Владимир Колычев

Бешеная свора

© Колычев В., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес, 2014

Глава 1

Рабочий день в самом разгаре, посетители автосалона курсировали по смотровой площадке, рассматривая выставленные на ней машины. Высокий статный парень в униформе охранника должен был наблюдать за ними, но его внимание застопорилось на роскошной блондинке, которая ослепительно улыбалась на фоне новенькой иномарки. То ли девушка украшала своим присутствием автомобиль, то ли, наоборот, машина усиливала ее очарование?

Спортивный «Ауди» производил сильное впечатление. Волнующие формы, совершенная аэродинамика, завораживающая готовность к прыжку. Двести двадцать пять лошадей под капотом, автоматическое переключение скоростей, литые диски, кожаный салон, климат-контроль. Трофим о такой машине мог только мечтать. Но при всем при этом он понимал, что таких автомобилей много, десятки, даже сотни тысяч, а девушка, которая садилась в него, всего лишь одна. Единственная и неповторимая. И ему вовсе не нужно ломать голову над вопросом, кто кого украшает. Для него и так все предельно ясно…

Красивых женщин тоже много, но среди них мало необычных, таких, как гром среди ясного неба, – ярких, ослепительных и оглушительных. Эта блондинка из них – из невероятных и умопомрачительных. Глаза – ярко-синие, как океан над Марианской впадиной, и такие же глубокие. Высокие скулы, мягкие утонченные черты лица, чувственные губы, чарующая белозубая улыбка. Мелкие кудряшки светлых волос, пышная грудь под белым легким сарафаном, тонкая талия, изящные щиколотки…

Трофим загляделся на это чудо, и надо было как-то вытаскивать себя в реальность. Смотровая площадка большая, новых машин много, и если кто-то вдруг что-то царапнет, ему придется компенсировать хозяйские убытки за свой счет.

Он уже спускался на землю, когда блондинка вдруг заметила его. Глянула с кокетливой иронией в глазах, улыбнулась вроде бы смело, но с застенчивостью еще не совсем испорченной девушки. Но все это длилось одно мгновение. Красавица сфотографировала Трофима, мысленно занесла его в картотеку тайных поклонников и тут же забыла о нем. Ей нравилось быть в центре внимания, но это вовсе не значило, что она готова влюбиться в первого встречного, тем более охранника, у которого за душой ничего, кроме зарплаты. Ей нужен мужчина, который может делать очень дорогие подарки, такие как спортивный «Ауди».

Этот мужчина и стоял рядом с ней, деловито разговаривая с кем-то по мобильнику. Среднего роста и возраста, лысый, брюхатый, с выпученными глазами над острым крючковатым носом. Дорогой летний костюм, туфли из крокодиловой кожи, а руку с телефоном он держал так, чтобы можно было разглядеть швейцарский «Ролекс» на его запястье. И еще его статус подчеркивал амбал в черном костюме, под пиджаком у которого угадывался пистолет в кобуре.

Лысый заметил, с какой увлеченностью Трофим смотрит на его спутницу, нахмурил хлипкие брови, небрежным движением пальца подозвал к себе.

Трофим подошел к нему на негнущихся от волнения ногах. Он смотрел, как девушка садится в машину за руль. Подол сарафана слегка приподнялся, обнажая красивые ноги, жаль, что не по всей длине.

– Эй! – Лысый щелкнул пальцами перед его носом.

Он понял, куда смотрел Трофим, и это ему совсем не нравилось. Чудесная красавица была его собственностью, а непонятно кто на нее зарится…

– Гляделки сломать не боишься? – зло спросил «папик».

– Извините.

Раскаяние Трофима было вполне искренним. Да и в любом случае, клиент всегда прав.

– Пошел! – небрежно махнул рукой лысый.

За такую грубость можно было схлопотать по фейсу, поэтому амбал-телохранитель предупредительно надвинулся на Трофима, готовый прямо сейчас обрушиться на него с кулаками, но команда «фас» не последовала.

Трофим постарался забыть о прекрасной девушке и о связанном с ней инциденте, переключился на работу, время от времени посматривая на площадку, где были выставлены «Ауди».

Хозяин автосалона еще только строил крытый павильон для иномарок, поэтому «Ауди», «Мерседесы» и «БМВ» стояли под открытым небом наравне с отечественными «Ладами». Машины могло побить крупным градом, но Трофима это не волновало. Вот если кто-то поцарапает машину, тогда ему придется ответить. А тот же лысый мог сделать это намеренно, назло ему. Автомобиль не купит, а пакость сделает…

Но лысый решил купить. Трофим понял это по той радости, которую выразила блондинка. Сдержанно выразила, без бурных проявлений. Но глаза у нее засветились, и «папика» своего она поцеловала, когда он подставил ей щеку.

Менеджер сиял: его ждал свой процент от продажи. Клиент сделал выбор и вместе со своей осчастливленной подружкой в сопровождении телохранителя отправился в административное здание. Трофиму же оставалось только завидовать очередному хозяину жизни. И девушка у «папика» самая лучшая, и машину в подарок ей он мог себе позволить.

Но так уж устроена жизнь – кто-то в чаше изобилия купается, а кому-то хрен с горчицей. И к этому нужно привыкать…

Трофим и сам бы хотел заняться бизнесом, но у него для этого не было первоначального капитала. И образование среднее. Плюс два года в армии. Отец на заводе в горячем цеху здоровье гробит, мать в магазине продавцом работает, а он в охранники подался. Повезло ему, в автосалон устроился, третий месяц уже здесь, за все время ни одного нарекания. И зарплата отличная – пять тысяч рублей в месяц. В армии командир отдельной роты до трех тысяч недотягивал, а тут целых пять.

Но в армии сейчас и тридцать тысяч можно получать, если с боевыми выплатами. Война сейчас в Чечне идет, Хаттаба «мочат», но Трофима там нет. И не было. Хотя он рапорт подавал. И желание было, и возможность, только вот не успел. На дембель он уходил, когда из их роты стали набирать людей в сводный батальон. Можно было остаться на контракт, но ему хотелось домой. Может, зря он дембельнулся?..

Костя Кленов увел клиентов, через полчаса вернулся, открыл машину, поставил под стекло табличку «Продано».

– Поздравляю! – подойдя к нему, не очень весело сказал Трофим.

– Да чего уж там!

Губы у Кости тонкие, а когда он улыбался, они, растягиваясь и утончаясь, исчезали, казалось, вовсе.

– Когда забирают?

– А завтра номера с утра организую и отгоню.

– С доставкой на дом?

– Любой каприз за деньги клиента… А у тебя что за интерес? – с колкой иронией спросил Костя.

– Ну, интересно.

– Видел я, как ты на Марьяну пялился.

– На Марьяну?

– Ну, на эту… – Костя похлопал по спинке кресла, на котором сидела блондинка. – На нее машину буду оформлять…

– Жена, любовница? – У Трофима пересохло в горле, поэтому слова дались ему с трудом.

– Дочь.

– Дочь?!

– Приемная дочь богатого «папика»! – фыркнул Костя.

И поднял обе руки, вытянув указательный палец правой, а пальцами левой изображая «ноль». Счет один – ноль в его пользу.

– Кто такой?

– Так я тебе и сказал! Информация конфиденциальная… Я смотрю, ты запал на Марьяну! Мой тебе совет, забудь. Не по твоему Сеньке ее шапка…

Трофим нахмурился так, словно Марьяна была его женщиной.

– Все, все, ухожу!.. – ухмыльнулся Костя, проницательно глянув на него. Он прошел шагов пять, остановился и, не оборачиваясь, бросил: – «СВТ-банк». Очень серьезный дядя. И очень ценный клиент.

Кленов ушел, оставив Трофима в раздумье. Видимо, «папик» Марьяны имел какое-то отношение к «СВТ-банку», возможно, управлял им или даже владел, но ему-то какое до этого дело?

Он обратил внимание на молодого человека в джинсовом костюме с блошиного рынка. Сначала парень терся вокруг «семерок», потом перешел к «десяткам», а сейчас его внимание привлек «триста двадцатый» «БМВ». Ясно же, что ему такая покупка не по карману, значит, гнать его надо отсюда – вежливо, но настойчиво.

Но только Трофим шагнул к нему, как появился Костя.

– Трофимов! – нахмуренно позвал он. – Тут с тобой поговорить хотят. – И увлек его за собой к проходной. – Только быстро!

За проходной Трофима ждал амбал-телохранитель. Чуть в стороне от него стоял черный «шестисотый» «Мерседес» последней модели. Заднее стекло пошло вниз, и он увидел Марьяну, которая глянула на него виновато и с сожалением. Стекло не успело опуститься, как стало подниматься снова. Видимо, «папик» велел его закрыть.

Амбал вдруг протянул к нему левую руку, а сам ударил правой – в корпус, точно в солнечное сплетение.

Что-то подобное Трофим и ожидал, только вот блокировать удар не успел. Зато дыхание задержал, и пресс напряг. И все равно от боли его едва не скрутило в бараний рог. Ощущение такое, будто многотонное таранное бревно ударило. Удивительно, как он устоял на ногах. Более того, еще и ударил в ответ.

Амбал не готов был к его «лоу-кику», а Трофим как раз находился в удобном положении для такого удара. Он ударил справа по ноге телохранителя – практически со всей силы и точно.

В школе Трофим занимался боксом, был чемпионом города, занимал призовые места на первенстве области. А в армии увлекся кикбоксингом. В достаточной степени этот вид единоборств освоить не удалось, но «лоу-кик» удавался ему как никакой другой удар. И так удачно он въехал, что противник просел на отсушенной ноге. И тут же в ход пошли кулаки. Сначала Трофим зарядил в подбородок, оглушая противника, затем провел боковой в челюсть.

А челюсть у амбала тяжелая, крепкая, будто чугунная. И сам он огромный, тяжеловесный. Кулаки Трофим не отбил, но в какой-то момент ему показалось, что его удары не причиняют никакого вреда. И все-таки продолжал бить. Прямо с левой, справа наотмашь…

Все четыре удара в голову нашли цель, но амбал даже не качнулся. И ответил размашистым хуком. Трофим нырнул под руку, собираясь провести очередной удар. Но не провел. Амбал вдруг провалился вправо – в направлении своего удара – и завалился на бок. Все-таки смог Трофим отправить его в нокаут.

Но сознания противник не потерял. И пистолет остался при нем. Поэтому Трофим ударил его ногой в живот – раз, другой. И бил до тех пор, пока амбал окончательно не затих, и только тогда повернул назад.

Оглянувшись, он увидел, как телохранитель поднялся, с видом побитой собаки сел в «Мерседес» на переднее сиденье, и машина с места взяла в карьер.

Трофим вернулся к себе, а через полчаса его вызвал к себе начальник службы безопасности автосалона.

– Ну, и что это значит, Трофимов? – угрюмо глядя на него, спросил коренастый мужчина с мышиными глазками и бульдожьими щеками. – Ты должен охранять порядок, а не нарушать.

– Так меня же ударили. Я защищался.

– Ну, защищался… – Косарев отвел глаза в сторону. – А не надо было защищаться!

– Почему?

– А потому… Знаешь, кого ты избил?

– Телохранителя.

– А чьего телохранителя? То-то же… Господин Тропинин – очень важный, а главное, нужный человек, а ты его, Трофимов, обидел. Сначала на спутницу его пялился, потом избил его телохранителя… Короче. Я должен принять меры, – сочувствующе развел руками Косарев. – И я их принял. Ты уволен, Трофимов. Расчет получишь в бухгалтерии… Ну, чего смотришь на меня? Мне сказали – я сделал, все, давай.

Трофим угнетенно кивнул и вышел из кабинета. Видимо, Тропинин позвонил директору салона, тот вызвал к себе Косарева и велел наказать провинившегося охранника. Если так все и было, то сопротивление бесполезно. Не хотелось увольняться и оставаться без работы, но делать нечего. К тому же Трофим сам виноват. Не надо было пялиться на Марьяну…

Глава 2

Автосалон закрывается – посетители расходятся, а охрана остается. И Трофим должен был задержаться до утра, но увы. Деньги за первую половину июня и трудовая книжка в кармане, а настроение – в заднице.

Тропинин сейчас балдеет где-нибудь в ресторане с красавицей Марьяной в обнимку или везет ее в апартаменты, у него все в этой жизни кучеряво, а на других ему плевать с высокой колокольни. У Трофима проблемы из-за него, но кого волнует чужое горе?..

Тропинин сумел выбиться в люди – у него деньги, банк и красивая любовница. Наверняка ему это далось непросто, и деньгами приходилось рисковать, и своей жизнью. Сейчас он на коне, но ведь это не дает ему права плевать на всех, кто ниже. Сначала под телохранителя Трофима бросил, потом начальству нажаловался. Вот как поступать с такими… Набить бы ему морду, но как это сделать?

Об этом Трофим и думал, когда подходил к остановке. Но, как неожиданно выяснилось, кое-кто думал, как добить его самого. Он напрягся, увидев двух плотного сложения парней, шедших к нему от черного «Чероки». Короткие стрижки, солнцезащитные очки, белые рубашки, черные брюки. Оружия Трофим не увидел, но эти ребята могли бы справиться с ним и голыми руками. Непросто им будет, но шансов у них более чем…

В армии Трофима учили видеть и запоминать все, вплоть до мелочей. Да и на службе в охране он практиковал память, наблюдая за машинами и людьми, которые возле них крутились. Волновался он, когда шел к тропининскому телохранителю, но все-таки смог запомнить «Гранд Чероки», который стоял метрах в пятидесяти от «Мерседеса». И другие машины там стояли, но сейчас память выдала именно джип. Возможно, атлеты в белых рубашках подъехали к нему именно на этом «Чероки».

– Ты чего напрягся, пацан? – спросил плосколицый парень с багровым рубцом на подбородке.

Он остановился в трех шагах от Трофима. Его дружок, такой же бугай с узким выпуклым лбом и лошадиной челюстью, поравнялся с ним и застыл как вкопанный.

– Вам чего?

– Да поговорить бы, – кивнул в сторону своей машины плосколицый.

– О чем?

– О ком. Из-за кого тебя уволили?

– А кто вам сказал, что меня уволили?

– Мы знаем. Мы все знаем, – усмехнулся узколобый. – Мы не с Тропининым, мы против него. Мы враги твоего врага, так что давай…

Трофим покачал головой. Почему он должен верить этим непонятным людям? Может, его в ловушку заманивают? Здесь, на открытом пространстве, у него хоть какие-то шансы, а в тесной машине он станет легкой добычей.

– Мы следили за Тропининым, – хмуро глянув на своего дружка, сказал плосколицый, – а выследили тебя. Видели, как ты Каракула уделал. Нам такой боец нужен.

– Кому вам?

– Охранная фирма у нас. Я так понимаю, пацан, ты остался без работы. Есть варианты… Давай, не ломайся, – показал плосколицый на машину. – А то сравнения пойдут. Не в твою пользу.

Не хотел Трофим садиться в машину, но все-таки он сел.

За рулем их поджидал крепкий на вид парень с обесцвеченными волосами и пиратской серьгой в ухе. Все та же белая рубашка на нем, хотя ему больше подошла бы черная футболка с «веселым Роджером» и косынка с черепами. Он даже не обернулся, когда Трофим оказался на заднем сиденье.

Узколобый занял переднее кресло рядом с водителем, а плосколицый подсел к Трофиму.

– Салтан, – протянув для знакомства руку, представился он.

Это могла быть ловушка, но, если даже так, поздно пить «Боржоми».

– Трофим.

Салтан жал руку крепко, будто проверяя ее на прочность, но Трофим лишь усмехнулся. Ладонь у него крепкая, кистевые мышцы сильные.

– А зовут как?

– Трофим. Трофим Трофимович Трофимов.

– Нормально, – ухмыльнулся узколобый. Он оборачиваться не стал, но представился: – Джут.

– Дела у нас такие, пацан, – сказал Салтан. – Нам заказали Тропинина, с ним надо решать.

Трофим ощутил холодок в животе. Он догадывался, что эти ребята следили за банкиром неспроста, но не ожидал услышать столь откровенное признание. Киллеры видели, как он дрался с телохранителем Тропинина, поэтому и взяли его на прицел. Расчет простой – Трофим зол на Тропинина и, чтобы отомстить, готов на многое, а может, и на все.

– Ты меня слышишь? – спросил Салтан.

– Ну, слышу.

– Ты, наверное, не догоняешь, кто он такой, этот козел, – криво усмехнулся Салтан. – Банкир он. Банк у него свой. Нужен кредит, идешь к нему, берешь под проценты. Нормальный вариант, да?

– Обычное дело, – кивнул Трофим.

– Обычное дело, когда ты банкиру торчишь. А необычное – когда банкир кому-то торчит. Он деньги у человека взял, а отдавать не хочет. А если не хочет, то его нужно заставить… Мы деньги должны у него забрать.

– Деньги?

– Ну, не жизнь же… А ты что подумал, пацан? – ухмыльнулся Салтан.

– Да ничего.

– Ну да, ничего. Видел бы ты себя в зеркале…

– Да нет, нормально все.

– Мы не киллеры. Мы такими делами не занимаемся… А если бы занимались, ты бы ничего не узнал… Короче, Тропинин должен нам кучу бабла, и мы должны с него получить. Вопросы?

– Мне какое до этого дело?

– Такое. Теперь ты работаешь с нами.

– Кто сказал?

– Я сказал… Я людей насквозь вижу, сразу могу сказать, подходит нам человек или нет. К нам, чтобы устроиться, отбор пройти нужно, а тебя сразу берем, безо всякого… Слушай, а может, ты думаешь, что мы бандиты?

– Я думаю?

– Думаешь. И бандиты мы, и киллеры. А мы всего лишь частная охранная фирма. И ты уже работаешь у нас. Если хочешь с нами, будешь с нами, если не хочешь, будешь склады охранять. С нами – штука бакинских в месяц плюс премия. Если с Тропинина получим, каждому по пять зеленых тонн. А на складах – две с половиной тысячи в рублевых. Какой тебя вариант больше устраивает?

– Я даже понять ничего не успел, а ты уже загрузил, – покачал головой Трофим.

– В нашем деле сразу надо включаться. Мы вот сразу включились, поэтому ты уже с нами… В армии служил?

– Ну да.

– Где?

– Спецназ ракетных войск, противодиверсионная рота.

– Спецназ? Спецназ – это хорошо. Кикбоксингом занимаешься?

– Боксом занимался, а в армии ногами работать научился.

– Видел я, как ты «лоу-кик» провел, супер… – кивнул Салтан. – Да, судимость есть?

– Нет.

– Это хорошо, а то у нас с этим строго. Слышь, Слет, он реально думает, что мы бандиты!

В ответ водитель всего лишь мотнул головой. Не бандиты они, только кто им поверит? Как будто Трофим не знал, что выбивание долгов – это чисто бандитское занятие. И работают сейчас бандиты под вывеской охранных агентств.

– Ну, так что, ты с нами? – спросил Салтан.

– А что с Тропининым делать?

– Разговор с ним уже был, он ничего не понял. Кости ему переломать надо.

– А убивать?

– А ты хочешь?

– Нет!

– И правильно. Киллеры нам не нужны… Ну, так что?

Трофим пожал плечами. Он готов был заключить сделку с самим дьяволом, лишь бы добраться до Тропинина и пересчитать ему ребра. Но как-то уж подозрительно все. Эти парни его даже не знают, а уже предложили ему рисковое дело. Ну да, они видели, как он уделал тропининского телохранителя, но ведь это не повод. Или повод? И драться Трофим умел, и мотивация у него будь здоров…

– Слет, в отдел кадров давай! – распорядился Салтан.

Трофим не дал ему утвердительный ответ, но это его мало беспокоило. Как будто он знал, что от его предложения невозможно отказаться.

Джип взял курс на машиностроительный завод и вскоре затерялся в лабиринтах промзоны. Бетонные заборы с колючей проволокой, башенные краны за ними, безликие коробки цехов и металлические конструкции. Серый, унылый пейзаж нагнетал тоску и усиливал подозрения. Трофим старался не падать духом.

Машина свернула с дороги, ткнулась носом в железные ворота с красными звездами на них. Трофим заметил хорошо сложенного парня в черной униформе и с пистолетом в оперативной кобуре. Он вышел из контрольно-пропускного пункта, на котором красовалась вывеска с пятизначным номером войсковой части, подошел к машине, движением руки велел опустить стекла, заглянул внутрь и, увидев Трофима, спросил:

– Это кто такой?

– Все нормально, свой это. На работу берем.

– Пусть выйдет.

Трофим вышел, и охранник без всякого зазрения повернул его лицом к машине и обыскал, охлопав ладонями бока, живот и ноги. А потом еще велел предъявить документы. Просмотрел паспорт, быстрым цепким взглядом сравнил фотографию с оригиналом.

И все это время с крыльца пропускного пункта за ним наблюдал второй охранник. И у этого пистолет в кобуре, он хоть и не доставал оружие, но готов был к этому. В случае чего он должен был подстраховать своего напарника.

Охранник велел Трофиму сесть в машину, а сам ушел вместе с его паспортом. Сказал, что нужно занести данные в журнал учета посетителей.

– У нас тут строго, – пояснил Салтан.

Как это ни странно, процедура досмотра успокоила Трофима, хотя и не сняла всех сомнений.

– Не думай, что здесь шалтай-болтай, – снисходительно усмехнулся Джут.

Охранник вернул документы, ворота открылись, и машина въехала во двор воинской части. Плац с трибуной и плакатами, за ним – столовая, штабное здание, одноэтажная казарма, с которой буквой «г» стыковался спортзал. И все строения из белого силикатного кирпича. На какой-то миг Трофиму показалось, будто он попал в свою родную часть, в которой здания по чьей-то высочайшей воле поменялись местами, а со столовой счистили штукатурку.

В его части строения выглядели убого, а здесь окна заменены были на пластиковые, все крыши одинаковые, из вишневого цвета металлочерепицы. Асфальт свежий, травка скошена, деревья покрашены, клумбы цветут и благоухают. Только вместо солдат здесь охранники в черной униформе и с оружием. И на плацу никто не маршировал, хотя на спортплощадке Трофим заметил группу парней в одинаковых спортивных шортах и белых футболках. Один подтягивался на турнике, а остальные стояли в шеренге, наблюдая за ним. Инструктор в спортивном костюме что-то записывал.

Машина объехала плац и остановилась на разлинованной парковочной площадке, откуда можно было подъехать к зданию штаба, во всяком случае, ширина дороги это позволяла. Но проезд был закрыт, даже запрещающий знак здесь установили.

На парковке Трофим заметил два серебристых микроавтобуса «Фольксваген», три «Чероки» и один черный «Гелендваген». А у здания штаба стоял новенький «БМВ» семьсот двадцатой модели. Только «бумер» и мог парковаться возле штаба.

Возле «Гелендвагена» стояли два качка и о чем-то мирно переговаривались. У этих такая же униформа, как и у Салтана, – белый верх, черный низ.

Салтан и Джут поприветствовали парней, вскинув вверх сжатые кулаки, те ответили им тем же. Трофим скупо кивнул в знак приветствия, но качки проигнорировали этот жест, хотя посмотрели на него цепко, пытливо.

Салтан отправился в штаб, а Джут провел Трофима в столовую. Здание использовалось по своему назначению, только обстановка здесь как в самом настоящем ресторане. Шторы, люстры, мрамор. Сплит-системы исправно кондиционировали воздух. Большую часть зала занимали попарно сдвинутые столы под белыми накрахмаленными скатертями, салфетки горками, сервировка. Дальний угол занимала барная стойка с зеркальной витриной, на которой красовалась заграничная выпивка. В зоне бара стояли небольшие круглые столики с мягкими вокруг них креслами.

Один столик был занят. Три парня в черной униформе пили кофе и курили за тихим разговором. Из спиртного на столе ничего не было. Джут поздоровался с ними сухо, надменно, как будто это были представители какой-то низшей касты.

Бармен отсутствовал, но Джута это не смутило. Он сам занял место за стойкой, достал сок из холодильника, наполнил стаканы. Один поставил перед Трофимом, а другой осушил прямо на месте, после чего включил кофеварку. Из подсобного помещения вышел парень в черной жилетке поверх белой рубашки.

– Все нормально, Глюк, я тут сам, – небрежно махнул рукой Джут.

– Может, поужинать хотите? – спросил парень.

– Можно. Только не сейчас.

– Ну, как знаете.

Он исчез, а Джут быстро приготовил кофе и подсел к Трофиму за барную стойку.

– У нас тут чисто коммунизм. Для своих все бесплатно. Только «бухло» за деньги, – хмыкнул он, кивком головы показав на витрину с выпивкой. – Штука баксов за бутылку.

– За какую?

Насколько понимал Трофим, водка должна была стоить меньше, чем, например, виски.

– За любую! Это штраф такой. Не важно, сколько выпил, по-любому штука.

– Сухой закон?

– Все как в армии. Это же армейская часть. Была. Рота охраны здесь когда-то стояла, завод охраняли. Раньше завод на оборону работал, а сейчас чисто на себя. Сейчас мы здесь охраняем.

Трофим кивнул. У него отец работал на этом заводе, в горячем цеху, на стальном литье. В прошлом завод, помимо гражданской продукции, выпускал спецвагоны для межконтинентальных баллистических ракет. В девяностых годах эту тему зарезали по настойчивой просьбе заокеанских «друзей», но завод не встал. Обычные вагоны здесь выпускались, маневровые и магистральные тепловозы, за бугор уходило чугунное и стальное литье. Завод выживал, как мог. И выжил. А сейчас новые времена, государство возвращается в тяжелую промышленность, и на завод пришла правительственная программа. Техническое перевооружение началось, станки с числовым программным управлением поступают, новые машины плазменной резки, сварочные полуавтоматы, все такое прочее…

Все это Трофим знал, но на заводе работать не захотел. Тяжелый там труд, а зарплата не ахти. Кто-то вкалывает за копейки, а кто-то наживается на этом. Например, эта охранная фирма. И часть в порядок привести – большие деньги, а столовая какая – ни дать ни взять ресторан. Видно, завод порядком отстегивал за охрану…

– Это – быстрое реагирование. – Джут кивком головы показал на парней в униформе. – Посты на местах, а эти здесь. Если вдруг что, группа на выезд. И стволы у них реальные. У нас тут все серьезно…

– Да я не сомневаюсь. А почему вывеска армейская? – спросил Трофим, показывая в сторону контрольно-пропускного пункта.

– Ну, для солидности… Мы себя особо не афишируем. Зачем? Клиентская база у нас есть, мы с ней работаем. А кому надо, тот сам нас найдет. Или мы сами найдем… – ухмыльнулся Джут.

– А клиентская база – это завод?

– И завод, и все, что рядом.

– И по долгам работаете?

– И по долгам… Босс у нас очень добрый человек. Очень! – Джут вскинул вверх два сомкнутых пальца правой руки. – Людям добро делает, деньги занимает. Думаешь, все добро помнят? Нет. Есть люди, которые не хотят отдавать. Да и какие они после этого люди?

– Не делай добра, не получишь зла, – усмехнулся Трофим.

– Вот-вот, мы это зло по полной выгребаем. Думаешь, оно нам надо за Тропининым бегать? А бегаем! И за ним бегаем! И за другими!

– Но так не забесплатно же.

– Ну да, деньги нам нужны, – сказал Джут, косо глянув на Трофима. – И тебе тоже.

– И мне, – легко согласился он.

Деньги ему нужны, и чем больше, тем лучше. Стартовый капитал надо сколачивать, чтобы потом в дело его пустить. Действительно, почему бы не поднять свой собственный бизнес?

Раньше он как-то не думал об этом, а сегодня в его сознании произошел целый переворот. И причиной тому – Марьяна. Такую красавицу охранник не заинтересует, такой нужен человек при бабках. А раз так, надо стать таким человеком. И к своей цели Трофим готов идти, не думая о цене…

В столовую широким шагом вошел Салтан. Брови нахмурены, взгляд суровый, сосредоточенный.

– Отдел кадров дал добро, – сказал он, усаживаясь за стойку. – Сегодня у тебя, пацан, боевое крещение… Сильно бить не надо, кости ломать тоже, но сделать нужно так, чтобы надолго запомнилось.

Салтан смотрел на Трофима, не требуя согласия. Казалось, он точно знал, что новичок не откажется от опасного задания. Видимо, действительно разбирался в людях…

Глава 3

Мальчики-мажоры в армии не служат, головы под пули не подставляют, родителей цинковыми гробами со своими трупами не огорчают. Сытая у них жизнь, веселая. Гульбарий в ночных клубах, тачки заграничные, шмотки брендовые, девочки форсовые…

Трофим нарочно накручивал себя, собираясь на выход. Он должен был набить морду такому «золотому мальчику», который на днях нахамил одному очень уважаемому в городе человеку. Мажор должен получить урок вежливости, и Трофим готов был его преподать.

Ночной клуб «Динамо» славился на весь город еще в те времена, когда Трофим учился в школе. Уже тогда сюда с улицы не пускали. Он как-то пытался пройти со своей подружкой, но мордастый громила даже на порог его не пустил. Девчонке дал добро, а ему – нет… Так обидно ему тогда было.

И сейчас Трофим не смог бы пройти фейс-контроль. Спортивный костюм на нем дешевый, из тех, которые выдают в армии для занятий в спортзале, на ногах тренировочные тапочки из той же оперы. Одним словом, вид совершенно непрезентабельный. Зато боевой.

А вот Салтана с Джутом пропустили в клуб без всяких проблем. Они сейчас там – за мажором посматривают, коктейли потягивают. Девчонок, может, и не снимают, но стриптизерш глазами лапают. Они взяли на себя самую интересную часть работы, а всю грязь оставили новичку.

Салтан и Джут в клубе, Слет за рулем, Трофим рядом с ним. Машина припаркована напротив клуба, через дорогу от него, серебристый «Пассат» мажора под наблюдением. Слет многословием не отличался, но Трофиму и не хотелось с ним разговаривать. О чем говорить, когда и так все ясно. Задачу он получил, силы и средства в наличии, исходная позиция занята, направление на цель изучено. И разведка в действии…

Он уже знал, на кого работает Салтан со своей командой. Нестор у них старший, он и директор охранной фирмы «Лейб-Страж», и крутой в прошлом авторитет. И в настоящем тоже. Трофим слышал о заводской братве, которая держала Промышленный район Каменодольска, главным там был известный на весь город Метель. В девяносто восьмом его застрелили, в городе началась смута, по ночам на улицах стреляли. В этой обстановке Трофим уходил в армию. А когда вернулся домой, от грозной бандитской славы заводской братвы осталось только воспоминание. Из былого могущества остался Нестор со своей охранной фирмой. Раньше о нем никто не слышал, а тут вдруг прорезался.

Заводская группировка контролировала весь Промышленный район, со всеми жилыми предприятиями, микрорайонами, рынками, торговыми и прочими коммерческими точками, но Нестор ограничился только заводом. Ну, еще охрана прочих промышленных и коммерческих объектов на законной договорной основе. Никаких бандитских «крыш» и всего такого прочего. Во всяком случае, так говорил Салтан. А как оно на самом деле, Трофим не знал. Да и вникать особо не хотел. Меньше знаешь, крепче спишь.

Хотя от такого принципа нужно было отходить. Кто прячет голову в песок, в жизни ничего не добивается. А ему нужно взять высоту, с которой можно было бы подлететь к Марьяне…

Слет приложил к уху телефонную трубку, что-то выслушал, кивнул в ответ и выразительно глянул на Трофима – жертва покидает клуб, пора идти на перехват.

Трофим надел солнцезащитные очки, натянул козырек бейсболки, вставил в рот капу так, чтобы она увеличивала губы. И ворот спортивной куртки поднял.

Мажор не заставил себя ждать, он подходил к своей машине в обнимку с белокурой красоткой в короткой юбке. В плохом освещении девушка чем-то напоминала Марьяну, и это разозлило Трофима. Почему-то кто-то получает все, особо для этого не напрягаясь, а кому-то приходится рисковать своей свободой, чтобы получить путевку в красивую жизнь.

Парень открыл правую переднюю дверцу, подал девушке руку, помогая ей сесть. Она хихикнула, погружаясь в салон. И без того короткая юбка задралась, но красотка и не думала ее оправлять. Сейчас мажор сядет в машину, положит руку ей на коленку, а она только рада будет…

– Эй, чувак, ты откуда? – запаниковал парень, увидев надвигающегося Трофима.

– Привет от Антона Даниловича!

Мажор должен был знать, от кого прилетела «ответка». Должен был знать, за какие грехи пострадал.

А он пострадал.

Трофим обозначил прямо в голову, но ударил ногой в пах – со всей силы, так, чтобы мажор хотя бы на эту ночь потерял интерес к своей белокурой красавице. А когда парень согнулся, с прыжка ударил его коленкой в нос. Ударом с ноги разогнул его и провел «двойку» в челюсть…

Мажор упал, и на этом все закончилось.

Трофим перешел дорогу, но в джип садиться не стал. Он двинулся вдоль по тротуару, свернул за угол и уже там дождался машину.

– Нормально, брат! – похвалил его Слет.

Не успел Трофим перевести дух, как появились остальные.

– А девочка где? – возмущенно спросил Салтан, закрывая за собой дверь.

– Какая девочка? – опешил Трофим.

– Ну, с которой мажор был. Блондинка в мини.

– Так не было же договора… – удивленно посмотрел на него Трофим.

– Ну, ты, в натуре! – хохотнул Салтан. – Купился, да?.. Ну все, давай на базу! – обратился он к Слету.

Салтан не собирался отпускать Трофима. Дело у них сегодня, поэтому ночевать они должны в офисе охранной фирмы. Установка у них такая. В принципе Трофим не возражал.

На этот раз его не стали обыскивать при въезде и документы не спрашивали. Машина подъехала к двухэтажному жилому зданию, в котором когда-то размещались офицерские квартиры.

– Выходим, братва! – скомандовал Салтан.

Он провел Трофима в двухкомнатную квартиру на втором этаже. Свежий ремонт, не самая дорогая, но приличная мебель, большой телевизор в зале.

– Здесь будешь спать, – показал он на велюровый диван.

Джута и Слета здесь не было: они скрылись в соседней квартире.

– Нормально, – кивнул Трофим.

– Есть хочешь?

– Ну, можно…

– Устраивайся пока. В душ можешь сходить, полотенце дам.

Так Трофим и поступил. Ополоснулся в душе, снова влез в спортивный костюм, который можно было использовать вместо пижамы. Он еще чистый, кровью мажора не заляпанный, так что все путем.

Салтан пожарил яичницу на сале, нарезал сыр, достал бутылку водки. Трофим выразительно глянул на него, когда он поставил на стол стаканы.

– Чего смотришь? Нормально все. После дела можно… В клубе нельзя было, а сейчас можно. Хорошо ты мажора уделал, не вопрос.

– Да чешуя! – с небрежностью победителя отозвался Трофим.

– Чешуя. Противник, прямо скажем, никакой. Но, по-любому, с боевым крещением тебя, пацан!

Они выпили, закусили, и Трофим почувствовал приятное тепло, через кровь растекающееся по всему телу.

– Переживаешь? – спросил Салтан, пристально глядя на него.

– По поводу?

– Ну, с корабля и сразу на бал.

– Очнулся – гипс! – усмехнулся Трофим.

– Ну, типа того… Ты видел, фирма у нас большая, людей много, а что это за люди? Сторожа, вохровцы. Они здесь только обучение проходят, а потом по точкам. А мы здесь живем. Мы – элита! И ты в элиту попал, сечешь фишку? Мы лучших отбираем, люди годами ждут, чтобы к нам попасть, а ты раз, и в дамках. Нормально, да?

– Да я как бы и не напрашивался, – насупился Трофим.

– Да ты расслабься, я же не предъявляю… Меня самого так же, как и тебя, в бригаду взяли. Пошел в охрану наниматься, меня на ринг выставили, все как обычно. А знаешь, кто против меня вышел? Метель против меня вышел. Он боец такой – любого отметелит. Тебе до него как до луны. А я все три раунда продержался. Проиграл, правда, но чисто по очкам. Он сказал, что ему такие люди нужны… Я, как и ты, армию отмотал. Два года в армии, а потом сразу в зону, за драку, тоже на два года. В общей сложности четыре года от звонка до звонка, такие, брат, дела. И здесь уже пять лет. Знал бы ты, пацан, как нас здесь менты прессовали. Ничего, выжил, человеком стал. Вот, хата у меня здесь, и еще в городе квартира, магазин свой и автосервис…

– Магазин свой? – удивленно повел бровью Трофим.

– А ты думаешь, Нестор нас тут на подножном корму держит? Нет. Он и сам реальные деньги поднимает, и мы у него нормально имеем… Думаешь, мы бандиты? Правильно думаешь… – усмехнулся Салтан. И снова потянулся за бутылкой. – Только вслух ничего не говори. Мы не банда, мы – мафия. И мы реальные дела делаем. Со скуки не помрешь, это я тебе обещаю.

– Да я это уже понял, – невесело усмехнулся Трофим.

– Что, очко жим-жим?

– Да нет.

– Жим-жим, я же вижу… Матом клянусь, я сам офигел, когда в эту бодягу влез! Думал, все! Или застрелят, или менты повяжут. Жив, как видишь. И не в зоне… А я застал времена, когда мы с орловскими на «стрелки» выезжали. С южаками повоевать пришлось. Стрельба, мочилово, кровь. Еще и менты подключились, пацанов снопами вязали… Ничего, прорвались. И жизнь у нас теперь, как в гостях у сказки. Никакой стрельбы, никаких трупов…

– Вообще никаких трупов?

– Ну, чтобы вообще, так не бывает… Если Тропинин бабки не отдаст, что с ним прикажешь делать? Если не отдаст, придется «мочить».

Трофим внутренне напрягся. Что, если его и взяли в банду ради такого дела? Сейчас приручат, поднатаскают, а потом отправят на убийство. Он и стрелять умеет, и мотив у него есть…

– А тебе что, слабо его «замочить»? – удивленно спросил Салтан.

– Ну-у… – замялся Трофим.

Не хотел он никого убивать, но и признаваться в этом желания не было. Он же не какой-то там лох сопливый… Не хотел он убивать, но ему нравился статус крутого парня.

– Что, слабо?

– Да нет…

– А чего так напрягся?

– Ну, будет конкретное предложение, будет и конкретный разговор.

– Это верно, – одобрительно улыбнулся Салтан. – У нас реальные дела… Повезло тебе, пацан, у тебя сегодня удачный день. За это надо выпить!

Он разлил по стаканам остатки водки, поставил бутылку на пол и поднял стопку. Трофим чокнулся с ним, выпил, бросил в рот холодный кусок яичницы, вдогонку кинул кусок хлеба.

– Если за «колючку» вдруг попадешь, веди себя там правильно, – думая о чем-то своем, сказал Салтан. – Спокойно веди себя, чисто по понятиям. И на людей зазря не бросайся. Это так только кажется, что в тюрьме хаос, на самом деле там все ровно, все по полочкам. Там сразу видно, кто ты, правильный человек или баклан дешевый. На людей будешь кидаться, бакланом назовут… Чего смотришь, как неродной? В сказках тоже тюрьмы бывают. И тебя запросто могут закрыть… Что, страшно?

– Ну, радоваться, конечно, нечему, – пожал плечами Трофим.

– Да ты не колотись, нормально все будет. Это я так, на всякий случай…

Еще сегодня утром, когда Трофим шел на службу, присматривать за машинами, ничего не предвещало проблем, и вдруг закрутилось. Сначала с банкиром сцепился, затем с братвой связался, и еще прошел боевое бандитское крещение, за которое полагалось уголовное наказание – за хулиганство как минимум. И суток не прошло, а жизнь уже и в крутой поворот вошла, и скорость набрала. Как бы в пике не завалиться…

– Да ты не зависай, пацан, нормально все. Никто тебя на Тропинина не дернет, – махнул рукой Салтан. – Если вдруг что, для этого специальные люди есть. Они его сделают и обратно на дно лягут. Я этих людей даже не знаю. И ты их никогда не увидишь. Ты меня понимаешь?

– Ну да.

– Это хорошо, что понимаешь. И я должен тебя понимать. Будет взаимопонимание, будет и работа… Ты с предками живешь?

– Ну да, с родителями.

– Брат, сестра есть?

– Да нет, один я.

– Считай, что теперь братья у тебя есть. Я, Джут, Слет.

– Запомнил, – кивнул Трофим.

– Жить здесь, на базе, будешь, в моей хате. Я редко ночую, так что чувствуй себя как дома. Реально забудь, что ты у меня в гостях, брат, – совершенно серьезно смотрел на него Салтан.

– Ну, как скажешь…

– Лафы у тебя не будет. Мы тут курсы телохранителей открыли, начнешь заниматься. На общих основаниях будешь заниматься. Но все в казарме будут жить, а ты – здесь. Потому что ты свой пацан. Ты теперь элита. Все у тебя будет, и деньги, и положение. Главное, чтобы ты вел себя правильно. А я смотрю, пацан ты реальный. Поверь, я редко в людях ошибаюсь… – Салтан вдруг хищно сузил заледеневшие глаза. – А если ошибаюсь, то потом очень-очень злюсь. Могу даже убить. Ты меня понимаешь?

Трофим кивнул. Он все понимал и не хотел нажить себе нового, даже более могущественного, чем Тропинин, врага…

Глава 4

Нападение должно быть внезапным, захват – быстрым и эффективным. Вчера Трофиму показали, как это происходит, на занятиях по тактике, а сегодня он познал эту науку на практике.

Он и опомниться не успел, как оказался на земле с заломленными за спину руками.

Его обыскали, отобрали документы, поставили на ноги буквой «г» и в этом положении засунули в машину – головой вперед.

Увы, это было не занятие. Его арестовали реальные менты.

Съездил, называется, домой.

Один опер в штатском сел справа от него, другой – слева, никто даже не пытался ему что-то объяснить.

– Может, все-таки скажете, что произошло? – спросил Трофим, но в ответ ничего не услышал.

Его доставили в районное отделение внутренних дел, забрали ценные вещи, после чего без объяснений причин закрыли в клетку напротив дежурной части. Трофиму оставалось догадываться, почему он здесь. А догадки были…

Часа через два его выдернули на допрос, завели в унылое помещение без окон, стальными браслетами сцепили за спиной руки, посадили на железный табурет с одной ножкой, вмурованной в землю. Один опер остался сидеть за столом, другой встал у Трофима за спиной.

– Ну, рассказывай! – гипнотизирующе глядя на него, потребовал оперативник.

– Что рассказывать?

– Кто такой Антон Данилович?

– Не знаю такого, – вздохнул Трофим.

Речь шла о человеке, от которого он передал привет мажору.

– Может, и не знаешь. Тебе сказали, ты сделал.

– Что сделал?

– Виктора Чаянова избил.

– Не знаю такого.

– Ты его у «Энерго» подрезал. Челюсть у него сломана, и с «хозяйством» проблемы.

– Не знаю, о чем разговор.

– Все ты знаешь.

Опер посмотрел на своего напарника, который стоял у Трофима за спиной, тот и ударил кулаком в область правой почки. Острая боль едва не сбросила Трофима на пол.

– Это беспредел… – сквозь зубы процедил он. – Я в прокуратуру заявлю! Прокурору по надзору!

– По надзору? – хмыкнул опер.

– По надзору!

– А кто тебе поверит? Мы тебя сейчас в камеру к беспредельщикам отправим, они там тебя и прессанут. А будешь умничать, еще и опустят… И никакая братва за тебя не подпишется!

– Какая братва?! – похолодел Трофим. – О чем вы?

– Ты что, ничего не понимаешь? Мы же на тебя не просто так вышли. Мы через Антона Даниловича тебя отработали. Ты «шестерка», ты его не знаешь. Тебе сказали – ты сделал. А сказал тебе Юра Салтанов по кличке Салтан…

– Никто мне ничего не говорил! – мотнул головой Трофим.

– Я тебе говорю. Рассказываю, как все было. – Оперативник смотрел на него пристально, тяжело и гнетуще. – Виктор Чаянов оскорбил Антона Даниловича Шалькова, тот пожаловался своему очень хорошему знакомому Вадиму Геннадьевичу Нестерову по кличке Нестор, а тот озадачил Юру Салтанова, который пустил в ход «шестерку» Трофима Трофимова. Надеюсь, я доходчиво все объяснил?

– Объяснили. Но я ничего не понял.

– И в «Лейб-Страже» тебя никто не видел?

– Не знаю, о чем разговор.

Опер в очередной раз глянул на своего коллегу, и Трофима снова скрутило, на этот раз от боли в левой почке.

– Все ты знаешь, парень, – ухмыльнулся опер. – И мой тебе совет, не буди во мне зверя. Это нетрудно, гораздо трудней загнать его обратно… Ну, так что, рассказывать будешь?

– Кому?

– Мне.

– Кому – мне? Кто вы вообще такой?

– Капитан полиции Васютин, старший оперуполномоченный уголовного розыска. Доволен?

– Доволен?! Вы смеетесь?.. Взяли меня непонятно за что.

– Умный? Знаешь, сколько я таких умников по этапу отправил? И ты пойдешь. За хулиганство, за нанесение тяжких телесных повреждений. На пять лет закроем, будешь знать, как на бандитов работать.

– Я не работал на бандитов.

– И Чаянова не бил?

– Нет.

– Так и запишем. А потом опознание проведем. Чаянов тебя опознает, и судья учтет твой отказ помогать следствию. Получишь все пять лет.

– А если признаюсь?

– Четыре года получишь. Все равно много. Всю жизнь себе сломаешь… Давай договоримся, ты сейчас признаешься в том, что избил Чаянова по приказу Салтана, и мы тебя отпустим… – Васютин смягчил тон. И взгляд его потеплел. – Я понимаю, Салтан тебя обрабатывал, угрожал, говорил, что нельзя своих сдавать. Ну, какой ты для них свой? Подобрали тебя с улицы, впутали в грязную историю… И это еще только начало. Сейчас ты кости ломаешь, а потом тебя убивать заставят…

От волнения у Трофима запершило в горле. А ведь Васютин прав. Как шторм зарождается с легкого дуновения ветра, так и его жизненная катастрофа началась с избиения Чаянова. Сначала драка возле ночного клуба, потом убийство Тропинина – если, конечно, он сумеет выбраться из ментовских застенков. А если нет? Пять лет – это ведь целая жизнь, за это время с ним в тюрьме может произойти всякое.

– Да не переживай, парень. Убивать ты уже не будешь, – усмехнулся капитан. – Или посадят тебя, или заставлять будет некому. И Нестор у нас под колпаком, и твой Салтан. Они по ниточке ходят. Поможешь ты нам или нет, все равно их возьмем. И в самое ближайшее время. А если поможешь, то они уже сегодня будут на нарах. И все, никаких с ними больше проблем. И тебя никто не тронет, когда ты выйдешь на волю… Тебя, Трофимов, даже на суд вызывать не будут, там и без тебя есть что им предъявить. Там такой букет! Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

Трофим верил капитану. Вряд ли тот смог бы вычислить его, если бы не следил за Нестором и Салтаном. Обидно будет принять их вину на себя и сесть за это вместе с ними. Пять лет за солидарность с бандитами – это глупо.

– Ну, так что? – спросил Васютин.

– Да, я избил Чаянова.

– Кто приказал?

– Никто.

– А зачем ты про Антона Даниловича сказал? – обозленно спросил капитан.

– Сам не знаю зачем.

– Ты не знаешь, но мы-то знаем.

– Так зачем тогда меня допрашивать?

– Отправить в камеру?

– Отправляйте.

– К насильникам?

– З-зачем к насильникам? – опешил Трофим.

– Ты же думаешь, что Салтан тебя отсюда вытащит! Думаешь?

Трофим вздохнул. Он действительно очень на это надеялся. Салтан же ясно сказал, что его не бросят в беде.

– Не станет он тебя вытаскивать, к тому же ему сейчас не до тебя.

– Но вы не можете так! – заколотился Трофим.

И братва его не вытащит, и судья влепит ему полный срок – это ли не катастрофа!

– Можем. Очень даже можем. И никакой прокурор тебе не поможет. А знаешь почему? Потому что Нестор со своей бандой у всех уже поперек горла стоит! – Васютин выразительно провел пальцами поперек шеи.

– Но мне никто не заказывал Чаянова, – через силу выдавил Трофим.

– Заказывал! Салтанов его тебе заказывал! Пойми, парень, лихие девяностые ушли в прошлое, новый президент поставил четкую задачу – очистить страну от бандитов. На это брошены все силы. С бандитами будет покончено в самом ближайшем будущем. И от вашего «Лейб-Стража» камня на камне не останется. Так что зря ты в блатную романтику впутался. Зря. Ничего ты не добьешься. Ну так что, кто тебя на Чаянова натравил? – спросил капитан.

– Никто. Я сам.

Надо было признаваться, но Трофим не мог этого сделать. Не тот у него характер, чтобы кого-то сдавать. С детства стукачей терпеть не мог, а в армии бил таких…

– Думай, Трофимов, думай! – угрожающе сощурился Васютин. – У тебя еще есть время.

– Я сам по себе на Чаянова наехал. И Антона Даниловича не знаю. Что на ум пришло, то и сказал…

– Может, все-таки не сам по себе?

– Сам по себе.

– Ну, смотри.

Васютин подал знак своему напарнику, и тот натянул на Трофима противогаз, пережав трубку. Сам капитан сел на корточки, заблокировав его ноги.

Какое-то время Трофим терпел, потом без воздуха ему стало невмоготу. Он задергался, пытаясь вырваться, но менты держали его крепко. Трубка пережата, воздуха нет, глаза лезут из орбит, сознание раненой птицей мечется в клетке черепной коробки – еще чуть-чуть, и оно пробьет брешь и вместе с душой вырвется на свободу. Тогда все…

Трофим уже терял сознание, когда с него сняли противогаз. Он с жадностью хватал ртом воздух и пытался сползти с табурета, упасть на пол, как будто там было больше кислорода.

Наконец он пришел в себя, и Васютин опять спросил про Салтана. Но Трофим уже закусил удила. И снова его лицо стянула проклятая шлем-маска.

На этот раз он сделал вид, что потерял сознание, расслабился, обмяк, и менты тут же сняли с него противогаз. Так хотелось хватануть ртом воздух, но Трофим продолжал притворяться. И только когда в нос ударил запах нашатыря, он стал пожирать воздух…

– Говорить будем? – зло спросил капитан.

– Нет! – Трофим с ненавистью смотрел на него.

Может, он и сдал бы Салтана, если бы его допрашивал кто-то другой. А Васютин – его личный враг, и разговора с ним не будет. Пусть его убивают, все равно…

– Ты, наверное, не понимаешь, какая статья тебе грозит? Что ж, сейчас узнаешь!

Напарник Васютина взял со стола тяжелый талмуд Уголовно-процессуального кодекса, снова стал за спину, размахнулся… Знакомство с уголовными статьями чуть не выбило из Трофима дух, настолько сильным был удар.

Но все-таки он выдержал и этот удар, и другой.

– Ты что, идиот? – взбесился капитан. – Да твоего Салтана по-любому закроют! Все, спета его песенка! И его не будет, и Нестора! Ни за грош ведь пропадешь!

– Пропаду, – кивнул Трофим, с ненавистью глядя на него.

– Идиот! У тебя вся жизнь впереди! Хочешь в охране работать, работай! Есть нормальные фирмы, где никакого криминала. Мы тебе поможем с трудоустройством, будешь себе работать, горя не знать. А так тебя самого будут охранять! Пять лет! Ты слышишь, пять лет! Пять лет ада!!! – Васютин растопырил пальцы и ткнул ими Трофима в лицо. – Будешь говорить, тварь?

Трофим сплюнул ему под ноги. И тотчас получил кулаком в поясницу. И снова острая боль пронзила его. Но и это испытание он выдержал.

– Ну, смотри! Сам виноват!

Васютин распорядился увести Трофима в изолятор временного содержания, там его закрыли в камере на четыре койко-места. Он ожидал увидеть здесь амбалов-мордоворотов, но камера пустовала.

