Э.Плотникова

Чужая, или Хранители времени

«Слова не имеют ценности,

если они не родились из долгого пути под звездами».

Антуан де Сент-Экзюпери.

ЧАСТЬ 1

«Неземляне»

Глава 1

От мощного толчка дом как будто вздрогнул: тихонько задребезжали оконные стекла, жалобно звякнула посуда в буфете. Мерлинда решила было, что это очередное землетрясение, но потом вспомнила о предупреждении, полученном ранним утром, и вышла на крыльцо.

Космический корабль приземлился почти рядом с домом. Он обжег землю и некрасиво завалился набок. Прекрасный луг был испорчен, как и настроение Мерлинды. Впрочем, она знала, что нельзя ждать ничего хорошего от пришельцев с других планет.

Приземление космических кораблей давно уже перестало быть чем-то необычным. Несмотря на то что их планета была объявлена мертвой несколько веков назад, все же находились смельчаки, желавшие увидеть прародину обитателей этой части Вселенной. Но люди, чьи предки обрекли на смерть целую планету, не имели права на возвращение. Так решила Коллегия Учителей.

Воины разрешали посадку всем прилетающим. Затем они внушали им ложную память и изменяли показания приборов их кораблей. Оказавшись за пределами Системы, посетители могли вспомнить лишь облик мертвой планеты, а компьютеры хранили информацию о чудовищном уровне радиации и отсутствии жизни.

Но сегодняшний случай был особенным. Космический корабль оказался всего лишь межпланетным катером, на котором невозможно преодолеть скорость света, а следовательно, его нельзя отправить обратно. Воины выяснили, что внутри катера кто-то есть, и безуспешно пытались наладить связь. Согласно всем предварительным расчетам, посадка должна была произойти в горах.

Нарушая традиции, место приземления скорректировали, выбрав ближайшую, достаточно большую и достаточно ровную лужайку. По иронии судьбы рядом находился дом Мерлинды, Учителя-Мага и члена Коллегии Учителей, которой и поручили наблюдать за происходящим. Было ясно, что на этот раз люди, прилетевшие на планету, нуждаются в помощи и, значит, действовать привычными методами не получится — Коллегии придется вмешаться.

Издалека Мерлинда видела, как из катера выползает человек, как он машет подбегающим Воинам, как что-то им говорит. Она не собиралась совать нос в работу патруля, но, заметив, что Воины помогают выбраться наружу маленьким детям, переместилась на луг, не раздумывая ни секунды.

Беглого взгляда хватило, чтобы понять — детям пришлось несладко. Они были бледны, измождены и очень напуганы. Малыши жалобно плакали, дети постарше вели себя сдержанно и настороженно. Самый старший мальчик показывал рукой в небо и настойчиво повторял одну и ту же фразу, непонятную Мерлинде, которая не знала языка Системы Новых Миров.

— Он просит спасти его родителей, — раздался голос у нее за спиной.

Мерлинда обернулась. Позади стоял командир патруля, который утром заходил к ней, чтобы сообщить о приземлении катера.

— Что вы собираетесь делать? — спросила она.

— Полагаю, мы не имеем права нарушать закон, но…

— Мы не можем просто так избавиться от детей, которые нуждаются в помощи. — Мерлинда перебила Воина. — Я немедленно отправляюсь в Коллегию с докладом. Отведите детей в мой дом, успокойте и накормите, Советник… э-э-э… — Она никак не могла вспомнить его имя.

— Конрад, — учтиво подсказал Воин.

— Да… Советник Конрад. Пользуйтесь всем, что понадобится. Продукты и лекарственные травы найдете на кухне, молоко — в погребе. Желательно, чтобы потом они заснули. На первом этаже — две спальни, на втором — еще четыре. И ничего не предпринимайте до моего возвращения.

Мерлинда отдавала приказы на правах старшей по иерархии, и командир патруля согласно кивал, сохраняя при этом поразительную невозмутимость и спокойствие. У нее же внутри все клокотало от нахлынувших воспоминаний.

— Добрый день! Простите, а где мы находимся?

Мерлинда и Конрад вздрогнули. Они оба заметили, что мужчина, который прилетел вместе с детьми, подошел к ним, но не ожидали услышать родную речь. Это было весьма удивительно.

Мерлинда вздохнула, развела руками — мол, разбирайтесь с этим сами — и исчезла. Мужчина побледнел и со страхом посмотрел на Конрада.

— Куда делась женщина?!

— Все в порядке. Я вам позже объясню.

Мужчина испуганно переминался с ноги на ногу.

— Скажите, в какой мы Системе, на какой планете? — снова спросил он. — Что здесь вообще происходит? Кто вы?

— Пойдемте со мной. Вам необходим отдых, все вопросы — потом. Правда, что касается планеты… Разве вы не знаете? Это Земля Солнечной системы.

Мужчина вдруг побледнел и пошатнулся. Конрад едва успел его подхватить. Убедившись, что это всего лишь обморок, он жестом подозвал ближайшего подопечного.

— Радомир, детей нужно отвести в дом, это приказ Учителя-Мага. Ты займешься приготовлением необходимых лекарственных отваров. Травы найдешь на кухне. Передай остальным: Дмитрий отвечает за еду, Ван Ша Ли — за лечение, Дик — за отдых. Можно пользоваться всем необходимым. Избегайте расспросов.

Отдав распоряжения, Конрад наклонился к мужчине, неподвижно лежащему на земле. Одну свою руку Воин положил ему на лоб, другую — на область сердца, затем закрыл глаза и замер. Через несколько секунд мужчина зашевелился и глубоко вздохнул.

— Где? Что? Мм…

Он сделал попытку сесть, но Конрад удержал его.

— Нет, нет, не так быстро. Я помогу.

— А?..

— Потом, потом…

Зал заседаний Коллегии напоминал пчелиный улей, который разворошил медведь. В роли медведя выступала Мерлинда. Она только что доложила о произошедшем, и теперь Коллегия должна была решить, что делать с детьми. Как всегда, мнения людей разделились. Одни требовали немедленной депортации, другие предлагали разобраться в ситуации, были и сомневающиеся. Председатель Коллегии, Учитель-Лекарь Руфина, сохраняла спартанское спокойствие и молчала, несмотря на разгорающиеся среди других Учителей страсти.

— Пусть немедленно убираются с планеты! Почему вы запретили Воинам исполнять свой долг?!

— Опомнись! Там же дети! Ты понимаешь?

— А что он должен понимать? У нас есть закон, согласно которому никто из покинувших планету не может на нее вернуться. Никто! Сколько кораблей мы депортировали с Земли? Что-то не помню, чтобы кто-нибудь возражал против этого!

— Но этот корабль — спасательный катер, а его пассажиры — маленькие дети.

— И один взрослый мужчина!

— Они нуждаются в помощи…

— В свое время мы, оставшиеся на планете, тоже нуждались в помощи, но нас обрекли на смерть. Почему теперь мы должны помогать предателям?

— Это было очень давно, те люди давно умерли. Как можно обвинять детей в преступлении, совершенном много веков назад их предками?

— Но закон…

— У любого правила бывают исключения, почему же мы не можем пересмотреть некоторые положения…

— Вы с ума сошли! Вы что, хотите повторения Катастрофы?!

— Но почему сразу же Катастрофы?

— Нет, не сразу. Сначала мы разрешим остаться на планете этим людям, среди которых, заметьте, есть совсем взрослый человек, потом прилетит еще кто-нибудь. Рано или поздно о том, что Земля жива, станет известно Системе Новых Миров. Сюда будут летать туристы, затем кто-нибудь захочет остаться. Лет эдак через тысячу Земля снова будет загрязнена и обезображена, появятся Запрещенные Технологии, а там уж и до Катастрофы недалеко.

— О нет!

— А что, если эти дети посланы на планету с определенной миссией?

— И кто их послал? Зеленые человечки? Перестаньте!

— Это дети! Какой вред они могут принести планете?

— Это дети предателей!

— Позвольте, откуда вы знаете, кто были их предки? Между прочим, задолго до Катастрофы с Земли улетели несколько сверхсветовых кораблей с переселенцами. Может быть, предки этих детей основали колонии где-то в Космосе и не имеют никакого отношения к предательству других землян.

— Выслать, и дело с концом!

— Уж лучше сразу убить, разницы никакой.

— Что вы себе позволяете? Мы не убийцы!

— Дети прилетели на спасательном катере! Вам это о чем-нибудь говорит? Скорее всего, с главным кораблем что-то случилось. Куда, по-вашему, мы должны их отправить?

Наконец, заметив, что эмоции стали ослабевать, Руфина призвала Коллегию к порядку.

— Уважаемые Учителя! Выслушав ваши выступления, я выношу на голосование следующее предложение. Учитывая то, что в контакт с прилетевшими мы уже вступили, предлагаю до принятия окончательного решения выяснить, что привело их на нашу планету.

По залу прокатился всеобщий вздох — смесь облегчения и досады, — но никто не стал возражать. Руфина удовлетворенно кивнула:

— Отлично! Голосуем!

Предложение набрало необходимое количество голосов, но все понимали, что это только отсрочило принятие другого, более важного решения.

— Мерлинда, вы не возражаете, если дети останутся пока в вашем доме? Мы можем разместить их в другом месте, но…

— Нет, нет, я не возражаю. У меня большой дом, это не создаст неудобств.

— Хорошо, тогда давайте обговорим кое-какие детали…

Через некоторое время специально созданная комиссия переместилась к дому Мерлинды.

Конрад молча стоял у окна гостиной. За его спиной чуть слышно переговаривались Магистры-Воины. Ни слова о сложившейся ситуации, обычный треп, как будто ничего особенного не происходило. Но Конрад знал, что каждый из его подопечных, как и он сам, думает сейчас об одном: «Что будет дальше?»

Советник-Воин перебирал в уме сказки, но не находил ни одной, подходящей к данному случаю.

«В конце концов, мы всего лишь исполнители, — подумал он. — Коллегия вынесет свое решение, а мы подчинимся ему».

Конрад оглянулся и посмотрел на малышку, мирно спящую в корзинке. Самой младшей из прилетевших детей было месяца два-три, не больше, и подходящего места для грудного ребенка в доме просто не нашлось. Конрад сам покормил ее молоком из погреба Мерлинды, проследил, совместимо ли оно с организмом девочки, проверил состояние ее здоровья.

«Что же с вами случилось? Откуда вы? И что теперь с вами будет?» — размышлял он.

Конрад имел уже достаточно высокий статус, чтобы понимать, какое решение может принять Коллегия. Скорее всего, большинство будет настаивать на депортации с планеты, пусть даже после оказания необходимой помощи. Это потребует более тяжелой работы проективных телепатов — ведь придется изменить больший объем памяти, чем обычно. Но что, если депортация окажется невозможной? Конрад снова взглянул на ребенка. Закон неумолим: никто из потомков людей, покинувших планету до Катастрофы, не имеет права на возвращение.

Снаружи послышались голоса, через мгновение несколько человек вошли в гостиную. Конрад предостерегающе поднял руку, показывая на спящего ребенка. Вошедшие замолчали, но девочка проснулась и тихонько заплакала. Воин наклонился к ней, осторожно убаюкивая, и прошептал:

— Не плачь, малышка, не надо. Ты уже в безопасности, все будет хорошо.

Едва заметным кивком головы он отдал распоряжение, и один из его подопечных вынес корзинку с ребенком в соседнюю комнату.

— Прошу прощения, что прервал вашу беседу, — сказал Конрад.

Как младший по иерархии, он представился первым, затем назвал своих подопечных. Вместе с Мерлиндой пришли Историк Луций, Генетик Святослав, Воин Леон и председатель Коллегии Лекарь Руфина.

Доклад Конрада не занял много времени. Разрешения на ментоскопирование у его команды не было, осмотр катера еще не проводился, так что выяснить удалось немного. Только имена детей и их приблизительный возраст.

— Если все спят, то можно начать ментоскопирование, — сказала Руфина.

— Полагаю, патрулю здесь больше делать нечего, — вмешалась Мерлинда.

— Леон? — Конрад вопросительно посмотрел на Учителя-Воина, которому предстояло изучить сознание прибывших.

Он не стал спорить с Учителем-Магом сам, тем более в присутствии главы ордена.

— Полагаю, вы несколько переоценили мои возможности, — мягко сказал Леон, обращаясь к Мерлинде. — Семеро — это слишком много для одного человека. Даже если вы мне поможете.

Мерлинда прикусила губу и пробормотала, что сожалеет о своих необдуманных словах.

Коллегия Учителей разрешала использовать ментоскопирование только в особых случаях, когда необходимо было установить истину. Эта процедура требовала не только больших затрат пси-энергии, но и огромных моральных сил. Нужно было копаться в чужих воспоминаниях, слой за слоем обнажая человеческую душу. Тот, кто этим занимался, как бы пропускал все через себя, испытывая те же чувства и становясь невольным соучастником другой жизни. Обычно эта тяжелая и неприятная работа доставалась Воинам.

Осмотр катера поручили Дику и Ван Ша Ли. С помощью бортового компьютера можно было узнать, где находится главный корабль. Остальных Леон распределил так, чтобы каждому Воину помогал кто-то из Учителей.

Конрад не удержался и спросил:

— А что потом?

Почему-то он был уверен в том, что депортировать детей они не смогут. Но как тогда поступит Коллегия?

Ему ответила Руфина:

— Не знаю. Никто не знает. Надеюсь, что мы сможем принять правильное решение.

Глава 2

Ночь пролетела незаметно. Об отдыхе никто не вспоминал. Все понимали, что именно от них зависит решение Коллегии Учителей.

Через несколько часов все вновь собрались в гостиной, чтобы обсудить то, что они узнали. Из воспоминаний каждого ребенка, как из кусочков мозаики, сложилась целая история, но основную ее часть Конрад и Леон «считали» у взрослого.

Его звали Данован. Он родился и вырос на планете Терра-5 из системы альфы Водолея. Его предками были переселенцы, которые покинули Землю за несколько лет до начала ядерной войны. Позже планета вошла в Систему Новых Миров.

На борту грузового корабля «Звездная Зайчиха» Данован оказался случайно. Он совершал небольшое путешествие в систему Реггидо и опоздал на лайнер. Данован очень спешил и поэтому согласился с первым же предложением транспортного агентства.

По пути на Реггидо «Звездная Зайчиха» должна была доставить оборудование и продовольствие на несколько мелких астероидов. Но во время первой остановки случилось непредвиденное. Внезапно началось землетрясение, и искусственный купол над поселком дал трещину. После осмотра стало понятно, что быстро устранить повреждение не удастся и люди вскоре останутся без воздуха. Непрекращающиеся толчки только усугубляли положение.

В поселке жили несколько семей: обслуживающий персонал местного металлургического завода и их дети. Капитан «Звездной Зайчихи» без колебаний принял решение об эвакуации. Люди могли просто не дождаться спасателей.

«Зайчиха» благополучно покинула астероид, но при нуль-транспортировке случилась настоящая трагедия. Из-за перегрузки корабль сбился с курса, и его выбросило в совершенно незнакомой части Вселенной. Людям еще повезло, что они не материализовались внутри какой-нибудь звезды или планеты. Однако положение было сложным: корабль попал в метеоритный поток.

Капитану удалось вывести «Звездную Зайчиху» в безопасное место, однако последствия метеоритной атаки оказались ужасными. Одно из каменных тел пробило обшивку корабля и разворотило двигатель и основной ретранслятор. После тщательного осмотра стало ясно, что ретранслятор починить нельзя, а восстанавливать двигатель — бессмысленно, потому что аннусомлятор был разбит вдребезги.

Без аннусомлятора нельзя было пройти межпространство, а обычным ходом путешествие растягивалось на сотни световых лет. К тому же анализ звездных карт показал, что «Зайчиха» оказалась в необитаемой части Старой Галактики. Корабли залетали сюда крайне редко, и ждать помощи было неоткуда.

В воспоминаниях Данована сохранились страх и отчаяние, которые он испытал, когда капитан сообщил всем, в какую западню они попали. Системы жизнеобеспечения корабля не пострадали. Продуктов, которые не успели выгрузить на астероид, должно было хватить на довольно длительное время. Но исход все равно был один — смерть. И надеяться можно было только на чудо.

Капитан «Звездной Зайчихи» оказался не из тех, кто спокойно ждет собственную гибель. Он занялся практически бесперспективным делом, анализируя ближайшие звездные системы. Примерно через месяц он объявил, что нашел планету, на которой возможна жизнь.

В результате долгих споров было принято безумное, по мнению землян, решение. На неизвестную планету люди отправили всех своих детей и одного взрослого, Данована.

Из соседней комнаты послышался плач ребенка. Конрад и Мерлинда одновременно подскочили со своих мест.

— Малышка проснулась! — воскликнул Воин.

— И хочет есть, — добавила женщина.

— Я принесу молоко.

Выходя из комнаты, Конрад почувствовал на себе удивленные взгляды, но не обратил на это внимания. Он и сам не понимал, почему его так тянет к этой маленькой девочке.

Через открытую дверь было слышно, как Мерлинда воркует над ребенком. Руфина вздохнула и сказала:

— Ну что ж, устроим небольшой перерыв. Нужно проверить, как остальные дети.

— Если уж мы собираемся рекомендовать Коллегии нарушить закон, мы должны знать, насколько искренни люди, ради которых это будет сделано, — мрачно произнес Луций. — По-моему, пора побеседовать с Данованом.

Когда дела были завершены, все вновь собрались в гостиной. Данован сидел тут же, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Его рассказ полностью повторил то, что земляне узнали при ментоскопировании, и это было хорошо. Данован не пытался приврать, чтобы вызвать их жалость. Было видно, что ему тяжело вспоминать пережитое. Порой он замолкал на несколько секунд, отрешенно глядя куда-то вдаль, потом вновь продолжал говорить:

— Конечно, мы не встретили предложение капитана единодушным одобрением, но после бесчисленных споров все согласились, что это единственно верное решение. Спасательный катер мог вместить троих взрослых или… всех наших детей и только одного взрослого. Жребий пал на меня…

— Простите, но почему именно спасательный катер? — вмешался Леон. — Насколько я понял, пострадали только аннусомлятор и система связи. Разве вы не могли отправиться к нашей планете на «Звездной Зайчихе»?

— Я не очень-то разбираюсь в технике и не умею управлять звездными кораблями, — признался Данован. — Но капитан объяснил нам, что «Звездная Зайчиха» самопроизвольно движется в противоположном направлении, и, чтобы развернуть ее, нужно затратить очень много энергии, — имеющихся запасов может не хватить. Для катера тоже потребовалось топливо, но меньше, чем для корабля.

Конрад согласно кивнул. Обследование катера подтвердило, что теперь он не в состоянии преодолеть земное притяжение. И это было очень плохо, потому что создание топлива для космических кораблей относилось к Запрещенным Технологиям. Прилетевшие не могли покинуть планету.

— Как же родители могли согласиться отправить своих детей в неизвестность? — вырвалось у Мерлинды.

Данован посмотрел на нее и вздохнул:

— В такой ситуации неизвестность лучше, чем определенность. Определенность предполагала смерть, пусть и не скорую, а неизвестность давала возможность надеяться.

— Да, в этом вы правы, — сказала Руфина. — Тем более что надежды в какой-то мере оправдались. Вам удалось достичь обитаемой планеты и что теперь?

— Если вы можете, пожалуйста, спасите людей со «Звездной Зайчихи»! Если нет… то… хотя бы позвольте нам с детьми остаться здесь…

— Мы попытаемся вам помочь. Но сначала ответьте еще на несколько вопросов.

Руфина старалась говорить мягко, но все же ее слова прозвучали как безжалостный приговор. Если бы они могли принять непрошеных гостей открыто и искренне, то не устраивали бы этот допрос. Конрад заметил, что Данован прекрасно все понял.

«Что вы знаете о детях?», «Откуда они?», «Кто их родители?» — вопросы посыпались со всех сторон. Теперь земляне требовали подтверждения того, что узнали при ментоскопировании детей. Данован не скрывал, что познакомился с ними только после трагедии на астероиде.

Их было шестеро. Родители самого старшего, Аксения, занимались геологической разведкой. Мальчик постоянно жил на Терре-2, вместе с бабушкой и дедушкой, а к родителям приезжал на каникулы. Елизавета была в гостях у отца. Девочку воспитывала мать, а ее брата, Николая, — отец, который работал в отделе программирования. Близнецы Донат и Бажен были еще слишком малы, чтобы знать, где они родились. В воспоминаниях старших детей сохранилось только то, что родители близнецов обслуживали заводские линии. И было совершенно непонятно, откуда взялась самая младшая, Полина.

Данован имел к этому непосредственное отношение, но ничего толком объяснить не смог.

— Во время эвакуации я помогал людям подняться на корабль, — сказал он. — Один молодой мужчина не захотел идти внутрь, объяснив, что забыл в поселке очень важную вещь. Он сунул мне ребенка, которого держал на руках, и убежал. Потом вдруг остановился и крикнул издалека: «Ее зовут Полина, позаботьтесь о ней». Я отнес малышку на корабль. Нам удалось стартовать до того, как купол был разрушен, но когда суматоха немного улеглась, я не смог найти этого мужчину. Все люди утверждали, что не знают, кого я ищу, а малышку видят первый раз в жизни. Вот такая загадочная история.

Полине было приблизительно два месяца, близнецам — по два годика, Нику — пять, Лизе — девять, а Аксению — десять лет.

Возраст детей не вызывал сомнений, потому что в Системе Новых Миров пользовались единым стандартом, чтобы избежать путаницы со временем. Ведь каждая из планет вращается вокруг своей звезды и оси с разным интервалом. Единым стандартом стало земное время.

Похоже, все прилетевшие были родом с планет, освоенных первыми колонистами. И это означало, что их предки не имели никакого отношения к Катастрофе. Единственным исключением была Полина: никто не знал, кто она такая, но против нее были аргументы и посерьезнее.

При ментоскопировании малышки обнаружились совершенно фантастические вещи. Ее младенческие воспоминания были искусственно стерты, а в подсознание вложена программа, которая рано или поздно должна была заставить девочку отправиться на поиски какого-то «хозяина». Вдобавок ко всему Полина была потенциальным магом.

— Если бы я не знала, что она с другой планеты, я бы с уверенностью сказала, что она родилась на Земле. В девочке заложены сильные псиспособности, — заявила Мерлинда, когда они обсуждали результаты ментоскопирования. Естественно, Данован об этом и не догадывался.

— А откуда вы знаете наш язык? — спросил его Луций.

— Я лингвист и занимался изучением забытых языков Земли, — пояснил Данован. — Но я никогда не думал, что применю свои знания на практике. До сих пор не могу поверить, что нахожусь на Земле… Это действительно правда?

— Да, — ответила Руфина. — Это Земля Солнечной системы.

— Но, но… Этого просто не может быть!

— Почему же? — ядовито поинтересовался Луций.

— Земля мертва уже много веков, — сказал Данован. — Все миры знают о Катастрофе. Может быть, мы говорим о разных планетах? Та Земля, о которой я знаю, погибла несколько веков назад в результате ядерной войны. Люди, покинувшие планету последними, рассказали об этом остальным мирам.

Луций презрительно фыркнул.

— Возможно, кто-то пережил Катастрофу? — осторожно спросила Мерлинда.

— Но ведь было предпринято несколько попыток вернуться на Землю. И каждая экспедиция привозила один и тот же отчет: чудовищный уровень радиации, жизнь невозможна. То же самое говорили и те, кто занимался самостоятельными исследованиями.

Земляне незаметно переглянулись.

— Вы имеете право знать, что происходит, — решилась Руфина. — Мы должны уйти, но кто-нибудь из Воинов останется и ответит на все вопросы. Я думаю, что…

— Если позволите, я хотел бы это сделать, — неожиданно произнес Конрад.

— Командир патруля должен отчитаться перед Коллегией, — недовольно заметила Руфина.

— С этим прекрасно справится Магистр Радомир, — ответил Конрад. — Он мой подопечный и скоро станет Советником. Я ручаюсь, что отчет будет профессиональным.

— Ну что же, в таком случае возражений нет, — сказала Руфина. — Как только Коллегия примет решение, я вернусь, чтобы лично сообщить его.

Данован выглядел растерянным и напуганным, но в целом держался неплохо. Конрад чувствовал дикую усталость, только многолетняя воинская выучка позволяла ему продолжать беседу. Он отправил своих подопечных отдыхать и предложил Дановану чаю, воспользовавшись разрешением Мерлинды хозяйничать на кухне.

Покопавшись на полках, Конрад обнаружил банку с вареньем и немного подсохшие, но вполне съедобные булочки. Пока в чайнике закипала вода, он поставил все это на стол, добавив к сервировке ложки и чашки с блюдцами. Данован молча наблюдал за приготовлениями.

Конрад не был голоден, ему просто необходимо было хлебнуть чего-нибудь горячего и тонизирующего. И он надеялся, что непринужденная обстановка позволит Дановану немного расслабиться. Но тот лишь напряженно ждал, когда Воин начнет свои объяснения.

— Как вам напиток? — спросил Конрад, все же уговорив Данована попробовать угощение.

— Чай? Очень вкусный и похож на наш, террянский.

— Правда?

— Вероятно, колонисты привезли с собой семена, и растение хорошо прижилось, — спохватившись, поправился Данован. — Так что, скорее всего, этот террянский чай очень похож на земной. А вот такое варенье я ем впервые. Что это?

— Яблоки.

— У нас такие не растут.

— По-моему, за домом есть целый фруктовый сад. Хотите посмотреть?

— С удовольствием.

Они вышли в сад. Утреннее солнце в ясном, пронзительно голубом небе слепило глаза. Воздух, еще не успевший раскалиться от зноя, был наполнен сладким ароматом цветущей липы.

— Сейчас лето? — спросил Данован.

— Да, самое начало. Смотрите, вон там яблони. А это вишня…

Сад был большим. Здесь росли южные фруктовые деревья: абрикос, черешня, персик, айва, алыча. Среди них были посажены кусты смородины и малины. Вдоль дорожек цвели флоксы, и приличный участок земли занимали розы. Несмотря на беспорядочность посадок и необходимость в хорошем уходе, сад был очень уютным.

Данован и Конрад медленно пошли по дорожке.

— Я не удивлюсь, если вы сейчас расправите крылья и полетите, — сказал Данован. — Наверное, мы с детьми все же умерли, и теперь ангелы решают, пускать нас в рай или нет.

Конрад улыбнулся:

— Крыльев у меня нет, мы — не ангелы и это — не рай. А вот в остальном вы, пожалуй, правы. Я действительно могу летать, а Коллегия Учителей сейчас решает, пускать вас на Землю или нет.

Данован внимательно посмотрел на него и спросил:

— Как Земля смогла пережить Катастрофу и возродиться?

Воин чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Вы меня удивили, — сказал Конрад, справившись с эмоциями. — Я ожидал услышать другой вопрос.

— Насчет того, как вы летаете? — усмехнулся Данован.

— Хотя бы. Или от чего зависит ваша судьба.

— О, это я уже понял. От Коллегии Учителей. И от каких-то местных законов, — сказал Данован. — Кстати, какой вид казни сейчас в моде?

— В этом нет необходимости, — спокойно ответил Конрад.

— Да? — Голос Данована был полон горького сарказма. — Улететь обратно мы не можем. Значит, если нам будет запрещено остаться…

— Это вовсе не означает, что вас убьют, — решительно перебил его Воин. — Есть и другие способы…

— Какие?!

Конрад немного помолчал, затем сказал:

— Знаете, вы правы. Чтобы объяснить вам, что происходит, необходимо начать… с самого начала.

Он огляделся и, заметив в глубине сада беседку, предложил:

— Давайте присядем. Как говорят, в ногах правды нет, а я собираюсь рассказать вам то, о чем за пределами этой планеты даже не догадываются.

Удобно устроившись в тени вьющегося винограда, Конрад приступил к рассказу.

Глава 3

Ядерная Катастрофа произошла так давно, что стала почти легендой. В Системе Новых Миров помнили лишь то, что Земля была планетой-прародительницей и что жизнь на ней уничтожена ядерной войной. На самом деле история была несколько иной.

Все началось, когда изобрели нуль-передатчик, позволивший преодолеть скорость света, и дальний космос стал доступен. После возвращения первых межзвездных исследовательских экспедиций стало ясно, что возможно освоение новых планет. Это произошло как нельзя кстати — Земля была перенаселена и истощена. Войны вспыхивали одна за другой. И хотя они носили разный характер — религиозный, политический, экономический, — причина была одна: странам не хватало земель и ресурсов.

Вскоре первые три корабля с переселенцами покинули Землю, затем еще пять. Экспедиции организовывались богатыми людьми в крупных странах, с условием полной независимости от Земли. Права на заселение первых исследованных планет были куплены, однако основная проблема осталась нерешенной. Многие хотели улететь с Земли, но единицы могли оплатить место на корабле. И даже среди тех, кто мог себе это позволить, проводился жесткий отбор. В результате появилась новая причина для конфликтов.

После старта «Терры-8» обстановка накалилась до предела. Земляне ждали возвращения очередной звездной разведки. Одновременно несколько стран строили новые корабли и готовили оснащение для переселенцев. Многих людей охватила настоящая лихорадка, они желали покинуть планету любой ценой…

— То же самое написано и в наших учебниках по истории! — воскликнул Данован, перебивая Конрада. — Когда очередная группа переселенцев улетела, оставшиеся люди развязали Четвертую мировую войну, страны стали использовать ядерное оружие…

— Нет, вы ошибаетесь. Вернее, вы не знаете правды. Никакой войны не было. Была хорошо спланированная попытка уничтожения целой планеты. — Конрад взглянул на вытянувшееся от изумления лицо Данована и продолжил: — К счастью, неудачная попытка. Но Земля действительно была на волосок от гибели. Через несколько дней, после того как улетел последний сверхсветовой корабль, для оставшихся людей наступил конец света. Пылевые ядерные облака укрыли планету от солнечных лучей на долгие годы. Второй волны взрывов удалось избежать чудом, но все равно за несколько часов Земля превратилась в ад.

— Но… но почему?!

— Почему… — Конрад невесело усмехнулся. — Прошло уже много столетий. Кто знает, о чем думал человек, совершивший такое преступление…

— Человек? Катастрофа произошла по вине одного человека?

— Нет. Конечно, такое не под силу одиночке. Это была группа людей, имеющая доступ к ядерному оружию. Они решили, что всесильны и могут по-своему «дописать» историю Земли. Улетев, они уничтожили свое прошлое… Впрочем, подробности сейчас не имеют значения. Если вам разрешат остаться, вы найдете немало книг, посвященных тому времени.

Данован молчал, чувствуя, что сейчас начнется самое интересное.

— Полностью уничтожить планету не удалось. Остались места, где уровень радиации не был смертельным. Тем не менее и люди, и животные, и растения подверглись мутациям. Некоторые научные базы и лаборатории не пострадали во время Катастрофы, так как были засекреченными и находились глубоко под землей. Часть из них занимались изучением генома человека. К тому времени геном был полностью расшифрован, но эксперименты над людьми не проводились, это было запрещено. После Катастрофы материала для исследований стало предостаточно. Оказалось, что радиация инициировала у людей способность к магии. Теперь мы называем это пси-способностями…

— Магия?.. — Данован с трудом выдавил из себя это слово. — Так вы… волшебники? Не люди, а… мутанты?

— Мы такие же люди, как и вы, — улыбнулся Конрад. Примерно такую реакцию он и ожидал. — Когда у наших предков стали появляться необычные способности, например двигать предметы на расстоянии или создавать иллюзии, они провели тщательное исследование и выяснили, что активизировалась работа головного мозга. То есть эти способности генетически заложены в каждом человеке. Вы понимаете?

— Не совсем, — признался Данован. — Но суть, кажется, уловил… Получается, что в глубокой древности на кострах сжигали не ведьм, а тех, у кого проявлялись… пси-способности?

— Скорее всего. Хотя мы не интересовались этим временем. Нам и своих проблем хватало. Люди получили то, о чем их предки могли только мечтать. Телекинез, телепортация, левитация, проективная телепатия, психометрия — эти слова прочно вошли в нашу жизнь. Конечно, все было очень и очень непросто. Знаете легенду о зле, которое выпустила из сосуда Эпиметея любопытная Пандора? Так вот, сначала магия была подобна тому злу. В конце концов люди научились управлять новыми способностями себе во благо, но этому предшествовала эра хаоса и магических войн.

Конрад замолчал и, взглянув на Данована, снова улыбнулся:

— Закройте рот, молодой человек. В него ненароком может залететь муха.

Данован судорожно сглотнул, но тем не менее спросил:

— И я должен этому верить?

— Придется, — усмехнулся Конрад. — Это история Земли. Но если я буду рассказывать все по порядку, на это потребуется не меньше недели. Так что подробности Первой и Второй Магических Войн, Эры Восстановления и Нового Золотого Века придется пропустить.

— И что дальше?

— С момента Катастрофы прошли тысячелетия. Нам удалось избавиться от последствий радиации. Путем псигенной инженерии мы восстановили флору и фауну. Некоторые мутировавшие растения и животные были просто ужасны. Заодно очистили атмосферу от ядовитых газов и «подлатали» озоновый слой. Необходимость во многих технологиях, наносящих вред окружающей среде, отпала. Например, нам не нужны средства передвижения — машины, самолеты, поезда. Любой может телепортироваться в нужное место за несколько секунд, в крайнем случае — перелететь…

— И вы можете это продемонстрировать? — снова перебил Воина Данован.

— Могу, но не буду этого делать, — ответил Конрад.

— Почему?

— Я — Воин. Мы пользуемся магией только в случае жизненной необходимости или по долгу службы. Кстати, вчера вы видели, как телепортировалась Мерлинда.

— Да?! А я думал, что у меня галлюцинации… Кстати, «воин» звучит как-то… непривычно.

Конрад вздохнул.

— Воин — это название моей профессии, — сказал он. — За века сформировалось общество, главным для которого стали не богатство и власть, а мудрость. Правительство Земли — это Коллегия Учителей. В него входят люди, достигшие высокого уровня знаний в своей профессии. Ну, например, Руфина — это Учитель-Лекарь, а Луций — Учитель-Историк. Коллегия Учителей, как правительство, образовалась давно, во время Эры Восстановления, и одним из первых законов, который она приняла, стал «Закон о запрете на возвращение». Воины следят за выполнением этого закона. Мы создали систему спутникового слежения, поэтому всегда знаем заранее, когда какой-нибудь корабль приближается к Земле. Кораблю разрешается посадка, затем патруль Воинов при ступает к работе. Одни с помощью проективной телепатии формируют у прилетевших ложную память, другие — изменяют показания приборов и информацию в компьютерах. Вот почему Система Новых Миров уверена, что Земля мертва. Со времени принятия закона никто из потомков предателей здесь не остался. Вы первые, с кем мы вообще вступили в контакт.

— Я почел бы это за честь, если бы … — криво усмехнулся Данован. — Ладно, я уже готов ко всему. Но что будет с детьми?

— Положение одинаково сложное и для вас, и для них, — ответил Конрад. — Очевидно, что вы все останетесь на нашей планете. Мы могли бы перепрограммировать компьютер-навигатор спасательного катера и отправить вас обратно, но у нас нет топлива. Нет и аннусомлятора, чтобы спасти людей со «Звездной Зайчихи». Все это относится к Запрещенным Технологиям. И есть всего два варианта дальнейшего развития событий: или мы принимаем вас как равных, или полностью стираем вам память.

— И выбор будет сделан без нашего согласия… — мрачно констатировал Данован.

— Выбор уже сделан.

Конрад поднялся навстречу приближающимся Руфине и Мерлинде.

— У меня хорошие новости, — обратилась Руфина к Дановану. — Вам и детям разрешено остаться на Земле. Отныне и навсегда вы получаете все права людей, живущих на нашей планете.

Данован молчал. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Конрад тронул его за плечо и шепнул:

— Добро пожаловать в рай.

Данован удивленно посмотрел на Воина, но, заметив его улыбку, сам улыбнулся в ответ.

— Значит, все-таки рай, да? — спросил он.

Конрад покачал головой и уже серьезно сказал:

— Нет, конечно. Но вам здесь понравится, я уверен.

— Нам предстоит решить еще много проблем, — заметила Руфина. — Вам нужно жилье, и кто-то должен помочь вам освоиться в нашем мире.

— С вашего позволения, это не проблема, — вмешалась Мерлинда. — Вы видите, дом большой, а живу я одна. Если Данован не против, я приглашаю его и детей остаться у меня.

— Это было бы неплохо. — Руфина посмотрела на Данована. — Вам будет лучше всем вместе, правда?

Данован кивнул:

— Да, мне не хотелось бы расставаться с детьми. — Он повернулся к Мерлинде и добавил: — Спасибо. И, что не могу сейчас сказать больше. Я чувствую себя несколько… потерянным.

— Все в порядке, — улыбнулась Мерлинда, — не переживайте, теперь все будет хорошо.

Но Данован покачал головой и медленно перевел взгляд на Руфину.

— А «Звездная Зайчиха»? — чуть слышно спросил он.

— Сожалею, но мы не сможем помочь людям, оставшимся на корабле, — твердо ответила Руфина.

Данован посмотрел на небо, глаза его наполнились слезами. Через некоторое время он тряхнул головой и решительно сказал:

— Homo proponit, sed deus disponit[1]. Значит, такова судьба.

Затем Данован повернулся и пошел к дому. Земляне молча переглянулись и последовали за ним. Конрад немного отстал и тихо окликнул Мерлинду.

— Могу я с вами поговорить? — попросил он, когда та оглянулась.

Мерлинда кивнула и подошла к Воину.

— А что будет с малышкой? — озабоченно спросил Конрад. — Что вы решили?

— Вы же слышали, что сказала Руфина. Это касается всех.

— Как?! И Коллегия спокойно проглотила то, что Полина — маг, и все прочее?

— Я бы не сказала, что спокойно… — вздохнула Мерлинда. — Но выбора-то особого не было. Мы же выяснили, что уничтожить программу нельзя. Похоже, это психосенсорный вид гипноза, наложенный очень сильным магом. Цепь замкнута таким образом, что любое вмешательство извне приведет к смерти девочки. Мы приняли решение оставить все как есть и наблюдать за малышкой. — Она смерила Конрада гневным взглядом и добавила: — В конце концов, нашей планете ничего не грозит, пока у нас есть орден Воинов.

— Простите, я, конечно, на стороне малышки! — решительно произнес Конрад. — И мне хотелось бы навещать Данована и детей. Вы не против?

Мерлинда застыла. «Воин? В моем доме? — испугалась она. — Нет, это уже перебор! Хотя… почему бы и нет?»

— Да, конечно. Приходите, — неожиданно для самой себя согласилась она и поспешила прочь, чтобы не передумать.

Глава 4

Прошел почти целый месяц, прежде чем Конрад смог навестить «неземлян». Именно так называли теперь Данована и детей. Новость быстро облетела всю планету и вызвала целую лавину дискуссий, сочувствий и протестов.

Новые жильцы дома, затерянного где-то в предгорьях Северного Кавказа, ни о чем не подозревали. Коллегия позаботилась о том, чтобы их никто не тревожил.

Конрад корил себя за то, что надолго оставил без внимания Данована и детей. Да и Мерлинде, скорее всего, нужна была помощь. Но у него просто не было свободного времени: отчеты, экзамены его подопечных, патрулирование, неделя практики на СУСе… Конрад успокаивал себя тем, что Мерлинда, возможно, попросила о поддержке кого-то из родственников. И Странствующие, конечно, уже поселились в гостевом домике.

Чтобы не напугать детей внезапным появлением, Конрад телепортировался в ближайший лес. Издалека он заметил на крыльце дома одинокую фигурку. Это была Лиза. Девочка сидела на нижней ступеньке, уткнув лицо в колени. Подойдя поближе, Конрад деликатно кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.

Лиза вздрогнула, подняла голову и сказала, с трудом подбирая слова:

— Здравствуйте. Вы к Мерлинде?

— Добрый день. — Конрад ответил на понятном ей языке. — Я пришел вас навестить. Мой отряд помогал вам после посадки.

Лиза поспешно вытерла рукой мокрые глаза и шмыгнула носом:

— А, понятно… Правда, я почти ничего не помню.

Конрад протянул ей носовой платок.

— Меня зовут Конрад. А ты…

— Елизавета Кашнова, — с вызовом сказала девочка, приведя нос в порядок. — А у вас что, тоже… как у Мерлинды, нет ни отчества, ни фамилии?

— Разве Мерлинда не рассказывала вам об иерархии? — спокойно спросил Конрад, усаживаясь рядом с Лизой.

— Нет, — сообщила она разочарованно. — Ей все время некогда. К тому же мы ее не понимаем, а Дан устает переводить.

Вдруг она изумленно посмотрела на Конрада:

— Ой, а вы…

— Я — Воин, поэтому знаю язык, на котором говорят в Системе Новых Миров.

— Вооин? — недоверчиво протянула Лиза. — Но Мерлинда сказала, что на Земле никто не воюет. У вас здесь… — она сосредоточенно сморщила лоб, вспоминая какое-то слово, — эта, как ее… упопия!

— Утопия, — поправил ее Конрад. — Это, наверное, Данован так говорит?

— Да. И вообще, вы непохожи на солдата.

Подавив вздох, Конрад пустился в объяснения, по возможности все упрощая, чтобы Лизе было понятно.

— Давай-ка разберемся во всем по порядку, — предложил он. — Видишь ли, земляне давно пользуются только именами. Так проще и честнее. Каждого человека нужно оценивать по его собственным делам, а не по принадлежности к какой-нибудь семье. Но это вовсе не означает, что мы забываем о своих родителях! Когда ребенок вырастает, он выбирает себе профессию. Это как бы и становится его фамилией. Ну, например, Лекарь или Преподаватель…

— Дан сказал, что Мерлинда — Учитель-Маг, — перебила его Лиза. — Она учит волшебству?

— Нет, не совсем так. Профессия Мерлинды — Маг. Это означает, что она подробно изучала все особенности использования пси-энергии, то есть магии. Лучше Магов этим искусством владеют только Воины. Ну, во всяком случае, так же хорошо, — добавил он, покосившись в сторону открытого окна.

— А Учитель?..

— Это и есть иерархия. Видишь эту вышивку? — Конрад показал на свой нагрудный знак.

Лиза посмотрела на темно-синюю стрелу и кивнула.

Он продолжил:

— Каждая профессия имеет свой собственный символ. Воины используют древний рунический знак Тура. Иерархия — это порядок подчинения низших званий высшим. Иначе говоря, служебная лестница. Всего существует семь званий, каждому соответствует определенный цвет. Если незнакомому человеку нужно ко мне обратиться, он посмотрит на нагрудный знак и поймет, что я — Советник-Воин. А ты меня уже знаешь и можешь называть меня по имени.

— Значит, синий цвет означает «Советник», а стрела — «Воин»? — уточнила Лиза.

— Да, именно так.

— А у Мерлинды… — она задумалась, — два треугольных флажка, смотрящих друг на друга, а цвет фиолетовый.

— Это знак Ман — человеческий опыт. А цвет означает, что она — Учитель. Это высшая ступенька в иерархии.

— Я не разбираюсь ни в символах, ни в цветах, — расстроенно произнесла Лиза.

— Ничего, этому несложно научиться, — успокоил ее Конрад. — Если хочешь, я тебе помогу…Елизавета Кашнова.

Последние слова заставили девочку улыбнуться.

— Ладно, я все поняла. Зовите меня просто Лизой.

Конрад согласно кивнул.

— Так, теперь о Воинах. Мы сохранили старое название, чтобы не забывать о прошлом, но обязанности у нас… несколько иные. Мы следим за порядком на планете и занимаемся некоторыми исследованиями.

Он не стал вдаваться в подробности, но Лиза еще не удовлетворила свое любопытство.

— А это что? — Она показала на клинок, прикрепленный к перевязи.

— Шпага. Атрибут, — коротко ответил Конрад.

— И с помощью этого вы способны защитить целую планету?

— О! Не только! Поверь, у ордена Воинов есть свои тайны.

— Все равно это слишком похоже на сказку, — упрямо сказала Лиза. — Все живут в мире и согласии, все — волшебники… И никто не хочет помочь нашим родителям!..

— Ты знаешь, что такое утопия? — поспешно перебил ее Конрад, заметив, что в глазах девочки снова заблестели слезы.

— Дан сказал, что это место, которого нет. И что там живут идеально правильные люди по идеально правильным законам.

— Частично он прав. Нас действительно нет для Системы Новых Миров. Вам придется смириться с этим. А что касается идиллии… Это далеко не так.

— Но ведь все земляне живут по одним законам и подчиняются Коллегии…

«А она довольно умна для девятилетнего ребенка, — отметил про себя Конрад. — И задает слишком много «правильных» вопросов».

— Нет, — сказал он вслух, — не все. Есть еще Странствующие…

В этот момент скрипнула дверь, и на крыльцо вышел Данован.

— Вот ты где! — воскликнул он облегченно.

— Я не пряталась, — ответила Лиза, не оборачиваясь. — Я просто хотела побыть одна.

— Мне и самому надоел хаос, царящий в доме, — сказал Данован, спускаясь с крыльца, — но ты могла бы меня предупредить. Здравствуйте, Конрад.

Конрад поднялся со ступеньки, чтобы пожать Дановану руку.

— Доброе утро!

