Виктория Гетто

Чёрное Небо Синего Солнца

…Я с изумлением смотрел на проплывающую надо мной громадину непонятного вида. Бесформенный, поросший корнями, торчащими из скального основания, остров. Откуда?! Здесь, в средней полосе России, такое чудо?! Впрочем, вокруг меня расстилался лес, стояла непонятная тишина, сменившая уверенный гул мотора, нарушаемая лишь шумом ветра в кронах и посвистом птиц. Ни рёва турбин, ни инверсионного следа, совершенно ничего. Лишь глаза говорили о том, что над моей головой проплывает самый настоящий летающий остров из книг и сериалов. Внезапно он дрогнул и замер на месте, прямо над моей головой, которую я задрал к верху, не в силах оторваться от разглядывания. Тронутый патиной гранит, сверкающий микроскопическими частичками слюды, влажный, с капельками воды. Почему то я очень чётко различал все нюансы того, что можно назвать днищем. Или основанием. Внезапно шевельнулась крамольная мысль — интересно, а что там наверху? И словно отвечая им, передо мной шлёпнулся настоящий штормтрап. А потом на краю летающего острова появился силуэт человеческого тела по грудь и замахал рукой, зазывая меня в гости. Рискнуть? Я всегда был авантюристом. И в душе, и на деле. За время своей жизни чего только не испробовал, кем только не был! И большим начальником, и простым рабочим. Выйдя на пенсию, успокоился, оставив себе лишь одно из немногих доступных простому пенсионеру без богатых детей и родни — машину. И вот, путешествуя в очередной раз по стране, решив навестить давно забывших о моём существовании племянников, нарвался на невероятное чудо. А, ладно. Хуже чем есть, не будет. А машина? Что, машина? Старенькая, правда, невероятно редкой модели… Кому то повезёт. Или нет… Впрочем, больше я не колебался ни секунды, ухватившись за ступеньку из пластмассы и наступив ногой на нижнюю планку. Когда то мне довелось много полазить по подобным трапам. В прошлой жизни.

— Эх, пошла, родимая! Раз! Раз!..

Подниматься было метров тридцать. Главное, не смотреть вниз. И не будет страшно. Только вверх. Да ветер… Неожиданно сильный на такой высоте. И — раз. И — два! О, чёрт! Ноги мои, ноги! Как же не вовремя! Для меня машина не роскошь, а ноги. Возможность передвигаться. И вот результат… Дьявольщина! Кое-как сложил руки в замок, передыхая, чтобы проклятая судорога успокоилась, а перед глазами перестали бегать мурашки. И словно поняв, что со мной далеко не всё в порядке, те, кто были сверху, стали торопливо тянуть шторм-трап в себе. Пластиковые верёвки натянулись и поползли, вытягивая меня, болтающегося где-то посередине, в высь. И я сразу понял, что лестницу тащат вручную. Не лебёдкой. Рывки, подёргивания. И, чем ближе я оказывался к конечной точке путешествия, тем медленней меня тащили. Хвала всем Богам, но ногу отпустило Я шумно выдохнул, всё-таки далеко не мальчик уже, и сделал очередное:

— И — раз! И — два!

…Шумное дыхание, надсадный хрип лёгких. Это первое, что я услышал, переваливаясь через бордюр. Самый обыкновенный бордюр, высотой сантиметров сорок. Меня подхватили за руки, помогли перевалиться через камень, поддержали. Колени ходили ходуном, руки онемели. Кое-как я выпрямил шею, чтобы осмотреться… И снова опустился на растрескавшийся, испещрённый ямами асфальт. Или тёмный бетон. Очень древний даже на вид.

— Аноэ! Акита!

Меня мягко оттянули в сторону от бордюра, затем шторм-трап снова упал вниз, и по нему быстро, выдавая не малый опыт, скользнула гибкая фигурка в невообразимом тряпье.

— Юари тей, свае ур мейха…

На меня смотрели удивительно большие глаза бесконечно синего цвета. Это первое, что я заметил. Затем девчонка показала чуть в сторону вытянутым пальцем, и я увидел нечто вроде раскладушки. Снова взглянул на неё. Девочка лет пятнадцати-шестнадцати, кивнула в знак подтверждения. Значит, предлагает сесть и не путаться под ногами? Как скажете, дитятко. Раздвинув губы в улыбке, осторожно приземлил свой сухопарый зад на указанное мне место. Сидя тоже можно осмотреться. Снизу в это время донёсся далёкий крик, и моя юная начальница с натугой потащила здоровенный крюк, к концу которого был привязан тонкий трос, к краю. Перевалила орудие труда через бордюр, спустя пару секунд донёсся глухой удар. Странно, почему так тихо? Конец троса уходил куда-то в землю. Девчушка между тем внимательно следила за тем, что происходит внизу, не обращая на меня никакого внимания, чем я и воспользовался, чтобы, наконец, осмотреться по сторонам.

— Да нет. Не может того быть!

Пробормотал я сам себе под нос. Но и летающих островов тоже не бывает! Однако, вот же оно! Громадное круглое здание, уходящее в высоту на пятнадцать этажей, очень старое и запущенное. Обшарпанная поверхность, выбитые стёкла, всё очень старое и разрушенное. Как будто после войны. Войны? Верно… Россыпи гильз привычного мне калибра 7, 62 миллиметра, или чуть больше. Уже тронутые ржавчиной по горлышкам. Пара опаленных ям в покрытии неподалёку от меня. Чуть слышный гул послышался откуда то снизу, из-под поверхности острова, трос натянулся, начиная сматываться где-то внизу, но я быстро перевёл взгляд обратно, на здание. Совершенно засохший фруктовый сад, разбитый фонтан, если я правильно понимаю это сооружение, блестящие осколки стекла, разбросанные повсюду. Это либо очень старо, либо подверглось нападению. Да и вид у девчушки… Грязное, замурзанное личико, одежда из тряпок и рогожи, на ногах, исцарапанных и тоже в пятнах грязи, какие-то опорки из автомобильных шин, как когда то делали в войну… И, что главное — худоба. Неестественная худоба девочки-подростка. А это что за делегация?! Из покосившихся дверей здания ко мне приближалась цела толпа противоположного пола. Ну, толпа, это я загнул. Но человек двадцать девочек, девушек и молодых женщин — точно. А почему они так на меня смотрят? С каким то страхом, перемешанным с любопытством… Может, хоть кто-то из них понимает по-человечески? Сможет объяснить, куда я попал? Что вообще происходит? Гул под покрытием перешёл в надрывный визг, и я увидел, как мой оставшийся внизу автомобиль с треском и скрежетом переваливается через ограждение и с печальным звоном разбитого стекла падает на бетон. В глазах потемнело от гнева — не только меня прихватили, так ещё и мою машину разбили! Твою ж… Развернулся к толпе, когда это они успели?! Все уже стояли совсем рядом, и я вновь ощутил их испуг, любопытство и страх. А потом одна из них резким движением уколола меня в запястье, когда я протянул к ним руку. И я вырубился. Наглухо. Без всяких мыслей…

Глава 1

Большие хлопья самой настоящей паутины, свисающие с разбитой люстры, проржавевшей практически насквозь. Это первое, что я увидел, придя в сознание. Через разбитое окно тянуло свежим воздухом, разгоняющим острый запах прелого сукна. На чёрном небе светились удивительно чистые и яркие звёзды, и можно было различить практически прозрачные тучи. Попробовал пошевелиться, и всё тело обдало словно огнём. Как же больно! Простонал я сквозь плотно сжатые губы. Внезапно рядом со мной что-то шевельнулось, и возле меня возникла всколоченная голова с неразличимыми в темноте чертами лица. Лишь глаза слабо поблёскивали в темноте светом отражённых звёзд за окном.

— Ты очнулся?

Опа! Хоть кто-то на русском говорит! Боль постепенно уходила, размываясь по телу горячей волной. Через пару секунд стало настолько легче, что я даже смог ответить:

— Где это я?

— Айара. Так мы назвали наш остров.

— Этот летающий булыжник?

Голова слабо кивнула. Я вновь попытался осмотреться, но практически ничего не было видно из-за темноты. Да потолок с люстрой я различил лишь из-за того, что где-то ниже горел костёр. Уж его пляшущие по потолку тени ни с чем не перепутаешь.

— Откуда вы вообще взялись? Здесь, в России?

— В России? Это что?

От резкого движения меня вновь пронзила острая боль, и я бессильно вытянулся на лежанке. Голова всполошилась:

— Ты пока не дёргайся! Мы тебе вкололи регенерин, поэтому будет больно, пока тело не выздоровеет.

— Так я вроде не болен…

— Ещё как болен! Выглядишь, словно древний старик!

…Что за ерунда…

— Хочешь сказать, что от этого вашего регенерина, я стану снова молодым?

— Конечно! Даже странно, что ты так себя запустил! Уж чего-чего, а этого дерьма хватает. Если не на что купить — отработал бы день. А то решил состариться! Дурость то какая!

…Чего она мелет?! Я прищурился:

— Подожди. Откуда у нас в России регенерин? И что ты несёшь?

Ответом были расширившиеся до пределов невозможности глаза:

— Дяденька, а что такое Россия?

…Кажется я попал в дурдом. Аменазин. Фазепам. Сульфазин. Сейчас придут весёлые ребята в халатах, сунут под электрошок, потом холодная ванна… Даже американцы знают, что существует Россия. А это чудо, видите ли, не слышало про неё.

— Ты что, книжек не читала?

— Чи…Читала?!

Это слово девчонка, теперь то я смог, наконец, различить, что это очередная шестнадцатилетняя соплячка, произнесла с каким то затаённым страхом. И тут же выпалила:

— Ты и читать умеешь?!

— И даже писать.

— Святые Боги…

Стуча зубами от страха, прошептала девчонка, а её глаза стали совершенно круглыми. Несколько секунд мы оба молчали, потом она вдруг резко вскочила и выпрямилась:

— Я позову Лиару. Она старшая, пусть решает.

И пулей вылетела из комнаты. Ну а я, оставшись один, попытался встать с того места, на котором лежал. Уж больно здесь воняло. Как ни странно, боль в теле чуть успокоилась. По крайней мере, когда я двигал руками и ногами, переваливаясь по лежанке, она была терпимой. Так что встать мне удалось без особых проблем и последствий. Не кружилась голова, не болели суставы. Словом, никаких последствий этого самого регенерина я больше не ощущал. Потрогал подбородок, ощутив колючую щетину. Судя по ощущениям, сутки подходили к концу. Осмотрелся. Правда, ни зги не видно. Пошарив по карману брюк, нашёл зажигалку со встроенным светодиодом. Нажал на кнопку. Лучик света пробежал по комнату. Мда… Так, примерно, и выглядит стандартная квартира после налёта банды: разбитая мебель, отметины от пуль на стенах, уродливые шрамы на стенах, выбоины. Так. Это что за дверь? В ту выскочила девчонка. А вот эта сильно напоминает санузел! Как раз вовремя… И я не ошибся. Передо мной красовался унитаз. Правда, полуразбитый, но для моих целей сойдёт, и я с чувством глубокого облегчения опустошил мочевой пузырь. Когда завершив процедуру, застёгивал ширинку, из-за тонкой дверцы послышались голоса:

— Где он?!

— Сбежал?

— Но он же после инъекции!

— Ищите его!

Услышав последнюю фразу, я удовлетворённо прогудел:

— Нечего меня искать. Сейчас выйду.

Как ни странно, сливной бачок работал, и услышал плеск воды, смывающей мои отходы жизнедеятельности. Это я удачно зашёл. Открыв дверь, снова вышел в спальню, подсвечивая себе фонариком. К моему удивлению, при виде света четверо человек рухнули на колени, прикрывая головы и дружно запричитали:

— Пощади! Пощади! Не убивай нас! Мы будем послушными, хозяин!

— Стоп! Молчать!

Дамочки послушно затихли, и я спокойно опустился на кровать, затем выключил фонарик. Мои, не знаю как сказать, хозяева острова, или гости в комнате, терпеливо ждали, что последует дальше.

— Кто старший?

Одна из них склонила голову:

— Я, хозяин. Лиара.

— Понятно. Ты остаёшься, остальные пусть подождут. За дверью.

— Как пожелаете, хозяин.

Трое поднялись и непрерывно кланяясь, исчезли за пошарпанной дверь, оставив меня наедине с молодой, как я разглядел, довольно симпатичной, девушкой лет двадцати — двадцати двух. И — чумазой, одетой в невообразимое тряпьё.

— Устраивайся поудобней и рассказывай.

— Что, хозяин?

— Всё. Что это за место. Кто вы такие. И не утаивай ничего. Только правду, и ничего, кроме правды.

Добавил, вспомнив формулировку из фильма. Девчонка шевельнулась, устраиваясь по- турецки, потом спросила:

— А вы не рассердитесь, хозяин?

— Нет. Обещаю.

Она вздохнула, затем раскрыла рот…

…Когда-то здесь была цивилизация. Могучая, сильная, развитая. А потом пришёл Чёрный День. Так здесь назвали невероятный катаклизм, вызванный то ли учёными, то ли самой природой. Словом, люди стали резко регрессировать. Умственно, морально, физически. Терялись знания, технологии, население. Мир стал приходить в упадок. Наступили хаос и разруха. Вспыхнули войны, окончательно уничтожившие когда-то цветущий мир. Остатки населения кое-как утихомирились, но локальные конфликты продолжались. За воду, за пищу, за остатки техники, за женщин и за мужчин. Крохи знаний ценились невероятно высоко, как и чудом уцелевшие технологии. Вновь из небытия появилось рабство, болезни, варварство. А потом прилетели чужаки, окончательно отбросив население в дикость. Немногие выжившие переселились на летающие острова, когда-то служившие прежним обитателям дачами и домами. И теперь между ними происходили кровопролитные сражения за остатки роскоши. Женщины, девушки и девочки, которых я видел, оказались бывшими рабынями с одного из таких островов. Их хозяева наткнулись на брошенный остров, и решили избавиться от лишних, по их мнению, ртов, которых на главном острове стало слишком много. Брошенным удалось кое-как оживить механизмы внутри нового места жительства, и остров смог передвигаться. Только вот среди нового клана не оказалось ни грамотных, ни мужчин. И будущее не сулило им ничего хорошего. До первого встречного острова, обитатели которого уничтожат беззащитных жителей совершенно беззащитного места, разберут восстановленные механизмы. И тут им попался я. Во-первых, мужчина. Пусть и очень старый по их меркам. Во-вторых, как выяснилось, грамотный. И в третьих, совершенно не боящийся света. Не в том смысле, что освещение вредно для аборигенов, а в том, что мог управлять им. Словом, мир этот простой, суровый и беспощадный. И оставалось только плыть по течению. Потому что это точно не Земля. И если про неё не слышали эти женщины, не факт, что знает кто-нибудь другой…

— Лиара, ты сказала, что вы восстановили машины, приводящие остров в движение. А откуда вы управляете им?

Девушка торопливо вскочила на ноги, и я невольно позавидовал ей, как та легко и непринуждённо поднялась. Встал с кровати сам, ахнув, поразился, как у меня вышло сделать это, прежде мучительное действие. Если в первый раз всё заглушала боль после волшебного регенерина, то сейчас, похоже, воздействие закончилось, и организм пришёл в норму. Точно. Вот и зрение явно улучшилось, потому что я различаю кое-какие детали в темноте, и движения стали, как много десятков лет назад, плавными и спокойными.

— Следуйте за мной, хозяин.

Девушка почтительно склонилась в поклоне, указывая рукой на дверь.

— Не надо так делать.

— Как, хозяин?

Не поняла Лиара. Пришлось пояснить:

— Первое — я не хозяин. Второе — не стоит мне кланяться.

Её кукольное, хотя и грязное личико, сморщилось в раздумии:

— А как же к вам обращаться, хозяин?

— Сказал же!

Махнул с досады рукой.

— Впрочем, ладно. Зовите меня… Лекс.

— Лекс? Никогда не слышала такого имени, Лекс.

— Так меня зовут. Короче, веди.

И мы двинулись в рубку, как по привычке я обозвал комнату управления. Путь оказался длинным, поскольку это место находилось, как я и предполагал, на самом верху древней башни. Так что пришлось подниматься по винтообразной террасе вдоль стен здания, до жути напоминающего вавилонский зиккурат примерно минут тридцать. Если, разумеется, внутренние часы меня не обманули, поскольку мобильник почему-то вырубился окончательно и бесповоротно. Снаружи было достаточно темно, хотя ночная прохлада ощущалась. А когда мы вышли из здания наружу, собравшиеся у большого костра остальные члены клана со страхом смотрели на меня. Ну а я, естественно, на них. Разных возрастов, от семи до двадцати с небольшим. Кажется, Лиара была самой старшей по возрасту. Заметил и пару знакомых лиц. Тех, кто затащил меня на остров, и кто сидел у кровати, карауля, когда я очнусь. Все как-то съёжились, когда я оказался на улице, но мы с командиршей спокойно проследовали мимо, не обращая на них особого внимания, и отойдя чуть подальше, ощутил всеобщее облегчение. По террасе мы шагали молча. Я — потому что внимательно рассматривал, точнее, пытался, разглядеть место, куда попал. Лиара, как понятно, побоялась отвлекать меня от раздумий. Наконец мы выбрались на вершину, где башня заканчивалась довольно большим квадратным строением, что мне показалось странным. Ведь основной массив был круглым. Девушка привычно толкнула двери, и я перешагнул через порог. И сразу чихнул. Один, другой, третий раз. Клубы пыли поднялись вокруг при первом же моём шаге, и в свете светодиода играли причудливыми облаками в неподвижном воздухе. Пришлось выскакивать назад и останавливаться у порога.

— Вы что, здесь ни разу не убирались?!

— Покой мёртвых нарушать нельзя!

Выпалила аборигенка, указывая на появившиеся в луче света кости… Мать честная! Покойник! И не один… Фонарик выхватывал один скелет за другим. Всего я насчитал пятнадцать. Валяющиеся на полу, полуутонувшие в пыли. Прислонившиеся к стенам. Застывшие навечно в креслах.

— Это что?!

— Но, Лекс! Ведь все знают, что мёртвых из этих комнат уносить нельзя! Тогда острова перестанут двигаться вообще!

…Что за… Получается, что управление здесь биологически привязано? А если… Снова быстро обежал лучом света вдоль рубки. Да. Кажется…

— Слушай, Лиара, вы же вытащили мою машину наверх?

— Да, Лекс. Правда, еды у тебя было очень мало…

Она сглотнула. И верно. Я, обычно, редко беру с собой в путь что-то съестное. Больше попить, ну и несколько бутербродов, чтобы перекусить, не останавливаясь лишний раз. А их тут человек двадцать… Что им мои несчастные бутеры? И сразу ощутил сосущее чувство в желудке. Сглотнул.

— Поровну поделили?

— Угум. Мы так сразу завели, как сюда попали…

И глазки опустила. Ладно. Разберёмся…

— Сгоняй вниз, там в машине, в багажнике, сумка с инструментами. Большая и тяжёлая. В ней лежит фонарик. Принеси.

— Фонарик?

— Да. Такая квадратная штука с ремешками и круглым стеклом. Поняла?

Девушка кивнула.

— Могу я исполнять ваше пожелание, Лекс?

— Иди давай! И пошустрее!

Она торопливо кивнула, видимо, по вколоченной когда-то привычке, и умчалась по камню террасы. Я облегчённо вздохнул — наконец то остался один. Можно и поэкспериментировать. Снова осветил фонариком кладбище мертвецов. Похоже, вот оно это место. Командирское. Чуть повыше прочих, по центру помещения. Массивные подлокотники с кучей тумблеров и кнопок. И мертвец в кресле не совсем обычный. Нет, скелет как у всех прочих. Только на черепе тонкий металлический обруч серебристого цвета. И такие же браслеты на запястьях. Так что, думаю, именно этот «товарисч» всем тут заправлял…

Осторожно ступая, чтобы снова не взбить пыль, подобрался к скелету. Хм… А комбез то сохранился очень даже ничего. Просто на удивление… Протянул руку, снял обруч. Затем браслеты. Осторожно, даже бережно, проявив уважение к умершим, снял костяк с сиденья. И остров сразу качнулся, замирая. Набрав побольше воздуха, медленно уселся в кресло пилота. Ничего не произошло. Пока я не одел обруч и браслеты на себя… Затем дверь в рубку вдруг с громким хлопаньем задраилась наглухо. А у меня зашумело в висках, и голова зверски закружилась. Причём, так сильно, что чуть не вырвало, и еле-еле, с огромным трудом удалось сдержать позывы. Ну а потом из широких подлокотников и подножки выскочили широченные металлические захваты, захлопнувшиеся с тупым лязгом. Последнее, что я услышал — тупые удары снаружи в наглухо запертые двери и отчаянные крики Лиары…

…Сознание вернулось рывком, и я недобро усмехнулся — регенерин, говоришь? Небось, тут и нашли? Наверняка. Тогда понятно, почему я речь освоил, и прочее… Действительно народ отупел до невозможности! Хвала всем Богам, Светлым и Тёмным, что у меня мозги в порядке! Хотя ещё бы пять единиц, и поджарился бы прямо в кресле. Сразу и бесповоротно! Ещё эти дурочки ломятся. Впрочем, нет. Перестали. Тоже хорошо. Чуть поправил обруч мнемодатчика на лбу, отдавая мысленную команду:

— Полное восстановление, диагностика, запуск всех систем, уборка. В первую очередь, приступить к системам защиты и энергоснабжения. Находящихся на борту живых организмов — игнорировать, в контакт не вступать. Всё понятно?

В голове бестелесно возник ответ:

— Приказ принят к исполнению.

— Дополнительное распоряжение — остановить остров, включить систему маскировки.

— Принято. Исполнено.

— До восстановления нормального функционирования всех систем движение не начинать.

— Принято. Исполнено.

— Открыть дверь.

Щёлкнув, та распахнулась настежь, и, не заботясь о пыли, лежащим толстым слоем повсюду, я поспешил покинуть рубку. При виде меня собравшиеся возле рубки аборигенки ахнули, поспешно опускаясь на колени. Опять! Мать…

— Встали быстренько.

— Ты жив, Лекс! Это чудо!!!

Наперебой загалдели все, вскакивая и бросаясь ко мне.

— Естественно. А чего вы ожидали?

Недоумевая по столь бурному изъявлению чувств я едва не упал, поскольку на мне повисли сразу четверо девчонок, да и остальные собирались к ним присоединиться.

— Всё-всё! Эй, уроните! Лиара!

Кое-как пробившись через своих подруг старшая протолкалась ко мне, склонив голову:

— Лекс…

— Слушай, заканчивай. Иначе толку не будет.

— Что заканчивать, Лекс?

— Блин! Я уже говорил! Поклоны, прочее славословие. Короче, переходим к делам. Успокоились!!! Тихо!!!

Рявкнул я со всей мощью, на какую был способен.

— Идёмте к огню.

И мы двинулись вниз. По дороге девчонки со страхом посматривали на меня, но задавать вопросы побаивались. Так что я смог немного собраться с мыслями, прежде чем уселся на искалеченный, но, тем не менее, достаточно прочный и устойчивый стул.

— Рассаживаемся, девочки. Мне надо сказать вам несколько слов.

И пока дамский экипаж дружно занимал места возле меня, окончательно привёл мысли в порядок.

— Итак, начну по порядку. Первое — можете не беспокоиться, что нас заметят. Механизмы корабля приняли меня, и поэтому удалось запустить кое-какие системы. Так что можете не бояться, что нас заметят. Сейчас остров невидим и приводит себя в порядок. Насколько это, разумеется, возможно в его состоянии. Скажу сразу — наши возможности очень малы, если вообще имеются. Это о техническом состоянии. Нужны минералы, энергия, и, самое главное — экипаж…

— А сколько?

Я оборачиваюсь на голос и вижу серые глаза под чеканными чертами.

— Ещё около тысячи. Это самое меньшее. Ну а в идеале — пять тысяч человек. Во всяком случае, остров рассчитан именно на столько людей. Ещё — требуются ро-мезонные частицы…

— А это что такое?

…Не надо списывать на их отсталость. Лучше подумай, кто из людей на Земле знает, что такое ро-мезоны, их отношение к бозонам и хотя бы теоретический спин-показатель?..

— То, что нужно для восстановления механизмов. Они очень изношены. От старости, от варварского отношения. И, по сути, вообще удивительно, что наш остров как-то ещё передвигается в пространстве.

— Никогда ни о чём подобном не слышала…

Доносится голос из толпы. Лиара напряжённо смотрит на меня и спрашивает звенящим от волнения голосом:

— Значит, это место никуда не годится?

— Почему?

Улыбаюсь я краешком губ.

— Я этого не говорил. Наоборот, девочки! Нам очень и очень сильно повезло, что кто-то очень глупый посчитал это место ни на что не годным! Когда мы всё починим и восстановим, то нам будут завидовать все, кто сейчас живёт на этой планете, поверьте!..

Я прислушался, поскольку командный центр управления вышел на связь и доложил, что на данном месте все полезные минералы выбраны, и делать нам здесь больше нечего. Поэтому управляющий кристалл рекомендует направиться в другое место, чтобы можно было запитать корневую систему и извлечь недостающее из почвы. Разумеется, согласие было дано, и остров медленно и плавно двинулся дальше. Надо сказать, что древние решили проблему нехватки нужных и расходуемых материалов на редкость остроумно, создав так называемые корневые синтезаторы, при помощи которых всё необходимое для функционирования острова синтезировалось из почвы. Ну а для остального существовали устроенные внутри цеха и мастерские. А поскольку на этом месте из почвы остров уже высосал всё, пора было перебираться на другое место. Как только наше обиталище тронулось, раздался всеобщий вздох:

— Что это?

Острову нужны минералы. И чем больше, тем лучше. И, как я уже говорил, специальные материалы. Кто мне скажет, где можно найти древние развалины или брошенные острова?

Снова голос подала Лиара:

— Здесь мало что осталось. А что имеется, туда нет допуска. Острова просто не пускают в эти места. А кое-где остались старые оружейные башни, и они сбивают всё, что попадает к ним на глаза. Люди гибнут. Острова разрушаются…

Она ещё долго рассказывала про всякие местные ужасы, но я в это время принимал информацию от острова. Тот банально требовал пищи. Своей, разумеется. Впрочем, я бы и сам не отказался перекусить. А с этим было, как я понимаю, крайне напряжно. Если не сказать больше. Кстати, пейзаж, как я понял, за бортом, тоже изменился. Вместо русских бескрайних лесов теперь повсюду расстилалась бескрайняя степь с редкими кустиками, и где-то на горизонте маячили горы. Зубчатые и бесконечные.

— Так, стоп, девчата. Значит, ничего из того, о чём я сказал, вы не знаете?

— Ты про что?

— Про брошенные острова и развалины.

Лиара почесала свою всколоченную шевелюру грязных волос:

— Вообще то я знаю про один. Мы там неделю назад были. Но он уже вычищен до основания…

— Ничего. Нам и такой сойдёт. Можешь показать, где это место?

Девушка кивнула.

— Замечательно. Так в какую сторону нам лететь?

Та махнула рукой. Сориентировавшись, я задал направление, и остров, вновь плавно качнувшись, медленно двинулся в указанное место. Но пока можно было… Я поднялся, под напряжёнными взглядами своего экипажа подошёл к перевёрнутой машине. Погладил её по борту. Жаль прощаться, но другого выхода нет. Она хорошо мне послужила. Только и её черёд настал. Кое-как влез внутрь, вытащил оттуда свою сумку с вещами. Благо кроме еды девчонки ничего не взяли. Так, мелочи: зарядка для ненужного телефона, бритва, пара рубашек и сменное бельё. Носки. Ну и пара листов бумаги с ручкой. Из багажника достал набор инструментов, домкрат, заныканный на всякий пожарный случай тесак-мачете. Таким не стоит размахивать на глазах, но в крайнем случае он всегда пригодится. Ещё — топорик, пила и верёвка. Всё. Остальное пойдёт в дело. Ах, да. Чуть не забыл! Самое дорогое для меня. Ноутбук и флешка с записями, внешние винчестеры. У меня там фильмы и музыка. Ещё — книги. Всё. Ни энциклопедий, ни справочников, ни словарей. Просто развлекательный центр. Как у любого среднестатистического пенсионера. Впрочем, уже бывшего. Поскольку ощущал я себя едва-едва не двадцать. Регенерин совершил чудо, и я чувствовал себя так, как было очень и очень давно и забыто. То, что собирался взять с собой, отнёс в сторону, а потом дал команду острову на поглощение. Массивные корни хлёстко вылетели из-за борта и буквально оплели автомобиль густой паутиной. Мне показалось, что массив даже удовлетворённо вздохнул, насыщаясь. И это подтвердил голос в голосе. Остров давно так не пировал. К моему удивлению, некоторые из составляющих автохимии, топлива и деталей были просто невероятно редки здесь. Вкусная еда сразу добавила острову резвости. Во всяком случае, все это ощутили. Наше жилище резко прибавило ход, стремясь как можно быстрее добраться до обещанного Лиарой источника пищи. Вздохнув, я повернулся к ждущим распоряжений девчонкам:

— Всё. Больше ничего интересного сегодня не будет. Так что давайте отдыхать. В моём мире говорят — утро вечера мудренее. Завтра проснёмся, и подумаем все вместе, что будем делать дальше. Где тут можно устроиться на ночлег?

— Мы на улице спим. Дожди у нас редко, так что…

— А чего не в здании?

Кто-то из девчонок помладше поёжился:

— Страшно там. Вдруг призраки съедят? И темно…

Я махнул рукой.

— Как хотите. А я под крышу.

Своё окошко я запомнил, потому просто перемахнул через подоконник, наслаждаясь вернувшейся силой и гибкостью, и плюхнулся на кровать. Жёстковато, но пока сойдёт. А завтра — будет день, будет пища…

Глава 2

…Первое, что я сделал, когда выспался, это осмотрелся. При свете дня комната оказалась ещё более жалкой, чем вчера вечером. Складывалось ощущение, что тут прошла банда Мамая в полном составе, а потом ещё на огонёк заглянули и гастарбайтеры. Во всяком случае, ремонт требовался не столько колоссальный, сколько капитальный. Справив утренние потребности, выбрался опять же через окно на улицу. Девочки ещё спали, расположившись у давно погасшего костра. Прикрытые тряпками холмики, скорчившиеся тела. Почему то мне стало их жаль. Рабство. Голод. Побои. Такова была их жизнь до моего появления. А смогу ли я изменить их судьбу? Осмотрелся по сторонам. Вокруг, сколько видел глаз, расстилался унылый пейзаж. Ровная выжженная степь. Кое-где торчали кусочки кустарника и одинокие засохшие напрочь кривули давно погибших деревьев. Всё было настолько уныло и однотонно, что мне вновь стало не по себе. Стоп. Хватит нагонять на себя тоску! Лучше подумай, что делать дальше? Разложи всё по полочкам, прикинь, что ты забыл, чтобы потом не было проблем. Реши, что делать в первую очередь, что во-вторую. Итак, самое главное — восстановить Остров. Задача обсуждению не подлежит. Для этого надо ро-частицы и минералы согласно списка. Чем больше, тем лучше. Запас, как говорится, карман не тянет. Дальше, как ни банально звучит, еда. Понятно, что с этим здесь напряжёнка. Пищевые конвертеры Острова не действуют, так что придётся временно обходится подножным кормом. Интересно, есть здесь дичь, или нет? И как тут с водой? Словно отвечая моим мыслям из давно заброшенного фонтана вдруг послышалось журчанье. Слабенькое, едва уловимое, но именно оно! Вода! И как же вовремя! Привычно перешагнул подоконник, отметив про себя, что надо решать и этот вопрос, быстрым шагом устремился к круглому сооружению. И вспомнил идиотскую шутку. Ту самую, про круги на воде? Почему, если бросить круглый камень в воду, то круги от булыжника будут круглые. Это факт. Но вот если швырнуть туда ящик, круги всё-равно останутся такими же. Круглыми. А отчего же не квадратные? Улыбнулся своим мыслям — лезет такое в голову… Замер на месте. Из торчащего наружу ржавого отрезка трубы медленно сочилась тоненькая струйка воды. К сожалению, почти сразу уходящая в ссохшуюся почву, становящуюся на глазах чёрной, словно… Словно… Это же чернозём!!! Твою ж! Чистейший гумус! Так вот где можно взять еду! Ага. Десять раз. Пока посадишь, если найдёшь что, пока вырастет… К тому времени станешь беленьким, словно снег… Скелетиком. Протянешь ноги от голода не один раз! Так что… Но тоже вариант. Пока поищем нечто более реальное. А после — можно и посадками заняться. Если найдём чего. Устроившись на ограждении, благо оно было достаточно широко, чтобы уместить мой тощий зад, задумчиво уставился на воду. Очень помогает достичь просветления. Дзен, так сказать. Итак, дальше у нас оружие. Если я правильно понял девчонок, то жизнь здесь проста до безобразия, и одновременно сурова. То есть, прибить тебя могут сразу, и по поводу, и без повода. Как у наши гаишников — а почему не в шляпе? Не положено! Штраф! Так что вооружиться нужно. И чем быстрее, тем лучше. Ну и самое последнее — экипаж. Пока в наличии двадцать душ противоположного пола разных возрастов и кондиций. И от этого надо плясать… О! Стоит подумать, и тут как тут. Кто-то из них, поскольку лица было не разглядеть сквозь грубую ткань, украшенную пятнами плесени, завозился, просыпаясь. Отлично! Сейчас мы с вами, девочки, потолкуем…

И вновь толчок. Слегка ощутимый, но явственный. Остров вновь остановился, и это разбудило остальных девочек. Кое-кто испуганно вскочил, озираясь по сторонам, но у меня перед глазами вспыхнула виртуальная надпись: «Обнаружен источник пищи». Затем на табло появился значок одного из остро необходимых для запуска имеющихся сервис-роботов минералов, который использовался вместо топлива. Послышался уже привычный хруст выпускаемых корней-синтезаторов, и мне показалось, что я вновь слышу удовлетворённый довольных вздох. Интересно, а остров, случайно, не живой? Впрочем, ладно. Надо разобраться с непонятностями. Чем больше я здесь, тем больше возникает вопросов. Между тем девушки успокоились, кто-то занялся костром, выбрасывая из окон ближайших квартир обломки мебели, кто-то притащил большую флягу из пластика и наполнял котелок. Из небольшого мешка Лиара высыпала в воду горсть белесых зёрен, поставила котелок на заплясавшие языки огня. Потом народ потянулся приводить себя в порядок. Кто-то скрылся внутри зияющих окон, кто-то, вернувшись и довольно отдуваясь, расчёсывал при помощи самодельных гребешков волосы или сел штопать свои лохмотья. Ещё и с одеждой проблемы. Интересно, а зимы здесь холодные? И есть ли вообще? Да наверняка. Иначе бы не было смены времён суток. Хотя это можно отнести на вращение планеты вокруг своей оси. А откуда тогда солнце? Законы космогонии никто не отменял, будь этот мир хоть каким продвинутым и развитым. Даже в сфере Дайсона присутствует вращение, насколько я помню. Тьфу, чёрт! С чего бы это вдруг мне умные слова в голову полезли?!

— Лиара!

Позвал я девушку, вылезшую из оконного проёма. Та торопливо подбежала ко мне. Пахнуло свежим дерьмецом. Млин, она что, задницу вытереть не могла?! Ещё и гигиене обучать… Впрочем, с водой напряг…

— Что хочешь, Лекс? Сейчас будет завтрак. Скоро поедим.

— Садись.

Я похлопал ладонью ограждению фонтана рядом с собой. Девушка послушно пристроилась.

— Смотри.

Я показал ей на сочащуюся из трубы струйку и быстро чернеющую почву. Присмотревшись, старшая ахнула, прикрыв грязной ладошкой рот:

— Не верю… Не может быть!

— Что? Объясни!

— Это вода!

— Да, вода. Вижу.

Захлёбываясь от восторга девушка быстро разъяснила:

— В фонтане церус! Если в него что-нибудь посадить, то уже к вечеру вырастет плод!

— А не слишком ли его мало? Этого церуса?

Та нетерпеливо отмахнулась, забывшись:

— Так и нужно чуть-чуть! Выбираем место, копаем яму. Потом туда щепотку церуса, поливаем этой самой водой, поскольку обычная не годится, сажаем зерно. Всё! Вечером у нас будет большое дерево, усеянное плодами! И оно станет приносить пищу каждый день!

…Ничего себе! Вот это да! Здорово придумано! Хм… А что насчёт истощения почвы? Ну-ка…

— И долго оно будет так плодоносить?

Вновь жест отмашки:

— Всю нашу жизнь! Пока существует остров, до тех пор и станет расти.

…Мда… Просто нет слов! И никаких проблем с эррозией, вымыванием, вносом удобрений, вспашкой…

— Тогда нам нужны семена.

Констатировал я. Девушка послушно кивнула, подтвердив.

— Да. У нас есть пара штук. Но там только аргха и турс. Хлебное и молочное.

…Упс. Это что получается? Батоны и молоко?

— А мясное?

— Это редкость. И стоит очень и очень дорого! Но мясо можно добыть внизу. Видишь те холмики?

Она ткнула пальцем в небольшие терриконы на поверхности, которые я принял за курганы. Я кивнул.

— Там живут микеры. Они… Словом, их можно есть. Только охотится тяжело. Оружия нет.

Я задумчиво почесал подбородок.

— Кстати, об оружии. Расскажи мне про него. Какое оно здесь?..

…Как я и думал, деградация была полной. Вначале применялось лучевое. Пока была энергия и те, кто мог управлять ей. И, естественно, восполнять и добывать. Потом перешли на пороховое. Это, естественно, образное выражение. Оружие, действующее по принципу расширения сгораемых газов в стволе. А потом, когда секрет огненной смеси был забыт, народ взялся за мечи, копья и дубины. Чем и пробавляется до сих пор.

— Каша готова!

Донёсся зов от костра дежурной поварихи. Я легко поднялся с камня, показавшегося мне на ощупь чуть тепловатым. Следом моему примеру последовала Лиара. Едва приблизился к костру, как мне сунули в руки миску. Несмотря на то, что содержимое, белесая жидкая субстанция, булькала и пузырилась, материал тарелки был холодным. Пристроился на своём вчерашнем стульчике, благо ложка была своя, ещё с Земли, с опаской попробовал. Чем то напоминает манную кашу. С сахаром. Даже вкусно!

— Лекс, можно спросить?

Одна из девчонок уставилась на меня своими большими глазами.

— Чего?

— Лиара говорит, появился церус?

Я просто кивнул в знак согласия. Потом, прожевав, произнёс:

— Да. Только пока его мало. Пусть побольше наберётся.

…Хм. Что за переглядывания? Улыбки… Только сейчас сообразил, что для них значат кормящие деревья. Это забыть о голоде, не рисковать при поиске пищи, короче говоря — гарантированный кусок хлеба каждый день. Знать бы ещё, сколько плодов будет на таком дереве? В это время послышался треск добывающих корней, означающий, что обнаруженные минералы высосаны без остатка. Мне кажется, или даже цвет центрального строения чуть изменился? Да ерунда… Отложил пустую миску в сторону. Эх, сейчас бы кофейку… А ведь оно должно остаться в термосе! Быстро расстегнул молнию сумки, где лежали мои вещи из прошлой жизни, выудил на свет термос. Вот! Плещется! Открыл крышку, втянул ноздрями запах. Какая вещь! Бережно плеснул чуть на донышко крышки, сделал глоток. Ух! По жилам словно побежал огонь. Сразу взбодрился, и как-то похорошело на душе. Мать!!! Перед глазами вспыхнула виртуальная панель. Едва не выматерился от неожиданности. «Обнаружен пищевой ресурс. Для создания аналога внесите две капли продукта в пищевой синтезатор Острова». Что?! Создать запрос — возможен ли синтез других пищевых продуктов? И ответ виртуальности — да. При наличии достаточного количества для образца и минералов для синтеза… Мать Богов!!! Да это же… Это же… Под изумлёнными взглядами девчонок я торопливо зарылся в сумку. Кусок сахара. Пара конфет. До них не добрались, потому что просто не знали, что это такое, и решили не рисковать. Пожалуй, в этом случае их отсталость пошла на благо! Подойдёт для синтеза, или нет? Ещё пакетик чая. А это что? Не может того быть! Мои бутерброды! Тогда о чём же шла речь накануне?! Что они съели? Вроде ничего съедобного у меня больше не было. Ничего не понимаю! Но раз так, нам, пожалуй, повезло! Пищесинтезатор, как я понимаю, это и есть фонтан! Угадал? Виртуальное табло подтвердило мою догадку. Отлично! Сунув Лиаре пустую тарелку, поспешил обратно к фонтану. Быстро разгрёб тончайший слой церуса, в эту ямку сахар, сюда плеснуть кофе, в этом месте закопаем чай, а сюда конфету и один бутерброд. И табло мгновенно отозвалось сиянием надписи: «Начат анализ образцов». Может, повезёт, и у меня, точнее, острова, получится? Будем надеяться! И остров вновь движется… Внезапно вновь засветилось табло: «Обнаружен искусственный объект. Приступить к поглощению»? Разумеется! Ветерок в последний раз дунул в лицо. Торможение. Треск корней… Я подошёл к бордюру, свесил голову вниз. Там… Тоже остров. Только бывший. Умерший. Теперь — навсегда. Потому что наше обиталище полностью его съест. Переработает все минералы, высосет все питательные вещества, заберёт себе механизмы и всё, что можно будет использовать в дальнейшем. «Процесс поглощения займёт двенадцать часов. Желаете пребывать в режиме невидимости всё это время?» А что, у меня есть выбор? Мы сейчас беззащитны! Дав отмашку на работу, провёл рукой перед лицом, словно стирая прочь виртуальное табло. Осмотрелся по сторонам — тихо. По-прежнему расстилается бескрайняя выжженная степь, да где-то вдалеке вздымаются зубчатые скалы. На небе — редкие облака, и больше ничего.

— Лиара?

Девушка появилась рядом со мной, словно из-под земли, состроила вопросительную мордашку.

— Вы внутри здания были?

— Только в первых секторах. Больше нигде. Там темно и страшно!

Кивнул ей, что понял. Фонарь у меня есть… Рискнуть? Вряд ли мародёры смогли попасть в закрытые сектора. Как я понимаю, в каждом таком острове имеются уровни доступа, в которые может зайти лишь человек определённого уровня развития. Значит, что-то могло и уцелеть. Во всяком случае, надежда на это имеется. Повинуясь мысленному приказу вновь вспыхнуло виртуальное табло, высветив план-схему Острова. Ничего себе! Если бы я ещё всё понимал, что вижу! Хотя, стоп. Кажется, соображаю помаленьку. Это — двигательная установка. Здесь — мастерские. Тут, похоже, хранилища. Сейчас, как понятно, пустые. Энергоцентраль. Медицинский блок. Оружейка… Что?! И, кажется, не совсем пустая!.. Я резко поднялся, снова подошёл к своей сумке, вытащил фонарик, проверил. Работает. Если верить инструкции, то у меня четыре часа. Может, чуть больше или чуть меньше. Светодиодник много энергии не ест. Нож в карман. Кусочек шпагата. Как говорила бабушка — без верёвочки и без ножа из дома и через дорогу не переходи! Лиара насторожилась:

— Ты куда, Лекс?!

Я махнул рукой в сторону здания:

— Внутрь. Есть одно местечко… Короче, надо проверить. Ты со мной?

Девушка поёжилась, но обречённо кивнула:

— Угу.

— Тогда двинули…

Снова забрались в комнату, где я спал, прошли к выходной двери, которая открылась без натуги, но с пронзительным скрипом, режущим уши, и мы оказались в коридоре. Картина, как я и думал, оказалась неприглядной. Полосы копоти на потолке, сорванные плиты фальшпотолка, обнажающие магистрали энерговодов и воздушных и водяных сетей. Проломы в стенах, дыры в полу. Моя спутница поёжилась, обняв худые плечи руками:

— Куда нам?

— Вниз.

Я махнул фонарём в нужном направлении.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

Тихо пробормотала она. И мы двинулись, перешагивая через дыры, переступая через обломки мебели и конструкций. Чем дальше мы шли, тем больше мне в голову влезала мысль, что работы по восстановлению острова нам предстоит видимо-невидимо! Если сервис-роботы оживут, то справимся. Если нет — будем просто существовать, выживая кое-как… Минут через двадцать мы оказались у центра здания. Вниз уходила квадратная шахта, вдоль стен которой вилась ржавая лестница, ведущая в нужном мне направлении. Поколебавшись, я сделал первый шаг, потом второй, третий. Девушка молча шла позади меня, прячась за спиной. Внезапно из моих ног нечто метнулось с писком в сторону, фонарь выхватил две красные точки, и до моего слуха донеслось тихое шипение.

— Ай!

В мою руку вцепились словно клещами. Лиара схватила меня за предплечье, застыв на месте. Глаза были закрыты, а зубы мелко стучали, выбивая дрожь.

— Ты чего? Это обыкновенная крыса! Скоро мы их выведем, не бойся.

— К-крыса? Она в-вкусная…

Чуть подвывая и заикаясь, облегчённо вздохнула девушка и открыла глаза. Потом вновь ойкнула и, едва заметно покраснев под слоем грязи на щеках, отпустила мою руку.

— Идём дальше.

Я на мгновение вызвал виртуальную схему Острова и сориентировался. «Правильной дорогой идём, товарищи». Пришла на ум древняя мысль. И снова — шаг за шагом, ржавчина хрустела под ногами моих ботинок, куски падали вниз, ударяясь о твёрдое покрытие где-то там далеко. Третий этаж вниз. Четвёртый. Я начал нервничать. По моим подсчётам, фонарь съел где-то половину заряда. А возвращаться назад в темноте не было ни малейшего желания. Тем более, что тут крысы. С ними мне довелось сталкиваться в прошлой жизни, и на что способна стая хвостатых, мне было знакомо не понаслышке. Впрочем, на минус четвёртом этаже я облегчённо замер перед большой металлической дверью. Вот она, оружейка! Массивная тускло блестящая плита, вся в потёках окислов, но удивительно прочная. Без единого замка. Твою ж… Снова вызвал схему. Увеличил. Есть! Два шага вправо, потрескавшийся то ли бетон, то ли пластик легко подался под пальцами, обнажая слабо светящуюся панель сканера. Приложил руку к горящему алым окошку. Через пальцы пробежал лучик света. Рассуждая резонно — если Остров признал меня за главного, то и замки на всех дверях должны срабатывать при моём появлении. Или я ошибся? Нет. В моему огромному облегчению с глухим вздохом массивная плита совершенно бесшумно поплыла в сторону. Вспыхнул тусклый, но самый настоящий свет, и Лиара за моей спиной зачарованно ахнула при виде заставленных ящиками стеллажей и замерших в углу механизмов. Решительно шагнул через порог, оглядываясь по сторонам и выключая фонарь, поскольку энергию батарей надо экономить на обратный путь. Настоящее богатство! Ручные и станковые стволы, совершенно незнакомого назначения. Но внушающие настоящее почтение. Рука сама вытащила из стойки нечто напоминающее ружьё, вторая сняла с полки над оружием широкий магазин. Сюда? Да. Вставил рубчатый магазин в гнездо, большой палец сам нашёл предохранитель. Щелчок. Ого! Туговато. Но так и надо, чтобы случайно не выстрелить. Лёгкий свист, оружие чуть задрожал в моих руках, впрочем, быстро успокаиваясь и уменьшая шум. Тишина. Зато на затворе вспыхнула зелёная точка. Готово к бою. Пальнуть? Только не здесь! Ещё чего-нибудь рванёт! И весь остров в клочья! Снова поставил оружие на предохранитель, привычно забросил за спину. Нашёл подсумок, набил магазинами. Точнее, батареями. Кто его знает, какой тут расход энергии? Пока не попробуешь — не узнаешь. Повесил на ремень кобуру, куда вложил нечто, напоминающее толстоствольный пистолет. Распихал по кармашкам батареи к нему. Чем то эта пушка напомнила мне один из сериалов. Там у главного героя тоже такое было. Во всяком случае, похоже. Опаньки! Неужели… Рука сама сняла с полки нечто вроде массивной тяжёлой рукоятки. Кубик мощного генератора на одном конце. Узкое плоское отверстие на другом. Осторожно отвёл в сторону щель, стиснул покрепче… И едва не выронил — с гудением из конца рукояти вырвалось светящееся мраком лезвие. Чёрного, густого, словно осенняя ночь, цвета. Ни фига себе! Джедайский меч! Только чёрный! Ослабил пальцы, и клинок, рассержено гудя, начал убираться внутрь. Затем погас. Полезная штука! Даже очень! На пояс! А где Лиара? Я обернулся, разыскивая глазами девушку…

— Эй!

Донёсся её голос из-за стеллажа.

— Ты где?

— Тут. Иди сюда, Лекс!

…Странный у неё голос. Какой-то напряжённый… Ладонь вновь опустилась на рукоятку световой катаны. Шаг. Другой. Сейчас… В полированном боку ящика, стоящего напротив девчонки, я увидел отражение бывшей рабыни, уверенно сжимающей в руке точно такой же пистолет, что висел у меня на боку. И больше того, направленный точно туда, откуда я должен был появиться… Не рассуждая, работая на одних рефлексах я стиснул пальцы и сунул появившееся лезвие прямо через ряды стволов, не заботясь об их сохранности. Короткий, задушенный крик. Девушка выронила своё оружие, изо рта выплеснулась струйка крови. Она схватилась за рану, медленно опускаясь в пыль пола.

— Как ты заметил?!

— Остров показал.

— Ты им управляешь?!

— Да. Неужели ты этого не поняла? Скажи, зачем?!

— Нам приказали…

Выдохнула она из последних сил, с очередной порцией крови. Впрочем, та на глазах сворачивалась и чернела. Как и само тело… Миг, и мёртвая мумия рассыпалась песком по поверхности оружейки… Нам приказали? Значит, всё это одна большая ловушка?! Действительно, откуда у выброшенных рабынь еда? Семена для пищевых деревьев? Почему они так не хотели ночевать в доме? И с удовольствием гадили внутри? Потому что знали, что они на острове ненадолго?! И значит, скоро сюда подойдёт другой остров, с их настоящими хозяевами?! Лихорадочно осмотрелся по сторонам, выбирая себе пушку помощнее. Вот! Это агрегат мне сразу понравился: массивный, словно у старинного «шоша» ствол, с пятигранными вырезами на конце. Удобный приклад переходил в прямоугольную коробку, из которой и торчал ствол. И — громадная, сразу видно, объёмистая батарея! Едва я загнал её на место. Причём стала она с таким сочным, вкусным звуком. И гул разогрева могучий, приятный. Но негромкий. Зато через него прекрасно слышны шаги. Торопливые. И — от многих-многих ног. А потом донеслись и голоса:

— Он точно внизу?

Грубый мужской голос. И писклявый девчоночий в ответ:

— Да! Я сама слышала!

Пушка, кстати, никак не соответствует своему виду по весу. Я легко могу удержать её одной рукой. Но вот если будет отдача… А она должна быть! Закон сохранения энергии никто не отменял! И пучок фотонов имеет свой вес… Так! Спуск на этаж в одной стороне! В дальней! Слева. А справа проход вниз! Тогда… Два прыжка, и я застываю у стены. Можно закрыть дверь в арсенал, но кот им мешает просто тупо сидеть и ждать, пока я сам не вылезу наружу? Без воды и пищи не просидишь!.. Вверху задрожали факелы. Значит, использовали дяденьку-дурачка, да? Только дяденька не такой дурак, господа хорошие… Ствол сам собой упёрся в пляшущие через решётки огни, и нажал на спуск… От выстрела заложило уши. Звуковой удар чуть не порвал мне барабанные перепонки. Эхо заставило скорчиться, и припасть на колени. Впрочем, отдача была ужасающая. Массивное оружие едва не вырвало из моих рук, и я ещё подумал, что удержу пушку одной левой?! Круто! Наконец мельтешение световых пятен перед глазами начало стихать. А спустя ещё пару секунд я смог, наконец, разглядеть, результаты моего выстрела… Достаточно. Далеко в вышине светилось небо. Луч прошёл с самого низа здания, через все перекрытия, до самой крыши. Сзади меня послышался шорох, и я резко обернулся, перехватывая свою пушку поудобней. Индикатор заряда по-прежнему горел зелёным, но я не спешил нажимать на курок. Передо мной возник большой, мне по пояс, металлический вороненый паук, припав на передние манипуляторы. Затем механизм, а ничем иным ЭТО быть не могло, прогудел:

— Обнаружена энергетическая активность. Согласно программе включилась активация. Прикажете уничтожить нападающих, командир?

— Да.

Мгновенно паук сорвался с места, мельтеша своими суставчатыми манипуляторами с такой скоростью, что невозможно было разглядеть. А я обессилено опустился на порог арсенала. Новым взглядом окинул его внутренности. Если верить девчонкам, то его содержимое стоит больше, чем вся планета сейчас… И в это время сверху донеслись истошные вопли, чтобы не слышать которые, я зажал уши изо всех сил…

Глава 3

… Впрочем, вскоре всё затихло, сменившись просто гробовой тишиной. Впрочем, минут через тридцать, как я воспринял прошедшее время, она сменилась врезавшимся в память цоканьем манипуляторов паука-охранника. И верно, вскоре тот появился передо мной, почтительно склонив корпус:

— Враги уничтожены. Ожидаю дальнейших распоряжений.

К тому времени я уже немного успокоился, поэтому смог задать волнующий меня вопрос нормальным голосом:

— А меня ты вытащить наверх можешь?

Вместо ответа паук склонился ещё ниже, сплетая из двух манипуляторов настоящее сиденье. Решившись, я полез наверх, не забыв запереть за собой арсенал. Так пришлось сделать после того, как убедился, что у древней пушки адская разрушительная сила — практически весь угол лестницы испарился. Так что тем, кто спешил меня убить и завладеть хранилищем повезло. Они умерли сразу, не поняв, что происходит. А вот что ждёт меня наверху… Сидеть на пауке было очень удобно. Умная машина держала импровизированное сиденье так, что оно ничуть не отклонялось от выбранного положения и вонзая острия манипуляторов-шагоходов в стены, ловко и плавно взбиралось наверх. Через несколько минут мне в глаза ударило яркое солнце, и лишь сейчас я впервые отметил, что оно совсем не такое, как на Земле… Подсознательно я ожидал самого худшего, страшного и жуткого, вроде кусков мяса, луж крови, отрубленных голов и тому подобного. К огромному облегчению и счастью я ошибся. Нет, покойники, конечно, были. И не один десяток. И кровь тоже. Только алая жидкость быстро и, главное, с ощущаемой жадностью всасывалась почвой Острова, как и мертвецы, уже почти полностью скрывшиеся в земле. Вот тут меня и передёрнуло — всё происходило как в кино, когда герои попадают в трясину, и их затягивает болото. Только пузырей не было, и никто не звал на помощь. Но выглядело это точь в точь, как в старом кино — А зори здесь тихие-… Ещё, к моему удивлению и облегчению, страж не тронул ни девчонок, которые остались наверху, ни, как я понимаю, тех с чужого острова, кто был без оружия. И сейчас моему взору предстала целая куча задний, задранных к небу. Головы тех, кому эти зады принадлежали, были в буквальном смысле воткнуты носами в землю, а руки вытянуты перед собой. Этакая поза подчинения. Мол, сдаёмся, хозяин, только не убивай. Сам чужой остров был пришвартован бок о бок с моим, перекинуты сходни, тоже, кстати, противно бурого цвета уже подсыхающей крови, и послушно ждал распоряжений. Подключившись через виртуал к Стражу, я отдал команду остановиться, и когда паук замер на месте, многозначительно переложил свою сверхпушку на колени, наведя на растянувшуюся на земле толпу. Тишина стала столь осязаемой, что её можно было строгать ломтями и намазывать на бутерброд. Ну а тем временем я велел подключиться к чужому обиталищу и проверить на наличие там нужных нам веществ и минералов. Занятый пожиранием предыдущей добычи мой Остров неохотно освободил пару корней от увлекательного занятия и вонзил их в чужака. Почти мгновенный взлом систем, и передо мной вновь повисло табло. Хвала Богам, с комментариями искусственного интеллекта. Довольно ехидными и презрительными. Как я понял, у бандитов был новодел. Так мой остров отозвался о незваном соседе. Поэтому кроме пищевых деревьев, да горсти минералов и взять было нечего. Оружие напрочь отсутствовало, интеллект-машины и ремонтные механизмы тоже, ро-частицы не использовались, а внутренности были донельзя загажены. Впрочем, остров не отказывался пополнить запасы минералов после того, как закончит с найденным нами прежде летательным аппаратом. Благо тот оказался ровесником моего, и в нём было много чего вкусного из материалов. Даже горсточка так нужных ему ро-мезонов. Ну а пока он доверяет мне разобраться с посторонними. И с моими врагами. Робот-страж не может уничтожать тех, кто не представляет непосредственную угрозу острову и не имеет оружия. Программа не позволяет. А раз так, придётся разгребать дерьмо самому…

— На борту чужака ещё есть живые люди?

— В тюрьме.

Меланхолично откликнулся мой остров, и я чуть не слетел с импровизированного сиденья.

— И ты молчишь?!

— Ты спросил — я ответил.

Обиделся интеллект. Ну раз так… Действительно, чего я? Если это бандюки и пираты, то резонно, что у них на борту есть место, где содержат пленников. Спрыгнув с панциря Стража, я отдал ему команду:

— Охранять. Не давать разбегаться до моего возвращения.

Тот пискнул в ответ, принимая боевую позу. А я забросил пушку себе за спину, благо весу в ней было даже меньше, чем в — калаше-, взял в руки световую катану и, не активируя её, зашагал к сходне. В это время что-то загудело, и обернувшись, я увидел целую кучу мелких роботов, очень похожих на уменьшенную копию стража, которые вдруг хлынули настоящей тучей из открывшегося в почве проёма. Из толпы пленников послышались испуганные крики, впрочем, быстро прекратившиеся, а паучки устремились к зданию. Ну а я зашагал на чужой остров. Впрочем, пара механизмов почтительно зацокала за мной своими лапками. Охрана? Помощники? Да хоть кто. Лишь бы не мешались. Уф! Хорошо хоть высота маленькая. Метров двадцать всего. Но всё-равно неприятно. И я шагнул на чужой остров. Тот был… В общем, какой-то маленький и грязный. Куда ему до моего. И строение у него крошечное, всего пара этажей. И размеры куда меньше. И ощущения от него оставались какие-то приниженные. В здании горели светильники. Не электрические, а обычные лампады. То ли масляные, то ли жировые. Короче, натуральный живой огонь. Немилосердно коптящий из-под грязного стекла. По виду, самые натуральные керосиновые лампы. Только нет специфического запаха. И то хорошо. Вызвал табло, спросил, где находится тюрьма. По схеме побежал световой огонёк, и я двинулся за ним, одновременно рассматривая коридоры места, куда попал. Сохранность, конечно, получше чем у меня. Так на нём и живут, и следили за порядком. Зато мой — из Древних! Из настоящих! И моему создать такую летучку ничего не стоит! Лишь бы были минералы. Сервис-роботы ожили, и за неделю приведут моё обиталище в нормальный вид. Правда, придётся помотаться по планете в поисках минералов. Но это не проблема. На хорошее дело времени не жалко. Оп! Кажется, здесь… Точка проводника остановилась на месте и замерцала. Массивная дверь, обитая железом, и украшенная здоровенным накладным замком. Ключа от которого у меня естественно не было. Тогда для чего у меня катана? Пальцы сами сжались, загудел энергоблок, и после короткого укола дверь посыпалась уже знакомым чёрным пеплом. Я перешагнул порог, пытаясь рассмотреть содержимое камеры, и вздрогнул — на грязном полу сидела прикованная за шею цепью к стене девочка лет десяти, одетая в грязную и рваную донельзя мешковину. Зажмурив глаза от бьющего ей в глаза луча света из фонарика, она сглотнула, потом тихо произнесла:

— Пора?

Я торопливо отключил свет, шагнул к ней, взмахом меча рассекая цепь. Девчонка пискнула, прикрывая голову руками, и я отметил про себя, какая же она худющая. Только кожа да кости. Волосы грязные, все в колтунах, свалявшиеся до состояния войлока. А ещё — ссадины и шрамы разного возраста на её ручонках и тех частях тела, которые выглядывали из-под ткани.

— Идти можешь?

Она не опуская рук ровным голосом произнесла:

— А почему не покончить со всем тут? Зачем вытаскивать меня наружу? Или хочешь запугать остальных?

Я сглотнул:

— Я тебя не убивать пришёл. Наоборот, освободить хочу.

Она осторожно раздвинула локти, смерила меня блестящим глазом через чуть раздвинутые руки, потом прошелестела:

— Ты что, не знаешь, кто я?

— Плевать!!!

Взорвался я.

— Да будь ты хоть самим сатаной, но никто так не смеет поступать с детьми!!!

Руки шевельнулись, опускаясь, и моим глазам предстало личико. Милое, симпатичное, хотя и измождённое. Естественно, грязное донельзя. Ну и специфический запах. Такой бывает у людей, когда их долго бьют и пытают, пытаясь сломать психологически. Сталкивался с подобным. Встречалось мне на жизненном пути. Так пахнет гнилое человеческое мясо. Сладковато, приторно, оставляя на зубах вязкий привкус, а на губах этакий налёт, вызывающий тошнотное состояние у непривычного человека.

— Я из Проклятых… Простите, не знаю, как к вам обращаться… Хозяин? Господин?

— Пошли отсюда. Быстрее. Пока я тут всех не поубивал.

Кое-как процедил я сквозь зубы, протягивая ей руку, второй придерживая оружие за спиной. Меч я уже выключил и подвесил на ремень. Девчонка медленно поднялась, но по прежнему не делала ни малейшей попытки шагнуть. И за руку она меня не взяла, хоть я и предложил.

— Не хочешь — не надо. Идём на воздух.

Шагнул к выходу, но тут меня остановил её странно звенящий голос:

— Зачем я вам?

На мгновение обернулся — напряглась, словно струна. Ручки к плоской груди прижаты, ножки тоненькие, кривульки.

— А ни зачем. Захочешь — останешься. Нет — уйдёшь, когда и куда пожелаешь. Слово.

И зашлёпал своими ходулями прочь от застенка. Ни малейшего желания оставаться там лишнюю секунду у меня не было. Знаете, есть у меня такое… Ментальное, что ли… Просто физически ощутил, какое это жуткое место. Видно, немало народу умерло и было замучено в этом месте, оставив свой отпечаток, свои предсмертные муки… Что девчонка решится остаться даже не думал. Она решила, было, что её сейчас убьют, а тут освободили, да ещё и отпускают. Ладно. Что она решит, так и будет… Выбрался наружу из здания, переводя дух. Уж больно спёртый воздух был внутри. Да ещё эта моральная тяжесть… Осмотрелся по сторонам — вроде тихо. И — по прежнему куча торчащих к небу задниц. Даже не шевелятся. Ещё бы! Страж вокруг чинно выхаживает, шевеля ощущалами. Ага! Вон один шевельнулся! Щелчок! Что-то вроде искры сорвалось с антенн робота, и дикий вопль наказуемого. Ладно. Надо с ними завязывать. Среди них дети, а держать их в одной позе уже садизм… Зашагал к трапу, паучки сопровождения за мной. Когда в камере с девчушкой общался, они даже манипуляторы не высунули. Так и стояли оба по краям дверного проёма снаружи. Видимо, решили своими позитронно-электронными мозгами не пугать ребёнка. Интересно, что это за Проклятые? Потом узнаю. Проходя по сходне, увидел, что мой остров уже во всю сосёт из чужака необходимое. А тот, что внизу, по-прежнему окутан самой настоящей паутиной из корней. Процесс движется. Чуть не ахнул — пауки, остававшиеся на моём острове, уже облепили здание, ремонтируя покрытие.

— Дяденька!

Дошёл до конца сходни, тогда только обернулся. Освобождённая девчушка замерла у другого конца, только ручонки вытянуты вдоль бёдер, да кулачки сжаты.

— Решила, что делать дальше будешь?

Кивнула своей головкой, потом тихо произнесла:

— Пока с вами можно?

— Я тебе это сразу сказал. Потом найдём твоих родных, вернёшься домой…

— Нет у меня никого, дяденька. Продали меня. Я же тебе сказала — Проклятая я…

И опять головёнку опустила. А я снова разозлился:

— Да плевать мне, Проклятая ты, или Благословенная! Ты же человек? Человек! Хватит сопли жевать! Пошли, давай. Мне ещё с этими вот разбираться!

И махнул рукой в сторону кучи задниц. Девчонка проследила мой жест, потом ахнула и шустро перебралась ко мне поближе. Уцепилась своими прутиками за мою ладонь, заглянула снизу мне в глаза. Ох ты же, мамочка! Глаза то у неё… Красные!..

— Испугался?

И напряглась. Кое-как улыбнулся:

— Ты точно не вампир. Иначе бы уже сгорела на солнце. Значит, просто альбинос. У тебя волосы от рождения какие? Белые?

Кивнула в знак согласия. А у меня на сердце отлегло. Даже у нас на Земле альбиносы красноглазые водятся. Кроликов сам видел. Подумаешь, человек! Читал, во всяком случае, что и люди такими бывают… Хоп. Девочка руку мою отпустила, и я обомлел — попыталась несмело улыбнуться. Моя лапа сама поднялась и погладила её по волосам. Теперь понятно, почему у неё такие колтуны на голове — маскировалась… Получается, что светлые волосы здесь что-то вроде отличительного знака. Помню, читал в — Шах-Намэ-, что был там один кадр, родившийся со светлыми волосами. Так его поначалу вообще убить хотели. На Востоке светлые волосы уродство или отличительная черта старости. Получается, что здесь так же… Вздохнул, жалея бедняжку, но пришлось взять себя в руки. Есть срочное неотложное дело. С аборигенами разобраться… Вот же гадость… Я едва не схватился за голову, такая острая боль пронзила виски! Все сто четыре тысячи восемнадцать прочитанных строк всплыли в памяти… Чуть не взвыл, и, видимо, побледнел, потому что шагающая рядом девочка вновь ухватила меня за руку:

— Дяденька, тебе плохо?!

— Ничего-ничего. Сейчас пройдёт…

Я замедлил шаг, приходя в себя. Боль медленно уходила. Уф! Наконец то… Алгебра шестого класса… И сразу чёткий шрифт перед глазами. Учебник материаловедения из училища. Тут же в памяти всплывает классификация нетканых материалов и волокон… Не было печали… Стоп! У меня куча народа! И, словно до кучи, перед глазами выстрелило виртуальное табло: — Внимание, обнаружен псион-! — Внимание, на борту находится псион первого уровня-! Термин мне хорошо знаком по книгам. Псион — человек читающий мысли и чувства других! Я остановился, присел на корточки перед девочкой, она попыталась сделать шаг назад, но я успел ухватить её за руку:

— Не бойся. Ты читаешь мысли других людей?

Она задрожала, но потом, закусив нижнюю губу, кивнула в знак согласия. Обречённо. Уже без всякой надежды…

— Мои прочитала?

Опять кивок.

— Убедилась, что я не желаю тебе зла?

— Да…

Тихо прошелестела в ответ.

— Тогда чего боишься?

Её словно отпустило. Даже попыталась растянуть губки в улыбке. Искусанные до черноты, распухшие… Я показал большим пальцем на толпу, к которой был повёрнут спиной.

— Видишь?

— Угу-м. Они плохие. Но есть и хорошие.

— Точно есть?

Снова утвердительный кивок.

— Покажешь их?

— Если хотите… А зачем они вам?

Улыбнулся в ответ:

— А тебе не кажется, что нас двое будет мало для экипажа такого большого Острова?

— Они меня бояться будут…

— Тебе от этого плохо?

— Нет… Но неприятно.

— Ну, извини. Просто я думаю, что если они хорошие, то привыкнут к тебе.

— Ой… А я об этом не подумала…

— А когда привыкнут, то перестанут бояться.

— Точно, дяденька…

— Тогда беги, выбирай хороших.

Она было рванулась, но тут же остановилась и обернулась ко мне:

— А куда вы плохих денете? Убьёте?

— Нет. Не волнуйся насчёт этого. Выгоню на их остров, и пусть убираются прочь.

— Честно?!

— Честно. Лишняя кровь мне удовольствия не доставляет. Да и убивать я не люблю, поверь…

Девчушка кивнула на полном серьёзе и вновь устремилась к согнутым спинам и вздёрнутым задам. — Прикрой нас-. Отдал я команду Стражу, и тот шевельнул ощущалами в знак того, что команда принята. Ну а я поспешил за Проклятой… Или, по простому, экстрасенсу детского возраста… Девочка выбирала, а я шагал за ней. Тех, на кого она показывала, я заставлял подняться и отводил в сторону, где их стерегли два моих сопровождающих паучка, почему то вызывающих у отобранных тихий ужас. Ладно — Страж. Ещё та громада. Но эти то? Даже до колена не достают. Чего их то бояться? Впрочем, как я убедился в дальнейшем, любые механизмы вызывали у аборигенов состояние тихой паники… Наконец мой найдёныш закончил свою работу. К моему удивлению, среди отобранных оказались и часть тех девчонок, что были со мной изначально. Получается, что не все из них были посвящены в планы Лиары? И я могу рассчитывать на их лояльность в будущем? Будем надеяться. Ан, нет! Их всего девять из двадцати. Двух я убил. Остальные… А, вот они. Эти задницы мне знакомы!..

— Всем встать!

Народ испуганно зашевелился, пытаясь подняться. Послышались стоны и охи, понятно — конечности затекли.

— Пошли к сходне, живо!

Переглядываясь и косясь с нескрываемым страхом на меня, Проклятую и торчащего за моей спиной Стража, люди потянулись к переходу. Но тут меня вновь потянули за рукав, и снизу взглянули вопросительные глаза девчушки. Млин! Надо, в конце концов, узнать её имя! А если нет — дать ей его!

— Что?

— Если вы хороших людей оставляете, то может, надо разрешить им забрать свои вещи оттуда?

— Правильно! Умница! Как то я об этом забыл… Стоять всем!

В подтверждение приказания сорвал с плеча свою суперпушку. Взвыл генератор накачки, а Страж вскинул манипуляторы, раскрывшиеся линзами лазеров. Толпа замерла на месте.

— Всем ждать! Не двигаться!

Развернулся к отобранным бывшей пленницей аборигенам, рявкнул:

— Вы! Бегом на тот остров, собрать свои вещи и сюда! Время пошло! Бегом, я сказал!!!

…Хвала Богам, подчинённых у меня будет немного. Всего, как я вижу, тридцать два человека. Пока хватит. Достаточно. А там посмотрим… Ну пока… Снова присел на корточки перед девочкой:

— Как тебя зовут?

Она пожала плечиками ужасающей худобы, которую не могла спрятать и грубая мешковина:

— У меня нет имени. Проклятым его не дают…

Погрустнела.

— А хочешь?

— Честно?!

И просияла так, будто я ей подарил большую и вкусную конфету. Из натуральных продуктов.

— Честно. Как же тебя тогда назвать? Сейчас подумаем…

Как назло, ничего подходящего в голову не приходило. Лезли всякие Глафиры, Лукерьи, Сосипатры… Мать вашу!!! О! Идея!!!

— Я буду звать тебя Лиэй! Ли-эй. Запомнила?

Малышка покатала имя на языке, произнося с различными интонациями, потом вновь просияла:

— Спасибо! Мне очень нравится! Оно красивое и необычное!

— Ты же сама необычная, верно? Значит, и имя у тебя должно быть необыкновенным.

Застенчиво наклонила головку к плечу, улыбнулась. А меня резануло по сердцу — какие же сволочи так могли издеваться над беззащитным ребёнком?! Как только рука у нелюдей поднялась?! Подумаешь, может читать мысли. И что? Нет, конечно, каждому есть что скрывать от окружающих. У всех имеется какой-нибудь секрет, который он всеми силами старается скрыть. И что? Зачем надо именно убивать, истязать, пытать? Она же ребёнок! Кому такое чудо может рассказать? Не проще ли просто попросить её молчать об узнанном? Или не совершать ничего такого, о чём не должны знать окружающие. За что не будет стыдно перед всеми. Просто быть человеком. И всё. Это не так сложно и трудно, кстати. Жить по совести, блюдя свою честь. И тогда бояться нечего. Ни чтецов мыслей, ни того, что кто-нибудь узнает нечто позорное или тайное о вас и воспользуется этим к собственной корысти. Правда, это не так легко. Но возможно и реально… От философских мыслей меня оторвали первые фигуры, возвращающиеся обратно. С мешками, узлами, коробками и ящиками. Нерешительно приблизились к нам с Лиэй, опустились на колени, выкладывая принесённое перед собой. Они что, собираются ещё и свои шмотки мне показывать?! А нужно мне оно, разглядывать туземное нижнее бельё?!

— Оружия нет?

Спросил я суровым голосом. Все дружно загалдели:

— Нет! Нет!

— Тогда быстро поднялись и пошли.

Ткнул пальцем в одну из вчерашних:

— Ты! Веди их к фонтану! Ждать там!

Она мелко закивала и повела группу за собой, оставив меня и Лиэй одних. Я махнул рукой оставшимся:

— Валите к себе! И к нам на остров ни ногой! Кто нарушит запрет — умрёт! Все слышали?

— Да, хозяин!

— Пошли!

Они потянулись к себе, пугливо косясь на меня и девочку, по-прежнему стоящей справа, и на Стража, провожающего каждого движениями лазеров, вмонтированных в манипуляторы. Когда последний из отправленных восвояси убрался на свой остров, Страж ударом манипулятора сбросил прочь сходню, отсекая путь к нам. Вызвав виртуалку, я поинтересовался, сколько он может находиться в боевом режиме. Ответ меня порадовал. Ещё трое суток до профилактического отключения. А нам осталось находится на месте всего восемь часов. Потом — куда глаза глядят. Точнее, туда, где можно пополнить запас минералов. Я посмотрел на Лиэй, затем протянул ей руку:

— Пошли?

— Куда?

— Посмотрим на тех, кого ты выбрала.

Девочка кивнула, берясь за мою ладонь. И мы зашагали к сбившейся в кучу людей. К моему удивлению, та. кого я назначил старшей, распласталась на ограждении бассейна-синтезатора и заинтересованно пялилась на его дно. Остальные смотрели с испугом на нас. Подойдя поближе, я проследил за взглядом девушки и едва удержался от возгласа изумления — там, где я закопал образцы пищи, росли уже довольно высокие кустики. Что это получается? Остров произвёл анализ, создал искусственные деревья, и уже начал их выращивать? Получается — да.

— Так, как тебя зовут?

— Яра, господин!

Она пружинисто оттолкнулась от камня и выпрямилась, застыв на месте.

— Выкопать растения и пересадить вон туда.

Показал место будущего сада. Девушка кивнула в знак согласия и нырнула на дно, укрытое церусом. Завозилась, исполняя распоряжение. Остальные будто съёжились. Ткнул пальцем в первых попавшихся:

— Ты, ты и ты! Помогите ей!

— Да. господин!

В унисон пропели выбранные и бросились на помощь к Яре. Ну а я придирчиво посмотрел на остальных. Да уж… И это — мой экипаж! Что поделать — будем плясать от того, что имеется в наличии. Надеюсь, что Лиэй не ошиблась, и им можно хоть немного доверять. Набрал в грудь побольше воздуха, и раскрыл рот:

— Ко мне обращаться по имени — Лекс. Так меня зовут. Старшей пока Яра. А там посмотрим на её поведение и как будет справляться. Мои приказы выполнять беспрекословно и не рассуждая. Эту девочку зовут Лиэй…

Я чуть подтолкнул её вперёд, ставя перед собой.

— Кто обидит ребёнка — будет наказан. Жестоко. Сразу говорю. Кто не выполнит приказ — тоже самое. За драки, воровство у своих — смерть без разбора причин. За вредительство, саботаж, причинение умышленного вреда — так же смерть. За мелкие провинности буду наказывать строго. Есть вопросы? Нет вопросов. С жильём определимся к вечеру. С остальным тоже. Так же к вечеру деревья должны принести первые плоды, так что голодными не останетесь…

Я остановился, переводя дух после непривычно длинной речи. Давно уже не приходилось так выступать. Интересно, а почему Лиэй не выбрала никого из детей? И мужчин нет. Ну, где те — понятно. Уже растворились на составляющие в почве моего острова. Ладно. Махнул рукой.

— Пока в дом не входить. Это опасно. Ремонт идёт. И мешаться роботам не стоит. Закончат — сообщат мне. А я уже распределю, кого и куда. Ясно?

— Да, господин!

Пропел нестройный хор.

— Пока можете помочь Яре. Свободны.

Положил руку на плечо Лиэй.

— Пойдём, малышка. Надо тебя подлечить. А то ты так скоро свалишься.

— Лечить?

Кивнул головой.

— Разумеется. Как же так? Непорядок!..

Глава 4

Ориентируясь по виртуальному указателю, я привёл девочку к медицинскому блоку, намереваясь залечить её ушибы и ссадины. Увы. Хотя он и горел ярко-зелёным цветом на схеме, сообщая о полной готовности, ничего похожего на медпункты из своей прежней жизни я не увидел. Зато стояло с десяток устройств, очень похожих на описания регенерационных ванн из фантастических произведений наших земных авторов. Пришлось послать запрос Острову, и тот подтвердил, что это они самые и есть. Заодно порекомендовал и мне завалиться в одну из таких волшебных машин, чтобы убрать последствия воздействия ускоренной регенерации, ну и заодно довести мой организм до оптимального состояния здоровья. Задраив наглухо двери, я раскрыл первое из хитроумных устройств, затем повернулся к опять настороженно смотрящей на незнакомый механизм девочке:

— Ну, что? Будем приводить себя в порядок? Раздевайся и полезай внутрь. Ничего не бойся. Машина тебя вылечит.

— Вылечит? Не убьёт?

Опять начинается… Впрочем, как я понимаю, здесь все боятся того, что связано с механикой. Присел уже привычно на корточки, заглядывая в глаза Лиэй.

— Ты мне веришь?

Кивнула. А личико серьёзное-серьёзное. Совсем, как у взрослой.

— Вот и лезь. И ничего не бойся. Обещаю, что ничего с тобой не случится. Честное слово. А я привык его держать. И обещаниями не разбрасываюсь.

Помолчала. Потом вдруг бухнула:

— А вы подсматривать не будете? Я же туда голой полезу…

— Я что, похож на педофила?!

— А что это такое?

Млин!!! Пришлось долго объяснять. Наконец девчушка поняла. Кивнула.

— Только вы отвернитесь…

— Разумеется. Не переживай. Как залезешь, закрой за собой колпак. Вот так…

При помощи виртуалки я объяснил, что надо будет сделать, затем выпрямился и отошёл назад, не поворачиваясь к Лиэй лицом. Послышался шелест грубой ткани, затем вздох и пыхтение. Наконец сухо щёлкнул замок запора колпака. Можно было поворачиваться, что я и сделал. Затем подошёл к окошечку пенала, через которое на меня смотрели испуганные глаза. Было видно, что девочке очень страшно, но она держалась. Подмигнув ей ободряюще, нажал кнопку пуска. Спустя мгновение глаза закрылись, а аппарат заработал. На поверхности высветился силуэт её тела, окрасившись различными цветами, сообщающими о состоянии организма. Вспыхнул запрос:

— Начать лечение?

Я подтвердил статус, затем, наконец, снял с себя оружие. Пора, пожалуй, и мне. Выбрал себе ванну в углу, аккуратно сложил снятую одежду, улёгся на мягкое пружинящее ложе. Задвинул за собой колпак и поёжился — было как то стрёмно и немного не по себе. Рискую? Угу. Но уж как-нибудь, когда-нибудь… Прикрыл глаза, следя за виртуальным табло.

— Желаете провести общую проверку организма?

— Да.

— Износ органов двадцать один процент. Восстановить?

— Да.

— Команда принята, будет исполнена после завершения диагностики. Обнаружены способности эмпата. Предварительный прогноз — семнадцать процентов. Желаете полностью активизировать способности?

…Желаю ли я? Сколько раз меня это выручало в жизни! Разумеется!

— Да. Принято. Оптимизировать организм до генетического максимума?

— Да.

— Расширить интеллектуальные способности?

— Да. До максимума, не влияющего на жизненные функции.

…Хорошая оговорка. А то вдруг покажется, что из головы многочлены растут, и впаду в ступор…

— Заложить адаптационный курс?

— Да.

— Установить силовые и мозговые импланты?

…Это что такое? Но светящаяся панель пояснила, что это вживлённые устройства, усиливающие мышцы и функции мозга. Хм…

— Возможно ли поставить их позже?

— Да.

— Тогда не надо. Вопрос — могу ли я вылечить кого-либо от слабоумия?

— Имеете в виду местных разумных?

— Да.

— Да. Это возможно.

— Велик ли расход материалов для этого?

— В пределах нормы. Излечение одного разумного займёт сутки по земному стандарту. Диагностика закончена. Желаете приступить к лечению и перестройке организма?

Колебался я лишь мгновение. Затем решительно кивнул, хотя никто не меня не видел и не мог увидеть:

— Да.

— Лечение начато.

И моё сознание погасло, чтобы вернуться в следующее мгновение…

…Так… Руки-ноги шевелятся. Голова ясная. А это что? Виртуальная панель украсилась доброй дюжиной дополнительных значков. Ага… Понятно. Ресурсы Острова. Наличие ро-частиц. Наличие минералов. Панель управления локатором, если можно так назвать систему, контролирующую всю поверхность в радиусе планеты по доброй сотне параметров. Статус ремонта. И… Старые базы. Вот где можно будет поживиться! Отщёлкнул крышку капсулы, сел. Вроде бы всё так, как всегда, и не так. Какое-то ощущение энергии, буйства мышц и самого тела. Кажется, готов горы свернуть! Одной левой. Быстрый взгляд на капсулу Лиэй — она ещё лежит. Хотя осталось минут десять. Первый сюрприз — у неё, кроме лечения никаких изменений в организм не вносилось. Вопрос — почему? Ответ — не было команды от командира. То есть, меня, любимого. Второе — вместо моей одежды лежит чёрного цвета комбинезон. Не просто, а хитрый. Впитывает пот, поддерживает чистоту тела, поглощает отходы жизнедеятельности при желании, может защитить от удара холодного оружия и выстрела из порохового огнестрела на дистанции… Короче, даже в упор. Хотя будет несладко — кинематику удара никто не отменял. Прочные, но очень лёгкие ботинки. Ой, надо пошевеливаться. Сейчас моя девчушка тоже вылезать будет… Быстро натянул на себя мягкую, приятную на ощупь ткань, сунул ноги в ботинки, которые чуть зашевелились, зашнуровываясь и подгоняя себя под особенности моих ног. О! Это дело! Возле ванный с Лиэй лежала точно такая же шкурка, как у меня. И любезное объяснение Острова, что подобная одежда допускается к носке лишь персоналу соответствующего уровня развития. Значит, моей дочурке тоже в мозги закачали много полезных штук? Это гут! На широком поясе все мои подсумки и оружейные ништяки расположились не в пример удобнее, чем на простом кожаном ремне, которым я был раньше подпоясан. Щёлкнул замочек крышки второй капсулы, и оттуда появилась… Появилось… Мать Богов! Какая же Лиэй красавица! Одни волосы чего стоят! Белоснежные! Длинные! Блестящие! Лёгкий румянец на щеках, чеканные, но вместе с тем и тёплые черты аккуратного личика. Исчез безобразный колтун на голове, пропали шрамы и грязь. Прямо таки ощущается её стерильность и чистота. Не тела. Души…

— Привет, малышка! Как себя чувствуешь?

Она на мгновение замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Хорошо. Можно вылезать?

— Угу. Стой!!!

— Что?

— Погоди немножко. Одежду видишь?

Она перегнулась через бортик, разглядывая одежду и обувь.

— Вижу.

— Вот я отвернусь, а ты вылезай и одевайся. Потом ко мне подойдёшь.

— Угу.

Упс! У меня подхватила. Точно… Пока Лиэй разбиралась с незнакомой прежде одеждой, я задумался. Благо, было над чем, в свете полученных в капсуле знаний. Я, конечно, подозревал, что всё не так чисто, как поначалу казалось… Нет, что касается истории планеты, тут мне бывшие рабыни не солгали ни на йоту, что даже странно. Но вот кое-что другое… Прежде всего — сам Остров. Квазиживой экспериментальный организм, способный на перемещение не только по данной планете, но и параллельным мирам, а так же космическому пространству. Круто? Вот и я о том же. Только энергии он потребляет при этом немеряно. И может находиться, скажем, в другом мире, ровно столько, сколько есть запасов той самой энергии. А поскольку генераторы Острова практически на последнем издыхании, их добил тот самый прыжок на Землю, когда хозяевам рабынь срочно понадобился разумный с необходимым умственным коэффициентом, то пока никакие дальние путешествия нам не светят, увы. И домой мне не попасть. Впрочем, это даже хорошо. Как мне объяснить своим куда более взрослым детям и внукам, а так же инстанциям, что их дедуля вдруг резко помолодел? А? То то и оно! Дальше — остров может принимать ту форму, точнее, обличие, какое пожелает его командир. То есть, я. Ну а пока он, чтобы не особо выделяться, прикинулся обычным летающим островком, каких тут полно, кстати. Но вот таких, как у меня — больше нет. Он в некотором роде легенда для всех. Древний, как его зовут аборигены. И проблемы с ними по поводу мозгов не придуманы. А таковы и есть. Стимула, чтобы развиваться у местных обитателей нет. К тому же последствия приёма регенерина… Нет, лекарство просто волшебное, спора нет. Только вот проблема в том, что на мозги он влияет очень и очень сильно. И не в лучшую сторону. Мой изначальный умственный коэффициент по незнакомой мне местной шкале был двести сорок единиц в специальных мерках. После того, как мне вкатили шприц с препаратом, он снизился до ста девяноста. Но вот то ли особенности человеческого организма, то ли запас здоровья позволил через три часа после восстановления частично преодолеть вредные эффекты, и коэффициент выправился до двухсот пяти. Что меня и спасло. Впрочем, как и остальных девчонок. Для управления Островом нужен коэффициент не меньше двухсот. Иначе бы лежали мои косточки в рубке управления, вместе с остальными. Вот так то… Ну а сейчас у меня почти шестьсот пятьдесят единиц. Наивысший. Из-за починки, оптимизации, и расширения. Только вот высший он для обитателей планеты. А если я смогу выбраться в космос? Что тогда? Кто знает, какие там монстры водятся? Летающие мозги? Мутанты? Киборги? Разумные машины? Человеческая фантазия населила Вселенную самыми разными чудовищами… И пусть Боги не допустят, чтобы эти фантазии вдруг ни с того, ни с сего подтвердились и воплотились в существующие. Бр-р-р… Меня даже передёрнуло…

— Дядя Лекс, я готова.

