Кэрол.

– В мае. – Выражение лица у Лили при этом изменилось, брови машинально сошлись на переносице.

– Ты не любишь школу? – осторожно уточнила Кэрол.

– Любила раньше. Теперь все по-другому. Мои друзья ко мне не приезжают. С ними покончено. Я думаю, мой вид их отпугивает или здешняя обстановка их угнетает. Они постоянно заняты. Я думала, они навестят меня здесь, но никто не приехал.

Это было обычное явление, о котором Кэрол часто слышала от своих пациентов.

– Все будет по-другому, когда вы станете встречаться каждый день. Тогда они не смогут тебя избегать и скоро привыкнут видеть тебя в коляске.

– Может быть, – сказала Лили. Но она была явно расстроена, чувствовала себя забытой.

Посетители пробыли в клинике долго. Лили им все показала. Кэрол давно слышала о центре, но никогда здесь не бывала. Ей все было интересовало, и она буквально засыпала Лили вопросами. Они заглянули в кафетерий чего-нибудь выпить и застали там Тедди.

– Где ты был весь день? – спросила Лили.

– Рисовал, – отвечал он с улыбкой. Лили представила его Кэрол, и он со всеми поздоровался. – А ты где была?

– Ездила за покупками. Утром мы были в супермаркете, и это было скучно. А потом пошли к «Нейману, Нордстрому и Мэйси», и там было здорово.

Тедди засмеялся. Он был рад видеть ее в хорошем настроении.

– Это ты тот самый парень, друг Лили, который собирается играть в регби? – спросила его Кэрол. Тедди кивнул.

– Да, сначала было думал о баскетболе, но это невозможно в коляске на батарейках. Потом – хоккей. Пока что не решил. – Хоккей и регби были брутальными видами спорта, и на троих посетителей его смелость произвела впечатление.

Тедди присоединился к ним, они продолжили осматривать клинику. Наконец, когда они были уже в холле, Кэрол снова обратилась к Лили.

– Я была очень рада с тобой познакомиться, – протянула она руку на прощание. – Я думаю, «Лилипарк» станет замечательной клиникой. Я хочу, чтобы вы с Тедди подумали, что еще вы бы хотели видеть там. Ваш список будет для нас руководством к действию, – сказала она с шутливым полупоклоном, и Лили улыбнулась, снова восхищаясь ее темными волосами.

– Спасибо, что приехали ко мне, – сказала Лили вежливо и поцеловала на прощание отца и Джо. Когда их машина выехала за ворота, Лили и Тедди вернулись к ней в комнату.

– Я купила тебе сегодня диски, – сказала она.

– Какие группы? – спросил он, довольный.

– Грин Дей, Блинк-182, Гуд Шарлот, – с улыбкой перечисляла Лили.

– Здорово! – наклонившись, он поцеловал ее в щеку. Она засмеялась. Она отлично провела день, и он тоже. Он был доволен своими картинами. – Кстати, мне понравилась приятельница твоего отца, – сказал он.

– Да, и мне тоже. Она – психолог, который занимается с детьми со спинномозговыми травмами. Папа хочет взять ее на работу в «Лилипарк».

– Она, кажется, очень умная.

– Мне нравятся ее прическа, макияж и маникюр, – сказала Лили мечтательно. Тедди засмеялся. Она раскладывала на постели купленные ею диски, чтобы он мог лицезреть грандиозную галерею их любимой музыки.

– Ну ты даешь, – поддразнил он ее. – Эта женщина – психолог в одной из лучших клиник в стране, а тебе нравятся ее прическа и лак для ногтей.

– Много ты понимаешь! Ддя женщин эти вещи тоже имеют значение, – настаивала Лили, глядя на свои ногти, уже четыре месяца не видевшие лака. Она была слишком ленива, чтобы заняться ими самой, и у нее не было случая купить лак. Впрочем, даже в универсаме ей это как-то не пришло в голову. Она приобрела два свитера, жакет, диски для Тедди и пару кедов для занятий физиотерапией. Кеды были ярко-розового цвета.

– Прелестная девочка, – сказала Кэрол о Лили, когда они покинули клинику. Теперь ясно, почему Лили так понравилась Джесси. Девушка была умная, добрая, вежливая и очень хорошо воспитана. Она была явно предана отцу и свободно чувствовала себя со старшими. Было также ясно, что Билл бесконечно ее любит и хочет всеми способами ей помочь.

– Меня тревожит, что она снова стала кататься и хочет участвовать в играх. Ей уже и так пришлось многое перенести.

– Но это возвращает ей радость жизни, – мягко заметила Кэрол.

– В этом вся ее жизнь, – подтвердил Билл.

– А вы катаетесь на лыжах? – спросил Джо. Он любовался Кэрол, сидя на заднем сиденье.

– Каталась, – улыбнулась ему она. Он был спокойный, сдержанный человек, менее энергичный и напористый, чем Билл, но Кэрол разглядела в его натуре скрытые глубины, и ей показались очень своевременными и проницательными предложения по проекту.

– Возьмите с собой лыжи в следующий раз. Здесь поблизости есть хорошие места для катания.

– У меня для этого отведено слишком мало времени, – покачала она головой с сожалением. – Кстати, это мне кое-что напомнило. Есть здесь где-нибудь универмаг, куда бы вы могли меня подбросить? У меня есть кое-какое дело. Я возьму такси обратно в отель. – Билл сказал, что они были недалеко от магазина Неймана, и предложил завезти ее туда.

– А как насчет ужина сегодня? – спросил Билл. – Хорошо было бы посетить какой-нибудь местный ресторанчик.

– Это было бы чудесно, – сказала она, улыбаясь, и подумала: а пойдет ли с ними Джо? Она не была уверена, что хотела бы ужинать наедине с Биллом. Это могло бы создать у него ложное впечатление. Она согласилась на приезд сюда исключительно из профессионального любопытства, но, с другой стороны, она не желала обидеть его отказом.

– Как насчет «Столика № 6»? – предложил Джо. Билл с удовольствием согласился, и Кэрол поняла, что приглашение было рассчитано и на Джо, что ее вполне устраивало. К тому же им было, что обсудить за ужином. Кэрол хотела использовать с пользой каждую минуту.

Через несколько минут Билл высадил ее у Неймана и пообещал заехать за ней в отель в восемь часов.

– Благодарю вас за сегодняшний день, – сказала она и, выйдя из машины, помахала им вслед. А затем поспешила в магазин. Она знала, что ей нужно, и сразу же направилась в отдел косметики. Она выбрала лак четырех разных цветов, включая тот, каким были покрыты ее собственные ногти, маленький маникюрный набор, несколько шампуней с кондиционерами и гелей, а также расслабляющую маску для лица. Она попросила уложить это все в подарочную коробку и, заехав на несколько минут на такси в клинику, оставила ее там на стойке администратора для передачи Лили. Когда она вернулась в отель, у нее еще было время прилечь и отдохнуть часок, прежде чем одеться к ужину. Перед тем как лечь, она сняла парик. Она видела, как пристально смотрела на него днем Лили. Интересно, догадалась ли она? Кэрол сказала бы ей об этом сама, не будь там мужчин. Но она не хотела, чтобы они это заметили. Она потерла персикового цвета пушок у себя на голове, закрыла глаза и задремала. Она еще по-прежнему легко уставала, но ей становилось все лучше, и наконец-то она снова могла насладиться жизнью.

В семь часов она надела другой свитер, юбку и туфли на высоких каблуках. Умывшись, она наложила свежий грим, расчесала парик и снова надела его. Она уже была в холле, когда за ней заехали Билл и Джо. Оба были в тех же спортивных куртках, а Джо еще и в галстуке. Так он больше смахивал на жителя Нью-Йорка, Билл одевался более небрежно. Но Кэрол понравилось, как выглядели ее кавалеры. Они были интересные мужчины. Джо напоминал ей мужа, только в более зрелом возрасте. У него был тот же стиль и манера держаться, как у жителя Восточного побережья. Ему это шло, и ей он нравился. Но на поверку Дилан оказался скверным человеком. Сейчас, без него, ей было намного лучше.

– Я хочу вас поблагодарить, – сказал Билл, как только Кэрол уселась в машину. – Лили мне позвонила – она не знала, как связаться с вами или в каком отеле вы остановились. Вы оставили для нее какие-то совершенно потрясающие вещи. Она в восторге. Лак и шампуни, и я не знаю что еще – какие-то ваши дамские секреты. Я дал ей ваш телефон и электронный адрес, чтобы она могла вас поблагодарить. Надеюсь, вы ничего не имеете против. – Как только он это сказал, на мобильнике Кэрол появилось сообщение – восторженное послание от Лили с благодарностью за все. Пока Лили не упомянула об этом сегодня, сама Кэрол уже забыла, как она переживала отсутствие маникюра и прически, когда в этом особенно нуждалась. Эти маленькие женские радости имеют порой такое большое значение!

– Я рада, что ей понравилось. Она напомнила мне, как бывают важны такие мелочи. Иногда я сама обо всем забываю. – В свое время после болезни прическа и маникюр снова заставили ее чувствовать себя человеком.

В ресторане, выбранном Джо, была спокойная уютная атмосфера, прекрасное меню. В ходе непринужденной беседы разговор как-то зашел о браке. Кэрол и Джо признались, что они разведены, Билл поведал о потере жены, что уже было известно Кэрол от Джесси.

– Моя жена сбежала в Непал со своим духовным учителем, – иронически заметил Джо. – Кризис среднего возраста. А может быть, я довел ее до ручки. – Он рассмеялся. Со времени своего переезда в Денвер и их совместной работы с Биллом он чувствовал себя лучше. Было время, когда жизнь казалась унылой и безрадостной, но об этом периоде он старался не упоминать.

– Моего мужа как ветром сдуло, когда у меня обнаружили рак. Судя по статистике, это в порядке вещей. Но было неприятно стать обыкновенной статистической единицей, – сказала Кэрол. – Теперь-то все в порядке. Я снова здорова, и жизнь прекрасна. – Ее разумное, взвешенное отношение к своим проблемам произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мужчины были шокированы ее историей.

– Довольно-таки гнусный поступок, – помолчав, высказался Билл. – Вы очень рационально к этому подошли. Я не уверен, что так бы смог. На самом деле я бы точно не смог. Я надеюсь, вы отсудили у него целое состояние.

Кэрол рассмеялась:

– Нет. Должно быть, мне следовало это сделать. Я была слишком больна и удручена, чтобы думать о деньгах. Но теперь у меня все хорошо. – Она выглядела спокойной и довольной. Она на самом деле была счастлива, что ей удалось выжить. Теперь все, что бы она ни делала, было пронизано позитивным мироощущением. Все трое получили большое удовольствие от совместно проведенного вечера.

Тем временем в клинике после ужина Лили покрасила себе ногти в тот же цвет, что и Кэрол. Она была счастлива. Тедди издал крик притворного ужаса, когда, заехав в ее комнату, застал ее врасплох с маской на лице.

– Так вот как ты выглядишь без макияжа? Черт, Лили, ну ты и пугало!

– Не смеши меня, маска сползет, – проговорила она сквозь сжатые губы.

– Ну, как пожелаете, графиня Дракула, – сказал он и направился к себе.

Глава 16

Джесси засиживалась на работе допоздна, как это случалось теперь с ней каждый вечер. Ей никак не удавалось попасть домой настолько рано, чтобы отдохнуть несколько минут, поговорить с детьми и приготовить приличный ужин. Она всюду опаздывала, магазины закрывались, дома дети из-за чего-то ссорились, домашние дела не были сделаны, а готовить было не из чего, кроме замороженной пиццы или гамбургеров. Тима не было в живых ровно девяносто один день, и Джесси чувствовала, что она уже потеряла контроль над темпом жизни своей семьи.

Адам и Джимми ссорились в гостиной из-за компьютерной игры, Криса нигде не было видно, но Джесси знала, что он дома, так как его машина была на месте. Хизер у себя в комнате болтала по телефону, не обращая внимания на младших братьев, дравшихся не на жизнь, а насмерть. В доме царил хаос. Джесси прошла сразу на кухню и сунула в духовку две замороженные пиццы. Она готовила их уже третий раз на этой неделе, чувствуя, что кто-нибудь вот-вот донесет на нее в полицию за жестокое обращение с детьми или, по самой меньшей мере, за пренебрежение их воспитанием. Присмотреть за ними было некому, и они балбесничали целыми днями. Они тоже были в подавленном состоянии. За три месяца у Хизер сильно понизилась успеваемость в школе. Она с таким же успехом могла бы вообще оставаться дома. Последние ее оценки были ниже всякого уровня.

– Только не пицца! – сказал Адам, входя в кухню с выражением отвращения на лице.

– Извини. У меня в шесть часов был срочный вызов, ребенок с сотрясением мозга. – Она говорила с ним, как будто он был ее коллега, а не ребенок, нуждавшийся в материнской заботе и здоровом питании. – Зови всех ужинать, – сказала она с тоской во взгляде. Она чувствовала, что сама заслуживает самых низких оценок как мать, кухарка и хозяйка дома. Удовлетворительные оценки она могла иметь только за работу. Пока она еще не убила никого из своих пациентов.

Крис подошел к столу с озадаченным видом, Хизер оттолкнула Адама, когда он первым потянулся за своей тарелкой.

– Как у тебя прошел день, мам? – спросил ее вежливо Джимми, и она улыбнулась. Он был единственный светлый луч в доме. Джесси знала, что он тоже тоскует по отцу. Но он был так же мил и ласков с ней, как некогда Тим.

– Сложновато, – призналась она откровенно. – А как у вас? – спросила она, оглядев сидящих за столом. – Удачный день? – По их виду этого нельзя было сказать, но кто знает? Иногда случаются и чудеса. – На физкультуру ты ходила? – спросила она Хизер, которая состроила кислую мину. – Я надеюсь, это означает «да»?

– Это означает, что у меня было слишком большое домашнее задание, и я бы не успела все сделать, поэтому я не пошла. – Было ясно, что она и дома не занималась, а у Джесси никогда не было времени это проверить или помочь ей справиться с домашним заданием. К тому времени, когда она заканчивала уборку в кухне, стирку, оплату счетов и приведение всего дома в относительный порядок, они все уже спали.

– Мы едем на экскурсию в Сакраменто, в «Зал славы», – объявил Адам. – Не забудь на этот раз дать мне денег, мама.

– Постараюсь. – Последний раз на экскурсии за него из благородных побуждений заплатила учительница, это было три недели спустя после смерти Тима, и у Джесси тогда было такое чувство, как будто мозги у нее атрофировались. С ней так было и сейчас. А через две недели у детей начнутся весенние каникулы, и они будут болтаться дома одни без всякого дела, и это будет хуже некуда. Надо не забыть нанять няню или экономку на неделю, чтобы возить их к друзьям или на экскурсии, кормить их обедом. Джесси не могла каждый день поручать это Крису. Это было бы несправедливо по отношению к нему. А без присмотра они могут поубивать друг друга из-за компьютерной игры.

Все быстро поели, как они теперь это частенько делали, и вернулись наверх в свои комнаты. Джимми перед уходом чмокнул ее. Остальные сполоснули свои тарелки, сунули их в посудомойку и ушли. Все, кроме Криса, который задержался, чтобы поговорить с матерью.

– В чем дело? – спросила Джесси. Она видела, что он хочет сказать ей что-то, и надеялась, что он не сделал ребенка своей подружке. Ей теперь приходили на ум только мрачные сценарии. А чего было ожидать? После смерти Тима могло случиться все что угодно.

– Сегодня я получил ответы, – сказала он, многозначительно на нее глядя.

– Ответы? Какие ответы? – Джесси не могла понять, о чем идет речь.

– Сообщения о том, куда меня могут принять учиться, мама! – сказал он с некоторым раздражением. Возвращаясь домой, она была теперь все время как зомби. Без помощи Тима она не могла совмещать работу с уходом за детьми. Но она знала, что должна как-то справляться и со временем привыкнет. Каждую ночь она плакала, пока ей не удавалось заснуть, и спала в пижаме Тима.

– Письма из колледжей, – пояснил он, и до нее наконец дошло.

– Прости, я забыла. Итак? – Она села за кухонный стол и смотрела на него выжидающе, с улыбкой.

– Меня принимают в Принстон, Гарвард и Йель, – сказал он с усмешкой.

– Очень смешно. А поконкретнее можно? – Он отказался обращаться в университеты на Восточном побережье, его оценки были недостаточно высоки. Он претендовал только на западные.

– Я попал в Аризону, – сказал он. Он знал, что мать будет против, поскольку она была убеждена, что они там слишком политизированы, и Тим был с ней согласен. То, что упрямый сын направил документы именно в Аризону, не вызвало у нее удивления.

– Я не прошел в Беркли. – Джесси услышала это с разочарованием. Она знала, что он посылал свои результаты в пять университетов, хотя она хотела, чтобы он выбрал больше. Но Тим проявил в этом случае слабость и не поддержал ее. – Но я прошел в Денверский университет и в Колорадский, – сказал он с довольным видом. Она знала, что он хотел заниматься лыжным спортом, и в Денвере для этого было больше возможностей.

– У тебя счастливый вид. Так что же ты выбираешь? – Джесси слишком устала, чтобы притворяться, что она в восторге от этих двух университетов, которые изначально ставила невысоко. Она хотела, чтобы он поступил в Беркли, но его результаты были недостаточно хороши. Он никогда не был отличником в школе. В старшем классе дела у него пошли лучше, но было уже слишком поздно. – Ну и что ты думаешь по поводу этих двух? Я знаю, они тебе понравились, когда мы там были. – Он, казалось, колебался, что ее удивило. Сначала он предпочитал Колорадский, хотя ни ей, ни Тиму он не нравился, а потом повернулся лицом к Денверу. Теперь он все еще колебался.

– Мне нравится в Колорадо, но я знаю, папа бы предпочел для меня Денвер, поэтому я, типа, склонен поступать в ДУ.

У Джесси дыхание замерло. Таким образом Крис своим выбором желал посмертно почтить своего отца, и это надрывало ей сердце. Она хотела поддержать любой его выбор. Им были нужны сейчас какие-то положительные эмоции.

– Мне он тоже нравится, но главное, чтобы тебе он пришелся по душе, – сказала она, ласково касаясь его руки, а потом и щеки. Они долго смотрели друг на друга, и она улыбалась ему, сдерживая слезы. – Я хочу, чтобы ты был счастлив, сынок. И папа тоже только этого желал для своих детей. – Он кивнул, и она увидела, что и его глаза были полны слез. Она подавила рыдание, когда он ее обнял.

– Я поступаю в ДУ. Мне там нравится, – сказал он.

– Ты уверен?

– Да. И еще двое парней из моего класса туда поступают. Мы постараемся поселиться вместе.

– Забавно, меня пригласили в Денвер консультантом, так что я смогу видеться с тобой там.

– Каким консультантом? – удивился он. Раньше она этим не занималась. Но если ей будут платить, деньги пригодятся. Если она станет консультировать на регулярной основе, она потребует от Билла Томаса небольшой гонорар.

– Там организуется реабилитационный центр для детей со спинномозговыми травмами. Я буду давать им советы.

Крис кивнул, не особенно заинтересованный ее новостью, но он казался довольным своим решением и сказал, что будет заниматься лыжами или плаванием. Он был великолепным атлетом и преуспевал в этих видах спорта. Трудно было поверить, что он уже поступает в университет. Почему детство проходит так быстро? Теперь она боялась его отъезда, а до него оставалось всего пять месяцев.

– Значит, ты уверен насчет ДУ?

– Да. – Крис был явно доволен. Он снова обнял ее и ушел наверх. Джесси хотела поцеловать на сон грядущий Джимми, но, когда она вошла к нему, он уже крепко спал. Так случалось каждый вечер. Она заглянула к Адаму, напомнила ему почистить зубы и велела ложиться. Когда она заглянула к Хизер, та все еще висела на телефоне.

– Ты сделала домашнее задание? – беззвучно осведомилась Джесси. Хизер кивнула и жестом просила ее уйти. Все свои телефонные разговоры она считала ужасно секретными и не хотела, чтобы мать ее слышала.

Джесси прошла к себе, разделась, встала под душ и плакала под струившейся по ее телу водой. Потом она надела пижаму Тима и легла, думая об отъезде Криса в Денвер. Она молилась о его здоровье и о том, чтобы он принял правильное для себя решение. Даже Денвер казался ей теперь страшно далеким. Ей хотелось повернуть время назад. Все они были бы еще маленькими, и Тим был бы жив. А теперь Тим умер, а Крис уезжает. Она повернулась на другой бок и выключила свет. Еще один день был пережит.

Глава 17

Билл регулярно сообщал Джесси по телефону, как идут дела, и обсуждал с ней ее предложения по персоналу. Наконец она уступила его настоятельным просьбам и согласилась приехать в Денвер в мае. Она устроила всех детей у друзей на уик-энд, взяла свободный день в пятницу и в пятницу же утром прилетела в Денвер. Она беспокоилась об оставленных детях, но ей хотелось увидеть, что он успел организовать и как. Кэрол уже тоже с головой погрузилась в проект и помогала в поисках персонала. А Джесси еще хотелось повидаться с Лили. Ее курс в клинике Крейга уже заканчивался. По словам Билла, она во многом там преуспела и теперь собиралась вернуться на несколько месяцев в школу, чтобы подготовиться к переходу в старший класс осенью. Она тренировалась для Паралимпийских игр и каталась до конца сезона. Изумительная девушка, думала Джесси. Ей хотелось, чтобы ее собственные дети хоть немного на нее походили.

Как они и договаривались, Джесси приехала на такси к нему домой. Там был полный хаос, все еще шли строительные работы. Он рассказал ей, как он обустраивает помещение для Лили. Билл ожидал ее скорого возвращения, и работа шла полным ходом, чтобы завершиться вовремя.

Когда она позвонила в дверь, Стив показывал Биллу модель «Лилипарка», и тот смотрел на нее с восхищением. Там были все детали, о которых он говорил архитектору. Именно о таком «Лилипарке» он и мечтал. Открывая дверь Джесси, он все еще довольно улыбался.

– Приветствую вас в Денвере! – сказал он, широко распахнув дверь. Дом выглядел словно в него попала бомба, и им пришлось пробираться через груды мусора, чтобы попасть в кухню. Сумку она оставила в холле. Как только они вошли в кухню, он представил ей Стива.

– Стив Йенсен, доктор Мэтьюс. Доктор Мэтьюс приехала из Скво-Вэлли, чтобы проконсультировать нас по поводу «Лилипарка». – Он показал ей модель, которую Джесси разглядывала тщательно и с большим интересом и оценила высоко.

– Это замечательно, – сказала она, улыбаясь им обоим. – У вас тут целая деревня.

– Такая она и будет, когда мы закончим. Там практически все уже готово, нужно только приспособить это к нашим целям, – объяснил Билл. – Единственное, что нужно построить сначала, – это бассейн. Мы приступаем к строительству в июне. Он должен быть закончен до наступления зимы, в октябре. Этим летом у нас будет еще много работы. Не хотели бы вы что-нибудь съесть? Кофе? Как вы долетели? – Билл, казалось, был очень рад ее видеть. В кухне все почти было закончено, оставался только лифт. Джесси заметила, что все предметы в кухне стали ниже уровнем. Билл сказал, что у Лили и новая ванная, и новые шкафы.

– Она будет поражена, – сказала Джесси, садясь за кухонный стол. На ней были джинсы, куртка и кеды.

– Как ваше потомство? – спросил он, наливая ей кофе.

– Все при мне. Мой сын только что поступил в ДУ, так что у меня будет теперь предлог бывать в Денвере. Я смогу встречаться с вами и навещать его.

– Вы всегда можете переехать сюда, – поддразнил он ее. – Подумайте только, как это было бы удобно.

– Да, только остальные члены моего большого семейства убили бы меня. А как Кэрол? Бывала она у вас еще раз?

– Она приезжает на следующей неделе. Я жду не дождусь показать ей модель. Я только что ее получил.

Взглянув еще раз на лифт, Стив уехал. Он обещал, что все работы будут закончены к концу недели. Билл сказал, что он надеется, что так и будет. Для Лили было бы трудно перемещаться в этом хаосе. Но работы на самом деле завершались.

– Поверить не могу, что вы здесь, – сказал Билл с видимым удовольствием.

– Мне самой кажется, что это сон. Я все время думала, что кто-то из детей выкинет какой-нибудь номер или заболеет, и мне придется отменить поездку.

– Я рад, что этого не произошло.

Он не видел ее с февраля, но часто говорил с ней по телефону за последний месяц. Он непрестанно задавал ей вопросы, делился мыслями, уточнял услышанное им от других. Она относилась к его звонкам очень терпеливо, как и Кэрол, бывшая для них неисчерпаемым источником помощи. Джо говорил ему, что он постоянно обращался к ней за советами по административным вопросам. Билл хотел назначить ей гонорар за оказываемые услуги, чтобы ей не приходилось расходовать даром свое время и чтобы не злоупотреблять ее добротой. То же самое он предлагал и Джесси, но она пока отказывалась.

– Вы готовы увидеть «Лилипарк» вживую? – спросил он, после того как они час просидели за разговором о проекте. Сейчас строители сосредоточились на переделках и персонале. Остальное откладывалось на более поздний срок. Билл надеялся, что все строительные работы будут завершены к концу года. И он хотел нанять минимальный персонал за шесть месяцев до открытия. Но вопрос был в том, чтобы сначала их найти. Билл занимался этим почти все время.

По дороге они говорили о его приобретении. Билл ничего ей не сказал об этом, но он заметил, какой усталой она выглядела. Она исхудала и очень побледнела. Он подозревал, что ей приходится нелегко, да и Кэрол ему говорила. Этого следовало ожидать. Билл знал, что одному родителю всегда бывает тяжело. Когда он потерял жену, у него был только один ребенок, а не четверо, а ее дети были старше и активнее и нуждались в большем внимании. К тому же у нее была очень ответственная работа.

– Сейчас хорошее время для выездов, – продолжала она. – Наступило затишье. Лыжный сезон закончился, у нас нет пациентов с тяжелыми повреждениями, кроме пострадавших в автомобильных катастрофах. Плюс, конечно, еще домашние проблемы. Я выбралась из дома в первый раз бог знает за какое время.

Билл подумал, что это и заметно по ее виду. Она казалась очень усталой, и он мог это понять после всего, что ей пришлось пережить. С темными кругами под тусклыми глазами было видно, что она недосыпает. Но о «Лилипарке» она говорила оживленно.

Когда они приехали и вышли из машины, она сразу же сказала, какое это красивое место. Так говорили все, кто впервые его видел. Во время осмотра она обратила особое внимание на то, как прекрасно вписывалась в ландшафт изысканная архитектура зданий. Как только вы оказывались здесь, немедленно ощущали совершенство союза природы с архитектурой.

– Здесь прекрасно, Билл. Гораздо красивее, чем я ожидала. И постройки очаровательны.

Он провел ее в самый большой дом, и они обошли просторные гостиные. Билл рассказал ей, как он намерен их использовать. Спальни ее поразили.

Осмотр занял у них больше часа. Когда он был закончен, она вздохнула:

– Вы создаете здесь нечто замечательное. Я надеюсь, что вы сами это сознаете.

Все, что он ей раньше описывал, наполнилось теперь для нее реальным содержанием. У нее было только несколько предложений с медицинской точки зрения. Она предлагала некоторые помещения, предназначаемые им для офисов, перепланировать под смотровые кабинеты. Она объяснила ему преимущества такого устройства. Все это показалось ему разумным и вполне достижимым. Он показал ей место, отведенное под строительство бассейна. Он будет прекрасно расположен, поблизости от гимнастического зала, который должен соединиться с ним крытым переходом. Гимнастический зал был великолепен.

– Просто не хочется отсюда уезжать, – сказала Джесси. Все увиденное ей очень понравилось. Там были специальные маленькие площадки, где дети могли играть на воздухе в хорошую погоду или слушать чтение. Была отведена особая территория для барбекю и пикников. Летом там можно будет устраивать костры. Над бассейном планировалась убирающаяся крыша.

– Это больше похоже на школу или лагерь, – сказала она. – Это совсем не похоже на больницу.

– В этом-то вся идея. – Билл показал ей кабинеты физиотерапии и рассказал о всех изменениях, предложенных Кэрол, с которыми Джесси согласилась. Во всем этом не было ничего, что бы ей не понравилось.

– Жаль, что нет ничего подобного поближе к Скво. Бывает трудно направлять пациентов в Денвер. У вас это получилось, потому что вы здесь живете, но для многих эта дорога неблизкая.

– Если дело пойдет, может быть, мы откроем еще один центр, – сказал он, улыбаясь. – Тогда уж вы не сможете отказаться стать главным врачом.

– Я бы хотела стать им здесь, – честно призналась она, оглядываясь по сторонам. – Но я не могу. Джимми еще двенадцать лет будет оставаться дома. Но я помогу вам найти кого-нибудь. – Подходящий кандидат на эту должность пока еще не обнаружился, но она была уверена, что кто-нибудь найдется. И Билл надеялся, что она окажется права.

