Александра Архипова

Карл Маркс и советская школьница

Вступление

Настоящая статья, как это ни странно, посвящена в основном «проблеме проблем» теории современного фольклора, а именно — как и в какой степени (если это вообще происходит?) возникают новые (по сравнению с традиционным фольклором) фольклорные формы. Приятно заниматься эволюцией и реконструкцией тех или иных традиционных фольклорных жанров там, где период времени длинен, материала много и, главное, нет ни одного свидетеля тех изменений, наличие которых доказывает фольклорист. Любой специалист в области традиционной народной словесности привык к тому, что такие изменения накапливаются постепенно, а не происходят одномоментно и касаются не одного текста, а целых культурных пластов. И если в самой традиции возникает надобность в каком-либо изменении под каким-то внешним влиянием/давлением, то это давление осуществляется достаточно регулярно в течение какого-то времени, и главное — не «точечно», а последовательно по всему пространству текстов. Рассмотрим следующий пример: как нам теперь стало известно[1], на сюжеты и тексты русской народной сказки сильное влияние оказала лубочная сказка именно благодаря:

а) многочисленным публикациям лубочных, т. е. книжных, версий фольклорных сюжетов в авторских обработках;

б) массовому тиражированию, т. е. копированию, текстов лубочной сказки — тиражи достигали цифры в 150 тысяч экземпляров;

в) активному бытованию книжной, лубочной сказки именно в традиционной (деревенской) среде в качестве авторитетного (письменного) текста.

Все это привело к тому, что состав классического собрания сказок Афанасьева на 40 % представляет собой заимствованные сюжеты и тексты из лубочных изданий. Таким образом, русская сказочная традиция, с которой мы привыкли иметь дело, в реальности не является такой автохтонной, как мы думали о ней раньше.

Но лубочную сказку и сказку народную или, например, «Сказки тысячи и одной ночи» во французском переводе Галлана и европейскую волшебную сказку, при всей разности их бытования, объединяет то, что все эти формы связаны генетически, принадлежат к одному пласту культуры, и частичное вытеснение одного другим выглядит, по крайней мере, закономерно. В настоящей работе речь пойдет о более сложном случае: когда гипотетическое влияние идет из совершенно другой области, а текст, объявляемый источником влияния, — один и претендует на создание чрезвычайно интенсивной и продуктивной новой фольклорной традиции, никак напрямую не соотносимой с этим источником.

Предупреждение читателю: читатель, заинтересованный именно в теоретическо-фольклористической части, может читать только вступление и заключение, так как собственно основная часть статьи посвящена, во-первых, рецепции анкеты Карла Маркса в советской культуре, а во-вторых, обоснованию гипотезы о влиянии анкеты Карла Маркса на возникновение девичьей рукописной анкеты.

1

Модное увлечение буржуазии

Итак, история началась в середине XIX века, когда в Англии и, видимо, по всей Европе появляется новое увлечение: альбомы или книжки с «исповедями» и «признаниями» — своего рода анкеты, содержащие стандартный список вопросов. Отвечающему на них предлагалось серьезно описать свой характер, пристрастия и вкусы (вопросы были от бытового «Ваше любимое блюдо?» до философского «Что больше всего Вы не любите в людях?»), определить такие абстрактные сущности, как любовь, счастье и т. д. К ответам на эти вопросы прилагались фотографии и портреты отвечающих, автографы, а также стихи, пожелания и т. д. — эти элементы чрезвычайно сближают анкеты с альбомами «уездных барышень». О популярности такого занятия свидетельствует и следующее воспоминание Франциски Кугельман: «Во время своего пребывания в Ганновере Женни (т. е. Женни Маркс. — A. A.) подарила моей матери так называемую книгу-исповедь: такие книги появились тогда в Англии, а затем и в Германии под названием „Познай самого себя“»[2].

Возможно, это увлечение восходит к салонным куртуазным играм XVII–XVIII веков, однако оно отличалось сильным «интеллектуальным» уклоном в противовес куртуазным и подчеркнуто несерьезным текстам в альбомах XVII–XVIII веков с их ориентацией на «любовную» и дружескую топику. В структуре вопросов в такой анкете сохранялся бинарный принцип: например, вопросу «Что Вы любите?» чаще всего соответствовал вопрос «Что Вы не любите?». И как ни велик соблазн сблизить альбомную и анкетную традиции, стоит подчеркнуть, что у них, несмотря на спорный момент в генезисе, разные коммуникативные установки. Альбом[3] привлекает внимание читателя к личности владелицы, по крайней мере формально: ей посвящены стихи (вспомните бесконечное: Нюре, Миле, Любочке), высказывания и пожелания, и, наконец, сама владелица альбома подбирает состав альбома: стихи и песни. Анкета же описывает адресанта сообщения, т. е. того, кто отвечает на вопросы («хозяйка» анкеты никак в ней представлена не будет; сам список вопросов достаточно формализован и от личности владелицы зависит минимально — можно проследить по текстам, приводимым в статье, что вариативность в вопросах достаточно слабая). В настоящей «исповеди» мы имеем автоописание адресанта по заданной матрице, исходя из которой, отвечающий сопоставляет свои вкусы и черты характера с некоторыми заданными элементами картины мира — любимым поэтом, писателем, цветом, цветком, блюдом и т. д. В построении текста максимально обнажаются семиотические механизмы. Код, с помощью которого происходит описание личности, содержится в вопросах анкеты, конкретное же сообщение передается в ответах.

Кроме этого, анкета — «сверхсоциализированный» способ бытования текстов, так как рассчитан на максимальную публичность: анкеты просматривает и заполняет большое количество людей, возможно, даже не включенных в одно и то же субкультурное сообщество, при этом всячески приветствуется сравнение ответов между собой (см. ниже по этому поводу письмо Женни Маркс). Собственно, говоря, любой носитель традиции, который когда-то в детстве имел дело с современной девичьей анкетой, может подтвердить, что, кроме собственных ответов на вопросы, отдельный интерес в анкете для читающего ее представляет именно просмотр и сопоставление других ответов. Это приводит к тому, что семиотичность анкеты проявляется не только на парадигматическом, но и синтагматическом уровне.