Уф! Спасибо тебе, малышка, что отвлекла меня от всяких ненужных развлечений! Точнее, размышлений. Пора браться за дела. Их — вагон и большая горка в придачу! И все — неотложные и срочные. Взявшись за руки, мы вместе пошли наружу. Солнышко припекало, а небо было по-прежнему чистым. Первым делом я внимательно осмотрелся, чем занимаются мои новые подчинённые. И удивился. Народ не страдал дурью, а кропотливо трудился на будущей плантации, то есть, в саду. Саженцы, кстати, уже вымахали выше моего роста, надо сказать, не маленького, и женщины и девушки их обрабатывали. Рыхлили землю, выкладывали из небольших прямоугольных блоков, невесть откуда найденных, нечто вроде ограждений, как у клумб, втыкали самодельные таблички с кое-как нацарапанными значками, означающими, по-видимому, что посажено и чего ждать от дерева. Часть носилась с банками и коробками и от фонтана к саженцам, то ли поливая, то ли внося церус в почву. Чужой остров уже исчез, и лишь радар показывал, что тот улепётывает изо всех сил в северном направлении. Больше в ближайшем радиусе никого не было, поэтому я немножко расслабился. Заметив наши фигуры на террасе, винтом закручивающейся к вершине, от работниц отделилась стройная фигурка и целеустремлённо рванула к нам бегом. Спустя пару минут передо мной появилась Яра, склонилась в поклоне, переводя дух, потом выпрямилась. Открыла было рот, но замерла с округлившимися глазами.

— Чего?

Пришлось её подтолкнуть в действию коротким вопросом. Спохватившись, та начала доклад:

— Фонтан вырастил саженцы. Сейчас мы занимаемся тем, что пересаживаем их. Ждём команды, когда прекратить посадку.

Я прикинул вместимость острова, сколько народу я собираюсь привлечь в будущем, затем ответил:

— Пока заканчивать не будем. Сажать, сколько возможно. В будущем нас будет много. И я не хочу, чтобы кто-то голодал. К тому же, как я понимаю, здесь с едой туговато. Можно будет сменять излишки на что-нибудь нужное.

Девушка вновь склонилась в поклоне.

— Хватит сгибаться. Когда первые плоды будут?

Она покосилась на солнце, потом показала на тень от невысокого столбика на краю террасы, где мы стояли:

— Когда след от солнца упадёт сюда, должны будут появиться.

Я прикинул — где-то минут сорок, сорок пять получается. Это хорошо. Однако, технологии прошлого внушают почтение. А Яра спохватилась:

— Фонтан начал давать воду.

— Хорошо.

Прислушался к её эмоциям. Пока ничего такого нет. В смысле — измены не чую. Наоборот, ощущается радость, можно сказать, счастье, что она теперь в сильном и могучем клане, да ещё назначена старшей. Покосился на Лиэй, та едва заметно кивнула. Ещё бы — девочка прочитала мои мысли.

— Позови пять человек, кто помоложе, ко мне.

— Да, Вождь.

…Ого! Значит, всё верно. Здесь так зовут тех, кто правит Островами. Получается, что новички меня признали…

— Дядя Лекс, ты хочешь их тоже вылечить?

Я подхватил малышку под мышки и усадил на ограждение террасы.

— Не страшно?

— Не-а.

Она улыбнулась.

— Сама понимаешь, они немного туговаты на ум. Ты же знаешь?

— Да.

— Ну а одному мне управлять нашим островом…

Я специально выделил голосом — нашим островом-.

— …тяжеловато. Ни отдыха, ни нормального сна. Постоянно нужно контролировать работу всех механизмов.

— Ой, я как-то не подумала… Но не рано ли?

Хитро прищурившись в ответ, я спросил:

— Ответь-ка мне — кто самый бесправный член в любом Клане?

Ни секунды не задумываясь над ответом, Лиэй выпалила:

— Рабы!

— А после них?

— Женщины.

— А после них?

— Не знаю…

— Самые молодые. Пока не вырастет — у него никаких прав. Только обязанности. Верно?

Лиэй задумчиво кивнула.

— Только не у всех. Если у них есть папа и мама с большим статусом в Клане, то прав у них побольше, чем у иных взрослых.

— Тоже верно. Но с другой стороны, на молодых и регенерин не должен так подействовать, потому что им его не дают. А болезнь слабоумия наш медкомплекс может вылечить. Кроме того, я подниму им уровень. Немного, но достаточно, чтобы они могли управлять чем-нибудь. Тогда мне будет легче.

— А чем?

— В смысле — доверить управлять?

— Да, дядя.

Откровенно говоря, — дядя- из её губ меня уже начало доставать. А с другой стороны, как ей ещё меня называть? По имени — я же старше по возрасту, и девочка знает на сколько…

— Кого-то отправлю в машинное отделение. Только закачаем ей знания механизмов. Кто-нибудь станет заведовать системами жизнеобеспечения. Другая — медотсеком. Служб и подразделений у нас много. На всех хватит. Каждый будет отвечать за выделенный ему участок работ. Тунеядцев и приживалок нам не нужно.

Лиэй на секунду задумалась, потом хлопнула на удивление пушистыми ресницами:

— Правильно. Дармоеды нам не нужны. А чем тогда буду заниматься я?

Настала моя очередь улыбнуться — настолько она была серьёзна.

— Так ты уже занимаешься.

— А почему же я об этом ничего не знаю?!

— На тебе — самое важное для Острова. Вопросы подбора персонала и нашей безопасности.

— Ой…

Её глаза стали совсем алыми, и округлились. Еле слышно она прошептала:

— Я боюсь…

— Чего? Ответственности? Запомни — делай, что велит тебе совесть. И всё будет хорошо. И ещё…

— Что, дядя?

Чёрт! Какие же у неё глаза! Рискнуть? Не хочу травмировать её душу. Но…

— Где твои родители, Лиэй?

Она помрачнела, закрываясь на глазах:

— Их убили. Давно.

— Прости.

Положил руку ей на плечико, обтянутое тканью комбинезона.

— Я не хотел тебя обидеть. Просто… Понимаешь, мне не нравится, когда ты зовёшь меня дядей.

Она буркнула себе под нос.

— А как? Как все? Вождём?

— Нет. Хочешь звать меня папой?

— Папой?!

— Вообще я больше похож на твоего дедушку. Мне уже очень много лет… Просто Остров меня омолодил… Но об этом мало кто знает. И вряд ли узнает в будущем. Согласись, странно будет, если ты вдруг начнёшь меня звать дедушкой? Так что уж лучше зови папой…

В следующий момент девочка напряглась, потому что по камням террасы зашлёпали босые ноги и самодельные сандалии вроде японских гэта. Но я повторил, не обращая на приближающихся девчонок никакого внимания:

— Ну так что, согласна стать моей дочерью?

Она кивнула в знак согласия, не в силах вымолвить ни слова. Потом она спрыгнула и обняла меня изо всех сил, и я понял, что Лиэй плачет от счастья. Иногда быть эмпатом очень удобно… Когда из-за поворота показались девчонки, они застали удивительную картину — грозный Вождь сидит на корточках и вытирает кусочком ткани плачущее лицо Проклятой… При появлении новых действующих лиц моя дочка успокоилась почти мгновенно, сглотнула остатки слёз, выпрямилась, напуская на себя гордый вид. Я тоже последовал её примеру. Яра. Ещё пять девушек-подростков. Лет по четырнадцать-пятнадцать. Старшая впереди. Остальные кучкой позади неё, прячась друг за другом от наших взглядов. Грязные, как здесь принято. В лохмотьях. Правда, у одной они почему то отличаются от прочих по цвету. Троих я знаю — из первой партии. Двое новых. Из сегодняшних. С чужого острова. Снова включил своё шестое чувство. Боязнь. Страх. Непонимание. И — острая зависть. К новой, чистой одежде. К чистоте тела. Им что, мыться не позволяли раньше, что ли?! Отцепив световой меч от своего пояса, протянул его Лиэй:

— Держи, на всякий случай.

Взял её пальцы, правильно сложил на большой для неё рукоятке, подумал мысленно: — Сожми-. Лиэй послушно стиснула ручки, и из узкой щели вырвался с гудением чёрный луч. — Поняла-? — Да… Папа…-

— Молодец. Подожди меня, пока я разберусь с этим контингентом.

Кивнул в сторону сразу съёжившихся при виде светового лезвия девиц и Яры. Потом махнул им рукой:

— За мной.

И двинулся к медотсеку. После короткого пути, переполненного всё нарастающим страхом, переходящим в ужас, мы оказались в комнате с капсулами, и я скомандовал:

— Разделись, быстро. И — молча.

… Да уж… Набор суповых костей! Кожа да кости… Прикрывая руками интимные места и всхлипывая, первый комплект будущих специалистов дрожал на мягком покрытии пола. Открыл первую ванну, ткнул пальцем в Яру:

— Залезай!

Та бухнулась на колени:

— Вождь! Пощади!!! Я буду верной! Я всё сделаю!

Скорчив свирепую рожу, рявкнул:

— Быстро внутрь!

…Тело у неё, конечно, классное… Но мне до прелестей сейчас нет нужды. Тем более, грязных и вонючих, поскольку несло от всех шестерых… Гхм… Ни в какую! Только ещё сильнее разрыдалась, да бормочет о том, чтобы я пощадил. Пришлось просто тупо намотать её космы на руку и запихнуть её внутрь силой. Остальные просто сбились в какой-то ком, стучащий зубами от ужаса. Задвинул крышку ванны, но пока не включал. Мне ещё остальных надо загрузить… Кое-как справился, затем, отдуваясь, потому что хоть и молодые, да худые, но зато каждая брыкалась изо всех сил, подошёл к первой ванне, где лежала Яра. Ничего себе! Бедолага вырубилась от страха! Даже смешно стало. Ладно. Потом вместе посмеёмся. Вызвал виртуалку:

— Ванна номер один, биологический объект. Запланирован в качестве заместителя командира Острова. Привести все параметры в соответствие с требованиями. Коэффициент умственного развития установить на минимально допустимы й для нормального исполнения данных обязанностей. Загрузить все необходимые знания и инструкции для назначенной должности.

— Необходимо провести сканирование объекта на соответствие программируемым возможностям, прежде чем начать выполнение приказа.

— Исполнить проверку.

Короткое, едва слышное гудение. Потом ответ по Сети:

— Параметры соответствуют. Программирование возможно. Приступить?

— Какой коэффициент будет после процедуры?

— Сто восемьдесят. Желаете повысить?

Быстро вызвал шкалу, прикинул. Ого! Соответствует выпускнику нашего земного Университета… Мать, а у меня то — за шестьсот единиц!!! Это кто же я такой теперь? Тьфу, отвлёкся…

— Приступить к процедуре.

И аппарат заработал. Ну а я обошёл остальные капсулы, распределяя лежащих там людей по службам, ориентируясь по виртуалке. Оставалось только ждать, благо процесс был быстрым. Можно сказать, на скорую руку. Чуть подправить здоровье, выправить мозги. Регенерин им, естественно, из-за молодости не кололи. Но вот тупость досталась от родителей, те то точно на лекарстве сидели. Теперь вот исправлять проблемы надо. Хорошо, что у меня такой Остров… Но особо злоупотреблять ништяками не следует. Дефицит минералов, дефицит ро-частиц, которые, как я понимаю, и отвечают за создание всяких механических чудес. Самое главное — дефицит энергии, остро необходимой для возвращения домой, создания защитного поля, и функционирования оборонительно-наступательных систем… Эх! Сколько ещё предстоит помотаться по этому измученному шарику планеты… Ни на что не надеясь, я задал вопрос Острову:

— Здесь можно где-нибудь обнаружить необходимые для восстановления твоей энергоцентрали детали и прочее?

И вздрогнул, когда услышал ответ:

— Да. Это возможно…

Глава 5

— Где?!

И получил исчёрпывающий ответ:

— Если бы я знал… Точно где-то есть. Но вот где именно…

И передо мной высветилась карта планеты с разными обзначениями, горящими всеми цветами радуги.

— Это, как я понимаю, предположительные места нахождения энергомодулей с обозначенной степенью вероятности обнаружения?

— Правильно понял.

…Хм… А Остров то у меня — юморист! Да ещё с ехидцей. Откровенно говоря, мне это нравится. Получается, что он в некотором роде живой. Как то приятнее иметь с ним дело, чем с бездушной машиной, которой всё по барабану.

— Тогда откуда посоветуешь начать?

— Ниоткуда.

— Это почему?

— Потому что у меня сейчас энергии и минералов на ноле. Невозможно добраться ни до одной из указанных точек. Да и там тоже понадобится мощность. Поскольку всяких ловушек полно. Специально от местных придурков установлены.

— У меня же допуск!

— У тебя. А у остальных? Только твоя Лиэй подходит для прохождения ограничений. К тому же у меня нет кодов допуска на объекты. Поэтому необходимо восстановить все защитные функции, а уже потом начинать проникновение. Нужны минералы и ро-частицы.

— Это ты уже говорил!

Почему то мне показалось, что Остров вздохнул. Причём — огорчённо.

— И ещё раз повторю — хочешь уцелеть, собирай всё нужное для моего полного восстановления. Я тебе и так всяких ништяков накидал…

Мать!!! Эта зараза тоже мои мысли читает?! Даже словечко перенял! И почему мне послышался смешок?.. Впрочем, он прав. Целиком и полностью. Эти точки — бывшие секретные объекты. Следовательно, защита там стоит не слабая, если не сказать больше. К тому е прошло столько лет, наверняка все электронные, или какие там, позитронные мозги свихнулись окончательно и бесповоротно. И будут палить по мне из всего, что у них там окажется под рукой. И судя по всему, по тому же мечу с чёрным лезвием, имеется у объектов в загашнике много всяких бяк. Очень и очень неприятных. Упс! Тихо прозвенел колокольчик. Такой приятный, серебристый… Это капсула докладывала, что процесс восстановления личности завершён. Яра? Да. Её первой засунул, первой и в себя пришла. Посмотрим, что у нас получилось. И сработал ли установка на абсолютную верность? Она у меня двойная — на Клан и на меня лично. Так что если задумает предать — мозги вскипят. В прямом и буквальном смысле… Я отошёл немного в сторону, и чтобы не смущать девушку, и на всякий пожарный случай. Вдруг что-то прошло не так, и мне придётся срочном порядке сокращать количество разумных на Острове? Щёлкнул замочек, откидывая крышку, и над краем ванны появилась голова, увенчанная гривой волос каштанового цвета. Громадные карие глаза, пухлые губки, прямой нос испанского типа… Только сейчас я смог рассмотреть девушку получше, поскольку раньше грязь удивительно удачно маскировала её красоту. Грудь… Не слишком высокая, но правильной формы. Тонкая талия. Очень красивые, стройные ноги, и длинные, к тому же. Выскользнув из ванны и сверкнув при этом ягодицами с ямочками возле талии, Яра торопливо нырнула в комбинезон. Только цвет у неё был серый. Специально сгонял робота поменять, вместо чёрного, как у меня. Этот цвет будет только моим и Лиэй. Как членов семьи. Девушка, тем временем, закрыла застёжку, проведя по ней рукой, потом оглянулась. Увидела меня, лениво опёршегося на стену возле выхода, ахнула и покраснела.

— Вы…

С самым скучающим видом, на который был способен, я спокойно ответил:

— Ну — да. Видел. Ничего так. Фигурка. Симпатичная…

Потом добавил, внимательно глядя ей в глаза:

— Да и личико… Красивое…

Яра опустила свои глаза вниз, а её очаровательно оливковая смуглая кожа потемнела от прилившей краски стыда. Ладно. Хватит баловаться. Лиэй там наверху, наверное, с ума сходит…

— Когда остальные девчонки выйдут — отправишь их на рабочие посты и пригонишь следующую партию…

Активировал её виртуальную панель, сбросил список специальностей, которые нам необходимы в первую очередь. Забыв о смущении, девушка приложила кулак к груди, на мгновение наклонила голову, затем выпрямилась:

— Всё будет исполнено, Вождь!

— Действуй.

Добавил я, услышав очередной сигнал медкапсулы, и направился на улицу. При виде меня Лиэй, с тревогой бросавшая взгляды на выход с этажа, соскочила с ограждения и бросилась ко мне, обхватив мои бёдра руками и задрав полные слёз глаза в верх:

— Папа! Ну что же ты так долго?!

— Прости, доча, но надо было в первый раз всё сделать самому: провести программирование, задать последовательность операций и составить список необходимых нам специальностей. Ты же помнишь, что я говорил про дармоедов?

Успокоившись, Лиэй кивнула в знак согласия, отпуская меня. Потом шагнула назад, чтобы не задирать голову так высоко и спросила:

— А что будем делать дальше?

— Яра сейчас станет заниматься остальными, а мы пойдём в рубку управления и немного подумаем над тем, куда нам двигаться дальше. Наш Остров скоро закончит здесь свои дела, и нужно выбрать направление, куда двигаться. Как понимаешь, он очень запущен и израсходовал почти все свои запасы, так что сначала надо его накормить, а там будем думать, чем нам заняться.

Девочка вновь стала серьёзной, как взрослая:

— Правильно, папа. Если Острову будет плохо, то это значит, что плохо будет и нам.

— Верно думаешь. Ну, что — пошли?

И мы двинулись наверх, в рубку управления. По пути, когда мы оказывались на стороне, где разбивали сад, я внимательно смотрел за тем, как идут дела. Вскоре среди лохмотьев замелькал комбинезон коричневого цвета, и дело пошло куда живее. Люди зашевелились в ускоренном темпе, появилась какая-то упорядоченность. Ага! Значит, ответственный за сельское хозяйство приступил к своим делам! Вспыхнуло табло: — Входящий пакет. Разрешить-? Интересно, кто? Вызов оказался от новоиспечённого механика. Точнее, новоиспечённой. Как я уже упомянул раньше, мой новый Клан пока состоял лишь из женщин, девушек и одного ребёнка. Единственным мужчиной на Острове оказался я.

— Слушаю?

— Вождь, это механическая служба. Я открыла отсек двигателей. Состояние… Впрочем, словами тут не опишешь. Лучше посмотреть.

И главмех включила передачу. Я не сдержался и выругался сквозь зубы. Внутри огромного отсека, занимающего добрую половину Острова, было… Словом, видели когда-нибудь городскую свалку. Хорошую такую. От города с населением примерно в миллион человек? Вот и здесь оказалось нечто подобное…

— Остров говорит, что пока туда пускать ремонтников нельзя. У них узкая специализация, поэтому велик шанс того, что роботы просто изуродуют остатки системы.

…Что за ерунда?! Однако и мне Остров сообщил тоже самое — ни в коем случае! Имеющиеся в наличии сервис-роботы производить ремонт двигателей не могут. Нет программ. Утеряны, вместе с ремонтными киберами. Поэтому придётся всё из отсека выгребать вручную, правда, выбрасывать не придётся. Предыдущие обитатели использовали машинное отделение, как выгребную яму. Поэтому всё, что осталось после них пойдёт в переработку. Там достаточно органики, чтобы увеличить выход церуса. И часть мусора будет использована для производства строительного материала, необходимого для ремонта основного здания… Всё-таки виртуально общение хорошая вещь! Моя малышка даже не заметила, что я вовсю общаюсь с Островом, весело шагая рядом со мной. И когда мы подошли к квадратной надстройке рубки все возникшие проблемы с двигателями были решены. Восстановить их сейчас, конечно, нереально. Но хотя бы прибраться, починить энергомагистрали имеющимися материалами возможно. Поэтому я велел Яре после того, как закончит с программированием персонала выделить пять человек главному механику и приступить к работам по восстановление двигательной системы. Ну а пока всё, что должно, происходит, я займусь выбором следующей точки нашего путешествия. Потому что Острову оставалось зависать на месте всего два часа. Потом надо было начинать движение. И просто болтаться в одной точке я не собирался. Во-первых, расход энергии и ресурсов всё-равно происходил. К тому же безвозвратный. Во-вторых, я не был уверен, что те, кого я отпустил и вытурил со своего Острова, встретив Клан посильней и многочисленней, чем когда они были, не решат натравить их на нас, чтобы отомстить. В третьих, слишком много всяких полезных вещей в виде оружия, медкомплекса, а так же пищевых деревьев сейчас было у нас на борту — слишком лакомый и заманчивый кусочек для любителей поживиться. Поэтому, ноги, образно говоря, нужно было уносить отсюда как можно скорей…

Убранная роботами рубка сияла стерильностью и свежей покраской. Что интересно — все голографические мониторы уже функционировали. На их ремонт Остров истратил практически все обнаруженные на разбитом обиталище ро-частицы. Но зато я понял, как он когда то выглядел. Мягкие стены неброского серого цвета, удивительно удобные кресла экипажа, эргономичные пульты управления, мерцающая по центру голубоватая сфера планеты с отмеченными на ней вероятными точками пополнения запасов. Светящий желтоватым светом потолок. В общем, было… Ну, было так, как положено. По другому не скажешь.

— Командир в рубке.

Раздался мягкий женский голос, когда я перешагнул комингс. Вздрогнул от неожиданности, осмотрелся по сторонам — никого. Потом сообразил, что это автоматика. Дельно. Зачем отвлекать лишнего человек, когда дежурную смену можно известить автоматически? Лиэй испуганно осмотрелась по сторонам, но я мягко подтолкнул её к креслу оператора орудийных систем, благо те не функционировали. Надеюсь, пока. А так она вроде и при деле, и ничего не выключит или отключит лишнее. Зато посещение рубки — лишнее подтверждение её нового статуса перед остальными новичками. Пока кроме меня и неё никто сюда не заходил. Уже две с половиной тысячи лет… Коснувшись ладошки девочки рукой, оттранслировал ей свои мысли, чтобы сидела смирно, наблюдала за этим кругом, пока я буду думать. Если что появиться в светящемся шарике — сразу меня теребила. Это я по локатор ближнего радиуса. Дальний пока не функционировал. Точнее, его можно было включить. Но после такого насилия над запасами энергии мы просто грохнемся вниз и будем год собирать траву, чтобы хоть чем то загрузить реакторы… Так что пока будем рисковать и рассчитывать на то, что мои способности эмпата уловят присутствие чужаков на безопасном расстоянии. Во всяком случае, эмоциональный фон своих островитян я воспринимаю без всякого напряжения и усилий… Итак, ближайшее место, где имеется запас некоторых необходимых веществ находится от нас в ста пятидесяти километрах к западу от нынешней точки нашего нахождения. Прикинул расход энергии на дорогу — хватает с избытком. Есть ещё некоторый запас. Это хорошо. В любом случае, даже если ничего особо ценного не обнаружим, то найденные материалы пойдут в конвертер. И то хлеб, как говорится…

— Папа… А это что?

Отвлёкшись от размышлений и расчётов, я взглянул туда, куда указывал пальчик девочки, ставшей моей дочерью, и с удивлением увидел вползающий в голографическую сферу чужой остров. Вернулись изгнанные аборигены? Нет. Строение по центру отличалось от того, что было на острове нападающих — выглядело оно старее, и почти так же, как то, что возвышалось у нас.

— Что это?!

Возопил я в виртуальную реальность, посредством которой поддерживал связь со своим островом. Тот спокойно ответил:

— Вторая часть меня. Есть ещё три. Но до них мой зов не доходит. Мощности маловато для передатчика.

На сердце немного отлегло, но взглянуть на вновь прибывший кусок стоит, пожалуй. И я поднялся с кресла командира. Вновь вспыхнуло табло:

— Начинаю стыковку.

— Подожди! Дай посмотреть!

К сожалению, остров меня не так понял, и в центре рубки вспыхнуло удивительно реалистичное изображение того, что происходило снаружи. С досадой махнув рукой, я снова уселся обратно, внимательно всматриваясь в то, что происходило снаружи. А взглянуть было на что. Чужой Остров медленно подплыл к нам, затем замер и выпустил корни, которые сплелись воедино с такими же, но уже моего Острова. Затем Острова осторожно состыковались бортами, причём новичок пристроился с левого борта, а дальше… Словом, оставалось только разинуть рот от изумления: вначале почувствовался мягкий толчок, когда края соприкоснулись. А потом… Главная башня нового острова начала таять, медленно расплываясь и уходя внутрь поверхности. Сама же скальная глыба стала расплываться по окраине моего Острова, увеличивая её диаметр, а затем, дойдя до определённого размера, выбросила пять языков, превращаясь в подобие гигантской шестерёнки. Как я понял, это были зачатки чего-то вроде причальных площадок. К сожалению, пока ещё крохотные, едва обозначившиеся, поскольку материала для воссоздания полной структуры и первоначального облика пока было мало. Ещё не хватало трёх кусков. Из земли полезли новые здания, а главное строение моего острова стало меняться, превращаясь в большую гранёную башню. С сухим треском в разные стороны двинулись стены рубки, увеличивая помещение, и я почувствовал движение. Командная рубка меняла своё местоположение в здании, опускаясь с самой вершины куда-то в глубину башни. По глазам ударил солнечный свет — стенах появились окна, забранные витражами с цветными стёклами, увеличиваясь на глазах. Словом, происходила полная перестройка. Снаружи донеслись слабые крики, полные испуга. Но я мог не двинуться с места, потому что рубка всё ещё двигалась. Хвала Богам, Лиэй тоже сидела неподвижно, не пытаясь вскочить, хотя ей тоже было очень страшно. Её испуг явственно ощущался в воздухе. Дрогнули пульты управления, разъезжаясь в стороны, структура стен уплотнилась, наконец всё затихло, и в голове прозвучал гордый голос управляющей структуры Острова:

— Первая стадия восстановления выполнена, командующий! Принят первоначальный облик. Соответствие — тридцать два процента. Для дальнейших операций требуются недостающие части.

Я перевёл дух.

— Слушай, ты хоть предупреждай в следующий раз… Когда такие чудеса творишь.

— Принято.

Он снова хихикнул. Потом опять серьёзным голосом произнёс:

— Переработка найденного острова закончена. Можем начинать движение. Запас энергии — пять процентов от нормы. Рекомендую временно отключить поле невидимости в целях сокращения потребления и ускорения восстановления Острова. Ремонт выполнен на семнадцать процентов. Какие будут указания?

…Это хорошо, что я успел выбрать цель до того, как всё началось. Поэтому не задумываясь ни на секунду, вызвал карту планеты вновь и ткнул пальцем в приглянувшееся мне место:

— Сюда.

— Принято. Начинаю движение. Командир, можете продолжать работы и лечение персонала.

— Ага. Щаз-ззз!!! Мне после твоего представления в себя прийти надо!

Остров виновато промолчал, а я чуть успокоился:

— Где жилой сектор, и какое у него состояние?

— Жилой сектор восстановлен на один процент. Но помещений для имеющегося в наличии персонала достаточно. Рекомендую увеличить экипаж до штатной величины.

Я ворчливо передразнил управляющий интеллект:

— Рекомендует он, видите ли… Всё я прекрасно знаю! Только вот кого брать? И где?!

— Рекомендую…

— Хватит рекомендаций! Пока обойдёмся сервис-роботами. Сейчас нужно восстановить твои энергозапасы и восстановить двигательный отсек. Остальное — потом.

Короткая пауза. Потом послышалось удивлённое:

— Спасибо, командир. Принято к исполнению. Довожу до вашего сведения, что в медотсеке приступили к восстановлению последней партии аборигенов. Список специальностей…

Он раскатал передо мной виртуальный список, на который я бросил короткий взгляд, кивнул.

— Кормовые деревья высажены полностью. Первая партия сейчас принесёт урожай.

— Это вовремя!

Едва услышав о еде, сразу почувствовал голод. Неимоверно захотелось есть.

— Папа…

За разговором с Интеллектом совсем забыл про дочку. Позорище!!! Мне стало стыдно. Мгновенно поднялся с места за пультом, подошёл к ней.

— Всё, малышка. Пока тут закончено. Кушать хочешь?

Лиэй застенчиво улыбнулась:

— Очень…

— Тогда пошли. Остров сказал, что сейчас будет первый урожай…

— Внимание экипажу! Начинаем движение к избранной точке!

Произнёс мягкий женский голос, уже слышанный мной, по громкой связи. Опять я облажался. Ну да ничего. Привыкну. Освоюсь. Подхватил девочку за мягкую ладошку:

— Пойдём в столовую. Роботы туда еду принесут. Пора привыкать к нормальной жизни, согласна?

Она радостно кивнула, и мы подошли к дверям. В голове снова прошелестел голос управляющей структуры:

— Рекомендую воспользоваться транспортной системой.

Перед нами бесшумно раскрылись створки кабины, очень похожей на наш земной лифт.

— Столовая.

Негромко произнёс я, войдя во внутрь кабины и дождавшись, когда за нами закроется двери. Свет чуть моргнул, и я ощутил движение. Красота! Куда лучше, чем топать своими ногами. Лиэй как я чувствую, это тоже нравится. Немного ожидания, мы даже не успели толком устать от ожидания, как кабина остановилась и мы оказались в пищеблоке — громадном новеньком зале, заставленном рядами столов и стульев самого обычного земного вида. Естественно, что внутри было пусто, и мы оказались вдвоём.

— Эй!

Позвал я, и голос гулко отдался в пустом зале.

— А как насчёт пожевать?

Тишина. Впрочем, через пару секунд послышался знакомый цокот, и в помещении появился паучок, несущий на спине громаду корзину. В мгновение ока он оказался возле нас, затем удлинил манипуляторы, выудил из корзины несколько разных плодов, поставил перед нами, затем двинулся дальше. Я беспомощно оглянулся — и что всё это значит? Но к нам уже спешил второй такой же робот, неся тарелки, кружки, столовые приборы. Подбежав к столу, сгрёб плоды, оставленные первым механизмом, затем приступил к работе. Я не мог уследить за тем, с какой скоростью он работал, но буквально через пять секунд передо мной и дочерью стояли полные тарелки. Колбаса, ветчина, сыр, мелко нарезанные ломтиками, дымящийся в кружках кофе радовал чудесным ароматом. Я ухватил первый кусочек варёной колбасы, осторожно откусил, потом кивнул Лиэй:

— Ты чего? Ешь!

И заработал челюстями, не забывая кусать ещё тёплый чёрный хлеб. Дочка последовала моему примеру, прихлёбывая кофе из большой чашки и жмурясь от удовольствия. Так прошло несколько минут в полном молчании нарушаемом лишь пережёвыванием пищи. Наконец я насытился и отвалился на спинку стула. Погладил полное брюшко:

— Вкусно! Спасибо!

Что поделать — привычка. Поел, поблагодари повара. Не важно, что он не слышит. Главное — сказать. От чистого сердца. Сделал ещё глоток кофе. Тот был вообще выше всяких похвал. О! А вот и конфеты! Правда, без бумажек, естественно. Просто нарезанные ломтики мякоти знакомого цвета. Пододвинул блюдо с ними девочке:

— Это вместе с кофе. Попробуй.

Она осторожно положила ломтик в рот, прислушалась к собственным ощущениям, потом расплылась в улыбке:

— Вкусно! И сладко! Ой, как здорово!

Я улыбнулся в ответ. Много ли надо для счастья этой неизбалованной девочке? Уж куда меньше, чем её земным сверстницам. Впрочем, мало кому из подростков её возраста пришлось вынести такое в жизни… И пусть не придётся.

— Пап, что будем делать дальше?

— Дальше? Для начала пойдём, выберем себе место для жилья, а потом мне надо будет пообщаться с нашим экипажем. Не со всеми, конечно, но с Ярой обязательно. И с главным механиком.

Лиэй вновь кивнула в знак согласия. Потом, покраснев, едва слышно добавила:

— Папа, если тебе надо женщину — ты скажи. Я уйду куда-нибудь…

— Не выдумывай! Если до такого дойдёт, то я уж найду место, где это сделать!

И покраснел, как мальчишка, когда сообразил, о чём мы только что разговаривали…

— Маленькая ещё, о таком болтать! Всё. Идём.

Роботу уже уволок остатки трапезы и грязную посуду, протёр стол до полной стерильности. Я окинул взглядом пока пустой зал, вздохнул:

— Неплохо бы поставить сюда цветы, чуть музыки… Саму чуточку. Чтобы не мешала. Фоном…

— Цветы? Музыку?.. А эта… Музыка…. Что это такое?

Лиэй состроила вопросительную рожицу, и я, не выдержав, вновь улыбнулся:

— Ты не знаешь, что такое музыка?

— Не-а…

Она мотнула головой, и её удивительные волосы мотнулись снежным вихрем.

— У нас ничего подобного я не знаю…

— Вот придём домой, и тебе поставлю. У меня компьютер есть. Там много записей…

Она вновь кивнула, и мы вошли в транспортную кабину.

— В жилой отсек.

Вместо движения вновь прозвучал голос, которым производилось оповещение:

— Докладываю — приближаемся к выбранной точке. До места назначения осталось тридцать минут.

— Принято.

Машинально отозвался я. Кабина мягко двинулась по изгибам Острова…

Глава 6

…Наше жильё, выделенное Островом, оказалось самым настоящим особняком, встроенным в массив Башни, как я стал называть центральное строение. Двухуровневое обиталище с кучей комнат и большой роскошной ванной комнатой. Наверху — спальни, их было почему то четыре. Одна для меня, вторая — для Лиэй, а ещё две непонятно для кого. Потом пара кабинетов, один из них я сразу решил использовать как рабочий, а второй под будущую библиотеку. Сумка с моими вещами уже дожидалась меня посередине гостиной первого этажа, и я сразу подобрал её, чтобы разложить вещи в спальне. Комната дочери была точно такая же, как у меня по величине и убранству. К сожалению, кроме кровати и встроенных шкафов пока ничего не было. Ну и по паре стульев из пластика. Простых, типа дачной мебели. Столы и небольшая скамья оказались опять же в гостиной первого этажа. Правда, управляющий кластер порадовал меня, сообщив, что после восстановления я смогу заказать себе мебель по собственному дизайну. Так что оставалось только ждать. Заметив, что Лиэй уже зевает, поскольку за бортом начинало темнеть и солнце клонилось к закату, я отправил её в ванну, благо умение пользоваться было заложено в её мозг при восстановлении и лечении, а потом уложил спать, накрыв толстым мягким покрывалом. Дождавшись, пока девочка заснёт, приказал Острову наблюдать за ней, мало ли, ребёнок проснётся и испугается. Ну а мне ещё предстояло сделать очень многое до того, как я смогу последовать её примеру и отдохнуть. Пусть длинный и суматошный день подходил к концу, но, как говорится, покой нам только снится. И я направился вновь в рубку управления. Остров уже сообщил, что мы приближаемся к точке назначения, и у меня было огромное желание посмотреть, что же обнаружится в указанном кластером управления месте. Едва я уселся в кресло командира, как вспыхнула сфера внешнего обзора, и у меня перехватило дыхание от открывшейся картины. Огромная, высотой метров сто, башня с закруглённым верхом и громадным прозрачным глазом в середине, сейчас разбитым. Острые осколки то ли стекла, то ли пластика торчали из рамы, обнажая хитросплетение незнакомых мне механизмов и приборов. Похоже, что нечто вроде ракеты или снаряда взорвалось внутри, уничтожив управляющий механизм. Сам тёмный металл зеленоватого оттенка был покрыт пятнами побежалости и ржавчины, а клочья растительности кое-где покрывали поверхность башни. По её бокам на самой верхушке торчали два огромных квадратных ствола, сейчас бессильно вытянутые вдоль боков. Как я догадался, это была автоматическая оружейная платформа. Вершина вращалась вокруг своей оси, как у корабельных башен Земли, и гигантские пушки держали под обстрелом весь сектор. Вся поверхность планеты вокруг установки была завалена обломками не только Островов, но и неведомых мне механизмов, по останкам которых, выдающих чуждость происхождения, можно было догадаться, что они не человеческого происхождения. Зрелище уничтоженной техники внушало тоску. Глубокую и бесконечную. Меня даже передёрнуло, когда я понял, сколько разумных простилось здесь с жизнью. Бездушному механизму, созданному для уничтожения себе подобных, всё-равно, кого убивать, повинуясь вложенной в него программе. Почему то мне стало холодно, и я обнял себя за плечи руками, представив себе, как в Остров попадает гигантский снаряд, и мы испаряемся в пламени взрыва. Жутко. Но, к моему удивлению, управляющий кластер был рад открывшейся картине. Чувством страха он явно не обладал. Поэтому едва мы приблизились к чудовищному строению, возле которого обломки и останки лежали сплошным слоем, повинуясь его команде Остров плавно остановился, а потом с уже привычным хрустом из основания были выпущены корневые синтезаторы. Корни сразу принялись за дело, высасывая необходимые вещества и металлы, благо в последних недостатка не было. Но кое-что изменилось в привычной мне картине заправки. В прошлые разы Остров не выпускал наружу сервис-роботов, а сейчас внизу открылись люки, и оттуда сплошной стеной ринулась металлическая стая пауков, которые сразу принялись сновать по обломкам, подтаскивая их к корням. К тому же оживился Страж, закончив профилактику, и который начал нарезать аккуратные круги вдоль борта, тщательно сканируя местность. К тому же, едва первые килограммы топлива и расходников попали внутрь Острова, как тот выпустил из ограждения, раньше бывшим простым бордюром, металлические штыри, между которыми заструилось марево поля. Работа закипела, и я осведомился у кластера, сколько времени мы здесь должны будем провести. Виртуалка вспыхнула строчками ответа. Когда я прочитал, то вначале не сообразил, поэтому повторил запрос. После второго раза я выругался всеми святыми — Остров собирался проторчать здесь минимум месяц. Конкретно — тридцать два дня с копейками. Это кладбище для него было настоящим раем, и он не собирался его покидать, пока полностью не оприходует. Кластер выкатил полный список того, что необходимо восстановить, и мне ничего не оставалось, как согласится с ним. Да и глупо отказываться от подобного богатства, потому что роботы обнаружили даже небольшое количество так остро необходимых ро-частиц… Вздохнув, я погасил обзор и двинулся в столовую — мне почему то остро захотелось выпить ещё чашечку кофе перед сном. К моему удовольствию на этот раз громадное помещение не пустовало. За столами собрались члены моего экипажа. Не все, но семеро девушек там присутствовали. Правда, при моём появлении все быстро вскочили, отсалютовали кулаком, приложенным к груди, затем торопливо принялись за еду. Быстро покончили с ней, повскакивали с мест и собрав за собой остатки и посуду умчались к конвертеру, установленному в самом дальнем углу столовой. Короче, через пять минут я вновь остался один. Млин, хоть бы словом с кем перекинуться… И словно исполняя моё желание, вздохнула транспортная кабина, выпуская из себя Яру. Та вышла в зал, заметила меня, сидящего за столом с чашкой в гордом одиночестве, подалась было назад, но я махнул рукой, подзывая её к себе. Той ничего не оставалось, как подойти ко мне и отсалютовать уже привычным жестом, а потом замереть неподвижно.

— Присаживайся. Ты поужинать пришла?

Она несмело кивнула.

— Вот и садись. А то мне одному скучно.

Пожаловался я.

— Лиэй спит. А у меня ещё гора дел.

Подождав, пока Яра несмело усядется напротив меня и положит руки на коленки, обтянутые комбинезоном, сделал заказ для неё. Девушка по прежнему испуганно покосилась на принесённые роботом блюда с пищей, но есть не осмеливалась, поскольку себе я ничего не заказывал. Вздохнув, я негромко произнёс:

— Давай, ешь. Я не кусаюсь без нужды.

Она покраснела, но потянулась к колбасе и хлебу. Только вместо кофе пила турс, аналог местного молока. Жевала Яра быстро, но аккуратно. Наконец скорость поглощения начала падать, и уловив момент, я задал вопрос:

— Как тебе? Всё это?

Обвёл вокруг рукой. Девушка поёжилась, а на живом личике отразилось непонятное чувство. Впрочем, эмпатически чувствовалось непонимание моего вопроса. Она осторожно ответила, точнее, спросила:

— Это — Древний Остров?

Ответил её утвердительным кивком.

— Тогда… Нам повезло… Неслыханно повезло! Я слышала лишь легенды… Старые предания, о том, что существует некое чудо, могущее даровать райскую жизнь…

— Райскую? Скажешь тоже…

Невольно улыбнулся — несмотря на коррекцию, в душе она осталась прежней дикаркой.

— Нормальную жизнь. Нормальную, Яра. Такую, какой должен жить человек.

— А разве он так должен?

— А как?

Одесская система отвечать вопросом на вопрос, но здесь уж ничего не поделаешь. Жаль только, что девушка сразу замкнулась. Ну, раз на контакт не идёт, придётся самому…

— Что у нас с экипажем?

Вот! Стоило воззвать к профессиональным, так сказать, чувствам, и сразу другой коленкор. Мгновенно правильное личико стало строгим, а в глаза появился металл:

— Все прошли восстановление и распределены по рабочим местам согласно утверждённого списка. Назначены рабочие смены, пока две по половине суток. На большее количество смен не хватает людей. Очищаем двигательный отсек, там очень много мусора. Хорошо, что роботы помогают. Питаемся сменами. По графику.

— Жилые помещения распределены?

Она кивнула:

— Да. Но мы решили жить все вместе.

На лице отразилось смущение, и она в пол голоса пояснила:

— Мы так привыкли… У нас по одиночке только замужние живут… С семьями.

— Ясно. Есть проблемы?

Яра вздохнула:

— Нас мало. Не можем даже задействовать все посты. И в случае нападения нам не отбиться.

— У нас есть Страж и старое оружие.

— И вы. Но вы один. А их будет много. Возьмут измором. Рано или поздно боеприпасы закончатся. Или снайпер вас подловит…

— Резонно. И что ты предлагаешь? Где нам найти людей?

— Может, на рынке?

…Ого! Это что-то новое! Но вероятное. Действительно должны существовать места, где обитатели Островов торгуют, обменивают товары, узнают новости…

— На рынке? А далеко до него?

Вызвал виртуалку и перебросил её заместительнице. Та всмотрелась в схему, ткнула в одну точку. Ого! Около тысячи километров получается…

— А какой эквивалент обмена?

— Не поняла, Вождь…

— На что покупают товар, рабов?

— А! Так на что есть — товар взамен, или металл…

— Металл?

— Ну, да. Чистый. Без примесей…

— А какой именно металл?

— Да любой. Лишь бы был. Острова заправлять чем-то надо…

Логично. И вроде бы отошла немного от вопроса о личной жизни. По крайней мере, эмоции уже спокойнее, и душевное равновесие восстанавливается. Это хорошо.

— Я подумаю, Яра. То, что нас очень мало — вижу. Но пойми и ты меня — брать кого попало я не хочу. А тех, кто не станет работать, тем более.

Она задумчиво коснулась рукой щеки. Милый жест, кстати…

— Ты Вождь, тебе и решать. Мы лишь подчиняемся тебе.

Хм. Коротко и ясно. Не переборщил ли я с установками псиохопрограммирования? Да нет, вряд ли. Ладно. Будем заканчивать. Я поднялся, девушка тоже торопливо вскочила, едва не опрокинув свой стул.

— Не дёргайся. Просто я пойду отдыхать. И тебе советую. Завтра полезем вниз.

— Зачем?!

…Снова испуг. Понятно, почему — зрелище вокруг пугает не по детски…

— Надо поискать нужное для экипажа. Вещи, оружие, одежду. Мало ли, что попадётся.

— Мы пойдём вдвоём?

— Пока — да.

Кивнул в знак согласия и прошёл к транспортной кабине. Пока та двигалась к моему обиталищу, поинтересовался у кластера, имеется ли у нас на борту какое-нибудь транспортное средство для передвижения, коме самого острова. Получив ответ, обрадовался. Такая вещь имелась, и даже в работоспособном состоянии. Небольшой грузовичок на гравитяге. Кабина на трёх человек, кузов в две тонны грузоподъёмности. Самое оно. Вот и ладно. По крайней мере, можно будет смотаться на местное торжище…

…Утром я проснулся от ярких лучей солнышка, бьющих в лицо. Потянулся, спать было приятно. Удобная кровать, мягкое покрывало. Потянулся, вздохнул — дела не ждут. Быстро умылся, почистил зубы, хорошо, что бриться удобно. Раз намазался кремом, и всё. Красота. Влез в комбез, спустился в гостиную внизу, опаньки! Лиэй уже на ногах и колдует за столом, готовя завтрак. Меня увидела, расцвела солнечной улыбкой:

— Доброе утро, папочка! Сейчас всё будет готово.

— Доброе утро, солнышко! Какая ты у меня умница.

Уселся за стол, и девочка подвинула мне тарелки. Как и вчера, бутерброды. Но и кое-что новое. Та самая горячая каша, напоминающая по фактуре и вкусу манку. С удовольствием начал есть, а дочка подпёрла рукой щеку, глядя на меня.

— А ты?

— Я уже поела…

— Ясно. Тогда ладно.

Быстро покончил с завтраком, и Лиэй убрала посуду в утилизатор. Затем вернулась:

— Чем сегодня будем заниматься?

— Вообще то я собирался с Ярой вниз. Полазить по обломкам, поискать нужные вещи.

— А я?!

— Прости, солнышко, но тебе рановато. Будь пока на Острове и готовься. Скоро поедем в Хайри, будем искать себе новых людей.

Она надула губки:

— Мне тут скучно.

— Скучно? Пошли.

Поднявшись наверх, я вытащил ноутбук и включил его. Дождавшись загрузки операционки, открыл папки.

— Вот, смотри. Только ничего не удаляй.

Включил ей один из сериалов про космос, но через пару минут пришлось выключить. Увы. Русская речь звучала совершенно незнакомо даже мне, а что уж говорить о девочке? Облом…

— Тогда можешь помочь в машинном отделении.

— А они меня не станут обижать?

Испугалась Лиэй.

— Если станут — сразу уходи и вызывай меня. Я ведь всех предупреждал, помнишь?

Девочка кивнула.

— Вот и хорошо.

Подцепил на пояс светомеч, большую пушку решил оставить. Ползать по развалинам и обломкам с ней не удобно. Поэтому просто взял личное оружие, вложив в набедренную кобуру. И двигаться не мешает, и если что — мощности завалить кого-либо хватит. Чуть подпрыгнул — всё плотно пригнано. Можно двигать…

…Мы спускаемся по тому самому шторм-трапу, по которому я когда то попал на Остров. Вновь обретённая молодость и сила, навыки, которые не забыло тело, и я быстро оказываюсь на земле. Под ногами что-то хрустит, то ли пластик, то ли стекло. Впрочем, подошва на ботинках толстая, так что не проколется, и не прорежется. Следом, спустя почти минуту, до земли добирается Яра. У неё ничего из оружия, кроме большого мешка. Отдувается, поскольку подготовка у девушки гораздо слабее моей, и мы начинаем движение. Пробираться между заросших непонятными вьюнами кусков корпусов и вообще непонятных обломков, тяжело. Иногда вообще практически невозможно протиснуться между ветвями, тогда в дело вступает световой меч. Чёрное лезвие исправно превращает всю органику в пыль, и мы шагаем всё дальше и дальше. Кстати, с ростом расстояния от башни попадающие нам на глаза и под ноги экспонаты становятся всё целее. Так что отойдя на пару километров, натыкаемся но относительно целый летающий агрегат в виде большой сардельки. По другому это не назовёшь. Короткий, толстый, закруглённый с обоих концов грязно-зелёный корпус. Ни окон, ни дверей, как в той загадке. И — густая поросль всякой растительной дряни. Примерившись, выбираю место и вонзаю в стену гудящее лезвие. Пара мгновений, я не успеваю даже досчитать до трёх, и стена осыпается, образуя большую дыру. Вспыхивает свет фонаря, но тут же гаснет. К нашему величайшему удивлению внутри достаточно светло. Металлическая на вид поверхность оказывается прозрачной изнутри. Односторонняя проницаемость. Даже у нас на Земле было подобное. Внутри — стеллажи, заставленные уже сгнившей тарой, из которой высыпалось множество серебристых дисков. Информационные носители? Уж больно они похожи на мини-компакт — диски. Но нет. Новая память подсказывает, что это — демпферные усилители для систем защиты. Вовремя! Теперь можно будет починить наши силовые экраны. Да и запас появится. Кладу пару штук в мешок, и мы двигаем дальше. Обойдя сосиску, я застываю, как вкопанный:

— Этого просто не может быть!!!

— Чего, вождь?

Яра высовывается из-за моей спины, а я, затаив дыхание, смотрю на появившееся передо мной чудо, германский Sonderkraftfahrzeug 251 Sd.Kfz.251. Корпус почти не тронут ржавчиной, что не удивительно — воздух здесь сух и горяч. Практически пустыня. Облупившаяся серая краска большими хлопьями свисает со бронеплит. Торчит МГ из-за стального щитка. По бортовым ящикам определяю, что это модификация — D-. Последняя, выпускавшаяся в ту войну. Обхожу машину сзади — да. Точно — дэшка-. Прямой кормовой лист с распахнутыми воротами. Заглядываю внутрь — скелеты в остатках униформы. Ткань давно выцвела и сгнила, как и добротная кожа ремней, ранцев и сапог. Ещё бы, сколько лет прошло… И как они только здесь очутились? Впрочем, пулемёт практически не пострадал, поскольку прежний владелец был хозяйственным человеком, и внутренности смертоносной машинки залиты загустевшей смазкой. Ну а химия у немцев всегда была на высоте. Покряхтывая, кое-как раскрываю закаменевшие крепления, взваливаю на горб пулемёт. Зачем мне это старьё? Ну а мало ли? В хорошем хозяйстве всё сгниёт! Не зря эта машинка до сих пор стоит на вооружении Бундесвера, только под другим названием. Яра, повинуясь приказу, подбирает патронные ящики. По сиденьями вижу ещё боеприпасы, но за ними вернёмся потом… Отдуваясь, пыхтим оба, перебирая с трудом ногами под тяжестью груза. Хорошо, что пробита тропа! Так что добираемся через какое-то время до спущенного трапа, и я вызываю по виртуалке дежурную. Та спускает корзину, куда сложены наши находки, и когда груз взмывает вверх, снова отправляемся к броневику. Внезапно мимо нас проносится стая сервис-роботов, в мгновение ока обгоняющих нас, и я громко, не стесняясь, матерюсь на родном русском языке, потому что едва успел среагировать и выключить уже запущенную световую катану. Виртуалка уже не действует, поэтому управляющий кластер Острова нас не смог предупредить. Яра удивлённо смотрит на меня, потом вдруг прыскает в кулачок. Кажется, поняла, что я хотел сказать. Невольно улыбаюсь ей в ответ, и вдруг она опять алеет от смущения, как тогда, в медблоке.

— Хватит смеяться. Идём дальше. Уже полдня пролазили, а ничего толком не нашли…

— Почему? Запчасти к экрану. Уже очень важно.

…Ну не понимает она меня. Другой менталитет, что поделаешь, несмотря на все мои усилия… Внезапно девушка замирает на месте, показывая мне пальцем на что-то за густым колючим кустарником:

— Вождь!

— Что?

— Металл! Настоящий металл!!!

Я всматриваюсь в хитросплетения колючек, и верно — небольшая кучка слитков сероватого цвета.

— Что за металл? Не пойму.

— Надо подойти поближе.

Согласен с ней, поэтому минут пять занимаюсь изготовлением тропы. Пробиваюсь через длинные иглы, ну, да. Небольшие, но чертовски увесистые серые слитки, даже с белым налётом. Но до чего же знакомо выглядит… Неужели… Царапаю поверхность слитка ногтем. Металл мягок, и появляется характерная блестящая полоска. Свинец!!! Самый обыкновенный свинец! Сколько я его перевидал и повыплавлял из старых аккумуляторов! На битки, на грузила для донки, да мало ли куда пойдёт свинцовая дробь? Разочарованно выпрямляюсь и с удивлением наблюдаю, как Яра едва ли не пляшет вокруг этих слитков:

— Мы богаты! Мы богаты! Мы несметно богаты!

— Что значит, богаты? Обыкновенный свинец. Если хочешь знать, в тех вещах, что мы притащили, тоже полно свинца. И в старом броневике должен остаться…

Всё верно. Пули, залитые этим металлом. Аккумуляторная батарея. Ещё пару килограмм наберём. Яра едва не плачет, потому что я не понимаю её энтузиазма:

— Это же металл!!!

— Да вижу я, вижу!

В отчаянии девушка показывает мен свой мизинец, отделяет одну фалангу ладошкой:

— За такое вот количество металла можно купить раба!

…Мать… Захлопываю отвисшую челюсть. То ил здесь вообще до ручки дошли, то ли обратная шкала ценностей… Обрадовавшись моей реакции, она воодушевлённо продолжает:

— Теперь наш Клан самый богатый на Имире! А ты — самый могучий вождь! Любая шохо будет рада счастью разделить с тобой ложе!

…Шохо, судя по всему, женщина… Глупо шучу:

— И ты?

— Разумеется, Вождь! С огромным удовольствием!

Снова захлопываю отвисшую челюсть. Вот же… Дитя природы… Что на уме, то и на языке. Хотя… Нет. Хоть с собой будь честным! Ты бы не отказался… От девушки… Бррр!!! Золотое правило любого начальника — в своём пруду рыбу не ловят! Лучше, когда доберусь до этого самого Хайри, схожу в бордель. Сброшу пар… Уф…

…Оставшееся до темноты время таскаем слитки на Остров. Их набирается пятьдесят штук, и весть о нашей находке в мгновение ока разлетается среди всех. Девчонки по одной выбираются наружу, отвлекаясь от своих работ, любуются полуметровым штабелем. Каждый слиток весит двадцать килограмм, ну, здесь свои стандарты. И, насколько я понимаю, даже эти полсотни слитков огромное богатство по местным меркам. Консультируюсь с кластером. Тот презрительно хмыкает. Будь у него нормальная энергоцентраль, нашлёпал бы мне любого металла хоть тонну. Но вообще свинец ему и даром не нужен. Совершенно бесполезная вещь для него. Только лишний вес. Увы. Какой же атаман без золотого запасу? Так, кажется? Ну здесь запас свинцовый. Что поделаешь… Уставший, как собака, вваливаюсь в свои покои. Лиэй ещё нет. Нахожу её по виртуалке — всё в порядке. Пыхтит, сопит, даже кончик языка высунула, как старается. Очищает специальной кисточкой энерговод от мусора. Руками его касаться нельзя. Рядом трудятся ещё три девчонки, чуть постарше. И все четверо оживлённо болтают. Ну, так такая новость — металл нашли! Шлёпаю в ванну, которая уже наполняется. Опять спасибо удалённому доступу. Скидываю комбез, благо тот самоочищающийся, плюхаюсь в шипящую пузырьками воздуха воду, блаженно раскидываю руки и откидываюсь на край ванны. Эх, сейчас бы бокал вина, как в кино… Увы. Просто прикрываю глаза, а струйки воды мягко массажируют усталое тело. Молодость — молодостью. Но устал я всё-таки, сильно… Красота. Надо бы ужин заказать… Или сходить в столовку? Там скучно… Плюх!!! Сильный толчок воды, когда кто-то бухнулся ко мне в ванну. Торопливо распахиваю глаза — передо мной Яра. В воде. Раздетая. И смотрит очень и очень зазывно.

— Ты чего?!

Она кокетливо складывает губки бантиком, играя пай девочку:

— Вождь же пожелал днём, чтобы я пришла к нему разделить ложе… Яра явилась…

Глава 7

Я на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к эмоциям. Увы. Ожидание, чуть-чуть испуга — она боится, как всё пройдёт, не слишком ли я буду зверствовать с её телом. Потом предвкушение. И всё. Больше никаких эмоций и чувств. Даже малейшей симпатии нет. Простой, человеческой, когда человек тебе приятен. Словно я бревно. Шевельнулся, принимая позу поудобней:

— Не надо. Иди к себе.

— А?

Словно волна нахлынула на меня — огромнейшее недоумение и удивление. Даже не разобрать, чего больше.

— Иди к себе, Яра. Я имел в виду вовсе не секс. Мне просто нужно было с тобой переговорить. Узнать кое-что. Но вижу, что ты поняла всё совсем не так. Так что не порти мне настроение, вытирайся, вон полотенце, и уходи. Чем быстрее, тем лучше.

Девушка закусила губу, но послушалась. Молча поднялась, стянула с полки полотенце, хвала Богам, хоть при мне вытираться не стала, а то бы я, честно говоря, лопнул от переизбытка спермы. Она была хороша! И этого у неё не отнимешь. Но… Как я уже говорил — моё кредо простое: в своём пруду рыбу не ловят. Проходили…

Хлопнула злобно дверь. Убралась. Хвала Богам. Теперь можно и отдышаться… Ух… Я спокоен… Я спокоен… Ом мане падме хум… Да ну вас всех!!! Женщину хочу!!! Яра, ты где?! Всё. Обиделась. Ушла. Я спокоен… Я спокоен… Я спокоен… Вызываю управляющей кластер:

— Эй, слушай, ты мой ноутбук видел?

— Примитивный предок логгеров.

Зло бурчу в ответ:

— Сам знаю, что примитивный! Ты это, лучше скажи, можешь цифровую музыку себе перекачать?

— Это те непонятные звуки?

— Почему непонятные?! Очень даже приятные! И красивые!

Минута молчания. Потом ответ.

— Готово. Что дальше?

— Я сейчас в столовую. Когда дам команду, включи.

— Зачем?

— Приятней есть будет.

— Как хочешь.

…Вываливаюсь из кабины транспортной системы. В зале, что странно, никого. Так и время уже. Хорошо, что Лиэй уже спит. Я только из ванны вылез, она пришлёпала. Усталая, но очень довольная. Быстренько сполоснулась и сразу в постель. Не успела подушки коснуться, как сразу вырубилась. Ну а я подождал немного, потом пошёл питаться. Заказал себе плотный ужин, устроился за облюбованным столом в уголке зала, дал команду на музыку. Правда, пришлось сразу попросить убавить громкость. Сижу, слушаю. Красота. Потихоньку жую. Так! Первый, точнее — первая пошла! Кабина сработала, появилась одна из девчонок. Вот! Приятно посмотреть! Чистенькая, в новеньком комбезе, длинная коса ниже тонкой талии. Меня увидела, зыркнула, пошлёпала на раздачу. Оттуда вприпрыжку с подносом, и поближе ко мне. Но зато — спиной! Сидит, наворачивает колбасу, зато уши ходуном ходят. Вслушивается. Я тоже. В её эмоции. Ого! Нравится! Отлично. Посмотрим, что завтра будет…

…Утром быстро перекусил, накормил дочку, дал команду старшему механику, симпатичной молоденькой девчушке пятнадцати лет от роду приготовить на завтра грузовик. Надо ехать за народом. А пока суть, да дело, снова вниз. В обломки. Что-то мне сегодня обломится? Ушёл километров за пять, где почти целые штуковины валяются. Похоже, дальность поражения сильно упала либо со временем, либо из-за расстояния. Потому что кроме практически целых транспортных средств изредка встречались и разбитые вдребезги. Непонятно. Ладно. Потом, может, подключусь к мозгам башни, выясню причины. Ну а пока одно и тоже: пылища, растительность, скелеты, мумии. Иногда попадаются кругляшки, похожие на монеты. Их в мешок. Ну и то, на что глаз ляжет. Оставил пару меток роботам — полный контейнер каких то жутко сложных микросхем, может, как источник особо чистых веществ сгодится. Ещё в одном разбитом грузовике нашёл кучу тканей. Синтетических, естественно. Но в идеальном состоянии. Девочкам сгодиться, надеюсь… На обратном пути снова заглянул в немецкий броневик, покопался в останках вдумчиво. И моя тщательность была вознаграждена — замотанный в трухлявую тряпку, расползшуюся под моими ногами артиллерийский парабеллум. Закаменевший, тронутый ржавчиной. Но вполне рабочий. Запасная обойма тоже нашлась. Что интересно — гильзы просто позеленели. А вот пули превратились в сплошной ком ржавчины. Уже не постреляешь. Так, только если как память… О Земле. Ещё нашёл губную гармошку, но та сразу развалилась, как только её коснулся. Жаль. Красивая была. Пошлёпал обратно к Острову. А то уже и живот подвело, так есть охота!.. Сполоснулся наскоро, так как ещё не очень поздно, помоюсь перед сном, пошёл в столовку. Опа! Сидит одна. Кто-то из новеньких. В смысле — с чужого острова. Меня увидела — вскочила, коротко поклонилась и убежала. Непонятно. Только успел ощутить нетерпение. Взял себе порцию, устроился за любимым столом. Только с первым блюдом расправился, мать! Похоже, вся отдыхающая смена! И Лиэй впереди всех. Ну, доча сразу ко мне за стол. А прочие за соседними столами плотно устроились. Спрашивается, что такое? Едва себя по лбу не треснул — они же музыку ждут! Вот недотёпа! Заказал кластеру, а потом едва не подавился. Сидят все рядышком, неподвижно, и глаза такие зачарованные, и лица одухотворённые. Не эмоции, а сплошное блаженство. Мда… И дочка точно такая же. Что же, пусть порадуются. Мне не жалко… Словно туча по чистому озеру восхищения. Я сразу обернулся — Яра. Лицо злое. Но промолчала. Только покосилась на меня, посмотрела на девчонок, ничего не сказав, подошла ко мне, глазами спросила разрешения, я кивнул. Села. Молчит. Эх, зря я вчера, пожалуй… Обиделась. И очень сильно. Кажется, я её унизил перед всеми, что отказался. Надо будет потом ей объяснить, в чём проблема. Может, сообразит… И перестанет дуться…

— Завтра едем в Хайри. Будем покупать людей. И вербовать. Так что, девочки, на сегодня вам работать хватит. Приказываю вам отдыхать. Это первое.

…Как глазки то у обоих засверкали! Сразу все обиды как ветром сдуло!

— Второе… Это насчёт тебя, Яра. О вчерашнем…

…Ух как мы надулись!.. Перевожу взгляд на Лиэй:

— Солнышко, возле нашего жилья есть свободная квартира…

Дочка кивает.

— С сегодняшнего дня Яра будет жить в ней…

— А?!

…Как это у них только получилось синхронно воскликнуть? И остальные девчонки словно очнулись…

— Что не так? Вождь сказал, значит, исполнять.

— Папа… А…

Замолчала. Посмотрела на неё, потом на меня. Тихо улыбнулась про себя. Опять не так поняла. Ох… Ничего. Разберутся.

— Всё. Я пошёл к себе. Надо немного отдохнуть…

…На самом деле хотел поковыряться с найденным — люгером-. Жаль, ни масла, ни керосина. Так хоть ножом ржавчину соскоблить…

…Сижу на вечернем солнышке, любуюсь на раскинувшуюся вокруг картину. То ли мне кажется, то ли на самом деле, но роботов явно прибавилось, и дела у них кипят. Вокруг нашей стоянки уже чисто, а корни перебрались к боевой башне. Впились в стенки, и видно, что цвет металла из зеленовато-военного становится осенне-жёлтым. Значит, чего-то вкусное нашли, и сейчас высасывают, с причмокиваньем и попискиванием. Строения Остров тоже подрастают, как и хвосты-шестерёнки. Уже вместо голой почвы — каменная с виду плитка, плотно уложенная с крохотными швами, которые практически невозможно увидеть. Бордюр по краям тоже заметно подрос. И Главная Башня прибавила этажей. К тому же мои способности эмпата явно прогрессируют, потому что я улавливаю фон Острова. Он довольный. Значит, насыщение и восстановление идёт по плану. И верно, спустя двадцать минут после начала разборки пистолета услышал вопрос кластера, чем я тут занимаюсь. Кое-как объяснил. Тот помолчал, потом явился робот. Притащил точную копию моего парабеллума. Только энергетическую. Пришлось объяснить, что копия — оно, конечно, хорошо. Но оригинал для души… Понял. Не обиделся. А за энергетический парабеллум тоже спасибо. Пригодится завтра в поездку. Туда беру с собой новенький меч, ещё один запасной. Среднюю пушку с большим магазином увеличенной энергоёмкости, и вот эту саму копию. Стража оставляю. Бережёного Боги берегут, как говорится. Меня не будет — кто за моих девочек вступится? Ого! Уже — моих?..

…Вечером блаженствую в ванной. Что там земные джакузи! Вот здесь — настоящий эффект! Насыщенная ионами вода ласкает тело, делает его чистой и мягкой. Струи воды массажируют каждую косточку и клочок кожи. Негромкая музыка услаждает слух. Красота! Так… Слышу голоса за дверью. Девчонки явились. Точно, в виртуалку ломится Лиэй:

— Папа, это ты в ванной?

— А кто же?

Короткий смешок. Потом новый вопрос:

— Яра спрашивает — ты её опять выгонишь?

Вздыхаю. Потом отвечаю:

— Скажи ей, что я привык мыться один. Вдвоём — не мытьё, а баловство. В моём мире так не принято.

…Вру. Нагло и беспардонно. Честно говоря, сейчас бы с таким удовольствием бы её… Гхм… Но, увы. Она мой подчинённый. Да и не улавливаю я никаких чувств к себе, кроме… Как бы лучше объяснить? В общем, или так здесь принято, и просто у неё выверт сознания, короче, девочка считает, что в обязанности моего заместителя входит и сексуальное обслуживание Вождя. Может, у них и так. А у меня такого нет. Одно дело шлюху в борделе купить. Оба знают, что это просто работа. Потому никаких претензий быть не может. Оплачено — отработано. Положено клиенту двенадцать вздохов, пять поцелуев, шесть признаний — ты самый лучший-, после секса два предложения — это было потрясающе-? Значит, будьте уверены — всё так и будет. А здесь… Всё тоже самое, только бесплатно. И в чём удовольствие? Откатает Яра на спине обязательную программу, похвастается перед своими подчинёнными, мол, я нашего Вождя имею. И начнутся за спиной интриги, как бы ко мне залезть, чтобы выгадать кусочек послаще, работу полегче… Вместо того, чтобы трудится во благо и во славу Клана. То есть — нас всех, вместе взятых. Сколько благих начинаний пошло на свалку из-за подобной ерунды? Лучше не считать! Меньше болеть будет… На сердце… За дверью между тем шушуканье. Понятно. Вспомнили, наконец, что я не отсюда. Не с этой планеты. Тогда всё правильно. В каждом месте свои обычаи. Улавливаю выравнивание фона Яры. Облегчённо вздыхаю про себя. Кажется, разрулили… Уф… Что-то я подустал сегодня. Весь день на нервах… Спать хочется жутко. Тем более, что утром рано вставать… О! Пока не забыл! Ставлю в виртуалке будильник, затем вытираюсь и шлёпаю, закутавшись в полотенце, к себе на второй этаж, поскольку комбез одевать лень. Благословенна будет моя кровать пусть!..

…- Вззз… Вззз… Твою ж мать, командир! Подъём!!!

Шуточки у кластера!!! Я подскакиваю, как ужаленный, точнее, пытаюсь это сделать. И хотя тело немного ноет от вчерашней беготни по развалинам, всё же это удаётся. Долго даю указания злой и мурой Яре, которую пришлось стаскивать с койки силой — никак не хотела просыпаться. К тому же спала она, как выяснилось, в чём мама родила. В результате мы выезжаем на час позже, чем планировалось. При этом Лиэй мирно спит на задней полке кабины, поскольку ей пять часов сна, естественно, мало. А смотреть на дорогу скучно. Здесь проехал один километр, и, считай, всю планету повидал. Если не всю — то три четверти точно. Немного расслабляюсь и подумываю включить автопилот, благо в машине он имеется. Вообще гравитационный грузовичок оборудован очень неплохо. В лучших традициях американских пожирателей дорог. Конкретно — небольшой спальник позади сидений, где стоит маленький пищевой конвертер, пара подвесных коек, душ и даже санузел за занавеской. Причём, в отличие от подобных сохранившихся в других местах в нашем работает всё. Не хватает лишь заунывных ковбойских песен, исполняемых гнусавым голосом под банджо и губную гармошку. Или гармошка у немцев? Но банджо точно у ковбоев и водителей ховеркрафтов. Ладно. Хватить вибрировать не по теме. Протягиваю руку и касаюсь сенсора. Лёгкий щелчок, и машина переходит на автоуправление, сразу прибавляя скорость. Прикидываю время — где-то через пару часов будем на месте. Если ничего не случится, на что я очень надеюсь. Ещё раз вспоминаю, всё ли я сделал, и успокаиваюсь окончательно. Яра не дурочка, справится. Всего-то присмотреть денёк за народом. Да и у тех стоит установка на верность Клану. Дурные мысли невозможны по определению… За окном, между тем, по прежнему бескрайняя степь, поросшая проволочной травой грязного цвета. Иногда что-то мелькает, но скорость очень велика, и разглядеть получше не удаётся. Ну и ладно. Поедем назад гораздо медленнее, потому что в кузове будут люди, тогда и посмотрим. Лишь бы не подвели способности. Что мои, что Лиэй. Не хочу привозить собственного палача. Откидываюсь на спинку поудобнее, потому что тоже тянет в сон. Но буквально мгновение спустя его снимает, словно рукой — поодаль медленно и величественно дрейфует огромный остров, полный деревьев и зданий. И аура от него неимоверная. Чёрная. Злая. Судя по приборам движется в том же направлении, что и я. Только вот раз в десять медленнее. Если я сейчас выжимаю три сотни в час, то он едва тридцать. Видят они меня? Разумеется. Но вот догнать не смогут. До Хайри четыреста километров. Это час с небольшим. Потому что придётся тормозить. Хм… Чуть прикрываю веки, и тут же толчок. Мать! Не заметил, что мгновенно уснул, едва закрыл глаза. Ладно. Не страшно. Умный автомат тормозит до сорока километров в час, и я ныряю между двух громадных холмов, за которым расстилается не поймёшь что. Скопище халабуд из досок и картона, шатры, навесы. Куча народу. По местным меркам, естественно. Опускаюсь практически к земле и медленно плыву через людской поток к центральной площади, где главный торг. Народ оглядывается на меня, провожает взглядами машину. Оно, конечно, замаскировались, но всё-равно грузовик выглядит неплохо. На мне бандана из найденных вчера тканей, специально изляпанная в грязи. Такая же грязная куртка и шаровары, скроенные девочками за пятнадцать минут. Грубые стежки, прорехи, тщательно и с любовью изготовленные руками мастериц. Лиэй в большом для неё балахоне, так же скрывающем новенький защитный комбинезончик. Ослепительно белые волосы спрятаны под повязкой с эмблемой моего Клана. Недолго думая я выбрал акулу. Большую и Хищную. И мой Клан теперь именуется Стальными Акулами. Здесь тоже есть понятие о подобной рыбке, и потому перевод не требуется. Хищник-людоед, живущий в воде. Айсара Таке. Так звучит название моего Клана на местном языке. Сзади завозилась дочка, спустя минуту высунула заспанную мордашку из-за занавески, прикрывающей спальное отделение, улыбнулась мне, и тут же прилипла к пластику окна. Обиженно воскликнула:

— Папа! Почему не разбудил?

Улыбаюсь ей в ответ:

— Ты очень сладко спала, милая. Жаль было тебя тревожить.

На мгновение надула губки. Но тут же отошла. Слишком много интересного вокруг. Люди, строения, непонятные сооружения…

…У въезда на рыночную площадь нас тормозят здоровые ребята. Все, как на подбор, массивные, крепкие, видно, что опытные вояки. Или наёмники. Вежливо, чего я от них не ожидаю, интересуются, по какому поводу я сюда явился. Если торговать — то нужно платить пошлину. Если же покупать, то ничего не нужно. Вылезаю, одновременно растягивая мышцы из грузовика, открываю заднюю дверь. Туда заглядывают — кузов девственно пуст. Поясняю, что прибыл для покупок. Хочу рабов купить. Лица вояк мгновенно становятся скучными, один поясняет, как мне проехать в рабские ряды, остальные снова занимают позиции. Правда, один молодой парень подозрительно косится на Лиэй, но молчит. Она тоже. Снова трогаемся, пробираясь в дальний угол, где высятся клетки из колючих деревянных прутьев. Наконец, кое-как добираемся, потому что народищу — тьма. Ставим грузовик на стоянку, закрываю его тщательно, несмотря на заверения, что здесь воровать не принято, беру дочку за ручку, и мы не спеша шествуем к помосту, где проходит основное действо. Но для начала нужно выяснить по поводу нашего свинца, поэтому мы сворачиваем к рядам менял и скупщиков. Молча выкладываю перед одним из них, выглядящим самым честным, кусочек сероватого металла. Тот вздрагивает, потом молча сгребает свинец, пробует на зуб. Суёт под какую то вонутовыгнутую загогулину, оказывающуюся портативным сканером, наконец выносит вердикт:

— Чистейший. Без примесей. Настоящий. Этот кусок — два крепких раба.

Киваю ему в знак благодарности. Тот откусывает крохотными кусачками частичку с обрезок ногтя, забирает себе. Остальное — мне. Справедливо. Плата за консультацию. Лиэй внимательно смотрит на менялу, по-прежнему не произносит ни слова. Теперь можно заняться делом. Пора выбирать народ. На помосте продолжается представление. Орут зазывалы, время от времени демонстрируя товар, как говорится, лицом. Рабы в невообразимых лохмотьях, либо совсем голые. Это женщины. Тут, как говорится, чтобы всё без обмана. А то потом покупатель претензии выскажет, мол, ноги кривые или в не снимаемых шерстяных колготках, либо грудь, как уши у спаниеля. А так — всё видел, сам выбирал. Ни вопросов, ни претензий на будущее. Так что одеты лишь мужчины. Дети вообще в набедренных повязках. Несколько минут стоим, разглядывая товар, от которого исходит густая эманация безысходности и горя. От всех без исключения. Впрочем, со стороны противоположного пола ещё пробивается и чувство стыда. Хмыкаю про себя. Ясно почему. Судя по внешнему виду рабов, а так же по тому, что я чувствую, покупать придётся молодёжь. Подростков, либо детей. Взрослых брать глупо. Хотя придётся тоже. Вон предлагают врача. А зачем мне он, когда есть медкапсулы? Расхваливают опытного механика. Это уже интересней. Интересно, а в какой области он специалист? Походим поближе, Лиэй на мгновение касается грязной ступни специалиста, поскольку тот сидит на краю помоста, потом до меня доносится резкое отрицание с её стороны. Понятно. Надувательство. Отходим от помоста дальше. За ним стоят целые колонны рабов, привязанных к длинным верёвкам. Это те, кого ещё не выставили. Замечаю интересный значок на одном из шатров, да и девицы, сидящие возле него, сразу дают понять, чем занимаются здесь. То самое место, которое я хотел посетить. Лиэй чуть морщится, но неприятия я не ощущаю. Понимает, что я взрослый, и мне такое необходимо. Зайти сейчас, или после покупок? Нет, сначала дело, потом развлечения. Посидят мои покупки в кузове. Не растают. Вот, кажется, то, что мне надо. Человек сорок мальчишек и девчонок от десяти до пятнадцати-четырнадцати лет. Самое то, что мне надо. Меньше расход картриджей в капсулах, да и молодых перевоспитать куда легче, чем взрослую сложившуюся личность. Нахожу продавца. К моему удивлению им оказывается красивая молодая девчонка лет двадцати…

— Почём отдаёшь товар?

Ихана лениво сплюнула хадж из рта, выпустила длинную алую струйку слюны, смерила взглядом интересующегося. И ей сразу стало не по себе. Высокий, коротко стриженые волосы непонятного цвета. Пронзительные зелёные глаза. Одет вроде обычно, как все. Ну чувствуется некая нарочитость. Ещё — девочка рядом с ним. Красные глаза выдают, что она из Проклятых, но ведёт себя спокойно, тем более, держится за руку мужчины. На поясе непонятная штука. По виду — металлическая. На поясе пушка из огнестрелов, что редкость. Торговка хмыкнула, потом лениво ответила:

— Меняю на продукты, на такую вот пушку, как у тебя, с патронами, разумеется. Можешь девчонку свою отдать. Проклятые в наших краях ценятся…

В глазах мужчины что-то мелькнуло, правда, непонятное. Но скривившиеся губы показали, что насчёт девчонки она переборщила. И Ихане стало не по себе. От покупателя словно волна прошла, после которой волосы на голове вздрогнули. Небеса! Да он, похоже, из этих… Тоже, как девчонка!

— Я не торгую своей дочерью, девушка.

Процедил, как припечатал. Потом отвёл глаза в сторону, и сразу полегчало. А мужчина смерил рабов взглядом, снова взглянул на неё:

— Заморенные. Не кормленные. Необученные. Откуда?

…Ого! Торговаться он умеет. Уже интересней. Она свой товар по любому продаст. Вопрос только, за что?

— Отдали на Гарикахе по дешёвке. Лишние.

Промолчал. Девочка его потянула за руку, но он не двигался, явно о чём то размышляя. Потом словно спохватился, отпустил её ладонь, и та двинулась к рабам. Ясно. Сейчас Проклятая прочитает мысли, выберет нужных ему, и он их купит. И верно — Проклятая быстро коснулась каждого из связки, потом вернулась, дотронулась до отца. Ух, как ей это не нравилось! Проклятая — его дочь! Значит, и у самого мужчины есть какие-то способности…

— Беру всех оптом. Сразу.

— Не, а чё так сразу то…

И осеклась — он покупает всех?! Вскочила с корточек, выпрямилась:

— Ты серьёзно?!

И зелёные глаза:

— Я не шучу. Гони своё стадо за мной.

— Куда?!

— Там мой грузовик на стоянке. Расплачусь.

— Чем?

Рука скользнула в карман широченных шаровар, вынырнула на свет, тускло засветился кусочек металла… Металла?!! Небеса! О такой удаче она даже не мечтала!!! А он вдруг усмехнулся:

— Устраивает товар? Тогда шевелись.

Развернулся к ней спиной, не спеша двинулся в толпу, ведя свою дочку за руку. Ихана на миг замерла, потом спохватилась, метнулась к связке, ухватила за конец верёвки, заголосила:

— За мной, отродья тьмы! Вас купили!!!

Глава 8

Покупатель спокойно шествовал, иначе не скажешь, среди толпы людей, которые отчего то уступали ему дорогу. Без понукания или окриков. Просто рассасывались по сторонам, очищая путь, по которому Ихана тянула свою связку рабов. Девочка рядом с ним вертела по сторонам головой, ведя себя абсолютно как любой обычный ребёнок. Тьма! Где же его проклятый грузовик?! Девушка уже вспотела на жаре, потому что тянуть за собой тупых рабов было нелегко. Те тоже, как и Проклятая, впервые попали в город, и потому постоянно вертели головами в разные стороны, время от времени спотыкаясь и падая на землю. Ихана едва не потеряла из виду покупателя после того, как на углу улицы шатров образовалась особо большая куча мала, но хвала Вечным Небесам, покупателю в этот момент пришла в голову светлая идея — посадить свою дочку на плечи. Теперь их было видно издалека, и натягивая верёвку изо всех сил продавщица устремилась за ним. Уф!!! Наконец то! Вот и стоянка, и действительно грузовик. Причём… Небеса! У него и машина такая… Такая!!! Она слышала про такие, но никогда не видела исправных. И вот… Тяжело дыша, Ихана отпустила верёвку, на которой были рабы, согнулась, отдуваясь и уперев руки в колени. Нелегко ей достался этот путь. Но дело того стоило — и всех рабов продала, и металл получила. Точнее, сейчас получит. Выпрямилась. Рядом стояла дочка покупателя, а тот шерудил в кабине.

— Эй, Проклятая, есть вода?

Кое-как пересохшим горлом выдавила из себя Ихана. Та нахмурилась:

— Меня зовут Лиэй. А не Проклятая.

Даже ножкой топнула. А на ступне… Рот девушки приоткрылся сам собой от изумления — на девчонке были настоящие военные ботинки Древних! Причём, новенькие, чистенькие, и самое главное — точно по размеру! Бросила мгновенный взгляд на её отца, точнее, на его обувь, и похолодела — у того были точно такие же ботфорты… Вечные Небеса! Почему то стало страшно, и она вновь, уже совсем другим голосом жалобно выдавила из себя:

— Дай воды, что тебе, жалко?

Девчонка отвернулась, зашагал к машине. Ловко ввинтилась в кабину, минуя папашу, затем выпрыгнула с другой стороны с фляжкой воды в тканевом чехле. Вернулась к Ихане, протянула сосуд:

— Пей.

Девушка жадно сделала глоток — какая вкусная, холодная вода! Ещё, ещё… Даже переносицу заломило. Кое-как отдышалась, потом выдохнула:

— Спасибо.

Вернула флягу. Тут и папочка её подоспел. Глянул на Ихану, прищурился, взял дочку за руку, та тут же потянула руку к ней. Едва успела отпрянуть назад:

— Э-э-эй! Не надо этого делать! Не хочу, чтобы у меня копались в мозгах!

И поняла, что сморозила глупость, потому что лицо мужчины закаменело. Он развернул тряпку, которую держал, металл засветился серым.

— Хватит?

Ихана прикинула вес, посчитала в уме, потом вдруг брякнула:

— Тут ещё и на меня хватает! Только сдачу нечем дать…

Затаила дыхание. Если он из Древних, а легенды говорят, что такие ещё сохранились где-то в неведомых далях, то не станет торговаться и отдаст весь металл ей… Так и вышло. Молча сунул слиток в руки, предварительно замотав обратно в тряпку.

— Можешь сходить, проверить. Я тебя не обманываю. А ты мне не нужна.

И скорчил брезгливую рожу, сволочь. Отвернулся к рабам, словно её, Иханы, и вправду не существует. Растворилась, исчезла. Пошёл к рабам. А она по быстрому ввинтилась в толпу, спряталась за ближней палаткой, и крепко держа в руках тряпичный свёрток, принялась смотреть, что тот будет делать дальше. Ну а покупатель, теперь уже владелец, раскрыл двери своего грузовика и стал загонять рабов внутрь, отвязывая их по одному из связки. Никто не сопротивлялся, все покорно входили внутрь, рассаживались на полу. Закончив с последним, мужчина плотно запер двери, предварительно закинув туда сумку с непонятным содержимым, затем посадил дочку в машину, что-то ей сказал, затем направился в сторону Весёлого Квартала. Недолго думая, Ихана спрятала свой драгоценный металл в сумку и устремилась за ним…

…Хе-хе. За мной хвост! Как я и думал, та девица, у которой я купил рабов, следит за мной, ловко маскируясь за спинами посетителей рынка, и думает, что я её не замечаю. Это она зря. В гуще толпы, разумеется, сложно вычленить кого-то конкретного, но вот её любопытствующий и направленный конкретно на меня интерес я улавливаю. Ню-ню, красавица, любопытствуй дальше. Сейчас я зайду в этот длинный шатёр, над которым висит фиговина в виде фаллоса, найду девочку по вкусу, заплачу кусок свинца сутенёру или кто там у них бордельмаман или бордельеропапик, и начну отводить душу. Так что стой тут до морковкиного заговенья, девица. А то сразу начала наезды на дочку, потом в наглую и себя до кучи предложила. Нет, спасибо. Взгляд у тебя, подруга, больно жёсткий. Впрочем, как у всех тут…

…Как Ихана и думала, Древний вошёл в заведение Папы Лангло, и, похоже, завис там надолго. Проторчав почти час у выхода, она всё же не стала ждать его здесь, и решила вернуться назад, попытаться выведать что-нибудь у его дочери. Та хоть и Проклятая, но всё же ребёнок. Может, и проболтается по наивности… И она двинулась обратно на площадь. К её облегчению, грузовик стоял на прежнем месте. Аккуратно обошла его по кругу, постояла сзади, возле дверей фургона, даже царапнула его ногтем — бронепласт. Сталкивалась с таким. Это лишь подтверждало то, что она думала: парочка папа+дочка — Древние. А это… Даже дух захватило!

— Ты чего тут лазишь вокруг?

Резко обернулась, хватаясь за висящий на поясе тесак, но вовремя остановилась — та, про кого сейчас подумала, стояла позади неё, с подозрением глядя на девушку. Облегчённо вздохнула:

— А, это ты… Папочка то твой сейчас развлекается у Лангло в Весёлом Квартале!

Девчонка хмыкнула:

— И что? Он взрослый! Ему можно.

— А его шохо ничего не скажут?

— У папы нет шохо. Мы с ним живём одни.

— Одни?

— Нет, не совсем одни, конечно, с Кланом. Я про то, что шохо у него нет.

Надула губки. Зачем то окинула Ихану взглядом с ног до головы. Потом буркнула:

— Мысли у тебя нехорошие. Лучше не думай сделать чего-нибудь плохого. Пап у меня добрый то добрый, но когда разозлится…

Девушка махнула беззаботно рукой:

— Да не собираюсь я… Ничего такого… Вот ты сказала, что у тебя, у вас — Клан. А как называется? Может, я слышала про вас раньше?

— Айсара Таке.

И даже плоскую пока грудь выпятила. С такой гордостью произнесла название. Ихана задумалась, перебирая знакомые наименования кланов, потом отрицательно мотнула головой:

— Нет. Не слышала. Странное название — рыба-людоед…

— А мы такие — нас не трогай, останешься жив. Ну а если сделаешь нам плохое — извини. Съедим. Образно, разумеется. Слышала про Больших Скелетов?

Девушка кивнула. Клан не из особо больших, но сильный. Одних мужчин почти пятьдесят человек.

— Их больше нет. Неделю назад папа их…

Провела ладошкой по горлу.

— Как?! Один?!!

Кивнула. И было видно, что не врёт.

— Я же говорила — он добрый, но до поры, до времени…

…У Иханы начало складываться странное чувство по её поводу. Как там, Лиэй, кажется? Очень редкое имя. Даже никогда не слышала такого раньше… И ведёт себя так, что кажется, будто она взрослая в детском теле… Сглотнула внезапно возникший ком в горле. Девочка заметила, всполошилась:

— Слушай, ты чего? Есть хочешь? Мы же тебе заплатили, так в чём проблема?

— Да, понимаешь, я одна… А металла слишком много. Увидят — просто убьют…

Лиэй серьёзно кивнула, выслушав с непонятным выражением личика. И… Оно, её лицо, было очень чистым, что не вязалось с грязным балахоном…

— Погоди минутку. Я сейчас.

Развернулась, пошла к кабине, открыла дверцу. Забралась внутрь, потом высунулась, махнула рукой:

— Иди сюда. Папы нет, так что он не узнает…

Ихана несмело подошла к кабине, замерла. Нет, она действительно не собирается причинять этой девочке никакого вреда. И этому мужчине тоже. Честное слово…

— Да залезай ты! Скорей!

Решилась. Рывком вскинула свой тело внутрь. Захлопнула за собой дверцу. Та закрылась мягко, отсекая горячий воздух и шум улицы. Повеяло прохладой из отверстий передней панели с кучей непонятных приборов. Позади удобных мягких кресел откинулась занавеска и Лиэй опять поманила её внутрь:

— Иди сюда.

Ну, или ей сейчас повезёт, или найдут её тушку когда-нибудь… В пустыне. Обречённо шагнула внутрь отсека, и едва не упала от удивления на пол — роскошные новенькие диваны, мягкие даже на вид. Небольшой откидной столик, на котором громоздились тарелки с изумительно вкусно пахнущей едой. Дымилась чашка с непонятным напитком. Лиэй сидела на таком диванчике и болтала ножками:

— Садись, кушай. Думаю, ничего плохого в этом не будет. И пап ругаться не станет. Если не узнает. Только руки помой сначала. Он всегда говорит, что надо кушать чистыми ладошками, чтобы зараза не пристала.

Отодвинула небольшую панель сбоку, и Ихана чуть не упала вновь — там был настоящий умывальник. Почему то шёпотом она задала вопрос:

— А что, он работает?

