ПЕТР СЕВЕРЦЕВ

ПРИЕЗЖИЙ

ГЛАВА 1

Ноябрь месяц в городе Тарасове – время сумрачное и неуютное, время умиротворенно посиживать в мягком кресле (в моем случае это кухонный диван) и, потягивая кофе с коньяком, (заботами Приятеля его в моем утреннем меню заменяет слабоалкогольный напиток кефир) строить несбыточные планы.

Приятель – это мой друг, помощник и личный деспот в одном флаконе. По происхождению на две трети азиат, на на одну – европеец, по роду занятий – компьютер, по призванию – мое второе я. Такая смешанная порода объясняется просто – в Тарасове почти невозможно найти «железо» белой сборки, проще говоря – европейские или американские детали, больше азиатских или (чур нас с Приятелем) африканских. А важна нам надежность и быстрота, поэтому я, как обладающий способностью передвигаться не только по сети, вынужден был тащить свое бренное тело в столичный город Москву, где и закупать все по списку, который мы с Приятелем составили. Хорошо еще, что мой железный друг в Интернете нашел все адреса нужных нам фирм с перечнем имеющихся в продаже деталей, иначе пришлось бы задержаться в Москве на полгодика.

Такое ощущение, что моя жизнь состоит из двух параллельных процессов – я старею, а Приятель умнеет. В нашей с ним на двоих работе частного детектива он символизирует холодный могучий интеллект, а на мою долю остается физическая сила и интуиция, и с этим я смирился давно. К чему сложно привыкнуть, так это к удивительно непредсказуемому, въедливому и сварливому характеру, которым он обзавелся в последнее время. Не без моей, кстати, помощи. Раньше его заковыристые высказывания носили всегда профессиональный характер, теперь же его заботой с большой буквы стало мое здоровье. О тридцатидевятилетний Валерий Мареев, тебя уничтожит неправильное питание и алкоголь, сосуды твои покроются склеротическими бляшками, и подкосят тебя авитаминоз и гиподинамия! Но бдительный железный умник стоит на страже твоих интересов, иначе кто же купит ему новый процессор. И вот уже третью неделю Приятель в ультимативном тоне выдает: первое – дневное меню с указанием калорийной ценности продуктов, второе – диаграмму рекомендуемых физических нагрузок на день, а на третье почему-то гороскоп. Впрочем, на двадцатый день питания по доктору умнику у меня прорезался философский взгляд на мир.

Допив свой кефир, я в качестве физической нагрузки слегка отодвинул шкаф, заслоняющий от мира мое чудо техники – Приятеля. Датчики движения, установленные мною недавно, сработали четко – на семнадцатидюймовом мониторе тут же появились слова: «Представьтесь, пожалуйста».

– Доброе утро, Приятель, – отстучал я.

– Привет, Хакер, – привычно нарисовал Приятель. Нет, есть в таких ритуалах что-то жизнеутверждающее.

– Хакер, ты воспользовался рассчетом на завтрак? Напоминаю – у тебя нелады с желудком.

Вот и все с философским взглядом на мир. Даже не спросил, как будем общаться – голосом, или так.

– Да, – сердито набрал я.

– Сегодня также рекомендуются следующие физические упражнения…

Я отрешился от происходящего. Дело в том, что я имел несчастье месяц назад пройти медицинское обследование. Приятель, как только появились результаты, тут же сунул свой электронный нос в информбанк Областной больницы, и тут началось. Меня-то результаты скорее порадовали – мой организм неплохо сохранился для почти сорокалетнего мужчины. К несчастью, эскулапы нашли там начинающийся гастрит и небольшую иммунную недостаточность. Приятель тут же взял ситуацию под контроль.

– … также Весам стоит занятся карьерой, – закончил Приятель.

– Действительно, стоит, – задумчиво произнес я, – что-то давненько у нас не было посетителей. – По опыту знаю, что подобный отдых кончается каким-нибудь зубодробительным делом.

– Информация – машинально набрал я.

– Диск, сканер, клавиатура, речь, зип-драйв? – осведомился Приятель.

– Речь, – только сейчас я сообразил, что информации-то и нет. Ну да ладно, поинтересуемся, что нам грозит в связи с будущим обновлением лицензии. Срок моей лицензии частного детектива истекает через два месяца, и Приятель время от времени экзаменует меня по юриспруденции и криминалистике.

– Речевой анализатор загружен – засветилось на экране.

– Программа экзаменации, – мужественно произнес я и почувствовал к себе острую жалость – задачки Приятеля по криминалистике иногда очень и очень сложны. На самом деле мне не грозил никакой экзамен, просто знания имеют свойство куда-то испаряться со временем.

На экране медленно проступила длинная лошадиная физиономия в лучших традициях голливудских шерифов – выдающаяся вперед нижняя челюсть, перемалывающая жвачку, ястребиный нос и глубоко посаженные стального цвета глаза. Я хихикнул.

– Ты молодец, сержант, – рявкнул шериф, – может быть мы не пошлем тебя, гм, во Вьетнам! И обычным своим синтезированным скрипучим голосом добавил:

– Программа экзаменации закончена. По предварительным итогам успешное выполнение заданий составляет 74,5 процента. Осталось последнее задание.

Мареев Валерий Борисович вздохнул с большим облегчением.

– Задание состоит в следующем – Хакер выполняет любой следующий заказ, не противоречащий действующим законам.

Вот так я и знал. Облегчения как не бывало. Хотя с другой стороны пункт насчет действующих законов позволяет отказаться от слежки за неверными мужьями или женами – это занятие подрывает мою веру в человечество. Поэтому, подумав, я буркнул:

– Задание принимается.