На обратном пути они остановились в клинике повидаться с Лили. Она собиралась к своему тьютору и не могла с ними долго оставаться. Но она была счастлива видеть Джесси и тепло обняла ее.

– Я рада, что вы приехали сюда! Я по вас соскучилась.

– Это взаимно, – сказала Джесси, улыбаясь. Она сразу же увидела, как расцвела Лили. Клиника ей на самом деле помогла. Она выглядела уверенно, удобно расположившись в коляске, и лыжи сотворили с ней чудо. Она стала такой же, как прежде.

– Папа возил вас посмотреть «Лилипарк»? – спросила Лили.

– Да, он изумительный.

– Я вам завидую. Папа меня туда пока не пускает. Он хочет сначала все оборудовать. Он обещает взять меня с собой, когда я вернусь домой.

– Тебе там очень понравится! – сказала Джесси уверенно. Ее саму поразило и место, и планы Билла, и все, что он описывал ей сегодня. Он предвидел будущее и имел смелость достичь его.

Лили пришлось расстаться с ними ради встречи с тьютором, а Билл отвез Джесси обратно в отель.

– Вы не слишком утомились, чтобы поужинать со мной сегодня? – спросил он, открывая дверцу машины.

– Нет, я с удовольствием.

– Я хочу познакомить вас с нашим администратором. Он мой университетский товарищ. Месяц назад он переехал сюда из Нью-Йорка. Это был просто дар небес.

– Я с удовольствием увижусь с ним, – сказала Джесси, когда швейцар взял ее сумку.

– Я заеду за вами в восемь. – Джесси помахала ему на прощание и вошла вслед за швейцаром в двери отеля.

Войдя в свой номер, она включила телевизор и легла на кровать. В первый раз за годы у нее не было необходимости делать что-то для кого-то. Она могла просто лечь и расслабиться до ужина.

Она проснулась в семь, приняла душ и оделась. В восемь она уже была внизу, в короткой юбке, туфлях без каблуков и белом шерстяном жакете. Она выглядела отдохнувшей и привлекательной. Ее светлые волосы были, как обычно, заплетены в косу. Он так часто видел ее в Скво и так часто говорил с ней с тех пор, что ему казалось, что он встречается со старой знакомой. У нее было такое же чувство, когда она с улыбкой садилась в машину. Перед уходом она позвонила всем детям и убедилась, что у них все в порядке. Поэтому она могла свободно наслаждаться вечером.

– Вы не слишком устали? – озабоченно спросил он.

– Я заснула. Чувствую себя прекрасно, – весело отозвалась она. После всех этих обязанностей, которые она теперь несла одна, ей была необходима передышка. После смерти Тима это случилось с ней впервые. Все время она была на дежурстве – и на работе и дома.

– Джо встретит нас в ресторане. Он целый день был занят сегодня с комиссией по планированию. Районирование и все такое прочее. Слава богу, он умеет устраивать такие дела – я это ненавижу. Требуются миллионы разрешений. Он гениально с этим справляется. Джо просто маг и волшебник. Он заводит со всеми дружеские отношения, и мы получаем все, что нам нужно. Не знаю, как он этого достигает. В нашей команде он лучший из лучших.

– Как и вы, – сказала она с улыбкой, когда они подъехали к ресторану, где был заказан столик. Там было очень оживленно и множество молодежи. Месяц назад Билл пригласил туда одну свою знакомую и, к своему большому удивлению, встретил там Пенни. Она тепло обняла его, что привело в раздражение его спутницу. Это было единственное его свидание за время пребывания Лили в клинике, никаких постоянных привязанностей у него не было. Он слишком был занят другими вещами. Эту женщину он пригласил потому, что она была недурна собой, и ему на тот момент было нечем заняться. Но к концу вечера ему так это наскучило, что он знал: никогда больше не станет повторять приглашение. И как бы ему ни было приятно проводить время с Пенни, он и о ней ни скучал. Ему приходилось о многом думать: «Лилипарк» обустраивался, и Лили была уже почти готова вернуться домой. Ему было куда интереснее ужинать с Джесси и Джо и говорить об их планах, чем назначать кому-то свидания.

Билл представил их друг другу, они уселись за стол, и Билл спросил Джо, как обстоят дела с комиссией по планированию.

– Мы с ними встречаемся, – сказал он спокойно, с уверенной улыбкой.

– Ну что же, уж лучше ты, чем я, – сказал Билл. – Когда я встречаюсь с этими чиновниками, мне хочется убить кого-нибудь из них. От них не добьешься толку.

Джо засмеялся. В их бестолковости он не раз убедился за прошедший день. Но был терпелив, намного терпеливее, чем Билл. К тому же он обнаружил, что у него с главой комиссии по планированию нашлись общие знакомые. Такие связи еще никогда никому не вредили.

Перед ужином они заказали коктейль, и Джесси чувствовала себя очень светской, будучи в обществе двух мужчин, в шикарном ресторане, не в медицинском халате и не в старых джинсах, а в нарядном туалете.

– Это самый цивилизованный вечер, какой я провожу за бог весть какое время, – сказала она, оглядываясь по сторонам. – Мои бедные дети неделями живут на замороженной пицце. Это какой-то кошмар. – Билл даже вообразить себе не мог, как ей приходилось выкручиваться с колоссальной ответственностью на работе и с четырьмя детьми. Но по ее лицу он видел, какое удовольствие ей доставлял свободный вечер. Он жалел, что они жили в разных городах. Было бы так приятно видеть ее чаще и обсуждать с ней их проект по мере его воплощения.

Джо и Билл говорили о Гарварде, где оба они учились на экономическом факультете, а Джесси на медицинском. У всех у них были общие приятные воспоминания.

– Сегодня мне бы туда не поступить, – скромно сказала Джесси. – Так трудно попасть в престижный университет.

Но Билл был уверен, что и сегодня ей бы это удалось.

– А ваши дети? – спросил он с интересом. – Кто-нибудь из них поедет учиться на восток?

– Никто, – откровенно призналась она. – Они – калифорнийцы, и ни один из них не отличается особыми способностями. Кроме моего младшего. Он говорит, что хочет быть врачом и поступит в Гарвард, но кто знает, чего он захочет, когда станет постарше? Быть может, станет пекарем или еще кем-нибудь. А как Лили? Куда она станет поступать на будущий год?

Лицо Билла приняло озабоченное выражение.

– Она всегда хотела поступать в один из университетов из «Лиги плюща», в Гарвард, Йель или Принстон, но я хочу, чтобы она оставалась поближе к дому.

– А чего хочет она? – осторожно спросила Джесси.

– Возможно, поступать туда же, но ситуация изменилась.

– Но не в академическом плане. У нее нет никаких оснований отказаться от «Лиги плюща». На востоке она найдет такую же медицинскую помощь, какая ей может быть нужна. Вы же не хотите, чтобы она отказалась от образования из-за того, что случилось.

Джесси была поражена такой возможностью.

– Я хочу, чтобы она была рядом и близко к дому.

– Тогда вам придется убедить ее, – твердо сказала Джесси. Подали ужин, и она с Джо заговорила о том, как проводят лето в Кейп-Коде и Мартас-Виньярде.

Она снова подняла вопрос о будущем Лили, когда Билл отвозил ее в отель.

– Вы серьезно хотите, чтобы Лили осталась в Денвере из-за ее травмы? – Джесси выглядела озабоченной, задавая этот вопрос. Озабоченным выглядел и Билл.

– Да. Все случившееся было очень тяжело, и я хочу, чтобы она была здесь, где медицинская помощь надежнее и где я могу за ней присматривать. Я не хочу, чтобы что-то случилось с ней там. – Его озабоченный вид сменился испуганным при этих словах, и Джесси стало его жаль. Она достаточно хорошо знала Лили, чтобы понимать, что девушка легко не уступит. Она слишком похожа на отца, и она хочет вести нормальную жизнь. Поэтому она и находилась сейчас в Крейге.

– Вы не можете держать ее под стеклянным колпаком. Она будет несчастна.

– Так она сама говорит, – сказал грустно Билл. – Уже одно то, что она снова катается, это достаточно скверно. У меня сердце уходит в пятки, когда она едет в Винтер-Парк.

– Она не ребенок, которого можно ограничивать и принуждать или держать в кресле с вязанием в руках, – сказала рассудительно Джесси, и Билл знал, что она права. Он чуть не умер от страха, увидев Лили однажды во время спуска. А теперь она еще и хочет участвовать в Паралимпийских играх.

– Она ваша дочь, Билл. Она не сдастся и не останется спокойно в кресле.

– Я знаю. Но уезжать далеко в университет слишком рискованно.

Они подъехали к отелю, и Джесси улыбнулась ему.

– Вам предстоит серьезная борьба, если вы попытаетесь оставить ее здесь. Как ее врач, я могу сказать вам, что с ней будет все в порядке, если она уедет на учебу. Если она этого хочет, пусть так и будет, пусть ее мечта исполнится.

– Как ее отец, я могу сказать вам, что постоянное напряжение и тревога сведут меня в могилу. – Он в свою очередь улыбнулся Джесси. – Эти детки дорого нам обходятся. Ваши не позволяют вам покинуть Скво-Вэлли, чтобы получить здесь прекрасную работу. А моя хочет уморить меня раньше времени своим желанием участвовать в скоростных спусках со своей больной спиной. Поклясться готов, что они пытаются сжить нас со света.

Джесси рассмеялась, потому что в его словах было много правды.

– И все же они должны стать тем, кем они хотят, в разумных пределах, разумеется. Я не уверена, насколько мы можем повлиять на них и должны ли мы вообще пытаться оказывать влияние. Нам остается только дать им идти своим путем, когда придет время.

– Но не в инвалидной коляске, – сказал он тихо. – Этого я не могу позволить.

– Может статься, вам придется, – улыбнулась ему Джесси. – Я вас понимаю, меня бы это тоже напугало. Но вы же не желаете, чтобы она всю жизнь прожила инвалидом?

Взглянув ей в глаза, Билл покачал головой. Как он желал, чтобы она была просто случайно встретившейся ему женщиной. Но он хотел взять ее на работу, и она была врач его дочери. Она замечательный человек, и ему с ней очень хорошо. Она такая умная и даже мудрая. И она была его другом, пусть и никем другим.

– Благодарю вас за чудесный ужин, – сказала она, расставаясь с ним в отеле. – Я прекрасно провела время. Такого не бывало со мной уже много лет – вечер, проведенный за разговором с друзьями.

– И у меня такое же чувство. Полное отвлечение от всех дел.

– Да, это правда. Когда мы увидимся завтра? – Они намеревались просмотреть досье всех врачей, претендовавших на место в «Лилипарке». Ее суждению Билл доверял больше, чем своему собственному.

– Десять часов не слишком рано?

– Прекрасно.

– Я кое-чем займусь с утра, а потом мы с вами просмотрим все их резюме, которые я собрал.

– Именно за этим я и здесь, – сказала она с улыбкой. – Увидимся в десять. – Выйдя из машины, она помахала ему вслед. Это был поистине чудесный вечер.

На следующий день Джесси проснулась, как обычно, в шесть часов и снова заснула, что было для нее редкой роскошью. После смерти Тима у нее не было такой возможности. Она встала в девять, заказала завтрак и оделась. Около десяти она взяла такси и поехала к Биллу домой. Они провели три часа, изучая полученные им резюме. В конце концов она отобрала четырех кандидатов для того, чтобы пригласить их на интервью по телефону. Трое из них были из разных мест и только один из Денвера, который раньше работал в Крейге.

Позавтракав у него на кухне, они снова отправились взглянуть на «Лилипарк», чтобы прояснить некоторые детали. А потом поехали навестить Лили. Но она была так занята, что с трудом нашла время повидаться с ними. Через час, простившись с ними, она направилась на курсы вождения.

– Полагаю, что я и это вынужден буду ей позволить, – сказал Билл по дороге в отель. Шла уже вторая половина с большой пользой проведенного дня.

– Это вам решать, – улыбнулась Джесси. – Я за то, чтобы позволить ей поступать, куда она захочет. Водить машину – совсем другое дело. У меня к этому особое отношение. Я бы не взяла на себя право давать вам советы.

– Я думал купить ей машину, но еще не решил окончательно. Будь по-моему, я бы не позволил ей выходить из дома.

Но Джесси знала, что это не так. Просто он боялся искушать судьбу, после того как она нанесла ему такой удар. У нее было такое же чувство по отношению к ее собственным детям после того, как она почти каждый день имела дело с жертвами автомобильных катастроф, и особенно после смерти Тима. Она знала, что никогда не будет уверена в безопасности их жизни, так же как и Билл. Он видел, как его дочь отправилась на обычную тренировку и вернулась домой в инвалидной коляске. С этим было тяжело ужиться не только Лили, но и Биллу. С ней было то же самое. Тим повез Джимми играть в боулинг вместо нее и погиб. Жизнь ненадежна. Судьба никого не щадит.

– Могу я снова пригласить вас сегодня поужинать или вы уже не выдержите второго раза? – спросил он ее с улыбкой, когда они подъехали к отелю. Его общество было ей приятно, и два вечера подряд совсем не казались ей излишеством. И им было о чем поговорить.

– Я с удовольствием принимаю приглашение.

– Отлично. Назначим встречу на половину восьмого. Я знаю, завтра у вас ранний рейс. – Так оно и было, и Джесси была признательна за возможность лечь пораньше.

На этот раз он повел ее в роскошный стейкхаус. Там было многолюдно и шумно, множество молодежи и пожилых ковбоев. Это было прекрасное место для отдыха и ужина в старинном вкусе. Билл сказал, что часто здесь бывает, и Лили здесь нравилось, когда она была маленькая.

Они говорили о «Лилипарке» и кандидатах, чьи резюме они отобрали утром. А потом Джесси как-то удалось навести его на разговор о его молодости в маленьком шахтерском городке, о царившей там бедности, гибели шахтеров, включая его отца и брата, и как он сбежал оттуда в большой город составить себе состояние и преуспел. Она чувствовала, что он любит рисковать, совсем как Лили. Ее участие в соревнованиях по скоростному спуску, еще до несчастного случая, предполагало риск, и это ей было по душе. И Джесси и самого Билла поразило, как легко он мог бы отказаться от своей мечты, стать шахтером и вести совершенно иную жизнь.

– Если бы так сложилось, меня бы сейчас уже не было на свете, – сказал он спокойно.

– Какая это была бы потеря для многих, – сказала Джесси искренне. – Только подумайте, сколько вы делаете добра. – Она восхищалась им. Он был сильной личностью, мужественно принявший случившееся с его дочерью, когда понял, что ей уже не встать на ноги. Он обратил это в добро для других или, во всяком случае, был намерен это сделать.

Иногда он казался немного неотесанным и мог быть резок и даже груб, как он был с ней вначале, когда злился на нее, но мужества ему всегда хватало. И она понимала причину его злости. Он был львом, защищавшим своего детеныша, и это Джесси считала достоинством, а не недостатком.

Они проговорили весь ужин, а потом он отвез ее в отель, поблагодарил за приезд и пожелал счастливого возвращения домой. Он вышел из машины попрощаться с ней, и она почувствовала, как что-то скользнуло из его руки в карман ее жакета. Она ничего не сказала и только у себя в номере посмотрела, что это было такое. В кармане у нее оказался конверт с ее именем, а в конверте чек и записка. В записке говорилось: «Джесси, благодарю вас за приезд. Я бы не мог обойтись без вашей помощи. Я знаю, вы бы отказались, но я прошу вас использовать это для ваших детей. От Билла и Лили с любовью». Он был добрый и щедрый человек. Чек был на сумму, которую он заплатил бы за консультацию любому хирургу. Сумма была не слишком велика, но порядочная, и Джесси была тронута. Перед тем как лечь, она послала ему письмо с благодарностью по электронной почте. Она писала, что ее дети оценят это, и в самом деле это ей в немалой степени помогло. Поездка была очень продуктивной. Ей понравились рассказы Билла о его молодости. Это был поистине замечательный человек. Сын шахтера, заработавший огромное состояние и благородно им пользующийся. И он был прекрасный отец и хороший друг. Она была рада, что приехала.

В понедельник утром она рассказала Бену о своей поездке, о том, чем занимался Билл, как выглядел «Лилипарк» и какие программы Билл намеревался осуществить.

– Это будет просто великолепно, – сказала она.

– Значит, ты все-таки собираешься стать главным врачом? – спросил Бен с интересом. Ему пришло в голову, что Билл мог уговорить ее, пока она была там. Джесси покачала головой.

– Я не могу. Ты это знаешь. Да и что бы ты стал делать без меня? – поддразнила его она.

Бен посмотрел на нее с сожалением.

– Я по-прежнему считаю, что тебе следует согласиться. Ты упускаешь уникальную возможность, Джесс.

– Иногда приходится это делать ради детей, – заметила она философски. – Было бы несправедливо вырвать их из привычной обстановки после смерти Тима.

– Несправедливо по отношению к тебе упустить такой случай, – упрямо сказал Бен, желая убедить ее.

– Перестань стараться от меня избавиться. Мое место здесь, а не в Денвере.

– Ты заслуживаешь такой шанс, такую работу. Мне всегда бывает тяжело, когда я останавливаюсь у твоего дома. Одно имеет для тебя значение – отсутствие Тима. И для твоих детей это тоже неполезно.

– Уехать отсюда было бы еще хуже. Поверь мне. Я знаю, – сказала Джесси твердо. Она прошла в смотровой кабинет принять своего первого пациента. А Бен пошел взглянуть на женщину со сломанным бедром, которую он оперировал в этот уик-энд. Ему было жаль Джесси из-за всего, что ей пришлось пережить. Но он отлично знал, какая она упрямая. Он понимал: что бы он ни сделал и ни сказал, ничто не заставит ее изменить свое решение и согласиться на предложение работать в Денвере. Она твердо решила остаться в своем доме и продолжать жить той жизнью, какой она жила с Тимом.

Глава 18

Проблемы с комиссией по планированию тянулись бесконечно долго, и все это время Джо терпеливо боролся с ними, просил, умолял, умасливал, убеждал и очаровывал. Место, где должен был расположиться «Лилипарк», не предназначалось для использования в медицинских целях, и комиссия категорически отказывалась выдать необходимое разрешение. Наконец Джо однажды пригласил главу комиссии на ланч и объяснил ему ситуацию, что они стараются сделать и скольким маленьким детям и подросткам это должно было помочь.

– Ты только подумай, эта территория поначалу предназначалась под курорт. То, что намерены создать мы, мало в чем будет отличаться. Находящиеся там несколько недель или месяцев будут отдыхать, пользоваться ваннами и массажем, плавать, заниматься спортом. Мы не собираемся превратить наш центр в лечебное учреждение в полном смысле слова. Можно назвать его детским курортом.

Джо готов был назвать его чем угодно, лишь бы убедить. Глава комиссии по планированию недоверчиво посмотрел на него и рассмеялся.

– Ты обманщик, Джо Генри, – обвинил он его. – Но после десяти тысяч телефонных звонков, твоих усилий помочь детям и превосходного ланча я сдаюсь. Можешь получить твое разрешение, ты его заслужил.

С этими словами он похлопал Джо по плечу и удалился, все еще улыбаясь.

Джо тут же позвонил Биллу и сообщил ему хорошую новость.

– Ты гений, я тебя люблю, – сказал Билл. – Не знаю, как тебе это удалось, но ты его сломал. Слава богу, – закончил он разговор.

Это похоже на Джо, что он сумел со всем этим справиться, ему такое всегда удавалось. Он неизменно находил нужный подход к людям и никогда не сдавался ради справедливой цели. Он просто излучал правдивость и доброту. Когда Джо позвонил ему, Билл говорил по другому телефону с Джесси. Она рассказала ему о проведенных ею интервью. Двое из претендентов ей не понравились, но двое других показались подходящими: один – администратор, работавший в этой же должности в другом штате, а второй – физиотерапевт с прекрасными характеристиками. Оба они были готовы подождать до конца года и переехать в Денвер.

– Это был Джо на другом телефоне, – сказал ей Билл. – Мы получили разрешение. Наш мистер Маг-и-Чародей добился своего.

Дело сдвинулось с места.

На следующий день Джо встретился с несколькими администраторами из Крейга. Он объяснил им, что они с Биллом собирались сделать. Он предложил обмениваться программами, чтобы пациенты Крейга могли пользоваться и возможностями, предоставляемыми в «Лилипарке», а они – посылать своих пациентов в Крейг. Это устранило бы соперничество и превратило их в сотрудников. В Крейге такая идея понравилась. Билл был тоже в восторге.

В следующий уик-энд снова прибыла для консультаций Кэрол. Джесси прислала Биллу по электронной почти целый список вопросов, которые советовала обсудить с Кэрол. В основном это касалось количества штатных психотерапевтов, в добавление к группам поддержки и консультантам, и как эти группы следовало организовать. Приходилось выяснять миллионы подробностей, и Билл узнавал многое о том, как организуется реабилитационный центр. Теперь, когда было получено разрешение на проведение работ, они шли полным ходом, и Стив Йенсен бывал на стройке каждый день.

Кэрол изумилась той активности, которая там царила. Хотя день был субботний, она увидела множество рабочих, занятых делом. Они трудились над переоборудованием ванных в соответствии с потребностями людей с ограниченными возможностями.

– Ну вы, ребята, зря времени не теряете, – сказала она Биллу и Джо. Со времени ее первого посещения произошло множество перемен.

А у Билла была целая пачка резюме, на которые он желал взглянуть. Но вакансия главного врача оставалась незанятой, и Билла это беспокоило. Он хотел видеть на этом месте нейрохирурга. Он чувствовал, что это укрепило бы их положение. Но пока подходящего кандидата не находилось.

Когда они обходили территорию, Джо рассказывал Кэрол обо всех перипетиях с комиссией по планированию.

Был чудесный весенний день.

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он, когда они присели отдохнуть на садовой скамейке, оставшейся там еще со времен бывшего курорта.

– Благодарю вас, – улыбнулась она. – Я прекрасно себя чувствую. Намного лучше, чем в это же время в прошлом году. – Тогда она подвергалась интенсивному лечению, и пережить каждый день было тяжело.

– Я не знаю, как вы это выдержали, – сказал он, глядя на нее с восхищением.

– Как все, – сказала она. – Как выдерживает все сейчас Джесси. Всем им сейчас тяжело без Тима. Потом станет лучше, но не скоро. Один развод чего уже мне стоил.

– Да, мне тоже пришлось нелегко. Карен совершила безумный поступок. Я думаю, она слегка помешалась, когда дети нас покинули. А может быть, она всегда была такая. Мне кажется, мы годами с ней не разговаривали.

– Мы с мужем разговаривали, но Дилан мне лгал. Он был не очень порядочным человеком. В этом неловко признаваться, но я сделала ошибку. Я думала, что была замужем за одним человеком, а он оказался совершенно другим, а этот другой был весьма несимпатичным.

Кэрол не сожалела о себе, она просто констатировала факт.

– У вас был кто-нибудь еще после развода?

– Нет, – улыбнулась она. – Я была слишком занята выживанием.

– Но сейчас вы вполне здоровы, – сказал он, приходя к естественному заключению, что теперь она могла себе это позволить. Но для нее это было намного сложнее.

– Я не завожу знакомств с мужчинами, – сказала она и добавила, чтобы все окончательно прояснить: – И не хочу. Не знаю, стану ли я встречаться с кем-то в дальнейшем. Слишком много всего случилось в прошлом году. Внутренне и внешне, физически и нравственно. То, что от меня осталось, не хочет новых встреч.

Проще она не могла это объяснить. Она не думала, что он собирается пригласить ее на свидание, она считала его другом. Как Джесси Билла. Они одновременно пережили тяжелые события и стали друзьями. Кэрол не знала Джо настолько хорошо, но подозревала, что он тоже пережил тяжелые времена. Он относился с огромным сочувствием к страданиям других людей, что часто бывает следствием пережитого. Но в Денвере он обрел новую жизнь и зажил вновь. И Кэрол тоже. Но она не искала встреч, ей было хорошо и одной.

– Вы слишком молоды, чтобы принимать такое решение, – сказал Джо.

– Нет. Мне тридцать восемь. Я была замужем. Брак не удался. Я не могу иметь детей. У меня нет причин искать встреч. – Для нее это, очевидно, было хорошо продуманное решение. – Мужчинам моего возраста нужны дети, если только они не разведены и уже не имели их. И потом, они при этом в состоянии полной душевной неразберихи или желают еще детей. В любом случае это не для меня.

– Не все разведенные мужчины в состоянии душевной неразберихи, – рассудительно заметил он.

– Нет, но большинство. Мне обычно встречаются именно такие. Мой выбор меня устраивает. Пожелай я снова оказаться вовлеченной в романтические отношения, мне пришлось бы заняться некоторыми проблемами, кое-что изменить. Но я не желаю. – Она не стала ему этого объяснять, что для того чтобы снова впустить мужчину в свою жизнь, ей пришлось бы сделать операции по восстановлению груди, а после двойной мастэктомии она не хотела снова подвергаться операциям. В прошлом году у нее были две онкологические операции. И она не желала, чтобы кто-то увидел ее тело таким, каким оно стало теперь. Это был ее выбор, и другого она не желала. Но было бы слишком интимно сказать ему «поверь мне, я и так счастлива».

– Это вы ужасно зря, – грустно сказал он.

– Нет, – улыбнулась она. – Я жива. С меня этого достаточно. По крайней мере, сейчас. Если я изменю свое решение и пожелаю чего-то большего, я дам вам знать.

О своем выборе она говорила спокойно, как о чем-то вполне заурядном, и было видно, что она смирилась с ним и успокоилась. Ее это устраивало.

– А вы, Джо? Вы с кем-то встречаетесь?

Ей тоже хотелось знать о нем больше. Он был внешне привлекательный, очень неглупый человек и еще достаточно молод, чтобы провести вместе с кем-то много лет. Может быть, лет двадцать пять, если ему повезет. Трудно прожить так долго одному, если у него нет к этому склонности. У Кэрол было еще больше времени впереди, но у нее не было желания провести их в тесной близости с кем-то.

– Я только что переехал в Денвер и нашел себе квартиру. Я обустраиваюсь и еще не составил себе знакомства. Хотя мне здесь нравится. Симпатичный город. Я устал от Нью-Йорка.

– Я иногда устаю от Бостона, особенно зимой, – призналась она. – Но я люблю свою работу. Это главное. Мне нравилась Калифорния, когда мы жили там. Теперь мне хочется больше путешествовать. Я подумываю о поездке летом в Европу. Я больше не хочу ничего откладывать. Слишком долго я с этим тянула. В прошлом году я все время думала о том, что стану делать, когда поправлюсь. Теперь я хочу все это осуществить. – Она улыбнулась ему и вдруг как будто еще больше помолодела.

– Я тоже многое откладывал. Так всегда бывает, когда слишком много работаешь.

– Остерегайтесь снова начать откладывать, – сказала она. – «Лилипарк» потребует от нас многих усилий. Но он будет великолепен. – Она оживилась, заговорив о нем, а потом снова улыбнулась и встала. – Кстати о «Лилипарке», довольно с нас откровенных признаний. Лучше приняться за работу. – Она делала для Билла проекты рабочих кабинетов для психотерапевтов, чтобы он мог показать их Стиву. Джо был по-прежнему на телефоне, устанавливая контакты с нужными людьми в деловой и медицинской сферах. Билл знал, что Джо – лучший специалист по связям с общественностью, какого он мог найти. В конце дня Джо отвез Кэрол в ее отель.

– Не хотите ли сегодня вместе поужинать? – спросил он ее нарочито небрежно, когда она вышла из машины. Она обернулась и посмотрела на него с улыбкой. Теперь, когда он знал ее отношение к свиданиям, она чувствовала себя с ним более комфортно. Они могли стать просто друзьями.

– С удовольствием, – сказала она.

В этот вечер он пригласил ее в хороший рыбный ресторан, где они ели омаров, доставляемых из Мэна, и они были восхитительны. Они говорили о текущей работе, об университете, о ее работе в Стэнфорде, о хищениях, положивших конец его бизнесу, и о тюремном заключении его компаньона. Они много узнали друг о друге, и, когда он отвез ее обратно в отель, она тепло его поблагодарила. Утром она улетала, и ему было грустно с ней расставаться. С ней было легко разговаривать. Ему нравилась ее открытость: карты на стол, и никаких фокусов. Она казалась здравомыслящим уравновешенным человеком. Нежелание оказаться вовлеченной в какие-либо близкие отношения делало ее вполне откровенной и честной. Ей нечего было скрывать. Ему хотелось бы, чтобы она была постарше и жила в Денвере. Он был на двадцать лет ее старше и иногда чувствовал себя очень старым рядом с ней. Он слишком много пережил на своем веку. Но и она тоже, для такой молодой женщины. И она была мудрой не по годам. Такая мудрость дорого достается.