Трофим лег на голый матрас и затих, пытаясь успокоить боль в пояснице. И мысли надо было привести в порядок…

Глава 5

Машина завелась с полоборота, но тут же затихла. Двигатель работал, просто его не было слышно. Хорошая машина, внедорожник «БМВ», недостижимая мечта охранника. Но Трофим давно уже не охранник, у него свой банк с роскошным офисом. Большой кабинет с лакированной мебелью, приемная с красоткой за компьютером. Но секретарша его не волновала, рабочий день закончен, и он едет домой, к своей Марьяне. Усадьба у них на берегу реки, там его ждут любимая жена и трое детей: забияка-сын и зайки-дочери. Это будет чудесный уик-энд…

Машина взяла разгон и помчалась к горизонту, лихо накручивая километры, впереди поворот, но Трофим даже не стал сбавлять скорость. Зачем, если «БМВ» отлично ведет себя на виражах? Но машина почему-то перестала слушаться руля, вылетела с дороги, перемахнула через кювет и носом врезалась в столб. И звук был такой, будто открылась железная дверь…

Трофим открыл глаза. Нет никакой машины, в тюремной камере он, над головой сетка железной койки с матрасом на ней. И в камеру заходит какой-то качок в спортивном костюме. Тут же появился и второй бугай с «площадкой» на голове.

Ночь за окном, в такое время в камеру не должны подселять. Но ведь и пытки в полиции как бы запрещены…

– А тут ничего, Жук, нормально, – осматриваясь, прогрохотал громила с глубокой ямкой на широком раздвоенном подбородке. – Я бы здесь остался.

– А я нет, мне домой надо, – сказал качок с крупными и резкими чертами лица.

Он играл плечами, угрожающе глядя на Трофима, как будто собирался его атаковать. Трофиму ничего не оставалось, как подняться с койки и отойти к окну.

– Сейчас этого порвем, и домой. – Жук шлепнул кулаком по своей же ладони, продолжая буравить Трофима злыми глазками.

– Зачем рвать, Жук? Эта падла скажет нам, зачем Витю Чаянова избил, и мы пойдем. Ты же скажешь, падла?

Качок с раздвоенным подбородком оскорблял Трофима, но смотрел на него при этом совсем не зло, даже благодушно улыбался.

– Кто вы такие? – спросил Трофим.

– Слышал, Рич, он спрашивает, кто мы такие? – ухмыльнулся Жук. – Зачем он спрашивает? Я бы на его месте два часа уже как дрался.

Он провоцировал Трофима на драку, но при этом не ожидал нападения. Во всяком случае, удар в голову стал для него неожиданностью.

Трофим ударил его точно в подбородок – концентрированно, со всей силы. Жук даже не пошатнулся. Выкатив глаза, он рванул в контратаку, но пропущенный удар все-таки разбалансировал его мозжечок. «Двойка» в голову прошла вяло, в замедленном темпе, зато Трофим блестяще отработал апперкот. Приятно было слышать, как хлюпнуло в челюстях и клацнули зубы.

Жук пропустил сокрушительный удар, но тем не менее устоял на ногах. И даже продолжил атаку. Но удары его оставляли желать лучшего. Зато Рич мог обрушиться на Трофима всей своей мощью. Мог, но у него ничего не получалось.

Трофим, уклоняясь от ударов, двигался так, чтобы противник оставался между ним и Ричем. При этом он скорее толкал Жука, чем бил, пропуская при этом удары. Камера тесная, пространство между койками узкое, и Трофим двигался так, чтобы качки мешали друг другу.

И все равно его положение никак нельзя было назвать выгодным. Как ни крутился он, но его били в четыре кулака. От каких-то ударов он увертывался, от каких-то уходил, бил в ответ. Теснота и натиск противника стесняли его движения, не позволяя ударить в полную силу. Но и качки не могли развернуться в полную мощь, их удары трудно было назвать сокрушительными.

В конце концов Жук схватил его за грудки, пытаясь опрокинуть на пол, но Трофим вырвался из захвата, потянув его на себя. Жук не удержался на ногах, упал, а Трофим ударил Рича – ногой в живот. Рич подался назад, подставив под удар голову, но Трофим добить его не смог, потому что мешал Жук, который схватил его за ногу.

Эта возня утомила и его, и противника. В конце концов качки взяли паузу. У одного рассечена бровь и разбита губа, у другого раздувалась шишка на переносице.

– Слышь, пацан! Мы же тебя здесь уроем! – Рич тяжело дышал, набыченно глядя на Трофима. От его благодушия не осталось и следа. И Жук смотрел волком.

– Урой! – ухмыльнулся Трофим.

У него распухало под глазом, губа сильно разбита, ухо горело, голова гудела, как колокол во время перезвона.

– Да не вопрос! – В опущенной руке Жука что-то щелкнуло, и Трофим увидел нож.

Внутри у него все заледенело. В армии на занятиях по рукопашному бою он учился выбивать нож из руки противника, но в реальной жизни делать этого не приходилось. Да и навыки так себе… Одним словом, против ножа шансов у него не было.

– Ты на ментов не надейся, – ухмыльнулся Рич. – У нас за все уплачено.

Он расстегнул куртку, и в глаза бросился кожаный пояс над резинкой брюк, на котором висела финка в ножнах. И это не кнопочный нож, если таким ударить, то все…

Трофим и сам понимал, что эти ребята появились здесь не просто так. Менты их к нему подсадили, чтобы они спросили за Чаянова. И они уже на пути к этому. Первый раунд закончился боевой ничьей, но во втором в ход пойдут запрещенные приемы, и Трофиму не устоять. Зарежут его, и все…

– Вы платили или вам платили? – спросил он.

– Нам платили? – удивленно вскинулся Жук.

– Васютин, да?

– Да нет, это мы Васютину заплатили. Чтобы тебя спросить. Знаешь, кто мы такие? Мы от Валерия Максимовича!

– Не знаю такого.

– Теперь знаешь. Валерий Максимович Чаянов, отец Вити Чаянова. Валерий Максимович обид не прощает… Так что молись, пацан! – вынимая из ножен клинок, сказал Рич.

Молиться Трофим не стал, а боевую стойку принял. Он готов был драться и умирать.

– Валерий Максимович – реальный человек, – сказал Жук. – Ему левая кровь не нужна. Ему нужно знать, кто Витю заказал.

– Никто его не заказывал! – мотнул головой Трофим.

– А Васютин сказал…

– Да класть я хотел на то, что сказал Васютин!

– Да ты не психуй, пацан! Зачем тебе умирать за Салтана? Он этого не стоит!

– При чем здесь Салтан?

– Ты знаешь, при чем.

– Не знаю!

– Мы же тебя сейчас здесь «замочим», придурок!

– Пошел ты, козел!

Трофим чувствовал себя волком, загнанным в угол. Здравый смысл отступил на задний план, сейчас им владела только дикая первобытная злоба. Выход из ловушки у него был только один – через кровь и смерть. И он готов был биться до конца. Если умрет, то с музыкой…

– Ты че, совсем шизанутый? – Рич красноречиво постучал кулаком по своему лбу.

– Я тебе ничего не скажу, падла! – с бешенством выкрикнул Трофим.

– Не скажет, – проницательно глядя на него, проговорил Жук. – И ментам ничего не сказал, и нам не скажет… Что, не страшно умирать, Трофим?

– Страшно таким козлам, как ты, сдаваться!

– Ну, козлить нас не надо! – нахохлился Рич.

– Это не мы козлы, – покачал головой Жук. – Это «быки» Чаянова козлы. А мы не от Чаянова. Мы от Нестора.

– От кого?! – Трофимов ошалело уставился на него.

Неужели сам Нестор дал на него отмашку? Вместо того чтобы вытащить Трофима из-за решетки, он решил его убить…

– Все нормально, пацан. Экзамен ты сдал, – ухмыльнулся Жук, возвращая нож на место.

И Рич запахнул куртку.

– Экзамен?

Жук подошел к двери, стукнул пару раз.

– Давай, с вещами на выход! – одобрительно посмотрел на Трофима Рич.

Дверь открылась, и дежурный мент даже слова не сказал, когда все трое вышли из камеры. Более того, он доставил его в дежурную часть, там Трофиму вернули документы, деньги, часы. И выпустили в ночь.

За воротами ОВД Промышленного округа у обочины дороги стояли два джипа «Чероки». Из первой машины вышли Салтан и Джут.

– Принимайте отличника, братва! – с ухмылкой сказал Рич.

– Прошел? – расплылся в улыбке Салтан.

– Прошел! – Жук выразительно потрогал пальцем шишку на переносице.

– Реальный бык, думали, затопчет! – поощрительно глянув на Трофима, улыбнулся Рич.

– Ну, спасибо вам, пацаны! – Салтан пожал руку одному, другому.

– Да ладно, чего уж там!

Рич по-дружески хлопнул Трофима по плечу. И чуть не поплатился за это. Трофим и ему хотел морду набить, и Салтану, который бросил его под танк. И менты его прессовали, и эти два «быка» могли убить. На фига ему такое счастье?

– Молоток, братуха! – Салтан протянул руку, но Трофим даже не шелохнулся.

– Ты чего, обиделся?

– Да пошел ты! – буркнул Трофим, глядя, как Рич и Жук усаживаются во вторую машину.

– Он не обиделся, – хмыкнул Джут. – Он разозлился.

– Ну вас! – Трофим махнул на них рукой и пошел прочь от машины.

Пусть едут сами, ему с ними не по пути…

– Слышь, ты куда? – удивленно спросил Салтан.

– Домой.

– Что, сломался?

– Я?! Сломался?! – Трофим остановился и резко повернулся к нему.

– Ну, а чего ты пляшешь тут?.. Это нормальная ситуация, с новичками всегда так.

– В ментовке?

– В ментовке. Так реально. Ты же поверил?

– Ну, поверил, – успокаиваясь, сказал Трофим. Действительно, он же не девочка, чтобы ломаться перед Салтаном.

– И еще ты должен знать, что у нас тут все куплено. Васютин работает не против нас, Васютин работает на нас… Ты же не думаешь, что нас реально собираются сожрать?

– Ну, мысли были.

– А почему тогда не сдал нас?

– Я никого никогда не сдавал!

– Значит, я в тебе, брат, не ошибся!

– И что теперь? – спросил Трофим.

– Как что? Тебя в школу телохранителей зачислили? Зачислили. Учеба продолжается? Продолжается. Или не хочешь?

– Хочу.

– Ну, тогда давай в машину, курсант!

Трофим кивнул и направился к машине. В конце концов, он действительно занимается на курсах телохранителей. Это и наука, и персональная стипендия от Салтана. И привилегированное положение, право на которое он доказал ценой отбитых почек.

И не так все плохо в датском королевстве, раз уж на него работает районный уголовный розыск. Может, Нестор и не позиционировал себя как вожака заводской братвы, но ему точно не занимать силы и влияния на районе. Салтан со своей бригадой всего лишь звено в его системе, одно из многих. Ему служат элитные бойцы, которые прошли испытание временем и ментовкой. Это проверенные люди, плюс к ним есть еще группа быстрого реагирования, способная дать отпор любому врагу, который попытается взять офис штурмом. Даже в ментов будут стрелять, если что. Во всяком случае, так говорил Салтан. В ментовскую форму могут обрядиться и уголовные отморозки, отсюда и жесткая установка – сначала стрелять, а потом разбираться. И Трофим почему-то не сомневался, что эта установка будет выполнена.

Все серьезно у Нестора. Менты его не трогают, конкуренты боятся, и Трофим должен чувствовать себя за ним как за каменной стеной. К тому же Нестор его начальник, которому он должен подчиняться так же, как и Салтану. А раз так, то какие могут быть сомнения? Он прошел проверку, поэтому может смело двигаться дальше. И радоваться, что не завалил экзамен. Тогда бы с ним сейчас разговаривали по-другому. Возможно, это был бы последний разговор в его жизни…

Трофим сел в машину, закрыл за собой дверь.

– Здорово, брат! – кивнул ему Слет. – Как дела?

– Нормально!

– Губана уделал и Саву! – весело сказал Джут.

– Не хило! – подхватил Слет.

– Ну, не уделал. Просто раунд выстоял… – покачал головой Трофим. – А почему Губан и Сава?

– Жук и Рич – это для лохов. Вдруг бы ты сломался? Зачем тогда тебе знать, кто тебя нагнул? Но ты не лох, ты реальный пацан! – хлопнул его по плечу Салтан. – Так держать! – И вытащил из кармана пухлый конверт.

Трофим взял конверт, заглянул внутрь. Стодолларовые купюры лежали плотной, манящей взор стопкой.

– Здесь три штуки, – сказал Салтан. – Штука на больничку и две – за Чаянова. Я же говорил, у нас реальные премии. И еще штуку за месяц получишь, если не накосячишь…

Трофим смотрел на деньги, не веря своим глазам. Одно дело слышать про щедрую премию, надеяться на нее, и совсем другое – держать ее в руках. Завтра утром он может отправиться в автосалон и взять там нулевую «семерку». А если еще тысячу добавить, то и «девятку». А там и до «десятки» недалеко… А ведь совсем недавно о своей собственной машине он мог только мечтать.

– За Тропинина получишь больше… – добавил Салтан. – Если возьмешься.

– А почему не возьмусь? – усмехнулся Трофим, пряча деньги в карман.

«Десятка» – это хорошо, но иномарка лучше. Может, за Тропинина ему обломится столько, что можно будет взять подержанную, в хорошем состоянии «Тойоту». На такой машине будет не стыдно подъехать к Марьяне…

Глава 6

Вода зашипела на раскаленных камнях, вздыбленный пар затуманил пространство. Трофим лежал на верхнем полке животом вниз, чувствуя, как горячая волна обволакивает спину. И тут же по спине вжарили веником.

– Давай, давай, наяривай, гитара семиструнная! – взбудораженно напел Джут, от всей души нахлестывая его дубовым веником.

– А ночь такая лунная… – хмыкнул от удовольствия Салтан. На самом деле ночь уже закончилась, раннее утро за окнами сауны. – Ты это, не переусердствуй! – глянув на Джута, заметил он. – Как там твои почки, Трофим?

– Да ничего, нормально.

Болезненные ощущения не прошли, но бичевание веником их не усиливало. Не так уж все страшно.

– Ты это, давай, нельзя тебе долго. – Салтан показал на дверь.

Трофим кивнул. Скорее всего, бригадир прав, нельзя париться с отбитыми почками.

Он поднялся с полки, пошел к двери, но Салтан вдруг остановил его и задал неожиданный вопрос:

– Я там слышал, ты вроде из-за какой-то телки с Тропининым сцепился?

– Марьяна – не телка!

– Ух ты! Даже знаешь, как ее зовут?

– А ты откуда про нее знаешь?

– Так мы же справки наводили, пока ты расчет получал. Дурачок у вас там в салоне, менеджер по продажам, Костя его зовут.

– Кленов?

– А на фига нам его фамилия? Дурачок, он и есть дурачок. Он-то, конечно, себя за умного держит, это ты у него дурак. Ну, он про тебя так говорил, как будто ты лох, а он крутой. А реально ты крутой! Нормальная у тебя жизнь! Деньги, девочки! Я тебе свою хату на базе, считай, отдал. Живи, пользуйся!

– Мне в городе хата нужна, – сказал Трофим.

– Ух ты! Запросы растут! Ну, в принципе нормально. Человек такая сволочь, что ему всегда мало…

– Я не сволочь, мне для дела… Ты вот сам про Марьяну заговорил. И Тропинин вам нужен. Я бы мог к нему через Марьяну подъехать.

– Это как?

– Ну, познакомиться с ней, закрутить. На хату с ней заехать. Он к нам ломанется, а я ему по рогам! И с Каракулом разберусь, и с ним! Ну и счет ему выставлю.

– На хате и выставишь?

– Ну да.

Трофим с трудом представлял, как все это будет выглядеть. И с Каракулом он мог в принципе справиться, и с Тропининым, но как «снять» Марьяну, если у него дух захватывает от одной мысли о ней? Он же задохнется от чувств, когда подойдет к ней, у него будет жалкий вид, как у блеющей овцы. Она просто пошлет его лесом, на этом все и закончится. А если вдруг случится чудо, как он будет потом объясняться с ней? У него злой и коварный план, и Марьяна всего лишь способ достижения цели, дешевая игрушка на пути к Тропинину. Она же возненавидит его после этого! Он же себе не простит, если это случится.

– И деньги с него снимешь?

– Ну, предъявлю. Сколько там?

Но Трофим не хотел отступаться от собственного плана. Не хотел ждать, когда у него будет своя машина и квартира. Все это нужно ему прямо сейчас. Деньги на стильный прикид у него есть, Салтан предоставит ему джип и поможет с квартирой, которую он выдаст за свою. Уже завтра можно подъехать к Марьяне.

– Много. Очень много… «Лимон». И не в рублях.

– Ничего себе! – не удержавшись присвистнул Трофим.

Миллион долларов – невероятная сумма, и если он сможет решить вопрос, то это значительно поднимет его в глазах братвы. И Нестор еще раз убедится, что Салтан поставил на Трофима не зря.

– Я же говорю, дело серьезное. И сам ты его не поднимешь… – в раздумье проговорил Салтан и тоже поднялся, после чего они оба перекочевали в трапезную. На спиртное не тянуло, но бригадир налил, пришлось махнуть стопку и закусить буженинкой.

– Можно, конечно, через бабу попробовать, – снова заговорил Салтан. – Заманить Тропинина на хату, там его прессануть. Ты его заманишь, а мы подтянемся…

– Да я бы и сам смог! – мотнул головой Трофим.

– Сам? С Каракулом?

– Ну, я же справлялся…

– Раз на раз не приходится… А если там не только Каракул будет?

– Ну, тогда подстрахуете… – пожал плечами Трофим.

– Подстрахуем. А почему ты сам, без нас хочешь? – подозрительно покосился на него Салтан.

– Марьяну пугать не хочу.

Вдруг наглый Джут позволит себе сунуться под юбку к Марьяне, когда вломится к ней в дом? Сначала Тропинина запрессует, а потом к ней полезет…

Трофим должен был сделать все, чтобы не подпустить к Марьяне этого хама…

Глава 7

Шокирующая красота, грациозные, в высшей степени женственные движения. Марьяна шла вдоль стеллажей супермаркета, неторопливо наполняя маленькую тележку, запах французских духов гипнотическим шлейфом тянулся за ней. Трофим был настолько зачарован ею, что почувствовал, как по коже побежали мурашки. Под коленками холодок, в горле пересохло. Но это не должно стать помехой на его пути.

– Поверить не могу! – выдавил он, глядя, как Марьяна снимает с полки пакет молока. Рука у нее нежная, пальцы длинные, красивые, ногти длинные, с красивым маникюром.

– Не можешь поверить? – удивленно посмотрела на него девушка.

– Продукты сами должны сыпаться к вам в корзину.

Это была заготовка, которую Трофим хоть и с трудом, но все-таки осилил. И сделал это потому, что знакомство с Марьяной входило в общие планы.

Он хоть и не робкого десятка, но вряд ли бы он решился подойти к Марьяне лично для себя. Стремился бы к этому, каждый раз откладывая знакомство на потом. Так и ходил бы за ней следом, как ниточка за иголочкой, издалека любуясь завораживающей красотой.

– Почему?

– Потому что вы волшебница! Прекрасная фея!

Марьяна улыбнулась сомкнутыми губами, слегка опустила голову, отправляя в тележку выбранный пакет. И продолжила путь.

Так это или нет, но Трофиму показалось, будто она приглашает его следовать за собой. Возможно, всего лишь показалось. Но в любом случае он пойдет за ней…

Предлагая Салтану свой смелый план, Трофим о деле думал, но больше – о Марьяне. Он очень хотел с ней познакомиться, а тут такой случай. Его план мог осложнить телохранитель Марьяны, но, как оказалось, девушка обходилась без сопровождения. И еще она могла просто-напросто отшить Трофима. Об этом он не хотел даже думать, но мысли сами лезли в голову, заставляя смущаться и робеть.

Салтан план утвердил, предоставил квартиру, машину и даже выплатил положенное за месяц. Надо ведь еще и приодеться. Трофим очки от «Диор» купил, легкий летний пиджачок и туфли от «Хьюго Босс», джинсы и батник от «Армани». Упаковался по полной программе, зарядился решимостью и все-таки чувствовал себя не в своей тарелке, и за Марьяной двинулся на одеревенелых ногах.

– Может, вам помочь? – спросил он, проталкивая слова сквозь пересохшее горло.

Девушка остановилась, посмотрела на него и улыбнулась, чуть скривив губы. Так улыбаются, когда ищут вежливый предлог, чтобы отвязаться от непрошеного кавалера.

– Просто вы, Марьяна, меня околдовали, и теперь я – ваш… Скажите, у волшебных фей бывают рабы?

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросила она, удивленно вскинув бровь.

– Ну, наводил справки… А вы меня не узнаете? Помните, на прошлой неделе, автосалон на Краснознаменной. Вы еще «Ауди» с пистолетом купили.

– С каким еще пистолетом?

– Ну, это шутка такая. Пистолет есть такой, «ТТ» называется. И «Ауди» у вас «ТТ». Вот я и говорю, что с пистолетом…

– «Ауди» – «ТТ»? Было такое… Я тебя припоминаю… Ты дрался с Витей… Было такое, помню! – У Марьяны вспыхнули глаза, и она сложила на груди ладошки, выражая свой восторг.

– Я как увидел вас, так обо всем забыл. Смотрю на вас, а насмотреться не могу. Ваш папа не любит, когда парни смотрят на вас?

– Сергей – не папа, – с застенчивой лукавинкой во взгляде улыбнулась она.

– Я этого не исключал, – вздохнул Трофим.

– Он – мой мужчина.

– Муж?

– Мужчина.

– Понятно.

– Что вам понятно? – слегка нахмурилась она.

– Понятно, что мне все равно. Меня даже ваш муж не остановит.

– Муж объелся груш, – с мягкой иронией усмехнулась Марьяна.

– Ваш муж?! – оторопело спросил Трофим.

Марьяна ничего не ответила, повернулась к Трофиму спиной и покатила тележку к кассе. Какое-то время он оторопело смотрел на нее, а потом медленно подошел к раскладке за кассой. Взял пакет, уложил в него ее продукты. Их было немного – полбатона «Рижского», молоко, кефир, йогурты, сырки, пара печеночных паштетов. Казалось, Марьяна делала покупки для себя, а ведь она жила с Тропининым. Ее отслеживали сегодня от его дома. Сначала был салон красоты, потом супермаркет…

– Спасибо! – мило улыбнулась девушка и направилась к выходу, предоставив ему право нести покупки.

Она шла, как привыкла ходить, – легко, непринужденно, с легкой женственной манерностью в движениях. Открыла багажник своего «Ауди», ярко улыбнулась Трофиму. Он уложил пакеты, опустил крышку, которая закрылась с тихим щелчком, и произнес:

– Я бы мог сопроводить вас дальше. Такой красивой девушке нельзя ездить без охраны.

– Ну да, ты же охранник, – вспомнила она.

– Не совсем. Охранники охраняют чужую собственность, а я – свою.

– Я не твоя собственность, – усмехнулась Марьяна.

– Я не об этом. Хотя и стремлюсь к этому… Салон на Краснознаменной – собственность моего отца, – вдохновенно врал Трофим.

– Да? – приятно удивилась она и, сев в машину, попрощалась с ним: – Все, пока!

Трофим потерянно смотрел на нее. Марьяна завела машину, дала задний ход, поворачивая влево. Сейчас она уедет, и все. Трофим не раздумывая рванул дверцу и быстро сел на переднее пассажирское сиденье.

– И куда это мы? – с несмелой улыбкой спросила она.

– За моим сердцем!

– Я храню его дома.

– Поехали домой!

– Смелый ты.

Машина выкатилась со стоянки, плавно выехала на дорогу и быстро набрала скорость.

– Несмелый… – покачал головой Трофим. – Тебя боюсь. Как огня. В котором можно сгореть.

– Можешь и сгореть. Сергей очень ревнивый. И опасный.

– Вот его-то я как раз и не боюсь.

– И меня не бойся. Я не кусаюсь.

Машина ехала к центру города, а дом Тропинина находился в другой стороне. Трофим боялся спросить, куда Марьяна его везет. Он вообще боялся говорить, как будто любое неосторожное слово могло разрушить сон, из которого не хотелось выпадать.

Наконец автомобиль остановился во дворе пятиэтажного дома.

– Мой дом следующий. Шестнадцатый, квартира сорок восемь. Там охрана, не говори, что ты ко мне… Ну, чего сидишь, выходи!

Трофим послушно вышел, а машина поехала дальше. Он видел, как она остановилась перед шлагбаумом, который тут же поднялся.

Дом номер шестнадцать представлял собой элитную новостройку с огороженным и охраняемым двором. Такие дома в Каменодольске стали появляться совсем недавно.

К женщине в гости с пустыми руками не ходят. Можно было бы купить цветы, шампанское, коньяк и конфеты, но Трофим не стал этого делать. Он так и не понял, куда привезла его Марьяна.

Уж не собиралась ли она втянуть его в какую-то историю?

Трофим не хотел в это верить, но в квартире сорок восемь его могла ждать засада. Он заявится к Марьяне и нарвется на каких-нибудь уродов типа Губана и Савы. Шампанское и коньяк заберут, а его спустят с лестницы, и это в лучшем случае.

Все, что угодно, могло там произойти, но Трофима не остановит никакая угроза. Он перелез через забор в неприметном месте, сел на скамейку возле подъезда, в котором должна была находиться квартира сорок восемь, дождался случайного жильца и вслед за ним зашел в дом. Консьержка и понять ничего не успела, как он уже скрылся из вида.

Межквартирный холл на втором этаже запирался на ключ, но дверь была открыта. Трофим нажал на клавишу, вошел в холл, и дверь в сорок восьмую квартиру тут же открылась. На пороге стояла смущенно улыбающаяся Марьяна.

Трофим зашел в прихожую и огляделся.

Просторная прихожая с подвесным потолком и зеркальными шкафами, за широкой аркой – гостиная, через барную стойку соединенная с кухней. Комната справа закрыта, видимо, там спальня. В гостиной никого не было, а в спальне кто-то мог притаиться.

– Ты одна? – тихо спросил он.

– Нет, – ответила она, завороженно глядя на него.

– Кто с тобой?

– Ты со мной. Иди сюда! – И Марьяна взяла его за руку, приблизила к нему свое лицо, и Трофим нырнул навстречу ей, утопая в горячем поцелуе.

Он готовился к знакомству с Марьяной, планировал близость с ней. И сколько раз представлял, как будет обнимать ее, целовать, но так и не мог поверить, что все это когда-нибудь произойдет в реальности. А это вдруг случилось практически сразу. Он целовал Марьяну, потом она вдруг оказалась у него на руках, сама открыла дверь в спальню, и они повалились на кровать…

Глава 8

Кофеварка мало чем отличалась от аппарата, который установлен был в баре охранной фирмы. Заливается вода, закладывается чип со смесью, нажимается кнопка… Трофим выпил уже две кружки, а Марьяна все не появлялась.

Он заканчивал третью, когда она зашла в кухню. Волосы высушены, расчесаны, свежий макияж, легкий аромат духов, средней длины шелковый халат.

Трофим подошел к ней, мягко обнял ее за талию.

Она взглядом показала на переносную трубку стационарного телефона, которая стояла на барной стойке, и сказала:

– Девяносто-шесть-девяносто.

– Ты дала мне номер своего телефона, – догадался он.

– Домашнего. На мобильник лучше не звонить.

– Почему?

– Потому.

– Тропинина боишься?

– Кого-кого? – озадаченно повела она бровью.

– Я знаю его фамилию, знаю, где он работает и где живет.

– Откуда? – В ее глазах промелькнула тревога.

– Не забывай, он покупал у нас машину. А твою машину пригоняли к нему домой.

– Ну да, ну да, – расслабилась она.

– Я же не просто так подошел к тебе в супермаркете, следил за тобой. Ты сегодня у Тропинина ночевала…

– И ночевала, и жила с ним. Он к жене сегодня уезжает, поэтому я к себе перебралась.

– Куда уезжает?

– К жене и детям. Дом он в Италии купил, с видом на море. Семья уже там…

– Надолго собрался?

– Да нет, всего лишь на неделю…

Салтан рассчитывал поскорее решить проблему, но Трофим не виноват в том, что жертву вдруг унесла нелегкая. А раз так, то можно спокойно вкушать чудо, которое подарило ему Марьяну. Они будут вместе целую неделю… Марьяна за это время срастется и с его судьбой, и с его интересами. Она не осудит его, когда он выпишет счет ее бывшему любовнику.

– Маловато будет.

– Работа у него здесь.

– И самая красивая в мире женщина.

– Ну, не самая красивая… Но женщина, – улыбнулась она.

– Самая красивая!

– Ничего не говори! – Марьяна подошла к нему, приложила палец к его губам. И вдруг, оказавшись у него на коленях, прошептала: – И зачем ты такой взялся?

– Зачем?

– Сама не знаю, что со мной… Поцелуй меня! – попросила Марьяна.

Он поцеловал ее, на руках отнес в спальню, и волшебный сон повторился…

Когда они, уставшие и разомлевшие, лежали на кровати, Марьяна небрежно бросила:

– Можешь в душ сходить.

Трофим и сам подумал об этом.

В просторной ванной комнате в глаза бросалось роскошное джакузи, но была здесь и душевая кабинка. Джакузи никуда не денется, а пока в душ.

Трофим включил воду, достал телефон, позвонил Салтану:

– У меня все путем, я у Марьяны.

– Нормально, пацан!

– Тропинин уехал в Италию, на неделю.

– Да я уже в курсе… Ничего, мы не спешим. Ты с его девочкой поработай, про него не спрашивай, ну, если сама расскажет, запоминай.

– И долго работать?

– Да пока Тропинин не вернется. На занятия забей, я разрешаю. И не говори, что я злой и ужасный! – засмеялся Салтан.

– Так я и не говорил.

– Но думал… Давай отдыхай, потом сочтемся… Я на связи, если что, жми на кнопку!

Телефон Салтана был забит в память, и достаточно было нажать на пару кнопок, чтобы связаться с ним. В экстренной ситуации можно даже ничего не говорить, просто выйти в эфир, чтобы он все понял…

Трофим продиктовал адрес, сунул телефон в карман джинсов, разделся, зашел в кабинку.

Вода шумела сама по себе, к тому же она заливала уши, и он даже подумал, что это могло сыграть с ним злую шутку. Вдруг Тропинин со своими телохранителями заявится, а он упустит момент и попадет как тот кур во щи. Но эта мысль тут же исчезла.

Он вытерся, оделся, открыл дверь, и в этот момент что-то мелькнуло справа. Трофим заметил опасное движение, но среагировать не успел. Тяжелый кулак со страшной силой въехал в висок, и почва ушла из-под ног. Падая, пропустил не менее мощный удар, который и отправил его в глубокий нокаут…

Очнулся в гостиной на полу, связанный по рукам и ногам. Голова раскалывалась от боли, перед глазами все плыло, но все-таки он смог сфокусироваться на верзиле, сидевшем в кресле с вытянутыми ногами. В одной руке у него тарелка, в другой – вилка, во рту яичница с ветчиной, на журнальном столике бутылка пива.

Трофим рывком провернулся вокруг своей оси, выкрутился из-под ног этого урода. Руки были связаны за спиной, и это очень мешало двигаться.

– Очнулся? – с набитым ртом спросил верзила.

Лоб у него высокий, но узкий, надбровья в форме шишек, нос широкий, как будто вдавленный внутрь, подбородок прямоугольный как малая саперная лопата. Не человек, а образина какая-то.

– Ты кто такой?

– Гога я.

– А Марьяна где?

Амбал проглотил кусок, отхлебнул из бутылки, срыгнул и широко зевнул. Только тогда кивком головы показал на спальню:

– Там!

– С кем она?

– С мужем.

– С каким мужем?

– Муж у нее один. И любовник один. А ты третий лишний, гы-гы!

– Развяжи меня! – в бессильной злобе потребовал Трофим.

– Ага, счас! – оскалился верзила.

Как чувствовал Трофим, что попадет в западню. Не зря, оказывается, Марьяна заманивала его сюда. И заманила. Наплела ему с три короба, а он, дурак, и уши развесил. Дурак он, лох и чепушила!..

Только вот непонятно, зачем она заманила Трофима, если знала, что он гол как сокол? Может, его сейчас усыпят, увезут куда-нибудь в подпольную клинику и разберут на запчасти? Тайная пересадка органов сейчас на подъеме…

– Слышь, Гога, так нельзя! За меня спросят! Больно будет, – предупредил Трофим.

– Кто спросит? – равнодушно поинтересовался верзила.

– Есть люди! Очень серьезные люди!

Трофим не стал говорить про Салтана и тем более Нестора. Может, это провокация какая-то, очередная проверка на прочность.

Фактически Трофим выдержал уже две проверки – спросил с Чаянова и за него же ответил. Вроде бы все хорошо, но Нестор не захотел встретиться с ним, выказывая этим несерьезность своего к нему отношения. Может, он ждет новых доказательств, поэтому и отправил сюда своих головорезов?

– Очень серьезные люди спросят за меня, – хохотнул Гога. – А за тебя спросят козлы!

– Ты кого представляешь?

– Ух ты! Кого я представляю?! Сейчас пасть порву, и узнаешь!

Верзила поставил тарелку на стол, бросил на нее вилку, неторопливо поднялся, вытянулся во весь свой гренадерский рост, зевнул и вдруг ударил Трофима ногой в живот.

Гога не смог пробить пресс, но Трофим все равно скривился от боли. И даже рот приоткрыл, но именно это и нужно было Гоге. Сначала он просунул между зубов пальцы одной руки, затем – другой, и стал растягивать челюсти. Похоже, собирался порвать пасть в буквальном смысле. А руки у него быстрые, ловкие и неимоверно сильные.

– Развлекаешься? – спокойно спросил чей-то незнакомый мужской голос.

Гога отпустил Трофима и повернулся на голос:

– Да болтает много!

В комнату вошел высокий худощавый мужчина с пронзительно-синими глазами. Жесткие темно-русые волосы, прямой лоб, четкие и правильные черты лица, ровный нос, жесткая линия рта, волевой подбородок…

Глава 9

Трофим часто задавался вопросом, каких мужчин женщины считают красивыми, а каких нет. Вроде бы ничего необычного в чертах лица, но парня называют красавчиком. А кто-то вроде бы симпатичный на внешность, а женщины от него нос воротят. Но с этим типом все было ясно без вопросов. Даже он мог со всей уверенностью назвать этого мужчину красавцем. И глаза об этом говорили, и черты лица, в которых чувствовалась порода. Но иначе как уродом он его не назовет.

– Болтун? – Синеглазый посмотрел на Трофима свысока, с позерской насмешкой.

Казалось, он рисуется перед Гогой, как будто пытается очаровать его своей гламурной брутальностью.

– Баклан! – осклабился верзила, чуть ли не завороженно глядя на мужчину.

– А что с бакланами делают?

– Крылья, на хрен, выдергивают!

– Слышал, что с тобой будет? – спросил синеглазый, глядя на Трофима с царственной иронией властелина мира.

– Ты кто такой?

– Меня зовут Вилен. Я муж Марьяны. Законный муж. А ты кто? Любовник? Нам тут незаконные любовники не нужны, да, Гога?

– Пасть порвать, моргалы выколоть и в землю! – гоготнул верзила.

– Это мы всегда успеем…

Вилен вышел в прихожую, вернулся с борсеткой, которую там оставил Трофим, открыл ее, вынул деньги, пересчитал их.

– Пятьсот баксов! Богатый мальчик!

– Забирай!

Трофим все понял. Он стал жертвой типичных мошенников. Тропинин улетел в Италию, и Марьяна решила тряхнуть стариной. Заманила Трофима в ловушку, позвонила своим бывшим дружкам, и они разыграли перед ним сцену, не раз уже опробованную на таких, как он, лохах. Гога нагнал страху, Вилен представился мужем, дальше начнется утряска и усушка, но лучше пропустить этот этап. Пусть кидалы забирают свою «компенсацию за моральный ущерб» и отваливают. А он с пацанами потом найдет этих уродов и спросит по полной программе.

– А не мало? – скислился Вилен.

– Больше ничего нет!

– А это что? – Синеглазый вытащил из борсетки ключи от джипа.

– Это не мое.

Вслед за ключами были выужены права, техпаспорт, доверенность. Вилен внимательно просмотрел документы и спросил:

– Кто такой Слетов Игорь Андреевич?

– Узнаешь. Если машину заберешь.

– А чего так грозно?

– Узнаешь. Все узнаешь.

– Гога, мальчик плохо себя ведет!

Верзила кивнул, подошел к Трофиму и снова ударил его в живот.

– В лицо не бей, – предупредил Вилен. – Он нам еще нужен.

– Как скажешь…

– Пошли, по рюмашке дернем!

Кухня находилась рядом, и Трофим слышал, как открывались шкафы, звенели рюмки.

– Дальше надо крутить, – смутно донеслось до слуха.

– Раскрутим…

Голоса стихли, и Трофим уловил слабый шорох со стороны спальни. Нежные пальцы коснулись лица. Он, как мог, раскрыл распухающие веки, посмотрел на Марьяну и процедил сквозь зубы:

– Сука!

– Это не так! – прошептала она.

– Развяжи, если не так!

– Сейчас попробую.

Она подергала узлы на веревках, но справиться с ними не смогла, нужен был нож.

– Марьяна! Какого хрена! – заорал на нее из кухни Вилен.

– Телефон, первый номер в моем телефоне… – успел проговорить Трофим, прежде чем Гога добрался до него.

Телефона у Трофима не было, его забрали, когда связывали. Где мобильник сейчас, не известно.

Сильный удар в живот заставил его скорчиться от боли.

– Оставь его! – Марьяна схватила Гогу за руку, но Вилен оторвал ее, утащил в спальню.

Она сопротивлялась, визжала, дрыгала ногами, но все бесполезно. А сопротивлялась она, как могло показаться, натурально. Возможно, действительно переживала за Трофима. Но, скорее всего, это было частью одной игры в его ворота.

Вилен хотел получить с Трофима по полной, а для этого он должен был отпустить его домой, именно потому его не били в лицо. А для того чтобы должник вернулся с деньгами, нужна была Марьяна. Она уже разыграла перед ним трогательную сценку, сейчас Вилен скажет, что берет ее в заложники. Дескать, если денег не будет, Марьяна пострадает за измену.

Вилен вышел из спальни, подсел к Трофиму:

– Я так понимаю, деньги у тебя есть?

– Есть.

– Кто их может подвезти?

– Есть человек, – кивнул Трофим.

Ну, вот и решился вопрос. Он сейчас позвонит Салтану, и тот привезет столько денег, что не унести.

– Дайте мне телефон, я позвоню!

Гога взял Вилена за руку, что-то сказал ему на ухо и увлек за собой в кухню. О чем они там говорили, Трофим не слышал. Зато услышал, как открылась дверь спальни. Марьяна тихонько прошмыгнула в коридор и минут через пять заглянула в гостиную.

– Я позвонила, – тихо сказала она и снова исчезла.

Едва успела закрыться в спальне, как появился Вилен.

– О каких серьезных людях ты говорил? – спросил он.

– Да какие там серьезные, так, ничего особенного…

Трофим и хотел верить Марьяне, но не мог. Может, она и не звонила никуда. Может, с толку его сбивала – по наущению Вилена.

– Кто?

– Да в охране у нас там.

– В охране?

– Автосалон у отца, охрана там.

– Братва?

– Да нет, обычные пацаны… Я отцу позвоню, он деньги подвезет…

– Вилен, ну его к черту! Чуйка у меня! – подал голос Гога.

– Чуйка в Чуйской долине.

– Вчера круто повезло, так не бывает, чтобы каждый день везло.

– Чуйка у него… Слышь, пацан, повезло тебе! – Вилен пнул Трофима ногой, привлекая к себе внимание: – Штуку отдаешь и проваливаешь!

– Договорились!

– Куда проваливает? – возмутился Гога. – Валить его, на хрен, надо! Проблемы будут, если не завалить!

– Да ну тебя!

И снова Гога взял Вилена за руку и потащил за собой в кухню. Там они жарко спорили, что делать с Трофимом, но так и не успели договориться. Дверь в квартиру вдруг открылась, в комнату влетел Джут, за ним Слет. И у того бейсбольная бита в руке, и у другого. Трофим кивком головы показал им на кухню, и они рванули туда.

Гога и понять ничего не успел, как оказался на полу с отбитой башкой. Его свалили первым как самого опасного противника. Следующим на очереди был Вилен, который повел себя как последний трус. Закрыв голову руками, он сам упал на пол мордой вниз. И в это время в гостиную вошел Салтан в обнимку с Марьяной.

Вернее, это Трофиму показалось, что в обнимку. На самом деле он всего лишь попытался обнять ее за талию, но Марьяна отстранилась от него и, бросившись к Трофиму, стала развязывать узлы на его руках. О Вилене она даже не думала.

– Позвольте, мисс!

Салтан склонился над Трофимом, срезал веревки на руках и ногах. А Марьяна обняла его руку, помогая подняться.

– Спасибо, не надо. – Боль в животе не отпускала, но Трофим не пытался изображать из себя калеку и поднялся без ее помощи.

– Это и есть Марьяна? – Салтан во все глаза смотрел на нее.

Марьяна заметила это и встала за спину Трофима, прижимаясь к нему.

– А чего мы такие пугливые? – усмехнулся Салтан.

Трофим понял, что Марьяну нужно уводить.

– Напугали ее! – ответил он, кивком головы показывая на барную стойку, за которой прессовали Вилена и Гогу.

– А тебя? – с усмешкой глянул на него бригадир.

Трофим в ответ цокнул языком. Слов нет, одна досада.

– Разберемся, что там за пугачи такие.

Салтан повернул в сторону кухни, а Трофим отвел Марьяну в спальню, закрыл за собой дверь.

– Вилен – твой муж?

– Муж, – кивнула она, пытаясь взять себя в руки.

– Почему он здесь?

– Я его не звала, – мотнула она головой. – Он сам пришел.

– Как же так, и муж, и любовник?

– Вилен продал меня Тропинину. – Марьяне стыдно было в этом признаться, но голову она не опускала и взгляд в сторону не отводила.

– Продал?!

– Он – беспринципный ублюдок! – На ее глазах заблестели слезы.

– Вот урод! – взвыл Трофим и, закрывая за собой дверь, велел ей оставаться в спальне.

Вилена и Гогу связали, они рядком лежали под столом, за которым сидели Джут и Слет. Салтан восседал за стойкой с бутылкой пива в руке.

– Пацана зачем нашего прессовали? – вяло спросил он, рассматривая содержимое бутылки на свет.

– Извини, братан! – пробубнил Гога. – Попутали!

– Попутали!.. А, Трофим! Как там Марьяна? – оживился Салтан.

– Да не очень…

Трофим вытащил из-под стола бледного как мел Вилена, перевернул его на спину, схватил за грудки, вне себя от бешенства тряхнул:

– Ты не жилец, падла!

– Это не я! – заскулил тот и кивком головы показал на Гогу. – Это все он!

– Ты что, братан, приговорил его? – спросил Салтан.

– Приговорил!

– А за что?

– Он знает, за что!

Трофим не собирался вдаваться в подробности: не было никакого желания выставлять Марьяну в дурном свете.

– Ну все, мужик, тебя приговорили! – развел руками бригадир. И выразительно глянув на Джута, спросил: – Кто исполняет приговор?

– У нас порядок такой, поел – убери за собой! – осклабился тот.

– У нас тут самообслуживание, – перефразировал его Слет. – Кто судья, тот и палач.

– А за свои слова нужно отвечать. – Салтан смотрел на Трофима с благодушной улыбкой, но в глазах у него была ледяная пустыня.

– Взялся за нож – бей, – подпел ему Джут.

– За что нож? За что? – в ужасе простонал Вилен. – Я же ничего такого не сделал!

Трофим сжег бы его дотла, если бы обладал даром воспламенять предметы, но убивать его уже не хотел. Салтан своей постановой отбил всякую охоту это делать. Бригадир не просто поощрял желание казнить Вилена, он уже фактически настаивал на этом. Похоже, собирался подвергнуть Трофима очередному испытанию. Ухватился за повод и решил замазать его кровью…

– Ну, если с Марьяной что, так она моя жена! Я имел право с тебя спросить! – проскулил Вилен.

– Жена?! – хватаясь за живот, вытянулся в лице Салтан.

– Ну да, жена!

– А Тропинин тогда кто?

– Любовник.

– А хата эта чья?

– Марьяны хата!

– Откуда?

– Ну, Тропинин подарил. Он вообще на ней помешан!

– А ты?

– Ну, я гешефт на этом сделал!

– На Марьяне?

– Ну-у… – замялся Вилен.

– Ты говори, говори, чего уж там! – подбодрил его Салтан.

– Ну, Тропинин мне за нее заплатил…

– Он что, купил ее у тебя?

– Ну, в общем, да…

– И она согласилась?

– А куда она денется! – осклабился Вилен.

Он догадался, за кого Салтан держит Марьяну, поэтому решил подыграть ему. А вот настроение Трофима он угадать не смог.

– Ну, ты и тварь!

Трофим со всей силы ударил его в нос. Раз, другой, но этого показалось ему мало. Он бил, пока не выпустил пар. К этому времени Вилен уже лежал без признаков жизни.

Джут склонился над ним, какое-то время озадаченно рассматривал его, затем приложил два пальца к яремной вене и воскликнул:

– Матом клянусь, Трофим, ты его реально «зажмурил»!

Трофима душила злость, но даже в этом состоянии он испугался. Одно дело – забить до полусмерти, и совсем другое – замочить наглухо.

Но его лицо не перекосилось от испуга, только кривая злобная улыбка выступила на губах.

– Так дела не делают, – заговорил Салтан, с коварной, как могло показаться, усмешкой глядя на него. – Приговор нужно за городом исполнять, так, чтобы никто не видел. Исполнил, и в землю. Или концы в воду. А здесь ты «жмура» куда денешь?

– Да вывезти можно, – поскреб за ухом Джут.

– Вывезти можно. Никаких проблем. Но есть второй момент. Если менты вдруг возьмут, проблемы будут у всех. Второй вариант меня не устраивает…

– Я вывезу! – послышалось вдруг из-под стола.

Трофим глянул на Гогу, с которым совсем недавно хотелось свести счеты. Этот ублюдок пытался состряпать у него в животе ливерную кашу, и надо было бы отплатить ему тем же. Но мстить не хотелось, во всяком случае сейчас. Как будто Вилен забрал на тот свет грехи этого урода…

– Куда вывезешь? Тебя «мочить», падлу, надо! – рыкнул на Гогу Джут.

– Не гони коней, братан! – покачал головой Салтан. – Если он «жмура» на себя возьмет, пусть живет… Как тебя зовут, морда?

– Гога! – буркнул громила.

– Давно с этим корешишься? – кивком головы показал на Вилена бригадир.

– Да не так чтобы очень…

– У тебя что, любовь с ним? – мрачно ухмыльнулся Трофим.

– Почему любовь? – вскинулся Гога.

– Вилен – чмо, а ты ему в рот смотрел, словно он крутой босс, а ты – последняя «шестерка»… Или ты и есть «шестерка»?

– Зачем «шестерка»? Мы на равных дела делали!

– Что за дела? – спросил Салтан.

– Ну, там… – замялся Гога.

– Ты говори, я не прокурор, закрывать тебя не стану. Просто «замочу».

– Ну, Вилен тут одну телку раскрутил, типа, дочь Рокфеллера. Мы ее потом этому Рокфеллеру и вернули. За деньги.

– На похищениях гешефт рубите?

– Да нет, это не похищение. Вилен девчонке мозги промыл. Типа, нужно проверить, как отец к ней относится, все такое. Ну, и деньги ей на карманные расходы нужны. Короче, она сама согласилась.

– Значит, девчонками торгуете? – усмехнулся Салтан.

– Ну, типа того.

– И Марьяной торгуете?

Салтану явно хотелось услышать «да», но Гога его не понял.

– Да нет, это в прошлом.

– Раньше рубили?

Трофим вздыбился, угрожающе глядя на бригадира. Тот не мог этого не заметить, к тому же он, похоже, все понимал, но замолчать не имел никакого желания. Возможно, снова испытывал Трофима на прочность.

– Да нет, не рубили, – мотнул головой Гога. – Марьяна – баба правильная, ее в криминал не втянешь.

– Так Вилен ее вроде бы Тропинину продал? – не унимался Салтан.

– Ну, так Тропинин предложил, а Вилен согласился. Марьяна как узнала, сама от него ушла. Тропинину еще побегать за ней пришлось…

Трофим глянул на бригадира, не скрывая своего торжества. Не так уж и плоха Марьяна, как о ней думают.

– Это хорошо, когда баба правильная, – вроде бы одобрительно улыбнулся Салтан, отвечая на его взгляд.

Но что-то темное мелькнуло в его мыслях. Впрочем, Трофиму могло померещиться…

Глава 10

Муж объелся груш. И умер. Косточкой подавился. Сломанной косточкой из носа. Так бывает, и это совсем не смешно. Да Трофим и не смеялся.

– Как это, Вилена больше нет? – Марьяна потрясенно смотрела на него.

– Несчастный случай. Я не хотел его убивать. – Трофим смотрел на нее исподлобья.

– Ты его убил?! – возмущенно протянула она.

Гога собирался взять вину на себя. Он уже упаковал труп и собирался выносить его из квартиры. Пацаны его подстрахуют, отвлекут консьержку и поедут за ним на своей машине. Но если Гога вдруг попадется, вся вина ляжет на него. И все скажут, что это Гога убил Вилена. Все, кроме Марьяны…

Трофим и хотел свалить все на Гогу, но не смог соврать.

– Неудачно ударил… – угрюмо изрек он. – Хотел ударить и ударил. Но убивать не хотел.

– Но его же убили! Пусти, я хочу его видеть! – Марьяна рванула к двери, но Трофим не сдвинулся с места.

– Пусти, говорю! – Сначала она попыталась оттолкнуть его, затем ударила кулаком в грудь.

Это не помогло, тогда она влепила ему пощечину, но Трофим даже не шелохнулся.

– Зачем ты его убил?! – истерично спросила она.

– Я же сказал, что не хотел.

– Какая разница, хотел или нет? Ты его убил!

– Можешь позвонить в полицию, я возьму все на себя.

– И позвоню!

– Позвони.

– Пусти, я звонить буду!

Трубка стационарного телефона находилась в другой комнате, а мобильника у Марьяны не было, но Трофим протянул ей свой аппарат:

– Звони.

– Зачем? – удивленно посмотрела она на него.

– Приедет полиция, меня арестуют и посадят за убийство.

– Надолго? – растерянно спросила Марьяна.

– На пятнадцать лет. А может, и пожизненное дадут.

– А как же я буду без тебя?

– А как ты жила без меня?

– Ну, как-то жила…

– Жила и мужа любила, да?

– Любила. И сейчас люблю… А ты его убил! – снова разозлилась Марьяна.

– И Тропинина любишь? – сквозь зубы спросил Трофим.

– Люблю, – не раздумывая, ответила она.

– Любишь?! – Трофиму вдруг показалось, будто он оказался в состоянии невесомости. Еще чуть-чуть, и его возмущенное сознание оторвется от земли вместе с телом.

– А как бы я с ним без любви жила? – удивленно посмотрела на него Марьяна.

– И меня любишь?

Она открыла рот, чтобы сказать «да», но не произнесла ни звука.

– Меня, спрашиваю, любишь?

– О таких вещах в таком тоне не говорят! И не надо меня пытать! Кого люблю, того люблю, это мое дело! – раздраженно ответила она и всплеснула руками: – Как ты мог убить Вилена?

– А как он мог продать тебя Тропинину?

– Это уже в прошлом.

– И он сам уже в прошлом!

– Поверить не могу! Вот так взять и убить!.. – Марьяна приложила ладонь ко лбу.

– Это я со зла…

– И что теперь делать?

– Ну, ты же как-то жила без Вилена.

– Жила.

– И дальше без него жить будешь. Как будто его и не было… Ты знаешь, что он людей похищал? – спросил Трофим.

– Людей похищал?! – вздрогнула Марьяна.

– Даже не догадывалась?

– Ну, он мог… Он всегда был без царя в голове… Даже наркотиками торговал… Но все равно, ты не должен был его убивать! – спохватилась она.

– Мразь он, этот Вилен! – презрительно скривился Трофим.

– А ты чем занимаешься? – спросила вдруг Марьяна.

Этого вопроса он и опасался. Не хотелось признаваться ей в своих делишках.

– Ну, ты же видела, в охране я работаю.

– А твои друзья, кто они?