Приятель пожужжал мне своими двадцатигигабайтными винтами и благосклонно подмигнул индикатором – молодец, мол. По крайней мере, мне хотелось так думать.

– Необходимо обновление библиотек текущей информации. Подключится к сети Интернет?

Вымогатель. Вот куда уходят моим трудом заработанные деньги – на них мой железный друг смотрит порнографию в сети.

– Подключайся, – разрешил добрый сыщик и пошел к утреннему свету и ожидающим его гантелям.

Ну вот, теперь умник может занятся блужданиями в сети, а мы можем заняться улучшением своего здоровья с помощью вот этих вот спортивных снарядов. Можно удобно встать у окна, чтобы было видно весь двор и раз, два… раз, два. Заодно потренируем наблюдательность – что там у нас во дворе? Дождь у нас во дворе, дождь и слякоть в нашем грязноватом дворе с потрескавшимся асфальтом. И на въезде лужа шириной чуть ли не в Миссисипи. На моем «москвиче» плыть придется.

А вот вышел мой сосед Колян покурить. Прямо в домашних тапочках встал под козырьком и тайком от жены смолит «приму» с фильтром, он других не признает. Катерина с утра Гошку в его школу для особо одаренных хакеров повезла, вот он и наверстывает. Второй год так курить бросает.

Теперь перейдем к упражнениям с эспандером. И тут является очам престарелого частного сыщика радость и отрада всего населения нашего двора, и особенно мужской его части – Александра Липатова, студентка ТГУ с этого сентября и внучка местного на все руки мастера Сашки Садомова. По моему глубокому убеждению, один ее вид способен поднять настроение у самого законченного мизантропа. Направляется она в университет, и, как всегда, опаздывает. Осторожно, прижимаясь к ограде, обходит нашу лужу, и сумочкой зацепляется за металлический штырь, вбитый каким-то кретином в столб ограды в незапамятные времена. Теряет равновесие и начинает неотвратимо падать в бездонные пучины нашей лужи. Успокойся, сыщик, уйми сердцебиение, ничем ты не сможешь несчастной помочь, просто не успеешь.

Так, а вот этого субъекта вижу впервые. Стоит почти в центре нашего входного водоема и держит на руках так и недолетевшую до воды Сашеньку Липатову. Стоит невозмутимо, почти по колено в ледяной воде, в донельзя забрызганном дорогом плаще. Молодец. Легко отнес девушку на относительно сухое место. Выловил из воды сумочку, отдал ей и что-то, улыбнувшись, сказал. Внезапно, гениального сыщика Мареева осенило, и он поспешно бросился открывать форточку с целью сбора информации.

И к великому своему изумлению я услышал свою фамилию.

– Мне нужен Мареев Валерий Борисович, он здесь проживает?

Спаситель утопающих девиц явно собирался променять общество первой красавицы ТГУ на сомнительную радость увидеть мою, довольно заурядную физиономию. Сашенька, естественно, тут же возмутилась:

– Вы же совершенно мокрый! Валерий Борисович живет в четвертой квартире, но он подождет, пока вы приведете себя в порядок и высохнете!

И решительно потащила незнакомца в квартиру Садомовых. К его чести он почти не сопротивлялся.

Звонок в мою дверь раздался примерно через час, который мы с Приятелем использовали на полную катушку. После последнего улучшения мозгов моего железного друга его уши, образно говоря, вытянулись на всю длину моей квартиры – теперь он способен воспринимать звуковую информацию из любой ее части, если это необходимо, конечно. К тому же мы разжились несколькими полузасекреченными программами, напоминающими детектор лжи. Правда, находились они в стадии разработки, когда их втихомолку скачал Приятель. Будет повод их использовать в деле. Этот тип почти наверняка мой будущий клиент, и иногда приходится угадывать то, что клиент недоговаривает.

Все было готово к приему, и я пошел открывать дверь.

– Мне нужен частный детектив Мареев Валерий Борисович, – почему-то мое имя вызывало у него трудности с произношением. И разговаривал он с каким-то трудноуловимым акцентом.

– Я Валерий Борисович Мареев, по совместительству частный детектив. Это я так шучу. Пожалуйста, раздевайтесь, проходите в комнату. Или нет, пойдемте-ка на кухню.

Дело в том, что рабочего кабинета у меня нет, как нет и приемной. Ее с успехом заменяет кухня.

Он повесил до конца не просохший плащ в прихожей, машинально пригладил волосы и прошел за мной на кухню.

Несмотря на относительно небольшой рост, мужчина выглядел массивным, и от него отчетливо веяло уверенностью и спокойствием. На вид лет тридцать с небольшим, короткие темные волосы, красивые кисти рук. Лицо довольно обычное, трудно запоминающееся, не лишенное, правда, известных элементов угловатой мужественности, чем-то неуловимо напоминающее давешнего шерифа.

– Валерий Борисович, – голос у посетителя неожиданно оказался глубоким и приятным, – мне необходимы ваши профессиональные услуги.

Я выразил на лице ожидание продолжения.

– Дело в том, то я гражданин Канады, и мое пребывание здесь ограничено тремя неделями. По происхождению я русский, но живу в Канаде с четырнадцати лет.

Теперь мне стал понятен этот странный акцент. К тому же он говорил по-русски чересчур правильно.

– Меня зовут Самойлов Михаил Валентинович, и у меня в Тарасове важное дело, касающееся моей сестры.

