Стефани Лоуренс

Красавец опекун

Глава 1

Звяканье металлических колец полога казалось оглушительно громким. Изголовье большой кровати утопало в тени, но Макс догадался, что по какой-то загадочной причине Мастертон пытается его разбудить. Неужели наступил полдень?

Раскинувшись на простынях, утопая заросшей щетиной щекой в мягкой подушке, Макс хотел было притвориться спящим, но Мастертон знал, что он проснулся, и заговорил с ним. Иногда этому треклятому удавалось прочесть мысли своего хозяина прежде, чем они становились известны ему самому! Сейчас Мастертон точно не собирался никуда уходить до тех пор, пока не заставит Макса капитулировать и обратить на себя внимание.

Подняв голову, Макс открыл один глаз и увидел замершего перед ним Мастертона с непроницаемым лицом. Макс нахмурился, что служило у него признаком закипающего гнева. Заметив это, камердинер поспешил изложить суть дела. Старшие слуги Делмер-Хаус единогласно выбрали его для совершения неслыханного поступка — прерывания сна его светлости в девять часов утра. Мастертон отлично сознавал, какой опасности подвергает себя, идя на этот шаг. Он находился в услужении у Макса Ротербриджа, виконта Делмера, уже девять лет. Недавнее получение хозяином титула его светлости герцога Твайфорда и поместья в придачу никоим образом не изменило его привычек. Наоборот, по наблюдениям Мастертона, теперь хозяину еще чаще, чем за все тридцать четыре года жизни, приходилось проявлять характер, разбираясь со своим неожиданным наследством.

— Хиллшоу просил передать, что вас хочет видеть молодая леди, ваша светлость.

Максу все еще было странно слышать из уст слуг свой новый титул. Он с трудом подавил инстинктивное желание осмотреться по сторонам в поисках того, к кому обращаются. Леди, значит. Он нахмурился еще сильнее:

— Нет.

Он уронил голову обратно на мягкую подушку и закрыл глаза.

— Нет, ваша светлость? — недоуменно переспросил камердинер.

Макс бодрствовал до рассвета, поэтому сейчас у него раскалывалась голова. Вечер начался плохо, так как герцог чувствовал себя обязанным посетить бал, даваемый леди Максвелл, его теткой по материнской линии. Он редко ходил на подобные мероприятия, потому что они казались ему слишком пресными. Томные вздохи, издаваемые при виде его молодыми девушками, могли даже самого закоренелого распутника выбить из колеи. Хотя он и носил этот титул по праву, соблазнением дебютанток больше не занимался. Ему ведь, как-никак, уже тридцать четыре года.

Макс улизнул с бала при первой удобной возможности и отправился на уединенную виллу, где жила его последняя любовница, прекрасная Кармелита. Она пребывала не в духе. Ну почему эти женщины всегда оказываются такими алчными? И отчего считают его настолько очарованным ими, что он станет с этим мириться? Они ужасно повздорили, и все закончилось тем, что он дал своей прелестнице congé[1].

Потом Макс отправился в клуб «Уайте», а оттуда — в «Будлз». В этом укромном заведении он встретил группу приятелей и вместе с ними скоротал ночь. И большую часть утра тоже. Он ничего не проиграл и не выиграл, но головная боль свидетельствовала, что выпил он определенно слишком много.

Застонав, он приподнялся на локтях — так было проще пронзить Мастертона взглядом, который, несмотря на его нынешнее состояние, вышел на удивление ясным. Тоном, которым обычно наставляют умственно отсталых, он произнес:

— Если ко мне и пришла какая-то женщина, то она точно не леди. Ни одна леди не отважится явиться сюда.

Макс считал, что излагает прописные истины. Его камердинер продолжал безучастно смотреть на столбик кровати. Макс снова нахмурился.

Молчание.

Макс со вздохом обхватил голову руками:

— Ты ее видел, Мастертон?

— Да, ваша светлость, мне удалось взглянуть краем глаза на молодую леди, когда Хиллшоу провожал ее в библиотеку.

Макс зажмурился что было сил. Настойчивость, с которой камердинер произнес «молодая леди», была красноречивее слов. Все слуги Макса были достаточно опытными, чтобы отличить леди от женщины, которая отважилась бы явиться в жилище холостяка. Раз Мастертон и Хиллшоу в один голос утверждают, что она леди, значит, так оно и есть. Все же у него не укладывалось в голове, чтобы какой-то молодой леди пришло в голову в девять часов утра нанести визит самому скандальному распутнику Лондона.

Расценив молчание хозяина как готовность встретить новый день, Мастертон прошествовал к гардеробу.

— Хиллшоу упоминал, ваша светлость, что эта молодая леди — некая мисс Твиннинг — полагает, будто ей назначена встреча.

Внезапно у Макса возникло впечатление, что он угодил прямиком в ночной кошмар. Он вообще редко договаривался с кем-то о встрече, и уж точно не о свидании с молодыми леди в девять часов утра. Особенно если леди не замужем.

— Мисс Твиннинг? — переспросил он. Имя ничего, совершенно ничего ему не говорило.

— Именно, ваша светлость. — Мастертон подошел к кровати. С его вытянутой руки свисали различные предметы мужского гардероба, включая и темно-синий сюртук, явно выбранный с большой любовью и ожидающий теперь одобрения. — Вы предпочтете батский сюртук, полагаю?

Покорившись неизбежному, Макс со стоном сел на постели.

Этажом ниже Каролина Твиннинг спокойно сидела в кресле у камина и читала утреннюю газету его светлости герцога Твайфорда. Если она и испытывала какие-то сомнения касательно правильности своего здесь нахождения, то успешно их скрывала. На ее очаровательно искреннем лице не отражалось ни тени нервозности. Пробегая глазами откровенно клеветнический отчет о приеме в саду, оживленном скандальным поведением стареющего герцога Камберленда, она изогнула свои пухлые губы в улыбке. В действительности, она с нетерпением ожидала встречи с его светлостью герцогом Твайфордом. Последние полтора года стали для них с сестрами самым восхитительным временем. После монашеского существования ощущение свободы пьянило сильнее самого крепкого вина. Однако пришло время серьезно задуматься о будущем, а для этого они должны дебютировать в высшем свете — этой блестящей арене, о которой до сих пор ничего не знали. И герцог Твайфорд обладал ключом, способным открыть для них с сестрами эту дверцу.

Заслышав приближающиеся к двери библиотеки мужские шаги, Каролина подняла голову и уверенно улыбнулась. К счастью, герцог Твайфорд не отказал ей во встрече.

К тому времени, как Макс спустился на первый этаж, он исчерпал все возможные объяснения присутствию в его доме загадочной мисс Твиннинг. Он не стал тщательно выбирать наряд, предпочтя отказаться от экстравагантного обрамления, призванного отвлечь внимание от его высокой мощной фигуры. Широкие плечи и мускулистые бедра — такие как у него — были сейчас в моде. Превосходного кроя сюртуки сидели на нем как влитые, на бриджах из оленьей кожи не было ни единой складочки. Его жилеты, безукоризненно повязанные шейные платки и сияющие ботфорты вызывали зависть у многих честолюбивых представителей света. Черные, как ночь, аккуратно подстриженные волосы обрамляли смуглое циничное лицо, не подвластное течению времени. Его светлость герцог Твайфорд презирал украшения вроде брелоков и колец и носил лишь один золотой перстень-печатку на левой руке. Несмотря на это, любой тут же понял бы, что перед ним один из самых модных и состоятельных представителей высшего света.

Герцог вошел в библиотеку, слегка хмуря брови. Его полуночно-синие глаза уловили мгновенное движение: молодая леди, спокойно сидящая у камина в его любимом кресле, сложила экземпляр «Газетт» после прочтения и отложила в сторону, затем подняла голову. Макс остановился и принялся с преувеличенным вниманием рассматривать свою нежданную посетительницу. Недовольство его тут же рассеялось. Похоже, ночной кошмар превратился в мечту. Сидящая перед ним девушка оказалась настоящей красавицей. Несколько мгновений Макс задумчиво смотрел на нее. Наконец, логическое мышление взяло верх. Нет, она совершенно точно реальна, так как создания грез не имеют обыкновения читать газету. И уж точно не в его библиотеке в девять часов утра. Все в этой девушке было идеальным, начиная от копны непослушных кудрей цвета меди, обрамляющих лицо, и заканчивая мысками туфель, соблазнительно выглядывающих из-под подола простого, но очень модного платья. Она могла похвастаться высоким ростом, пышным бюстом и широкими бедрами, но при этом ее фигура была абсолютно гармонична. Ее шелковое платье персикового цвета выгодно подчеркивало соблазнительные, как у греческой статуи, формы. Скользнув взглядом к ее лицу, Макс отметил прямой нос, полные губы и ямочки на щеках. Длинные ресницы обрамляли холодные серые глаза девушки, в которых поблескивали насмешливые искорки. Не будучи в состоянии понять, чем вызвано это веселье, Макс нахмурился.

— Кто вы такая? — спросил он ровным голосом, четко выговаривая каждое слово.

Улыбка, до сих пор спрятанная в уголках манящих губ гостьи, теперь распустилась, явив взору Макса ряд ровных жемчужных зубов. Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она сказала низким певучим голосом:

— Я ожидаю герцога Твайфорда.

Обдумывающий, как бы поскорее разделаться с формальностями, Макс машинально произнес:

— Я и есть герцог.

— Вы? — На долю секунды на ее прекрасном личике отразилось крайнее удивление.

Каролина не сумела бы скрыть изумления, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Как возможно, чтобы этот человек был герцогом? Помимо того что он слишком молод, чтобы являться приятелем ее отца, он, вне всякого сомнения, распутник. Первостатейный распутник, если быть совсем точной. Каролина не знала, догадалась ли о характере герцога благодаря его внешности — черные брови, жесткие черты лица, орлиный нос, крепкий рот и подбородок — или из-за ленивой самонадеянности, с которой он вошел в комнату. Но то, как взгляд его пронзительных синих глаз скользнул по ее фигуре, начиная от макушки и заканчивая мысками ботинок, а потом проследовал обратно, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, не оставило никаких сомнений относительно того, что за джентльмен предстал перед ней. Успокоенная тем, что находится в доме своего опекуна, Каролина позволила себе усмехнуться тому, как оценивающе герцог ее рассматривал. Однако он до сих пор не сводил с нее пристального взгляда, и она вдруг почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног.

Ее удивленный взгляд не укрылся от внимания Макса.

— Наказан за свои грехи, — убежденно добавил он.

Ему становилось все более не по себе. Указав посетительнице на стул, стоящий у большого письменного стола красного дерева, он обошел его и занял место напротив. При этом он отчаянно пытался привести в порядок свои бессвязные мысли. Треклятая Кармелита!

Каролина, быстро прикидывая, какие последствия может иметь последнее замечание, шагнула вперед и опустилась на стул.

Поддерживая видимость спокойствия, Макс наблюдал за плавными движениями своей посетительницы, за тем, как соблазнительно она покачивает бедрами при ходьбе. Ему нужно найти Кармелите замену. Он внимательно посмотрел на сидящую перед ним красавицу. Хиллшоу оказался прав — она, несомненно, является леди. Но прежде это никогда его не останавливало. К тому же, если как следует присмотреться, не так уж она и юна. Что ж, еще лучше. На пальцах — никаких колец, что он счел довольно странным. Мучимый новым приступом головной боли, он повторил более суровым тоном:

— Кто вы, черт возьми, такая?

Ямочка на ее щеке появилась снова. Не выказывая ни грана беспокойства, она ответила:

— Меня зовут Каролина Твиннинг. Раз вы, в самом деле герцог Твайфорд, то, боюсь, вы являетесь моим опекуном.

Это заявление было выслушано в абсолютной тишине. Пауза затянулась. Макс сидел, не шевелясь и не сводя острого взгляда со своей посетительницы. Она терпела несколько минут, после чего вскинула брови в немом вежливом вопросе.

— О боже! — застонал Макс, прикрыв глаза.

Он тут же понял, что это означает. Свою подопечную он соблазнить не сумеет, хотя уже и решил, что хочет уложить Каролину Твиннинг к себе в постель. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться на деле и открыл глаза. Если повезет, она спишет его реакцию на естественное проявление недоверия. Но, посмотрев в ее веселые серо-зеленые глаза, он в этом засомневался.

— Будьте так добры, объяснитесь. Как можно более простым языком. Я сейчас не в настроении выслушивать витиеватые, запутанные фразы.

Заметив в глубине его глаз всполохи боли, Каролина не сумела сдержать усмешки.

— Если у вас так сильно болит голова, почему не попросите принести лед? Уверяю, что ничуть не буду возражать.

Макс бросил на нее полный ненависти взгляд. У него в самом деле было ощущение, будто голова вот-вот расколется надвое, но как эта женщина посмела упомянуть об этом вслух? И все же она была права. Ему в самом деле не помешаю бы приложить лед. Помрачнев, он дернул шнур колокольчика.

Явившийся на зов Хиллшоу невозмутимо выслушал приказание герцога.

— Сейчас, ваша светлость?

— Разумеется, сейчас! Какой мне от него прок позднее? — Макс поморщился от звука собственного голоса.

— Как пожелаете, ваша светлость, — отозвался дворецкий, вложив в мрачный тон голоса все свое неодобрение.

Когда за Хиллшоу закрылась дверь, Макс откинулся на спинку стула, прижав пальцы к вискам. Немигающим взором глядя на Каролину, он произнес:

— Можете продолжать.

Она улыбнулась, не испытывая ни тени смущения:

— Моим отцом был сэр Томас Твиннинг, старинный друг герцога Твайфорда — прежнего герцога, я полагаю.

Макс кивнул:

— Моего дяди. Титул достался мне в наследство от него. Три месяца назад он был неожиданно убит вместе с двумя своими сыновьями. Я никак не рассчитывал унаследовать поместье, поэтому не в курсе распоряжений, которые мог бы оставить ваш родитель для прошлого герцога.

Каролина согласно кивнула. Тут появился Хиллшоу с мешочком льда на серебряном подносе. Дождавшись, когда он удалится, она продолжила:

— Понимаю. Когда полтора года назад мой отец скончался, нам с сестрами сообщили, что мы оставлены на попечении герцога Твайфорда.

— Полтора года назад? И что же вы делали все это время?

— Сначала жили в поместье. Оно отошло к нашему кузену, который был готов к тому, что мы останемся. Но было бессмысленно заживо хоронить себя там. Герцог хотел, чтобы мы немедленно переехали к нему, но мы были в трауре. Я убедила его позволить нам отправиться к семье моей покойной мачехи в Нью-Йорк, заверив, что нанесу ему визит по возвращении в Англию и сообщу дату окончательного переезда. Он назначил встречу на сегодня, и вот я здесь.

Теперь Максу все стало совершенно ясно. Каролина Твиннинг являлась еще одной частью его треклятого наследства. С ранних лет привыкший ни в чем себе не отказывать и ведущий разгульный образ жизни в столице, Макс быстро уразумел, что для этого ему потребуется стабильный источник дохода, поэтому следил, чтобы все его поместья хорошо управлялись. Владения Делмер, доставшиеся ему от отца, являлись образцом современной модели управления, а вот дядюшку Генри долгосрочные накопления никогда не интересовали. Из-за трагического случая во время катания на лодке, унесшего жизни и дяди, и его сыновей, на плечи Макса легли заботы о многочисленных поместьях Твайфорд, которым, как оказалось, требовался капитальный ремонт, в противном случае они высосали бы все соки из его собственных владений Делмер. Последние три месяца проходили в непрерывных конфликтах с прежними слугами Твайфорда, недовольными стилем управления нового герцога. Для Макса это означало три месяца непрерывной работы. Лишь на этой неделе он, наконец, решил, что близится конец мучений, и отправил своего многострадального секретаря Джошуа Каммингза на заслуженный отдых. Как оказалось, его поджидала вторая глава саги под названием «Наследие Твайфорда».

— Вы упомянули сестер. Сколько их?

— Они мои сводные сестры вообще-то. Нас четверо.

Подчеркнуто беззаботный тон, которым было сделано это замечание, тут же возбудил подозрения Макса.

— Какого они возраста?

Поколебавшись немного, Каролина призналась:

— Двадцати, девятнадцати и восемнадцати лет.

Макса как будто молнией ударило.

— Великий боже! Они же не приехали сюда с вами, не так ли?

Каролина удивленно ответила:

— Нет, я оставила их в гостинице.

— И на том спасибо, — успокоился Макс. Перехватив ее вопросительный взгляд, он улыбнулся. — Если бы кто-нибудь заметил их входящими в мой дом, весь город тут же облетела бы новость, что я завел себе гарем.

При виде его улыбки Каролина недоуменно заморгала, а заслышав подобное заявление, широко раскрыла глаза. Притворяться несведущей не было смысла. Заметив странный блеск в синих глазах герцога, когда он смотрел на нее, она порадовалась, что он является ее опекуном. Она мало разбиралась в моральных принципах мужчин вроде него, но подозревала, что ее нынешнее положение защитит ее, как ничто другое.

Макс размышлял о том же самом, все прочнее утверждаясь в мысли, что нужно как можно скорее откреститься от навязанной ему ответственности. Помимо того что у него не было никакого желания выступать опекуном четырех девушек брачного возраста, ему нужно было избавиться от преград на пути к сердцу Каролины Твиннинг. Тут он осознал, что свою семью она описала намеренно беззаботно и скупо.

— Начните сначала. Кем была ваша мать и когда она скончалась?

Каролина не была готова рассказывать свою биографию, ведь она ожидала встретить старого герцога, который был в курсе всех событий. Но при сложившихся обстоятельствах она едва ли могла ответить отказом.

— Моей мамой была Каролина Фарнингэм, из стаффордширских Фарнингэмов.

Макс кивнул. Древний род, всеми уважаемый и с большими связями.

Каролина скользила взглядом по рядам книг, стоящим на полках за спиной герцога.

— Она умерла вскоре после моего рождения, так что я никогда ее не знала. Несколько лет спустя мой отец женился во второй раз, теперь уже на дочери из местной семьи, намеревавшейся отбыть в колонии. Элеонора была ко мне добра и хорошо о нас всех заботилась. Ее не стало шесть лет назад. Мой отец, разумеется, так и не смог смириться с тем, что у него нет наследника. На нас четверых он почти не обращал внимания, и мы всецело находились на попечении Элеоноры.

Слушая рассказ Каролины, Макс все прочнее утверждался в мысли, что у сэра Томаса Твиннинга явно были нелады с головой. Любящим отцом его уж точно нельзя назвать. Остальные девушки являлись ее сводными сестрами, и, возможно, они не такие красивые, как она. Этот вопрос ему хотелось прояснить немедленно, но не успел он его вежливо сформулировать, как ему в голову пришла другая, еще более интригующая мысль.

— Почему ни одна из вас до сих пор не дебютировала в свете? Раз ваш отец позаботился об опекуне для вас, отчего он прежде всего не попытался выдать вас замуж, препоручив таким образом заботам мужей?

Каролина не видела причин, по которым она не могла бы удовлетворить естественное проявление любопытства герцога.

— Мы не были представлены в свете, потому что отец не одобрял… э-э-э… царящей там мишурной атмосферы. Честно говоря, иногда мне казалось, что он терпеть не может женщин в целом.

Макс удивленно заморгал.

— Что касается замужества, — продолжила Каролина, — то отец в некоторой степени позаботился об этом. Я должна была стать женой Эдгара Мулхолла, нашего соседа. — На ее лице непроизвольно появилось брезгливое выражение.

Макс развеселился:

— Он вам не подходит?

Каролина снова посмотрела на него:

— Вы с ним не встречались, в противном случае даже спрашивать не стали бы. Он… — Она наморщила носик, пытаясь подобрать подходящее сравнение. — Благочестивый, — наконец объявила она.

Макс рассмеялся:

— Тогда не о чем и говорить.

Каролина проигнорировала провокационный взгляд его синих глаз.

— Схожие планы были у папы и касательно моих сестер, но из этого тоже ничего не вышло, потому что он так и не заметил, что они уже выросли, а я не стала ему об этом напоминать.

Уловив в тоне мисс Твиннинг самодовольные нотки, Макс заметил про себя, что девушка привыкла к своему положению.

— Что ж, хорошо, довольно о прошлом. Давайте теперь поговорим о будущем. Какая договоренность существовала с моим дядей?

Поймав на себе невинный взгляд ее серо-зеленых глаз, Макс засомневался, стоит ли ему доверять.

— Ну, это была его идея, но мне она тоже показалась вполне разумной. Он предложил представить нас высшему обществу. Очевидно, хотел найти нам подходящих мужей и сложить с себя обязанности опекуна. — Она ненадолго замолчала и задумалась. — Я незнакома с завещанием отца, но, как мне кажется, если бы мы вышли замуж, потребность в опеке отпала бы сама собой.

— Весьма вероятно, — согласился Макс.

Его головная боль пошла на убыль. План дяди был хорош, но все равно герцог предпочел бы не иметь никаких подопечных. Будь он проклят, если одной из них станет мисс Твиннинг, ведь это существенно ограничит его свободу действий. Некоторые понятия были святыми даже для таких закоренелых распутников, как он, и опека входила в их число.

Макс знал, что мисс Твиннинг наблюдает за ним, но не сделал больше ни единого комментария. Напряженно глядя на лежащую перед ним промокательную бумагу, он обдумывал следующий ход. Наконец, подняв глаза на девушку, он произнес:

— Я ничего об этом до сегодняшнего момента не слышал, поэтому для разрешения ситуации мне нужно привлечь своих адвокатов. Какая контора занимается вашими делами?

— «Уитни и Уайт» на Чансери-Лейн[2].

— Что ж, это существенно упрощает дело. Покойный Твайфорд также являлся их клиентом, впрочем, как и я сам. — Сняв с головы мешочек со льдом, он, слегка нахмурившись, посмотрел на Каролину. — Где вы остановились?

— В «Гриллоне». Мы прибыли вчера.

Тут Максу пришла в голову еще одна мысль.

— На какие средства вы жили последние полтора года?

— Наши матери оставили нам деньги. Мы договорились, что будем жить на них, а приданое трогать не будем.

Макс медленно кивнул.

— Кто за вами присматривает? Не могли же вы путешествовать в Америку без сопровождения?

Впервые с начала их разговора мисс Твиннинг слегка покраснела.

— Наша горничная и кучер, который также выступает в роли посыльного, живут с нами.

Нарочитая беззаботность ее тона не обманула Макса.

— Как ваш потенциальный опекун, мисс Твиннинг, позволю себе заметить, что, какие бы нравы ни царили за океаном, в Лондоне так поступать нельзя. — Он ненадолго замолчал, кажется впервые в жизни задумавшись о правилах поведения. — Но вы хотя бы остановились в «Гриллоне». Там безопасно.

Помолчав еще немного, Макс добавил, не сводя глаз с лица Каролины:

— Я встречусь с Уитни сегодня же утром, чтобы урегулировать дела, а в два часа нанесу вам визит и расскажу, как все прошло. — Представив себе разговор, который мог бы состояться у него с этой красивой молодой леди под сводами помпезного «Гриллона», да еще и под удивленными взорами других опекунов, он быстро изменил решение. — Нет, лучше отвезу-ка я вас покататься в Гайд-парк. В таком случае мы действительно сможем поговорить, — пояснил он в ответ на появившийся в ее серо-зеленых глазах немой вопрос.

Он дернул за шнур звонка, и появился Хиллшоу.

— Пошлите за моим экипажем. Мисс Твиннинг возвращается в «Гриллон».

— Да, ваша светлость.

— Нет-нет! Я не осмелюсь доставить вам столько хлопот, — запротестовала Каролина.

— Дорогое дитя, — нараспев произнес Макс, — я не позволю своим подопечным разъезжать по Лондону в наемных кебах. Хиллшоу, проследите за этим.

— Слушаю, ваша светлость.

Дворецкий удалился. На этот раз он был полностью согласен со своим хозяином.

Каролина заметила, что все еще является объектом пристального изучения пары синих глаз, в глубине которых сверкают насмешливые искры. Будучи человеком недюжинного мужества, она невозмутимо улыбнулась, чем сама того не ведая, предопределила свою судьбу.

Макс размышлял о том, что никогда еще ему не встречалась столь привлекательная женщина. Так или иначе, ему нужно разорвать связавшие их узы опеки. На некоторое время в комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь тиканьем стоящих в углу напольных часов. Пока мисс Твиннинг восторженно рассматривала ряды книг в кожаных переплетах, стоящие за его спиной, Макс воспользовался возможностью еще раз как следует изучить ее лицо. Очень свеженькое личико, свидетельствующее, что его владелица наделена не только чувством юмора, но и самообладанием, которое нечасто встретишь у молодых женщин. Мисс Твиннинг, несомненно, женщина с характером.

Уловив своим острым слухом приближение экипажа, Макс поднялся, и Каролина волей-неволей была вынуждена поступить так же.

— Идемте, мисс Твиннинг. Экипаж ждет.

Макс проводил ее только до парадной двери и, изящно поцеловав ручку, препоручил заботам Хиллшоу. Чем меньше людей увидят их вместе, тем лучше. По крайней мере, до тех пор, пока он не разберется со свалившейся на него опекой.

* * *

Величественный Хиллшоу закрыл дверцу экипажа, и лошади пустились рысью. Откинувшись на спинку сидения, Каролина невидящим взором смотрела в боковое окно, за которым мелькали фешенебельные районы Лондона. Она озадаченно размышляла над тем, какой поворот приняла их с сестрами жизнь. Подумать только, что у них за опекун!

Когда из Твайфорд-Хаус ее перенаправили в Делмер-Хаус, она удивилась, но все же ожидала встретить там податливого, рассеянного джентльмена, который в переписке с готовностью соглашался на выдвигаемые ею предложения. Она представляла его светлость герцога Твайфорда стареющим человеком, лучшие годы которого остались позади, который, подобно многим приятелям ее отца, носит парик и совершенно не интересуется благополучием четырех молодых жизнерадостных девушек, оставленных на его попечение. Она улыбнулась, понимая, что этот предвзятый образ совсем не соответствует действительности. Вместо по-отечески приятного человека ей придется иметь дело с мужчиной, который, если верить первому впечатлению, наделен живым, острым умом и проницательностью. Каролина не могла вообразить, чтобы новый герцог не знал, как обращаться с вверенными его заботам четырьмя девушками. Как раз наоборот, учтивое обхождение с женщинами было его специальностью. Более того, принимая во внимание его, несомненно богатый опыт, он, вероятно, окажется невосприимчивым к любым формам женской лести. Каролина прищурила свои серо-зеленые глаза. Она осталась недовольна тем, какой оборот приняла их с сестрами жизнь. Вспомнив о разговоре с герцогом, она улыбнулась. Ему и самому, похоже, эта новость не доставила никакой радости.

Она подумала, что ей возможно удастся заключить с герцогом соглашение, согласно которому можно было бы пренебречь волей ее покойного отца и обойтись без опеки. Но тут же отмела эту мысль. Верно, она не была представлена высшему обществу, но свой язычок отточила давным-давно. Идея получения неограниченной свободы и возможности делать, что заблагорассудится, представлялась ей чрезвычайно заманчивой, но не следовало забывать, что и она, и ее сводные сестры являются наследницами некоего состояния. Ее отец, к сожалению, не считал, что женщин следует посвящать в то, как идут дела, и не был особо предусмотрительным касательно их наследства. Однако на памяти Каролины они никогда не были стеснены в средствах, поэтому, скорее всего, у каждой имеется солидное приданое. В таком случае, чтобы избежать расставляемых высшим светом ловушек и капканов, им с сестрами просто необходим опекун вроде герцога Твайфорда.

Вспомнив блеск глаз его светлости и плотно сжатые челюсти, Каролина с ужасом подумала о том, что он может отказаться от них. Если есть какой-то способ избавиться от навязанного ему опекунства, герцог непременно им воспользуется. Девушка испытала необъяснимое чувство разочарования.

Решительно выпрямившись на сиденье, Каролина сказала себе, что едва ли он сможет придумать что-то, чтобы изменить нынешнее положение дел. Она полагала, что с новым герцогом Твайфордом они будут в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока будут под его опекой. Несколько минут Каролина раздумывала о том, действительно ли ей хочется держаться на безопасном расстоянии от герцога Твайфорда, после чего мысленно встряхнула себя. Великий боже, она же только что познакомилась с этим человеком и тут же начала фантазировать, как несмышленая девчонка! Каролина нахмурилась, но тут же и посмеялась над собственной впечатлительностью. Устроившись поудобнее в уголке роскошного экипажа, она стала повторять про себя рассказ о случившемся, который она представит в качестве отчета своим сестрам.

Не успела за мисс Твиннинг закрыться дверь, как Макс бросился раздавать распоряжения. Одно из них предписывало мистеру Губерту Уитни, сыну мистера Джосайи Уитни, главы адвокатской конторы «Уитни и Уайт» на Чансери-Лейн, явиться в Делмер-Хаус к одиннадцати часам. Мистер Уитни был сухопарым человеком неопределенного возраста, одетым в черное. Он был сыном своего отца во всех отношениях и теперь, когда его родитель уже не вставал с постели, лично занимался делами состоятельных клиентов. Пройдя вслед за Хиллшоу в богато обставленную библиотеку, мистер Уитни в очередной раз вздохнул с облегчением от того, что именно Макс Ротербридж унаследовал проблемные поместья Твайфорд. Макс и не подозревал, что мистер Уитни отзывается о нем очень уважительно и часто ставит в пример другим клиентам, желая, чтобы и они были столь же прямолинейны и решительны. Жизнь тогда была бы гораздо проще.

Его светлость герцог Твайфорд немедленно уведомил мистера Уитни о своем недовольстве тем, что оказался опекуном четырех девушек брачного возраста. Мистер Уитни растерялся. К счастью, он принес с собой все документы покойного графа, среди которых обнаружились и бумаги по делу сестер Твиннинг. Поняв, что его светлость не собирается бранить его за то, что он вовремя не сообщил о сестрах Твиннинг, — адвокат сначала пролистал завещание сэра Томаса Твиннинга, чтобы освежить память, после чего обратился к воле покойного герцога Твайфорда.

Макс лениво наблюдал за мистером Уитни, стоя у камина. Этот адвокат ему нравился. Он знал свое дело и никогда не суетился.

Наконец, мистер Уитни отложил золотое пенсне и посмотрел на клиента:

— Сэр Томас Твиннинг скончался раньше вашего дяди, и, согласно завещанию последнего, все его обязанности возлагаются на вас.

Макс нахмурился:

— Значит, мне вменяется и эта опека?

Мистер Уитни поджал губы.

— Я бы не стал утверждать со всей уверенностью. Договоренность об опеке можно расторгнуть, более того, совершенно очевидно, что сэр Томас не вас прочил в опекуны своим дочерям. — Посмотрев на огонь, он покачал головой. — Никто не станет этого оспаривать.

Макс сухо усмехнулся.

— Однако, — продолжал мистер Уитни, — если вы откажетесь, молодые леди останутся без опекуна. Правильно ли я понимаю, что они в настоящий момент находятся в Лондоне и намерены оставаться здесь до конца сезона?

Не требовалось большого ума, чтобы догадаться, к чему клонит адвокат. Разгневанный тем, что его обычно бездействующая совесть пробудилась к жизни, Макс подошел к окну и, заложив руки за спину, стал смотреть на лежащий внизу внутренний двор.

— Ради всего святого, не думаете же вы, что я мог бы стать подходящим опекуном для четырех молоденьких девушек!

Мистер Уитни, полагающий, что герцог справится с чем угодно, если захочет, упорно стоял на своем:

— В таком случае возникает вопрос, кто станет представлять их интересы вместо вас.

Воображение Макса помимо его воли услужливо нарисовало картину того, что случится, если он бросит четырех неопытных девушек на съедение волкам-аристократам, наводняющим улицы Лондона. Тут в голову пришла еще менее приятная мысль, что он и сам считается предводителем одной такой «стаи», полагаемой наиболее опасной. Макс просто не мог отказаться стать опекуном Каролины Твиннинг ради того, чтобы сделать ее своей любовницей. Даже для него существовала черта, переступать которую не следовало. Старательно отгоняя от себя воспоминания о паре серо-зеленых глаз, Макс повернулся к мистеру Уитни и прорычал:

— Что ж, хорошо, будь все проклято! Что мне нужно знать?

Мягко улыбнувшись, мистер Уитни стал посвящать его в подробности жизни семьи Твиннинг точно так же, как это делала Каролина.

— Да, все это мне уже известно! Сообщите мне цифры, пожалуйста! Сколько приданого за каждой из сестер?

Когда адвокат назвал цифры, Макс удивленно вскинул брови и на мгновение лишился дара речи. Подойдя к своему письменному столу, он сел на стул.

— За каждой?

Мистер Уитни согласно кивнул и, видя, что герцог глубоко задумался, продолжил:

— Сэр Томас был очень прозорливым дельцом, ваша светлость.

— Похоже на то. Значит, каждая из этих девушек является наследницей состояния?

Мистер Уитни снова кивнул, а Макс нахмурился.

— Вы, разумеется, несете ответственность только за грех младших девушек, — продолжил адвокат, сверяясь с лежащими у него на коленях бумагами.

Макс тут же пронзил его взглядом своих внимательных синих глаз:

— О? Почему так?

— По завещанию сэра Твиннинга его дочери должны находиться на попечении герцога Твайфорда до достижения ими двадцатипятилетнего возраста или до замужества. Если верить моим сведениям, старшей мисс Твиннинг скоро исполнится двадцать шесть лет, следовательно, она может сама о себе позаботиться, если захочет.

От этой новости Макс испытал огромное облегчение, но тут ему в голову пришла еще одна мысль. Каролина Твиннинг угадала проявленный им к ней интерес, что и неудивительно, ведь он не стал делать из этого секрета. Если бы она знала, что он ее опекун, то стала бы держать его на расстоянии. Ну, по крайней мере, попыталась бы. Но она ведь не была юной девушкой. Окутывающая Каролину аура спокойной уверенности в себе ясно свидетельствовала, что завоевать ее будет непросто. Было бы лучше, если бы она продолжала считать его своим опекуном. В таком случае он без труда мог бы приблизиться к ней, невзирая на собственную репутацию. Возможно, тогда, вопреки пословице, и волки были бы сыты, и овцы целы. Макс посмотрел на мистера Уитни:

— Мисс Твиннинг неизвестны подробности завещания отца. Она полагает себя моей подопечной наряду со своими сводными сестрами. Есть ли необходимость ставить ее в известность об изменении этого статуса?

Мистер Уитни по-совиному заморгал, пытаясь уразуметь мотивы герцога Твайфорда, желающего, чтобы мисс Твиннинг и дальше оставалась под его опекой. Особенно после высказанного им первоначального желания вообще отказаться от этой обязанности. Проявление нерешительности было Максу Ротербриджу совсем несвойственно.

Макс, отлично догадывающийся о сомнениях адвоката, поспешил представить самое подходящее объяснение своего поведения, какое только мог придумать:

— Не важно, двадцать четыре ей года или двадцать шесть, она точно так же, как и прочие сестры, нуждается в опеке. К тому же не стоит забывать о приличиях. Если всем станет известно, что она не моя подопечная, ей будет затруднительно появляться в моем обществе! А так как я при этом буду оставаться опекуном остальных сестер, и все они будут жить в одном из моих домов, ситуация может стать довольно щекотливой, вы не находите?

Вдаваться в подробности не было нужды. Мистер Уитни и сам обо всем прекрасно догадался. Пришел его черед хмуриться.

— Ваши слова вполне справедливы. — Мистер Губерт Уитни прекрасно знал, что молодые девушки неспособны сами вести свои дела. — В настоящее время мне не приходит в голову ни одного вопроса, требующего согласия мисс Твиннинг. Полагаю, ей стоит оставаться в неведении касательно смены ее статуса до тех пор, пока она не сочетается узами брака.

Упоминание о браке несколько поубавило пыл Макса, но он поспешно отогнал неприятную мысль, намереваясь подумать об этом позднее. Сегодня у него и без того полно дел.

Мистер Уитни тем временем продолжил:

— Осмелюсь спросить, как вы планируете поступить в этой ситуации?

Макс уже задумался над непростой проблемой: ему предстоит вывести в свет четыре молодых леди, опекуном которых он теперь является, и умудриться не вызвать при этом бури общественного негодования.

— Я немедленно открою Твайфорд-Хаус. Девушки могут жить там. Также я намерен просить свою тетю, леди Бенборо, стать их наставницей. Уверен, что эта идея приведет ее в восторг. Так она будет обеспечена развлечением на весь сезон.

Будучи знакомым с леди Бенборо, мистер Уитни мысленно согласился со своим клиентом. По его тонким губам скользнула усмешка.

Герцог поднялся со стула, показывая тем самым, что разговор окончен. Адвокат тоже встал:

— Такое решение кажется мне наиболее разумным. Если мы можем еще чем-то помочь вашей светлости, дайте знать.

Макс кивнул в ответ на это формальное заявление. Мистер Уитни поклонился, готовясь уходить, и тут Макс, признанный мастер интриг, заметил еще одну брешь в стене и поспешил ее немедленно заделать:

— Если вы захотите обсудить какой-либо вопрос с мисс Твиннинг, то осуществляйте это, пожалуйста, через меня, как будто бы я и вправду ее опекун. Так как вы ведете дела обеих наших семей, ваши визиты время от времени будут расценены как вполне пристойные. Я пекусь о благе мисс Твиннинг, вы же понимаете.

Мистер Уитни снова поклонился:

— Не вижу в этом никакой проблемы, ваша светлость.

Глава 2

После ухода адвоката Макс отдал ряд быстрых, но продуманных приказов своему мажордому Уилсону, который разослал слуг с поручениями в различные уголки Лондона: одни отправились в Твайфорд-Хаус, другие — в агентства по подбору обслуживающего персонала для элитных светских домов. Один лакей был послан на Хаф-Мун-стрит к тете герцога по отцовской линии, леди Бенборо с запиской, в которой тот просил о личной встрече.

Как Макс и рассчитывал, вежливое послание заинтриговало его родственницу. Гадая, что заставило ее предосудительного племянника обратиться к ней с просьбой, она немедленно послала ему приглашение и стала с нетерпением ждать визита.

Макс прибыл в ее небольшой дом вскоре после полудня. Тетушка была одета в соответствующее случаю пурпурное платье из тафты, на голове у нее красовался новый и, несомненно, очень модный парик. Отвесив пожилой леди поклон, Макс покосился на парик.

Августа Бенборо вздохнула:

— Похоже, придется отослать его назад, раз даже ты не одобряешь.

Она подставила ему щеку для поцелуя, и он послушно чмокнул ее.

— Этот определенно вам не идет, тетушка, — усмехнувшись, заявил он.

Она фыркнула:

— К несчастью, едва ли я могу сказать, что ты ничего в этом вопросе не смыслишь. Этот парик — писк моды. Ты не можешь об этом не знать. — Макс выразительно вздернул бровь. — Что ж, хорошо, — сдалась она, — признаю, это не мой стиль.

Подождав, пока племянник устроится в уголке дивана, на котором она восседала, обложившись разноцветными подушечками, леди Бенборо окинула его элегантную фигуру критическим взглядом. Уму непостижимо, как он ухитряется всегда столь безукоризненно выглядеть, не прикладывая к этому никаких усилий. Говорят, что его камердинер — настоящий гений. Сама же она полагала, что успехом Макс был в первую очередь обязан своей великолепной фигуре и окружающей его мрачно-притягательной ауре.

— Надеюсь, ты удовлетворишь мое любопытство, перейдя сразу к делу?

— Дорогая тетушка, когда это я ходил вокруг да около?

Она окинула его проницательным взглядом:

— Хочешь о чем-то меня попросить, не так ли? Представления не имею, что это может быть, но лучше поспеши. Мириам вернется к часу дня, и я больше чем уверена, тебе не захочется, чтобы она слышала наш разговор. — Мириам Элфорд являлась безликой старой девой, кузиной леди Бенборо, которая жила со своей светской родственницей, исполняя при ней обязанности компаньонки. — Получив твою записку, я отправила ее к Хэтчардам, — пояснила она.

Макс улыбнулся. Из всех многочисленных родственников тетя Бенборо, младшая сестра отца, была у него самой любимой. В то время как все прочие, включая и его собственную мать, устраивали шумиху и изо всех сил пытались переделать его, взывая к его чувству благопристойности, наличие которого он неизменно отрицал, Августа Бенборо редко комментировала его стиль жизни и связанные с ним многочисленные скандалы. Когда Макс только приехал в город, его семья с удивлением поняла, что обрела в нем реинкарнацию второго виконта Делмера. Если хотя бы половина слухов была верна, то прадедушка Макса являлся совершенно беспринципным человеком, напрочь лишенным понятия о морали. Тогда недавно овдовевшая леди Бенборо пригласила Макса на чай и недвусмысленно высказала все, что думает о его поведении, методично и скрупулезно перечисляя все его недостатки.

Закончила она свою речь заявлением, что не ожидает от него каких-то перемен. Она понимает, что никто не вправе требовать от него подобного, а любые суровые испытания он выдержит с удивительным для прочих хладнокровием. Она отпустила его со словами:

— По крайней мере, тебе достало уважения выслушать меня до конца. А теперь можешь убираться и продолжать и дальше катиться прямиком в ад. Даю тебе свое благословение.

С тех пор прошло много лет, но леди Бенборо по-прежнему была особой, с мнением которой приходилось считаться. Она находилась в курсе всех светских дел и регулярно посещала важные приемы и прочие мероприятия. Макс знал, что его тетка наделена удивительной проницательностью и к тому же отличным чувством юмора. Именно такая леди ему сейчас и требовалась.

— Хочу сообщить вам, что помимо прочих обуз, доставшихся мне в наследство от дядюшки Генри, я к тому же оказался опекуном четырех девушек.

— Ты? — Леди Бенборо была еще более удивлена новостью, чем мисс Твиннинг.

Макс кивнул:

— Я. Пока я видел только одну свою подопечную и могу смело утверждать, что это очаровательнейшее создание, достойное представления в свете в этом сезоне.

— Великий боже! Это кто же настолько выжил из ума, что оставил на твоем попечении четырех юных девушек? — Сначала идея привела ее светлость в ярость, затем она осознала всю серьезность ситуации. Ее глаза расширились. — Великий боже! — повторила она и, откинувшись на подушки, разразилась безудержным смехом.

Понимая, что в следующие несколько недель ему еще неоднократно придется встретить подобную реакцию, Макс вздохнул. Ровным вымученным голосом он пояснил:

— Их оставили на попечение моего глубокоуважаемого, но, к сожалению, отошедшего в мир иной дяди. Хотя я и не понимаю, чем он мог бы быть им полезнее меня.

Утерев выступившие на глазах от смеха слезы, леди Бенборо задумалась.

— Я и сама этого не понимаю, — призналась она. — Генри всегда был тугодумом. Так кто же эти девушки?

— Четыре мисс Твиннинг. Из Хертфордшира.

Макс кратко пересказал тете историю сестер, завершив известием о том, что каждая является наследницей крупного состояния.

Эта новость захватила Августу Бенборо врасплох.

— Говоришь, что они к тому же еще и красивы?

— По крайней мере, та, которую я видел, Каролина. Она — самая старшая.

— Ну кто бы мог подумать! — раздраженно воскликнула ее светлость.

Макс едва заметно кивнул в ответ.

Леди Бенборо напряженно обдумывала сложившуюся ситуацию.

— Так чего тебе от меня нужно?

— Чего бы мне хотелось, дорогая тетушка, — со сладкой улыбкой ответил Макс, — так это чтобы вы выступили наставницей девушек и представили их свету. — Он ненадолго замолчал. Тетя ничего не ответила. Она сидела совершенно неподвижно, глядя на него своими острыми синими глазами, так похожими на его собственные. Он продолжил: — Я открываю Твайфорд-Хаус. Завтра он будет готов для приема моих подопечных. Я выдержу все трудности, сколько бы их ни было. — Тетушка продолжала хранить молчание. — Вы мне поможете?

Августа Бенборо считала, что нет ничего восхитительнее, чем снова оказаться причастной к свадебному переполоху. Но четыре девушки сразу? Однако, с помощью Макса, она определенно справится. Хоть он и производит впечатление человека, не интересующего ничем, кроме собственных удовольствий, она из личного опыта знала, что, задавшись целью, он способен на совершение подвигов, непосильных для людей, обладающих меньшим влиянием в высшем обществе. Именно Макс выручил младшего сына леди Бенборо, когда тот оказался втянутым в ужасную передрягу. Сама она узнала о случившемся лишь спустя несколько лет, но до сих пор содрогалась при мысли о том, что могло бы произойти, не вмешайся Макс. Причем он сделал это совершенно бескорыстно. Она до сих пор была у него в долгу.

Не стоило, однако, забывать, сколь скудными деньгами она располагала. Леди Бенборо никогда не обращалась к Максу за помощью, но согласие стать наставницей для четырех дебютанток означало бы, что придется жить не по средствам.

— Мой гардероб… — неуверенно промямлила она.

— Разумеется, я возмещу все ваши затраты, — произнес Макс скучающим тоном, рассматривая через лорнет стоящую на каминной полке фарфоровую статуэтку кошки.

Ему было известно, что тетушка совсем небогата, но, будучи человеком мудрым, он не предлагал ей помощь напрямую, так как отлично знал, что не только сама леди Бенборо, но и ее напыщенный старший сынок тут же отвергнут его деньги.

— Можно Мириам переедет жить со мной в Твайфорд-Хаус?

Макс пожал плечами, соглашаясь.

— Помимо всего прочего, она будет помогать вам управляться с четырьмя подопечными.

— Когда я с ними познакомлюсь?

— Они остановились в «Гриллоне». Сегодня после обеда я повезу мисс Твиннинг покататься и сообщу о своем решении. Распоряжусь, чтобы сестры переехали в Твайфорд-Хаус завтра во второй половине дня. Направлю Уилсона помочь вам с миссис Элфорд переехать на Маунт-стрит. Будет лучше, если вы сделаете это с утра, чтобы познакомиться со слугами и тому подобное. — Тут Максу пришла в голову мысль, что им неплохо было бы на время заполучить кого-то из его собственных вышколенных слуг, поэтому он добавил: — Думаю, я одолжу вам Уилсона на недельку-другую, пока вы не устроитесь окончательно. Предлагаю встретиться с сестрами Твиннинг сразу по их прибытии. В три часа, как вы считаете?

Леди Бенборо была впечатлена намерением племянника за одну-единственную ночь без видимого труда организовать открытие и приведение особняка в порядок. Но с помощью опытного и надежного Уилсона все может получиться. Ощутив внезапный прилив восторга от того, что этот сезон не пройдет для нее бесцельно, Августа Бенборо глубоко вздохнула:

— Хорошо, я согласна!

— Прекрасно! — Макс встал. — Во второй половине дня я пришлю вам Уилсона.

Тетушка, мысленно уже занятая подбором мужей для четырех сестер, вскинула голову:

— А остальных трех девушек ты еще не видел?

Макс отрицательно покачал головой. Представив что все они захотят с ним познакомиться, когда он нанесет визит мисс Твиннинг, он в ужасе прикрыл глаза. Подумать только, сколько кривотолков это вызовет.

— Мне остается только надеяться, что они не станут поджидать меня в фойе «Гриллона»!

Августа Бенборо рассмеялась.

Войдя в фойе «Гриллона» ровно в два часа дня, как и было условлено, Макс с облегчением обнаружил, что мисс Твиннинг сидит в одиночестве на диване напротив входной двери. Ее капор лежал рядом. Максу было невдомек, каких усилий стоило Каролине убедить сестер оставаться в комнатах. Но никакая сила не могла удержать их от дежурства у окон.

Как она и ожидала, сестры потребовали детального описания внешности его светлости герцога Твайфорда.

Глядя на него, шагающего через фойе по направлению к ней, она решила, что неплохо справилась с задачей. Сложнее всего было описать окружающую его атмосферу, такую мощную и интригующую, увлекшую Каролину в водоворот эмоций, о которых благовоспитанной леди не следовало даже думать, не говоря уже о том чтобы испытывать. Когда он на мгновение взял ее за руку и улыбнулся ей своей ленивой улыбкой, девушка решила, что недооценила его привлекательность. Он был поистине сногсшибательным.

Не прошло и минуты, как Каролина оказалась сидящей в роскошной двуколке герцога Твайфорда, запряженной парой прекрасных, но норовистых гнедых лошадей. Ей с трудом удалось подавить желание бросить взгляд на окно второго этажа, где, как она знала, столпились сейчас ее сестры. Макс забрался внутрь, и маленький возничий, держащий поводья, тут же спрыгнул на землю. Экипаж тронулся и скоро влился в уличное движение, направляясь в сторону Гайд-парка.

Каролина решила воздержаться от разговоров до тех пор пока они не достигнут парка, полагая это наиболее безопасным. Герцог, однако, без труда лавировал в плотном потоке транспорта и поддерживал светскую беседу.

— Надеюсь, в «Гриллоне» вам понравилось.

— О да. Обслуживающий персонал там очень внимательный, — ответила Каролина. — Сумели ли вы прояснить вопрос об опеке?

Не в силах сдержать улыбки, Макс кивнул, внимательно следя за движущейся с правой стороны лошадью, которой, похоже, не нравилась танцующая на тротуаре под звуки аккордеона обезьянка.

— Мистер Уитни заверил меня, что раз я являюсь герцогом Твайфордом, то вполне могу выступать в роли вашего опекуна. — Эти слова Макс произнес с явной неохотой и тут же пожалел о сказанном, потому что мисс Твиннинг могла поинтересоваться, отчего это он находит возложенные на него обязанности столь неприятными. Поэтому он тут же перешел в наступление. И так, будучи вашим опекуном, я хотел бы знать где это вам удалось познакомиться с парижскими модными веяниями?

Его острый взгляд не пропускал ни единой детали туалета Каролины. Будучи знатоком женских нарядов Макс сразу же понял, что элегантная ротонда[3] мисс Твиннинг очень похожа на французскую. Но Франция ведет воину с Англией, поэтому его богатые соотечественники больше не ездят развлекаться в Париж.

Про себя Каролина поразилась тому, сколь близок к правде был герцог. Быстро сообразив, из чего он сделал подобное умозаключение, она развеселилась.

— Уверяю вас, что мы не сбежали в Брюссель вместо Нью-Йорка.

— Ах, я не этого опасался, — парировал Макс, которому очень хотелось просто поговорить с девушкой. — Если бы вы были в Брюсселе, я бы об этом узнал.

— Неужели? — удивилась Каролина, бросая на него восхищенный взгляд.

Макс улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

Молясь о том, чтобы на ее щеках не появился румянец, Каролина поспешила вернуть разговор в более традиционное русло:

— Вообще-то вы правы насчет одежды. Она французская, но не с континента. На корабле, плывущем в Нью-Йорк, оказались два couturieres[4] из Парижа. Желая, чтобы о них узнали в Америке, они предложили сшить для нас туалеты. Как же нам повезло! Мы с радостью ухватились за эту возможность получить как можно больше нарядов до возвращения, потому что, кроме надоевших серых платьев, ни у одной из нас больше не было ничего подходящего.

— Каково, на ваш взгляд, американское общество.

Каролина напомнила себе о необходимости придержать язычок. Она отлично понимала, что, хотя герцог и производит впечатление человека, всецело погруженного в сдерживание норовистых лошадей на оживленных лондонских улицах, он едва ли пропустит хоть одну ее оговорку. Ей уже неоднократно предоставлялась возможность убедиться в том, что этот светский распутник наделен недюжинным интеллектом.

— Честно говоря, нам все очень понравилось. Наши родственники, разумеется, были очень нам рады и организовали много прогулок и увеселительных мероприятий. Незачем говорить ему, как бурно они проводили время на самом деле.

— Снискало ли тамошнее общество ваше одобрение?

Герцог обмолвился о том, что, если бы они побывали в Европе, он бы тут же узнал. Интересно, а в Нью-Йорке у него тоже имеются связи? Сколь многое ему известно об их развлечениях? Мысленно Каролина дала себе затрещину. Как это глупо! До сегодняшнего утра он вообще не подозревал об их существовании.

— Ну, в одном сомневаться не приходится — оно не такое, как здесь. Повсюду полно дельцов и офицеров на половинном жалованье. Ни о каком высшем свете там и не слыхивали.

Макс испытал некоторое облегчение от такого ответа. Он не ожидал, что его новообретенные подопечные купались в роскоши светской жизни. Наоборот, он гадал, имеется ли у них хоть какой-то опыт в этой области. Рассуждения мисс Твиннинг подсказали ему, что она, по крайней мере, способна отличить менее уважаемых представителей общества от элиты.

Они достигли ворот парка и свернули на дорожку для экипажей. Скоро двуколка уже размеренно катилась под деревьями, все еще лишенными листвы. Легкий ветерок играл лентами капора Каролины и темными гривами лошадей.

Макс заметил, что Каролина с интересом осматривается по сторонам.

— Боюсь, что в такое время вы едва ли увидите здесь кого-нибудь примечательного. Преимущественно няни гуляют со своими подопечными. Позднее, с трех до пяти, будет действительно оживленно. Сезон еще не начался, но большинство людей уже вернулось в столицу. А Гайд-парк — это место, где можно показать себя. Давние приятельницы встречаются здесь для обмена свежими сплетнями, а молодые леди прогуливаются по дорожкам со своими кавалерами.

— Понимаю.