— Кому как, — хмыкнул тот. — Да вы присаживайтесь, присаживайтесь обратно. И я с вами посижу. И гори оно все синим пламенем!

— Что-то случилось? — встревожился Конрад.

— А, — махнул рукой Данован. — Покой нам только снился. Верно, Лиза?

Девочка не ответила, только тихонько вздохнула. В это время в доме что-то загрохотало, затем послышался оглушительный звон.

— Да что там у вас происходит?!

— Близнецы проверяют содержимое ящиков комода, — пояснил Данован. — А на верхних полках, кажется, стоит посуда. Как думаешь, Лиза, Ник научит их придвигать к комоду стул?

— Ладно, — вздохнула Лиза, — я пошла. Присмотрю за близнецами и заодно попытаюсь успокоить младшего братца.

Когда за ней закрылаь дверь, Данован устало сказал:

— Слушайте, Конрад, а вы не могли бы воспользоваться своей пси-способностью читать чужие мысли?

— Зачем?

— У меня язык еле ворочается. Мерлинда не понимает детей, приходится все время переводить. Вы не представляете, сколько у них вопросов!

«Уже представляю», — подумал Конрад.

— Так что, с одной стороны, мне очень хочется с вами поговорить, а с другой — помолчать хотя бы несколько минут, — продолжал Данован. — Давайте я буду думать, а вы займетесь телепатией.

— А вот это вряд ли. — Конрад покачал головой. — У меня есть предложение получше. Дайте-ка сюда руки.

Конрад присел перед Данованом на корточки и взял его за запястья. Через несколько секунд Данован почувствовал, как по всему телу разливается тепло. А после того как Конрад помассировал ему какие-то точки на предплечьях, на лбу и за ушами, Данован ощутил себя бодрым и отдохнувшим.

— Ну, что теперь скажете? — спросил Конрад, закончив процедуру.

— Фантастика! — воскликнул Данован. — Спасибо, Конрад. Хорошо быть волшебником!

— Нет, — засмеялся Конрад, — никакого волшебства. Это точечный массаж, известный с незапамятных времен. Кстати, может быть, перейдем на «ты»?

Конрад был старше Данована всего на пару лет, и его уже порядком утомило подчеркнуто вежливое общение.

— С удовольствием.

— Отлично! Расскажи, как вам тут живется?

— По-разному, — вздохнул Данован. — Вообще-то все хорошо. Мерлинда отличная хозяйка, только она одна, а нас много. Даже если отбросить все психологические моменты, ей тяжело. Дом большой да еще хозяйство, огород…

— Погоди-ка, — перебил его Конрад, — а Странствующих у вас нет?

— Кого?!

— Вон в том домике никто не живет? — Он показал рукой на маленький флигелек, стоящий поодаль от большого дома.

— Вроде бы нет. А разве это не для гостей?

— Странно, очень странно, — пробормотал Конрад.

— Да в чем дело? Кто такие Странствующие?

— Слушай, ты ведь вроде лингвист? Почитал бы хоть что-нибудь… Наверняка у Мерлинды есть библиотека.

— Есть, — ответил Данован немного обиженно. — А вот времени свободного нет. О чем я тебе и толкую.

— Извини. — Конрад пожалел, что не сумел сдержаться. — Просто я никак не дойду до хозяйки дома. Все сижу на крыльце и отвечаю на вопросы.

— А ты пришел по делу?

— Э… нет. Просто хотел узнать, не нужна ли какая-нибудь помощь…

— О! Тогда ты как раз занимаешься тем, чем нужно!

— Ну, хорошо, — сдался Конрад. — Только Лизе потом сам расскажешь, она тоже интересовалась… Странствующие — это люди, добровольно отказавшиеся от использования своих пси-способностей. Они путешествуют по всей Земле, собирают разные истории, пишут на их основе баллады. Они чем-то похожи на менестрелей из прошлого. Время от времени они оседают на одном месте. Своего постоянного дома у Странствующих нет, и они нанимаются на работу к фермерам или к мастеровым. Специально для них строятся вот такие гостевые домики.

Конрад махнул рукой в сторону флигеля и продолжил:

— Странствующие живут на одном месте сезон или два, не больше. Они помогают возделывать поля, присматривать за скотиной, делать запасы на зиму. За свою работу они получают все необходимое — еду и одежду или, по договоренности с хозяином, плату. У Странствующих своя иерархия и свои законы, и Коллегия не вмешивается в их жизнь, если они не причиняют вреда Земле и остальным людям.

— Когда я изучал языки Земли, я много читал и об ее истории. В одной из книг я встретил описание народа, ведущего кочевой образ жизни. По-моему, это были цыгане. Странствующие — их потомки?

— Нет, не думаю. Я знаю, о ком ты говоришь. Цыгане жили в таборе. Несколько семейств объединялись вместе, так они и жили, и кочевали. Странствующие предпочитают одиночество. В крайнем случае, путешествуют семьей. Честно говоря, я думал, что у Мерлинды в гостевом домике кто-нибудь живет. Одной справляться с таким большим хозяйством действительно сложно. Вы-то хоть ей помогаете?

— Тут как раз начинаются психологические моменты, — ответил Данован, — вернее, их последствия.

— Вот-вот, с этого места поподробнее, — сказал Конрад. — Что там у вас за тарарам?

В принципе он уже представлял себе ситуацию, сложившуюся в доме Мерлинды. Странствующие не спешили занимать гостевой домик Учителя-Мага, хотя, Конрад в этом не сомневался, были прекрасно осведомлены, что «неземляне» поселились именно здесь. Мерлинда, скорее всего, рассчитывала на их помощь. Это было логично — на Земле давно уже не происходило ничего необычного, а тут столько тем для новых баллад! К тому же Странствующие считали себя хранителями древних традиций. Желающих поселиться в гостевом домике должно было быть много. Но увы…

В результате Мерлинда оказалась один на один со всеми проблемами. Дети не понимали ее, потому что не знали земного языка, а объяснить им нужно было многое. И скорее всего, поведение старших детей было далеко не идеальным.

Данован подтвердил предположения Конрада.

— Детям тяжело. Я, конечно, тоже переживаю, но держу это при себе. Правда, Полина еще крошка, ничего не понимает. Ей главное, чтобы покормили и пеленки поменяли вовремя. Близнецы тоже еще маленькие… Хуже всего с Аксением.

Он замкнулся в себе, ни с кем не разговаривает, почти не ест. Целыми днями лежит на кровати и смотрит в потолок. И взгляд у него, знаешь, такой невидящий. Как будто он где-то далеко-далеко.

Ник, наоборот, ведет себя слишком буйно. Он как с цепи сорвался: балуется, во всем перечит, учит близнецов разным шалостям. Такое впечатление, что он объявил Мерлинде войну. Даже Лиза не может с ним сладить. Кстати, она охотно помогает Мерлинде, присматривает за малышами. Со стороны кажется, что с ней все в порядке, но Лиза часто плачет, когда остается одна. Особенно по ночам.

— Да, безрадостная получается картина, — констатировал Конрад, решительно поднимаясь со ступенек крыльца. — Пойду-ка я в дом, надо поговорить с Мерлиндой. Ты останешься здесь?

— Нет-нет, пойдем вместе, — поспешил встать Данован, — я и так уже надолго самоустранился. Aliis inserviendo consumor[2].

Войдя в комнату, Конрад с трудом узнал гостиную, в которой месяц назад провел целые сутки. Пожалуй, только комод стоял на своем месте, но и он был изрядно потрепан, а на месте ящиков зияли дыры. На перевернутых стульях скакали близнецы, вероятно, воображая, что это лошадки. Красивый домотканый ковер исчез под толстым слоем мусора. Конрад разглядел обрывки бумаги, разорванные рисунки, книжки, какие-то сломанные игрушки и даже осколки посуды. Покрывала и мягкие подушки с дивана и кресел бесформенной кучей были свалены прямо на столе. Сверху сидел Ник и строил рожи сестре, которая тщетно пыталась его образумить.

Увидев незнакомого человека, Ник на секунду замер, а потом громко и нахально спросил:

— Это что еще за чучело?

— Как тебе не стыдно! — набросилась на брата Лиза.

— Да брось ты, — протянул Ник, — он же все равно не понимает, что я говорю.

Прежде чем Лиза смогла объяснить брату, что он ошибается, Конрад рявкнул, напустив на себя грозный вид:

— Это чучело — Воин планеты, на которой ты находишься, и оно пришло проверить, как ты живешь. Оно сейчас пойдет к Мерлинде, и, если, когда оно вернется, в этой комнате не будет идеального порядка, тебе несдобровать. Все понятно?

Для пущей убедительности он щелкнул пальцами, сопроводив этот безобидный жест маленьким фейерверком, и пустил дым из ушей. Совсем чуть-чуть, в воспитательных целях.

Эффект оправдал его ожидания. От испуга Ник смог только кивнуть и кубарем скатился со стола. Близнецы дружно заревели. Конрад незаметно подмигнул Лизе, которая опешила от неожиданности, и спросил:

— Как мне найти Мерлинду?

Данован тем временем снял близнецов со стульев.

— Пойдемте-ка погуляем, — сказал он им и, взяв обоих себе под мышки, вышел из гостиной.

— Кажется, она на кухне, — ответила девочка. — Вас проводить?

— Спасибо, Лиза, я знаю, где это.

Мерлинда действительно была на кухне. Увидев гостя, она ничуть не удивилась и сказала, помешивая что-то в большой кастрюле:

— Добрый день! Долго же вы до меня добирались.

— Здравствуйте, Мерлинда, — отчего-то смущенно сказал Конрад. — Да я и сам знаю, что долго. Дела в Академии да и патрулирование никто не отменял…

— Я не об этом, — пояснила она. — Я знаю, что у Воинов мало свободного времени. Но в доме вы уже давно, а ко мне пришли только что. С кем успели познакомиться?

— Практически со всеми. Сначала поговорил с Лизой, потом с Данованом. Близнецов видел мельком, а Ник — настоящий хулиган.

— Ну, не преувеличивайте, он всего лишь ребенок.

— Да, — согласился он, — ребенок. Но капризный и практически неуправляемый, верно?

— Вообще-то да. Не представляю, что с ним делать.

— Пороть, — чуть слышно пробормотал Конрад.

— Что? — переспросила Мерлинда, откладывая ложку.

Она машинально поправила волосы и потянулась за миской, в которой лежали нарезанные помидоры.

— Я спрашиваю, почему здесь до сих пор нет Странствующих? — громко произнес Конрад, поняв, что она не слышала его последнего замечания.

— Хотела бы я знать! — воскликнула Мерлинда. — Самое интересное, что они проходили мимо, но никто так и не заглянул. Боятся они, что ли?

— Говорите, проходили мимо? — задумчиво сказал Конрад. — Странно, очень странно. Вы позволите, я ненадолго отлучусь?

— Пожалуйста, — пожала плечами Мерлинда, — делайте что хотите.

Не замечая ее недоуменного взгляда, Конрад вышел из кухни. Через несколько секунд Мерлинда посмотрела в окно и увидела, как он идет к ближайшему лесу.

Глава 5

Определившись с направлением, Конрад отправился прямиком в лагерь Странствующих, который, как он и предполагал, разместился неподалеку.

На большой поляне, окруженной со всех сторон почти непроходимым лесом, стояло с десяток палаток. Возле одной из них сидели двое. Мужчина курил трубку, задумчиво выпуская в небо колечки дыма. У женщины была гитара, и она медленно перебирала ее струны. Несколько человек стояли вместе и, размахивая руками, о чем-то оживленно спорили.

Когда Конрад появился на поляне, мужчина медленно поднялся и сказал:

— Мы не нарушали законов, Советник-Воин. Твое присутствие здесь неоправданно.

— А где же ваше гостеприимство, Странствующий? — отразил его замечание Конрад.

Теперь уже все, находящиеся на поляне, заметили его присутствие. Из кучки спорщиков вышел старик и остановился перед Конрадом, уперев руки в бока.

— Назови свое имя и цель своего прихода, — потребовал он.

Вместо этого Конрад поклонился ему в пояс и нараспев сказал несколько фраз на древнем языке. Лицо старика просветлело, он улыбнулся и кивнул Конраду головой. Остальные, услышав слова пароля, подошли поближе.

— Мое имя — Конрад, и я пришел к вам за помощью, — сказал Воин.

— Протас, Старший этого Собрания, — представился старик. — Для отца ты слишком молод. Значит, ты сын или брат.

— Сын, — ответил Конрад. — Моего отца зовут Ричард, а мать — Арина. Я не видел их с тех пор, как они перебрались в Океанию около десяти лет назад.

— Когда-то я встречал людей с такими именами, и было это действительно очень давно, — сказал Протас. — Ты знаешь нужные слова, и этого достаточно. Прошу тебя, присаживайся и прими наше угощение.

Конрад опустился прямо на траву и скрестил ноги. Протас уселся напротив него. Все остальные расположились рядом, образовав круг. Одна из женщин поднесла ему кружку с пивом, другая — сыр и хлеб. Когда необходимые ритуалы были выполнены, Протас спросил:

— Так что привело к нам сына Странствующих? Какой помощи ты от нас ждешь?

— Позволь мне узнать…

— Спрашивай.

— Недалеко отсюда живет Учитель-Маг Мерлинда. Почему никто из вас не хочет занять ее гостевой домик?

Протас вздохнул:

— Желающих как раз хоть отбавляй. Видишь ли, Конрад, цель нашего Собрания — выяснить, кто именно пойдет наниматься в тот дом. Многие из нас хотели бы жить у Мерлинды…

— Что-о?! — Конрад не выдержал и расхохотался. — Всего-то? Вы не можете договориться? А я-то думал…

Протас посмотрел на него, снисходительно улыбаясь.

— Да, причина кажется детской, — ядовито сказал он, — но желающие продолжают прибывать, а решения так и нет.

— На самом деле, — уже серьезно произнес Конрад, — я пришел просить вас о том, чтобы кто-нибудь как можно скорее нанялся к Мерлинде на работу. За хозяйством совершенно некому присматривать. Она одна еле справляется с детьми. Признаться, я думал, что никто не хочет поселиться в ее гостевом домике, потому что вы против решения Коллегии.

— Ни в коем случае! — воскликнул Протас. — Наоборот, мы считаем, что это решение очень правильное. Поэтому все, кому удалось узнать о том, где живут «неземляне», приходят сюда.

— И как долго продлится ваше Собрание?

Протас нахмурился:

— Мы должны сделать справедливый выбор. То, что ты сын Странствующих, не дает тебе права…

— Нет, нет, — поспешно перебил его Конрад, — я вовсе не хотел вмешиваться…

— Да понял я, чего ты хочешь, — с досадой махнул рукой Протас. — Только все равно мы не можем договориться. Виталий с женой пришли первыми, Константин и Лектор когда-то работали у Мерлинды, я — самый старший, Антонина — дальняя родственница отца Мерлинды и так далее. Все находят причины, чтобы выбрали именно его. Это Собрание может длиться вечно!

— А как насчет жребия? — осторожно спросил Конрад.

— Была такая мысль, но не все согласны.

— Понятно, — вздохнул Конрад. — Тогда мне придется искать другие варианты.

— Какие? — насторожился Протас.

— Буду присылать на помощь Мерлинде Новичков и Учеников из Академии.

Протас ничего не ответил, но вид у него был недовольный. Впрочем, как и у всех Странствующих.

«Так вам и надо, — усмехнулся про себя Конрад, — не такие уж вы и незаменимые».

Он встал, давая понять, что разговор закончен.

Когда за спиной Конрада сомкнулись ветви деревьев, тишина, царившая на поляне, взорвалась. Во время разговора Воина со Старшим Собрания все сохраняли молчание, согласно традиции. Теперь, после его ухода, Странствующие заговорили одновременно. Конрад не стал прислушиваться к их спору. Во-первых, это противоречило этическим нормам, во-вторых, он и так уже сделал все, что мог. Если уязвленное самолюбие Странствующих не заставит их поторопиться, то завтра он попросит помощи у Академии.

Вернувшись из леса, Конрад сразу отправился на кухню, но Мерлинду там не нашел. На плите одиноко булькала кастрюля.

«Интересно, где она? — подумал Конрад. — Телепатически искать неприлично. Крикнуть? А вдруг Полина спит… Еще разбужу!»

Он заглянул в гостиную, но там было пусто и идеально убрано. Вспомнив, что Данован с близнецами отправились гулять, Конрад вышел в сад.

Из-за деревьев доносились детские голоса. Ник играл с близнецами в жмурки. В тени на скамейке сидел Данован и держал в руках книгу.

Заметив Конрада, Ник испуганно замер.

— А я все сделал… — настороженно сообщил он.

— Я видел, — серьезно ответил Конрад. — Ты неплохо справился с уборкой.

— Так вы не будете превращать меня в поросенка?

Конрад не удержался и фыркнул.

— А я должен? — спросил он, пряча улыбку.

— Лизка так сказала…

— Пока не буду, — пообещал Конрад. — Посмотрим на твое поведение. Иди играй.

Данован, оторвавшись от книги, слушал их разговор.

— Глазам своим не верю! — сказал он, когда Ник с близнецами отошли подальше. — Он тебя слушается!

Конрад улыбнулся:

— Ну, кому же хочется быть поросенком?

— Так он просто испугался Лизиной выдумки? Или ты в самом деле можешь…

— Я многое могу, — вздохнул Конрад. — Но мы никогда не запугиваем детей магией. Мерлинда устроит мне головомойку, когда узнает об этом. Кстати, где она?

— Понятия не имею, — пожал плечами Данован. — Скорее всего, хлопочет где-то по хозяйству.

— М-да. Придется искать самому… Что читаешь? Ну-ка, ну-ка… — Конрад взглянул на обложку книги и присвистнул от удивления. — «Особенности использования пси-энергии в домашнем хозяйстве». И где ты это взял?

— У Мерлинды, — смущенно ответил Данован.

— На твоем месте я почитал бы что-нибудь более полезное.

— Так любопытно же! Никогда не видел ничего подобного. Мерлинда ее почитает, потом что-то пошепчет, руками помашет и р-раз!.. вещи в комнате сами на место прыгают. Или посуда сама моется. Или…

— Постой, — перебил его Конрад, — Мерлинда постоянно пользуется магией?

— Насколько я могу судить, да, — ответил Данован. — Особенно последнюю неделю. А что?

— Ничего хорошего. Говоря твоим языком: ubi mel, ibi fel[3], — мрачно сказал Конрад, но продолжать разговор на эту тему не захотел. Вместо этого он спросил: — Нашел что-нибудь интересное?

— В книге? Тут все интересно, только я ничего не понимаю. Вот послушай: «Чтобы быстро убрать в комнате, можно воспользоваться телекинезом. Отправляйте вещи на места по очереди, заодно смахивая с них пыль. Если вам нужно произвести уборку как можно быстрее, используйте телепортацию, учитывая психометрию. Внимание! Частое использование этого способа приводит к быстрому истощению». Ты мне не объяснишь, что за истощение у вас бывает?

— А что такое телекинез, телепортация и психометрия ты знаешь? — усмехнулся Конрад.

— Уже знаю, — невозмутимо ответил Данован.

Возле дома мелькнуло платье Мерлинды.

— Прости, поговорим об этом в следующий раз, — поспешно извинился Конрад. — А книжку давай сюда, нечего ерундой заниматься.

Мерлинда что-то искала на веранде и сердито бормотала:

— Да куда же она делась? Не иначе Ник, паршивец, утащил…

Заметив подошедшего Конрада, она язвительно сказала:

— Наконец-то я вновь вижу своего гостя!

— Вы, случайно, не это ищете? — Конрад помахал книжкой, отобранной у Данована.

— Так это вы!.. — набросилась было на него Мерлинда, но замолчала, смутившись насмешливого взгляда Воина.

«Он, наверно, думает, что я сама ничего не умею», — с досадой подумала она и вдруг ощутила, как старое, но отнюдь не забытое чувство ненависти ко всем Воинам вновь берет верх над разумом, и ей отчаянно захотелось любой ценой избавиться от своего гостя.

— Чем я могу вам помочь?

Голос Конрада с трудом пробился сквозь гул в ушах.

«Помочь?! Никто из вас не смог помочь тогда, много лет назад… Стоп! Сейчас же возьми себя в руки! Это все эмоции! Ты не имеешь права!»

Мерлинда заставила себя улыбнуться:

— Что вы сказали?

— Я спросил, чем я могу помочь. Может быть, наколоть дров?

Конрад выглядел озадаченным. Он заметил, что с Мерлиндой творится что-то неладное. Она скользнула по нему невидящим взглядом: «Дрова? Да что угодно, лишь бы получить передышку и прийти в себя!»

— Было бы просто замечательно, — вежливо, но сухо сказала Мерлинда вслух. — Я как раз собиралась этим заняться.

— Вы не возражаете, если я позову Данована? Ему будет полезно научиться чему-то новому… И для детей найдется занятие.

— Хорошо. Я буду признательна вам за любую помощь.

После этих слов Мерлинда скрылась в доме. В глубине души она надеялась, что Воин обидится и уйдет.

«Это от усталости, — подумала она, успокаивая бешено колотящееся сердце. — Мне ведь удалось с этим справиться. Как все это глупо!»

Вдалеке зазвенела пила, потом послышался стук топора. Мерлинда тихо застонала и отправилась на кухню за успокоительным.

Это случилось, когда Мерлинда закончила школу. Летом ее родители и два младших брата отправились исследовать подземные пещеры Кунгура. Она не смогла путешествовать со всеми, как обычно, потому что готовилась к Испытанию в Академию Магов. А потом один из Воинов принес ей известие о том, что ее семья пропала.

Мерлинда долго не могла поверить в случившееся. Она просила, требовала и умоляла, чтобы поиски продолжались. Но Воины сказали ей, что сделали все возможное. Когда они узнали, что в подземельях произошел обвал, то сразу стали искать людей при помощи магии, потом исследовали все доступные места, но никого не нашли. Родители не телепортировались на поверхность сами, и это означало, что они погибли.

Позже Мерлинда узнала, что такое случалось и раньше. Люди пропадали в подземных пещерах, несмотря на пси-способности. Оставшись совершенно одна, она еле-еле справлялась со своим горем. Кто-то из родственников хотел взять ее к себе, но она отказалась от помощи. Она поступила в Академию Магов, с головой погрузилась в учебу, редко возвращалась в свой большой и пустой дом и старалась ни с кем не заводить близких отношений, подсознательно оберегая себя от новых потерь.

Постепенно боль притупилась, и Мерлинда обнаружила кое-что странное и неприятное. Она стала ненавидеть весь орден Воинов. Разумом она понимала, что это неправильно и даже глупо, но ничего не могла с собой поделать. Она винила Воинов в гибели своей семьи, ненавидела за то, что они не сумели ей помочь.

Ей пришлось бороться еще и с этим, и никто не знает, каких усилий ей стоило не впадать каждый раз в истерику при виде мужчины в воинской форме.

Мерлинда считала, что ей удалось справиться со своими эмоциями. Она мирно общалась с Воинами по работе и неплохо перенесла их присутствие в доме, когда приземлился спасательный катер с детьми. Она даже разрешила одному из Воинов приходить в гости. Как оказалось, напрасно. Визит Конрада снова разбередил старые раны.

— Куда это положить?

Мерлинда вздрогнула и очнулась от воспоминаний. Она не слышала, как в кухню вошел Конрад.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Почему вы так решили? Я просто задумалась, — ответила Мерлинда немного резко.

— Вы плачете, — тихо сказал Конрад.

Мерлинда провела рукой, испачканной в муке, по щеке. И правда, мокро. А она и не заметила.

— Это, наверное, лук, — пробормотала она. — Я готовила начинку для пирога. А дровяной ящик здесь, у плиты.

Конрад присел на корточки и стал аккуратно складывать дрова в ящик.

«Странно, — подумал он, — ни лука, ни начинки с ним я не вижу. Отчего же она плачет? От усталости? Нет, такое впечатление, что она вспомнила о чем-то очень грустном».

Он выпрямился и взглянул на Мерлинду, которая сосредоточенно месила тесто. Она вытерла слезы, и теперь ее лицо было вымазано мукой.

— Должно быть, вы устали и проголодались, — сказала Мерлинда. — Скоро будем обедать.

Она надеялась, что сможет выдержать это испытание.

«Этот Воин не виноват, что у меня комплексы, — убеждала она саму себя. — И вообще, это очень приятный молодой человек… И единственный, кто действительно мне помогает… Кстати, а почему?»

Она впервые посмотрела на Конрада с некоторым интересом. Красотой он не блистал, вполне обычная внешность, если не считать отлично сложенной фигуры. Но это было неудивительно, ведь он — Воин.

Мерлинда встретилась с ним взглядом: темно-карие глаза излучали тепло и безмятежность, а где-то в уголке рта притаилась улыбка, которую она вначале ошибочно приняла за усмешку. Неожиданно она поняла, что может спокойно провести рядом с Конрадом остаток дня.

— Я совсем не устал, — отозвался он, явно не спеша уходить, — а вот Данован уже без сил. Знаете, о чем он спросил, когда его в третий раз стукнуло отскочившее полено?

Мерлинда невольно улыбнулась:

— Догадываюсь. Скорее всего, это звучало примерно так: «Почему люди с магическими способностями используют такой примитивный вид энергии?»

— Точно! — воскликнул Конрад. — Пришлось объяснять ему, что мы отказались от технического прогресса ради сохранения экологического равновесия. И тогда он поинтересовался…

— Как влияет на экологию вырубка лесов, — подхватила Мерлинда. — Надеюсь, вы рассказали ему, что леса нуждаются в вырубке старых и больных деревьев?

— Конечно.

— Вы знаете, раньше я никогда не задумывалась над тем, что наша жизнь так отличается от жизни людей из Системы Новых Миров. А теперь дети и Данован задают такие глупые вопросы, что я теряюсь. Ну как им объяснить, почему у нас нет больших городов или как мы обходимся без телевизора?

— Ничего, сами поймут. У них вся жизнь впереди.

Пока они разговаривали, Мерлинда раскатывала тесто, а Конрад украдкой ею любовался. Он находил ее очень красивой и гадал, почему она до сих пор не замужем.

Наконец Мерлинда не выдержала:

— И что там такого интересного?

— Где? — встрепенулся Конрад.

— На моем лице.

— Мука, — быстро нашелся он. — Вы испачкались в муке.

И прежде чем Мерлинда смогла что-то предпринять, он осторожно смахнул белую пыль с ее щек, потом аккуратно поправил выбившуюся у нее прядь волос и быстро вышел из кухни.

Мерлинда испуганно замерла. К такому стремительному развитию отношений она еще не была готова, но в то же самое время чувствовала: что-то новое, помимо Данована и детей, врывается в ее жизнь.

Глава 6

Примерно через час, когда Мерлинда вынимала из печи последнюю партию пирожков, шумная компания буквально ввалилась в кухню. Дети радостно подпрыгивали, словно продолжая какую-то интересную игру. Конрад, вошедший последним, вел за руки близнецов и довольно улыбался.

— Ух ты! Пирожки! — воскликнул Ник и потянулся к противню, но Мерлинда успела поймать его руку и строго сказала:

— Сначала умойся!

Ник понял ее слова без перевода и поспешно выскочил из кухни.

— Это всех касается! — добавила Мерлинда. — Сейчас будем обедать.

— А Полина еще спит? — спросила Лиза.

Мерлинда прислушалась и кивнула.

— Тогда я помогу накрыть на стол.

Она стала доставать из посудного шкафа тарелки и чашки.

— А как же магия? — разочарованно протянул Данован, останавливаясь в дверном проеме.

Конрад, шедший сзади, легонько подтолкнул его вперед.

— Дан, давай-ка шевелись, — сказал он, бросая быстрый взгляд на Мерлинду. — Помнится, ты спрашивал, какое истощение бывает у магов? Сейчас я тебе объясню.

«Кажется, они быстро нашли общий язык», — подумала Мерлинда, прислушиваясь к голосу Конрада, доносящемуся из глубины дома. Когда мужчины вернулись на кухню, она ревниво спросила:

— Чем вы там занимались, кроме дров? Дети такие радостные…

— Да так, — неопределенно ответил Конрад, — играли в одну игру.

— Мы с Лизой звали Аксения, но он не пришел, — добавил Данован.

— Он спустится к обеду?

— Навряд ли, — покачала головой Мерлинда. — Я отнесу ему поднос с едой и буду счастлива, если он съест хоть кусочек, — пояснила она для Конрада.

— Я попробую что-нибудь для него сделать, если вы не против, — сказал Конрад. — Но не сейчас. Сначала мне надо поговорить с Радомиром. Он проводил ментоскопирование Аксения. Нужно выяснить, чем его можно зацепить.

— Я и сама хотела попросить об этом.

Данован тут же оживился:

— Что такое ментоскопирование?

Мерлинда и Конрад незаметно переглянулись.

— Я потом тебе расскажу, — пообещал Конрад. — А теперь держи это блюдо и неси его на стол. Кто-то очень хотел есть.

Когда Данован вышел, Конрад шепотом спросил у Мерлинды:

— Сказать ему?

— Рано или поздно он узнает, — отозвалась она, — хотя лучше, если это будет поздно. Сейчас все они очень ранимы. Я даже представить себе не могу, как Данован отреагирует на то, что вы знаете о нем все.

— Наверное, вы правы.

Конрад подхватил миску с салатом, собираясь отнести ее в столовую.

— Подождите! — окликнула его Мерлинда. — Послушайте, я знаю, что мы еще мало знакомы, и все же давайте перейдем на «ты».

— Великолепная идея! — улыбнулся Конрад. — Я рад, что вы… прости, что ты это предложила.

Она улыбнулась ему в ответ, довольная, что ей удалось сделать этот нелегкий для нее шаг.

Обед прошел весело и мирно. Конрад помогал кормить Бажена, а Донат сидел на коленях у Мерлинды. Потом они отнесли полусонных близнецов в спальню. Ник не капризничал и не баловался, но после обеда, с опаской косясь на Конрада, упрямо заявил, что не пойдет спать.

— Я уже большой! — сказал он.

Мерлинда тяжело вздохнула. Это повторялось изо дня в день. Она давно бы смирилась и с этим капризом Ника, да только к вечеру он становился совершенно неуправляемым от усталости. Наученная горьким опытом, она даже прибегала к магии, чтобы заставить его отдохнуть днем.

— Конрад, попробуй его уговорить, — попросила Мерлинда. — Поверь, ему это необходимо.

Но Конрад поступил по-своему.

— Хорошо, Ник. Ты уже большой, я согласен, — сказал он. — Иди помогай сестре.

Лиза, которая убирала со стола, насмешливо фыркнула.

— Что, мыть посуду? — насторожился Ник. Конрад кивнул.

— Но я не хочу!

— Вариантов всего два, — жестко отрезал Конрад, — либо ты идешь спать, либо — помогать сестре.

— А если я пойду играть? — рискнул предположить Ник.

— А если ты будешь дерзить, то дальнейшее развитие событий тебе не понравится.

— Хрю-хрю! — шепнула ему Лиза на ухо.

Поерзав под пристальным взглядом Конрада, Ник решил, что лучше подчиниться, и вместе с Лизой ушел на кухню.

Мерлинда, которая не поняла ни слова, набросилась на Конрада:

— Куда он пошел? Ник ребенок, он должен отдыхать! Он должен меня слушаться!

— Он пойдет спать, только чуть позже. И по собственной воле, — невозмутимо произнес Конрад. — Вот увидишь.

Но Мерлинда ему не поверила:

— Ты его совсем не знаешь. Ник — сплошное противоречие.

— Именно поэтому, — сказал Конрад. — Пошли, сама убедишься.

День был знойным, к тому же Ник объелся пирожков. Он действительно чувствовал себя уставшим, но не сдавался из-за упрямства. Он вяло протирал мокрые тарелки и при этом сильно халтурил.

— О, ты отлично справляешься! — бодрым голосом заметил Конрад, подмигнув Мерлинде. — Лиза, тебе не кажется, что надо поручить Нику всегда этим заниматься?

— Ну уж нет! — не выдержал Ник. — Я еще маленький! И вообще, я спать хочу!

С этими словами он бросил на стол полотенце и убежал.

— А что я говорил? — усмехнулся Конрад.

Он попросил Лизу проверить, добрался ли Ник до кровати, и сам домыл оставшуюся посуду.

— Пойди и ты отдохни, — предложил он Мерлинде.

— Да ты что! — отмахнулась она. — Пора кормить малышку, а потом…

В это время раздался звон дверного колокольчика.

— Кажется, к тебе гости, — сказал Конрад. — Не беспокойся, я займусь Полиной.

Малышка уже проснулась, но не плакала. Она увлеченно играла с маленькой каруселью, висящей над ее кроватью. Достать до игрушек рукой у нее пока не получалось, и она пыталась зацепить их ногой. Увидев Конрада, Полина обрадовалась. Так, во всяком случае, ему показалось.

С момента своего появления в доме Мерлинды Полина успела обзавестись внушительным приданым. Теперь она лежала в удобной колыбельке с белыми кружевными занавесками. На специальном столике стопками лежали распашонки и ползунки, стояли бутылочки с сосками и другие непонятные предметы.

Конрад пожалел, что не догадался прихватить с собой какую-нибудь игрушку. Он взял девочку на руки и тут же забыл обо всем на свете.

Он и не подозревал, что такое возможно. Своих детей у Конрада еще не было, и нянчить малышей ему не приходилось. Знания пришли сами собой, когда он первый раз подхватил Полину на руки на лужайке перед домом Мерлинды. Конрад не удивлялся, что он умеет правильно держать ребенка, переодевать, кормить. Он принял этот дар с благодарностью. «Я никому не дам тебя в обиду, крошка, — подумал он, переодевая Полину, — какие «программы» ни были бы заложены в твоей головке. Я беру тебя в дочки и не позволю никому другому стать твоим отцом».

Мерлинда заглянула в комнату и сообщила, что это Странствующие пришли наниматься на работу.

— Мы уже обо всем договорились. Мне нужно показать им дом и хозяйство. Ты посидишь с малышкой?

— С удовольствием, — ответил Конрад. — Я же сказал, не беспокойся. У нас все в порядке.

Остаток дня прошел в обычных домашних хлопотах. В гостевом домике Странствующих поселились Эндрю и Виталина. Договорились, что они приступят к своим обязанностям только на следующий день, но сама мысль о том, что у нее появились помощники, придавала Мерлинде сил.

Дети весь вечер играли в саду. Все, кроме Аксения. Он так и не вышел из своей комнаты. «Ничего, — подумал Конрад, — не все сразу. Проблема слишком серьезная. Нужно действовать наверняка. Неудачная попытка может все испортить». Сейчас его больше беспокоила Мерлинда.

После того как Данован сказал, что Мерлинда почти все время пользуется пси-способностями, Конрад внимательно наблюдал за ней. Вскоре он понял, что Мерлинда на самом деле находится на грани магического истощения. Пару раз она применяла телекинез, и это выходило у нее так коряво, как будто она была не Учителем, а Новичком.

Поздним вечером, когда все дети были накормлены, выкупаны и мирно спали в своих кроватях, Конрад, вместо того чтобы попрощаться, сказал:

— Я останусь на ночь.

От неожиданности Мерлинда лишилась дара речи, а он тем временем продолжал:

— Ты очень устала, это заметно. Тебе необходимо выспаться. Я останусь, чтобы присмотреть ночью за малышами. Завтра у тебя будет гораздо меньше забот, но сейчас я не могу уйти. Воины помогают всем, кто в этом нуждается.

Последнюю фразу он произнес полушутя, как бы извиняясь за свою навязчивость. В конце концов, они еще мало знали друг друга. Но именно эти слова вывели Мерлинду из равновесия. На нее вновь нахлынули воспоминания, и перед глазами возник самый худший из ее кошмаров.

Конрад видел, как Мерлинда переменилась в лице, сильно побледнела и пошатнулась. Он сделал шаг в ее сторону и замер, потому что прямо перед ним возникла иллюзия.

Четыре человека были пленниками подземелья. Мужчина пытался разобрать груду камней, перекрывших им дорогу. Ему помогала женщина, поразительно похожая на Мерлинду, только немного старше. Их руки были стесаны в кровь, но они не останавливались. Двое испуганных мальчиков-подростков жалобно плакали и просили о помощи. Конрад отчетливо услышал их голоса: «Пожалуйста, помогите! Пожалуйста, не оставляйте нас! Мы здесь! Где же вы?» Он не только видел, слышал, но и чувствовал боль, страх, отчаяние, бессилие… Казалось, что их мольбы обращены именно к нему.

Сомнений не было. Конрад догадался, что это картинка из памяти Мерлинды. Усталость и нервный стресс привели к тому, что она временно потеряла контроль над пси-энергией.

Он не успел ничего предпринять. Мерлинда сама убрала иллюзию и заплетающимся языком сказала:

— Уходи. Пожалуйста, уходи и больше не возвращайся.

Конрад с трудом понимал, что происходит, но оставлять девушку в таком состоянии он не собирался.

— Мелли, успокойся. Я только хочу помочь…

— Не смей так меня называть! Убирайся!

Мерлинда закричала так громко, что он испугался.

— Ты не можешь сама…

— Я все могу сама! Все! Мне не нужна ничья помощь! Особенно твоя!

От такого мощного гневного натиска Конрад на секунду растерялся:

— Но почему?

— Потому что ты Воин!

У него не было времени на раздумья.

— Да! — рявкнул Конрад. — Я — Воин! Но ты, Учитель-Маг и член Коллегии, похоже, забыла, что означает это слово на нашей планете! Изволь подчиняться мне, иначе я буду вынужден преподать тебе урок!

Ему удалось выбить почву у нее из-под ног.

— Дуэли между Магами и Воинами запрещены, — выдохнула ошеломленная Мерлинда.

— Любые дуэли запрещены, я знаю это не хуже тебя. Я не предлагаю тебе ничего противозаконного. Просто телепортируйся вон к тому дереву и обратно.

— А на Луну портал не открыть? — Она злилась и не замечала искусно расставленной ловушки.

— Ты что, не умеешь телепортироваться? — настаивал на своем Конрад. — Тоже мне Учитель-Маг!

И Мерлинда попалась. Первый телепорт прошел нормально, она бесшумно исчезла и появилась возле дерева. Перемещаясь обратно, Мерлинда не смогла плавно заполнить воздухом пустое пространство, и бабахнуло, как из пушки. Конрад еле успел подхватить девушку, когда она материализовалась рядом с ним. Она была без сознания.

Магическое истощение — это крайняя пси-энергетическая слабость от постоянного использования пси-способностей. Конрад прекрасно знал, что лучшим лекарством будет полноценный отдых. Он всю ночь просидел у ее кровати, изредка поднимаясь, чтобы покачать колыбель Полины или поправить одеяло у близнецов, спящих в соседней комнате.

Конрад размышлял, пытаясь разгадать головоломку. Проективная иллюзия, вырвавшаяся из памяти Мерлинды… Ее сдерживаемая неприязнь к Воинам… Одиночество… Молодость и высокий пост в Коллегии… Он чувствовал, что все это как-то связано между собой.

Мерлинда была примерно одного возраста с Данованом, а это означало, что он старше ее всего на два-три года. Люди в подземелье, скорее всего, ее родители и братья… И если она живет одна, значит, они погибли…

Он вспомнил похожий случай. Семейная пара с двумя детьми бесследно пропала в Кунгуре. Но это было так давно! Он был тогда всего лишь Учеником… А Мерлинда… Маленькая девочка, потерявшая самых родных людей!

Кто искал тогда ее родителей? Конечно, Воины. Но они ничем не смогли помочь. Никто не смог.

Время лечит далеко не все раны. Он чем-то напомнил ей о прошлом, он причинил ей боль.

Когда Мерлинда открыла глаза, было раннее утро. Она увидела Конрада, мгновенно вспомнила свою вчерашнюю истерику и с головой нырнула под одеяло. Никогда еще ей не было так стыдно.

— Мерлинда, как ты? — шепнул Конрад, осторожно дотрагиваясь до ее плеча.

«Интересно, чего он шепчет? — подумала она, мечтая провалиться сквозь землю. — Ах да! Тут же спит малышка».

— Мерлинда, прости меня, пожалуйста. Я поступил жестоко, но ничего умнее мне просто не пришло в голову.

Она не выдержала и заплакала. Из-под одеяла донеслись глухие всхлипывания.

— Ну, хорошо, хорошо, — сдался Конрад, — я ухожу, раз ты этого хочешь. Только, пожалуйста, не плачь.

Замерев, Мерлинда прислушалась. Тихонько скрипнула дверь. Откинув одеяло, она бросилась следом за Конрадом. «Только бы он не телепортировался!» — мелькнуло у нее в голове. В гостиной никого не было. Она выскочила на крыльцо. Никого! Снова расплакавшись, она вернулась в дом. Пришлось признаться самой себе, что Конрад ей нравится, иначе бы она так не расстроилась. И похоже, ей наплевать, что он Воин.

Немного подумав, Мерлинда решила, что непременно найдет Конрада, чтобы извиниться и объяснить ему все. Жалобно всхлипывая, она пошла на кухню, чтобы умыться, и остановилась на пороге.

Возле плиты на корточках сидел Конрад и подкладывал поленья в разведенный огонь. Он оглянулся и смущенно сказал:

— Хотел приготовить вам завтрак, дети скоро проснутся. Но раз ты встала… Прости, я не хотел тебя обидеть. Прощай.

— Нет!

Мерлинда рванулась вперед, словно боялась, что Конрад исчезнет прямо на ее глазах.

— Нет, не уходи! Я… я должна тебе все объяснить…

— Не надо. Я все знаю.

Голос Конрада звучал мягко, успокаивающе.

Взгляд был полон сострадания. Не жалости — этого бы Мерлинда не вынесла, — а именно сострадания.

— Но… откуда? — пролепетала она. — Ты что, ментоскопи…

— Нет. Конечно, нет, — перебил ее Конрад. — Ты опять забыла, что я — Воин.

Мерлинда задумчиво смотрела на него, закусив губу.

— Я хочу забыть, — сказала она наконец. — Пожалуйста, помоги мне забыть, Воин.

— Ты не сможешь. Есть вещи, о которых нельзя забыть…

— Я хочу забыть, — упрямо повторила Мерлинда. — Ты говорил, что Воины помогают всем, кто в этом нуждается. Пожалуйста, помоги мне.

Конрад молчал. Ему очень хотелось прижать Мерлинду к себе и долго-долго не отпускать. Но он боялся снова ее испугать.

— И потом, ты же обещал помочь детям, — продолжала настаивать она, по-своему расценив его молчание. — Аксения нужно выводить из депрессии. Ник слушается только тебя…

— Ты не обрадуешься, если я объясню тебе, почему он меня слушается, — усмехнулся Конрад.

— Да? — Мерлинда мгновенно насторожилась. — И почему?

Конрад рассказал ей о выдумке Лизы.

— Как ты мог?! — Мерлинда чуть не задохнулась от возмущения. — Запугивать ребенка волшебством!

— Ну, не надо преувеличивать, — невозмутимо ответил он. — Это не я придумал. Не сказал ему, что это неправда, это верно… Но все равно это лучше, чем усыплять его с помощью магии.

Мерлинда уставилась на него в неподдельном изумлении.

— Что? А… а откуда ты?..

Конрад притворно закатил глаза.

— Ах да… Ты же Воин…

«К этому тяжело будет привыкнуть, — подумала она про себя. — Он всегда будет на шаг впереди меня».

— Послушай, — сказала Мерлинда извиняющимся тоном, — я не всегда такая нервная. Мы еще плохо знаем друг друга…

— Почему? Я уже кое-что о тебе знаю. Ты очень красивая и очень умная. Ты добрая и гордая…

— Нет, — запротестовала Мерлинда, — только не гордая. Скорее, одинокая…

— А против того, что ты красивая, умная и добрая, ты не возражаешь?

Легкая улыбка тронула уголки ее рта, и на щеках появились ямочки.

— Тебе виднее. Так ты остаешься?

— Нет! — Конрад виновато развел руками. — Мне пора на службу!

— Но ты вернешься? Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— Можешь в этом не сомневаться.

Глава 7

«У-у-у! У-у-у! Ых, ых! Ауу!» — услышала Мерлинда сквозь сон. На втором этаже тихонько скрипнула дверь. Вниз по лестнице процокали маленькие коготки, прошлепали босые пятки. «Джуль опять ночевал в комнате у Аксения», — констатировала Мерлинда, осторожно переворачиваясь на другой бок. Рядом в своей колыбельке сладко посапывала Полина, которая мгновенно просыпалась, как только Мерлинда отрывала голову от подушки. Конечно, уже пора было вставать, но сегодня она могла понежиться в постели лишние пять минут.

В соседней комнате тихо, значит, близнецы еще спят. Сверху послышались какая-то возня и хихиканье. Мерлинда насторожилась. Иногда по утрам Ник развлекался тем, что устраивал мелкие пакости своей сестре. Он мог вымазать ей лицо сажей или за косичку привязать к спинке кровати, приклеить к полу ее обувь или стащить всю одежду и развесить ее на деревьях в саду. «Интересно, что на этот раз?..» — подумала Мерлинда.

Грохот упавшего ведра, плеск воды и визг Лизы разбудили всех, кто еще спал.

— Ник! Паршивец! Я тебя убью! — вопила что было мочи Лиза.

— Ну никакого покоя! — послышался голос Данована. — Ник! Что ты опять натворил?