Эта игра широко распространилась, потому что хозяйки таких книжек рассылали анкеты по почте с просьбой заполнить вопросники, кроме того, позже ответы «известных людей» стали публиковать[4]. На вопросы такой анкеты, например, дважды отвечал Марсель Пруст: первый раз в четырнадцать лет, по просьбе Антуанетты Фор, дочери будущего президента Франции (отметим большую роль дочерей в этой истории!), второй раз — в двадцать[5]. Нет почти никаких свидетельств, что подобное увлечение было распространено в России во второй половине XIX — начале XX века, хотя нет и никаких противоречащих данных. Есть только два не очень надежных свидетельства, оба мемуарно-литературного характера, относящиеся к концу XIX — 10–20-м годам XX века. Первое — воспоминание Гумилева со слов И. Одоевцевой (из книги «На берегах Невы»):

Я в те дни был влюблен в хорошенькую гимназистку Таню. У нее, как у многих девочек тогда, был «заветный альбом с опросными листами». В нем подруги и поклонники отвечали на вопросы: Какой ваш любимый цветок и дерево? Какое ваше любимое блюдо? Какой ваш любимый писатель?

Гимназистки писали — роза или фиалка. Дерево — береза или липа. Блюдо — мороженое или рябчик. Писатель — Чарская.

Гимназисты предпочитали из деревьев дуб или ель, из блюд — индюшку, гуся и борщ, из писателей — Майн Рида, Вальтер Скота и Жюль Верна.

Когда очередь дошла до меня, я написал не задумываясь: Цветок — орхидея. Дерево — баобаб, писатель — Оскар Уайльд. Блюдо — Канандер.

Эффект получился полный. Даже больший, чем я ждал. Все стушевались передо мною. Я почувствовал, что у меня больше нет соперников, что Таня отдала мне свое сердце[6].

В другом примере — литературном — тоже упоминается анкета:

На столике… лежала толстая тетрадь. На первой странице ее было крупно выведено: «Прошу писать откровенно». Я уже слышала, что в школе в старших классах ребята завели такой вопросник. Там наставили разные вопросы о нашей жизни, настроении, дружбе, любви, и каждый должен был писать тогда все начистоту и без утайки. И наши девочки, видимо, собезьянничали у старших. «Когда Вам бывает скучно?» — было написано на второй странице… «Мстительны Вы или нет?»… «Можете ли Вы пожертвовать собой?»[7]

Интересно, что эта предположительно существовавшая гимназическая игра заимствовала, кроме очевидного перечня вопросов, еще и тенденцию побуждать адресанта писать откровенно.

Так что вполне возможно, что эта традиция была занесена на российскую почву и действительно существовала, но для нас важен тот факт, что к 30-м годам она если и была, то активно бытовать перестала. Этому весьма способствовала политика истребления всего того, что могло сойти за черты «мещанского быта» (особенно среди учащихся), которая последовала за периодом привлечения в новую культуру черт «народного быта». Например, если в 1917 году песенники всячески приветствовались и даже распространялись типографским способом[8], то с 1928 года началась кампания по изживанию не только альбомной традиции[9], но и вообще всего того, что могло быть отнесено к «городскому современному фольклору». Все, что не имело прямого отношения к процессу школьного обучения, всячески запрещалось, видимо, поэтому в коллекциях альбомов почти нет материалов не только по анкетам в школьной среде, но и вообще альбомы этого периода представлены единичными экземплярами. Собственно говоря, идея этой статьи родилась именно тогда, когда в декабре 2002 года и в марте 2003-Г0 я перебирала коллекции письменного школьного фольклора начиная с 1890 года до наших дней в фольклорном архиве Института русской литературы РАН (ИРЛИ)[10]. К моему великому удивлению, просмотрев более 250 единиц хранения (в основном альбомов и всего того, что попадало под определения: письменный школьный фольклор, школьные документы, личные дневники и т. д.), я обратила внимание, что никаких анкет мне не встретилось вплоть до 1960-х годов, а после 60-х я столкнулась с валом материалов. Этот факт так удивил и заинтересовал меня, что результатом размышлений на эту тему явилась настоящая статья.

2

Один маленький эпизод из жизни великого человека

В 1865 году также по просьбе своей дочери Женни такую анкету заполняет Карл Маркс. Между прочим, эта «игра» не была детским увлечением — в 1865 году Женни исполнился 21 год. В том же году в письме Либкнехтам Женни пишет: «У меня есть целая книжка, заполненная таким образом, и сравнивать анкеты друг с другом довольно забавно… Книжки с исповедями затмили все прочие альбомы»[11].

Альбом Женни включает 64 анкеты, среди них — анкеты многих известных людей и, конечно, Ф. Энгельса[12].

Кроме того, по другим источникам, Маркс заполнил еще и другую анкету (которая чрезвычайно похожа по вопросам и ответам на анкету Женни) в альбоме своей кузины Нетхен (Нанетты Филиппе).

В сентябре 1960 года — т. е. спустя почти ровно век — альбом Женни Маркс был подарен Центральному партийному архиву имени Маркса-Ленина при ЦК КПСС правнуком К. Маркса Шарлем Лонге, т. е. прямым внуком той самой Женни, и стал экспонатом в фонде № I персональных документов Маркса и Энгельса[13].

3

Публикаторы классиков как культуртреггеры: три текста и два варианта

Далее начинается почти детективная история.

В 1956 году выходит книга «Воспоминания о Марксе и Энгельсе», где в статье Франциски Кугельман упоминается анкета КМ и приводится, собственно говоря, текст анкеты с вопросами и ответами КМ. Там же описывается вкратце ситуация заполнения такого типа анкет — об этом явлении говорится как о модном увлечении того времени: «… подарила книгу-исповедь: такие книги появились тогда в Англии, а затем и в Германии под названием „Познай самого себя“»[14].

В том же 1956 году в журнале International Review of Social History (Vol. 1. № 1) публикуется анкета KM по рукописному варианту из альбома Женни Маркс.

В 1960 году Шарль Лонге дарит альбом Женни Маркс (с содержащимися в ней анкетами) Центральному партийному архиву имени Маркса-Ленина при ЦК КПСС.