Каролина улыбнулась про себя, представляя, как они с сестрами впишутся в эту картину. Макс также заметил ее улыбку и был озадачен. Каролина Твиннинг явно была умнее женщин, с которыми он обычно завязывал любовные отношения. Он не мог угадать ее мыслей, узнать которые ему, как оказалось, очень хочется. Тут он вспомнил еще один важный вопрос, ответ на который следовало получить немедленно.

— Возвращаясь к плану моего дяди выдать вас всех замуж. Удовлетворите мое любопытство, сделайте милость. Как выглядят ваши сестры?

Этого вопроса Каролина боялась больше всего. Она колебалась, пытаясь подобрать нужные слова, которые помогли бы ей снова обрести почву под ногами.

— Что ж, они всегда считались весьма хорошенькими.

Ее замешательство не укрылось от Макса. Он счел это деликатной попыткой намекнуть, что, по крайней мере одна из девушек обладает самой заурядной внешностью. Кивнув, он не стал настаивать на дальнейшем развитии темы.

Они объехали вокруг озера, и Макс пустил лошадей рысью.

— Будучи вашим опекуном, я сделал несколько распоряжений касательно вашего ближайшего будущего. — Он тут же поймал на себе взгляд ее серо-зеленых глаз. — Во-первых, я открыл Твайфорд-Хаус. Во-вторых, договорился, что моя тетя, леди Бенборо, выступит вашей наставницей на время сезона. Она обладает обширными связями и точно знает, как вести дела такого рода. Вы можете всецело доверять ее советам. Из «Гриллона» вы съедете завтра. Я направлю своего человека, Уилсона, чтобы он помог вам добраться до Твайфорд-Хаус. Он заедет за вами в два часа. Думаю, времени на сборы будет достаточно?

Каролина сочла этот вопрос риторическим. Она была удивлена. Герцог узнал об их существовании лишь сегодня утром, в девять часов. Как же ему удалось так быстро все организовать?

Решив сразу прояснить все вопросы, Макс добавил:

— Что касается финансов, то все предыдущие договоренности остаются в силе. Однако, если вам что-то понадобится, можете обращаться прямо ко мне, так как теперь я распоряжаюсь вашими капиталами.

Последние слова герцога убедили Каролину, что его ни в коем случае не следует недооценивать. Хотя времени у него было очень мало, он не пропустил ни единой детали. Так как герцог в самом деле будет заниматься их денежными вопросами, то вправе задавать тон. Как она и предвидела, жизнь в качестве подопечных такого могущественного и своенравного мужчины, как герцог Твайфорд, точно не будет такой вольной, какой они ожидали с нерешительным и легко поддающимся внушению покойным герцогом, его дядей. Однако даже в нынешней ситуации Каролина видела ряд преимуществ, поэтому жаловаться точно не следовало.

В парке появлялось все больше людей. Они прогуливались по лужайкам, наклонно сбегающим к реке, небольшими группками собирались по обеим сторонам проезжих дорожек, весело переговаривались и смеялись.

Мужчина хрупкого телосложения, семенящий вдоль дороги, поднял голову, когда двуколка герцога проехала мимо. На мужчине было пальто бутылочно-зеленого цвета с невообразимым количеством застежек. Вместо платка у него на шее был повязан огромных размеров бант.

— Что это за чудак?

— Этот чудак, моя дорогая подопечная, не кто иной, как Уолтер Миллингтон, один из главных щеголей. Помимо одежды ничто в нем не вызывает нареканий, но вот язычок у него очень острый. Поэтому вам, леди, лучше держаться от него подальше. Не вздумайте над ним смеяться.

Две пожилые дамы в древнем ландо смотрели на них так пристально, что, будь на их месте кто-то другой, подобное внимание можно было бы счесть грубостью.

Макс пустился в пояснение, не дожидаясь вопроса:

— А эти двое — сестры мисс Берри. Они стары как мир и знают всех вокруг. Нрав у них добрый. Одна — довольно странная, а вторая — острая, как иголка.

Каролина улыбнулась, позабавленная рассказами герцога.

Несколько минут спустя впереди показались ворота, и Макс направил к ним свою двуколку. Каролина заметила, что скакавший им навстречу всадник резко осадил своего коня. Судя по его лицу, он узнал и экипаж, и самого герцога, им правящего. Затем он перевел взгляд на нее и замер. Двадцатипятилетняя Каролина давно уже привыкла к тому, какое впечатление производит на мужчин, особенно на определенную их категорию. Расстояние между двуколкой и всадником уменьшалось, и она заметила его безукоризненный костюм всадника и такой же, как у герцога, развязный вид. Всадник приветственно вскинул руку, и Каролина ожидала, что их двуколка затормозит. Вместо этого они проскочили вперед, и герцог лишь ответно отсалютовал рукой.

Каролина озадаченно поинтересовалась:

— Ради всего святого, скажите, кто это был?

Макс подумал, что скрыть от друзей факт существования мисс Твиннинг ему все равно не удастся. Поэтому, несомненно, нужно тщательно спланировать предстоящее соблазнение, в противном случае он может столкнуться с нежелательной конкуренцией.

— Это лорд Рэмсли.

— Ваш друг?

— Именно, — подавленно признался Макс.

Каролина рассмеялась. Ее хрипловатый смех приятно щекотал нервы Макса. Он подумал о том, что Каролина Твиннинг понимает в жизни больше, чем можно ожидать от женщины с таким несодержательным прошлым. Вынужденный следить за лошадьми на выезде из парка, он не заметил выражения ее лица.

Они как раз готовились влиться в уличное движение, когда им навстречу выехало элегантное ландо, направляющееся в парк. Его пассажирка — худощавая женщина средних лет с крупными, почти лошадиными чертами лица — лениво возлежала внутри, опираясь на шелковые подушечки. Бросив один взгляд на двуколку герцога, она тут же выпрямилась. На ее лице отразилась смесь удивления и неприкрытого любопытства.

— Твайфорд!

Макс поднял голову, когда экипажи стали разъезжаться.

— Миледи, — кивая, отозвался он за секунду до того, как его экипаж растворился в плотном потоке транспортных средств.

Оглянувшись, Каролина заметила, что элегантная леди ругает своего возничего, и спросила:

— Кто это был?

— Это, дорогая подопечная, Салли, леди Джерси. Ее имя нужно запомнить. Это самая закоренелая сплетница во всем Лондоне, за что и получила прозвище Молчание. Но сердце у нее доброе. Она является одной из семи покровительниц клуба «Олмак». Чтобы получить туда доступ, нужно особое разрешение, но, думаю, это не станет проблемой.

Остальную часть пути по оживленным улицам они проделали в необременительном молчании. Макс размышлял о том, чем обернется для них эта встреча с леди Джерси. Да и о Рэмсли забывать не стоило. По его губам скользнула дьявольская улыбка. Он предвкушал нескучный вечер. Пройдет несколько дней, прежде чем новость о том, что он стал опекуном, облетит весь Лондон. А пока все будут строить домыслы. Когда его друзья узнают правду, то очень обрадуются, а вот ему это совсем не доставит удовольствия.

— О-о-о, Каро! Разве он не восхитителен? — воскликнула Арабелла, глядя на Каролину своими сияющими глазами стоило той переступить порог гостиной.

— Он согласился стать нашим опекуном? — поинтересовалась флегматичная Сара.

— Он красивый? — спросила самая младшая из сестер, Лиззи.

Все эти вопросы чрезвычайно важны, с улыбкой подумала Каролина, отбрасывая капор в сторону и опускаясь в кресло, шелестя своими модными юбками. Все три ее единокровных сестры с готовностью столпились вокруг. Она с любовью посмотрела на них. Едва ли можно было найти трех других столь же красивых молодых леди. Двадцатилетняя Сара, обладательница темно-коричневых волос и драматично-бледного лица, уселась на подлокотник ее кресла. Арабелла тут же пристроилась с другой стороны. Ее непослушные каштановые кудри обрамляли личико в форме сердечка, на котором застыло озорное выражение. Лиззи, самая младшая и спокойная, устроилась у ног Каролины. У Лиззи были серо-коричневые сияющие волосы, а на носу виднелась россыпь веснушек, не желающих исчезать даже после смазывания их датским лосьоном, кашицей из клубники и любыми другими когда-либо изобретенными средствами.

«Они всегда считались вполне хорошенькими», — вспомнились Каролине ее собственные слова. Она улыбнулась еще шире.

— Что ж, мои дорогие, похоже, что мы необратимо и несомненно стали подопечными герцога Твайфорда.

— Когда он хочет с нами встретиться? — поинтересовалась всегда практичная Сара.

— Завтра после обеда. Он открывает Твайфорд-Хаус, в котором мы отныне будем жить. Сам он живет в Делмер-Хаус, куда я ездила сегодня утром, так что приличия будут соблюдены. Его тетя леди Бенборо согласилась стать нашей наставницей — у нее, похоже, большие связи, и она хочет принять в нас участие. Завтра она переезжает вместе с нами.

Воцарилось удивленное молчание. Затем Арабелла высказалась за всех:

— И все это было организовано с десяти часов нынешнего утра?

Каролина, переводя взгляд с одной сестры на другую, кивнула. Арабелла глубоко вдохнула:

— А он… властный?

— Чрезвычайно! — ответила Каролина. — Но поточить свои коготки о нашего опекуна тебе, моя дорогая, не удастся. Он слишком проницателен и к тому же опытен. — Заметив появившееся на лицах сестер задумчивое выражение, она добавила: — Предупреждаю, что любые заигрывания одной из нас с Максом Ротербриджем обречены на провал. Так как мы его подопечные, он не станет за нами ухаживать и вообще не потерпит никаких глупостей.

— Хм. — Сара подошла к окну и, постояв там некоторое время, обернулась к сестрам. — Значит, все так, как ты и подозревала? С ним будет нелегко сладить?

При этой мысли Каролина улыбнулась и отрицательно покачала головой:

— Боюсь, дорогие мои, что наши намерения вдохнуть жизнь в этот город умерли вместе с предыдущим герцогом. — Она задумчиво постучала изящным пальчиком по своей пухлой нижней губе. — Однако, — продолжила она, — если мы будем вести себя согласно правилам света и не доставлять хлопот, не думаю, чтобы новый опекун вздумал чинить нам препятствия. Мы же, как-никак, прибыли в Лондон, чтобы найти себе мужей. И это, — со значением сказала она, глядя в три смотрящих на нее личика, — именно то, чего ожидает от нас его светлость.

— Так он согласился представить нас в свете, чтобы мы могли найти себе мужей? — уточнила Лиззи.

И снова Каролина кивнула.

— Как мне кажется, опека четырех девушек сразу его сильно беспокоит. — Она улыбнулась своим воспоминаниям, затем добавила: — Судя по тому, что мне известно о высшем свете, нынешний герцог в качестве опекуна может сослужить нам гораздо лучшую службу, чем покойный. Думаю, нам даже не придется отбиваться от охотников за богатыми невестами.

Несколько минут девушки молча обдумывали услышанное, затем Каролина встала с кресла и расправила юбки. Сделав несколько шагов, она снова обратилась к сестрам:

— Завтра в два за нами приедут, чтобы отвезти в Твайфорд-Хаус, расположенный на Маунт-стрит. — Она сделала паузу, давая сестрам возможность осознать смысл сказанного. — Из любви ко мне вы оденетесь скромно и будете вести себя почтительно. Никаких игр с герцогом. — Она внушительно посмотрела на Арабеллу, проказливо усмехнувшуюся в ответ. — Вот об этом я и говорю! Как мне кажется, при данных обстоятельствах нам нужно позаботиться о том, чтобы облегчить жизнь своего нового опекуна. Уверена, что он расторг бы соглашение об опеке, если бы только пожелал, поэтому мы должны быть благодарны ему за то, что он решил взять на себя обязательства дяди. Не стоит испытывать его терпение, — строго завершила она свои материнские наставления, которые, однако, ничуть не убедили ее сестер.

Три головки приблизились одна к другой, чтобы пошептаться, а Каролина отвернулась к окну. На ее полных губах появилась дьявольская улыбка, в глазах заплясали веселые чертики.

— Есть у меня подозрение, что терпение ему с нами ой как понадобится, — тихонько сказала она сама себе.

Тук, тук, тук. Тонкая трость леди Бенборо размеренно постукивала по полу, застеленному обюссоновским ковром, приглушающим звук. Она пребывала в приятном нетерпении, ожидая прибытия своих новых подопечных. Острым взглядом синих глаз она уже осмотрела комнату. Мебель расставлена безупречно, нигде ни пылинки, все пребывает в состоянии полной готовности. Если бы она не знала наверняка, то ни за что не поверила бы, что еще вчера утром Твайфорд-Хаус был закрыт, у двери не было молоточка, а мебель стояла в чехлах. Уилсону цены нет! На боковом столике у стены между двумя высокими окнами красовалась ваза с ранними крокусами, а сами окна, выходящие на аккуратный внутренний дворик с буйно цветущими клумбами, были распахнуты. В центре дворика находился мраморный фонтан — греческая статуя девушки бесконечно выливающей воду из кувшина.

От созерцания этой сцены леди Бенборо отвлек громкий стук у входной двери. Мгновение спустя послышался низкий мужской голос, заслышав который она сразу же расслабилась. Макс. Она никак не могла привыкнуть к его новому титулу — ей и виконтом Делмером его называть было непривычно. Для нее он всегда оставался просто Максом, которому не требовались никакие поясняющие титулы.

Мужчина, занимающий ее мысли, вошел в комнату. Как и всегда, его костюм был безупречен, а ботфорты начищены до блеска. Он грациозно склонился над ручкой тети. Его синие глаза — чуть темнее, чем у нее, но светящиеся таким же острым умом — внимательно смотрели на нее.

— Так значительно лучше, тетушка.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он говорит о ее парике, представляющем собой улучшенный образец того, который она носила на протяжении последних десяти лет. Она не могла решить, чувствовать ли ей себя польщенной или оскорбленной, поэтому просто фыркнула:

— Хочешь сказать, что я себе и парика выбрать не в состоянии, а?

— Я никогда не стал бы подвергать осуждению ваш интеллект, мадам, — нараспев произнес он, весело сверкая глазами.

Леди Бенборо подавила ответную улыбку. Макс был таким бескомпромиссным распутником, что его манера поведения распространялась на все сферы жизни. Он, несомненно, стал бы отчаянно флиртовать даже со своей старой няней! Августа Бенборо фыркнула еще раз.

— Уилсон поехал за девушками. Они прибудут с минуты на минуту. Если, конечно, вовремя собрались.

Она наблюдала за тем, как ее племянник внимательно осматривает комнату. Наконец, он выбрал хепплуайтский[5] стул и элегантно на него сел.

— Надеюсь, тебе все нравится? — Она обвела комнату широким жестом. — Уилсон отлично потрудился. Не представляю, как ему это удается.

— Я тоже не представляю, — согласился Макс. — А что касается остальной части дома?

— Везде безукоризненный порядок, — заверила леди Бенборо и добавила: — Я обдумывала проблему подбора мужей для девушек. Поскольку у каждой из них имеется большое приданое, не думаю, что это будет трудно, даже если все они рябые и косые.

Макс слегка кивнул:

— Разбираться с охотниками за богатыми невестами предоставьте мне.

Августа также кивнула в ответ. Одно из качеств, особо ценимых ею в Максе, было то, что он все схватывал с полуслова, избавляя от необходимости пускаться в длительные объяснения. То, что сестры Твиннинг стали его подопечными, означало, что они будут избавлены от внимания менее добропорядочных членов общества. Новый герцог Твайфорд являлся большим специалистом в подобного рода вопросах.

— Если девушкам не нужна дополнительная подготовка, думаю, можно будет устроить в их честь небольшое торжество на следующей неделе, чтобы запустить этот механизм в действие. Но если им требуется новый гардероб или уроки танцев, придется повременить, — заметила тетушка.

Вспомнив о стильных нарядах Каролины Твиннинг и манере вести беседу, Макс поспешил разуверить тетушку.

— Готов биться об заклад, что и танцевать они тоже умеют, — заявил он. По какой-то необъяснимой причине он был уверен, что Каролина Твиннинг вальсирует. Это был единственный танец, который исполнял он сам, поэтому не сомневался, что и она тоже умеет.

Августа, как своим собственным, доверяла суждениям племянника, который научился безошибочно оценивать женщин во время своих скандально известных похождений по чужим спальням и борделям.

— Тогда на следующей неделе, — сказала леди Бенборо. — Пригласим несколько полезных людей и немного молодежи.

Подняв глаза, она обнаружила, что племянник внимательно смотрит на нее.

— Искренне надеюсь, что вы не рассчитываете на мое присутствие на этом вечере?

— Боже всемогущий, конечно же нет! Я хочу привлечь внимание к подопечным, а не к их опекуну!

Макс лениво улыбнулся.

— Если девушки наделены хоть малой толикой красоты, не вижу причин, которые воспрепятствовали бы нам их выгодно устроить, — продолжала тетушка. — Кто знает, может, одной из них удастся подцепить отпрыска самого Вулвертона?

— Этого молокососа? — Макс ужаснулся, представив мисс Твиннинг помолвленной с будущим графом Вулвертоном, затем пожал плечами. С тремя младшими сестрами ему еще только предстоит познакомиться. — Кто знает? — сказал он.

— Какого поведения ты ожидаешь от меня? Властно держать их в узде или предоставить больше свободы?

Макс задумался, подбирая правильные слова для ответа:

— Присматривайте за тремя младшими девушками, им, вероятно, потребуются наставления, а может, и много большее — я ведь их еще не видел. А вот старшая мисс Твиннинг, как мне кажется, в помощи совершенно не нуждается.

Из его слов тетушка заключила, что красота мисс Твиннинг вкупе с солидным приданым способны преодолеть даже такую преграду, как ее далеко не юный возраст. Такое суждение из уст ее здравомыслящего племянника успокоило леди Бенборо. Уж он-то в подобного рода вопросах весьма сведущ. Глядя на его крепкую фигуру, с ленивой грацией развалившуюся на стуле, она подумала о том, как несправедливо, что он унаследовал только самое лучшее от обоих родителей. Сочетание мужественности, привлекательной внешности и мощи, как ума, так и тела было подавляющим. Добавьте к этому еще и титул, и не будет ничего удивительного в том, что Макс Ротербридж является желанной добычей для многих мамаш, строящих матримониальные планы. До сих пор, однако, ни одна дебютантка не сумела его прельстить. Он всегда предпочитал женщин с более аппетитными формами. Это пристрастие подтверждает и череда его любовниц. Все эти женщины — все до единой — являлись обладательницами пышных тел. Тетушка решила, что в этом нет ничего удивительного, принимая во внимание то, что сам Макс высок, силен и энергичен. Едва ли какой-либо из субтильных дебютанток удалось бы удовлетворить его аппетиты. Леди Бенборо задумалась о его последнем увлечении, не принимая, конечно, во внимание нынешней chere amic[6] — оперной певицы. И года не прошло с тех пор, как Эмма, леди Мортлэнд, овдовела, но уже вернулась в город, кипя желанием вознаградить себя за годы, потерянные в браке с престарелым пэром. Если сплетни верны, то она крепко запустила в Макса свои коготки. Глядя в прекрасное лицо племянника, Августа усмехнулась. Леди Мортлэнд, несомненно, метит на место герцогини. Как же она заблуждается! Макс, невзирая на все свое безразличие, был рожден для этого титула, но ни за что не сделает предложения ни самой Эмме, ни любой другой женщине вроде нее. Вдоволь накупавшись в лучах их расположения, он, пресытившись, расстается с ними, щедро вознаградив тех, кому достало ума разыграть свою партию грациозно, и ожесточенно игнорируя всех остальных.

Тут в гостиную донеслись звуки, извещающие о прибытии девушек. Макс поднял голову, отчетливо различив девичью болтовню, которая резко стихла. Открылась дверь, и Миллвейд, новый дворецкий, объявил:

— Мисс Твиннинг.

В комнату вошла Каролина. Солнечная аура уверенности в себе укутывала ее, точно плащ. Макс поднялся со стула. При виде ее он часто заморгал, затем улыбнулся и поцеловал ей руку.

Каролина улыбнулась в ответ, без труда прочтя в таком приветствии скрытое обещание. До тех пор пока этот мужчина остается ее опекуном, она будет играть по его правилам. Держа ее ладонь в своих крепких пальцах, он подвел ее к тете, чтобы они могли познакомиться.

При виде своей старшей подопечной Августа Бенборо испытала легкое потрясение. К тому времени, как Каролина посмотрела на нее, она уже восстановила хладнокровие. Макс не напрасно говорил, что в помощи эта девушка нуждаться не будет. Великий боже! Она была… что ж, нет смысла ходить вокруг да около — она была невероятно красива и чувственна. Машинально ответив на приветствие, Августа прочла в больших дружелюбных серых глазах девушки понимание и тут же расслабилась.

— А где ваши сестры? — поинтересовался Макс.

— Я оставила их в холле. Подумала, что, возможно… — Каролина замолчала, не договорив, но Макс уже дернул шнур колокольчика.

Не успела она собраться с мыслями, как в гостиной снова возник Миллвейд, готовый к новым распоряжениям. Смирившись с неизбежным, Каролина плотно сжала губы и повернулась к леди Бенборо. Брови ее светлости поднялись в немом вопросе. Шелестя юбками, Каролина опустилась рядом с ней на диван.

— Просто наблюдайте, — прошептала она, сверкая глазами.

Задумчиво посмотрев на девушку, Августа Бенборо перевела взгляд на дверь как раз в тот момент, когда та открылась. В комнату одна за другой вошли Сара, Арабелла и Лиззи.

Воцарилось молчание. Макс Ротербридж и его тетушка, которая вращалась в свете более пятидесяти лет, недоверчиво взирали на своих подопечных. Девушки спокойно и уверенно присели в реверансе сначала перед Максом, затем перед ее светлостью.

По знаку Каролины они подошли поближе, ожидая, когда их представят лишившемуся дара речи Максу, который продолжал стоять, и его изумленной тетке.

Когда девушки отошли от него к леди Бенборо, Макс закрыл глаза, затем снова открыл их, но девушки никуда не исчезли. Они ему не привиделись — три совершеннейших красавицы, каких он когда-либо видел. Четыре, считая и мисс Твиннинг. Каждая являлась настоящей сенсацией. Появись такая девушка в людном зале, все разговоры немедленно стихнут, все взгляды с живейшим любопытством обратятся на нее. Когда же она пройдет мимо, никто не сумеет вспомнить, о чем говорил. И эти четыре сестры номинально принадлежат ему. Немыслимо. Пришедшее вслед за тем осознание чудовищности такого наследия оглушило его. Одного взгляда в веселые серые глаза мисс Твиннинг было достаточно, чтобы понять, что она обо всем догадалась.

— Невероятно! — услышал Макс собственный голос, внезапно осипший и лишенный привычной силы.

Тетя Августа разразилась смехом.

Глава 3

— Нет! — Макс упрямо покачал головой, хмуря брови.

Леди Бенборо тяжело вздохнула и тоже нахмурилась. Придя в себя, она усилием воли подавила приступ безудержной веселости и отослала трех младших сестер во внутренний дворик, а сама затеяла с племянником спор, продолжающийся вот уже десять минут. Макс приводил непогрешимые аргументы и оставался непреклонным, как скала. Тетушка, однако, весьма решительно была настроена не допустить, чтобы ее повеса-племянник уклонился от обязанностей по опеке. Помимо всего прочего происходящее обещало подарить ей много часов развлечений, а такой возможностью в ее возрасте пренебрегать не следовало. Ее губ сжались в тонкую линию, в синих глазах появился воинственный блеск.

Макс, прочитав мысли тетушки, первым бросился в наступление:

— Это невозможно! Вы только подумайте, какие пойдут слухи!

Августа широко распахнула глаза.

— Тебе-то что за дело? — возразила она. — Тебе, с твоим поведением, к скандалам не привыкать. — Она пронзила Макса острым взглядом. — Слухи, несомненно, будут, но они никому не смогут причинить вреда. Как раз наоборот, девушки окажутся в центре внимания.

Макс продолжал хмуриться.

Каролина мудро воздерживалась от вмешательства в спор. Она просто сидела рядом с Августой, стараясь придать своему лицу как можно более невинное выражение. Тут Макс посмотрел на нее в упор и прищурился. Каролина спокойно встретила его пристальный взгляд.

Макс не сомневался, что она намеренно утаила от него правду о своих сестрах. А теперь он так глубоко увяз в этом деле, что едва ли мог повернуть назад. Он счел, что Каролина заслуживает справедливого возмездия за свои манипуляции, но, глядя в ее огромные серо-зеленые глаза, не мог решить, какое же из наказаний, услужливо подбрасываемых его живым воображением, выбрать. Вместо этого он произнес, едва сдерживаясь:

— «Они всегда считались вполне хорошенькими». Вот уж точно!

Каролина улыбнулась.

Тут вмешалась тетя Августа:

— Макс, о чем бы ты ни думал, так не пойдет! Ты — опекун девушек, ты сам мне это сказал. Ты не можешь просто умыть руки. Я понимаю, что эта обязанность стала для тебя втройне неприятна, — она сверкнула глазами при воспоминании о леди Мортлэнд, — но если ты о них не позаботишься, то кто тогда?

Несмотря на бурную первоначальную реакцию при виде четырех сестер Твиннинг вместе, совершенно объяснимую при сложившихся обстоятельствах, Макс даже не помышлял о том, чтобы отказаться от опеки. Его чрезмерно эмоциональное поведение в последние десять минут было всего лишь бесплодной попыткой сопротивляться потоку, грозящему круто изменить его привычный образ жизни. Он привел решающий аргумент:

— Неужели вы, в самом деле полагаете, тетушка, что человек с моей репутацией может считаться подходящим опекуном для четырех… — он замолчал, выразительно глядя на Каролину и стараясь выбрать подходящие слова из вихря определений, кружащегося у него в голове, — чрезвычайно привлекательных девственниц? — гневно закончил он.

Глаза Каролины расширились, на щеке появилась ямочка.

— Ну конечно! — воскликнула Августа. — Кто лучше тебя справится с этой задачей? На твоей стороне неоспоримое преимущество, ведь тебе известны все возможные и невозможные интриги. Если ты не сумеешь держать волков на расстоянии, значит, это не по, силам никому. Я вообще не понимаю, из-за чего ты поднял такой переполох?

Макс и сам не знал. Помолчав мгновение, он резко развернулся и подошел к окнам, выходящим на внутренний дворик. Он с самого начала догадывался, что проиграет это сражение, но тоненький голос в его голове в панике продолжал твердить, что и из этой передряги должен быть какой-то выход. Он наблюдал за тем, как три молоденькие девушки — его подопечные прости господи! — тщательно изучают фонтан, ощупывая его в тщетной попытке найти рычаг, приводящий в действие пусковой механизм. С блестящими, убранными цветами волосами, хрипловатым смехом и соблазнительными фигурами сестры являли собой такое захватывающее зрелище, что Макс внутренне застонал. Вплоть до того момента, как он увидел их своими глазами, три младшие сестры Твиннинг фигурировали в его планах как некие незначительные существа, которых можно задвинуть на задний план, чтобы не мешали ухаживать за старшей сестрой. Но одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что такое развитие событий обречено на провал. С этой опекой он оказался запертым в ловушку. Теперь придется добросовестно исполнять навязанную ему роль, ведь все мужчины Лондона, если только они не слепые, станут охотиться на этих девушек!

Хмуро посмотрев на прямую спину племянника, леди Бенборо повернулась к сидящей рядом с ней женщине. У нее уже сформировалось весьма высокое мнение о мисс Твиннинг. Что еще более важно, Августа догадалась об интересе, проявляемом самим Максом к этой леди. Встретившись со взглядом серо-зеленых глаз, ее светлость вскинула брови. Кивнув, Каролина встала с дивана.

Макс повернулся, почувствовав прикосновение руки Каролины к своей руке. Глядя на сестер, а не на него, она произнесла тактично-приглушенным голосом:

— Если вас в самом деле так тяготит роль нашего опекуна, уверена, мы сумеем что-нибудь придумать, чтобы освободить вас от нее.

Договорив, она подняла на него свои лучистые серые глаза, глядя в которые даже знакомый со всеми женскими ухищрениями Макс не сумел определить, говорит ли она искренне или нет. Зато он осознал, что, выиграв в этом споре и перестав быть опекуном сестер Твиннинг, он потеряет и Каролину. Это, в свою очередь, сильно усложнит — если не сделает совершенно невыполнимой — задачу по ее соблазнению. Итак, Макс сделал то, чего никогда не видел ни единый завсегдатай Клуба кулачных бойцов «Джентльмена» Джона Джексона — он признал себя побежденным.

Покорившись неизбежному, Макс покинул комнату, оставив леди в одиночестве, чтобы они могли лучше узнать друг друга. Услышав, как за ним закрывается входная дверь, Августа Бенборо с улыбкой посмотрела на Каролину:

— Отлично, дорогая. Вас явно не нужно учить обращению с мужчинами.

Каролина улыбнулась в ответ:

— Осмелюсь признаться, некоторый опыт у меня имеется.

— Что ж, он вам понадобится, если хотите сладить с моим племянником.

Пожилая дама усмехнулась в предвкушении. Жизнь представлялась ей безоблачной. Мало того что на ее попечении оказались четыре богатые красавицы, которых нужно представить высшему обществу, а в руках — неограниченные средства, чтобы это сделать, так еще и распутный племянник впервые за долгое время — вот уж чудо из чудес! — ведет себя совершенно непредсказуемо. Целую минуту леди Бенборо предавалась мечтаниям, после чего стала выспрашивать у Каролины все относящиеся к делу подробности о происхождении и характерах сестер Твиннинг. Младшие девушки вернулись к чаю. К концу чаепития пожилая дама разузнала все, что представляло для нее интерес, и перешла к обсуждению организации светского дебюта сестер.

— Хотела бы я знать, распространились ли уже новости о вашем существовании, — задумчиво произнесла ее светлость. — Кто-то мог заметить вас в «Гриллоне».

— Леди Джерси видела меня вчера в двуколке с Максом, — сообщила Каролина.

— Вот как? — Августа распрямила спину. — В таком случае медлить нельзя. Чем быстрее вы дебютируете, тем лучше, раз уж Молчанию стало что-то известно. Завтра мы поедем кататься в Гайд-парк. — Опытным взглядом она окинула платья сестер. — Должна заметить, у вас очень красивые платья. Остальной гардероб столь же хорош?

Получив заверения, что так оно и есть, ее светлость кивнула.

— Значит, ничто не помешает нашему немедленному выступлению. Хорошо! — Она еще раз обвела глазами четыре юных личика, каждое из которых обладало особой прелестью, и остановилась на Лиззи. — Ты Лиззи, верно? Тебе восемнадцать?

Девушка кивнула:

— Да, мэм.

— Никакого жеманства, — предупредила ее светлость. — Полагаю, вы все хотите найти себе мужей?

Девушки энергично закивали.

— Прекрасно! По крайней мере, цель мы определили. Теперь переходим к стратегии. Хотя ваше внезапное совместное появление наверняка станет для всех огромным шоком, я все же полагаю, что именно так и нужно поступить. Самое меньшее, чего мы таким образом добьемся, это того, чтобы нас заметили.

— О, нас всегда замечают! — воскликнула Арабелла, сверкая ореховыми глазами.

Августа рассмеялась:

— Не сомневаюсь.

Отважься на такое замечание любая другая молодая девушка, она немедленно заработала бы выговор. Однако было невозможно отрицать, что сестры Твиннинг очень красивы и к тому же совсем не глупы. Они конечно же замечают, какой эффект производят на противоположный пол. Ее светлость испытала облегчение от отсутствия необходимости накладывать запрет на эту тему.

— Помимо всего прочего, — задумчиво добавила она, — ваше публичное появление в качестве подопечных герцога Твайфорда сделает для него невозможным изменить принятое решение.

Она не сумела бы объяснить, почему требовала от племянника неукоснительного исполнения обязательств, но понимала, что, будучи опекуном девушек, Макс станет тесно общаться с мисс Твиннинг, что представлялось ей далеко не худшим вариантом.

* * *

По распоряжению опытной леди Бенборо прогулка в парке на следующий день была намеренно короткой. Четыре красавицы в ландо Твайфорда произвели ожидаемый эффект. Ландо неспешно катило по дорожкам парка, привлекая внимание пассажиров встречных экипажей. Элегантные джентльмены, прогуливающиеся со своими очаровательными спутницами по ухоженным лужайкам, обрывали разговоры на полуслове и как по команде поворачивали голову в сторону сестер Твиннинг.

Сидящая на обтянутом красно-коричневой кожей сиденье Августа прекрасно понимала, какое впечатление они производят, и изо всех сил старалась сдержать усмешку. Ее подопечные, облаченные в наряды всевозможных расцветок, были похожи на прелестный букет цветов. Светло-персиковое платье Каролины с завышенной талией контрастировало с выполненным в приглушенных бирюзовых тонах нарядом Сары. Арабелла выбрала платье из нежно-розового муслина, а Лиззи — голубого, придающего ей сходство с колокольчиком. Освещаемые мягкими лучами солнца, девушки казались не обычными созданиями из плоти и крови, но сказочными феями, сбежавшими из зачарованного королевства. Не в силах дольше сдерживаться, Августа заулыбалась во весь рот. Заметив съехавшее на обочину дороги ландо, она постучала кучеру по плечу своим сложенным солнечным зонтиком:

— Остановите здесь, пожалуйста.

Вот так и случилось, что Эмили, леди Каупер, и Мария, леди Сефтон, отправившиеся в своем экипаже на приятную послеполуденную прогулку в парке, оказались первыми, кто познакомился с сестрами Твиннинг.

По мере приближения ландо Твайфорда глаза обеих матрон расширялись все больше.

Удовлетворенно отметив их реакцию, Августа поспешила представить девушек, добавив:

— Подопечные Твайфорда, вы же знаете.

Эти слова, произнесенные будничным тоном, поразили почтенных дам.

— Твайфорда? — эхом повторила леди Сефтон, отрываясь от созерцания сестер Твиннинг и переводя взгляд на лицо леди Бенборо. — Как, ради всего святого?..

В нескольких словах Августа обрисовала ситуацию. Как только их светлости оправились от потрясения, обе тут же заверили, что пришлют девушкам приглашения в «Олмак».

— Дорогая, раз твои девочки тоже будут присутствовать, нужно заказать побольше прохладительных напитков. Джентльменам они точно понадобятся, — заметила леди Каупер, весело улыбаясь.

— Кто знает, возможно, даже удастся заманить к нам самого Твайфорда, — задумчиво добавила леди Сефтон.

Августа сочла это форсированием событий. Все же она была очень благодарна своим давним приятельницам за то, что поддержали ее предприятие по поиску четырех великосветских мужей для сестер Твиннинг. Некоторое время покровительницы «Олмака» беседовали с сестрами, и Августа с облегчением отметила, что ни одна из них не обнаружила косноязычие. Две младших сестры при этом предоставляли возможность старшим — опытной Каролине и Саре — отвечать первыми.

Когда экипажи, наконец, разъехались, ее светлость приказала возвращаться на Маунт-стрит.

— Спешка нам ни к чему, — ловя на себе вопросительные взгляды, пояснила она. — Пусть лучше сами к нам приходят.

Два дня спустя высшее общество все еще не оправилось от изумления. Все только и говорили, что о подопечных герцога Твайфорда. Стискивая зубы, Макс стоически терпел, хотя непрерывные просьбы друзей быть представленными сестрам Твиннинг выводил его из себя. Он неизменно отвечал отказом. Даже понимая, что они в конце концов все же познакомятся он не желал выступать инициатором этого.

Одним погожим апрельским утром Макс, пребывающий в далеко не благостном расположении духа, готовился к выходу из Делмер-Хаус в компании двух свои ближайших друзей — лорда Дарси Гамильтона и Джорджа, виконта Пилборо.

Они вышли из малой гостиной в задней части дома и направлялись в холл, когда раздался стук в дверь. Притормозив в коридоре, они пропустили Хиллшоу, величественно идущего открывать.

— Меня нет дома, Хиллшоу, — предупредил Макс.

Дворецкий царственно кивнул:

— Очень хорошо, ваша светлость.

Но Макс забыл, что Хиллшоу еще не встречал сестер Твиннинг en masse[7]. Сопротивляться было бесполезно, и они переступили порог в облаке кружев и батиста, широко улыбаясь и сверкая глазами.

Девушки немедленно заметили трех мужчин, замерших у подножия лестницы. Арабелла подошла к Максу первой.

— Дражайший опекун, — томным голосом молвила она, — с вами все в порядке? — Она коснулась своей маленькой ручкой его руки.

Сара тут же подскочила к нему с другой стороны:

— Надеемся, что так и есть, потому что мы хотим попросить вашего разрешения. — Она улыбнулась ему как ни в чем не бывало.

Лиззи просто встала перед Максом и, глядя на него своими огромными глазами, просительно улыбнулась ему:

— Пожалуйста?

Макс посмотрел на Хиллшоу, все еще безмолвно стоящего у двери, и усмехнулся. Похоже, даже его устрашающий дворецкий был покорен зрелищем четырех очаровательных мисс. Макс подавил желание рассмеяться. Сестры Твиннинг и без того вели себя возмутительно, нечего поощрять их и дальше. Он встретился глазами с Каролиной.

Она стояла чуть поодаль, наблюдая за сестрами, но, перехватив его взгляд, сделала шаг вперед, протягивая ему руку. Макс, тут же позабыв, что они не одни, взял ее ладонь.

— Ваша светлость, не обращайте внимания на этих кокеток.

— Никакие мы не кокетки, Каро, — запротестовала Арабелла, сверкая глазами в сторону двух мужчин, зачарованно замерших за спиной Макса.

— Мы хотели покататься верхом в Гайд-парке, но леди Бенборо сказала, что прежде нужно спросить у вас разрешения, — пояснила Сара.

— И вот мы здесь. Можно? — подхватила Лиззи, глядя на него большими умоляющими глазами.

— Нет, — отрезал Макс.

Как верно заметила его тетушка, ему были извести все светские ухищрения, опасности, подстерегающие юных девиц во время верховых прогулок в парке, когда наставницы лишались возможности должным образом присматривать за своими подопечными, были бесконечны. Первое правило соблазнения заключалось в изыскании способа переговорить с леди наедине. Верховая езда в парке весьма этому способствовала.

Услышав отказ, Каролина вскинула брови. Макс заметил, что сестры сначала оценили ее реакцию и только потом перешли в наступление.

— Ах, вы же это несерьезно! Как несправедливо!

— Отчего же нет?

— Мы все отлично держимся в седле. Я так давно не каталась верхом!

Арабелла и Сара повернулись к двум джентльменам, все еще стоящим позади Макса, оказавшихся молчаливыми свидетелями этой невероятной сцены. Пронзив виконта Пилборо умоляющим взглядом, Арабелла воскликнула:

— Ведь в нашей просьбе нет ничего неразумного? — Видя, что виконт смотрит на нее как зачарованный, она слегка похлопала длинными ресницами, затем театрально опустила веки, чтобы скрыть смеющиеся глаза. На ее щеках выступил легкий румянец.

Виконт натужно сглотнул.

— Почему же нет, Макс? Эта просьба вовсе не безрассудна. Твои подопечные будут отлично смотреться верхом.

Макс, который и сам прекрасно понимал, как очаровательно девушки будут выглядеть в амазонках, едва сдержал готовые сорваться с губ проклятия. Игнорируя насмешливый взгляд мисс Твиннинг, он хмуро воззрился на злополучного виконта.

Сара тем временем взяла в оборот восхищенно смотрящего на нее лорда Дарси. Не будучи столь искушенной в искусстве флирта, как Арабелла, она тем не менее также умела добиваться своего.

— Есть ли какая-то причина, препятствующая нашей прогулке верхом? — невозмутимо улыбаясь, спросила она.

Услышав ее низкий музыкальный голос, Дарси Гамильтон немедленно пожалел, что в холле находится столь много людей. Он был бы совершенно счастлив оказаться подальше от дома Макса вдвоем с Сарой. Шагнув к ней, он опытным жестом взял ее руку и поцеловал, при этом одарив девушку улыбкой, которая покорила множество женских сердец. Он отлично понимал, почему Макс запрещает своим подопечным верховые прогулки, но, познакомившись с Сарой Твиннинг, не намеревался оказывать другу поддержку.

— Макс, дружище, боюсь, что тебе придется уступить, — нараспев произнес он. — Оппозиция чрезвычайно сильна.

Макс смерил приятеля взглядом и, прочтя светящуюся в его серых глазах решимость, тут же догадался о его мотивах. Также он понял, что численный перевес не на его стороне. Снова посмотрев на вопросительно взирающую на него Каролину, он воскликнул:

— Что ж, хорошо!

Она одарила его улыбкой и быстро вскинула брови. Макс представил своих друзей сначала ей, затем ее сестрам. Его тут же накрыла лавина разговоров, в которых щебетание девушек сплеталось с более низкими голосами его друзей. Каролина придвинулась к нему.

— Вы же не всерьез обеспокоены этой перспективой, не так ли?

Макс посмотрел на нее сверху вниз, и его напряженно сжатые губы неохотно расслабились.

— Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, — ответил он. — Однако, — добавил герцог, глядя на трех сестер и двух его приятелей, оживленно строящих планы, связанные с первой совместной прогулке верхом во второй половине дня, — это, похоже, неизбежно.

Каролина улыбнулась:

— Уверяю вас, в том не будет вреда.

— Позвольте вам заметить, мисс Твиннинг, что пребывание в лондонском высшем свете чревато гораздо большими опасностями, чем те, с какими вы сталкивались в Америке или у себя в Хертфордшире.

Она усмехнулась в ответ на его предупреждение.

— Не беспокойтесь, дорогой опекун, — со смехом заверила она, глядя на него. Макс тут же отметил, что на ее щеках снова появились ямочки. — Мы справимся.

Разумеется, Макс был вынужден также принять участие в верховой прогулке. Из многочисленных лошадей, содержащихся на его собственной конюшне и на конюшне Дарси Гамильтона, они выбрали четырех, наиболее подходящих для девушек. Каролина уверила его, что, как и все деревенские жительницы, они прекрасно держатся в седле. К тому времени, как они прибыли в Гайд-парк, Макс убедился, что хотя бы об этом волноваться не придется. Они точно не позволят резвым лошадкам сбросить себя на землю. Однако облаченные в безукоризненно скроенные амазонки девушки являли собой зрелище столь поразительное, что ничуть не уменьшали его беспокойства.

Двигаясь иноходью по парку, Макс придержал своего серого скакуна и оказался позади группы всадников, чтобы было удобнее присматривать за своими юными подопечными. Каролина, едущая с ним бок о бок, бросила на него насмешливый взгляд, но ничего не сказала.

Как Макс и предвидел, не проехали они и двух сотен ярдов, как их ряды стали пополняться — к ним присоединились лорд Туллох и молодой мистер Митчелл. Однако этим джентльменам не удалось завладеть вниманием Сары Твиннинг, которая с пугающей, по мнению Макса, скоростью пришла к полному взаимопониманию с Дарси Гамильтоном. Максу пришлось признать, что сестрам известна парочка приемов обольщения. Арабелла отчаянно флиртовала со всеми джентльменами сразу, не оказывая особого предпочтения ни одному из них. Лиззи привлекала мужчин со спокойным нравом и была рада обсудить последние светские сплетни. Ее природная застенчивость и молодость вкупе с неоспоримой красотой являлась пьянящим эликсиром для более рассудительных джентльменов. По мере того, как они продвигались в глубь парка, Макс с облегчением отметил, что Сара не дает Дарси возможности уединиться с ней, и постепенно ослабил бдительность.

— Как вам нравится жизнь в Лондоне? — обратился он к Каролине.

— Очень нравится, благодарю вас, — ответила она, сверкая серыми глазами. — Ваша тетушка восхитительна. Не знаю, как вас и благодарить за все, что вы для нас сделали.

Макс нахмурился. Менее всего ему требовалась ее благодарность. Его мысли были во многом схожи с теми, что занимали сейчас Дарси, а этой женщине вздумалось его благодарить! Он посмотрел на нее сверху вниз. Она скакала рядом с ним с безмятежным выражением лица и явно наслаждалась каждой минутой происходящего. Ее присутствие оказало на него странное успокаивающее действие.

— Какие у вас планы на конец недели? — поинтересовался он.

Каролину несколько удивил проявленный им интерес, но она тем не менее с готовностью ответила:

— Мы регулярно выезжали в экипаже на прогулку в парк, за исключением сегодняшнего дня. Надеюсь, что и дальше продолжим это занятие, хотя, как мне кажется, теперь это будут конные прогулки. — Она бросила на него оценивающий взгляд, проверяя, как он воспримет подобное заявление. Хотя его лицо продолжало оставаться угрюмым, он согласно кивнул. — Вчера вечером мы были на небольшом приеме у леди Мэллинг. Ваша тетя говорит, что на следующей неделе планируется еще несколько подобных мероприятий, на которых нам обязательно нужно присутствовать, чтобы привыкнуть к нахождению в обществе.

Макс снова кивнул, краем глаза отмстив, что Сара отвергла очередное приглашение Дарси отделиться от группы. Не укрылась от его внимания и искра недовольства, проскочившая во взгляде друга. Поделом ему. Но Макс знал, что Дарси не из тех, кто легко принимает отказ. Перед Максом вырисовывалась чертовски непростая задача: удержать своих подопечных подальше от его собственных друзей. Снова посмотрев в счастливое лицо мисс Твиннинг, он поинтересовался:

— Тетушке Августе уже удалось раздобыть для вас приглашения в «Олмак»?

— Да. Мы познакомились с леди Сефтон и леди Каупер во время нашей первой прогулки в парке.

По достоинству оценив стратегию ее светлости, Макс усмехнулся:

— Вы можете целиком положиться на тетушку Августу.

Каролина улыбнулась в ответ:

— Она очень добра к нам.

Размышляя о том, что неожиданное появление четырех жизнерадостных молодых женщин неизбежно должно было нарушить привычный ход жизни тети, Макс мысленно напомнил себе о необходимости чем-то порадовать ее.

По парку их маленькая группа ехала окружным путем и лишь сейчас приближалась к самой модной его части. К ужасу Макса, к ним присоединялись все новые и новые джентльмены, жаждущие познакомиться с его красавицами подопечными. Тут он с удивлением отметил, как по кивку Каролины младшие сестры покорно сбились в кучу вокруг него, отвергая любое предложение отъехать чуть дальше. Они вели себя безукоризненно, веселились, конечно, в силу своей природной живости, но тем не менее оставались холодны к тем, кто смотрел на них как на легкую добычу. Макс был впечатлен увиденным, несмотря на владеющее им беспокойство. К тому моменту, как их группа, следуя своим путем, достигла ворот парка, ее численность сократилась до первоначальной.

Расслабившись, Макс повернулся к Каролине, по-прежнему скачущей рядом с ним:

— Можете ли вы гарантировать, что они всегда будут вести себя должным образом, или сегодня передо мной просто было разыграно представление?

Посмотрев в ее смеющиеся глаза, он задумался, какого они цвета — зеленовато-серого или серо-зеленого? Непростой вопрос.

— Ах, они довольно опытны и знают, как себя вести, уверяю вас, — ответила Каролина. Помолчав немного, она добавила тихим голосом, чтобы услышать ее мог только Макс: — При данных обстоятельствах мы не станем сознательно совершать ничего, что очернило бы нашу репутацию. Мы отлично понимаем, чем обязаны вам и леди Бенборо.

Макс понимал, что стоит порадоваться такому проявлению добрых намерений со стороны сестер, но испытал лишь непонятное раздражение. Он, несомненно, сделает все, что в его силах, чтобы соответствовать выказанному ему доверию, но только в отношении трех младших сестер, а не самой Каролины. Ему придется как-то убедить ее, что строгое соблюдение правил этикета — не та цена, которую он хочет от нее получить. При мысли о том, что она, считая себя обязанной ему, уступит из чувства благодарности, Макс снова чуть не выругался. К тому же он так сильно натянул поводья, что его конь заартачился, и ему пришлось его успокаивать. Когда они возвращались на Маунт-стрит, Каролина все так же ехала рядом с ним, а он все так же озабоченно хмурился.

Августа Бенборо раскрыла веер и принялась им энергично обмахиваться. Пользуясь преимуществом пышных длинных нижних юбок, она незаметно скинула вечерние туфли. Тетушка успела позабыть, какими удушающими являются частные вечера, проводимые в преддверии сезона. Собственно, они столь же ужасны, как и большие приемы в его разгаре, но там, по крайней мере, она находится в окружении приятельниц, с которыми можно вдоволь посплетничать. Матери и наставницы дебютанток нынешнего сезона, посещающие малые приемы, не принадлежали к одному с ней поколению, поэтому ей решительно не с кем было поговорить. Мириам Элфорд осталась в Твайфорд-Хаус, поэтому Августа не могла придумать себе иного занятия, кроме как присматривать за своими подопечными. Но даже это не являлось таким уж захватывающим развлечением.

Макс, разумеется, отсутствовал, что затрудняло претворение в жизнь тайного плана, составляющего ее первоочередной интерес в этом деле. Все же пожилая дама не могла не радоваться, наблюдая за тем, как Каролина обращается с проявляющими к ней интерес джентльменами — с неизменной вежливостью, но не выказывая никому предпочтения. Арабелла, похоже, придерживалась той же тактики, хотя в ее случае вежливость была заменена на флирт. Будь на ее месте любая другая девушка, леди Бенборо настояла бы на более скромном поведении, но, повнимательнее присмотревшись к Арабелле, она поняла, что та не лишена смекалки и язычок у нее острый, как бритва. Девушка никогда не переступала границ дозволенного, хотя и наслаждалась балансированием на грани пристойности. Уверовав, что искусное поведение Арабеллы не доведет до беды, Августа милостиво кивнула ей, когда та проходила мимо в сопровождении большой толпы очарованных поклонников.

Один из них декламировал:

Мой дражайший цветочек,

С каждым часом распускающийся все больше,

Вам дарю я свое сердце.

Рассмеявшись, Арабелла быстро ответила:

— Дорогой сэр, не стоит вгонять меня в краску.

Ваши стихи наделяют меня достоинствами, которыми я в действительности не обладаю. Не запишете ли вы их для меня, чтобы я могла насладиться ими в полной мере? — Что угодно, только бы не выслушивать эти излияния!

Подающий большие надежды молодой поэт мистер Роулсон просиял:

— Я сделаю это с превеликой радостью, мисс Арабелла. Пойду и запишу их сей же час. Вы так меня вдохновляете! — Помпезно раскланявшись, он поспешно удалился. Остальные молчали, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Первым не выдержал лорд Шеннон:

— Вот глупый щенок!

Из-за того что мистер Роулсон был на год или два старше самого лорда Шеннона, выглядящего очень юным, несмотря на все попытки подражать светским денди, все снова дружелюбно рассмеялись.

— Не будете ли столь добры принести мне чего-нибудь освежающего, лорд Шеннон? — со сладкой улыбкой обратилась Арабелла к юноше.

Тот поспешно удалился, радуясь тому, что оказался полезным красавице.

Продолжая улыбаться, Арабелла повернулась, чтобы поприветствовать подошедшего к ней виконта Пилборо.

В комнате стало еще жарче. Веки Августы отяжелели, голова упала на грудь. Голоса людей слились в единый невнятный гул, окутавший ее со всех сторон. Усилием воли она стряхнула с себя дремоту, намереваясь бодрствовать оставшиеся до конца приема полчаса. Августа поискала глазами своих подопечных. Лиззи оживленно щебетала, стоя с группой дебютанток много старше себя. Вчерашняя школьница, она оставалась на удивление неискушенной и даже не подозревала о том, сколь привлекательной находят ее мужчины. Леди Бенборо улыбнулась. Скоро Лиззи все узнает, так что пусть наслаждается девичьей болтовней, пока можно.

Окинув взглядом комнату, пожилая леди заметила Каролину, прогуливающуюся под руку с мистером Уиллоуби, чья репутация не вызывала нареканий.

— Как хорошо, что вы сопровождаете сестру на приемы, сэр. Уверена, что мисс Шарлотта весьма вам за это благодарна. — Беседа с немногословным мистером Уиллоуби давалась Каролине с большим трудом.

Тот улыбнулся уголками тонких губ:

— Думаю, так и есть. Едва ли я мог бы поступить иначе. Слабое здоровье не позволяет нашей матушке посещать подобные вечера, поэтому с моей стороны было бы неучтиво лишать Шарлотту возможности до дебюта попрактиковаться вести себя в обществе.

Решив, что сойдет с ума, если будет и дальше выслушивать эти напыщенные речи, Каролина ухватилась за возможность сбежать, подвернувшуюся с появлением стайки юных леди, среди которых была и вышеупомянутая Шарлотта.

Быстро покончив с представлениями, Каролина завязала с мисс Денбрайт разговор, не требующий больших умственных усилий, и одновременно обвела комнату глазами. Кроме безвредного виконта Пилборо, обхаживающего Арабеллу, и Дарси Гамильтона, ведущего гораздо более опасную игру с Сарой, ни один другой джентльмен не вызывал у нее опасений. Каролина еще менее, чем сестры, нуждалась в посещении приемов в начале сезона для обретения уверенности в себе. Сестры Твиннинг почти полтора года ходили на балы и банкеты в Нью-Йорке и отлично научились общаться с людьми. Каролине хотелось поскорее покончить со всем этим. Она острее других ощущала неумолимый бег времени. Как бы то ни было, до официального открытия сезона осталось всего четыре дня. А потом их опекун конечно же появится снова? Каролина поняла, что ни один джентльмен не вызывает у нее такого восторга, как герцог Твайфорд. После той первой верховой прогулки в парке он ни разу не навестил своих подопечных, что вызывало в ней чувство горького разочарования. Вопреки здравому смыслу, которым Каролина очень гордилась, она приобрела раздражающую привычку сравнивать всех знакомых мужчин с его светлостью, причем сравнение неизменно выходило в пользу последнего. Пора прекращать это безрассудство. Подавив вздох, она повернулась к мистеру Уиллоуби, в шестнадцатый, наверное, раз жалея, что его голубые глаза не имеют более темного оттенка.