В конце мая для Лили заканчивался курс реабилитации в Крейге. Она обсудила ситуацию со своим консультантом, и он решил, что она готова к выписке. Лили несколько удивилась, услышав это, и какое-то мгновение она чуть было не сказала, что не хочет покидать Крейг. Но она сознавала, что пришла пора и она научилась здесь многому необходимому. Просто было страшно возвращаться в реальный мир. В Крейге она чувствовала себя защищенной. И она знала, что в школе все будет по-другому.

За ужином она сказала Тедди, что уезжает в конце недели.

– Уже? – поразился он.

– Я пробыла здесь три месяца, – напомнила она.

– Некоторые остаются на четыре, – сказал он грустно. – Или годами, вроде меня. – Он был потрясен известием о ее отъезде. За два года, что он здесь пробыл, у него никогда не было такого друга. Они были неразлучны и открывали друг другу свои души.

– Я буду приезжать к тебе, – пообещала она.

– Нет, не будешь. Ты будешь слишком занята, – сказал он сердито и обиженно.

– Для тебя я никогда не буду слишком занята. – Она говорила серьезно, и он хотел ей верить, но при мысли о расставании им овладевала печаль.

– Я буду приезжать после школы.

Лили волновалась, думая о возвращении в школу, но она хотела закончить год со своим классом и прилагала для этого все усилия. Она нагнала пропущенное и заканчивала год с хорошими оценками. Они были нужны ей для поступления осенью в университет.

Вечером они сидели у нее в комнате и слушали музыку, и так было каждый вечер до ее отъезда. Она поблагодарила всех своих инструкторов и разработала с Филом программу своих дальнейших занятий. Она пообещала приезжать, чтобы видеться с ним. Он вернул лыжи в ее жизнь, и она заверила его, что станет продолжать тренироваться для участия в Паралимпийских играх, как только выпадет снег. Он сказал, что будет там присутствовать. Игры должны были состояться в Эспене, так что им будет легко попасть туда из Денвера, даже для Тедди. Он уже начал готовиться для соревнований по регби, и Фил помогал ему в качестве тренера.

Утро отъезда Лили наступило очень скоро, слишком скоро. Расставание с Тедди было мучительно. Она обещала приехать повидаться с ним на следующий день. Когда она уходила, они оба плакали. Лили оставила ему все свои диски, кроме девчачьих, которые он терпеть не мог.

– Я тебе вечером позвоню, – прошептала она, обнимая его, и он поспешно откатился в своей коляске. Он не хотел видеть, как она сядет в машину и уедет.

В машине она получила от него сообщение: «Я буду всегда любить тебя, даже если ты никогда больше не приедешь». Читая его, она заплакала. Она поняла, что он не надеется больше увидеть ее, но она его не оставит. Она не покинет его, как это сделали его родители. Всю дорогу домой она думала о нем.

– У тебя все хорошо? – спросил ее отец, и она кивнула. Но на самом деле все было вовсе не хорошо. Она чувствовала себя предательницей, покинув Тедди и возвращаясь домой.

Машина была заполнена ее вещами и всем, что у нее скопилось за время пребывания в Крейге: одеялами, подушкой, дисками, плеером, компьютером и игрушечным медвежонком. Часть ее вещей отец забрал накануне, но многое еще оставалось.

Стив сдержал слово. Вся перепланировка была закончена, и лифт установлен. Кухня и ее ванная были в полном порядке, рабочие ушли. Когда отец открыл дверь, и она въехала в дом, он ждал, заметит ли она перемены. Въехала она по пандусу рядом со ступенями, развернулась с довольным видом и проехала в кухню. Ее не было дома три месяца. Отец не хотел, чтобы она увидела дом до того, как все перемены будут закончены. Казалось, это длилось целую вечность. Но вот она была дома и ахнула, увидев кухню. Все там было на ее уровне и ей доступно. Она повернулась к отцу с улыбкой.

– Невероятно! Я могу здесь всем пользоваться. – Все рабочие места были для нее приспособлены. Плита, раковина, шкафчики – одним словом, все.

– В этом был весь смысл, – сказал он, сияя. – Неплохо смотрится, верно?

– Просто фантастически. – Кухня выглядела еще лучше, чем раньше, и все в ней было по последнему слову техники.

– Я рад, что тебе нравится. Пойдем наверх. – Он хотел, чтобы она увидела остальное. Она последовала за ним к лифту. Он открыл дверцу, хотя она и сама могла бы это сделать, и она вкатилась в него. Он был достаточно просторный, чтобы она могла поворачиваться в нем в разных направлениях. Там нашлось бы место и еще для двух человек. Они остановились на ее этаже, и она проехала к себе в спальню. Все знакомые вещи были на своих местах. Ей хотелось улечься на кровать и осмотреться по сторонам, но по настоянию отца она сначала заглянула в шкафы. И там все было для нее в пределах досягаемости. Она легко могла достать все ей нужное, и были специальные ручки, чтобы она могла дотянуться до верхних полок. Она могла взять все, что ей нужно, не наклоняясь и не напрягаясь. Она несколько минут осматривала шкафы и снова повернулась к отцу с довольной улыбкой. Ей легко будет одеваться!

Затем она отправилась в ванную. Увидев эту страну чудес из розового мрамора, она захлопала в ладоши от удовольствия. Это была самая элегантная ванная, какую она когда-либо видела, где все было устроено для ее удобства. Она могла принять душ или ванну по своему желанию, раковина и туалет также были приспособлены для нее. Везде были ручки, за которые она могла держаться в случае необходимости. И все ее туалетные принадлежности были аккуратно выложены на столике.

– Я самая счастливая девушка на свете, – сказала она негромко. Отец покачал головой.

– Это я самый счастливый отец, когда вижу тебя дома. – Он наклонился поцеловать ее. Она объявила, что хочет принять ванну и переодеться. А потом он хотел повезти ее в «Лилипарк». Он ждал этого момента целые месяцы, и теперь там было все для нее готово. Строительство еще шло и будет идти долгое время. Но он распорядился расчистить для нее дорожки, и все оставшееся от прежнего владельца имущество было вывезено.

Он оставил ее принимать ванну. Полчаса спустя она спустилась в лифте в кухню приготовить салат и сидела за столом, когда вошел отец. Все получилось отлично, Стив проделал замечательную работу, и Лили была очень довольна. Теперь их дом был полностью приспособлен для нее. Она сознавала, какая это роскошь и как много потрудился для нее отец.

Часом позднее они выехали в «Лилипарк», и, оказавшись там, она была поражена увиденным. Он был красивее, чем она себе его представляла, и выглядел почти завершенным. Отец провел ее везде и рассказал об их планах. Он показал ей модель и где будет располагаться бассейн. Они обошли все здания и гимнастический зал. Она могла увидеть, какое это будет чудесное место.

– Я так горжусь тобой, папа, – сказала она, обнимая его за шею. Потом она еще раз проехала по главному зданию, а потом, по дороге домой, заставила отца остановиться в Крейге. Она словно чувствовала, где она найдет Тедди. За работой в студии. Он целиком сосредоточился на полотне, когда она тихо и незаметно подъехала к нему сзади.

– Мне это нравится, – сказала она негромко.

Он обернулся, удивленный.

– Ты здесь! – Лицо его просветлело.

– Я говорила тебе, что приеду. Я тебе кое-что привезла. – Это был ее любимый диск из дома. Она купила ему его и две коробки конфет, которые он любил, а в столовой в Крейге их никогда не бывало.

– Ты должен приехать к нам ужинать на следующей неделе и опробовать лифт. Папа установил его для меня. Теперь ты можешь приезжать, когда захочешь.

Тедди смотрел на нее, улыбаясь. Она приехала навестить его! Приехала, пробыв в отсутствии только несколько часов.

– Я приеду завтра, – пообещала она, и на этот раз он поверил, что так и будет. С широкой улыбкой он снова вернулся к своей работе.

Глава 19

В первый день, когда ей предстояло вернуться в школу, Лили проснулась рано. Она была возбуждена и испугана при мысли о встрече со своими старыми друзьями. Ей казалось, что она стала совсем другая, уж точно не была одной из них. Потеряв способность ходить, она мгновенно стала аутсайдером. Ее жалели, но не знали, что сказать. И никто из них не знал, когда она вернется в школу – ходили слухи, что никогда. Она чувствовала себя забытой, и это ранило ее. Она плакала из-за этого с Тедди и говорила об этом со своим консультантом. Она думала, что они были ее друзья. Даже Вероника относилась к ней теперь по-другому. Лили не имела от нее ни одного сообщения за месяц. А теперь она возвращалась к ним, как будто ничего не произошло, но возвращалась она в инвалидной коляске. Отец предлагал ей учиться дома, но она не захотела. Она хотела быть нормальным человеком, таким как все. Она не хотела стать инвалидом, замкнувшимся дома. И потом, она прекрасно научилась бывать в общественных местах. Она могла делать покупки, посещать библиотеки, пользоваться общественным транспортом. Она могла делать все, что ей было нужно. Но возвращение в школу казалось ей вступлением на минное поле. Она боялась. Выехав из дома, она дважды писала Тедди. Он ответил ей «плюнь на все и будь мужчиной». Это вызвало у нее смех.

Она была уже на кухне, когда спустился к завтраку отец, и сидела, уставившись в миску с овсянкой, которую она ненавидела, но должна была есть, так как ей приходилось регулировать количество клетчатки в рационе. Ее этому тоже обучили. Она взглянула на отца уныло.

– Что-то у нас не очень счастливый вид, – сказал он серьезно. – Спала хорошо? В чем дело?

На ней были розовая футболка и джинсы, длинные темные волосы безупречно причесаны. Она выглядела точно так же, как в любой другой день, когда шла в школу. Кроме того, что она была в коляске. А поэтому теперь все было по-другому.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросил озабоченный отец.

– Да. Прекрасно, – сказала она. Но прозвучало это неубедительно.

– Школа? – спросил он, и она кивнула. – Я так и думал. Тебе необязательно туда идти, – напомнил он ей. – Мы можем найти тьютора.

– Мне он не нужен. И я обязательно пойду. – Она уже и так пропустила пять месяцев – ей нельзя было пропустить ни минуты больше, если она хотела на будущий год поступить в университет. И она много работала, чтобы не отстать от школьной программы. Она знала, что отец волнуется, как она пойдет в школу, и хочет защитить ее, но не этому ее учили в Крейге. Они дали ей все навыки, необходимые для того, чтобы вести нормальную жизнь и вернуться в реальный мир, – теперь она должна ими воспользоваться.

– Я ни с кем давно не общалась. Будет как-то странно с ними увидеться. – У Билла заболело сердце при виде тоски и одиночества в ее глазах. – Жалко, что Тедди не может быть со мной. – За три месяца он стал ее лучшим другом и родственной душой. Дружеские отношения, складывавшиеся в Крейге, были прочными, и друзья оставались друзьями на всю жизнь.

С Тедди у нее было больше общего, чем с ее старыми друзьями. Она чувствовала, как будто все они ее предали, особенно Вероника, хотя Лили знала ее всю жизнь и они говорили, что любят друг друга. Но, очевидно, недостаточно, чтобы поддерживать отношения, видеться, говорить о происшедшем. Вероника пыталась вести себя так, как будто ничего не случилось, была ошеломлена реальным положением дел и не могла справиться с этой реальностью. Лили было неловко и встретиться снова с Джереми. Они не общались со времени их разрыва в ночь перед ее отъездом в Крейг. А теперь Лили приходилось встретиться с ними снова, на их территории, после того как месяцами она чувствовала себя одинокой и забытой. Обида и злость были заметны в ее взгляде.

Билл налил себе чашку кофе и приготовил тосты для них обоих. В их переоборудованной кухне был аппарат для варки капучино, который Лили уже освоила и который ей понравился. Ей понравились все осуществленные им перемены, и теперь, когда настало время уходить, она смотрела на него с грустью. Она молча поднялась наверх в новом лифте и взяла из своей спальни куртку и учебники. Она положила их в рюкзак, который повесила на спинку коляски, и надела перчатки без пальцев, чтобы не повредить руки, двигая коляску. В Крейге все дразнили ее, потому что перчатки у нее были от «Шанель».

Вслед за отцом она спустилась по пандусу и подъехала к машине. Она открыла дверцу и устроилась на переднем сиденье, а отец сложил ее легкую коляску и положил в багажник. Чтобы отвлечься, Лили включила свою любимую радиостанцию. Поездка была такой же, как и тысячи раз до того, кроме той разницы, которая лежала сейчас в багажнике. Лили удивила отца, попросив его остановиться за квартал до школы и выпустить ее там.

– Не глупи, дай мне довезти тебя до подъезда. – Вид у него был озабоченный. Он желал быть уверенным, что она благополучно вошла в здание.

– Я хочу пойти одна, – настаивала она. Ему это не понравилось, но он уступил ее просьбе. Он остановился и достал коляску из багажника. Она уселась в нее и бросила на него испуганный взгляд.

– Все будет в порядке, папочка. Я обещаю.

– Я знаю. Все обойдется гораздо легче, чем ты думаешь.

Никто из них этому не верил, но оба они притворялись, что верят. Она сказала ему, что позвонит в конце дня, когда придет время возвращаться домой.

Мимо нее двигался жиденький поток школьников. Некоторых она узнавала. Большинство старшеклассников приезжали на своих машинах. Никто не сказал ей ни слова, когда она въехала во двор и приблизилась к знакомой парадной двери. Она задержалась на минуту, чтобы написать Тедди, надеясь, что это придаст ей смелости переступить порог.

Все, что она написала ему, было: «Умираю от страха».

«Черт с ними со всеми» – был его мгновенный ответ. Она громко засмеялась и, подняв глаза, увидела одного из учителей, наблюдавшего за входившими детьми. Его обязанностью было следить, чтобы они входили не спеша, были соответствующим образом одеты и не нарушали правила поведения. Он сразу же заметил Лили и подошел с ней поздороваться. Это был учитель физкультуры. Учителя исполняли эти обязанности на входе по очереди, и сейчас шла его неделя.

– Привет, Лили. Нам тебя не хватало, – сказал он мягко, и в этот же миг она прочитала жалость в его глазах. Пожалел бы он ее, подумала Лили, если бы знал, что последние два месяца три или четыре раза в неделю она с бешеной скоростью носилась с гор.

– Благодарю вас, мистер Либовитц, – вежливо сказала Лили, проезжая мимо него. Она уже заметила несколько знакомых лиц. В старших классах было шестьдесят человек, и шестнадцать в ее собственном классе. Она начинала замечать все больше знакомых лиц. Они смотрели мимо нее, поверх ее головы. Заметив ее, некоторые махали ей, некоторые улыбались, но никто к ней не подошел. Было такое впечатление, что у нее какая-то заразная болезнь или они не знали, что сказать ей. «Привет… как ты… какая жалость, что ты не можешь ходить». Она знала, что первый урок у нее на первом этаже. Туда ей было легко добраться, но на остальные уроки ей придется добираться на лифте: по крайней мере, лифт в школе был.

Директриса вышла из своего кабинета, когда Лили проезжала мимо, и остановилась поздороваться с ней. В потоке остальных Лили катила свою коляску настолько быстро, насколько могла, чтобы не натолкнуться на кого-то и не стать помехой общему движению. Никто не мог этого заметить, но ее трясло.

– Здравствуй, Лили! Очень рада тебя видеть, – сказала директриса мисс Дэвис с приветливой улыбкой, и Лили пришлось остановиться посередине коридора. Этого никак нельзя было избежать, но Лили терпеть не могла останавливаться, и ей казалось, что все на нее смотрят.

– Благодарю вас.

– Мы так рады, что ты вернулась! – Лили знала, что она говорит только от собственного имени, поскольку от других она не слышала ничего подобного. Она получила от своих учителей открытку с пожеланиями выздоровления в первую неделю после своего несчастного случая и с тех пор получала от них только домашние задания, которые они посылали в Крейг. Ее забыли, и она чувствовала себя забытой, несмотря на широкую улыбку мисс Дэвис, которая показалась Лили фальшивой.

– Благодарю вас. Мне надо спешить, – сказала Лили, когда прозвенел звонок, и помчалась мимо директрисы в свой класс.

Первый урок был урок истории. Требуемую письменную работу по этому предмету Лили уже сдала досрочно. Учительница истории, молодая женщина, только год назад закончившая университет, была новенькая. Лили она понравилась, хотя она ее почти не знала. Ее звали Барбара Бейли. У нее была буйная грива рыжих волос, и она носила сабо зимой и летом.

Когда Лили въехала в класс, она кивнула в знак приветствия и адресовалась к ней совершенно обычным образом:

– Ты предпочитаешь сидеть впереди или сзади? – Она сказала это таким тоном, как будто видела Лили только вчера, и Лили это понравилось, потому что почувствовала себя нормальной. С ней не говорили так, словно она спустилась с Марса, только потому, что она сидела в коляске. Барбара Бейли не обращалась с ней как с больной, и Лили была благодарна. Мисс Дэвис говорила с ней тоном, заставлявшим ее чувствовать себя неполноценной. Барбара Бейли говорила с ней как с нормальным человеком.

– Я сяду сзади, – сказала Лили, и Барбара Бейли отошла от нее дожидаться, пока соберутся все остальные, чтобы она могла начать урок. Лили выбрала место в середине заднего ряда и посмотрела в окно. Она видела, как торопятся опоздавшие, и среди них, между двух мальчиков, Вероника. Лили знала, что эти ребята тоже были в олимпийской команде. В их школе снисходительно относились к посещаемости членов олимпийских команд, которым было необходимо время для тренировок и поездок на соревнования в другие города. За пропуски занятий их не наказывали. Вероника даже не позвонила Лили, чтобы узнать, когда та возвращается, и не предложила свою помощь, чтобы облегчить ей возвращение. Лили также знала, что без Лили она стала звездой и возможно рассчитывала завоевать «золото». С этим было трудно смириться, но Лили не держала на нее за это зла. Намного хуже было то, что в ее жизни не осталось места для Лили. Это был сокрушительный удар.

Занятие началось с обсуждения индустриализации Америки. Лили эта тема казалась скучной. Она старалась слушать, но внимание ее то и дело отвлекалось. Она смотрела в окно и хотела только, чтобы все это поскорее кончилось. Учительница написала что-то на доске и, обернувшись, взглянула прямо на Лили.

– Это правильно, Лили? Ты не хотела бы что-то добавить? – Лили смутилась и покраснела под ее взглядом.

– Я… простите, я не слышала, что вы сказали.

– Старайся, пожалуйста, сосредоточиться. Я знаю, этот период нашей истории немного скучен, но давайте постараемся его преодолеть, – обратилась она ко всем. Все они выглядели такими же незаинтересованными, как и Лили. Взглянув на остальных, Лили улыбнулась. Ей понравилось, что мисс Бейли обратилась именно к ней, а не отнеслась к ней как к кому-то, кому не было обязательно проявлять внимание. Она обращалась с ней, как со всеми остальными. Лили захотелось обнять ее из благодарности. Парень, сидевший впереди ее, обернулся и сделал гримасу, изображая смертельную скуку. Лили с трудом удержалась от смеха. Наконец прозвенел звонок, и они были свободны. Выезжая из класса, Лили улыбнулась учительнице, и та ответила ей улыбкой, складывая свои бумаги.

Три девочки, которых Лили хорошо знала, подошли к ней в холле и заговорили о том, как они счастливы снова ее видеть. Лили не напомнила им о том, что с января она не имела от них никаких вестей. Она знала, что не должна из-за этого огорчаться, но она все же отметила это про себя.

– Хорошенькие перчатки, – сказала одна, увидев на них логотип фирмы. Ногти Лили были покрыты розовым лаком, подаренным ей Кэрол. Она выглядела, как всегда, очень хорошенькой даже в инвалидной коляске. Она очень следила за своей диетой, поэтому ничуть не пополнела от сидения. Если на то пошло, от здоровой диеты она похудела, и благодаря Филу Льюису верхняя часть ее тела выглядела стройной и подтянутой.

– Здорово, что ты вернулась, Лили, – сказала другая девочка искренним тоном и стыдливо потупила глаза. – Прости, что я тебе не звонила. Наверно, мне просто было неловко. Я не знала, что сказать.

– Я понимаю. – Лили смутилась, но была тронута ее честностью. – Я думаю, это действительно было трудно. – Она не знала, что бы еще сказать. Но ей хотелось избавить сейчас девочку от чувства неловкости.

– Ты была в Скво все это время?

– Нет, с февраля я была в реабилитационном центре под названием «Клиника Крейга». – Им незачем было интересоваться, чем она там занималась – она и сама ничего об этом не знала, пока туда не попала. Но она сразу же поняла, что Вероника никому не сказала, где она находится, чтобы они могли приехать ее навестить. Может быть, она просто об этом не подумала или потому, что всегда завидовала Лили.

– Ага, наконец-то ты больше не под кайфом! – воскликнул высокий парень из баскетбольной команды, увидев ее. В первом семестре они работали вместе на уроках химии. Один раз он сорвал их совместный эксперимент и насмешил ее так, что их обоих выгнали из класса. Его звали Уолкер Блейк.

– Тебе не удалось одурачить всех! – заорал он, когда Лили улыбнулась. Он всегда ей нравился, и они были друзьями. – Я всегда знал, что у тебя проблема с наркотиками, когда ты сорвала наш эксперимент. Говорят, ты была в реабилитации. Меня это не удивляет. Кокаин или героин?

– Это не я сорвала эксперимент! Это ты, идиот! – сказала Лили, смеясь, и общее настроение сразу перестало быть напряженным.

– Ничего подобного. Я видел, как ты собрала вместе смертельно опасные ингредиенты, чтобы все тут взорвать! Ну расскажи же нам, для чего тебе понадобилась реабилитация? Покуривала марихуану? Как только я услышал, что ты в реабилитации, я сразу понял, что к чему. И нечего тебе разъезжать в этой тележке! Меня ты не обманешь, – сказал он, ухмыляясь. Он был явно счастлив ее видеть, и Лили была благодарна ему за то, что он смягчил обстановку, сделав ее непринужденной.

– Итак, чем же ты занималась все это время, пока мы тут трудились не покладая рук?

– На самом деле, – улыбнулась она, – я каталась на лыжах. – Глаза у него округлились, когда она это сказала. Он подумал, что она шутит в том же духе, как и он. Лили видела, что он ей не верит.

– Нет, серьезно. Я занималась скоростным спуском на монолыже с креслом. Это было здорово. – Окружающие их слушали с интересом. Лили знала, что Уолкер отличный лыжник. Они катались вместе детьми, до того как Лили вошла в олимпийскую команду и стала тренироваться с ними. – Я тренируюсь для участия в Паралимпийских играх, – сказала она с гордостью, и Уолкер изумленно и недоверчиво покачал головой.

– Ты ненормальная, – сказал он, но он явно был под впечатлением. Она всегда ему нравилась, и он был рад видеть ее в таком отличном состоянии. Ему и раньше хотелось знать, насколько серьезные повреждения она получила и не пострадала ли у нее голова, но никто о ней ничего не знал.

– Я как-нибудь с тобой поеду, если хочешь. Мне было бы интересно посмотреть, – сказал он. Но тут прозвенел звонок, и всем им нужно было идти на следующий урок.

– А что у вас сейчас? – спросил он.

– Математика, – сказала она и сделала гримасу. Это был ее самый нелюбимый предмет.

– А у меня химия – к счастью, без тебя, – сказал он, и она засмеялась. – Увидимся за ланчем. – Он ушел. Он не предложил ей нести ее книги, толкать ее коляску или помочь въехать в лифт. И она была благодарна ему за то, что он обращался с ней как всегда, без всякой предупредительности.

Лили самостоятельно въехала в лифт. После математики, которую она всегда терпеть не могла, она позавтракала в кафетерии, где все столпились вокруг нее. Одна девочка принесла ей поднос, хотя она и сама могла бы справиться, балансируя им на коленях. Но с помощью ей было легче. Уолкер подошел пошутить с ней, остальные подходили поздороваться и могли увидеть, что она не так уж сильно изменилась, как они того опасались, она просто не могла ходить, но прекрасно справлялась со всем. Наконец, появилась и Вероника. Она обняла Лили и вела себя как старинная подруга. Лили была с ней холодна, но она не желала с ней ссориться, поэтому не сказала ни слова.

День прошел без каких-либо событий. После последнего урока она позвонила отцу и дожидалась его во дворе. Никто не обращал на нее внимания – она была снова одна из них – только в инвалидной коляске. Самое худшее осталось позади, она пережила первый день и была счастлива вернуться домой. Вечером у нее было большое домашнее задание. Никто не делал ей никаких уступок, не выказывал никакого снисхождения, чего она и не желала. Она по-прежнему была разочарована поведением Вероники, но она привыкла к нему за последние четыре месяца. Вероника просто не смогла принять случившееся. Это оказалось ей не по силам. В Крейге говорили, что некоторые не умели или не могли справиться с ситуацией, и Вероника была одной из них. Лили было грустно, но она заведет себе новых друзей, и такие, как Уолкер Блейк, будут этому способствовать.

Ожидая отца, она написала Тедди и сообщила ему, что все прошло благополучно. Она устала и уже хотела добавить, что она увидится с ним завтра, но вспомнила, что другие месяцами приводили в свое оправдание то же обстоятельство, и не написала этого. Когда подъехал отец и она села в машину, попросила его остановиться у Крейга. Она захватила пиццу и смузи для Тедди, которого нашла в компьютерном классе. Он был просто волшебник на компьютере и выполнял на нем свои живописные работы. Он как раз заканчивал такую программу.

– Ты только взгляни на себя после первого дня в школе! – он улыбнулся и подумал, что она действительно выглядит замечательно. – Итак, все прошло отлично?

– Неплохо. Математику я практически завалила, а на истории зевала по сторонам, и учительница поймала меня за этим и отчитала за невнимание. И у меня домашнее задание часов на десять, а завтра контрольная по математике. Но я хотела заехать просто для того, чтобы только обнять тебя. – Она поставила коробку с пиццей ему на колени и задвинула бутылку смузи в угол его коляски. Он улыбнулся.

– Значит, в песочнице никто не бросался песком тебе в глаза? – спросил он.

– Нет. Я думала сначала, что так и будет, но они быстро привыкли к коляске.

– А как Вероника? – озабоченно спросил он. Он знал, что дружба с ней значила для Лили и как она в ней разочаровалась.

– Сплошное притворство. Лезла с объятиями в кафетерии, и больше я ее не видела. – Лили пожала плечами. – Мне было весь день скучно без тебя.

– И мне тоже. По ночам особенно одиноко – это место как будто специально достает тебя. Мне было так скучно, что я играл в дартс с парнем, который ржет как лошадь и все время говорит о том, какие большие сиськи у его подружки. – Парень, о котором он говорил, был когда-то в команде ныряльщиков в его школе и получил такие же повреждения, как Тедди. Он его терпеть не мог, но играл с ним, чтобы как-то заполнить время в отсутствие Лили.

– Я тебе позвоню, когда сделаю домашнее задание, – пообещала она, обнимая его на прощание. Он был уверен, что она так и сделает. Лили поспешила домой. До конца года у нее было много дел. Школа – это ад, думала она, но и кусочек рая тоже.

Глава 20

За последний месяц занятий в школе оценки Лили были вполне положительными, хотя и несколько ниже обычного. Но несмотря на длительный пропуск, она была среди отличников в своем классе. В последнюю субботу перед роспуском на каникулы в школе были танцы. Лили пригласил туда Уолкер Блейк. У него была подружка, но на этот вечер он ее не пригласил. Его девушка отнеслась к этому с пониманием. И в любом случае они много танцевали вдвоем. Лили не собиралась присутствовать, но Уолкер ее уговорил, и она прекрасно провела время. Она разговаривала со своими знакомыми и немного посидела с диджеем, помогая ему выбирать музыку. Уолкер так вертел ее по залу в коляске, что у нее закружилась голова, и она чуть-чуть с нее не свалилась, но он успел ее подхватить. Она заметила Веронику с ее новым приятелем, но та притворилась, что ее не видит, и даже не подошла поздороваться. Несмотря на странность своего положения, Лили с удивлением ощутила, что ей весело. Было хорошо со стороны Уолкера пригласить ее, и на следующий день, навещая Тедди, Лили рассказала ему обо всем.

– Жаль, что я не могу ходить в школу, – сказал он грустно.

– Здесь ты узнаешь больше, – сказала Лили. Он любил книги по истории искусств и биографии знаменитых художников. Он мечтал когда-нибудь преподавать живопись и твердо решил поступать осенью в Денверский университет. Лили была намерена поступать в один из ее любимых университетов из «Лиги плюща» и последнее время избегала говорить о своих планах с отцом.

Почти все ее друзья устроились на какую-нибудь летнюю работу. Некоторые девочки стали воспитательницами в лагерях для младших школьников. Одна преподавала плавание. Другая работала в офисе у своего отца. Из всех, кого Лили знала, только ей и Тедди было нечего делать летом. Ее отец намеревался посвятить все свое время «Лилипарку». Она собралась провести большую часть времени в Крейге с Тедди. И ей позволили пользоваться там бассейном. Она подумывала заняться подводным плаванием. Неделю спустя после того как их распустили на каникулы, отец удивил ее. Он хотел слетать в Лондон и пригласил ее с собой. Он снова заказал для себя самолет, так что ей было бы нетрудно путешествовать. В Крейге ее обучили и как вести себя на борту самолета, так что она могла бы лететь и обычным рейсом, но отец этого не желал. Заказывать чартерный рейс было роскошью, которую он себе позволял и имел на это средства.