– Так какое же дело? – почему-то я не мог отделаться от ощущения, что мой старый спортивный костюм не соответствует имиджу крутого частного детектива.

– Моя сестра, Самойлова Лидия Валентиновна, убита полтора года назад здесь, в Тарасове, – его голос оставался ровным и бесстрастным. – И я хочу, чтобы вы выяснили, кто это сделал.

– Я подозреваю, что милицейское расследование ничего не дало, – это была констатация факта.

– Совершенно верно, к тому же было совершено не одно, а целая серия убийств. Это было довольно громкое дело – тела трех девушек были найдены за Студенческим городком. Они были сильно обезображены. Впрочем, тогда об этом много писали, вам проще будет найти информацию в старых газетах.

– Припоминаю – Маньяк из Студгородка, – действительно, в свое время Тарасов был полон зловещих слухов об этом деле.

– Так вот, третьей жертвой и была моя сестра, – в его голосе наконец прозвучал намек на чувства.

– Михаил Валентинович, хочу задать вам неприятный вопрос. Почему вы так долго ждали, прежде чем обратиться ко мне или в другое сыскное агентство? Видите ли, полтора года – весьма большой срок, а в нашей работе тем более. Люди склонны забывать и более важные вещи, не говоря уже о мелочах полуторагодовой давности.

– Дело в том, что сразу после убийства я обращался в частное агентство, но вынужден был вскоре покинуть Россию по неотложным делам, результатов же они не достигли. По независящим от меня причинам я смог приехать в Россию только сейчас. Естественно, я понимаю, что возникнут трудности, и поэтому предлагаю вам двойную оплату.

– Мне понадобится вся информация об этом деле, которой вы располагаете.

– Так вы беретесь? – Самойлов достал красивый дорогой бумажник. – Тогда это ваши деньги за три дня работы. Но учтите, времени у нас крайне мало, не больше полутора – двух недель.

Однако, он точно знает мои расценки – полторы сотни в день. Выложил на стол девятьсот долларов. Таково мое кредо – качественная работа должна хорошо оплачиваться, а мы с Приятелем лучшие в этом городе.

– Расскажите мне о вашей сестре.

– Дело в том, что я мало знаю о ее жизни. Только из писем.

Он сидел очень прямо, но не напряженно.

– Вы их, случайно, не захватили с собой?

– Вот они, – тонкая пачка писем, едва ли больше десятка, легла на мой стол. – Лида жила вместе с матерью, повидайтесь с ней, она расскажет вам все и даже больше. Улица Рабочая, дом 41 квартира 30.

Он достал пачку сигарет, я пододвинул пепельницу. Мой гость принадлежал к немногочисленным мужчинам, умеющим курить красиво, без рисовки.

– За последние десять лет я всего три раза видел ее. После развода мать вбила себе в голову, что я их бросил, предал, – он пожал плечами, – я уехал с отцом в Канаду. Третий раз я был уже на похоронах. Не скажу, то мы дружили, но неплохо ладили друг с другом. Последние лет пять посылал деньги, не очень много.

– Ваша сестра работала где-нибудь?

– В одном из массажных салонов. Об этом я узнал только в последний приезд. Мать этого не знает, и пусть лучше так и останется.

– Вы знаете адрес этого салона?

– Это где-то на Второй Дачной, на горе, салон «Эльдорадо».

– Ваша мать, после того как вы уехали из России, была замужем?

Мой вопрос застал его врасплох. Несколько секунд он молчал, видимо думая, имеет ли это отношение к делу.

– Была, один раз. Отчим Лиды умер лет шесть назад, рак, кажется.

– Почему же ваша сестра носила фамилию Самойлова, а не фамилию отчима?

– Мать не меняла фамилии, – сухо ответил он.

– Ну что же, Михаил Валентинович, вот мой номер сотового телефона, звоните.

– Позвоню через два-три дня, – он протянул мне ладонь для рукопожатия. Она оказалась жесткой и горячей.

Проводив клиента, я прошествовал на кухню и заварил свежий чай. Понимаю, что типовой, так сказать классический частный детектив просто обязан пить по утрам если не водку, то хотя бы джин с тоником, но хочу заметить, что я не пью на свои деньги. Таково мое твердое правило.

Приятель, как всегда после поступления свежей информации, тихонько урчал и о чем-то перемигивался сам с собою. А вот это что-то новенькое – на экране неторопливо плыла надпись: «Не мешайте, думаю». Задуматься Приятель мог надолго, поэтому я направился к ближайшему источнику информации – в кладовку.

Моя кладовка заполнена вещами старыми, но нужными. Конкретно – газетами. Кто бы мог подумать, что в небольшом, в общем, городе Тарасове издается больше чем три десятка только местных газет! Это не считая центральной прессы. Собрана она, понятно, у меня не вся, только самая необходимая часть – центнера четыре весом. Больше трех лет держать подобную макулатуру не имеет смысла. Сейчас меня интересовал август – сентябрь 1998 года, история с маньяком из Студенческого городка. Постаравшись поднять как можно меньше пыли, я снял целлофан с кипы газет и погрузился в пучины желтой прессы.

Окрестности Студгородка, несмотря на близость к центру, местность весьма уединенная и глухая – несколько гектаров полей, принадлежащих Сельскохозяйственному институту, примыкающие к ним дачные участки, овраг с протекающим небольшим ручьем и все это пересечено очень запущенными лесозащитными полосами. На ведущих туда грунтовых дорогах вечерами можно заметить огни фар. Одно время там было модно устраивать деловые встречи, не предназначенные для чужих глаз. Изредка там находили трупы, почти не поддающиеся идентификации – эта местность и до сих пор держит первое место по количеству бродячих собак. Но все это результаты обычных бандитских разборок. История же Тарасовского маньяка началась не полтора, а почти шесть лет назад.