Обрадованная тем, что Каролина, Лиззи и Арабелла в ее поддержке не нуждаются, леди Бенборо поискала глазами темноволосую головку Сары, но ее нигде не было видно. Пожилая дама расправила плечи. Где-то здесь находится Дарси Гамильтон, будь он неладен. На этой неделе он посещал те же приемы, что и они, и это, разумеется, вызвало пересуды. Его повышенное внимание к Саре не осталось незамеченным. Августа знала всех Гамильтонов, включая и родителя Дарси, и ничуть не сомневалась в истинности выражения «сын своего отца». Но ведь Сара конечно же проявит благоразумие и не… Не тратя больше времени на размышление, пожилая дама стала методично и внимательно обшаривать комнату глазами. Она сидела на возвышении у стены, откуда могла видеть все помещение. Ее взгляд скользнул мимо затененного эркера в противоположной стене, но тут же вернулся обратно, привлеченный каким-то смутным движением.

Они были там — Сара и, без сомнения, Дарси Гамильтон. Августа различила зеленое платье девушки. Как это похоже на Дарси! Они по-прежнему находятся в комнате, на виду, но в то же время в уединении затененного эркера. Когда глаза пожилой дамы привыкли к тусклому свету, она, к своему облегчению, поняла, что, вопреки скандальной репутации Дарси, он всего лишь сидит рядом с Сарой на диване. Однако опытный взгляд леди Бенборо сразу отметил в их позах обличающую, хотя и безотчетную фамильярность. Вздохнув, она решила поговорить с Сарой об опасностях, грозящих девушкам, которые увлекаются мужчинами вроде Дарси Гамильтона. Ей придется это сделать, так как наклонности Дарси ни для кого не являются секретом.

Леди Бенборо наблюдала за тем, как Дарси склоняется ближе к Саре.

— Известно ли вам, моя дорогая, — нараспев произнес он, — о том, какой соблазн вы собой представляете? Или о воздействии, которое красавицы вроде вас оказывают на простых смертных?

Тон его голоса был ленивым и тепло-бархатистым, он окутывал и без того напряженную Сару, точно плащом. Закинув руку на спинку дивана, он принялся перебирать пальцами мягкие локоны волос у нее на затылке. Девушка понимала, что должна отстраниться, но не могла заставить себя это сделать. По ее спине бегали мурашки, даря новые восхитительные ощущения. Ей хотелось всецело раствориться в накатившей неге, услышать новые ласковые слова. Но страсть, отражающаяся в серых глазах его светлости, пугала ее. Игнорируя тоненький внутренний голос, подстрекающий ее покориться ему, она сказала:

— Нет, не известно. Разумеется, нет.

Дарси с трудом удалось подавить презрительный смешок. Треклятая женщина! Ее голос даже не дрогнул. Она оставалась спокойной и неколебимой, точно скала, в то время как его собственный пульс участился. Он просто не мог в это поверить. Посмотрев в ее карие глаза, бесхитростные, как и обычно, Дарси понял, что она заметила его раздражение. На мгновение в глубине ее глаз отразились радость и торжество! Когда же он посмотрел на нее снова, бледное лицо, опять было лишено каких бы то ни было эмоций. Гамильтон прищурился.

Заметив его внимательный взгляд, Сара немедленно потупилась, чем лишь подтвердила подозрения Дарси. Да она играет с ним! Он тут же отказался от мысли, что Сара лишь смутно осознает грозящую ей с его стороны опасность. Как все Гамильтоны, Дарси частенько позволял страсти руководить своими поступками. В это мгновение он решил, что добьется Сары любой ценой. Не здесь и не сейчас, конечно, так как ни время, ни место не являются подходящими. Но когда-нибудь в будущем Сара Твиннинг будет принадлежать ему.

Августа обратила внимание на одну матрону, сообщившую двум своим дочерям, что пора уходить. Это послужило сигналом, и половина гостей тут же последовали их примеру. С облегчением пожилая дама увидела, что Дарси вывел Сару из эркера и направляется к ней. Вскоре подошли Каролина, Лиззи и Арабелла, и Августа Бенборо, незаметно надев свои неудобные туфли, встала. Вечер окончен. Через четыре дня начнется сезон. Милостиво улыбаясь джентльменам, сопровождающим ее подопечных, она подумала о том, что ни один из них, за исключением Дарси Гамильтона, не вызывает у нее нареканий. Оказавшись на более крупном приеме, ей точно некогда будет скучать. Сестры Твиннинг об этом позаботятся!

Глава 4

Макс с раздражением подумал о том, что Эмма, леди Мортлэнд, не заслуживает права носить титул. Она, безусловно, привлекательна, но ее манеры оставляют желать лучшего. Леди Мортлэнд окликнула Макса, как только его экипаж въехал в Гайд-парк. Макс предпочитал не появляться там, за исключением случаев крайней необходимости. Как следствие, ее светлость очень удивилась, заметив его запряженную парой лучших гнедых двуколку, катящуюся по аллее. Ему пришлось затормозить, в противном случае он просто задавил бы эту безумицу. Она немедленно завязала с ним разговор, нимало не смущаясь тем, что стоит на земле, а Макс смотрит на нее с высоты экипажа. Он понимал, что Эмма надеется получить от него предложение прокатиться вместе с ним, но оно так и не последовало. Признав поражение, леди Мортлэнд обиженно позволила ему продолжить путь, но прежде в искусно завуалированной форме пригласила нанести ей визит. Макс, однако, отказался не испытывая при этом угрызений совести. Помимо прочего, леди Мортлэнд сама себя скомпрометировала, так как ее слова услышали два стоящих неподалеку знакомых джентльмена. Макс знал о ее сокровенном желании сделаться его герцогиней, совершенно напрасном, разумеется, потому что ему и в голову не пришло бы, взять в жены женщину со столь низкими моральными принципами.

Проезжая под густыми кронами деревьев, Макс внимательно осматривал встречные экипажи в надежде отыскать своих подопечных. Он не видел их со времен первой памятной верховой прогулки в парке, ставшей образцом дисциплинированности, перед которым меркли все его личные достижения в этой области. После того первого выезда его друг Дарси Гамильтон вернулся вместе с ним в Делмер-Хаус, во всеуслышание сетуя на непокорную Сару Твиннинг. При этом его ничуть не смущало, что девушка является подопечной Макса. Самого Макса такое поведение Гамильтона не удивило, поскольку, охотясь за очередной юбкой, Дарси полностью сосредотачивался на цели. Именно Дарси выдвинул предположение о том, что непродолжительное отсутствие сделает леди более покладистыми, и отбыл с намерением не встречаться с сестрами Твиннинг по крайней мере неделю.

Это случилось шесть дней назад. Сезон должен был вот-вот начаться, так что Макс решил, что самое время напомнить подопечным о своем существовании. Узнав, что лошади, на которых девушки обычно катались верхом, не покидали его конюшни, он распорядился запрячь в экипаж гнедых и отправился в Гайд-парк. Наконец, он заметил ландо с гербом Твайфорда, стоящее на обочине дороги, и остановился рядом.

— Тетушка Августа, — произнес он, кивая пожилой даме.

Та просияла, явно обрадованная тем, что Макс потрудился отыскать их. Окинув взглядом сидящих в ландо девушек, не вызвавших у него ни единого слова нарекания, он сосредоточился на мисс Твиннинг, одарившей его солнечной улыбкой. Тут Макс встревожился. Пересчитав количество пассажиров, он убедился, что их пятеро, но присутствие загадочно улыбающейся Мириам Элфорд означало, что какой-то из его подопечных недостает. Макс подавил желание немедленно наброситься на тетушку с расспросами, уверяя себя, что всему имеется разумное объяснение. Возможно, одной из девушек просто нездоровится. Он снова вернулся к главной цели своего предприятия.

Рассеянно слушая болтовню тети, он, воспользовавшись первой же паузой, произнес:

— Не могу допустить, чтобы мои лошади простаивали, мэм. Возможно, мисс Твиннинг желает прокатиться со мной?

Его немедленно заверили, что мисс Твиннинг согласна, и она спустилась на землю. Он помог ей сесть в свою двуколку, и они тронулись.

Каролина наслаждалась ветерком, дующим ей в лицо. Они ехали с допустимой правилами прогулочной скоростью, которая все же значительно превышала ту размеренную, что так любила леди Бенборо. Именно это обстоятельство значительно улучшило настроение Каролины. Даже солнечный свет показался ей намного более ярким, чем раньше.

— Вы сегодня не катались верхом? — поинтересовался Макс.

— Нет. Леди Бенборо решила, что негоже пренебрегать обществом матрон.

Макс улыбнулся:

— Все верно. Незачем настраивать людей против себя.

Каролина посмотрела на него с удивлением.

— Это ваша собственная философия? — с сомнением спросила она. Судя по всему, леди Бенборо рассказала ей о его прошлом.

Макс нахмурился. Мисс Каролина Твиннинг проявляла поразительную осведомленность. Он был не готов ответить на этот вопрос, поэтому предпочел просто сменить тему:

— Где Сара?

— Лорд Дарси забрал ее несколько минут назад. Возможно, мы встретимся с ними по дороге?

Макс с трудом подавил готовое сорваться с губ проклятие. Скольких друзей он потеряет к концу этого сезона? Тут ему в голову пришла еще одна мысль.

Часто ли они виделись в последнее время?

В ответ раздался смешок, лишь усиливший его тревогу.

— Если хотите узнать, не преследовал ли он нас, отвечу отрицательно. С другой стороны, он всю неделю посещал все те же приемы, что и мы.

Макс подумал, что ему стоило бы догадаться о двуличности приятеля. Ведь Дарси был столь же опытен, как и он сам. И все же ощущение было не из приятных. При следующей встрече придется серьезно поговорить с его светлостью.

— Проявлял ли он… повышенный интерес к ней?

— Нет, — сдержанно ответила Каролина, — ничего недопустимого.

Макс промолчал, а Каролина продолжила:

— Дело в том, что она — единственная леди, которую он вообще удостаивает вниманием. Если он не рядом с Сарой, значит, уже уходит, или сидит за карточным столом, или просто наблюдает за ней издалека.

Такое поведение никак не вязалось с Дарси Гамильтоном, которого Макс знал, так что он едва сдержался, чтобы не уточнить, об одном ли человеке они говорят. На мгновение его даже посетила мысль, что Дарси мог всерьез увлечься этой девушкой.

Они ненадолго притормозили, чтобы поприветствовать леди Джерси, затем пустились в обратный путь. Приняв, наконец, решение, Макс поинтересовался:

— На какой важный прием вы собираетесь в ближайшее время?

— Завтра мы отправляемся на первый бал в «Олмаке», а послезавтра — на бал к Биллингтонам.

Достойное начало сезона, подумал Макс. Однако никакая сила на свете не заставит его переступить порог «Олмака». Он уже много лет и близко не подходил к этому клубу, так как нежные юные девственницы были не в его вкусе. А вот для мисс Твиннинг это описание определенно не подходило. И для ее сестер тоже. Не уверенный, как лучше поступить, он лишь кивнул, показывая, что принял к сведению ее сообщение.

На обратной дороге Каролина хранила молчание. Расспросы Макса встревожили ее. Лорд Дарси — его друг, значит ли это, что он не представляет для Сары опасности? Она подавила вздох. Внимание их опекуна целиком занимает дебют сестер в свете. Собственно говоря, именно об этом опекун и должен заботиться. Так отчего же она испытывает столь острое чувство разочарования?

Когда они вернулись к ландо, оказалось, что Сара уже на месте. Одного взгляда на ее воинственное лицо было достаточно, чтобы понять, что план Дарси не был приведен в исполнение. Пока не был.

Макс вернул Каролину леди Бенборо и, выслушивая ее благодарности, вдруг задумался о том, что девушка не выказала никакого интереса к его недельному отсутствию. Наблюдая за тем, как она взбирается в ландо, на мгновение обнажая свои тонкие лодыжки, Макс понял, что напрочь забыл о своем плане по ее соблазнению, так как его мысли были целиком заняты Сарой и Дарси. Поморщившись, он подстегнул лошадей. Быть опекуном трех девушек и одновременно пытаться соблазнить их старшую сестру оказалось сложнее, чем он думал.

Поднимаясь по ступеням Твайфорд-Хаус следующим вечером, Макс все еще пребывал в сомнениях касательно того, правильно ли он поступает. Он был слишком умен, чтобы выказывать Каролине повышенное внимание, но, с другой стороны, понимал, что, если не сумеет привлечь к себе ее интерес, она может заинтересоваться одним из джентльменов, которые без колебаний последуют за ней в «Олмак», потому что не боятся стать объектом воздыханий юных девушек. Он надеялся, что, будучи опекуном сестер Твиннинг, ему удастся представить их обществу, не угодив при этом в лапы мамаш-сводниц, которые должны были бы давно усвоить, что его не интересуют их пресные дочери. И все же Макс не горел желанием идти сегодня вечером в «Олмак».

Всю прошлую неделю до него доходили слухи о его подопечных, сумевших завоевать расположение изголодавшегося по новизне высшего общества. К тому же девушки неизменно привлекали внимание всех своей красотой. Но больше всего Макса волновало то, о чем умалчивалось. Не раз разговоры обрывались, стоило лишь ему войти в комнату, а затем возобновлялись, но уже на другую тему. Это являлось еще одной причиной, чтобы он получше присмотрелся к своим подопечным. Макс напомнил себе, что на самом деле находится в ответе только за трех девушек, но общество-то полагает, что за четырех. Его задача была совершенно ясна.

Войдя в Твайфорд-Хаус, Макс задержался, чтобы обменяться несколькими словами с Миллвейдом. Обрадованный отсутствием проблем, он повернулся и замер, как громом пораженный, при виде сестер Твиннинг, спускающихся по парадной лестнице. Одетые в бальные платья, вместе они являли собой поразительную картину, которой ему не приходилось видеть уже долгое время. Он осмотрел по очереди каждую девушку. Когда его взгляд остановился на Каролине, он тут же напрочь забыл о существовании ее сестер — они как будто растворились в туманной дымке. Каролина была одета в бледно-зеленое платье, плотно охватывающее ее соблазнительную фигуру. В низком вырезе декольте виднелись полукружия пышных грудей. Максу отчаянно захотелось провести руками по дразнящим изгибам ее тела. Их взгляды встретились, и Каролина шагнула ему навстречу, протягивая руку для приветствия. Он машинально пожал ее. Улыбаясь, Каролина заговорила в своей привычной уверенной манере:

— Спасибо, что пришли. Искренне надеюсь, что вам не придется скучать на столь пресном приеме.

Ликующая от радости леди Бенборо уже сообщила своим подопечным о намерении Макса сопровождать их в «Олмак» невзирая на его неприязнь к этому клубу, поэтому, идя на прием, Каролина испытывала небывалое чувство вины. Однако, посмотрев в его синие глаза, она не заметила в них ни следа раздражения или недовольства. В них Каролина увидела то же, что и во время их самой первой встречи, — теплоту и понимание. Макс еще больше смутил Каролину, когда поднес ее руку к губам.

— Я сомневаюсь, что вообще буду скучать, — заметил он.

Каролина густо покраснела, но, к счастью, из-за тусклого света в холле этого никто не заметил. Все поспешно надевали плащи, готовясь к выходу. Мириам Элфорд ехала вместе с леди Бенборо, чтобы помочь ей присматривать за девушками. Если бы Макс не предложил свои услуги, карете пришлось бы дважды проделать путь до Кинг-стрит и обратно, чтобы перевезти всех пассажирок. Макс распорядился, чтобы его тетя, миссис Элфорд, Сара и Арабелла отправлялись в карете Твайфорда, а Каролина и Лиззи — с ним самим. Хотя у Каролины и возникли сомнения по поводу такого размещения, она была вынуждена согласиться. Когда Макс проводил ее к экипажу и помог сесть, она мысленно отругала себя за то, что подозревала в его действиях подвох. Он лишь хочет развлечься, как и все они.

Поездка до клуба прошла без происшествий, и скоро они уже входили под священные своды бального зала. Почти лишенные мебели помещения были заполнены дебютантками и незамужними молодыми леди, находящимися под бдительным надзором матушек, мечтающих поймать на крючок зазевавшегося джентльмена, пробирающегося сквозь толпу. Принадлежность к этому социальному клубу была очень важна, и мужчины с воодушевлением встретили сестер Твиннинг, окружив их, к вящему ужасу Макса, плотным кольцом.

Стоя в стороне, он наблюдал за тем, как умело сестры обращаются со своими поклонниками. Вокруг Арабеллы собралось самое большое число кавалеров, сплошь разгульных и опасных повес. Круг почитателей Сары составляли более сдержанные и титулованные джентльмены, а юная Лиззи привлекала внимание молодых людей с честными намерениями. Но более всего Макса заинтересовали поклонники Каролины, среди которых имелось несколько разгульных волокит. При этом все они были чрезвычайно опытными и едва бы стали совершать скандальные поступки, не получив на это одобрения своей дамы сердца. Наблюдая за своими подопечными, Макс пришел к выводу, что все девушки наделены интуитивной способностью выбирать себе самых достойных кавалеров и с неизменным очарованием отказывать наиболее назойливым — очень выгодное качество! Чем больше Макс наблюдал за ними, тем более заинтригованным становился. Он уже собрался обратиться за разъяснениями к стоящей рядом с ним тетушке, но та, будто прочтя его мысли, сама начала разговор:

— Тебе не о чем волноваться. У этих девушек есть голова на плечах. Они с самого начала буквально заваливали меня вопросами, кто из джентльменов считается достойным, а кто — нет. Даже кокетка Арабелла тщательно выбирает мужчин, с которыми флиртует.

На лице Макса появилось озадаченное выражение.

— Видишь ли, — пояснила ее светлость, удивленная таким странным проявлением непонимания, — они все намерены найти себе мужа! — Пронзив его острым взглядом, она добавила: — Ты должен радоваться, ведь это означает, что скоро ты сможешь всех их сбыть с рук.

— Да. Разумеется, — рассеянно отозвался он.

Макс оставался со своими подопечными до тех пор, пока не пришло время первого танца. Множество неблагонадежных джентльменов пытались приблизиться к сестрам, но мгновенно меняли свое решение, стоило им увидеть его.

Переходя из одной комнаты в другую, Макс, наконец, заметил Дарси Гамильтона, направляющегося к буфету с прохладительными напитками.

— Ты вроде собирался игнорировать моих подопечных по крайней мере неделю, а? — произнес он с усмешкой, подходя к приятелю.

Дарси подавился лимонадом, а Макс в ужасе воззрился на стакан в его руке:

— Нет! Ради всего святого, Дарси! С каких это пор ты перешел на прохладительные?

Дарси поморщился:

— Мне хотелось пить, и лимонад показался меньшим из зол. — Широким жестом он указал на предлагаемые напитки. — Танец с твоей подопечной вызвал у меня жажду.

— Кстати, об этом, — осуждающим тоном произнес Макс, но Дарси поспешил предупредительно вскинуть руку:

— Нет, только не начинай. Нравоучения в твоем исполнении мне не требуются, так что не утруждайся. Сара Твиннинг твердо намерена найти себе мужа, и я, черт подери, ничего не могу с этим поделать.

Макс не удержался от усмешки:

— Что, не везет?

— Нет! — вынужден был признать Дарси. — Я сам почти собрался посвататься к ней, но боюсь получить отказ. Этого я точно не переживу!

Макс призадумался и, следуя примеру приятеля, налил себе бокал лимонада.

— Знаешь, что она мне вчера сказала? — взволнованно произнес Дарси. — Что я трачу слишком много времени на лошадей, а не на то, что имеет истинное значение. Можешь ты в это поверить?

При этом он отчаянно жестикулировал, так что Максу с трудом удавалось сдерживать смех. Лорд Дарси был известен по всей Англии как один из крупнейших и лучших заводчиков скакунов.

— Сильно сомневаюсь, чтобы она разделяла твой интерес в этой области, — примирительно сказал Макс.

— Х-м-м, — отозвался его друг.

Помолчав немного, Дарси отставил свой бокал в сторону.

— Пойду-ка я поищу Марию Сефтон и попрошу дать Саре разрешение танцевать со мной вальс. Уж от такого-то она точно не сможет отказаться. — Кивнув Максу, он вернулся в бальный зал.

Макс еще несколько минут стоял на прежнем месте, невидящим взором рассматривая стену напротив, затем резко поставил бокал на стол и последовал за Дарси.

— Вы хотите, чтобы я дала вашей подопечной разрешение вальсировать с вами? — Леди Джерси повторила просьбу Макса, пытаясь решить, такая ли она безопасная, как кажется на первый взгляд, или тут скрывается нечто большее, и что именно.

— Не вижу в своей просьбе ничего странного, — невозмутимо ответил Макс. — Каролина старше прочих дебютанток, а раз я тоже здесь, это кажется весьма уместным.

— Хм. — Салли Джерси никак не могла поверить, что герцогом Твайфордом не руководят некие своекорыстные мотивы. Она и так испытала шок, увидев, как он входит в комнату. Более того, он не ушел, убедившись, что его подопечные должным образом устроены. Но ведь он, как-никак, Твайфорд. Да еще и Делмер, и Ротербридж в придачу. Если ему так хочется потанцевать со своей подопечной… Она пожала плечами. Что ж, хорошо, приведите ее ко мне. Если, конечно сумеете вырвать из лап поклонников.

Макс одарил леди Джерси улыбкой, тут же напомнившей ей о его репутации.

— Думаю, с этим я справлюсь, — нараспев произнес он, склоняясь над ее ручкой.

Каролина крайне удивилась, что Макс так долг пробыл в бальном зале. На какое-то время она потеряла его из виду и решила, что он отправился на поиски менее скучных развлечений где-нибудь в другом месте. Сама она с трудом принудила себя обратить внимание на своих кавалеров. Но тут Макс неожиданно возник в противоположном конце комнаты. Пользуясь преимуществом своего высокого роста, он обозревал толпу. Их взгляды встретились поверх моря человеческих голов. Каролина отчаянно надеялась, что на ее лице не отражается владеющее ее душой смятение. Мгновение спустя Макс двинулся к ней.

Невзирая на участившееся сердцебиение и внезапную нехватку воздуха, Каролина продолжила флиртовать со стареющим баронетом. Ощущая на себе пристальный взгляд синих глаз Макса, подходящего все ближе, она изо всех сил старалась сохранять хладнокровие.

Наконец, он оказался рядом с ней и в скучающей манере склонился над ее ручкой, говоря приличествующие случаю любезности, после чего вовлек ее кавалера в обсуждение какого-то спортивного события. Каролина воспользовалась этой передышкой, чтобы привести в порядок свои бушующие эмоции.

Заявив, что ему нужно переговорить со своей подопечной с глазу на глаз, Макс умыкнул Каролину из кольца ее поклонников и, положив ее руку себе на сгиб локтя, повел прочь.

— Что вы хотели мне сказать?

Он посмотрел на нее сверху вниз, от чего у нее перехватило дыхание. В его глазах, смотрящих на нее с теплотой, снова появилось дьявольское выражение. В какую же игру он играет?

— Боже мой, дорогая подопечная, а я-то считал, что вы отлично подготовлены. Неужели вы не догадались, что это была всего лишь уловка?

Его томный, расслабляющий голос окутал Каролину, отчаянно пытающуюся нащупать почву под ногами. Из его замечания она сделала вывод, что его скучающий вид также является всего лишь притворством, и теперь не могла не гадать, что же он на самом деле задумал. Она предприняла еще одну отчаянную попытку вернуть общение с ним в рамки приличий:

— А куда мы направляемся?

Макс улыбнулся:

— К леди Джерси.

— Зачем?

— Проявите терпение, дорогая Каролина, — ответил он еще более возмутительным тоном. — В свое время вы все узнаете.

Они подошли к леди Джерси, стоящей у порога главного зала.

— А вот и вы, Твайфорд!

Макс учтиво представил леди свою подопечную. Проницательные глаза ее светлости так и впились в присевшую в реверансе Каролину, а когда та поднялась, расширились от удивления. Она уже открыла рот, чтобы задать интересующий ее вопрос, но, перехватив взгляд герцога, была вынуждена придержать свое любопытство.

— Моя дорогая мисс Твиннинг, — сказала она, — ваш опекун попросил позволения танцевать с вами вальс, и я не колеблясь дала его. Рекомендую вам этого джентльмена в качестве достойного партнера.

Каролине стоило больших усилий скрыть свои истинные чувства. К счастью, в этот момент зазвучали первые аккорды вальса, и она едва успела поблагодарить леди Джерси, прежде чем Макс увлек ее на танцевальную площадку. Леди Джерси оставалось лишь с интересом смотреть им вслед.

Каролина пыталась побороть странные ощущения, которые она испытывала в объятиях своего опекуна, когда он кружил вместе с ней по залу, прижимая ее к себе теснее, чем требовалось. Тут ее осенило, что в глазах света они представляют идеальную картину: герцог Твайфорд оказал честь своей старшей подопечной. Едва она собралась осудить блеск его синих глаз и вкрадчивый голос, как Макс произнес:

— Дорогая подопечная, как умело вы вальсируете! Скажите, о каких еще скрытых талантах мне только предстоит узнать?

Каролина не в силах была отвести от него глаз. Она слышала его слова и поняла их значение, но мозг отказывался реагировать. Она не сумела придумать никакого шокирующего или вызывающего ответа, поглощенная осмыслением того, что, невзирая на связывающие их отношения опекуна и подопечной, Макс Ротербридж пытается соблазнить ее. В глубине его синих глаз светилось желание, которое ощущалось и в прикосновении к ее спине его руки, она, казалось, насквозь прожигает тонкий шелк ее платья. Он нежно поглаживал костяшки ее пальцев, ведя в вальсе по залу под пристальными взглядами отборных лондонских сплетниц.

Каролина продолжала завороженно улыбаться, хотя ее мысли кружились в вихре еще более стремительном, чем тело. Нечеловеческим усилием воли она заставила себя опустить веки, чтобы скрыть от Макса выражение своих глаз.

— Что ж, дорогой опекун, у нас, Твиннингов, множество достоинств. — К счастью, ее голос не дрожал. — Однако должна заметить, все они безнадежно приземленные.

Это признание было встречено смешком.

— Смею заверить вас, дорогая подопечная, что для тех талантов, которые я имею в виду, ваших умений будет вполне достаточно. — Каролина тут же посмотрела ему в глаза, с трудом веря своим ушам. Не дав ей возможности вставить ни слова, Макс продолжил соблазнительным шепотом: — Опыта, разумеется, у вас нет, но, уверяю, это можно легко и приятно исправить.

Это уж слишком! Каролина решила больше не гадать, какие мотивы он преследует, говоря ей подобное, но немедленно вернуть разговор в рамки приличий. Улыбнувшись, она посмотрела в его смуглое лицо и произнесла:

— Этого не случится.

На мгновение Макс растерялся, но на выручку ему тут же пришло чувство юмора.

— Нет?

— Разумеется, нет, — спокойно повторила Каролина. — Вы — мой опекун, а я — ваша подопечная. Поэтому то, о чем вы только что говорили, между нами совершенно недопустимо.

Глядя в ее безмятежное лицо, Макс догадался о применяемой ею тактике и был вынужден, хотя и неохотно, отдать должное ее мужеству. При нынешнем положении дел ему будет не так-то просто сломить ее сопротивление. Прочтя в ее серо-зеленых глазах решительное намерение не позволить ему продолжать этот опасный разговор, Макс благоразумно предпочел не настаивать.

— Как вы находите «Олмак»? — поинтересовался он, и обрадованная Каролина с энтузиазмом стала развивать предложенную им безопасную тему.

Когда танец закончился, Макс вежливо вернул Каролину ее поклонникам, наградив на прощание взглядом, от которого она бы непременно покраснела, если бы дала себе труд задуматься над его значением. Больше она своего опекуна не видела до тех пор, пока не пришло время ехать домой. Каролина строго запретила себе размышлять над его поведением и, как следствие, забыла попросить одну из своих сестер поменяться с ней местами в экипажах. Она осознала свою ошибку, лишь когда Лиззи потянула ее за рукав, сообщая, что остальные уже ушли. В полной мере понять, к каким это привело последствиям, она смогла, лишь когда была проделана уже половина пути домой.

Они с Максом сидели на переднем сиденье, а Лиззи свернулась клубочком в уголке напротив. Ехали в молчании, потому что Лиззи была слишком утомлена, Каролина — задумчива, а Макс — достаточно опытен, чтобы вести себя по-иному.

Карете оставалось преодолеть еще какое-то расстояние до Маунт-стрит, когда Макс неожиданно взял Каролину за руку. Удивленная, она повернула к нему голову, чувствуя, как его пальцы нежно ласкают ее ладонь. Хотя было темно, их взгляды встретились. Макс намеренно поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев. Затем он запечатлел поцелуй на ее запястье, а после без всякого предупреждения наклонился и коснулся губами ее губ.

Каролина испытала настоящий шок. С точки же зрения Макса, он действовал очень сдержанно. Лиззи крепко спала, а властная Каролина пребывала в таком состоянии, когда не могла оказывать сопротивление. Все же он обуздывал свои желания и сначала целовал ее очень нежно, легонько касаясь губ, но постепенно усиливал давление, пока она, наконец, не впустила его язык внутрь. Мысленно усмехнувшись такой реакции, Макс отведал на вкус теплую сладость ее рта и, отстранившись, стал наблюдать за тем, как ее взгляд постепенно приобретает привычное осмысленное выражение.

Округлив глаза, Каролина с ужасом посмотрела сначала на него, затем — на забившуюся в угол Лиззи.

— Не волнуйтесь, она крепко спит.

Голос Макса в темноте кареты прозвучал особенно низко и хрипло, и Каролина почувствовала себя успокоенной. В следующее мгновение карета замедлила ход.

— Вот вы и благополучно прибыли домой, — поддразнил он.

Двигаясь будто во сне, Каролина помогла Максу разбудить Лиззи, после чего он — верх пристойности! — проводил их в дом. С его губ при этом не сходила довольная улыбка.

Подавив тоскливый вздох, Арабелла широко улыбнулась молодому человеку с открытым взглядом, кружащему ее в очередном вальсе. Ей потребовалось всего лишь несколько дней, чтобы выделить из толпы своих поклонников наиболее перспективных. И прийти к неутешительному заключению, что ни один из них не отвечает ее требованиям. Юноши были слишком юны, мужчины — слишком стары. Никакой золотой середины! Возможно, многие сражаются сейчас на стороне Веллингтона, размышляла она, но ведь наверняка имеются и те, кто не мог оставить важные управленческие посты. И вероятно, не все они дряхлые старики? Арабелла не могла описать мужчину своей мечты, но не сомневалась, что узнает его сразу же, как только встретит. Она была убеждена, что почувствует это, как неожиданный удар молнии. До сих пор ни единый джентльмен из ее окружения не заставил ее сердце биться быстрее.

Поддерживая ничего не значащий разговор со своим партнером, она заметила свою старшую сестру, элегантно вальсирующую с их опекуном. Арабелла ни секуды не сомневалась в причине ярко сверкающих глаз Каролины и ее раскрасневшихся щечек. Да она просто лучится счастьем! Но позволено ли опекуну жениться на своей подопечной? Или, точнее, намеревается ли их опекун связать себя узами брака или имеет иные намерения? В Каролине Арабелла ни секунды не сомневалась. Ее старшей сестре несколько раз делали предложения совсем иного, нежели руки и сердца, рода, но она всегда оставалась неколебимой. С другой стороны, никому прежде не удавалось так затронуть ее сердце, как Максу Ротербриджу.

— Я провожу вас к леди Бенборо, — ворвался в мысли Арабеллы веселый голос ее партнера.

Улыбнувшись ему, девушка отказалась.

— Боюсь, у меня оторвалась оборка. Мне нужно пойти подколоть ее. Не будете ли вы так любезны сказать леди Бенборо, что я вернусь через мгновение? — Она одарила молодого человека ослепительной улыбкой, и тот, очарованный, отвесил ей поклон и скрылся в толпе. Ее оборки пребывали в полном порядке, но ей немедленно требовался глоток свежего воздуха. Она чувствовала, что не вынесет еще полчаса в обществе этого серьезного кавалера.

Арабелла направилась к двери. Оглянувшись, она заметила, что тетушка Августа получила ее послание, и еще более энергично заспешила к выходу. Тут она со всего маху врезалась в чью-то широкую грудь.

— Ой!

На мгновение ей показалось, что из легких выкачали весь воздух. Но, взглянув в лицо похожего на гору мужчины, с которым она столкнулась, тут же поняла, что это совсем не так. Произошла та самая судьбоносная встреча, которую она так давно ждала.

А вот джентльмен, к несчастью, ни о чем не подозревал.

— Приношу свои извинения, дорогая. Я вас не заметил.

Его ленивый, протяжный голос накрыл Арабеллу с головой. Незнакомец был очень высокого роста и внушительной комплекции. К тому же он являлся обладателем вьющихся светлых волос и веселых ореховых глаз. У него была самая удивительная улыбка из всех, что Арабелла когда-либо видела. Она вдруг почувствовала, что ее ноги ослабели и отказываются ей повиноваться, поэтому оставалась стоять на прежнем месте и просто смотрела на незнакомца.

Джентльмен, похоже, нашел ее реакцию забавной. Тем не менее, кивнув ей и еще раз улыбнувшись, он ушел.

Стоя в дверном проеме, пораженная Арабелла наблюдала за его удаляющейся спиной. Внезапно к ней вернулась способность соображать здраво. С трудом сдерживая готовое сорваться с губ неподобающее леди проклятие, она поспешила обратно в гостиную. Выпив стакан холодной воды, и обмахнувшись одолженным у кого-то веером, она сумела восстановить внешнее спокойствие. Внутренне же она распалялась все больше.

Еще ни один джентльмен не осмеливался просто извиниться и уйти прочь от нее. Обычно так поступала она сама. Мужчины же старались побыть подле нее как можно дольше, все, кроме этого! Арабелла не была тщеславной, но все же не могла не гадать, какое дело заставило незнакомца столь поспешно уйти от такой красавицы, как она? Он ведь, конечно, был столь же поражен их столкновением, как и она? Возможно, этот джентльмен просто не принадлежит к разряду дамских угодников? Вспомнив о восхищении, отразившемся в его ореховых глазах, она отказалась от этой мысли. К тому же она вспомнила, каким дерзким взглядом он окинул ее с головы до ног.

Арабелла вернулась в бальный зал с твердым намерением покорить этого великана, хотя бы для того, чтобы удостовериться, что ее умозаключения на его счет оказались верными. Но ее ждало разочарование — его там не было! Остаток вечера Арабелла тщетно высматривала в толпе своего незнакомца, а он появился лишь перед последним вальсом. Все это время, как оказалось, он провел за карточным столом.

Окруженная плотным кольцом поклонников, очаровательно улыбаясь и смеясь, Арабелла поддразнивала своих кавалеров, выбирая, кого осчастливить последним танцем. Краем глаза она заметила приближение своего таинственного незнакомца, который прошел мимо нее, чтобы пригласить стоящую неподалеку девушку простоватой внешности, одетую в чудовищное розовое платье.

Арабелла прикусила губу от досады, но сумела скрыть свои чувства. Когда заиграла музыка, она приняла приглашение красавца лорда Туллоха и прилежно уделяла ему внимание до конца вечера.

Глава 5

Макс был серьезно встревожен. С первого вечера в «Олмаке» отношения между Сарой Твиннинг и Дарси Гамильтоном стремительно развивались, грозя обернуться большой бедой. Уж это-то Макс знал по личному опыту. Наблюдая за тем, с какой решимостью Сара разговаривает с неким респектабельным, но чрезвычайно скучным на вид молодым джентльменом на балу у леди Овертон, Макс задумчиво хмурил брови. Если в начале его опекунства кто-нибудь спросил бы, на чьей стороне находятся его симпатии — сестер Твиннинг или лондонских джентльменов, — он не колеблясь поддержал бы своих подопечных, объясняя это тем, что четыре прекрасные, но совершенно неопытные девушки, выросшие в сельской глуши, нуждаются в помощи, чтобы успешно защитить свое целомудрие от опытных светских распутников. Теперь, месяц спустя, на личном опыте убедившись в упорстве и своенравии сестер, он не сумел бы дать однозначного ответа.

Его поведение с Каролиной после первого бала в «Олмаке» стало большой ошибкой. Чудовищный размах этого просчета стал очевиден для него в последующие недели. Он отлично сознавал, какое оказывает на нее воздействие, — догадывался об этом с момента их первой встречи в Делмер-Хаус. Однако, чтобы воспользоваться этим оружием, ему нужно было заполучить Каролину для себя. Она же предпочитала действовать самостоятельно, и поэтому всякий раз, как он пытался к ней приблизиться, она либо оказывалась окруженной толпой восторженных почитателей, которых у него не хватало духу разогнать, либо находилась в обществе своих чрезвычайно проницательных сестер. Правда, Лиззи не догадывалась о происходящем между ее старшей сестрой и опекуном, и Макс поступил крайне неосмотрительно, воспользовавшись этой ее неосведомленностью — совершенно бесполезно, как оказалось, — и теперь был уверен, что второй раз проделать то же самое ему не удастся. Ни Арабелла, ни Сара не позволяли его откровенным попыткам отделаться от них увенчаться успехом. Макс был уверен, что, если бы он напрямую приказал им удалиться и оставить его наедине с Каролиной, они лишь рассмеялись бы ему в лицо и отказались. А впоследствии, что еще более ужасно, стали бы безжалостно подшучивать над ним на этот счет. Максу уже пришлось столкнуться с одним случаем умелой игры Арабеллы, к счастью, завуалированным, так что остальные сестры ничего не заметили.

Он перевел взгляд на диван, на котором восседала третья сестра Твиннинг в окружении своих преданных почитателей. В ее огромных глазах плясали озорные искорки. Обронив пару слов одному из кавалеров, она обернулась, игриво запрокинув голову, и послала призывный взгляд белокурому красавцу великану, стоящему подле нее. Макс напрягся. Черт подери! Нужно как можно скорее положить конец этой игре. Он тут же узнал в этом человеке Хьюго, лорда Денби. Тот был несколькими годами младше Макса, но по скандальной репутации ничуть ему не уступал. Под полным ужаса взглядом Макса Хьюго тут же воспользовался подвернувшимся случаем и, склонившись над Арабеллой, прошептал ей что-то на ухо — нетрудно было догадаться, что именно. При виде ее ответного взгляда Макс был вынужден мрачно стиснуть челюсти. В следующий момент Хьюго протянул руку Арабелле, и та, ловко извинившись перед своими кавалерами, позволила увлечь себя на танцевальную площадку. Начинался вальс.

Зная, что в людном бальном зале Хьюго едва ли сумеет совершить какой-то вопиющий поступок, Макс решил на следующий же день нанести визит тетушке и сестрам и высказать им все, что думает, о поощрении распутников. Тут он мысленно застонал. Ну как, ради всего святого, ему заставить Арабеллу прекратить заигрывать с повесой Хьюго, когда сам он отчаянно пытается соблазнить Каролину, а его лучший друг — Сару? Он с самого начала знал, что этот план не сработает.

Вспомнив, какая причина изначально заставила его оставить место за карточным столом и, замерев в дверном проеме между гостиной и бальным залом в доме леди Овертон, незаметно созерцать гостей, Макс снова посмотрел на Сару Твиннинг. Она хотела казаться спокойной, но все же находилась на грани — ее выдавали руки, нервно теребящие кружевную оторочку платья. Время от времени она поднимала глаза, чтобы посмотреть на дверь. По мнению Макса, Дарси, скрывающийся в комнате для игры в карты, выглядел еще хуже, чем Сара. Он пил весь вечер и теперь находился в опасном состоянии, близком к полному опьянению и потере самоконтроля. Макс, сам страдающий от холодного обращения старшей сестры Твиннинг, мог только посочувствовать приятелю. Ему оставалось надеяться, что, преследуя Каролину, сам он не падет так низко. Их дружба с Дарси Гамильтоном длилась уже пятнадцать лет, и ни разу за все эти годы Макс не видел, чтобы страсть к женщине поставила его на колени. Как и сам Макс, Дарси был опытным любовником, предпочитающим легкие и ни к чему не обязывающие интрижки. Если дама проявляла упрямство, он обычно просто пожимал плечами и принимался искать другую. Но в случае с Сарой Твиннинг он не был готов признать себя побежденным.

Самоуверенность Макса поубавилась, когда он вдруг осознал, что и сам не намерен позволить старшей мисс Твиннинг ускользнуть от него и даже сейчас, под предлогом беспокойства о благополучии остальных сестер, обдумывает, как бы заманить ее в свои объятия и в свою постель. Он насмешливо вскинул черные брови. Едва ли можно винить девушек в том, что они держат мужчин на расстоянии. Сестры Твиннинг не были легкодоступными девицами, а потому никогда не согласились бы ни на что, кроме брака. До сих пор отношения его подопечных с другими людьми являлись частью игры, и распутникам следовало бы признать, что, несмотря на очаровательную внешность сестер, все они — весьма добродетельные особы, занятые поисками мужей. Повесам следовало бы перестать преследовать их. Взгляд Макса сам собой обратился к Каролине, стоящей в окружении группы мужчин в стороне от танцевальной площадки. Она со смехом отвечала на какой-то комментарий, и ее медного цвета волосы отливали золотом в ярком свете канделябров. Будто почувствовав его взгляд, она повернулась, и их взгляды встретились. На мгновение оба замерли, затем Каролина плавно отвернулась, снова сосредоточив внимание на своих поклонниках, а Макс, расправив плечи, растворился в толпе. Проблема заключалась в том, что он, подобно Дарси, уже не смог бы остановиться.

Макс медленно пробирался вперед, время от времени останавливаясь, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми. Он направлялся к своей одетой в роскошное пурпурное платье тете, сидящей на боковом диване. Внезапно кто-то с силой сжал его предплечье и потянул на себя. Оказалось, что это Эмма Мортлэнд.

— Ваша светлость! Целая вечность минула с тех пор, как мы… разговаривали в последний раз. — Ее карие глаза смотрели на него вопросительно.

Игривый тон ее голоса разозлил Макса. Он чуть было не посоветовал ей поучиться флиртовать у Арабеллы, прежде чем пробовать свои чары на нем, но вместо этого просто убрал ее руку со своего рукава и с поклоном произнес:

— Вы, несомненно, наслышаны, Эмма, что сейчас мое время занято другим.

Такое небрежное обращение по имени было призвано вывести леди Мортлэнд из себя, но она, на протяжении нескольких недель наблюдая за интересом, проявляемым Максом к его старшей подопечной, поняла, что нужно как можно скорее покорить его, в противном случае заветная тиара уплывет у нее из рук. Будучи женщиной недалекой, она искренне полагала, что влечения, приведшего Макса Ротербриджа в ее постель, будет достаточно, чтобы заставить его сделать предложение. Бросив на него жеманный взгляд из-под полуопущенных длинных светлых ресниц, она сочувственно вздохнула:

— Ах, дорогой, я понимаю. Искренне сочувствую. Необходимость опекать четырех деревенских девчонок, должно быть, ужасно утомляет. Но ведь иногда нужно и отвлекаться, хотя бы на несколько часов, а?

Не в первый уже раз Макс задумался о том, где женщины вроде Эммы прячут свой интеллект. Возможно, в карманах? В самом деле, стоит проверить. Глядя на нее сверху вниз непроницаемым взглядом, он вдруг осознал, что она на год или два младше Каролины. Однако во время одного-единственного раза, когда он разделил с ней ложе, Макс обнаружил, что столь любимые ею оборки и рюши скрывают сухопарую фигуру, которой было далеко до аппетитных форм его старшей подопечной. А всю свою энергию Эмма Мортлэнд, похоже, тратила на козни. Макса она совершенно не привлекала. Он не мог взять в толк, почему из всех джентльменов, побывавших в ее постели, — среди которых был, между прочим, и Дарси Гамильтон, — она выделила именно его. Совсем было собравшись отпустить ей в ответ едкое замечание, Макс услышал веселый взрыв смеха находящейся прямо за их спинами группы, в котором звучали и низкие нотки голоса Каролины.

В мгновение ока в его голове созрел план, и он тут же приступил к его осуществлению. Улыбнувшись медленной, ленивой улыбкой, он произнес:

— Как хорошо вы изучили меня, моя дорогая.

Леди Мортлэнд испытала немедленное облегчение и игриво дотронулась до него ладонью. Он взял ее за руку, намереваясь поднести к губам и поцеловать, но вдруг понял, что не может заставить себя это сделать. Тогда он просто со значением улыбнулся, глядя ей в глаза, и с легкостью, приобретенной благодаря многим часам практики, завязал фривольный разговор, который леди Мортлэнд сочла очаровательным. Скоро она уже весело смеялась и открыто заигрывала глазами и веером. Начался вальс, и Макс повел ее танцевать, перехватив удивленный взгляд Каролины.

Дьявольски ухмыляясь, Макс поощрял погружение Эммы в опасный омут флирта. Довольный произведенным эффектом, он поднял голову, чтобы посмотреть, какое впечатление произвел на Каролину. К его досаде, она уже не стояла на прежнем месте. Разом забыв о существовании Эммы, он принялся яростно рыскать по комнате глазами, пока, наконец, не обнаружил свою подопечную танцующей в объятиях безукоризненного мистера Уиллоуби. Того самого мистера Уиллоуби, который, как он знал, активно выказывал свой интерес к ней. С трудом подавляя проклятие, Макс частично сосредоточился на все еще пребывающей в его объятиях леди Мортлэнд.

Он намеревался избавиться от ее светлости сразу по окончании танца, но, когда музыка смолкла, оказалось, что их пара остановилась рядом с Каролиной и мистером Уиллоуби. И снова Эмма оказалась объектом неопровержимых, хотя и непредсказуемых чар Макса, и тут же снова расцвела от счастья. Одним глазом глядя на Каролину, Макс прошептал на ушко Эммы приглашение полюбоваться красотами залитого лунным светом сада. Как он и надеялся, та заворковала от радости и позволила увлечь себя на террасу через высокие двустворчатые окна.

— На меня больше не рассчитывайте.

Дарси Гамильтон бросил карты на стол и, отодвинув стул, встал. Его уход ничуть не удивил других игроков. Обычно его светлость играл превосходно, но сегодня его мысли явно были заняты чем-то другим. Да и выпитый бренди давал о себе знать, хотя поступь графа оставалась уверенной.

Оказавшись в бальном зале, Дарси осмотрелся по сторонам и заметил, что музыканты настраивают свои инструменты. Затем на глаза ему попалась и его жертва.

Будто почувствовав приближение Гамильтона, Сара повернулась в его сторону. В ее глазах тут же появилось настороженное выражение, больно ударившее по самолюбию Дарси и его терпению.

— Это мой танец, полагаю.

Он отлично знал, что это не так, но все же увлек Сару на танцевальную площадку, не дав ей возможности запротестовать.

Они оба являлись превосходными танцорами и, несмотря на нынешние разногласия, легко и плавно скользили в едином ритме. Оба пытались оценить состояние друг друга. К счастью, и он, и она прекрасно умели имитировать внешнее спокойствие, так что им удалось не привлекать к себе повышенного интереса окружающих.

Сердце Сары билось быстрее обычного. Она посмотрела из-под полуопущенных ресниц в прекрасное лицо Дарси, на котором читались признаки усталости и раздражения. У нее упало сердце. Девушка не имела ни малейшего понятия о том, каким станет итог их странных отношений, которые, похоже, обоим причиняли бесконечные страдания. Дарси Гамильтон царил в ее мыслях днем и ночью. Однако он неизменно отказывался обсуждать тему женитьбы, невзирая на оказываемое с ее стороны поощрение. Вместо этого он предлагал открыть для нее мир изысканных наслаждений, притягательность которых возрастала с каждым днем. Принять такое предложение Сара не могла. Она отдала бы все на свете, чтобы стать женой Дарси, но не имела ни малейшего намерения называться его любовницей. Леди Бенборо мягко намекнула, что Дарси Гамильтон, вероятнее всего, закоренелый холостяк, для которого главным жизненным интересом являются не жена и дети, но разведение лошадей и который привык довольствоваться любовницами и случайными приключениями. Тайком изучая его твердое, непреклонное лицо, Сара не находила причин сомневаться в словах тетушки Августы. Но в таком случае было необходимо положить конец их знакомству, причем чем скорее, тем лучше, так как нынешняя ситуация разбивала ей сердце.

Заметив печаль, отражающуюся в глубине ее карих глаз, Дарси мысленно выругался. Временами ему отчаянно хотелось причинить ей боль в отместку за ту муку, которой она его подвергла, но любая ее боль имела обыкновение, десятикратно увеличившись, поражать его самого. Как леди Бенборо верно заметила, статус холостяка его действительно вполне устраивал. По крайней мере, до тех пор, пока он не встретил Сару Твиннинг. С тех пор ничто больше не казалось ему правильным. Невзирая на то, что ему удалось разжечь в ней огонь ответной страсти, она стойко отклоняла все его предложения о восхитительных удовольствиях, в мир которых он охотно бы ее погрузил. Вернее, она использовала вышеупомянутые удовольствия как оружие, которое нацеливала прямо ему в сердце с требованием законного брака. Будь он проклят, если падет жертвой подобной тактики! Он и сам давным-давно обдумывал возможность сделать Саре предложение руки и сердца, но при зрелом размышлении выходило, что подобная смена статуса имеет для него очень мало преимуществ. Сама мысль о том, что его заставляют и подталкивают к этому шагу, используя против него его же собственную страсть, ужасала и заставляла злиться — прежде всего, на самого себя, но также и на девушку, разбудившую в нем такой водоворот эмоций.

Когда последние звуки вальса растаяли в воздухе, Дарси, глядя в прекрасное лицо Сары, решил предоставить ей последний шанс капитулировать. Если она останется непреклонной, ему придется уехать из Лондона до конца сезона, потому что у него нет больше сил и дальше терпеть эти муки.

Сара отстранилась, намереваясь уйти, но Дарси ловко схватил ее за руку и, положив себе на сгиб локтя, повел через толпу к высоким французским окнам, выходящим на террасу. Разгадав его намерение, она заупрямилась.

— Я всего лишь хочу поговорить с вами, — поспешил он ее разуверить. — Давайте выйдем в сад.

До сих пор Саре всегда удавалось избегать встреч с Дарси наедине, потому что она отлично сознавала свою неискушенность. Но сейчас, глядя в его светло-серые глаза, в которых отражалась такая же боль, что терзала и ее сердце, она молча кивнула, позволив увести себя из бального зала.

Сложенная из камня терраса прилегала к наружной стороне дома. Здесь и там в балюстраде были проделаны ступени, сбегающие в сад. Вдоль стены в держателях были установлены факелы, отбрасывающие мерцающий свет на дорожки сада. Если кому-то захочется прогуляться в тишине среди зеленого буйства красок, его будет прекрасно видно с террасы.

Дарси с Сарой не торопясь спустились по ступеням и оказались на пустынной дорожке. Оба с наслаждением вдыхали пьянящий ночной воздух, успокаивающий их смятенные чувства. Они молчали, наслаждаясь обществом друг друга. В конце тропинки стоял уединенный летний домик, покрашенные белой краской стены которого отчетливо выделялись на фоне темного кустарника.

Тропинка была извилистой и неприметной, так что лишь знающие о существовании домика люди имели шанс отыскать его. Дарси пропустил Сару в узкую дверь и плотно прикрыл ее за собой. Как он и надеялся, внутри никого не было. Лунный свет пробивался косыми лучами сквозь окна, заливая комнату серебристым светом. Остановившись посреди комнаты, Сара посмотрела на Дарси. Он замялся, не зная, с чего начать, затем подошел к ней и взял ее ладони в свои. Несколько мгновений они стояли так, соблазнитель и его невинная жертва, молча глядя друг другу в глаза. Затем Дарси склонил голову и поцеловал Сару в губы.

Околдованная обстановкой, лунным светом и мужчиной, находящимся рядом, она безропотно позволила ему заключить себя в объятия. Его поцелуй оказался куда более действенным средством убеждения, чем все нежные слова, которые она когда-либо слышала. Ее накрыла волна возбуждения. Сара приоткрыла губы, позволяя Дарси углубить поцелуй, с которым он, казалось, похитил самую ее душу.

Некоторое время девушка наслаждалась их интимной лаской, но потом резко спустилась с небес на землю. Обнимая ее одной рукой, Дарси положил другую ей на бедро, намереваясь прижать к себе покрепче. Прикосновения его ладони, скользящей по тонкому шелку вечернего платья, вдруг показались ей огненными. Сара вдруг резко отпрянула. Ужасное осознание того, что она наделала, было подобно ушату ледяной воды. Вырвавшись из объятий Дарси, Сара пустилась бежать.

