Маргарет Мэллори

Воитель

Пролог

Остров Скай, Шотландия

1508 год

Дункан Макдоналд мог одолеть любого воина в замке и, тем не менее, был бессилен против семнадцатилетней дочери предводителя собственного клана.

– Как только мой отец уйдет из зала, – прошептала Мойра, придвинувшись к нему так близко, что у него закружилась голова, – я встречусь с тобой у ясеня.

Дункан понимал, что должен отказать ей, но с таким же успехом мог попытаться остановить биение своего сердца.

– Я же просил, чтобы ты не разговаривала со мной здесь, – сказал он, оглядывая вытянутую комнату, наполненную людьми клана и гостями их предводителя, прибывшими из Ирландии. – Кто-нибудь может заметить.

Когда Мойра повернулась и в упор посмотрела на него темно-синими глазами, Дункан почувствовал себя так, словно получил удар в грудь. Так было, когда она впервые взглянула на него по-настоящему, – и с тех пор повторялось каждый раз.

– Почему кто-то должен обращать внимание, если я разговариваю с лучшим другом своего брата Коннора? – возразила она.

Возможно, потому, что первые семнадцать лет своей жизни она не замечала Дункана? Для него все еще оставалось загадкой, почему все изменилось.

– Теперь иди – Рагнелл смотрит на нас, – сказал Дункан, почувствовав на себе взгляд ее старшего брата. В отличие от Мойры и Коннора у Рагнелла были светлые, как у отца, волосы, отцовские крепкая фигура и крутой нрав, и он был единственным из клана, кого Дункан, быть может, и не одолел бы в битве.

– Я не уйду, пока ты не скажешь, что встретишься со мной позже. – Мойра скрестила руки, но уголки ее пухлых губ насмешливо приподнялись, напоминая Дункану, что для нее это просто забава.

Однако, если предводитель клана заметит, что Дункан уходит с его единственной дочерью, он убьет его на месте. Не потрудившись ответить, Дункан повернулся и покинул зал – Мойра знала, что он придет.

Ожидая ее в темноте, он прислушивался к тихому плеску моря о берег. В этот вечер над туманным островом Скай не было тумана, и замок Данскейт, на фоне ясного ночного неба сияющий в свете факелов, был прекрасен. Дункан вырос в замке и тысячу раз видел эту картину, но всякий раз она поражала его своим великолепием.

Его мать служила няней детям главы клана, и с колыбели он и Коннор были закадычными друзьями. С того момента когда они смогли держать деревянные мечи, они оба и кузены Коннора, Алекс и Йен, вместе обучались военному искусству. В перерывах между тренировками с оружием они отправлялись искать приключений – или неприятностей на свою голову – и, как правило, находили их.

Мойра всегда держалась в стороне – чопорная принцесса, разодетая в шелка, – и Дункан мало общался с симпатичным маленьким созданием, чей смех часто наполнял замок.

Услышав шелест шелковых юбок, Дункан обернулся и увидел бегущую к нему Мойру. Даже в темноте и с головы до ног скрытую накидкой он узнал бы ее среди тысячи женщин. Не видя, что у нее на пути, Мойра все равно бежала сломя голову, не ожидая никаких помех. И ни один камень не попал ей под ноги, потому что даже волшебники благоволили к этой девушке.

Мойра обвила руками шею Дункана, и он, закрыв глаза, наслаждался ее женской мягкостью, а вдохнув запах ее волос, почувствовал себя так, словно лежит среди полевых цветов.

– Прошло уже целых два дня, – напомнила Мойра. – Я соскучилась по тебе.

Дункан удивлялся беспечности Мойры. Девушка говорила все, что приходило ей в голову, ни о чем не заботясь и не боясь отказа. Но в самом деле, кто ей откажет?

Предводитель клана отправил Дункана вместе с Коннором и кузенами Коннора в университет в центральной Шотландии, и там Дункан узнал о Елене Троянской. Мойра обладала такой же прекрасной внешностью – пожалуй, она тоже могла привести к войне кланов. И что еще хуже для его ревнивого сердца, у нее были соблазнительные формы и врожденная чувственность, которые вызывали желание у всех без исключения мужчин.

Если ее красота заставляла остальных представителей сильного пола просто хотеть ее, то для Дункана Мойра была яркой искрой в его мире.

Потянув его вниз, Мойра прижалась к нему страстным поцелуем, от которого у Дункана закружилась голова, и прежде чем он о чем-то подумал, его руки уже блуждали по изгибам женского тела, а Мойра тихо стонала. Они были готовы тотчас упасть на траву у себя под ногами, где на них могли наткнуться, поэтому Дункан оборвал поцелуй. Одному из них следует сохранять рассудок – и пусть это будет не Мойра.

– Не здесь, – сказал он, хотя отлично знал, чем они начнут заниматься, если пойдут в пещеру, и в предчувствии этого все его клеточки трепетали от желания.

В первые недели они находили способы удовлетворять друг друга, не совершая последнего, непоправимого греха, – того, который мог стоить Дункану жизни, если глава его клана узнает о нем. Дункан чувствовал вину, беря то, что по полному праву принадлежало будущему мужу Мойры, но то, что он так долго держался на расстоянии от нее, уже могло считаться чудом.

Во всяком случае, он был уверен, что Мойра не станет страдать из-за того, что они сделали. Она умная девушка – и не будет первой, кто прольет пузырек овечьей крови на свою брачную простыню. И Мойра не из тех, кого будет мучить вина.

Оказавшись внутри пещеры, они расстелили одеяло, которое предусмотрительно хранили там, и Дункан притянул девушку к себе на колени.

– Сын ирландского предводителя довольно интересный, – сообщила Мойра, ткнув Дункана пальцем в бок.

После смерти матери Коннора и Мойры их отец больше не женился, поэтому, когда собирались гости, Мойра всегда сидела рядом с отцом, очаровывая собравшихся, в то время как ее старший брат Рагнелл, сидя по другую сторону отца, запугивал их.

– Этот мужчина во время всего ужина смотрел на вырез твоего платья. – И Дункан даже думал, что Мойра не возражала против этого. – Мне хотелось дать ему по башке.

Всю свою жизнь он следил за собой – во-первых, потому, что выглядел крупнее остальных юношей, и, во-вторых, потому, что его положение было очень непрочным. Ему было не по себе от того, что Мойра вынуждала его частенько терять самоконтроль.

– Это приятно, – засмеялась она и поцеловала его в щеку. – Я старалась заставить тебя ревновать.

– Зачем это тебе?

– Чтобы быть уверенной, что ты встретишься со мной, так как нам нужно поговорить. Дункан, – теперь ее тон стал серьезным, – я хочу, чтобы мы поженились.

Дункан закрыл глаза и позволил себе на короткое мгновение сделать вид, что такое возможно. Он представил, как счастлив мужчина, который каждую ночь спит в объятиях этой девушки и каждое утро, просыпаясь, видит ее радостную улыбку.

– Этого ведь никогда не будет, – возразил он. – Кто же нам позволит?

– Безусловно, будет.

Мойра привыкла добиваться своего. Ее отец, у которого не было других слабостей, баловал ее, но в таком важном деле ни за что не пойдет на уступки.

– Твой отец никогда не позволит своей единственной дочери выйти замуж за внебрачного сына няньки. Он использует твое замужество, чтобы заключить важный союз в интересах клана.

Достав фляжку с виски, Дункан сделал большой глоток – ему это было необходимо, когда Мойра болтала подобный вздор.

– В конце концов отец всегда позволяет мне то, что я хочу. А хочу я, – ее теплое дыхание коснулось его уха, а рука скользнула вниз по его животу, – тебя, Дункан Руад Макдоналд.

Будучи не в состоянии думать, когда вся кровь прилила к его петушку, Дункан привлек Мойру в объятия, и они, сплетя ноги, растянулись на одеяле.

– Я безумно хочу тебя, – шепнула она между исступленными поцелуями.

Ему все еще было трудно поверить, что Мойра действительно хочет его, но когда она накрыла рукой его член, он поверил этому, потому что как бы сильно она ни хотела его, он уже принадлежал ей.

Мойра лежала, положив голову ему на грудь, а Дункан перебирал пальцами ее волосы. Он старался запомнить каждое мгновение, проведенное вместе с Мойрой, чтобы потом восстановить его в памяти.

– Я так люблю тебя, – сказала она.

Дункана наполнило незнакомое ощущение бурлящего внутри истинного счастья.

– Скажи, что ты тоже любишь меня, – попросила она.

– Ты ведь знаешь, что люблю, – ответил он, хотя это не меняло того, что произойдет. – И никогда не перестану.

Его чувства не приходили и не уходили, как у Мойры. Одну неделю она любила свою гнедую лошадь, на следующей неделе – серую в яблоко, а через неделю ей вообще не нравилось ездить верхом. Она всегда была такой, и они во многом являли собой полную противоположность.

Дункан заставил себя сесть, чтобы ему было видно небо снаружи пещеры.

– О, уже почти рассвело, – заметил он и обругал себя. – Я должен поскорее вернуть тебя в замок.

– Мне удастся убедить отца, – заговорила Мойра, когда они оделись. – Он не дурак и понимает, что настанет день, когда ты станешь знаменитым воином, известным на всех западных островах.

– Если ты расскажешь о нас отцу, – он взял в ладони ее лицо, – то всему этому придет конец. Не стоит этого делать.

Мойра не могла быть такой несмышленой, как старалась казаться. Неужто она и вправду не понимала, какая обстановка складывается вокруг?

– Если я буду носить твоего ребенка, он позволит нам пожениться, – тихо сказала она.

У Дункана остановилось сердце.

– Скажи мне, ты принимаешь снадобье, чтобы ненароком не залететь?

– Да, – с раздражением ответила она. – И у меня идут месячные.

Он большим пальцем погладил ее по щеке. Странно, но Дункану хотелось бы иметь от нее ребенка – девчушку со смеющимися, как у Мойры, глазами. Но у него нет даже права на подобные мысли. Пройдут годы до того, как он будет в состоянии содержать жену и ребенка, и он никогда не сможет обеспечить женщину, привыкшую к роскошным одеждам и слугам.

Паника, которую Мойра вызвала в нем, заставила его – еще раз – принять решение положить этому конец. Мойра может скрыть потерю девственности, но ребенок – это уже совсем другое дело. Как его скроешь?

– Если отец не согласится, мы можем убежать, – продолжала она размышлять вслух.

– Он пошлет за нами полдюжины боевых галер, – сказал Дункан, застегивая на ней накидку. – Даже если мы убежим – что трудно себе представить, – ты никогда не будешь счастлива, подвергнувшись осуждению всего клана и проживая в убогом жилище. Я слишком люблю тебя, чтобы так поступить с тобой.

– Не сомневайся во мне. – Мойра схватила его за рубашку. – С тобой я готова жить где угодно.

Она была уверена в этом только потому, что никогда не испытывала тягот жизни. С самого начала Дункан понимал, что при всем желании не сможет содержать ее. Мойра была подобна яркой бабочке, на краткий миг севшей ему на руку.

Когда они добрались до входа в кухню с задней стороны башни, небо уже светлело.

– Я люблю тебя, – повторила Мойра, – и обещаю, что, так или иначе, выйду за тебя замуж.

Дункану повезло, что она его любила, пусть даже и совсем недолго. Он привлек ее к себе для последнего страстного поцелуя и подумал, как дожить до следующей встречи.

Он жил на грани беды, никогда не зная, что случится с ним раньше – его поймают или сама Мойра положит конец их отношениям. И все же он никогда в жизни не чувствовал себя счастливее. Идя через двор замка к домику матери, он был вынужден заставить себя не насвистывать.

Проклятие, в окошке был виден свет свечи. Дункан, разумеется, являлся взрослым человеком, ему было около двадцати лет, и не обязан был отчитываться перед матерью, но все же ему хотелось, чтобы она не бодрствовала и не знала, что он вернулся домой с восходом солнца. Она начнет задавать вопросы, а ему не хотелось лгать ей.

Дункан открыл дверь – и все внутри у него мгновенно оборвалось.

Предводитель клана и Рагнелл сидели по обе стороны стола, положив на колени вынутые из ножен широкие мечи. С золотистыми волосами и горящими золотистыми глазами они выглядели как пара львов, и от них исходила ярость. Ничего хорошего это не предвещало.

Хотя Дункан не сводил глаз с двух воинов, заставлявших маленький домик казаться еще меньше, он знал, что мать плачет, съежившись в углу на полу, а одиннадцатилетняя сестра стоит рядом, положив руку матери на плечо, и надеялся, что его не убьют на глазах у матери и сестры.

– Старая пророчица предсказала, что однажды ты спасешь жизнь моему сыну Коннору. – Предводитель обладал столь грозным голосом, что, заслышав его, птицы падали с неба. – Это единственная причина, по которой я не убил тебя, как только ты появился в дверях.

Дункан догадывался, что вместо этого будет избит до полусмерти. Но побои, хотя и мучительные, ничего не значили – он сильный, он выдержит их. Но что тяжким грузом обрушилось ему на плечи, так это осознание того, что он больше никогда не обнимет Мойру.

Предводитель снова заговорил, но Дункану было тяжело слушать, когда поток горя заполнял его грудь:

– Подозреваю, что Коннор и мои племянники знали, что ты оскверняешь мою дочь! – Предводитель собрался встать со стула, но Рагнелл остановил его, положив руку отцу на локоть.

– Сегодня мы отбираем у Маккиннонов замок Нок, так что бери свои меч и щит, – обратился Рагнелл к Дункану. – Как только битва закончится, ты, Алекс и Йен отправитесь вместе с Коннором во Францию. Там ты сможешь оттачивать свое искусство, сражаясь с англичанами.

– К тому времени когда ты вернешься, – сказал предводитель, с ненавистью глядя на него прищуренными до щелочек глазами, – Мойра будет жить со своим мужем и детьми далеко от Ская.

Дункан с самого начала знал, что потеряет Мойру, и тем не менее почувствовал потерю так остро, как будто был новобрачным, у которого вырвали из рук молодую жену уже в первую брачную ночь.

Яркая искра навсегда ушла из его жизни. Осталась тьма.

Глава 1

Гленс, Ирландия,

Январь 1516 года

– Остров Скай там. – Стоя на берегу моря, Мойра держала за руку сына и указывала на пустой горизонт на севере. – Это наш настоящий дом. Никогда не забывай, что мы Макдоналды со Слита.

Ее сын Рагнелл, названный в честь старшего брата Мойры, угрюмо кивнул, а через несколько секунд спросил:

– Если это наш клан, почему тамошние обитатели никогда не приходят к нам?

Действительно, почему? Мойре неприятно было ощущение, что она оказалась в ловушке. Если она когда-нибудь убежит от мужа, то не допустит, чтобы такое повторилось. Никогда. Единственное, чего она хотела в этой жизни, – это быть со своим сыном в безопасности в замке Данскейт. Когда-то она хотела большего – нет, просто расценивала это как должное.

Ее мысли заполнил незваный и нежеланный образ Дункана Макдоналда, человека, чей побег привел ко всем ее несчастьям. После ее брата Рагнелла, бывшего на десять лет старше, в ее ближайшем окружении не было столь многообещающего молодого воина. Мойра помнила медно-рыжие волосы Дункана, блестевшие в солнечном свете, резкие черты его лица, смягчавшиеся, когда он смотрел на нее, и тело воина, которое научило ее наслаждению.

Ей было бы лучше без этих воспоминаний. Ну что ж поделаешь, в семнадцать лет она была глупой и доверчивой девушкой. Она видела в молчании Дункана преданность, принимала вожделение за любовь и рассчитывала на его силу в борьбе за нее. Увы, она ошиблась во всех отношениях.

– Будь ты проклят, Дункан Руад Мор! – тихо буркнула Мойра, глядя на пустынное море. – Как ты мог бросить меня?

Дункан принес ей больше горя, чем разбитое зеркало, – семь лет страдания, которому не видно конца.

Мойра вспомнила день своей свадьбы. Все собрались в зале, ожидая невесту, а она стояла на стене замка, продолжая высматривать вдали парус. До последнего момента, пока отец сам не пришел за ней, она надеялась на чудо и молилась, чтобы Дункан вовремя вернулся и спас ее. Даже тогда она побежала бы на берег и – отчитав его так, что он надолго запомнил бы, – забралась бы к нему в лодку и уплыла бы с ним куда угодно.

Она была совершенно уверена, что он вернется к ней, но прошло пять лет, прежде чем Дункан Макдоналд возвратился на Скай, и она никогда не простит его.

Прогнав старую боль, Мойра смотрела, как Рагнелл бросает палку своему псу Сару, громадному волкодаву, который был вдвое тяжелее Рагнелла и размером с небольшого пони. Ненадолго ее сын превратился в беззаботного мальчика, и она почувствовала себя виноватой за то, что он не мог всегда быть таким, – на его милом детском личике были глаза старика. Так ей по крайней мере казалось.

Рагнелл занес руку, чтобы еще раз бросить палку, но замер, взглянув на вершину утеса.

– Здесь отец.

Мойра вздрогнула, как всегда, когда слышала, что Рагнелл называет этого омерзительного человека отцом, потом повернулась и, увидев наверху медвежью фигуру Шона, подавила подкатившую к горлу волну тошноты. Даже на таком расстоянии она почувствовала беду и не хотела, чтобы Рагнелл оставался сейчас с ней рядом.

– Ты знаешь, как он ненавидит Сара; уведи собаку, – сказала она, а когда Рагнелл замешкался и встревоженно посмотрел на нее, подтолкнула его. – Быстро!

– Пойдем, – окликнул Рагнелл пса, и Сар затрусил рядом с ним вдоль берега.

Пока Шон по тропинке спускался к ней с утеса, Мойра заставила свое тело расслабиться, потому что проявление страха только воодушевляло мужа. Но, к сожалению, Шон чуял страх, как дикий зверь, которым, в сущности, и являлся. Когда Шон подошел к ней и, встав совсем близко, навис над ней, упершись руками в бедра и широко расставив ноги, она улыбнулась ему.

– У тебя есть что сказать мне, дорогая жена? – Шон смотрел на нее холодными, как дующий с зимнего моря ледяной ветер, глазами.

Страх сильнее сдавил ей горло, чтобы воспротивиться ему, она еще радостнее улыбалась, пока, наконец, не смогла заговорить:

– Только то, что я рада, что ты смог прийти и прогуляться со мной. Я знаю, как ты занят.

Распространявшийся от него запах виски усилил ее тревогу – даже для Шона было еще слишком рано, чтобы пить крепкие напитки.

– Я видел, как в зале за завтраком мой брат Колла смотрел на тебя, – сказал Шон.

«Только не это снова», – подумала Мойра. Было время, когда Шону нравилось, что мужчины смотрят на нее, и он даже поощрял их, отпуская непристойные замечания в ее адрес, а теперь это только выводило его из себя.

С Шоном всегда было трудно, но когда в битве при Флоддене погибли ее отец и брат Рагнелл, он стал еще невыносимее. После их смерти судьба отвернулась от их клана и вместе с ним и от нее. Шон почитал власть, а она лишилась своей власти.

До Мойры доходили слухи, что ее клан постепенно собирает силы под руководством ее брата Коннора, однако Коннор ни разу не навестил ее, чтобы продемонстрировать Шону, что его волнует благополучие сестры. Мойра попросила бы брата приехать, если бы Шон разрешил ей послать весточку.

– Я ни при чем, если мужчины смотрят на меня, – отозвалась Мойра, как она надеялась, легким тоном.

– Ты подстрекаешь их. Я вижу, как ты выставляешь себя напоказ перед ними.

– Ничего подобного. – Ей следовало промолчать, но Мойра уже не смогла сдержаться. Ей надоели выдуманные обвинения, ее тошнило от необходимости делать вид, что он всегда прав, и она до смерти устала от него самого.

– Теперь ты называешь своего мужа лгуном?

Мойра крепко зажмурилась, приготовившись к пощечине.

– Прекрати! – закричал Рагнелл. – Оставь ее!

Услышав голос сына, Мойра открыла глаза. Рагнелл стоял, расставив ноги и сжав в руке палку, которую до этого бросал собаке, – маленький мальчик подражал боевой стойке воина, которым станет в будущем.

– Все в порядке, – сказала Мойра в ответ на встревоженный взгляд Рагнелла, хотя смертельная тяжесть сдавила ей грудь. – Опусти палку, прошу тебя.

От страха у Мойры душа ушла в пятки, когда, взглянув в лицо Шона, она прочла в нем обещание скорой расправы. Ее мир висел на тоненькой ниточке, все зависело от способности мужа держать себя в руках, и, когда Шон, откинув голову, громко расхохотался, у Мойры подкосились колени. На этот раз, в виде исключения, непредсказуемость Шона сыграла в ее пользу.

– Ты будешь беспощадным воином, как твой отец, – сказал Шон, взъерошив сыну волосы, но мальчик крепко стиснул челюсти. – Один раз я позволю тебе выступить против отца, – он вытянул палец к лицу Рагнелла, – но если ты когда-нибудь снова поднимешь на меня руку, я преподам тебе урок, который ты не скоро забудешь.

Мойра услышала глухое рычание и, обернувшись, увидела Сара, который приближался к ним, оскалив зубы.

– Но в наказание ты избавишься от этого пса, – распорядился Шон.

– Пожалуйста, не нужно, – попросила Мойра. Рагнелл любил Сара, и его потеря разобьет мальчику сердце.

– Хватит, – оборвал ее Шон, глядя на жену.

– Я этого не сделаю, – заявил Рагнелл. – Ты не можешь заставить меня.

«О нет», – мелькнуло в голове Мойры. Что же сейчас будет?

– Шон, он ведь еще ребенок, – взмолилась она, – он не собирается возражать тебе…

Схватив Мойру за волосы, Шон так резко откинул ей голову назад, что у нее на глазах выступили слезы. Несмотря на боль, первое, о чем она подумала, – это что ей удалось отвлечь его гнев от Рагнелла, но паника снова охватила Мойру, когда Шон потащил ее по каменистому берегу к воде.

– Отпусти меня! Пожалуйста! – закричала она, когда муж затащил ее в ледяную воду.

Рагнелл пытался пойти за ними, но волкодав загораживал ему дорогу каждый раз, когда мальчик приближался к воде.

– Выбирай, Рагнелл, – крикнул Шон. – Мать или собака?

Пока Шон волочил ее все глубже в волны, юбки Мойры становились все тяжелее от воды, она спотыкнулась о камни и упала на колени, а когда чуть не захлебнулась от плеснувшей ей в лицо ледяной воды, Шон рывком поднял ее на ноги, и следующая волна унесла соскочившую с нее шляпу.

Сквозь шум прибоя Мойра слышала, как кричит Рагнелл, но Шон тащил ее все дальше, пока, наконец, не остановился там, где вода была им по пояс и волны накрывали Мойру с головой.

– Мне проверить, не ведьма ли она? – крикнул он Рагнеллу, а потом, схватив Мойру за затылок, сказал: – Узнаем, не лжешь ли ты мне о Колла.

Не ведьма ли она? Он собирается ее утопить?

Мойра едва успела сделать глубокий вдох, до того как Шон окунул ее голову в море, но от неожиданности чуть не вдохнула холодную морскую воду. Он так долго держал ее под водой, что ее легким уже не хватало воздуха. В полной панике Мойра молотила мужа руками и царапала, но безрезультатно.

Когда он, наконец, вытащил ее голову из воды, она закашлялась и тяжело вздохнула, ей не хватало воздуха и казалось, словно холод заморозил легкие, позволяя делать только короткие вздохи; волосы упали ей на лицо, не давая возможности видеть, Мойра задыхалась и дрожала.

– Прекрати! Прекрати! – донеслись до нее над водой крики Рагнелла. Сквозь потоки морской воды и пряди мокрых волос она увидела кричащего с берега сына. Он все еще старался пойти за ней, но волкодав преграждал ему дорогу.

– Я откажусь от Сара! – крикнул он. – Откажусь, откажусь!

– Ты уверен? – прогремел рядом с Мойрой голос Шона. – Мне не хотелось бы обнаружить, что позже ты изменил свое решение.

Рагнелл бросился мимо Сара в воду.

– Нет, Рагнелл! – успела крикнуть Мойра, прежде чем Шон снова окунул ее голову в воду.

Глава 2

Замок Данскейт,

остров Скай, Шотландия

Дождь стучал по лицу Дункана, когда он спина к спине с Коннором отбивал атаку окруживших их десяти воинов. Ничего необычного, но количество противников делало последних чересчур уверенными в себе. Отражая один за другим удары мечей, Дункан ждал, когда один из нападавших сделает роковую ошибку.

Долго ждать ему не пришлось. В тот момент когда один из атакующих вытирал попавшие в глаза капли дождя, Дункан с такой силой ударил тяжелым мечом по его щиту, что мужчина шлепнулся на землю.

– Ты что, совсем забыл, чему я тебя учил? – наклонившись, набросился Дункан на растянувшегося у его ног мужчину. – Ты позволишь убить себя из-за попавшей в глаза капли?

Дункан напал на другого молодого воина, который, вместо того чтобы замахнуться мечом, таращился на лежавшего на земле друга.

– Думаешь, Маклауды будут дожидаться сухой погоды, чтобы напасть на нас? – поинтересовался Дункан, мечом нанеся другому воину удар плашмя. Настроение у Дункана было такое же отвратительное, как и погода. – Или Маккинноны? – продолжал возмущаться он, заставив обоих мужчин снова встать. – Или Маклейны? Или…

– На сегодня достаточно, ребята, – крикнул всем Коннор, подняв руку, и, когда остальные отошли, обратился к Дункану, понизив голос: – Не нужно срывать на них свое раздражение, когда ты злишься на меня.

– Не проси меня отправиться в Ирландию, – сказал Дункан, упершись острием опущенного меча в землю.

Он не переживет, увидев Мойру, живущую там со своим мужем. Дункан едва не умер, когда узнал, что всего через две недели после его отъезда во Францию она вышла замуж за сына ирландского предводителя. Ее чувства очень быстро изменились, но воспоминание о ней каждый день сопровождало Дункана даже через семь лет.

– Я бы не просил, – Коннор положил руку Дункану на плечо, – но ты единственный человек, которого я могу отправить туда.

– Я начальник твоей охраны. Я нужен тебе здесь, чтобы тренировать людей. Как видишь, им многому нужно научиться.

Но выдвигая все эти аргументы, Дункан понимал, что ничего не добьется. Коннор был не только его лучшим другом, но и главой его клана. Они оба понимали, что, чего бы это ни стоило Дункану, он сделает все, что необходимо Коннору.

Но это вовсе не означало, что Дункану это должно нравиться.

– Теперь я могу протереть глаза от дождя, или ты нападешь на меня? – спросил Коннор.

Дункан повернулся так стремительно и резко, что чуть не застал Коннора врасплох. Они скрестили мечи и следующие несколько минут, двигаясь по двору, демонстрировали остальным, что такое настоящая битва. К тому времени когда они закончили, дождь превратился в ледяную пелену, а от их разгоряченной кожи поднимался пар.

– Мне нравится, – усмехнулся Коннор, вытирая рукавом лицо. Ответственность вождя клана тяготила Коннора, поэтому было приятно видеть его хоть изредка беззаботным.

– После того как я целый день потратил на то, чтобы попытаться выковать из них подобие воинов, – сказал Дункан, бросая взгляд на мужчин, оставшихся под проливным дождем, чтобы наблюдать за ними, – отрадно видеть, что мой предводитель все еще не забыл, как сражаться.

– Они отличные воины, – возразил Коннор, хлопнув друга по плечу, – просто не столь искусные, как мы. Но это дело наживное.

Они зашагали по лужам к башне замка, и Дункан вспомнил, как однажды, будучи подростками, они разбрызгивали их и как он резко замер, увидев бежавшую по ступенькам башни Мойру, в своем ярко-желтом платье похожую на вспышку солнца, а Коннор не заметил ее и с ног до головы забрызгал грязью. О, эта девушка умела визжать! Мойра колотила Коннора до тех пор, пока их старший брат Рагнелл не подхватил ее и не отнес в дом.

Однако большинство его воспоминаний о Мойре были не из детства, а из того лета, когда ей исполнилось семнадцать лет. Как же прекрасна она была! Поднимаясь сейчас по ступенькам замка, Дункан взглянул вверх на окно принадлежавшей ей спальни. Мойра рассказала ему, как в то лето однажды выглянула из нее, увидела его, тренирующегося с другими мужчинами, и решила, что ей нужен только он один, и с того момента весь его мир перевернулся.

Прошло уже два года с тех пор, как они вернулись с войны во Франции и отобрали замок Данскейт у дяди Коннора. И все же каждый уголок и каждый камень замка напоминали Дункану о Мойре. Он был полным глупцом, что хранил воспоминания, но не мог отказаться от них, так как это было все, что осталось у него от нее, – и все, что когда-нибудь будет.

А девушка забыла его через две недели. Отец Мойры без стеснения баловал ее, так что если бы она не захотела выйти замуж за сына ирландского предводителя, он не стал бы ее заставлять.

Войдя в замок вслед за Коннором, Дункан увидел свою сестру Элизу, которая заворчала на мужчин, протягивая им полотенца и советуя не заносить грязь в зал, если они не хотят, чтобы она «забыла», где прячет виски. Дункан не знал, как получилось, что Элиза стала управлять хозяйством главы клана, – и подозревал, что Коннор тоже не в курсе дела. Тем не менее, на его взгляд, восемнадцатилетняя сестра успешно справлялась со своими обязанностями. Она указала им на их грязные сапоги, и оба мужчины – и предводитель, и начальник его охраны – тщательно вытерли их, перед тем как войти в зал.

– Кто-нибудь может принести нам виски? – обратился к ней Коннор.

– Оно ожидает вас на «высоком столе», если твои два кузена не успели его выпить, – слегка улыбнувшись, ответила Элиза.

После смерти их матери Дункану следовало поговорить с Элизой о ее будущем, но он чувствовал, что совершенно не подходит для такой задачи. Казалось странным, что пока он был во Франции, его маленькая сестренка вышла замуж, – правда, ненадолго, так как потеряла мужа в битве при Флоддене. Но с тех пор прошло уже больше двух лет, а она не проявляла интереса к повторному замужеству. И все же она должна подобрать себе какое-то занятие, потому что Коннор, в конце концов, найдет себе жену.

Кузены Коннора, Йен и Алекс с бокалами виски в руках сидели у камина, развалясь и вытянув перед собой длинные ноги. Йен был таким же темноволосым, как Коннор, а у Алекса были светлые волосы викингов, в давние времена наводивших ужас на эти побережья и одновременно производивших на свет детей. Хотя они оба до сих пор выглядели как мужчины, от которых мудрый отец держал бы подальше своих дочерей, Йен и Алекс теперь были преданы своим семьям.

– Вам не мешало бы присоединиться к тренировке, – вместо приветствия сказал им Дункан. – Если вы занимаетесь только тем, что делаете детей, то станете слабыми и бесполезными для нас в сражении.

– Такие великие воины, как мы? – Алекс встал с кресла и потянулся. – Нет, мы не нуждаемся в тренировках.

Подбросив в воздух свой кубок, Алекс описал мечом несколько кругов в воздухе, сделал полный оборот и ловко поймал зубами кубок, не расплескав почти ни капли. Зал взорвался криками присутствовавших мужчин и стуком рукояток мечей о пол, но Дункан оставил представление без внимания. Несмотря на свое дурачество, Алекс сохранял навыки, отточенными до остроты бритвы.

Коннор, с влажными, черными, как у тюленя, волосами, подойдя к краю стола, налил из бутыли виски в два ожидавших их пустых кубка, знаком предложил своим кузенам и Дункану присоединиться к нему, и остальные в зале отошли на подобающее расстояние. Все понимали, что они были людьми, с чьими советами в важных делах считался предводитель клана.

С раннего детства они четверо были ближе братьев, и узы, связывавшие их в юности, стали еще крепче, пока они бок о бок сражались в многочисленных битвах. Если они доживут до старости, то, возможно, долгими зимними вечерами будут у этого камина часами рассказывать молодым о своих подвигах. И Алекс скорее всего в стороне не останется.

– Мы многое сделали с тех пор, как, вернувшись из Франции, узнали, что мои отец и брат мертвы, а нашему клану грозит опасность, – заговорил Коннор, когда все они расположились за столом. – Здесь, на полуострове Слит, наши земли защищены с запада замком Данскейт, а с востока – замком Нок.

Они подняли кубки, обращаясь к Йену, который заслуживал самой высокой похвалы за их успехи при возвращении замка Нок от вороватых Маккиннонов и замка Данскейт, захваченного дядей Коннора Хью. К сожалению, после потери и Данскейта, и места предводителя клана Хью исчез и, превратившись в бандита, доставлял им много неприятностей.

– Наши люди на острове Северный Уист теперь тоже в безопасности, – продолжал Коннор.

На этот раз они, подняв кубки, повернулись к Алексу, ставшему новым владельцем принадлежавшего клану замка на Северном Уисте. Хотя они успешно расправились с бандитами, нападавшими на Северный Уист и соседние острова, Хью и на этот раз удалось скрыться.

– Но нам нельзя останавливаться, пока мы не вернем земли, которые украли у нас Маклауды, – сказал Коннор. – Теперь мы это сделаем.

Именно этого они все ждали, и, подняв кубки, все как один воскликнули:

– Да будут прокляты Маклауды!

Маклауды из Данвегана были их главными противниками на острове Скай, и между ними стояло кровавое прошлое. Совсем недавно хитрый Аластер Кротач, глава клана Маклаудов, воспользовавшись слабостью Макдоналдов после битвы при Флоддене, захватил земли Макдоналдов и замок на полуострове Троттерниш острова Скай.

– Это будет нелегко, – предупредил Йен, положив локти на стол. – У Маклаудов больше людей и боевых галер, чем у нас. К тому же у Аластера нет вредных родственников, старающихся отобрать у него лидерство, как это делает Коннор.

– Тот, у кого нет силы, должен быть хитрым, – заметил Алекс.

– Маклауды слишком сильны для нас, чтобы одолеть их в одиночку, – возразил Коннор.

– Мы имеем мощного союзника в лице Кемпбеллов, особенно теперь, когда у них есть полная власть над западными островами, – заметил Йен. – Можно убедить их сражаться на нашей стороне?

– Только если на нас нападут, – ответил Коннор, запустив руку во влажные волосы. – Они не станут посылать воинов, чтобы помочь нам вернуть украденные у нас земли. Зачем им это надо?

– Существует риск, что другие мятежные кланы объединятся с Маклаудами против нас, – сказал Дункан и немедленно пожалел о сказанном, когда Коннор остановил на нем пристальный взгляд.

– Именно поэтому мне нужно, чтобы ты навестил наших «союзников» в Ирландии, – сказал Коннор. – Мы должны знать, чью сторону они примут, когда начнется сражение.

– Пошли кого-нибудь другого. – Дункан сделал глоток виски.

– Здесь, в Данскейте, у Хью есть агенты. – Коннор наклонился вперед и, понизив голос, продолжил: – Пока я не выясню, кто они, я не могу доверять никому, кроме вас троих. Йен нужен мне здесь, на Скае, чтобы защищать замок Нок, а Алекс – на Северном Уисте, чтобы защищать людей там. Так что остаешься ты, Дункан.

– Быть может, если ты увидишь Мойру, то, наконец, сможешь забыть ее, – заявил Алекс со своим обычным отсутствием такта, но по крайней мере на этот раз не добавил придуманное им прозвище для нее – Море Печали. – Не пора ли вам обоим, тебе и Коннору, найти себе жен?

– Да, – поддержал его Йен. – Ты, Коннор, подвергаешь опасности клан, не имея наследника.

– Моя женитьба должна способствовать заключению самого выгодного союза, – отозвался Коннор. – Я не могу решить, какой клан выбрать, пока не осядет пыль после окончания этого проклятого восстания.

– Значит, на данный момент твоим наследником является сын Мойры, – уточнил Йен.

– Это еще одна причина, по которой я отправляю Дункана в Ирландию, – объяснил Коннор, поворачиваясь спиной к кузену. – Хью показал, что готов убить любого, кто станет между ним и местом предводителя клана. Нужно предупредить отца мальчика об опасности.

Проклятие. Проклятие. Проклятие.

– Итак, ты отправляешься в Ирландию. – Подняв кубок, Алекс подмигнул Дункану. – Желаю удачи в разговоре с Роной. О, эта твоя женщина меня пугает.

– По крайней мере в этот раз ты укажешь ей на дверь, – высказался Йен. – Но я бы советовал тебе сначала отобрать у нее кинжал.

Они несли чушь, но Дункан позволил им посмеяться.

Внезапно двери в башню распахнулись под напором ветра и дождя и громко ударились о стены. Дункан успел вскочить на ноги с мечом в руках, но в следующий миг разглядел в дверном проеме силуэт крошечной сгорбленной фигуры.

Боже правый, что делает в замке старая предсказательница? Тирлаг была древней, как туман, и вдвое старше, как говорится, и на памяти Дункана не покидала своего жилища.

– Мне было видение! – нараспев сообщила Тирлаг. – Увы, я принесла горестные известия!

Глава 3

Отпустив, наконец, Мойру, Шон предоставил ей самой добираться до берега, и она, глядя ему в спину, откашливала соленую воду и боролась с отливом.

– Если я еще раз увижу пса, то перережу ему горло, – пообещал Шон, проходя мимо Рагнелла, стоявшего по колено в воде.

Каждая волна грозила сбить мальчика с ног, но Шон, не оглядываясь, продолжал идти к берегу.

– Не ходи дальше! – крикнула Мойра сыну.

Споткнувшись, она упала с головой в воду, но, задыхаясь, поднялась. Ее колени и ладони, порезанные ракушками, кровоточили, однако она продолжала двигаться, не сводя глаз с лица сына. Наконец, когда она была в нескольких шагах от него, Рагнелл побежал к матери. Волна, ударившая ее сзади, чуть снова не сбила Мойру с ног на скользком валуне, но Рагнелл взял ее за руку и потянул к берегу.

Оказавшись на берегу, где волны уже не могли достать их, Мойра без сил опустилась на песок, а Рагнелл, сбегав за одеялом, которое они принесли на берег, укутал им ей плечи и забрался к ней на колени. Непроизвольно стуча зубами, Мойра покачивала сына – теплый комочек, – закрывая его своим холодным телом, и морская вода, стекавшая с ее волос, смешивалась со слезами у него на лице.

– Нам больше нельзя оставаться здесь, – сказала она.

Почти с самого начала их брака Мойра терпела грубость Шона, но сейчас в первый раз у нее возник страх за свою жизнь. Несмотря на то что в последние месяцы Шон стал еще более неуравновешенным, она обманывала себя, уверяя, что сможет удерживать его, ублажая и льстя ему, как всегда делала.

Все изменилось в тот момент, когда Рагнелл замахнулся палкой на Шона. Она должна была знать, что сын постарается защитить ее. Рагнелл обладал врожденным чувством справедливости, которого Шон не мог постичь, – и это будет представлять угрозу для ее сына.

– Я пока не знаю как, но мы уедем домой в замок Данскейт. Там мы будем в безопасности. – Мойра погладила сына по голове и взглянула на пустое море в направлении Ская. Что бы ни пришлось ей сделать ради безопасности сына, она ни перед чем не остановится.

– Жаль, что он мой отец. – Рагнелл помолчал, а потом тихо спросил: – Я буду таким же, как он?

– Нет. – Взяв в ладони его лицо, Мойра заглянула Рагнеллу в глаза. – Ты совсем не такой, как он, и никогда таким не будешь.

– Откуда ты знаешь? – Тревога светилась в синих глазах Рагнелла, которые были единственным, что он унаследовал от нее.

– Потому что в шесть лет ты уже лучше его. – Она убрала назад волосы с его лица. – Ты вырастешь и станешь прекрасным воином и самым лучшим из людей. Твоя мать будет гордиться тобой.

Снова появившийся Сар, от которого пахло морскими водорослями, улегся возле Мойры.

– Он старается согреть тебя, – сказал Рагнелл.

– Он хороший пес, – она погладила лохматую собачью голову, – но тебе придется отказаться от него. Если Шон увидит Сара, он убьет его.

О, Шон оказался настоящим дьяволом, заставив ребенка выбирать между любимой собакой и жизнью матери.

– Отец никогда его не поймает, Сар очень быстрый.

– Пока мы не найдем способа убежать, нужно делать все возможное, чтобы не раздражать Шона. Ты меня понимаешь?

– Но как Сар будет кормиться? – Рагнелл уткнулся в нее лицом.

– По возможности мы будем оставлять для него еду в нашем тайном месте в старинной крепости.

– Мы сможем взять Сара с собой, когда поедем на Скай? – немного помолчав, спросил Рагнелл.

Мойре хотелось солгать, но она была воспитана на обманах и пустых надеждах и не желала того же сыну.

– Не думаю, мой милый. – Она пальцами отодвинула ему волосы и поцеловала Рагнелл в лоб. – Но мы с тобой убежим.

Что бы ей ни пришлось сделать, она спасет своего сына.

Глава 4

Пока они все, разинув рты, смотрели на Тирлаг, которая стояла в зале у дверей, причитая и размахивая руками, семнадцатилетний брат Йена, Нейл, вошел вслед за ней и плотно закрыл двери.

– Это ты тот дурень, который привез Тирлаг в такую погоду? – поинтересовался у него Йен, пока Коннор и Элиза провожали старую пророчицу до ближайшего к камину кресла. – Ты же мог погубить ее.

Нейл со смущенным видом подошел к Дункану и, остановившись рядом с ним, прошептал:

– Я пытался отговорить ее, но старуха пригрозила наложить проклятие, от которого у меня усохнут мои мужские органы.

Дункан хмыкнул. Тирлаг славилась своими предсказаниями и, несомненно, обладала чудодейственным даром, но использовала свою репутацию так, как ей было выгодно.

– Что ты видела такого важного, что заставило тебя покинуть дом, да еще в такую отвратительную погоду? – обратился к ней Коннор, опускаясь на колени рядом со старой пророчицей.

– Неужели никто не подаст старой женщине бокал виски, пока я не умерла от холода? – спросила она, окинув всех взглядом единственного зрячего глаза.

Элиза принесла со стола бутылку и до краев наполнила для Тирлаг небольшой бокал. Все не сводили глаз со старой предсказательницы, ожидая услышать новости, когда она допьет виски.

С грустью глядя на Коннора, Тирлаг вытерла рот тыльной стороной руки.

– Мой кувшин, к сожалению, опустел…

– Я отправлю домой с тобой новый кувшин, – поспешно перебил ее Коннор и, проявляя терпение святого, похлопал ее по руке. – Теперь ты готова рассказать нам?

Дункан не верил тому, чего не мог увидеть. У его матери иногда бывали видения – или она так считала, – и все это вызывало у него неприятные ощущения. И уж совершенно точно ему не нравилось, что его сестра училась у предсказательницы древним таинствам.

– Я видела сильный шторм на море. – Тирлаг покачалась в кресле и помахала в воздухе скрюченными руками. – Над водой гремели раскаты грома и сверкала молния.

Чтобы увидеть шторм, не нужно было обладать особым даром. Взглянув в сторону лестницы, Дункан пожалел, что не может выбраться незамеченным, хотя при его росте ему это никогда не удавалось, но решил, что все равно уйдет.

Однако он успел сделать лишь пару шагов, так как следующие слова Тирлаг приковали его к месту:

– Как раз перед началом шторма я слышала голос Мойры.

– Моей сестры? – встревожился Коннор. – С ней все в порядке?

– Неужели я впервые за десять лет покинула бы свой дом, чтобы сообщить вам всем, что все прекрасно? – огрызнулась Тирлаг.

Дункан пересек комнату и, растолкав всех и став перед Тирлаг, спросил:

– Что ты видела?

Прежде чем снова заговорить, Тирлаг закрыла глаза и глухо замычала.

– Я не смогла увидеть Мойру, но я слышала ее голос… а потом увидела лужу крови.

Дункану показалось, что он получил удар в грудь.

– Очень много крови! – мрачно протянула Тирлаг.

– Это кровь Мойры? – уточнил Коннор.

– Понятия не имею, чья это кровь. – Тирлаг пугающе быстро вышла из «транса» и поднялась на ноги, но она была настолько сгорбленной, что стоя была не выше, чем сидя. – Теперь, прежде чем возвращаться домой, я немного вздремну.

– Оставайся ночевать здесь, – предложила Элиза, положив руку на плечо старушки.

– Нет. Мне нужно будет подоить корову. – Тирлаг пристально посмотрела на Дункана здоровым глазом. – А ты, парень, помоги мне подняться наверх в спальню.

Мучительно медленно ведя ее через зал к лестнице, Дункан подумал, не возмутится ли гордость старой провидицы, если он возьмет ее на руки и понесет.

– Помнишь, – поднимаясь по винтовой каменной лестнице, спросила Тирлаг между свистящими вздохами, – я предсказала, что тебя ожидают большие страдания?

– Да. – Такого одиннадцатилетний мальчик не мог забыть.

Даже тогда Тирлаг казалась древнее тумана, поэтому он, Коннор, Алекс и Йен отправились к ней домой, надеясь, что она, пока не умерла, предскажет им будущее. Будучи подростками, они все хотели услышать, что станут великим воинами, но вместо этого ее предсказания говорили только о любви и женщинах. Старая пророчица всегда все делала по-своему.

– Тогда я сказала тебе, что иногда человек может изменить свою судьбу, – продолжила она, когда задышала спокойнее. – На этот раз ты свою изменил, Дункан Руад Макдоналд.

Да, он изменил свою судьбу – он больше не был просто оставшимся без отца сыном няньки. Кто бы ни был тот, кто породил его, он попрал традиции Шотландии, требовавшие, чтобы мужчина признал своего ребенка, независимо от того, был ли он женат на его матери. Дункан переступил через этот позор и стал начальником охраны своего предводителя, уважаемым воином, чье имя наводило страх.

– Ты испытываешь терпение старой женщины. С самого начала тебе предначертано быть великим воином. – Тирлаг подняла руку над головой и узловатым пальцем ткнула его в грудь. – Но достаточно ли ты храбр, чтобы поверить в любовь женщины? Потому что для тебя это единственная надежда по-настоящему изменить свою судьбу.

Все верно, это изменит его судьбу – к худшему скорее всего.

– Ты еще носишь ту старинную свирель из кости? – спросила она.

Да, разум старой женщины слабел, судя по направлению, которое приняли ее мысли.

– Да, – ответил Дункан, коснувшись восьмидюймовой свирели, висевшей на кожаном шнурке у него на шее. Это был подарок матери, и он никогда с ним не расставался.

– Хорошо. Она пригодится тебе еще до окончания твоего путешествия.

Его свирель? – удивился Дункан.

– И в тяжелое для нашего клана время твоя музыка даст ответ.

Мойре была ненавистна необходимость это делать. Чувствуя, как сердце стучит у нее в ушах, она снова посмотрела на Шона, чтобы быть уверенной, что он увлечен выдуманной историей, которую рассказывал мужчинам по другую сторону от себя, а потом, через стол встретившись взглядом с Колла, медленно провела языком по верхней губе, и Колла, жадно раскрыв рот, наклонился вперед.

О, ей следовало выбрать мужчину, умеющего хитрить, но когда она вычеркнула из своего списка женатых мужчин, имеющих детей, то для выбора остались всего несколько человек, у кого были собственные лодки. А кроме того, Колла много лет хотел ее, поэтому, чтобы убедить его увезти ее, не понадобится много времени, а Мойра спешила.

Встав из-за стола, Мойра положила руку на плечо мужа, и, когда Шон повернулся лицом к ней, вспомнила, каким красивым и обаятельным посчитала его, когда впервые с ним встретилась. Обаяние давным-давно улетучилось, но от пьянства его тело воина еще не сделалось дряблым и кожа на широких скулах не покрылась пятнами, а глаза у него всегда были змеиными.

– Вино заканчивается, – сказала она, – я распоряжусь, чтобы открыли новую бочку.

– Поторопись. – Шон шлепнул ее по заду, и Мойра стиснула зубы. О, у него были манеры свиньи.

По дороге из зала она не могла рискнуть даже мельком взглянуть на Коллу, так как Шон, хотя и мертвецки пьяный, мог это заметить. По каменным ступенькам Мойра быстро спустилась в сырой холод подвала. Слева от нее находились наполненные шумом кухни, освещенные факелами и очагами для приготовления еды, а она свернула направо в темный коридор, который вел в кладовые.

Висевшим у нее на поясе ключом она открыла дверь в кладовую, где хранились виски, вино и эль, и с громко стучащим сердцем проскользнула внутрь, чувствуя, как ее ноздри наполняются запахом спиртного и сырой земли, а потом, глядя через щель в двери, стала ждать.

Придет ли Колла? Мойра не знала, чего боится больше – того, что он придет или что не придет. Играть на желании мужчины, не позволяя получить то, что ему хочется, было трудной задачей, и тут не существовало более высоких ставок.

Звук шагов эхом отразился от каменных стен; Мойра с замиранием сердца следила, как появляются сапоги, а потом ноги мужчины, спускавшегося по лестнице, и через мгновение увидела, что это Колла. Задержавшись, чтобы мельком взглянуть в сторону кухонь, он зашагал к кладовым.

– Быстро! – Она открыла для него дверь, а потом закрыла ее за ним.

Не дав ей опомниться, Колла сразу же притянул ее к себе и попытался поцеловать, но Мойра отвернулась.

– Я неправильно понял тебя? – Колла дышал ей в лицо запахом лука и эля. – Или ты изображаешь передо мной скромницу?

– Нет, ты правильно понял меня, – попыталась успокоить его Мойра, – но…

– Господи, я так хочу тебя. – Он начал оставлять быстрые мокрые поцелуи сбоку у нее на шее, а когда она вздрогнула, он, приняв ее отвращение за возбуждение, повел себя еще напористее. О, мужчины видят то, что хотят увидеть, они все самовлюбленные, как павлины.

– Сейчас у нас нет на это времени. – Схватив Колла за плечи, Мойра с силой оттолкнула его. – И здесь небезопасно.

– Ты можешь сегодня вечером уйти и встретиться со мной в поле за замком? – спросил Колла, снова дыша ей в лицо.

– В поле за замком? Значит, вот какого ты мнения обо мне? – Ей не нужно было делать вид, что она оскорблена.

– Я высокого мнения о тебе. – Колла снова наклонился слишком близко. – Почему ты сомневаешься?

– Здесь для нас слишком опасно. Если Шон застанет нас, то убьет обоих.

– Если бы ты смогла улизнуть днем, то в паре миль на запад есть тихая бухта.

– Ты думаешь, я оставлю мужа ради мужчины, который хочет просто пару раз покувыркаться со мной на траве?

– Оставишь своего мужа? – Колла выпрямился и пристально посмотрел на нее.

Неужели она неправильно оценила, как сильно он хотел ее? Шон был похож на котел с маслом, готовый взорваться на горячем огне, так что у Мойры не было времени убеждать Колла увезти ее с сыном подальше, и она, взяв его руку, положила ее себе на грудь.

– О боги, – пробормотал Колла, призывая на помощь всех богов.

Мойра подавила отвращение, даже сквозь платье ощущая на груди его горячую и влажную руку, липкую как банный лист.

– Пожалуйста, Мойра, я так долго хотел тебя. Просто скажи, где ты хочешь со мной встретиться.

«Когда все это кончится?» – мелькнула у нее мысль.

– Я хочу, чтобы ты увез меня как можно дальше отсюда, туда, где Шон не сможет достать нас.

– Встретимся завтра и поговорим об этом. – Колла тяжело дышал, большим пальцем поглаживая ее сосок.

Все это занимало больше времени, чем она рассчитывала.

– Единственное место, где мы будем в безопасности, это замок моего брата на Скае. – Мойра убрала его руку со своей груди. – Мой брат глава моего клана и охотно примет нас.

После всего, что она перенесла, Коннор просто обязан принять ее.

– Ты привезешь меня как своего нового мужа? Мое сердце много лет принадлежит тебе, но я не смел надеяться, что ты согласишься выйти за меня замуж.

Колла, возможно, убедил себя, что его сердце отдано ей, но Мойра совершенно точно знала, какую именно часть его он хотел, чтобы она получила. И как типичный мужчина он даже не заметил, что она оставила его вопрос без ответа.

– Я не хочу расставаться с сыном. – Она сложила руки, привлекая этим жестом его внимание к своим грудям.

– Ах, не знаю, можно ли забирать у человека его ребенка…

– Без Рагнелла я не поеду.

– Все, что пожелаешь, Мойра. – Он перевел взгляд с ее груди на лицо. – Я согласен.

Она медленно выдохнула и на этот раз, когда Колла заключил ее в объятия, позволила ему на несколько мгновений удерживать ее.

– Нужно дождаться, пока представится возможность, – сказала она, отстраняясь от него. – Ты не должен говорить об этом ни единой душе, потому что Шон опасный человек.

– Ну, я не боюсь Шона, – выпятив грудь, объявил Колла. – За тебя я готов сражаться с ним.

О мужчины. Она сказала это, чтобы он был осторожным, а не для того, чтобы уколоть его гордость.

– Прошу тебя, мне не нужна битва, – улыбнулась ему Мойра, взяв рукой за подбородок.

– Ладно.

Колла крепко прижал ее к себе, и паника сдавила Мойре горло, когда она ощутила, как его холодные влажные руки блуждают по ее телу.

– Мне пора идти, пока Шон не послал кого-нибудь за мной. – Делая вид, что ей этого не хочется, она освободилась от него. – Все время будет в нашем распоряжении, когда мы окажемся вдали отсюда.

– Как я узнаю, когда и где ждать тебя?

– Если я надену темно-красное платье, это будет означать, что в тот вечер я попытаюсь убежать, – ответила она. – Ты знаешь, где находится старинная деревянная крепость?

– Да.

– Я приду туда к тебе в полночь.

Глава 5

– Утром я отправлюсь в Ирландию, – объявил Дункан.

После недавней суматохи зал теперь был наполнен тихим гулом голосов. Дункан и Коннор сидели вдвоем, заканчивая свою выпивку; Алекс повез Тирлаг домой к ее корове, а Йен отправился к Сайлис и малышам.

– Подожди еще месяц-другой, пока бушуют зимние штормы, – предложил другу Коннор.

– После того что сказала Тирлаг, ты понимаешь, что я не могу.

– Смысл видения Тирлаг не вполне ясен, она стареет, у нее путаются мысли. Я уверен, ты увидишь, что с Мойрой все в порядке.

На протяжении всех лет страданий единственным утешением для Дункана было то, что, уехав, он поступил правильно. Он был уверен, что Мойра выйдет замуж за предводителя клана и получит ту жизнь, которая сделает ее счастливой, – жизнь, которую он никогда не сможет ей дать. Он тысячу раз представлял ее хозяйкой прекрасного замка, имеющей слуг, драгоценные украшения и красивые наряды, и внутренним взором всегда видел ее улыбающейся и смеющейся.

Но если он ошибался и пожертвовал всем впустую, то этого не перенесет.

– Все равно я отправлюсь утром, – упорствовал Дункан, глядя в свой кубок. – Медлить нельзя.

Его отношения с Мойрой были единственным секретом, которым он не делился даже с Коннором. В то лето Йен был при дворе в Стерлинге, поэтому он тоже ничего не знал. Но Алекс оставался в Данскейте и, будучи Алексом, догадался о том, что происходило между Дунканом и Мойрой задолго до того, как об этом узнал отец Коннора.

Их глава клана не спешил рассказать эту романтическую историю Коннору и сделал это только тогда, когда они уже были на борту лодки, готовой отправиться во Францию. Коннор отказывался поверить отцу, пока не потребовал у Дункана объяснений и тот не признался, что это чистая правда. Это был единственный случай, когда Коннор в гневе избил Дункана, хотя, даже будучи подростком, всегда имел холодную голову.

Когда Коннор начал бить его, повалив на дно лодки, Дункан не защищался, понимая, что заслужил это, но Алексу и Йену в конце концов удалось оттащить от него Коннора.

– Опомнись! – крикнул Алекс в лицо Коннору и, вытянув руку, указал на Дункана. – Кто, по-твоему, кого соблазнил? Наш Дункан, который лучше умрет, чем поступит бесчестно? Или принцесса Мойра, которая ожидает, что весь мир должен подчиняться ее желаниям? Напомню тебе, что у Дункана не было никакого шанса.

– Ты ее любишь? – спросил у Дункана Коннор.

– Да, – ответил Дункан.

И на этом все закончилось. Хотя Дункан и Коннор были очень близки, они никогда больше не поднимали вопрос об отношениях Дункана и Мойры.

Однако через несколько месяцев Коннор получил потрепанное письмо от отца и поделился с Дунканом сообщением о замужестве Мойры. Чтобы дойти до них, письму понадобилось гораздо больше времени, чем две недели, которые ушли у Мойры на то, чтобы принести брачные клятвы другому мужчине после того, как она призналась в любви Дункану. Читая письмо, Коннор положил руку на плечо другу, но Дункан промолчал, потому что сказать было нечего.

– Спасибо, что ты едешь в Ирландию. Встретишь мою сестру и сразу поймешь, не случилось ли чего-то плохого.

То, что они никогда не говорили о чувствах Дункана к Мойре, вовсе не означало, что Коннор не знал о них.

– Я возьму галеру, которую мы отобрали у Шэгги Маклейна. Она небольшая, но быстрая и скользит по воде, как морская выдра.

– Ты не сможешь взять на нее много людей.

– В этом есть свое преимущество. Так как ты не в состоянии выделить мне достаточно людей для битвы с ирландцами, то лучше иметь немногих, но самых испытанных.

– Сколько людей тебе нужно?

– Мне нужна дополнительная пара рук на борту, вот и все, – ответил Дункан.

– Ты понимаешь, что я не могу отправить ни Йена, ни Алекса. – Коннор, задумавшись, смотрел в огонь. – Возьми брата Йена, Нейла.

Дункан едва сдержал стон. Семнадцатилетний брат Йена становился прекрасным воином, проявлял настоящее мужество, но был еще слишком неопытным.

– Нейл не намного моложе, чем были мы, когда отправились во Францию, и он сражался при Флоддене, – напомнил ему Коннор.

– Да, но…

– Я знаю, он слишком простодушен, чтобы хитрить. – Коннор сделал глоток из кубка. – Трудно поверить, что совсем недавно мы были такими же молодыми. Как летит время!

Дункан никогда не был простодушным и ничего не принимал на веру. В отличие от Нейла и Йена, выросших в любящем доме с родителями, которые оберегали их, Дункану в раннем возрасте пришлось научиться самому защищать себя. Но он не жалел об этом – суровые уроки жизни сделали его сильным, закалили.

– Люди доверяют Нейлу, – продолжал Коннор. – Они расскажут ему все, что может оказаться полезным.

– Думаю, он хороший парень. – Наклонившись вперед, Дункан почесал голову. – Нейл подойдет.

– Твоя первая задача – выяснить, будут Маккуилланы и другие ирландцы сражаться за нас или против нас, когда мы бросим вызов Маклаудам. Я не хочу рисковать нашим союзом с ними из-за легкой размолвки между Мойрой и ее мужем.

– А если это больше, чем легкая размолвка? – уточнил Дункан.

– У нас и так слишком много врагов, поэтому делай все возможное, чтобы вернуть ее домой, не начиная клановой войны. Мне все равно, если ради этого ты будешь врать, мошенничать или околдовывать их. Все средства подойдут.

– Хм-м. Врать, мошенничать или колдовать? Тебе следует послать кого-нибудь другого. Я военный человек, к таким методом не приучен.

– Да ладно тебе. – Коннор стиснул плечо друга. – Будь осторожен. Я не могу лишиться тебя.

– Тысяча наилучших пожеланий, – выдавила из себя Мойра традиционное приветствие Маклауду, главе клана. Она возмущалась тем, что Шон пригласил в их дом злейшего врага ее клана, для нее это было еще одно унижение и, как она надеялась, последнее.

Она разгладила пальцами юбку винно-красного платья, чтобы напомнить самой себе, что этим вечером убежит. Прежде ей дважды это не удавалось, оба раза она была вынуждена отменять свой план, потому что Шон поднимался наверх вместо того, чтобы, напившись, заснуть в зале, как обычно бывало. В этот вечер она была решительно настроена добиться успеха и, поймав взгляд Колла, слегка кивнула ему.

– Благословение этому дому, – низким хриплым голосом ответил Аластер Кротач Маклауд, оценивающе рассматривая ее холодными глазами. Очевидно, перспектива сидеть за одним столом с членом клана Макдоналдов была ему не более приятна, чем Мойре сидеть там вместе с ним.

Предводитель Маклаудов носил на себе постоянное и, по-видимому, болезненное физическое напоминание о его ненависти к ее клану. Его звали Аластер Кротач, Аластер Горбатый, из-за ужасной нанесенной топором раны, которую он получил в юности от Макдоналда и которая навсегда изуродовала его плечо.

Аластер Маклауд был предводителем клана почти сорок лет и носил власть, словно вторую кожу. Ему было больше шестидесяти, но выглядел он моложе, и как ни парадоксально, изуродованное плечо делало его более грозным и придавало даже некоторую романтичность.

– Ты похожа на свою мать, – сказал Маклауд.

– Ты знал ее? – Мойра не собиралась разговаривать с этим человеком, но при его замечании не смогла удержаться от вопроса.

– Она была самой младшей и самой очаровательной из трех красавиц-сестер Кланраналд, – ответил он. – Я видел ее всего один раз, но она была не той женщиной, которую мужчина способен забыть.

Мойра совсем не помнила мать.

– К сожалению, она бросила хорошего человека из-за страсти к твоему отцу, а потом погибла, пытаясь убежать от него.

«Как он смеет мне в лицо говорить такие вещи о моей семье?» – возмутилась про себя Мойра. Только покойные отец и мать знали правду о том, что в конце произошло между ними.

– А говорят, что только женщины распространяют слухи и сплетни, – сказала Мойра, с притворно милой улыбкой глядя на предводителя Маклауда.

– Мойра! – Больно стиснув ей локоть, Шон повел ее из зала. – Я требую, чтобы ты была любезна с моими гостями.

Мойра прикусила язык, чтобы удержаться и не сказать, что его гость первым проявил грубость.

– Иди наверх, – толкнул ее к лестнице Шон, когда они оказались за дверью. – Я разберусь с тобой позже, а сейчас мне нужно обсудить с Маклаудом важное дело, и я не хочу, чтобы ты нам мешала.

Мойра и предположить не могла, что когда-нибудь будет даже благодарна Маклауду за его визит или за его бесцеремонность, но благодаря ему у нее появилось больше времени на то, чтобы подготовиться к побегу. Похоже, два предводителя будут беседовать и пить до глубокой ночи и Шон до утра не обнаружит ее отсутствия.

– Просыпайся, – шепнула она Рагнеллу, который спал на соломенном тюфяке на полу возле кровати, и потрясла его за плечо, а когда он открыл глаза, сказала: – Мы уходим, мой дорогой.

Собрав самые необходимые вещи, она побросала их в холщовую сумку и забросила ее за плечо, а потом, взяв сына за руку, приложила ухо к двери и, не услышав никакого движения на каменной лестнице, открыла дверь.

Держа руку на щеколде, она задержалась, чтобы бросить взгляд на спальню, которая была для нее источником несчастья.

«Прощай, Шон Маккуиллан! Чтоб ты вечно горел в аду!»

Глава 6

– Собираешь вещи? – спросила Рона.

– Угу, – буркнул в подтверждение Дункан, хотя и так было совершенно очевидно, чем он занимается.

– Как долго тебя не будет на этот раз?

– Не знаю. – Сняв со стены топор, он проверил остроту лезвия и положил на стол к остальному оружию и припасам, которые брал с собой.