В 1961 году в популярном журнале «Юность» публикуется статья с названием «Признания» (!), где приводятся и сама анкета (со ссылкой на альбом Женни Маркс, подаренный Лонге), и ответы на нее Карла Маркса, его жены, его трех дочерей, Фридриха Энгельса и других его соратников. Тексты анкет приведены полностью; сама публикация очень обширная и занимает восемь разворотов. Кроме того, рассказывается, что это была модная игра, популярная в Англии и Германии среди девушек (!), помимо всего прочего упоминается, что половина альбома заполнена анкетами приятелей и приятельниц старших дочерей КМ.

В 1963 году выходит новое собрание сочинений Маркса и Энгельса, и в 31-м томе с пометкой «первая публикация» (!) воспроизведена анкета Карла Маркса под названием «Исповедь Карла Маркса»[15]. При этом в качестве источника назван тот самый номер журнала International Review of Social History[16]. He очень понятно, зачем было перепечатывать анкету из англоязычного журнала, если в распоряжении публикаторов был подлинник альбома. Но дальше — больше: к этой публикации анкеты в этом пятидесятитомном собрании сочинений есть примечание, в котором говорится, что опубликованный вариант анкеты содержит расхождение с факсимильным изданием текста и приводится фотокопия анкеты (естественно, без указания источника). Вот эти два текста:

Официальный вариант

Вариант по рукописному альбому Женни

Сравните: в одной анкете 18 вопросов, в другой — 22. Нет ответов на такие идеологические вопросы, как «Ваше представление о счастье?» — в фотокопии анкеты не просто пустое место, там стоит прочерк. Отдельные частные или бытовые вопросы отсутствуют, например, «Ваш любимый цвет глаз и волос?». В целом естественно, что официальный вариант анкеты должен был производить более идеологическое и цельное впечатление. И, в общем, второй вариант традицией был замечен слабо. Хотя иногда ссылки на него встречаются. Интересно и другое: в том же томе в тех примечаниях даны ответы Ф. Энгельса на те же вопросы Женни Маркс, но они выдержаны в шутливом ключе, например, ответ на вопрос о несчастье — «визит к зубному врачу». Но это тоже осталось незамеченным в культуре (возможно, дело именно в том, что Энгельс отвечал на все вопросы шутливо), тогда как анкете Карла Маркса было суждено большое будущее.

Стоит указать, что три варианта публикаций сами по себе были очень значимы: это популярное издание (большим тиражом) «Воспоминаний о Марксе и Энгельсе», где об анкете КМ очень просто и занимательно рассказано Франциской Кугельман; популярный, всеми читаемый (особенно молодежью) журнал «Юность» и, наконец, идеологически самая главная книга — собрание сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса. Таким образом, получается, что анкета КМ была легитимирована сразу на трех уровнях: идеологическом (публикация в собрании сочинений), социальном (воспоминание Ф. Кугельман) и массовом молодежном (публикация в «Юности»). Эти публикации и породили большое количество переработок в беллетристической и методической литературе о Марксе для школьников в 1960-х годах.

Кроме того, стоит обратить внимание, что уже в этих публикациях, во-первых, сделан специальный упор на факт существования модной «игры в анкеты», которой занимались в основном молодые девушки (а «гендерный аспект», во всяком случае в публикации в «Юности», сильно подчеркивался), а во-вторых, вместе с анкетой КМ в читательский обиход были введены и другие анкеты. Они, конечно, сами по себе никакого значения не имели, даже анкета Энгельса. Но: сам факт их публикации рядом с анкетой КМ продемонстрировал советскому читателю лучше, чем любые предисловия публикаторов, наличие такого рода традиции и, самое главное, — ее заведомую легитимность. Никаких фраз по поводу «пошлого увлечения буржуазии» не было. Так, в «Юности» рядом с анкетой КМ были опубликованы анкеты Женни Маркс-Вестфа-лен, трех дочерей, Елены Демут (обратите внимание на гендерный аспект!), а также друзей семьи. Кроме этого, уже в книге «Воспоминаний» 1956 года много и подробно рассказывалось об отношениях в семье Маркс, включая мелкие подробности, например, об их любви называть всех по прозвищам. Этот факт тоже потом будет тщательно эксплуатироваться в советской педагогической идеологии — для преодоления дистанции между читателем и великим учителем последний будет почти во всех изданиях для школьников именоваться попросту — Мавр[17].

4

Находка сценаристов фильма «Дорогой мой человек»

История анкеты КМ на этом не заканчивается.

В 1958 году выходит фильм по сценарию Ю. Германа и И. Хейфица «Дорогой мой человек», сразу попавший в лидеры проката, его посмотрело за первые годы проката 5 миллионов зрителей. Сюжет фильма — о жизни «правильного человека» Владимира Устименко, который растет, учится, воюет, становится врачом. В фильме — ярко выраженная любовная линия, достаточно неоднозначная и смелая. В начале фильма есть довольно значимая сцена, которая должна показать момент выбора Володей дальнейшего жизненного пути. Эпизод (весь он длится около 3 минут) начинается с того, что молодые люди — Володя У стименко и Варвара Степанова — лежат на крыше, при этом Володя готовится к экзаменам. Летают голуби, показывается синее небо.

Вот текст этого эпизода:

Володя: Вот это да! Слушай: «Недостаток, который внушает Вам наибольшее отвращение». Слышь, а он отвечает: «Угодничество».

Варвара: Кто он?

Володя: Кто… Карл Маркс. Ты понимаешь, тут анкета. (Показывает книжку.) А он отвечает на вопросы, вроде как на исповеди, поэтому и называется «Исповедь Маркса». (Пытается поцеловать Варвару.)

Варвара (уклоняется от поцелуя и отбирает у него книжку): С ума сошел? Давай занимайся, занимайся. (Читает ему.) «Ваша отличительная черта? — Единство цели».

Володя: Единство цели… Да… (Задумывается, отбирает книжку, тоже смотрит в нее. Пауза.)

Варвара: Володя, а ты бы хотел, чтобы я была великой актрисой?

Володя: С тобой как с человеком, а ты…

Варвара: Такой, как Любовь Орлова?

Володя: Ладно, вот ты лучше слушай. (Читает ей.) «Ваше представление о счастье?» А что бы вы ответили, Степанова Варвара? Ну?

Варвара. (Пожимает плечами. Пауза.) Взаимная любовь? (Хихикает.)