Дарси, захваченный врасплох подобной реакцией, несколько мгновений неподвижно стоял посреди комнаты. Заметив, что за его запонку зацепилась бледно-желтая ленточка с платья Сары, завязанная бантом, он нетерпеливо стряхнул ее, завороженно наблюдая, как она опускается на пол. Убегая, Сара с силой захлопнула за собой дверь, но этот звук уже замер в тишине. Дарси распахнул ее снова и, остановившись в проеме, прислушался к отголоску шагов в весенней ночи. Подавляя рвущееся с губ проклятие, он бросился следом.

Сара бежала прочь, к спасительному укрытию росшего за летним домиком кустарника. Она не останавливалась ни на секунду, чтобы обдумать свое положение, просто неслась вперед что было сил. Наконец, выскочив за высокую, аккуратно подрезанную живую изгородь и миновав густую поросль кустарника, она оказалась в садике и остановилась, тяжело дыша. Заметив стоящую в тени беседки мраморную скамью, она опустилась на нее и спрятала лицо в ладонях.

Преследуя девушку, Дарси добежал до кустарника. Прислушавшись, он уловил шорох ног по гравию и понял, куда она направляется. Но когда Сара оказалась на поросшей травой дорожке, ее шаги сделались бесшумными, лишив Дарси возможности ориентироваться. Он медленно продвигался вперед по темной аллее, заглядывая в боковые проходы, чтобы убедиться, что Сара не прячется в одном из них. Четверть часа спустя он тоже вышел к центральному садику и заметил сидящую на скамье унылую фигурку.

К тому времени к Саре вновь вернулась способность размышлять здраво. Первоначальный ужас от собственной слабости прошел, сменившись другой неизбежной реакцией. Девушка разозлилась на себя за то, что позволила одному-единственному поцелую смести свои защитные барьеры, и на Дарси за то, что тот обманом вовлек ее в подобную ситуацию. Она намеренно разжигала в себе ярость, чтобы было проще принять решение никогда больше с ним не встречаться. Но тут он возник прямо перед ней. Ахнув, Сара вскочила со скамьи.

Обрадованный тем, что она не плачет, чего он очень опасался, Дарси схватил ее за руку, чтобы не дать снова сбежать от себя.

Острее обычного ощущая его прикосновение, Сара попыталась высвободиться, но он держал крепко. Тогда она заявила ледяным голосом:

— Будьте так добры, лорд Дарси, отпустите меня.

По ее голосу Дарси тут же догадался, что девушка охвачена яростью. Он и сам был взбешен ее внезапным побегом.

— Если пообещаете, что не станете больше убегать, я отпущу вас, — произнес он.

Сара открыла было рот, чтобы сообщить, что не станет унижать свое достоинство бегством, но тут же сообразила, что уже это сделала, и ничего не сказала. Дарси, верно истолковав ее мысли, продолжал крепко держать ее за руку. Подумав немного, он заговорил снова:

— Я лишь хотел обсудить с вами, дорогая, удивительный характер наших нынешних… отношений.

Дыхание Сары было учащенным, и она отчаянно мечтала завершить их разговор, но, услышав его слова, поспешила запротестовать:

— Не думаю, что нам есть что обсуждать.

Последовала напряженная пауза, прежде чем Дарси спросил:

— Итак, вы решительно отвергаете существование между нами каких бы то ни было отношений?

Мрачность его голоса поразила Сару. Все же она, упрямо вздернув подбородок, постаралась отстраниться от него настолько, насколько позволяли их сцепленные руки.

— Да, между нами ничего нет, — ответила она, радуясь тому, как непринужденно прозвучали ее слова.

Но радость была недолгой. Тут же воспользовавшись возможностью, Дарси поспешно шагнул ей за спину, отпустив ее руку, крепко обнял за талию и прижал к себе. Второй рукой он обхватил ее за плечи, лишив возможности пошевелиться. Он знал, что столь тесное соседство шокирует Сару, и это доставляло ему мрачное удовольствие.

Сара замерла на месте, будучи слишком пораженной, чтобы оказывать сопротивление. Его крепкое тело прижималось к ней со спины, а стальная рука опоясывала талию, лишая последних крупиц рассудка. Согревая ее ушко своим теплым дыханием, он прошептал глубоким, хриплым голосом, от которого по ее телу побежали мурашки:

— Что ж, милая, вот теперь нас точно ничто не разделяет и не отвлекает. Может, все-таки обсудим наши отношения?

Сара, остро осознающая близость его тела, вдруг поняла, что это не поможет ей сосредоточиться. Сам Дарси был предельно собран. Он нежно водил губами по ее шее, от чего в теле девушки рождались удивительные ощущения, которые было невозможно игнорировать.

Тут он рассмеялся:

— Как я уже говорил несколько недель назад, дорогая, вам незачем хранить целомудрие. Подумайте только: согласившись стать моей любовницей, вы открыли бы для себя множество новых восхитительных возможностей.

— Я не хочу становиться вашей любовницей! — вскричала Сара, снова пытаясь вырваться, но он крепко держал ее за талию.

— Нет? — раздался над самым ее ухом голос Дарси. Ей показалось, что он целую минуту обдумывал ее слова, прежде чем продолжить. — Возможно, нам стоит немного расширить границы вашего образования, моя дорогая, чтобы вы как следует осознали, от чего намерены отказаться. Мы же не хотим, чтобы вы приняли неверное решение, потому что вам не был преподнесен должный урок.

Сара смутно представляла, что он намерен делать. Когда Дарси снова стал целовать девушку, она почувствовала, что погружается в странный водоворот наслаждения, который, ширясь, грозил поглотить ее целиком, лишая воли и способности мыслить.

— Дарси, прекратите! Вы же знаете, что так поступать нельзя!

Он остановился.

— Вот как?

Тут ночную тишину нарушила трель соловья. Сара затаила дыхание.

Когда Дарси заговорил снова, в его голосе звучали стальные нотки, и Сара тут же поняла, что он глух к ее мольбам.

— Да, вы правы. Знаю, что нельзя. — Он снова принялся ласкать губами ее шею. — Но мне очень хочется заняться с вами любовью, а вы не позволяете, поэтому пока придется довольствоваться малым.

Не в состоянии вымолвить ни слова, Сара тряхнула головой, пытаясь погасить огонь страсти, который он искусно разжег в ее теле.

Впоследствии Дарси не сумел бы объяснить, как все случилось. Опытом в обращении с женщинами он ничуть не уступал Максу, но никогда прежде не терял контроля, как это случилось нынешней ночью. Он намеревался лишь разжечь в упрямице Саре желание, слегка намекнув, какое огромное наслаждение они получали бы друг от друга, уступи она ему. Как оказалось, ее реакция возбудила его сильнее, чем он мог вообразить, да и сжигающая его страсть была много больше, чем он думал. Он повернул Сару лицом к себе и, завладев ее губами, продолжил ее чувственное образование. Зайдя слишком далеко, он не останавливался до тех пор, пока луна не скрылась за высокой живой изгородью, оставив их в темноте.

Как же, черт подери, от нее избавиться? — думал Макс, уже второй раз прогуливаясь по террасе из конца в конец под руку с леди Мортлэнд. У него не было ни малейшего желания, ни уединяться с ней на одной из тенистых дорожек, ни вообще продолжать уделять ей внимание. Леди Мортлэнд, напротив, недоумевала, когда же он перейдет к решительным действиям, и потому пребывала в удивлении от того, что они до сих пор находятся на террасе.

Они совершали поворот у дальней стены, когда Макс, подняв голову, увидел, что из бального зала вышла Каролина. Она была одна. Быстро прошагав к балюстраде, она стала с тревогой всматриваться в даль, очевидно кого-то ища. Оживленно болтающая Эмма Мортлэнд ничего не заметила. Макс обладал молниеносной реакцией, благодаря которой и стал одним из признанных светских распутников. Через ближайшую к ним дверь он быстро увлек ее светлость обратно в бальный зал и коснулся губами ее руки в прощальном поцелуе.

От такой поспешности у леди Мортлэнд закружилась голова.

— Ах! Но ведь, разумеется…

— Опекуну нельзя надолго отвлекаться от своих прямых обязанностей, дорогая, — протянул он, намереваясь уйти.

— Возможно, мы увидимся завтра в Гайд-парке? — спросила Эмма, не догадываясь, что его отступление вызвано личной неприязнью к ней.

Макс улыбнулся в ответ:

— Все возможно.

Обойдя бальный зал по периметру, он снова вышел на террасу через ту же самую дверь, что и Каролина, и едва не сбил ее с ног — она возвращалась назад, непрестанно оглядываясь на расстилающиеся перед домом сады.

— Ой!

Оказавшись в объятиях своего опекуна, она на мгновение растерялась.

По ее лицу Макс понял, что искала она вовсе не его. Положив ее руку себе на сгиб локтя и накрыв сверху своей ладонью, Макс увлек ее на затененный участок террасы:

— Что стряслось?

Каролина не смогла придумать способа утаить от него происходящее. Машинально следуя за ним, она пояснила:

— Сара. Лиззи видела, как она покинула бальный зал в обществе лорда Дарси более двадцати минут назад. Они до сих пор не вернулись.

Даже в тусклом свете было заметно, как Макс помрачнел. Он предчувствовал, что может случиться беда, поэтому продолжил движение к балюстраде.

— Я знаю, где они могут быть. В глубине сада имеется летний домик. Думаю, вам лучше пойти со мной.

Каролина согласно кивнула, и они без происшествий добрались до домика. Макс толчком распахнул дверь и нахмурился, обнаружив комнату пустой. Он осмотрел каждый уголок. Каролина следовала за ним по пятам.

— Их здесь нет?

Макс отрицательно покачал головой и, нагнувшись, поднял с пола ленточку, завязанную в бант. Каролина взяла ее у него из рук и подошла к окну, где было чуть-чуть посветлее, силясь распознать цвет.

— Это ее лента? — уточнил Макс, подходя и становясь рядом.

— Да. Цвет я различить не могу, зато узел узнаю. Он довольно хитроумный. Я сама его завязала.

— Итак, они были здесь.

— Но где же они сейчас?

— Скорее всего, возвращаются в особняк, — ответил Макс. — В саду нет места, подходящего для осуществления намерений Дарси. Будем надеяться, что ваша сестра убедила его вернуться в людный бальный зал. — Тон его голоса был беззаботным, хотя в действительности Макс был озадачен. Едва ли Саре удалось бы отговорить Дарси от того, что он задумал, — только не в его нынешнем состоянии и не в этом окружении. Все же он был уверен, что им больше некуда было пойти.

— Что ж, — произнесла Каролина, отряхивая бант, — тогда и нам пора возвращаться.

— Минутку, — ответил Макс.

Услышав, каким тоном было сказано это слово, Каролина немедленно встревожилась. Она положила руку ему на грудь, чтобы не допустить их сближения.

— Нет! Это же абсурдно — и вам это отлично известно.

Максу тем не менее удалось заключить Каролину в объятия и прижать к себе.

— Абсурдно, значит? Что ж, продолжайте так считать и дальше, в то время как я стану наслаждаться вкусом ваших сладких губ. — Он тут же перешел от слов к действиям.

Когда он поцеловал ее, Каролина мысленно дала себе приказ сопротивляться, но ее тело по какой-то загадочной причине оставалось неподвижным, словно завороженное его лаской. Его губы мягко убедили ее подчиниться, и она ощутила, как его язык проник ей в рот и начал свое чувственное, дразнящее исследование, проникая все глубже. Казалось, время остановилось, а ее решимость таяла с каждым проведенным в его объятиях мгновением.

Мозг Макса работал в ускоренном режиме, оценивая удобства летнего домика, а также прикидывая, сколько еще времени они могут пробыть здесь, пока их не хватятся. Как оказалось, все было против них. К тому же соблазнение — это искусство, которое не терпит спешки. Да и Каролина еще не была готова покориться. Неохотно отстранившись от нее, Макс одарил ее опасной волчьей улыбкой:

— Все еще абсурдно?

Будучи не в состоянии придумать остроумный ответ, Каролина просто смотрела на него непонимающим взглядом.

Столкнувшись с такой реакцией, Макс рассмеялся и, взяв ее под руку, повел к двери.

— Вы правы. Нам лучше вернуться.

Ясность рассудка возвращалась к Саре постепенно, как капля за каплей ведро до краев наполняется водой. Одно долгое мгновение она позволила себе провести в блаженстве небытия, наслаждаясь нежными объятиями, затем резко опустилась с небес на землю и попыталась сесть. Ей тут же помогли встать на ноги. Быстро осмотрев платье, она обнаружила, что оно пребывает в безукоризненном состоянии, за исключением одного потерявшегося бантика.

Дарси, пришедший в себя гораздо раньше, напряженно размышлял о случившемся, но все же не мог предвидеть, какой окажется реакция Сары. Как и Макс, он давно потерял интерес к невинным девушкам. Он попытался рассмотреть выражение ее лица в тусклом свете, но она упорно отворачивалась. Наконец, он схватил ее за руки и заставил встать перед собой:

— Милая, с вами все в порядке?

Заслышав в его голосе нотки сочувствия, Сара лишилась самообладания. Резко вскинув голову и гневно сверкая глазами, она воскликнула:

— Разумеется, нет! Как вы посмели воспользоваться мной?

Видя, что Дарси непонимающе хмурится, она влепила ему пощечину.

Целую минуту ни один из них не произносил ни слова, затем Сара всхлипнула и отвернулась, чтобы больше не видеть Дарси.

Дарси сумел подавить свои бушующие эмоции.

— Нам нужно вернуться в дом, — ровным голосом отчеканил он.

Ни он, ни Сара не имели ни малейшего представления, как долго они отсутствовали. В молчании они тронулись в обратный путь. Они шли рядом, не касаясь друг друга. Наконец, впереди показались ступени террасы. Сара пребывала в расстроенных чувствах, но изо всех сил сдерживала слезы. Снова оказавшись на террасе, Дарси произнес:

— Думаю, будет лучше, если вы пойдете первой.

Опустив голову, Сара молча повиновалась.

* * *

Вернувшись в бальный зал вместе с Каролиной, Макс принялся разыскивать своих подопечных. Лиззи тут же подбежала к старшей сестре, ведя за собой своего юного кавалера. Вежливо поблагодарив его и распрощавшись с ним, она повернулась к своему опекуну:

— Как только вы отправились на поиски Сары, она тут же вернулась. Они с леди Бенборо и миссис Элфорд уже уехали домой.

— Вот как? — удивился Макс. — Отчего же?

Бросив вопросительный взгляд на Каролину и получив ободряющий кивок, Лиззи пояснила:

— Сара была чем-то расстроена.

Макс обводил комнату взглядом, когда в его мысли вторгся голос Лиззи:

— Лорд Дарси появился вскоре после Сары. Он тоже уже отбыл.

Вздохнув, Макс решил, что нынче ночью ничего больше сделать нельзя. Забрав Арабеллу, они покинули Овертон-Хаус. На обратной дороге все молчали. Каролина беспокоилась о Саре, а Макс раздумывал о том, не придется ли ждать, пока Дарси разрешит свою дилемму, прежде чем представится случай позаботиться и о себе самом тоже.

Глава 6

Макс сделал большой глоток бренди, смакуя разливающееся по телу тепло, и придвинул свои длинные ноги ближе к огню. Книга, которую он пытался читать, лежала раскрытой у него на коленях, и он придерживал ее одной рукой. Слегка поведя плечами, он поудобнее устроился в мягком кожаном кресле и запрокинул голову.

С начала сезона это был первый вечер, которым он наслаждался дома в тишине и покое, в чем он отчаянно нуждался. Кто бы мог подумать, что четыре подопечные девушки столь разительным образом переменят его размеренную жизнь? Тут ему пришла в голову мысль, что именно этого он сам и опасался, хотя по-настоящему и не верил туманным предсказаниям. Единственная причина, по которой он находился сегодня дома, заключалась в том, что Сара, все еще не оправившаяся от вчерашнего инцидента с Дарси, предпочла не выходить сегодня в свет и Каролина вызвалась побыть с ней. Макс справедливо полагал, что тетя Августа и Мириам Элфорд сумеют присмотреть за двумя молодыми девушками, оставшимися на их попечении. После случившегося прошлой ночью те едва ли позволят себе вольности.

Никто до сих пор не знал, что же на самом деле произошло между Сарой и Дарси. Воображение Макса услужливо подбрасывало все новые и новые подробности. Сегодня в полдень он вышел из дому, намереваясь потребовать от приятеля объяснений. Наконец, ему удалось разыскать Дарси в тире Мэнтона — с мрачной решимостью он поражал одну цель за другой. Одного взгляда в лицо приятеля хватило, чтобы охладить пыл Макса. Он терпеливо дождался, пока тот не израсходует все оставшиеся у него выстрелы. С проклятием отложив пистолет, Дарси повернулся к нему:

— Ни о чем не спрашивай!

Обходя животрепещущую тему молчанием, они бродили по городу, пока, наконец, не очутились в уединенном зале заведения Криббза. Только тогда, за стаканом скверного английского джина, именуемого «голубой смертью», Дарси вернулся к теме, занимающей их умы.

— Я уезжаю из города.

— Вот как?

Дарси запустил руку в свои короткие золотистые кудри, ероша их. Макс уже много лет не видел, чтобы приятель так делал.

— Отправлюсь в Лестершир. Мне требуется передышка.

Макс заинтригованно кивнул. В этом графстве находилось главное поместье лорда Дарси, нуждающееся в постоянном повышенном внимании из-за масштабного разведения там лошадей. Однако обычно Дарси удавалось успешно управляться с делами, не покидая пределов Лондона.

— Или нет, у меня появилась идея получше. Поеду-ка я в Ирландию — она дальше.

Макс знал, что в Ирландии, в одном из семейных имений, проживает брат Дарси. Все же он ничего не ответил, терпеливо ожидая признания, которое должно было последовать.

Покатав стакан между ладонями и с повышенным вниманием изучая его содержимое, Дарси произнес:

— Кстати, о Саре.

— Да-а-а? — Макс и сам неотрывно смотрел в свой стакан.

— Я ничего ей не сделал.

— Неужели?

— Именно. Хотя не уверен, что она это также поняла.

Дарси осушил свой стакан. Макс, до которого, наконец, дошел смысл сказанного, последовал его примеру. В уголках его губ появилась улыбка.

— Вот как.

— Да, так. Подумал, что тебе лучше об этом знать.

— Спасибо, — отозвался Макс и тут же со стоном обхватил голову руками. — Черт подери, как, по-твоему, мне с ней об этом поговорить, чтобы объяснить, как она заблуждается? — От этой идеи он приходил в ужас.

— Попробуй сделать это через мисс Твиннинг, — подсказал Дарси, впервые за день усмехнувшись.

Обрадованный тем, что приятель улыбается, пусть даже и высмеивая его самого, Макс улыбнулся в ответ:

— Ну, мне за тобой не угнаться. Нам с мисс Твиннинг предстоит пройти долгий путь, прежде чем мы сможем открыто обсуждать столь интимные вопросы.

— Что ж, хорошо, — со вздохом произнес Дарси, — надеюсь лишь, что тебе повезет больше, чем мне.

— Решил сдаться?

Дарси пожал плечами:

— Хотел бы я знать ответ на этот вопрос. — Помолчав немного, он добавил: — Мне необходимо уехать.

— На какой срок?

Еще одно неуверенное пожатие плечами.

— Кто знает? Как можно дольше, скорее всего.

Оставив Дарси в Гамильтон-Хаус собирать вещи, Макс вернулся домой и провел тихий вечер в размышлениях о делах своих подопечных. Их проблемы не должны были его удивлять, потому что, едва взглянув на них в первый раз, он понял, каких мужчин привлечет их красота. Сестры реагировали на распутников схожим образом, даже Арабелла. К счастью, младшая Лиззи, тихая и благовоспитанная девушка, пошла иным путем — трех повес в одной семье и так более чем достаточно.

Семье? Эта мысль мгновенно привела его в чувство. Он сел прямо, не сводя глаз с языков пламени в камине, и принялся осмысливать эту странную идею.

Из задумчивости его вывел шум у парадной двери. Быстро посмотрев на часы, Макс нахмурился. Для визитов время уже позднее. Что произошло на этот раз? Выйдя в холл, он увидел суетящихся у двери Хиллшоу и лакея.

— Да-да, Хиллшоу, все в порядке. Вы же видите, я не инвалид.

Услышав этот голос, Макс бросился вперед.

— Мартин!

Капитан Мартин Ротербридж повернулся, чтобы поприветствовать старшего брата. Его медного цвета волосы были взъерошены, а на мальчишеском лице, похожем на лицо самого Макса в юности, расцвела улыбка.

— Здравствуй, Макс. Я вернулся, как видишь. Треклятые французы продырявили мне плечо.

Взгляд Макса скользнул к повязке на плече у брата. С чувством пожав протянутую им руку, он произнес:

— Идем в библиотеку. Хиллшоу?

— Да, ваша светлость? Я распоряжусь, чтобы подали ужин.

Только когда Мартин удобно устроился у камина с кружкой лучшего бренди в руках и подносом холодных мясных закусок на столике рядом, Макс приступил к расспросам.

— Ты прав, — ответил Мартин, — это была не простая рана. Но врачи заверили, что она зарастет. Мне просто нужно как следует отдохнуть. — Макс терпеливо ждал. Подкрепив себя глотком бренди, его брат продолжил: — Я подал в отставку, потому что сейчас, когда военные действия закончились, стало чертовски скучно. Мы просто сидели и полдня играли в карты, а полдня предавались воспоминаниям обо всех девушках, с которыми когда-либо были знакомы. — Он ухмыльнулся. Каролина тут же узнала бы эту улыбку, случись ей присутствовать при разговоре. — В какой-то момент мне показалось, что я рассказал все известные мне байки, вот и решил вернуться домой, чтобы запастись новыми.

Макс с улыбкой посмотрел на брата. Тот выглядел прекрасно. Несмотря на опасное ранение и длительный период реабилитации, он производил впечатление крепкого человека, много времени проводящего на открытом воздухе. Его кожа сияла здоровым блеском, а несколько появившихся морщин говорили о том, что Мартин Ротербридж многое повидал за свою двадцатипятилетнюю жизнь и был во многом сведущ. Решение брата выйти в отставку обрадовало Макса, так как он искренне беспокоился за него, являющегося, помимо всего прочего, наследником герцогского титула и всех поместий. Мартин был хорошо знаком с владениями Делмер, но Твайфорд — совсем другое дело. Глядя на долговязую, стройную фигуру брата в соседнем кресле, Макс пытался придумать, с чего начать. Тут Мартин поинтересовался:

— Как тебе нравится быть «вашей светлостью»?

В нескольких цветистых фразах Макс описал ему происходящее, затем углубился в повествование об ужасах, выявленных во время проверок владений дяди, и о том, что ему пришлось сделать, чтобы поправить ситуацию. Заметив, что на лицо Мартина набежала тень, Макс завершил свой рассказ словами:

— А теперь пора спать, юноша. Ты выглядишь усталым.

Заслышав это детское обращение, Мартин вздрогнул, но тут же застенчиво улыбнулся:

— Что? Ах да. Боюсь, я и правда с ног валюсь. Я в дороге с самого рассвета.

Поддерживая брата под локоть, Макс помог ему встать с кресла. Мартин потянулся и зевнул. Невозможно было не заметить семейного сходства, когда братья стояли рядом, но все же Макс, будучи на девять лет старше брата, был выше на несколько дюймов и шире в груди и плечах. Волосы Мартина были светлее оттенком, чем темная шевелюра брата, а в чертах лица еще оставалась мягкость, которой Макс давно лишился. Зато оба могли похвастаться одинаковыми пронзительными синими глазами.

— Хорошо снова оказаться дома, — с улыбкой признался Мартин.

— Доброе утро. Вы ведь Хиллшоу, так? А я Лиззи Твиннинг. Хочу вернуть его светлости книгу.

Прежде Хиллшоу лишь раз встречался с младшей подопечной своего хозяина, но отлично ее запомнил. Видя, как она — прелестное видение в лиловом муслиновом платье — элегантно переступает порог Делмер-Хаус, дворецкий пробормотал:

— Его светлости сейчас нет дома, мисс. Возможно, его секретарь, мистер Каммингз, сумеет вам помочь. — Хиллшоу величественно кивнул стоящему неподалеку лакею, который немедленно, хотя и неохотно, удалился в направлении кабинета секретаря герцога, расположенного в задней части дома.

Лиззи неуверенно передача свою накидку Хиллшоу.

— Подождите меня здесь, Хеннеси. Я не долго, — сказала она своей служанке.

Та чинно уселась на стоящую у стены скамейку и под пристальным взглядом Хиллшоу принялась рассматривать свои руки.

Мистер Джошуа Каммингз уже спешил навстречу Лиззи:

— Мисс Лиззи? Боюсь, его светлость уехал. Возможно, я смогу вам чем-то помочь?

Мистер Каммингз ничем не напоминал секретаря, которого можно увидеть на службе у состоятельного аристократа. Он был не молод, невысокий, кругленький и бледный, точно, как сказала впоследствии Лиззи сестрам, проводил целые дни взаперти, изучая пыльные бумаги. По сути, так оно и было. Он был холостяком и, пока не поступил в услужение к его светлости, жил со своей матушкой в поместье Ротербридж в графстве Суррей. Будучи давно знакомым с семьей Ротербридж, мистер Каммингз был искренне предан ее интересам. Бросив взгляд на небольшой томик в руках Лиззи, он улыбнулся:

— Вы принесли поэмы лорда Байрона. Не хотите ли прочесть его новую книгу? Или, возможно, одно из творений миссис Линфилд больше придется вам по вкусу?

Лиззи улыбнулась в ответ. Поселившись в Твайфорд-Хаус, сестры с разочарованием обнаружили, что в имеющейся в доме обширной библиотеке отсутствуют современные литературные произведения, широко обсуждаемые в свете. Услышав их жалобы, Макс признался, что его собственная библиотека таким недостатком не страдает, и разрешил своим подопечные брать почитать любые книги, какие им хочется. Однако, памятуя о том, что не все сочинения годятся для прочтения молодыми девушками, он возложил обязанность подбора книг на своего секретаря. Поэтому сейчас мистер Каммингз чувствовал себя весьма уверенно.

— Не соблаговолите ли подождать в гостиной, мисс? Хиллшоу распахнул перед ней дверь.

Одарив мистера Каммингза еще одной ослепительной улыбкой, Лиззи вручила ему томик, который держала в руке, и, негромко добавив, что с радостью ознакомится с одним из романов миссис Линфилд, последовала за величавым дворецким. Тут она заметила человека, выходящего из библиотеки, и застыла на месте, широко раскрытыми от удивления глазами глядя, как он элегантно движется ей навстречу.

Впервые за долгие месяцы, прекрасно выспавшись, Мартин Ротербридж спустился к завтраку и узнал, что его брат уже уехал на аукцион лошадей «Таттерсоллз». Подавив желание надеть пальто и последовать за ним, Мартин все же остался ждать брата дома, полагая, что будет разумнее прежде лично сообщить ему о своем намерении вернуться к привычной светской жизни. Зная своих друзей и предвидя, как они отреагируют на его появление, он понимал, что в Делмер-Хаус вернется не раньше следующего утра, тем самым заставив Макса волноваться. Посмеиваясь над своей привязанностью к брату, Мартин устроился в библиотеке читать утренние газеты. После многих месяцев вынужденного, вследствие ранения, бездействия он чувствовал, как к нему возвращается здоровье, а вместе с ним и хорошее настроение. Терпеливо ждать оказалось совсем не так просто, поэтому он расхаживал по библиотеке из угла в угол. Внезапно его острый слух уловил доносящийся из холла женский голос. Заинтригованный, он поспешил туда.

При виде прекрасного создания, почтившего своим присутствием дом Макса, Мартин решил было, что брат позволяет своим возлюбленным приходить к нему домой. Однако Хиллшоу и Каммингз обращались с девушкой столь почтительно, что он тут же отбросил эту идею. Заметив сидящую у двери служанку, Мартин прочно утвердился в мысли, что незнакомка на самом деле леди. Его скука мгновенно испарилась, подобно тучке весенним днем.

Украдкой, чтобы не испугать, Мартин принялся рассматривать девушку. Какая же она красавица. Он улыбнулся шире и тут сообразил, что все присутствующие напряженно молчат.

— Хиллшоу, представьте нас друг другу, пожалуйста.

Обычно невозмутимый Хиллшоу позволил себе на этот раз слегка нахмуриться, но понял, что тут ничего не поделаешь, и смирился. Переглянувшись с мистером Каммингзом, он повиновался и объявил неодобрительным тоном:

— Капитан Мартин Ротербридж, мисс Лиззи Твиннинг. Молодая леди является младшей подопечной его светлости, сэр.

Мартин, поглощенный созерцанием лица Лиззи, удивленно посмотрел на Хиллшоу:

— Подопечная?

Хотя он и невнимательно слушал рассказ Макса о состоянии дел вчера ночью, все же был уверен, что тот не упоминал ни о чем подобном.

Хиллшоу с улыбкой склонил голову.

Лиззи, потупившись под гипнотизирующим взгляда Мартина, заговорила нежным, тихим голосом, разительно контрастирующим с низкими мужскими голосами:

— Да, герцог Твайфорд является нашим с сестрами опекуном. — Она протянула руку для приветствия. — Как поживаете? Я и не знала, что у герцога есть брат. Я зашла на минутку, обменять одолженные у его светлости книги. Мистер Каммингз как раз этим занимается.

Машинально взяв ее маленькую ручку в перчатке, Мартин наклонился и поцеловал ее. Выпрямившись он решительно положил ее ладонь себе на сгиб локтя.

— Что ж, в таком случае Хиллшоу абсолютно прав. Вам следует подождать в гостиной. — Мгновенное облегчение, испытанное мистером Каммингзом и Хиллшоу от этих слов, тут же испарилось, когда он добавил как ни в чем не бывало: — А я составлю вам компанию.

Пропустив Лиззи вперед, Мартин закрыл дверь прямо у Хиллшоу перед носом. Дворецкий и секретарь лишь беспомощно переглянулись. В следующее мгновение мистер Каммингз поспешил в библиотеку подбирать книги, оставив Хиллшоу мрачно взирать на закрытую дверь.

Лиззи, не подозревающая о возникшем переполохе, доверчиво улыбнулась Мартину.

— И давно вы находитесь под опекой моего брата? — поинтересовался он.

— О нет! — воскликнула Лиззи и тут же добавила: — Вообще-то да.

При виде ее смущения Мартин не сдержал улыбки. Подведя ее к дивану, он уселся в кресло напротив, чтобы ни на секунду не сводить глаз с ее обворожительного личика.

— В общем, зависит от того, — хмурясь, продолжила Лиззи, пытаясь собраться с мыслями, — что вы вкладываете в понятие «давно». Наш отец скончался полтора года назад, и тогда другой герцог — ваш дядя, не так ли? — сделался нашим опекуном. Когда мы вернулись из Америки, этот титул перешел к вашему брату. С тех пор он и стал нашим опекуном.

Объяснение вышло на редкость сбивчивым, но Мартин все же понял, в чем дело.

— Вам понравилось в Америке? Сколько времени вы там провели?

Он задавал все новые вопросы, и Лиззи постепенно расслабилась и стала отвечать гораздо более уверенно.

Слушая, как Лиззи описывает их с сестрами дом, Мартин заерзал на месте, пытаясь поудобнее устроит плечо. Острый взгляд Лиззи тут же заметил и это неловкое движение, и скрывающуюся под одеждой повязку.

— У вас ранение! — Она в тревоге подалась вперед. — Вам очень больно?

— Нет-нет. Скоро все заживет, даю слово.

— Вы служили в армии? — уточнила Лиззи, округляя глаза. — Прошу, расскажите мне об этом. Должно быть, это было так увлекательно!

Удивляясь самому себе, Мартин поведал девушке об ужасах военных кампаний и забавных происшествиях, которые делали жизнь интереснее. Не выказывая признаков отвращения, она слушала с живейшим интересом. Мартин всегда полагал себя большим мастером допросов, но сейчас в этой роли выступала Лиззи. Ей даже удалось вызнать у него причину, по которой ему пришлось покинуть отчий дом. Выказываемое ею искреннее сочувствие не обратило Мартина в бегство, но окутало теплым сиянием и гордостью, от которых кружилась голова.

Затем мистер Каммингз принес книги, но Лиззи просто положила их на боковой столик, игнорируя попытки секретаря проводить ее до двери.

— Можете идти, Каммингз, — не скрывая улыбки, произнес Мартин. — Мисс Твиннинг сжалилась надо мной и решила составить мне компанию, пока мой брат не вернется.

Лиззи непринужденно улыбнулась мистеру Каммингзу, и ему не оставалось ничего иного, кроме как удалиться.

* * *

Переступив порог своего дома час спустя, Макс был встречен Хиллшоу. Вопреки обыкновению, дворецкий был чем-то весьма встревожен.

— Здесь мисс Лиззи, — поспешил объяснить он. — Она в гостиной с мистером Мартином.

Макс опешил, но тут же взял себя в руки и кивнул дворецкому:

— Благодарю вас, Хиллшоу.

Его острый взгляд уже отметил скучающее выражение лица сидящей у стены служанки. Похоже, Лиззи провела в его доме продолжительное время. Открывая дверь гостиной, Макс хмурился.

Представшее его глазам зрелище оказалось иным, чем он опасался увидеть. Когда он со стуком захлопнул за собой дверь, Мартин вскинул голову. В глубине его веселых синих глаз светилось понимание. Он сидел в кресле, а девушка — на диване. Она склонялась над маленьким столиком, стоящим между ними. Обойдя диван, Макс с изумлением увидел, что они играют в шашки.

Подняв глаза, Лиззи заметила его.

— О! А вот и вы! Я развлекала вашего брата до вашего возвращения.

Лиззи и в голову не приходило, что ее слова можно истолковать двояко, а Макс не имел намерения просвещать ее.

Тут взгляд Лиззи упал на стоящие на каминной полке часы.

— Боже мой! Я и не подозревала, что уже так поздно. Мне пора идти. Где книги, которые принес мистер Каммингз?

Мартин подал ей их и вежливо попрощался. При виде выражения, появившегося в глазах брата, когда тот смотрел на его младшую подопечную, Макс мысленно застонал. Это уж слишком.

Проводив девушку, Макс вернулся в библиотеку. Не успел он вызвать брата на допрос, как тот явился сам.

— Ты не говорил мне, что тебе по наследству достались четыре подопечные.

— Да, это так, — согласился Макс, садясь в кресло напротив брата.

— Они все такие? — благоговейно спросил Мартин.

Пояснения к слову «такие» Максу не требовались.

— Хуже! — со стоном отозвался он.

Мартин округлил глаза. Он ни на секунду не допустил мысли, что остальные сестры безобразны. Посмотрев на брата, он широко заулыбался:

— Великий боже!

Макс, до этого момента предельно внимательно изучающий потолок в библиотеке, перевел взгляд на младшего брата:

— Вот именно. Советую тебе пересмотреть планы касательно Лиззи Твиннинг, которые ты уже, несомненно, построил.

Усмешка Мартина стала еще шире.

— Отчего же? Это же ты их опекун, а не я. К тому же, будучи на моем месте, ты уж точно не стал бы обращать внимания на подобные запреты. — Макс нахмурился, а его брат продолжил: — Ты же сам ее видел. Она как спелая слива, которая только и ждет, чтобы ее сорвали с ветки.

Макс вскинул руку, призывая Мартина к молчанию.

— Позволь просветить тебя на этот счет, — нараспев произнес он. — Я на девять лет тебя старше и знаю об искусстве соблазнения все, что и ты, и много больше. Спешу тебя уверить, что, какими бы спелыми сестры Твиннинг тебе ни показались, едва ли они упадут в чьи-то руки без предварительного предложения о браке.

Мартин слегка нахмурился. Ему и в голову не пришло усомниться в правоте слов брата. Однако, испытывая сильное влечение к Лиззи Твиннинг, он вознамерился обратить и ее в свою веру.

— В самом деле? — спросил он, глядя на брата своими синими глазами — такими же, как у него.

Макс взмахнул рукой:

— Возьмем, к примеру, лорда Дарси Гамильтона. — Мартин вопросительно посмотрел на него, и Макс пустился в объяснения: — Будучи очарованным Сарой, второй сестрой, Дарси на протяжении пяти недель пытался покорить эту цитадель, не стесняясь в средствах. И каков итог, спросишь ты? Вчера он уехал в свое поместье зализывать раны и, если не ошибаюсь, всерьез обдумать вопрос женитьбы.

— Боже всемогущий! — Мартин был лишь поверхностно знаком с Дарси Гамильтоном, но все же знал, что это закадычный приятель Макса и известный покоритель женских сердец.

— Вот именно, — кивнул Макс. — Унижен какой-то девчонкой. Так что, дорогой братишка, прежде чем связаться с одной из сестер Твиннинг, советую решить, сколь многое ты готов поставить на кон.

Обдумывая эти слова, Мартин вдруг заметил, что взгляд Макса сделался отсутствующим.

— Сдается мне, что они едят распутников на завтрак, — вполголоса, будто бы обращаясь к самому себе, добавил он.

* * *

Заворачивая за угол, карета накренилась, и Арабелла схватилась за свисающий с потолка ремень, чтобы не упасть. Восстановив равновесие, она расправила юбки и посмотрела на двух других пассажиров. Свет уличного фонаря на мгновение осветил внутреннее пространство кареты, но тут же погас, так как лошади двигались вперед. Арабелла ухмыльнулась в темноте.

Каролина настояла на том, чтобы именно она, Арабелла, а не Лиззи, ехала в карете их опекуна. Интересно почему. В последнее время их старшая сестра слишком часто походила на кошку, которую поймали с поличным за поеданием сливок. Сегодня это виноватое выражение наслаждения на ее лице — или, скорее, предчувствие такового — было особенно заметно.

Когда Арабелла пришла в комнату сестры, чтобы поторопить ее, она обнаружила Каролину сидящей перед зеркалом. Глядя на свое отражение, та пыталась половчее пристроить непослушный завиток волос над левым ухом.

— Каро? Ты готова? Макс уже здесь.

— Ах! — Каролина поспешно вскочила на ноги и еще раз окинула критическим взглядом свое платье цвета морской волны. Его покрой был подчеркнуто простым, что особенно шло Каролине, а декольте — довольно смелым. Проведя пальцами по полукружиям грудей, она нахмурилась. — Что думаешь, Белла? Не слишком ли откровенно? Может, стоит воспользоваться кружевом, чтобы чуть-чуть прикрыть вырез?

— Все прекрасно, — заверила ее Арабелла. — Честно говоря, не думаю, что наш опекун одобрил бы кружевную косынку.

Каролина восхитительно покраснела, что выдало ее с головой.

— Ты права, — только и сказала она.

Еще раз посмотрев на противоположное сиденье, Арабелла перехватила теплый, одобрительный взгляд их опекуна, адресованный Каролине. Да и она краснела точно не из-за мыслей о консерваторе мистере Уиллоуби. Что за игру в таком случае ведет герцог Твайфорд? Еще более важный вопрос — намерена ли Каролина ответить взаимностью?

Саре лишь чудом удалось избежать опасности со стороны лорда Дарси. О причине ее скорби не было сказано ни слова, но все сестры были настолько близки, что даже невинная Лиззи обо всем догадалась. Макс — само воплощение скрытности — переговорил с Сарой и Каролиной наедине перед отъездом, так что всем стало совершенно очевидно, что о предложении со стороны Дарси речь не шла. И без того бледное лицо Сары побледнело еще сильнее. Но Твиннингов не так-то просто сломить, и Сара лишь отрицательно покачала головой в ответ на полный беспокойства взгляд Каролины.

Тут до слуха Арабеллы донеслись низкое бормотание их опекуна и ответный тихий голос сестры. О чем именно они говорили, разобрать не удалось, но тон разговора был весьма красноречивым. Выходит, что Сара довольно глубоко зашла в воду, Каролина неуверенно топчется у кромки, а сама Арабелла даже не замочила кончиков пальцев ног!

Арабелла нахмурилась, глядя на луну, которая то появлялась, то скрывалась в ветвях высоких деревьев. Хьюго, лорд Денби. Самый невыносимый мужчина из всех, кого она когда-либо встречала. Как бы она хотела сказать, что ничего к нему не испытывает! Однако он был единственным мужчиной, от одного взгляда которого у нее по коже пробегали электрические искры.

Не подозревая, что подвела ожидания Каролины, Арабелла продолжала смотреть в окно, погруженная в раздумья о том, как поставить одного великана-джентльмена на колени.

Тяжелая карета Твайфорда катилась вслед за аккуратным экипажем Делмера. Леди Бенборо поправляла парик, опасно съехавший на одну сторону на крутом повороте. Впервые с тех пор, как согласилась помочь племяннику найти мужей для его четырех подопечных, она испытывала нервозность, отлично понимая, что играет с огнем. Все же она ни о чем не жалела. Увидев Макса и Каролину вместе в холле Твайфорд-Хаус, она испытала небывалый прилив воодушевления. Что же касается Сары, то она не сомневалась — Дарси Гамильтон зашел слишком далеко, чтобы все бросить и сойти со сцены. Возможно, он и сам этого еще не понимает, но со временем до него дойдет, какую цену он должен уплатить, чтобы избежать косых взглядов себе вслед. Проницательные голубые глаза тетушки посмотрели в бледное личико сидящей напротив Сары. Даже сейчас, по прошествии нескольких дней, черты ее лица хранили следы боли. К счастью, никто из посторонних не подозревал об их затруднениях. Так что, каковы бы ни были соображения самой Сары на этот счет, Августа за нее не беспокоилась, так как знала, что девушка в безопасности.

Арабелла, дерзкая девчонка, оказалась самым крепким орешком. И все же Августа не могла не отдать должное ее вкусу. Хьюго Денби был настоящим греческим Адонисом, прекрасно сложенным, состоятельным и легким в обращении. К несчастью, угодить ему было столь просто, что он вполне довольствовался обществом бесцветных дебютанток, уклоняясь от компании остроумной Арабеллы. Чем же ей в данной ситуации помочь? — размышляла леди Бенборо. Или будет лучше позволить Хьюго перехватить инициативу? Поймав себя на этой мысли, Августа усмехнулась. Наставнице подобные размышления не пристали!

Пожилая дама обратила свой взор на Лиззи, которая выглядела очаровательно в совсем нескромном серебристом газовом платье с вышитыми цветками сирени. На ее губах застыла мечтательная, почти предвкушающая улыбка. Августа тут же нахмурилась. Неужели она что-то пропустила?

Мысленно пробежавшись по списку кавалеров Лиззи, она так и не сумела понять, мысли о ком заставляют девушку тихонько барабанить пальцами по вышитому бисером ридикюлю. Кто бы это ни был, он, несомненно, будет на балу. Придется следить за Лиззи ястребиным взором. Она еще слишком юна, чтобы позволять ей вольности, как ее старшим сестрам.

Откинувшись на обтянутую бархатом спинку сиденья, Августа улыбнулась. Она, разумеется, тревожится понапрасну. Хотя Лиззи и обладает такой же привлекательной внешностью, что и ее сестры, она слишком серьезна и невинна, чтобы привлечь внимание распутника. С тремя повесами еще можно совладать, но четыре — явный перебор.

Глава 7

Мартин долго раздумывал над последней фразой брата о сестрах Твиннинг, но, лишь встретившись с ними на приеме у леди Монтакьют тем вечером, наконец, осознал ее истинный смысл. Вторую половину дня молодой человек потратил, навещая давних приятелей, но все они, как один, атаковали его просьбами представить их подопечным Макса. Это навело Мартина на мысль, что ему нужно самому познакомиться с ними как можно скорее. Его денщик и камердинер Джиггинз сообщил, что Макс обычно сам сопровождает своих подопечных во время вечерних выездов в свет. Мартину верилось в это с трудом, но теперь, укрывшись за кадкой с пальмой в доме леди Монтакьют, он своими глазами увидел старшего брата в окружении сестер Твиннинг. Когда до него дошло, что волшебное существо, опирающееся на руку Макса, — это его старшая подопечная, Мартину все сразу стало ясно.

Он поспешил к Лиззи, чтобы пригласить ее на танец, и она в ответ одарила его теплой, приветственной улыбкой. Заметив, как Макс что-то прошептал на ушко мисс Твиннинг, после чего предоставил ее в распоряжение толпы поклонников, уже собравшихся вокруг, Мартин удивленно вскинул брови и поджал губы. Интересно, сколь многое сам Макс готов поставить на кон?

Остаток вечера Мартин наблюдал и строил планы. Отказавшись от танцев под предлогом того, что у него болит раненое плечо, он всецело предался изучению Лиззи Твиннинг. То было очень приятное времяпрепровождение. Когда она танцевала, ее серебристое платье сверкало, а в серо-коричневых волосах плясали отблески свечей. Своей естественной грацией она напоминала Мартину сказочного эльфа, вот только он полагал, что этим мифическим существам не присуще очарование, источаемое сестрами Твиннинг. Как Мартин и предвидел, Лиззи любезно подходила к нему после каждого танца, заключив из их утренней беседы, что он отчаянно нуждается в подбадривании. Леди Бенборо, с которой Мартин почтительно поздоровался, отнеслась к его страдальческому виду скептически, но не сумела переубедить мягкосердечную Лиззи, вознамерившуюся оказывать ему посильную поддержку. Мартин осторожно расспрашивал о ней у всех ее кавалеров и испытал огромное облегчение, узнав, что ни одному из них она не оказывает предпочтения.

Услышав первые звуки танца, на который он пригласил ее, Мартин развернул свою кампанию всерьез. Они с Лиззи сидели вдвоем в уединенном эркере вдали от общества ее кавалеров. Напустив на себя печальный вид, он произнес:

— Дорогая Лиззи, боюсь разочаровать вас, но…

На ее милом личике отразилась неподдельная тревога.

— Рука занемела? Не хотите ли испробовать нюхательные соли миссис Элфорд?

Мартин подавил яростную реакцию в ответ на ее предложение. Небрежно махнув раненой рукой, он воскликнул:

— Нет-нет! Не беспокойтесь обо мне. Скоро все пройдет. — Он улыбнулся вымученной улыбкой, со значением посмотрев в ее карие глаза. — Но, возможно, вы предпочтете потанцевать с кем-нибудь из ваших кавалеров? Уверен, что мистер Маллард придет от подобной идеи в восторг. — Мартин сделал движение, будто бы и вправду собрался позвать упомянутого джентльмена, самого преданного обожателя Лиззи.

— Ради всего святого, конечно нет! — с жаром заверила Лиззи, хватая его за руку, чтобы остановить. — Не собираюсь делать ничего подобного. Если вы плохо себя чувствуете, я, разумеется, побуду с вами.

Она продолжала удерживать его ладонь, и Мартин со своей стороны не предпринял попыток высвободить ее. Вместо этого он прикрыл глаза, будто борясь с внезапно накатившей дурнотой. Снова открыв их, он объявил:

— Честно говоря, я виню во всем шум и духоту бального зала. Возможно, если мы ненадолго выйдем на террасу, мне станет лучше.

— Да, так и нужно поступить! — вскричала Лиззи, вскакивая на ноги.

Мартин поднялся гораздо медленнее, улыбаясь ей братской улыбкой:

— Я лучше пойду один. Люди могут подумать дурное, если увидят нас вместе.

— Какие глупости! — раздраженно запротестовала Лиззи. Для таких выводов нет абсолютно никаких оснований! — Кому какое дело? Нас не будет всего несколько минут. Кроме того, я — подопечная вашего брата.

Еще некоторое время Мартин притворно отказывался, что, как он и надеялся, лишь укрепило ее желание сопроводить его на террасу. Наконец, он позволил Лиззи взять себя за руку и увести.

Так как близилось время ужина, на узкой террасе помимо них прогуливались всего две пары, да и те очень скоро вернулись в бальный зал. Мартин, даже не помышляющий о еде, послушно следовал за Лиззи. Его острые глаза очень быстро привыкли к полумраку освещаемой лунным светом террасы. Когда они приближались к ее дальнему концу, он, быстро осмотревшись вокруг, остановился.

— Мне в самом деле кажется… — Он выдержал паузу, будто собираясь с силами, прежде чем продолжить: — Думаю, мне нужно присесть.

Лиззи с ужасом обвела террасу взглядом. Нигде не было ни скамейки, ни даже балюстрады.

— Похоже, вон под той ивой есть лавочка, — заявил Мартин, указывая на противоположный конец лужайки.

Лиззи быстро посмотрела в ту сторону и убедилась, что Мартин прав.

— Обопритесь на меня, — скомандовала она, и Мартин покорно приобнял ее рукой за плечи.

Почувствовав, как ее маленькая ручка обвивается вокруг его талии, он вдруг ощутил укол совести. Какая же эта девушка доверчивая! Очень жаль будет предать это чувство.

Подойдя к иве, они развели в стороны свешивающиеся до земли ветви, естественным пологом скрывающие от посторонних глаз белую деревянную скамейку. Внутрь этого укрытия проникало достаточно лунного света, чтобы различить обстановку. Мартин опустился на сиденье, убедительно имитируя слабость. Шурша платьем, Лиззи грациозно села рядом. Снова взяв его за руку, она повернулась к нему, чтобы посмотреть прямо в лицо.

Луна находилась за ивой, и один особенно яркий луч, пробившись сквозь ветви, осветил улыбающееся личико Лиззи. Мартин же оставался в тени, поэтому Лиззи была видна только его ответная улыбка, но не выражение, таящееся в глубине синих глаз, смотрящих сначала на ее лицо, затем на мягкие полукружия грудей, поднимающихся и опускающихся в низком вырезе платья в такт дыханию. Мартин осторожно перевернул их соединенные руки, так что теперь не она, но он держал ее, и снова замер.

Несколько мгновений спустя Лиззи, склонив голову набок, поинтересовалась:

— С вами все в порядке?

Мартин чуть не признался в том, что привел ее сюда, чтобы безжалостно соблазнить, но теперь некая магическая сила удерживает его от этого шага. Что с ним такое творится? Откашлявшись, он хрипло произнес:

— Дайте мне минуту.

Налетевший легкий ветерок пошевелил ветви ивы, и освещение изменилось. Лиззи заметила, что Мартин рассеянно хмурится. Высвободив руку из его хватки, она легонько провела пальцами по его лбу, будто бы желая разгладить морщинки, после чего, к изумлению Мартина, подалась вперед и легонько поцеловала его в губы.

Отстранившись, она разочарованно заметила, что если до этого Мартин хмурился, то теперь и вовсе стал мрачнее тучи.

— Зачем вы это сделали? — резким тоном произнес он.

Ее замешательство было различимо даже в тусклом свете.

— О боже! Мне так… так жаль. Прошу вас, простите меня. Мне не следовало так поступать.

— Вот уж верно, черт подери, — прорычал в ответ Мартин. Он что было силы сжимал кулаки, с трудом сдерживаясь от желания сгрести Лиззи в охапку и овладеть ею. Тут он понял, что она так и не ответила на его вопрос. — Зачем же вы это сделали?

Лиззи покаянно опустила голову.

— Понимаете ли, вы показались мне таким… ну, встревоженным. Я лишь хотела помочь, — едва различимым шепотом пояснила она.

Мартин раздраженно вздохнул. Он прекрасно обошелся бы и без такой помощи.

— Вы, полагаю, сочтете меня очень дерзкой, но… — Фраза так и осталась неоконченной.

На самом деле Мартин находил ее очаровательной. В ее присутствии ему было крайне трудно держать руки при себе. От усилий у него даже разболелась голова. Подавляя мучительный стон, он поднялся на ноги.

— Нам лучше вернуться в бальный зал. Давайте просто забудем о том, что сейчас случилось. — Пока он помогал Лиззи подняться и пристраивал ее ладонь себе на сгиб локтя, его вдруг посетила неприятная мысль. — Вы же не имеете привычки целовать всех без разбора мужчин, которые кажутся вам встревоженными?

Удивление, отразившееся на ее лице, было искренним.

— Что вы! Конечно нет!

— Что ж, — произнес Мартин, не понимая, отчего это признание его так обрадовало. — Рекомендую научиться подавлять этот импульс в дальнейшем. Если, конечно, вы не находитесь в моем обществе, потому что я ни при каких обстоятельствах не сочту эго предосудительным. Вы ведь подопечная моего брата, как-никак.

Лиззи, удивленная собственной смелостью, а также внезапным порывом, подтолкнувшим ее к совершению подобного шага, доверчиво улыбнулась.

Улыбаясь доведенной до автоматизма улыбкой, Каролина, наверное, в сотый раз пожалела, что Макс Ротербридж является их опекуном. Ее опекуном, мысленно поправила она себя. Он стал надежным оплотом для нее и ее сестер, и Каролина была бесконечно благодарна ему за поддержку и защиту, а также за мудрое наставление в ситуации с Сарой и лордом Дарси. Все же она не сомневалась, что почувствовала бы себя значительно свободнее, если бы его светлость герцог Твайфорд не был ее опекуном.

Обходя бальный зал под руку с мистером Уиллоуби, который, невзирая на все попытки охладить его пыл, явно намеревался сделать ей предложение в ближайшем будущем, Каролина жалела о том, что ее спутником является не Макс. Мистер Уиллоуби был человеком достойным, что, по ее мнению, было почти столь же плохо, как и будь он человеком благочестивым. Каролина вздохнула, но тут же, спохватившись, исправила свою оплошность и улыбнулась, глядя мистеру Уиллоуби в глаза, находящиеся чуть ниже уровня ее собственных. Не то чтобы она презирала мужчин маленького роста, просто рядом с ними не могла чувствовать себя хрупкой, уязвимой и женственной, как рядом с Максом Ротербриджским. Всякий раз оказываясь в его объятиях, она испытывала ощущение полной беспомощности, что конечно же не могло не беспокоить ее.