– Куда можно отправляться в пору зимних штормов? Это же опасно!

Он молча бросил на нее взгляд. Чрезмерная любознательность женщины не нравилась Дункану. Он никогда не рассказывал ей о делах клана и вообще не обсуждал их ни с кем, кроме Йена и Алекса, даже если бы сам Коннор попросил его об этом.

– Возможно, меня не будет здесь, когда ты вернешься, – продолжала Рона, скрестив руки.

– Поступай как знаешь. – Они неплохо ладили, но если она хотела уйти, он не возражал.

– Это все, что ты можешь мне сказать? – Она ухватила его за локоть. – Я два года делила с тобой постель.

Дункан полагал, что их отношения ее устраивают, но ему следовало прислушаться, когда Алекс предупреждал его, что Рона, возможно, рассчитывает на нечто большее, чем положение любовницы, а Алекс понимал женщин. Дункан вздохнул. Рона была не виновата в том, что существовала одна-единственная женщина, которая всегда нужна была ему не только в постели.

Но эта единственная женщин забыла его через две недели.

– Вернувшись, ты, наверное, огорчишься, увидев, что меня нет.

Ремнем закрепив меч на спине и взяв свою сумку, Дункан повернулся лицом к Роне. Было смешно, что он спал с бывшей служанкой Мойры. Разумеется, это Мойра придумала план, в соответствии с которым Рона притворялась, что это она тайком выбирается из замка и проводит с ним время. В Роне не было, ни капли, возбуждающей красоты Мойры, но она была как-никак соблазнительной девушкой с темными волосами и голубыми глазами. Именно из-за внешнего сходства Роны и Мойры Дункан и Мойра смогли так долго продолжать встречаться втайне от всех.

И именно поэтому он впустил Рону в свой дом, когда она продолжала общаться с ним после его возвращения из Франции. Да, он поступил плохо, но по крайней мере никогда больше в темноте не делал вид, что она – это Мойра.

Ну, почти никогда.

Высматривая лодку Коллы, Мойра крепче обхватила себя руками, спасаясь скорее от холода, нараставшего у нее внутри, чем от дующего с моря пронзительного ветра. Она ждала семь лет, и Господь, безусловно, не потребует от нее еще одного дня. Он ведь милостив.

В первый час ожидания Мойре пришлось заставить себя не думать о цене, которую ей придется заплатить своим телом за эту поездку на лодке до острова Скай. Колла не был плохим мужчиной, но она не хотела, чтобы он дотрагивался до нее. Быть может, ей удастся убедить его, что доброе дело само по себе и есть вознаграждение. Впрочем, вряд ли это удастся.

Но время шло, она и Рагнелл ждали уже очень долго, и Мойра начала опасаться, что Колла не придет.

– Где же лодка? – сонным голосом спросил Рагнелл. Он сидел на земле, прислонившись к волкодаву, который присоединился к ним вскоре после того, как они вошли в развалины старинной крепости.

– Подождем еще немножко. – Мойра вонзила ногти в ладони, чтобы не расплакаться на глазах у сына. – Если он не придет, мы найдем другой способ.

Вот только хотелось бы знать какой.

Мойра вздрогнула при звуке шагов по каменным плитам, которые когда-то были полом старинного укрепления. Наконец-то Колла пришел. Ей хотелось в это верить, но с каждым звуком приближающихся шагов она все явственнее ощущала, что надвигается несчастье.

«Мария, матерь Божья, прошу Тебя, пусть это будет Колла», – взмолилась Мойра.

Из темноты появилась фигура мужчины – но это был не Колла.

Мойра услышала, как Рагнелл шепнул «Уходи!», и волкодав скрылся в темноте.

Несмотря на леденящий холод, ладони у Мойры были влажными и по рукам струился пот. Ее мозг бешено работал, стараясь придумать, как объяснить Шону, что они делают ночью в старинной крепости, но ни одной полезной мысли на ум не приходило.

– Ожидаешь кого-то другого? – раздался из черного пространства голос Шона.

Спокойный тон мужа напугал ее больше, чем если бы тот кричал, и Мойре не хотелось, чтобы сейчас рядом с ней находился ее сын.

– Иди посмотри, нет ли лодки Коллы, – сказал Шон и дернул мальчика за руку в сторону моря.

Как Шон узнал, что это Колла должен был увезти ее?

– Больше ты его не увидишь. – Шон сделал паузу. – И никто не увидит. Колла отправился на корм рыбам.

– Нет! – У Мойры перехватило дыхание. – Ты не мог этого сделать, тем более со своим родным братом.

Но в душе она знала, что муж говорит правду. Боже правый, она совсем не предполагала, что их авантюра закончится смертью Колла.

Она приказала себе вести себя дерзко и делать вид, что не знает, почему Шон убил Коллу, но у нее ничего не получилось. Вместо этого она опустилась на колени на холодную твердую землю и нагнулась, пытаясь восстановить дыхание, а Рагнелл, подбежав, обнял ее.

Хотя Мойра по-настоящему не помнила мать, в детстве ее преследовала картина того, как тело матери лицом вниз плавает в море, а ее длинные темные волосы покачиваются вокруг нее. К ней снова вернулся этот образ, только теперь рядом с ее утонувшей матерью плавало тело Колла.

«Мария, матерь Божья, пожалуйста, помоги мне», – снова взмолилась Мойра. Появится ли у нее когда-нибудь еще возможность убежать? Все пропало, Шон будет следить за ней еще пристальнее, чем раньше.

Мойра была настолько опустошена, что даже не боялась гнева Шона. Худшее, что он мог сделать, – это держать ее при себе взаперти в своем замке.

Глава 7

Услышав позвякивание ключа, поворачивающегося в замке, Мойра подтолкнула Рагнелла к себе за спину.

Когда Шон вошел в комнату, его огромная фигура, казалось, заполонила все пустое пространство спальни. Он оставил Мойру всю ночь ждать и гадать, какое наказание она получит за свою попытку бросить его. В сером утреннем свете, падавшем сквозь узкое окно, выражение на лице Шона все еще казалось необычно спокойным, и это не предвещало ничего хорошего. Какое бы зло ни пришло ему на ум, оно доставит ему садистское удовольствие.

– Я решил отправить нашего сына на воспитание, – объявил Шон.

Среди знатных семейств было обычной практикой отдавать детей на воспитание в другие кланы, чтобы таким образом укреплять союзы. Несколько месяцев назад Мойра предположила, что Шон отправит Рагнелла на воспитание в ее собственный клан. Хотя она понимала, что заблуждается, надежда росла у нее в груди вопреки всему, как травинка, которая прорастает среди камней.

– Мой брат научит Рагнелла быть сильным воином, – отозвалась она, стараясь говорить ровным голосом.

– Я не собираюсь посылать своего сына в твой клан. Макдоналды со Слита слабы и обречены.

Она хотела возразить, но это только навредило бы ей.

– Тогда куда?

Рагнелл – это все, ради чего она должна жить, и она всей душой будет по нему скучать, но, тем не менее, ей хотелось, чтобы он оказался подальше от Шона, – только там он будет в безопасности.

– Предводитель Маклауд согласился взять Рагнелла на воспитание.

– Ты не можешь отправить Рагнелла к Маклаудам! – взорвалась Мойра. – Они злейшие враги моего клана!

– Мне они не враги, – с самодовольной улыбкой ответил Шон. – Для нас, Маккуилланов, Маклауды станут полезными союзниками.

– А как же союз, который мой отец заключил с твоим? У тебя нет причин разорвать его. – Мойра была воспитана как дочь вождя клана, и ее долгом было, невзирая на опасность, выступать в защиту своего клана. – Ты не можешь послать Рагнелла к Маклаудам – он наследник моего брата. – Во всяком случае, она не слышала, чтобы у Коннора был собственный сын.

– Рагнелл мой сын и мой наследник. – Шон наклонился вперед, и его притворно хорошее настроение исчезло. – Я могу послать его к Маклаудам или к самому дьяволу, если пожелаю. На все моя воля.

Рагнелл всхлипнул, обхватив мать за талию, а Мойра прижала его к себе, пытаясь успокоить. Она лихорадочно старалась что-нибудь придумать, но в конце концов поняла, что Шон делает это для того, чтобы запугать не ее брата и не ее клан, а только ее саму.

– Тебе лучше всего относиться ко мне с уважением, которого я заслуживаю, – процедил Шон сквозь плотно сжатые зубы. – Если тебе еще когда-нибудь вздумается оставить меня, я позабочусь, чтобы ты больше никогда не увидела нашего сына.

– Для тебя гораздо важнее наказать меня, чем защитить нашего сына? – Задавая этот вопрос, она уже знала ответ на него. Шон нашел то наказание, от которого она будет страдать каждый день и каждый час, и собирался его осуществить.

– Рагнелл, попрощайся с матерью, – приказал Шон. – И перестань хныкать как какая-то девчонка.

– Не делай этого, прошу тебя, – с мольбой обратилась Мойра к Шону, прижимая к себе сына. – Ты не можешь отдать Маклаудам моего единственного мальчика.

– Маклауды готовы к отплытию. Рагнелл, собери свои вещи и спускайся на берег, или твоя мать заплатит за твое непослушание.

Захлопнув за собой дверь, Шон оставил их вдвоем прощаться друг с другом. Довольно долго Мойра и Рагнелл плакали, обнимая друг друга, а потом Мойра вытерла рукавом глаза и нос и взяла в ладони лицо сына. Она понимала важность того, что собиралась ему сказать, – это должно поддерживать их обоих до той поры, пока они снова не смогут быть вместе.

– Никогда не забывай, что ты Макдоналд со Слита и что ты происходишь из славного ряда знаменитых воинов, таких как Сомерлед и Правитель Островов. Научись у Маклаудов всему, потому что однажды это может пригодиться, но не доверяй никому, кроме Макдоналдов.

Рагнелл вытер глаза и кивнул, но его нижняя губа дрожала.

– Я не хочу уезжать.

– Не знаю, как долго тебе придется оставаться у Маклаудов, – она откинула назад ему волосы и заглянула в глаза, – но обещаю, что, как только смогу, приеду за тобой или пошлю кого-нибудь привезти тебя ко мне.

Рагнелл снова кивнул. О, этот маленький мальчик был очень храбрым.

– Не забывай меня, – притянув его ближе и поцеловав в волосы, прошептала Мойра.

– Не забуду. Я люблю тебя, мама.

– В тебе вся моя жизнь, – сказала она и в последний раз обняла своего сына.

Глава 8

Еще одна волна перекатилась через нос лодки и окатила Нейла с головы до пят.

– Шторм скоро кончится, – крикнул Дункан, перекрывая шум ветра, хлеставшего его по лицу. – Небо впереди очистилось.

– Я не против легкой непогоды, – ухмыльнувшись, прокричал в ответ Нейл.

Нейл был хорошим парнем, хотя, наверное, излишне беспечным. Дункан тоже не возражал против плохой погоды – плавание по бурным морям отвлекало его от нежелательных мыслей, но когда шквал стих и плавание стало спокойнее, он не смог заставить себя не думать о том, как встретится с Мойрой в первый раз за все эти годы любви.

Если Господь проявит милость, то она окажется скорее всего располневшей и утратившей свою былую красоту.

Однако это не будет иметь никакого значения, потому что Мойра запала ему в душу и никогда не будет другой женщины, которая была бы нужна Дункану так, как нужна была она.

Но это вовсе не означало, что он позволит ей снова дурачить его, хотя она, возможно, теперь уже и не станет пытаться. Несмотря на видение старой пророчицы, Дункан предполагал увидеть, что Мойра счастливо живет в роскошном замке со своим мужем-предводителем.

– Я вижу его, – крикнул Нейл, указывая туда, где из облаков появлялся замок, возвышающийся на красных скалах.

– Мы спрячем лодку на берегу и пешком пойдем к замку, – сказал Дункан.

– Ты не доверяешь этому клану? – Нейл бросил на своего напарника недоуменный взгляд.

– Я не доверяю ни одному клану, кроме нашего, – ответил Дункан. – И членам нашего клана тоже не всем доверяю. Вот такой я недоверчивый.

Дункан направил лодку в небольшую бухту, там они вытащили ее на берег и спрятали в кустах.

– Полагаю, ты захочешь, чтобы мы спали здесь в холоде и сырости, когда могли бы спать в их замке у горящего камина, – высказался Нейл.

– Осторожные люди обычно живут дольше. Ты не замечал?

Да, он говорил как старик, но стены замка защищают только тех, кто живет в нем, и Дункан вообще избегал находиться рядом с людьми, которым не доверял. А кроме того, он не смог бы спокойно спать в зале замка, зная, что этажом выше Мойра спит в постели со своим мужем.

Унылым зимним днем, под холодным моросящим дождем Дункан и Нейл не спеша шли по дорожке, проложенной на вершинах красных утесов, к замку Маккуиллана, зловеще темневшему впереди на выступавшей в море голой скале.

– Мы прибыли от имени нашего предводителя, Коннора Макдоналда со Слита, – обратился Дункан к охране, когда они подошли к воротам. – Отведите нас к своему главе.

От стражников пахло виски – верный признак слабого предводителя. Такой лишний раз не проверит охрану. Пока Дункана и Нейла вели через внутренний двор к замку, Дункан готовил себя к тому, что увидит Мойру с мужем и детьми, которых должны были бы по справедливости иметь она и Дункан.

– Мрачный зал, – тихо заметил Нейл, когда они вошли в замок. – В нем могли бы быть цветы и все прочее, чем твоя сестра украшает Данскейт.

Цветы? Избавь Бог.

– Держи руку на кинжале, Нейл, – шепнул ему Дункан, окинув взглядом воинов, собравшихся небольшими группами у длинных столов и у ревущего в очаге огня.

– Который из них муж Мойры? – понизив голос, спросил Нейл.

Один их стражников, которые провожали их от ворот, обратился к высокому темноволосому воину, стоявшему спиной к гостям.

– Вот он, – ответил Дункан, когда мужчина повернулся и остановил на них взгляд холодных серых глаз.

Это был красивый сын предводителя, рядом с которым Мойра сидела во время ужина в тот вечер, когда Дункан последний раз находился рядом с ней. Воспоминание о том, как она смеялась и кокетничала с этим мужчиной, который не сводил глаз с ее груди, никогда не покидало Дункана.

Теперь муж Мойры стал предводителем клана, и она должна быть довольна. Пока их хозяин пересекал зал, чтобы поздороваться с гостями, Дункан отметил, что лицо мужчины стало более суровым, а тело более мускулистым, чем семь лет назад.

– Тысяча наилучших пожеланий, – приветствовал их вождь, хотя в выражении его лица не чувствовалось ни капли радушия. – Я Шон, сын Оуэна и предводитель Маккуилланов.

– Это Нейл. Он кузен твоей жены и нашего предводителя, Коннора Макдоналда со Слита, – заговорил Дункан, обойдясь без обычных бессмысленных приветствий. – А я Дункан Руад Макдоналд, начальник охраны нашего предводителя.

– Вашему предводителю здесь не очень нравится, да, начальник? – спросил Шон.

Он был пьян – не качался и не пускал пьяные слюни, а шумел и задирался, и у Дункана возникло искушение кулаком сбить с красивого лица мужчины презрительную ухмылку.

– Ты кажешься знакомым, – продолжал Шон, пристально вглядываясь в Дункана холодными серыми глазами. – Это тебя я видел на нашей с Мойрой свадьбе в Данскейте?

– Нет. Мы должны передать слова нашего предводителя его сестре.

– Можешь сказать их мне. – Положив руки на бедра, Шон раскачивался на каблуках. – Мойра сегодня неважно себя чувствует.

– Хорошо ей или плохо, мы должны ее увидеть, – заявил Дункан. – Наш вождь хочет, чтобы мы засвидетельствовали свое уважение его сестре.

– Я не могу позволить нарушить отдых моей жены, когда она нездорова. – Было очевидно, что Шона нисколько не заботит здоровье жены, и Дункан задумался о том, почему тот препятствует их встрече с Мойрой. Но в любом случае Дункан начал терять терпение от этой игры.

– Будет досадно, если моему предводителю придется самому совершить такое путешествие со своими боевыми галерами. – У Коннора не было и десятка боевых галер, но Дункан надеялся, что Шон об этом не знает.

Довольно долго Шон и Дункан смотрели в упор друг на друга, и в итоге до Шона, очевидно, дошло, что слова Дункана на самом деле означают угрозу.

– Ну, нет причины расстраиваться из-за такого пустяка, у Мойры немного болит голова. Ты же знаешь, как женщины любят жаловаться. – Шон помахал рукой в воздухе. – Скажи моей жене, чтобы она немедленно спустилась в зал, – обернувшись, крикнул он одной из служанок.

Дункан стал вполоборота к хозяину, заняв такое положение, чтобы увидеть Мойру, когда она, спустившись с лестницы, появится в дверях, – этого момента он ждал семь лет. Ему было необходимо увидеть выражение глаз Мойры в самое первое мгновение, когда она увидит его и еще не успеет скрыть свои эмоции.

– Я удивлен, что вы предприняли это плавание со Ская в такое время года, – заговорил тем временем Шон. – Были на пути штормы?

Дункан не поддался попытке Шона втянуть его в разговор – он прибыл сюда с поручением, в которое не входило обсуждение погоды. Нейл украдкой бросил ему взгляд и поднял бровь, но Дункан и это оставил без внимания.

– Я вижу, твой друг немногословен, – обратился Шон к Нейлу.

– Да, но его искусство владения мечом с лихвой возмещает это.

Если бы Дункан знал, что Нейл так красноречив, то предоставил бы ему вести переговоры. После замечания Нейла наступила напряженная пауза, Шону явно было не по себе, и Дункану это доставило удовольствие.

Сквозь открытую дверь Дункан услышал легкие шаги на лестнице, и боль в сердце сказала ему, что это Мойра.

Уткнувшись лицом в одну из рубашек Рагнелла, Мойра глубоко вдохнула, но с тех пор как у нее забрали сына, прошла уже неделя, и его запах почти пропал. Шон обещал, что через год или два отвезет ее к Маклаудам повидаться с Рагнеллом, но всегда грозил, что может изменить свое решение.

Услышав, что отворяется дверь в спальню, Мойра быстро убрала рубашку.

– Вождь хочет, чтобы ты спустилась в зал, – сказала с порога служанка. – Прибыли люди из твоего клана.

Хвала всем святым! Мойра представила, как ее брат, одетый в парадные одежды предводителя клана, стоит в зале в окружении двух дюжин воинов, а еще сотня на боевых галерах ждет его у берега. Коннор увезет ее домой и поможет ей отобрать Рагнелла у Маклаудов.

– Сколько воинов привел мой брат? – расправляя платье, спросила Мойра.

– Сам глава твоего клана не прибыл, – ответила служанка. – Он прислал двоих мужчин.

– Двоих? – Мойра в удивлении взглянула на женщину.

Какой в этом прок? Два человека никогда не смогут вызволить ее из этого замка. Теперь у нее оставалась одна надежда: передать через них Коннору свою мольбу спасти ее, прислав боевые галеры. Торопливо спускаясь по лестнице, Мойра отчаянно старалась придумать, как можно это сделать, но перед тем как войти в зал, остановилась на нижней ступеньке, чтобы придать своему лицу подобающее выражение.

Переступив порог, Мойра почувствовала себя так, словно из зала исчез весь воздух, ей стало нечем дышать. Она видела перед собой только Дункана Макдоналда, человека, разрушившего ей жизнь и полностью лишившего ее счастья.

В девятнадцать Дункан уже был крепко сложенным и сильным воином, а теперь приобрел дополнительные двадцать фунтов твердых мускулов и непоколебимую уверенность в себе воина, который одолел в битвах так много врагов, что ему уже не нужно никому ничего доказывать. На бицепсах он носил золотые обручи, словно был одним из легендарных древних воинов, а темно-рыжие волосы спадали ему на широкие плечи. И все же его нельзя было не узнать. Это был мужчина, чье отсутствие привело ее к нынешнему несчастному существованию.

Встретившись с Дунканом взглядом, она увидела в его светло-карих глазах голодный огонь, от которого ее пульс бешено застучал. Как он мог так смотреть на нее после всего, что сделал? Как он смел?

Пройдя мимо него, Мойра остановилась рядом с Шоном и заставила себя улыбнуться мужу, представляя, что втыкает в него кинжал.

– Ты хотел меня видеть?

– Эти люди из твоего клана здесь для того, чтобы приветствовать тебя.

Избегая смотреть на Дункана, Мойра остановила взгляд на стоявшем рядом с ним худощавом молодом мужчине с каштановыми волосами и темно-карими глазами.

– Ты меня не узнаешь? – спросил юноша. – Я твой кузен Нейл.

– Нейл? – Она широко улыбнулась. – О, с тех пор как я видела тебя последний раз, ты вырос, наверное, на ярд.

– Ну, а ты не изменилась. Все такая же красивая, как всегда. – Нейл был ростом выше шести футов, но краснел, как двенадцатилетний подросток.

– Рада видеть тебя, кузен. – Мойра решила, что должна воспользоваться возможностью и через него передать Коннору, что ей нужна помощь. Она наклонилась вперед, как бы для того, чтобы поцеловать Нейла в щеку, но не успела ничего шепнуть ему на ухо, потому что Шон обхватил ее за талию и с силой прижал к своему боку. Негодяй обладал шестым чувством, позволявшим ему предугадывать каждую ее попытку поступить по-своему.

– А что насчет меня? – заговорил Дункан.

Изобразив на лице улыбку, Мойра неторопливо перевела взгляд на Дункана. Она старалась не показывать своих чувств, но все же на мгновение выдала себя. Вблизи Дункан оставался все таким же, каким она его помнила и каким восхищалась, только стал крупнее, выше и красивее; исходившая от него энергия наполняла зал и притягивала все взгляды.

– Скажи, по крайней мере, что помнишь, кто я, – попросил Дункан, не дождавшись от нее ответа.

Мойра помнила все – каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый разговор и все наслаждения, которое он доставлял ей. Но самым ярким из всех было воспоминание о том, как она в день своей свадьбы стояла на стене Данскейта, чувствуя, что внутри у нее все изранено и кровоточит, как будто она проглотила осколки стекла.

– К сожалению, тебя я вообще не помню, – ответила она.

– Я близкий друг твоего брата, – напомнил Дункан, ощутив возникшую между ними неловкость. – Не сомневаюсь, ты кое-что помнишь обо мне.

Услышав в его голосе вызов, она пожала плечами, словно он не заслуживал ее внимания, но когда его рыжие волосы блеснули в свете свечей, почувствовала острую боль, вспомнив, как они струились под ее пальцами. Волосы Дункана на ощупь были такими же, как у ее сына…

Боже милостивый!

Что, если Шон заметит сходство между ними? У Рагнелла волосы были на несколько тонов ярче, а глаза голубые, но лицо выглядело более нежной, мальчишеской копией лица Дункана. Их схожесть была видна любому, кто вознамерился бы ее отыскать.

Мойра постаралась успокоить себя: конечно, рыжие волосы вполне обычны для тех, в ком течет кровь кельтов, и Дункан гигант по сравнению с Рагнеллом, так что нет причины для того, чтобы Шон усмотрел тут какую-то связь.

Сердце у Мойры громко стучало, но она сохраняла любезную улыбку. За время своего замужества она научилась притворяться, ибо Шон, подобно ищейке, унюхивал любое пренебрежение к себе, и, если он заподозрит, кто на самом деле отец Рагнелла, то не оставит ее в живых.

– Я правда не помню тебя, – уверенным тоном произнесла она. – Прошло очень много времени с тех пор, как я покинула Скай.

Дункан смотрел на нее, как голодный лев, и тем самым пугал ее. Боже, помоги ей, он был на грани того, чтобы выдать ее. Мойра рискнула бросить взгляд на мужа, и ее обдало волной страха, когда она заметила темно-красные пятна, выступившие у того на лице и шее. Она молилась, чтобы причиной была его обычная злобная подозрительность. Лишь бы он не догадался о правде, которую она скрывала от него все эти годы.

– Теперь, когда наши гости удовлетворили свое любопытство, можешь вернуться в постель. – Шон с подозрением смотрел на нее змеиными глазами.

– Мы хотим поговорить с Мойрой наедине. – Низкий голос Дункана привел ее в трепет.

– В этом нет необходимости, – поспешила отказаться Мойра, понимая, что Шон ни за что подобной вольности не допустит. От страха у нее пересохло во рту и распух язык. – Нет ничего такого, чего я не могла бы сказать тебе в присутствии моего дорогого мужа. – Она похлопала Шона по руке.

– Коннор тревожится за тебя, – сказал Дункан, не сводя с нее глаз.

– Он прекрасно жил дома больше двух лет, – напряженным от обиды голосом отозвалась она. – Если он хочет увидеться со мной, то знает, где меня найти. – Она понимала, что чересчур дала волю своим эмоциям и должна уйти из зала, пока не потеряла контроль над собой. – Теперь мне нужно отдохнуть. Любые вопросы, которые у вас есть, вы можете обсудить с моим мужем.

Уходя из зала, Мойра чувствовала, как взгляд Дункана буравит ей спину. «Прошу Тебя, Господи, разве я не достаточно страдала?» – обратилась она к Богу. Мойра с трудом могла понять, что хуже: чувствовать, как она внутренне умирает, увидев Дункана после стольких лет, или бояться, что Шон догадается о правде.

Дункан считал, что такое невозможно, но Мойра стала еще красивее, чем прежде. Девушка окончательно превратилась в женщину, и то, что в результате получилось, лишило его способности дышать. Ее тело стало более пышным и приобрело такие соблазнительные формы, что у Дункана горели ладони от желания погладить их. Хотя ее лицо утратило девичью мягкость, более резкие черты лица придавали ей величественную красоту, перед которой, наверное, и принц упал бы на колени.

Но женщина, которой стала Мойра, оставалась надменной и холодной, и он не заметил искорок озорства и веселья, которые привык видеть в ее темно-синих глазах.

– Вы можете остаться здесь на ночь.

Слова Шона отвлекли Дункана от созерцания пустой двери, через которую вышла Мойра. Предводитель Маккуиллан, предлагая им остаться в его доме только на одну ночь, был, судя по всему, готов пренебречь почти священным долгом шотландцев оказывать гостям радушный прием.

– Мы не хотели бы злоупотреблять твоим гостеприимством, – отказался Дункан.

– Если вам нужно обсудить какое-то дело, давайте обсудим. – Шон выразительно посмотрел в сторону лестницы и добавил: – Уверен, вы понимаете, почему я, имея такую красивую жену, хочу отправиться в спальню.

Ярость Дункана, уже ярко разгоревшаяся, вспыхнула адским пламенем при мысли, что Шон касается Мойры так, как сам Дункан делал когда-то и безумно хотел сделать снова.

– Наш предводитель предлагает тебе отправить сына на воспитание в Данскейт, – заговорил Нейл, толкнув Дункана локтем в бок и тем самым помешав ему ударить кулаком в самодовольное лицо Шона.

Такое предложение Коннор рассматривал как способ выяснить, поддерживает ли еще предводитель Маккуиллан их союз.

– Мы можем забрать мальчика с собой, если ты не считаешь, что он пока еще слишком мал, чтобы отрывать его от матери, – предложил Дункан.

– Рагнелла уже взяли на воспитание, – сообщил Шон.

– К кому ты его отправил? – спросил Дункан.

– Я отправил его к предводителю Маклауду, – помолчав, ответил Шон, с насмешкой в глазах глядя на него.

– К Маклауду из Льюиса? – уточнил Нейл, имея в виду Маклаудов, с которыми у Макдоналдов были дружеские отношения.

– К Маклауду, владеющему Харрисом и Данвеганом, – покачал головой Шон, и уголки его рта растянулись в улыбке.

Дункан стиснул рукоятку кинжала, и охрана предводителя Маккуиллана поспешила оказаться рядом со своим вождем.

– Ты должен понимать, что это смертельное оскорбление для главы нашего клана – отправить его единственного племянника на воспитание к его злейшему врагу, – сказал Дункан. – И Мойра с этим согласилась?

– Мне кажется, тебя излишне беспокоит мнение моей жены. – Некоторое время Шон, прищурившись, разглядывал Дункана, словно первый раз увидел его, а потом глаза у него внезапно округлились, а лицо побагровело.

Дункан улыбнулся, подумав, что Шон собирается устроить стычку, которой он сам жаждал. «Одно лишнее движение, и мой кулак угодит тебе в лицо», – решил он.

– Желаем тебе доброй ночи и всего наилучшего, – обратился к Шону Нейл, схватив Дункана за локоть. – Утром мы отправимся домой.

Глава 9

– Мойра! – прогремел на лестнице голос мужа, эхом отразившись от каменных стен, и волосы на затылке у Мойры встали дыбом.

Она не успела взять себя в руки, как, с шумом распахнув дверь и захлопнув ее за собой, в спальню ворвался Шон.

– Что тебя так взволновало, дорогой? – Мойра старалась, чтобы ее голос прозвучал спокойно, но он оказался высоким и дрожащим.

– Не играй со мной! – рявкнул Шон. – Я знаю, что ты сделала. – Он шагнул к ней, и Мойра непроизвольно отступила.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Шон.

– Ты притворилась непорочной девственницей, хотя носила ребенка этого мужчины! Ты шлюха!

Тыльной стороной руки он с силой ударил ее по лицу, и Мойра, отлетев, упала у края кровати, но постаралась подняться на ноги. За последнюю неделю она поняла, что нет ничего хуже, чем упасть на пол и пытаться защитить от ударов голову, – ее ребра еще не зажили с прошлого раза.

– Ты заплатишь за это. – Шон толкнул ее на кровать.

Он всегда обвинял ее в преднамеренных обманах или неуважении, и она несчетное количество раз видела его в гневе, но сейчас все было по-другому. Его глаза горели яростью, как у дикого зверя или кровожадного убийцы.

Мойра в отчаянии оглянулась вокруг в поисках чего-нибудь, чем могла бы защититься.

– Я должен был догадаться, что мальчишка не мой. Он совершенно не похож на меня. – Шон схватил ее за плечи и встряхнул. – А ты сказала мне, что он родился раньше времени!

– Ты же помнишь кровь на простыне, так что Рагнелл, несомненно, твой.

– Тогда почему он в точности похож на этого огромного рыжеволосого воина Макдоналда? – потребовал объяснения Шон.

– Ничего подобного! – В голосе Мойры звучало отчаяние. – Он похож на моего отца и старшего брата. Они оба были светловолосыми.

– Ты лжешь, – прошипел Шон в дюйме от ее лица. – Этот Дункан Макдоналд смотрел на тебя так, словно уверен, что ты принадлежишь ему.

– Я уже говорила тебе, что ни при чем, если мужчины смотрят на меня. Какое мне до них дело?

– Другие мужчины смотрят на тебя так, будто хотят тебя, а этот – словно касался каждого дюйма твоей кожи и помнит его.

Мойра задрожала, когда Шон зловеще обхватил рукой ее шею. Его толстые пальцы оказались у нее на затылке, а большими он надавил ей под подбородок, заставив откинуть голову.

– Не нужно, Шон, прошу тебя.

– Все эти годы ты делала из меня дурака. – Он грубо поцеловал ее в губы.

Она сжалась и постаралась оттолкнуть его, а когда он начал медленно сжимать ей горло, попыталась закричать, но у нее вырвался лишь жалкий тихий звук, заглушенный его ртом. Но в конце концов ей все же удалось вонзить зубы Шону в нижнюю губу.

Пронзительно вскрикнув, он отпрянул и отпустил ее.

– Будь ты проклята!

Мойра успела сделать вдох, а затем он ударил ее в глаз так, что свет померк, и она ощутила, что падает, но Шон подхватил ее и швырнул об стену. Мойра ударилась головой и зажмурилась, чтобы избавиться от искр, вспыхивавших у нее перед одним глазом, а вторым она вообще ничего не видела.

– Ты никогда больше не увидишь Рагнелла! – за орал Шон и на этот раз ударил ее в челюсть так, что боль докатилась до макушки и взорвалась внутри черепа.

Мойре казалось, что она смотрит на себя со стороны. «На этот раз он убьет меня», – мелькнуло у нее в сознании, но ей было все равно.

– Ты меня слышишь? – выкрикнул Шон. Она не могла отчетливо видеть его лицо, хотя оно находилось в дюйме от нее.

Ее голова свесилась набок, но Шон крепко схватил ее за подбородок, впившись пальцами в щеку, и мучительная боль поднялась от пораненной челюсти к уху, а на языке Мойра ощутила характерный вкус крови.

– Я убью и твоего сына, – пообещал Шон.

– Рагнелла? – Ее голос был хриплым шепотом. – Ты этого не сделаешь!

– Сделаю. И, когда он будет мертв, от тебя ничего не останется на этом свете.

Мойра старалась пробиться сквозь слои тумана в голове, понимая, что должна что-то сделать, что нужно собраться и ударить Шона кулаками в грудь, но ее усилия были тщетны, вялое тело не подчинялось ее усилиям.

– Я привезу Рагнелла домой и выжму жизнь из маленького ублюдка. Вот так, – процедил сквозь зубы Шон и сомкнул руки на горле Мойры.

Охватившая Мойру паника разогнала туман, лишавший ее сил. Она должна жить, потому что только так сможет защитить сына от Шона. Она тянула и царапала его руки, сжимавшие ей горло, и, ничего не добившись, ударила Шона коленом в пах.

– Ух! – взревел Шон и согнулся пополам.

Мойра набрала полные легкие воздуха, и когда Шон снова двинулся на нее, стала защищаться, колотя его и ногтями царапая ему лицо. Но Шон был намного тяжелее и сильнее, и вскоре его руки снова оказались у нее на горле. Его выпученные глаза горели безумием, а изо рта капала слюна, как у взбесившейся собаки.

Шон все сильнее сжимал ей горло, и от усилия сделать вдох у Мойры жгло легкие. Перед ней снова замерцали яркие вспышки, и, поняв, что близка к тому, чтобы потерять сознание, она обратилась за помощью – Господи, прошу Тебя, помоги мне! – и почувствовала, как что-то твердое уперлось ей в живот – рукоятка кинжала Шона! Обхватив ее немеющими пальцами, Мойра выхватила кинжал и с последним приливом сил, порожденным отчаянием, вонзила его Шону в бок.

– А-ар-рх! – издал он звериный звук, нечто среднее между ревом и стоном, и отдернул руки.

У Мойры горело горло, ее мутило от болезненного стука в голове, но она продолжала сжимать рукоятку кинжала. Хотя Шон отскочил от нее и, согнувшись и покачнувшись, схватился за бок, и у него между пальцами просочилась кровь, его рана была не тяжелая, и он еще крепко стоял на ногах.

Когда Шон поднял голову, его глаза горели бешенством, как у сатаны из ада. И у Мойры мелькнула мысль, что, если ей очень повезет, она получит еще один шанс – но только один. Она все еще держала в руке кинжал, но не представляла себе, в какое место вонзить его, и недобрым словом помянула отца и братьев за то, что не учили ее, как защищать себя.

У нее начала кружиться голова, Мойра покачнулась и от отчаяния, когтями впившегося ей во внутренности, выставила кинжал перед собой.

А затем все произошло в одно мгновение. Шон с ревом бросился на нее с такой силой, что она, поднявшись в воздух, отлетела и ударилась затылком о пол, ощутив в пораненной челюсти вспышку ослепляющей боли. Ее крик, отразившийся от стен, казалось, принадлежал кому-то другому. А мгновением позже Шон рухнул на нее, и под его весом воздух со звуком вылетел у нее из легких.

О Господи, нет, Мойра не хотела умирать под лежащим на ней Шоном.

Увидев по другую сторону костра светящиеся в темноте глаза волкодава, Дункан, взяв еще кусок вяленого мяса, бросил его через огонь в темноту и остался доволен, не услышав, как мясо упало на землю, – пес оказался проворным.

– Я никогда не видел тебя таким, – сказал Нейл, украдкой бросив взгляд на Дункана. – Было похоже, что ты собираешься напасть на их предводителя в его собственном зале в присутствии сотни его воинов.

– Гм-м. – Дункан гордился тем, что никогда не позволял раздражению влиять на свои суждения или заставлять забыть о своем долге. Но в этот вечер он не смог полностью контролировать себя. Честно говоря, у него до сих пор чесались руки убить заносчивого мужа Мойры.

– Мойра совсем не такая, какой я ее помню, – продолжал Нейл. – Что ты думаешь?

– О чем?

– О Мойре, – ответил Нейл с такой интонацией, словно Дункан испытывал его терпение.

Он ничего не получил от Мойры, даже теплого взгляда – «тебя я вообще не помню», и это все.

– Думаешь, с ней все в порядке? Этот Шон настоящий мерзавец.

– Верно. – Дункан сделал глоток из фляжки. – Но он тот человек, которого выбрала Мойра. – Ее отец души не чаял в своей маленькой принцессе и не заставил бы ее вопреки желанию выйти замуж за Шона Маккуиллана. Ведь существовали и другие подходящие сыновья предводителей.

Снова пошел ледяной дождь, от которого костер зашипел и начал дымить, и Дункан, тоже поостыв на холоде, мысленно вернулся к тому первому мгновению, когда Мойра вошла в зал и увидела его. В тот короткий миг у нее в глазах отразилось все, что когда-то происходило между ними.

Но это выражение промелькнуло так быстро, что Дункан едва успел его заметить, и Мойра тотчас сделалась холодной, как этот зимний дождь, стекающий у него по затылку. Нейл прав – Мойра изменилась. Хотя ее глаза остались того же удивительного синего цвета, в них больше не было веселья. В зале перед ним предстала осмотрительная женщина, тщательно взвешивающая свои слова и совершенно не похожая на ту беззаботную девушку, которая, ничего не боясь, очертя голову бежала в темноте и которую никто не мог остановить.

Дункан бросал волкодаву кусочки вяленого мяса, приманивая собаку ближе, и размышлял над тем, что могло так изменить характер Мойры.

Как замкнутый человек, полагающийся лишь на собственные суждения, Дункан обычно внимательно наблюдал за другими, но сейчас он был так сердит и поглощен собственной душевной болью, что не сумел оценить поведение Мойры со своей обычной острой проницательностью. Мысленно воспроизводя их короткую встречу, он вспомнил, как напряженно Мойра держала шею и как часто разглаживала руками юбку платья.

Ее безразличие и высокомерие обманули его. Он понял, Мойра напугана, хотя и хорошо это скрывает. Кто или что могло наводить на нее страх? И почему ее муж не позаботился о том, чтобы она чувствовала себя в безопасности?

Дункан смог найти только один ответ.

– Оставайся здесь с лодкой и будь наготове, – распорядился Дункан, вскочив на ноги.

– Наготове к чему? – уточнил Нейл, сев прямо.

– К немедленному отплытию. – Наклонившись, Дункан взял из лодки моток веревки и убрал его под тунику. – Ты сможешь один управлять лодкой?

– Если будет необходимо, – пожал плечами Нейл. – А зачем?

Дункану не нравилось, что Нейл, возможно, будет вынужден в одиночку преодолеть такое расстояние по штормовому морю, но если Дункан погибнет или окажется в подземелье замка, юноше придется это сделать.

– Если я не вернусь за час до рассвета, отправляйся на Скай без меня и расскажи Коннору, что здесь произошло.

– Как я смогу рассказать Коннору, что произошло, если сам понятия об этом не имею? – широко развел руками Нейл.

– Здесь что-то не так. Мойре может грозить опасность.

Пока они разговаривали, тощий и всклокоченный волкодав тихо подошел и стал рядом с Дунканом, вероятно, ради слабого тепла, исходившего от их шипящего костра.

– И оставь мяса для волкодава. – Уходя, Дункан потрепал собаку по голове.

Он надеялся, что стражники беспрепятственно пропустят его, так как перед этим их предводитель принимал его, но на всякий случай прихватил с собой булыжник. Если он неверно понял Мойру, то, несомненно, доставит Коннору массу лишних неприятностей, однако Дункан не жалел об этом. Шон связал свою судьбу с Маклаудами и тем самым стал для Макдоналдов врагом.

Дункан забарабанил в ворота, и, когда один из охранников открыл небольшую дверь рядом с ними, луч света от факела пронзил дождливую ночь.

– Что, передумал спать под холодным дождем? – спросил стражник.

– Да. Но не нужно никого беспокоить, я просто пойду в зал и улягусь спать на полу с остальными.

– Ты сделал свой выбор и можешь хоть замерзнуть до смерти, мне все равно, – отозвался охранник. – Я не могу впустить тебя без разрешения моего вождя, а он ушел спать.

Не позволив мужчине закрыть дверцу или набрать воздуха, чтобы закричать, Дункан за край рубахи вытащил его наружу, обхватил рукой за шею и ударил булыжником по голове.

– Саймон? – раздался изнутри оклик другого стражника.

Дункан ждал, прижавшись к стене замка, и, как только второй стражник высунул голову из маленькой двери караульного помещения, ударил его тем же камнем. Потом он веревкой быстро связал вместе обоих мужчин и оттащил их в темноту на несколько футов от стены замка.

Достав кинжал, он бесшумно вошел в сторожку и, предвидя, что на обратном пути ему придется стремительно бежать, убрал тяжелое бревно, удерживавшее закрытыми створки ворот, а затем, услышав шаги – одной пары ног, – замер, пока они не затихли. Своих людей Дункан учил работать в паре, когда они стояли на страже, – но это не означало, что два человека могли остановить его.

Стражники на стенах должны смотреть наружу, чтобы предупредить о нападении, если они вообще не спали, но, чтобы избежать возможных подозрений, Дункан пошел через двор так, словно был здешним.

Внутри замка несколько мужчин еще продолжали пить у очага, но Шона среди них не было. Оставаясь в тени, Дункан двигался вокруг комнаты вдоль стены, пока не добрался до двери, ведущей к лестнице. Это была самая рискованная часть его плана, потому что никто, кроме членов семьи и нескольких доверенных слуг, не имел права в такой поздний час подниматься в комнаты наверху. Дождавшись, когда в кругу мужчин, собравшихся у очага, раздался взрыв смеха, Дункан выскользнул в дверь и направился вверх по лестнице.

Когда он был уже на середине лестницы, раздавшийся наверху женский крик пронзил воздух – и его сердце. Это кричала Мойра. Перепрыгивая через три ступеньки винтовой каменной лестницы, Дункан взбежал наверх, но дверь на этаже оказалась запертой. Не задумываясь, он надавил на нее плечом, и дверь, с треском распахнувшись, ударилась о стену – на полу в луже крови лежала Мойра с навалившимся на нее мужчиной.

Дункан в два шага пересек комнату и, одной рукой дернув мужчину вверх за рубашку, занес другую с кинжалом, чтобы перерезать ему горло. Но его рука замерла в воздухе – мужчиной, которого он держал, был Шон, и Шон уже был мертв.

Господи Иисусе. Как быстро развиваются события! Дункан посмотрел вниз на Мойру. Один ее глаз был распухшим и лиловым, как спелая слива, все остальное лицо побито, платье разорвано и распахнуто.

И на всем была кровь: у нее на волосах, на руках и на лице, и ее платье тоже было пропитано кровью. Боже, нет! Он пришел слишком поздно, чтобы спасти ее, и охваченный горем Дункан опустился на колени возле Мойры.

Глава 10

Мойра застонала и попыталась сесть.

Слава Богу, она жива.

– Ты тяжело ранена, любимая? – Дункан просунул руку ей под плечи.

– Шон мертв? – в оцепенении спросила она.

– Да. Ты можешь идти? Нам нужно немедленно покинуть замок.

Произнося это, он уже услышал стук сапог на лестнице. Если мужчины найдут своего предводителя мертвым, а Мойру всю в крови, это не кончится для нее ничем хорошим.

Дункан поднял Мойру на ноги и, одной рукой держа ее, а другой – меч, направился к двери, но в этот момент на пороге появился один из воинов Маккуиллана, а сразу позади него еще двое. Дункану нужно было разделаться с ними, пока они не подняли тревогу и не привели на помощь пятьдесят человек, спавших в зале.

– Что ты сделал с нашим вождем?

Дункан сразил его, не дав мужчине договорить, а затем толкнул следующего на третьего, так что те кубарем покатились по лестнице.

Прижимая к себе Мойру, Дункан перепрыгнул через мужчин и побежал дальше вниз. Шум привлек к подножию лестницы еще трех воинов, но недоумки не держали клинки наготове, и прежде чем успели их обнажить, Дункан ударил одного в живот, вонзил меч в другого и оттолкнул плечом третьего.

Проклятие, суматоха разбудила остальных воинов Маккуиллана, и, когда Дункан двинулся через зал, некоторые уже были на ногах и доставали свои мечи, так что он забросил Мойру на плечо и стремглав бросился к двери.

Выскочив за дверь, он одним прыжком преодолел ступени и через темный внутренний двор побежал к воротам. Зная, что засов убран, он на бегу толкнул ворота, и тяжелые дубовые створки распахнулись под его напором.

Пробежав несколько ярдов, он оказался в кромешной тьме. Соратники Маккуиллана по пятам следовали за ним, а Дункан, не видя дорожку к берегу, бежал вслепую.

Внезапно раздался собачий лай, и через мгновение Дункан увидел перед собой волкодава, который указывал ему путь, так как его золотистая шерсть выделялась даже в темноте ночи.

Мойра застонала, и Дункан вспомнил о ее синяках и побитом лице, ударявшемся о его спину, но у него не было выбора. Он должен был любой ценой увезти ее отсюда. Крики преследователей становились все ближе, но приближался и плеск волн, разбивающихся о берег. Поднявшись вслед за собакой на холм, Дункан сквозь темноту увидел белую пену бурлящего моря.

– Нейл! – крикнул он, следуя за волкодавом по крутому склону вниз на берег.

– Сюда! – откликнулся Нейл, и Дункан увидел темный силуэт их лодки.

– Они здесь! – прогремел голос позади него. – Остановите их!

Когда Дункан добрался до галеры, Нейл уже отталкивал ее от берега.

– В лодку! – приказал Дункан и, как только Нейл запрыгнул, передал ему на руки Мойру и схватился за борт. – Готовься поднять парус, – скомандовал он Нейлу. Пока он старался вытолкнуть галеру как можно дальше в море, мимо него проплыло и забралось в лодку огромное темное существо – волкодав. Оглянувшись через плечо и увидев на крутом спуске и на берегу мужчин с факелами, Дункан крикнул: – Давай! – и, наконец, сам запрыгнул в лодку.

Нейл развернул парус, и под порывистым ветром судно устремилось вперед, но его сносило к берегу, пока Дункан не взял управление на себя. Он быстро выровнял лодку и направил ее в открытое море.

Когда Дункан снова оглянулся, огни факелов уже заполнили весь берег. Маккуилланы знали эти воды гораздо лучше, чем он, но, если ему повезет, они будут дожидаться рассвета, чтобы отправиться в погоню.

Дункан жалел, что с ним нет Алекса. Благодаря унаследованной им крови древних викингов он на воде обладал шестым чувством, которое пригодилось бы при плавании в темноте по незнакомому мелководью. Дважды лодка скребла дном о камни, и только благодаря Божьей милости им удалось вывести ее в глубокую воду.

При первой же возможности Дункан закрепил руль и, найдя одеяло, отправился проверить, что с Мойрой. Он укутал ее, но она дрожала и всхлипывала, и тогда он еще и обнял ее. Несмотря на грозившую им опасность, на него снизошло чувство умиротворения. Все произошло не так, как мечтал Дункан, но тем не менее он снова держал Мойру в объятиях, а это дорогого стоит.

Мойра спала урывками, ее преследовали сны, вызывавшие у нее ощущение, будто она проваливается во времени. Она засыпала и просыпалась так часто, что не понимала, где реальность, а где сон.

Нет! Нет! Шон всем своим весом обрушивался на нее, и она молила Бога не дать ей провести последние мгновения на земле, ощущая запах Шона и прикосновение к себе его тела. Потом тяжесть его тела исчезла, и перед ней во всей своей красе возник Дункан Макдоналд. С горящими огнем глазами он стоял, занеся меч, – точно такой, каким она его представляла каждый раз, когда молилась и надеялась, что он придет.

Но он, должно быть, просто привиделся ей, явился в страшный сон, которым была ее жизнь. Как всегда, Дункан опоздал спасти ее. Мойра чувствовала движение волн под собой и плыла в море рядом с матерью.

А потом Шон ожил, и его руки сомкнулись у нее на горле.

– Все хорошо. – Прижимая Мойру к себе, Дункан удерживал молотившие его руки.

Ему не хотелось снова будить ее, но после сильных побоев по голове ей было опасно продолжительное время спать без перерыва.

– Попей. – Он приложил ей к губам фляжку с элем, и Мойра сделала жадный глоток, но так как одна половина рта у нее была распухшей, часть жидкости растеклась по подбородку, и Дункан осторожно вытер его углом одеяла.

– Дункан?

– Да, это я.

– Ты опоздал, – забормотала она, – я ждала тебя, но ты не приходил.

Мойра, по-видимому, была не в себе, так как всю ночь повторяла ему эту странную фразу.

– Оставь ее, или я выброшу тебя за борт, – шепнул он волкодаву, который продолжал тыкаться носом ей в лицо.

– Нет! – взвизгнула Мойра.

– Шш-ш, я этого не сделаю, разумеется. – Покачивая ее на руках, Дункан пальцами причесывал ей волосы, все еще липкие от крови. – Он хороший пес. Он привел меня по тропинке вниз на берег.

– Это собака моего сына, – сдавленным шепотом сообщила Мойра.

В следующий раз Дункан подошел к ней, когда уже начинало светать; Мойра выглядела встревоженной, и было видно, что ее красивое лицо все избито.

– Скажи, Мойра, где у тебя болит, – попросил он, помогая ей сесть.

– У меня адски болит голова и не открывается левый глаз, – достаточно твердым голосом ответила она. – Но не думаю, что он сломал мне кости.

Боже правый. Если бы Шон уже не был мертв, Дункан сейчас вернулся бы и убил его.

– Там была масса крови. Если у тебя есть рана, ее нужно перевязать.

Ночью он со всей тщательностью обследовал Мойру, ища свежее кровотечение, и ничего не нашел, но ему было необходимо окончательно удостовериться.

– Это его кровь. Должно быть, кинжал, который я держала, вонзился в него, когда Шон бросился на меня и сбил с ног.

Дункан сражался с разного рода людьми, хорошими и плохими, и видел много зла, однако его привело в ужас то, что мужчина мог так безжалостно наброситься на женщину.

– Он прежде бил тебя?

– Не так, как в этот раз.

– А что случилось? – с трудом проглотив комок в горле, спросил Дункан.

– Шон увидел, как ты смотрел на меня, вот что случилось, – резким тоном ответила она и, отодвинувшись от Дункана, плотнее завернулась в одеяло.

Мойра обвиняла его.

– Шон всегда ревновал без причины, – бросила она.

– Я принесу тебе второе одеяло, и ты должна постараться еще немного поспать. – Дункан решил никак не реагировать на ее замечание.

– Я должна забрать сына домой в Данскейт, – сказала она, глядя на море.

– Я уверен, мальчику ничто не грозит. Даже Маклауд не причинит вреда ребенку, которого согласился воспитывать.

Это было единственное, чем он мог утешить Мойру. Даже если бы между Макдоналдами и Маклаудами не было такой враждебности – а вскоре она станет еще сильнее, – то мальчик все равно принадлежал клану своего отца. Вряд ли Маккуилланы согласятся, чтобы Мойра забрала сына их предводителя, тем более теперь, когда они уверены, что она или мужчина, с которым она сбежала, убили их вождя.

– Дункан! – окликнул его Нейл с носа лодки. – Нас преследуют.

Глава 11

Эрик Маклауд, прищурив глаза, наблюдал, как охрана предводителя его клана сопровождает посетителя в главный зал замка Данвеган. Стражники вместе с гостем остановились на почтительном расстоянии от возвышения, где восседал Аластер Кротач Маклауд, которому даже изуродованное плечо не мешало выглядеть могущественным предводителем.

Было по меньшей мере необычно видеть Макдоналда со Слита в замке Данвеган не в подземной тюрьме, а в каком-то ином месте. Но если предводителя и удивило его появление, то он не показывал виду.

Предводитель, крупный светловолосый мужчина тридцати с лишним лет, заработал себе прозвище Хью Даб, Черный Хью, за свою черную душу. Если верить слухам, Хью был причастен к смерти прежнего предводителя клана и его старшего сына, доводившихся ему один единокровным братом, а другой племянником.

Эрика восхищала та беспощадность, с которой этот человек добивался осуществления своих честолюбивых замыслов. Глава клана неодобрительно относился к Хью, но ведь Аластеру Маклауду никогда не приходилось сражаться за свое место в этом мире. Он был рожден, чтобы стать предводителем и умереть им. Но неприязнь Маклауда к Хью, разумеется, не мешала ему использовать этого человека в интересах своего клана.

– Мой племянник Коннор замышляет отобрать у тебя полуостров Троттерниш, – сообщил Хью после официальных приветствий. – Если бы, как положено, предводителем Макдоналдов со Слита был я, то довольствовался бы землями, которые мы уже имеем.

– Тебя как владельца замка Троттерниш беспокоит, что этот щенок Коннор собирается отнять у нас Троттерниш? – спросил вождь у Эрика, переведя на него взгляд.

Многие годы Эрик преданно трудился, чтобы заслужить доверие и уважение своего предводителя, и ради этого ему пришлось многое преодолеть. Его отец был воином, больше прославившимся своим пьянством, чем искусством владения мечом, а мать вообще была непредсказуемой женщиной. После того как Эрик возглавил атаку, в результате которой они отобрали у Макдоналдов замок Троттерниш, его предводитель наконец пожаловал ему заслуженную награду.

Не существовало ничего, что Эрик не сделал бы, чтобы сохранить замок Троттерниш и свое положение как его владельца.

– Это нисколько не мешает мне спать, – солгал Эрик и делано усмехнулся. – Насколько я слышал, у нового предводителя Макдоналдов так мало воинов и боевых галер, что он окажется дураком, если начнет наступление на нас.

Хотя лицо Маклауда оставалось бесстрастным, Эрик знал, что вождь удовлетворен таким ответом. Предводитель клана не хотел, чтобы Хью догадался, что обладает чем-то ценным, что может заинтересовать их.

– Думаю, вы совершаете ошибку, недооценивая Коннора, – предостерег их Хью. – С помощью неожиданности и хитрости он прежде выигрывал сражения против превосходящих его по численности противников.

– Почему ты вспомнил об этом? – поинтересовался Маклауд.

– Коннор повинен в смерти двух моих единокровных братьев, и я хочу, чтобы он заплатил за это своей жизнью.

– У меня такое впечатление, что ты не слишком любил своих братьев, – выразительно подняв бровь, заметил Маклауд, а Эрик хмыкнул.

Ходили слухи, что Хью убил второго брата вдобавок к тому, который был предводителем клана.

– Откуда тебе известны планы племянника? – Маклауд жестом попросил подать его кубок.

– У меня есть агенты в его замке, – с самодовольной улыбкой ответил Хью.

Виночерпий подал Маклауду деревянный кубок, украшенный замысловатой резьбой, и предводитель сделал большой глоток. Он никогда не позволял себе чрезмерное количество выпивки, однако употреблял виски, спасаясь от постоянной боли в плече, рассеченном топором Макдоналда.

– Когда-то я поддержал тебя в борьбе с твоим племянником. Это стоило мне жизни нескольких моих лучших воинов и ничего не принесло взамен. – Маклауд со своего высокого кресла взглянул вниз на Хью горящими глазами. – Так о чем ты на этот раз пришел просить меня, и почему я должен дать это тебе?

– Я знаю, что ты воспитываешь сына моей племянницы Мойры.

Маклауд не сводил с Хью пристального взгляда.

– Мальчик – наследник Коннора, и я хочу получить его, – объяснил Хью.

Проклятие, Маккуилланы оказались настойчивыми.

Дункан посмотрел на три боевые галеры, которые уже два дня преследовали их, потом повернулся в противоположную сторону и увидел черные тучи, которые, клубясь, двигались с запада, и зигзаги молний, вспыхивавших у горизонта в узкой полоске между грозовыми облаками и морем.

Все предвещало шторм, о котором моряки будут вспоминать годами. К сожалению, Маккуилланы предусмотрительно расположили свои галеры между лодкой Дункана и островами на востоке, обеспечивавшими им укрытие, вынудив его выбирать, идти ли к берегу, где они, несомненно, схватят его, или плыть прямо в шторм.

Рисковать своей жизнью – это одно дело, но Дункан не мог плыть в этот шторм с Мойрой и Нейлом и повернул лодку в сторону преследователей и ближайшего острова.

– Когда Маккуилланы схватят нас, скажешь, что Шона убил я. Ты понял? – обратился он к Нейлу, и юноша кивнул.

Единственное, что было отрадно, так это то, что Мойра, по-видимому, окончательно пришла в себя после того, что ей пришлось перенести. Сейчас Дункан смотрел, как она, сопротивляясь ветру, шла к корме лодки, где он стоял с Нейлом.

– Что вы делаете? – подойдя, спросила она и, не получив ответа, схватила Дункана за рукав. – Нет, я не вернусь. Лучше умереть.

Видя ее избитое до синяков лицо с прилипшими к нему волосами и глаз, превратившийся в узкую щелочку, Дункан мог понять, почему она не хотела возвращаться, несмотря на то, что Шон был мертв.

– Думаю, они бросят нас гнить в своих подземных казематах, – высказался Нейл. – Я за то, чтобы воспользоваться шансом спастись в море.

Если бы Дункан был уверен, что за смерть своего предводителя Маккуилланы накажут только его одного, он бы поплыл к острову и позволил им схватить его. Но Нейл прав. После того как их вождя убили у них под носом, Маккуилланы будут, вероятно, не в настроении разбираться в вине каждого из них троих.

Молясь, чтобы его выбор не оказался неправильным, Дункан, снова развернув лодку, на этот раз направил ее в открытое море навстречу надвигающемуся шторму, и через некоторое время следовавшие за ними боевые галеры сменили курс и двинулись на восток, чтобы укрыться в защищенных бухтах островов. Маккуилланы были не настолько глупы, чтобы рисковать своими жизнями и лодками ради того, чтобы схватить беглецов.

Беглецы подходили все ближе к шторму, ветер бросал в лицо Дункану тяжелые капли дождя – бум, бум, бум, – а галера то взлетала вверх, то проваливалась в волны.

Вскоре они достигли шторма: вокруг дождь лил сплошным потоком, и завывающий ветер все неистовее швырял их лодку.

– Нейл, возьми руль, а я спущу парус, пока мачта не сломалась. – Дункану пришлось кричать, чтобы его было слышно. Взяв руку Мойры, он сжал ей пальцы вокруг куска веревки, которую раньше повязал волкодаву на шею. – Не поднимайся и держись за Сара, пока я не вернусь за тобой.

Пока Дункан опускал парус, морские волны, ударяясь о борт лодки, окатывали его, но он быстро покончил с работой и, взяв со дна лодки два мотка веревки, вернулся обратно.

– Мойра, я привяжу тебя к мачте, чтобы тебя не смыло за борт, – прокричал он. – Пока мы все будем оставаться в лодке, с нами все будет хорошо.

А если лодка перевернется, то будет уже не важно, что Мойра привязана и не может плыть, – тогда надежды на спасение не останется. Подведя Мойру к мачте, Дункан, стараясь не коснуться ее побитых ребер, обвязал веревку ей вокруг талии.

– Сидеть, – приказал он собаке, и та послушно села и прижалась к Мойре. – У нас все получится, – пообещал Дункан и, прежде чем уйти, на мгновение коснулся рукой щеки Мойры.

Под ударами пенящихся волн лодка трещала и дрожала, и, возвращаясь к Нейлу, Дункан был вынужден держаться за борт.

– Я беру управление, – крикнул он и, взяв у Нейла руль, ощутил под руками всю мощь моря, – а ты иди и привяжи себя к мачте рядом с Мойрой. – Он бросил Нейлу веревку, но в этот момент над бортом лодки вздыбилась двадцатифутовая волна. – Нейл! – вскрикнул Дункан и потянулся к юноше.

Время словно замедлилось, пока Дункан смотрел, как Нейл, широко раскинув руки, старается ухватиться за что-нибудь до того, как гигантская волна захлестнет их. Затем стена воды обрушилась на лодку, подняла Нейла и перевернула вверх ногами, как веточку в водовороте.

Нахлынувший поток потащил Дункана вслед за Нейлом и ударил о борт лодки, но Дункан успел схватиться за поручни и изо всей силы сопротивлялся напору катящейся мимо него воды. А когда волна спала, перекатившись поверх лодки, Дункан сквозь ветер услышал крик Мойры. Это означало, что она привязана к мачте и с ней по крайней мере ничего не случилось.

Но Нейл исчез.

Глава 12

– Нейл! Нейл! – кричал Дункан, перегнувшись через борт лодки и всматриваясь в бурлящее внизу море.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в гребне очередной волны появилась рука Нейла, а в следующее мгновение на поверхность вынырнула темноволосая голова, но она снова исчезла под водой. Нейл еще был жив.

Не понятно, каким образом, но веревка осталась в руках Дункана, и он, быстро сделав на конце петлю, закрепил ее на крюке на борту лодки. Лодку стремительно относило, поэтому Дункан, не дожидаясь, пока следующая волна ударит ее в бок и перевернет, всем своим весом навалился на руль.

Лодка вздрогнула и, подчиняясь Дункану, развернулась навстречу морю, бившему ее в бок.

Когда следующая волна перекатилась через нос, Дункан взглянул на Мойру – ее волосы, а также руки и ноги болтались на ветру, как у тряпичной куклы.

Изо всех сил стараясь удержать лодку носом к волнам, Дункан направлял ее ближе к тому месту, где последний раз видел в воде Нейла, и, слава Богу, снова увидел на поверхности его макушку. Нейл пытался плыть в сторону лодки, но, вероятно, получил ушиб и делал лишь неуклюжие гребки.

Огромная пенящаяся волна, нависнув над Нейлом, накрыла его, и Дункан с замершим в груди сердцем ждал, чтобы снова появилась голова Нейла. Наконец Нейл вынырнул и опять поплыл, но его гребки стали еще слабее, чем перед этим. Его голова снова и снова пропадала, и каждый раз Дункан боялся, что Нейл погиб.

– Нейл! – крикнул Дункан и со всей силой бросил веревку. Она размоталась на ветру и упала в бушующее море недалеко от Нейла, но пока Нейл плыл к ней, течение относило веревку все дальше и дальше от него.

Вытащив веревку, Дункан намотал ее на локоть, но прежде чем попытаться бросить еще раз, ему пришлось схватить руль, чтобы удержать лодку под напором следующего вала. Как только галера вынырнула из волны, он повернулся, чтобы бросить веревку, но Нейла не было видно. Прошло очень, очень много времени, пока его голова не появилась снова, но юноша, очевидно, был не в состоянии шевелить руками, чтобы плыть.

У Нейла почти не осталось сил, и, если он сейчас не поймает веревку, то другого раза скорее всего уже не будет. Тщательно прицелившись, Дункан бросил ему веревку, и на это раз она опустилась так близко, что Нейл смог схватиться за нее.

– Держись! – крикнул ему Дункан, когда лодка нырнула в пену следующего гребня, а потом, удерживая руль ногой, начал тянуть веревку. Дункан не принадлежал к тем людям, которые часто молятся, но сейчас горячо молился: «Дай парню сил удержаться. Господи, будь милостив нему».

Когда еще одна волна разбилась о нос лодки, на мгновение натяжение веревки зловеще ослабло, но затем она дернулась в руках Дункана, и его захлестнуло облегчение – Нейл продолжал держаться за другой конец.