Володя (назидательно): Борьба!

Варвара: Борьба? Колоссально… (Отбирает у него книжку.)

Володя: Борьба, Степанова Варвара… А что ты теперь все время ревешь? А? Что-нибудь случилось?

Варвара: Нет. Просто это слабость, а в женщине, между прочим, надо ценить слабость.

Володя: Ну ты скажешь…

Варвара: Да это не я, а Маркс сказал. (Подсовывает ему обратно книжку.) Вот! Володя: Где?

Варвара: «Что вы цените в мужчине? — Силу. А в женщине? — Слабость». Съел, сильный Володя Устименко? А вот теперь целуй мне руку! (Протягивает руку.) Володя: Это еще почему?

Варвара: Потому мы, женщины, вас, мужчин, родили.

(Володя с оханьем падает лицом в анкету Карла Маркса.)

Стоит обратить внимание на «гендерную насыщенность» эпизода: одним действиям и словам Володи и Варвары (чтение и обсуждение анкеты КМ) противопоставлены совершенно другие действия: Володя пытается поцеловать Варвару — Варвара уклоняется от поцелуя — хихикает — дает Володе руку для поцелуя — Володя уклоняется. Таким образом, поцелуи (в обоих случаях нереализованные!) обрамляют всю сцену; интересно, что на содержательном уровне этому соответствует начальное обсуждение вопроса про недостатки и финальное обсуждение вопроса про слабость. Кроме того, стоит обратить внимание, какие именно цитаты из анкеты КМ выбраны для сцены. В эпизоде задействованы 4 вопроса: помимо вышеупомянутого «Недостаток, который внушает Вам наибольшее отвращение?» присутствуют еще «Ваша отличительная черта?», «Ваше представление о счастье?» и «Что Вы больше всего цените в женщинах?». Выбор именно этих вопросов достаточно показателен: это как раз не самые идеологизированные вопросы, однако одни из самых «гендерных». Понятно, почему Варваре Степановой они так приходятся по вкусу: любовь для нее — это взаимное счастье, слабость в женщине — естественное состояние. Кроме того, она в связи с ответами КМ поминает Любовь Орлову, что очень показательно: ведь Любовь Орлова — кумир девушек и главный секс-символ кино того времени. Кроме того, что тема любви эксплицитно вводится в текст эпизода, она еще имплицитно начинает сопрягаться с именем Маркса.

И, наконец, для нас очень важно, что Володя и Варвара читают и разбирают вопросы вдвоем — позже так будут происходить официальные разборы анкет в школе, так часто случалось и в обычной школьной практике.

Кроме того, этот эпизод для данного исследования представляется чрезвычайно важным в силу того обстоятельства, что фильм был чрезвычайно любим большей частью советского населения, особенно женской. По косвенным данным мы можем предполагать, насколько он был актуален для девичьей культуры — сюжетные коллизии фильма прослеживаются во многих рукописных девичьих рассказах.

5

На сцену выходит Высоцкий

Нарушим слегка хронологию изложения и перейдем к другому культовому персонажу. 28 июня 1970 года Владимир Высоцкий отвечает на вопросы анкеты артиста Театра им. Вахтангова Анатолия Меньшикова, ранее работавшего в Театре на Таганке[18]. Хотя в анкете Высоцкого 56 вопросов, в анкете Маркса — 22, большая часть вопросов чрезвычайно похожа, хотя есть и такие различия: «Ваше представление о счастье?» (Маркс) — «Что такое, по-твоему, дружба?» (Высоцкий). Возможно, такие различия, как смена «Вы» на «ты» в вопросах, некоторая фамильярность, свидетельствуют о полуфольклорной трансформации, которая происходила с этими вопросами. Вот примеры некоторых вопросов, близких анкете КМ:

Анкета Высоцкого сразу же стала популярна и начала ходить в списках. Ее модифицировали и дополняли почти так же, как и анкету КМ. Вот, например, фрагмент романа-воспоминания, где герой посылает девушке следующее послание:

…на обороте анкета, ответы на которую мне будут интересны и необходимы. Справа в скобках — мои ответы. Взята она из книги «Где? Когда? Библиография о Высоцком». Но Высоцкий отвечал совсем на другую анкету. Это уже приписывают ему в экстазе (творческом)… Анкета, на вопросы которой отвечал Высоцкий, была примитивной, как марксовская. А эта замешана из всякого хлама, в том числе добавлено сюда из анкеты чешских студентов из журнала «Млади Свет». Я получал этот журнал несколько лет и для себя перевел эту анкету (чешскую) аж в 1966 году[19].

Герой посылает девушке анкету по почте и предлагает заполнить — не правда ли, напоминает то, что делала Женни Маркс век назад?

6

Карл Маркс: версия для школьников

В связи со смертью Сталина и XX съездом, наступлением «оттепели» и поверхностной либерализацией официальной культурой был взят курс на «очеловечивание» вождей. Стали популярны не только отвлеченные романтизированные образы («возьмемся за руки, друзья»), романтизации подверглись также события и герои Гражданской войны, большевики и вожди и т. д., стоит только вспомнить окуджавских «комиссаров в пыльных шлемах».

Курс «очеловечивания» вождей сильно затронул школьную программу, в том числе и внеклассную. Вот, например, аннотация (!) на обороте титула книги «Всегда человек: Карл Маркс. Композиция. (Для среднего школьного возраста)» звучит так: «…Все они [отрывки из различных произведений] в какой-то мере приоткрывают, обрисовывают черты живого Маркса. Книга эта — только первое знакомство с Марксом. Она поможет подготовить литературные вечера, пионерские сборы, выставки, посвященные Марксу»[20].

В советской системе мифологии, обращенной прежде всего к подрастающему поколению, Ленин изображается маленьким мальчиком или мудрым дедушкой, и, соответственно, адресант такого образа — всегда дошкольник и школьник младшего возраста. Должность отца, как известно, уже занята Сталиным. Свободной оказывается вакансия образа романтического юноши, почти героя-любовника, который будет адресован именно подростковой и юношеской аудитории. Если представить, что в такой мифологической системе каждый из персонажей отвечает за что-нибудь, то, конечно, Карл Маркс оказался отвечающим за любовь[21], в противоположность аскету Ленину.