Когда Каролина и ее спутник развернулись, чтобы идти в обратную сторону, она заметила Сару, танцующую с одним из своих многочисленных кавалеров. При этом девушка старательно, хотя и не вполне убедительно, делала вид, что получает от происходящего удовольствие. Сердце Каролины болело за сестру. Оставшись дома прошлым вечером, они обсудили произошедшее с лордом Дарси. Хотя Сара о многом умалчивала, но на сердце у Каролины было неспокойно. Воспользовавшись непродолжительным ожиданием в холле Твайфорд-Хаус, Макс в деликатной манере сообщил Каролине и Саре, что Дарси отбыл в свое поместье. Подавив очередной вздох, Каролина снова рассеянно улыбнулась мистеру Уиллоуби.

Будучи старшим ребенком в семье, она заменяла своим сестрам мать, но, к сожалению, самой ей не к кому было обратиться за советом. Если бы Макс не был ее опекуном, она обсудила бы ситуацию с леди Бенборо, но при данных обстоятельствах этот путь также был для нее закрыт. После произошедшего в летнем домике у Овертонов Каролина понимала, что отчаянно нуждается в совете. Стоило Максу заключить ее в свои объятия, как защитная стена, которой она себя окружила, тут же оказалась разрушенной. Его поцелуи приводили в смятение ее мысли и чувства. Каролина пока не догадывалась, чего он добивается, и у нее не укладывалось в голове, что Макс мог бы соблазнить свою подопечную. Но самой себе, Каролина признавалась, ей не хотелось, чтобы он был ее опекуном.

У нее не было желания становиться одной из дам полусвета, но при данных обстоятельствах она вполне могла бы ею стать. Ей скоро исполнится двадцать шесть лет, и она точно знает, чего хочет. Она хочет Макса Ротербриджа. Она отдавала себе отчет в том, что он распутник. Даже если бы она не догадалась об этом сама при первой их встрече, леди Бенборо своими прямолинейными замечаниями не оставила места сомнениям. Все же каждая клеточка ее существа кричала о том, что Макс — тот самый мужчина. Танцуя с самыми, настойчивыми своими поклонниками, но ни словом, ни взглядом не поощряя ни одного из них, она ожидала вальса перед ужином, который обещала своему опекуну. Сразу по прибытии в переполненный бальный зал он чувственным шепотом, от которого у нее мурашки побежали по коже, попросил придержать этот танец для него. Посмотрев в светло-голубые глаза мистера Уиллоуби, Каролина снова вздохнула.

— Сэр Малкольм, решительно заявляю, что вы со мной флиртуете!

В обычно мелодичном голоске Арабеллы отчетливо слышались нотки отчаяния. Используя свой изящный перьевой веер для достижения великой цели, она строила глазки чрезвычайно богатому, но не отличающемуся сообразительностью шотландскому баронету, ухитряясь при этом не упускать из виду Хьюго, лорда Денби, которого наметила себе в жертвы. Он оживленно беседовал с одной пресной матроной и ее еще более пресной дочерью. Да что с ним такое творится? Она перепробовала все известные ей способы повергнуть этого гиганта к своим ногам, но ему всякий раз удавалось ускользнуть. Он неизменно проявлял вежливость, но не задерживался возле Арабеллы надолго, так что его даже нельзя было причислить сонму ее кавалеров. Она нарочно никому не обещала вальс перед ужином, так как в душе свято верила, что Хьюго пригласит ее на этот самый популярный танец. Время вальса стремительно приближалось, и Арабелла запаниковала, так как у нее до сих пор не было партнера. Сверкая глазами, она поприветствовала мистера Притчарда и виконта Моулсворта.

Девушка мгновенно очаровала обоих джентльменов, идеально соответствующих ее высоким стандартам. Она обожала флиртовать, но всегда делала это с умом, так как не хотела причинить кому-то боль своей безыскусной болтовней. Ей доставлял удовольствие сам процесс, хотя он ни разу не затронул ее сердца. Обычно мужчины сами охотно падали к ее ногам, так что ей не приходилось прикладывать к этому никаких усилий. Теперь же, найдя себе достойного противника, Арабелла вдруг осознала, что, в отличие от простоватых на вид девушек, которых специально обучали искусству обольщения мужчин, она совершенно не знает, что делать.

Арабелла с досадой заметила, что музыканты уже занимают места на трибуне, и поняла, что ей остается сделать лишь одно. Сладко улыбнувшись трем собравшимся вокруг нее мужчинам, она промурлыкала загадочным тихим голосом:

— Дорогие джентльмены, боюсь, я должна вас покинуть. В самом деле! Не спорьте со мной. — Она одарила своих слушателей игривой улыбкой. — До скорого, сэр Малкольм, мистер Притчард, милорд. — Кивнув, она удалилась, оставив трех ее поклонников гадать, кем является пригласивший, ее на танец счастливчик.

Лавируя в толпе, Арабелла спешила к выходу из бального зала, намереваясь отыскать укромный уголок и спрятаться там. В любом случае голода она не испытывает и может спокойно пропустить ужин. В то время как люди потянулись к танцевальной площадке, Арабелла выскользнула в коридор. Главная лестница находилась прямо перед ней. Посмотрев налево, она увидела двух леди, заходящих в одну из комнат, очевидно дамскую гостиную, но сейчас ей меньше всего на свете хотелось говорить с кем-либо. Девушка решительно повернула направо и заметила в конце коридора открытую дверь. Поспешив туда, Арабелла обнаружила небольшой кабинет. Он был пуст. Заметив на боковом столике у стены графин и стаканы, она решила, что это еще одна комната для гостей, которые сочли духоту бального зала чрезмерной. Облегченно вздохнув, Арабелла вошла. Подумав немного, она все же не стала закрывать за собой дверь.

Подойдя к столу, она налила себе стакан воды. Тут в коридоре раздались голоса. Кто-то шел прямо сюда. Быстро осмотревшись по сторонам, Арабелла увидела глубокую нишу в стене, где располагалось окно. Не раздумывая ни секунды, она поспешила туда и плотно задернула за собой тяжелую занавеску.

Притаившись в своем укрытии, Арабелла сквозь громкий стук собственного сердца услышала, как голоса плывут по коридору, проникают в комнату, приближаются к камину. Она напряженно ждала, затаив дыхание, но никто не подошел к окну. Расслабившись, девушка повернулась к окну и… чуть было не упала, увидев, что там стоит кресло, в котором удобно расположился небезызвестный ей джентльмен.

— Ах! — воскликнула она и тут же зажала рот рукой. — А вы что здесь делаете? — яростно прошептала она.

Мужчина медленно повернул голову в ее сторону и улыбнулся:

— Жду вас, моя дорогая.

Арабелла крепко зажмурилась, затем снова открыла глаза, но лорд Денби никуда не исчез. Под ее пристальным взглядом он медленно встал и подошел к ней. Прекрасный и устрашающий одновременно, он одобрительно скользил взглядом по ее фигуре, освещенной льющимся через окно лунным светом. Затем взял ее маленькую ручку в свою большую ладонь и поднес к губам.

— Так и знал, что вы не заставите себя ждать, — произнес он низким голосом, волной омывающим Арабеллу.

Усилием воли она попыталась освободиться от его гипнотических чар.

— Откуда вы знали, что я приду сюда? Я сама этого не знала.

— Что ж, — ответил он, — куда бы еще вы могли пойти? У вас ведь не было партнера на вальс перед ужином.

Так он знал! Разъярившись, Арабелла отчаянно покраснела.

— Ах, гоблин вы эдакий! — гневным шепотом произнесла она, размахиваясь, чтобы залепить ему пощечину и стереть с его лица ухмылку.

Ухмылка превратилась в улыбку, когда он с легкостью перехватил ее руку и завел ей за спину. Тем самым он привлек Арабеллу ближе к себе, а затем пленил и вторую ее руку.

— Лорд Денби! Отпустите меня! — взмолилась Арабелла вполголоса, опасаясь, как бы находящиеся в комнате люди не услышали. Будет ужасно, если ее застанут при подобных обстоятельствах. А теперь у нее возникла и другая проблема — что задумал Хьюго? Ее гнев сменился иными эмоциями. Она подняла на него сияющие глаза, и ее губы слегка приоткрылись от удивления.

Хьюго поднес свободную руку к ее лицу и пальцем провел по пухлой нижней губе. Даже в тусклом свете луны Арабелла различила в его глазах блеск желания.

— Хьюго, отпустите меня! Пожалуйста!

Он лениво улыбнулся:

— Через мгновение, милая. Прежде нужно убедиться, что вы не выцарапаете мне глаза.

Приподняв пальцами ее подбородок и прочтя ярость и ее взгляде, он усмехнулся и прикоснулся губами к ее губам.

Арабелла хотела отстраниться, не дать ему поцеловать себя. Черт подери, он обманул ее! Она хотела сердиться на него, но не могла, так как единственное, о чем она сейчас думала, — это то, какие у него восхитительно теплые губы и какое невероятное ощущение заполняет все ее существо. Ее тело буквально таяло в его руках.

Девушка скорее почувствовала, чем услышала, низкий смешок Хьюго. Он заключил ее в свои объятия. Не зная, куда деть свои вдруг получившие свободу руки, она положила их ему на плечи. Что же дальше? Надрать ему уши? В конце концов, она просто обняла его за шею, теснее привлекая к себе.

Когда Хьюго, наконец, поднял голову, он увидел, что в глазах Арабеллы отражаются звезды, и улыбнулся ей:

— Признайте, что это гораздо приятнее, чем танцевать вальс.

Арабелла не смогла придумать, что ответить.

— Никаких язвительных замечаний? — осведомился он.

Она слегка покраснела.

— Нам нужно возвращаться.

С этими словами она попыталась высвободиться из его объятий, но он оставался непоколебим, как скала.

Продолжая улыбаться своей ленивой улыбкой, Хьюго отрицательно покачал головой:

— Еще рано. То была компенсация лишь за обед, но не за ужин. — Он легонько коснулся губами ее губ. — А я чертовски проголодался.

Арабелла чуть не рассмеялась над его мальчишеским тоном, но тут же снова сделалась серьезной. Хьюго принялся целовать ее с жаром, увлекая в глубокие воды, в которых ей никогда прежде не доводилось плавать.

В то же время он, как человек опытный, верно рассчитал ее реакцию и резко отпрянул, давая им обоим возможность прийти в себя. Позднее они с серьезными лицами вернулись по отдельности в бальный зал.

Несмотря на предпринятые Арабеллой меры предосторожности, кое-кто все же заметил ее побег из бального зала. Это был Макс. Уйдя под благовидным предлогом из комнаты для игры в карты, где провел столько времени, сколько смог, он теперь направлялся к своей старшей подопечной. Тут он заметил промелькнувший в дверном проеме всполох ярко-каштановых кудрей и на мгновение решил было, что это Каролина пытается избежать встречи с ним. Однако в следующее мгновение его острый слух уловил ее хриплый смех, доносящийся из плотного кольца джентльменов неподалеку. Значит, беглянкой должна быть Арабелла, только у нее почти такие же волосы как у Каролины, решил Макс.

Однако он не стал проверять, не оторвалась ли у Арабеллы оборка платья. Его занимала задача посерьезнее, а именно, преследование сладострастной мисс Твиннинг, вернее, препятствие, появившиеся на пути к цели. Его странное желание потанцевать со своей старшей подопечной не осталось без внимания. На балу присутствовало множество весьма наблюдательных леди, которые, будучи осведомлены о его любви к пышнотелым красавицам, немедленно сделали соответствующие выводы. Макс, однако, не сомневался в своей способности усмирить высшее общество после того, как дело будет сделано. Что его по-настоящему беспокоило, так это непредсказуемое поведение двух главных действующих лиц — мисс Твиннинг и его самого.

В общении с ней он совершил два основательных промаха. Во-первых, он полагал, что будет чрезвычайно трудно соблазнить двадцатипятилетнюю женщину, которая к тому же до недавнего времени вела очень уединенный образ жизни. Но Каролина с самого начала реагировала на его ласки так раскованно, что он едва не потерял голову. Будучи человеком весьма опытным, он не мог не знать, что ее не придется долго уговаривать презреть законы света и стать его любовницей. Но это знание не подстегнуло его к немедленным действиям. Вместо того чтобы воспользоваться уязвимостью Каролины, Макс вдруг принялся обдумывать, что же он такое затеял. Вторая совершенная им ошибка заключалась в заблуждении, что в качестве опекуна Каролины он легко сможет изыскать возможности оставаться с ней наедине. Невзирая на чувства к нему — или именно благодаря им? — Каролине с легкостью удавалось избегать его тщательно спланированных tete-a-tete[8]. Она предоставляла ему эту столь желанную возможность, только если тревожилась о благополучии одной из своих сестер.

Максу, разумеется пришлось пересмотреть свой первоначальное представление о том, какая роль отводилась в его жизни Каролине. Он понимал, что, прежде чем думать о себе, нужно устроить будущее всех сестер Каролины, а это не так просто. Высшее общество ожидало, что старшая мисс Твиннинг первой объявит о своей помолвке. Макс же отдавал себе отчет в том, что не желает давать какому-либо джентльмену позволения просить ее руки и сердца. Так как он не предпринял попытки объяснить Каролине свой интерес к ней, он подозревал, что она может ответить согласием какому-нибудь мужчине вроде Уиллоуби, просто стремясь избавиться от соблазна со стороны своего опекуна. Если же он расскажет ей, что вовсе не является ее опекуном, она будет еще более тщательно избегать его общества.

Из этой ситуации конечно же имелся весьма простой выход, но Макс терпеть не мог действовать так, как предписывалось правилами света, поэтому и не спешил ставить Каролину в известность об изменении своих планов. Он чувствовал, что ему бросили вызов, но хотел развивать их отношения по-своему. Дарси, к примеру, проявил чрезмерную настойчивость и, как следствие, не смог преодолеть последнего препятствия. Макс же не намеревался торопить события.

Видя, сколь плотным кольцом джентльмены окружили Каролину, Макс слегка нахмурился. К счастью, музыканты заиграли вальс, давая ему возможность похитить ее и увлечь танцевать.

Посмотрев в ее серо-зеленые глаза, он понял, что их танец доставляет удовольствие не только ему, но и ей тоже. Он теснее прижал ее к себе, призывая к вниманию.

— Надеюсь, ваши сестры ведут себя как полагается? — с опаской поинтересовался он.

Каролина в ответ улыбнулась:

— Если и ваши друзья будут поступать так же, проблем не возникнет.

Макс вскинул брови. Значит, ей что-то известно о случившемся. Совершая крутой поворот, чтобы избежать столкновения со старым мэром Брамиджем и его не менее древней партнершей, он передумал расспрашивать Каролину о Саре, выбрав вместо этого иную тему.

— Кстати, о намерениях вас и ваших сестер. Что, по-вашему, мне говорить многочисленным джентльменам, обивающим порог Делмер-Хаус?

Этот неудобный вопрос застал Каролину врасплох, на ее лице отразился ужас. Макс решил не сообщать ей, что, ради благополучия своих подопечных, уже отверг ряд совершенно неподобающих предложений. Он сомневался, что сестры вообще подозревали о подобном намерении мужчин.

Каролина тем временем обдумывала свои дальнейшие действия. Если она неблагоразумно позволит Максу разрешить достойным джентльменам делать им с сестрами предложения, они скоро умрут от скуки, объясняя вышеупомянутым джентльменам, что их чувства не взаимны. Но и позволить Максу Ротербриджу самому выбрать для них мужей казалось Каролине неудачным решением. Тогда она пошла на компромисс.

— Возможно, нам следует предупреждать вас о своей склонности к тому или иному джентльмену, чье предложение может воспринято всерьез.

Макс зааплодировал бы, если бы не сжимал Каролину в объятиях.

— Весьма разумное предложение, дорогая подопечная. А теперь скажите мне, сколько времени требуется, чтобы подколоть оторвавшуюся оборку?

Каролина непонимающе посмотрела на него.

— Я спрашиваю потому, — пояснил Макс, останавливаясь, — что Арабелла покинула бальный зал за несколько минут до того, как начался вальс, и, как вижу до сих пор не вернулась.

Каролина слегка нахмурилась. Однако ее голос когда она заговорила, оставался беззаботным.

— Вы не видите поблизости лорда Денби?

Максу даже не пришлось осматриваться по сторонам.

— Нет. Я не видел его с тех самых пор, как вошел в бальный зал. — Помолчав немного, он поинтересовался: — У нее это серьезно? В таком случае, боюсь, скоро ее ожидает разочарование.

Каролина, идущая под руку с Максом в столовую, слегка улыбнулась и, теснее прижавшись к нему в толпе, ответила:

— Когда дело касается Арабеллы, сложно сказать наверняка. Флиртуя, она кажется такой предсказуемой и поверхностной, но на самом деле она весьма сдержанна.

Макс улыбнулся в ответ. Слова Каролины лишь подтвердили его собственное мнение об Арабелле. Однако, памятуя об отношениях между сестрами Твиннинг, он быстро добавил:

— Все же посоветовал бы вам выяснить, какие чувства она испытывает к этому джентльмену. Как бы то ни было, Хьюго Денби столь же опасен, как и… — посмотрев в ее глаза и улыбнувшись, он продолжил: — Я сам.

Каролина ни на секунду не забывала, что находится на виду, поэтому изо всех сил старалась сохранять невозмутимость.

— Как… обнадеживающе, — наконец, сказала она.

Улыбка на лице Макса стала еще шире. Остановившись на пороге столовой, он обвел взглядом быстро пустеющий бальный зал:

— Если она не вернется через десять минут, нам придется отправиться на ее поиски. Идемте же, дорогая подопечная, пирожки с лобстерами ждут.

Макс торжественно подвел Каролину к маленькому столику, за которым к ним присоединились мистер Уиллоуби и бесцветная молодая леди, некая мисс Спенс. Макс обрадовался. Мистер Уиллоуби, намеревавшийся единолично наслаждаться беседой с прекрасной мисс Твиннинг, игнорируя ее опекуна и непритязательную мисс Спенс, вдруг обнаружил, что это не так просто, как он ожидал. Его светлость герцог Твайфорд завел разговор о философии, мастерски препятствуя задумке бедняги Уиллоуби поляризовать разговор. Каролина наблюдала за происходящим с плохо скрываемым восторгом. Придя к выводу, что ее опекуну известны намерения мистера Уиллоуби, она испытала одновременно и смущение, и облегчение. В конечном итоге, облегчение победило.

Признав себя побежденным, мистер Уиллоуби встал из-за стола, якобы чтобы отвести мисс Спенс к ее матушке. С улыбкой проследив за их удаляющимися спинами, Каролина повернулась к своему опекуну и обнаружила, что он с повышенным вниманием смотрит на дверь в бальный зал, через которую только что вошла Арабелла. Ее щечки слегка покраснели, а на губах играла широкая улыбка. Она направилась прямиком к столу, за которым сидела Сара, и ловко присоединилась к ним, посмеявшись над молодым человеком, поспешно вскочившим со стула, чтобы освободить для нее место.

Слегка хмурясь, Каролина повернулась к Максу, но он опять с повышенным вниманием следил за дверью, через которую вошел уже лорд Денби.

Любой сторонний наблюдатель просто решил бы, что Хьюго опоздал на ужин. Он двигался ленивой походкой, вяло улыбаясь и не производя впечатление человека, имеющего иные заботы, кроме как о том, остались ли еще пирожки с лобстерами. Но Макс Ротербридж вовсе не являлся сторонним наблюдателем. Заметив скрытый под тяжелыми веками взгляд, брошенный Хьюго в сторону Арабеллы, его светлость герцог Твайфорд изумленно вскинул черные брови:

— Боже мой! Неужели еще один?

Смирившись с очередным потраченным впустую вечером, не обещающим соглашения с Каролиной, Макс спокойно проводил ее обратно в бальный зал и вернул поклонникам, послав предупредительный взгляд опрометчиво затесавшимся в их ряды двум джентльменам с сомнительной репутацией, после чего собрался уходить. Он надеялся уговорить свою подопечную отправиться с ним на террасу полюбоваться лунным светом, зная, что неподалеку имеется скамейка, надежно скрытая ветвями ивы. Однако он не питал иллюзий касательно того, что сможет заняться любовью с женщиной, беспокоящейся о счастье не одной, но двух сестер, поэтому отправился играть в карты.

Проходя мимо Арабеллы, снова собравшей вокруг себя всех своих поклонников, он внимательно посмотрел ей в лицо. Словно почувствовав его взгляд, девушка повернула голову в его сторону и встретилась с ним глазами. На ее лице отразилось замешательство. Макс ободряюще улыбнулся ей, и она тут же гордо вздернула подбородок и широко улыбнулась, после чего снова сосредоточила внимание на своих кавалерах.

Макс зашагал дальше. Похоже, у Каролины появилась еще одна проблема. Замерев на пороге комнаты для игры в карты, он повернулся, еще раз осмотрел переполненный бальный зал и затем, нахмурившись, решил вернуться.

— Решайтесь же, наконец! Решайтесь! А, это вы, Твайфорд! Что это вы здесь делаете? Нечасто вы в последнее время здесь появляетесь, а?

Извинившись перед полковником Уэзерспуном, Макс вернулся в бальный зал и снова стал осматриваться по сторонам. Где же Лиззи? Он не видел ее за ужином. С другой стороны, он и не присматривался. Макс всегда считал Лиззи ребенком, хотя, если рассудить здраво, она давно уже им не была. Макс совсем было собрался подойти к тете Августе, сидящей на возвышении в прекрасном бомбазиновом платье бронзового цвета, когда его внимание привлекло движение у окна.

Лиззи вошла в комнату с террасы под руку с Мартином. На ее губах играла робкая, бесхитростная улыбка. Она посмотрела на Мартина доверчиво, точно новорожденный ягненок, а он с волчьей готовностью улыбнулся в ответ.

Вдруг испытав настоятельную потребность выпить, Макс резко развернулся и зашагал в комнату для игры в карты.

Глава 8

Арабелла отмахнулась от шмеля, жужжащего у нее над головой. Лежа на животе на каменном ограждении пруда на заднем дворе Твайфорд-Хаус, она лениво водила рукой в прохладной зеленоватой воде. Ее нежно-розовое платье из тонкого муслина обрисовывало изгибы тела, а соломенная шляпка защищала лицо от лучей послеполуденного солнца. Большинство других юных леди, лежа в такой позе, выглядели бы по-детски, но пребывающая в задумчивости Арабелла казалась загадочной чаровницей.

Ее сестры раскинулись рядом в свободных позах. Прислонясь спиной к большим солнечным часам, Сара плела венок из маргариток. На ней была глубокая шляпка в стиле «бержер»; длинное зеленое батистовое платье подчеркивало бледность кожи лица, на котором выделялись огромные карие глаза, потемневшие от горя. Лиззи, занятая вышиванием, сидела возле декоративной каменной горки, но игла в ее руке пронзала ткань без особого энтузиазма. Ее лиловое муслиновое платье с мелким цветочным рисунком намекало на юный возраст и отлично подчеркивало вполне оформившуюся фигуру.

Каролина наблюдала за сестрами, лежа в гамаке, натянутом между стволами двух вишневых деревьев. Если бы Макс увидел ее, то непременно одобрил бы ее простое платье с завышенной талией из муслина цвета янтаря, идеально подходящее для теплого дня. Ткань соблазнительно обнимала изгибы фигуры, а в декольте виднелись мягкие полукружия грудей.

Сестры пришли на задний двор одна за другой, привлеченные теплой весенней погодой и головокружительным ароматом цветов, росших на клумбах и каменных плитах. Промежуток между обедом и обязательной прогулкой в парке являлся самым спокойным временем дня, который они научились ценить по мере того, как сезон набирал обороты. При любой удобной возможности сестры старались собираться вместе, отдавая дань времени, когда они могли целыми днями наслаждаться только обществом друг друга.

Сара на мгновение сняла шляпку, чтобы накинуть венок из маргариток себе на шею, и со вздохом спросила:

— Что будем делать?

Три пары глаз вопросительно воззрились на нее, но ответа не последовало. Тогда она продолжила сама, стараясь придать своему голосу как можно больший вес:

— Мы не можем продолжать в том же духе, правда? Это ни к чему не приведет.

Арабелла повернулась к сестре, чтобы лучше ее видеть:

— Но что мы можем? Твоего лорда Дарси даже нет в Лондоне.

— Верно, — отозвалась практичная Сара. — Но мне сейчас пришла в голову мысль, что у него в столице могут быть друзья, которые согласились бы написать ему. К нашему опекуну обращаться не будем.

Каролина усмехнулась:

— Что бы ты ни решила предпринять, милая, прежде поставь меня в известность. Я не хочу, чтобы твои поступки переполошили высшее общество и его светлость потребовал от меня объяснений, которые я ему дать не в силах.

Сара улыбнулась:

— Трудно тебе с ним приходится?

Но Каролина лишь улыбнулась загадочной улыбкой, которая не укрылась от внимания Арабеллы и Сары.

— А обо мне он ничего не говорил? — раздался приглушенный голосок Лиззи. Под пристальными взглядами сестер она покраснела. — Я имею в виду, обо мне и Мартине? — уточнила она, не поднимая головы от своих petit points[9].

Арабелла рассмеялась.

— А ты ловкая малышка. Похоже, одному твоему кораблю благоприятствует попутный ветер. У всех остальных по той или иной причине полный штиль.

Каролина нахмурилась:

— Почему ты спрашиваешь? Макс выказал недовольство?

— Ну-у-у, — протянула Лиззи, — он явно не рад тому, что мы с его братом так часто видимся.

Ее привязанность к Мартину Ротербриджу стремительно росла. Невзирая на предупреждение Макса и собственные внутренние ощущения, Мартин не сумел побороть искушения, которое являла собой Лиззи Твиннинг. Их первый поцелуй был абсолютно невинным, и, оказавшись в его объятиях в беседке в саду леди Мэллинг, она снова позволила ему поцеловать себя. Но на этот раз Мартин сам проявлял инициативу. Простодушная Лиззи была очарована этим новым опытом, собственной реакцией и испытанными ею восхитительными ощущениями. Мартин Ротербридж, как оказалось, был поражен не меньше, чем она.

Запоздало он попытался заглушить растущее в нем желание, но обнаружил, что, как и предсказывал Макс, это было легче вообразить, чем сделать. Воздержание привело к несдержанности, и Мартин, капитулировав, стал каждую свободную минутку проводить в обществе Лиззи, почти что у ее ног.

Лиззи была права — Макс в самом деле не одобрял ее общение с Мартином, хотя и по совершенно иной причине. Отлично зная характер своего брата, Макс подозревал, что раздражающая необходимость вести себя достойно в присутствии соблазнительной Лиззи Твиннинг наскучит Мартину гораздо быстрее, чем он позволит признать себе, что влюблен в эту девушку. Его самые мрачные страхи едва не воплотились в жизнь, когда он застиг их, возвращаясь в бальный зал. От его пронзительных синих глаз не укрылось выражение счастья на личике Лиззи, поэтому он послал брату суровый взгляд, перехваченный Лиззи. Мартин дал какой-то беззаботный ответ, который она упустила из внимания.

Каролине, в отличие от ее младшей сестры, был понятен ход мыслей их опекуна. Но как объяснить невинной девушке, что Макс не доверяет собственному брату? Хотя Лиззи была всего лишь на год младше Арабеллы, она совершенно не разбиралась в мужчинах. Три старших сестры унаследовали внешность и характер женщин рода Твиннингов, что частично объясняло антипатию их отца к женщинам. Томас Твиннинг своими глазами наблюдал за тем, как его собственные сестры до замужества кружили голову всем знакомым мужчинам, из-за чего они с отцом испытывали постоянное напряжение. Обнаружив, что его собственные дочери сделаны из того же теста, он поспешил сослать их в сельскую глубинку. Лиззи же унаследовала лишь внешнюю красоту Твиннингов, а кроткий, хотя временами и упрямый характер достался ей от спокойной Элеоноры. Видя встревоженное личико своей младшей сводной сестры, Каролина решила, что настало время просветить ее о том, что в жизни не все стоит принимать за чистую монету. А Сара с Арабеллой ей в этом помогут.

— Думаю, милая, — начала Каролина, — что Макс беспокоится не из-за ваших отношений. Он печется о твоей репутации.

Лиззи нахмурилась, но намека не поняла.

— Каким же образом общение с его братом может повредить моей репутации?

Сара издала неподобающее для леди фырканье.

— Ох, Лиззи, дорогая! Пора бы тебе уже повзрослеть. Наш опекун встревожен, он слишком хорошо знает, что собой представляет его брат. Молодые леди не могут считать себя в безопасности, находясь рядом с ним.

Эти слова произвели на Лиззи поразительное впечатление. Гневно сверкая глазами, она немедленно бросилась защищать своего возлюбленного:

— Мартин совсем не такой!

— Ах, милая, открой же глаза! — включилась в дискуссию Арабелла, вставая с каменного парапета, чтобы было удобнее разговаривать. — Репутация Мартина Ротербриджа всем известна. Он распутник, точно такой же, как Хьюго Денби или Дарси Гамильтон. Ну а самым главным повесой является наш дражайший опекун, который давно положил глаз на Каро. Боюсь, что женщины из семьи Твиннинг всегда привлекали ветреных мужчин, а они в свою очередь, — она склонила голову набок, обдумывая свои слова, — привлекают нас. Ни к чему отрицать очевидное.

Заметив отразившееся на личике Лиззи смятение, Каролина поспешила успокоить ее:

— Но конечный итог все равно будет тем же самым, как если бы они с самого начала вели себя более достойно. Просто подобным мужчинам… ну, требуется больше времени, чтобы осознать преимущества вступления в брак. — Она покосилась на Сару, которая, низко опустив голову, плела очередной венок из маргариток. — Со временем все образуется, я уверена. Опасность заключается лишь в ожидании.

Лиззи с трудом следила за ходом мыслей сестры.

— Но Мартин никогда… не пытался заняться со мной любовью.

— Хочешь сказать, что он никогда не целовал тебя? — недоверчиво уточнила Арабелла.

Лиззи покраснела.

— Целовал. Но я сама сделала первый шаг.

— Лиззи! — хором воскликнули ее сестры и рассмеялись.

Арабелла все никак не могла успокоиться.

— А ты, оказывается, самая настоящая Твиннинг! — поддразнила она.

— Все было очень мило, — призналась Лиззи, забывшая о присущей ей скрытности. — И что мне, по-вашему, делать? Избегать его? Не очень-то это будет весело. Я вообще не думаю, что стала бы запрещать ему целовать себя. Мне это очень нравится.

— Не поцелуи представляют собой опасность, — назидательно изрекла Сара, — а то, что следует за ними. Это пресечь гораздо труднее.

— Совершенно верно, — подтвердила Арабелла, рассматривая мыски своих туфелек. — Но если тебе требуется совет о том, как удержать распутника на расстоянии, следует обращаться не ко мне. И не к Саре тоже. Только Каро удается успешно справляться с этим. — Арабелла посмотрела в невозмутимое лицо старшей сестры. — Да и то, как мне кажется, потому лишь, что наш дорогой опекун ведет собственную замысловатую игру.

Щеки Каролины слегка порозовели, она неохотно улыбнулась:

— К несчастью, ты права.

Сестры замолчали, задумавшись каждая о своем милом распутнике. Наконец, Каролина спросила:

— Сара, что ты намерена делать?

Та лишь пожала плечами:

— Ну, как мне кажется, нужно каким-то образом вызвать кризис. Однако если я начну заигрывать напропалую со всеми джентльменами без разбора, то, вероятнее всего, лишь испорчу свою репутацию. Да и Дарси в это ни за что не поверит. Я не так искусно флиртую, как Белла.

Арабелла склонила голову набок, внимательно глядя на Сару.

— Я могла бы преподать тебе несколько уроков, — предложила она.

— Нет, — отрезала Каролина, — Сара права, этот номер не пройдет. — Повернувшись к Лиззи, она пояснила: — Еще одна проблема, милая, заключается в том, что повесам известны все ухищрения, поэтому обмануть их довольно трудно.

— Верно, — эхом отозвалась Арабелла, снова поворачиваясь к Саре. — Если не флирт, то, что тогда?

По губам Сары скользнула усмешка.

— Я решила, что образ страдающей девушки подойдет мне больше. Ничего слишком бросающегося в глаза, просто некоторая отстраненность. Я по-прежнему буду посещать балы и приемы, но буду вести себя сдержаннее, демонстрируя… как бы это правильнее сказать, Каро? Отчаяние? Разбитое сердце?

Обдумав ее план, сестры сочли, что он безупречен, и Каролина вынесла вердикт:

— В действительности, дорогая, едва ли ты можешь сделать что-то еще.

Сара посмотрела на Арабеллу:

— А что ты намерена предпринять касательно лорда Денби?

Наморщив носик, Арабелла снова принялась с повышенным вниманием рассматривать мыски туфель.

— Право, не знаю. Я не могу даже заставить его ревновать. Как верно заметила Каро, ему известны все уловки. А притворяться страдалицей мне и вовсе не пристало.

Арабелла испробовала все возможные способы обратить на себя внимание великана Хьюго, но он смотрел на ее попытки, лишь добродушно посмеиваясь и не упуская ни единой ее тактической ошибки. В такие моменты, как отметила Арабелла с замешательством и испугом, он действовал на удивление безжалостно и эффективно. Она тщательно следила за тем, чтобы не оставаться с ним наедине.

— А почему бы не попробовать… — начала было Каролина и тут же замолчала, испытав укол вины от того, что поощряет сестер плести интриги. Однако, заметив устремленные на нее вопросительные взгляды Сары и Арабеллы, не говоря уже о Лиззи, внимательно ловящей каждое слово, она лишь мысленно пожала плечами и продолжила: — Раз ты не можешь убедить его в своем интересе к какому-то другому джентльмену, нечего и пытаться, согласна. Но ты можешь дать ему понять, что, будучи добродетельной юной леди, не согласна на порочащую тебя связь. Если он не намерен делать предложение руки и сердца, ты с величайшим сожалением и неохотой вынуждена будешь забыть о нем ради благосклонности к другому джентльмену.

Сначала Арабелла посмотрела на сестру с недоверием, но потом обрадовалась.

— О, Каро! — воскликнула она. — Какой восхитительный план!

— Привести его в исполнение не составит для тебя труда, — добавила Сара. — А какой джентльмен из твоих почитателей сгодится на эту роль? Не стоит чрезмерно обнадеживать его. Ну, с твоим-то большим опытом ты точно сделаешь все, как нужно.

Арабелла глубоко задумалась.

— Сэр Хамфри Буллард, мне кажется. А еще мистер Стоун. Они оба достаточно трезвомыслящие и уж точно избавлены от опасности влюбиться в меня. К браку они подходят с холодной расчетливостью, и, как мне кажется, у них вообще нет сердца, так что и терять им нечего. Оба мечтают заполучить красавицу жену с солидным приданым, которая не станет ожидать от них повышенного внимания. По их мнению, я идеально подхожу на эту роль, но им совершенно не хочется бороться за мою благосклонность с другими мужчинами. Оба отлично сгодятся для моего плана.

Каролина кивнула:

— Да, похоже на то.

— Отлично! Сегодня же вечером и начну, — воскликнул а Арабелла, в глазах которой уже разгоралось желание взяться за дело.

— А что насчет тебя самой, Каро? — с усмешкой поинтересовалась Сара. — Мы обсудили линии поведения для всех, кроме тебя. Ты ни словом не обмолвилась о том, как станешь покорять нашего дорогого опекуна.

Каролина улыбнулась той же задумчивой улыбкой, что так часто появлялась на ее губах в последнее время:

— Дорогие мои, если бы я знала, то непременно бы вам сказала.

Последние несколько недель отношения между его светлостью герцогом Твайфордом и его старшей подопечной не ладились. Каролина с завидным постоянством отклоняла его приглашения остаться с ним наедине. Ей часто приходилось присматривать за младшими сестрами, и Макс всегда поддерживал ее в этом. Каролина была ему благодарна за то, что он, забывая о собственных интересах, помогал ей с сестрами. Ей пришло в голову, что его светлость герцог Твайфорд вовсе не ленивый опекун, он всегда au fait[10] и знает, что происходит с каждой из его подопечных. В конце концов, Каролина решила, что проблемы ее сестер отнимают у него много сил, так что их совершенно не остается, для того чтобы устроить свою судьбу. Блеснув глазами, она заявила:

— Честно говоря, единственный достойный план, который приходит мне в голову, заключается в том, чтобы и дальше помогать вам в достижении ваших целей. Возможно, избавившись от вас троих, наш дорогой опекун решит сосредоточиться на мне.

Именно Лиззи выступила инициатором того, чтобы они с сестрами подружились с двумя мисс Кроубридж, также дебютировавшими в нынешнем сезоне. До появления в столице сестер Твиннинг Алиса и Аманда Кроубридж были очень популярны. Белокурые и со светлой кожей, они являли собой полную противоположность сестрам Твиннинг: воздушные, а не приземленные, хрупкие, а не крепкие, и, к несчастью, без гроша в кармане. Сестрам Кроубридж нечего было и надеяться на то, что им удастся найти себе состоятельных мужей.

Однажды, прогуливаясь под руку с Мартином по очередному бальному залу — на этот раз в доме леди Мотт, — Лиззи услышала резкие слова, сказанные огромной женщиной с лошадиным лицом молодой девушке, вероятно, своей дочери:

— Ну отчего вы двое не можете вести себя так же, как эти сестры? Они так легко завоевывают расположение любого приглянувшегося им мужчины. Всего-то и нужно, что проявить чуть больше настойчивости. Но вы с Алисой…

Остальная часть тирады потонула в царившем вокруг шуме. Эти слова вспомнились Лиззи позднее, когда она пришла в дамскую гостиную, чтобы починить подол своего платья, на который Мартин наступил по неосторожности. В комнате не было никого, за исключением той самой молодой леди, изо всех сил пытающейся подавить рыдания.

Будучи не только простодушной, но и мягкосердечной, Лиззи быстро подружилась с Амандой Кроубридж и узнала о проблемах, с которыми они с сестрой Алисой столкнулись. Не обладая ни уверенностью в себе, ни особыми навыками, сестры Кроубридж без всякой подготовки оказались прямо в гуще великосветского общества. Они не умели разговаривать с элегантными джентльменами, немедленно становясь скованными и косноязычными, что, разумеется, не способствовало привлечению поклонников. Лиззи тут же нашла решение этой проблемы.

Хотя и у Арабеллы, и у Сары имелись свои дела, обе выразили готовность преподать сестрам Кроубридж несколько уроков. Изначально они согласились на это не из великодушных побуждений, но чтобы оказать Лиззи услугу. Однако с течением времени обе всерьез увлеклись судьбами своих протеже. Для сестер Кроубридж нахождение под крылом трех младших мисс Твиннинг означало существенную смену социального статуса. Если прежде Алиса и Аманда обычно незаметно стояли у стенки, то теперь проводили время в беседах с молодыми людьми. Арабелле и Саре удалось показать им, что разговоры с представителями высшего света мало чем отличаются от болтовни с менее привлекательными мужчинами дома. Поощряемые сестрами Твиннинг, Алиса и Аманда Кроубридж постепенно раскрылись во всей красе.

Каролина и его светлость герцог Твайфорд, наблюдавшие за этой развивающейся дружбой на расстоянии, с радостью ее одобряли, хотя и по иным соображениям. По мнению леди Бенборо, мать Алисы и Аманды являлась, невзирая на свое аристократическое происхождение, особой весьма напористой, но Каролина все же была довольна тем, что ее сестры нашли в лице этих девушек добрых подруг, помогающих отвлечься от романтических переживаний. Макс же быстро смекнул, что, раз три его подопечные заняты «воспитанием» мисс Кроубридж, их можно смело оставлять в бальных залах и гостиных без присмотра. Сам же он получит возможность в это время умыкнуть Каролину в какой-нибудь укромный уголок.

В последнее время он так в этом преуспел, что Каролина была вынуждена открыто заявлять о своем нежелании покидать привычное ей окружение. Ей стало известно, что их отношения вызвали в свете много бурных толков, и теперь опасалась возможных последствий для себя, сестер и самого Макса. Макс, без труда угадывающий ее мысли, не придавал этим тревогам никакого значения. Однажды, снова оказавшись в объятиях его светлости и ощущая привычную беспомощность, Каролина запротестовала:

— Ради всего святого, чего вы хотите этим добиться? Я же ваша подопечная, не забывайте!

Ответом ей стал низкий смешок. Проведя по ее левой брови сначала пальцем, затем губами, Макс ответил:

— Считайте время, проведенное со мной, вкладом в ваше образование, милая Каро. Как верно заметила тетушка Августа, — продолжил он, переключая внимание на другую бровь, — кто лучше опекуна может помочь вам лавировать в опасных водах высшего света?

Каролина не стала излагать свои соображения по поводу такого объяснения, потому что, когда его губы коснулись ее губ, ее затопила волна ощущений и все мысли пропали. Очнувшись от сладостного забытья, Каролина обнаружила, что его светлость внимательно смотрит на нее своими синими глазами, полускрытыми за веками.

— Скажите мне, дорогая, если бы вы не являлись моей подопечной, согласились бы уединиться со мной?

Каролина часто заморгала, пытаясь собраться с мыслями. Она не могла понять, куда он клонит, задавая подобный вопрос, но ответ являлся для нее очевидным.

— Разумеется, нет! — солгала она, безуспешно пытаясь высвободиться из его объятий.

На лице Макса медленно расцвела улыбка, и он ослабил стальную хватку. Каролина решила, что он смеется над ней. Еще один глубокий смешок, от которого у нее мурашки побежали по спине, подтвердил ее подозрения. Склонив голову, он легонько коснулся губами ее губ и тут же отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— В таком случае, милая подопечная, мне придется преподать вам еще несколько уроков.

Озадаченная его словами, Каролина хотела было потребовать объяснений, но разгадавший ее намерение Макс не дал этого сделать, закрыв ей рот поцелуем. Раздосадованная Каролина попыталась выйти из затеянной его светлостью странной игры в кошки-мышки, правила которой оставались для нее загадкой, но быстро поняла, что Макс не позволит ей ускользнуть. Вынужденная покориться его силе, Каролина расслабилась, растаяла в его объятиях, вверив свое тело, разум и душу милости победителя.

Сэр Ральф Кейли впервые появился, точно тучка на горизонте сестер Твиннинг, на балу у леди Ричардсон. Точнее сказать, на горизонте сестер Кроубридж, хотя поначалу никаких различий заметно не было. Сэр Ральф имеющий процветающее поместье в Глостершире, прибыл в столицу, чтобы найти себе жену. Предпочитая юных изящных девушек, он остановил свой выбор на Аманде Кроубридж. К несчастью, он обладай непомерной заносчивостью вкупе с непривлекательной внешностью, поэтому ни сестры Твиннинг, ни сестры Кроубридж не рассматривали его всерьез.

Сэр Ральф, однако, оказался весьма коварным человеком. Видя, что за благосклонность Аманды ему придется бороться с огромным числом молодых людей, образующих свиту Твиннинг и Кроубридж, он переключил внимание на родителей девушки и добился таких поразительных успехов, что те даже пригласили его на бал к Ричардсонам. Невзирая на слезные протесты Алисы и Аманды, последней все же пришлось отправиться на бал под руку с сэром Ральфом. По настоянию родителей девушка должна была дважды вальсировать с ним. Арабелла едко заметила, что бедняжке Аманде пришлось бы весь вечер провести рядом с этим ужасным человеком, если бы такое дозволялось правилами света. Даже за ужином Аманда, повесив голову, сидела не со своими друзьями, но с родителями и сэром Ральфом.

Для сестер Твиннинг подобный успех со стороны ненавистного им джентльмена приравнивался к красной тряпке для быка. Все как одна сочли недопустимым подобное вмешательство в судьбу своей протеже. Даже Лиззи пребывала в бешенстве. Но приятное времяпрепровождение на балу никак не способствовало обсуждению военных действий, поэтому младшие сестры Твиннинг занялись своими кавалерами, решив подумать о сэре Ральфе позднее, когда у них будет свободное время.

Сара успешно изображала страдания безответной любви, притворяясь, что мужественно несет свои тяжкий крест и не надеется на улучшение. Все понимали, что она держится только из любви к сестрам, так как не хочет испортить им сезон, хотя самым горячим ее желанием было удалиться от света. Ее бездонные карие глаза и бледное от природы лицо помогали поддерживать этот образ. Она танцевала и болтала без прежнего задора, что в действительности не было притворством.

Все сошлись во мнении, что Арабелла наконец-то остепенилась и теперь ищет себе подходящего мужа. Так как Хьюго Денби был весьма осторожен и не устраивал прилюдных демонстраций своей привязанности к Арабелле, как поступал Дарси Гамильтон по отношению к Саре, общество не замечало между ними связи. Поэтому отсутствие имени лорда Денби в списке перспективных кавалеров Арабеллы также никого не удивило. Однако вопрос о том, кого же предпочтет прекрасная Арабелла, волновал всех без исключения. На этот счет строились различные предположения, а в мужских клубах даже заключались пари, что не было таким уж необычным делом. Если слухи были верны, наиболее вероятными кандидатами назывались мистер Стоун и сэр Хамфри Буллард, но даже самый внимательный наблюдатель не сумел бы сказать, кому из этих двух джентльменов отдаст свое сердце Арабелла.

Лиззи мало обращала внимания на эту драму и продолжала вести привычный образ жизни, принимая почтительное внимание здравомыслящих молодых людей, но приберегая самые ослепительные улыбки для Мартина Ротербриджа. Так как она была слишком юна, а Мартин мудро воздерживался от публичных проявлении сердечной привязанности к ней, общество полагало, что он лишь помогает старшему брату управляться с подопечными. Мартин же обнаружил, что Лиззи невероятно трудно сбить с пути истинного, поэтому он был вынужден жить с растущим чувством неудовлетворенности, не надеясь на облегчение.

Безрадостная жизненная перспектива Аманды Кроубридж вызывала у Каролины беспокойство. Своим сестрам она точно не пожелала бы подобного поклонника, но ведь будущее Аманды — не ее забота. Она философски рассудила, что Сара, Арабелла и Лиззи и без того приняли в сестрах Кроубридж большое участие.

Несмотря на все старания сталкиваться с Максом как можно реже, домой на Маунт-стрит Каролина ехала в его экипаже. Мириам Элфорд сидела рядом с ней, а Макс, как всегда элегантный и распространяющий вокруг себя мощную ауру чувственности, занял сиденье напротив. Леди Бенборо и сестры ехали следом в карете Твайфорда. Как Каролина и подозревала, их дуэнья миссис Элфорд крепко заснула, стоило лишь отъехать от особняка Ричардсонов.

Спокойно глядя на залитые лунным светом поля, Каролина предположила, что дорога займет около сорока пяти минут. Она терпеливо ждала следующего неизбежного шага своего опекуна, мысленно собираясь с силами, чтобы противостоять ему. Время шло, но ничего не происходило. Каролина подумала, что, если Макс вдруг решил вести себя прилично и не приставать к ней, она вовсе не испытает облегчения, но почувствует себя так, будто ее лишили давно ожидаемого лакомства. Каролина немедленно почувствовала все сопутствующие симптомы волнения: участившийся пульс, затрудненное дыхание — и посмотрела в смуглое лицо своего опекуна, черты которого заострились в серебристом свете луны.

Он созерцал проплывающий за окном пейзаж. Будто почувствовав ее взгляд, герцог повернулся к ней. Каролина испугалась, что ему и на этот раз удастся прочесть владеющие ею мысли. На его губах появилась зловещая усмешка. Каролина затаила дыхание. Макс подался вперед. Она ожидала, что он возьмет ее за руку и заставит сесть рядом с собой. Вместо этого, обхватив ее за талию своими сильными руками, он усадил ее к себе на колени.

— Макс! — ахнула она.

— Ш-ш-ш! Вы же не хотите разбудить миссис Элфорд. У нее удар случится.

Пребывающая в ужасе Каролина изо всех сил пыталась высвободиться из его хватки. Макс тут же зашептал ей на ушко голосом, которого она никогда прежде не слышала:

— Милая, если вы немедленно не перестанете двигать своим восхитительным deniere[11], наш урок чувственности может зайти гораздо дальше, чем я планировал.

Каролина тут же замерла и задержала дыхание, больше не осмеливаясь вырываться. Над ее ухом снова раздался одобрительный голос Макса, уже лишенный неприкрытых ноток желания:

— Так гораздо лучше.

Следя за тем, чтобы бедра оставались неподвижными, она повернула к нему лицо и уперлась руками в грудь в тщетной попытке оттолкнуть его.

— Макс, это безумие. Вы должны немедленно прекратить.

— Почему? Вам не нравится? — Он нежно погладил ее по спине, оставляя на тонком шелке платья огненный след.

Каролина решила не обращать внимания на его поднятые черные брови — явный признак того, что он над ней смеется. А вот игнорировать собственные ощущения, рождаемые прикосновением его рук, она никак не могла. С трудом придав своему лицу неодобрительное выражение, она ответила на первый вопрос, благоразумно предпочтя позабыть о втором:

— Я — ваша подопечная, не забыли? Вы же сами мне об этом сказали.

— Вам приходится прилагать усилия, чтобы не забыть об этом, моя дорогая.

Каролине стало интересно, что он хотел этим сказать, но тут Макс всецело завладел ее вниманием, обхватив ладонями ее груди. Каролина едва не вскочила с его колен:

— Макс!

— Ш-ш-ш, — прошептал в ответ ее опекун, Касаясь губами ее губ.

Глава 9

В карете Твайфорда также кипела деятельность, хотя и иного рода. По примеру миссис Элфорд тетя Августа также быстро задремала, не обращая внимания на перешептывание своих подопечных. Лиззи, Сара и Арабелла, сочувствующие постигшей Аманду беде, не стеснялись в чувствах.

— Не то чтобы сэр Ральф — плохая партия, — заявила Сара.

— Определенно нет, — с несвойственной ей резкостью согласилась Лиззи. — Но это еще хуже! Мистер Минчбери вот-вот сделает ей предложение, а у него и поместье гораздо больше, и внешность привлекательнее. И что еще более важно, Аманде он нравится.

— Ах, — воскликнула Арабелла, глубокомысленно качая головой, — но ведь он же не в чести у миссис Кроубридж, так? Эта женщина, должно быть, совсем из ума выжила, раз хочет отдать малышку Аманду за Кейли.

— Что мы будет делать? — решительно спросила Сара.

Сестры призадумались. Карета проехала целую милю, прежде чем они снова нарушили молчание.

— Сомневаюсь, что удастся чего-то добиться, поговорив с четой Кроубридж, — сказала Арабелла.

— Верно, — кивнула Сара. — И Аманду наставлять тоже не имеет смысла. Она такая робкая!

— Значит, остается сэр Ральф, — заключила Лиззи. — Его вкус мне не известен. Как по-твоему, ты могла бы ему понравиться, Белла?

Задумавшись о сэре Ральфе, Арабелла прищурилась. Благодаря Хьюго она значительно расширила свои познания о влечении мужчин и женщин. Сэр Ральф ведь, как-никак, тоже всего лишь мужчина. Она пожала плечами:

— Что ж, стоит попробовать. Не представляю, что еще мы можем предпринять.

Остаток пути сестры, склонив головы друг к другу, вырабатывали план.

Кампанию по похищению сердца сэра Ральфа Арабелла развернула на следующий же день. Когда сестры отвели Аманду в сторонку и шепотом посвятили ее в свой план, она пришла в восторг. Поклявшись в точности следовать всем наставлениям подруг, она протанцевала два обязательных вальса с сэром Ральфом, пребывая в приподнятом настроении, что, как позднее объяснила ей Сара, ничуть не помогло их делу. Аманда покаянно извинилась и осталась стоять рядом с Сарой, в то время как Арабелла отправилась танцевать со своей жертвой.

Так как сэр Ральф в действительности не испытывал душевной привязанности к Аманде, опытной в искусстве флирта Арабелле не составило труда обратить его взоры на себя. Тут возникло непредвиденное затруднение.

Заметив, что сэр Ральф проявляет интерес к Арабелле, Макс вовсе не пришел в восторг и немедленно послал ей предупреждение через Каролину и леди Бенборо. Арабелла была вынуждена повиноваться. Сестры поспешно удалились в дамскую гостиную, чтобы посовещаться, и пришли к выводу, что его светлость ни за что не одобрит их план. И Каролине они ни словом о своей затее не обмолвились, потому что знали, как бы она их ни любила, даже ее терпению имеется предел.

— Мы не можем просто так сдаться! — решительно провозгласила Лиззи.

Арабелла задумчиво покусывала кончик пальца.

— Нет, мы не станем сдаваться. Нужно произвести реорганизацию. Вы двое, — скомандовала она, глядя на Сару и Лиззи и не обращая внимания на Алису и Аманду, которые также присутствовали, — станете меня прикрывать. В таком случае мое пребывание в компании сэра Ральфа не будет сильно бросаться в глаза, но при этом я заставлю его думать обо мне. Вы должны сообщить сэру Ральфу, что наш опекун не одобряет моего выбора, но я влюбилась в него без памяти и готова пойти против воли герцога, чтобы продолжать видеться с ним. — Нахмурившись, она еще раз мысленно пересмотрела свой сценарий. — При этом нужно быть очень осторожными, чтобы не очернить нашего дорогого опекуна. Макс знает, что я легкомысленное, поверхностное создание, и потому подвергает сомнению мою нынешнюю привязанность. Нужно, однако, выказать уверенность в том, что он изменит свое мнение, когда поймет, как сильно я увлечена сэром Ральфом. Ну как, правдоподобно звучит?