В 1994 году, в лесозащитной полосе, практикантами Сельхозинститута был обнаружен труп девушки. Она была жестоко обезображена. Это случилось в начале августа, а в конце, с промежутком в один день, были обнаружены еще два трупа – молодые женщины лет двадцати – двадцати пяти. Убийца пользовался ножом, и пользовался мастерски – жертвы были опознаны с большим трудом. Город был напуган и возмущен, родители не выпускали дочерей из дому после темноты. Милиция рьяно взялась за дело и не добилась ничего. Был и еще один труп, найденный там тремя месяцами позже. После чего маньяк исчез и не проявлял себя четыре года.

Октябрь 1998 года вновь оказался урожайным на смерти. Первой и была обнаружена Самойлова Лидия Валентиновна. Ее труп был по чистой случайности найден в овраге, заросли и близость свалки сводили такую вероятность почти на нет. Врачи затруднились даже определить точное время смерти – постарались бродячие собаки. Убийца использовал какой-то острый режущий предмет, вероятнее всего – нож. Опознать ее удалось только по остаткам вещей ручной вязки. Ее мать, Самойлова Надежда Леонидовна, подала заявление о пропаже дочери еще в середине сентября, она же и опознала свою дочь. Имелась в газете и фотография Лидии – симпатичная девушка, светловолосая, наверное, немного замкнутый человек.

Здесь я почувствовал, то начинаю злится. Хорошо Приятелю, для него вот такая фотография только набор точек-пикселей, а вот каково было матери этой девушки, когда она входила в морг, безумно надеясь, то это не ее дочь сейчас лежит на холодном металлическом столе.

Дальше говорилось, то она работала инструктором-массажистом в одном из салонов красоты, и считалась одной из лучших в коллективе.

Две другие жертвы были найдены уже в ноябре, тогда-то наша желтая пресса и завопила о возвращении маньяка. И снова завертелись неторопливые колеса аппарата правосудия, грозящие настичь и перемолоть виновного. И, как всегда, раскрученные вниманием публики подмяли пару-тройку ни в чем не повинных людей. Всего было задержано три человека. Последним из них был арестован Самойлов Михаил Валентинович. Вот это номер! Вообще-то оказалось, что улик против него недостаточно (следует понимать, что просто нет), и его отпустили, после чего он отбыл в Канаду. Кстати, он проходил подозреваемым в последнем убийстве, и это наводило на нехорошие мысли.

На серийного убийцу Самойлов похож мало. А это значит, что кому-то сильно не понравился покрой его пиджака. Правильно, тюремный портной кроит лучше.

Значит, отберем необходимые листы и отнесем эту груду макулатуры под ясные очи умника, пусть радуется. Я отволок все это к Приятелю и уселся в кресло передохнуть. По экрану плыли стаи разноцветных океанских рыб, сплетаясь в фантастические узоры. Через пять минут я, кажется, задремал.

ГЛАВА 2

Когда я проснулся, разноцветные узоры на экране сменила чья-то знакомая физиономия и хмуро сверлила меня взглядом.

– Михаил Валентинович, – неприветливо сказал я, – вам придется подождать, пока я приведу себя в порядок.

Милицейская фотография на экране, естественно, не ответила. За окном уже начинало темнеть. Судя по всему, бездарно потеряно несколько часов.

Из ванной я вернулся на удивление освеженным. На экране по-прежнему красовался Самойлов, он выглядел помятым и злым. Оно и понятно, общение с нашей милицией не способствует душевному равновесию. Я пробежался пальцами по клавиатуре.

– Информация, – засветилось на мониторе, – прием со сканера.

И я прилежно скормил газетную жвачку Приятелю. Тот запыхтел и защелкал, но на удивление быстро затих. После чего высветил надпись: «Обработка информации завершена, Хакер, включи звук».

Ладно, включим.

– Задание принято, – заскрипел Приятель. – Имеется ли дополнительная информация, или перейти к рекомендациям?

– Рекомендации – дополнительной информации пока не имелось.

– Первое – получить все доступные сведения о Самойлове Михаиле Валентиновиче. И без перехода:

– Разрешен ли доступ к файлам правоохранительных органов?

Иногда мы с Приятелем чуть-чуть нарушаем законы. Но это, в конце концов, всегда идет на благо обществу. Ну или почти всегда. А фото Самойлова, похоже, взято из банка данных какой-нибудь газеты.

– Доступ разрешаю.

– Второе – поговорить с матерью убитой.

Тоже мне, гений.

– Третье – разыскать Галаеву Викторию Юрьевну.

Приятель в своем репертуаре – откуда он взял это имя и кто она, неизвестно. Правда, и ошибается он редко, так что Викторию Юрьевну мы берем на заметку.

– Четвертое – усилить меры безопасности, рекомендуется держать при себе оружие.

Очень мило. У меня имеется разрешение на ношение оружия. Есть и пистолет – старенький «Макаров», но я, как правило, не ношу его с собой. Ну, на то и правила, чтобы из них были исключения.

А пока Приятель запускает свои электронные щупальца в хорошо охраняемые закрома родной милиции, я могу нанести визит матери Самойловых. За моего железного друга можно не беспокоиться – у него лучший набор хакерских программ в России, если не в Европе. К тому же он их постоянно обновляет, отыскивая что-нибудь интересное в сети. И антивирусная защита самая современная. Правда, несмотря на все мои старания создать что-то свое он не способен, но если это когда-нибудь произойдет, это будет хорошая заявка на Нобелевскую премию.