И если в советской мифологической системе (особенно в изданиях для детей и юношества!) усиленной мифологизации подвергается именно детство Володи Ульянова[22], из детства и отрочества Маркса оказываются интересны только две темы: его вступительное сочинение в университет и его любовь с детства к Женни фон Вестфален (которое описывается абсолютно в топике современных дамских романов — смотри, например, название статьи про Женни и Маркса — «Бунтарь и принцесса»):

Марксу было семнадцать, он еще не решил, кем станет, но одно знал точно — жениться он хочет только на Женни фон Вестфален… Они обручились тайно, не предполагая, что между помолвкой и свадьбой пройдет семь долгих лет. Письма их полны нежности, боли и надежды… На Арлингтонском кладбище в Лондоне они похоронены в одной могиле[23].

Тема любви в контексте истории Маркса и его семейства настолько закрепилась в советской культуре, что стала элементом пародии:

И вот двое несчастных влюбленных никак не могли устроиться. Такие невзрачненькие, славные, с большой возвышенной любовью. С ней родители воспитательную работу проводили: что сопляк, голодранец, неумеха, сиди дома под замком, чтоб в подол не нагуляла. Его норовили просто пороть: нашел хворую замарашку, жизнь себе калечить, пусть дурь-то повылетит. Деться некуда, не на что, никаких просветов и перспектив: нормальный трагизм юных душ. Ленинград, как известно, не Таити, бананом под пальмой не проживешь.

Целуются они в подъездах, читают книги о любви и ходят в кино, держась за руки. И тут им в эти неокрепшие руки попадает биография, чтоб ей сгореть, дочери Маркса Женни, как они с мужем-марксистом Полем Лафаргом вместе покончили с собой.

Вот, упав на взрыхленную ниву марксистского воспитания, это зерно и дало, видимо, свой зловредный росток. Ничего себе перышко свалилось на хилую спинку верблюда. Они ведь с детского сада усвоили, что марксизм есть не догма, а руководство к действию. Это тебе не Ромео и Джульетта[24].

Личная биография героя в случае с Марксом строится именно на истории его семейных взаимоотношений, где чуть ли не центральным эпизодом оказывается история с заполнением анкеты Женни. Во второй половине 50 — 60-х было написано (и переведено) огромное количество книг, посвященных именно жене и дочерям Маркса. Они переиздавались по несколько раз. Так, книга Воробьевой и Синельниковой[25] о дочерях Маркса выдержала 6 переизданий (с 1961 по 1981 год).

Прежде чем перейти к анализу текстов, посвященных этому эпизоду, стоит просто посмотреть на семантику названий книг, посвященных жизни КМ и адресованных школьникам. В них выражается вся программная установка.

Первый тип названия, приближающий нас к вождю, представлен следующими вариантами:

Дружба великая и трогательная

Их простота и человечность

Всегда человек: Карл Маркс

Второй тип названия, демонстрирующий его «сверхчеловечность», может быть выражен в следующих вариантах:

Путь гения

Несколько штрихов к характеристике великого Маркса

Жизнь Карла Маркса и Фридриха Энгельса — источник нравственного воспитания юношества

Конечно, использование эпизода «Исповеди» для книг с названиями первого типа более характерно. Посмотрите, как названия первого типа рекомендуется использовать в школе для тем сочинений:

Ряд тем затрагивал вопросы нравственного характера:

Дружба великая и трогательная, Маркс в семье,

Маркс как человек, Маркс и дети, Женни Маркс, Дочери Маркса[26].

Как уже упоминалось, эпизод с заполнением Марксом анкеты встречается практически во всех изданиях для школьников. Так, например, книга «Их простота и человечность» открывается цитатой из анкеты КМ, предваренной следующей фразой: «Однажды дочери Маркса попросили своего отца ответить на вопросы полушутливой анкеты…»[27] В книге «Дружба великая и трогательная» есть рассказ (на 8 страниц!) «Ты должен исповедоваться» — своего рода беллетристическое переложение эпизода с заполнением анкеты КМ:

Знакомый топот каблучков за дверью, осторожный стук:

— Можно?

— Войдите?

Маркс закладывает страницу в книге и, улыбаясь, поворачивается к двери. Она тотчас распахивается. Две смеющиеся девушки вбегают в комнату. Они больше не дадут отцу работать. Хватит! И раз из-за плохой погоды они не пошли на прогулку, у них есть одно дело, в котором отец должен принять участие. Что же это за дело, из-за которого человеку не дают рыться в книгах? Он должен исповедоваться! Лаура и Женни, едва сдерживая смех, торжественно кладут перед отцом книгу в переплете с чистыми листами. На обложке — типографская надпись: «Познай самого себя». Наперебой девушки объясняют отцу, что это новая игра очень распространена в Лондоне… Маркс пытается бежать, но Женни и Лаура успевают поймать его:

— Мавр, ты наш пленный, наш раб. Ты обязан подчиниться.

Еще несколько безуспешных попыток высвободиться доставляют удовольствие обеим сторонам, и Маркс сдается[28].

В 1968 году праздновался 150-летний юбилей со дня рождения Карла Маркса, что, конечно, только усилило внимание методистов ко всем аспектам презентации КМ в школе:

Сам вечер «Марксовы чтения» стал большим школьным праздником. Тщательно было продумано оформление объявления, зала и сцены. На машинке было отпечатано полтораста экземпляров текста вопросов «Исповеди», на которые когда-то отвечал Маркс. После окончания выступления всем присутствующим на вечере были розданы эти анкеты для ответа на вопросы. Потом их собрали члены кружка… Но самое глубокое и сильное впечатление он (вечер «Марксовы чтения». — A. A.) произвел, конечно, на самих его участников, оставив надолго, а может быть и навсегда, след в душе. Об этом они говорили сами, писали в сочинениях. Первое после вечера заседание исторического кружка было посвящено обсуждению его итогов… Задушевный разговор получился при разборе и анализе анкет «с исповедью». Возникло много вопросов морально-этического характера, о некоторых из них беседы продолжались и позднее. Этот разговор еще более сблизил всех, и сами учащиеся произнесли слово «сдружились»[29].