— Что ж, хорошо, — кивнула Сара, — мы проведем подготовительную работу, а ты нанесешь coup de grace[12].

На том и порешили.

Для Арабеллы авантюра с сэром Ральфом пришлась как раз вовремя — ей требовалась передышка в отношениях с сэром Хамфри и мистером Стоуном. Она вовсе не намеревалась заходить слишком далеко ни с одним из этих джентльменов. Притворяясь, что занята обдумыванием, кому из них двоих отдать предпочтение, она озадачила лорда Денби, скептически наблюдающего за ней со стороны, а ее заигрывание с сэром Ральфом и вовсе породило в его ореховых глазах странный блеск.

В действительности, Хьюго полагал, что Арабелла станет отчаянно флиртовать со всеми своими обожателями без разбора, чтобы заставить его ревновать и все же сделать ей предложение. Он приготовился пассивно сидеть в сторонке, наблюдая за ее чудачествами и выжидая подходящего момента, чтобы все же соблазнить ее, но она повела себя совершенно непредсказуемо. Ее очевидное намерение вступить в брак без любви поразило его. Он знал об Арабелле достаточно, чтобы понять, какая это будет потеря. Верно, что в качестве супруги пожилого мужчины она с большей готовностью согласится на тайную незаконную любовную связь с ним, и все же, представив, что эта очаровательная девушка достанется одному из престарелых воздыхателей, он заскрипел зубами. Помимо этого Хьюго чрезвычайно беспокоил внезапный интерес Арабеллы к сэру Ральфу Кейли, что также было для нее совсем не свойственно. Следовательно, тут скрывался какой-то тайный смысл. Он задумался о том, осознает ли она сама, что делает. Его тревогу усугубляло еще и то, что Арабелла продолжала поощрять Кейли вопреки недвусмысленному запрету Твайфорда.

Догадываясь о его смятении, Арабелла продолжала шагать по избранному ею зыбкому пути, оглядываясь и на Хьюго, и на своего опекуна, при этом не переставая обнадеживать сэра Ральфа, но и не отпуская от себя сэра Хамфри и мистера Стоуна. Как она призналась сестрам однажды утром, это весьма изматывающее занятие.

Постепенно ей удалось добиться успеха у сэра Ральфа. Ее сестры при этом без устали прибегали к различным ухищрениям, чтобы скрыть их отношения.

На балу у Саммерхиллов сэр Ральф вел Арабеллу к группе ее друзей после очередного танца, как вдруг им навстречу вышла невысокая леди, с ног до головы одетая в коричневое.

Сэр Ральф мгновенно напрягся, а незнакомка покраснела.

— Как поживаете? — спросила она, обращаясь одновременно к Арабелле и сэру Ральфу. — Меня зовут Гарриет Дженкинс, — представилась она Арабелле, а потом, повернувшись к сэру Ральфу, добавила: — Здравствуй, Ральф. — Эти слова были произнесены с необычайным томлением в голосе.

Арабелла пристально посмотрела на сэра Ральфа, который разом лишился дара речи. Принудив себя склониться для поцелуя над протянутой ему маленькой ручкой, он пояснил:

— Имение мистера Дженкинса граничит с моим.

Арабелла перевела взгляд на Гарриет Дженкинс.

— Это мой отец, — подсказала та.

Под предлогом того, что увидел знакомого, с которым давно хотел обменяться парой слов, сэр Ральф поспешно ретировался. Глядя сверху вниз в глаза мисс Дженкинс, Арабелла спросила:

— Вы недавно приехали в Лондон, мисс Дженкинс? Оторвав взгляд от созерцания удаляющейся спины сэра Ральфа, Гарриет безучастно посмотрела на стоящую перед ней красавицу с честными глазами орехового цвета.

— Да, — призналась она. — Мне… стало дома скучно, вот отец и предложил, чтобы я провела несколько недель в столице. Я живу у своей тети, леди Коттеслоу.

Такое объяснение удовлетворило Арабеллу лишь частично, поэтому она не постеснялась откровенно спросить о том, что занимало ее мысли:

— Прошу прощения, мисс Дженкинс, а вы с сэром Ральфом не…

Мисс Дженкинс снова опечалилась.

— Нет. Но вы правы в своем предположении — я страстно мечтаю о нем. К несчастью, у Ральфа на этот счет совсем иное мнение. Я, видите ли, знакома с ним с колыбели. — Сообразив вдруг, с кем разговаривает, мисс Дженкинс покраснела и добавила: — Но я, разумеется, не собираюсь помогать лондонским красавицам.

Арабелла лишь рассмеялась, чем еще больше укрепила подозрения мисс Дженкинс, и взяла ее под руку.

— Ох, пусть это вас не беспокоит, моя дорогая.

Едва эти слова слетели с ее губ, как она осознала, что сэр Ральф неуверенно и неловко чувствует себя в обществе красивых женщин, чему они с Амандой неоднократно являлись свидетельницами. Арабелла решила, что в присутствии женщин, которых сэр Ральф не считает для себя опасными, он не столь заносчив. Например, в присутствии мисс Дженкинс.

От прикосновения Арабеллы и ее слов мисс Дженкинс напряглась всем телом, но, осознав ее скрытое доброе намерение, снова расслабилась.

— Что ж, было бы глупо обманывать себя. Думаю, не стоило мне этого говорить, но я не могу сдержаться. У нас с Ральфом дело шло к женитьбе, когда он вдруг вздумал осмотреться по сторонам, прежде чем принять окончательное решение. Иногда мне просто кажется, что он испугался ответственности.

— Весьма вероятно, — со смехом согласилась Арабелла, ведя мисс Дженкинс знакомиться с сестрами.

— Папа пришел в ярость и заявил, что я должна забыть о Ральфе. Я же убедила его позволить мне съездить в столицу и посмотреть, как обстоят дела. Теперь, полагаю, я могу возвращаться домой.

— Нет-нет, вам ни при каких обстоятельствах нельзя этого делать, мисс Дженкинс! — воскликнула Арабелла, сверкая глазами. — Могу я называть вас Гарриет? Хочу познакомить вас со своими сестрами.

* * *

С появлением Гарриет Дженкинс сестрам Твиннинг пришлось несколько переработать свой план касательно сэра Ральфа. Поразмыслив как следует, они ей все рассказали, и она охотно вступила в их маленькую группу заговорщиков. В действительности, с появлением мисс Дженкинс Арабелла испытала облегчение. Прежде она никак не могла отделаться от навязчивого чувства тревоги о том, что будет с сэром Ральфом, когда она отвергнет его, а Аманда примет предложение мистера Минчбери — под умелым руководством Лиззи он вот-вот собирался его сделать. Теперь Арабелле лишь оставалось разыграть роль жестокосердной красавицы и вверить заботу об оскорбленном самолюбии сэра Ральфа в умелые реки Гарриет. Все должно было прекрасно устроиться.

К смятению сестер Твиннинг, миссис Кроубридж сдаваться не собиралась. О ее новой интриге стало известно два дня спустя у Бекенгемов, к которым все отправились смотреть подъем воздушного шара. Бесстрашные авиаторы еще не прибыли, поэтому, выйдя из кареты, три сестры Твиннинг элегантно прогуливались по полю в сопровождении двух мисс Кроубридж и мисс Дженкинс, наслаждаясь послеполуденными лучами солнца и повышенным вниманием со стороны мужчин. Тогда-то Аманда и рассказала, что ее мать пригласила сэра Ральфа нанести им утренний визит и без лишних разговоров оставила его наедине с ней на целых двадцать минут. Сестры Твиннинг лишились дара речи, услышав о такой бесстыдной тактике. К чести сэра Ральфа, он не воспользовался предоставленным шансом.

— Возможно, у него просто не было времени как следует подумать, какой союз — с Арабеллой или Амандой — сулит ему больше преимуществ, — усмехнулась Сара. — Бедняжка! Мне почти жаль его, особенно принимая во внимание интерес миссис Кроубридж.

Девушки засмеялись, но тут же снова вернулись к обсуждению первоочередной задачи.

— Да, но если миссис Кроубридж будет и дальше вести себя в том же духе, — воскликнула Лиззи, озвучивая опасение, о котором подумали уже и Сара с Арабеллой, — она может заставить сэра Ральфа жениться на Аманде, якобы застав их при компрометируют обстоятельствах.

— Боюсь, это весьма вероятно, — согласилась Гарриет. — Ральф такой легковерный. — При этом она с осуждением покачала головой, так что Саре с Арабеллой едва удалось сдержать смех.

— Так не пойдет, — внезапно заговорила Аманда. — Я знаю свою мать. Она не оставит попыток, пока не добьется желаемого. Вам нужно придумать какой-то быстрый способ… удалить сэра Ральфа.

— Ради него самого и тебя тоже, — согласилась Гарриет. — Весь вопрос в том, как это сделать.

Пытаясь решить эту головоломку, все замолчали. Вскоре они были вынуждены и вовсе прекратить обсуждение этого вопроса, потому что к ним присоединилась группа джентльменов, не желающих упускать возможность поухаживать за красивыми девушками. Так как среди других транспортных средств стояла и двуколка его светлости герцога Твайфорда, все вышеупомянутые джентльмены и на природе вели себя не менее почтительно, чем в бальном зале «Олмака».

Первым к Лиззи подошел мистер Маллард, а мистер Суонстон и лорд Брукфел следовали за ним по пятам. Трое других светских щеголей окружили Лиззи, Аманду, Алису и Гарриет, и все вместе они образовали довольно веселую компанию. Услышав, как один юный поклонник, рассыпаясь в изысканных комплиментах, называет платья девушек «прелестными, как букет цветов», Сара не сдержала гримасы, да и Арабелле пришлось прикусить губу, чтобы не засмеяться. Обе сестры отступили на шаг, но тут же оказались в тесном кольце своих собственных кавалеров.

Сэр Хамфри Буллард, крупный мужчина с красноватым лицом, хотел было безраздельно завладеть вниманием Арабеллы, но его ждало разочарование, так как мрачноватый мистер Стоун прибыл почти одновременно с ним. Оба предложили Арабелле руку, чем поставили ее в затруднительное положение. Рассмеявшись, она покачала головой:

— Ох, джентльмены, вы заставляете меня краснеть. Как поступить леди в подобных обстоятельствах?

— Просто сделайте выбор, моя дорогая, — нараспев произнес мистер Стоун, со странным блеском в глазах.

Арабелла потрясенно посмотрела на него, осознав, что мистеру Стоуну вовсе не доставляет удовольствия быть у нее на поводке. Спасение пришло в лице сэра Хамфри, раздраженного тем, что сам он не производит на Арабеллу такого сильного впечатления, как мистер Стоун.

— Я вижу, воздухоплаватели прибыли. Не хотите ли подойти поближе, чтобы посмотреть, как станут накачивать шар, мисс Арабелла?

— Да, нам нужно идти вперед, если мы вообще хотим что-нибудь увидеть, — согласилась Сара, беря под руку лорда Туллоха.

К тому времени, как они достигли отгороженной площадки для зрителей в центре поля, там уже собралось много народу. Воздушный шар постепенно заполнял воздухом, а потом оторвался от земли и повис над корзиной, будучи привязанным к ней толстыми канатами.

— Это сооружение кажется мне таким ненадежным, заявила Арабелла, глядя на полосатый шар. — Неужели кто-то в самом деле захочет рисковать жизнью?

— Воздухоплаватели, к несчастью, в самом деле не всегда остаются невредимыми, — отозвался мистер Стоун тоном школьного учителя, не одобряющего столь безрассудное поведение.

— Тише! — зашипел сэр Хамфри Буллард.

Арабелла с немой мольбой посмотрела в глаза Саре, но та только усмехнулась в ответ.

Лишь когда шар поднялся в воздух — к радости Арабеллы, успешно — и толпа стала расходиться, у сестер Твиннинг снова появилась возможность поразмыслить над проблемой сэра Ральфа Кейли. Как и ожидалось, план придумали Сара и Арабелла. Пошептавшись между собой и наметив основные моменты, они сошлись во мнении, что для его осуществления потребуется огромное внимание к деталям. Так как сегодня у них больше не было возможности поговорит с подругами в спокойной обстановке, они пригласили их на следующее утро к себе в Твайфорд-Хаус. Каролина упоминала о своем намерении навестить старую няню, которая перестала работать у Твиннингов после смерти матери Каролины и потому не была знакома с младшими сестрами. Следовательно, рассудили Арабелла и Сара, уединившись в малой гостиной, они смогут спокойно все обсудить. Все понимали, что выводить сэра Ральфа из игры нужно немедленно.

Вернувшись в карету, стоящую рядом с элегантным экипажем с гербом Делмера, три младшие сестры Твиннинг безмятежно улыбнулись своему опекуну, хмуро наблюдающему за ними со своего места возничего.

Будучи человеком, чутко улавливающим всякого рода светские заговоры, Макс догадался, что его подопечные что-то затевают, но не мог понять, что именно. Их невинные улыбки лишь укрепили его подозрения. Также он не сомневался, что Каролине, сидящей рядом с ним в своем очаровательном платье из узорчатого муслина, ничего не известно. Увозя своих подопечных с поля, Макс улыбнулся. Каролина была слишком занята собственными мыслями, чтобы следить за махинациями сестер.

Каролина и в самом деле пребывала в блаженном неведении. Она провела приятный день в обществе своего опекуна, а потому находилась в гармонии с окружающим миром. За подъемом воздушного шара они следили прямо из двуколки, откуда было все прекрасно видно. Когда же потом Каролине захотелось прогуляться, Макс с готовностью вызвался ее сопроводить. Он был предельно внимателен и веселил ее своими язвительными, но совершенно безукоризненными замечаниями. Каролина предвидела, что возвращение на Маунт-стрит пройдет без происшествий, так как в открытом экипаже его светлость не осмелится преподать ей один из своих «уроков». При мысли о том, сколько всего занятий предусматривает его учебный план, она лениво улыбнулась и повернулась к своему опекуну.

Вниманием Макса безраздельно владели лошади, превосходная пара гнедых, которыми он правил крепкой, уверенной рукой. Вспомнив, какие ощущения эти руки дарили ей, когда не менее уверенно исследовали ее собственное тело, Каролина поспешно отвела взгляд.

Заставляя себя смотреть на проплывающий мимо пейзаж, она попыталась занять мысли чем-то иным.

Проблема заключалась в том, что Макс Ротербридж никак не шел у нее из головы. Его просто невозможно было игнорировать. Каролина пришла к заключению, что ей проще позабыть обо всем остальном и всецело сдаться его милости. Все моральные и социальные правила и запреты сгорели дотла в снедающем ее огне страсти. Она подозревала, что ее капитуляция — просто вопрос времени. Показательным было уже то, что при этой мысли она не содрогалась от ужаса, но испытывала приятное чувство предвкушения.

Когда колеса застучали по мостовой и городской шум накрыл с головой, Каролина подумала о леди Бенборо, оставшейся дома, чтобы как следует отдохнуть перед вечерним балом. Утром, готовясь к отъезду с Максом, Каролина прощалась с пожилой дамой и вдруг поняла, что та ведет себя довольно странно. Хотя она не уставала твердить Арабелле, Саре и Лиззи об опасностях, грозящих им со стороны некоторых светских джентльменов, она ни словом не обмолвилась о том, что Каролина часто общается со своим опекуном. Это было подозрительно, с какой стороны ни посмотри. До Каролины доходили слухи о ее странных отношениях с его светлостью герцогом Твайфордом, так что леди Бенборо просто не могла ничего не знать. Однако вместо того, чтобы потребовать от своей старшей подопечной вести себя более сдержанно, Августа не выказала ни тени удивления тем, что Макс Ротербридж везет Каролину смотреть на полет воздушно шара. Каролине было любопытно, что такое известно леди Бенборо, чего не знает она сама.

* * *

Позднее на этой неделе сестры Твиннинг посетили оперу. Им впервые довелось оказаться внутри богато украшенного здания Оперного театра, поэтому они с интересом осматривались по сторонам, медленно следуя в ложу первого яруса, откуда открывался прекрасный вид. Заняв свои места, они стали обозревать других театралов. Внизу колыхаюсь море человеческих голов. Светские молодые люди со стильными стрижками толкались среди простого люда, находя в этом извращенное удовольствие, но в большей степени сестер Твиннинг занимали не они, но обитатели других лож. По мере того как приближалось время начала представления, свободных мест становилось все меньше. Сестры усиленно кивали и махали знакомым до тех пор, пока не погас свет.

В первом отделении было исполнено небольшое произведение малоизвестного итальянского композитора в качестве прелюдии к опере, которая занимала еще и второе и третье отделение, и завершалось все небольшим музыкальным отрывком. Внимательно следящая за действием Каролина сидела сбоку и чуть впереди своего опекуна. Она пребывала в состоянии полнейшего счастья. Около недели назад она вскользь обронила в разговоре с Максом, что ей хотелось бы сходить в оперу, и через два дня он все организовал. Каролина выглядела очень элегантно в атласном серебристом платье, украшенном бронзовым кружевом. Слушая музыку, она всецело отдавалась этому занятию, но в то же время ощущала голыми плечами жаркий взгляд его светлости.

Макс довольно наблюдал за ее восторженным состоянием. Он давно уже перестал анализировать свое отношение к Каролине Твиннинг, но принял очарованность ею как должное. Ее счастье становилось его счастьем, а все прочее, по его мнению, не имело значения. Вот она повернулась к нему и улыбнулась радостно и искренне. Макс счел, что такой награды ему вполне достаточно за организацию в столь короткое время большой ложи для своих подопечных. Он улыбнулся ей в ответ лениво-чувственной улыбкой. На мгновение их взгляды встретились, но Каролина, покраснев, тут же снова отвернулась к сцене.

В прошлом у Макса была связь с исполнительницей главной партии, но опера как таковая его совершенно не интересовала. Он перевел взгляд с Каролины на Сару. Ее намерения пока оставались для него неясными, но он подозревал, что они не так просты, как кажутся на первый взгляд. У него в голове не укладывалось, чтобы какая-то из сестер Твиннинг покорно смирилась со статусом старой девы, ведущей уединенный образ жизни. Свет со сцены на мгновение осветил сидящую рядом с Каролиной скорбную фигуру Сары, облаченную в темно-зеленое платье. Невзгоды не оставили никакого отпечатка на ее лбе и щеках, зато губы оказались решительно поджатыми, а подбородок — вздернутым. Макс усмехнулся. Он ничуть не сомневался, что Дарси еще услышит о Саре Твиннинг, когда окончится срок его добровольного изгнания.

За Сарой сидели лорд Туллох и мистер Суонстон, которых Макс позвал в качестве сопровождающих для Сары и Арабеллы соответственно. Ни один из них оперой особо не интересовался, но оба с готовностью приняли приглашение. Теперь они сидели, вежливо позевывая в кулаки и дожидаясь момента, когда опустится занавес и они смогут прогуляться со своими прелестными дамами по фойе на виду у других представителей высшего общества.

Арабелла, также испытывающая беспокойство, то и дело роняла веер или принималась поправлять складки розового шелкового платья. Похоже, она пыталась увидеть обитателей лож второго яруса. Макс не стал говорить ей, что Хьюго Денби ненавидит оперу и потому точно не появится под сводами Ковент-Гардена[13].

Леди Бенборо, похожая на дракона в красновато-коричневом платье, внимательно слушала арию. Возня Арабеллы отвлекала ее, поэтому она сделала девушке замечание резким шепотом, и та, поворчав немного, успокоилась. При этом на ее лице появилось недовольное выражение.

Мартин с Лиззи сидели у парапета в противоположном краю ложи. Очарованная представлением, девушка жадно ловила каждую ноту. Мартин же не обращал никакого внимания на пышногрудую певицу, исполняющую главную партию. Он смотрел только на Лиззи, совершенно неподобающим образом держа ее за руку и загадочно улыбаясь. Мысленно Макс вздохнул. Ему оставалось лишь надеяться, — его брат знает, что делает.

Ария закончилась, занавес опустился, и в держателях установили большие факелы. Когда затихли аплодисменты, люди разом заговорили.

Склонившись к самому уху Каролины, Макс произнес чуть слышно:

— Давайте пройдемся.

Она удивленно повернулась к нему, и он пояснил:

— Именно за этим и ходят в оперу, моя дорогая. Чтобы других посмотреть и себя показать. Самые интересные представления разворачиваются не на сцене, но в коридорах Ковент-Гардена.

— Разумеется, — ответила она, вставая и расправляя юбки. — Как же я сразу об этом не догадалась. — В ее глазах блеснули задорные огоньки. — Как мило с вашей стороны, дорогой опекун, столь самоотверженно заботиться о нашем образовании.

Макс положил ее руку себе на сгиб локтя. Они помедлили, пропуская вперед остальные пары, и он шепнул ей на ухо:

— Совсем наоборот, милая Каро. Просвещая вас, я действую из эгоистических соображений.

Дерзкий огонек, вспыхнувший в его глазах, заставил Каролину покраснеть, но она уже привыкла к неподобающим речам своего опекуна.

— Вот как? — ответила она, тщетно стараясь придать своему лицу невинное выражение. — А разве я не извлеку никаких преимуществ из этого вновь обретенного знания?

Они остались одни в ложе. Стоя в тени, они были надежно укрыты от посторонних глаз. Долгое мгновение взгляд его синих глаз был прикован к ее серо-зеленым, и окружающий мир не имел значения. Макс источал испепеляющую страсть, зачаровывающую Каролину, лишающую ее способности дышать. Не сводя с нее глаз, он поднес ее ладонь к губам и поцеловал кончики пальцев.

— Дорогая, найдя ключ от этой двери, вы попадете в рай. Скоро, сладкая Каро, очень скоро вы сами в этом убедитесь.

Лишь выйдя в коридор, Каролина смогла остудить свои пылающие щеки. Ее немедленно окружила толпа поклонников, а Макс — само воплощение безукоризненного поведения — удалился. Он праздно прогуливался по коридору, радуясь возможности размять длинные ноги. Время от времени он останавливался, чтобы перекинуться словечком-другим со знакомыми, но нигде не задерживался надолго. Сейчас его первоочередной задачей было вовсе не укрепление связей. Блуждая таким образом, герцог оказался в коридоре на противоположной стороне лож, расположенных полукругом. Тут раздался пронзительный звук, возвещающий о начале следующего акта и призывающий зрителей занять свои места. Макс уже развернулся, чтобы идти назад, когда окликнувший его голос заставил его замереть на месте.

— Ваша светлость!

Макс раздраженно закрыл глаза, но тут же открыл их снова и повернулся к стоящей за его спиной леди Мортлэнд.

— Эмма, — кратко кивнул он.

Она держала под руку молодого человека, которого отослала прочь, едва представив Максу.

— Думаю, нам нужно серьезно переговорить, ваша светлость.

От Макса не укрылся ни жесткий тон ее голоса, ни сверкающая в глазах решимость. Пятнадцать лет играя роль светского распутника, он знал обо всех возможных опасностях этого рода деятельности. Оторвавшись от созерцания леди Мортлэнд, он заметил небольшую пустую нишу в стене.

— Возможно, вы и правы, моя дорогая. Вот только сделать это лучше в другом месте.

Взяв леди Мортлэнд под локоток, он повел ее к нише. Ее светлость удивилась тому, как грубо Макс разговаривает с ней и как крепко держит за руку, но она была намерена так или иначе заставить его заплатить за свои утраченные надежды.

— Итак, Эмма, в чем дело? — спросил Макс, как только они оказались в относительном уединении алькова.

Леди Мортлэнд вдруг засомневалась в правильности выбранной ею стратегии. Глядя в холодные синие глаза, в которых светилась железная воля, она заколебалась.

— Вообще-то, ваша светлость, — проворковала она, я надеялась, что вы нанесете мне визит, и мы обсудим наши дела… в более приватной обстановке.

— Прекратите, Эмма, — нараспев произнес Макс. — Вам отлично известно, что мне совершенно не хочется уединяться с вами.

Это смелое заявление раззадорило леди Мортлэнд.

— Да! — прошипела она, сгибая пальцы так, что они стали напоминать когти. — С тех пор как в вашей жизни появилась эта гарпия, которую вы называете своей подопечной, у вас никогда нет времени на меня!

— На вашем месте я не стал бы делать скандальных заявлений о молодой леди в присутствии ее опекуна, — ответил Макс, не поддаваясь на провокацию.

— Опекун, как же! Скорее уж, любовник!

Макс надменно вскинул брови.

— Вы это отрицаете? Разумеется, нет! О, в обществе ходит множество слухов на этот счет. Но все это — ничто по сравнению с ураганом, который я устрою, чтобы уничтожить вас! Я расскажу всем, что… Ой!

Эмма замолчала и недоверчиво воззрилась на свое запястье, которое Макс с силой сжал правой рукой.

— П-пустите меня, Макс! Мне больно!

— Эмма, вы ничего не станете говорить.

Посмотрев ему в глаза, леди Мортлэнд вдруг испугалась. Макс кивнул и улыбнулся ей мягкой улыбкой, от которой у нее кровь застыла в жилах.

— Слушайте меня внимательно, Эмма, так как дважды я повторять не намерен. Вы не станете порочить репутацию моих подопечных, потому что в противном случае я об этом узнаю, и тогда поставлю вашего пасынка в известность о том, как вы чтите память его отца своим фривольным образом жизни. Ваш доход проистекает из семейных поместий, не так ли?

Эмма побледнела.

— Вы… вы не сделаете этого.

Макс отпустил ее руку.

— Вы правы, не сделаю, — заверил он. — Но только если вы не станете действовать первой. Иначе вам несдобровать. — Он посмотрел на стоящую перед ним женщину с пониманием, почти с сочувствием. — Отступитесь, Эмма. То, что есть у Каролины, никогда не было вашим, и вам об этом отлично известно. Советую обратить свой взор на кого-нибудь другого.

Кивнув, Макс зашагал прочь от леди Мортлэнд и вернулся в ложу. Когда он занял свое место, Каролина повернулась к нему и, посмотрев ему в лицо, негромко спросила:

— Что-то случилось?

На ее лице отражалось искреннее беспокойство о его благополучии. Улыбнувшись, Макс покачал головой:

— Так, незначительный инцидент.

Он взял ее руку и поднес к губам. Улыбнувшись, Каролина снова сосредоточила внимание на сцене. Она не сделала попытки отнять руку, и Макс продолжал держать ее, уверяя себя, что в темноте никто ничего не заметит.

Глава 10

Претворение в жизнь первой части гениального плана сестер Твиннинг по спасению Аманды и сэра Ральфа от махинаций миссис Кроубридж возложили на Сару. В качестве наиболее подходящего места выбрали вечерний концерт сеньориты Мускарины, испанки, обладающей на редкость драматическим сопрано. Так как сэр Ральф был туговат на ухо, осуществить задуманное оказалось проще, чем Сара предполагала.

Сэр Ральф с радостью согласился сопроводить мисс Сару на балкон подышать свежим воздухом, потому, что у нее якобы разболелась голова. Он знал, что в обществе она изнывает от тоски, а потому полагал, что ее присутствие рядом с ним не будет чревато никакими опасностями. То обстоятельство, что она является одной из самых богатых светских красавиц, не могло его не радовать. Сэр Ральф редко чувствовал себя свободно в компании подобных женщин и в это свое пребывание в Лондоне неоднократно желал оказаться обратно в вольготной лесной глуши родного Глостершира. Невзирая на успешные ухаживания за прекрасной, искрометной, восхитительной Арабеллой Твиннинг, он частенько вспоминал Гарриет Дженкинс и их отношения, которые должны были завершиться свадьбой. Он решительно гнал от себя сомнения, но они возвращались к нему снова и снова. Он спрашивал себя, сумеет ли соответствовать ожиданиям Арабеллы, когда они поженятся. Он начал понимать, что девушки вроде Арабеллы привыкли к оказываемым им особым знакам внимания со стороны мужского пола. Сэр Ральф нервно сглотнул, тоскливо сознавая, что не может составить им конкуренцию. Он посмотрел на бледное лицо стоящей рядом с ним красавицы, на котором обозначились морщинки. Сэр Ральф расслабился. Мисс Сара, определенно, и не помышляла о флирте.

Но в этом сэр Ральф глубоко заблуждался. Сара хмурилась из-за бесплодных попыток совладать с охватившим ее томлением, вызванным воспоминаниями о судьбоносном вечере в саду леди Овертон. Сегодня, почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд, она осмотрелась в поисках его источника и заметила высокую фигуру Дарси Гамильтона, опирающегося о дверной косяк. Какой же она была дурочкой! Ей с трудом удалось подавить желание вскочить с места и броситься ему в объятия. Многозначительный взгляд Арабеллы, не заметившей появления Дарси, напомнил Саре о ее обязанностях. Она поспешно прижала руку к голове, а Лиззи тут же участливо поинтересовалась, как она себя чувствует. Нетрудно было убедить сэра Ральфа сопровождать ее, и вместе они покинули музыкальный салон под мрачным взглядом Дарси, от которого у нее мучительно сжимался желудок.

Отогнав собственные тревоги, Сара сосредоточилась на стоящем рядом с ней мужчине:

— Сэр Ральф, мне хотелось бы обсудить с вами один деликатный вопрос. Надеюсь, вы не станете возражать?

Он вытаращил глаза, явно озадаченный, но Сара не обратила внимания на его изумленное выражение, так как Гарриет предупредила ее о подобной реакции. Задача Сары заключалась в том, чтобы добиться от сэра Ральфа слепого повиновения.

— Боюсь, что ситуация с Арабеллой достигла апогея. Понимаю, что по ней не скажешь, но она всегда была скрытна в таких вещах. Мой долг — все вам объяснить. Она пребывает в унынии, и с этим нужно что-то делать, мы не можем допустить полного упадка.

Сэр Ральф едва не сболтнул, что, по его мнению, на грани полного упадка балансирует сама Сара. У него в голове не укладывалось, как может Арабелла, с ее очарованием и блеском в глазах, находиться в подобном состоянии. Все же следующие слова Сары поколебали его уверенность:

— Вы — единственный, кто может ее спасти.

Это замечание, сделанное внушительным тоном, оказало на сэра Ральфа гораздо большее воздействие, чем драматические признания. Он внимательно посмотрел на Сару.

— Видите ли, даже опасаясь, что она живьем снимет с меня кожу, я не могу не сообщить вам, что в начале сезона — до вашего прибытия — она серьезно увлеклась одним джентльменом. Он играл ее чувствами, а ведь она такая ранимая, бедняжка. К несчастью, он не собирался жениться на ней. Я могу полагаться на ваше молчание? Арабелла разгадала его намерения до того, как ему удалось осуществить их. Но сердце ее конечно же было разбито. Теперь она нашла утешение в вашем лице, и мы с сестрами надеемся, что вы никогда не предадите ее.

Сэр Ральф вяло заверил Сару, что у него и в мыслях не было ничего подобного.

— Понимаете, — заявила Сара, переходя непосредственно к делу, — ее нужно вытащить из раковины, в которую она себя добровольно заключила. Требуется какое-то захватывающее событие, которое отвлекло бы ее от бесконечной череды балов и приемов, позволило бы забыть прежние раны и насладиться новой любовью.

Захваченный ее красноречивой речью, сэр Ральф промямлил, что вполне согласен с ее измышлениями.

— Видите ли, сэр Ральф, ее обязательно нужно чем-то увлечь. Она ведь такая романтичная натура, вы же знаете.

Сэр Ральф покорно ответил, что готов сделать все от него зависящее, чтобы Арабелла была счастлива.

Сара тепло улыбнулась ему:

— В таком случае я помогу вам.

Сара потратила полчаса, наставляя сэра Ральфа. Поначалу он совершенно не желал участвовать в подобном предприятии, но Саре удалось воззвать к его рыцарским чувствам, то и дело напоминая о глубине страдания бедняжки Арабеллы, и он, наконец, клятвенно пообещал исполнить ее план.

Сара возвращалась в музыкальный салон в приподнятом настроении, мысленно поздравляя себя с удачно проделанной работой. Тут она столкнулась с Дарси Гамильтоном. Он схватил ее под локоток, чтобы поддержать, но она в ужасе отпрянула назад. Сэр Ральф, незнакомый с Дарси Гамильтоном, удивленно переводил взгляд с пылающих щек Сары на побледневшее лицо его светлости. Наконец, Дарси был вынужден признать его присутствие.

— Я сам провожу мисс Твиннинг.

Повинуясь командному тону его голоса, сэр Ральф отвесил поклон и удалился.

Сара глубоко вздохнула.

— Как вы посмели? — воскликнула она, разворачиваясь, чтобы последовать за сэром Ральфом, но Дарси по-прежнему держал ее за руку.

— Кем вам доводится этот… деревенщина?

Оскорбительные нотки в его голосе вызвали гневный огонь в глазах Сары, но ей не удалось испепелить Дарси взглядом, так как сразу несколько человек повернули голову в их сторону, призывая к тишине.

Ни слова не говоря, Дарси развернул Сару и вытолкал за дверь.

— Какой позор! — обратилась леди Моллинг к миссис Бенн, кивая в сторону Сары.

Оказавшись на балконе, Сара замерла, сотрясаясь от гнева и других более мощных эмоций, порожденных присутствием Дарси, который стоял прямо за ее спиной.

— Не хотите ли объяснить, чем это вы более получаса занимались на балконе с тем джентльменом?

Сара хотела было повернуться к Дарси, но передумала, вспомнив, как близко к ней он стоит. Вздернув подбородок, она заговорила, стараясь сдерживать эмоции:

— Едва ли это должно вас беспокоить, милорд.

Дарси нахмурился:

— Будучи другом вашего опекуна…

Эти слова все же заставили Сару повернуться. Более не беспокоясь о последствиях, она воскликнула напряженным голосом, сверкая глазами:

— Будучи другом моего опекуна, вы пытались соблазнить меня с тех самых пор, как впервые увидели!

— Верно, — согласился Дарси. Его лицо было подобно гранитной маске. — Даже Макс не стал бы меня в этом винить. Кроме того, именно этого вы, сестры Твиннинг, и ожидаете, не так ли? Скажите мне, дорогая, сколько восторженных поклонников пало к вашим ногам с тех пор, как я уехал?

Саре очень хотелось ответить, что она не испытывала недостатка в поклонниках, но быстро смекнула, к каким последствиям это может привести, и призвала себя к спокойствию. Посмотрев в голубые глаза Дарси, она заявила:

— Вообще-то светские развлечения стали сильно меня утомлять. Раз уж вы спрашиваете, ставлю вас в известность о своем намерении уйти в монастырь. Рядом с нашим домом есть один подходящий. Он называется монастырь урсулинок.

Дарси испытал неведомое прежде удивление. Ему в голову приходило множество различных ответов, но он отверг их все и сказал лишь:

— Вы не сделаете такой глупости.

Сара холодно вздернула брови и, окинув его надменным взглядом, повернулась, чтобы уйти.

— Сара! — воскликнул Дарси и, схватив ее в охапку, с силой прижался губами к ее губам.

Для Сары это стало повторением случившегося в саду леди Овертон. Поцелуй становился все жарче, несколько минут она позволила себе наслаждаться божественными объятиями Дарси, после чего собралась с силами и вырвалась из его хватки. Мгновение они стояли неподвижно, глядя друг на друга в молчании и с трудом переводя дыхание, затем Сара резко развернулась и быстро зашагала обратно к музыкальном салону.

Глубоко вздохнув, Дарси Гамильтон облокотился о балюстраду и невидящим взглядом уставился на расстилающиеся внизу подстриженные лужайки.

Сара Твиннинг вернулась в музыкальный салон и присоединилась к своим младшим сестрам как раз вовремя — певица закончила исполнять арию, и слушатели стали аплодировать. Его светлость герцог Твайфорд окинул Сару внимательным взглядом, а вот сидящая рядом с ним Каролина не заметила ни отлучки сестры из комнаты, ни возвращения, так как от души наслаждалась музыкой. Макс решил, что не станет расстраивать ее сообщением о странном поведении сестры. Он ни секунды не сомневался, что за интересом, проявляемым младшими сестрами к сэру Ральфу Кейли, скрывается какой-то умысел, и предпочитал не вмешивать в это дело Каролину. Он уже привык к тому, что ее внимание принадлежит ему одному, и был не намерен им с кем-то делиться.

Макс продолжал наблюдать за дверью, и несколько минут спустя, когда певица затянула очередную арию, его терпение было вознаграждено — с балкона вышел Дарси и незаметно покинул музыкальный салон. Снова посмотрев на темноволосую головку Сары, Макс вздохнул. Дарси Гамильтон считался одним из самых хладнокровных распутников, однако в случае с Сарой Твиннинг выдержка изменила ему. Сейчас на него больно было смотреть. Макс едва успел кивнуть Дарси, когда тот вошел в комнату, но не сумел перекинуться с ним ни словом, чтобы узнать, какое выводы тот сделал из своего пребывания в Ирландии. Макс полагал, что Дарси в любом случае захочет с ним скоро встретиться.

Что, в свою очередь, ограничивало во времени и его самого. Он посмотрел на Каролину, и в этот момент она, будто почувствовав, тоже повернулась к нему и тепло улыбнулась. С сожалением отказавшись от бунтарской мысли поцеловать ее на глазах у сливок общества, Макс просто улыбнулся в ответ, наблюдая, как она снова сосредотачивает внимание на певице. Нет, ему нечего опасаться. Каролина будет принадлежать ему задолго до того, как сердечные дела ее сестер потребуют его внимания.

* * *

Бал-маскарад у леди Пенбрайт обещал стать знаковым событием сезона. Ее светлость не скупилась в деньгах, украшая бальный зал белым атласом, а террасы и многочисленные дорожки, окруженные решетками для вьющихся растений, — тысячами греческих фонариков. Исполняемая маленьким оркестром мелодия парила под сводами галереи, опускаясь, точно лепестки цветов, на головы гостей, которые для сохранения анонимности накинули длинные домино поверх вечерних туалетов. Женщины скрывали волосы под капюшонами, чтобы оставаться неузнанными. Также правила требовали, чтобы все гости были в полумасках, завязывающихся сзади, а не тех, что нужно просто прикладывать к глазам, держа за длинную ручку, хотя они до сих пор были весьма популярным орудием флирта в некоторых кругах. К одиннадцати часам гостей прибыло столько, что было не протолкнуться, и хозяйка бала оставила свой пост у двери, чтобы слиться с веселой толпой.

Макс, которому еще только предстояло выяснить, что затевают его младшие подопечные, относился к балам-маскарадам с опаской, а потому постарался получше запомнить, какие на сестрах наряды, когда приехал в Твайфорд-Хаус, чтобы сопроводить их в Пенборо-Хаус. Каролину узнать ему не составит труда. Хотя она и была в домино цвета морской волны, он давно научился чувствовать ее присутствие и без труда отыскал бы ее в людном зале даже с завязанными глазами.

Сара, имеющая несколько изможденный вид, но держащая голову высоко поднятой, как и подобает истинной Твиннинг, накинула темно-зеленое домино поверх атласного платья, тоже зеленого, но оттенком чуть посветлее. Арабелла пыталась спрятать свои непослушные локоны под розовый капюшон, а огромные серые глаза Лиззи взирали на Макса из капюшона цвета лаванды. Запомнив эти нюансы, Макс велел своим подопечным поторопиться.

Едва войдя в бальный зал Пенборо-Хаус, младшие мисс Твиннинг немедленно затерялись в толпе, а Каролина осталась стоять рядом с Максом, поддерживающим ее под локоток. Со смущением она поняла, что истинная цель балов-маскарадов — дать возможность парам провести весь вечер в компании друг друга, скрывшись за масками и не вызвав тем самым скандала. Ее опекун, разумеется, никуда от нее отходить не собирался.

Пока музыканты настраивали инструменты, к Каролине направилась фигура под серым домино, в которой она без труда узнала мистера Уиллоуби. Бедняга не был до конца уверен в своей догадке, и Каролина не стала облегчать ему задачу. Она посмотрела на своего высокого спутника, и тот улыбнулся ей. Мистер Уиллоуби явно намеревался пригласить леди в домино цвета морской волны на первый вальс, но Макс его опередил.

После второго вальса в объятиях своего опекуна, который пока вел себя предельно почтительно, Каролина захотела прогуляться по дому. Бальный зал был переполнен, и несколько гостиных тоже. От целого ряда бесконечных сообщающихся комнат у Каролины закружилась голова. Макс рассказывал ей длинную забавную историю, притягивая ее внимание к своему скрытому маской лицу и весело сверкающим глазам.

Конечно же ей следовало бы вести себя более осмотрительно, но, находясь в обществе своего опекуна, она напрочь забывала об опасности. Осознание пришло лишь тогда, когда, войдя в придерживаемую им для нее дверь, она оказалась в спальне, явно предназначенной для гостей, охваченных внезапным порывом страсти. Повернувшись к Максу, Каролина увидела, что он запирает дверь. В следующее мгновение Макс предстал перед ней. В его взгляде светились чувства, которые она не осмелилась бы облечь в слова. В падающем из окна неверном свете она увидела его ленивую улыбку, от которой ее тело сделалось безвольным и податливым.

Каролина положила руки ему на плечи, чтобы удерживать на расстоянии, но в этом жесте не было ничего враждебного. Макс привлек ее к себе, и она с готовностью обвила его шею руками. Каролина с самого начала жаждала его поцелуя, и Максу было об этом известно. Он не видел необходимости в спешке. Наслаждаясь близостью ее тела и вкусом губ, он растягивал мгновение, позволяя и ей смаковать каждую его ласку, но при этом мягко подталкивал ее к стоящему у окна дивану, ни на секунду не выпуская из кольца своих рук.

Какой бы пьянящей ни казалась ему Каролина, он вспомнил о том, что должен задать ей один вопрос. Он отстранился и посмотрел на нее, распростершуюся на разноцветных подушках. Его пальцы ласкали ее нежные груди, как тогда, в карете, когда они ехали с бала Ричардсонов, а на соседнем сиденье тихо посапывала Мириам Элфорд. Взгляд Каролины был рассеянным.

— Каро?

Она попыталась понять, откуда раздается этот голос, проникающий в ее сознание сквозь дымку дурманящих разум ощущений.

— М-м-м?

— Сладкая Каро, — соблазнительным голосом промурлыкал Макс, наблюдая за предпринимаемыми ею усилиями. — Помнишь, однажды я спросил тебя, захотела бы ты остаться со мной наедине, не будь я твоим опекуном? Что бы ты ответила мне сейчас?

Этот вопрос, просочившийся в ее сознание через дымку восхитительного наслаждения, показался Каролине лишенным смысла. Она слегка нахмурилась, не в силах понять, зачем он спрашивает ее об этом. Макс, однако, перестал ласкать ее, явно ожидая ответа.

— Я всегда сопротивлялась тебе, — сказала она. — Просто мне никогда не удавалось убедить в этом и тебя тоже. Даже если бы ты не являлся моим опекуном, я продолжила бы вести себя так же. — Руки Макса снова стали ласкать ее, и Каролина закрыла глаза, оставив попытки поддерживать светскую беседу. Очень скоро он опять остановился.

— Что ты имеешь в виду, говоря «даже если бы ты не был моим опекуном»?

Каролина застонала:

— Макс! — Выражение его лица оставалось непреклонным, и он продолжал настойчиво ждать ответа, поэтому ей пришлось терпеливо объяснить: — То, что мы с тобой вместе, было бы скандалом в любом случае, даже если бы ты не был моим опекуном. То, что ты им являешься, во много раз усугубляет ситуацию. — Она снова закрыла глаза. — Ты не можешь об этом не знать.

Макс в самом деле знал, но он и не подозревал, что Каролина отнесется к нему с благосклонностью, даже если бы их не связывали никакие узы. На его губах медленно появилась улыбка. Глаза Каролины все еще были закрыты, чтобы ничто не отвлекало от ласк, которые его пальцы дарили ее груди, поэтому она не увидела ни его улыбки, ни сопутствующего ей блеска в глазах. Ее глаза широко распахнулись лишь тогда, когда Макс наклонился к ее розовому соску и взял его в рот.

— Ах!

Она напряглась всем телом. Макс на мгновение поднял голову и, посмотрев на нее, по-волчьи усмехнулся. Он вопросительно изогнул брови, но Каролина была не в состоянии произнести ни слова. Продолжая смотреть ей в глаза, Макс сосредоточился на второй груди, ощущая, как ее тело снова напрягается в его руках, готовясь к новому шоку. Постепенно она расслабилась, приняла его ласку, и Макс стал направлять ее дальше, зная, что не встретит сопротивления. Каролина раскованно отвечала ему, так что ему самому постоянно приходилось сдерживаться и помнить о самоконтроле. Каким бы сведущим человеком в любовной сфере он ни был, общение с Каролиной Твиннинг стало для него настоящим открытием, далеко выходящим за рамки его прошлого опыта.

Очень скоро они подошли к той тонкой черте, переступив которую нельзя повернуть назад. Макс отлично это понимал, но сомневался, что и Каролине это известно. К собственному удивлению, он остановился, затем мягко отстранился и, развернув ее, прижал к своему торсу, не переставая покрывать поцелуями ее теплую шейку и гладить груди. Каролина ничего не заподозрила, а сам он отчаянно размышлял, как поступить дальше.

Преимущества создавшейся ситуации были очевидны, но Каролина, несомненно, пришла бы к нему вне зависимости от его желания, сейчас или в будущем. Например, завтра. Макс понимал, что сейчас им нужно будет обязательно вернуться обратно на бал. Для мужчины, который хочет лишь овладеть женщиной, но не провести с ней всю ночь, это стало бы идеальным решением. Имей он свободу выбора, Макс предпочел бы провести в постели с Каролиной по крайней мере двадцать четыре часа, чтобы вознаградить себя за длительное воздержание. Не следовало, однако, забывать о ее сестрах. Даже находясь наедине с Каролиной, держа ее в объятиях, он не смог бы целиком сосредоточиться на ней, так как постоянно задавался бы вопросом, чем в это время заняты Арабелла, Сара и Лиззи. Он вздохнул. Его телу не нравились логические доводы рассудка. Не давая себе времени передумать, он теснее прижал Каролину к себе и прошептал ей на ухо:

— Каро?

Она промурлыкала «Макс», и провела рукой по его лицу. Он улыбнулся:

— Милая, как бы мне ни хотелось завершить процесс твоего обучения здесь и сейчас, меня не покидает ужасное предчувствие, что твои сестры сочинят какую-нибудь ужасную историю, если заметят наше с тобой отсутствие в бальном зале.

Он знал, что это — самая верная отговорка, и действительно, Каролина тут же пришла в чувство.

— О боже, — разочарованно вздохнула она, отчего улыбка Макса сделалась еще шире. — Подозреваю, что ты прав.

— Я знаю, что прав, — заявил он, выпрямляясь и заставляя ее сделать то же самое. — Идем восстановим твое честное имя.

* * *

Решив, что надежно спряталась от глаз своего опекуна в пестрой толпе поклонников, Лиззи Твиннинг, выждав немного, направилась к окну, находящемуся дальше всего от двери в бальный зал, — именно сюда по требованию Сары должен был подойти сэр Ральф для получения дальнейших инструкций. Он уже был на месте, облаченный в темно-зеленое домино и черную маску.

Лиззи протянула ему руку.

— Хорошо! — Рука, держащая ее ладонь, подрагивала. Она внимательно всмотрелась в прорези маски. — Вы же не хотите разочаровать Арабеллу, не так ли?

К ее облегчению, сэр Ральф сглотнул и отрицательно покачал головой:

— Нет. Разумеется, нет. Мой экипаж ожидает наготове, как и просила мисс Сара.

Хотя он говорил слабым голосом, Лиззи осталась довольна.

— Все в порядке, — заверила она его. — На Арабелле — розовое домино. Это ее любимый цвет, так что вы без труда ее узнаете. Мы приведем ее к вам, как и договорились. Не беспокойтесь, — добавила она, пожимая его ладонь, — так будет лучше, вот увидите. — Похлопав его по руке, она ушла.

Продвигаясь по бальному залу, Лиззи заметила Каролину в домино цвета морской волны, вальсирующую в объятиях фигуры в черном домино. Это, несомненно, был их опекун. Усмехнувшись, она на мгновение потеряла бдительность и тут же врезалась в кого-то в темно-синем домино, вставшего прямо у нее на пути.

— Ой! — Она отступила на шаг и поспешно поднесла руку к съехавшей набок маске.

— Лиззи, — произнес человек, и она тут же его узнала, — о чем это вы разговаривали с Кейли?

— Мартин! Как вы меня напугали. У меня чуть маска не упала. Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, мисс Невинность, — твердым голосом ответил Мартин, беря ее под руку и силой выводя на террасу, — что видел, как вы вошли в бальный зал и, едва оказавшись вне зоны видимости Макса, тут же бросились к Кейли. Так что не отпирайтесь. Что происходит?

Его заявление шокировало Лиззи. Она не знала, что делать, и ни секунды не сомневалась, что Мартин не станет закрывать глаза на их интриги. К тому же она совсем не умела лгать, но попытаться все же стоило. К счастью, маска скрывает большую часть ее лица.

— Мартин, я не понимаю, о чем вы. Верно, я говорила с сэром Ральфом, но лишь потому, что он оказался единственным, кого я узнала.

Объяснение Лиззи показалось Мартину на удивление разумным, а его собственные подозрения — нелепыми. Он вдруг почувствовал себя круглым дураком.

— Вот как.

— К счастью, теперь вы здесь, — продолжила Лиззи, беря его за руку, — и я могу прогуляться с вами.

На губах Мартина вновь появилась привычная усмешка.

— Вот именно, можете. — Он окинул взглядом уединенные дорожки сада, почти пустынные, потому что танцы начались совсем недавно. — Почему бы нам не осмотреть сад, пока будем беседовать?

Обычно Лиззи отказывалась от подобного рода предложений, но сейчас с радостью ухватилась за эту возможность отвлечь внимание Мартина от их предприятия.

Она согласно кивнула, и они вместе сошли с террасы и зашагали по извилистой гравиевой дорожке, по бокам которой рос кустарник. Наконец, особняк превратился в тусклое пятнышко света в отдалении и шум затих. Мартин с Лиззи нашли искусственный источник и последовали вдоль него к озеру. Посреди озера располагался небольшой островок, на котором стоял летний домик. Попасть в него можно было по грубо сколоченному мосту, что они и сделали. Дверь оказалась открытой.

— Как здесь мило, не правда ли? — воскликнула Лиззи, зачарованная открывшейся ее глазам картиной. Лучи лунного света танцевали на резных деревянных ставнях дома, а единственным достигающим слуха звуком было мягкое журчание воды, текущей вдоль заросших камышом берегов.

— М-м-м, да, довольно мило, — согласился Мартин, имея в виду совсем иное. Даже простодушная Лиззи уловила в его голосе предупреждающие нотки и, повернувшись, тут же оказалась в его объятиях. Мартин заставил ее запрокинуть голову и улыбнулся. — Лиззи, сладкая Лиззи, знаешь ли ты, какая ты красивая?

Лиззи широко раскрыла глаза. Мартин нежно, но крепко прижат ее к себе. Ей казалось невероятным, что от подобной близости стало трудно дышать, а странный блеск в глазах Мартина и вовсе вызывал головокружение. Она еще раньше хотела спросить у сестер, как лучше всего поступать в подобных ситуациях, но, поглощенная разработкой тайной операции с Ральфом, напрочь об этом забыла. Лиззи подозревала, что ей на выручку может прийти остроумие, но язык будто прирос к нёбу, так что она могла лишь отрицательно качать головой и надеяться, что этого будет достаточно.

— Ах, — сказал Мартин, улыбаясь еще шире. — Ты такая красивая, милая, что, боюсь, я не в силах сопротивляться. Я намерен снова поцеловать тебя, Лиззи, и это доставит удовольствие нам обоим.

Не говоря больше ни слова, он склонил голову и мягко поработил ее губы. Лиззи не отстранилась, и Мартин продолжил целовать ее до тех пор, пока не добился ответа. Стоя в луче лунного света и крепче прижимая податливую девушку к себе, он продолжал целовать ее. Она вела себя так свободно и раскованно, что Мартин вдруг засомневался, не зная, как поступить. Он не хотел пугать Лиззи, но при этом намеревался сделать в их отношениях большой шаг вперед. Нежно, но настойчиво прижимаясь к ее губам, он заставил их раскрыться, и его язык медленно вошел в ее рот, показывая, каким приятным может быть поцелуй. Лиззи не мешала ему продолжить свое чувственное исследование.

Ей доставляло огромное удовольствие находиться в объятиях Мартина и наслаждаться его поцелуями, но, когда его ладонь сжала ее грудь, она с ужасом отпрянула, оглушенная суровой реальностью, и расплакалась.

— Лиззи? — Проклиная собственную несдержанность, Мартин снова сгреб ее в охапку, невзирая на ее вялые протесты. — Мне очень жаль. Теперь я понимаю, что поспешил. Лиззи? Милая?

Девушка натужно сглотнула и перестала всхлипывать.

— Значит, это правда, — прерывистым от рыданий голосом заявила она. — Мне говорили, что ты — распутник, который лишь хочет заманить меня в постель, но я не верила. Оказывается, это все же правда!

Мартину было почти нечего сказать в ответ на ее обвинения, лишь один момент оставался для него не проясненным.

— Кто тебе это наговорил?