– Ну, из охраны, – кивнул он.

– Из охраны? – Марьяна с сомнением смотрела на него.

– Из охраны…

– И что теперь будет? – Она села на кровать и склонила голову, приложив пальцы к вискам.

– Ну, если ты хочешь, чтобы меня посадили…

– Не хочу! – вскинулась Марьяна.

– Тогда попробую выкрутиться.

– М-да… Там, где Вилен, там всегда так…

– Как так?

Марьяна махнула рукой. Ни сил у нее не было говорить, ни желания. И Трофима она видеть не хотела, и еще ей нужно было побыть в одиночестве. Но при этом она не хотела его прогонять.

А он бы и не ушел, если бы в дверь не стукнули.

– Здесь будь! – сказал Трофим и вышел из спальни в прихожую, где стоял Джут. – Готов? – спросил он, увлекая его в гостиную.

– Готов.

– Трофим, ты помогаешь Гоге, – обратился к нему Салтан, с вальяжным видом сидевший в кресле с бокалом в руке. – Джут и Слет отвлекают консьержку, а вы вдвоем выносите «жмура».

– Вдвоем?

Насколько помнил Трофим, Гога собирался нести тело сам. Он брал на себя убийство, чтобы спасти свою шкуру. Выбор у него невелик – или он вмачивается в это дело, или его закапывают в одной яме с Виленом.

– Вдвоем… А разве ты не при делах? – с хищной усмешкой спросил Салтан.

Трофим промолчал. Крыть ему было нечем. Он представил, как они будут выносить замотанный в ковер труп, и ему стало не по себе. Вдруг кто-то из соседей заметит их, смекнет, что к чему, позвонит куда надо? А еще и сам сосед мог оказаться ментом.

– Может, из окна выкинем? – предложил он.

– Из окна? – нахмурился Салтан.

– Тут второй этаж, невысоко. Выкинем на газон, а снизу подберем, сунем в машину.

Дом огорожен был только со стороны двора, тыльной своей частью он выходил на улицу. Машину можно было припарковать к обочине дороги, а еще лучше – остановить ее прямо на тротуаре, где прохожих в это время раз-два и обчелся.

Эта идея родилась у Трофима только сейчас, и он знал, почему так произошло. Ведь ему самому предстояло участвовать в опасном деле, потому и заработала голова.

– Ну, можно и так, – кивнул Салтан.

Трофим вышел на балкон. Действительно, людей на тротуаре не видно, а ширина дорожки позволяла машине заехать. Его смущал фонарь, освещающий место, куда должен был упасть труп, но лампочку можно разбить, и лучше всего для этого подошел бы пистолет с глушителем. Но про ствол у Салтана лучше не спрашивать.

Он вернулся в комнату и сказал, что неплохо было бы сделать рогатку, объяснил зачем.

– Что нужно, то и делай, – кивнул Салтан. – Только никого в свои дела не впутывай. Джут и Слет тебе помогут, не вопрос, но если вдруг что, ты сам «замочил» Вилена.

– Я?

– Если тебя все же схватят, то да. Как было, так и скажешь.

– А Гога?

– Гога тебя сдаст… Вот если его без тебя возьмут, тогда все валим на него. Он сам с трупом поедет, а ты с Джутом и Слетом за ним… Ну, и поможешь потом Гоге. Одному копать долго и тяжело.

Трофим кивнул. Салтан впрягал его по полной, но ведь он сам это заслужил. Не надо было «мочить» Вилена, но раз уж так вышло, нужно браться за гуж двумя руками.

Рогатку он сделал из двух стальных ложек, перевязав их крест-накрест. В аптечке нашелся жгут, который пошел на резинку. Нитки, кожа, умелые руки и немного времени. А камушки Трофим нашел на улице.

Один камушек ушел на пристрелку, а второй точно поразил цель. Через какое-то время на тротуар заехала машина, а с балкона вылетел труп. Замотанное в ковер тело с глухим стуком упало на траву. Трофим подошел к трупу со стороны дерева, за которым стоял, а Джут подвел Гогу, который запросто мог сбежать.

Фонарь не горел, из окон вроде бы никто не смотрел, тротуар пустой, тело не казалось неподъемным, и все-таки Трофим страшно рисковал.

На лбу выступила испарина, под мышками вспотело, а из груди вырвался облегченный вздох, когда закрылась крышка багажника. Только они управились, как из темноты вышел какой-то мужик. Трофим невольно вздрогнул, заметив его. Прохожий подозрительно глянул на него, покосился на машину и продолжил путь. На номера машины он даже не посмотрел, это успокаивало.

– Трофим, поедешь с Гогой! – тихо, но жестко сказал Джут. – Салтан приказал!

Трофим ничего не ответил. Не время сейчас разводить разговоры. Чем раньше они уедут, тем лучше.

Гога тоже спешил. Трофим еще не успел закрыть за собой дверь, как он уже тронул с места свой старенький «Форд».

– А ты со мной зачем? – буркнул громила.

– Чтобы тебе веселей было, – криво усмехнулся Трофим.

Салтан продолжал испытывать его на прочность, что ж, это его право.

– Я твой «косяк» на себя взял.

– И что?

– Ты это, не злись на меня. Вилен сказал – я сделал.

Трофим промолчал. Не до того ему сейчас, чтобы выяснять отношения с Гогой. Хотя и хотелось набить ему морду.

Машины выехали за город, одна за другой углубились в лесополосу за дорогой, остановились. Гога открыл багажник, вытащил и сбросил на землю труп. Джут достал из «Чероки» саперную лопатку, подал Гоге:

– Дерзай!

Трофим знал о существовании этой лопатки, но никогда и ни у кого не спрашивал, зачем она нужна. Догадывался, поэтому и не спрашивал. Он молча вырвал ее из рук Гоги и со всей силы вонзил ее в намеченное место. Надо было спешить, чтобы поскорее вернуться к Марьяне.

Глава 11

Трофим, выбиваясь из сил, торопился как можно быстрее похоронить Вилена, чтобы вернуться к Марьяне, но все равно раньше трех часов ночи закончить не удалось. И земля оказалась твердой, и труп нужно было закапывать так, чтобы грунт на месте захоронения со временем не просел…

Наконец все было сделано, и он отправился к Марьяниному дому.

– Я тебя жду… А чего ты такой взвинченный? – спросила она. – И где тебя носило?

И одежда у Трофима местами грязная, и руки отнюдь не идеальной чистоты, и по́том от него несло. Но отчитываться перед Марьяной он не собирался.

– Салтан где?

– Какой Салтан? – не поняла она.

– Юра его зовут!

– Юра?.. Ушел Юра.

– Когда ушел?

– Ты уехал, он выждал время и ушел.

– Выждал время?

– Они же труп с балкона выкинули… – Марьяна страдальчески поморщила лицо. – Он боялся, что могут прийти, спросить, что это было…

– Кто мог прийти?

– Ну, или соседи. Или полиция.

– Боялся?

– И я боялась.

– А он тебя успокаивал?

– Да, успокаивал…

– Как успокаивал?

– Говорил, что ничего не нужно бояться… А почему ты на меня так смотришь? – чуть ли не простонала от возмущения Марьяна. – Ты думаешь, у нас что-то было?..

Не дожидаясь ответа, она распахнула входную дверь.

– Я думаю, что Салтан на тебя очень сильно запал! – Трофим плотно закрыл ее и взял Марьяну за руку.

Он чувствовал себя виноватым перед ней.

– Я знаю, он говорил, – как о чем-то само собой разумеющемся проговорила она.

– А ты?

– Поверь, я умею отказывать, – язвительно усмехнулась Марьяна. – Или ты думаешь, что я влюбляюсь во всех подряд?

– Я не думаю…

– А если у нас что-то было, то это не твое дело! – достаточно жестко отрезала она.

– А у вас было?

– Нет. И не могло быть.

– Ну, он такой, что мог бы и силой…

– Я бы сразу тебе об этом сказала. Но я же ничего не говорю. А тебе надо успокоиться.

Она взяла Трофима за руку, провела на кухню, усадила за барную стойку, где не так давно красовался Салтан. Достала из бара бутылку виски, плеснула в стакан, бросила туда несколько кубиков льда из холодильника. Трофим забрал у нее бутылку, наполнил стакан до краев и залпом выпил.

– А не многовато будет? – спросила она, глядя, как он выдыхает горечь в кулак.

– Не каждый день людей убиваю… Вилен у меня первый… Даже не знаю, как я мог его грохнуть.

– Юра мне все рассказал. Ты правильно все сделал, – вздохнула Марьяна и приложила пальцы к уголку глаз, как будто для того, чтобы сдержать слезы. Может, она и считала Вилена подлецом, но все-таки переживала.

Трофим набулькал еще в стакан, выпил и закинул в рот сразу две лимонные дольки. Но вкуса почти не почувствовал, настолько кисло было на душе.

– Ты любила мужа?

– Это уже не важно.

– Давно ты с ним?

– Два года с ним, полгода с Тропининым… Был мужчина и до Вилена. Но мы же не будем об этом говорить? – усмехнулась Марьяна, с тоской глядя куда-то в пустоту.

– Э-э…

– Я и его любила! – отрезала она.

– Э-э… Сильно! – Он снова потянулся к бутылке, но Марьяна убрала ее:

– Не торопись, а то успеешь.

– И много у тебя таких, ну, кого любишь?

– Не много. Борис, Вилен… и Сергей.

– Э-э…

– Ты моей любви пока еще не достоин, – с колючей иронией посмотрела она на Трофима.

– Не достоин?

– Сырой ты еще. Как та сырая спичка – шипит и дыму много.

– А Вилен хороший?

– Не будем о покойниках плохо… О покойниках…

– Он сам нарвался…

– Никто не спорит… Может, оно и к лучшему… – пожала плечами Марьяна. – Все равно, это рано или поздно случилось бы. Красивый он мужик, а дурной, непутевый… Такой же непутевый, как моя жизнь.

– А она у тебя непутевая?

Марьяна ничего не ответила. Поднялась, смахнула со стойки бутылку, поставила ее в холодильник и ушла. Вскоре Трофим услышал, как открылась дверь в ванную, как полилась вода. Ему было все так же плохо, мысль об убийстве не давала покоя. Он достал из холодильника бутылку и сделал несколько глотков прямо из горлышка.

Не успел вернуться на место, как появилась Марьяна.

– Иди, тебе нужно принять ванну, – сказала она.

В ванной Трофим не стал закрывать за собой дверь. Разделся, забрался в джакузи.

Он ждал Марьяну, и она появилась, но только для того, чтобы подать полотенце и банный халат. Мило улыбнулась ему и ушла. Трофим даже не успел позвать ее к себе, как она исчезла.

Он ждал ее, но она не вернулась. В конце концов он заподозрил неладное. Возможно, она готовила ему какой-то подвох.

Так оно и оказалось. Трофим вышел из ванной в темную прихожую. Свет горел только в кухне, но там никого не было. А в гостиной он увидел застеленный диван – белье, подушка, покрывало. Марьяны же в комнате не видать. Наверное, она в спальне, но дверь туда была заперта изнутри. Он постучался – в ответ за матовым стеклом двери вспыхнул и тут же погас ночник. Марьяна слышала Трофима, но впускать его в спальню не собиралась.

Трофим лег на диван, укрылся, закрыл глаза. Перед мысленным взором в бешеном ритме закружились кадры прошедшего дня. И суток не прошло с тех пор, как он познакомился с Марьяной, а уже столько всего случилось. И в постели он у нее успел побывать, и Вилен с Гогой, ответный наезд, убийство, похороны… И еще не известно, что здесь делал Салтан, пока Трофим закапывал покойника. Может, у них здесь такая карусель крутилась!.. Но почему тогда Салтан не остался на ночь?

Трофим кружился в коловороте вопросов, постепенно погружаясь в сон, и почти уже заснул, когда в комнату вдруг кто-то тихонько вошел. Это была Марьяна, одетая в полупрозрачный пеньюар. Она подошла к нему, невесомым перышком опустилась на постель, юркнув под одеяло. И крепко-крепко прижалась к нему.

Глава 12

Яркое солнце за окном, жара, ни ветерка. Сейчас бы на море, в тень раскидистой пальмы, под освежающий бриз, но Трофиму этого не нужно. Марьяна с ним, и у них все хорошо, как в самом сказочном сне. Хоть в самое пекло, хоть в Арктику – все равно куда, лишь бы с ней…

Уже четвертые сутки, как они вместе. Он мог со всей уверенностью сказать, что это были самые лучшие дни в его жизни. Мог бы сказать и говорил – громко, во весь голос, во всю мощь своего счастья…

Это счастье до сих пор казалось ему невероятным, и он с трудом верил в происходящее. Марьяна любила его страстно, самозабвенно, и душой и телом. Она призналась ему в своих чувствах, и с удовольствием доказывала это на деле. И завтраки ему готовила, и в постели как на вулкане…

Но это сейчас ему хорошо, а что будет, когда вернется банкир?.. Впрочем, Трофим собирался помочь Марьяне расстаться с Тропининым. Он жестоко наедет на банкира и выставит ему счет.

Если Тропинин не оплатит долг, его убьют. И Трофим хотел этого. Сам он убивать, конечно, не станет, но за него это сделают другие… Он мог бы сорвать приличный куш, раскрутив банкира на деньги, но ему это не нужно. Пусть он останется без премиальных, лишь бы Тропинин исчез.

Грохнуть банкира, и тогда Марьяна станет «черной вдовой». Трофим нахмурился, подумав об этом. Сначала некто Борис, потом Вилен, затем Тропинин… Если банкира убьют, то следующим будет он сам…

– Давай уедем куда-нибудь в тихое место, прямо сейчас, – неожиданно предложила Марьяна.

– Куда? В неизвестность?

– Да.

– На край света?

– Ты мне не веришь, – не спрашивая, а утверждая, сказала она.

– Ну, Тропинин скоро будет, встречаться с ним совсем не обязательно… Давай собирайся!

Трофим не хотел никуда уезжать. Пусть Тропинин уходит, а он останется в своем родном городе со своей любимой женщиной. Здесь у него будет счастье, а не где-то.

Но ему вдруг захотелось проверить Марьяну на искренность. Если она не лукавит, сейчас соберет вещи, и они отправятся в неизвестность… Но ведь не поедет она никуда.

– А куда поедем? – поднимаясь с кровати, спросила она.

– Не знаю.

– Можно на юг, на море. Лето сейчас. И на зиму там остаться можно. В теплых краях лучше, чем в холодных.

Марьяна собиралась в дорогу неторопливо, с озадаченным видом. Но – собиралась.

Действительно, почему бы не съездить на три-четыре дня к морю? Отдохнуть там, позагорать, а потом обратно в Каменодольск. На разговор с Тропининым… Вряд ли Салтан будет возражать.

Салтану все равно, как Трофим выйдет на банкира, главное, чтобы он за долг предъявил. И здесь он разрешает ему находиться, с Марьяной, и к морю отпустит.

Может, и запал Салтан на Марьяну, но козней против Трофима не строил. И ведет себя так, будто не оставался он с ней, не получал от ворот поворот. А ведь Марьяна фактически выставила его за дверь. Объяснила, что шансов у Салтана нет, и включила красный свет… Трофим практически на все сто уверен, что все так и было.

Он выходил в прихожую с чемоданом в руке, когда вдруг распахнулась входная дверь. Это мог подъехать Салтан, чтобы лично удержать его от глупой, необдуманной поездки. Но не успел Трофим ответить себе на вопрос, откуда у Салтана ключ от квартиры, как перед ним нарисовался Каракул.

Телохранитель Тропинина ударил с ходу – кулаком, прямым в голову. Трофим откинул голову, чтобы избежать лобового удара, и все равно искры брызнули из глаз.

Трофим устоял на ногах и даже смог ударить в ответ, но его «кросс» произвел, казалось, нулевой эффект. Зато Каракул со всей радости двинул его локтем в подбородок. Падая, Трофим умудрился схватить телохранителя за пиджак.

Они упали вместе, причем Трофим каким-то чудесным образом оказался верхом на Каракуле. И даже смог ударить его головой в лицо. Но на этом все для него и закончилось. Кто-то ударил его сзади, и белый свет сжался в копеечку, ухнувшую куда-то в гудящую пропасть…

Что такое дежавю и как с этим бороться?.. Трофим лежал на полу гостиной со связанными за спиной руками, а в кресле сидел пожилой лысый мужчина. Тропинин не ставил на него ногу, как это делал Гога, но сравнение все-таки напрашивалось.

Рядом с банкиром стоял Каракул, а в дверях – второй телохранитель, не менее внушительный на вид. Глядя на этого второго, Трофим знал, кто вырубил его со спины.

И Марьяна здесь. Она сидела в другом кресле, но не вразвалку, как Тропинин, а сомкнув коленки. Вид у нее бледный, жалкий. На Трофима она смотрела, тихонько мотая головой. Не виновата она была в том, что произошло, Тропинин и для нее самой стал полной неожиданностью.

Трофим мрачно усмехнулся под нос. Все шло по плану – и Тропинин узнал о нем, и в квартиру к Марьяне пожаловал. Общую картину портило всего лишь одно досадное недоразумение. На его месте должен был сейчас находиться банкир, но, увы, впросак попал сам Трофим. И спрашивать будут с него, а не наоборот.

– Значит, в постель ко мне решил залезть? – разглядывая Трофима, зло спросил Тропинин.

Лысый он, пучеглазый, нос крючком, пузо, как пивная бочка. Трудно было поверить, что Марьяна могла любить этого урода. А если полюбила, то через силу…

– Нет здесь твоей постели, – покачал головой Трофим. – Раньше, может, и была, а сейчас нет…

Банкир подал знак, и Каракул с удовольствием обрушился на Трофима всей своей мощью. Сначала ногой в лицо, затем – в живот. Он собирался нанести третий удар, но Марьяна вдруг с разгона толкнула его руками в спину. Вряд ли толчок этот был сильным, но Каракул все-таки упал. Споткнулся об Трофима и растянулся во весь рост.

– Ты что творишь, дура? – брызнул пеной Тропинин.

Он, казалось, не мог поверить, что Марьяна рискнула собой ради Трофима, и явно не ожидал от нее столь смелого поступка.

– Не надо его бить! – мотнула головой Марьяна, встав между ним и Трофимом.

– Это кто так решил? Ты решила?! Да я тебя, тварь, в бетон закатаю! – Тропинин сорвался с кресла, подскочил к ней.

Трофим думал, что банкир сейчас влепит пощечину, но тот всего лишь схватил Марьяну за руку и на буксире увел ее из комнаты. А пощечину получил он сам. По щеке схлопотал – ногой… Каракул только рад был отомстить за свое не столь давнее поражение. Вряд ли он сейчас думал о своем хозяине и его рогах.

Возможно, о рогах своего босса думал второй телохранитель. У него не было личных причин ненавидеть Трофима, но к своему напарнику он присоединился с явным желанием превратить жертву в отбивную.

Трофим, как мог, крутил головой, ослабляя действие ударов. Это не помогало. И кости хрустели, и зубы трещали, и плоть хлюпала кровью…

Его лицо превратилось в сплошное месиво, когда в гостиную зашел Тропинин.

– Ты что делаешь? – откуда-то издалека ухнул его возмущенный голос.

– Так это, сами же сказали!

– Ты посмотри, на кого он похож? Как его теперь к людям выпустить? Его же менты возьмут, и он все им расскажет!.. Ты в тюрьму хочешь?

– Не хочу! – занервничал Каракул.

– Нельзя его отпускать.

– Нельзя… Это, можно за город вывезти. Там его и оставить. Ну, так, чтобы он никому на глаза не попался… Лопату найдем.

– Я этого не слышал!

И снова на Трофима обрушилось дежавю, только на месте палача был кто-то другой. А его самого определили на роль трупа.

Его скотчем связали в кокон, заклеили рот, надели на голову наволочку и вытащили на балкон. В квартире что-то происходило. Возможно, Тропинин очень жестоко наказывал Марьяну за измену, бросив ее на потеху своим отморозкам, но Трофим в таком состоянии не в силах был помочь ей.

На балконе он пролежал до наступления темноты. Ночью его сбросили с балкона, как это было с трупом Вилена. Он чудом не сломал себе шею, хотя, возможно, телохранители Тропинина на это и рассчитывали. Но головой ударился так больно, что потерял сознание.

Очнулся уже в багажнике машины, которая везла его пока еще живое тело за город, возможно, к тому самому месту, где лежал сейчас Вилен. Возможно, его похоронят живьем…

Трофим по-прежнему был связан по рукам и ногам, голова раскалывалась от боли, в горле колыхалась едко-вонючая тошнота. Наверняка сотрясение мозга у него, если не ушиб, но это все мелочи по сравнению со смертью, которая ехала вместе с ним в одной машине. Возможно, его сначала убьют, а потом уже похоронят, а может, зароют в землю живьем.

Все-таки взяла с него судьба плату за то счастье, которое он познал с Марьяной. А небеса наказали за Вилена. Хоть и не стремился Трофим его убивать, но грех случился, и теперь он должен был ответить…

Он уже терял сознание, когда где-то неподалеку взвыла сирена. Трофим, грешным делом, подумал, что его душа уже стоит на пороге Небесного Суда, охраняемого ангелами…

Машина вильнула в сторону, остановилась. Послышались голоса, крики, машину качнуло от внешнего толчка. А вскоре открылся багажник. С Трофима сняли мешок, и в щелочки, оставшиеся от глаз, он увидел человека в полицейской фуражке. Вот тебе и ангелы…

Глава 13

Голова тяжелая, тошнота под горлом, но боли нет, она отступила после укола.

Трофим лежал в общей палате городской больницы, куда его доставили менты. Повезло ему, не позволила родная полиция умереть смертью героя-любовника. В больнице он получил первую помощь, утром ему назначат лечение. Состояние тяжелое, но жить можно. Еще бы узнать, как там Марьяна…

За окнами уже было светло, когда в палату вошел Салтан. Глаза сияют, на губах бравурная улыбка. Белый халат на широких плечах.

– Здорово, братан! – поднял он руку в знак приветствия. – Так, заходим, братва!

В палату вошли еще два парня, Салтан движением рук показал, кому и что делать. Они вдвоем взяли кровать Трофима, вынесли его из общей палаты и доставили в отдельную.

– Как здоровье, братан? – наконец поинтересовался Салтан.

– Бывало и лучше, – вымученно улыбнулся Трофим.

– Отрихтовали тебя, мама не горюй. Ничего, до свадьбы заживет.

– Свадьба – это хорошо.

– На Марьяне жениться хочешь? – с завистливыми нотками в голосе спросил Салтан.

– Да хотелось бы… А что с ней?

– Да нормально все. К тебе рвется.

– Она знает, где я?

– Знает. И скоро будет… Любит она тебя, – одними губами улыбнулся Салтан.

– Я знаю.

– Повезло тебе, братан… И с бабой повезло, и с друзьями… Ты, наверное, думаешь, что менты просто так нарисовались? Нет, это мы маякнули. Так, мол, и так, в такой-то машине везут покойника…

– А как сами узнали?

– Ну, должны же мы были держать ситуацию под контролем. «Жучок» в хате стоял…

– Ты что, нас слушал? – возмутился Трофим.

– Ну, в спальне «жука» не было, только в гостиной. Так что не надо гнать беса, братан!

– Мог бы и предупредить.

– Предупредил, не предупредил, а ты живой, хотя мог «зажмуриться». Или нет?

– Ну, мог.

– Извини, упустили момент. Должны были сразу среагировать, но зевнули. Поэтому не сразу выручили…

– А почему сами телохранителей не задвинули? Почему менты?

– А чтобы на Тропинина надавить. Он тебя заказал? Он! Что ему за это грозит? Грозит!.. Он своих бойцов с тобой отправил, а сам с Марьяной остался. А у нас ключ от квартиры. Без охраны он остался, мы его на этом и поимели. И на ментах развели. Даже ни разу не ударили. Он все нам вернет. Все до копейки. Если, конечно, ты его не сдашь.

– Я не должен его сдавать?

– А это как фишка ляжет, – снисходительно усмехнулся Салтан. – Если он расплатится с нами, то сдавать его не надо. Если забьет, тогда ты его вложишь. Расскажешь, как он тебя приговорил, как и зачем в лес отправил… А если нормально все будет, скажешь, что тебя убивать никто не собирался, просто за городом сбросить хотели. Истязание было, похищение было, а покушения на убийство не было. Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

Трофим остро чувствовал себя неудачником. С Виленом облажался, затем с Тропининым. И в первом случае братва его выручила, и во втором. А ведь он сам должен был разобраться с банкиром, сам снять с него долг…

– Следователь сегодня будет, – продолжал Салтан. – Тропинина пока не сдавай. На его телохранителей вали. Мол, он не хотел, чтобы тебя били, а эти псы с цепи сорвались. Но убивать они тебя не собирались…

– Все понятно.

– А если Тропинин «обратку» даст… Надеюсь, этого не случится… А если случится, ментам его сдадим, он этого, падла, очень боится… Нормально все вышло, как по книжке. И дальше так будет… Ну все, братан, пойду я. Дел еще!.. – Салтан провел рукой по горлу.

Он ушел, оставив Трофима в тягостных раздумьях. Тропинин должен был вернуться в Каменодольск через несколько дней, а он нарисовался раньше. Возможно, кто-то предупредил его, что Марьяна ставит ему рога. Кто? Может, Салтан это и сделал. А как он смог подать знак – это уже детали…

Похоже, Салтан знал, как будут развиваться события. Скорее всего, врал он, когда говорил, что зазевались они, поэтому и не смогли вовремя выручить Трофима. Наверняка братва держала руку на пульсе событий с самого начала. Пацаны ждали, когда Трофима повезут за город, чтобы сдать ментам телохранителей Тропинина. Каракула с его напарником они отдали на растерзание ментам, а сами взялись за банкира… Если так, то у них действительно все прошло как по нотам. Но ведь Трофима могли забить до смерти, а еще он едва не сломал шею, когда падал с балкона. Его могли убить, но братва не вмешивалась…

Такое коварство возмутило Трофима, но не настроило его против братвы. Он ведь сам во всем виноват. Не надо было щелкать, тогда бы он и не прозевал момент и сам бы взял Тропинина в оборот.

Возможно, банкира предупредили, поэтому он взял с собой не одного, а двух бойцов. Но Трофим должен был разобраться с обоими. Но не разобрался, лажанулся как последний лох. Возможно, братва уже презирает его за это, а Салтан еще усмехается в душе. Может, бригадир хотел бы плюнуть ему в лицо, но не делает этого, потому что ему нельзя настраивать Трофима против себя. Пока нельзя…

Следователь появился сразу после врачебного обхода. Трофим рассказал, как все было, но Тропинина сдавать не стал. Дескать, рогоносец не хотел сводить с ним счеты, но его телохранители проявили преступную инициативу, чтобы выслужиться перед хозяином…

Следователь снял показания и ушел, а после него к Трофиму пожаловала Марьяна.

Он смотрел на нее и не узнавал. Кудряшек больше нет, волосы выровнены и стянуты в хвост на затылке. Минимум косметики на лице, платье дорогое, но скромное на вид. Ничего вызывающего в ее облике он не нашел. Ничего, кроме красоты, которая по-прежнему бросалась в глаза…

Она поставила пакет на тумбочку, села на край койки, взяла Трофима за руку, с нежностью глядя на него, и произнесла:

– Сергей обещал тебя не трогать. Он меня обманул.

– Я его понимаю. За такую женщину, как ты, нужно бороться, – вымученно улыбнулся Трофим.

– И ты меня обманул.

– Я?!

– Твои дружки вымогали у Сергея деньги. Они знали, кто он такой. Он им был нужен. Им нужен был, и тебе. – Марьяна смотрела на него с обидой и упреком, но руку его из своих ладоней не выпускала.

– Мне нужна только ты.

– Не знаю… Твой Салтан сказал, зачем я тебе была нужна.

– И ты ему поверила? – похолодел Трофим.

– Я не хочу ему верить, – покачала она головой. – Я хочу, чтобы ты меня разубедил. Сделай это, пожалуйста.

В ее голосе звучали умоляющие нотки. Она не хотела расставаться с Трофимом, но пойдет на это, если он не сможет оправдаться.

– Ну, в чем-то Салтан прав, – выдавил он из себя.

Возможно, Салтан нарочно мутил воду, чтобы отвадить от него Марьяну, и он должен был это учитывать.

– В чем-то?

– Ты помнишь нашу первую встречу, Тропинин тогда натравил на меня своего телохранителя? Чем это закончилось, ты видела. И Салтан видел. Он следил за Тропининым и все видел. И меня увидел, поэтому и позвал к себе. Тропинин ему должен очень много денег, и с него за это надо было спросить. А мне нужна была ты. Только ты. А у Салтана машина, деньги… На этой машине я к тебе и подъехал, хотел произвести впечатление… План простой, Тропинин узнает про нас, наезжает на меня, а я наезжаю в ответ. Но мне плевать было на этот план. Мне только ты нужна, больше никто. И на Салтана наплевать!

– С Тропинина спросили, план больше не работает? – вибрирующим от напряжения голосом проговорила Марьяна.

– Все, нет больше плана. Есть только ты и я. И если хочешь, мы можем уехать прямо сейчас.

– Куда?

– А куда мы собирались? На юг? Туда и поедем. Навсегда.

– Это правда?

Трофим облегченно вздохнул. Судя по ее взгляду, Марьяна поверила ему.

– Правда! Мне никто в этой жизни не нужен, только ты!

Она нежно провела рукой по синяку вокруг его глаза.

– Сволочи! Они тебя так били!

– Эти сволочи уже сидят. И Тропинин может сесть. – Трофим подозрительно взглянул на нее. Может, она для того и пришла к нему, чтобы просить за Тропинина?

– Пусть, – кивнула она. – Он это заслужил. Но теперь все хорошо. Тропинин обещал оставить нас в покое.

– Обещал? Кому обещал?

– Мне обещал.

– Когда?

– Сегодня ночью.

– Сегодня ночью его Салтан прессовал, – нахмурился Трофим.

– Салтан его и спросил про нас… Сначала меня спросил. Я сказала, что люблю тебя. Потом у него спросил, и он обещал оставить нас в покое.

– Салтан спросил?

– Да… Он же твой друг!

– Друг. Объелся вдруг, – криво усмехнулся Трофим.

– Он говорил, что очень ценит вашу дружбу, поэтому и не претендует на меня… Я ведь люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Мне никто, кроме тебя, не нужен. И никого не будет… Если ты меня не бросишь. – На ее глазах заблестели слезы.

– Я тебя не брошу. Никогда не брошу!

Трофим взял Марьяну за руку, притянул к себе, и она положила голову ему на грудь, с нежностью обняв на шею.

В этот момент в палату кто-то вошел.

– Это еще что такое? – послышался властный женский голос.

Но Марьяна даже не шелохнулась. Если она с Трофимом, ей все равно, что думает о ней какая-то медсестра. Вот если бы в палату зашел человек, который угрожал бы ударом в спину, тогда бы она запаниковала. А мелкие раздражители ей нипочем, а ему – тем более…

Глава 14

Нежная женская рука обнимает шею, тугая водяная струя массирует спину, взбитая мыльная пена приятно шипит под ухом… Трофим отмокал в джакузи в обнимку с Марьяной. Бурные страсти уже улеглись, и они просто наслаждались тишиной и друг другом.

Четыре дня Трофим провел в больнице, сегодня утром выписался и прямиком к Марьяне. Она приняла его как жена, искренне радующаяся возвращению мужа…

Хорошо им вместе, и так хотелось, чтобы это счастье длилось до глубокой старости…

Дверь вдруг распахнулась, и Трофим увидел ухмыляющуюся физиономию Салтана. Марьяна ойкнула и быстро погрузилась в воду по самую макушку.

– Не понял! Что за дела? – ошалело протянул Трофим.

Сказать, что Салтан застал их врасплох, значило не сказать ничего.

– Дела у прокурора! Давай выходи! – закрывая за собой дверь, кивнул в сторону кухни Салтан.

Там Трофим его и нашел. Он сидел за барной стойкой с чашкой кофе в руке. И в дом самовольно зашел, и себя обслужил, не заморачиваясь на какие-то там правила этикета…

– Ты как сюда попал? – пытаясь скрыть свое раздражение, спросил Трофим.

– Я не попал, – усмехнулся Салтан. – Я пришел. К тебе.

Он достал из кармана ключи, с помощью которых проник в дом, но тут же вернул их на место.

– Откуда у тебя это?

– Интересный ты. Тебя два раза здесь запрессовали. Что бы ты делал без нас? Кто-то же должен тебя подстраховать! Ну, если вдруг что… Тропинин людей в охрану нанял, как бы тебя снова не прессанули. Он, конечно, дал обещание, но я ему не верю. Даже после того, как мы решили с ним… А мы с ним решили. И акции получили…

– Какие акции?

Об акциях Трофим слышал впервые.

– «СВТ-банк» владеет долей в нашем заводе. Мы эту долю у него и забрали. В счет долга. Нормальный ход.

– Так никто и не спорит.

– И не надо спорить. Дела надо делать… – Салтан достал сигарету, щелкнул зажигалкой.

Нельзя курить в квартире, но ему по барабану. Он явно чувствовал себя здесь хозяином… Трофим зло стиснул зубы. Что, если Салтан чувствовал себя здесь хозяином в компании с Марьяной? Он отлеживался в больнице, а они – здесь…

– Какие дела?

– Я не понял, ты что, из дела вышел? – резко спросил Салтан.

– Да нет, – пожал плечами Трофим.

– А то, я смотрю, ты хорошо здесь устроился.

– Больничный у меня.

– Ну, два-три дня получишь, а потом – дела делать… Надо же как-то Марьяну содержать, она девушка избалованная, ее на копейки не прокормишь.

– Разберемся, – буркнул Трофим.

– Еще убежит обратно к своему Тропинину. Вернее, тебя за дверь выставит. Тебе «прощай», а ему «здрасте»…

– Нормально все будет.

– Ну, это тебе сейчас так кажется, а как оно на самом деле будет, никто не знает. Даже сама Марьяна… Классная она баба, и квартира у нее супер. С ней будешь жить, здесь – лафа! Или не лафа?

– Нормально, – автоматически повторил Трофим.

– А если Тропинин наедет? Скажет, что хату обратно вернуть надо… Марьяна у тебя баба правильная, не вопрос. Я с ней говорил, знаю. Она такая, что и вернуть хату может, чисто из принципа. Или ты со мной не согласен?

Трофим кивнул. Марьяна действительно готова была отказаться от квартиры, лишь бы остаться с ним. И хорошо, что даже Салтан это понимал. Видно, он действительно нарвался на решительный отпор со стороны Марьяны, если думает о ней хорошо.

– И на хату он может права предъявить, и на Марьяну. Это сейчас он сопли жует, а что завтра будет… К тому же ты вложить его можешь. Скажешь, что Тропинин тебя убить хотел, и закроют его за покушение…

– И что ты предлагаешь? – спросил Трофим, пристально посмотрев Салтану в глаза.

– Я предлагаю? – вроде как удивился бригадир.

– А разве нет?

– Ну, может, и да… С Тропининым решать надо, пока он тебе малину не испортил.

– Наглухо решать?

– Наглухо.

Трофим сумрачно усмехнулся. Он правильно понял, куда клонит Салтан. После того как с Тропинина скачали акции машиностроительного завода, он стал опасным и непредсказуемым для Нестора, поэтому от него нужно было избавляться. И Трофим как нельзя лучше подходил на эту роль. Он и стрелять умел, и личная заинтересованность у него.

– Я пас! – вскинул он руки.

– Чего так? – нахмурился Салтан.

– Я его не боюсь.

– Ты его и раньше не боялся, а оно как вышло. Если бы не мы, «замочили» бы тебя… Или ты снова на нас надеешься?

– А что, на вас надеяться нельзя?

– Можно. И нужно. Но еще нужно и самому поршнями двигать. А то как-то все в одни ворота. От Вилена тебя спасай, от Тропинина тебя спасай… А когда от тебя помощь будет?

Трофим с досадой выдохнул в кулак. Все-таки предъявил ему Салтан за его беспомощность. И еще счет выставил.

– Какая помощь? Тропинина завалить?

– Этим ты себе поможешь…

– И не только! – отрезал Трофим.

– И не только, – согласился Салтан.

– А если я не хочу?

– Чего ты не хочешь? Долг отдать не хочешь? – возмущенно глянул на него бригадир.

– Долг?

– А кто тебя от Вилена спас? Кто тебя прикрыл, когда ты его грохнул? Мы сдали тебя ментам? Нет, мы тебя не сдали. Мы впряглись в твои проблемы, стали твоими сообщниками и теперь тоже под статьей. А у тебя никаких перед нами долгов! Нормально! И кто ты после этого?

– Ну, долг у меня есть… – выдавил Трофим.

– Долги отдавать надо, – пристально и жестко посмотрел на него Салтан.

– Я понимаю…

Трофим понимал, что вляпался по самое не хочу. Салтан фактически шантажировал его Виленом. Если он откажется убивать Тропинина, менты «случайно» обнаружат труп Вилена, а Джут и Слет дадут показания против Трофима. Тогда все…

Его посадят, а Салтан станет шантажировать Марьяну. Он найдет, на чем ее поймать. И поймает. И залезет к ней в постель…

– Ну так что, решаем твою личную проблему? – спросил бригадир, глядя на него сквозь хищный прищур.

– Ну, я не знаю…

Не хотел Трофим убивать. Уж лучше уехать куда-нибудь с Марьяной, чем это… Но в то же время Салтан прав: Тропинин будет всячески ему вредить, возможно, даже сделает на него заказ.

– Надо подумать, – пробормотал он.

– Думай.

– А время есть?

– Есть. Ты же на больничном, тебе сейчас нельзя в дело. Ты думай, а я денька через три подъеду, спрошу ответ.

– Скорее всего, да.

– Ну, вот видишь, голова у тебя варит, – улыбнулся Салтан и поднялся. – Пойду я. А ты думай… Если захочешь соскочить, попадешь в розыск. За убийство Вилена. Если себя не жаль, о Марьяне подумай. Как бы вас вместе не закрыли. Ты ее мужа убил. Она попросила, ты сделал. Могло быть такое?

Трофим ничего не сказал, но шагнул к Салтану, крепко сжав кулаки.

– А вот это ты зря! – полыхнул на него взглядом бригадир. – Я ведь и «ответку» могу дать!.. Как бы Марьяна не пострадала.

Трофим замер как вкопанный. За себя он как-то не переживал, а за любимую очень боялся. Если с ним что-то случится, Салтан ее не пощадит. Если сейчас он всего лишь смотрит на Марьяну, как кот на сметану, то после Трофима он сожрет ее, как ту мышку. Сначала наиграется, а потом сожрет…

– Расслабься, нормально все, – панибратски хлопнул Трофима по плечу Салтан. – Никто тебя не подставит, это все так, для красного словца. Чтобы ты дурака не свалял. Мы с тобой друзья, мы не должны друг друга обижать. Все, бывай!

Он ушел, не подав руки на прощание, показывая этим, что слова о дружбе – всего лишь слова. И если Трофим не примет правильное решение, то под ним разверзнется пропасть в ад…

Ласковые руки любимой женщины, ее нежное дыхание, аромат волос и кожи – все это кружило голову, но в голове занозой торчала беспокойная мысль, мешая вдыхать счастье полной грудью. Трофиму предстояло пройти новое испытание, он должен был убить Тропинина, иначе житья им с Марьяной не будет…

Он должен был это сделать, поэтому хотел, чтобы Тропинин сам заявился к ним, чтобы наехал на них. В этот раз Трофим не позволит застать себя врасплох. И еще он сильно разозлится. Накрутит себя, доведет до белого каления и сгоряча убьет банкира… Это будет честнее, чем стрелять в него из-за угла…

В дверь позвонили. Трофим оторвался от Марьяны, в прихожей из тумбочки трюмо вынул нож.

У Тропинина были ключи от квартиры, но дверь была закрыта на внутренний засов, поэтому толку от них уже никакого. Видно, Тропинин попытался открыть дверь ключом, а потом уже нажал на клавишу звонка.

Но за дверью стоял Салтан. И Джут с ним, возможно, для страховки.

– Что там у тебя? – строго спросил бригадир, глядя на руку, которую Трофим прятал за спиной.

– Финка… Думал, что Тропинин.

Трофим распахнул дверь, вернул нож на место, впустил гостей в дом.

Марьяна выглянула из комнаты, увидела Салтана и, не здороваясь, закрыла дверь.

– Я смотрю, вы тут не скучаете? – как-то не особо весело улыбнулся бригадир.

Трофим не собирался «водить вола» вокруг этой темы. Да и Салтан сюда не для этого пришел.

– Я согласен.

Не хотел Трофим убивать, но все-таки решился на это грязное дело. И с Тропининым он покончит, и с долгами перед братвой. И завяжет с бандитскими делами…

– Согласен? – Салтан внимательно посмотрел ему в глаза.

– Я насчет Тропинина.

– И я насчет него… Как он там поживает?

– Я откуда знаю? – удивился Трофим.

– Не интересуешься?

– Нет. Но в гости жду. Я бы его здесь, прямо на месте…

– А труп куда?

– Ну, опыт есть…

– Это хорошо, что опыт есть… Значит, не знаешь ничего?

Салтан прошел в кухню, сел, достал сигарету, Джут угодливо щелкнул зажигалкой.

– А что я должен знать?

– Ну, замочить-то надо, но дело это опасное. Если менты прижмут, на пожизненное могут закрыть.

Трофим выразительно промолчал. Он и сам это прекрасно понимал. И еще он собирался сделать все, чтобы не засветиться.

– Да ты не переживай. Тебя навечно не закроют, – мрачно усмехнулся Салтан. – Тропинин тебя убить хотел. Это раз. Ты с его женщиной живешь, он тебе угрожал. И тебе угрожал, и Марьяне. Сказал, что тебя свяжут, а ее на твоих глазах изнасилуют. Тут у любого крыша поедет. И у тебя перемкнуло. Ты достал ствол и всадил ему пулю…

– Это ты о чем? – Трофим озадаченно смотрел на него. У него вдруг возникло ощущение, что речь идет о состоявшемся уже убийстве.

– Есть такое понятие, как убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения. Два-три года отмотаешь и выйдешь как ни в чем не бывало.

– А я что, уже засветился?

– Киллер засветился.

– Какой киллер?

– Который в Тропинина стрелял. – Салтан смотрел на Трофима так, как будто хотел парализовать его волю.

– Уже стрелял?

– Да, уже. Тропинина больше нет. И никогда не будет.

– И что?

– Ну, ты же согласился завалить его. Считай, что ты его уже сделал.

– Да, но я не собирался подставляться.

– Все могло случиться. И случилось. – Салтан смотрел на Трофима в упор, в готовности отразить возможный удар.

И Джут находился в напряжении. Трофим для него сейчас не друг, а жертва, которую нужно довести до полной термической обработки.

– Мы так не договаривались.

– Состояние сильного душевного волнения – это всего три года лишения свободы. С адвокатами тебе помогут. И наша дружба никуда не денется. А наша дружба – это поддержка в тюрьме. И с нужными людьми договоримся, и «грев» обеспечим. И главное, сядешь всего на три года. А может, и условный срок дадут. У нас все схвачено, за все заплачено, так что будет все «хоккей». И еще повышенную зарплату получать будешь. Полторы штуки в месяц. Три года… – Салтан на секунду задумался. – Три года – это больше, чем пятьдесят штук «зеленью».

– А если нет?

– Все равно сядешь. За убийство Вилена. Мы это тебе организуем. И в тюрьме у тебя возникнут проблемы. И в тюрьме, и на воле… Сам понимаешь, Марьяна останется без защиты, а баба она красивая, такой нельзя без покровителя. Придется взять ее под свою опеку. Лично я «за» двумя руками!

– Салтан ее пальцем не тронет, – подал голос Джут. – Если ты все на себя возьмешь, я лично позабочусь об этом…

– Да я и не собираюсь, – поморщился бригадир, недовольно глянув на него. – Если ты с нами, то никаких проблем. И даже твою зарплату передавать ей не стану. На карточку класть будем… Ну, а если вдруг какой-то хмырь к ней коны наводить начнет, мы ему его наводилку отобьем… Ты думай, думай. Три года комфортной отсидки лучше пожизненного срока. Лично я так думаю. Джут?

– Да какое тут может быть сравнение?.. Так надо, чувак! – Джут вроде как по-дружески хлопнул Трофима по плечу.

– Ты не хотел убивать, – продолжал Салтан. – Мы это поняли. Поэтому за тебя отработал другой человек.

– И он засветился, – через силу хмыкнул Трофим.

– Не совсем… За Тропинина Нестору предъявили, у него могут начаться большие проблемы. Нам это не нужно. А ты как бы человек со стороны, и к покойнику у тебя личные счеты. Ты возьмешь вину на себя, а Нестора ты не знаешь. Ни меня не знаешь, ни Нестора.

– А менты? Ну, Васютин… Он же знает, с кем я.

– Васюта – наш человек. Он ничего не скажет. У нас везде свои люди, и они будут тебе помогать. Срок отстоишь на одной ноге… Можно будет на Каменодольской тюрьме тебя оставить, Марьяна тогда сможет к тебе раз в неделю подъезжать. Но тебе на тюрьму нельзя, – деловито покачал головой Салтан. – На тюрьме или большие авторитеты остаются, или козлы. Вернее, тебя там козлом сделают. Будешь в обслуге там работать. А у нас козлы не котируются, козла никто «греть» не станет. И платить такому мы не будем… Это не хихоньки-хаханьки, Трофим, это реальная постанова. Мы не бандиты, но у нас все чисто по понятиям. Козлы, черти, петухи – это не наши люди. Так что, если вдруг накосячишь и попадешь, к нам никаких претензий. Дальше сам плыви, без нас… Но, я думаю, этого не будет. Ты пацан правильный, за себя постоять сможешь, а если где-то непонятки, так это ко мне. Да я тебе сейчас все расскажу. Давай накрывай поляну, проводы будут.

– Проводы? В тюрьму?

– Да, братан, такая вот реальность. И в армию долг зовет, и в тюрьму. И не отвертишься… Сбежать можно, но тогда ты станешь нашим врагом. А мне Марьяна реально нравится. Как бы с ней чего не произошло. Но если ты с нами, никаких проблем. Даже думать о ней забуду.

– Точно?

– Отвечаю! – уверенно проговорил Салтан.

И в глаза Трофиму он смотрел прямо, взгляд его не вилял, не ускользал в сторону. Похоже, он действительно готов был переступить через себя и свои порочные желания, чтобы сдержать слово.

– Ты бьешь под дых, – скривился Трофим.

– Я знаю. Но у нас нет другого выхода. Слишком все серьезно.

– Ну, хорошо…

Трофиму вдруг показалось, что все это происходит с ним в тягучем кошмарном сне. А как еще можно было объяснить его согласие? В здравом уме он должен был сказать «нет», сбросить бандитов с лестницы и вместе с Марьяной сбежать, от греха подальше. Но нет, он сам вешает себе на шею барабан из шкуры жертвенной овцы…

Три года – это вечность, но пожизненное заключение несопоставимо хуже. Тем более Трофиму дают гарантии на этот срок. И примут его в камере хорошо, и «грев» будет, и Марьяну никто не тронет. Возможно, Салтан лукавил, но лучше хоть какие-то гарантии, чем нож в спину. Если братва возьмется за него всерьез, то ему в тюрьме долго не прожить…

Обо всем этом Трофим думал, направляясь к Марьяне. Нужно было объяснить ей ситуацию и получить хотя бы понимание, а может быть, и одобрение. Но если она не согласится с его решением, они сбегут из города. Возможно, Салтан не сможет их найти…

Но Марьяна его поняла. Выслушав Трофима, она порывисто обняла его, залила слезами его грудь и сказала, что будет ждать его и три года, и пять лет, а если понадобится, то все пятнадцать. И еще дала понять, что это будет испытанием для них…

Трофим попросил накрыть стол и сесть вместе с гостями. Он хотел посмотреть, как будет реагировать на нее Салтан. Если он позволит хоть какую-то вольность в общении с ней, он убьет и его, и Джута, после чего покинет город вместе с Марьяной. Не сбежит, а покинет…

Но Салтан вольностей себе не позволил. И Трофим поверил ему. А утром отправился в отделение полиции. Явка с повинной должна была существенно облегчить его участь. А что говорить следователю, он знал: Салтан его научил.

Глава 15

Дверь в камеру открывалась медленно. Так потихоньку расходятся треснувшие половинки плотины. Сначала движение слабое, почти незаметное, вода просачивается, затем бьет фонтанчиком, а потом как хлынет… И в камеру сначала просочился «смотрящий». Он зашел неторопливо, с высоко поднятой головой, а за ним хлынула толпа.

Камера большая, на двадцать двухъярусных шконок. Толстые, в метр толщиной, стены побелены и покрашены, бетонный пол блестит как лакированный паркет. Кровати аккуратно застланы, тумбочки-телевизоры в строгом порядке прикручены к стенам, за дощатой перегородкой надраенное «очко». На зарешеченных окнах занавески, батареи хорошо греют…

В общей камере следственного изолятора ремонта не было и в помине, и о быте арестантов никто не заботился. И два человека на койко-место – привычное явление. Но здесь не изолятор, это колония строгого режима. Трофим прошел этап, отбыл свое в карантине, и сегодня его забросили в камеру…

В камере были две свободные шконки, Трофим занял одну, но размещаться на ней не стал. Он знал арестантские правила, поэтому ждал, когда ему покажут место. Страха не было. Он и в следственный изолятор заезжал, и в камеру для осужденных, опять же, на этапе приходилось вливаться в толпу. И нигде особых проблем. Главное – быть человеком и не пытаться строить из себя крутого. Но и лоха, понятное дело, включать нельзя. Нужно быть самим собой – уверенным в себе человеком, осознающим собственную уязвимость.

Трофим поднялся, встречая сокамерников, а другой новичок остался лежать, забросив руку за голову.

– Не понял! – «Смотрящий» удивленно повел бровью, глядя на него.

Кулич нехотя открыл глаза и сонно посмотрел на него.

«Смотрящий» хотел что-то сказать, но его осадил чей-то возглас:

– Кулич, твою Матвеевну!

Более того, «смотрящему» пришлось посторониться, чтобы его не толкнул двухметровый детина, который с диким восторгом рванулся к новичку.

«Смотрящий» посторонился, взгляд его яростно сверкнул, но ни слова не сорвалось с языка. Такие люди, как он, не говорят, они наказывают. Намечают план, составляют обоснование, выбирают время и наносят удар… В тюрьме нет иной стратегии, кроме как выжить, поэтому тактика здесь четкая, коварная и очень опасная.

– Костяк, братан!

Громила Кулич неторопливо поднялся со шконки, но руки раскинул резко и крепко обнял своего старого друга.

«Смотрящий» покосился на них и направился к своему месту, в дальний от двери угол, где стояла одноярусная шконка. За ним потянулась «могучая кучка» – какой-то плохо выбритый доходяга с синюшным лицом и три крупных парня в чистых и наглаженных арестантских робах. «Смотрящий», авторитет, рангом пониже, и три бойца – вот и весь «блаткомитет».

Но своя свита была и у Костяка. Заключенные рассосались по своим шконкам, а он остался с Куличом. Рядом с ним стояли два крепыша с широкоформатными физиономиями. Один из них смотрел на Трофима маленькими своими колючими глазками, пытаясь зацепиться за его душу.

К Трофиму подошел боец из свиты «смотрящего», рослый атлет с маленькой головой, врастающей в могучие плечи. Такое ощущение, как будто у него не было шеи.

Он ничего не сказал, просто кивнул головой, увлекая его за собой.

«Смотрящий» сидел на своей шконке, недобро поглядывая на шумных Костяка и Кулича. На Трофима он посмотрел рассеянно, пытаясь сосредоточить на нем разбегающиеся мысли.

Похоже, Костяк со своими бойцами составлял ему нездоровую конкуренцию, а его полку прибыло – это не могло не беспокоить.

«Смотрящий» показал Трофиму на шконку напротив от себя.

– Как зовут?

– Трофим… Сто пятая статья, пункт первый. Одиннадцать лет. Убийство на почве ревности, – уточнил он.