Теперь оденемся, под куртку нацепим портупею с кобурой, купленную недавно в «Охотнике». Рабочая форма номер один. Вообще, я решительно предпочитаю спортивный стиль одежды. Джинсы, кроссовки и спортивные костюмы составляют львиную долю моего гардероба. Пережиток тяжелой молодости и холостяцкой жизни. Есть, правда, пара официальных костюмов, но одеваю я их редко.

Естественно, по причине врожденной, нет, встроенной еще на конвейере, вредности мой Москвич цвета «мокрый кирпич» заводиться не желал. У него всегда так – если не убедишь его в необходимости данной конкретной поездки, добираться тебе на такси. Сегодня я решил попробовать добиться от него сотрудничества минимальными средствами – ритуальным открыванием капота и нежным подергиванием проводов, сопровождаемым сладкоголосыми обещаниями смены проводки и масла или свалки в качестве альтернативы.

– Не фурычет!? – внезапно рявкнул чей-то голос, как показалось, прямо над головой. Пришлось слегка отойти в сторону и посмотреть вверх. Не показалось, прямо с невысокой крыши на меня радостно смотрела и ухмылялась морщинистая, с рыже-седыми усами рожа. Когда глаза привыкли к полумраку, показались и остальные части сидящего на крыше – фигура, закутанная в бесформенный прорезиненный плащ. В руке у него зловеще поблескивал увесистый молоток.

– Ну что ты будешь делать, Валер, – обратилась она ко мне – льет и льет, руки уже не разгибаются ни хрена!

Я откашлялся:

– Сан Саныч, – проникновенно поинтересовался я – за каким чертом вас туда понесло, темно уже!

– Да железа пару листов ветром сорвало, теперь крыша течет как решето! А машину, если хочешь, могу посмотреть.

Вот такой есть у нас сосед – Садомов Александр Александрович, мастер-террорист. Если у вас что-то сломалось, то ваша беда – это его беда. Он чинит стулья и пишущие машинки, гениально меняет трубы, поставит самый сложный замок, но на машинах его талант заканчивается. И в этом есть своя справедливость.

– Спасибо, Сан Саныч, я справлюсь. А вы бы слезали оттуда, а то Колян пальнет еще ненароком, примет за домушника.

Садомов повозился на крыше пристройки, но слезать пока не стал.

– Да я еще пару минут поработаю. Огоньку подбрось, – сверху протянулась рука с могучей самокруткой.

– Ух, – пыхнул он наверху – хорош! Этот дошел, что ли, к тебе, который Сашку из лужи вытащил?

– Угу, – я тем временем прикидывал, как бы заставить двигаться эту железяку – уж очень не хотелось тащиться пешком, тем более, что дождь начинал накрапывать все настойчивее.

– Серьезный мужик.

Я удивился – чтобы заработать такую характеристику у полковника в отставке Александра Садомова, нужно что-то большее, чем первое впечатление.

– Что Сашку поймал, это ерунда, вертихвостка она и есть вертихвостка, – голос Садомова отчетливо потеплел, противореча словам.

– Я ему кое-что переодется дал, пока его отчищали, ну и заметил мельком – есть у него отметинки от свинцовых пчелок, и не одна – три точно рассмотрел.

– Может, из братвы? – предположил я.

– Может, – рассеянно пропыхал Садомов – но вряд ли. Выправка-то армейская.

Я не стал говорить ему, что половина крутых вышла из Афгана, а вторая из Чечни, он и так это знал, а вместо этого попробовал еще раз реанимировать своего стального коня. И через пару минут он ожил, зарычал и затрясся, как паралитик. Я пожелал Садомову удачи и отчалил. Самый опасный момент – долгий заплыв через бушующие просторы нашей лужи – прошел успешно, и в оставшиеся десять минут езды до Рабочей по бурным потокам, в которые превратились улицы, я пытался разобраться в противоречивых впечатлениях от клиента. С одной стороны, он вызывает отчетливую симпатию у окружающих, пример – Саша и Садомов, да и мне он скорее понравился. С другой – в его прошлом множество настораживающих деталей, таких, как этот арест полтора года назад. Так и не разобравшись ни в чем, я прибыл на место. Мало данных, как выразился бы Приятель.

Дом номер 41 оказался кирпичной пятиэтажкой, так называемой «хрущевкой», с типовыми двухкомнатными квартирами – именно такие служат основным приютом интеллигенции и полуинтеллигенции. Второй подъезд был хорошо ухожен и чист. Такое иногда встречается, когда живут в нем люди пожилые, как правило, они хорошо знают и поддерживают друг друга. Дверь в тридцатую квартиру открыла пожилая женщина в полосатом халате и со слегка растрепанными волосами. Судя по всему, я ее разбудил.

– Мне нужна Самойлова Надежда Леонидовна, – опередил ее я.

– Вы по работе? – спросила женщина, потирая глаза. На шее у нее висели очки на цепочке.

– Видите ли, я частный детектив, меня зовут Мареев Валерий Борисович. Сейчас я занимаюсь делом Самойловой Лидии Валентиновны, вашей дочери. – я показал ей свое удостоверение, которое она, похоже, не рассмотрела. Женщина быстро надела очки, глаза ее заплывали слезами. Она поднесла руку к горлу, но, справившись с собой, превратила это движение в приглашающий жест.