– Как насчет того, чтобы лететь со мной? – спросил он.

– Что ты там собираешься делать? – Лили помнила свой неудачный опыт в «Хэрродзе», но она знала, что теперь вполне может со всем справиться.

– У меня там дело. Если ты не поедешь, я вернусь через несколько дней. Если ты присоединишься ко мне, мы сможем пробыть там подольше, хотя у меня и здесь много дел.

– Я поеду с тобой, – сказала она. Дух приключения в ней разыгрался. На следующий день она рассказала об этом Тедди. С тех пор как кончились занятия, она не общалась ни с кем из школьных друзей, но знала, что на этот раз все были действительно заняты, а многие и уехали. Без всякой работы ей предстояло долгое скучное лето. Поездка в Лондон явится отличным занятием и переменой. Лили всегда любила путешествовать с отцом.

Неделей позже Билл и Лили вылетели в Лондон, где опять остановились в «Клэридже». Отец предлагал взять для Лили сопровождающую, но она настояла, что справится одна, и это ей больше по вкусу. Он взял номер, где были две спальни и общая гостиная. Ужинать он пригласил ее в клуб, в членах которого состоял. Меню было прекрасное, и для Лили это был первый выход в свет после ее несчастного случая. Билл был поражен, с каким апломбом она это совершила. На ней было короткое черное платье и хорошенькие туфельки на низких каблуках. Вечер был теплый, оба они прекрасно провели время, и Лили умело маневрировала в своей коляске в тесном пространстве. На следующий день она отправилась в «Хэрродз» и некоторые другие свои любимые магазины. Вернулась она, обвешанная пакетами с покупками. Отец предоставил ей машину с шофером, а сам взял такси. Он сказал ей, что едет на аукцион «Кристис», который ее не интересовал, хотя она знала, что Тедди побывал бы там с удовольствием. Она обещала ему привезти открытки с произведениями из галереи Тейт и Музея Виктории и Альберта, из которых он намеревался создать коллаж. Она уже купила такие открытки в маленьком магазинчике возле отеля. Она вернулась в отель с победоносным видом, сопровождаемая швейцаром, внесшим за ней пакеты с покупками. Отец ее ждал.

– Ну что же, я вижу, мне не нужно спрашивать, как ты провела день, – засмеялся он. – У тебя, наверно, была отличная оценка в Крейге за умение делать покупки. Я еще пока не банкрот?

– Пока нет, – отвечала она с улыбкой. Некий материальный ущерб она ему все-таки нанесла, но зато отлично развлеклась, причем без всякой посторонней помощи, и была этим очень горда. Какое сравнение с ее первым походом по магазинам, когда люди наталкивались на нее, а продавцы или ее не замечали или грубили!

– А как прошел аукцион?

– С большим успехом, – он смотрел на нее, сияя улыбкой. – Я приобрел то, за чем приехал. Я, конечно, мог бы сделать это по телефону из Денвера, но такие картины я покупаю редко. – На самом деле он никогда еще не покупал нечто столь дорогое и важное, но это был совершенно особый случай. – Я решил приехать и получить удовольствие от процесса. – Не говоря уже о том, что это был удачный повод сделать что-то вместе с Лили.

– Ты что-нибудь купил?

Он не говорил ей, что собирается покупать картину, только то, что у него в Лондоне дело. Он не хотел разочаровывать ее, если бы покупка не удалась.

– Да, разумеется, – сказал он, протягивая ей фотографию.

– О боже, папа, ты это купил? – Лили сразу же узнала и художника, и картину. – Это подлинник?

– Я надеюсь! – Он засмеялся, увидев выражение ее лица. – Должен быть подлинник за такую-то цену! Я бы очень расстроился, окажись она подделкой.

Но у «Кристис» такое исключалось, никаких сомнений в подлинности быть не могло. Билл купил один из вариантов знаменитых «Кувшинок» кисти Моне. Не огромное, но вполне приличных размеров очаровательное полотно.

– Я собираюсь повесить ее в приемной «Лилипарка». Мне кажется, там она будет выглядеть великолепно.

На какое-то мгновение Лили просто онемела.

– Это невероятно, – сказала она наконец. Она обняла отца за шею. Он привлек ее к себе и крепко держал. Он знал, что, проживи он хоть сотню лет, он никогда не сможет достаточно для нее сделать, и он был в восторге, увидев, что картина ей понравилась. Он не мог дождаться того момента, когда увидит ее в холле «Лилипарка».

Лили немедленно позвонила Тедди. Она знала, что он только еще просыпается.

– Ты не поверишь, – проговорила она, задыхаясь, когда он ответил.

– Чему? Что ты на ногах? – Они часто дразнили так друг друга, будучи в одинаковом положении.

– Да нет, идиот! Не дури. Это серьезно. Отец только что купил картину на аукционе «Кристис». – Лили знала, что Тедди иногда отслеживал онлайн знаменитые аукционы и потом рассказывал ей о них, хотя ее они интересовали гораздо меньше. Но этим аукционом она была сейчас очень заинтересована.

– Что он купил? – спросил мгновенно заинтересовавшийся Тедди.

– Моне, – сказала она, словно произнося нечто сакральное. Она знала, что таковым оно и было для Тедди, и для нее теперь тоже, потому что отец купил эту картину, и купил ее для нее.

– Клод Моне? Да ты шутишь! – Это невозможно. У его родителей имелись очень ценные произведения живописи, но никто из тех, кого он знал, не обладал Моне. Такие картины были только в музеях.

– Это одна из серии «Водяные лилии» или «Кувшинки», и он хочет повесить ее в холле «Лилипарка».

– Покажи мне ее онлайн. Я тебе перезвоню.

Он позвонил ей через пять минут.

– Это что-то фантастическое! – Тедди знал, что такая картина должна была стоить целое состояние. Но он был слишком вежлив, чтобы комментировать такие подробности. Он только распространился о замечательной красоте картины. – Я не могу дождаться, когда ее увижу. – У него от волнения прерывалось дыхание.

– Тебе надо приехать к нам, когда мы вернемся.

Он еще не бывал у них. Последние несколько недель Лили была очень занята в школе. Но она собиралась пригласить его на ужин и летом встречаться. Им пришлось нанять фургон, так как его тяжелую коляску можно было поднять только в особом лифте. Поэтому он был менее подвижен, чем Лили, чью коляску можно было убрать в багажник любой машины.

Поговорив о картине еще несколько минут, Лили отправилась поблагодарить за нее отца.

– Это совершенно особое приобретение, – сказал он благоговейно. Он желал, чтобы оно когда-нибудь перешло к Лили. Оно могло оказаться ценной инвестицией. Он сам был поражен этой покупкой и ни минуты не раскаивался.

Оставшиеся два дня они проводили много времени в Гайд-парке, посещали магазины и рестораны и в последний день забрали картину из «Кристис». Билл не хотел хранить ее в отеле, где ее пришлось бы держать взаперти и под охраной. Он уже договорился с Музеем искусств в Денвере, чтобы ее хранили там в сейфе, пока ее не повесят в «Лилипарке». Уже одно то, что они везли ее с собой по дороге домой, внушало им трепет. Это была замечательная поездка для них обоих.

Вернувшись, она рассказала все Тедди. Билл договорился в Крейге о фургоне для Тедди, чтобы отвезти его вместе с Лили в музей, где он мог бы увидеть картину. Он сидел, долго глядя на картину, а потом со слезами на глазах повернулся к Лили.

– Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, – сказал он. Билл был растроган этим зрелищем.

После этого они повезли его к себе ужинать. Он смог осмотреть весь дом, благодаря устроенным Биллом для Лили удобствам. Пока Лили готовила на кухне ужин, они сидели в гостиной и слушали музыку. Его визит прошел с таким успехом, что Тедди стал у них в доме частым гостем. Вдохновившись созерцанием «Кувшинок», он написал свою картину и подарил ее Биллу в благодарность за его теплый прием. Он создал прекрасное произведение искусства, какое только может создать художник, несмотря на ограниченное владение руками. Глядя на его картину, никто бы об этом не догадался.

– Мы повесим ее в «Лилипарке», – сказал Билл, – там же, где и Моне. – Он был очень тронут этим подарком, и талант Тедди произвел на него большое впечатление.

Между посещениями Тедди заглядывал к Лили и Уолкер. Побывали у нее и несколько девочек из ее класса. Лето прошло для Лили быстро. В конце августа они с отцом провели несколько дней в Эспене, а когда вернулись, настало время идти в школу. Лето прошло легко и приятно, работы в «Лилипарке» шли полным ходом, и благодаря Лили и ее отцу это было самое лучшее лето, какое Тедди провел за два года. Он стал теперь у них членом семьи.

Глава 21

Джесси хотела отвезти Криса в Денвер и помочь ему устроиться в общежитии, но ей было не с кем оставить детей, а Крис сказал, что он прекрасно устроится сам. Она из-за этого ужасно переживала и обещала ему приехать, как только сможет. Она сказала Биллу Томасу, что приедет снова в Денвер дать ему консультацию, как только дети снова пойдут в школу. Тогда же она планировала навестить и Криса.

Уезжая с двумя чемоданами, компьютером и лыжами, Крис выглядел до боли взрослым. Джесси вновь почувствовала себя плохой матерью, но она не могла поехать с ним и одновременно заботиться об оставшихся троих. Друзья, с которыми она могла бы их оставить, были в отъезде. Джесси отвезла Криса в аэропорт в Рено и крепко обняла его.

– Позвони мне! Я хочу знать, как ты устроишься. – Она с трудом сдерживала слезы, и он тоже.

– У меня все будет хорошо. – Он мучительно походил в этот момент на своего отца.

– Позвони мне вечером.

– Хорошо-хорошо. – Она еще раз обняла его, и он поднялся на борт самолета. Она вернулась домой с тяжелым сердцем. Ее первенец покинул родное гнездо, и ей трудно было представить себе, как это она больше не будет видеть его каждый вечер. Когда она вернулась, в доме было как в склепе, и дети выглядели так же мрачно, как и она сама себя чувствовала. Хизер лежала на софе, невидящим взглядом уставившись на экран телевизора. Адам даже не заинтересовался компьютерной игрой, а Джимми влез к ней на колени, как только она села, и обнял ее. Завтракать никто не захотел. Она пыталась уговорить их пойти в кино, но все отказались, и она затеяла стирку. Она складывала белье, когда позвонил Билл Томас. Голос ее звучал печально, и он сразу это услышал.

– Что-нибудь не так? – спросил он, сразу встревожившись, и это ее тронуло.

– Да… нет… просто жизнь. Мой старший уехал в университет, и мы уже по нему скучаем. Без него здесь так тихо. – Джесси всегда полагалась на его помощь с детьми и знала, что без него ей придется трудно. Но зато он хоть немного развлечется, вместо того чтобы присматривать за детьми и исполнять обязанности шофера. Джесси чувствовала себя виноватой перед ним за то, что эксплуатировала его весь год.

– Дайте ему мой телефон и скажите, чтобы он звонил мне, если ему что-нибудь будет нужно, – сказал Билл. – Может быть, это будет хороший повод заполучить вас сюда к нам. Мне и правда нужен ваш совет. У нас не все идет успешно последние несколько недель. Я никак не могу набрать медицинский персонал и уже давно не получал приличных резюме. Когда вы сможете приехать?

Они договаривались увидеться в начале сентября, и это время наступило. Она воспрянула духом, получив приглашение. Это как раз давало ей повод увидеть Криса.

– Как только я вам понадоблюсь. Мне нужно только предупредить Бена, чтобы он заменил меня, и устроить детей. На следующей неделе они идут в школу. Я наняла парня помочь мне с ними во внешкольное время, но он может приступить только через пару недель. Он – инструктор в лыжной школе. Он мне нужен для того, чтобы развозить их к друзьям или еще куда-то. – Хизер только что получила права ученика, но пока не могла ездить без сопровождения взрослых. И Джесси не хотела, чтобы она возила других детей.

– Почему бы вам не приехать в первый же уик-энд, после того как у них начнутся занятия? Или в следующий, если вас это больше устраивает? У вас будет время навестить и сына, пока вы здесь. Мы сможем поужинать вместе, если захотите, и Лили с нами. Это было бы замечательно.

– Я бы очень хотела. Дайте мне только время все организовать. Я позвоню вам на этой неделе, как только поговорю с Беном и устрою детей.

– Прекрасно, – сказал он с явным облегчением. И у нее тоже появились какие-то хорошие планы на будущее.

Крис позвонил ей вечером, как только получил комнату в общежитии и познакомился со своими соседями. Он сказал, что они собираются куда-нибудь поесть, но он хотел как можно скорее дать ей знать о своем прибытии. Ей казалось, что он так далеко и стал вдруг таким самостоятельным. Она до сих пор не могла поверить, что он уже студент, и на следующий день на работе выглядела печальной.

– Неудачный уик-энд? – спросил Бен, как только ее увидел.

– Крис уехал в Денвер.

– Мне очень жаль. – Он сразу же заметил, как она расстроена.

– Да, и мне тоже. Не люблю, когда дети вырастают, – сказала она с грустной улыбкой. – Да, вспомнила! Билл Томас хочет, чтобы я снова приехала в Денвер его консультировать через пару недель. Какой уик-энд тебя бы устроил?

Бен сказал, что любой. Они договорились, что он заменит ее через две недели, и вечером того же дна она позвонила Биллу. Он был в восторге. Оказалось, что ее приезд совпадает с очередным визитом Кэрол Андерс. Джесси очень обрадовалась. Похоже, что это будет чудесный уик-энд, особенно если она сможет провести какое-то время с Крисом. Она написала ему, что приезжает, и позвонила матерям друзей своих детей. Все было организовано в тот же вечер.

День ее отъезда в Денвер прошел гладко. Она набрала полную сумку вещей Криса, которые он забыл с собой взять, включая лишнее одеяло, и положила туда несколько фотографий других детей. Джимми нарисовал ему картинку, которую Джесси обещала передать брату. В Рено она отправилась прямо с работы. Матери, взявшиеся присмотреть за ее детьми, разобрали их прямо из школы. Когда она уходила, Бен посмотрел на нее многозначительно.

– Я по-прежнему думаю, что ты должна согласиться на эту работу, – сказал он, и она засмеялась.

– Ну да, как бы не так! С меня достаточно и консультирования. А к тому же я еду навестить Криса.

– Привет ему, – сказал Бен.

Она взяла такси до аэропорта и успела на свой рейс в Денвер. Там она опять взяла такси до отеля. Крис сказал, что вечером он занят на тренировке баскетболистов, так что она договорилась с ним встретиться на следующий день за завтраком, до ее встречи с Биллом.

Все прошло прекрасно. Она встретила Криса и его соседей по комнате, которые ей понравились. Передала ему вещи из дома, а потом, прогулявшись по кампусу, она повела его завтракать в ближайший ресторан. Он выглядел спокойным и довольным. Он с нетерпением дожидался начала лыжного сезона, а тем временем играл в баскетбол и вошел еще в команду пловцов. Джесси рассталась с ним в университете с легкой болью в сердце. Она обещала повидаться с ним еще раз перед своим отъездом в воскресенье.

Потом она поехала на такси домой к Биллу, где он дожидался ее с планами, резюме и изменениями в модели «Лилипарка». Ему были нужны ее советы по десяткам вопросов. Они сели за работу прямо за кухонным столом и так увлеклись, что не слышали, как в кухне появилась Лили, чтобы приготовить завтрак. Она собиралась в Крейг навестить Тедди, потом на ярмарку университетских вакансий чтобы выбрать формы заявок и брошюры. Она обещала прихватить их и для Тедди. Она была рада увидеть Джесси, что было взаимно.

– Ты прекрасно выглядишь, Лили, – сказала Джесси, как только они закончили работу. – Как твой последний год в школе?

– Пока неплохо, – улыбнулась Лили. – Собираюсь сегодня выбрать себе университет.

Ее отец никак не комментировал это заявление. Они вернулись к работе, пока Лили готовила себе завтрак. А вскоре она уехала. Джесси посмотрела на Билла.

– Как она сейчас? – Она услышала, как захлопнулась дверца машины. У Билла был смущенный вид.

– Я приобрел ей машину с ручным управлением. Она не хотела, чтобы я возил ее в школу. Я знаю, я ее балую, но это было вполне целесообразно, и некоторая независимость ей необходима. – Джесси улыбнулась на эти слова. – Она даже может сама убирать коляску в багажник, – сказал он с гордостью.

– Не нужно передо мной оправдываться. Я думаю, это отличная идея. И у нее очень развито чувство ответственности.

– Я рад, что вы так думаете. – Со всеми преимуществами, которые мог дать ей Билл, Лили замечательно приспособилась к своей ситуации. Джесси считала, что и сам он со многим смирился. С января, когда он отказывался принять реальность ее положения, он прошел большой путь, а теперь строил свой реабилитационный центр. Джесси не переставала этому изумляться.

Во второй половине дня они поехали взглянуть на «Лилипарк», просмотрели все планы и чертежи, и Джесси решила проблему медицинского обслуживания. Медицинский аспект по плану должен был быть сведен к минимуму, но они должны были реально представлять себе, в каком объеме медицинской помощи могут нуждаться их пациенты: некоторым она могла понадобиться больше, чем другим. Они снова обходили главное здание, когда приехали Джо с Кэрол. Она прилетела рано утром из Бостона, и они просматривали другие планы и список консультантов, которых, по мнению Кэрол, следовало пригласить. Обе женщины обрадовались, увидев друг друга, и тепло обнялись.

– Какая удача, – воскликнула Кэрол, – что мы оказались здесь в одно время! – Она подумала, что ее подруга выглядит усталой. Джесси, наоборот, считала, что Кэрол выглядит лучше, чем когда-либо, хотя она и знала, что стильная прическа Кэрол – это всего лишь парик. Она помнила, что собственные волосы Кэрол были светлее. Но ее прическа сейчас выглядела шикарно. Джесси еще не видела Кэрол после болезни.

Вчетвером они сидели в центральном офисе. Билл указал на модели, какие изменения они решили внести. Бассейн и здание, в котором он помещался, были почти закончены. Они вместе еще раз прошлись по списку потенциальных сотрудников. Билл хотел, чтобы минимальный штат был бы уже на месте к концу года.

– У нас еще нет главного врача, – озабоченно сказала Кэрол. Билла и Джо это тоже беспокоило, но они не находили кого-то, с кем бы им было легко и приятно работать.

– Если бы нам только удалось убедить доктора Мэтьюс согласиться, – сказал Билл, бросив умоляющий взгляд на Джесси. Но она отрицательно покачала головой.

– Вы же знаете, что я не могу. Кто-нибудь еще подвернется. Мы ищем по всей стране. Это только вопрос времени, – уверенно сказала она.

– Мы открываемся через одиннадцать месяцев, – напомнил ей Билл, и она кивнула. Они продолжили обсуждать другие вопросы, и это обсуждение длилось до пяти часов. Они собирались ужинать все вместе. Кэрол уехала с Джо, а Билл в шесть часов привез Джесси обратно в отель. Проработав целый день, оба устали. В два дня ее пребывания здесь трудно было вместить все.

– Вы знаете, я серьезно предлагаю вам пост главного врача, Джесси. Я бы предоставил вам дом и предложил достойную зарплату.

– Мне нравится, когда мне предлагают взятку, – поддразнила его она. – Дом – это было бы чудесно. Тот, где мы живем, рушится на глазах теперь, когда нет Тима, чтобы им заниматься. Но это означало бы перевезти троих детей в новый город и поместить их в новые школы. Хизер пришлось бы кончать школу здесь, а не с друзьями. На следующий год она будет в последнем классе. Это было бы несправедливо по отношению к ним. – Джесси знала, что она тем самым вынуждена пожертвовать интересной работой и превосходной зарплатой. – Они не разбираются в экономических преимуществах такого переезда. Их жизнь уже нарушилась с потерей отца. Я, может быть, и справилась бы с двумя младшими мальчиками: в их возрасте легко приспособиться, особенно Джимми, которому только что исполнилось семь лет. Но Хизер, наверное, скажет, что я ломаю ей жизнь, забирая из последнего класса.

– У нас здесь есть хорошие школы, – сказал Билл, но он потерял надежду ее убедить. Она была слишком преданной матерью, чтобы сделать что-то, что могло бы повредить ее детям. Дети были для нее превыше всего, так же как Лили для него.

Тем временем они вернулись в отель, и Билл обещал заехать за ней и Кэрол в половине восьмого. С Джо они должны были встретиться в ресторане.

Джесси поднялась к себе в номер, легла на кровать и позвонила своей приятельнице:

– Ну и долгий же выдался день! Мы столько работаем, когда приезжаем сюда. Ведь и ты тоже.

– Да уж, конечно, – согласилась Кэрол.

– Хочешь зайти ко мне сейчас? – пригласила ее Джесси. – Так хорошо, что мы здесь вместе. Жаль, что мы с тобой не ужинаем сегодня только вдвоем. Приятно было бы провести вечер наедине.

Кэрол согласилась:

– Да, это и мне приходило в голову, но я не хотела показаться невежливой. Они так любезны со мной всякий раз, когда я приезжаю.

– А ты не хотела бы перейти сюда на работу? – спросила Джесси. Для Кэрол это было бы нормально, поскольку она была одинока.

– Это великолепный проект, и мне нравится все, что они делают. Но я не хочу покидать свою клинику. Называй меня снобкой, но престиж подобного учреждения имеет большое значение.

Джесси улыбнулась:

– Я тебя не осуждаю. И у меня такое же чувство. Хотя «Лилипарк» будет нечто совершенно особенное. Билл вкладывает в него целое состояние, и делает это правильно. Если мы поможем ему с соответствующим персоналом, это будет потрясающе.

– А ты? – спросила Кэрол. – Ты бы сюда переехала?

– Я не могу оторвать детей от привычной обстановки после смерти Тима. Ты можешь представить себе, какая это была бы для них травма?

– Дети способны приспосабливаться лучше, чем это нам кажется. И у них есть ты. А Крис сейчас здесь в университете, так что вы все были бы ближе друг к другу, чем в Скво.

– А ты попробуй только объяснить это моей дочери! Она считает Скво центром вселенной. Тим тоже так думал. – Она засмеялась. Кэрол обещала тут же спуститься к ней и пять минут спустя появилась в дверях в джинсах, балетках, футболке с эмблемой Гарварда и с шарфом на голове.

– Извини. – Кэрол провела рукой по голове, когда Джесси ее увидела. – Приятно иногда снять на время парик. Волосы у меня наконец появляются, но вид пока имеют странный. – Она сняла шарф, и Джесси увидела щетинку у нее на голове более светлого тона, чем парик. – Мои волосы на самом деле не лучше этого парика, – признала она с усмешкой и села на кончик кровати. – Итак, какие у тебя новости?

– Какие там еще новости? С работой и детьми у меня нет времени выспаться. И половину времени у меня срочные вызовы. Последние девять месяцев это был сплошной кошмар.

– Потом станет лучше, – сказала Кэрол. Но Джесси она не убедила. Она не могла даже представить себе, что ей когда-нибудь станет лучше без Тима. Год был действительно тяжелый.

– Не знаю, – сказала она откровенно, – разве только я уйду в отставку или уйдут дети. А теперь, без Криса, все будет еще хуже. Он мне очень помогал. Ему-то полезно было уехать. Он постоянно заботился о младших. Я только что наняла кое-кого себе в помощь. А как ты? Возвращаешься к нормальной жизни после Дилана и твоей болезни?

– Да, нечто в этом роде. Я на самом деле хорошо себя чувствую. Я снова включилась в работу, и здешнее консультирование мне тоже пошло на пользу благодаря тебе. – Она казалась довольной жизнью, и на какое-то мгновение Джесси ей позавидовала. Сама она никак не могла смириться с потерей Тима.

– Ты с кем-нибудь встречаешься? – спросила она осторожно. Кэрол была красивая молодая женщина, на пять лет моложе ее.

Кэрол с решительным видом отрицательно покачала головой:

– С этим покончено.

Джесси недоверчиво на нее посмотрела.

– В тридцать восемь лет? Надеюсь, что это не так. Не глупи, дай пройти немного времени.

Кэрол могла бы сказать ей то же самое, но воздержалась. Она видела, что Джесси все еще оплакивает Тима и свою прошлую с ним жизнь. Для нее это было бы слишком рано.

– Мне не нужно время. Со мной совсем другое дело. Я не могу иметь детей. Я не хочу снова выходить замуж. Дилан излечил меня от таких желаний. Мое тело… оно изменилось. Я не готова показывать его кому-то, и я не готова идти на восстановительную операцию. Это чересчур. Я достаточно перенесла в прошлом году с двойной мастэктомией и гистерэктомией. И я счастливее одна.

– Я надеюсь, ты бываешь у психотерапевта, – сказала Джесси. Она знала свою подругу слишком хорошо, чтобы давать ей подобные советы. – Ты не можешь отказаться от жизни женщины в твоем возрасте. – Выбор был тяжелым и, по мнению Джесси, неправильным.

– Нет, могу. – Она казалась вполне довольной своим решением и не испытывала сомнений и сожалений. – Я могу делать все, что я хочу. И мне не нужно ничего терпеть от какого-то мужчины. Поверь мне, это не так плохо, как ты думаешь, – сказала она с лукавой усмешкой. – Годами я шла у мужчин на поводу – у моего отца, парней, с которыми я встречалась, у Дилана. Так, как я живу сейчас, гораздо легче и интереснее, чем ублажать какого-нибудь типа, который тебе изменяет и в конце концов тебя предает.

– Не все же такие, как Дилан, – сказала Джесси. По ее мнению, Дилан был чудовищный эгоист. Тим был совсем другой. Он был хороший человек и, уж конечно, не единственный такой в мире. Кэрол просто сделала неудачный выбор. – Есть и симпатичные люди.

– Все они женаты, и я чувствую себя отлично, как я есть. Все было по-другому, останься мы с Диланом женаты, но со своим изуродованным телом я не начну заново. Ни за что.

Джесси было грустно это слышать. И они продолжили разговор о своей работе и вспоминали Стэнфорд, где провели счастливые годы. А потом пришло время одеваться и собираться в ресторан.

– Хотела бы я остаться здесь и заказать ужин к себе в номер, – сказала Джесси. Было так приятно просто сидеть и разговаривать. У Джесси не было друзей среди женщин после замужества, а сейчас и подавно, у нее просто нет для них времени.

– Нам будет полезно выйти на люди, – сказала, вставая, Кэрол. Они кратко обсудили туалеты для ужина, и Кэрол вернулась к себе. Принимая душ, Джесси думала о том, как ей нравится Кэрол. Теперь, без Тима, ей не с кем было поговорить по душам.

Через полчаса они встретились в холле. Джесси была в короткой темной юбке, сером кашемировом свитере и туфлях на высоких каблуках. На Кэрол была красная кожаная юбка, черный свитер и очень сексуальные сапоги. Она снова надела свой тщательно расчесанный парик. Они представляли собой очень красивую пару. Так подумал приехавший за ними Билл, в серых брюках и черной кожаной куртке, которую он купил в Италии. Под ней на нем была крахмальная голубая сорочка с отложным воротником.

– Мне повезло сопровождать двух таких красивых женщин, – сказал он по дороге к машине. Они весело болтали по пути, а Джо уже ожидал их в ресторане. Весь вечер они проговорили о «Лилипарке», хотя Джесси обратила внимание, что Джо смотрел на Кэрол не так, как смотрел на них обеих Билл. Она сразу заметила, что он имеет к ней особое расположение, и она сказала ей об этом, когда они вернулись в отель.

– Вздор, – отмахнулась Кэрол, – мы просто хорошо сработались.

– Это ты так думаешь, – засмеялась Джесси. – А я думаю, что у него кое-что другое на уме. Он тебе нравится? – полюбопытствовала она.

Кэрол улыбнулась:

– Я думаю, он очень славный. Но я ни с кем не готова встречаться, как ты помнишь. И потом, он слишком стар. Но это не имеет значения. Просто мне никто не нужен.

– Не думаю, что он интересуется женщинами в таком плане после его истории с женой. Я думаю, что ты просто ему симпатична. Бывает, так тоже иногда все начинается, – заметила мудрая Джесси.

– Ничего не начинается, поверь мне. Когда ты уезжаешь? – спросила Кэрол.

– Завтра, повидавшись с Крисом.

– Давай постараемся приехать вместе снова, – предложила Кэрол. – Это было здорово.

– Здорово, – согласилась Джесси и обняла ее. – Позвони мне как-нибудь. Мне тебя не хватает, Кэрол.

– А мне тебя, – сказала Кэрол, прежде чем успели закрыться двери лифта. Вечер был очень приятный. Каждый раз, приезжая в Денвер, она все больше вдохновлялась проектом, и у Джесси было такое же чувство. Проект был замечательный, и человек, его организовавший, тоже. Его увлеченность была заразительна. Все они воодушевлялись его планами и горели желанием воплотить его мечту.