Трофим точно не знал, то ли кинул его Салтан, то ли адвокаты действительно не смогли переквалифицировать сто пятую статью на сто седьмую… Скорее всего, второе. Аффект – это сильное душевное волнение, в котором поступки совершаются сгоряча, неосмысленно, а Трофим застрелил Тропинина из пистолета с глушителем. Какой уж тут аффект, когда налицо явные признаки подготовки к убийству…

Салтан рассказал ему, как было дело. Тропинина застрелили, когда он возвращался домой с работы. Его старые телохранители находились под следствием, новые должны были появиться только на следующий день, поэтому он стал легкой добычей для киллера. На дорогу бросили ветку, которая могла оцарапать его новенькую машину, он остановился, вышел, чтобы отбросить препятствие за обочину, и оказался лицом к лицу с убийцей. Тот выстрелил ему в грудь и скрылся в лесу. Не в спину выстрелил, а в грудь, именно поэтому можно было преподнести эту ситуацию как последствие ссоры с Трофимом. Как будто он встал на дороге, Тропинин остановился, вышел к нему, наговорил гадостей и получил две пули в грудь… Трофим верил Салтану и не понимал, что пистолет с глушителем – это приговор. И не понятно, то ли Салтан сам этого не знал, то ли нарочно ввел его в заблуждение. Так или иначе, Трофим попал под раздачу и загрузился на целых одиннадцать лет строгого режима. Мог бы получить и все пятнадцать, но судья учел состояние конфликта, в котором находились преступник и потерпевший. Но по-любому одиннадцать лет – это чересчур, особенно для невиновного…

Трофим скрыл свою причастность к Нестору и Салтану, он сделал все, как нужно, поэтому братва помогала ему в изоляторе. И «грев» поступал, и «маляву» в камеру заслали за подписью уважаемых людей. Но, главное, к нему под видом адвоката приходила Марьяна. Не часто, но случалось… Это был самый лучший в мире адвокат, но скрашивала она только настоящее, а будущее защитить не могла. Она обещала ждать, и Трофим ей верил. Хотя и понимал, что не сможет она дождаться, кого-нибудь еще полюбит. Того же Салтана…

Одиннадцать лет – это катастрофа, но не крест на всей жизни. Трофиму будет тридцать два года, когда он освободится. Это еще далеко не закат, вся жизнь, можно сказать, впереди. Но сейчас лучше забыть, что будет через десять с половиной лет. Сейчас нужно думать только о настоящем, о той жизни, которую он проведет в неволе. Он сейчас не просто в камере, это его жизненное пространство, которое он должен освоить. Освоить и жить в нем с минимальным набором проблем.

А о Марьяне лучше забыть. И о Салтане тоже. Не дождется она его, а раз так, то не суть важно, кто с ней будет жить. Не надо думать о том, что Марьяна будет с Салтаном, не дело терроризировать собственную душу. Надо просто вложить в голову закладку, которая даст о себе знать через десять с половиной лет. Он выйдет на свободу, наведет справки, а там уже будет видно. Если Марьяна с кем-то, он постарается вернуть ее обратно. Если с ней Салтан, он просто убьет его. Причем сделает это без всяких угрызений совести.

А пока не нужно забивать себе голову Марьяной и Салтаном. И казнить себя за собственную глупость тоже не стоит. Да, Трофим не убивал Тропинина, но на нем кровь Вилена, и одиннадцать лет строгого режима искупят этот смертный грех…

– Ревность ни к чему хорошему не приводит, – покачал головой «смотрящий».

– Я это уже понял.

– Кто ты по жизни, парень?

– В армии служил, в охране работал. Сам по себе я.

– На крытом «косяки» были? На этапе? – «Смотрящий» продолжал сканировать его взглядом.

– Нет, – четко ответил Трофим.

– Как здесь жить собираешься?

– Как честный мужик.

Трофим не собирался лезть в «блаткомитет», и шкуру «отрицалы» мерить на себя не станет. Не нужна ему власть над кем-то: выгода от этого мелкая, а напряги несусветные. Да и неблагодарное это дело – ставить себя в пику лагерной администрации. Порядки в этой зоне суровые, и на работы ходят все. И «смотрящий» только что с промзоны вернулся, и его свита. Какие они после этого «отрицалы»?.. Может, потому Костяк и не церемонится со «смотрящим».

– Мужик – не вор, но и у него все должно быть по закону.

– И есть, и будет, – кивнул Трофим.

– Лет сколько тебе?

– Двадцать с одним хвостиком.

– Молодой еще… И смазливый, – качая головой, невесело заметил «смотрящий».

Трофим нахмурился. Он действительно еще молодой и на лицо вроде как симпатичный, на воле он этим не парился, но в сизо на второй день один отморозок объявил его «сахарным пряником». Трофим тогда, как положено, обратился к «смотрящему», тот дал разрешение на спрос за такое оскорбление. Челюсть он отморозку не сломал, но в чувство после удара приводил долго. С тех пор никаких и ни от кого намеков.

– Это ненадолго, – мрачно усмехнулся Трофим.

И провел пальцами по щекам. Зима, холода, северные ветра и в камере условия далеко не идеальные – кожа лица уже грубеет. А скоро еще и черты лица начнут деформироваться.

– Надолго-ненадолго, но есть у нас тут любители… – «Смотрящий» неприязненно глянул в сторону Костяка и Кулича.

– Это не страшно. Если хата правильная… Если вдруг что, я отвечу. С вашего разрешения.

– Значит, «мокрая» у тебя статья? А «прижмурил» кого? – спросил он.

– Банкира одного. К подруге моей клеился.

– К подруге? А убил как?

– Ствол у меня был.

– Здесь у тебя ствола не будет. – «Смотрящий» снова кинул взгляд в сторону Костяка. Не нравилась ему активность конкурента, нервничал он, переживал.

– Так мне и ревновать здесь некого, – усмехнулся Трофим.

– А если наедут?

– С кулака могу.

– А сможешь?

Трофим утвердительно кивнул. О своих спортивных и криминальных достижениях он скромно умолчал. Хвастаться нигде не принято, особенно в зоне.

– Я смотрю, пацан ты крепкий.

Трофим понимал состояние «смотрящего». Костяк со своей свитой представлял собой реальную силу, против которой нужно было кого-то выставлять. Три бойца у него есть, но этого, возможно, будет мало. Нужны еще и сочувствующие, на которых можно было бы опереться в трудную минуту. Особой надежды на новичка не было, но ведь иногда и палка стреляет…

Постановочный разговор закончился, и Трофим спокойно вернулся на свое место, которое теперь принадлежало ему по закону.

Неважное это было место, самое ближнее к сортиру. Но Трофим не блатной, он всего лишь мужик, ему от этой жизни много не нужно, к тому же со временем он переберется на место получше. Или освободится кто-то, или переведется, или кого-то вперед ногами вынесут – всякое в жизни бывает.

Лежень закончил с Трофимом, завалился на шконку, с тревогой поглядывая на Костяка, который обхаживал своего дружка. И, как оказалось, тревога была ненапрасной.

Не успел Трофим вернуться на место, как Костяк наехал на тщедушного мужика, чья вина заключалась в том, что у него было хорошее место.

– Таракан, твою Матвеевну! Тебе скоро на выход! Пора к дверям поближе!

Он хлопнул мужика по плечу, вроде бы по-приятельски это сделал, но жертва скривилась от боли.

– Какой скоро! Три года еще!

– Три года пролетят пулей! Давай, шевели поршнями!

Трофим видел, с какой неохотой поднимался со своего места «смотрящий». Лежень очень не хотел ввязываться в это дело, но у него просто не было выхода. Ясно же, что Костяк бросал ему вызов. Не было у него права передвигать фигуры на этой доске, и если он вдруг возомнил себя здесь основным игроком, Лежень обязан был опустить самозванца. Если он этого не сделает, Костяк сначала сядет ему на голову, а потом и скрутит ее…

– Костяк, я не понял, что за дела? – возмущенно спросил «смотрящий».

Он вышел на свободное пространство между стеной, отделяющей камеру от продола, и длинным рядом, в который выстроились шконки. За ним потянулась и его свита. Но Костяк не дрогнул, вышел ему навстречу, и его бойцы подтянулись за ним. И Кулич встал с ним плечом к плечу.

– А что не так, Лежень? Ко мне тут братан заехал! Мы с ним три года дела делали, «быков» гоняли!

Костяк улыбался вроде бы весело. Дескать, нормально все, никаких проблем. Но взгляд у него жесткий, хищный. Глядя на него, Трофим видел Салтана, такого же рубаху-парня с камнем за пазухой. Такой мог всадить нож в сердце, радушно улыбаясь жертве… Даже своим типажом он был похож на Салтана. Лицо не плоское, но широкое, округлое. Даже шрам на подбородке был, правда, не такой уродливый, как у Салтана. Те же мощные габариты, та же пугающая нахрапистость.

– Ты же не хочешь, Лежень, чтобы мой братан у параши жил?

– Для меня тут все братья, – пристально глядя на Костяка, ответил «смотрящий».

– Ну, есть старшие братья, а есть младшие. Младшие должны уступать старшим, – презрительно скривился Костяк.

– Ты и уступи своему брату место.

– Я что-то не понял, ты опустить меня хочешь? – нахохлился тот. – Я не понял, у тебя какие-то предъявы ко мне?

– Предъявы! Много берешь на себя, фраер!

– Ты кого фраером назвал? – взвился Костяк.

Он ткнул «смотрящего» в грудь пальцем, и сделал это неспроста. Первым он ударить не мог, не имел права, поэтому и пошел на провокацию. А Лежень повелся. Схватил Костяка за палец и попытался выломать его, выкручивая руку от себя в сторону.

Какое-то время Костяк играл в поддавки, изображая жертву насилия. Даже зарычал от боли. А потом ловко провел контрприем и заставил скорчиться от боли самого «смотрящего». Лежень прогнулся в спине, подставляя лицо под удар. Костяк этим и воспользовался. Он ударил кулаком как молотом – сверху вниз. Но тут же сам попал под раздачу. Боец «смотрящего» боднул его лбом в ухо, но тут же пропустил удар, который нанес Кулич.

Лежень лег пластом, зато Костяк смог удержаться на ногах. Он быстро восстановил равновесие и рванул на врага. Он сам по себе был сильным и опасным бойцом, а с ним еще трое таких же мощных «быков». И у Лежня «быки» не слабые, но их было всего трое, и очень скоро они потеряли инициативу…

Трофим и не думал вмешиваться в конфликт. Его хата с краю – как в прямом, так и переносном смысле. У сортира его место, и зачем ему рвать за кого-то жилы, если он смирился с этим?

Но Костяк живо напомнил ему Салтана, который, как ни крути, подло его обманул, поэтому он сам не понял, как оказался в самой гуще событий. С прыжка ударил Костяка кулаком в ухо и тут же рубанул его в челюсть локтем. Откуда-то справа прилетел кулак и с хрустом состыковался с его челюстью. Он ударил в ответ…

Его вмешательство позволило блатным вернуть инициативу, а вместе с тем веру в победу. Противник дрогнул, но отступить не успел. Входная дверь вдруг с грохотом открылась, и в камеру хлынул спецназ.

Трофим выдержал первый удар, устоял на ногах, но тут же на голову снова опустилась дубинка. Кто-то выключил свет в камере и обнулил громкость…

Глава 16

Не так важно качество кофе, как то, где и кто его подает. Эспрессо, латте, капучино, американо – все равно, лишь бы его приготовила Марьяна. Для этого ей нужно всего лишь нажать на кнопку кофемашины. Сделала она это небрежно, без особой радости, и все равно, кофе из ее рук воспринимался как божественный напиток. И она сама как божество…

Салтан с трудом сдерживал эмоции, глядя на нее. Эта женщина кружила ему голову, сводила с ума, хотелось упасть к ее ногам, но нельзя показывать свою слабость. Она должна видеть в Салтане сильного мужчину, который хоть и любит ее, но не страдает как сопливый юнец. Он знает себе цену и всегда может найти ей замену… Если она будет думать иначе, то возомнит о себе, а на него будет смотреть, как на пыль под ногами.

Она подала чашку кофе, он сделал глоток и, как будто невзначай, вынул из кармана конверт с деньгами.

– Здесь три штуки, за декабрь и тринадцатая зарплата.

– Спасибо.

Марьяна сухо поблагодарила его, но за деньгами не потянулась, пришлось самому положить конверт на стол.

Салтан изображал перед ней благородство сильного мужчины, но это на нее никак не действовало. А ведь она знала, что он хочет ее. Очень хочет… Хотя бы полшага навстречу сделала.

А пора уже. Новый год на носу, и Марьяна станет щедрым подарком для него. Новый год они должны встретить вместе…

– Тебе хватает? – спросил он.

– Это не мне, это Трофиму, – покачала она головой. – Он выйдет, я ему все отдам.

Поразительное дело, эту глупость Марьяна сморозила с совершенно серьезным лицом.

– Когда это будет?

– Будет.

– Ты что, реально собираешься его ждать?

Салтан не уставал задавать этот вопрос и себе, и ей и всякий раз получал один и тот же ответ.

– Ты же знаешь, что да.

Она не удивлялась, не смотрела ему в глаза. Она прекрасно все понимала и знала, чего хочет от нее Салтан – отказаться от Трофима и переметнуться к нему под одеяло. Знала это, потому и тяготилась его присутствием. Но не грубила, не прогоняла, похоже, она всерьез боялась его разозлить.

– Одиннадцать лет – это вечность! – не унимался Салтан.

– Я знаю.

– И все это время ты будешь собирать деньги для Трофима?

– У меня есть деньги. И еще я могу продать машину…

– Еще квартиру продай!

– Надо будет, продам, – решительно, хоть и тихо сказала она.

Никак не думал Салтан, что Марьяна может быть такой преданной. Первое время он всерьез считал ее шлюхой, которая, устав от богатого и маломощного «папика», закрутила интрижку с молодым и сильным парнем. А как он мог еще о ней думать, если она с первого раза упала в постель к Трофиму?

Он всерьез рассчитывал, что так будет и с ним. Но просчитался. Марьяна без всякого зазрения совести призналась, что любит Трофима, и наотрез отказалась изменять ему. А брать ее силой Салтан не решался. Он видел, как Трофим убивал Вилена, и это произвело на него серьезное впечатление.

Трофим давно уже за решеткой, но это впечатление все еще держит Салтана в узде. Да и Джут, по ходу, всерьез верит в благородство его намерений. Он такой же тупой, как Трофим, и поэтому может расстроиться, если Салтан возьмет Марьяну силой. Кулакам волю не даст, но зло затаит…

А Трофим реально тупой. Как будто Салтан действительно мог сдать ментам труп Вилена и подставить его под статью. Только идиот мог так подумать. И Нестору ничего не угрожало после убийства Тропинина, подозрения на его счет были, но проблемы из этого никто не делал. Просто Салтану нужно было избавиться от Трофима. И все из-за Марьяны…

– А жить где будешь, если квартиру продашь? – спросил он.

– Что-нибудь попроще куплю.

– И деньги для Трофима собирать будешь?

– Это его деньги.

– Двадцать штук в год, двести двадцать штук за одиннадцать лет. На эти деньги Трофим откроет дело, у него появится свой офис и секретарша. Молодая и красивая. Сколько ему там будет? Тридцать лет? А тебе? Тридцать пять? Уже не молодая. И запущенная… А зачем тебе следить за собой, если Трофим далеко, а ты никого не хочешь?

Не собирался он платить Трофиму так долго. Договор был на три года, а не на одиннадцать лет. Да и три года – это слишком. И вообще, он приносил Марьяне деньги не для него, а для нее самой. Смерть Тропинина оставила ее без содержания, а работать она не хотела. Или не могла. Или даже боялась. С ее красотой нормально работать не получится: обязательно последует непристойное предложение со стороны начальника…

– Я буду следить за собой! – разволновалась Марьяна.

Салтан понял, что зацепил ее за живое.

– И стареть не будешь?

– Ну-у… Для Трофима это не главное!

– А что для него главное? Ты его хорошо знаешь? Уверена в нем?

– Уверена.

– А ты уверена, что из тюрьмы он выйдет тем человеком, которого ты знала? Одиннадцать лет! Строгого режима! Это приговор! С такого срока не люди выходят, а звери! Уж я-то знаю!

– Трофим не такой!

– А ты проверь! Дождись его и проверь! Только не рыдай, когда останешься у разбитого корыта!

– Не будет разбитого корыта! – упрямо мотнула она головой.

– А ты уверена, что Трофим вообще выйдет? Он же на строгом режиме! Там на раз-два грохнуть могут! И грохнут! Десять лет отмотает, а на одиннадцатый грохнут!

– Типун тебе на язык!

– Типун мне на язык, – усмехнулся Салтан. – И обручальное кольцо на палец… Я человек гордый, я тут перед тобой унижаться не собираюсь. Не хочешь – не надо. На другой женюсь. Есть у меня тут на примете одна.

– Да, конечно, ты уже взрослый, давно уже пора…

– Взрослый! Тридцать два года мне! Трофиму столько же будет, когда он выйдет! Я тебе скажу, что такое тридцать два года! Это такое чувство, что жизнь только начинается! И у Трофима будет такое же чувство! А ты будешь для него старухой! – Салтан беспощадно давил на больную мозоль.

– Хватит! – Марьяна разозлилась, но не столько на него, сколько на себя. Она ведь все понимала…

– Хватит голову мне морочить! – с грохотом приложился ладонью к столу Салтан.

Марьяна опустила глаза и осторожно шагнула к выходу.

– Стоять!

Он уже точно знал, что не уйдет отсюда, пока не возьмет эту крепость. Давно пора было решиться на штурм, и лучше поздно, чем никогда.

Она остановилась, Салтан взял ее за руку, потянул на себя, ожидая сопротивления. Но, как ни странно, Марьяна вдруг оказалась у него на коленях. Как будто скульптура сидящей женщины села на него. Ни тепла, ни ласки, одна сплошная холодная окаменелость.

– Ты должна выйти за меня замуж! – вне себя от волнения выпалил он.

Но Марьяна даже не шелохнулась. Она боялась Салтана, даже готова была принять его волю, но это будет насилием, если он возьмет ее в таком состоянии… Впрочем, ему сейчас было не до тонкостей. Главное, чтобы не брыкалась. Хотя и это его не остановит…

– Ты понимаешь, я хочу жениться на тебе! Я мог бы просто трахнуть тебя, а я хочу, чтобы все было по-честному! Ты посмотри, на кого стала похожа! Где глазки солнышком, а губки бантиком? А что за прическа? А что это за балахон такой? Ты же синим чулком скоро станешь! – отпуская ее, сказал он.

– Уходи! – Марьяна показала ему на дверь.

– Ну, ты в натуре! – психанул Салтан.

Его душила злость на нее, на Трофима и даже на самого себя. Марьяна не просто любила Трофима, она помешалась на нем, потому и забросила себя. Но почему она не помешалась на Салтане?

Он схватил ее, затащил в гостиную, швырнул на диван и навис над ней.

– Ты чего недотрогу из себя корчишь? Думаешь, я не знаю, как ты с Тропиной тут зажигала!.. Чем он лучше меня?

– Ничем, – зажмурив глаза, мотнула головой Марьяна.

– У меня есть деньги! Со мной ты будешь как сыр в шоколаде!..

– Когда был Сергей, не было Трофима!

– Да плевать мне на твоего Трофима!

– Он вернется и убьет тебя! – выпалила она.

– Вернется?! – взвыл Салтан. – А кто сказал тебе, что Трофим вернется?.. Я столько для тебя сделал, а где благодарность? А если нет благодарности, то какого черта я должен щадить твоего Трофима? Ты что, ничего не понимаешь? Он взял на себя чужую вину! Он может в этом признаться! Он опасный! Одно мое слово, и его не станет! Ты слышишь меня?

Марьяна потрясенно кивнула. Она все поняла, и страх схватил ее за горло. Учуяв ее слабину, Салтан рванул дальше.

– И ты все знаешь! И ты можешь сдать нас! Ты тоже опасна!

От страха ее хватила икота.

– Трофим зависит от меня! Ты зависишь от меня! Все здесь зависит от меня! Ты это понимаешь?

Марьяна хотела что-то сказать, но смогла выдавить нечто похожее на овечье блеянье.

– Ты хочешь жить?

– Х-хочу! – ошеломленно кивнула она.

– Ты знаешь, что для этого нужно?

– Д-да!

– Ты сделаешь это?

– Н-нет… – захлопала она глазами.

– Что?! – рыкнул он.

– Я не знаю…

– А я знаю!

Он двумя руками вцепился в лиф ее платья, разорвав его пополам. Марьяна вырвалась и с захлебывающимся криком бросилась на кухню. Но сбежать не смогла.

Он повалил ее на кухонный стол, прижал тяжестью своего тела.

– Спокойно, девочка, спокойно! Я не хочу тебя насиловать!

– Не надо, – сквозь зубы тихонько простонала она.

– Ты же понимаешь, что никуда от меня не денешься… Понимаешь?

Она кивнула.

– Я тебя хочу и все для тебя сделаю… Ты выйдешь за меня замуж, родишь мне детей, у нас будет все хорошо. А Трофима ты забудешь. Его забудешь, а меня полюбишь. Ты же полюбишь меня?

– Не знаю… Да, наверное…

– Я не хочу и не могу тебя отпустить. Я мужик, ты меня понимаешь? А Трофим не для тебя… – в полубредовом состоянии бормотал Салтан. – Ты слишком хороша для него… Ты не можешь его любить… Ты вбила себе в голову… Ты полюбишь меня… Я знаю… Я точно это знаю…

Вдруг он осекся – в живот ему вонзилось лезвие кухонного ножа.

Оставалось только догадываться, как Марьяна смогла вооружиться ножом. Не было ничего такого на столе, возможно, нож лежал на стуле. Да и не важно, как оружие оказалось у нее в руке. Важно, что нож вошел в район селезенки на половину клинка.

Салтан отскочил от Марьяны, а нож так и остался у нее в руке.

– Эй, ты чего?

Боли он не ощущал, но чувствовал, как туманится сознание, как немеют ноги, отказываясь удерживать тело на весу. Марьяна оторвалась от стола, повернулась к нему. Он мог стать легкой для нее добычей, но ее глаза расширились от страха, а нож выпал из руки.

Она ойкнула, приложив к щекам ладони. Казалось, еще чуть-чуть, и бухнется в обморок.

– Какая же ты дура! – пробормотал Салтан. – Замуж за меня выйдешь?

– Да!

Марьяна готова была на все, лишь бы не сесть в тюрьму. А может, она думала, что Салтан доживает последние секунды. Но ведь он знал, что не умрет, хотя кровь и хлестала из раны.

– Поклянись!

– Клянусь!

– Чего стоишь, коза? Поскакала за телефоном! «Скорую» вызывай!

Салтан и повязку смог наложить, и «Скорую» дождался. И уже в машине стал терять сознание. Тогда ему и стало страшно. Вдруг он действительно умрет?

Но умирать нельзя. И жить он хочет, и Марьяна не должна пострадать. Если он умрет, ее обвинят в убийстве. Если нет, он даст показания и скажет, что сам напоролся на нож…

А если он все-таки умрет, Марьяну посадят. И правильно сделают… Эта сучка должна достаться или ему, или никому…

Глава 17

Огненный шарик с визгом влетел в ночное небо и с грохотом рассыпался на множество ярких брызг. И тишина. Вот и весь новогодний салют. В Каменодольске сейчас канонада гремит, но здесь зона, здесь и такой салют – чересчур.

Окно зарешечено и затянуто стальными «ресничками», но все-таки в нем прорисовывался клочок ночного неба. А еще от окна сильно дуло. И в батареях тепла ровно столько, чтобы они не разморозились.

Трофим отошел от окна и заскакал по камере. Еще трое суток париться в кондее штрафного изолятора. Вернее, мерзнуть в нем.

Стеллаж, на котором он мог спать, еще с вечера отстегнули от стены, но долго лежать на нем невозможно. Холодно. Вот и приходится прыгать, чтобы согреться.

Он совершенно выбился из сил, когда вдруг открылась дверь.

– Нормально все будет, начальник.

Сначала Трофим услышал голос Лежня, а затем увидел его самого.

Менты не церемонились. Разогнали драку дубьем, а потом раскидали всех по камерам штрафного изолятора. Всех, в том числе и Трофима. Впрочем, переживать особо нечего: и в ШИЗО срок идет…

Лежень зашел в камеру, покачнулся, глянул, как за ним закрывается дверь. И, когда щелкнул замок, сел на стеллаж. Достал из-под полы ватника бутылку, кружку. У него не было бороды из ваты, но Трофим смотрел на него как на самого настоящего Деда Мороза. Как еще можно было объяснить столь чудесное явление?

Лежень набулькал в кружку, подал Трофиму:

– С Новым годом!

– С новым счастьем!

Трофим сделал несколько глотков, и чуть не вернул выпитое обратно. Столь резкого и вонючего самогона он еще никогда не пил. Но другого нет, а выпить надо.

Он сделал над собой усилие, осушил кружку и, сдерживая рвотный позыв, поставил ее на лежак.

– Какое-то горькое счастье, да? – ухмыльнулся Лежень.

– И не говорите!

– Десять лет еще мотать?

– Десять с половиной.

Сто пятая статья у Трофима. Если цифру «сто пять» разбавить запятой, то как раз и выйдет «десять и пять». Такая вот горькая арифметика.

– А мне восемь.

– Долго.

– Дольше, чем тебе, – наливая, сказал «смотрящий».

– Дольше? – не понял Трофим.

– Ты еще молодой, а мне уже сорок три. В пятьдесят выйду.

Лежень выпил, скривился. Достал из кармана корку хлеба, разломил, одну половину отдал ему, а другой занюхал и закусил.

– Тоска зеленая, – вздохнул Трофим.

– Зачем ты за меня подписался? – въедливо глянул на него Лежень.

– Сам не знаю.

Можно было сказать, что виной всему чувство долга перед законным ставленником воровской власти, перед законом честных арестантов, но это бы прозвучало фальшью.

– Не врешь. Это хорошо, что не врешь. – Лежень одобрительно глянул на Трофима.

– Как было, так и говорю.

– Было. Ты сделал свой выбор.

– И что теперь?

– Теперь ты или с нами, или… Костяк тебя в покое не оставит.

– А кто он такой?

– Я бы сказал, что бандит. А себя бы назвал вором… Но ты же не врешь мне, пацан, и я врать не стану… Вор не должен работать, а здесь такие порядки, что не соскочишь. А если соскочишь, то в «петушатник»… Только ты не думай, что я жалюсь… Это не я жалюсь, это расклады такие… Вору работать нельзя, а бандиту можно. Меня гонят на «промку», и Костяка гонят, я забиваю болт, и он забивает. Он не держит меня за вора, а я… я на него забиваю… За мной Греция, за ним Дауд. А Греция с Даудом на ножах… Греция за всей зоной смотрит, а Дауд рвется на его место. Греция, типа, не вор… А Греция – вор! И в законе! И в «отрицалове»… У него все по теме, хозяин его не дергает… Раньше не дергал, а сейчас… Сейчас – это уже не раньше… Это за мной «косяки», а за Грецией нет. Но Дауд удила закусил, ему до фени, есть за Грецией «косяки» или нет…

Лежень остановился, плеснул в кружку и подал Трофиму. Он выпил, зажевал слезоточивую горечь хлебом.

– Ну как?

– Нормально.

– Значит, заточку тебе дадут. И к Дауду подведут.

– Не понял! – вскинулся Трофим.

– Ты же сказал, что сделаешь, – неуверенно проговорил «смотрящий».

– Не было такого разговора! – возмутился Трофим.

– А сделать Дауда надо! – вздыбился Лежень.

– Это не ко мне!

– Или сделают тебя!

Трофим демонстративно отошел к окну и замер, сложив на груди руки. Хватит с него игр в серьезных людей. Хватит с него Тропинина, которого он даже не убивал…

– Зря ты так, пацан, – тяжело качнул головой Лежень. – Это зона, здесь не живут, здесь выживают…

Трофим молча смотрел на него. Он сказал «нет», и если «смотрящий» не понял, это его проблема.

– Пойми, ты должен быть с нами, – бубнил тот. – Если согласишься, будешь. Если нет… Надо соглашаться… Мы власть, у нас тут все схвачено. А как, ты думаешь, я к тебе попал? А первач… И Дауда с тобой закроют… Или к тебе, или еще к кому-то… К кому подсадят, тот его и «замочит», такая вот постанова… Может, и не подсадят к тебе…

Лежень едва ворочал языком. Видно, Трофим был не первым, к кому он зашел с душегубительным разговором, и со всеми приходилось выпивать.

– Ты подумай, пацан… – Лежень с трудом поднял руку, пальцем показав на бутылку.

Трофим кивнул, плеснул в кружку. «Смотрящий» выпил, занюхав рукавом, и стал заваливаться на бок.

– Заточка будет, – пробормотал он, закрыл глаза, втянул ртом воздух и захрапел.

Трофим зло смотрел на него. И надо было ему вмешиваться в драку, сидел бы себе ровно и горя не знал. А так сначала в карцер загремел, теперь вот предложение получил, от которого душу наизнанку выворачивает.

Война в зоне, бандитские делят власть с воровскими. Начальник лагеря твердо стоит на ногах, прессует и тех, и других, но все-таки воровская власть чего-то стоит. Неспроста же Лежень смог отправиться в новогоднее путешествие по камерам штрафного изолятора, тут без купленного надзирателя никак. И еще самогон где-то раздобыл. Мало того, «смотрящий» зоны собирается отправить в штрафной изолятор своего врага Дауда. Спровоцирует бандита, а здесь его примут, хотя и не факт, что отправят в нужную камеру. Могут к Трофиму забросить, а могут к кому-то еще, вот и мечется Лежень, выполняя установку Греции.

Может, и стоило бы принять предложение Лежня. Вдруг Дауд пройдет мимо, и Трофиму не придется марать руки. Зато у него появятся серьезные покровители… Но, во-первых, не хотелось убивать. А во-вторых, он очень хорошо знал, чем такие подпряги заканчиваются. Уже схлопотал одиннадцать лет по своей дурости. А за убийство Дауда еще столько же получит. А вдогон еще и нож под ребро или чугунную болванку на голову.

Лежень глубоко хватил ртом воздух, громко хрюкнул и вдруг затих. Трофим подошел к нему, склонил голову и уловил тихое дыхание. Живой Лежень, а жаль. Если бы подох, проблема бы рассосалась сама по себе. Да, смерть Лежня решила бы его проблему. И никто бы не стал мстить за отказ…

Лежень вдруг дернулся, изо рта хлынула вонючая жижа. Самогон дерьмовый, чистая «паленка». «Смотрящий» лежал на боку, и его нужно было перевернуть на живот, чтобы блевотина не пошла в легкие. Но Трофим, напротив, повернул его на спину. Лежень захрипел, дернул ногой, рукой схватился за горло. И открыл глаза. Он задыхался, но при этом не понимал, что именно с ним происходит. Он пытался закричать, но из горла вырвался булькающий хрип. Сейчас ему мог помочь только Трофим. Мог, но помогать не стал.

Он встал в изголовье стеллажа так, чтобы Лежень не видел его. Стоял и смотрел, как умирает «смотрящий». Как падает на пол, как бьется в агонии.

Все правильно, в этом проклятом месте не живут, а выживают. А чтобы выжить, нужно уметь оставаться в сторонке. Моя хата с краю. Своя рубашка ближе к телу. Не делай добра, не получишь зла. Так думал Трофим, глядя, как умирает человек, чья смерть решала его проблему.

Лежень дернулся в последний раз и затих. Трофим вылил в кружку остатки ядреной «табуретовки», перекрестился и выпил.

Глава 18

Сапожник должен пахнуть кожей, пирожник – тестом, а медсестра – спиртом. У Ларисы же спиртом пахла только ватка, которой она протирала кожу на локтевом сгибе, а сама она благоухала французскими духами. Светло-русые волосы в пышной прическе, чистой воды глазки ярко блестят, пухлые губки сочно накрашены, накрахмаленный халат не короткий, но в облипку. Не красавица она, но очень хороша. Салтан провел бы с ней ночку.

Она поставила укол, и лекарство пошло гулять по вене. Салтан сделал вид, что почувствовал это. Приложив руку к сердцу, выразительно и даже с испугом посмотрел на нее.

– Ты что мне вколола? Вирус любовной лихорадки?

– А что, похоже? – белозубо улыбнулась девушка.

– Да у меня сердце разрывается от любви! Иди ко мне!

– Ну, нет, лучше я вам противоядие вколю! – отшутилась Лариса. – Тогда и позывов не будет!

– А если будут? – усмехнулся Салтан.

Палата у него отдельная, с евроремонтом и собственным санузлом. Это стоило денег, но он далеко не бедный. Хотя и не такой богатый, как Нестор…

– Лариса, зачем так жестоко? Вы же сестра милосердия!

Она поморщилась, качая головой. Дескать, не надо забрасывать на нее удочку, она не дурная рыба, чтобы вестись на такую мякину. Забрала инструменты и вышла из палаты.

Салтан включил телевизор. Новый год гуляет по стране, праздничная программа на всех каналах, а он в больнице. Хотя мог оказаться и на кладбище. Марьяна ведь и в сердце могла ножом ударить, но всего лишь селезенку задела. Операцию сделали, состояние стабильное, выписка не за горами…

Дверь открылась, и в палату вошел Нестор. Черный костюм на нем, сверху белый халат наброшен, а на голове красный колпак Санта-Клауса. Борода у него своя – маленькая, аккуратная, ухоженная. И сам он пижонистый, лощеный. Среднего роста, спортивного, но не атлетического сложения. Взгляд улыбчивый, но не шутовской. Сила в глазах, и огромная уверенность в этой силе.

– А где Снегурка? – спросил Салтан.

– У Санта-Клаусов нет Снегурок, – усмехнулся Нестор.

Каких-то три-четыре года назад о Несторе никто и слыхом не слыхивал. Он был кассиром у Метели, Салтан работал с ним в паре. Они объезжали должников, снимали с них «слам». Кто возникал, того на вилы. Нестор хоть и не бугай, но дух в нем крепкий, да и удар мощный. А еще голова очень хорошо соображала. Метель приставил его к «общаку», на этом Нестор и поднялся. Но это было тихое возвышение, незаметное. Мало кто в бригаде знал о том, кто работает с «общаком», как собираются деньги, куда они уходят. Лучше всех об этих делах знал Метель. И сам Нестор. Ну, и еще Салтан, потому что его приставили к Нестору на охрану и в подчинение…

В девяносто восьмом году на Метель наехал «третий микрорайон». Затем в конфликт влез Юнкер со своей бригадой. И такая карусель закрутилась… Метель застрелили в собственной машине, братва дала ответку «третьему микрорайону», завалив их вожака. Юнкер в страхе за свою жизнь подключил ментов, хотя от возмездия это его не спасло. Юнкера сработал снайпер, его бойцы отомстили, наглухо завалив трех заводских. В ответ в кафе «Чайка» рванула граната, погибли люди. Этим бы все и закончилось, если бы не менты, которые, пользуясь смутой, накрыли медным тазом заводскую группировку.

Кого-то посадили, кто-то зарылся в нору. «Общак» и привязанные к нему активы ушли в тень вместе с Нестором и Салтаном. А когда все стихло, в городе появилась охранная фирма «Лейб-Страж», которая взяла под свой контроль машиностроительный завод. Вернее, расширила свое влияние в сфере этого предприятия. Метель имел свою долю в заводе, а Нестор ее расширил, прикупив серьезный пакет акций.

Помимо завода были еще и другие вложения, и на всем этом Нестор делал деньги. Плюс охранные услуги со своей статьей дохода…

Телохранитель Нестора выложил на стол подарки – конфеты, мандарины, прочую хрень.

– И какие у нас проблемы? – спросил Салтан.

– У тебя проблема. Со Снегуркой… За что она тебя так? – Нестор повел рукой, как будто держал в ней нож.

– Случайно вышло.

– Это ты ментам рассказывай, а меня лечить не надо… Что ты со Снегуркой сотворил?

– Ничего! – Салтан удивленно смотрел на Нестора. Ему-то какое дело до его отношений с Марьяной? Это его не должно касаться.

– Я слышал, ты глаз на нее положил.

– Ну, положил, а что такое?

– Да нет, ничего. – Нестор подал знак телохранителю, и тот вышел из палаты.

– Тогда в чем проблема?

– Какая проблема?

– Ну, ты же сказал, что у меня проблема. Ну, с Марьяной.

– А тебя на перо посадили, это не проблема?

– Говорю же, случайно вышло.

– Я слышал, она Трофима ждет.

– И что? – нахмурился Салтан. Слишком уж много слухов на него вывалили. Не к добру это.

– Не хочет она с тобой… Вдруг ты ей по беспределу вставил?

– Что-то я не догоняю…

Салтан пытливо смотрел на Нестора. Что, если Марьяна пожаловалась ему? Баба она красивая, и Нестор мог перед ней не устоять. Жена у него, ребенок, но это не мешало ему иметь любовницу. Может, и Марьяну он поимел. Или только собирается… А она не просто красивая, она еще и с ума свести может…

– Да некрасивая история получается, если по беспределу, – покачал головой Нестор. – Трофим банкира на себя взял, срок по всем правилам мотает, а ты с его бабой… А если он узнает? Если в отказ пойдет?

– Не пойдет, – мотнул головой Салтан. – Я его знаю, он на такое не пойдет…

– Если бы я все знал, я бы сейчас в Кремле заседал, – усмехнулся Нестор.

– Он сам по себе крепкий орешек. И еще за Марьяну переживает. С ней ведь всякое может случиться.

– А если уже случилось? Если он узнает?

– Да не переживай ты, брат. Нормально все будет.

– Значит, все-таки случилось? – проницательно усмехнулся Нестор.

– Э-э… – замялся Салтан. – Ну, не то чтобы по беспределу… Она вроде бы согласилась… А потом за нож… Она у меня теперь вот где! – Он сжал кулак и тут же распустил пальцы. – Она что, жалилась тебе?

– Да нет, сам подумал… Не нравится мне вся эта история… Сначала ты этого Трофима с бухты-барахты взял. Потом с Тропининым мудрил… А под убийство его зачем подставил?

– Как зачем? Убийство из ревности, мы не при делах.

– Там и без нас подозреваемые были… – в угрюмом раздумье проговорил Нестор. – Ты его из-за Марьяны подставил.

– Да нет! – мотнул головой Салтан.

– Я не спрашиваю, брат, я говорю. А говорю я то, что знаю.

– Ну, из-за нее тоже…

– Заигрался ты, брат, заигрался… Ты же знаешь, сейчас не те времена, чтобы отсвечивать. Если менты за нас зацепятся… А они зацепятся, если Трофим рот откроет. Тропинин не тот человек, которого нам спустят…

Салтан вздохнул. Банкира они сделали четко – сначала в угол зажали, раскрутив на акции, а затем профессионально зачистили. На этом бы все и закончилось, если бы за его убийство не посадили Трофима.

– Ну, ты же не возражал…

Еще бы Нестор возражал. Зачистка – это была его идея, а Салтан всего лишь предложил свой вариант – с Трофимом. Тот засомневался, поэтому Нестор сделал все сам. Если вдруг что, ему покушение на убийство шить будут, а он тут святого из себя строит…

– Не возражал… – кивнул Нестор. – Трофима осудили, дело закрыто, и никаких движений вокруг. Но зачем ты этот омут баламутишь?

– Уже взбаламутил.

– Плохо. Очень плохо.

– Плохо. Но исправимо. Зачистим Трофима, и все дела.

– Как ты его зачистишь? Он в зоне. Человека туда не отправишь, там на месте договариваться надо. Ты же понимаешь, какой это геморрой. И еще не факт, что торпеда сработает. Там опера в зоне зубастые, раскрутят это дело, ниточка к нам потянется. Да и Трофим вдобавок расколется…

– Да нет, решим проблему.

– Если ты такой умный, давай собирайся, – каверзно усмехнулся Нестор.

– Куда?

– В зону. К Трофиму. Сам его и сделаешь.

– Шутишь?

– Пока да. А если не оставишь Марьяну, пойдешь за Трофимом. Это уже не шутка.

– Ну, ты в натуре, брат!

– Я сказал! – хищно сверкнул взглядом Нестор.

Салтан выдохнул из легких застоявшийся воздух, поскреб щетину на щеке. Нестор кровожадностью не отличался, но если этого требовало дело, он мог быть очень жестоким. И люди у него были, которые могли убить. Один только Макс чего стоит. Тот самый Макс, который убил Тропинина. И Салтана он может завалить…

Хитрый Нестор и умный. Потому и нет при нем человека, который бы отвечал за все силовые акции. Салтан в силу своих заслуг мог претендовать на особую роль, но Нестор очень близко его к себе не подпускал. На таком же положении, как и Салтан, при нем находились три бригадира – Лектор, Брут и Мика. И каждый представлял собой чисто самостоятельную единицу, которая подчинялась только Нестору, хотя формально Салтан считался старшим из них…

Марьяна была вчера у Салтана, благодарила за свое спасение. На шею не вешалась, но и нос не воротила. И тюрьмы она боялась, и свою вину перед Салтаном чувствовала, так что никуда ей от него не деться. Все так удачно складывалось, а тут вдруг Нестор со своими установками. А Салтан осознавал свою перед ним уязвимость. Хотя и сдаваться не хотелось…

Только о себе Нестор и думает. Заводом рулит, охранной фирмой, особняк себе в заповедной зоне отгрохал, жена в шелках купается, а Салтан как бедный родственник. Нестор – директор, а он у него на побегушках. А ведь они вместе дело ставили, и Салтан ни разу его не подвел…

– А если Марьяна сама со мной хочет? – осторожно произнес он.

– Я сказал, – неумолимо смотрел на него Нестор.

– Ну, если ты сказал… – сквозь зубы процедил Салтан.

– И «грев» на зону зашли. Киллера не надо, а «грев» нужен. Чтобы у пацана никаких сомнений насчет нас.

– Сделаю, – угрюмо буркнул Салтан.

– Уверен? – с сомнением спросил Нестор.

– А когда я тебя подводил?

– Можешь подвести. Если не возьмешься за ум. Лежи, выздоравливай. Насчет «грева» я сам позабочусь…

Салтан промолчал. Если Нестор такой умный, сам пусть все решает, а у него больничный. И, возможно, надолго. Сначала больница, потом санаторно-курортное лечение. А Нестор пусть тянет воз, а то привык, что Салтан за него все делает…

Глава 19

К Салтану наконец пришла Марьяна. При виде ее он дернулся так, что испугался за швы, которые могли разойтись от встряски. Стильная прическа, яркий макияж, гламурное черное платье под белым халатом. Салтан физически ощутил исходящую от нее ударную волну очарования. Это был эффект разорвавшейся бомбы. Он не сводил с нее глаз.

Марьяна поставила на стол пакеты с продуктами и заботливо спросила:

– Ты ужинал?

– Ну, было дело, – кивнул Салтан.

Она достала из пакета стеклянный контейнер под пластиковой крышкой.

– А что там у тебя?

– Плов с жирной бараниной.

– Ух ты!

– Шучу. Легкая творожная запеканка… – усмехнулась она. – С таким же легким мышьяком.

– Шутки у тебя веселые. И сама, по ходу, веселая. – Только сейчас Салтан заметил, что Марьяна под хмельком.

И глазки у нее блестят, и румянец сквозь тональный крем проступает. А когда она подошла к нему, он уловил запах коньяка.

– Сто грамм для смелости! – звонко, хотя и не совсем весело пояснила она.

– А мне?

– Тебе запеканка… Если будешь…

– Из твоих рук даже с мышьяком.

Марьяна взяла контейнер, ложечку, подсела к нему.

– Нет мышьяка… А может, и есть, я не помню.

– Если я выживу, ты выйдешь за меня замуж?

– Ну, если выживешь…

Марьяна скормила бы ему всю запеканку, если бы не медсестра Лариса. Она осторожно заглянула в палату и, увидев Марьяну, коршуном набросилась на нее:

– Женщина! Что вы делаете?

Похоже, она нарочно назвала ее женщиной, а не девушкой. Нарочно, чтобы уязвить.

– Извините, если что-то не так! – удивленно посмотрела на нее Марьяна.

– Не так! – выпалила Лариса.

– Больше не буду… Ну, чего встала? – вдруг повысила голос Марьяна. И взмахом руки показала на дверь: – Свободна!

Лариса хватанула ртом воздух, но не смогла выдавить ни слова. Она испугалась, ведь это палата из ВИП-сектора, и за скандал с платными пациентами можно лишиться места.

– Браво! – зааплодировал Салтан, когда за ней закрылась дверь. – Ты мне такая больше нравишься!

– Какая такая?

– У-ух какая!

Марьяна правильно поняла его и расстроенно проговорила:

– Я не хочу быть стервой.

– Мир такой жестокий. Не будешь показывать зубы, заклюют.

– Я знаю. Есть опыт.

– Вилен?

– И ты тоже!

– Ты показала мне зубы, – выразительно провел рукой над своей раной Салтан, – а теперь должна выйти за меня замуж.

– Об этом поговорим завтра… Если доживешь до утра.

Марьяна смотрела на него так, что ему вдруг стало по-настоящему страшно. Что, если она действительно отравила его?

Он порывисто схватил ее за руку.

– Пусти! Мне больно!

– Извини!

– Не травила я тебя! – Марьяна смотрела на него так, как будто собиралась показать язык. – Что, страшно стало?

– Ты умеешь жалить.

– Хочешь согреть змею на своей груди?

– Хочу!

Марьяна долго смотрела на него холодным взглядом, потом слегка улыбнулась:

– Знаешь, а с тобой интересно!

– А чем я плох?

– Ну, не хуже других… Только я всегда буду любить Трофима.

Салтан скривился как от зубной боли.

– Ты должен смириться с этим… Или отпустить меня.

Он покачал головой. Не отпустит он Марьяну – ни за что и никогда.

А Трофима он грохнет. Встанет на ноги, приберет к рукам Марьяну и запустит карательную машину. Торопиться не будет. Дождется, когда Нестор успокоится, за Марьяной понаблюдает. Может, она сама вскоре разлюбит Трофима. Поймет, что лучше Салтана никого нет, и разлюбит.

А если разлюбит, с Трофимом все равно нужно кончать. Он ведь на самом деле может сорваться с цепи и жестоко покусать. Через тех же ментов…

– О чем ты думаешь? – настороженно спросила Марьяна.

– О нас.

– Хорошее или плохое?

– Про нас я могу думать только хорошее.

– Думай. А я пойду. – Она поднялась со стула.

– Поздно уже.

– Хочешь, чтобы я осталась?

– Хочу!

– Останусь. Но только после свадьбы… Все после свадьбы… До свадьбы! Будь здоров!

Салтан пытался остановить ее, но она твердым шагом вышла из палаты.

Глава 20

Тепло в кабинете у начальника оперчасти, с утра пахло кофе и свежими булочками, так хорошо здесь, что и уходить не хочется. Да Трофима никто и не гнал отсюда. «Кум» сидел за столом, занимаясь своими делами, а он все писал. Как Лежень попал к нему в карцер, как они пили самогон, как он потом лег спать, как проснулся и увидел труп. Объяснение можно было уложить на одной странице крупным шрифтом, а Трофим исписал уже пять листов. Он тянул время, чтобы как можно позже попасть в карцер. Не важно, сколько времени он проведет здесь, по-любому штрафной срок у него закончится завтра.

– Ну, долго ты там? – спросил грузный мужчина с припухшим, землистого цвета лицом.

– Еще чуть-чуть!

– Сюда давай!

«Кум» забрал у него бумагу, пробежался по строчкам и сердито спросил:

– У тебя рука или куриная лапа?

Трофим усмехнулся про себя. На то и был расчет. Один первую половину дня пишет, другой вторую – читает.

– Почерк такой.

– Это не почерк, это каракули… – Майор Пухов отложил в сторону писанину. Взял со стола пачку «Мальборо», вынул сигарету, закурил. Трофиму предлагать не стал, хотя он бы не отказался. – Значит, Лежнев сам в своей блевотине захлебнулся?

– Сам.

– А ты где в это время был?

– Спал.

– Где?

– Ну, на Канарах, где ж еще?.. В смысле на камерных нарах.

– Нары были пристегнуты к стене. Один лежак только был. На нем спал Лежнев. Ты что, в обнимку с ним спал?

– Нет, стоя спал.

– Как лошадь?

– Как лошадь… Я теперь знаю, почему лошади стоя спят. Так теплее. Мышцы напряжены, поэтому теплее… В карцере дуба можно дать.

– А не надо было туда попадать. Мышцы у него напряжены, – хмыкнул «кум». – Сказал бы я, какие мышцы тебе напрягут, если узнают, с кем ты в обнимку спал.

– Я стоя спал.

– Лежень к тебе не просто так зашел, самогон принес. Задабривал, да?

– Спасибо пришел сказать. За то, что я за него подписался…

– Плохи твои дела, парень. За Лежня ты подписался, а что у вас там под самогоном было, никто не знает. Слухи гулять пойдут. А слух, он ведь и до правды догуляться может…

– Братва разберется, – буркнул Трофим.

– Разберется. Да поздно будет. Да ты не колотись, Трофимов! Никто ничего не узнает. Сам должен понимать, я с нарушениями бороться должен, а не разводить их… Лежень к тебе не за пряниками приходил, так ведь? Мы же знаем, чего он от тебя хотел.

– Чего?

– Склонял он тебя… Кого там грохнуть надо было?

– Грохнуть?

– Да, Трофимов, затупил ты. Ну, сказал бы сразу все, и я бы от тебя отстал. Нет, темнишь, изворачиваешься… Слушай, а может, тебя в камеру к Костяку бросить? Мы его в другую камеру переводим, и тебя туда, хочешь?

– А почему к Костяку?

– А к кому, к Дауду? Ты же его завалить должен был?

– Я?! – Трофим физически почувствовал, как его и без того задубевшая душа покрывается коркой льда.

– Ты!

– Не должен был…

– Что ж, так и запишем… – Майор взял ручку и что-то черкнул в своем блокноте. – К сотрудничеству с администрацией не склонен… Знаешь, что это значит?

– Что?

– А то, что не нужен ты здесь никому. Бесполезный груз, балласт. А балласт, сам знаешь, сбрасывают… Этап скоро будет, большой этап, а у нас битком все забито. Места высвобождать нужно. Мы тебя к Дауду отправим. Пешком. А обратно тебя вынесут вперед ногами… Или склонен к сотрудничеству?

– Нет.

– Тогда балласт… А то, что Лежень тебе Дауда заказал, мы и так знаем.

– Не заказывал он мне никого! – упрямо мотнул головой Трофим.

– Ты идиот? – Пухов с усмешкой крутнул пальцем у виска. – Я же говорю, мы все знаем. Работа у нас такая – все знать.

– Тогда зачем я вам нужен?

– Не нужен ты мне. Завтра вперед ногами вынесут. Или послезавтра… Ну, может, еще месяц проживешь… Или все-таки лучше к сотрудничеству тебя склонить? Давай попробуем. Заказывал тебе Лежень Дауда или нет?

– Не заказывал! – психанул Трофим. Его бесило собственное упрямство, хотя и Пухов злил не меньше.

– Значит, не склонен… Так, сколько у нас там за равнодушие дают? – Майор достал из ящика стола томик Уголовного кодекса, пролистнул. – Та-ак… Неоказание помощи… Повлекло смерть… Так, так… До четырех лет лишения свободы!.. Сколько там у тебя было? Одиннадцать? Будет пятнадцать. Для ровного счета… Только не протянешь ты так долго, Трофимов. Лежнев был человеком уважаемым, за его смерть с тебя спросят.

Трофим вдруг прыснул и рассмеялся. Пухов даже растерялся на мгновение.

Это был истерический смех, но от всей души… Сначала Трофиму грозила смерть от бандитов, затем четыре года за неоказание помощи, теперь вот его должны наказать воры. Околесицу нес Пухов, сдабривая ее своей якобы осведомленностью. Дескать, знает он, что Лежень заказал Дауда. А не знает он. Вернее, информация была, а достоверности нет. Отсюда и весь этот сыр-бор. А Трофим и расколоться мог. Если бы не чертово упрямство, признался бы…

Сначала Салтан голову забивал, потом Лежень со своими закидонами полез, теперь вот Пухов на дурака его чуть не взял… Все за дурака его держат. Потому и смех у него нервный, истеричный…

Трофим уловил движение со стороны Пухова, но было уже поздно. «Кум» влепил ему пощечину, и этим привел его в чувство.

– Спасибо! – совершенно серьезно поблагодарил он майора.