— Угу-м.

Девочка гордо кивнула. Потом вновь засуетилась:

— Ты это, давай быстро только. Я же не знаю, когда папа вернётся. А если он увидит, что я тебя впустила, рассердится…

…Еда была незнакомой, но выше всяких похвал. И умывание. Не выдержав искушения, Ихана буквально вымолила разрешения вымыться всей, и чистое тело доставляло ей райское наслаждение. А ещё неведомые доселе сладости. Порезанные аккуратными ломтиками, тающие во рту, девушка чувствовала себя на небесах, всё ещё не веря, что это не сказка. Между тем девочка весело болтала о всяких пустяках, став почти обычной. Ощущение её несоответствия ума и возраста исчезло, словно его и не было. Наконец девушка отвалилась от еды, упершись спиной в мягкую спинку обивки спального дивана, вновь осмотрелась. Потом со вздохом произнесла:

— Хорошо тут у вас… Даже уходить не хочется. Но надо. Твой папочка ясно сказал, что я ему не нужна. А жаль. Тем более, что шохо у него нет, а я бы с радостью ей стала. Особенно, если он действительно такой могучий воин…

Лиэй гордо задрала носик:

— Он самый могучий! И самый сильный!

Потом, правда, пониже тоном добавила:

— Среди тех, кого я знаю…

Хриплый рёв сирены внезапно разорвал тишину кабины, и обе вздрогнули:

— Что это?

Выглянули из-за занавески и замерли от удивления — вокруг началась суматоха. Все обитатели нервно и бестолково носились, даже сквозь отличную звукоизоляцию кабины доносились крики страха. Лиэй чуть приопустила окно, и сразу донеслись истошные вопли:

— Остров Смерти! Остров Смерти!

Ихана побелела, и девочка с удивлением уставилась на неё:

— Ты чего?

— Это смерть…

Прошептала бывшая хозяйка рабов.

— Они приходят, убивают всех, ни щадя никого, грабят, сжигают поселения… Их очень много… Очень… И нам нет спасения… Мы погибли!

Паническим голосом воскликнула она, но Проклятая вдруг стала словно каменной, потом тоже побледнела:

— Небеса! Этому нет описания в человеческом языке… Ты права!

Вдруг громким голосом воскликнула, выдернув откуда то непонятный предмет:

— Папа! Папочка! Скорее сюда! Это убийцы!

Внезапно их коробочки, что держала девочка донеслось чётко и ясно знакомым голосом мужчины:

— Бегу, милая! Я уже близко, вижу вас!

Лиэй закусила губу, вдруг дёрнулась:

— А ты? Быстро прячься!

Соскользнула с сиденья, снова метнулась в спальный отсек, подняла крышку дивана:

— Давай сюда! И сиди тихо!

Рассуждать времени не было, и Ихана кошкой метнулась в тайник. Крышка тут же опустилась, стало темно, впрочем, места было достаточно, чтобы девушка не испытывала никаких особых неудобств. Хлопнула дверца. Затем заурчал двигатель, почувствовался толчок, и машина пришла в движение. Звук мотора резко усилился, появилось ощущение тошноты, а потом она услышала грохот чего-то непонятного… Ещё раз. Ещё. Раздались слова на незнакомом языке, снова грохот. — Да он же стреляет! — Осенило её. Сразу стало легче…

…После того, как шлюха излечила меня от спермотоксикоза, я нежился на лежанке. Девица лежала рядом, пользуясь возможностью отдохнуть, поскольку оплаченное время её работы ещё не закончилось. Расслабленность, лёгкость во всём теле, словом, неимоверное облегчение. Теперь можно и противостоять Яре с куда большей лёгкостью, чем раньше. Внезапно мне стало не по себе — накатила волна черноты. Той самой, что я ощутил, когда мы обгоняли тот громадный Остров. Неужели они? Время как раз им прибыть… Не раздумывая ни секунды, я скатился с лежака и стал торопливо одеваться. Едва застегнул комбинезон, стал натягивать куртку, как завыли сирены. Пронзительно, надрывно. А потом раздался полный животного ужаса крик, перешедший в вой и стон:

— Остров Смерти!!!

Лицо проститутки исказилось диким страхом, но меня уже ничего не волновало. Быстро выскочил наружу, отшвыривая путающихся под ногами аборигенов припустил к грузовику. Нужно срочно уносить ноги! Машина резвая, нас догнать будет просто нереально. Уже вывалился на площадь, когда ожил передатчик и испуганный голос дочери позвал:

— Папа! Папочка!..

Но я уже видел грузовик, и поэтому торопливо ответил, что я уже рядом. Рванул ручку дверцы, влетел в кабину, Лиэй скорчилась в углу кабины, зажимая виски ручками. Вдавил кнопку запуска, дёргая машину с места. Двигатель заурчал, потом заревел, вынося машину вверх, кто-то там уцепился за раму, кто-то повис на бортах, но грузовик упрямо карабкался всё выше. Мельком бросил взгляд на камеру обзора кузова — мои рабы сидели не дёргаясь. Успел подумать, что их явно накачали наркотой ли ещё чем. Уж больно они спокойны. Вжжжж! Мимо пролетело нечто большое и горящее. Они что, из катапульты по мне садят?! Отстегнул панель борта, выдернул из зажимов прихваченную собой пушку. Торопливо включил, мельком бросив взгляд на индикатор заряда, горящий спокойным зелёным светом, нажал на кнопку опускания стекла. Затем выкрутил руль, чуть тронул газ, и когда машина на пятнадцати метрах высоты начала описывать неторопливую дугу, плывя над строениями, палатками и шатрами, прицелился в суетящихся на краю чужого Острова людей и нажал на спуск. Выстрел заложил уши, отдача больно саданула в бок, но оно того стоило! Взрыв! Остров выбросил в небо куски породы, горящие останки корней, человеческий фарш. Это я удачно засадил! Сам плавучий булыжник как-то странно вздрогнул, но продолжил неумолимое движение, накатываясь на Хайри. Естественно, что одной пушкой такую махину не остановить, и я снова нажал на курок. Грохот выстрела! Следующего. Ещё один раз! Нет, так можно стрелять до посинения. Моя стрельба, что слону дробина. Лучше уносить ноги, и поживее. А то вон, уже полетели. На дельтапланах. И высаживают десант. Нога сама утопила педаль акселератора, двигатель взревел, грузовик дёрнулся, резко прибавляя ход. Услышал удаляющиеся вопли. Кто-то из висящих сорвался. Царствие ему небесное. Окно закрылось, а я бросил оружие на место рядом с собой, вцепился в руль. Этого не требовалось, но привычка — вторая натура. Цифры спидометра быстро поползли вверх, вскоре послышался свист. Ощутил удары по кузову — это те, кто удержался, требовали либо снизить скорость, либо опустить их на землю. Или забрать с собой. Выбрал пока первое. Держа под сотню, проехал так где-то час. Было не по себе. Слишком много эмоций от рабов в кузове, от тех, кто висит. Наконец выбрал небольшой холмик, поросший кустарником, завис над ним метрах в трёх от земли. Опустил стекло, высунулся, рявкнул:

— Отцепляйтесь, пока я добрый!

Подкрепив свои слова новым выстрелом из пушки в воздух. Послышалась ругань, но грузовик качнулся. Подо мной с шумом рухнули пять тушек. Четверо мужчин и девушка, или женщина. Она задрала голову, крикнула:

— Забери нас с собой!

— Нет.

Подняв стекло, снова нажал на газ. В конце концов, я предупредил всех, и выжал педаль до упора. Цифры замельтешили, машина рванулась вперёд. Минут через двадцать её слегка качнуло, почти незаметно. Лиэй, которую отпустило почти сразу, как только мы удалились от Острова Смерти, вопросительно взглянула на меня, пришлось пояснить:

— Кто-то не стал прыгать и решил рискнуть. Ему не повезло…

Триста километров в час. Пятнадцатиметровая высота. Твёрдая и колючая степь внизу. Шансов нет. Ни единого. Но всё-равно, что-то постороннее ощущалось. Может, рабы? Они же живые, и я чувствую их эмоции? Наверное… Зафиксировал руль, аккуратно вытащил батарею из пушки, вставил оружие в нишу. Запер панель. Отпустило. Включил автопилот, чуть расслабился:

— Милая, принеси мне, пожалуйста, кофе?

Лиэй кивнула, скользнула в спальник, завозилась. Спустя пару минут вышла с кружкой в руке, протянула мне. Снова исчезла за занавеской, опять вернулась с тарелкой, полной бутербродов. Вовремя она это. Как раз проголодался. Улыбнулся дочери:

— Страшно?

Она замотала головой, коснулась опять висков ладошками:

— Нет. Больно. Они там такие…

— Согласен. Там такая Тьма… Когда немного восстановимся, их надо будет обязательно найти и уничтожить. Иначе они перебьют всех…

Лиэй согласно кивнула. Да, уж. Хуже бандеровцев… Обычно таких выродков сравнивают со зверьми. И совершенно напрасно. Ни один зверь не станет убивать себе подобного. Только человек уничтожает человека с такой жестокостью и изуверством. А тут… Не знаю, кто обитает на Острове Смерти, но явно уже не люди. Если в Хайри я ощущал более-менее приличный фон, пусть и густо разбавленный страхом, отчаянием, горем, то здесь… Просто не мог подобрать слов, чтобы выразить свои ощущения. Нам очень повезло, что мы смогли удрать. Надеюсь, эти потеряют наш след. Всё же тысяча километров. А у них скорость порядка тридцати. Так что им в любом случае до нас ковылять месяц. И ещё надо найти. Не зря же я сначала прошёл отстреливаясь по дуге вокруг, затем ушёл в сторону от настоящего пути градусов на пятнадцать, и только когда высадил всех прицепившихся, лёг на верный курс. И то сперва прокатился полчаса по неправильной дороге. На случай, если спасшихся со мной всё-же отыщут и выпытают направление, в котором мы удрали… О, чёрт, что ж мне так не по себе то? Быстрей бы добраться, да засунуть новичков в медкапсулы, чтобы им вправили мозги и тела. А то их тупость меня с ума сведёт. Самые примитивные эмоции — пожрать, поспать, потрахаться. Как у наших депутатов, мать их…

…За окнами мелькала Степь, солнышко клонилось к земле. Наступал вечер. Поэтому я прибавил ход до упора. Гул рассекаемого воздуха проник даже в кабину давя на уши. Взглянув на исказившееся личико Лиэй, всё же сбавил ход. Стало тише. И девочка чуть расслабилась. А ещё через некоторое время я ощутил знакомый мне фон своего Острова.

— Ещё полчасика, милая. В туалет не хочешь?

— Не-а…

Мотнула головкой. Молча уставилась вперёд. Хм, как то странно она себя ведёт. Хотя, скорее всего, никак не может отойти от того, что произошло в городе. Ох! Я не удержался, увидев обиталище своего Клана. За половину суток, что нас не было, Остров вновь прибавил в размерах, стал выше, как-то крепче. Сбавил скорость, плавно заходя на посадку. Вот и посадочная площадка. Завис, затем осторожно опустил машину на каменные плиты. Заглушил двигатель. От Главной Башни спешил Страж и девочки. Впереди, как я и ожидал — Яра. Хмурая, с поджатыми губами. Смерила нас взглядом, потом обратилась к Лиэй, демонстративно меня игнорируя:

— Удачно?

Ну, раз так…

— Доча, разберись.

Развернулся, прошёл к кузову, отпер двери.

— Выходи! Приехали.

Рабы со стонами зашевелились, начали с трудом подниматься. Они просидели внутри не двигаясь почти восемь часов. Понятно, что всё затекло. Кое-как начали двигаться, медленно собираясь возле машины. Выметнулся Страж, но я успел отдать команду никого не трогать, и он просто застыл возле меня, взметнув вверх свои ужасающие резаки. Рабы заорали, попадали ничком на плиты, прикрывая головы руками. Выйдя из-за машины, отдал команду:

— Давайте, тащите их в медкапсулы. Потом накормить и расселить. Список специальностей у управляющего кластера. А мы — отдыхать.

Подошёл к Лиэй, положил ей руку на плечико:

— Ну, что? Пошли? Надо привести себя в порядок и ложиться спать. Или поужинаем?

Дочь опустила голову, стащила с себя свою бандану, виноватым голосом чуть слышно произнесла:

— Папа… А ты не сильно меня накажешь?

— За что?

Она молча потянула меня за руку обратно в машину. Ввела в спальник, потом откинула диван, и я схватился за ручку висящей у меня световой катаны — в нижнем ящике лежала знакомая мне бывшая рабовладелица. При виде меня она шевельнулась, но безуспешно. Простонала:

— Пощади…

— Папа, она лучше, чем ты думаешь!

Лиэй буквально вцепилась в мою ладонь, умоляя:

— Не надо её убивать! Ихана на самом деле просто несчастна!..

Я отпустил рукоятку катаны, вздохнул:

— Добрая ты, доча.

Потом нагнулся, подхватил девушку за руку, вытащил из ящика. У той затекли все мышцы, и двигаться она просто не могла. Взвалил себе на плечо, та не сопротивлялась.

— Пойдём, доча. Потом поговорим.

И мы вылезли из кабины…

Глава 9

…Едва мы дошли до дверей Главной Башни под удивлёнными взглядами членов моего Клана, как тело на моём плече пошевелилось, потом соскользнуло на землю. Со стоном она пошевелила руками, потом произнесла:

— Всё. Я в порядке.

С любопытством осмотрелась по сторонам, опять проговорила:

— Так вот он какой, Остров Древних? Совсем не похож на остальные.

…Интересный сейчас у неё фон. Я ожидал, что она будет оценивать, прикидывать, взвешивать плюсы и минусы своего пребывания здесь, а у неё лишь отчаянная надежда на то, что мы не изгоним её, а оставим с собой. Девчонка понимает, что мы здесь совсем не такие, как встречались ей раньше, и одновременно и боится, и мечтает о том, чтобы она пригодилась. Конечно, присутствует крохотный момент радости от спасения. Ещё, чуть больший кусочек той же эмоции, что её не убили сразу, как нашли. Но самое главное — тревога за Лиэй. Очень боится, что девочка будет сурово наказана. Я вздохнул:

— Ладно. Хватит стоять. Идём.

Окликнул по виртуалке Яру. Та отозвалась, злая, словно тысяча голодных китайцев:

— Что, Вождь? Я занята по горло!

— Проблемы?

— Личные!

Я вспылил:

— Слушай, девочка! Хватит выплёскивать свою злость на других! Прекрати немедленно, ясно?! Иначе я за себя не отвечаю! Верну в прежнее состояние и продам ко всем чертям на первом же рынке! Или сплавлю на Остров Смерти!

— Прости, Вождь! Больше такого не повторится! Клянусь!

Явственный испуг в голосе, если, конечно, не играет. Но на актрису Яра не тянет…

— Какие у нас вакансии остались?

Та на мгновение задумалась, потом сбросила файл. Итак — главный торговый представитель и… Военный вождь. Оригинально! Нет уж! К оружию я эту девицу и близко не подпущу пока. А насчёт торговли надо подумать. Посылать её одну — ну её к дьяволу!

— Что-нибудь ещё есть?

— Солдаты.

— Ладно. Отбой связи.

Пока шли по ярко освещённому коридору к нашим покоям, девушка успела ощупать все стены, несколько раз чуть не споткнулась, засмотревшись на потолочные светильники. Лифтовая кабина транспортной системы вообще вогнала её в состояние тихого ступора. Наконец наша дорога закончилась, и мы очутились в нашей квартире. Там произошли кое-какие изменения, естественно, в лучшую сторону. Во-первых, появилась новая мебель: кресла, диваны, в углу гостиной возникла пирамида голотеатра, который я опознал сразу и без усилий. В стене образовался настоящий камин, сейчас, естественно, не горящий. Несколько больших вазонов с местными деревцами благоухали приятным ароматом. Мне понравилось, и обрадованный тем, что угодил, кластер похвастал, что в комнатах имеются шкафы с одеждой, более пригодной для хождения по Острову, чем военный комбинезон. Порадовался и я, получив гордое сообщение о том, что количество сервис-роботов восстановлено до положенного по штату, набрана рабочая масса в шестьдесят три процента от проектной, а энергопроизводство увеличилось до пяти процентов только из-за того, что люди на борту очистили энерговоды. Кроме того, Остров сообщил и ещё одну приятную вещь: ему удалось запустить кое-какие производства на борту, и скоро должны вступить в строй первые мехороиды, предназначенные для тонких работ по обслуживанию двигательного и энергетического отсеков. Ну и напоследок — с появлением достаточного количества сервис-роботов переработка и усвоение минералов и веществ значительно увеличилась, что сокращает срок нашего пребывания на этом кладбище до трёх дней, начиная с момента моего возвращения. Последняя новость обрадовала меня больше всего, уж больно это место меня угнетало. Здесь погибло слишком много разумных, оставивших свой след в эманациях планеты…

— Садиться не предлагаю. Пока.

Я смерил почтительно застывшую у порога помещения девушку, потом позвал Лиэй:

— Доча, отведи её в ванную и принеси ей что-нибудь на смену. После того, как она помоется, сходим в столовую. И там решим, куда её пристроить.

— Её, между прочим, Ихана зовут.

Буркнула девочка и потянул бывшую рабовладелицу за собой, в ванную. Едва дверь закрылась, как оттуда рванул такой всплеск эмоций, что я едва не рассмеялся. Радость то какая…

Сам устроился на диване, потянул с себя оружие. Аккуратно сложил возле ног, откинулся на спинку. Эх, хорошо вот так, расслабится, ни о чём не думать… Ага. Хорошо. А ещё лучше умереть. Тогда ни голова болеть не будет, ничего другого. Лежи себе под землёй, любуйся, как растёт картошка, и гни себе потихоньку… Что-то вообще я… Того. Вызвал виртуалку, связался с кластером:

— У нас появилась проблема. Причём, я думаю, большая.

— Неотложная?

— Считай мои воспоминания.

Несколько мгновений мрака и дурноты, и неожиданно озабоченный ответ управляющего интеллекта:

— Ты прав, командир. Проблема. И куда больше, чем ты думаешь.

— Это как?!

Опешил я. И тот пояснил:

— Это не простой Остров. И не создание моих строителей. Это специально созданный для уничтожения таких, как я и ты, пришельцами с других планет механизм. Сейчас я обнаружил его не так далеко от нас. К твоему сведению, он двигается прямо сюда. Твои примитивные попытки запутать и сбить его со следа потерпели поражение.

— Через сколько он будет здесь?

Ответ едва не заставил меня похолодеть:

— Завтра. Ближе к вечеру, если он не снизит скорость.

— Он же едва двигался!

— Да. Но когда был захвачен Хайри, Чужак получил достаточно энергии, чтобы восстановить свои силы.

— Хочешь сказать, что в городе был энергетический модуль?!

— Нет. Реактор того, что вы, люди, называете Островом Смерти, работает на вас.

— Не понял, поясни?

— Топливом Чужака служат живые люди, разлагаемые в особом реакторе. А в Хайри было очень много горючего. Если верить твоим воспоминаниям.

…Меня передёрнуло при этих словах. Люди вместо топлива?! Почему то сразу стали в глазах крематории, братские могилы, холмы жертв войн… Так вот почему он него веяло такой жутью! Сколько же разумных рассталось с жизнью в его жерле? В следующее мгновение я вновь стал холоден и спокоен:

— Мы можем его уничтожить?

— В нынешнем состоянии — нет. Ты стрелял в него из бронебойной винтовки повышенной мощности, и сам убедился, что никакого особого эффекта не было.

— А чего-нибудь помощнее у нас имеется?

— В настоящий момент — нет.

…Что же делать? Бежать?! Насколько нам хватит найденного? Был бы энергомодуль — не было бы вопросов. Ушли бы в космос, или в параллельный мир, и голова не болит. А теперь… Пушка!!! Меня словно пронзила молния:

— В каком состоянии находится орудие этой оборонительной башни?

— Полностью неисправно.

— Возможность восстановления?

— До прибытия Чужака — двадцать процентов.

— Значит, не успеваем?

Упавшим был голосом спросил я. Кластер пояснил:

— Сами орудия восстановить возможно. Без особых проблем. Но управляющие системы потребуют воссоздания логических элементов базы, синтезирование и сборка которых займут минимум десять дней.

— Стоп!!! За сколько будет восстановлены орудия? Конкретно?

— Поскольку к системам пушек и накопителям я пока не прикасался…

Мгновенная, почти неразличимая пауза…

— Около пяти часов. Плюс-минус двадцать минут.

— Значит, даже шесть. Отлично…

— На зарядку накопителей в форсированном режиме ещё два часа десять минут. Но если мехороиды успеют провести обслуживание вспомогательных систем, то время сократиться до одного часа тридцати двух минут.

— Сколько зарядов потребуется для уничтожения Острова смерти?

— Четыре выстрела гарантированно дадут уничтожение восьмидесяти процентов массы острова.

— Значит, шесть уничтожат его полностью?

— Нет. Орудия не смогут навестись даже с управляющими логгерами с необходимой точностью. Но можно будет добить остатки из ручного оружия. Это реально.

— Ладно. Это всё лирика. В ручном режиме из пушек можно стрелять?

— Что значит, в ручном режиме?

…Или они уже забыли, что это такое, или никогда не использовали такое. Нетерпеливо я пояснил:

— Если наведение пушек производить без кластеров управления, а руками? При помощи простейших механизмов?

На этот раз пауза была гораздо дольше. Потом не совсем уверенный ответ:

— Я могу при помощи роботов протянуть систему управления механизмами наводки в Рубку управления…

— Приступить немедленно в ремонту Артиллерийской башни, зарядке накопителей и переносу систем управления в Главную башню Острова. Продумать монтаж башни с системами ведения огня на Острове.

..Осторожный вопрос кластера меня, честно говоря, удивил:

— Предлагаю произвести данные работы одновременно с переносом артиллерийских систем на мою поверхность.

— А ты успеешь?

— Полное функционирование орудий гарантирую. Дальнейшие работы можно будет произвести и во время движения.

Я настороженно спросил:

— Ты точно успеешь перетащить пушки себе на спину?

— Гарантирую.

— Приступить к работам немедленно. Можешь взять на помощь всех свободных людей.

Кластер ехидно хмыкнул:

— Пусть лучше не путаются под ногами. Во избежание несчастных случаев. Предлагаю ограничить выход из жилых секторов на время переноса артиллерийских систем.

Короткая пауза.

— Как я понимаю, с твоей стороны возражений против моего вооружения не имеется?

— Не понял… Погоди, получается, что тебе запрещали ставить вооружение?!

— Предыдущие командиры были очень миролюбивыми людьми, и весь упор делали на оборонительные системы…

— Я похож на идиота?!

— Ваш уровень интеллекта… Семьсот единиц!!! Это невозможно!

И тут я не выдержал:

— Слушай, родной, займись делом, если хочешь выжить. Задание получено. Исполнять.

— Слушаюсь. Ввожу ограничение на выход из жилых секторов. Блокирую палубу.

— Оповещение экипажа в обязательном порядке. Кстати, что у нас с новичками?

— Первая партия вышла из капсул. Сейчас закладывают вторую партию.

…Меня покоробило от такого отношения к людям, но рассудив здраво, согласился, что считать купленных рабов полноценными разумными пока нельзя…

Виртуалка погасла, поскольку кластер занялся работой, а я, наконец, дождался появления дам из ванной. Естественно, что первой вышла моя красавица Лиэй. Её снежные волосы придавали особый шарм красивому личику. Когда девочка вырастет, будет разбито много сердец… За ней появилась бывшая рабовладелица, Ихана. Смыв грязь с себя и сменив лохмотья на простой, но симпатичный халат, она превратилась совсем в другого человека. Чёрные длинные волосы, заплетённые в косу, косая, неровно подрезанная чёлка. Длинные ноги, высокая грудь и тонкая талия, подчёркнутая матерчатым пояском. Ещё — большие голубые глаза, что, как я понял, здесь редкость. Прямо пай-девочка. Даже ресницы опустила. И краснеет, как невинная девица. Куда же её определить? Вот задача… И ведь главное, на борту должны быть пять тысяч человек! А тут — семьдесят первая, поскольку себя с дочкой я не считаю, и не знаю, кем пристроить незапланированного человека. Ладно. Сходим, поедим, пообщаемся. А там решим… Поднялся дивана, на котором сидел, махнул рукой:

— За мной, девочки. В столовую. Всё-равно сейчас все работы остановлены, кроме восстановления энергоцентрали. Так что можно и немного отдохнуть перед завтрашним мероприятием.

Лиэй немедленно спросила:

— А что у нас завтра?

Пугать её не хотелось, поэтому решил пока промолчать:

— Новичков будем распределять по местам.

— Поняла, папочка.

Все трое вошли в лифт, и девочка обхватила мою ладонь ручками, приложила к лицу:

— Папа, ты не сердишься?

— Нет, милая. Не волнуйся. Просто я устал.

— Прости меня, папочка. Я больше никогда так не буду поступать.

Я мягко высвободил свою руку из её пальчиков, погладил ребёнка по голове:

— Не волнуйся, всё будет в порядке.

Затем вызвал Яру. Та откликнулась сразу, и я велел ей явиться в столовую. Так что, когда мы вышли из транспортной кабины, мой зам уже дожидался меня за столом командующего, как прозвали облюбованное мной место. Столовая тоже изменилась: такие же растения в горшках и вазонах, как у меня в комнате, даже аппликации на стенах появились. И, главное — музыка. Негромкая, но слышимая во всех уголках помещения. В углу тихо ели свой первый ужин новенькие, успевшие пройти обработку в медицинском отсеке. При виде нас пугливо вжали головы в плечи, но их сопровождающая, рослая девчонка из старых, поспешила успокоить молодёжь. А у меня снова мелькнула грустная мысль, что такими темпами я буду формировать свой Клан очень и очень долго. Слишком долго. Попасть бы на Землю… Эх, Лиэй, уловив мои эмоции, вопросительно взглянула мне в лицо, и я поспешил успокоить малышку:

— Свой старый дом вспомнил…

Хорошо, что Ихана молчала всю дорогу до стола. При нашем появлении Яра, сидящая на стуле, вскочила. Бросила злобный взгляд на бывшую рабовладелицу, отдала мне честь. Подождав, пока дамы рассядутся, устроился сам. Нам быстро принесли подносы, всем четверым, и мы принялись за трапезу. Несколько минут тишины, нарушаемой лишь тихим сопением и пережёвыванием пищи. Наконец, когда все перешли к десерту, я счёл нарушить молчание:

— Эту девушку зовут Ихана. Она пока никто. А вот эту красавицу — Яра. Она мой заместитель.

Новенькая оценивающе смерила взглядом красавицу, и я уловил удовлетворённую волну эмоций. Она признала себя красивее, чем Яра. И та, кстати, с этим согласилась, как ни странно. Мой зам открыл свой ротик:

— Она станет твоей шохо?

— Женщиной? Нет.

Отрицательно качнул головой.

— Насчёт этого не волнуйся. Сейчас надо решить неотложные вопросы. В том числе, кем она станет.

Яра чуть прищурила свои глаза:

— Выкидывать её отсюда ты, как я понимаю, не собираешься?

— У нас каждый человек на счету. Клан должен состоять из пяти тысяч разумных. Ты же это знаешь. Так зачем несёшь глупости?

Та опустила глаза, и я перешёл к победно улыбающейся Ихане:

— Не радуйся. Как ты слышала, я не собираюсь делать тебя своей женщиной. Откровенно говоря. если бы мне пришлось делать выбор между вами двумя…

Тут обе напряглись, словно верёвки, на которых вешают приговорённых.

…- Я бы выбрал Яру. Честно.

Моя заместительница просто расцвела. Но тут же поникла, услышав продолжение:

— И если бы она бы питала хоть малейшие чувства ко мне и к Лиэй, не раздумывал бы ни секунды. Но, поскольку для неё нет разницы между мной и бревном, то этого не будет.

Теперь опустили головы обе. Зато Лиэй отчего-то расцвела.

— Ихана, расскажи о себе. Откуда ты родом?

— Клан Дорг-а Тири. Спущена на землю, потому что нас стало слишком много. Так пал жребий.

…Вполне обычная для этих мест вещь. Так что вполне реально…

— А дальше?

— Это было в Тираге. Отсюда — месяц пути. И мне удалось выжить. Стала воровать. Потом торговать. Понемногу сколотила кое-какие капиталы. Бродила с Островами по всему миру. Занималась всем, вплоть до наёмничества. Остальное ты знаешь.

Я кивнул, в знак согласия. Мельком бросил взгляд на Яру — та сидела спокойно, слушала внимательно.

— Значит, этот мир ты знаешь?

— Не весь, конечно, но Тираг, Адарг, Митарг, и Хайри — очень хорошо.

— Хайри больше нет. Его сожрал Остров Смерти.

Тут Яру проняло по настоящему, ужас буквально потёк из каждой поры её тела. Ихану с Лиэй просто передёрнуло.

— Я не шучу. Но сейчас у нас куча других проблем…

Меня прервал мягкий голос, которым обычно управляющий кластер делал свои оповещения:

— Внимание всем на борту! Внимание всем на борту! Во избежание несчастных случаев доступ на верхнюю палубу временно ограничен. Повторяю…

Яра наклонилась ко мне:

— Что случилось?

— Пушки ставим. У нас же оружия, как такового, нет. Одни защитные устройства. И те не работают.

Перехватил взгляд Иханы. А, рубить — так по живому!

— Завтра чужаки будут здесь. Они нас вычислили, и теперь спешат уничтожить. Вот мы и решили защититься. Поставим орудия с Башни к себе, и пусть нас попробуют взять.

…С окончанием объявления все сидящие за столом, включая дочку, замолкли. Ещё бы, такая новость. Просто оглушительная.

— Значит, мы погибнем?

Тихонько прошептала Лиэй. Я с трудом расслышал её, вернее, угадал слова по движению губ. Обе девушки стали словно мёртвые.

— Вы чего, народ? Мы не умрём! Умрут они! Слово Вождя!

— Но это ещё никому не удавалось! Сколько я слышала — погибли все, кто восставал против Острова Смерти!

— Я ещё не брался за это дело. Но теперь оно в моих руках. Так что не волнуйтесь.

Допил рывком кофе, поднялся:

— Доча, идём спать. Завтра будет очень трудный день. И… Да, Яра, я решил сделать Ихану нашим торговым представителем. Загрузи ей всё необходимое, почисти организм.

Моя заместительница умоляюще сложила руки на груди:

— Вождь, позволь ей жить со мной?! Я просто не могу находиться одна в таком большом доме!

— Хорошо. Если только она будет не против.

Девушки переглянулись, потом согласно кивнули.

— Вот и хорошо. Если народ начнёт волноваться по поводу запрещения выхода наружу, объясните, что это для их же безопасности. Завтра все ограничения будут сняты. Если кто не на дежурстве — пусть отдыхают, потом будет очень много дел. И вам тоже не рекомендую задерживаться. И…

После паузы всё-таки добавил:

— Пока не пугайте людей. Рано. Не хочу паники.

Обе опять кивнули. Лиэй поднялась со своего места, и мы зашагали к транспортной кабине…

…Дочка заснула, хотя и не сразу. Было видно, что ей очень страшно. Про жуткий Остров ходили легенды. Злые и жестокие. Поэтому она нервничала так сильно, что пришлось накапать ей успокоительного. Наконец девочка заснула, крепко сжимая мою руку. Я сидел в кресле рядом с её кроватью, глядя на светящиеся во тьме белые волосы. Её личико ежесекундно меняло выражение, и я уже не раз пожалел, что дал ей лекарство. Было понятно по эмоциям, что дочери снятся кошмары, но разбудить её не удавалось, и я не знал, что делать. Попытался создать спокойный, ровный фон, но поскольку сам был взвинчен, то мне это никак не удавалось. Внезапно послышались шаги, затем в комнату тихо вошли обе девушки, Яра и Ихана. Увидев меня возле дочери замерли, потом подошли поближе, рассмотрев, что происходит. Внезапно я ощутил изменения в том тревожном фоне, который излучали все вокруг. Яра, взглянув на меня, молча потянула с себя одежду, оставшись в чём дала ей природа, молча нырнула под одеяло, обняла Лиэй. Та тихо вздохнула, отпуская меня и крепко обнимая девушку.

— Иди.

Моя заместительница тихо произнесла это слово, кивнув на двери спальни. Я благодарно склонил голову, вышел, отправляясь к себе. Ихана осталась с ними. Пусть. Им сейчас лучше держаться вместе, места там много… Разделся, лёг в свою кровать. Закинул руки за голову. Что будет завтра? Знаю только одно — либо мы умрём, либо они. Третьего не будет. Бежать бесполезно. Да и то верно — лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Я не хочу послужить топливом для их реактора. И дать сделать это Лиэй и остальным. Маленькая белоголовая девочка очень быстро вросла в мою жизнь, став родной. Да и к остальным я уже привык. К их лицам, фигурам, старательности, с которой они работают, к удивлению и восхищению при звуках музыки, к гибким движениям. Ревности Яры, доброте Иханы. Они очень быстро входят в мою жизнь. На удивление быстро даже для меня самого. Я ощущаю наше единство мыслей, нашу общую целеустремлённость, нашу совместную работу. Словно я… Их общий отец, а они все мои дети. Пусть у меня снова молодое, крепкое и здоровое тело. Но мой разум старого человека, почти прожившего свою отмеренную ему жизнь. Я хочу, чтобы у них, у совсем молодых по моим меркам девчонок и мальчишек, которых приобрёл на рабском рынке, была нормальная жизнь, и они выросли счастливыми, не знающими горя, голода, смерти. Но завтра мы столкнёмся с этим воочию, лицом к лицу. Жизнь против смерти. Зло против добра. Естественно, что я — добро, свет и жизнь. А они, чужаки — зло, смерть и тьма. Но не являемся ли мы для них тем же, чем они для нас. Если они считают себя добрыми, а нас злыми? Да мне, собственно говоря, плевать! Если они, а есть мы. И мы будем браться за то, чтобы сохранить свои шкурки и жизнь. И если для этого надо, чтобы они умерли — я сделаю это!..

…От философии меня отвлёк лёгкий толчок. Пришлось вызвать виртуальное изображение с камер внешнего обзора. Открывшаяся картина просто потрясла меня — тучи роботов, в буквальном смысле, облепили пожелтевшую башню. Они вскрывали поверхность, извлекали оттуда непонятные мне внутренности, затем передавали их друг другу до тех пор, пока детали не оказывались на Острове. Тот уже подготовил огромные фундаменты, в которых возились механизмы другого типа, копошась в свое работе. Медленно-медленно поплыл по воздуху один огромный ствол, затем снялся с креплений и тронулся с места второй. Одновременно из поверхности Острова стал расти холм, быстро принимающий металлический отлив и выпускающий, как я понял, огромные крепления. Зачарованный, я не мог оторваться от величественной стройки, которая должна будет нас спасти. Да, могущество и знания создателей Острова просто потрясали! Представляю, каким он будет, когда наберёт полную силу и восстановится полностью… С этими мыслями я и заснул. Уже спокойно, и без нервов…

Глава 10

…Зарядка. Утренний туалет. Одевание. Готов. Чашка крепчайшего кофе и плотный завтрак. Новый комбинезон, как положено. В бой иду в чистом, по обычаю. Ко мне никто не подходит, потому что вокруг меня холодное поле отчуждения такой силы, что его ощущают все. Только Лиэй может смягчить моё сердце. Сейчас в нём пустота. Это старое правило, которое умрёт с последним из людей, если он воин. А не пустое место. Очистить свой разум, освободить своё сердце, собрать всего себя в один кулак, не распыляясь ни на что, превратиться в безжалостный механизм смерти. Чтобы не дрогнула рука в нужный момент, чтобы бесполезные рефлексии гуманности не задержали мой палец на гашетке. Яра с Иханой смотрят на меня со страхом. Таким они не ожидали меня увидеть. Считали слишком добреньким, лишь по недоразумению принятым управляющим кластером за командира. Увы. Искусственный интеллект, управляющий Островом, просчитал меня куда лучше самого себя, и сделал свой шаг. И сейчас я сижу в кресле наводчика, опробуя новое для меня оружие. Дальность — десять километров. Скорострельность стволов — пять тысяч выстрелов в минуту. Калибр — двести десять миллиметров. Вес боеприпаса — сто шестьдесят килограммов чистого гаксия. Эквивалент — один килограмм оружейного плутония. Только без радиации, жёсткого излучения, отравления почвы. Хвала Богам, что сервис роботы и корни оставили заряды напоследок. Теперь планы изменились, и боеприпасы пойдут в дело. Я словно ощущаю их злую радость и довольное уханье, потому что вместо того, чтобы пойти на мирное строительство, они выполнят свою задачу, принесут гибель и смерть. А кому — их не волнует. Они созданы для того, чтобы убивать и разрушать…

…Трогаю рычаги сервоприводов, башня легко крутится на гигантской турели, повинуясь малейшим движениям пальцев. Оно, конечно, можно бы использовать и джойстик, но я их никогда не любил. Не то! Другое дело — когда под тобой педали, а в руках рычаги, ощущение их надёжности, уверенности, силы…

Кластер зажигает прицел, по моей просьбе он скопировал танковую шкалу. Сдвоенные треугольнички, которые надо совместить в один. Расстояние, измеряемое баллистическим вычислителем, который уцелел и смог быть приведён в рабочее состояние, высвечивается оранжевыми цифрами. Отдельно — счётчик боеприпасов. Кратность прицела просто поражает. Теперь дело за мной. Навести в слабое место, нажать на спуск. Ударить сразу наповал… Влево. Вправо. Вверх. Вниз. Резкий рывок стволами, совмещение. Пробная очередь. Разумеется, имитационно. Не стоит выдавать себя раньше времени. Как я узнал полчаса назад, на установку оружия для островов существовал некий запрет. И я первый командир за всё время их существования, осмелившийся нарушить это табу. Получается, что Острова гибли из-за излишней гуманности своих экипажей…

Злая улыбка наползает на моё лицо — у нас на Земле лишней гуманностью не страдают…

— Расстояние и время?

…Кластер повинуется без слов. Он слишком напуган, если так можно выразиться по отношению к кристаллическому искусственному разуму. И сейчас я — его единственная надежда на успешный выход из сложившейся ситуации. Он не может спустить курок. Не может причинить вред разумному, а ведь на Острове Смерти тоже разумные существа. Такова его прошивка. Его основополагающие принципы существования. Защищаться — сколько угодно. А вот нападать… Ничего. Это мы исправим… Со временем… Слезаю с кресла, подхожу к окну, за которым расстилаются окрестности. Сервис-роботы, закончив работу по переносу орудий, вновь носятся по окрестностям, собирая металлолом и прочие вкусняшки. Правда, с одним исключением — внизу их добычу сортируют. Яра и Ихана, проснувшись и приведя себя в порядок, начали готовится к дальнейшим нашим похождениям. Их вера в меня настолько непоколебима, что они даже готовят товар для будущей торговли. Ну а роботы тащат всё, что попадёт под манипуляторы. Хотя в реальности они решили хоть чем то заняться, чтобы не сидеть сложа руки. Потому что нет ничего хуже, чем ждать опустив руки. Да и остальные челны Клана тоже работают. Поднялись утром, убедились, что доступ на улицу вновь разрешён, постояли, глазея на новое украшение нашего Острова, и снова за работу, предоставив всё мне и старшим командирам…

— Скорость сто пятьдесят километров в час. Расстояние до точки рандеву — четыреста пятьдесят километров. Расчётное время прибытия…

— Достаточно.

Обрываю я его.

— Продолжать обычные работы. За тридцать минут до прибытия чужаков объявить общую эвакуацию в убежища. Всему первому составу получить оружие и защиту высшей степени и собраться на выходе из Главной башни. Сейчас.

Отворачиваюсь от окна, потому что не хочу жечь себе нервы лишний раз, захожу транспортную кабину. Недолгое скольжение по внутренним путям, и вот я уже выхожу в коридор. Он пока пуст, и я присаживаюсь на заботливо выросший из пола диванчик. Расслабившись, жду. Спустя пятнадцать минут — первые шаги. Ну, как всегда — командир всегда впереди. Яра. В уродливом комбинезоне высшей защиты. В таком можно и в открытом космосе лазить. Металлоидные пластины, набранные в плотную низку, не стесняющие движения. Генераторы силового поля на поясе. В руках — моя любимая крупнокалиберная пушка. К ней из-за спины идут энерговоды. Девушке агрегат тяжеловат, и потому кластер подобрал ей на спину ранец для зарядов. Всё легче почти наполовину. На поясе висит световая катана. Ух, воин! Смерть врагам, зависть мужчинам. Ей страшно, но она не подаёт виду. Ещё через несколько минут появляются другие. Окидываю всех взглядом. Девчонки напряжены, видно, что им невыносимо страшно. Поднимаюсь со своего дивана, вскидываю руку, призывая их к вниманию:

— Итак, девочки, слушай приказ Вождя…

Слитный грохот перчаток по грудям, спрятанным под металлоидом. Склонённые головы, которые пока не скрыты наростом шлема.

— Ваша задача — не пропустить врага, если он сможет провести абордаж и высадить десант. Но это в самом крайнем случае. Надеюсь, до этого не дойдёт…

…Они чуть расслабляются…

— Когда всё закончится — спускаемся вниз и идём проверять останки чужого. Всех инопланетян уничтожать на месте, не взирая на пол, рост и вид. Вопросы?

Тишина.

— Отлично. Пока находится в столовой. Молодых — вниз.

Яра машет рукой, и двое девчонок, в одной из которых я узнаю главного механика, убегают. Что мне нравится — Вождь приказал, значит, так надо. Ни криков. Ни стонов. Ни жалоб… Вспыхивает виртуалка, это кластер:

— Убийца Островов увеличил скорость и будет здесь через час.

— Понял. Возвращаюсь.

Машу рукой девчонкам:

— Всё. Идите в столовую. Времени немного, так хоть кофейку выпейте перед дракой. Удачи всем нам.

Неожиданно они хором провозглашают, по-другому не скажешь:

— Да помогут нам Небеса!

Во мне просыпается нечто мальчишеское, и я машу им рукой, перед тем, как скрыться в кабине транспортной системы:

— Аминь, девочки!

…Створки смыкаются, и я ощущаю движение… Для меня сейчас самое главное — чтобы чужак не сбросил десант. Дельтапланов я не боюсь — до нас им не долететь. Среди гаксиевых снарядов есть и противодесантная шрапнель с готовыми поражающими элементами, так что одна очередь, и все нападающие растянутся на земле, густо нашпигованные пирамидками из стекла и пластика. Просто лишние хлопоты…

…В рубке сияет голографический шар окрестностей. По нему быстро ползёт алая точка. Усаживаюсь в кресло наводчика, беру руками рычаги, ноги застывают на педалях.

— Тест.

Ворочаю стволами, раскручиваю на мгновение связку сначала левого, потом правого орудия. Всё в порядке.

— Вывести прицел.

Сфера исчезает, передо мной появляется круг и мои треугольники.

— Добавить увеличение.

Безмолвно изображение сдвигается, и линия горизонта наползает на меня.

— Отслеживать все отделяющиеся от чужака объекты, фиксировать и сопровождать.

— Принято.

Первое слово от кластера за последние четыре часа… Да, ему куда страшнее, чем мне. Ну а у меня некий азарт, холодная ярость и лихость. Почему то я уверен в победе. Причём, абсолютно. Сейчас он узнает, какого это, драться против вооружённого противника…

…Страшный, уродливый силуэт, врезавшийся мне в память, неумолимо вырастал в прицеле. Вот впервые совпали метки, показывая, что Чужак вышел на дистанцию досягаемости, и руки невольно шевельнулись, собираясь утопить кнопки гашеток. Усилием воли я остановил большие пальцы — рано. Надо подпустить его поближе. Чтобы не успел удрать. Гоняйся за ним потом… Всё ближе и ближе. Начал ощущаться фон. Страшный, нечеловеческий. Когда то один мой знакомый утверждал, что человек при встрече с Иным будет шокирован, его вывернет наизнанку, можно потерять сознание. Ерунда. Если у тебя нормальные нервы, ничего подобного не случится. В конце концов, для нас, жителей Европы, культура Азии и Латинской Америки совершенно чужда, тем не менее, приезжая в Пекин, туристы из Европы почему то в обморок не падают. Просто чужие очертания, чужой дизайн, как говорится. Посмотрим, как на него подействуют гаксиевые снаряды… Сплошная чёрная масса заполнила поле зрения, длинные корни, лапы-хватачи… Уменьшил увеличение, и Чужак сразу словно отпрыгнул назад. Дистанция — восемь км. Мой Остров начинает нервничать. Чувствую. А это что? В смоляного цвета мгле начинается какое-то движение. В прошлый раз в Хайри подобное началось уже в городе. Словно мерцание… Усилием воли удерживаюсь в очередной раз от нажатия на гашетки… Семь… Шесть километров… Нажатие на педали включает двигатели пушек. Заунывный вой раскрутки. Дрогнув, пакеты стволов начинают вращаться. Вначале медленно, но уже спустя секунду плотный гул сильно давит на уши. Шесть стволов бешено вращаются вокруг оси. Продувка хладагентом. Облачко серебристого тумана срывается с металла и исчезает в атмосфере. Заработали транспортёры подачи. По их внутренностям заскользили густо смазанные снаряды. Держи, тварь! Короткая, на полсотни штук, очередь из левой пушки. Пристрелочная. И — удача! Все они входят в намеченную точку. Вспышки, разрывы. Огненные облака сливаются в короткий туман, от сплошного массива отлетают куски, но Чужак по-прежнему, не снижая скорости прёт на нас. На! Теперь работают оба ствола, изрыгая длинные факелы выстрелов. Огненные трассы сходятся на Убийце Островов, и тот словно спотыкается, замирая на месте. Сплошной огонь, на его месте, в небо и в разные стороны летят лохмотья материи, испаряясь в разрывах, внезапно цвет прицела меняется, это кластер сменил режим, и я вижу, как сплошная стена огня пожирает Чужого. Его размер непрерывно уменьшается, от массива отваливаются обломки, куски, непонятная субстанция. Счётчик непрерывно отсчитывает выпущенные снаряды. Первые короба отстреляны, и из внутренностей нашего Острова выезжают новые зарядные ящики. Пользуясь кратковременной передышкой Чужак словно прыгнул, вырываясь из огня, и я воочию увидел, что первая серия не прошла бесследно — от того струился некий шлейф серебристо-кровавого цвета. Кажется я повредил его шкуру… Сигнал, я рывком выправляю сбившийся прицел и снова вдавливаю гашетки на рычагах управления. Снова сплошная стена пламени. И ход Убийцы Островов замедляется! Он пытается скользнуть в сторону, но для этого ему приходится повернуться к нам другим боком, и гаксиевые снаряды вспарывают борт, где шкура, похоже, тоньше. Потому что здоровенный кусок монолита отваливается, открывая внутренности. Мне везёт, потому что остаток очередей входит в неприкрытое нежное нутро, рвя энерговоды, магистрали питания, тонкие механизмы. Теперь тот загадочный шлей можно различить невооружённым взглядом. Он уже становится потоком жидкости, капающей на степную траву. Снова зуммер и мигание прицела, сигнализирующее о новой перезарядке. Ничего! У нас снарядов много, и кроме того, внутренности башни могут произвести новые. Под то она и заточена! Три километра, но это уже агония. Чужак еле двигается, да ещё рывками. По-моему он теряет высоту, потому что корни уже скребут по земле, и короткую очередь я выпускаю ему под брюхо. Пламя заливает всё вокруг, нападающий останавливается, ввысь взлетают хватачи, но это, как я понимаю, агония. Потому что радиус действия у этих щупалец около полусотни метров. Жри, сволочь!.. Снаряды рвут монолит на куски. Странно, чем ближе Чужак, тем больше эффект! А, ерунда! Просто зарядные ящики более свежие, чем те, что использовались раньше. Следовательно, и начинка у них эффективнее. Сплошное море огня закрывает Чужого, вспыхивает чадное, грязное пламя. В небо взвивается густой столб жирного даже на вид дыма. А я всё давлю и давлю гашетки, пока зуммер вновь не даёт знать об очередной перезарядке. И в этот момент из огня и дыма вылетает нечто, похожее на пупырчатый волосатый огурец. Хвала Богам, что эта штука прыгает не к нам, а наоборот, прочь. Сигнал, рывком выпрямляю стволы, ловлю в прицел беглецов. Держите, сволочи! Это вам не людей своему монстру скармливать! Огненные струи настигают монструозный летающий агрегат, разнося его на куски. Оттуда что-то сыпется, падает на землю, и я перепахиваю место падения полусотней, меньше никак не выходит, очередью из одной, левой пушки. Правая в это время по прежнему уставлена на огненное облако, в которое превратился Чужак… Снова сигнал перезарядки, пламя над Чужим всё больше… Дым уже затянул половину горизонта… Вспышка заставляет на мгновение закрыть глаза — хорошо, что кластер успел среагировать, затемнив изображение и сбросив поляризационные ставни на окна. А то лежать в медкапсуле времени нет…

— Малый назад. Отойти на километр.

Наш Остров убирает корни, посредством которых он до последнего пополнял запасы, чуть приподнимается и начинает плавное движение. Останавливается.

— Фиксация.

Шевеление корней, которые впиваются в землю. Огонь на месте падения Чужого начинает утихать, но в следующее мгновение вновь два пылающих шнура втыкаются в пламя, и новое облако чадного дыма взмывает в небеса. Опять взрывы, и я благодарю кластер за то, что двери и стёкла не пропускают звуки снаружи. Иначе бы я оглох наверняка… Перезарядка. Мои нервы напряжены. Хотя Чужак и пылает, с треском, с искрами от внутренних взрывов, с дымом и копотью, я наготове. Потому что не чувствую уменьшения той безжалостной эманации, а это говорит о том, что он, или оно, по-прежнему живо. Да, ему больно, но жизнь ещё не думает покинуть самого главного злодея… Внезапно меня охватывает бешенство, и я приказываю заменить один из ящиков на бризантные, противопехотные. Едва это происходит, как я снова раскручиваю обе пушки и вновь огненные шнуры, вылетающие из многометровых факелов у концов пушек, втыкаются в облако пожара. Меня словно бьёт электричеством, настолько мощный посыл я ощутил! Грохот выстрелов, бешеный полёт гильз, содрогание транспортёров подачи, суета сервис роботов, снующих по палубе и утаскивающих, по мере своих возможностей, отстрелянные боеприпасы внутрь, на переработку или перезарядку… Сигнал. Едва успеваю мысленно скомандовать, чтобы оба короба поставили с бризантными снарядами. Гул моторов приводов, поправка, гром стрельбы… Всё. Это конец… А в следующее мгновение я вскрикнул от ослепительной боли, ударившей изнутри. И впервые проклял обретённые способности… Когда гибнет такое огромное Разумное существо, а оно оказалось Живым, то боль просто адская… Я пришёл в себя уже дома. В своей постели. Перед глазами мягко светящийся потолок, и — тишина. Нет. Не совсем тишина. Кто-то тихонько сопит рядом со мной. Пробую повернуть голову — и замечаю рядом каштановую копну волос. Как ни больно, поскольку она лишь чуть утихла, пробую толкнуть спящую рядом Яру, и это мне удаётся. Девушка рывком поднимается на локте, секунду ничего не понимает, потом в карих глазах появляется узнавание, облегчение и радость:

— Ты очнулся!

— Что…

Язык с трудом ворочается в пересохшем рту, и Яра соскакивает с кровати, без умолку треща:

— Небеса! Ты выжил!

Наливает стакан воды, подаёт мне, аккуратно придерживая мою голову. Делаю три жадных глотка, сразу становится легче. И меня обжигает мысль:

— Лиэй?!

— Она отдыхает. Ей меньше досталось, чем тебе. Всё она из Проклятых, а им нужен физический контакт…

Уф… Откидываюсь на подушку, точнее, пытаюсь. Яра бережно опускает мою черепушку на мягкую поверхность, потом вдруг наклоняется и целует. Быстро, словно клюёт. Выпрямляется, ставит стакан на место.

— Спасибо!

…Сквозь гул и стук в висках я ощущаю… Ощущаю… Благодарность. И — искреннюю, неподдельную радость. Что я за скотина такая?! Первая мысль после дочери — способности сохранились, не перегорели… Девчонка искренне рада нашему спасению и тому, что мы победили, а я…

— Вождь, прости, но ты так метался, что я решилась…

…Она смущается!!! Прикрываю глаза:

— Ничего страшного. Ты тоже перенервничала.

Волна облегчения. Раздвигаю губы в улыбке, потом спохватываюсь:

— Что с Чужаком?

Девушка делает странный жест, сжимая кулак и хлопая по нему раскрытой ладонью:

— Всё. Наш Остров подтвердил его смерть и уже потрошит во всю. Куча роботов, ещё какие то непонятные машины, словом, к останкам не подойти. Всё сплошь закрыто. Натянули какую-то плёнку, нас отпугивают ультразвуком…

— Пострадавшие есть?

Она удивляется вновь:

— Нет, что ты! Остров не способен причинить вред разумному!

— Есть что интересное?

Она мрачнеет:

— Нет.

— А что ты такая?

— Две девочки тоже лежат. В капсулах. С ними что-то такое… Непонятное… Из новеньких.

Вызываю виртуалку, задаю вопрос кластеру. Спустя мгновение облегчённо вздыхаю, потом утешаю Яру:

— Не волнуйся. Всё будет в порядке. Скоро они поднимутся.

— А что…

— Да у них тоже самое, что и у меня. Только меньше. Но и этого хватило. Они ведь совсем маленькие…

…Это верно. Обоим на двоих едва четверть века. Между тем кластер ломится ко мне, но я прошу пару минут обождать, надо отправить девушку за едой, потому ужасно хочется есть. Что я и делаю. И как только та исчезает за дверью, связываюсь с нетерпеливым интеллектом. Тот просто вне себя от радости. И от того, что уцелел, и от трофеев. А те — невероятно богатые: так долго им желанные ро-частицы! Тот самый непонятный шлейф, который выбрасывал Чужак, и оказался ими. Потому и девочек не подпускают к месту катастрофы. Кластер трясётся над каждой, словно гоголевский Плюшкин над копеечкой, и его механизмы сейчас собирают каждую и несут своему хозяину. Обещает, что через неделю я не узнаю его. Правда, вздыхает, что энергомодулей найти не удалось, потому что Убийца Островов работал на другом принципе. Но я задаю ему пару вопросов: о совместимости чужих частиц, это раз. И второй, самый важный для меня — не подчинят ли чуждые элементы его разум себе? Тот отмахивается — вопросы, конечно, не глупые. Но тут дело в другом: те самые ро-частицы — основа материи. Её мельчайший кирпичик, из которого и состоит вещество. И они едины для всех мест нашей Вселенной. Так что никакой опасности нет. Фактически для него эти частички — кирпичи, из которых он строит здание. А они, как известно, собственным разумом не обладают. Ну, бережёного, как говорится, Боги берегут. Так что лучше перебдеть, чем недобдеть. Гашу виртуалку, и одновременно в спальне появляется Яра с подносом. На том еды столько, что можно накормить роту солдат. Эх… Была бы у меня ещё эта рота… И, чёрт возьми, всё-таки приятно когда тебя кормит с ложечки молодая, и очень красивая девушка! Смотря при этом умильными карими глазами под длинными пушистыми ресницами так ласково и нежно. Едва я покончил с первым, как в комнату влетает маленький вихрь и бросается ко мне, обнимает, целует, заливаясь слезами радости:

— Папочка!!!

И искренняя, ничем не запятнанная радость от осознания того, что я жив, и со мной всё-всё в порядке. Она выхватывает у Яры тарелку, устраивается рядом со мной и с аппетитом ест вместе со мной. На пороге стоит Ихана, и, глядя на нас двоих, задумчиво улыбается. На полных губах играет загадочная улыбка. Это ей так кажется. Потому что её эмоции для меня открытая книга. А мысли у неё об одном — из меня получится отличный отец… Млин, я даже покраснел… Но вот приём пищи подходит к концу, я снова укладываюсь поудобнее, дочка целует меня на прощание и уходит вместе с Иханой. Мы остаёмся с Ярой одни, но меня неудержимо тянет в сон. И правильно, сейчас для меня покой — лучшее лекарство. Закрываю глаза и выдавливаю через лень:

— Я посплю ещё немного…

В ответ тишина, а спустя мгновение слышу шаги. Ушла. И хорошо. Немного расслабиться… Снова шаги. Возвращается. Открывать глаза лень. Ну, ладно. Пусть сидит. Мало ли… Кровать прогибается под её телом. И меня обжигает касание бархатной кожи. Спустя мгновение мягкие ладошки обнимают меня. Яра ввинчивается мне под мышку, удовлетворённо вздыхает, и тоже начинает засыпать. А, пусть. Всё-равно ничего не будет. А мне сейчас так не хватает кого-то рядом…

Глава 11

Следующую неделю мы отдыхаем. Насколько это возможно в наших условиях. Кластер разбушевался, начал грандиозную стройку, а я ломаю голову, почему мне новый облик Острова так что-то напоминает? Полузабытое, очень и очень старое… Ну, раз решил себе такой облик выбрать, я не против. Куда лучше шалашей и пещер, как на других Островах. Новички уже пришли в себя после лечения, и трудятся во всю силу. Кластер их нахваливает, старательные говорит. Сам же чуть ли не утроил количество сервис-роботов, довёл до штатной численность мехароидов, и даже начал собирать ро-систематизаторы. Ну, это такие хитрые штуковины, которые и производят те самые пресловутые ро-частицы. Если у него получится, то нам будет не страшен энергетический голод, потому что при наличии достаточного количества кирпичей, как говорится, что нам стоит дом построить? Короче говоря, кластер задумал сам изготовить себе энергомодули. Чтобы не шастать по всей планете. А то, говорит, можно и на ловушку нарваться. Древние хотя и были миролюбивы до крайности, но мозги у некоторых имелись. И оружие они умели создавать ещё то. Показал мне кластер учебные фильмы. Ну, это я их так назвал. У них они по другому назывались. Только вам это ни к чему голову забивать. Словом, летит себе островок спокойненько. А потом вдруг раз, и исчез. Спрашивается, где он? А там. На поверхности. Плоский-плоский, толщиной в одну молекулу. Называется это дело гравитационной миной. Нечто вроде чёрной дыры в миниатюре. Или тоже — летит себе остров, в ус не дует. И вдруг начинает таять. Как лёд на солнце. Всего-навсего. Потому что нарвался он на облако дельта-частиц, которые любую материю в один миг пожирают. И живую, и не живую. А дельта они потому, что покрупнее ро. И обладают собственным разумом. Искусственным, разумеется. Много таких штуковин. Только вот, похоже, миролюбие и сгубило создателей Островов, потому что когда из другой Галактики пришли Чужие, они смогли победить. Правда, очень дорогой ценой, практически исчезнув сами. Я последнего добил. Но тем не менее уничтожив своих противников. Спросите, а люди? А что — люди? Думаете, люди это выродившиеся потомки Древних? Десять раз!!! Мы всего лишь неудачный эксперимент Создателей. Нас создавали, как солдат против Чужих. А когда тех не стало, то мы начали пожирать себя. Изнутри. Говорят, что Галактика населена. Во всяком случае, у кластера есть даже кое-какие карты. Правда, древние, по наследству от Древних. Каламбур получается. Отвлёкся. Короче, везде, где живут люди, а они на данный момент доминирующий вид во Вселенной, идут войны. Межплеменные, межгосударственные, межпланетные, межсистемные, межзвёздные и межгалактические. Какие там ещё бывают? Не подскажете? Потому что человек так устроен, что не может без войны. Не по себе ему от такого. Начинает хиреть, чахнуть, вырождаться. Потому что нет генетического отбора, и вылезает на поверхность всякий мусор. В том же генетическом смысле, потому что Древние очень торопились создавая наш вид. И естественно, накосячили слегка. Так вот. Тьфу, опять я в философию и высокие материи ударился… Хватит. Неделя помаленьку идёт, и мы отдыхаем, потому что практически все работы, которые ведутся сейчас на Острове человеческих рук не требуют. Точнее, не могут использовать. Внутренние работы восстановление и создание очень тонких механизмов, которые грубая человеческая рука просто не сможет выполнить. По моей просьбе кластер сделал бассейн, и сейчас возле него постоянное столпотворение — народ купается, загорает, словом, будто где-нибудь в Анталии или Крыму. Отстаивают вахту, и сюда. Я тоже не отстаю от молодёжи, хожу вместе с Лиэй и Ярой. Моя дочка начинает покрываться бронзовым загаром, что в сочетании с белоснежными волосами действует просто убийственно. Ну а Яра… Очаровательная смугляночка. Она так и осталась в нашей квартире, объявив себя моей шохо. Женщиной. Кластер пояснил, что шохо — это не просто женщина мужчины. То есть, не жена в земном смысле этого слова. Институт семьи сейчас практически исчез. Я имею в виду — здесь. Просто она живёт со мной. И всё. Я могу делать ей подарки, спать с ней, иметь известные половые отношения. Но официально мы не семья. И Яра не может требовать от меня супружеской верности, или, скажем, я от неё. Захочет — уйдёт к другому. Захочет — останется. И насчёт детей… Тоже куча заморочек. В общем, я в тихой растерянности. Как-то не привык к такой свободе отношений. В общем, пока она в статусе шохо, если у нас будет ребёнок, то она к нему отношения не имеет. Всю ответственность берёт на себя отец. То есть — я. И, да, чуть не забыл — шохо может быть только свободная женщина. Ни в коем случае не рабыня. Если последнюю делают шохо, она автоматически получает свободу. И самое главное — шохо может быть не одна, а несколько. Чем выше статус, тем больше шохо должно быть у мужчины. Уф… Разжевал, наконец то… Плюх! Ихана. Тоже жаждет стать моей шохо. И с Лиэй она ладит куда лучше, чем получается у Яры. Красивее, чем моя заместительница. Но… Не знаю. Рановато. Времени то прошло всего ничего, а я уже круче варёного яйца, тьфу!.. На месте установленных орудий теперь холм. Не очень большой, густо засаженный пищевыми деревьями. Когда понадобится — холмик раскроется на две половины, из его внутренностей появится спарка шестиствольных орудий, и я начну вразумлять нехороших разумных. Буду внушать им светлое, доброе, вечное. Вообще кластер пребывает в некоей эйфории после победы. И я думаю, как бы его немного охладить. Работы — непочатый край, хотя массу мы набрали, и стройка идёт полным ходом. Но опять же — люди… Их просто нет. И где взять — ума не приложу. Опять покупать рабов? Как бы вам объяснить? Некомфортно мне, короче. Представьте, живёте вы в родном городе или деревне, знаете всё и всех вокруг, все маршруты, всех стариков, всех друзей. На работе вас уважают, и там вы всех тоже знаете и со всеми ладите. И вдруг приходится срочно уехать. Мало того, что в другой город. Так вообще — в другую страну. И вот там вы понимаете, как вам не хватает того, что было для вас повседневным. Другие люди, другая речь, свои обычаи и правила поведения. Даже эмоциональный фон другой. Приглашаете девушку в кафе, пытаетесь заплатить за неё, как принято у нас, а вместо этого получаете гневную пощёчину, потому что, оказывается, это страшное оскорбление. Хотите помочь старому человеку донести тяжёлую сумку, а вас хватает полиция, потому что считает вас вором… Вот, примерно, так. Эх, на Землю бы… Нет, я бы точно остался на Острове, потому что здесь — новая жизнь в молодом теле, красивые девчонки, каждая из которых стремится прыгнуть ко мне в постель, технологии, дочь, наконец… И — безоблачное, разумеется, относительно, будущее. Космос, другие миры, параллельные вселенные… Сколько всего ещё предстоит и сколько будет впереди… Но не в одиночку же мне существовать и править Кланом? Так я свихнусь. Человек, оно животное общественное, особенно, наш брат славянин. Общество у нас на генетическом уровне прошито… Эх… Мрачнею. Хорошо, что сейчас меня никто из наших не видит. Девчонки беззаботно радуются жизни. Они простые. Им не надо того, без чего не могу обойтись я. Мир. Сытная еда. Безопасность и покой. Уверенность в завтрашнем дне. И больше ничего. Будь их воля — так бы и лежали у бассейна, ничего не делая. Но тогда они вновь станут животными… А это — страшно. И мерзко… Вспыхивает виртуальный вызов, это кластер. Только что слюной не брызжет от радости:

— Получилось! Получилось!

— Что?

Он чувствует, что я не в духе, и снижает тон:

— Только что удалось изготовить энергомодуль! И он полностью функционирует! Можем хоть сейчас отправляться в космос, как ты хотел!

— Да? Прямо сейчас?

Кластер смущается, мямлит:

— Ну, не прямо сейчас. А завтра — со спокойной совестью. Кстати, а что такое совесть? Никак не пойму.

Мои кулаки сжимаются сами собой:

— Совесть — это честь и достоинство. И то, что отличает меня от тебя. Не тело, а именно совесть.

Он несколько мгновений переваривает то, что услышал, потом робко спрашивает:

— Полетим, или нет?

— Нет. Не с кем лететь. Сам говоришь — нужно пять тысяч разумных. А нас — семьдесят три, и большая часть из них дети! Так с кем лететь?

Тишина. Потом снова вопрос:

— Нужен экипаж? Тогда летим к любому городу, там желающих будет много.

— Согласен. Но можно ли им будет доверять? И потом, они мне чужие…

— Я прошью им верность при восстановлении.

Машу рукой:

— Знаешь, ничуть не сомневаюсь, что ты это сделаешь. Но только вот это будет эрзац. Заменитель. А когда верность не искусственная, а своя…

Пауза.

— Я, кажется, понял. Можно поискать людей в других мирах. Скажем, в твоём родном. Только на одном условии — не сбегай с меня.

— Не волнуйся. Не брошу я ни тебя, ни девчонок. Куда я от вас дену…

И тут до меня доходит! Словно кувалдой по темечку! Дрожащим от волнения голосом я спрашиваю уже не виртуально, а вслух:

— Ты можешь прыгнуть в мой мир?

И горделивый ответ:

— Не только в твой мир, но и в любое его время, по твоему выбору!

— А если понадобится несколько прыжков?

Кластер будто машет рукой в пренебрежительном жесте:

— Сколько угодно. Через два дня у меня будет десять энергомодулей, и тогда мне не страшна даже чёрная дыра. Так что выбирай время и место.

— Я могу подумать?

— У тебя двое суток. Только особо не разгоняйся.

— Договорились! Но понадобится кое-что сделать — документы, одежду, оружие, транспорт…

— Проблем больше не существует. Теперь я сам могу изготавливать любое количество ро-частиц, и, следовательно, синтезировать любое изделие или устройство. Думай.

Виртуалка гаснет. А я пребываю в некоем обалдении. Неужели… Ага. Советы давать легко. А вот исполнять их? Куда двинуть? Вариантов и развилок уйма. Начнём с того, что у меня в наличии. Прежде всего — Остров. Невообразимые технологии, неограниченный запас энергии, пресловутый дубликатор, могущий изготавливать всё, что мне заблагорассудится. Неуязвимость и перспективное бессмертие. И — небольшой экипаж. Но верный мне до смерти. Их собственной. Потому что иного выбора у них нет. Или жить, или изменить и умереть. Так куда мне двинуть и где, в каком времени набрать постоянный состав, пять тысяч человек? Или даже больше — Остров предлагает увеличить свои размеры и готов унести на своих плечах, точнее, на широкой спине десять тысяч разумных. С точки зрения идейности — это золотой век существования Советского Союза. Эпоха Сталина. С точки зрения авантюризма, а моё желание отправиться по Вселенной ничем иным, как авантюрой не назовёшь — это начало девяностых прошлого века. Самое неподходящее, на мой взгляд, время, это то, из какого меня забрали. Почему? Моя точка зрения на эпоху развитой демократии второго десятилетия нынешнего века такова: полное отсутствие духовности. Моральная, опять же, духовная и физическая деградация населения, низведение подавляющей массы граждан страны к уровню потребителя. Нет, встречаются и сейчас нормальные, опять же с моей точки зрения, люди. Но они чужды сформировавшемуся обществу. Абсолютно. Сам не от мира сего, как говорится. Так что если и забирать кого, так очень и очень немногих друзей, таких же точно реликтов советской империи, как и я сам. Ну и родных, пожалуй. Кто решится. А кто останется — подлечить, помочь с финансами, с устройством, и Боги им пусть станут помощниками в этой жизни. Ещё — куча так называемых развилок во времени, когда можно вмешаться. Сорок первый, или того лучше — тридцать девятый. Одна тысяча девятьсот семнадцатый или четырнадцатый того же века. Начало петровской, имени того самого царя, эпохи. Декабристы. Народовольцы. Монгольское иго. Да мало ли… Впрочем, истинная история Руси — тёмный лес. Столько раз её переписывали… Откуда на Севере взялись дольмены, сейды, лабиринты и Храмы, высеченные в сопках? Изображения ликов колоссальной величины, не тронутые временем? Что такое Аркаим, о котором даже боятся упоминать, потому что ему столько лет, что вся теория происхождения человека летит псу под хвост? Почему знаменитые — списки мёртвого моря- написаны древними славянскими письменами? Точно такими же, как и знаменитая — Велесова Книга- на дереве? И сама теория возникновения человечества… Я то точно знаю, кто мы, и откуда взялись, раньше рассказывал. Что мы — результат генного эксперимента Древних. Не очень качественный. Но люди на Земле верят в обезьяну… А ведь именно обезьяна — чистый брак. Отходы создания человека разумного. Слив пробирки. И попробуй убедить кого-нибудь, что это не так… Далее — явись я в натуральном виде, покажи всем Остров, начнётся такое… Драки спецслужб, разборки с олигархами или другими власть имущими, смотря куда я выберу отправиться. А то и прямое нападение сопредельных — заклятых друзей-, чтобы завладеть Островом. С нашим, в смысле нынешнего экипажа, уничтожением. Разумеется, физическим. Меня грохнут в первую очередь, не подозревая того, что без меня, любимого, Остров ни что иное, как ящик Пандоры, который сотрёт Землю с лика Вселенной… Так куда направиться? Мне нужны люди. Я хочу помочь близким, друзьям, товарищам, тем, кто не родился или умер, когда настали — новые времена-, тем, кто умер в бессмысленных войнах за — всемогущий бесценный доллар-. Потому что он не стоит и той бумаги, на которой напечатан… Так куда? Куда направить Остров? Тихо прыгнуть, найти людей, и убраться? Даже голова пухнет от вариантов и желаний. Нет, надо успокоиться, спокойно всё обдумать и поразмыслить над плюсами и минусами каждого времени. Просчитать варианты. Может, даже и посоветоваться с кластером. Что он предложит. Если предложит, а не поднимет на смех…

…Тоненький писк сервис-робота, который уже пару минут пытается привлечь моё внимание. Спохватываюсь. Со своими мыслями вообще ушёл в ступор. Хорошо хоть дочка с Иханой и Ярой плещутся в бассейне. Детский смех, и не только её, потому что среди новеньких полно десяти-двенадцатилетних подростков, облегчает моё сердце. Уж больно я заскорузлый стал. Бросил тех, кто спасся из Хайри в бесплодной степи умирать не раздумывая ни секунды. А от звуков радости оттаиваю. Да, когда перестраиваешь свои эмоции, настраиваешься на битву, теряешь человечность… Опять? Что это у него в манипуляторах? Протягиваю свою руку, беру. Мать Богов! Да это же… Передатчик! Обычный маячок! А я голову ломал, как это Большие Скелеты меня нашли? Получается, у Лиары была такая штука? Просто и со вкусом. Хоть что-то прояснилось. Стоп. Опять задачка: чтобы Остров совершил прыжок на мою Землю, нужен человек с высоким интеллектом. Для того, чтобы найти человека с высоким интеллектом, который сможет управлять Островом и открыть оружейку. Замкнутый круг. Если у Скелетов был такой, то зачем им я? Хм…

— Кластер, минимальный уровень интеллекта для управления — двести единиц?

— Да.

— А уровень допуска к арсеналу?

— Триста. И некие особые условия. Вы им соответствуете.

Ладно. Вдаваться в подробности не стану… Но Остров поясняет:

— Вы можете применять оружие, но без патологии. Без садизма и убийства ради убийства. Вам не доставляет наслаждения сам процесс уничтожения.

…Уф…

— Значит, за мной тебя отправлял член клана Больших Скелетов?

— Нет. Это был пленник откуда то из другого Клана. После возвращения его сразу убили.

…Я перевариваю услышанное. Неприятно такое слышать. Цена моего появления здесь чья-то смерть. Пусть и совершенно незнакомого мне разумного. Вот уж кому действительно не повезло.

— Запуск производился из рубки? При помощи энергомодуля?

— Это был разовый заряд Темпорального Переброса. Такая вещь может перекинуть массу определённой величины на ограниченное время. Затем автоматически возвращает назад в исходную точку-время.

— Получается, что рубка была не задействована?

…И верно. Останки никто не тревожил несколько веков. Видел своими глазами…

— Совершенно верно. Запуск производился с палубы.

— Почему тогда Скелеты не использовали свой собственный Остров, а взяли именно тебя?

— Насколько я могу судить, по двум причинам — первое, у них была избыточная для заряда масса. Вторая — Устройство Темпорального Переброса очень старое, и существовала известная доля риска, что это будет прыжок в никуда. Отправка без возвращения. Поэтому они не стали рисковать.

…Логично.

— Выходит, и тебе, и мне, и остальным просто повезло.

— Да. Невероятное везение.

— Кстати, а откуда такая дурная идея? Этот Темпоральный перенос?

— Когда то оно применялось в качестве последнего шанса. В случае угрозы гибели Острова командир запускал ТП, перекидывая всех в сопредельное пространство, где можно было провести ремонт, пополнить запасы и затем вернуться.

— Но ты сам сказал, что время пребывания ограничено!

— Да. Зарядом ТП. Тот, который использовали Большие Скелеты, был очень стар и практически истощён.

— Ясно. Спасибо за консультацию.

Ехидный смешок в ответ.

— Не надумал, куда ещё нам отправляться.

У, зараза! Формирую виртуальный кулак, грожу им. Кластер смеётся. Потом вновь шокирует меня:

— Скоро у тебя прибавится ещё один член экипажа.

— Кто?!

— Я. Решил сделать себе аватару. Думаю, тебе будет легче общаться со мной. Да и иметь мои мозги рядом, в случае чего тоже полезно.

— Твоё решение.

Связь прерывается, и виртуалка вновь гаснет. Искусственное тело и искусственный разум? Плавали, знаем. Помнится, шёл один сериал, кажется… О, чёрт, как же он назывался? А, Андромеда! Там тоже такая была. Её Лекса Дойг играла. Которая вышла замуж за Майкла Шенкса из — Звёздных Врат-. Доктора Даниеля Джексона. Круто! У меня тоже такая будет, получается? Посмотрим. Как я понимаю, кластер уже выращивает себе тело. Интересно, кто это будет? И на что похоже? Тоже робот, как Андромеда, или чистый человек? А то вырастит себе этакого Чубакку… Даже смешно стало. Снова вызываю кластер:

— Значит, решил заиметь себе аватару?

— Я же говорил!

— Ты уже пользовался моим ноутбуком, когда перекачивал себе музыку. Может, подберёшь типаж среди фильмов?

Кластер недовольно бурчит:

— Я уже выбрал. И делаю. Всё. Отстань.

Теперь он гасит виртуальную связь, а я посмеиваюсь. Понятно. Как раз — Андромеда-, весь — Старгейт- и — Фарскейп- у меня на винте. Ясно, откуда он взял себе эту идею насчёт дублёра… Машу девчонкам у бассейна — разговор с кластером отвлёк меня на какое то время от размышлений о точке и месте прыжка:

— Эй, я в столовую!

— Мы тоже!

Три фигурки выпрыгивают из воды, бегут ко мне. Быстро вытирают тела, набрасывают одежду. У всей троицы одинаковые шортики, лёгкие свободные топики, я тоже, кстати, в шортах, и мы все шлёпаем сланцами к транспортной кабине, чтобы заправить проголодавшиеся организмы. Короткий путь, потому что кабина явно движется быстрее, чем раньше, что показывает на всё увеличивающуюся работоспособность Острова, просторное помещение. Рассаживаемся за столом, роботы быстро притаскивают нам еду. Принимаемся за трапезу. Девчонки сегодня необычно раскованы. Перешучиваются, смеются. Мне нравится. Ушло царившее раньше напряжение, они словно раскрылись. Это радует. Но скоро мы отправимся в путь. Только куда? В какое время? Я так и не могу выбрать. Разбегаются мысли, желания. Начало девяностых? Или конец сороковых, пока жив тот, кто, можно сказать, спас наш мир? Начало прошлого века? Уровень знаний меня не волнует — с помощью медкапсул я дотяну их до требуемого уровня. Так всё-таки, куда? Лиэй неожиданно касается меня рукой, считывает мои мысли. Увы, милое дитя, ты не знаешь ничего о моём мире, и совета дать не можешь. Придётся мне решать одному. Первая точка — то время, из которого меня забрали. Соберу своих друзей, вылечу, вторая молодость и знания, и у меня будет костяк. На каждого из них я смогу опереться. Эти парни меня не подведут. Мы знаем друг друга не один десяток лет, так что проблем не возникнет. Все примерно одного возраста, одного воспитания, одного восприятия. А дальше — решим. Все вместе. Как обычно. Как у нас принято. Так что — решено. Первый прыжок туда. Прилетаем, естественно, в полной маскировке. Документы у меня сохранились, кластер сделает новые для тех, кому они понадобятся. Точнее, кто будет задействован в операции. Максимально быстро делаем своё дело, возвращаемся сюда. Для большей убедительности. Или поболтаемся там, пока выберем точку набора. И дальше — в космос…

Глава 12

…Шух! В глазах на мгновение темнеет, затем лёгкая дурнота, и всё проходит. Неожиданно ревёт сирена, а помещение озаряется кроваво-красным светом тревоги.

— Радиационная угроза! Радиационная угроза! Установка защитного поля высшей категории!

— Что?!

Мало сказать, что я в шоке. Я просто убит наповал! Какая радиация: Что произошло за три месяца моего отсутствия на Земле? Впрочем, на ядерную войну нужны минуты. Пара десятков. А то и меньше. Так что… Светящий кокон наглухо охватывает Остров, отсекая его от любого воздействия внешнего мира. Такой же точно будет покрывать нас в космосе. Хвала Богам, что поле устанавливается практически мгновенно, иначе бы мы замучались проводить дезактивацию после возвращения. Освещение постепенно принимает свой обычный вид. В рубку вваливаются все, кто свободен от вахты. Люди перепуганы, впрочем, и я на нервах. Кластер запускает разведчиков, и те набирают высоту. Впрочем, вскоре оба, он и я, осознаём свою ошибку — небо затянуто плотным слоем пылевых облаков, сквозь которую почти не пробивается солнечный свет, и за бортом сплошная, практически непробиваемая ночь. Датчики выдают параметры: температура за бортом минус сорок два градуса, ураганный ветер скоростью от пятидесяти, до, примерно, семидесяти метров в секунду. Лихорадочно вспоминаю шкалу Бофорта. Укладываюсь в семь баллов. Да. Это ещё не катастрофа, но близко к этому. Вдобавок, этот ветер несёт тучи пыли и песка… Ох, не хотел бы я сейчас находится на открытом месте! Меня передёргивает. Впрочем, расстилающаяся перед датчиками обзора, которые срочно пришлось опустить ниже сплошной пелены низких облаков, картина далеко не радостная — огромные сугробы, чёрные скелеты мёртвых деревьев, оплавленные силуэты техники. А ещё — трупы, трупы, трупы… Разной степени сохранности и комплектности… Я — опоздал?! Мать Богов! Что же произошло?! И есть ли хоть кто-нибудь живой? Надо спасать… И я обрываю себя… Кого? Спасать? Те, кого надо — они здесь, передо мной. А кто уцелел в бункерах, убежищах… Их надо не вытаскивать отсюда, а наоборот, добить! Потому что спаслись те, кто развязал эту бойню! Твари! Чудовища! Людоеды в человечьем обличье!.. Чувствую, как по моим щекам текут слёзы. Мне страшно и горько от того, что все, кого я знал, кого любил, мертвы. Они все погибли. Все. Без исключения…

— Фиксирую тепловое излучение. Очень слабое.

— Что?!

Мгновенно ненависть наполняет меня. Вот они, твари, устроившие планетную бойню! Верно говорят, что возмездие рано или поздно настигнет виновного!

— Взять курс.

— Исполняю.

Остров плавно разворачивается, набирает скорость. Мелькает мёртвая заснеженная поверхность. Чёрный пепел на чёрной земле… Старая песня стучит в висках… На чёрном пепле пунктиром след… Здесь прошёл последний человек…

— Прибытие через одну минуту.

— Нас увидят?

— Это невозможно. Полная маскировка. Никакими средствами нас засечь невозможно.

— Тормозим. Направить разведчиков к источнику излучения.

— Исполняю.

Остров плавно снижает скорость и останавливается, неподвижно зависнув в воздухе. Крошечные роботы неслышно подлетают поближе к обнаруженному источнику тепла, и… Я вздрагиваю — это не бункер! Совсем нет! Длинные строения, утопленные в землю. Из них торчат трубы, с которых ветром срывает клубы дыма. Что это?! А, чёрт! Вспомнил! Гигантские овощехранилища! У меня на Родине было точно такое. Сверху земля. Внутри — помещения для картошки, овощей, консервов. Этакие полуземлянки. Видимо, уцелевшие приспособили их под жильё… Такому не страшен ни ветер, ни мороз. Подсыпь земли побольше, и нет проблем. Внутри — печки. Обычные печи на дровах или угле. Можно вырыть колодцы прямо там, в помещении… Разведчики тщательно осматривают каждый сантиметр вокруг строений, и обнаруживают замаскированные укрытия, из которых струится лёгкий пар. Словно от дыхания. Ждём. Наблюдаем. Такие схроны расположены через сто метров друг от друга. По углам этих странных строений. Есть! Вижу, как откидывается люк в земле, с которого скатывается мгновенно уносимые ветром струи пепла и пыли, и из-под земли выбираются две фигуры в обычных общевойсковых комплектах. В руках — калашниковы-, замотанные в тряпки или целлофан. Пригибаясь навстречу ветру парочка медленно пробирается к основному зданию, не подозревая, что их — ведут- микророботы. Слышу неразборчивое гудение из-под маски, но понять, о чём речь, не могу. Да свист ветра мешает. Ладно… Тамбур перехода. Люди снимают с себя защиту, под ней — грязная одежда. Старая, потрёпанная, и, видно, давно не знавшая ни воды, ни стирального порошка, ни мыла. Двое привычно складывают свои комплекты грязной стороной внутрь, последними стаскивают противогазы. Я всматриваюсь в их лица и не верю своим глазам. Это… Это вообще не люди!!!

— Кластер!..

…Я просыпаюсь от кошмара. Весь в холодном поту. Меня трясёт — до чего же реальный, мать его, кошмар!!! Или это шуточки Острова?! Я ж так точно уеду куда-нибудь! Очень далеко. На небеса, где куча перекормленных младенцев с крылышками целый день поёт слащавые песенки… Приснится же такое! Яра сонно ворочается, видимо, я и её потревожил. Хвала Богам, хоть не стал эмоции в эфир транслировать! А то бы было сейчас такое… Протягиваю руку, беру стакан с водой, жадно пью. Надо покурить! Срочно! Извлекаю из ящика пачку сигарет, любовно синтезируемых кластером для меня, одеваю халат, тихонько выбираюсь в коридор и усаживаюсь в транспортную кабину. Она несёт меня на самый верх Башни. Там есть небольшая закрытая галерея, облюбованная мной под курилку. Тихо, спокойно, можно укрыться от назойливого внимания… Усаживаюсь на диванчик, с трудом прикуриваю трясущимися руками. Первая же затяжка продирает огнём мозги и лёгкие, но меня начинает отпускать. Так что же это было? Честно говоря, когда увидел три глаза во лбу и продольную щель рта, подумал, что это мутанты. Но потом сообразил, что одинаковых мутаций не бывает. Если их не культивировать специально. И лишь когда вгляделся в — калаши- окончательно сообразил, что это не Земля, а её копия. Сонная копия, созданная моим воспалённым рассудком. Поскольку от нормального автомата Калашникова отличались эти агрегаты, как — штурмгевер- от АК — 47. Только рожок изогнутый. Издали похож, короче, а ближе глянешь — нет, разные машины. За тряпками точно не разобрать. Ох… Отпускает. Приснится же такое. А всё из-за дум тяжких! Никак не выбрать мне основное время пребывания. Вроде бы решил уже как поступить, а всё чего-то гложет, рефлексирует. Словно так называемый — гусский интеллихент-… Мать их… Непротивленец… Кухонный стратег… Руки дрожат, но уже не так, как когда я проснулся. Начинаю успокаиваться… Вторая сигарета проходит куда легче. Мысли успокаиваются. Возникают вопросы. К примеру, с чего бы это вдруг приснился такой кошмар? Слишком много думал об этом? Надеялся на лучшее, а получилось как в том знаменитом экономическом прогнозе? Ну, том, где говорится, что в следующем году будет хуже, чем в текущем. Но лучше, чем в будущем. Где-то так, короче… От размышлений меня отвлекают тихие шаги. Кого несёт? Шаги умолкают, поднимаю глаза, напротив стоит Яра. Смотрит на меня понимающим взглядом. Ну, ещё тебя не хватало с переживаниями за мою душу! Мне сейчас лучше одному побыть, развеяться. Просто подымить сигаретой…

— Тебе плохо, Лекс?

Она впервые называет меня по имени. Раньше всё-время либо — вождь-, либо — ты-. И фон у неё какой то странный…

— Тебе некому рассказать, что тебя гнетёт?

— С чего ты это взяла?

Девушка вздыхает, потом прикладывает руку к груди:

— Чувствую. Здесь.

И ведь не врёт. Ей тоже плохо из-за того, что мне не по себе. Неожиданно для себя решаюсь:

— Не могу решить, куда нам направиться, Яра.

— Но ты же сказал, что мы летим в твой мир!

— Да. Но Остров может перекинуть нас и в другое время… Моего мира.

Удивлённый взгляд, и поясняю:

— Понимаешь, у нас почти всегда война. Редко когда наступает мир на достаточно долгое время. Есть даже такая поговорка — каждое поколение должно иметь свою войну. И… Каждая такая война кровавей и страшней предыдущей. Они становятся более жестокими, злыми, беспощадными. Люди тоже меняются. Я не знаю никого страшней и никчёмней тех, кто сейчас живёт в моём мире. Мало кого из них можно назвать людьми в полном смысле слова. Поэтому я не знаю, что мне делать, моя шохо…

Она молчит несколько мгновений, потом спрашивает:

— Ты хочешь вмешаться в прошлое своего мира? А стоит ли?

— Что значит стоит?! Если я просто пройду мимо, то умрут миллионы, если не миллиарды разумных!

— И что?

Спокойный ответ меня даже пугает.

— Каждый день во Вселенной умирают миллионы. И рождаются новые. Подумай, имеешь ли ты право менять текущий ход вещей? Кто дал тебе это право? Твоя совесть? Твой разум? Ты считаешь, что если вмешаешься, то мир станет лучше? Уверен в этом?