Джесси встретилась с сыном на следующее утро за завтраком, как ему и обещала, и крепко обняла его на прощание.

– Я скоро опять приеду, я обещаю, – сказала она, когда он усаживал ее в такси.

– У меня все будет хорошо, – сказал он грустно. Он знал, что у него все и правда будет хорошо, но он беспокоился о ней. Она была такая усталая, все время в таком напряжении, с такими проблемами теперь, когда с ней не было его отца. Он сурово поговорил с остальными перед отъездом, требуя от них помогать матери и не создавать для нее лишних трудностей. Но никто не обратил на него внимания, кроме Джимми, который торжественно пообещал ей помогать и изо всех сил старался выполнять свое обещание.

Возвращаясь в Рено, Джесси спала в самолете и на такси доехала до дома. Там она взяла из гаража свою машину и собрала всех троих детей. Они остановились поесть в «Бургер Кинг» и рассказали ей, как они провели уик-энд. У Хизер завелся новый приятель, который ей очень нравился, и все они сказали, что прекрасно провели время у друзей. Она рассказала им о комнате Криса и его соседях, чем они занимались, как выглядит кампус, а потом и о «Лилипарке». Их это мало заинтересовало, но они были счастливы ее возвращению, и она тоже. Ей доставила удовольствие встреча с Кэрол, и она надеялась, что они скоро увидятся вновь. Она была рада, что у них теперь была связь через Денвер и повод встречаться, если им снова удастся скоординировать свое расписание.

Вернувшись домой, Джесси выстирала все белье. Она проверила домашние задания детей. Прочитала Джимми рассказ и уложила его в постель. Напомнила Адаму и Хизер не засиживаться допоздна. И потом прилегла на минутку, не раздеваясь, а проснулась утром одетая и при свете лампы. Сон был ей необходим. Она часто теперь засыпала таким образом.

Она приняла душ, оделась на работу, приготовила завтрак, отправила всех в школу и оставила список инструкций для Барри, молодого человека, который должен был прийти во второй половине дня. Его рекомендовала ей мать одной из подруг Хизер, у которой он в течение года присматривал за ее двумя мальчиками. Она была в разводе с мужем. Ее бывший супруг уехал в Сан-Франциско, и, по ее словам, Барри стал для нее даром небес. Джесси надеялась, что он станет таким и для нее. Она нуждалась в помощи, особенно теперь, когда Крис уехал, позволить себе иметь постоянную экономку она не могла. Все, что ей было нужно, это чтобы Барри оставался с детьми после школы, пока она на работе. Ему было двадцать два года, и он имел свою машину, что ее очень устраивало, поскольку ее собственная была нужна ей на работе. Сегодня он обещал сводить Джимми к зубному врачу.

Она приехала на работу еще до прихода Бена, чтобы принять первого пациента. Потом у нее были еще две операции, и закончила она только в шесть часов. Она поспешила домой, не зная, что там обнаружит, а обнаружила полный хаос.

В гостиной Адам и Джимми подрались подушками, и весь пол был в перьях. У Джимми сочилась кровью губа, и он плакал. Хизер пекла кексы, чтобы взять с собой в школу, вымазала все в кухне тестом и сожгла половину. Гремела музыка. На столе лежала наполовину съеденная пицца, а Барри с увлечением играл в компьютерную игру, предоставляя детям возможность делать все, что им заблагорассудится. Рядом с ним стояла бутылка с «Эвианом», из которой он время от времени отхлебывал большие глотки и даже не заметил, как вошла Джесси. Она стояла перед экраном, пристально на него глядя. Он ухмылялся, мальчики притихли и убежали наверх.

– Что здесь происходит? Это ты называешь «смотреть за детьми»? Чем ты тут занят, когда они пытаются убить друг друга, а Хизер поджечь дом?

– Извините, – сказал он, выпивая еще глоток из бутылки и поднимаясь с места. Джесси показалось, что он с трудом держится на ногах. И вдруг ей пришло в голову, что в бутылке была совсем не минеральная вода. Она взяла со стола бутылку и, прежде чем он успел ей помешать, открыла ее, понюхала и уставилась на него в ужасе.

– Это что такое? – запах показался ей знакомым. Она поняла, что это алкоголь, но не могла его опознать.

– Текила, – отвечал он откровенно. Он был алкоголик, но не лжец.

– Ты одурел? Ты возил сегодня моих детей и пил? Ты с ума сошел? Ты их убить хочешь? Убирайся из моего дома! Мне бы надо было заявить о тебе в лыжной школе. Ты понимаешь, что я все время оперирую людей, сбитых на дорогах пьяницами вроде тебя?

Она протянула к нему руку.

– Дай мне ключи от твоей машины.

– Чего?

– Ты меня слышал. Дай мне ключи от машины.

Она была в таком бешенстве, что он побоялся ей возражать. Достав ключи из кармана, он вручил их ей.

– Я начал пить, только когда мы вернулись.

– Вот молодец! Я уверена, тебе это все нипочем, но не мне. Ты отвечал за моих детей, одному из которых семь лет. Он – ребенок, и он обливался кровью, когда я вошла. Мне наплевать, как ты станешь возвращаться домой – машину ты не поведешь, потому что пьян. Машину свою получишь завтра. Я оставлю ключи под ковриком. А теперь уходи.

Испуганно на нее поглядев, он вышел нетвердыми шагами. Он никогда еще не видел ее в таком гневе. Он боялся, что она вот-вот его ударит. Когда он вышел, она начала убираться в комнате и громко расплакалась. Один за другим дети спустились вниз.

– Прости, мама. – Адам извинился первым. Джимми шел за ним. Вид плачущей матери, ее громкие рыдания напугали их. Джесси больше не могла этого вынести. Она знала, что без Тима и без Криса ей не справиться, а ее сын не может бросить университет, чтобы ей помогать.

– Прости, мама, – тихо повторил Джимми. Хизер спустилась вниз и помогла Джесси вымести перья и горелые кексы.

– Я хотела прибраться до твоего прихода, но забыла, – сказала она смущенно. Они поняли, что довели мать до крайности. Теперь они не знали, как поправить дело, а она продолжала плакать. Прибираясь, она не могла остановиться. Все они ей помогали.

– Вы понимаете, что этот парень был пьян? И он не подросток, он взрослый, должен был бы что-то соображать. Он пил текилу, вместо того чтобы за вами присматривать. – Джесси схватила бутылку, вылила содержимое в раковину и бросила ее в мусор.

– Мы приготовим ужин, мама, – сказал Джимми. Он мог приготовить замороженную пиццу не хуже матери. Джесси чувствовала, что виновата, потому что не может ни с чем справиться. Она понимала, что ей необходимо собраться с силами, но она не знала, как это сделать. Сказав, что вернется через несколько минут, она поднялась к себе в комнату и заперла за собой дверь. Выбора у нее нет. Как бы их это не огорчило, теперешняя ситуация была хуже.

Она села на кровать и набрала номер Билла Томаса в Денвере, даже не замечая, что все еще плачет. Билл ответил на второй звонок и поразился, услышав голос Джесси. Он сразу понял, что она плачет.

– У вас все в порядке?

– Нет, – отвечала она и снова разрыдалась. – Но это ничего, я приду в себя. Просто я больше не могу. Это слишком. Я не могу справиться с ними одна. – Ему стало ее очень жаль. – Я согласна стать главным врачом. Я возьму дом, если вы все еще готовы предоставить его мне. Мне нужны деньги – с таким заработком я смогу нанять приличную экономку. Может быть, я смогу и дальше практиковать, неполное рабочее время. Я потом это все соображу. Только я хочу, чтобы вы знали: я согласна взять на себя эту работу. Мне нужно дать Хизер закончить школьный год здесь, но в июне мы могли бы переехать. Вас это устроит?

Она проговорила это все, не переводя дыхания. Он был поражен услышанным. Ничего подобного он не ожидал.

– Вы уверены? Я не хочу воспользоваться вашим состоянием. Почему бы вам не подумать об этом попозже сегодня или через пару дней? – В ее голосе звучало отчаяние, и ему было жаль ее. Ей приходилось нелегко.

– Нет, я всегда хотела получить эту работу. Я просто не могла согласиться из-за детей. Но так, как сейчас, это еще хуже. Я не могу ни с чем справиться без Тима или Криса. Я только что наняла одного парня присмотреть за детьми, а когда вернулась домой, застала его пьяным и в доме кошмар. – Слушая ее, Биллу захотелось ее обнять. Похоже, ей это было нужно.

– Постарайтесь успокоиться сейчас, и мы поговорим завтра. Если вы не хотите уезжать из Скво, найдется еще какой-нибудь способ.

– Мне действительно нужна эта работа.

– А вы нужны мне как главный врач. Но я не хочу воспользоваться вашей ситуацией, чтобы вы потом об этом пожалели.

– Хуже быть не может. А если и может, я к этому готова. Я думаю, переезд в Денвер будет всем нам на пользу. Бен прав, этот дом действует на всех нас угнетающе.

– Хорошо, давайте поговорим завтра утром. И, Джесси, не переживайте сегодня. С детьми будет все в порядке и с вами тоже.

– Спасибо, – сказала она грустно. – Простите, что я немного не в себе.

– Со всеми нами бывает такое, – сказал он ласково. – Мы поговорим завтра.

С минуту она пролежала, думая, уж не сошла ли она с ума. Или, наоборот, поступила правильно. Она глубоко вздохнула, высморкалась, спустилась вниз и приготовила ужин. Дети так за нее встревожились, что вели себя ангельски.

Проснувшись на следующее утро, Джесси подумала о своем разговоре с Биллом Томасом накануне. Она знала, что все это прозвучало у нее как чистое безумие, но в то же время она сознавала, что это было правильное решение. Ее жизнь здесь закончилась – она была возможна только с Тимом, а теперь так не могло продолжаться. Она знала, что детям сначала не понравится переезд в Денвер, но для всех для них это было начало новой жизни – новый дом, новая школа, новая работа для нее, и они будут рядом с Крисом.

Еще до того как принять душ, она позвонила Биллу и подтвердила сказанное накануне.

– Я беспокоился о вас вчера, – сказал он.

– Ночь была тяжелая. – И таких ночей за девять месяцев, прошедших со дня смерти Тима, было много. Она знала, что переезд в Денвер в этом ничего не изменит, но у нее будет интересная новая работа. – Это было правильное решение, – сказала она. – Может быть, мне нужно было дойти до такого состояния, чтобы решиться на перемену.

– Я постараюсь облегчить все для вас, насколько смогу. Июнь будет самое подходящее время. И у меня есть для вас на примете прекрасный дом. – Он увидел его недавно и собирался купить его как дополнительный стимул для главного врача, какого им удастся найти. Бесплатное проживание в красивом доме, в одном из лучших районов города, с превосходными школами и поблизости от его собственного дома.

– Благодарю вас. Я постараюсь, чтобы вы не раскаялись, что наняли меня. Мне хочется выполнить эту работу как можно лучше. – Она говорила искренне, и его это тронуло.

– Вы уже отлично ее выполняете. – Билл испытывал огромное чувство облегчения. Она только что решила его самую важную проблему – найти главного врача для «Лилипарка». – Что вы скажете вашим детям?

– Ничего ближайшие полгода. Сейчас им нечего об этом беспокоиться. Мне нужно будет познакомиться со школами. Начальная и средняя для Джимми и Адама и старший класс для Хизер.

– Об этом не беспокойтесь. У нас прекрасные школы, – сказал он спокойно. – Хизер могла бы пойти в школу Лили. Мы все это уладим, и я помогу. Только устройте все со своей стороны. Для нас это огромный шаг вперед. Когда вы думаете, вы могли бы снова приехать? – У них было еще много совместной работы.

– Через несколько недель, – подумав, сказала она. – Только не говорите ничего детям, если станете звонить мне.

– Не скажу, – пообещал он. – И, Джесси, я в восторге.

– И я, – сказала она откровенно, испытывая вдруг легкость. Она была уверена, что поступает правильно.

Она спустилась вниз и положила ключи Барри под коврик. Потом она приготовила детям завтрак, а когда они ушли в школу, позвонила Кэрол и сообщила ей новости.

– Это прекрасное решение, – поздравила ее Кэрол. – Я тобой горжусь. Я знаю, оно нелегко далось тебе.

– Да нет. Это просто был момент легкого помешательства. А потом все было просто. – Она засмеялась. – А как ты? Когда нам удастся убедить тебя?

– Ты еще и пяти минут не была главным, а уже меня принуждаешь! – обе они рассмеялись.

– Хотела бы я… я надеюсь, что смогу… ты нам нужна в Денвере.

– Здесь я тоже нужна. Я рада, что ты согласилась, Джесс.

– Я сама рада. – У нее возникло давно не испытываемое чувство покоя. Дети привыкнут. Непреодолимых преград она уже не видела. Детям приходится иногда переезжать, и они это переносили. Она знала, что и ее дети выживут.

На работе она рассказала обо всем Бену, но взяла с него слово молчать, так как не желала, чтобы дети до срока об этом узнали. И Бен тоже был доволен. Он обнял ее с сияющей улыбкой.

– Я так рад за тебя! Твое место не здесь, Джесс. Ты должна идти вперед и выше.

Она обсудила с ним возможности практики в Денвере. Ей придется получить лицензию в Колорадо и найти клинику, где она сможет оперировать время от времени. Отказываться от хирургии она не хотела. Бен заверил ее, что такое место будет нетрудно найти, в особенности с ее характеристиками.

Весь день она чувствовала себя лучше при мысли о том, что она сделала. У нее по-прежнему оставалось легкое чувство вины перед детьми, но она была твердо убеждена, что это будет перемена к лучшему для всех.

Во второй половине дня Билл позвонил ей, чтобы убедиться, что она не изменила своего решения. Она засмеялась.

– Нет-нет. Простите, что я повела себя такой психопаткой вчера. Мне не следовало вам звонить. – Ей было неловко, но ведь он был теперь тоже ее друг.

– Вы не повели себя психопаткой. Вы вели себя как человек, на чьи плечи легло слишком многое. Я рад, что вы согласились занять это место.

– И я рада. – Она улыбалась на этот раз. Джесси решила сдать свой дом внаем. Тогда они всегда смогут вернуться, если дела в Денвере не пойдут. Но она не думала, что это может случиться. Однако сохранить за собой дом было гарантией безопасности, и это было разумное решение.

– Есть выражение, которое мне всегда нравилось: «Когда один наделен свыше благими дарами, он одаряет многих». Я в это верю. То, что вы согласились на эту работу – благо для меня и для «Лилипарка», и надо думать, что благом оно станет и для вас и для ваших детей. – «Лилипарк» и так одарил уже многих – Джо, Кэрол и всех, кого Билл взял на работу. И он будет продолжать щедро раздавать свои дары.

– Я вам позвоню, – сказал он, заканчивая разговор. Все казалось ей теперь так легко. Она даже заехала в магазин по дороге домой и приготовила детям приличный ужин. Накрывая на стол, она осознала, что не делала этого ни разу после смерти Тима. Теперь, когда у нее была новая работа, ситуация наконец начала исправляться.

Глава 22

Лили много потрудилась в школе за зимние месяцы. Каждый день после уроков она заезжала к Тедди, зная, как много это для него значит. Это стало у них чем-то вроде ритуала. Он прилежно работал с Филом Льюисом, тренируясь для участия в паралимпийском регби и играя в спортивные игры. Они были грубые, но Тедди они нравились, и Фил неустанно его школил. Тедди был твердо намерен участвовать в Паралимпийских играх, которые должны были состояться в Эспене в одно время с Олимпийскими. Лили присутствовала почти на всех играх с его участием. Ей они казались жестокими, но Тедди это очень занимало, и он с невероятной ловкостью двигался в своей коляске, ловя мяч палочками на его перчатках. Мяч был намазан клейким составом, чтобы его легче было удерживать.

В школе ее дела шли успешно. Она обзавелась новыми друзьями и по первому выпавшему снегу снова начала кататься. Она связалась со своим старым школьным тренером и объяснила ему, чем занимается. Он по-прежнему сетовал на случившееся с ней, когда она спросила его, не согласится ли он снова тренировать ее. После ее падения он ушел в отставку.

– Ты снова катаешься? Это невозможно. – Несмотря на то что говорил ему ее отец, когда он увидел ее после несчастного случая, он понял, что она больше не встанет на ноги.

– Нет, возможно, – засмеялась она. – Приезжайте и посмотрите.

Он приехал в Винтер-Парк, где она каталась. Она хотела участвовать в соревнованиях по скоростному спуску в кресле, укрепленном на монолыже. Ее старый тренер изумился тому, что она могла делать, и скоростям, какие она могла развивать. Он был австриец, работал инструктором в лыжном спорте и стал впоследствии знаменитым тренером. Он работал с ней пять лет и подготовил ее к молодежным играм.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне снова, – сказала она Оскару после того, как он в первый раз увидел ее на лыжне и она показала ему фильмы о зимних Паралимпийских играх. Она по-прежнему жаждала выиграть «золото». – Вы мне поможете?

– Ваш отец об этом знает? – спросил он с тревогой в голосе. Он знал, как был предан Билл своей дочери и как оберегал ее.

– И да, и нет. Он приезжал однажды, но он не знает, насколько я серьезно к этому отношусь. Теперь у меня это получается лучше и быстрее, чем тогда, когда он меня видел. Прошлой весной я занялась этим, когда была еще в реабилитации. Но теперь я действительно хочу тренироваться. Каждый день, если вы найдете это необходимым.

– Да, – сказал он строго. Такой его тон был ей хорошо знаком. Иногда он ее раздражал, но сейчас привел в восторг. Это значило, что он принимал ее всерьез. – И мы поедем в Эспен, чтобы там тренироваться в горах. Но я хочу больше знать о том, как работает ваша монолыжа и какую скорость мы можем развивать. Я поговорю с людьми из паралимпийского комитета и, может быть, кое с кем из лыжников. Я проведу расследование. – Лили знала, что он будет с ней беспощаден, чего она именно и добивалась. Она хотела, чтобы он был с ней еще жестче, чем раньше, и настроил ее на победу.

Оскар провел расследование, как он и обещал. В конце октября они начали тренироваться каждый день после уроков. После этого она навещала Тедди и ехала домой делать уроки. Она рассказала учителю физкультуры, чем она занимается, и он, когда мог, отпускал ее пораньше, чтобы у нее было больше времени на тренировки. После школы она встречалась в Винтер-Парке с Оскаром, и они катались, пока не прекращал работу подъемник, а по уик-эндам и целые дни. Лили была неутомима. Дома она занималась гимнастикой, укрепляя руки и верхнюю половину тела, так что сейчас она была в лучшей форме, чем когда-либо. Отец относился к ее занятиям скептически, но не возражал, так как с ней всегда был Оскар, и он понимал, что не может ее остановить. Он представления не имел, насколько она себя загоняла и как быстро она каталась. Билл слышал о Паралимпийских играх, но он полагал, что это достаточно щадящее мероприятие. Он, очевидно, никогда этих игр не видел, и Лили устраивало оставлять его в неведении. Он платил Оскару и предоставлял дочери развлекаться. Сам он был занят ежедневно и по выходным в «Лилипарке».

В ноябре Лили тренировалась, как некогда перед Олимпийскими играми, и успевала в школе. Она заполняла заявления для поступления в университет и баллотировалась в старосты класса. На выборах прошел Уолкер Блейк и назначил ее своим заместителем. Это хорошо выглядело в ее заявках, как и ее участие в Олимпийских играх и подготовка к Паралимпийским. Но она не ради этого старалась. И в тот день, когда она совершила очередной прорыв, еще больше увеличив скорость, она захотела рассказать об этом Тедди по дороге домой.

Она рассчитывала застать его в гимнастическом зале, но нашла в лазарете. Он простудился во время игры в регби: он сильно вспотел, а потом оказался на сквозняке. Он тяжело дышал, так что им пришлось очищать ему легкие давлением на грудь. Лили знала, как для него опасна простуда. Она просидела у него час, пока он не заснул.

Лили очень о нем беспокоилась и, приехав на следующий день, увидела, что его перевели в больницу, и он выглядел хуже. Врачи опасались пневмонии, и, когда она сидела возле него, ей показалось, что он умирает. Сестра сказала ей, что его родителей известили, что, Лили знала, был плохой признак. Приедут ли они, думала она. На следующий день ему стало еще хуже. Сидя возле него, Лили гладила его лицо и плечи, зная, что он ощущает ее прикосновение.

– Эй, не забывай, что ты должен тренироваться! Тебе надо быстрее идти на поправку, – сказала она тихо. Он согласно кивнул и снова погрузился в сон. Периодически его будили, чтобы очистить легкие, чего он не мог сделать самостоятельно. Фил Льюис тоже заходил несколько раз в день. Лили чувствовала, что Тедди уходит. Родители его так и не появлялись. Она позвонила отцу и договорилась, что проведет у Тедди ночь, и даже на несколько дней прервала свои занятия с Оскаром. Она боялась, что, если она его покинет, Тедди умрет. Он уже был близок к смерти. На вторую ночь, когда она спала в коляске рядом с ним, она проснулась в полночь. Он казался неподвижен.

– О боже, – сказала она, уверенная, что он умер. – Тедди?.. Тедди! – Она легко его встряхнула и заплакала. Он открыл один глаз.

– Что? Перестань меня трясти. У меня так зубы выпадут. – В его хриплом голосе звучала усмешка. Ночью наступил кризис, и температура упала. Он был все еще болен и провел в больнице еще две недели, но к Дню благодарения уже снова тренировался с Филом.

– Ты меня до смерти напугал, – сказала она ему, когда он поправился.

– Я и сам испугался, – признался он. Ни он, ни она не упомянули о том, что его родители так и не приехали. Они звонили ему несколько раз, но он был не в состоянии разговаривать. И это было все.

День благодарения он провел с Биллом и Лили. Джо тоже приехал. Он решил в этом году не бывать у детей и остался в Денвере. Он был слишком занят и не хотел уезжать. Это был первый День благодарения, который Лили провела в инвалидной коляске, но она сознавала, что ей за многое следует быть благодарной. После этого она провела уик-энд в Эспене с Оскаром, тренируясь на своей новой лыже, и Оскар остался доволен. Все у нее получилось хорошо.

В Скво-Вэлли Джесси с детьми провели первый День благодарения без Тима. На праздник приезжал Крис, с которым она виделась в Денвере за две недели до того. Она бывала там теперь раз в месяц, и они продвигались вперед с новыми планами и наймом новых сотрудников. Кэрол бывала в Денвере вдвое чаще, виделась с Лили и Тедди и составляла списки всего, что они считали необходимым для реабилитационного центра. Она самым подробным образом допрашивала их: какие развлечения, какие виды спорта, какие технические средства они желали там видеть. Тедди сказал, что он бы охотно возглавил группу ровесников-консультантов, а Лили сделала упор на занятиях спортом и ежегодном событии типа Паралимпийских игр в меньшем масштабе, с разнообразными категориями и медалями для победителей. Список был длинный, Кэрол собрала много информации, которую она впоследствии обсудила с Джо.

Несколько раз они пересекались с Джесси. Каждый был занят в своей области. Джесси вместе с Биллом сконцентрировались на наборе сотрудников и уже собрали отличную команду. Кэрол и Джо составляли программы и, отработав их, обсуждали их с Биллом и Джесси.

– А как насчет Фила Льюиса? – предложила однажды за ужином Лили, после того как наблюдала его работу с Тедди. – Он мог бы стать великолепным главой отделения физиотерапии.

– Ты думаешь, его это заинтересует? – спросил Билл. Он знал, что Лили и Тедди любят Фила, и он им очень помог.

– Не знаю, я его спрошу. Он самый лучший. – Она убедилась в его достоинствах, так же как и Тедди, и Биллу понравилась эта мысль. Несколько дней спустя он пригласил его на ланч и был доволен тем, с каким интересом Фил отнесся к его предложению. Он приехал в «Лилипарк», влюбился в него и принял предложение Билла. Лили и Тедди были в восторге.

– Только бы мои родители позволили мне перейти в «Лилипарк», – сказал Тедди с тревогой в голосе.

– Им придется позволить, – свирепо заявила Лили.

После Дня благодарения она серьезно занялась своими заявками. Она послала их в Принстон, Гарвард и Нью-Йоркский университет. В первую очередь она выбрала Принстон. Отец хотел, чтобы она поступила в Денверский университет, но она не пожелала. Она по-прежнему хотела уехать учиться куда-то далеко. Но она помогла Тедди заполнить заявление в ДУ. Это был единственный университет, куда он обратился, и он молил небо помочь ему туда попасть. Он написал блестящее эссе о том, какое значение имело для него его творчество, и поместил две фотографии своих работ, которые Лили считала самыми лучшими. Он также написал, что собирается участвовать в Паралимпийских играх, и попросил Фила дать ему рекомендации. Оценки у него были хорошие, как и у Лили. Но она не знала, будут ли они достаточно высоки для Принстона. Она поместила в заявлении свою историю, упомянула о завоеванных ею медалях и добавила свою фотографию на монолыже.

Когда они встретились с Кэрол, Лили показала ей свое заявление. Кэрол не удивилась.

– Если университет тебе откажет, значит, они просто ничего не соображают.

Лили начала рассылать свои документы еще до Рождества, хотя последний срок был январь. Но она хотела сделать это заранее. Ей пришлось объяснить, что она попала в аварию и должна была провести пять месяцев в реабилитационном центре, но, несмотря на это, у нее были хорошие оценки, хотя теперь они стали еще выше. Она тренировалась с Оскаром каждый день, и он был доволен ее успехами. Все это занимало много времени. Ее расписание оставляло ей мало свободного времени, чтобы провести его с друзьями, и иногда ее тревожило, что никто из мальчиков не приглашал ее куда-нибудь. Но она была так занята, тренируясь, выполняя домашние задания и рассылая свои заявления, что у нее редко была минута подумать об этом серьезно. И она каждый день бывала у Тедди.

Она ухитрилась сделать рождественские покупки в последний уик-энд, перед тем как их распустили на каникулы. Она купила красивый пиджак отцу, потому что сам он не любил покупать себе вещи. Тедди она купила теплую рубашку, чтобы надевать ее после его игр, и набор дисков. Для Кэрол приобрела свитер, теплый шарф для Джо и меховые наушники для Джесси, чтобы она носила их, приезжая в Денвер. Хотя они могли пригодиться ей и в Скво. Билл не сказал ей, что Джесси переезжает в июне в Денвер, поскольку об этом не знали ее собственные дети, но он купил обещанный ей дом и в последний приезд ее в Денвер перед Рождеством однажды повез ее туда по пути из «Лилипарка».

– Мне нужно сделать остановку. Я надеюсь, вы не станете возражать, – сказал он, когда они ехали к нему ужинать с Лили.

– Нет, конечно, – отвечала Джесси, просматривая сделанные в этот день заметки. Они только что взяли на работу еще двух физиотерапевтов, один из которых специализировался на маленьких детях.

– Хотите зайти? – спросил Билл, останавливаясь у подъезда. Это был трехэтажный дом, в прекрасном состоянии, с ухоженным садом и двумя большими деревьями перед ним. Он был белый, с тяжелым бронзовым дверным молотком и большим огороженным задним двором. Джесси взглянула на Билла, когда он спросил ее, и с улыбкой покачала головой. Дом выглядел как реклама уютного семейного дома. Он был освещен. Она не знала, что Билл специально просил маклера позаботиться об освещении в этот вечер. Сделка была заключена несколько недель назад.

– Нет, я здесь подожду. Мы так много сегодня поработали, я хочу убедиться, что мои заметки в порядке. – Она чувствовала, как будто каждый вечер выполняла домашнее задание, и это ощущение ей нравилось. Ее приятно волновало, что скоро она как главный врач станет непосредственной участницей во всем этом.

– На самом деле я хотел представить вас другу, – сказал он и подождал, пока она убрала заметки. – Это займет у нас минуту.

Она положила заметки в сумку и, ничего не подозревая, пошла за ним к парадной двери. Джесси слегка удивилась, когда он постучал в дверь большим бронзовым молотком, открыл ее и вошел. В соответствии с инструкциями Билла риелтор оставил ее открытой. Еще больше она удивилась, увидев, что дом пуст. Мебели нигде не было видно, но свет везде горел. Дом был свежевыкрашен, везде были прекрасные паркетные полы темного дерева, большая передняя, широкая лестница и большая гостиная с камином. Даже пустым дом выглядел уютным. Озадаченная Джесси повернулась к Биллу. Почему он встречается с другом в пустом доме? Она широко раскрыла глаза. Билл смотрел на нее, улыбаясь.

– Добро пожаловать домой, доктор Мэтьюс, – сказал он, вручая ей ключи. – Как главному врачу «Лилипарка» я счастлив представить вам ваш новый дом. Я надеюсь, вы будете здесь счастливы, Джесси.