– Пожалуйста!

– Не надо со мной в дурака играть. Я вижу ваши карты.

– Это не игра, парень!

– Игра. Опасная игра. Это зона, здесь играют на жизнь, я это знаю. И вас боюсь, гражданин начальник. Вы со мной все, что угодно, можете сделать. Поэтому боюсь… Хотите, я скажу, что Лежень заказывал мне какого-то там Дауда?

– А это правда? – повелся майор.

– Не знаю… Может, и собирался, я не знаю. Собирался, да заснул. Он же никакой был, когда пришел. Отраву принес, сам же и траванулся… И мне хреново было, начальник. Сам чуть не окочурился. Мне бы на больничку, а меня в карцере оставили. На голодном пайке. Где справедливость, начальник?

– А где ты в этой жизни справедливость видел?

– Вот я и спрашиваю, зачем она нужна, такая жизнь? На нож хочешь меня отправить? Да пожалуйста! – Трофим неистово посмотрел на «кума». – Пусть меня завалят! Пусть! На том свете хорошо! Там тепло, там жратвы до пуза, голые нимфы с арфами. Я знаю! Ко мне мой покойник с того света приходит! Каждую ночь! Там, на том свете, хорошо, а он домой хочет! К жене хочет, к детям! А я его завалил! И теперь он мне по ночам житья не дает! И я к тебе, начальник, приходить буду! И ночью буду приходить! И днем! Только ты глаза закроешь, а я уже здесь! А на хрена ты, начальник, меня на нож бросил!..

– Хватит! – не выдержав, заорал Пухов. – Хватит здесь комедию ломать!

– Это не комедия, гражданин начальник, это реальность. Мой покойник каждую ночь ко мне приходит! Я скоро с ума от этого сойду… Я знаю, что это такое! И обещаю тебе, что не буду к тебе приходить!..

– Я сказал, хватит! – уже не так громко и категорично потребовал майор.

– Все, молчу.

Пухов поднялся, налил в стакан кипятку из чайника, плеснул заварки, бросил пару кусочков сахара. И булочку из шкафа достал – утренней выпечки, с маком на глянцевой корочке.

– Ешь!

Трофим едва сдержался, чтобы не затолкать ее в рот целиком.

– Лежень приходить не будет? – как бы невзначай спросил майор.

– Зачем?

– Ну, ты мог бы его спасти…

– Не видел я.

– Может, не захотел видеть? Да я тебя понимаю. Зачем тебе нужно убивать Дауда? Нет Лежня, нет проблем…

– Так и заказа не было. А если бы и был…

– Ну, чего замолчал?

– Булочка у вас вкусная, гражданин майор! Ничего вкусней не ел! Не было заказа, говорю. А если бы и был, я бы очень крепко-крепко спал. Чтобы ничего не видеть.

– А ты видел?

– Зачем вам это все, гражданин начальник? Под Грецию копаете?

– А вот это не твоего ума!..

– Нет, вы объясните, что надо сказать. Я скажу. Мне-то что… Только подписывать ничего не буду! Потому что не было ничего!

«Кум» поднялся, подошел к двери, выглянул в коридор. На место он возвращаться не стал, сел на краешек стола лицом к Трофиму.

– Может, все-таки было?

– Нет, гражданин начальник, не было.

– Вот и хорошо. Значит, я не зря тебя накормил… Вкусная, говоришь, булочка?

– Очень!

Трофим сглатывал последний кусок, когда Пухов вдруг ударил его правой ногой в живот. Резко оторвался от стола и ударил. И момент какой выбрал…

Трофим успел напрячь пресс, но это не очень помогло. Удар вызвал рвотный рефлекс, и его стошнило прямо на пол. «Кум» знал, чем все это закончится, поэтому отошел в сторонку, чтобы не заляпаться.

– Вкусно? – зло спросил он.

– Очень! – волком смотрел на него Трофим.

– С параши жрать будешь!

– Чем быстрее сдохну, тем лучше!

– Тварь!

Пухов ударил его кулаком в лицо. Трофим уклоняться не стал, хотя и мог. Он всего лишь повернул голову, чтобы ослабить силу удара и не лишиться зуба. И следующий удар он пропустил, после чего мент успокоился.

– Я тебя, падлу, сгною! – выпалил он.

И вызвал конвой, который доставил Трофима обратно в изолятор. Но там он провел всего лишь одну ночь, как и должно быть. А потом его доставили в камеру, где не было ни Дауда, ни Костяка, ни Кулича. И гнобить его там никто не собирался…

Глава 21

Женщина должна быть стройной, с тонким станом и узкой щиколоткой. И грудь совсем не обязательно должна быть большой. Марьяна под этот идеал подходила, а Лариса – нет. Кость у нее широкая, тело крупное, хотя и не жирное. И все равно с ней по кайфу!

– Швы не разошлись, можно выписываться! – самодовольно сказал он, с блаженной улыбкой глядя в потолок.

– Скоро уже, – вздохнула она, оправляя халат.

– Я бы здесь еще на месяц остался.

– Зачем?

– Ну, ты бы ко мне приходила. Или не хочешь?

– Я не хочу?! Это ты не хочешь! Остаться, видишь ли, желает! А меня к себе забрать не хочешь?

– У меня невеста есть, ты же знаешь.

– А я? – Лариса смотрела на него, а в глазах блестели слезы.

– Понимаешь, Марьяна появилась раньше тебя! Так будет нечестно, если я брошу ее ради тебя.

– Она тебя не любит!

– Кто тебе такое сказал?

– Я что, дура, не вижу? Она же терпеть тебя не может… А я тебя люблю!

– И я тебя люблю, – соврал Салтан. – И ее люблю… Вот что мне теперь делать?

– Не любишь ты меня.

– Да нет, люблю. И шубу тебе норковую куплю, – зевнул он.

– При чем здесь шуба? Ты жениться обещал.

– Это место занято. Любовницей моей будешь…

Салтан снова зевнул, прикрыв ладошкой рот. Марьяна согласна с ним жить, правда, никакого секса до свадьбы не обещала. А свадьба не раньше июня. Зимой она не хочет, весной будет Великий пост, вслед за которым последует месяц май. А кто в мае женится, тот всю жизнь мается… В общем, Марьяна светит ему чуть ли не через полгода. Салтан не кастрат, ему баба нужна, а проститутки уже достали. Зато Лариса не вызывает отторжения. Как баба она вполне себе, по части секса большая умница – и мастерица, и не ленится. К тому же Нестор хочет, чтобы он от Марьяны отстал, вот и пусть Лариса живет с ним для отвода глаз.

– Я не хочу любовницей, – надув щеки, буркнула Лариса.

– Ты же видишь, я с тобой по-честному. А если мужчина честно ведет себя с тобой, значит, ты ему очень дорога. Значит, у тебя все будет. Еще и ребеночка мне родишь… – погружаясь в свои мысли, проговорил Салтан.

Устал он от Нестора с его претензиями. Держит Салтана в черном теле и постоянно чего-то требует от него. Дескать, он у него на особом положении, поэтому и отрабатывать должен по полной. А в чем его особое положение? Бизнес кое-какой? Так ему давно уже этого мало.

Может, пора уже задвинуть Нестора? Жадный он, все под себя гребет, рестораны свои в городе, магазины, автосервисы, все такое прочее. Все это на него записано. А вот акциями завода он владеет через подставную офшорную фирму. Нельзя ему напрямую держать заводскую долю, опасно это. Завод сейчас под правительственной программой, а это – особое внимание со стороны государства. Офшор прижать трудно, а Нестор на виду и за границу уезжать не собирается. Да и за кордоном его прижать в принципе можно, если что. В общем, страхуется он, поэтому и акции принадлежат подставной фирме, выход на которую имеет только он и один его человечек. Даже Салтан не знает, как подобраться к акциям. Хотя у него есть серьезное подозрение насчет этого самого человечка, через которого можно получить «золотой ключик».

Но сначала нужно убрать Нестора. Сделать это в принципе не трудно, но как быть, если рука не поднимается? И Нестора убивать жаль, и проблемы большие могут возникнуть. Вдруг что-то не так пойдет… Иной раз лучше жменя прошлогодних орешков здесь и сейчас, чем молочные реки с кисельными берегами в тридесятом царстве…

– Я скоро на повышение пойду, – сказал он. – Это не ступенька, это самая макушка, там столько бабла, весь город скупить можно. Дом тебе построю, с бассейнами и фонтанами. Ты сейчас медсестра, а будешь главным врачом.

– Без образования нельзя! – прижалась к нему Лариса.

– Будет образование! – усмехнулся он. – Я тебе организую образование частной клиники. Образуем клинику, и ты будешь там главным врачом. Хочешь?

– Ты это серьезно?

– А я похож на клоуна?

– Да нет, не похож!

– Тогда считай, что дом и клиника у тебя в кармане!

– Если тебе действительно светит повышение, я хочу сказать… – Лариса вдруг осеклась, но потом все же договорила: – Кто-то хочет тебя остановить.

– Кто?

– Не знаю. Он не сказал.

– Кто он?.. Меня что, заказали? – вскинулся Салтан.

– Не совсем.

– Что значит – не совсем?

– Он даже не спрашивал моего согласия. Дал денег, сказал, что нужно сделать. В противном случае с моей сестрой случится беда. Он сказал, если я этого не сделаю, они сначала изнасилуют ее, а потом убьют. А ей всего двенадцать лет…

– Что ты должна сделать? Убить меня?

– Ну, в общем, да… Я сразу хотела тебе сказать!

– Кто к тебе подходил? – зло спросил Салтан, в глубине души ожидавший чего-то подобного.

– Парень какой-то. Подошел ко мне на улице, взял под руку, сказал, чтобы я на него не смотрела. Объяснил, что нужно делать, сунул деньги в карман. Ну, пригрозил…

– И что нужно делать?

– Ну, на мое усмотрение. Или пузырек с воздухом, или инсулин. Можно что-нибудь тромбообразующее…

– Убить меня – это нужно сделать?

– Ну да! – Из глаз Ларисы потекли слезы.

– Ты кончаешь со мной, и тебя оставляют в покое, да?

Она молча кивнула в ответ.

– Не оставят тебя в покое, и не надейся. Сестру, может, и не тронут, а тебя зачистят. Я знаю, что говорю. Так что, хочешь ты того или нет, мы с тобой в одной упряжке. Только вот хочу ли я этого?

Салтан просто обязан был привлечь Ларису на свою сторону. Он избежал расправы, но этого мало, нужно нанести ответный удар. И Лариса должна была подыграть ему.

– А ты хочешь? – заглядывая ему в рот, робко спросила она.

– Не знаю… Хотя если подумать… Сестру под удар подставили… Сколько там тебе заплатили?

– Три тысячи долларов.

– Дорого же меня оценили, – сквозь зубы процедил он. – Ты должна была меня убить, а что потом? Этот парень сам должен был к тебе подойти или позвонить?

– Не надо никуда звонить… Он сказал, что я его больше не увижу. Он и без меня узнает, если я тебя того…

– Значит, без обратной связи… А когда ты должна была меня «того»?

– Ну, он вчера подходил, сказал, что у меня неделя…

– Через неделю меня выпишут… Если не раньше… Весело. Очень весело, – скривился Салтан.

Лариса перестала его интересовать. Обратной связи с заказчиком у нее нет, опознать она его вряд ли сможет. Да и не заказчик это был, а посредник…

Салтан до хруста в костяшках сжал кулак. Страшно стало Нестору, поэтому и наехал он на Салтана. Нельзя трогать Марьяну, чтобы не дразнить Трофима. Нельзя мутить воду, чтобы не поднять волну. Еще и за Трофима предъявил, за то, что взял его в дело… А Салтан от Марьяны не отстал, просто взял паузу. Да и не в одной Марьяне дело. Заколотился Нестор, засуетился, боится он, что его за Тропинина спросят. Сначала за Марьяну предъявил, а потом решил зачистить Салтана. Не будет его, никто и не узнает, кто стоял за убийством банкира. А если Трофим что-то вякнет, так он Нестора даже в глаза не видел. Все через Салтана проходило, а если его не станет, то и дело в шляпе…

Вот так, а Салтан еще сомневался, нужно ли «мочить» Нестора. И еще связываться с ним не хотелось. Но сейчас вопрос стоял ребром – или он, или Нестор. Салтан, естественно, выбрал себя.

Глава 22

Холодно на улице, даже в цеху руки мерзнут, но план превыше всего, и приходится рвать жилы, укладывая в штабеля тяжелые стеновые блоки. Хочешь не хочешь, а дай стране угля. И так с утра до вечера.

К технологической линии Трофима пока не подпускают, он еще не освоил бетонное литье, его используют как грузчика. Работа каторжная, но так никто и не обещал ему легкую жизнь на строгом режиме.

– Троха! – послышалось за спиной.

Он обернулся и увидел Ряху, «смотрящего» по камере, в которую Трофима отправили после ШИЗО.

Крупный, плотного сложения Ряха не был ни вором, ни бандитом. Он являл собой типичный пример серомастного мужика, который жил строго по лагерным законам, не козлил, не бакланил, а шаг за шагом нахаживал авторитет. За пять лет он выбился в люди, масть не сменил, но стал «смотрящим» по хате. Сам Греция его на это место и поставил. Кроме того, Ряха был еще и «бугром» в цеху, вокруг него все здесь вертелось и прыгало. Трофим в его системе был всего лишь частью погрузочного механизма. Он укладывал блоки в штабеля, которыми потом занимался автопогрузчик.

Трофим остановился, отряхнул руки, давая понять, что весь внимание.

– Как тут у тебя?

– Ну, вы же знаете, все путем.

Ряха был уже взрослым мужиком, фактически годился Трофиму в отцы, и он даже не пытался переходить в общении с ним на «ты», как это делали некоторые другие…

– А настроение как? – нахмуренно спросил Ряха.

Он был частым гостем на площадке. Вернее, хозяином. И о делах вопросов не задавал, потому что сам все видел. А настроение зэка его и вовсе не должно парить.

– Случилось что?

– Ну, пока нет… Отдохни чуток.

Ряха хлопнул Трофима по плечу и показал на ворота, из которых только что выехала машина, загруженная бетонными блоками. Там стояла скамейка, а рядом с ней урна, куда сбрасывались бычки. Официальная курилка находилась во дворе, но, пока мороз, начальник цеха разрешал дымить здесь. А Ряха контролировал процесс. График у него четкий – один перекур в два часа, и не больше пяти минут. Он ничего не записывал, учет не вел, но точно знал, кто курит по расписанию, а кто – сверх меры. Потому на скамейке у ворот сидел сейчас только квелый, чахоточный Леня Струк. Мужик хрипел, кашлял, но это не мешало ему втягивать в себя крепкий дым.

– Струк, твою мать! Легкие выплюнешь! Давай, хорош на сегодня! – Ряха кивком головы показал в сторону цементного облака, под завесой которого шумно прессовались блоки.

Леня послал бычок точно в урну, поднялся, вжал голову в плечи и пошел работать. «Косяков» за ним не водилось, поэтому «бугра» он не боялся. У Ряхи все чисто по понятиям, и никакого беспредела.

– Грецию подрезали, – сказал он, доставая из кармана пачку «Примы».

– Как подрезали? – нахмурился Трофим.

– Да утром сегодня…

– Наглухо?

– Да нет, живой. На больничке он… Не знаю, как там будет.

– Дауд?

– Он самый. Отморозился не на шутку.

Ряха старался держать нейтралитет, но все-таки больше тяготел к ворам. Да и как могло быть по-другому, если он считался человеком Греции?

– И что теперь?

– Ну, ты же с Даудом на ножах…

– Не с Даудом…

– С Костяком. Это одно и то же.

Трофим кивнул. Дауд сумел сбить в стаю таких, как сам, отморозков, и сейчас он активно рвался во власть. Костяк с ним, а значит, Трофим против него. И этот расклад уже никакими соплями не изменишь. Такой расклад вырезается ножом. Если Дауд возьмет власть, Трофиму не жить. Да и Ряхе не поздоровится. При первом же удобном случае Дауд протолкнет на его место своего человека…

Может быть, зря Трофим не принял предложение Лежня. Вдруг бы появилась возможность исполнить Дауда, и не было бы сейчас в зоне проблем. Только смог бы он выйти сухим из мокрой воды?..

– И что делать?

– Друг за друга держаться.

Трофим кивнул. Ряха принял его хорошо, но из толпы не выделял. Даже не похвалил за то, что Трофим подписался за власть, которая поставила его смотреть за камерой. И в свиту свою не позвал. Он и сам по себе мог зашибить с удара, да еще с ним два бойца было, которых он держал на привилегированном положении. Все, больше ему никто не требовался. Но сейчас запахло жареным, а в камере имелись типы, которые симпатизировали Дауду. Погоды они не делали, но если бандиты поднимут волну, могут возникнуть проблемы. Ряха это понимал, поэтому ему и требовалась поддержка. Трофим и хотел бы остаться в стороне, но не мог.

– Ты со мной, Троха?

– С тобой.

– Отлично… Кстати, Меньшов с погрузчика освобождается, замену надо готовить. Пойдешь?

Трофим улыбнулся. Автопогрузчик старый, время от времени ломается, но уж лучше чинить его и работать на нем, чем таскать тяжести своими руками. Да и пыль цементную меньше глотаешь…

Клюнул Ряху жареный петух, поэтому и понадобился Трофим, но так уж в мире устроено, что все держится на взаимных интересах.

– Значит, договорились. Если Брынза голову поднимет, будем ее обратно ставить…

Ряха вдруг осекся, бросив взгляд вправо. Со стороны ворот в цех подозрительно быстрой походкой входили зэки с газетными свертками в руках. Среди них Трофим узнал Кулича.

И Кулич его увидел. Но больше всего обрадовался Ряхе.

– А вот и зверь на ловца! – злобно оскалился он, отбрасывая в сторону газету, из которой извлек обрезок стальной трубы.

И его бойцы были вооружены так же. А их немало, вместе с Куличом – шесть рыл. А Трофим и Ряха вдвоем. И без оружия.

Кулич спешил. В промзоне полно всякого рода начальников, которые могли поднять тревогу, а спецназ не заставит себя долго ждать. Поэтому в распоряжении у него минут пять, не больше. И за это время ему нужно решить очень важную проблему. Поэтому антимонии он разводить не стал, дал команду «фас», – и понеслось.

Ряха подставил руку под железку и взвыл от боли. Кто-то влупил ему арматуриной по ноге, тут же последовал удар по голове. Трофим должен был ему помочь, но ему вовсе не хотелось умирать. Увернувшись от удара, он рванул к ближайшему штабелю с блоками. Это было недалеко, всего три-четыре метра.

Он с ходу запрыгнул наверх, смахнул один блок и швырнул его в «быка», который пытался боднуть его своим железным рогом. Отморозок поймал блок, выронив при этом арматурину. А Трофим тем временем швырнул в него второй блок, на этот раз с куда большей силой. И точно в голову.

Следующий блок полетел в толпу, которая добивала прижатого к стене Ряху. Блок тяжелый, двадцать килограммов, и ему нужно было придать убойную начальную скорость. Да еще и точность нужна. Трофим рвал жилы, посылая в цель снаряд за снарядом. Одному «быку» снаряд попал в спину, второму в голову. Но и тот устоял на ногах, и другой. Куличу блок упал на ступню.

– Твою мать! – заорал он.

И бросился на Трофима, но тут же скривился от боли, которую причинило ему очередное попадание – на этот раз в ключицу и частью в челюсть.

Трофим выбивался из сил, выстреливая снаряд за снарядом. Но и «быки» оправились от неожиданности. Они стали ловить блоки, поднимать их с земли. Теперь уворачиваться пришлось самому Трофиму. Один блок углом врезался в грудь, тут же вдогонку прилетел следующий.

Трофим упал в проход между штабелями, к нему подскочил «бык» с арматуриной. Он подставил под удар предплечье, двинул противника ногой. Поднимаясь, пропустил удар по голове сзади, но не упал. Развернулся к противнику лицом, вцепился ему в руку, свалил на землю и вне себя от бешенства ударил кулаком в лицо.

Его должны были ударить с тыла, фланга, но ничего этого не было. Трофим оказался с противником один на один. Голова кружилась, перед глазами все плыло, мир стал с «овчинку». Он просто физически не мог оценить ситуацию. В «овчинку» он видел только лицо своего противника, поэтому бил, бил и бил, разрушая отнюдь не хлипкую защиту…

Только когда враг затих, он смог разобраться, что к чему. Оказывается, отморозки были заняты бойцами из свиты Ряхи. Пацаны не смогли подойти сразу, но Трофим сумел выиграть для них время. А как только даудовские дрогнули, против них двинулись и простые работяги.

Спецназ подоспел, когда враг отступил, оставив на поле боя двух своих полуживых бойцов. Ряха едва стоял на ногах, Трофима шатало из стороны в сторону, и он едва удерживал равновесие, лицо заливало кровью.

Спецназовцы надвигались бледно-голубой волной, вспененной чернотой дубинок. Трофим закрыл глаза, не в состоянии сопротивляться этому цунами. Сейчас его собьют наземь, отобьют почки, а потом отправят в штрафной изолятор…

Его действительно сбили с ног, заломали руки за спину, защелкнув на них стальные браслеты. На этом он потерял сознание. А очнулся уже в медчасти.

Ему сильно разбили голову, сломали ребро, гематомы и ссадины на теле не в счет. И все-таки ему повезло. Финал мог быть гораздо более плачевным. Да и не финал это. Все только начиналось…

Глава 23

Весь мир театр, и нужно быть актером, чтобы жить в нем. А не существовать. Так думал Салтан, глядя на Нестора.

– Думал, копыта сброшу, – немощным голосом сказал он, скривившись. – Представляешь, сахар в крови резко опустился, еще бы чуть-чуть, и все.

– С чего бы это?

И Нестор играл как первостатейный актер. И тревога за друга в его глазах кажется такой реальной, что зависть может взять.

– Да хрен его знает. Врач сказал, что с гормонами проблема. Щитовидку нужно смотреть, поджелудок. Выплеск там какой-то, перебор с инсулином…

– Укол с инсулином?

– А что, укол должны были сделать? – внутренне встрепенулся Салтан.

Хорошо играл Нестор, хоть на «Оскара» номинируй, но все-таки прокололся. Знал он, что Салтану должны были сделать укол с лошадиной дозой инсулина. Он должен был или умереть от резкого падения сахара в крови, или впасть в кому. Но ни того не произошло, ни другого, потому Нестор с трудом скрывал свое расстройство.

– Должны были сделать? Ты разве диабетом страдаешь?

– Ну, может быть. Обследование покажет… Если вдруг что, ты же меня не уволишь? – продолжая игру, спросил Салтан.

– Шутишь?

– Ну, зачем я тебе такой больной?

– Будешь на игле жить, – усмехнулся Нестор. – Я тебе сестру приставлю.

Салтан едва сдержал злобную насмешку. Нестор уже приставил к нему одну медсестру, но теперь ему стало ясно, что этого мало.

– Спасибо, брат. Я уже нашел сестру… – цокнув языком, вздохнул Салтан. – Жениться на ней собираюсь.

– Как зовут?

– Марьяна.

– Я же сказал, не надо с ней, – резко бросил Нестор.

– Да она сама хочет… Реально хочет. Ты у нее спроси, она скажет…

– Дело не в этом.

– Трофим ничего не узнает. Отвечаю! Или Джут Трофиму стукнет?

– Джут стукнет? – подозрительно озадачился Нестор.

– Ну, ты же как-то узнал про наши шашни.

– А Джут здесь при чем? – Вопрос прозвучал эмоционально, но недостаточно убедительно.

– Ну, ты же как-то узнал… Или сама Марьяна нажаловалась?

– Да нет, не жаловалась она.

– А красивая баба, да?

– Не знаю. Говорят, блондинка?

– Говорят?

– Я ее вживую не видел.

– А чего так? Не интересно? Такой сыр-бор вокруг нее, а ты даже не глянул… Вдруг влюбишься?

– Не влюблюсь. Блондинки не в моем вкусе. Я брюнеток люблю. И шатенок.

– А чего ты оправдываешься? – вглядываясь в него, спросил Салтан.

Ему нужно было знать, встречалась Марьяна с Нестором или нет. Может, роман у них закрутился. Если так, то Салтан стал лишним – еще одна причина от него избавиться.

А если не Марьяна рассказала о своих проблемах, значит, Джут стуканул.

– Я оправдываюсь?! – оторопело глянул на него Нестор.

– Ну, мне показалось, – сбавил обороты Салтан.

– Ты точно на гормонах перегрелся!

– Ну да, что-то не то с головой! – Салтан вяло ткнул себя пальцем в лоб.

– Лечиться надо!

– Вот и я о том же… Ты уже уходишь, брат?

– Да, пора.

– А приходил чего? Может, случилось что? Может, совет нужен?

– Да не нужен совет…

– И я уже не нужен, да? Не обращай внимания, брат, это хандра навалилась. Помру – пройдет.

– А как же свадьба?

– Вот поэтому и не помру… Или помру?.. Может, все-таки нельзя мне с Марьяной? Вдруг накажешь за это?

– И накажу. Если не заткнешься! – Нестор шутливо улыбался, но Салтан воспринял его слова всерьез.

Ясно же, кто сподобил глупую Ларису на смертельную инъекцию. Надо было заканчивать цирк…

– Все, молчу!.. Завтра приходи, завтра я хорошим буду.

– Завтра не смогу. Завтра отсыпаться буду. К Матрасу сейчас поеду, – сказал Нестор.

– Меня возьмешь? Так тоска здесь заела… Рвануть бы когти – и в сауну! С девочками!

Матрас был типичным «ботаником», с которым Нестор дружил с детства. И Матрас у него в друзьях, и еще два товарища. С ними Нестор отдыхал душой от бандитских дел. Дача у Матраса на берегу озера, а банька нависала над самой водой – в этом и заключалась единственная прелесть ситуации. Напарился и сразу в воду – красота! А в зимнее время в озере у бани вырубалась купель. Насколько знал Салтан, Нестор для этого использовал взрывчатку. Место глухое, менты далеко, а если что, всегда можно откупиться. У Нестора денег валом, и его друзья уже обеспеченные люди, все они в бизнесе. И кто-то из них был тем самым Буратино, который хранил в своей голове «золотой ключик» от завода…

Может, для того Нестор и ехал к Матрасу, чтобы поговорить с ним об акциях. Может, он собирался перевести их чисто на себя…

Темнота – друг киллера, а снег с неба – его брат. Темнота закрывает человека, а снег засыпает следы.

Салтан отстегнул лыжи, приставил их к дереву. Светлый лыжный костюм на нем, специальные очки вполлица, шарф закрывает подбородок и рот. Машина в трех километрах, вернуться к ней не проблема. Но сначала надо сделать дело. Другого такого случая может и не представиться…

Он действовал на свой страх и риск. Лег спать, велев его не беспокоить, выждал момент и, осторожно выйдя из палаты, через приемное отделение покинул больницу. Полчаса ему понадобилось, чтобы добраться до своего гаража, там он взял машину, достал из тайника ствол и пару гранат. В принципе Салтан мог бы обойтись без лыж и костюма, но раз уж все это оказалось в гараже, почему бы не взять.

Пятнадцать минут ушло на сборы, еще час – на дорогу до Кузьминок. Небольшой лыжный марш-бросок, и он уже у озера, на берегу которого стояла знакомая баня. Свет в окошке, дым из трубы, полынья с рваными краями. Похоже, лед не вырубали, а взрывали. С пиротехникой у Нестора без проблем.

Салтан рассчитывал на успех. И место подходящее, и погода как на заказ, а главное, банька не охранялась. На встречу с друзьями Нестор, как правило, телохранителей не брал.

Он мог бы зайти в баню и зачистить всех, кто там был. Или даже швырнуть в окно гранату так, чтобы она упала под ноги Нестору. Но такой вариант был плох по той простой причине, что мог пострадать Буратино, с его «золотым ключиком» в голове.

Салтан надеялся, что Нестор выйдет из бани. Может, в прорубь полезет, может, фейерверки на пьяную голову станет запускать. Или к дому пойдет… Но если он через час не появится, придется идти напролом. Зайти в баню, «замочить» Нестора, его телохранителя, если таковой там имеется, а остальных, по возможности, пощадить…

Дверь со скрипом открылась, наружу из бани вырвались клубы пара. И послышался возмущенный голос, в котором Салтан узнал Нестора:

– Кому слабо? Мне слабо?

Пьяная голова Нестора сыграла с ним злую шутку. Он выскочил из жаркой бани в морозную ночь и с разгону сиганул в полынью, подняв сноп воды. И не утонул – всплыл, с диким гоготом взмахивая руками.

Гранаты одна за другой полетели в купальню, и одна из них шлепнулась под носом у Нестора. И снова в ночь взметнулся сноп воды, куда более плотный и подкрашенный человеческой кровью…

Никто и не заметил, как Салтан вернулся на исходную позицию, влез в лыжи. Через пятнадцать минут он уже садился в машину. А снег падал, заметая следы…

Кто рискует, тот пьет шампанское по утрам, как аристократ. А кто не рискует – делает это, как дегенерат…

У Матраса нет вопросов, но есть предъява к нему самому. Одной рукой Джут схватил его за патлы, а другой ударил в живот. Бедняга и скрючился, и заплакал от боли.

– Ой, а что это у нас за слезоньки? – хохотнул Салтан.

Он сделал свое дело, грохнул Нестора, теперь пусть пацаны колбасят Матраса, а он будет наблюдать за ними со стороны и спрашивать.

Фишка легла как надо. Салтан и Нестора гранатой накрыл, и ноги удачно сделал, и даже в больницу вернулся незаметно. Лег в постель, накрылся одеялом и заснул как ни в чем не бывало. А утром узнал новость, взбесился напоказ, тут же выписался из больницы, взял с собой пацанов и отправился к Матрасу.

– Я не убивал Нестора! – простонал «ботаник».

– А гранату в прорубь кто бросил?

– Это не я! Полиция была, разбиралась! Если бы я, меня бы арестовали!

– Менты не святые, они тоже ошибаются.

– Не ошибаются!

– Кто гранату в прорубь бросил?

– Не я!

Салтан посмотрел на Джута, и тот снова врезал Матрасу в живот, хотя надо было бы сломать ему нос или челюсть. Но нельзя этого делать. Матрас проходит и как свидетель, и как подозреваемый – в любой момент к нему могут нагрянуть менты, Салтан не мог этого не учитывать.

– Ну, не я это! – снова расплакался Матрас.

– А кто Нестора к себе на огонек позвал?

– Я! Но я же не идиот, чтобы убивать своего гостя!

– А прорубь вы как взрывали?

– Тротиловыми шашками! А гранат у нас не было!

– Будет… – Салтан посмотрел на Гогу: – Тащи гранату!

Парень на мгновение задумался. Не было у них гранат, и непонятно, как он мог ее принести. Но голова сработала, и он понял, что это разводка для лоха.

– Один момент! – выходя из комнаты, бросил он.

– Не убивал я! Зачем это мне? – в ужасе смотрел ему вслед Матрас.

– Зачем? А я скажу зачем. Завод к рукам прибрать хочешь!

– Какой завод?

– Машиностроительный! На кого Нестор свои акции оформил?

– Я не знаю! – побледнел Матрас.

– А я знаю! Через тебя Нестор эти дела решал! А ты ход конем сделал! Его на тот свет, а сам в шоколаде!

В комнату вернулся Гога и кивнул, не вынимая руки из кармана:

– Принес!

– Отлично! – усмехнулся Салтан и, повернувшись к Матрасу, заорал: – Что ты про акции знаешь?

– Все! – выпалил тот.

Салтан торжествующе просиял. Все-таки не зря он подозревал Матраса больше, чем его дружков.

– Какая фирма ими владеет?

– «Премиум Интерком Лимитед».

– Кто владелец?

– Я.

– Что и требовалось доказать! – подмигнув Гоге, весело проговорил Салтан.

– Но я не убивал Нестора! – Матрас упал перед ним на колени.

– Ментам это скажешь… Если я тебя не грохну… Ты моего брата убил, падла!

– Это не я!

– А кто?

– Не знаю!

– Что с этой гнидой делать, пацаны?

– Да «замочить», и все дела, – сказал Джут.

– А «Премиум-Интерком» кому отойдет? – спросил Салтан. – Насколько я понимаю, это тридцать два процента завода.

– Правильно! – затравленно кивнул Матрас.

– Если вдруг тебя не станет, кто «Премиум Интерком» подберет?

– Никто. Там все на меня завязано… Ну, Нестор мог бы вытащить, но его нет…

– Я есть. Я вытаскивать буду. А ты будешь жить… Если Нестора не убивал!

– Нет, нет, не убивал! – жалкой собачонкой проскулил Матрас.

Салтан качал головой, глядя на него. И как Нестор мог доверить этому чмошнику чуть ли не главную свою тайну? А может, на ничтожность этого человечка и был расчет? Кто бы в здравом уме заподозрил этого чепушилу в чем-то серьезном? А Салтан заподозрил и точно попал в цель. Осталось только взять в руки плоды своей победы…

Глава 24

Голова болела и кружилась, тошнота не проходила, сломанное ребро ныло. Лечения в больничке никакого, но жить все-таки можно. Какой-никакой уход, тепло, кормежка более-менее и главное – работать не нужно.

Но уж лучше бы работать на каторжной погрузке, чем лежать в больнице в ожидании катастрофы.

– Добром это не закончится, – сказал Ряха.

Раньше он Трофима старался не замечать, а сейчас чуть ли не лучший друг.

Вчера он еще пластом лежал, а сегодня ожил. Сначала Трофима к себе подозвал, а ночью сам к нему на шконку подсел. Чифирь запарили под горстку карамелек-грохотулек. На конкретный чифирь не хватило чаю, жиденький «Байкал» вышел, но лучше что-то, чем ничего.

Дверь в палату заперта снаружи, дежурный врач спит в ординаторской, но жизнь в больничке теплится. Где-то неподалеку находится палата, где отлеживается Греция. Он уже оклемался, наверняка тоже сейчас чифирит. А есть еще палата, где марку держат даудовские, два бойца из бригады Кулича, которым так не повезло в драке с Трофимом и Ряхой. Они уже тоже более-менее в порядке, как бы удар не нанесли…

– Это хозяин мутит, – отхлебнув из кружки, произнес Ряха.

Он бросил в рот конфетку, но выражение лица стало таким, как будто на зуб ему попала долька лимона. Тревожно ему на душе, и это настроение заразой перекинулось на Трофима. Впрочем, он и сам осознавал всю сложность своего положения.

– Для него главное – с Грецией покончить. А потом он и за Дауда примется… Сначала Дауд сожрет Грецию, а потом его самого… Но пока его сожрут, нас вперед ногами могут вынести.

– Если хозяин мутит, жди беды, – невесело кивнул Трофим.

Даудовские действовали нагло, агрессивно, и все двери для них открыты, как будто сама лагерная администрация помогала им. Их много, и они отмороженные. Власть Греции пошатнулась, зато Дауд прет как танк, и Трофим снова может оказаться у него под гусеницами. В прошлый раз повезло, но это не повод для оптимизма…

Трофим услышал шум за дверью – кто-то вставлял ключ в замочную скважину. Сначала открылась решетчатая дверь, а затем основная. Трофим к этому времени уже стоял на ногах, сжимая в руке алюминиевую ложку с заточенным черенком. И у Ряхи в руке заточка…

В палату вошел атлет в арестантском ватнике, за ним нетвердой походкой следовал крупного сложения мужчина средних лет. Лицо вроде бы не старое, но лоб изрезан глубокими морщинами, в волосах ранняя седина. Раскосые глаза, с хищной горбинкой нос. Шествие замыкал еще один «бык». Все в теплых ватниках нараспашку.

Трофим напрягся, а Ряха, напротив, расслабился.

– Станислав Сергеевич! – с достоинством, но радушно улыбнулся он.

Мужчина с греческим носом благодушно кивнул. Сначала приложил палец к губам, а затем подал Ряхе руку. «Бык» тихонько закрыл дверь в палату.

Трофим никогда не видел Грецию вживую, но знал, как его зовут по имени-отчеству. Да и внешний антураж, с которым пожаловал в палату незваный гость, указывал на важность его персоны.

– Не шуми, Леша, не надо… Это кто? – глядя на Трофима, спросил Греция.

– Трофим.

– Слышал, слышал… А это что такое? – Вор скользнул взглядом по заточке, которую Трофим держал в руке.

– Так это, думали, что даудовские…

– Правильно думали, – скривился Греция, усаживаясь на шконку. – Псов конкретно спустили с цепи. Скоро здесь будут…

– И что теперь?

– Хотел бы я тебя порадовать, Леша, да не могу. Со всех сторон обложили… Надо было «мочить» Дауда, – проговорил вор и с упреком посмотрел на Трофима.

Взгляд у него тяжелый, пронизывающий, вымораживающий. Трофиму стало не по себе, в душе засквозило. Он понял, на что намекает вор, но в свою защиту ничего не сказал.

– Нехорошо вышло, пацан, – с осуждением покачал головой Греция.

Трофим продолжал молчать. Может, это и не самая удачная тактика, но сказанные в свое оправдание слова могли только усугубить ситуацию.

– Или не было разговора с Лежнем? – продолжал вор.

– Он хотел что-то сказать, но не успел, – кивнул Трофим. – Заснул.

– И умер?

– И умер.

– Ты бы мог ему помочь?

– Спал я.

– Да ты расслабься, пацан, – усмехнулся Греция. – Нормально все. Ты за Лежня подписался, за Ряху подписался. Свой ты. А свои должны жить… Да, Леша?

– Да, Станислав Сергеевич, – кивнул Ряха.

– А за жизнь еще побороться надо… Здесь нам житья не будет, – с горечью заметил Греция.

– Хозяин? – тихо спросил Ряха, с оглядкой на соседей, которые только делали вид, что спят.

Вор молча и с тоской кивнул.

– И что делать?

– Уже делаем… Уходить надо. Когти рвать.

– Когда?

– Прямо сейчас. Завтра будет поздно. Если уже не перекрыли… Ты, Леша, можешь остаться. Но долго ты не протянешь.

– Ну, если можно, я с вами.

– А ты? – нехотя посмотрел на Трофима Греция.

Ему ничего не оставалось, как согласиться, хотя он представления не имел, как вор собирается рвать когти. Кто ж его на свободу выпустит, если сам хозяин устроил травлю на него?

– Одеться вам надо… Холм!

Громила по кличке Холм открыл дверь, выглянул в коридор и вышел из палаты, увлекая за собой Трофима и Ряху. Так называемая каптерка, куда больные сдавали свои вещи, находилась неподалеку. Нужно было открыть всего одну решетчатую дверь, связывающую локальные отсеки. В обычной обстановке это «всего лишь» могло показаться неразрешимой задачей, но у Холма были ключи если не от всех, то от многих дверей. И открывал он их тихо, и шаг у него мягкий, крадущийся.

В каптерке Трофим отыскал свою одежду, переоделся. И справился с этим раньше Ряхи, который немного замешкался. Холм его не торопил.

Они осторожно вернулись в свою палату, но Греция не торопился их никуда уводить. Заторопился он только после того, как у него в кармане пикнул мобильник. Он прочитал сообщение и взглядом показал на дверь.

Они вышли из санчасти в морозную ночь. Трофим понятия не имел, куда идет. Зато Греция и его «быки» прекрасно это знали.

Им нужно было попасть из одной локальной зоны в другую, но даже ключи от калитки не гарантировали успех. Можно было нарваться на патруль или на даудовских отморозков, которым хозяин дал зеленый свет. Греция с виду вел себя спокойно, достойно, но Трофим улавливал тревожные вибрации в его душе. Вор боялся, и этот страх ставил его чуть не в равное положение с Трофимом. Сейчас он жертва, спасающая свою шкуру. И сам Трофим такой. Но ему-то нечего терять, кроме своих цепей.

Холм провел их из одной зоны в другую. Там процессию ждал человек, который отвел всех в котельную. Греция не смог сдержать вздох облегчения, когда за ним закрылась ржавая скрипучая дверь.

В котельной гулко шумели печи, огонь в которых казался прямым продолжением адского пекла, клокотавшего где-то глубоко под землей. А человек с закопченным лицом показался Трофиму чертом из преисподней.

– Все нормально, Демон? – спросил у него Холм.

Мужик кивнул и взглядом показал на железную крышку, которая закрывала пол в углу помещения. Рядом с крышкой громоздилась угольная куча, и она была черной от пыли. Видимо, в обычном состоянии на этом люке лежал уголь, а сейчас его просто освободили от груза.

Греция сел за стол, Демон взял чайник, налил ему кипятка в большую кружку. А Холм отбросил крышку в угольном углу и стал спускаться в шахту.

– Давай за мной! – бросил он Трофиму.

Трофим пожал плечами, подошел к яме, ступил ногой на поперечину деревянной лестницы, которая вела вниз. Похоже, это был подземный ход, но почему Греция не спешит идти за ними?

Они с Холмом спустились в яму высотой в два человеческих роста, один за другим втянулись в узкую горизонтальную шахту, для надежности укрепленную деревянными подпорками. Здесь даже был провод с тускло горящими лампочками вдоль нее.

– Сильно у вас тут, – заметил Трофим.

– Два года по чуть-чуть, – отозвался Холм.

– А почему только мы вдвоем уходим?

– Не уходим. Пока только пробиваемся…

В конечной точке ход расширился и уперся в каменную кладку. Трофим почему-то решил, что это глубоко уходящий в землю фундамент забора. Холм схватился за лом, который стоял у стенки.

– Отойди, браток!

Он ударил по кладке, послышался звон железа, но ни один камушек даже не треснул, не говоря уже о том, чтобы сдвинуться с места. Холм ничуть не расстроился, похоже, он и не надеялся на легкую победу. Он ударил раз, другой, третий… Звенел металл, искры летели, а стенка все держалась.

– Давай ты! – запыханно сказал он, передавая Трофиму лом.

Это было похоже на издевательство. У него и голова разбита, и сильный ушиб руки, на который он принял удар железякой. Но делать нечего.

Он бил в ту же самую точку, в которую молотил до него Холм. Бил, но толку никакого. Разве что голова разболелась и закружилась сильнее прежнего, уши заложило, руки «отсохли», особенно правая. И еще он жутко устал. Лом толстый, тяжеленный, а он не робот…

– Отдыхай!

Холм забрал у него лом, ударил, раз, другой, и лом вошел в стенку чуть ли не наполовину. Пахнуло нечистотами. Похоже, за каменной кладкой находился канализационный коллектор.

– Ну, наконец-то! – обрадовался он.

Дело пошло. Холм отбивал камень за камнем, пока не образовалась брешь, в которую можно было просунуть голову. Он остановился, передал «эстафетную палочку» Трофиму. Тот вышиб несколько камней, но на это ушли все его силы. Холм забрал у него лом и велел уходить.

– Дедуха позови!

Всю первую половину пути за спиной Трофима слышались удары, потом все стихло. Он поднялся в котельную и чуть не упал от дикой усталости. Кое-как добрел до второго телохранителя Греции, сказал, что пролом готов. Дедух кивнул, забрал с собой Ряху. Только они подошли к шахте, как появился Холм.

Пролом в каменной кладке, как оказалось, был всего лишь одним из конечных этапов на пути к свободе. Трофим даже не знал, сколько и каких этапов нужно пройти. Да и не хотел интересоваться, настолько хреново ему было.

– Ну, как там? – откуда-то издалека донесся до него голос Греции, хотя тот сидел рядом.

Перед глазами у Трофима все плыло, но все же он увидел, как вор смотрит на часы, и с трудом откликнулся:

– Да вроде все путем.

– А чего такой дохлый? Живей надо быть. Или здесь оставайся.

– Нет, я с вами!

– Демон, налей пацану дегтя, – велел Греция.

Несколько глотков горячего чифиря взбодрили Трофима, даже в голове прояснилось. Сигаретка оказалась как нельзя кстати, и от сухарика он отказываться не стал.

Греция старался не показывать свое беспокойство, но постоянно посматривал на часы. И все ждал, что в котельную кто-то ворвется – или спецназ, или даудовские.

Но время шло, а дверь в котельную оставалась закрытой. Дело близилось к утру, когда появился Ряха и сообщил, что путь свободен.

Холм взвалил себе на плечи пухлый хабар и вместе с ним скрылся в шахте. Последним уходил Трофим. Он слышал, как за ним закрылась крышка. И еще услышал, как на нее посыпался уголь. Демон заметал следы…

Трофим прошел шахту, через брешь в кладке втянулся в канализационный коллектор, по дну которого текла зловонная жижа. Сапоги-прохоря не пропускали влаги, но так долго продолжаться не могло. Еще чуть-чуть, и нечистоты начнут просачиваться в сапог. Впрочем, Трофима это не пугало. Впереди еще столько испытаний, что канализационная жижа казалась мелочью.

Они вышли к решетке, которая закрывала выход из коллектора, но не зря Дедух и Ряха пропадали здесь почти два часа. Они спилили один прут, открыв дорогу на свободу.

Нечистоты замерзали еще в коллекторе, а на выходе они образовали небольшое заледенелое озерко, которое очень скоро осталось позади.

Утро уже наступило, но до рассвета еще далеко. Небо черное, в лесу темнота, но именно это и нужно было беглецам. Идти по глубокому снегу было трудно, но запах свободы пьянил, заставляя забывать об усталости.

Зона с часовыми на вышках осталась далеко за спиной, и все же Трофим чувствовал ее притяжение. Очень скоро побег вскроется, лагерное начальство бросит в погоню все силы – начнутся облавы, в небе закружит вертолет. А снег такой глубокий… Трофим понимал, что его запросто могут поймать и вернуть на зону, но все-таки надежда на спасение была. С ним самый настоящий вор в законе с большими связями в криминальном мире. Должны найтись люди, которые примут беглецов и надежно их спрячут.

Глава 25

Кто-то любит брюнеток, кто-то блондинок, а кому-то нравятся и те, и другие. Салтан любил белокурую Марьяну, но совсем не прочь был запрыгнуть в постель к черноволосой Оксане.

Нестор привез ее откуда-то из Украины. Волосы у этой кареглазой хохлушки черные и густые, как грива у вороного мустанга, и сама она такая же горячая. Редкой красоты баба – черты лица правильные, волнующие, пронизанные сексуальной энергетикой.

– Что там у нас на обед? – по-хозяйски спросил Салтан, заходя в дом к новоиспеченной вдове. – Борщ с пампушками?

Оксана хватанула ртом воздух от его наглости. Она-то и за человека его не держала. Привыкла, что все подчиненные Нестора и рядом с ним не стоят. И жить хорошо привыкла. И особняк у них на зависть, и полная «конюшня» элитных машин. Прислуга, охрана, все дела, а тут какой-то Салтан, мелкий бригадир, каких много.

Нестора похоронили позавчера. Возле Оксаны крутились директора ресторанов, магазинов и автосервисов, которыми она теперь могла владеть по праву наследования. Им она уделяла внимание, а на Салтана едва глянула. И сегодня к себе домой впустила нехотя. Потому и офонарела, когда он спросил о пампушках.

– Это вы о чем? – взяв себя в руки, строго спросила она.

– А почему не на «ты»?.. Или ты не знаешь, кто я такой?

– Ну, знаю…

– Не знаешь ты ничего, Оксаночка. А я знаю… Пампушками ты увлекаешься. – Салтан с ухмылкой раздул щеки. – Сама уже как пампушка!

– А это не твое дело! – нахмурилась она.

– Извини, если обидел… Должен же кто-то сделать тебе дружеское замечание.

Салтан плюхнулся на белоснежную мякоть дивана – раскинул руку, вытянул ноги.

– С каких это пор мы друзья?

– Я – друг Нестора, и этим сказано все.

– У него много друзей.

– Я – особенный друг.

– И что в тебе особенного?

– Мы с Нестором с самого начала. Кто такой Метель знаешь?

– Это было давно и неправда, – заметно забеспокоилась Оксана.

– Давно. И правда. Мы с Нестором деньги с должников снимали. Веселые были времена. И эти времена еще не закончились. Для него – да, а для меня – нет… Нестор «общак» у заводской братвы дернул, на этом и поднялся. А братва, родная моя, осталась. Я – братва. И еще полтора десятка реальных людей наберется. Хочешь с ними поговорить?

– Я?! С ними?! – Оксана растерянно захлопала глазами.

– Вдруг они счет тебе предъявят? За «общак». На котором твой муж поднялся… И дом этот у тебя отберут, и бизнес. Чтобы восстановить справедливость.

– Как это они отберут?

– А как раньше у коммерсантов отбирали? Подъехали, в машину закинули, за город отвезли, а там на паяльник… А тебя еще на вертолет посадят. Будешь крутиться, пока все свое наследство не отпишешь…

– А они могут?

– Могут. Если я скажу. А если не скажу, то все путем будет… А я не скажу. Зачем? Нестор со мной делился. И акции мне завещал.

– Какие акции? – побледнела Оксана.

– Те самые, о которых ты сейчас подумала, – усмехнулся Салтан. – Акции машиностроительного завода, который твоя фирма охраняет… «Лейб-Страж» Нестору принадлежал конкретно, а с акциями посложнее. Он их через нашего человека выгуливал. Теперь я с них имею…

– Ты?

– Я. И тебе, извини, ничего не светит… А ты их искала?

– Ну, были вопросы… Значит, акции у тебя?

– Акции остались за «общаком», который завещал мне мой друг. Я теперь смотритель «общака». И смотритель, и распорядитель. И твой ангел-хранитель… Менты возле тебя крутились, вопросы задавали, мол, кто мог убить Нестора, да?

Такие же вопросы задавались и Салтану, в ответ он смог выразить лишь праведное возмущение и твердое обещание не искать и не устраивать самосуд над убийцей. В эту искренность менты не особо верили, правда, и предъявлять не стали. Алиби спрашивали, но с этим у него все тип-топ. В ночь убийства он был в больнице, и точка…

– Ну, были вопросы, – кивнула Оксана.

– Про любовника спрашивали?

– Про какого любовника?

– Про твоего.

– Нет у меня любовника! – возмутилась она.

– Если есть, спрячь его хорошо и никому не показывай. А то вдруг мы его за жабры возьмем и он нам во всем признается. Вдруг это вы с ним на пару Нестора порешили?

– Не говори чушь!

– Чушь ведь разная бывает. Бывает веселая, а бывает злая. Если я тебя злой чушью прижму, мало не покажется. Я же теперь за Нестора, мне надо его убийцу найти… На тебя можно свалить. Тогда ты без штанов останешься. И без трусов… Видишь, ты и здесь от меня зависишь. Как скажу, так и будет. И никакие менты не помогут…

– Да я на ментов и не рассчитываю, – дрожащим голосом проговорила Оксана.

– А на кого рассчитываешь? – засмеялся он. – На свою охрану? Так и там мои люди, что я скажу, то и сделают… А кто не сделает, того не будет… Да не бойся ты, хорошая! – Салтан мягко провел рукой по волосам женщины. – Ничего я против тебя говорить не буду. Ты же вдова моего лучшего друга, да? Как я могу тебя обидеть?

– Не можешь, – нервно отстранилась от него Оксана.

– Не могу. Потому что не хочу… Но ты должна понимать, что у тебя могут возникнуть большие проблемы.

– Я понимаю.

В ее голосе послышалось сомнение. Похоже, она не верила в могущество Салтана и соглашалась с ним только для того, чтобы поскорее выставить за дверь. А потом начнутся консультации. Прежде всего она свяжется с друзьями мужа, с которыми он парился в бане перед самой смертью. Матраса уже раздербанили, он потерял контроль над акциями в пользу Салтана, но этот фрукт может воспрять духом, поднять на своего обидчика лапу. Ментов могут поднять или даже авторитетных людей, способных наехать на Салтана… Борьба может развернуться нешуточная…

– Что ж, я готов, – поднимаясь со своего места, решительно и с насмешкой победителя сказал он.

– К чему ты готов? – не поняла Оксана.

– Не веришь ты мне. Собираешься со мной бодаться. Я принимаю вызов. И готов ко всему. А вот ты готова? Потерять все готова? Оказаться в Эмиратах на панели готова?

– В Эмиратах?

– На панели, – уточнил Салтан. – Если я за что-то берусь, то иду до конца!

Он повернулся к Оксане спиной и направился к выходу. Она догнала его на крыльце, порывисто схватила за руку, потянула обратно в дом:

– Чего ты хочешь?