— Но нам нужен экипаж!

— Нужен. Я тебе уже говорила — людей можно навербовать, можно купить, как ты сделал с последним пополнением…

— А верность? Будут ли они верны мне, Клану? Не предадут ли в трудную минуту?

— Ты так боишься предательства?

— Я могу простить очень многое, кроме измены.

— Никто тебя не предаст. Заверяю. И не потому, что ты вставил нам некую закладку…

Я удивлённо вскидываю глаза, а девушка иронично улыбается:

— Думаешь, мы об этом не знаем? Знаем. Но просто мы не дураки, менять вновь жизнь на существование прозябание. Да, мы циничны, жестоки, можем ударить ребёнка, украсть кусок хлеба у голодающего. Но мы не идиоты. Мы стремимся к лучшему. И ты дал нам его. Так зачем нам?

— И вы не боитесь меня?

Она качает головой, и волосы рассыпаются по плечам густой блестящей волной:

— А что ты можешь? Самое страшное — изгнать. Но и для нас это так же страшно. Затащить в постель? Это для нас норма. Избить? Прости, милый, но ты никогда не поднимешь руку на женщину.

Подходит ближе, садится рядом, смешно морщит носик и взъерошивает мои стриженые волосы:

— Ты слишком себя накручиваешь, Лекс. Будь проще. Не забивай себе голову лишними мыслями. Просто делай, что должно, и пусть будет то, что суждено.

Прижимается, и я ощущаю тепло её мягкого тела. Шепчет мне на ухо:

— Идём спать. Хватит мучиться…

…Она права. Что толку переживать из-за того, что не случилось, или не сбудется? В любом случае ясно одно — вытаскивать надо народ в экипаж из катаклизма. Катастрофы, эпидемии, или войны. Причём — массово, за один заход, не мотаться по разным временам и эпохам из-за пары знаменитостей, потому что овчинка выделки не стоит. Точнее, потраченной энергии. Значит, надо выбирать время больших потрясений. На первом месте — война. На втором — эпидемии, на третьем — он самый, распад СССР. Есть ещё, конечно, крещение Руси, Великая Смута, Семибоярщина и Польское нашествие, то самое, где Минин и Пожарский. Но смогут ли предки воспринять технику? А почему бы и нет? Разум у нас сформировался давно, ещё при создании. Все эти питекантропы, неандертальцы, синантропы и прочие недочеловеки — суть предки обезьян. А не хомо сапиенс, как считается. Мы, люди, появились сразу, без всяких промежуточных вариантов. Не верите? Ну так покажите мне то самое недостающее звено по Дарвину, которого и не хватает, чтобы со всей уверенностью утверждать обратное. Поймайте мне снежного человека, наконец. Тогда поверю. А пока — нет. Потому что вот перед моими глазами отчёты генного эксперимента Создателей-Древних об первом завершении успешного эксперимента по созданию человека. Так то…

…Завтрак. Небольшой променад у бассейна, уже как то привык к купанию. Смотрю на таймер виртуалки. Осталось тридцать минут.

— Маршрут и время переноса — то самое, откуда забрали меня. Место…

Называю укромное местечко в глухих северных местах. Родился я там. Так что те края знаю хорошо. А тундра — место малолюдное. Учитывая, что маскировка у нас на таком уровне, что моей родной цивилизации расти до неё ещё тысяч десять лет, того, что нас обнаружат военные можно не бояться. Забыть об этом. Кластер упрямится. Насчёт выбора времени он не против. А вот место ему не нравится. Приводит свои возражения. Увы. Он прав полностью. Поэтому принимаю его вариант — Средняя полоса России. Не слишком далеко от столицы, достаточно близко к одному из областных центров. Много дорог, на которых возможно затеряться, в случае чего. Единственное — поблизости от места стоянки находится воздушная трасса. Но кластер клятвенно уверяет, что проконтролирует, чтобы лайнеры обходили нас десятой тропой. Остаётся только поверить…

— Внимание экипажу! Всем занять посты, приготовится к перебросу в другое пространство время!

Голос системы оповещения разносится по всем отсекам, начинает вскрикивать сирена, и я холодею — всё практически, как в моём кошмарном сне.

— Начато накопление энергии.

Вспыхивают шары индикации, постепенно заполняясь зеленоватым светом. Как только сосуды будут наполнены полностью — зарядка контура переноса завершена. Можно прыгать. Я жду. Половина. Три четверти. Пять шестых. Есть.

— Зарядка контуров завершена. Ставлю защитное поле.

…Обязательная процедура безопасности…

Со всех сторон нас обволакивает плотный кокон перестроенного пространства. Он пропускает лишь свет. И то до определённого уровня. Вершина кокона смыкается…

— Установка защитного поля завершена. Зарядка контуров переноса завершена. Экипаж находится согласно расписания на постах. Отдыхающая смена — в своих каютах. Координаты переноса введены. Проверка всех систем. Проверка завершена. Координаты подтверждены. Жду ввода командирского кода для подтверждения переноса.

…Чёрт, как меня достала эта официальная процедура!!! Скорее бы! Понятно, почему появилось устройство Темпорального Переноса. Пока всё пройдёт — никакая помощь не понадобится… Тем не менее, я послушно отвечаю:

— Синий четыре, алый шесть, чёрный восемь. Командирский код введён.

— Введение командирского кода подтверждаю. Отсчёт! Девять… Семь… Три… Прыжок!

Мгновенная дурнота, короткое мгновение невесомости и темноты. Ну… Есть!!! Сквозь дымчатое марево маскировки я ощущаю родной спектр Солнца. Да-да. Ощущаю. Чисто подсознательно. Я не обманываюсь? Но кластер браво рапортует:

— Указанные координаты достигнуты успешно. Отклонений от задания нет.

И уже другим тоном:

— Мы на месте, командир. Какие будут распоряжения?

От неожиданности я теряюсь, но тут же беру себя в руки:

— Проверить маскировку, начать забор минералов и компонентов из местного мира. Перехват телеканалов и подключение к местной компьютерной сети. Документы на меня, Яру, Лиэй и Ихану готовы?

— Да, командир.

…Больше я никого с собой брать не хочу.

— Изготовить одежду согласно местной моде. Подготовить транспортное средство. Приготовить денежные средства.

— Три часа, командир. Подключение к Сети завершено.

Вспыхивает монитор. Ух ты! Вот это да… Вот это я понимаю… Быстро выбираю привычный портал, вхожу в новости. Кластер мгновенно делает выборку, и почти так же мгновенно её пробегаю глазами. Умение быстро читать — великая вещь! Особенно, когда ты ещё и усваиваешь материал.

— Кластер, подготовить словарь к закачке.

— Выполнено, командир.

Отдаю команду в свои покои:

— Девочки, бегом в медицинский отсек. Загрузите себе русский язык.

Можно не контролировать. Всё будет исполнено в лучшем виде.

— Что насчёт одежды?

— Скопировано.

— Машина? То есть, транспортное средство?

— Внешний облик?

— Давай что-нибудь вроде кемпера. Чтобы девочкам было просторно и удобно.

…Нам предстоит долгое путешествие. Так что вопрос удобств стоит остро…

— Обнаружен наиболее подходящий вариант.

Опять кластер со своей инициативой! Как меня забодало! Но то, что он мне показал, заставило мгновенно заткнуться и забыть об обидах. Вот это машинка! Трёхосный, с интегрированным стеклом, огромным внутренним роскошным салоном, и всеми квартирными удобствами!..

— Отлично. А я справлюсь? Здоровый больно… Я такие давно не водил…

— Не проблема.

Картинка на мгновение меняется, и за рулём машины сидит человек. Обычный, неприметный, с незапоминающимся лицом.

— Ваш водитель. Киборг. Документы оформлены.

Упс… Съел? Ага. А ты уже намылился посидеть за баранкой роскошного авто. Фигушки! Кластер трясётся над вашей персоной, командир, как ФРС над своим долларом. Не дай Бог, упадёт? Так что поведёт машину опять он. Остров. И будет бдить за моей безопасностью двадцать четыре часа в сутки. Ну и ладно. Открываю свою почту. Писем мало. В основном — спам. Но есть известия от друзей. Когда они ещё не знали, что я пропал. Быстро набираю ответы, организую рассылку. Прошу всех быть дома в определённое время. Кластер рассылает мои извещения. Затем сервис — роботы приносят новую одежду. Переодеваюсь. На улице — конец лета. Пропал я в мае. Сейчас — конец августа. Ещё тепло. В случае чего заскочим в любой попавшийся магазинчик или бутик, где купим всё.

— А где деньги?

— В машине. Там же универсальные кредитные карты.

— Оружие? Всё на борту кемпера. Включая водителя.

Раз так, двигаем туда. Девчонок подождём там. Присаживаюсь в командирское кресло, на дорожку. Тридцать секунд. Двинули. Транспортная система доставляет меня в отсек, где стоит нечто, напоминающее роскошнейший кемпер известной германской фирмы. Снаружи — полная копия. Внутри — тоже самое. И, честно говоря, я потрясён, как кластер умудрился сделать копию за столь короткое время. Лишнее подтверждение его возможностей. Водитель сидит неподвижно, даже не приветствует. Что с него взять? Кибер, одно слово. Подхожу к кроватям, поднимаю мягкий матрас, открываю ящик, и, так слегка, обалдеваю — внутри аккуратные пачки денег, рубли, доллары, юани.

— Эй, а это откуда?

— Лучше настоящих, скопировала в хранилищах вашего банка.

— Когда успел?!

— Ваша компьютерная Сеть до ужаса примитивна, никакой защиты. Вот и постарался. Не переживай, все номера и серии подлинные, просто дублированные.

Пока я перевариваю услышанное, вваливается сервис-робот, тащит ещё одну упаковку в прозрачном пластике. Там опять деньги. Загружает в свободный отсек. Кластер информирует:

— Это мелкие купюры. Чтобы не было так подозрительно. На всякий случай…

Открывается настенный шкаф полированной красной древесины, внутри сейфовая крышка. Она тоже распахивается, и я вижу россыпь прозрачных камней величиной с мой кулак.

— Алмазы.

Небрежно сообщает Остров.

— Они у вас ценятся.

— Ага. Только мелкие. Самый большой из алмазов, обнаруженных на Земле в три раща меньше этих.

..Смущение.

— Ну, извини. Перестарался…

Вот же, даже слов-паразитов нахватался. Совсем очеловечился. И, кстати, где его обещанная аватара?

Словно читая мои мысли, а это так и есть, дверь кемпера открывается, и в салон заходят мои девочки, все трое. Я смотрю на них и невольно истекаю слюной. Особенно, от Яры. Та одета точь-в точь, как в кино: длинное, но лёгкое светлое платье-сарафан, роскошные волосы заплетены в длинную косу, и когда только успела отрастить? Впрочем, для медкапсулы это на пять минут работы. Ихана — в более коротком платье, длиной до колена, ярко-алого, словно спелая клубника, цвета. Но всех переплюнула Лиэй. Хрупкую фигурку девочки облегает свободная блузка-распашонка чёрного цвета и белые брючки. В сочетании с её цветом волос выглядит потрясающе. Капут всем её ровесникам. Секунду спустя на порог ступает ещё одна нога, и тоже женская. Это кто ещё? Аватара? Захлопываю челюсть. Девушка. Натуральная блондинка с короткой стрижкой. И до жути знакомое лицо с узкими восточными глазами. Но почему блондинка?! Она же должна быть брюнеткой! Да и поменьше размерами, насколько я знаю. Знаменитая актриса с Востока. Бархатным голоском она представляется:

— Можете звать меня Клара, командир.

— Гхм — кха…

Я не могу из себя выдавить ни слова, просто киваю. Киборг-водитель произносит первую фразу:

— Куда едем, командир?

Называю адрес, намертво впечатанный в моей памяти. Тот кивает, и кемпер бесшумно трогается с места. Начинается наш путь и сбор моих друзей. Всё остальное потом. Машина идёт удивительно плавно, даже не покачивается. Полное ощущение, что мы в квартире. Девчонки прилипли к стёклам, за которыми расстилается наш среднерусский пейзаж, а я включаю логгер и набираю номер мобильного телефона.

— Сергей? Здорово! Да, я. Скоро буду. Примерно через час. Может чуть раньше или позже. В пределах пятнадцати минут в любую сторону. Отлично. На прежнем месте. Нет, не один. Жена, дочь, подруги жены…

Острые взгляды скрещиваются на мне. Яры и Иханы. Лиэй улыбается, ей не до споров между девчонками. Неужели будет скандал?! Но тут вмешивается Клара:

— На Земле статуса шохо нет. Поэтому, девочка, ты будешь считаться его супругой. По крайней мере, здесь.

Наэлектризованность воздуха в салоне резко спадает. Мы въезжаем в город, кемпер не чувствует ни подъёмов, ни горок, ни поворотов.

— Ох, что это?!

Все трое прилипают к стеклу, указывая на заинтересовавшее их пальцами.

— Помните, я говорил, что у нас на планете много войн? Вот это памятники той войны. Великой Войны…

Глава 13

…Мы сидим в столовой. Нас не так много, всего пятнадцать человек. Все — крепкие молодые парни, и три девушки. Почему молодые, когда должны быть уже далеко в возрасте? Медкапсулы. Вдаваться в подробности, как я являлся к каждому и предъявлял вначале доказательства, потом соблазнял, словно Змий Еву, не стану. Всё это утомительно и однообразно. Вначале неверие, потом шок, потом раздумья, и, наконец — да, я согласен, или согласна. Всех доставили на Остров, где Клара начала работу с изношенными организмами людей. Никаких закладок я не ставил, только восстановил все функции тела, изношенные органы, да активировал заложенные Создателями закладки мозга. И вот результат — нет-нет, да кто-нибудь взглянет на стену, где отражается его молодое лицо. Мои девочки под впечатлением Земли. Они ещё никогда не видели ничего подобного нашей цивилизации. Её одновременную роскошь и нищету, высочайший технический уровень и всеобщий упадок. Остров тоже не сидел без дела, пока я месяц слонялся по России и сопредельным странам. Потому что знакомые у меня по всему миру, начиная от Австралии и заканчивая Британией. Он сделал доброе дело для страны. Какое, спросите? Оказывается, наши земные свалки — богатейший источник минералов и веществ, и всё, в одном месте. Иттрий, литий, германий, стронций, феррум, купрум, золото и серебро, вся таблица Менделеева с открытыми и неоткрытыми элементами. Под прикрытием защитного поля он приземлялся посреди полигонов и корни практически мгновенно высасывали всё, превращая выброшенный ядовитый мусор в драгоценный запас для наших будущих путешествий. Параллельно он выкачивал из Сети всё, что могло пригодиться. Конечно, очень многое было примитивно, и устарело по сравнению с имеющимися на борту технологиями Древних, но иногда, как он выразился, самое старое является самым надёжным. Техника может подвести, но руки — нет. Так что наши информационные накопители тоже заполнены до отказа: справочники, учебники, художественная литература, музыка всех стилей, времён и направлений, архитектурные голографии и искусство — скучать не придётся. У моих дам — мода, кино, и, естественно, книги. Женские любовные романы. Что поделать — все они одинаковы, хоть на Земле, хоть во Вселенной. Надеюсь, это скоро пройдёт, и девочки наберутся ума. Яра настороженно посматривает на моих друзей и ревниво на девушек. Ихана сидит рядом с моим старым, очень старым другом, с которым мы сдружились ещё в школе. Всё. Она сделал свой выбор. Впрочем, Димыч, как я вижу, не возражает. Лиэй спокойно пьёт сок. От земных напитков девочка без ума. Ей больше всего понравился ананасовый и виноградный. Но впереди ещё куча открытий, надеюсь, что и другие ей тоже понравятся. В базе данных кластера уйма новых блюд, а на поле выращиваются новые кормовые деревья. Весь экипаж щеголяет в новеньких одеждах, благо в выбор е понравившегося я никого не стеснял. Поначалу они очень боялись моих товарищей, но постепенно привыкли, а кое-кто из девчонок постарше уже откровенно строит глазки, желая получить статус шохо. Уж больно он престижен, как я вижу. Но сейчас у нас задача номер один — определиться, куда нам прыгнуть, чтобы навербовать экипаж…

— Так куда?

Я обвожу всех вопросительным взглядом. Димыч молчит, потом выдаёт:

— В Великую Отечественную! Нашим помогать!

Как же я его понимаю! У самого руки чешутся! Тем более, что каждого из нас эта война не обошла стороной. По материнской линии у бабушки из двенадцати детей выжило две дочери. Одна из них моя матушка… Внезапно вмешивается Клара:

— Запрещено. Категорически! Вмешательство во временную линию приведёт к гибели планеты. Схлопывание аннигилирует вашу Галактику.

…Вот это да… Ничего себе! А как же те тонны макулатуры на книжных полках, когда бравые менеджеры с ноутбуками наперевес поучают наших дедов и отцов как надо уничтожать врага?! Будто они сами с этим не справились? Озвучиваю вопрос аватаре, и та спокойно поясняет:

— А вам не кажется, что подобная — литература-…

Она так и произносит это слово, с нескрываемой издевкой и кавычками.

— …на самом деле должна принизить подвиг вашего народа? Показать, что ваши герои были тупыми и никчёмными — совками-, не способными без ваших — демократических- принципов и технологий будущего справиться со своими врагами? Что победили вы, лишь завалив противника горами трупов и залив океанами крови?

Молчим. Потому что ответить нечем. Кластер прав. Абсолютно. Голос Сергея звучит в воцарившейся тишине:

— А что за схлопывание?

— Есть устойчивая, сложившаяся историческая линия, от которой уже идут ответвления в будущее. Вы хотите её изменить, так?

…Звучит дружное единогласное — да-.

— Так вот вам аналогия — Останкинская телебашня. Если у неё убрать фундамент, что будет результатом? Именно это вы и собираетесь сделать — выдернуть основание вашего мира. В результате — после первого же вмешательства Земля, Солнечная система, вы сами, перестанете существовать. Парадокс…

Она произносит какую-то трескучую фразу, которую даже я со своим изменённым мозгом не могу воспроизвести — речевой аппарат не тот.

— И что нам делать?

Ольга, наш ветеран.

— Вы можете взять с собой лишь тех, кто погиб. Но малейшая ошибка, и… Словом, я не рекомендую вам вообще брать кого-либо из прошлого. Набирайте современников, ищите людей в других временах… Решать вам. Но в прошлое вмешиваться категорически нельзя. Если, разумеется, вы хотите жить.

…Переглядываемся, думаем.

— Значит, из наших — никого?

— Берите тех, кто живёт сейчас.

— Ты же сама видела!

Не выдерживает второй Сергей, который побольше.

— Видела. И… Пожалуй, я могу в этом помочь. Есть небольшой, но очень простой прибор. Его можно назвать измерителем совести. Если она есть, то данный аппарат покажет её уровень. У всех вас данная составляющая человека имеется. Величину у каждого я показывать не имею морального права. Но могу сообщить одно — минимальный уровень совести у вас составляет…

…Короткая, невыносимо тяжёлая пауза, и оглашение:

— Девяносто два процента. Это минимум…

Ловлю короткое сообщение по виртуалке:

— Кстати, это у тебя командир…

…Мать! Это что?! Я самый бессовестный из всех?! Мда…

— А…

Пытаюсь вызнать уровень у остальных, но мне приходит лаконичный ответ:

— Даже тебе.

Всё. Панель перед взглядом гаснет. Ну, я не любопытный. Не хочет, так не хочет. Я ему доверяю полностью. А мои друзья словно с цепи сорвались:

— Это же… Нет, вы представляете? Подошёл, поговорил ни о чём, взглянул на шкалу, и всё — наш, не наш. Это же какие перспективы!

— Просто такого не может быть!

— Почему? Это технологии!

Пора заканчивать спор. Встаю, народ сразу замолкает, а я не терпящим возражений командирским голосом объявляю:

— Всё. Разговор окончен. Завтра все получают по кемперу, прибору и киберу, и отправляются путешествовать. Срок для каждого — месяц. Мы будем здесь. Чем больше людей привезёте — тем лучше. Я остаюсь здесь, на подхвате. Если возникнут проблемы — сразу на связь. Возраст кандидатов не ограничен, физическое состояние тоже. Сами видите.

Народ довольно улыбается. Затем начинает расходиться. Мы втроём, вся семья, тоже уходим к себе. У нас есть чем заняться, ну а мне надо подумать. Над тем, правильно ли я поступил, и куда нам двинуться после процедуры найма. Потому что на Острове демократии не будет, только единоначалие. Точка.

…Яра удивительно тихая сегодня. На неё это не похоже. Обычно девушка пытается что-то прояснить, выгадать, но не сегодня. Молча ставит на стол кофе, до которого тоже большая охотница, затем укладывает, что просто нонсенс, Лиэй спать, чего никогда раньше за ней не замечал, этим всегда занималась Ихана. После чего садится рядом со мной на диван, благо, мебелью мы на Земле тоже обзавелись, и теперь во всех комнатах шикарные кровати, стулья и кресла, различные шкафы, тахты, диваны и прочие предметы. Её ладошка ложится мне на грудь, потом Яра тихо вздыхает и тоже пристраивает свою головку у меня на коленях, вытянув красивые ноги вдоль сиденья. Несколько минут молчит, затем спрашивает:

— Устал?

Отрицательно качаю головой:

— Нет. Просто думаю. Прибор, конечно, вещь хорошая. Но мало ли…

— Мне тоже страшно. Но ты — Вождь. И мы идём за тобой. Куда ты нас не поведёшь.

— Спасибо.

Пропускаю её шелковистые волосы через свои пальцы. Они у неё очень красивые. С отливом, густые и мягкие. Девушка вздыхает:

— Как жаль…

Умолкает, потом поднимается и говорит:

— Идём спать. Завтра много дел. Тебе нужно отдохнуть…

…Утром, когда я открываю глаза, её нет рядом. Но я не беспокоюсь — отправка за людьми её забота. Поэтому и встала пораньше и убежала заниматься делами. Я же убеждаюсь, что Лиэй ещё спит и отправляюсь в рубку. Надо посмотреть базу данных планет, выбрать, куда мы прыгнем дальше. Вариантов полно. Отмечаю интересную закономерность — сем дальше от точки отсчёта, за который, естественно, принята планета летающих островов, отстоит мир, тем меньше различий с Землёй. Они всё уменьшаются, пока не становятся её копиями. Ближайшая от моего мира — практически неотличима. Потом, с увеличением расстояния, различия вновь увеличиваются, ну а дальше становятся вообще такими, что обитателей этих миров и людьми то назвать сложно. И это только одна ветвь. На второй ветке практически всё то же самое, за исключением времени. И на третьей. И на четвёртой. Причём, если идти вправо от оси координат, то время сдвигается в будущее. А если влево — то в прошлое. Но, опять парадокс — если в прошлое мы попасть можем, то в будущее — никогда. Не хватит энергии всей Вселенной. Ветка открывается лишь тогда, когда в той реальности, где мы существуем, происходит выравнивание времени. То есть, проходит какое-то время, равное расстоянию до соседней ветки. И никак иначе. Так что натаскать сверхтехнологий из Будущего никак не выходит. Зато мы можем снабжать своими цивилизации прошлого параллельных миров. Скажем, познакомить людей Бронзового Века с железом. Или в век Пара принести электричество, тем самым ускорив прогресс. Но самое страшное и одновременно интересное, что количество ветвей и кустов неограниченно, ветвь существует в реальности, а куст — во Времени. Этакая Роза Ветров невообразимых масштабов. Чтобы посетить все, не хватит и Вечности. Ибо она — Бесконечна…

…И вот я выбираю миры, к которым мы отправимся в первую очередь. Потому что нам нужен экипаж. Десять тысяч человек. Остров решил увеличиться до максимальных размеров. Я поддерживаю это решение. Кто знает, что нас ждёт в параллельных мирах? И чем больше людей на борту, тем больше защитников. А то, что нам придётся воевать — вне всяких сомнений. Кластер пополняет наши арсеналы, благо свалок на Земле хватает, и поэтому недостатка в нужных материалах мы не испытываем. Все фабрики восстановлены и работают на полную мощность. Жаль, что нельзя использовать киберов. Нет, где-то можно, в не очень развитых мирах. Но в более продвинутых очень велик риск перехвата управления, поэтому всё-таки люди. Именно люди. И никак иначе. Естественно, что жизнь каждого члена экипажа драгоценна. Поэтому стоит озаботиться тем, чтобы её сохранить. Потому вопрос защиты поднят и стоит на втором месте, после экипажа…

…Земля 047 54 98889. Сорок седьмая ветвь, пятьдесят четвёртый куст. Дальше порядковый номер. Практически полный аналог моего мира. Если не считать времени. Там — одна тысяча девятьсот сорок шестой год. Восемь месяцев назад закончилась Великая Отечественная Война. Полный аналог той, что прогремела на Земле. Люди ещё под впечатлением произошедших событий, с энтузиазмом восстанавливают стёртые войной города и сёла, заводы и поля. И какие люди! Я смотрю в их лица, светлые, одухотворённые, возвышенные! Какая же разница между теми харями, что я вижу сейчас на улицах наших городов и сёл! Вот бы кого взять! Больше чем уверен, что с ними можно и в огонь, и в воду — никто не подведёт. В них — дух, сила, вера! Которые ушли далеко в прошлое. Потому очень вредны для власть имущих. С этими людьми — Вождь, победивший самого страшного врага в истории, который привёл их к победе. И со смертью которого всё Великое кануло в Лету… Сейчас, для них, разумеется, он жив, велик, мудр и непогрешим. И я колеблюсь в выборе. Да, там те, кому я не задумываясь ни на секунду, готов вручить свою жизнь. Но… Имею ли я право? И смогут ли они признать меня вместо своего Вождя? Но самое главное — примут ли? Те желания, те пути, которые выбраны мной? Не стану ли я для них самым главным Врагом? Потому что духовно мы настолько чужды друг другу, насколько вода чужда огню. Они, у них — вся для общества. А мы уже отравлены обществом потребления, яд пропитал нас до самых костей. Бесконечная борьба за выживание, за кусок хлеба сделала нас зверьми. И пусть мы не потеряли совесть, пусть ещё верим и почитаем дружбу и совесть, но мы уже чужие для них. То, что для нас естественно и незаметно, для таких, как эти герои, а по другому не скажешь, просто самое настоящее предательство. И начнётся оно именно с Острова. С его существования. Почему я не передал его Властям, чтобы учёные его изучили и узнанные знания направили на пользу человечеству? Да потому что у нас капитализм. И знания пойдут не на пользу всем людям, а на обогащение кучки избранных. Тогда почему вы допустили, чтобы у вас победил капитализм? Вас обманули? Доверчивость — плохое чувство. Давайте вернём вам социализм, объединим наши миры, мы поможем нашим братьям, находящимся в рабстве у мировой буржуазии. Только вот, ребята и девочки, помогать вам придётся с кровью, со смертью, с тотальным отправлением нашего населения в лагеря строгой изоляции. Потому что иначе и ваш мир постигнет та же участь. А это будет уже геноцид… Тогда вы предложите передать Остров вашему миру. А я скажу — нет. Потому что если я могу с ним справиться, и то, что такой будет лишь один, не повредит другим мирам, то у вас может произойти ещё одна страшная вещь. Например, вы решите экспортировать социализм-коммунизм в другие миры. Нет, такого не будет? А вы в этом уверены? Можете гарантировать? Зато я — нет. Поэтому… Я решительно вычёркиваю их из заготовленного перечня для вербовки и перехожу на другой куст, куда ближе к нашему времени. Самый оптимальный вариант — девяностые годы прошлого века. Когда все, наконец, поняли, что потеряли и чего лишились. Миллионы, братки, понятия. Когда в крови рождались состояния, когда матери, отчаявшись накормить детей, бросались с ними с балконов высоток, когда учительницы днём работали в школе, а ночью шли на панель, чтобы заработать на кусок хлеба. Гайдаризация, приватизация, березовщина. Время АВВЫ и МММ, время великого обмана и ограбления. Люди уже чувствуют, что их обманули, ограбили и обокрали, но ещё надеются, на что-то рассчитывают, не зная, что уже поздно… Да. Туда. Где — Семибанкирщина- и — Властелина-, -стрелки-, -крыши-, -разборки- и — конкретные пацаны- в малиновых пиджаках и золотых цепях на бычьих шеях… И я решительно ввожу координаты Земли 067 34 675748 в генератор переноса. Первая задача решена. Долой все сомнения и мучения, колебания и муки совести. Они думают, что стали хозяевами? Что они — волки, хищники, сильные? Ха, ребятки! Вы — глупцы! Мы придём к вам из такого времени, что вам и не снилось! И устроим вам сладкую жизнь. Скоро вас ждёт веселье… Нет, мы не станем вмешиваться в дела вашего мира. Но упаси вас Господь влезть в наши дела… Мы видели Сербию, Ливию, Ирак и Украину. И у нас — иммунитет. К вечнозелёной жабьей шкуре. И — технологии. Молитесь. Нам нужны десять тысяч человек. И мы их получим. Ценой ваших смертей. И никак иначе.

…За просмотром баз данных время пролетело незаметно. Обед. Ужин. Я возвращаюсь в квартиру, Яры нет. Чем она занята? Вызываю виртуальную реальность, быстро обшариваю Остров, и вот новость — девушка уже давно спит. В своём жилье. Том самом, возле моих покоев, куда я заставил её переселиться. Одна. Вначале я чувствую гнев, потом обиду, наконец, успокаиваюсь. Она не жена, Яра — шохо. Свобода выбора — её право. Хотя действительно обидно. Поиграла и бросила. Или устала. Но я обязан уважать её выбор. И поэтому ни словом, ни делом обижать не собираюсь. Другое дело, что шохо ей уже никогда не быть. По крайней мере, моей. Уходя, как говорится, уходи. Но до чего же обидно… С утра я в арсенале. Остров воссоздаёт наше, человеческое вооружение. Правда, ворчит, что с такой древностью нужен археолог, но не он, хотя дело у кластера идёт полным ходом. В процессе изготовления интеллект производит улучшения, модернизацию, насколько это у него может получиться. Ну и заодно питается. Сейчас мы находимся на одном из крупнейших столичных мусорных полигонов, скрытые от всех маскировочным коконом. И хорошо, что вокруг нас защитное поле, иначе бы задохнулись сразу. Но вонь постепенно исчезает, а настоящие Монбланы мусора уменьшаются на глазах, превращаясь в необходимое для нас сырьё. Кластер информирует о необычной суете на границе полигона. Суетятся какие то люди, куча приборов, даже военные. Я улыбаюсь — учёные пытаются разгадать загадку происходящего. Ну-ну. Ищите, слепые, иголку в стоге сена… Из кабины в рубке появляется и подходит Яра. Она напряжена так, что дрожит, будто басовая струна.

— Вождь…

Да. Уже не Лекс.

— Слушаю. Проблемы?

— Пришло сообщение от Михаила. Кемпер двенадцать. Нужна помощь. Как можно быстрее.

— Подробности?

— Транспорт и водители.

— Сейчас решим.

Вызываю карту, где отмечены все наши гонцы-вербовщики. Нахожу ближайшего, ориентирую его на передвижение к Мишке. Василий ворчит, что у него самого пятеро пассажиров, но раз нужно, то он заедет. Закончив давать указания, заканчиваю связь. Разворачиваюсь к девушке, напряжённо и пытливо смотрящей на меня.

— Ещё что-нибудь?

— Нет. Остальное в текущем режиме.

— Хорошо.

Отворачиваюсь от неё опять к обзорной камере. Учёные суетятся, бегают вокруг своих приборов, что-то друг другу втолковывают, яростно жестикулируя. Тихий голос из-за спины заставляет меня вздрогнуть:

— Ты ничего не хочешь сказать?

— Я уважаю твоё решение. Ты сделала свой выбор, Яра. Почему я должен быть против?

Опять тишина. Затем едва слышимые шаги. Звуки закрывающейся транспортной кабины. Я сжимаю побелевшие кулаки. Нелегко… Даже тяжело… Уходя — уходи. Это сочетание стучит в моей голове. Хочется напиться, чтобы забыть хотя бы на мгновение. Но… У меня слишком много дел. У всех нас. Мигает огонёк вызова. Включаю систему связи — Станислав:

— Полный кемпер. Возвращаюсь. Подберите меня…

Называет координаты. Даю подтверждение, и спустя минуту из ангара взмывает в небеса автобус на гравитационной тяге. Бесшумный и невидимый, благодаря генератору оптического искажения. Полный, значит, тридцать человек. Быстро он управился. Молодец. Впрочем, человек он в своём городке известный, и знает практически всех жителей. Ему и карты в руки. Итого, на сегодняшний момент набрано семьдесят шесть человек. В ближайшие дни доставят ещё почти четыре сотни. Во всяком случае, я надеюсь. Тогда нас станет пятьсот, а это уже что-то. Можно будет стартовать к избранной точке. Потом поболтаемся по мирам, пока народ придёт в себя, освоит специальности и получит допуск к самостоятельному несению вахты. И тогда то и начнётся наше путешествие…

Глава 14

…Наконец то всё! Пятьсот пять человек на спине Острова, все ангары и хранилища забиты до отказа минералами, образцами техники и вооружения, веществами и предметами роскоши. Медицинские капсулы работают с полной нагрузкой круглосуточно, потому что прибывший контингент зачастую в ужасном состоянии. Кое-кого вытаскиваем с того света в буквальном смысле. Так что досталось всем. Но теперь в коридорах Острова уже не так безлюдно, а вечерами в столовой танцы. Все перемешались за прошедшее здесь время, и мы уже начинаем представлять собой некий монолит, без деления на землян и жителей планеты Древних. Впрочем, поскольку нас больше, то можно сказать, что мы их ассимилировали. Через два дня стартуем, ну а пока последние процедуры у нуждающихся, распределение специальностей, гипнообучение, словом, дел хватает. А я решил взять отпуск. Как раз на два дня. До отлёта. Хочу кое-куда съездить, попытаться найти. Может, повезёт. А если нет — так тому и быть. Миров много, где-то да встретимся… Кемпер, Клара, Лиэй и кибер-водитель готовы. Дочери очень интересно посмотреть на землю. Та, наша первая поездка, оказалась очень короткой для жаждущего новых впечатлений ребёнка, и вот сейчас, пусть и всего пару дней, девочка желает насладиться новым миром. Я прощаюсь с Ярой, отдавая последние наставления, со своими друзьями, которые сейчас пашут, словно колхозник на приусадебном участке, и помахав рукой напоследок, устраиваюсь в удобном сиденье роскошного дома на колёсах. Старт! Неслышно включается гравитационный генератор, и мы выскакиваем в крошечное окошко в защитномаскировочном коконе, окутавшем Остров и скрывающем его от всех ненужных нам, излишне любопытных глаз. Наш курс на Восток. Всегда мечтал там побывать. И вот теперь мечта стала реальностью. За бортом — облака и мороз в минус пятьдесят четыре градуса. Скорость в четыре маха не ощущается. Всё-таки техническое превосходство неоспоримо. Клара застыла в своём кресле неподвижно, как обычно, когда не задействована, кибер рулит, Лиэй ест очередное мороженое, смотря телевизор и болтая ножками в красивых сандаликах. Я? Сижу с логгером на коленях, прикидывая, куда податься в первую очередь. Планируемых мест у меня три. А времени лишь два дня. Вздохнув, включаю умный механизм на поиск, задав ключевые слова, откидываюсь на спинку дивана и, расслабившись, жду результата. Несколько минут ожидания, за которые кофейный аппарат успел сварить порцию удивительно вкусного напитка, и логгер выдаёт данные. Ввожу их в кибера, тот едва заметными движениями меняет курс. Незначительно, потому что общее направление остаётся прежним. Просто на доли градуса, чтобы попасть в нужную точку. Неспешно попиваю напиток, глядя в экран телевизора, где веселятся рисованные персонажи популярного в прошлом мультфильма. Вспоминается детство, как мы с нетерпением ждали выходных, когда всего лишь тридцать минут показывали эти самые мультики. Всё остальное время — либо учёба, либо домашнее задание, либо гуляние на улице. Зимой — лыжи, санки. Летом — велосипед, сопки, рыбалка. Осенью — грибы, ягоды. Весной — вот огородов у нас не было. Так что всё зависело от погоды. Но наиболее популярным было катание на льдинах в заливе. Весело и, кстати, довольно опасно. Впрочем, сейчас детям и подросткам всё заменяет компьютер. Ну, практически всё…

…От размышлений меня отвлекает голос активизировавшейся Клары:

— Прибываем, Вождь.

Вставляю в ухо горошинку автопереводчика. По крайней мере, я буду всё понимать. А вот насчёт сказать уже сложнее. Особенно, учитывая то, что в восточных языках столько горловых звуков, от которых с непривычки болят связки. Зато у меня есть Клара, которая легко с этим справится. Кемпер пробивает слой облаков и плавно заходит на посадку на извилистом шоссе. Касание не ощущается, просто мы теперь катимся по узкой трассе, и за окнами тропический, пронзительно зелёный пейзаж. Дочка прилипает к окну, ей жутко интересно. Ничего подобного она ещё в жизни не видела. Родная планета засушлива, и представляет собой выжженную степь. А Средняя Полоса России имеет общее с джунглями лишь цвет. Так что посмотреть есть на что. Улыбаюсь. Наша цель — близлежащий городок и ресторан в нём. Бросаю взгляд на таймер — почти полдень по местному времени. Очень хорошо. Наш водитель ловко маневрирует по узким извилистым улочкам, и, как я вижу, кемпер вызывает фурор в населённом пункте. Роскошная машина, что ни говори. А уровень жизни здесь, как я погляжу, не очень. Даже нищие на улицах не особо прячутся… Машина останавливается, мы с дочерью и Кларой выходим на улицу. Хотя одеты и легко, но влажность вокруг мгновенно заставляет одежду прилипнуть к телу. Вот кому я сейчас завидую, так это аватаре. Вот кому температура до лампочки! Скорей внутрь! Нас встречает, как я понимаю, швейцар в национальном наряде. Нечто вроде юбкобрюк, глухой китель старинного образца сизого цвета. Он кланяется, что-то тарахтит, но переводчик прекрасно справляется, и я слышу:

— Добро пожаловать в…ай, Ресторан… приветствует вас, уважаемые гости.

— Мой босс желает пообедать. У вас есть европейские блюда?

Лиэй широко раскрыв глаза смотрит на тёмное восточное лицо служителя, выйдя из-за моей спины, где пряталась до этого. Её лёгкий белый сарафан и блестящие волосы такого же цвета на мгновение вызывают лёгкий ступор у аборигена, но тот справляется, низко кланяется и ведёт нас внутрь. Ага! То, что мне нужно — ВИП-Зал. Замечательно. Клара делает заказ, в ожидании которого я пью фирменный сок. То ли гуава с киви, то ли карамбола с личи. Но вкусно, освежающе и прохладно. А вот и те, кого я ждал! В зал чинно входит целая делегация. Впереди — красивая для местной, и не только, молодая аборигенка, точная копия Клары, только брюнетка с тёмно-каштановыми волосами, и гораздо хрупче. И рост у местной девушки меньше. Гостей подводят к уже накрытому столу, те рассаживаются и принимаются за еду. Та, кого я ждал, время от времени украдкой бросает любопытные взгляды в нашу сторону. Как я понимаю, в этом захолустье не часто увидишь европейцев, и кемпер с иностранными номерами тоже что-то значит. Нам приносят заказ, Я заботливо повязываю Лиэй салфетку на шею, и та встряхивает головкой, поправляя длинные волосы. Лёгкий шок у окружающих, я делаю злую мину, мол, нечего глазеть. Аборигены дружно опускают глаза. Восточная вежливость, мать их. И мы спокойно принимаемся за трапезу. Все трое. В Кларе заложена функция стопроцентной имитации человека, так что она может спокойно есть. Только потом придётся избавиться от съеденного, которое пока хранится внутри. Аборигены торопятся. Мы же, напротив, не спешим. Куда нам торопится? В кондиционированном воздухе прохладно и не так душно, как на улице. В один из моментов перехватываю очередной взгляд интересующей меня особы и чуть склонив на мгновение голову приподнимаю бокал, символически чокаясь. Она вздрагивает. Чисто машинально. Затем заливается краской. Гнева, кстати. Её эмоции для меня открытая книга. Улыбаюсь в ответ, потом делаю знак Кларе. Та спокойно поднимается, в руках огромный букет настоящих русских роз, не спеша приближается к столу. Почтительно здоровается с присутствующими, народ застывает в изумлении, а аватара спокойно произносит на чистейшем местном языке:

— Мой босс большой поклонник вашего таланта и выражает своё восхищение вашим искусством.

Вручает букет растерявшейся девушке. Та переводит изумлённый взгляд с цветов на нас, потом на Клару, застывает, аватара вновь кланяется и уходит к нам. Тишина. Онемение за соседним столом, Лиэй улыбается, потом кладёт руку мне на запястье:

— Папа, она тебе нравится?

— Нет, доча. Но мне нравится, как эта девушка играет. Потом тебе покажу.

Совершенно верно. Я действительно просто восхищаюсь ей, без всяких задних мыслей. Дочка тоже улыбается в ответ. С облегчением. Впрочем, с бывшей шохо у неё отношения не сложились. Так что ей всё-равно. Появляется официант, и я расплачиваюсь, не забыв добавить десять процентов на чай. Встаём из-за стола, двигаемся к выходу. Опять обжигающий влажный воздух, впрочем, скоро пройдёт дождь. В этой стране всегда после обеда льёт. До вечера. Климат такой, что поделать. Шепчу аватаре:

— Знаешь, ты куда лучше её.

Та расцветает в улыбке. Лиэй тоже улыбается.

— Куда дальше?

— Вторая точка.

Садимся в кемпер, помогаю Лиэй подняться на ступеньку. От группы вышедших отделяется молодой человек, устремляется к нам, но поздно — наша машина плавно трогается, исчезая в узких улочках городка. Впрочем, уже за первым же поворотом мы становимся невидимыми и взмываем в воздух…

Следующий визит — специально для Лиэй. Она же, в сущности, несмотря на способности, ещё совсем ребёнок! И мы отправляемся в один из крупнейших Диснейлендов. Весь день мы катаемся на различных аттракционах, играем в разные игры, участвуем в конкурсах, и девочка просто цветёт от счастья. Теперь ей хватит впечатлений очень надолго! И я рад этому, просто подарить ребёнку кусочек настоящего, незамутнённого ничем счастья… Мы выходили уже вечером, когда начло темнеть, все втроём. Кемпер поджидал нас на стоянке, но что-то мне сразу не понравилось. Агрессия! Вот что я ощутил, подходя ближе. Причём, что странно — равнодушная агрессия. Словно бы мы не люди, а какие то насекомые, которых нужно просто растоптать.

— Клара, что-то не так.

— Я поняла.

Аватара незаметно проверила своё оружие, я сунул руку в карман, вроде бы за сигаретами, нащупал станнер. Интересная штучка! С виду — обычная зажигалка. Но если нажать на другую клавишу, то все в радиусе пяти метров будут парализованы. Одна Лиэй ничего не замечала, весело делясь впечатлениями от посещения парка развлечений. На пути к кемперу надо было преодолеть тёмный участок, где, словно специально, погас фонарь уличного освещения. Вспыхнула виртуалка:

— Правее, за оградой, четверо. Переключись в боевой режим.

…Ещё один подарок Острова, заложенный в меня при восстановлении — режим воина. Правда, он дорого обходится организму… Мысленно проговариваешь условную фразу, и в течение трёх секунд на пятнадцать минут ты становишься машиной для убийства: мышечная сила увеличивается почти в пятнадцать раз. Скорость реакции — в четверо. Вступают в действие навыки, заложенные в мозг. Система — специалист-, использовавшаяся в армии Древних. Один из таких кубиков нашли в Боевой Башне, с которой сняты пушки, установленные сейчас на Острове. Естественно, что и досталась очень редкая добыча мне…

— Стоять! Руки вверх!

Две фигуры выскочили перед нами, с пистолетами в руках. Чёрные костюмы, так любимые всеми спецслужбами мира, в руках — Беретты-, у одного из них наручники в левой руке, уже раскрытые. Тёмные очки на глазах, словно сейчас не наступившая ночь, а яркий день. Идиоты? Или американцы? Он ещё не успел договорить, как Клара взлетела в воздух. В мгновение ока преодолев расстояние до противника она нанесла молниеносный удар своей красивой ножкой, на которой красовалась шпилька. Всё. О враге можно забыть. Второй начал переводить своё оружие в её сторону, но тут вмешался я. Задвинув дочь за спину, шевельнул ладонью — сработал газовый патрон, и стрела спеллера, одетого под рубашкой, прошила его лоб, вынеся половину черепа. Приседание с разворотом, ещё два выстрела. Через меня перелетает аватара, застывает за низкой оградой в напряжённой позе. Потом вспыхивает виртуалка:

— Один мертвец. Вторая ещё дышит. Добить?

— Погоди.

Отвечаю в пол голоса, сам ощупываю испуганную дочь — та замерла в страхе.

— Всё, девочка. Всё. Успокойся. Плохие люди наказаны. Не волнуйся.

Прижимаю к себе, глажу по пушистым волосам. Вот сволочи! Испортили такой вечер! Выпрямляюсь, поднимаю дочь на руки, иду к кемперу:

— Клара, проверь из карманы, забери всё. Раненую в автобус. Посмотрим в укромном месте.

Аватара чуть слышно хмыкает, затем начинает выполнять распоряжения. Я подхожу ближе к машине, двери предупредительно распахиваются. Кибер по прежнему недвижим, и обвинять его не стоит. Команды на включения режима охранника я не давал. О, мать… Меня встряхивает. Хвала Богам, дочка уже посажена на диван. Это сброс боевого режима. Нет, надо будет помудрить, чтобы не было так вот… Больно… В салон входит Клара, неся на руках тело в чёрном костюме. От прочих нападающих оно отличается тем, что вместо брюк — юбка. Правда, с разрезами. Чтобы удобно было пользоваться в драке ногами. Европейские черты лица. Дыра над левой грудью, залитая кровью. Внутри — месиво.

— Она в шоке. Сделать инъекцию?

Секунду колеблюсь, потом машу рукой:

— Первичная обработка. Чтобы допросить. Не больше.

Аватара согласно кивает, начинает священнодействовать. Я тем временем просматриваю содержимое карманов и бумажников. Как я и думал — янки. Какие то спецагенты. Из ЦРУ, естественно. Щелчок замочков. Так. Наручники одеты. Конечности зафиксированы. Хорошо. В меру страшная, хотя фигура нормальная. Результат пластической хирургии. Улучшенное зрение легко находит незаметные обычному взгляду проколы липосакции, шрамы скальпеля. Мда… Ещё и дантист у мадам полный придурок — вставил такие протезы, что та даже без сознания не может закрыть пасть.

— Убираемся за пределы города. Найди укромное местечко.

Кемпер исчезает из вида и медленно взмывает вверх. Клара вонзает в запястье пленницы инъектор. Работа грубая, но эффективная. Спустя пару минут средство начинает действовать и янки открывает глаза:

— Кто… Что…

— Добрый вечер, мисс.

Она скашивает глаза, вздрагивает. Потом бормочет что-то непонятное, но вскоре я соображаю — ругается. Эх, куда им до русского мата!

— Хватит, мисс. Давайте конкретно — почему вы напали на нас.

Девчонка, точнее, молодая женщина отворачивается. И натыкается взглядом на развороченное плечо. Ахает, а я киваю Кларе:

— Препарат номер шестнадцать.

Это сыворотка правды. Бить женщину как то не в моих правилах. А эта, судя по эмоциям, идейная. Короткое, почти неуловимое шипение, а меня начинает трясти. Вот же… Нет, точно надо поработать над боевой формой… Таймер пищит. Всё. Лекарство действует…

…Как я и думал, подвела нас моя самонадеянность. Номера на кемпере хоть и липовые, зато российские. Америкосы срисовали нас в Диснейленде и решили в очередной раз надавить на нашего президента. Украсть, отправить в тюрьму, где из меня выбьют нужные в данный момент янки признания. Всё, как обычно. Учитывая очередной виток обострения шовинизма и приближающуюся угрозу дефолта США. Срисовав роскошный кемпер, посчитали, что я богат, следовательно, приближен к президенту Федерации. А значит, есть возможность надавить на правительство. Я, конечно, видал идиотов, особенно, в последнее время, после введения ЕГЭ вместо нормального обучения. Помню, один высокопоставленный менеджер в очень большой компании мне долго доказывал, что Сталинград пробыл в блокаде два года, но немцы так его и не взяли. Но тут вообще клинический случай — янки даже не удосужились пробить мою персону по базе данных. Просто увидели российские номера, и обрадовались. А ведь могли бы для порядка поинтересоваться, каким образом это транспортное средство очутилось в этой стране. На каком пароме или яхте… Или они уж вообще никого ни во что не ставят…

— Что с ней делать?

Аватара спокойно смотрит на прикованное к дивану тело. Морщусь:

— Высота?

— Двенадцать тысяч метров, скорость два маха.

— Пусть водитель зависнет, и выбрось её за борт.

Клара кивает, спустя минуту хлопает шлюз, выращенный ро-частицами специально для этого случая. Девушка возвращается:

— Готово, босс.

Лиэй хлопает своими ресницами, ошарашенно глядя то на меня, то на аватару:

— Так просто?

Машу рукой:

— Понимаешь, дочка, это — не люди. Это — существа. Так что не переживай и не волнуйся. Лучше ложись спать. Завтра у нас последний день отдыха. И я опять хочу кое-кого повидать.

Девочка послушно кивает, уходит за занавеску, где находится её кровать. Клара отходит к окну, а кемпер плавно спускается вниз, зависая в полусотне метров над океаном. Нас не видно, и риск, что на нас наткнётся какой-нибудь самолёт, нам не нужен. Ну а на столь низкой высоте никто не летает. И волнам нас не достать. Если же пройдёт корабль, то водитель уберёт машину в сторону. В чём преимущество киберов — они не устают, не спят, и не ошибаются…

…Яркое ласковое солнце. Белоснежный чистый песок, многочисленные люди, шезлонги, покрывала, зонтики. Типичный пляж. Мы с Лиэй купаемся. Она в скромном купальнике, я в плавках, поодаль, в шезлонге — Клара с коктейлем в руках и широкополой соломенной шляпе на голове. На её глазах — большие солнечные очки. Ну а мы с дочерью расслабляемся. Неудивительно, что Лиэй не умеет плавать, поэтому я учу её нехитрым движениям. Держу за руки, она распласталась в солёной воде океана, бьёт ножками, вздымая облако брызг, играющих искрами в солнечных лучах. Девочке весело, и она смеётся от души. Да и мне хорошо и спокойно, хотя я жду определённого часа, когда здесь должен появиться интересующий меня объект. Наконец Лиэй устаёт, и мы выбираемся на берег, располагаясь на пушистом покрывале, где дочка вытягивается, а я вытираю её полотенцем, которым потом прикрываю её, чтобы не сгорела. Сам располагаюсь рядом, попивая холодный сок из сумки-холодильника. Кемпер стоит на стоянке, и до него недалеко. Минут десять ходьбы. Как же хорошо. Разноязыкая речь, тела всех цветов — чёрные, жёлтые, белые, в смысле — бронзовые или красные. Неподалёку парочка лошадинообразных англичанок или австралиек мажутся кремом то ли для, то ли от загара. Чуть дальше семья китайцев, что легко определяется по шипящей речи, что-то бурно обсуждает, тыкая пальцами вокруг. Чу! Они мгновенно смолкают. Ещё бы! На пляже появляются японцы, с их характерно оттопыренными ушами. Да, сыны Ямато внушили всем своим восточным соседям почтительный страх на века. Они удивлённо таращатся на белоснежные волосы Лиэй, рассыпавшиеся по полотенцу, но молчат — моя фигура внушает им почтение. Клара меняет позу в своём шезлонге, потягиваясь с грацией дикой пантеры, и узкоглазые парни сглатывают слюну. Чувствую их зависть ко мне. Ещё бы — аватара очень красива! Особенно, на их взгляд… Мы переглядываемся, и я едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Ну их! Где там ожидаемый объект? Уже время… Опаньки! На ловца и зверь бежит! Как обычно принято у этих кинозвёзд — обслуживающие, прислуживающие, подтирающие и подъедающие. Но меня интересуют не они, а скромно выглядящая рыжеволосая, не очень страшная, можно сказать, даже красивая для американки молодая женщина со спортивной фигурой бывшей пловчихи. Она бросает на галдящую толпу, сопровождающую очередную кинодиву, злой досадливый взгляд, и поморщившись, устраивается в свободном шезлонге по соседству с нами. Ставит свою сумку на песок, достаёт оттуда бутылку минералки и делает глоток, затем снимает с себя лёгкий сарафан и, одев извлечённую из сумки панаму, прикрывает глаза. Я чуть трогаю дочку за плечико, транслирую мысль:

— Видишь?

Девочка кивает, потом выдаёт:

— Ну и страшная же она…

— Угу. Приготовься к развесистой клюкве и длинной лапше.

Лиэй округляет глаза — этих выражений она понять не может. На планете Древних аналогов просто нет. А я встаю и подхожу к даме:

— Добрый день, мисс Джейн.

Та досадливо меряет меня взглядом, вздыхает:

— Что вам угодно, сэр?

…Ну, да. Всё правильно. Та бывшая секретарша Госдепа США, ставшая единицей измерения тупости…

— Простите, мисс, но вы понравились моей дочери. Она хочет с вами познакомиться.

…Неожиданный вариант. Во всяком случае, для неё. Молодая женщина пытается справиться с эмоциями, но у неё это не слишком получается, а я радуюсь своим способностям эмпата.

— Откуда вы, сэр? У вас интересный акцент.

— Я? Русский, мэм.

— Русский?!

Дама испугана не на шутку.

— А что такого? Вы не волнуйтесь. Мой домашний медведь спит в берлоге, водка заморожена в холодильнике, а ватник и ушанку я одеваю только на Родине.

Джейн сглатывает, потом выдавливает:

— Это — шутка, надеюсь?

— Клара.

Негромко произношу я, и аватара неслышно подходит к нам и подаёт американке обыкновенный фотоальбом. А там… Вот уж действительно — слава технологиям! Куда там фотошопу до логгеров Острова. Не зря мы долго смеялись, когда получили результат монтажа. Я с крупнокалиберной снайперкой, поставив ногу на убитого мамонта, в шикарном ватнике и шапке-ушанке с красной звездой и развязанными клапанами. Лиэй верхом на медведе, Клара в запряжённых неграми нартах. Словом, развесистая клюква и самая длинная лапша в мире.

— Мои охотничьи трофеи, мэм. Моя гордость!

Переворачиваю страницу, и вот я в плетёном кресле, а на заднем фоне чучела голов. Человеческих, кстати, вделанные в стену:

— Черчилль, мэм. Буш. Никсон. А это — Пол Пот. Это какие то нацисты. Уже не помню. Но, думаю, это вам не слишком интересно. Здесь куда интереснее.

Снова переворачиваем страницу — глаза бывшей секретарши сейчас вылезут из орбит. На фото — снова я и Лиэй. Девочка в маскировочном костюме, с лёгким автоматом в руках, гордо поставила ногу на труп американского пехотинца.

— Афганистан, мэм. А это — Ирак.

Мы с ней на фоне висящих вниз головой мертвецов в мундирах американских танкистов.

— Ливия, мэм.

Опять мы вдвоём, а рядом на колу корчится тело американки в цифровом камуфляже. Джейн в ужасе. Она вся побелела, а глаза больше, чем советские юбилейные рубли. Лиэй доверительно трогает меня за руку и спрашивает:

— Папа, как думаешь, если из неё сделать коврик, он украсит мою спальню?

Причём, спрашивает она на чистейшем английском, даже с оксфордским акцентом. Я задумчиво смотрю американку, потом отрицательно качаю головой:

— Нет, милая. Маловат. Нужен размер побольше.

Американка не в силах вымолвить ни слова, я забираю альбом, подмигиваю:

— Приятного отдыха, мэм.

Беру дочку за руку, Клара уже упаковала наше имущество, и мы не спеша покидаем пляж. Навстречу нам мчатся полицейские машины, но мы спокойно проходим мимо, садимся в кемпер, и исчезаем с глаз долой.

— Домой?

— Да. Пора.

Машина взмывает в воздух, набирая скорость. Мы смываем с себя соль после океана, располагаемся в столовой. Аватара накрывает на стол. С аппетитом едим. Потом вдруг Лиэй внимательно смотрит на меня и спрашивает:

— А почему ты не взял ту девушку с собой?

— Какую, доча?

— Из ресторана, где мы ели в первый день?

Не знаю, что и ответить, кое-как мямлю:

— А зачем?

Девочка пожимает плечиками.

— Она красивая. Из неё будет хорошая шохо.

— Э, нет! Спасибо! Хватит с меня Яры!

Теперь улыбается аватара. Молча. Опустив голову…

Глава 15

Я не выдерживаю:

— Вы что, считаете меня таким озабоченным?!

Обе молчат. Точнее, одна. Вторая — позитронный кибер, впрочем, его невозможно отличить от человека. Все функции, вплоть до имитации дыхания. А при просвечивании на экране появляются вполне нормальные человеческие органы. Технологии, мать их…..Возвращаемся на Остров, там уже всё готово к отлёту. Лиэй убегает поделиться впечатлениями с подругами, благо она больше не изгой, а совместная работа сдружила девочку с ровесниками и ровесницами, Клара уехала на профилактику. А поскольку у меня до утра ещё отпуск, я беру кофе и устраиваюсь в кабинете, последний раз просматривая земной Интернет. Булочки очень вкусные, чего у кластера не отнимешь, так это то, что копирует он всё просто идеально. И я думаю, что полное блюдо, прихваченное мной вместе с напитком, в меня влезет. Задумчиво перелистываю страницы, благо в моей голове уже с десяток самых распространённых земных языков, и вот новость — бывший госсекретарь Госдепа доставлена в психиатрическую клинику Лос-Анджелеса с тяжелейшей психологической травмой. Улыбаюсь. Да уж… Надо будет нашим сказать. Тоже посмеются. Нахожу другой сайт, новости кино. Ничего себе! Когда успели только?! Фотография Клары с букетом, когда та вручает его актрисе, наши с Лиэй изображения за столом ресторана. Забавно. А я и не заметил, как нас засняли. Ладно. Смотрю на своё лицо — удачно получился. Загадочный иностранец, так сказать. Рейтинги девушки взлетели до небес — ещё бы, поклонники за границей. Ну, она этого стоит. Не зря кластер из миллиардов красавиц выбрал именно её. И чего только на моих дам нашло? Да, красивая, стройная, даже хрупкая. И что? Мало ли таких? Вон, Яра ей ничуть не уступает… О, дьявол! Даже обожгло… Но что было, то закончилось. Всё. Принимаю ванну, укладываюсь спать. Лиэй уже седьмой сон видит, и мне пора. Завтра прыжок. Нас ждёт Земля 067 34 675748, как я выбрал. Лихие девяностые… Знакомая мне процедура подготовки. До известных событий — два месяца. Последние защитники Империи. Их то я и планирую забрать с собой. Не всех, разумеется. Среди них и прямые изменники, и шпионы, и просто примазавшиеся. Но большинство — достойные люди, на которых я, думаю, смогу опереться в будущих путешествиях…

— Прыжок!

Вспышка перед глазами, и мы исчезаем из родного мира, чтобы в следующее мгновение появится в новой реальности. Глухой кокон защитного поля уже привычно скрывает нас от любопытных взоров и всех видов обнаружения этой Земли.

— Подключиться к информационным Сетям!

Звучит команда Сергея Второго, который побольше, ставшим наряду с Лиэй нашим разведчиком, и логгеры начинают поиск всего, что нам сейчас необходимо: образцы документов, денег, фамилии ключевых лиц, связи, банковские счета. Я собираюсь сильно насолить кое-кому. Очень сильно. Если не сломать вообще всё, что задумано за этим океаном… Выбираем место базирования. Как обычно, по просьбе кластера над огромным мусорным полигоном возле одной из двух столиц. Ему нужно пополнить запасы, потому что расход энергии на перенос просто невообразимый. Народ, наконец, соображает, что переход произведён, и взрывается радостным рёвом. Пусть радуются. В конце концов, это наша первая операция. Надеюсь, что она увенчается успехом. Очень на это рассчитываю…Невидимый кокон плавно скользит над поверхностью планеты, а логгеры жадно впитывают всё, что можно нарыть. Первые итоги — соответствие нашей реальности девяносто восемь процентов. Незначительные отличия в документах, деньгах, уровне инфляции. Здесь она выше. И — первый сюрприз, довольно неприятный: я рассчитывал, что у нас будет какое то время до того, как всё начнётся. Увы. Противостояние уже началось, и нужное мне здание уже плотно окружено правительственными силами. Время идёт буквально на минуты. Срочно собираемся в столовой, где в большой сфере транслируется прямой репортаж с места событий…

— Что будем делать?

Василий качает головой, потом выражает общее мнение:

— То, что договаривались.

— Сейчас они не пойдут на эвакуацию. У них эйфория от начала действий.

— Скоро пройдёт. Так, народ, быстро в арсенал, получить защиту, оружие, готовиться к выходу.

Все мгновенно рассасываются. Пусть нас всего пятнадцать, поскольку остальные работают на других должностях, куда более мирных, обеспечивающих нормальное функционирование Острова. Мы не решились кидать взятых с нами людей сразу в огонь. Но, думаю, мы и так справимся. Нас, как говорится, мало, зато мы в тельняшках…

…Облачаюсь в защитный комбинезон, загоняю зарядные батареи в карманы, проверяю генератор защитного поля. Он набирает мощность и выдаёт сто процентную готовность. Отлично. Теперь я защищён от пуль и осколков, правда, кинематика никуда не делась, но, как-нибудь… Беру любимую винтовку крупного калибра. Один выстрел легко разворотит любой танк этого времени. От — Абрамса- до — Леклерка-. Вспыхивает виртуалка:

— Командир, засёк очень интересный рейс. Судя по перехвату, там наёмники…

— Уничтожить.

Через мгновение где-то в небе вспыхивает звёздочка. Сверхсветовая ракета разносит в клочья битком набитый иностранным отребьем — Геркулес-. Там вам и место. И приятное моему глазу зрелище. Кластер запускает спутники наблюдения. Это не земная примитивщина. Ни облака, ни дымовая завеса не способны скрыть от их глаза ничего. Зато мы можем читать даже газеты на витринах магазинов и щитах, прослушивать разговоры по радио и сотовой, ужасно дорогой сейчас, связи. Нарушить её, кстати, заглушить телевизионный сигнал…

— Сделай сообщение от лица местного канала и включи в трансляцию.

— Готово. Передача через три минуты…

За это время мы все экипируемся и возвращаемся в столовую, чтобы распределить места и цели. В светящейся сфере пока всё, как обычно.

— Внимание!

Это предупреждает кластер. Вспыхивает заставка срочного сообщения. Перекошенная дикторша, которых было полно на телевидении Березовского, криво улыбаясь, сообщает:

— Четыре минуты назад был сбит транспортный самолёт с наёмниками, которые были присланы в помощь законному президенту…

Кадры вспышки в небе. Дикторша продолжает:

— Выживших нет. Западные страны возмущены таким беспрецедентным уничтожением ни в чём неповинных наёмников, которые должны были уничтожать мирное население, проводить диверсии против хозяйственных структур и устроить массовые беспорядки в России.

Снова прямая трансляция. Народ переглядывается между собой и дружно смеётся. Мишка, согнувшись от смеха, держится за живот:

— Представляю рожи этих господ…

— Ладно. Некогда болтать. За дело…

Быстро разбираем объекты. Кто на телецентр, кто на Здание Парламента, кто на окружающие дома. Надо ликвидировать снайперов-провокаторов и помочь нашим ребятам. Пусть это и не наша Земля, но её тоже надо защитить… Плавно опускаюсь на гравитацонной тяге на крышу, выбираю себе место. Сложновато двигаться, потому что наверху полно народа. Наконец нахожу себе место на крыше будки насосной, устраиваюсь поудобней. Утром пойдут танки, расстреливать защитников. Тут то мы себя и покажем. Откидываю сошки, включаю вычислитель и прицел. И сразу же засекаю цель. Снайпер! Чудно. Они не подозревают, что для меня их тела словно на ладони. Сейчас можно стрелять в бесшумном режиме. Так что никто ничего не заметит, ну а мою тушку скрывает оптический камуфляж, наподобие того, что был у — Хищника-, только гораздо совершеннее. Лишь бы кто-нибудь в запарке не наступил на моё тело. Выдыхаю воздух, замираю, первая цель. Плавно нажимаю на курок… Массивная пуля прошивает стену, разворачивая стрелка и рвя его на части. Вспышка на мгновение ослепляет, но умный прибор уже компенсирует засветку, и в следующее мгновение передо мной вновь полная картина. Вторая цель. Снова выстрел. И опять попадание. Опять и опять… Час, и почти все снайперы противника ликвидированы. На связь приходит кластер:

— Командир, повстанцы отбиты от телецентра.

— Принято. Продолжайте работу.

Снова вызов, можно ответить, потому что среди нападающих суета — до них, наконец, дошло, что их снайпера выкошены подчистую. И новых пока нет.

— Раскрыли координационный центр в американском посольстве. Что делаем?

— Заглушить, аппаратуру уничтожить вместе с сотрудниками.

— Приступаем.

Спустя минуту вижу вспышку на половину неба и немного погодя доносится грохот. Сделано. Поступает доклад. Всё чисто.

— Что делаем с телецентром?

— Перегруппироваться и захватить вместе с повстанцами. Мы перехватываем эфир.

Переключаю мысленно каналы и даю команду кластеру:

— Давай трансляцию.

Даже здесь ощущаю внезапно возникшее давление электромагнитного подавления. Как хорошо, что у нас всё оборудование не на электричестве, а на гравитационном принципе! Сейчас в эфир идёт совсем другая информация: планы правительства, переговоры с иностранными покровителями, схемы мошенничества, пикантные кадры, словом, чёрный пиар и самая достоверная и честная информация. Вскрываются схемы ухода от налогов, вывода денег, разворовывания народного имущества и денег, планы на будущее, подготовка гражданской войны. С цифрами, фактами, документами, комментариями. Кому то потом будет либо очень плохо, либо очень хорошо. В зависимости, кто победит. Но, по крайней мере, те, от лица кого ведётся репортаж, не замечены в уж слишком явной продажности… Снова вспышки разрывов, доносится заполошная стрельба. А я вижу суету среди нападающих. Они встревожены тем, что всё пошло не так. Защитники же явно воспрянули духом. Ракета! Едва успеваю включить систему подавления, и ПТУР уносится неведомо куда. Вообще озверели, сволочи?

— Кластер, можешь найти их штаб?

Кого — их- понятно и так. Спустя минуту мне приходит сообщение. Увы. Не достать. Но как же они поддерживают связь? Радио и сотовая подавлены нами. Если только по проводам? Реально… И единственный вариант.

— Перехвачен ещё один самолёт с иностранными военнослужащими. С Ближнего Востока. Уничтожение произведено. Результат — сто процентов.

..А вот и те, кто вырезал на мёртвых телах красные звёзды, пытал последних, кто уцелел под артиллерийским обстрелом… Больше им не видать ни неба, ни звёзд. Там им и место… Взрыв! Из под земли вырывается пламя. Подлетают к небу крышки колодцев. Это мои ребята накрыли специальным зарядом всю проводную связь в округе. Теперь им поможет только полёвка. Но тут на этот случай есть я. И не только. Снова суета за баррикадами, окружающими Парламент. Улыбаюсь — крысы задёргались. Ничего себе! Они даже не маскируются! Засекаю высокого, поджарого натовца в красном берете. Спустя мгновение пуля разносит ему голову. Тебя сюда не звали, тварь! Неужели правда. что Парламент брали иностранцы, знающие русский язык? А наших сюда вообще не подпустили? Как я вижу, здесь, в этом мире, это так… Время томительно тянется, уже начинает алеть небо. Восход солнца. И долгожданный доклад:

— Телецентр наш. Заняли оборону.

Отлично! Но вспышка выстрела гасит всю эйфорию от успеха — спустя мгновение взрывается снаряд танковой пушки, и всё здание содрогается. Сволочи, они всё-таки начали. Удар осколка в броню заставляет на миг сбиться дыхание. Ага! Вижу! Две — семьдесят двойки- неспешно порыкивая двигателями начинают движение. Я улыбаюсь, несмотря на боль в теле от контузии. Идите сюда, родимые. Я вас научу умирать в России! Крыша пуста. Все спустились вниз, оставив только наблюдателей. Где то там внизу сидят их руководители, впоследствии ставшие сотрудничать со следствием. Тоже предатели… Перевожу своё оружие в режим уничтожения бронетехники, меняю батарею на увеличенной ёмкости. Ствол выдвигается на метр вперёд, покидая пределы кокона невидимости. Не страшно. Всё-равно вокруг никого нет. Целюсь. Выстрел! Башня с грохотом взлетает с погона, шасси окутывается чёрным дымом, выворачивая бронелисты наружу. Любовно глажу винтовку рукой. Отличное оружие! Второй танк замирает, начинает пятиться назад, водя башней. Пытается меня найти. Удачи, натовец! Второй выстрел! Есть! Огненная струя входит в лобовой лист, вырывает корму, снова огненная вспышка и смрадный дым. Откровенная волна страха доносится до меня отовсюду. И из здания, и со стороны баррикад, окружающих Парламент. Начинается бешеная стрельба по зданию из обычного стрелкового оружия. А вот это уже плохо — вижу — Д-30-, которую разворачивают в сторону здания. Ню-ню… Взрыв боезапаса разносит позицию в клочья. А я переключаюсь на появившуюся миномётную батарею, которая сидит во дворе близлежащего здания. Жильцов дома в квартирах нет, и, надеюсь, они меня простят за тот разгром, что я учиню сейчас. Четыре выстрела, и здание складывается, заваливая и миномётчиков, и их оружие…

— Включить режим воздушной блокады!

Я отдаю эту команду, потому что кластер доносит мне о суете на правительственном аэродроме. Нынешние правители бегут в панике, потому всё пошло совсем не так. Ну-ну. Бегите, родимые. Бегите. Ваши счета давно взломаны и переведены в неизвестном направлении, ваше имущество переписано на случайных людей, и самим вам никуда не скрыться, потому что все ваши дела и делишки обнародуются по телевидению. А народ ещё не разучился верить голубому экрану… Удачи вам. Тем, кто не решился лететь самолётом и бросился к границам на автомобилях и поездах… Можно уходить. Кажется, всё. Из здания парламента вырывается толпа вооружённых людей, бросается к баррикадам. Там молчат, их защитники бросают оружие, поднимают руки, потому из центра города навстречу парламенту валит толпа разъярённых людей, вооружённых чем попало, от бутылок до палок и арматурных прутьев. Осталось последнее дело. Надо разобраться с предателями — правителями… Складываю винтовку, забрасываю её в наспинные крепления. В руках — личный бластер в виде пистолета. Прижимаясь к стенам спускаюсь по лестницам, не обращая особого внимания на суету народа. Подумаешь, кто-нибудь заденет или я кого оттолкну. Сейчас здесь столько народа, что никто ничего не поймёт… Нахожу кабинет, где сидят руководители-изменники. Переключаю защиту в специальный режим проницаемости и прохожу мимо охраны в комнату. Куча телефонов, сейчас бесполезных, рации, еда, минералка, и… Водка. Отмечаете победу? Да нет. Лица у господ больно испуганные и растерянные. Снимаю режим невидимости и проницаемости:

— Добрый день, господа. Я за расчётом по долгам.

Четыре бесшумных выстрела. Потом столько же контрольных. Всё. Думаю, народ разберётся дальше, что ему делать. Границу мы прикроем от вторжения. На какое то время. Во всяком случае, мы собирались здесь пробыть два месяца минимум… Снова включаю все режимы и выхожу из импровизированной мертвецкой. Поднимаюсь наверх, в последний раз смотрю на чадящие костры на мосту и бушующую вокруг Парламента толпу. Пора. Включаю генератор гравитации и исчезаю в небе…

Вваливаюсь в апартаменты, кое-как снимаю с себя сбрую и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не упасть под душем. Когда всё закончилось, навалилась дикая усталость. Всё болит, спину украшает огромный синячище багрового цвета. Именно туда попал осколок. Шиплю от злости, когда тугие струи воды бьют по нему, но делать нечего. Выплываю, в буквальном смысле, поскольку меня просто шатает из стороны в сторону из ванной, кое-как добираюсь до кровати. Плюхаюсь, просто сбросив с себя полотенце, кое-как натягиваю на себя одеяло. Спать… Спать… Спать… Сквозь сон слышу то ли возглас страха, то ли просто всхлипывания, но сил открыть глаз не нахожу. Просто чего-то бурчу под нос, затем снова крепко засыпаю, и открываю глаза спустя сутки. Вот это вырубился! Рывком поднимаюсь на койке, и с меня что-то падает. Автоматическая аптечка! Это ещё кто пожалел бедного человека? Одеваюсь, в теле удивительная лёгкость. Всю усталость словно сняло рукой. Убираю аптечку в шкаф, на перезарядку, сам иду в ванную, где вижу, что от синяка и след простыл. Ну, так… В желудке урчит, поэтому после утреннего туалета бегом в столовую. Заодно узнаю новости. Беру полный поднос мясного, плюхаюсь на своё место и с аппетитом набрасываюсь на ароматное мясо. Вкуснятина! Руки сами орудует ножом и вилкой, а глаза впечатаны в сферу, где идёт прямой репортаж из обеих столиц, время от времени меняясь. Всё как я и думал. Неизвестная помощь, перехват наёмников и диверсантов, толпы народа громят офисы и банки, разносят в клочья дорогие бутики. Дымящаяся воронка на месте американского посольства, весело горит британское. Сиротливо зияет выбитыми стёклами французское и немецкое. Ну а чего вы хотите? Хотя германский особняк пострадал меньше всего. На улицах кого-то бьют, на нескольких телах висят тела в малиновых пиджаках, в дорогих костюмах, превратившихся в лохмотья. Русский бунт, жестокий и беспощадный. Сколько сегодня пострадает народа — не знаю. Но куда меньше, чем через год, когда вспыхнет Первая Кавказская… Да и народом этих назвать сложно. Падальщики, воры, расхитители, лжецы и предатели. Выхватываю знакомую рожу — известный публицист, впрочем, вскоре сошедший со сцены, когда его покровителя вынудили убраться из Федерации. Его бьют. Жестоко и беспощадно. Показывают огромную толпу у Парламента, кто-то там с танка, опять привычка вождей революций, что-то яростно кричит, бурно жестикулируя. Народ взрывается рёвом, потрясает оружием. И откуда что взялось? Ещё большие беспорядки во второй столице. Там вообще… А меня интересует самый главный вопрос — кто теперь возьмёт власть? Предателей я убрал. Но рискнут ли народные командиры показать своё лицо? Кто знает… И это — столицы. А что творится на местах? По картинке со спутников — всё спокойно. Как обычно, провинция выжидает, чем закончится дело. Ну, ребята, будете сидеть на попе ровно, станет ещё хуже… Огромная драка на проспекте Цукермана. Кто с кем — не понять. Совсем нард ума лишился. Перевернули пожарку, бьют стёкла в скорой помощи. Мразь. Ни стыда, ни совести.

— Любуешься?

Рядом пристраивается Василий. Лицо помято, видно, тоже отдыхал. Впрочем, с небольшими перерывами народ начинает собираться. Наступает вторая фаза.

— Не вижу вождей.

— Мы тоже.

Откликаются друзья. Потом Михаил задаёт вопрос:

— Ты пометил?

Киваю, потому что рот набит до отказа. Это было последним делом в Парламенте, рассыпать ро-метки, которые внедрятся в кожу тех, кто защищал здание. Лица вокруг меня светлеют.

— Что будем делать дальше?

Резонный вопрос, и ответ у меня на него один:

— Ждать. Ещё пару дней. Пусть люди успокоятся, посмотрим, кого выдвинут во власть. Прежних мы населению представили, во всей красе. На каждого нашлось такое, за что их и близко не подпустят к рулю. Теперь надо ждать новых вождей.

— А американцы, НАТО?

— Введён режим полной блокады. Остров отслеживает всю активность. И есть первые результаты. За прошедшие сутки уничтожено почти шестнадцать транспортников с наёмниками. Поезда стоят на границе. Пограничникам сброшен приказ не пропускать никого, особенно, иностранцев.

— Янки молчат?

— Пытались дёрнуться. Но тут…

Улыбаюсь во весь рот.

— Короче, у них самый большой авианосец ни с того, ни с сего затонул. Со всем экипажем. И шесть подводных лодок.

Народ тоже улыбается.

— Думаю, намёк понят. Ещё предупредил их президента, что в случае следующих попыток у них взорвётся Йелоустон.

— И они поверили?

Моя улыбка становится ещё шире:

— Пришлось. Рванули малый тектонический заряд, и их очень хорошо тряхнуло. Им бы Калифорнию спасти теперь…

Там действительно мрак. Гигантские трещины, извержение вулканов. Население в панике, толпы беженцев. Словом, им сейчас не до России…

— А наглы?

— С теми сложнее. Но тоже ищем варианты. Можем взорвать Биг Бен. Можем их парламент со всем содержимым. Есть и другие способы заставить их заткнуться.

— Ты всё время говоришь — мы-…

Подозрительный взгляд Михаила. Объясняю:

— Я и Клара.

Все вопросы сняты. Сразу. Кластер уважаем всеми. И больше разъяснений не требуется.

— Есть ещё что неотложное?

Киваю.

— Нефте- и газопроводы. Пора перекрывать.

— Уверен?!

— Совершенно. Пусть открывают после национализации. Постараемся сделать китайский вариант — все крупнейшие предприятия и недра только в государственной собственности. Простым смертным — лишь сферу обслуживания. И точка.

— Как кооперативы?

— Грубое сравнение. Но по-другому не получится…

Наконец импровизированная планёрка закончена. Снова наваливается сонливость, и я решаю вернуться к себе. Да и Лиэй надо найти, она столько времени сама хозяйничает… В коридору сталкиваюсь с Ярой. Уступаю ей дорогу, но девушка сама преграждает мне путь. И взгляд… Как у побитой собаки…

— Как себя чувствуешь?

Меня обжигает догадка — это была она?! Зачем? Решила уйти — уходи. Разбитую чашку не склеить…

— Хорошо. Спасибо.

…Надо срочно увести разговор в сторону. Но не успеваю, она вновь говорит:

— Береги себя, хорошо.

— А тебе какое дело?!

Неожиданно даже для себя вспыхиваю гневом.

— Раз ушла, то ушла. Хватит! А то ни себе, ни людям! Прекрати, Яра. Слышишь? Заканчивай. Ты сама решила оставить меня. И мне остаётся только принять твоё решение!

— Я… Я…

Огибаю её и дёргаю дверь своей квартиры. Оказавшись внутри, прислоняюсь к полотнищу, вытираю внезапно выступивший пот со лба. Больно. Внутри. Очень… Больно…

— Кластер, запретить вход в апартаменты для Яры.

— Принято.

Глава 16

…Спустя три дня анархии и безвластия волнения в столицах начинают утихать. Экраны заполняют новости из Америки, где невероятной силы природный катаклизм стёр с лица Земли половину страны. Так что им не до России — самим бы выжить. На мировых биржах доллар валится вниз со страшной силой, так что заокеанскому миру приходит большой и пушистый полярный лис. В Европу оттуда хлынули беженцы, наглые, самоуверенные, надеющиеся на свои Базы. Но аборигены быстро вправляют им мозги. Теперь, когда за янки нет силы государства, им воздают то, чего они заслужили. В Германии бундесвер уже пару раз схватывался с американскими военнослужащими, правда, до большой крови дело не дошло. Во Франции набить морду морпеху стало неким национальным спортом, и теперь те не рискуют высовываться из-за оград вообще. Но это дела, которые нас не слишком волнуют, куда больше занимают внутренние дела государства. А они — не очень. Как говорится: продавали — радовались. Посчитали — прослезились. Резко активизировался криминальный элемент. Грабежи, разбои и убийства стали нормой. Милиция спряталась на своих опорных пунктах и в расположениях, и не рискует высовываться из них, держа круговую оборону. Жители городов пытаются организоваться, но в большинстве их власть, опять же, захватил криминальный элемент. Об этом мы как то не подумали, а теперь надо расхлёбывать заварившуюся кашу. А нас — слишком мало. К тому же опять проблемы с экипажем для Острова. Бегать за каждым с ро-метками — у нас нет столько времени. Кое-как работает телевидение, замолкли различные — голоса-, поскольку снабжение их деньгами прекратилось, а реклама в такое время никому не нужна. По улицам крейсируют броневики, принадлежащие непонятно кому, крутые джипы, набитые вооружёнными громилами… Получается, что мы устроили великую криминальную революцию? Вот уж не думали и не гадали. Хотели как лучше, а получилось как всегда — мордой в грязь да об стол со всего маху… Поэтому решаем начать патрулирование. Пятнадцать бойцов, конечно, мало для столицы, но если мы пустим всё на самотёк, то будет куда хуже. А в голове у меня вертится одна фамилия. У нас он писал правильные книжки, говорил правильные слова, но вот если бы не случайная обмолвка одного моего бывшего знакомого… Лихорадочно перерываю всю Базу Данных, вытащенную нами с Земли-один в поисках правильных кандидатур, и никого не могу подобрать. Просто некого. Умных людей полно. Но вот тех, что не сломаются… Нет у меня в них уверенности. Хоть убейся. Ладно. Ставлю задачу: открыть вербовочную контору. Попробуем не мытьём, так катаньем. Находим подходящее помещение, бывшая контора одного из банков. Договариваемся с владельцем. Сервис роботы в течение ночи приводят разгромленное здание в порядок. Оборудуем кабинеты техникой, ставим охрану. И, до кучи, Стража в подвал. В случае чего, он доберётся до нас в течение минуты. До любой точки здания. Хотя светить его не хотелось бы. Завтра открываемся. Поэтому сегодня все в мыле, и часть наших ребят зачищает окрестности района, где располагается наша контора. Зато с утра я восседаю в модерновом кабинете на втором этаже нанятый ЧОП бдит в коридоре и окрестностях, с помповушками наготове. Но основная ударная сила — трое наших бойцов в невидимых комбезах и, естественно, Страж. На моём боку висит светомеч, сбоку на стульчике болтает ножками Лиэй. Хоть и жаль нагружать девочку таким тяжким трудом, но другого выхода у меня нет. Она в камуфляже по её росту, на боку висит небольшой, как раз по её руке, лёгкий бластер. Этакий дамский вариант, к тому же чипованый. То есть, работать он будет только в её руке, а чужой просто взорвётся. Не говорю о том, что над подвесным потолком установлены дезинтеграторы, управляемые через виртуальную панель. Ну и ряд других хитростей, призванных оградить нас от эксцессов…

…Первая половина дня проходит на удивление скучно. Ещё бы, о нас никто не знает, хотя мы и сделали объявление через телевидение. Теперь остаётся только ждать. И, ура, после обеда, наконец, появляется первый клиент. Метки из Парламента у него нет, да и пронырливые глазки мне очень не нравятся. Ещё — волна настороженности и брезгливости. Пара вопросов, короткий взгляд на замаскированный под барометр измеритель, и я вежливо указываю на дверь. Простите, молодой человек, но вы нам не подходите. Он молча уходит. Странно, но я думал, что будет скандал. До закрытия принимаем ещё пять человек. Увы, никого из — меченых- нет. Да и контингент, мягко говоря, не внушает. Куда все подевались? Ужинаем, ложимся спать. Естественно, что на Острове. Тот висит над рекой, протекающей через город, спрятанный в защитном коконе, поскольку догадался отрастить один длинный корень и пропихнуть его под землёй до ближайшей свалки мусора. Воистину, для кластера нет невозможного…

…Утром замечаем у ворот арендованного особняка небольшую толпу, человек этак триста. Но все тихие, не галдят, не буянят, чинно выстроились в очередь. Да, похоже, моей дочери сегодня достанется. Помедлив, решаю использовать её только с теми, у кого будет определённый уровень показаний хитрого прибора. До закрытия успеваем принять всех. Правда, с метками по-прежнему никого нет, но зато находим двенадцать подходящих нам людей. Лиэй незаметно касается каждого из них, будто бы ненароком, затем даёт мне знак условным жестом. Отправляю их этажом выше, где сидит пара девочек, оформляющих документы на отправку. Якобы. Там ребят обследуют медицинским сканером, проверяют на профессиональную пригодность и склонность к будущему занятию, затем вручают по толстой пачке денег и назначают место и время отправки…

…День третий. Возле офиса нас встречает огромная толпа, сколько видит глаз — сплошное людское море. Тысячи и тысячи людей. И густая смесь надежды, испуга, веры. Мамочка моя… Кое-как проходим внутрь, даю команду запускать… Разные лица. Красивые и не очень, умные, и с виду глупые. Разные судьбы, разные истории. Мужчины, женщины, подростки, убелённые сединами ветераны. Всех роднит одно, надежда на лучшее. На перемены в судьбе. Опа! Метка. Молодой крепкий парень с совершенно седыми волосами. Сразу отправляю его на второй этаж. Я его помню. Он сидел вместе со мной на крыше неподалёку, и ушёл только после первого разрыва снаряда. По приказу снизу. Лижй вроде бы тянется за листком бумаги, пыхтя и выводя каракули фломастером с сосредоточенным видом, касается его руки, потом кивает, забыв обо всех условленных знаках. Вербующийся с удивлением смотрит на девочку, потом на меня, выходит прочь.

— Он оттуда, папа?

— Да. Я его даже запомнил.

— У него хорошие мысли.

Да и прибор показал сто процентов… Следующий посетитель очень нетипичный. Настоящий — бык-. Только без малинового пиджака, зато в спортивном костюме с лампасами. Понятно, откуда гость… Он садится без приглашения на стол, закидывает ногу на ногу и начинает заученный текст:

— Слышь, ты, фраер, делиться надо с революционными массами.

— Согласен.

Обрадованный — революционный элемент- начинает загибать пальцы:

— Хаза клёвая, шмотки улётные, девки симпатичные, короче — штука зелени в день. Пока. А там посмотрим.

Усмехаюсь.

— А сколько стоит твоя жизнь?

Он не понимает вопроса, и я слышу, как в его тупой голове со скрипом происходит процесс, который с большой натяжкой можно назвать мышлением.

— Ты чё, борзый, что ли? Под кем стоишь, падла?!

Взрёвывает амбал, а я со скучающим видом отвечаю:

— Джедаи мы, однако.

…Чёрное лезвие световой катаны с гудением возникает перед ним, вонзается в жирный пивной живот, и спустя мгновение — революционный элемент- осыпается чёрной молекулярной пылью. Сдуваю её на пол, запускаю робота-пылесоса, прихваченного из будущего. Затем нажимаю кнопку селектора:

— Следующего.

У нас пара секунд, но Лиэй смотрит на быстро исчезающее пятно чёрной пыли под елозящим пылесосом и спрашивает:

— Это…

— Да.