В связи с этой цитатой стоит обратить внимание на несколько моментов. В этой методичке документируется важный факт: то, что анкета не только публиковалась в любом издании для школьников, связанном с КМ, но и то, что вопросы анкеты КМ копировались и раздавались (150 экземпляров!) для того, чтобы школьники сами их заполняли, а потом и обсуждали. Для образования новой культурной формы это очень важный шаг: здесь мы впервые сталкиваемся не просто с ситуацией пассивного восприятия авторитетного текста (фильм «Дорогой мой человек», публикация в «Юности» и т. д.), но с ситуацией распространения и сознательной переработки текста. От текстов школьников, которые сами отвечают на вопросы анкеты КМ, — один шаг до фольклора. Как только школьники начнут не только отвечать на вопросы, но и сами распространять анкеты, возникнет новая письменная форма фольклора. Не говоря уж о том, что в вышеприведенной цитате заполнение анкеты сопоставляется с ситуацией дружбы («Этот разговор еще более сблизил всех, и сами учащиеся произнесли слово „сдружились“»). Тенденция упоминать дружбу юношей и девушек в контексте анкеты КМ — характерное место такого рода литературы. Вот, например, как сделана аннотация (!) на обороте титула книги «Дружба великая и трогательная»:

.. но как найти друга? Почему у одних дружба короткая и тусклая, а иные находят друга на всю жизнь? Есть ли у дружбы свои приметы и законы? Бывает ли идеальная дружба? Сотни подобных вопросов возникают у юношей и девушек в споре между собой с глазу на глаз, на бурных собраниях, острых диспутах, и когда вы будете искать ответ, вспомните о жизни верных и мужественных друзей — Карла Маркса и Фридриха Энгельса, страничка которой перед Вами[30].

То, о чем сейчас говорится, в общем, не является каким-то открытием. Это хорошо понимали сами методисты. Они напрямую говорили о важности анкеты КМ для школьников:

Интерес старшеклассников к Марксу и Энгельсу тесно сплетается с интересом к самим себе, с открытием «я». Не случайно в школьной практике закрепилась известная анкета «Исповедь», на вопросы которой отвечал в свое время по просьбе дочерей Карл Маркс. Часто бывает, что именно она дает «первотолчок» личностному осмыслению темы[31].

Такая практика ответа школьников на вопрос анкеты КМ и обсуждения этих ответов действительно существовала, и не только в методических пособиях[32].

Другой пример:

На комсомольском собрании роздали анкету, что в свое время заполнял Карл Маркс, но если тот мог заполнять ее полушутя-полусерьезно, комсомольцы должны были подойти к делу ответственно. Анкета, столь интересная и простая при первом прочтении, что заполнить на уроке ее можно было бы за пять минут, оставленная на руках на десять дней, оказалась необычайно сложной. От любого вопроса голова раскалывалась. Скажем — любимый цвет. А где? Если дома — Ане нравится пол желтый, солнечный, ну и, конечно, хочется, чтобы в комнате была «зеленая лампа». Платье, если бы можно было выбирать, она носила бирюзового цвета[33].

Стоит обратить внимание, что, согласно этим воспоминаниям, комсомолки того времени относились к делу не только ответственно, но и серьезно.

Между прочим, такая практика сохранилась до наших дней (при этом всякая связь с КМ уже практически потеряна). Вот воспоминание о событии, имевшем место в 1986 году:

Анкеты были вручены почти всему классу. Лично мне они были выданы двумя девочками на перемене между уроками литературы. Они активно наблюдали за процессом заполнения анкеты и шепотом комментировали. Из вопросов анкеты помню такие: «Твой идеал для мальчика», «Твой идеал для девочки», «Чего ты больше всего боишься?», а также несколько вопросов про литературу. Всего вопросов было около 50. Завершали анкету графы «Вопросы хозяйке анкеты» и «Автограф на память хозяйке анкеты».

Через некоторое время анкеты были переданы учительнице литературы (или собраны ею). Один из уроков начался с критического разбора заполненных анкет:

— Вот большинство из вас отвечает: «Нет идеала!» На самом же деле…

Большинство анкет анализировались анонимно, но было несколько исключений. Одним из них была моя анкета. Заполняя ее, я старался выпендриваться как можно больше, за что и удостоился отдельной критической реплики[34].

7

И,наконец, девичья рукописная анкета

Читатель уже, наверное, догадывается, что мы подошли очень близко к самому моменту возникновения, развития и упадка девичьих анкет. С конца 60-х годов их появляется очень много, в них сначала упоминаются те же вопросы, что и в анкете Карла Маркса. Но постепенно, естественно, связь с источником теряется, а сами вопросы претерпевают значительные изменения. Они почти перестают касаться философских, абстрактных тем, становятся максимально конкретными. По таким вопросам видно, что владелицу анкеты интересует ее ближайшее окружение — класс или отряд в пионерском лагере. При этом сохраняется установка на искренность, а сама анкета начинает играть большую роль при социализации подростков в коллективе — но эта тема для другого исследования. Для примера сравните два текста: первый предположительно описывает хождение такой анкеты в ю-20-х годах (это фрагмент из Льва Кассиля, уже цитированный в начале статьи), а второй — в конце 80-х годов:

(1) На столике… лежала толстая тетрадь. На первой странице ее было крупно выведено: «Прошу писать откровенно». Я уже слышала, что в школе в старших классах ребята завели такой вопросник. Там наставили разные вопросы о нашей жизни, настроении, дружбе, любви, и каждый должен был писать тогда все начистоту и без утайки. И наши девочки, видимо, собезьянничали у старших. «Когда Вам бывает скучно?» — было написано на второй странице… «Мстительны Вы или нет?»… «Можете ли Вы пожертвовать собой?»[35].

(2) На первом уроке была литература. Пока Татьяна Ивановна читала вслух рассказ Тургенева «Муму», по классу незаметно ходила тетрадь в розовой обложке, так называемый «ОТКРОВЕННИК». Завели откровенник девочки, но и мальчишки охотно делали в нем записи. Из розовой тетради можно было узнать, что в классе думают о тебе и о каждом. Саша стеснялся писать в откровенник и ни разу в него не заглядывал. Но сегодня попросил его у соседки по парте, Кати Колотыркиной, и стал просматривать одним глазом. Другой глаз, устремленный на учительницу, выражал внимание и прилежание. ТОЛЯ ГОРДЕЕВ «Он самый сильный и храбрый в классе, поэтому я с ним дружу». «Он командир Нашей Команды. Он за нас, а мы все за него»[36].