– Да, – глухо выговорила она – сын звонил, сказал, что вы зайдете. Проходите в квартиру.

– Простите, что в таком виде, всю ночь составляла отчет, – она закрыла дверь. – Проходите, располагайтесь.

Небольшая комната, горит маленький торшер, отчего в комнате полутемно, кипа бумаг на журнальном столике. Она включила свет и, перехватив мой взгляд, пояснила:

– Я бухгалтер. Шесть лет, как должна быть на пенсии, но не отпускают с работы. Три раза уже уходила, уговаривали остаться, – она поправила волосы. – Я вас оставлю ненадолго.

Я присел на диван, с любопытством рассматривая комнату. Она поражала обилием вязаных вещей – чехлы на стульях, на декоративной подушечке, вязаные салфетки, или подставки на столе, вязаное покрывало на диване. В стенке, за стеклянной дверцей, среди хрустальных фигурок стоял портрет Лидии, окаймленный черной лентой. Через несколько минут появилась Надежда Леонидовна. Сейчас она решительно не напоминала сломленную горем женщину, в движениях появилась энергия, и, как мне показалось, гнев.

– Я не понимаю, зачем вы взялись за это, – она говорила резко и зло, – когда погибла Лида, милиция уже пыталась найти убийцу! Теперь являетесь вы, зачем?!

– Надежда Леонидовна, я делаю свою работу, и, уверяю вас, делаю ее хорошо, – негромко сказал я. – Сейчас моя задача – найти убийцу, и если вы мне поможете, шансы на это сильно возрастут.

– Ладно, – устало махнула она рукой, – вы уже здесь. Спрашивайте. И извините за резкость.

Она была не очень похожа на свою дочь, и в молодости вряд ли поражала красотой, но чувствовался в ней незаурядный характер.

– Видите ли, Надежда Леонидовна, прошло полтора года, и вы единственный человек, способный рассказать о Лиде. Меня интересует ее круг знакомых, работа, в общем все, что имеет к ней отношение.

– Вы курите? – она достала откуда-то запыленную пепельницу, которой не пользовались уже лет пять.

– Да.

– Дайте мне сигарету.

Минуту она курила и молчала, собираясь с мыслями. Наконец с трудом заговорила:

– Лида была упрямым и своевольным ребенком. Ее невозможно было заставить или в чем-то убедить силой. В школе почти всегда верховодила в компаниях, нас часто вызывали в школу. В-общем, трудный подросток, – она раздавила сигарету в пепельнице.

– Но, несмотря ни на что, мы с ней ладили. После школы два года подряд поступала в Медицинский, не прошла. Иногда бывает, что чего-то человеку не дано – ей всегда недоставало терпения, усидчивости. Но она была хорошим человеком, – убежденно закончила она.

– Простите, Надежда Леонидовна, как случилось, что ваша семья так странно разделилась?

– Так получилось, что мы с Лидой лучше ладили друг с другом, а Михаил с отцом. Вообще мой бывший муж понятия не имел о том, как воспитывают девочек и обращался с ней, как с еще одним сыном. Потом мы разошлись, Лида осталась со мной, а Михаил уехал с отцом в Ленинград.

– Расскажите, пожалуйста, о ее работе, – попросил я, чувствуя, что разговор о бывшем муже вызывает очередную бурю эмоций.

– Я не очень много об этом знаю. Лида работала в каком-то спорткомплексе, при нем был массажный салон «Эльдорадо» – вот там она и работала, массажистом. После неудачи с институтом она закончила курсы по массажу, – пояснила Надежда Леонидовна.

– Вы кого-нибудь знали с ее работы?

– Несколько раз к нам заходили ее сотрудницы, когда Лида болела. На удивление вульгарные накрашенные девицы. Приносили цветы, фрукты и жутко много курили.

– А более близких подруг у нее не было?

– Были, конечно – Люда Яковлевская и Галаева Вика. Они еще со школы дружили. Вика, кстати и работала вместе с ней.

Я оживился:

– А вы не знаете, где их можно найти?

– Нет, – Надежда Леонидовна покачала головой – не знаю. Люда еще за полгода до… несчастья переехала в Екатеринбург – мужа ее туда по работе перевели, а адреса Вики я не знаю. Последний раз ее видела на похоронах, и больше она не заходила.

– Этот спорткомплекс – «Эльдорадо», вы никогда там не бывали?

– Нет, знаю только, что это на Второй Дачной, где-то наверху, – она машинально достала еще сигарету из моей пачки. – Ой, простите.

– А Лида не упоминала какие-нибудь имена, связанные с работой, свое начальство, может быть?

– Упоминала Анатолия Куриева, или Курьянова – это ее непосредственный начальник, она его просто Толей звала, – Надежда Леонидовна помахала рукой, разгоняя сигаретный дым, встала со стула. – Сейчас я открою форточку.

– Еще, Надежда Леонидовна, у Лиды наверняка были поклонники, может быть, вы помните кого-то из них?

В комнате повеяло прохладой, табачный дым, свиваясь в спирали, выползал в окно. Судя по капели, дождь все еще шел.

– Что вы сказали? – хозяйка отдернула занавески и вернулась на свой стул с лежащей на нем вязаной подушечкой. Я повторил вопрос.

– Поклонники были, даже чересчур много, но ничего настолько серьезного, чтобы я запомнила фамилии.

– Большое спасибо, Надежда Леонидовна, вы мне очень помогли. На случай, если вспомните что-то важное, вот вам мой телефон, звоните в любое время, – я положил на стол карточку и поднялся с дивана. – Меня очень интересуют знакомые Лиды, возможно, кого-нибудь вы увидите.