Заканчивать вопрос нет нужды. И мы продолжаем приём. Народу — тьма…

…К вечеру я жутко выматываюсь, как, впрочем, и дочь. А утром нас огорошивают новостью, что ночью приезжала целая банда, искала своего кореша. ЧОПовцы отбрехались, но настроены не очень. Словом, воевать за нас не будут. Среди толпы посетителей замечаю новых — быков-. Да, ребята, не знаете вы, чем всё закончится для вас… Многие ли из вас дожили до следующего века? Уже через два года большая часть из вас упокоится навеки, а кто уцелеет, будет вспоминать прошлое в жутких кошмарах. Но это у нас. А здесь, думаю, к Новому Году станет чисто. Потому что кандидатура у меня на должность местного генсека появилась, как ни странно. В моей реальности он погибнет. Нелепо и случайно. От руки пьяного чиновничьего сынка, сбившего его вместе с семьёй на пешеходном переходе. А здесь до этого не дойдёт. Во всяком случае, я так надеюсь… Провожаемый ненавидящими взглядами бандитов, мы с дочерью проходим в офис, начинается приём. Вначале всё идёт как обычно. Даже находим двоих ребят с метками Парламента. А потом… Двери открываются, и внутрь заходит очень красивая молодая девушка с потрясающей фигурой и внешностью звезды. Только вот прибор даже не думает дёрнуться, потому что совести у красавицы ни на грош, даже ломаный… Быстрые, профессиональные взгляды по сторонам, на предмет наличия охраны или систем слежения. Вряд ли она увидит что-то знакомое. Или похожее. Крупинка песка на подоконнике — широкоформатная камера, от которой не укрыться ни в дыму, ни во тьме. Волосок, прилипший к обоям — высокочувствительный микрофон, фиксирующий все параметры, от ультра, до инфразвука. И никакие глушилки и слепилки тут не помогут. Лиэй невольно ёжится от чёрной ауры, окутывающей гостью. Это не укрывается от острого взгляда, и на лицо гостьи наползает улыбка. Как ни странно, добрая и радушная. Ну-ну. А то, что девочка считывает твои мысли, ты не знаешь. Причём, по-настоящему. Куда там полиграфу или экстрасенсу…

— Присаживайтесь. На стул.

Она внимательно смотрит на предмет мебели. И зря. Стул самый обычный. Все датчики вокруг неё, в виде почти незаметных пылинок, кружащихся в воздухе. Мельком бросаю взгляд на шкалу — да. Я не ошибся. Ни стыда, ни совести… Бархатный голос нарушает тишину:

— Вчера к вам заходил наш друг… И исчез.

— Вчера мы приняли почти тысячу человек. Разве я могу запомнить всех?

Рука лезет в карман лёгкой ветровки, поскольку сумочку в кабинет пронести не разрешили, достаёт фотографию. Показывает. Пожалуй, играть не стоит. Сделаем всё быстро и по простому. Улыбаюсь:

— А, этот? Как же. Оригинальный молодой человек. Правда, когда ему отказали, почему то очень расстроился. Или расчетверился. Но скорее всего, размолечился. Знаете такое понятие? Молекула? Составляющая вещества?

На её лицо набегает тень. Лобик безупречной чистоты и ухоженности хмурится.

— Вы хотите сказать, что его больше нет?

Киваю в знак согласия:

— Совершенно верно. Могу сказать только одно — любой наезд на меня или моих людей закончится тем же.

Её полные губки кривятся в издевательской улыбке:

— У вас такая — крыша-? Уверены в ней?

Пора заканчивать:

— Я сам себе крыша. И больше предупреждать не стану. Любой, кто осмелится тявкнуть в мою сторону — умрёт. Навсегда и окончательно.

Издевательская улыбка переходит в ухмылку:

— Ай-ай-ай, как страшно! Посмотрю, что вы скажете, когда вас начнут осмаливать газовой горелкой. Заживо. А перед этим вашу чудесную дочурку поимеют десяток здоровых мужиков. На ваших глазах, разумеется. Пусть она мала, но когда и кого это останавливало?

Моё лицо кривится в ответной усмешке:

— Вам никогда не говорили, что говорить смешные вещи вредно для здоровья, девушка? Кстати, как вас зовут? А то невежливо как то обращаться друг к другу местоимениями. Потому и разговор не складывается, по-видимому.

— Можете называть меня Светланой.

— Очень приятно. Мои люди называют меня либо командир, либо Лекс.

— Лекс?!

Сериал выйдет на экраны только через четыре года, так что намёк ей непонятен.

— Да, просто Лекс. Коротко и удобно. Кстати, Света, пугать меня чревато большими неприятностями. А тем более, угрожать моей дочери. За такое я обычно сразу снимаю голову с плеч…

Рука уже ложится на рукоятку световой катаны, готовая включить её. Но тут до девушки, похоже, что-то доходит, она озирается, затем совсем другим тоном выдаёт:

— Простите. Я не хотела… Вас оскорбить…

…Что за ерунда? С чего это она так вдруг резко сдала назад? Между тем та явно напугана, потому что я это ощущаю. Да и Лиэй вдруг расплылась в широкой улыбке. Раз так, простим засранку. Хотя… Незаметно вешаю на неё ро-метку, слегка дунув на стол. Гостья торопливо вскакивает, и, не прощаясь, выметается из кабинета. Что за чертовщина? Поворачиваюсь, и едва не падаю со стула. Нет, я знаю, что Мишка большой любитель фантастики, но одеть на себя голографию Хищника из фильма восемьдесят седьмого года и на мгновение показаться мафиозному послу… Он что, совсем нюх потерял?!

— Миха!

Тот скидывает с себя оптический камуфляж и сгибается в смехе, показывая на окно:

— Нет, ты видел? Видел?!

Выводу изображение с камер внешнего обзора на сферу и тоже едва удерживаюсь от смеха — картина Репина, называется. Из офиса вылетает всколоченная девица, пулей несётся прочь. Из длиннющей очереди к ней устремляется десяток срисованных мной — быков-, она что-то им говорит, быстро, захлёбываясь, поминутно озираясь на крышу здания и по сторонам. Те недоверчиво качают головой, она на них кричит, и все грузятся в комодообразный джип. Мишка выпрямляется:

— Пора им вторую серию устроить.

Снова исчезает из вида, окно открывается, и он явно покидает кабинет. Появляется назад минут через десять. Когда я пропускаю через приёмную ещё троих. Опять покатывается со смеху.

— Ты представляешь, я прыгнул им на крышу…

Этот эпизод я отлично помню, потому что сам люблю Шварца. Когда невидимый хищник удирает от погони, и прыгает по крышам машин. Ну, тот момент, когда водитель с ужасом смотрит на то, как прогибается крыша его машины…

— Ты представляешь, какие теперь разговоры пойдут по столице?!

Кивает, затем его лицо становится вдруг жёстким:

— А может, так и надо?

В чём-то он прав. Но, чёрт меня возьми, какая эта гостья всё-таки красивая… Продолжаем приём… Через неделю у нас набрано полторы сотни человек, из них полсотни тех, кто защищал Парламент. Нормально. Время позволяет. Завтра их забираем на Остров. Столицы успокоились, притихли. Появились отряды самообороны. Потихоньку начинают наводить порядок. Выдвинулись и вожди. Не все, конечно, нас устраивают, но тем не менее, хоть кто-то пытается взять власть в свои руки. Мы пока смотрим, потому что мою кандидатуру утвердили на общем совете нашей гвардии… Отправка. Все завербованные нами люди прибыли. Ни один не стал дезертиром. На площади стоят роскошные автобусы, созданные кластером по образцу и подобию. Народ подходит, занимает места согласно выданным им талонам. На входе в каждое транспортное средство стоит специальный детектор, который проверяет соответствие человека выданному жетону. Никто не знает, что на кусочке пластика записаны свыше сорока индивидуальных параметров, и обмануть умный аппарат невозможно. Опаньки! А вот и первая подмена! Вместо пришедшего к нам молодого парня крепкий мужчина, натренированный и опасный. Делаю знак. По прибытии его изолируют, медикаментозно допросят, затем пройдут по цепочке снизу доверху. Интересно, это от спецслужб или криминала? Скорее всего, последнее, потому что в толпе провожающих я вижу знакомую белокурую шевелюру Светланы. Она явно следит за отправлением. Но больше никого нет, хотя параметры — быков- записаны в память кластера. Ну-ну… Подзываю к себе Василия, показываю на мадам.

— Видишь? Метка на ней стоит.

— Красивая…

— Да. У неё показатель отрицательный.

Всё. Достаточно, чтобы тот скривился. И даже в сердцах сплюнул на асфальт.

— Тебе то она зачем.

— Незачем. Просто любуюсь и думаю, какой вид может принять гадюка, прежде чем укусить.

Он качает головой.

— Допрыгаешься.

— Нет. Просто на прощание ликвидирую.

Припечатываю я.

— Такие жить не должны…

За красавицей слишком много грехов. И то, что она расписывала — одно из самых невинных. Нравиться ей наслаждаться беспомощностью, жестокостью… Так что в любом случае ей предстоит ждать гостей. Вернее — судей и палачей… Автобусы трогаются, исчезая в лабиринтах улиц столицы. Я знаю, что сейчас не один десяток глаз провожает их, и множество машин ведёт их по маршруту. Ничего. Не страшно. Зайдя за город оружейников, они исчезнут. И никто ничего не поймёт и не увидит. Просто колонна растворится в воздухе. И всё. Пассажиры тихо и незаметно заснут, чтобы очнуться на Острове и стать членами Клана и Экипажа. Вздохнув, направляюсь к машине, ждущей меня, чтобы доставить в офис. Нам предстоит ещё очень много работы. Прикидываю — такими темпами нам набирать людей ещё шестнадцать с лишним месяцев! Ох, ты же… А у нас всего то осталось шесть недель… Абзац! Нужно срочно что-то придумывать. И чем быстрее, тем лучше… Вечером, усталый и злой я сижу в столовой и ломаю голову над тем, как побыстрее найти людей.

— Ты чего такой злой?

Василий присаживается рядом. Угрюмо отвечаю:

— Не успеваем. Такими темпами будем набирать экипаж больше года. А у нас всего шесть недель. Можно, конечно, задержаться. Но смысл? Привыкнем, приручим. Потом отвечать придётся. Да и Остров придётся засветить, потому что ему энергии на кокон не хватит… Представляешь, что тогда начнётся? Собеседник чешет голову, потом сообщает:

— Я просмотрел динамику вербовки. За последние два дня ты нашёл больше людей, чем за предыдущие дни. Может, наберём?

— Да? Это предел. И больше я просто физически не успею. Люди уже по три-четыре дня в очереди стоят, не уходят. Надеются. Знаешь, какого мне в их глаза смотреть и отказывать? Потому что им не хватает буквально пары процентов до уровня?

— Так снизь параметры отбора! Что ты в самом деле?

— Снизить?

Задумываюсь. Предложение неплохое. Но чем оно грозит? А тем, что народ сломается. Или ему начнут лезть в голову дурные мысли… Отрицательно качаю черепушкой:

— Нельзя. Иначе возникнут проблемы. Да и, честно говоря, народ пошёл на спад. Сегодня добили тех, кто ждал с самого начала. Теперь их будет меньше. А скоро ручеёк совсем иссякнет. Надо искать в другом месте. Но где?

Василий снова чешет затылок, потом вдруг его лицо озаряется:

— Беженцы! Слушай, сейчас же куча народа бежит из-за новых границ! Так что вот тебе и поле деятельности. Организуй лагерь приёма беженцев. Нечто вроде помощи соотечественникам, вынужденным покинуть другие государства.

— А это мысль!

— Я по себе помню, как народ бежал с Кавказа, из Средней Азии…

Его лицо становится словно каменным… Единственная проблема — куда деть неподходящих? А, что-нибудь придумаем. В конце концов, надеюсь, что наш будущий генсек решит её. А мы поможем, чем сможем. Эх, жаль времени нет… Теперь наша вербовка значительно ускоряется. Мы все по очереди подсаживаемся на ходу в поезда, следующие из-за границы Федерации и проходим по вагонам, оставляя метки на подходящих кандидатах. Берём всех подряд — семейных, одиночек, замужних, неженатых словом, каждого, кто проходит по нужным нам параметрам. И, что удивительно, подходящих нам людей среди беглецов гораздо, гораздо больше, чем в столице. Провинция. Там люди честнее и проще… По прибытию поезда помеченных нами кандидатов встречают специально нанятые люди, представляются Фондом помощи соотечественникам, усаживают в автобусы и переправляют на Остров. Ну а дальше — дело техники. За три недели мы добиваем личный состав до шести тысяч человек. Что радует — соотношение мужчин и женщин примерно одинаковое. И население разных возрастов, много детей. А я поражаюсь, что они перенесли в бывших — братских- республиках. Через что им пришлось пройти и увидеть. Какой ценой удалось вырваться… Если об этом рассказать, то Федерации грозит вспышка такого национализма, что даже нацизм покажется детским лепетом… Наконец мы решаем, что можно прекратить. Конечно, до намеченной цифры мы не дотянули, но даже шесть тысяч уже очень хороший показатель! Оставим места в резерве. Мало ли куда нас занесёт в наших странствиях? Вдруг понадобятся ещё свободные места? Да запасные мощности тоже очень пригодятся. У меня остаётся пара последних дел. Встреча с нашим кандидатом в генеральные секретари Федерации и визит к красавице из криминального мира. Откладывать уже нельзя. Итак осталось всего ничего. А сколько надо ещё рассказать и сделать, предупредить и помочь… Эх, вечный цейтнот, мать его…

Глава 17

…- Потом они взялись за Европу. Устроили бойню в самом центре, в Сербии. То, что идёт сейчас, только начало. Засыпали половину страны обеднённым ураном, уничтожили инфраструктуру, спровоцировали резню. А правители страны, на которую так надеялись братушки, их предали. За — жабьи- шкурки…

…Этот термин, обозначающий доллар, сейчас ещё не слишком распространён, и для моего собеседника звучит непривычно, доказывая, что я не от мира сего. Лиэй сидит рядом со мной, с чашкой горячего чая с вишнёвым вареньем в руках и, притихнув, слушает мой рассказ. Собеседник, невысокий лысоватый мужчина внимательно слушает. Очень внимательно. Вначале, конечно, он удивился, когда ему на дачу пришли двое, молодой мужчина с пепельными волосами и девочка лет восьми с ослепительно белыми волосами и алыми глазами альбиноса за тёмными очками. Подумал, беженцы. Но нет. Добротная, хотя и неброская одежда, ухоженный вид ребёнка, отсутствие обречённости в глазах. А потом ему сказали одну фразу:

— Вы хотите стать президентом Федерации?

Серьёзным тоном, без всякой подковырки или лихорадочного блеска в глазах, и он, почему-то поверил незнакомцу. Его жена сидит рядом, держась за щеку. Мой рассказ перевернул все их представления о мире, бывшие до этого. А планшет, врученный мной в подтверждение моих слов, убедил их окончательно, потому что ничего подобного в мире пока нет. И подборка фотографий на его экране. Документы на жёстком диске. Отдельно у меня в кармане лежит флешка с данными на все заграничные счета существующих на сегодняшний момент в Федерации олигархов, тайные, явные, оффшорные и прочие. Копии документов на недвижимость, на так называемую — приватизацию- и доказательствами махинаций, что любым судом признается в мгновение ока недействительным и будет железобетонным поводом к конфискации и изъятии полученной прибыли. Короче, то, что в мгновение ока разденет любого богатея до нитки и даже сбреет всю шерсть с его тела. Чиновники, генералы, — бизнесворы-, грабители, воры.

…- В этом файле вся информация на криминальные круги страны и из дела. Как видите, связи с заграничными спецслужбами, наркоторговля, продажа органов, продажа детей, рабов, словом, разберётесь…

— И что вы предлагаете?

Но задаёт это вопрос, глядя на меня, но ответ давно готов, он был у меня ещё в родном мире:

— Я залью страну кровью, пересажаю население в лагеря, из которых не возвращаются, но могу гарантировать, что это получат лишь те, кто того заслуживает.

— Вы страшный человек, э…

— Ах, да. Я так и не преставился. Можете называть меня Лекс. Но скажу вам напоследок лишь одно — нельзя быть добрым. Иначе вас просто уничтожат, как и страну. Чем больше противников вы уничтожите сейчас, причём, не морально, а именно физически. Чем больше денег вы вернёте в страну, и чем меньше будете экспортировать сырья — тем лучше для вас. Европа без России — ничто. Они сидят на нашей шее, свесив ножки, потому что у них нет ничего — ни сырья, ни энергоносителей, ничего. И взращивать собственными руками своих врагов, по меньшей мере — глупо. Если не сказать прямо, что это настоящее предательство!

— Но как же…

— Что? Просвещённый мир? Единая Европа? Развитая экономика?

— Нет. Они уйдут в Америку!

— Это так страшно? Преимущество оборачивается недостатками. Понимаете?

Он никак не может сообразить, приходится пояснить:

— Те самые океаны, которые столько времени защищали американский континент. Невозможно существующими и будущими средствами обеспечить все потребности Европы только за счёт Североамериканского Союза. Потому что никогда не будет ни нужного количества кораблей, ни авиации, ни других видов транспортных средств. Европа слишком много жрёт, и слишком привыкла к роскоши, чтобы выжить без Федерации. И потом, за всё надо платить. Чем европейцы смогут заплатить американским банкирам? Их золото давно принадлежит ФРС, их технологии украдены. Чем? Подумайте? Производство из западных стран и того же САС выводится в страны Третьего мира и Китай. Последний вообще через десять лет станет практически единственным промышленным государством. Обеспечивающим весь мир своими товарами, пусть и под марками корпораций. Но всё это до поры, до времени. Поэтому держите природные запасы страны до самого последнего момента. Использовать их лишь для внутреннего потребления. Восстанавливайте производство, закупайте технологии, как Южная Корея и стройте новые заводы. Не кормите тех, кто отделился от вас, возжелав — свободы- от русского ига. Никакой миграции, кроме соотечественников, никаких бесплатных поставок, никакого экспорта. Федерация, практически последняя из автаркий, стран, могущих обеспечить себя всем — продовольствием, техникой, сырьём, энергией. Разговор должен быть жёстким — деньги на бочку. И всё. Цены — одинаковые для всех. Оплата валютой, но не долларами. А ещё лучше — пусть расплачиваются станками, готовыми предприятиями, технологиями. Зачем вам фантики, которые даже в туалете использовать нельзя? Привлекайте инвестиции. Пусть вкладываются в строительство новых предприятий, но только полного цикла. Прибыль им будет гарантирована. Поднимайте земледелие, переработку и хранение продовольствия. Используйте продвинутые технологии. И вывозите людей из-за границы. Наших людей.

Он задумчиво трогает свой подбородок, чуть качает головой:

— А если вспышка сепаратизма? Тот же Кавказа, Татарстан?

Мои губы кривятся в улыбке:

— Простым, честным и работящих людям ничего этого не надо. Дайте им занятие — работу, учёбу, спокойную старость, и я вам гарантирую, что ничего подобного не будет. Мутят воду либо заезжие эмиссары, либо те, кто возжелал добиться власти и богатства. Поэтому ваши органы внутренних дел должны распутать все ниточки, и тех, кто участвовал в подобном, казнить. Причём, публично! С освещением во всех средствах массовой информации. То же самое — за пропаганду западного образа жизни, либеральных ценностей, гей и лесби поведения. Внушите населению раз и навсегда: ты — гражданин Федерации, а значит, все эти американцы, европейцы и прочие не стоят твоего внимания. Их проблемы должны вызывать у тебя ровно столько интереса, сколько использованная туалетная бумага. Они — никто. А ты — всё. Зачинщиков беспорядков — к стенке на месте. Их покровителей — найти и тоже уничтожить. И не важно, кто он там — шейх, президент, канцлер, генерал. Уничтожить. А их страна должна быть наказана! Сжечь нефтяные и газовые вышки, взорвать газопроводы, утопить суда, перевозящие товары. Удары в ключевые точки. А они есть у каждой страны.

— Но это же война!

Мне становится смешно:

— Вы в это верите? Что они станут воевать? Что жирный американский негр, потомственный безработный в…дцатом поколении, или неграмотный латинос пойдёт сражаться в чужую страну за интересы белых господ? Или жирный германский бюргер оторвётся от кружки пива? Не смешите и не думайте. Они покорно сожрут всё, что вы с ними сделаете. Потому что реально им воевать нечем! Не из чего делать оружие, нечем заправлять баки, нечем отапливать свои дома. Без Федерации они — никто! Чем больше вы будете сюсюкать с ними, тем больше они станут наглеть. Вот аксиома для вас, господин президент. Впрочем, мы и так заболтались. Простите. Столько в душе… Нам пора, Лиэй.

Обращаюсь я к дочери и поднимаюсь со стула. Все тоже встают. И будущий глава Федерации, и его жена. И даже маленькие дочери, впрочем, одной уже пять, второй — четыре года. Дочка соскакивает со своего стула и благодарит за варенье. Подходит ко мне. Но хозяин дома кивает в сторону лежащего а столе планшета:

— Я, конечно, понимаю, что после этого сомневаться в ваших словах не стоит. Но, всё-таки. Я вижу, что это чисто земные технологии. Хотя и из будущего, по вашим словам. А чем вы можете доказать, что вы пришелец?

— Лучше во дворе. Если вы позволите.

Он кивает, и мы все выходим из дома. Вот и подходящий предмет для демонстрации — большая ржавая бочка с водой и сухое дерево. Отодвигаю Лиэй в сторону, снимаю с пояса световую катану.

— Не жалко будет?

Показываю на предметы для демонстрации. Глава дома улыбается:

— Уж как-нибудь… Особенно, после такого…

В воздухе вспыхивает чёрное лезвие. Удар, укол… Аборигены широко распахивают глаза.

— А… А…

Убираю лезвие. Снова вешаю оружие на пояс, беру Лиэй за руку.

— Мы всегда можем вернуться к вам, чтобы проверить, как идут дела… И помочь. Или снова… Вмешаться…

Он знает, благодаря кому переворот прошёл столь успешно, поэтому слегка дёргается, но справляется с собой. Мы выходим за ворота, где стоит роскошный легковой автомобиль. Садимся в него, и исчезаем из виду. Ещё одно доказательство нашего чужого происхождения. Для гарантии. Теперь ему некуда деваться. Выход лишь один — стать настоящим правителем, которого будут вспоминать в веках. А вот в качестве кого, спасителя или предателя, убийцы, или, наоборот, как великого гуманиста — зависит только от него самого…

— Папа, а теперь куда?

Лиэй смотрит на меня с удивлением, потому что подняв машину в воздух, я повернул не к Острову, а немного в сторону.

— В ресторан. Ещё одна встреча, милая.

— Ресторан?! Они сейчас работают?

Я улыбаюсь:

— Это в столицах шумно. А провинция у нас спокойно работает и отдыхает. Там народ делом занят.

Она умолкает и прилипает к окну, разглядывая пролетающую внизу землю — городки, посёлки, деревни. Сорок минут полёта, перед небольшим городком на берегу реки я сажаю машину на шоссе и спокойно еду. Этот город мне немного знаком, поэтому я быстро нахожу то, что искал, полюбившийся мне ресторанчик в гостинице. Недорогой, но очень вкусный. Входим с дочерью в зал, где почти никого нет. Это радует. Не хочу лишних вопросов, почему я таскаю в подобные места маленького ребёнка. Ну, как маленького? Скажем так, не слишком взрослого. Но тут, как я упоминал, провинция, и потому персонал относится к появлению девочки спокойно. Главное, чтобы было тихо. Делаем заказ. В ожидании, пока его приготовят, нам приносят соки и воду, а мне, естественно, свежесвареный чёрный кофе без сахара, зато с лимоном, как я люблю. Крепкий до черноты. Дочка с аппетитом ест, а я смотрю на таймер — не люблю когда опаздывают, но приглашённый гость появляется вовремя, как мы и договаривались. Когда в зале появляется точёная фигура девушки с дорогом платье, среди гостей слышен негромкий гул восхищения. Ещё бы — таких тут не бывало. Сразу видно, что она — из другой жизни. Светлана замирает на мгновение на пороге, я вскидываю руку, подавая знак. И криминальный элемент волнующей походкой истинной соблазнительницы направляется ко мне. Удивлённый взгляд на дочку, Лиэй сразу её узнаёт и отворачивается в сторону. Девушка на мгновение закусывает губу, но справляется с собой, присаживается за столик, осматривается по сторонам. Протягиваю ей меню. Она открывает, пробегает глазами, делает заказ подскочившей официантке. Та уходит.

— Странный выбор для встречи. Могли бы увидеться в столице, там полно куда более пристойных мест, чем это…

Она слегка кривит губы. Успокаиваю:

— Просто с этим рестораном у меня связаны кое-какие воспоминания. Так что прошу простить…

Но мастерство повара заставляет Светлану признать, что готовят тут как бы не лучше, чем в самых дорогих столичных заведениях. Чувствуется её напряжение и испуг глубоко внутри. Она не знает, зачем я вытащил её в такое время за сто пятьдесят километров от Столицы Федерации.

— Охрана с вами?

Девушка кивает.

— Ждут на улице.

— Замечательно.

Чуть успокаивается, а я беру разговор в свои руки. Мы спокойно болтаем о разных пустяках, о погоде, о еде. Словом, ни к чему не обязывающий ресторанный разговор ни о чём. Девушка вновь начинает нервничать, наконец, не выдерживает:

— Всё-таки, зачем вы меня сюда притащили?

— Вы очень красивы, Света…

Она со злостью выпаливает:

— Только ради этого?! Или вы хотите переспать со мной?

Отрицательно качаю головой:

— Можете быть уверены, что нет. Гарантирую.

Она реагирует именно так, как я и рассчитывал:

— Тогда зачем?

В этот момент на улице слышится шум. Слабый, но в нём явственно можно разобрать слабые вскрики, звон стекла, тупые удары. Светлана тоже его услыхала, и теперь озирается по сторонам.

— Что там такое?

— Там?

Показываю большим пальцем руки за спину, на выход.

— Да?

— Добивают вашу охрану.

Она медленно начинает бледнеть, потом упавшим голосом выдавливает:

— Вы… Хотите… Меня… Убить?

Словно констатирует факт.

— Я? Никоим образом. Это сделают они.

Откидываюсь на спинку стула, обвожу рукой зал ресторана.

— Понимаете, Света, вы не обратили внимания на посетителей, а зря. Здесь те, кто пострадали от вас и ваших друзей. Лично. И они очень обрадовались возможности рассчитаться с вами. Только что прикончили вашу охрану. А сейчас приступят к вам. Думаю, это справедливо. Вон, видите, седая женщина? На её глазах вы лично выкололи у её мужа глаза. А обеих мальчиков сначала кастрировали, а потом засунули в бочку и залили цементом. А тот однорукий мужчина, не припоминаете? Как же — это по вашему распоряжению ему отрезали её. Циркулярной пилой. Или та девочка-подросток мо странно плоской грудью… Тоже ваша работа. За то, что её отец отказался платить вам дань. Мало того, что ваши подонки её зверски изнасиловали, так ещё вы, лично опять же, вырезали ей молочные железы. Так что…

Я аккуратно промокаю губы салфеткой, киваю Лиэй:

— Идём милая.

Перевожу взгляд на застывшую в ужасе девушку:

— Удачи вам. Она сейчас понадобится.

Та делает движение, чтобы вцепиться в меня, но я уже встал и держу дочку за руку:

— Прощайте. Надеюсь, мучиться вы будете столько же, сколько и ваши жертвы.

Она молчит, а мы молча идём к выходу. И уже в проёме я слышу звон посуды, грохот роняемой мебели и дикий крик ужаса:

— Нет!!!

…Лиэй промолчала всю дорогу, и лишь когда мы уже пришли домой, спросила:

— Папа, это всё правда?

— Ты о ком, милая? О будущем президенте Федерации, или об этой…

Гадливо встряхиваю кистью.

— О ней.

— Это далеко не всё, что она делала, дочка. Далеко не всё. В ресторане были те, кто выжил. А сколько трупов просит отмщения? Десятки. Если не сотни. И все — на её совести, впрочем, её у неё и нет. И никогда не было…

— И тебе её ничуть не жаль?

Она берёт меня за руку, прочитывает мои мысли, отпускает. Потом задумчиво смотрит на меня совершенно взрослыми глазами, тихо вздыхает, уходит к себе. А я к себе. Сегодня был тяжёлый день. А завтра предстоит ещё тяжелее…

…Последний день нашего пребывания на этой Земле. Грузимся, суетимся, распределяем последних новичков по местам и должностям. Медицинские капсулы не простаивают ни секунды. Наши посты на Острове уже не голые. Через пять, десять, но они пусть со скрипом функционируют, обеспечивая нормальную жизнедеятельность. А вскоре заработают и все остальные. Просто медики не справляются с таким потоком людей. Но всё придёт в норму. Пока нам надо спокойное место, где мы сможем побыть пару месяцев, чтобы всё устаканилось. Так что я выбираю очередные координаты, куда мы и прыгаем. Остров зависает над огромным океаном, потому что этот мир совершенно пуст, в нём ещё нет разумных в полном смысле этого слова. Лишь звери, птицы, приматы. Древние не добрались до этого мира, и людей на планете не имеется. Остров питается из морской воды, хотя не слишком то доволен этим, достраивает необходимые элементы к своей платформе, и полностью её перестраивает. У нас же, же, экипажа, хлопот полон рот: обучение, инструктаж, обучение, перестановки и формирование. Словом, трудимся с утра до вечера. Но есть и радостные моменты. К примеру — первые роды. Один из наших новичков, из беженцев, стал отцом. Теперь у него в семье пополнение — крепкий и здоровый мальчуган. Все рады. Воспринимают это событие, как своё собственное, касающееся каждого. В коридорах главного здания теперь многолюдно и шумно, дети, взрослые, спешащие по своим делам. Так что всё напоминает настоящий город, только без бестолковой суеты и беспорядка, потому что все заняты делом. Праздно шататься без дела у нас не принято. Это очень меня радует. Яра сделал очередную попытку объясниться, но безуспешную. В мои апартаменты вход ей закрыт, по виртуальной сети она ничего не добилась, а в здании я всегда с кем-нибудь. Да и не хочу я. Видимо, уже начинаю отвыкать от неё. Во всяком случае, мне уже не так больно, когда я вижу девушку. Ихана цветёт, да и Димыч тоже доволен сложившимися с ним отношениями. Прочие ребята не скучают. Ну а мне не до этого. С утра до позднего вечера кучи вопросов, которые надо немедленно решить, разобраться с проблемами, направить, перераспределить, срочно найти замену… Короче, выматываюсь до предела. Но вот суматоха первых дней начинает уходить, сменяясь чётким порядком. Спустя месяц я могу позволить себе лечь спать не в три часа ночи, а в двадцать два. А ещё чрез две недели всё, наконец, завершено. Остров полностью перестроился, и теперь его башни вызывают восхищение у тех, кто смотрит на него со стороны. Яркий купол силового поля. Все новички прошли через медицинские капсулы, обучены и распределены по своим местам. Недовольных нет. Желающих вернуться обратно — тоже. Так что можно прыгать в новое место. Вопрос — куда? Опять он встал перед нами. Теперь нет нужды в поиске людей для экипажа, так что мы может отправиться куда угодно. И наша компания собирается у меня в апартаментах, потому что в столовой теперь постоянно кто-то есть, да и обсуждать подобные вопросы лучше в узком кругу… Мы спорим, кричим и ссоримся до хрипоты. Приводим аргументы, факты, доводы. Опровергаем, доказываем, рассчитываем и прикидываем. Задаёмся вопросом — а стоит ли вообще куда-то вмешиваться? Имеем ли мы на это моральное право? Или лучше всё оставить, как есть, и не следует ли нам просто отправиться в открытый космос, искать новые миры, другие планеты? Чья точка зрения перевесит? Подавляющее большинство из нас хочет переиграть Великую Отечественную войну. Если нельзя у нас, то помочь братьям из параллельных миров. Меньшая часть голосует за русско-японскую, одна тысяча девятьсот четвёртого года. Предлагают влезть в Великую Смуту, в распад Русского Княжества, открыть славянам Америку, спасти Аркону… Любое предложение касается нашей страны. Желание сделать его самым сильным, самым развитым и самым справедливым превалирует над всеми доводами. Пусть в нашем родном мире нельзя, но существует бесчисленное множество других миров, где можно вмешаться. Но… Единственное, что останавливает горячие головы, это отсутствие опыта в подобных делах. И масштабность задачи. Десятки миллионов воюющих в окопах Первой Мировой, сотни — во Второй, справимся ли мы? Нас ведь так мало! Всего ничего. Поэтому в конце концов склоняемся к тому, чтобы опробовать меньшие масштабы. Начать с малого, чтобы постепенно, набираясь умения, решать вопросы соответствующей величины. С этим соглашаются, и снова вспыхивает спор, куда направить Остров. Теперь другая крайность — все ударились в древность. И опять находится довод, который восстанавливает нормальную атмосферу — а что нам известно о тех временах? Ведь общеизвестный факт говорит сам за себя — каждый правитель переписывает историю под себя. Как ему угодно. И выгодно. Плюс фальсификация, плюс целенаправленная веками дезинформация, призванная приучить нас стесняться своего прошлого. Из крайности в крайность. Таково резюме нашего обсуждения. А решение таково — мы ни черта не знаем об истории нашей страны. Во всяком случае, ничего достоверного, подтверждённого незыблемыми историческими доказательствами. Чего далеко ходить — даже про СССР, в котором мы родились и учились среди современно нам молодёжи в нашем мире ходит столько заблуждений и откровенной лжи, что становится страшно. И рассказы о том, как мы действительно жили тогда, вызывают лишь либо недоверчивые улыбки, либо прямые обвинения во лжи. А между тем, это лишь правда, и ничего кроме правды. И если мы вмешаемся, то не приведёт ли оно к куда более худшим результатам? К тому же, для нормального вмешательства требуется время. Хотя как раз его у нас навалом. Есть медицинские капсулы, могущие восстановить наши тела до любого возраста, есть и многое другое. Но вот как воспримет долгое пребывание на одном месте основной экипаж… Хотя, я почему то знаю, что с ними всё будет нормально, и никаких проблем не возникнет. Наоборот, нам будут помогать всеми силами и способами. И никак иначе. Наконец решаем на сегодня прекратить, достаточно. К нам и так поминутно заглядывают встревоженные долгим отсутствием своих половин шохо, мужья и жёны. Поэтому расходимся, и я остаюсь с дочерью. Впрочем, та давно уже спит. Двери в спальне плотно закрываются, и к ней в комнату не проникает ни один посторонний звук. Чашка кофе. Ванная. Вытягиваюсь на кровати, закладываю руки за голову. Та куда? В какую реальность нам направить Остров? Может, действительно начать с русско-японской войны? Спасти — Варяг-, разгромить японский флот? Или раньше? Тряхнуть Наполеона? А может, помочь Суворову? Или Петру первому? Вылечить Ивана Грозного? Не допустить Первой Мировой войны? Или Революции семнадцатого года? Перспективы безграничны. Возможности — точно такие же. Можно сказать, что для нас нет невозможного, и мы способны перевернуть Вселенную с ног на голову. Только нужно ли это?

Глава 18

…Мы стоим с Сергеем Первым и Ярой втроём на Невском проспекте, по которому фланируют разнаряженные дамы и господа. Впрочем, наша одежда по внешнему виду не отличается от местной: узкие брючки со штрипками, сюртуки, шляпы. Платье Яры вызывает завистливые вздохи у проходящих дам, потому что выделяется среди них не столько фасоном, сколько тем, с каким неподдельным изяществом носит его девушка. Ну, где же она? Подкатывает коляска, запряжённая парой белых лошадей, и я бросаюсь к ней, помогаю даме сойти. Естественно, что Клара прекрасно может обойтись без моей помощи, но в этой эпохе так принято. Она благодарит меня за помощь небрежным кивком, коляска уезжает, и мы остаёмся одни. Вспыхивает виртуалка:

— Всё, как и описывалось у нас. Так что проблем не будет.

— Тогда идём к царю?

— А стоит ли? Перетопим эскадру, и никаких проблем. Пускай лимонники и лягушатники потом палец сосут и локти грызут.

Удивлённый взгляд Яры, которая никак не может привыкнуть к русским идиоматическим выражениям, на которые так богата наша речь. Сергей, склонившись к изящному ушку своей спутницы, поясняет, и та элегантно прыскает в кулачок. На улице — одна тысяча восемьсот пятьдесят третий год, весна, май. И в Северной Пальмире тепло не сезону. Народ радуется неожиданному теплу, на лицах улыбки. Они ещё не знают, что именно сегодня наш посол, князь Александр Сергеевич Меншиков отбыл из Константинополя(Стамбула) с отказом султана. Новый британский посол Стартфорд-Редклифф выполнил поручение лорда Пальмерстона, главы министерства иностранных дел Британской Империи, её будущего премьер-министра, Генри Джона Темпла, просто блестяще, формально оставив Российскую Империю ни с чем. Осталась неделя до того, как русские войска перейдут границу балканских княжеств и вспыхнет война, в которой Россия потерпит поражение и будет далеко отодвинута со своих нынешних позиций в мире. Но это всё дело скорого будущего, а пока мы просто прибыли сюда для того, чтобы опробовать политику вмешательства и посмотреть, что из этого получится. Ничего особо глобального для страны в случае победы не случится, и, таким образом, если мы где и совершим ошибки, а они, без сомнения, будут, поскольку первый блин, как правило, комом, то гуманитарных катастроф и массового геноцида не предвидится. Итак, что у нас по плану. В смысле, у обитателей Острова. Первое — уничтожение турецких крепостей. Второе — полное уничтожение флотов Франции, Австрийской Империи, и, конечно же, Британии. Далее — низведение Англии до уровня страны третьего мира, отторжение всех её колоний. Четвёртое — добиться целей, поставленных Императором Николаем Вторым в войне. Ну и поторопить с отменой крепостного права, разумеется. Подобный анахронизм не нужен нашей державе. Ещё? Ну а мало ли, что получится? Посмотрим…

Яра берёт Сергея под руку, Клара кладёт изящную ладошку на мой полусогнутый локоть, и, помахивая элегантной тросточкой с вделанным в навершие сапфиром величиной с кулачок ребёнка, мы плавно движемся по тротуару. Публика наслаждается прекрасным днём, по Неве скользят лодки и небольшие парусные яхты. Что меня удивляет — во многих гребным корабликах гребцы — дамы. А вот их кавалеры являются пассажирами. Мда… Колорит эпохи… А это что? Точнее — кто? Высокий, крепкий военный в мундире, с мопсом на согнутой руке. Встречные почтительно раскланиваются, а он не спеша и чинно шествует по широкому проспекту с невысокими по нашим меркам зданиями.

— Смотри, Серый — царь.

— Ты чего?!

— Серьёзно. Его Величество Николай Первый собственной персоной. С материалами по эпохе работать надо тщательней. Жаль, что через два года его отравят наглы. Внушает он… Почтение…

Действительно. Лично император. Лично ножками. Без всяко й внешней и внутренней охраны. Спокойно наслаждается прекрасным весенним деньком. Что-то не помню я никого из наших правителей за последние сто лет, кто себе позволял подобное… Поравнявшись с его Величеством, мы, мужчины, вежливо приподнимаем шляпы, а наши дамы слегка приседают в книксене. Император отвечает лёгким кивком головы в форменном треугольном уборе, но едва мы намереваемся продолжить путь, как он окликает нас:

— Вы иностранцы, господа? И — дамы?

Снова снимаю шляпу, кланяюсь:

— Да, ваше величество. Но русской речью владеем, хотя и не так хорошо, как нам хотелось бы.

… Первый и важный урок — как бы мы не маскировались, вычислят нас на раз. Увы, не та эпоха…

— И откуда же вы, господа?

— Позвольте представиться самому и представить вам моих спутников и спутниц, Ваше Императорское Величество — граф Лекс Торвальд, из Чилийского государства, мой спутник и командир личной дружины… Так кажется? Барон Серг Аррис, его супруга, баронесса Яра Аррис, и моя, скажем так, помощница по особым поручениям, нечто вроде вашего жандармского корпуса, принцесса Клара Ваттанапут.

— Принцесса?!

Император не на шутку заинтересовался экзотической красотой аватары, поэтому поясняю:

— Она родом из Сиама, и принадлежит к побочной линии их королевского семейства, ваше императорское величество.

Николай смотрит то на неё, то на Яру, чья внешность говорит о том, что к России та не имеет ни малейшего отношения. В отличие от нас с Сергеем — если во мне ещё сильны скандинавские гены, то мой товарищ — типичный русак. Наконец император задумчиво произносит:

— Однако, мне не докладывали, что в столицу прибыли иностранные гости, тем более, так издалека. Ваша страна, вы сказали, Чили?

— Да. Где она находится?

— Самая оконечность Южноамериканского континента, ваше императорское величество. Очень далеко от цивилизованных мест. А прибыли мы только что. И пока наши слуги занимаются обустройством, решили прогуляться по Северной Столице Великой Империи.

— Однако, изрядно, господа. Буду рад видеть вас в гостях сегодня же вечером, граф, барон, дамы…

Он вновь приподнимает свою треуголку, давая понять, что разговор окончен. Перекладывает поудобней ни разу не гавкнувшего за время беседы мопса, затем следует дальше. Так же чинно и не спеша. Мы так же выполняем положенные по этикету действия, причём Клара, дабы соответствовать образу, складывает руки у груди лодочкой, и так же продолжаем движение.

— Что делать будем?

— Как что? Пойдём в гости, раз приглашали.

— С легализацией.

— А…Это… Ну, надо что-то придумать. Вроде обоза. Ни корабль, ни поезд тут не проскочат. Свидетелей слишком много. Чтобы пройти в залив, надо как то миновать и датчан, и немцев, и прочих. А они ничего не видели. Железная дорога — тем более. Всего то ничего, И те под плотным надзором жандармов. Так что остаётся лишь одно — обоз. Причём — с Севера. Не через всю Россию же мы ехали, минуя Берингов Пролив?

— Верно. Клара, что скажешь?

— Как прикажет Вождь. Сейчас передам распоряжения. А где остановимся?

Млин! Действительно? Где? О! Идея!

— Пусть возьмут образцы шатров и палаток и по быстрому нашлёпают. Нужно арендовать где-нибудь поле, и там разбить лагерь. Ну а потом, легализовавшись, купим особняк.

— Вариант.

Произносит Сергей. Яра кивает в знак согласия. Хвала Богам, девушка успокоилась по моему поводу и сошлась с Сергеем. И у них вроде всё складывается. Хорошее решение проблемы. Я же не виноват, что не смог ей дать того, чего она желала. Или не захотел. Сам не разберусь. Но, во всяком случае, теперь никаких недоразумений больше нет, и на лицо девушки вновь вернулась улыбка. Надеюсь, она теперь успокоится по моему поводу. Во всяком случае, никаких попыток со мной встретиться она больше не делает, и ведёт себя нормально. Ну а я уже успокоился. Во всяком случае, никакой ревности или обиды на Сергея и к нему у меня нет…

…Вечер, светлый, словно на улице день, поскольку уже чувствуется наступление белых ночей. Мы подъезжаем к дворцу. Нас встречает охрана в виде разряженных гвардейцев в ярких мундирах, увешанных множеством побрякушек. Берут на караул, спрашивают, кто, что и откуда. Представляемся. Нас уже давно ждут. Вот же, незадача. Ладно. Исправимся. Карета подъезжает к крыльцу, где опять же караул. Нас встречает одетый в мундир обер-гофмейстер двора. Ему и карты в руки. Отдаём слугам подарки, приготовленные для Его Величества и семьи, я помогаю своим дамам — их у меня две, Лиэй, естественно, и Клара, сойти. Следом спускается Сергей и Яра. Дамы оправляют свои туалеты, украшения, и мы неспешно поднимаемся на крыльцо. Взгляды придворных прикованы к драгоценностям на точёных шеях наших дам. Роскошные диадемы с бриллиантами, ожерелья, браслеты. У нас — трости с камнями. Если днём я ходил с сапфиром, то сейчас в навершие трости вделан громадный рубин. У Сергея — таких же размеров изумруд чистейшей воды. Так что господам аристократам можно начинать давиться слюной. Следом за нами вносят ящик с подарками. Там ничего особенно нет. Никаких ноутбуков и планшетов, телефонов или автоматов. Камни россыпью, холодное оружие, в частности, шпаги, японские мечи, две сабли, для самого Императора и его наследника. И украшения, естественно, для дам, буде такие будут. Николай принимает нас в своём кабинете. Два окна с полукруглыми вершинами, зелёные тона, хрустальная люстра со свечами, поскольку электричество ещё не получило широкого распространения, хотя академик Якоби уже изобрел свой первый работоспособный двигатель и дефилировал с ним по Неве. Несколько столов, стулья, большая картина на стене. Адъютант Императора приводит нас к нему, следом гвардейцы вносят наши подарки. Мы вновь кланяемся, слегка, разумеется, дамы приседают в книксене, в том числе и Лиэй. Моя дочь вызывает у Императора неподдельный интерес своей экзотической красотой, и, не удержавшись, он приказывает привести сюда своих чад, а их у него целая куча, по нашим меркам, семь. Не говоря уж о внебрачных, которых у него, по разным оценкам, от четырёх, до девяти. Силён мужчина, что и говорить! Нас приглашают присесть, и когда появляются дочери и сыновья самодержца и чинно рассаживаются, начинается, собственно говоря, беседа. Императора интересует наша страна. Наша, в смысле, Чили. Пожалуй, впервые на Руси гости из столь далёкого далёка. Это он так считает. А в реальности… Приходится его немного огорчить, и выдать тщательно разработанную легенду, окутывающую нас ореолом таинственности и волшебства. Я — полноправный и самодержавный властитель графства, основанного потомками древних племён, ранее проживавших в горных краях. Бежав от испанцев, зверски истребляющих коренное население за непроходимые горы и ущелья, инки решили построить новое государство. Но они понимали, что не смогут противостоять белому человеку из-за отсталости и малочисленности, и поэтому решили набираться знаний по всему миру. В глубокой тайне были посланы люди, которые добрались до Европы и Азии, где начали обучаться в лучших университетах, набираясь знаний. Естественно, что отправлены были молодые люди, и, как говорится, сердцу не прикажешь, они женились на европейках, увозили их с собой, почему мы так и отличаемся от своих соотечественников внешним видом. Правда, при этих словах Император слегка скривился, но продолжал слушать. Только уже со скептическим видом. Спустя сотню с небольшим лет, посланцы, вернее, из потомки, вернулись в родные горы, и начали обучать свой народ всему, чему научились в заморских краях. Между тем белые люди продолжали свою экспансию по американским континентам, истребляя индейцев, словно диких зверей. Но вернувшиеся учителя начали свою работу, просвещая соотечественников. Не всё шло гладко, но тем не менее бывшим инкам удалось построить мощное государство, вошедшее на правах автономии в состав Чилийского государства. Их чиновники не вмешиваются в дела графства, как стало называться наше государство, а мы, в свою очередь, не лезем в их дела. Платим налоги, благо наши горы богаты драгоценными минералами… Тут Клара бесшумно поднялась и открыла наш сундук, содержимое которого заиграло искрами в свете свечей, вызвав изумлённый возглас у всех, кто увидел, что внутри…

…И мы по прежнему, исполняя завет своих предков, путешествуем по всему миру, разыскивая новые знания… Николай замер на своём месте, не зная, как отреагировать на наши слова. Слишком уж сказочно и фантастично звучала наша история. С другой стороны — полный драгоценных камней невиданной ценности сундук не самых малых размеров: рубины, сапфиры, изумруды, алмазы самых разных цветов. По самым скромным подсчётам ему этак небрежно преподнесли ценностей на пару сотен миллионов рублей золотом. И вовсе необязательно знать российскому самодержцу, что наш Остров нашлёпал эти камешки за час на своих синтезаторах. Здесь о подобном и не слышали. Наконец император, от которого вновь начало исходить чувство недоверия, пошевелился и оторвал взгляд от сокровищ:

— И какие же знания вы ищите в моей Державе, господа иностранцы?

— Любые, ваше Величество. Любые, которые помогут нам выстоять против врагов и сохранить нашу землю неприкосновенной.

Император чуть подался назад:

— И вы рассчитываете найти нечто подобное у нас?

Качаю головой в знак отрицания:

— Нет, ваше Императорское Величество. Скорее, это вам, как ни обидно звучит, есть чему поучиться у нас. И в доказательство этого позвольте моей дочери продемонстрировать свои таланты?

Тот едва не приказал вышвырнуть нас прочь, но удержался. Я кивнул Лиэй, она встала, поклонившись приблизилась к Николаю, дотронулась своей ручкой до его ручищи. Потом убрала кисть, чуть наклонила головку, и, глядя ему в глаза чётко произнесла:

— Я не милая дитя, ваше Величество, а мой папа — не шарлатан и не обманщик. Он великий воин, обладающий всеми знаниями давно забытого прошлого.

Сделал шаг назад, снова коротко поклонилась, затем села на стул, выпрямив спину. Император дёрнулся, словно ужаленный:

— Вы хотите сказать, что это милое дитя умеет читать мысли?!

— Совершенно верно, ваше Императорское Величество. Я же могу слышать ваши чувства. Мой друг обладает куда более простыми, но не менее важными талантами — он умеет воевать, и за последние десять лет не проиграл ни одного сражения…

Губы Николая снова дёрнулись, но я не дал ему перебить меня, добавив:

— Госпожа баронесса — умелый хозяйственник. А принцесса Клара умеет видеть будущее…

Аватара подняла свою головку, и, не знаю, как там они с кластером это сделали, но вот глаза у девушки вспыхнули точь в точь, как в — Звёздных Вратах- у гуаудов. И голос, соответственно тоже:

— Через восемь дней, первого июня сего года российский самодержец издаст меморандум о разрыве дипломатических отношений с Турцией, а двадцать первого июня русские войска войдут в Валахию и Молдову, чтобы те послужили неким залогом того, что Османская Империя исполнит справедливые требования Российской Империи. Но вы, ваше Величество, ещё не ведаете того, что Британия отдаст приказ своей Средиземноморской эскадре выдвинуться в Эгейское Море…

Резко откинула голову, увенчанную сложной причёской назад, затем снова опустила свои глаза. Уже обычные. Без подсветки. Я иронично улыбнулся при виде изумлённых лиц в гостиной:

— Вот, примерно, так, ваше Императорское Величество. Думаю, что против коалиции Турции, Британии, Франции и Сардинского Королевства ваша Империя не выстоит. Точнее, проиграет.

— Да как вы…

Он осёкся, затем порывисто встал:

— Вы, милостливые государи, перешли все границы дозволенного! И я… Я требую от вас покинуть пределы нашей Империи немедля!

Увы. Как ни внушителен был Император, но я был не меньше его по габаритам, если не больше.

— Ваше Величество, прошу нас простить, если вольно или невольно мы оскорбили Вас и Вашу Державу… Мы гарантируем, что то, что мы вам только что продемонстрировали, и то, что вы услышали, не покинет пределов этой комнаты. И просим Вас позволить нам побыть в Империи хотя бы до середины лета. Наши люди устали, наши животные измотаны долгим путешествием.

— Никогда! Убирайтесь! Чтобы утром вас не было!

Я разозлился — ему показывают, что могут помочь, а он…

— Пусть будет так, как пожелает ваше Императорское Величество. Но когда Объединённая Эскадра высадит свой десант в Евпатории, вы вспомните о нас, но как бы не было поздно!

Сделал знак, все поднялись. Затем мы двинулись к выходу, но вслед нам донёсся голос:

— И свои подарки тоже заберите!

Ах, ты же… Я чуть наклонил голову:

— Ваше Императорское Величество, такая мелочь не разорит наше графство, ну а России очень скоро понадобятся средства. Так что оставьте себе.

Взял Лиэй за руку, и мы покинули Зимний…

— Тебе обязательно нужно было устраивать этот концерт?!

— А что? Сидеть и заглядывать ему в рот?!

Огрызнулся я в очередной раз на упрёки. Мы все сидели в моих апартаментах и меня проклинали все, кто только имел право голоса.

— Столько усилий, и всё впустую!

— Ничего не в пустую! Надо просто подождать! Сейчас вернётся Меншиков из Стамбула, тут то Николай и задёргается! Он просто не в курсе, что сейчас творится в мире.

Кажется, довод попал в цель — друзья начали успокаиваться. Во всяком случае, следующий вопрос задали уже нормальным тоном:

— И что тогда?

— Император станет искать выходы на нас. Разыскивать всеми силами, и мы ему покажемся. На минутку.

— Остров?! Ты с ума сошёл!

— Ни в коем случае. Мы просто прогуляемся по Невскому. И исчезнем. У него на глазах. Пусть думает, что мы — потусторонние силы.

— А что делать это время? Пока царь созреет?

— Отдыхать, запасаться ресурсами, готовиться к войне.

— Ты…

Тишина. Но крыть нечем. Я просто не хочу в скором будущем тратить силы на то, чтобы преодолеть косность и застарелость мыслей царедворцев, взяточничество и незнание реалий. Лучше сразу дать понять, что с иностранными гостями шутки плохи, и лучше сразу исполнить все их требования, чем попытаться дать волю аристократическому гонору… Проходит положенный срок, посол вернулся в Санкт-Питерсберг, такое название носит столица России в этом мире. Завтра первое июня одна тысяча восемьсот пятьдесят третьего года. День, когда должна начаться проигранная Империей война. День принятия меморандума. И я ложусь спать пораньше, чтобы поскорей наступило завтра. Но… Утро начинается с того, что на плывущий в небесах над городом Остров доносится траурный колокольный перезвон. К Зимнему стягиваются войска, толпы народа собираются вокруг дворца. Непонятная суета. Решаем запустить ро-спутник, чтобы узнать о случившемся. Обычно войну так не объявляют. А спустя полчаса ошарашенные, собираемся снова у меня. Скончался Николай Павлович, Император Всероссийский. Совершенно внезапно, от апоплексического удара, именуемого современным нам языком обширным инфарктом миокарда. Не пережил государь новостей из Блистательной Порты. И правоты иностранцев из далёкого и неведомого графства в заморской стране Чили…

— Что теперь будем делать?

Вопросительные взгляды, и я не выдерживаю:

— А что — я? Крайний?

— Ты командир. Значит, решать тебе.

— Вспомнили? Ну-ну… Дёргаться не стоит. И выворачивать себе мозги — тоже. Война будет в любом случае, только под доблестным командованием нового государя Александра Второго. Может, кстати, и к лучшему. У него свои кадры, более, так сказать, прогрессивные. А мы — поможем. Но не сразу. Подождём ещё немного. Поставим в Зимнем — жучки-, будем слушать. По мне — могут измениться сроки. Но то, что война начнётся — без сомнения. И будет идти точно так же. Или хуже. Поскольку знаменитый ураган в Крыму не ударит с такой точностью, как в нашем времени.

— Это плохо.

— Согласен. Но на это есть мы…

Улыбаюсь.

— И у нас есть возможность устроить его своими силами.

Народ переглядывается, улыбается. Сумрачные лица светлеют. Подытоживаю встречу:

— Всё. Готовьтесь к похоронам. Надо их посетить. Показаться… Новому Императору…

Одобрительное гудение. Здесь согласны все. Но внезапно мне в голову закрадывается мысль, очень, кстати, нехорошая — а не обвинит ли царь Александр нас в смерти своего батюшки? Ведь тот скончался буквально через неделю после нашего визита. И расстались мы по плохому… Подумав, отменяю все приготовления. Зато даю другое задание — начинаем готовить оружие. Обычные берданки на дымном порохе. Нарезные. Однозарядные. Со скользящим затвором. Зато простые и понятные даже самому неграмотному крестьянину. Что там у нас? Расстрел не могущих ответить врагу русских солдат и матросов? А неприятный сюрприз не желаете, месье и сэры? Мы завезём их в Севастополь под видом русских интендантов, и горы патронов к ним. И тогда посмотрим, кто кого. И тридцать пять тысяч русских матросов и солдат устроят экспедиционному коалиционному корпусу хорошую кровавую баню. А ещё мы обеспечим их продовольствием, боеприпасами к орудиям, включая шрапнель и бомбы, проредим союзный флот. Ну а потом… Посмотрим. Про Александра Второго написано много книг и трудов, но он был умным государем, который сказал великую фразу про истинных союзников России. Жаль, что его дети об этом быстро забыли, отчего и кончили в Ипатьевском подвале. Так что пока — ждать и готовиться. К нашей первой войне… На благо Родины…

Глава 19

…- Господин адмирал?

Я стою перед невысоким коренастым мужчиной с тёмными волосами, густыми бровями и седоватыми усами. На его плечах вице-адмиральские погоны с эполетами, на боку висит в кожаном потёртом футляре подзорная труба. С другого бока — небольшая морская шпага. Он с подозрением смотрит на меня, а я устало улыбаюсь, потому что нам и в самом деле пришлось нелегко. И это — мягко сказано: вначале нужно было добыть корабль. Достаточно большой, чтобы загрузить на него огромное количество винтовок и патронов к ним. Потом — пробить фарватер среди затопленных защитниками города кораблей, причём, незаметно для нападающих и тех же защитников. И, самым последним, привезти драгоценный груз в осаждённый Севастополь, испытывающий острейшую нужду в оружии, боеприпасах, продовольствии… Да впрочем, легче сказать, что в городе нет проблем лишь с землёй и камнем, чем во всём остальном. Пороха мало, что для ружей, что для пушек. Ядер мало, иногда стреляют вместо картечи мелкими камнями. Не хватает воды, хлеба, про мясо и говорить нечего. Если только случайным ядром или осколком бомбы убьёт какую-нибудь животину, тогда — да, в котлах появляется мясо. А так — каша, да жидкий супчик из того, что есть под рукой. Так что свалившийся на голову севастопольцам большой парусник под неизвестным флагом, набитый до отказа оружием и продовольствием, как чудо небесное. Стряхиваю усталость с плеч, выпрямляюсь:

— Владимир Алексеевич, прикажите срочно разгрузить корабль, там слишком много всего ценного, чтобы отправлять его на морское дно. И всё это мы передаём в дар защитникам города русской славы. Безвозмездно. С одним лишь условием…

Корнилов щурится, а я заканчиваю фразу:

— Ни за что не сдавайте город, и уничтожьте всех врагов!

Вот так. Пафосно, но в духе эпохи. Лицо командующего обороной светлеет, а я добавляю:

— На рейде стоит ещё один корабль, его нужно срочно ввести внутрь. Там — новейшие орудия, порох, боеприпасы.

— Вам нужна помощь, милейший?

— Разгрузка. Пришлите людей. Затем можно будет и отдохнуть…

Звучат распоряжения, начинается суета. Пузатый купец швартуется, и я своими глазами вижу знаменитый русский аврал: сотни матросов бегают по сходням, волокут длинные ящики с винтовками и гораздо меньшие с патронами и гранатами в глубину бухты, где в катакомбах оборудованы склады. Ревут ослики, ржут лошади, кричат добровольные грузчики. Один из ящиков разбивается, винтовки высыпаются на землю. народ смотрит, обсуждает, но тут один из матросиков в парусиновой робе с размаху отвешивает разине в ухо. Оружие мгновенно собирают с земли и утаскивают к остальному. К сожалению, начинает светлеть, а завтра будет первая бомбардировка города, во время которой Корнилов погибнет… А ещё второй корабль, который лишь начали втягивать в бухту… Успеем? Внутри я спокоен, потому что мои друзья не допустят его гибели, расстреляв вражеские корабли или батареи из пушек Острова. Но это будет не победа русских воинов, а наша. И как раз этого не хочется допустить. Нам нужно, чтобы солдаты и матросы поверили в себя. Поверили в то, что враг будет разбит, и победа останется за ними. А не вмешательство потусторонних сил подарило Империи победу. Тогда ничего не изменится. Увы…

— Господин иностранец, можете заводить второго — купца-!

Трещит фосфорная спичка, вспыхивая вонючим дымком, я зажигаю большой фонарь, описываю им два круга слева направо. Спустя несколько минут из темноты выныривает смолёный бок, с сухим треском наваливается на набережную. Незнакомый мне вице-адмирал командует:

— Навались, братцы! Давай!

Это новая группа матросов тащит сходни. Ещё один адмирал? Тогда это может быть только Нахимов! Или Истомин? Надо проверить, и я решаюсь обратиться к нему:

— Павел Степанович?

— Да-с?

Он оборачивается ко мне, а я делаю шаг навстречу и протягиваю ему свою руку в тактической перчатке:

— Знакомство с героем Синопа — огромная честь для меня, ваше сиятельство!

Тот смущается, даже чуть краснеет, но отвечает на рукопожатие по-мужски, крепко. Затем спрашивает:

— Что там?

— Порох, боеприпасы к пушкам, новейшие орудия системы Арроу.

— Никогда не слышал.

— Это наша, местная разработка. У врага таких нет. И не предвидится.

Удивлённо вскинутая бровь, потом он догадывается задать вопрос:

— А, собственно говоря, кто вы, милейший?

…Уф… Ну, наконец то! А то все настолько доверчивые и наивные, словно большие дети! Склоняю голову в коротком поклоне:

— Граф Лекс Торвальд, господин вице-адмирал. Чилиец. А это — мои подданные и подчинённые. Они обучат ваших воинов обращаться с новым оружием…

Показываю на сошедшие на берег команды кораблей. Нас немного, сто пятьдесят человек. Естественно, что мы, пятнадцать старших, как нас называют. И остальные из нового набора. Когда мы объявили, что требовалось, то добровольцами вызвались буквально все, и мужчины, и женщины. Лиэй плакала и скандалила, желая отправиться со мной, но была безжалостно оставлена на Острове, впрочем, как и все остальные девушки, женщины и подростки. Здесь им делать нечего! Решение было единогласным. Среди мужчин, разумеется.

— Вы… Из Чили?!

— Слышали о нас?

Корнилов машет рукой:

— Слышал, но не бывал. Отрадно, отрадно. А что привело вас сюда, за тысячи вёрст от родных мест?

Теперь я делаю указующий жест в сторону вражеских позиций:

— Они. Считайте, что это кровная месть. У моей Родины к англичанам и французам очень большой счёт. И мы прибыли, чтобы оплатить его.

— Вот как?

Вижу, что он с трудом сдерживает нетерпение и пытаюсь остановить его:

— Простите, господин адмирал, но я очень устал. Моим людям полегче, они всё-таки менялись. А мне пришлось вести корабли почти без сна и отдыха… Не мог бы я где-нибудь отдохнуть хотя бы пару часов? Мой заместитель…

Взмахом руки подзываю Сергея Первого, почтительно маячащего неподалёку, к себе, представляю:

— Барон Серг Арроу. Мой заместитель. Он сможет разрешить все вопросы, пока я буду отдыхать.

Адмирал мрачнеет, оглядывается по сторонам, но густой туман, организованный, кстати, нами, скрывает практически всё.

— Если только в катакомбах, господин граф. А то, не дай Бог, накроют бомбой…

— Мне не привыкать, господин адмирал. И мы в своих горах избалованы куда меньше, чм вы думаете.

Корнилов светлеет лицом:

— Тогда прошу следовать за мной. ваша светлость.

— Разумеется.

Делаю условленный жест, Сергей кивает — командование принял. И мы неспешно идём в сторону по песчаному пляжу. Да… Ностальгия… Я был в этом городе очень давно, ещё сопливым мальчишкой. Сколько же лет прошло? Сорок? Или больше? Впрочем, город значительно меньше, чем стал в моё время, застройка напоминает обычную деревню — дома-мазанки, обнесённые плетёными заборами, правда, имеется несколько особняков из белого камня. Но они до отказа забиты чиновниками, аристократами, высокими чинами, не успевшими удрать до начала осады. И найти там койку для заезжего графа не в силах даже герою Синопа. Ну, не будем привередничать. В катакомбах прохладно, так что спокойно выспимся. Благо, со мной коврик и термоодеяло. Проблем не будет. А там и наши подойдут. И будем выбирать себе участок обороны. Хорошо бы, Малахов Курган… Но вряд ли нам доверят центр обороны. Скорее всего, сошлю на северный край. Потому что южным командует как раз Павел Степанович… Самое интересное, что я ни капли не солгал — после того, как мы перехватили купцов под Австралией и перетащили их Островом в Чёрное море, именно мне пришлось вести оба корабля ни на секунду не смыкая глаз, и потому я зверски хочу спать. Пока лишь стимуляторы не дают мне заснуть прямо на ходу. Но вот я вижу чернеющий зев пещеры, два матроса у входа берут — на караул- свои неуклюжие ружья громадных размеров, но я успеваю отметить, с каким обожанием они смотрят на моего провожатого. Тот ласкового кивает им головой в небольшой аккуратной фуражке и негромко произносит:

— Благодарю за службу, голубчики.

Те браво рявкают, правда, негромко, в пол голоса:

— Рады стараться, ваш… Сиясь… Во!

Адмирал поворачивается ко мне:

— Здесь можете отдохнуть, господин граф. Ребята покажите его сиятельству укромный уголок для отдыха. Он двое суток на ногах, сумел привести оружие и порох.

Матросы удивлённо смотрят на меня, потом один их них срывается с места:

— Не побрезгуйте. Ваша светлость…

Небольшой закуток за занавеской из мешковины. Топчан. Чистенько выметенный пол. Недолго думая извлекаю из пристёжки коврик, расстилаю прямо на полу. Матрос смотрит круглыми глазами, и я машу рукой:

— Спасибо, голубчик, можешь быть свободен. Разбудите меня через… Четыре часа.

Вытаскиваю тонкое одеяло, но тут матрос говорит:

— Ваша светлость, вы бы на лежанку легли, а то застынете.

Успокаиваю доброго малого:

— Не волнуйся, я на этом в снегу спал, и, как видишь, жив. Вы, главное, разбудить меня не забудьте.

— Сделаем, ваше сиятельство. Не переживайте.

Я укладываюсь, не снимая своих берец, накрываюсь одеялом, подсунув под голову свой мешок, и через мгновение проваливаюсь в сон…

…- Ваше сиятельство, господин граф, вы просили вас разбудить…

Я рывком поднимаюсь на коврике, невольно пугая резким движением матроса, но ту же успокаиваю его:

— Спасибо, голубчик. Уважил.

На мгновение замираю, прислушиваясь к себе — отлично! Короткий сон освежил и привёл меня в порядок.

— Что там у нас, служивый?

Показываю на улицу. Матрос пожимает плечами:

— Тихо, ваша светлость. Постреливают. Его высокопревосходительство господин вице-адмирал Нахимов интересовался вашей персоной… Просил, как подниметесь, к нему прибыть.

— А мои люди?

— Людишки ваши, ваша светлость, устроены возле башни.

..Башни? Уж не та ли, что построили севастопольцы для обороны? Помню её, невысокое полукруглое строение с узкими бойницами.

— Проводишь, служивый?

Матрос кивает, я быстро скатываю коврик, складываю одеяло. Всё цепляю к рюкзаку, закидываю его на спину и мы выходим прочь из катакомб. Ну, здравствуй город при дневном свете! Снаружи суета. Крики людей, звон лопат и кирок о камень, перепачканные в белой пыли известняка лицо матросов, долбящих неподатливый камень. Крепкие выражения висят в воздухе. Орут истошными голосами ослы, на которых увозят вынутый грунт и камни, возят мешки с песком откуда то из бухты. Цепочкой ступают навьюченные не хуже животных люди. Все с древними кремневыми ружьями, которые составлены в пирамиды. Дымят котлы, на которых готовится еда. Вездесущие мальчишки пялятся на нас, уж больно моя фигура и одежда отличаются от привычных местным нарядам. На мне — степной камуфляж и жилет-разгрузка, за спиной висит станковый рюкзак. Пристёгнутый к нему зеленовато-жёлтый коврик, пожалуй, самый необычный здесь предмет. На боку — кобура под мощный бинокль с фотоумножителем и дальномером, на другом — шашка. Самая обычная с виду, если не считать хитрой стали и заточки толщиной в одну молекулу. Кобура с пистолетом пристёгнута на манер вермахта, на животе. И опять же за спиной старая, по моим меркам, СВД в брезентовом чехле с отстёгнутым прицелом, разумеется. Нечего народ смущать раньше времени. Стрелять я всегда любил и умел. Не зря во время службы в Советской Армии получил отпуск с выездом на Родину за это, причём — дважды. Мы идём по пыльной дороге, богато украшенной навозом всех видов, и я подсознательно ощущаю, что мне чего то не хватает. Потом соображаю — запахов! Чуть сладковатый от животных экскрементов имеется, а привычный, без которого мы себя не мыслим, бензиновый, отсутствует. Что поделать, колорит эпохи… Спустя полчаса приходим к так называемой башне. Вижу чёткие квадраты наших палаток. Лагерь, пусть и временный, разбит, как положено. Часовые несут охрану, дымят костры, ароматный запах разносится из котлов. На нас косятся местные жители, вездесущие любопытствующие мальчишки чирикают, словно стайка воробьёв, обсуждая наши единообразные одежды и снаряжение, прочие диковинки, на их, разумеется, взгляд. Матрос доводит меня до моих, затем вытягивается во фрунт, отдаёт честь, и, испросив позволения удалиться, исчезает. Меня встречает Сергей:

— Ну, что, выспался?

— Ага.

Зеваю, прикрыв рот ладонью. Тут так принято. Ещё и перекрестить надо, а то вдруг чёрт влезет. Скидываю рюкзак и мы устраиваемся на снарядном ящике.

— Что у нас?

— Косятся.

Он глазами указывает на кучку господ, не скрывающих своего занятия. А те расположились не так далеко, на холмике, наблюдая за тем, что происходит у нас. Чуть поодаль вроде бы ведутся земляные работы, но матросов, на мой взгляд, излишне много, как и оружия. Да и казачки, невесть откуда взявшиеся. Немного, с полсотни, но если это пластуны…

— Не доверяют.

— А ты бы сразу поверил? Учитывая свою паранойю? Прибыли невесть откуда. Привезли неизвестно что. Кучу ништяков, за так, да ещё умудрились пройти заграждение из кораблей. Правда, дырку закрыли нашими — купцами-, но прецедент то уже создан, согласись!

— Ладно. Обойдётся.

Машу рукой.

— Да, как с Николаем…

— Не напоминай. Зачем меня Корнилов хочет видеть?

Серёга от возмущения открывает рот:

— Ты чего?! Надо народ обучать владению нашими винтовками, решить для себя вопрос, стоит ли вообще нам доверять, да мало ли… Ты, к тому, цельный граф! А для Империи это титул редкая редкость и невидаль. Им князь куда привычнее. Иди давай, а то посыльный уже раз пять прибегал. Вон, очередной спешит…

Хлопает меня по плечу. Я трогаю щетину — а, сойдёт для сельской местности… Почти не видно. Передо мной застывает очередной матросик, совсем щуплый парнишка:

— Ваше Сиятельство, его высокоблагородие, командующий обороной Севастополя вице-адмирал Корнилов желает вас видеть.

Поднимаюсь, нависая над ним с высоты своего почти двухметрового роста:

— Веди, голубчик, к Владимиру Алексеевичу…

Проходим через заваленный ящиками и мешками зал Башни, спускаемся в подвал. Это завтра, после бомбардировки, на которой, Корнилов, кстати, должен погибнуть, от строения мало чего останется. А сегодня она ещё стоит… Большая комната, на столе — план укреплений и города, если я понимаю. А я понимаю. И — острейшее любопытство в мою сторону и такое же недоверие. Сам вице-адмирал, Нахимов, тот правда, настроен более благожелательно, голубой жандармский мундир чуть с стороне, форменные сюртуки других морских офицеров. Снимаю с себя свою кепку с длинным козырьком, сую под погон, щёлкаю каблуками берец, короткий поклон:

— Граф Лекс Торвальд, господа, чилийский подданный, Первый касик Племён людей.

…А что, инка так и переводится — человек. По крайней мере, в этом мире… Мда. Глаза, однако, выскочат, господа… Но Корнилов первым приходит в себя:

— Господин граф, может, всё же объясните вашу истинную цель прибытия в Севастополь?

Я спокойно улыбаюсь в ответ:

— Ничего такого, господа. Лишь желание помочь доблестной русской армии и флоту отстоять город, и…

Тут мой голос из мягкого становится жёстким, словно сталь:

— уничтожить врага. Целиком и полностью. До последнего солдата и матроса. Слишком много зла принесли эти страны моему народу.

— Вы хотите сказать, что для вас эта война, в некотором роде — личная месть?

— Для каждого моего солдата, для каждого инки. Ибо они, ваши враги — зло в своём настоящем виде. Силы преисподней, так сказать.

Тишина. Но тут вмешивается жандарм:

— А что это за ружья, доставленные вами, и к тому в таком огромном количестве? Почему вы считаете, что они лучше наших?

Я принимаю более расслабленную позу и менторским тоном начинаю короткую лекцию:

— Господа, вы все помните сражение при Альме и высадку десанта в Евпатории. Вооружённые нарезным оружием враги расстреливали ваших солдат с дистанции, намного превышающей даже дальность выстрела из пушек, так?

Лица офицеров становятся злыми, и я продолжаю:

— Дальность выстрела из русского гладкоствольного ружья — шестьсот шагов, причём, прицельная составляет половину данного расстояния. И разлёт пуль на дистанции весьма значителен. Вы согласны?

Теперь господа офицеры не только злы, но и хмуры. Ещё бы — так тыкать носом в грязь…

— Дальность же стрельбы из заграничных образцов — до тысячи двухсот шагов. Потому вражеские стрелки легко выбивали расчёты ваших орудий, оставаясь недосягаемыми для них. А что уж говорить о пехоте. Расстрел беззащитных людей. С удовольствием, радостью и презрением к их беззаветной храбрости и верности Отечеству.

Не выдерживает Истомин:

— И вы хотите сказать, что ваши ружья могут нам помочь?

— Дальность стрельбы из них достигает более трёх вёрст, господа…

Гробовая тишина. И это — самое мягкое сравнение того, что произошло при моих словах…

Затем раздался чей-то сдавленный голос:

— Милостливый государь! Вам не кажется…

— Не кажется!!! И я бы попросил оставить подобный тон при общении со мной! Вся страна знает, что Первый Касик не умеет лгать! Если я сказал — три версты, значит, так и есть! И в доказательство этого прошу выделить моим воинам участок. Любой! Мы покажем, как надо воевать по-военному!

…Опять меня подвела горячность. Сейчас нам просто укажут на двери, и будут правы… Однако либо я чего-то не учёл, либо народ действительно исстрадался, но Корнилов вскинул руку, предупреждая излишне горячих, и довольно спокойным тоном, что никак не вязалось с его внешним видом, поскольку адмирал налился кровью, словно рак, произнёс:

— Тогда, господин граф, может вы завтра вообще уничтожите врага?

— Как пожелаете, господин адмирал.

Щёлкаю каблуками своих ботинок, коротко склоняю голову, выхожу прочь, провожаемый сдавленными криками в зале. Выхожу из башни, иду к своим, благо, недалеко. Меня встречают вопросительными взглядами, мол, как дела? А хреново, дела-то. Ещё и как! Но раз назвался груздем, полезай в кузов. Включаю виртуалку, выхожу на связь с Островом. Тот отвечает сразу, но не любопытствует, поскольку уже в курсе дел — в моём обмундировании встроены и микрофоны, и видеокамеры. Что удивительно, даже не хихикает, как обычно…

— Что будем делать?

— Ты серьёзно решил перебить всех?

— Абсолютно серьёзно.

— И что думаешь использовать? Газ?

— Варварство. Лучше я использую дельта-боеприпасы. Их же возможно настроить на генетический уровень?

— Легко. Собственно говоря, это заложено в их программу.

— Тогда — действуй. Взять сотню проб, запрограммировать дельта-частицы. Утром устроим туман и для вида постреляем из миномётов обычными снарядами. Ну а после пусть господа думают…

Мне уже ясно, что наша миссия полностью провалилась, и надо завязывать все дела на этой планете. Сплошная импровизация и провал за провалом. Подводит моя горячность, торопливость и шапкозакидательство. Имея на руках такую мощь нет ни малейшего желания маскироваться, хочется сразу и всё. Решено! Завтра вечером мы убираемся… Ночь проходит в молчании. С той и другой стороны. Плотные ряды матросов и солдат окружили наш лагерь, молчат, только смотрят, чем мы занимаемся. Да ничем! Ужинаем, выставляем свои посты, отдыхаем. А утром, с первыми лучами солнца, начинаем представление….

— Ыыыыы!!! Бух-Бух!

Бьёт колотушка по большому бубну. Я кружусь вокруг маленькой пирамидки камней, наяривая на древнем инструменте. Ночью мне его привезли роботом. Люди переглядываются, крутят пальцем у виска, мол, рехнулся, болезный. Но я не обращаю на это внимания а исступлено колочу по туго натянутой коже. Пять минут, семь… И вдруг толпа замирает, когда очередной удар по бубну звучит громом с небес. Очередной раскат, солнце затягивает тучами. Громадными, клубящимися с яростью и необузданностью. Снова удар по бубну, резонирующему с раскатами грома. Вспышка молнии. Мой голос разносится по всему городу:

— Ыыыыы!!! Ба-Бах! Ба-Бах!

Плотная пелена дождя, почему то падающего на врагов. Шум струй, гром, сверкание молний. Останавливаюсь. Расстёгиваю пуговицы куртки, обнажая торс, кое-кто отворачивается, снова берусь за бубен:

— Оружие — к бою!

Бойцы, предупреждённые о предстоящем спектакле. Торопливо выкатывают миномёты из-под тента. Стена дождя не помеха для наших прицелов, тем более, что наводка даётся сверху. Замечаю краем глаза кучу расшитых мундиров — господа офицеры и генералы со страхом смотрят на спектакль. Лязгают затворы, всё, можно стрелять!

— Огонь по готовности! Пли!

Бум! Бум! Бах! Сгущающийся туман разрывают вспышки выстрелов. Увесистые полуцентнеровые подарки уходят во мглу рукотворной грозы и тумана. Где-то там, вдалеке, вспыхивает пламя. Гаксиевые боеголовки рвутся с адской силой, заставляя вздрагивать землю после каждого разрыва. А я радуюсь, что за шумом грозы и взрывов севастопольцы не слышат истошных воплей тех, кого сейчас жрут заживо дельта-частицы, запрограммированные на британскую, французскую, итальянскую и турецкую кровь… Простите меня, Светлые Небеса, за жестокость… Мои ребята расстреливают по два ящика мин, и незаметно запускают небольшую машину, которая испускает струи густого дыма без запаха. Клубы алого цвета заволакивают нас, вызывая крики страха у зрителей, становятся всё гуще, окончательно скрывая нас из вида, и вот я уже чувствую тягу гравитационного транспортёра, а спустя минуту оказываюсь на спине Острова, зависшего точно над нами. Ощущаю злые и презрительные взгляды, как же меня сейчас все ненавидят… Боги… Молча иду, передо мной безмолвно расступаются, но их молчание хуже кнута. Хуже удара. Это словно плевок в лицо. Да, ты не потянул. Слишком много возомнил о себе. Слишком… Виртуалка вспыхивает перед глазами, но я рву связь — не сейчас. Сначала домой. И… Мне надо побыть одному. Я не рождён быть прогрессором. И не хочу им быть. Щёлкает замок двери.

— Режим полной изоляции.

Снова щелчки. Сейчас ко мне не войти даже с ядерной бомбой. Я молча скидываю с плеч куртку, которую успел одеть. Не могу смотреть никому в глаза, не хочу чувствовать их эмоции, потому что виноват лишь я. Но это тяжело признать, и я не знаю что делать. Точнее, знаю, но не хочу этого. В конце концов, чем виноваты остальные? Но… У меня нет выхода. Остракизма и презрения мне не вынести, да и какой из меня командир, ели люди станут смеяться надо мной?

— Кластер, слушай команду. Ввести в действие директиву — три ноля Зелёный-.

Озадаченное молчание, потом короткий голос:

— Исполняю. До активации три. Два. Один. Активация. Исполнено.

…Вот и всё. Конец мечтам и устремлениям. Желаниям и хотениям. Простите меня, люди. Я всех предал. И бросил. В данную секунду Остров усыпляет всех, находящихся на нём, кроме меня, естественно, складывает тела в криохолодильники. Затем они будут высажены в точке, указанной мной. Конец…

— Вернуться в точку, откуда были забран экипаж.

— Может, не надо? Я сотру им память, и всё будет в порядке. Хочешь, заложу им самые лучшие воспоминания, они станут тебя на руках носить!

— Они — станут. А я — нет. Ведь мне ты память не заменишь!

Со всей дури бью по подлокотнику дивана. Тот хрустит.

— Что делать с вашей дочерью?

— Доставить в покои.

— Принято.

…Лиэй я не брошу. А тем, кого обманул, всё компенсирую. Снабжу деньгами, дам наводку будущему Президенту Федерации. В конце концов, такими кадрами не разбрасываются…

— Яра, Ихана, остальные?

Понятно, о ком речь. Их надо оставить, но девчонки вроде бы…

— Всех, кроме первых двоих, оставить. А девушек отправить вместе с остальным экипажем.

— А ваши друзья? С вашего родного мира?

— Пусть будут со всеми. И… Оставь им побольше денег и драгоценностей.

— Исполняю.

Знакомое ощущение прыжка. Затем слышу странные звуки.

— Внешний обзор.

Вспыхивает сфера. Сервис-роботы аккуратно выносят людей, располагая их на поляне. Остров где-то в лесу. Но, как я вижу, неподалёку проходит дорога. А с другой стороны — даже посёлок со станцией. Сергею Первому я оставил телефон с выходом на будущего Президента. Что же, удачи вам. Вы честнее и лучше меня. А я… Я просто недостоин быть вашим другом и командиром. Яра первой раскусила меня. Какое же я всё-таки… Убожество… Сфера гаснет.

— Директива выполнена. На борту — пятьдесят один человек. Жду дальнейших приказов.

— Пока — режим невидимости и молчания. Сместиться к…

Называю координаты. Пока не приду в себя, побуду там. Да и присмотрю, чтобы с людьми всё устроилось…

Глава 20

— Господин президент?

— Да, кто это? И я — не президент.

Знакомый с чуть заметной хрипотцой голос моего протеже звучит так, словно мы общаемся вживую.

— Может, помните, год назад, мужчину с дочерью, который приходил к вам на дачу?

— Лекс?!

В его голосе звучит страх, а читаю составленную для меня справку. Увы. У него не получилось. В том смысле, что стать президентом Федерации. Не на кого опереться. Быстро смяли, ещё быстрее отодвинули, хорошо, хоть жив остался…

— Да. Я, собственно говоря, по делу. Сейчас в районе…

Называю станцию, где я высадил всех.

…- мой прежний экипаж. Люди, на которых вы сможете опереться, чтобы добиться власти. У них есть средства, умения, знания. Воспользуйтесь ими. Они пойдут за вами. Поверьте.

Озадаченное молчание, потом осторожный вопрос:

— У вас что-то случилось?

— Это вас не должно волновать. Займитесь лучше делом.

Обрываю связь. Остров послушно висит на месте.

— Снять режим полной изоляции.

Щёлкают замки.

— Где моя дочь?

— Поднимите глаза.

Не понимая, вскидываю голову и виду прижавшуюся к ограждению галереи дочь, со страхом смотрящую на меня. Горько улыбаюсь:

— Видишь? Опозорился я, дальше не куда. И не придумал ничего лучше, чем просто выкинуть всех отсюда. Так что… Если хочешь, я и тебя отпущу с ними…

Показываю на светящуюся сферу, где народ начинает приходить в себя и быстро группируется. А вот Миха — машет руками, беря командование на себя. И остальные мои друзья уже рядом с ним. Это — ядро. И я верю, что у них всё получится. Отворачиваюсь. Лёгкие шаги, девочка подходит ко мне, кладёт привычно свою ладошку мне на руку, затем отдёргивает. Замирает. Разве можно что-то скрыть от того, кто читает твои мысли? И на моём лице опять горечь и стыд…

— Папа… Ты всё-равно, самый лучший. И самый добрый…

Она тихо влезает на диван, устраивается рядышком, обнимая мою руку. Пытается утешить:

— Ты не переживай. Всё устроится. Люди не пропадут, президент их устроит.

— Он ещё не президент, доча…

— Станет. С ними — станет. Не переживай. Давай лучше спустимся вниз, поужинаем вдвоём. Спокойно. Без того, чтобы отвлекаться. Тебя вообще последнее время задёргали, всё свалили на твои плечи, вот ты и сорвался….

— Наивный ребёнок…

Она чуть отстраняется.

— Я не наивная. Просто я тебя очень люблю.

Взьерошиваю её снежно-белые волосы:

— Я тоже тебя люблю, милая…

Так, прижавшись друг к другу, мы молча сидим, наблюдая за тем, что происходит на поляне. А там беспорядок сменяется чёткими действиями. Вот уже звонят по оставленному мной телефону. Видимо, договариваются, потому что вижу артикуляцию губ, когда Сергей Первый объявляет результаты переговоров. Народ ставит палатки, я обо всём позаботился, начинают готовить ужин, распределяют всех по отрядам. Мужчинам вручают оружие, отправляют в дозор. Формируется разведывательная группа, выдвигается к посёлку. Остальные ждут. Взмахом руки гашу сферу. Удачи им всем…

— Ну, что, сходим, поедим? Как ты предложила?

Личико дочери озаряет улыбка:

— Разумеется, папочка. В столовую?

— Нет, вниз. Помнишь ресторан, где мы с тобой ели? Там ещё была тётя, очень красивая, но страшная внутри?

— Ой, конечно! Там так вкусно готовят…

— Тогда пошли собираться.

Лиэй убегает к себе, а я иду в ванную, где быстро споласкиваюсь под душем, меняю одежду на более подходящую здесь. Джинсы, куртка, рубашка-толстовка. Достаточно. Естественно, парализатор и световая катана. Достаточно. Дочка уже готова. Садимся вместе с ней в приготовленную Островом машину, и нас плавно спускает вниз. Не спеша еду. Остров пока повисит в автономном режиме. Оставшихся разбудят завтра утром. Не хочу никого сейчас видеть. Тем более, объясняться…

…Внутри заведения ничего не изменилось. Всё точно так же, как и год назад. Хвала Богам. Нас не узнают — похоже, что персонал обновился. Это тоже хорошо. Но готовят всё так же вкусно и недорого. Впрочем, деньги давно уже меня не интересуют, с возможностями Острова…

…Мы спокойно едим, наслаждаясь вкусными блюдами. Лиэй, как обычно непосредственна и весела, а я начинаю ощущать какую-то непонятную волну эмоций — страх, ужас. Они клубятся, словно густой нефтяной дым. В чём дело? Меня кто-то узнал? Не хотелось бы эксцессов, особенно, при дочери. Она может пострадать…

— Милая, посиди немного, я схожу в туалет.

— Ой, папочка, я тоже хочу!

— А справишься сама?

— Я уже не маленькая, мне уже двенадцатый год!

— Ох, прости. Ты для меня всегда будешь любимой и маленькой дочкой…

Мы поднимаемся, скрываемся за занавеской, где расположены — удобства-. Быстро справляю нужду, и внимательно осматриваю зал из-за занавески, ожидая дочурку. Ничего странного или подозрительного. Тогда откуда эта волна? И вдруг перехватываю взгляд из-за уличного стекла. Круглый глаз. Один. Второго нет. Изуродованное веко. Седые всколоченные волосы. Сломанный расплющенный нос… Ничего себе, досталось, однако… Ей… И вдруг понимаю, КТО там, на улице… Она осталась жива?! Люди не стали пачкаться?