— Лизка, не ори так! У меня уши заложило! — пытался успокоить девочку Аксений. — Ну подумаешь, вымокла немножко. Выйдешь на солнышко и высохнешь!

— Немножко?! — визжала Лиза. — Немножко?! Он испортил мое лучшее платье! И… и… прическу!

— Ник!!!

— И чего вы разорались? — раздался притворно сонный голос Ника. — Я-то тут при чем? Я вообще сплю!

Мерлинда вспомнила, что вчера вечером Лиза долго возилась со своими волосами и накручивала их на тряпочки, собираясь покрасоваться с кудряшками. Видимо, Ник нашел способ ей все испортить.

Любопытные близнецы уже потопали вверх по лестнице, чтобы поучаствовать в скандале. Полина закряхтела, привлекая к себе внимание.

— Доброе утро, золотко! — сказала ей Мерлинда, наклоняясь над колыбелью. — Потерпи чуть-чуть, я сейчас вернусь.

Полина радостно загулила в ответ. Она была очень покладистым ребенком.

Беглого взгляда хватило, чтобы оценить новую выдумку Ника. Он приделал ведро с водой над входом в Лизину комнату так, что оно перевернулось, как только девочка открыла дверь.

— Лиза, перестань плакать, сейчас мы все исправим! Донат, Бажен, марш умываться! Дан, ты им не поможешь? Спасибо. Ник! Я прекрасно знаю, что это сделал ты. Чтобы через пять минут здесь было сухо!

— А почему обязательно я? — возмутился Ник. — Может, это… Сенька?

— Сейчас ка-ак тресну! — мрачно пообещал Аксений, который терпеть не мог, когда его так называли.

— Никки, останешься без завтрака! — предупредила Мерлинда.

Чтобы успокоить Лизу, пришлось применить телекинез: волосы послушно завились в кудряшки, высушенное платье приобрело прежний нарядный вид. Ник обиженно сопел, ползая с тряпкой по мокрому полу. Спускаясь, Мерлинда заметила, как довольная Лиза показала брату язык.

Конрад уже умыл и переодел Полину и приготовил для нее бутылочку с молоком. Когда Мерлинда вошла в спальню, он спросил:

— Помощь нужна?

— Нет, сегодня для разнообразия Ник решил послушаться с первого раза, — ответила она. — Ты будешь кормить Полину?

В ее голосе послышались ревнивые нотки. Конрад улыбнулся и вручил ей малышку и молоко.

— На, держи свое сокровище! А я пойду помогу Дану одеть близнецов.

Мерлинда удобно устроилась в кресле, и Полина с наслаждением вцепилась в соску. В комнату, радостно повизгивая, вбежал Джуль. Он уже нагулялся, опустошил свою мисочку и теперь спешил со всеми поздороваться. Дом наполнился привычным утренним шумом.

С появлением Конрада жизнь Мерлинды сильно изменилась. Он взял на себя заботу о ней и детях и постепенно из ненавистного Воина превратился в доброго друга.

Конрад находил время для всех. Для Данована, которого он уговорил вновь заняться любимым делом — лингвистикой и который теперь с упоением рылся в архивах и консультировал Воинов, изучающих языки Системы Новых Миров. Для Аксения, которого он заставил вернуться к жизни. Для Лизы, которой он рассказывал обо всем на свете. Для Ника, которому он почему-то прощал все шалости и который его слушался, несмотря на то что давно не боялся. Для близнецов, с которыми он играл во все, чего бы они ни пожелали. Для Полины, с которой он с упоением нянчился. И конечно, для нее, Мерлинды.

Она ни разу не пожалела, что впустила Конрада в свою жизнь. Первое время он приходил к ней в обычной одежде, без нагрудного знака, чтобы лишний раз не напоминать о том, что он Воин. Мерлинду очень тронула такая забота, но все же она попросила его быть самим собой. Вскоре она с удивлением обнаружила, что прислушивается ко всем его советам, а бытовые проблемы легко решаются под его руководством. Она не замечала, как сильно привязалась к нему, пока ей не пришлось на целых две недели остаться одной — Конрад выполнял какое-то важное задание. Теперь она с нетерпением ждала каждого его прихода.

Несмотря на то что дети понемногу освоились в новом мире, выучили язык и привыкали к другой жизни, кое-какие проблемы оставались. Оказалось, что помочь Аксению было проще всего.

Джуль появился вскоре после того, как Конрад узнал причину депрессии Аксения и его самое заветное желание.

Аксений считал себя взрослым и хотел остаться на «Звездной Зайчихе» вместе с родителями. Он загадал, что если ему удастся уговорить отца и мать изменить решение, то всех их спасут. Перед отлетом Аксений устроил грандиозный скандал и попытался спрятаться на корабле. Его быстро нашли и с позором доставили на катер. Когда Аксению рассказали, что спасти людей со «Звездной Зайчихи» невозможно, мальчик решил, что это его вина. Все дни напролет Аксений проводил в одиночестве. Он ничего не говорил, ничего не делал, почти ничего не ел и никого не замечал.

Радость жизни ему вернуло маленькое живое существо. Конрад принес его в корзинке, оставил на полу в комнате Аксения, а сам стал рассказывать ему о погоде. При Аксении можно было рассуждать на любые темы, он все равно не слушал. Краем глаза Конрад наблюдал, как из корзинки пытается вылезти щенок. Нужно было, чтобы мальчик сам обратил на него внимание.

Щенку удалось выбраться, он осмотрелся, принюхался и потрусил к Аксению. Остановившись в полуметре от мальчика, щенок сел и тявкнул: «Яаф!» Аксений вздрогнул от неожиданности и удивленно посмотрел на Конрада. «Яаф!» — настойчиво повторил щенок и завилял хвостиком.

Аксений медленно перевел взгляд вниз и наконец увидел собаку. Конрад замер, ожидая, что будет дальше.

И произошло то, на что Конрад и Мерлинда очень надеялись. Мальчик присел на корточки и поманил щенка. Тот с готовностью подошел поближе, обнюхал протянутую к нему руку и лизнул ладонь, напрашиваясь на ласку. Аксений погладил щенка, осторожно взял на руки и, почувствовав прикосновение мокрого шершавого языка, не смог устоять.

Так Джуль приобрел самого заботливого хозяина на свете, а Аксений — лучшего друга.

Конечно, перемены не были мгновенными. Постепенно, шаг за шагом Аксения удалось убедить в том, что он не виноват в трагедии, разыгравшейся на «Звездной Зайчихе». Он сохранил боль утраты, но теперь это был жизнерадостный и любознательный подросток, который мечтал исследовать неизвестный мир.

В настоящее время Мерлинду гораздо больше беспокоил Ник. Он ни на минуту не позволял ей расслабиться, придумывая все новые и новые шалости. Он не хотел ничем заниматься, не хотел ничему учиться. Порой Мерлинде казалось, что он испытывает ее на прочность, как бы проверяет, насколько сильно она может разозлиться. Пока ей удавалось держать себя в руках, хотя все чаще хотелось положить Ника на колени и хорошенько отшлепать.

Конрад утверждал, что в поведении Ника нет ничего странного.

— Мальчишки в его возрасте — страшные шалопаи, — говорил он. — Это пройдет.

— Но почему он так ненавидит свою сестру? — возмущалась Мерлинда.

Лизе и вправду доставалось от брата больше всех.

— Он не специально, — защищал Ника Конрад. — Просто малышей он не трогает, если ты заметила, а от Аксения можно и по шее получить. Вот и остается наша бедная Лиза…

Мерлинда с ним не соглашалась, но и не спорила. Она чувствовала: что-то заставило Конрада поменять свое мнение о Нике после того, как он узнал подробности его ментоскопирования. Ее немного обижало, что он не хочет обсуждать это с ней, но она уже привыкла ему доверять.

За завтраком стало понятно, почему Ник проявил утром такое послушание. У него в запасе было приготовлено еще одно развлечение.

Лениво поковыряв ложкой в тарелке с кашей и сунув нос в кружку с молоком, Ник недовольно поморщился и протянул капризным голосом:

— Надоело… я не буду это есть…

Мерлинда не сразу заметила подвох и сильно удивилась. Обычно Ник отличался завидным аппетитом. А он тем временем брезгливо отодвинул от себя тарелку и продолжал тем же противным тоном:

— И вообще, мне надоела эта… крестьянская пища.

Данован поперхнулся и, откашлявшись, спросил:

— Долго слово учил?

Конрад телепатически попросил Мерлинду не вмешиваться, но Ник об этом не знал и перешел к более активным действиям, разлив молоко.

— А чего бы ты хотел? — спокойно поинтересовался Конрад.

Ник блаженно закатил глаза и стал перечислять:

— Горячего шоколаду, пирожное в корзиночке с заварным кремом и вишенкой сверху, торт со взбитыми сливками, малиновое желе…

— Хватит! — внезапно закричала Лиза, и все вздрогнули от неожиданности. — Ты… ты… мерзкое, противное чудовище!

Размахнувшись, она залепила Нику звонкую пощечину и убежала.

В наступившей тишине было слышно, как тяжело стучат молочные капли, падая со стола. Даже близнецы притихли, перестав ерзать на своих высоких стульчиках.

Ник не выдержал сурового взгляда Конрада и опустил голову.

— Ты объяснишь нам, почему обиделась Лиза?

— Я не знаю…

— Не лги, Ник. Ты прекрасно все знаешь.

Конрад не повышал голоса, но от его тона даже Мерлинде стало не по себе.

— Это… это ее любимые лакомства, — чуть слышно прошептал Ник.

Он мог надерзить кому угодно, но перед Конрадом всегда пасовал.

— И почему ты вспомнил об этом именно сегодня?

Мальчик скривился, как будто надкусил кислый лимон.

— Сегодня у нее день рождения, — сообщил он.

Мерлинда не обратила внимания на то, с какой горечью это было сказано, и воскликнула:

— О! Как же мы забыли!

— Вы не обязаны помнить, мы ведь не ваши дети!

— Марш в свою комнату! — Конрад стукнул по столу с такой силой, что зазвенела посуда.

Ника как ветром сдуло. Аксений уткнулся в свою тарелку, Данован стал сосредоточенно кормить близнецов. И Бажен, и Донат послушно раскрывали рты и глотали манную кашу.

— Полагаю, вечером мы сможем отметить Лизин день рождения, — пробормотала Мерлинда. Она старалась не думать о последних словах Ника, от которых ей почему-то стало очень больно.

Конрад с грохотом отодвинул стул и пошел наверх. Мерлинда догнала его на лестнице.

— Ты простишь Нику и эту выходку? — спросила она.

Конрад ничего не ответил.

— Я против рукоприкладства, — поспешно добавила она, — но как-то его нужно наказать…

— Прежде чем наказывать, я должен понять, почему он так поступает.

— А ты не понимаешь? — вспылила Мерлинда. — Я уверена, ты узнавал подробности его ментоскопирования.

— Да, я знаю, как воспитывался Ник. Но я ничего не знаю о Лизе. Ты же не захотела помочь.

Мерлинда нахмурилась. Это была правда. Конрад давно просил ее расспросить Руфину. Сначала они работали вместе, но потом она полностью переключилась на Полину, и Руфина занималась Лизой в одиночку.

— Ты думаешь, дело в Лизе?

— Их родители были разведены, — напомнил ей Конрад, — Лиза жила с матерью, а Ник с отцом.

— Хорошо, — сдалась Мерлинда, — поступай как знаешь.

Она вернулась в столовую и помогла Аксению убрать со стола. Отчего-то она чувствовала себя неловко и даже не нашла сил, чтобы пойти утешить Лизу. В ушах звенело «мы ведь не ваши дети» и хотелось плакать.

Один Джуль был в прекрасном щенячьем настроении. Он увлеченно грыз игрушку близнецов и был совершенно счастлив.

Глава 8

Погода, как назло, была чудесной. Солнце давно растопило легкий утренний иней и подсушило пожелтевшую траву. Хотелось выбежать на улицу, пронестись по дорожкам сада, взметая опавшие за ночь листья, а потом улизнуть на озеро…

Ник тяжело вздохнул: «Как же! Похоже, сегодня я весь день просижу дома. Впрочем, может быть, Конрад придумает что-нибудь и похуже».

На душе было как-то тревожно. Нет, это был не страх. Когда-то давно Ник перестал бояться наказаний. Его мучило ощущение, что он обидел не только Лизу, которая, безусловно, заслуживала и большего.

Он распахнул окно и уселся на подоконник. Ему нравилось буйство красок, которое принесла с собой осень. В солнечном свете склоны гор отливали всеми оттенками желтого цвета.

Яркие красные пятна зарослей бересклета были беспорядочно разбрызганы, как капельки вишневого сока.

Ник никогда еще не видел осени. Впрочем, как и других времен года. Лиза и Аксений рассказывали, что Терра-2 очень похожа на Землю — почти такая же природа, продолжительность суток и года, такой же климат. Ник никогда там не был. Все, что он помнил, это теплицы и искусственное солнце станции на астероиде. Мама не приглашала его в гости, а отцу даже в голову не приходило свозить его куда-нибудь.

Этот мир казался ему неожиданно сбывшимся сном. Он мог пропадать в лесу с раннего утра до позднего вечера, представляя себя принцем в сказочной стране. Он перетрогал там каждую веточку и каждую травинку.

Из сада тянулся аромат поздних осенних дубков. «А в лесу пахнет грибами», — тоскливо подумал Ник. Он вспомнил, как вчера они все вместе ходили на прогулку и наткнулись на кусты, усыпанные ягодами. Мерлинда сказала, что здесь все называют их шишками. С виду ягоды были похожи на орехи, но оказались мягкими, а на вкус — приятными, сладко-терпкими. Они набрали целую корзину, приготовленную для грибов, и Мерлинда сварила из них такой кисель, что пальчики оближешь.

От мыслей о еде в животе заурчало. Ник пошарил по карманам в поисках завалявшейся конфетки, но ничего не нашел.

Скрипнула дверь, в комнату вошел Конрад. Ник повернулся к нему и выпрямился, ожидая справедливого выговора. Но Конрад только посоветовал ему извиниться перед Лизой. Нику показалось, что он чем-то очень расстроен.

Было справедливо заставить Ника извиняться перед сестрой. Просить прощения у Лизы действительно было сущим наказанием.

Сначала она долго не хотела впускать брата в свою комнату, потом дулась, отворачивалась и делала вид, что не слышит. Наконец Ник не выдержал:

— Ну чего ты хочешь? У меня и так от твоей оплеухи щека распухла. Хочешь ударить еще? Давай!

Лиза бросила на него злой взгляд.

— Если бы все это видел папа, ты бы не отделался одной пощечиной! — прошипела она.

Ник отмахнулся:

— Ты даже представить себе не можешь, что бы он сделал. Послушай, ты зря расстраиваешься. Наверняка Мерлинда готовит тебе сюрприз. И я уверен, что у тебя сегодня будут и торт, и шоколад, и все остальное. А я, как всегда, наказал самого себя.

На этот раз Лиза посмотрела на него с удивлением.

— Ник, ты же еще маленький. А говоришь так, как будто ты старше меня.

— Да? А сколько мне лет?

— Шесть, кажется.

— А может быть, уже семь? Или еще пять? Когда у меня день рождения?

Лиза окончательно растерялась:

— Я… я не знаю…

— Но ты же моя старшая сестра, — продолжал настаивать Ник, — ты же должна знать.

— Я как-то не задумывалась над этим, — призналась Лиза. — А разве вы с папой не праздновали твой день рождения?

— Никогда.

— Не может быть! Папа всегда был таким добрым. Он дарил подарки, покупал конфеты…

— Тебе, — уточнил Ник, — не мне. Это с тобой обращались, как с принцессой, а я даже не знал, когда мой день рождения.

Ему расхотелось продолжать этот разговор — неприятно было думать о прошлом.

— Ладно, ваше высочество, спрашиваю в последний раз: вы даруете мне свое прощение?

За грубовато-шутливым тоном Ник постарался спрятать свои истинные чувства. Лиза рассеянно кивнула:

— Да. Послушай, Ник… Это правда?

Но он уже выскочил из комнаты, чтобы не расплакаться от внезапно нахлынувших воспоминаний.

Лиза никогда не любила своего младшего брата. Когда он появился в их доме, ей было четыре года. Сначала он ей очень понравился — забавный малыш, похожий на большую ожившую куклу. Он крепко сжимал в кулачке ее палец и смешно разевал беззубый рот в поисках соски. Но вскоре она в нем разочаровалась — Ник кричал и плакал все ночи напролет. Тогда она стала жаловаться маме, что он мешает ей спать. Она обрадовалась, когда узнала, что отец увезет Ника далеко-далеко.

Лиза не сразу поняла, что вместе с младшим братом уехал и сам отец. Она любила его так же сильно, как и маму. Он был добрым и заботливым, играл с ней в куклы и читал на ночь сказки. Он называл ее «моя принцесса». Конечно, и с одной мамой ей жилось совсем неплохо. Мама покупала ей красивую одежду и дорогие игрушки, водила на праздники, не отказывала ни в одной просьбе. Она устроила ее в самую лучшую школу, но… Но ее милый, любимый папочка целиком достался ненавистному Нику. Лиза никогда не задумывалась, как малышу живется без мамы.

Когда отец приезжал к ней в отпуск, он не привозил с собой Ника. Иногда она сама прилетала к нему на астероид, но и тогда старалась игнорировать младшего брата. Правда, она не раз видела, как отец отвешивает Нику подзатыльники, но ей запретили его жалеть. Папа сказал, что мальчиков, в отличие от девочек, воспитывают иначе.

Став постарше, Лиза стала замечать, что они с Ником выглядят по-разному. Лиза была полненькой блондинкой, как мама, а от отца унаследовала нос картошкой и немного оттопыренные уши. Ник не походил ни на одного из родителей — смуглый, с темными, слегка волнистыми волосами, он обладал такими правильными, почти классическими чертами лица, что Лиза даже ему завидовала. Она ни о чем не расспрашивала родителей, просто решила, что Ник ей не родной брат, что у отца была другая женщина и что из-за этого он и уехал от мамы.

Но из слов Ника выходило, что папа его совершенно не любил. И зачем же тогда он оставил его себе? Почему не отдал другим родственникам? Увы, ответы на эти вопросы получить теперь просто невозможно.

И все же Ник — ее брат, хотя бы наполовину. Перед отлетом со «Звездной Зайчихи» папа просил ее заботиться о нем. Он не хотел отпускать Ника, но взрослые настояли, чтобы все дети покинули корабль.

Лиза вдруг в смятении обнаружила, что совсем ничего не знает о своем брате. Не только когда у него день рождения, но и что он любит есть, во что играть, какие сказки слушать. С того времени, как они прилетели на Землю, она думала только о себе, жалела только себя. Как же она, мамина и папина принцесса, будет жить здесь без своих красивых платьев и дорогих кукол? Кто будет заниматься с ней бальными танцами? Кто будет устраивать ей чудесные праздники с тортами, шарами и клоунами?

Мерлинда не догадывалась, почему она плачет по ночам, но была доброй и заботливой. Постепенно Лиза привыкла к новой жизни и даже находила ее интересной, но под ногами вечно болтался маленький, пронырливый Ник, который не упускал случая ее позлить. И вот теперь Лиза впервые задумалась: «Почему?»

Выскочив наконец во двор, Ник первым делом бросился к «вечнозеленой» груше. Они называли ее так потому, что все лето плоды на ней оставались зелеными и твердыми, как камень. Даже падалица была совершенно несъедобной. Мерлинда говорила, что эта груша поспеет только поздней осенью, когда ударят первые заморозки, и тогда она будет такой сочной и сладкой, что они проглотят ее вместе с черенками.

Но сейчас Ник был так голоден, что готов был съесть все, что угодно. Вопреки его ожиданиям, «вечнозеленая» груша наконец-то решила созреть. Он слопал то, что нашел в траве, и отправился искать Конрада. Учитывая утренние события, он собирался спросить, можно ли ему прогуляться к озеру.

Первым, кого он встретил, был Джуль, который тащил в зубах свой любимый резиновый круг. Ник присел на корточки, чтобы поиграть с ним.

— Сейчас же оставь в покое мою собаку!

Ник даже вздрогнул от неожиданности, услышав гневную тираду Аксения. Обычно он всегда разрешал ему возиться с Джулем.

— Почему? — обиженно спросил Ник.

— Оставь и не подходи к нему больше! Джуль, пошли со мной!

Ник заметил, что в руках у Аксения корзинка, и вспомнил: вчера они договаривались, что наберут еще «шишек» для киселя.

— Можно мне с тобой?

— Нет, — сухо сказал Аксений и ушел. Джуль уже несся впереди него. Ник вздохнул и побрел дальше.

В сад вышли гулять близнецы в сопровождении Данована, который нес метлу. Ник тут же подбежал к ним, чтобы затеять какую-нибудь игру. Донат встретил его радостным воплем, подпихивая в бок Бажена, но Дан был в плохом настроении.

— Шел бы ты отсюда, — мрачно сказал он. — Вы с близнецами на дорожку больше листьев накидаете, чем я подмету.

— Дан, я не буду, — пообещал Ник.

— Знаю я твое «не буду», — проворчал Дан. — Иди, иди.

Ник совсем упал духом и, потеряв всякий интерес к прогулке, вернулся в дом. Мерлинда, как обычно, что-то готовила на кухне.

— Мелли, может, тебе помочь… чем-нибудь?.. — робко спросил Ник, набравшись храбрости.

Она сердито на него взглянула, но не произнесла ни слова.

— Я извинился перед Лизой, честное слово, — поспешно добавил он.

У Ника был такой несчастный вид и грустные глаза, что Мерлинда сжалилась над ним.

— Есть хочешь? — поинтересовалась она, отрезая от свежей буханки горбушку и намазывая ее маслом.

Ник проглотил все до последней крошки.

— Если ты действительно хочешь помочь, погуляй с Полиной, — попросила Мерлинда. — Такая хорошая погода, а мне некогда. Да и Конрад занят.

— Конечно, хочу! — обрадовался Ник. — А можно, мы сходим к озеру?

— Хорошо. Только смотри, если что…

Мерлинда сомневалась, что поступает правильно. Доверить Нику Полину после всех его выходок было страшновато. На всякий случай она решила, что телепатически будет за ними приглядывать.

От разнообразия товаров, выставленных в «Сказочной стране», разбегались глаза. Конрад переместился в магазин вместе с Лизой, чтобы она выбрала себе подарок ко дню рождения. Он сказал, что можно не спешить и не стесняться, — он купит ей то, что она пожелает.

Здесь было все: игрушки, книги, сладости, одежда… Ошеломленная, Лиза бродила среди полок, не в силах решить, чего ей хочется больше всего.

Куклы, одна лучше другой, были похожи на настоящих детей. Они могли двигаться, плакать и даже разговаривать. Их наряды, посуда и мебель были ничуть не хуже, чем на Терре.

Плюшевые игрушки были не только мягкими и шелковистыми на ощупь, но и теплыми. Лизе не хотелось выпускать их из рук.

Книжки для старших детей были обычные, с простыми рисунками и текстом. Малыши, еще не умеющие читать, могли не только услышать, но и увидеть любимую сказку. Стоило открыть обложку такой книги, как тут же появлялось трехмерное изображение, и ожившие герои разыгрывали целое представление.

Игры, головоломки, кукольные домики, воздушные платья и волшебные хрустальные башмачки… Лиза только вздыхала, что не может забрать с собой все-все-все.

Она получила то, к чему привыкла в свой день рождения, — внимание, подарки и праздник, который, несомненно, был еще впереди, но в ее мыслях почему-то постоянно присутствовал Ник. Она вдруг вспомнила, что у него никогда не было настоящих, красивых игрушек. Несколько месяцев назад Лиза ни за что бы не задумалась о такой мелочи, но время, проведенное на Земле, странным образом ее изменило.

Конрад терпеливо ждал, пока Лиза сделает свой выбор, когда Мерлинда позвала его телепатически. Она была в панике.

— Жди меня здесь, я скоро вернусь! — крикнул он Лизе и немедленно телепортировался домой.

Мерлинда была не только в панике, но и в бешенстве.

— Ник чуть не утопил Полину, — сообщила она Конраду, как только он появился. — Кажется, все в порядке, но я хочу показать ее Лекарю на всякий случай.

Она металась по комнате, пытаясь одновременно переодеть и успокоить плачущую девочку.

— Давай я посмотрю…

— Нет! Ты займешься Ником! — твердо сказала Мерлинда. — Он на озере. И ты знаешь, я не буду против, если ты его выпорешь.

Конрад не стал с ней спорить. Мерлинда была перепугана не меньше Полины, и чем скорее Лекарь успокоит их обеих, тем лучше. Он переместился к озеру, чтобы разобраться, что же произошло.

Бежать было некуда, прятаться не имело смысла. Впрочем, Ник не собирался этого делать. Он так испугался, что не мог двинуться с места, и совсем не удивился, когда увидел Конрада. Он знал, что Мерлинда его позовет. Сердце гулко застучало в груди, и он сжался в ожидании самого худшего.

Конрад не стал кричать, хотя Ник заметил, что он страшно зол. Он просто спросил, что случилось.

— Полина упала в воду, — тихо ответил Ник.

— Даже сейчас ты продолжаешь дерзить!

Конраду захотелось взять его за шиворот и хорошенько тряхнуть.

— Я сказал правду, — еще тише произнес Ник.

— Замечательно! Тогда объясни мне, как это произошло?

— Не знаю.

— Что-о?

— Не знаю.

— Ник! Глупо лгать!

— Я не вру! Не вру! — Ник вдруг закричал, крепко сжав кулаки. — Я ничего не делал! Я никогда не обидел бы Полину! Никогда!

— Никки, прекрати…

Но мальчик уже не мог остановиться. Его стала бить крупная дрожь, и по щекам потекли слезы.

— Это правда! Правда! Я ничего плохого не делал!

Конрад протянул к нему руку, чтобы успокоить, но Ник решил, что он хочет его ударить, и шарахнулся в сторону.

— Никки, перестань!

С большим трудом Конраду удалось прижать его к себе, Ник отбивался как мог.

— Тише, Никки, тише. Я не собираюсь тебя бить.

Конрад укачивал его на руках, пока не стихли безудержные всхлипывания. Немного успокоившись, Ник сказал:

— Я знаю, что вы мне не поверите, но я не подносил Полину к воде. Она сидела в коляске и смотрела, как я «пеку блины». Ей так нравилось, что камешек подпрыгивает над водой! А потом я пошел вдоль берега, чтобы найти еще плоских камушков, услышал всплеск и… и увидел… Полина ушла под воду… Я даже вскрикнуть не успел, как появилась Мерлинда… С Полиной ведь все в порядке, правда?

— Да, с ней все в порядке, — подтвердил Конрад.

Он решил больше не мучить расспросами и без того перепуганного Ника.

— Пойдем-ка домой, — сказал он. — Только сначала заберем Лизу из «Сказочной страны».

Глава 9

Оказалось, что Полина не успела нахлебаться воды: сработал рефлекс задержки дыхания. Она только очень испугалась. Простуды тоже можно было не опасаться, но Мерлинда на всякий случай дала ей травяной отвар. Теперь малышка крепко спала.

Услышав, что Конрад вернулся, Мерлинда вышла ему навстречу. Довольная Лиза поблагодарила ее за подарок и убежала к себе, чтобы получше рассмотреть новую куклу. Заплаканный Ник топтался за спиной Конрада. Мерлинда увидела, что в руках он сжимает плюшевого медведя.

— Никки, иди в свою комнату, — подтолкнул его Конрад. — Иди, иди, не бойся. Я во всем разберусь.

Ник, опасливо покосившись на Мерлинду, быстро прошмыгнул мимо нее.

— Разберешься в чем? — грозно поинтересовалась она у Конрада. — Разве что-то неясно? Между прочим, кроме Ника, там никого не было.

— Ник клянется, что это не он, — спокойно ответил Конрад. — Возможно…

— Перестань, Конрад! — разозлилась Мерлинда. — Мне уже надоело, что ты постоянно находишь для него оправдания! Он разбил окно, потому что мяч полетел не в ту сторону! Он притащил домой ужей, потому что очень любознательный! Он засунул лягушку в кувшин с молоком, потому что решил посмотреть, как она сбивает лапками масло! Интересно, а почему он решил утопить Полину?

— Мелли, ты не права. Ник не…

— Все! Я больше ничего не хочу слушать! Дети живут у меня почти полгода, и только одному Нику здесь плохо. Он даже свою родную сестру ненавидит! Если ему так здесь не нравится, я могу подыскать ему другую семью!

— Мерлинда!

Но было уже поздно. Ник, который притаился наверху лестницы, снова заплакал и убежал к себе, громко хлопнув дверью. Конрад знал, что он подслушивает, но не думал, что Мерлинда зайдет так далеко. Он схватил ее за руку, силой затащил в библиотеку и плотно закрыл дверь. Мерлинда, которая впервые видела Конрада в такой ярости, испуганно притихла.

— Хорошо, я кое-что тебе расскажу. — Конрад говорил отрывисто, сдерживая бушующие в нем чувства. — Мать отказалась от Ника, когда он был совсем крошкой. Отец увез его на тот астероид и воспитывал согласно своим правилам. Он неплохо заботился о нем — поил, кормил, одевал, учил читать и писать, но при этом требовал от Ника абсолютного послушания. Как ты успела заметить, Ник очень подвижный и изобретательный ребенок. Но за все невинные детские шалости отец нещадно его порол.

Мерлинда ахнула.

— И это еще не все! Лиза продолжала общаться с отцом, но Ник никогда не видел маму. Он вообще ничего не видел! Ни настоящего неба, ни солнца, ни праздников, ни игрушек! Ни настоящей любви! И теперь ты тоже хочешь от него отказаться?!

Мерлинда молчала, потрясенная услышанным.

— А… Лиза? Она тоже?.. — наконец спросила она.

— Нет. — Конраду удалось взять себя в руки. — Насколько я понял, нет. Наоборот, она была окружена любовью и заботой. Я наблюдал за ней последнее время. Кажется, у них с Ником никогда не было взаимопонимания. Но, — тут он слегка улыбнулся, — похоже, все налаживается.

— Прости, — пробормотала Мерлинда. — Если бы я знала…

— Мелли, я не хотел тебя расстраивать. У тебя и так забот хватает. И потом, Ник не должен догадываться, что мы все о нем знаем. И Лиза тоже.

— Я понимаю. Чего я не понимаю, так это то, как Полина оказалась в воде.

Конрад вздохнул. Мерлинда не собиралась отступать от волнующей ее темы. Случай, произошедший на озере, и вправду нельзя было оставлять без внимания.

— Ты хочешь, чтобы я наказал Ника? — устало спросил Конрад. — Я даже не уверен, что это он…

— А кто? — удивилась Мерлинда.

— Ты забываешь, что Полина — потенциальный маг.

— Конрад, она еще слишком маленькая для левитации! Через два-три года, не раньше! Я понимаю, почему ты жалеешь Ника, но все же делать ему подарки — это слишком!

— А это не я! — Конрад снова улыбнулся. — Это Лиза.

Когда Лиза вместе с Конрадом вышла из магазина и увидела одинокую фигурку Ника, который ждал их поодаль, ей снова стало его жалко. Еще издалека она заметила, что у него очень грустный вид и красные, опухшие от слез глаза. Она потянула Конрада за рукав и тихо спросила:

— А этот подарок теперь мой?

— Да. — Он удивленно на нее посмотрел.

— И я могу делать с ним все, что захочу?

— Конечно.

— А вы с Мелли не обидитесь, если я подарю его Нику?

— Почему? — Конрад посмотрел на нее с нескрываемым интересом.

— Ну… просто мне так хочется…

— Нет, мы не будем против, — задумчиво сказал Конрад. — А как же ты?

— Да ладно, — махнула рукой Лиза. — У меня их столько было…

— Хорошо, иди. А я сейчас.

Он снова вошел в магазин и приобрел для Лизы красивую куклу с набором одежды и посудой. Когда он вернулся к детям, ошарашенный Ник прижимал к себе мягкого плюшевого медвежонка.

Посередине празднично накрытого стола возвышался огромный торт со взбитыми сливками. На нем горели десять свечей, роняя неровные отблески на вазочки с малиновым желе. Шоколадно-ванильный запах приятно щекотал ноздри.

Лизу огорчало только то, что Мерлинда запретила Нику спускаться вниз. Она так ему и не поверила. Но Лиза все равно тайком спрятала в карман несколько конфет, чтобы потом отнести брату.

Свечи были уже задуты, желание загадано, а торт почти съеден, когда Аксений вдруг крикнул:

— Полина!

Конрад мгновенно обернулся к манежу, в котором играла девочка. Полины там не было. Она тихонько летела к столу, болтая ручками и ножками, довольная и улыбающаяся. Конрад подхватил ее как раз в тот момент, когда слабенькие силы «начинающего мага» иссякли.

И дети, и Данован, которые не знали, что у Полины есть пси-способности, замерли от удивления. Конрад многозначительно сказал Мерлинде:

— Говоришь, через два-три года?

Мерлинда посмотрела на него в неподдельном ужасе, потом сорвалась с места и выбежала из комнаты. Сверху послышался ее голос:

— Никки! Пожалуйста, прости меня… Ай!

Грохот и визг заставили Конрада немедленно переместиться наверх.

Мерлинда сидела на полу, в огромной мыльной луже. Рядом валялся опрокинутый таз. Ник с тряпкой в руках стоял на стуле, который был придвинут к шкафу, и боялся пошевелиться. Вся его одежда, игрушки и книги в беспорядке валялись на кровати и на полу.

— Что опять, Никки? — спросил Конрад, с трудом пряча улыбку.

— Я просто подумал, — дрожащим голосом ответил Ник, — что если я буду делать что-нибудь полезное… ну, например, убирать свою комнату, то вы разрешите мне остаться…

Конрад не удержался и фыркнул.

— Мелли, я не хотел, чтобы ты упала, — жалобно добавил Ник.

— Вот что, маленький разбойник, — решительно сказала Мерлинда, поднимаясь и стряхивая с платья мыльную пену, — теперь ты точно останешься со мной. Ты первый мальчишка, из-за которого я села в лужу!

Так уж получилось, что Ник первым обнаружил еще одну пси-способность Полины. Это произошло весной, накануне свадьбы Конрада и Мерлинды. Он посоветовался с Лизой и Аксением — близнецов можно было не брать в расчет, — и все вместе они решили устроить сюрприз своим приемным родителям.

Немного потренировавшись с Полиной, которая приняла все за веселую игру, они едва дождались, когда Конрад вернется с работы, и сразу потащили и его, и Мерлинду в детскую.

— У нас есть подарок к вашей свадьбе! — торжественно сказала Лиза.

— Только его надо вручить прямо сейчас, иначе сюрприза не получится, — добавил Аксений.

Конрад и Мерлинда немного опешили от такого натиска, но терпеливо ждали, что будет дальше. Ник взял на руки малышку и, подойдя к Мерлинде, спросил:

— Полина, кто это?

Девочка сосредоточенно нахмурилась и сказала:

— Ма-ма.

Мерлинда лишилась дара речи. Но это было еще не все.

— А это кто? — Аксений показал на Конрада.

— Папа, — на секунду задумавшись, выдала Полина.

Конрад судорожно сглотнул, но не смог произнести ни слова.

Аксений, Лиза и Ник наслаждались произведенным эффектом. Близнецы настороженно молчали.

— Мама, — снова позвала малышка. — Ма-ма.

Она потянулась к Мерлинде, та подхватила ее на руки, прижала к себе и заплакала.

— Мелли, ну что ты, не плачь! — испугался Ник. — Мы думали, вам будет приятно.

— Вы очень много для нас сделали, — смущенно сказал Аксений, — вы заменили нам родителей. Мы подумали, что Полина может называть вас мамой и папой. Она ведь не помнит своих настоящих родителей и никогда их не узнает. Но если вы против…

— Нет-нет! Что ты! — воскликнула Мерлинда. — Просто это так неожиданно… Я никогда не получала подарка лучше этого.

— Я тоже, — подтвердил Конрад. — Но когда вы успели научить Полину?

— Честно говоря, мы специально ее не учили, — пояснила Лиза. — Ник недавно заметил, что малышка пытается повторить то, о чем думаешь в ее присутствии.

Мерлинда и Конрад переглянулись.

— Конечно, самые простые слова, — сказал Ник. — Но ведь она у нас девочка сообразительная, так что скоро будет называть вас «папа» и «мама» сознательно.

Близнецы вдруг подошли к Мерлинде и вцепились в подол ее платья.

— Что, малыши? — Она передала Полину Конраду и наклонилась к ним.

— Мама? — недоверчиво произнес Донат.

— Мама! — торжествующе подтвердил Бажен.

Старшие дети такого не ожидали, и на Мерлинду уставились сразу три пары широко открытых глаз.

— Ну, они еще тоже маленькие, — неуверенно сказал Аксений, — наверное, уже все забыли…

Близнецы были как раз в том детском возрасте, когда младенческая память навсегда уходит в прошлое и начинается сознательная, осмысленная жизнь. Они уже давно воспринимали Мерлинду и Конрада как мать и отца и теперь лишь утвердились в своей правоте. И Ник, и Лиза, и Аксений смотрели на них с грустью и легкой завистью. Они знали, что сколько бы времени ни прошло, они все равно будут помнить своих настоящих родителей.

Время лечит далеко не все раны; есть вещи, которые невозможно забыть. Но когда рядом есть кто-то, разделяющий твою боль, заботливый и любящий, добрый и терпеливый, то радость жизни становится сильнее горечи утраты.

Рядом с Конрадом Мерлинда чувствовала себя счастливой. И дети, которые с ними жили, смогли найти в их доме самое главное: любовь, доброту и понимание.

ЧАСТЬ 2

Первое приключение

Глава 1

Языки пламени, вырывающиеся из пасти летящего дракона, внезапно обожгли руки. Полина взвизгнула и выронила кисточку. Огонь быстро и безжалостно слизывал парус, разложенный на полу в мастерской.

— Что ты наделала! — завопил Донат, отталкивая Полину в сторону.

Вместе с Баженом они суетливо забегали по мастерской, пытаясь сбить или затоптать пламя. Полина выскочила наружу и торопливо огляделась. Под водосточной трубой стояла бочка, наполненная какой-то жижей. Через несколько секунд с пожаром было покончено. Пустая бочка медленно поплыла на место, а на полу образовалась огромная грязная лужа.

Облегченно переведя дыхание, Полина взглянула на близнецов и невольно попятилась назад. Мокрые и злые, крепко стиснув кулаки, они приближались к ней с двух сторон. Их намерения не вызывали сомнений.

Наученная собственным горьким опытом, Полина поняла, что времени на объяснения у нее не будет. Ей совершенно не хотелось получить пару затрещин, к тому же ни за что ни про что, поэтому она приняла единственно верное решение: бежать, пока не поздно. Но, круто повернувшись, она тут же в кого-то врезалась.

— Стоп! Что здесь происходит?

Это был Ник. Он шел мимо мастерской, возвращаясь из леса, и его очень заинтересовала летающая бочка и дым, клубящийся у дверей. Полина спряталась за спину брата. Теперь можно было ничего не опасаться — Ник всегда ее защищал.

— Она, — палец Бажена обвиняюще указывал на Полину, — испортила наш парус!

— Она его подожгла! — подтвердил Донат.

— Неправда! — сердито сказала Полина, выглядывая из-под руки Ника. — Ничего я не поджигала! Он сам загорелся!

— Как же! Сам! Знаем мы твои шуточки! — хором закричали на нее близнецы. — Небось применила свои пси…

— Нет! Ничего я не применяла! Это не я!

— Так, а ну-ка тише! — вмешался Ник. — Что-то я пока ничего не понимаю. Донат, расскажи все с самого начала. Только без воплей!

— Чего тут рассказывать? — недовольно пробурчал Донат. — Ну, мы решили нарисовать на парусе дракона. Полина помогала… Доверили этой малявке раскрасить пламя — и вот пожалуйста! Сначала ткань загорелась, а потом она своим телекинезом вылила на нас бочку ледяной гадости.

— Загорелась, говоришь… — Ник задумчиво рассматривал остатки паруса и разноцветные баночки, в беспорядке разбросанные на полу.

Близнецы забеспокоились, запоздало вспомнив, где они взяли краски.

— Никки, я ничего такого…

— Ты знаешь, что это за краски? — перебил он Полину.

— Н-нет. А что?

— Милые мои! — обратился к близнецам Ник. — Примите мои поздравления! Вы даже не представляете, как вам повезло.

Он сладко улыбался, но вид у него был грозный.

— В чем? — рискнул поинтересоваться Донат и на всякий случай немного отошел назад.

— А в том, мои дорогие, что Полина раскрашивала огонь, а не дракона. Иначе ожившая зверушка схрумкала бы вас, как печенье.

— Ага! Значит, это все-таки Полина виновата! — опрометчиво обрадовался Бажен.

— Напомни мне, будь добр, когда это я разрешил вам взять эти краски? — спокойно спросил Ник, проигнорировав его слова.

— Подумаешь, — пробурчал Донат, — ну, взяли без спроса. Они лучше, чем наши…

— Мы только чуть-чуть, — добавил Бажен. — Ты бы и не заметил. Тебе ведь не жалко?

Ник тяжело вздохнул. У него пропала всякая охота злиться на близнецов. Глупые мальчишки сами себя наказали.

— Не жалко, — нехотя сказал он, — но я обещал Мелли, что к вам в руки эти краски никогда не попадут.

Давным-давно Ник нашел на чердаке коробочку с красками. Мерлинда сказала, что они принадлежали одному из ее младших братьев, и разрешила Нику взять их себе. Но предупредила, чтобы он никогда не давал их Полине.

Краски были обработаны заклинанием, которое оживляло все, нарисованное человеком с пси-способностями. То, что для Ника было обычным рисованием, для Полины могло обернуться опасным волшебством.

Когда близнецы увидели эти краски, они тоже захотели ими пользоваться. В принципе Ник их понимал. Несмотря на то что в его руках магия не действовала, краски были необычными. Они ровно ложились на любую поверхность, не текли, не размазывались, моментально высыхали и переливались на солнце. Ник не давал их братьям по одной простой причине: вместе с ними всегда играла Полина.

Любимым развлечением Доната и Бажена была лодка, которую они построили вместе с Конрадом. Лесное озеро давно было исследовано вдоль и поперек, и они мечтали о морских просторах и настоящих парусах. Насчет моря Конрад обещал подумать, а пока разрешил им установить на лодке небольшой парус, которым бы они учились управлять.

Зимой близнецы проводили в мастерской все свободное время. Мерлинда помогла им выбрать ткань, а Конрад — модель, но кроили и шили они самостоятельно. Естественно, когда им понадобилось раскрасить рисунок на своем парусе, они не выдержали и стащили у Ника самые желанные краски на свете.

— А ты не мог сразу нас предупредить? — обиженно спросил Бажен, когда Ник все им объяснил. — Мы бы Полину к ним не подпустили.

Ник неопределенно хмыкнул. Он сам много раз боролся с искушением подсунуть краски Полине и посмотреть, что из этого получится.

— Эх, дать бы вам по шее, — беззлобно сказал он, — да только вам и так от родителей влетит.

— Ты что, побежишь ябедничать? — возмутился Донат.

— Я?! — Ник чуть не поперхнулся. — Я когда-нибудь ябедничал?

— Перестань, Донат, — вмешался Бажен. — Нам самим придется обо всем рассказать. Паруса-то больше нет.

Неожиданно Полина всхлипнула. Ник строго посмотрел на близнецов. К счастью, они догадались, что надо делать.

Убедившись, что братья больше на нее не сердятся, Полина немного успокоилась и даже согласилась уйти из мастерской, чтобы не мешать уборке. Ник проводил ее до дома, а потом куда-то убежал, сославшись на срочное дело.

Конрада утром вызвали на работу, Мерлинда отправилась за покупками. Данован давно жил отдельно, а Лиза и Аксений решили провести этот выходной с друзьями. Воспользовавшись подходящим моментом, Полина пошла в библиотеку. Родители запрещали ей читать книги по магии, но ей очень хотелось найти какое-нибудь восстанавливающее заклинание, чтобы помочь близнецам.

Увы, после ее последнего неудачного опыта самостоятельно произвести трансформацию — превратить лягушку в принца — Конрад запер заветный шкаф с помощью охранной магии. Полина знала, что обойти его заклинания невозможно, поэтому отступила после первой же попытки.

Хлопнула входная дверь, и вскоре в библиотеку заглянула Мерлинда.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Вы же собирались в мастерскую…

— Читаю. — Полина показала ей сказки. — А близнецы еще там.

— Что-то случилось? — насторожилась Мерлинда.

Полина не любила врать, но и правду она сказать не могла. Близнецы обещали, что сами расскажут родителям о пожаре.

— Они попросили не мешать, — коротко ответила она.

Это не было ложью, просто она не стала уточнять, чем именно занимались братья. Возможно, Мерлинду не удовлетворило бы такое объяснение, но в этот момент она заметила Ника, который куда-то спешил, и ее внимание переключилось на него.

— Очень хорошо, что ты рано вернулся, — строго сказала она.

— Мама, извини, мне некогда…

Ник попытался улизнуть, но Мерлинда захлопнула дверь перед его носом и поинтересовалась:

— Как дела в школе?