— Сара, и Белла, и Каро. Они уверяют, что вы все распутники. И ты, и Макс, и лорд Дарси, и лорд Денби. А в нас — увы! — есть нечто притягательное для мужчин вроде вас.

Признавая разумность слов Лиззи, Мартин молчал, продолжая сжимать ее в объятиях и наполовину зарывшись лицом ей в волосы.

— И что они тебе посоветовали сделать? — наконец, спросил он, не уверенный, дождется ли ответа.

— Ждать, — заявила Лиззи.

Ждать. Мартину не нужно было уточнять, чего именно — он и сам догадался.

Позднее Мартин проводил Лиззи обратно в бальный зал. Их появление не осталось незамеченным для Макса, который поспешил изменить мнение о своей младшей подопечной. Он не мог уразуметь, как этой невинной юной девушке удалось поймать Мартина в свои сети, но одного взгляда в лицо брата, даже полускрытое маской, было достаточно, чтобы понять, что она весьма в этом преуспела. Что ж, подумал Макс, я его предупреждал.

Отводимая Арабелле роль в великом плане заключалась в том, чтобы отчаянно флиртовать и убедить всех вокруг, что под розовым кимоно скрывается именно она. Ни одна из заговорщиц не сомневалась в том, что ей это удастся, и действительно, не прошло и полчаса, как Арабелла успешно справилась с заданием. Весело смеясь, она оставила одну группу гостей и не успела сделать и нескольких шагов, как столкнулась с большой фигурой в черном кимоно.

— Ах, сэр, вы меня испугали!

— В такой-то толпе? Вы, моя дорогая, должно быть, шутите?

— Неужели вы возьмете на себя смелость спорить с леди, сэр? В таком случае никакой вы не джентльмен.

— Вы правы, дражайшая леди. Жизнь джентльменов так скучна.

Соблазнительный тон голоса незнакомца насторожил Арабеллу. Она резко вскинула голову. Он же не мог догадаться, кто она такая, не так ли? Будто прочтя ее мысли, незнакомец произнес:

— И кто же вы такая, моя милая?

Арабелла вздернула подбородок и игриво парировала:

— Это вам решать, сэр. Я могу поплатиться своим добрым именем из-за того, что просто разговаривала с джентльменом вроде вас.

Увидев ее смятение, Хьюго рассмеялся. Они продолжили добродушно подтрунивать друг над другом, но как Хьюго ни старался смутить ее и заставить покраснеть, она не поддавалась, призывая на помощь свое непревзойденное остроумие. Арабелла отчаянно заигрывала с Хьюго, ненавидя его за это. Для него она являлась незнакомой дамой, но при этом он был готов назначить ей любовное свидание позднее этим вечером. Арабелла испытывала искушение согласиться, а потом раскрыть ему, кто она, но мужество покинуло ее. Не в силах дольше выносить этой пытки, она вяло извинилась и поспешила удалиться.

Девушки тщательно рассчитали время, чтобы избежать возможного провала. Снятие масок было назначено на час ночи. Ровно в половине первого Сара и сэр Ральф покинули бальный зал и не спеша зашагали по одной из уединенных дорожек, ведущей в небольшую беседку. У беседки дорожка не заканчивалась, но продолжалась дальше к воротам, за которыми начиналась подъездная аллея.

Не дойдя нескольких шагов до беседки, Сара остановилась:

— Арабелла уже там. Я подожду здесь и прослежу, чтобы никто не помешал.

Напряженно сглотнув, сэр Ральф кивнул и пошел дальше один. Поднявшись по ступенькам, он вошел в беседку. В тусклом свете стояла фигура в розовом домино и маске. Она явно нервничала, ожидая его приближения. Сэр Ральф благоговейно опустился перед ней на одно колено.

Сара, из тени наблюдающая за происходящим, радостно усмехнулась. Фигуры в беседке обменялись несколькими словами, после чего сэр Ральф встал и поцеловал леди. Сара даже дыхание задержала, но все прошло хорошо. Держась за руки, леди в розовом домино и ее спутник вышли из беседки через противоположную дверь и зашагали к воротам. Чтобы окончательно убедиться в успехе их предприятия, Сара сама вошла в беседку и уже оттуда стала наблюдать за удаляющейся парой. Она напряженно ждала. Вскоре в отдалении послышалось цоканье лошадиных копыт. Улыбнувшись, Сара развернулась, намереваясь уйти, и тут же замерла на месте.

У двери в беседку стояла высокая фигура в черном домино, небрежно подпирающая плечом косяк. Этот жест был Саре хорошо знаком, хотя она и без того узнала бы Дарси где угодно.

— Вы, случайно, не возлюбленного здесь поджидаете, моя дорогая?

Пытаясь собраться с мыслями, Сара выпрямилась, но Дарси не дал ей возможности ничего сказать:

— Не убегайте. Играть в кошки-мышки в кустах не самое достойное занятие, к тому же я вас все равно поймаю.

Сара надменно вскинула брови. Она уже успела снять маску и теперь держала ее за завязки в руке, нервно раскачивая из стороны в сторону.

— Убегать? Зачем мне убегать? — Голос Сары был на удивление спокоен, что не могло ее не радовать.

Дарси не ответил. Отделившись от дверного косяка, он подошел к Саре и встал перед ней. Поднеся руку к лицу, снял свою маску и посмотрел Саре прямо в глаза:

— Вы все еще намерены уйти в монастырь?

— Да, — твердо заявила она.

На его губах появилась кривая усмешка. Издевательская, уточнила про себя Сара.

— Что за странная идея. Вы не для того родились, чтобы стать Христовой невестой.

— Уж лучше невестой Христа, чем любовницей мужчины.

При этом заявлении Дарси крепче сжал челюсти.

— Вы так думаете?

Сара догадывалась, что должно вот-вот случиться, и изо всех сил старалась заставить себя сопротивляться, но все же, стоило Дарси коснуться ее, она тут же бросилась в омут с головой, растворилась в забвении, освобождаясь от сдерживающих ее оков. Она знала, куда ведет этот путь, но ей было все равно.

Когда Дарси оторвался от ее губ и взял ее на руки, чтобы отнести на широкую, покрытую подушками скамью, стоящую у стены беседки, Сара отчаянно запротестовала, качая головой.

— Дарси, нет! — умоляла она срывающимся голосом. — Пожалуйста, Дарси, отпустите меня!

Ее слезы отрезвили его, как ничто другое, и он медленно и осторожно поставил ее на пол. Сара плакала горько и безутешно.

— Сара? — Дарси провел рукой по ее каштановым волосам.

Достав платочек, она пыталась унять потоки слез, отвернув от него лицо.

— Прошу вас, Дарси, уходите.

Дарси напрягся. Впервые в жизни ему хотелось обнять женщину лишь для того, чтобы успокоить. Желание заняться с Сарой любовью испарилось, стоило ему заметить, как она расстроена. Догадавшись об овладевшем ею смятении, он вздохнул и, кратко поклонившись, удалился.

Сара вслушивалась в звук его шагов, постепенно стихающий в отдалении. Она оставалась в беседке до тех пор, пока не выплакала все слезы. Снова надев маску, чтобы хотя бы частично скрыть лицо, она отправилась обратно в бальный зал сообщить своим сестрам и мисс Кроубридж об успешном выполнении их плана.

Хьюго еще раз обвел глазами комнату, выискивая в разноцветном море гостей Арабеллу, но ее розового домино нигде не было видно. Это обстоятельство его сильно рассердило. Девушка напропалую флиртовала с незнакомым мужчиной! Она, возможно, и догадывалась, что именно он скрывается под маской, но наверняка знать не могла. Она оказалась всего-навсего бессердечной кокеткой! А он-то беспокоился, что она по непонятной причине намерена вступить в брак без любви! Вот ведь негодница! И где теперь ее искать?

Почувствовав прикосновение чьей-то маленькой ручки, Хьюго едва не подскочил на месте. Однако, вопреки ожиданиям, это была вовсе не Арабелла, но леди в коричневом домино и с плотно сидящей на лице коричневой маской.

— Приветствую вас, добрый господин. Вы кажетесь мне таким одиноким.

Хьюго заморгал. У незнакомки был отчетливый среднеевропейский акцент и соблазнительный низкий голос.

— Я совсем одна, — со вздохом пожаловалась леди в коричневом. — Я заметила, что и вы тоже лишены компании, и подумала, а не подбодрить ли нам друг друга? Что скажете?

Хьюго посмотрел на незнакомку. У нее был голос, опытной женщины и нежная девическая кожа. Ее маска была столь глубока, что закрывала большую часть лица, даже частично губы, хотя он заметил, какие они пухлые и манящие. Домино, разумеется, полностью скрадывало очертания ее фигуры. Рассерженный Хьюго еще раз обвел взглядом комнату, но тщетно. Он улыбнулся, глядя в ореховые глаза незнакомки:

— Какая интересная идея, моя дорогая. Не найти ли нам местечко поспокойнее, чтобы познакомиться поближе?

Он обнял леди рукой за талию, обнаружив, что она очень тонкая. Незнакомка, казалось, на мгновение напряглась, но тут же снова расслабилась. «К черту Арабеллу, — решил. Хьюго. — Она выводит меня из себя». Он решил забыть о ее существовании в объятиях этой милой леди.

— Как, вы сказали, вас зовут, моя дорогая?

Незнакомка улыбнулась ему приглашающей улыбкой.

— Мария Павловска, — сообщила она, позволяя ему увести себя из бального зала.

Не без труда им все же удалось отыскать пустую комнатку. Не тратя время на праздные разговоры, Хьюго заключил Марию Павловску в свои объятия. Она ничуть не возражала и спокойно позволяла ему целовать себя. Ее реакция опьяняла Хьюго. Его руки жадно заскользили по ее телу, а она лишь засмеялась в ответ. Рядом весьма кстати оказалось кресло, и Хьюго опустился в него, усадив Марию себе на колени. Он продолжал погружаться в сладостный омут безумия. Мария Павловска оказалась может быть самой податливой партнершей из всех, что он когда-либо знал. Едва веря в свою удачу, он заговорщически улыбнулся ей, и тут она прошептала, что ей нужно оставить его на минутку.

Вздохнув от предвкушения, Хьюго удобнее вытянулся в кресле. Дверь за Марией закрылась.

Время шло, но она все не возвращалась, и Хьюго начал медленно приходить в чувство. Куда она, черт подери, запропастилась? Она оставила его одного. Совсем как Арабелла. Эта мысль поразила его, точно удар молнии. Совсем как Арабелла? Нет-нет, он просто все придумал. Верно, Мария Павловска возбудила в нем желание так, как, по его мнению, могла сделать одна лишь Арабелла. Черт! Она и на вкус была как Арабелла. Но ведь у Арабеллы розовое домино, а у Марии Павловски — коричневое. Теперь, когда к нему снова вернулась способность размышлять здраво, он понял, что домино Марии было ей коротковато, а из-под него виднелись розовые туфельки и кусочек подола розового платья. Любимым цветом Арабеллы был розовый, но ведь это очень популярный цвет, разве нет? Черт подери, ну где же она? Испустив протяжный мучительный вздох, Хьюго встал с кресла и, проклиная всех женщин на свете, направился к выходу, намереваясь поехать в «Уайте» и провести там остаток ночи. Так будет гораздо безопаснее.

Глава 11

Вернувшись в бальный зал вместе с Каролиной, Макс вдруг понял, что не может дольше здесь оставаться. У него разболелась голова. Несмотря на все опасения, его подопечные вели себя безукоризненно, и он решил, что может со спокойной совестью покинуть Пенбрайт-Хаус. Однако час был еще ранний, и после интерлюдии с Каролиной он точно не смог бы спокойно уснуть, поэтому, извинившись перед ней и тетушкой, он отправился на поиски развлечений иного рода.

Макс так и не нашел замену Кармелите. Теперь в этом не было никакого смысла. Он сомневался, что сможет снова поддерживать отношения с подобными женщинами. Герцог усмехнулся про себя, но тут же поморщился. Прямо сейчас ему определенно требовалось женское общество. Что ж, придется отправиться в один из клубов — возможно, игра в кости поможет ему отвлечься.

Его экипаж почти доехал до Делмер-Хаус, когда Макс, внезапно передумав, велел кучеру везти себя в уединенный дом на Болсовер-стрит. Отослав экипаж обратно к особняку Пенбрайтов, он вступил под своды недавно открывшегося игорного дома. Как и следовало ожидать, двери этого заведения с готовностью распахнулись перед его светлостью герцогом Твайфордом, что не могло не вызвать на его лице сардоническую усмешку. Однако игра оказалась довольно увлекательной, а напитки — разнообразными и к тому же хорошего качества. Этот игорный дом обещал стать одним из наимоднейших заведений своего рода, и, разумеется, в нем имелись и женщины. Некоторые играли за покрытыми зеленым сукном столами, другие просто сопровождали своих любовников. Макс поймал на себе заинтересованные взгляды нескольких пар женских глаз, что очень его позабавило. В толпе Макс заметил нескольких беглецов с бала Пенбрайт-Хаус, в том числе и Дарси Гамильтона.

Подпирая плечом стену, Дарси наблюдал за игрой в кости. Он окинул Макса хмурым взглядом:

— Я заметил, что ты со своей старшей подопечной удалился из бального зала и долго отсутствовал. Уж не гравюрами ли вы любовались в одной из комнат второго этажа?

Макс усмехнулся:

— Верно, мы были наверху. Но любовался я вовсе не гравюрами.

Дарси рассмеялся.

— Иди ты к черту, Макс, — произнес он, снова обретя дар речи. — Ты добился своего, не так ли?

Макс лишь пожал плечами:

— Почти. Но я решил, что бал — не самое подходящее для этого место. — Такое замечание поразило Дарси, но, прежде чем он успел задать следующий вопрос, Макс продолжил: — Сестры Каролины, как мне показалось, что-то замышляли, хотя я так и не смог понять, в чем там было дело. Но когда я уходил, все казалось спокойным. — Макс обратил взгляд своих синих глаз на Дарси. — А ты что здесь делаешь?

— Пытаюсь не думать, — кратко ответил Дарси.

Макс опять усмехнулся:

— А не сыграть ли нам в таком случае в пикет?[14]

Так как мастерство двух приятелей было примерно одинаковым, они нечасто выступали друг против друга. Очень скоро их игра переросла в увлекательный поединок, собравший множество зрителей. Видя, что клиенты один за другим покидают столы, чтобы понаблюдать за борьбой двух таких матерых мастеров, как Макс и Дарси, владельцы игорного дома, опасаясь убытков, быстро собрали совет. В конце концов они решили, что этот знаменитый поединок того стоит. Противникам подавали лучший бренди и с готовностью подносили новые колоды карт.

И Макс, и Дарси получали удовольствие от игры. В другой раз они с легкостью могли бы смириться с поражением, но теперь были намерены играть сколь угодно долго, с радостью давая выход раздражению последних недель.

Выпитый бренди не оказывал никакого влияния ни на поведение приятелей, ни на характер игры. Подстегиваемые толпой находящихся навеселе зрителей, Макс и Дарси увлеченно продолжали играть, сидя за маленьким столиком в главном зале, когда вошел лорд МакКуббин, стареющий богатый шотландский пэр. Его сопровождала Эмма Мортлэнд.

Заинтересовавшись причиной всеобщего воодушевления, Эмма заметила элегантную фигуру герцога Твайфорда и коварно усмехнулась. Крепче вцепившись в руку лорда МакКуббина, она зашептала что-то ему на ухо.

— Э-э-э? Что? Ах да, — неразборчиво промычал его светлость и обратился к приятелям, сидящим в окружении плотного кольца зрителей: — Твайфорд! Вот вы где! Похоже, сегодня вы проиграли не только деньги, а?

Макс, собиравшийся сбросить карту, замер, посмотрел в лицо лорда МакКуббина, и нахмурился, осознав зловещий смысл слов его светлости.

— Что вы хотите этим сказать, милорд? — произнес он ровным убийственным голосом.

Лорд МакКуббин, похоже, ничего не заметил.

— Дорогой мой, вы лишились одной из подопечных. Я своими глазами видел, как та кокетка в розовом домино садилась в экипаж вместе с сэром Кейли у Пенбрайт-Хаус. Боюсь, что теперь уже слишком поздно что-либо делать, вы не находите?

Глаза Эммы Мортлэнд триумфально поблескивали, но Максу некогда было тратить на нее время.

— В какую сторону они поехали? — спросил он у лорда МакКуббина.

— Э-э-э — я не видел. Я вернулся обратно в бальный зал.

Взявшись за ручку двери своей спальни, Мартин Ротербридж замешкался. Был восьмой час утра. С самого возвращения с бала он сидел в компании графина бренди, размышляя о своих отношениях с Лиззи Твиннинг, но находил лишь одно решение. Покачав головой, он открыл дверь, но тут его внимание привлек доносящийся с лестницы шум. Он услышал голос брата, отдающего распоряжения сначала Хиллшоу, потом Уилсону. Макс редко позволял себе говорить таким тоном. Мартин мгновенно насторожился и, забыв о сне, поспешил вниз.

Макс с диким видом расхаживал по библиотеке, а Дарси Гамильтон молча стоял у окна. События прошедших недель оставили на его лице свой отпечаток, как и владеющее им в настоящий момент беспокойство. Макс бросил взгляд на часы, стоящие на каминной полке.

— Семь тридцать, — пробормотал он. — Если моим людям не удастся выследить карету Кейли в течение ближайшего часа, мне придется ехать в Твайфорд-Хаус.

Тут его поразила новая мысль. Почему его подопечные сами до сих пор за ним не послали? Это могло означать только одно — Арабелле каким-то образом удалось скрыть свой побег от остальных. Макс снова принялся вышагивать по комнате. Представив бьющуюся в истерике тетю Августу, не говоря уже о Мириам Элфорд, он содрогнулся. Его собственное скандальное поведение меркло по сравнению с чудовищными последствиями того, что случилось сегодня. Он решил лично свернуть Арабелле шею, как только поймает ее.

Тут открылась дверь, и вошел Мартин.

— Что стряслось? — поинтересовался он.

— Арабелла! — воскликнул Макс. — Эта глупышка сбежала с Кейли.

— Сбежала? — недоверчиво переспросил Мартин.

Макс остановился.

— Полагаю, он намерен жениться на ней. Я не могу представить, что заставило ее столь разительно поменять убеждения, ведь и она сама, и ее сестры упорно требовали официального предложения. Но за Кейли она не выйдет, если мое слово имеет хоть какое-то значение. Я упеку ее в монастырь, где она и будет находиться, пока не одумается.

Дарси вздрогнул и тут же косо улыбнулся:

— Мне говорили, что около их дома есть один особенно подходящий.

Макс посмотрел на приятеля так, будто тот сошел с ума.

— Но какая это будет утрата, — усмехнулся Мартин.

— Вот и я об этом подумал, — согласно кивнул Дарси, опускаясь в кресло. — Макс, присядь, если не хочешь протереть до дыр свой ковер.

Зарычав, Макс бросился в кресло напротив. Мартин придвинул себе стул и сел на него верхом, схватившись руками за спинку.

— И что теперь? — спросил он.

Взгляд синих глаз брата не сулил ничего хорошего, и Мартин заулыбался еще шире.

— А мне-то, черт подери, откуда знать? — не выдержал Макс.

Оба брата повернулись к Дарси, но тот лишь покачал головой и неуверенно ответил:

— Меня не спрашивайте. У нас в роду, если задуматься, ни один мужчина толком не мог сделать женщине предложение.

— Вот уж верно, — пробормотал Мартин, и снова воцарилось тягостное молчание. Наконец, он произнес: — Так что дальше-то делать будем?

— Уилсон разослал гонцов во все постоялые дворы. Прежде чем действовать, нужно узнать, куда они поехали.

В этот момент дверь открылась и бесшумно закрылась снова, и появился Уилсон — невысокий скромный человечек, который являлся самым умелым слугой Макса.

— Я решил, что вам будет интересно узнать, ваша светлость. На дорогах, ведущих на север, северо-восток и юг, интересующей нас кареты замечено не было. Человек, следящий за дорогой на Дувр, еще не представил отчета, как и тот, что работает на юго-западном направлении.

Макс кивнул:

— Благодарю вас, Уилсон. Держите меня в курсе дела.

Поклонившись, Уилсон удалился так же бесшумно, как и вошел.

Макс нахмурился еще сильнее:

— Куда они могли бы поехать? В Гретна-Грин?[15] В Дувр? Я знаю, что у Кейли есть поместья, но никогда не интересовался, где именно они находятся. — Помолчав мгновение, он посмотрел на Мартина. — Лиззи никогда об этом не говорила?

Мартин отрицательно покачал головой и тут же нахмурился, вспомнив что-то:

— Нет. Но я заметил, что, как только они с сестрами вошли в бальный зал сегодня вечером, она тут же бросилась к Кейли и завела с ним разговор. Я спросил ее, в чем дело, но она принялась заверять меня, что ничего серьезного. — Выражение лица Мартина сделалось угрюмым. — Она, должно быть, знала.

— Думаю, что и Сара тоже, — невыразительным голосом заявил Дарси. — Я видел, как она выходила вместе с Кейли на улицу, а потом обнаружил ее в одиночестве в беседке, находящейся недалеко от подъездной аллеи.

— Черт подери! — вскричал Макс. — Они что, все разом с ума посходили? Чего я совсем не могу понять, так это того, что привлекательного они нашли в Кейли?

Тут раздался стук в дверь, и вошел Хиллшоу.

— С вами хочет поговорить лорд Денби, ваша светлость.

В первое мгновение лицо Макса оставалось непроницаемым, затем он вздохнул:

— Проводите его сюда, Хиллшоу. Рано или поздно ему придется узнать.

Как оказалось, Хьюго уже обо всем знал. Он вошел в библиотеку мрачнее тучи. Нетерпеливо обменявшись рукопожатием с Максом и кивнув двум другим мужчинам, он тут же спросил:

— Вы уже знаете, по какой дороге они поехали?

Уступив гостю кресло, Макс пересел за свой письменный стол.

— Откуда вы узнали?

— Весь город только об этом и говорит, — ответил Хьюго, усаживаясь в кресло. — Я был в «Уайте», когда услышал эту новость. Если уж там стало об этом известно, к полудню имя вашей подопечной и вовсе будет на устах у всего Лондона. Да я ей шею сверну!

Последнее заявление вызвало у Макса вымученную улыбку.

— Придется дождаться своей очереди, — заметил он.

Графин с бренди, заново наполненный после набега Мартина, сделал два круга, прежде чем в библиотеку снова бесшумно вошел Уилсон. Он откашлялся, чтобы привлечь внимание Макса.

— Экипаж, в котором сидели джентльмен и молодая леди в розовом домино, в два часа ночи остановился на постоялом дворе «Корона» близ Эктона, ваша светлость.

Завеса уныния, окутывающая комнату, была мгновенно сорвана.

— В два часа, — повторил Макс, бросая взгляд на часы. — А сейчас девятый час. Они, должно быть, уже миновали Аксбридж, если только не решили сделать продолжительную остановку.

Уилсон покачал головой:

— Нет, ваша светлость, они задержались ровно настолько, сколько требовалось, чтобы сменить лошадей. — Выражение его лица казалось еще более невозмутимым, чем обычно. — Похоже, молодая леди хотела проложить между собой и Лондоном как можно большее расстояние.

— Да уж, похоже на то, — согласился Макс, сверкая глазами. — Велите запрягать мою двуколку, Уилсон. Вы отлично потрудились.

— Благодарю, ваша светлость. — Уилсон с поклоном удалился.

Плеснув себе в бокал бренди, Макс выпил и встал из-за стола.

— Я поеду с вами, — предложил Хьюго, также залпом допивая свой бренди. Их взгляды на мгновение встретились, и Макс согласно кивнул.

— Хорошо. — Повернувшись к своему брату и Дарси Гамильтону, он добавил: — А вы двое отправляйтесь в Твайфорд-Хаус сообщить новость дамам.

Мартин также кивнул, а Дарси нахмурился:

— Так и думал, что ты это скажешь. — Помолчав минуту, он добавил: — Как я уже говорил раньше, при побегах я плохой помощник, да и Кейли совсем не знаю. Но мне кажется, что он не захочет легко сдаться. Возможно, даже решится на какой-нибудь необдуманный шаг. Не взять ли тебе помимо Хьюго и кое-что еще?

Дарси указал на тонкий, длинный футляр, стоящий на комоде. Внутри, как Максу было известно, лежала пара дуэльных пистолетов, изготовленных мистером Джозефом Мэнтоном, с которыми Макс прекрасно умел обращаться.

Мгновение Макс колебался, затем пожал плечами:

— Думаю, ты прав. — Поставив футляр на стол, он открыл его и быстро проверил один из пистолетов. Он выглядел устрашающе: длинный черный ствол начищен до блеска, серебристая рукоятка зловеще сверкает. Когда он взял в руки второй пистолет, кто-то отчаянно забарабанил молоточком в парадную дверь, заставив всех четверых мужчин поморщиться. Ночь у них явно выдалась не из легких. Мгновение спустя раздался звучный голос Хиллшоу, о чем-то спорившего с посетителем. Вернее, с посетительницей — второй голос явно принадлежал женщине. Услышав его, Макс с проклятиями бросился к двери.

Каролина смерила дворецкого не терпящим возражений взглядом:

— Я должна немедленно увидеть его светлость, Хиллшоу.

Признав поражение, слуга повернулся, чтобы пригласить ее в гостиную, но тут раздался голос хозяина:

— Каро! Что вы здесь делаете?

Макс бросился к ней и схватил протягиваемую ею руку. Ее глаза расширились, когда она заметила пистолет, сжимаемый им в другой руке.

— Слава богу, я приехала вовремя! — воскликнула она таким прочувственным голосом, что Макс нахмурился.

— Все хорошо. Мы выяснили, по какой дороге они поехали. Мы с Денби как раз собирались пуститься в погоню. Не беспокойтесь, мы привезем ее назад.

Его слова ничуть не успокоили Каролину. Напротив, она разволновалась еще сильнее и вцепилась в Макса обеими руками:

— Нет! Вы не понимаете!

Макс опять нахмурился, не в силах уразуметь, отчего она хочет позволить Арабелле погубить свою жизнь.

— Идемте в библиотеку.

Каролина позволила ему увести себя в библиотеку — то самое место, где они впервые встретились. При виде остальных мужчин она слегка покраснела.

— Ох, я и не подумала, — сказала она смущенно.

Макс поспешил развеять ее сомнения:

— Им уже все известно. — Усадив Каролину в кресло, которое предусмотрительно уступил ей Хьюго, он спросил: — Каро, вы не знаете, где находятся поместья Кейли?

Каролина еще не оправилась от потрясения. Все уже в курсе? Но откуда?

— В Глостершире, мне кажется, — машинально отозвалась она и тут заметила, что Макс положил зловещий пистолет на стол, рядом с другим таким же, а пустой футляр поставил обратно на комод. Страх ледяной рукой сжал ей сердце. Она спросила слабым голосом: — Макс, что вы собираетесь с ними делать?

Макс, все еще стоящий за своим столом, мрачно посмотрел на пистолеты.

— Убедить Кейли вести себя разумно, мэм, — низким голосом отозвался Хьюго. — Нужно объяснить ему, чтобы держал рот на замке.

У Каролины голова шла кругом. Она посмотрела на Хьюго непонимающим взглядом:

— Но зачем? Что он может сказать? Это же так нелепо.

— Нелепо? — эхом повторил Макс, мрачно усмехаясь.

— Боюсь, вы не вполне понимаете, мисс Твиннинг, — вмешался Дарси. — Эта история и так уже на устах у всего Лондона. Если Максу удастся вернуть Арабеллу, а Кейли будет помалкивать, возможно, о случившемся забудут.

— Но… Максу-то зачем в это вмешиваться? — Каролина прижала руки к вискам, будто желая усмирить водоворот мыслей.

Этот вопрос был встречен молчанием. Первым не выдержал Мартин:

— Он же ее опекун, черт подери!

Каролина смотрела на них непонимающим взглядом, затем слабым голосом промолвила:

— Неужели?

Для Макса это было уже слишком.

— Уж кому как не вам знать, что так и есть. — Он подозревал, что Каролина от потрясения слегка тронулась рассудком. Изо всех сил стараясь держать себя в руках, что после бессонной ночи давалось ему нелегко, он сказал: — Мы с Хьюго сейчас поедем и привезем Арабеллу обратно…

— Нет! — воскликнула Каролина, вскакивая на ноги и заставляя тем самым Макса остановиться. Он угрожающе вздернул брови, но Каролина поспешно заговорила снова, не давая ему возможности излить на нее свой гнев: — Вы не понимаете! Я так и думала, но вы все твердили мне, что знаете.

Расширившимися от ужаса глазами Каролина наблюдала за тем, как Макс обходит свой стол и приближается к ней. Она замахала рукой, будто бы это могло помочь ей удержать его на расстоянии, и внятно произнесла:

— Арабелла не сбегала с сэром Ральфом.

Макс тут же остановился и прищурился:

— Но видели, как она садилась с ним в экипаж на подъездной аллее Пенбрайт-Хаус.

Каролина отрицательно затрясла головой. Тут ее осенило.

— Девушка в розовом домино садилась в экипаж к сэру Ральфу?

Глядя в ее вопрошающие глаза, Макс постарался припомнить, что именно сказал ему лорд МакКуббин, затем медленно кивнул.

— Вы уверены, что это была не Арабелла?

— Когда я покидала Твайфорд-Хаус, Арабелла завтракала за столом.

— Кто же тогда?

— Сара? — приглушенно спросил Дарси Гамильтон.

— Нет, — озадаченно ответила Каролина. — Она тоже дома.

— Лиззи? — в ужасе воскликнул Мартин.

Удивленно посмотрев на него, Каролина сказала:

— Разумеется, нет. Она в Твайфорд-Хаус.

Макс наконец-то начал понимать, что именно произошло.

— Так кто же поехал с сэром Ральфом? — спросил он.

— Мисс Гарриет Дженкинс.

— Кто? — хором воскликнули четыре мужских голоса.

Каролина опустилась обратно в кресло и жестом приказала джентльменам последовать ее примеру:

— Присаживайтесь, и я все объясню.

Недоверчиво хмурясь, мужчины повиновались. Помолчав немного, чтобы собраться с мыслями, Каролина приступила к рассказу:

— Вообще-то во всем виновата миссис Кроубридж, вознамерившаяся во что бы то ни стало заполучить сэра Ральфа себе в зятья. Сэр Ральф приехал в город, испугавшись предстоящей женитьбы на мисс Дженкинс. — Каролина посмотрела на своих слушателей и убедилась, что они внимательно следят за ходом ее мыслей. — Миссис Кроубридж все время сводила сэра Ральфа со своей дочерью Амандой, которой он совсем не нравится. Аманда с благосклонностью принимает ухаживания мистера Минчбери, который вот-вот сделает ей предложение. Арабелла стала флиртовать с сэром Ральфом, чтобы отвлечь его внимание от Аманды. — Каролина снова замолчала, ожидая вопросов, но они не последовали. — Вы, Макс, усложнили задачу, когда велели Арабелле относиться к сэру Ральфу уважительно. Тогда сестры разделили роли: главным объектом притяжения для сэра Ральфа по-прежнему оставалась Арабелла, а Лиззи и Сарой прикрывали ее, как могли. Затем в столицу приехала мисс Дженкинс. Она присоединилась к их… группе заговорщиц. Как мне кажется, Арабелла должна была отвлекать сэра Ральфа до тех пор, пока мистер Минчбери не сделает Аманде предложение, после чего мисс Дженкинс должна была заполучить сэра Ральфа.

Макс со стоном обхватил голову руками.

— Мне искренне жаль беднягу Кейли, — произнес он. — Что ж, продолжайте.

— Потом миссис Кроубридж попыталась заманить сэра Ральфа в ловушку, чтобы скомпрометировать его. Тогда мои сестры поняли, что нужно переходить к решительным действиям, чтобы спасти и сэра Ральфа, и Аманду. На концерте Сара добилась от него признания чувств к Арабелле, а также заверения, что он будет послушно следовать их плану. Сэр Ральф думал, что Арабелла сильно увлечена им, и с радостью согласится на побег.

— На этом мое сочувствие к Кейли закончилось, — провозгласил Макс. — Только полный тупица мог поверить в эти басни!

— Так вот что Сара делала с ним на балконе! — воскликнул Дарси. — Они провели там около получаса.

Каролина кивнула.

— Сара сказала, что с ним пришлось поработать. Гарриет Дженкинс знает его с колыбели и подсказала, как лучше поступить.

Новых комментариев не последовало, и Каролина продолжила повествование:

— На балу у Пенбрайтов вчера вечером Лиззи должна была проследить, чтобы сэр Ральф держал свой экипаж наготове. А позднее Саре следовало отвести его на свидание.

— Вот почему Лиззи побежала разговаривать с Кейли, как только вошла в бальный зал, — произнес Мартин, ставя на место еще один кусочек головоломки.

— А Арабелле всего-то и нужно было, что отчаянно флиртовать — совсем как обычно, — чтобы убедить всех, и сэра Ральфа в первую очередь, что именно она скрывается под розовым домино. В двенадцать часов двадцать минут Арабелла поменялась домино с Гарриет Дженкинс, которая и отправилась на свидание в беседку.

— О, черт! — в ужасе простонал Хьюго Денби. Все взоры тут же обратились в его сторону. Он побледнел. — Какого цвета второе домино?

— Коричневого, — ответила Каролина, удивленно глядя на него.

— О нет! Мне стоило бы догадаться. Но ее акцент! — Хьюго уронил голову в ладони.

Все смотрели на него в недоумении, затем Каролина засмеялась.

— Так вы познакомились с Марией Павловской? — сверкая глазами, поинтересовалась она.

— Вот именно! — подавленно ответил Хьюго. — Позвольте сообщить вам, мисс Твиннинг, что ваша сестра вела себя как настоящая распутница.

— Знаю, — сказала Каролина. — Хотя, должна признать, ей эта роль далась нелегко. — Заметив, что Макс ничего не понимает, она пояснила: — На борту парохода Арабелла участвовала в пьесе. Она играла Марию Павловскую, некую польскую графиню… э-э-э… — Она смущенно замолчала.

— …сомнительной репутации, — подавленно закончил за нее Хьюго.

— Что ж, вообще-то она была очень убедительна, — заметила Каролина.

Глядя в покрасневшее лицо Хьюго, никто даже не подумал в этом усомниться.

— На чем я остановилась? — спросила Каролина, притворяясь, будто ничего особенного не произошло. — Ах да. Итак, сестрам оставалось сделать лишь одно — заманить сэра Ральфа в беседку. Очевидно, эта миссия была возложена на Сару.

Дарси кивнул:

— Да. Я ее видел.

Макс ждал продолжения, задумчиво глядя на своих хранящих молчание друзей.

— Так что, как видите, все в порядке. С сэром Ральфом сбежала Гарриет Дженкинс. Полагаю, перед отъездом он сделал ей предложение. Семья ее не возражает, а направляются они прямо в Глостершир. Так что не вижу никаких проблем. Вот еще что — мистер Минчбери посватался вчера к Аманде, и Кроубриджи дали свое согласие. Все закончилось благополучно, и все счастливы.

— За исключением нас четверых, за одну ночь постаревших на много лет, — едко заметил Макс.

Каролина покраснела.

— Я приехала, как только узнала.

Тут вмешался Хьюго:

— Вы кое о чем забываете. Новость о том, что Арабелла сбежала с Кейли, на устах у всего города.

— Нет-нет. Не думаю, что это так, — возразила Каролина, качая головой. — В завершение бала-маскарада у Пенбрайтов маски были сняты, и все видели, что Арабелла по-прежнему находится среди гостей. — Поймав на себе вопросительные взгляды, она пояснила: — Снять маски должны были в час ночи. Кто-то предложил устроить… э-э-э… конкурс на самого ловко замаскированного человека. То есть прежде, чем кто-то снимал маску, нужно было угадать, кто под ней скрывается. Настоящее имя Марии Павловски не угадал никто, так что Арабелла победила.

Макс сел на стул и устало усмехнулся:

— Значит, злые сплетни о побеге моей подопечной вернутся к тому, кто их распускает. Из-за одного этого я почти готов простить ваших сестер.

Каролина посмотрела на него с надеждой, но Макс не дал никаких объяснений, а просто поднялся на ноги, подав тем самым знак остальным. Все засобирались уходить. Хьюго, все еще недоверчиво качающий головой, покинул Делмер-Хаус первым, следом за ним — Дарси. Мартин отправился отдыхать, и Каролина осталась наедине со своим опекуном.

Подойдя к креслу, в котором она сидела, Макс заставил ее встать и заключил в свои объятия. Их губы слились в поцелуе, потом она прижалась к нему, положив голову ему на плечо, а он устало засмеялся.

— Милая, если бы я не знал, что твоим сестрам недолго осталось находиться под моей опекой, сегодня же утром позвал бы Уитни, чтобы расторгнуть это соглашение.

— Мне очень жаль, — пробормотала Каролина, расправляя складки его шейного платка. — Я выехала к тебе сразу же, как только узнала.

— Верно, — согласился Макс. — И я тебе очень за это благодарен! Представь, какой вид был бы у нас с Хьюго, если бы мы в самом деле догнали экипаж Кейли и потребовали вернуть леди. Боже мой! — Он пожал плечами. — Мне невыносима самая мысль об этом. — Макс обнял Каролину, затем отстранился. — А теперь тебе нужно поехать домой и отдохнуть. Мне тоже не помешает, как следует выспаться.

— Одну минутку, — сказала она, все еще стоя очень близко к нему и не поднимая глаз от его шейного платка. — Помнишь, я обещала поставить тебя в известность, если появятся джентльмены, чьи предложения мы намерены серьезно обдумать?

Макс кивнул:

— Да, помню. — Уж, не об Уиллоуби ли идет речь? Что же случилось вчера ночью после того, как он уехал с бала? Макс вдруг почувствовал озноб.

Каролина заговорила снова:

— Что ж, если лорд Дарси попросит у тебя разрешения, мы будем только рады. Ты ведь и сам об этом знаешь, не так ли?

Макс утвердительно кивнул:

— Да. Дарси стал бы хорошим мужем для Сары. Он занимал бы собой все ее время, чтобы ей некогда было плести интриги. — Макс усмехнулся, видя, что Каролина покраснела. — Ты права. Я думаю, что в ближайшем будущем от него в самом деле последует предложение. Сара будет устроена.

— А лорд Денби составил бы отличную пару для Арабеллы, хотя я тогда и не знача о Марии Павловской.

— О, Хьюго не позавидуешь. Марию Павловску выносить не так-то просто, но, как мне кажется, он справится. Тетя Августа наверняка говорила тебе, что он — вполне достойный кандидат, если, конечно, соблаговолит сделать предложение.

— Я не вполне уверена, — продолжила Каролина, пряча глаза, — но…

— Ты считаешь, что Мартин может посвататься к Лиззи, — подсказал Макс, все отчетливее ощущая собственную усталость, порабощающую его волю. В его сознании рождались всевозможные фантазии, которые, черт подери, были вполне достижимы. Но он уже придумал куда лучший план. — Не вижу никаких проблем. У Мартина больше денег, чем требуется. Уверен, что Лиззи будет держать его в узде со всей силой своего простодушия. Уж лучше он, чем я. — Макс попытался заглянуть Каролине в глаза, но она упорно не поднимала взгляда от его шейного платка. Он так и не сумел понять, какого же они все-таки цвета — серо-зеленого или зеленовато-серого? — Я очень рад, что тебе так нравится мой шейный платок, милая, но не хочешь ли ты мне еще что-нибудь сказать? Я с ног валюсь от усталости, — усмехнувшись, признался он, надеясь, что новости у нее, в самом деле закончились.

Каролина, наконец, посмотрела ему в глаза, но не сумела понять таящегося в их глубине выражения.

— Конечно же ты очень устал! Нет, это все.

Макс уловил странное томление в ее тоне и, верно истолковав его причину, широко ухмыльнулся. Провожая Каролину к двери, он произнес:

— Как только я оправлюсь от интриг твоих сестер, то нанесу тебе визит, и мы поедем кататься. Скажем, сегодня в три часа? Мне хотелось бы обсудить с тобой некоторые вопросы. — Шагая радом с ней по коридору, ведущему в холл, он пояснил в ответ на ее вопросительный взгляд: — Это касается вашего бала.

— Ох, я совсем об этом забыла! — воскликнула Каролина. — На следующей неделе в Твиннинг-Хаус давался бал в честь сестер.

Макс взял из рук Хиллшоу ее плащ и накинул ей на плечи.

— Мы поговорим об этом в три часа, — подытожил Макс, целуя ее руку и ведя к ожидающему у дверей экипажу.

Глава 12

Сара сморщила носик, глядя на кусок холодного тоста, лежащий перед ней на тарелке. Отодвинув тарелку от себя, она посмотрела на старшую сестру. Каролина сидела в противоположном конце длинного стола. Одетая в небесно-голубое платье, гармонирующее с медного цвета кудрями, красиво обрамляющими выразительное лицо, она являла собой прелестное зрелище. Но между бровями у нее залегла едва заметная складка, а в зеленоватых глазах не было привычного веселого блеска. Она вздыхала, глядя на свой тост — остывший и нетронутый, как и у Сары, — будто на его поверхности можно было прочесть ответы на все тревожащие ее неразрешимые вопросы. Сара почувствовала укол вины. Неужели Макс накричал на Каролину, а она им ничего не сказала?

Будучи крепкими созданиями, не привыкшими долго нежиться в постели, сестры встали рано и собрались в гостиной за завтраком, чтобы обсудить успех вчерашнего вечера. Однако их осунувшиеся и изможденные лица никак не соответствовали этому успеху. Сара знала, что гложет ее саму и почему грустят ее младшие сестры, но вот мрачное настроение Каролины она объяснить не могла. На балу та была весела. Когда Макс вопреки обыкновению уехал очень рано, Сара заподозрила, что они поссорились. Но этого не могло быть. Она своими глазами видела, как они прощались у дверей бального зала и при этом выглядели счастливыми. Более того, их окружала аура интимности, они были увлечены друг другом. Проницательная Сара подумала тогда, что им подобное поведение совсем не свойственно. Она снова внимательно посмотрела на противоположный конец стола.

Радость Каролины после отъезда Марка постепенно меркла, и, когда они садились в экипаж, чтобы ехать домой, старшая сестра сделалась такой же молчаливой, как и все остальные. И сегодня утром она вела себя очень тихо. К несчастью, сестры еще больше усугубили ситуацию. С детства у них было заведено говорить Каролине сразу же о своих проделках. Она могла безошибочно определить возможные последствия и защитить от них сестер. Утром, когда они рассказали ей о том, что случилось на бале-маскараде, Каролина побледнела и несвойственным ей спокойным голосом велела им ждать дома, не сходя с места, пока она съездит к их опекуну в Делмер-Хаус. Она не дала никаких объяснений, просто поспешно допила кофе и распорядилась, чтобы подали экипаж.

Каролина вернулась полтора часа спустя. Сара, Арабелла и Лиззи все еще сидели в гостиной, так как понимали, что, когда старшая сестра отдает распоряжения особым тоном, нужно беспрекословно подчиняться. Каждая из них углубилась в мрачные размышления о собственной жизни, и время пролетело незаметно. Каролина вошла в комнату и села за стол. Арабелла поспешила налить ей чашку кофе. Подкрепив силы, Каролина стала объяснять сестрам, что их поведение чуть не привело к настоящему скандалу. Им даже не приходило в голову, что кто-то может увидеть побег Гарриет и, сделав ложные выводы, поставить Макса в известность. Придя в ужас от этой мысли, сестры раскаялись в своем безрассудном поступке.

— Не думаю, что тут можно сделать что-либо еще. К счастью, Арабелла, твоего появления в роли Марии Павловски было достаточно, чтобы убедить всех, что ты не сбегала с бала. Мы могли бы покататься верхом, — сменила Каролина тему разговора и тут же добавила: — Но этим утром у меня совсем нет настроения.

Сестры не стали возражать, но согласно закивали. Помолчав немного, Каролина произнесла:

— Я подозреваю, что Макс ожидает от нас обычного поведения. Как будто ничего не случилось. Боюсь, слухов о бегстве Беллы избежать не удастся. Думаю, тебе стоит признать, что ты поменялась домино с Гарриет Дженкинс, но всего лишь шутки ради. Помни, что, когда ты услышишь о побеге Гарриет с сэром Ральфом, тебе нужно выказывать удивление и интерес. Тут Каролине в голову пришла новая неутешительная мысль. — Достанет ли сестрам Кроубридж ума держать язык за зубами?

Сестры тут же поспешно заверили, что в этом нечего и сомневаться.

— Мы же ради Аманды старались, — резонно заметила Лиззи.

Каролина не была в этом вполне уверена, но тут ее отвлекла Арабелла, заключившая из обращения к ней по уменьшительно-ласкательному имени, что худшее позади:

— Макс очень на нас сердится?

Некоторое время Каролина обдумывала ответ, а Сара, Арабелла и Лиззи напряженно ждали.

— Мне кажется, что теперь, когда все закончилось и никто не пострадал, он готов простить вам ваши проделки. Однако на вашем месте я не стремилась бы пока попадаться ему на глаза.

Сестры немного успокоились. Убедившись, что опекун не собирается обрушить свой гнев на их головы, Лиззи и Арабелла по очереди обняли Каролину и, еще раз поблагодарив ее за миротворческие усилия, покинули комнату. Сара подозревала, что обе они намерены забиться в укромный уголок, чтобы как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Сара удивилась тому, что самой ей вовсе не хочется следовать их примеру. Долгими бессонными ночами она пришла к выводу, что не сможет жить без Дарси Гамильтона. Вчера вечером, находясь в беседке вместе с ним, она едва не попросила его увезти ее с бала в какое-нибудь уединенное место, где они могли бы заняться любовью. Ей с трудом удалось подавить переполняющее ее желание произнести эти слова вслух. Если бы она в самом деле такое сказала, Дарси устроил бы все в мгновение ока, так как его страсть к ней была столь же сильна, как и ее собственная. От совершения этого поступка ее удержало лишь участие в их с сестрами плане, ведь ее исчезновение вызвало бы немалый переполох. Сара по-прежнему отчаянно хотела выйти замуж и обзавестись собственным домом, но, раз Дарси не был готов к совершению этого шага, она решилась на альтернативный вариант. Конечно, в таком случае им пришлось бы столкнуться лицом к лицу с Максом, но Дарси, очевидно, знает, что делает. Сара была уверена, что скоро Дарси нанесет ей визит, и тогда она сообщит ему о своем решении. Едва заметно улыбнувшись, она подумала, что это, по крайней мере, будет нетрудно сделать.

Каролина, наконец, отодвинула от себя тарелку с тостом и, встав из-за стола, рассеянно поправила подол платья. Тут Сару осенило, что и ее старшая сестра размышляет над тем же вопросом. Они же все Твиннинги, как-никак. Их проблемы только на первый взгляд казались разными, но на самом деле происходили из одного источника. Все они влюбились в распутников, не желающих связывать себя узами брака. В случае самой Сары победил распутник. Но ведь Максу, разумеется, не удастся взять верх? Ее посетила ужасная мысль о том, что две старшие сестры Твиннинг сошли с пути истинного, но она тут же мысленно дала себе затрещину. Разумеется, этого не случится. Макс ведь их опекун, как-никак. В понимании Сары это означало, что Каролине удастся настоять на своем. Она ведь из них всех самая способная. Но отчего в таком случае она выглядит такой подавленной?

Каролину и в самом деле одолевали гнетущие мысли. Оставив Сару в одиночестве предаваться раздумьям за столом, она принялась без цели слоняться по гостиной, а потом вышла на маленький задний двор. Касаясь изящными, тонкими пальчиками бутонов цветов, она незаметно оказалась под вишнями, между стволов которых был натянут гамак. Густые кроны скрывали его от солнечных лучей. Каролина улеглась в гамак и, положив усталую голову на подушки, предалась размышлениям.

Скоро ей стало казаться, что внутри ее присутствуют сразу две Каролины Твиннинг. Первая была умудренной опытом и осведомленной о светских правилах поведения аристократкой, которая без колебаний высмеяла бы предложение разделить ложе с мужчиной, не будучи связанной с ним узами брака. Эту свою ипостась она знала с самого рождения. Вторая Каролина мистическим образом материализовалась в ее душе некоторое время назад, поддавшись на уговоры Макса Ротербриджа, и уже приобрела огромное влияние. Теперь Каролине предстояло решить, которую из двух ей предпочесть.

Давно не являясь юной девушкой, она не могла притворяться, что не понимает намеков Макса. Так же как и утверждать, будто ситуация вышла из-под контроля — по крайней мере, пока этого не случилось. Если она твердо попросит его прекратить делать ей двусмысленные намеки, ему не останется ничего иного, кроме как покориться. Макс ни к чему не принуждал ее силой. Эта ее вторая ипостась с радостью отдавалась в его умелые руки, раскованно наслаждаясь ласками.

Каролине ни разу не удалось заговорить с Максом о браке. Она была абсолютно уверена, что его интересует лишь тайная интрижка. Чего она недооценила, так это собственного интереса в этом скандальном деле. Она не могла отрицать, что ей нравилось находиться в его объятиях, а когда он внезапно отстранялся, чувствовала острое разочарование. Она знала: в следующий раз он позаботится о том, чтобы беспрепятственно завершить ее чувственное образование, а сама она покорится ему без сопротивлений и сожалений.

Раскачиваясь в гамаке и наслаждаясь дуновением ветерка, играющего ее кудрями, Каролина пыталась избавиться от возражений против подобного морального падения. Стоило лишь вспомнить, как Макс целовал ее грудь, и ее тело тут же затопила мощная волна желания. «Дурочка!» — вяло сказала она, обращаясь к возвышающимся над ней вишневым деревьям.

Мартин Ротербридж поддел носком сапога камень, лежащий у него на пути. Он прогуливался уже двадцать минут, пытаясь избавиться от нервного возбуждения, охватившего его при осознании того, какой шаг он намерен вот-вот совершить. Он бы с большей охотой пошел в атаку с егерским полком, чем сделал то, что намеревался. Но ничего иного ему не оставалось — утренние события окончательно его в этом убедили. Он не пережил бы повторения того ужасного момента, когда решил, что именно Лиззи сбежала с Кейли. Единственным способом избежать этого, было жениться на ней.

Изначально он не собирался делать ничего подобного, и Макс наверняка будет долго над ним потешаться, но так тому и быть. Нельзя пренебрегать фактами. Хотя Мартин и находился подле Лиззи большую часть времени, ей все же удалось ввязаться в безумный план, раскрытие которого повлекло бы за собой серьезные последствия вплоть до изгнания из высшего общества. В своем простодушии она не могла предвидеть таких результатов своих действий или была настолько наивна, что полагала, будто ей удастся со всем справиться. Ей нужен муж, чтобы присматривать за ней и помогать избегать ловушек, в которые могут завести ее красота и неискушенность. Так как Мартин отчаянно желал овладеть этой глупышкой, он был готов на все, даже официально связать себя узами брака.

Мартин расправил плечи. Нет смысла и дальше откладывать неизбежное, подумал он. Пришло время переговорить с Максом.

От Делмер-Хаус его отделяло несколько кварталов. Завернув за угол, он заметил внушительную фигуру лорда Денби, шагающего в том же направлении. Поддавшись порыву, Мартин пересек улицу.

— Хьюго!

Лорд Денби остановился и обернулся, чтобы посмотреть, кто его окликнул. Хотя они и не были ровесниками, но все же имели много схожих интересов и были знакомы друг с другом, задолго до появления в их жизни сестер Твиннинг. Его светлость улыбнулся свой привычной ленивой улыбкой:

— Здравствуй, Мартин! Идешь домой?

Кивнув, Мартин зашагал рядом с Хьюго. Ему очень хотелось узнать побольше о Марии Павловской, и, быстро проиграв в голове несколько возможных вступлений, он сказал:

— Сплошная головная боль от этих девчонок Твиннинг!

— Согласен! — кратко отозвался Хьюго. Тон его голоса не располагал к дальнейшим расспросам, но Мартин не был намерен отступать.

— Крутятся повсюду, веревки из нас вьют. Что именно произошло, когда Арабелла притворялась польской герцогиней?

К его удивлению, Хьюго покраснел.

— Не твоего ума дело, — отрезал он, но, посмотрев в полные надежды глаза Мартина, сдался. — Если уж тебе так хочется знать, она вела себя… в общем, сложно было понять, кто кого соблазняет.

Мартин рассмеялся, но тут же затих под хмурым взглядом Хьюго. Чтобы вернуть его дружеское расположение, он произнес:

— Мне тоже есть что тебе сказать. Эта новость и так скоро будет у всех на устах. Я иду просить у Макса разрешения сделать Лиззи Твиннинг предложение.

Хьюго удивленно воззрился на Мартина. Пробормотав соответствующие случаю соболезнования, он добавил:

— Вот уж не думал, что ты так скоро позволишь накинуть себе хомут на шею.

Мартин лишь плечами пожал:

— Не так уж все и плохо. Только сделавшись ее мужем, я смогу удержать ее от дальнейшего участия в необдуманных интригах. Да и другие, более приятные аспекты гораздо проще будет воплотить.

— Да, в этом что-то есть, — задумчиво согласился Хьюго.

Некоторое время они шли в молчании. Наконец, впереди показался Делмер-Хаус.

— А ты куда идешь? — с любопытством спросил Мартин.

Великан Хьюго покраснел во второй раз и остановился. Мартин остановился рядом с ним и, прежде чем он успел добавить хоть слово, Хьюго признался:

— Я тоже хочу видеть Макса.