Перехватывая руки, Дункан тянул веревку, пока Нейл не оказался рядом с лодкой. Дункан подождал, чтобы следующая волна прошла и с силой не ударила Нейла, пока он будет вытаскивать его из воды. Теперь, когда Нейл был совсем близко, Дункан увидел, что губы у юноши посинели и сбоку по лицу стекает кровь.

Дункан тянул веревку, вытаскивая Нейла из воды, но заметив, что веревка выскальзывает из рук Нейла, перегнулся через борт лодки, чтобы помочь ему, но не смог дотянуться до Нейла.

– Держись, черт побери! – выкрикнул он, но очередная волна ударила Нейла о борт, и он начал тонуть.

Оставаясь привязанной к мачте, Мойра чувствовала себя бесполезной, наблюдая, как Дункан старается спасти Нейлу жизнь. Когда Нейл снова начал погружаться в воду, она решила, что у него не осталось никакой надежды, и ветер унес ее страдальческий крик. Но когда волна схлынула, она увидела, что Дункан рискованно перегнулся через борт лодки и держит Нейла за запястье. Ей было видно, как у Дункана под мокрой туникой напряглись мускулы, когда он, сопротивляясь разбушевавшемуся морю, удерживал на весу беспомощного Нейла.

Развязав веревку на талии, она ухватилась за самодельный ошейник Сара и отправилась на помощь Дункану. Галера качнулась набок, и Мойра упала на колени, но когда подняла голову, Дункан все еще опасно свешивался за борт лодки, и сквозь шум ветра она услышала, что он выкрикивает имя Нейла. Опершись для поддержки на Сара, она поднялась на ноги и, пошатываясь, двинулась к корме лодки.

Наконец, добравшись до Дункана, Мойра обхватила его за бедра, чтобы своим весом помочь устоять, и отчаянным напряжением всех мускулов Дункану удалось удержать Нейла, когда их накрыла еще одна волна. С мычанием он последним усилием поднял обмякшее тело Нейла и перетащил его через борт, и все трое упали на дно лодки, когда она закачалась.

Мойра еще не успела подняться, а Дункан уже перевернул Нейла на живот. Спасая Нейла, он принялся ритмично надавливать ему на спину – один раз, два, три… – а Мойра, съежившись, сидела рядом и про себя просила:

– О Боги! Дыши, Нейл, дыши! Не должно быть слишком поздно.

Наконец Нейл кашлянул, поперхнулся, и его стошнило морской водой.

– Господи, помоги мне, я думал, что потерял его. Можешь присмотреть за ним? – Дункан взглянул на Мойру. – Я должен взяться за руль.

Мойра была полностью озабочена состоянием Нейла и даже не замечала, что лодка снова опасно наклоняется набок.

– Иди, я позабочусь о Нейле. – Мойра потерла Нейлу спину, а он тяжело вздохнул и закашлялся.

– Можешь определить, откуда у него идет кровь? – поднявшись, спросил Дункан.

Сбоку на лице Нейла была длинная рана, но она выглядела неглубокой. Осматривая его всего, чтобы определить, откуда берется вся эта кровь, Мойра обнаружила темно-красное пятно, расплывающееся по мокрой тунике в области бедра. Когда Мойра подняла ткань и увидела рваную рану, ей пришлось проглотить подступивший к горлу горький комок.

– Нужно остановить кровотечение, – сказал Дункан, взглянув вниз на ногу Нейла. – Вот, возьми мой кинжал и нарежь полоски ткани для перевязки.

Потянувшись над распростертым телом Нейла, она взяла кинжал из руки Дункана и быстро отрезала от подола своего платья две длинные полоски материи. Когда они были готовы, Дункан опустился рядом с ней на колено, чтобы помочь наложить Нейлу на бедро самодельную повязку.

– Самая страшная часть шторма осталась позади, – сказал Дункан. – При везении и с милостью Божьей мы преодолеем и остальную.

Оглянувшись вокруг, Мойра увидела, что он прав. Валы стали не такими высокими, и небо впереди просветлело. А ведь она была уверена, что они все погибнут. Обернув второй полоской ткани ногу Нейла, она дрожащими руками старалась завязать узел, чтобы закрепить ее, а когда Дункан помог ей туже затянуть его, Нейл застонал.

– С тобой все будет хорошо, – успокоила она Нейла, молясь, чтобы это было правдой, и тайком бросила взгляд на Дункана.

Они остались в живых только благодаря его искусству управлять лодкой, его исключительной энергии и силе воли.

– Он все еще никак не согреется, – заметила она, когда, положив голову Нейла себе на колени, вытирала ему с лица кровь и рвоту.

Принеся одеяло и заботливо укрыв Нейла, Дункан сделал знак Сару, и волкодав лег рядом.

– Пес поможет Нейлу не мерзнуть.

– Ты был похож на самого Кучулайна, когда тащил меня на той веревке, – слабой улыбкой улыбнулся Дункану Нейл, открыв глаза.

– Лежи спокойно и отдыхай, – мягко сказал Дункан, словно укладывал спать маленького ребенка, и приглаживал ему назад мокрые волосы, пока Нейл снова не закрыл глаза.

Нейл очень удачно сравнил Дункана с мифическим кельтским воином, о котором сложены легенды. И когда ей было семнадцать, именно мощная фигура Дункана и его непоколебимая воля привлекли к нему Мойру и взбудоражили ей кровь.

Но покорила ее сердце нежность Дункана.

Одной рукой Дункан вычерпывал из лодки воду, а другой в это время, как мог, правил поломанным рулем. Маленькая галера, лучшая из всех судов, которыми ему довелось управлять, удерживалась на плаву проклятиями и молитвами. К счастью, теперь море успокоилось, однако если они встретятся еще с одним шквалом, то, Дункан боялся, галера развалится на куски.

А они были к этому совсем близко. Господи, помоги ему. Дункан глубоко вздохнул. Он чуть не потерял брата Йена, и Нейлу до сих пор еще грозила опасность: рана на бедре оказалась глубокой, и юноша потерял много крови.

Нейл стонал во сне, и Мойра от него не отходила. Ее брови были тревожно нахмурены, а на красивом лице отражалось страдание; опухоль немного спала, но синяки будут заметны еще долго.

– Мы угнали эту маленькую галеру у Шэгги Маклейна, когда бежали из его темницы, – заговорил Дункан, пытаясь отвлечь ее мысли от Нейла и от опасной ситуации, в которой они все оказались. – Между нами четырьмя был долгий спор о том, у кого больше прав на нее.

– Как ты попал в темницу к Шэгги?

– Мы покинули Францию, как только узнали о кровавой битве с англичанами при Флоддене. – Вспоминая о том времени, Дункан устремил взгляд вдаль к горизонту. – Мы не знали ни о том, что твои отец и брат Рагнелл погибли, ни о том, что твой дядя Хью Даб захватил замок Данскейт и провозгласил себя новым предводителем клана.

– Я сама узнала об этом тоже гораздо позже.

– Хью боялся, что, если Коннор вернется, клан изберет предводителем твоего брата, – продолжал Дункан. – Хью знал, что по пути домой нам придется плыть мимо крепости Маклейна, и попросил Шэгги выследить нас и позаботиться, чтобы мы никогда не добрались до Ская.

– Мой дядя хотел, чтобы Коннор погиб?

– И сейчас хочет. – Во время разговора Дункан продолжал вычерпывать воду, но она просачивалась сквозь трещины так же быстро, как он выплескивал ее за борт. – Нам удалось изгнать Хью из Данскейта, и Коннор стал предводителем. Но Хью все еще опасен, он уже не раз пытался убить Коннора и будет пытаться снова.

– Я уверена, что клан не изберет Хью предводителем, если он убьет Коннора.

– У людей не будет другого выбора, – пожал плечами Дункан. – Клан последует традициям и изберет того, в ком течет кровь предводителей. Если Коннор будет мертв, то останутся только Хью и другой твой несчастный двоюродный дядя.

– И мой сын, – напомнила Мойра.

– Да.

В наступившей тишине Мойра некоторое время почесывала волкодаву уши, а потом произнесла дрожащими губами:

– Рагнелл любит эту собаку, но Шон заставил его расстаться с ней.

Это объясняло, почему пес такой тощий.

– Сар слишком большая собака для маленького мальчика. – Дункан перевел взгляд на море и как бы между прочим спросил: – А сколько лет твоему сыну?

– Пять, – ответила Мойра. – Рагнеллу пять лет.

Мойра солгала инстинктивно, чтобы защитить сына, но не жалела об этом – Дункан не заслуживал правды. Живя с Шоном, Рагнелл тосковал по мужчине, который мог бы служить ему примером, и, несомненно, полюбил бы этого огромного мужчину, обладавшего внутренней силой и владевшего боевыми искусствами легендарных воинов.

Но она никогда не даст Дункану возможность обмануть Рагнелла, как он обманул ее.

– Ты сказал, что у вас четверых был спор из-за этой лодки, – решила Мойра сменить тему. – И как она досталась тебе?

– Я заключил с Алексом пари, что он женится не позже чем через шесть месяцев. – Редкая улыбка осветила лицо Дункана. – Он женился через три.

– Ах, несчастная женщина. – Алекс был кузеном Мойры, но врожденным донжуаном.

– Его жена Глинис счастлива, – возразил Дункан. – Алекс любящий муж и отец.

Дома произошло так много перемен, и все их, напомнила себе Мойра, она пропустила из-за Дункана. Она была чрезвычайно благодарна ему за свое спасение, однако ему не пришлось бы ее спасать, если бы семь лет назад он поступил честно. Он бросил ее, когда больше всего был нужен ей.

Глядя на пустое море, Мойра все еще не могла поверить в свое чудесное спасение. Неужели Господь услышал ее молитвы?

Глава 13

Дункан подавлял ее своей добротой и самопожертвованием, и Мойре отчаянно хотелось поскорее выбраться из этой проклятой протекающей лодки. Отдав ей половину оставшегося у них вяленого мяса и размокших овсяных лепешек, он убрал остальное до того времени, когда проснется Нейл.

– Ты не собираешься что-нибудь поесть?

– Я не голоден, – ответил Дункан. – Приходилось и гораздо дольше обходиться без еды, так что я привык.

– Ты обманщик. Твой желудок со вчерашнего дня ворчит, как медведь.

– Я не сказал, что не голоден, – слегка усмехнулся он.

Этот мужчина считал себя неуязвимым, и это невероятно раздражало Мойру. Она поделилась мясом с Саром, надеясь вызвать у Дункана возмущение, но он, очевидно, не завидовал уделу собаки.

Просунув руку Нейлу под плечи, он осторожно приподнял его и поднес ему к губам оставшийся эль. Нейл горел в лихорадке, и Мойра подозревала, что тревога за него была отчасти причиной того, что она злилась на Дункана.

– Хорошо, что мы приближаемся к суше, – сказал Дункан. – Необходимо, чтобы ему оказали помощь.

Когда Мойра, вскочив на ноги, увидела вдали землю, у нее быстрее забилось сердце. Все семь лет она ждала, чтобы снова увидеть родной дом.

– Это Скай? Он выглядит не таким, как я его помню.

– Шторм отнес нас на несколько миль от курса, – объяснил Дункан. – Это Скай, но мы направляемся к той стороне острова, которой владеет Маклауд.

– Мой сын у Маклаудов.

– Если мы окажемся заложниками, это не поможет вернуть твоего сына домой в Данскейт, – отозвался Дункан.

Но, быть может, она смогла бы остаться с сыном, хотя Мойра не знала, находится ли Рагнелл у Маклаудов здесь, на Скае, или в их крепости на острове Харрис.

– Видишь ту маленькую бухту? – указал Дункан на берег. – Она принадлежит Маккриммонам. Глава Маклаудов отдал ее им в награду за традиционную службу волынщиками в его клане. Именно там я постараюсь пристать.

– А Маккриммоны не отправят нас к Маклаудам?

– Надеюсь, нет, потому что я, можно сказать, их родственник. Мать моей матери была из клана Маккриммонов.

Почему она этого не знала, подумала Мойра, и чего еще не знает о нем?

– Но все равно давай не будем искушать их признанием, что ты единственная сестра предводителя Макдоналдов.

Хотя Коннора, очевидно, не волновало, что с ней случилось.

Пощупав тыльной стороной пальцев лоб Нейла, Дункан, пользуясь вместо сломанного руля веслом, направил лодку к бухте Маккриммонов. Одновременно он успевал следить за парусом и одной рукой вычерпывать воду – он что, считал ее совсем ни на что не годной?

– Позволь этим займусь я. – Мойра выхватила у него черпак.

Тогда Дункан взял большую деревянную миску, плававшую в воде на дне, и принялся работать ею. Земля была дальше, чем они думали, и, казалось, они черпали воду уже несколько часов, а когда наконец вошли в маленький залив, Мойра, несмотря на холодный зимний туман, была вся в поту.

– По-моему, твоя родня не очень дружелюбна, – заметила Мойра, увидев собравшуюся на берегу небольшую толпу и среди нее мужчин с обнаженными клинками.

Приведя лодку на мелководье, Дункан прыгнул через борт, и пока он вытаскивал ее на берег, его окружили несколько мужчин с обнаженными мечами, а стоявшие на берегу женщины и дети наблюдали за ним из-за спин мужчин.

– Я правнук Дункана Маккриммона, – представился Дункан, – и у меня пострадавший, которому срочно нужен целитель.

Не дожидаясь разрешения, Дункан поднял из лодки обмякшее тело Нейла, а молодая светловолосая женщина, протолкнувшись через группу мужчин, внимательно посмотрела вниз на юношу.

– Он в плохом состоянии, – заключила она и обратилась к одному из воинов: – Отнесите его в мой дом.

Наконец-то судьба улыбнулась им, и они нашли целителя. Дункан позволил одному из мужчин Маккриммонов забрать у него Нейла, а сам помог Мойре выбраться из лодки.

– Ты тоже должна пойти в мой дом. – Взяв Мойру за руку, молодая женщина бросила Дункану укоризненный взгляд. – Такому большому парню, как ты, должно быть стыдно.

Боже правый, целительница решила, что это он сотворил такое с лицом Мойры.

– Со мной все хорошо. – Мойра коснулась распухшей челюсти, словно только сейчас вспомнила о своих ушибах. – И это сделал не он.

– Не твой муж? – услышал Дункан слова целительницы, идя позади двух женщин к выстроившимся вдоль берега небольшим домикам. – Хочу узнать эту историю.

Было странно услышать, что целительница приняла его за мужа Мойры, и Дункан впервые осознал, что Мойра теперь свободна. Но надеяться глупо, у него нет оснований верить, что на этот раз Мойра останется с ним, или, если останется, что он сможет удержать ее. И все же, несмотря на несчастья, постоянно преследовавшие их с тех пор, как они снова встретились, в первый раз за семь лет в груди у Дункана вспыхнула надежда.

Прижимая к глазу отвратительно пахнущий компресс, Мойра присела на край кровати и свободной рукой пощупала Нейлу лоб. Слава Богу, лихорадка спала, и, несмотря на всю суматоху в маленьком доме, Нейл крепко спал. Дункану пришлось держать Нейла, пока целительница чистила и зашивала ему рану на бедре, и эта процедура окончательно лишила юношу сил.

– Откуда нам знать, что ты тот, за кого себя выдаешь? – обратился к Дункану один из мужчин.

– Моя мать дала мне вот это. – Вытащив из-под рубашки свирель с семью отверстиями, которую всегда носил на шее на кожаном шнурке, Дункан показал ее собравшимся. – Она сказала мне, что свирель принадлежала ее деду, – тому, в честь которого меня назвали.

К Дункану, шаркая, подошла старая женщина с растрепанными белыми волосами и, поднеся свирель к самому носу, рассматривала ее, а когда повернула ее в руке, Мойра вспомнила, что на обратной стороне свирели был вырезан чертополох, символ Шотландии.

– Это свирель старого Дункана, но ты мог украсть ее. – Запрокинув голову, старая женщина рассматривала Дункана так же пристально, как перед этим изучала свирель. – Если ты его внук, то не унаследовал его фигуру.

– Ты умеешь играть на этой маленькой свирели? – спросил красивый мужчина с седыми волосами после того, как Маккриммоны немного пошептались между собой.

Сев на табурет, который оказался для него слишком мал, Дункан положил пальцы на дырочки свирели и заиграл. Его музыка была неразрывно связана с воспоминаниями Мойры о том лете, когда они занимались любовью, и первая же мелодия вернула ее в то беззаботное время.

– Да, в нем, несомненно, есть кровь Маккриммонов, – объявил седой мужчина, когда Дункан доиграл песню. – Ты должен научиться играть на волынке.

– Я немного играю на волынке, правда, не так хорошо, как на арфе.

– Он просто хвастается. – Старуха сделала знак подростку в углу. – Принеси арфу Кейтлин, и посмотрим, на что способен этот большой парень.

Дункан коснулся струн, и звуки музыки вызвали у Мойры представление о нежных крыльях фей и полях у дома, в разгар лета покрытых цветами. Закрыв глаза, она отдалась музыке, уводившей ее назад, в то время, когда она была юной девушкой и не заботилась ни о чем, кроме того, какое надеть платье.

– Кто научил тебя играть? – спросил тот же мужчина, когда Дункан закончил мелодию.

– Игре на волынке меня научил один из Макартуров, – ответил Дункан, назвав еще одну хорошо известную семью волынщиков. – Моя мать немного играла на арфе, а остальное я постиг сам.

– Я хорошо помню твою мать, – сказал мужчина. – Она была красивая, изящная женщина, но не обладала настоящим талантом.

– А вот у сына есть талант, – заговорила стоявшая рядом с Мойрой полная женщина и, поведя бровями, подтолкнула Мойру локтем в бок. – У мужчин Маккриммонов музыка в душе и колдовство в пальцах.

Мойра это помнила, и память погубила ее брак.

– Жаль, что мать не послала тебя к нам, – сказал тот же мужчина.

– Я рожден быть воином, а не волынщиком, – возразил ему Дункан.

– Да, шотландцы – люди воинственные. – Мужчина махнул рукой и ухмыльнулся. – Если бы ты как следует упражнялся, то смог бы стать таким же знаменитым волынщиком, как я. Между прочим, меня зовут Уиллем. Я отец Кейтлин.

– Я немного знаю о тебе и, надеюсь, до нашего отъезда буду иметь удовольствие услышать, как ты играешь.

– Твоего друга нельзя никуда везти еще несколько дней, – прервала их разговор целительница. – А теперь, если вы все удовлетворили свое любопытство, позвольте мне спокойно заняться этим несчастным пострадавшим человеком.

Дункан ожидал, что будет спать со скотом в каком-нибудь доме, но одна из женщин повела его и Мойру к домику, последнему в небольшом ряду.

– Мы держим этот дом для приезжих волынщиков, – объяснила женщина, открывая им дверь. – Для совершенствования своего искусства сюда съезжаются волынщики со всей Шотландии, но сейчас никого из них здесь нет. – Открыв дверь и торопливо войдя в крошечное помещение, женщина зажгла лампу на столе и налила в таз для умывания воду из кувшина, который принесла с собой. – У очага вы найдете торфяной уголь, а на кровати теплые одеяла.

Кровать была только одна, и Дункан сказал себе, что в ней не произойдет ничего интересного, – ведь Мойра была вдовой всего три дня.

Но его петушок не прислушивался к доводам рассудка. Дункан смотрел на постель и едва сдерживал дрожь после семи лет подавляемого желания. От сознания, что тело Мойры совсем близко, он ощущал себя так, как будто его кололи иголками, а когда он коснулся локтем ее локтя, его пронзило словно молнией в шторм, сквозь который они плыли.

– Кейтлин велела дать тебе эту мазь. – Женщина протянула Мойре баночку.

– Спасибо, – поблагодарила Мойра, и женщина ушла.

Дункан услышал, как закрылась дверь, и он остался наедине с Мойрой.

Глава 14

Окинув взглядом крохотную комнату, Мойра увидела только одну кровать. А Дункан смотрел на Мойру так, словно умирал от жажды, а она была последней каплей воды на всем белом свете. Если когда-нибудь существовал мужчина, способный ее соблазнить, то это был Дункан Макдоналд.

– Мойра. – Он произнес ее имя так, как будто она – это все, чего он хотел в этом мире.

Но она стала осторожной, ибо раньше уже ступала на эту опасную дорожку.

– Здесь есть лестница на сеновал, – указала Мойра на лестницу и повернулась к нему спиной.

Прислушиваясь, как Дункан взбирается по лестнице, она заставила себя вспомнить, как стояла на стене Данскейта в пышном свадебном наряде, продолжая цепляться за надежду, как глупая доверчивая девушка, которой и была тогда.

– Как он мог так поступить со мной? – жаловалась тогда Мойра своей служанке Роне, которая была ее доверенной подругой с самого начала встреч Мойры с Дунканом. – Как он мог уехать от меня?

– Этот сын ирландского предводителя красивый мужчина и будет тебе прекрасным мужем, – похлопала ее по руке Рона и, взглянув поверх плеча Мойры, сделала большие глаза. – Идет твой отец. Я буду ждать тебя в зале.

Мойра повернулась к отцу, а Рона, коротко кивнув, торопливо прошла мимо него.

– Что ты здесь делаешь? – заговорил отец. – Все ждут тебя.

– Папа! – Она обняла его руками за талию.

– Ну, будет, будет. – Отец откинул назад ей волосы. – В чем дело?

– Он не пришел, – шепнула она, прильнув к его груди.

– Что, ты все еще страдаешь по этому нечестивцу Дункану?

После отъезда Дункана Мойра проплакала три дня, прежде чем рассказала отцу, что влюблена в Дункана. Она никогда не видела отца таким разъяренным, как тогда, когда призналась ему, что отдала Дункану свою невинность и ни за кого другого не выйдет замуж. Но это было до того, как она узнала, что носит ребенка. Когда она сообщила отцу о своей беременности, он поспешно устроил ее брак с мужчиной, который иногда бывал у них в гостях и у которого была подходящая родословная.

– Я думала, Дункан вернется ко мне, – подавленно сказала она.

– Теперь ты видишь, что он недостоин тебя. Тебе нужен другой муж.

– Папа, мне нужен только Дункан. – Мойра уткнулась отцу в рубашку, но он, отодвинув ее от себя, вытер ей со щек слезы.

– Говорю тебе, у Дункана сомнительное происхождение.

– Ты этого не знаешь, папа. И мне совершенно все равно, кто его отец.

– И напрасно. Кровь скажется. – Взяв ее лицо в большие грубые ладони, он заглянул дочери в глаза. – Я не говорил тебе, щадя твои чувства, но я предоставил Дункану выбор: отправиться с остальными во Францию или остаться. Он выбрал Францию.

Отбросив болезненные воспоминания, Мойра сняла платье, чтобы вымыться, воспользовавшись водой, которую любезно принесла для них женщина. Она осторожно промыла порезы и ссадины на теле, которых не видела целительница, и на сгибе локтей обнаружила кровь, хотя в том штормовом море насквозь промокла.

Закрыв лицо мокрыми руками, Мойра опустилась на пол и заплакала. Она не раскаивалась в том, что убила Шона, но воспоминания все еще приводили ее в ужас. И она оплакивала все те годы, когда пыталась ублажать его, всегда вынужденная быть осторожной и сдержанной. А теперь появился Дункан и принес с собой совсем другие воспоминания. А еще был Нейл, о котором нужно было заботиться. И что тяжелее всего, она скучала по сыну.

Мойра была не из тех, кто любит жалеть себя, но она просто ужасно устала быть сильной. Такое в жизни тоже бывает.

Дункан лежал, уставившись в тростниковую крышу у себя над головой, и с напряжением во всем теле прислушивался к тихому плеску воды, раздававшемуся каждый раз, когда Мойра отжимала полотенце в таз. Пока она мылась, он мучил себя, представляя, как она, держа влажное полотенце длинными изящными пальцами, проводит им по горлу и вниз по груди.

Но его эротические мысли прервал другой звук, похожий на мяуканье котенка – Мойра плачет?

Ох! Дункан, усевшись, ударился головой о деревянную балку. Крыша была такой низкой, что ему пришлось на четвереньках ползти к проему, где находилась лестница. Взглянув вниз, он увидел, что Мойра сидит на полу, ее руки лежат на коленях, а плечи вздрагивают.

Пока он спускался, она не взглянула вверх, а когда он сел рядом и обнял ее, прильнула к нему. Мойра была в одной сорочке, и у Дункана бешено забилось сердце, а грудь сдавило так, что ему стало трудно дышать.

– Шш-ш. Теперь все будет хорошо, – постарался успокоить он Мойру, когда она разрыдалась. Слова редко чему-либо помогали, но Дункан все же решил попробовать: – Если ты тревожишься о Нейле, то он крепкий парень, и нужна не такая рана, чтобы убить Макдоналда.

А о ее мертвом муже он не мог сказать ничего, кроме хорошо известной поговорки.

Поцеловав Мойру в макушку, Дункан вдохнул запах ее волос, и воспоминания о том, как он целует ее кремовую кожу, затопили его сознание. Понимая, что не имеет права воспользоваться ее страданием, он не смог удержаться, чтобы не дотронуться до нее, и дрожащими пальцами погладил ее блестящие черные локоны.

Мойра спрятала лицо у него на груди, и сквозь рубашку жар ее дыхания обжег ему кожу. Дункан никогда не думал, что будет снова обнимать ее, и велел себе быть довольным и этим. Но ощущение ее у себя в объятиях вызвало у него желание касаться ее так же, как тем давно прошедшим летом. Ему хотелось поцеловать каждый дюйм ее кожи и тысячу раз сделать ее своей.

Когда Мойра, откинув голову, взглянула на него своими темно-синими глазами, Дункан положил руку ей на щеку и поразился нежности ее кожи. Черные как смоль ресницы, обрамлявшие ее глаза, были влажными, и он пальцем поймал слезу, не дав ей упасть.

Синяки на лице у Мойры причиняли ему страдание, и он хотел поцелуями излечить каждый ушиб. Дункан мягко коснулся губами ее лба, и тихий вздох Мойры был подобен ответу на молитвы, которые он возносил последние семь лет. Время словно остановилось, пока он наклонялся все ближе и ближе к ее рту, а потом замер у самых ярко-розовых губ, чтобы дать Мойре возможность сказать «нет».

Он понимал, что поцелуй будет ошибкой и заставит его потом только еще сильнее тосковать по ней.

С замиранием сердца Дункан коснулся губами губ Мойры, и они оказались такими же сладкими, как в его воспоминаниях. Она была несчастна, и ей хотелось утешения, поэтому Дункан заставил себя быть нежным; его сердце переполняло сочувствие к Мойре, и он решил, что непременно поможет ей прийти в себя.

Прервав поцелуй, он посмотрел в ее очаровательные глаза и попытался догадаться, о чем она думает, – вероятно, о том, что Дункан Макдоналд самый глупый из всех глупцов, которые любили ее.

Но Мойра, скользнув руками вверх по его груди, сомкнула их у него на затылке и потянула его вниз для другого поцелуя. Когда ее рот расслабился под его губами, у него внутри все сжалось, и, положив руку ей на затылок, он вложил в поцелуй больше страсти.

Дункан надолго отдался безумному бесконечному поцелую, но, когда Мойра застонала, не отрываясь от его губ, и прижалась к нему грудями, слишком долго сдерживаемая страсть захлестнула его ревущим потоком. И этот поток желания снес все преграды, которые Дункан построил за все те годы, что находился вдали от Мойры.

Чтобы быть с этой женщиной, Дункан принял бы тысячу смертей, встретился бы с врагом, сразился бы с самим дьяволом, и ему всегда было бы ее мало.

Проглатывая ее вздохи и всхлипывания, Дункан целовал ее губы, изогнутые черные брови, точеный нос и упрямый подбородок, очень-очень нежно касался губами ее побитой челюсти.

– Мойра, – снова и снова повторял он ее имя. Лизнув языком ее кожу, он двинулся вниз по шее, а потом, уложив Мойру спиной на пол, спрятал лицо у нее между грудей.

«Господи, прошу Тебя, позволь мне еще хотя бы только раз побыть с ней». Дункан так долго ждал и так сильно скучал по ней и, даже прося у Господа всего одного раза, знал, что этого будет совсем недостаточно.

Мойра должна принадлежать ему – сейчас и всегда.

Ее руки у него под рубашкой коснулись его кожи.

Да, да, да. Надежда и отчаянное желание охватили его, и Дункан потянул юбку ее платья. Наконец его рука дотронулась до шелковой кожи ее бедра, и рай оказался совсем близко.

– Нет!

Сквозь стук крови в ушах Дункан с трудом услышал Мойру, но он не мог не почувствовать, как она застыла под ним, и не понять, что она снова плачет.

Господи Иисусе, что он сделал не так?

Он откатился в сторону и попытался притянуть ее к себе на грудь, но она вся сжалась.

– Не трогай меня! Не трогай! – Мойра села и закрыла руками лицо.

Дункан сел рядом с ней, но держал руки опущенными – все-таки он ей не нужен. Понимая, что она страдает и ищет у него утешения, он, тем не менее, позволил глупой надежде вновь поселиться в его сердце.

– Прости, я не должен был… – Дункан оборвал себя.

Хотя он был расстроен, что доставил ей неприятность, Дункан больше не хотел чувствовать себя дураком, – во всяком случае, большим, чем уже был. Встав, он помешал угли в очаге и, поднявшись по лестнице на сеновал, растянулся на соломе. Сквозь тростниковую крышу над головой он слушал свист ветра. Несмотря на отказ Мойры, он все еще до боли хотел ее.

Став взрослым, Дункан еще не встречал человека, способного одолеть его, а эта черноволосая девушка, вдвое меньше его, могла одним бархатным прикосновением вырвать у него сердце.

Мойра обхватила колени и прижала их к груди.

Когда Дункан обнял ее, она впервые за все эти годы ощутила себя в безопасности. Ей следовало на этом остановиться и быть благодарной, но когда она взглянула на Дункана и увидела в его глазах страстное желание, в ней проснулись чувства, которые, как она считала, были зарыты слишком глубоко, чтобы кто-то из мужчин смог разбудить их. И ей захотелось снова испытать эти чувства.

И она позволила это себе – всего на мгновение. Когда Дункан поцеловал ее, к ней вернулось то забытое ощущение, будто ее куда-то уносит, но она все же ощущает каждый дюйм своего тела. Его горящие прикосновения слой за слоем прожигали защитный кокон, который она создала между своей душой и своим телом, чтобы выдержать ту жизнь, которая была у нее последнее время.

Но когда Дункан потянул ее юбки, у нее в сознании возник образ кричащего на нее Шона, у нее сжалось горло, и в душе поднялась паника.

Мойра выдержала жизнь с Шоном и, более того, не позволила ему сломить ее волю и чувство собственного достоинства, она гордилась, что смогла быть достаточно сильной, чтобы оставаться матерью, в которой нуждался ее сын.

Но Шон лишил ее способности радоваться ласкам более достойного мужчины, получать удовольствие. Это была та часть ее, которую ей не удалось сохранить. Чтобы снова испытать те прекрасные, сильные чувства, ей пришлось бы сделать себя открытой для мужчины, а для этого ей пришлось бы поверить ему.

А Мойра не собиралась никогда больше верить мужчине – и тем более Дункану Макдоналду.

Глава 15

Когда утром Дункан и Мойра шли к дому целительницы, напряженность между ними соответствовала плотности окружающего их тумана.

– Как он? – спросил Дункан у целительницы, как только она открыла дверь. Он надеялся, что Нейл скоро поправится, и они как можно быстрее покинут эти места.

– Можешь сам спросить у него. – Она жестом указала в ту сторону, где Нейл лежал в постели, опираясь на подушки.

Дункан был рад убедиться, что Нейл довольно бодр и к нему на лицо снова возвращаются краски. В комнате находилась еще и та старая женщина, которая узнала свирель его прадеда, и Дункан кивком поздоровался с ней.

– Кейтлин такая же хорошая целительница, как старая Тирлаг, только прикосновения у нее намного нежнее, – сообщил Нейл, глядя на молодую женщину телячьими глазами.

Значит, Нейл получал несказанное удовольствие от своей раны.

– Как скоро он будет готов для путешествия? – поинтересовался Дункан.

– Не раньше чем через несколько дней, – ответила Кейтлин.

– К тому времени я починю лодку. – Он направился к выходу. – Я буду на берегу.

– Если вы не возражаете, – Кейтлин указала на свой маленький стол, – я накормлю завтраком тебя и твою жену.

Его жена, как же. Об этом можно только мечтать.

– Спасибо за твою доброту. – Мойра села за стол к старушке.

Дункан был голоден, как обычно, поэтому присоединился к ним и быстро расправился с миской дымящейся овсянки, которую поставила перед ним Кейтлин. Взглянув вверх в надежде получить еще, он встретился взглядом со старой женщиной, которая смотрела на него глазами навыкате, очевидно, забыв о полной ложке овсянки, которую держала в дрожащей руке на полпути ко рту.

– Знаешь, а ведь ты родился здесь, – сказала она.

Он этого не знал. Насколько ему было известно, мать никогда ни единой душе не рассказывала о том, где провела год, когда отсутствовала дома. И, конечно, не говорила ему.

– О, вижу, она хранила свой секрет, – продолжала старушка. – Для женщины это вполне естественно.

– Помню, наш бард рассказывал историю о том, как мать Дункана однажды исчезла с берега с тайным возлюбленным, – с мечтательным выражением в глазах сказала Мойра. – Это была величайшая загадка и история, которую любили слушать в нашем замке долгими зимними вечерами.

– Правдивая история совсем не романтична, – покачала головой старушка.

– Я никогда и не верил ей. – Дункану было неприятно, что эта странная старуха знает о его рождении больше, чем он сам, но еще неприятнее было то, что ему хотелось это узнать. – И что произошло? – выдавил он из себя.

Привстав и потянувшись над столом, старая женщина своей похожей на клешню рукой коснулась его локтя, и Дункан застыл. Он не нуждался в сочувствии старухи, но куда же от нее денешься.

– Я хочу знать только правду, – сказал он.

– Твою мать однажды похитили с берега у замка Данскейт, эта часть истории – правда. Ее увез Маклауд.

– Моя мать убежала с Маклаудом? – О, это было еще хуже, чем он предполагал.

– Она сделала это не по доброй воле. – Старушка помолчала, давая ему время осмыслить услышанное. – Твоя мать была мечтательницей и не замечала галеру, полную воинов Маклаудов, пока они не оказались рядом с ней. В шестнадцать лет твоя мать была редкой красавицей, можешь не сомневаться. И один из людей Маклауда решил забрать ее с собой.

Дункан оперся локтями о стол и закрыл лицо руками. Господи, помоги ему. Его отец был Маклаудом и насильником. Неудивительно, что мать отказывалась говорить ему об отце.

– Как звали этого Маклауда? – спросил Дункан, не поднимая головы.

– Имя дьявола Эрик, – ответила старая женщина. – И он не мертв, если ты так думаешь.

– Он жив? – Дункан резко выпрямился.

– Да, – закивала головой старушка.

Эрик Маклауд. Дункан несколько раз про себя повторил имя своего отца и врага.

– Где мне найти его? – Он собирался убить этого человека.

– Эрик – владелец замка Маклаудов на Троттернише.

Именно того замка, который Маклауды отобрали у клана Дункана. Когда Макдоналды будут отбивать его, Дункан убьет Эрика Маклауда и отомстит за мать. Пощады ему не будет.

– Как получилось, что Дункан родился здесь, среди Маккриммонов? – заинтересовалась Мойра.

– В то время дед его матери, старый Дункан, был волынщиком у предводителя Маклауда. Уверена, ты знаешь, что это очень почетная должность. – Старушка снова опустилась на стул. – Когда старый Дункан узнал, что один из воинов Маклауда неподобающе обошелся с его внучкой, он отправился к кому-то из семьи Маклаудов, и тот приказал Эрику или жениться на ней, или отпустить ее к деду. Негодяй решил отпустить ее, и это, уверена, было для девушки лучше. А Эрика заставили заплатить за то, что он сделал.

Заплатить. Дункан почувствовал поднявшуюся внутри горечь при воспоминании о жалких серебряных монетах, хранившихся у его матери, и теперь понял, почему она иногда смотрела на него с непонятным ему выражением. Хотя Дункан знал, что она его любила, он также понимал, что она чувствует себя с ним неловко. Должно быть, она боялась, что он может стать похожим на своего отца.

Днем Мойра помогала Кейтлин толочь травы и смешивать их для приготовления целительных снадобий.

– Как далеко мы от крепости Маклаудов? – между делом спросила Мойра.

– От замка Данвеган? Отсюда морем совсем близко.

– А пешком?

– О, не знаю. Возможно, понадобится день или даже больше, – ответила Кейтлин. – Идущая вдоль берега тропинка начинается сразу за домом, в котором вы поселились, но я никогда не ходила по ней до самого Данвегана.

Люди, живущие на островах, редко путешествовали пешком, если можно было воспользоваться лодкой.

– А почему ты спрашиваешь? – удивилась Кейтлин.

– Просто хочу быть уверенной, что мы на безопасном расстоянии от логова предводителя Маклауда. – Мойра подмигнула ей. – Понимаешь, я была воспитана на сказках о том, что этот вождь племени поедает маленьких детей.

– Нам рассказывали, что он предпочитает есть детей Макдоналда зажаренными, – рассмеялся Нейл, лежавший позади них на кровати.

Обернувшись, Мойра улыбнулась ему, благодарная за то, что он отвлек внимание Кейтлин. Ее кузен превратился в обаятельного молодого человека, и она была рада снова поближе сойтись с ним.

– Куда это подевались все девушки? – поддразнила его Мойра.

– Все женщины Маккриммонов от двенадцати до восемнадцати лет сегодня уже побывали в моем доме, – откликнулась Кейтлин. – Они и сейчас оставались бы здесь, если бы я не разогнала их перед ужином.

– Мне тоже пора идти, чтобы ты могла спокойно лечь спать, – сказала Мойра. – Если только ты не считаешь, что мне следует остаться, чтобы не было лишних разговоров.

– Пока Нейл не в состоянии ходить, думаю, он не представляет для меня угрозы, – подавив улыбку, ответила Кейтлин.

– Я никогда не стану навязываться девушке, – с таким оскорбленным видом заявил Нейл, что Мойра не рискнула встретиться взглядом с Кейтлин из боязни рассмеяться.

– И кроме того, здесь моя бабушка.

Мойра взглянула на старую женщину, уже несколько часов похрапывавшую в углу на соломенном тюфяке, и на этот раз все же рассмеялась. Она тут же осознала, что не может вспомнить, когда смеялась последний раз, – и обрадовалась. Значит, жизнь продолжается.

Дункан появился в дверях, когда Мойра надевала старую накидку, которую одолжила ей Кейтлин.

– Добрый вечер, – обратился он к Кейтлин и Нейлу, а потом взглянул на Мойру. – Пойдем.

Судя по угрюмому выражению его лица, он все еще думал о том, что рассказала старуха о его отце.

– Ты после завтрака что-нибудь ел? – спросила у него Мойра по дороге к их дому.

– Несколько женщин приносили мне еду, пока я заделывал смолой протечки в лодке.

Некоторые вещи не менялись. Мойра вспомнила, как в Данскейте женщины всегда приносили Дункану еду, надеясь привлечь его внимание.

– Мне очень жаль, что твой отец повел себя недостойно.

– Всегда лучше знать правду. – Дункан бросил ей косой взгляд, который вынудил бы попридержать язык более слабую женщину. Но Мойра решила подбодрить его:

– Знаешь, Дункан, ты совсем не похож на него.

– Хм-м.

Остальную часть короткого расстояния они прошли в молчании, а когда подошли к дому, Дункан заставил ее ждать снаружи, а сам с кинжалом в руке вошел внутрь.

– В этом нет необходимости, – заметила Мойра, вешая одолженную ей накидку на крючок у двери.

– Это обязанность мужчины. – Стоя на коленях у очага спиной к ней, Дункан разжигал огонь.

– Не все мужчины так поступают, – возразила она. – Думаешь, Эрик будет ценить безопасность других выше своей собственной? Шон никогда этого не делал.

Дункан продолжал ворошить угли, поэтому она придвинула табурет ближе к нему. Свет огня придавал теплый красноватый оттенок его густым темно-рыжим волосам, но выражение его лица оставалось холодным.

– Ты – это ты, Дункан Макдоналд, и вина твоего отца – не твоя вина.

– Это понятно, – не глядя на нее, заговорил Дункан. – Но ты пойми: как бы отчаянно я ни старался быть другим и что бы ни делал, в моих жилах течет его кровь. И этого уже не изменить.

Непроизвольно потянувшись вперед, Мойра погладила его пальцами по щеке, ощущая, как под грубой щетиной напрягаются у него мускулы, и не успела отодвинуться, как Дункан, закрыв глаза, накрыл ее руку своей, а потом, повернув голову, запечатлел у нее на ладони поцелуй, от которого у Мойры вверх по руке побежали теплые мурашки.

Затем он заглянул ей в глаза, и в его взгляде горело желание, подобное обжигающему огню, который поглощал воздух в комнате. Совершенно очевидно, что Дункан больше не думал о своем отце.

Как она могла забыть, даже на мгновение, все зло, которое Дункан причинил ей? Он казался таким честным и заслуживающим доверия и все-таки бросил ее. Теперь вот появился снова. И вроде бы все как раньше. Но женщине очень легко принять вожделение мужчины за истинное чувство.

– Меня влечет к тебе, ты хорошо это знаешь, – хриплым голосом и даже как будто угрожающе произнес Дункан. – Мне не нужно твое сострадание, и если ты не будешь осторожна, я по ошибке могу принять его за то, что мне необходимо в данную минуту.

Дункан отчаянно хотел ее, но и Мойре тоже кое-что требовалось от него. У нее внутри шевельнулась тревога. Мойра понимала, что это может дорого обойтись ей, но должна была хотя бы предпринять попытку.

– Отведи меня в замок Данвеган за моим сыном.

– Ты хочешь отправиться в крепость Маклауда? – Дункан отодвинулся от нее. – Нам нельзя этого делать.

– Почему? Нейл, очевидно, уже вне опасности, и ты, безусловно, можешь оставить его здесь, а меня отвести в Данвеган.

– Было бы полным безрассудством Макдоналду со Слита добровольно отправиться в замок Маклауда, – возразил Дункан, повысив голос. – На всех островах нет более мощной крепости, чем Данвеган. И к тому же ты даже не знаешь, там ли твой сын. Он с таким же успехом может быть на острове Харрис.

Но Рагнелл скорее всего в Данвегане, и если существует хотя бы вероятность, что он находится там, Мойра должна прийти к нему.

– Тебе не нужно входить со мной в Данвеган. Просто доведи меня туда, откуда виден замок, и оставь там.

– Оставить тебя там? – с оскорбленным видом повторил он и положил руки Мойре на плечи. – Когда я благополучно доставлю тебя и Нейла домой в Данскейт, я поговорю с Коннором, и мы придумаем, как вернуть тебе твоего сына. А пока что не надо делать резких движений.

Дункан ожидал, что Мойра продолжит спорить, хотя это все равно было бы бесполезно, но она, глядя ему в глаза, потянулась назад и распустила волосы. Их блестящая темная масса рассыпалась у нее по плечам, и запах летних полевых цветов вызвал у Дункана такие яркие воспоминания, что у него едва не подкосились колени.

Дыша все отрывистее, Мойра провела кончиками пальцев по голой коже над вырезом платья и, добравшись до ложбинки между грудей, водила пальцем вокруг небольшого бантика в середине лифа платья. Дункан смутно догадывался, что у него раскрывается рот, но ему не хватало сил закрыть его.

– Я знаю, чего ты хочешь, – гортанным голосом заговорила Мойра и слегка потянула бантик. – И я дам это тебе, если ты отведешь меня к моему сыну.

Кровь прилила к его петушку, и прошло некоторое время, прежде чем затуманенный разум Дункана осознал слова Мойры. И еще больше времени ему понадобилось на то, чтобы постичь, что Мойра предлагает себя не потому, что желает отдаться ему, а потому, что хочет что-то от него.

– Ты предлагаешь сделку? – Дункан не мог этому поверить. – Прежде ты отдавалась мне без всяких условий. Не надо изображать передо мной проститутку. Это возмутительно!

Дункан был так разгневан, что у него все поплыло перед глазами, и он, пулей вылетев из дома, захлопнул за собой дверь.

Как она могла?

Глава 16

Когда Дункан, часа через два вернувшись в дом, поднимался по лестнице на сеновал, Мойра сделала вид, что спит. Дождавшись, чтобы наверху стихли все звуки, она выбралась из постели и надела туфли. К этому моменту она уже была полностью одета и, быстро взяв с крючка накидку, осторожно открыла дверь.

Лежавший перед теплым очагом Сар поднял голову и по ее знаку встал и потрусил вперед. Закрыв за собой дверь, Мойра остановилась и прислушалась. Все было тихо, и она, выдохнув сдерживаемый воздух, отправилась в путь.

Всходившая на ночном небе луна, проглядывая между облаками, давала достаточно света, чтобы Мойра не сбилась с тропинки. Свист ветра на вершинах холмов и шум прибоя внизу у берега казались более громкими, в кустах вдоль тропинки шныряли какие-то животные, и Мойра была рада, что ее сопровождает Сар.

Путешествовать ночью было жутко, но Мойра твердо решила оказаться как можно дальше от дома к тому времени, когда Дункан проснется утром, чтобы он не смог догнать ее до того, как она доберется до Данвегана.

Мойра могла бы поспорить, что она единственная на всех островах девушка, которая не умеет управлять этой дурацкой лодкой. Если бы она это умела, то могла бы «позаимствовать» у Маккриммонов одно из их плавательных средств и, не тратя лишнего времени, добраться до Данвегана. Как могли отец и братья оставить ее ни к чему не подготовленной?

И она еще раз с горечью вспомнила свое нежное воспитание. Если у нее когда-нибудь будет дочь, Мойра позаботится, чтобы та знала, как убить кинжалом мужчину и как самой управлять лодкой. В конечном счете девушка не должна рассчитывать ни на кого, кроме самой себя.

– С меня хватит ждать, пока мужчины помогут мне, – вслух произнесла Мойра, и Сар тревожно оглянулся на нее.

В изящных туфлях, подходивших к ее теперь изорванному платью и до сих пор остававшихся на ней, ноги у Мойры адски болели, и вдобавок к этому она замерзала, а Сар бежал впереди нее, вовсе не чувствуя холода.

К тому времени когда небо начало приобретать слабый сероватый оттенок, предвещавший близкий рассвет, Мойра смертельно устала, ее туфли и подол платья были сплошь покрыты грязью, и ей казалось, что она находится в пути уже много часов. Внезапно ее нога угодила в яму, и, падая в грязь на четвереньки, Мойра услышала, как рвется ее платье. Оно и до этого уже было все изорвано, так что она окажется полуголой к тому времени, когда доберется до Данвегана. Но по крайней мере ее заметят.

Сар бродил вокруг нее, пока Мойра не выбралась на сухое место.

– Пора отдохнуть и позавтракать, что скажешь? – Мойра нашла камень, на который можно сесть, и дала Сару половину овсяных лепешек и сушеной рыбы, которые кто-то из женщин оставил в доме для Дункана, – этому мужчине будет нетрудно получить еще.

– Ты тоже скучаешь по Рагнеллу, правда? – Она потрепала Сару уши. – Что ж, мы не сможем скорее увидеть его, если будем долго засиживаться.

По дороге они пили из маленьких ручейков и водопадов, которые после зимних дождей повсеместно сбегали с холмов.

Мойра с трудом поднялась по тропинке вслед за Саром по крутому склону холма, но на вершине, где дорожка сузилась и пошла по краю глубокого ущелья, Сар внезапно остановился.

– Ты же большой мальчик, – с укоризной заметила псу Мойра. – Ладно, я пойду первой.

Но Сар гавкнул и схватил ее зубами за юбку.

– Прекрати! Ты такой же, как Дункан. Если не хочешь идти со мной в Данвеган, можешь вернуться назад. Я не обижусь.

Неожиданно ее нога потеряла опору, и Мойра стремительно понеслась вниз в ущелье, скользя сквозь кустарник и раскинув руки в попытке за что-нибудь ухватиться. Под ней трещали ветки, ее тело, переворачиваясь, подпрыгивая и ударяясь о землю, катилось вниз по склону, как сорвавшийся камень.

– Хью Макдоналд может оказаться полезным для нас, – высказался Эрик, пристально наблюдая за реакцией своего предводителя.

– Я не доверяю человеку, который предает собственный клан. – Взгляд Аластера Маклауда сделался еще мрачнее. – Он фактически оскорбил меня, предложив отдать ему сына Шона Маккуиллана, хотя знал, что я уже согласился воспитывать парня.

– Мальчик – наследник предводителя Макдоналдов… – рискнул напомнить Эрик.

– Но он под моей защитой, – оборвал его предводитель.

Эрик испугался, что зашел слишком далеко. Его предводитель, будучи беспощадным в бою, проявлял неестественную мягкость, когда дело касалось женщин и детей. Прежде Эрик уже пострадал от этой слабости главы своего клана.

– В любом случае парень недолго будет наследником Макдоналда, – сказал предводитель. – Коннор Макдоналд молодой человек и вскоре обзаведется собственными сыновьями.

– Если не умрет. – Эрик сделал паузу. – Если бы их предводителем был Хью, мы имели бы хорошую возможность полностью прогнать Макдоналдов со Ская.

– Совершенно верно. – Предводитель постукивал пальцами по подлокотнику украшенного тонкой резьбой кресла. – Но если Хью до сих пор не преуспел в убийстве своего племянника, вряд ли ему это вообще удастся.

Эрик подождал, пока его предводитель делал большой глоток из кубка.

– Как говорит Хью, у Коннора есть три воина, которые являются его ближайшими соратниками еще со времен их юности. По словам Хью, никто не может приблизиться к Коннору, не убив сначала этих троих.

А еще Хью сказал, что эти четверо вернувшихся из Франции были готовы умереть даже за самых обыкновенных членов своего клана, но вряд ли можно этому верить.

– Что еще тебе известно о них? – Подперев подбородок руками, Аластер Маклауд впился в Эрика взглядом ледяных голубых глаз.

– Они так долго упражнялись в военном искусстве и сражались вместе, что способны читать мысли друг друга. Сражаться против этих четырех – все равно что вести бой против двух десятков воинов.

– Я слышал то же самое, – подтвердил предводитель.

– Двое – кузены Коннора, их матери были сестрами.

– Сестры Кланраналд в свое время были известными красавицами, – кивнул вождь.

– Один кузен владеет замком Нок, а другому принадлежит замок Данфейлиг на острове Северный Уист, так что они больше не состоят в личной охране Коннора. Однако в случае битвы оба примут участие в сражении.

– А что скажешь о третьем мужчине? – Предводитель выгнул одну лохматую бровь.

– Он начальник личной охраны Коннора и самый опасный воин из всех четырех. Хью говорит, этого мужчину еще никто не побеждал, но он, вероятно, лжет.

Предводитель уставился в огонь, предоставив Эрику гадать, какое направление приняли размышления вождя.

– Это хорошо, что ты не спускаешь глаз с Хью Даба, – наконец заговорил глава клана. – Мне не нравится, как быстро он проведал, что этот парень Маккуиллан был здесь. Выясни, откуда ему известны дела Маклауда.

– Выясню. – Эрик сам сообщил об этом Хью, но будет нетрудно найти кого-нибудь другого, на кого можно будет свалить вину.

Глава 17

Когда Дункан проснулся, он все еще был зол, поэтому даже порадовался, что Мойра уже ушла в дом целительницы. Отправляясь узнать, как чувствует себя Нейл, Дункан приготовился к встрече с Мойрой.

Нагнув голову, он переступил через порог и увидел Нейла на кровати в окружении полудюжины хихикающих молоденьких девушек.

– Вижу, о тебе хорошо заботятся, – заметил Дункан.

– Да, – широко улыбнулся Нейл, – я почти в порядке.

– Отлично, тогда мы скоро отправимся в путь. А где Мойра? – обратился Дункан к Кейтлин.

– Сегодня я ее еще не видела, – покачала головой Кейтлин.

Дункана охватила тревога. Куда могла пойти Мойра? Он уже собрался отправиться искать ее, но, положив руку на щеколду, замер.

– Есть здесь поблизости пешеходная тропа?

– Да, – ответила Кейтлин. – Тропинка начинается сразу за домом, в котором вы поселились. Мойра вчера спрашивала об этом.

Боже, помоги ему, Мойра одна отправилась за своим сыном. Но ведь это такая нелепость!

Женщина так же непредсказуема и опасна для самой себя, как всегда. Как начальник охраны предводителя клана Дункан привык, чтобы с его мнением считались и его распоряжениям подчинялись. Он сказал Мойре, что идти в Данвеган – чистое безрассудство, но разве она слушала? Нет, она делала только то, что ей хотелось, не задумываясь о последствиях.

– Нейл, я иду за Мойрой. Эта дурочка одна отправилась в Данвеган.

– Что?! – Нейл вздрогнул, свесив ноги с кровати. – Я пойду с…

– Ты останешься здесь в этой постели. – Дункан вытянул в его сторону палец. – Ты снова можешь разбередить рану, а это никому не нужно.

Эта пара доставляла Дункану больше хлопот, чем Хью Макдоналд со своими бандитами.

Что-то жесткое и мокрое терлось о лицо Мойры. Открыв глаза, она обнаружила, что черный нос Сара находится в дюйме над ее носом, а его язык покрывает половину ее лица.

– Уйди! – Мойра попыталась сесть, но, пошевелившись, почувствовала такую боль, словно по ней прошлось стадо коров. – Перестань лизать меня, – шлепнула она собаку.

Положив голову на лапы рядом с ухом Мойры, Сар продолжал жалобно скулить, пока этот звук не вывел ее из терпения и она не заставила себя сесть. Выплюнув изо рта кусочки земли и листьев, Мойра взглянула вверх на холм – или утес, – с которого свалилась: он был таким крутым, что ей даже не была видна дорожка наверху.

– У нас небольшая неприятность, – сказала она Сару, хотя была исцарапана с головы до ног и только чудом не сломала себе шею.

Сар продолжал тыкаться носом ей в лицо, пока она не нашла в себе силы подняться на ноги. Мойра чувствовала себя окоченевшей, словно долго пролежала на холодной земле, и, вероятно, так и было.

Волкодав перестал скулить, но ходил перед ней взад-вперед и рычал. «Что теперь не нравится Сару?» – удивилась Мойра. Собачья душа тоже непредсказуема.

И тут она услышала его протяжный пронзительный вой, от которого у нее по спине пробежала дрожь ужаса. Этот звук нельзя было спутать ни с каким другим, потому что ничего похожего на него не существовало, – это волк. Чувствуя, как у нее отчаянно стучит сердце, Мойра взяла в руку палку, и как бы в ответ со стороны холма донесся вой двух волков – они были совсем близко.

Уже час Дункан бежал по тропинке, не сбавляя скорость, даже чтобы попить из фляжки, и прикидывая, как далеко впереди могла оказаться Мойра. Одновременно он продолжал ругать себя за то, что не услышал, как она вышла из дома, – не в его привычках было так расслабляться.

Вспомнив об изящных туфлях Мойры, он решил, что в них она по крайней мере не сможет быстро двигаться и он вскоре ее догонит.

На вершине холма тропинка перед ним оказалась смытой оползнем из-за дождей, и Дункан, остановившись и осматривая холм в поисках другого пути, сквозь шум своего дыхания услышал лай собаки – слава Богу, он их нашел. Дункан замер и прислушался – лай доносился из зарослей деревьев внизу ущелья.

Что же произошло? Мойра и собака, должно быть, попали в оползень.

Но когда он услышал лай и зловещий вой волков, перекликающихся друг с другом, у Дункана застыла кровь.

Оставив тропинку, он пополз по склону холма к обвалу. Судя по равномерному лаю Сара, волки еще не напали – во всяком случае, Дункан хотел в это верить. Он не допускал мысли, что Мойра уже может быть мертва после падения.

– Мойра! – Оказавшись на дне оползня, Дункан побежал, перепрыгивая через поваленные деревья и скатившиеся камни и продираясь сквозь кусты.

Внезапно лай Сара сделался злобным и отчаянным, и Дункан, сняв со спины меч, двинулся вперед еще быстрее. Сквозь деревья он увидел, что пес сражается с волком. Оба животных, стоя на задних лапах, сошлись в смертельной схватке, стараясь вцепиться друг другу в горло.

Позади них Дункан мельком заметил кроваво-красное платье Мойры и, уголком глаза уловив движение, повернулся – к Мойре сквозь деревья крались четыре волка.

Мойра не видела волка, пока он не подпрыгнул в воздух, нацелившись на горло Сара. Закричав, она сжала палку, готовясь нанести удар и защитить собаку. Но прежде чем челюсти волка успели коснуться горла Сара, пес набросился на врага с яростью, которая искренне удивила Мойру. Этот рычащий и оскалившийся зверь был совсем не похож на большую ласковую собак у, которую она знала.

Животные сражались, танцуя на задних лапах и с остервенением кусая друг друга, а затем, сделав стремительный бросок, Сар вонзил зубы волку в шею и мотал головой из стороны в сторону, пока тело волка не обмякло. Наблюдая эту картину, Мойра почувствовала тошноту, но потом расслабилась, радуясь, что схватка окончена и что ни она, ни Сар не пострадали.

Однако затем она заметила две блестящие серые фигуры, пробирающиеся среди деревьев, и, когда один из волков повернул голову и остановил на ней заинтересованный взгляд своих желтых глаз, у Мойры похолодела кровь. Но в следующее мгновение, рыча и оскалив зубы, перед ней стал Сар. На него напали сразу два волка, и пока Сар сражался с одним, другой старался укусить его сзади за ногу.

Мойра вскрикнула от страха и, обернувшись, обнаружила в зарослях еще пару темных блестящих фигур. Два появившихся волка наблюдали и выжидали, пока Сар сражался за свою жизнь.

«Иисус, Мария и Иосиф, защитите нас», – взмолилась Мойра.

Воздух наполнился воем, и Дункан, держа наготове меч, бросился через заросли. Он плашмя ударил одного, потом второго волка, набросившихся на Сара, и они обратились к Дункану, клацая зубами и кидаясь на него между его взмахами мечом. Один из них прыгнул, и его зубы оказались всего в дюйме от того, чтобы вонзиться Дункану в руку, но Дункан с быстротой молнии остановил его ударом меча плашмя.

Оба волка один за другим отказались от борьбы и убежали искать более легкую добычу, и, когда Мойра, обернувшись, взглянула туда, где дожидались еще два волка, их темные фигуры уже скользили между деревьями, как тюлени в воде. Кажется, пронесло.

Мойра бросилась Дункану в объятия, и он крепко сжал ее. У него сердце чуть не остановилось в груди, когда он представил себе, насколько близко был к тому, чтобы увидеть, как ее разрывают прямо у него на глазах.

– Ты в порядке? – спросил он.

Когда Мойра кивнула, он поднял ее и свистнул Сару.

Дункан торопился унести Мойру из леса, пока волки не решили вернуться, и был рад видеть, что пес бежит впереди целый и невредимый.

– Теперь я могу идти, – объявила Мойра, когда они выбрались из ущелья и Дункан понес ее по заросшему травой склону холма.

– Я видел утес, с которого ты упала, и не позволю тебе идти, пока тщательно не осмотрю тебя.

Когда Дункан решил, что они отошли на безопасное расстояние, он расстегнул накидку, расстелил ее на земле, опустил на нее Мойру и стал рядом на одно колено, а Сар примостился возле нее с другой стороны.

Пес выиграл свою битву без единой царапины, Мойра же выглядела ужасно: из-за грязи Дункан с трудом мог разглядеть синяки у нее на лице, а из ее волос торчали ветки.

– Со мной все хорошо. У меня не больше пары царапин.

Дункан фыркнул.

– Что такого смешного ты нашел в этом? – обиделась Мойра.

– Просто в этот момент ты нисколько не похожа на принцессу.

– Я знаю, что вы, мальчишки, обычно так меня называли. – Наклонившись вперед, Мойра смотрела на него, а Дункан, подавив улыбку, ощупывал руками ее лодыжки.

– Ты что делаешь? – Она шлепнула его по рукам, когда он двинулся вверх по ее ногам.

– Проверяю, чтобы удостовериться, что у тебя ничего не сломано.

– Но это так и есть. – Желая проверить догадку, Мойра стала подниматься, но у нее перехватило дыхание: – Ах!

– Если больно, я понесу тебя, – предложил Дункан, помогая ей встать на ноги. – Нам лучше всего вернуться.

– Спасибо, что пришел мне на помощь, но я пойду в Данвеган.

Его терпение кончилось, и, не дав ей сделать ни шагу, Дункан схватил Мойру за локоть.

– Неужели у тебя вообще отсутствует разум? Нужно благодарить Бога, что ты еще не убила себя.

– Я просила тебя пойти со мной, и не моя вина, что ты отказался.

– Нельзя делать все, что захочется, как только что-то взбредет тебе в голову. Коннору меньше всего нужно, чтобы его самый близкий родственник оказался в руках его злейшего врага. Ты понимаешь, к чему это может привести?

– Понимаю. – В глазах у Мойры вспыхнул огонь. – Маклауды узнают то, что я уже знаю, – что Коннору наплевать, что происходит со мной.

– Что за глупости?

– С тех пор как он вернулся из Франции, Коннор ни разу за два года не соизволил навестить меня и своего единственного племянника.

– Неужели ты не можешь видеть ничего, кроме своих личных нужд, когда столь многое поставлено на карту? Ты не понимаешь, какая опасность грозит и Коннору, и всему клану?

– Тогда, вероятно, ты должен объяснить мне это вместо того, чтобы кричать на меня. – Она уперлась руками в бедра.

– Я не кричу на женщин.

– Кричишь.

Дункан вздохнул, потому что она была права. Мойра была единственной женщиной, которая могла вывести его из себя.

– На обратном пути к Маккриммонам я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

– А что с моим сыном?

– К сожалению, он у Маклаудов, но, как я уже сказал тебе, под защитой Аластера Маклауда ему ничто не угрожает. – Дункан взял ее за руки. – Увы, о тебе нельзя сказать то же самое. Как ты думаешь, что сделают с тобой Маклауды, когда узнают о смерти Шона? Скорее всего вернут тебя клану твоего мужа для наказания.

Дункан полагал, что сначала они используют против Коннора угрозу вернуть ее Маккуилланам, а потом, получив от него то, что им нужно, все равно отправят Мойру в клан ее мужа.

– Этим ты не поможешь сыну.

– Пожалуй, ты прав. – До сих пор Мойра не проронила ни слезинки, несмотря на падение и волков, но теперь на ее грязной щеке появилась мокрая полоска. – Я скучаю по нему.

– Мы обязательно вернем твоего сына, – сказал Дункан, пальцем подняв ей подбородок.

– Обещаешь?

Мойра серьезно смотрела на него, а Дункан некоторое время молчал. Он не бросал слов на ветер, но лишить ее надежды не мог:

– Обещаю.

Глава 18

– Коннор – единственная надежда нашего клана, – заговорил Дункан, когда, держа Мойру под локоть, повел ее по тропинке. – Наши враги это знают, и ты должна быть в курсе дела.

– Брату повезло, что ты всегда поддерживаешь его. – Мойре не удалось скрыть горечь в голосе.

– Он ценит мою преданность – и твою тоже.

– В детстве мы с Коннором никогда не были близки.

– Он держался на расстоянии, чтобы не вызывать недовольство отца. Одно слово жалобы от тебя – и Коннор был бы наказан, – объяснил Дункан.