— В школе? Все в порядке. Кажется…

— Да? А я сейчас встретила твоего преподавателя. И ему кажется, что ты до сих пор не сдал работу по географии.

— Ой, я ее почти закончил… Сегодня закончу. Вечером.

— Сейчас, — сурово отрезала Мерлинда.

— Мам, пожалуйста… Обещаю, вечером я…

Ник умоляюще посмотрел на Полину. Она вздохнула и прислушалась к его мыслям.

«Полина, помоги! Мне очень нужно уйти! Придумай что-нибудь!»

Ник был в отчаянии. Она почувствовала, что у него действительно какое-то срочное дело.

— Мама, Ник обещал, что мы пойдем за под снежниками, — произнесла она первое, что пришло ей на ум.

— Очень изобретательно, — сказала Мерлинда. — Когда-нибудь из вас получится пара отличных врунов. Только сначала кое-кому придется научиться маскировать принимаемый мыслепоток, особенно в присутствии Учителя-Мага.

Пристыженная Полина тут же повесила нос.

— А тебя, Никки, я упрашивать не буду. Поступай как хочешь, — закончила разговор Мерлинда.

Когда она ушла, Ник со злостью пихнул ногой стул, сильно ударился и взвыл от боли.

— Так тебе и надо! Зачем заставил меня врать? — упрекнула брата Полина.

— Ох, мамочки! И почему она встретила моего препода именно сегодня? — простонал Ник, потирая ушибленное место. — Полинка, ты должна мне помочь!

— И не подумаю!

— Полинка, хватит дуться. И потом, это из-за вашего пожара я так задержался. Какие-нибудь пять — десять минут, и мы с Мелли благополучно бы разминулись.

— А куда ты так спешишь?

— О! Наконец-то вижу интерес в глазах. Пошли ко мне, есть секретный разговор.

Вопреки ожиданиям, Нику долго пришлось уговаривать Полину. Она упрямо отказывалась помочь, не одобряя его поведение. Только клятва, которую она дала, удержала ее от того, чтобы все рассказать Мерлинде.

Ник ушел из дома ранним утром. Теплый весенний день обещал быть солнечным, и он хотел вдоволь побродить по окрестностям. Но неожиданное знакомство изменило его планы.

У озера Ник встретил мальчишку, которого никогда прежде не видел. Оказалось, что тот сбежал из дома и путешествует один, как настоящий Странствующий.

Естественно, Ник предложил ему помощь. Сначала он показал ему укромное местечко, где можно было переночевать, потом предложил принести что-нибудь поесть. Но после слов Мерлинды Ник понял, что если он самовольно уйдет из дома, то ему предстоит объяснение с Конрадом. Он прекрасно знал, что, потянув за одну ниточку, отец без труда размотает весь клубок, и решил не рисковать.

— Да пойми же ты, — убеждал Ник сестру, — он два дня ничего не ел. Он меня ждет, а тут эта… география! Выручи, отнеси ему этот рюкзак. Я уже все собрал.

— Позвал бы его к нам, — не сдавалась Полина. — Ему нужна помощь, взрослые лучше…

— Слушай, — разозлившись, перебил ее Ник, — когда летом ты захотела поискать на Севере Деда Мороза, ты у взрослых разрешение спрашивала?

— Его все равно найдут и отправят домой.

— Он это прекрасно знает! Только он не хочет, чтобы это произошло раньше, чем… — Ник осекся.

— Чем что? — оживилась Полина. — Никки, я ведь дала тебе клятву, что буду молчать. Рассказывай все, что знаешь, иначе никуда не пойду. И кстати, как его зовут?

Матвей обследовал пещерку, в которую его привел новый знакомый, и остался доволен: сухо, тепло, и огромный камень перед входом будет скрывать свет от костра. Очень хотелось есть, но осталось потерпеть совсем немного — Ник пообещал, что быстро вернется.

Конечно, весна — не самое удачное время для побега. В лесу нет еще ни грибов, ни ягод, да и путешествующий в одиночку подросток вызывает только подозрения. Но соблазн провести несколько дней на свободе, вне мрачных, угнетающих стен замка, вдали от жестких правил и скучных наставников был так велик!

Матвей не боялся леса и долгих переходов. Его мама была Странствующей, и они вместе бродили по свету. Это было самое счастливое время в его жизни: летом они просыпались и засыпали вместе с солнцем, исследовали новые места и делали то, что хочется, а осенью мама нанималась на работу, чтобы у них был теплый и уютный домик, пока не пройдут холода.

Они всегда жили вдвоем, но мама рассказывала ему об отце. Она говорила, что у него другая семья, что он лорд и у него есть настоящий замок. Матвей видел отца несколько раз, но их общение ограничивалось короткими объятиями и ничего не значащими словами.

Все изменилось, когда мама умерла. Матвей знал, что это произошло потому, что Странствующие никогда не пользуются пси-энергией, а мамину болезнь можно было вылечить только при помощи магии. Ее последним желанием было, чтобы его воспитывал отец. «Ты станешь Странствующим, если захочешь, — сказала мама, — но твой выбор должен быть осознанным». После ее смерти кто-то отвел Матвея к отцу, и тогда он узнал, что означает быть сыном лорда.

Его отец, Учитель-Историк, был членом клуба Аристократов, носил титул лорда и жил в доме с гордым названием «замок Гонт». У него действительно была семья — жена и дети, намного старше Матвея.

С первых же дней отец занялся его воспитанием, и выяснилось, что Матвей ничего не знает и ничего не умеет. Тогда к нему приставили гувернеров и заставили подчиняться строгим правилам. Его учили правильному поведению — этикету, верховой езде, танцам, древним языкам и музыке. Позже к ним присоединились новые предметы, необходимые для общего образования.

Матвей сопротивлялся как мог. Он наотрез отказался развивать свои пси-способности, но это было единственное, чего он смог добиться. Властный характер отца и наказания, которые он придумывал, заставили его смириться совсем остальным. Во всяком случае, до поры до времени.

Терпеть муштру и преодолевать трудности Матвею помогала мачеха. Она не держала зла на мальчика, который потерял мать, и стала для него настоящим другом. По возрасту она годилась ему в бабушки, и Матвей ласково называл ее Нэни. К сожалению, она не могла запретить мужу воспитывать сына, как он хочет, но именно к ней Матвей всегда приходил за поддержкой и утешением.

Матвей тосковал по свободе и лесным просторам, его самой заветной мечтой был побег из замка. Дважды он уже пытался это сделать, но его быстро находили и строго наказывали. И все же он дождался благоприятного стечения обстоятельств.

Каждый год, весной, его отец — лорд Хенли — с друзьями отправлялся на отдых к минеральным источникам. На это время он прерывал всякую связь с семьей и запрещал беспокоить его, если только не стоял вопрос о жизни и смерти. Обычно Матвей оставался в замке с Нэни, но на этот раз она гостила у старшей дочери, помогая той управляться с внуками.

Матвей придумал целую историю, чтобы заставить слуг поверить, что после отъезда мужа Нэни вызвала его к себе, и получил несколько дней полной свободы. Он отправился на юг, туда, где теплее, забрел в незнакомые места, почти ничего не ел, но при этом был счастлив.

Встретив Ника, Матвей сначала испугался, что его приключению пришел конец, особенно когда тот рассказал ему о своих родителях. Он не сомневался, что отец Ника немедленно вернет его домой. Но Ник пообещал сохранить тайну и даже предложил помощь.

— Сим-сим, откройся! — раздался звонкий детский голос.

Это были слова пароля, который Матвей предусмотрительно сообщил Нику. Он осторожно выглянул из-за камня и увидел маленькую девочку и сидящую рядом с ней собаку.

Глава 2

Джуль тяжело дышал, высунув язык. Бедняге пришлось бежать всю дорогу, потому что Полина левитировала. Она хотела вернуться домой как можно быстрее, чтобы мама не заметила ее отсутствия. Ник настоял, чтобы она взяла с собой собаку. Полина ничего не боялась, но спорить не стала. Аксений одобрял дальние прогулки Джуля, который любил валяться без дела и от этого быстро толстел.

Добравшись до нужного места, Полина произнесла пароль и огляделась. Джуль первым заметил Матвея и тихонько зарычал.

— Тихо, Джуль, — приказала ему Полина и вопросительно посмотрела на мальчишку, который вышел ей навстречу.

Ник сказал, что рюкзак можно отдать только тому, кто назовет отзыв. Все это напоминало интересную игру, и Полина решила твердо следовать ее правилам, хотя чувствовала, что это тот самый мальчик. Джуль, убедившись, что ей ничего не угрожает, убежал обследовать кусты.

Полина разглядывала Матвея, не скрывая своего любопытства. Он был примерно одного возраста с близнецами, невысокого роста, немного полноват и совсем не похож на мужественного путешественника, как описал его Ник. Если бы Полина была постарше, то смогла бы оценить небесную голубизну его глаз, но сейчас она не нашла в нем ничего примечательного.

Матвей был явно разочарован, что вместо Ника пришла какая-то девчонка. Она смотрела на него большими карими глазами, обиженно оттопырив нижнюю губу, и пыталась намотать на палец одну из своих коротких, но толстеньких косичек.

— Ты кто? — грубовато спросил он.

— Полина, — прозвучал короткий ответ.

— А что здесь делаешь?

— Гуляю.

— Одна?

— Нет, с собакой.

Полину начал раздражать этот бесполезный разговор.

— Послушай, а здесь больше никого нет? — недовольно поинтересовалась она.

Матвей не знал, что делать. С одной стороны, пароль был правильный, значит, девчонку послал Ник. С другой — было глупо довериться малявке, которая наверняка еще не умеет хранить тайны. Он полагал, что ей не больше шести лет, и недоумевал, почему Ник выбрал именно ее. «Придется уносить ноги, — мрачно подумал он, — хотя навряд ли это поможет».

— Привет от Али-Бабы, — произнес он вслух.

— Наконец-то! Это тебе. — Полина перестала теребить косичку и показала на толстый рюкзак, лежащий у ее ног.

— Спасибо, — коротко поблагодарил Матвей.

— Ник просил передать, что он придет завтра вечером.

— Нет, не надо. Меня здесь уже не будет.

— Почему? — удивилась Полина. — Он сказал, что тебе здесь понравилось и что ты…

— Как раз потому, — жестко перебил ее Матвей, — что он слишком много болтает.

Полина собиралась обидеться, но в этот момент Джуль громко залаял. Одновременно раздалось кошачье шипение. В лесу водились дикие кошки, но они никогда не нападали на людей. Впрочем, собачий лай мог разозлить кого угодно.

— Джуль, назад! Ко мне! Фу! — завопила Полина и бросилась на шум.

— Ты куда? Стой! — закричал Матвей и побежал за ней.

Джуль обнаружился рядом. Он яростно лаял и подпрыгивал, пытаясь достать кого-то на дереве. Полина пригляделась и застыла от изумления.

Высоко между ветвей, прямо в воздухе, висело полкота. Причем не просто висело, а показывало Джулю язык и делало «козу» обеими передними лапами. Заметив людей, полкота сказало «Мама!» и исчезло. Джуль, которого откровенно дразнили, обиженно заскулил.

— Ты это видел? — испуганно спросила Полина.

— Полкота? — небрежно сказал Матвей. — Да ладно тебе, это проективная телепатия. Просто кто-то решил позлить твою собаку.

— Во-первых, животные невосприимчивы к магии, — поучительным тоном произнесла Полина, — а во-вторых, кроме нас, здесь никого нет.

Она подошла поближе к дереву и только тогда заметила переливающийся кругляш. Он был почти незаметен среди веток.

— Вот это да! — воскликнула она. — Как ты думаешь, что это? Ты знаешь?

Матвей не знал и сделал вид, что ему неинтересно. Полина фыркнула и, приказав Джулю угомониться, стала карабкаться по стволу.

— Ты куда? — недовольно спросил Матвей.

— Хочу посмотреть на него сверху, — объяснила она, ловко цепляясь за ветки.

— Ну и что? — поинтересовался Матвей через некоторое время.

Полина как раз находилась над кругляшом.

— Такой же, как и снизу, — сообщила она. — И он прозрачный, я вижу, как… Ай!

Ветка, на которой висела Полина, обломилась, девочка полетела вниз и внезапно исчезла прямо на глазах изумленного Матвея. На секунду он растерялся, беспомощно оглядываясь вокруг, а потом снова посмотрел наверх. Кругляш все еще был на месте. Джуль беспокойно скулил и скреб лапами по стволу.

— Тихо, Джуль! Сиди здесь и жди! — приказал он собаке и полез на дерево.

С трудом добравшись до нужного места, Матвей крепко зажмурился и разжал пальцы. Вопреки ожиданиям, он не ударился о землю, а плавно заскользил в чем-то вязком и непроглядном. Джуль, оставшись один, протяжно завыл.

На землю они все-таки упали. Сначала Полина, пронзительно визжа от страха, шлепнулась на кучу прошлогодних листьев, потом на нее свалился Матвей.

— Ты цела? — спросил он, помогая Полине подняться на ноги.

— Кажется, да, — всхлипнула она. — Куда это мы попали?

Они огляделись. Вокруг шумел все тот же весенний лес, но место было незнакомое. На склоне горы стояла избушка, из которой доносились какие-то крики. Осторожно подкравшись поближе, они прислушались.

— …на мою голову! Ни о чем попросить нельзя! Мяо! А еще Ученый! — орал кто-то не своим голосом.

— Так потому и интересно стало, братец, — оправдывался кто-то другой. — Ничего же страшного не произошло…

— Кот Васька тебе братец! «Ничего не произошло!» Мяо! Хоть бы сообразил, дурья башка, что Конклав установил систему оповещения! Через пару минут здесь появится их представитель, а отвечать мне! Мяо-о-о!

— Так скажем, что это я…

— Мяо-о-о-о-о! Ты хочешь, чтобы меня не только отстранили, но и привлекли?! Мяо-о-о!

Любопытная Полина не выдержала и осторожно заглянула в открытое окно. Посреди самой обыкновенной комнаты стоял стол. За столом, уныло повесив голову, сидел черный кот. Его хвост нервно покачивался из стороны в сторону, стуча по ножкам табуретки. Верхняя половина кота показалась Полине знакомой. «Точно! Это на него лаял Джуль!» — догадалась она. Второй кот, в бело-рыжую полоску, грозно навалился на стол передними лапами и, подвывая, яростно царапал столешницу.

Поглощенная необычным зрелищем — целых два говорящих кота! — Полина совсем забыла о Матвее. Недовольный, он дернул ее за рукав, но она отмахнулась.

— Хорошо, что перехода никто не совершил! — сказал полосатый кот, немного успокоившись. — Ты хоть портал не забыл закрыть?

— Н-н-нет… — неуверенно пробормотал черный кот. — Кажется…

Полосатый вновь заорал диким голосом и метнулся в соседнюю комнату.

— Мяо-о-о-о-о! Дура-а-а-ак ты, а не Ученый! Убирайся отсюда, пока я тебя не сожрал! — послышался оттуда его вопль.

Черный кот тяжело вздохнул, встал и побрел к выходу. Полина схватила Матвея за руку и потащила за собой в ближайшие кусты.

— Что там? — спросил Матвей шепотом.

Полина молча показала на крыльцо, на котором появился черный кот. Матвей присвистнул от удивления и недолго думая вышел из укрытия. Кот, увидев его, сначала замер, а потом в два прыжка очутился рядом и бесцеремонно запихнул обратно в кусты.

— Вы перешли? Перешли, да? — отчаянно зашептал он. — Пожалуйста, не показывайтесь ему на глаза! Вас надо спрятать! Спрятать! Пожалуйста!

Опешившие Полина и Матвей не спорили. Они вообще не могли выговорить ни слова и послушно побежали за котом, который увлекал их в чащу леса.

Первым опомнился Матвей. Он уселся на пень и потребовал объяснений. Полина его поддержала. Пора было разобраться, куда они попали, что происходит и как им вернуться домой.

— Кот Ученый, — важно представился кот, вспомнив, что неплохо было бы познакомиться.

— Что бродит по цепи кругом? — поинтересовалась Полина, пожимая мягкую, бархатистую лапку.

— Вы обо мне слышали! — Он зажмурился от удовольствия.

— Только не надо петь нам песни и рассказывать сказки, — предупредил Матвей. — Вы — живая проекция?

— Я — настоящий, — обиделся Ученый. — Это у вас там, — он показал лапой в небо, — сказки, а здесь все настоящее.

Он немного подумал и добавил:

— Почти все.

— Ой, а полосатого кота как зовут? — спросила Полина.

— Вы подслушивали и подглядывали, — грустно сказал Ученый. — Впрочем, ничего страшного. Я и так собирался все вам рассказать. Но предупреждаю сразу: доказывать я вам ничего не буду. Если не поверите, — он покосился в сторону Матвея, — выпутывайтесь сами.

История, которую поведал кот, была похожа на сказку. И начал он ее, как и положено, словами: «Давным-давно, в незапамятные времена…»

Рассказ кота Ученого.

«Давным-давно, в незапамятные времена, жили на Земле разные существа: джинны и чародеи, нимфы и друиды, гномы и лепреконы, кикиморы и лешие, люди и домовые, эльфы и гоблины, лапутяне и драконы… Всех не перечислить! Иногда жили мирно, иногда воевали, иногда устраивали друг другу мелкие пакости. Ничего необычного.

Все существа, в большей или меньшей степени, владели волшебством. Все, кроме людей. И в этом тоже не было ничего необычного. Они были самой молодой расой, а магические способности надо развивать. Но люди хотели все и сразу. Они взбунтовались, отказываясь селиться на отведенных им территориях, и требовали, чтобы их наделили волшебной силой.

Единое правительство — Конклав — пыталось убедить людей, что знания приходят с опытом. Со временем они могли стать самой могущественной волшебной расой на Земле — ведь в людях были заложены способности к естественной магии.

Вы, наверное, знаете, что существует три вида магии… Не знаете? Странно… Тогда слушайте. Придется, конечно, забежать немного вперед…

Естественная магия — это магия врожденная, неотделимая часть сущности… Непонятно? Хорошо, попробую объяснить. Вот вы, когда родились на свет, что умели? Дышать, хорошо… а еще? Правильно, сосать и глотать молоко. А еще? Кричать. Двигаться. Замечательно! Для примера возьмем способность двигаться.

Сначала котенок… тьфу!.. ребенок умеет только болтать ручками и ножками, потом учится держать головку, сидеть, стоять, ползать, ходить и, наконец, бегать. Способности развиваются постепенно, но они — неотделимая часть вас самих, и управляет всем головной мозг. Если вы захотите пробежаться вон до того дуба и обратно, вы не будете задумываться, как это сделать. Вы просто побежите, и все.

Так и с естественной магией. Вы не будете размышлять, как оторваться от земли, если захотите полететь. Вы не задумаетесь, чтобы прочитать чужие мысли. Конечно, сначала вы с трудом будете передвигать по воздуху предметы, но потом с легкостью вмешаетесь даже в процессы движения молекул и атомов. Это лишь вопрос времени и тренировки. Люди могут совершать магические действия, не понимая, какие процессы протекают у них в мозгу.

Но есть и искусственная магия — магия истинных имен и сил природы. Ее основа — заклинания, а не способности. Удачно подобранные и сотканные узоры из звуков могут творить волшебство. Но для этого надо знать определенные формулы и уметь ими пользоваться.

Впрочем, и для естественной, и для искусственной магии необходим еще один компонент — некая нематериальная субстанция, которую вы, кажется, называете пси-энергией. Техномагия — это магия, пси-энергию для которой вырабатывают специально построенные приборы. В этом случае способности к волшебству ограничиваются радиусом действия этих приборов.

Ой, опять непонятно? Все-все, больше не буду. Надеюсь, суть вы уловили. А теперь слушайте дальше.

Как я уже говорил, у людей были способности к естественной магии. Все, что им надо было сделать, так это научиться пользоваться пси-энергией. Но они не оправдали надежд Конклава.

Люди выбрали технический прогресс как самый легкий способ получить всевозможные блага, и Конклав поставил вопрос об изоляции. Иными словами, людям предоставили возможность жить и развиваться самостоятельно. Другим расам было рекомендовано прекратить с ними все контакты и не показываться им на глаза. Через некоторое время все остальные существа, населяющие Землю, стали для людей нереальными и сказочными.

Люди захватывали все новые и новые территории. Они теснили другие расы, не веря в их существование. Ну разве можно считаться с интересами троллей или драконов, если они всего лишь сказочные существа? Люди уничтожали леса, где обитали дриады, осушали болота, в которых жили кикиморы, загрязняли водоемы с русалками, вторгались в сокровищницы гномов… Словом, тяжелое было время!

Спасение пришло неожиданно. Одному из древних чародеев, его имя вам все равно ничего не скажет, удалось открыть портал между параллельными мирами. И он нашел планету — точную копию Земли, но никем не заселенную. Представляете, девственно чистые леса, моря, реки… Нет, животные там, конечно, были. Но никаких обезьян!

Естественно, все «сказочные» существа решили перебраться жить в параллельный мир. Старую планету оставили на растерзание людям. Конклав был уверен, что рано или поздно они уничтожат Землю да и себя заодно. Откровенно говоря, вы были на волосок от гибели. Ваша Катастрофа… Впрочем, сейчас не об этом речь.

Мы переселились задолго до Катастрофы, но не оборвали связь с вашим миром. Была создана сеть порталов, соединяющая обе планеты. Иногда мы посещали родные места, иногда люди приходили к нам в гости. Да-да, как ни странно это звучит! Во все времена оставались люди, которые продолжали в нас верить!

С вашей стороны портал был настроен таким образом, что пропускал только тех, чьи помыслы были чисты, а поступки бескорыстны. Некоторые оставались у нас навсегда. В конце концов, кто-то из нас просто не может существовать без людей! Те же домовые, например. Многие из тех, кто возвращался домой, писали о нас чудесные истории. Правда, вы их называли сказочниками…

Ох, что-то я опять увлекся! Вы еще не заснули? А теперь самое главное. До поры до времени с нашей стороны переход был свободным. Потом произошли кое-какие события… Впрочем, вам будет неинтересно, вы еще маленькие. Суть в том, что порталы закрыли, и теперь любое перемещение контролируется Конклавом.

Кот-Баюн — смотритель одного из порталов — попросил меня подменить его на… гм!.. некоторое время. По старой дружбе, так сказать… Ну а я, дурак старый, не удержался и портальчик-то приоткрыл. Думал, хоть одним глазком… Песика вот вашего увидел. А тут вы!..»

…В этом месте Полина не выдержала и перебила говорливого кота:

— Вы что, хотите сказать, что мы в параллельном мире?!

— Ну-у-у… Да. — Ученый смутился и стал оправдываться: — В портал-то вы сами полезли. Полюбопытничали, так сказать…

— Я случайно… — чуть слышно пробормотала Полина. — Я домой хочу…

Ей вдруг стало очень страшно. Она поняла, что очутилась одна в чужом и незнакомом мире. Наплевав на клятву, данную Нику, она попыталась телепатически связаться с родителями, но у нее ничего не получилось.

— В нашем мире, — вздохнул Ученый, — случайностей не бывает. Если портал вас пропустил, то…

Он замолчал и задумчиво стал лизать лапу.

— То что? — настороженно спросил Матвей, чувствуя, что он что-то недоговаривает.

— Понимаете, есть еще одно условие перехода с вашей стороны, — нехотя сказал кот. — Эти древние чародеи такого напридумывали… Ладно, сказка уже была, теперь слушайте песню.

Правда, петь он не стал, но совершенно серьезно продекламировал:

Не лги, не бойся, не проси и верь:

И для себя откроешь в сказку дверь.

Простые люди и чудные существа

Живут в том мире, полном волшебства.

Зачем попал ты в этот мир? Найди ответ.

Сразить дракона? Свергнуть колдуна?

Спасти принцессу? Выполнить обет,

Что дал ты другу? Наказать лгуна?

Найди ответ. Пройди свой путь. Исполни долг.

Проверь себя. Узнай легенды суть.

Каким бы ни был приключения итог,

Свою судьбу попробуй обмануть.

— Я достаточно ясно выразился? — поинтересовался Ученый.

— Нет! — хором ответили Матвей и Полина.

У обоих мелькнула мысль, что он сошел с ума, предлагая им примерить на себя роль сказочных героев.

— Вы попали сюда не случайно. У вас здесь какое-то дело. Как ни крути, а судьбы наших миров взаимосвязаны. То ли силы природы, то ли древние хотели, чтобы мы не забывали друг о друге… Не знаю. Но вам придется что-то сделать или что-то понять, иначе вы не сможете вернуться до мой.

— Что сделать? — жалобно спросила Полина.

Ученый растерянно развел лапами:

— Говорю же, не знаю. Придется возвращаться к Баюну. Может, у него какие-нибудь инструкции есть…

Глава 3

Всю обратную дорогу Матвей ворчал, что не понимает, зачем надо было убегать и прятаться, если все равно приходится возвращаться. Ученый кот сначала отмалчивался, но потом признался, что испугался.

— Баюн страшен в гневе! — сказал он. — Сожрать не сожрет, но покалечить может. Ему и так за открытие портала влетит, а если узнают, что он отлучился и кто-то совершил переход… Б-ррр! Кстати, посидите пока в кустах. А я осторожненько разведаю обстановку. Если представитель Конклава ушел, пойду сдаваться.

— Может, не надо его беспокоить? — предложила Полина, с опаской поглядывая на избушку.

— Как же? — удивился Ученый. — Разве вы не хотите вернуться домой?

— А разве Баюн не сообщит о нас в Конклав? — вдруг спросил Матвей.

В этот момент из избушки выплыло нечто, напоминающее кусок сыра. Сыр причудливо менял свои очертания, как будто булькал от возмущения. Приглядевшись, Полина поняла, что он лежит в большой мышеловке. Вслед за сыром на крыльцо вышел кот Баюн. Он почтительно кланялся, прикладывал правую лапу к сердцу и кивал головой, словно признавая все свои ошибки.

Ученый жестами умолял хранить молчание, и Полина чуть не лопнула от любопытства, пока сыр не растворился в воздухе.

— Это и есть представитель Конклава, — объяснил кот, не дожидаясь ее вопроса. — Одна из разновидностей антихалявы. Называется «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Все, теперь я пойду.

— Я спрашивал, узнает ли о нас Конклав? — напомнил ему Матвей.

— Эй, Ученый! — послышалось с крыльца. — Где ты там прячешься? Давай заходи! Больно не будет!

Кот закатил глаза, справедливо опасаясь хорошей взбучки, но, прежде чем уйти, быстро ответил Матвею:

— Нет, если только вы сами этого не захотите. Или если Баюн не сможет вас вернуть.

Ученый скрылся в избушке, и наступила тишина. Полина думала, что Баюн снова начнет орать, но из открытого окна не доносилось ни звука. Матвей тоже молчал, и тогда она предложила снова подкрасться поближе и послушать, что происходит. Несмотря на уверения кота, что все будет хорошо, на душе у нее было неспокойно.

— Как хочешь, — равнодушно произнес Матвей.

— А ты? — настороженно спросила она, наблюдая, как он поправляет одежду и стряхивает с нее налипшую грязь, сухие иголки и прошлогодние листья.

— Я ухожу.

— Куда?!

— Куда-нибудь… — Он пожал плечами. — Если кот не наврал, то этот мир такой же, как и наш. Думаю, и для меня здесь найдется местечко.

— Ты решил остаться здесь?!

Полина не поверила своим ушам. Конечно, было бы заманчиво ненадолго задержаться и познакомиться с теми, кого она привыкла считать всего лишь героями сказок. Но остаться здесь навсегда? Нет, такого у нее и в мыслях не было! Она даже боялась себе представить, что будет, если ей не удастся вернуться домой, к родителям.

— Нет-нет! Ты не можешь…

— Почему? — перебил ее Матвей. — Почему не могу? Ты же слышала, здесь живут люди.

— Да, но как ты их найдешь? Посмотри, вокруг лес! Ты пойдешь один? Без еды и воды? Без теплой одежды? А существа, которые здесь живут? Ты даже не знаешь, как они выглядят!

Полина горячилась, изо всех сил стараясь убедить Матвея остаться. Она размахивала руками и почти кричала, не замечая, что в окне избушки показались две кошачьи головы. Оба кота внимательно прислушивались к тому, что происходит в кустах.

Матвей немного опешил от такого натиска. Он не ожидал, что маленькая девочка может быть такой разумной и убедительной. Но все же он сказал:

— Зато отец никогда не найдет меня.

В глазах Полины блеснули слезы.

— Неужели в нашем мире нет никого, кто бы ждал твоего возвращения? Неужели никто не будет по тебе скучать? Неужели твой отец совсем тебя не любит? — в отчаянии воскликнула она.

Матвей не успел ей ответить, потому что откуда-то сверху послышался веселый мальчишеский голос:

— Привет!

Они дружно задрали головы и увидели, что над ними парит рыжий упитанный парнишка в белом комбинезоне. Он приветливо помахал рукой и стал снижаться.

И Полина, и Матвей были в замешательстве, но не из-за того, что мальчик летал, — левитацией их было не удивить. Матвей опасался, не помешает ли незнакомец его планам, а Полина лихорадочно соображала, из какой он сказки.

— Кирюша, — представился мальчик, приземлившись прямо перед Матвеем. — А тебя как зовут?

— Ну, Матвей…

— А меня Полина, — сообщила Полина, но Кирюша даже не посмотрел в ее сторону.

— А сколько тебе лет? — спросил он у Матвея.

— Допустим, девять, — ответил тот, нахмурившись.

— А мне шесть, — сказала Полина, немного обиженная тем, что Кирюша не обращает на нее никакого внимания.

— А тебе сколько? — в свою очередь спросил Матвей для того, чтобы поддержать беседу.

— А вот это не имеет никакого значения, — гордо произнес Кирюша.

— Почему? — поинтересовалась Полина.

Кирюша наконец удостоил ее взглядом, и ей не понравился этот взгляд. Нет, он не был злым, скорее, недовольный и высокомерный. Полина почувствовала, что ничего хорошего это знакомство ни ей, ни Матвею не сулит.

— Это твоя сестра? — раздраженно обратился к Матвею Кирюша.

— Нет, просто знакомая, — отмахнулся он. — А что ты здесь делаешь?

— Да так, гулял, летал… — неопределенно сказал Кирюша. — А ты?

— А я… мы вот… — Матвей замялся, соображая, стоит ли говорить правду, но потом вдруг решился: — Ты не проводишь меня до ближайшей деревни? Или хотя бы покажи, в какую сторону идти.

— О чем разговор, приятель! — обрадовался Кирюша и схватил его за руку. — Полетели!

— Отстань от него! Он никуда не полетит! — воскликнула Полина, тоже цепляясь за Матвея.

— Цыц, малявка! — прикрикнул на нее Кирюша и грубо оттолкнул в сторону. — Иди домой, к мамочке и играй в свои куклы.

— Эй, не надо ее обижать, — заступился за Полину Матвей. — Она не сделала тебе ничего плохого.

Кирюша оскорбленно надулся, всем своим видом показывая, что ему дела нет до какой-то маленькой девчонки. Полина отвернулась, потирая ушибленное плечо. «И чего я так переживаю? — с досадой подумала она. — Я его совсем не знаю. Пусть уходит с этим толстым грубияном». Она так и не смогла вспомнить, на какого сказочного героя похож Кирюша.

Матвей подошел к ней и тихо сказал:

— Пойми, Полинка, я действительно хочу здесь остаться. А ты возвращайся домой, коты тебе помогут. И еще, вам с Ником лучше забыть, что вы меня видели.

— Это уж точно! — ядовито ответила Полина. — Если бы не ты, я сейчас была бы дома!

— Но ты первая полезла на дерево, — возразил Матвей.

— Так мы летим? — послышался недовольный голос Кирюши. — Или ты будешь нянчиться с этой малявкой?

— Летим, летим, — отозвался Матвей. — Только, знаешь, я левитировать не умею.

— Это не проблема! — бодро заявил Кирюша. — Здесь неподалеку живет Баба-яга. Возьмем у нее напрокат ступу. Ну, пошли!

Он взмыл в воздух и полетел над тропинкой, убегающей в чащу леса. Матвей оглянулся на Полину. Она не плакала и больше не пыталась его удержать. Он немного беспокоился, оттого что бросал девочку одну, но внезапно появившаяся возможность никогда не возвращаться в замок Гонт перевесила чувство вины.

— Прощай! — сказал Матвей и кинулся догонять Кирюшу.

Полина смотрела им вслед, пока они не скрылись за деревьями, и совсем забыла о котах.

Когда Ученый кот заикнулся, что кое-кто все же совершил переход, Баюн сначала яростно зашипел и снова выпустил когти. Ему только-только удалось убедить антихаляву, что портал открылся случайно, всего на пару секунд, и никаких последствий не предвидится. Ученый резво отпрыгнул в сторону и, прежде чем Баюн вцепился ему в морду, успел крикнуть:

— Дневник Предсказателя!

Это отрезвило Баюна, и он поспешно втянул когти.

— А что там? — подозрительно поинтересовался он. — Что ты там вычитал?

— Не знаю, — признался Ученый, облегченно переводя дыхание. — Ты бы сам почитал, прежде чем лапы распускать. Вдруг то, что я открыл портал, — закономерная случайность?

Баюн фыркнул, но все же извлек из сундука ветхую книжицу, сдул с нее пыль и стал листать страницы.

Свой дневник Предсказателя был на каждой станции перехода. Они появились после того, как закрыли порталы. Конклав следил за тем, чтобы их не открывали самовольно, а Предсказатели контролировали так называемые закономерно-случайные переходы со стороны старой Земли.

Дело в том, что древние чародеи действительно не хотели, чтобы прервалась связь между двумя мирами. Заклинания, которые они применили, создавая порталы, позволяли время от времени кому-то из людей посещать «сказочную» Землю.

Эти визиты были случайными для одной стороны и закономерными для другой, поскольку Предсказатели, постоянно болтающиеся между прошлым и будущим, выстраивали цепочки событий, выясняя, пользу или вред принесет каждый такой визит. Иногда влияние на ход истории было незначительным, иногда — катастрофическим, но чаще всего последствий вообще не было. Обычно люди возвращались, и в их мире появлялись новые сказки, что поддерживало старые легенды о волшебных народах.

Предсказатели изо всех сил старались предотвратить нежелательные последствия или хотя бы направить их по менее трагическому пути. Поэтому они вели дневники, предупреждая смотрителя каждой станции, когда и кто совершит переход и что нужно делать.

В первые три минуты любого посетителя можно было отправить обратно в портал, но если он задерживался дольше и знакомился с местными жителями, то в силу вступали законы судьбы и времени. Таких посетителей нельзя было вернуть насильно. Портал открывался только после того, как происходило определенное событие или выполнялся ряд условий.

Когда Баюн нашел нужную станицу, он испустил протяжный стон и вцепился когтями в столешницу.

— Какое сегодня число? — упавшим голосом спросил он Ученого.

Когда тот ответил, он снова застонал, и в столешнице появилось несколько новых борозд.

— Разве это не послезавтра?

— Нет, сегодня, — уверенно сказал Ученый кот. — А что?

— Я дура-ааа-ак, ой, дура-ааа-ак!

Баюн так расстроился, что его рыжие полоски потускнели и из огненно-морковных стали песочно-золотыми.

— На прошлой неделе у меня в гостях был Жулик, демон потерянного времени, и после его ухода я забыл настроить календарь, — наконец объяснил он. — Я думал, что это, — он ткнул лапой в дневник, — случится только послезавтра. На, читай!

Ученый кот с интересом схватил дневник и, быстро пробежав запись глазами, укоризненно покачал головой:

— Да-а, лопухнулся ты, братец. Значит, Афанасий у тебя Предсказатель? Сделает он из тебя чучело…

Баюн не возражал, угрюмо кивая в знак согласия. В дневнике черным по белому было написано следующее:

«…марта …года, 11.54. Возможен переход двоих детей. Портал не открывать! Никаких профилактик! Если это произойдет случайно, незамедлительно и принудительно отправить их обратно!

P. S. Баюн, лапочка, если что-нибудь случится, я с тебя шкуру спущу! Хорошо бы тебя проконтролировать, да занят я в это время. Но вечером точно приду и проверю!

P. S. S. Если все же ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИТСЯ (Упаси и Помилуй!), то условия обратного перехода: только вместе и только после того, как мальчик сам захочет вернуться. Афанасий».

— Ладно, не убивайся так. — Ученый похлопал Баюна по плечу. — Произошло то, что должно было произойти. Возможно, это неизбежная случайность…

Баюн безнадежно махнул лапой, мол, не утешай, все равно легче не будет, и спросил:

— А где они?

— Здесь, рядом…

Тут они услышали отголоски горячего спора, происходившего в кустах, и выглянули в окно.

— Не вмешивайся, — предупредил Баюн Ученого, — теперь это бесполезно.

Ученый кот пришел за Полиной только после того, как Матвей и Кирюша ушли. Он отвел ее в избушку, познакомил с котом Баюном и попытался объяснить, что возвратиться домой будет не просто.

Полина все же не выдержала и расплакалась, но скорее от усталости, чем от страха. В конце концов коты сказали, что ей всего-навсего надо найти Матвея и уговорить его вернуться.

— Ну что ты плачешь? — суетились вокруг нее коты, пытаясь успокоить. — Ты же говоришь, он не умеет летать, значит, и уйдет недалеко. Ты его быстро догонишь.

— Они пошли к Бабе-яге, за ступой, — всхлипывая, объяснила Полина.

Ученый кот горестно всплеснул лапами:

— Разве от Кирюши можно ждать чего-нибудь хорошего!

Это заявление так напугало Полину, что она перестала плакать.

— А что? Кто он, этот Кирюша? Что он за человек? — настороженно спросила она.

— Как? Разве ты не знаешь? — удивился Баюн. — Это фей, а не человек. Они ищут детей, у которых нет друзей, обязательно с ними знакомятся и не оставляют в покое, пока дети не перестают чувствовать себя одинокими.

— Но что в этом плохого? — не поняла Полина.

— Плохо то, — ответил Баюн, — что они очень любят разные шалости, а когда за шалости приходится отвечать, они исчезают.

— И в нашем мире их шалости далеко не безобидны, — добавил Ученый кот. — Так что твой Матвей может попасть в настоящую беду.

— Так чего же я тут сижу! — спохватилась Полина. — Надо спешить…

Она сорвалась с места и бросилась к дверям.

— Баба-яга далеко живет? — спросила она, выскочив на крыльцо.

— Нет, рядом, но… Подожди! — закричал Ученый и кинулся было вслед за ней, однако Баюн ловко сделал ему подножку, и с громким «Мяу!» кот мягко приземлился на четыре лапы.

— Я же сказал, не вмешивайся!

Поднимаясь, Ученый проворчал что-то насчет переодевания и легенды, но Баюн возразил, что таких указаний не было, да и поздно уже.

Забыв о левитации, Полина бежала по тропинке со всех ног, и в такт бегу в голове стучали слова стихотворения, которое рассказали ей коты (правда, кот Баюн все порывался его спеть и даже схватился за гусли, но Ученый вовремя его остановил) и которое она запомнила с первого раза:

Ты сказку свою пройди до конца.

Будь честен и мудр, отважен и смел.

Наполни добром и надеждой сердца

Всех тех, кого встретить в дороге сумел.

Как только закончится сказочный путь,

Откроется в небе заветный портал.

Вернешься домой, сможешь там отдохнуть,

Расскажешь друзьям, что ты в сказке искал.

И жизнь потечет без чудес и затей.

Ты можешь секреты свои не хранить,

Тебе не поверит никто из людей —

Дорогу сюда никому не открыть.

Глава 4

Кирюша не обманул: вскоре из-за деревьев действительно показалась избушка на курьих ножках. Матвей прекрасно помнил, что в сказках Баба-яга персонаж отнюдь не положительный, и побаивался встречи с ней. Но все оказалось значительно проще. Ступа стояла неподалеку от избушки, вокруг было тихо. Кирюша осторожно подкрался к ступе, сорвал с нее какую-то табличку и только потом поманил к себе Матвея, который прятался за деревом.

— Давай залезай! — шепотом приказал он.

— И что, это полетит? — удивился Матвей. — А помело? И что это за табличку ты оторвал?

— Какое еще помело! Скажешь: «Земля, прощай!», а потом: «В дальний путь!» Давай-давай, пока нет никого!

— Я думал, мы попросим разрешения… — начал было Матвей, но Кирюша его перебил:

— Ты что, с ума сошел?! Думаешь, Баба-яга будет с тобой разговаривать? Зажарит и съест!

С этим неоспоримым доводом Матвею пришлось согласиться. Он послушно залез в ступу, произнес необходимые слова, и только когда земля уплыла у него из-под ног, а в лицо резко ударил ветер, он вспомнил, что Кирюша так и не сказал ему, что же было написано на табличке и, главное, как нужно приземляться.

Полина мчалась не разбирая дороги, но все-таки она опоздала. Когда она выскочила к избушке на курьих ножках, там уже никого не было. Она и не думала таиться и громко забарабанила в дверь, которую обнаружила, только обежав избушку вокруг.

— Кто там? — послышался сонный голос.

— Я ищу двух мальчиков! — крикнула Полина. — Вы их не видели?

Через несколько долгих, мучительных минут дверь распахнулась, и на пороге появилась старушка, закутанная в шерстяные платки. На ногах у нее были валенки, она шмыгала крючковатым носом и время от времени сморкалась.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась Полина. — Вы, случайно, не Баба-яга?

— Она самая, — ответила старушка, чихая. — А ты кто будешь?

— Полина.

— Никак, из другого мира? — подозрительно прищурилась Баба-яга.

— А-а-а-а… Да. А как вы догадались?

— У нас маленькие девочки давно не бегают в одиночку по лесу, — объяснила она. — А если и бегают, то не в штанах.

Полина с удивлением посмотрела на свои брюки и пожала плечами:

— Да? Я и не знала…

— Интересно, о чем Баюн думал, — продолжала Баба-яга, не обращая внимания на ее слова. — Ладно, заходи. Тут сквозит, а у меня простуда.

Полина запоздало вспомнила сказку о Терешечке, но отказываться было неудобно, и она вошла в избу. Старушка сразу же полезла на печь и уже оттуда сказала:

— Ты уж извини, холодно мне. Вчерась в гостях у лешего была, видать, продуло по дороге. Да ты не стесняйся, присаживайся. Кого ты там ищешь?

— Двух мальчиков, Матвея и Кирюшу. Они у вас были?

— Нет, таких не помню.

Баба-яга пару раз оглушительно чихнула и громко высморкалась. Полине стало ее жаль.

— Может, вам чайку заварить? Или травки какой? У вас малина есть? — спросила она, вспоминая, чем мама лечит насморк.

Баба-яга умилилась такой заботе и согласилась, что выпить чего-нибудь горячего было бы совсем неплохо. Под ее руководством Полина быстро нашла нужные травы и вскипятила воду. Потом она помогла старушке попарить ноги, натереться какой-то пахучей целебной мазью и тепло укутаться.

— Ох, спасибо тебе, доченька! Ох, спасибо… — сонно бормотала Баба-яга после всех процедур. — Ты попей сама чайку-то. И конфеток возьми. Там еще где-то печеньице было…

Чай Полина пить не стала, но конфеты взяла — она с самого утра ничего не ела.

— Странно, — задумчиво сказала она, надкусив карамельку, — я точно слышала, что они собирались попросить у вас ступу. Может быть, здесь неподалеку живет еще одна Баба-яга?

Старушка встрепенулась, весь сон у нее как рукой сняло.

— Как? Ступу попросить? Кирюшей, говоришь, одного звали? Уж не фей ли он?

Полина утвердительно кивнула. Баба-яга разволновалась еще больше.

— Деточка, будь добра, выгляни в окошко. Там, под дубом, должна стоять моя ступа… Нету ничего? Ох, ирод проклятый! Последнюю ступу угробили! И ведь специальную табличку повесила! Неужели сложно было прочитать?

— Матвей немного полетает и вернет… — робко предположила Полина.

Но Баба-яга продолжала причитать:

— Да он ни за что нормально не приземлится! Ступа заговоренная, старая. Ох, как же я теперь без нее! Ее еще моя прабабка заговорила. Взлететь может любой, кто слова знает, а вот опуститься на землю и при этом не разбиться сможет лишь тот, кто у меня разрешения спросил.

— Матвей разобьется?! — испугалась Полина. — Что же делать? Как ему помочь?

— Помочь? Я не собираюсь ему помогать! — злорадно сказала Баба-яга. — Зачем он старушек обижает?

— Он не нарочно!

— Нарочно… не нарочно… — проворчала старушка. — Матвей этот тоже из твоего мира? Ну и чего ты тогда переживаешь? Вы же теперь летать умеете. А вот ступа моя сама по себе не умеет! Раз — и вдребезги!

— Он не умеет, — всхлипнула Полина, — у него принципы. Ну пожалуйста, бабуля!

Баба-яга сочувственно на нее посмотрела и неожиданно смягчилась:

— Ладно, девочка. Ты мне помогла, и я тебе помогу. Лезь во-он в тот сундук. Ищи там блюдце с яблочком.

Среди аккуратно сложенных вещей Полина сразу увидела и блюдце, и яблоко. Она осторожно положила их на стол. Баба-яга, кряхтя, слезла с печи, поместила яблочко посередине блюдца, пошептала что-то неразборчивое, легонько толкнула яблочко, и оно быстро завертелось, а потом покатилось по самому краешку блюдца. Полина завороженно за этим наблюдала.