И ту и другую тетрадь завели девочки, и та и другая тетрадь имеют установку на достоверность и искренность, но если для владелиц первой тетрадки важны описания характеров в общем («Мстительны ли Вы?»), пристрастия, вкусы, абстрактные философские взгляды, то для второй тетради актуально только то, что непосредственно окружает владелиц («Из розовой тетради можно было узнать, что в классе думают о тебе и о каждом»).

8

Вместо заключения: «сниженные культурные ценности» и современный письменный фольклор

Есть исследователи (особенно западные советологи), склонные полагать, что фольклор направлен на тотальное преодоление довлеющей идеологии. Здесь мы видим конкретный пример, что это работает не так. «Сопротивления материала» не было. Описанный выше процесс превращения анкеты КМ в рукописную девичью анкету в общем отвечает требованиям теории Г. Науманна о «сниженных культурных ценностях», согласно которой народная культура не есть что-то исконно самобытное, а возникает за счет постепенного опускания в народную среду элементов «высокой» культуры. Связь последующего текста с источником влияния уже может не ощущаться, но исторически она существует.

В заключение хочется оговориться, что сама идея происхождения рукописной девичьей анкеты из анкеты КМ принадлежит отнюдь не мне. Эта идея носилась в воздухе: так, об анкете КМ в связи с рукописной девичьей анкетой упоминает С. Б. Борисов[37]. В январе 2003 года я делала доклад о современных формах рукописного альбома и, в частности, высказала собственное удивление в связи с полным отсутствием анкет до 1960-х годов. Мой оппонент Б. С. Долгин (литературный редактор интернет-газеты «Полит. ру»), благодаря упрямству которого и появилась эта статья, высказал предположение, что рукописные анкеты появились после публикации самой анкеты КМ, а также фильма «Дорогой мой человек». Стоит ли говорить, что я с ним не согласилась? В свою защиту хочу сказать, что любому фольклористу трудно привыкнуть к мысли, что такая традиция, известная сейчас почти каждой девочке, могла сформироваться под влиянием одного текста. Фольклористы, занимающиеся изучением постепенных изменений на большом корпусе текстов, достаточно осторожно воспринимают гипотезы, связанные с влиянием на культуру одного текста, с фольклорной средой никак не соприкасающегося. И таким образом долгая дискуссия после моего доклада привела к тому, что я почувствовала необходимость попытаться выяснить, каково происхождение рукописной девичьей анкеты, и в конечном итоге пришла к выводу, что мой оппонент был прав.

Но еще раз вернемся к вопросу: как такое могло произойти? (Сразу за скобки вынесем то соображение, которое мы не можем ни опровергнуть, ни доказать: что рукописная анкета существовала в довоенные годы в Советской России, хотя отсутствие материала наводит на мысль, что, скорее, ее не было — пока не доказано обратное.)

1) Критерий авторитетности. Прецедентный текст почти одновременно был опубликован и в популярном издании для молодежи, и в идеологическом издании классиков.

2) Критерий легитимности (следует из критерия 1). То, что опубликовано в собрании сочинений Маркса и Энгельса, не может быть мещанством и пошлостью.

3) Критерий «представленности» — трансляция текста сразу по нескольким информационным каналам: журнальным, книжным и кинематографическим.

4) Критерий тиражированности. Анкета КМ публиковалась бесчисленное количество раз в разных изданиях, в том числе адресованных юношеству.

5) Критерий нахождения своей аудитории. Публикаторы анкеты КМ в изданиях для школьников отчетливо понимали, для чего они это делают. Аудитория (школьники и, особенно, школьницы) отчетливо воспринимала текст как серьезный и актуальный (см. примеры воспоминаний).

6) И, наконец, критерий знания аудиторией не только прецедентного текста, но и самой традиции. Уже в первых публикациях[38] анкета КМ соседствовала с другими анкетами. Традиция была показана и легитимирована.

Если некоторый исходный текст удовлетворяет всем этим условиям, то он имеет все шансы стать фольклорным или, по крайней мере, формой современного фольклора. Нам сейчас очевидно, что многие формы современного фольклора не проистекают из традиционного устного народного творчества, они обязаны своим происхождением текстам, пришедшим из других культурных пластов. Вопрос вопросов состоит в том, происходили ли такие процессы в традиционном фольклоре? Или это свойство именно современного фольклора? На этот вопрос ответить точно достаточно трудно. Конечно, критерии легитимности и авторитетности работали, например, и в Средневековье, тогда как критерий тиражируемое™ оказывается совершенно неприемлемым для устных фольклорных текстов, бытующих в бесписьменной среде, с другой стороны, он оказал значительное влияние на скорость возникновения новых фольклорных форм, таких как анкеты. Другими словами, меняется ли процесс возникновения новых фольклорных форм не только количественно, но и качественно? На эти вопросы нет пока четкого ответа, но появляется все больше и больше работ, посвященных именно этой проблеме.

Примечания

1

См.: Корепова К. Е. Лубочная сказка. Н. Новгород, 1999.

2

Кугельман Ф. Несколько штрихов к характеристике великого Маркса // Воспоминания о Марксе и Энгельсе. М., 1956. С. 294.

3

Здесь имеется в виду традиционный альбом, в отличие от современного альбома, который представляет себой сплав альбома, анкеты и сборника гаданий.

4

Ср.: «Отвечал спустя столетие и Жерар Филип („Ваш главный недостаток? — Гордость“. „Ваше главное достоинство? — Гордость“), а впоследствии и другие знаменитости: Андрей Тарковский, Апдайк, Хеллер, — чьи ответы публиковались из номера в номер в приложении к газете „Франкфуртер альгемайне“» (Французские писатели отвечают на «Анкету Пруста» // Иностранная литература. 2000. № 4; перевод и вступление И. Кузнецовой, цит. по электронной версии: http://magazines. russ.ru/inostran/2000/4/ankpr-pr.html).