— Папа, ты меня ждёшь? Я же сказала, что уже большая!

Дочка делает вид, что расстроена, но на самом деле ужасна довольна, что я уделяю ей столько внимания. Моет руки после туалета, и мы возвращаемся за столик. Доедаем, дальше ловить здесь нечего. Подзываю официантку:

— Счёт, пожалуйста.

Та уходит, чтобы вернуться спустя пару минут. Кладёт листок на стол:

— Прошу.

Пробегаю глазами, останавливаясь на последней итоговой цифре. Всё по прежнему. Расплачиваюсь, оставляя десять процентов на чай. Общемировая практика. Девушка цветёт, собираясь отойти, потому что я уже встал, но я задерживаю её невинным вопросом:

— Вы не можете мне подсказать, кто это здесь лазит возле ресторана, одноглазая.

— А, эта убогая? Она к вам приставала?

— Да нет, что вы…

— Одна чокнутая. Тут год назад нас купили на спецобслуживание, и, похоже, она была там главным развлечением. Долго лечили, но сами видите, время такое… Короче, поднялась на ноги, да так и осталась в городе. Её не трогают, но и она ни с кем не общается. Не может. Или не хочет. Словом, дурочка. Крышу у неё капитально снесло. Всё время лопочет о пришельцах, чудовищах. Не связывайтесь с ней.

Уходит, а я нащупываю парализатор в кармане.

— Идём, доча?

Не спеша покидаем зал, подходим к машине, и вдруг я слышу дикий истошный крик:

— Это ты!

Успеваю оттолкнуть дочку в сторону, но сам уклониться уже не успеваю — палка с торчащими гвоздями врезается мне в руку, которой я машинально заслонился. Боль мгновенно простреливает тело, но вторая рука уже жмёт кнопку. Передо мной падает одетое в грязное длинное пальто тело. Скрюченные пальцы ещё подрагивают, одна нога короче другой, ужасающие шрамы на лице, клочья седых волос. Светлана… Выдёргиваю импровизированное оружие из руки. Кровь течёт ручейками. Лиэй замерла, закусив губу, но я, шипя от боли, наклоняюсь и затаскиваю тело девушки в салон, потом обращаюсь к дочке:

— Залезай и достань аптечку.

Она спохватывается, ныряет внутрь машины, чтобы спустя мгновение вернуться с автомедиком. Прикладываю коробочку к руке, тот начинает работу. Уф…

— Папа, это…

— Да. Видят Боги, я не думал, что кончится этим. Куда хуже смерти, поверь.

— И ты…

Машу здоровой рукой, одновременно осматриваясь по сторонам — не видел ли кто произошедшего. Но, Хвала Богам, вроде бы миновало. Ни прохожих, ни гостей города. Тусклые фонари, унылая атмосфера.

— Поехали, Лиэй.

Усаживаемся в машину, автоматическая аптечка с писком отваливается от руки. И ни капельки не болит. Едва отъезжаем от города, благо он невелик, как включаю гравитационный генератор и взмываю вверх. Вот и Остров. Кластер просто виртуально хмыкает. Хорошо, что кроме меня и дочки никого нет. Либо заморожены, либо отсутствуют. Вношу безвольное тело в транспортную кабину. Лиэй, естественно, вместе со мной. Настороженно посматривает на Светлану, а та превратилась в куклу. Пошевелится она не может, изо рта течёт слюна, словом, зомби. Открываются двери, и я вношу её на руках внутрь медицинского отсека. Открываю капсулу, затем снимаю одежду. Туда можно только раздетым. Так что придётся посмотреть маленький стриптиз. Помню, тело у неё было потрясающим… Увы. Было. Её били без всякой жалости, жгли, нет двух пальцев на правой руке. Как только выжила. Одна нога вообще изуродована, кость срослась криво, вторая рука практически высохла. Атрофировалась. Мне даже страшно. Но с другой стороны, после всех её деяний… Но всё-равно, жаль. Лучше бы сразу убили, чем такое. Ха, заговорил о жалости? Ты, уничтоживший пятьдесят тысяч человек собственными руками? Если не больше? Они были врагами. И что? Чем они хуже её? Разговор с собственной совестью ничего не даст. Так что прекращаю обращать на это внимание, опускаю безвольное тело внутрь капсулы, затем закрываю крышку. Нажимаю клавишу сенсора. Восстановление. Режим — стандартный. Время восстановления — час. Ничего себе! Медицина у нас на высоте. Впрочем, всё свежее, не застарелое. Так что обойдёмся без плавки и затвердевания скелета, коррекции фигуры. Меня устраивает всё то, что было раньше. Лиэй смотрит на меня очень внимательно.

— Папа?

Вздыхаю:

— Лучше бы её сразу убили, чем такое.

— Ты оставишь её здесь?

— Мне нужна шохо.

Опять подозрительный взгляд на неё, на меня. Отвернулась к стенке.

— Ну, она красивая…

— А ещё ненавидит меня за то, что я сломал ей жизнь, так она считает.

— Сотри ей память.

— Зачем? Пусть будет, что будет. И, ты знаешь, я думаю, что бедолага кое-что поняла за этот год. Когда её вышвырнули из больницы, и она осталась здесь.

Лиэй опять смотрит на меня, потом согласно кивает.

— Ты большой. Тебе и решать.

Снова вздыхаю:

— Да. Большой. И уже одну жизнь прожил. Только так ничему и не научился.

После паузы добавляю:

— Она встанет голодной. Приготовь ей что-нибудь. Закажи в столовой.

— Хорошо, папочка…

Таймер отсчитывал минуты, мельтешили секунды. Наконец коротко пискнул зуммер, знаменуя окончание процедуры восстановления. Я поднялся, взял со стула приготовленный халат, подошёл ближе. Щелчок, колпак откидывается, спустя секунду открываются глаза, яркие, голубые, смотрящие на меня с неутолённой ненавистью. Протягиваю ей одежду:

— Держи. Потом поговорим.

Отворачиваюсь, возвращаюсь на место. Стремительное шуршание хлопка, затем мягкий шлепок босых ног о покрытие. Замерли. Как я понимаю, сейчас Светлана в растерянности рассматривает себя в зеркальной плоскости. Усаживаюсь на стул, разворачиваюсь. Да. Я прав. Она зачарованно разглядывает полностью восстановленное тело, не стесняясь распахнутого халата и не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Нравится работа?

…Вспомнила. А эмоции резко, почти мгновенно изменились. Почему Надежда? Ожидание?

— Ты… Можешь так с любым?

— Практически да. Если, конечно, он жив.

— Жив.

— Тогда без проблем.

Она подходит ближе, вновь внимательно смотрит мне в глаза:

— А что взамен?

— За твоё лечение? Ничего. Когда я увидел, что с тобой стало, понял, что на роль Бога я не подхожу. Поэтому решил исправить то, что произошло.

Осмотрелся по сторонам:

— Пойдём, пожалуй, в другое место. Не знаю, как у тебя, но у меня это место вызывает не слишком приятные воспоминания. Лучше поедим. Согласна?

Неуверенный кивок, так не подходящий к прищуренным глазам, но оправдывающий мои ощущения.

— У тебя, как я вижу, много вопросов. Я готов ответить на них без утайки.

Поднимаюсь со стула.

— Идём.

Открываются дверцы кабины, мы входим внутрь. Транспорт начинает движение. Молчание становится невыносимым, но двери раскрываются, и мы оказываемся в коридоре. Открываются двери моих апартаментов. Вежливый жест:

— Прошу.

Пожав едва заметно плечами, Светлана проходит вперёд. С удивлением осматривается по сторонам. У меня, точнее, нас, довольно скромно. Строгая, хотя и комфортабельная мебель, несколько батальных картин на стене, простой плетёный коврик на полу. Галерея опоясывает гостиную, видны краешки дверей.

— Присаживайся.

Показываю на диван. Она опять дёргает плечиками, устраивается на краешке. Тут же появляются два сервис-робота, вносящие полный стол еды и напитков.

— Вот. Можешь приступать. Мы с дочерью уже поели.

— Да-да. Не стесняйтесь.

Звучит сверху звонкий голосок девочки. Затем появляется она сама, усаживается рядом со мной, задумчиво глядя на девушку. Та чуть краснеет, но, как я чувствую, от ненависти к ребёнку, и я дёргаю щекой — не люблю, когда обижают дочь. За прожитый год с лишним мы уже настолько сроднились, что я и забыл о разнице в нашей крови… Гостья понимает, что переборщила, молча принимается за трапезу.

— Извини, что мешаю… Тебе надо кого-то вылечить?

Она только ниже опускает голову, ещё быстрее работая челюстями. Молчишь? Всё-равно скажешь… Ждём. Наконец Светлана отваливается от тарелок, наливает себе чай, начинает пить.

— Да.

Ответ звучит неожиданно.

— Кого?

Неожиданно меня пробивает такая тоска!.. Глухим голосом она произносит:

— У меня есть сестра. Она… Парализована. Один ублюдок сбил её на машине. И откупился. Я и к бандитам подалась только из-за того, чтобы отомстить… Но как ни пыталась — не вышло. Слишком высоко забрался подонок. Вот и начала… Куролесить от бессилия. Пыталась подняться повыше в нашей иерархии. Да всё без толку. Женщин в законе не бывает — один ответ.

Пауза.

— Ты… Сможешь её вылечить?

Опять надежда в эмоциях.

— Надо взглянуть.

Тухнет… Зря.

— Где она находится?

— В Швейцарии. Но… Какой сейчас год?!

Называю сегодняшнюю дату, и она белеет от страха:

— Я вчера должна была заплатить очередной взнос! Но…

Умолкает. И отчаяние, безмерное, продирающее даже меня до мозга костей… Лиэй, держащая весь наш разговор руку на моей ладони, заглядывает мне в глаза:

— Папа, помоги ей.

Киваю в знак согласия.

— До завтра ничего не случится. А утром мы её заберём их клиники сюда. И положим в капсулу для лечения. Максимум день, и она встанет. Это я могу гарантировать.

Изумлённый взгляд, переходящий в настороженный.

— Ничего не делается за так. Что ты хочешь взамен? Предупреждаю сразу — ни денег, ни квартиры у меня больше нет. Да и сама я…

Спохватывается, снова не веря своим глазам, быстро окидывает своё исцелённое тело взглядом. Прикрываю веки. Что, доигрался в Господа Бога? Всемогущим себя почувствовал? Мразь вы, Лекс. Ещё какая… Тишину нарушает её голос:

— Нет, если ты хочешь, то я согласна… Расплатиться собой…

Ладонь Лиэй чуть надавливает мне на кожу, но тут же расслабляется. С некоторым удивлением слышу свой голос, говорящий как бы со стороны:

— Не хочу. Не надо. Мне. Такое. Предлагать. Из. Благодарности.

Светлана растеряна. Пожалуй, впервые за многие годы. Показываю на спальню, где раньше спала Ихана.

— Ложись там. Ванная в комнате. Одежду найдёшь в шкафу. Вылетаем утром.

— Но у меня нет загранпаспорта!

С удивлением смотрю на неё:

— Ты что, так ничего и не поняла?

Она словно стирает что-то из своей памяти, потом сдавленно говорит:

— Я вообще не помню последний год… Только тот вечер… В ресторане…

— Отдыхай. И, прости, я запру тебя. Не хочу, проснувшись, увидеть головку дочери на своей тумбочке.

— Ты с ума сошёл?! Зачем мне это делать, если ты можешь спасти Ирину?!

…Вот как зовут её сестру? Красивое имя…

— Все удобства есть в спальне. Тебе не понадобится выходить до утра. Ты прости, но я тебе просто не верю…

Провожаем её до выделенной комнаты, затем приказываю кластеру заблокировать её дверь. Щелчок замков подтверждает исполнение приказа. Теперь и мы можем лечь спать. Спохватываюсь:

— Назавтра — кемпер, трёх киберов и Клару.

— Принято. Время?

Прикидываю расстояние.

— Семь часов утра по местному времени. Меня поднять в пять.

…Вот не спросил, когда клиника, где лежит сестра Светланы, начинает работать… Ничего. Медицинские учреждения трудятся круглосуточно. А, как я понимаю, данное заведение не из дешёвых…

…Утро началось как и раньше — зарядка, приведение себя в порядок. Теперь поднять дочку и нашу гостью. Светлана, судя по её внешнему виду и красным глазам ночью не спала. Её проблемы. Хотя девушку можно понять — у неё впервые появилась надежда на исцеление последнего близкого человека. И я не собираюсь обманывать её. Если тело не получится восстановить, в чём у меня очень сильные сомнения, вырастим дубликат и пересадим в него её мозг. Это реально. И не составит никаких проблем…

…Быстрый завтрак. Лиэй просится с нами, но я непреклонен, её вид слишком экзотичен, и к тому же ей лучше остаться. Там она нам не помощник. Надув губки, девочка остаётся на Острове. Спускаемся вниз, на площадке застыл кемпер и три кибера. А где Клара?

Аватара появляется вслед за нами из дверей комплекса, дразнящей походкой проходит вперёд и садиться на переднее сиденье, рядом с водителем.

— Адрес клиники?

Девушка называет его, кибер, исполняющий роль водителя, кивает, спустя мгновение машина взмывает в воздух. Нам предстоит час пути. Основная часть по воздуху, гораздо меньшая по земле. Девушка поражённо смотрит в окно на пролетающую внизу землю, а я смотрю то, что происходит с высаженными мной людьми. Пока вроде всё нормально. Автобус за автобусом увозят их с поляны. Посылаю разведчика проследить точку назначения. Ну а мы идём на посадку. Клиника, где лежит сестра Светланы, находится в очень красивом и живописном месте — горная долина, куда искусно вписан комплекс зданий, могучие остроконечные ели, такие же зубчатые скалы вокруг. Да… Мне очень нравится… От созерцания меня отвлекает мягкий толчок, прибыли. Выходим из кемпера, нас встречает одетая в форменное платье сестра. Вперёд выступает Клара. На безукоризненном французском она объясняет, что госпожа Торвальд желает забрать свою сестру домой. Сестра в коротком замешательстве, быстро просматривает список больных. Увы, дамы с такой фамилией нет. Зато есть госпожа…

— Это она и есть. Госпожа… вышла замуж за моего нанимателя. Поэтому вы и не поняли…

Пояснение удовлетворяет тётеньку, поскольку сестра выглядит на тридцать с большим хвостиком, и она ведёт нас в главное здание. Там нас принимает врач, с которым я общаюсь на приличном немецком, забитом в меня кластером, как и английским и десятком прочих. Просрочка оплаты? Простите, герр Вайсмюллер, не рассчитали время поездки. Должны были прибыть вчера, как раз в день оплаты. Естественно, лишнее пребывание будет компенсировано. Только назовите сумму. Без тени сомнения выписываю чек, прилагаю даже некую компенсацию. В таких делах лучше не жадничать. А деньги надёжно затыкают любой самый болтливый рот. Приходит подтверждение транзакции, и врач превращается в саму любезность. Нас ведут в палату, где лежит Ирина, и я впервые вижу на глазах Светланы слёзы, а всегда настороженное лицо сменяется совсем другой улыбкой, не искусственной, а искренней. Девушка на кровати буквально копия той, что я сопровождаю. Они ещё и близнецы! Понятно… Киберы ловко переносят неподвижное тело на носилки, накрывают специальным одеялом, и Светлана, держа неподвижную руку сестры, семенит рядом. Кемпер распахивает дверцы, больную вносят внутрь, укладывают на постель. Машина, по своей сути — квартира на колёсах, так что проблем нет. Немного отъезжаем от клиники, провожаемые персоналом, и едва скрываемся за поворотом, включаем невидимость и взмываем в небеса. Ирина не может говорить, только едва двигает глазами. И всё время пытается рассмотреть меня. Света тихо что-то шепчет ей на ухо, и я начинаю вновь ощущать надежду их обоих. Отчаянную и безнадёжную. Первая думает, чем ей придётся расплачиваться за исцеление. Вторая — уже ни во что не верит. Если не смогли поднять на ноги в Швейцарии, то разве смогут в Федерации? Один я спокоен. И Клара с киберами. Посадка. Двери вновь раскрываются, и подхватив носилки, киберы отправляются в медотсек. Капсула уже давно готова и ждёт нас с раскрытым колпаком.

— Раздень сестру, и ребята положат её внутрь. Проведём диагностику, а потом выберем лечение.

Неожиданно Светлана и Ирина краснеют. Причём, синхронно.

— Эй, вы чего? Я отвернусь. А они — не люди. Они машины. Роботы.

— Ро…

От неожиданности девушка икает, а глаза второй становятся круглыми, словно плошки. Качаю головой:

— Бестолковая ты, Света. Другая бы на твоём месте уже всё сообразила…

Отворачиваюсь. Шуршание ткани. Негромкие голоса. Щелчок закрываемой крышки звучит, словно выстрел в напряжённой тишине.

— Возвращайтесь.

Бросаю киберам. Клары с нами нет. Те послушно кивают и… Начинают расплываться по полу, впитываясь в него. Девушка в страхе прикладывает ладонь ко рту, а я думаю о том, что кластер явно следит за всем, и решил показать гостье, что я не лгу. Шутник… Всматриваюсь в экран диагноста.

— Что могу сказать… Перелом позвоночника. Причём, множественный. Атрофия всех мышц. Не хочу тебя пугать, но Ирине оставалась пара лет, в лучшем случае.

— Она…

Напряжённым, звенящим голосом спрашивает Светлана, вновь с отчаянием глядя на меня и сложив руки на высокой груди. Она удивительно красива в этот момент, и я невольно замираю на миг, но спохватываюсь:

— Нет, никаких противопоказаний нет. Совершенно. Но лечение займёт чуть больше времени, чем я рассчитывал. Думал, уложимся в двенадцать часов, но придётся восстанавливать печень, большую часть желудка, половину лёгкого. Удивляюсь, как она вообще выжила… Словом, шестнадцать часов с минутами. Запускать?

— Ты так и не сказал, что мне будет стоить её лечение…

Опять голос девушки звенит.

— Не волнуйся. Ничего невозможного или гадкого я не потребую. Обещаю.

— Слово?

— Слово.

Опускает голову. Кивает. Ввожу команду. Окошко капсулы мутнеет. Так всегда, когда организм больного или раненого приходится вначале разобрать… Чтобы не травмировать врача или родственников… Писк таймера, сигнализирующий начало отсчёта лечения.

— Всё. Теперь остаётся только ждать.

— Можно… Я останусь с ней?

Пожимаю плечами:

— Как хочешь. Но ты только зря будешь здесь торчать. Скоро сюда придёт квалифицированный персонал, они и присмотрят, если что. А так ты будешь только мешать.

— Не буду!

Выпаливает она.

— Присяду в уголке, прикинусь ветошью и не стану отсвечивать.

— Как хочешь. Но, думаю, лучше бы мы решили окончательно все наши вопросы, и обсудили вопрос оплаты.

Она тухнет. Потом снова вскидывает голову:

— Платить я буду только после окончания лечения! Меня уже не раз кидали!

А я опять начинаю злиться, но спохватываюсь — она в своём праве. А моя злость уже принесла свои печальные плоды…

— Я полностью согласен и одобряю твое решение. Расплата после лечения. И — никак иначе. Ну а сейчас, раз ты не хочешь, я ухожу к себе.

Вхожу в транспортную кабину, двери закрываются, и я выхожу уже у себя.

— Папа, у тебя всё получилось?

Лиэй.

— Разумеется. Спасибо кластеру. Правда, придётся повозиться, но зато девушка гарантированно будет здоровой. Ирина — совершенно чистая душа. И даже не знает, чем её сестра добывала средства на лечение и содержание в заграничной клинике.

В сфере вспыхивает наша поездка, и дочь прилипает к ней. А я отправляюсь в спальню. Три часа сна для меня всё-таки мало.

Глава 21

Несмотря на опасения, никто из оставшихся на Острове не возмущался и не протестовал против того, что я отправил новый экипаж обратно. Не подошли — значит, так оно и есть. Вождю виднее. Чёрт побери, как удобно! Для таких подлецов, как я… Зато, наверное, те, кого высадил, проклинают меня всеми святыми! А зря. Память я им оставил, и обладая теперь знаниями будущего люди смогут стать носителями нового витка прогресса. Двинуть человеческую цивилизацию далеко вперёд… Две медички поспешили в свой отсек, раз есть больная, остальные занялись делом — надо утилизовать оставшееся имущество, привести в порядок освободившиеся места. Всё-равно Вождь рано или поздно но наберёт людей. И хотя основную часть работы исполняют сервис-роботы, но и людям придётся попотеть. А я привыкаю к тишине и спокойствию. Нет суеты, нет плотного людского потока. Редко когда мелькнёт человеческая фигура. И, пожалуй, надо заканчивать с демократией. Все решения на борту принимает командир. И никаких обсуждений. Особенно, в узком кругу… Пока я отсыпаюсь, Остров перебазируется на ближайшую свалку, благо город с многомиллионным населением под боком, можно сказать, и начинает питаться. Ну а я вновь погружаюсь в раздумья на тему что делать и как быть? Сделать ещё попытку прогрессорства? Так нас теперь слишком мало. Да и не стану я кидать подростков в пекло. Тогда куда и что? В отчаянии решаю бросить ломать голову и мучать себя сомнениями. Будет день, будет и пища. Так, кажется? Лучше посмотрим, что у меня получится со Светланой и Ириной. Та ещё проблема. Одна — чернее ночи. Вторая — невинный ангел. Сёстры близнецы, красавицы. Сканер показал, что из Ирины получится после выздоровления. Она, пожалуй. превзойдёт сестрёнку по красоте… Ну да стоит ли развевать пасть? И куда их девать после лечения? Тоже отправить к президенту? Вряд ли он примет их. Одну — может быть. А вот вторую — ни за какие коврижки… Мои размышления нарушает звонок в дверь. Опа! Света! Что случилось? Открываю дверь, и девушка влетает в апартаменты стремительным метеором:

— Они меня выгнали!

Пытаюсь успокоить:

— А я предупреждал. Незачем мешать. Они куда более опытные медики, чем я. Задача перед ними поставлена, так что сделают всё в лучшем виде.

— Но я сестра! Имею право!

— Ничего ты не имеешь!

Не выдерживаю я.

— Не сжалься я над тобой — тебя бы пристукнули где-нибудь на свалке, в лучшем случае. А в худшем — разобрали на органы. И твою сестру тоже! Так что помалкивай и жди.

…Вот это эмоции! То ли у Лиэй подсмотрела, то ли догадалась, что не стоит больше играть железную леди и побыть сама собой, но всё точно так же, как у дочери: надутые губы, сердитый вид, опущенные глаза… Молча проходит к дивану, плюхается на него. Замирает неподвижно. Потом сварливо спрашивает:

— Ты решил, что попросишь в уплату за лечение?

Киваю.

— Да. Не уверен, что тебе, правда, это понравится…

— Не тяни резину. Я?

— Нет. Ни ты, ни Ирина. Больше того, у вас будет большой дом, достаточно средств до конца ваших дней. При одном условии — стань человеком.

— Что ты имеешь в виду?

— Расскажи всё сестре. Всё. Без утайки. Тебе так или иначе придётся это сделать. Рано или поздно. Зачем тянуть?

Она белеет, словно лист чистой бумаги. Потом обречённо выдыхает:

— Тебе не говорили, что ты последняя сволочь?!

— Я и без тебя это знаю. Но если не хочешь сейчас — не надо. Пусть всё будет как и раньше.

Лихорадочно вспоминаю, где в последние годы не будет больших потрясений. О! Подходит!

— Вы уедете в Норвегию. Там есть райское местечко, озеро Ньеса. Куплю вам дом. Сделаю счёт. Миллионов пятьдесят, я думаю, вам хватит. А там сами решите что делать. Тихая страна, спокойное место. Ближайшие тридцать лет там будет спокойно. Так что живите. Начни жизнь с нового места. С языком и прочим я вам помогу.

…Явственное, чистейшее незамутнённое изумление и непонимание, твёрдое, словно скала…

— Ты хочешь сказать, что всё делаешь просто так?!

Опять молчаливый кивок. Спустя минуту добавляю:

— По сравнению со мной ты, девочка, ангел с белоснежными крыльями. А после того, что я совершил, даже такая мелочь ничего не значит.

Она обжигает меня непонятным взглядом, да и эмоции вновь хаотично смешиваются, причём до такой степени, что я становлюсь совершенно бессилен: ненависть, любопытство, злоба, недоумение, сожаление, тоска, и… Даже нечто вроде интереса ко мне и досады. Воистину, никто не способен понять женщину.

— Сходи поспи. Когда придёт время, я тебя разбужу, если сама не проснёшься. Обещаю.

Ожидаю вспышки гнева или истерики, но она послушно поднимается и отвечает:

— Ты прав. Да и время не будет так тянуться.

Ушла. А я остаюсь. Мне надо подумать. Почему я так поступаю. Она преступила все людские законы, а я вожусь с ней, словно Светлана этого достойна. Но даже у самого закоренелого убийцы и мерзавца есть что-то светлое в самой глубине души, куда он сам боится заглянуть. Если вначале я просто хотел заиметь себе женщину, послушную, тихую, то теперь сам не знаю, что на меня нашло. Комплекс вины за содеянное? Тогда я полный идиот. Если не хуже. И все мозги, — разогнанные- с помощью медицины мне ничего не дадут. Я как тот волк, которого сколько ни корми, а он всё в лес смотрит. Учи дурака, учи, а толку не будет. Комплекс Бога? Да. Не можешь терпеть, когда тебе перечат, когда сопротивляются, вот и результат. Так жидко обделаться. Поэтому, устраивай девчонок, и путь они забудут о тебе поскорей. Потому что в реальности ты — ничтожество. Твоя спортивная фигура, твои мозги, твои знания и умения — на самом деле, не твои. Всё искусственное, всё даровано Островом. И лучшее, что ты сейчас, пожалуй, можешь сделать, закончить свои дела и покончить с жизнью самоубийством. Кластер восстановлен, обойдётся без тебя. Просто отправить его напоследок куда-нибудь отсюда. И всё. Потому что оставлять Остров здесь — самый верный способ уничтожить планету в междоусобице… А… Лиэй? Что будет с ней? С девочкой из племени Проклятых? Об этом ты подумал?! Стоп. А нужен ли ей такой отец? Бесполезный, никчёмный, ничего не умеющий…

Я трясу головой, отгоняя дурные мысли. Что-то со мной не то. Совсем не то! Такая ерунда и муть лезут в головы… Может, влияние ро-частиц с Острова Смерти? Было уже такое, хотя кластер утверждает, что этого не может быть. Но чем чёрт не шутит… Соберись! Командую я себе, собирая остатки воли в кулак. И сразу становится легче, наваждение исчезает, и я с облегчением обвожу комнату взглядом. Словно скала скатилась с моих плеч. А потоп я хватаюсь за голову — Мать Богов! Наворотил! И как мне теперь всем в глаза смотреть?! Прямо хоть головой об стену бейся! Стоп! Спокойствие, только спокойствие, как говорил один великий швед. Попробуем разобраться в проблеме. Итак, Остров оприходовал Чужой, использовав его составляющие. Верно. Он утверждает, что ро-частица — элементарная составляющая любого вещества, от атома, до молекулы и электрона, от кварка до мюона. Едем дальше. Если это первоматерия, тогда почему она так влияет на меня? Ответ прост — потому что изначально она была чужим составляющим вещества. Чужое имеет информационный слепок своих хозяев. А какова задача Чужих в нашем мире? По утверждению Острова, а так же их делам — уничтожение людей. Мы разобрались с чужим островом. Но информационный слепок их характеров и дел, их стремлений и задач остался на ро-частицах. Тогда почему они не влияют на мой Остров, а я веду себя как… Как не знаю что?! В чём разница между мной и кластером? Думай. А что тут голову ломать? В твоей пресловутой эмпатии! Ты не читаешь мысли людей, как Лиэй, зато улавливаешь чувства. Тот самый пресловутый информационный слепок. Находясь столько времени с чужими, имея происхождение из их мира, неудивительно, что ты считываешь ИХ задачи, запрограммированные изначально. И, будучи угрозой и врагом ИХ миру, а так же зная это, их информационная составляющая пытается тебя уничтожить! Мать Богов! Как же просто открывается этот ларчик! Вот откуда у меня эти замашки вседозволенности, отклонения от обычного поведения… Иногда человеческая сущность берёт верх, тогда я делаю что-то хорошее. Но по большей части, поскольку влияние на меня постоянно, наоборот. И, кстати, ещё одно — стоит мне побывать за пределами Острова, как моё поведение выравнивается. Тогда… Почему я решил отпустить сестрёнок, вместо первоначального намерения завести себе любовницу? Разжалобили красивой историей? Нет…

— Кластер, использовались ли захваченные на Острове Смерти ро-частицы при реставрации медицинского отсека?

— Нет. Основное количество чужих материалов пошло на восстановление рубки управления.

— Принято. Конец связи.

А именно в рубке я провожу большую часть своего времени! Теперь неудивительно. Тогда… Как бороться? Часть информационного слепка уже выдохлась, как я понимаю, потому что я смог трезво оценить ситуацию и разобраться в причинах проблемы. Но ещё много осталось, потому что суицидные мысли наверняка навеяны именно чужими… Что же делать? Что?! Спокойствие… Спокойствие… Есть! С этими проблемами совсем забыл о себе, любимом! В том смысле, что о себе, живущем в этом мире! Можно чем то помочь? Давай вспомним… Точно. И проблем у тебя, Лекс, хватает. Выше крыши… Ну, что же… Где я там? Что? Да ничего! Тебе надо как можно больше времени находится вне Острова! В любом месте, только не на нём, пока не выдохнется информационный остаток. А для этого нужно либо постоянно прыгать по всем возможным местам, размазывая этот отпечаток всюду, где только можно. Либо заменить чужие ро-частицы на изначально свои! Ну и чтобы не подвергаться постоянному воздействию излучения, по возможности максимальное время находиться вне Острова! И не надо ехидничать по поводу снижения уровня эмпатических способностей до такой степени, чтобы не воспринимать это излучение! Потому что оно уже будет восприниматься организмом помимо меня на подсознательном уровне! А так я хоть смог его уловить и вычислить! Уф!!! Даже легче стало… Ладно. Разобрались… Смотрю на таймер — ещё десять часов. Хватит мне этого времени, или нет? На встречу с самим собой? Думаю, да… Срочно даю кластеру задачу на подготовку, затем высылаю разведчика по своему домашнему адресу. Задача — найти и вычислить, когда я выхожу на работу. Прекрасно помню, где и как я работаю в это время. Просто нужно определить смены. Пока происходит подготовка, лихорадочно решаю, что можно сделать. Самое простое — создать где-нибудь счёт, чтобы никакие финансовые проблемы больше не касались. Далее — нормальная работа. А для этого необходимы либо связи, либо учёба и диплом. Плюс знание языков, и… Да. По другому — не получится. И никак иначе…

…- Короче, никогда не ломайся, ни под каким видом. Как бы ни было тяжело или сложно — выход всегда найдётся.

Я смотрю сам на себя с обеих сторон. Да. Это я. Только на сорок лет младше. Хотя выглядим мы ровесниками. Только я поздоровее. Ну да теперь мы практически близнецы. Медкапсула, информационный пакет знаний, пачка новых документов — паспорта, водительские права, дипломы, удостоверения. Всё — лучше подлинного, да ещё, как говорится, — проведённое-. Ни одна проверка ничего опровергнуть не сможет. Тем более, что знания в голове соответствуют бумажкам от и до, если не превосходят. Теперь мой близнец, точнее — я, знает кучу иностранных языков не хуже, чем оба родных. Обладает обширнейшими знаниями в куче сфер: технической, исторической, психологической, военной, торговой. Словом, я вложил в него весь свой опыт жизни, и то, что Остров мог сделать с его телом и организмом. Я молодой бросаю взгляд на вторую капсулу, где лежит ещё один человек.

— Подождём на улице. Заодно перекурим…

Выходим из здания, устраиваемся на лавочке. Он — я, достаёт пачку сигарет. Задумчиво смотрит на стоящий автомобиль. С виду — обычный американский седан, ну, может, излишне зализанный.

— Красивая машина.

— Твоя. Только в отличие от оригинала никогда не сломается. И резина не износится.

Глаза становятся круглые. Усмехаюсь:

— Система самовосстановления. Всё изношенное в течение ночи будет восстановлено. Хитрый принцип. Объяснять долго, да это и за пределами даже моего разума. Короче — пользуйся. Даже если в тебя — войдут- он восстановится. Просто дай ему покой и место…

Протягиваю ему небольшое портмоне:

— Здесь ключи. От машины, от новой квартиры и дачи. Адреса указаны. Можете переселяться от тёщи. Номер счёта в банке. Номер счёта за границей. Никуда не лезь, ни в какие аферы и соглашательства, особенно — в учредители фирм, спокойно работай, добивайся успеха. Не мизантропничай, помни о семье — она на первом месте. Чтобы не жалеть.

Кивок.

— Да что толку лишний раз пережёвывать — ты и так в курсе. Главное — никогда не падай духом.

— Ещё увидимся?

— Не знаю. Не стану загадывать.

Открывается дверь медцентра, оттуда выходит та, кого ждали. Косится на меня, но я машу рукой:

— Удачи вам. Счастья желать не буду. Вы и так счастливы. Просто не знаете об этом. Поменьше ругайтесь.

Усаживаю обоих в машину. Спустя мгновение гравитационный транспортёр подхватывает автомобиль и тот исчезает за коконом. Вот и всё. Бросаю взгляд на часы — пора! Через пятнадцать минут из капсулы будут извлекать Ирину…

Светлана уже нервничает, расхаживая по гостиной из угла в угол. По себе знаю — последние минуты ожидания самые длинные. Она нервничает так, как никогда раньше. Вздыхает транспортная кабина, раскрываются двери. В сопровождении дежурной медички одетая в обычные свободные брюки и рубашку-распашонку входит Ирина. Сама. На своих ногах. На щеках — лёгкий румянец, у неё удивительная походка! И просто волшебная улыбка. Да… Из двух сестёр старшая более красивая! Но, ладно. Успокаиваемся, приступаем к делу. Стол уже накрыт, надо накормить девушку. Да и Светлана вроде бы тоже не прочь перекусить… Приглашаю всех за стол. Лиэй уже ждёт. Красные глаза и белоснежные волосы дочери шокируют излеченную девушку. Но она справляется с изумлением и, честно скажу, с испугом довольно быстро. Начинается трапеза. Светлана не может отвести глаз от сестры, как та работает столовыми приборами, спокойно разговаривает, прислушивается к новым ощущениям здорового тела… Наконец сёстры переглядываются, и я чувствую острое любопытство. Ну, точно. Сейчас начнутся вопросы… Так и есть:

— Лекс, мы, конечно, тебе благодарны до конца жизни, но что дальше?

— Ира, я уже сказал Светлане, но вы ещё пока не в курсе — вы уезжаете на место жительства в Норвегию. Хорошая страна, удобное место, чудесный климат. К сожалению, вам не рекомендуется покидать его на долгое время, иначе могут быть осложнения.

Девушки пугаются, и Светлана спрашивает:

— Насколько надолго?

— Желательно не дольше, чем на год.

Облегчённый синхронный вздох. Улыбаюсь про себя. Хитрые какие. Допиваю кофе, затем встаю:

— Утром едем. Встаём в семь утра. Выезд в восемь. И — да, Света, подбери сестре нормальную одежду. Завтра обещают прохладную погоду.

— А…

— Кровать у тебя большая, думаю, вам двоим тесно не будет. Спокойной ночи.

Лиэй, промолчавшая весь ужин, тоже поднимается со стула. Мы раскланиваемся, расходимся по своим комнатам. Я действительно собираюсь лечь спать, потому что устал, как собака на хорошей охоте. Душ. Кровать. Вспыхивает виртуалка. Кому я нужен? Лиэй. Хм, чем дочка у меня сейчас озабочена? Поговорим…

— Папа, ты честно их отпускаешь?

— Абсолютно честно. Без обмана и подвоха.

Короткая пауза, потом:

— Я иногда тебя совсем не понимаю, как ни стараюсь.

Посылаю ей улыбку в ответ:

— Поверь, ты не одинока. Я сам себя часто не понимаю.

— Но ты же хотел шохо!

— И сейчас хочу. Но, думаю, пока можно и потерпеть. Найдём чего-нибудь по дороге. Это же не последний мир, согласна?

Ответная улыбка-смайлик.

— Да. И правильно. Она тебя не любит.

— Я знаю, милая. Конечно не любит.

— И если с тобой ляжет, то только из благодарности. Или чтобы приручить тебя. Воспользоваться.

— Умница, доченька. Поэтому я и избавляюсь от неё.

Тихий вздох:

— А сестра у неё вообще такая красавица…

— Доча, мне что, прийти к ней и сказать, мол, я тебя вылечил, давай, отрабатывай на спине? Я, конечно, далеко не посланник светлых сил, но и не такой уж отмороженный. Пусть попытаются начать жить снова. Шанс я им дал, теперь дело за ними.

Зевающий смайлик.

— Всё, милая, мне завтра рано вставать. Давай спать. Вернусь — поговорим.

Волна любопытства:

— А куда ты едешь?

Опять улыбаюсь:

— Отвезти то их надо?

— А можно мне с тобой?

— Разумеется.

— Ой, как я счастлива!

…Действительно, почему бы не взять с собой девочку? Как-никак, родные места. Можно будет проехаться, специально сделать крюк, показать ей места, где я родился. Да и… Впрочем, нет. Просто прокатимся. Покажу ей водопад, озёра, сопки. Сейчас осень, сухо. И красиво. Берёзки пронзительно жёлтые, с красными вкраплениями рябины. Листья ещё не облетели, так что очень красиво…

…Подъём. Как и договаривались, в семь утра. Завтрак. На улице уже стоит кемпер. Обе сестры одеты одинаково. Ну, у близнецов такое часто — общие вкусы, общие нравы. Обе жутко нервничают — а ну как я передумаю? И когда мы садимся в автобус, все пятеро — верная Клара, как обычно, со мной, их чуть отпускает. Взмываем в небо, берём курс на Север. Честно говоря, приказываю киберу идти на максимально возможной скорости, поэтому добираемся от столицы Федерации до места назначения всего лишь за сорок минут. Большая, огороженная высоким забором вилла. Кемпер тормозит возле неё, у ворот нас дожидается клерк. При виде нас оживляется, срывается с места. Официальная часть проходит быстро. Обе сестры по легенде родом из Канады, решили переехать поближе к старушке Европы. Так что ничего странного. Передача ключей, вручение документов на владение, поскольку деньги уже переведены. Всё-таки кластер просто гениальный вор — чистит счета Федерального Казначейства с такой лихостью! Да ещё без всякой надежды найти мошенника. Поскольку запутывает он следы просто виртуозно. Даже вход в Сеть осуществляется с неотслеживаемых в принципе адресов, созданных при помощи логгеров Острова. Вот когда у человечества появятся чипы с возможностью нескольких сотен септилионов операций в секунду, тогда кибермошенника можно будет раскрыть. Ну а пока — извините… Клерк уходит, и мы все входим в дом. Два этажа, довольно большая площадь. Приличная мебель. На первое время можно обойтись и ей. Делаю знак Кларе, и та кладёт на стол пухлый пакет.

— Вот, девочки. Ваши паспорта. Канадские, норвежские, разрешение на жительство, оно же вид. Номера ваших счетов. Всё подлинное и действующее. И — удачи вам.

На мгновение склоняю голову в коротком прощальном поклоне, затем направляюсь к дверям. Клара и Лиэй вместе со мной. Выходим, проходим через вымощенный брусчаткой двор, выходим на улицу. Дверь кемпера раскрывается, усаживаемся, и вдруг из калитки виллы вываливается кто-то из сестёр. Ирина? Или Светлана? Наверное, всё же, старшая. Но машина уже взмывает в воздух, земля проваливается под нами, а я спокойно раскидываюсь на кровати. Клара смотрит вниз, потом отворачивается и спрашивает:

— И тебя не интересует, что она хотела сказать?

Цинично усмехаюсь:

— Либо — возьми меня с собой, либо — я тебя люблю, идиот!

— Второе.

Пожимаю плечами.

— Так я и знал. Только вот правды в этих словах ни на грош. Ты же знаешь, что я ощущаю чувства.

Аватара молчит, потом оживляется:

— Слушай, а тут так красиво! Необычно!

Рывком выпрямляюсь — да. Кибер ведёт кемпер между сопок на высоте метров двадцать. Может, того меньше. Причём — не спеша. То-то и Лиэй прилипла к стеклу так, что не оторвать. И скорость маленькая, можно всё рассмотреть. Тоже гляжу в окно, чувствуя, как щемит сердце. Сколько лет я здесь не был? Не видел родные края? Да уже больше полвека. Как уехал, так и не смог вырваться. Ни разу. Обидно… Мы плавно летим над сопками, над ручьями и озёрами, пересекаем заливы. И я чувствую, как на меня нисходит некое умиротворение, очищение. Моя душа успокаивается, и все проблемы становятся такими мелкими! Теперь мне по плечу всё! И никакие Чужие меня не сломают! Лиэй отрывается на мгновение от окна, хочет что-то сказать, но замирает, увидев на моих глазах слёзы. Проглатывает слова, снова прилипает к окошку. Потом всё же выдыхает:

— Как красиво!

…Бедная девочка… Ты просто не видела Земли. Для тебя любое место на планете будет красивым, потому что оно другое — не выжженная до желтизны степь, не выгоревшая трава. Но здесь, пусть и в другом мире, на другой планете, в другом измерении — это моя Родина. И каждый камень здесь мне знаком, потому что всё вокруг я исходил своими ногами. Озёра, сопки, ущелья, ручьи. Мы летим над городами, над посёлками и железной дорогой, сопки сменяются могучими карельскими лесами. Теперь и аватара ахает, увидев своими глазами переходящих ручей лосей. Громадных и величавых. Восторженно пищит Лиэй, рассматривая, как здоровенный медведь ловит рыбу в прозрачных желтоватых струях бурной речки. Это лишь мы, люди, тратим все свои силы либо на потребление, либо на убийство себе подобных. А звери — они чисты от низменных страстей и желаний. Иногда я им завидую…

…После путешествия чувствую себя совсем другим — полным сил и энергии. Не зря говорят про сакральную силу древних цивилизаций Земли. Ну а Север — это древняя Гиперборея и много кто ещё до неё. Так что… Похоже, что влияние Чужих на меня преодолено. Но беречься надо. И в случае повторения симптомов нужно немедленно будет совершить паломничество на Родину…Проверяю контрольные камеры — что там с экипажем? Всё в порядке. Люди устроены в одном из пристоличных санаториев — бывших пионерских лагерей, и. похоже, что моя кандидатура начинает оправдывать надежды, потому что я вижу необычную бурную суету и в лагере, и вокруг неё. Спутники докладывают, что работа кипит. Все развили бешеную деятельность. Ну, что не делается — всё к лучшему. Так что, удачи, господин Президент Федерации! У тебя самые лучшие, самые умные и умелые кадры, какие только могут быть на Земле. Удачи!..

…Кемпер заходит на посадку, плавно приземляется. Лиэй под впечатлением от путешествия, прыгает от возбуждения. Дёргает меня за рукав. Похоже, что и на неё моя Родина подействовала — я ещё никогда не видел её такой довольной. Но нам пора улетать отсюда. Потому что вид моих людей будет терзать мою совесть. И мне стыдно перед ними. Куда направиться? Включаю генератор случайных чисел, выбираю комбинацию, и, не глядя, начинаю стартовый отсчёт. Прыжок! Мгновения дурноты, безвременья. Наконец все чувства приходят в норму.

— Сканирование диапазона.

Мгновения тишины. Потом ответ кластера:

— Длинные и средние волны. Искусственная модуляция. Короткие волны не используются. Следов теле, головещания нет. Компьютерные сети не обнаружены. Спутники отсутствуют.

— Это где же мы выпрыгнули?

Мгновение паузы. Потом чёткий ответ кластера:

— Уровень цивилизации соответствует одна тысяча девятьсот двадцатому — двадцать второму году земной цивилизации по христианскому исчислению.

…Это что получается? Я в Гражданскую прыгнул?!.

Глава 22

— Можешь уточнить дату?!

Мгновение спустя слышу голос:

— Первое сентября тысяча девятьсот двадцатого года.

Я без сил откидываюсь на спинку командирского кресла в рубке — попал! Впрочем, сам виноват. Ткнул пальцем без оглядки. Теперь расхлёбывай. Ладно. Особых проблем не будет. Нет ни нормальной авиации, ни радиолокации, так что можно уменьшить режим секретности до простой невидимости, будем экономить энергию. Относительно же вмешательства — никакого. Хватит. Ты не Бог, чтобы лезть куда не надо. Просто станем наблюдать и смотреть, кто прав, кто виноват. Ну, если по мелочи, вдруг пристанут, когда спущусь за борт. А сойти надо обязательно, потому что воздействие чужих частиц никто не отменял…

…Мы идём с Лиэй, одетые по соответствующей моде по набережной Севастополя. В бухте мрачно возвышаются стальные корпуса эскадры Антанты, множество различных кораблей под флагами — Доброфлота-. День солнечный, что радует, и солнечные лучи играют на поверхности моря. Общий фон города — относительно ровный. Ожидание, вот что можно сказать о нём. Все чего-то ждут. Чего? Из истории я знаю, что здесь случится через два с небольшим месяца. Войска Красной Армии возьмут Перекоп, и начнётся эвакуация. Потом — красный террор. Ну а дальше особо не вдавался. Все историки обходили этот вопрос стороной. Наверное, как и везде — банды, строительство нового государства рабочих и крестьян, ну и прочее — индустриализация, коллективизация, модернизация… И дочери и мне любопытно всё, но прежде всего люди. Поскольку день тёплый, то народ гуляет, наслаждаясь хорошим днём. Дамы с собачками и — блестящими- кавалерами, в основном в мундирах, хотя попадаются и чиновники в партикулярных платьях, а то и вообще в костюмах. Простой публики мало. Я имею в виду рабочих, крестьян, короче, простонародье. Лица у людей… Честно скажу, совсем другие. Я привык к своему времени, когда генофонд нации очень сильно изменился. И — в очень плохую сторону. Здесь же и сейчас красивое, по моим меркам лицо — норма. Как и ум, написанный на нём, большие чистые глаза, вежливые манеры. Может, оттого, что сейчас большинство составляет — чистая- публика, не слышно ни ругани, ни, тем более, мата, который практически полностью заменил нормальный русский язык на улицах, учреждениях и мероприятиях моего времени. И это не шутка — знаю множество молодых людей, которые просто не понимают литературного языка, зато виртуозно матерятся, заменяя отборной нецензурщиной все другие слова. А тут… Наблюдать забавно, когда подтянутый офицер, перетянутый ремнями, с шашкой на боку и револьвером или браунингом в кобуре на боку, щёлкает каблуками сияющих сапог, затем снимает фуражку, кладя её на локоть руки и низко склонившись, целует затянутую в кружевную, или нитяную перчатку даме в широкополой шляпке с кружевным зонтиком на сгибе локтя, которую сопровождает скромно одетая горничная или компаньонка. И разговоры…

— Ах, Апполинарий Петрович, я слышала, что войска нашего доблестного…

— Что вы, душенька, это всё сказки…

— Но, Владимир Петрович, как вы можете в такое время?..

— Уважаемая княгиня, что вы, в самом деле? Наши славные войска…

Лиэй одета соответственно, как положено девочке-подростку: тоже большая широкополая шляпа, соответствующих размеров кисейный зонтик, элегантная сумочка красивого дизайна на локте, лёгкие туфельки-сапожки на высоких каблучках. И когда только научилась на них ходить? Ко мне устремляется патруль, два вооружённых казака с трёхлинейными карабинами за плечами и подтянутый офицерик. Судя по всему — прапорщик военного разлива. Лиэй вскидывает на них глаза, удивлённо хлопает ресницами, и военные невольно отшатываются, непроизвольно крестясь при виде ярко алых глаз.

— Простите за бесцеремонность, уважаемый, будьте любезны ваши документы?

— Папа, что от тебя хочет этот дядя?

Дочь испуганно смотрит на вооружённых людей, спрашивая меня на родном наречии своего мира. Отвечаю ей на нём же, ярко демонстрируя военным, что мы — иностранцы. Авось, проскочит. Начальник патруля при наших словах заливается краской, потом пытается задать этот же вопрос на французском, но я изображаю полное недоумение. Затем задаю ему вопрос на английской мове:

— Что вам угодно, молодой человек?

Теперь очередь офицерика хлопать ресницами, благо, они у него с длинными, как у девушки, ресницами. Да ещё испуганный вид моей дочери… В это время из-за нашей спины слышим женский голос:

— Похоже, господин Ковалёв, что этот господин со столь юной спутницей, из Североамериканских Штатов или Британии. Говорит он на британском наречии, только с непонятным акцентом.

Резко разворачиваюсь — передо мной действительно дама лет тридцати пяти, даже, пожалуй, ближе к сорока, прилично одетая.

— Вы понимаете, меня леди?

Одновременно сдёргиваю шляпу, склоняя голову в поклоне. Дама принимает величественную позу:

— Княгиня Шаховская, Екатерина Петровна, сударь. Или сэр?

Облегчённо улыбаюсь:

— Лекс Торвальд, леди, и моя дочь — Лиэй.

…Ну а чего скрывать то? Да и девочка может запутаться… Продолжаю фразу:

— Из Новой Зеландии. Остров Те Ва́и Пау́наму. У меня небольшое дело, а поскольку моей дочурке доктора прописали отвлечься от обыденности, то мы с ней путешествуем по миру. И сейчас попали в Россию.

И без всякого перехода:

— Что хотят от нас эти военные?

Дама устало вздыхает:

— Проверить ваши документы, мистер Торвальд. Уж слишком вы выделяетесь среди всех.

Кивает чуть в сторону — верно, вокруг нас уже собралась целая толпа любопытствующих. Торопливо лезу в карман жилетки, вытаскиваю оттуда ужасно большой и неуклюжий документ. Протягиваю бумаги прапорщику, тот вчитывается в готические буквы, пытаясь понять, и в дело вновь вступает любезная княгиня:

— Господин из Новой Зеландии. У него какой-то остров с совершенно непроизносимым названием, милостливый государь. Его дочери врачи прописали смену впечатлений, и они путешествуют по всему миру.

Прапорщик настороженно смотрит на меня:

— Когда вы прибыли, и почему не встали на учёт у военного коменданта?

Слушаю перевод, затем вздыхаю:

— Вы, русские, ужасно подозрительны. Прибыл я в данный город двадцать минут назад. Мой авто сейчас будет. Поэтому встать на учёт я не успел. И, к тому же, я гражданин другого государства, не имеющего дипломатических отношений ни с прежней Россией, ни с новыми.

К моему удивлению, Екатерина Петровна переводит сказанное мной очень точно, и прапорщик чуть краснеет, когда слышит — новые России-. Сильно я его уколол. Очень сильно. Он сухо возвращает мне документы, берёт было под козырёк, потом спохватывается:

— Надолго в наши края?

Едва не прокалываюсь, но хватает выдержки дождаться перевода княгини, и только потом ответить:

— Два, максимум, три дня. Потом едем в Стамбул. За нами придёт корабль.

Прапорщик вновь кивает, а я расшаркиваюсь перед леди:

— Благодарю вас за помощь, уважаемая княгиня. Могу ли я вас чем-нибудь отблагодарить? Скажем, пригласит с нами отобедать?

Дама колеблется, но улыбка Лиэй переламывает ситуацию, и она кивает в знак согласия. Благо, на берегу полно заведений. Идём к ближайшему, я выдвигаю дамам стулья, появляется официант, типичный для этого времени — безупречная сюртучная пара, белоснежная манишка, расчёсанные на прямой пробор, блестящие от бриолина волосы. Прошу даму сделать заказ и не стесняться в средствах. Княгиня не ломается, и спустя тридцать минут оживлённого разговора на английском о пустяках, надеюсь, я не прокололся, нам приносят заказ. Сразу достаю толстое портмоне, выкладываю стопку североамериканских долларов, английских фунтов, французских франков и юго-российских рублей. Показываю на них. Глаза официанта вспыхивают, он тянется к франкам, но под взглядом княгини его рука меняет направление и вытаскивает из пачки рублёвок несколько купюр. Затем официант удаляется, а я убираю деньги. И мы все втроём приступаем к трапезе. Еда… Сказать вкусна, значит, не сказать ничего. Короче, да здравствуют натуральные, не испорченные химией продукты и целая экология. Лиэй уплетает так, что слышно, как у неё трещит за ушами. Княгиня более сдержана, по чуть-чуть отклёвывает из стоящих перед ней тарелок. Изображая из себя воробушка. Ну, что сказать… Я изображаю из себя человека с манерами, но плюющего на все условности — ем до отвала. Потому что очень и очень вкусно, но при этом показываю, что умение пользоваться столовыми приборами мне не чуждо. Постепенно Екатерина Петровна оттаивает, начинает любопытствовать, удовлетворяю по мере возможности её вопросы. Как я понимаю, даму после нашего расставания расспросят соответствующие органы, так что не стоит давать им лишних подозрений.

…Итак, мы — новозеландцы. Отец и дочь. При этих словах явная неприязнь княгини уменьшается, кстати, а то подумала невесть что. Это хорошо. Дочка после смерти матушки, та умерла от лихорадки, настоящего бича наших мест, долго болела, и врачи порекомендовали поездить по миру, чтобы новые впечатления отвлекли девочку от переживаний, потому что Лиэй очень тонкая и нежная натура. Вот мы и путешествуем по всему миру уже второй год. Имею своё дело — нефть, которую покупают британцы и японцы, поэтому могу себе позволить отдохнуть, благо управляет компанией мой родственник, которому я могу доверять, как себе. И, похоже, врачи не обманули, потому что дочка начала вновь разговаривать, проявлять интерес к сверстникам, и даже улыбаться. Её своеобразная внешность — просто наследство мамы, и у нас на Островах она считается очень красивой дамой. Потому что у всех свои критерии красоты… Отвлекаясь, рассказываю княгине о некоторых обычаях африканских народов. О длинных шеях, о дисках, вставляемых в нижнюю губу, о том, что в старину японки красили зубы в чёрный цвет, словом, таких вот обрывков у меня полно. Княгиня ахает. Она и верит, и не верит. Но, похоже, склоняется к этому. Хорошо. Потом прощаемся, расходясь в разные стороны. Мы снова идём к морю.

— Папа, какая добрая женщина…

Вздыхаю.

— Может, ей повезёт.

— Ты о чём?

Мои руки сжимаются в кулаки:

— Через два месяца здесь будет ад… Люди побегут.

Лиэй смотрит на меня, вздыхает:

— Почему в таком красивом месте всегда так плохо?

— Не знаю, доча. Видимо, натура у нас, людей, такая…

Молча стоим, любуемся прекрасным спокойным морем. Действительно, очень красиво. Солёный густой воздух, лёгкий, почти незаметный ветерок. Длинное светлое платье Лиэй колышется под его порывами. Играет музыка, вальсы, мазурки, бегают дети. Двое малышей в матросских костюмчиках пытаются запустить змея. Неслыханная редкость, потому что игрушку они явно делали сами. Чуть поодаль стайка девушек в таких же белых платьях, как у княгини, правда, отличающихся незначительными деталями, о чём то щебечет, а рядом с ними вьются бравые кавалеры. Идиллия. Старый мир, который нам совсем незнаком. Лишь по фотографиям и кадрам кинохроники. Но там исцарапанная монохромная плёнка, а здесь — всё в цвете, и потому до жути реально. Впрочем, сейчас это и есть реальность. Их время, их жизнь, их судьба. Кричат разносчики лимонада, на прилавках фрукты, виноград, вино. Люди пока ещё веселятся, ждут перемен, надеются на лучшее… Вижу наш автомобиль. Скопировали с более позднего — Фармана-. Искать себе жильё — бесполезно, сейчас Крым переполнен до отказа беженцами и войсками. Так что мы демонстративно выедем за пределы Севастополя, поскольку сейчас город довольно мал, особенно, по сравнению с тем, каким стал в моё время, попылим по дороге на Симферополь, а там нас подберёт Остров. Одного дня для экскурсии хватит, думаю. Машина плавно тормозит, тут же вызывая ажиотаж, поскольку она очень красива, и мы с Лиэй с трудом пробираемся через толпу, чтобы сесть в неё. На нас опять косятся, но дочь уже справилась с волнением, и ведёт себя так, как положено знатной даме. Ну а мне не привыкать. Садимся на мягкие диваны, кибер трогает автомобиль, и вскоре, после долгого петляния по узким улочкам, выезжаем на простую, даже не мощёную, грунтовую дорогу. И, как я уже говорил, убываем к себе. Удивительно, но погода стоит замечательная, и мы отдыхаем. Экипаж Острова вновь привык к малолюдству, а поскольку восстановление закончено, то и много работать людям не приходится. Лиэй насытилась первым путешествием вниз и больше не просится. Ей куда интереснее следить за тем, что происходит, при помощи объёмных камер спутников-шпионов. Да и безопаснее. Я занимаюсь своими делами, тоже наблюдаю. И ищу известных по учебникам истории лиц. Интересно сравнить их в реальности и тем, как нам преподносили. Иногда видим трагические эпизоды — сражения, казни. Ожесточение боёв не сравнится с привычными мне, но и тут кровь льётся рекой. Полноводной, не иссякающей. Обе стороны стоят друг друга — виселицы, расстрелы, рубка шашками. Но красные всё же превосходят по жестокости белых. И оставаться нейтральным мне с каждым днём всё тяжелее. Нахожу себе даму. Как нахожу? Очень просто. Спутник выхватил из толпы очень красивое лицо, и я решил последить за ней. Хорошая фигура, даже на мой взгляд, светлые волосы, безукоризненные манеры. Есть на что взглянуть, и что ласкает взгляд. Естественно, что наблюдение ведётся тайно, при помощи вездесущих спутников в виде насекомых и жучков. Дама живёт одна, что удивительно. И, кстати, довольно скромно. Не шикует, видимо, стеснена в средствах, но и не бедствует. Занимается… Да ничем она не занимается. Гуляет по городу, общается со знакомыми, лёгкий флирт, и ничего больше. По ночам находится дома. Мужчин к себе не водит. Образец скромности. Впрочем, так ведут себя многие. В одну из ночей решаю навестить красавицу, тем более, что пролетел сентябрь, и резко похолодало. Пронзительные ветра, сырость, нет, крымская зима совсем не такая, как у меня на Родине. Короче, довольно противно. А у девушки, хотя, кто знает, может она и замужем, просто супруг воюет, а может — вдова, как я вижу, настали тяжёлые времена. Цены лезут вверх каждый день, и моя избранница питается уже не трижды в день, как раньше, а только обедает, обходясь на завтрак и ужин кусочком белого ситного хлеба с кипятком. Жалко её. Лиэй заметила мой интерес к ней и тоже частенько пристраивается позади меня, когда я рассматриваю Севастополь, выискивая знакомую фигуру. Живёт она, кстати, в старых матросских казармах, приспособленных для беженцев. Небольшая, если не сказать больше, комнатушка, величиной с хрущовскую кухню. Соседи у неё есть, естественно, но она с ними почти не общается. Зовут мою красавицу Анастасией Павловной. Фамилии так и не узнал. Да и не стремился особо. В бараках холодно, а белые кисейные платья сменили толстые тёмные ткани, жакеты, пальто. Катя ничем не выделяется среди остальных беженцев, но почему то другие меня не так интересуют, как остальные. Хотя и среди них очень много красивых, молодых, и, главное, одиноких девушек и женщин. И вот, после месяца рассматривания и тайного наблюдения я всё же решаюсь познакомиться. Как я успел заметить, все попытки молодых людей свести с ней знакомство дама довольно жёстко отсекает, что, честно говоря, странновато. Поэтому вначале решаю поставить у неё в доме пару постоянных камер, чтобы посмотреть на неё в домашней обстановке. И — сразу шок. Девушка частенько плачет вечерами. Беззвучно, пряча по утрам опухшие глаза, но плачет. Дальше — как я вижу, с деньгами у неё совсем туго. Она уже начинает продавать ненужные вещи, которых у неё и так не много, собственно говоря, лишнего у неё нет вовсе. Скромное, если не сказать больше, бельё, не раз штопанное и чиненое собственноручно. Единственное платье и простенькое бесформенное тоненькое пальто, даже без обязательного меха. А таких, как она — полно. Многие беженцы торгуют своим имуществом, но покупателей практически нет. Так что Настенька частенько ложится спать голодной. И чем я могу помочь? Деньгами? Они обесцениваются с каждым днём. Подкинуть ей валюты? Девушка до неприличия честная, и сразу же сдаст находку в комендатуру. С неё станет. Встречал я таких идеалистов… Идею подаёт Лиэй, с интересом наблюдающая за мной и виртуальным романом на расстоянии.

— Папа. А что ты мучаешься? Хочешь ей помочь?

— Хочу. Но она слишком гордая. И просто ничего не примет.

— Угу. Поэтому надо просто собрать продуктов и оставить у неё в комнате. С запиской.

— И что мне написать?

Дочка поднимает глаза к потолку, потом радостно выдаёт:

— Анастасии Павловне от неизвестного поклонника с уважением и благодарностью. Как раз тут так все выражаются. Уж продукты то она никуда не денет. Ну, поделится с соседями. Тебе жалко?

Отрицательно мотаю головой. Действительно. Деньги она не возьмёт, да и унизительно это для дворянки. А, как я вижу, она из них. Порода чувствуется за версту. А вот продукты… Сдавать она точно не побежит. И потому это лучший вариант… Собираем с дочерью посылку. Аватара прыгает рядом с нами, давая советы. Естественно, что консервы, потом сало, лучше копчёное, пару кругов сухой колбасы — всё-равно скоро, через две недели придут Красные… И я не знаю, что с ней будет: то ли эвакуируется, то ли останется. Будем посмотреть, короче… Хлеб, чай, сахар-рафинад. Масло. Подсолнечное и сливочное. Всё упаковываем в деревянный ящик, накрываем сверху крышкой. Долго колеблюсь, не сунуть ли туда и тёплый жакет, потому что бараки практически не топят. И там жутко холодно. Но отказываюсь от этой идеи. Не возьмёт. Это точно… Вечером наблюдаем происходящее. Настя оказалась куда лучше, чем я предполагал. Обнаружив дома ящик, вначале испугалась, но когда прочитала записку — долго выспрашивала соседей, кто доставил. И поскольку те никого не видели, и не могли, собственно говоря, то девушка щедро поделилась с ними продуктами. Оставив себе совсем чуть-чуть. Глупо? Не для неё. Зато меня обдало краской стыда, мог бы и побольше положить, раз такое дело. Лиэй ходит гордо, задрав носик. Таинственно улыбается, увидев меня за очередным сеансом наблюдения… Но вот настаёт роковая дата — пятнадцатое ноября. И я, честно говоря, готов распрощаться со своей красавицей… С раннего утра толпы людей устремились в порт, стремясь попасть на корабли, приготовленные для эвакуации. Анастасия тоже. Впрочем, я этого ожидал. Слишком она была красива…

Сходни трещали под напором множества людей. Толпа на пирсах бушевала и колыхалась. Кто-то полетел на землю, и дико закричал, когда по нему затоптались ноги. Плакали дети, ржали лошади, рыдали женщины, умоляя взять их на борт. Солдаты, казаки, офицеры в мрачном молчании поднимались на борт. Немногие счастливцы судорожно прижимали к груди то немногое, что им разрешили взять с собой и облегчённо улыбались. А внизу, на берегу разворачивалась трагедия… Я выхватил лицо девушки камерой объектива. Испуг, тревога. Надежда. Её вытолкнули раз, другой, третий. Просто не впустили в толпу. Люди потеряли человеческий облик, превратившись в неуправляемую массу. У всех было одно желание — спастись, сбежать. Матери бросали детей, мужья — жён, прокладывая себе путь к сходне кулаками. Растаптывали слабых, сбрасывали в воду, крики и вопли, ржание брошенных и мечущихся повсюду лошадей сливались в один неумолчный вой, стоящий над морем…

— Ранец!

Кибер мгновенно пристёгивает мне антигравитационный ранец к спине комбинезона, и я шагаю в распахнутый люк — счёт идёт на секунды. Корабли уже отваливают, кто-то прыгает в море, пытаясь плыть следом, но волны холодны, а на улице минус пятнадцать, что не характерно, но реально. Анастасия стоит неподвижно, не обращая внимания на толчки, ругань, слёзы и густой мат вперемежку с проклятиями. Кулачок засунут в рот, и она бессильно его кусает — это конец. Доносится бравая песня от окраин — в Севастополь вступают красные. Сухие выстрелы. Кто-то пытается отстреливаться, кто-то наоборот, пускает себе пулю в висок. Жуткая картина. Что ей делать? Большевики не пощадят… Внезапно сильная рука рванула её за предплечье, разворачивая, и она от неожиданности уткнулась в мужскую грудь, затянутую в необычного, пятнистого цвета тужурку. Высокий, видимо, очень сильный мужчина, с необычного вида пистолетом, почему то пристёгнутым к предплечью, непонятной металлической трубкой на боку и большим ранцем за спиной склонился к её уху:

— Хочешь жить?

Голова сама склонилась в согласии.

— Тогда — за мной!

Он ухватил её за руку, потащил в сторону пакгаузов. А от домов уже разворачивалась лава под знаменем цвета крови, сверкая шашками… Внезапно нежданный спаситель осклабился и сорвал свою трубочку с пояса. А в следующее мгновение послышался дикий вопль — Даёшь-, и оборвался — неведомо откуда появившееся чёрное лезвие мгновенно превратило несостоявшегося убийцу в пыль цвета его совести.

— Быстрее можешь?

Но Настя уже запыхалась до такой степени, что не могла вымолвить и слова, лишь мотнула в знак отрицания головой, с которой слетел платок. Господи, опростоволосилась! Но мужчина даже не обратил никакого внимания на её позор, просто с досадой мотнув головой. Топот копыт, истошные крики умирающих, выстрелы, крики насилуемых женщин — всё слилось в дикий, непереносимый концерт. Она боялась оглянуться, желая всей душой оказаться как можно дальше от этого кошмара. С жужжанием мимо уха пролетела пуля. Непонятная фраза сорвалась с губ спасителя. Оружие словно само собой оказалось вдруг в его руке, гулко бухнул выстрел, и снова бег. Полверсты до остатков строений они преодолели едва ли не быстрее, чем скачут лошади. У стены мужчина быстро осмотрелся, затем втолкнул её в какой то проём и они оказались в небольшой комнатушке без крыши. Куча старого хлама, какие то доски… В один миг её задвинули в угол, заставили сесть, потом стали забрасывать всем, что попадёт под руку. Быстро-быстро. Буквально несколько секунд, и всё исчезло под мусором. Потом донеслись его слова:

— Сиди спокойно, как стемнеет, я тебя заберу.

— А вы…

— Не волнуйся. Меня не найдут.

И — тишина. Томительно медленно тянется время. Но вот снова слышны шаги и топот копыт. Потом чужие, злые голоса:

— Кажись, сюда побежали!

Скрип ракушечника под ногами. Снова тишина. Настя затаила дыхание. Спустя вечность прозвучало:

— Нет никого.

— Вон он!

Грохнуло над ухом, вызвав звон в барабанных перепонках. Снова. Ещё. Топот множества ног, крик:

— Живьём брать сволоту! Пусть помучается!

Топот множества копыт, и вдруг страшные крики:

— А! Сволочь! Падла!

Дикое ржание смертельно раненой лошади… Всё затихло. Нет. Издалека по прежнему доносятся страшные крики расправы над несостоявшимися беженцами… Анастасия скорчилась в крошечном закутке и изо всех сил заткнула уши, чтобы не слышать… В конце концов, лишившись чувств…

…Я откидываю в сторону хлам, которым завалил девушку и обнаруживаю её свернувшейся в клубочек, без сознания. О, чёрт! На голой промёрзшей земле! Прикладываю ладонь к шее — дышит. Но пульс очень слабый. Надо срочно вытаскивать её на Остров. Беру её на руки, выхожу прочь и едва сделав шаг, торможу — передо мной двое заплаканных мальчишек. Прилично одетые, вывернулись откуда то из-за стены. Смотрят на меня с диким испугом, в глазах почти ничего человеческого.

— Дяденька… Не убивайте нас…

— А где ваши родители?

Тот, что постарше, светловолосый, машет рукой:

— Там. Они на пароход сели, а нас оставили…

Твою ж мать… Не бросать же их… Места хватит. Да и не одни они. Сколько детей сегодня лишилось родителей? Незаметно вздыхаю.

— Идите за мной, детишки. Не бойтесь. Солдат ребёнка не обидит…

Мне пришлось ждать темноты, чтобы взлететь на Остров. Ранец не может предоставить невидимость, а бронекомбинезон уж слишком сильно выделялся бы. Так что пришлось одеть обычный кевларовый камуфляжный мундир. И ждать, пока солнце не скроется за горизонтом. До меня доносятся всплески. Это бросают мертвецов в воду. Естественно, что трупы раздеты догола и обшарены сверху донизу. Сволочи… Заходим в первый попавшийся двор. Двери дома наглухо заперты. Тем лучше. Моя ноша лежит недвижимо. Замёрзла до последней стадии. И мальчишки. Опускаю девушку на крыльцо, всё не так холодно будет. Отстёгиваю от ранца пристяжные ремни. Грузоподъёмность хитрого агрегата — тонна. Так что вытянет всех.

— Залезайте. Это как на качелях. Усаживаю мальчишек в сиденья, пристёгиваю накрепко, чтобы не вывалились. Затем подхватываю Анастасию опять на руки.

— Готовы?

Мальчишки, даже не понимая, о чём речь, кивают:

— Да, дяденька.

А тот, что помладше, добавляет ещё один вопрос:

— Вы не большевик?

Улыбаюсь, хотя моей улыбки разглядеть в темноте ноябрьской ночи малыш не может.

— Нет, мальчик. Не волнуйся.

— Меня Петя зовут. Васильчиков. А его — Костя.

— Очень приятно. Ну, поехали.

Отдаю команду мыслеприёмнику, и тоненько, едва слышно заурчав, ранец тащит нас в облачное небо. Луна и звёзды скрыты за плотной пеленой туч. Видимо, не хотят смотреть на зверства, творящиеся внизу. Я вспоминаю, что скоро начнётся шторм, и в его волнах погибнет эсминец — Живой-, на борту которого больше тысячи семисот беженцев… Настя, похоже, начинает приходить в себя. Ресницы мелко задрожали, глаза начали раскрываться, но в этот момент нас обдаёт теплом. А спустя миг под ногами плитка покрытия палубы Острова. От дверей спешит Лиэй и два кибера, которые тащат носилки. Опускаю Настю на них, девушку быстро утаскивают в медицинский отсек. Мальчишки замерли на месте, хлопают изумлённо глазами. Потом младший, похоже, он более непосредствен, стягивает с головы тёплую шапку. Всё верно. Внутри защитного кокона плюс двадцать по Цельсию. И светло. Потому что мягко светящиеся стены делают своё дело. От дверей Башни спешат девочки из команды.

— Вождь…

Это мой механик. Главный, кстати, несмотря на семнадцать лет от роду. Кладу мальчишкам руки на плечи, чуть подталкиваю их к стоящей первой Кайре. Та смотрит на пацанов, потом на меня. Поясняю:

— Их родители бросили. Позаботься о них.

Мальчишки с недоумением смотрят то на девушек, то на меня. Ну, естественно, они же не понимают о чём речь, мы общаемся на языке Острова. Повторяю специально для них на русском:

— Идите с тётей. Она о вас позаботиться.

Поняли. Подошли к девушке, замерли. Смотрят на неё. Ну-ка… Нет. Всё-таки материнский инстинкт есть у любой женщины. Или девушки…

Глава 23

…Уф… На сегодня — всё, пожалуй. Зато через три дня будет аврал — спасаем миноносец, переполненный беженцами, от гибели. Бреду в арсенал, сбрасываю с себя боевую сбрую. Нет, эмоции у тебя, брат, прыгают из крайности в крайность. Плохо. Но что поделать… Такой уж ты уродился. Арсенал, кстати, пустоват. Ой, пустоват. Надо бы пополнить. Машинально отдаю кластеру приказ начать производство оружия по имеющимся образцам и энергозарядов к ним. Затем добираюсь до своих апартаментов. Едва вхожу в гостиную, как вижу Лиэй. Что, уже определила девушку в капсулу? Врачи у нас отличные, вытащат хоть с того света…

— Кушать будешь?

Прислушиваюсь к себе. Неплохо бы. Весь день во рту ни крошки. Сначала девушку спасал, потом — хвост- уводил… Желудок радостным бурчанием констатирует, что перекусить очень даже желательно. Поэтому согласно киваю. Дочка подхватывается, убегает. Ну-ну. Спустя минут пять двери открываются, и два сервис-робота торжественно вносят стол, полный еды. Прямо вижу со стороны, как у меня радостно вспыхивают глаза. Торопливо иду в ванную, мою руки, устраиваюсь за столом, и только делаю, как говорится, первый укус, как двери открываются и на пороге возникают две фигуры, Лиэй и Анастасия… Немая сцена. Я в домашней одежде, представляющей из себя простой спортивный костюм, в расстёгнутой до пояса жилетке без рукавов, и девушка в стандартном послебольничном наряде из широких свободных брюк и рубашки-распашонки из мягкого хлопка. Вскакиваю, едва не падая обратно, а дочка мягко вводит залившуюся краской смущения девушку за руку в апартаменты.

— Э…

Мычу, не в силах вымолвить ни слова, но тут вновь вмешивается доча:

— Познакомься. Мой папа. Его зовут Лекс. И он здесь главный.

…Краска смущения гостьи становится ещё сильнее, она безмолвно хлопает ресницами, а я… Как бы лучше сказать… Словом, интерес ко мне есть. Искренний, кстати. Любопытство. Немного страха. Впрочем, последний убывает с каждым мгновением.

— Пристраивайся. Мы люди простые, без затей и церемоний… Ты же голодная, весь день во рту ни крошки. Я знаю. И папа тоже целый день пробегал…

Но Настя стоит неподвижно, видно, что она стесняется своего наряда. Лиэй не выдерживает, обходит девушку и буквально заталкивает её за стол, благо стул я успел выдвинуть. Девушка прячет руки под стол, кладя их на колени. Потом, видимо, решается:

— Милостливый государь… Я очень благодарна вам за своё спасение…

Машу рукой:

— Не за что, госпожа. Это… Мне ничего не стоило.

Она вскидывает опущенные глаза:

— Но вы рисковали своей жизнью, сударь!

— Ничем я не рисковал, Анастасия Петровна. Поверьте. Был точный расчёт и чёткая работа. Так что угроза мне была куда меньше, чем вам. И… Давайте закончим рассыпаться в благодарностях, лучше поедим. И вы, и я устали, нам обоим нужно отдохнуть, надвигается шторм, поэтому…

Спохватываюсь.

…- Тем, кто сейчас в море, может понадобиться помощь. Поэтому предлагаю поесть и отдохнуть в спокойной обстановке.

… Настя согласно кивает, затем несмело берётся за большую разливательную ложку, наполняет себе тарелку, берёт кусочек хлеба, начинает есть. Лиэй устраивается рядом, тоже приступает к еде. Ну а мне сами Боги велят. Режу здоровенный кусок мяса, уплетаю в три горла. С трудом удерживаюсь, чтобы не чавкать. Сразу упаду ниже плинтуса в столь красивых глазах. Впрочем, как я и рассчитывал, Настя, приступив к еде, перестала смущаться своего нелепого, для её времени, вида и одежды. А так же о непокрытых волосах, и увлеклась едой. На что в Севастополе её времени умели вкусно готовить, но кластер времени не терял и скопировал все имеющиеся блюда, между прочим, их улучшив. Так что еда на нашем столе вызывает у нашей гостьи восхищение. Немного утолив голод, она что-то тихо спрашивает у Лиэй, на что та громко, во всеуслышание заявляет:

— Папа, а наша гостья интересуется, где твоя жена? Моя мама? Ответить?

Киваю. Потому что рот у меня набит битком, и я пережёвываю. Говорить с полным ртом — некультурно. Дочка объясняет:

— Мамы у нас нет. И не было. Нет, вообще-то, технически была, поскольку я появилась на свет. Но вот папа к этому никакого отношения не имеет. Он меня удочерил два с половиной года назад…

А ведь верно! Уже столько времени прошло… Два с половиной года! С ума сойти… Анастасия становится просто пунцовой. И, одновременно, такой милой и беззащитной… Мне сжимает сердце. Так хочется просто сесть рядом, обнять, прижать к себе и сказать: — Не бойся, милая. Все твои страдания кончились. Теперь у тебя есть защитник… — Она вызывает у меня странные чувства… Испытанные мной много лет назад… И почти забытые… Удивлённый взгляд, молчание и краска смущения. Ей стыдно за бестактность. Наши руки одновременно тянутся к солонке, сталкиваются, отдёргиваются…

— Простите…

— Извините…

Произносим мы синхронно, и Настя алеет уже совсем непереносимо. Уступаю даме очередь, потом пользуюсь солью сам. Что поделать — люблю. Снова тишина. Наконец, решившись, девушка вновь задаёт вопрос:

— А где мы находимся? Не могу определить. На улице слишком тепло…

…Как она заметила?..

— И очень тихо. Всё вокруг такое… Непривычное и необычное. Никогда не видела ни такой мебели, ни вещей. Одежда…

Она теребит ткань рукой, алеет.

— …Непривычная. Но приятная… И, милостливый государь, могу я попросить у вас ещё кое о чём?

— Всё, что угодно, Анастасия Петровна.

Опять влезает Лиэй:

— Он не шутит.

Девушка тихонько произносит:

— Я бы хотела одеться нормально…

Тут у дочери вспыхивают глаза:

— Как только поужинаем — сразу же. Обещаю.

И косится на меня, подмигивая. Всё. Доча что-то замышляет. Ей и карты в руки. Вижу, что моя гостья ей явно нравиься. Это хорошо. Про себя то я молчу.

— Пап, я поселю её в комнате для гостей.

— Не возражаю. Только, пожалуйста, обучи всему. Первое время Настеньке надо побыть под присмотром, а там определимся, куда её… Пристроить…

Открывается дверь, и на пороге появляется аватара. В топике, оставляющем голый живот, мини, нет, микроюбке. У Анастасии глаза вылезают из орбит. Та по-хозяйски проходит к столу, выдвигает себе стул, закидывает ногу за ногу:

— Вождь, что дальше?

Бросаю быстрый взгляд на девушку, та сидит, открыв рот и рассматривая Клару круглыми глазами.

— Два, максимум, три дня. По моим данным, один из кораблей, вышедших из Крыма, будет тонуть во время шторма. Там очень много людей. Хочу их спасти.

— Выслать наблюдателей?

— Не стоит. Просто промаркируйте судно, чтобы их было легче найти. Спутники уже мониторят округу.

Девушка кивает, потом вдруг ёжится:

— Это мехароиды совсем разболтались, не могли батарею нормально вставить…

Клара задирает топик повыше, обнажая грудь безупречной формы, ротик Анастасии округляется, готовый к возмущению, но тут аватара быстро проводит рукой по груди, и одна из них откидывается в сторону… Мда… Зрелище не для слабонервных! Переплетение светящихся энерговодов, приводов, гидравлики. Аватара со щелчком ставит батарею на место, захлопывает крышку в виде молочной железы четвёртого размера на место, опускает одежду.

— Я пошла, Вождь.

Встаёт, коротко кланяется и уходит.

— А… Ва… А…

Анастасия с ужасом показывает на двери, за которыми исчез киборг. Лиэй со скучной миной выдаёт коронную фразу:

— Ну, да. Она не человек. Машина.

Это оказалась последней каплей, переполнившей чашу. Девушка с тихим вздохом лишается чувств. Осуждающе смотрю на дочку:

— Перестарались. Ты специально Клару подговорила?

— Угу-м. Неудачно получилось.

Киваю в знак согласия.

— Очень неудачно. Ладно. Медиков вызывать не будем. Сами обойдёмся.

Встаю из-за стола, поднимаю безвольное тело на руки, несу её наверх. Лиэй уже стоит у двери.

— Пап, клади.

Откидывает покрывало с громадной кровати. Потом говорит:

— Я с ней останусь. Ладно? А то проснётся, испугается…

— Хорошо. Да и мне спокойней будет.

Бережно укладываю гостью на кровать, киваю дочери, ухожу к себе. Пора отдыхать. Ан, нет. Ещё дело. Вызываю по виртуалке Кайру, та сидит возле кровати, на которой спят оба мальчишки.

— Да, Вождь?

— Как у тебя?

Машет рукой.

— Всё нормально, Вождь. Отмыла, переодела, накормила, уложила спать. Девочки их проверили, дали успокоительного, закачали курс языка. Так что к утру будут в порядке.

Хочет чего-то добавить, но не решается.

— Хорошо, отдыхайте.

Кивает, разрывает связь. Ну, замечательно. Теперь можно и мне лечь спать со спокойной совестью…

…Утро начинается как обычно — подъём зарядка, туалет. Потом иду на завтрак, поскольку девушек нет. Ни дочери, ни Насти. Пока я разминался, они исчезли. Остров у нас большой, так что где укрыться найдётся всегда. Конечно, разыскать их — раз плюнуть. Есть и камеры наблюдения, и метки присутствия, и прочие хитрости. Но зачем? Пусть пообщаются, погуляют, посмотрят. У меня найдётся, чем заняться. Первым делом — проверить арсенал. Кластер старается — помещение значительно расширено и уже заполнено на треть новым оружием. Держу в руках нечто очень интересное, вздыхаю. Слабость у меня к оружию, впрочем, как у любого мужчины нормальной ориентации. Только гомики пугаются смертоносных игрушек, а меня — хлебом не корми, дай чего-нибудь — вкусненькое-. Характеристики впечатляют — суровая вещь! Прошивает метровой толщины гетерогенную броню с обеднённым ураном легче, чем карандаш протыкает лист туалетной бумаги. Надеюсь, пригодится… Следом иду в жилой блок, точнее — настоящий комплекс. Там кипит работа. Готовятся к приёму будущих спасённых. Отлично. Только куда их потом деть? Спросим… Долго хожу вокруг застывшего Защитника. Жаль, что такой у меня всего один. Ещё бы с полсотни, и был бы вообще в шоколаде. Механику и корпус изготовить не проблема. Но вот начинку… Та, что была — ушла на Клару. А новой нет и не предвидится, к сожалению… Ничего. И один в поле воин… Наша — спарка-. Всё просто великолепно. Чистенькие, чуть пахнущие смазкой боеприпасы, уложенные в бункера и подаватели, безупречно работающие механизмы, прицел, словом, готов к бою на все сто процентов. Хотя очень не хотелось бы стрелять их этих пушек ещё — потому что это значит, что враг совсем рядом… Ого! За всеми делами не заметил, и как день пролетел. Ещё бы — всё обойти, всё проверить. Пора и домой… В покоях — дым коромыслом. Образно говоря. Лиэй и Анастасия носятся друг за другом. И если дочка выглядит, как обычно, то вот моя гостья… Как бы сказать… Словом, не очень одетая. Точнее, в одном купальнике, современного мне образца микробикини. На мини он никак не тянет… При моём появлении девушка визжит, потом прячется за спинку дивана, из-за которой выглядывают её испуганные глаза и всколоченная шевелюра. Улыбаюсь, потому что успел разглядеть до того спрятанную за кучей тряпок великолепную фигуру. Отворачиваюсь. Шлепки босых ног, торопливые и частые. Хлопок двери на верху. Можно и повернуться. Дочка стоит рядом со мной, улыбается:

— Как тебе?

Показывает глазами наверх.

— Очень даже…

Показываю большой палец.

— А поужинать мне дадут? А то совсем замотался…

Лиэй кивает, уносится прочь, чтобы спустя минуту вернуться с обычной парой сервис-роботов и накрытым столом. Мою тщательно руки, усаживаюсь и приступаю к трапезе. Спохватываюсь:

— А вы то ели?

Дочка кивает:

— Да, конечно. За полчаса до тебя.

Сворачивается клубочком на диване:

— Она добрая. И красивая. И умная.

— Так-так… Папа у тебя есть. Теперь ты маму хочешь?

Опаньки! Впервые вижу, чтобы девочка так краснела. Потом кивает:

— Хочу. И чем больше — тем лучше. В конце концов, чем больше жён у Вождя, тем выше его статус!

…Роняю вилку от неожиданности. А Лиэй смеётся:

— Поверил?

Вздыхаю с облегчением, но она меня окончательно добивает:

— И — правильно!

— Но мы же не в твоём мире! Здесь порядки устанавливаю я. А меня такое не устраивает.

— Па, тебя просто не поймут. И потом, ты же не собираешься мотаться по параллельным мирам всю жизнь? А в космосе свои правила. Там ты будешь просто обязан завести себе кучу шохо!

Хвала Богам, щёлкает замок двери, затем слышен цокот каблучков. Оборачиваюсь — Анастасия. В глухом тёмном платье местного фасона, вроде того, что было на ней, когда я вытащил её из Севастополя. У, как жалко… Слегка краснея, проходит к столу, присаживается на стул, причём, я не успеваю среагировать и выдвинуть ей стул. Зато успел встать и поприветствовать её кивком. Девушка настроена очень решительно, как я погляжу. И чувствую.

— Вы позволите вас немного отвлечь от еды, господин Торвальд?

Киваю в знак согласия. Похоже, сейчас меня возьмут за жабры, образно говоря. Девушка набирает в грудь побольше воздуха:

— Вы, если можно так выразиться, из будущего?

Секунду раздумываю:

— Да. Только не из вашего.

А вот это для неё новость! И, кажется, ломает часть её планов!

— Существует множество миров. И я — выходец с одного из них. Мы называем их параллельными… Оля… Ольга Николаевна…

Она становится бледной, словно смерть.

— Вы… Знали?

Отрицательно качаю головой, зато влезает Лиэй:

— Папа, что это значит?! Разве её зовут не Настя?

— Анастасия — её сестра. Познакомься доча, ещё раз — Ольга Николаевна… Романова…

Дочка хмыкает:

— И зачем было скрываться?

Строго смотрю на девочку:

— Люди бывают разными. Кому, как не тебе это знать? Впрочем, ты же её не сканировала.

— Пап! Если не верить тебе, то кому?!

Меня осеняет:

— Ты не знаешь, кто такие Романовы?

— Зачем мне знать всех, с кем мы встречаемся? Так никакой головы не хватит!

…Мда. Дочка у меня — сама непосредственность… Кажется, до Ольги это доходит. А я чуть расслабляюсь, и это не укрывается от острого взгляда девушки. Но я не даю ей передышки:

— В моём мире вашу семью расстреляли в восемнадцатом году. В Новосибирске, так у нас назывался Екатеринбург. В подвале купца Игнатьева…

Девушка бледнеет, потом нехотя признаётся:

— Был такой приказ. Но, Слава Богу, его успели отменить. Моя семья жива, и сейчас находится в исправительном лагере. Возле новой столицы…

Мои брови удивлённо ползут к верху:

— Очень рискованно, учитывая, что сейчас город наводнён кучей очень опасных элементов… Кстати, Оля, а почему вы так тщательно скрывались? От своих?