Изображение, появившееся на блюдце, сначала было мутным, но вскоре прояснилось, и они увидели, что Матвей и Кирюша стоят на опушке леса. Звук отсутствовал, впрочем, и без слов было понятно, что они о чем-то оживленно спорят. Баба-яга снова забормотала, и блюдце показало расколотую надвое ступу.

У старушки затряслись губы, и из глаз полились тихие слезы. Полина крепко ее обняла.

— Не надо, бабуля, миленькая, не надо плакать! — утешала она ее. — Я уверена, ее можно починить. Склеить, например. Наверняка есть какое-нибудь волшебство…

— Склеить ее можно только слюной дракона, — горько вздохнула старушка. — А у меня весь запас давно кончился. Ты не представляешь, как тяжело достать слюну дракона. Кроме пламени, от него ничего не добьешься.

Полина, которая с недавнего времени училась телекинетически изменять структуру молекул, а проще говоря, соединять кусочки ткани, осколки стекла и обрывки бумаги при помощи пси-энергии, решила, что обязательно попробует починить разбитую ступу. Но сначала ей нужно было догнать Матвея, пока тот не попал в какую-нибудь неприятную историю.

Поколдовав над волшебным блюдцем, Баба-яга узнала место, где приземлились Матвей и Кирюша. Она показала Полине нужную тропинку и предупредила, что неподалеку находится деревня, жители которой на дух не переносят волшебство.

— Ни в коем случае не используй магию, даже самую безобидную, — наставляла Полину Баба-яга, — а не то они тебя изведут. И еще, в таком виде тебе нельзя туда идти. Надо переодеться в платье, иначе они сразу догадаются, откуда ты. Эх, нет у меня ничего подходящего… Хотя можно и по-другому. Ты сойдешь за мальчика, если обрежешь косы.

У Полины не было времени на раздумья. День клонился к вечеру, а она все еще надеялась вернуться домой до темноты. И Кирюша до сих пор был с Матвеем, а значит, опасность пока не миновала. Морщась от противного скрежета ножниц, она подумала только, что маме это очень не понравится.

Пробегая мимо старого дуба, Полина не удержалась и подняла табличку, сиротливо лежащую на земле. На ней ровным, каллиграфическим почерком было выцарапано:

Каждый олух в ступе может поместиться,

Но не каждый сможет ровно приземлиться!

Лучше не пытайся! Отойди подальше!

А не то сыграешь ты в дубовый ящик!

Время было дорого, поэтому Полина летела над тропинкой так быстро, как только могла. К счастью, ей удалось избежать таких неприятностей, как внезапно возникающее за поворотом дерево, перегораживающее дорогу, или случайные путники, идущие навстречу. Одежда более-менее спасала ее от хлестких ударов веток, но на лице появилось несколько свежих царапин.

Добравшись до места, где Кирюша и Матвей бросили разбитую ступу, Полина опустилась на землю. Дальше лететь было опасно, ее могли увидеть люди. Она быстро затащила половинки ступы под ближайший куст, спрятала их под ветками и старыми листьями и побежала к деревне, которая начиналась как раз там, где заканчивались поля.

Деревня была большой и стояла рядом с трактом, поэтому никто не обратил внимания на маленького мальчика, запыхавшегося и еле-еле плетущегося по главной улице. Полина с трудом заставляла себя переставлять ноги: и магические, и физические силы были на исходе. Впрочем, Матвей нашелся быстро.

Полина остановилась на небольшой, но оживленной площади. Здесь располагался колодец, из которого местные жители брали воду, постоялый двор, кузница и лавочки, торгующие снедью и разными безделушками. Она не решалась спросить, видел ли кто-нибудь двух мальчиков, и бестолково крутила головой, в надежде их заметить. Потом она почувствовала, что умирает от жажды, и подошла к колодцу.

Вода была вкусной, но такой ледяной, что зубы чуть не покрылись инеем. От холода у Полины перехватило дыхание, а последующие события лишили ее дара речи.

Сначала в доме с гордой вывеской «НАКОРМИМ И НАПОИМ» что-то загрохотало, потом мощный рывок чуть не снес с петель входную дверь. На крыльце появился разъяренный мужчина, который одной рукой держал за ухо Матвея, а другой гневно потрясал в воздухе.

— Люди добрые! — закричал он. — Вы посмотрите, что делается! Обман среди бела дня!

Все, кто в это время находился на площади, заинтересовались происходящим и стали подходить поближе. Полина спряталась за колодцем и оттуда внимательно следила, что же будет дальше. Судя по тому, что Кирюши она нигде не видела, тот уже успел скрыться.

Из рассказа мужчины Полина поняла следующее: Матвей заказал обед, обещая в качестве оплаты серебро, которое заранее показал хозяину, но потом монеты загадочным образом превратились в древесную труху. Толпа, собравшаяся у трактира, возмущенно забурлила. Послышались выкрики:

— Волшебство! Волшебство!

— Маленький негодяй!

— В подземелья его!

— А где глава Совета?

— Он заслуживает наказания!

Хозяин трактира не позволял Матвею произнести хотя бы слово в свое оправдание. Как только тот пытался что-то сказать, он со всей силы дергал его за ухо, приговаривая:

— Молчи, маленький обманщик!

К чести Матвея, он стоически терпел и только морщился от боли. Полина была в ужасе. Но когда пришел деревенский глава, все стало еще хуже. Он надел на Матвея толстый черный ошейник и спросил:

— Ты знаешь, что это?

Матвей отрицательно помотал головой, держась за распухшее ухо.

— Этот ошейник улавливает малейшее проявление волшебной силы. Так что не пытайся сбежать при помощи магии, иначе останешься без головы. Понятно? Замечательно! А теперь ты расскажешь нам, что произошло.

— И так все ясно! — закричали из толпы.

— Ваше старейшество, — вмешался хозяин трактира. — Если бы мальчик просто попросил поесть, я бы накормил его. Но он хотел обмануть меня, пытаясь расплатиться заколдованным серебром.

— Это правда? — строго спросил у Матвея глава деревни.

— Я не знал, что оно заколдованное, — пробормотал он.

— Хорошо. А где ты его взял?

— Нашел сокровища лепрекона на конце радуги.

Толпа завизжала от возмущения. Худший ответ для людей, ненавидящих волшебство, трудно было себе представить. «Ненормальный! — сердито подумала Полина. — Наверняка выгораживает Кирюшу. А того уже и след простыл!»

— Кто ты? Где твои родители? — прозвучал следующий вопрос.

Матвей честно назвал себя и признался, что убежал из дома.

— Так ты один? — подозрительно прищурился глава деревни.

— Один, — твердо ответил Матвей.

Глава ненадолго задумался, а потом сказал:

— Сейчас я запру тебя в тюрьме. Утром тебя высекут, а потом ты отработаешь все, что задолжал хозяину таверны. И если ты будешь хорошо себя вести, я сниму с тебя ошейник и выгоню из деревни. Напоминаю: не применяй волшебство, иначе умрешь! И запомни, от ошейника можно освободиться только при помощи этого ключа.

Он достал из кармана маленькую пластинку на цепочке и помахал ею перед носом перепуганного мальчика.

В сгущающихся сумерках Матвея куда-то повели. Люди стали расходиться по домам, возвращались к своим делам. Полина ни секунды не сомневалась, как ей следует поступить. Она понимала, что другого выхода у нее нет.

Глава 5

Тюрьма — деревянный сарай с маленьким окошком, забранным решеткой, — оказалась совсем не страшной. Пол был устлан сухой и чистой соломой, а темноты и мышей Матвей не боялся. От мыслей о предстоящем наказании сердце уходило в пятки, а желудок выворачивало. Но это было ничто по сравнению с той обидой, которую он испытывал.

У него не оставалось сомнений в том, что Кирюша его обманул и бросил. Он не стал сваливать на него вину только потому, что считал это бесполезным. «Сам вляпался, сам теперь и выпутывайся!» — думал он, глотая горькие слезы.

Сначала до него доносились голоса детей, играющих неподалеку, потом все стихло. В деревне ложились спать с наступлением темноты и вставали рано, на рассвете. Громкое подскребывание и поскрипывание Матвей поначалу принял за мышиную возню и вскочил на ноги, только когда тихонько щелкнул замок.

Первой мыслью было, что Кирюша все же вернулся, чтобы его спасти. Но когда дверь немного отворилась, в сарай боком протиснулся маленький незнакомый мальчик. В темноте Матвей не смог разглядеть его лица.

— Тс-с! — Палец, приложенный к губам, приказывал молчать.

Мальчик повлек его за собой, показывая жестами, что двигаться надо как можно тише.

Тюрьма находилась на окраине деревни, рядом с озером. Они долго крались огородами, замирая при каждом шорохе, потом бежали по берегу в сторону леса, но все же не успели пересечь поле до восхода луны.

— Стой! Стало слишком светло! — выдавил Матвей, еле-еле переводя дыхание.

— Нам надо спешить, — ответил его спаситель, поворачиваясь к нему.

Даже теперь, при свете луны, Матвей с трудом смог узнать Полину. Короткие волосы непослушно торчали в разные стороны, а усталое лицо покрывали царапины.

— Ты?! — изумленно произнес он.

— Я. Говори тише, деревня еще близко.

Они стояли недалеко от озера, среди огромных валунов, скрывающих их от посторонних взглядов. Но поблизости могли находиться люди, а у Полины не было сил телепатически изучать ментальные поля. Матвей послушно перешел на громкий шепот, но бурных восторгов по поводу его освобождения Полина не услышала. Наоборот, он набросился на нее с дурацкими вопросами:

— Что ты здесь делаешь? Откуда ты взялась? Почему не вернулась домой? Ты что, следила за мной? Кто просил тебя вмешиваться? А если бы нас поймали?

Полина дождалась, пока он замолчит, а потом ехидно сказала:

— Не стоит благодарности. Знаешь, мне послышалось, что тот ласковый дядечка, который гладил тебя за ушко, обещал поутру собственноручно нарвать свежих березовых веток. Наверное, он хотел сделать тебе подарок, а я не поняла. Извини.

Матвей смутился. Он вовсе не хотел выглядеть неблагодарным, но признать свое поражение перед маленькой девочкой было выше его сил. Он, здоровый девятилетний парень, считающий себя опытным путешественником, поверил проходимцу Кирюше и попал в ловушку, как ребенок. А шестилетняя пигалица, на которую он и внимания не обращал, каким-то невероятным образом сумела ему помочь, выручила из беды. Хотя…

— Спасибо, — сухо сказал Матвей. — Только я все равно не смогу снять ошейник. Ключа-то…

Он осекся, потому что Полина достала из кармана маленькую пластинку на тонкой цепочке и молча протянула ему.

— Как?! Как ты его достала?!

Полина посмотрела на него, как на полного идиота, потом вздохнула и объяснила:

— Украла. К сожалению, телепортировать вещи я еще не умею, пришлось потихонечку, телекинезом. Конечно, я могла бы и попросить, но, по-моему…

Неожиданно Матвей схватил ее за плечи и хорошенько тряхнул.

— Полина! Ты с ума сошла?! А если бы тебя поймали? Ты представляешь, что бы они с тобой сделали? Ты что, не поняла, что они ненавидят волшебство? — возмущенно шипел он, стараясь не переходить на крик.

— Я это знала! — ответила Полина на последний вопрос, морщась от боли. — Перестань меня трясти! А то я и стукнуть могу.

— Ох, прости… — Матвей поспешно отпустил ее. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Спасибо. Спасибо за помощь!

На этот раз его слова прозвучали искренне. Правда, Полина и не думала обижаться. Она с беспокойством поглядывала на луну, которая поднималась все выше. Время шло, а они все еще стояли на берегу озера.

— Давай я помогу тебе снять эту гадость, — сказала она Матвею. — Нам надо спешить. Я объясню тебе все, когда мы будем в лесу.

При лунном свете она быстро нашла прорезь, в которую нужно было вставить ключ, и ошейник легко расстегнулся. С виду он был вполне безобидным обручем в кожаном чехле, но Полина помнила, что Ученый кот рассказывал о техномагии, и осторожно положила его на землю.

— Ты хочешь оставить его здесь? — спросил Матвей.

— А ты предлагаешь взять его с собой?

Матвей усмехнулся, радуясь, что хотя бы в этом он может показать свое превосходство. Он поднял ошейник и подошел поближе к воде. Полина поняла, что он хочет сделать, но не успела его остановить. Взмыв высоко в воздух, ошейник описал над озером дугу и с тихим плеском отправился на дно. Упрекнуть Матвея было не в чем — он проделал это изящно и почти бесшумно.

— А теперь ключ, — потребовал он, протягивая руку ладонью вверх.

Полина хотела передать ему тонкую пластинку, но как-то неловко разжала кулак, и ключ упал на землю.

— Ой! — воскликнула она. — Я его уронила.

Она присела на корточки и попыталась найти ключ на ощупь, но добилась только того, что неосторожным движением загнала его под ближайший валун.

— Ладно, — сказал Матвей, — и так сойдет.

Они дождались, когда луна скроется за облаком, и понеслись через поле. Направление показывала Полина. Она точно запомнила то место, где спрятала расколотую ступу Бабы-яги.

— Что ты там ищешь? — недоуменно спросил Матвей, когда она шарила под кустом.

— Помог бы лучше, — пропыхтела Полина, вытаскивая из-под веток половинку ступы.

Если Матвей и удивился, он ничем этого не выдал. Он промолчал, а в темноте Полина не могла видеть его лицо.

Они соединили половинки ступы, прижав их друг к другу.

— Ты совсем не владеешь пси? — Полина так устала, что уже не была уверена в собственных силах.

— Я никогда не тренировался, — пожал плечами Матвей. — Думаю, я смогу, если захочу. Мне удалось повиснуть в воздухе, когда меня… э-э-э…

— …выбросило из ступы, — услужливо подсказала Полина, не удержавшись от смешка. — Ладно, тогда держи крепче и не мешай.

Было глупо ждать помощи в молекулярном телекинезе от того, кто даже не пытался элементарно двигать предметы. Пришлось рассчитывать только на себя. «Будет жаль, если у меня не получится», — подумала Полина, настраиваясь нужным образом. Вспоминая наставления мамы, она включила микрозрение, пытаясь разглядеть структуру материала, из которого была сделана ступа. У нее получилось. И когда перед глазами замелькали молекулярные решетки, она стала восстанавливать связи, порванные после удара о землю.

Матвей наблюдал, как исчезает трещина на ступе, и не верил своим глазам. Маленькая девчонка в очередной раз повергла его в шок, и к этому невозможно было привыкнуть. Конечно, он мало интересовался пси-способностями, но точно знал, что они проявляются и развиваются постепенно. Шестилетние дети обычно умели немногое: двигать предметы на небольшом расстоянии, непродолжительное время парить над землей, принимать и посылать мыслепоток. Полина же владела приемами, которые изучают в старших классах школы.

Когда ступа снова стала единым целым, Полина устало опустилась на землю.

— Все в порядке, — пробормотала она, отстраняясь от Матвея, который бросился ее поддержать. — Пара минут, и я приду в себя.

На этот раз она израсходовала практически всю оставшуюся пси-энергию. Это было плохо, потому что в дальнейшем можно было рассчитывать только на собственные ноги. Но она нисколько не сожалела, что помогла Бабе-яге, хотя важнее было побыстрее вернуться на станцию перехода. К тому же левитировать ночью в лесу было очень опасно, да и Матвей все равно тащился бы пешком.

Когда в голове немного прояснилось, Полина произнесла заклинание возвращения, которому ее научила Баба-яга. Ступа взмыла в воздух и самостоятельно полетела к родной избушке. Она проводила ее взглядом, с трудом удержавшись, чтобы не помахать ей на прощание рукой.

— Теперь пошли. А лучше побежали, — скомандовала Полина.

У нее еще оставалась надежда, что родители не подняли на ноги воинские патрули, разыскивая ее в лесах родного мира. Но Матвей внезапно заартачился.

— Куда? — подозрительно спросил он.

Полина вздохнула. Наступил самый сложный момент — нужно было убедить Матвея вернуться домой.

— На станцию перехода, — твердо сказала она.

— Нет. Большое спасибо, ты мне очень помогла. Но я не пойду с тобой.

Матвей говорил очень решительно, а у Полины почти не осталось сил на споры. Она безумно устала, была голодна и больше всего на свете хотела вернуться к родителям. В глазах защипало, и ей пришлось сдерживать подступающие слезы.

— Даже после того, что случилось?

— Не все люди плохие, — возразил Матвей. — Подумаешь, не повезло в первый раз!

— Да Кирюша вообще не человек, а фей! — воскликнула Полина. — Из-за него ты украл ступу у Бабы-яги, даже не прочитав предупреждение! Он бросил тебя в беде! И я уверена, это он подсунул тебе заколдованные монеты! Ты ничего не знаешь об этом мире. Как ты собираешься тут жить?

— Как-нибудь, — упрямо пробурчал Матвей. — Тебе-то что? Кстати, ты так и не объяснила, зачем пошла за мной.

— Я не могу вернуться без тебя, — призналась Полина. — У них тут какие-то дурацкие заклятия на переход с нашей стороны. Портал откроется, только если мы будем вместе.

— Так вот, значит, в чем дело… — В голосе Матвея прозвучало плохо скрываемое разочарование. — Ты спасала не меня, а себя. Я нужен тебе, верно?

Полина не выдержала и расплакалась — громко, навзрыд, как плачут маленькие дети, когда их несправедливо обижают. Сердце у Матвея дрогнуло, но сдаваться он не собирался.

— Оставайся, здесь много интересного, — сделал он слабую попытку ее утешить. — Дома тебя ждут одни неприятности — ведь тебя наверняка уже ищут.

— Да, — рыдала Полина, — ну и пусть. Я знаю, мне попадет от мамы, потому что я обрезала волосы. И от папы, потому что я быстро летала по незнакомому лесу. И от Аксения, потому что я бросила там Джуля одного. И даже близнецы будут злиться, потому что я ввязалась в приключения без них. Но все равно я хочу домой! Я хочу домой!

— А я не хочу!

Матвей сердился, потому что плач Полины выбивал у него почву из-под ног. Честно говоря, он уже не был уверен, что хочет остаться. Полина была права: этот незнакомый мир напугал его. Он почувствовал, что еще не готов к самостоятельной жизни. Одно дело — убежать из дома на несколько дней и совсем другое — навсегда порвать с прошлым. Он знал, что Нэни действительно будет рада его возвращению. Да и отец после выговора и наказания обязательно зайдет к нему в комнату, быстро поцелует в макушку или похлопает по плечу, а на следующий день сделает какой-нибудь подарок. Когда он просил отправить его в обычную школу, Нэни объясняла, что отец боится отпускать его от себя, что он хочет наверстать упущенные годы и воспитать его образованным и интересным человеком. Матвей считал это глупостью и был уверен, что все делается ему назло. И в то же самое время ему нравились уроки верховой езды, и малютка пони по кличке Глупыш, и лохматая рыжая собака Леди, сопровождающая его на прогулках, и огромная библиотека, где ему разрешалось брать любые книги, и обсерватория, оборудованная на самом верху башни, и…

— Оп-ля! Тебе удалось сбежать!

Кирюша появился так неожиданно, что Матвей чуть не подпрыгнул от испуга. Полина тут же перестала плакать и, сжав кулаки, шагнула к фею с твердым намерением дать ему по шее. Когда она злилась, то не боялась никого и ничего. Но Матвей схватил ее за руку и решительно потянул назад.

«Это мое дело!» — услышала она и послушно отошла в сторону, удивленная тем, что Матвей воспользовался телепатией.

— Мне удалось сбежать, — произнес Матвей вслух. — И в этом нет твоей заслуги.

Казалось, Кирюша не заметил угрозы, прозвучавшей в его голосе.

— Я же сказал, что вспомнил о срочном деле! Но теперь я освободился. Полетели дальше, а?

— Нет. Я больше тебе не верю.

— Почему? — Кирюша спросил так, как будто уже знал ответ.

— Ты меня бросил. Ты привел меня к людям, которые ненавидят волшебство. Ты заманил меня в ловушку и бросил одного.

— Вот заладил: бросил, бросил… Ну и что? Ты тоже бросил эту девчонку одну в лесу, — Кирюша показал на Полину, — и, как я слышал, снова собираешься это сделать.

Матвею нечего было сказать в свое оправдание. Выход был только один.

— Нет, я ее не оставлю. Мы вместе возвращаемся домой.

У Полины точно камень с души свалился, когда она услышала эти слова, а Кирюша неожиданно улыбнулся.

— Ну и ладно. Все хорошо, что хорошо кончается. Хотите, подброшу вас до станции?

— Что? — Матвей растерялся, удивленный таким поворотом событий.

— В лесу темно, — благодушно объяснил он, — и страшно. Вам придется ждать до рассвета. А твоя подруга хочет побыстрее вернуться домой. Я могу вам помочь.

— Нет, спасибо! Ты мне уже помог!

— Подожди, Матвей! — остановила его Полина. — Кажется, он говорит правду.

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, я чувствую.

Матвей недовольно на нее покосился, но не стал возражать. Он уже усвоил, что этой девчонке можно доверять.

— Что ты предлагаешь? — спросила Полина у Кирюши.

— Я открою вам портал прямо к станции перехода. Пара секунд — и вы на месте!

— А почему нельзя идти в лесу ночью?

— Идти можно. А вот дойти нельзя. Тут нечисть всякая живет: лешие, кикиморы, упыри, вурдалаки, оборотни… Или сожрут, или так запутают, что и днем не выберешься, — охотно ответил Кирюша.

Матвей и Полина переглянулись. Перспектива быть съеденными их не устраивала, но и опасная деревня все еще была рядом.

— Отпугивать-то их вы не умеете, — добавил Кирюша, уловив сомнения. — Есть специальные заклинания — пугалки, но вы их не знаете.

Интуиция подсказывала Полине, что он говорит правду, но все же подвох в его словах был. Она не могла понять, какой именно, и поэтому задала еще один вопрос:

— Почему ты решил нам помочь?

— Почему? — Кирюша усмехнулся. — Наверное, ты хочешь спросить, почему сначала я был вредным, а теперь стал хорошим? Я, конечно, могу объяснить, но это долго, а время-то идет.

— А в двух словах? — продолжала настаивать Полина.

— Хорошо, — согласился он, — я постараюсь. Матвей чувствовал себя одиноким, поэтому я и прилетел. Я помог ему понять, что это не так. А все остальное — награда за то, что ты оказалась настоящим другом. Понятно?

— Не совсем, — честно призналась Полина, — но мы принимаем твою помощь.

Она оглянулась на Матвея, и тот кивнул, подтверждая, что согласен. Кирюша очертил на земле круг, сосредоточенно помахал руками, бормоча себе под нос заклинания, потом плеснул на середину какое-то вещество из склянки, которое вспыхнуло и замерцало, растекаясь в разные стороны.

— Пора! — деловито сказал он.

Матвей крепко взял Полину за руку, и они вместе перешагнули границу круга.

Глава 6

Ночь, подкрашенная светом луны, сменилась тьмой, в которой нельзя было разглядеть друг друга. Тишина поглотила все звуки. Ледяной холод обжег кожу. Было страшно дышать. Мгновение превратилось в вечность. Потом какая-то неведомая сила вырвала их из пустоты и швырнула в воду.

Вынырнув на поверхность, Полина и Матвей ничего не смогли разглядеть из-за плотного тумана, клубившегося над их головами. Вода была теплой и соленой на вкус. Матвей продолжал крепко держать Полину за руку и доверился течению, которое вскоре вынесло их на берег.

Они выбрались из воды, помогая друг другу, но Матвей не позволил Полине тут же опуститься на песок. Он повлек ее дальше, уводя от прилива. Из-за тумана продвигаться вперед было очень трудно. Они шли на ощупь, чувствуя под ногами то песок, то камни. Местами попадались глубокие ямы, из которых поднимались невидимые во мраке большие птицы и разлетались во все стороны. Птицы поменьше и попроворнее выпархивали целыми стаями и живым облаком уносились вдаль.

У Полины не было сил бояться ни птиц, ни других обитателей этой неведомой земли. Ей хотелось согреться, но мокрая одежда только усиливала холод, и зубы сами собой выбивали дробь. В голове звучали последние слова Кирюши: «Запомните, я хотел вам помочь!»

— Мы никогда не попадем домой, — чуть слышно прошептала Полина, когда они наконец остановились.

— На этот раз ты сама виновата, — безжалостно ответил Матвей, с трудом переводя дыхание.

Она удрученно кивнула. Разговаривать не хотелось. И так все было ясно. Коты предупреждали, что фею верить нельзя. Надо было дождаться утра и идти через лес. Портал, оказавшийся ловушкой, привел их в совершенно незнакомое место.

Они сели и прижались друг к другу, чтобы хоть немного согреться. Вскоре небо в вышине немного порозовело, но со стороны моря все еще полз тяжелый туман. Потом завеса тумана разорвалась, он стал подниматься в вышину, превращаясь просто в дымку. В небе засияло яркое солнце, и его лучи стали быстро прогревать воздух.

— Почему утро так быстро наступило? — поинтересовалась Полина.

— Другой часовой пояс, — сказал Матвей, который разбирался в географии.

Он с пристальным вниманием оглядывал берег. Перед глазами тянулась песчаная полоса. Черные глыбы скал выступали из воды. Оставалось только благодарить судьбу, что в темноте они не разбились о рифы. Вокруг, поднимая неимоверный шум, летали тучи морских птиц.

Оглянувшись назад, они увидели гору со снежной вершиной и лесные заросли. Было непонятно, остров это или материк.

— Надо взлететь повыше. — Полина сосредоточилась, собирая остатки пси.

— Я сам попробую, — остановил ее Матвей.

У него получилось. Остров лежал перед ним как на ладони. Леса, как и положено, были зелеными, пески — желтыми, а вода голубой. Признаков того, что остров обитаемый, Матвей не обнаружил. Нигде не было ни селений, ни одиноко стоящих хижин, ни лодок у берега, ни струек дыма от костров. До самого горизонта простиралась водная пустыня, и не было ни малейшей зацепки, чтобы определить, в какой части света они оказались. Правда, здесь могли жить какие-нибудь «сказочные» персонажи, но чтобы выяснить это наверняка, надо было идти в глубь острова.

Первым делом они набрали сухих веток и водорослей, чтобы разжечь костер. К счастью, Полина могла это сделать при помощи пси. Силы потихоньку восстанавливались, но она чувствовала, что их еще очень мало. Долго левитировать она бы не решилась.

Солнце согрело их, костер помог высушить одежду и утолить голод — они нашли в расщелинах скал птичьи гнезда, а в них — яйца и испекли их в горячей золе. Глаза слипались от усталости, но они все равно решили не откладывать исследование острова.

В лесу было множество птиц всех цветов и оттенков: черные, белые, серые, ярко-зеленые, небесно-голубые, огненно-красные и просто пестрые. Они блистали красками, словно живая радуга, и поднимали оглушительный, разноголосый шум. Вскоре сквозь сплетение ветвей сверкнула на солнце спокойная гладь озера. Пейзаж кругом был чудесный, но радости от этого ни Полина, ни Матвей не испытывали.

Они старались двигаться осторожно, опасаясь встречи с хищными зверями, но все же не убереглись от беды. Внезапно из-под ног Матвея выскочила змея с раздвоенным хвостом. Из-за жары он беспечно подвернул штанины, и змеиные зубы впились в его голую икру.

Матвей закричал от боли, Полина завизжала от страха. Она немедленно отшвырнула змею телекинезом, но больше Матвею ничем помочь не могла. Она ничего не смыслила в лечебной магии, а вокруг не было ни единой живой души.

На месте укуса выступил свежий синяк, нога стала быстро отекать. Матвей побледнел, почувствовал головокружение и медленно опустился на траву. Он знал, что из ранки надо отсосать яд, но из-за слабости не мог сказать об этом Полине. Она бессмысленно суетилась вокруг него, плача от собственного бессилия.

«Пожалуйста, помогите! Есть здесь хоть кто-нибудь? Помогите!» — мысленно взывала Полина в телепатическом поиске.

«Что случилось?»

Голос в ее голове прозвучал неожиданно, но она не испугалась. Интонация была мягкой и спокойной.

«Матвея укусила змея. Я не знаю, что делать!»

Молчание.

«Кто вы? Где вы? Помогите!»

Из-за деревьев вышел огромный, ростом со взрослого человека, пес. Его шерсть была гладкой, темно-шоколадной тигровой расцветки, уши стояли торчком, в изумрудно-зеленых глазах отражалось солнце. Отчего-то Полина сразу поняла, что с ней говорил именно он.

— Помогите! — снова попросила она, вытирая мокрые щеки.

Пес перевел взгляд на Матвея, который почти потерял сознание, и глубоко вздохнул.

«Вы со старой Земли», — это был не вопрос, а утверждение.

— Да! Мы перешли на станции Баюна, а теперь…

«Вам надо спешить, — перебил Полину пес. — Ваш портал уже открылся. Мальчику помогут дома».

— Что? — Она не поверила своим ушам. — Здесь станция перехода?

«Поспешите!»

— Но Матвей не может идти!

Пес кивнул головой в знак согласия. В следующее мгновение Матвей поднялся в воздух и полетел в сторону озера. Его глаза были закрыты.

«Это недалеко, иди за мной», — приказал пес.

Полина полностью подчинилась его воле. Он излучал доброжелательность и покой. Не поверить такому псу было просто невозможно.

Переливающийся кругляш висел прямо над озером. Теплая воздушная волна подхватила Полину и вслед за Матвеем отправила в портал. Она едва успела воскликнуть «Спасибо!», как глаза и уши залепил знакомый вязкий туман.

Исчезновение Полины обнаружилось только вечером, когда Мерлинда вернулась домой. После обеда ее, как и Конрада, срочно вызвали на работу. В Академии Магов, где она теперь преподавала, один из ее подопечных самовольно и неудачно провел испытания нового заклинания, и ей пришлось несколько часов восстанавливать искривление измерения в лаборатории.

Ник сказал, что Полина ушла в лес вместе с Джулем, и сначала Мерлинда не волновалась. Дочь не в первый раз совершала подобные прогулки. Но то, что они не вернулись до захода солнца, встревожило ее не на шутку.

После неудачных телепатических поисков Мерлинда запаниковала. Она разыскала мужа, и тот немедленно откликнулся на ее зов. Он был мрачен как туча, а когда услышал, что случилось, помрачнел еще больше.

Первым делом Конрад отправился в комнату к близнецам. Но Донат и Бажен, которым уже влетело от Мерлинды за пожар в мастерской, поклялись, что ничего не знали о планах Полины. Лизы и Аксения целый день не было дома, оставался только Ник, который все еще сосредоточенно рисовал какую-то карту, устроившись в библиотеке. Вокруг него — на столе, на стульях и даже на полу — валялись книги.

— Еще не вернулась? — недоуменно переспросил Ник, оторвавшись от своего занятия.

Потом он посмотрел в окно, за которым уже стемнело, и побледнел. Он и предположить не мог, что с Полиной может что-нибудь случиться.

— Этого вашего путешественника, случайно, не Матвеем зовут? — угрюмо спросил Конрад после того, как Ник все рассказал.

— Да. А откуда ты…

— Его уже ищут. Меня вызвали утром как раз из-за этого. Точно известно, что он где-то в наших краях, но найти его не могут до сих пор. Оказывается, Полина вместе с ним…

Мерлинда слабо вскрикнула и схватилась за сердце. Для нее исчезновения близких людей уже стали проклятием.

— Милый, третьего раза я не переживу, — чуть слышно прошептала она, глядя на мужа глазами, полными ужаса. — Сделай что-нибудь…

— Мелли, дорогая, не надо отчаиваться раньше времени, — сказал Конрад нарочито бодрым голосом. — Ты же знаешь, Полина умеет блокировать свое ментальное поле. Может быть, она и Матвея таким образом «спрятала». Обещаю тебе, что сейчас же сам займусь поисками.

Но «сейчас же» не получилось. Сначала пришлось успокаивать жену, у которой началась истерика, потом — Ника, который твердил как безумный, что это его вина. От мыслей о том, что с Полиной могло случиться что-то плохое, у Конрада опускались руки. Все стало еще хуже, когда домой вернулся Джуль, которому надоело сидеть под деревом в одиночестве.

Конрад тут же погнал уставшую собаку в обратный путь. Джуль точно показал место, где в последний раз видел детей. Психометрия подтвердила, что Полина и Матвей там были, но потом их пси-следы терялись прямо в воздухе. Воины предположили, что дети исчезли через портал. Но куда он вел? Кто и зачем его создал? К поискам подключились воинские патрули со всей планеты, но детей нигде не могли обнаружить.

Долгожданная новость пришла под утро из самого неожиданного места — с острова Стражей.

Вопреки ожиданиям, с другой стороны портал открылся над землей. При падении Полина больно ударилась коленом о корень дерева. Ей показалось, что Матвей приземлился более удачно, но он все еще был без сознания.

На этот раз звать на помощь не пришлось. Кое-как поднявшись на ноги, Полина увидела двух огромных псов. В голове мелькнула мысль, что они все еще в параллельном мире, но тут появились люди в форме Воинов, и Полина облегченно разревелась.

Матвею уже оказывали помощь, и один из Воинов тормошил Полину, расспрашивая о том, как они оказались на острове Стражей. Она никогда не слышала о таком острове и не спешила отвечать на вопросы. Сквозь слезы она все же смогла разглядеть, что рядом со знаком Воина у мужчины расположена перевернутая восьмерка, да и присутствие больших псов сбивало с толку.

Осторожно оглядываясь по сторонам, Полина заметила, что людей вокруг стало больше. На всякий случай она подвинулась поближе к Матвею, который пришел в себя, но был еще слишком слаб, чтобы разговаривать.

— Он поправится? — спросила она.

— Мы нейтрализовали яд, — объяснил ей один из мужчин. — И где вы только нашли «глухую» гадюку?

— На каком-то острове, Воин… — Стрела на его форме была синяя, а восьмерка — зеленая, поэтому Полина не могла определиться с иерархией.

— Мастер-Хронолог, — машинально поправил ее мужчина.

— Полина!

Она вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый голос, но уже в следующее мгновение, забыв о боли в ноге, понеслась навстречу Конраду.

Все последующие события Полина воспринимала с трудом. Уткнувшись в отцовское плечо, она плакала и твердила, что больше так не будет. Ничего не понимающий Конрад повторял, что никто на нее не сердится, и просил рассказать, что же произошло.

Он действительно ничего не понимал. Остров Стражей, на котором нашли детей, был закрытым. На нем располагалась Академия Хронологов и жили псы, или Стражи времени, которые умели открывать межвременные порталы. Попасть на этот остров мог только тот, кто знал пароль перехода. Лорда Хенли, отца Матвея, не пустили сюда, несмотря на особые обстоятельства. И Конрада не пустили бы, если бы он не был Учителем-Воином.

Немного успокоившись, Полина честно попыталась объяснить, где они с Матвеем были. Ее не перебивали, но поверить ей никто не смог. Матвей, которого перенесли в дом одного из Хронологов и уложили в постель, почувствовал себя лучше и полностью повторил рассказ Полины. Это было столь невероятно, что если бы детей нашли не на острове Стражей, то обоих обвинили бы во лжи.

Конрад предположил, что сказки о параллельном мире — всего лишь мощная гипнотическая иллюзия. Но кто наслал ее на детей? Кто их похитил? Эти вопросы так и остались без ответа.

«…Ты можешь секреты свои не хранить, тебе не поверит никто из людей — дорогу сюда никому не открыть», — вспомнила Полина слова Баюна. Так оно и вышло. Взрослые пытались найти разумное объяснение волшебству, в которое не верили.

Полине не удалось попрощаться с Матвеем. Его отправили прямо в замок Гонт. Ее забрал домой отец, а мама долго потом не выпускала из своих объятий.

Глава 7

О том, что в окрестностях стали замечать говорящих котов, Полине рассказал Ник. Он единственный поверил истории, которая приключилась с ней около года назад.

Два кота обычно возникали ночью, когда ярко светила луна. Они располагались под каким-нибудь деревом и вели очень странные разговоры. Один из Странствующих, который их видел, слышал и не испугался, рассказывал, что сначала коты обсуждали прелести русалок, а потом спорили, в каком году у Кощея Бессмертного родилась дочь. Спор якобы закончился дракой, но когда этот Странствующий попытался разнять котов, то обнаружил, что они бестелесны. Коты, впрочем, заметили его присутствие, попросили не хватать руками их астральные проекции, а потом растворились в воздухе, как призраки.

Все это было очень похоже на проделки какого-нибудь мага-шутника, тем более что видели котов в основном Странствующие, которые не пользуются пси-энергией и не могут определить, кто находится поблизости. Но потом коты устроили целое светопреставление, напугав кого-то чуть ли не до смерти, и Странствующие потребовали от Воинов, чтобы те нашли и приструнили того, кто создает эти иллюзии.

— … И представляешь, их всегда видят недалеко от той самой пещеры, где… ну, ты помнишь… — заговорщицки шептал Ник, затащив Полину в самый дальний уголок сада.

— Может быть, действительно кто-то развлекается…

— О! Я забыл сказать тебе самое главное! Перед тем как исчезнуть, коты просили того Странствующего, который их не испугался, передать девочке, которая лечила Бабу-ягу, что ступа долетела в целости и сохранности.

— Да ну? — Полина вытаращила глаза от удивления.

Последнее время ей самой стало казаться, что в прошлом году она видела только чудесный сон. С Матвеем она больше не встречалась и ничего о нем не знала.

— Еще коты все время проклинают какого-то Афанасия, — добавил Ник.

— Про Афанасия ничего не знаю. Кстати, а тебе кто рассказал про котов? Папа?

— Ага, как же! От Странствующих и узнал…

— Если это действительно Ученый и Баюн, то что им надо? — задумчиво произнесла Полина. — Наверное, надо туда сходить и…

— Ты никуда не пойдешь! Ни за что! — заявил Ник. — Тебе мало неприятностей из-за взбесившегося киселя? Я сам схожу.

На это Полине было нечего возразить. Из-за киселя у нее и вправду был очень неприятный разговор с родителями, который закончился «последним предупреждением». Пропустить Большую осеннюю ярмарку ей не хотелось.

История с киселем произошла в детском летнем лагере, куда Полина попала в первый и, как пообещали ей воспитатели, в последний раз. А все из-за того, что она с малых лет не терпела несправедливость.

Аксений и Лиза давно приспособились к жизни в «магическом» мире. Аксений поступил в Академию Ветеринаров, что стоило ему неимоверных трудов. Зато теперь он был Учеником-Ветеринаром, и никто не вспоминал о том, что он не владеет пси-энергией. Признания своих талантов добилась и Лиза, которая училась в Академии Искусств.

Ник мечтал стать Странствующим, и родители уже с этим смирились, взяв с него слово, что он закончит школу. Тех, кто издевался над ним из-за того, что он «неземлянин», Ник попросту лупил. Из всех драк он всегда выходил победителем. Конрад несколько лет занимался с ним разными видами спорта и обучал его рукопашному бою и фехтованию. В ответ на все жалобы и упреки Мерлинды он объяснял ей, что Странствующему очень пригодится умение постоять за себя, и вздыхал, что у Ника нет пси-способностей. «Из него получился бы отличный Воин», — говорил он.

Когда Донат и Бажен пошли в школу, они тоже стали подвергаться насмешкам одноклассников из-за того, что всегда пропускали пси-уроки. Они тяжело это переживали, потому что ничего не помнили о той, другой, жизни не на Земле. Конечно, они знали, что родились на другой планете, но все же прозвище «неземляне» казалось им очень обидным.

Полина к семи годам уже владела многими магическими приемами. С первых же дней в лагере она встала на защиту братьев. Особенно доставала близнецов группа ребят из пяти человек. Полина окрестила их «шайкой-лейкой» и сначала честно пыталась договориться с ними по-хорошему. Но разве подростки станут слушать какую-то маленькую девчонку, которая еще и в школу-то не ходит? Естественно, ее проигнорировали да еще и посмеялись. Тогда она перешла к активным действиям.

Использовать магию против людей было нельзя — это Полина усвоила давно, поэтому в ход пошли разные мелкие пакости. Приклеивание ботинок к полу, лягушки под подушкой, холодный душ по методу Ника, смазанные жиром ступени на крылечке и даже подброшенная в окно дымовушка результатов не принесли. Вернее, результат был один: мальчишки разозлились и без труда выяснили, кто виноват.

Осуществить акт возмездия они решили на обеде. Сначала на Полину вылился горячий суп, потом под стол тихо упрыгала котлета. Все выглядело так, как будто она сама пролила суп, а потом уронила котлету. Но она-то знала, кто все это подстроил.

«Шайка-лейка» ехидно посмеивалась, когда малиновый кисель мощной струей выплеснулся из кружек прямо в их ухмыляющиеся физиономии. Чуть не захлебнувшись в киселе, мальчишки бросились к Полине, но тут вмешались воспитатели. Вся беда заключалась в том, что Полина от злости не рассчитала силы, и кисель «взбесился» у всех, кто обедал в это время.

После тщательного разбирательства из лагеря выгнали и «шайку-лейку», и Полину. Естественно, родителям эта история не понравилась. Папа особенно ругал ее за применение телекинеза, и аргумент «они первые начали» его совершенно не интересовал.

Близнецы остались в лагере. Дома был только Ник, с которым Полина теперь и проводила все свободное время, стараясь вести себя прилично, чтобы не лишиться возможности попасть на Большую осеннюю ярмарку.

Большая осенняя ярмарка проводилась каждый год, в первую неделю сентября. На нее съезжались ремесленники, фермеры, народные умельцы — все, кому было что показать и чем похвастаться. Ярмарка пользовалась большой популярностью. Для одних это был прекрасный способ сбыть излишки товара, для других — приобрести новые вещи или просто полюбоваться на работу мастеров.

Для детей ярмарка таила массу развлечений — цирк, карусели, аттракционы, сладости и игрушки. А на закате дня — карнавал и фейерверк. Впрочем, взрослые тоже с удовольствием участвовали в забавах детей. Все это происходило в последний ярмарочный день.

Конечно, всевозможные карусели приводились в движение при помощи телекинеза, но артисты цирка работали без помощи магии: акробаты, жонглеры, воздушные гимнасты, клоуны — все было как в далеком прошлом.

Особое место было отведено под шатры аттракционов. Главная прелесть заключалась в том, что никогда нельзя было угадать, что ждет тебя внутри. Это могла быть комната смеха, где твой оживший двойник менял очертания, становясь то худым, то толстым, или у него вырастали уши и хвост или еще какая-нибудь смешная чепуха. Это могла быть комната с привидениями, которые летали вокруг тебя, хватая за волосы и завывая ледяным голосом. Или посреди комнаты вдруг появлялась предсказательница, которая гадала по руке и на кофейной гуще и что-то показывала в магическом шаре, висящем прямо в воздухе. Или вы попадали в сказку, становясь одним из ее героев. С одинаковым успехом можно было стать красавицей принцессой или людоедом, и тогда нужно было пройти всю сказку до конца, не увиливая от навязанной тебе роли. В прошлом году, например, Полина превратилась в маленькую разбойницу. Она здорово повеселилась, чего нельзя было сказать о Бажене, который стал Снежной королевой.

Для сластен на ярмарке тоже было раздолье: мороженое самых разных сортов и вкусов, леденцы, переливающиеся всеми цветами радуги, бесконечные тянучки, шоколадные пряники и пряничные шоколадки, восточный рахат-лукум и пахлава… А простое описание конфет и пирожных заняло бы целую книгу!

Вечером на специальной площадке для танцев проводился детский бал. Любой ребенок мог принять в нем участие. Для этого нужны были только карнавальный костюм и умение танцевать. Лучшей паре на балу давали приз. Затем после фейерверка, который был сказочно красив, дети уступали место на танцевальной площадке взрослым.

В этом году Полина впервые захотела принять участие в бале. Она усердно разучивала вальс, намереваясь получить главный приз — огромный кулек сладостей.

Полина прислушалась к тишине, наступившей в доме. Конечно, для нее тишина была условной. Она постоянно слышала звуки, лежащие за пределами обычных физиологических возможностей человека: обрывки чьих-то мыслей, колебания, издаваемые насекомыми, и что-то еще. Мерлинда говорила, что это происходит потому, что Полина пользуется своими пси-способностями постоянно и неосознанно.

Полина давно привыкла к этому естественному фону, научилась его не замечать, а если нужно, то и блокировать. Сейчас ей, наоборот, необходимо было прислушаться, что происходит в доме, вернее, в комнате Ника. Полина отлично знала, что подслушивать нехорошо, но обстоятельства вынудили ее нарушить запрет. С родителями у нее этот номер не прошел бы, они сами были очень сильными телепатами и моментально ощущали постороннее вмешательство, но Ник ничего не заметил. Легче от этого не становилось, на душе все равно скребли кошки. Впрочем, подслушивать личные мысли брата Полина не собиралась, ей было достаточно знать, в комнате он или уже вышел из дома.

Первое же легкое проникновение показало, что Ник уже готов к выходу. Полина выпрыгнула из постели и оделась. Она решила, что это ночное приключение не пройдет без нее. В конце концов, это она была в параллельном мире. И она знала котов, которые пугали людей в лесу. И скорее всего, котам было что-то от нее нужно.