Мойра всегда знала, как знают дети, что отец любил ее и ее брата Рагнелла больше, чем Коннора, но никогда не задумывалась над этим. Просто отец был таким. Ну что тут поделаешь?

– Он должен ненавидеть меня, – сказала Мойра.

– Коннор никогда не обижался за это на тебя. Ты была ни при чем.

Пока они шли, Дункан объяснил ей, в каком отчаянном положении находился их клан, когда они четверо вернулись из Франции. Хотя Мойра прежде кое-что слышала об этом, она тогда находилась далеко и была поглощена собственными неприятностями. И Дункан ответил на все заданные ею вопросы об опасностях, которые все еще угрожают их клану.

– У тебя только один ребенок?

Вопрос Дункана напугал ее и вернул прежнюю знакомую боль.

– У меня было еще две беременности, но я потеряла детей. – Она старалась говорить об этом спокойно. – Шон даже считал, что я сама в этом виновата.

– Сочувствую тебе.

Ей было тяжело, очень тяжело, и Мойра отвернулась, сделав вид, что смотрит вверх на холмы, пока не почувствовала, что может снова доверять своему голосу, и тогда, сменив тему, стала расспрашивать Дункана о членах их клана – кто женился, кто умер, у кого родились еще дети. Ответы Дункана были чрезвычайно короткими и невразумительными.

– А как моя бывшая служанка? – задала она еще один вопрос. – Рона, наверное, давно замужем?

– Нет.

Что ж, Дункан никогда не принадлежал к тем, кого можно было втянуть в то, что он считал пустыми сплетнями.

Мойра не спросила, почему Дункан ее оставил, хотя все время об этом думала. Его вопрос о возрасте Рагнелла вызвал у нее тревогу, она не могла пойти на риск обсуждать то, что касалось их прошлого и могло вольно или невольно привести Дункана к раскрытию ее тайны. Кроме того, она не верила, что Дункан рассказал ей все честно, но не хотела слышать его оправдания.

И разве он мог дать ей ответ, который хотя бы на самую малость что-то изменил? Мог ли он сказать что-то такое, что стерло бы страдания последних семи лет? Нет, не имело смысла расстраивать себя. Ее отец предоставил Дункану выбор, и Дункан выбрал Коннора и погоню за славой воина во Франции.

Прошлое нельзя вернуть.

Мойра и Дункан ничего больше не говорили, и она против этого не возражала. Каждый ее разговор с Шоном был полон риска, ее муж был настолько переменчив, что ей приходилось следить за каждым своим словом. Ведь она никогда не знала, что именно может его разозлить. По правде говоря, идя с Дунканом и вообще не разговаривая, она ощущала душевное спокойствие. Бывают минуты, когда лучше помолчать.

Все тело у Мойры болело, и с каждым шагом она становилась слабее. Она подверглась побоям, едва не погибла в море, сорвалась с утеса, пережила нападение волков – так что, когда на этот раз Дункан взял ее на руки, Мойра не возражала против того, чтобы ее несли.

Не успела она опомниться, как Дункан опустил ее перед домом Кейтлин. Судя по тому, как Нейл вытаращил глаза, когда она преступила порог, Мойра поняла, что, должно быть, скорее похожа на пугало.

– Все, что тебе необходимо, это как следует помокнуть, – сделала вывод Кейтлин. – Думаю, ты не захочешь принимать ванну в присутствии Нейла, хотя он и твой кузен…

– Разумеется, – перебил ее Дункан.

– Тогда будь добр перетащить мою ванну в другой дом. – Кейтлин подала Мойре маленькую баночку с каким-то кремовым веществом, которое пахло вереском и медом. – После ванны пусть твой муж поможет тебе намазаться этим средством. Оно успокоит телесные боли.

Мойра промолчала, полагая, что, после того как она спала в доме наедине с Дунканом, уже слишком поздно признаваться, что они не женаты, и просить Кейтлин помочь ей нанести мазь.

– Это замечательная мазь, – шепнула Кейтлин на ухо Мойре, пока Дункан вытаскивал ванну из дальнего угла дома. – Уверена, утром ты поблагодаришь меня.

Выйдя с Дунканом за дверь, Мойра услышала позади голос Нейла:

– Но он ей не муж.

– Шш-ш, – остановила его Кейтлин.

Платье на Мойре прилипло ко всей сотне кровоточащих царапин.

– Ох! – вскрикнула она, когда Дункан снял его, оставив ее в одной сорочке.

Мойра только собралась отдать распоряжения, как Дункан поднял ее и поставил на ноги в ванну с теплой водой.

– Ах, – вздохнула она, поболтав пальцами, – это божественно.

– Помочь тебе снять и сорочку? – спросил Дункан, держа между ними полотенце, и для Мойры не осталась незамеченной нотка надежды в его голосе.

– Нет. – Но плечи у нее неимоверно болели, и ей удалось стянуть сорочку только наполовину, так что та накрыла ей голову. – Мне нужна помощь, но только не смотри. Не тот случай.

Одно движение – и сорочка оказалась у нее над головой, а Мойра осталась в чем мать родила. Опустившись в ванну, она поморщилась; на мгновение горячая вода обожгла ее царапины, но затем тепло начало целительно пропитывать все ее мышцы.

– Ах, до чего хорошо, – выдохнула она и, откинув назад голову, закрыла глаза, но слышала, как Дункан выливал еще ведро воды, которую согрел над очагом. – Жаль, что нельзя рассказать всем в Данскейте, что начальник охраны исполнял мои пожелания лучше, чем любая из моих служанок. – Она улыбнулась сама себе и, через секунду чуть приоткрыв глаза, увидела, что Дункан смотрит на нее. – Ты не закрыл глаза! Это нечестно.

– Неужели ты ожидала, что я это сделаю? – усмехнулся он.

– Мог бы, по крайней мере, притвориться, – буркнула Мойра, прикрыв руками груди.

– Позволь мне вымыть твои волосы. – Взяв прядь длинных волос, он перебирал их пальцами. – В них еще остались ветки.

Ее волосы были такими грязными, что голова невыносимо чесалась, и Мойра, продолжая прикрывать руками грудь, села и откинула голову. Намыливая ей волосы, Дункан сильными пальцами массировал кожу, и Мойре было очень приятно.

Дав ей сложенную ткань, чтобы она прикрыла ею глаза, он поливал ей голову водой из ведра, а закончив полоскать волосы, осторожно приподнял ей спину и подложил ткань под голову, чтобы не давил борт ванны.

В этом жесте и в том, как Дункан касался ее висков, шеи и плеч, было столько заботы, что у Мойры по щекам потекли слезы, – уже очень давно никто так ласково не обращался с ней.

– Шш-ш, – шепнул Дункан. – Ты же была храброй девочкой.

Мойра, должно быть, задремала и вздрогнула, проснувшись от слов Дункана:

– Вода остывает, давай выбираться.

Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и Дункан, просунув под нее руку, поднял Мойру на ноги и укутал в полотенце. Она приникла к нему, и он поднял ее и понес в кровать.

– У нас нет для тебя никакой чистой одежды, но здесь горячий камень. – Он быстро убрал полотенце и нагую накрыл покрывалом, так что она не успела даже возразить.

– Мм-м, – протянула Мойра, когда он приложил обернутый камень к ее распухшей ноге.

Под тихий плеск воды Мойра погрузилась в сон, а когда проснулась, Дункан сидел на краю кровати в одном лишь полотенце, повязанном вокруг талии. Его влажные волосы были убраны с красивого лица и зачесаны назад, а на руках и плечах были видны впечатляющие мускулы.

Достав из-под одеяла одну ее руку, Дункан принялся наносить на нее мазь Кейтлин, и пока он втирал снадобье, тепло распространялось по мышцам руки, а комната наполнялась ароматом вереска и меда.

– Я делаю тебе больно? – Подняв голову, Дункан встретился с Мойрой взглядом.

В ответ Мойра чуть покачала головой. Как у мужчины, до последнего дюйма выглядевшего могучим воином, могли быть такие нежные руки?

Она, словно завороженная, наблюдала, как Дункан массировал ей пальцы, а потом ладонь, и затаила дыхание, когда он медленно двинулся вверх по ее руке, магией своих рук успокаивая всю боль.

Мойра никогда не предполагала, что снова будет получать удовольствие от прикосновения мужчины. Но еще больше ее поразило то, что ей хотелось коснуться его. Она представила себе, как проводит руками по его широкой груди и ощущает под ладонями жесткие волосы и твердые мускулы.

Опустив взгляд к его мускулистому животу, она заметила, как под полотенцем поднялось его копье, но не почувствовала обычного всплеска паники и отвращения. Совсем наоборот – ей захотелось убрать полотенце.

Когда Дункан спрятал под одеяло руку, над которой трудился, и потянулся за другой, Мойра сама подала ее ему и не отводила взгляда, пока он один за другим массировал ей пальцы. Когда он медленно провел рукой от ее запястья к плечу, Мойра прерывисто задышала и ощутила боль в грудях. Ей захотелось отдаться страсти, горевшей в глазах Дункана, и почувствовать все то, что он обычно заставлял ее чувствовать, и, не успев себя остановить, она коснулась рукой его щеки.

Было неправильно вводить Дункана в заблуждение, не следовало позволять ему поверить, что она прежде всего женщина и может дать ему все, что он хочет, но ей отчаянно хотелось снова стать прежней.

Она воздвигла массу преград между своей душой и своим телом, чтобы выдержать годы жизни с Шоном, но находиться рядом с Дунканом Макдоналдом – это совершенно другое. Он был единственным мужчиной, кто когда-либо доставлял ей наслаждение, и ей безумно хотелось, чтобы он пробудил ее тело от мертвого сна.

Но могла ли она отдаться ему, не потеряв снова свое сердце?

– Я наблюдал, как ты размышляешь, – произнес Дункан хриплым голосом, отозвавшимся где-то в низу ее живота. – Ну и что в итоге, Мойра? «Да» или «нет»?

Дункан ждал от нее ответа и так сильно хотел ее, что у него дрожали руки. Но – Господи, помоги ему – он не станет умолять ее.

– Это простой вопрос, – снова заговорил он. – Ты или хочешь меня, или не хочешь.

– Ты обнимешь меня?

Дункан застонал. Неужели ей нужно так мучить его? Она пережила трудные времена, и, если ей нужно утешение, он даст его ей. Сделав глубокий вдох, он лег поверх одеяла и обнял ее. Когда, придвинувшись, она прижалась к нему всеми нежными формами, он уткнулся лицом ей в шею и, вдохнув запах Мойры, пробормотал:

– Твоя кожа пахнет все так же.

Мойра обвила руками его шею, и Дункан, решив, что это означает «да», поцеловал ее. Он делал это неторопливо и страстно, упиваясь ее вкусом. Их языки двигались в едином медленном, манящем ритме, а ее груди, мягкие и пышные, прижимались к его груди. Он через одеяло погладил ее бедро и, обведя углубление на талии, скользил вверх по боку, пока не почувствовал выпуклость груди. Но Дункану этого было мало.

Откинув разделявшее их одеяло, он прижал Мойру к себе и застонал от удовольствия – наконец-то его кожа коснулась ее кожи. Его копье пульсировало у ее живота, она издавала те тихие эротические звуки, которые всегда сводили его с ума от желания, и Дункан, просунув руку между их телами, нащупал пальцами ее влажное тепло.

– Нет! Я не могу. – Мойра попыталась сесть, но Дункан крепко держал ее. – Прости, – голова у нее откинулась, – я думала, что смогу. Но, наверное, ошибалась.

– Что означает твое «не могу»? – Дункан сохранил голос тихим и спокойным.

– Я хочу, но просто не могу.

– Скажи мне, почему. – Дункан убрал ей с лица прядь влажных волос.

Крепко зажмурившись, Мойра покачала головой, но Дункан ждал, и она в конце концов призналась:

– Шон уничтожил во мне это. Я… Гореть ему в аду.

Негодяй. Дункан наконец понял и взял ее руку.

– Но ты на самом деле хочешь?

– Я не знаю. – Мойра отвернулась от него. – Я хочу, но… боюсь.

Может ли он сделать это для нее? Хватит ли у него сил дать ей это, а потом снова потерять ее? Показать ей, какое наслаждение быть с мужчиной, только для того, чтобы потом позволить уйти и снова выйти замуж за кого-то другого?

«Ха, кого я обманываю?» – признался себе Дункан. Если Мойра позволяет ему касаться ее, быть с ней, он воспользуется этим шансом, какой бы ад ни ждал его потом.

– Мы будем все делать медленно, понемногу и остановимся, как только скажешь, – говорил Дункан, ведя пальцем вверх по ее руке к плечу, а потом, наклонившись и коснувшись губами чувствительного места у нее под ухом, шепнул: – Помнишь, что мы делали тем летом? У нас неплохо получалось.

Мойра помнила. В течение нескольких недель они находили способы доставлять друг другу удовольствие, пока она в конце концов не настояла, чтобы он лишил ее девственности.

– Это не я захотела положить конец тому лету, – пытаясь улыбнуться, напомнила она.

– Теперь ты ранишь мою мужскую гордость. – У Дункана дрогнул и приподнялся уголок рта.

– Я должна кое в чем признаться. В ту ночь я добавила тебе в эль снадобья. – Мойра тогда была в отчаянии; несмотря на все ее усилия, чувство чести удерживало Дункана от последнего шага.

Но вместо того чтобы рассердиться, Дункан рассмеялся тихим горловым смехом.

– О, милая, я отказался от сдержанности. Тебе не нужно было зелье, я больше не мог ждать и дня. Ты доверишься мне? – шепнул он ей на ухо, наклонившись ближе, и у Мойры по коже побежали мурашки.

Это был непростой вопрос. Прежде, после того как она все отдала ему, Дункан ее оставил. Она не могла – и не хотела – снова доверить ему свое сердце и душу. Ведь в жизни все нередко повторяется.

Но Мойра была уверена, что может отдать ему хотя бы свое тело. В постели он всегда доставлял ей только наслаждение, и она мечтала снова получить его. Разве после всех страданий, которые причинил ей, он не обязан дать ей это? Все, что всегда нужно было ей от Дункана, – это страсть и возбуждение, и только этого она хотела от него и сейчас.

– Я попробую, – согласилась Мойра.

Дункан начал с кончиков ее пальцев. Сначала она почувствовала его дыхание на каждом из них, а потом их коснулись его мягкие губы – сильный, страстный мужчина касался ее легко, как крылья бабочки; он убеждал ее поверить, что будет нежным и не обманет ожиданий.

– Все в порядке? – осведомился Дункан, когда, прикусив передними зубами подушечку ее большого пальца, почувствовал, как Мойра вся затрепетала.

Мойра кивнула, и он, взяв в рот ее указательный палец, водил вокруг него языком, вызывая у нее воспоминание о том, как их языки сплетались в страстных поцелуях. Дункан делал это, как будто в его распоряжении была целая вечность, – в отличие от Шона, который не отличался терпением и не заботился ни о чем, кроме того, чтобы потискать ее груди и поскорее овладеть ею.

Поначалу она была настолько глупа, что думала, будто Шон захочет доставить ей удовольствие. Она пыталась показать ему, как это сделать, но он был этим оскорблен и невероятно рассержен. Шон был самовлюбленной свиньей, и это самый малый из его недостатков.

– О чем бы ты ни думала, оставь свои мысли. – Взяв в ладони ее лицо, Дункан заставил Мойру смотреть ему в глаза, и на таком близком расстоянии ей были видны в них теплые золотистые крапинки.

Своими волшебными пальцами он сначала потер ей виски, прогоняя прочь тяжкие воспоминания, потом разгладил морщины на лбу, снял напряжение с шеи и запечатлел нежный поцелуй на ее голом плече.

– На живот, – скомандовал Дункан. – Нужно нанести мазь на твою спину.

Он энергично растирал ее, облегчая все боли, и постепенно Мойра отдалась ритмичному движению его рук. Она чувствовала себя все еще слабой, но слабость уже не пробуждала в ней чувства опасности. Казалось, прошло несколько часов, и когда Дункан, откинув в сторону ее волосы, поцеловал Мойру в шею, она вздрогнула, но тотчас расслабилась.

– У тебя кожа как атлас, – шепнул он, плавно описывая пальцами большие круги у нее на спине.

Мойра чувствовала себя немного виноватой, словно должна была что-то сделать, чтобы заслужить его заботу. Но ей было хорошо, и прошло очень много времени с тех пор, как мужчина заставлял ее так себя чувствовать.

Если быть точной, то с того дня, когда Дункан оставил ее.

Когда Дункан наклонился, чтобы поцеловать ее, и его волосы скользнули по ее плечу, у Мойры словно иголками закололо кожу. Положив свои большие руки ей на бедра, он заскользил губами вниз по ее спине и, когда остановился на пояснице, внутри у Мойры всколыхнулось прежнее желание.

– Мм-м, – сорвалось с губ Мойры, когда Дункан, обхватив рукой ее бедро, шутливо укусил за ягодицу. Полная расслабленность уступала место чувственному напряжению, возникавшему у Мойры между ногами. Ей хотелось, чтобы он поласкал ее там, как обычно делал, но Дункан просто дразнил ее, держа большой рукой бедро и скользя языком и губами сзади по ее ноге.

Выпрямившись, он снова поглаживал ей ступни и пальцы и уверенными движениями приподнимал ей ноги, и Мойре казалось, будто она плывет в потоке жидкого тепла. Теперь он мог трогать ее где угодно, она не возражала бы. Хотя она подозревала, что существовало много такого, чего она не знала о мужчине, которым стал Дункан, Мойра была уверена, что все же знает, каков он здесь, в постели.

А Дункан, которого она знала, пожелает, разумеется, большего, чем ее самая искренняя благодарность. Он захочет полного слияния, чтобы восторг прокатился сквозь их тела и зазвенел у них в сердцах и душах.

Перевернувшись на спину, Мойра протянула к Дункану руки.

У него вырвался низкий горловой звук, и под страждущим взглядом Дункана соски у нее поднялись и затвердели. Предчувствие и предвкушение в равной мере наполняли ее, пока она ждала его, но он застыл над ней, и только грудь у него заметно поднималась и опускалась.

– Я хочу почувствовать тебя на себе, – сказала Мойра.

– Это плохая идея, – отозвался он сдавленным голосом.

– Почему?

– Потому что я сказал, что мы будем делать все постепенно, а я человек, который держит свое слово.

Так ли? Дункан никогда не обещал, что женится на ней, но он говорил, что будет любить ее всю жизнь, а для Мойры это означало одно и то же.

Но все ее обиды забылись в то мгновение, когда Дункан опустил голову к ее груди.

– Да, – выдохнула Мойра, когда, обведя языком ее сосок и коснувшись его верхушки, он втянул его в рот. Ее тело ожило под его божественными прикосновениями, блаженство наполнило ее, и вскоре она стонала и выгибалась, вцепившись руками Дункану в волосы.

Проведя рукой вверх ей по бедру, Дункан пальцами нашел ее центр, и у Мойры перехватило дыхание. Пока он описывал пальцами бесконечные круги вокруг ее центра, внутри у Мойры нарастало напряжение, а когда он глубоко втянул ее сосок, она почувствовала, что находится на грани взрыва. Она помнила, как это бывало, и хотела этого – хотела прямо сейчас.

Однако воспоминания о том, как это было с Шоном, вызывали у нее скованность и неуверенность в реакции своего тела, хотя ей до такой степени хотелось этого, что она была готова кричать и даже брыкаться.

Дункан встал на четвереньки и, подув на ее влажную кожу, заставил ее сосредоточиться на ощущениях, а потом лег рядом с Мойрой и принялся шептать ей на ухо – сначала слова утешения, а потом слова, приводившие ее в возбуждение:

– Мне нравится ощущение твоей кожи, твоих волос. Ты так прекрасна, мое сокровище. Касаться тебя – для меня наслаждение. – Говоря о ее страхах и желаниях, он пальцами гладил ее лицо, шею, а потом добрался до грудей, вызвав в них боль. – Хочу услышать, как ты кончаешь. Ты же знаешь, от этого я с ума схожу по тебе.

Поцеловав ее в волосы и щеку, он снова начал манипулировать у нее между ногами. Несмотря на то, что прошло столько времени, Дункан совершенно точно знал, как доставить ей удовольствие.

– Доверься мне, – прерывисто дыша, шепнул он ей на ухо.

Напряжение внутри нее все возрастало и возрастало, пока Мойре не начало казаться, что сейчас ее разорвет на части.

– Ох! Ох! – Волны восторга сотрясали ее тело, а Дункан крепко удерживал ее за бедра.

Наконец-то. Вот все и произошло. Мойра была готова разрыдаться от счастья, но в то же время она чувствовала, что созданные ею барьеры дрогнули и ее сердце остается совершенно незащищенным от Дункана.

Крепко прижав Мойру к груди, Дункан целовал ее с безумной страстью, не оставив сомнений, что, доставляя ей удовольствие, и сам пришел в возбуждение. Если бы сейчас он захотел по-настоящему заняться с ней сексом, Мойра не смогла бы сказать «нет». Но она боялась быть слишком близко к нему, слиться с ним воедино, ей хотелось вести себя немного по-мужски и предаваться сладострастию, не отдавая себя целиком. Возможно ли такое?

Мойра почувствовала одновременно и облегчение, и разочарование, когда Дункан отодвинулся и несколько раз глубоко вздохнул, а потом уложил ее голову себе под подбородок и погладил пальцами по волосам.

Пока она лежала в объятиях Дункана, у нее в голове стучал вопрос, словно повторяя звучавшие у нее в ушах удары мужского сердца, и в конце концов Мойра решилась его задать, хотя и понимала, что совершает ошибку:

– Почему ты бросил меня?

Его грудь с тяжелым вздохом поднялась и опустилась. Мойра лежала совершенно неподвижно, вынужденная ждать от Дункана ответа, который у него должен был быть наготове.

– Твой отец узнал о нас, – заговорил он безжизненным голосом, – и приказал мне отправиться с остальными во Францию. Он не оставил мне выбора.

Это было совсем не то, что сказал ей отец, а отец никогда ее не обманывал – никогда. Мойра знала, что не нужно было спрашивать.

Все то, что отец говорил ей о Дункане в день ее свадьбы, снова и снова само по себе повторялось у нее в сознании. «Он недостоин тебя. У Дункана дурное происхождение. Кровь скажется». Неужели даже отец обманул ее доверие? Это еще одно горькое разочарование, но она все же признала, что отец, возможно, солгал ей. Наверное, из благих побуждений.

Но все равно, даже то, что Дункану приказали уехать, ничего не меняло. Этому человеку удалось проникнуть в незнакомый замок, оттащить с нее тело мертвого мужа и унести ее, несмотря на погоню сотни воинов. Если бы Дункан хотел, он смог бы найти способ прийти к ней или сообщить, где ей встретиться с ним, а вместо этого он уплыл и не вернулся.

– Я каждый день тосковал по тебе, – тихо признался Дункан.

Его слова звучали совершенно искренне. Возможно, он скучал по ней – или, во всяком случае, скучал по сексу с ней, – но все равно не поспешил вернуться.

Мойра была благодарна Дункану за исцеляющее удовольствие, которое получила в его объятиях, и позволит себе снова насладиться им, но никогда не даст Дункану возможности еще раз причинить ей душевную боль.

Глядя в утреннем свете на спящую Мойру, Дункан размышлял, как долго на этот раз она останется с ним. Он понимал, что должен отвезти ее домой в Данскейт, как только Нейл достаточно поправится и лодка будет отремонтирована, но в глубине души боялся этого момента. Мойра была в его объятиях, потому что хотела хотя бы на короткое время забыть все то ужасное, что случилось с ней, однако все закончится, как только они уедут отсюда, и Дункан не знал, как это выдержать.

Коннор всегда лучше разбирался в характерах, чем его отец и старший брат, и проследит, чтобы следующий предводитель или сын предводителя, за которого Мойра выйдет замуж, оказался хорошим человеком. Дункан искал в этом утешение, но чувствовал, что это полная ерунда.

Он с негодованием смотрел на темно-лиловые синяки, портившие безукоризненную кожу Мойры. Шишки и царапины от ее падения накануне быстро заживут, но он боялся, что шрамы, которые оставил на ней Шон – внутри и снаружи, – останутся с ней надолго. Дункан решил, что, прежде чем он и Мойра расстанутся, он должен сделать для нее еще кое-что.

Открыв глаза, Мойра потянулась и слегка улыбнулась ему.

– Встаем, – сказал Дункан. – Пора приступать к урокам.

– Что? – с усмешкой в голосе спросила Мойра и удивленно повела бровями. – Урок будет состоять в том, чтобы метать мне в спину щепки от двери?

– Значит, ты ожидаешь от меня только самого отвратительного?

Мойра в ответ закатила глаза.

– Девушка должна знать, как защитить себя. К сожалению, ты этого не умеешь, так что я научу тебя, как убивать кинжалом.

– Это самое приятное из всего, что когда-нибудь говорил мне мужчина, – отозвалась Мойра убийственно-серьезным тоном.

Откинув голову, Дункан громко рассмеялся и несказанно обрадовался, когда Мойра рассмеялась вслед за ним.

– О чем думал твой отец, не научив такую девушку, как ты, пользоваться клинком?

– Такую девушку, как я? – Мойра наклонила голову набок.

– Да. Девушку, которая очертя голову бросается в опасность, ни о чем не думая. – Дункан указал на нее пальцем. – Падение в то ущелье – это не самое плохое, что могло случиться с тобой, когда ты в одиночку блуждала по холмам.

– Ах, не читай мне еще одну нудную лекцию. – Выбравшись из постели, Мойра стояла перед ним нагая, положив одну руку на бедро, как будто специально хотела помучить его. – Просто покажи мне, как пользоваться кинжалом.

Взяв ее платье, которое сушилось у очага, Дункан бросил его ей со словами:

– Быстро надень его, или я не гарантирую, что дело дойдет до урока.

Глава 19

– Некоторое время меня не будет на Скае, – сообщил Аластер Кротач Маклауд Эрику. – А когда вернусь, я хочу, чтобы ты доложил мне о Хью Дабе.

Эрик собрал сведения и слышал разговоры о том, что его хитрый предводитель вел переговоры и собирался, перейдя на другую сторону мятежа, оказывать поддержку Короне – за вознаграждение, разумеется. В нынешней ситуации это было бы мудрое решение, так как стало ясно, что восстание терпит крах. Но Эрика очень беспокоило, что глава клана не поделился с ним своими планами.

Однако отсутствие предводителя на Скае давало Эрику благоприятную возможность, в которой он нуждался.

– На время твоего отсутствия я увезу парня Маккуиллана из твоих владений, – сказал Эрик, позаботившись, чтобы его слова прозвучали так, будто это была ноша, не доставлявшая ему удовольствия.

– Да, отвези парня в замок Троттерниш. – Предводитель чуть заметно приподнял уголок рта, что можно было принять за улыбку. – Наш долг воспитывать его, а не обучать всему, что мы знаем, – однажды он может стать нашим врагом.

Эрик не собирался слишком долго обучать его вообще чему бы то ни было. Иметь одним меньше из числа мужчин Макдоналдов, в ком течет кровь предводителей, будет полезно для Маклаудов, насколько понимал Эрик. Но у его предводителя не хватало мужества сделать то, что должно быть сделано, так что вместо него это придется осуществить Эрику.

В замке Троттерниш Эрик будет далеко от своего вождя, и у него будет возможно все сделать так, как он считает необходимым. Разумеется, он будет осторожен, и никто не сможет возложить вину на него.

– Никто среди воинов не может сравниться с тобой, каким ты был в расцвете сил. – Встав, предводитель похлопал Эрика по плечу.

Эрик кивнул в знак признательности за комплимент, но не согласился со второй половиной фразы. Хотя сейчас Эрик был ближе к пятидесяти, чем к сорока, немногие осмеливались вызвать его на борьбу; он все еще был сильнее большинства и вдвое проворнее всех остальных.

Дункан проснулся, держа Мойру в объятиях, и, прижавшись щекой к ее макушке, смотрел на предвечерний свет, падавший сквозь щели в ставнях. Уже много лет он не чувствовал такой удовлетворенности.

Последние три дня он и Мойра почти не выходили из дома. Они проводили время то в сладкой дреме, то упражняясь в обращении с кинжалом, то заново открывая интересные вещи, которыми можно заниматься в постели без полного слияния тел, что в конечном итоге полностью устраивало их обоих. Дункану доставляло несказанное удовольствие наблюдать, как под его руками расцветает чувственность Мойры.

Бум! Бум! Бум!

Спрыгнув с кровати, Дункан схватил свой огромный меч, который держал наготове на полу.

– В чем дело? – крикнул он сквозь закрытую дверь.

– Это я, Уиллем.

Дункан чуть приоткрыл дверь.

– Не одет, а день почти на исходе, – хмыкнул Уиллем. – Я подозревал, что вы не женаты, а теперь знаю это наверняка.

– Что за неотложное дело заставило тебя вытащить меня сейчас из постели? – поинтересовался Дункан, не сумев сдержать широкой улыбки.

– Нейл уже настолько оправился, что соседи начинают судачить о моей дочери Кейтлин. Они ожидают, что, если к утру ты не заберешь его из ее дома, я потребую свадьбы – правда, это не означает, что Кейтлин согласится. Но все-таки…

– Моя лодка готова, так что завтра с рассветом мы отчалим. Я благодарен твоей дочери и надеюсь, что Нейл не доставляет ей слишком много беспокойства. Он, по-видимому, очарован ею.

– Он не первый, – покачал головой Уиллем. – Вечером приходи со свирелью в дом Кейтлин. Мы хорошо проведем время за виски и послушаем хорошую музыку.

И Дункан почувствовал себя знаменитостью.

Сидя с Кейтлин у очага, Мойра притоптывала ногой в такт мелодии, которую исполняли мужчины, и думала о том, что утром уже окажется на пути домой.

Дом. Прошло уже так много времени, как она покинула его.

Она взглянула на Дункана, и он, поймав на себе ее взгляд, подмигнул ей. Мойра не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела его таким беззаботным. Исполнение музыки доставляло ему истинное удовольствие, и он, судя по всему, обладал талантом.

Все остальные мужчины перестали играть, пока Дункан настраивал арфу.

– О, я знаю эту песню, – сказала Кейтлин, подтолкнув Мойру локтем.

Сильный голос Дункана наполнил маленькую комнату, и Мойра была тронута до глубины души. Это была старинная мелодия, но Мойре казалось, что Дункан сам придумал слова и пел только для нее:

Черный – цвет волос моей единственной любимой,

Ее губы подобны нежным лепесткам роз,

У нее самая чудесная улыбка и самые нежные руки,

И я люблю землю, на которой она стоит.

Я люблю свою милую, и она это хорошо знает,

Я люблю землю, по которой она ходит,

И надеюсь, скоро настанет день,

Когда она и я станем единым целым.

Дункан опустил арфу и, что-то шепнув на ухо Уиллему, подошел и стал перед Мойрой. В ответ на ее недоуменный взгляд он одарил ее одной из своих редких улыбок, пронзившей ей сердце, и протянул ей руку.

– Потанцуй со мной, Мойра Макдоналд.

– Я…

– Иди, милая! – воскликнула одна из женщин. – Когда такой красавец-мужчина приглашает тебя танцевать, ты должна вскочить на ноги, пока он не пошел искать другую девушку, которая согласится.

– Существует только одна девушка, с которой я хочу танцевать, – отозвался Дункан, с любовью глядя Мойре в глаза. – Это Мойра и никто другой.

Он сказал это так, словно имел в виду нечто большее, а не просто танец. Он все время продолжал говорить ей подобные вещи, давая понять, что не выбросил ее из своего сердца, – как будто это не он ее оставил в свое время.

– Поторопись, милая, – обратился к ней Уиллем, – мы готовы играть.

Мойра подала Дункану руку, он поднял ее на ноги, двое мужчин отодвинули стол к стене, и маленький дом наполнился потоком музыки.

В крошечной комнате Мойра рука об руку с Дунканом скакала и прыгала в тесном кругу: Дункан нарочито неуклюже выворачивал ноги, но его тело двигалось в ритме музыки с врожденной грацией. Он кружил Мойру, а она смеялась, откинув голову, и ее наполнила радость жизни, которую когда-то Мойра испытывала каждый день.

Дверь открывалась и закрывалась, впуская жителей соседних домов, втискивавшихся, чтобы послушать музыку и посмотреть танцы, а те, кто не играл, хлопали в ладоши. Мойра и Дункан танцевали, пока она не устала и не стала задыхаться, а он как будто и не испытывал никакого напряжения.

– Пожалуйста, – с трудом выговорила она, – я больше не могу.

Найдя на одной из скамеек свободное место, Дункан потянул Мойру к себе на колени.

– Сидеть я могу сама, – заметила ему Мойра.

– Здесь мало места. – Он продолжал улыбаться, и она не смогла устоять против его беззаботности – совершенно несвойственной ему.

– Не будет благополучия, если твой стакан опустел! – объявила Кейтлин, обходя всех со стаканами виски, и Мойра выпила.

Когда виски пошло по кругу в третий раз, Мойра отказалась, потому что голова у нее уже и так приятно кружилась.

– О, мне так жарко! – Она помахала на себя рукой.

– Пойдем на воздух, охладимся, – предложил Дункан и, не дав ей ответить, повел к двери.

Когда они остановились, чтобы взять с крючков свои накидки, Мойре показалось, что она заметила, как Уиллем подмигнул Дункану.

На этот раз не было ни моросящего дождя, ни ветра, а прохладный ночной воздух приятно ласкал ее разгоряченные щеки.

– Ах, как чудесно. – Кроме того, что с ней не было Рагнелла, в этот вечер все было замечательно.

Мойра немного неуверенно стояла на ногах и была благодарна Дункану, когда он обнял ее. С ним было очень легко: ей не нужно было следить за тем, что она говорит и говорит ли вообще. Хотя она понимала, что чувствовала то же самое перед тем, как Дункан ее оставил, сейчас она отбросила все тревоги. Сегодня она ощущала себя счастливой и собиралась позволить себе просто наслаждаться этим.

– Прогулка оказалась короткой, – поддразнила она Дункана, когда он повел ее прямо к их домику в конце ряда других домов.

Трепеща от предвкушения, она наблюдала, как Дункан зажигает свечу, ворошит тлеющие угли в очаге и кладет в огонь свежий торф, а свет пламени блестит на его волосах. Дункан двигался с легкостью и уверенностью человека, чье тело, как оружие, было наготове и могло сделать все, что от него потребуется.

Разведя огонь, Дункан подошел туда, где стояла Мойра, уперся руками в стену по обе стороны от ее головы и так долго смотрел ей в глаза, что Мойре стало трудно дышать.

– Есть несколько вещей, которых мы еще не попробовали. – Он провел пальцем ей по скуле. – Когда-то они тебе очень нравились…

Вместо того чтобы поцелуями лишить ее способности мыслить, он медлил, и между ними нарастала напряженность, пока Мойра, не выдержав, схватила Дункана за тунику и потянула к себе, требуя от него поцелуя.

У этого мускулистого непоколебимого мужчины губы были мягкими, и Мойра со вздохом прижалась к нему, а его руки сомкнулись вокруг нее, но не удерживая, а окутывая нежным теплом.

Держа в объятиях спящую Мойру, Дункан размышлял, не в последний ли раз это делает.

Он и теперь мог предложить ей не намного больше того, что было у него в девятнадцать лет. Хотя он занимал заслуживающую уважения должность начальника охраны ее брата, возможностей содержать такую женщину, как Мойра, было явно недостаточно. Ей было предназначено украшать собой «главный стол», носить тончайшие шелка и иметь слуг, являющихся по первому ее зову. В ней текла кровь Правителя Островов и его древних предков-королей, а Дункан был непризнанным сыном насильника Маклауда. Что и говорить, разница ощутимая.

И все же он прошептал:

– Господи, прошу Тебя, не забирай ее у меня снова.

Глава 20

У Мойры защипало глаза, когда она в первый раз увидела замок Данскейт, величественно стоящий на скалистом острове рядом с мысом, и она невольно зажмурилась. Пока они подплывали ближе, дождь прекратился и стали видны зеленые холмы позади замка и лиловые горы на северо-западе по другую сторону залива.

– Я уже забыла, как он прекрасен. – Взрослея, Мойра принимала и красоту дома, и собственное счастье как само собой разумеющиеся.

– Да, чудесный вид, – согласился стоявший рядом с ней Дункан. – Но Данскейт еще и неприступная крепость. Его обитателям нечего бояться.

Стражники, стоявшие на стене замка, узнали лодку Дункана и замахали им, и Мойра замахала в ответ обеими руками. После долгого отсутствия она возвращалась домой, и все было бы хорошо, если бы только Рагнелл был сейчас рядом с ней.

– Когда мой сын благополучно окажется за стенами Данскейта, ему больше никогда ничто не будет грозить, – сказала Мойра.

– В Рагнелле течет кровь Макдоналдов, – раздался позади нее голос Нейла, сидевшего, поддерживая пораненную ногу. – Став взрослым, он не согласится прятаться за стенами, когда придет время сражаться.

Но Мойра не хотела сейчас думать об этом.

– Похоже, все обитатели замка вышли встречать нас, – заметил Дункан.

Люди непрерывным потоком шли по узкому мосту, перекинутому между Данскейтом и главным островом, и спускались вниз на берег. С неистово бьющимся сердцем Мойра старалась увидеть среди них брата, но Коннор теперь был предводителем клана, так что, возможно, он ждет их в зале для официальной встречи.

Несмотря на объяснения Дункана, почему Коннор не смог навестить ее, Мойра сомневалась, будет ли брат рад ее видеть.

– Мойра!

Она услышала, как кто-то окликнул ее по имени, а затем увидела Коннора, с развевающимися на ветру черными волосами бегущего по прибою к лодке. Добежав до лодки, он протянул к ней руки, и Мойра, смеясь, прыгнула вниз и обхватила его руками за шею. Думая об отце и старшем брате Рагнелле, которых уже не было с ними, она крепко держалась за Коннора, который нес ее к берегу.

– Добро пожаловать домой, – широко улыбнулся ей Коннор, поставив Мойру на ноги.

Держась за руки и немного отклонившись, они внимательно рассматривали друг друга. Коннор выглядел почти таким же, как был, худым и мускулистым, но черты его лица стали более резкими, а долговязый юноша превратился в рослого мужчину.

– Хорошо, что ты вернулась. – Коннор, очевидно, был счастлив снова увидеть ее.

– Я больше никогда не уеду – никогда.

Коннор выразительно поднял бровь, но затем перевел взгляд на что-то позади нее.

– Это лошадь или собака с Дунканом? – со смехом спросил он.

Повернувшись, Мойра увидела, что Сар, предатель, остался в лодке с Дунканом.

– Это волкодав моего сына.

– Нейл что, ранен? – спросил Коннор, видя, что Дункан помогает юноше выбраться из лодки.

– Да. Он бы погиб, если бы не Дункан.

– В трудную минуту нет человека лучше Дункана, – заметил Коннор и побежал помочь ему с Нейлом.

Мойра здоровалась со всеми, кто спустился на берег встречать ее. Судя по тому, как люди смотрели на нее, она поняла, что, должно быть, изменилась сильнее, чем ей казалось. Но женщины ласково улыбались ей, когда она восторгалась каждым ребенком, родившимся в ее отсутствие, и детьми, выросшими за это время.

Вскоре ее взяла за руку энергичная молодая женщина в простеньком коричневом платье.

– Ты, наверное, устала за время путешествия, – заговорила она. – Не хочешь ли теперь пойти в дом?

– Я тебя знаю?

– Я так и думала, что ты меня не узнаешь, потому что последний раз видела меня, когда мне было всего одиннадцать лет, – с теплой улыбкой ответила молодая женщина. – Я Элиза, сестра Дункана.

С трудом верилось, что эта хрупкая девушка – сестра Дункана.

– Уверена, мы найдем одно из твоих прежних платьев, чтобы ты смогла переодеться, – сказала Элиза.

Взглянув вниз на грязную одежду, которая была на ней эти последние несколько ужасных дней, Мойра засмеялась – неудивительно, что все так сочувственно смотрели на нее.

– Чистая одежда и ванна – это было бы замечательно.

Дункан смотрел, как люди его клана, окружив Мойру, приветствуют свою вернувшуюся домой принцессу – она всегда была их любимицей. Медленно идя через толпу, провожаемая улыбками и добрыми пожеланиями, Мойра разговаривала с каждым, исполняя свой долг члена семьи предводителя.

– Не нужно беспокоиться, – Дункан погладил по голове скулившего рядом с ним Сара, – она теперь в безопасности. Ты свой долг выполнил, молодец.

Неужели он привез ее в безопасное место только для того, чтобы снова потерять, подумал Дункан. Теперь, когда они были среди своего клана, их пребывание у Маккриммонов казалось далеким прошлым. Возможно, если бы Мойра полностью отдалась ему, Дункан знал бы, что ей нужно не только на несколько дней забыть Шона. Он терпеливо ждал, чтобы она сказала ему, что готова полностью возобновить их прежние отношения.

Но она так и не сказала.

Дункан провожал взглядом Мойру, пока она и его сестра, держась за руки, поднимались по склону к ведущему в замок мосту.

Когда все стали возвращаться в замок, Коннор сделал знак Дункану, Нейлу и Йену остаться на берегу.

– Здесь безопаснее всего разговаривать, – объяснил Коннор, когда на берегу не осталось никого, кроме их четверых. – Стены Данскейта имеют уши.

– У тебя и Мойры ужасный вид, – обратился Йен к Нейлу, опиравшемуся рукой ему на плечи, чтобы облегчить нагрузку на больную ногу. – Но могу сказать, кто-то тебя хорошо кормил.

– Это Кейтлин Маккриммон, – с тоской отозвался Нейл. – Я влюбился в нее.

Это было вполне в духе любвеобильного Нейла, поэтому они не стали обращать внимания на его признание и продолжили обсуждать серьезные проблемы.

– Я хочу знать, почему моя сестра прибыла домой без мужа и как она и Нейл получили свои раны, – попросил объяснения Коннор.

По мере того как Дункан рассказывал о бесчеловечном обращении с Мойрой Шона Маклауда и о том, как умер Шон, Коннор становился все мрачнее и мрачнее.

– Сложное дело, но ты правильно сделал, что привез ее домой, – сказал Коннор.

Затем Дункан коротко описал шторм и их пребывание у Маккриммонов – опустив ту часть времени, которую они с Мойрой провели в объятиях друг друга. Он бросил Нейлу суровый взгляд, советуя ему не раскрывать рта и молчать о том, что Дункан и Мойра жили в одном доме.

– Вы узнали у Маккриммонов что-нибудь относительно Маклаудов? – спросил Коннор.

– Я кое-что выяснил, – поспешил доложить Нейл. – Девушки, посещавшие дом Кейтлин – где я находился, потому что она целительница, – не стесняясь, рассказывали о Маклаудах.

Дункан чувствовал на себе взгляд Коннора и боялся, что тот может поинтересоваться, где ночевали он и Мойра, но, к счастью, Нейл продолжил свой рассказ:

– Они слышали, что предводитель Маклауд покинул Данвеган с дюжиной боевых галер. Вряд ли он отправился в свою крепость на острове Харрис, потому что не взял с собой жену и дочерей.

– Моему симпатичному брату люди расскажут все, что знают, – тем более любящие поболтать девушки, – заметил с улыбкой Йен.

– Интересно, куда отправился Маклауд с таким количеством боевых судов, – нахмурился Коннор. – Если бы он выступил против нас, то уже был бы здесь.

– Если когда-то может возникнуть более подходящий момент, чтобы отобрать Троттерниш, то это сейчас, когда Аластер Маклауд с сотнями своих воинов где-то доставляет неприятности другому клану, – заявил Дункан.

Остальные долго молчали, обдумывая его предложение, а потом заговорил Йен:

– Сначала нужно взять замок. Без этого нет надежды отвоевать полуостров – или удержать его, когда мы это сделаем.

– Согласен, – признал Коннор. – Мы все бывали внутри замка, но ничего не знаем о том, сколько там людей у Маклауда, насколько они обучены и что за человек командует ими. Если мы пойдем вслепую, будет море крови.

– К сожалению, там у нас нет агентов, – сказал Йен. – Это урок, которому мы могли бы поучиться у Хью.

– Да, – согласился Коннор. – Хотелось бы мне знать, укрепили ли Маклауды ту слабую стену, которую так и не починил мой отец.

Нейл не отрываясь смотрел на Дункана с того момента, как Коннор заговорил о замке. Дункану не хотелось рассказывать то, что он знал, но у него уже был один секрет от Коннора, и он не хотел иметь еще один.

– Я знаю кое-что о замке Троттерниш, – сказал Дункан.

– Что именно? – заинтересовался Коннор.

– Владелец замка – мой отец.

Стоя посреди своей прежней спальни, Мойра медленно осматривала ее.

– Она почти такая, какой я ее оставила, только нет платьев, разбросанных по кровати, и балдахин над кроватью немного выцвел. – Ей было странно видеть, что ее старая спальня так мало изменилась, когда она сама едва помнила девушку, которой была в то время, когда жила здесь. – Это ты постаралась? – улыбнулась Мойра Элизе, заметив в кувшине на столике веточки падуба.

– В такое время года трудно отыскать что-нибудь цветущее, поэтому я подумала, что ягодки падуба сделают комнату ярче. – Элиза опустила взгляд к своим ногам. – Коннор никогда не говорит о цветах, которые летом я расставляю на столах и в его комнате, но думаю, все-таки ценит их.

Мойра в этом сомневалась.

– Падуб замечателен, – еще раз поблагодарила Мойра.

– Я вела хозяйство в замке Коннора, потому что у него нет больше никого для этого, – с легкой дрожью в голосе сообщила Элиза. – Надеюсь, ты найдешь здесь все в полном порядке.

– Уверена, ты все делала великолепно.

– Когда вы собираетесь обсудить с поварами меню? – быстро спросила Элиза, не дав Мойре прибавить ни словечка. – Коннор не слишком любит гусиную печень, хотя никогда этого не говорил. Он просто никогда не жалуется.

Да, никогда. Неужели бедняжка вздумала влюбиться в Коннора? Этого не может быть. Даже если бы Элиза привлекла внимание Коннора, – а это невероятно с ее старомодной женской шляпкой и плохо сидящим коричневым платьем, – он вряд ли бы откликнулся на ее чувства. Их отец не был слишком щепетильным в отношении женщин, но Коннор никогда бы не стал развлекаться с сестрой своего лучшего друга. А когда он решит жениться, то на первое место поставит долг и заключит союз в интересах клана. А чувствами можно и пренебречь.

– Должна предупредить тебя, что Тейт самый противный из всех охранников, – продолжала щебетать Элиза, – но, когда необходимо, он всегда под рукой. А еще есть… – Она внезапно замолчала и сжала вместе ладони. – Прости. Уверена, ты не нуждаешься в моих советах.

Несомненно, эти обязанности стали для Элизы очень важными.

– Боже правый, я надеюсь, Коннор не ждет, что я буду вести у него хозяйство.

– А ты разве не хочешь? – удивилась Элиза.

– Не согласишься ли ты заниматься этим еще какое-то время? Я очень беспокоюсь за сына, мне сейчас не до хозяйства, пойми меня правильно.

– Ты меня убедила, дорогая.

– Дункан сказал мне, что ты потеряла мужа при Флоддене. Но ты еще совсем молодая, так что, безусловно, захочешь снова выйти замуж и вскоре будешь вести собственное хозяйство.

Снова потупившись, Элиза покачала головой.

– Что ж, Коннор обязан скоро жениться – он уже должен был это сделать, – мягко заметила Мойра, коснувшись локтя молодой женщины. – Ты понимаешь, что, когда Коннор женится, все эти обязанности возьмет на себя его жена?

– Конечно.

Коннор всегда был на редкость ответственным руководителем, и Мойра подозревала, что единственная причина, почему он так долго тянул с женитьбой, состояла в том, что еще не пришло время заключить наиболее выгодный брак.

В детстве Мойра и Коннор были совершенно разными. Она, не задумываясь, бросалась куда угодно, руководствуясь только зовом сердца, а Коннор все тщательно обдумывал. Но трудная жизнь с Шоном научила Мойру быть осторожной и, подобно брату, все просчитывать, не делая опрометчивых шагов.

Мойра не могла помочь Элизе завоевать Коннора, но в замке было много достойных мужчин, отважных воинов. У Элизы было бледное, но симпатичное лицо, и ей просто не следовало носить тусклые цвета и бесформенные платья, которые только скрывали ее изящную фигуру.

Намереваясь дать Элизе несколько полезных советов, Мойра потянула ее к большому зеркалу – подарку, который отец привез ей из Эдинбурга.

– Господи, помилуй! – воскликнула Мойра, увидев в зеркале собственное отражение. – Ты только взгляни на меня!

– Лицо все еще болит? – спросила Элиза, сведя вместе тонкие брови.

– Болит? Оно отвратительно выглядит! – Ее лицо представляло собой беспорядочную смесь синяков всех цветов от лилового до тошнотворного зеленовато-желтого, а платье выглядело еще страшнее, чем она себе представляла.

Мойра с глухим стоном плюхнулась на ближайшую скамью. О, прежде она, должно быть, выглядела еще хуже, и Мойра подумала обо всех тех часах, которые провела с Дунканом, – в первую очередь о часах в постели, днем, когда было светло. Как же он выдержал все это?

Мойра в общем-то знала, что она красива. Мужчины хотели ее с тех пор, как ей исполнилось тринадцать, поэтому она хорошо понимала, что их притягивает к ней ее красота.

Но Дункан и сейчас хотел ее, несмотря на ее вызывающий отвращение вид. И честно говоря, никто никогда не заставлял ее чувствовать себя более красивой – даже сам Дункан в то время, когда ей было семнадцать и она расцвела как никогда. Мойра была тронута его рыцарским отношением, но означало ли оно, что Дункан действительно любит ее?

Мойра не была в этом уверена, и ей внезапно захотелось увидеть Дункана. Ей казалось, что прошло много часов с тех пор, как она стояла рядом с ним в лодке.

– Ну, вот и твоя ванна. – Элиза рукой указала на слуг, несших ванну и ведра с горячей водой. – Прежде чем уйти, я достану несколько твоих старых платьев, чтобы ты примерила.

Быстро приняв ванну, Мойра с помощью служанок надела свое старое бархатное платье темно-синего цвета, подходившего к ее глазам. Не увидев Дункана в зале, она вышла во внутренний двор, надеясь найти его там, но вместо него встретила Коннора.

– Ты выглядишь уже лучше, – улыбнулся ей Коннор и поцеловал в щеку. – Есть определенный прогресс.

– Где Дункан?

– Ушел домой.

– В дом матери? – Они всегда называли его домом, хотя это было просто некое сооружение из двух комнат у внешней стены замка.

– Нет, там теперь живет Элиза. Дункан часто спит в зале вместе со всеми, но у него есть и собственный дом.

– Где?

Коннор указал на белый дом, с трудом различимый на вершине холма позади замка.

– Дункан говорит, что оттуда может на большом расстоянии увидеть любого, кто приближается к Данскейту, но я понимаю, что ему просто нужно место, где есть возможность побыть одному. Он это очень ценит.

– Оттуда, наверное, чудесный вид. Хотелось бы посмотреть. Пожалуй, я нанесу Дункану короткий визит. Как ты считаешь?

– Зачем? – Коннор пристально посмотрел на сестру. – Между вами есть что-то, о чем мне следует знать?

– Конечно, нет. – Их отношения Коннора не касались.

– Тебе лучше подождать, пока он пригласит тебя.

– С какой стати? – рассмеялась Мойра.

– Дункан любит уединение. Ты должна…

– Он будет счастлив видеть меня. – Уходя, Мойра, чувствуя себя прежней, через плечо подмигнула брату.

Дункан открыл дверь в свой дом. Он гордился, что у него есть собственный дом – место, принадлежащее только ему. Он заново побелил его и отремонтировал, а сестра посадила у дверей шиповник, который летом пышно расцветал.

Но сейчас, стоя на пороге, он смотрел на дом другими глазами – ее глазами – и видел, что это просто убогий домишко из двух комнат. Большую комнату с очагом, в которой располагались два кресла и маленький стол, Элиза называла уютной, но теперь он видел, что она просто крохотная. Как же тут жить?

Усевшись в одно из кресел, Дункан спрятал лицо в ладонях. До чего же он глуп. Мойра всю жизнь прожила хозяйкой роскошных замков, так что можно даже не просить ее жить с ним здесь. Только одни ее платья займут всю вторую комнату.

– Дункан, ты дома? – раздался голос из другой комнаты, и Дункан, вздрогнув, обернулся.

Какого черта делает здесь Рона?

Глава 21

Дункан не успел остановить ее, и Рона, молнией пролетев через комнату, бросилась к нему. Однако он убрал ее руки со своей шеи и поставил ее на ноги.

– Ты сказала, что, когда я вернусь, тебя здесь не будет.

– Женщина может передумать, – Рона наклонила голову набок, – а умный мужчина не станет ни о чем напоминать ей. Разве не так?

Она потянулась, чтобы пальцами погладить его по щеке, но Дункан поймал ее руку.

– Между нами все кончено. Сама жизнь так распорядилась.

– Кончено? – От удивления Рона широко раскрыла глаза.

– Все закончилось еще до того, как я уехал.

– Ладно, попробую простить тебя. – Она взглянула на него из-под ресниц и загадочно улыбнулась. – Я знаю, как ты можешь получить прощение.

– Я хочу, чтобы ты ушла, – сказал Дункан. – Прямо сейчас.

– Ты так не думаешь. – Она растерянно улыбнулась ему.

Дункан молчал, но потом решил, что следует сказать прямо:

– Мойра здесь.

– Мойра? – визгливо выкрикнула Рона ее имя и прищурилась, так что ее глаза превратились в узкие щелочки. – Мне следовало помнить. Ты всегда был без ума от нее.

Верно, но обсуждать это не имело смысла. Время все расставило по своим местам.

– И что, маленькая принцесса, как и прежде, позволила тебе доставить ей удовольствие в постели? Мойра считает, что это все, на что ты годишься. Она не желает, чтобы ее видели с тобой при свете дня.

– Перестань, – отмахнулся от нее Дункан.

– Не нравится слушать правду? – С горящими огнем глазами Рона ткнула его пальцем в грудь. – Мойра никогда не считала, что ты достаточно хорош для нее.

– Если у меня в доме есть какие-то твои вещи, забери их сейчас. Ты больше сюда не вернешься.

Рона не сдвинулась с места, и Дункан, сняв с крючка на стене большую холщовую сумку, начал бросать в нее всякую всячину, которую она держала в его доме и которую он прежде на самом деле почти не замечал.

– Как только ты уехал во Францию, Мойра стала бегать к тому красивому ирландскому предводителю. Она пользовалась моей одеждой, выдавая себя за меня, точно так же, как делала это с тобой.

– Довольно. – Дункан не желал ни слушать это, ни верить этому.

– Пока ты тосковал по ней, плывя через море во Францию, мне пришлось выслушивать болтовню Мойры о том, какая важная персона ее ирландский любовник, – Рона помахала рукой в воздухе, – и что он может дать ей.

Дункан бросил сумку Роне и распахнул дверь.

– Убирайся!

– Мойра все равно забыла тебя. – Выходя, Рона щелкнула пальцами у него перед носом. – И она снова это сделает. Увидишь!

В воздухе чувствовалось приближение весны, вид с дорожки, ведущей к дому Дункана, был действительно удивительным, и Мойра, раскинув руки, впитывала его в себя. Поднявшись почти на самый верх холма, она остановилась посреди огромного поля и, оглянувшись на Квиллинс, обрадовалась, что может вспомнить названия здешних вершин. На земле не существовало места, где бы ей больше нравилось, чем здесь.

Улыбаясь, она продолжала путь, и прямо перед ней показался дом Дункана, с побеленными стенами и тростниковой крышей. По одну сторону двери лежал Сар, а по другую рос посаженный кем-то куст шиповника, который летом будет очень красив. Кто бы мог предположить, что самый отважный из воинов Макдоналдов питает слабость к собакам и цветам? Чудны дела твои, Господи!

Подойдя ближе к дому, Мойра услышала громкие голоса – вернее, один голос, женский, и у нее внутри все сжалось.

Дункан не говорил, что дома его ждет женщина. Лаская ее, Дункан заставил Мойру поверить, что у него никого нет, – а возможно, ей самой хотелось в это верить.

Только сейчас Мойра призналась себе, почему пришла к этому дому. Она хотела совершить тот последний шаг и позволить Дункану по-настоящему заняться с ней любовью. Она уже не была семнадцатилетней девушкой, смущающейся от мужского внимания, и думала, что теперь Дункан не в силах причинить ей страдания.

Но она ошибалась.

Ей следовало понимать, что такой красивый мужчина, как Дункан, не останется одиноким. Даже если бы он не имел красивого лица и фигуры воина, Дункан все равно привлекал бы женщин – во всяком случае, ищущих приключений женщин. Их притягивали его мрачность и молчаливость, и каждая надеялась стать единственной и неповторимой, с которой он будет делиться своими тайнами.

Не успела Мойра повернуть в обратном направлении, как дверь дома распахнулась и из нее вышла черноволосая женщина, которая, повернув голову, крикнула обратно в дом:

– Чертов дурак, Дункан Руад! Принцесса Мойра не осталась с тобой прежде и не останется теперь. Увидишь!

Поправив висевшую у нее на плече большую холщовую сумку, женщина, опустив голову, большими шагами направилась вниз с холма, а Мойре посреди поля некуда было спрятаться. Через несколько шагов женщина подняла голову, и у них обеих перехватило дыхание.

– Рона! – Мойра не могла найти ни единого другого слова для своей бывшей служанки.

– Дункан приползет обратно ко мне, когда ты снова разобьешь ему сердце, – выкрикнула ей Рона.

Мойра была настолько ошеломлена увиденным и услышанным, что даже не смогла пошевелиться, когда Рона проходила мимо нее, и взглядом провожала Рону, покачивавшуюся под тяжестью сумки, пока женщина не скрылась из виду у подножия холма. Через некоторое время Мойра почувствовала на себе взгляд и, повернувшись, увидела Дункана, стоявшего перед дверью своего дома.

– Не обращай на нее внимания, – сказал он.

Мойра ожидала, что Дункан все объяснит ей, но он не прибавил к этому ни словечка. Это был один из тех случаев, когда она считала его угрюмое молчание скорее возмутительным, чем привлекательным.

– Значит, ты каждый день тосковал по мне? – бросила ему Мойра. – Вижу, твое страдание не мешало тебе спать не в одиночку.

– Некоторое время Рона и я давали друг другу то, что каждому было нужно, вот и все, – равнодушно пожал плечами Дункан.

– И это все, что ты можешь сказать? – Мойра уперлась руками в бедра. – Судя по тому, как была расстроена Рона – и по тяжелой сумке у нее на плече, – вы довольно долго удовлетворяли потребности друг друга.

О, она говорила, как мегера. Конечно, ее можно понять. Но неужели она ожидала, что эти последние семь лет Дункан будет жить монахом? Но понимая, что у нее нет оснований чувствовать себя оскорбленной, Мойра не могла подавить это чувство и, отвернувшись, остановила взгляд на овце, щипавшей траву на склоне холма.

– Зайдешь? – предложил Дункан.

Что ж, она проделала довольно длинный путь сюда, и ей было любопытно увидеть, где живет Дункан, а кроме того, разговор между ними еще не окончен.

Отойдя в сторону, Дункан пропустил Мойру внутрь и закрыл за ними дверь. Сар, который, очевидно, во время перепалки незаметно вошел в дом и теперь лежал перед очагом, занимая половину комнаты, повернул к Мойре голову и приветливо завилял хвостом.

– Уходи, – сказал ему Дункан, и волкодав с виноватым видом прошмыгнул мимо нее.

Мойра присела на край одного из кресел и огляделась – комната была маленькая, но чистая и уютная. Собираясь продолжить разговор, Мойра постукивала пальцами по колену и ждала, чтобы Дункан тоже сел.

– Почему именно Рона? – спросила она.

– Мне жаль, если она тебя расстроила, – сказал Дункан, но это был не ответ.

– Она рассержена. Но вряд ли права. Я бы навсегда осталась с тобой, если бы ты не уехал во Францию.

Она не стала повторять обвинение Роны в том, что Мойра и теперь не останется с Дунканом. Если бы у Мойры было хотя бы немного разума, она бежала бы вниз по склону холма.

– Тебя не было, – сказал Дункан.

– Ну и что?

– В этом причина того, что я оказался с Роной, – объяснил Дункан, открыто встретив взгляд Мойры. – Ты единственная женщина, которая значит для меня все. Рона это знает, и все знают.

– О Боже! – Только когда она была готова убежать, он сказал ей что-то подобное, но хуже всего, что Дункан полагал, что уверен в своих словах, в своей правоте.

И в течение следующих нескольких часов Мойра собиралась дать себе возможность тоже поверить.

Она взяла арфу, стоявшую рядом с ее креслом, и подала ее Дункану.

– Сыграй для меня ту песню, – попросила она. – Ту, о черноволосой девушке.

Настраивая арфу, Дункан несколько раз перебрал струны, а потом посмотрел на Мойру нежными светло-карими глазами, и его сочный голос наполнил маленький дом песней о любви и желании:

Черный – цвет волос моей единственной любимой,

Ее губы подобны нежным лепесткам роз,

У нее самая чудесная улыбка и самые нежные руки,

И я люблю землю, на которой она стоит.

Я люблю свою милую, и она это хорошо знает,

Я люблю землю, по которой она ходит,

И надеюсь, скоро настанет день,

Когда она и я станем единым целым.

Дункан понимал, что не нужно было снова петь ей эту песню и полностью открывать перед Мойрой свои чувства. Однако бессмысленно и скрывать их. Мойра в глубине души знала, что семь лет назад он отдал ей свое сердце и что он не тот человек, чье отношение легко меняется.

Для него все стало ясно, когда он увидел Мойру в своем убогом домике. Однако, когда Мойра стала перед его креслом и взглянула вниз на него своими синими глазами, нежными, как бархат ее платья, Дункан понял, что отдаст жизнь за то, чтобы быть с ней. И никому ее не отдаст.

Забрав у него арфу, Мойра отставила ее в сторону и протянула Дункану руки.

– Отведи меня в постель.

Глава 22

– Я рад, что ты пришла. – Взяв в ладони ее лицо, Дункан прижался к ней долгим нежным поцелуем.

Когда Дункан, подняв Мойру на руки, понес ее в другую комнату, Мойра засмеялась, потому что ему пришлось повернуться боком и наклонить голову, чтобы пройти через низкий дверной проем. Простая с деревянным каркасом кровать, покрытая толстым одеялом, занимала большую часть спальни, которая, как предположила Мойра, была переделана из той половины дома, что обычно отводится для скота.

Единственное окно за кроватью было плотно закрыто от зимних ветров, но Мойра представила себе, что в погожий день, когда оно открыто, Дункан, лежа в кровати, может любоваться величественной картиной моря и гор.

Не обменявшись ни словом, они быстро разделись в тесном пространстве возле кровати, и, когда забрались под толстое одеяло, под их весом затрещали удерживающие матрац веревки. Спальня была такой маленькой, а кровать такой уютной, что Мойре показалось, будто они с Дунканом заключены в теплый кокон.

Обняв его за шею, она рассматривала лицо Дункана. Его черты были резкими, выражение серьезным, но в светло-карих с золотыми крапинками глазах светилась теплота. Дункан погладил Мойру по округлому бедру, и у нее вырвался вздох.