Он горько усмехается:

— Я пыталась пробиться к генералу Деникину, но меня объявили самозванкой. Люди свято уверены, что моя семья казнена. С трудом удалось сбежать. Я даже не знала, к кому обратиться за помощью… Все делили власть, спешили ей насладиться…

…Я слушаю её горький рассказ. Двадцать один год. Выглядит старше. Сбежала из поезда, на котором их перевозили к месту содержания. Потом — скитания по охваченной пожаром войны Руси. Не позавидуешь…

— …Вы спасли меня, потому что узнали?

Отрицательно качаю головой:

— Нет. Догадался я только сейчас. Вспомнил фотографии. Потом запросил медиков о вашем здоровье. И тогда догадка перешла в уверенность. Ваша наследственная черта, Оленька. Гемофилия. Проклятие британских королей.

Она становится белой, словно мел:

— Но я же полностью здорова!

— Вы — да. Но ваши дети мужского пола будут страдать тем же заболеванием, что и ваш брат. У ваших сестёр — тоже самое.

Теперь девушка в шоке и растеряна. Совсем потерялась. Её решительность куда то ушла. Пропала бесследно. Действительно, огорошил. Да и сам я, честно говоря, немного растерян. Здесь семья последнего русского царя жива. Но этот факт тщательно скрывают. Хотя последнее, как раз неудивительно. Наконец Ольга немного приходит в себя, залпом выпивает торопливо налитый стакан воды, вновь собирается с силами.

— Тогда почему вы меня спасли? Почему? Если не знали, кто я такая?

Отворачиваюсь в сторону, потому что, если честно, я смущён. Да-да! А почему и нет?

— Вы мне понравились. Я случайно увидел вас в городе. И стал наблюдать. За вашим поведением, за всем. В известных приличию пределах, разумеется!

Торопливо добавляю, видя, что она сейчас вспыхнет, как порох. Снова воцаряется тишина. Даже Лиэй удерживается от вопросов. Ольга явно не знает, как ей поступить. Приходится прийти ей на помощь:

— Вы хотите попросить меня спасти вашу семью?

Девушка кивает.

— Хорошо. Я согласен. Но вернуть вам трон не в моих силах.

— И не надо! Мы ничего не видели от него, кроме горя! ПапА… МамА…

Она произносит последние слова на французский манер, с ударением на последнем слоге. Потом добавляет:

— К сожалению, мне нечем расплатиться с вами за помощь… У нас почти не осталось средств…

— Это не обязательно. Лучше скажите — что потом?

— Потом?

Она не понимает, опять прихожу на помощь:

— После освобождения?

Тихий ответ:

— Я, как-то, не задумывалась… Потому что знала — это невозможно. Но мы куда-нибудь уедем, спрячемся…

— И будете жить в страхе всю оставшуюся жизнь? Потому что вас рано или поздно найдут…

Она вдруг порывисто хватает мою ладонь:

— А вы нам не поможете? Исчезнуть от всех?

Мягко высвобождаю руку из её тёплых ладошек, хотя ужасно не хочу этого делать, и её головка поникает…

— Давайте решать проблемы по мере их возникновения, Оленька. Сейчас их две — первая, это ваша семья. Вторая… Через два дня произойдёт трагедия — утонет корабль с теми, кто спасается из Крыма. Погибнет тысяча семьсот мужчин, женщин, детей.

Она с ужасом смотрит на меня. Но я спокойно продолжаю:

— Я хочу и могу их спасти. Так что у нас немного времени, Оля. Но не волнуйтесь. Отдыхайте. И…

Секунду колеблюсь, потом решаюсь:

— Насчёт детей… У вас…

Она густо краснеет:

— Можете не волноваться. Мои доктора излечили вас. Ваши сыновья будут совершенно здоровы.

…Всё верно. Капсула исправляет все генетические изъяны и недостатки… Так что тут я ни солгал ни на йоту…

— А теперь, простите, мне нужно отдохнуть перед тем, как начать спасение вашей семьи, и хорошенько подумать…

…Я не говорю, что уже распорядился развернуть один из спутников проверить слова девушки. Молчу, что Лиэй считала её память, ненароком, вроде бы, прикоснувшись к её руке, когда протягивала воду, и передала мне координаты места. Но самое главное — я молчу, что собираюсь вытащить царскую семью сегодня же ночью. Потому что времени ждать нет. Буду импровизировать по месту. Но скорее всего, предпочту самый быстрый и бескровный вариант — возьму пару киберов и свой любимый кемпер, усыплю всех газом, погружу спящие тела в машину и доставлю сюда. Улыбаюсь про себя — утром будет приятный, надеюсь, сюрприз для той, которая мне нравится… Ложусь, якобы, спать, под укоризненными взглядами обеих дам. Зато улыбаюсь про себя во весь рот. Прежде всего, спускаюсь в арсенал, где вооружаюсь до зубов. На всякий пожарный случай. Оружие. Специальные средства, лебёдка, киберы, бронекомбез, брать с собой Клару? Пожалуй. Её помощь будет неоценима. Аватара в приподнятом настроении, потому что отслеживала весь наш разговор. В такую авантюру она ещё не влезала. Поэтому тихо радуется предстоящему делу. Грузимся в машину, кластер незаметно выпускает нас через нижний люк, чтобы никто нас случайно не увидел и не задался вопросом к дочери — куда это вождь двинул. Ночь за защитным полем непроглядна, плотные облака. Да, обещанный шторм и катастрофа с эсминцем надвигается неумолимо. Воздух словно насыщен электричеством. Адреналин бушует в крови, и меня потряхивает. И зря — пустим газ, вынесем тела. Доставим на Остров. Ни стрельбы, ни погони. Ничего такого. Не хочу никаких пустых эскапад с воплями, стрельбой и ненужными фейерверками. Прилетели, забрали, улетели. А господа большевики пусть между собой разбираются… Нужный нам лагерь находим довольно быстро. Хотя на исправительное заведение или тюрьму он не очень похож. Похоже, Семье решили сохранить жизнь, чтобы вытащить царские деньги из-за границы. Единственный вариант. Других не вижу… Включаем генетический сканер, данные для которого взяты с медкарты Ольги. Есть! Вот они, тела, совпадающие с эталоном!

— Поехали.

Негромко распоряжаюсь я, и начинается действие. Кемпер, скрытый полем невидимости, плавно зависает в сотне метров от земли, и из раскрывшихся отверстий начинает валить плотный и тяжёлый, поскольку здесь сейчас безветренно, сонный газ. Он не имеет ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Но действует безотказно. Пять минут, и если прислушаться, то можно будет услышать богатырский храп всей округи. Ибо распространяется специальное средство в воздухе практически мгновенно.

— Действует.

Это сообщает Клара, замершая у сканеров. Значит, охрана и обитатели нейтрализованы.

— Посадка.

Захлопываю комбинезон, включаются фильтры. Кемпер мягко опускается на землю, припорошённую снегом, открывается дверь, и из машины выкатываются киберы со сложной многоэтажной конструкцией. Бежим к домику, где спят граждане Романовы. Дверь слетает с петель на — раз-два-. Начинаем погрузку. Укладываем тела на наши суперносилки, благо царь и царица спят вместе, дочери тоже на одной кровати. Лишь сын посапывает отдельно. Лицо мальчика бледно даже в ночи. Ну да освещения нам в данный конкретный момент не нужно, а на Острове мы ему поможем. Что мне, жалко что ли пару картриджей для капсулы, тем более, что мы их сами делаем? Киберы подхватывают носилки, вносят их в кемпер и подвешивают на специальные ремни. Готово.

— Уходим.

Машина бесшумно растворяется в ночном небе.

— Продувка.

Очищаем атмосферу в салоне. Становится вновь тепло. Теперь надо ввести лекарства. Прикладываю по очереди кубики с препаратами к обнажённым шеям гостей. Лекарство моментально впитывается через поры кожи. Это всего лишь вакцина. На всякий случай. Мало ли, вдруг они подхватили какую-нибудь чуму или холеру? Так что бережёного Боги берегут… Свист рассекаемого воздуха, а я задумчиво смотрю на своих новых гостей. Хороший ты семьянин, твой величество. Ничего не скажу. И дочки у тебя красавицы. Но вот государь ты бездарный. Без обид. Проспал страну, угробил столько народа… Да, именно ты! Не либеральничай ты, не иди на поводу у всех — жили бы сейчас совсем не так, как… А, что толку болтать без толку! — Бы-. Вот и вся приставка…

— Прибываем. Готовить медкапсулы?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Обойдёмся без них. Пока. Вакцину я им ввёл, а парня положим на лечение утром. Девчонок — последними. Не горит. А у нас скоро куча народу будет. Пока всех — ко мне в апартаменты. Соедини их с бывшей комнатой Яры, тогда места всем хватит.

Аватара кивает, на мгновение замирает, передавая распоряжение. В ночной мгле вспыхивает лучик света, это в защитном поле раскрывается проход. Спустя мгновение гаснет. Мы на месте. Вот и чудно. Сервис-роботы быстро распределяют гостей по местам, а я разоружаюсь и иду к себе. Ванна, кровать, сон. Хоть и немного пришлось потрудиться, зато нервов сжёг достаточно. Так что надо отдохнуть…

Глава 24

…Николай открыл глаза и сразу понял — он не в домике. Не в том, где уже два года жил вместе с семьёй после инсценировки расстрела под усиленной и жёсткой охраной. Первая мысль — Аликс! Но супруга мирно раскинулась рядом, и, похоже, по сонной улыбке, ей снилось нечто хорошее. Торопливо огляделся — большая, светлая комната с цветным стеклом во всю стену. За ним — явно день. Необычной расцветки стены, с дверью в одной из них, кровать, прежде им никогда не виданная, огромная, на небольшом возвышении. Весь пол закрыт ковром с небольшим ворсом светло-бежевой расцветки. В углу — невиданная им прежде небольшая тумбочка с непонятным предметом на ней, по которому менялись большие цифры непривычного дизайна. И тишина. Просто невероятная. Обычно уже с самого раннего утра начинался обычный галдёж бесцеремонно заглядывающих в окна часовых, из-за чего они спали одетыми. А теперь — тихо, и никакого ощущения чужих взглядов, липких и сальных. Да где это он? И где охрана? Или опять — товарищи- что-то задумали? А может он умер? И где дети? Дети?! Вскочил, резким движением разбудив жену, которая испуганно уставилась на него, и тут обнаружил, что на нём ничего нет, кроме каких то неприлично коротких штанишек вместо привычных подштанников. Ахнув, прикрылся.

— Ники…

Аликс приподнялась на кровати, затем густо заалев, снова нырнула под громадное, тёплое, но невесомое одеяло из совершенно незнакомого материала.

— Дети! Я не вижу детей!

Супруга разъярённой фурией, забыв обо всём, слетела с койки, и Николай едва не вскрикнул от изумления — на жене была лишь длинная, но совершенно прозрачная ночная рубашка, никогда им прежде не виданная. Откуда?! Но Аликс стремглав бросилась к двери, рванула, и бессильно опустилась на покрытый ковром пол, облегчённо вздохнув. Потом обернулась:

— Они здесь. Все. Спят.

Приложила палец к губам. Потом, вспомнив, что на ней одето, едва слышно вскрикнула и поспешила обратно.

— Дорогой, где мы? И куда делась наша одежда?

— Прости, милая, но я не знаю не больше, чем ты. Только могу сказать, что мы не там, где легли спать. Это точно.

Осмотрелся по сторонам, затем двинулся к тумбочке. Может, хоть какая то одежда найдётся в ней? Но дойти он не успел. Позади него послышался тихий шорох. Николай обернулся и замер — Пресвятая Богородица… Чудо! Стена разъехалась, обнажив роскошную санитарную комнату с невиданными раньше приспособлениями и кучей разных баночек и каких то колбасок, и ещё одну комнатку, всё пространство которой занимала одежда. Мужская и женская. Вдоль её стен стояла обувь как привычная глазу, так и совершенно диких фасонов и расцветок.

— Ой…

Ахнула жена. Потом привычно скомандовала:

— Ники, отвернись, пожалуйста.

Со стороны это звучало смешно, после стольких то лет совместной жизни, но Алиса никогда не показывалась ему обнажённой при свете. Вздохнув, Николай, как бы ему самому не терпелось, отвернулся от разошедшейся стены и направился обратно к удивительной кровати. Улёгся на неё. Но, похоже, он недооценил свою половину, потому что та вдруг произнесла:

— Ники, прекрати. Я подумала, что это будет смешно. Идём вместе…

…Увы. Привычного ему мундира не нашлось. Вся одежда была совершенно незнакомого фасона, хотя и в пору. С трудом он подобрал себе нечто вроде костюма-тройки, сшитого безукоризненно, но как!!! Сапог так же не обнаружилось, поэтому пришлось одеть туфли с острыми носками и на довольно высоком каблуке с металлическими блестящими цепочками, опоясывающими подошву. Аликс. Тем временем, разыскала себе нечто похожее на платье, только свободное, и теперь торопливо застёгивала пуговки, оказавшиеся спереди, а не как положено, сзади. Бывший царь присмотрелся повнимательнее, и едва не охнул — застёжки оказались из натуральных камней. И, судя по их прозрачной сочной голубизне, из сапфиров невероятных размеров. Это что же такое с ними произошло?!

— Ни одной нормальной пары!

Алиса со вздохом протянула руку к стоящей на полках обуви, снимая выбранную пару. Но когда туфли оказались на ноге, расплылась в улыбке — они удивительно приятно сидели на ноге и при этом были почти невесомы. Одевшись, супруги прошли в ванную комнату, пытаясь разобраться с тем, что в ней находится.

— Это, без сомнения, рукомойник…

Произнесла жена, ткнув пальцем в блестящий изогнутый носик на основании. Затем наклонилась, разглядывая непонятный набалдашник на нём.

— А это зачем, Ники?

Муж пожал плечами, разглядывая торчащий сверху крючок загогулину, почему то покрашенную в два цвета, синий и красный. Попытался нажать, увы. Не получилось. Может, сильнее? Ну его, а вдруг сломает? Внезапно осенило, и попытался приподнять штуковину. Та легко подалась, а их носика вдруг полилась вода. От неожиданности Аликс даже подпрыгнула. Потом осторожно потрогала воду пальцем:

— Чуть тёплая. Но посмотри, Ники, как удобно!

И зацепила крючок рукой, когда поворачивалась к супругу. Вода зашумела быстрее, потому что тот мало того, что приподнялся ещё больше, но и сместился в другую, синюю сторону.

— Ой! Совсем ледяная!

Тут Николай сообразил, что синий цвет означает холод. Значит красный… Да нет, не может быть… Но для очистки совести повернул загогулину в другую сторону. Струя почти мгновенно запарила, и почувствовалась влажность. Потихоньку опуская и поднимая, поворачивая в разные стороны удалось освоиться с управлением рукомойником и умыться. Полотенце обнаружилось тут же. На специальной полочке. Были зубные щётки из неизвестного обоим материала, но вот порошка обнаружить не удалось, несмотря на все усилия, хотя Аликс пооткрывала все стоящие на полочках баночки в его поисках. Кучи мазей, желе самых разных цветов, но ничего похожего на зубной порошок. Пришлось чистить так. Просто влажной щёткой. Но зато отчищали они выше всяких похвал. Не царапая, а словно лаская дёсны и рот. Наконец с туалетом было закончено, справили нужду в фаянсовую вазу, та сама смывала продукты жизнедеятельности организма мощной струёй воды и впрыскивала духи в воздух. Оба супруга подивились на чудо человеческой мысли, и когда вернулись в комнату, где спали, то стена закрылась. Впрочем, когда они сделали шаг назад, то распахнулась вновь. Разобравшись с этим, решили пойти, разбудить детей. А потом попробовать выяснить, где они всё-таки находятся и что их ждёт дальше… Николай взглянул на светящийся прибор, где неведомым ему способом показывалось, как он понял, время. Жаль, что не заглянул в тумбочку, но, успеется. Сейчас — дети. Дверь бесшумно открылась, и супруги шагнули в другую комнату. Там царил полумрак, но едва муж с женой вошли внутрь, как потолок комнаты мягко засветился, набирая силу. Свет был приятным, не резал глаз, и очень напоминал естественным.

— Ты посмотри, Ники, ни лампочек, ни рожков…

Бывший царь тоже обратил на это внимание, но сдержался. Изменение освещения разбудило спящих ещё детей. Первым проснулся Алексей. Годы под арестом сильно сказались на его здоровье. Мальчик был очень бледным, хилым, несмотря на все старания родителей. Последнее время он часто болел, и доктора дружно говорили, что до совершеннолетия он не доживёт. Сын отчаянно начал тереть глаза рукой, потом обиженно произнёс:

— ПапА, зачем светить в лицо? Уберите фонарь, пожалуйста… Ай… Где мы?!

В его голосе был самый настоящий ужас. Алексей начал озираться по сторонам, пытаясь понять, где они находятся. Аликс бросилась к сыну, обняла. Начала гладить по голове, пытаясь успокоить. Проснулись сёстры, повскакали с кроватей — отец заметил, что спали они не на одной, как в лагере, а каждая на своей койке. В следующее мгновение ему пришлось срочно зажмурится и на ощупь двинуться к выходу — потому что на дочерях были точно такие прозрачные ночные рубашки, какую он обнаружил на жене, когда проснулся.

— Лёшка, негодяй, закрой сейчас же глаза!

— И-и-и-и!!!

Словом, понятно — дочери ударились в панику. Они же совершенно обнажены!!! И их видят мужчины! Пусть и родственники, но мужчины!!! Эти похотливые охранники!!! Их грязных рук дело! Покарай их Господь за злодеяния!

— Тихо, девочки!

Громкий голос Алисы заставил дочерей замолчать, к тому времени Николай нащупал, наконец двери, нашёл рукоятку, открывающую и вывалился наружу. Аликс разберётся. А он должен узнать…

— Дяденька, вы чего там орёте? И кто вы вообще?

Глаза раскрылись сами собой, Николай опустил голову, разыскивая спросившего, но опускать пришлось не очень низко — перед ним стояла сонная, отчаянно трущая глаза точно так же, как и сын, девочка подросток в чём то непонятном, очень напоминающем халат. Наконец та прекратила своё занятие, подняла взгляд, и бывший царь непроизвольно осенил себя крёстным знамением — у юной девы были глаза пламени. Неужели он в аду?! Только у чертей и дьяволиц бывают такие глаза? Но он не видит ни рогов, ни хвоста… Боже, спаси и сохрани его душу, и души детей его, и супруги его… А юная дьяволица склонила голову на плечо, надо сказать, довольно забавным жестом.

— Чего?

— Т-ты — демон?!

Дьяволица хмыкнула совсем по человечески:

— Гм… Говоришь на русском, про меня не знаешь. Несёшь ерунду про какую то нечистую силу… Ты — местный? Когда привезли?

— Привезли?!

В это время двери за спиной вновь раскрылись, и из них вытолкнули закутанного в покрывало Алексея, одновременно слаженный визг трёх девичьих голосов и разъярённого женского крика резанул по ушам. Нечистая силы снова хмыкнула, совершенно вульгарнейшим образом, затем решительно шагнула вперёд, обходя Николая и устремляясь к дверям комнаты.

— Постой!

Дьяволица обернулась:

— Слушай, если они будут так орать, то разбудят отца и Настю, тьфу, Олю!

— Если тебе нужна душа, то возьми меня! Не трогай их, дочь Тьмы!

— Ты что, сдурел?! Какая я тебе Дочь Тьмы?!

Алексей всё это время с интересом следил за перепалкой нечистой силы и батюшки, но вдруг громко вскрикнул:

— Оля! Олечка!!!

— Алёшенька! Папочка!

Сверху скатилась давно потерянная и забытая дочь, умудрившаяся сбежать во время перевозки из Екатеринбурга, и уже давно оплаканная и похороненная… Одетая в такую же непонятную хламиду, как и демоница, она бросилась в объятия к отцу и брату:

— Боже! Как вы тут оказались? Неужели…

Ахнула, засунув кулачок в рот, новая привычка, приобретённая ей в бегах. Николай ничего не успел ответить, как красноглазая демоница ехидно улыбнулась:

— Папочкина работа! Цени, Оля!

И молниеносно проскользнула в открывшуюся волшебным образом дверь, за которой находились жена и дочери. Истошный визг мгновенно оборвался, в наступившей тишине щелчок замка прозвучал пистолетным выстрелом. Царь побледнел:

— Она их сожрёт… Простите меня, не уберёг…

Его слова, похоже, привели дочь в чувство. Она с недоумением взглянула на отца, потом на брата, наконец перевела взгляд на двери.

— Ты о ком, папА?

— О красноглазой деве… Она демон, не иначе… И нас с Алексеем, ей, похоже, показалось мало…

…Эта родная улыбка сквозь слёзы радости:

— ПапА! Что ты несёшь?! Она — обычная девочка! Дочь, приёмная дочь владельца этого корабля.

— К-корабля?!

Заикаясь от волнения спросил Алексей, недоумённо оглядываясь по сторонам.

— Это — корабль? Но почему нет ни качки, ни шума машин? Нет матросов? Где офицеры корабля? Оля, ты можешь нам всё объяснить?

Дочь кивнула:

— Я сама не так давно здесь, всего лишь третий день, поэтому, мало что знаю — это летающий корабль…

— Летающий?!

Хором перебили оба, и сестра и дочь согласно кивнула:

— Да, летающий. Как Лапута у Гулливера в сочинениях господина Свифта. Управляет им господин Лекс Торвальд. Он из будущего.

— Будущего?!

Оля кивнула.

— Из будущего. И я ему верю. Потому что за эти дни увидела столько всего, что невозможно сделать у нас ни за какие деньги…

— Чего орём? А ну, тихо, а то папу разбудите!

Сердитый тон, каким были произнесены эти слова, заставил девушек и их мать обратить внимание на произнесшую их, и оборвавшийся визг снова взорвал воздух в комнате.

— Молчать!

Не хуже старого фельдфебеля вдруг рявкнула командным тоном девочка-подросток, стоящая в дверях. Одетая непонятно во что, напоминающее китайский халат или японское кимоно, упёршая руки в бока, с невозможно белыми волосами, свободно спадающими на плечи, и ярко-красными, словно в сочинениях про графа Дракулу, глазами. Все замерли от неожиданности, а красноглазая дева вдруг усмехнулась:

— Вот. А то устроили тут, понимаешь, концерт. Нет чтобы спокойно всё выяснить, они крик подняли непонятно по какому поводу.

Аликс встряхнулась, осмотрелась по сторонам — мужа не было. Где Ники?!

— Папашу вашего ищите? Он там.

Показала самым вульгарным жестом большим пальцем за спину.

— С Олей общается.

— Олей?! Какой Олей?

Встряла самая молодая, Анастасия. Красноглазая пояснила:

— С сестрой вашей, Олей. Романовой, кажется? Вы, вроде, как местные цари?

Аликс не выдержала — какая беспардонность и наглость!

— А вы, собственно, кто такая? И что у вас за неподобающая внешность?!

— Неподобающая внешность?

Девочка быстро оглядела себя, затем, недоумевая, спросила:

— А что с ней не так?

— Ваше одеяние непристойно, вы не причёсаны, что у вас за обувь?! И, порядочные люди прежде всего представляются!

Красноглазая усмехнулась. Причём настолько ехидно, что Аликс разозлилась не на шутку. Неожиданно незнакомка выпрямилась и приняла гордую осанку:

— Я — Лиэй Торвальд, дочь главы Клана Айсара Таке, Рыбы-Людоеда, единственная и любимая, из племени Проклятых! Вы находитесь в его доме и на его земле, и потому должны проявить уважение к членам семьи Вождя!

Выдержала паузу, потом спросила:

— И чем вам не нравится мой халат, и моя причёска, госпожа?

Аликс растерялась. Она ожидала чего угодно, только не такого — Клан? Рыба-Людоед? Что за бред? Имя очень похоже на скандинавское, но таких людей, как она, не бывает! Но тут неожиданно влезла Татьяна:

— А где наша одежда? Почему мы в таких… Одеяниях, если эту непристойность можно так назвать?!

— Нормальная ночнушка… Спать в такой одно удовольствие, кстати. Ладно. Всё равно вас к столу в таком виде выпускать нельзя, естественно.

Не обращая внимания на испуганных дам, подошла к одной из стен, махнула рукой. Казалось, цельная стена распалась на две половины, уходя в стороны, открывая ещё одну комнату. Девочка отступила в сторону:

— Вот. Одевайтесь.

Потом окинула взглядом ряды вешалок, добавила:

— Платьев по вашей моде у нас нет. Так что подбирайте из того, что имеется.

Кивнула на отдельно застывший шкафчик, сиротливо приютившийся в углу гардеробной:

— Нижнее там. Выбирайте.

Но едва девушки, заливаясь краской стыда, двинулись к одежде, старясь быть незаметными и прикрываясь руками, как красноглазая вскинула голову:

— А вы умывались?

Снова короткий взмах рукой, и ещё одна стена раздвинулась, открывая ванную комнату. Девочка вздохнула, видно, что ей всё уже надоело:

— Ох… Ладно. Вода включается вот так.

Показала, как пользоваться рукомойником с загогулиной.

— Это — мыло.

Взяла один из прозрачных флаконов, полных густой жидкости.

— Это — шампунь. Волосы мыть.

Другой флакон.

— Этим чистить зубы.

Открыла колбаску, показала, снова закрутила.

— Ванной пользоваться вот так.

Подошла к вделанной в мрамор ванне, сияющей хромом и золотом, коснулась небольшого прямоугольничка, произнесла:

— Пятьдесят шесть градусов.

Тут же из стен ударили тугие струи воды. Подождав пару минут, снова коснулась прямоугольника, скомандовала.

— Слить воду.

Урчание, и вода со свистом всосалась вниз. Буркнула:

— С косметикой потом разберёмся. Полотенца здесь.

Открыла незаметный шкафчик в стене.

— Банные халаты тут.

Одна из стенок разъехалась.

— Всё. Действуйте. Я пойду, приведу себя в порядок, а то вы такой шум подняли, что меня подняли. Отец, наверное, всю ночь вас из заключения вытаскивал, и теперь спит. А вы — шумите так, что даже меня разбудили. Как закончите — выходите. Завтракать будем.

..Хлопнула дверь. Алиса с недоумением уставилась на дверное полотно.

— МамА, можно я первая?

— Иди, дорогая…

Остальные сёстры сразу загалдели:

— А почему именно Татьяна? Я тоже хочу! И я!..

— Тихо, девочки.

Чуть повысила голос Алиса.

— Как вы поняли, тот, кто спас нас от большевиков, сейчас отдыхает. Поэтому не надо шуметь. Вы, девочки, пока поищите себе пристойную одежду, а ты, Таня, умывайся. И помни, что твои сёстры тоже ждут своей очереди. И всех нас ожидают к завтраку…

…Когда спустя полчаса все рискнули выйти из комнаты, то уже немного успокоились и пришли в себя. Главное было — что их спасли, и ничто им больше не угрожает, как они надеялись. Но, как оказалось, не это было самым важным — на низком диване, обнявшись сидели их отец, брат, и давно пропавшая бесследно Ольга… Вот о какой таинственной Ольге вела речь их красноглазая вестница!.. Когда утихли первые слёзы, затихли объятия и расспросы, двери в залу отворились, и все, кроме Ольги, замерли в страхе — четыре непонятных механизма, похожие на пауков, тащили большой, богато накрытый стол. Ещё столько же подобных — пауков- внесли стулья.

— Что это, Оля?!

— Механические слуги. Они тут используются повсеместно. Я же говорила вам, что наши любезные хозяева и спасители — из Будущего?

Между тем механизмы быстро поставили принесённое на свои места, затем удалились. Но за стол никто не садился, ожидая хозяев. Татьяна, склонившись к уху сестры, шёпотом спросила:

— А у них все слуги такие?

Сестра замотала головой:

— Нет. Есть ещё одна. С виду от человека не отличишь, а внутри…

…Вздрогнула, потом пояснила:

— Сплошные огоньки, железки. Но если так с ней встретишься, ни за что не догадаешься. Что она не человек. А машина. И разговаривает, и улыбается, и дышит… Жуть, как страшно. А внешне — красивая!

— Это кого вы тут обсуждаете? Не меня?

Раздался голос с балкона, и по лестнице не спеша спустилась красноглазая дочь хозяина, одетая… Ну совершенно непотребным образом! Начать с того, что на ней были невозможно узкие брючки по щиколотку белого, словно её волосы, не скрывающие совершенно ничего. Сверху девочку облегала блузка такого же цвета, как её невозможные глаза, очень тонкая, лёгкая, и дающая возможность различить под ней нечто вроде короткого корсета, поддерживающего недоразвитую грудь. Дамы залились краской, а Алексей покраснел, что на его бледном лице выглядело невозможным. Девочка сразу остановилась, потом махнула рукой и решительно двинулась вниз. Уже спустившись на пол и подойдя к столу огорчённо произнесла:

— Так старалась одеться поскромней, чтобы вас не пугать, и всё зря… Ладно. Привыкните. Или забудете. Одно из двух. Давайте завтракать.

— А ваш папА? Он не обидится, что мы сели за стол без него?

— Папа спит без задних ног. Я спросила у Клары, оказывается, он всего лишь три часа назад с вами вернулся. Так что ешьте гости дорогие, он не обидится.

— Но… Как же…

Вмешалась Ольга:

— ПапА! Здесь очень просто! Если хозяин отсутствует, или занят, можно спокойно кушать и без него.

— Именно. Папочка у меня постоянно в делах и разбегах, и если бы я ждала его, то давно умерла с голоду. Садитесь, чего без толку воздух перемалывать?

И первая уселась за стул. Некоторое время завтрака, пока не расправились с блюдами, всё происходило в молчании. Гости украдкой наблюдали на юной хозяйкой, но та ничем не отличалась от других людей. Ну, разве что манеры попроще, и поведение поестественней, без напускной манерности. Наконец перешли к напиткам. Настоящий, великолепный чай, который они никогда не пробовали, ну а Аликс наслаждалась великолепным натуральным кофе, вкус которого успела позабыть за годы потрясений. Николай же счёл, что можно прозондировать почву на манер их дальнейшей судьбы…

— Итак, юная госпожа Торвальд, не известны ли случайно вам планы вашего батюшки относительно нас?

Девочка потянулась к чему то явно очень вкусному, но остановленная вопросом, на мгновение замерла, потом спокойно ответила:

— Вариантов много. Но, скорее всего, будет выбран один. В любом случае, папа вас в обиду больше не даст, раз вытащил. Дам он вылечит…

— Но они же здоровы!

Она вдруг криво улыбнулась:

— А ваш сын?

Развернулась к Алексею, всё время молчавшему, но краснеющему при взглядах на Лиэй. Бесцеремонно спросила:

— Тебе не надоела такая жизнь? Чуть поцарапался, и всё — жди смерти?

— Господь избрал мне такую судьбу, и я буду смиренно нести свой крест. До самого конца.

— Это… Это жестоко!

Сорвавшись, выкрикнула Татьяна, прежде чем мать успела её остановить.

— Жестоко? Так весь мир жесток. И ему плевать, здоров ты, или болен. Хочешь жить или существуешь, как вы выражаетесь, милостью Божьей.

— Лиэй, ты ужасно цинична. Тебе этого никто не говорил?

— Я, цинична?

Девочка рассмеялась звонким, журчащим смехом, и Алексей зачарованно застыл, забыв о её грубости.

— Вы ещё моего папочку не знаете! Но узнаете. Эй, парень, так хочешь жить нормально и ничего не бояться?

…Она смотрела на царевича так, словно была взрослой и могла сделать то, о чём говорила. Юноша застенчиво кивнул:

— Конечно, хотел бы, госпожа Торвальд. Только это невозможно…

— Плюнь в глаза тому, кто сказал тебе это. Идём, парень! Скоро ты будешь совершенно здоров!

Она соскочила со своего стула, ухватила Алексея за руку и потянула за собой. Николай не выдержал — куда она уводит его единственного сына?!

— Оставьте его! Молодая дама, кто дал вам право обвинять во лжи лучших докторов мира?! Гемофилия неизлечима! И не надо давать моему сыну несбыточную надежду.

Он опустил голову, с трудом удерживая непрошенные слёзы отцовского бессилия.

— Моя дочь не умеет лгать.

Незнакомый голос заставил всех вскинуть опущенные головы. Аликс с неожиданной ревностью заметила, как лицо Ольги словно засветилось изнутри, а голос между тем продолжил из-за их спин:

— Доча…

Он прозвучал очень мягко.

— Возьми мальчишку и отведи его к медикам. Полное восстановление.

Девочка кивнула в знак согласия, и того, что всё будет сделано. Вспомнила что-то, замерла, переспросив:

— Режим?

— Стандартный. Никакой накачки, кроме адаптационного курса.

— Ясно. Идём, Алёша.

И потянула молодого человека за собой. Все присутствующие разыскивали глазами того, кто сейчас говорил, и он не заставил себя ждать, выйдя из запертой до этогго момента комнаты:

— Добрый день, дамы и господа. Прошу прощения, что не приветствовал вас сразу, очень устал, поскольку выдалась бессонная ночь. Лекс Торвальд, вождь Клана, на чьей территории вы сейчас находитесь.

Николай открыл было рот, но Торвальд вскинул руку, давая понять, что ещё не закончил:

— Ваши вещи тоже здесь, в кладовой ваших покоев. Как только закончится дезинфекция и дезинсекция, уж простите, вам их вернут. А теперь можете задавать вопросы.

Но все молчали, потому что глава Клана Рыбы- Людоеда был… Был… Словом, сразу было видно, что этот человек олицетворяет три вещи, которых не было у самого Николая Второго — Силу, Волю и Власть…

Глава 25

— Вы…

Открыла было рот Алиса по привычке, но Торвальд непочтительно проигнорировал её:

— Ваш сын будет вылечен. Раз и навсегда. Вас, уважаемые дамы, потом тоже положат в…

Он замялся, словно подбирая понятное гостям слово, потом, всё же нашёл:

— В нашу больницу, потому что именно вы являетесь носителем гена гемофилии.

…Словно обвинял…

— Я не хочу чтобы — проклятие английских королей- распространялось по миру. Для меня это возможно, и ничуть не затруднит. Теперь можете задавать вопросы.

Бывшая императрица переваривала услышанное, поэтому рот открыл Ники:

— Что вы собираетесь делать с нами дальше, господин Торвальд? И — кто вы вообще?

Мужчина улыбнулся, затем протянул руку к блестящему кофейнику, выбрал чистую чашку, не торопясь налил напиток. Чуть втянул запах, прикрыв на мгновение глаза, словно оттягивая неприятный ответ. В воздухе ощутимо сгустилось напряжение, но он, наконец, ответил:

— Начнём с конца. Я родился спустя сорок пять лет после вашей казни в нашем мире. Прожил обычной для нас, точнее, для нашего мира, жизнью, семьдесят лет, а потом случилось так, что меня забрали на этот Остров. Кое-кто очень желал получить доступ к его сокровищам. Но вышло так, что я стал хозяином этого места.

Короткая пауза на очередной глоток, что просто взбесило Аликс, но она сумела удержаться. А Вождь продолжил:

— Относительно вас у меня нет никаких планов. Абсолютно. Скажу честно — в моём мире вы были убиты в одна тысяча восемнадцатом году. И то, что здесь вы оказались живы, для меня неожиданно, но не неприятно.

Он чуть подался вперёд, совершенно другим тоном произнося:

— Ваше величество, я всегда интересовался историей, хотя это самая подлая из наук.

Снова взмахом руки остановил Ольгу, хотевшую возразить.

— …И я всегда уважал вас…

Николай чуть приосанился…

— …За то, что вы были примерным отцом и главой семьи. И презирал…

Царь опустил глаза, готовясь услышать неприятность, и сидящий напротив него человек не обманул его в ожиданиях:

— …за полную неспособность руководить Великой Страной. Вы были слишком мягки. Слишком безвольны. Отдавая всего себя детям и супруге, вы забывали о том, что кроме всего, вы ещё и царь. Скажу так, после господина Ульянова власть в России получил некто Сталин, может вы слышали о нём? Некий Джугашвили. Грузин. Инородец, как у вас говорят. Но его вспоминают как Великого Человека!

…Он произнёс эти слова с настоящим, неподдельным уважением…

— …Приняв страну с сохой, разрушенную, обескровленную после Гражданской войны, он сумел закончить тем, что спас Державу от уничтожения в величайшей войне мира, и именно он сделал всё для создания космических полётов и ядерного оружия. Это был Вождь! Настоящий.

— А что такое, эти космические полёты?

Не выдержала Татьяна, и Торвальд терпеливо пояснил:

— Нашу землю окутывает атмосфера. Самолёты летают за счёт того, что опираются на воздух своими крыльями. В космосе, в котором плывёт планета, воздуха нет. Там можно передвигаться на реактивном принципе. И такие корабли развивают скорость в одиннадцать с лишним километров секунду, весят миллионы пудов, выводя на орбиту спутник лишь в сотню пудов весом. Сами ракеты представляют собой сложнейшие устройства, и считаются вершиной человеческой науки. Ну а относительно ядерного оружия… Скажу так — можете считать это апокалипсисом. Одной такой бомбы достаточно, чтобы на месте, скажем, столицы Империи, возникло огромное озеро расплавленной земли, отравляющей всё своим смертоносным светом. Если говорить понятными вам словами…

— Вы не ответили, что будет с нами, милостливый государь!

Зло выпалила Аликс, наконец придя в себя и улучив паузу в словах Торвальда. Тот поставил пустую чашку на стол, с сожалением бросил взгляд на кофейник, но всё же не стал увиливать, признавшись честно:

— Не знаю. В любом случае, вернуть вам трон не в моих силах. Точнее, в моих, но губить страну я не желаю. А ваше правление приведёт именно к этому. Это раз. Ну а главное — мне от вас ничего не нужно. Ни те деньги, которые вы вложили в американский ФРС, его восемьдесят процентов фонда основания, ни те фамильные ценности, что лежит у вас в Британском Казначействе в качестве залога. Ни номерные счета за границей. Никакого имущества, льгот или чинов с титулами. Совершенно. Вы же не можете вернуться в свой мир, в свою страну, или любую другую, потому вас будут искать. Очень тщательно, скрупулёзно, и можете быть уверены на сто процентов — рано или поздно, но обязательно найдут. Ограбят, затем покончат со всеми вами. Без исключения.

Снова короткая пауза.

— В моём мире всё было именно так.

Воцарилась гробовая тишина. Все осмысливали его слова, и почему то именно из-за их безжалостности им приходилось в них верить. Торвальд был абсолютно прав.

— Тогда почему вы спасли нас?

Не выдержала самая младшая из сестёр, Анастасия, пристально глядя в глаза собеседнику, пытаясь поймать того на лжи. Неожиданно мужчина смутился, отвернулся. Ко всеобщему удивлению, чуть покраснела и чудесно обнаруженная Ольга.

— Мне понравилась ваша сестра. Правда, тогда я не знал, кто она на самом деле, пока Оля не призналась и не подтвердила мои догадки. И именно она попросила спасти вас.

— Вы не смогли отказать ей?

Вместо ответа последовал лишь кивок. Снова пауза, которую нарушил Николай.

— Тогда куда нам деться?

Торвальд всё же вновь наполнил чашку ароматным напитком, опять проделал привычный ритуал и совершенно безразличным тоном произнёс:

— Выбор у вас, к сожалению, небольшой. Первое — вы можете просто покончить жизнь самоубийством. Все. Добровольно. Гарантирую, что найду для вас совершенно безболезненный и быстрый яд…

Аликс в ужасе вскрикнула, но Лекс продолжил:

— Не пугайтесь. Это лишь один из вариантов вашего будущего. Второе — я могу оставить вас в любом другом мире, где уже всё прошло, и не будет никаких потрясений. В моих силах сделать вам любые документы, обеспечить безбедную, но скромную жизнь.

И снова замолчал, на этот раз надолго. Снова не выдержала Татьяна:

— Вы умалчиваете о третьем, и, как я понимаю, последнем варианте нашей судьбы?

— Просто для меня он был наиболее простым…

Бросил молниеносный взгляд в сторону Ольги, потом закончил:

— Вы можете остаться здесь. На Острове. Самое безопасное и спокойное для вас место во всех Вселенных, пожалуй. Места у нас, как видите, полно. Обременить меня вы совершенно не обремените. Я предоставлю вам отдельные апартаменты, и, пожалуйста, живите. Естественно, что вам проведут курс адаптации — это обучение необходимым здесь умениям. Вы же видели своими глазами, что цивилизация шагнула далеко вперёд, и многие вещи, обыденные для нас, вам кажутся волшебными или невозможными. Кстати, во время этого вам поправят и здоровье. Я не стану вам запрещать общаться с экипажем, переписку, во всяком случае, пока мы находимся в вашем мире. Полная свобода. Точно такие же права, как у любого члена Клана. Единственное — ничему никогда не удивляйтесь, все чудеса легко объясняемы с точки зрения науки. Вот, примерно, так.

— А эта ваша… Адаптация… Сколько времени она займёт?

— Минимум — пять минут. Максимум — полчаса для вас, Николай Александрович. Для дам, увы, дольше. Не меньше часа. Но это из-за их болезни. Её надо обязательно вылечить. В любом случае, останетесь вы со мной, или захотите уйти в другом мире… Все мы, несмотря на происхождение и то, кем были раньше — люди, Алиса Фёдоровна. И кому, как не вам знать, что предназначение женщины — продолжение рода. Ваши дочери рано или поздно, но обязательно выйдут замуж, родят вам внуков. Хотите ли вы, чтобы у них была такая жизнь, как у Алексея?

Все вздрогнули, а Торвальд поднялся из-за стола, обвёл всех взглядом:

— Прошу меня простить, но мне нужно покинуть вас. Дела, к сожалению. Сегодня из Керчи отходит эсминец — Живой-, на котором спасаются тысяча семьсот человек. Разразится страшный шторм, во время которого корабль утонет. Не выживет ни один человек… Если я не вмешаюсь… Поэтому нам, моему Клану, нужно готовиться к спасению этих несчастных людей.

— Мы могли бы вам помочь в столь благородном деле!

Но Торвальд отрицательно качнул головой:

— Благодарю за столь возвышенный поступок, к сожалению, я не могу допустить вас к этому. Вы будете только мешать моим людям, потому что не в силах даже представить наш возможности и методы. Если потом, когда людей надо будет расселить, помочь им прийти в себя, оказать помощь… Вы же работали в госпитале, дамы?

Дочери Николая и его жена синхронно кивнули в знак согласия. Торвальд улыбнулся, и эта улыбка совершенно преобразила его.

— Так что не волнуйтесь, а просто обсудите мои предложения, посовещайтесь, и примите решение. К сожалению, со вторым вариантом придётся немного подождать, пока не закончится спасательная операция, и мы не переберёмся в другое место. Поэтому вам в любом случае придётся провести у меня в гостях какое-то время. Но не стесняйтесь. Вы совершенно не вводите меня ни в расходы, ни в какие либо неудобства. Позвольте откланяться. Дела.

Склонил голову на мгновение, прощаясь, и исчез за одной из дверей. Романовы остались одни. Воцарилось молчание, немного затянувшееся. Наконец Аликс привычно начала первой:

— Ники, ты ему веришь?

— МамА!

Не выдержала Ольга.

— Как ты можешь только говорить подобное?! Он вытащил меня из настоящего ада, даже не подозревая, кто я на самом деле… Спас вас от большевиков! Не требуя и не прося ничего взамен! И всё вокруг — оглянитесь! Зачем ему лгать?!

— Оля, в тебе сейчас говорят эмоции, и то, что господин Торвальд, как я вижу, тебе… Скажем так, тоже небезразличен. Как и ты ему…

Отвернувшись к окну, парировала Татьяна. Ольга вспыхнула мгновенно:

— И что? Он куда симпатичнее, чем все эти слащавые хлыщи, носящие дорогие мундиры! Вы не видели, что творилось во время бегства из Севастополя, когда такие, как они, сбрасывали женщин в море с причала, давили детей сапогами, лишь бы пролезть на палубу!

Затихла, собираясь с силами, потом тихо произнесла:

— Вы находились взаперти, поэтому ничего не знаете о том, что сейчас творится в Империи… До какой низости и подлости опустилась человеческая натура… Когда маленьких детей насаживают на колья. Женщин насилуют, а потом сдирают с них кожу. Закапывают живыми, жгут на кострах, словно вернулись времена инквизиции… Вы просто не можете себе представить подобного, а я видела всё своими глазами!

Аликс подскочила на своём стуле:

— Ты хочешь сказать, что тебя тоже?! Дочь государя? Да у кого только поднялось…

— Нет-нет, мамА! Меня сия чаша минула, Хвала Господу! Но скольких таких жертв я повстречала во время своих странствий? Совсем юные, десяти-двенадцатилетние проститутки из лучших семейств Империи, потому что им не на что жить… Беспризорники, переполнившие города, лишившиеся родителей, или брошенные ими… Вы просто не можете себе представить… Это страшно! Жутко! Невыносимо!

Затихла, обхватив себя за плечи руками, словно ей зябко, и принялась раскачиваться на стуле вперёд назад. Остальные замерли, потрясённые услышанным…

— Ты хочешь остаться, Оля?

Негромко спросила Анастасия. Сестра кивнула, потом добавила:

— Я пробиралась через красных, зелёных, белых… Насмотрелась таких ужасов… И никогда не чувствовала себя в безопасности. А с ним… Я здесь два дня. И день он прятал меня от большевиков, убивавших несчастных людей, которые не смогли взойти на корабли. И я впервые себя чувствую защищённой. Спокойно сплю, без кошмаров. Мне не надо думать, на что и, главное, где, купить себе кусок хлеба. Не надо ни о чём заботиться или беспокоиться. Я знаю, что здесь меня никто не обидит, не нападёт, не изнасилует. Не отберёт мою еду, не позарится на моё тело или одежду. Я просто живу, ни о чём не беспокоясь. Спокойно, и в уверенности, что Торвальд всегда защитит меня или поможет, поддержит, если мне вдруг придётся плохо. И не только я… Здесь, на Острове, живут его люди. Я даже разговаривала с некоторыми из них… И все они чувствуют себя точно так же, как и я. Спокойно и уверенно…

— Но мы будем просто нахлебниками. Не к лицу…

Ольга чуть успокоилась:

— ПапА! У него есть чудесная машина, которая может нас всему научить. И мы сможем стать полезными ему. А не простыми дармоедами, сидящими на его шее…

— Таня? Настя? Машенька?

Отец взглянул на остальных дочерей, но те промолчали, не в силах определиться с решением.

— Аликс?

Жена задумалась не несколько секунд, потом произнесла:

— В конце концов, я думаю, надо дождаться Алёшеньку, и посмотреть… На него…

Щёлк! Словно дожидаясь этих слов, раскрылись двери, и на пороге в сопровождении красноглазой дочери Торвальда появился сын. Весёлый, улыбающийся. В нём что-то изменилось. Юноша стал крепче, уверенней даже на вид.

— Дорогие папА и мамА! Дорогие сёстры! Можете меня поздравить с избавлением от болезни! Спасибо нашему любезному хозяину и спасителю!

С этими словами он ткнул непонятно откуда взявшейся иголкой в палец. Родные в ужасе вскрикнули — они то знали, чем это раньше заканчивалось, но тут… Выступила единственная капелька, которую Алексей вульгарно, по простонародному, слизнул. И всё. Кровотечение прекратилось…

— Боже милосердный… Не верю!

— Если хотите, можете проверять дальше. Могу дать ножик, и вы построгаете его.

Ехидно добавила красноглазая.

— Нет-нет!!!

В страхе замахала руками Алиса.

— Мы уже видим!

Девочка осмотрела всё собрание, отметила покрасневшие от слёз глаза Ольги, косо взглянула почему то на Марию, безразлично на Татьяну и Анастасию. Впрочем, при взгляде на старшую сестру её глаза чуть потемнели.

— Что, папочка вас озадачил? Думаете, как поступить?

Спокойно уселась на стул в своём невозможном бесстыжем одеянии. Алексей неожиданно пристроился рядом, откинувшись на спинку дивана.

— Я, конечно, не из вашего семейства, и особого слова не имею. Но могу дать совет — лучше всего вам остаться. Миров много, везде живут по разному. Может, найдёте рано или поздно место себе по душе. А тут вам не жить. Не дадут.

Поднялась, взглянула в светящиеся на стене цифры, вздохнула:

— Ладно. Решайте, как вам быть, а мне пора на вахту. Моя смена наступает…

Убежала наверх, чтобы спустя пару минут выскочить обратно, уже переодетой в простое тёмное одеяние коричневого цвета и кокетливой кепочкой необычного фасона. На рукаве красовался шеврон с шестерёнкой. Козырнула на ходу, убежала, оставив Романовых одних. Николай вздохнул:

— Умирать никто из нас не собирается, надеюсь?

Алексей не понимая, взглянул на отца. Мария объяснила:

— Наш любезный хозяин предложил нам на выбор три варианта дальнейшей жизни: первый — покончить с собой. Второй — устроиться где-нибудь в другом месте. Он, оказывается, путешествует по разным мирам.

Глаза наследника округлились от восторга.

— И последнее из предложений — остаться жить здесь, под его покровительством.

— И что вы решили? Я, лично, не против. Тут так интересно!

Решение сына стало понятным, и глава семейства вздохнул:

— С тобой всё ясно, Алёша. Хорошо. Нам в любом случае пока придётся побыть здесь некоторое время, как сказал наш любезный хозяин, тогда и определимся. Да и посмотрим, что на самом деле за непонятные чудеса творятся здесь…

Закончить ему не дали. Аликс вскочила со своего места и бросилась к сыну:

— Милый, как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, мамА!

Потом чуть покраснел:

— Вы представляете, у нашего хозяина докторами работают милые, красивые девушки, совсем юные, даже младше меня…

…Разговор с Романовыми меня, честно говоря, позабавил. Я прекрасно понимаю беспокойство старших за своих детей, сам, как-никак, такой же, если не считать обновлённого тела, но вот молодёжь меня позабавила. Не зря я эмпат. Сразу уловил неподдельный интерес и некую зависть от сестрёнок при виде наряда Лиэй. Девушки остро позавидовали её раскрепощённости и естественности, свободы от кучи обязательных для них условностей. Ничего. Вы ещё пообщаетесь, и узнаете много интересного! Это вы с другими девчонками не общались. И нашего бассейна не видели. Так что, думаю, что вы останетесь, и это радует. Ольга, она… От размышлений меня оторвал вызов кластера по жёлтому протоколу. Значит срочный, но не требующий авральных действий.

— Помеченный объект покинул место назначения. Погодные условия за пределами Острова соответствуют историческому прогнозу.

Я включил спутниковую картинку. Сфера вспыхнула, демонстрируя вид сверху — отчаянно старающийся оттащить обречённый корабль от причала его систер-шип, забитая до отказа людьми палуба, огромная толпа на берегу. Я могу вмешаться сейчас, но… Стиснул зубы, наблюдая за кораблями. Те медленно тянулись к выходу из бухты. Томительно текли минуты. Вот суда вышли в открытое море, и сразу характер происходящего изменился: усилились волны, перегруженные корабли отчаянно валяло из стороны в сторону.

— Продолжать слежение. Я в машинное отделение.

— Принято.

Вскочил со своего кресла, сел в транспортную кабину, рухнул вниз через всю Башню. Двери послушно открылись, и я сразу окунулся в деловую суету. Народ старался изо всех сил: проверялись спасательные средства, готовились киберы, проверялись эвакуационные средства. Сам корабль я собирался захватить гравитационным лучом и просто поднять его на Остров со всеми пассажирами. Людей примем, а корабль пойдёт на пищу кластеру. Но наверняка кто-то улетит за борт, и тут то понадобятся механизмы и медики. Ноябрьская ледяная вода Чёрного Моря не та ласковая и весёлая, что летом. Так что счёт пойдёт буквально на секунды. При моём появлении экипаж оставил работы и замер, ожидая распоряжений, среди них я заметил две крошечные фигурки, уже переодетые, взглянул на Киану, та отмахнула честь:

— Вождь, я подумала, что мальчикам нужно отвлечься от случившегося и решила занять их делом.

Присмотревшись, я увидел, что мальчишки фасуют сухие пайки, собирая индивидуальные пакеты. Кивнул в знак согласия.

— Правильное решение. Не возражаю. Пока ждём. Поэтому продолжаем работу. Кораблекрушение, возможно, произойдёт либо завтра днём, либо сегодня ночью. Что вероятнее всего. И вот тогда поработаем. Кайра, ты временно пока за старшую, раз Яры больше нет. Подели людей на две вахты — одна отдыхать, вторая работает четыре часа, потом меняетесь. Когда всё начнётся — будет сигнал. Тогда сразу приступаем к делу. Все знают свои обязанности?

Люди закивали головами.

— Отлично. Я надеюсь на вас…

…Весь день корабли шли к Стамбулу, и я позволил себе поужинать. Романовы по-прежнему что-то бурно обсуждали в своём кругу, но я не стал вмешиваться, и спокойно поел в столовой, вместе со всеми, не желая на них давить, или отвечаь на беспрерывные вопросы, которые наверняка будут. Экипаж как-то оживился, и была нормальная обстановка. Вот что значит, когда люди чувствуют, что делают доброе дело. Это очень порадовало. После ужина мы с Лиэй позволили себе чуть подремать, а ночью, в районе трёх часов меня срочно разбудил кластер — лопнул буксировочный канат, и — Живой- стало быстро относить в сторону стамбульского берега, обгоняя буксировщика. Да и шторм разбушевался не на шутку. Поднялся сильный ветер, хлынул ливень со снегом. Словом, агония не заставляла себя долго ждать. Так что пора было поднимать народ…

…Романовы, утомлённые бесплодными спорами, уснули сразу, несмотря на взвинченные разговорами и сменой обстановки и своего положения нервами. Как старшие не старались, Ольга и Алексей упрямо стояли на своём — остаться с Торвальдом. Остальные сёстры пока держали нейтралитет, твердя одно — надо осмотреться, узнать побольше, пообщаться, если будет возможность, с теми, кто населяет Остров, а потом решать, что делать. Похоже, и им образ гостеприимного спасителя вскружил голову. Лишь сами Аликс и Николай желали при первом же удобном случае уйти отсюда. Даже ценой потери своего состояния и имущества. Тем более, что им обещали — будут жить скромно, но безбедно. Получалось, что они верили Главе Клана хотя бы в такой мелочи. Впрочем, больше покинуть Остров стремилась Алиса, бывший царь был, как обычно, индифферентен, потому что, откровенно говоря, он жутко устал за последние годы, живя под постоянным прессингом следователей и дознавателей, требующих выдать им заграничные вклады царской семьи. И даже такой короткий отдых дал ему спасительную передышку. Николай чувствовал себя гораздо лучше и уверенней, пряча в глубине души желание побыть в столь спокойной, относительно, конечно, обстановке хотя бы ещё немного… Незнакомые резкие звуки всполошили всех, и мужчины и женщины семьи испугано проснулись, оглядываясь по сторонам. Алексей торопливо оделся, озираясь по сторонам, не понимая, что происходит. Внезапно мягкий женский голос громко объявил:

— Внимание экипажу! Подъём! Тридцатиминутная готовность!

Непонятные звуки стихли, сообщение повторилось ещё дважды, потом опять наступила тишина.

— ПапА!

В комнату, где спали родители, просунулась всколоченная голова юноши.

— Я схожу, узнаю, что происходит?

— Тебе так хочется?

Зевая, спросил отец, но его всполошенно перебила супруга:

— Алёша! Не выдумывай ерунды и не делай глупостей! Оставайся на месте.

Сын промолчал, закрыв за собой двери, но спустя мгновение родители услышали звук закрывающейся двери. Аликс рванулась, но Николай успел схватить жену за рубашку, кстати, ту же самую, прозрачную. Как супруга не возмущалась столь развратным одеянием, но не отказала себе в удовольствии одеть точно такую же, на смену предыдущей.

— Куда ты в таком виде?

— Но Алексей…

— Оставь мальчика в покое, он уже взрослый. Ничего с ним не случится.

— Но…

— Давай без — но-!

Николай вспылил, что с ним случалось крайне редко.

— Дай ему посмотреть, если есть возможность! Может, сын увидит то, что сможет убедить Ольгу уехать отсюда!

Эти слова оказались правильными и успокоили жену. Поворчав немного для приличия, она снова улеглась в постель, но заснуть не могла. Что-то угнетало женщину. Но что? Вдруг она вспомнила слова, что Торвальд произнёс во время разговора с ними: — …Сегодня из Керчи отходит эсминец — Живой-, на котором спасаются тысяча семьсот человек. Разразится страшный шторм, во время которого корабль утонет. Не выживет ни один человек…-.

— Ники!

Она толкнула задремавшего было вновь мужа. Тот вздрогнул, резко поднялся на кровати:

— Кажется, я знаю, что происходит! Помнишь, он сказал, что должен утонуть корабль?

— А?

Сонно пробурчал супруг.

— Вроде бы что-то такое было… За этими спорами ничего не помню.

— Кажется, это оно!

— Оно?!.

Николай торопливо встал с кровати, Алиса охнула:

— А ты куда?!

— Чёрт возьми, дорогая! Там гибнут наши подданные, русские люди! И если я могу помочь, то я недолжен просто спать в тёплой постели рядом с тобой! Оставайся! А я — пойду! В конце концов, на что-то я способен?! Хотя бы раненых носить!

— Ники!!!

Истошный визг прорезал комнату, но было поздно — муж уже выходил из их спальни…

Глава 26

…Хвала Господу, ему удалось догнать Алексея в тот момент, когда сын входил в крошечную комнатку.

— Куда?

— ПапА? Ты со мной?

— Разумеется!

— Тогда входи.

Николай, недоумевая, вошёл внутрь, а сын уверенно произнёс:

— К месту вызова.

Отец толкнул его локтем:

— Ты чего?

— Это лифт, папА. Он доставит нас, куда требуется. Госпожа Лиэй меня научила. Называешь место, и тебя везут.

Но разговор отца с сыном прервался мягким толчком, и Николай замер, торопливо застёгивая свой пиджак. Двери распахнулись, и бывший монарх замер от удивления — огромное помещение, ярко освещённое, наполненное суетой бесчисленных механизмов и редких людей, странные конструкции, висящие в воздухе чудовища…

— Какого…

На них налетела совсем молоденькая девушка в таком же, виденном утром у красноглазой дочери владыки Клана одеянии, но с алым крестом на рукаве.

— Простите, госпожа…

— Это доктор, папА.

Шепнул ему сын, и Николай почувствовал, как у него округляются глаза — столь юна, и уже врач? Медикус?! Невероятно… Между тем юная дама зло взглянула на них и бросила:

— Не стойте без толку! Займитесь своими обязанностями!

— Спокойней, Иана. Это наши гости.

Прозвучал сзади спасительный голос Вождя, и врач бросила руку к виску, отдавая честь:

— Прошу прощения, Вождь. Я не знала, что на борту гости.

— Брось. Не страшно. Иди, работай.

Девушка кивнула и убежала, а Торвальд хмуро взглянул на них:

— Я же просил не мешать… Но раз прибыли, идёмте…

Внезапно коротко рявкнула сирена. В тот же момент в полу ангара прорезалось крошечное, по сравнению с самим помещением, отверстие, резкое дуновение ледяного воздуха, и в дыре появились два механических создания с красными глазами в ряд, несущими в своих щупальцах безвольное неподвижное тело. Торвальд взглянул на картину, его скулы на мгновение затвердели. Потом вождь пояснил:

— Уже двенадцатый. Очень много народа на палубе, и время от времени людей сбрасывает волнами.

Оба Романовых зачарованно наблюдали, как к машинам подбежали люди, высвободили тело, затем срезали обледеневшую одежду и уложили на носилки. Накрыли блестящим одеялом. Медик сделала укол в обнажённое предплечье, и два других механизма утащили человека внутрь помещения.

— В больницу. Там им займутся основательно. На сейчас — за мной.

И двинулся по решётчатой галерее, куда их высадил лифт, вперёд. Отец и сын еле поспевали за его широкими шагами. Наконец, пройдя по одной стороне, вошли в небольшую прозрачную кабину, где стояло несколько кресел, и большая, непривычно изогнутая полка, усеянная различными приборами и светящимися огоньками вокруг одного из кресел. Торвальд кивнул в сторону двух, стоящих у стены.

— Присаживайтесь. Сейчас начнётся…

Сам начал устраиваться в том кресле, возле которого был странный прибор мебели, но сирена снова вскрикнула, и вновь два паучка втащили очередное тело. На этот раз женщину.

— О, чёрт!

Торвальд оторвался от своих дел и удивлённо смотрел суету внизу, потом коротко усмехнулся:

— Екатерина, свет Петровна… Княгиня Шаховская… Откуда она здесь, интересно? Но Лиэй будет рада…

Оторвавшись от созерцания, вождь, наконец, устроился в кресле, затем начал быстро водить руками над панелью. Романовы с удивлением увидели, как множество огоньков стало ярко разгораться в такт его движениям.

— Обзор цели.

Николай едва сдержал возглас изумления, когда внезапно воздух вспыхнул, и перед ними засветилась картина происходящего снаружи. Непроглядная темень, захлёстываемый волнами корабль русского флота, покрытые ледяной коркой люди на палубе… Красные точки следом за эсминцем…

— Тепловые следы. Это тонут те, кого смыло.

Взмах руки, и изображение одной из точек резко приблизилось, укрупняясь. Два красноглазых паука резко бросились вниз, ухватили бьющееся тело подростка, потащили в воздух. Одновременно в зале снова крикнула сирена, и вот уже тот, кого они видели в изображении, уже внутри, и возле него хлопочут люди. Опять вскрик сигнала, и снова суета.

— А, чтоб вас…

Торвальд решительно надавил на большую красную кнопку:

— Внимание всем! Освободить проход. Начинаем!

В недрах зала возник негромкий гул, затем в воздухе начало распространяться некое потрескивание. В светящемся изображении возник крестик, наложившийся на центр гибнущего корабля. И тут Романовы увидели то, что никогда не могли себе представить даже во сне — нечто вроде сетки окружило — Живой-, окружая его со всех сторон. В том числе, и сверху, и снизу, в море, под днищем. Торвальд двинул руками, и появившаяся сеть начала движение, вытаскивая корабль из воды. Движения рук вождя стали суматошными, и, похоже, что он не успевал, потому корпус эсминца вдруг начал раскачиваться, и с палубы полетели люди. Но не в воду, а на дно той самой сети, видимой в изображении. Хлопнула дверь, и в помещение ворвалась молодая стройная девушка, Торвальд, не разжимая губ, процедил:

— Задерживаешься, Кайра. Я еле держу. Восстанови центровку!

Девушка гибким движением скользнула к бывшему императору, бесцеремонно плюхнулась ему на колени, вытаскивая из воздуха чуть меньшую, чем у Торвальда, панель, и начала священнодействовать. Спустя пару секунд воскликнула:

— Держу, Вождь!

— Отлично! Начинаем ведение.

Гул усилился, а летающие машины засновали куда быстрее, чем прежде. На этот раз они церемонились куда меньше с людьми, чем до этого. Одежду уже не снимали, а просто укладывали спасённых на разостланную вдоль стены толстую то ли материю, то ли войлок, накрывали точно такой же тканью. Затем летающие пауки делали несколько манипуляций над телом и приступали к следующему. Алексей не мог оторваться от их чётких, механических однообразных движений. А вот его отцу приходилось куда тяжелее — округлый девичий задик на его коленях, его постоянное шевеление, потому что девушка, очень красивая, таких он никогда не встречал раньше нигде, постоянно двигалась, и мужчине было очень тяжело удерживаться. Потому что прекрасно понимал, что та занята очень важным делом.

— До берега пятнадцать минут.

Выкрикнула Кайра, непрерывно двигая руками.

— Дотащим!

Ответил Торвальд, убыстряя работу своих рук и пальцев. В воздухе возникло напряжение, которое росло с каждым мгновением. Николай почувствовал, как на его лбу выступил пот, но боялся даже шевельнуться, чтобы не отвлекать девушку. Алексей же ничего не замечал, смотря вниз с отчаянием и жалостью.

— Есть! Держи, Кайра. Держи, милая! Сейчас заканчиваем! Ещё немного!

Сеть изображения пошла вниз, показывая лишь один эсминец, висящий в воздухе. Все упавшие с него уже были подобраны Островом.

— Опускаем! Аккуратно! Медленней! Ещё чуть-чуть! Есть! Бросай, Кайра!

Девушка в последний раз махнула руками, затем вскочила и подбежала к креслу Торвальда, впившись взглядом в изображение, до ушей Николая донеслось:

— Получилось…

— Да. Уже и не верил, что дотащим. Пришлось включать резерв…

— Сколько народу мы приняли?

— Немного. Семьдесят шесть человек. Остальные обойдутся без нашей помощи. Теперь их жизням ничего не угрожает, кроме истории.

Девушку качнуло, но вождь заботливо удержал её за предплечье.

— Всё-всё, милая. Считай, основное дело сделали. Сейчас разнесём всех по койкам, и отдыхать. Спущусь поближе к экватору. Мы заслужили отдых после такой работы.

— Девчонки и ребята будут довольны.

— Так и я доволен. Все молодцы… Идём.

Поднялся со своего места, взглянул на Романовых, неподвижно сидящих в креслах. Недоумённо шевельнул плечом, потом, произнёс:

— Идёмте, господа. Настало ваше время поработать.

Отец и сын встали, послушно пошли за парой клановцев. Пока они дошли до пола ангара, там уже не осталось никого из спасённых, их унесли в другое место. На полу Торвальд отпустил красавицу:

— Иди, отдыхай. И остальные пусть тоже идут.

Кайра, как запомнил Николай, кивнула, исчезая среди разложенных всюду одеял, носилок, непонятных ящиков из неизвестного материала. Их хозяин объяснил:

— Думали, придётся вытаскивать всех, но обошлось, к счастью. Подавляющее большинство осталось на корабле, поэтому просто ухватили корпус эсминца аттрактором и перетащили на берег. Утром их найдут пограничники, а там разберутся. Главное, они уже возле Стамбула.

Толкнул незаметную дверь, и все оказались в большом коридоре, ярко освещённом, со множеством дверей.

— Вот, господа…

Толкнул одну из них, показывая, что внутри. Небольшая светлая комнатка с приглушённым светом. Кровать. Правда, совсем не такая, на которой спали сами Романовы. Другая. На ней накрытый блестящим одеялом человек, женщина лет сорока-сорока пяти. К ней подходит множество проводов от стоящего в углу металлического шкафа с мельтешащими огоньками спереди.

— Это я удачно попал. Как раз к княгине Шаховской… Словом, каждый спасённый лежит в такой комнате и получает лечение.

Показал на сверкающий ящик.

— Это машина для лечения. Когда пациент приходит в себя, и ему можно вставать, то над дверью начинает светиться лампочка. Тогда необходимо прийти к нему в палату, дать одежду, отвести в санузел, естественно, научив пользоваться тем, что там установлено. Ну и после всего доставить в столовую транспортной кабиной. Естественно, что вас одних до дежурства я не допущу, поэтому старшей над вами, только без обид, величества-высочества, будет наш медик, Иана. В её уже видели…

Толкнул отличающуюся цветом от остальных дверь, и находящаяся внутри девушка вскочила, докладывая:

— Вождь, на борту семьдесят шесть человек. Их них мужчин — двадцать один в возрасте от пятидесяти семи до четырнадцати, женщин — сорок, от семи до сорока двух лет биологического возраста. Остальные — дети обоих полов, от четырёх, до десяти лет. Все получили первичную обработку, сейчас находятся на восстановлении. Ожидаемое время окончания лечения — от пяти, до восьми часов. Иана, старший медик Клана Айсара Такэ доклад закончила.

— Вольно, Иана. Вот привёл тебе пару добровольцев, они подежурят, а утром помогут с народом. Так что можешь немного подремать.

Девушка облегчённо улыбнулась:

— Спасибо за заботу, Вождь. Но я лучше дождусь, тем более, Йола обещала сменить меня через два часа.

— Ой, смотри. Завтра будет весело. Всё же столько народа…

— Ничего, Вождь. Не привыкать…

Взглянула на обоих Романовых. Показала на стоящие у стены стулья и кушетки.

— Пристраивайтесь. Пока делать нечего. Может, вас чаем или кофе угостить?

…Ответа добровольных помощников я не слышал, потому что уже закрыл дверь. Пора и мне вздремнуть немного. Лиэй, наверное, уже в постели. Механики свою работу сделали на отлично. Что аттрактор, что другие системы, всё работало безупречно. Молодцы! Так что пара-тройка дней на экваторе, под жарким солнышком, будет отличным вознаграждением для них… К моему величайшему удивлению, Лиэй не спала, и когда я вошёл в гостиную наших апартаментов, вскочила с дивана, и подбежав, обняла меня:

— Папочка, наконец-то! Я всё испереживалась!

Я погладил её по голове, потом обнял за плечико:

— Видишь, всё кончилось хорошо. Спасли всех.

Дочка перебила меня:

— Кофе хочешь? Хочешь, я знаю!

Показала на стоящий уже у дивана столик с кофейником и булочками. Я расплылся в улыбке, шутливо чмокнул её в макушку:

— Солнышко моё…

Уселся, Лиэй быстро наполнила чашку, поставила передо мной:

— Пей. Такой, как ты любишь.

Я сделал глоток, спохватился:

— Помнишь даму, которая переводила нашу речь в Севастополе?

Девочка кивнула в знак согласия.

— У меня хорошая новость — она здесь. Не знаю, почему княгиня оказалась в Керчи, но факт, как говорится, остаётся фактом — Екатерина Петровна лежит во второй палате и утром встанет на ноги.

— Ой! Я так рада! Она такая добрая женщина! Сколько мы спасли людей?

Я сделал очередной глоток:

— Тысяча семьсот. У нас на Острове — семьдесят шесть. Мужчины, женщины, дети, подростки.

— Никто не умрёт?

Отрицательно качнул головой:

— Иана всех поставит на ноги, не волнуйся, милая…

Но Лиэй не ответила, глядя за мою спину. Расслабился?! Чёрт… Я резко обернулся, бросая руку на пояс, где висела световая катана, и тут же расслабился — позади в дверной проём, ведущий в помещение Романовых, выглядывали четыре заинтересованных мордашки царских дочерей. Увидев, что я их заметил, двери раскрылись полностью, и все прошли в гостиную. Первой, видимо, по праву более старого знакомства, заговорила Ольга:

— Вы спасли людей, господин Торвальд? Как и хотели?

Я кивнул. Хотя кофе и взбодрил, но всё же сейчас мне лучше отдохнуть, потому что когда народ придёт в себя, будет много суеты и дел. Но настырные девицы не могли успокоиться, обуреваемые любопытством:

— Всех-всех?

Настя, кажется…

— Да. Всю тысячу семьсот. Основная часть уже на берегу, возле Стамбула. Несколько десятков в лазарете.

Ольга слабо улыбнулась, и я — поплыл-:

— Но ничего страшного. Переохлаждение, шок от падения в воду. Всё это легко лечится, и утром спасённые будут совершенно здоровы. Кстати, ваш батюшка и брат помогают нашим медикам, так что можете успокоить матушку — всё в порядке…

Остальные дочери помалкивали, но я чувствовал снедающее их любопытство и немножко зависти к сестре, которой, по их мнению, — повезло-… Закончив пить кофе, я поднялся:

— Прошу прощения, дамы, ночь тяжёлая, а скоро наступит утро. Как я бы не хотел с вами пообщаться ещё, но всё же мне требуется отдых, да и вам бы я рекомендовал тоже самое, сон для вас сейчас — лучшее средство от пережитого. Так что позвольте откланяться.

Склонил голову, чуть подтолкнул вскочившую с дивана Лиэй:

— Беги спать. Скоро аврал.

Кивнул девушкам и скрылся за дверью своей спальни…

…Торвальды разошлись по своим комнатам, и царские сёстры остались одни. Наконец подала голос Мария:

— Батюшка и Алексей помогают врачам… А мы?

— А что мы?

Ответила ей Настя.

— Он прямо сказал — идите спать. Либо обманывает, что мы ему не мешаем, либо действительно заботится о нашем здоровье. Его не поймёшь.

Татьяна молчала, но взгляды сестёр скрестились на ней, и она, как самая рассудительная из всех, произнесла:

— Давайте сделаем, как он сказал — пойдём спать. Если батюшка и брат помогают медикам, то почему мы не можем этого сделать? Господин Торвальд прямо сообщил, что больные встанут с постелей утром. Значит, им нужно будет помочь. Думаю, он не откажется от четырёх сестёр милосердия?

Остальные дружно закивали головами. Только Настя добавила:

— И надо будет мамА успокоить, что с мужчинами всё нормально, они помогают спасённым…

— А обязательно ждать утра? Может, лучше пойти уже сейчас?

Подала голос Маша, но Таня, как самая рассудительная, остановила порыв сестры:

— Господин Торвальд же попросил нас прийти именно утром. Значит, давайте его послушаем. В конце концов, это его дом, значит, надо выполнять правила, по которым тут живут…

…Молчание в комнате стало совершенно невыносимым, к тому же оба мужчины бесцеремонно разглядывали девушку, поэтому Иана не выдержала и сердито спросила:

— Что вы на меня так пялитесь?!

…Судя по внешности и одежде, оба были русскими, откуда то отсюда, поэтому она задала вопрос именно на этом, специально ей имплантированном языке. Прямой вопрос вызвал смущение у юноши, и лёгкую красноту щёк старшего. Кашлянув, он ответил:

— Простите, ради Бога, сударыня… Но для нас женщина врач, к тому же столь молодая и красивая, просто необыкновенное чудо…

Их смущение было столь наивно, что девушка сразу поняла — злиться на этих чудиков просто смешно, и неожиданно для самой себя произнесла:

— У нас есть свободное время, раньше чем через три-четыре часа первый не очнётся, а Торвальд приучил нас к кофе. Хотите по чашечке?

Молоденький, даже младше её юноша, кивнул в знак согласия. Глянув на него, старший тоже согласился, и Иана сделал заказ на кухню. Спустя пару минут появился робот с подносом, на котором стоял кофейник-термос, посуда и блюдо с плюшками. Ароматные и сочные, они стали обязательной приправой к напитку и никогда не приедались. Быстро разлила напиток по чашкам, кивнула на стол:

— Угощайтесь. И не обижайтесь. У нас всё просто, поэтому ваше удивление, в свою очередь, удивляет нас не меньше.

— Оригинально… А позвольте поинтересоваться, сударыня, какое учебное заведение вы заканчивали, чтобы обучиться столь сложной профессии?

Иана вновь удивилась:

— А зачем? Кластер проверил мои профессиональные склонности и выдал ряд профессий, к которым у меня нашлись способности. Торвальд предложил мне выбор, и я решила стать медиком. Сутки в капсуле, и я готовый врач.

Горделиво добавила:

— И, думаю, неплохой.

Мужчина потряс головой:

— Простите, сударыня, но я ничего не понял. Совершенно. Кластер, капсула, Торвальд… Хотя последний ведь — Вождь Клана? Так, кажется вы называетесь?

— Айсара Такэ, Рыба-людоед! Самый сильный, самый могучий Клан планеты Летающих Островов!

Иана вновь приняла горделивую позу. Но тут же вновь расслабилась. Мужчины переглянулись, и вновь старший спросил:

— Значит, вы с этой самой планеты Островов?

— Разумеется. Из первого состава, кстати! Ну а об остальном… Вы же местные?

Кивнула на стенку.

— Да.

Ответил на этот раз молодой.

— Тогда понятно. В общем, Кластер — искусственный э-э-э, разум, который управляет всеми механизмами Острова. Капсула — особое устройство, которое может излечивать человека от любых болезней и ран, а так же восстанавливать организм от последствий старения и вводить ему в мозг необходимые знания.

— О!

Хором воскликнули оба изумлённо.

— Получается, что вам не нужно просиживать за партой несколько, а то и добрый десяток лет, чтобы чему то научиться?!

— Разумеется.

Девушка улыбнулась доброй, хотя и немного усталой улыбкой — во время миссии ей пришлось нелегко.

— У себя, в прежнем Клане Скелетов, я была рабыней. Простой, низшего ранга. Кандидат на переработку. А Торвальд сделал меня врачом, я ему благодарна до самое смерти! Он никогда не кричит, не ругает, не бьёт, не затаскивает в постель. Возится с Лиэй, когда есть время. Мы сыты, одеты, обучены делу, помогаем, кому можем. Он — Вождь!

Старший чуть шевельнул усами.

— Можно сказать, по вашим словам, что он велик и непогрешим!

— Ну почему? С прошлым набором он не угадал, и пришлось высадить обратно почти всех набранных. Даже кое-кто из наших остался, но добровольно. Теперь вот работаем аккуратно.

Иана быстро свернула неприятную, как поняли оба Романовых, ей тему. Снова все замолчали, но Алексей не выдержал паузы и снова открыл рот:

— А что будет с этими людьми, которые сейчас лечатся?

Девушка махнула рукой в непонятном жесте, потом пожала плечами:

— Что угодно. Торвальд непредсказуем, и в этом его сильное место. Может, вернёт обратно, а может, оставит в экипаже. Нам нужны люди. Но в любом случае, выбирать придётся им самим. Насильно он заставлять никого не будет.

— Простите… Как это- вернёт обратно? В смысле — туда, за пределы Острова? Не боясь разоблачения?

— Сотрёт им память о прошедших сутках, и всё. Никто ничего не вспомнит. Не в первый раз…

Мужчины вновь переглянулись, потом вдруг перешли на незнакомый ей язык, хотя это было и невежливо:

— ПапА, представляешь, каких высот знания достигли эти люди, если могут делать с человекам всё, что угодно?

Спросил Алексей отца по-французски. Николай задумчиво ответил:

— Согласен. Но если использовать это умение и знание во зло, сынок, то он станет исчадием зла, и Ад покажется раем по сравнению с тем, что Торвальд может сотворить…

— Я не думаю, что он станет пользоваться этим умением во зло нам, или кому-нибудь другому. Ты видишь, что медик готова за него в огонь и воду? А она, судя по всему, очень хорошая девушка…

— Кто знает, Алёша, кто знает…

И оба Романовых погрузились в раздумья, каждый о своём…

…Я проснулся сразу после того, как меня разбудил кластер.

— Пятнадцать минут, командир. Сейчас встанет первый.

— Понял. Спасибо. Пришли Клару сюда.

— Принято.

Быстро встал, оделся, умылся. Вышел из комнаты. Меня уже ждала аватара и стол с завтраком. Словно назло, тут же щёлкнула дверь и на пороге появилась женская половина Романовых во главе с Аликс. Целеустремлённо они направились ко мне. Ну, пусть перекусят. Хватит им дурью маяться. Лучше пускай работают.

— Познакомьтесь, это Клара. Аватара Кластера.

Пять пар глаз впились в девушку, осмотрели, прикинули на своих женских весах, взвесили, оценили, и молодёжь слегка приуныла. Я улыбнулся:

— На этот раз батарею нормально поставили?

Аватара улыбнулась и потянулась к застёжкам блузки:

— Хочешь сам проверить?

Ольга ахнула, но я успел остановить киборга:

— Не надо. Народ местный, а перетаскивать всех в кровати и приводить в чувство времени нет.

Затем обратился к дамам:

— Вы вчера высказали желание помочь членам моего Клана с людьми, находящимися на лечение. Клара выдаст вам специальную одежду и проводит в госпиталь. А пока — завтракайте. И, пожалуйста, поскорей. Времени у нас мало.

Взглянул на таймер, поднялся, благо успел допить кофе.

— Клара, поняла?

— Разумеется, командир.

Опять улыбнулся, взглянул иронично на покрасневшую Ольгу:

— И не пугай их особо, договорились?

Аватара расцвела ответной улыбкой:

— Главное, не затаскивай меня в постель, командир, и всё будет нормально.

Щёлкнула замок двери, закрывшейся за широкой спиной Торвальда, и все пять пар уставились на Клару. Та улыбнулась самой милой улыбкой:

— Что?

Аликс поджала губы, презрительно цедя:

— Вы его жена? Или… Любовница? Раз спите с ним?

— МамА!

Возмущённо воскликнула Ольга, уже знакомая с аватарой, и не успела ничего объяснить, как Клара провела пальцем по лицу от лба до подбородка. Её восточное личико распалось на две половинки, обнажая металлический череп, который вспыхнул красными окулярами камер и, шевеля металлической челюстью, произнёс:

— Командир отдал вам приказ. Быстро приступили к приёму пищи!!!

Глава 27

Я сижу в столовой, куда время от времени приводят новичков. Люди, как правило, испуганы, озираются по сторонам, не понимая, куда они попали. Тихо сидят за столами, едят, переговариваясь вполголоса. И одежда, естественно. Их тряпки приводят в порядок — стирают, утюжат, чистят, обеззараживают, почто полно вшей и блох, не вымерзли, однако, твари. Поэтому все в стандартной больничной одежде — распашонке и брюках. Народу неуютно в ней, но новая обстановка не слишком настраивает на воинственный лад: по углам застыли киборги с оружием, в центре изображает из себя статую Защитник, вокруг меня девочки в форме и тоже со смертоносными игрушками в руках. Ну и моя зловещая физиономия, чёрная форма, и, естественно, Лиэй с алыми глазами и гривой белых волос из-под пилотки. На ней, кстати, тоже мундир цвета осенней ночи. Так что народ, мягко говоря, напуган. Мои же наоборот, улыбаются, оживлённо обсуждают того или иного попаданца к нам, но вот в зал вводят Екатерину Петровну Шаховскую, и я торопливо встаю. Тут же поднимается Лиэй, её лицо озаряется улыбкой, а я машу рукой:

— Княгиня, прошу к нам! Рады вас видеть!

Та замирает на месте, потом на лице появляется узнавание, и она робко и смущённо раздвигает тонкие сухие в улыбке. Дочка вскакивает, подбегает к даме, берёт её за руку, и что-то успокаивающе щебеча, ведёт к нам. Приветствую женщину поклоном. Она смотрит на меня:

— Господин… Торвальд? Это вы?

Осматривается по сторонам, потом вновь возвращает взгляд ко мне:

— Интересная у вас Новая Зеландия и Остров… Как вы его назвали?

Улыбаюсь во все тридцать два зуба:

— Если перевести его с аборигенного, будет просто — Северный Остров. Ну, как вы видите, это не совсем он. Присаживайтесь, пожалуйста.

Она, стесняясь нелепой, на её взгляд, одежды, осторожно пристраивается к краешку стола. Мои девчонки смотрят на неё, тихонько переговариваясь между собой.

— Как я вижу, встречаться за столом становится уже некоей традицией?

Браво! Какая быстрая адаптация! А я ещё опасался футуршока у предков. Нервы у них куда крепче, чем у моих современников!

— Кофе? Чай? Чего-нибудь посущественней?

В зале воцаряется тишина, все смотрят на нас. Кое-кто из новеньких напрягся, ожидая непонятно чего. Княгиня осматривается, совершенно не стесняясь моих девушек.

— Да, господин Торвальд, интересно тут у вас.

Сразу берёт быка за рога, пока сервис робот тащит с раздачи полный поднос блюд — княгиня явно голодна, и плюшки с булочкой для неё на один зуб:

— Как я понимаю, именно вам я и мои соотечественники обязаны жизнью?

Она незаметно приподнимает громкость вопроса, и в наступившей внезапно тишине чётко слышен мой ответ:

— Можно считать и так. Вообще то — Живой- должен был утонуть со всеми пассажирами и командой. Но сейчас он находится на берегу Галаты, и все живы. Ну а вам особенно либо повезло, либо наоборот. Всё зависит от точки зрения. С какой взглянуть. Прошу.

Я обвожу рукой уже накрытый столик. Дама смотрит на Лиэй, не торопясь приступать к еде, хотя и голодна.

— Девочка, рада тебя видеть.

Я улавливаю исходящее от неё тёплое чувство. Получается, что ошибки нет. Бросаю взгляд в сторону, а вот и тот кто мне нужен! В зале вводят очередного новичка, и делает это непосредственно господин Романов. Он бережно поддерживает за локоть подростка лет четырнадцати. Забыл сказать, что все помощники переодеты в стерильные костюмы стандартного хирургического зеленоватого цвета и их лица спрятаны за маской. Едва бывший царь определяет паренька к столу, я машу ему рукой и громко произношу:

— Вы не моли бы подойти к нам, Николай Александрович?

Тот бросает на меня взгляд из-под маски, закрывающей нижнюю половину лица, но всё же подходит. Я спрашиваю его нарочито демонстративно, хотя кластер уже давно доложил ход дела в режиме реального времени:

— Много ещё, Николай Александрович?

Он секунду прикидывает:

— Осталось около двадцати человек. Пятеро ещё не встали, доктор Йола говорит, что у них внутренние осложнения и возможно понадобится капсула.

Киваю.

— Разумеется, Николай Александрович, и спасибо вам и вашему семейству за помощь. Мои люди проработали всю ночь, вы и сами видели. Поэтому ваша помощь неоценима.

Тот машинально кивает:

— Долг государя — заботиться о подданных…

Шаховская роняет ложку, не верящим голосом переспрашивает:

— Г-государя?!

Экс-монарх смотрит на неё, потом с некоторой досадой выдаёт:

— Я просто помогаю людям. Как моя жена и дети. А здесь государь — господин Торвальд.

Разворачивается, уходит. Екатерина Петровна смотрит ему вслед, потом на меня, облегчённо вздыхает:

— Ух… Я уже невесть что подумала…

Короткая пауза, в которой ложка с пищей отправляется в рот и пережёвывается, затем следует вопрос:

— Что с нами будет дальше?

Следую одесской манере ведения разговора и отвечаю вопросом:

— А что вы собирались делать в эмиграции?

Дама опять прожёвывает следующую порцию, и лицо у неё становится грустным:

— Не знаю. Для начала я мечтала вырваться. Спастись. А дальше — хоть трава не расти.

— Именно. А что вы умеете?

Она опять задумывается, потом нехотя говорит:

— Я умею говорить на английском, французском, немецком языках. Могу преподавать некоторые науки, хорошие манеры, и… Пожалуй, всё.

— Вот видите. Как думаете, много у вас шансов устроиться там?

Где — там-, понятно без пояснений. Она умолкает, задумчиво крутя ложкой в борще.

— Не переживайте вы так. Вы же остались живы, а не утонули и не замёрзли насмерть. И… Вам предоставился шанс найти своё место. Хотите остаться здесь?

— Здесь?! У вас?

Улыбаюсь:

— А почему нет? Вы видите, что тут практически одна молодёжь. И если с ними будет кто-то постарше, кто сможет научить, подать пример, в конце концов, выслушать и дать совет, разве это плохо?