Глаза ее наполнились слезами, и она крепко обняла его. Она никогда еще не видела такого прекрасного дома, и мысль о том, как она будет жить здесь с детьми, взволновала ее до слез. Пока он показывал ей дом, она продолжала благодарить и обнимать его. Помимо прекрасной хозяйской спальни, здесь было еще четыре. Две большие общие комнаты, одна наверху, другая на цокольном этаже. Гостиная, столовая, кабинет и большая кухня. При каждой спальне была своя ванная. Большая туалетная комната внизу и гараж на две машины. Это был не дом, а мечта, и Джесси чувствовала, как будто она не только получила работу, но и выиграла в лотерею.

– Я поражена. Я не знаю, что сказать, – проговорила она, переводя дыхание, когда они вернулись в холл. – Я никогда и мечтать не могла о таком доме. – Район был прекрасный, всего в нескольких кварталах от его собственного дома. – Билл… – Она замолчала и снова заплакала. Он обнял ее за плечи. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой счастливой.

– Я надеюсь, вы будете счастливы и здесь, и в «Лилипарке» на долгие годы.

– Я этого не заслуживаю, – сказала она смиренно. Никто никогда не делал для нее ничего подобного. Пока она была главным врачом «Лилипарка», она могла жить здесь бесплатно.

– Нет, вы заслуживаете, – сказал он с широкой улыбкой. Ей не терпелось привезти сюда детей – этот дом куда лучше, чем тот, в котором они жили. Он им понравится, особенно Хизер, когда она переживет переезд. По дороге Джесси молчала. Дома их ждала Лили. Она приготовила отличный ужин и, очевидно, становилась неплохой хозяйкой. Лили заметила, что Джесси больше молчала, но вид у нее был счастливый, и за десертом она разговорилась. Она расспрашивала их об их планах на Рождество. Сама она с нетерпением ожидала приезда на каникулы Криса.

– Мы останемся здесь, – сказал Билл, – только вдвоем.

– И Тедди, – прибавила Лили.

– И Тедди, – поправился Билл. – А потом мы с Лили и ее тренером поедем на несколько дней в Эспен. Я хочу посмотреть, как она готовится к Паралимпийским играм. – Он все еще ожидал, что это будет сравнительно спокойное событие, и не представлял себе, каким оно явится для него шоком.

Каникулы и в Денвере, и в Скво прошли спокойно. Рождество с детьми, в первый раз без их отца, было, как и следовало ожидать, сложным. Все они испытали чувство облегчения, когда праздники закончились.

После Рождества Билл поехал с Лили и Оскаром в Эспен. Они поднялись в лифте на вершину. Лили уже больше не боялась подъемников. И с вершины, на глазах отца, она полетела вниз как ветер. Равновесие она удерживала прекрасно, скорость была потрясающей. Билл следил за ней со слезами на глазах. Он понятия не имел, на что она способна, пока не увидел этого воочию.

– Боже милостивый! – шептал он, следя за ней. Лили мчалась так же быстро, как и раньше, и еще больше развила свои навыки, если такое возможно. Всего год спустя после катастрофы она летела как ветер, и никогда еще в жизни Билл не испытывал такого чувства благодарности. Она была изумительна, и Билл понял, что пророчество Джесси сбывается – ей предстоит замечательная жизнь. Фактически она уже ею жила.

Глава 23

За неделю до начала Олимпийских игр, в марте, Билл, Лили и Оскар находились в таком возбуждении, что едва могли это выносить.

Билл снял для них дом в городе, где в нижнем этаже поместился и Оскар. Джесси должна была прилететь из Скво и встретиться там с Крисом. Из Бостона прилетала Кэрол. Джо, ни за что в жизни не пропустивший бы такого события, намеревался остановиться в отеле. Уолкер Блейк организовал десяток школьных приятелей, чтобы присутствовать на Паралимпийских играх. Тедди должен был прилететь с Филом, чтобы провести показательные соревнования по регби для рекламы летних игр. На этот раз он в них не участвовал, но собирался участвовать летом, и поэтому демонстрация имела большое значение. Ее показывали по телевидению.

Лили волновалась так же, как и когда она участвовала в юниорских соревнованиях и когда ее включили в олимпийскую команду. На этот раз даже больше. Ей хотелось выступить достойно, чтобы все ею гордились. Она тренировалась с Оскаром каждый день.

– Забудь о медали, – сказал ей Оскар в первый день в Эспене. – Действуй, как ты действуешь обычно. Пусть это доставляет тебе удовольствие! – говорил он, стараясь помочь ей расслабиться. Вечером второго дня их пребывания в Эспене в ресторане, где Лили ужинала с отцом, она встретила Веронику. Та была ужасно довольна собой, завоевав бронзовую медаль на Олимпийских играх за неделю до того. Увидев Лили, она бурно изливала свои чувства, и, после того как она от нее отошла, Лили была явно в некотором раздражении. На Веронике была куртка, которую в прошлом году носила Лили, а сейчас она была в красной с синим куртке участницы Паралимпийских игр и гордилась ею. Эту куртку специально для Игр моделировал Ральф Лоран.

Момент был напряженный для всех участников. Эспен был полон людей, съехавшихся со всего света, чтобы увидеть Игры. Повсюду мелькали киногруппы, и у Лили несколько раз просили интервью. Она же желала только одного – тренироваться перед состязанием. Ради победы она трудилась пять месяцев в Винтер-Парке и еще шесть лет до того.

Кэрол и Джо вместе прилетели из Денвера и остановились в одном отеле, поблизости от снятого Биллом дома. Они ужинали с Биллом и Лили, а на следующий день прибыла Джесси со старшим сыном и остановилась в том же отеле. Джесси представила Криса Лили, и они сразу же подружились. Они разговаривали о своих школах, о музыке, о лыжах. Он рассказал ей, что был членом лыжной команды ДУ. На него произвела большое впечатление история ее участия в Олимпийских играх и те университеты, в которые она подала заявления. Она была явно очень умная и при этом вовсе не самодовольная и заносчивая, как его бывшие одноклассницы и другие знакомые девушки.

– Хочешь покататься завтра? – спросила его Лили как бы между прочим. Ему было интересно посмотреть, как это у нее получается. Он согласился поехать с ней, прежде чем она начнет свою тренировку с Оскаром в полдень. Оскар был целиком за свободное утро и считал, что ей пойдет на пользу расслабиться.

На следующее утро Крис заехал за ней и вместе с ней подошел к шкафу, где она держала лыжи. Он с интересом наблюдал за тем, как она прикрепила кресло к лыже и с легкостью тронулась с места, как только он надел свои ботинки и лыжи. Он был сильный лыжник, но ему пришлось постараться, чтобы успевать за ней. Болтая, они вошли в подъемник. Он расспрашивал ее о Паралимпийских играх. Он уже слышал о них от матери, а Лили рассказала ему еще и о Тедди и его участии в регби.

– Ты не скучаешь по Скво-Вэлли? – спросила она его. Он был интересный молодой человек, и ей нравилось с ним разговаривать. Он, казалось, вовсе не обращал внимания на ее коляску. Он считал ее красивой, и ему было любопытно покататься с ней и посмотреть, как она управляется с монолыжей.

– Иногда мне не хватает Скво, – сказал он. – Но в Денвере мне не скучно. – В Скво он тоже состоял в лыжной команде, но, в отличие от нее, не имел данных для Олимпийских игр.

Он помог ей спуститься из подъемника, когда они добрались до вершины, и встал рядом с ней, заняв позицию для спуска. Сначала они спускались медленно, но потом на полной скорости. Он ни в чем ей не уступал, и она легко скользила рядом. Она слегка его обогнала, а потом они сбавили темп и расслабились. Она была великолепной лыжницей, и он поражался ее умению управлять монолыжей. Она спускалась быстрее его, но время от времени давала ему передышку. В радостном возбуждении они оказались внизу и сразу же снова направились к подъемнику.

– Ну ты и молодчина! – сказал он ей восхищенно. Она улыбнулась и поправила шлем. Он разделил на двоих плитку шоколада, и они снова пустились в путь. Они спустились три раза, прежде чем ей нужно было расстаться с ним и встретиться с Оскаром. Вернувшись к матери и Биллу, Крис выглядел так, словно он увидел чудо.

– Ну и как? – спросила его Джесси. – Тебе понравилось?

– Она просто невероятна! – сказал он, и ее отец согласился.

Тренировка закончилась в половине второго, а потом они снова поднялись наверх вместе с Оскаром. Лили пригласила Криса присоединиться к ним. Оскар был доволен. Крис как раз сейчас был ей нужен, чтобы отвлечь от напряженности и тревоги перед состязанием. Когда на следующий день прибыли Фил с Тедди, она была в прекрасном настроении. Трое молодых людей весело провели время, а ближе к вечеру объединились с Уолкером и его компанией. Дом, снятый Биллом, вдруг наполнился друзьями Лили, а потом и еще некоторыми участниками Паралимпийских игр, с которыми Лили познакомилась. Голоса, музыка, смех звучали повсюду.

– Я чувствую, как будто у меня здесь школа, – сказал Билл Джесси с улыбкой. Он с трудом смог пробраться к себе в комнату.

– Привыкайте, – сказала ему она. – Скоро так и будет. – Он рассмеялся.

Вечером они все присутствовали на очень волнующей церемонии открытия, закончившейся зажжением олимпийского огня. Играм было официально дано начало.

После церемонии Билл и Джесси ужинали с Кэрол и Джо. Молодежь развлекалась сама по себе. Лили пришлось лечь раньше: на следующий день ей предстояли соревнования. После ужина Джо, Кэрол, Билл и Джесси прогулялись по Эспену. Мужчины шли вместе, а женщины заглядывались на меха и драгоценности в витринах и на все дорогие соблазны Эспена.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – лукаво улыбаясь, сказала Кэрол, когда они остановились перед одной из витрин. Джесси подумала, уж не изменила ли она своего намерения не встречаться с Джо. Он казался очарованным всякий раз при виде ее, хотя она и решила обращаться с ним только как с коллегой и другом.

– Я подумываю покинуть Бостон. Я так увлеклась «Лилипарком», что хочу переехать в Денвер и работать там. Может быть, это и глупо с моей стороны покинуть клинику, но мне это представляется правильным. А ты что скажешь?

Джесси широко улыбнулась.

– Ура! Ты не шутишь? Я думаю, это замечательно. Ты сказала Биллу?

– Нет, я сказала Джо. Я думала об этом сегодня. Я хочу уведомить о своем уходе, когда вернусь. Я предупрежу их за месяц. Если так получится, я смогу переехать сюда в апреле. Мне нравится Денвер. Это славный город, а когда ты переедешь туда, то с тобой, Биллом и Джо у меня будут друзья. Это начало. Может быть, мне и нужно начать сначала. – Последние слова она проговорила задумчиво. Это было важное решение для нее. Очень важное.

– Это всем нам необходимо, – серьезно сказала Джесси. – Это лучшая новость, какую я услышала за год. Я надеюсь, ты так и поступишь.

– Я почти уверена. Я серьезно об этом размышляю с самого Дня благодарения.

– Не имеет ли Джо какое-то отношение к твоему решению? – осторожно осведомилась Джесси. Кэрол отрицательно покачала головой.

– По крайней мере, пока еще нет, – честно призналась она. – Он очень мил со мной и звонит мне часто в Бостон. Но он не пытался влиять на меня как в отношении работы, так и в каком-нибудь другом. Мне просто нравится Денвер. И к тому же в Бостоне со мной так много случилось плохого. Лучше я буду жить в Денвере и помогать запустить «Лилипарк».

– И я тоже, – сказала Джесси. – Я дождаться не могу июня. Вот вернусь домой и все расскажу детям. Я полагаю, у них будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к мысли о переезде. – С сентября, когда она приняла свое решение, пролетело много месяцев. Она часто бывала в Денвере. Билл оплачивал ее консультации, и с июня он начнет платить ей зарплату главного врача. За счет консультаций ее материальное положение значительно улучшилось, как и у Кэрол. Это во многом изменило их жизнь.

– Привет новому члену команды, – сказала она, обнимая Кэрол. Наверно, она и вправду собралась переезжать в Денвер, и Джесси радовала перспектива совместной работы. Обе женщины очень сблизились, начав работать над «Лилипарком».

– О чем вы тут говорите, милые дамы? – спросил Джо, когда он и Билл поравнялись с ними. Джо смотрел на Кэрол с нежностью, и она ему улыбнулась.

– О работе, – в унисон отвечали они.

– А вы когда-нибудь думаете о чем-нибудь еще? – шутливо упрекнул он их. И они засмеялись. Обе они много работали, были привлекательны и талантливы, каждая в своей сфере, и он ими восхищался.

Они вернулись в дом Билла. Молодежь уже оттуда исчезла. Многие из них выступали в соревнованиях на следующий день и сейчас усердно тренировались. Тедди жил в одном отеле с Филом, и все они жили поблизости. Когда Билл вернулся домой после ужина, Крис как раз собирался уходить. Ему не хотелось расставаться с Лили. У них было много о чем поговорить.

– Удачи тебе завтра, – сказал ей Крис. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Когда он ушел, она все еще улыбалась.

– Я вижу, у тебя завелся поклонник, – сказал Билл, увидев ее позднее в кухне. Лили была возбуждена предстоящим событием, и Билл налил им обоим по стакану молока.

– Мне он нравится, – сказала она застенчиво. – Он славный. – Это был первый молодой человек, проявивший к ней романтический интерес со времени ее катастрофы. Джесси явно была права – были мальчики, которым она нравилась и которые были бы не прочь встречаться с ней, хотя она и была в инвалидной коляске. Об этом было приятно думать.

Она долго не могла заснуть, думая о соревнованиях на следующий день и надеясь, что сможет выступить успешно. Проснулась она на рассвете. Ей предстояло выступить во второй половине дня, после гонок на равнине. Демонстрация Тедди планировалась на другой день.

– Готова? – спросил ее отец, когда они вместе выходили из дома. Она согласно кивнула. Вид у нее был испуганный, и он хотел придать ей уверенности. Им нужно было добраться до места встречи лыжников, где ей предстояло соединиться с остальными членами команды. Там собрались спортсмены со всей страны и со всего мира. Говоря о ней, они вспоминали о том, что она уже завоевывала «бронзу» на Олимпийских играх четыре года назад и сейчас рассматривалась как перспективная победительница. Но соревнование предстояло серьезное. Участники относились к нему так же, как и те, кто принимал участие в Олимпийских играх, и тренировались так же напряженно.

Все погрузились в подъемник. Лили думала, готова ли она на самом деле. Ей не хотелось опозорить себя или свою команду. Она встала в очередь с номером на спине. Номер был девятнадцатый. Она знала, что отец и Джесси, Крис, Кэрол и Джо, Тедди и Фил ждали ее у финиша. Там был и Уолкер со своей компанией. Он обещал приветствовать ее во весь голос. Лили так нервничала, что с трудом могла соображать. Оскар держался настолько близко к ней, насколько это было возможно.

Лили наблюдала за спуском первых гонщиков и была поражена их стилем и скоростью. Некоторые из них уже участвовали в соревнованиях раньше, среди них была и предыдущий золотой призер. Ее повреждение было менее серьезным, чем у Лили, и она могла передвигаться с помощью экзоскелета. Но когда они были на лыжах, это не имело никакого значения.

И вдруг настала ее очередь. С безмолвной молитвой она тронулась и сразу сосредоточилась на процессе. Время летело, и она опомниться не успела, как была уже внизу. С трудом переводя дух, она приблизилась к улыбавшемуся Тедди. Отец подошел к ней, чтобы сказать, как у нее все отлично получилось. Он весь светился от гордости. Крис поднял вверх пальцы в знак приветствия и поздравления.

– Как у меня вышло? – все еще задыхаясь, спросила она Тедди и сняла солнцезащитные очки.

– Ты неслась, как будто за тобой черти гонятся. – Он широко улыбнулся.

Через несколько минут объявили ее результаты. Она показала отличную скорость, пониже чем была у «золотой» призерки, но близкая к ней. Подошел и ее тренер. Он был в восторге.

– Мы получим «серебро», – сказала он. Его акцент звучал заметнее, и в глазах у него стояли слезы. – Вот увидишь. – Но ничего нельзя было сказать наверняка, пока не закончатся гонки. Результаты объявляли в самом конце. Ожидание казалось бесконечным, но Лили простояла там до конца. Она заняла второе место. И вот ей уже надевают на шею серебряную медаль, играют гимн, и она плачет. А когда она поднимает голову, отец и Оскар обнимают ее, все, кого она знает, подходят поздравить и поцеловать ее. Все происходит еще лучше, чем когда она завоевала бронзовую медаль на юношеских играх. Это был один из самых чудесных моментов ее жизни. Уолкер подхватил ее на руки вместе с лыжей. Когда он снова усадил ее, она наклонилась поцеловать Тедди, а Крис, обняв ее, смотрел ей в глаза с улыбкой.

– Я по-настоящему тобой горжусь! – сказал он взволнованно. У Джесси по щекам катились слезы. Год назад в больнице в Скво она никак не могла надеяться увидеть такое.

Они остались до конца соревнований по другим видам спорта, а потом отправились в дом Билла праздновать. Ужинать она собиралась с членами своей команды, но задержалась дома, пока отец разливал шампанское, а Крис стоял рядом с ней. Это был самый замечательный, просто невероятный день в ее жизни. Обладательница золотой медали поздравила ее. Она была на девять лет старше Лили и занималась скоростными спусками уже восемь лет. Она сказала, что Лили тоже когда-нибудь получит «золото».

Праздничная ночь прошла великолепно. На следующий день все они отправились наблюдать за игрой Тедди. Лили дрожала от страха, игра была такая грубая и агрессивная, что она опасалась за него. Но он забил гол, и его команда выиграла. На всех это произвело большое впечатление. После игры спортивные комментаторы взяли у него интервью.

Это был волшебный момент, и Лили хотелось, чтобы четыре года скорее миновали и она снова могла бы участвовать в соревновании. Ее решение организовать спортивную программу в «Лилипарке» с ежегодными соревнованиями и медалями еще более укрепилось. Все десять дней игр они оставались в Эспене и посетили многие соревнования. Лили присутствовала на балу, устроенном ее командой. Заключительная церемония была очень трогательной. Лили надела свою серебряную медаль. Она знала, что никогда этого не забудет, и благодарила Оскара за все, что он для нее сделал.

На следующий день после закрытия игр они все вернулись домой. Крис обещал побывать у нее в Денвере. Он хотел снова с ней покататься и пригласил поужинать с ним.

– Это будет здорово, – сказала Лили, улыбаясь.

Перед отъездом Джесси остановилась на минуту поговорить с Кэрол.

– Ты приняла решение? – шепнула Джесси.

– Да. Я предупрежу о своем уходе, как только вернусь. – Обняв ее, Джесси поспешила отвезти Криса в ДУ. Следя за ним и Лили, она заметила, что между ними начинается роман, и была очень довольна. Ничего лучшего для каждого из них она не могла себе представить. Она была в восторге от того, что Кэрол переезжает в Денвер. Когда она и сама сюда переедет, с ней рядом будет подруга. А всего лучше было то, что Лили выиграла заслуженную ею медаль.

Медаль была у нее на шее, когда она всю дорогу в Денвер спала в отцовской машине. Он смотрел на нее с улыбкой. Никогда в жизни он еще не был так счастлив.

Глава 24

В субботу в мартовское утро, вернувшись из Эспена, Джесси собралась с духом и, сидя с детьми за завтраком, сообщила им о своем решении. Она целую неделю опасалась этого момента, но понимала, что поступает правильно.

– Мы… что? – уставился на нее в изумлении Адам.

– Мы переезжаем в Денвер, – спокойно сказала Джесси, стараясь не чувствовать себя виноватой при виде выражения его лица. – Я поступила там на работу главным врачом реабилитационного центра. Это очень хорошая работа. Мы будем жить в прекрасном доме, который мне предоставляют, и я надеюсь, что мы все будем счастливы. – Как она и ожидала, разразилась буря.

– Тебя не беспокоит, что думаем и чувствуем мы? У меня здесь друзья! У нас у всех здесь друзья! – закричал на нее Адам. Ему только что исполнилось двенадцать. Он играл в футбол и в баскетбол в «Малой лиге» и был членом лыжной команды.

– Конечно, меня беспокоит, что вы чувствуете. Но тем, чем ты занимаешься здесь, ты сможешь заниматься и в Денвере. Ты сможешь кататься на лыжах, играть в баскетбол и все прочее. И там есть очень хорошая школа для тебя и Джимми. – Джимми выглядел совершенно пораженным, и, что хуже всего, Хизер сидела молча, и слезы лились у нее по лицу.

– Как ты можешь заставить меня переезжать, когда мне остается год до окончания школы? Как ты можешь так со мной поступить? – спросила она в ужасе. Джесси чувствовала себя чудовищем. Она ожидала подобной реакции и боялась ее. Она не могла не разделять чувств Хизер и чувствовала себя виноватой.

– Я знаю, детка, это тяжело. Но это для меня прекрасная работа, и мы сможем позволить себе многое, чего не позволяем теперь. И мне трудно без помощи папы.

Последние слова она проговорила со всей возможной мягкостью. У Адама был возмущенный вид.

– Тогда найди себе работу получше здесь. Папа никогда не заставил бы нас пойти на такое.

– Может быть, и нет, – честно признала она. – Но это правильное решение, и мы сможем чаще видеться с Крисом, так как он тоже в Денвере.

– Я хочу остаться в Калифорнии и здесь поступить в университет, – жалобно сказала Хизер.

– Ты сможешь вернуться сюда для поступления. И я не собираюсь продавать дом. Я хочу сдать его внаем. Мы всегда сможем вернуться, если захотим.

– Если ты нам позволишь, – злобно взглянул на нее Адам. Он был как раз в таком возрасте, когда мог ее возненавидеть. Хизер была в отчаянии. Она вскочила из-за стола, побежала к себе в комнату и хлопнула дверью. Через минуту за ней последовал Адам. Джимми сидел в полной растерянности. Потом он потянулся к ней и погладил по руке.

– Они переживут это, мамочка, – сказал он ласково, и Джесси обняла его.

– А ты почему не разозлился? – Джимми был ангелом, посланным ей небом в утешение.

– Потому что нельзя же всем на тебя обозлиться. Это было бы несправедливо. – Он всегда был самым добрым из всех.

– Спасибо тебе за то, что ты так хорошо это принял. Я уверена, тебе понравится школа и новый дом, и мы станем сюда часто приезжать, – заверила его она. Он согласно кивнул и тоже пошел к себе. У нее сердце разрывалось при виде того, как он печально поднимался по лестнице.

Хизер с этого дня практически объявила ей войну. Весь следующий месяц она терпела от нее холодность и от Адама оскорбления. Джимми просто выглядел очень грустным. Она чувствовала себя самой ужасной матерью в мире. Она позвонила Кэрол, чтобы ей пожаловаться. Кэрол уже нашла понравившуюся ей квартиру в Денвере. Она паковала вещи в Бостоне и была в радостном волнении по поводу переезда. И когда Джесси снова спросила ее, она по-прежнему настаивала, что они с Джо просто друзья. Но сейчас Джесси была больше озабочена своими детьми, чем переездом Кэрол.

– Дети меня убьют, буквально или фигурально. Хизер меня ненавидит, Адам злится, а Джимми просто выглядит несчастным.

– Все будет отлично, когда вы окажетесь в Денвере, – уверенно сказала Кэрол. – Кстати, на днях я видела Криса.

– Правда? Где? Он что, прогуливал занятия?

– Нет, он ужинал. У Билла. С Лили. Мне кажется, она ему нравится.

– Мне тоже так кажется, – улыбнулась Джесси. Когда она сказала Крису о переезде, он был поражен, но расстроился меньше остальных, когда узнал, что дом она не продает.

– Потом они пошли в кино. Билл говорит, что он у них бывал несколько раз. Он приглашал Лили на свидание.

– Ну что же, хоть одна хорошая новость. Я одобряю. Она самая чудесная девочка на свете. У нее есть все основания быть избалованной, а она не такая. Она замечательная девочка. – Джесси не видела ее с тех пор, как она завоевала медаль. Сама она собиралась вскоре поехать в Денвер, как только дети немного успокоятся.

– Что мне делать с этой публикой? Разве только застрелиться или изменить свое решение. – Их огорчение по поводу переезда поколебало ее твердость.

– Было бы неправильно менять решение. Стой на своем. Они перебьются. Дай им только время, – подбодрила ее Кэрол.

– Да, попробуй сама пожить с ними. Хизер говорит, что она никуда не поедет. Почти каждую ночь она проводит у подруги и говорит, что хочет поселиться у них и вместе поступать в университет на будущий год. Я не могу ей этого позволить. – Эта мысль явно тревожила Джесси.

– Не сделает она этого, – уверила ее Кэрол. – Для нее это просто способ самовыражения. Это лучше, чем скрытая агрессия. Она хочет наказать тебя.

– Вот именно этим она и занимается. Я бы предпочла скрытую агрессию – у нее она уж слишком открытая, – вздохнула Джесси. Кэрол уверяла ее, что Хизер скоро смягчится, но война продолжалась неделю за неделей. Если на то пошло, Хизер еще больше злилась и была еще более враждебно настроена по отношению к матери. Хотя Джесси и ожидала такого, жить с этим было трудно.

Когда две недели спустя Джесси приехала в Денвер, Кэрол с гордостью показала ей свою новую квартиру. Но Джесси могла думать и говорить только о своих битвах с Хизер.

Когда она увиделась с Биллом, то обнаружила, что между ним и Лили тоже не все шло гладко. Это была весна тревоги юных существ. Билл сказал, что у него с Лили есть проблема. Джесси надеялась, что речь не шла о Крисе и что Билл не возражал против его встреч с Лили. Но ей восемнадцать лет, и она очень разумная девушка. А ее сын – хороший мальчик и ни за что ее не обидит. Билла не было дома, когда Лили спустилась из своей комнаты и попросила Джесси помочь ей.

– Я не могу убедить отца, – сказала она с расстроенным видом, усевшись у кухонного стола. Уж не говорит ли что-нибудь подобное и Хизер матери своей подруги, подумала Джесси. Она рассказывала Лили о Хизер, и та сочувственно отнеслась к ее переживаниям по поводу переезда. Она справится с этим, сказала она, но Джесси начинала сомневаться, что это когда-нибудь сбудется.

– Я жду ответов из университетов, куда я отправляла заявления, но отец говорит, что он никуда меня не отпустит.

– А почему нет? – Билл уже говорил ей то же самое, но Джесси хотелось узнать, чем он это объяснил Лили.

– Не знаю. Это просто нелепость. Чтобы якобы мне не повредить. Это полная бессмыслица. Почему поступление в университет может мне повредить? – Обе они знали, как заботливо Билл охранял свою дочь. Поэтому он и не желал отпустить ее от себя, особенно теперь, когда она была в инвалидной коляске.

– Он всегда так говорил? – осторожно спросила Джесси.

– Ему и раньше не нравилась эта идея, но он позволил бы мне. У него не было оснований отказать. А теперь он не позволит из-за моего паралича. Это абсолютная чушь! – Джесси могла видеть, как взволнована и сердита Лили. Они спорили с отцом месяцами. – У меня хорошие оценки, а какой в этом толк, если он не позволит мне поступить в приличный университет?

– А ты не хочешь остаться дома?

– Нет, я хочу уехать. Джесси, поговорите с ним и попытайтесь его убедить! – Лили смотрела на нее умоляющими глазами.

– Я попробую, но он очень упрямый человек, особенно когда речь идет о тебе. Мои дети тоже не слишком счастливы со мной сейчас, – призналась она. Лили смотрела на нее с сожалением. Джесси ей нравилась, и ей казалось, что ее детям повезло с матерью. Крис говорил о ней только хорошо. Он очень любил мать. – Кроме Криса, они все злы на меня из-за переезда. Все, кроме Джимми, но он выглядит таким печальным, с тех пор как я сказала им об этом. – Это казалось Джесси хуже всего. – Хизер меня ненавидит. Она считает, что я испортила ей жизнь.

– Да, – сочувственно кивнула Лили, – уезжать из последнего класса нелегко. Но в Денвере тоже неплохо. Ей здесь понравится. Плохо, что мы с ней не кончаем одновременно. – Она снова приняла несчастный вид. – Я надеюсь, меня примут в один из восточных университетов. Вы поговорите с отцом?

– Попробую.

Джесси исполнила свое обещание в тот же день. Билл был несгибаем. Он считал, что Лили уже достаточно пережила. В кампусе, среди пьяных мальчишек, она будет слишком уязвима. Он хотел, чтобы она осталась дома и поступила в ДУ.

– Но она даже не подавала туда заявления, – сказала Джесси. – Она потеряет год, если не поступит в один из университетов, куда она обращалась, а все они на востоке.

– Тогда она может и пропустить год. Я не позволю ей уехать. – Он выглядел очень решительным, и Джесси вспомнила яростного защитника своей дочери в Скво в прошлом году.