Для ночной вылазки Ник выбрал лунную ночь. К счастью, именно в это полнолуние Конрад отправился на патрулирование. Правда, Мерлинда была дома, но к ней в гости пришел Данован, и Полина знала, что они будут разговаривать до глубокой ночи, забыв обо всем на свете. Она рассчитывала, что сможет незаметно уйти и так же незаметно вернуться.

Вслед за Ником Полина без особых проблем добралась до дальнего луга, на котором заготавливали сено на зиму. Огромные стога были уже сметаны не без участия самой Полины. И тут случилось непредвиденное.

Полине показалось, что кто-то разговаривает. Она прислушалась и узнала голоса мамы и Данована. Они приближались к ней. «Ну вот, — подумала Полина с досадой, — закон подлости ко мне всегда неумолим. Ник уже в лесу, а я застряла здесь». Голоса становились все громче, и ей пришлось нырнуть в ближайший стог сена.

Спрятавшись, Полина надеялась, что мама и Данован пройдут мимо и она сможет продолжить свой путь, но закон подлости сработал снова. Взрослые остановились рядом со стогом, в котором она затаилась, продолжая беседу. Полина невольно стала их слушать, и вскоре разговор ее заинтересовал.

— Так это правда? — спросил Данован.

— Да, Дан. Это так, — подтвердила Мерлинда.

— Почему вы мне раньше не рассказали?!

— А какой в этом смысл?

— Как какой?! Если вы умеете путешествовать во времени, то людей со «Звездной Зайчихи» все еще можно спасти! Ведь это так просто! Из прошлого можно взять аннусомлятор и топливо, потом переместиться…

— Нет, Дан! Это не так просто, как ты думаешь. Нельзя путешествовать во времени бесконтрольно. Во-первых, нужны точные ориентиры, во-вторых, любое перемещение требует тщательной подготовки, любое действие в прошлом — тщательного анализа последствий. Стражи времени и Хронологи загружены работой. И потом, псы часто отказываются открывать портал, если задуманное действие нарушает матрицу времени.

Полина замерла в своем убежище, боясь пропустить хотя бы слово.

— Они… отказались?

— Ну-у-у… — Полине показалось, что мама колеблется, говорить ли Дановану правду. — Не совсем.

— Вы не спрашивали, — догадался Данован. — Верно, это Коллегия отказала нам в помощи.

— Вам — нет! — Голос Мерлинды вдруг стал резким. — Ты прекрасно знаешь, что мы приняли даже Полину. «Звездной Зайчихе» мы помочь не могли.

Данован промолчал, и голос Мерлинды немного потеплел:

— Но… все может быть… Знаешь, катер, на котором вы прилетели, пропал. И до сих пор никто не знает куда.

— Как это — пропал?

— Вот так. Он долго валялся на этом лугу, а потом исчез. Я думала, что его забрали Воины. Оказалось, что нет. Конрад как-то сказал мне, что катер пропал без следа.

Разговор о «Звездной Зайчихе» Полину не удивил. Родители никогда не скрывали от нее правду о том, как она появилась в их жизни. Гораздо больше ее заинтересовали Стражи времени.

Полина помнила, что год назад вместе с Матвеем попала на остров Стражей. Помнила она и огромных псов, крутившихся возле людей. Потом она расспрашивала папу об этом острове, но толком он ей ничего не объяснил. Сказал только, что Хронологами становятся Воины, а Страж времени, или пес, — существо разумное, но появилось после какого-то особого волшебства.

Теперь она узнала, что псы помогают людям путешествовать во времени, а «Звездную Зайчиху», на которой остались родители Аксения, Ника, Лизы и близнецов, можно спасти. Полина давно мечтала, чтобы это стало возможным, потому что иногда она случайно улавливала тоскливые мысли старших братьев и сестры и очень хотела им помочь.

Когда голоса стали удаляться, Полина осторожно выглянула наружу. Мерлинда и Данован медленно шли в сторону дома. Выждав для надежности несколько минут, Полина со всех ног бросилась к лесу. Дорогу к пещере она могла найти даже с закрытыми глазами.

Догнать брата оказалось не просто. Пока Полина пряталась в сене, Ник успел уйти очень далеко. Но он совсем не удивился, когда услышал за спиной ее тяжелое дыхание.

— Я уж решил, что ты передумала, — бросил он через плечо.

— И не мечтай, — пропыхтела Полина, задыхаясь от быстрого бега. — Незачем было про котов расска… Ой, мама!

Прямо над их головами, протяжно ухая, пролетела сова. Полина испуганно схватила Ника за руку. Он рассмеялся:

— Эх ты, горе-путешественница! Как же ты одна через лес шла?

— А я не шла. Я бежала. Но все равно было страшно.

— Ладно, пойдем. Тут немного осталось.

Лунный свет серебристыми лучами проникал через кроны деревьев. Старые ветки тихонько поскрипывали на ветеру, ночное зверье бодро шуршало, где-то далеко по-детски плакал шакал. Ник уверенно шагал по тропинке, крепко сжимая ладонь Полины, и рядом с ним она чувствовала себя в безопасности.

Вскоре они добрались до того места, где прошлогодней весной открывался портал в параллельный мир, и, усевшись на стволе поваленного ветром дерева, стали ждать.

Первой не выдержала Полина.

— А если коты не придут сегодня? — спросила она.

Ник пожал плечами:

— Не знаю. Честно говоря, я был уверен, что они сразу появятся. Ты же здесь. Может, ты их позовешь?

Полина сомневалась, что это поможет, но тем не менее крикнула:

— Кот Ученый! Баюн! Где вы?

Ночное эхо подхватило ее голос и немного поиграло с окончаниями. «…ый… …йу-у-у-н… …ы-ы-ы-ы…» — пронеслось над лесом. В ответ раздался громкий вой шакала, а потом снова наступила тишина.

— Привет!

В воздухе возникли два полупрозрачных кошачьих силуэта. Ник замер на месте, а Полина, сразу узнав старых знакомых, расстроилась.

— Вы что, умерли? — грустно спросила она.

— Ты что, с ума сошла?! — хором возмутились коты.

— Вы… похожи… на привидения…

Коты недоуменно посмотрели друг на друга, потом Ученый хлопнул себя лапой по лбу и сказал:

— Ах, ты об этом! Так это не мы, это наши астральные проекции. Через портал же нельзя без разрешения, а нас…

— Стоять на месте! Без глупостей!

Полину и Ника до смерти напугал незнакомый мужской голос, неожиданно раздавшийся откуда-то сзади. Они почувствовали, как что-то острое упирается им между лопаток, и застыли, боясь пошевелиться. Коты немедленно исчезли.

— Ну что, голубчики, попались?

Вперед вышел мужчина со шпагой в руке.

— Воин?.. — чуть слышно пробормотал Ник, облегченно переводя дыхание.

В темноте он не смог разглядеть цвет стрелы, но Воинов нельзя было спутать ни с кем другим. Правда, было непонятно, зачем патруль их задержал.

— Магистр-Воин, — резко поправил его мужчина. — И я не вижу поводов для радости.

— А что случилось? — рискнул спросить Ник.

— А вот это вы сейчас нам и расскажете, — мрачно сказал Воин. — А заодно, кто вы такие, где живете и почему по ночам пугаете людей, вместо того чтобы спать, как все нормальные дети. Ну, кто начнет первый?

Он строго посмотрел на Полину, и она поежилась.

— Я ничего не понимаю, — ответила она. — Мы никого не пугали, это вы нас испугали…

— Опустите шпаги, Магистры, — прозвучал до боли знакомый голос. — Эти дети никуда не убегут.

Из темноты вышел Конрад, и Полина, радостно пискнув «Папа!», кинулась было ему навстречу, но потом вспомнила, что за самовольную ночную вылазку ей попадет, и остановилась. Ник, который уже начал догадываться, в чем дело, пока благоразумно молчал.

— Это мои дети, Терентий, — продолжал Конрад, даже не взглянув в их сторону. — Я сам разберусь.

Магистр-Воин почтительно ему поклонился: «Слушаюсь, Учитель», и патруль исчез так же незаметно, как и появился.

Глава 8

Взгляд, которым Конрад одарил обоих детей, был тяжелым и не предвещал ничего хорошего. «Как вы могли!» — читалось в его глазах без всякой телепатии. Полина понуро опустила голову, полагая, что рассказу о параллельном мире отец опять не поверит. Она все еще не догадывалась об истинной причине его гнева. Ник, напротив, с вызовом смотрел на отца, ожидая подтверждения своей догадки.

— Зачем ты это сделала? — наконец спросил Конрад, обращаясь к Полине.

— Из любопытства, — честно призналась она.

— Из любопытства? Всего лишь из любопытства?

— Папа, ты не… — попытался вмешаться Ник.

— Замолчи! — перебил его отец. — Ты виноват не меньше. Я думал, ты уже вырос из детских шалостей.

— Папа, это я во всем виновата! — Полина испугалась, что Нику, как старшему, больше достанется, а коты все-таки приходили к ней.

— В этом я не сомневаюсь! Из вас двоих только ты можешь создавать иллюзии.

— Иллюзии? — Полина растерялась. — Какие иллюзии?

— Иллюзии двух говорящих котов. Иллюзии, пугающие людей. Иллюзии, из-за которых патруль Воинов уже несколько ночей дежурит в этом лесу!

Конрад разозлился настолько, что полностью игнорировал Ника, который пытался что-то сказать. Полина вдруг поняла, в чем ее обвиняют. От обиды в носу защипало, и на глаза навернулись слезы.

— Я этого не делала, — прошептала она.

— Не смей лгать!

Конрад редко повышал голос, поэтому от этого окрика Полина вздрогнула, как от удара, и беспомощно оглянулась на Ника.

— Она не лжет!

— Да как вы смеете… как вы смеете отрицать очевидные факты? — От гнева Конрад чуть не задохнулся. — По-вашему, патруль задержал не тех? А вы здесь… просто так гуляли?

— Не просто так. Мы пришли поговорить с котами.

Когда Конраду сообщили, что в лесу, где появлялись коты-призраки, обнаружили двоих детей, один из которых был достаточно взрослым, чтобы создавать правдоподобные иллюзии, он сразу же переместился и успел увидеть, как рядом с его любимой младшей дочкой в воздухе парят две иллюзии. Он ужасно расстроился, что нарушителями оказались его собственные дети, и приказал патрулю напустить на них страху.

Последнее время Полина все чаще вызывала беспокойство у них с Мерлиндой. Ее пси-способности развивались так быстро, что с ней постоянно что-нибудь происходило. Ей нравилось экспериментировать с новой магией, и это обычно заканчивалось весьма плачевно. Синякам и ссадинам не было числа, но это нисколько не останавливало исследовательскую деятельность Полины.

Впрочем, в этом не было ничего необычного. По-настоящему Конрада беспокоило только одно. Он боялся, чтобы Полина не направила свою магию против людей. И если в истории с «взбесившимся» киселем он вполне понимал ее чувства, то хулиганская выходка с котами не имела никаких оправданий.

Конрад ожидал от своих детей немедленного раскаяния, но вместо этого Полина отпиралась, а Ник и вовсе нес какую-то чушь про астральные проекции. Неудивительно, что в какой-то момент он потерял контроль над собой и шагнул к Полине с твердым намерением хорошенько ее отшлепать.

— Папа, нет!

В последний момент Ник повис у него на руке, защищая сестру от несправедливого наказания. Это отрезвило Конрада, который никогда никого из детей и пальцем не тронул, но поверить в то, что Полина не виновата, заставило его нечто другое.

— А вот это вы зря, молодой человек, — сказал Ученый кот, появившись прямо перед носом Конрада.

— Определенно зря, — подтвердила голова Баюна, повисшая в воздухе чуть поодаль.

— А я что говорил! — завопил Ник, не давая Конраду времени опомниться.

Конрад подозрительно посмотрел на Полину.

— Да проверяйте, проверяйте, — милостиво разрешил Ученый. — Можете попытаться нас развеять, если хотите. Мы подождем.

Обнаружив, что Полина пси-энергией не пользуется и в окрестностях никого нет, Конрад с сомнением в голосе спросил:

— Вы действительно из параллельного мира?

Баюн появился целиком и захлопал в лапы:

— Браво, молодой человек! Вы на редкость быстро соображаете.

Конрад действительно соображал быстро да и на память не жаловался. Он вспомнил о прошлогоднем исчезновении Полины и без труда связал одно с другим. Он не стал углубляться в подробности и сразу поинтересовался, что котам нужно от его дочери.

— Нам — ничего, — раздраженно сказал Баюн. — А вот зачем это представление понадобилось Афанасию…

— Значит, так надо, — мудро заметил Ученый. — Читал бы дневник вовремя да не забывал про визиты Жулика, тогда…

— Ладно-ладно… — перебил его Баюн. — Давай по существу.

Ник слушал котов с раскрытым ртом. Полина молчала, все еще переживая обиду. Конрад, внешне сохраняя спокойствие, пытался принять реальность происходящего и не сойти при этом с ума. Между тем Ученый кот рассказал им то немногое, что, по его словам, можно было рассказать. Обращался он при этом исключительно к Полине, и ей невольно пришлось ему отвечать.

— …убежала за Матвеем и Кирюшей, а потом не вернулась. Вечером пришел Афанасий, это наш Предсказатель, и намылил Баюну шею. И мне заодно досталось. А потом такое… Ах да! Об этом нельзя. Короче, он сказал, что вы вернетесь через другой портал. Кстати, кто бы мог подумать, что Кирюша так вам поможет, правда?

— Он нам замечательно помог! — буркнула Полина. — Сначала мы чуть не утонули, потом чуть не замерзли, а особенно весело стало, когда Матвея укусила змея.

— Так вы ничего не поняли! — всплеснул лапами Ученый. — Ну хорошо, представь, что вы вернулись через портал Баюна здоровые и невредимые. Я предупреждал, что истории про параллельный мир никто не поверит, так?..

— Я поверил, — перебил его Ник.

— Ты не в счет. Ты — не их родители. Родители не поверили и наказали бы их за то, что они всю ночь где-то пропадали. А так бедных деток пожалели и все свалили на происки каких-то неведомых злодеев. Теперь ты понимаешь, что фей вам помог? Впрочем, не будем отвлекаться… О чем это я?

— Об Афанасии… — прошипел Баюн. — Давай закругляйся. Детям спать давно пора.

— А что Афанасий? А-а-а, да-да. В качестве наказания за проявленную халатность Афанасий велел нам с Баюном посылать в старый мир астральные проекции и привлекать к себе внимание, пока не придет Полина. Я как раз объяснял, что такое астральная проекция, когда вмешался ваш патруль. Это когда не сам переходишь через портал, а посылаешь астрального двойника. Он бестелесный, просто летает и смотрит. Вы, кстати, называете наши астральные проекции привидениями.

— А что вы хотели мне сказать? — не выдержала Полина.

— Не тебе. Ему! — Ученый показал лапой на Конрада.

— Что? — Полина растерянно посмотрела на отца. — Да он еще пять минут назад не верил в ваше существование! Он здесь вообще случайно!

— Э-э-э, нет! Никаких случайностей! — возразил Баюн. — Афанасий всегда точно знает, что делает. На то он и Предсказатель.

Полина замолчала, окончательно сбитая с толку туманными высказываниями котов. Зато Конрад вдруг задал довольно странный вопрос:

— Жители вашего мира свободно могут переходить к нам?

Коты переглянулись и, как показалось Полине, усмехнулись.

— Нет, — ответил Ученый, — это запрещено. Но примерно пять лет назад кое-кто нарушил этот запрет…

Ученый еще что-то говорил, но Полина больше ничего не услышала. Отец неожиданно наложил на нее заклинание временной глухоты. Это было очень странно и совсем на него не похоже, никогда прежде Конрад так не поступал.

Полина не пыталась вернуть себе слух. При всей своей одаренности она не рискнула бы тягаться с отцом в магии. К тому же она была обижена, потому что видела, как Ник внимательно следит за разговором, из которого ее выкинули самым безжалостным образом.

Когда коты, попрощавшись, растаяли в воздухе, Полина усердно ковыряла носком землю, делая вид, что ей все равно. Она очень жалела, что не осталась дома. Оказалось, что коты попросту использовали ее, чтобы вести какие-то секретные разговоры с Конрадом и Ником, хотя это она побывала в параллельном мире, а вовсе не они. И она была уверена, что ночная «прогулка» не останется безнаказанной, несмотря на то что никаких иллюзий она не создавала. На душе было как-то тяжело и муторно.

Отец попросил у нее прощения за несправедливые подозрения и за примененную магию, но обратно заставил возвращаться пешком, «чтоб неповадно было». Падая с ног от усталости, они с Ником кое-как добрели до дома, мечтая побыстрее оказаться в своих кроватях, но в гостиной их ждала Мерлинда.

— Наконец-то! — сказала она и захлопнула книгу, которую пыталась читать. — И что все это значит?

Она вопросительно посмотрела на Конрада, но тот спокойно произнес:

— Я думал, ты уже спишь.

— Я хотела лечь спать. Но перед сном я обычно проверяю, все ли в порядке у детей. Ника и Полину я обнаружила не в кроватях, а в лесу. Правда, я почувствовала, что ты рядом с ними, поэтому решила не вмешиваться. Так что у вас произошло?

Полина с интересом ждала, что скажет отец. Поверит ли мама в существование параллельного мира? Как он объяснит ей таинственное поведение котов?

Но, к разочарованию Полины, Конрад ушел от прямого ответа.

— Дети каким-то образом узнали о котах-призраках, — сказал он, — и отправились на них посмотреть. Их задержал патруль. Потом вызвали меня…

Неправды в его словах не было, а подробности он, видимо, оставил на потом.

— На ярмарку вы не пойдете, — сердито сказала Мерлинда.

— Мама… — жалобно протянул Ник.

Полина не возражала. Она только посмотрела на отца тоскливым взглядом и горько вздохнула.

— Мелли, прости, но я уже определил наказание для обоих, — вмешался Конрад, не выдержав. — Полина обещала мне, что до ярмарки не будет пользоваться пси-энергией, а Ник откажется от прогулок в лес.

Это было жестоко. Ник представил себе, как целых три недели проведет без любимых лесных путешествий, и судорожно сглотнул. Полина была уверена, что ни за что не выдержит столько времени без магии, и мысленно попрощалась с мечтой попасть на Большую осеннюю ярмарку.

Глава 9

Утром долгожданного дня Полина проснулась в прекрасном настроении. Ей хотелось петь, плясать и кричать на весь дом.

— Я выдержала! Я выдержала! — радостно мурлыкала она себе под нос, умываясь.

Три мучительные недели остались позади. Очень трудными были первые дни. Полина боялась забыть об обещании и постоянно находилась в напряжении. Пока она помогала маме по хозяйству, все было в порядке. Мерлинда давно приучила ее заниматься домашними делами без помощи пси-энергии. Но все игры таили в себе опасность. Полина вдруг обнаружила, что пользовалась магией постоянно.

Ей пришлось отказаться от многих любимых развлечений, в том числе от акробатических полетов и телепортического пинг-понга. Она не могла ни рисовать, ни лепить, потому что привыкла оживлять свои картинки и маленькие фигурки. Нельзя было даже с удовольствием почитать — богатое воображение тут же делало осязаемыми целые сцены из сказок и приключенческих романов.

Сначала Полина до блеска выдраила свою комнату, потом перемыла во всем доме окна. Мерлинда тихонько посмеивалась и по вечерам рассказывала Конраду, что лучших каникул у нее никогда не было. Дети преподносили ей только приятные неожиданности, и она перестала все время волноваться, что после очередных магических фокусов Полина останется без головы или что Ник сорвется с какого-нибудь обрыва, карабкаясь по горам.

Ник с утра до вечера возился в огороде — он предпочитал трудиться на свежем воздухе. Конраду теперь не приходилось напоминать ему о пустом дровяном ящике, все растения были вовремя политы, а от сорняков не осталось и следа.

Конечно, Полина не удержалась и спросила у Ника, зачем все-таки приходили коты. Но брат, который обычно делился с ней всеми секретами, стал уверять ее, что тоже ничего не слышал. Это была откровенная ложь, и Полина так обиделась, что решила ничего не рассказывать Нику о разговоре, подслушанном в стоге сена.

Проблемы начались, когда домой вернулись близнецы. По молчаливому согласию ни Полина, ни Ник не рассказали братьям о ночном приключении. Но если Ника, который целый день сидел дома и вел себя как-то странно, они опасались трогать — можно было и по шее получить, то Полина окончательно лишилась покоя.

Донат и Бажен привыкли, что младшая сестра постоянно крутится где-то рядом, и не понимали, почему она больше не хочет с ними играть. Сперва они решили, что Полина обиделась из-за того, что после «кисельной» истории они остались в лагере, и долго просили у нее прощения. Когда это не помогло, они обиделись сами, но от Полины не отстали.

Дотошные близнецы некоторое время понаблюдали за сестрой и заметили, что она совершенно перестала пользоваться пси-энергией. Чтобы подтвердить свои догадки, они стали ее провоцировать. В Полину «случайно» полетели разные предметы — мячи, стеклянные вазы, глиняные горшки и ведра. Если она не успевала поймать «снаряд», то старалась хотя бы увернуться, но магию не применяла. После того как Бажен «не нарочно» грохнул об пол любимую мамину супницу, а Полина и ухом не повела, братья решили поменять тактику.

Вопреки их ожиданиям, зацепившись ногой за натянутую на крыльце веревочку, Полина не левитировала, а упала и больно ударилась. Она не жаловалась родителям, и те благоразумно не вмешивались, хотя внимательно следили за разгорающейся войной. Донат и Бажен вели тщательно продуманную осаду, а Полина стойко защищала свою крепость.

И все-таки близнецы добились своего. Подкараулив момент, когда Полина сидела в саду, Бажен залез на верхушку грецкого ореха и громко закричал:

— А вот сейчас ка-ак прыгну!

Полина беспомощно огляделась по сторонам, но рядом стоял только ухмыляющийся Донат.

— Ты же не позволишь ему разбиться, верно? — спросил он.

Она не успела ничего ответить, потому что раздался треск ломающихся веток. Бажен полетел вниз. Ей пришлось применить магию, чтобы замедлить его падение.

— Ура! — радостно завопили близнецы. — Мы победили!

Полина убежала в дом, так и не заметив Ника, который все видел. Что было дальше, она не знала. Она плакала у себя в комнате, потому что нарушила обещание. Вечером к ней зашел Конрад.

— Мы с мамой все знаем, — сказал он. — И мы договорились, что это не считается.

— Да? — недоверчиво спросила Полина, перестав плакать.

— Бажен прыгнул нарочно. У тебя просто не оставалось выбора.

Она заметно повеселела, но потом честно призналась:

— Близнецы не знали, почему мне нельзя пользоваться магией.

— Правда? — Конрад сделал вид, что удивился. — Тогда тебе придется решать, кто из вас пропустит ярмарку. Если ты считаешь, что сама виновата, то никуда не пойдешь. Если виноваты близнецы, то…

Такого Полина не ожидала. Конрад умышленно заманил ее в ловушку, чтобы посмотреть, что она станет делать. Искушение было велико, но чувство справедливости победило.

— Я сама виновата, — тихо сказала Полина и отвернулась.

Конрад крепко прижал ее к себе и поцеловал в макушку:

— Я в тебе не сомневался. И не вздумай снова реветь. Если ты продержишься еще несколько дней, то твое желание непременно осуществится. Я тебе обещаю.

Через некоторое время близнецы пришли просить прощения. У обоих были подозрительно красные уши, причем у Бажена — правое, а у Доната — левое. Когда обеими сторонами были принесены взаимные извинения, братья признались, что уши им надрал Ник.

После завтрака Конрад и Мерлинда вместе с детьми отправились на ярмарку. Бажен и Донат на время стали пиратами, Ник — мушкетером, а Полина превратилась в рыжеволосую Пеппи Длинныйчулок.

Сначала они вместе ходили по рядам, рассматривая изделия из кожи, посуду, ткани, плетеные корзины, вырезанные из дерева фигурки, стеклянные вазы и прочие товары. Вскоре Мерлинда, заметив, что дети заскучали, отправила их в шатры аттракционов.

— Когда наиграетесь, приходите к цирку, — сказала она.

Первый шатер, в который они вошли, оказался лабиринтом. Затем был шатер, в котором можно было драться подушками. В третьем нужно было решить кучу головоломок. В четвертом обитали ужасные монстры. В пятом вместо обычного пола был ледяной каток. Но больше всего времени они провели в шатре ожившей сказки. На сей раз это были «Приключения Алисы в Стране Чудес». Полина ничуть не удивилась, когда стала Чеширским Котом. Донат превратился в Кролика, Бажен — в Шляпу. Ник так и не признался, кем он был. Полина подозревала, что Алисой.

Потом они смотрели цирковое представление, катались на каруселях и участвовали в шуточных состязаниях. Донат и Бажен выиграли шоколадного зайца, быстрее всех добежав до финиша «на трех ногах». В соревнованиях на ловкость Полина почти победила, но в последний момент запуталась в носках длинных Пеппиных туфель и свалилась с бревна.

Компенсировать неудачу она решила с помощью пирожных и конфет и к началу детского бала до тошноты объелась сладостями. От мыслей о вальсе, в котором ей предстояло кружиться, рвотные спазмы подступали к самому горлу. Мальчишки смотрели на нее сочувственно, а родители безжалостно заявили, что «нет меча более опасного для человека, как его собственная жадность», и предложили ей посидеть на скамейке возле танцевальной площадки.

— Придешь, когда полегчает, — сказала Мерлинда.

— И не смей никуда уходить, — добавил Конрад. — Позовешь нас, если почувствуешь себя хуже.

Полине казалось, что хуже уже некуда. Она прекрасно понимала, что родители без труда могли избавить ее от всех неприятных симптомов, но не стали этого делать, чтобы в очередной раз ее проучить. Оставалось только надеяться, что тошнота пройдет сама собой и бал к этому времени еще не закончится.

Скамейка со всех сторон была окружена зеленью, создавалось ощущение, что вокруг ни души. Закрыв глаза, Полина попыталась расслабиться. Желудок упорно не желал принимать последнее заварное с кремом и взбитыми сли…

— Ай!

Кто-то больно дернул ее сразу за обе косички.

— Это тебе за лягушек! — Голос был смутно знакомым и ужасно противным.

Мальчишки стояли сзади, но Полина не могла повернуться. Они крепко прижали ее к спинке скамейки и не давали пошевелиться. Она попыталась вывернуться, но ее снова дернули за косички.

— Сиди, не прыгай!

— Ай! Больно же!

— Это только начало! — пообещал все тот же противный голос. — Это тебе за ботинки!

Полина крепко стиснула зубы, чтобы снова не закричать от боли. Было похоже, что это ребята из «шайки-лейки». Скорее всего, они выследили ее на ярмарке, дождались, пока она останется одна, и теперь мстили ей за «бешеный» кисель. Она решила, что лучше останется без волос, чем станет звать на помощь.

— Эй вы, гоблины! А ну отпустите девчонку!

— Вали отсюда, краснокожий! Без тебя разберемся!

— Сейчас я сам с вами разберусь!

— Брысь, а то хуже будет!

— Хуже будет, но только не мне.

Сзади началась какая-то возня. Полина почувствовала, что хватка ослабла, и вырвалась на свободу. «Гоблинов» было трое. Незнакомый мальчишка умело дрался сразу с двумя из них, едва успевая отмахиваться от третьего.

— Этот — мой! — завопила Полина, без колебаний ввязываясь в драку.

Несмотря на численный перевес, через несколько минут «шайка-лейка» позорно бежала с поля боя. Полина знала, что против ее приема «щас глаза выцарапаю» трудно устоять, да и незнакомец постарался на славу.

— Спасибо! — пропыхтела Полина, поправляя разноцветные чулки.

— Пустяки! — усмехнулся мальчишка.

Он был в костюме древнего индейца и имел весьма мужественный вид, несмотря на немного помятые перья. Боевая раскраска полностью скрывала черты лица, но его глаза на мгновение напомнили Полине о Матвее. Впрочем, тот, по сравнению с Индейцем, был просто неуклюжим медвежонком. Да и волосы у Матвея были намного светлее, и ростом он был пониже.

— Чего они к тебе привязались?

— Да так, старая история…

Неожиданно Полина, в ужасе прикрыв рот рукой, бросилась в кусты. Бедный желудок, который сначала набили сладким тестом, а потом стали трясти, не выдержал подобного обращения. Полину вырвало. Это было ужасно, но в то же самое время принесло невероятное облегчение.

Полина выползла из кустов, красная от стыда. Индеец благородно сделал вид, что ничего особенного не произошло, и даже помог ей добраться до колодца, чтобы она смогла умыться. Вместе с липким потом смылись нарисованные веснушки.

— Так ты не рыжая? — спросил мальчишка, когда Полина вытерла лицо платком.

— Нет. Я — Пеппи, — вздохнула она. — А ты…

— Просто Индеец. Ты здесь одна?

— С родителями и братьями. Они там, на балу, а я… тут…

— Пойдем, я тебя провожу.

Мальчик привел Полину обратно к танцевальной площадке и даже пригласил на вальс.

— Вообще-то я не собирался участвовать в этом дурацком соревновании, — небрежно сказал он, — но раз уж ты так любишь сладости…

Оказалось, что Индеец прекрасно танцует. К сожалению, Полина не смогла похвастать тем же. То ли она устала, то ли перенервничала, только вальсировала она отвратительно. В очередной раз сбившись с такта, она остановилась и тяжело вздохнула.

— Не сдавайся! — подбодрил ее Индеец. — По-моему, у тебя стало получаться.

— Да ладно! Я же тебе все ноги оттоптала! — отмахнулась Полина.

Вернувшись к родителям, она с завистью наблюдала, как Индеец нашел себе новую партнершу и как легко он скользит по паркету, ловко обходя другие пары.

— Не расстраивайся, в следующем году у тебя все получится, — шепнула ей на ухо Мерлинда.

Это было слабое утешение. «И как мама не понимает, что год — это целая вечность», — тоскливо подумала Полина.

Как она и предполагала, главный приз выиграл ее новый знакомый, который так и не назвал свое настоящее имя. Когда ему и его партнерше вручали по большой коробке конфет, Полина запросилась домой, потеряв всякий интерес к празднику.

— А фейерверк? — удивилась Мерлинда.

— Не хочу! Хочу домой! — раскапризничалась она.

Конрад нахмурился.

— Тебе придется нас подождать, — строго сказал он. — Надо уметь проигрывать.

Солнце уже село, и фейерверк превратил сумеречное небо в сказочную поляну. Между огромными мерцающими цветами порхали пестрые бабочки. В аквамариновых пузырях плавали золотые рыбки. Сложные геометрические фигуры переливались всеми оттенками радуги.

В шумной суете, которая царила вокруг, Полина не сразу заметила, что к ней подошел Индеец. Покосившись на отца, она вежливо поздравила его с победой.

— Я сделал это для тебя.

Мальчик протянул ей конфеты и, прежде чем ошеломленная девочка смогла его поблагодарить, растворился в толпе.

Дома Полина честно поделила сладости между всеми членами семьи, а в шкатулку с любимыми вещицами она положила маленький конфетный фантик, чтобы сохранить память о прошедшем дне.

ЧАСТЬ 3

Выбор Полины

Глава 1

Школьные годы пролетели, как один день. Перед своим двенадцатым днем рождения Полина получила отличный аттестат и проблему, которую нужно было срочно решать. Она не собиралась откладывать все на последний момент, но и расстраивать родителей раньше времени тоже не хотелось. А она не сомневалась, что они расстроятся.

Мерлинда и Конрад очень гордились своими детьми. Аксений давно стал самостоятельным молодым человеком, Магистром-Ветеринаром, мужем очаровательной девушки Светланы. Коллекции одежды, которые создавала Лиза, пользовались заслуженным успехом. Близнецы учились в Академии Океанологов, навсегда связав свою жизнь с подводным миром. Ник бродил по свету. Ветры странствий манили его за собой, но иногда он возвращался в дом, ставший ему родным.

Будущее Полины давно было предопределено. И хотя Мерлинда считала, что пси-способности дочери найдут достойное применение только в Академии Магов, Конрад был уверен, что она предпочтет другой путь. Он никогда не забывал о том, что чужая воля рано или поздно подчинит себе Полину, и поэтому совсем не удивился, когда узнал, какую Академию она выбрала.

Полина рассказала о своих планах на большом семейном обеде, на котором не было только Ника. Вообще-то она хотела подождать до своего дня рождения, но глупо было отмалчиваться и темнить, когда Аксений спросил ее:

— Полина, а куда ты будешь поступать?

— Не задавай глупых вопросов, — засмеялась Лиза. — Наша Полина скоро станет Учеником-Магом. Мам, вы ведь зачислите ее без испытательного срока?

Мерлинда, которая давно уже оставила пост члена Коллегии Учителей и преподавала психометрию в Академии Магов, покачала головой:

— Лиза, ты же прекрасно знаешь, что Испытание проходят все, даже очень талантливые ребята.

— Я не буду поступать в Академию Магов, — сообщила Полина без лишних предисловий. — Я подаю заявление в Академию Воинов.

На летней веранде воцарилась мертвая тишина. Взгляды, обращенные на Полину, были красноречивее любых слов. Близнецы выражали полный восторг. Они лучше других понимали взбалмошный характер сестры. Конрад смотрел на нее с интересом. Он ожидал услышать нечто подобное. Мерлинда была в ужасе, потому что начинали сбываться худшие из ее кошмаров. Лиза недоумевала, как Полине в голову могла прийти такая дурацкая мысль. Аксений решил, что это очередной розыгрыш.

Первой молчание нарушила Светлана. Она спросила, обращаясь к Конраду:

— А разве это возможно? Я не слышала, чтобы женщины становились Воинами.

— За всю историю существования ордена Воинов женщина никогда не избирала эту профессию, — ответил он, — но не потому, что это запрещено. Теоретически к Испытанию допускают любого жителя Земли. А практически пройти Испытание в Академию Воинов тяжело даже мальчикам. Девочке не стоит и пытаться.

— Я пройду Испытание, — уверенно сказала Полина. — Я давно приняла это решение и готовилась…

— Давно?! — обиженно воскликнула Мерлинда. — И ты ничего не говорила нам с папой? И если бы Аксений сегодня не начал этот разговор, мы так ничего бы и не узнали?

— Нет, мамочка, я собиралась вам сказать… Я боялась, что вам… что вы…

— Что мы будем тебя отговаривать, — пришел ей на помощь Конрад.

Полина кивнула в знак согласия.

— А это повлияло бы на твое решение?

Полина отрицательно покачала головой.

— Ты могла хотя бы посоветоваться с нами. Мне кажется, мы с мамой всегда с пониманием относились к твоим желаниям.

Полина виновато повесила нос.

— Да зачем тебе все это? — не выдержал Аксений. — Зачем выставлять себя на посмешище?

— Действительно, — поддержала его Лиза. — Почему ты хочешь поступать в Академию Воинов?

Полина с трудом подавила вздох. Она знала, что от ответа на этот вопрос ей не отвертеться, но говорить правду было нельзя.

С годами желание Полины спасти «Звездную Зайчиху» — корабль, на котором остались родители Доната, Бажена, Ника, Лизы и Аксения, — только укрепилось. Прошло уже двенадцать лет с того времени, как «Зайчиха» попала в катастрофу, но избавить ее пассажиров от мучительной смерти было все-таки еще возможно. Полина запомнила, что Мерлинда и Данован разговаривали о псах, способных путешествовать во времени. Она стала кропотливо искать сведения, которые могли ей помочь, копалась в библиотеках, вела осторожные расспросы. Сначала она таилась от родителей, потому что интересно было иметь собственную тайну, а потом поняла, что если все им расскажет, то о своих планах ей можно будет забыть. Несомненно, они поняли бы ее порыв, но ни за что не позволили бы ей нарушить закон. Впрочем, до этого еще было далеко. Сперва ей предстояло решить совсем «пустяковую» проблему — поступить в Академию Воинов.

Улыбнувшись как можно естественнее, Полина сказала:

— Мне всегда хотелось чего-то необычного. Быть Магом, конечно, интересно, но… это не то. Извини, мам. Я хочу попробовать себя в чем-то по-настоящему сложном, хочу добиться невозможного, взять высоту…

— Довольно, — перебил ее отец. — Мы уже поняли, что у тебя приступ бахвальства. Если для того, чтобы спуститься с небес на землю, тебе надо поучаствовать в Испытании — пожалуйста. Но предупреждаю: падение будет болезненным.

Полина не стала с ним спорить. «Пусть уж лучше считают меня хвастунишкой и выскочкой, чем узнают правду», — подумала она, но тут на ее защиту встали близнецы.

— Папа, почему ты считаешь, что Полина не пройдет Испытание? — спросил Донат.

— И вообще, что это за Испытание такое? — добавил Бажен.

— А вот пусть Полина вам и расскажет об Испытании, — усмехнулся Конрад. — Она же у нас все знает.

Полина почувствовала подвох и попыталась увильнуть от неприятной темы.

— Да ну, это неинтересно…

— Очень даже интересно! — хором заверили ее все присутствующие.

«Что ты задумал?» — мысленно обратилась к Конраду Мерлинда.

«Наша дочь слишком самоуверенна. Попытаюсь ее проучить, — объяснил он. — Думаю, некоторые подробности ее здорово напугают».

«Тебе удастся ее переубедить?»

«Честно говоря, не уверен».

«Но ведь это единственный путь…»

«А разве у нее есть выбор?»

Если бы Полина услышала этот мысленный разговор, то все равно ничего бы не поняла. Она и представить себе не могла, что родители лучше ее самой знают причину, из-за которой она решила стать Воином.

После того как Полина рассказала то немногое, что знала об Испытании, Донат удивленно пожал плечами:

— Ну и что тут сложного, папа? Полина прекрасно училась в школе, занималась спортом, а уж ее пси-способности вообще вне конкуренции.

— Не все так просто, — ответил Конрад. — Каждый год из тысячи претендентов выбирают всего двадцать — двадцать пять человек. Больше половины отсеивается на тестировании. Очень сложно правильно услышать вопрос, хотя правильные ответы обычно знают все.

— Как это?

— Полина! Хочешь, я проверю, насколько ты готова к теоретической части Испытания?

Предложение было заманчивым.

— Конечно, хочу! А это не против правил?

— Нет, — улыбнулся Конрад. — Если бы ты поделилась со мной своими планами, я рассказал бы тебе, что Испытание могут посещать все желающие. Многие приходят за год или два до поступления и наблюдают. Так ты готова? Тогда слушай внимательно. Я задаю вопрос. На обдумывание — пять секунд. Если после этого ты не начинаешь отвечать, я перехожу к следующему. Начали!

Вопросы посыпались один за другим, и Полина взмокла от напряжения, стараясь быть внимательной. Зрители, не сводящие с нее глаз, ужасно мешали. Отец специально ее путал: он резко переходил из одной области науки в другую, чередовал простые вопросы со сложными, придумывал задачи, не имеющие решения.

— Чем отличается полимеризация от поликонденсации?

— Сколько правильных твердых тел?

— Что тяжелее, килограмм ваты или килограмм железа?

— Сколько ног у сороконожки?

— Закон преломления.

— Нейтрализатор силы притяжения.

— На какой вопрос нельзя ответить «да»?

— Сумма двух чисел равна 120, а их разность 5. Назови эти числа.

— Что будет, если рак на горе свистнет?

Полина уже была готова попросить пощады, но отец сам прекратил экзамен.

— Весьма неплохо, — похвалил он дочь.

— Ты мне льстишь, папа, — убито пробормотала Полина. — Я не ответила и на половину вопросов.

— Всего лишь на десять процентов. Но учти, я гонял тебя всего двадцать минут. На Испытании тестирование длится два часа.

— Ничего себе! — изумленно протянул Бажен. — У нас ничего подобного не было. Наверное, я уже к концу первого часа не ответил бы, как меня зовут. Для чего такая жестокая проверка?

— «Воин должен уметь логически рассуждать, нестандартно мыслить и сдерживать свои эмоции», — Полина процитировала одно из «Золотых Правил» Воинов. — Пап, я справлюсь.

— Допустим, — согласился Конрад. — Возможно, ты справишься и со второй частью Испытания. У тебя неплохая физическая подготовка. Остается магическая часть.

— С этим-то у нее проблем не будет, — заметил Аксений.

— Как бы не так! — возразил Конрад. — Это самая коварная часть. Испытание длится целый день. Заключительный этап начинается после захода солнца, и редко кому удается избежать ошибок от усталости и перенапряжения. Потенциал у Полины большой, я согласен, но необходим полный контроль над пси-энергией. Думаю, все помнят об ожившем мушкетере?

Полина вздрогнула. Эта история относилась к числу самых неприятных воспоминаний.

В детстве близнецам очень нравилось сражаться с иллюзиями, которые создавало воображение Полины. При помощи телепатии она проецировала для них безобразных чудовищ или драконов, разбойников или пиратов, рыцарей или мушкетеров. Эти иллюзии были призрачны, безобидны и эфемерны. Они не оказывали серьезного сопротивления и быстро таяли, словно дым.

Как-то раз Полина создала для Бажена иллюзию мушкетера. Сначала она просто наблюдала за поединком, но вскоре заскучала и решила немного развлечься. Она добавила правдоподобности во внешний вид мушкетера, представив себе, что перед ней живой человек. Она ясно увидела черты его лица, все шрамы и морщинки, почувствовала, как запылилась и измялась его одежда, как тяжела в его руке шпага. Потом она передала свои ощущения в сознание Бажена.

Полина не сразу поняла, что случилось. Мушкетер вдруг приобрел уверенность и сделал быстрый выпад. Его шпага проткнула плечо Бажена, но не понарошку, как обычно, а по-настоящему. Брат взвыл от боли. У Полины от ужаса перехватило дыхание. Она попыталась выкинуть мушкетера из своего сознания, но не смогла. Ожившая иллюзия существовала независимо от нее.

По первому же отчаянному зову Мерлинда и Конрад телепортировались им на помощь. Полина и глазом не успела моргнуть, как мушкетер исчез. Рану Бажена залечили довольно быстро, но Полина испытала такое нервное потрясение, что надолго отказалась от проективной телепатии. Позже мама объяснила ей, что мушкетер был «живой» проекцией. Мощное воздействие на собственное сознание заставило Полину поверить в реальность иллюзии, но ей не хватило опыта контролировать ситуацию.

— Откровенно говоря, — продолжал отец, — магия станет для Полины большой проблемой, если она поступит в Академию Воинов.

— Почему? — удивилась Полина. — Ты такой же сильный маг, как и мама. В Академии обучают магии.

— Да, но в определенные часы и вне пределов Академии. Все остальное время пользоваться пси-способностями категорически запрещено. Любое нарушение этого правила фиксирует джайдер.

— Джайдер?!

— Это магический прибор в виде браслета. Он реагирует на малейшие колебания пси-энергии. И если его зеленый цвет меняется на красный, то провинившегося наказывают розгами.

Мерлинда об этом знала, но все дети, включая Аксения и Светлану, ахнули. Конрад никогда не рассказывал им таких подробностей о своей профессии. Он хотел напугать Полину, и, похоже, ему это удалось. Она побледнела и смотрела на него широко открытыми глазами.

— Полина, навряд ли тебе удастся избежать этого наказания, — мягко произнесла Мерлинда. — Ты постоянно излучаешь пси. Твои действия часто опережают мысль.

Полина промолчала, потому что мама была права. Она старательно занималась спортом, чтобы мышцы не превратились в кисель, но не утруждала себя, если надо было достать книгу с верхней полки или поднять упавший карандаш. Она никогда не обращала внимания на подобные мелочи.

— Папа, но почему правила такие строгие? — жалобно спросила Лиза. — Зачем это нужно?

— Воин всегда должен владеть ситуацией. С использованием магии и без нее. Нужно уметь падать без помощи левитации, быстро перемещаться без помощи телепорта, угадывать мысли без помощи телепатии, вести бой без помощи иллюзий. Это одна из традиций, и она не бессмысленна. Воин должен быть готов к любым неожиданностям.

Полина хмурилась, сосредоточенно накручивая на палец прядь волос. Она все еще находилась под впечатлением от услышанного, но теперь отказаться от своих планов было равносильно трусливому бегству.

— Короче, сестренка, хватит дурить, — обратился к ней Аксений. — Профессия Воина не для женщины. Выбери что-нибудь менее… экстремальное.

Она обвела задумчивым взглядом всех присутствующих. Отец был спокоен. Остальные смотрели на нее со смешанным чувством тревоги и надежды. Они переживали за ее будущее и уповали, что здравый смысл восторжествует. «Да-а-а, — подумала Полина, — где я, а где здравый смысл?»

— Я подаю заявление в Академию Воинов, — произнесла она вслух.

Глава 2

Испытание в Академии Воинов проводилось в сентябре. Такие поздние сроки объяснялись тем, что только к осени становилось известно, сколько человек можно будет принять. Полина с трудом устояла перед натиском Мерлинды, которая убеждала ее поступить в Академию Магов, чтобы в случае неудачи не терять целый год.