Пока они находились у Маккриммонов, Дункан проявлял терпение и давал ей время поверить его ласкам. Под его нежными прикосновениями ее тело снова вернулось к жизни, и теперь, когда она увидела себя в зеркале, Мойра поняла, что не одна только красота вызывала у Дункана заветное желание.

«Ты единственная женщина, которая значит для меня все. Рона это знает, и все знают».

Маленький дом, скрипящая кровать и сильное тренированное тело Дункана – все это создавало у Мойры ощущение безопасности. А после Шона ей было необходимо почувствовать себя защищенной и желанной, прежде чем полностью поделиться с мужчиной своим телом.

Готова ли она? Мойра провела руками по груди Дункана, наслаждаясь ощущением крепких мускулов и жестких волос под ладонями, а когда он, сдвинув руку ей на спину, притянул ее ближе для горячего поцелуя, закрыла глаза и прижалась к нему. Да, она готова. И пусть все произойдет.

Мойра как кошка потерлась об него, чтобы лучше ощутить его твердую грудь своими чувствительными грудями, и Дункан, застонав, еще крепче прижал ее к себе. Их поцелуи стали еще более горячими, а его копье, упершееся ей в живот, пробудило внутри Мойры острую потребность. Она крепко прижималась к Дункану, стремясь стать еще ближе, а их языки двигались в едином ритме, древнем, как вечность.

Дункан повернул ее на спину, и Мойра, обхватив его ногами за талию, инстинктивно направила вперед. Да, это именно то, что она хотела, и незачем дольше ждать. К ней вернулись воспоминания из того давно прошедшего лета: Дункан глубоко внутри нее и объявляет о своей любви к ней, словно не мог сказать это в другое время. Ей безумно хотелось, чтобы он снова был таким.

Мойра громко застонала, когда кончик его копья коснулся ее центра, и Дункан надолго, очень надолго, неподвижно замер над ней, а она почувствовала, как у нее под пальцами напряглись мускулы его плеч. В конце концов это состояние неподвижности сделалось невыносимым, и Мойра впилась пальцами ему в плечи и подняла бедра.

– Дункан, прошу тебя.

Вместо того чтобы сделать то, что она требовала, Дункан накрыл ей груди своими огрубевшими руками и двинулся вниз по ее телу. Пальцами поглаживая ей соски, он целовал ее шею, водил языком по ключице, его теплые губы и язык опускались все ниже и ниже, и глубоко внутри Мойры растекалось жидкое тепло.

Когда Дункан положил ее ногу себе на плечо и поцеловал внутреннюю сторону бедра, ее тело запело от предвкушения, а когда он наконец провел языком по нежному местечку между ног, у нее из горла вырвался пронзительный звук. Пока Дункан языком и губами творил волшебство, Мойра сжала в руках простыни и прикусила губу.

А потом она окунулась в волны ослепительного света – это было восхитительно, но теперь уже недостаточно.

Дункан собрался лечь рядом с Мойрой, но она потянула его вниз на себя.

– Я хочу почувствовать тебя внутри себя, – объявила она, все еще тяжело дыша.

О Господи. Неужели она серьезно?

– Ты уверена? – выдавил из себя Дункан. – Не нужно, наверное, пока этого делать.

– Хочу, чтобы ты и я стали единым целым, – повторила она слова песни, которую он спел ей. – И я не хочу ждать другого случая. И не могу.

На этот раз, когда Мойра, крепко обхватив его ногами, направила вперед, Дункан не смог не подчиниться. Одним толчком он погрузился глубоко в нее, и они оба затаили дыхание. Капли пота стекали ему на лоб, но Дункан заставил себя медленно, глубоко дышать и оставаться неподвижным. Его тело так изголодалось по ней и по освобождению, что желание снова и снова погружаться в нее, пока не дойдет до конца, было почти непреодолимым.

А Мойра не облегчала ему задачу – она была горячая, влажная и призывно извивалась под ним.

Медленно-медленно он почти полностью вышел из нее, а потом снова скользнул внутрь и едва не ослеп от потока наслаждения. Сжимая в ладонях ее лицо и глядя в глубину ее синих глаз, он мучительно медленно двигался туда и обратно.

– Тебе хорошо? – спросил он, хотя это и так было понятно.

– Да. – Она чуть не задохнулась, когда он снова погрузился глубоко в нее. – А тебе?

Дункан едва не рассмеялся.

– Прекрасно.

Дункан начал двигаться быстрее, исторгая из нее те пронзительные звуки, которые сводили его с ума. Он входил в нее все стремительнее и напористее, а она поднимала ему навстречу бедра. Дункан всегда хотел ее и больше уже не мог сдерживаться. Сквозь стук крови в ушах он услышал, как Мойра выкрикнула его имя, и почувствовал, как ее тело сжалось вокруг него.

Наконец-то Мойра снова принадлежала ему, и Дункан получил свое освобождение, взорвавшись внутри нее.

Дункан снова хотел ее.

Он так долго жил без Мойры, что был похож на голодного зверя. Собираясь задать вопрос, он погладил пальцами шелковую кожу на внутренней стороне ее бедра, и Мойра, прерывисто задышав и перекатившись на него, дала ему именно тот ответ, который он хотел получить.

Поразительно, но Мойра казалась почти такой же изголодавшейся по нему, как он по ней. Они занимались любовью весь день и в конце концов настолько устали и ослабели, что уже не могли этого делать.

Но потом, когда Мойра спала у него в объятиях, у Дункана в голове завертелись слова Роны:

«Маленькая принцесса, как и прежде, позволила тебе доставить ей удовольствие в постели? Мойра считает, что это все, на что ты годишься. Мойра все равно забыла тебя, и она снова это сделает».

Дункан думал, что если она целиком отдаст ему свое тело, то отдаст и свое сердце, но когда-то у него была ее любовь, хотя и короткое время, и он знал разницу.

Дункан окинул взглядом крошечную спальню, в которой едва хватало места для кровати. Как долго у Мойры будет оставаться желание тайком убегать из замка в поисках наслаждения здесь с ним? Их клану необходимы союзники, и Коннор, безусловно, будет побуждать ее к новому замужеству ради интересов клана – а Коннор умел добиваться того, что ему нужно. В конце концов Мойра согласится выйти замуж за одного из мужчин, которых приглашал Коннор, – за предводителя, который сможет дать ей все, к чему она привыкла.

Дункан не спел ей последний куплет песни, печальный куплет, но сейчас мысленно пропел его:

Я иду к морю, тоскую и плачу,

Потому что она никогда не будет счастлива,

Я слагаю для нее песню, просто всего несколько коротких строк,

И тысячу раз умираю.

Дункан сомневался, что во второй раз сможет пережить разлуку с Мойрой. Он был готов умирать тысячу раз, только чтобы сейчас быть с ней.

Но, черт побери, этого ему мало. Пока он лежал, глядя, как единственная женщина, которую он всегда будет любить, спит у него на груди, Дункан принял решение: он ее не отдаст и на этот раз найдет способ обеспечить Мойре все, что ей нужно.

На этот раз он сумеет содержать ее. Нисколько не хуже воображаемого соперника.

Мойра почувствовала запах свежести и, открыв глаза, увидела, что Дункан, полностью одетый, стоит у кровати и держит в руке кружку с пучком вереска. Поцеловав Мойру в лоб, он, нагнувшись над кроватью, поставил вереск на подоконник.

– Не знала, что вереск уже цветет. – Мойра села и, уткнувшись носом в вереск, вдохнула его запах.

– Просто нужно знать, где искать, – пояснил Дункан, садясь на край кровати.

Мойра пришла к выводу, что ее защита рушится. Сначала он занимался с ней любовью, пока она не лишилась всех чувств, а теперь открыл ей эту нежную сторону себя, заставившую сжаться ее сердце. Когда Дункан был таким, Мойра почти могла доверять ему – но только почти.

Мойра ощутила угрызения совести за то, что не рассказала Дункану о Рагнелле. Она понимала, что чем дольше не говорит ему, что Рагнелл его сын, тем труднее будет это сделать впоследствии.

Но, несмотря на его страстное занятие любовью и нежную заботу, Мойра все равно не была до конца уверена, что Дункан заслуживает это знать. Она не забыла ни того, что он бросил ее, ни всех тех лет, что ей пришлось страдать из-за этого, – всех лет, когда она жила в страхе, а ее телом пользовался мужчина, которого она ненавидела. Не ведал он и того, как ей приходилось тысячью тайных способов бороться с влиянием Шона на ее сына. Она одержала победу в битве за душу сына и сделала это в одиночку.

– Ты еще очаровательнее, чем прежде. – Взяв прядь ее волос, Дункан крутил ее между большим и указательным пальцем.

– Я видела себя в зеркале, – фыркнула Мойра.

– Забудь об этом. Мне не хотелось бы, чтобы ты придавала значение тому, как ты выглядишь.

Эти слова Дункана снова дали Мойре почувствовать всю его внутреннюю нежность, однако она не могла забыть прошлое, но с другой стороны – не хотела позволить обиде разрушить ее нынешнее счастье. А она, как ни странно, именно сейчас была счастлива, как никогда.

– Я собираюсь на несколько дней уехать по поручению Коннора, – сообщил ей Дункан.

– Вот как? – Мойра скользнула рукой по его груди.

– Да. – Он убрал ей с лица волосы. – Но прежде чем уехать, я должен сказать тебе что-то очень важное. Я тебя…

Мойра не дала ему договорить, приложив палец ему к губам.

– Не произноси этого слова.

Это ничего не значащая фраза в его устах, только и всего. Мойра не хотела, чтобы Дункан разрушил то, что было у них, словами любви, равными ложным обещаниям. Много лет назад она поверила, что его слова означали то, что он останется с ней, что он всегда будет рядом, что он не обманет ее.

– Давай пользоваться моментом, пока он длится, – сказала Мойра.

– Пока он длится? – повторил Дункан с резкостью в голосе.

– Да. – Это все, на что можно рассчитывать; ожидание чего-то большего скорее всего приведет к разочарованию.

– И как долго, по-твоему, это будет продолжаться? – уныло поинтересовался Дункан.

– Не знаю. – Мойра не собиралась лгать, хотя видела, что Дункан начинает злиться. Пока сын снова не будет с ней, она хотела думать о будущем не больше, чем о прошлом. – Я только знаю, что сейчас счастлива с тобой. – Она погладила Дункана по бедру.

– Тебе нравится проводить со мной время в постели.

– Ну да. – Она не смогла удержать широкую улыбку, несмотря на недовольный взгляд, брошенный ей Дунканом. – Я хочу остаться здесь, в этом доме, до твоего отъезда. А возможно, буду оставаться здесь и в твое отсутствие. Ты поможешь мне принести сюда кое-какие мои вещи?

– Ты не можешь здесь остаться, – объявил Дункан, повысив голос, несмотря на все усилия сохранять спокойствие. – И ты не можешь жить в моем доме, пока меня не будет. Это неверно истолкуют.

Эта женщина сведет его с ума. Не имеет значения, что еще она говорила, но ее намерение остаться в его доме должно было означать, что она собирается выйти за него замуж. Так как она не пожелала слушать его слова любви, Дункан мог лишь предположить, что доставил ей в постели еще большее удовольствие, чем думал. Только и всего?

– Почему я не могу здесь остаться?

– Во-первых, потому, что в замке безопаснее. Во-вторых, потому, что это было бы непристойно. И в-третьих, Коннор снимет с меня голову.

– Непристойно? – с возмущением повторила Мойра. – Я уже не семнадцатилетняя незамужняя девушка. – Перегнувшись через край кровати, она принялась собирать с пола свою одежду.

– Послушай, Мойра, ты же понимаешь, что не можешь оставаться здесь, потому что мы не женаты.

Дункан придумал план, но не хотел говорить с Мойрой о браке, пока не будет уверен, что его замысел успешно осуществится – и пока не получит согласие Коннора. Это был единственный честный путь.

– Я этого не понимаю. Никто – ни ты, ни мой брат, ни кто-либо еще – не вправе указывать, что я могу и чего не могу делать, – заявила Мойра, натягивая через голову сорочку.

– Нельзя, чтобы все оказались в курсе дела, что ты отдаешься мне, не будучи замужем за мной.

– Но я действительно отдаюсь тебе, не будучи замужем за тобой. – Мойра, держа в руках остальную одежд у, протиснулась мимо него.

– Суть не в этом. – Дункан прошел вслед за ней в другую комнату. – Неужели ты не беспокоишься о своей репутации?

– Нет. – Мойра повернулась и в упор посмотрела на него. – Ни в малейшей степени.

Она натянула платье и, оставив его расстегнутым на спине, набросила сверху накидку.

– Если ты собираешься делать глупости, не заботясь о последствиях, – Дункан покачал пальцем у нее перед лицом, – то можешь не сомневаться, те, кто беспокоится о тебе – и у кого гораздо больше здравого смысла, – скажут тебе, как себя вести.

– Ты упрямый осел, Дункан Макдоналд! – огрызнулась Мойра. – Последние семь лет я была под сапогом у мужчины, за каждым моим движением следили и каждый мой шаг контролировали, и я ни за что не позволю этому когда-нибудь повториться.

– Я не Шон, – возразил Дункан, разведя руками. – Но я не хочу, чтобы все члены клана плохо думали о тебе из-за наших с тобой отношений.

– Я считала, ты стремился к таким отношениям. Совсем недавно ты определенно хотел этого – и неоднократно.

– Я на самом деле хочу тебя, и ты прекрасно это знаешь.

Оставив его слова без ответа, Мойра направилась к двери.

– Не думаю, что мне будет трудно найти мужчину, который оценит такую непристойную женщину, как я, – бросила она через плечо, открывая дверь.

– Только позволь другому мужчине оценить тебя, и я его убью.

Дверь за Мойрой захлопнулась.

Глава 23

В назначенную ночь Эрик стоял на скалистом берегу ниже замка Троттерниш и ждал, пока не заметил силуэт лодки Хью, двигавшейся в направлении берега.

– Сюда, – крикнул Эрик, еще раз оглянувшись, чтобы убедиться, что никто за ним не следит. – Оставь своих людей в лодке.

Затем он услышал всплеск и увидел приближающуюся к нему темную фигуру Хью.

– Где мальчишка? – подойдя к Эрику, спросил Хью.

– Я не привел его.

– Ты сказал мне, что он будет здесь. Мы же договорились. – Хью пришел в ярость – как будто сам никогда не менял условий сделки.

– Пока что я не могу отдать его тебе.

– А когда же? – потребовал ответа Хью.

– Когда ты передашь мне информацию, которая окупит мои труды.

– Я думал, ты так же хочешь избавиться от парня, как и я.

– Мне все равно, каким образом это осуществится. Но мой предводитель рассердится, если с ребенком случится какое-то несчастье. Мне нужно веское основание, чтобы пойти на риск. Мне необходима информация.

– Для моего племянника потеря Троттерниша как гнойная рана, и я знаю, что он планирует вернуть его себе.

– А я, возможно, планирую заполучить королеву фей. Если тебе нужен парень Маккуиллан, ты должен сообщить мне не только о мечтах своего племянника.

– Коннор попытается захватить замок. Когда он решит начать наступление, я буду знать об этом.

Хью говорил уверенно, но Эрик доверял Хью не больше, чем тот доверял ему.

– Я отдам тебе парня, когда ты привезешь мне план нападения твоего племянника на мой замок.

Вздрогнув от еще одного душераздирающего крика, прокатившегося вниз по лестнице замка Нок, Дункан взглянул на Йена, чтобы узнать, не следует ли искать раненых, но Йен, развалившись в кресле, потягивал виски, не проявляя никакого беспокойства по поводу каких-то баталий наверху.

– У этих твоих крошек хорошие легкие, – отметил Коннор, повысив голос, чтобы его было слышно, невзирая на возмущение близнецов, не желавших укладываться спать.

– Да, – улыбнулся Йен, словно ему сделали комплимент. – Они настойчивые девочки, как и их мать.

Коннор поморщился, когда до них донеся еще один пронзительный визг, и Дункан подумал, что Коннору было приятнее на пару часов покинуть Данскейт, чем послать за Йеном.

– Теперь, когда мы здесь, – обратился Коннор к Дункану, – о чем ты хотел поговорить?

– Я знаю, как проникнуть в замок Троттерниш, – ответил Дункан.

– И как же?

– С помощью моей волынки.

– Твоей волынки? – засмеялся Йен. – Я думал, ты будешь говорить серьезно.

– Я серьезен. Когда Тирлаг приезжала в Данскейт накануне моего отъезда в Ирландию, она сказала мне, что моя музыка даст ответ, который нам нужен.

После этого объяснения на некоторое время воцарилась тишина. Предсказания Тирлаг обычно сбывались, хотя не всегда так, как можно было ожидать.

– Тирлаг была права, напророчив, что Мойра окажется в опасности, и я нашел Мойру в луже крови, как и предсказывала Тирлаг, – напомнил им Дункан. И еще старая пророчица дала понять, что Дункану понадобится его свирель, – и, конечно, лишь благодаря его дудочке Маккриммоны приняли его. – Поэтому она может быть права и в отношении моей музыки.

– Продолжай, – сказал Коннор.

– Итак, я много думал о замечании Йена по поводу необходимости иметь агентов в стане наших врагов.

– Могу догадаться, что ты собираешься предложить, – проворчал Йен.

– Я могу притвориться волынщиком, направляющимся посетить Маккриммонов, – объяснил Дункан. – Оказавшись внутри, я получу возможность осмотреться, и, если в замке есть слабое место, я его найду.

– Ты уверен, что сможешь обмануть их? – спросил Коннор.

– Я прекрасный волынщик, – пожал плечами Дункан.

– Ты вполне прилично играешь, но у тебя вид воина. От игры на волынке у человека не могут появиться такие мускулы. – Йен сжал Дункану руку выше локтя.

– Люди видят то, что ожидают увидеть, – возразил ему Дункан. – Если у меня с собой волынка и я одет кое-как, никто не заметит ничего, кроме этого.

– Кто-нибудь может помнить тебя по битве или собранию, – сказал Коннор. – Мне не нравится, что ты пойдешь туда один.

– Если человек один, то меньше вероятность вызвать подозрение, – привел Дункан довод, который Коннор и сам знал. – И никто из вас не смог бы сыграть мелодию, чтобы спасти всем нам жизнь.

– Хотя и есть опасность в том, что он собирается отправиться туда в одиночку, но план хороший, – признал Йен, взглянув на Коннора. – У нас нет другого способа выяснить, есть ли в замке уязвимые места.

– Это слишком рискованно, – покачал головой Коннор. – Если Маклауды узнают, кто ты такой, не рассчитывай на легкую смерть.

Это был риск, который всегда ждал воина.

– Мне необходимо отобрать замок у Эрика Маклауда. – Дункан встретился взглядом с Коннором. – Я сражался за этот клан с того момента, как смог взмахнуть мечом. Ты обязан дать мне шанс отомстить.

– Хорошо. – Вздохнув, Коннор положил руку на плечо Дункану. – Если ты найдешь слабое место в оборонительных сооружениях замка, нам понадобится собрать для битвы всех имеющихся у нас воинов. Я отправлю сообщение Алексу на Северный Уист, и к моменту твоего возвращения он будет здесь со своими людьми.

– Я найду эту брешь, – заверил его Дункан, откинувшись в кресле.

– А пока что этот план должен оставаться между нами тремя, – предупредил Коннор. – Если слухи о нем дойдут до Маклаудов, мы найдем разбившееся тело Дункана в море под утесами замка Троттерниш.

Если им удастся отобрать замок Троттерниш, Коннор, безусловно, отдаст его во владение Дункану, и тогда Дункан наконец займет положение, позволяющее ему жениться на Мойре.

Все будет хорошо. Даже близнецы перестали визжать – и это, несомненно, добрый знак.

Глава 24

Дункан подвел свою лодку к берегу тихой бухты в паре миль от замка Троттерниш и спрятал ее в низкорослом кустарнике, а потом со вздохом сожаления отстегнул свой меч и бережно положил его на дно лодки.

– Получше сторожи его, Сар, пока меня не будет. – Он почесал волкодава за ушами и взял свою волынку.

Предполагалось, что никому не известно об отъезде Дункана на столь ответственное дело, но когда он уже был готов уйти, у дома появилась его сестра Элиза с собакой. Она заявила, что у нее было видение, или что-то в этом роде, и настояла, чтобы он взял с собой волкодава. Хотя Дункан не верил, что Элиза обладает Даром – или, во всяком случае, надеялся, что не обладает, – он был рад компании собаки во время двухдневного плавания.

Дункан позволил Сару сопровождать его, пока впереди не показался замок Троттерниш, а потом велел ему остаться. Волкодавы, как правило, принадлежали людям знатного происхождения и невольно привлекали внимание, поэтому он не мог взять его с собой.

Пересекая огромное заросшее травой поле, простиравшееся до самого замка, Дункан видел белые верхушки волн, бегущих многие мили до самых далеких островов. Здесь на верху отвесной скалы, когда яростный ветер отбрасывал назад его волосы, у Дункана было ощущение, что он находится на краю света. Он понимал, как, вероятно, тянуло викингов, его древних предков, постоянно плыть на запад в неизвестность.

Дункан несколько раз бывал в замке Троттерниш, когда тот принадлежал Макдоналдам, но на этот раз он шел с особой миссией вовсе не к друзьям.

Замок возвышался на скальном выступе с отвесными сорокафутовыми обрывами по трем сторонам. Для атаки существовало только два пути. С моря воинам пришлось бы взбираться гуськом по ступенькам крутой лестницы, которая была высечена в скале и, изгибаясь, поднималась по обрыву, начиная от ближайшей серповидной отмели. Наступление с моря потребовало бы многих жертв.

Судя по тому, что слышал Дункан, именно так поступили Маклауды.

Другой путь для нападения пролегал через это открытое пространство на скале, дававшее защитникам замка огромные возможности для заблаговременной подготовки к обороне. Честно говоря, даже сейчас Дункан чувствовал, что стражники следят за ним. Атаковать с этой стороны пришлось бы под покровом темноты или в чрезвычайно плохую погоду.

Когда до замка оставалось всего несколько ярдов, земля по обе стороны от Дункана исчезла. Эта последняя полоска земли, ведущая наверх к мысу, где стоял замок, была узкой и имела выкопанный поперек нее ров, что давало защитникам крепости дополнительные возможности.

Дункан не стал никого окликать или барабанить в ворота, потому что уже некоторое время стражники следили за его медленным приближением. Он просто развязал сумку и достал волынку так, чтобы охранники это видели. Без закрепленного на спине меча Дункан чувствовал себя полуголым. Ему никогда не доводилось входить в логово врага без оружия, а с одной лишь волынкой. С таким же успехом он мог бы войти туда, держа в руке собственный петушок.

Стражники открыли ворота, даже не спросив его ни о чем, и Дункан решил, что, вернувшись в Данскейт, непременно убедится, что охрану Макдоналдов не так легко обмануть внешним видом.

– Надеюсь, ты лучше, чем последний побывавший здесь волынщик, – сказал один из стражников. – Иди в зал, там тебя накормят.

Низко надвинув на глаза шапку, Дункан вошел в главный дом замка. Он приобрел славу благодаря боевому искусству, но рассчитывал, что воины Маклаудов в помещении, как и стражники на воротах, увидят в первую очередь человека с волынкой – а не с мечом – и не станут особенно приглядываться.

В зале было шумно, дневная трапеза, по-видимому, только что закончилась, на столах стояли почти пустые блюда с остатками еды, половина людей еще сидели за столами, а другие бродили по залу, прежде чем приступить к своим дневным обязанностям.

Дункан направился к столу, и несколько человек с любопытством посмотрели на него, но никто не стал останавливать. Он решил, что, наблюдая за Маклаудами, может заодно и поесть, и нашел пустое сиденье перед блюдом, на котором еще оставалось приличное количество еды. Столовым ножом он отрезал кусок жареной свинины, но не успел донести до рта сочный кусок, как по залу прокатился низкий голос:

– Чтобы получить обед, волынщик, ты должен сперва сыграть!

И Дункан с неохотой отложил нож.

Все-таки нашелся хотя бы один Маклауд, у которого хватило ума проверить способности вошедшего в замок незнакомца.

Шум в комнате стих, Дункан, насторожившись, медленно повернулся в направлении, откуда раздался голос, и кровь отхлынула у него от лица, когда он встретился взглядом с мужчиной, сидевшим в центре «высокого стола».

Если бы предводитель Маклауд находился в замке, то сидел бы в центре в богато украшенном кресле с высокой спинкой. Дункан прежде видел Аластера Маклауда, горбатого мужчину шестидесяти с лишним лет, но перед ним был не он.

Человеком, который в отсутствие предводителя имел право сидеть в его кресле, мог быть только владелец замка – и тот, кого Дункан искал всю свою жизнь. В первый раз Дункан смотрел в лицо своему отцу – своему врагу.

Хотя Эрику Маклауду было, вероятно, лет за пятьдесят, он все еще выглядел сильным как бык. Кроме крепкого сложения, он и Дункан ничем особенно не походили друг на друга. У Эрика были коротко подстриженные седые волосы и такая же борода. И все же в суровом выражении глаз пожилого мужчины Дункан мог узнать себя.

Все существо Дункана побуждало его выхватить спрятанный в сапоге кинжал и, издав боевой клич, броситься на своего врага. Дункан был быстр в обращении с оружием и мог бы вонзить кинжал в горло Эрику, прежде чем ему успели бы помешать, но он исполнял здесь поручение в интересах клана, и свою личную месть ему придется пока отложить.

«Твое время придет, дружище. И уже скоро», – сказал он себе.

Все эти мысли пронеслись в голове Дункана за долю секунды. Он быстро опустил взгляд и заставил себя расслабить мускулы, а потом нагнулся и достал волынку из промасленной кожаной сумки, в которой ее нес.

– По твоему виду не скажешь, что ты волынщик, – раскатистым голосом заговорил Эрик. – Кто ты?

– Я Маккей. – Дункан собирался выбрать Макартуров, другую известную на островах семью волынщиков, но остановился на Маккеях, потому что их земли лежали далеко на севере основной Шотландии.

– Далеко же ты забрался от дома. – Эрик пристально разглядывал Дункана.

– Я держу путь к Маккриммонам, – пояснил Дункан. – С твоего позволения на обратном пути я пойду этой же дорогой.

Дункан надеялся, что вернется, чтобы штурмом взять ворота, а не играть на волынке, но ему казалось разумным облегчить себе дорогу на случай, если снова придется пойти на хитрость.

– Что за дела у тебя с Маккриммонами? – поинтересовался Эрик.

– Я слышал, они объявили себя самыми лучшим волынщиками, но хочу лично убедиться в этом и обменяться с ними несколькими мелодиями.

– Я тоже никому особенно не доверяю, так что давай послушаем, как ты играешь на этой волынке.

Эрик нарушал правила гостеприимства, требуя, чтобы гость играл, но за ним водились и гораздо худшие грехи.

Пальцы Дункана привычно легли на свое место на главной трубке волынки, и, взяв в рот мундштук, Дункан закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Если он не хотел угодить в подземную тюрьму замка, ему нужно, чтобы его исполнение произвело хорошее впечатление. Как обычно, его настроение передалось музыке, и Дункан заиграл мелодию, которая звучала как яростный ураган с ливнем и мокрым снегом.

Когда Дункан закончил и открыл глаза, в зале стояла гробовая тишина, а потом с нескольких хлопков начались аплодисменты, вскоре заполнившие всю комнату.

– Я никогда не слышал такой великолепной мелодии, как эта, – признался Эрик, когда замерли последние хлопки. – Да, ты заслуживаешь обеда, волынщик. Можешь поесть.

«А ты заслуживаешь смерти от моего меча. Но прежде чем ты познакомишься с моим клинком, я позабочусь, чтобы ты узнал, кто отобрал у тебя замок».

Закончив еду, Дункан тотчас же покинул зал. Внутри он насчитал сотню воинов, и этого будет более чем достаточно, чтобы удержать такую мощную крепость, если только он не найдет уязвимое место, – обваливающуюся стену, слабую дверь, пьяных охранников.

Обходя внутренний двор и делая вид, что наслаждается свежей прохладой, Дункан заметил, что тяжелые дубовые створки ворот укреплены железом. Он посмотрел вверх на стены – полдюжины стражников, несомненно, были в полной готовности и внимательно наблюдали за окрестностью. Проклятие. Если в замке и существовало слабое место, то оно явно не бросалось в глаза. Этот подлец Эрик знал свое дело, обеспечивая защиту замка. Дункан решил с наступлением темноты отправиться внутрь кладовых, пристроенных к внешней стене, и поискать плохо заделанные дыры, хотя сомневался, что найдет что-нибудь.

Но он должен найти способ взять замок – ведь от этого зависело очень многое.

Один из стражников заметил, что гость уж слишком внимательно для музыканта осматривает постройки замка, и Дункан повернулся и пошел обратно в дом. Поднимаясь по ступенькам, он окинул взглядом сначала старую четырехэтажную башню, а потом более низкую двухэтажную постройку, примыкавшую к ней под прямым углом и вытянувшуюся вдоль края обрывавшегося в море утеса.

И у Дункана в голове стали возникать наметки плана.

– Я уверена, эля и вина нам до весны хватит. – Элиза, прищурившись, обвела взглядом ряд бочек и прищелкнула языком. – Но у нас остался лишь один маленький бочонок виски. Этого недостаточно.

Мойра нашла Элизу в одной из кладовых в сводчатом подвале за проверкой того, что осталось в замке от зимних запасов, и предложила помочь.

– Несколько недель мужчины могут прожить и без виски, – высказала свое мнение Мойра.

– Они называют его весьма оригинально – вода жизни, – с сомнением взглянув на нее, возразила Элиза.

– Наверное, у тебя есть план, как достать еще, – засмеялась Мойра.

– Я обращусь к отцу Брайану и попрошу его привезти бочонок, когда он поедет на остров с ежегодным визитом, – объяснила Элиза.

Да, сестра Дункана была образцовой хозяйкой. Мойра надеялась, что Коннор ценит способности Элизы, но подозревала, что брат, как большинство мужчин, не замечал порядка в домашнем хозяйстве, как не заметил бы и его отсутствия.

– Ты знаешь, куда уехал твой брат или когда он вернется? – Хотя Мойра до сих пор была столь сердита на Дункана, что готова была его поколотить, ей было не по себе от того, что она не знала, где он. Дункан удивил ее, когда уехал, даже не попытавшись еще раз поговорить, – и вдобавок забрал с собой ее собаку!

– Я понятия не имею, где Дункан, – ответила Элиза.

Мойра выходила из себя всякий раз, когда вспоминала, как Дункан читал ей нотацию о примерном поведении и о том, что ей можно и чего нельзя делать. Как он смел? Она взрослая женщина, и если она решила делить постель с мужчиной, это только ее личное дело и никого другого.

Если бы она хотела, чтобы ею помыкали и ее критиковали, она завела бы себе мужа. Но, Бог свидетель, ей не нужно больше таких страданий.

– Скажи мне, брат пытается указывать, что тебе делать? – спросила Мойра.

– Да, – ответила Элиза, отряхивая руки от пыли.

– И это тебя не раздражает?

– Не очень.

– А как ты реагируешь на его слова?

– Сначала я улыбаюсь ему, так как понимаю, что он желает мне только хорошего, – отвечала Элиза, ведя Мойру в следующую комнату. – А потом, если он не убедил меня, начиная рассуждать о том, над чем я не задумывалась – а такое бывает редко, – я поступаю так, как собиралась с самого начала.

– Это гораздо умнее, чем спорить с ним, – громко рассмеялась Мойра.

– Ты же знаешь, какой была моя мать, – пожала плечами Элиза. – Я в раннем возрасте научилась самостоятельно принимать решения.

Пока Элиза считала прислоненные к стене мешки с овсом, Мойра вспоминала мать Элизы и Дункана, добрую, но нерешительную женщину, и чувствовала себя виноватой в том, что не обращала внимания на попытки несчастной женщины воспитывать ее. Мойра была слишком избалована и упряма для такой робкой няни.

– Когда я была совсем маленькой, Дункан обычно проводил время с другими ребятами, – заговорила Элиза, закончив считать мешки овса. – А потом он оставил нас.

Мойра не задумывалась о том, как ее отношения с Дунканом могут сказаться на его матери и сестре. В то время Мойра была всего на год моложе, чем сейчас Элиза, но ее нельзя даже сравнивать с этой рассудительной, ответственной молодой женщиной. Но какой бы взбалмошной и непослушной ни была тогда Мойра, она всем сердцем любила Дункана.

Глядя на тонкие черты Элизы, Мойра надеялась, что сестра Дункана никогда не будет страдать из-за любви так, как страдала она сама.

Войдя в башню, Дункан, вместо того чтобы пройти через внутренние двери прямо в зал, открыл дверь справа, которая вела в примыкавшее к башне строение. Когда замком владели Макдоналды, там помещались личные помещения предводителя, и Дункан прежде никогда здесь не бывал.

Если его увидят в этой части замка, ему придется давать объяснения, и Дункан пожалел, что не обращал внимания на Алекса, когда тот обстоятельно объяснял, какая ложь лучше всего подходит в подобной ситуации. До женитьбы Алекс постоянно тайком пробирался и выскальзывал из спален, в которых ему не полагалось быть.

К счастью, здание оказалось пустым. Те, кому теперь принадлежали эти помещения, должно быть, еще оставались в зале. Дункан заглянул в большую комнату, занимавшую первый этаж. Стена, выходившая во внутренний двор, была покрыта гобеленами и не имела окон – это он знал. Но он тихо выругался, увидев, что окна на обращенной к морю стене были узкими, стреловидными. Скорее всего на верхнем этаже они будут такими же, но он решил проверить это, прежде чем отказаться от своего плана.

Настороженно прислушиваясь, Дункан торопливо поднялся по лестнице, однако, услышав детские голоса, в нерешительности остановился.

Впрочем, ему нужно было бросить только один быстрый взгляд, а дети, очевидно, были увлечены игрой. Заглянув в комнату из-за косяка двери, выходящей на лестничную площадку, он увидел мальчика и девочку, сражающихся деревянными мечами. Мальчик был в капюшоне и стоял спиной к Дункану, а у девочки, ростом на полфута ниже мальчика, были небесно-голубые глаза и густые светлые кудри.

Комната, в которой они играли, занимала всю ширину узкого здания, как и комната внизу, но в ней были окна на обеих сторонах. Часть окон находилась со стороны обрыва к морю, а другие располагались на противоположной стороне, обращенной к стенам замка и травянистым полям за ними.

Проклятие. Проклятие. Проклятие. Все окна были меньше фута шириной, так что ему придется искать другой способ проникновения в замок.

Дункан понимал, что нужно скорее уходить, пока дети не заметили его, но что-то заставило его задержаться у двери, чтобы понаблюдать за ними.

– Нет, не так, глупышка! – сказал мальчик.

Дункан размышлял, не вмешаться ли, пока не увидел изумление на лице у девочки.

– Держи вот так, тогда я не смогу проткнуть клинком твой живот. – Взяв руку девочки, мальчик показал, как она должна держать свой деревянный меч. – Ты же этого не хочешь, верно?

– Ты этого не сделаешь. – Девочка покачала головой, отчего ее кудряшки запрыгали.

– Конечно, не сделаю. Но кто-нибудь другой когда-нибудь может попытаться это сделать, а меня не будет рядом, чтобы защитить тебя.

– Почему не будет? – Девочка опустила к полу кончик меча.

– Я уже говорил тебе. Я вернусь в Ирландию.

– Рагнелл, я не хочу, чтобы ты уезжал. – Девочка выпятила нижнюю губу.

Рагнелл… У Дункана остановилось сердце. Неужели он наткнулся на сына Мойры?

– Я должен вернуться, – сказал мальчик. – Я нужен маме.

Глава 25

– Парень, ты Рагнелл Маккуиллан? – спросил Дункан, войдя в комнату, чтобы его было видно.

Дети прекратили игру, мальчик повернулся, чтобы посмотреть на него, и Дункан отступил на шаг, как будто получил сильный удар – и почувствовал себя точно так же.

В это мгновение истина открылась перед ним.

Он понял, что Мойра обманула его.

У мальчика были синие глаза Мойры, но все остальные черты он унаследовал от Дункана – включая ярко-рыжие волосы. Правда, теперь волосы Дункана были темно-рыжими, но в раннем детстве они имели точно такой цвет, как у мальчика.

– Да, я Рагнелл. – Мальчик стоял напряженно и смотрел недоверчиво. – Кто ты?

Дункан был настолько поражен, что сначала не мог слова выговорить, а потом не знал, как ответить.

– Мое имя Дункан, я играю на волынке, – наконец сказал он.

Теперь Дункан понял: то, что муж Мойры пришел в бешеную ярость в тот вечер, когда прибыл Дункан, не было случайным стечением обстоятельств. Увидев Дункана, Шон, должно быть, сделал тот же вывод, что и Дункан сейчас.

– Сколько вам лет? – спросил Дункан, чувствуя необходимость получить подтверждение.

– Мне восемь. – Девочка наклонила голову набок, снова тряхнув кудряшками.

– А тебе? – обратился Дункан к Рагнеллу.

Рагнелл помолчал, словно взвешивая, нужно ли отвечать, а потом сказал:

– Шесть с половиной.

А у Дункана в голове прозвучал голос Мойры: «Рагнеллу пять лет». Она специально обманула его и с тех пор продолжала обманывать каждый день.

Если Мойра могла скрыть правду о сыне, она могла солгать и обо всем остальном. Но зачем?

Мойра поступила так не потому, что у нее не было возможности сказать правду. Дункан с болью подумал обо всех часах, которые она провела в его объятиях, и о том, сколько раз она говорила о сыне, но так и не открыла ему главного.

Как Мойра могла позволить ему заниматься с ней любовью и, тем не менее, скрывать от него эту тайну? Когда они были близки, Дункан верил, что их души соприкасаются, но теперь понял, что только его душа лежала обнаженной.

– Как тебя зовут? – спросил он девочку.

– Сара, – с сияющей улыбкой ответила она.

– Тебя кто-то искал внизу, – сказал Дункан.

– О, это, наверное, моя няня. – Сара закатила глаза.

– Тебе лучше пойти к ней. – Дункан мог поспорить, что Сара изводила несчастную женщину.

– Жди здесь, я вернусь, как только смогу, – сказала она Рагнеллу, выбегая из комнаты.

Рагнелл смотрел на него, словно Дункан был головоломкой, которую нужно постараться решить.

– Я Макдоналд и друг твоей мамы, – объяснил Дункан.

– Где она? – широко раскрыв глаза, спросил Рагнелл. – Она в безопасности?

Рагнелл был так встревожен, что Дункан непроизвольно погладил его по голове, – и неожиданно ощутил прилив тепла. Это его сын, подарок, который Мойра больше не сможет у него отобрать.

– Твоя мама в безопасности в замке Данскейт с нашим кланом.

– А ты не обманываешь? – Рагнелл внимательно разглядывал его.

Для такого маленького мальчика он был слишком подозрительным – это заслуга Шона.

– Пойдем к окну, и я докажу тебе, что говорю правду. – Дункан подвел мальчика к одному из окон, выходящих на просторное поле позади замка, и поставил себе на колени. – Посмотри внимательно туда, на юго-восток, на край поля. – Указывая, Дункан наклонился ближе, так что они почти соприкоснулись головами. – Видишь своего четвероногого друга? Он там, притаился в траве.

Мальчик замер и, прищурившись, пристально всматривался в далекое поле, а потом втянул в себя воздух.

– Сар! – В одно слово было вложено столько эмоций, что у Дункана сжалось горло.

Что бы ни заставило Элизу – Дар или что-то другое – посоветовать ему взять с собой собаку, Дункан был этому благодарен.

Рагнелл повернулся к нему, их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга, и мальчик, заглянув ему в глаза, задал вопрос:

– Ты пришел, чтобы отвезти меня к маме?

В детском лице Рагнелла было столько надежды, что Дункану стало больно. Ему хотелось сию же секунду забрать мальчика из этого замка, но он при всем желании не мог этого сделать. Стражники не позволят ему увести сына предводителя Маккуилланов, а пробиваться с оружием было бы глупо – если только не потерпит крах его миссия в интересах клана. Но тогда он подвергнет жизнь мальчика опасности, а здесь, напомнил себе Дункан, Рагнелл находится под защитой предводителя Маклауда и ему ничто не грозит.

– Ты умеешь хранить секреты? – Дункан понимал, что, доверяясь маленькому ребенку, идет на огромный риск и ставкой будет его собственная жизнь. – Даже от своей подруги Сары?

– Я умею хранить секреты, – кивнул Рагнелл.

– Сейчас я не могу этого сделать, но я скоро вернусь с множеством воинов клана Макдоналдов, чтобы отобрать у Маклаудов этот замок, и тогда я отвезу тебя к твоей маме.

– Будет атака? – Рагнелл от волнения поднял брови. – Как вы это сделаете? Замок хорошо охраняют.

– Я надеялся найти окно, которое выходило бы к морю и было бы достаточно широким, чтобы через него мог пролезть мужчина. Но все окна слишком узкие.

Несколько секунд Рагнелл молчал, а потом его лицо просветлело.

– В башне есть окно больше.

– В какой башне?

– Ее не видно от передней части замка. Туда никто не ходит, потому что там живет привидение, но Сара показала ее мне. Мы там иногда играем.

– Можешь показать ее мне? – спросил Дункан, стараясь не питать слишком больших надежд.

– Она там. – Рагнелл указал на низкую дверь в углу комнаты.

Дункану пришлось нагнуть голову, когда он вслед за Рагнеллом проходил через дверной проем и поднимался по трем ступенькам в маленькую круглую комнату. Закругленное окно казалось на два фута шире и на три фута выше, и Дункан, высунувшись из него, посмотрел с отвесной скалы вниз на море – его идея была вполне осуществима.

– Сара говорит, что ее няня когда-то уронила из этого окна ребенка и до сих пор не может успокоиться.

Дункану было жаль женщину и ребенка, но история о привидениях может пойти ему на пользу.

– Утром на рассвете я уйду, – объяснял свой план Дункан, а Рагнелл с серьезным видом слушал его, – а когда вернусь, по-прежнему буду притворяться волынщиком. Ты должен быть осторожным, чтобы не выдать меня.

Рагнелл кивнул.

– За крепость будет сражение, но я благополучно выведу тебя, – заверил его Дункан.

Это было первое обещание Дункана своему сыну, и он собирался стать отцом, который исполняет свои обещания.

А еще Дункан собирался сказать пару ласковых слов не слишком правдивой матери мальчика.

Взгляд Эрика все время возвращался к волынщику, игравшему для них после ужина. Огромный рыжеволосый музыкант стал для него загадкой, а Эрик не достиг бы своего положения, если бы не находил ответы на загадки, которые постоянно выдвигает жизнь.

Слушая его игру, Эрик был вынужден признать, что их гость – настоящий музыкант. Волынщик на самом деле был так поглощен своей музыкой, что, по-видимому, не замечал, как все девушки вздыхают по нему. И все же вздувающиеся на его широкой спине мускулы музыкант получил не от игры на волынке, он двигался с грацией и энергией льва – или шотландского воина.

Пришло время проверить его. Взяв со стоявшего перед ним блюда яблоко, Эрик подождал, чтобы волынщик дошел до середины быстрой мелодии.

– Игрок! – окликнул его Эрик и с силой бросил яблоко прямо ему в голову.

Волынщик поймал его одной рукой, не опустив своего инструмента, откусил кусок и продолжил играть, не пропустив почти ни такта и вызвав гул одобрения. Эрик прищурился. Как он и предполагал, у этого волынщика была быстрая реакция, необходимая человеку для выживания.

Возможно, это ничего и не означало, но Эрик мог поклясться, что, имея такую фигуру воина, этот музыкант умел сражаться. Он был похож на человека, который с натурой распутника стал священником: священник мог читать прекрасные проповеди, но тем не менее не пропускал мимо молоденьких девушек.

Волынщик сказал, что уйдет утром, и Эрик будет рад увидеть его спину.

Глава 26

Мойре все еще было странно сидеть на своем прежнем месте за «высоким столом», когда все вокруг изменилось, – и больше всего она сама. Она взглянула на Коннора, сидевшего рядом с ней в кресле их отца. Ей до сих пор неловко было с ним общаться, но не потому, что Мойра не привыкла видеть его предводителем, и не потому, что они не встречались семь лет. Справедливо это или нет, но она не простила брату того, что он слишком долго ждал, прежде чем послать кого-нибудь в Ирландию узнать, все ли у нее в порядке.

Она с грустью посмотрела туда, где всегда сидел их старший брат, наследник предводителя. Рагнелл был очень похож на отца – такой же дерзкий, отважный и полный жизни.

– Я тоже скучаю по нему, – сказал Коннор, перехватив ее взгляд.

Коннор всегда был наблюдательным и проницательным. Когда они были подростками, Мойре казалось, что он осуждает ее и считает безответственной, а она, безусловно, была избалована отцом, который никогда ни за что не ругал ее.

Она вспомнила, что Коннор тоже был близок с Рагнеллом, хотя нельзя было найти двух более непохожих людей, и накрыла рукой руку брата.

– Я рад, что ты дома, – улыбнулся ей Коннор.

Мойра сдерживалась, чтобы не спросить о Дункане.

Ей не понравился тон Коннора, когда он в тот первый день допытывался у нее, есть ли что-то между ней и Дунканом, но нежность брата заставила ее забыть об осмотрительности.

– Куда ты послал Дункана? – спросила она.

Коннор не изменил выражения, лишь его губы слегка сжались, но нежность, которую она почувствовала мгновением раньше, вдруг куда-то исчезла.

– Я собирался поговорить с тобой о твоем будущем, – сообщил Коннор, словно не слышал ее вопрос. – Давай побеседуем с глазу на глаз.

Он встал и подал руку, не оставив ей выбора. Мойра слегка оперлась на руку брата, и они пошли через зал к арочной двери, ведущей в спальню предводителя.

Войдя в прежние личные покои отца, Мойра почти явственно услышала его раскатистый голос, зовущий ее, и у нее к горлу подкатил комок. Но приятные воспоминания сменились потрясением, когда она обвела взглядом когда-то роскошную спальню, – Коннор не оставил в ней ничего прежнего.

Исчезли резной прикроватный столик, великолепные гобелены, бархатные подушки и огромная кровать под балдахином. Вместо них стояли простые, грубо сколоченные стулья, маленький стол, старый сундук, выглядевший так, словно его только вчера вытащили из моря, и кровать, в которой она узнала ту, где спал Коннор, будучи мальчиком.

Мойре было обидно и в то же время любопытно, почему ее брат так настойчиво стремился удалить из отцовской спальни малейшие напоминания об отце. Но Коннор, не дав ей высказаться, закрыл дверь и заговорил первым:

– Ты должна быть осторожной в том, что и где говоришь. – Коннор пристально смотрел на нее серебристо-голубыми глазами. – Кто-нибудь мог услышать, как ты спрашиваешь, куда я послал Дункана.

– Куда же ты его послал?

– Мойра, ты меня не слушаешь. У Хью есть шпионы в замке. Ты можешь создать опасность и для Дункана, и для клана, заводя подобный неуместный разговор на людях.

– Если бы кто-нибудь сказал мне, куда и зачем поехал Дункан, мне не пришлось бы спрашивать, – скрестив руки, огрызнулась она.

Коннор вздохнул, словно она испытывала его терпение.

– Он выполняет важное для клана поручение, и это все, что тебе нужно знать.

– Пока вы четверо отсутствовали, ища себе приключений, я помогала отцу в важных для клана делах, поэтому не нужно смотреть на меня так, будто я ничего не понимаю.

– Если бы отец захотел моей помощи, я бы помогал ему. – Коннор произнес это лишенным каких бы то ни было эмоций тоном и, налив себе виски из стоявшего на столе графина, сделал глоток, а потом сказал: – Я послал Дункана одного в замок Троттерниш.

– Как ты сказал? – Мойра схватилась рукой за сердце.

Когда Коннор рассказал ей все остальное, Мойра тяжело опустилась на один из стульев. Она с трудом дышала, думая о том, что Дункан находится в замке, полном их врагов, и его жизнь зависит лишь от того, удастся ли ему их обмануть.

– Ты не должна произносить ни слова об этом даже шепотом, – предупредил Коннор. – Если Дункана узнают, Маклауды живьем сдерут с него кожу.

– Тогда почему ты послал его? Ведь он всю жизнь был твоим лучшим другом.

– Это была его идея, – признался Коннор.

– Как ты можешь быть таким бесчувственным? Где же твоя забота о близких?

– Я забочусь обо всех членах этого клана и именно поэтому позволил Дункану отправиться туда, – с таким спокойствием ответил Коннор, что Мойре захотелось ударить его. – И раз уж мы говорим о Дункане, то какие у тебя планы в отношении него?

– Не понимаю, о чем ты. – Мойра встала.

– О, в семнадцать лет тебе лучше удавалось скрывать свои проделки. – Коннор сделал еще глоток виски. – Ты собираешься выйти за него замуж?

– Я никогда больше не выйду замуж. – Мойра уперлась руками в бедра. – Ни за Дункана, ни за кого бы то ни было.

– Значит, ты снова просто играешь им?

– Играю им? – Мойра повысила голос. – Кем ты считаешь себя, Коннор Макдоналд, что позволяешь себе так говорить со мной? То, что я делаю, тебя совершенно не касается.

– Я предводитель этого клана, а это означает, что меня касается все, – возразил Коннор тем же невыносимо спокойным тоном. – И поскольку ты моя сестра, то все, что ты делаешь, так или иначе касается меня.

– Если члены этого клана не уважают тебя, то что бы я ни сделала, это не изменится, – и, будучи рассерженной, добавила: – Даже после того, как наша мать поступила с отцом, он пользовался уважением всех кланов на островах. Поэтому, если у тебя проблемы в отношениях с людьми, не нужно обвинять меня.

– Пожалуй, в этом ты права. – Коннор тяжело вздохнул и, отвернувшись, уставился в узкое окно.

Внезапно Мойра увидела, как измучен заботами ее брат, и поняла, какой тяжелой ношей лежат на нем обязанности главы клана, – ее отец не воспринимал столь серьезно.

– Если мы захватим замок Троттерниш, надеюсь, несколько Маклаудов попадут к нам в заложники, и я постараюсь обменять их на твоего сына.

– Спасибо тебе.

– Это тоже была идея Дункана, – сказал Коннор, продолжая смотреть в окно. – Он сказал, что обещал тебе это.

– Я думала, что за всеми планами захвата Троттерниша он о нем забыл, – тихо сказала Мойра.

– Дункан не забывает своих обещаний. – Повернувшись, Коннор внимательно посмотрел на сестру. – И я не знаю, чтобы он не сдержал хотя бы одно.

Совсем недавно Мойра не согласилась бы, но ведь Дункан только сказал, что всегда будет любить ее. Это она сама приняла его слова за обещание жениться на ней и прожить с ней всю жизнь.

– Мне еще предстоит убедить Маккуилланов согласиться, чтобы мальчик воспитывался здесь, – сказал Коннор, потирая рукой лоб.

– Боюсь, это будет нелегкой задачей.

– Одно совершенно точно… – сухо усмехнувшись, покачал головой Коннор, – …если я не хочу, чтобы меня преследовали мертвые Маккуилланы, я не буду посылать на переговоры ни тебя, ни Дункана.

Бурей пронесясь через внутренний двор, Дункан забарабанил в двери замка. Войдя в зал, он даже не заметил, было там десять человек или сто, – его это не интересовало. Он искал одного определенного человека.

После того как Дункан узнал, что у него есть сын, ему пришлось мучиться в течение бесконечно длинного вечера, одну за другой играя мелодии, как королевский шут. А потом он еще два дня добирался домой, постоянно ощущая, как его душу сжигает нетерпение и возмущение.

Пока он шел через зал, рядом с ним появилась Элиза.

– Ты выглядишь расстроенным. – Она подобрала юбки, чтобы поспевать за братом. – Я могу чем-то помочь?

– Где, черт побери, Мойра?

– Она с Коннором, но…

Это все, что ему нужно было узнать.

Мужчины, стоявшие на страже у дверей Коннора, поспешили расступиться, и Дункан ударил по двери. Не дожидаясь ответа, он открыл ее и сразу же увидел Мойру. Она стояла в середине комнаты, и свет, падавший через высокие узкие окна, освещал ее лицо.

Ярость, которую Дункан сдерживал с того момента, как узнал правду о Рагнелле, вырвалась на поверхность; у него кружилась голова, а кожа, казалось, натянулась. Дальним уголком сознания постоянно бдительный воин в нем отметил, что кто-то закрыл за ним дверь. Дункан шел к Мойре, пока не оказался так близко, что жар его гнева обжег ей кожу.

Мойра широко раскрыла глаза, но не шевельнулась. Она никогда не страдала от недостатка мужества, ей не хватало лишь верности и честности.

– Почему ты не сказала мне, что Рагнелл мой сын? – Дункан сжал кулаки, чтобы удержаться и, подняв, не встряхнуть ее.

Рот у Мойры открылся, и она прижала руку к груди.

– Ты видел Рагнелла?

– Видел, – резко ответил он. – И парню шесть с половиной, а не пять лет, как ты сказала мне. Мойра, у него огненно-рыжие волосы!

– Где он? – Наклонившись в сторону, Мойра заглянула за Дункана. – Ты привез моего сына домой ко мне?

Дункан дернул ее обратно, требуя от нее полного внимания.

– Рагнелл в замке Троттерниш, и он не только твой сын. Ты до сих пор этого не поняла?

– Тебя не было здесь, чтобы признать его, – Мойра сердито прищурилась, – поэтому Рагнелл только мой сын.

– Как я мог признать его, если вообще не знал о его существовании? – возмутился Дункан. – Ты же не призналась мне, что беременна.

Освободившись от него, Мойра тяжело дышала, ее грудь высоко поднималась и опускалась, а взгляд прожигал в Дункане дырки.

– А ты даже не соизволил остаться, чтобы это выяснить, не так ли?

Глава 27

Дункан выбежал, громко хлопнув дверью. Мойра забыла, что Коннор тоже находился в комнате, пока он не выбежал вслед за Дунканом и дверь не хлопнула во второй раз.

С бешено бьющимся сердцем Мойра опустилась на ближайший стул. У нее внутри бурлили противоречивые эмоции: радость, что Дункан нашел ее сына; возмущение, что он оставил Рагнелла в замке Троттерниш; смятение из-за того, что Дункан узнал о своем отцовстве; и, наконец, сожаление о том, каким путем он узнал правду.

Мойра не знала, как долго находилась тут не в силах уйти, когда услышала стук щеколды на двери. Оторвавшись от своих мыслей, она посмотрела вокруг и обнаружила, что свет, пробивавшийся сквозь узкие окна, потускнел, превратившись из дневного в предвечерний.

Коннор вернулся один, вид у него был мрачный, и в повисшей между ними напряженной тишине бульканье виски, которым он снова наполнял свой бокал, звучало неестественно громко.

– Я думал, ты повзрослела, а ты такая же эгоистка, какой была в детстве, – холодно сказал он, опершись о стол и остановив на Мойре взгляд голубовато-стальных глаз. – Как ты могла не сказать Дункану, что у него есть сын?

Мойре следовало знать, что в этом вопросе ее брат станет на сторону Дункана.

– Не смей осуждать меня, Коннор Макдоналд, – ответила она, сжимая край стола. – Ты не знаешь, что я испытывала. Ты вообще ничего об этом не знаешь.

– Но ты точно знала, что это ребенок Дункана, и не отрицаешь этого. Ты была обязана открыть ему правду.

– У меня были причины молчать. – Отойдя к окну, Мойра сложила руки на груди.

– Надеюсь, это весьма веские причины, но ты не мне должна объяснить их. Скоро мы отправляемся атаковать замок Троттерниш, так что у тебя не слишком много времени.

– Не изображай передо мной предводителя.

– Я и есть предводитель, – командирским тоном произнес Коннор. – И я требую, чтобы ты была честной.

Сжав губы, Мойра смотрела на брата.

– Когда мужчина идет на битву за свой клан, никогда нельзя быть уверенным, что он вернется. Не оставляй все, как есть.

О, со стороны Коннора было несправедливо использовать против нее этот довод.

– Где он? – бросила Мойра.

Коннор взял бокал и сделал глоток.

– Думаю, он ушел в свой дом.

Пока Мойра поднималась на холм, грязь прилипла к ее юбкам, как вина и возмущение, которые она испытывала. Подойдя к дому, она распахнула дверь, не позаботившись постучать. Дункан стоял посреди комнаты, и его негодование, как живое существо, заполняло весь маленький дом.

– Еще раз спрашиваю тебя: почему ты не призналась, что у меня есть сын?

– Возможно, я сказала бы тебе перед твоим уходом в замок Троттерниш, если бы ты соизволил поделиться со мной планом нанести визит Маклаудам.

– Это дела клана. Я не имел права никому говорить и не лгал тебе.

– Могу поспорить, ты поделился с Йеном. И с Алексом посекретничал бы, если бы увиделся с ним.

– Ты солгала мне о моем сыне, – Дункан сжал кулаки, – и я хочу знать почему.

– Хорошо, я скажу тебе. – Пришло время бросить карты на стол и посмотреть, как они лягут. – Ты не заслужил знать правду.

Мойра злилась, что слезы жгут ей глаза.

– Ты раздевалась для меня, но не могла сказать мне правду о Рагнелле? – спросил Дункан на повышенных тонах.

– Одно с другим никак не связано.

– Никак не связано?

– Почему после того, как ты оставил меня одну и беременную, я должна доверять тебе своего сына, который для меня дороже всего в этой жизни?

– Я спрашивал тебя в ту последнюю ночь перед тем, как твой отец отослал меня, и ты сказала мне, что не беременна.

– Я узнала только после твоего отъезда.

Запустив руки в волосы, Дункан принялся расхаживать по крошечной комнате, отчего она казалась еще меньше, чем была на самом деле.

– Тогда как ты можешь винить меня за то, что я не знал?

– А тебе никогда не приходило в голову, что я могла узнать о ребенке после твоего отъезда? – холодно спросила она. – Неужели ты был таким несведущим?

Остановившись, Дункан долгое время не отвечал, а потом заговорил так, словно вырывал слова из груди:

– Я не думал, что ты беременна. И не представлял себе, что такое возможно.

Мойра всегда это знала.

– Но ни я, ни наш ребенок не заботили тебя настолько, чтобы ты остался. Ты оставил меня одну перед лицом всего этого, – с трудом произнесла она. – Знаешь, сколько мне пришлось вынести?

Дункан не смотрел на нее, но по его застывшему подбородку и отчаянно пульсирующей жилке на горле она понимала раздиравшие его чувства.

– Почему ты меня оставил? – Подойдя ближе, Мойра зажала в кулаках его рубашку. – Почему, Дункан, ну почему?

Пока Мойра ждала, чтобы он, наконец, ответил ей, между ними, как раскачивающаяся петля, висела тишина.

– Я уже сказал тебе. Твой отец узнал о нас, – тихо заговорил Дункан. – Он был моим предводителем и приказал мне отправиться с остальными во Францию. Мне оставалось либо подчиниться, либо умереть.

В поисках правды Мойра заглянула ему в глаза и поняла, что Дункан что-то не договаривает.

– Ты самый упрямый и непробиваемый мужчина из всех, кого я знаю. Если бы я на самом деле была нужна тебе, ты что-нибудь придумал бы.

Дункан сжал губы в тонкую линию и молчал.

– Ты обязан сказать мне правду.

– Я оставил тебя только потому, что любил, – процедил он сквозь зубы.

– Значит, не так уж и любил.

– Думаешь, мне было легко покинуть тебя? – с горящими глазами выкрикнул он, теряя контроль над собой, и, схватив Мойру за плечи, прижал ее спиной к двери. – Ты думаешь, я хотел позволить какому-то другому мужчине быть с тобой? Ублажать тебя в постели?

– Но ты все равно оставил меня, – хрипло отозвалась она.

– Мне хотелось умереть, а не оставлять тебя.

– Тогда почему ты это сделал? – Мойра тоже сорвалась на крик.

– Потому что нам пришлось бы покинуть клан, а я не мог так поступить с тобой.

– Я тебе не верю. Даже если отец пригрозил выгнать нас, это не самая веская причина.

Его взгляд обжигал ее, у него на виске пульсировала жилка, но Дункан молчал.

– Я семь лет ждала правды, и теперь ты все скажешь мне, Дункан Макдоналд. Ты просто обязан.

– Отлично, – резким тоном согласился Дункан. – Я любил тебя всем сердцем, но я знал, что ты избалованная девушка. Ты привыкла без труда получать все, что тебе хотелось. Ты обожала свои драгоценные украшения и шелковые платья, тебе нравилось держать слуг под рукой и под каблуком и сидеть за «высоким столом». Ничего этого я не мог дать тебе.

– Ты оставил меня, чтобы я могла иметь шелковые платья и слуг? – Мойра не верила собственным ушам. – Так ты только из-за этого бросил меня?

– Ты ни дня в своей жизни не страдала и через неделю ушла бы от меня.

– Этого никогда бы не случилось.

– Ты не смогла бы вынести жизни, которая ожидала нас. Из клана бы нас выгнали, и нам пришлось бы скитаться с место на место в поисках тех, кто мог больше заплатить мне за мою воинскую службу. – Дункан положил руки на дверь по обе стороны от головы Мойры и наклонился к самому ее лицу. – Говорю тебе, у меня не было выбора. Почему ты мне не веришь?

– Нет, Дункан, – она постучала пальцем ему по груди, – ты сам сделал свой выбор.

– Ничего на свете не было для меня тяжелее, чем оставить тебя, – сдавленным голосом признался Дункан. – Я чуть не сошел с ума.

– Я так сильно любила тебя, что жила бы где угодно, поехала бы куда угодно, чтобы только быть с тобой, – глотая слезы, поведала ему Мойра. – Но ты в меня не верил.

– Я не верил в тебя и не ошибался в этом. – Глаза у Дункана горели огнем. – Ты изменилась, Мойра. Возможно, теперь ты добровольно пошла бы на такие жертвы, но тогда – нет.

– Ты не дал мне шанса, а должен был.

– Все, чего я хотел, – это чтобы ты была счастлива. – Дункан ладонью погладил ее по щеке. – Я не мог взять на себя такую ответственность, не мог заставить тебя страдать.

– Но именно это ты и сделал, – сказала Мойра дрогнувшим голосом.

– Отец в тебе души не чаял, и я был уверен, что, когда придет время, он выдаст тебя замуж за хорошего человека. И ты будешь счастлива.

– Но он этого не сделал. – Она обеими руками оттолкнула Дункана и рывком открыла дверь.

Глава 28

Когда Мойра открыла дверь, все надежды и мечты Дункана оказались растоптанными, он снова терял Мойру и на этот раз навсегда.

– Не оставляй меня. – Дункан схватил ее за руку и встал на колени. – Прости меня за все ужасное, что случилось с тобой после моего отъезда во Францию.

Хотя Дункан был непричастен ни к чему из того, что произошло, он понимал, почему Мойра обвиняет его. Он слишком ревностно защищал свое решение, а должен был с самого начала извиниться перед ней.

– Ты же знаешь, что я никогда специально не обижал тебя.

Глаза у Мойры наполнялись не пролитыми слезами, но она стояла прямо и все еще держалась за дверную ручку.

– Я люблю тебя, Мойра Макдоналд, и всегда любил. У нас есть сын, которого мы должны воспитывать вместе. Прошу тебя, поверь мне и дай еще один шанс.

– Я не могу быть с тобой, если ты тоже не поверишь мне.