– Вы знаете, Валерий, – сказала она, провожая меня до двери – я не верю, что вы добьетесь успеха, но буду молиться, чтобы это произошло.

Она казалась больной.

В дверь позвонили. Мы непроизвольно посмотрели друг на друга.

– Ах, да, – с видимым усилием вспомнила хозяйка – это мне принесли бумаги.

И пояснила:

– По работе, рассчеты.

Она открыла дверь. У порога стоял высокий узкоплечий парень в наушниках и в ритм неслышной музыке жевал жвачку. В руках он держал несколько толстых бумажных папок, перевязанных тесьмой.

– Надежда Леонидовна, вам, – он протянул их хозяйке.

– Спасибо, Сережа.

Парень кивнул и немедленно исчез. С лестничной клетки раздался дробный топот.

– До свидания, – попрощался я.

– Удачи вам.

Стеганая красная дверь с цифрой тридцать закрылась.

Внизу меня ждал припустивший с новой силой дождь и купающийся в нем мой красный конь. Его лоснящаяся мокрая шкура таинственно отблескивала в свете фонарей. Попав, наконец внутрь, я опустил стекло и закурил – курить в обществе расстроенной женщины, по-моему, не очень тактично.

Вот и проявилась таинственная Виктория Галаева, чье имя Приятель достал, как фокусник кролика из шляпы. Время посмотреть, что новенького он еще раскопал в архивах родной милиции. Визит к Самойловой оказался даже более удачным, чем я думал – теперь у нас с Приятелем появилось несколько новых имен, а уж добыть с их помощью информацию мы постараемся.

«Москвич» всего после десяти минут уговоров согласился отвезти меня домой, и еще через десять минут я уже снимал сырую куртку в родной прихожей и мечтал о снеге. За то немногое время, которое я потратил на пересечение двора, куртка промокла почти насквозь. Мне явственно виделся легкий и пушистый снежок, невесомо падающий на асфальт, укрывающий все белой искристой шубой, засыпающий двор и крыши, и сугроб на месте моей машины поутру, и месиво из соли и снега на тротуарах, и сумерки почти сразу после полудня. Куда-то меня не туда занесло.

Из прихожей я прямиком прошел на кухню с целью поинтересоваться наличием чего-либо съедобного в холодильнике. Прямо на его дверце было прикреплено меню, составленное для меня Приятелем. Так, так, на обед мне сегодня полагается 0,5 курицы, овощной салат и яблочный сок. Вдохновленный этим, я заглянул внутрь. Как и следовало ожидать, 0,5 курицы в холодильнике не оказалось. Были там, правда, сосиски, которых я подозревал в родстве с курами. Еще имелся кефир и майонез. Бедный Приятель. Он не переживет такого нарушения диеты. А я не переживу похода за продуктами в эту мокреть. Сделав такой вывод, я приступил к приготовлению еды. Жареные сосиски с майонезом – страшный враг вашей печени. Но мы тут же задобрим ее кефиром и будем надеяться на лучшее.

В своей полутемной каморке меня ждал очнувшийся от электронного транса Приятель.

– Представьтесь, пожалуйста!

– Здорово, железка. Это Хакер.

– Кроме железа в мою структуру входят следующие элементы: кремний, никель, марганец, вольфрам, золото, германий…

– Хватит, сдаюсь, – поспешно отстучал я.

– Углерод, кислород, магний…

– Перезагрузки захотел, – пришлось взять угрожающий тон.

– Привет, Хакер, – отозвался наконец компьютер.

– Речь, – набрал я.

– Говорите, – проскрипел Приятель.

– Информация по Михаилу Самойлову.

Скрипучий голос, идущий из динамиков, сменился приятным дикторским баритоном.

– Самойлов Михаил Валентинович. Родился 24 сентября 1967 года в Тюмени. Отец – Самойлов Валентин Афанасьевич, вор в законе, клички – Рыба, позже – Афанасий. Специалист по ограблениям банков. По непроверенным данным, за ним числится более двадцати ограблений. Доказано его участие в двух. Суммарный срок приговоров – девять лет. Мать – Алаева (по мужу – Самойлова) Надежда Леонидовна…

Биография у папеньки, однако, бурная!

– Мать можешь пропустить.

– Сестра Самолова Лидия Валентиновна, 1973 года рождения, родилась в Хабаровске. Семья Самойловых часто переезжала. В 1987 году родители Михаила развелись, он по собственному желанию остался с отцом. Его мать в судебном порядке пыталась забрать сына к себе, но потерпела неудачу. В том же году она уезжает в Тарасов с дочерью. В 1988 году Михаил с отцом переезжает к родственникам в Петербург, и через полтора года они эмигрируют в Канаду. В возрасте 25 лет закончил университет в Торонто, бакалавр медицины. За время проживания в Канаде три раза задерживался полицией – один раз за вождение в нетрезвом виде, дважды за участие в драках. Один раз выступал свидетелем в суде по делу об убийстве своего отца.

– Стоп. Подробнее, пожалуйста!

– Самойлов Валентин Афанасьевич был застрелен 8 февраля 1991 года по дороге в ресторан. Стрелял его бывший подельник Георгий Лыков. По данным полиции, у них вышла ссора из-за крупного займа, которого добивался Лыков. Самойлов ему отказал, после чего получил две пули в упор из пистолета. Его сын в это время сидел в ресторане и слышал выстрелы. Выбежав на улицу, он успел заметить убийцу. Стоит отметить, что его показания не были решающими – Лыкова видело девять человек, пятеро из которых выступило в суде.