– «Лейб-Страж» остается за тобой, но директором буду я. И половина от чистой прибыли – моя.

– Половина?

– Ты же не думаешь, что высокая прибыль в этом деле обеспечивается легко и просто? Да и не будет ничего, если машиностроительный завод отвалится. Кого тогда охранять? Вся прибыль на нем держится. А завод может отвалиться, если я захочу…

В принципе Салтан мог повлиять на политику завода. Мог выступить в качестве генерального директора новой офшорной фирмы, к которой перешли акции Нестора, ввести в состав правления своего человека, а со временем поставить завод под полное свое влияние. Но делать этого не следовало: ни к чему засвечивать активы, которые в принципе могут признать криминальными. И признать, и призвать к ответу… Не стал бы он баламутить воду, но зачем Оксане вникать в такие сложности?

– Так что фифти-фифти, и никаких проблем.

– Но половина – это много!

– В тебе говорит сейчас корыстная женщина или расчетливый бизнесмен?

– И то, и другое.

– Ты мне больше нравишься как женщина… Собирайся!

– Куда?

– В ресторан.

– Шутишь?

– В ресторан «Лейб-Стража»…

– Там есть ресторан?

– Там есть много чего… Собирайся, посмотришь, как там!

Насколько знал Салтан, Оксана никогда не была на территории «Лейб-Стража». Нестор любил свою жену, но к своим делам не подпускал. Теперь же она его законная наследница, и фирма принадлежит ей на правах собственника.

Нельзя сказать, что Салтана устраивало такое положение. Он мог бы создать на базе «Лейб-Стража» свою собственную фирму, и Оксана ничего бы не смогла поделать. Но ей принадлежало движимое, а главное, недвижимое имущество предприятия, а это казарма, столовая, спортзал, штабное здание… Все это Метель хапнул в лихие девяностые, а Нестор переоформил на себя в двухтысячном. Теперь этот кусок переходил Оксане, и лучше не надо на него покушаться. Стоит ей только заикнуться, что у нее отбили эту недвижимость, как поднимется волна, которая оставит с носом и Салтана, и ее саму.

Здания-то армейские, и приватизированы они были не совсем законным способом, если привлечь к этим объектам внимание, то у Министерства обороны могут возникнуть нехорошие вопросы с последующим поиском на них ответов… Обидно будет потерять то, во что Нестор вложил деньги. Здания требовали ремонта, и он его провел за счет фирмы. И квартиры в городе покупал, чтобы расселить дом офицерского состава на территории части, а это серьезные деньги…

Пусть все остается как есть. Пусть Оксана владеет кораблем, а он будет стоять на капитанском мостике за пятьдесят процентов от чистой прибыли. И волки сыты, и овцы целы…

Он провел Оксану на территорию фирмы, там представил ее как законную владелицу. А представлять начал с контрольно-пропускного пункта, правда, это не помогло ей избежать паспортного контроля. Обыскивать ее не стали, но паспортные данные записали в журнал учета.

Зато в самом офисе никаких проблем не возникло. К ней относились как к хозяйке, но реально заискивали только перед Салтаном. Оксана очень быстро поняла, кто в доме хозяин.

Ей понравилось все, в том числе и столовая, которую здесь называли не иначе как рестораном. Сухой закон продолжал действовать, но Салтан велел открыть бутылочку дорогого коньяка, а повар приготовил ужин не хуже, чем в ресторане.

Сначала Оксана воротила нос от спиртного, потом кое-как осилила рюмочку, вторая пошла легче, с третьей она и вовсе разошлась.

– Я смотрю, тебе здесь понравилось?

– Я даже не думала, что здесь так серьезно.

– Здесь все подчиняются мне.

– Я это уже поняла.

– А я подчиняюсь тебе.

– Пятьдесят процентов – это много?

– Всегда можно договориться. В принципе можно снизить и до сорока.

– И как это будет выглядеть? – с интересом посмотрела на Салтана Оксана.

– У нас действительно здесь все серьезно. Если вдруг тревога, мы переходим на казарму. И Нестор переходил. У него здесь квартира. Теперь она твоя… Хочешь глянуть?

– Квартира?

Салтан кивнул, увлекая женщину за собой. Было уже темно, когда они подошли к дому. Он провел Оксану в квартиру Нестора, закрыл за собой дверь.

Квартира двухкомнатная, с первоклассным евроремонтом и элитной мебелью.

– И он что, здесь ночевал?

– Иногда. Очень редко. И без любовницы. Любовницу он сюда не привозил.

– Какую любовницу? – встрепенулась женщина.

– Ее зовут Вика. Хочешь с ней познакомиться?

– Не было у него любовницы! – возмущенно протянула она.

– Была. У него любовница, у тебя любовник…

– Нет у меня любовника!

– Будет! – Салтан снял с нее шубу, повесил на плечики.

– Что ты делаешь? – запоздало очнулась она.

– Здесь можно…

Он провел Оксану в гостиную, повернул ее к себе и расстегнул «молнию» на спине.

– Даже не думай!

– Сорок пять процентов, – сказал он, расстегивая бюстгальтер. – Сорок пять процентов от прибыли мне, пятьдесят пять тебе…

– Сорок тебе…

– Договорились.

Он раздел Оксану, уложил ее на диван…

А через час отвез домой и сказал, что больше он ничего подобного себе не позволит. Нельзя им быть любовниками, это могло вызвать подозрения.

Да и не нужна ему была Оксана. Вот если бы с Марьяной так… С ней как-то не очень получается. Вроде бы она и согласна на все, но в постель к нему ложиться не собирается. Да и не до нее сейчас…

Впрочем, вопросы с акциями утрясены, «Лейб-Страж» реально под ним, больше он ни на что не претендует, поэтому можно заняться личными делами.

Глава 26

Боксерский мешок не отвечает на удары, но в этом и заключается его ценность. Если бы еще и жизнь была бы такой безответной. Ее бьешь, а она только рада подставляться…

Но в то же время неинтересно, когда все просто. И та же груша быстро надоедает. Иногда хочется от жизни чего-то остренького…

Джут мог ударить в ответ, но Салтана это не остановило. Он отступил от груши, снял перчатки, оставив на руках бинты, подошел к Джуту, который спарринговался с Гогой.

– Брек! – крикнул он и, когда Джут остановился, подозвал его к себе.

Тот перелез под канатами, спустился с ринга.

– Как настроение? – спросил Салтан.

– Боевое! – расплылся в улыбке Джут.

Он реально ждал, когда Салтан официально объявит его начальником своей личной охраны. Но не будет этого.

– А так? – Салтан коварно ударил его кулаком в солнечное сплетение. Джут и понять ничего не успел, как скорчился от боли. – Понимаешь, за что?

– Чтобы не зевал, – кивнул Джут.

– Чтобы не зевал, – усмехнулся Салтан. – И чтобы за базаром следил…

Он ударил его коленкой в лицо, со всей силы, на поражение. Взмахнув руками, Джут рухнул на спину.

– Брат, ты чего? – удивленно спросил Слет.

Гога промолчал. Он считал правильным все, что делал Салтан. Искренне считал, без лукавства.

– Да вот Нестора вспомнил. Разговор у нас был, – пристально глядя на Джута, ответил Салтан. – За Марьяну говорили… Кто мне скажет, как Нестор узнал, что я Марьяну обидел?..

– А ты ее обижал? – заискивающе спросил Джут, поднимаясь.

– Нет, но кто-то сказал, что да.

– Я не говорил…

– А что ты ему говорил?

– Ничего… Ну, он спросил, почему ты в больнице, я сказал, что Марьяна тебя ножом пырнула… Я не говорил, что ты ее обижал…

– И все?

– Ну, он еще спросил, какие там у вас дела. Я сказал, что ты лично о ней заботишься. Как это – лично, удивился он. Ну, меня и дернуло за язык…

– Что там у тебя еще с языка сдернулось?

– Да ничего!

Салтан ударил снова, и Джут не смог защититься. А может, и не захотел, чтобы хоть как-то угодить боссу.

– Трофиму что про Марьяну говорил?

– Как я мог ему что-то сказать? – вытирая кровь из разбитой губы, затравленно спросил Джут. – Он же в зоне!

– Как? А через «маляву»!

– Так не засылал я ничего…

– Точно?

Джут кивнул и дернулся, пытаясь защититься от обманного удара, которым Салтан сымитировал начало атаки.

– Правильно, защищайся! Давай, давай!

Салтан ударил, Джут поставил блок, нерешительно провел в ответ «двойку». Салтан поднырнул под руку, врезал ему в печень. Джут скривился от боли, но из боя не вышел, контратаковал… Джут бил в перчатках, а удары Салтана смягчались только эластичными бинтами, но в остальном условия можно было назвать равными. Во всяком случае, так подумал Салтан, отправив противника в нокаут.

– Учись, салабон! – ухмыльнулся он, глядя на поверженного противника. – И за базаром следи!

Он прошел в душевую, принял душ, оделся. После чего велел «запрягать коней». Джуту он разрешил остаться, а Слета и Гогу взял с собой. Они поехали с ним на «бумере», а вслед пошел «гелик» с двумя телохранителями на борту.

Салтан вышел на новый уровень, и теперь ему требовалась куда более сильная охрана, чем раньше. В городе много желающих охранять машиностроительный завод, в том числе и криминальные авторитеты, которые могут заказать его своим киллерам. Есть опасность со стороны «СВТ-банка», которым сейчас владеет старший сын Тропинина. Парень еще не оперился, и зубы у него тупенькие, но есть управляющий, который может создать Салтану серьезные проблемы. Девятипроцентный пакет акций уже не вернуть, но за отца спросить можно. У Тропинина много врагов, но умные люди понимают, кто стоял за его убийством. Может, эти люди уже и киллера наняли.

И Оксана вызывала определенные опасения. Одним своим существованием он нависал над ней как дамоклов меч. А дама она с деньгами, как бы не удумала чего… Салтан дал команду взять ее под наблюдение, но вдруг она его перехитрит…

Впрочем, он никого не воспринимал всерьез, ни вдову Нестора, ни Тропинина-младшего, ни конкурентов. И в нынешнем положении чувствовал себя не менее комфортно, чем в недавнем прошлом. Привык он к рисковой жизни, более того, научился находить в ней свои прелести.

Грубо покрашенные стены, скрипучие койки с жесткими сетками, дурно пахнущий унитаз с протекающим бачком… Марьяна была в шоке от условий, которые казались ей жуткими. Салтан же снисходительно усмехнулся, разглядывая камеру.

Стены хоть и плохо, но покрашены, и запах краски даже перебивает сортирные ароматы. И не грубо сколоченные нары здесь, а практически новые солдатские койки. Матрас, белье, все дела. Знала бы Марьяна, в каких условиях приходилось чалиться ему.

– А что, неплохо, почти как в гостинице, – сказал он. – И номер без подселения. В сизо так не будет. В сизо шконари в три яруса и по две задницы на одно место. Там жуть, а здесь ничего так… Ты скажи, что тебе нужно, все привезут. Будешь здесь как сыр в шоколаде…

– Что мне нужно? – Марьяна импульсивно схватила его за руку. – Мне отсюда нужно!

Она-то думала, что Салтан пришел за ней. Она-то думала, что все уже решено и благодарить его не надо. А нет, оказывается, он пришел сюда, чтобы вынести ей приговор. Оказывается, не заберут ее отсюда, а впереди ждет этап в следственный изолятор.

– А чем тебе здесь плохо? Тепло, светло, мухи не кусают. И я не пристаю… Ты же не хочешь, чтобы я к тебе приставал?

– Я все поняла, – опустив глаза, тихо сказала Марьяна.

– Что ты поняла?

– Я больше так не буду.

– Что не будешь?

– Ну, мы же договорились, а я дуру включила.

– Выключить хочешь? – спросил он с насмешкой, в которой пытался скрыть нарастающее возбуждение.

Марьяна отправлялась к следователю в брючном костюме, в нем ее и закрыли. Минимум косметики, волосы стянуты в хвост на затылке. Но ей не удалось скрыть свою вызывающую красоту, и брюки так сексуально обтягивали ее роскошные бедра… Салтан пытался, но не мог смотреть на нее спокойно.

– Да, хочу. – Она смело взглянула на него.

Но эта смелость через силу, не от души. Марьяна готовилась совершить героический поступок ради своего спасения.

– Поздно.

– Почему?

– Я же сказал, что нашел другую. Новый уровень – новая женщина…

– Новый уровень?

– Я теперь по деньгам круче Тропинина. У меня крупный бизнес, я построю самый крутой дом в городе. И женюсь на своей любимой женщине… Хотя… Думаю, через пару лет ты сможешь стать моей любовницей. Скорее всего, больше тебе и не дадут. Выйдешь из тюрьмы, я на тебя посмотрю, если не испортишься, возьму к себе на содержание, – нагнетал Салтан.

– Хватит! – не выдержала Марьяна.

– А что такое? Не хочешь быть моей любовницей?

– Ну, хватит! Ну, пожалуйста! – капризно захныкала она.

– Что хватит? Ты ударила меня ножом! – хищно скривился он. – Ты хотела меня убить! Почему я должен тебя щадить?

– Ну, мы же договаривались! – заплакала она.

– Я предлагал тебе замуж, а ты включила «динамо». Я нашел другую, а ты попала на парашу. Будешь теперь хлебать полной ложкой!

– Но я не хочу!

– Замуж я тебе больше не предлагаю. Но ты можешь стать моей любовницей. Я буду к тебе приезжать.

Марьяна покорно повела плечами. Она все поняла и на все согласна. Но Салтан знал, как она быстро выходит из подчинения. Однажды он уже был с ней, но так и не объездил кобылицу.

– Я не хочу в тюрьму! – хныкающим голосом повторила она.

– Не будет ничего. Если согласна прямо сейчас заняться со мной сексом, то мы уйдем отсюда вместе. Если нет, извини…

Марьяне ничего не оставалось, как согласиться. Что ж, так и должно было произойти, довольно усмехнулся Салтан.

Глава 27

Проблема, она как чиряк, сначала нарывает, а потом лопается. Если держать ее под контролем, гной выходит наружу, не причиняя вреда, а если процесс запущен, то может случиться заражение крови с летальным исходом…

Салтан очень надеялся, что в случае с Оксаной дело до этого не дойдет. Он позвал ее в офис, чтобы отчитаться за месяц, а она отказалась ехать. Тогда он приехал с отчетом к ней домой. Она не хотела его принимать, но Салтан настоял.

Дом ее охранялся людьми, которые должны были подчиняться Салтану, как сотрудники «Лейб-Стража», но ему пришлось реально наехать на них, чтобы они пропустили в дом его свиту. Джут остался с ним, а вооруженные сканерами Гога и Митроха разошлись по комнатам. Салтан не исключал, что в доме могли находиться «жучки».

– Что все это значит? – возмущенно спросила Оксана.

Салтан тихонько похлопал в ладоши, с глумливым восторгом глядя на нее:

– Браво! У нас успехи! Для кого худеем?

И месяца не прошло с тех пор, как они виделись в последний раз, а она скинула килограммов десять. Полнота еще не сошла, но тенденция, что называется, налицо.

– А ничего, что весна?

– Восьмое марта близко, близко… Я же с тобой по-хорошему, а ты химичишь за моей спиной! – Салтан подошел к ней, схватил за шею и, зло глядя в глаза, приблизил к себе ее лицо.

– Я тебя не понимаю! – прохрипела от натуги Оксана.

– А я тебя понимаю! Я всю вашу сучью породу понимаю! Зачем ты с Францевым встречалась? О чем ты с ним говорила? Об акциях?

– О каких акциях?

Салтан оттолкнул от себя Оксану и влепил ей пощечину. Она стала заваливаться назад, замахала руками, пытаясь восстановить равновесие, но все-таки упала на пол. Он подскочил к ней и, глядя в глаза, в бешенстве выпалил:

– Я же с тобой все нормально разрулил. Дом тебе оставил! Бизнес! Даже долю в «Лейб-Страже» оставил. Живи и радуйся! Нет, она с Францевым закрутила!

– И что здесь такого? – с трудом выговаривая слова, простонала Оксана… – За что?!

– Что здесь такого? За сговор! Против меня! Я же знаю, зачем к тебе подъезжал Францев!

Как чувствовал Салтан, что «СВТ-банк» будет рыть под него яму. Так и оказалось. В качестве лопаты управляющий банком выбрал Оксану и взял эту лопату в свои руки.

Он мужик видный, симпатичный на внешность, еще не старый, а Оксана – красивая и богатая вдова. Возможно, он собирался убить сразу двух зайцев – и Оксану заполучить, и Салтана через нее сделать.

– Зачем?

– Про акции спрашивал? Только не врать! – заорал Салтан.

– Э-э… Ну, спрашивал…

– Ты сказала, что акции у меня?

– Ну, говорила… А разве это не так?

– Он тебе сказал, как эти акции к нам попали?

– Ну, говорил… – Голос у Оксаны задрожал: жутко ей стало. А страх не на пустом месте рождается.

– Что говорил? – давил на нее Салтан. – Кто убил Тропинина?

– Тропинина?! Кто убил?! – От страха у нее застучали зубы.

– Кто?!

– Ну, он сказал, что ты…

– Я?!

– Ну, он так сказал…

– Я Тропинина убил? А Нестор не при делах?

– Ну, Вадим отговаривал тебя, а ты настаивал…

– Отговаривал?! Нестор?! Меня?! Акции к Нестору отошли, и он меня отговаривал! Оборжаться можно!

– Ну, Вадим акции взял, а убивать Тропинина не хотел…

– Значит, меня главным злодеем назначили?

– Это не я! Это Олег так сказал, ну, Францев…

– Значит, и Нестора я убил?

Оксана потупила глаза. Салтан едва удержался, чтобы не вломить ей с ноги. Он знал, что между нею и Францевым состоялся серьезный разговор, и догадывался, о чем. Ее признание не стало для него неожиданностью, но злость клокотала в душе, требуя выхода.

– И что мне теперь за это будет? – злобно ухмыльнулся Салтан.

– Что будет?! – Оксана растерянно глянула на него. – Не знаю… Олег сказал, что нужно думать…

– О чем думать?

– Ну, как тебя наказать и акции вернуть…

– Кому вернуть?

– Ну, часть должна остаться мне…

– И ты, конечно же, согласилась!

– Нет! – опомнилась она. – Конечно же нет!

– Да! Конечно же да! Предала ты меня, сука! Я с тобой как с человеком, а ты как падла! Я ж тебя удушу, тварь!

– Прости! – Оксана, сложив на груди ладошки, умоляюще посмотрела на него.

Он смог убедить ее в собственной крутизне, а Францев добавил жару, объявив его убийцей Тропинина и Нестора. Теперь она боялась его как огня, который мог оставить от нее только пепел.

– Скажи, я забирал у тебя этот дом? – успокаиваясь, спросил он.

– Нет!

– А на твой бизнес покушался?

– Нет!

– Чего же тебе не хватало? Зачем ты приняла игру этого урода?

– Я не принимала!

– Принимала. И меня предала. И что мне теперь делать? Что ты можешь мне предложить в обмен на свою никчемную жизнь?

– В обмен на свою жизнь?! – шарахнулась Оксана.

– А разве ты должна после всего этого жить?

– Но я не хочу умирать… Ну, хочешь, этот дом забери… – через силу выдавила она.

– Это уже разговор. За все нужно платить, правильно?

Оксана кивнула, не в состоянии выжать ни звука.

– Но мне твой дом не нужен. И бизнес твой пусть остается с тобой. Пусть все остается как есть. Но ты должна слушаться меня во всем. Ты меня понимаешь?

Она снова кивнула.

Салтан довольно усмехнулся. Оксана приняла его волю, он удачно провел вербовку…

Оксана должна и дальше встречаться с Францевым, но играть она будет против него…

Францева можно было банально «замочить», как это случилось с Тропининым, но Салтан осторожничал. Может, враг для того и заварил всю эту кашу, чтобы спровоцировать его на опрометчивый шаг. Он закажет Францева, а киллера возьмут на подходе к жертве, и тогда Салтан окажется в капкане. Возможно, «СВТ-банк» сдаст его ментам, но не исключено, что его раскрутят на акции завода, как это было с Тропининым…

Салтану бросили вызов, но принять он его должен осторожно, без резких движений и выпадов.

Салтан остановился, шалея от возмущения. Из квартиры Марьяны ему навстречу выходил молодой парень в кожаной куртке поверх вязаного свитера. Деловой, самоуверенный, энергичный. И, наверное, гордый за себя. Как же, такую женщину поиметь!..

Салтан и не думал его бить, но кулак сам по себе сорвался с цепи. Парень заметил опасное движение, поставил блок, но Салтан мощно ударил его с ноги. Тут же в ход снова пошли кулаки.

Парень пошатнулся, упал, а Салтан замахнулся, чтобы провести добивающий удар.

– Ты что делаешь? – возмущенно вскрикнула Марьяна. – Это из полиции!

Салтан осадил себя, сдал назад, вскинул руки:

– Извини, командир, обознался!

– Извинить?! – ошалело протянул парень, поднимаясь.

– Накладочка вышла!

– Накладочка?! Это не накладочка, а это насилие в отношении представителя власти! До пяти лет лишения свободы! – Парень сунул палец под распухшую губу, потрогал шатавшийся зуб, скривился от боли и зло зыркнул на Салтана:

– Поговорим!

– Так никто ничего не видел! Коля, ты что-нибудь видел?

Джут мотнул головой, а Марьяна скрылась с глаз. Она не захотела отвечать на такой же вопрос.

– И твое удостоверение я не видел! – глядя на парня, напористо продолжал Салтан. – А как ты от моей бабы выходил, видел!

– Марьяна Сергеевна – ваша женщина?

– Допустим. В чем ее обвиняют?

– Ее? Ни в чем! Просто есть подозрения, что у нее может скрываться некто Трофимов Трофим Трофимович.

– Кто?! – Салтан не смог сдержать эмоций.

– Вы его знаете?

– Знаю ли я Трофима? Я-то знаю… Он же в зоне, как он может здесь скрываться?

– Сбежал он.

– Сбежал?! – Салтан растерянно посмотрел на Джута.

Тот даже бровью не повел. Дескать, нет ему никакого дела до Трофима. Если надо будет, он его найдет. Надо будет – убьет…

– Вот, отрабатываем всех, у кого он может скрываться, – пояснил мент.

– А как про Марьяну узнал? Она ведь не жена ему?

– Письма она ему писала…

– Ну да, ну да… Давно Трофим сбежал?

– А вы не в курсе?

– Ты меня, командир, не крути, я не при делах, – засмеялся Салтан. – Трофим ко мне не пойдет…

– Но вы же его знаете.

– Знаю… Я с его женщиной живу, если ты не понял.

– Понял.

– Тогда какие вопросы?

– Вопросы у него могут появиться к вам.

– Могут.

– Вот я и говорю, если он вдруг появится на вашем горизонте, дайте мне знать. Запишите номер моего телефона.

– Зачем?

– Позвоните мне, если что.

– Не позвоню… – покачал головой Салтан. – Он мой соперник. Я его вашему брату сдать не могу. Это нечестно… Не позвоню я тебе, командир, не жди.

– А если он у вас скрывается?

Салтан достал из кармана ключи от своей квартиры, протянул их Джуту:

– Отвезешь командира ко мне домой. Потом на базу. Пусть там посмотрит, если не верит. Да, и документы спроси, а то непонятно, кто это…

Парень оказался старшим лейтенантом, но не полиции, а юстиции. И был он оперуполномоченным Пермского ГУИН, в состав которого входила зона, откуда сбежал Трофим. Салтан велел взять его на поруки – накормить, напоить и все такое прочее. А то вдруг отбитый зуб потом припомнит. А еще ему нужно было держать руку на пульсе событий.

Он отправил старлея и зашел в квартиру. Марьяна сидела за барной стойкой с бокалом коньяка в руке. В руке дымилась сигарета. И курить она стала в последнее время, и выпивать. Но Салтану какое до этого дело? Любит Трофима – пусть любит. Он жениться на ней уже не собирается. Как только надоест, бросит…

– Трофима он ментам не сдает! – истерично хохотнула Марьяна. Она была совершенно трезвая, когда от нее уходил старлей, но уже успела набраться. – Законы бандитского братства? Насмешил!

Салтан подошел к стойке, наполнил стакан и выпил не закусывая.

– А кто Трофима на одиннадцать лет закрыл? Уж не твоя ли святость? Думал, избавился от него? Дудки! Он сбежал! Он здесь! Он скоро будет! И ты никуда от него не денешься!

Салтан резко схватил ее за горло.

– Пусти! – захрипела Марьяна, округлившимися от страха глазами глядя на него.

Она не хотела сесть в тюрьму, боялась умереть и жила в страхе перед Салтаном. Но свое ядовитое жало так и не смогла проглотить до конца. Время от времени это жало вырывалось наружу.

– Где он?

– Я не знаю!

– Он у тебя был?

Марьяна не смогла выдавить слово «нет», только головой мотнула.

– Я тебя убью, если узнаю, что Трофим был с тобой! Ты меня поняла?

Она кивнула, и Салтан разжал руку. Налил себе и ей.

– Трофим сбежал, а ты и рада. Я же вижу, что рада… – зло ухмыльнулся он. – А чего радоваться? Ты со мной, ты его не дождалась… Или не со мной?

Марьяна склонила голову, исподлобья глядя на него.

– Со мной, спрашиваю? – заорал Салтан.

Она снова кивнула, но это было все то же согласие под принуждением.

– Со мной! А куда ты денешься? – Салтан положил ей руки на плечи, с силой надавил, заставляя Марьяну опуститься на колени. Но вдруг что-то шелохнулось за спиной, и он резко развернулся на сто восемьдесят градусов.

В комнате никого не было. Вынув из-под пиджака служебно-боевой «ИЖ», Салтан обошел всю квартиру, но Трофима не обнаружил. Не было его здесь, но что-то же шевельнулось за спиной. Или это призрак его здесь гуляет, или у Салтана разыгралась фантазия…

Глава 28

Земля тяжелая, плотная, давно не копанная, лопата с трудом входила в нее. Но Трофим не унывал. И Ряха весь в работе, с видимым удовольствием вгрызается в землю. Это ведь не труп закапывать, а картошку сажать…

От погони они ушли с трудом. Был момент, когда солдаты почти окружили их, еще чуть-чуть, и не вырваться бы им из кольца. Но ушли. Им тогда очень помогла метель, которая завьюжила следы. Правда, в этой метели они потеряли Дедуха. Он шел замыкающим и пропал, а вместе с ним исчез и хабар с харчами. То ли он просто заплутал, то ли решил от стаи отбиться. Искать его не стали, пошли дальше. Куда глаза глядели, шли, потому что сбились с пути, заблудились…

Трудно им пришлось. И замерзали они, и голодали. Дико голодали. Трофим всерьез опасался, что его забьют на мясо как самого молодого. Но под нож пошел Холм. Не повезло ему, с кручи он сорвался, ногу сломал и руку. Греция обнял парня как родного, сказал, что любит его как сына, и всадил ему нож в печень. А Трофиму с Ряхой пришлось его разделывать. А он крупный, мяса много…

Так Трофим стал каннибалом. Но уж лучше съесть кого-то, чем самому пойти на жаркое.

Воровского «быка» хватило на три дня, потом снова начался голод. И Греция все чаще стал посматривать на Трофима. В какой-то момент и Ряха начал бросать на него сочувствующие взгляды. Трофим был уже близок к тому, чтобы «замочить» Грецию, но до убийства дело не дошло. Они вышли к людям, у Греции были деньги, чтобы купить еды. И еще он связался со своими… Дня три они жили после этого в лесу, а потом за ними приехали.

Их привезли куда-то в район Кирова, там разместили в каком-то старом доме. Сытная «поляна» была – с водочкой, баня – с жаркой парилкой. Через два дня Греция куда-то уехал, а Трофима и Ряху перевезли на новое место. Несколько дней сытной жизни, а потом снова переезд.

В конце концов они оказались в этом старом бревенчатом доме на окраине вымирающей деревни. Места здесь глухие, участковый сюда и носа не казал. Им сказали, что участковый здесь свой, поэтому проблем с ним быть не должно.

Денег им оставили, риса подвезли, гречки, пару ящиков тушенки. А главное, снабдили паспортами. Не надо было быть экспертом, чтобы распознать в них подделку, но так эти документы им организовали не для выезда за границу или путешествий по стране, а чисто для соседей. Вдруг кто поинтересуется…

А еще им обещали паспорта гораздо более лучшего качества, но время шло, а никто не появлялся. Больше месяца они с Ряхой живут в этом доме, и никаких движений со стороны Греции. Может, забыли о них. А может, нарочно махнули рукой. Они свое дело сделали, помогли вору выйти к своим, больше они не нужны. А если их вдруг накроют менты, то Греции от этого ни холодно ни жарко. Не выйти на него ни через Трофима, ни через Ряху. Сам он их не сдаст, но если ментов даже не просят, они сами появляются. И предъявляют…

Трофим прекрасно осознавал шаткость своего положения и не смотрел далеко в будущее. Не сегодня завтра накроют их лавочку, и отправится он в зону мотать свои тринадцать с половиной лет. И уже не в тридцать два года выйдет, а в тридцать пять. Если выйдет…

Все могло случиться в любую минуту, и все же Трофим с удовольствием взялся за лопату. Лучше землю копать, чем кверху пузом на печи лежать. Да и погода отличная – солнечно, тепло, каждая травинка радуется жизни. Картофеля немного, всего пара ящиков, но не так важно, сколько чего, главное, что есть задел на будущее. Может, и переживут они это лето, и какие-никакие запасы на зиму у них будут. Важна не сама картошка, а надежда, которую она дарит. Надежда на новую жизнь…

Зимовать Трофим здесь не хотел. Ему бы надежную ксиву получить, и тогда можно делать ноги. Отправиться в родные дали, подобраться к Марьяне, забрать ее с собой на край света. Только согласится ли она?

Письма она писала красивые, уверяла, что будет ждать его всю жизнь. И на край света с ним хоть сейчас… Но письма – это одно, а в жизни, как правило, все по-другому…

Трофим вздрогнул, услышав звук работающего мотора. Скорее учуял, чем услышал. И Ряха напрягся. Не сговариваясь, они переместились к перекошенному сараю в дальнем конце огорода. Если вдруг этот звук перерастет в реальную опасность, они сделают ноги. Нырнут в заросли уже зеленеющих вербовых деревьев, спустятся в овраг, выйдут к реке, а там лодка в кустах…

Но убегать ни от кого не пришлось. К дому на старой «девятке» подъехали знакомые люди. Степенный основательный Чулан отмотал срок за кражу и сейчас шестерил у законного вора, который пригрел Грецию и его компанию. Долговязый бакланистого типа Хляст зоны не нюхал, но вел себя как кум королю и сват министру. Правда, всерьез его никто не воспринимал.

– Глянь, Чулан, сныкались они! – усмехнулся Хляст.

– Заглохни! – одернул его Чулан. Он, как человек бывалый, понимал тревогу беглецов.

– Вы че тут, картофан сажаете? – засмеялся Хляст.

– Лучше картоху есть, чем живых людей, – пристально глядя на него, тихо проговорил Трофим.

– А ты че, пробовал?

Трофим раздул ноздри, как это делают, когда на голодный желудок вдыхают аромат только что снятого с огня шашлыка. И хищно улыбнулся, вгрызаясь в Хляста взглядом.

– Ну, ты, в натуре! – сошел с лица приблатненный.

– Гуляй давай! – Чулан отправил его к машине, а сам зашел в дом, увлекая за собой Трофима и Ряху.

– Порядок у вас тут, – осмотревшись, заметил он.

– Мы люди работящие, – сказал Ряха.

Он только первую неделю лежал кверху пузом, а потом взялся за дело. Инструменты нашел, по заброшенным домам прошвырнулся, досок оттуда принес, кое-что из мебели. Трофим взялся ему помогать. И полы они подлатали, и крышу перестелили, чтобы не текла, печь побелили, стены покрасили. Не свиньи же они, чтобы в хлеву жить. Да и заняться чем-то нужно.

– Мужики? – снисходительно усмехнулся Чулан.

– Мужики. И по масти, и по жизни. От скуки на все руки.

– На новый уровень выходить надо. И скучно не будет.

– Какой уровень? Я в зоне за хатой смотрел, «бугром» на промке был. Какой уровень ты мне после этого предлагаешь?

Обычно Ряха не козырял своими лагерными заслугами, но сейчас его вдруг понесло. Что-то неладное он учуял, занервничал, и у Трофима душа не на месте. Неспроста Чулан подъехал, наверняка собирается предложить темную работенку. Скорее всего, на «мокрое» дело раскручивать будет.

– Реальный уровень и предлагаю. Наскок нужно сделать. Есть хата, есть люди, которые не хотят делиться.

– Ограбить кого-то?

– Нет, забрать излишки.

– Продовольствия? – усмехнулся Ряха.

– «Рыжья»…

Трофим покачал головой. Его такой план не устраивал. Ни убивать он не хотел, ни людей грабить.

– Тридцать процентов – ваши. А навар там солидный, – недобро посмотрев на него, сказал Чулан.

– Где дом? – спросил Ряха.

– Окраина города, частный сектор.

– Собака?

– Только собака. Топором по голове, и все дела.

– Что за люди?

– Да барыга один. Жена, дочь… Дочь на выданье, заодно и повеселитесь.

– Мы не по этой части! – резко оборвал его Трофим.

– Ну, можно и без веселья… Терпил повязали, «слам» взяли, и на лыжи… К месту доставим, сюда обратно вывезем, без проблем. Деньги у вас будут.

– Мы согласны, – кивнул Ряха.

– А Троха?

– И он тоже… Когда ехать?

– Ну, не сейчас… Завтра за вами подъедем. Или послезавтра… Короче, ждите! Картохи вам подвезти? А то, я смотрю, мало у вас…

– Мало. Нам больше нужно. Мы тут надолго, брат. А насчет веселья не переживай. Есть у нас тут одна тетка. И деньги нам нужны, а то с пустыми руками ходить к ней неудобно…

– Где у вас тут тетка? – удивился Чулан. – Здесь же одни старухи…

Трофим удивлен был не меньше, но виду не показывал. Что-то заподозрил Ряха, поэтому петлять стал, закручивать.

– Здесь старухи, а в Леснянке молодуха есть. А к ней сестра на лето приезжает…

– В Леснянке? Далековато…

– Далековато из-за колючки через тайгу идти. После такого семь верст не крюк.

– Ну, там не семь верст, – озадаченно проговорил Чулан.

– Все равно не крюк…

– Ну, если к тетке, то не крюк.

– Если сегодня никаких дел, может, мы с Трохой сегодня к ней сгоняем?

– Ну, вам бы не светиться…

– У нас тут все на мази. Только с «лавьем» проблемы. Бухла не на что купить, а «первач» Галка не очень-то.

– Ну, пару пузырьков мы найдем. И жратвы подвезем. Завтра подвезем. Завтра к Галке пойдете.

– А как же дело? Завтра же на дело!

– Или завтра. Или послезавтра… А может, и завтра. Вы тут не расслабляйтесь. Все, до завтра!

Ряха провожал Чулана с улыбкой до ушей, а в дом вернулся мрачнее тучи.

– Вот и все, допрыгались! – глядя на Трофима, похоронным голосом сказал он.

– Что такое?

– Не хочу я на дело. Не мое это. Поэтому и придумал эту Леснянку. Посмотреть хотел, что Чулан задумал.

– Я так почему-то и подумал.

– Думал… Сразу надо было думать, что затравка это была… Ты Лежню отказал… Теперь Греция будет уверен, что ты и ему отказал. И отказал, и сдохнуть дал…

– Не было такого!

– Мне твои отмазы не нужны! Мне до фени твои с Лежнем расклады!.. Греция отмашку на тебя даст. Я знаю, я чую. Может, и меня завалят, я же чужой. По-любому уходить надо.

– Куда?

– Домой мне пора. К бабам своим рязанским…

– А ксивы? Ну да…

Сейчас от воров можно было получить только пропуск на тот свет, но Трофима это, разумеется, не устраивало. А путешествовать и без паспорта можно. Бомжом прикинуться, и в путь. Потихоньку, пешим ходом, лесами и долами. Лето уже скоро, тепло будет. Да и сейчас в лесах гораздо лучше, чем зимой в пермской тайге. Тем более Ряха с ним. Большую половину пути они пройдут вместе, а потом разойдутся.

Трофиму домой нужно. Узнать, что там к чему… Чутье подсказывало, что не оставил Салтан Марьяну в покое. Если он с ней что-то сотворил, придется взяться за него со всей основательностью. Брать его за жабры, вырывать чешую вместе с правдой. Пусть признается, кто убил Тропинина…

За убийство Тропинина должен сесть настоящий убийца, тот, кто заказал банкира. Если это произойдет, Трофима ждет оправдательный приговор. Это его единственный, хотя и призрачный шанс. Веры в удачу практически нет, но все-таки он отправится домой. Если не докажет свою невиновность, то Марьяну с собой в неизвестность заберет. А если она не захочет, тогда и жить смысла нет. Уйдет куда-нибудь в лес и станет отшельником, пока менты не повяжут…

Глава 29

Весна – лучший сжигатель жира. Об этом можно судить по той же Оксане. С тех пор как похоронила мужа, килограммов двадцать скинула. Не помолодела, но похорошела. Траур у нее, но замуж уже хочется – за богатого и успешного. В какой-то степени ее устраивал Францев, но Салтан поставил на нем крест. Да и не такой уж он и богатый, каким старался казаться. Он же всего лишь управляющий банком, а не владелец. Зарплата у него хорошая, но не более того.

И все-таки Оксана встречалась с ним. Правда, редко и не метко – в смысле без секса. На траур все сваливала. И вчера у нее был постный вечер. Если не считать, что эта встреча наконец-то принесла результат. Долго тянул Францев: встречался с Оксаной, ухаживал за ней, но даже разговор о делах не заводил и про Салтана, казалось, забыл. Но работа все равно продолжалась, и, как оказалось, не зря. Все-таки решился банкир на удар.

Для того и встречалась Оксана с ним, чтобы получить задание. А секс ей от Францева не нужен. Зачем ей это, если Салтан уделял ей внимание?

– Олег сделал мне предложение, – сказала она, глядя в пустоту.

Оксана давно уже не воротила нос от Салтана. Даже радовалась встречам с ним. И удовольствие в постели получала.

– Руки и сердца?

– Твоего сердца.

Салтан слышал разговор с Францевым в записи, поэтому ничуть не удивился.

– Мое сердце нужно остановить?

– Да.

– Как?

Змея – существо женского рода, но это не мешает ей жалить смертельно. И в жизни женщины жалят как змеи, ядом – через кровь точно в сердце. Та же Лариса могла отравить Салтана. Теперь вот Оксана должна была «угостить» порошком на основе растительного яда, который убивает и не оставляет следов.

Оксана поднялась, набросила халат и подошла к столику, на котором стояла открытая бутылка вина. Наполнила бокал, достала из ящика трюмо небольшой стальной цилиндрик.

Она собиралась высыпать порошок в бокал, но Салтан ее остановил. Взял за руку, сжал запястье так, что цилиндрик упал на салфетку. В эту салфетку контейнер с ядом и упал.

– А здесь твои пальчики, – сказал он.

– И что? – нахмурилась Оксана.

– А то. Сдам тебя ментам. Пусть они с тобой разбираются.

– Мы так не договаривались! – возмутилась она.

– Откуда я знаю, о чем ты с Францевым договаривалась?

– Договаривалась, но все по твоему сценарию. И ты следил за нами…

– За всем не уследишь. Может, вы там за спиной какими-то знаками обменивались.

– Какими знаками?

– А чего ты так испугалась? – усмехнулся Салтан.

– Ну, ты же должен был вывести Францева на чистую воду.

– Спасибо, ты помогла мне.

– Теперь его за это нужно наказать.

– Наказать? А как?

– О! Это уже без меня! А то получится, что это я заказала Францева…

– Ладно, успокойся, нормально все…

Салтан стер с контейнера возможные отпечатки пальцев.

Идея сдать Францева ментам витала в воздухе. Банкир сделал заказ на убийство Салтана, и Оксана могла засвидетельствовать это в суде. Но пострадал бы не только Францев. Банкир мог бы поднять волну и обвинить Салтана в убийстве Тропинина. А возможно, у него есть информация о реальном убийце Нестора. Может, люди Францева следили за больницей в ту ночь, когда он ездил убивать своего босса…

А Францев мог следить за ним. И еще его человек мог нанять Ларису, которая должна была его убить… Салтан гнал от себя эту мысль. Если так оно и было, выходит, он зря убил Нестора. Нет, самого Нестора ему не жаль. В морг, значит, в морг. Но ему не хотелось чувствовать себя лохом…

Не очень это хорошая идея сдать Францева ментам. Лучше всего с ним решить по-тихому. Организовать несчастный случай, который сведет его в могилу. Но что, если враг и ждет от Салтана такой вот решительный и опасный для него ход?..

Не та сейчас ситуация, чтобы позволить себе опрометчивый шаг. Семь раз нужно отмерить и тогда уже отрезать…

А замер Салтан провел в тот же день. Что-то не очень понравилось ему поведение Оксаны, поэтому он отдал полученный от Францева порошок на экспертизу.

Несложно прикинуться баловнем судьбы, когда есть деньги на кармане, брендовый прикид и крутая тачка. А сейчас Трофим вполне мог прикинуться бомжом, для этого у него есть все. Марьяна легко ему поверит, ведь он будет играть самого себя. Он сейчас натурально бомж – без жилья, без денег, а одежда, которую подогнали воры, уже превратилась в лохмотья. И борода у него самая натуральная. Лесами, долами, раком, боком, перескоком – и так почти два месяца. Впрочем, походная жизнь на подножном корму – это все-таки лучше, чем упорядоченный, но полный лишений быт в зоне строгого режима…

– Развалился, блин!

Плевок смахнул пыль с листа подорожника, который рос под носом у Трофима. Какой-то мужик прошел по тропинке вдоль забора, у которого находился его наблюдательный пост. Трофим лежал прямо в траве, через прутья в заборе наблюдая за подъездом, из которого в любой момент могла выйти Марьяна.

Ее дом был огорожен забором, через который Трофиму когда-то приходилось прыгать. Сейчас же он просто лежал возле него, а мимо проходили люди, которые воспринимали его именно как бомжа. Кто-то даже плюнул в него, хорошо, что не попал. А могут еще и собак спустить. Сквер небольшой за оградой, здесь по утрам выгуливают собак. И дерьма в траве под забором хватает, впрочем, Трофим осмотрел место, прежде чем обосноваться на нем. Он хоть и похож на бомжа, но еще не опустился до того, чтобы валяться в дерьме.

Бомжацкий прикид и борода – это прежде всего средство маскировки. Вчера он нарвался на патруль, но его не опознали. Даже не остановили, чтобы проверить документы и пробить по своим ориентировкам. А ведь у ментов есть информация, что в их городе может скрываться беглый зэк. Впрочем, уже почти полгода прошло с тех пор, как Трофим «сделал ноги». Волна улеглась, страсти стихли. А может, его покойником уже считают…

К дому подъехал роскошный «БМВ», вслед за которым следовал «Гелендваген». А номера знакомые… Это машина Нестора, но что этот тип делает здесь? Уж не к Марьяне ли он лыжи навострил? Может, не только Салтан к ней воспылал? Она красивая женщина, а Нестор мужчина…

Трофим не был дома, не пытался связаться с родителями. Опасно это. Может, и улеглась волна, но за ними могли наблюдать. Это его не остановит, он обязательно найдет возможность увидеться с родителями, но сначала Марьяна – ему нужно знать, как с ней и что. В Каменодольске у него не было людей, у которых он мог бы получить информацию о ней, поэтому приходилось делать все самому. И он обязательно узнает, как Марьяна жила без него.

Из «БМВ» вышел Салтан, тут же вокруг него сгрудились телохранители. Белые рубашки, черные костюмы. Все так же, как и раньше, только сейчас они охраняли Салтана. А где же Нестор?

Салтан зашел в подъезд, и направлялся он к Марьяне, Трофим ничуть в том не сомневался.

Он ушел, а телохранители вернулись. Двое остались в «бумере», а остальные уехали на «Гелендвагене». По ходу, их босс остался в доме на ночь, и для его охраны вполне хватало двух человек.

Среди охранников Трофим узнал и Джута, и Гогу, а за рулем «БМВ» сидел Слет. Гога уехал, а Джут и Слет остались охранять покой Салтана. Но к ним не подойдешь, не спросишь по старой дружбе, что там да как. Да и какая, к черту, дружба…

Джут что-то там говорил тогда по поводу Марьяны. Смотреть за ней собирался, кавалеров от нее отваживать. Вот за ней и смотрит. За ней, в компании с Салтаном…

Трофим закрыл глаза, чтобы сдержать выступившие слезы. Все-таки случилось то, чего он так боялся. Салтан приехал к Марьяне как к себе домой. Она его не гонит, он не уходит. Сейчас они поужинают, выпьют вина и лягут спать…

Так и должно было все случиться, к этому все шло – с того самого момента, как Салтан запал на Марьяну. Трофим вдруг стал ему не нужен, потом ему предложили убить Тропинина, чтобы затем «зачистить» как опасного свидетеля. Сразу он согласия не дал, поэтому Тропинина убил другой, ни в чем не сомневающийся исполнитель, а Трофима отправили отбывать за него срок. А он повелся, как последний лох. И навсегда потерял Марьяну…

И что ему теперь делать?

Салтан открыл контейнер, сыпнул порошок в бокал вина, который протянул Оксане:

– Пей!

– Зачем? – озадаченно спросила она.

Ее пугала его выходка, но умереть от яда она не боялась.

– Ну, ты же согласилась меня убить. Теперь я согласился убить тебя. Баш на баш, что тут непонятного?

– Я должна была согласиться. Это часть плана.

Салтан неторопливо поставил бокал на столик и вдруг резко, наотмашь влепил Оксане пощечину. Она упала, и он сел на нее, коленями обжав скулы. И вино со стола взял. Пальцами открыл ей рот и влил туда содержимое бокала. Оксана билась в истерике, но страха перед ядом в ней не чувствовалось.

Салтан поднялся, сел в кресло. Бояться ему нечего. Дом под полным его контролем, а если вдруг здесь появятся люди Францева, их ждет достойная встреча. А если нагрянут менты, Салтан знает, кого им скормить…

Оксана поднялась с пола, со злостью и опаской глядя на него.

– Я не понял, ты что, подыхать не собираешься? – глумливо спросил он.

– За что ты со мной так?

– Не собираешься… Ты же знаешь, что от соды не умирают, да?

– От какой соды?

– От пищевой соды. Которой ты должна была меня отравить… Или ты не знала, что именно дал тебе Францев? – пристально посмотрел на нее Салтан.

– Он дал мне соду?

– Да, он дал тебе безобидную пищевую соду.

– Ну, я не знала…

– Все очень просто. Я мог обратиться к ментам. Ты бы сдала им Францева, а я, разумеется, предъявил бы яд. Тогда меня точно подняли бы на смех. Там ведь не яд…

– Я не знала.

– Знала… Ты хотела, чтобы я заказал Францева. Тебе нужно было это. И тебе, и ему… Ты же мой человек, я мог бы поделиться с тобой своими соображениями. Сказал бы, кто пойдет, как и когда… Вам это и нужно. Францев перехватывает киллера, тот делает признание, и меня берут за жабры… Что дальше вы планируете, я не знаю. Возможно, вам хватит и этого. А может, Францев сделает мне предложение, от которого я не смогу отказаться. В обмен на мою свободу он получает акции. Киллера зачистят, а ты откажешься от своих показаний против меня. Ты ведь тоже можешь дать против меня показания!

– Что ты такое говоришь? – прошептала Оксана, побледнев как полотно.

– Что могло быть, то и говорю… Хитрая ты штучка и коварная. И вашим, и нашим? Переиграть меня вздумала? – рыкнул на нее Салтан.

– Ничего я не…

– Заткни свою пасть, сука! Я таких уродов, как твой Францев, ем на завтрак, обед и ужин. И тебя сожру. И никакие менты мне ничего не предъявят! В Эмираты тебя отправлю! Там ты и потеряешься! Потеряешься там, а закопают тебя здесь! Глубоко, глубоко зароют! Метров на пять! А сверху яму метра на три оставят! А над ямой сортир для охраны будет! Как тебе такая могила? Думаешь, я шучу? Нет! Не шучу! На этот раз все реально! Тебя в яму, а сына в детский дом!

– Ну, прости меня, пожалуйста! – Оксана бухнулась перед ним на колени.

– Все-таки хотела меня переиграть? – оскалился он.

– Это не я! Это Олег!

– С ним лучше, чем со мной?

Оксана опустила голову.

– Посадить меня решили? Отвечай! Если правду скажешь, я тебе не стану предъявлять после того, как этого хмыря за жабры возьму. А я его возьму!

Салтан еще не знал, как он перехитрит Францева и заманит его в ловушку. Но он обязательно сделает и поговорит с дешевым ловкачом по душам. Всю душу ему отобьет. А потом в яму…

Под убийство он подставит Оксану, закошмарит ее, а потом обдерет как липку. Но это будет потом, а сначала она должна принести ему в зубах живого Францева…

Глава 30

Смешно это или нет, но фонарь до сих пор не горел. Как выбил Трофим в прошлом году лампочку, так ее до сих пор и не зажгли. Зато в окне у Марьяны горел свет. Салтана нет, он еще не подъехал, а может, и не будет его сегодня ночью.

Но если подъедет, тем лучше. Давно уже пора поговорить с ним по-мужски. Заточка у Трофима есть, руками он махать умеет…

Второй этаж – не высота, но в квартиру к Марьяне через окно так просто не влезешь. Декоративные решетки у нее на окнах. И балкон тоже зарешечен. Но Трофим помнил, как опускал решетку на балконе. Сначала открывалось окно посередине, затем нажималась кнопка замка на самом верху решетки. В кнопке предусмотрена была блокировка, но Марьяна ею не пользовалась, во всяком случае, Трофим спокойно справился с замком. Нажал на кнопку, и решетка плавно опустилась.

Кнопка находилась высоко, практически на стыке второго и третьего этажа, но Трофим не зря нашел и подтащил к балкону деревянную лестницу.

Он уже воспользовался ею, чтобы сломать вентиляционный блок сплит-системы, которая охлаждала спальню Марьяны. Он банально просунул туда тонкую арматурину, которая застопорила вентилятор. Сделал дело, спрятал лестницу и затаился.

На улице уже не жарко, но дом за день прогрелся, и без сплита в спальне скоро станет душно.

Он уже много всего сделал – план продумал, инструмент нашел и лестницу. А сегодня днем на реке был, искупался, одежду постирал. И остроту заточки подправил.

Салтан провел с Марьяной три ночи. Сегодня он тоже должен быть у нее. Трофим всерьез готовился к встрече с ним. Быстро открыть решетку, прошмыгнуть в открытое окно – Салтан и понять ничего не успеет, как получит в лоб. Его телохранители внизу, и если они не хватятся, все будет тип-топ…

Другой возможности выйти на Салтана у него просто не было. Тот всегда под охраной, а здесь хоть какой-то шанс прижать его к стенке. В квартире у Марьяны он чувствует себя в относительной безопасности…

Трофим ясно осознавал степень риска. Он мог погореть на подходе к цели. Его могли заметить соседи, когда он ломал вентиляционный блок. Да и сам Салтан мог его обнаружить. А еще Салтан мог понять, почему сломался сплит. Ему даже не надо было поднимать тревогу, достаточно перебраться в гостиную, оставив закрытым окно. С решеткой Трофим справится, а закрытое окно поставит крест на его плане…

Но Салтана дома не было. И это существенно облегчило задачу. Марьяна даже не пыталась разбираться с поломкой. Сначала свет погас на кухне и в гостиной, а спустя полчаса – в спальне. А еще чуть позже открылось окно на балконе. Душно стало Марьяне… Или кто-то заманивал Трофима в ловушку?

Он готов был и к такому развитию событий. Пусть его убьют или арестуют, это будет не так страшно, если до этого он успеет посмотреть в глаза Марьяне… Нет, осуждать он ее не станет, просто спросит, почему она переметнулась к Салтану? И еще хотелось знать, не была ли она в сговоре с этим уродом еще до того, как Трофим отправился в тюрьму?..