Родители смирились с ее выбором, и это придавало Полине сил. Как она и ожидала, из-за нее в ордене Воинов разразился скандал. Объективных причин, запрещающих ей участвовать в Испытании, не было, и все же многие Воины возражали против «потакания девчоночьим капризам». Полина была полна решимости бороться до конца и без колебаний обратилась бы за помощью в Коллегию Учителей. После долгих споров Совет Академии разрешил ей сдавать экзамены.

Ранним осенним утром Полина заняла свое место перед Судьей, и изматывающая гонка на сообразительность и выносливость началась. В предыдущий день она получила все необходимые инструкции, жребий определил ее в один из потоков. Претендентов было около тысячи, и невозможно было одновременно опросить всех.

Испытание проходило в амфитеатре под открытым небом. На дне огромной чаши расположились претенденты и Судьи. Гул стоял неимоверный, и это тоже было частью Испытания. Полина всей кожей ощущала на себе взгляды зрителей. Среди них были ее родители, Лиза и Донат с Баженом, которые пришли ее поддержать. Повышенное внимание остальных раздражало и мешало сосредоточиться.

После первых неправильных ответов и нескольких пропущенных вопросов Полина поняла, что «поплыла». Это разозлило ее, и, собрав волю в кулак, она выбросила из своего сознания все посторонние звуки и сконцентрировалась на голосе Судьи.

Два часа пролетели незаметно. Полина даже вошла во вкус логической игры и испытала легкое разочарование, когда она завершилась.

— Теоретическая часть сдана, — бесстрастно объявил Судья.

Первое маленькое достижение, пусть и незначительное, подняло настроение. Присоединившись к претендентам, ожидающим начала спортивных состязаний, и совершенно забыв о предупреждении отца не поддаваться эйфории, Полина с чувством превосходства поглядывала на тех, кто покидал Испытание.

— Неужели ты прошла?!

Ироничный голос отрезвил ее пылкое воображение как раз вовремя: мысленно она уже праздновала полную победу.

Нахмурившись, Полина ответила стоявшим рядом мальчишкам:

— Представьте себе.

— Не злись, — миролюбиво сказал один из них. — Давай лучше познакомимся. Я знаю, тебя зовут Полина. А я Иван.

Полина пожала протянутую руку. Она не собиралась отвлекаться на разговоры, но и показаться невежливой ей тоже не хотелось.

— На Полигоне ты все равно провалишься, — насмешливо произнес другой.

В отличие от Ивана, он смотрел на Полину с презрением.

— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — мудро заметил третий. — Не обращай внимания на Костика, его иногда заносит. А меня зовут Илья.

Костик фыркнул, но от дальнейших комментариев воздержался.

— Честно говоря, мы умираем от любопытства, — признался Иван. — И даже поспорили, что могло заставить девчо… девочку выбрать такую… э… гм…

— …мужскую профессию? — ехидно подсказала Полина. — И кто как думает?

— Ты захотела прославиться, — быстро сказал Костик.

— Ты хочешь выиграть пари, — предположил Иван.

— Ты любишь приключения, — улыбнулся Илья.

— Других вариантов нет? — уточнила Полина. — Жаль, жаль. Мне казалось, что это очевидно. Только здесь можно встретить самого умного и самого сильного мужчину. Вы же здесь все самые-самые, верно? Так что, мальчики, я рассмотрю ваши кандидатуры. Если, конечно, вы поступите.

Ей было немного стыдно так откровенно издеваться над ребятами. В конце концов, они не сделали ей ничего плохого. Но она уже так устала от насмешек, что решительно отшивала всех, кто лез к ней с надоевшими вопросами «почему?», «зачем?» и «для чего?».

Судьи объявили начало второй части Испытания, и Полина пошла получать джайдер. Основным условием спортивных состязаний была честная борьба. Претендент, применивший пси-энергию, тут же покидал соревнования.

Сначала все бежали кросс. Полуденное солнце жарило совсем по-летнему. Зрители, на время покинувшие амфитеатр, рассредоточились вдоль сложной трассы, состоящей из сплошных спусков и подъемов.

Заходя на пятый круг, Полина почти ничего не соображала. Она кого-то обгоняла, ее кто-то обгонял, ноги противно дрожали от напряжения, майка прилипла к телу, в голове в такт бегу бессмысленно крутилась считалочка: «Раз-два! Левой-правой! Раз-два! Левой-правой!»

Толпа претендентов, вернувшихся в амфитеатр после кросса, заметно поредела. Полине с трудом верилось, что она не сошла с дистанции. Все оказалось еще сложнее, чем рассказывал отец. От ее самонадеянности не осталось и следа. Наверное, поэтому на акробатике, гимнастике и атлетике она была очень собранна и тщательно выполняла задания Судей.

Перед Полигоном, самым сложным и коварным этапом спортивных состязаний, Полина вновь наткнулась на знакомых ребят. Правда, теперь их было двое.

— А где Иван? — спросила она. — Неужели вылетел?

— Он подвернул ногу при соскоке с турника, — вздохнул Илья. — Обидно, но ничего не поделаешь.

— Да, — согласилась Полина, — обидно.

— Ты знаешь, что Полигон проходят тройками? — поинтересовался Илья.

— Конечно.

— Если хочешь, присоединяйся к нам.

Полина подозрительно посмотрела на ребят:

— Вас привлекли мои спортивные качества или у вас свой интерес?

— И спортивные качества тоже, — хмыкнул Костик. — Хотя надо признать, для девчонки ты неплохо делаешь винтовой перелет.

Полина приняла их предложение. Она подумала, что лучше уж проходить Полигон с заносчивым Костиком, чем с совершенно незнакомыми ребятами.

Полигона боялись все. Это было единственное соревнование, на которое не допускались зрители, и поэтому слухи о нем ходили самые разные. Говорили что-то о зыбучих песках, горных обрывах и ловушках, из которых невозможно выбраться.

Инструкция была простой: следовать строго за клубком, собрать как можно больше ленточек, магией не пользоваться. С собой можно было взять только веревку. Особо оговаривалось, что тройка, несмотря ни на что, должна пройти Полигон в полном составе.

Первая неожиданность случилась еще до старта. Судья назначил Полину старшей в тройке, потому что у нее был лучший предварительный результат. Илья промолчал, но Костик от негодования стал пунцовым.

У каждой тройки был собственный маршрут. Магический клубок резво покатился по тропинке, ведущей в лес. Илья, Костик и Полина устремились следом, стараясь не терять его из виду.

Вскоре клубок резко свернул в сторону, уводя их в самую чащу. Бежать стало тяжело, приходилось продираться через густые кусты орешника, пролезать под поваленными деревьями, спускаться в овраги, заросшие жгучей крапивой. Если они пытались обойти очередное препятствие, клубок откатывался назад и не двигался с места, заставляя их все делать правильно.

Они шли вместе, и в то же самое время — каждый за себя. Костик первым прокладывал дорогу, но назад он не оглядывался. Илья держался рядом с Полиной, но помощи ей не предлагал. Даже когда она поскользнулась на бревне, перекинутом через небольшой ручеек, он протянул ей руку только после ее просьбы.

— Ребята, кто-нибудь ищет ленточки? — спохватилась Полина, когда они уже прошли приличное расстояние.

— Ты у нас главная, вот ты и ищи! — тут же откликнулся Костик.

— Мы — команда, — возразил Илья. — Если у нас не будет ленточек, ты тоже проиграешь. Кстати, я смотрел по сторонам, но мог и пропустить…

— Это я виновата, — признала Полина. — Надо было сразу договориться. Илья, ты ищешь справа, я — слева. Костик, замечай хотя бы то, что у тебя перед носом. Пожалуйста.

— Я-то замечаю, — пробурчал он. — Вот!

Обернувшись, он демонстративно помахал серебряной ленточкой, потом привязал ее к поясу.

На заболоченном берегу лесного озера они впервые остановились в нерешительности. Клубок определенно приказывал пересечь озеро вплавь, но для этого нужно было залезть в тину.

— Нас засосет прежде, чем мы доберемся до чистой воды, — угрюмо сказал Илья.

— Не обязательно, — возразила Полина и стала оглядываться по сторонам, как будто что-то искала.

— Послушай, Полина, — вкрадчиво произнес Костик, — ты все равно не сможешь пройти Полигон. Выручи нас, тогда от твоего участия в Испытании будет хоть какой-то прок.

— Что? — Она растерялась и в недоумении посмотрела на ребят. — То есть как не пройду? Зачем же вы тогда позвали меня в свою команду?

Илья виновато отвел взгляд, но промолчал, а Костик откровенно усмехнулся:

— Да для этого и позвали. Для того чтобы в нужный момент ты воспользовалась пси и выручила нас.

От изумления Полина не сразу нашлась, что ответить, а потом ее разобрала злость.

— А может, вас сразу телепортировать к финишу? — язвительно спросила она.

— А ты можешь? — усомнился Костик.

— Запросто!

— Нет, пожалуй, это будет перебор. Пока достаточно просто перенести нас через тину.

Полина презрительно фыркнула и отвернулась, вернувшись к своим поискам. Через пару минут она выдернула откуда-то длинную палку, проверила ее на прочность и подошла к ребятам. Костик невольно попятился, опасаясь, что сейчас получит этой палкой по шее. Но Полина не собиралась сводить счеты, несмотря на то что внутри у нее все кипело от обиды.

— Вы как хотите, а я попробую пройти, — подчеркнуто вежливо сказала она. — Мне жаль, но вам придется обойтись без моей помощи.

Осторожно потыкав палкой в болото, она решительно перепрыгнула на ближайшую кочку. Илья дернулся было, чтобы ее задержать, но Костик схватил его за руку и зашипел прямо в ухо:

— Пусть идет! Если она провалится, то применит пси, а потом и нас перетащит.

Медленно, шаг за шагом, Полина прокладывала дорогу к чистой воде. Твердые кочки вскоре закончились, и она ступила на зыбкий и пружинящий растительный слой. Под ногами угрожающе чавкало, но шест оказался достаточно длинным и твердо упирался в дно, поэтому Полина часть своей тяжести переносила на него. Даже когда она по пояс провалилась в трясину, шест помог ей удержать равновесие. Она успешно добралась до чистой воды.

Убедившись, что Полина успешно преодолела топь, Костик двинулся следом. Он не позаботился о шесте, убежденный, что запросто со всем справится, но его самоуверенность быстро улетучилась. После первых же шагов он поскользнулся, отчаянно забалансировал, хватая руками воздух, и со всего размаху упал в болото, которое тут же потянуло его вниз, радостно чмокнув.

Полина не сразу заметила, что происходит сзади. Впрочем, она была далеко и ничем не могла помочь Костику. Илья заметался по берегу, потом вспомнил о веревке.

Костику удалось удержаться на поверхности, но все же он с трудом поймал конец веревки, которую кинул ему Илья. Издалека Полина с тревогой наблюдала, как Костик выбирается на берег.

Немного передохнув, ребята снова двинулись покорять болото. На этот раз оба вооружились длинными крепкими шестами и тщательно продумывали каждый свой шаг. Полина поджидала их в воде. Клубок не желал двигаться с места, пока все не будут в сборе.

Проплывающую мимо золотую ленточку Полина заметила совершенно случайно. Выловив ее, она показала трофей ребятам. Илья одобрительно поднял вверх большой палец.

Полина пробыла в озере дольше всех, и у нее уже зуб на зуб не попадал от холода, но почти у самого берега клубок предательски упал в воду и, превратившись в светящийся шар, стал опускаться вниз.

— Мокнем дальше! — процедил Костик и нырнул вслед за клубком.

Оказалось, что надо обязательно проплыть через трубу, которая лежала на дне озера. Клубок-фонарик светил под водой очень слабо, и они частично разглядели, частично нащупали, что труба перегорожена сетью. Ножей у них не было, так что пришлось распутывать мокрые узлы, периодически выскакивая на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. В одном из узлов Илья каким-то чудом заметил еще одну серебряную ленточку.

Выбравшись на противоположный берег озера, они без сил повалились на песок и долго восстанавливали дыхание, жадно глотая воздух. Клубок поджидал их, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

Ребята первыми пришли в себя и встали.

— Еще минуточку, — умоляюще простонала Полина.

Ей казалось, что никакая сила не сможет заставить ее продолжать путь, но презрительный голос Костика больно хлестнул по самолюбию:

— Я так и знал, что девчонка не выдержит!

Стиснув зубы, она поднялась на ноги и процедила:

— Я готова!

Они вновь устремились вслед за клубком, и он привел их к развилке, на которой стоял столб с двумя указателями. На одной стрелке было написано «жарко», на другой — «холодно». Клубок завис в воздухе, уступая им право выбора.

— После холодного купания логичнее было бы отправиться туда, где жарко, — заявил Костик. — Но, боюсь, это ловушка.

— А если мы пойдем туда, где холодно, то рискуем превратиться в сосульки, — возразил Илья.

— Возможно, имеется в виду не климат, а направление. Как в игре, «холодно» — значит далеко, «жарко» — близко, — предположила Полина.

— Это слишком очевидно, — заспорил Костик. — Короткая дорога не всегда самая быстрая…

— Как старшая группы, приказываю идти за мной, — ледяным голосом отрезала Полина.

Она повернула в сторону «жарко» и побежала по тропинке. На этот раз Костик промолчал, хотя ему явно не понравился выбор Полины. Клубок снова выкатился вперед, показывая дорогу. Тропинка петляла по лесу, но была подозрительно широкой и ровной.

Пожар начался внезапно. Сзади выросла стена огня, отрезая путь к отступлению. Все вокруг заволокло серым удушливым дымом. Воздух раскалился так, что обжигал кожу.

Ребята сорвали с себя майки и закрыли ими лицо. Поколебавшись, Полина последовала их примеру. Дышать через мокрую ткань стало немного легче.

Пламя подступало со всех сторон, треск горящих деревьев заглушал все остальные звуки, но клубок быстро катился вперед, и они боялись упустить его из виду.

Костик, как всегда, бежал впереди. Полина изо всех сил старалась не отставать, подстегиваемая отчаяньем и чувством вины. Она и предположить не могла, что слово «жарко» нужно было расценивать так буквально.

«А с другой стороны, что же тогда означает «холодно»? — размышляла она, оправдывая свое решение. — Снежную бурю? Вечную мерзлоту?»

Мокрая майка давно перестала помогать. От дыма слезились глаза, кружилась голова и першило в горле. Когда Полину скрутил приступ удушливого кашля, она упала на четвереньки и чуть не потеряла сознание. Это заметил Илья. Он помог ей встать, а потом решительно схватил за руку и повлек за собой. Волей-неволей Полине пришлось передвигать ногами, чтобы снова не упасть.

Илья тянул ее за руку, пока клубок не увел их в сторону от пожара. Как только они пересекли небольшой ручеек, дым стал рассеиваться. Огонь больше не преследовал их по пятам, да и клубок великодушно остановился, разрешив им немного передохнуть.

Едва отдышавшись, Костик разразился гневной тирадой по поводу «глупых девчонок, которых близко нельзя подпускать к Академии Воинов». Полина так устала, что не пыталась ему возражать.

— Ори потише, — попросил Илья, когда Костик перешел к причитаниям «если бы я» и «тогда бы», — кажется, какой-то зверь кричит…

Все прислушались — в наступившей тишине раздался отчаянный рев.

— Это там, где пожар! — встрепенулась Полина. — Похоже, медведь…

— Вот только медведя нам и не хватает, — поморщился Костик.

— Ты что, не понимаешь?! — набросилась на него Полина. — Наверное, он не успел убежать от пожара!

— Тише, тише… — попытался остудить ее пыл Илья. — Ты что, не понимаешь, что пожар — это иллюзия? Неужели ты думаешь, что Воины специально подожгли лес, чтобы проверить наши силы?

С этим трудно было поспорить. Конечно, пожар был всего лишь иллюзией, созданной очень сильным проективным телепатом. Даже если неподалеку действительно был медведь, то ему ничего не грозило — животные были невосприимчивы к магии. И все же Полину что-то беспокоило.

— Хорошо, — согласилась она. — Но почему ревет мишка?

— А он тоже иллюзорный, — предположил Костик.

— Не вижу смысла…

— Ты бы лучше не смысл искала, а поторапливалась!

Полина оглянулась на клубок. Он спокойно лежал в траве, словно ждал, что они будут делать. Громкий медвежий рев стал походить на безнадежный плач.

— Я вернусь и посмотрю, что там! — решительно сказала Полина.

— Только через мой труп! — заявил Костик.

Она пожала плечами и пошла в ту сторону, откуда раздавались рыдания мишки. Костик бросился к ней, намереваясь помешать безумной затее, но дорогу ему перегородил Илья.

— Оставь ее в покое! — процедил он сквозь зубы. — Я тоже возвращаюсь. А ты можешь подождать нас здесь!

В бессильной ярости Костик ударил кулаком по ближайшему дереву, но даже содранные в кровь пальцы не вернули ему душевного равновесия.

Полина и Илья довольно быстро нашли попавшего в беду зверя. Несмотря на плотную завесу дыма, им удалось разглядеть медвежонка, забравшегося на высокую сосну. Он качался на самой верхушке и от страха не мог спуститься вниз, чтобы убежать.

— Что ты собираешься делать? — спросил Илья, заметив, что Полина протянула к медвежонку руку.

— Спущу его на землю телекинезом и отведу в безопасное место.

— Ты с ума сошла! У тебя же джайдер! Ты вылетишь с Испытания!

Полина посмотрела на Илью взглядом, полным отчаяния.

— Я знаю, что, возможно, это иллюзия, — тихо сказала она, — но я не могу поступить иначе. А если он настоящий?

— Хорошо, тогда давай вместе. Я тебе помогу.

— Не надо! Я легко справлюсь с этим сама. А ты обязательно поступишь в Академию, я уверена.

Закусив губу, чтобы не расплакаться, Полина осторожно опустила вниз перепуганного медвежонка. Как только цвет ее джайдера стал красным, спасенный косолапый пропал прямо на глазах. Бушующий пожар исчез без следа. Вокруг шумел нетронутый огнем лес.

К ногам Полины упала белоснежная ленточка.

— Вот и все, — прошептала она, поднимая ленту. — Наверное, это знак того, что я провалилась.

— Я в этом и не сомневался!

Костик, незаметно подошедший сзади, не скрывал своего торжества.

— Ты должна вернуться с нами, — напомнил он.

— Да, конечно.

Полина поклялась себе, что ни за что не будет плакать при Костике. Она решила пройти Полигон до конца, чего бы ей это ни стоило.

— Вот здорово! — злорадствовал Костик. — Теперь ты будешь помогать нам с магией, ведь тебе уже все равно.

— Говори за себя! — осадил его Илья. — Мне такая помощь не нужна.

— Ну и дурак! — огрызнулся он.

— Мы идем дальше или как? — холодно осведомилась Полина, пресекая дальнейшие споры.

Белую ленточку она привязала рядом с золотой и, отыскав глазами клубок, сказала:

— Мы готовы! Вперед!

Глава 3

Ландшафт менялся резко и непредсказуемо. Некогда было ломать голову, откуда в их местности взялась самая настоящая пустыня, а потом и торфяное болото со зловонным сероводородным туманом.

Злость придала Полине сил, и она бежала вперед, не чувствуя усталости, да еще и подгоняла ребят. Они чуть не увязли в песках, заблудились на гати, потому что потеряли из виду клубок, но все же нашли несколько серебряных ленточек и вышли к скалам.

— Я не удивлюсь, если за этой горой нас поджидают джунгли, — сказал Илья, рассматривая совершенно гладкую каменную стену.

— Давай, Полина, левитируй! — скомандовал Костик. — Здесь даже взглядом не за что зацепиться.

— Обойдешься! Илья, ты сможешь поднять меня?

— Запросто. А зачем?

— Я попробую дотянуться во-он до того выступа. Чуть выше есть маленькая площадка, а дальше видно будет, — объяснила Полина.

— Думаю, не получится, — возразил Илья, на глаз прикинув расстояние до выступа, — ты не достанешь. Я сам попробую залезть, а потом скину вам веревку.

— Как?! Ты полезешь по отвесной стене?!

Костик был удивлен не меньше Полины, но Илья коротко объяснил, что занимался скалолазанием, и вплотную подошел к каменной преграде. Полина так и не поняла, как он поднимался. Со стороны казалось, будто Илья приклеился к скале и какая-то неведомая сила плавно подталкивает его вверх. На самом деле он тщательно ощупывал стену и цеплялся за едва заметные выступы и трещины.

Илье удалось добраться до площадки. При помощи веревки он втащил туда Полину, а потом они вместе подняли Костика. Таким образом, помогая друг другу, они взобрались на вершину скалы, где их поджидало новое испытание.

Клубок безжалостно приказывал им прыгнуть вниз с утеса, который нависал над зеркальной поверхностью горного озера. Головокружительная высота так напугала Полину, что она попятилась назад и опустилась на камни.

Костик прыгнул первым, сильно оттолкнувшись ногами и широко раскинув руки. Несколько секунд полета, едва слышный всплеск, рябь по воде — и он поплыл к берегу красивым кролем.

Илья не спешил последовать за ним. Он подошел к Полине и прямо, без обиняков спросил:

— Боишься?

Она кивнула в ответ, потом встала и осторожно посмотрела вниз. Сверху Костик казался мальчиком-с-пальчик. Он нетерпеливо подпрыгивал на месте и размахивал руками, не понимая, чего они мешкают.

— Мне тоже страшновато, — неожиданно признался Илья. — Давай прыгнем вместе?

— Ты хочешь, чтобы я тебе помогла? Хорошо. Мне все равно придется левитировать, — равнодушно сказала Полина.

— Нет, я не хочу, чтобы ты пользовалась магией. Я слышал, что бывали случаи, когда Судьи прощали применение пси.

Вспыхнувшая было надежда быстро погасла, как свеча на ветру. Было горько осознавать, что, пройдя трудный путь, можно споткнуться на такой мелочи, как прыжок с большой высоты. Перспектива свободного падения повергала Полину в ужас, несмотря на то что она с детства увлекалась магическими полетами. Но, с другой стороны, она знала, что если не пройдет Полигон до конца, то никогда себе этого не простит.

Илья заметил, что она колеблется, и подлил масла в огонь:

— Костик будет очень рад, если ты сдашься.

— Хорошо, я попробую, — решилась Полина и протянула ему руку.

Крепко зажмурив глаза и запретив себе даже думать о том, что умеет летать, она полностью доверилась Илье. Он подвел ее к краю скалы, крикнул: «Вперед!» — и они прыгнули.

Рассекая воздух, Полина падала. Леденящий ужас сковал ее до кончиков волос, в голове образовалась звенящая пустота. Ей казалось, что она падает целую вечность. Наконец с оглушительным шумом она вонзилась в ледяную воду и закричала было, но тотчас же ее рот наполнился водой.

Илья за шиворот вытащил ее на поверхность озера и быстро привел в чувство, больно ущипнув за плечо. Полина взвизгнула и, разозлившись, попыталась пнуть его ногой, но потом сообразила, что он действовал из добрых побуждений.

Раздраженный Костик набросился на Полину, как только она выбралась на берег:

— Ты что, до сих пор не поняла, что уже вылетела? Ты вне игры! Неужели нельзя просто держаться рядом? Или ты специально нас задерживаешь?!

— Послушай, Костик, — спокойно ответила Полина, в очередной раз выливая воду из обуви, — кажется, я не орала на тебя, когда ты решил поплавать в болоте. Уж если кто из нас и имеет право подгонять остальных, то это не ты.

— И не ты!

— И не я, — согласилась она. — Но если ты еще хоть раз повысишь на меня голос, я тебе врежу. Поверь, драться я умею.

— А зачем откладывать? — завелся Костик. — Давай уж раз и навсегда…

— Хватит! — вмешался Илья. — Вы еще драку здесь устройте. Не забыли, что мы на Полигоне?

Полина досадливо передернула плечами, мол, он первый начал. Костик демонстративно отвернулся, но весь его вид говорил о том, что он отложил выяснение отношений до лучших времен.

После одержанной победы Полина воспряла духом и была готова к новым подвигам, но впереди уже показался финиш.

Они не были первыми — несколько претендентов уже отдыхали на траве неподалеку от амфитеатра. Клубок прыгнул в руки одного из Судей, и тот кивнул им, приглашая подойти.

— Вы уложились в отведенное время, — сообщил Учитель-Воин, снимая с них джайдеры. — Посмотрим, с каким результатом.

Костик протянул ему пять серебряных ленточек, Илья — серебряную и золотую, а Полина — золотую и белую.

Судья внимательно наблюдал за ребятами. На самом деле он уже знал, кто из них продолжит Испытание. Обычно Полигон выявлял недопустимые для Воина черты характера, но бывало и такое, что стрессовые ситуации заставляли претендента совершать несвойственные для него поступки.

Клубок, использующийся на Полигоне как проводник, был магтехническим изобретением. С его помощью Судьи наблюдали за претендентами, оценивая их поведение в сложных ситуациях, находчивость и изобретательность, способность работать в команде и готовность прийти на помощь товарищам. Серебряные ленточки обычно находил самый ловкий и выносливый претендент — тот, который бежал впереди. Особые заслуги отмечались золотым или белым цветом.

Ребята ничего об этом не знали, поэтому Костик был весьма доволен собой, Полина смотрела на Судью с робкой надеждой, а Илья изо всех сил старался скрыть свое волнение за маской равнодушного спокойствия.

— Пусть каждый из вас назовет имя того, кто достоин продолжить Испытание, — предложил им Учитель-Воин. — Только не спешите, подумайте. Вспомните все, что случилось с вами на Полигоне. Для одного из вас это задание может оказаться последним.

— Чего тут думать? — пожал плечами Костик. — Себя называть нескромно, остается только Илья.

— Илья, — подтвердила его слова Полина. — Если бы не он, я ни за что не прошла бы Полигон.

— Полина, — уверенно сказал Илья. — Это она показала нам путь через болото. И она честно боролась до самого конца, несмотря на то что воспользовалась телекинезом.

Костик недоуменно покрутил пальцем у виска, но промолчал. Он был уверен в себе и не стал спорить с товарищем.

— Итак, я услышал два имени, — подвел итоги Судья. — Илья и Полина допущены к третьему туру. Константин, я сожалею, но ты покидаешь Испытание.

От неожиданности Костик лишился дара речи. Зато Илья и Полина наперебой закричали:

— Но почему?! Это несправедливо! Не может быть!

Учитель-Воин поднял руку, приказывая им замолчать.

— Я не буду повторять дважды, — с легким раздражением произнес он. — Решение Судей не обсуждается.

— Хоть объяснить-то вы можете?!

— Вот именно! — подхватил Костик, переведя дыхание. — Почему это мне нельзя продолжить Испытание, а девчонка, применившая магию…

— Потому что если бы она этого не сделала, то вся ваша тройка покинула бы Испытание. Воин должен быть не только сильным и смелым, но и милосердным. Истинная храбрость не уживается с жестокостью.

— Но ведь медвежонок был всего лишь иллюзией!

— Да, но добрая половина Полигона — тоже иллюзия. Об этом несложно догадаться. А ты проявил не только равнодушие, но и эгоизм. Ты все делал в одиночку и думал только о себе. Я уже говорил, что мне очень жаль. У тебя отличная спортивная подготовка, Константин, однако для того, чтобы стать Воином, этого недостаточно.

Костик угрюмо молчал, опустив голову. Илья сочувственно смотрел на друга, но не торопился его утешать. Он, как никто другой, знал о его гордом и себялюбивом нраве. Когда Судья оставил их одних, он попытался заговорить с Костиком, но тот озлобленно стряхнул с плеча его руку:

— Отстань от меня, предатель! Я думал, мы друзья…

— Я все еще твой друг, и поэтому…

— Ну уж нет! Мне такие друзья не нужны! Какая-то девчонка оказалась тебе дороже нашей дружбы.

— Ты не прав… — попыталась вмешаться Полина, но тоже получила яростный отпор.

— А с тобой я еще рассчитаюсь! — прошипел Костик. — Не здесь и не сейчас, но обязательно и неотвратимо.

Он ушел со стадиона с гордо поднятой головой, всем своим видом выражая презрение к претендентам, допущенным к третьему туру.

Магическая часть Испытания проводилась после захода солнца. В ожидании ее начала Полина и Илья растянулись на траве, последовав примеру других претендентов. От усталости руки и ноги стали такими тяжелыми, что не хотелось ими шевелить. Желудок настойчиво требовал пищи, но перерыва на обед не полагалось. «Наверное, это тоже часть Испытания», — решила Полина, разглядывая облака, плывущие в сумеречном небе.

Облака упорно принимали форму аппетитных продуктов: мимо проплыла сосиска, а за ней сыр с круглой дыркой и пирожное с взбитым кремом… Полина закрыла глаза, стараясь не думать о еде. Ее охватила дремота, окружающие звуки стали затихать, и на мгновение она провалилась в черную пустоту сна. К счастью, кто-то, проходящий мимо, зацепился за ее руку, и она проснулась.

Решительно поднявшись на ноги, Полина сделала несколько энергичных упражнений, чтобы окончательно согнать с себя вялость и дрему. Илью, мирно похрапывающего рядом, она бесцеремонно толкнула в бок:

— Не спи, замерзнешь!

Илья подскочил и ошарашенно затряс головой. Потом посмотрел на небо и проворчал:

— Солнце еще не село. Дай отдохнуть!

— Не спи! — повторила Полина. — Ты что, не знаешь, что нельзя заниматься магией в сонном состоянии? Голова должна быть ясной.

— Это почему еще?

— Правда не знаешь? — удивилась она. — Пограничное состояние между сном и явью опасно: сознание еще не полностью отключилось, и подсознание уже может облечь самые невинные желания в опасные перевертыши. Пси-энергия может выйти из-под контроля.

— Спасибо за предупреждение, — сказал Илья.

— Буду рада, если тебе это поможет.

После заката Судьи разбили оставшихся претендентов на пятерки и рассадили вокруг костров, разожженных на арене амфитеатра. Полина и Илья попали в разные группы.

Судья велел каждому участнику зажечь факел и установить его позади себя. Потом Учитель-Воин легко взмыл в воздух и уселся на пламя, по-турецки скрестив ноги. Он плавно покачивался на огненных языках костра, как лодочка на воде.

«Проективная телепатия», — тут же решила Полина и попыталась выкинуть из головы эту иллюзию. Но Судья погрозил ей пальцем и произнес на телепатической волне: «Дождись своего задания, претендент». Потом он повторил это еще для одного мальчишки.

Экзамен по магии проходил в полной тишине. Судьи разговаривали с претендентами только телепатически, проверяя при этом диапазон их возможностей. Задания были простые, но с подвохом. Например, нужно было соединить в единое целое половинки бублика, монеты и носового платка. Все это требовало применения телекинеза, но структура ткани, металла и хлеба была различной, и действовать нужно было различными способами.

Телепортируя факел, Полина, как и большинство ребят, забыла о пламени, но это была единственная ошибка, которую она допустила. Она легко справилась с трансформацией, превратив блюдо в вазу, создала «живую» проекцию маленького крокодильчика и с первой попытки обнаружила иголку, спрятанную в одежде Судьи. Ей даже удалось немного оторваться от земли, преодолевая блокировку левитации.

Испытание завершилось эффектно и очень красиво. Все костры одновременно вспыхнули, на мгновение ослепив и претендентов, и зрителей, потом огненными птицами поднялись вверх и слились в одно большое пламя в самом центре арены. Судьи собрались вокруг этого огромного костра, чтобы принять окончательное решение. Над амфитеатром повисла гнетущая тишина.

Полина очень переживала из-за допущенной ошибки. Она корила себя за невнимательность и с замиранием сердца ждала, что скажут Судьи. Она не заметила, как к ней подошел Илья.

— Как настроение? — шепотом спросил он.

Полина только жалобно на него посмотрела.

— Претенденты! Испытание завершено! — громкий голос Главы Академии прозвучал, как раскат грома. — Поступившие получат знак Кандидата-Воина прямо сейчас.

Полина так боялась разочарования, что зажмурилась. Вокруг нее стали раздаваться ликующие крики и грустные вздохи несбывшихся надежд.

— Эй, а ты не хочешь узнать результат? — поинтересовался Илья.

В его голосе Полине послышались радостные нотки, и она осторожно приоткрыла один глаз. На рубашке Ильи ярко горела красная стрела.

— Ты поступил!

— Ты тоже!

Это действительно было так. Знак Кандидата-Воина появился и у Полины. Она издала громкий победный вопль, который утонул в общем шуме торжества, царившего вокруг. Несколько сотен зрителей аплодировали новоиспеченным Воинам, выражая свое восхищение. Проигравшие уже покинули арену, а оставшиеся ребята поздравляли друг друга, сияя от восторга. Полину тоже не обошли вниманием. Одни поглядывали на нее с удивлением, другие — с интересом, но были и такие, кто уважительно пожал ей руку.

Подавив в себе желание телепатически связаться с родителями — надо было следовать новым правилам с самого начала, не поддаваясь искушению, — Полина пыталась разглядеть их среди зрителей. Наконец она увидела близнецов, держащих высоко над головами невесть откуда взявшийся плакат с надписью: «Ура, Полина!», а рядом с ними — папу, маму и Лизу. Она запрыгала, размахивая руками, довольная их поддержкой. Их разделяло слишком большое расстояние, и она не могла заметить слезы на маминых глазах.

Судьи терпеливо ждали, пока не стихнет упоительное веселье, а потом призвали всех к порядку. Кандидаты-Воины выстроились в одну шеренгу, и напротив них встали Учителя-Воины, которые должны были выбрать себе подопечных.

Глава Академии выступил с небольшой поздравительной речью и объяснил, как будет проходить посвящение. Полину вновь охватило волнение: вдруг никто из Воинов не захочет брать себе в подопечные девчонку.

Согласно традиции, первый год считался испытательным сроком, и Кандидат-Воин обучался азам профессии не в Академии, а дома у старейших членов ордена. Обычно это были Учителя, ведущие уединенный образ жизни.

Ребята по очереди выходили вперед, преклоняли колени и ждали, когда им на плечо опустится шпага их будущего наставника. После ритуальных слов посвящения звучали слова клятвы, и созданные пары возвращались в общий строй.

— Кандидат-Воин Полина!

На негнущихся ногах Полина сделала несколько шагов и опустилась на колени. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ее плечо обожгла холодная сталь клинка.

— Посвящаю тебя в орден Воинов! Служи честно и достойно!

— Клянусь служить во благо народа Земли!

Полина не узнала собственного голоса. Взгляд Учителя-Воина прожег ее насквозь, и тем удивительнее была твердость и решимость, с которой она произнесла клятву.

После того как церемония закончилась, Полина повернулась к своему наставнику:

— Учитель-Воин…

— Зови меня Учитель Талим. Сегодня твой день, девочка. Ты одержала нелегкую победу. Жду тебя завтра, на рассвете, у ворот Академии. До этого момента время принадлежит тебе.

Он развернулся и ушел, прежде чем Полина успела что-либо ему ответить. Вокруг снова стало шумно: друзья и родные наконец-то получили возможность спуститься вниз, на арену амфитеатра, и поздравить триумфаторов сегодняшнего дня. Полина окончательно потеряла в толпе Илью, которого уже тормошили родственники, а через минуту ее саму стиснули в объятиях близнецы.

Еле вырвавшись на свободу, Полина в нерешительности замерла перед отцом. Конрад улыбнулся, догадавшись о причине ее сомнений, и тихонько шепнул ей на ухо:

— Для тебя я всегда только папа, Полина.

Глава 4

Утро было ясным и солнечным, но уже не по-летнему прохладным. Талим выглянул в окно и увидел Полину, которая рысцой приближалась к дому. Он быстро отступил в глубь комнаты. Завершив утреннюю пробежку, Полина присела на нижнюю ступеньку крыльца. Она любила проводить в одиночестве несколько минут, отделяющие раннее утро от начала дня. Талим никогда не мешал своей подопечной. Он делал вид, что ничего не знает об этом, и тем самым давал Полине толику свободы и независимости.

Дом Талима находился у подножия горы, в живописном месте, носящем название Долина Грез. Перед домом был разбит маленький сад, позади — огород. Чуть поодаль располагались хозяйственные постройки — сарай, мастерская, загон для птиц, сеновал, баня…

Помощников, кроме Полины, у него не было. Они вместе работали на огороде и в саду, готовили еду, убирали в доме и ходили за покупками в ближайшую деревню. Полина попыталась было взять все домашние заботы на себя, но Талим ей этого не позволил. Он требовал, чтобы она исполняла только его поручения.

Поначалу Полину раздражали задания Учителя. Она не понимала, почему овощи нужно было резать, держа нож в левой руке, хотя она была правшой, или почему длинные, узкие столбики крыльца нужно красить справа налево, хотя гораздо удобнее водить кисточкой сверху вниз, или почему она каждый день, и зимой и летом, по целому часу изображала пугало, стоя посреди огорода на одной ноге. Если она бунтовала против откровенно нелепых поручений, Талим, как злая мачеха в сказке про Золушку, в наказание смешивал в одной миске разные крупы и заставлял ее разбирать все по зернышку.

Постепенно Полина научилась извлекать уроки из всего, что делал или говорил Учитель Талим. Она стала терпеливой и внимательной, ее взгляд обрел уверенность, а движения — точность.

Когда Полина узнала, что каждый из учеников Талима посадил по дереву перед его домом, она добавила к ним айву, объяснив свой выбор тем, что, по древней легенде, плоды айвы приносят счастье, благополучие и успех.

По вечерам Талим рассказывал Полине сказки. Первое время она внимательно его слушала, но потом не выдержала и поинтересовалась, зачем он это делает.

— Разве ты не любишь сказки? — хитро прищурился Талим.

— Очень люблю! Только мне кажется, в ваших рассказах есть смысл, который я не могу уловить, — призналась Полина.

— Если ты задала такой вопрос, значит, ты уже кое-что поняла, — сказал Талим. — Ты права, я рассказываю тебе сказки не просто так. Мир сказки более истинный, чем любой другой. Сказка учит нас многим вещам…

— Но сказки рассказывают детям, — невольно перебила его Полина.

— Ну и что? Что меняется в сказке, когда человек взрослеет? Правда в сказке все равно побеждает ложь. Время не может изменить истинных чувств. Мудрость, заложенная в сказке, — вечна. Давным-давно, задолго до Катастрофы, жил один поэт. Его преследовали и запрещали при жизни, а после смерти стали почитать. Впрочем, так было почти со всеми истинными поэтами. Вот строки из его баллады:

Чистоту, простоту мы у древних берем,

Саги, сказки из прошлого тащим,

Потому что добро остается добром —

В прошлом, будущем и настоящем![4]

Полина смущенно опустила голову, признавая правоту Учителя. Она никогда раньше об этом не задумывалась.

— Ты знаешь историю ордена Воинов, — продолжал Талим, — но вряд ли имеешь представление о том, как создавались традиции, формировались его законы и порядки. Большинство из них покажутся тебе нелепыми и странными, порой даже жестокими. Рано или поздно ты поймешь их смысл. Сейчас пришло время объяснить тебе, почему законы, по которым живут Воины, называются сказками. Послушай притчу:

«Много тысяч лет назад жил один мудрец. Ученики и друзья говорили мудрецу:

— Главный жрец, и главный судья, и главный палач гневаются, что ты веришь не в то, во что верят они, и учишь не тому, чему они велят учить. Смотри — они сожгут тебя на костре, и вместе с тобой в огне исчезнет созданное тобой.

— Не бойтесь, дети мои, — спокойно отвечал мудрец. — Пусть меня сожгут; мысли сжечь нельзя — письмена не горят!

И наступил день, когда к мудрецу пришли стражники и увели его в темницу. Суд приговорил его к сожжению на костре.

Когда мудреца вывели на площадь, завернутого в пергаменты его рукописей, и огонь жадно охватил красными своими языками пергаменты, один из учеников крикнул из толпы, окружавшей костер:

— Письмена горят! Ты учил ложно, старик!

В ответ послышался голос мудреца:

— Горит пергамент, а буквы улетают!»

Он крикнул это в последние мгновения, погибая страшной смертью на костре. Ты понимаешь, что это означает?

Буквы не горят — они улетают и собираются в слова, слова собираются в мысли, не обычные, а вечные, и мысли эти, вместо того чтобы остаться в безопасной высоте, спускаются к людям: ведь они для людей. Они спускаются вниз… Как дождевые капли превращаются в соки деревьев и трав, так и они вместе со сказкой войдут в наше сердце и сделают это сердце человеческим, то есть смелым, справедливым и добрым.

Талим замолчал. Полина долго смотрела, как в камине догорают угли, и было видно, что она глубоко задумалась. Наконец она сказала:

— Кажется, я поняла. В сказках содержится народная мудрость, проверенная веками. То, что для первых Воинов было правильным, могло измениться со временем. Но истинные человеческие ценности не меняются. Чтобы не забыть об этом, Воины назвали свои законы сказками.

— Да, — подтвердил Талим. — Но они не просто назвали, но и сформировали их на основе сказок. Именно сказки подсказали им, каким должен быть орден. «Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок!» Прошло много веков, прежде чем взрослые люди поняли и приняли эти уроки.

— Воины не только оберегают покой нашей планеты, — задумчиво произнесла Полина. — Они заботятся и о чистоте наших сердец.

— Твоя сообразительность меня радует. Это именно так. Иногда людям приходится напоминать, что истинная храбрость не уживается с жестокостью, что страх страшнее смерти, что мир прекрасен, потому что в нем нет ничего одинакового, и что на него нельзя смотреть равнодушными глазами, что один из важнейших моментов жизни — когда любимый сам становится любящим, тот, кого ласкают, сознает самого себя дарителем тепла, что мудрость не бывает ни одинаковой, ни беспощадной.

— Ни одинаковой, ни беспощадной?

— В старой сказке говорится, — усмехнулся Талим, — что некогда жил царь — сказочный, конечно, и он повелел: человека, обвиненного в преступлении, можно казнить, только если все двадцать три судьи без исключения, а это должны быть самые умные и достойные граждане, признают справедливой страшную кару. Если же ни один из них не увидит ни малейшей причины для смягчения наказания, приговор надо отменить, а суд распустить, потому что судьи были недостаточно добродетельны и мудры, раз судили так одинаково и беспощадно. Мудрость не может быть ни одинаковой, ни беспощадной. Это одна из наших сказок, Полина. Запомни ее.

— Она самая главная?

— Нет, сказки не делятся на главные и не очень. Они все важны. Правда есть одна, первая. Она не важнее остальных, просто она — начальная.

«Давным-давно жил царь Кир. Он покорил многие страны и уничтожил тысячи вражеских воинов. И в это же самое время на маленьком островке посреди моря правил своим народом король Пансо. Он ничего не завоевывал, никого не уничтожал.

Однажды на море разразилась буря, и царский корабль поспешил укрыться в тихой бухте маленького зеленого острова. Когда царь Кир спустился на берег, навстречу ему вышел седой старик с румяным, круглым лицом.

— Кто ты такой? — спросил царь.

— Пансо — король, — приветливо ответил старик и показал на маленькую корону, нарисованную золотым карандашом на старой соломенной шляпе, которую он держал в руке.

— А я — великий и непобедимый царь Кир! Тебе, конечно, знакомо мое имя? Во всем мире гремит хвала моей воинской доблести и мудрости правителя.

— Не извольте гневаться, ваше величество, но что мы можем знать тут, на острове… Днем работаешь в поле, а вечером, когда сядешь отдыхать, слышен только прибой да шум ветра и крики чаек…

— Покажи мне свои сокровища, что ты хранишь в королевской кладовой, — нахмурившись, перебил его царь.

— Изволь! — ответил Пансо. И они спустились по земляным ступеням в подвал, где в углу стояла бочка с вином, лежали круглые сыры и румяные хлебы, а на крюках, вбитых в стену, висели окорока и колбасы.

— Это все твое королевское достояние? — спросил царь.

— О да! До осени хватит, а там поспеет виноград, и мы надавим нового вина.

— Вижу, ничего ты не скопил, — презрительно сказал царь, когда они вышли. — Но, может быть, ты обладаешь хотя бы мудростью?! Покажи мне законы, по которым живет твой народ.

В это время двое пришли судиться.

— Король Пансо! — сказал один из пришедших. — Я купил у этого человека пустошь, стал рыть там землю и нашел клад. «Возьми себе этот клад, — говорю я ему, — я купил у тебя пустошь, но не золото».

Другой отвечал:

— Я, как и ты, боюсь греха присвоения чужого. Я продал тебе пустошь вместе со всем, что находится на ней, — от недр земных до высот небесных.

— Имеешь ты сына? — спросил король одного из них.

— Имею.

— А у тебя дочь есть? — спросил король другого.

— Есть.

— Пожените их друг на друге, а клад отдайте им в приданое.

Видя удивление царя Кира, король Пансо спросил его:

— Разве не хорошо рассудил я этих людей? А как в вашей стране решили бы подобный спор?

— Я, — ответил Кир, — отрубил бы обоим жалобщикам головы, а клад забрал бы в царскую казну.

— Светит ли солнце в вашей стране? — спросил Пансо.

— Светит, — ответил Кир.

— И дожди идут?

— Идут.

— А есть ли скот у вас?

— Есть.

— Проклятия достойны люди в вашей стране, только ради животных у вас светит солнце и идут дожди, — тихо сказал Пансо, бесстрашно глядя в глаза грозному царю».

Эта сказка рассказывает о простой человеческой мудрости, о мудрости сердца. Но для Воинов она имеет еще один смысл.