Дункан не представлял, о чем она говорит, но если Мойра ставила условия, а не прямо отказывала ему, это уже был обнадеживающий знак. Встав с колен, он потянулся и закрыл дверь.

– Я люблю тебя, – у Мойры вспыхнули глаза, – но я больше никогда не останусь с человеком, который меня не уважает.

Мойра любит его. Дункан боялся, что уже никогда не услышит, как она произносит это признание, и, несмотря на резкий тон, ее слова были целительным бальзамом для его души.

– Скажи мне, что ты хочешь, моя любовь, и я это сделаю. – Дункан снова взял ее за руку.

– Я не нежный цветок, не кисейная барышня. Семь лет без тебя я сама заботилась о себе, так что не надо обращаться со мной так, словно я избалованная девушка, которая не может жить без красивых платьев и серебряной посуды.

Неужели он все еще так думает о ней? Дункан снова представил себе, как нашел ее в Ирландии, избитую, в луже крови, вспомнил опасное путешествие на Скай, которое она перенесла без единой жалобы, и ее безрассудную, но смелую попытку в одиночку пешком ночью добраться до замка Данвеган.

– Ты сказала, что я упрямый, и ты права. Ты изменилась, а я не был готов к этому.

– И я так думаю, Дункан. – Она сердито посмотрела на него. – Я не хочу, чтобы ты считал меня избалованным ребенком, который убегает от трудностей.

Дункану нравилось видеть Мойру такой, какой она была сейчас, – полной жизни, энергии. Боже правый, она великолепна, когда сердится, но он был не настолько глуп, чтобы сказать ей это.

– Я знаю, что ты настолько же сильная и смелая, насколько красивая. – Дункан привлек ее к себе. – И поверь мне, я вовсе не считаю тебя ребенком.

Дункан прижался к ее губам и поцеловал со всей страстью, переполнявшей его сердце. Через секунду Мойра обвила руками его шею и вернула ему поцелуй с таким огнем, что ему захотелось броситься на пол и немедленно овладеть ею.

Когда Мойра отстранилась, Дункан остался почти бездыханным. Он не верил, что может любить ее больше, чем любил, когда она была очаровательной семнадцатилетней девушкой, но эту страстную женщину, которую сжимал в объятиях, он любил еще сильнее.

– Если ты снова оставишь меня, клянусь, я тебя убью, – сказала Мойра.

Помня, что она сделала со своим бывшим мужем, Дункан верил, что она вовсе не шутит. Такие пожелания обычно исходят из глубины души.

Когда они занимались любовью, Мойра наконец отдала ему всю себя.

Она сознавала, что Дункан, будучи мужчиной, считал, что полностью получил ее, когда они оказались в постели в первый раз после того, как снова нашли друг друга. Но отдать Дункану свое сердце было для Мойры гораздо сложнее, чем свое тело.

После всего через что она прошла, ей было не так-то легко избавиться от страха, что замужество подавит ее. Но Дункан понял, что душевные шрамы сделали ее сильнее, и не хотел, чтобы она была слабой. Он не станет пытаться превратить ее в кого-то другого, в ее собственную тень, как старался сделать Шон.

Мойра позволила всем защитным барьерам медленно рассыпаться в объятиях Дункана.

– Я люблю тебя, – снова и снова повторял Дункан, двигаясь внутри нее и прогоняя последние остатки сомнений. – Я буду любить тебя всегда, что бы ни случилось.

Что бы ни случилось. Это очень серьезное обязательство.

– Я тоже люблю тебя. – Мойра взяла в ладони его лицо. – Всегда любила и всегда буду любить.

Впервые с тех пор, когда ей было семнадцать, она отдала Дункану всю себя целиком, без остатка.

– Начальник охраны Коннора снова исчез, и никто не знает, где он, – доложил Хью. – Я уверен, его секретные появления и исчезновения связаны с подготовкой нападения.

– Что до меня, то, похоже, он просто тайком бегает к чужой жене, – усмехнулся Эрик.

– Только не Дункан Макдоналд, – со смехом возразил Хью. – Он из тех, кто предпочтет смерть бесчестью. Есть же еще такие идеалисты.

– Хм-м, – фыркнул Эрик.

– Этот Дункан бесстрашный воин – я видел его, – покачал головой Хью. – И нет никого, кому Коннор доверял бы больше.

«Что может сделать один человек?» – пожав плечами, подумал Эрик.

– Подозреваю, Коннор послал Дункана к другим врагам твоего клана за помощью в нападении на Троттерниш.

– Твои подозрения беспочвенны, голословны. Я уже говорил тебе, что мне нужна информация, – напомнил Хью Эрик.

– Мои агенты наблюдают, но Коннор все тщательно скрывает.

Стоя у коттеджа на ветру, который трепал ей волосы вокруг лица, Мойра высматривала Дункана. После того как он накануне вернулся из Троттерниша, ее эмоции были такими же переменчивыми, как погода: тревога за сына сменялась страхом за Дункана и других воинов, которые вскоре должны отправиться на битву, а потом она искренне удивлялась, какое счастье испытывает от того, что с Дунканом наконец-то так все хорошо сладилось.

Да, она по-настоящему любила его.

Но даже при этом доверяться Дункану было все равно что, закрыв глаза, прыгать со скалы. Но Мойра делала этот рискованный прыжок.

– Дункан! – крикнула она и замахала руками, увидев, что он поднимается вверх по тропинке, а потом побежала к нему, и Дункан подхватил ее на руки.

– Ты напрасно ждала меня на холоде. – Но по тому, как он улыбался, Мойра поняла, что ему приятно. – Мне хотелось бы иметь больше времени, но Йен сообщил, что Алекс прибыл в замок Нок, и мы с Коннором отправляемся туда сегодня днем.

Несмотря на слова Дункана о нехватке времени, они забрались в постель. Мойре было тепло и уютно в объятиях Дункана, и она, слушая ветер, стучавший в ставни, думала о том, как она счастлива. У нее не было сомнений, что Дункан собирается жениться на ней, однако ее начало удивлять, что он не сказал об этом.

– Коннор упрямится и не дает нам разрешения пожениться? – Откинув голову, Мойра улыбнулась Дункану. – Я сказала ему, что больше никогда не выйду замуж, так что, наверное, он хочет услышать от меня, что я передумала.

– Я еще не говорил с Коннором. – Дункан явно чувствовал себя неловко.

– Почему же? – Мойра приподнялась на локте, чтобы лучше видеть Дункана.

Но он молчал, крепко сжав губы, и Мойре показалось, что земля под ней проваливается.

– До чего же я глупа. Я подумала, что на этот раз ты женишься на мне.

– Ничего в жизни я не хочу больше этого. – Дункан потянулся к ее руке, но Мойра отдернула ее.

– Тогда чего ты ждешь?

– У меня должен быть для тебя дом лучше, чем этот.

– Ты женишься на мне, когда у тебя будет более комфортный дом? – поинтересовалась она с некоторым раздражением. – А если этого никогда не случится?

– Напрасно ты сомневаешься.

– Ты не можешь этого знать.

– Мы поженимся, как только я стану владельцем замка Троттерниш. Этого совсем недолго ждать, мы планируем начать атаку уже сегодня.

– Из этого следует, что ты не женишься на мне, если вы не захватите замок Троттерниш и Коннор не сделает тебя его владельцем?

– Я только говорю, что нам осталось подождать совсем немного.

– Зачем? – Негодование забурлило у нее в животе и начало разливаться по всему телу, пока Мойре не стало казаться, что ее вот-вот разорвет. – Пока у меня есть ты, Рагнелл и крыша над головой, я буду счастлива.

– Черт побери, неужели ты совсем не уважаешь мужскую гордость?

– Думаю, ты больше заботишься об этой своей гордости, чем обо мне, – тихим, глухим от возмущения голосом сказала Мойра. – Ты хочешь жениться на мне, когда это будет тебя устраивать, после того как осуществишь черт знает что – намного более важное для тебя.

– Для меня это настолько важно, что я и собираюсь подождать.

– Ты оставил меня и отправился во Францию тоже потому, что сражение было для тебя гораздо важнее. – Мойра старалась справиться с потоком чувств, грозившим задушить ее.

– Неужели ты не можешь понять, что я должен быть в состоянии обеспечить тебе достойную жизнь?

– Зачем? Если меня это не волнует, то почему ты так переживаешь?

– Наверное, я не могу объяснить. – Он повернул к себе ее лицо. – Для меня это важно. Просто важно, и все.

– Правда в том, что ты не понимаешь, чего именно я жду от жизни.

– Я этого не говорил.

– Ты считаешь, что я изменю свое мнение о тебе, если ты не поселишь меня в роскошном замке. Вот почему ты бросил меня тогда и не хочешь жениться на мне теперь.

– Мойра, я просто хочу иметь возможность сделать тебя счастливой, – тихо сказал Дункан.

– Ты так и не понял, что я могу любить тебя и без всех этих побрякушек? Ты думаешь, что после всего, что я перенесла, для меня имеют значение платья и слуги?

– Я…

– Я не выйду замуж за мужчину, который такого низкого мнения обо мне. – Откинув покрывало, она встала на пол и начала одеваться. – Будь ты хоть королем Шотландии, ты мне не нужен!

– Я думаю только о тебе.

– Неправда. Я семь лет прожила с мужчиной, который обращался со мной так, словно я ничтожество, и я не хочу, чтобы это повторилось.

Мойра направилась к выходу из спальни, но Дункан, вскочив с постели, схватил ее за локоть.

– Убери от меня свои руки! – От ярости у нее потемнело в глазах. – Я доверилась тебе! Как ты мог снова так поступить со мной?

– Я хочу дать тебе все, что ты должна иметь, – все, чего ты засуживаешь.

– Ты все еще считаешь меня пустой, избалованной дурочкой. Я никогда не была ею, и уж сейчас я определенно не такая.

Сняв с крючка накидку и не тратя времени на то, чтобы надеть ее, она открыла дверь.

– Мойра, не уходи. Я люблю тебя.

– Ты ничем не отличаешься от других мужчин, которым я нужна в постели, – бросила она, оглянувшись. – Ты меня не любишь. Ей-богу, Дункан, ты вообще не знаешь меня.

Глава 29

Мойра была совершенно расстроена и сбита с толку и не знала, что делать. Как мог Дункан уверять, что любит ее, и одновременно так примитивно думать о ней? Прежде чем войти в замок и встретиться с Элизой, Мойра вытерла слезы. Она надеялась, что сестра Дункана сумеет помочь ей понять его.

Обойдя главный дом и не найдя там Элизу, Мойра прошла через двор к дому, в котором раньше жила ее няня.

– Не возражаешь против небольшой компании? – спросила Мойра, когда Элиза откликнулась на стук.

– Буду только рада, – ответила Элиза. – Я просто занимаюсь шитьем.

Мойра подозревала, что, если бы Коннор был дома, Элиза занималась бы своей работой в замке.

– Чувствую, что ты пришла сюда не просто так, – заговорила Элиза, когда Мойра тоже села. – Это касается моего брата?

Мойре нравилась прямота молодой женщины.

– Дункан сказал, что мой отец заставил его уехать. – Мойра решила начать с этого. – Я хочу знать, правда ли это.

– У моего брата есть свои недостатки, но он не обманщик, – твердо объявила Элиза тихим голосом. – Уж в этом можешь мне поверить.

– Я тоже не думаю, что мой отец обманул бы меня.

– Ничего не могу сказать, так как я никогда не знала своего отца. – Эти слова напомнили Мойре, что хотя Элиза и выглядела совсем молодой, на ее долю выпало немало страданий и невзгод.

– Смерть матери, конечно, была для тебя тяжелой потерей. – Мойра отвернулась к маленькому окну и вздохнула. – Если бы она была здесь, я бы спросила у нее, что произошло в тот день между Дунканом и моим отцом.

– Я была там и все видела. Что ты хочешь узнать?

– Ты? – удивилась Мойра. – Но ты же была еще совсем ребенком.

– Я к тому времени успела подрасти. Да, в то утро твой отец был в страшном гневе.

– Ты можешь рассказать мне, что произошло?

– Предводитель и твой брат Рагнелл разбудили мою мать и меня, когда было еще темно. – Элиза перестала шить, но не отрывала взгляда от рубашки, которую держала в руках. – Я знаю, ты их любила, но они были жестокими людьми, а в то утро по-настоящему пришли в бешенство. Когда они спросили, где Дункан, мать разрыдалась.

– Сочувствую, что они напугали тебя.

– Я старалась успокоить ее, но ничего не помогало. Мы сказали предводителю, что не знаем, где Дункан. Но, как я теперь подозреваю, мать догадывалась, что он был с тобой.

– Как поступили мои отец и брат, увидев, что Дункана нет?

– Они уселись за наш маленький стол в эти кресла. – Элиза кивком указала на них. – Казалось, что стены нашего дома не выдержат их ярости и разлетятся.

Мойра могла все это представить. Ее отец и старший брат были искушенными воинами и давным-давно привыкли к своей власти в клане.

– Когда Дункан открыл дверь… – Элиза, замолчав, облизнула губы, – …я подумала, что твой отец убьет его прямо здесь, в этой комнате.

– Он этого не сделал бы. Что ты такое говоришь?

– Он сказал, что единственная причина, которая его останавливает, это предсказание Тирлаг, что Дункан спасет Коннору жизнь. – Элиза встретила взгляд Мойры немигающим взглядом. – Я тогда поверила ему и сейчас нисколько не сомневаюсь.

– Я виновата, что причинила такое горе тебе и твоей матери. – Наклонившись, Мойра коснулась руки молодой женщины.

– Невозможно отказаться от того, кого любишь. – Помолчав, Элиза продолжила: – Твой брат Рагнелл приказал Дункану в тот же день, сразу после битвы за замок Нок, отправляться во Францию и вместе с предводителем увел Дункана, даже не позволив ему поцеловать на прощание мать.

Мойра и Элиза долго сидели притихшие.

– Мой отец мог заставить Дункана покинуть клан, но не в его силах было заставить его поехать во Францию или оставаться там, – заговорила в конце концов Мойра. – Дункан мог придумать, как мне где-то встретиться с ним, но он не верил в меня.

– Не думаю, что причина в этом, – тихо возразила Элиза. – Он просто не верил в самого себя.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Дункан уехал, так как полагал, что твой отец в общем поступил правильно, отослав его. Он считал, что недостоин тебя.

Мойра невидящим взглядом смотрела в окно. Хотя в то время она не обращала особого внимания на всякие сплетни, но вспомнила, что в детстве слышала, как люди насмехались над неизвестным происхождением Дункана. Возможно, в словах Элизы о том, почему Дункан оставил Мойру, была доля правды.

– Это не объясняет, почему сейчас у него нет веры в меня. Дункан начальник охраны предводителя клана и пользуется репутацией бесстрашного, мужественного воина.

– Таким видят его другие. А Дункан до сих пор старается доказать самому себе, что чего-то стоит. Это чисто мужской подход к жизненным ценностям.

Их разговор был прерван резким стуком в дверь, и, не дожидаясь приглашения, в комнату вошел Тейт, низкорослый, жилистый охранник.

– Я везде искал тебя, – обратился он к Элизе.

– В чем дело?

– К нам направляется флотилия боевых галер.

Холодный страх пополз по спине Мойры – а ведь она считала себя в полной безопасности в Данскейте.

– Ты доложил Коннору?

– Он и Дункан ускакали на другую сторону полуострова к замку Нок. Я послал к ним гонца, но эти военные галеры подойдут раньше их.

– Ты узнал эти суда? – как можно спокойнее спросила Элиза.

– Я узнал их флаг. Он принадлежит Александру, владельцу Данивейга и Гленса.

У Мойры руки сделались холодными как лед. Александр приходился им дальним родственником, но был предводителем более могущественной ветви Макдоналдов и потомком Правителя Островов. Кроме земель на западных островах Шотландии, он управлял Гленсом в Ирландии и был союзником Маккуилланов.

– Он пришел за мной, – сказала Мойра.

– На нас напали? Что происходит? – кричали женщины Элизе и Мойре, направлявшимся вслед за Тейтом через внутренний двор к стене замка.

– Пока не знаем, – ответила им Элиза. – Сохраняйте спокойствие, но уведите детей внутрь замка.

Во дворе замка поднялась суматоха, мужчины кричали и спешили за своим оружием. Подняв юбки, Мойра взобралась по лестнице на стену замка. Дорожка, проложенная на верху стены, была заполнена воинами, и, чтобы взглянуть на море, Мойре пришлось проталкиваться сквозь ряды защитников.

При виде дюжины военных галер, направлявшихся прямо к замку, у Мойры перехватило дыхание. Первые суда уже подошли так близко, что ей были видны суровые лица воинов над щитами. Она почувствовала, что Тейт и Элиза присоединились к ней, но не могла оторвать взгляд от галер, заполнявших залив.

– Вон та принадлежит их предводителю. – Тейт указал на галеру, на парусе которой был воинский крест, а на носу голова дракона.

Высокий мужчина с темно-золотыми волосами, стоявший в центре лодки предводителя немного в стороне от других воинов, как ястреб осматривал холмы и, когда лодка в сопровождении двух галер – по одной с каждой стороны – скользнула на отмель, первым прыгнул через борт.

– Я пойду вниз на берег, – сказала Мойра и направилась в сторону лестницы.

– Нет, не нужно! – воскликнула Элиза, схватив ее за локоть.

– Нельзя жертвовать жизнью наших людей, когда нападающим нужна только я. Если такова цена, которую необходимо заплатить за смерть моего никчемного мужа, то заплатить ее должна я.

Глава 30

В сопровождении дюжины охранников предводителя Дункан вместе с Коннором верхом возвращался в Данскейт, и его мысли все время оставались с Мойрой. Напрасно он говорил с ней до того, как отобрал замок Троттерниш. Тирлаг сказала ему, что он может изменить свою судьбу, и она была права. Взятие замка решит все – с его отцом, с Маклаудами и с Мойрой.

Но что же тогда Мойра имела в виду, говоря, что он ее не знает? Дункан понимал любое настроение, любое выражение, отражавшиеся у нее на лице, знал, как у нее изменяется дыхание от его прикосновений.

Тем не менее он был вынужден признать, что существует одна вещь, которую он прежде не понимал. Слепое упрямство Мойры идти пешком ночью и одной проникнуть в логово предводителя Маклауда, чтобы забрать Рагнелла, казалось ему полнейшей глупостью. Но в тот момент, когда Дункан увидел своего сына, он понял, почему Мойра так поступила. Хотя он знал, что Рагнелл находится под защитой предводителя Маклауда, чье слово – закон для клана, Дункан был согласен с Мойрой – надо привезти сына домой.

Рагнелл – это еще одна причина, почему Дункан был рад, что в этот вечер поплывет к замку Троттерниш.

Увидев на вершине холма направляющегося к ним всадника, Дункан выхватил меч, но потом узнал одного из своих людей.

– Похоже, что-то случилось, – сказал Коннор и поднял руку, делая охранникам знак остановиться.

Подъехав к ним быстрым галопом, всадник резко осадил лошадь, заставив ее встать на дыбы.

– К Данскейту приближаются боевые галеры! – прокричал он.

Дункан сжал каблуками бока лошади, натянул поводья и сломя голову понесся к Данскейту. Две мили до замка предводителя показались Дункану пятьюдесятью, но наконец он преодолел последний холм, и перед ним открылся знакомый вид Данскейта, который стоял на скале, возвышавшейся среди нескольких миль ровного побережья.

Но на этот раз у самого берега маячил отряд боевых галер, угрожая Данскейту и всем его обитателям, включая Мойру и Элизу.

– Этот визит, несомненно, связан со смертью Маккуиллана, – прокричал Коннор, поравнявшись с лошадью Дункана.

Они оба, конечно, сразу же определили, что суда принадлежат могущественным Макдоналдам из Данивейга и Гленса, союзникам менее могущественных Маккуилланов. Прежде, до мятежа, эти две ветви Макдоналдов тоже были союзниками.

– Они еще не атаковали, – продолжал Коннор, – так что, возможно, согласятся вступить в переговоры. Почему бы нет?

– Стоит воспользоваться этим шансом, – прокричал в ответ Дункан.

– Я приглашу предводителя как своего гостя.

Шотландские обычаи гостеприимства были святыней, и, если предводитель примет предложение Коннора, боевые действия не начнутся. Разумеется, отсрочка действовала только на время, пока гости не отбыли.

– Проклятие, что это делает моя сестра? – воскликнул Коннор.

Дункан мгновенно перевел взгляд с боевой галеры к замку и увидел фигуру, идущую по мосту от замка. Боже милостивый, это же Мойра!

Первой обязанностью Дункана было защищать своего предводителя, но он должен был остановить Мойру.

– Отошли ее обратно в замок! – крикнул ему Коннор. – Если они увидят ее, то попытаются схватить!

Развернув лошадь к замку, Дункан верхом помчался по высокой траве. Мойра вытаращила глаза, когда увидела его рядом, а Дункан, наклонившись, обхватил ее за талию, поднял на лошадь впереди себя и поскакал дальше через мост к замку.

– Ты что, пыталась помочь им схватить тебя? – заорал он, спешившись вместе с Мойрой и тряся ее за плечи.

– Я его знаю и просто хотела поговорить с ним, – простодушно ответила Мойра.

Дункан отпустил череду проклятий, от которых и дьявол покраснел бы.

– Ты подвергаешь опасности и себя, и всех остальных. Иди в дом – немедленно! Без разговоров!

Глава 31

Мойра прижалась лицом к смотровой щели, обеспечивавшей хороший обзор «высокого стола».

– Я много раз пользовалась этой щелью по просьбе отца, – шепнула она Элизе, присевшей на корточки рядом с ней. В отличие от Дункана и Коннора ее отец ценил ее помощь в беседе с «неудобными» гостями.

А сейчас было похоже, что и Коннор отчаянно нуждается в ее помощи. Ее брат и его гость держались с холодной вежливостью, но их взгляды напоминали кинжалы. Высоким золотоволосым гостем был не предводитель клана, как предположила Мойра, увидев стоявшего в лодке мужчину, а его старший сын Джеймс.

– Тебе придется выслушать рассказ начальника моей охраны о том, что произошло в ту ночь в замке Маккуиллана, – сказал Коннор, оставаясь твердым как гранит.

Мойре было досадно, что, меняя одежду, она пропустила версию Дункана о тех событиях.

– Я не знаю твоего начальника, – таким же каменным тоном отозвался Джеймс. – Я должен услышать рассказ только от твоей сестры.

– Я ручаюсь за слова своего начальника охраны, – заявил Коннор, повышая голос. – И я не позволю тебе своими расспросами мучить мою сестру. Она достаточно страдала.

О, ей не нужно, чтобы Коннор оберегал ее от ответов на вопросы Джеймса, так же как не нужно, чтобы Дункан защищал ее репутацию от сплетен.

Где были они оба, когда она действительно нуждалась в их защите?

Дункан с такой силой сжимал зубы, что у него в конце концов заболела челюсть. Он жалел, что нерушимые правила гостеприимства не позволяют ему вызвать этого чересчур красивого Джеймса с его усыпанной драгоценными камнями брошью на поединок и решить дело с помощью мечей.

Зал внезапно затих, и Дункан повернулся, чтобы узнать, кто привлек всеобщее внимание, немного побаиваясь снова увидеть старую Тирлаг, которая стоит на пороге, причитая и размахивая руками.

Но вместо нее в зал вошла Мойра, подобная сказочной королеве, в серебристой накидке с капюшоном, закрывавшей ее с головы до пят, и с вышагивавшим рядом с ней волкодавом. В развевающейся позади нее накидке она пересекла зал и остановилась в центре перед столом.

– Тысяча наилучших пожеланий тебе, Джеймс, сын Александра, владелец Данивейга и Гленса и праправнук Джона, первого Правителя Островов, – произнесла Мойра официальное приветствие. – Для нас честь и удовольствие снова видеть тебя. Мы очень давно не встречались.

Вскочив на ноги, Джеймс пошел вокруг стола, и Дункан, положив руку на рукоятку кинжала, уже привстал, но Коннор взглядом остановил его.

– Здесь, у меня в зале, Джеймс ничего ей не сделает, – тихо сказал Коннор, стальной хваткой сжав локоть Дункана. – Мойра сделала свой выбор, так что давай посмотрим, чем это кончится. Женщины бывают умнее нас.

Дункан заскрипел зубами, когда Джеймс, подойдя к Мойре, поцеловал ей руку, как придворный.

– Я надеялся снова встретиться с тобой не при таких обстоятельствах. Меня привела сюда поговорить с тобой прискорбная, несомненно, смерть твоего мужа, – заговорил Джеймс, не выпуская ее руку. – Я вижу, ты привезла волкодава, которого я подарил твоему сыну.

– Я очень привязалась к Сару и не могла его оставить. – Мойра изящными пальцами погладила собаку по голове.

– Мойра держит его в кулаке, – шепнул Коннор Дункану, чрезвычайно довольный.

– Если бы у тебя было оправдание тому, что ты сделала, тебе не нужно было бы бежать. Я и мой отец всегда восторгались тобой, но теперь мы можем думать только самое плохое.

– Увы, – Мойра из-под ресниц взглянула на Джеймса, – в ту ночь люди Шона были не в состоянии выслушать объяснения.

– Давай, Мойра, расскажи мне, что случилось, – чересчур бесцеремонно предложил Джеймс.

Мойра отошла от Джеймса, медленно откинула капюшон и развязала накидку, плотно стянутую у нее под подбородком. Накидка соскользнула на пол, и Мойра осталась перед всеми в платье с глубоким вырезом, которое не скрывало синяки у нее на шее.

У нескольких человек вырвался вздох, а Коннор тихо выругался. Услышать, что муж Мойры пытался ее убить, – это совсем не то, что увидеть доказательства этого намерения на ее нежной шее.

– Господи Иисусе! – У Джеймса затрепетали ноздри, и он так сжал губы, что у него на челюстях вздулись мышцы. – Это сделал Шон? – после долгой паузы спросил он.

– Он пытался задушить меня. Ты можешь даже разглядеть следы от его пальцев.

Откинув назад волосы, Мойра повернула голову в сторону. Большая часть синяков у нее на лице исчезла благодаря искусству Кейтлин и Элизы и душистым припаркам, но на левой половине лица еще оставались отметины, которые оставил на ней Шон.

– Мне больно, что он обижал тебя, – сказал Джеймс. – Прими мое искреннее сочувствие.

– Многое уже зажило. – Голос у Мойры слегка дрожал. – Можешь представить, как я выглядела в ту ночь, когда убежала. Если бы я не убила Шона, он убил бы меня. Так что выбора у меня не было.

– Но почему Шон набросился на тебя? – Подняв накидку, Джеймс набросил ее на Мойру и оставил руки на плечах Мойры. – Как мог кто-то из мужчин причинить тебе зло?

Дункан стиснул зубы, чтобы не закричать и не потребовать у этого мужчины убрать от Мойры руки.

– Шон боялся обижать меня, пока у меня были влиятельные защитники. Мне стало небезопасно с ним, когда ты и твой отец покинули Ирландию. – Она бросила взгляд на Коннора. – Шон был уверен, что мой клан вовсе не волнует мое благополучие, что он вправе делать со мной все, что хочет.

Коннор с такой силой сжал свой кубок, что у него побелели косточки пальцев. Во всех своих действиях Коннор руководствовался единственной мыслью – защитить их клан, и Дункан понимал, какой удар нанесли ему слова Мойры.

– Я тебе верю, Мойра. – Джеймс вздохнул. – Но все не так просто. Маккуилланы чувствуют себя оскорбленными после того, как в их собственной крепости женщина убила их предводителя. Они жаждут возмездия.

– Что, если мой брат добровольно сделает небольшой взнос Маккуилланам? – предложила Мойра. – Чтобы компенсировать им их… «потерю».

Такие платежи иногда осуществлялись в случае насилия или убийства, чтобы избежать кровавых междоусобиц.

– Это разумно, – едва слышно сказал Коннор Дункану, прежде чем присоединиться к игре Мойры. – Джеймс, я готов внести небольшую сумму, как предлагает сестра.

– Это поможет успокоить их самолюбие, – согласился Джеймс.

– Хотя я буду ожидать в ответ того же за зло, которое их предводитель причинил моей сестре, – добавил Коннор.

– Теперь позвольте мне уйти и предоставить вам, мужчинам, все спокойно обсудить, – сказала Мойра, словно не она все это организовала. – Спасибо тебе, Джеймс, что выслушал меня с открытой душой.

– Ты храбрая женщина. – Джеймс снова без всякой необходимости поцеловал ей руку. – Я всегда восхищался тобой.

Дункану хотелось запихнуть Джеймсу в горло – или лучше отрезать – его сладкоречивый язык.

Мойра, совершенно обессилевшая, легла на кровать. До своего замужества она могла выдержать такое представление, не чувствуя себя так, словно у нее из души на пол капает кровь. Выставить напоказ раны было необходимо, чтобы произвести более сильное впечатление, но она недооценила, во что это ей обойдется. Занятие любовью с Дунканом убедило ее, что она оправилась после Шона. Но, несмотря на то, что ей всегда нравился Джеймс, она чувствовала отвращение, когда он, стоя совсем рядом, постоянно посматривал на ее груди.

Озорные волшебницы, должно быть, ради забавы наложили на нее проклятие. Она не только любила мужчину, который считал ее ни на что не годной, глупой и совершенно бесхарактерной, но было ясно, что никакой другой мужчина не мог прикоснуться к ней без того, чтобы не вызвать у нее панику.

Стук в дверь заставил ее немного прийти в себя.

– Кто там?

Мойра подавила разочарование, когда в дверь просунул голову Коннор.

– Мы можем поговорить? – спросил он и, когда она кивнула, вошел и плотно прикрыл за собой дверь.

– Я ценю то, что ты сделала, – заговорил Коннор. – Подозреваю, что, когда наш отец был предводителем, ты во многом помогала ему. Боюсь, я тебя просто недооценивал.

Хотя и с опозданием, но брат, наконец, начинал понимать ее полезность.

– Мне жаль, что я не послал Дункана в Ирландию раньше. – Подойдя к кровати, Коннор взял руку сестры. – Я был уверен, что у тебя все хорошо, а здесь нашему клану грозило столько опасностей, что я… Что ж, этому нет оправдания, я должен был что-то придумать.

У Коннора взгляд был полон печали, и Мойра почувствовала, что у нее глаза наполняются слезами.

– Спасибо тебе за эти слова. Я думала, тебе вообще-то все равно.

– Такого никогда не было, – заверил ее Коннор, убрав ей со лба прядь волос. – Когда взрослеешь, всегда кажется, будто окружен надежной защитой, и с тобой никогда не может случиться ничего плохого.

– Судьба порой забирает вдвое больше того, чем даст, – невесело усмехнулась Мойра.

– Дункан любит тебя, и он хороший человек.

– Хм-м. – Скрестив руки, Мойра отвернулась.

– Дай ему шанс, Мойра.

– Это приказ моего предводителя?

– Это совет брата, который хочет видеть тебя счастливой. А теперь, если ты сжалишься надо мной, мне отчаянно нужна твоя помощь в переговорах с нашим гостем.

– У меня есть кое-что еще, что я должна обсудить с Джеймсом, – улыбнулась Мойра брату. – И, думаю, я могу доставить себе небольшое удовольствие еще немного подразнить Дункана.

Глава 32

Сидя в зале у главного очага, Дункан затачивал свой длинный кинжал на точильном камне и наблюдал, как Мойра кокетничает с Джеймсом. Она все-таки сменила то платье с низким вырезом, хотя ни один наряд не мог скрыть такие, как у нее, формы.

Осушив свой кубок виски, Дункан снова наполнил его. Если все пойдет хорошо, он станет владельцем замка Троттерниш уже через неделю. Тогда он сможет жениться на Мойре и дать ей дом, который ей нужен.

Если до этого она не убежит с этим проклятым Джеймсом, сыном предводителя.

– У меня был долгий разговор с Джеймсом, – подойдя и сев рядом с Дунканом, тихо сказал Коннор. – Благодаря Мойре теперь он наш надежный сторонник.

– Хм-м. – Дункан сделал еще большой глоток виски.

– Как говорит Джеймс, Аластер Маклауд и Шэгги Маклауд оставили мятежников и доказывают свою вновь обретенную верность Короне, охотясь за своим бывшим союзником Доналдом Галлда. – Коннор назвал лидера повстанцев. – Они еще не поймали Доналда, но захватили его братьев и передали их королевским властям для наказания.

– Теперь мы знаем, куда отправился Аластер Маклауд со своими боевыми галерами. Для нас хорошая новость, что он находится где-то в другом месте.

– А плохая состоит в том, что Корона воздала должное Аластеру Маклауду, наградив его королевской привилегией на земли, которые он украл у нас на Троттернише.

– Но мы никогда не присоединялись к мятежникам! – воскликнул Дункан, со стуком опустив кубок. Коннор пошел на огромный риск, не подняв оружие вместе с соседними кланами против Короны.

– Но ты же помнишь притчу о блудном сыне, – покачал головой Коннор.

– Забудь о проклятой привилегии, – заметил Дункан. – Важнее всего тот, кто реально владеет землей.

Как известно, для власти было намного легче раздавать королевские привилегии – на самом деле давать привилегии на одну и ту же землю конкурирующим кланам, – чем очищать земли от владеющего ими клана.

– Я должен присоединиться к беседе сестры с нашим гостем. – Коннор перевел взгляд на Мойру, которая в другом конце зала все еще, по его мнению, излишне дружелюбно болтала с Джеймсом. – Я знаю, еще рано ее спрашивать, но мне интересно, не собирается ли она выбрать Джеймса своим следующим мужем.

Дункан сжал в руке кубок, представляя себе, что это шея Джеймса.

Из кухни в зал вошла Рона с кувшином вина и кубками и, поднеся вино Мойре, Джеймсу и Коннору, легкой походкой направилась туда, где сидел Дункан.

– Вижу, на этот раз она еще быстрее нашла нового мужчину, – наклонившись, сказала Рона ему на ухо. – Я тебе говорила, что так и будет. – Отходя, Рона с торжествующим видом бросила ему насмешливую улыбку.

Дункан смотрел, как Мойра и Джеймс, склонив друг к другу головы и глядя друг другу в глаза, ведут светскую беседу.

Но через мгновение ее смех вывел его из себя. Когда она с сияющим лицом наклонилась ближе к Джеймсу, так что ее блестящие черные волосы рассыпались по плечам, и рассмеялась, Дункан почувствовал, как застучало у него в висках. Дункан помнил, что в ту последнюю ночь перед тем, как его заставили уехать во Францию, она точно так же смеялась с мужчиной, который вскоре стал ее мужем.

Выдержка, выработке которой он посвятил всю свою молодость, изменила ему. Кровь забурлила у него в венах, застучала в ушах, затуманила зрение, и он уже не видел ничего, кроме этих двоих смеющихся. Не над ним ли?

С него довольно. Дункан двинулся через зал, сознавая, но нимало не заботясь, что нарушает приличия. При его приближении к паре несколько людей Джеймса собрались подняться с мест, но Дункан, взглянув на них, бросил:

– Сидите! Мне нужен не Джеймс.

Во всяком случае, сейчас. Джеймс просто пешка в игре Мойры.

Подойдя к Мойре, Дункан взял ее под локти и поднял с сиденья.

– Что ты делаешь, Дункан Макдоналд? – вскрикнула она, когда он потащил ее прочь. – Коннор! Сделай же что-нибудь!

– Стой! – крикнул Джеймс и шагнул вслед за ними, но передумал, когда все Макдоналды со Слита захлопали и заулюлюкали, однако Дункана слишком переполняла злость, чтобы он почувствовал благодарность за одобрение.

– Я задушу тебя во сне! Я сожгу твой дом! – изрыгала Мойра поток бессмысленных угроз.

Через арочную дверь Дункан выволок ее на лестничную площадку, а потом забросил на плечо и понес по лестнице наверх. Мойра колотила его по спине и обзывала всякими оскорбительными именами, но они по какой-то необъяснимой причине только доставляли ему удовольствие.

Дункан распахнул дверь в запретную спальню, принадлежащую дочери уважаемого предводителя, – в комнату, которую даже в детстве ему никогда не позволялось осквернять своим недостойным присутствием. В юности ему крепко бы досталось, если бы его застали за вторжением в это священное место.

Что ж, теперь он здесь.

Дункан ногой захлопнул за собой дверь и, поставив Мойру на ноги, тотчас схватил ее за локти, пока она не успела выцарапать ему глаза, – а судя по горевшему у нее в глазах огню, именно это она и собиралась сделать.

Что ж, он попробует ей противостоять.

– Что за чертовщину ты устроила там внизу в зале? – заорал он на Мойру.

– Что я устроила? Я наслаждалась культурной беседой с культурным человеком, а ты прервал нас, повел себя, как сумасшедший.

– Мне не нужны твои игры, Мойра. Я терпел их, когда мне было девятнадцать, но сейчас не желаю. – Он прижал ее спиной к двери. – Я не собираюсь молча стоять рядом, пока ты кокетничаешь, строишь глазки и обещаешь бог знает что еще другому мужчине!

– У нас важный гость, – процедила она сквозь зубы. – Я просто была любезной хозяйкой… И твое вмешательство выглядело совсем по-дурацки.

– Быть любезной хозяйкой означает пригласить нашего высокого гостя в постель? – Глаза у Дункана налились кровью.

Он отпустил ее руки, и это оказалось ошибкой. Мойра попыталась дать ему пощечину, но благодаря годам тренировки с мечом Дункан оказался проворнее. Он снова поймал ее запястья и прижал их к двери.

– Что значит, не мое дело? – спросил он в дюйме от ее лица. – Я думал, мы понимаем друг друга.

– Понимаем? – В ее глазах-щелочках горел синий огонь. – В чем именно?

– Что ты моя.

Дункан поцеловал ее в губы – но не ласковым, мягким поцелуем, как обычно, а жестким. Мойра сказала, что она не нежный цветок, и Дункан надеялся, что это правда, потому что не собирался нежничать. Его желание было неистовым, как шторм, который вдребезги разбил их лодку.

С тех самых пор как он снова встретил Мойру, Дункан обуздывал свою страсть, заставлял себя быть верным любовником, который ей был нужен. Но больше он не мог сдерживаться. Он испытывал ненасытный голод, и контролировать себя было сверх его сил.

Ему хотелось обнажить ее до самой души и сделать своей – полностью и навсегда.

Мойра вцепилась руками ему в волосы, пока он, скользнув языком к ней в рот, уничтожал ее своими поцелуями, а когда Дункан, сжав ей ягодицы, поднял ее к своему пульсирующему члену, она сквозь одежду вонзила ногти ему в плечи и крепко обхватила ногами. Дункану безумно хотелось овладеть ею немедленно, прямо у двери, стремительно и мощно.

Но в юности он провел слишком много ночей, мечтая о том, что окажется с ней в этой постели.

Не отрываясь от губ Мойры, он понес ее к кровати и прервал поцелуй, только чтобы откинуть покрывало и уложить Мойру, и тогда она взглянула на него синими глазами, потемневшими от желания.

– Похоже, сейчас ты не слишком беспокоишься о пристойности, – низким горловым голосом заметила она и растянула губы в неторопливой улыбке, а затем провела кончиком языка по припухшим губам, и у Дункана вся кровь отхлынула от головы к петушку.

Перед ним была прежняя Мойра. Дункан подсознательно ждал ее – необузданную, своенравную Мойру, в которую когда-то влюбился. А теперь она стала еще прекраснее. Эту независимую, зрелую женщину он любил еще сильнее, чем когда-то беззаботную, легкомысленную девушку.

– То, что я хочу защитить тебя, – заговорил он между отрывистыми вздохами, – вовсе не означает, что я считаю тебя слабой.

Зажав в кулаках его рубашку, Мойра потянула его вниз. Они опрокинулись поперек кровати, сплетясь ногами, и, сгорая от нетерпения, принялись срывать друг с друга одежды. Не заметив звука рвущегося платья, которое он стянул вниз, Дункан наслаждался ее пышными округлыми грудями. Большими пальцами поглаживая ей соски, он скользил губами вниз по ее горлу, поцелуями взасос ставя на нем свои метки, а Мойра поощряла его, вздыхая и выгибая спину.

Мойра принадлежит ему – ему. И больше никому!

Дункан лизнул ее соленую кожу, вдохнул запах ее желания. Стараясь добраться до голой кожи под одеждой, он поцеловал Мойре груди и прижался петушком к ее бедру. Между ними оставалось еще слишком много одежды, а он уже сходил с ума от желания.

– Быстрее, Дункан, быстрее, – прерывающимся голосом попросила Мойра, дергая юбки, чтобы помочь убрать их. – Я хочу тебя сейчас, немедленно.

Эта женщина собиралась убить его. Дернув в последний раз, он поднял юбки ей на талию.

– Я безумно люблю тебя. И я отлично тебя знаю.

Обхватив его ногами, Мойра подняла бедра ему навстречу, и Дункан, погрузившись в нее, крепко зажмурился от захлестнувшего его потока наслаждения и замер в глубине ее, упиваясь ощущениями, – он был там, где ему давно надлежало быть. Мойра принадлежит ему, а он, Бог тому свидетель, принадлежит ей – и принадлежал веки вечные.

– Да, да, – выдохнула она, когда Дункан начал двигаться внутри нее.

Мойра – это все, чего он хотел, и он получал ее всю – и тело, и душу. Он снова и снова входил глубоко в нее, а она, держась за него, мотала головой из стороны в сторону и издавала тихие бессвязные звуки.

– Не останавливайся, – взмолилась Мойра, когда он подошел к самому краю самоконтроля.

Выкрикнув имена друг друга, они вместе испытали взрыв блаженства такой силы, что он ослепил Дункана. Уткнувшись лбом в постель рядом с Мойрой и хватая воздух, он старался не раздавить ее, но с трудом удерживал себя и в конце концов отказался от попыток и рухнул рядом с ней. У них обоих кожа была влажной от пота, и они, лежа бок о бок, тяжело дышали.

Глядя вверх на роскошные драпировки, окружавшие кровать, Дункан понимал, что произошедшее ничего не решает, но тем не менее чувствовал себя неизмеримо лучше, чем полчаса назад.

– Я теперь уезжаю, чтобы отвоевать замок Троттерниш, а тебе лучше всего ждать меня здесь.

– А если я не буду? – Мойра вопросительно выгнула брови.

– Я все равно тебя найду. – Положив руку ей на щеку, Дункан заглянул Мойре в глаза. – Ты и я одно целое, и так будет всегда.

Глава 33

Спускаясь с холма, чтобы встретить лодку Алекса, Дункан радовался плотному туману, опустившемуся с наступлением вечера и накрывшему море и берег, – никто не заметит, как они выходят из бухты. Только оказавшись в двадцати шагах от приставшей к берегу лодки Алекса, Дункан различил ее черный силуэт, возникший из темно-серого колышущегося тумана.

Подойдя ближе, он смог различить фигуры людей в лодке – и одного мужчины, прислонившегося к ней. Он понял, что это Коннор, еще до того, как приблизился настолько, что узнал его высокую худую фигуру.

– Дункан, – тихо окликнул его из лодки Алекс, и Дункан в знак приветствия поднял руку.

– Нам нужно поговорить, – сказал Дункану Коннор. – Наедине.

Дункан про себя вздохнул. Коннор был зол на него – и справедливо – за то, что Дункан неподобающим образом унес Мойру из зала, объявив этим всему миру, что спит с сестрой предводителя. Дункан понимал, что у них должен состояться этот разговор, однако надеялся отложить его до тех пор, когда они отберут замок Троттерниш. Боевая операция стоит того!

– Ты не должен покидать замок без охраны, – сказал Дункан, когда они в тумане отошли на достаточное расстояние и их никто не мог слышать.

Коннору не нравилось постоянно находиться под персональной охраной, но этого требовало его положение предводителя, и он понимал, что его смерть будет означать для клана катастрофу, поэтому обычно смирялся, – только не в этот вечер.

– У меня к тебе важное дело. – Коннор положил руку на плечо Дункана, но в его голосе ясно слышались стальные нотки. – Нам нужно поговорить о моей сестре.

Хотя Дункан и Коннор с колыбели были лучшими друзьями, Коннор предпочтет их дружбе интересы клана. Долг перед кланом был в крови Коннора и стал еще более тяжкой ношей теперь, когда он сделался предводителем.

– И что ты хотел бы знать? – спросил Дункан, оттягивая неизбежное.

Крепче стиснув плечо Дункана, Коннор наклонился ближе:

– Ты отлично понимаешь, о чем я спрашиваю. И что имею в виду.

Коннор, Йен и Алекс всегда относились к Дункану как к равному, но некоторые обращались с ним не так из-за того, что неизвестно, кто был его отцом. Дункан прилежно трудился – прилежнее других, – пока не стал таким сильным и искусным воином, что пользовался уважением за свои собственные качества.

Однако просить руки сестры предводителя было слишком даже для него.

– Я понимаю, это не то, чего ты хочешь для Мойры или для клана, – сказал Дункан. – Но я не могу без нее жить.

– Это довольно неопределенно, – отозвался Коннор, и Дункан даже в темноте почувствовал, как друг буравит его взглядом. – И что именно ты собираешься с этим делать?

– Я уважаю тебя как своего предводителя, и ты для меня ближе брата. Но я не могу позволить тебе выдать Мойру замуж за другого мужчину. Если необходимо, я буду сражаться за нее даже с тобой.

Возможность потерять дружбу Коннора была раскаленным клинком, вонзающимся Дункану в сердце. Если он лишится уз, связывающих их всю жизнь, он никогда больше не будет чувствовать себя единым целым. Но какую боль это ни причинило бы ему, Дункан выбрал Мойру.

– На этот раз я собираюсь жениться на ней. – Дункан застыл, приготовившись встретить гнев Коннора.

– Было бы очень жаль, если бы пришлось убить тебя. – Коннор улыбнулся широкой улыбкой, так что даже в темноте стали видны его белые зубы. – При том как вы оба продолжаете вести себя, весь клан начал говорить об этом – и еще до того, как ты сегодня унес ее наверх на виду у всех и Господа Бога.

– Ты хочешь сказать, что я получил твое разрешение? – Дункан был ошеломлен. – Я думал, ты захочешь, чтобы Мойра заключила брачный союз в интересах клана.

– О, ее брак вне клана может создать большие проблемы. Если Мойра всадит кинжал в тебя, как она это сделала со своим покойным мужем, мне не нужно будет беспокоиться, что это приведет к войне между кланами.

– Это верно, – сухо усмехнулся Дункан.

– Ты всегда недооцениваешь свою ценность для меня и для клана, – серьезным тоном продолжил Коннор. – Если ты тот, за кого Мойра хочет выйти замуж, я этому только рад.

– Ну, – Дункан прочистил горло, – строго говоря, Мойра пока не дала согласия.

– А в ближайшем будущем?

– Даст. – Должна дать, надеялся Дункан. – Я сказал ей, что мы не можем пожениться, пока не возьмем Троттерниш, – и ты не сделаешь меня владельцем замка.

– Мойра готова выйти замуж, а ты тянешь и выдвигаешь условия? – Откинув голову, Коннор расхохотался – редкий звук в эти дни. – А я не мог понять, в чем дело. Вы оба упрямы как ослы. Ну честное слово.

– Она всегда жила в роскошном доме, – защищаясь, возразил Дункан.

– Если мы с Божьей помощью захватим замок Троттерниш, ему потребуется владелец, и ты единственный человек, которому я могу его доверить.

– Мы его захватим.

– Ты узнал у Мойры, что она обсуждала с Джеймсом, когда ты столь дипломатично ввязался в их беседу? – усмехнулся Коннор.

– Не хочу этого знать. Какое мне дело?

– Она говорила ему, что Рагнелл твой сын, а не Шона, и просила сообщить об этом Маккуилланам, чтобы они не требовали вернуть мальчика после того, как мы привезем его домой в Данскейт.

У Дункана сжалось сердце. Хотя он не жалел, что отнес Мойру наверх в спальню, он чувствовал себя последним негодяем за то, что накричал на нее.

– Нам пора, – окликнул их Алекс и, когда Дункан и Коннор вернулись к лодке, сказал: – После твоего, Дункан, выступления в зале некоторые из нас сделали ставки на то, когда вы с Мойрой поженитесь.

– Что вы сделали? – переспросил Дункан.

– Не нужно так сердито смотреть на меня. Могу напомнить, что именно ты заключил пари на то, когда я женюсь. Вспомни-ка.

Да, Дункан заработал на этом приличную сумму.

– Твой предводитель поставил серебряную монету на то, что ты женишься не позже чем через три недели. – Коннор обнял Дункана за плечи. – Умный человек помнил бы об этом.

– Мы будем встречать тебя и Йена в воротах замка Троттерниш через четыре дня, – сказал Дункан Коннору и забрался в лодку.

– Мы одолеем Маклаудов на суше и на море, – крикнул им Коннор, и они, подняв сжатые кулаки, ответили девизом клана Макдоналдов:

– На суше и на море!

– Теперь мы уже в паре миль от замка Троттерниш, – предупредил Алекс Дункана.

Они двигались быстро и прибыли к месту менее чем за два полных дня.

– Доставь нас к берегу, а остальной путь я проделаю пешком.

Шел моросящий дождь, дневной свет тускнел, и это хорошо, потому что было важно, чтобы никто не заметил галеру, полную воинов Макдоналдов. Когда Коннор и Йен прибудут со своими галерами, они будут соблюдать величайшую осторожность и останутся в море до полной темноты.

– Тихо, ребята, – сказал Алекс, направив галеру к участку берега, где не было видно домов.

Тихий равномерный плеск весел был единственным звуком, который исходил от людей, когда лодка приблизилась к берегу. Все как один они подняли весла, и Дункан почувствовал, как днище мягко скребнуло о камни у самого берега.

– Через два вечера после сегодняшнего, когда домочадцы уйдут спать, я дам сигнал из окна башни, чтобы люди были готовы, – сказал Дункан Алексу, хотя прежде они уже дюжину раз обсуждали это.

– Я буду ждать и, когда увижу сигнал, пошлю кого-нибудь предупредить Йена и Коннора, что пора начинать штурм.

План был таков: Дункан из комнаты в башне опустит веревку, Алекс и несколько его людей поднимутся по ней наверх, проберутся к воротам замка, уберут стражу и впустят в ворота свои основные силы.

– Надеюсь, из-за своих небрежных тренировок ты не разучился лазать по веревке, – поддел его Дункан.

Алекс только усмехнулся.

– Если море окажется неспокойным, – продолжал Дункан уже серьезно, – будет не так-то просто подвести лодку достаточно близко к скале, чтобы дотянуться до веревки.

– О, я могу это сделать с закрытыми глазами. – Осуществить такой прием темной ночью – все равно что выполнять его вслепую, но никто не управлял лодкой лучше Алекса.

– К тому времени обитатели замка должны привыкнуть ко мне и не приглядываться слишком внимательно. – Во всяком случае, Дункан на это надеялся.

– Могу поспорить, что найдутся женщины, которые все же будут посматривать на тебя, – насмешливо заметил Алекс. – Ты обычно равнодушен к вниманию девушек, но в этот раз должен помнить об этом. Советую тебе сразу выбрать одну из них, и этим лишить надежды остальных.

– Я скоро женюсь, – оскорбился Дункан.

– Я не говорю, что ты должен спать с этой девушкой. Просто заигрывай с ней – пусть другие поверят, что тебе нужна только она, и не будут повсюду ходить за тобой.

– Я постараюсь, чтобы за мной никто не ходил, – пообещал Дункан и сменил тему: – Если мне повезет, мы окружим Маклаудов, пока они будут спать в зале, и сражение закончится быстро.

– Будем надеяться, – с сомнением сказал Алекс. – Иначе это приведет к большому кровопролитию.

– Не забывай, – Дункан сжал Алексу локоть, – владелец замка я.

– А ты не забывай, что Маклауды-заложники для нас гораздо ценнее, чем мертвые Маклауды.

Только не один из них. Дункан взял сумку с волынкой и приготовился спрыгнуть за борт на мелководье.

– Все пройдет гладко, я в этом уверен, – сказал Алекс, хотя они оба понимали, что это ложь, и положил руку Дункану на плечо. – Но все же, ты идешь туда один, мой друг, так что будь осторожен.

Глава 34

Остановившись взглянуть на облака, плывущие над густо покрытыми зеленью, мокрыми от дождя холмами, Мойра увидела собственное дыхание. Дункан этому не верил, но она предпочла бы жить в маленьком доме здесь, на полуострове Слит острова Скай, а не в замке где-нибудь еще. Для нее это дом, и никогда не будет другого места, которое она так любила бы.

Через широкий морской залив она посмотрела на затянутые туманом вершины Квиллинс. За ними, на самой дальней оконечности острова, лежал полуостров Троттерниш, к которому Дункан и Алекс, должно быть, сейчас как раз подходили. Троттерниш был более суровым и менее зеленым, чем Слит, но замок, возвышавшийся на выступающей в море скале, очень напоминал ей замок Маккуилланов.

После того как два дня назад Дункан уехал, у Мойры было о чем подумать, и она часами бродила по холмам с Саром. Она уже знала, что Дункан должен стать владельцем замка Троттерниш. Отобрав замок у воров Маклаудов, клан будет нуждаться в мужественном воине, который станет защитником и хранителем крепости. Но пойдет ли она с Дунканом?

Да, Мойра знала, что пойдет. Возможно, она смогла бы жить без Дункана, но она этого уже не хотела.

Она не сомневалась, что Дункан возьмет замок Троттерниш, но ей больше было бы по душе, чтобы он верил в нее и женился на ней без всяких военных подвигов. По крайней мере он больше не считал ее слабой, внутренне улыбнулась Мойра. То, как страстно он занимался с ней любовью перед своим отъездом, было весьма убедительным тому подтверждением.

Когда начался дождь, Мойра вдруг вспомнила, что Коннор с большинством своих воинов в этот вечер отправляется в Троттерниш, а день уже подходил к концу, так что она повернула назад, надеясь вовремя добраться до Данскейта, чтобы проводить Коннора и остальных.

Она побежала по грязной тропинке вдоль продуваемого ветром гребня холма и неожиданно внизу, на берегу маленькой бухты, заметила лодку и две фигуры. Макдоналды надежно держали в руках весь полуостров Слит, так что эти двое были членами ее клана. Уже темнело, и Мойра, подумав, что по морю быстрее доберется до Данскейта, решила воспользоваться тем, что приходится сестрой предводителю, и попросить их перевезти ее обратно в Данскейт на лодке.

Тем временем дождь становился все сильнее, и Мойра, оставив тропу, в сопровождении Сара спускалась по склону холма, скользя в высокой траве, но, когда она добралась до густых кустов на берегу, ей пришлось замедлить скорость.

Теперь Мойра находилась достаточно близко к паре и могла их окликнуть, но, узнав женщину, сдержала себя. Что делает здесь Рона?

– Тихо, мальчик, – шепнула Мойра, услышав рядом глухое рычание Сара, и, опустившись на колени, обхватила его, чтобы удержать.

У нее на глазах Рона обняла мужчину и наградила его долгим горячим поцелуем.

– Хм-м, Роне не понадобилось много времени, чтобы найти способ утешиться после потери Дункана, – прошептала она Сару. – По крайней мере теперь мне не нужно бояться, что она отравит мою еду.

Мойра смирилась с тем, что ей придется под проливным дождем пройти пешком остаток пути в Данскейт и не попрощаться с Коннором, – она не собиралась мешать свиданию на берегу.

Вздохнув, она поднялась на ноги и собралась идти, но внезапно мужчина, бывший с Роной, прервав поцелуй, повернулся в профиль к Мойре. Мойра застыла, и некоторое время ей казалось, что перед ней призрак отца.

Но нет, в затухающем свете заканчивающегося дождливого зимнего дня память сыграла с ней шутку, и Мойра ощутила глубокую душевную боль. У мужчины на берегу просто были внушительное телосложение и волосы цвета темного золота, как у ее отца, когда Мойра была маленькой девочкой.

Ее отца нет в живых.

Взбираясь обратно на холм, Мойра подумала, что память об отце ожила скорее не из-за фигуры мужчины и цвета его волос, а из-за греховных объятий с женщиной, – ее отец всегда находился в окружении женщин. Одни говорили, что его неверность разбила сердце ее матери, другие – что ее мать наложила на отца проклятие. Но несмотря на всех его женщин, Мойра была его последним ребенком. Во всяком случае, она не знала ни о ком другом.

К тому времени когда она добралась до Данскейта, Мойра промокла до нитки и промерзла до костей – и не успела проводить Коннора.

«Скоро я стану здесь хозяином».

Эти слова многократно повторялись в голове Дункана, когда он проходил через ворота замка Троттерниш.

Когда он пересекал внутренний двор замка, шедший навстречу мужчина посторонился, и Дункан, поняв, что идет своей обычной походкой, ссутулил плечи и нагнул голову, хотя это противоречило всем его привычкам.

Оказавшись в замке, Дункан из-под капюшона окинул взглядом зал и автоматически подсчитал людей и оружие – всего было не больше, чем в прошлый раз, а затем его взгляд резко замер на «высоком столе»: Рагнелл сидел рядом со своей подружкой Сарой всего через несколько мест от Эрика.

Дункан не должен был позволить себе быть застигнутым врасплох тем, что Рагнелл приглашен за «высокий стол», хотя в прошлый раз его там не было. Хотя Маклауды были уверены, что Рагнелл единственный сын предводителя Маккуилланов, Дункан чувствовал исходящее от Эрика зло, и ему не нравилось, что его сын находится где-то рядом с этим человеком.

Рагнелл сидел с хмурым видом, понурив голову, но, когда увидел Дункана, его лицо просветлело и он выпрямился. Как бы сильно ни согрело сердце Дункана то, что мальчик рад его видеть, это могло привести к несчастью. Если Рагнелл будет слишком дружелюбен с ним или подойдет слишком близко, то не исключено, что кто-нибудь может заметить сходство между ними.

Дункан слегка качнул головой, и Рагнелл погасил улыбку и отвернулся. То, что Рагнелл мгновенно понял знак Дункана, говорило об уроках, полученных во время жизни под угрозой суровых наказаний от Шона. Хотя в данный момент уроки принесли пользу, Дункану стало больно. Ему многое придется наверстать со своим сыном.

– Вижу, волынщик, ты вернулся поесть моей еды. – Возглас Эрика привлек внимание Дункана к центру «высокого стола». – Давай весело проведем время.

Грубость Эрика не имела границ, и Дункан заставил себя потупиться, чтобы Эрик не заметил в его глазах ненависти. Одна из обслуживающих девушек, принеся для Дункана табурет, бесстыже подмигнула ему, и он вспомнил совет Алекса.

– Как тебя зовут, крошка? – спросил Дункан достаточно громко, чтобы его слышали те, кто рядом.

– Мораг, – ответила она, отбросив волосы за спину, – и для тебя я отвечу на любой вопрос.

К счастью, девушка не требовала особого поощрения. Теперь, если кто-то застанет его в той части замка, где ему не положено быть, у него есть оправдание: он подумал, что Мораг сказала, чтобы он ждал ее там.

Начав играть, Дункан чувствовал, что взгляд Эрика прожигает в нем дырки, – проклятая подозрительность этого человека. Когда прошлый раз Эрик бросил ему яблоко, Дункан должен был позволить ему попасть в голову, а он заметил его краем глаза и инстинктивно поймал.

Подобных ошибок больше нельзя допускать.

Эрик знал, что один из стражников, дежуривших на главных воротах замка, вошел в зал и стоит позади него, но заставил его ждать – таким способом он постоянно напоминал людям о важности своего положения. Пока охранник был вынужден ждать, Эрик пристально рассматривал волынщика.

– Что заставило тебя так быстро вернуться от Маккриммонов? – громко спросил Эрик, когда музыкант закончил мелодию.

– Ну, на мой вкус, Маккриммоны слишком оберегают своих дочерей, – ответил волынщик.

Эрик рассмеялся, зная, что так и есть. Удостоверившись, что волынщик по крайней мере был там, где говорил, Эрик откинулся в кресле и жестом позвал стражника вперед.

– Здесь этот бандит Макдоналд, – сообщил стражник, наклонившись к самому уху Эрика.

Должно быть, у Хью Даба наконец появились новости о планах племянника.

– Проводи его сюда, – распорядился Эрик.

Глава 35

Эрик не сводил глаз с Дункана, а Дункан, продолжая играть, смотрел на свою волынку.

Тем не менее он знал, что кто-то вошел в зал и приближается к «высокому столу».

– Рагнелл, – окликнул Эрик мальчика, – иди поздоровайся с дядей твоей матери.

Дункан пропустил ноту и старался снова восстановить мелодию. Со спины посетитель, стоявший перед «высоким столом», был похож на одного из Кланраналдов, дядю Мойры и Коннора с материнской стороны. Дункан нечасто обращался к Богу, но сейчас горячо молился, чтобы этот дядя, кем бы он ни был, не узнал его. Дункан играл тихо, используя музыку как невидимый щит, и она плыла, не заглушая разговоров в зале.

– Это твой дядя Хью Даб, – сказал Эрик.

Хью. Им следовало догадаться, что Хью снова свяжется с Маклаудами, чтобы чинить неприятности.

– Иди сюда, – махнул Эрик Рагнеллу.

Ледяные иглы вонзались в спину Дункана, когда он смотрел, как Рагнелл подошел и стал рядом с Эриком, отделенный от Хью всего лишь шириной стола. Его сын был маленьким и беззащитным, как кролик, загнанный двумя кружащими над ним ястребами.

Дункан сжал все мускулы, готовый сражаться и защищать сына. Он представил себе, как выхватывает у кого-нибудь меч, кидается через зал к Рагнеллу, забрасывает его на плечо, а затем бежит из зала, через внутренний двор, через ворота и безбрежные поля к спасению. Он никогда этого не сделал бы, но на какое-то время подумал о такой возможности.

Дункан не сознавал, что перестал играть, пока Эрик не крикнул ему:

– Еще мелодию, волынщик, чтобы приветствовать нашего гостя!

Повернувшись, Хью посмотрел в упор на Дункана – и время словно замедлилось. А потом Хью вытаращил глаза и, вытянув руку, указал на Дункана, но тот уже был на ногах.

– Я его знаю! – выкрикнул Хью. – Это Дункан Макдоналд!

Даже без меча Дункан положил полдюжины бросившихся на него Маклаудов, но их было слишком много, и в конце концов они схватили его и связали руки сзади. Сквозь толпу хватавших и толкавших его мужчин и кричавших женщин Дункан мельком увидел Рагнелла. На лице у его сына было замкнутое выражение, но глазами он, казалось, впитывал все, а его маленькая подруга Сара держала его за руку.

Когда Дункан взглянул в следующий раз, детей в зале не было.

Мойра все больше восхищалась сестрой Дункана и была рада проводить с ней время. Когда кухня была вымыта после дневной трапезы и Элиза распустила слуг, она и Мойра, оставшись только вдвоем, обсуждали меню на неделю и одновременно растапливали свечное сало для небольших свечей. Обычно этим занимались слуги – и запах стоял убийственный, – но работа отвлекала мысли молодых женщин от тревоги за мужчин, отправившихся к Троттернишу.

– У нас скоро закончится свежее мясо, – сказала Элиза. – Ребята Тейта забрасывают удочки в проливе, так что, возможно, на ужин будет рыба.

– Легок на помине, – дружески подмигнула Мойра вошедшему в кухню Тейту.

– Хорошего дня вам обеим, – поздоровался Тейт. – Вы не видели молодого Фергуса?

– Сегодня – нет. – Мойра взглянула на Элизу, и та покачала головой. – А в чем дело?