Екатерина Павловна смотрит на меня с подозрением, потом украдкой смахивает выступившую слезу на левом глазу:

— Простите… Отвыкла…

— Не волнуйтесь вы так, пожалуйста. Жильё мы вам дадим, а позже сами выберете себе занятие по душе. Ещё почувствуете вкус жизни. Мои девочки… Они… Словом, каждая хлебнула столько, что иной взрослый человек не видел за всю свою жизнь. И если вы им хотя бы просто посочувствуете, им будет легче.

— Я согласна.

Коротко, не раздумывая. Сразу. Я улыбаюсь:

— Спасибо. Вы не пожалеете.

Смотрю на дочку, та ловит мой взгляд, состраивает вопросительную гримаску:

— Что, папа?

— Когда Екатерина Петровна закончит, отведи её к Йоле, пусть закачает курс адаптации, восстановит организм до оптимума, а потом определи на жительство.

— А специализация?

— Психология.

Лиэй кивает в знак согласия, пересаживается к даме. Да, досталось и благородной аристократке. На свои года она точно не выглядит. Куда старше… Тем временем, все новички в столовой, и можно начинать. Я встаю, прохожу к импровизированной трибуне, командую кластеру включить микрофон. Дождавшись, пока все сосредоточат свои взгляды на мне, начинаю речь:

— Доброе утро, дамы и господа. Я — Лекс Торвальд, вождь Клана Айсара Такэ, на территории которого вы находитесь.

…Мой голос доносится до самых дальних уголков зала. Поэтому меня слышат все…

— Всех вас спасли после того, как эсминец — Живой- начал тонуть. Кого-то смыло волной за борт, кто-то из вас замерзал на обледеневшей палубе, но все вы должны были умереть. В данный момент вы излечены, накормлены, обогреты и здоровы. За оказание помощи я ничего у вас не прошу и не требую. Но у меня есть предложение ко всем вам.

Короткая, почти незаметная пауза, и я продолжаю:

— Вы все знаете, что Белое Движение в России проиграло…

Поднимается шум, крики:

— Клевета! Это ложь!

Чуть повышаю тон:

— Это не было бы ложью, если бы вы сейчас входили в столицу Империи, а не были бы вынуждены спасаться бегством от большевиков!

Зал умолкает, осознав правоту слов. И я заканчиваю:

— Дамы и господа, я предлагаю вам выбор — либо отправиться в Стамбул, либо остаться со мной, с Кланом. Гарантирую каждому безопасность, убежище, питание и прочие блага цивилизации. Нам остро не хватает людей, и каждому мы найдём дело по душе и по силам. Даже детям.

Поворачиваюсь к своим девушкам:

— Петя! Костя! Покажитесь.

Смущённо улыбаясь, из — за их спин выходят братья Васильчиковы, подходят ко мне, и я кладу им руки на плечи:

— Познакомьтесь, дамы и господа, эти мальчики были брошены в Севастополе своими родителями. Мы подобрали их, и теперь они работают на благо своего нового дома.

— Работают?! Такие крошки?! Как вам не стыдно, господин Торвальд?! Заставлять трудиться детей!

Вскидываю руку, останавливая довольно полного господина, пока дело не перешло к тому, что я просто прострелю ему череп, потому что во мне начинает разгораться злость.

— Довольно! Мальчики, ответьте всем честно, и ничего не бойтесь — я заставляю вас работать?

Они дружно замотали головами, наперебой отрицая:

— Нас никто ничего не заставляет! И тётя Кайра очень добрая, она о нас заботиться! Просто здесь трудятся все, и мы ей помогаем! Сами! Нас никто не заставляет!

Все вновь затихли. А мальчишки, с горящими глазами сжали кулачки, готовые набросится на любого, кто скажет плохое о нас и их тёте Кайре.

— Всё-всё, ребята, успокойтесь. Они просто ничего не знают о нас. Потому и думают всякие гадости.

Потом обратился к залу:

— Дамы и господа, вам предоставлен выбор: либо вы возвращаетесь обратно, точнее, вас высадят в Стамбуле. Либо вы остаётесь с нами. Думайте. Решайте. Времени у вас до обеда.

Шагнул было к своим, но кто-то из мужчин, молодой, чубатый, явно из казаков или солдат, задал вопрос:

— А чем вы занимаетесь, господин Торвальд? Вообще?

— Вообще?

Усмехнулся:

— Я и мои люди путешествуем. По разным местам. Иногда помогаем тем, кто попал в беду. Как вы. Этого пока всё, что вам достаточно знать о нас. Те, кто решится остаться — узнают, естественно, всё. Ну а пока оставляем вас одних. Девочки — за мной!

Все члены Клана поднялись со своих мест и мы пошли к выходу из столовой…

…В гостиной были все Романовы, с нетерпением ожидая меня. Вроде бы всё, как я уже начал привыкать, только Аликс поглядывала на меня с неким ужасом, и иногда даже постукивала зубами.

— Что, дамы и господа, как вам очередное приключение? У нас скучно не бывает.

Улыбка сошла с моего лица, и я вновь стал серьёзным:

— Слушаю вас. Ваше нетерпение и любопытство просто звенит в воздухе.

Как положено, начал отец семейства:

— Господин Торвальд, что будет с этими людьми?

— Я предложил им выбор — либо Стамбул, либо Клан Рыбы-Людоеда. До обеда они могут подумать, а после распределим всех согласно их желаниям. Тем, кто захочет уйти — вернём их одежду, сотрём все воспоминания о нашем Острове и высадим возле Стамбула. А остальных — обучим, расселим, пристроим к делу. Но сначала отдых — пару дней повисим возле экватора, девочкам и мальчикам надо отдохнуть. Не находите, что люди заслужили отдых?

Николай молча кивнул, соглашаясь со мной.

— Да и вам это время пойдёт только на пользу, после многолетнего заключения.

— Совершенно верно, господин Торвальд.

Произнёс бывший монарх, внутренне радуясь спокойствию и безопасности. Пока Вождь держал слово с пугающей скрупулёзностью.

— Сколько вы собираетесь ещё пробыть здесь, милостливый государь?

На этот раз спросила Татьяна, требовательно глядя на меня.

— Два дня на отдых, шесть часов на подготовку к перебросу в другой мир. Такой ответ вас удовлетворяет, сударыня?

Смутившись, девушка кивнула. Я вызвал кластер, поинтересовался, как идёт лечение, и, узнав всё, что мне нужно, добавил:

— Да, ещё одно, дамы и господа, сегодня к вечеру вам нужно будет посетить медблок. Пора привести дам в порядок. Да и вам, Николай Александрович профилактика не помешает. Подправить здоровье, если есть такая возможность, никогда не помешает. Так что пока можете отдохнуть.

Тот вздохнул:

— Увы, сударь, скука такая вещь… Мы даже книг не имеем.

— Книги?!

Я удивился. Потом хлопнул себя по лбу — действительно, ведь курс адаптации они ещё не проходили.

— Простите, простите. Совсем забыл.

Спохватился — вряд ли они смогут прочесть современные мне издания, ведь они написаны на новом алфавите…

— Может, синематограф? Хотите узнать побольше о нашем мире? Откуда я пришёл?

У всех сразу вспыхнули глаза.

— Разумеется, сударь!

— Тогда — пожалуйста.

Вспыхнула сфера. Пожалуй, я и сам с удовольствием посмотрю ещё раз этот фильм… Всемирно известный памятник, символ киностудии — Мосфильм- сразу вызвал волнения и перешёптывание в среде Романовых. Всё верно, на заднем плане — Спасская Башня Кремля с алой звездой, символом большевизма. Но первые же кадры кинохроники и голос диктора заставил их замолчать и впиться в сферу, жадно ловя каждое слово:

— Двадцать девятого сентября одна тысяча тридцать восьмого года в Мюнхене открылась конференция Германии, Италии, Франции и Англии. Конференцию открыл Гитлер…

…Надо же показать, к чему привела его мягкость. Пусть думает. Не хочу воспитывать в Николае комплекс вины, но дать понять, что стоило его отречение — нужно обязательно… Романовы не могли оторваться. В наиболее драматичных моментах на глазах женщин стояли слёзы, а мужчины сжимали кулаки. Интерес вызвал Сталин. Николай даже отвлёкся от просмотра и спросил:

— Вы о нём говорили, господин Торвальд?

— Да. Именно.

Бывший царь затих, по прежнему не отрываясь от разворачивающейся картины… Короче, сначала — Битва за Москву-. Потом — Освобождение-. Великие картины, великого режиссёра, и как жаль, что на детях гениев природа отдыхает… Какой был великий отец, и какое ничтожество — сын…

…Пока Романовы получали толику информации, настало время встречи со спасёнными, и я направился в столовую. Там было тихо. Но люди разбились по группкам, что-то оживлённо обсуждая между собой. При моём появлении все встали, и от каждой сформировавшейся кучки ко мне отправились, как я понял, представители, вскоре обступившие меня плотной группой. На толпу они никак не тянули. Усмехнувшись краешком губ, я спросил:

— Кто желает отправиться в Стамбул?

Руку подняло четверо.

— Сколько у вас людей?

— Всего — пятьдесят шесть. Но…

— Чуть позже. Через минуту.

Перевёл взгляд на представителей тех, кто захотел остаться. Они словно подтянулись:

— У вас есть вопросы?

— Да, господин Торвальд, разумеется.

— Про жалование, условия, работу, естественно? Тогда потерпите. Если кто захочет переменить своё решение, услышав ответы, то я всегда могу организовать отправку в Стамбул без всяких условий и ограничений.

Опять повернулся к возвращающимся:

— Итак, сначала с вами. Сейчас вы получите назад свои вещи, переоденетесь, а затем вас начнут высаживать возле — Живого-. Чтобы все пассажиры эсминца были в одном месте. Иначе возникнут вопросы, на которые вы не сможете ответить. Надеюсь, больше вопросов не будет? Ни на что другое вы претендовать не можете. Ни на компенсацию, ни на воспомоществование. Я вам никто, а вы мне — тем более. Прошу всех проследовать в ту дверь.

Я указал на открывшийся в стене проём. Недоумённо переглядываясь, эмигранты двинулись в указанную сторону. Дождавшись, пока покидающие Остров исчезнут за плотно закрывшимися дверями, повернулся к молчащим остающимся. Мужчины, несколько молодых девушек. Подросток. Тот самый, кого привёл Романов…

— Молодой человек!

Парнишка дёрнулся, потом показал на себя. Я кивнул:

— Да-да, вы. А что скажут ваши родители?

Парень опустил голову, потом глухо произнёс:

— Нет их у меня. На Кубани от тифа умерли, год назад. А меня солдаты подобрали. Я у них в воспитанниках ходил.

— Простите… Я не знал.

Парнишка махнул рукой, не поднимая головы.

— Что же, тогда приступим. Итак, дамы и господа, первое, и самое главное для вас: я — Вождь, Командир, Глава Клана. И никак иначе. Никакого народовластия, демократии, учредительных собраний и прочей ерунды. Только жёсткое самодержавие в моём лице. Далее. У нас равноправие. Не пугайтесь, пожалуйста. В том смысле — что любой член Клана, будь он мужчиной, женщиной, ребёнком, специалистом или простым исполнителем, имеет одинаковые права. Никакой дискриминации. Все проблемы и конфликты решаются между собой, к обоюдному согласию. Ко мне обращаются лишь в случае чего то такого, что вы не в силах разрешить сами. По опыту знаю, что решение можно найти всегда. Тем более, в нашем конкретном случае…

Сделал короткую паузу, давая возможность людям осмыслить услышанное. Затем продолжил:

— На борту Острова деньги хождения не имеют. Любой член Клана может получить всё, что пожелает. В разумных пределах, разумеется. Скажем, если вы захотите золотую ванную — пожалуйста. Никаких проблем. Или алмазную кровать…

Все загудели, изумлённо глядя на меня.

— Но! У нас ничего не продаётся и ничего не покупается. Если что-то нужно — пожалуйста, к старшему вашей команды, куда вы будете определены, он, или она — всё решит. Так же командир вашего подразделения имеет право выступить в качестве третейского судьи. Но никакие деньги хождения на Острове не имеют. Если же вы сходите на берег, так у нас называют разрешение на посещение большой земли, то вам выдадут столько местных денег, сколько вам понадобится. За предоставленное жильё, одежду, питание ничем платить не надо, кроме добросовестной работы на благо Клана. Потому что вы — это Клан. А Клан — это вы. Отлынивая от труда вы делаете хуже только самому себе. Помните об этой простой истине. Если же, не дай Бог, конечно, вы пострадаете, или, тем паче, погибнете, то если получите ранение или травму, вас вылечат. Отрастить оторванную ногу, или руку, срастить позвоночник, вставить новые глаза для нас не проблема. Даже если вы умрёте, то в течение пяти минут мы можем оживить вас. Потом умирает мозг, и оживление невозможно. Кстати, четверо из вас это уже проделали…

Я улыбнулся, чтобы не выдать себя взглядом. А народ поражённо начал переглядываться, пытаясь определить, кому так неслыханно повезло.

— Вот, в принципе, и всё. Сейчас вы все пройдёте в медицинский отсек, где вас ещё раз тщательно обследуют на предмет скрытых болезней и склонности к той или иной профессии, после чего вам будет предоставлена возможность выбора, кем вы станете у нас. Как я уже говорил — у нас работают все. А теперь можете задавать вопросы.

Секунду стояла тишина, потом кто-то из мужчин спросил:

— Сколько времени будет идти обучение? И не будем ли мы пока на положении граждан второго сорта, по сравнению с теми, кто здесь изначально?

— Нет. Не будете. Как я уже говорил — у нас равноправие. А вы, решив остаться, уже стали членами Клана. Относительно обучения — уже завтра вас допустят к несению вахты. У нас учатся очень быстро. Поверьте пока на слово. А там увидите сами.

— А как у вас с дамами?

Ага. Тот самый чубатый казак. Так я и думал.

— Да как получится. Всё по согласию, добровольно. Но могу сказать одно — вы, наверное, заметили, что мужчин среди нас почти нет. Так что, думаю, за этим не заржавеет.

Мужчины заулыбались, но тут последовал вопрос со стороны дам:

— А если кто-то впоследствии захочет покинуть Клан? Что с ним будет?

— Ничего. Ему просто сотрут память о Клане о оставят там, где он пожелает.

— Как это сотрут память?!

Кое кто даже подскочил.

— Очень просто. Он не будет помнить ничего ни об Острове, ни о том времени, которое было проведено здесь. Просто и радикально.

Ехидно улыбнулся:

— Ну, никто не передумал, пока есть возможность?

Внезапно двери, за которым скрылись отъезжающие, распахнулась, и оттуда выскочила женская фигура, следом за ней выбежал мужчина. Что за… Молоденькая девушка, лет семнадцати, бросилась к моим ногам, взмолилась:

— Господин Торвальд, позвольте мне тоже остаться! Я не хочу ехать в Стамбул!

— Почему вы тогда ушли?

— Она моя жена!

— Жена?!

…Что-то тут нечисто. Ей едва семнадцать, может, восемнадцать, в чём сильно сомневаюсь. Ему — под сорок. Массивное брюшко, свисающее поверх ремня брюк незастёгнутого сюртука. А девушка по-прежнему в больничной одежде…

— Сколько вам лет, милая?

— Шестнадцать исполнилось, господин Торвальд. А он пообещал спасти от большевиков, и вот вывез на корабле… На мою голову… Оставьте меня с собой! Молю вас! Разрешите мне быть здесь?

— Ты вступаешь в Клан добровольно, без всякого принуждения или насилия со стороны Клана?

Строгим голосом задал я ей ритуальный вопрос. Девчонка не растерялась, сообразив, что надо ответить одним словом:

— Да.

Я встал, помог подняться ей, зло взглянул на пухлого ловеласа:

— Вопрос задан. Слово сказано. Отныне она под моей рукой, и ты не имеешь над ней власти. Убирайся, пока не скормил тебя акулам.

— Вы не имеете права! Я буду жаловаться! Я всем расскажу!!!

Щелчок пальцев оживил неподвижно стоящего Стража в центре зала. Громадный паук скрежетнул лезвиями конечностей, перебирая ногами подбежал ко мне. Щёлкнул мощными жвалами.

— Выкинь его прочь.

Показал по виртуалке цель. Страж мгновенно ухватил пузана за воротник сюртука, пробив его одним из лезвий, потом крутанул в воздухе и с силой метнул его в стену. Автоматически открылась дверь, и на мгновение оттуда послышались вопли. Страж снова замер. Кто-то из остающихся потрясённо произнёс:

— И это чудовище всё время было с нами?!

— А вы думали, что я оставлю незнакомых мне людей без присмотра? Для вашей же безопасности, дамы и господа. Если бы началась заварушка, он бы вмешался. Ну а теперь — идёмте. Пора становится полезными членами клана…

В стене открылась другая дверь, и я показал на неё:

— Туда. По коридору, прямо. Там вас встретят медики. А дальше уже разберётесь сами…

Глава 28

…Остров завис над райским безымянным атоллом, полностью закрытым от внешнего доступа. Лагуна мелкая, в самом глубоком месте три метра. Вполне достаточно. А вода настолько чистая и прозрачная, что виден песок на дне. Нет акул, да им и не попасть сюда, лишь кучка мелкой разноцветной рыбёшки, поэтому народ наслаждается заслуженным отдыхом. С утра до вечера плеск воды, радостные возгласы, ныряние и катание на надувных матрасиках. Вечерами же несколько парочек гуляют по пляжу под яркими южными звёздами. Тишина, спокойствие, расслабление. Спасённых мы, как и говорил, высадили в Галате, возле оставленного нами эсминца. А пожелавшие примкнуть к Клану прошли курс адаптации и лечения и сейчас привыкают к своим постам и должностям в нашей организации. Итак, нас уже больше ста человек, это хорошо. Нет такого столпотворения, как в первый раз, все уже знакомы друг с другом, и как то легче происходит вживание в коллектив. Стариков, в смысле — первый набор, никто не пытается подмять под себя, заставить жить по чужим им правилам, как вначале. Новички вырабатывают свою манеру поведения. Конечно, для них наша свобода нравов пока дика. Кое-кто, например вон та худенькая светловолосая девушка в длинном, до пяток глухом платье, невзирая на тридцать восемь градусов вокруг, брезгливо пожала губы, разглядывая Кайру в ультраминибикини с Земли, смело ныряющую с разгона в лазурную воду, не забыв при этом продемонстрировать свои длинные стройные ножки. Супруг шатенки при этом делает непроизвольное глотательное движение, но тут же старательно опускает глаза. Хотя и сам обнажён по пояс и одет лишь в длинные, ниже колена, бриджи и простые сланцы. Николай и Аликс. Помолодевшие, сбросившие со своих лет по тридцать с гаком лет. Бывшая императрица сейчас имеет биологический возраст в районе восемнадцати. Своих, разумеется. А его бывшее величество — двадцать. И, как я вижу, уже успели оценить все достоинства этого. Во всяком случае, кластер доложил, что кровать в их спальне ходила ходуном всю прошедшую ночь…

— Папа, хватит валяться, растаешь!

Лиэй заставляет меня подняться и тащит в тёплую воду. Хватаю её в охапку и с разворота кидаю в воду. Девочка заливисто визжит и радостно шлёпается в лагуну, поднимая кучу сверкающих на солнце брызг. Я улыбаюсь, затем тоже прыгаю к ней. Плескаемся, плаваем, благо я уже научил дочку держаться на воде. Просто играем. Девочка готова сидеть в воде с утра до вечера, но я выгоняю её на берег — надо отдохнуть и согреться. А то незаметно, а губки синие. Подвожу к нашему покрывалу — человек я простой и обхожусь без шезлонгов, накрываю сверху полотенцем, протираю ей волосы. Затем наливаю сок, даю напиться. На меня падает тень. Так-так, кого принесло? Ну. так я и думал. Романовы старшие.

— Господин Торвальд, ваша свобода нравов разлагающе действует на неокрепшие умы молодёжи…

Аликс. Смотрю на неё с нарочитым недоумением:

— Александра Фёдоровна, я вас не понимаю. У вас такая великолепная фигура, и вы её прячете? Вам очень пойдёт купальник. Вот, к примеру, такой…

Показываю на одну из девчонок, чьё тело прикрыто двумя микроскопическими полосками яркой оранжевой ткани.

— Или вот такое — ещё лучше!

…Спереди и сзади всего два треугольничка из голубых и чёрных полосок, соединённые блестящими металлическими кольцами, грудь, очень высокая, кстати, практически полностью обнажена. Лишь соски и ореол спрятаны за двумя узкими полосками, ничего скрывая кроме них. И длинные светло-каштановые волосы по спине потрясающей фигуры с длинными ногами великолепной формы. Алиса невольно переводит взгляд туда, куда я показываю, рассматривая наряд, затем вдруг багровеет. Глаза Ники лезут на лоб, а челюсть отвисает. Что за… И тут красавица поворачивается к нам, и я узнаю… Гхм — гха… Я невольно кашляю. Это Ольга. Она дразняще улыбается в мою сторону и с размаху кидается в воду. Что за… Лиэй стукает меня по спине.

— Пап, ты чего, подавился?

Тревожно заглядывает мне в лицо, а я в лёгком ступоре слежу, как знакомая головка плавными движениями продвигается к центру лагуны. Дочка находит глазами предмет моего внимания, улыбается, потом объясняет:

— Ты чего? Оля ко мне подошла утром, попросила выбрать купальник… А потом и её сёстры… Тоже… И маме они что-то положили… Александре Фёдоровне…

Её бывшее величество слышит последние слова и вдруг становится свекольно алой. Так-так… Получается, что под платьем на ней именно то, что выбрали её дочери?! И Николай Александрович с недоумением смотрит на супругу… Ах вы же… При всех обнажиться Алиса никогда не решится. По крайней мере, ещё долго. Но отказать себе в удовольствии просто хотя бы поносить под глухим платьем не смогла… Улыбаюсь, лукаво глядя на её бывшее величество.

— Да вы присаживайтесь, что стоять зря? Солнце, воздух, море! Покрывало большое, места хватит на всех…

Крякнув, Николай пристраивается на краешек, хлопнув по ткани рукой:

— Аликс, нас приглашают.

Но государыня стоит, впившись взглядом в плывущую дочь. Раздаётся молодой голос:

— А мне позволите, господин Торвальд?

Алексей. Ещё бледный, поскольку загореть не успел, а в солярий пойти не рискнул. Тихая радость со стороны дочери. Мда. Эмпат то я эмпат…

— Разумеется, Алёша. Присаживайся. Лий, подвинься. Дай молодому человеку местечко…

Или я чего то не понимаю, или… Аликс медленно-медленно начинает расстёгивать пуговички своего платья. Глаза Ники округляются, а моему взору предстаёт белоснежный комплект купальника. Довольно скромный, по сравнению с остальными, окружающими нас, но сам факт!!! Алиса Гессенская, скромница и пуританка сидит раздетая на пляже, в бикини, не стесняясь этого факта и наслаждается солнечными ваннами… И, кстати, ноги у неё красивые. Понятно, откуда такие у дочек… Лиэй между тем обращается ко мне:

— Папочка, мы сходим? Ещё искупаемся?

Мы? А, ну — да. Алексей… Киваю в знак согласия:

— Конечно, милая. Только помни, что Алёша ещё не привык, и присматривай за ним.

Дочь кивает, подхватывает паренька за руку, затем склоняется к его родителю:

— Дядя Коля, идёмте с нами?

Романов-старший теряется, но за вторую руку его хватает сын, и они утаскивают экс-монарха в лагуну. Мы с Аликс остаёмся одни. Она молчит некоторое время, но краска постепенно отливает от её щёк. А ещё я чувствую некий затаённый интерес к происходящему. В небольшой двадцатиметровой лагуне сейчас плещется добрых полсотни человек. Внезапно дама снимает с головы широкополую соломенную шляпу и встряхивает ей, распуская волосы. Она, оказывается, натуральная шатенка. А поскольку парикмахера нет, и завивку никто не делал, то выглядит юная дама очень даже… Снова чуть краснеет, потом тихонько спрашивает, предварительно оглянувшись:

— Надеюсь, с Алёшей всё будет нормально?

Материнский инстинкт неистребим, разумеется. И я киваю в знак согласия:

— Лиэй отлично плавает, да и ваш супруг с ними. Присмотрит, если что.

Нахожу взглядом Николая. Ого! Тот уже вовсю играет с детьми в волейбол большим надувным мячом. Улыбается. А Аликс вдруг облизывает губы. Потом выдаёт:

— Ники рассказал мне, что случилось ночью, когда спасали — Живой-… Где она?

Нахожу Кайру, показываю. Аликс чуть щурится, внимательно разглядывая моего старшего механика, потом разочарованно пожимает губы.

— Красивая. Ники пришлось нелегко…

— Зря ревнуете, ваше… Алиса. Вы сейчас тоже ого-го. Не будь вы замужем, скажу честно — я бы и сам за вами приударил…

Дежурный комплимент с толикой лести оказывает на неё совершенно не тот эффект, что я ожидал. Она вдруг кладёт мне руку на колено, слегка сжимает:

— И я бы, пожалуй, не отказала бы такому импозантному мужчине…

Караул!!! Ору я мысленно. Но вида не подаю. Хвала Богам, рука убирается, потому что сзади слышны девичьи голоса:

— Господин Торвальд, это ваша подруга?

Поворачиваюсь, упс! Сестрёнки Романовы. Какой малинник! Есть на что посмотреть. В это время и Алиса поворачивается к дочерям… Немая сцена, потом единогласный вопль:

— МамА?!!

…Это было позавчера. А сегодня мы отправляемся в другое место. Два дня отдыха, привыкания новичков, утрясания последних неотложных дел, и вот сегодня мы прыгаем в другое место. Финальная проверка координат, накопители заряжены, все по своим постам. Я в кресле в командной рубке, как обычно. Утапливаю клавишу, и начинается стартовый отсчёт. Мягкий голос кластера, которым озвучиваются мои команды при внутренней трансляции, наполняет помещение:

— Пять. Четыре. Три. Два. Один. Прыжок!

Мгновение пустоты, уже привычная дурнота, к которой я привык, и… Мощнейший удар в защитное поле. Треск, грохот, Остров сотрясается, и я остаюсь на своём месте лишь потому, что пристёгнут, как требует техника безопасности. Кокон вокруг нас ослепительно вспыхивает, по нему бегут статические разряды, а рубка мгновенно вспыхивает алым светом тревоги и голос кластера становится тревожным:

— Попадание в щит! Защита снижена на сорок процентов! Напряжённость поля продолжает падать! Воздействие радиации на щит! Рекомендую немедленно покинуть данные координаты! Поправка — прыжок невозможен, недостаточно энергии! Рекомендация…

Я бросаю руки на сенсоры управления и даю форсаж. Сейчас внутри помещений летит всё, что на закреплено, люди с трудом удерживаются на ногах или падают на пол, на них сыпется мебель и личные вещи… Плевать! Нужно срочно уходить в сторону и куда подальше, потому что перед моими глазами пляшет отсчёт мощности защитного кокона. И цифры стремительно уменьшаются! Времени у нас — ноль целых, минус десятых! Остров же обладает огромной инерцией при своём весе! И сейчас все свободные эрги энергии я вынужден перенаправить в двигатели, а не на укрепление защиты! А щит становится всё прозрачнее, и уже можно различить мелькающие за ним клубы облаков.

— Герметизация!

Когда щит исчезнет, разреженный воздух может вызвать кислородное голодание, и смерть! Поэтому все двери и люки, ведущие наружу, наглухо задраиваются и уплотняются. А щит всё тает и тает… Океан!!! Куда угодно, лишь бы в океан! Подальше от берега! В крайнем случае — сядем на воду. Это возможно. И будем разбираться. Но сейчас надо уйти отсюда! Потому что кластер не ошибается — это был ядерный взрыв! На уши начинает давить какой то посторонний звук. Что за… И тут до меня доходит — это свист рассекаемого надстройками воздуха. Значит, щиту конец?! В следующее мгновение кокон исчезает, и в стекло рубки врезаются струи дождя. Они текут по стёклам, оставляя грязные потёки, мгновенно заливают чистенькие строения и палубу, но самое страшное, что пепел слегка светится. И хотя за стенами Острова нам радиация не опасна, их материал защищает нас, но предстоит долгая и нудная работа по дезактивации. Если кластер чего-нибудь не придумает…

…Завывает ветер, неся снежную крупу. Остров замер неподвижно, выпустив корни, чтобы пополнить запасы, израсходованные на переход, а я лихорадочно просматриваю перехваченные материалы. Народ удалось успокоить, хотя встряска и неожиданный рывок перепугала всех до смерти. Сейчас люди заняты приведением в порядок своих жилищ, помощи пострадавшим, и починке генераторов защитного поля. Кайра обещала доложить сразу, как появиться хоть какая то ясность, ну а я пока перерываю те обрывки информации, которые кластеру удалось перехватить. Внутренняя энергосеть работает без перебоев, и внутри зданий и переходов тепло и уютно, так что с этим проблем не будет. Теплицы устроены внутри Острова, и с продуктами тоже бедствовать не придётся. Если что — можем продержаться столько, сколько надо. Самое плохое — минимум месяц на зарядку прыжковых генераторов. Но не это самое страшное. Плохо то, что в результате взрывая ядерного боеприпаса, угодившего в нас, от перегрузки сгорели два из четырёх имеющихся генераторов защитного кокона. Прыгать, конечно, можно. Но вот гарантии защиты от чего-то подобного никакой. Поэтому их надо чинить, и, по возможности, построить ещё несколько. Запас кармана не тянет. Особенно, в данном случае…

Итак, Земля две тысячи шестнадцатого года. До две тысячи четырнадцатого всё шло, как у нас — Революции, войны, распад и образование, словом, один в один. Только если в моём мире все потрясения улеглись после смены первого президента РФ, то здесь было куда хуже. К две тысячи двенадцатому году население страны начало терять своё извечное терпение. Жадность новых нуворишей и так называемой элиты достигла своего апогея: безудержный рост цен на всё, замораживание зарплат и пенсий под надуманным предлогом кризиса. Бесконтрольность и поголовная коррупция так называемых государственных чиновников поставило страну на грань социального взрыва. Авторитет президента упал ниже любых рейтингов, которыми потрясали купленные СМИ. Его кандидатура вызвала лишь одну реакцию — презрение и ненависть. Тем более, что все знали — нынешний глава страны всего лишь кукла в руках того, кто правил до него. В двенадцатом году состоялись так называемые — выборы президента-, на которых новый глава набрал в некоторых регионах по сто сорок, сто пятьдесят процентов голосов, вызвав лавину новых анекдотов про главу Избиркома. В Германии открыто смеялись над русской демократией, рассказывая о массовой явке мертвецов с кладбищ, чтобы проголосовать за нового президента. Американцы сняли мультфильм, подробно раскрывающий технологию обмана и лжи избирателям. И все прекрасно знали, что новый президент занял свой пост лишь потому, что в его руках была машинка для подсчёта голосов. Только вот с арифметикой у него было слабо, судя по цифрам количества бюллетеней для голосования. Для его инаугурации жителей столицы загнали в свои дома и квартиры, запретив высовываться наружу. Поэтому президентский кортеж следовал по совершенно безлюдным улицам в Кремль, к месту церемонии. Были и другие проколы и ляпсусы: к примеру, показывая опереточных солдатиков из так называемого Кремлёвского полка оператор пропустил в эфир здоровенного кавказца на заднем фоне, вооружённого с ног до головы, в камуфляже, дав понять, кто в реальности охраняет так называемую элиту, несмотря на постоянный звон в СМИ. Были другие моменты, которые заметили внимательные люди. Только толку от этого… В тот момент в РФ находилось под арестом и в заключении по специально придуманной статье уголовного кодекса, политзаключённых больше, чем во времена расцвета террора Ежова. И все, кто мог бы поднять народ на борьбу, были либо в заключении, либо ошельмованы сфабрикованными делами, либо вообще уничтожены физически. Нет, конечно, так называемая — оппозиция- существовала. С экранов телевизоров вещали представители многих, якобы альтернативных власти, партий и движений. Но опять же, не скрывалось, что все они действуют с согласия Кремля и по его указке, либо спонсируются с Запада, стремящегося добить и уничтожить страну. Словом, выборы прошли, и народ стали давить ещё сильнее. Несмотря на официальные цифры цены на топливо росли ежедневно, взывая рост цен на всё остальное: продовольствие, энергию, вещи, коммунальные услуги. Принимались драконовские законы, запрещающие даже косо смотреть в сторону власти, не говоря уж о попытке протестовать. И народ молча терпел, хотя по ночам многие бессильно сжимали кулаки. Но что толку? Редкие восстания против существующего режима подавлялись с невиданной жестокостью — восставших убивали, калечили, делали инвалидами, подавая карательные меры как борьбу с русским национализмом и фашизмом. А люди просто хотели хотя бы чуть-чуть передышки. Но вот только можно сколько угодно изгаляться над собственным народом, находя в этом упоение и наслаждение вседозволенностью. Но окружающий мир не обманешь мнимой значительностью и надутостью рейтингов. Запад наплевал на когда то великую страну, тем более, что в результате — демократических преобразований и модернизации- армии, как таковой, не стало вообще. Зато численность внутренних войск и полиции, которая заменила привычную мне милицию, превысила численность всех вооружённых сил страны: армии, авиации, флота. А как известно, правоохранительные органы с внешним врагом не воюют. Если любовь к президенту народа, как утверждали в один голос бесчисленные советники, политологи, эксперты и прочие, столь велика, то зачем тогда раздувать карательный аппарат? И занятый укреплением своей власти и ограблением страны — не случайно президент РФ вошёл в тройку богатейших и влиятельных людей мира, он прозевал, когда Запад перешёл к реальным и решительным мерам по окончательной ликвидации страны, под названием Российская Федерация…

…Случайно, или символически, но всё началось через сто лет после Первой Мировой войны, первой, и самой успешной пробы сил международного олигархата. Всё началось с когда то бывшей братской, а потом, после развала Империи, соседней страны, населённой родными по крови РФ людьми. Проблемы начались сразу после распада Советской Империи, когда три предателя приговорили к смерти великую державу, а четвёртый был этому только рад. Именно три вновь образованные республики были самыми мощными, самыми промышленно развитыми, и самыми населёнными из всех появившихся, к тому же население этих республик было ментально близко и по духу, и по воспитанию, и по крови. И это если не считать, что они одновременно являлись основообразующими нациями той самой пресловутой Империи. И если первые две страны ещё как то выживали — одна за счёт того, что торговала невосполнимыми ресурсами и ископаемыми, раскрадывая достояние потомков, а вторая — за счёт того, что первого лидера-предателя быстро сменил умный, грамотный и прагматичный лидер, сохранивший людей, потенциал и главное — сельское хозяйство и экономику. Но третья держава, Окраина, была особым случаем. Начать с того, что по своей сути республика была искусственным образованием: практически все входящие в её состав земли и области когда то принадлежали либо Руссии, либо другим государствам. И население этой искусственной державы было неоднородным по своему составу. Восточная половина страны больше ориентировалась на РФию, а вот западная — на страны Объединённой Европы. К тому же с самого момента входа в состав Окраины — западенцы- всячески вредили новым властям, организовываясь в банды, служа в открытую в карательных батальонах внешнего врага, уничтожая инфраструктуру и не коренное население этих мест. Естественно, что ни одна власть подобного не потерпит, и военная сила применялась неукоснительно и по поводу и без повода. Жёсткими мерами удалось потихоньку подавить сепаратизм и национализм, и страна вздохнула с облегчением, налаживая потихоньку мирную жизнь. Но так продолжалось лишь до распада Империи. Осознав, что больше никто танками и пулемётами их учить уму-разуму не будет, — западенцы- развернулись вовсю! Снос памятников героям Великой Войны, безнаказанное физическое уничтожение неугодных, разгон политических партий и много чего ещё стали неотъемлемой частью новой Окраины при полном попустительстве и поддержке прозападных властей и послов РФ. Последний пост рассматривался президентами РФ как вообще некая синекура, ни к чему не обязывающая из исполнителей. А ситуация ухудшалась с каждым годом, чего не видел только слепоглухонемой. И грянул гром. Зимой тринадцатого года так называемый Сход сверг власть поставленного спохватившимся правителем РФ главу Окраины, и править страной стала хунта. Пользуясь безвластием, президент РФ отторг Южный Полуостров, переданный незаконно в состав Окраины. Но поскольку тогда новоиспечённая страна входила в состав Империи, то на тот момент всё обошлось. Только времена сейчас были другие, и Запад поднял визг, обвиняя РФию во всех смертных грехах. Ободрённые успехом отторжения, жители других областей и городов Окраины попытались тоже войти в состав РФ, поскольку их страна правлением демократов была доведена до полной нищеты: массовая безработица, полный развал экономики, беспредельный криминал и национализм… И вспыхнули восстания по всей Окраине. Только вот после того, как президенту РФ сообщили нечто такое, отчего он резко сдал назад по всем позициям, такие выступления были жестоко подавлены, кроме одного — на юго-востоке страны, в районе крупнейших угольных бассейнов. Новое государство, названное Славороссией, дралось из последних сил, подпитываемое последними не равнодушными со всего мира. Они истекали кровью, погибали под воздушными налётами и вакуумными бомбами, но не сдавались. В РФ хлынули вначале сотни тысяч, а потом и миллионы беженцев, игнорируемые всеми западными странами и СШП. Всё верно. Они никогда не считали славян людьми… А президент страны послушно, как ему было приказано, молчал… Пока не случилось непредвиденное. Карательные войска хунты, состоящие из наёмников и солдат военного блока Объединённой Европы случайно попали в склад сырья одного из немногих уцелевших к тому времени заводов Окраины. На том складе хранились огромные запасы вещества, которое использовалось в качестве охлаждающего реагента в кондиционерах и холодильниках, которые и изготовлял этот завод… При реакции с другим подобным веществом образовался ядовитый газ, унесённый ветром в Руссиянскую Республику… Погибло почти сорок тысяч граждан страны. Свыше семисот тысяч получили — отравления, совместимые с жизнью-, как цинично выразился президент в своём обращении к народу РФ. То есть люди выжили, потеряв здоровье, зрение, лёгкие, почки и став пожизненными инвалидами. И всё бы прошло как обычно, если бы не слепой случай: у одного из командиров военной части, расквартированной возле границы с Окраиной, во время катастрофы погибли семья и новорожденный сны… Обезумевший отец поднял свою дивизию по тревоге и двинул её в сторону Укропии. Все попытки остановить его не дали никаких результатов — на уговоры по радио и телефону тот не реагировал, а парламентёров расстреливали ещё при приближении военнослужащие его части. Президент приказал находящимся рядом с сошедшим с ума генералом частям страны остановить безумца, и те бросились в погоню… Чтобы присоединиться к восставшим… Удар кадровой армии был страшен и неотвратим. Но самое главное — беспощаден. Улицы столицы Окраины и её городов были украшены сотнями повешенных. Западенские города и сёла уничтожались до последнего человека и строения, без всякой пощады. Львив, столица Галицкого края была стёрта с лица земли со всеми жителями независимо от пола и возраста… И тогда СШП применили ядерное оружие по восставшим войскам. А президент РФ с удивлением узнал перед смертью, что в стране с середины восьмидесятых годов всё ещё существуют, и мало того, исправно функционируют системы защиты от атомного нападения, как и системы ответного удара. Точно так же удивился и президент СШП, перед тем как мощный термоядерный фугас испарил сверхзащищённый бункер, в который тот было перебрался…

Глава 29

…Самое невероятное, что война до сих пор идёт. Несмотря на ядерный апокалипсис, немногие уцелевшие воюют между собой. За людей, за технику, за оружие, продукты, воду, одежду. Режутся, стреляют, взрывают… В Пакс Американа — землетрясения, вулканы, жуткой мощи ураганы — Калифорния раскололась под ударами атомных и водородных бом и ушла под воду. Полыхает Мексиканский залив, где с креплений сорвало платформы и разлитая по поверхности нефть вспыхнула, заволакивая небеса копотью. Точно так же ушёл под Землю Восток, стоящий на гигантской нефтяной линзе. Судный день настал, но люди по прежнему убивают друг друга, вместо того, чтобы помогать…

— Командир, Кайра на связи.

— Давай.

В сфере вспыхивает изображение девушки. Глаза красные, видно, что она очень устала.

— Что у нас?

— Генераторы восстановить можно. Но требуется время. И материалы.

— Сколько и чего?

Она пожимает плечами.

— При наличии сырья — от недели до двух. Если же придётся разыскивать — даже не скажу. Список требуемого уже сброшен вам, командир…

В углу панели мигает входящий значок сообщения. Киваю в знак подтверждения.

— Вообще, мы можем поставить кокон? Хотя бы для защиты от радиации?

— Слабый, третьей степени.

…Это значит, проницаемый для света и сильного оружия. Но всё же лучше такой, чем вообще никакого. По крайней мере, можно будет спасти Остров от радиации и провести дезактивацию.

— Хорошо. Запускайте одну установку, вторая пусть в резерве. И… Отдохните, девочки. Двенадцать часов без смены для вас слишком утомительно. А работы ещё немеряно.

Кайра вздыхает.

— Командир, спасибо, но ведь…

— Давай без — ведь-. Запчастей пока нет. А я пообщаюсь с кластером, запущу спутники… Короче, это приказ. Всем отдыхать восемь часов! Пока я не рассердился!

Девушка вновь вздыхает и исчезает с экрана. Всё верно, она себя вообще не щадит. Встряхиваюсь, даю команду на запуск спутников. Вспыхивает кокон. Прозрачный, слабенький, но лучше такой хилый, чем вообще никакой. Сразу стихает ветер, температура снаружи начинает быстро повышаться. Обычно внутри плюс двадцать два — двадцать четыре. Этакая замкнутая экосистема. Бесшумно открываются крыши парников, давая возможность кормовым деревьям получить натуральный ультрафиолет. Наружу высыпают сервис-роботы, приступая к дезактивации поверхностей зданий и всего остального. Смотрю на счётчик — нет, ни выходить самому, ни выпускать кого-либо нельзя, ни в коем случае. Так что всем пока находится внутри. Вспышки электромагнитной катапульты говорят о том, что спутники стартовали. Скоро пойдёт картинка, и, как я чувствую, безрадостная… Так и есть. Бушуют смерчи, ураганы сносят остатки строений, сметают с лица планеты инфраструктуру. Падают линии электропередач, валятся вышки ЛЭП, рушатся плотины, затапливая огромные территории. На побережье тоже не сладко. Цунами идут одно за другим. И не только на Востоке, но и чего не бывало раньше, даже в Европе и на Севере. Теперь понятно, почему так дышит ледяное поле, в центре которого мы сидим. Карта материков перекроена. Но в центре древней Европы по прежнему идут бои на развалинах городов и посёлков. Цепляясь за каждый метр поверхности дерутся между собой группы людей, пробиваясь неизвестно куда. Такая же картина в Африке, Австралии, остатках Американского континента. Миллиарды гибнут ни за что. За фантики, обманутые и преданные. Что сейчас можно купить за доллар? Жизнь? Еду? Женщину? Ничего! Только смерть! Камера выхватывает группку людей, спрятавшихся от пронзительного ветра за остатками стены. Горит крохотный костерок, но не это привлекло моё внимание, а то, чем они поддерживают пламя. Теми самыми никчёмными бумажками грязного цвета, состоящими из людской крови и горя. Конец цивилизации…

— Командир, при нейтринном сканировании обнаружен ряд бункеров высокого заглубления. С тщательной маскировкой.

— Возможно удалённое подключение к их компьютерам?

— Положительно.

— Сделай, и скачай содержимое банков памяти.

— Исполняю. Фиксирую повышенную усталость, командир. Нервная перегрузка. Вам необходимо срочно отдохнуть.

Я отмахиваюсь:

— Потом полежу в капсуле, и вся недолга.

Но двери командного отсека открываются, и входит Клара. На её лице написана злость. С места она берёт в карьер:

— Командир! Это не совет, а рекомендация, обязательная к исполнению! Немедленно всё выключай и спать!

— Что?!

Но она взмахом руки гасит все приборы и сферу обзора. На окна опускаются ставни.

— Бунт на корабле?!

— А ты подумал, что будет с людьми, если с тобой что-нибудь случится?! Марш отдыхать! И — вот…

Она отстёгивает от пояса своего платья небольшой инъектор, подходит ко мне в упор и всаживает его в предплечье. Короткое шипение, и по жилам слово прокатывается огонь.

— Спать, командир. Немедленно есть, ванну, и спать!

Делать нечего, приходится подчинится. Даже если я отменю команду отключения, то кластер всё-равно не станет работать. Сохранение жизни командира прошит в нём приоритетом даже над своим существованием… Транспортная кабина опускает меня в апартаменты, где мою персону встречают Романовы и Лиэй. Впрочем, окинув меня взглядом и убедившись, что я цел, дочка тут же убегает — все механики работают в авральном режиме.

— Это…

Николай показывает на стену, и я киваю.

— То самое ядерное оружие. Результаты его применения.

— Какой кошмар…

Аликс трогает себя за щеку. Ну, да. Они подключились к трансляции со спутников. У нас ничего ни от кого не скрывается. Мария и Анастасия тихо плачут на диване, Ольга с тревогой смотрит на меня, Татьяна обнимает за плечи матушку.

— Прошу прощения, дамы, Николай Александрович, но командиру нужен срочный отдых. Я потом отвечу на ваши вопросы.

Клара выходит из-за моей спины и уводит меня в мою комнату. Едва двери закрываются, она начинает ворчать:

— Совсем ничего не понимают — у тебя предынфарктное состояние! А они и отдохнуть не дают! Всё им интересно…

— Какое?! Предынфарктное? Я же омоложен!

— Извини, неправильно выразилась. Ничего такого, конечно, нет. Это я в сердцах. Но то, что ты на грани нервного срыва — точно. Кстати…

Аватара подозрительно смотрит на меня, потом обводит вокруг рукой:

— Ты ничего такого не ощущаешь?

Прислушиваюсь к себе, к окружению — вроде бы нет. Отрицательно качаю головой, но тут же мои виски простреливает ужасная боль. На лице Клары облегчение. С чего бы вдруг?

— Вот. У тебя к тому же и лёгкое сотрясение мозга после перехода от ядерного взрыва. Но все капсулы сейчас загружены до отказа. Много переломов и ушибов, требующих срочного вмешательства. Так что придётся тебе полежать пару дней.

— Вы с ума сошли?!

— Может, и сошли. Но ты слишком близко к сердцу воспринимаешь происходящее снаружи.

— По-вашему, я должен любоваться тем, как гибнет народ?!

— Это не твой народ.

— Мой! Ясно? Мой!

Вспышка гнева внезапно обессиливает меня. Аватара встревоженно бросается ко мне, снова вкалывает какое то лекарство, а у меня дико кружится голова. Еле задавливаю позывы рвоты. Но спустя пару минут становится легче. Кибер тащит меня в ванну, раздевает и плюхает в воду. Потом яростно скребёт мочалкой. После вытаскивает, вытирает, сажает за накрытый стол, но я отрицательно машу рукой — сейчас в меня ничего не влезет. Неожиданно аватара соглашается со мной и просто укладывает меня в постель, укутывает одеялом. Нелепо шучу, хлопая рукой по одеялу:

— Может, составишь компанию? Одному как-то спать надоело. Да ещё в такой ситуации.

Киборг хмурится:

— Ты не получишь никакого удовольствия от этого.

— Да мне просто компанию…

Но она отрицательно качает головой.

— Спи.

Снова шипение инъектора, и мои глаза смыкаются сами собой…

…Просыпаюсь спустя наказанное кластером время и сразу понимаю, что я не один в комнате. Правильно. Рядом со мной на стульчике сидит Клара. Едва я открываю глаза, она заботливо прикладывает ладошку к моему лбу, одновременно второй рукой проверяя на шее пульс.

— Наполнение хорошее. Частота удовлетворительная. Давление в норме. Лечение прошло успешно.

Я сладко потягиваюсь. Не знаю, чем эти два гвардейца, Клара и кластер меня напичкали, но чувствую я себя удивительно бодро и хорошо. Аватара протягивает мне одежду:

— Приводи себя в порядок, будем завтракать, потом доклад.

— Можешь начинать, я буду делать дела и слушать.

— Не стоит. Станешь отвлекаться…

Пожимаю плечами. Отчего то я поразительно уступчив. Но зная, какой она может быть упрямой, соглашаюсь. Лёгкая разминка, потому что выходить пока нельзя — дезактивация проведена лишь на сорок процентов, туалет. Спустя пятнадцать минут я сижу за столом в зале. Странно, но я один. Нет вездесущих Романовых.

— А где…

Клара виновато отвечает:

— Ольга и Анастасия в медпункте. Аликс — в отделе распределения и снабжения. Николай — механик. Татьяна — в охране.

— В охране?! Она?

— После имплантирования соответствующего комплекса знаний и умений.

— Надеюсь, частичной киборгизации не проводили над девчонкой?!

— Ты запретил. Поэтому нет, естественно. Мария — в отделе разведки и слежения.

Я несколько секунд перевариваю услышанное:

— Они решили остаться?

— Да. После короткого семейного совещания. Это был умный ход, дать им увидеть то, что случилось.

Аватара проводит круг возле внешней стены. Понятно. Завтрак очень вкусный и плотный.

— Начинай доклад. Всё равно я ем. Сразу и буду просчитывать варианты.

Она имитирует набор воздуха, отчего грудь приподнимается, и — довольно заманчиво. Чёрт, слишком долго я без женщины. После Яры была пара интрижек, но слишком мало… Как то не до того, короче. То одно, то другое…

— А Алексей?

Вспоминаю о наследнике. Его то Клара пропустила. Но аватара ничуть не смущаясь, сообщает:

— Он в эвакуационно-спасательной команде. По собственному желанию. Сейчас все Романовы на вахте. По аварийному протоколу внесено изменение в порядок несения вахт — четыре через четыре.

…Это, значит, вахта, потом подвахта, потом отдых и опять по кругу…

— А не…

— Нет. Только аварийные службы. Прочие работают в обычном режиме.

Аварийные, это — эвакуационные, охрана, медики, пилоты, которых у нас пока нет, и военные — служба охраны и сбора информации…

— Дальше.

— Спутники сканируют поверхность, но в этом нет смысла, и я перевела их в режим наблюдения за выжившими людьми.

Киваю в знак согласия. Верное решение. Аватара продолжает:

— Погодные условия снаружи имеют тенденцию к улучшению. Вполне вероятно, что после оседания пылевого покрова, что займёт от шестидесяти, до семидесяти часов, начнётся самоочищение атмосферы. До глобальных изменений климата планеты не дойдёт. Движения земной коры, а так же вызванных ими цунами так же спадают по нисходящей…

…На душе отлегает. Всё-таки, несмотря на человеческую глупость, Мать Земля не желает допускать гибели своих неразумных детей…

…- Относительно обнаруженных бункеров и информации в банках данных…

Её необычная пауза меня настораживает.

— Что?

Монотонным голосом она произносит:

— Данные укрытия служат для спасения так называемой — элиты-, непосредственно виновной в гибели цивилизации. Там находятся сами виновники конфликта, члены их семей, отборные военные, а так же исполнители будущих замыслов. И кроме этого…

— Уничтожить!!! Всех!!! До последнего!!! Никого не щадить!!!

Кипящим от ненависти голосом произношу я, задыхаясь от гнева. Аватара кивает в знак согласия.

— Даю команду на разработку операции.

— Пошли Стража. Пусть он разберётся.

— Нецелесообразно. При нынешнем уровне технологий он может пострадать!

— Тогда — дельта-оружие. С ограниченным сроком действия. Конкретно для каждого бункера. Чтобы на их месте остались лишь ямы.

Я немного успокаиваюсь, хотя меня душит злоба.

— Нецелесообразно. Находящиеся там материалы необходимы мне для ремонта.

— Тебе всё нецелесообразно!

Вспыхиваю я.

— А уничтожить девяносто девять процентов населения планеты — целесообразно?!

— Демпферные усилители, которые мы нашли на прародине, не совместимы с имеющимися у меня системами.

…Я вспоминаю ту россыпь небольших дисков, так похожих на лазерные болванки.

— И ты молчал?!

— Пока обходились…

— До поры, до времени. Исполняй приказ об уничтожении бункеров и их обитателей. Лучше проторчим здесь лишнее время, чем оставлять в живых этих тварей.

…Аватара мрачнеет. Всё-таки технологии у Острова на высоте — кибер может выражать даже человеческие эмоции. Причём, безукоризненно… Потом вдруг резко кивает головой:

— Ты прав, командир. Я забылась. Ты, всё-таки, человек. Принято.

Стандартный ответ после запуска исполнения команды. Перевожу дух — только с кластером мне ссорится не хватало.

— После того, как дельта-оружие будет использовано, можешь переработать накопленные ими вещества.

Личико аватары озаряется улыбкой, она хлопает себя по макушке — что-то новенькое!

— Действительно! Как только я упустила… Ещё вопросы есть, командир?

— Настроение команды?

— Пока держаться. Все, конечно, потрясены тем, куда попали, но бодрятся. Новички напуганы больше всего. Из древнего мира — да в апокалипсис…

— Я их понимаю. Зато потом будет легче смотреть на другие миры.

— Да, командир.

Клара послушно соглашается. Вздыхаю:

— Что у нас ещё плохого и неотложного?

Пару секунд молчит, потом выдаёт:

— Остальное вроде всё по графику. Только спасатели интересуются — работать они будут или нет?

— Будут. И очень скоро. Так и передай. И военным тоже. Сбор через час в третьем ангаре.

Киборг подтягивается:

— Куда?

— Пока по России, а там посмотрим. Можешь сделать нормальный транспортник? Побольше? Чтобы человек пятьсот запихать?

— Без проблем. Но это займёт минимум сутки.

Чешу подбородок.

— Хорошо. А что есть на сейчас?

— Грузовик. Кемпер.

— Как-то стрёмно на такой машинке летать. Навесьте броню на грузовик, соедините кабину и кунг. Управитесь за час?

Аватара кивает. Потом выдаёт:

— По приблизительным подсчётам двадцать две минуты. Ещё что?

— Башню на кузов, и что-нибудь серьёзное в неё.

Кивок.

— Сделаем.

— Вот и хорошо. Работай. А я пока над маршрутом поработаю…

Вместо ответа Клара подошла к установленному в гостиной терминалу, сделал короткий запрос и дождавшись, пока тот пискнет, перебросила файл в виртуалку. Я замер — все точки активности были помечены. Отдельно, где идут бои, другим цветом импровизированные лагеря беженцев, третьим — бункера и подземные заводы. Последних, кстати, было полно.

— Сурово…

Протянул я, допивая кофе.

— Ладно. По пути посмотрю. Что-нибудь ещё?

Она вздохнула, совсем по человечески. Честное слово, немудрено, что я вообще перестал считать её роботом, машиной. Точная копия одной азиатской актрисы, разве что блондинка, да чуть покрупнее, чем та. Оригинал я видел живьём, и надо сказать, что хотя тот тоже был неплох, но Клара куда… Импозантнее, что ли…

— Да нет, пока ничего. Можешь отправляться в рейд, грузовик уже заканчивают.

Я кивнул, поднимаясь со стула и давая возможность сервис-роботам убрать со стола…

…В ангаре меня уже ждали. Двенадцать человек. Среди них были и два Романовых. Но мне было не до расшаркиваний:

— Грузимся. Отправляемся на Большую Землю. Есть шанс пополнить наши ряды. Да и людям помочь. Всё загрузили?

Я взглянул на массивные плиты брони, покрывающие гравигрузовик и башню с многоствольным лазером на крыше кунга. Неплохо получилось! Мне понравилось.

— Так точно, командир! Медикаменты, продукты, воду, боеприпасы, средства защиты.

— Тогда грузимся.

И первый шагнул к машине, привычно проверяя рукоятку световой катаны на поясе. Внутри кабины было всё, как обычно, только вместо стёкол стояли экраны, проецирующие вид снаружи. Все окна были заварены наглухо листами брони, а бойницы пока прятались под изображением. Нас не провожали — народу мало, и все либо на постах, либо отдыхают, согласно приказанию. Водитель, им оказался невысокий парнишка из второго набора, запустил генератор, и спустя мгновение бывший грузовик стартовал прямо через поле, которое практически не заметил, настолько низка была его напряжённость.

— Командир, какой курс?

Я вывел точку на карте, спроецированной на лобовом экране, и ткнул в неё пальцем:

— Сюда. Судя по данным со спутников — здесь максимальная активность. Лагерь беженцев, которых защищают остатки войсковой части и добровольцы. Атакуют — тоже вояки. Только из противоположного блока. И тоже густо замешанные бандитами, ворами, убийцами всех мастей. Обороняющиеся сидят на бывших складах длительного хранения, и нападающие это знают, потому и ставят на кон всё. Даже бронетехнику притащили, а может, она у них и была. Кто знает…

Парень даже не дослушал мои разлагольствования, а просто подал педаль тяги до упора, и на уши надавил гул рассекаемого воздуха. Скоро бескрайняя белизна закончилась, небольшой, относительно, конечно, кусок свинцовой глади солёной воды, а потом начался берег… Останки строений, сожжённые ядерным пламенем и добитые цунами, искорёженные железнодорожные магистрали, перекрученные мотки проводов, сплавившиеся с опорами. Словом, картина жуткая в своей безысходности, угнетающая душу. Правда, через час она сменилась другой, но менее жуткой — карельской тайгой. Только вот могучие деревья либо лежали, сметённые ударными волнами, или жутким ураганом, либо полыхали, выбрасывая языки пламени едва ли не до самых туч, потому что огонь раздували и бушующий по поверхности планеты ураган, и исполинской мощи тяга. Физику ещё никто не отменял. Глаза выхватывали спасающихся бегством животных — лосей с опаленными рогами, безглазых, с жуткими ожогами. Медведи и олени. Лисы, волки, зайцы, белки… Все — изуродованные радиацией, с вылезающей клочьями шерстью, трещащей от жара Великого Пожара, струпьями на теле или язвами.

— Они спасутся, командир?

Спросил кто-то из салона — все глаза были устремлены на мониторы, по которым шла картинка.

— Не знаю… Надежды мало…

Просто не хотелось расстраивать их. Потому что спасения не было. Если даже убегут — помрут от лучевой болезни. Да и сил у многих зверей уже нет. То один, то другой просто падали и бились в удушье, потому что огонь выжигал кислород подчистую. Некоторые пытались спрятаться в воде, благо речушек и озёр в Карелии полно, не случайно её называют краем тысячи озёр, что на мой взгляд северянина несправедливо. Всё-таки в республике их куда меньше, чем на Кольском Полуострове, имел возможность сравнить. Единственное, в чём Карелия превосходит Мурман — это по количеству болот. Тут их куда больше, и да и… Словом, они куда больше и глубже. Но вот озёр намного меньше, чем у нас…

…От северной столицы ничего не осталось. На том месте, где когда то находился один их самых красивых и больших в мире городов кипело море. Причём, в прямом смысле. Клубы пара вырвались из увеличившегося Финского Залива, клокотали миллиарды пузырей. Боеприпасов явно не пожалели. Перешеек тоже пылал, и я не позавидовал финнам — их ждала жуткая смерть. Обогнув огромный кратер, потому что сканер показал, что скальная платформа пробита, отчего и вскипело море, да и радиация там зашкаливала, мы прошли над Шпротией, начисто выметенной до песка цунами, и где не было ничего живого, и оказались в Белой Руси. Там тоже было безрадостно, хотя волны океана тоже успели посвирепствовать. В этом мире Джейн Псаки оказалась бы грамотным географом, потому что страна имела выход к морю в виде прорытого в начале сороковых и законченного перед самой войной с Германией канала. А сейчас гигантские валы в несколько километров высотой ударили по стометровому руслу, словно пушечные снаряды… Но мы уже повернули в сторону кипящей почти на границе Окраины бойне. Нападающие одолевали. Обороняющихся оказалось намного меньше, чем их, а к негодяям, стремящимся выжить в воцарившемся апокалипсисе, стягивались вся нечисть из близлежащих краёв. Чем-то мне это напомнило старый фильм по роману Джорджа Миллера. Где горстка нефтедобытчиков качает и перерабатывает нефть, а все бандиты с округи желают её заграбастать. Тот самый — Безумный Макс-. Так было и тут. Только вот дрались не за бензин, а за продукты — отравленная радиацией земля ещё не скоро начнёт давать нормальную пищу, если вообще сможет. А тут — можно прожить добрый десяток лет не одной тысяче людей…

— Заходи с юга.

Скомандовал я. Водитель удивлённо взглянул на меня, но подчинился, описывая большой полукруг и чуть заваливая наш импровизированный грузовик в вираже.

— Башенный стрелок, видишь мишени?

Я выделил цветом появившиеся на мониторе танки.

— Так точно, командир!

Отозвался тот девичьим голосом.

— Не промахнись. Отсчёт — пять секунд. Потом огонь без команды. Остальные — приготовить гравитационные ранцы, будем прыгать. Машина сядет, когда получит сигнал от меня. Ты…

Я обернулся к водителю.

— Как только мы выпрыгнем — сразу уходи вверх до упора, и в сторону, на восток. Там крейсируешь на малой скорости и ждёшь отмашки. Тогда садишься на шашку зелёного дыма. Не перепутаешь.

Парень кивнул, хотя его пушка нам бы очень пригодилась, но рисковать единственным, пока, транспортным средством, способным доставить нас обратно я не мог. Пока ещё кластер соберёт транспорт, а тут соотношение один к двадцати, а скоро будет ещё больше. Нас элементарно задавят массой. И хотя имеется оптическая маскировка — но в дыму, который повсюду, от неё мало пользы. Она хороша в чистом воздухе…

— Готовы?

— Да, вождь!

— Открывай!

Задние дверцы распахнулись, и я первым шагнул вниз, где в километре от нас сверкали взрывы, и слышалась заполошная стрельба…

Глава 30

Через хитромудрую систему я видел всё, как на ладони: горящие куски непонятно чего, что было раньше боевой и гражданской техникой, людьми, тем самым драгоценным продовольствием, из-за которого шла бойня, или чего-то такое, что по определению не могло гореть, но вопреки всем законам полыхало чадным пламенем напалма. Мимо пролетели сгустки плазмы — стрелок выполнил приказ, а умная техника сработала, как обычно, безотказно, замедлив моё камнеобразное падение перед самой землёй. Приземлился я удачно — земля оказалась без торчащих прутьев арматуры и особо крупных булыжников, поэтому сразу приник к ней, благо общее представление о ближайших метрах успел составить во время полёта, сориентировался. Неподалёку от меня захлёбывался злобой пулемёт. Обычный станковый, не крупнокалиберный, и не самый современный. Ветеран имперской армии, — ПК-. За ним пристроились двое — крупный й мужчина в камуфляже и щупленький пацан лет десяти, если не меньше, в обычной гражданской шкуре. Я упал позади них, поэтому на меня бойцы не среагировали, мудрено в таком грохоте расслышать тонкий, на грани улавливаемости слуха, свист гравитационного ранца. Воспользовавшись усилителями комбеза, я одним прыжком оказался рядом с ними, удачно приземлившись в окопчике. Пулемётчик дёрнулся было ко мне, но я успокаивающе хлопнул его по плечу, устраиваясь рядом. Выдвинул ствол в боевое положение, прицел услужливо спроецировал на забрало мишени, аккуратно выделив их треугольничками привычного мне алого цвета, и я нажал на спуск. Бил узким лучом, поскольку дистанция была довольно велика, не меньше километра. Необычный звук сразу заставил нескольких человек выглянуть из-за укрытий, но тут же головы спрятались — снайпера противника не зевали… Тактический компьютер сразу выделил точки, где прятались враги, провёл сканирование местности и туту же показал мне их огневые позиции. Закрепив усилителями локоть, я снял первого… Ещё двоих завалил кто-то из моих, все шестеро бойцов показывались на забрале зелёным цветом, грамотно рассредоточившись вокруг меня. Пятеро жёлтых точек эвакуаторов быстро продвигались в тыл, но вот они застыли, а затем вспыхнул запрос о нахождении подходящей площадки для нашего транспорта. Разумеется, я дал разрешение, и тут же пожалел — намерения то у нас благие. А вот как воспримут их те, кого мы прилетели спасать? Правильно ли поймут, не набросятся ли на моих людей с оружием? Но тут же мне стало не до опасений, потому что из-под земли, воспользовавшись обваленной галереей, ринулась целая толпа орущих врагов. Тут не оплошал пулемётчик. Осклабившись, он вдавил курок, и ствол затрясся, выплёвывая пули, а стреляные гильзы слились в сплошной поток. Его второй номер едва успевал подавать новые ленты. Но вскоре старый верный агрегат замолк — пора было менять ствол. Тут настала моя очередь — переключив на широкий луч я открыл огонь, давая возможность пулемётчикам делать своё дело. Этот режим чем-то напоминал веер. Только из пламени. Огненная полоса пролетала метров триста. Расширяясь в конце на пятнадцать, и рассекая на этом расстоянии всё, что попадало под луч. Единственная проблема — что батарея садилась куда быстрее, чем при обычной стрельбе. При таком темпе её хватало минут на пятнадцать. А ведь я не только попадал, но и мазал. И куда чаще, чем первое. Противник ловко маскировался, прячась в ямки, за осколки камня и останки техники. И чтобы уничтожить его, приходилось повышать мощность выстрела, а это фатально сказывалось на её заряде. Словом, уже через две минуты мне пришлось поставить новую батарею, но тут опять вмешался пулемётчик, и я смог пока сэкономить заряд. Мои орлы от меня не отставали, лупя в белый свет, как в копеечку, не слушая ни приказов, ни советов, пока я матом не заставил их прекратить стрельбу. Впрочем, несмотря на бестолковость огня, остановить врага они всё-таки смогли. А к тому времени и наш броневик умудрился приземлиться. На связь выходит Алексей Романов, торопливо, захлёбываясь словами. Мда. Хотя, откуда у парнишки опыт?

— Командир, тут срочно требуется ваше присутствие!

Плавно нажимаю на кнопку спуска, вынося самого хитрого, решившего прикинуться мёртвым, потом отвечаю:

— Что там такого?

— Здесь их старший, он желает с вами переговорить!

…Ну, да. Есть у меня время трындеть…

— Дай ему передатчик.

Лёгкий шум в капсуле микрофона. Потом довольно усталый голос:

— С кем я общаюсь?

— Короче, главный, женщин и детей в машину, и пусть мотают. Ему туда-обратно — около трёх часов. Потом следующую партию. Грузи, сколько влезет. А поднять он поднимет. Нам до утра продержаться. А там придёт транспорт на пятьсот человек. Всё понятно?

— Никто никуда не полетит, пока я не разрешу!

— Заткнись, придурок. Угробили планету, так не мешайте вытащить тех, кто уцелел! А будешь вякать — останешься тут. Верни передатчик моему парню!

Опять лёгкий шум:

— Это Романов.

— Алёша, объясни популярно человеку, кто мы. И немедленно начинайте эвакуацию. Женщин и детей в первую очередь. Потом раненых. Грузи, сколько сможешь запихать. Выдержат полтора часа. Даже стоя. Обратно пусть везёт батареи. У меня всего три осталось, а тактический умник рисует очень нехорошую картинку. Словом, задавят нас мясом.

— Будет сделано, командир.

Связь прерывается, а я вновь приникаю к забралу шлема. Слишком уж явственные тепловые следы. Это от двигателей. Но они какие-то необычные. Таких я раньше не видел… Не похожи на картинку от дизеля или бензинового движка. Что-то другое… Мать!!! Эти монстры откуда тут взялись?! Из-за завалов бетона медленно и неуклюже выползали гранёные башни — Абрамсов-. Мои импровизированные напарники приуныли, мягко говоря, а я наоборот, повеселел. Этих уродцев на моей родной Земле иракцы жгли даже из древних РПГ-7, а уж тут… Когда мой агрегат прошивает метровой толщины плиту из обеднённого урана…

— Командир! Он тебя хочет!

Алексей не унимается. Понятно, очередной высокий чин, возомнивший себя Богом. Или, что скорее всего, Президентом. А что такое Президент? Да всего-навсего, сидящий первым. Так переводится это слово с латыни. Вопрос только, на чём в данном конкретном случае может сидеть нынешний местечковый президент? Правильный ответ — на заднице. Или в ней. Потому что сейчас оставшиеся в этом месте люди как раз в ней и находятся…

— Скажи, что я буду через полчаса. И если до этого времени первая машина не уйдёт на Остров с людьми, то ему будет очень и очень плохо. Если станет опять возмущаться — пристрели его!

…А потом мне стало не до ругани и не до злости на того, кто пытался командовать — первый гранёный уродец выполз из-за завала, и я нажал на спуск. Короткая молния впилась в чуть скошенный лоб башни, и через мгновение пламя детонации выплеснулось из всех люков и отверстий. Распиаренная система защиты экипажа оказалась блефом — вся сила взрыва боезапаса пошла в отсек экипажа. С каким-то плевком башня взмыла в воздух, вращаясь вокруг пушки, ствол которой описывал неправильные дуги, затем рухнула вниз, воткнувшись в кучу бетонных обломков. Второй выстрел вошёл точно в ствол второго — Абрамса-, распарывая его вплоть до бронеплиты. Пришлось повторить, пробивая нижний лобовой лист, и он густо зачадил грязным вонючим дымом. Затем вспыхнул третий танк. Четвёртый решил бежать, и это было самым неудачным решением в жизни экипажа — вырванный с мясом лобовой лист башни поставил жирную смрадную точку в никчёмной жизни нападающих… Время вышло.

— Ребята, продержитесь тут немного?

Старший кивнул, благо, как я видел, к огневой точке подтягивались другие бойцы на помощь. Поэтому я со спокойной совестью перекатился в сторону, затем метнулся по ходу сообщения внутрь, дав команду своей группе поддержки прикрыть защитников…

Спустя десять минут я оказался возле грузовика:

— Алексей, где этот идиот?

Парнишка молча ткнул рукой в группу грязных мужчин, и я едва не охнул от удивления — бывший музыкант, прославившийся своими — песнями-. И он тут командует?! Молча приблизился, затем махнул рукой, рассекая ему горло. Все замерли, кто-то вскрикнул, а я процедил:

— Через пять минут транспорт уходит. Полным. Вопросов больше нет.

Повернулся к Романову:

— Командуй, Алёша. Если возникнут опять проблемы — стреляй не раздумывая. Я эту тварь давно знаю. Считай, что он — прогнулся под мир-.

И поспешил назад, где снова вспыхнула яркая перестрелка… Спустя ровно пять минут переполненный грузовик стартовал, я бросил взгляд на датчик, расположенный на рукаве. Дело плохо. Уровень радиации нарастал с каждой минутой…

…До темноты мы успели сделать две ходки, но вывезли всего сто шестьдесят человек. А оставалось их почти тысяча триста. Клара спешила, как могла, но даже роботы не могут сделать что-то быстрее, как бы мне не хотелось. Поэтому приходилось защищаться и отбивать атаки. Единственное, что было хорошего, это то, что обратными рейсами нам забрасывали боекомплект. Батареи расходовались с ужасающей быстротой. — Абрамсов- больше не было. Впрочем, как и другой бронетехники, видно, её уже всю повыбили. Зато людей хватало, и они исступлено вопя, бросались волна за волной на наши позиции. Взрывы гранат, выстрелы из ручного оружия, вопли раненых и умирающих, пару раз доходило до рукопашной, и тут световая катана показывала себя лучше всяких слов, расчищая пространство в мгновение ока. Наконец, уже глухой ночью, всё затихло. Относительно, конечно, поскольку изредка то здесь, то там слышались одиночные выстрелы, а иногда гулко хлопала граната. Впрочем, это не мешало смениться и нам, и тем, кто простоял в окопах весь день. Троих наших я отправил спать, а сам с остальными дежурил. Пулемётчик с напарником свернулись прямо в окопе на куске пенопласта, прикрывшись старым одеялом с кучей подпалин, и мгновенно провалились в сон. Мы практически не разговаривали, потому что было некогда, и я ждал, когда, наконец, с Острова придёт большой транспорт. Времени почти не оставалось — ветер нагонял кучи радиоактивной пыли, и уровень излучения поднимался с каждой минутой. Конечно, для медкапсул Острова это ничего не значит, но у нас их всего пять, а облучённых насмерть будет больше тысячи. И даже мы не успеем всех спасти. Так что Кларе стоило бы пошевелиться… Тёмный сектор экрана внезапно прочертила линия — я не поверил своим глазам. Но в наушниках треснуло, и голос аватары весело объявил:

— Командир, готовь людей! Первых пять сотен заберём. А может, и больше!

— Эй, подруга! Ты это как?!

Аватара явно усмехнулась, потому что я услышал отчётливый смешок, потом пояснила:

— Мы сделали корпус и силовую установку. А остальное доделывали по пути. Так вот и успели.

— Молодец! Догадалась!

…Впрочем при виде здоровенного то ли сплюснутого огурца, то ли вытянутого диска, мне захотелось выматериться — выглядело всё, скажем так… Не очень. Ну да нам сейчас не до красоты… Из транспорта выгнали все шесть кемперов, плюс ещё четыре грузовика, стали грузить людей. Пришлось будить, загонять сонных, взвинченных беженцев внутрь, рассаживая на лавки, полы, полки. Вещей ни у кого не было, так что набили транспорт до упора. Ещё столько же умудрились напихать в привезённые транспортные средства, и вскоре караван стартовал. Всё-таки гравитационная тяга хороша тем, что не нужна никакая посадочная площадка. Оборудованная таким приводом техника может садиться, как вертолёт, на точку. Только вот скорость у неё куда больше. Ни один несущий винт подобной не может развить даже близко… Ко мне подошёл Алексей, сунул в руки кружку с дымящимся чаем, кофе он не признавал.

— Как думаешь, командир?

Показал глазами на медленно загорающееся пятно Солнца, встающего из-за горизонта. Я вздохнул:

— Мы то выдержим. А вот они… Надо сразу выгружать и гнать транспорт сюда. Времени у нас немного.

Парнишка хотел было что-то спросить, но я просто показал ему свой индикатор радиации, и у него опустились плечи.

— Будем вытаскивать всех, кого сможем…

— Ты бы подремал хоть немного, командир…

Подошёл кто-то их моих людей.

— Мы хоть по три часа прикорнули, а ты всю ночь на ногах!

Я махнул рукой:

— У себя отосплюсь.

И мысленно добавил — если останется время… Впрочем, мы успели. За час до того, как индикатор радиации вспыхнул багровым светом. И в этот раз уже не церемонились, буквально пинками загоняя всех внутрь транспорта, и забежав последними сами. Едва захлопнулся люк, как машина пошла вверх. Я обвёл взглядом затихших людей, улыбнулся, ободряя, затем устало опустился прямо на ребристый пол. Получилось. Как же хорошо! Куда лучше, чем всё, что было раньше… Прикрыл глаза, задремал, благо у нас был час времени. Моему примеру последовали остальные наши. Потому что досталось всем. Впрочем, взвинченные нервы не давали мне уснуть, и я просто сидел, прикрыв веки и рассматривая спасённых через ресницы. Старые и молодые, мужчины, женщины, старики, дети. Здоровые, и раненые. С ожогами, шрамами, замотанные грязными бинтами или тряпками. Есть и невредимые. Но всех роднит грязная одежда, чумазые лица, и глаза. Мёртвые, безжизненные, потухшие. Они уже ничему не верят. Потеряли всё. В том числе и свой собственный мир. Вон сидит пожилая женщина, держащая на рука спящего ребёнка. То ли мальчика, то ли девочку. Не определить, потому что на лысой головке язвы радиационных ожогов. Девчушка лет пятнадцати-шестнадцати, без правой руки. Предплечье замотано тряпкой. Впрочем, уже нет. Алексей устало поднимается, подтаскивает к себе свою сумку, идёт к ней. Устраивается на коленях перед калекой. Та было отшатывается, но он резко отвешивает ей пощёчину. От неожиданности девушка замирает, а молодой Романов начинает первичную обработку: срезает грязную повязку, вкалывает ей ловкими аккуратными движениями лекарства, затем заливает лохмотья мяса, перетянутые жгутом, каким то пенящимся средством…

— Алёша, спроси, сколько она носит жгут?

Парень задаёт вопрос, я мрачно качаю головой, впрочем, руки то нет. Так чего переживать? Главное, что сам выжила…

— Капсула её вытащит. Не страшно.

Он кивает в ответ, потому что занят. Что-то говорит девушке, и я вижу, как на её бледном грязном личике расцветает тихая робкая гримаса улыбки… Боль унята, а почерневшие лохмотья мяса удалит медкаспула, она же остановит и общее заражение крови, ликвидирует все следы гангрены, вырастит, точнее, восстановит конечность… Как я уже говорил, для медицины Острова невозможного нет. Девушка, с которой занимается сын последнего русского Императора, очень красива. Точёные черты личика, тонкий прямой носки, красиво очерченные, сейчас почерневшие и искусанные губы. Ничего, милая. Ты ещё не знаешь, но вместо того, чтобы дать тебе умереть, мы вытащим твою душу и тело с того света. Поживи ещё здесь…

— Подходим, командир.

Звучит в ухе голос аватары, и тут же вспыхивает виртуалка. Значит, мы уже в черте Острова. Опять преимущества гравитационной тяги — ускорения не чувствуются совершенно… Открывается люк, и я выхожу на этот раз первым, машу рукой:

— Все на выход! Прибыли! Можете вздохнуть спокойно…

Стаскиваю с головы шлем, наконец то можно! Сервис-робот дожидается, пока я сброшу свой бронекостюм, чтобы отволочь его в арсенал, но оружие я ему, естественно, не отдаю. Пусть пока побудет со мной. Механизм уносится, а я иду в главное здание, одновременно узнавая о произошедших за время нашего отсутствия событиях. Впрочем, как я вижу, дела идут на лад — кокон защитного поля значительно уплотнился, и теперь, судя по данным виртуальной панели, составляет уже пятьдесят четыре процента от нормального. Прибывшие ранее проходят полную первичную санитарную обработку и дезактивацию, затем будем вытаскивать наиболее тяжёлых. Ну и до прочих очередь дойдёт. Пока — тихо. Никто не буянит, не бузит, ничего не требует. Хотя я этого опасаюсь. Сейчас то все ещё в шоке, но вот когда немного придут в себя…

…- Кайра, что у нас?

Девушка, не отвлекаясь от работы, устало бросает:

— Подвижки есть, командир, но до окончания работ ещё очень долго.

— Долго — это сколько?

— Пару недель минимум. Рабочих рук не хватает, сам знаешь. Да тут ещё резкий всплеск потребления. Но я всё понимаю — не бросать же их умирать?

— Спасибо. Думаю, по мере выздоровления начнём привлекать народ.

Опять вздох, но уже облегчения:

— Хорошо бы!

Иду дальше. Вот и арсенал. Ставлю оружие в пирамиду, на своё место, батареи — в зарядное устройство. Вроде бы всё. Теперь можно и домой, в смысле — в апартаменты. Транспортная кабина высаживает меня возле дверей, и я вхожу внутрь. Первый сюрприз — на диванчике прикорнула Ольга. Рядом стоит Лиэй, в руках — покрывало. При виде меня подносит к губам палец. Да мне и так ясно — первый выход в новом качестве, как член экипажа, да ещё в таких условиях. Подхожу ближе, дочка обнимает меня, утыкается носом в грудь, всхлипывает:

— Ты вернулся… Я видела, кого привезли. Их так жалко…

Глажу её рукой по распущенным волосам, вздыхаю — действительно, не повезло. В отличие от нас. Уцелеть под взрывом — Царь-Бомбы- это чудо!

— Ничего. Найдём чистый мир, пусть заселяют. Поможем с оснащением по первому времени, а там уже всё от них будет зависеть.

— Ты не хочешь их оставлять?

Чистые глаза смотрят на меня с удивлением снизу вверх.

— Кто-то — да, останется. Но большинство — вряд ли. Но это уже потом, сейчас надо их лечить, откармливать, приводить в себя. Многие больны, ещё больше — раненых, милая.

Лиэй кивает, потом спохватывается:

— Кушать будешь?

Киваю в знак согласия. Затем, когда дочка убегает, бреду в душ, быстро споласкиваюсь, затем возвращаюсь в гостиную. Дивана уже нет. Точнее, есть, но другой. Этот вместе со спящей девушкой исчез.

— А где?..

Лиэй улыбается:

— Велела сервис-роботам перенести его наверх, в комнату для гостей. Пусть пока там поспит.

— Не знаешь, почему она не пошла домой к себе?

Дочка опять мрачнеет:

— Боится. Никого нет, Алексей у медиков застрял, а ей после увиденного очень страшно. Пришла к нам, вся в слезах, и заснула. Едва удалось защиту снять…

Киваю в знак понимания. Действительно страшно. Горы трупов, развалины, вой урагана, чёрное небо… Впечатлений выше крыши. Это не мирные, относительно, конечно, времена начала прошлого века… Мяукает звонок двери. Кто там?

Через виртуалку вижу Алексея. Он, впрочем, не один. Кто это с ним? Из новеньких? Стандартная одежда из брюк и распашонки, каштановые волосы, скрывающие опущенное лицо. Девушка или женщина. Хрупкая, словно тростинка. Ему то что надо? Даю команду на открытие. Парень входит, весь серый от усталости. Отдаёт честь. Та, кого он привёл, прячется за ним. Мне видна только макушка. Лиэй настораживается. Алексей мнётся, потом выдавливает:

— Командир, тут это… В общем, я чего-то не понимаю…

— Давай короче, Алёша. Мы все устали, и нам нужно отдохнуть…

Молодой человек краснеет, потом разворачивается и выводит гостью вперёд, отбрасывает волосы с её лица. И мы оба, вместе с дочерью замираем в изумлении, а парень произносит:

— Я когда её увидел, подумал, что это новая модель Клары. Но она человек! Её только что из капсулы вынули. И по нашему она ни бельмеса… Словом, решил, что это тебе надо разбираться.

— Хорошо. Ты сделал всё правильно, Алёша. Можешь идти отдыхать. Это приказ. Минимум четыре часа сна.

— Да, командир.

…Эх, учиться ему и учиться ещё!..

Двери за ним закрываются. Гостья дёргается, прижимая кулачки к небольшой груди, но я жестом останавливаю её, потом произношу на её родном языке:

— Вы…

Называю её имя, и та кивает в знак согласия. Перевожу для Лиэй:

— Она — прообраз Клары из этого мира.

Снова задаю вопрос — интересно, какие Боги забросили её в местную Россию? И как она вообще уцелела? Ответ меня шокирует, мягко говоря. Оказывается, их тут целая группа азиатов. Знаменитые, по их меркам, актёры и актрисы были в местной Америке, потому что те решили снять какой-то супер-пупер боевик, и вызвали, недолго думая, всех звёзд из Азии. На пробы. Когда же самолёт возвращался, всё и началось. Пилот сразу повёл машину на посадку, но было уже поздно. Машина потерпела аварию. Уцелело их пятнадцать человек. Пошли на звуки стрельбы, хотя женщины очень боялись. А там наткнулись на оборону беженцев, кое-как, буквально жестами и ломаным английским, объяснились, их временно приютили. Потом мужчины пошли воевать — бойцов для обороны не хватало. Двое погибло, трое выжило. Остальные сейчас на Острове…

— Давика, ты хочешь есть?

Она несмело кивает — первый испуг прошёл, а девочка не вызывает испуга, в отличие от меня. Хотя я и разговариваю на её языке, причём свободно, девушка очень напугана. Лиэй тянет её за руку к столу. Извлекает чистые тарелки, накладывает еду. Актриса смущённо набрасывается на пищу, жадно пьёт кофе, жмуря от наслаждения глаза. Я потихоньку наблюдаю за ней. Да, кластер выбрал хороший образец для Клары. Хотя и внёс свои коррективы. И тут — легка на помине, громкий голос аватары:

— И кто тут у нас в гостях у командира?

…Немая сцена — обе дамы смотрят друг на друга в изумлении. Впрочем, энерговоды и кристаллический разум аватары справляется с удивлением намного быстрее человека. Кибер бесцеремонно усаживается напротив гостьи, потом улыбается и толкает меня в бок:

— А что, командир, вот и решение проблемы! Теперь не будешь приставать ко мне!

Окончание

— Начали!

— Внимание всем! Включен отсчёт! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Старт!

…Знакомое ощущение мига дурноты и невесомости, сменяющееся привычным ощущением жизни. Новый прыжок в другой мир. Успешно. Я облегчённо отстёгиваю ремни безопасности. На это раз нормальный, абсолютно чистый и незаражённый параллельный мир. Белоснежные облака, густая синева небес, яркое солнце, зелёные леса. Интересно, где это мы? Координаты выбрали опять наугад. А как тут ещё? Экипаж радостно кричит, новички заинтересованно приникли к сферам обзора, на палубу высыпала куча детей, жадно разглядывающих новую планету…

…В погибшем мире мы пробыли месяц с небольшим. Пока не удалось восстановить полностью энергоцентраль и магистрали. Одновременно наши команды облетели практически всю планету, спасая тех, кого ещё могли вытащить, так что наш экипаж вырос до трёх тысяч человек. Могли бы взять и больше, но те, кто ещё был жив к тому времени, окончательно перестали быть людьми. Увы, таков итог всех войн во всех мирах. Нет, внешний вид не изменился — изменилась психика, душа выживших.

Мы пытались им помочь, но, увы, даже Остров не всесилен…

— Запустить спутники.

Клара кивает. И я ощущаю лёгкий толчок гравитационной катапульты, выстреливающий в бездонную голубизну наши — глаза и уши-. Ещё через пару минут начинает поступать картинка, и мы все, находящиеся в комнате управления, приникаем глазами к изображению. Как я и думал — мир не слишком развит. Примерно — начало прошлого века. Дымят пароходы и паровозы. Шагают конные обозы. Удивительно, но нет войн. Глобальных, я имею в виду. Полное отсутствие радиосвязи. Интересно! Только шумы в атмосфере. Хм… Мне на плечи ложатся маленькие ладошки, разминают застывшие мышцы. Потом красивая головка укладывается подбородком мне на плечо. Дует в ухо.

Я улыбаюсь.

— Где это мы?

— Новый мир, Давика. Надеюсь, тут хоть всё спокойно.

Она счастливо вздыхает, потом отходит в сторону. Девушка… Нет, не надо ничего придумывать. Она всего лишь мой секретарь и помощник Клары. Аватара взяла её под плотную опеку. Интересно, зачем только? Ну, не мне решать их проблемы. Внезапно идиллию нарушает голос кластера:

— Фиксирую объект на удалённой орбите. Прячется за Луной.

— Что?!

— Объект скрыт от всех видов обнаружения. Обнаружен при помощи гравилокатора. Неподвижен. Признаков энергии не наблюдаю. Примерная масса — около пятисот тысяч тонн.

— Можешь вывести на экран?

— Пока нет. Два спутника уже переориентированы, и направляются к объекту. Расчётное время ожидания картинки — шесть с половиной часов. Внимание — фиксирую начало движения объекта. Признаков энергии не наблюдаю.

Воцарилась напряжённая тишина, только таймер отсчитывал время. Секунды, потом минуты…

— Объект движется к Земле. Внимание — пошла картинка!

Сфера вспыхнула, и я с удивлением увидел… Остров. Точную копию нашего. Да что же творится в этой Вселенной?!

Content

Виктория Гетто
Чёрное Небо Синего Солнца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Окончание