5

«Вопросник получил название „Анкета Пруста“, которое сразу перевело его в иной ранг и оградило от снисходительных насмешек потомков. По совету Андре Моруа литературовед и критик Леоне Пейар попросил ответить на „Анкету Пруста“ известных французских писателей XX века. Несколько человек решительно отказались: кто-то счел это „недопустимым душевным стриптизом“, кто-то — глупой светской забавой. Но многие согласились и ответили если не на все, то хотя бы на часть вопросов, подобных тем, какие были заданы Прусту. Л. Пейар начал вести свой „альбом“ в 1952 году. В 1969-м он издал его под названием „Сто французских писателей отвечают на Анкету Пруста“» (Там же).

6

Одоевцева И. На берегах Невы. М., 1998; цит. по: http://lib.aldebaran.ru/author/odoevceva_irina/odoevceva_irina_na_beregah_nevy/ odoevceva_irina_na_beregah_nevy_4.html.

7

Кассиль Л. A. Собрание сочинений: В 5 т. М., 1987. Т. 2. С. 77–79; Цит. по: Борисов С. Б. Мир русского девичества, 70–90-е годы XX века. М., 2002. С. 256.

8

См.: Колоницкий Б. И. Символы власти и борьба за власть: К изучению политической культуры российской революции 1917 г. СПб., 2001. С. 323.

9

Байкова Л. «Лирика» в Донбассе // На литературном посту. 1931. № 29. С. 37–42; Ханютин А. Школьный рукописный альбом-песенник: новый успех старого жанра // Массовый успех. М., 1989.

10

Пользуясь случаем, хочу выразить искреннюю благодарность заведующей фольклорным архивом ИРЛИ А. Н. Мартыновой за неоценимую помощь в поиске материалов.

11

«Признания» (из альбома дочери Маркса, Женни) / Подгот. к публ. Н. В. Матковского, Н. И. Непомнящей, И. М. Синельниковой // Юность. 1961. № il.

12

Фомичев В., Дундин С. Сны наяву// Иностранец. 2000. № 23.

13

Там же.

14

Кугельман Ф. Несколько штрихов к характеристике великого Маркса. С. 294.

15

Исповедь Карла Маркса // Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч.: В 50 т. М., 1963. Т. 31. С. 401–402.

16

Там же публикуется и анкета Энгельса.

17

См., например: Видгон Л., Сухотин Я. Дружба великая и трогательная (страничка из жизни К. Маркса и Ф. Энгельса) (для средней школы). М.: Молодая гвардия, 1958; 2-е издание (тираж 94 ооо экз.): Л.: Изд-во детской литературы, 1962; Воробьева О. М., Синельникова И. М. Дочери Маркса. М., 1961 (с 1961 по 1985 год выдержала 6 изданий) и т. д.

18

Анкета Высоцкого // Владимир Семенович Высоцкий: Библиографический справочник (1960–1990): Что? Где? Когда? Харьков, 1992.

19

Мелентьев Г. Есть все-все, а дышать только некем… Повесть в письмах, адресованных екатеринбурженке Инессе Еренбург [http://art.uralinfo.ru/LITERAT/Ural/ Ural_200i_04/Ural_0 4_2001_08.htm].

20

Всегда человек: Карл Маркс. Композиция (для среднего школьного возраста) / Сост. С. Лесневский. М.: Молодая гвардия, 1968. С. 100 (2-е изд.: 1978). В это издание, конечно, была включена и «Исповедь».

21

Из устного обсуждения с Д. Н. Мамедовой; см. также ее статью: Мамедова Д. Н. Персонажи власти в литературе для детей советского периода // Культура и власть в эпоху коммуникативной революции. М.: АИРО XX, 2001.

22

Там же.

23

Кувшинова М. Бунтарь и принцесса // Страничка Маши Кувшиновой: http://kuvshinova.narod.ru/marx.htm.

24

Веллер М. Суицид [http://www.Voronezh.net/cgi-bin/lib/list.cgi?bookid=688&file=humor/weller/suicid.txt&start=i].

25

Воробьева О. М., Синельникова И. М. Указ. соч.

26

Рахманова И. П. Изучение в школе жизни и деятельности Карла Маркса и Фридриха Энгельса: Пособие для учителей / 2-е изд., доп. М., 1977. С. 198–206 (книга выдержала з издания).

27

Их простота и человечность: О Карле Марксе и Фридрихе Энгельсе / Сост. С. Виноградов. М., 1964. Книга переиздавалась в 1966,1970,1977,1980,1984 годах.

28

Видгон Л., Сухотин Я. Дружба великая и трогательная (страничка из жизни К. Маркса и Ф. Энгельса) (для средней школы). М.: Молодая гвардия, 1958.

29

Рахманова И. П. Указ. соч. С. 204–205.

30

Ср. соответствующий вопрос из анкет: «Что такое дружба?»

31

Шильников K. M. О Марксе и Энгельсе: Книга для работы со старшеклассниками. М.: Просвещение, 1985. С. 221.

32

См.: Туманова О. Шутка: Фрагменты повести [http://lavka.cityonline.ru/tumanova/shutka4.htm].

33

Туманова О. [без названия] Памяти куклы Тани, единственной подруги моего детства: http://otumanova.narod.ru/PEREi.htm.

34

Самозапись Б. Л. Кротова, 1971 г. р. Записано в июне 2003 года.

35

Кассиль Л. A. Собрание сочинений: В 5 т. М., 1987. Т. 2. С. 77–79; Цит. по: Борисов С. Б. Мир русского девичества, 70–90-е годы XX века. М., 2002. С. 256.

36

Сапожников Л. Кольцо из клуба «Архимед». Киев: Изд-во детской литературы «Веселка», 1990.

37

Борисов С. Б. Указ. соч. С. 255.

38

«Признания» (из альбома дочери Маркса, Женни).

Content

Александра Архипова
Карл Маркс и советская школьница

Вступление

1 Модное увлечение буржуазии

2 Один маленький эпизод из жизни великого человека

3 Публикаторы классиков как культуртреггеры: три текста и два варианта

4 Находка сценаристов фильма «Дорогой мой человек»

5 На сцену выходит Высоцкий

6 Карл Маркс: версия для школьников

7 И,наконец, девичья рукописная анкета

8 Вместо заключения: «сниженные культурные ценности» и современный письменный фольклор

Примечания