Он мог бы спросить ее об этом где-нибудь на улице, но Марьяна редко выходила из дома. Сначала появлялась машина с двумя в ней телохранителями, а потом она отправлялась по делам. Садилась в свою машину, а телохранители следовали за ней на почтительном расстоянии. В такой обстановке с ней не поговоришь…

Трофим выждал время, оторвал от земли лестницу, приставил ее к балкону и быстро вскарабкался наверх, с ходу нащупал замок, нажал на кнопку. Решетка еще не опустилась, а он уже спрыгнул на балкон, который был соединен со спальней широким арочным проходом. Одной рукой столкнул вниз лестницу, а другой достал заточку.

Все произошло так быстро, что Салтан не успел бы даже нажать на тревожную кнопку, чтобы вызвать охрану. Но мог выстрелить, если бы проснулся и выхватил ствол из-под подушки.

Салтана в комнате не было, а Марьяна ничего не смогла с ним поделать. Запоздало вскрикнув, она соскочила с кровати, но Трофим встал у нее на пути:

– Тихо, Маша!

– Ты?! – Она шарахнулась назад.

Нога у нее подломилась, и, не удержав равновесие, она села на кровать. Короткий шелковый пеньюар на ней, волосы распущены, а в комнате пахнет коньяком. Похоже, Марьяна пропустила на ночь рюмочку, если не больше.

– Кто в доме? – резко спросил он.

– Никого.

– Салтан где?

– А почему ты думаешь…

– Салтан где? – повысил голос Трофим.

Как знал он, что Марьяна будет изворачиваться.

– Его сегодня не будет.

Трофим опустился на пол, спиной надавив на закрытую дверь. Самое время перевести дух, только вряд ли разговор с Марьяной можно будет назвать передышкой. Пусть она молчит: ему не хотелось слушать ее жалкие оправдания.

– Долго тебя не было, – сказала она.

– Всего год. А ты уже с Салтаном…

– Ты полгода назад сбежал.

– Долго шел.

– Можно было бы и быстрее… Выпить хочешь?

Трофим промолчал. И выпить хотелось, и пожрать, но все это такое сейчас лишнее, ненужное. Не для того он шел к Марьяне, чтобы есть и выпивать…

– Что с тобой? Тебе плохо?

– Хуже не бывает.

– Я тебя ждала, – опустила голову Марьяна.

– Я знаю, – саркастически усмехнулся он.

– Ничего ты не знаешь! Я тебя честно ждала!

– Я это понял.

– Я ждала, а Салтан… – Она осеклась.

– Что Салтан?

– Он такой ужасный.

– Но ты его полюбила? – в сардонической ухмылке скривился он.

Не могла Марьяна спать с мужчиной без любви. Поэтому и Тропинина полюбила, а теперь – и Салтана…

– Полюбила! – вскинулась она.

– Кто бы сомневался!

– Я сомневалась… Я очень долго сомневалась… И тем не менее… Теперь я с Юрой…

Трофим не хотел этого слышать.

– Почему эта сволочь ездит на машине Нестора? – ожесточенно спросил он.

– Нестора убили. Салтан теперь на его месте.

– Богатый, успешный. Не то что некоторые… – с сарказмом проговорил Трофим.

– Дело не в этом! Ты ничего не понимаешь!

– А ты объясни! Обними меня, приласкай!

– Просто взять и приласкать? – опешила она.

– Да, просто взять и приласкать!

– Я так не могу!

– Все понятно… – обреченно махнул рукой Трофим. – Так оно и должно было случиться… Да я и говорил тебе, что не надо меня ждать…

– Но я собиралась!

– И я собирался! – оборвал он ее. – Одиннадцать лет отмотать собирался. А вот не захотел мотать! На свободу хочу!

Марьяна протяжно вздохнула, сочувствующе глядя на него.

– На свободу хочу, – повторил он.

А на свободу он мог попасть только через Салтана. Наехать на него, выбить правду, сдать убийцу или заказчика ментам. Все это не просто. Возможно, даже невыполнимо. И все-таки он не отступится от своего. Пусть его арестуют или даже убьют, – все равно. Без Марьяны, по-любому, не жизнь. Простить он ее не сможет, а без этого зачем ему свобода? Достаточно будет просто грохнуть Салтана.

– Я тебя понимаю, – кивнула Марьяна.

– Думал, тебя с собой заберу. Помнишь, мы собирались с тобой на край света?

– Я бы хотела. – Марьяна нежно коснулась рукой его щеки.

– Так в чем же дело?

– Я так не могу, – решительно произнесла она, приподнимаясь со своего места. Но тут же снова опустилась на кровать.

– Тогда я уйду один, – сквозь зубы процедил Трофим.

Действительно, зачем доказывать свою невиновность, если без Марьяны вольная жизнь ему не нужна? Грохнуть Салтана и самому свалить в беспросветную глушь, от людей подальше. Он поселится в лесу и будет жить, пока не загнется… А Салтана грохнуть надо. Эта падла не имеет права жить.

Марьяна ничего не сказала, если не считать пронзительного вздоха, который вырвался у нее из груди.

Комната погрузилась в тишину, в которую вдруг ворвались голоса за окном.

– Да, лестница здесь лежит! – громко сказал кто-то.

Трофим встрепенулся. Он поднялся, прошмыгнул на балкон, осторожно глянул вниз и в темноте смог разглядеть двух ментов. Один возился с лестницей, другой, подняв голову, смотрел точно на него. Смотрел, но не видел.

Видимо, кто-то из соседей услышал подозрительные звуки за окнами и позвонил на ноль-два.

Трофим вернулся в комнату. Надо было уходить, но как? Через балкон не уйдешь, оставалось только через входную дверь.

– Что там? – встревоженно спросила Марьяна.

– Менты.

– Да, тебя искали…

– Кто-то видел, как я к тебе лез…

Трофим уже собирался уходить, когда в дверь позвонили. Скорее всего, это были менты.

– Это не ты ко мне лез. Это я ключ потеряла… – Марьяна быстро открыла створку шкафа. – Не бойся! Я тебя не выдам!

Трофим пожал плечами. Не было у него другого выбора, как довериться ей.

Он забрался в шкаф, а Марьяна нажала на кнопку домофона.

– Что такое? – спросила она.

Трофим слышал голос в динамике, но не разобрал ни слова.

– Это я по лестнице лезла… – Зато Марьяну слышал четко. – Ключи от дома забыла…

Она открыла дверь, и в квартиру кто-то вошел.

Менты не стали шариться по комнатам, они всего лишь проверили паспорт Марьяны, посмотрели прописку и успокоились.

Они исчезли, но Марьяна не сразу выпустила Трофима из шкафа. Сходила куда-то, вернулась в спальню. Из шкафа он вышел сам.

– Вот и все! – улыбнулась она. – Мой дом, как хочу, так и захожу!

От нее сильнее прежнего пахло коньяком. Похоже, она только что добавила.

– Спасибо, – угрюмо поблагодарил ее Трофим.

Марьяна отправилась на кухню, и он поплелся за ней следом.

– Ты, наверное, голодный? – спросила она, вытаскивая из холодильника бутылку. Поставив на стол бокалы, налила себе и ему. И не на два пальца налила, а больше. – Ну, за встречу!

– Есть повод? – глядя на нее, спросил Трофим.

– Я и без повода могу…

– И давно это у тебя?

– Все уже. Больше не буду… Серьезно не буду! – ничуть в том не сомневаясь, сказала она.

– Проблемы?

Марьяна снова повернулась к нему спиной. Достала из холодильника утятницу, вывалила из нее в стеклянную миску мясо, поставила на разогрев в микроволновку. Трофим очень хотел есть, но виду не подал.

– С тех пор, как ты появился, проблемы.

– Я виноват?

– Я этого не говорила.

– Значит, полюбила Салтана?

– Давай не будем об этом… – Она внимательно посмотрела на него и, усмехнувшись, добавила: – Видок у тебя, конечно…

– С Салтаном, конечно, не сравнить, – скривился Трофим.

– Дело не в этом… У меня же одежда твоя! – спохватилась Марьяна.

Одежда действительно была. В тюрьму он уходил отсюда в спортивном костюме, а брендовые вещи оставил здесь. Было бы неплохо их забрать.

Он выпил, достал из микроволновки мясо, зачерпнул ложкой прямо из миски… Марьяна искала одежду, а заодно, возможно, звонила Салтану. Что ж, пусть подъезжает. Трофим чувствовал в себе столько злости, что готов был «замочить» Салтана со всей его свитой…

– Может, сполоснешься? – предложила она, вернувшись в кухню с его одеждой.

– А смысл? Впереди дальняя дорога. Через леса.

– Куда?

– Ни «куда», а от кого. От себя.

– От себя не убежишь…

Трофим слил в бокал остатки из бутылки, выпил. И вдруг, резко приблизившись к Марьяне, обнял ее за талию, подхватил на руки, уложил на диван. Она сопротивлялась, но очень вяло.

Она ведь послушная девочка и не сопротивляется мужчинам, которых любит. А любит она многих…

Трофим психанул и со всей силы стукнул кулаком по спинке дивана.

Он очень хотел Марьяну, но в бешенстве отскочил от нее. Он любил живую девушку, а не куклу. Не мог он с ней с такой…

Глава 31

Женщины гнутся, ломаются, но не всегда разваливаются. Казалось, Оксана была у него в руках, Салтан считал ее уже своим трофеем, ан нет, все-таки смогла обхитрить его. За ней наблюдали, но она как-то сумела объясниться с Францевым и продолжить игру на его поле. И все потому, что ненавидела Салтана. Ненавидела, боялась и любой ценой готова была избавиться от него.

Но переиграть Салтана не удалось. Он снова оказался сверху и дернул на разрыв. Развалилась Оксана и сыграла в его игру, причем сделала это безупречно.

Салтан отправился в аэропорт, сделал вид, что вылетает в Москву, а Оксана поехала к Францеву и загрузила его по полной. Дескать, Салтан вылетел в Москву, чтобы найти киллера. Своих людей он привлекать не захотел, решил обратиться к старому криминальному другу. Она сделала все, чтобы Францев ей поверил. Возможно, это было нетрудно, но важен сам факт, что гол она забивала в его ворота. И забила. Запудрила мужику мозги, заманила его в ловушку. Вернее, он сам отвез ее в загородный дом своего друга. Она всего лишь согласилась переспать с ним, а дальше он сам…

Оксана не знала, куда ее везут, но за ней следили. Он закрылся с ней в доме, там их и накрыли. Охрану нейтрализовали, Францева вывезли в багажнике машины, доставили в дом, который Салтан подготовил для него.

Место глухое, и Францев мог орать в полный голос, все равно его не услышат.

В поисках «прослушки» или «радиомаячка» с него сняли всю одежду, голышом и привезли на место. Одеться Салтан ему не позволил. Без одежды мужчина чувствует себя уязвленно, и, чтобы собраться с духом, ему требуется куда больше сил, чем когда он одет.

– Значит, ментам хотел меня сдать? – спросил Салтан.

Он сидел в кресле, забросив ногу на ногу, и увлеченно водил пилочкой по ногтю большого пальца.

Францев молчал, затравленно глядя на него. В одежде он выглядел презентабельно, а без нее казался тощим и костлявым. Даже нос его стал острее обычного.

– Ну, хорошо, сдал ты меня ментам, а дальше? Как бы ты акции из меня вытягивал?

Францев ничего не ответил, и Салтан подал знак. Били его недолго, но плотно. И еще какое-то время приводили в чувство.

– Тебе же акции нужны?.. В молчанку играешь?

И снова на Францева обрушился град ударов. На этот раз Салтан остановил бойню еще до того, как он потерял сознание.

– Говорить будешь?

– Одеться дай, – буркнул Францев, косо глянув на него.

– Хорошо. Но учти: будешь и дальше молчать, сниму костюм вместе с кожей. И солью посыплю для кайфа…

Францев оделся и даже получил сто граммов водки. Сначала прополоскал рот, вместе с кровью выплюнув на пол осколки зубов, затем допил из стакана.

– Тебе акции мои нужны?

– Это не твои акции.

– Это все слова.

– Да, мне нужны были акции…

– Тебе или Косте Тропинину?

– Плевать я хотел на этого щенка…

– И как бы ты акции вытянул?

– Сам бы отдал… Как это с Тропининым было.

– А ты знаешь, как с ним было?

– Я все знаю.

– Если все знаешь, как же ты акции упустил?

– Поздно уже было…

– Если ты такой всезнающий, почему Тропинина убили?

– Я знал, что его убьют. Чувствовал…

– Вот и я о том же… Почему его убили?

– А кто занял его место?

– А может, ты сам его завалил?

– Нет! – встрепенулся Францев.

Только сейчас до него дошло, что разговор может записываться.

– Да ты не переживай, все останется между нами. Сдавать мы тебя не станем… Хотя нет, сдадим – чертям, под расписку… Видишь, я не пытаюсь тебя обмануть. Как будет, так и говорю…

– Да пошел ты! – скривился банкир.

Салтан даже не шелохнулся. Смешно это – реагировать на комариный писк. Все, Францев больше никто, и вся его вонь от полного бессилия…

– Хорошо ты придумал: и акции забрать, и на Оксане жениться, – в раздумье проговорил он.

Банкир ничего не ответил. Он тупо смотрел в пол. Да и зачем что-то говорить, когда его лишили будущего, в котором он мог бы жениться на богатой наследнице? Все, спета его песня…

Салтан отправил телохранителей на перекур, а сам закурил в комнате.

– Кто убил Нестора? – спросил он.

– Ты! – криво усмехнулся Францев. И выразительно глянул на дверь, за которой скрылись телохранители. Не зря же Салтан отправил их погулять. – Ты сам прекрасно это знаешь!..

– Без понятия…

– Ты в больнице лежал, за тобой следили. Видели, как ты сорвался…

– И где я был, тоже видели?

– Это уже не важно… – опустив голову, вздохнул банкир.

– Не бойся, тебя не больно зарежут… А могут и заживо закопать…

– Потеряли тебя.

– Кто следил?

– Реально потеряли. Ты через больничный парк рванул, они наперерез поехали, а ты пропал…

Салтан кивнул. Было такое – через больничный парк он шел к запасному выходу, но потом резко сменил направление…

– А может, это не я был?

– Может, и не ты…

– Тогда о чем разговор?

– А мне какая разница, кто Нестора убил? Я никому ничего не скажу! И акции мне не нужны! Не убивай! – Францев не выдержал напряжения и забился в истерике.

– Нужны тебе акции, – покачал головой Салтан.

– Хочешь, я тебе кредит беспроцентный выпишу? Большой кредит! – схватился за соломинку банкир.

– А может, сразу в долю меня возьмешь? Пятьдесят на пятьдесят! – засмеялся Салтан. Не собирался он щадить жертву, поэтому смело мог просить у него весь банк.

– Не могу! Это не в моей компетенции! Но в принципе можно подвинуть Тропинина. Объявим банк банкротом, выведем активы…

– А как же мои акции?

– Да не нужны мне твои акции!

– Да нет, нужны. Поэтому ты и не стал убивать меня. Через Оксану не стал. А через Ларису попробовал.

– Через какую Ларису? – не понял Францев.

– А медсестра у меня в больнице была, она должна была мне укол сделать. Чик, и я на небесах!

– Медсестра? – переспросил банкир, глядя куда-то в сторону.

– Медсестра.

– Ну, ребята следили за ней…

– Зачем?

– Хотели, чтобы она «жучка» пронесла… Какой-то тип к ней подошел. Взял за руку, что-то говорить стал… Рома мимо прошел, они что-то там про какой-то укол говорили… Может, он и заказал тебя?

– Умнее ничего не придумал?

– Ребята и за твоей Марьяной следили…

– Не понял! – вскинулся Салтан.

– Они ее с этим типом видели. Она в кафе с ним сидела. Ну, Рома так сказал…

– С каким типом?

– Ну, который к Ларисе подходил.

– К Ларисе?! Тип?! – выдавил из себя Салтан. – Марьяна с ним была?!

– Ну, Рома мог ошибиться…

– И как мне найти этого Рому?

– Ну, я дам номер его телефона… Мы же теперь вместе будем работать? Тут один вариант есть, завод пластиковых окон построили, они кредит у нас взяли, а погасить пока не могут. Не получается у них, а завод хороший. Ты мог бы выкупить у нас их долг и забрать завод себе. Если не знаешь, я расскажу, как это делается. Завод хороший, высокие объемы, полный цикл производства, очень выгодно…

– Что? Какой завод? – очнулся Салтан.

– Ну, это называется рейдерский захват. Очень выгодное дело…

– Рейдерский захват?! С тобой?!

– Поверь, ты не пожалеешь! – умоляюще простонал Францев.

Но Салтан его не слушал. Он выскочил из дома, сел в машину и велел ехать к Марьяне. Он должен был убедиться в том, что банкир ее оболгал. И если так, то его ждет самая мучительная смерть из тех, которые только можно придумать.

Глава 32

Уже совсем рассвело, когда он подъехал к Марьяне, но консьержка все еще спала в своем закутке. Впрочем, у него ключи, ему ее услуги не нужны.

Салтан пешком поднялся на второй этаж, ключом открыл дверь и только тогда подумал, что впереди должны были идти телохранители. Вдруг Марьяна не одна? Что, если с ней тот самый тип, о котором говорил Францев?

Но поздно было уже поворачивать назад. Переступая через порог, он выдернул из кобуры пистолет, передернул затвор. Но Марьяна его не услышала. Она спала на диване в неудобной позе, в халате. На полу рядом с ней стояла початая бутылка коньяка и бокал. Похоже, опять нажралась.

Салтан обследовал квартиру, но никого постороннего в доме не нашел. Но ему показалось странным, что в спальной комнате не работала сплит-система. Окно открыто, решетка опущена. Он же велел Марьяне ни при каких обстоятельствах не опускать решетку…

Пройдя на кухню, он достал из холодильника бутылку минералки, вылил в большую кружку и, вернувшись в гостиную, выплеснул на Марьяну.

Она вздрогнула, скривилась как от боли, но прошло две-три секунды, прежде чем она открыла глаза и, увидев его, возмущенно спросила:

– Ты что делаешь?

– Опять надралась? – Салтан помахал рукой, отгоняя от себя запах перегара, хотя он и не вызывал отвращения.

– Все, в последний раз! – виновато вздохнула она, поднимаясь с дивана.

И глаза у нее пьяные, и качнуло ее в сторону. Видно, веселая у нее была ночь.

Она собиралась идти в ванную, но Салтан схватил ее за руку, развернул к себе лицом:

– Почему в последний раз?

Марьяна вздохнула с горечью в душе, но глянула на него с покорностью выдрессированной кошки.

– Потому что ты этого не хочешь. А я должна тебя слушаться, – покорно ответила она и пошла дальше.

Салтан снова удержал ее. Взял Марьяну за плечи, подвел к дивану, посадил, нависая над ней:

– Значит, пить мы больше не будем, а говорить будем только правду?

– Давай попробуем, – осторожно произнесла Марьяна.

– Однажды ты ударила меня ножом. Ты хотела меня убить?

– Хочешь услышать правду? – разволновалась она.

– Да, именно правду.

– Я действительно хотела тебя убить.

– А когда заказывала меня своему другу, тоже хотела меня убить?

– Заказывала другу? – побледнела Марьяна.

– А разве не заказывала?

– Какому другу? – Она пыталась, но не могла смотреть ему в глаза.

– Который договорился с моей медсестрой.

– С какой медсестрой?

– Во-первых, мы договорились говорить друг другу только правду. Во-вторых, ты не умеешь врать. А в-третьих, я все знаю! – отчеканил Салтан.

– Все знаешь? – испуганно съежилась она.

– Все!

– Ну, я тебя не заказывала… – жалко пробормотала Марьяна. И скривилась от презрения к себе самой. Набралась решимости, посмотрела Салтану в глаза: – Да, я тебя заказала!

– Кому?

– Не скажу!

– Я спрашиваю, кому? – Салтана распирало от злости, но все же он пытался сдерживать себя.

– Но ты же все знаешь!

– Знаю!

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Я хочу услышать это от тебя!

– Я не скажу!

Салтан больше не выдержал и размахнулся, чтобы влепить Марьяне пощечину, но в дверь вдруг позвонили.

– Он? – кивком головы показав на дверь, спросил Салтан.

– Кто он?

– Друг твой?

– Нет!

– Я тебя убью, если что!

Салтан подошел к двери, нажал на клавишу домофона и на экране увидел человека в полицейской форме, с капитанскими погонами на плечах. Рядом с ним стояли двое в штатском, важные, напряженные, готовые к броску. Похоже, опера.

Гога и Митроха прозевали момент, но все-таки наверстали упущенное. К ментам они подошли еще до того, как Салтан открыл дверь.

– Участковый оперуполномоченный Озеров, – раскрывая удостоверение, представился капитан. И покосился на телохранителей Салтана, которые смутили его своим появлением. А операм хоть бы хны, они по-прежнему были готовы к броску.

– Какие вопросы, капитан?

– Вы хозяин квартиры?

– Нет, я жених ее хозяйки.

– Сегодня ночью вас не было дома.

– Почему вы так думаете? – удивленно спросил Салтан.

– Ночью был вызов, кто-то проник в квартиру через балкон. Хозяйка квартиры утверждает, что сама залезла к себе через балкон, по лестнице. Ключи забыла. Но так ли это? Возможно, в квартиру проник некто Трофим Трофимов, который находился в розыске…

– Нет его здесь, – с сомнением в голосе ответил Салтан.

И окно на балконе было открыто, и решетка опущена, теперь понятно, что к чему. Может, и Трофим где-то в шкафу прячется.

Салтан и сам бы мог обыскать дом, но менты не успокоятся, если он лишит их такого же удовольствия. Он распахнул дверь:

– Прошу! Смотрите!

Трофима в квартире не обнаружили. Опера хотели задать Марьяне вопросы, но Салтан сказал, что это он вчера забирался в квартиру по лестнице. На этом разговор и закончился.

Менты ушли, а он насел на Марьяну:

– И кто у тебя был? Трофим или твой таинственный друг?

– Трофим, – спрятав глаза, с опаской призналась она.

– Точно?

– Он вернулся.

У Салтана нервно дернулась щека. Он принял меры предосторожности – прежде всего усилил собственную охрану. Марьяну фактически поместил под домашний арест, лишь изредка отпуская ее на волю. И выезжать из дома она могла только под присмотром двух бойцов. Трофима бы взяли за шкирку, попытайся он приблизиться к Марьяне. И еще под видеонаблюдение были взяты подступы к подъезду и квартире. А вот балкон Салтан упустил из виду. Не подумал, что Марьяна может открыть Трофиму…

– Зачем ты его впустила?

– Я его не впускала. Я всего лишь открыла окно.

– А зачем открыла?

– Сплит сломался, душно стало, я и открыла.

– А решетку?

– Решетку не трогала.

Салтан вышел на балкон, осмотрел выносной блок сплита и увидел кончик арматурины, которой кто-то заблокировал вентилятор. Хитро придумал Трофим. Вывел из строя систему охлаждения, дождался, когда Марьяна откроет окно, а с решеткой в принципе справиться нетрудно.

Он вернулся в гостиную и нашел Марьяну на кухне. Она торопливо, большими глотками осушала бутылку пива.

– Где Трофим? – зло спросил Салтан.

– Ушел. А жаль.

И снова Салтан не сдержался. На этот раз некому было сдержать его. Он влепил Марьяне пощечину. От удара она потеряла равновесие, но зацепилась за разделочный стол, удержалась на ногах. И тут же схватилась за нож.

– Ты снова хочешь меня убить? – ухмыльнулся он, вскинув руки, чтобы отразить атаку.

Но Марьяна не стала бросаться на него, вернула нож на место, только и смогла сказать:

– Я тебя ненавижу!

– И не заказывала меня, – с язвительной ухмылкой проговорил Салтан.

– Заказывала! И очень жалею, что ты не сдох!

Салтан снова захотел ее ударить, но, глянув на нож, передумал. Нож можно было спрятать, но ей под руку могло попасть что-нибудь другое, такое же убийственное. Сколько раз уже из милой домашней кошечки выскакивала дикая пантера. И еще раз выскочит, и не факт, что в следующий раз Салтану повезет… Не смог он усмирить Марьяну, а что делают с бешеными животными? Или пристреливают, или усыпляют…

– Где Трофим?

– Я же говорю, что ушел он. Забрал свои вещи и ушел…

– У него и вещи здесь? Ну да, ну да… Денег ему дала?

– Дала.

– Интересная ты баба, – глумливо усмехнулся он. – Змея-давалка!.. Сука ты! И жизнь у тебя сучья! А так жить нельзя. Лучше сдохнуть, чем так жить!

– Но ты же как-то живешь! – Хоть и боялась Марьяна Салтана, робела перед ним, но это не помешало ей ужалить его. И все еще впереди. Это жало можно вырвать только с жизнью.

А еще можно оставить Марьяну в покое. Отказаться от нее, и пусть она живет, как хочет. Но тогда она достанется кому-то другому. А может, и с Трофимом исчезнет… К тому же она снова может заказать Салтана.

– Где Трофим? – в какой уже раз спросил он.

– Я же говорю, ушел и больше не вернется.

– Куда ушел?

– Куда-то далеко. И навсегда, – с грустью произнесла Марьяна.

– А ты почему с ним не ушла?

– Я сказала ему, что выбираю тебя. Он обиделся и ушел.

– Выбрала меня? И я должен тебе поверить?

– Все равно…

– Уже не хочешь быть со мной? – скривился Салтан.

– Если скажешь, останусь, – уныло ответила она.

– Останешься и грохнешь меня. Кому ты меня заказала? Кто он, этот твой друг?

– Не скажу.

– И как я могу тебе верить?

– Можешь не верить, – пожала она плечами.

– Я спрашиваю, кто он такой?

– Не скажу, – повторила Марьяна.

– Я сам узнаю!

– Узнавай, – равнодушно бросила она.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – взвился Салтан.

– Понимаю. Я все понимаю.

– Я тебя убью! Убью, если не сдашь этого урода! Пойми, это твой шанс!..

Салтан понимал, что не сможет ее убить. Потребность такая, может, и есть, а духу не хватит. Поэтому он готов был простить ее. Но с одним условием…

Она сдаст исполнителя, и он простит ее. А заходить он в эту квартиру будет, как в клетку к белой пушистой тигрице. Ни ножей здесь не будет, ни других колюще-режущих предметов…

К тому же Салтан должен был обезвредить опасного Трофима. И Марьяна станет для него приманкой. Он снова попробует попасть к ней через окно, на этом и погорит.

Салтан озадаченно поскреб за ухом. Он вдруг вспомнил, что Францев следил за Марьяной. Наверняка преследовал какую-то цель.

– Знаешь, кто такой Францев? – спросил он.

– Впервые слышу.

– Гонишь! Францев был замом у Тропинина!

– Я спала с Тропининым, а не с его замами.

– Ты спала с директором «СВТ-банка»! Теперь Францев – директор этого банка! И ты спишь с ним!

– Оставь свои фантазии при себе! – Марьяна разозлилась, но сама же, казалось, испугалась этой вспышки.

– Ты стучала ему на меня?

– Не было ничего такого!

– Собирайся!

Салтан схватил ее за руку и вытолкал с кухни. Он вывезет Марьяну за город, сначала устроит ей очную ставку с Францевым, а потом его убьют. Она должна видеть, как Салтан наказывает своих врагов. Тогда правда хлынет из нее ручьем…

Глава 33

Сначала дом по периметру обошли менты, затем появились бойцы Салтана. Сколько дней Трофим провел у забора, и никаких проблем, а тут вдруг нахлынули. Но ведь он сам в этом виноват. Не совсем удачно проник он вчера ночью к Марьяне, «засветился».

Вчера менты ушли несолоно хлебавши, а сегодня спохватились. И поначалу Салтан к Марьяне подъехал, а потом и они появились. Трофима в квартире не нашли, поэтому на всякий случай несколько раз обошли дом, с каждым разом расширяя площадь осмотра. А бойцы Салтана сделали всего один круг. Кто-то позвонил им, и они вернулись к машине. А вскоре появился сам Салтан, и не один, а с Марьяной. Она была чем-то очень расстроена и явно не хотела ехать с ним. Он чуть ли не силой втолкнул ее в машину. И все это Трофим видел собственными глазами.

Не напугали его менты, согнали с насиженного места, но спасаться бегством заставить не смогли. Они ушли, а он снова вернулся под куст, откуда можно было наблюдать за обстановкой… Спасаться бегством его заставила Марьяна. И от нее он сегодня ночью спасался, и от себя. Махнул на нее рукой, забрал вещи, которые она собрала в рюкзак, и сиганул с балкона, рискуя подвернуть ногу. Но не подвернул.

За час-другой он смог уйти далеко, но это не помешало ему повернуть назад. Или эмоции возобладали над разумом, или злость на Салтана взяла свое, может, упрямство одолело, но, скорее всего, сказалось и то, и другое, и третье. И еще где-то в глубине сознания шевельнулось нехорошее предчувствие. Судя по тому, как грубо Салтан вел себя с Марьяной, чутье не подвело его, похоже, она действительно нуждалась в его помощи.

Но чем мог в этой ситуации помочь ей Трофим? Машины у него нет, догнать Марьяну он не в состоянии. Можно было, конечно, перескочить через забор, подбежать к машине, открыть дверь, вытащить Марьяну, а Салтану и его бойцам дать бой. Но во-первых, он не успевал, а во-вторых, у него совершенно не было шансов на успех. Ну, «замочит» он кого-нибудь, и на этом все для него закончится. Пристрелят его как бешеную собаку. Да еще и Марьяна может пострадать…

«БМВ» плавно тронулся с места, за ним покатился «Гелендваген». Сейчас машины выедут со двора, пройдут метров двадцать по дороге и свернут на улицу Энгельса. А там у самого сквера есть остановка, возле которой в ожидании клиентов иногда толкутся «бомбилы». Эскорт Салтана будет проезжать мимо этой остановки, но Трофим и в этом случае опаздывал. Хотя, если поспешить, можно и успеть…

Он рванул к остановке и увидел серебристую «девятку» с открытой правой передней дверцей, из которой неслась громкая музыка.

Когда Трофим уходил от Марьяны, она ему отдала деньги. Оказывается, первое время Салтан, держа свое слово, выплачивал за него полторы тысячи долларов в месяц. За семь месяцев набралось десять тысяч пятьсот долларов, Марьяна не взяла себе ни цента. Эти деньги она и предложила Трофиму, а он отказываться не стал. В конце концов, он пожертвовал своей свободой с прицелом на эти деньги…

Трофим с ходу сел в машину и закрыл за собой дверь. Скривив нос, водитель ошалело уставился на него.

Молодой еще пацан, хипованный. Бейсболка задом наперед, футболка с Че Геварой, на шее толстая цепь с кулоном в виде долларового знака.

– Ты куда, бомжара?

В этот момент мимо, набирая скорость, промчался «бумер» Салтана.

Трофим достал из кармана стодолларовую купюру, прикрутил громкость динамиков и велел:

– Давай за «геликом»!

– Зачем?

Парень взял купюру, посмотрел ее на свет.

– Я сказал, гони! – Трофим дернул плечом, будто собрался ударить его.

– Ну, если сказал!

Водитель сорвал машину с места, которое тут же занял бортовой «ГАЗ» с черными армейскими номерами. Трофим успел заметить, как из машины стали выскакивать солдаты. Похоже, внутренние войска подтянулись. Уж не по его ли душу?.. Может, менты сквер прочесать решили… А может, в городе началась спецоперация по розыску беглого преступника. Если так, то Трофиму придется очень туго.

«Девятка» плотно села «Гелендвагену» на хвост.

– Сейчас «гелик» остановится, выйдут ребята и сделают из тебя отбивную, – насмешливо сказал Трофим.

– Да? – Водила резко сдал вправо и остановился на обочине.

– Аккуратно надо! Близко не подъезжай… Ну, чего стоишь?

– Да ну тебя! Вылазь!

– Я тебя сейчас на перо поставлю! Ну, пошел! – приставил к его боку заточку Трофим.

– Не, ну ты в натуре! – в испуге скривился парень и тронул машину с места.

– Невесту мою увозят. Я срок отмотал, а она с хачиком. Надо бы с ней поговорить, – убрав заточку, вроде как миролюбиво пояснил Трофим.

– С хачиком?! Терпеть хачей не могу!..

– Вот и хорошо. Не бойся, если остановят, я выйду, а ты уезжай. Я сам их резать буду, ты не при делах…

– Ну да, не при делах… – подавленно пробормотал парень.

– Это мои терки. Это моя кровь. – Трофим нарочно нагнетал обстановку.

– Ну да, за такие дела кровью отвечают… А если мы их упустим?

Увы, но машина Салтана запросто могла исчезнуть из виду. «Бомбила» следовал за ними с опаской – на большом расстоянии, стараясь затеряться за машинами.

– Лучше не надо.

Трофим не понукал водителя. С одной стороны, он боялся упустить Салтана, а с другой – опасно было подъезжать к нему близко. Учуяв слежку, бандиты могли банально уйти в отрыв.

«Бумер» и «Гелендваген» выехали из города, беспрепятственно прошли через пост Гаи, на котором высадился спецназ. Автоматчики торопливо несли заграждение со знаком «STOP», чтобы перекрыть одну из двух полос движения. За ними семенил гаишник с жезлом.

«Девятка», в которой ехал Трофим, была последней машиной, которую пропустили без досмотра. Перед носом следующей машины взмахнулся жезл.

– Уфф! – не смог сдержать вздох облегчения Трофим.

– Это, случайно, не на тебя капканы ставят?

– Не случайно. Не случайно все это… Хач невесту мою увел, и я смотал с зоны. Не отмотал, а смотал… Поверь, сбежать совсем не трудно. Просто никто не хочет убегать, а менты думают, что у них везде засовы. На самом деле все просто, раз, и ушел… Если что, я снова убегу. И тебя найду. Ну, если ты меня вдруг ментам сдашь!

– Я?! – побледнел водила. – Да ну, ты че! Я ментов терпеть не могу!

– Все так говорят… Ты со мной не шути, не надо…

– Да нет, не буду. Я же все понимаю… Ты же просто так сбежал… А баксы откуда?

– Да подрезал тут одного… – Трофим почесал острием заточки свою бороду.

Парень прикусил язык. И даже прибавил скорости. Но эскорт Салтана все равно скрылся из виду. Трофим уже отчаялся его нагнать, когда снова увидел машины. Они шли по проселочной дороге, которая тянулась параллельно шоссе метрах в ста от нее. Вдоль шоссе высились тополя, между ними разросся кустарник, и только чудом Трофим смог заметить машины. Определенно, сегодня ему везло. Это и беспокоило. Судьба его – как дрянное ружье, стреляет, стреляет, а потом раз, и осечка. И противник этим пользуется…

Он велел водиле разворачиваться и возвращаться к перекрестку, на котором свернул Салтан.

– На Хлебовку пошли, – сказал «бомбила».

– Почему на Хлебовку?

– А больше некуда.

– Может, раньше свернут.

– Так некуда сворачивать. Только в поля. А зачем оно им надо?

Дорога тряская, пыльная, и потому шедшие впереди машины видны были за версту. Они угадывались по клубам пыли из-под колес. «Бомбила» к ним близко не подъезжал. Боялся он, да и необходимости в том не было.

И Трофим боялся. Он один, а у Салтана охрана. У него заточка, а у них пистолеты. Но все равно он не отступится. И обязательно что-нибудь придумает…

Дом в Хлебовке небольшой, одноэтажный, без удобств, но в относительно хорошем состоянии. Мебель убогая, но Францев с удовольствием прожил бы здесь всю жизнь безвыездно, лишь бы только Салтан пощадил его. К сожалению, никто и не собирался ставить его перед таким выбором. Смерть, и никаких гвоздей – ни вообще, ни в гроб. Не будет гроба, так похоронят.

Сразу за огородом начиналась березовая роща, за ней высился сосновый бор. Места здесь глухие, а земля мягкая, и рабсила есть, чтобы могилку вырыть. Салтан уже послал бойца, чтобы он могилкой занялся. Хотел двоих отправить, но решил, что и одного достаточно. С ним всего пять бойцов, если двоих отправить, всего трое останется. А пленников много – Францев, Оксана. И еще Марьяна к ним прибавилась. За ней тоже следить надо, а то вдруг взбесится и даст деру…

Подвала как такового в доме не было, но имелся погреб. Большой, метра два высотой, стены выложены камнем. Здесь и ждал своего часа Францев.

Марьяна не хотела спускаться в погреб, но Салтан силой затащил ее туда. И пальцем ткнул на связанного пленника:

– Узнаешь?

– Нет, – покачала она головой.

– А ты? – вытащил кляп изо рта Францева Салтан.

– Ну, видел… Сергей Васильевич с ней жил, – поморщился банкир.

Марьяна была растрепана, одета кое-как, но все равно выглядела очень хорошо. Но пленника не очаровала. Не до женских соблазнов ему, когда сама Смерть смотрит в лицо, замахиваясь косой.

– И зачем она тебе была нужна?

– Ну, а зачем нужна была Оксана? На Оксане остановились, а эту не тронули.

– Как ты сказал? – скривился Салтан. – Кого ты этой назвал? Марьяну?! Марьяна, ты слышала, он тебя за человека не держит!

– Да нет, ты не так понял! – испугался Францев. – Я уважаю твою Марьяну!

– А почему ты ее за человека не держишь? Почему презираешь? Что ты знаешь о ней?

– Ничего! Ничего!

– Ничего? А то, что она меня заказала, не знаешь?

– Ну, я могу только догадываться…

– А она меня заказала! И она умрет сегодня вместе с тобой! – с демонической усмешкой проговорил Салтан. – Или ты не хочешь умирать?

– Не хочу!

– А придется! Или ты умрешь! Или она! Кто-то из вас двоих! Кто кого застрелит, тот и будет жить… Женщинам надо уступать… Марьяна, тебе первой слово! Хочешь жить?

– Хочу, – кивнула она, напряженно глядя на него.

Кажется, она еще не совсем поняла, что ее собираются убить. Или поняла, но не могла в это поверить.

– Выживает кто-то один! Или ты, или он! – Салтан кивком головы показал на пленника. – Если застрелишь его, будешь жить.

– А если нет? – лихорадочно спросила Марьяна.

– Тогда он застрелит тебя. Если ты отказываешься, я дам слово ему. Уж он-то не откажется…

– Это игра такая? – Ее голос прозвучал на удивление спокойно.

– Типа русской рулетки.

– Страшная игра.

– И мозги по стенке…

Марьяна ударила без размаха, поэтому удар вышел несильным. Но быстрым. Салтан даже не успел среагировать. Он поймал ее руку лишь после того, как она влепила ему пощечину.

– Какой же ты мерзкий! – презрительно скривилась Марьяна.

– Сука!

Салтан ударил в ответ, она отлетела в угол погреба и, падая, больно стукнулась головой о каменную стенку.

– Твоя очередь! – Салтан ткнул пальцем во Францева.

Но панического страха в его глазах не увидел. Пленник смотрел на него с тем же презрением, что и Марьяна. Похоже, она заразила его своей смелостью.

– Я не буду ни в кого стрелять!

Францев не хотел выглядеть трусом и подонком в глазах Марьяны. К тому же он понимал, что Салтан все равно не пощадит его.

Салтан взбесился, но Марьяне повезло. Всю свою злость он выместил на Францеве. Он бил его ногами до тех пор, пока не выдохся…

Глава 34

Лопатка с легкостью вгрызалась в мягкую лесную землю, натыкаясь на корни сосны, под которой рыли яму. Слет энергично работал саперной лопаткой и так был увлечен, что не заметил, как Трофим подкрался к нему…

«Бумер» Салтана он обнаружил возле дома на окраине поселка. Забор низкий, штакетный, поэтому двор за ним просматривался хорошо.

А еще к дому можно было подкрасться со стороны леса. Тем более что это направление самое безопасное.

Трофим отпустил «бомбилу», дождался, когда тот уедет, и отправился в лес. Там он и встретил Слета, который шел по тропинке, с недовольным видом помахивая лопаткой.

Слет выбрал место, ловко срубил ветку, повесил на свежий сучок свой пиджак, выставив на обозрение ствол, который болтался у него в кобуре под мышкой. Трофиму нужен был пистолет, но еще больше он хотел знать, кому предназначена эта яма. Уж не Марьяну ли собираются в ней хоронить?

Но торопиться не следовало, надо было дождаться, когда Слет с головой уйдет в процесс, а затем привести его в состояние адекватного восприятия. Это было нетрудно: и коряга у Трофима в руке, и куда бить, он знал…

Парень вырубился мгновенно. Оглядываясь по сторонам, Трофим снял с него наплечные ремни, связал ими пленника по рукам и ногам, заткнул ему рот галстуком. И оттащил в кусты подальше от тропинки.

Но далеко он не уходил. Ему нужно было держать в поле зрения тропинку, на которой могли появиться бойцы Салтана.

Он уложил парня на спину и только тогда занялся пистолетом. Это был служебно-боевой «ИЖ», практический аналог «ПМ». Из этого оружия запросто можно было убить. И еще он осмотрел трофейный мобильник. Как ни странно, но уровень сигнала в лесу составлял целых две риски.

Слет очнулся, но прошло несколько секунд, прежде чем он смог сфокусировать свой взгляд на Трофиме.

– Ты?

– Ну, вот ты меня и нашел…

– Да я не искал…

– А кто искал? Салтан?

– Ну, да…

– Что ты здесь делаешь, Игорек? Картошку копаешь?

– Трюфеля!

– Трюфеля не так ищут, – покачал головой Трофим. – Сначала рыло в землю, и пошел… Кого хоронить собираетесь?

– Хоронить?

– Ты же знаешь, я люблю Марьяну. Без нее мне жизни нет.

Трофим говорил это с таким видом, как будто хотел застрелиться, но пистолет он приложил к голове Слета.

– Да живая она!

– А кто не живой?

– Да терпила там один!

– Кто такой?

– Да банкир один…

– Опять банкир? Тропинина убили, мало?

– Ну, дела такие…

– Кто его убил?

– Да нет, не убили еще…

– А Тропинина кто убил?

– Так ты ж его и убил…

– Ответ неправильный, – покачал головой Трофим.

– Да знаю, что неправильный. Но кто его завалил, я не знаю.

– А кто заказал?

– Нестор.

– А Салтан?

– Ну, он в курсе был… Если вдруг что, он все на Нестора свалит. Нестора давно уже нет, так что тебя отмазать можно…

– Зачем Салтан Марьяну сюда привез?

– Ну, привез…

– Зачем?

– Ну, просто…

– Ее тоже приговорили? – Трофим направил ствол на пленника.

– Да нет, что ты! – задергался тот. – Там целая история!

– Что за история?

– Ну, Салтана убить пытались. Он в больнице лежал, а кто-то медсестру подговорил, ну, чтобы она его убила. Салтан думал, что это Францев, а он сказал, что это Марьяна его заказала. Ну, Салтан не поверил, поехал к ней, и она раскололась… Ну, я так понял, что раскололась…

– Марьяна? Заказала Салтана? – Трофим просто не мог в это поверить.

– Да, Марьяна.

– Когда?

– А сразу после того, как пырнула его ножом…

– Пырнула ножом?

Трофим с изумлением смотрел на своего бывшего дружка. Или он сам бредил наяву, или у Слета крыша поехала.

– А ты думаешь, тут все так просто без тебя было? Салтан подъезжал к Марьяне, а она ни в какую. Она реально тебя ждала… Я точно не скажу, не знаю, но, по ходу, он ей реально нагрубил. Может, силой взял… Точно не скажу… Короче, она нож ему в живот всадила! Он ее на этом и взял! Или она с ним, или с тобой, но в тюрьме. Она выбрала первое. И заказала его…

– Поверить не могу!

– Да я и сам в шоке! Салтан мечется… Слушай, ну и видок у тебя, хрен узнаешь, – натужно улыбнулся Слет.

– Спасибо вам, братаны, удружили. Из-за вас как волк по лесу бегаю…

– Ну, я не при делах. Мое дело маленькое…

– Маленькими делами не козыряют. Про маленькие дела тихо говорят… Сколько у вас там охраны? – кивнул в сторону дома Трофим.

– Тебе туда лучше не соваться. Завалят как пить дать. Или живьем возьмут. Салтан шкуру с тебя спустит…

– Ты что, не слышал вопрос?

– Ничего с Марьяной не случится… Хотя кто знает… Ты не думай, мы были против, ну, чтобы Салтан с ней. Джут злился. Даже Нестору сгоряча ляпнул… Салтан до сих пор ему простить не может…

– Еще раз спросить?

– Ну, Гога там, Митроха… – Слет не успел договорить: Трофим накрыл его рот ладонью.

По тропинке шел Гога, а за ним – тот самый телохранитель, с которым он сегодня искал Трофима.

Они подошли к яме под сосной, Гога поднял с земли лопатку. В это время Слет выкрутил голову из-под руки Трофима и крикнул. Первым среагировал Гога. Выдернув из кобуры ствол, он с колена выстрелил на звук. И его напарник не заставил себя долго ждать. Но Трофим уже успел сменить место.

– Не стреляйте! – орал Слет.

Но бойцы Салтана его не понимали, продолжали стрелять на звук. А Трофим выстрелил по ним. Прицельно, без особой спешки.

Первым поймал пулю Гога. На его белой рубашке вспыхнуло красное пятно. Второй стрелок глянул на него и на мгновение застопорился. Этого мгновения хватило, чтобы Трофим уложил его точным выстрелом.

И так стало тихо, что в ушах невыносимо зазвенело.

Только что Слет орал как резаный, пытаясь перекричать выстрелы, а сейчас он лежал, уткнувшись носом в прошлогоднюю листву. Он катался по земле, пытаясь увернуться от огня, но увы. Пуля попала ему в голову, смерть была мгновенной.

Трофим не стал хоронить его, но срезал путы с его рук и ног. И уважение к памяти покойного здесь ни при чем. Он стрелял по людям из пистолета Слета, который, вне всякого сомнения, проходил через специальную картотеку. Ствол можно было забрать с собой, по-любому, менты установят, кому принадлежало оружие, и сделают правильные для Трофима выводы. Вот если у Слета будут связаны руки, тогда возникнут вопросы, ответы на которые не выдержат никакой критики.

Противник не подавал признаков жизни. Возможно, и Гога убит, и его напарник, а возможно, Трофима заманивали в ловушку. Правильной оказалась первая версия. У одного бойца было прострелено сердце, другому пуля попала в горло. Трофим стрелял неплохо, но все-таки столь точные выстрелы он списал на везение.

Когда-то Трофим очень хотел поквитаться с Гогой за отбитый «ливер», что ж, он вернул должок…

Осмотрев трупы, Трофим рванул к дому. Он так и не узнал, сколько там охраны, но в любом случае свита Салтана уменьшилась на трех человек…

Марьяна беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Салтан поднес ей стакан водки, но она мотнула головой.

– Извини, коньяка нет! – скривился он.

И без того сделал ей одолжение, вытащил из погреба. Да еще и водки налил, а она нос воротит. А ведь любит выпить.

– При чем здесь это?

– А при том, что ты грохнуть меня хотела, сука!

– Ну, убей меня! Ты же можешь!

– А сейчас пойдем!

Салтан решил заканчивать с этим балаганом и отправил на помощь Слету бойцов. Гога и Митроха помогут ему вырыть яму, а потом вернутся за Францевым. Живьем в могилу его уложат, а там Салтан решит, «мочить» его или живьем закапывать. Второй вариант лучше. Пусть знает Марьяна, что ее ждет… А может, он и ее вместе с Францевым закопает…

Громко бухнула входная дверь, и в комнату ворвался Джут.

– Стреляли там! – выпалил он, махнув рукой в сторону леса.

– Кто?

– А если это за Францевым? Если спецназ? Близко уже!

Перед глазами у Салтана встали фигуры упакованных в камуфляж спецназовцев, которых мог поднять Тропинин-младший. А еще в «СВТ-банке» была своя служба безопасности. Если Слет, Гога и Митроха не смогли оказать достойного сопротивления, то дело дрянь. У него под рукой только Джут и Проша, с ними много не навоюешь. А если это спецназ, то и вовсе нужно делать ноги…

– Францева в машину! – срываясь с места, распорядился Салтан.

Он схватил Марьяну за руку и потащил ее во двор. А Джут метнулся к люку с погребом под ним.

– Не надо в машину! – осадил его Салтан. Во-первых, это время, и они банально могут не успеть. А если менты остановят машину? Это чистый срок за похищение… – Завали его!

– Э-э… Это же палево! – побледнел Джут.

Салтан скривился с досады. Джут сейчас завалит Францева и тут же попадет в лапы к ментам. И он мог расколоться, а еще Марьяна могла сдать Салтана, чтобы избавиться от него…

Он всем своим нутром чувствовал, как надвигается опасность, еще чуть-чуть, и будет поздно.

– Уходим!

Джут сел за руль «бумера», Проша открыл ворота и запрыгнул в «Гелендваген». Машины уже выехали со двора, когда Салтан вспомнил про Оксану. Впопыхах он даже не подумал о ней.

Глава 35

Машины одна за другой выехали со двора. Трофим успел поймать в прицел «Гелендваген», но стрелять не стал. Он метнулся к дому, через открытую дверь ворвался в прихожую. Никого. И в горнице ни единой живой души. Бутылка водки на столе, перевернутый стакан, мокрое пятно на скатерти. Похоже, Салтан сдал свою крепость без боя.

Он обошел дом и в маленькой спаленке нашел человека. На кровати, связанная по рукам и ногам, лежала незнакомая женщина. Она в страхе смотрела на него. Ну да, бомж в дом ворвался, сейчас выпьет водки, которую оставили на столе, и устроит оргию с извращениями. А у нее и руки связаны, и рот заклеен.

Трофим вошел в комнату, закрыл за собой дверь, оставив маленькую щель. В эту щель он и смотрел, срывая со рта женщины кусок скотча.

– Где Салтан?

– Уехал. Про какой-то спецназ кричали… Ты кто такой?

– Спецназ. Марьяна с ним уехала?

– Не знаю. Если нет здесь, то уехала. А может, в подвале… Погреб тут.

Трофим рванул из комнаты.

– А развязать?

Он должен был освободить женщину, и обязательно сделает это, но не сейчас. Сначала нужно посмотреть, что с Марьяной. Вдруг Салтан застрелил ее, прежде чем уехать?

Он нашел крышку люка, поднял ее, спустился в погреб, в котором горел свет. На полу лежал связанный, избитый в кровь, но живой человек. Марьяны нигде не было, значит, Салтан увез ее с собой. Испугался спецназа и увез, бросив своих пленников. Но спецназа нет, и Салтан мог, устыдившись своего поведения, вернуться в любой момент.

С одной стороны, это на руку Трофиму. Он бы встретил Салтана огнем и отбил у него Марьяну. А если Салтан возьмет верх? А такой исход, увы, вероятнее всего. Тогда Трофим и сам погибнет, и пленников не спасет. А это враги Салтана, значит, его друзья.

Трофим не задавался вопросом, кто перед ним. Во-первых, ему, в принципе, все равно, а во-вторых, Слет говорил про какого-то банкира.

Он развязал мужчину, вытащил кляп изо рта. И тут же получил за это благодарность. Тяжелый кулак ткнулся ему в челюсть, но удар не вышел. Трофим сначала замахнулся для ответа и только тогда понял, что его приняли за тюремщика. Бить он не стал, просто отошел к лестнице.

– Слышь, банкир, я тебя спас, а ты бултыхаешься! Давай наверх, и быстро! Сейчас уходить будем!

Он поднялся в дом, зашел в комнату, где лежала красавица-брюнетка, срезал скотч с ее рук и ног. И, пока она поднималась, предусмотрительно вышел за дверь, как бы она ему глаза не попыталась выцарапать.

В горницу она вышла одновременно с банкиром. Увидела его, импульсивно шагнула, будто собиралась броситься на шею, но тут же с виноватым видом сдала назад. Видно, какая-то кошка между ними пробежала. Но Трофиму дела до этого не было.

– Салтан вернуться может! Я в лес, а вы как знаете! – крикнул он и рванул в сторону огорода. Банкир и брюнетка, не сговариваясь, повернули за ним.

По знакомой тропинке пройдя огород, они углубились в заросли запущенного малинника, за которым лежал сгнивший пролет штакетного забора. Тропинка продолжалась, увлекая их в лес.