Мартин от души расхохотался, не пытаясь скрыть свои чувства, затем похлопал приятеля по спине:

— Добро пожаловать в семью! — Они снова зашагали вперед, и тут Мартин удивленно вскинул глаза. — Боже мой, что за семья из нас получится! Если не ошибаюсь, это двуколка Дарси Гамильтона.

Хьюго посмотрел вперед и тоже заметил двуколку Дарси, стоящую у Делмер-Хаус. Сам Гамильтон, одетый с иголочки, отдавал распоряжения груму, прежде чем подняться по ступеням к двери. Тут к нему подошли Мартин и Хьюго.

Мартин усмехнулся:

— Ты тоже хочешь видеть Макса?

Выражение лица Дарси оставалось непроницаемым.

— Вообще-то да, — спокойно ответил он и тут внимательнее присмотрелся к приятелям. — Придется встать в очередь, как я понимаю?

— Боюсь, что да, — с усмешкой подтвердил Хьюго. — Может, стоит тянуть жребий?

— Погодите-ка минутку! — воскликнул Мартин, глядя на экипаж, стоящий на тротуаре перед двуколкой Дарси. — Это же дорожная карета Макса. Он что, ехать куда-то собрался?

Вопрос был адресован Дарси Гамильтону, но тот лишь покачал головой:

— Мне он ничего не говорил.

— Возможно, подопечные так его утомили, что он решил отправиться куда-нибудь отдохнуть и восстановить силы? — предположил Хьюго.

— Это вполне понятно, хотя мне кажется, что дело в другом, — задумчиво произнес Дарси.

Все трое растерянно стояли на тротуаре, глядя на экипаж. Тут открылась парадная дверь Делмер-Хаус, и показался Мастертон. Он поспешно подошел к карете и забрался на козлы. Взмах хлыста — и лошади поскакали прочь. Освободившееся место было тут же занято двуколкой Макса, запряженной парой гнедых, которые били копытами и нервно мотали головами.

Мартин удивленно вскинул брови.

— Мастертон и багаж, — сказал он. — Что же происходит?

— Какова бы ни была причина, — лаконично ответил Дарси, — нужно перехватить твоего брата сейчас, пока он не уехал на неделю или больше, предоставив нас нашим страданиям.

На лицах обоих его собеседников промелькнуло одинаковое выражение ужаса, весьма его позабавившее.

— Боже мой, верно! — воскликнул Хьюго.

Не говоря больше ни слова, они развернулись и поспешили к ступеням. Тут парадная дверь снова открылась, и появился сам Макс. Все замерли.

Макс, остановившийся на мгновение, чтобы надеть свои дорожные перчатки, посмотрел на собравшихся и усмехнулся, затем стал спускаться по лестнице. Ветерок развевал полы его пальто.

— Макс, нам нужно с тобой поговорить.

— Куда ты направляешься?

— Ты не можешь уехать прямо сейчас.

Рассмеявшись, Макс поднял обе руки, призывая к молчанию, затем объявил:

— Очень рад видеть вас всех. — Он снова взмахнул рукой, чтобы пресечь новую волну расспросов. — Нет! У меня нет ни времени, ни желания что-либо обсуждать. Поэтому отвечу кратко: да, да и еще раз да. Все довольны?

Дарси Гамильтон рассмеялся:

— Вполне.

Хьюго лишь озадаченно кивнул.

— Ты уезжаешь? — спросил Мартин.

Макс кивнул:

— Мне требуется отдых в каком-нибудь спокойном местечке.

Его голос звучал устало, что заставило Мартина усмехнуться.

— Одному или в компании?

Теперь пришел черед Макса усмехнуться.

— А вот это не твоего ума дело, дорогой братец. Направь-ка лучше свою энергию на то, чтобы удержать Лиззи от новых интриг. Тогда я буду доволен. — Он окинул взглядом две стоящие на дороге двуколки с нетерпеливо переступающими с ноги на ногу лошадьми. — Вообще-то я значительно облегчу вам жизнь. Всем вам. Советую отправиться в Твайфорд-Хаус. Мисс Твиннинг я увезу, а тетя Августа и миссис Элфорд во второй половине дня всегда отдыхают. Дом довольно большой. Если не сумеете заставить своих дам сердца ответить согласием на ваше предложение при таких условиях, я умываю руки.

Все с готовностью согласились и немедленно тронулись в путь: Макс с братом поехали в его двуколке, а лорд Дарси и Хьюго Денби — следом в экипаже Дарси.

Все четыре сестры Твиннинг сидели в малой гостиной в задней части дома, когда до их слуха донесся рокот мужских голосов у парадной двери. Вздохнув, Каролина взяла свой капор и попрощалась с сестрами, пребывающими в подавленном настроении. Она и сама испытывала схожую растерянность. Изнуренная утренними событиями, а также бессонной ночью, которую провела ворочаясь с боку на бок, не в силах побороть снедающее ее желание, она заснула в гамаке под вишнями. Сестры не стали ее тревожить и разбудили, лишь когда пришло время обеда. Вскоре должен был приехать Макс, чтобы вести ее на запланированную прогулку.

Идя по коридору в холл, Каролина ощутила возрастающее чувство возбуждения, охватывающее ее всякий раз перед встречей с Максом Ротербриджем. При мысли о том, что весь Лондон увидит ее сидящей рядом с ним в двуколке, наполняла ее восторгом. Каролина почувствовала, что ее вторая ипостась берет верх.

Сестры серьезно отнеслись к ее утренним наставлениям и потому остались сидеть в гостиной, а не кинулись всей толпой приветствовать своего опекуна, так что в холл Каролина вышла, в одиночестве. Она остановилась в удивлении, увидев перед собой не одного элегантно одетого джентльмена, но четырех.

Макс, взгляд которого как по мановению волшебной палочки обратился на нее, улыбнулся и, выйдя вперед, взял ее за руку. Он внимательно посмотрел ей в лицо, затем скользнул глазами по капору, свободно висящему на ленточках на сгибе локтя. Его улыбка стала шире, что заставило Каролину слегка покраснеть.

— Я рад, что вы готовы, моя дорогая. А где ваши сестры?

Каролина часто заморгала.

— Они в малой гостиной, — ответила она, поворачиваясь, чтобы поздороваться с Дарси Гамильтоном.

— Миллвейд, проводите джентльменов в малую гостиную, — распорядился Макс.

Дворецкому Миллвейду было далеко до невозмутимого Хиллшоу. На его лице явно читалось неодобрение. Однако он не мог ослушаться приказа хозяина. Каролина, любезно поприветствовавшая гостей, также не скрывала своего удивления. Не давая ей возможности запротестовать, Макс накинул ей на плечи плащ и твердо повел к двери. Каролина была вынуждена сдерживаться до тех пор, пока не села в двуколку Макса, а сам он не отпустил уличного мальчишку, державшего лошадей.

— Предполагается, что вы — наш опекун! Не кажется ли вам опрометчивым оставлять трех джентльменов наедине с вашими подопечными?

Взмахнув хлыстом, Макс пустил лошадей вскачь и засмеялся:

— Думаю, что ни одной из них сейчас не требуется дуэнья. Предложение лучше делать без посторонних глаз и ушей.

— Ох! Вы хотите сказать, что их посватают?

Кивнув, Макс посмотрел на Каролину сверху вниз:

— Я так понимаю, вы одобряете выбор сестер?

— О да! Все дело в том, что… они уже потеряли надежду. — Помолчав мгновение, она добавила: — А вас это разве не удивляет?

Макс отрицательно покачал головой.

— От Дарси я уже несколько недель ожидал этого шага. А после событий нынешнего утра перестал сомневаться и в намерениях Хьюго. Да и Мартин упорно хранил молчание, чего я не замечал за ним прежде. Поэтому «нет», я ничуть не удивлен. — Повернувшись к Каролине, он с усмешкой добавил: — Остается надеяться, что ваши сестры страдали не меньше своих кавалеров — это представляется мне справедливым.

Каролине не удалось подавить ответную усмешку, от чего на щеках снова появились восхитительные ямочки. Макс умело перевел разговор на общие темы, и они принялись весело обсуждать светские новости, потом перешли к вопросам организации запланированного на следующий вторник бала в Твайфорд-Хаус. Оставалось еще пять дней. Ожидалось более четырех сотен гостей. К счастью, бальный зал был достаточно вместителен, да и сам особняк мог с легкостью принять такое количество людей. Под руководством леди Бенборо сестры успешно справились с подготовительным этапом, о чем поставили в известность Макса. Тот засыпал Каролину вопросами, отвечая на которые она почти не обращала внимания на местность, по которой они проезжали.

— А вам не кажется, — высказала она их с сестрами главное опасение, — что раз ни одна из нас, по сути, не является дебютанткой, то и бал наш не привлечет должного внимания?

Макс усмехнулся:

— Уверяю вас, этого не случится. Вообще-то, — добавил он, будто эта мысль только что пришла ему в голову, — мне кажется, что этот бал станет знаковым событием сезона.

Каролина вопросительно воззрилась на него, но Макс так и не пояснил, что имел в виду.

Как и обычно, время в его обществе пролетело незаметно, и, лишь когда холод стал проникать под тонкий плащ Каролины, она с удивлением поняла, что наступил вечер. Двуколка катилась по накатанной дороге, ограниченной невысокими заборчиками, за которыми расстилались ухоженные сонные поля с пасущимися овцами и коровами. Значит, они приехали в сельскую местность. По углу падения солнечных лучей Каролина определила, что они двигаются на юг, оставив Лондон далеко позади. Озадаченно нахмурившись, она повернулась к сидящему рядом с ней Максу:

— Разве нам не пора возвращаться назад?

— Мы не станем этого делать, — ответил он, усмехаясь своей дьявольской улыбкой.

Мозг Каролины отказывался воспринимать подобное заявление и то, что оно могло означать. Помолчав немного, она поинтересовалась:

— И где мы находимся?

— Проехали Туикнем.

— Вот как.

Они были так далеко от столицы, что вернуться тем же вечером им будет явно затруднительно. Макс ведь пошутил, говоря, что они не вернутся, не так ли? — подумала Каролина.

Двуколка замедлила ход, готовясь сворачивать на обрамленную буками грунтовую дорогу. На массивных железных воротах она заметила герб Делмера и принялась с интересом осматриваться по сторонам, отгоняя прочь тревожные мысли. Дорога сначала углубилась в буковую рощу, затем пролегала вдоль забора, ограничивающего открытый участок, поросший подстриженной травой. В отдалении виднелась река. Затем начинался подъем, за ним следовал резкий спуск, у подножия которого расстилалась гравиевая подъездная аллея перед старинным каменным домом с остроконечной черепичной крышей. Он был выстроен в месте, где река — очевидно, приток Темзы — делала крутой поворот. На крыше имелось множество дымовых труб с изящными колпаками. Заходящее солнце освещало дом мягким золотистым светом. Плетистые розы, росшие вдоль одной из стен, источали божественный аромат. Каролина подумала, что ей нечасто приходилось видеть такие красивые дома.

На скрип колес по гравию прибежал грум, и ей тут же стало понятно, что их прибытия ожидали. Макс помог ей спуститься на землю и проводил к двери, которую он распахнул перед ней. Пропустив Каролину внутрь, он закрыл дверь.

Каролина оказалась в небольшом холле, стены которого были обшиты дубовыми панелями, а пол застелен плиткой. В центре стоял маленький круглый столик. Взяв девушку под локоть, Макс повел ее по коридору, начинающемуся в дальнем конце холла и ведущему к резной дубовой двери, которую он собственноручно открыл.

— Где слуги? — поинтересовалась Каролина.

— Поблизости. Но они хорошо вышколены и знают, когда в их услугах не нуждаются.

Подозрения вернулись к Каролине с новой силой, когда она переступила порог большой, причудливо меблированной комнаты. Прежде ей не доводилось видеть ничего подобного.

Пол устилали яркие ворсистые ковры, на которых были раскиданы многочисленные шелковые и атласные подушки всевозможных расцветок. Тут и там стояли низкие столики. Письменный стол был придвинут к одной из стен, а в центре комнаты имелось возвышение, задрапированное шелковыми покрывалами. Шелковые занавески струились с потолка, придавая возвышению загадочный вид. Большие стеклянные окна, выходящие на мощеный задний двор, были слегка приоткрыты, и через них в комнату проникало нежное журчание реки, протекающей по другую сторону ограждающей двор стены. Каролина подошла к окнам, чтобы получше все рассмотреть, и тут заметила резные латунные фонарики, свисающие с потолка. Задний двор был на удивление пуст и к тому же огорожен со всех сторон. В стене имелись две пары деревянных ворот. Каролина предположила, что одни из них ведут к реке. Комната с ее шелковыми и атласными подушками, с драпировками ярких, но не раздражающих цветов и журчанием воды оказывала успокаивающее воздействие. Тут Каролина перевела взгляд на задрапированное пологом возвышение. Глаза ее округлились. С того места, где она стояла, была видна кровать, искусно скрытая под грудой подушек. Получив, таким образом, подтверждение своим опасениям, она повернулась к своему опекуну.

От увиденного у нее мучительно защемило в сердце.

— Макс… — неуверенно начала она, чувствуя, как в глубине души усмехается, сомневаясь в своей стойкости.

Макс встал перед ней, улыбаясь соблазнительной улыбкой, внесшей смятение в ее чувства и заставившей позабыть о благих намерениях.

— М-м-м? — промурлыкал он.

— Что мы здесь делаем? — с трудом произнесла она. Ее пульс участился, дыхание сделалось прерывистым, тело покалывало от предвкушения.

— Завершаем твое обучение, — пояснил он глубоким, низким голосом.

«Ну, а ты чего ожидала?» — прозвучал у Каролины в голове голос второй ее ипостаси, которой удалось целиком захватить контроль над ее телом, когда Макс склонился к ней и поцеловал. Ее губы приглашающе раскрылись, и он незамедлительно этим воспользовался. Макс неспешно привлек ее к себе, крепко прижав к своей широкой груди. Каролина не возражала, так как в тот момент почти утратила возможность дышать.

Когда Макс, наконец, оторвался от нее, его глаза, полускрытые веками, ярко сверкали, а дыхание было столь же прерывистым, как и у нее. Внимательно всмотревшись в ее лицо, он медленно улыбнулся:

— Ты перестала напоминать мне, что я являюсь твоим опекуном.

Руки Каролины сами собой обвили его шею, а пальцы вплелись в черные волосы.

— Я сдалась, — покорно заявила она. — Да и ты с самого начала не обращал на это обстоятельство никакого внимания.

Засмеявшись, Макс снова поцеловал ее, после чего отстранился и повернул ее спиной к себе.

— Даже если бы я и был твоим опекуном, все равно соблазнил бы тебя, милая.

Каролина стояла неподвижно, пока его длинные пальцы ловко расшнуровывали завязки ее платья. Она наклонила голову вперед, чтобы ему не мешали ее длинные волосы, которые он уже успел распустить. Тут до нее дошел смысл сказанного, и она резко подняла голову:

— Даже? Макс…

Она хотела было развернуться, но он не позволил ей этого.

— Стой спокойно, — скомандовал он. — Я не хочу заниматься любовью с одетой женщиной.

Каролина не стала спорить и повернулась лишь тогда, когда были развязаны все до единой ленточки.

— Что ты имеешь в виду под этим своим «даже если бы я и был твоим опекуном»? Ты им и являешься. Ты сам мне об этом сказал.

Каролина запнулась. Одна часть ее сознания пыталась сосредоточиться на интересующих ее вопросах, в то время как другую больше занимало то, что Макс уже стянул платье с ее плеч, и оно, мягко скользя, опустилось к ее ногам. Через мгновение за ним последовали и нижние юбки.

— Да, — согласился Макс, сосредоточенно распуская шнуровку корсета, скрывающего ее пышные прелести. — Я солгал. Как оказалось, это было неумно с моей стороны.

— Ч-что? — Каролине с трудом удавалось сдерживать разбегающиеся мысли. Ей, должно быть, следовало испытывать смущение от того, что Макс раздевает ее. Осознание того, что очень скоро он увидит ее обнаженной, подстегнуло ее задать следующий вопрос: — Что значит — солгал? И почему неумно?

Макс закончил расшнуровывать корсет и теперь расстегивал крошечные пуговки ее нательной рубашки.

— Ты никогда не являлась моей подопечной. Герцог Твайфорд перестал быть твоим опекуном, когда тебе исполнилось двадцать пять лет. Я поддерживал в тебе это заблуждение, опасаясь, что, узнав правду, ты ни за что не подпустила бы меня к себе. — Усмехнувшись по-волчьи, он провел руками по ее плечам, снимая нательную рубашку и позволяя ей упасть к остальной одежде, валяющейся у ее ног. — Я и не подозревал, что сестры Твиннинг столь… восприимчивы к распутникам.

Заметив его самодовольную усмешку, Каролина отрицательно покачала головой:

— И вовсе мы не… восприимчивы.

— Неужели? — воскликнул он, поднимая одну бровь.

Когда ладони Макса сомкнулись на ее грудях, Каролина закрыла глаза и откинула голову. Услышав его низкий смех, она улыбнулась про себя. Он принялся ласкать ее тело, одновременно целуя в губы, и Каролина позволила своим чувствам вырваться на свободу. Ноги девушки сделались ватными, и Макс тут же приобнял ее за талию, а потом подхватил на руки. Мгновение спустя она уже лежала среди подушек на кровати, стоящей на возвышении под шелковым балдахином.

Ощущая возбуждение, заполняющее каждую клеточку ее тела, Каролина чувственно потянулась, глядя в поблескивающие глаза Макса, поспешно срывающего с себя одежду. Когда он лег рядом с ней, ее руки тут же потянулись к крепким мускулам его груди, и он вдруг отстранился. Но она снова прильнула к нему, неосознанно моля о единении. Макс немедленно отреагировал и принялся обнимать и целовать ее с еще большим пылом. Довольно вздохнув, Каролина целиком сосредоточилась на завершающем уроке ее чувственного образования.

Глава 13

— Сара? — Дарси пытался посмотреть в лицо девушки уютно устроившей голову на его груди, но видел лишь макушку.

— М-м-м, — сонно отозвалась Сара, теснее прижимаясь к нему.

Усмехнувшись, Дарси прекратил попытки разбудить ее и, рассеянно гладя ее по спине, перевел взгляд на потолок. И поделом ей, что чувствует усталость…

Вместе с Мартином и Хьюго он проследовал за Миллвейдом, всем своим видом выражающим неодобрение, в малую гостиную. Когда дворецкий объявил об их прибытии, девушки переполошились. При воспоминании об этом Дарси заулыбался еще сильнее. Арабеллу терзало чувство вины, Лиззи не знала, что и думать, а Сара, стоя спиной к окну, просто смотрела на него. Он подал ей знак, и они вместе покинули комнату.

Дарси приглушенно сообщил, что хотел бы поговорить с ней наедине, и она отвела его в утреннюю гостиную. Он в самом деле намеревался поговорить с ней, но она стояла посреди комнаты так тихо и с таким непроницаемым выражением лица, что Дарси и опомниться не успел, как подскочил к ней и принялся целовать. Ее ответная реакция потрясла даже такого признанного распутника, как он. Дарси всегда знал, что Сара — женщина чувственная, но прежде ее ко всему приходилось принуждать. Теперь, когда она по собственной воле оказалась в его объятиях, мощь их страсти многократно увеличилась. Несколько минут спустя Дарси неохотно высвободился из кольца ее рук, чтобы запереть дверь на ключ. После этого времени на размышления у них уже не оставалось, так как обоих с головой накрыла всепоглощающая страсть.

Много позже, когда они несколько пришли в себя, он все же умудрился попросить ее стать его женой. На лице Сары отразилось столь искреннее удивление, что Дарси тут же догадался — она вообще не ожидала от него предложения. Это обстоятельство тронуло его до глубины души. Ее безмолвный ответ весьма красноречиво показывал, что она согласна. Она будет его женой. При этой мысли он рассмеялся. Сможет ли он пережить подобное?

Волнение его груди потревожило Сару, но она лишь уткнулась лицом ему в плечо, продолжая блаженно плавать по волнам сна. Дарси слегка пошевелился, чтобы устроить ее поудобнее.

Чувственность Сары встревожила Дарси. Привыкший развлекаться с томящимися от скуки сладострастными замужними женщинами, он пообещал себе проследить, чтобы ни один распутник и близко не подошел к его Саре. Самым мудрым будет как можно скорее жениться на ней, особенно теперь, когда он раззадорил ее аппетит к любовным утехам. Переезд в Гамильтон-Хаус, знакомство с его загородными поместьями и, возможно, один или двое детей в будущем займут все ее мысли, решил Дарси. В таком случае у нее точно не останется ни времени, ни желания иметь дело с любым другим мужчиной, кроме него самого.

Освещение менялось. Посмотрев в окно, Дарси понял, что день перевалил за половину. Вздохнув, он легонько потряс Сару за плечо.

— М-м-м, — сонно запротестовала она, пытаясь стряхнуть его руку.

Дарси засмеялся:

— Боюсь, любимая, пришло время просыпаться. День подходит к концу, и скоро нас непременно хватятся. Нам нужно хотя бы одеться.

Протяжно вздохнув, Сара уперлась локтями ему в грудь и, с трудом подняв голову, посмотрела ему в лицо, затем обвела взглядом комнату. Они лежали на широком диване у незажженного камина, повсюду валялась их одежда. Она обхватила голову руками.

— Боже! Похоже, ты прав.

— Несомненно, — с улыбкой подтвердил Дарси. — Позволь заметить, любимая, что теперь, когда я стану твоим мужем, ты должна во всем соглашаться со мной.

— Вот как? — наигранно невинным тоном воскликнула Сара. Она села на диване, при этом ее волосы рассыпались беспорядочными прядями по плечам, скрыв руки Дарси, все еще поглаживающие ее атласную кожу.

Он с опаской посмотрел в ее безмятежное лицо и, стараясь отвлечь, спросил:

— Между прочим, какую дату мы выберем для бракосочетания? Уверен, что Макс возражать не станет.

Сара отвлеклась от своего занятия — указательным пальцем она водила по его ключице — и нахмурилась.

— Лучше уж поскорее, — наконец, отозвалась она. Не имея ни малейшего желания спорить с таким мудрым решением, Дарси сказал:

— Да, это очень умно. Тебе хочется большую свадьбу? Или предоставим решать все Максу и Каролине?

Сара усмехнулась:

— Отличная идея. Думаю, нашему опекуну не помешает пройти через это испытание.

Дарси усмехнулся в ответ. Следующий вопрос Сары заставил его призадуматься сильнее.

— Как скоро, по-твоему, можно организовать свадьбу?

Несколько минут ушло на взвешивание всевозможных за и против, после чего Дарси несмело, так как был не уверен в ее реакции, ответил:

— Теоретически, это можно сделать завтра.

— В самом деле? Тогда давай так и поступим, — игриво усмехнулась его невеста.

Дарси усмехнулся в ответ. В утренней гостиной они задержались еще на полчаса.

При виде входящего в малую гостиную Хьюго Денби Арабелла прежде всего подумала о том, как он, должно быть, рассержен ее обманом. Всецело сосредоточившись на Хьюго, она не заметила ни того, что Сара с Дарси покинули комнату, ни того, что Мартин вывел Лиззи в сад через французские окна. Опомнилась она, лишь поняв, что осталась с ним наедине.

— Мария Павловская, полагаю? — произнес он ровным голосом, но Арабеллу это ни на секунду не обмануло.

Приблизившись, Хьюго встал прямо перед ней. Рядом с его высокой фигурой Арабелла вдруг показалась себе совсем крошечной.

Ей отчаянно захотелось броситься ему на грудь, умоляя о прошении, но тут она вспомнила, как он реагировал на Марию Павловску, и, вздернув подбородок, посмотрела ему прямо в глаза:

— Очень рада, что моя маленькая шарада развлекла вас.

Хотя Хьюго первым начал разговор, он вдруг понял, что ему решительно нечего сказать. Он вообще не намеревался заговаривать о Марии Павловске, по крайней мере до тех пор, пока Арабелла не согласится стать его женой. Но сейчас, видя ее стоящей перед ним и зная, что она догадалась о его страсти к Марии, он на некоторое время потерял голову. Однако теперь явно было не самое подходящее время для словесных перепалок с женщиной, которая ничуть не уступала ему в остроумии. Поэтому, глядя на нее сверху вниз, он лениво улыбнулся и поспешил перевести разговор на другую тему, чтобы она не сумела оказать ему сопротивление.

— Напыщенная глупышка, — нараспев произнес он, обнимая ее и прижимаясь губами к ее губам.

Этим неожиданным маневром он лишил Арабеллу возможности запротестовать, а поняв, что происходит, она и сама сделалась чрезвычайно податливой. Обняв Хьюго за шею, она страстно ответила на его поцелуй, так что ему с трудом удавалось держать себя в руках.

Не будучи таким закоренелым распутником, как Макс или Дарси, Хьюго сумел отыскать в себе толику добродетели, достаточной, чтобы отстраниться и сесть в большое кресло. Арабеллу он усадил себе на колени, и она с готовностью прильнула к его теплой надежной груди.

— Итак, глупышка, ты выйдешь за меня замуж?

Арабелла тут же выпрямилась и, упершись руками ему в грудь, удивленно уставилась на него:

— Выйти за тебя замуж? Я?

Хьюго засмеялся, довольный тем, что поверг ее в состояние полного недоумения, но сама Арабелла нахмурилась:

— Почему ты хочешь взять меня в жены?

Теперь нахмурился и Хьюго:

— Мне кажется, ответ на этот вопрос очевиден, милая.

Но Арабеллу его слова не убедили.

— И все же?

Вздохнув, Хьюго закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Он и сам не раз себя об этом спрашивал и прекрасно знал причину, но не смог бы связно выразить свои мысли, так как не подозревал, что кому-то вообще придет в голову его об этом спросить. Открыв глаза, он пронзил свою непокорную возлюбленную угрюмым взглядом:

— Я хочу жениться на тебе, потому что схожу с ума при мысли о том, что ты флиртуешь с каждым встречным и поперечным. Мне тут же хочется разорвать их всех на мелкие кусочки. Так что, если не хочешь стать причиной смерти многих мужчин, прекрати флиртовать. — В ответ на его угрозу раздался громкий смех, который, однако, был быстро подавлен. — Что мне еще хотелось бы знать, — продолжил между тем Хьюго, — ты ведь не имеешь привычки вот так целовать всех мужчин без разбора, правда же?

Арабелла не знала, что он подразумевает под словами «вот так». Прежде она вообще ни с кем не целовалась, за исключением целомудренных поцелуев в щечку, поэтому ответила со всей откровенностью:

— Нет, разумеется, нет! Только с тобой.

— И на том спасибо! — с облегчением воскликнул Хьюго. — Отныне будь добра, прибереги подобные ласки для твоего нареченного. То есть для меня, — пояснил он на всякий случай.

Арабелла вздернула бровь, но ничего не сказала. Чувствуя, как его ладони нежно поглаживают ее бедра, она подумала, будет ли уместным просто сказать «да». Тут его руки сомкнулись у нее на талии.

— И вот еще что, — произнес он, пылко глядя на нее. — Больше никакой Марии Павловской. Никогда.

Арабелла усмехнулась.

— Нет? — томно протянула она с хриплым соблазнительным польским акцентом.

Хьюго призадумался.

— Что ж, — наконец, произнес он, намереваясь проявить снисходительность. — Только со мной. Смею заметить, сам я сумею пережить более тесное знакомство с этой женщиной.

Арабелла засмеялась, и Хьюго тут же этим воспользовался, чтобы снова ее поцеловать. Он не спешил отстраняться, присматривая одновременно и за дверью, и за окном, но не забывая при этом следить за реакцией Арабеллы. Он не переставал ласкать ее тело, заставляя восхитительно краснеть. Наконец, он поднял голову и, обхватив Арабеллу руками за талию, легонько встряхнул ее.

— Ты до сих пор не дала мне ответа.

— Да, — сказала Арабелла, сверкая глазами. — Мне очень нравится время от времени перевоплощаться в Марию Павловскую.

Рассмеявшись, Хьюго снова заключил ее в свои объятия.

— Когда же мы поженимся?

Очерчивая своим маленьким пальчиком его крепкий подбородок, она задумалась на мгновение и ответила:

— Нам нужно долго ждать?

В этом вопросе прозвучало плохо скрываемое томление, и Хьюго немедленно отреагировал:

— Только если тебе того хочется.

Арабелла усмехнулась:

— Сомневаюсь, что нас смогут обвенчать завтра же.

— А почему нет? — удивился Хьюго, подмигивая.

На лице его возлюбленной появилось озадаченное выражение.

— Разве такое возможно? Мне казалось, приготовления занимают целую вечность.

— Только в том случае, если тебе хочется большого торжества. Тогда — предупреждаю — все приготовления могут растянуться на долгие месяцы. У меня большая семья, рассредоточенная по всей стране. С доброй половиной родственников вообще не так-то просто связаться.

Идея длительного ожидания Арабеллу совершенно не прельщала.

— Раз это можно устроить, давай в самом деле поженимся завтра. Сделаем остальным сюрприз — опередим их.

Хьюго усмехнулся:

— Хоть ты и глупышка, временами говоришь удивительно умные вещи.

— В самом деле? — отозвалась Мария Павловска.

* * *

Мартин Ротербридж с легкостью прочел смущение на лице Лиззи, появившееся у нее в тот момент, когда он вошел в малую гостиную. Оно очень, ей шло и было хорошо знакомо Мартину. Усмехнувшись, он прямиком направился к ней, взял ее руку, поцеловал и положил себе на сгиб локтя.

— Давай выйдем в сад. Я хочу поговорить с тобой.

Так как разговаривать с Мартином в саду уже вошло у Лиззи в привычку, она повиновалась, сгорая от любопытства узнать, что же он хочет ей сказать, и удивляясь, отчего это сердце вдруг так тревожно забилось.

Мартин повел ее по дорожке, по периметру опоясывающей главный газон. Наконец, они достигли арки, опутанной плетистыми розами, — это был вход в розарий. Здесь стояла каменная скамья, купающаяся в солнечных лучах. Мартин кивнул, и Лиззи присела, шелестя муслиновыми юбками. Задумавшись на мгновение, он сел подле нее. Их глазам открывался прекрасный вид: старые розовые кусты в окружении ранних летних цветов, над которыми сонно жужжали пчелы, да время от времени стрелой проносилась стрекоза, направляющаяся к пруду у основания газона. Солнце припекало, и пейзаж представлялся тихим и идилличным.

Все утро Лиззи пыталась побороть страх, что, помогая Аманде Кроубридж, она тем самым непреднамеренно навлекла на себя неодобрение Мартина. Она не понимала, отчего это имеет для нее такое большое значение, но, будучи еще очень юной и простодушной, очень из-за этого переживала.

— Что ты хотел мне сказать?

Мартин напустил на себя грозный вид, как обычно поступал, собираясь выбранить молодого лейтенанта за какой-нибудь глупый, но вполне объяснимый поступок. Взяв Лиззи за руку, он стал нежно поглаживать ее тонкие пальцы:

— Лиззи, эти твои интриги, дорогая. Как же это было неумно. — Мартин не поднимал глаз от ее пальцев. — Полагаю, Каролина все тебе объяснила. Не успей она вовремя, Макс с Хьюго уехали бы, и никто не сумел бы их догнать. Ты хоть представляешь, какими жуткими оказались бы последствия, если бы они все же настигли Кейли?

Лиззи, до сих пор прячущая лицо у него на груди, при этих словах вскинула голову:

— Ты думал… Но как ты вообще додумался до такой глупой мысли?

Мартин слегка покраснел.

— Ты права. Знаю, это в самом деле было глупо. Но именно так все и вышло наружу. В какой-то момент мы и сами не были уверены, которая из вас уехала в той треклятой карете. — Помолчав немного, он продолжил еще более серьезным тоном: — Милая, в самом деле, интригами людям не поможешь, особенно теми, которые опасно балансируют на грани порядочности. Узнав об этом, многие просто повернутся к тебе спиной.

Мартин понимал Лиззи гораздо лучше своего брата, поэтому ни секунды не сомневался, что именно из-за ее порывистости все и началось. Арабелла отвечала за осуществление плана, Сара внимательно состыковывала детали, но именно его милая Лиззи привела всю эту машину в действие.

Лиззи покаянно повесила голову, теребя пальцами пуговицы сюртука Мартина. Он обнял ее покрепче, заставив посмотреть себе в лицо:

— Лиззи, если в будущем тебе вдруг снова придет в голову мысль оказать кому-то помощь, я хочу, чтобы прежде ты посоветовалась со мной. Обещаешь?

Понурое выражение исчезло с ее лица, и она улыбнулась солнечной улыбкой:

— Да. Думаю, так будет безопаснее всего. — Тут в голову ей пришла новая мысль, от которой она снова помрачнела. — Но ведь тебя может не быть рядом. Ты теперь… ну, когда ты поправился, ты станешь много бывать на людях, встречаться с л-леди и… всякое такое.

— Всякое такое? — переспросил Мартин, изо всех сил стараясь сохранять строгое выражение лица. — О чем это ты?

— Сам знаешь. То, что ты обычно делаешь с л-леди. — Тут Мартин не выдержал и рассмеялся, а Лиззи упрямо продолжала: — Кроме того, ты, возможно, женишься, и твоей жене не понравится, что я постоянно цепляюсь за твой рукав. — Итак, она это сказала, облекла в слова свой самый главный страх.

Вместо того чтобы разуверить ее, Мартин продолжал весело хохотать. Лиззи бросила на него гневный взгляд, но это не помогло. Тогда она изо всех сил забарабанила кулачками по его груди.

Хватая ртом воздух, Мартин сжал руки Лиззи и, глядя в ее восхитительно разгневанное лицо, усмехнулся точно так же, как его старший брат. Дождавшись, когда в ее глазах отразится смущение, он привлек ее к себе и поцеловал.

Прежде Лиззи казалось, что Мартин в совершенстве обучил ее искусству поцелуев, но происходящее между ними сейчас было вообще ни на что не похоже. Его руки сомкнулись вокруг ее талии, точно клещи, хотя она и не собиралась оказывать сопротивления. А поцелуй все продолжался. Наконец, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, она отстранилась и гневно воззрилась на него.

С губ Мартина сорвался смешок, похожий на стон.

— Ах, Лиззи, сладкая Лиззи. Ради бога, скажи, что выйдешь за меня замуж, избавь меня от страданий.

Ее глаза округлились.

— Выйти за тебя замуж? — прошептала она.

Усмешка Мартина стала шире.

— М-м-м, я подумал, что это хорошая идея. — Он перевел взгляд с ее лица на отороченный кружевом вырез платья, в котором виднелись полукружия грудей. — Помимо того что тогда я всегда буду рядом, чтобы обсудить твои легкомысленные замыслы, — весело продолжил он, — я также смогу научить тебя тому, что обычно делаю с л-леди.

Лиззи еще больше округлила глаза, а Мартин дьявольски усмехнулся:

— Тебе бы этого хотелось, а, Лиззи?

Та молча кивнула, потом, вдруг обретя голос, воскликнула:

— О да!

Обхватив Мартина за шею, она принялась с жаром целовать его. Высвободившись из ее лихорадочных объятий, он запрокинул голову и расхохотался, но Лиззи это ничуть не смутило. Она просто терпеливо ждала, когда он успокоится.

— Лиззи, о, Лиззи, — только и сказал Мартин Ротербридж, снова крепко прижимая ее к себе, чтобы насладиться вкусом ее поцелуев.

Спустя некоторое время Мартин решил сделать перерыв в их изучении друг друга. Лиззи, абсолютно счастливая, сидела в кольце его рук. Ее мысли обратились к будущему.

— Когда мы поженимся? — спросила она.

Этот вопрос заставил витающего в облаках Мартина спуститься с небес на землю и как следует призадуматься. Если бы его спросили об этом два часа назад, он ответил бы, что на подготовку к свадьбе потребуется никак не меньше нескольких месяцев. Проведя это время с Лиззи и будучи ограниченным рамками приличий, он решил, что не в силах ждать и пары дней. Но Лиззи, вероятно, захочет пышной церемонии со всеми приличествующими случаю атрибутами.

Она, однако, не выказала никакого интереса к свадебным застольям и тому подобному. Нервно теребя булавку шейного платка Мартина, она неуверенно сказала:

— Не могли бы мы обвенчаться поскорее? Завтра, например?

Мартин посмотрел на нее с удивлением.

— Я имею в виду, — продолжала Лиззи, — что в семье будет несколько свадеб — у Арабеллы и Сары.

— И у Каролины, — добавил Мартин.

Лиззи бросила на него вопросительный взгляд.

— Макс куда-то увез Каролину. Куда — не знаю, зато точно уверен зачем.

— Ах. — Принимая во внимание их недавнее занятие, Лиззи отлично понимала, как он пришел к такому заключению. Она совсем было собралась справиться о подробностях касательно сестры, но потом решила сначала до конца прояснить вопрос о собственной свадьбе. — Вот, значит, как. Боюсь, поднимется такая суматоха, что мы с тобой окажемся в самом конце свадебной очереди.

Мартина ее доводы впечатлили.

— Но, — продолжила Лиззи, садясь прямо, — если мы поженимся завтра, никого не ставя об этом в известность, то дело будет сделано, и нам не придется ждать. — Она посмотрела на Мартина с видом победительницы.

Поймав на себе ее вопросительный взгляд, Мартин усмехнулся:

— Милая, ты меня убедила. Что ж, давай поженимся завтра. Мне кажется, что ты слишком невозмутима. Думаю, будет лучше, если ты станешь притворяться смущенной. Так что иди сюда, моя сладкая, позволь мне немного тебя смутить.

Засмеявшись, Лиззи с головой прыгнула в восхитительный омут смущения.

Каролину разбудило звяканье посуды. Она вяло потянулась среди мягких подушек, наслаждаясь ласковым прикосновением шелкового покрывала к своей все еще покалывающей коже. Воспоминания о прошедших часах ожили в ее сознании. Она лежала в постели одна. Выглянув из-за шелкового полога, она заметила Макса, одетого в длинный халат. Он наблюдал за тем, как щеголеватого вида слуга расставляет тарелки на низких столиках, стоящих у противоположной стены комнаты. Медные светильники заливали помещение мягким светом. Каролине стало интересно, который теперь час.

Откинувшись на мягкие подушки, она обдумывала свое положение. Завершающий урок ее обучения состоял из двух частей. Первая закончилась довольно быстро — как только Макс присоединился к ней на большой кровати. Вторая оказалась гораздо более продолжительной, она растянулась на несколько вечерних часов. Между делом Макс предложил ей стать его женой, чем поверг ее в состояние полнейшего шока. Она трижды просила его повторить свои слова, после чего он сказал, что у нее нет иного выбора, кроме как выйти за него замуж, потому что она бесповоротно скомпрометирована. После чего приложил максимум усилий, чтобы скомпрометировать ее еще больше. Не имея намерения спорить, Каролина покорно покорилась его желанию исследовать ее реакцию на его действие — процесс, доставивший огромное удовольствие им обоим. Похоже, она уже успела привыкнуть к опыту Макса. Определенно, в интимных отношениях с распутниками, есть свои преимущества.

Тут раздался стук закрываемой двери. Макс подошел к постели и раздернул шелковые занавеси. Его взгляду предстало ее бледное тело, прикрытое лишь легкой тканью. Следуя взглядом за его изгибами, он, наконец, посмотрел ей в лицо и тут обнаружил, что она проснулась и весело смотрит на него. Усмехнувшись, он протянул ей руку, чтобы помочь встать.

— Иди сюда, поешь. Лично я умираю от голода.

Каролине очень хотелось спросить, какое блюдо он бы предпочел, но одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять, что ей лучше промолчать, если она хочет получить хоть какую-то еду. С трудом сев на постели, она встревоженно огляделась по сторонам, ища свою одежду, но ее нигде не было видно. Каролина вопросительно посмотрела на Макса, но он лишь вздернул черную бровь.

— Я не хочу сидеть с тобой за столом, завернувшись в прозрачное покрывало, — заявила Каролина.

Рассмеявшись, Макс взял висящий на спинке стула бледно-голубой шелковый халат и протянул его Каролине. Надев его, она с помощью Макса встала с постели.

Еда была отменно приготовлена и очень вкусна. Макс превратил прием пищи в чувственный ритуал, и Каролина охотно поддержала идею. В конце концов, расслабленная и довольная, она оказалась лежащей на груди у Макса в окружении неизменных подушек и потягивающей холодное вино. Макс также был доволен. Обнимая ее одной рукой, он вернулся к обсуждению не проясненного до сих пор вопроса:

— Когда же мы поженимся?

Каролина вскинула брови.

— Я об этом даже не думала.

— Так подумай, потому что на пути к достижению цели мы можем встретить некоторые трудности.

— Вот как?

— Да, — сказал Макс. — Принимая во внимание, что я разрешил своему брату, а также Дарси Гамильтону и Хьюго Денби сделать предложение трем моим подопечным, подозреваю, что к завтрашнему полудню нам обязательно нужно вернуться в Лондон. Если ты хочешь большую свадьбу, спешу предупредить, что семья Ротербридж огромна, а так как я — ее глава, придется приглашать всех и каждого.

Каролина отрицательно покачала головой:

— Ах, мне кажется неразумным устраивать большое торжество. Сдается мне, свадеб в семье Твиннинг ожидается много. Или, — она на мгновение замолчала, — твоя семья ожидает пышной свадьбы?

— Вообще-то да, но все привыкли, что я постоянно вопиющим образом нарушаю правила. Пусть радуются тому, что я вообще женюсь, тем более на такой подходящей леди, как ты, милая.

Тут Каролина резко села.

— Макс! Который час? Все же будут беспокоиться из-за того, что я не вернулась…

Макс снова привлек ее к себе на грудь:

— Тише. Я обо всем позаботился — оставил записку для тети Августы. Она знает, что ты со мной и не вернешься до завтрашнего дня.

— Но… разве ее это не расстроит?

— Скорее, я бы сказал, она станцует джигу от радости. — Он усмехнулся при виде отразившегося на лице Каролины непонимания. — Ты еще не догадалась о великом плане тети Августы? — Каролина озадаченно покачала головой. — Подозреваю, что с того момента, как увидела тебя, она тут же решила нас поженить. Вот почему тетя так, настаивала, чтобы я не отказывался от опеки. Полагаю, изначально она надеялась, что, постоянно сталкивая нас, заставит меня тебя заметить. — Он засмеялся. — Уверяю, дорогая, что только слепой не в состоянии заметить твоего очарования. На балу в «Олмаке» она, очевидно, осознала, что ей не нужно делать ничего иного, кроме как предоставлять мне больше возможностей. Тетя меня хорошо знает и, несмотря на мою репутацию, понимала, что тебе не грозит получить с моей стороны carte blanche[16].

— Мне, в самом деле было интересно, почему она ни разу не предостерегла меня на твой счет, — призналась Каролина.

— Вернемся к вопросу о нашей свадьбе. Если не хочешь большое торжество, нужно всего лишь выбрать дату.

Каролина призадумалась. Стоит им только вернуться в Лондон, как ее поглотит водоворот свадебных приготовлений сестер. Строго говоря, ее собственное бракосочетание должно состояться первым, но на все это нужно время. Неизвестно, сколько еще она вынуждена будет жить в Твайфорд-Хаус, а не в Делмер-Хаус. Мысль о том, что ей придется спать одной в своей постели, совсем ее не привлекала. Постукивая пальчиком по нижней губе, она спросила:

— Как скоро мы сможем пожениться?

— Завтра, если хочешь. — Каролина вопросительно посмотрела на Макса, и он пустился в объяснения: — Где-то здесь, — он обвел рукой комнату, — лежит особое разрешение. А наш сосед, так уж случилось, отставной епископ и давний друг моего покойного отца. Он с радостью свяжет нас узами брака. Если тебе этого, в самом деле хочется, я съезжу за ним завтра с утра, и нас обвенчают еще до обеда, после чего мы вернемся в Лондон. Как тебе такой план?

Подавшись вперед, Каролина поставила бокал на столик, затем запустила руки Максу под халат.

— Отлично, — промурлыкала она. — Мне нравится.

Сверкая глазами, Макс посмотрел на нее сверху вниз:

— Вы, мадам, оказались именно такой распутницей, как я и подозревал.

Каролина улыбнулась:

— Разве вы не одобряете, милорд?

— Еще как одобряю, — нараспев произнес Макс, сливаясь с ней в поцелуе.

На следующий день герцог Твайфорд вернулся в Лондон в сопровождении своей герцогини. Они отправились сразу в Твайфорд-Хаус, в котором царила полная неразбериха. Леди Бенборо находилась в малой гостиной. Она лежала на кушетке. Ее парик съехал набок, но на лице было написано довольное выражение. При виде Макса и Каролины она резко села и стала поправлять парик.

— Вот и вы, наконец! Как раз вовремя. — Ее проницательные синие глаза изучающе уставились в их лица, отметив и мягкое внутреннее сияние, освещающее Каролину, и довольное выражение на смуглом лице племянника. — Что вы делали?

Усмехнувшись, Макс наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Как вы, наверное, уже и сами догадались, тетушка, я обеспечил себя герцогиней.

— Ты уже завязал этот узел? — недоверчиво переспросила она.

Каролина кивнула.

— Это казалось самым правильным. В таком случае наша свадьба не станет стоять на пути остальных.

Августа фыркнула, раздосадованная тем, что не видела своими глазами, как ее невозможный племянник связывает себя узами брака. Она бросила на него яростный взгляд.

Тот лишь шире улыбнулся:

— Странно. Я-то полагал, что вы обрадуетесь, узнав о нашей свадьбе. Особенно принимая во внимание ваше странное поведение. Даже Каро начала удивляться, отчего это вы никогда не предупреждаете ее об исходящей от меня опасности. И это невзирая на все мои попытки столкнуть ее с пути истинного.

Августа покраснела.

— Что ж, верно, — взволнованным голосом произнесла она и тут заметила особый блеск в глазах Макса. — Тебе отлично известно, что я aux anges[17] от того, что ты наконец-то остепенился. И все же я отдала бы свой лучший парик за возможность увидеть это своими глазами.

Каролина рассмеялась:

— Уверяю вас, мы в самом деле поженились по всем правилам. Но где же остальные?

— Хороший вопрос! — воскликнула Августа, поворачиваясь к Максу. — Когда в следующий раз вздумаешь устроить бордель во вверенном мне доме, хотя бы поставь меня в известность заранее! После своего полуденного сна я спускаюсь вниз и обнаруживаю, что Арабелла сидит на коленях у Хьюго Денби! Но и это еще не все. Дверь в утреннюю гостиную оказывается запертой! Сара и Дарси Гамильтон в конце концов вышли оттуда, но много позже. — Она посмотрела на Макса, с трудом заставляя себя сохранять серьезное выражение лица. — Но хуже всего то, — продолжила она вымученным голосом, — что на закате Мириам отправилась в сад полюбоваться на розы. Как оказалось, Мартин избрал розарий местом объяснения с Лиззи, не спрашивайте меня почему. Мне лишь час назад удалось успокоить бедняжку Мириам и убедить ее лечь в постель. Для полного восстановления придется отправить ее к сестре. В самом деле, Макс, ты ведь мог предвидеть, что все так случится.

Макс и Каролина сотрясались от смеха.

— О боже! — воскликнула Каролина, когда вновь обрела дар речи. — Интересно, что случилось бы, если бы она проснулась на обратном пути после бала у Ричардсонов?

Августа бросила на нее заинтересованный взгляд, но, прежде чем успела потребовать посвятить ее в подробности, дверь открылась, и в комнату вошли Сара с Дарси Гамильтоном. По их лицам было видно, что все беды остались позади: Сара лучилась счастьем, Дарси смотрел на нее влюбленными глазами. Сестры тепло поприветствовали друг друга, после чего Сара стала рассматривать тяжелое золотое кольцо на пальце Каролины.

— Уже поженились?

— Мы решили оказать вам услугу, поженившись первыми, — нараспев произнес Макс, пожимая руку Дарси. — Чтобы ничто не стояло на пути вашего бракосочетания.

Дарси с Сарой обменялись странными взглядами, затем рассмеялись.

— Боюсь, приятель, — произнес Дарси, — что мы тоже решили не медлить со свадьбой.

Сара гордо продемонстрировала руку с тонким золотым кольцом на пальце.

Герцог и герцогиня Твайфорд и лорд и леди Дарси принялись поздравлять друг друга. Леди Бенборо смотрела на них с негодованием.

— Мне очень хотелось бы знать, — сказала она, когда шум несколько поутих, — неужели мне не удастся организовать ни единого свадебного приема? И это после всего, что я для вас сделала?

— Ах, но есть же еще две сестры Твиннинг, так что пока рано терять надежду, — ответил Макс, добродушно улыбаясь. — Кстати, видел их кто-нибудь?

Как оказалось, никто. Миллвейд сообщил, что лорд Денби заехал за мисс Арабеллой около двух часов и увез ее куда-то в своем экипаже. Мистер Мартин появился ближе к трем часам. Они с мисс Лиззи уехали в наемной коляске.

— Наемной коляске? — удивленно переспросил Макс.

Миллвейд кивнул и удалился.

Макс выглядел озадаченным.

— И куда, ради всего святого, они могли отправиться?

Будто в ответ на его вопрос, в холле зазвучали голоса. Как оказалось, это вернулись Хьюго и Арабелла. Она впорхнула в комнату первой, пританцовывая. Ее кудряшки весело подпрыгивали, а глаза сияли от счастья. Хьюго шагал за ней по пятам. На его губах играла недоверчивая улыбка, будто он боялся, что спит и вот-вот проснется. При этом он был очень рад тому, как разворачивается его сон. Арабелла обняла Каролину и Сару, потом обернулась ко всем собравшимся и объявила:

— Угадайте, что только что случилось?

Ее слова были встречены глубоким молчанием, так как и у герцога с герцогиней, и у лорда с леди вдруг возникли одинаковые подозрения. Макс взял на себя смелость произнести эти слова вслух:

— Вы уже поженились?

Улыбка Арабеллы слегка померкла.

— Как вы догадались? — потребовала она ответа.

— О нет! — застонала тетя Августа. — Макс, видишь, что бывает, когда ты уезжаешь из города? Я этого не вынесу!

Но никто ее не слушал. Будучи слишком счастливыми сами, герцог и герцогиня Твайфорд не могли лишить радости других. Они поздравили новую леди Денби и ее лорда и пожелали им всех благ, затем сообщили свои новости, после чего пришел черед Гамильтонов. Потребовалось добрых десять минут, чтобы выслушать все поздравления и добрые пожелания.

Предоставленная самой себе, леди Бенборо тихонько сидела на краешке кушетки, снисходительно наблюдая за происходящим. Говоря начистоту, ее нисколько не волновало отсутствие пышных церемоний, которые не так-то просто было выдержать в ее возрасте. Она улыбнулась при мысли о том, какие истории станет рассказывать о трех распутниках, поспешно умыкнувших своих возлюбленных к алтарю. Все трое умели искусно избегать расставляемых перед ними брачных ловушек, но стоило лишь появиться правильным леди, как они сами охотно побежали в церковь.

Получив от Арабеллы заверения, что Мартин в самом деле сделал Лиззи предложение, которое было принято, герцог и герцогиня Твайфорд углубились в обсуждение другого важного вопроса — кто где будет жить. Было решено, что при данных обстоятельствах будет пристойно, если Сара переедет в Гамильтон-Хаус, Арабелла — в Денби-Хаус, а Каролина, разумеется, в Делмер-Хаус. Обрадованные тем, что их бывший опекун ведет себя столь сговорчиво, Сара и Арабелла хотели было идти собирать вещи, когда дверь гостиной снова открылась.

Вошли Мартин с Лиззи.

Одного взгляда на сияющее от счастья личико Лиззи Максу было достаточно, чтобы разгадать их секрет.

— Только не говорите, — страдальческим голосом воскликнул он, — что вы тоже поженились!

Неудивительно, что бал в Твайфорд-Хаус, состоявшийся четыре дня спустя, имел оглушительный успех. Четыре краснеющие от смущения невесты и их ревностно следящие за ними красавцы мужья в самом деле стали главным событием сезона, как и предсказывал Макс.

1

Отставка (фр.).

2

Чансери-Лейн — улица в центральной части Лондона, на которой расположено несколько судебных учреждений и адвокатских контор.

3

Ротонда — верхняя женская теплая одежда в виде длинной накидки без рукавов, распространенная в XIX — начале XX в.

4

Кутюрье (фр.).

5

Стиль мебели красного дерева; отличается овальными или веерообразными спинками кресел, изогнутыми ножками и подлокотниками, славится своим изяществом и тонкостью отделки (по имени столяра-краснодеревщика Дж. Хепплуайта).

6

Зазноба (фр.).

7

Вместе, совместно (фр.).

8

Свидание, разговор с глазу на глаз (фр.).

9

Вид вышивки, выполняемый крестиками в четверть обычного размера.

10

В курсе дела (фр.).

11

Заднее место, зад (фр. шутл.).

12

Последний удар (фр.).

13

Ковент-Гарден — лондонский оперный театр.

14

Пикет — карточная игра.

15

Гретна-Грин — деревня на границе с Шотландией, где убежавшие влюбленные могли обвенчаться без представления соответствующих документов.

16

Полную свободу действий (фр.).

17

На седьмом небе (фр.).

Content

Стефани Лоуренс
Красавец опекун

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

1