– Билл, – сказала она спокойно. – Вы сделали все возможное, чтобы дать ей снова интегрироваться в окружающий мир. Вы отправили ее в школу, а не стали учить дома. Вы послали ее в клинику Крейга обучиться всем необходимым ей навыкам, чтобы она могла вернуться к нормальной жизни. Вы позволили ей принять участие в Паралимпийских играх, и, скажем прямо, скоростной спуск – опасный вид спорта и для здорового человека. А теперь вы не позволяете ей уехать в университет. Чего вы на самом деле боитесь?

– Что она не вернется, – сказал он грустно. – Я потерял ее мать. Я не хочу потерять ее. Что, если она уедет в Бостон или в Нью-Йорк? – Джесси улыбнулась.

– Посмотрите только, что вы ей дали и что для нее сделали. Посмотрите на этот дом, на ее жизнь здесь, на реабилитационный центр, который вы создаете. Неужели вы серьезно думаете, что она к этому не вернется? Поверьте мне, что вернется. Она просто хочет расправить крылья и получить хорошее образование. Вы не можете ее за это осуждать. А к тому же она вас любит. Она вернется домой.

– Я уехал из дома и не вернулся, – сказал он.

– Денвер не шахтерский городишко. И она вас обожает. Она вернется домой, как птица из полета.

– Я бы хотел, чтобы она осталась здесь, – сказал он грустно.

– Для вас же лучше, если она уедет и захочет вернуться. А иначе она может решительно взбунтоваться, – предупредила его Джесси. Именно этого она и боялась с собственной дочерью.

– Я не знаю. А как у вас дела с вашими?

– Они меня ненавидят, – сказала она, пытаясь говорить равнодушно. – Нет, Джимми не ненавидит меня. Но для двух других я – враг номер один. Это нелегко выносить.

– Лили тоже на меня зла, – сказал он со вздохом. – А я не могу без нее. В ней вся моя жизнь. – Джесси это уже было известно.

– Не только в ней. У вас есть еще «Лилипарк», которым вы занимаетесь. У вас есть друзья, работа, и Лили вы не потеряете. Она слишком любит вас, чтобы уехать надолго. Вы – ее герой, – уверяла его Джесси.

– Только не в настоящий момент, – сказал он с кривой усмешкой.

– Почему бы вам сначала не узнать, куда ее приняли, и тогда уже решить, как вы к этому отнесетесь? Постарайтесь только без предубеждения. – Он кивнул, и она поняла, что сделала для Лили все что могла. Но Билл всегда трудно поддавался убеждениям, и в особенности, когда речь шла о его опасениях за свою дочь.

В этот вечер Джесси ужинала у Кэрол в ее новой квартире. Давно уже они так хорошо не проводили время вдвоем. Джесси снова завела речь о Джо, но Кэрол оставалась тверда в своей решимости не вступать больше никогда в близкие отношения с мужчинами, хотя ее отношение и смягчилось немножко.

– Ты не понимаешь, что значит так измениться. Я чувствую себя изуродованной, – сказала она спокойно, имея в виду свою мастэктомию. – Я больше не чувствую себя женщиной. – Джесси понимала, что в этом и было все дело.

– Если он тебя любит, для него это не будет иметь значения.

– Я не хочу снова переносить ради мужчины ряд мучительных операций.

– А тебе и не нужно. Есть всякие другие способы – сексуальные ночные рубашки, протез в лифчике. Ты же не собираешься сниматься для обложки «Плейбоя». Взгляни на Лили, как она приспособилась по-новому относиться к прежним обстоятельствам. Не позволяй травме разрушить твою жизнь. Лили подала нам всем замечательный пример. Должно найтись более легкое решение, чем восстановительная хирургия, если человек тебе нравится, а я начинаю думать, что это именно так.

– Может быть, и так, – согласилась неуверенно Кэрол, – но я не хочу снова страдать. Довольно уж я обожглась на Дилане.

– Это всегда риск. Даже если ты находишь прекрасного человека, он может умереть. – При этих словах обе они вспомнили Тима, и взор Джесси затуманился.

– А как ты? – спросила ее Кэрол. Тима не было в живых уже год и два месяца, и Джесси не нужен был никто другой. Все, что ей было нужно, это помириться с дочерью. В настоящий момент это была ее главная озабоченность.

– Еще слишком рано, – просто ответила она. – Тима заменить нелегко, он был лучшим из лучших.

– Тут сложно сделать выбор. Или человек дрянь, и ты опасаешься, что другой будет таким же, или он лучший из лучших, и никому с ним не сравниться. – Джесси засмеялась.

– Типа так.

– А Билл? Он хороший человек, и я не помню, чтобы видела его когда-нибудь с женщиной.

– Она ему не нужна. У него есть Лили. И мы с ним друзья. Такая ситуация меня устраивает, а теперь он еще и мой босс. Все это для меня слишком сложно.

Кэрол согласилась. Джесси явно не испытывала никакого интереса ни к Билллу, ни к какому-то еще мужчине. Она по-прежнему спала в пижаме Тима и не убирала его одежду. Она начала привыкать к мысли, что наступит время все менять, когда они переедут. Придет пора расставаться с прошлым, по крайней мере с его вещами.

До отъезда Джесси больше не виделась с Лили, но она послала ей сообщение, что поговорила с ее отцом, хотя не могла гарантировать результаты.

Через три недели она получила от Лили восторженное письмо. Ее принимают и в Принстон, и в Нью-Йоркский университет. У нее теперь есть выбор между двумя престижными университетами, и оба они на Восточном побережье. «Отец в трансе», – сообщала она Джесси.

– А ты куда хочешь поступать? – спросила ее Джесси.

– В Принстон, однозначно.

– А что, если бы тебе проехаться туда с отцом, чтобы осмотреться на месте? Может быть, он передумает. – Это было единственное, что Джесси могла ей предложить в настоящий момент.

– Он ездил туда со мной до моего несчастного случая. Тогда ему там понравилось. А теперь ему ничего не нравится. А у них там даже на кампусе предусмотрены удобства для людей с ограниченными возможностями. Я проверяла. И что теперь делать?

– Я не знаю. Поговори с ним и постарайся доказать ему, как много это для тебя значит.

Лили говорила и с Кэрол, и та посоветовала дать отцу еще время. Но у Лили было всего две недели на то, чтобы согласиться или отказаться, а Билл ни с места. Лили не хотела принять предложение без его согласия. Ведь ему же придется платить за ее обучение, в конце концов. А что, если он так и не согласится?

А потом Тедди сообщил ей, что его приняли в ДУ. Он известил об этом своих родителей, и они были шокированы тем, что он вообще решился поступать в университет. Но они явно испытали облегчение от того, что он не просился домой и не просил их приехать к нему, поэтому дали свое разрешение. Он сказал, что впоследствии будет готовиться на магистра. У него были грандиозные мечты. Крейг вместе с Филом и Лили воспитали в нем это.

Вечером Лили пригласила его на ужин, чтобы отпраздновать это событие, и пожаловалась ему на отца.

– Вот теперь ты поступаешь в университет, – грустно сказала она, – а я, похоже, что нет.

– Он уступит, – предсказал Тедди. – А если нет, ты можешь поступить со мной в ДУ.

– Вот этого-то он и хочет. Он хочет, чтобы я навсегда осталась ребенком. – У нее был несчастный вид при этих словах. Она отвезла Тедди обратно в Крейг.

– Ты спросил у родителей разрешения перебраться в «Лилипарк»?

– Это тема для моего следующего звонка. За один раз я обсуждаю с ними что-то одно. Они считают меня овощем, который они здесь оставили, и что я не могу существовать самостоятельно. Они были шокированы, когда я сказал, что хочу поступать в университет. Они принимают меня за Стивена Хокинга, только без его мозгов. – Лили было больно это слышать, но казалось, что это действительно так и было. Они представления не имели о том, какой он, на что способен, о чем мечтает, и казалось, им это было безразлично. Лили находила их трусливыми эгоистами. Тедди заслуживал намного лучшего.

– Если бы они знали, что ты играешь в регби! – сказала она, смеясь. – Овощи в регби не играют. То-то бы остались в дураках!

– Верно, – сказал он гордо. Лили выехала из фургона, и швейцар завез Тедди в подъезд. Она села в свою машину и поехала домой.

Отец дожидался ее, и когда она легла, он вошел к ней в комнату. Он только смотрел в очередной раз запись ее победного спуска в Эспене, снова и снова испытывая чувство гордости.

– Ты бы лучше поработала над спортивной программой для «Лилипарка», которую вы для нас разработали, – сказал он ворчливо.

– А почему именно теперь? Я начну летом, когда кончу школу.

– У тебя может не найтись времени.

– Почему? – она не поняла его.

– Потому что осенью тебя здесь уже не будет, если ты поступишь в Принстон.

Она внимательно посмотрела на него. Взгляды их встретились.

– Поступлю в Принстон?

– Я думаю, да, – печально улыбнулся он. – Я следил за тобой в тот день на гонках, когда ты выиграла серебряную медаль. У тебя выросли крылья, Лили. Пора тебе взлететь.

Обхватив его руками за шею и закрыв глаза, она обняла его. Билл с трудом старался проглотить комок в горле.

– Спасибо, папочка… спасибо… я обещаю тебе, ты сможешь мною гордиться.

– Тебе не нужно для этого стараться, – сказал он со слезами на глазах. – Я уже горжусь тобой.

Глава 25

– И не забудь рюкзак Джимми! – крикнула Джесси Хизер. Она последний раз окинула взглядом гостиную. Мебель уже всю вывезли две недели назад, и через два дня она должна быть на месте. Оставались только постели и несколько коробок в кухне. Сегодня утром она сняла белье. Она нарочно использовала старые простыни, чтобы сразу же их выбросить. А кровати предполагалось отправить в благотворительную организацию «Гудвилл». За ними обещал заехать Бен. В Денвере она купила детям новые кровати, которые уже стояли в их комнатах. Их сумки были упакованы и ожидали в передней. Свою машину Джесси продала Казуко. Благодаря Биллу и той зарплате, которую он платил ей как главному врачу, она только что купила себе в Денвере новую.

Автобус до Рено должен был подойти с минуты на минуту. Дети столпились внизу со своими сумками, которые они брали с собой в самолет. Хизер держала рюкзак Джимми, а у него в руках была мягкая игрушка – собака, с которой он спал. У них был такой вид, словно они покидали «Титаник» со всеми своими дорогими вещами. Хизер уже две недели не разговаривала с матерью. Поэтому с переездом все было сложно, кроме ожидавшего их дома и ее работы. Но она могла понять их чувства. Даже для нее уехать из дома значило снова потерять Тима. Он был так тесно с ним связан, так его любил. Снявшие дом люди должны были поселиться первого июля, и было странно и грустно думать о том, что в их доме будут жить посторонние. Она надеялась, что им тут будет хорошо. Ей с детьми было здесь хорошо, пока был жив Тим.

Единственное, что ее поддерживало, когда она смотрела на их лица, было предвкушение, что новый дом им понравится. Она хотела сказать им об этом, но они не желали слушать. Им надо было увидеть его, чтобы понять. Он был намного лучше их старого дома в Скво. Все было новенькое, чистое, красивое. Это был целый новый мир.

По дороге в аэропорт они молчали. Хизер купила там журналы и все время с кем-то переписывалась. До самого последнего дня она угрожала, что не поедет. Джесси серьезно опасалась, что она откажется, но Хизер не отказалась. В конце концов она уложила свои вещи, хотя и плакала всю последнюю неделю.

Адам занимался своим айпадом, а Джимми держался за материнскую руку. В самолете все хотели смотреть кино. Джесси хотела только спать – последние несколько недель были изматывающими.

Свою практику Джесси продала Бену и уже обратилась за медицинской лицензией в Колорадо. Когда она ее получит, она поговорит с нейрохирургами в Денвере о том, чтобы она могла практиковать там время от времени. Но она собиралась сосредоточиться на «Лилипарке». У нее было огромное количество работы перед их неофициальным открытием в августе. Сначала они собирались освоить большой дом и ждать полгода, пока откроют и второй, продолжая подыскивать штат и работать над программами. Они были намерены начать предоставлять медицинские услуги в полном объеме через ближайшие шесть или девять месяцев. Билл бывал у себя в офисе каждый день, как и ей придется теперь. В марте должны были появиться свои офисы у Джо и Кэрол. Фил Льюис приступал к своим обязанностям главного физиотерапевта с первого июля. Основной штат был уже набран. Все развивалось теперь на огромных скоростях. Джесси оставалось только устроить своих детей. Она наняла экономку, чтобы развозить их и готовить на всех. С той зарплатой, какую ей платил Билл, она могла себе это позволить. Ей оставалось только оплачивать домашние расходы. Бен щедро рассчитался с ней за ее долю практики. Ее материальное положение было вполне благополучным, впервые за полтора года.

Перелет в Денвер прошел спокойно, не считая мрачных взглядов, бросаемых на нее Хизер. Билл прислал за ними в аэропорт фургон с водителем. Притворяясь, что они ничего не замечают, дети с интересом оглядывались вокруг по дороге из аэропорта. Крис обещал подойти сегодня к ужину. Он только приступил к работе в адвокатской конторе на лето, которую ему помог найти Билл. Он главным образом регистрировал дела и разливал кофе, но это был для него полезный опыт. Он и сам подумывал поступить на юридический факультет. Первый год в ДУ прошел у него успешно.

– Скоро мы приедем, мама? – спросил Джимми, глядя на нее и прижимая к груди собаку.

– Скоро. – Они все устали с дороги. Вскоре Джесси увидела дом, и фургон подкатил к подъезду. Все трое были, казалось, удивлены.

– Чей это дом? – подозрительно осведомился Адам. – Билла? – Дом явно показался ему чересчур роскошным.

– Нет, наш, – сказала Джесси, вылезая и помогая спуститься Джимми.

Они подошли к парадной двери. Шествие замыкала Хизер. Джесси открыла дверь, все они вошли в холл и сразу заметили большую гостиную с камином. Потом они заглянули в столовую и в кухню. Все выглядело так же красиво, как оно запомнилось Джесси. Дом произвел на них впечатление.

– Здорово, – сказал Джимми, и Адам, судя по его виду, похоже, с ним согласился. Хизер не сказала ни слова и притворялась, что ничего не замечает.

– Ваши спальни наверху. Можете выбрать любую, какую хотите. Три на одном этаже с моей, и одна на самом верху. – Джесси думала, что верхняя комната лучше всего подойдет для Криса. Она была большая, светлая и наиболее уединенная. Но если Хизер станет настаивать, она отдаст ее ей, все для того, чтобы наконец помириться с ней. Крис собирался переехать к ним, как только доставят мебель, поскольку на этой неделе он выселялся из общежития. Все было организовано Джесси и Биллом своевременно и тщательно, в соответствии с их потребностями. Детей только что распустили на каникулы, Лили через неделю кончала школу.

Джесси побродила по своей спальне, а потом заглянула в одну из трех других и увидела там Хизер, с восторгом растянувшуюся на кровати. Джесси приобрела для них всех широкие кровати, каких у них раньше не было. Дома мальчики спали в двухъярусной кровати, Хизер – в односпальной. Все это было хорошо, пока они были маленькие. Увидев мать в открытую дверь, Хизер с гримасой поднялась и пошла в ванную. Но замеченный ею момент полного счастья показался Джесси обнадеживающим.

Ее поразило, как быстро они выбрали себе комнаты. Хизер взяла себе самую большую, рядом с ее собственной. Адам выбрал ту, что ему больше понравилась, а Джимми предпочел маленькую уютную комнатку, которая, по его словам, напоминала ему его старую комнату. Крис занял верхнюю, которая, по мнению Джесси, больше всего ему подходила. Никто из младших не захотел подниматься на лишний этаж. Они осмотрели все остальные комнаты и бегали вверх и вниз по лестнице, обследуя каждый этаж. Джесси села на кровать и смотрела в окно, чувствуя себя счастливой в этом чудесном доме. Она прилегла, размышляя об этом, когда в комнату с серьезным видом вошла Хизер.

– Это чудовищно, что ты заставила нас переехать, но дом неплохой, мама, – признала она. Джесси смотрела на нее с улыбкой. Для Хизер это было важное признание. – Но мне хочется снова вернуться в Скво, – сказала она грустно.

– Я рада, что дом тебе понравился. Ты всегда можешь съездить в Скво. – Хизер пожала плечами и, не сказав больше ни слова, скрылась у себя. Через несколько минут показался Адам с озадаченным видом.

– Почему он дал нам такой красивый дом? – спросил он, как будто в этом было нечто подозрительное.

– Мне полагается по моей должности. Всякий, кто занимает пост главного врача, имеет на него право. Билл хотел, чтобы его занял подходящий человек. Это называется стимул, – сказала она, и Адам понимающе кивнул.

– Хизер фоткает свою ванную, – добавил он, что показалось Джесси хорошей приметой. Ванная была отделана белым мрамором, с большой ванной и огромной душевой кабиной. У Джесси ванная была еще просторнее.

Они все еще осматривались и устраивались, когда подъехала машина, и оттуда появились Билл и Лили. Раздался звонок в дверь, она пошла их впустить и увидела на коленях у Лили огромную корзину с готовой едой и закусками, а Билл нес два пакета со всякого рода бакалеей и вином.

Все спустились вниз поздороваться с гостями, только Джесси смущало недовольное выражение на лице Хизер.

Она представила детей Биллу и Лили, и все она прошли в кухню, где Билл поставил корзину на стол в центре комнаты, а бакалею разложил на полках. Мальчики болтали с Лили. Лили предложила Хизер на следующий день показать ей школу. К большому удовольствию Джесси, Хизер приняла предложение, хотя и не с очень довольным видом. Но Лили не обратила на это внимания. Она понимала, что Хизер расстроена.

Джесси взглянула на Билла, наблюдавшего за этой сценой. Он сделал победный жест, и она улыбнулась ему. Все прошло хорошо, дом им понравился, даже Хизер, хотя она упорно в этом не признавалась.

Минут десять спустя появился Крис и, видимо, очень обрадовался, увидев Лили, которую он не ожидал.

– Пойдем, Крис, я покажу тебе твою комнату, – сказал Джимми, потянув брата за руку. – Она на самом верху. – Для Лили это было бы затруднением, если бы Крис не отнес ее на руках. Что он и сделал. Взяв ее на руки, он поднялся с ней наверх, а Джимми шел за ними.

– Добро пожаловать домой, – сказал Джесси Билл, когда они остались одни, и она улыбнулась.

– Спасибо вам за великолепный дом. Мне кажется, дети как будто простили меня. Во всяком случае, мальчики. А Хизер к этому близка. Ей очень понравилась ее комната.

– Подождите, пока привезут мебель, тогда они действительно почувствуют себя дома.

– Да, – сказала она. – Как дела в «Лилипарке»?

– Процветают. Мы почти готовы. Все, что нам нужно, это пациенты.

– Они появятся, – сказала Джесси. – Меня это не беспокоит. – Она знала, что в конце концов к ним станут съезжаться пациенты со всей страны, так же как они съезжались в Крейг.

Билл и Лили оставались у них около часа, а потом они собрались домой, и Джесси слышала, как Крис сказал Лили, что зайдет попозже. Билл пригласил их всех поужинать вместе на следующий день. Он предложил организовать барбекю, и Адам и Джимми пришли в восторг. Крис обещал помочь, и Хизер не стала возражать. Они не устраивали барбекю дома после смерти отца.

– Лили классная, – объявил Адам, доставая еду из корзины, а Джимми повел Криса наверх, осмотреть наконец, как следует его комнату. Он стремился показать ее ему, как только Крис появился. Мальчики уже вполне обустроились у себя и даже интересовались, нет ли у соседей детей – их ровесников. Билл сказал, что он не знает, но уверен, что есть. Все соседи были люди семейные.

Ужин они приготовили из продуктов, которые привезли Билл и Лили. А потом они пошли каждый к себе и смотрели кино на своих компьютерах. Хизер позвонила всем своим друзьям и рассказала им по секрету, какой у них прекрасный дом. Она уже пригласила двух подруг приехать к ней в июле и августе, и они обещали навестить ее. Дела пошли на лад. И ей было любопытно побывать с Лили в новой школе.

Джесси позвонила Кэрол и рассказала ей, что все у нее идет хорошо с детьми. Хизер все еще злилась, но дом ей, очевидно, понравился, в чем она отчасти и призналась матери. Джесси знала, что важную роль сыграет посещение ею школы.

На следующий день Лили заехала за Хизер и провела ее по школе, показывая, где что. Она представила ей нескольких из ее будущих одноклассников, среди которых были интересные мальчики. На Хизер все это произвело должное впечатление, и она позже сообщила своим подругам, какие классные ребята у нее в новой школе. Впервые за долгое время она вернулась домой счастливая. Две новенькие девочки попросили у нее номер телефона и спросили, есть ли она в Фейсбуке, на что она ответила утвердительно.

Вечером они поехали на ужин к Томасам. Билл приготовил для всех цыплят и стейки, и они сели ужинать за большим столом на дворе. Лили приготовила на кухне салат и с легкостью передвигалась вокруг них. Джимми не отходил от нее и с интересом заметил, что все на кухне было в пределах досягаемости для Лили.

– Да ты можешь все доставать! – Он никогда не видел раньше такой кухни.

– Да, могу. Папа устроил это для меня, – улыбнулась она ему. Мальчик был действительно смышленый, как ей и говорил Крис.

– Здорово! – сказал он. Она засмеялась. Крис помог ей вынести готовые блюда во двор.

– Он тебе не надоедает? – спросил ее Крис. Она с усмешкой покачала головой.

– Нет, мы с ним друзья. Ему нравится наша кухня.

Они хорошо провели время за ужином, а на следующий день прибыла из Скво-Вэлли их мебель, и Джесси весь день все устраивала. К вечеру дом им всем показался родным. Мебель отлично расставилась, и у детей в комнатах было все им нужное. Когда к ним заехала Кэрол, все уже стояло по местам, и она помогла Джесси распаковать кухню. Все прошло на редкость легко.

– Похоже, вы вполне устроились, – сказала Кэрол, когда они закончили, и Джесси поблагодарила ее за помощь.

Когда Кэрол уехала, Джесси поняла, что это правда. У них было все необходимое. Кроме Тима, подумала она. Джесси потушила свет и поднялась наверх. Впервые за семнадцать месяцев она не надела его пижаму. Она привезла ее собой, но сейчас аккуратно свернула и положила в ящик. Ей достаточно было знать, что пижама здесь, у нее, но ей не нужно было ее больше надевать.

Глава 26

Новая экономка, Мэри Шерман, прибыла на следующий день после доставки мебели. Джесси представила ее детям и провела вместе с ними утро, пока они как следует не познакомились. Мэри было за сорок, и она работала в двух семьях, которые знал Билл. Она приготовила хороший ланч и предложила детям поехать вместе в парк и в кино. Как только они отправились, Джесси метнулась на работу.

Билл был прав. В «Лилипарке» жизнь била ключом. Все суетились, работали на компьютерах, разбирали медицинское оборудование и спортивный инвентарь. Тысяча дел осуществлялась целой армией специалистов. Джесси вошла в свой новый кабинет с улыбкой и вздохом облегчения. Она чувствовала себя здесь так же свободно, как и в своем новом доме. До открытия оставалось два месяца, но все уже было готово.

Джесси занялась рассылкой писем нейрохирургам по всей стране, рассказывая им о том, чем они занимаются, приглашая их посетить «Лилипарк», и просила направлять к ним пациентов. У них был отличный персонал, и их веб-сайт был информативным и привлекательным. Джо проделал огромную работу. Оказалось, что он не только мог контролировать работу на стройке и налаживать связи с общественностью, но он был еще и компьютерным гением. В «Лилипарке» он нашел возможности использовать свои разнообразные таланты. Джесси гордилась всем, что было ими сделано за последний год. «Лилипарк» производил замечательное впечатление.

– Как дела? – спросил ее Билл, заглянув к ней в конце дня. Он работал с Джо над финансовыми вопросами, и он был счастлив видеть Джесси в соседнем кабинете, куда мог зайти поговорить и посоветоваться, вместо того чтобы обсуждать все по телефону или когда она приезжала в Денвер на уик-энд.

– Все в порядке, – улыбнулась она. Она чувствовала себя легко, непринужденно и на своем месте. – Я с нетерпением жду открытия. Будет чудесно, когда у нас появятся пациенты.

– А если никто не приедет? – спросил он с некоторым опасением.

– Такого не может быть, – заверила его она. – Мы привлекли к работе великолепный персонал, людей с огромным опытом. Когда специалисты увидят это, они поддержат нашу инициативу.

– А главное, вы здесь, – сказал он с облегчением. Он все еще иногда сомневался, как все получится, но Джесси казалась такой уверенной, и другие говорили ему то же самое. Для него это был целый новый мир.

– К нам потянулись бы люди и без меня. Я – только витрина.

– Благодаря вам, у витрины вид впечатляющий, – сказал он с благодарностью, опускаясь в кресло. – Как дети сегодня? Дома все в порядке?

– В полном. Мэри им понравилась. Дом им очень нравится. Мальчики счастливы, и Хизер скоро придет к такому же ощущению. Лили прекрасно поступила, взяв ее с собой в школу. Я считаю, что это действительно помогло. Она уже не такая раздражительная. Жизнь налаживается. – Билл явно был доволен это слышать. – Я бы никогда не смогла взять себя в руки без вашей помощи.

– А я ни за что не справился бы без вас, – сказал он искренне. Все, кого она рекомендовала и помогла ему выбрать, были на высоте. – Вы собираетесь в отпуск летом? – спросил он. Она отрицательно покачала головой:

– Мы же открываемся в августе, вы помните? Может быть, один уик-энд с детьми, и довольно. Хотя четвертого июля я собираюсь устроить барбекю, отметить наш переезд и пригласить всех, кого мы здесь знаем. Я дам вам знать, как только определюсь с датами.

– А Лили хотела бы, чтобы вы пришли на ее выпускной на следующей неделе. Я очень горжусь ею, – сказал он с улыбкой.

– И я, – сказала Джесси. – Мы придем с удовольствием.

Торжественное вручение аттестатов состоялось в чудесный солнечный день, и после церемонии Билл накрыл у себя в саду праздничный завтрак. Лили была неотразима и абсолютно счастлива в своей мантии и шапочке. Это была для нее подлинная победа. Билл и Джесси не могли сдержать слез, когда ей вручали диплом.

Когда Джесси посоветовалась с детьми о вечеринке четвертого июля, идея пришлась всем по вкусу. Она поручила Хизер напечатать на компьютере приглашения и раздала их все за несколько недель. Это, по сути дела, должен был быть старомодный пикник во дворе их нового дома. Когда наступил назначенный день, собралось человек пятьдесят. Хизер и Джесси приготовили большое количество салатов и закусок, Джимми помогал с пирожками и десертами и разносил мороженое, а пили гости по своему выбору вино, пиво, холодный чай или лимонад. Получилось все идеально! Когда Крис кончил помогать с готовкой, он присел рядом с Лили. Она пила лимонад, он налил себе холодного чаю.

– Гамбургеры великолепные, – похвалила его она, когда он снял фартук и усмехнулся ей.

– Мои родители любили устраивать такие пикники в Тахо. Здорово было снова этим заняться. – Мясо для барбекю обычно готовил его отец, а теперь, как старший в семье, он взял это на себя.

– Мы с папой завтра поедем на озеро на рыбалку. Хочешь с нами? – застенчиво спросила она.

– Еще бы! С удовольствием. – Довольный этим приглашением, он нежно взял ее за руку. – Я рад, что мы сюда переехали, – сказал он, чувствуя себя как-то неловко. – Теперь я все время могу тебя видеть. – Хотя Лили ведь уезжает в университет. Он чувствовал, что ей в голову пришла та же мысль. – Мне будет грустно и одиноко без тебя, в смысле, когда ты уедешь.

– Ну, знаешь, я буду часто возвращаться, – пообещала она. – А может быть, и ты как-нибудь навестишь меня в Принстоне, – добавила она неуверенно.

– Буду рад. – Она подвинулась к нему на стуле, и он обнял ее. Она не испытывала больше ни малейшего смущения и не стеснялась окружающих. Ей вдруг стало так легко, и ему тоже. Его не волновало, что она не может ходить. Для него это не имело значения. К тому же она каталась на своей одной лыже лучше, чем он на двоих. Он очень гордился ее способностями и достижениями. А сейчас она уделяла столько времени «Лилипарку» и вкладывала в общение с больными столько сил. Когда они говорили об этом, к ним подъехал Тедди. Он весело болтал с гостями и был душой общества. За столиком он сидел с Кэрол и Джо, обсуждая с ними программу по искусству, которую он разрабатывал для всех возрастов. Он приезжал в «Лилипарк» каждый день, составляя списки необходимых материалов. В штате были два преподавателя искусств, и в их распоряжении были две большие студии. Тедди намеревался работать там после окончания школы в качестве стажера.

– О чем вы тут секретничаете? – поинтересовался он у Криса и Лили.

– Да так, о том о сем, – отвечала Лили. Тедди и Крис подружились, и Лили это нравилось. Она любила поболтать с ними. Потом к ним подошел Джимми, у которого весь подбородок был вымазан мороженым, и прижался к брату. Лили вытерла ему лицо и обняла его. Посидев немного, он побежал отыскивать свою мать. Они просидели втроем до конца и не спешили разойтись, когда вечеринка закончилась и остались только их две семьи.