В березовой роще Трофим остановился, дожидаясь недавних пленников. Банкир мог идти быстро, но он сдерживал шаг, чтобы женщина поспевала за ним. Она шла босая, придерживая подол длинного вечернего платья, ей было неудобно, но банкир не подавал ей руки. Возможно, он и хотел позаботиться о ней, но что-то его сдерживало.

Трофим встал за пышным кустом орешника, откуда можно было наблюдать за подступами к роще со стороны поселка. Банкир и брюнетка подошли к нему и встали рядом. Женщина посмотрела на него как на прокаженного. Ни капли благодарности во взгляде, одно только отвращение.

– Осторожно, здесь змеи, – спокойно сказал Трофим.

Дамочка со страху подскочила, но не взвизгнула.

– Ты это нарочно? – проницательно глядя на него, спросил банкир.

– А почему здесь не может быть змей? – усмехнулся Трофим.

Обидно ему стало за себя, отсюда и эта злая шутка. Не так уж плохо он и выглядел на самом деле.

– Ты кто такой? – спросил банкир.

– Трофим я.

– Трофим?! – нахмурился мужчина.

– Ты меня знаешь?

Он был старше Трофима лет на пятнадцать, теоретически годился ему в отцы, но на «вы» обращаться к нему – это слишком. И не важно, банкир он там или даже олигарх. Трофим за последний год столько хлебнул, что иным на всю жизнь хватит.

– А кто Сергея Васильевича убил? Или ты не тот Трофим?.. Вроде тот…

Банкир не сдвинулся с места, с опаской глядя на него, а брюнетка испуганно шарахнулась, отступила за спину банкира, взяв его за плечи в поисках покровительства. А может, ей просто прижаться к нему захотелось. Мужик он статный, видный и даже сейчас, с затекшим глазом, с синяками и ссадинами на лице, в мятом и грязном костюме, мог произвести на женщину впечатление.

– Тот я Федот, тот, – усмехнулся Трофим. – Только не убивал я Тропинина. Чужую вину на себя взял.

– Зачем? – нисколько не удивившись, без всякого сарказма спросил банкир.

– А вот этого я даже себе объяснить не могу.

– Я тебя на суде видел… Изменился ты очень. Но узнать в принципе можно.

– В бегах я.

– Я так почему-то и понял… Тебе Марьяна нужна?

– Нужна… Давайте договоримся. Я вас не знаю, а вы меня не видели. Кто вас спас, не знаете.

– А ты нас спас, – в раздумье кивнул банкир.

– Пока не совсем, пока не ясно. Уходить надо… Мне надо уходить. А вам не обязательно. Ментов лучше всего вызвать… – Трофим достал из кармана телефон Слета и протянул банкиру.

Тот с жадностью схватил «мобилу», набрал номер, но, не получив ответа на свой вызов, скривился:

– Связи здесь нет!

– Странно. Там была, – кивком головы показал в сторону соснового бора Трофим.

– Где там?

Трофим понес телефон в зону действия сети. Банкир следовал за ним, помогая идти свой спутнице. Сначала он подставлял ей свое плечо, а потом вдруг взял на руки. До Трофима донесся горячечный женский голос:

– Олег, ты прости меня, Салтан просто взбесился, он угрожал моему сыну!

В чем-то провинилась брюнетка перед банкиром, и без Салтана здесь не обошлось.

– Оксана, все идет по плану, – ответил тот.

Ветер относил слова в сторону, но их все-таки можно было разобрать. У Трофима на это дело особый слух. Когда они шли по морозной тайге, он старался слушать, о чем Греция переговаривается с другими. Тогда на кону стояла не только жизнь, тогда опасность угрожала и его телу. Его банально могли убить и сожрать, и валялся бы он сейчас по тайге, раскиданный на кучки засохшего дерьма…

– По какому плану?

– Ну, если мы живы, то все по плану, – задыхаясь от тяжести, сказал банкир.

– Ой, что это? – Оксана пугливо вскрикнула, увидев лежащие на земле трупы.

Трофим глянул на дисплей телефона. Есть сигнал. До двух рисок он уже недотягивал, но и одной хватит.

– Это же телохранители Салтана, – узнала женщина.

Трофим даже ухом не повел и передал телефон банкиру:

– Звони!

– Твоя работа? – спросил тот, кивнув на труп Гоги.

– Знаешь, что это такое? – Трофим подошел к яме, которая так и не стала могилой. – Здесь тебя должны были похоронить…

– Я не знаю, кто их убил, – произнес банкир, благодарно глянув на него.

– Звони.

Банкир набрал номер и широко улыбнулся, получив ответ.

– Ялкин! Это Францев!.. Да, живой!.. Давай за мной!.. Где я?.. – Он посмотрел на Трофима в ожидании ответа.

– Поселок Хлебовка. Улица Первая, дом сорок второй… Не по счету первая, а так называется… – Трофим сказал это громко, чтобы слышали на том конце провода.

– Ялкин, ты слышал?.. Давай выдвигайся! Как подъедешь, позвонишь! Мы выйдем!.. Не из дома выйдем, а к дому. И будь осторожен. Если Салтан там, постарайся взять его живьем… Нет, к ментам обращаться пока не надо. Сам давай!.. Телефон садится, но на один звонок еще хватит. Подъедешь – позвонишь.

Францев отключил трубку и выразительно посмотрел на Трофима. Он хотел прикарманить телефон, но Трофим забрал его и поинтересовался:

– А почему к ментам обращаться не надо?

– Пока не надо, а там будет видно, – глянув на Оксану, ответил Францев. – Для начала нужно прижать его.

Судя по всему, Францев не простой человек, у него свои люди, которые в борьбе против Салтана могли обойтись без ментов. Но все-таки будет неплохо, если Салтана арестуют. Тогда Марьяна вернется домой… Но в то же время Трофим не сможет добраться до Салтана. А ему очень нужно с ним поговорить.

– Удачи тебе, мужик! – собираясь уходить, сказал Трофим.

– На удачу надейся, а сам не плошай… Ты куда собрался?

– Пора мне. В бегах я. Как бы меня твой Ялкин не прижал.

– А телефон?

Трофим задумался. В памяти телефона могли находиться нужные ему номера. Вдруг его осенило, и он, подойдя к трупу Гоги, осторожно вынул из чехла на поясе мобильник. Там и заряд хороший, и зона действия сети просматривается. Нехорошо мародерствовать, но у него не было другого выхода.

Наверняка в этом телефоне есть номер Салтана. Трофим пролистал память. Точно, и Салтан забит, и Джут, и Слет, и еще имена…

Трофим отдал банкиру мобильник Слета.

– Держи трофей, пользуйся. А стволы не трогай… – Он посмотрел на пистолет, который Гога продолжал сжимать в своей руке. – Это палево…

– Значит, уходишь?

– А у меня есть выбор?

– Ялкин тебя не тронет.

– Я никому не верю, – покачал головой Трофим.

– Мы сейчас с тобой на одной стороне баррикад.

– Это сейчас.

– Тебе нужен Салтан?

– Нужен. И так же, как тебе, живым.

– Зачем?

– Хочу знать, кто заказал Тропинина.

– Нестор его заказал.

– Ты это знаешь?

– Если его убил ты, то по заказу Нестора… Менты не стали разбираться, что да как, а я разобрался. Ты в бригаде у Салтана был.

– Был. Только Тропинина не убивал. Мне предложили, я отказался. А когда убили, поставили перед фактом. Салтан мне всего три года обещал. Там, где ревность, там состояние аффекта.

– Дураком ты был.

– Знаю… Умным хочу стать. И свободным. Салтан знает, кто конкретно убил Тропинина.

– Киллер его убил. Может, его и в живых уже нет. Или след затерялся.

– Может, затерялся, может, нет…

– Хочешь допросить Салтана? – всматриваясь в Трофима, спросил Францев.

– Хочу.

– А как доберешься до него?

– Будем смотреть.

– А если не сможешь его взять? – Банкир невольно глянул на ствол в руке Трофима.

– Ну, могу и пристрелить ненароком… А тебе он живым нужен?

– Очень.

– Зачем?

– Ну, если мы заодно, то скажу… А мы заодно?

Трофим покачал головой. Не хотел он связываться с банкиром, но в то же время ему нужна была серьезная поддержка. Не собирался он отказываться от Марьяны, а в его положении в одиночку не справиться. Сегодня ему везло, а что будет завтра? Тем более что менты облаву на него устроили. А у него ни документов, ни крыши над головой. А банкир со своей службой безопасности мог помочь ему. И Салтана он сам возьмет…

– Ты меня реально спас, парень, мне совесть не позволит сдать тебя ментам. – Францева, казалось, искренне обижало его недоверие.

– Ну, хорошо, мы заодно… Зачем тебе Салтан?

– А зачем Салтану нужен был Тропинин? Они акции с него сняли. Акции машиностроительного завода. А как сняли? Или Тропинин отдает акции, или его сажают за похищение человека…

– Я в курсе. Это меня похитили.

– Ну вот видишь… А сейчас меня похитили. Похищение, истязание…

– «Обратка» прилетела?

– Прилетит, – улыбнулся Францев – Бумерангом прилетит…

– А зачем Салтана брать живым? Достаточно связаться с ним, поговорить.

– Вот и я о том же. Назначим встречу, поговорим. Он и акции отдаст, и тебе поможет. Нестора нет, и на него можно свалить убийство Тропинина… Сейчас все возможно. Если сделать все по уму…

– А что я должен делать?

– Не мешать. Парень ты горячий… – Францев кивнул на труп Гоги. – Сам за Салтана возьмешься, дров наломаешь… Твоя задача – не мешать… Выглядишь ты плохо, тебе в порядок себя привести нужно. Есть одно место, где ты можешь привести себя в порядок.

– Мне Марьяна нужна.

– А ты ей нужен? – прямо спросил Францев.

Трофим пожал плечами. Он очень надеялся, что Марьяна прогонит из своей головы глупых тараканов и вернется к нему. А может, зря надеялся?

– Если ты ей нужен, она к тебе вернется. Лично позабочусь об этом, – с сомнением глядя на Трофима, пообещал Францев. Не верил он, что Марьяна захочет вернуться к такому маргиналу.

– «Жмуры» здесь, уходить отсюда надо, – буркнул Трофим.

Неподалеку находился ручей, туда он и отвел Францева с Оксаной. Там он предоставил их самим себе и занялся своим внешним видом. Снял рюкзак, достал оттуда бритву, которую вместе с вещами положила Марьяна, намылил лицо и сбрил бороду. И даже волосы на голове той же бритвой немного подправил, сделал их покороче. Снял с себя рванину, надел старую свою одежду, которая сейчас казалась совершенно новой.

Он немного похудел, и джинсы уже не обтягивали его бедра, как раньше, но и не казались большими. Летний пиджак от «Хьюго Босс» и батник от «Армани» не выглядели как с чужого плеча. А туфли – тютелька в тютельку. В поясе были запасные дырочки, поэтому можно было обойтись без дырокола. Трофим оделся, смочил волосы, надел солнцезащитные очки и подошел к Францеву, сидевшему на коряге в обнимку с Оксаной. Она что-то шептала ему на ухо, а он с тревогой всматривался в сторону, откуда могла появиться опасность.

Оксана услышала, как под ногой Трофима треснула сухая веточка, обернулась на звук и пугливо вскочила со своего места, увлекая за собой Францева.

– Что за тревога? – спросил Трофим.

– Это ты? – Она приложила руку к груди и облегченно вздохнула.

– Прическа неважная, а так ничего, – поощрительно улыбнулся Францев.

– На пижона похож, – покачал головой Трофим, снимая очки.

– Лучше пижоном быть, чем бомжом, – с интересом глядя на него, заметила Оксана.

– Бомжом быть плохо, – кивнул он. – Но не страшно. Это лучше, чем в тюрьме… Если надо будет, я снова сбегу. А ствол достать будет нетрудно…

Банкир прекрасно понял его и, подойдя, дружески хлопнул по плечу:

– Не переживай, парень, все будет хорошо. Это я тебе обещаю.

В это время зазвонил телефон. Это подъехал Ялкин с бойцами. Салтана в доме не было, и Францев мог смело возвращаться. Трофиму ничего не оставалось, как довериться ему.

Прежде чем отправиться за ним, Трофим вернулся к Слету и вложил ему в руку его пистолет.

Глава 36

Охрана усилена, люди начеку, оружие приведено к бою. Приказ четкий – стрелять во все живое, что попытается проникнуть на территорию охранной фирмы. Даже ментовский спецназ должен был получить отпор. Салтан заинструктировал своих бойцов, вбил им в голову, что на них собираются напасть ряженые собровцы…

Охрана в полной боевой, сторожевые псы спущены с цепей. Казалось бы, враг не пройдет. А он взял и прошел.

Салтан с досадой смотрел на Оксану. Она хоть и не опасна, но все-таки враг. Ведь она приехала к нему, как парламентер от Францева. Подъехала к контрольно-пропускному пункту, сказала, что хочет поговорить с Салтаном, и ее пропустили. «Жучков» и прочей радиоэлектронной живности при ней не нашли. Ни ножа не было, ни пистолета, ни стреляющей ручки. Только перстни на пальцах, но яда в них нет. И все-таки Оксана вооружена. Она пришла к Салтану во всеоружии своей красоты. Вся из себя, в излучающем ореоле сексуальной энергии.

– А мне сказали, что тебя еще нет, – с улыбкой проговорила Оксана, глянув на дымящуюся сигарету в его руке.

Она догадалась, что Салтан нервничает. Ему действительно было не по себе, потому он скуривал одну сигарету за другой.

– Должен подъехать, – усмехнулся он. – Подождешь?

– Подожду, – кивнула она, усаживаясь в кресло за приставным столом.

Села, забросив ногу на ногу. Юбка у нее не самая короткая, но и не длинная. Ножки – само совершенство.

– Не боишься, что тебя изнасилуют? – спросил он. – Ну, пока Салтан не подъедет.

– Если это сделаешь ты, то я не против, – повела она бровью.

– А что Францеву скажешь?

– Ты думаешь, я с ним заодно?

– Разве нет?

– Он считает, что да… Делает вид, что простил меня. А на самом деле зло держит. И не простит никогда… Да еще угрожает.

– Чем? – с кислым видом спросил Салтан.

Он ждал, когда Оксана вонзит ему нож в спину. Нож, который вручил ей Францев.

Все-таки банкир переиграл его. Не смог Салтан спрятать его как следует. Вернее, он сделал большую ошибку. Не надо было ехать вчера к Марьяне, а он «засветился» там и позволил сесть себе на хвост. Люди Францева сработали четко, и Салтан попал впросак. Хорошо, хоть ноги унес.

Его люди были вчера в Хлебовке, видели там людей Францева. А потом подъехали менты…

– «Лейб-Страж» – моя фирма, если ты не помнишь, – сказала Оксана. – Но ее может и не стать, а на ее месте появится реальная воинская часть. Францев знает, к кому обратиться. Сам он делать ничего не будет, просто скажет пару слов кому надо…

Такая угроза действительно существовала, но Салтана это не очень пугало. Это меньшее из всех зол, которые мог устроить Францев.

– Я так понимаю, это и мне угроза.

– В какой-то степени…

– Но это не главное?

– Совершенно верно.

– Францеву нужны мои акции?

– Абсолютно верно.

– Какой же он предсказуемый! – Салтан затушил сигарету о свою ладонь.

– Ты сам загнал себя в угол.

– Какие у него козыри?

– Францев заявил, что его похитили неизвестные.

– Неизвестные? – усмехнулся Салтан.

Все правильно. Францев пока не будет говорить, кто его похитил. Мешок у него на голове был или глаза ему завязали, в подвал бросили, все такое прочее. А потом, как бы между прочим, вспомнит голос Салтана… А может, и не вспомнит. Если Салтан примет его условия.

Похищение человека – статья серьезная, особенно когда преступление групповое и с применением насилия. Это от пяти до двенадцати лет…

– Пока неизвестные, – с нажимом на слове «пока» сказала Оксана.

– Если я не отдам акции, Францев сделает меня известным.

– Нет, он просто не станет тебя выгораживать… Не забывай, в доме остались твои пальчики.

– Пальчики! – Салтан сжал кулак до хруста в костяшках и медленно опустил его на стол.

– Менты сняли твои пальчики. И только Францев может тебя спасти. Он скажет, что ты его спас.

– Я?

– Ты… Там все сходится. Один твой телохранитель переметнулся на сторону похитителей, твои бойцы расправились с ним, но сами погибли. Ты остался один, прошел в дом и освободил Францева…

– Я освободил?..

– Да, ты освободил. Не Трофим, а ты!

– Трофим?! – встрепенулся Салтан. – При чем здесь Трофим?

– А ты не знаешь? – усмехнулась Оксана. – Это Трофим вспугнул тебя. Он стрелял в твоих бойцов…

– Он?!

– Ты сбежал от него.

– Этого не может быть! – Салтан скривился, до крови закусив губы.

– Но так и было.

– Его пальчики нашли?

– Его пальчиков нет, а твои – есть… Поверь, Францев запросто может отправить тебя за решетку. И вся твоя охрана никак тебе не поможет! – Оксана выразительно прочертила пальцем круг у себя над головой. – А если будешь отстреливаться, только усугубишь свое положение…

– А я буду отстреливаться! И пусть меня повяжут! Я тюрьмы не боюсь! – разозлился Салтан.

В принципе он готов был поторговаться с Францевым, но, услышав про Трофима, выкинул эти мысли из головы. Быть такого не могло, чтобы какое-то ничтожество загнало его в угол! Если бы не Трофим, лежал бы сейчас Францев в земле и не вонял…

– Олег это знает, – кивнула Оксана.

– Тогда какого черта?

– Он надеется на твое благоразумие. Если ты сядешь, он отберет у тебя акции, объявит тебя преступником, поднимет волну, вмешает в дело политику. Ты же знаешь, машиностроительный завод – объект не простой, стратегический, и тебя очень быстро признают лишним. Будет следствие, будет суд, схемы, по которым приобретались акции, признают незаконными. А там действительно была прихватизация, ты знаешь…

– Да знаю! Но ведь тогда и Францев пролетит!

– Он это понимает. И тем не менее он поднимет волну. Ты отсидишь, выйдешь, а у тебя ни акций, ни денег…

– Да и хрен с ним! – скривился Салтан.

– И кому ты будешь тогда нужен?

Салтан достал из пачки очередную сигарету, нервно закурил. И еще полез в бар за виски. Оксане предлагать не стал, выпил сам, закусив сигаретным дымом.

Францев действительно мог подсунуть ему большую бяку. Он знает все его болевые точки и обязательно нанесет болевой удар. Даже если Салтан сумеет выкрутиться и уйти от уголовного наказания, Францев сможет оставить его без штанов. Он плел вокруг него сети, опасно играл, пытаясь выудить акции. Но если у него ничего не выйдет, он просто разорит Салтана, причем без пользы для себя. Чисто из вредности. Из чувства мести. Вряд ли Францев забудет, как Салтан избивал его…

– Хорошо, пусть забирает акции Тропинина, все девять процентов!

– Нет, ему нужны все акции, – с долей сожаления, но решительно произнесла Оксана.

– Все я ему не отдам!

– Он хочет все… Поверь, он продумал все «от» и «до». Ты не выкрутишься.

– Все я ему не отдам, – твердо повторил Салтан. – Половину еще можно. Пятьдесят процентов ему, пятьдесят мне.

– В его системе есть слабое звено… – Оксана с сомнением посмотрела на Салтана.

– Что за звено?

– Ну, есть… – Казалось, она не знала, можно ли ему довериться.

– Что за звено, спрашиваю?

– Это звено – я.

– Насмешила, – усмехнулся Салтан.

Как будто он не знал этого. Дура не может быть сильным звеном. Только вот как использовать ее слабость?..

– Францев заявил в полицию, но сказал, что похитили только его. Так проще не запутаться. Ты можешь сказать, что с ним была и я.

– И что это даст?

– Меня допросят, я признаюсь, что ты действительно похитил меня. Только не по-настоящему, а в шутку. Францев запутается в своих показаниях, дело развалится…

Салтан достал второй бокал, плеснул и себе, и Оксане. На душе отлегло, настроение приподнялось. Действительно, можно запутать следствие так, что оно задушит само себя.

– Тебе какая от этого выгода?

– Я же говорю, Францев только притворяется, что простил меня. Сначала он утопит тебя, а потом возьмется за меня. Прокинет с акциями Нестора и отберет весь мой бизнес, он знает, как это делать…

Салтан кивнул. Францев предлагал ему совместный рейдерский проект по захвату оконного завода. Значит, он занимается такими делами и Оксану может оставить без штанов…

– И что ты предлагаешь?

– На самом деле ты не похищал меня, – улыбнулась Оксана. – Ну, связал, чтобы я не убежала. Какой-то урок хотел преподать… Я на тебя не очень-то и сержусь.

– Короче.

– Я могла бы выйти за тебя замуж. Без всяких брачных проектов.

– Зачем это тебе?

– Я боюсь Францева. С тобой я буду в большей безопасности, чем с ним. Не такой уж ты и плохой, каким хочешь казаться. Ты сильный мужчина, женщины таких любят. А то, что бил меня… Ты же больше так не будешь? – Оксана поднялась, подошла к столу Салтана, села на краешек и замерла в ожидании. Салтан должен был обнять ее, привлечь к себе, но он даже не шелохнулся.

– Что ты предлагаешь?

– Кинуть Францева.

– Как?

– Он в принципе готов заплатить тебе за акции. Я скажу, что ты категорически не согласен с его предложением. Скажу, что ты готов ответить за похищение… Я думаю, он пойдет на уступки, купит у тебя акции.

– Сколько он готов дать?

– Двадцать миллионов долларов.

– Двадцать миллионов долларов за треть завода, который стоит как минимум миллиард?

– Ну, миллиард – это ты загнул. Но двадцать миллионов – это, конечно, мало.

– Это плевок в лицо…

– Ну, не знаю. Лучше двадцать миллионов, чем двенадцать лет в тюрьме.

– Ну, двенадцать лет не дадут… – вздохнул Салтан.

– Ты уверен?

– Короче!

– Сядешь ты или нет, в любом случае останешься у разбитого корыта… А так и деньги живые получишь, и Францева накажешь.

– Как?

– Получишь деньги и заявишь, что Францев тебя шантажировал. Поднимешь волну, потом отзовешь заявление. Ну, чтобы двадцать миллионов не терять. Их же вернуть обяжут, если сделку признают незаконной… Заявление ты заберешь, а волну не успокоишь. За дело возьмутся компетентные органы, заинтересованные в чистоте заводских активов. Короче, Францев останется без акций…

– Надо подумать, – улыбнулся Салтан, обняв Оксану за талию.

Она обвила руками его шею и прикоснулась губами к уху:

– Нет времени думать. Решать нужно прямо сегодня. Завтра менты поднимут вопрос о твоих пальчиках, Францеву придется давать ответ…

– Тридцать два миллиона. По миллиону за процент.

Оксана тихонько засмеялась.

– Что такое? – нахмурился Салтан.

– Францев так и думал, что ты назовешь эту сумму. Он в принципе согласен. Но тогда ты должен принять все его условия…

– Какие?

– Я сама не хочу, чтобы ты выполнял эти условия. С одной стороны, не хочу, а с другой…

– Короче!

– Давай не будем торопить события? Может, он уже расхотел помогать Трофиму.

– Трофиму?! Помогать?!

– Трофим его спас, он ему очень благодарен. И хочет ему помочь.

– Как?

– Так, как я этого не хочу… Ты заявишь, что Тропинина заказал Нестор. И не Трофиму заказал, а другому… Придумай что-нибудь. На Гогу своего свали…

– На Гогу? – очумело уставился на Оксану Салтан.

– Не надо на меня так смотреть! – разволновалась она. – Я сама этого не хочу! Нестор был моим мужем! Я не хочу дурной для него славы…

– А чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты вернул Трофиму эту чертову Марьяну! Я не хочу, чтобы ты с ней жил!

– Вернуть Марьяну Трофиму?! Это что, такое условие? – осатанело протянул Салтан.

– Ну да.

– А у кого-то ничего не треснет?

– Зачем тебе Марьяна? Ты хочешь с ней жить? Хочешь, чтобы она тебя когда-нибудь грохнула? – распалилась Оксана.

– Ну, если ты об этом, то Марьяна не опасней тебя, такая же змея… – ухмыльнулся Салтан.

– Я не змея! Просто я запуталась! И очень хочу распутаться!.. Договоримся с Францевым, ты получишь деньги, я продам свой дом и бизнес, и мы уедем.

– Уедем?

– Ну да, за границу. Ты же знаешь, у Нестора дом в Испании. Здесь нам жизни не дадут… Ну, если ты попытаешься наказать Францева…

Салтан кивнул. Оксана рассуждала правильно. Если он продаст акции, а потом заявит на Францева, то его и самого могут взять в оборот. Возьмут и отожмут насухо. Деньги сольют, а самого выбросят на свалку истории…

Он мог свалить из страны вместе с Марьяной, но у нее не было виллы в Испании. К тому же у нее с головой не все в порядке. И еще спивается она… А у Оксаны и вилла в Испании, и деньги на заграничных счетах, и бизнес в России, который в принципе совсем не обязательно продавать…

И в поведении Оксана куда более адекватная, хотя тоже не подарочек…

– Значит, Марьяну нужно отдать Трофиму?

– Францев этого хочет.

– По частям отдать или целиком?

Оксана вздохнула, опустив голову.

– Что такое?

– Терпеть не могу, когда ты такой… Зачем ты пытаешься казаться хуже, чем есть на самом деле? – страдальческим голосом спросила она.

– А ты хочешь, чтобы я был белым и пушистым?

– А почему бы и нет! Мы с тобой уедем! Только ты и я, больше никого! И не надо мне показывать свою крутизну! Я все про тебя знаю! Мне не надо ничего доказывать!

– Что ты про меня знаешь?

– Все! И это все меня вполне устраивает!..

– Ладно, звони Францеву, скажи, что за тридцать два лимона я в принципе согласен.

– А как насчет Тропинина?

– Ну, ты же не хочешь, чтобы я ославил твоего мужа?

Салтан кисло скривился. Трофим своей самодеятельностью конкретно подставил его под Францева, нельзя было его за это прощать. И идти ему навстречу. Если Салтан упрется рогом, Францев не будет настаивать на выполнении своего глупого условия. Он обойдет его и двинется дальше. Он банкир, и плевать ему на честь и совесть там, где на кону большие деньги.

– Нет, не хочу, – мотнула головой Оксана.

– Тогда давай опустим этот вопрос…

– А как же Марьяна?

И Марьяну Салтан сдавать не хотел. Но в то же время он должен был проверить ее на вшивость. И, главное, через нее можно выйти на самого Трофима. Салтан постарается взять его живьем, а если не получится, то вместе с ним грохнут и Марьяну. В конце концов, за предательство наказывают очень жестоко…

– Ну, если она согласится, то пусть едет к Трофиму.

– А она согласится?

– Этого я обещать не могу…

– Заставь ее силой! – Оксана с ожесточением смотрела на него – так сильно хотела она избавиться от соперницы.

– Это требование?

– Это мое требование!

– Я согласен. Звони Францеву!

– Это не телефонный разговор.

Оксана уехала, но через час вернулась и сообщила, что Францев согласен заплатить двадцать пять миллионов. И не важно, оправдает Салтан Трофима или нет. Двадцать пять миллионов – это потолок, и точка.

Салтан согласился, и Францев назначил ему личную встречу. Причем на ночь глядя. Сначала он должен был заключить выгодную для себя сделку, а потом уже отмазать Салтана.

Францев заразил его спешкой, но с толку не сбил. Еще до встречи с банкиром Салтан пробил ситуацию по следствию. Действительно, все так и было, как говорила ему Оксана. Его судьба действительно зависела от Францева…

Что ж, двадцать пять миллионов – это не так уж и плохо. Главное, чтобы эти деньги были окроплены кровью жертвенного барана. Он обязательно отомстит Францеву. И Трофиму…

Глава 37

Просторные, ярко освещенные комнаты с белоснежными стенами, подвесные потолки, декоративный паркет, лестница из красного дерева. Большой дом, красивый, его совсем недавно сдали «под ключ». Правда, обставлена была только кухня и главная спальня. Из двух ванных комнат полностью оборудована только одна. Но разве мог Трофим на это жаловаться?

Не обманул его Францев. Привез его в этот дом, поселил здесь, его телохранители забили продуктами большой двухдверный холодильник. Не жизнь, а лафа… Только вот Марьяна все никак не появлялась. Но, видимо, не ладится у банкира…

Трофим отдыхал, набирался сил. Он не верил, что Марьяну преподнесут ему на блюдечке, поэтому готовился взять ее силой. Пока он еще доверял Францеву, но если ничего не изменится, он уйдет из этого дома. И плевать, что ему придется испортить чью-то игру…

Трофим подошел к окну, глянул вниз. Он старался держать ситуацию под контролем и по мере возможности наблюдал за обстановкой вокруг дома.

За три дня ничего не произошло. Даже телохранители Францева ни разу не появились. Как привезли продукты, так и все… Но сейчас Трофим увидел, как плавно открываются ворота. Он напрягся, увидев, как во двор заезжает «Гелендваген» со знакомыми номерами. Такая же машина у Салтана, а номера можно подделать. Да и у Францева могли измениться планы насчет него. Может, лимит его благодарности уже исчерпался?

Машина остановилась посреди двора, из нее вышел знакомый качок в черном костюме и открыл дверцу, выпуская из машины Марьяну. Светлые волосы распущены, плечи оголены, черное короткое платье изящно облегало точеную фигурку. В груди у Трофима ухнуло. Все-таки есть на свете справедливость!

Он бегом спустился на первый этаж, выскочил на крыльцо. Марьяна так и стояла посреди двора, глядя вслед уезжающей машине. Телохранители Францева даже не стали ничего объяснять, но так это и не обязательно.

Трофим спустился с крыльца и остановился, наткнувшись на ее сердитый взгляд.

– Зачем? – раздраженно спросила она.

Трофим сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее вдруг горло.

– Кто тебя просил решать за меня?

– Ты можешь уехать, – выдавил он.

– На чем? – Марьяна возмущенно махнула рукой в сторону ворот.

– Ну, я позвоню, закажу такси…

– И отпустишь меня к Салтану?

– Ну, если ты хочешь…

– Хочу! Так и будем здесь стоять? Может, кофе угостишь?

– Ну, конечно…

Трофим пропустил Марьяну в дом. Она стремительно прошла мимо него в гостиную, села за стойку спиной к нему и спросила:

– Выпить есть?

– Ну, есть. Водка, виски. Водка нормальная, а виски дешевый. Может, «паленка».

– Не важно, все равно я больше не пью.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Ты должен знать, почему я не пью. Я обещала Салтану… Я и раньше обещала, но раньше я его не любила… – Она взяла паузу, ожидая встречный вопрос.

Но Трофим промолчал. Он включил чайник, чтобы приготовить растворимый кофе. Ничего другого он предложить Марьяне не мог. Мебель на кухне была в полном комплекте, но кофеварка отсутствовала. Даже простой турки не было…

– Я и пить начала, потому что меня от него тошнило… Думала, стерпится – слюбится. А «стерпится» под коньяком вроде ничего шло…

Трофим достал из холодильника бутылку водки, скрутил пробку и сделал несколько нервных глотков из горла.

– И еще я проклинала себя за свою слабость… Тюрьмы испугалась… А надо было бы в тюрьму…

– За что в тюрьму?

– За то, что ударила его ножом… Он уложил меня, думал, что я жертва. А я его ножом… Жаль, не убила…

– Тогда бы ты точно села. Его гнилая жизнь этого не стоит…

– Он меня все равно посадил. Я обещала ему постель за свою свободу, а сама начала динамить. Он меня и посадил. Потом вытащил… С тех пор мы вместе. С тех пор я выпиваю…

– Я слышал, ты отравить его хотела.

– Да был у меня друг детства, бегал за мной когда-то. Мы с ним случайно встретились, а я злая на Салтана была. И деньги имелись. Да Гена и не брал много… В общем, дернул меня черт. А ничего не вышло… Салтан узнал, приехал за мной, отвез в какой-то дом. Думала, он меня там и похоронит… И похоронил бы, если бы его не вспугнули… Но не было бы ничего этого, если бы мы с тобой уехали. А ты меня не простил, – вздохнула она, – и за собой на край света не позвал…

– Как это не позвал? Звал я!

– Но не простил… А я ждала, что простишь…

– Ждала?

– Я себя такой виноватой перед тобой чувствовала… И эту любовь к Салтану придумала. Не люблю я его. И никогда не любила… Как можно полюбить такого урода?

– Но ты же сказала…

– Сказала… Я сказала, а ты нет… Скажи, что прощаешь меня.

– Прощаю! – выдавил Трофим. – И люблю!

Как можно было не простить женщину, которую любишь больше жизни?

Марьяна просто стала жертвой обстоятельств. Салтан использовал ее страх перед тюрьмой, этим и взял. А сесть она могла за то, что покушалась на его жизнь. На эту подлую и грязную жизнь. Причем не однажды. Марьяна – слабая женщина, но при этом необычайно сильная.

Она повернулась к нему так резко, что не удержалась на высоком стуле. Но Трофим не позволил ей упасть, обнял ее и крепко прижал к себе. Он стоял, целуя Марьяну в губы, в щеки, в глаза… Как же он любил ее и как же ненавидел Салтана за все, что он причинил ей! Он мог простить ему все, но только не Марьяну. И не следовало просить у него милости, его нужно было брать – решительно и беспощадно. Взять Салтана за горло и спросить за все…

– Что ты собираешься делать? – встревожилась Марьяна, следя за выражением его лица.

– За тебя отомстить надо. И за себя. И за всех нас… И правда нужна. Я не убивал Тропинина и не хочу сидеть за него. А Салтан знает правду… Я доберусь до него, вытрясу из него все…

– Он очень страшный и опасный человек, – покачала головой Марьяна. – Ты можешь погибнуть.

– Все равно.

– Как это все равно? – возмутилась она. – А я?! Что будет со мной? Ты обо мне подумал?

– Я сделаю все, как надо.

– Я обманывала тебя. Я не любила Салтана. И Тропинина не любила… А Бориса любила… Любила так же сильно, как и тебя. И места себе не находила после того, как он погиб… Лучше бы он сел в тюрьму, я бы ждала его всю жизнь. Но некого было ждать. Я очень страдала… И тебя я готова была ждать всю жизнь. И страдать буду, если ты погибнешь… Может, ты хочешь, чтобы Салтан занялся мною? Он со мной церемониться не будет. Посадит в подвал на цепь, будет ходить ко мне по нужде… Ты этого хочешь? – Марьяна раскраснелась от переизбытка эмоций.

– Нет.

– Тогда не лезь к этому скоту! И мстить за меня не надо!

– И что ты предлагаешь?

– Ты предлагал мне уехать. Давай уедем!

– Куда? Я в бегах. Меня ищут. И всю жизнь будут искать.

– Уедем в далекую глушь, где тебя никогда не найдут. Построим дом в лесу, будем жить.

– И ты согласна жить в глуши?

– Я согласна на все. И готова ко всему. Лишь бы с тобой… Если с тобой, это лучше, чем монастырь… А я могла бы туда уйти…

– Ты самая лучшая. Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты мучилась… Я возьму Салтана, вытрясу из него свою свободу…

– Не пущу! – Марьяна больно вцепилась ему в руку.

– А если надо?

– Не хочешь жить со мной в глуши? Боишься трудностей? – возмущенно спросила она.

– Я боюсь?!

Трофим уже жил в деревенской глуши, был у него опыт. И не так уж страшно жить в тяготах и лишениях. Сколько деревень пустует, сколько брошенных домов пропадает. Старые избы можно разобрать на бревна, из которых выбрать лучшие, чтобы пустить затем на свой собственный дом. Плотничать Трофим не умеет, но жизнь и нужда быстро научат. Он будет работать как проклятый, но у Марьяны будет все для нормальной жизни. И дом он добротный построит, и хозяйство у них будет. Как белка в колесе будет крутиться, но Марьяне работать не позволит, разве что по мелочи, по чуть-чуть, без надрыва… И деньги, которые у него есть, постарается не трогать. Одежду Марьяне покупать будет, косметику…

Хотя потратиться, конечно, придется. Прежде всего паспорт купить. Например, казахский. И стоить это будет не очень дорого, и участковый подделку вряд ли отличит. И на себя паспорт, и на Марьяну. Дескать, муж и жена они. Притеснять их в Казахстане стали, местный бай на жену-красавицу глаз положил, козни строит, поэтому и пришлось сбежать в Россию…

Трофим обязательно что-нибудь придумает, чтобы легализовать себя на новом месте. И работать будет без продыха, чтобы у них с Марьяной все было.

– Если не боишься, то поехали. Устроимся, а потом я вернусь, квартиру свою продам. Это хорошие деньги. Дом свой построим…

– Квартиру продать? – Трофим внимательно посмотрел на Марьяну.

Похоже, она всерьез готова разрушить старый свой мир, чтобы построить новый – трудный, но счастливый… Необычная она женщина, таких на всей земле больше нет. И он не имеет права ее терять.

– А зачем она здесь?

– Ну, вдруг со мной что-то случится, – пожал плечами Трофим.

– Чтобы что-то случилось, нужно совершить глупость. Однажды ты уже сглупил. И я сглупила! Не надо было отпускать тебя в тюрьму! Все, на этом хватит! Я возьмусь за тебя, Трофимов! Ты теперь шагу без меня не сделаешь! А про Салтана забудь! Прокляни его, если хочешь, и забудь… – Марьяна обхватила его руками, как будто он был воздушным шариком, который могло унести ветром.

– У него сейчас проблемы с Францевым. Францев ему мстит. Это я спас Францева и создал Салтану проблемы.

Трофим как бы оправдывался перед Марьяной. Как настоящий мужчина, он должен был отомстить Салтану. Лучше всего грохнуть его как последнюю мразь. Но раз уж нет у него такой возможности, можно довольствоваться малым. Пусть Марьяна знает, что он хоть как-то, но отомстил за нее…

Глава 38

Двадцать пять миллионов – сумма более чем серьезная. Но Салтана душила жаба. Продешевил он, можно было взять и больше. Кинул его Францев, и душа требовала отмщения. Поэтому и заявил он на банкира. Дескать, банкир сам разыграл собственное похищение, подставил Салтана, а затем шантажом вынудил его заключить невыгодную сделку. Как сказала ему Оксана, так он и сделал.

И отомстить он собирался Францеву, и себя потешить. Не так уж и продешевил он, получил двадцать пять миллионов в твердой валюте за сомнительные активы. Скоро акции действительно станут сомнительными. Он ведь шум поднял не только в прокуратуре, но и в ФСБ сигнал пошел. Движение пошло, и уже сверху прозвучал звонок.

Все, теперь можно включать обратную.

– Решили забрать заявление? – уныло спросил следователь.

Рябов не хотел закрывать дело, которое сулило ему внеочередное звание, но Салтан ничем не мог ему помочь. Нельзя доводить дело до суда, иначе на его двадцать пять миллионов наложат арест, а это ему совсем не нужно.

Он уже перевел деньги на заграничный счет, затерянный в лабиринтах банковской системы, но если дело выйдет на высокий уровень, то никакие секретки не помогут. И ему самому за границей не будет покоя.

А дело набирает обороты, и уже не важно, есть заявление или нет. Салтан забрал заявление, и его должны оставить в покое, а Францевым займутся всерьез.

– Да вот решил не усложнять ситуацию.

– Значит, похищение было? – спросил Рябов.

– Нет. Францев инсценировал похищение. Чтобы шантажировать меня.

– Надо разбираться! – резко сказал следователь. – Есть уголовное дело о похищении гражданина Францева, ведется следствие. Возможно, похищение на самом деле было. Возможно, вы причастны к нему. Не забывайте, на месте преступления были обнаружены отпечатки ваших пальцев.

– Правильно, я был в этом доме незадолго до похищения, которое инсценировал Францев. Был там с женщиной. Францев этим воспользовался…

– Значит, инсценировка была?

– Пусть это останется на совести Францева.

– Но есть уголовное дело.

– Францев забрал заявление.

– Это не важно. Уголовное дело завели по факту… А заявление подали вы. И если вы его заберете, вам предъявят обвинение в похищении гражданина Францева.

– Ну, тогда я не стану забирать заявление, – нахмурился Салтан.

– Вот и хорошо.

– Я так понимаю, у вас возник определенный интерес к акциям завода?

– Не у меня! – Следователь выразительно поднял палец к потолку. – Но не будем об этом.

– Тогда я пойду?

Салтан покинул прокуратуру, сел в свою машину. Не удалось ему забрать заявление, и это показалось ему дурным знаком. Как бы он из предъявителя не попал в разряд обвиняемых. Надо было срочно уезжать из страны.

Он велел водителю ехать к Оксане.

Она решила проблему с кредитом в банке, который ей давали под залог охранной фирмы. В ближайшее время она заберет деньги, и вопрос с «прихватизированной» недвижимостью «Лейб-Стража» решится сам собой. Оксана заявит, что не в состоянии вернуть кредит, и все заложенное имущество отойдет банку. Пусть кредиторы и объясняются потом с юристами из Министерства обороны, которые предъявят права на воинскую часть. Францев знает об этой болевой точке Салтана, поэтому он обязательно ударит по ней.

Салтан и сам не прочь был подождать несколько дней. Есть у него еще нерешенные дела. И прежде всего он собирался взять Трофима. За Марьяной проследили, он теперь знал, где прячется беглый зэк. Салтан и с ней хотел поговорить, и с ним. И еще он совсем не прочь обвенчать их. Если браки заключаются на небесах, то этих уродов обвенчают в аду. Салтан зальет их бетоном в одном корыте и отправит к чертям глубоко под землю…

Но ему не понравился разговор со следователем – интуиция и здравый смысл требовали от него как можно скорее исчезнуть из страны. Сегодня был всего лишь разговор, а завтра на него наденут наручники. Так что лучше поторопиться… А Трофима он сдаст ментам и посмотрит, как Марьяна дождется его…

В полицию он позвонил прямо из машины. А чего тянуть? Глядишь, и зачтется ему доброе дело на благо общества.

Салтан подъехал к дому Оксаны, охранник вышел к нему, заглянул в машину и удивленно спросил:

– А разве вы не с Оксаной Юрьевной?

– А разве я не с ней? – в свою очередь удивился Салтан.

– Ну, вы же собирались на Канары.

– На Канары?

– Ну, она сказала, что улетает с вами. Собрала вещи, забрала сына, села в машину и уехала…

Салтан схватился за телефон, но абонент был заблокирован.

– Давно уехала?

– Ну, еще утром…

Салтан велел гнать в аэропорт и вскоре узнал неприятную новость. Оказывается, Оксана вместе с сыном вылетела в Москву, этим же рейсом, на соседнем с ней месте, отправился и Францев.

Возможно, из Москвы они собрались вылететь за границу. Если так, то Салтан ничем не мог им помешать. Не было у него в Москве людей, которые могли бы перехватить беглецов, а лететь самому бесполезно, слишком велика разница во времени. Да и не факт, что Францева можно будет остановить. Возможно, помимо прочего, банкира охраняют еще и менты, которые только и ждут, когда Салтан набросится на своего врага…

Может быть, Оксана и Францев уехали в Москву по каким-то делам? Но почему Салтан об этом ничего не знает? Почему Оксана не предупредила его?

Салтан вдруг понял, что его жестоко кинули. Он отправился в «СВТ-банк», нашел там Тропинина-младшего, вызвал его на разговор, который только подтвердил его догадку. Оказывается, Францев кинул всех. Он выкупил у Салтана акции за деньги Тропинина и тут же продал их за сто сорок миллионов долларов. Двадцать пять миллионов он вернул в банк, а бешеную разницу присвоил себе. Сделку провернул очень быстро, потому что покупатель был наготове…

И еще Оксана взяла в «СВТ-банке» под залог своего имущества большой кредит. Настолько большой, что без Францева здесь точно не обошлось. И дом она свой заложила, и «Лейб-Страж», и всю недвижимость, которой владела. И Тропинин-младший понимал, что кредит Оксана никогда не вернет. Это значило, что в самое ближайшее время банк предъявит права на охранную фирму, в которой директорствовал Салтан.

Салтан в панике сделал запрос о состоянии своего счета. Его жизнь пошла черной полосой, Францев вполне мог кинуть его и на двадцать пять миллионов, на этот клок шерсти с паршивой овцы. Но, к счастью, деньги были на месте. И это слегка успокоило его…

Летом темнеет поздно, но, увы, это не всегда хорошо. Трофим с нетерпением ждал наступления ночи. Отдохнул он, набрался сил, и пора уходить. Вместе с Марьяной. Как только стемнеет, они отправятся в город. Там она возьмет машину, погрузит в нее свои вещи, и они навсегда покинут Каменодольск. Марьяна сама хочет этого, и отговаривать ее бесполезно. Да он особо и не пытается…

Сумерки уже сгустились, когда они вышли во двор. За ними никто не наблюдает, за воротами никто не ждет, так что можно уходить смело. И все-таки Трофим первым направился к калитке…

В памяти вдруг всплыла картинка из прошлого. Они с Марьяной собираются уезжать, он открывает дверь из ее квартиры, и вдруг перед глазами появляется телохранитель Тропинина… Так никуда они тогда и не уехали…

Рука у него невольно задрожала, но калитку он все-таки открыл. И тут же перед глазами всплыл ствол пистолета.

– Спокойно, парень! Полиция!

Трофим не хотел возвращаться в тюрьму. Ему бежать надо, вместе с Марьяной. И если не суждено им сбежать, то уж лучше принять смерть.

Он ладонью ударил по запястью руки, в которой мент держал пистолет. И тут же последовал удар в кисть руки, отчего пистолет полетел на землю. Но вслед за ним отправился и сам Трофим. Сильный удар в живот согнул его пополам, и он тут же оказался на земле. Руки заломили за спину, и стальные браслеты лишили его свободы…

– Марьяна, жди! – успел крикнуть он, прежде чем его посадили в машину.

Однажды он уже сбежал из лагеря, а это значит, что выход на волю есть всегда, надо только его найти. Он обязательно что-нибудь придумает и вернется за Марьяной. И даже не станет мстить Францеву, который все-таки сдал его…

До Москвы всего ночь пути. Виза у Салтана, паспорта на руках, билет до Вены уже заказан. Утром он будет в аэропорту, сядет в самолет и с высоты птичьего полета помашет стране, которая так жестоко кинула его на деньги. Он убил своего друга, чтобы заполучить его акции, а распорядился ими так бездарно. Мог сто сорок миллионов заработать, а получил чуть ли не в шесть раз меньше.

Но и на двадцать пять миллионов можно жить. Это не так много, как хотелось бы, поэтому Салтан решил не шиковать. Он мог бы взять с собой кого-нибудь из бойцов, того же Джута, например, но решил отказаться от этой идеи, поэтому сел на ночной поезд без охраны. Даже на вокзал приехал в одиночестве. Никому ничего не сказал, никто не знает, что уже сегодня его не будет в городе. А завтра он покинет и саму страну…

Купе класса люкс он выкупил полностью, поэтому в путь отправлялся без соседей. Проводник забрал билет, Салтан велел его не беспокоить и закрылся в купе. Но минут через десять в дверь постучали.

Недоброе предчувствие шелохнулось в душе, поэтому он поставил дверь на блокиратор. Если вдруг что, он опустит окно и через него выпрыгнет из поезда.

Он приоткрыл дверь и увидел Марьяну. Она неловко улыбалась, глядя на него. В глазах читалась обида.

– Какого черта?

Он хотел высунуть голову из купе и выглянуть в коридор, но дверь стояла на блокираторе, и в щель между дверью и панелью можно было просунуть только руку.

– А почему ты уезжаешь без меня? – обиженно спросила она.

– Ты сделала свой выбор.

– Я хочу с тобой!

Она была такой красивой и желанной, что Салтан не смог устоять. Он разблокировал дверь и впустил Марьяну в купе. И тут же закрылся.

– Как ты меня нашла?

– Рябов подсказал, – с милой улыбкой сказала она.

– Рябов?! – не сразу понял он. – Какой еще Рябов?

– Следователь Рябов.

– Что ты у него делала?

– Говорила с ним. Рассказала, как ты Францева избивал.

– Что?! – похолодел он.

– Да ты не бойся. Он тебе ничего не сделает, – нежно улыбнулась Марьяна. – Я с ним договорилась.

– Ты с ним договорилась?

– Да. Ты сдашь человека, который убил Тропинина, и я заберу свои показания.

Салтан остолбенело смотрел на эту красивую змею с глазами ангела.

– Тропинина убил Трофим!

– Ты же сам знаешь, что это не так… Мы собирались уехать, просто уехать, а Трофима арестовали. Зачем ты его сдал? – осуждающе, но не зло спросила она.

– Это не я, это Францев…

– Какой же ты жалкий! – Марьяна презрительно скривила губы. – Ты всегда был жалким! Знал бы ты, как я тебя ненавижу!

– Да я тебя!..

Сначала он замахнулся, а потом подумал, что Марьяна запросто может ударить его ножом.

И эта мысль мелькнула в сознании неспроста. Марьяна действительно могла ударить. И ударила. Но не ножом, а электрошокером. И вонзила его не абы куда, а в пах…

От боли Салтан едва не потерял сознание. Пока он корчился на полу, Марьяна вышла из купе, а его заполнили люди с милицейскими удостоверениями…

Дверь открылась, контролер с важным видом переступил порог. Осужденные напряглись. В камере не сахар, но здесь хоть как-то налажен быт, можно вволю поспать, а на этапе снова суета и неопределенность. Сегодня как раз должны были отправить на этап крупную партию осужденных. Кажется, началось.

– Трофимов, на выход! С вещами!

Трофим поднялся со шконки, направился к выходу. Вещи у него были, мама вчера передала. А Марьяна, с тех пор как его закрыли, ни разу не дала о себе знать. Но Трофим даже не думал строить гипотезы о женском коварстве. Не могла Марьяна его предать, не тот она человек, и он точно это знал…

Трофим вышел из камеры, и дверь закрылась. Оказывается, на этап выдергивали его одного.

Но, как оказалось, не на этап, а в прокуратуру. Там его доставили в кабинет к следователю, который и сообщил ему, что в его деле открылись новые обстоятельства. Оказывается, сам Салтан покаялся перед Фемидой и назвал имя человека, который в действительности застрелил Тропинина. Киллера взяли, раскололи, и уже назначен суд, который должен был оправдать Трофима.

До суда он должен был находиться под стражей, но следователь отпустил его под подписку о невыезде. Слишком уж очевидными были доказательства его невиновности.

А у здания прокуратуры его ждала Марьяна. Она обняла его, поцеловала в губы, посадила в свою машину.

– Куда мы? – спросил Трофим.

Он хотел, но боялся ущипнуть себя. Если это сон, то чудесный, и нужно быть дураком, чтобы проснуться по собственной воле.

– Домой. К нам домой. А потом поедем к твоим родителям, – нежно улыбнулась она.

– Салтан сдал киллера.

– Я знаю… Он уже не опасен. Он сбежал, бросив своих людей, этого ему никто не простит. Да и на волю его не скоро выпустят. Если вообще выпустят. Его арестовали по делу Францева, а сейчас обвиняют в убийстве Тропинина. Он свалил все на Нестора, сказал, что Тропинина убил Гога. Стали разбираться, оказалось, что у Гоги было алиби… Салтану пришлось сдать настоящего киллера. А тот сказал, что заказ исходил от Салтана…

– Но так он же киллера сдал, тот ему той же монетой и отплатил, – усмехнулся Трофим.

– Он и тебя сдал… Это я виновата, сама должна была догадаться, что Салтан мог проследить за тобой. А он проследил, узнал, где ты прячешься…

– Ну, ты в этом не виновата, – покачал головой Трофим. – Это я лоха дал… Значит, это Салтан меня сдал. Что ж, тогда ему лучше не выходить на свободу…

Марьяна недовольно глянула на него, но ничего не сказала.

– Что такое?

– Нам нужно уехать, – покачала она головой. – Здесь нам покоя не будет. Аура здесь такая…

– Как скажешь, так и будет.

Трофим очень хотел набить морду Салтану. И кости неплохо было бы ему переломать. Но если Марьяна скажет, они уедут отсюда, от греха подальше. Он пойдет на все, лишь бы в их жизни не было черных полос…

Content

Владимир Колычев
Бешеная свора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38