– Его нигде нет. – Подавшись вперед, Тейт оперся руками о кухонный стол и заговорил, понизив голос, несмотря на то, что в кухне больше никого не было: – Никто не видел Фергуса после его дежурства в карауле прошлой ночью.

– Не хотелось бы верить, что Фергус шпион, если ты на это намекаешь, – нахмурила Элиза тонкие брови. – Он просто молодой парень.

– А что еще я должен думать? – возразил Тейт. – Коннор совершенно ясно сказал, что до его возвращения никто не должен покидать замок. Он не хотел, чтобы Маклауды были заранее предупреждены.

– Вчера я видела Фергуса с Роной, – сказала Элиза. – Быть может, она знает.

– Что за дела могут быть у Роны с семнадцатилетним стражником? – У Мойры внутри поселился холодный страх. – Давайте разделимся и поищем в замке их обоих.

– Но не нужно поднимать тревогу, – предупредила Элиза.

Через полчаса они, как было условленно, встретились в комнате Коннора.

– Ни одного из них в доме нет, – доложила Мойра.

– Я проверила все кладовые вдоль стены, – сказала Элиза.

– Я тоже не нашел их. Но стражники, стоявшие с ним в карауле прошлой ночью, видели, как он и Рона… – Тейт запнулся и покраснел. – Простите.

– Ради Бога, Тейт, говори же, – велела Мойра.

– Ну, когда другие караульные увидели, что Фергус и Рона… хм… развлекаются у стены, они пошли прогуляться, – объяснил Тейт.

– Другие караульные «пошли прогуляться»? – переспросила Элиза, удивленно выгнув брови.

– Ну, так бывает, – поежился Тейт под ее взглядом. – Ночное дежурство длинное и нудное, и если покладистая девушка…

– Расскажи нам только о Фергусе и Роне, – перебила его Мойра.

– Когда остальные стражники вернулись, пары уже не было, – сказал Тейт. – Мужчины предположили, что Рона и Фергус нашли более укромное местечко, чтобы продолжить свои дела.

– Стражники не сообщили, что Фергус покинул свой пост? – упершись руками в бедра, потребовала ответа Элиза.

– В подобных случаях мужчины обычно покрывают друг друга, ожидая – или по крайней мере надеясь, – что при необходимости им отплатят тем же. – Тейт переминался с ноги на ногу, и ему явно было не по себе объяснять такие вещи очаровательной Элизе. – Если бы Дункан был здесь, они не посмели бы это сделать из страха, что, узнав об этом, он живьем спустит с них шкуру – а он так и поступил бы. Но Дункан уехал задолго до этого.

– Тем не менее пара исчезла, – подытожила Мойра. – Но если они шпионы, зачем бежать из Данскейта сейчас? Предупреждать Маклаудов уже слишком поздно, Коннор с боевыми галерами отбыл два дня назад.

– Не могу поверить, что Фергус способен на измену, – всплеснула руками Элиза. – Если он в этом замешан, то Рона, несомненно, обманом заставила парня помогать ей.

– Фергус не самый острый нож на кухне, вы же понимаете, о чем я говорю. – Тейт взглянул на Мойру.

– Рона была здесь, в Данскейте, когда замком владел Хью, – пояснила Элиза. – Я не была уверена, но всегда подозревала, что она была одной из женщин, которые тогда водили дружбу с Хью. Однако после возвращения из Франции четверки Рона как банный лист прилепилась к моему брату.

Пока Тейт болтал о том, как опасна отвергнутая женщина – как будто он это знал, – Мойра пыталась решить головоломку.

– Я видела, как перед самым отплытием Коннора Рона недалеко от замка встречалась с мужчиной, – сообщила им Мойра. – Я подумала, что она назначила свидание любовнику, но, пожалуй, у нее могли быть и другие цели.

– Кто был мужчина? – спросила Элиза.

– На мгновение мне показалось, что явился призрак моего отца. – Мойра усмехнулась собственной глупости, но в следующую секунду стиснула руку Элизы. – Думаешь, это мог быть мой дядя? Я не видела его с тех пор, как была маленькой, и совсем не помню.

– Если бы между твоим отцом и Хью не было разницы в пятнадцать лет, они были бы очень похожи, – заметил Тейт.

– Тогда мужчиной, которого я видела с Роной, мог быть Хью. Но если она шпион Хью, то почему убежала сейчас, через два дня после отплытия Коннора на Троттерниш?

– Не знаю, но предчувствую недоброе, – тяжело вздохнула Элиза.

– Необходимо найти Фергуса и Рону и остановить их, – сказала Мойра.

– Я немедленно отправлюсь на поиски, – заявил Тейт.

– Нет, Коннор оставил тебя ответственным за оборону замка, – не согласилась Элиза. – Мы не знаем, какую опасность представляет Рона, а большинство наших воинов отсутствует, и Коннор не позволил бы тебе покинуть замок.

– Он забрал с собой почти всех крепких мужчин, – заметил Тейт.

– Хотелось бы мне точно знать, кому из оставшихся воинов можно доверять… – Элиза, прищурившись, задумалась. – Нужно очень тщательно выбрать, с кем можно поделиться нашим открытием.

– Да, – согласилась Мойра, – нам нужен человек, которому мы абсолютно доверяем.

От раздавшегося стука в дверь все трое вздрогнули, как застигнутые врасплох заговорщики, а через мгновение, хромая и опираясь на толстую палку вместо трости, вошел Нейл.

– Я починил лодку Дункана, и теперь она как новая. Хотите, девушки, испытать ее и совершить небольшую морскую прогулку?

Нейл был вне всяких подозрений. Ему можно было доверять.

– Вот наш человек, – хлопнул Нейла по спине Тейт.

Более надежного человека не найти, и Нейл был сильным и прекрасно тренированным. Но Мойра переводила взгляд с его молодого открытого лица к раненой ноге и обратно и, пока другие двое рассказывали ему о Роне и Фергусе, собиралась с силами.

– Я отправлюсь с Нейлом, – вставая, объявила Мойра.

– Ты? – удивленно взглянула на нее Элиза.

– Посмотрите на него. – Мойра указала на раненую ногу Нейла. – Он не может плыть в лодке один.

И дело не только в этом. Нейл был слишком мягкосердечным, когда дело касалось женщин, он не устоит против Роны.

А у Мойры такой проблемы не будет. Это уж точно.

Хью в огромном количестве пил лучшее виски Эрика.

– Я ожидаю вознаграждения за то, что предупредил тебя о присутствии среди вас агента Макдоналдов, – подливая себе виски, заявил Хью.

Черт побери, Эрик и сам понимал, что с этим волынщиком что-то не так, а теперь испытывал зависть и восхищение бесстрашием Дункана Макдоналда, решившегося войти в замок врага в одиночку и всех перехитрить. Если бы Эрик не был так зол, он от души посмеялся бы над этим.

– Тебе просто повезло, – отозвался Эрик. – Ты и понятия не имел, что он здесь.

– Разумеется, я не ожидал найти внутри твоего замка начальника чужой охраны, изображающего из себя волынщика. – Хью вытянул палец в сторону Эрика. – Но я знал, что он под покровом темноты покинул Данскейт. А это означало, что скоро начнется атака, поэтому я прибыл предупредить тебя.

Хью не было известно и половины того, что он тут говорил, Эрик это понимал.

– Мне нужно знать, зачем твой племянник послал сюда начальника своей охраны.

– Он проводит разведку, подготавливая нападение. – Хью откинулся назад и вытянул ноги, словно имел законное право находиться здесь, в замке Эрика. – А зачем еще ему быть здесь?

– Ты видел плывущую флотилию боевых галер Макдоналдов?

– Нет, но мне сказали, что мужчины загружали лодки. – Хью подцепил селедку с оставшегося на столе блюда и начал жевать. – Я думаю, они вот-вот будут здесь.

Это было предположение Хью, но вполне вероятное, и Эрик решил удвоить охрану.

– Кузен Коннора, Йен, в замке Нок тоже готовил свою лодку. – Говоря это, Хью, как дикарь, ковырял кинжалом в зубах.

– Но ты вообще ничего не знаешь о том, как они собираются организовать нападение?

– Нет, но у тебя в подземелье есть начальник охраны Коннора. – Хью проводил взглядом рябую девушку с пышным задом. – Узнай это у него.

– Мои люди уже сутки пытаются это сделать. Он не сказал ни слова, и я не думаю, что станет давать показания.

Теперь, когда Дункана Макдоналда разоблачили, ему было бессмысленно не раскрывать рта, так как какова бы ни была его задача, у него не осталось шансов выполнить ее, и атака неизбежно сорвется. Эрик считал мужскую честь ерундой, но восхищался стойкостью Дункана.

– Накорми его соленой свининой и не давай воды, – посоветовал Хью, в очередной раз набив полный рот. – Умирающий от жажды человек заговорит, если раньше не сойдет с ума.

– На это уйдет слишком много времени, – возразил Эрик.

А кроме того, Дункан Макдоналд, очевидно, знал этот прием. Хотя большинство людей не смогли бы удержаться и все равно съели бы соленую свинину, Эрик подозревал, что этот Макдоналд был настолько упрям, что отказался бы есть, сколь долго ни морили бы его голодом.

– Я указал тебе на шпиона и привез ценную информацию, – прервал Хью размышления Эрика. – Теперь отдавай мне мальчонку.

– У Макдоналдов не хватит воинов, чтобы захватить этот замок, но если ты прав и Макдоналды предпримут атаку, тогда ты сможешь забрать парня. Никто не обвинит меня, если в хаосе сражения он будет убит или пропадет.

Эрик мало интересовался отпрыском Маккуилланов, но сейчас мысленно представил его себе: симпатичный мальчик, высокий для своего возраста и удивительно тихий для имеющего ярко-рыжие волосы.

Рыжие волосы… Нет, этого не может быть. И в Шотландии, и в Ирландии существовали рыжеволосые мужчины и мальчики, однако чем больше Эрик думал об этом, тем больше сходства находил между шпионом Макдоналдом и мальчиком. А матерью мальчика была Мойра Макдоналд.

– Ты говоришь, наш шпион был дружен с предводителем Макдоналдом, когда они были подростками? А с сестрой предводителя он тоже дружил?

– Мать Дункана была нянькой у Коннора и его сестры Мойры, – пожал плечами Хью. – Они вместе росли в Данскейте.

Значит, возможно… Считалось, что мальчик от Маккуиллана, но, Бог свидетель, женщины часто бывают лживы. Эрик не стал бы рисковать жизнью ради сына, но многие мужчины так поступили бы, и этот Дункан Макдоналд произвел на него впечатление именно такого человека.

– Насколько я слышал, между Дунканом и Мойрой есть нечто большее, чем детские воспоминания, – сообщил Хью, наклонившись вперед, чтобы подцепить кинжалом еще один кусок селедки пожирнее. – Говорят, Мойра изумительная красавица, как ее мать, и она единственная слабость Дункана.

Эрик про себя улыбнулся. Если он прав, то у него есть способ получить от шпиона Макдоналдов план атаки.

Это же совсем просто.

Глава 36

Дункан с яростью пнул крысу, подбиравшуюся к его ноге. Досада сжигала его. Боже, помоги ему, он потерпел грандиозный провал. Когда благополучие членов его клана, в том числе его сына, его предводителя и его ближайших друзей, зависело от него, Дункан, как животное, был прикован цепями к проклятой стене подземного каземата замка Троттерниш.

Он снова дернул цепи, хотя это было бессмысленно, и они только сильнее врезались в окровавленные запястья.

Дункан постарался понять, как долго находится в этом заброшенном подвале. Судя по тишине наверху, снова была ночь, а это означало, что Алекс будет в лодке ждать сигнала и веревку, которая никогда не опустится. Что же делать?

Дункан откинул голову назад к стене, чтобы кровь не затекала ему в глаза. Побои становились все более жестокими, но он в свое время пережил и более страшные. Несмотря на то, что он был закован в цепи, мужчины, по-видимому, боялись приближаться к нему настолько, чтобы причинить ему серьезный вред.

Тишину нарушил звук шагов по каменным ступеням по другую сторону железной решетки. На этот раз шел только один человек, видимо, более храбрый, чем другие. Дункан поднялся на ноги, чтобы быть готовым, если стражник даст ему хотя бы малейший шанс, взять над ним верх.

Когда мужчина дошел до нижней ступеньки, свет факела, который он нес, осветил его лицо – Дункан увидел, что перед ним Эрик, и ненависть мгновенно переполнила его.

Эрик ничего не говорил, пока не отпер железную решетчатую дверь и не вошел внутрь. К сожалению, длина цепей Дункана не позволяла ему дотянуться до Эрика.

– Ты можешь избавить нас обоих от неприятности и откровенно выложить мне то, что я хочу знать, – заговорил Эрик. – Или можешь подождать, пока я приведу парня сюда вниз.

Дункан ощутил незнакомый ему прежде укол страха. Нет, Эрик не может знать о Рагнелле.

– Какого парня? – Дункан старался сохранять равнодушный тон, хотя его сердце стучало так громко, что Эрик, вероятно, мог это слышать.

– Я говорю о твоем сыне, о Рагнелле.

Эрик расхаживал перед Дунканом, но на недосягаемом расстоянии. Окажись он на несколько дюймов ближе, Дункан набросил бы цепь на шею Эрику и насмерть удавил бы его.

– Он ведь совсем ребенок, не вынуждай меня причинить ему боль, – сказал Эрик.

– Ты этого не сделаешь. – Дункан заставил себя говорить спокойно. – Твой предводитель принял на себя священную обязанность оберегать его.

– Это его долг перед Маккуилланами, – возразил Эрик. – Но Рагнелл не Маккуиллан, верно?

– Какой мужчина может точно знать, что ребенок его? – пожал плечами Дункан. – Маккуилланы уверены, что Рагнелл сын их предводителя, и Аластер Маклауд уверен, а это главное.

– Верно, мой предводитель чувствует свою ответственность за парня. – Эрик скрестил руки и покачал головой. – Но с ребенком вполне может произойти какой-нибудь несчастный случай, и, если это вызовет подозрения, я могу обвинить Хью Даба. Он настолько глуп, что признался моему предводителю, что ему нужно избавиться от Рагнелла.

Дункан верил, что Эрик способен причинить зло ребенку, и не сомневался, что Хью тоже способен на это. Вместе они были похожи на двухголовую гадину.

– Если хочешь спасти сына, ты должен рассказать мне то, что я хочу знать.

«Господи, будь милостив ко мне. Ну зачем вовлекать сюда еще ребенка».

– Я должен был сообщить о слабых местах, которые увижу, вот и все, – сказал Дункан, чтобы выиграть время.

– Возможно, это была твоя задача, когда ты в первый раз вошел в мой замок. – Задавая следующие вопросы, Эрик загибал пальцы. – С какой целью твой предводитель послал тебя сюда во второй раз? Как он планирует напасть на меня? И где его люди ждут сейчас?

Дункан лихорадочно старался придумать ложь, которую Эрик счел бы убедительной, однако понимал, что все это не имеет никакого значения. Нельзя верить, что Эрик сдержит слово. Даже если Дункан будет настолько глуп, что выложит Эрику правду и принесет в жертву остальных, Эрик все равно не пощадит Рагнелла.

Дункан встретил жестокий взгляд своего врага и решил сказать, что он сын Эрика. В своем воображении он представлял себе, что говорит это Эрику после того, как отобрал у него замок – и приставив клинок к горлу Эрика. Сообщить правду как мольбу о сострадании, находясь в унизительном положении, закованным в цепи, было последнее, на что мог решиться Дункан.

Он сомневался, что Эрик поверит ему. А если поверит, то Дункан не питал иллюзий, что Эрик уничтожит его. Но Дункан должен был задать себе вопрос: существует ли шанс, что правда может побудить этого жестокосердного человека спасти своего внука?

– Подумай над этим ночью, – бросил Эрик. – Утром я вернусь с парнем, и тогда посмотрим, насколько ты благоразумен.

– С берега пропала одна из маленьких лодок, с которых рыбачат ребята, – сообщил Тейт. – Подозреваю, ее взяли Рона и Фергус.

– В ней они будут двигаться медленно, – откликнулся Нейл, – однако все равно они опережают нас на полдня. Но хуже всего, что я не знаю, в какую сторону они отправились.

– Мне не хотелось бы посылать тебя в погоню наобум, – призналась Элиза. – Сначала навести Тирлаг. Быть может, она откроет тебе, куда направились Рона и Фергус – и с какой целью.

– Но Коннор велел никому не покидать замка, – напомнил Тейт.

– Он не имел в виду меня и Нейла, – успокоила его Мойра, не стараясь скрыть нетерпения. – Мы ведь не шпионы.

– Мы? – Нейл приподнял бровь. – Дункан и Коннор снимут с меня голову, если я возьму тебя с собой в погоню за Роной и Фергусом.

– Сейчас мы просто пойдем к Тирлаг. – Мойра направилась к двери.

– Возьмите с собой Сара, – окликнула их Элиза.

Уже темнело, когда Мойра и Нейл добрались до бухты, над которой возвышался дом Тирлаг. Мойра вслед за Нейлом шла вверх по ступенькам в крутой скале к ветхому дому. Нейл, пользуясь палкой как тростью, поднимался на удивление проворно, а Мойра несколько раз поскользнулась. Добравшись, наконец, до вершины, она чуть не свалилась в море, когда из темноты раздался голос:

– Вы почти вовремя!

Всмотревшись в темноту, Мойра увидела старую пророчицу, стоявшую неподалеку на верхней ступеньке.

– Здравствуй, Тирлаг. Это я, Мойра. И еще здесь Нейл.

– Я знаю, кто ты. – Повернувшись спиной к Мойре, Тирлаг пошла к дому, буркнув на ходу: – Неблагодарная девушка.

Мойра вместе с Нейлом вошла вслед за ней в дом, надеясь, что их примут радушно. Пока они плыли сюда, Нейл рассказал ей, что Тирлаг покинула свой дом впервые за много лет, чтобы предупредить всех о беде с Мойрой и заставить Дункана не откладывая отправиться в Ирландию.

– Оставьте своего зверя снаружи, я не хочу, чтобы он пугал мою корову, – распорядилась Тирлаг и, шаркающей походкой подойдя к маленькому столу, зажгла лампу.

В любом случае в маленьком доме для Сара не нашлось бы места.

– Прости, что не пришла поблагодарить тебя. – Мойра поставила на маленький стол корзину с продуктами, которую они взяли с собой, и робко села на табурет напротив Тирлаг.

Сколько Мойра себя помнила, пророчица всегда выглядела как древнее засохшее дерево и не очень изменилась, только еще немного усохла.

– Я знала, что кровь в моем видении не твоя. – Плечи Тирлаг поднялись и опустились, когда она издала звук, который можно назвать разве что кудахтаньем. – Но я знала, что ты нуждаешься в помощи и получишь ее от того большого парня в лодке. – Только Тирлаг называла Дункана «тот большой парень».

Мойра была рада, что старая провидица, очевидно, приняла ее извинение. Тирлаг могла и пригрозить кому-нибудь проклятием за то, что она считала отсутствием вежливости.

– Полагаю, вы пришли расспросить меня об этой доставляющей неприятности девушке, Роне. – Тирлаг пристально смотрела в корзину с едой – вероятно, именно эти нехитрые дары и обеспечили Мойре прощение. – Неужели Элиза не могла тебе открыть правду?

Мойра удивленно оглянулась на Нейла, присоединившегося к ним за крошечным столом.

– Элиза учится у Тирлаг Древним Таинствам, – шепнул ей Нейл, наклонившись вперед, так что уперся коленями в колени Мойры. – Кое-кто говорит, что она освоила ясновидение.

Спокойная осмотрительная Элиза – пророчица? Мойра не могла представить, чтобы Элиза раскачивалась из стороны в сторону и размахивала руками, как это делала Тирлаг, когда у нее возникало видение. Но тем не менее Тирлаг с пользой применяла свой Дар.

– Ясновидение приходит и остается с Элизой, – покачала головой Тирлаг. – Ей просто недостает веры в себя.

Тирлаг от этого явно не страдала.

– Ты можешь сказать нам, зачем Рона и Фергус покинули замок и представляют ли они опасность для клана? – спросил Нейл.

– Рона не опасна. Но опасность угрожает нашим возвращающимся воинам, и Рона знает, в чем она заключается.

– Значит, мы должны найти Рону, – решила Мойра. – Ты знаешь, где она и Фергус?

Тирлаг закатила глаза и, раскачиваясь на стуле, издавала странное мычание, а через некоторое время замерла и несколько раз моргнула.

– Что? – спросил Нейл.

– Не могу увидеть их место назначения, но они плывут вдоль берега Слита на юг к мысу полуострова.

– Можешь сказать нам что-нибудь еще? – спросила Мойра.

– Рона носит в сердце месть, и она ищет Хью Даба, – ответила Тирлаг.

Глава 37

Какой-то звук коснулся ушей Дункана. Шаги? Но они звучали слишком легкими, и на лестнице не было света от факела.

Звяк, звяк… Дункан услышал, как в замке поворачивается ключ, потом, медленно открываясь, скрипнула железная дверь. Наверное, вернулись стражники, чтобы еще раз попытаться выбить из него план нападения, хотя они должны были бы уже понять, что это безнадежно. Некоторых людей невозможно сломить, и Дункан был именно из таких. Он не испытывал особенной гордости за это, но все же знал, что это правда. Дункан на секунду закрыл глаза, готовясь вытерпеть предстоящую боль.

– Он здесь!

Дункан мгновенно открыл глаза при звуке тоненького голоса маленькой девочки, но в подземелье было совершенно темно, и он ничего не увидел.

– Шш-ш!

На сей раз это был голос Рагнелла, и Дункан подумал, что видит сон наяву, как случается с людьми, которых избивают и держат в темноте, но затем почувствовал, что кто-то остановился рядом с ним.

– Рагнелл? – спросил Дункан.

– Мы принесли молоток для цепей, – ответил мальчик.

– Это моя идея, – добавила девочка.

Дункан ощутил, что у него внутри, как у сумасшедшего, забурлил смех. Несомненно, Господь издевается над ним – или преподносит прославленному воину урок покорности, – посылая двух малышей ему на спасение.

Взяв из руки Рагнелла молоток, Дункан нащупал цепь, которой были прикованы к стене его ноги, и бил молотком по ней снова и снова, пока не лопнуло одно из звеньев, а потом сделал то же самое с цепью, удерживавшей у стены его руки, – и оказался свободен.

– Мы должны двигаться очень тихо, когда пойдем наверх, – предупредил Дункан детей. – Рагнелл, ты пойдешь со мной, но сначала мы благополучно проводим тебя, Сара, до дверей твоей спальни. Где она?

Саре было позволено вместе с Рагнеллом сидеть за «высоким столом» и свободно бегать по замку. К тому же она, по-видимому, имела время на игры – все это означало, что она из знатной семьи и спит в одной из спален, а не в зале или на кухне.

Вероятно, она, как и Рагнелл, воспитывалась здесь.

– Я не пойду спать, – заупрямилась Сара. – Я останусь с тобой и Рагнеллом.

– Сегодня будет беспокойная ночь, и ты должна быть в своей постели, в безопасности, с женщинами своего клана. Итак, где твоя спальня?

– Не скажу.

О, судя по ее упрямству, она вполне могла бы принадлежать к Макдоналдам.

– Рагнелл, где ее комната? Ей слишком опасно идти с нами.

– Через два этажа над залом, – ответил Рагнелл.

Сара издала звук, похожий на рычание, но Дункан оставил его без внимания. Когда возражения прекратились, Дункан повел ребят через решетчатую дверь, потом вверх по крутой каменной лестнице и по узкому коридору, в конце которого сквозь щели вокруг низкой деревянной двери, ведущей в подвал, проникал свет. Дункан приложил ухо к двери. Очевидно, был уже поздний час, потому что из кухни не доносилось ни голосов, ни металлического стука кастрюль.

– Куда ты повезешь Рагнелла? – спросила Сара.

– К его матери, – шепотом ответил Дункан, теряя остаток терпения. – А теперь тихо, Сара, больше ни слова, если не хочешь снова увидеть меня в той темнице.

Открыв дверь, Дункан убедился, что никого не видно, и они втроем, неслышно ступая, миновали кухню и пошли вверх по лестнице, ведущей на верхние этажи башни. Проходя мимо входа в зал, Дункан услышал сопение и храп спящих мужчин, но продолжил путь наверх.

Погладив Сару по голове, Дункан оставил девочку у двери в спальню, которую она, по-видимому, делила с несколькими женщинами клана. Он был рад, что с этим делом покончено и теперь можно отправляться в комнату в башне. Хотелось бы надеяться, что родные не накажут Сару чересчур строго, когда узнают, что она помогла ему, – но ведь они и не узнают, если она сама не признается, а это невероятно.

Взяв Рагнелла за руку, Дункан быстро пошел с ним обратно на нижний этаж, не переставая молиться, чтобы стражники перед наступлением ночи больше не пришли проверять своего узника, и почти ожидая услышать крики и увидеть людей, бегущих к нему со всех сторон.

Маклауды не ожидали угрозы изнутри, поэтому внутренняя дверь не охранялась. Дункан с величайшей осторожностью приоткрыл дверь, которая вела в примыкавшую к дому постройку, и вместе с Рагнеллом бесшумно добрался до лестницы в большую комнату, где до этого впервые увидел детей, игравших деревянными мечами.

В комнате никого не было, но Дункан выждал некоторое время. Он узнал, что здесь спал Аластер Маклауд, когда приезжал в замок, и если привидение существовало, то оно, очевидно, было достаточно великодушным и оставалось в своей башне, а не тревожило сон предводителя.

Прежде чем открыть дверь в дальнем конце комнаты, Дункан проверил, на месте ли тонкая веточка, которую он заткнул в дверь в день своего прибытия, и с облегчением увидел, что она все еще там, – после его приезда никто не заходил в комнату в башне.

Как только они вошли и Дункан закрыл за ними дверь, он сразу же опустился на колени и вытащил из-под узкой кровати спрятанные им веревку, кремень и небольшой фонарь, а потом, молясь, чтобы Алекс все еще ждал сигнала, открыл ставни.

– Если стражники случайно увидят свет, который то появляется, то исчезает, – обратился он к Рагнеллу, зажигая фонарь, – они решат, что это привидение. – Во всяком случае, Дункан на это надеялся.

Он поднес фонарь к окну, досчитал до ста и закрыл ставни, а потом еще трижды проделал то же самое.

– Теперь ты отвезешь меня к маме? – спросил Рагнелл.

– Отважные воины Макдоналдов вместе со мной сначала должны отобрать этот замок у Маклаудов. – Присев на корточки, Дункан положил руки сыну на плечи. – Ты должен ждать меня здесь, пока не закончится сражение. – Так как большинство обитателей замка боялись заходить в эту комнату, Рагнелл находился здесь в безопасности. – Ты ведь не боишься привидений, правда?

Мальчик покачал головой.

– Я вернусь за тобой, как только мы завладеем замком, и ты будешь в первой лодке, которая отправится в Данскейт.

Привязав один конец веревки к ножке кровати, Дункан высунулся из окна, чтобы опустить веревку вниз. Пока он наблюдал, как веревка исчезает в темноте, звук прибоя, разбивающегося о скалы в пятидесяти футах ниже, наполнял его уши, а черноту моря внизу нарушали только белые гребешки.

Дункан стоял у окна и ждал. Он на несколько часов опоздал с сигналом, и остальные могли решить, что все пошло плохо – а некоторое время так и было, – и уйти восвояси.

Давай же, Алекс!

По прошествии того, что казалось вечностью, Дункан наконец разглядел внизу очертания лодки. Судя по тому, что она скользила совсем близко к скале, это был Алекс. Дункан покачал веревку, чтобы людям в лодке было легче увидеть ее, и через мгновение ощутил, что она натянулась.

– Они здесь, – обернувшись, кивнул он Рагнеллу.

Первым по веревке поднимался Алекс, его светлые волосы были видны даже в ночной темноте. Дул сильный ветер, и подъем оказался долгим. Когда Алекс оказался на расстоянии нескольких ярдов и мог услышать друга, Дункан издал тихий звук, подражая голубю, чтобы дать знать, что все в порядке.

Наконец Алекс добрался до верха, и Дункан, схватив его за руку, втащил в маленькое окошко, а затем дернул веревку, давая остальным сигнал, что может подниматься следующий. Дункан не смог найти цельную веревку, соответствующую высоте скалы, поэтому связал ее из трех кусков. Узлы делали веревку более слабой, и мужчины поднимались по одному, чтобы она наверняка выдержала их вес.

При виде Рагнелла Алекс вытаращил глаза и, вопросительно подняв брови, перевел взгляд на Дункана, но тот оставил вопрос без ответа.

– Я Алекс Макдоналд, кузен твоей мамы, – представился Алекс.

Рагнелл внимательно посмотрел на Алекса, но в ответ ничего не сказал.

– Парень скуп на слова и улыбки. – Алекс потер затылок. – Он напоминает мне кое-кого…

Алекс был хорошим другом, но совершенно не понимал, когда следует помолчать, и Дункан бросил ему взгляд, требовавший прекратить этот ненужный разговор.

– Ты уже сказал парню? – повернувшись спиной к Рагнеллу, тихо спросил Алекс.

– Пусть его мать объявит, – покачал головой Дункан.

– Ждать нельзя. Лучше скажи ему сам, пока этого не сделали другие. – Алекс через плечо оглянулся на мальчика. – А они обязательно скажут, ты же понимаешь.

Дункан ничего не ответил, но, помогая следующему мужчине пролезть в окно, задумался над советом Алекса. Крошечная комната вскоре наполнилась воинами Макдоналдов, поэтому Дункан поднял Рагнелла и поставил на кровать. Когда последний мужчина поднялся по веревке, Алекс снова покачал ее, давая сигнал оставшимся в лодке отходить, и заметил:

– Очень надеюсь, что они не поцарапают мою галеру о скалу.

– На воротах полдюжины стражников, и еще полдюжины патрулируют стены, – поспешил сообщить необходимую информацию Дункан. – Они не спят, так что нам нужно быть осторожными.

– Конечно, – согласился Алекс, и остальные кивнули.

– Эти воины Маклаудов хорошо подготовлены, – продолжал Дункан. – Мы будем ждать Коннора и Йена у ворот. Если что-то случится и они не придут, мы сможем уйти тем же путем. Нет смысла погибать впустую.

Однако Дункану сначала придется вернуться за сыном.

– Мне нужно поговорить с мальчиком, – обратился Дункан к Алексу. – Отведи людей вниз в комнату под этой.

– Не задерживайся, – сказал Алекс, уводя остальных воинов.

Дункан положил руки на узкие плечи Рагнелла.

– Ты тоже мой кровный родственник? – спросил мальчик.

Дункан встретил открытый взгляд сына и поклялся себе, что никогда не будет его обманывать.

– Шон не был твоим отцом, твой отец я, – признался он.

Рагнелл несколько раз моргнул, а потом медленно кивнул.

– Я сам узнал об этом совсем недавно. – Дункан надеялся, что настанет день, когда и Рагнелл, и Мойра смогут простить его за годы их жизни с Шоном. – Я счастлив быть твоим отцом.

– Дункан, пора идти! – просунул голову Алекс из соседней комнаты.

Что говорит отец сыну, отправляясь на битву? У Дункана не было отца, который научил бы его этому.

– Сейчас я должен оставить тебя, чтобы сражаться за лучшее будущее для нашего клана. Я делаю это ради тебя, ради твоей матери и ради всех членов нашего клана.

О, банально и глупо говорить такие вещи шестилетнему ребенку, и Дункан чувствовал себя не в своей тарелке, но он не знал, что еще сказать.

– Мама говорит, что именно так поступают благородные люди, – отозвался Рагнелл.

– Твоя мама хорошо воспитала тебя. – Дункан в первый раз подумал о том, как, вероятно, трудно было Мойре воспитывать Рагнелла под крышей Шона. – Я вернусь за тобой, как только смогу.

– Будь осторожен.

– Я быстро разделаюсь с этими Маклаудами и вернусь, так что ты и моргнуть не успеешь. – Дункан взъерошил сыну волосы.

А потом Рагнелл удивил Дункана, обхватив его руками за шею. Обнимая своего сына, Дункан понял, как сильно уже полюбил этого мальчишку, кровь от крови своей, плод своей юной любви. Тысячу раз Дункан рисковал своей жизнью ради других, потому что этого требовали честь и долг, но он совершенно точно знал, что нет ничего, что он ни сделал бы, чтобы защитить этого ребенка.

Глава 38

Дункан и Алекс пробирались через внутренний двор к воротам бесшумно, как тени, а в это время четверо других воинов Макдоналдов поднимались на стену, чтобы убрать стражников наверху. На воротах стояло больше стражников, чем перед этим насчитал Дункан, но они не ожидали нападения изнутри, и прежде чем мужчины поняли, что им грозит опасность, Алекс и Дункан связали их и заткнули им рты.

Дункан отодвинул засов, которым запирались деревянные двери в воротах, и как только воины Макдоналдов, поднимавшиеся на стену, присоединились к нему, жестом велел двум из них войти в караульное помещение и поднимать решетку. Благодаря своему весу железная решетка с шипами внизу, предназначенными пронзать нападающих, опускалась быстро и легко, но поднималась медленно.

Пока железная цепь скрипела и стонала, создавая безбожный шум, Дункан стоял рядом с Алексом спиной к воротам, насторожившись и держа наготове меч, и при каждом повороте ворота ожидал увидеть вываливающую из дома толпу Маклаудов.

Наконец защитная решетка была поднята. Дункан и остальные воины продолжали следить за двором, а Алекс вышел, чтобы предупредить Коннора и Йена. Если бы что-то пошло не так на их стороне, Дункану и Алексу сейчас стало бы об этом известно. Дункан узнал голубиный крик Алекса, а спустя короткое время услышал вдали два тихих голубиных отклика.

– Это они? – шепотом спросил один из Макдоналдов, стоявший рядом с Дунканом.

– Да, – ответил он. – Будьте наготове.

От возбуждения у Дункана в венах забурлила кровь, когда он услышал глухой топот ног сотни воинов Макдоналдов, бегущих к воротам. Наконец-то пришло время. В эту ночь Макдоналды вернут себе замок Троттерниш.

В эту ночь Дункан отберет замок у Эрика и станет его владельцем вместо своего отца. Так будет справедливо!

Несмотря на темноту, Дункан узнал знакомые фигуры Коннора, Йена и Алекса, когда они впереди своих воинов входили в ворота, и Коннор, здороваясь, хлопнул его по плечу.

– Не знаю, здесь ли еще Хью, но он был тут, – тихо сообщил ему Дункан.

– Хью? Схватить его здесь было бы большой удачей. Это последний раз, когда я имею дело со своим дядей.

– Маклауды скоро нас услышат, так что нужно быстрее идти в замок, – прошептал Дункан.

– Иди первым, – шепнул в ответ Коннор. – Ты заслужил эту честь.

Высоко подняв широкий меч, Дункан взмахнул им, чтобы люди увидели его в темноте, и устремился к замку. Как было условлено, они не издали боевой клич, в эту ночь должны победить внезапность и быстрота.

Дункан ворвался в замок и промчался через двери в зал. Кое-кто из воинов Маклаудов, спавших на полу и на скамьях, повскакав на ноги, схватились за оружие, но другие, очевидно, с трудом соображали, что на них напали, и через несколько секунд воины клана Дункана окружили зал.

– Бросайте оружие, и вам не причинят вреда! – крикнул Дункан.

Некоторые из Маклаудов начали оказывать сопротивление, наполнив воздух звоном мечей и тревожными криками, несколько человек, осознав, что слишком много их воинов застигнуто врасплох и победу одержать невозможно, побросали оружие, а другие бросились к дверям, стараясь спастись. Дункан знал, что Макдоналды не станут брать в плен всех, так как содержание слишком большого количества пленных создавало определенную опасность и, в общем, доставляло больше хлопот, чем пользы.

После короткой битвы Дункан понял, что победа совсем близка, и, изо всей силы стиснув рукоять меча, окинул взглядом комнату. Где же Эрик?

– Ты видел Хью? – заглушая шум, спросил появившийся рядом с ним Коннор.

– Я не вижу ни его, ни Эрика. Хью мог покинуть замок еще до наступления ночи, но Эрик где-то здесь, и я разыщу его.

«Это катастрофа, будь я проклят».

Эрику было достаточно одного взгляда в зал, чтобы понять, что замок не удержать. Хотя он понимал, что нужно уходить как можно быстрее, Эрик задержался и некоторое время смотрел на Дункана Макдоналда. Как можно было быть таким дураком, чтобы поверить, будто этот могучий воин волынщик? Люди Эрика падали под мечом этого человека, как овес под косой.

Однако начальник охраны Макдоналдов был не столь жестоким, как ему следовало быть, он щадил каждого воина Маклаудов, отдававшего ему свой меч. Благородство было слабостью Дункана, и ее можно было использовать против него.

Эрик вспомнил про мальчика.

Заложник повысит его шансы на спасение – а о каком лучшем заложнике можно мечтать, чем наследник предводителя Макдоналдов? Если Эрик будет держать клинок у горла парня, ему позволят выйти за ворота, а потом уж он решит, отдать ли Рагнелла Хью или самому перерезать мальчонке горло. Эрик с удовольствием расскажет Дункану Макдоналду, как он это делал, в следующий раз, когда они встретятся.

А Эрик постарается, чтобы они встретились.

Когда началась атака, Эрик, возможно, спал, но Дункан не мог понять, почему тот не спустился, услышав звуки сражения. Ну что ж, Дункан сам придет на битву с ним.

Спальня Эрика как владельца замка должна была находиться прямо над залом, и Дункан, растолкав людей, побежал к арочному проему, выходящему на лестничную площадку, и, взбежав по винтовой каменной лестнице, остановился у спальни на втором этаже. В отличие от владельца замка охрана, стоявшая у двери его спальни, покинула свой пост, чтобы принять участие в сражении внизу.

Возбуждение битвы пульсировало внутри Дункана, когда он медленно поднимал щеколду. Наконец-то он отомстит за позор, которым Эрик Маклауд покрыл Дункана и его мать. Все годы борьбы за то, чтобы доказать, что сам Дункан чего-то стоит, и возвыситься до положения уважаемого в клане человека, закончатся в этой комнате со смертью Эрика.

Осторожно открыв дверь, Дункан мечом рассек с тихим свистом воздух перед собой и переступил порог, но по другую сторону никого не было. Чувствуя, как у него быстро бьется сердце, Дункан подождал, чтобы его глаза привыкли к освещению, и разглядел кровать под балдахином.

Насколько бы Эрик ни заслуживал жалкой смерти, Дункан не убьет его в постели. И удерживало Дункана не столько собственное благородство, сколько самолюбие. Дункан хотел сразиться со своим врагом как воин с воином и уничтожить его в честном бою.

Услышав шорох постельного белья, Дункан насторожился и, держа наготове меч, ожидал, чтобы Эрик с клинком в руке появился из-за занавесей кровати.

Но ничего не последовало.

– Я дам тебе время взять меч, а потом убью тебя, – предупредил Дункан.

– У меня нет меча!

Голос принадлежал женщине, и Дункан, отступив, вертел головой во все стороны, пытаясь в темноте отыскать Эрика.

– Не убивай меня! – Девушка была явно напугана.

Концом меча Дункан отодвинул занавес кровати и увидел светловолосую симпатичную девушку, слишком юную, чтобы быть здесь, – но в постели она была одна.

– Я пришел за Эриком, – объявил Дункан. – Где он?

– Я не знаю. Он ушел, когда мы услышали крики из зала. Потом он вернулся, кипя от ярости, и сказал, что ищет мальчика.

– Какого мальчика? – У Дункана заледенела кровь.

– Тихого мальчика с рыжими волосами, друга Сары.

«Прошу Тебя, Господи, не дай Эрику добраться до Рагнелла раньше меня. Безусловно, Эрику не придет в голову искать его в башне».

Спускаясь по винтовой каменной лестнице через три ступеньки, Дункан двигался так стремительно, что едва не наткнулся на маленькую фигуру, не заметив ее, но успел вовремя подхватить ее на руки и нес несколько ступенек, пока смог остановиться.

– Сара, ради Бога, зачем ты бродишь по замку? – спросил он, поставив девочку на ноги.

– Я искала тебя. – Она просунула ему в руку свою ручонку. – Рагнелл у Эрика, так что ты должен поторопиться.

Нет! Дьявол схватил его сына. Господи, где же ты был?

– Где он, Сара?

– Я прошла за Эриком в другое здание и наверх в башню.

– Возвращайся в свою спальню и оставайся там! – приказал Дункан и одним прыжком преодолел остальные ступеньки.

К тому времени когда он оказался в длинной комнате, примыкавшей к башне, сердце у него стучало так, что, казалось, вот-вот разорвется. Рывком распахнув дверь, Дункан застыл.

Комната была пуста.

Глава 39

Дункан был готов рвать на себе волосы. Куда мог Эрик увести Рагнелла? Воины Макдоналдов охраняли ворота, так что этим путем Эрик не мог уйти, но он мог увести Рагнелла через стену. Хотя стена была очень высокой, преодолев ее, убегали многие.

Выходя из комнаты в башне, Дункан краем глаза заметил веревку, которая осталась свисать из окна. Возвращаясь в другую комнату, он спустился вниз на три ступеньки, но что-то остановило его, и он оглянулся – веревка была натянута.

– Нет! – выкрикнул Дункан и бросился к окну.

Высунувшись из окна на сырой ветер, хлестнувший его по лицу, Дункан старался в темноте разглядеть веревку внизу и, когда представил, как Рагнелл летит вниз вдоль обрыва утеса в черные волны далеко внизу, ужас холодным потоком прокатился по нему.

Но потом Дункан все же рассмотрел то, что искал, – движение на середине обрыва. В темноте он с трудом различал силуэт на фоне черной скалы и даже не мог определить, один ли там человек или два.

Выбравшись из окна, Дункан начал рискованно быстро спускаться, позволяя веревке скользить у него в руках и отталкиваясь ногами от сырого скользкого обрыва скалы.

Он чувствовал, как веревка растягивается у него под руками, и надеялся на Бога, что узлы выдержат вес трех человек.

– Не приближайся, – крикнул Эрик, когда Дункан был уже в пятнадцати футах над ним, – или я брошу парня!

– Если ты это сделаешь, твоя жизнь кончена, – крикнул в ответ Дункан. – Рагнелл, ты в порядке?

– Мне страшно!

Боже, помоги ему. Теперь Дункан был еще ближе и мог видеть, что Рагнелл, сидя на спине Эрика, держится за его шею, – это означало, что мальчик не касается руками веревки.

– Эрик, я позволю тебе уйти, только дай мне забрать мальчика.

Эрик продолжал спускаться по веревке и вскоре будет достаточно близко к воде, чтобы рискнуть броситься вниз. Для взрослого мужчины, который был хорошим пловцом, берег был недалеко, но мальчик ни за что не доберется до него по бурному морю. И если Рагнелл упадет, то Дункан был совсем не уверен, что сможет найти своего сына в воде до того, как тот исчезнет в черных морских волнах.

Дункан представил себе, как будет страдать Мойра, если он не сможет спасти их сына, и понял, что просто не может потерять его.

– Отпусти его, Эрик, – заглушая шум ветра, сказал Дункан, еще сокращая расстояние между ними. – Он ведь просто маленький мальчик и ни в чем не виноват.

– Невиноватых нет! – выкрикнул Эрик.

– Я не могу одновременно схватить тебя и спасти мальчика. Позволь мне забрать его, и ты сможешь уйти.

– Откуда мне знать, что ты предпочтешь его жизнь, а не отнимешь мою? – громко спросил Эрик, продолжая спускаться.

– Он мой сын! – У Дункана от боли разрывалось сердце.

Теперь Дункан находился совсем близко, он мог схватить Рагнелла и вытянул руку, молясь, чтобы Эрик не бросил мальчика в море, пока Дункан не зажал в пальцах рубашку мальчика.

Пытаясь нанести удар кинжалом по плечу Дункана, Эрик оторвал от веревки одну руку; его тело отклонилось в сторону, и Рагнелл с силой ударился об отвесную скалу и закричал, а у Дункана остановилось сердце.

– Держись, Рагнелл! – крикнул Дункан своему сыну.

Резким движением ударив Эрика сапогом в лицо, Дункан быстро наклонился, схватил Рагнелла за спину рубашки и, дернув мальчика вверх, почувствовал, как рвется рубашка. Однако, прежде чем она разорвалась, он успел зажать маленькое тело сына между собой и веревкой.

– Ты со мной. Держись! – Дункан прижимал своего сына к груди и тяжело дышал.

– Ар-р! – Эрик начал подниматься вверх по веревке, целясь кинжалом в ноги Дункана.

Черт побери, почему Эрик, получив такой шанс, не хочет благополучно спуститься и сохранить себе жизнь, а вместо этого как безумный взбирается наверх? С силой ударив Эрика по голове, Дункан оглушил его, и на этот раз Эрик камнем полетел вниз, но ветер и гул в ушах Дункана заглушили всплеск.

Дункан боялся, что тонкие ручки Рагнелла слишком устали, чтобы держаться за шею Дункана, и он, не желая ни за что отпускать сына, начал подниматься по веревке с помощью одной руки. Движение получилось крайне медленным: нужно было поднять их двоих одной рукой, затем обхватить ногами веревку, чтобы получить опору для толчка, и потом схватиться за веревку выше.

Когда рука Дункана скользнула по веревке и они опустились на фут, прежде чем он смог согнуть ногу и остановить их соскальзывание, Рагнелл пронзительно закричал.

– Все в порядке, – успокоил сына Дункан. – Не бойся!

Проклятие, ладонь Дункана была мокрой от крови – по-видимому, клинок Эрика рассек ему руку. Теперь каждый раз перед тем, как потянуться вверх, Дункан был вынужден останавливаться и вытирать кровь о рубашку, чтобы можно было снова схватиться за веревку. Наконец Дункан, тяжело дыша, добрался до верха и с усилием поднялся к окну. В комнате башни все еще радушным светом светил фонарь, и, когда Дункан глянул на Рагнелла, чтобы втащить его внутрь, он увидел, что мальчик крепко зажмурил глаза и вцепился пальцами в рубашку Дункана, как казарка в утес.

– Теперь можешь отпустить меня, – сказал ему Дункан. – Мы добрались.

Лодка Хью уносила Эрика все дальше и дальше, а он не отрывал взгляда от замка, который потерял. Глядя, как очертания замка исчезают в рассветном свете, Эрик думал о всех потраченных зря годах. Пожертвовав всем остальным, он целиком и полностью посвятил себя главной цели – подняться от своего низкого происхождения до высокого положения владельца одной из цитаделей своего клана.

А проклятый Дункан Макдоналд погубил все в одну ночь. Свою жизнь Эрик спас, но больше – ничего. Потеряв замок Троттерниш, он никогда больше не добьется уважения ни своего предводителя, ни своего клана.

И настроение Эрика нисколько не улучшалось от сознания того, что за свое спасение он должен благодарить хитрого дьявола, стоявшего сейчас рядом с ним. Он испытывал искушение убить Хью Даба за эту черную услугу.

– Ты захочешь отомстить, – сказал Хью.

– Отомстить, – повторил Эрик, ощущая на языке сладость этого слова.

– Я знаю, как ты сможешь это сделать.

Новая цель пустила корни на пепелище развалин. Эрик будет следовать ей так же непреклонно, как следовал своему честолюбивому стремлению возвыситься в своем клане.

Он погубит Дункана Макдоналда и всех, кто ему дорог.

Глава 40

Мойра находилась не в лучшем расположении духа. Она не привыкла спать с коровами, а корова Тирлаг еще и мычала полночи, а потом, когда в это утро они отплыли от дома предсказательницы, надуло черные дождевые тучи. После нескольких часов обследования береговой линии они не нашли признаков ни исчезнувшей пары, ни украденной ею лодки.

Мойра замерзла и промокла, но дождь по крайней мере смыл с нее запах коровы, – и она училась управлять лодкой.

– Погода портится, – сказал Нейл, глядя на небо на западе. – Пожалуй, следует повернуть назад.

– Нет.

– Тогда ищи на берегу огонь, – пряча вздох, предложил Нейл. – Они в той маленькой лодке и непременно высадятся на берег, чтобы подождать, когда прояснится.

Через два часа Нейл и Мойра приближались к мысу полуострова, и буря набирала полную силу.

– Должно быть, Тирлаг ошиблась, сказав, что они плывут на юг, – заметил Нейл. – Нужно вернуться назад в Данскейт.

– Подожди еще немного. – Мойра вытерла глаза от дождя и всмотрелась в берег. – Нейл! Взгляни туда! Это костер?

В серый зимний день и в дождь струйка дыма была едва различима.

– Да, это он. Позволь мне поговорить с Фергусом, когда мы пристанем к берегу. Мы с ним примерно одного возраста и вместе тренируемся.

Нейл подвел лодку ближе к берегу, и Мойра, различив у костра две укрывшиеся под пледом фигуры, ощутила облегчение – наконец-то они нашли Фергуса и Рону.

– Фергус! – окликнул юношу Нейл. – Это я, Нейл!

Рона и Фергус вскочили на ноги и, по-видимому, заспорили, но потом Фергус обнял Рону и помахал Нейлу в ответ.

Как только галера скребнула днищем об отмель, Мойра спрыгнула в бурлящий прибой. Хотя галера Дункана была небольшой, из-за поврежденной ноги Нейла им двоим было трудно вытащить ее. Взявшись тащить лодку, Мойра, повернув голову к костру, взглянула на Фергуса, надеясь, что он предложит помощь.

И как раз в этот момент Фергус рухнул на песок, а Рона бросилась бежать. Мойра медленно осознавала, что сейчас произошло на берегу, но она сразу же поняла, что нельзя позволить Роне скрыться.

– Сар, взять ее! – приказала она.

С громким всплеском волкодав прыгнул в воду и прыжками, как олень, побежал по берегу в ту же сторону, что и Рона. Как только лодка была благополучно вытащена на берег, Мойра осторожно подошла к Фергусу, все еще лежавшему распростертым рядом с костром.

Нейл, подойдя вслед за ней, опустился на колени с другой стороны стонущего мужчины и, увидев кровь, хлещущую из горла Фергуса, зажал рукой рану и спросил:

– Фергус, что случилось?

– Она ударила меня кинжалом. – Глаза Фергуса были широко раскрыты от недоумения. – Почему она это сделала? Она же говорила, что любит меня.

Нейл встретился взглядом с Мойрой, и она поняла, что, по его мнению, Фергус не выживет. Несмотря на свои семнадцать лет, Нейл был опытным воином и достаточно часто видел смерть, чтобы все понимать.

Смесь горя и ярости затопила Мойру, и, взяв руку Фергуса, она прижала ее к своей щеке. Бессмысленная потеря молодой жизни!

– Можешь сказать нам, куда Рона везла тебя? – тихо спросила Мойра.

– Она сказала, что еще никогда не плавала мимо замка Моул, – замирающим голосом ответил Фергус.

Мойра и Нейл снова обменялись взглядами. Замок Моул был крепостью Маккиннонов, самых верных союзников Маклаудов.

– Рона уговорила меня отвезти ее. – Голос Фергуса был таким слабым, что Мойре пришлось наклониться ниже, чтобы услышать юношу. – Я знал, что нам не позволено покидать Данскейт, но она сказала, что все будет хорошо.

Слезы затуманили глаза Мойры, когда она увидела, как свет гаснет в глазах Фергуса.

– Никогда не поверила бы, что Рона способна на такое, – призналась Мойра, вытирая нос рукавом.

– Интересно, что такого есть в замке Моул, что, с точки зрения Роны, стоит убийства, – сказал Нейл.

– Я это выясню, – пообещала Мойра, когда воздух наполнился громким лаем и женскими криками, и быстро встала на ноги.

– Подожди меня, она опасна. – Стараясь подняться, Нейл поморщился.

Взяв Нейла под локоть, Мойра помогла ему, и они вместе пошли по твердой земле на лай и крики, раздававшиеся из густых кустов у воды. Когда они прорвались через низкие заросли, Мойра увидела, что Сар удерживает Рону спиной к валуну. Волкодав был такого роста, что его оскаленные зубы находились на уровне груди Роны, и он явно держал женщину в страхе.

– Ко мне, Сар! – позвала его Мойра.

Мойра взяла волкодава за веревочный ошейник, и он отступил, но низкое рычание продолжало клокотать у него в горле.

– После того, что ты сделала с Фергусом, следует позволить волкодаву разорвать тебя на части, – высказался Нейл.

– У тебя не хватит духа убить женщину. – Рона с презрительной усмешкой смерила Нейла взглядом с головы до пят.

– У меня хватит, – заявила Мойра, едва сдерживая ярость.

Улыбка у Роны пропала, когда она встретилась взглядом с Мойрой.

– Дункан всегда недооценивал твою жестокость.

– Рассказывай, зачем ты отправилась к замку Моул, – потребовала у нее ответа Мойра.

– Собиралась навестить знакомых.

– Ты не из знатных южных шотландцев, которые навещают знакомых. – Мойра шагнула к Роне. – Я знаю, что ты шпионила для моего дяди Хью, я видела тебя с ним.

Это разоблачение, по-видимому, напугало Рону.

– Это ты во всем виновата, – заявила Рона. – Если бы ты не бросила мужа и не увела от меня Дункана, я ни за что не вернулась бы к Хью.

– У тебя никогда не было ни капли верности. – Мойра неожиданно поняла, что сделала Рона семь лет назад. – Ведь это ты рассказала моему отцу обо мне и Дункане, верно?

– Значит, ты наконец-то сообразила? – рассмеялась Рона.

– Какую информацию ты передала Хью?

– Я мало что могла сказать ему, кроме того, что Дункан снова исчез, – пожала плечами Рона. – Хью уже знал, что Коннор собирает людей и готовит галеры к отплытию. Он догадался, что они собираются напасть на замок Троттерниш, и сказал, что отправляется предупредить Маклаудов.

– Я понимаю, что ты могла предать меня, но как ты могла предать свой клан – и убить несчастного Фергуса? Он думал, что ты его любишь.

– Любовь? – иронически усмехнулась Рона. – Мужчина хочет совсем не этого.

– Итак, что тебе нужно от Хью? – задала вопрос Мойра. – Он, несомненно, что-то обещал тебе.

– Хью сказал, что, став предводителем, сделает меня хозяйкой Данскейта, – ответила Рона, вздернув подбородок. – Возможно, я позволю тебе быть у меня служанкой.

– Ты глупа, если думаешь, что Хью так поступит, – усмехнулась Мойра.

– Если Хью отправился в Троттерниш, то почему ты направилась в замок Моул? – вступил в разговор Нейл.

Рона переводила взгляд с Нейла на Мойру и обратно. Очевидно, это был тот вопрос, на который она не хотела отвечать.

– Я сделаю все, что обязана сделать, чтобы защитить этот клан. – Мойра вытащила кинжал. – Дункан научил меня, как убить им мужчину, и, если у тебя есть сердце, то оно на том же самом месте. Я ведь не ошибаюсь?

– Вы даже вдвоем не сможете остановить Хью, – объявила Рона, не сводя глаз с кинжала Мойры.

– Говори сейчас же! – потребовала Мойра и вместе с Саром сделала шаг вперед.

– Убери от меня эту собаку! – Рона подняла руки вверх.

– Если ты хочешь жить, лучше побыстрее расскажи мне то, что я хочу знать.

– Хью сказал, что силы Коннора будут значительно ослаблены после битвы за замок Троттерниш, независимо от того, победят они или проиграют. – Взгляд Роны метался между клинком Мойры и клыками Сара. – Он планирует подстеречь их севернее замка Моул и напасть из засады, когда они поплывут домой.

Замок Моул стоял на узком проливе, отделявшем Скай от главного острова, и лодкам Макдоналдов, возвращающимся домой из Троттерниша, придется проходить как раз через этот пролив.

– Мне жаль тебя, потому что я думала, что ты на самом деле любишь Дункана, – сказала Мойра. – Он ведь будет убит вместе с остальными нашими мужчинами.

– Хью говорит, что ему нужен только Коннор, – возразила Рона. – Он пообещал мне, что не причинит вреда Дункану.

– И ты ему веришь? – повысила голос Мойра, не веря ей. – Ты и Хью стоите друг друга. Вы оба лжецы, предатели и убийцы.

– Прежде чем уйти, мы должны похоронить Фергуса, – сказал Нейл. – А что будем делать с ней? – кивнул он головой в сторону Роны.

– Это великий день для Макдоналдов со Слита! – провозгласил Коннор, стоя в зале перед всеми своими людьми рядом с Дунканом, Йеном и Алексом. – Благодаря Дункану Руаду Мору, блистательному начальнику охраны, которому может позавидовать любой предводитель, мы отобрали этот украденный у нас замок.

Воины Макдоналдов вскинули сжатые кулаки, и пол задрожал от их возгласов.

– Дункан Руад! Дункан Руад!

Дункан поднял свой меч в знак признательности за одобрение соратников. Он был благодарен, что они взяли замок со столь малыми потерями, но воспоминание о том, что он и Рагнелл совсем недавно находились на волосок от смерти, тяжко давило на него.

– Наши бывшие постояльцы Маклауды были так добры, что оставили в своих кухнях большие запасы, – продолжал речь Коннор, – поэтому сегодня мы угощаемся зайчатиной, свининой и бараниной Маклауда.

– Мне не терпится проверить, так ли хорошо виски Маклауда, как говорят, – высказался Алекс, вызвав очередной взрыв смеха.

День только начинался, но атакующие не спали всю ночь и были голодны. Пока все наслаждались праздником в честь победы, уничтожая расставленные на подносах жареное мясо и виски, которое оказалась превосходным, как и заявляли Маклауды, Коннор знаком попросил Йена, Алекса и Дункана выйти с ним из зала.

По дороге Дункан задержался, чтобы поговорить с Сарой, которая ела, сидя на краю одной из скамеек.

– Почему ты не ушла с остальными? – поинтересовался он, присев возле нее на корточки.

Воинов Маклаудов, взятых в плен, Коннор оставил в заложниках, но позволил слугам и всем женщинам и детям собрать вещи и уйти из замка, и Дункан рассердился на себя, что не заметил оставшегося ребенка.

– Я хочу остаться здесь с Рагнеллом, – ответила девочка, болтая ногами. Она была такой маленькой, что не доставала ногами до пола. – Сколько он будет спать?

– Рагнелл устал после… того, что случилось, а ты должна быть со своим кланом.

Сара пожала плечами, очевидно, не смущаясь того, что находится в комнате, полной воинов, враждебных ее клану. Дункан вздохнул, понимая, как трудно будет теперь вернуть ее Маклаудам. Вероятно, ей придется оставаться здесь, пока не решится вопрос с заложниками.

– Тормон, – обратился Дункан к молодому воину, у которого дома было полдюжины младших сестер, – ты будешь присматривать за Сарой, пока сюда не прибудут наши женщины.

Когда Тормон, словно собираясь пожаловаться, посмотрел на него, Дункан бросил ему строгий взгляд, и юноша послушно кивнул.

Поднявшись по лестнице, Дункан нашел Коннора, Йена и Алекса в спальне, которая всего несколько часов назад принадлежала Эрику. Они увлеченно беседовали.

– Я решил остаться здесь и сделать замок Троттерниш своим домом, – объявил Коннор, пока Дункан опускался в свободное кресло за маленьким столом.

– Остаться здесь? – Дункан резко сел. – Почему?

– Сделав Троттерниш замком предводителя, я даю понять Маклаудам, Короне и нашему собственному народу, что намерен удерживать этот замок – и вернуть нашему клану весь полуостров Троттерниш, – объяснил Коннор.

– Это заставит Маклаудов еще настойчивее стараться захватить этот замок, – предположил Йен.

– Пусть они приходят, я не буду избегать сражения и не позволю другим заслонить меня. Я предводитель, и я так решил.

Дункан понимал, что бесполезно утверждать, насколько это рискованно для Коннора. Нетрудно было предположить, что Йен и Алекс уже приводили этот довод, но ничего не добились.

– Дункан, я хочу, чтобы ты взял на себя заботу о Данскейте, – сказал Коннор.

У Дункана в сознании возник образ Данскейта, стоящего на скалистом острове на фоне моря и гор. Это был замок, где у Скейтач, сказочной королевы-воительницы, была легендарная школа, воспитывавшая героев, и на земле не было места, которое Дункан любил бы больше.

– Я недостоин такой чести, – ответил Дункан.

– Нет, ты заслужил эту честь, – возразил Коннор.

– Клянусь тебе, – Дункан ударил себя кулаком в грудь, – пока я владелец замка, никто не отберет Данскейт у нашего клана.

– Есть одно условие. – Коннор поднял палец. – Через две недели ты должен жениться на моей сестре, и я вернусь, чтобы убедиться, что ты выполнил свое обещание.

Облегчение и радость захлестнули Дункана. Мойра никогда не оставит его, если он сможет дать ей Данскейт.

– Если Мойра станет колебаться и выдвигать свои условия, можешь передать ей, что это мой приказ, – добавил Коннор.

– Скажи это Мойре, и могу держать пари, что она еще шесть месяцев не выйдет за тебя замуж, как бы сильно сама этого ни хотела, – заметил Алекс, и все рассмеялись.

– Боюсь, не все будет гладко, – согласился Дункан. – Мойра строптива.

– Пора отправляться домой. – Йен положил руку Дункану на плечо. – На нас лежит защита полуострова Слит – и я скучаю по жене.

Глава 41

Эрик пристально приглядывался к людям Хью. Их пьянство и отсутствие дисциплины, начиная с самого Хью, вызывали у него отвращение.

– Не уподобляйтесь им, – предупредил Эрик, снова обращая свое внимание к дюжине Маклаудов, еще остававшихся под его командованием. Большинство воинов во время нападения находились в замке Троттерниш, но Эрик постоянно держал малочисленную группу в бывшем поселении Макдоналдов на восточном побережье полуострова Троттерниш, чтобы сохранять там контроль, так что собрать мужчин по пути на этот конец острова не составило особого труда.

Несмотря на грязные методы Хью, Эрик не мог не восхищаться хитростью этого человека. Его план устроить засаду Макдоналдам, когда они по пути домой будут проходить через узкий пролив, был весьма перспективным. Захватив врасплох Макдоналдов и убив их предводителя, Эрик и Хью обогнут полуостров Слит и завладеют замком Данскейт.

Хью – это, конечно, змея, не заслуживающая доверия, но ведь Эрик и сам такой.

После взятия Данскейта Эрик собирался устранить Хью и сам владеть крепостью Макдоналдов. Дюжина дисциплинированных воинов Маклаудов стоила пятидесяти подчиненных Хью, не принадлежавших ни к одному клану бандитов. Когда Хью будет мертв, большинство из них разбежится.

Захватив легендарный оплот предводителей Макдоналдов, Эрик получит место предводителя и свой клан. И к тому же осуществит свою месть. Хью сказал ему, что Дункан, по всей вероятности, останется в Троттернише как владелец замка, так что не погибнет из-за засады.

Эрик про себя улыбнулся. Мщение, которое он задумал, будет для Дункана Макдоналда намного страшнее, чем смерть. Эрик собирался, захватив замок Данскейт, отрубить голову Мойре Макдоналд и бросить ее к воротам замка Троттерниш.

– Там впереди замок Моул. – Нейл вытянул одну руку, другой удерживая руль.

У Мойры сердце подкатило к горлу, когда она взглянула на крепость Маккиннонов, стоящую на мысе, выступающем в пролив между островом Скай и главным островом.

– Пролив такой узкий, что великолепно подходит для того, чтобы поймать в ловушку наши лодки, – сказала Мойра. – Пожалуй, стоило взять с собой Рону. Она, наверное, смогла бы показать нам, где Хью устроил засаду.