– Не хотите, ребята, искупаться в бассейне? – спросил Билл. В шесть часов было еще жарко. Все семейство Мэтьюс пришло в восторг от этой идеи, и они направились в дом Билла. Тедди к тому времени уже уехал со своим сопровождающим из Крейга. В бассейне дети играли в водное поло. Лили спустилась в воду и разговаривала с Джесси. Ее отец играл с ребятами. К ним присоединилась и Хизер. Весь день она выглядела счастливой. Позже они откопали себе в холодильнике кое-что на ужин. Праздник получился чудесным. Лили не хотелось их отпускать после ужина. Билл заметил, что она и Крис все сильнее привязывались друг к другу.

– Я пригласила его на рыбалку завтра, папа, если ты не возражаешь, – сказала она как бы между прочим.

– Он славный парень, мне он нравится. Мне кажется, что не только мне, – поддразнил он ее мягко, и она кивнула с улыбкой. – Как это все у вас пойдет дальше, когда ты уедешь в университет? – спросил он, рассчитывая, что их сближение могло бы чаще приводить ее домой.

– Я не знаю. Посмотрим. У нас обоих много дел. Я полагаю видеться с ним, когда буду приезжать домой. – Билл кивнул. Он по-прежнему желал, чтобы она никуда не уезжала, но он уже стал привыкать к этой мысли. Джесси убедила его, что он поступил правильно, позволив Лили уехать, даже если это и было тяжело для него. Такое желание свидетельствовало о ее душевном здоровье.

Следующий день они прекрасно провели втроем. Они поймали немного рыбы, и, вернувшись домой, Билл очистил ее и приготовил на ужин. Получилось очень вкусно. А потом Крис пригласил Лили в кино. Отъехав несколько кварталов от ее дома, он остановился и поцеловал ее.

– Мне весь день хотелось это сделать, – сказал он страстно. Она улыбнулась.

– Мне тоже. – При ее отце они старались вести себя осторожно. На протяжении последних четырех месяцев они все больше влюблялись друг в друга. Огонь их взаимного чувства разгорался медленно, пока не вспыхнул ярким пламенем. Они были молоды, и все у них было впереди. Обоим казалось, что это не просто летний роман. Джесси тоже это заметила. На следующее утро на работе они заговорили об этом с Биллом.

– Похоже, доктор, что между благородными семействами Томас и Мэтьюс завязался роман, – сказал Билл, когда они сидели за завтраком в кабинете у Джесси, что вошло у них в привычку, заставлявшую Билла поторапливаться, лететь на работу. У него всегда находилось, что ей рассказать новенького, а она подробно сообщала ему о том, чем она занимается.

– Я знаю, – сказала она.

– И вы одобряете? – спросил Билл.

– Даже очень, – улыбнулась она. – А вы?

– Крис – чудесный мальчик и замечательно относится к Лили. Я не хочу, чтобы один из них обиделся или разочаровался.

– Ах, если бы все было по нашему желанию! – сказала она. – Мы не можем защитить их или даже самих себя. В жизни все случается. Мы стараемся изменить все к лучшему – вы, и я, и Лили. Это все, на что мы способны.

– А как вы теперь справляетесь, без Тима?

Он обычно не упоминал Тима, чтобы ее не огорчать, но в последнее время она, похоже, вышла из депрессии и не выглядела такой усталой, как когда жила в Скво-Вэлли. Она казалась счастливее и испытывала облегчение от того, что ее дети постепенно привыкали к новой жизни, даже Хизер, с нетерпением ожидавшая приезда своих подруг из Скво. Она по-прежнему не смирилась с переездом в Денвер, но все же неплохо проводила время и меньше злилась на мать.

– Здесь мне легче, – сказала Джесси спокойно. – У меня никогда не хватило бы мужества выбраться из нашего опустевшего семейного гнезда. Но так для нас лучше. Бен уже давно мне говорил. Но я не могла это сделать долгое время, пока не была морально готова. Здесь началась наша новая жизнь. Воспоминания остались со мной, но мне не нужно каждый день видеть кровать, на которой он спал рядом. Это большое облегчение. – Вид у нее был спокойнее и свободнее.

В этот момент в кабинет вошла Кэрол, чтобы показать ей какие-то резюме, а за ней и Джо. Они теперь работали вместе все время над разными проектами. Билл и Джесси давно это заметили, но никак не комментировали. На этот раз он не удержался.

– У нас еще и служебный роман намечается? – спросил он Джесси, когда Кэрол и Джо вышли.

Джесси покосилась на дверь с легкой усмешкой.

– Она это отрицает. Тут сложная ситуация. Но кажется, дело к тому идет. – Их коллеги вели себя как-то по-другому, ближе, интимнее друг с другом.

– Мне тоже так кажется, но он мне ни слова не говорил. Джо очень скрытен, особенно в том, что касается эмоциональных проявлений.

– И она такая же. Но она не стремится завести новые отношения с кем-либо после развода и всего, что ей пришлось пережить.

– Да, но я думаю, что между ними промелькнула искра. Может быть, это только мое воображение, – сказал Билл и ушел к себе в офис. У них было много другого, о чем им нужно было поговорить накануне открытия, но он был бы счастлив, если бы его друг нашел женщину, которая полюбила бы его. А Кэрол была хорошая женщина.

– Как ты думаешь, они знают? – спросила Кэрол, когда они с Джо вернулись к нему в офис, где они работали над церемонией открытия. Она бросила на него виноватый взгляд, и он засмеялся.

– Может быть. А что, если и так?

Все началось несколько недель назад, в июне, когда Кэрол переехала в Денвер, и они ничего никому не сказали. Кэрол до сих пор еще поверить не могла, как она преодолела свои возражения и переступила через все препятствия, но Джо убедил ее, и теперь она была рада, что ему это удалось. Ей никогда ни с кем не было так хорошо, и все, что беспокоило ее раньше, казалось теперь таким неважным. Он принял ее такой, какая она была, и она полюбила его, после того как клялась, что никогда снова не полюбит. И даже разница в возрасте ничего для них не значила. Они чувствовали, что созданы друг для друга.

– Рано или поздно нам придется признаться, – сказал он, с улыбкой глядя на нее через стол. Они находили тысячу предлогов работать вместе каждый день. И дома, и на работе они были во всем едины. Они жили между двух квартир, и Кэрол настояла, чтобы они приезжали на работу по отдельности, чтобы никто не догадывался об их отношениях.

– Мне как-то неловко рассказать Биллу и Джесси. Она по-прежнему тоскует по Тиму. Я не хочу расстраивать ее, демонстрируя ей наше счастье, – озабоченно сказала Кэрол.

– Я думаю, она будет счастлива за нас. Наше счастье дорого нам обошлось, Кэрол, – напомнил он ей. – Особенно тебе. – Он наклонился и поцеловал ее. – Мы его заслужили.

– Да, – согласилась она, и они вернулись к работе над списком приглашенных на открытие. Но у нее не нашлось смелости рассказать Джесси. Поэтому они продолжали держать свой роман в тайне, и в каком-то смысле это придавало ему особую прелесть. Подумав об этом, она улыбнулась про себя. Прекрасно быть влюбленной, в любом возрасте.

Глава 27

Праздник в честь открытия «Лилипарка», который устроила Кэрол, превзошел все ожидания. Были приглашены местные врачи и руководство Крейга. Она уговорила доктора Хаммерфельда приехать из Бостона. Появились и бизнесмены из окружения Билла. Прилетели из Скво-Вэлли Бен Штайнберг и Казуко. Были приглашены физиотерапевты и медсестры. Присутствовала директор школы Лили, ее тренер Оскар и архитектор Стив Йенсен. Был там и Тедди, и друзья Лили, Уолкер и его подружка, и дети Джесси. Всего собралось человек триста. Все восхищались «Лилипарком», выполненными там работами и особенно планами на будущее. Само открытие предстояло еще через две недели, у них еще не было пациентов, но зато множество доброжелателей и помощников. На следующий день все согласились, что праздник прошел с большим успехом, и Билл горячо благодарил Кэрол.

– Такой высокий уровень был достигнут общими усилиями, – сказала она скромно. – И Джо помог мне все организовать, – она ему улыбнулась. – И еще, на следующий год мы планируем устроить другой праздник с целью сбора средств.

Этот разговор придал Биллу смелости задать Джо вопрос, когда они остались одни. Это было, конечно, не его дело, но Джо был одним из его старых друзей, и Биллу хотелось надеяться, что он счастлив. Он выглядел молодым и весь светился рядом с ней. Этого нельзя было не заметить, и она тоже летала от счастья.

– Скажи откровенно, между вами что-то есть? – спросил Билл, когда они расходились по своим офисам.

Минуту Джо поколебался, а потом кивнул и добавил:

– Я люблю ее. С самого первого дня, с первого взгляда. Я не надеялся, что она когда-либо ответит мне взаимностью. Это только доказывает, как резко может измениться жизнь. – Он серьезно посмотрел на своего друга. – Я никогда тебе этого не говорил, но в ту ночь, когда ты мне позвонил и рассказал о Лили, я держал в руке заряженный револьвер. Собирался покончить с собой. А когда ты мне рассказал о несчастном случае с ней, я понял, насколько я был преисполнен жалости к себе и потакал своим слабостям. А ты в это время по-настоящему боролся за жизнь – вот что было важно и ценно. Я убрал револьвер после нашего разговора, а потом и вообще его выбросил. Мне казалось, что моя жизнь кончена и мне лучше умереть. А когда я приехал к тебе и ты начал создавать «Лилипарк» по моей подсказке, я оказался вовлеченным в это, и все изменилось. А потом появилась Кэрол и окончательно перевернула мою жизнь. Я никогда не был так счастлив, как сейчас с ней.

Билл был потрясен его рассказом.

– Почему ты не дал мне знать, что дела так плохи? Почему ты мне не позвонил?

– Мы не обращаемся за помощью как раз тогда, когда она нам больше всего нужна. Когда я думаю о том, что пережила Лили, я понимаю, насколько ничтожны были мои собственные проблемы, даже если я и считал их раньше огромными, а аргументы достаточно весомыми для того, чтобы из-за них покончить с жизнью. Все это пустое! И слава богу, я этого не сделал. У меня теперь новая жизнь. – Оба они подумали, как немного нужно, чтобы сломать жизнь или перестроить ее. Билл был благодарен судьбе за то, что Джо сделал правильный выбор. Он содрогался при мысли, что могло бы произойти в ту ночь, если бы он позвонил Джо пятью минутами позже или вообще бы не позвонил. Джо покончил бы со своей жизнью. А теперь он был счастлив.

– Кто бы мог предположить, что такое может случиться в моем возрасте? И Кэрол говорит, что она тоже не ожидала, а она на двадцать лет меня моложе. Нельзя так легко сдаваться. Все может измениться в один миг, как это случилось со мной. – И тут он многозначительно посмотрел на Билла. – Ты тоже должен сделать усилие, чтобы выйти из замкнутого круга одиночества. Ты не можешь навсегда закрыться в четырех стенах. Ты еще молод, Лили скоро заживет своей собственной жизнью.

– Я знаю, – с грустью подтвердил Билл. – Даже не представляю, что я стану делать без нее.

– Ты будешь очень занят здесь, но этого мало. Работа – это еще не все. Я убедился на собственном горьком опыте.

– Мне вполне достаточно, пока у меня есть Лили, – возразил Билл, и Джо верил, что он говорит искренне. Он только пожелал другу такого же счастья, какое он сам обрел с Кэрол. В этот период его жизни она была для него идеальной женщиной. Быть может, раньше так не сложилось бы ни для нее, ни для него по разным причинам. Но сейчас она была для него само совершенство. В ней было все, в чем он нуждался, так же как и в нем для нее. Это был более чем удачный союз.

Друзья разошлись по своим офисам. У Билла еще долго крутилось в голове признание Джо о том, что он собирался совершить в ту ночь. Как это все было бы глупо! Он не рассказал об этом ни Джесси, ни кому-либо другому, но сам был глубоко тронут.

Их первый пациент попал в клинику через местного нейрохирурга через два дня после официального открытия в середине августа. Джесси позвонили по поводу мальчика, попавшего с родителями в автомобильную аварию месяц назад. Родители погибли, а он получил тяжелые повреждения, тяжелее чем у Лили. Ему было восемь лет, и он находился на попечении бабушки. Два дня спустя позвонил местный хирург насчет двенадцатилетней девочки, упавшей с лошади. За неделю к ним поступили пять пациентов. К концу месяца их было десять.

Войдя в офис Джесси, Билл посмотрел на нее с изумлением.

– Действительно, – сказал он, улыбаясь, – стоило только построить центр, и откуда ни возьмись стали появляться пострадавшие.

Еще трое поступили в День труда. Один из них был четырнадцатилетний мальчик, который повредил позвоночник, ныряя в бассейне. А потом хирург из Лос-Анджелеса прислал еще двух пациентов, доставленных на частном самолете. На первой неделе сентября у них было шестнадцать пациентов в возрасте от восьми до девятнадцати лет. Приблизительно на такое количество они и рассчитывали. Персонал под руководством Джесси относился к каждому профессионально, внимательно, с преданностью своему делу. Билл был в восторге. «Лилипарк» заработал!

Неделя выдалась трудная для него и для Джесси. Хизер начала ходить в школу, и ей там понравилось, к величайшему облегчению Джесси. Крис вернулся в ДУ, и Джесси на этот раз сама устроила его в общежитии. В следующий уик-энд Билл улетал с Лили в Принстон. В доме царил хаос из-за ее приготовлений и сделанных ею покупок. Помощник Билла и их приходящая экономка едва могли с ним справиться. За день до отъезда она приехала попрощаться с Джесси и Кэрол, проведя вторую половину дня у Тедди, а вечером ужинала с Крисом. Он пригласил ее, и, возвращаясь домой, они обсуждали предстоящую разлуку.

– Я не хочу тебя связывать, Лили, – сказал он печально. – Ты уезжаешь, чтобы расправить крылья. Не хочу тебе мешать. – Она была поражена, услышав это, и уставилась на него своими лавандовыми глазами.

– Ты меня бросаешь?

Он ужаснулся.

– Ну конечно, нет! Предоставляю тебе полную свободу, если тебе она, конечно, нужна. Я только думал…

– Я люблю тебя, Крис. – До этого вечера они еще не говорили друг другу таких высоких слов. – Мне будет интересно в университете. Но я никогда не встречу никого, подобного тебе. Я знаю, мы оба молоды, но не хочу тебя потерять. Может быть, когда-нибудь, когда мы станем постарше…

Она замолчала, он привлек ее к себе и поцеловал. Это было то, что он страстно желал услышать и на что не смел надеяться. Он не мог представить себе, что она будет его дожидаться, особенно в Принстоне.

– Когда ты будешь древней старушкой, примерно лет в двадцать пять, мы снова серьезно поговорим на эту тему, – пошутил он. – А между тем, Лили Томас, запомни: ты моя девушка. Увидимся, когда ты вернешься. Я тебе завтра туда позвоню. И скажи этим горячим принстонским парням, что ты принадлежишь мне. Договорились? – Его глаза горели счастьем и любовью.

– Заметано, – сказала она, и в ее глазах тоже вспыхнули звезды. Он снова поцеловал ее. Она с трудом заставила себя выбраться из его машины, когда он привез ее домой и достал из багажника ее коляску.

– Я люблю тебя, Лили, – сказал он, целуя ее на прощание.

– И я люблю тебя, Крис.

Она заехала в дом и, помахав ему, осторожно закрыла за собой дверь. Было поздно, и она надеялась, что отец спит.

Но он не спал. Лежа в постели, он думал, как пуста и безрадостна будет без нее его жизнь. И он еще долго бодрствовал после того, как она уже уснула, мечтая о Крисе и его поцелуях.

На следующий день в аэропорту графства Мерсер уже дожидался фургон с водителем, который и отвез их в Принстон. Лили всю дорогу была в отличном настроении. Билл слушал ее щебетание молча и наслаждался ее обществом. Она ничего не сказала ему о Крисе, а он и не спрашивал. Он сам догадался. Ведь он тоже был когда-то молод.

Лили получила комнату в общежитии, и Билл был рад, обнаружив, что комната размещалась на первом этаже. Шофер помог занести ее сумки и коробки. Пока она разбирала свои вещи, Билл налаживал ей компьютер. Комната была небольшая, но уютная, и у нее оказалась соседка по имени Чара из Коннектикута. Билл поразился, увидев, что эта девушка, как и Лили, уверенно рассекала в инвалидной коляске. С минуту новоиспеченные соседки оглядывали друг друга подозрительно, а потом обе рассмеялись и начали болтать. Чара попала в автомобильную аварию в шестнадцать лет. Ее поразила история Лили и то, что та участвовала в Паралимпийских играх. Чара о них слышала, но никогда не видела. Ее родители беседовали с Биллом, пока он возился с компьютером, а отец Чары принес маленький холодильник.

В восемь часов девушки собрались ужинать. Лили простилась с отцом, и Чара обняла родителей. Обе они явно были готовы к тому, чтобы родители незаметно удалились, предоставив им наслаждаться своей новой жизнью. Ловко маневрируя в своих колясках, они говорили о том, где они будут питаться. Но в столовые, о которых они мечтали, им был открыт доступ только со второго курса.

– Я полагаю, что нам лучше убраться до того, как они вернутся. Мы больше здесь не нужны. – При этих словах у Билла образовался комок в горле.

– Пожалуй, что и так, – усмехнулся отец Чары, обнимая жену. – Это наш первый приезд в университет. У нас дома еще трое.

– А у меня она единственная, – с грустью признался Билл. Сохраняя, насколько он мог, достоинство, он вышел, не проронив слезы. Он отыскал шофера и поехал в аэропорт. Полет в Денвер длился два часа, и он выпил немного коньяка. Никогда в жизни ему не было так одиноко.

Они приземлились утром по местному времени, и к половине третьего Билл был дома. Когда он вошел, тишина оглушила его, и он дал волю слезам, которые душили его всю прошлую ночь. А потом он увидел, что Лили прислала ему сообщение: «Спасибо, папочка. Я тебя люблю», и от этого ему стало еще хуже.

Глава 28

– Ну как все прошло? – озабоченно спросила его Джесси на следующий день. Ответ она смогла прочесть по его лицу. Он был мрачнее тучи.

– Все нормально. Она была счастлива, когда я уехал, – сказал он безжизненно.

– Мне тоже было тяжело, когда в прошлом году из дома уехал Крис. Но к отсутствию детей в конце концов привыкаешь.

– Легко вам говорить! У вас осталось еще трое. А вот мой дом действительно сейчас выглядит как склеп.

– Вы должны с головой уйти в дела, – посоветовала Джесси. Она искренне сочувствовала ему, видела, что он очень расстроен.

В последующие недели она, Кэрол и Джо старались развлечь Билла как могли: приглашали на совместные ужины. С ними ему было хорошо, но когда он возвращался домой, там его ожидала звенящая тишина. Лили там не было. А она была так занята, что редко звонила ему, и приставать к ней он не хотел. Он знал, что отныне олицетворял для нее сброшенный ею кокон детства.

Кэрол и Джо перестали делать тайну из своих отношений, и Джесси радовалась за них. Она им не завидовала и не желала для себя чего-либо подобного. Она была счастлива со своими детьми. Кэрол и Джо постоянно спрашивали Билла о Лили. Он отвечал, что дела у нее идут хорошо – он с нетерпением ожидал ее приезда домой на День благодарения. Джесси знала, что Крис солидарен с Биллом. Судя по тому, что он все время спрашивал о Лили и признался, что постоянно звонит ей и переписывается, парень сильно соскучился.

Джесси знала, что и Тедди тоже скучает по ней. Он убедил родителей позволить ему перейти в «Лилипарк», и, осмотрев его, они согласились. Джесси долго с ними беседовала. Это были очень неглупые и основательные люди. Тедди переехал в «Лилипарк» накануне Хеллоуина и явился туда в костюме шмеля, который собственноручно разрисовал, чем привел в восторг малышей.

Сейчас в «Лилипарке» находились двое мальчиков его возраста, и еще одна девушка и юноша постарше. Тедди наслаждался общением с ними в студии или во время игры в регби. «Лилипарк» процветал. Сейчас там было двадцать пациентов, и в ближайшее время ожидали еще и других. Они уже были почти готовы открыть второе здание и ждали только, пока заполнится штат. По уик-эндам Тэдди занимался с младшими пациентами по программе искусств, и все они его обожали.

Все шло благополучно во всех сферах их жизни. Джесси пригласила всю компанию на ужин в День благодарения: Джо, Кэрол и Фила Льюиса, которому некуда было уехать. Должны были присутствовать и Билл с Лили, и все ее четверо детей. Она собиралась устроить настоящий праздничный ужин, даже если ее и отвлекут на вызовы. На этот случай Кэрол обещала заменить ее, как повар и хозяйка.

Когда в среду вечером Лили вернулась домой, ее встретили как кинозвезду. Отец прислал за ней самолет, о чем она в университете никому не сказала, притворившись, что летит обычным рейсом из Ньюарка.

Крис прибежал в тот же вечер, а отец не мог на нее насмотреться весь следующий день, буквально глаз с нее не сводил, пока они не собрались к Джесси на ужин с индейкой. Все дети Джесси, как и взрослые, были рады ее видеть. За ужином она объявила, что выбрала себе специализацию. Она намеревалась заняться психологией и в дальнейшем написать докторскую диссертацию и стать психологом, как Кэрол, чтобы работать с травмированными детьми. Отец был горд, услышав это, и надеялся только, что она продолжит свои занятия где-нибудь поближе к дому. Но обсуждать это всерьез было рановато.

Во время ужина они с Крисом держались за руки под столом. У Джесси зазвонил мобильник, и ее вызвали на работу, чтобы осмотреть вновь прибывшего пациента.

– Ну вот, для меня и кончен бал, – сказала она с улыбкой, глядя на Кэрол. – Теперь ты вступаешь в обязанности. – Они уже съели индейку, но еще не добрались до десерта. Джесси накрыла и украсила стол и приготовила с помощью Хизер множество вкусных блюд. Хизер была теперь снова в хороших отношениях с матерью. Она по-прежнему скучала по Скво, но новая школа ей очень нравилась, и она обзавелась парнем, с которым весело проводила время в Денвере. У нее появились и другие новые друзья, хотя она не порывала связей и со старыми.

Десерты были выставлены на кухонном столе, так что Кэрол не составило труда их подать после ухода Джесси. Хизер, Лили и Крис помогали ей. Хизер рассказала Лили, как ей нравится ее школа. Лили была рада это слышать. Потом она спросила Криса, не хочет ли он завтра покататься на лыжах, и тот с восторгом согласился. В Винтер-Парке уже лежал снег, и Лили не терпелось снова оказаться на горе.

Ей много чем хотелось заняться дома, в основном с Крисом, но кое-какими делами и с отцом. Слушая дочь, Билл понял, как она выросла. Все так незаметно изменилось. Она уже не была его маленькой девочкой. Она теперь принадлежала себе самой и Крису в какой-то степени, но прежде всего себе самой. Крис это тоже понимал, но и сам он тоже очень возмужал за эти годы. Сейчас они уже смотрелись и вели себя как обрученная пара, они стали ближе, чем до ее отъезда, и Билл думал, уж не «официально» ли это у них.

Гости разошлись еще до возвращения Джесси, и Билл пригласил всех к себе на Рождество. Все, казалось, были довольны приглашением. Потом они с Лили вернулись домой и по дороге говорили о том, как счастливо по-семейному отпраздновали День благодарения. Как только они оказались дома, Лили сразу же начала зевать. В ее присутствии дом казался Биллу совершенно другим, более теплым. Без нее он чувствовал себя потерянным, но ей он об этом не сказал. Он тоже пытался взрослеть.

На следующий день Лили каталась с Крисом на лыжах, а потом, после того как она побывала у Тедди, они вместе ужинали. В субботу Билл взял их обоих с собой на ужин к Джесси. У остальных ее детей были другие планы, и дома они не ночевали. Так что две пары мирно поужинали, а потом Крис проводил Лили домой, засиделся до поздней ночи, они разговаривали. В воскресенье утром она улетела. Все прошло слишком быстро, как сказал Джесси Билл в понедельник.

– Почему время летит так быстро? Только что они были детьми, и вдруг они уже взрослые. У меня такое чувство, что я все пропустил.

– Вы ничего не пропустили, – уверила его Джесси. – Вы все еще живете заботами дочери. Вы просто об этом не знаете. На самом деле для родителей дети навсегда остаются маленькими. – И они заговорили о «Лилипарке» и о новых пациентах. Билл знал все о каждом из них. Они всегда вместе все обсуждали. Джесси уже получила свою лицензию, но к новой практике так и не приступила. У нее на это не оставалось времени. Она была слишком занята в «Лилипарке».

Три недели спустя после Дня благодарения Лили приехала домой на рождественские каникулы. На этот раз Билл знал, что она пробудет дома две недели, и чувствовал себя с ней более свободно.

В канун Рождества все они сидели у Билла за длинным столом. Лили и Крис, под творческим руководством Тедди, нарядили елку. За праздничным столом Билл удивлялся тому, что это был самый быстротечный год в его жизни. Столько всего произошло. Лили завоевала серебряную медаль. Кэрол и Джо полюбили друг друга, Лили и Крис сблизились. Лили поступила в Принстон. Это был удивительный год!

Глава 29

Если год прошел быстро, то месяцы с декабря по июнь буквально пролетели. Они открыли второе здание, и теперь в «Лилипарке» было тридцать два пациента. Джесси отказалась от мысли стать местным нейрохирургом, у нее не было времени, но ей не хотелось совсем отказываться от хирургической практики. К июню Крис закончил второй курс, Тедди и Лили – первый, Хизер завершала школьную программу и собиралась поступить в Университет Санта-Барбары осенью. Кэрол с помощью Джо планировала благотворительный концерт в пользу «Лилипарка». Она продала свою квартиру и переехала к Джо. Жизнь всех закружила, развивалась стремительными темпами, и Билл уже привык к отсутствию Лили и к мысли, что она уже взрослая, как это ему ни было грустно.

Находясь в Принстоне, Лили помогла организовать ежегодные спортивные соревнования. Первое такое событие должно было состояться в ноябре в уик-энд накануне Дня благодарения. Над подготовкой работали пять тренеров под руководством Фила Льюиса. Для каждой категории участников готовились медали.

«Кувшинки» Моне красовались в холле, и рядом висела картина Тедди. У входа Билл выстроил стену из черного гранита с именами всех спонсоров, чтобы отметить их участие. Он назвал их «Круг победителей», и дизайнером скульптуры был Стив Йенсен. Со временем они намеревались запечатлеть там и имена медалистов. Билл и Джесси пришли взглянуть на стену. Джесси смотрела на нее с благоговением, Билл был доволен.

– Здесь должно быть и ваше имя, – сказала она ему, улыбаясь.

– Нет, не должно. Я ведь не спонсор, – сказал он скромно. – Все эти люди специально дали нам деньги на определенные цели. Я – основатель. Это не одно и то же.

– Благодаря вашим усилиям сегодня мы чувствуем себя победителями, – сказала она проникновенно. – Без вас ничего этого бы не было. Нам повезло.

– Моим планам не суждено было сбыться без вас.

– Нет, все и так получилось бы. Вы нашли бы какого-нибудь другого нейрохирурга, платили бы ему или ей огромную зарплату, предложили бы сказочный дом и дали бы им уникальную возможность помочь пострадавшим детям вести замечательную жизнь.

Так случилось с Лили в Крейге, а теперь происходило и здесь. Перед Лили открылись великолепные перспективы.

– Вы принесли нам самый прекрасный дар – цель, увлеченность, радость. – Она улыбалась, когда они возвращались в ее офис, и, обернувшись, увидела, что он смотрит на нее как-то странно.

– Джесси… – Его голос звучал мягко и нежно. Он подошел к ней и стоял совсем близко. – Вам не кажется, что мы уже достаточно долго ждали?

– Ждали чего? – спросила она.

– Увлеченности, радости, всего, о чем вы только что говорили. Мы помогли всем начать жить снова, даже лучше, чем раньше. Может быть, теперь наша очередь? Мы работали вместе год, дольше, если считать ваши приезды в Денвер до переезда. Все это время я ждал вас. – Тима не было уже два с половиной года. – Я не хочу больше откладывать. – Он нежно коснулся ее лица и поцеловал ее. Глаза ее широко раскрылись, и она ответила на его поцелуй. Он привлек ее к себе в объятия. Он давно мечтал сделать это, но понимал, что еще не время. Лишь теперь он интуитивно понял, что это время настало. – Я люблю тебя, Джесси.

– Я тоже люблю тебя, – тихо проговорила она, прильнув к нему. Ей больше не нужно было бороться. Она была не одинока. Они были вместе. Они были победители, счастливчики, как и другие. «Лилипарк» одарил их всех.

Content

Даниэла Стил
Счастливчики

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29