Учитель Талим вопросительно посмотрел на Полину, в надежде услышать ее мнение. И она не обманула его ожиданий.

— Эта сказка о нашей планете, — уверенно ответила Полина. — Если представить Землю, как маленький островок посреди Вселенной, а весь остальной мир — как царство Кира, то становится понятным, почему эта сказка считается первой. Ведь «Закон о запрете на возвращение» положил начало ордену Воинов. «Королевство Пансо» теперь под надежной защитой.

— Немногие из моих учеников были настолько смышлеными, — улыбнулся Талим. — Считай, что это похвала.

— Нет, — она грустно покачала головой, — я не умнее остальных. Просто я родилась не на Земле. И мне часто напоминали об этом, хотя я выросла здесь. Я знаю о существовании Системы Новых Миров, знаю о законах и нравах, там царящих, — Дан многое мне рассказывал. Я знаю, насколько их жизненные ценности отличаются от наших, поэтому мне было легче провести параллель между сказкой и действительностью.

Вспоминая этот разговор, Талим тяжело вздохнул. С момента поступления Полины в Академию прошел уже целый год. Он ни разу не пожалел о том, что взял ее в подопечные, но теперь пришло время передать ее другому наставнику.

Чуть слышно скрипнула дверь — Полина вошла в дом. Талим поднялся ей навстречу.

— Доброе утро, Учитель Талим.

— Доброе утро, Полина.

Они занялись обычными делами, изредка перекидываясь привычными фразами. Все было как всегда, пока Талим не спросил Полину о ее самом заветном желании.

— Только не задумывайся. Говори, что пришло тебе на ум в первую очередь, — попросил он.

— Я соскучилась по семье, — призналась Полина. — Больше всего на свете мне бы хотелось навестить родителей.

— Хорошо, твое желание легко исполнить. Сегодня же ты отправишься домой. Но сначала нам с тобой предстоит кое-что сделать.

Полина испуганно посмотрела на Учителя. Она знала, что Кандидатам и даже Новичкам запрещено навещать родных, поэтому в ее понимании «ты отправишься домой» означало «ты отчислена из Академии». Она подумала, что не оправдала надежд своего наставника, и ужасно расстроилась.

От Талима не ускользнуло чувство горького разочарования, промелькнувшее на лице его подопечной, и он поспешил ее успокоить. Он объяснил Полине, что это не наказание, а традиция.

После того как Кандидат-Воин обретал собственный клинок, Учитель должен был выполнить его самое заветное желание. И как раз сегодня Талим собирался отвести Полину к оружейнику.

Узнав, что ей предстоит выбрать шпагу, Полина пришла в полный восторг. Она давно об этом мечтала, так как, обучая ее основным приемам фехтования, Талим использовал только деревянные палки.

Магистр-Оружейник предложил на выбор несколько клинков и почтительно отошел.

— Выбери тот, который сольется с твоей рукой и станет ее продолжением, — шепнул Полине Талим.

Полина осторожно провела пальцем по эфесам клинков, потом наугад вытащила шпагу, сделала выпад, но уверенности не почувствовала и решила попробовать еще раз. Следующая шпага тоже показалась ей неудобной. Полина в замешательстве оглянулась на Учителя.

— Тебе придется обойтись без моих подсказок, — сказал Талим. — Это твой выбор.

Тогда она стала действовать по наитию. Зажмурившись, она медленно проводила рукой по клинку, едва касаясь его кончиками пальцев. Некоторое время ничего не происходило, но вдруг она ощутила легкое покалывание и открыла глаза. Между ее рукой и шпагой чуть слышно потрескивали искры видимой пси-энергии. Это было довольно редкое явление, появляющееся при высокой концентрации магии.

Полина больше не сомневалась. Когда эфес лег в ладонь, она почувствовала в себе какие-то новые силы и, поддавшись порыву, подняла руку вверх. С кончика шпаги сорвался и улетел в небо небольшой энергетический шар. Потом клинок едва заметно завибрировал, и Полина ощутила огромное желание выплеснуть из себя всю магию, которой обладала. Усилием воли она подавила пси-энергию, готовую вырваться наружу, и опустила руку. Клинок перестал вибрировать, полностью подчинившись новой хозяйке.

Учитель Талим, с тревогой наблюдавший за своей подопечной, с облегчением перевел дыхание. Шпага Воина была не простым оружием, а проводником и катализатором пси-энергии.

— Поздравляю, Полина! — произнес он громко. — Сегодня ты узнала один из секретов ордена. Шпага дает Воину дополнительную силу, и ты научишься ею управлять.

— Я готова начать прямо сейчас! — бодро заявила Полина, окрыленная собственным успехом.

— Нет, сейчас ты отправишься домой, — усмехнулся Талим. — Можешь телепортироваться прямо отсюда. Вернешься ко мне завтра, с восходом солнца.

Глава 5

Полина спешила домой, предвкушая встречу с родителями, теплые объятия и задушевную беседу, но ее ожидал неприятный сюрприз. Никто не откликнулся на ее радостные приветствия — дом был погружен в тишину.

Запоздало вспомнив, что наступила осень, а значит, начался и новый учебный год, Полина поняла, что ей не удастся увидеться ни с Лизой, ни с близнецами. Поколебавшись немного, она послала отцу мысленный сигнал на семейной телепатической волне. Конрад немедленно откликнулся:

«Что случилось?!»

«Все в порядке, папа! Я только хотела узнать, где вы с мамой… Учитель Талим отпустил меня домой на один день, а здесь никого нет…»

«Отпустил домой?»

«Мое желание… ну, ты же знаешь!»

«О! Мне очень жаль, доченька, но у меня важное задание! Боюсь, мы не увидимся. Мама в Академии Магов, свяжись с ней. И поздравляю тебя с обретением новой силы!»

Полина страшно огорчилась, но если уж отец говорил, что занят, то так оно и было. Ничего утешительного не принес и разговор с мамой. Мерлинда обрадовалась дочери, но сообщила, что вернется очень поздно.

Тяжело вздохнув и смирившись с действительностью, Полина прошлась по дому. Все было очень родным и знакомым: уютная теплота гостиной, аромат горькой полыни в родительской спальне, торжественная чистота столовой… Наверху, в ее комнате, тоже ничего не изменилось: плюшевая собака в кресле-качалке, клетчатый плед на кровати, зачитанные до дыр любимые книжки, коллекция миниатюрных дракончиков…

Полина достала с полки заветную шкатулку и, удобно устроившись в кресле, открыла крышку. Саму шкатулку когда-то сделал для нее Ник, а Лиза расписала ее замысловатыми узорами. Здесь лежали колечко, подаренное Аксением; стихи, написанные Даном на ее десятый день рождения; акулий зуб, привезенный близнецами с летней практики; камень с маленькой дырочкой — «куриный бог», найденный на берегу моря во время летнего отдыха; кусочек коры с нацарапанными на нем иероглифами — тайным шифром, известным только ей и Нику; маленькая тряпичная куколка, которую смастерила Лиза, и несколько других, приятных сердцу мелочей.

Полина выудила с самого дна шкатулки маленький конфетный фантик и долго вертела его в руках, вспоминая историю, произошедшую на Большой осенней ярмарке несколько лет назад. Она пыталась разыскать таинственного незнакомца на следующий год, но безуспешно. Она не могла точно описать его внешность да и имени настоящего не знала. Индеец так и остался для нее загадкой, мистической историей из детства, такой же, как путешествие в сказочный параллельный мир.

Снизу послышался какой-то шум, и Полина бросилась посмотреть, кто пришел. К своему огромному разочарованию, на кухне она обнаружила совершенно незнакомую женщину, перебирающую ягоды кизила.

Полина решила, что это Странствующая, которая нанялась на работу к родителям. Жильцы в гостевом домике менялись часто, почти каждый год там появлялся кто-то новый.

— Добрый день!

Женщина обернулась, ее удивленный взгляд скользнул по лицу девочки и замер на знаке Воина. Полина решила, что ей нужно объясниться, и сказала:

— Я — дочь Конрада и Мерлинды. Меня зовут…

— Да, да. Я знаю, как тебя зовут, — перебила ее женщина.

Она продолжала с интересом разглядывать Полину, как будто та была выставлена в стеклянной витрине какого-нибудь музея.

— А вы… — Полина старалась вести себя вежливо, хотя ей не понравилась бесцеремонность незнакомки.

— Ах, извини, детка! Меня зовут Арина. Я твоя бабушка.

— Моя… кто?!

Неожиданная новость повергла Полину в шок.

Она никогда не видела ни маминых, ни папиных родственников. Родители и братья мамы погибли в подземных пещерах много лет назад, а папины родители странствовали по свету и не навещали сына с того времени, как он поступил в Академию Воинов.

Бабушка Арина выглядела молодо и весьма экстравагантно: черные пряди коротко стриженных волос местами были окрашены в огненно-красный и изумрудно-зеленый цвета, над правой бровью торчало маленькое колечко с блестящей капелькой аметиста, шею украшали бусы из морских раковин, цветастая рубашка была завязана узлом выше живота, оставляя открытой совершенно девичью талию, стройность ног подчеркивали короткие оранжевые рейтузы.

— Ну, это не совсем так, — немного смутилась Арина. — Я назвалась бабушкой, потому что ты считаешь Конрада своим отцом. А вообще-то, конечно…

— Нет, все в порядке, — Полина испугалась, что обидела ее, — я вовсе не это имела в виду. Просто я не ожидала…

— …меня увидеть, — закончила за нее бабушка. — Детка, я и сама не ожидала, что окажусь здесь. Это все Николаша…

— Николаша?.. Ник?! Вы видели Ника?

— Конечно, видела, детка. Это Николаша уговорил меня навестить сына. Ох, да ты же ничего не знаешь! Садись сюда, я все тебе расскажу. И заодно приготовлю что-нибудь поесть, наверняка ты голодная…

Бабушка Арина говорила и говорила, подробно описывая историю своего возвращения, и одновременно резала овощи, ловко орудуя ножом. Полина слушала ее завороженно: у бабушки был приятный голос, и она оказалась интересным рассказчиком.

Последний раз Ник был дома около двух лет назад. Он ничего не сообщил о своих планах, поэтому никто и не догадывался, что он пересек океан и долго разыскивал на австралийском континенте родителей Конрада. Оказалось, что Ричард и Арина давно расстались, Ричард перебрался в Америку, но Арина все еще жила в Австралии. Ник нашел ее, они подружились, и Нику удалось убедить бабушку, что Конрад будет очень рад, если она хотя бы немного у него погостит.

Арина, как истинная Странствующая, не обременяла себя привязанностями. Семейные узы и домашнее хозяйство никогда ее не привлекали.

Она много путешествовала по Океании, предпочитая проводить время на маленьких необитаемых островах вдали от людей. Но о сыне она помнила. Она не сердилась на Конрада за то, что он выбрал путь Воина, просто считала, что не имеет никакого отношения к его самостоятельной взрослой жизни.

Ник заинтересовал ее рассказами о необычном семействе Конрада. Оказалось, что Арина слышала о «неземлянах», но не предполагала, что именно ее сын стал приемным отцом для четырех мальчиков и двух девочек, прилетевших на Землю двенадцать лет назад.

Они с Ником планировали совместное путешествие, но Ник влюбился в одну из местных девушек и решил задержаться в Австралии. Проделав долгий путь, Арина нашла в предгорьях Кавказа дом Конрада и Мерлинды и гостила у сына уже больше месяца.

— Мой мальчик так обрадовался нашей встрече! — растроганно говорила бабушка, заботливо подкладывая Полине в тарелку салат, который успела приготовить буквально за считаные минуты. — И Мерлинда мне очень понравилась, и все остальные тоже. Теперь вот и с тобой познакомилась. Как раз вовремя, ведь мне пора в обратный путь.

— Почему? — искренне огорчилась Полина, которая полностью попала под обаяние своей новой родственницы. — Ты же говоришь, что тебе здесь понравилось. И осень уже наступила…

— Это у вас осень, а в Австралии весна, — объяснила бабушка. — Не обижайся, детка, я привыкла жить одна, да и тот климат мне больше подходит. Ты ведь тоже не задержишься дома, верно?

— Только до завтрашнего рассвета, а потом я вернусь к своему наставнику. Жаль, конечно, что мамы и папы нет дома, но я очень довольна, что познакомилась со своей бабушкой. Пожалуйста, расскажи мне что-нибудь еще: о себе, о дедушке, о папином детстве…

Бабушка довольно улыбнулась:

— Вижу, тебе пришлись по душе мои истории, детка. Я с удовольствием выполню твою просьбу, но сначала нужно кое-что сделать. Ты мне не поможешь?

— Конечно! Давай я уберу посуду…

— Нет-нет, детка. С этим я справлюсь сама. Я о другом: вот, собрала немножко кизила, можно было бы сварить варенье, только у твоей мамы сахар закончился. Я и сама могу сходить в ближайшую лавку, да у тебя ведь это быстрее получится, верно?

Полина не очень обрадовалась такому поручению, потому что в данном случае «быстро» означало «при помощи магии», но вслух сказала, что с удовольствием телепортируется туда и обратно. Впрочем, Учитель Талим не запрещал ей использовать пси-энергию. Гораздо больше ее беспокоило то, что он попросил ее ограничиться посещением дома и не появляться в других местах. «В конце концов, это займет у меня всего пять минут, — уговаривала она саму себя, — это ведь необходимость, а не моя прихоть».

Но, как это часто бывает, если может произойти что-то плохое, оно обязательно происходит. Сначала Полина обнаружила, что лавка в соседней деревне закрыта — у хозяина появились какие-то срочные дела, — и ей пришлось отправиться за сахаром в ближайшую станицу. Потом она встретила Костика.

Полина редко бывала в станице, и ей пришлось немного побродить по незнакомым улицам, прежде чем она нашла лавку бакалейщика. Видимо, Костик увидел ее и увязался следом. Полина заметила его, как только вышла из лавки.

— Вот мы и встретились! — с мрачным торжеством произнес он. — Ты ведь не сбежишь, верно?

Здравый смысл подсказывал Полине, что именно так и следует поступить — сбежать, пока не поздно. Но в памяти вдруг всплыли некоторые события прошлогоднего Испытания, и она осталась, чтобы раз и навсегда поставить Костика на место.

— Привет! — как можно спокойнее сказала Полина. — Я и не знала, что ты тут живешь.

— А я тут не живу, я тут учусь. Здесь рядом Академия Геологов. Ты этого не знала? — язвительно заметил Костик.

Только теперь Полина заметила на его груди знак Кандидата-Геолога.

— Что ж, не совсем то, что ты хотел, но тоже неплохо…

Удар попал точно в цель. Лицо Костика исказила гримаса ненависти, и он с трудом сдержался, чтобы не начать драку прямо перед лавкой.

— Отойдем в сторонку? — предложил он.

— Запросто! — легко согласилась Полина.

Она была полна решимости доказать свое превосходство и совершенно забыла о наставлениях Учителя Талима: «Никогда не хвастайся своим мастерством и никогда не пользуйся им в личных целях».

Схватка была недолгой. Костик успел нанести ей скользящий удар в ухо — он метил в нос, но Полина отклонилась, и он получил ответный удар в живот. Полина не церемонилась и не щадила противника. От боли Костик согнулся пополам, но все же попытался сбить Полину с ног. И как раз в этот момент какая-то неведомая сила отбросила их друг от друга.

— Так-так! — раздался чей-то незнакомый голос. — И что это здесь происходит?

Полина взглянула на незнакомца и чуть не окаменела от ужаса. Костик, напротив, казался довольным. «Теперь понятно, чего он добивался, — с ненавистью подумала Полина, поднимаясь на ноги. — Сейчас мне влетит, да еще в его присутствии. Чем не сладкая месть?» Во рту пересохло, и язык еле-еле ворочался, но все же она выдавила из себя положенное приветствие:

— Добрый день, Магистр-Воин.

Полина корила себя, что не стала переодеваться, — красная стрела выдала ее с головой.

— Кандидат? — Воин не пытался скрыть своего изумления. — Что ты здесь делаешь? Почему ты не вместе со своим Учителем?

— Я… э-э-э… сегодня я получила шпагу… — Полине хотелось провалиться сквозь землю.

— Только не говори, что твоим желанием было надрать уши этому парню!

— Нет, Магистр-Воин. Я получила разрешение навестить родителей.

— Тогда почему ты начала драку?

Костик наслаждался каждой секундой ее унижения. Теперь он ждал, как она будет оправдываться, и предвкушал удовольствие от своей мести.

— Это моя вина, Магистр-Воин. Я вела себя недопустимо.

Магистр-Воин с трудом сдержал улыбку. По его мнению, Полина держалась неплохо, учитывая то, что она не знала одной маленькой детали: пока Кандидат не стал Новичком, единственная власть над ним — это Учитель-Воин.

— Кто твой наставник?

— Учитель Талим из Долины Грез.

— Ты сообщишь ему обо всем, что здесь произошло.

— Слушаюсь, Магистр-Воин.

Полина взглянула на Костика. Выбранная тактика оказалась самой правильной. Он заметно скис, но все же украдкой показал ей кулак, а по его шевелящимся губам она прочла: «Это только начало. До следующей встречи».

Остаток дня Полина провела, стараясь не думать о том, что ее ожидает. Она не сомневалась, что Учителю Талиму очень не понравится ее поведение. Она даже представляла, как он на нее посмотрит и что он ей скажет. Она гнала эти мысли из головы, помогала бабушке варить варенье и пыталась сосредоточиться на ее историях. Вечером, измучившись от переживаний и так и не дождавшись Мерлинды, Полина уснула, свернувшись калачиком в любимом мамином кресле.

Глава 6

Вопреки ожиданиям Полины, Учитель Талим не расстроился и не рассердился. Он даже не сказал ей: «Я разочарован» или «Ты меня огорчила». Если бы Полина осмелилась поднять на него взгляд, то она, возможно, смогла бы разглядеть улыбку, спрятавшуюся в уголке его рта.

— То, что ты приняла участие в драке, конечно, нехорошо, — спокойно произнес Талим, — но гораздо важнее, какой урок ты извлекла из этой неприятной истории.

Полина собиралась попросить прощения, но вдруг подумала, что фраза «Я больше не буду» прозвучит как-то глупо и по-детски. Вместо этого она сказала:

— «Благоразумие без смелости — бесполезно, а смелость без благоразумия — бешенство. Никакая вражда не имеет силы над тем, кто владеет собою». Обещаю, что подобное никогда не повторится.

— Отрадно, что ты помнишь хоть что-то из моих уроков, — усмехнулся Талим. — О наказании поговорим позже, а теперь… — Его голос стал торжественным: — Кандидат, готов ли ты стать Новичком?

— Нет! — выпалила Полина, даже не успев осознать значение этого вопроса.

— Другого ответа от тебя я и не ожидал, — улыбнулся Учитель. — Собирайся, ты отправляешься в Академию.

Полина знала, что рано или поздно этот день настанет; день, когда закончится тихая и размеренная жизнь под теплым крылышком Учителя Талима, и ей придется перебираться в Академию Воинов; день, когда у нее появится новый наставник; день, когда на нее наденут джайдер. И все же новость застала ее врасплох.

— Но… но… я еще не готова… — слабо запротестовала она. — Я еще ничего не знаю, ничего не умею…

— Ну, спасибо! — саркастически сказал Талим. — А я-то думал, что многому тебя научил!

— Нет, я говорю об Академии… — смутилась Полина. — Я не знаю правил, порядков…

— Короче, ты боишься, — перебил ее Учитель. — Полина, не разочаровывай меня. Признавайся, чего ты боишься: встретиться с будущим или расстаться с прошлым?

Это было неприятно, но Полине пришлось признаться, что Учитель прав. А заодно вспомнить сказку о том, что страх страшнее смерти, и смириться с настоящим.

— Я хочу, чтобы ты запомнила еще кое-что, — сказал Талим, когда она наконец осознала, что готова к переменам. — Это не сказка, но наследие сказочника. Ты всегда должна помнить особое значение трех обычных слов, чтобы не превратиться в таких, как все, если все — на одно лицо. Вот эти слова: «приручать», «учтивость» и «бежать». Приручать — это не просто давать то, что необходимо для жизни, — это может всякий; чтобы приручать, требуется талант, и не обычный, а самый редкий — талант сердца. Вслушайся в это слово и почувствуй его мудрость: дружить, влюблять и влюбляться, связывать живой мир с людьми и людей связывать между собой — верностью, готовностью в любое время прийти на помощь. Повторяя слово «учтивость», помни, что ты ответственна не только перед нашей планетой и ее обычаями, но и перед каждым, с кем оказалась рядом. Учтивость советует, открывая дверь, пропустить друга в дом первым, но, когда идет бой, та же учтивость велит быть впереди друга. Бежать — это значит бежать из дома, чтобы вечно мечтать вернуться, даже если это станет невозможным. Нужно бежать от убивающего покоя, от сегодняшнего своего существования к тому, чем ты должна стать завтра.

Последние наставления Учителя прозвучали как прощание, хотя Полина знала, что раз в неделю он будет заниматься с ней магией и навсегда останется ее старшим наставником.

Огромную территорию, на которой располагалась Академия Воинов, со всех сторон защищал магический купол, и попасть внутрь можно было всего лишь двумя способами. Для телепортации существовал пароль перехода, но применять магию разрешалось только в экстренных случаях. Обычно все пользовались «воротами» — проходом в силовом поле, возле которого всегда стоял часовой.

Полина впервые прошла мимо часового, затаив дыхание и слегка опасаясь, что он преградит ей дорогу. Но, конечно, этого не произошло. Мастер-Воин даже не пошевелился, признавая ее право пройти на территорию Академии, и только проводил ее любопытным взглядом.

Они долго шли по тенистым аллеям. Учитель Талим сразу пресек все расспросы, заявив, что «всему свое время». Полине оставалось довольствоваться только тем, что можно было разглядеть сквозь редкие просветы в густых зарослях кустов, тянущихся по обеим сторонам аллеи. Время от времени она замечала крыльцо, увитое диким виноградом, или спортивную площадку, или кусочек зеленой лужайки, или какие-то диковинные сооружения непонятного назначения.

Воины, проходящие или пробегающие мимо, приветствовали Учителя Талима и непременно бросали на Полину заинтересованные взгляды, но тут же отворачивались и спешили дальше по своим делам.

Наконец Учитель Талим свернул на незаметную тропинку, ведущую прямо сквозь кусты, и они вышли к небольшому аккуратному домику. Дорожки вокруг него были посыпаны гравием, под окнами росли розы, возле чистенького крылечка стояли две скамейки. Полина невольно подумала о том, что Учитель Талим ошибся и привел ее не в Академию Воинов, а в какое-то другое место.

Вокруг никого не было видно, но из-за дома раздавался чей-то властный голос, ведущий счет:

— Сорок семь… сорок восемь… Так, я сказал: сорок восемь! Сорок девять…

— Подожди меня здесь.

Полина и глазом не успела моргнуть, как Учитель Талим скрылся из виду, оставив ее одну.

Через какое-то время из дома вышли три Мастера-Воина и уселись на скамейке, оживленно о чем-то беседуя. На Полину они не обратили ни малейшего внимания, но все-таки она отошла в сторонку.

Учителя Талима не было так долго, что ей в голову стали закрадываться подозрительные мысли, и вдруг у нее за спиной раздался чей-то голос:

— Ого! Кто к нам пожаловал!

Полина резко обернулась и увидела двух Учеников. Один из них, высокий красивый парень, сладко улыбался. Другой был пониже ростом, рыжий, с крупными веснушками на носу и щеках, и на его лице застыла знакомая Полине гримаса — так обычно смотрел на нее Костик. «Началось», — подумала Полина, но вслух ничего не сказала.

— Наконец-то ты появилась, — процедил сквозь зубы рыжий.

— Сударыня, приветствую вас в Академии Воинов, — слащаво произнес высокий. — Позвольте представиться — Егор. А это Лукас. — Он кивнул в сторону товарища. — О, можете не говорить, как вас зовут. Вся Академия знает, что год назад Испытание прошла девушка по имени Полина.

Полина молча ждала, что будет дальше.

— Что ты с ней разводишь церемонии? — злобно спросил Лукас. — Давай накостыляем ей по шее, и дело с концом.

— За что, интересно? — вырвалось у Полины.

— О, не слушайте моего товарища, мадемуазель Полина. Он дик и невоспитан, — сказал Егор. — Лукас, зачем ты грубишь такой прекрасной девушке? Не сомневаюсь, она окажется понятливой, и грубая физическая сила не потребуется.

Несмотря на учтивое обращение, каждое слово, произнесенное Егором, казалось Полине ядовитым.

— Итак, сеньорита Полина, мы с Лукасом хотели сказать вам только одно: Академия Воинов — неподходящее для вас место.

— Короче, убирайся отсюда, — снова вмешался Лукас, — иначе тебе будет худо.

— Фу, Лукас! Ты опять грубишь! — притворно возмутился Егор. — Хотя по сути, мисс Полина, мой друг прав. Вам лучше покинуть Академию, пока не поздно.

«Я так и знала!» — Полина разозлилась, но постаралась взять себя в руки и отчеканила ледяным голосом:

— Вы не первые, от кого я слышу подобные слова. Спасибо, но я не нуждаюсь в ваших глупых советах.

— Ого! — обрадовался Лукас. — А ведь я был прав — она оказалась непонятливой.

— Да, — насмешливо протянул Егор, — ума у нее маловато. Интересно, как ей удалось пройти Испытание с таким хорошим результатом?

— Я же тебе говорил, все дело в том, что ее папаша — Учитель-Воин.

— Что-о?! — взвилась Полина.

— Правда глаза режет? — невозмутимо спросил Лукас.

Полина побледнела, это было уже выше ее сил. Она крепко сжала эфес своей шпаги и выхватила ее из ножен. Лукас и Егор проворно отпрыгнули назад.

— Эй, ты что делаешь! — завопил Егор. — Дуэли запрещены!

— Мне плевать, — задыхаясь от ярости, сказала Полина. — Убирайтесь! Оба! Иначе…

— Между прочим, — заметил Лукас, обращаясь к другу, — у нее нет джайдера. И с правилами дуэлей она явно не знакома.

— Слушай, ты, чокнутая… — начал было Егор, но Полина решила, что с нее хватит, и с кончика ее шпаги слетел энергетический шар.

Егор успел отклониться в сторону, и заряд попал в спину одного из Мастеров, сидящих на скамейке. Он охнул от боли и вскочил на ноги. Обоих Учеников как ветром сдуло, и Полина осталась один на один с новой проблемой.

Выражение лица Мастера-Воина не предвещало ничего хорошего.

— Я сейчас оторву тебе голову! — рявкнул он. — Что ты себе позволяешь?!

Полина была так зла, что даже не испугалась.

— Это не моя вина! — крикнула она.

— Ты думаешь, меня это волнует, Кандидат? — немного спокойнее спросил Мастер. — Подойди сюда, живо!

Полина решила, что терять ей уже нечего и хуже уже быть не может. Она приблизилась к Мастерам, продолжая сжимать в руке шпагу.

— Тебе лучше извиниться, девочка, — сказал тот, в кого попал энергетический шар.

Возможно, она так бы и поступила, если бы он не назвал ее «девочкой». Много позже, успокоившись, Полина так и не смогла понять, почему это простое обращение вызвало у нее такую волну гнева. Скорее всего, у нее просто сдали нервы, что уже само по себе было непростительно. Но еще хуже было то, что она позволила своему гневу выплеснуться наружу. На глаза словно упала красная пелена, и Полина с вызовом произнесла:

— И не подумаю!

— Упс! Девочка перегрелась на солнце! — заметил один из Мастеров.

— Лучше извинись, — посоветовал ей другой, — а то дядя Матвей тебя побьет.

— И не подумаю!!!

— Тогда тебе придется драться на дуэли, — сказал тот, кого назвали Матвеем, — но по правилам.

Отступать было поздно, и все же она возразила:

— Разве дуэли не запрещены?

— А разве не ты пять минут назад размахивала клинком, выпуская магические заряды направо и налево? — парировал Матвей.

С этим трудно было поспорить.

Спокойный взгляд и негромкая речь Матвея подействовали на Полину успокаивающе. Постепенно она приходила в себя, и, как только в голове прояснилось, она поняла, что натворила.

— Итак, не забудь: из-за джайдера я не смогу ответить, если ты воспользуешься магией, — повторил Матвей. — И тогда я просто тебя отлуплю. Поняла?

— Да, Мастер-Воин.

Тяжело вздохнув, Полина встала в позицию.

Она еще не успела опробовать свою новую шпагу и поэтому не спешила. Матвей не заставил себя долго ждать и сделал первый выпад.

Клямц! Дзинь!

Полина с удивлением обнаружила, что сумела парировать первый удар.

Клямц! Дзинь!

Оказалось, что это не так уж и сложно. Полина осмелела настолько, что попыталась сама нанести удар. Матвей усмехнулся и удвоил скорость атаки.

Клямц! Дзинь! Клямц! Дзинь!

Шпаги замелькали в воздухе, как молнии. Шаг за шагом Полина отступала, едва успевая парировать удары.

Матвей дважды прогнал ее вокруг дома, прежде чем Полина сообразила, что он попросту играет с ней, как кошка играет с мышью. Они договорились биться до первого касания, и Полина поняла, что для Матвея не составляло труда закончить поединок в первые же секунды.

Клямц! Дзинь!

— Это нечестно! — крикнула Полина, задыхаясь. — Зачем издеваться-то?

— Ты это заслужила.

Тем не менее со следующим выпадом Матвей сделал ей подсечку, и Полина упала на землю. Острие шпаги коснулось ее лица.

— Первое касание, — с улыбкой сказал он и провел шпагой по ее щеке. — А теперь поцелуй меня, красавица.

Эти слова вызвали у Полины новый приступ ярости. Одним рывком она вскочила на ноги и снова набросилась на Матвея.

Клямц! Дзинь! Клямц! Дзинь!

На этот раз удары наносила Полина, а Матвей спокойно парировал их, стоя на одном месте. Со стороны это напоминало знаменитую басню о том, как моська лает на слона.

Клямц! Дзинь! Бам!

Шпага вылетела из руки Матвея, к огромному удивлению столпившихся вокруг зрителей. Полина остановилась, тяжело дыша. Она сама не ожидала подобного результата. Над местом поединка повисла напряженная тишина.

— Я же предупредил, что нельзя использовать пси-способности. — Голос Матвея стал угрожающим.

— Я этого не делала!

— Ты обвиняешь меня во лжи?

— Нет, но…

— Одно из двух, Кандидат. Либо ты схитрила, либо я лгу.

«Ничего себе, выбор!» — успела подумать Полина, прежде чем услышала собственный голос:

— Я не пользовалась пси-способностями!

Среди зрителей прокатился удивленный вздох.

Только сейчас Полина заметила, сколько народу собралось вокруг. «А я еще думала, что хуже не бывает!»

— Убери свою шпагу в ножны, девчонка! — приказал Матвей.

Полина закрыла глаза и подумала, что предпочтительней: позорное бегство или позорная порка. И в это время раздался голос Учителя Талима:

— Что здесь происходит?

Толпа зрителей тут же рассосалась. Дуэли действительно были запрещены, и, хотя эта и не была настоящей, многие предпочли уйти незамеченными.

— Я спросил, что здесь происходит? — повторил Учитель Талим, подходя к Полине и Матвею.

— Всего лишь маленький урок фехтования, Учитель-Воин, — ответил Матвей.

— Маленький урок, говоришь? — рявкнул Талим. — А он, случайно, не называется дуэлью?

Полина вздрогнула. Она и не подозревала, что Учитель Талим может так кричать.

— А ты что скажешь? — обратился он к Полине.

Она отвела глаза в сторону.

— Понятно, — констатировал Талим. — Значит, дуэль. Я даже не буду спрашивать из-за чего. Вина целиком лежит на тебе, Мастер-Воин.

— Но, Учитель Талим… — попыталась встрять Полина.

— Молчать! — снова рявкнул Талим. — С тобой я разберусь позже. А ты, Мастер-Воин, доложишь своему наставнику, что произошло и что я настаиваю на самом строгом наказании.

— Слушаюсь, Учитель-Воин, — угрюмо ответил Матвей.

Уходя, он бросил на Полину такой взгляд, что у нее мороз пошел по коже. Впрочем, она и так понимала, что точка в этой истории еще не поставлена.

Глава 7

Понуро опустив голову, Полина послушно шла за Учителем Талимом. У нее в голове не укладывалось, каким образом она умудрилась вляпаться в такую неприятную историю. Ей хотелось хотя бы восстановить справедливость, но Учитель Талим ничего не желал слушать. Он ни разу не обернулся, уверенный, что его подопечная следует за ним. Раздираемая угрызениями совести, Полина воспользовалась этим и сбежала. Ей повезло: недалеко от того места, где проходил поединок, она увидела Матвея.

— Мастер-Воин, прошу прощения, могу я с вами поговорить? — выпалила она на одном дыхании.

Матвей смерил ее суровым взглядом и сказал:

— Советую тебе не попадаться мне на глаза в ближайшие десять лет.

— Я постараюсь, — пообещала Полина. — Но сначала я бы хотела извиниться.

— Это становится интересным. Продолжай.

— Я прошу прощения за то, что попала вам в спину энергетическим зарядом, за то, что нагрубила, и за то, что… что… применила магию!

— Так ты признаешь, что воспользовалась пси-энергией?

— Если честно, я не уверена. Я точно знаю, что не собиралась, но… иногда… это получается… неожиданно…

— Да что ты говоришь! — Голос Матвея был полон сарказма. — Это все?

— Нет, я могу повторить извинения при всех, кто здесь был. Или при всей Академии…

— Да? Интересно, почему?

— Так будет справедливо.

— А может быть, ты боишься, что я буду тебе мстить?

Полина слегка покраснела, потому что Мастер-Воин как будто прочел ее мысли, и призналась:

— Да, это так.

Матвей внимательно на нее посмотрел и сказал:

— Месть — это оружие слабых. Я не стал бы намеренно причинять тебе зло, хотя проучить тебя не мешало бы… Впрочем, теперь это не важно. Ты была достаточно честна и принесла свои извинения. Я их принимаю. А теперь, будь добра, скройся с глаз моих!

Но Полина привыкла доводить начатое до конца, поэтому она спросила:

— Что я могу сделать, чтобы разделить с вами вину за дуэль?

— Ничего! — раздался у нее за спиной очень знакомый голос. — В этом нет необходимости.

— Учитель Талим, я…

— Не надо оправдываться, — остановил ее Талим. — Ты все сделала правильно.

— Она отлично справилась, Учитель, — сказал Матвей. — Вы были правы, она безупречна.

— Ну, не надо преувеличивать. Тут еще работы — непочатый край…

Учитель Талим выглядел довольным, Матвей — немного раздосадованным, и оба, казалось, забыли о Полине. Она в недоумении переводила взгляд с одного на другого и никак не могла понять, о чем они говорят. Но когда Учитель Талим обратился к ней, она растерялась еще больше, потому что его слова прозвучали, как насмешка:

— Поздравляю, Новичок-Воин! Ты выдержала экзамен.

— Новичок?.. Какой экзамен?..

Учитель Талим многозначительно постучал пальцем по нагрудному знаку. Полина опустила глаза и увидела, что ее стрела стала оранжевой. От внезапной догадки у нее закружилась голова.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — упавшим голосом спросила она.

— По-моему, ты уже сама догадалась, — невозмутимо сказал Талим. — Но если тебе нужны подтверждения…

— Ой, мамочки, — прошептала Полина, — какой ужас!

Теперь она поняла, что все сегодняшние события были специально подстроены. От обиды на глаза навернулись слезы, и в носу предательски защипало.

— Но… но… почему… зачем… — пролепетала она.

Заметив, что она расстроена, Учитель Талим снизошел до объяснений:

— Это традиция, Полина. Все Кандидаты проходят через нечто подобное. Нужно было выяснить, как ты поведешь себя в конфликтной ситуации, какой выход ты из нее найдешь. Лукасу и Егору было приказано вывести тебя из равновесия, а все дальнейшие события были предопределены. Кроме твоей реакции, разумеется.

Потом он наклонился к ее уху и прошептал:

— Прекрати хлюпать носом, не позорься. Согласен, это жестоко. Но результат того стоит. Когда-нибудь ты это поймешь.

Но сюрпризы на этом не закончились. Когда Учитель Талим сказал, что осталось только представить ей нового наставника, и при этом посмотрел на Матвея, Полина расстроилась еще больше. Матвей пришел ей на помощь, попросив разрешения поговорить с нею с глазу на глаз. Талим удивился, но разрешил.

— Ну, привет, спасительница! — улыбнулся Матвей, когда они отошли в сторону. — Я вижу, ты меня узнала.

Полина кивнула головой в знак согласия.

— Правда, не сразу, — призналась она, — только когда увидела тебя во второй раз. Ты очень изменился, да я и представить не могла, что ты станешь Воином.

— А от тебя как раз можно было ожидать нечто подобное, — усмехнулся Матвей. — И почему же ты не хочешь, чтобы я был твоим наставником?

— А разве ты этого хочешь? — удивилась Полина.

— Не хотел. Но Учитель Талим вчера потратил полдня, чтобы убедить меня, что ты самая лучшая, самая способная и самая умная. Мне пришлось согласиться.

— Учитель Талим знает, что мы знакомы?!

— Нет. Я и сам не знал, пока тебя не увидел. Так тебя смущает именно это? Послушай, я могу пообещать, что между нами будут только профессиональные отношения, никаких воспоминаний о прошлом. Притворимся, что видим друг друга впервые. Но ты можешь отказаться, Учитель Талим подберет тебе другого наставника.

Полина задумалась. В предложении Матвея был здравый смысл. Конечно, их связывали общие воспоминания о путешествии в параллельный мир, но это было так давно, что уже казалось сказкой.

— Я согласна, если это не против правил, — решилась Полина.

— Надеюсь, вы не предавались приятным воспоминаниям, — сказал Учитель Талим, когда они вернулись.

— Так вы все-таки знали, что мы знакомы! — воскликнула Полина.

— Нет. Только что догадался. Надеюсь, вы договорились, потому что вы идеальная пара, и мне бы не хотелось что-то менять.

— Мы договорились, Учитель Талим, — сказал Матвей.

— Отлично! Тогда давайте наконец покончим с формальностями. Новичок-Воин Полина, представляю тебе Мастера-Воина Матвея, твоего будущего наставника. Мастер-Воин Матвей, представляю тебе Новичка-Воина Полину, твою будущую подопечную. А теперь, дети мои, я вас покидаю. Встретимся на занятиях.

Талим развернулся и пошел прочь широким, размашистым шагом, но потом вдруг остановился.

— Чуть не забыл! — воскликнул он. — Матвей, Полина вчера… гм… Пусть она тебе сама расскажет. Теперь ты ее наставник, так что сам решай, что делать.

Полина ошеломленно посмотрела ему вслед. «Мало напастей на мою голову, так еще и это», — с досадой подумала она.

— И что ты вчера натворила? — поинтересовался Матвей, когда Учитель Талим скрылся из виду.

— Подралась с одним гнусным типом, — нехотя сказала Полина.

Взгляд Матвея внезапно стал строгим, лицо — суровым, а голос приобрел властные нотки:

— Так, когда ты разговариваешь со мной, ты должна стоять прямо, не мямлить и смотреть мне в глаза! Запомни, я не твой приятель. Я — твой наставник. Можешь обращаться ко мне на «ты», но не забывай добавлять «наставник» или «Мастер Матвей». Все понятно?

Полина соображала быстро, поэтому она тут же вытянулась в струну и отчеканила:

— Да, наставник.

Матвей удовлетворенно кивнул:

— Теперь правильно. Повторяю вопрос: что ты вчера натворила?

Внимательно выслушав Полину, он произнес совершенно непонятную фразу:

— Два часа «пэров», и считай, что тебе повезло.

Она набралась смелости и спросила, что такое «пэры».

— Всему свое время, — повторил Матвей любимую фразу Учителя Талима. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

Матвей привел Полину в один из уютных домиков, утопающих в зелени и окруженных цветниками. Поднявшись на крыльцо, они оказались на небольшой открытой веранде, уставленной креслами и пуфами. За распахнутой по случаю теплой погоды дверью виднелся длинный коридор, заканчивающийся лестницей, ведущей на второй этаж. Восемь жилых комнат были расположены внизу и столько же — наверху.

Комнатка, доставшаяся Полине, была маленькой, но там было все необходимое: кровать, стол для занятий, полки для книг, шкаф для одежды и даже мягкое кресло. Пол был покрыт упругим ковром, а на окне висели белоснежные занавески. Небольшая дверь вела в душевую.

— За чистотой и порядком в комнате ты будешь следить сама, — сказал Матвей. — Уборка в коридоре, на веранде и на прилегающей территории — по расписанию, это не входит в «пэры».

Полина снова услышала непонятное слово, но на этот раз воздержалась от вопросов.

— Моя комната — на втором этаже, — тем временем продолжал Матвей. — Советую не врываться туда без стука, да и вообще, рискуй здоровьем только в случае крайней жизненной необходимости.

Потом он повел ее на экскурсию по Академии, попутно рассказывая ей о распорядке дня и о ее новых обязанностях.

Матвей показал ей спортивные площадки и залы, опорные базы для тренировок на воде, беговые дорожки и зеленые поля, предназначенные для различных игр, великолепно оборудованные лаборатории для физических, химических, маг-технических и биогенных опытов, библиотеку, обсерваторию, огромную поляну, которая была местом общего сбора, и под конец — хозяйственный комплекс. И тут Полина наконец-то узнала, что такое «пэры».

Комплекс состоял из нескольких зданий. Здесь были кухня, столовая, склады, прачечная, медицинский кабинет и мастерские. Все это хозяйство нуждалось в грамотном управлении, поэтому Воины нанимали на работу профессионалов, которые занимались вопросами питания, форменной одеждой, дизайном помещений и парка и многим другим.

Солнце уже клонилось к закату, и, взглянув на часы, Матвей определил, что «до ужина еще часа два, поэтому самое время заняться делом». Они вместе зашли в небольшой домик, и он познакомил Полину с Клементиной.

Клементина — молодая женщина лет тридцати — была координатором подсобных работ. Оказалось, что «пэры», а правильнее «ПР», — сокращение, которое придумали Воины и которое означало «подсобные работы». В это понятие входило все, что требовало простого и тяжелого физического труда: уборка общих помещений и многочисленных аллей парка, стирка и глаженье, работа на кухне и в столовой, мелкий ремонт… Вариантов было множество, и распределением этих «пэров» среди Воинов как раз и занималась Клементина.

— «Пэр» в первый же день? Неплохо начинаешь, девочка, — заметила она, изучая расписание.

Полина вспыхнула, но промолчала.

— Вот, думаю, это подойдет. Сейчас готовят ужин, и поварам пригодится еще один помощник. Держи!

И она протянула Полине карточку с цифрой «два».

— Отдашь это Магистру-Кулинару Северину, и он будет знать, сколько времени ты должна провести на кухне.

Полина повернулась к улыбающемуся Матвею — видимо, он находил все это забавным — и спросила:

— Что мне делать потом, наставник?

— Через два часа я буду ждать тебя у дверей столовой, подопечная. А сейчас бегом марш выполнять задание.

Этот день был так насыщен событиями, что казался нескончаемым. До ужина Полина прилежно чистила овощи, резала хлеб и таскала ведра с отходами в пункт переработки. Она была голодна как волк, тем более что от раннего завтрака, который приготовила ей мама, давно остались лишь воспоминания.

За ужином она пожаловалась Матвею, что устала от бесконечных любопытных взглядов и шушуканья за спиной.

— Привыкай, — пожал он плечами. — Во-первых, ты — Новичок, а к ним всегда повышенное внимание, во-вторых, ты — первая девчонка, появившаяся в Академии в качестве Воина. Если ты хочешь здесь остаться, тебе придется несладко.

После этих слов у Полины окончательно испортилось настроение и пропал аппетит, но Матвей не обратил на это никакого внимания. На обратном пути он продолжил свои наставления, на этот раз они касались завтрашнего дня.

Полине нужно было выучить слова клятвы, которая должна была связать ее с наставником особыми узами, и усвоить, как себя вести со старшими по иерархии. Завтра же ей предстояло надеть джайдер.

Поздним вечером, когда Матвей наконец оставил ее одну, Полина достала из своего рюкзака толстую тетрадь и старательно вывела на чистой странице: «Первый день в Академии». С самого детства она вела дневник, записывая в него самые интересные события, и не собиралась отступать от своей привычки. Но глаза у нее слипались, и дальше фразы «Устала так, что хочется выть», дело не пошло.

Полина уснула, едва коснувшись подушки. Она еще не осознала, что добилась почти невозможного, и уж тем более не представляла, какие приключения ждут ее впереди.

Примечания

1

Человек предполагает, а бог располагает. — лат.

2

Служа другим, расточаю себя; светя другим, сгораю сам. — лат.

3

Где мед, там и желчь, т. е. нет худа без добра. Ulbi nihil vales, ibi nihil velis — Где не имеешь силы, там и не желай (Цицерон)

4

В. С. Высоцкий. «Баллада о времени».

Content

Э.Плотникова
Чужая, или Хранители времени

ЧАСТЬ 1 «Неземляне»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

ЧАСТЬ 2 Первое приключение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

ЧАСТЬ 3 Выбор Полины

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Примечания