Они оставили Рону там, где нашли ее, а маленькую лодку, которую она украла, столкнули в море.

– Когда мы накануне остановились на ночевку, я спал, не беспокоясь, что она перережет мне горло, – пошутил Нейл. – Кроме того, она постаралась бы навредить нам и предупредить Хью о нашем приближении.

– Ты прав, – согласилась Мойра. – Лучше, когда она за несколько миль от нас.

– Наши люди не ожидают нападения из владений Маккиннонов. У нас были стычки с Маккиннонами вскоре после возвращения четверки из Франции, но с тех пор все спокойно.

– Могут Маккинноны позволить Хью напасть на наши лодки с их земель?

– Маккинноны не хотят клановой войны с нами, но ведь они нам и не друзья, – объяснил Нейл. – Они закроют глаза на лодки Хью, а потом сделают вид, что не знали, был ли там Хью или зачем он там находился.

Когда их лодка приблизилась к замку Маккиннонов, у Мойры быстро забилось сердце, она почти ожидала услышать, как стражники на стенах поднимают тревогу.

– Ты слышала о Веселой Мэри? – спросил Нейл.

– Расскажи мне о ней. – Мойра знала эту историю, но была рада немного отвлечься.

– Как говорят, замок Моул был построен в древние времена норвежскими завоевателями и перешел к Маккиннонам благодаря женитьбе их предводителя на норвежской принцессе, известной как Веселая Мэри. Эта принцесса и ее муж Маккиннон собирали дань с каждой лодки, проходившей через этот пролив. Одни говорят, они заставляли платить, привязывая цепочку лодок от замка Моул до главного острова, другие – что это была железная цепь. В любом случае моряки с готовностью платили. А что им оставалось делать? Отдав свои монеты, они смотрели вверх на замок, и Веселая Мэри в награду обнажала для них свои пышные груди.

Забавная история совершенно не соответствовала мрачному и зловещему замку, стоящему на страже пролива.

– Если Маккинноны попытаются остановить нас, ты можешь отвлечь их, проделав то, что делала Веселая Мэри, – посоветовал Нейл.

– Веселой Мэри не нужно было беспокоиться о том, что ее пышные принадлежности намокнут. – Спасаясь от дождя, Мойра натянула на голову капюшон.

– Не говори Дункану о моем предложении. Он может неправильно понять.

Мойра собралась сказать, что никого, кроме нее, не касается, что она делает, – хотя это не означало, что она хотела обнажать груди перед посторонними, – однако промолчала. Дункан не пытался указывать ей, как поступать, он получал удовольствие, контролируя ее, как Шон, но делал это только потому, что всегда был готов защитить ее. Разумеется, это не свидетельствовало о том, что он не совершал ошибок, заботясь о ней, или что она вела себя так, как ему хотелось.

Возможно, Мойра могла кое-чему научиться у Веселой Мэри. Когда Дункан узнает, что она делала в этот день, то демонстрация обнаженных грудей может оказаться не таким плохим способом отвлечь его.

Теперь Мойра и Нейл были уже рядом с замком и плыли всего в нескольких ярдах от стен грозной крепости. Мойра задержала дыхание, а когда они благополучно проскользнули мимо, выдохнула и вознесла короткую благодарственную молитву. Она осмотрела берег в поисках притаившихся лодок Хью.

– Как ты думаешь, где Хью устроил засаду? – В этом месте пролив был таким узким, что Мойра могла бы с лодки добросить камень до берега.

– Там, где устроил бы я, оказавшись на месте Хью. – Нейл указал на поросший деревьями мыс, который выступал в пролив на некотором расстоянии впереди. – Они могут спрятать свои лодки с этой стороны мыса, где наши галеры, входящие в пролив с севера, не увидят их, а на другой стороне поставить дозорных, чтобы следить за парусами наших лодок.

Мойра представила себе смертоносный град стрел, вылетающих из зарослей и с близкого расстояния обрушивающихся на проходящую лодку. Да, мыс был великолепным местом для засады.

– Самое неприятное в том, что Хью знает эту маленькую галеру Дункана, – напомнил Нейл.

Эта необычная лодка была меньше, чем боевая галера, и специально построена так, что обладала большой скоростью и маневренностью.

– Люди Хью, вероятно, уже ждут на мысе. Как мы проскочим мимо них, чтобы предупредить наших мужчин до того, как они окажутся в ловушке? – спросила Мойра.

– Мы или дождемся темноты, чтобы проплыть…

– Но сейчас только утро, – перебила его Мойра, – а вечером может быть уже слишком поздно.

– Или мы высадимся на берег здесь и пешком обойдем людей Хью, – продолжил Нейл. – Мы можем подняться на холм, который находится за мысом, и, спустившись прямо на берег, дождаться наших лодок и предупредить их.

– Именно так и нужно поступить, – согласилась Мойра.

Нейл направил лодку в небольшую бухту, и, когда он выпрыгивал из нее, Мойра заметила на лице мужчины гримасу и поняла, что больная нога причиняет ему боль. После того как они вытащили лодку и спрятали ее под кустами, Нейл уселся на камень.

– Дай я посмотрю твою ногу. – Став на колени возле него, Мойра, не позволив ему возразить, откинула с его бедра длинную тунику.

– Она в порядке. Просто перед подъемом на холм мне нужно немножко отдохнуть.

– О, кровь пропитала повязку. – Развязав повязку, Мойра при виде раны задержала дыхание. – Нейл, с такой ногой тебе нельзя никуда идти.

Рана полностью открылась и выглядела очень неважно.

– Просто перевяжи ее заново, – попросил Нейл, пристально глядя на Мойру. – Мы должны поскорее предупредить наших людей о засаде.

– Я могу сделать это одна. – И когда Нейл собрался возразить, добавила: – Это прогулка по лесу, и я не хочу, чтобы ты умер, просто составляя мне компанию.

– Я пойду с тобой, – упрямо сказал Нейл и попытался встать.

– Без тебя я буду двигаться быстрее. – Мойра положила руки ему на плечи. – Если хочешь спасти остальных, ты останешься здесь.

Глава 42

Мойра помогла Нейлу сделать навес из одеяла, которое нашла в лодке. Дождь теперь едва моросил, так что оно вполне поможет Нейлу оставаться сухим.

– Я хочу, чтобы ты отдохнул, пока меня не будет, – сказала Мойра, отрезая от платья полоски для новой повязки. – Ты должен был признаться мне, что рана снова открылась.

Глядя на его бледное лицо, Мойра задумалась, как долго он утаивал это от нее. Ах, мужчины.

– Вместо того чтобы ты действовала в одиночку, мы лучше сегодня ночью проплывем мимо людей Хью, – сказал Нейл, но они оба понимали, что, если в Троттернише все прошло удачно, их лодки должны пройти через пролив днем. С какой стати победителям ждать до вечера?

– Не волнуйся. Это просто легкая прогулка по лесу, и я возьму с собой Сара. – Отодвинув Нейлу волосы назад, Мойра поцеловала его в лоб. – Ты стал настоящим мужчиной, Нейл Макдоналд, и я горжусь, что ты мой кузен.

Нейл очень тревожил ее, но сейчас она больше ничего не могла для него сделать. Когда Мойра выбралась из-под импровизированного навеса, ждавший ее Сар бросил ей несчастный взгляд из-под лохматых бровей, но когда она свистнула ему, последовал за ней вверх по склону холма.

Мойра понимала, что идет на риск. Поднимаясь по крутому холму между деревьями, она вспоминала, как в Ирландии часто стояла на берегу, мечтая увезти сына домой на Скай, к своему клану, где они будут в безопасности, а потом подумала об опасности, поджидавшей возвращающихся воинов. Если Хью удастся то, что он задумал, ее клан погибнет и никто из них не спасется – ни Коннор, ни ее кузены Йен, Алекс и Нейл, ни Дункан, ни ее сын.

Мойре сделалось очень грустно. Она и Дункан давным-давно могли бы быть вместе, если бы она смогла простить его за прошлое. Она была слишком обижена и слишком напугана, чтобы поверить ему. Но вспомнив, как он смотрел на нее, когда пел песню о своей черноволосой любви, Мойра сердцем почувствовала, что Дункан по-настоящему любит ее. Если она доживет до того, чтобы снова увидеть его живым, она больше ни дня не будет препятствовать их союзу.

Шагая вверх по холму, Мойра крепко стискивала рукоять кинжала. Она собиралась, когда все это закончится, прожить долгую жизнь с Дунканом и Рагнеллом и стать самой счастливой женщиной во всей Шотландии – никто и ничто ей в этом не помешает.

Звук мужских голосов резко вернул Мойру в настоящее, и она сделала знак Сару тихо стать рядом, а потом, крадучись, спустилась на несколько шагов, чтобы взглянуть в просвет между деревьями.

О Боже! Не более чем в тридцати ярдах ниже ее находились люди Хью. Они, очевидно, развлекались, играя в кости и выпивая у лагерных костров, как будто отмечали праздник, а не ждали подходящей возможности убить ее родственников. И ничего удивительного, ведь бандиты Хью были жестокими безродными мужчинами, которые частенько нападали на побережье и крали зимние запасы у бедняков, чьим детям потом приходилось голодать, – и горе всем женщинам, попадавшимся им на пути!

У Хью оказалось гораздо больше людей, чем полагала Мойра, поэтому было еще важнее, чтобы ее попытка предупредить возвращающихся членов клана не закончилась неудачей.

Мойра поднялась немного выше на холм, чтобы лучше рассмотреть окрестности лагеря. Остановившись выше полосы деревьев, она обвела взглядом море на севере: далеко на горизонте небо было ясным, и лучи солнечного света освещали паруса трех галер. Галеры были далеко, и Мойра не могла разглядеть их, однако она была уверена, что это возвращающиеся из Троттерниша лодки Дункана.

Мужчины, расположившиеся ниже, среди деревьев, еще не могли их видеть, но очень скоро дозорные заметят суда, поэтому она должна добраться до берега севернее засады, чтобы вовремя дать сигнал лодкам брата.

У Мойры громко застучало сердце, и она в сопровождении Сара со всех ног бросилась бежать поперек склона холма. У нее горели легкие, она тяжело дышала, но продолжала бежать и, пытаясь определить, как скоро можно будет спуститься на берег, быстро переводила взгляд с лагеря Хью на приближающиеся лодки и обратно. Мойра должна была спуститься на берег, чтобы успеть предупредить Макдоналдов, но так, чтобы люди Хью не смогли схватить и оттащить ее до того, как она подаст сигнал.

Эрик жил не в пустоте и не привык расслабляться. Если Хью полагался на пару дозорных, наблюдавших за входом в пролив – и тем временем играл в кости и пил вместе с остальными своими подчиненными, – то Эрик продолжал внимательно прислушиваться ко всем доносившимся звукам.

Именно поэтому только он один и заметил темноволосую девушку, пробирающуюся среди деревьев вверху над лагерем. А когда он увидел идущего по пятам за ней зверя, у него по спине побежали мурашки. На мгновение у Эрика мелькнула мысль, что за ним явилась свора гончих из ада, но там оказалась всего одна из тех гигантских собак из Ирландии.

Девушка, вероятно, была местная и выполняла какое-то поручение, но стремительность ее шагов вызвала у Эрика подозрение, и эта собака показалась ему какой-то странной. Воин, который не обращает внимания на свою интуицию, долго не живет, поэтому Эрик последовал за девушкой. Он не был обязан отчитываться перед своими людьми и ничего не сказал им.

Поднявшись выше линии деревьев, девушка побежала, и Эрик тоже ускорил шаг по параллельной тропе ниже ее, держась среди деревьев. Пробежав полмили по неровной земле, не сбавляя скорости, девушка спустилась в заросли, и Эрик, чтобы остаться незамеченным, спрятался за валун.

Глухое рычание отвлекло внимание Эрика от девушки, и он, повернувшись, поднял большой камень. Оскалившаяся собака была в десяти шагах, и, чтобы не дать ей броситься на него, Эрик швырнул в нее камень. Он попал собаке между глаз и свалил животное на землю.

Как один из величайших воинов, когда-либо живших на земле, Эрик не мог погибнуть от зубов отвратительной собаки, какой бы огромной она ни была.

Эрик обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть девушку, пробегавшую мимо него вниз по склону холма, – и у него перехватило дыхание. Она была самой прекрасной из всех женщин, которых он видел в своей жизни. У нее были глаза необыкновенного синего цвета, пухлые яркие губы и черные как ночь волосы. Все это говорило о невероятной красоте ее лица, заставившей его оторвать взгляд от ее соблазнительных форм.

Миновав его, девушка не перешла на шаг, пока не достигла берега. Несмотря на грязное платье, она не была фермерской дочерью, а держалась с уверенностью принцессы. Эрик мог бы заключить пари на свою жизнь, что эта девушка была близкой родственницей предводителя клана, очень близкой родственницей – женой, сестрой или дочерью. А как правило, если женщина одна, то она сразу и та, и другая, и третья.

Тогда что эта прекрасная девушка знатного происхождения делает здесь? Проследив за ее взглядом и увидев входящие в пролив три галеры Макдоналдов, Эрик мгновенно понял, кто она. Предводитель Макдоналд не имел жены, значит, это должна быть его сестра, Мойра Макдоналд, девушка, известная на всех островах своей красотой.

И Эрику стало немного жаль, что ему придется перерезать ей горло.

Взобравшись на скалу, Мойра махала руками. Галеры были на расстоянии всего пятидесяти футов, ветер наполнял их паруса, и лодки двигались быстро. Мойра полагала, что ушла достаточно далеко и люди Хью не увидят ее, но не была уверена в этом и оглядывалась.

Неужели мужчины Макдоналдов слепые? Мойра уже подумала, не следует ли ей, чтобы привлечь их внимание, обнажить груди, подобно Веселой Мэри, но первая лодка наконец-то повернула в ее сторону. Когда лодка подошла ближе к берегу, Мойра увидела, что мужчина, стоящий на носу галеры, не ее брат и не Йен – а Дункан!

Ее сердце наполнилось счастьем, когда Дункан, прыгнув за борт галеры, побежал к ней через прибой, и Мойра спрыгнула со скалы и, зажав в руках юбки, побежала по отмели ему навстречу. Столкнувшись с ним, она обняла его, а Дункан подхватил ее на руки и крепко стиснул.

– Боже мой, что ты здесь делаешь? – спросил Дункан, выжимая из нее жизнь.

А потом он поцеловал ее, и все снова стало так, как должно быть. Берег, бандиты, все страхи и тревоги исчезли, и Мойра почувствовала себя защищенной и любимой.

– А повременить вы не можете?

Когда они неохотно оторвались друг от друга, Мойра увидела, что рядом с ними стоит Йен, а две другие лодки причалили к берегу.

– Итак, – заговорил Йен, скрестив руки, – быть может, теперь Мойра все же объяснит нам, как она оказалась здесь – и зачем.

– Мы с Нейлом прибыли, чтобы предупредить, что вы плывете в западню. Хью спрятал своих людей впереди на том мысе и ждет, чтобы напасть на вас.

Продолжая рассказывать о Нейле, Мойра неожиданно осознала, что Дункан не возвращался бы домой, если бы они успешно захватили замок Троттерниш. Наверное, не получилось. О, бедный Дункан, он теперь возьмет на себя всю вину за поражение.

Но потом она заметила, что не хватает одной галеры. Что же это такое? Сколько же их людей погибло? Мойра искала брата среди воинов клана, теперь собравшихся на берегу, и, не увидев его, почувствовала, как слезы защипали ей глаза.

– Где Коннор? – Она не могла заставить себя спросить, убит ли ее брат. – Он ранен?

– Коннор жив и здоров, – ответил Дункан, стиснув ее плечи. – Я расскажу тебе о том, что произошло, после того как мы разделаемся с Хью и его бандитами.

– Ты можешь что-то добавить еще об этой засаде? – обратился к ней Йен.

Мойра быстро сообщила им, где именно она видела лагерь Хью и насколько, по ее мнению, он многочислен.

– Мама!

Время для Мойры остановилось, когда она услышала голос сына и, повернувшись, увидела над бортом лодки, в которой плыл Дункан, ярко-рыжую голову Рагнелла.

Боже милостивый!

– Не прыгай, я приду за тобой, – крикнул Дункан и поспешил обратно, чтобы забрать Рагнелла из лодки.

У Мойры подкосились колени, когда Дункан принес ей сына. Наконец-то Рагнелл был с ней.

– Дункан благополучно привез тебя ко мне, – сказала она, крепко прижав к себе сына. – Я очень скучала по тебе, мой дорогой.

– Нам пора, – сказал через секунду Йен.

– Ты и ты останетесь здесь и будете защищать их ценой собственных жизней, – распорядился Дункан, указав на двух воинов, потом взъерошил Рагнеллу волосы и еще одним поцелуем почти лишил чувств Мойру.

Держа сына за руку, Мойра смотрела, как Дункан ведет воинов Макдоналдов вверх на холм – они напомнили ей волков, тихо и быстро бегущих среди деревьев.

«Прошу Тебя, Господи, храни моего любимого. Храни их всех».

Эрик улыбнулся самому себе. Большой рыжеволосый воин обнимал Мойру Макдоналд, словно она была частицей его рая. Удача наконец-то повернулась лицом к Эрику.

Да, отмщение, несомненно, будет сладостным.

Глава 43

Дункан бежал среди деревьев, перепрыгивал через валуны и поваленные стволы, и Йен не отставал от него, пока они не приблизились к тому месту, где, по словам Мойры, находился лагерь Хью. Подождав, чтобы подошли остальные, Дункан знаком велел им быть внимательными и осторожно двинулся вперед. Бандиты Хью были не благородного происхождения, но Дункан не ошибался в оценке их боевого искусства.

Увидев вражеский лагерь, он сразу же сделал знак своим воинам рассеяться среди деревьев, и они, образовав сеть, сквозь которую не мог проскочить никто из их врагов, в тишине двинулись дальше.

Дункан бросил взгляд Йену, и, когда тот кивнул, поднял свой меч высоко над головой, а потом резко опустил его, и Макдоналды с боевым кличем клана устремились на лагерь врага.

Бандиты схватились за оружие, но Дункан быстрыми и мощными взмахами меча сражал их, по двое и по трое набрасывавшихся на него.

Во время битвы Дункан заметил группу мужчин, которые выглядели и сражались не как бандиты, и переключился на них. Выбив меч из рук одного, он прижал мужчину к земле.

– Ты кто? Маккиннон или Маклауд? – выкрикнул Дункан ему в лицо.

– Маклауд.

– Кто привел тебя сюда?

– Эрик, владелец замка Троттерниш.

Эрик здесь. Услышав о засаде Хью, Дункан должен был сразу догадаться, что Эрик, будучи не из тех, кто легко мирится с поражением, примет в ней участие.

Чувствуя, как от волнения внутри у него все сжалось, Дункан вгляделся в беспорядочную битву, кипевшую вокруг него, но Эрика не нашел. Хотя в лагере находились дюжины мужчин, Дункан увидел бы Эрика, если бы тот был там. Эрик – это человек, который стоит в стороне и отдает приказы.

– Где Эрик? – потребовал ответа Дункан, схватив за рубашку воина Маклаудов.

Вдали на берегу Дункан заметил движение: теперь, когда исход сражения был ясен, некоторые бандиты, верные своему принципу не попадать в плен, бежали к лодкам, и первым среди них был Хью Даб.

Дункан зарычал от досады, увидев, что Хью оттолкнул от берега свою галеру, а когда снова обратил свое внимание к воину Маклаудов, на груди которого сидел, глаза у мужчины были полны ужаса.

– Я не знаю, куда пошел Эрик, – ответил мужчина. – Он поднимался на холм среди деревьев, словно преследовал оленя.

У Дункана остановилось сердце.

– Йен! – крикнул он, вскочив на ноги. – Я возвращаюсь к лодкам. Мойра и Рагнелл в опасности!

– Иди! – Йен, упиравшийся коленом в спину бандита и связывавший ему руки, поднял голову. – Я приду, как только смогу!

Дункан на бегу перепрыгнул через двоих мужчин, сцепившихся в схватке на земле, и, оттолкнув с дороги еще двоих, выбежал из лагеря.

Сердце Дункана билось в одном ритме с его шагами, когда он пробежал полмили обратно к тому месту, где остались Мойра и Рагнелл. Хотя для их охраны он выбрал двух самых лучших своих воинов, Дункан не мог избавиться от чувства, что бросил их беззащитными на произвол судьбы. Он бежал и молил всех святых, которых мог вспомнить, защитить их, а потом призвал на помощь и волшебников.

Эрик был терпеливым. Он ждал, чтобы быть полностью уверенным, что Макдоналды, достигнув мыса, устроили сражение и не услышат никакого шума и криков о помощи.

Он остановил взгляд на темноволосой женщине с сыном, которые сидели на одеяле, склонившись друг к другу, и разговаривали. Дункан Макдоналд совершил смертельную ошибку. Такому великому воину следовало бы знать, что привязанность к женщинам и детям делает мужчину уязвимым, и Эрик постарается, чтобы Дункан дорого заплатил за свою слабость.

Заплатят все Макдоналды. Эрик использует темноволосую красавицу и ее сына, чтобы вернуть то, что принадлежит ему. А затем он будет медленно убивать их, чтобы представление о том, как они умирали, мучило Дункана Макдоналда до конца его дней.

Мойра счастливо вздохнула и, улыбнувшись сыну, убрала ему со лба непослушные рыжие завитки.

– Не могу дождаться снова увидеть Сара. – Рагнелл прижался к ней головой.

– Я привезла его сюда с собой. Он, наверное, погнался за оленем, но скоро вернется.

Среди всех волнений Мойра не заметила, что волкодав исчез. Это было странно, потому что Сар, хотя и часто убегал один, всегда остро чувствовал опасность, и Мойра удивлялась, что он оставил ее, когда бандиты так близко. Что же с ним случилось?

– Станьте за нами!

Окрик одного из охранников напугал Мойру. Она быстро обернулась и чуть не задохнулась, увидев высокого крепко сложенного воина, направлявшегося к ним с мечом в руках. Незнакомец держался как человек, который был грозой для всех и знал это. Хотя он начал седеть, живота у него не было, а на руках и шее играли мускулы, когда он размахивал мечом из стороны в сторону.

Но у Мойры пересохло во рту не при виде его огромной фигуры, а при виде его глаз. Они были жестокими и холодными – и точно такими же, вероятно, как у Дункана во время сражения с врагами. Он не сводил с нее взгляда, словно два воина, стоявших между ними, его нисколько не заботили, и Мойра притянула к себе сына.

– Это Эрик Маклауд, – едва слышно шепнул Рагнелл.

Отец Дункана.

Эрик сделал такое быстрое движение, что Мойра даже не заметила, как его клинок вонзился в одного из охранников; воин Макдоналдов внезапно рухнул к ее ногам, и, только взглянув вниз в его пустые глаза и увидев сочащуюся у него изо рта кровь, она наконец закричала.

Другой охранник вел отчаянную борьбу с Эриком, но Мойра предчувствовала исход схватки, и ее охватили страх и паника. Эрик сражался с силой и естественной быстротой, которые были ей знакомы, – не возникало сомнения, что врожденное искусство воина Дункан получил от своего отца.

Воздух был наполнен звоном скрещивающихся друг с другом мечей, и Эрик теснил воина Макдоналдов все дальше и дальше. Но вдруг Эрик не успел отразить удар его меча, и на мгновение показалось, что воин Макдоналдов взял над ним верх, но Эрик присел, позволив клинку противника рассечь пустой воздух наверху, а затем распрямился и вонзил лезвие своего кинжала мужчине под ребра.

Эрик не спеша вытер кинжал о рубашку храброго воина, только что убитого им, а затем поднял взгляд на Мойру, и у нее застыла кровь от довольной улыбки у него в глазах.

И Мойра заслонила собой Рагнелла.

Глава 44

Эрик про себя рассмеялся, когда женщина Макдоналдов вытащила кинжал, – вблизи она выглядела еще привлекательнее.

– И где же сейчас твой защитник? – с насмешкой поинтересовался он.

– Дункан сражается против кровожадного мерзавца, с которым ты путешествуешь. – У Мойры в глазах горел огонь. – Полагаю, ты уйдешь до того, как он вернется.

Эрик снова усмехнулся – она была вспыльчивой.

– Кровожадный мерзавец служит определенной цели. – Эрик положил руки на пояс. – Его люди будут удерживать Макдоналдов, а мы тем временем уплывем в одной из ваших лодок.

– Мы никуда с тобой не поплывем, – заявила Мойра.

Мальчик, обхвативший мать за талию, высунулся из-за спины Мойры и выкрикнул:

– Только тронь нас, и папа снова ударит тебя по голове!

Маленький паршивец. Эрику, разумеется, не нравилось вспоминать о полученном ударе. Он потерял сознание и, возможно, утонул бы, если бы ледяная вода не привела его в чувство. Ему было приятнее думать о том, как легко будет управлять матерью, когда маленький наглец окажется у него в руках.

– Без нас у тебя есть шанс спастись, – сказала ему Мойра.

– Для меня нет разницы, сами ли вы заберетесь в лодку или я брошу вас в нее.

– Если ты думаешь, что сможешь схватить нас и увезти, то ты не знаешь Дункана. Его ничто не остановит, и он последует за тобой до врат ада, чтобы вернуть нас.

– Я верю, что мужчина действительно питает к тебе слабость. – Эрик на это очень рассчитывал. – Но можешь ли ты держать пари, что он откажется от замка Троттерниш, чтобы увидеть вас живыми?

– Ты не имеешь права заставить его выбирать между долгом перед кланом и перед нами. – От негодования Мойра широко раскрыла глаза.

Красавица была забавной.

– Я могу делать все, что мне хочется. И мы очень скоро выясним, что важнее для Дункана – ты и мальчик или его собственное честолюбие.

Эрик размышлял, не выбить ли кинжал из руки молодой женщины, – нет, он просто заберет его.

– Неужели ты до сих пор не выяснил, кто такой Дункан? – спросила Мойра, и блеск у нее в глазах остановил Эрика, уже сделавшего шаг к ней. – Наверное, он не сказал тебе.

– Я знаю, кто он. – Эрик сплюнул на землю. – Он Макдоналд, укравший у меня замок Троттерниш.

– Значит, ты ничего о нем не знаешь. – Мойра сделала паузу. – Он твой сын.

Эрик почувствовал себя так, словно получил удар в живот, но, будучи опытным воином, скрыл свою реакцию и ответил:

– Ты лжешь.

– Ты украл его мать с берега у замка Данскейт. Ее отец был Макдоналдом, но дед с материнской стороны был волынщиком из Маккриммонов.

Как она узнала о внучке волынщика Маккриммона? Ведь это было много-много лет назад. Возможно ли, чтобы ее слова оказались правдой? Нет. Но даже если так, что от этого меняется?

– С той девушкой у меня было много неприятностей, – процедил сквозь зубы Эрик. – К несчастью для тебя, я не разделяю слабость Дункана к любовницам или родственникам.

– Но Дункан твой сын! – Синие глаза Мойры пристально смотрели ему в глаза, как будто она думала, что может убедить Эрика в том, что ее слова все меняют. Но она ошибалась.

– Мужчина всегда может иметь еще сына, а получить замок значительно труднее, – сказал Эрик.

Наконец Дункан увидел тропу среди деревьев, которая вела к бухте, где он оставил Мойру и Рагнелла, и вытащил меч из ножен на спине.

Он на полной скорости выбежал из леса – и остановился как вкопанный при виде открывшейся перед ним картины на берегу. Два оставленных им воина лежали распростертыми на земле в неестественных позах мертвых, а Мойра и Рагнелл стояли на берегу одни с мужчиной, убившим двух охранников.

Дункан узнал Эрика Маклауда.

Мойра и Рагнелл, прижимаясь спинами к одной из галер, стояли лицом к Эрику, который находился в нескольких коротких шагах от них спиной к Дункану. Так как мужчина до сих пор не убил их, Дункан понял, что Эрик собирается взять их в заложники. Дункан был слишком далеко – и ему нужно действовать осторожно. Если Эрик его увидит, он, вполне возможно, решит убить их, чтобы успеть спастись, пока Дункан не добрался до него.

Низко пригнувшись, Дункан пробирался через кусты и высокую траву, росшую над скалистым берегом, пока не оказался к трем людям на берегу насколько мог близко, чтобы оставаться незамеченным.

Мойра разговаривала с Эриком и, надо надеяться, старалась не раздражать его. Дункану хотелось услышать, о чем они говорили, чтобы определить, когда броситься, и он, оставаясь в высокой траве, на несколько дюймов продвинулся вперед, упираясь локтями.

– Ты мне омерзителен! – воскликнула Мойра. – Ты такой же жалкий, как те бандиты. Ничем не лучше.

Дункан не мог рисковать ждать еще. Проклятие, Эрик был слишком близко к Мойре и Рагнеллу, и Дункану нужно двигаться очень быстро, чтобы Эрик не успел схватить кого-то из них и использовать как щит.

– Дункан отправит тебя прямиком в ад, где тебе и место! – выкрикнула Мойра.

В тот момент когда Эрик двинулся вперед, поднимая руку, чтобы ударить Мойру, Дункан вскочил на ноги. Он сразу услышал, как завизжала Мойра и закричал Рагнелл, а потом вместе с Эриком повалился на землю. Не дав Эрику время, чтобы вонзить кинжал ему в бок, Дункан откатился в сторону и быстро поднялся на ноги.

– Вставай! – рявкнул Дункан, стоя над своим врагом. – Теперь мы все закончим.

Эрик медленно поднялся и, не сводя внимательного взгляда с Дункана, достал свой меч.

– Мойра сказала мне, что ты сын той назойливой женщины, которую я увез с берега в тот день, – заговорил Эрик, когда они начали кружить вокруг друг друга. – Она была прелестной, белокурой и хрупкой, как волшебное существо.

Дункан с такой силой взмахнул мечом, что, когда их клинки встретились, удар дрожью прокатился вверх по его рукам.

– Некоторое время мне доставляло удовольствие спать с ней, но потом она мне надоела.

– Моя мать была достойной женщиной. – Дункан взмахнул мечом, но Эрик снова отразил удар. – Ты заплатишь жизнью за позор и унижения, на которые обрек ее.

Находясь близко к Мойре и Рагнеллу, Дункан был вынужден сражаться осмотрительно и, скрещивая с Эриком меч, старался оттеснить врага все дальше и дальше, чтобы получить свободу действий.

– Ты же знал, что она носит ребенка, когда отправил ее к Маккриммонам, не так ли?

– Ребенок мог быть чьим угодно, – отозвался Эрик.

Дункан понимал, что Эрик провоцирует его совершить ошибку, но ярость Дункана была подобна его клинку – холодная, жестокая и беспощадная.

– Твоя мать была слабой, и я не ожидал, что она родит мне сына, заслуживающего моего признания.

– Единственное, что ты сделал хорошего за свою жизнь, это не признал меня.

Теперь Дункан это понял. То, что у него не было отца, давало ему своего рода свободу. Подростком он смотрел вокруг себя на достойных и никчемных мужчин клана и выбирал, каким человеком хотел бы стать.

– Если бы я знал, что ты будешь похож на меня, я бы признал тебя, – сказал Эрик.

– Я не похож на тебя, во всяком случае, ни в чем, достойном внимания.

Дункан наносил удар за ударом, одним глазом следя за Мойрой и Рагнеллом, которые оказались зажатыми между звенящими мечами и бортом галеры.

– Ты стал таким воином, потому что в тебе течет моя кровь, – объявил Эрик и, замычав от усилия, направил меч к бедру Дункана.

Блокировав выпад, Дункан заставил Эрика отступить еще на шаг и наконец оказался на достаточном расстоянии от Мойры и Рагнелла, чтобы сражаться, не думая о том, как бы невзначай не задеть их. Поворачиваясь и отклоняясь в сторону, он снова и снова нападал с неистовой силой.

А потом Дункан пошел прямо на Эрика. То наступая, то отступая, он описывал смертоносные круги своим двуручным мечом, и, несмотря на то, что противник отражал все его удары, Дункан вынуждал его отступать все дальше и дальше.

Эрик был сильным, но уже уставал под бешеным натиском безжалостного клинка Дункана. Дункан чувствовал, что конец схватки близок, и впервые задумался, сможет ли убить своего отца. Да, он без сожаления заколет его, если будет необходимо.

Эрик не заслужил милосердия, но если Дункан сможет просто обезоружить его, то так и сделает.

Эрик попытался нанести Дункану удар поперек груди, их мечи скрестились, руки напряглись, лица оказались на расстоянии нескольких дюймов. Мужчины так близко наклонились друг к другу, что Дункану были видны капли пота на лбу Эрика.

– Ты Маклауд. – Мускулы на лице и шее Эрика вздулись от усилия удержать мечом меч Дункана. – Заяви свои права на наследство, и замок Троттерниш останется у Маклаудов!

– Я буду жить и умру Макдоналдом, – сквозь зубы бросил Дункан и мечом оттолкнул Эрика.

– Пусть так и будет.

Дункан со всей силой взмахнул мечом, целясь Эрику в бок, но Эрик оказался проворным для своих лет и в последний момент присел под несущимся на него лезвием. Дункан догадался, что Эрик собирается сделать вслед за этим. Дункан больше не думал о пощаде, и, когда Эрик выпрямился с кинжалом, Дункан уже тоже держал свой в руке, готовясь вонзить его Эрику в горло.

Но, собираясь сделать последнее движение, Дункан уголком глаза заметил движение – это был Рагнелл, и он бежал прямо к Эрику.

Все произошло так быстро, что Дункан дальше действовал уже чисто инстинктивно. Потянувшись к сыну, он схватил его в воздухе, когда Рагнелл бросился на Эрика, и, перекатившись с ним по земле, встал на ноги между Рагнеллом и тем местом, где за мгновение до этого был Эрик, – и Дункан сумел проделать все это так, что клинок Эрика не задел ни одного из них.

Но его враг тоже был быстр.

Прижав Мойру к себе, Эрик приставил лезвие ей к горлу, и Дункан пережил тысячу смертей, увидев у нее в глазах страх.

– Причинишь ей вред, и я убью тебя, так что ты и вздохнуть не успеешь, – предупредил Дункан.

– Уверен, здесь победил я, и я забираю ее с собой, – отозвался Эрик, волоча Мойру к лодке. – Сделаешь одно движение, которое мне не понравится, и я перережу красотке горло.

– Не убегай как трус, сразись со мной.

– Было время, когда мне нужно было схватить тебя, но теперь, когда она у меня, мне ни к чему сражаться с тобой, – ответил Эрик.

– И тебя нисколько не волнует собственная жизнь? Если ты увезешь ее, я разыщу тебя и убью. Даже в свои лучшие времена ты не мог одолеть меня, и тем более сейчас.

Он с трудом сдерживал себя, все его мускулы напряглись от желания убить этого человека, который посмел угрожать женщине, которую любил Дункан. Но Эрик как щитом прикрывался телом Мойры и держал кинжал на волосок от ее шеи.

– Ты нацелился еще выше меня, забравшись в постель к единственной дочери своего предводителя и сделав ей ребенка. Жаль, что это не привело к выгодному браку, на который ты рассчитывал, но замысел был грандиозный. Возможно, я сам попытаюсь его осуществить.

– Ты не тронешь ее, – дрожа от ярости, предупредил Дункан.

Мойра сопротивлялась, когда Эрик стал задом наперед тащить ее к лодке, и Дунканом овладела паника. Он должен задержать их; Дункан боялся, что, если Мойра окажется с Эриком в лодке, он больше никогда не увидит ее живой.

– Возьми вместо нее меня. – Дункан опустил меч на землю.

Эрик не ослабил хватку и не убрал кинжал от горла Мойры, но остановился и пристально посмотрел на Дункана.

– Это я отобрал у тебя замок Троттерниш. – Вытащив кинжалы из сапог и еще один, привязанный к бедру, Дункан отбросил их в сторону. – Отомсти мне.

– Ты сделаешь это ради женщины? – удивился Эрик.

– Да, – ответил Дункан, направившись к Эрику. – Нет ничего, что я не сделал бы ради нее.

Глава 45

Медленно и спокойно Дункан приближался к Эрику, решив, что убьет этого человека голыми руками или сам погибнет при этом.

– Ни шагу дальше, – предупредил Эрик.

Остановившись, Дункан оценивал риск для Мойры и вдруг увидел, как округлились глаза у Эрика, а через мгновение почувствовал рядом с собой порыв ветра от пронесшейся мимо серой массы – это был волкодав.

– Нет! – крикнул Дункан, боясь, что клинок Эрика врежется в горло Мойры.

Но прежде чем слово слетело с губ Дункана, волкодав подпрыгнул в воздух и обрушился на Эрика и Мойру. Сар бросался и рычал на них, как дикий зверь, а Мойра и Эрик корчились на земле.

Крики Мойры наполнили воздух, и Дункан бросился к ней. Добежав, Дункан одной рукой поднял Мойру на ноги, а другой оттянул за веревочный ошейник Сара, сжимавшего в зубах шею Эрика.

Пока Сар лаял и рвался из ошейника, Мойра обняла Дункана и уткнулась ему в шею. С ней ничего не случилось, и Дункан от захлестнувшего его облегчения ощутил слабость в коленях.

– Спокойно! – скомандовал он Сару, который продолжал тянуть его руку, стараясь добраться до Эрика.

Дункан опустился на колени возле Эрика, лежавшего на земле в неестественной позе. Судя по крови, текущей из рваных ран на горле, зубы Сара нашли жизненно важный сосуд.

Дункану следовало радоваться этому, но он не чувствовал удовлетворения. Захлебываясь собственной кровью, Эрик старался что-то сказать, и Дункан наклонился ниже, чтобы его услышать.

– Ты надежный человек, – произнес Эрик между булькающими вздохами, – и я хочу, чтобы ты позаботился о Саре.

– О Саре? – переспросил Дункан, сбитый с толку неожиданной просьбой.

– Она твоя единокровная сестра.

– Сара твоя дочь? – Как мог такой злобный человек произвести на свет маленького ангела, подобного Саре?

– После смерти ее матери ее семья пригрозила обратиться к моему предводителю, поэтому мне пришлось забрать девочку. – Голос Эрика становился все тише. – Я не собирался позволить ей вырасти слабой, но…

– Я буду заботиться о ней – всегда. – Дункан сжал руку отца, и свет в глазах Эрика погас.

Дункану было приятно узнать, что его отец все же имел каплю порядочности. Хотя при жизни он не проявлял заботы о своих детях, но последний вздох Эрик потратил на то, чтобы обеспечить благополучие маленькой дочери.

Дункан хоронил отца на берегу, а вместе с ним и свою горечь.

Он был благодарен Йену, который понял, что Дункану нужно сделать это самому, и удержал в стороне остальных.

С каждой лопатой песка Дункан ощущал, что освобождается от тягот своего детства. Всю свою жизнь он чувствовал, что с ним что-то не так, потому что отец отказался признать его. Став юношей, Дункан понял, что виноват не он, а мужчина, который породил его. Теперь Дункан наконец-то поверил и умом, и сердцем, что недостатки отца не проявились в нем.

Дункан всего добился сам и предпочел быть человеком чести.

В одном Эрик был прав. Необходимость доказывать всем – и прежде всего самому себе – свои способности превратила Дункана в прославленного воина. Но в отличие от отца Дункан применял свое боевое искусство ради защиты других и, когда позволяла обстановка, проявлял к своим врагам милосердие.

Дункан подумал о собственном сыне, жившем под гнетущим влиянием Шона Маккуиллана, и, перестав бросать песок, положил руку Рагнеллу на плечо.

– Научишь меня сражаться, как ты? – спросил его сын.

Рагнелл объяснил, что побежал к Эрику, увидев, что тот сделал такое же обманное движение, как тогда, когда убил одного из мужчин, которых Дункан оставил охранять их. Хотя вмешательство мальчика чуть не привело к несчастью, оно показало, что Рагнелл обладает врожденными интуицией и храбростью, которые хорошо послужат ему как воину в будущем.

– Да, – ответил Дункан, встретив серьезный взгляд сына. – Защищать свой клан и свою семью – это долг шотландца, и я научу тебя быть храбрым и умелым воином.

Но Дункан надеялся научить его большему, а не просто размахивать мечом. Он хотел ходить с ним под парусом, охотиться и, сидя у очага, слушать интересные рассказы, старинные истории их клана. А быть может, Рагнелл захочет научиться играть на арфе.

Закончив закапывать могилу, он обнял Мойру за плечи, а она прочитала короткую молитву.

И Дункан оставил своего отца с Богом.

Мойра помогла развернуть парус, а потом, устроившись рядом с Дунканом, усадила Рагнелла к себе на колени. Держа одной рукой руль, другой Дункан обнял ее и привлек к себе, а Сар, присоединившийся к ним на корме, лег Мойре на ноги, согревая их. Дождь перестал, и, казалось, все плавание домой до Данскейта обещало быть спокойным.

Вздохнув, Мойра откинула голову на руку Дункана и смотрела на плывущие по небу облака. Долгое время все сидели молча, наслаждаясь мирным плаванием и удовольствием быть вместе после волнений последних дней, и, когда Рагнелл заснул у нее на руках, Мойра почувствовала себя счастливой.

– Надеюсь, Нейл быстро поправится, – заговорила она тихим голосом, чтобы не разбудить Рагнелла. – Он выглядит не хуже, чем когда я оставила его.

– Если не считать, что он ужасно расстроен тем, что пропустил сражение с бандитами. – Приподняв в улыбке уголки рта, Дункан искоса взглянул на Мойру.

– Я рада, что на этой маленькой галере плывем домой только мы трое и Сар.

Кто-то из мужчин управлял боевой галерой, на которой Дункан плыл из Троттерниша, а Йен взял Нейла на свою.

– Для Рагнелла последние дни были тяжелыми, – Дункан посмотрел вниз на лицо спящего сына, – и ты, должно быть, тоже устала, моя дорогая.

– Я смертельно устала, но слишком счастлива, чтобы спать, – улыбнулась ему Мойра. – Я хочу бодрствовать и наслаждаться жизнью.

– Ты проявила храбрость, придя предупредить нас. – Притянув ее ближе, Дункан поцеловал Мойру в волосы. – Сегодня ты спасла многих людей.

От его похвалы сердце Мойры переполнилось радостью. Она старалась найти, как лучше всего заговорить о потере Троттерниша, которая, она понимала, была для Дункана огромной неприятностью, и его замечание предоставило ей удобный случай.

– Я пригрозила убить женщину, сопротивлялась мужчине, собиравшемуся убить меня, нескончаемые часы плыла под ледяным дождем и даже спала вместе с коровой Тирлаг. Поэтому, я надеюсь, ты сможешь понять, что я вовсе не какая-то дурацкая принцесса, мечтающая о роскошных замках.

– Нет, – засмеялся Дункан, – ты, мое сокровище, воинственная принцесса. А это дорогого стоит.

Мойре понравилось, как это прозвучало.

– Я просто хочу сказать, что ты не должен дарить мне дорогих вещей, чтобы удержать меня. – Мойра посмотрела ему прямо в глаза. – Все, что мне нужно, чтобы быть счастливой, это ты и Рагнелл.

– Теперь я это знаю. Я счастливец, что меня любит самая сильная и самая храбрая на всех островах женщина. И самая очаровательная, разумеется.

– Сочувствую, что тебе не удалось отобрать у Маклаудов замок Троттерниш. – Мойра положила руку Дункану на бедро. – Я знаю, как это было важно для тебя, но я с удовольствием буду жить с тобой в твоем доме на холме.

– Но мы отобрали замок.

Мойра скрыла разочарование оттого, что придется покинуть Слит, но ее дом будет там, где Дункан, ведь это Дункан, а не стены Данскейта вселял в нее чувство безопасности.

– Я горжусь тобой. – Мойра потянула его вниз, чтобы поцеловать в щеку, не потревожив Рагнелла. – Но почему ты сейчас не в Троттернише? Если мой брат не выбрал владельцем замка своего лучшего воина, он мне за это ответит.

– Коннор решил сделать замок Троттерниш своим домом, а меня сделал владельцем Данскейта.

Данскейт! Мойра была так поражена, что надолго застыла, – а потом откинула голову и засмеялась. После семи лет мучений волшебники все-таки улыбнулись ей, исполнив ее самое заветное желание.

– Возьми руль, а я уложу Рагнелла там, где ему будет удобнее спать.

Повернувшись, Дункан встал и, взяв у нее из рук их сына, понес его на нос, где приготовил постель из одеял, а потом щелкнул пальцами, и Сар, поднявшись с ног Мойры, подошел и лег рядом с Рагнеллом.

Вернувшись, Дункан стал перед Мойрой на одно колено и взял ее руку.

– Знаю, я опоздал на семь лет – и я каждый день буду стараться компенсировать это, – но, Мойра Макдоналд, мое сокровище, ты выйдешь за меня замуж?

– Конечно, выйду, – улыбнулась Мойра. – Теперь, когда я умею управлять лодкой, ты не сможешь убежать от меня, даже если попытаешься.

– Я всей душой люблю тебя. – Дункан погладил ее рукой по щеке. – И всегда любил.

– Я не дождусь, когда все это закончится. – Мойра потянула своего воина вниз для страстного поцелуя. – По-моему, прошло уже семь с половиной лет.

Лодка резко повернула в сторону, и Дункан, прервав поцелуй, схватил руль, который Мойра выпустила, а потом снова и снова целовал ее.

– Как только мы прибудем домой в Данскейт, – заговорила Мойра, едва дыша между поцелуями, – мы соберем в зале всех обитателей замка, произнесем перед ними свои клятвы и устроим грандиозный праздник.

– Хотелось бы, но не так скоро.

– Что?! – Отстранившись, Мойра строго посмотрела на Дункана. – Тебе придется найти достаточно вескую причину, чтобы заставить меня снова ждать, Дункан Руад Мор Макдоналд.

Глава 46

Прошло две недели

– Мм-м. – Мойра прильнула к Дункану. Конечно, он прав, нужно подождать с клятвами, пока не прибудет Коннор. Было бы невежливо не дождаться его, когда он приезжал специально ради этого – и когда он отдал им Данскейт.

Кроме того, Мойра получала удовольствие от этих последних дней тайных встреч – правда, все в замке знали об этих встречах, но делали вид, что ни о чем не догадываются.

– Я буду скучать по тайным побегам в твой дом, – призналась Мойра, поглаживая Дункана по груди.

– Поженившись, мы сможем приходить сюда в любое время, когда захотим.

– Но доставит ли это такое же удовольствие, когда мы будем женаты? – поддразнила его Мойра.

– Когда мы поженимся, все будет еще лучше. – Повернувшись на бок, Дункан взял в ладони ее лицо и серьезно посмотрел на нее. – Я обещаю.

– Как может быть лучше? – У Мойры внезапно сжалось горло. – Сейчас я самая счастливая.

– Это то, чего я всегда хотел. – Дункан с нежностью поцеловал ее, и Мойра поняла, насколько дорога ему.

Его тело состояло из сплошных мускулов, тем не менее губы, коснувшиеся ее губ, становились мягкими и теплыми, и Мойра со вздохом прижалась к Дункану. Постепенно их поцелуи становились все горячее, и сколько бы раз они ни занимались любовью, они снова хотели друг друга.

После того как они провели долгое время в разлуке и многое выстрадали, Мойра наслаждалась этими моментами близости. Если бы это счастье досталось ей легко, Мойра, возможно, не почувствовала бы его ценность, но теперь она никогда не будет считать его мимолетным подарком судьбы.

Некоторое время спустя она, обессилев и полностью расслабившись, лежала на Дункане и думала, что только пожар, охвативший дом, может заставить ее пошевелиться, – но оказалось достаточно, чтобы кто-то постучал в ставни.

– Вы, грешники, вылезайте из постели! Я ради свадьбы проделал долгий путь!

Узнав голос Алекса, Мойра засмеялась.

– Галера Коннора почти у замка. – На этот раз голос, проникший через ставни, принадлежал Йену. – Сайлис и Элиза послали нас привести невесту, чтобы они могли помочь ей одеться.

– Вот все и закончилось, – усмехнулась Мойра и, взглянув на Дункана, быстро поцеловала его. – С этого момента я занимаюсь любовью только со своим мужем.

Дункан стоял перед своим кланом в замке, где вырос и нашел свою любовь, но который до этого дня никогда по-настоящему не был его домом, хотя Дункан знал каждый камень в его башне и все холмы и горы, видимые с его стен.

Стоя впереди лицом к Дункану, Коннор держал новый меч, дорогой и символичный подарок по случаю торжественного события, и свободное от ножен плоское лезвие, лежавшее на ладонях Коннора, блестело в свете фонарей и свечей, наполнявших зал.

– Как предводитель Макдоналдов со Слита я вверяю этот замок и своих людей, которые полагаются на его защиту, великому воину, – произнес Коннор голосом, разнесшимся по всему залу. – И пусть наши враги знают, что отныне Дункан Руад Макдоналд – законный и полноправный владелец замка Данскейт!

Дункан принял меч под гул голосов и топот ног, такие громкие, что, казалось, дрожат стены. К счастью, члены клана знали Дункана и не ожидали от него речи.

– Я благодарен за честь служить тебе и нашему клану, – обратился Дункан к Коннору, заглушая не утихающий шум. Взглянув в глаза своему другу и предводителю, он увидел отразившуюся в глазах Коннора гордость, которую испытывал и сам Дункан.

– Мой друг, кто мог подумать, что мы доживем до того дня, когда я буду предводителем, а ты владельцем оплота Макдоналдов? – Серебристо-голубые глаза Коннора были полны света. – А теперь ты станешь моим братом.

По сигналу Коннора зал затих, и комната наполнилась волшебной музыкой волынщика Уиллема Маккриммона. Вернувшись вместе с Мойрой в Данскейт, Дункан сразу же послал волынщику сообщение и был рад, что Уиллем получил его вовремя и успел прибыть.

Убрав новый меч в закрепленные на спине ножны, Дункан повернулся и подал руку невесте – и, как всегда, при виде Мойры у него перехватило дыхание. В темно-синем бархатном платье под цвет ее лучистым глазам, которое выгодно подчеркивало ее темные волосы и смуглую шею и, как любовник, скользило по ее соблазнительным формам, она была великолепна.

Но для Дункана она была по-настоящему прекрасной благодаря исходившему от нее свету, как было в тот первый раз, когда он влюбился в нее. Его любимая Мойра была бесстрашной и снова полной веселья.

Мойра коснулась веточки белого вереска, такой же, какая была приколота к накидке Дункана, и подмигнула ему.

– Я слышала, что в такое время года нелегко найти вереск, если не знаешь, где искать, – шепнула она под музыку волынки.

А белый вереск, свадебный символ счастливого будущего, найти особенно трудно, и Дункан кивком указал на Алекса и Йена, ставших по обе стороны от Коннора.

Чтобы все видеть, Рагнелл, Сара и Сорча, дочь Алекса, стояли впереди всех собравшихся; вместе с ними были Элиза и жена Йена, Сайлис, с малышками. Жена Алекса, которая очень нравилась Дункану, была беременна и не могла путешествовать, так как вскоре должна была родить.

Когда Уиллем закончил мелодию, Дункан и Мойра повернулись лицом друг к другу.

Их брак, как и все остальные, заключенные в прошедшем году, будет освящен церковью, когда отец Брайан прибудет на остров с ежегодным визитом. Так как брачный контракт уже был подписан, все, что оставалось им сделать, это в присутствии свидетелей произнести свои клятвы. Согласно контракту, Дункан передавал Мойре свой дом, поскольку это было все, что у него имелось, и Мойра была чрезвычайно довольна, хотя ее приданое стоило гораздо больше.

Сначала Дункан и Мойра обменялись кольцами – не имеющими конца обручами, символизирующими вечную любовь, – потом подняли правые руки и, соединив их ладонь к ладони, сплели пальцы, и пока Дункан трижды обматывал вокруг их запястий длинную кремовую ленту, Мойра смотрела ему в глаза.

– Я, Дункан Макдоналд, беру тебя, Мойру Катриону, правнучку Правителя Островов, внучку Хью… – начал он. Благодаря ее прославленной родословной на произнесение имени Мойры Дункану требовалось гораздо больше времени, чем на то, чтобы назвать свое. Стараясь правильно произнести полностью все имя, он заметил смех в глазах Мойры, но в конце концов все же добрался до главного обещания… – …быть верным и преданным мужем, пока волею Божьей смерть не разлучит нас.

Дункан произнес традиционные заключительные слова, хотя был уверен, что даже смерть не сможет разлучить его и Мойру, – их души, как сейчас их руки, были сплетены и связаны вместе навеки.

– Я, Мойра Макдоналд, – коротко сказала она, нарушив правила, как любила делать, – беру тебя, Дункана Руада Макдоналда, в мужья перед Богом, нашими детьми и всеми членами нашего клана. Обещаю быть тебе верной и преданной женой, пока волею Божьей смерть не разлучит нас.

На Дункана снизошло чувство умиротворения – наконец-то Мойра была по-настоящему его. Он наклонился, чтобы поцеловать свою жену, и зал взорвался приветственными криками. Целуя Мойру, Дункан чувствовал себя так, словно шагнул в теплый летний солнечный свет из холодной зимы, которой была его жизнь без Мойры.

Макдоналды, окружив Дункана и Мойру, с традиционными благословениями желали им счастья, а Уиллем Маккриммон снова взялся за волынку.

«Долгих лет вам обоим. Здоровья вам обоим. Да будет ваша жизнь долгой и спокойной. Живите до старости в любви и достатке».

Под взглядом Дункана мужчины были осторожны с традиционными поцелуями новобрачной и ограничивались легкими прикосновениями к щеке Мойры.

– Ты забрала у меня самого близкого мне человека, – сказал Коннор, когда дошла очередь до него, и поцеловал сестру.

– Да. – Мойра взглянула вверх на Дункана с улыбкой, от которой у него все внутри растаяло.

Коннор повернулся к нему, и они сцепились локтями в древнем приветствии воинов и друзей.

– Не знаю, что буду делать без тебя. – Коннор пристально смотрел на Дункана. – Но у меня становится теплее на сердце, когда я вижу, что ты счастлив. Никто не заслуживает счастья больше, чем ты.

К ним присоединились Йен и Алекс, вчетвером образовав круг.

– Знаешь, Коннор, нам всем абсолютно ясно, что именно ты должен сделать, – насмешливо сверкнув зелеными глазами, объявил Алекс. – Тебе пришло время найти милую девушку, которая уберет с твоего лица это угрюмое выражение.

– Ты как предводитель отлыниваешь от своего долга произвести наследника, – добавил Йен.

– Если ты забыл, – сказал Алекс, – то занятие, о котором мы говорили, намного приятнее, когда есть партнер.

Коннор натянуто усмехнулся.

– Сейчас слишком неспокойное время, и я еще не могу определить, какой брачный союз наиболее выгоден для клана.

Он продолжал говорить о повстанцах и борьбе придворных группировок, но друзья раньше уже слышали о причинах его выжидания и не обращали внимания на его слова.

– Выбрав жену, ты по-прежнему будешь служить клану, а заодно и получать удовольствие, – хлопнул Коннора по спине Йен.

– Мои отец и дед не отказывали себе в удовольствии, и вот к чему это привело, – возразил Коннор.

Связи предшествующих предводителей с многочисленными женщинами принесли клану бесконечные раздоры и бедствия, и Коннор твердо решил не идти той же дорогой, не повторять ошибок.

– Уверен, я выиграл наше пари, – продолжал Коннор, сменив тему. – Платите, ребята.

– Вряд ли это справедливо, ведь ты назначил Дункану срок, когда он должен жениться, – не согласился с ним Алекс.

– Это одно из немногих преимуществ предводителя, – ответил Коннор и протянул к ним руку.

Дункан был рад видеть, что к Коннору возвращается чувство юмора.

– Не совсем понимаю, почему ты решил привезти с собой Сару, не зная, что она сестра Дункана, но я рада, что ты это сделал, – сказала Мойра, коснувшись рукой локтя брата.

– Этой малышке трудно сказать «нет», – объяснил Коннор, покачав головой. – Сара умоляла и плакала, пока я не сдался.

Дункан догадывался, что между Мойрой и Сарой иногда будут ссоры, так как они обе обладали волевыми характерами и Сара не привыкла к строгому материнскому воспитанию. Но он нисколько не сомневался, что между ними будет достаточно любви, чтобы уладить свои отношения.

– Праздничное угощение готово, – тихо подойдя к ним сзади, сказала Элиза. – Все ждут, когда вы займете свои места.

И Дункан внезапно почувствовал, что голоден.

– Элиза собирается перебраться в замок Троттерниш и там вести хозяйство Коннора, – шепотом сообщила Мойра Дункану, пока они шли к «высокому столу».

– Я этого не позволю! – воскликнул Дункан, но когда Мойра впилась пальцами ему в руку, понизил голос: – Если она, не имея там собственной семьи, будет вести хозяйство предводителя, все будут считать ее его любовницей.

– Нужно найти ей мужа, это решит проблему, – тихо предложила Мойра.

– Хм-м. Предоставляю это тебе. Я должен подобрать Коннору надежного человека в качестве нового начальника его охраны. Тейт храбрый и опытный боец, но он не командир.

Дункану не нравилось, что Коннор будет находиться в замке Троттерниш в окружении Маклаудов, к тому же еще существовал Хью, который все так же настойчиво старался убить племянника. Алекс привез известие, что Хью уже собирает людей с дальних островов, обещая трофеи, – и даже ходили слухи, что с ним Рона.

Завтра, решил Дункан, они вчетвером поговорят о Хью и обсудят, как изгнать Маклаудов с захваченных у Макдоналдов земель, а сегодня у него свадьба, и это великолепный день. Его не должны омрачать никакие проблемы.

– Давай сидеть и наслаждаться нашим свадебным угощением, – улыбнулась ему Мойра.

Это было роскошное пиршество с бесконечными тостами и смехом.

– Мне повезло иметь мужа с ненасытным аппетитом, – подмигнула ему Мойра, когда Дункан взял себе еще кусок жареной свинины, а он под столом сжал ей бедро, жалея, что еще не настало время брачной ночи.

А после того как было покончено с едой, начались музыка и танцы.

Кейтлин Маккриммон, прежде чем согласиться танцевать с Нейлом, настояла, чтобы он поднял рубашку, и она убедилась, что его рана достаточно зажила. А так как рана находилась высоко на бедре, это вызвало некоторый интерес.

– У всех трех девушек МакНейл расстроенный вид, – шепнула Мойра на ухо Дункану после того, как мать девушек отчитала их за любопытные взгляды и увела в сторону.

Дункан терпеливо ждал, пока будет сыграно несколько мелодий, а потом поймал взгляд Уиллема Маккриммона. Уиллем кивнул ему и, продолжая играть, вышел на середину зала, а потом, оборвав игру, чтобы привлечь всеобщее внимание, объявил:

– Молодой муж споет песню своей жене.

Дункан встал там, где находился, и запел без музыкального сопровождения.

Черный – цвет волос моей единственной любимой,

Ее губы подобны нежным лепесткам роз.

Взяв Мойру за руку, он помог ей встать и, продолжая петь, поднял ее на руки и понес по залу. У Мойры покраснели щеки, но она радостно смеялась.

У нее самая чудесная улыбка и самые нежные руки,

И я люблю землю, на которой она стоит.

Когда собравшиеся в зале поняли, что он несет ее в спальню, посыпались одобрительные возгласы и громкие аплодисменты.

Я люблю свою милую, и она это хорошо знает,

Я люблю землю, по которой она ходит.

Дункан ногой захлопнул за собой дверь. Спальню, раньше принадлежавшую Коннору, было трудно узнать. Мойра и Элиза украсили комнату падубом и другими растениями, вернули на место мебель прежнего предводителя и гобелены.

Жена смотрела на Дункана полными любви синими глазами, и он, дождавшись, чтобы он и Мойра остались одни, спел ей заключительные слова песни.

И наконец, настал тот день,

Когда ты и я будем жить как единое целое.

Дункану казалось, что он всю свою жизнь ждал, чтобы стать с Мойрой одним целым. Он так долго любил ее, и вот теперь она полностью и навсегда с ним.

Эпилог

Услышав доносившийся в окно снизу, со двора, голос мужа, Мойра замерла и прислушалась.

– Вы что, не уделяли внимания тому, чему я вас учил? Вы позволите убить себя из-за попавшей в глаза капли дождя?

Странно. Мойра вполне могла представить, что Дункан употреблял такие слова, тренируя мужчин, но его тон был необычно мягким и спокойным.

Удивляясь, не заколдовали ли волшебники ее мужа-воина, Мойра высунула из окна голову и, увидев его с Рагнеллом и Сарой, улыбнулась. Держа перед собой деревянные мечи, дети, щурясь от дождя, смотрели на Дункана, тоже державшего деревянный меч, который благодаря своему размеру придавал ему довольно нелепый вид.

– Думаете, Маклауды будут дожидаться сухой погоды, чтобы напасть на нас? – спросил Дункан, скрестив меч сначала с одним из детей, потом с другим. – Или Маккинноны? Или Маклейны? Или…

– Дункан, – окликнула его Мойра, – дождь уже сильный. Идите домой.

– Пожалуй, да, – взглянув вверх на нее, широко улыбнулся Дункан.

– Папа, могу я теперь протереть глаза от дождя? – с недовольным видом спросила Сара.

Она решила называть их мамой и папой, и Мойра с Дунканом посчитали это правильным. Хотя Дункан был готов всячески баловать Сару и своих будущих дочерей, он и Мойра оба твердо решили научить своих девочек защищаться. Они жили в опасное время в опасном мире, и, если у девочек когда-нибудь возникнет такая необходимость, они будут знать, как угнать лодку и как воспользоваться кинжалом.

– Давай я тебе помогу. – Дункан рукавом вытер Саре лицо.

Мойра жестом подозвала к себе Сара. Дункан был похож на волкодава – всецело преданный и нежный семьянин и свирепый воин, защищающий своих близких.

– Вы оба сегодня молодцы. – Дункан взял на каждую руку по ребенку и по очереди потерся о каждого носом. – Что скажете, если мы встретим вашу маму в кухне и сами найдем угощение?

Мойра вместе с волкодавом сбежала вниз по лестнице, и спустя немного времени она и Дункан, стоя на пороге кухни, смотрели, как дети едят орехи в меду и болтают с кухарками. Каждый раз когда Рагнелл улыбался чему-нибудь сказанному ими, у Мойры становилось легче на душе. Он всегда будет более серьезным, чем Сара, но постоянно сопровождавшее его мрачное настроение теперь исчезло. И, похоже, навсегда.

– У меня есть для нас другого рода лакомство, – шепнул ей Дункан, наклонившись так, что его теплое дыхание защекотало ей ухо. – Что скажешь, принцесса, если мы вместе сбежим в твой домик?

– Ты знаешь, что, если сначала споешь мне, можешь делать со мной, что угодно, – прошептала она ему на ухо.

Много позже, лежа в объятиях своего воина, Мойра думала о своем счастье.

– Тирлаг сказала мне, что этот наш ребенок будет мальчиком, – Мойра прикрыла рукой новую жизнь внутри себя, – а следующим будет девочка.

– Значит, так и будет. – Дункан погладил ее по щеке. – Я полностью доверяю старой провидице, потому что именно она сказала мне, что вера в любовь женщины изменит мою судьбу.

Заглянув ему в глаза, Мойра улыбнулась. У ее мужа было верное сердце, в котором она всегда могла быть уверена. Он обещал ей, что, когда они поженятся, все будет еще лучше, а он человек, который исполняет свои обещания.

Content

Маргарет Мэллори
Воитель

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Эпилог