– Вернемся к Самойлову-младшему.

– На данный момент работает консультантом по связям с Россией в фирме IDEC – поставки медпрепаратов и медицинской техники. Должность почти чистая синекура. Много передвигается по стране. На счету в банке имеет около тринадцати тысяч долларов, хотя возможно наличие скрытых счетов. Имеет свой дом в пригороде Торонто.

История жизни Самойлова завораживала даже в изложении Приятеля. Неординарный папа вряд ли не оказал влияния на сына. Хотя Торонтский университет – это серьезно.

– Меня интересует его задержание в России, полтора года назад.

– Точнее – год и пять месяцев, – поправил педантичный Приятель, – его задержали по подозрению в убийстве некой Краль Натальи Сергеевны, это третья жертва, найденная на пустыре за Студгородком. Причиной послужил анонимный звонок. Звонивший сообщил, что Наталью Сергеевну неоднократно видели в обществе Самойлова, они гуляли около ее общежития. Если учесть, что это общежитие находится в Студгородке, то понятно, почему милиция так рьяно взялась за Самойлова. Кроме того, рядом с трупом были обнаружены часы Самойлова, он их опознал, на них имелась гравировка – три буквы: С. М. В. Через две недели Самойлова выпустили, так и не предъявив обвинения – все три дня, ближайшие ко времени убийства, он провел у дальних родственников в стапятидесяти километрах от Тарасова, в деревне, и ее, как выяснилось, не покидал. Вывод – имела место грубая и наспех проведенная провокация, вероятность – 84,2 процента.

– Речевой анализ личности Самойлова, – мой клиент заинтересовал меня не на шутку.

– Могу предоставить только сжатый вариант, если ты сможешь убедить его ответить на четыреста двадцать вопросов, необходимых для психологического тестирования, возможен более глубокий анализ.

– Приступай, шутник.

Далее последовал абсолютно непонятный текст, пересыпанный терминами типа «фрустрация» и «параноидальный синдром». Послушав минут пять этот бред, я вежливо попросил Приятеля сказать все то же самое, но коротко и без специальных терминов. По-моему, он обиделся.

В результате получилось три фразы. По мнению Приятеля, мы имеем дело с человеком замкнутым, целеустремленным и склонным к паранойе. Что было очень похоже на правду.

– А теперь давай посмотрим, что есть по делу Самойловой, – ночь обещала быть длинной и насыщенной.

ГЛАВА 3

Вдалеке кто-то стучал по железу. Представлялся почему-то огромный дятел, долбящий металлическую бочку. Во рту был отвратительный привкус, спина онемела совершенно. Я пошевелился и проснулся. Попытался встать. Кресло протестующе заскрипело, спина по-моему, тоже. На мониторе зеленым светом сияло текущее время: 07:06. Интересно, какого черта эта железяка меня не разбудила! Спать во вращающемся офисном кресле опасно для здоровья! Моя больная спина хрустела и соглашалась. В конце концов мне удалось встать и застыть, полусогнувшись посреди темной каморки. А Приятелю я звук вчера отключил. Я стоял и яростно разминал поясницу. Очень хотелось принять вертикальное положение, характерное для разумного существа.

Вчера, точнее уже сегодня, в половине второго ночи непонятно отчего такие жуткие хрипы в колонках прорезались, что пришлось их отрубить. После чего я собирался лечь спать, ну и уснул, не отходя от рабочего места.

За окном дятла не оказалось, всего-навсего Садомов ремонтировал крышу. Судя по тому, что он сменил прорезиненный плащ на здоровенный армейский бушлат, похолодало. Серые низкие тучи предвещали снег.

Я долго умывался в ванной ледяной водой. Вчерашние посиделки с Приятелем принесли еще кое-какие результаты, помимо больной спины.

В частности, он добыл все милицейские материалы по делу Лидии Самсоновой. Кроме того, его гениальные электронные мозги выдали предварительные результаты по мотивам убийства. Выглядели они так: Лидия владела не подлежащей разглашению информацией – 46 процентов, нападение маньяка – 21 процент, ограбление – 20 процентов, убийство по личным мотивам – 9 процентов, нападение бродячих собак – 4 процента.

Понятно, что считать их правильными преждевременно, но основные направления расследования просматривались четко.

Закончив утренние водные процедуры, я направился к гантелям. Дела делами, а здоровье прежде всего. За окном первые крупные хлопья снега уже мотало по улицам, они налипали на голые ветви деревьев и стекали по окну большими слезами. Ветер крепчал. Мне всегда нравилось беспокойное состояние природы, такое ощущение, то часть ее бушующей энергии передается и мне. Конечно, майская гроза была бы более кстати, но до мая еще далеко, а сейчас меня ждет онемевший Приятель и нераскрытое убийство полуторагодичной давности.

Войдя в обиталище моего железного друга, я очень подозрительно покосился на кресло. Оно имело самый невинный вид. Справедливо в этом сомневаясь, я притащил из кухни стул и принялся за работу. С динамиками колонок все оказалось в порядке, и это было странно. Когда я щелкнул кнопкой включения, из них проскрипел родной голос:

– Представьтесь, пожалуйста.

Иногда меня посещает мысль, что неплохо бы поменять процедуру опознания личности, поставить сканер зрачка, или отпечатков пальцев. Правда, после того, как мы просмотрели цены на подобные технические выкрутасы, мысль эта приходила только в виде несбыточной мечты.

– Это опять Хакер, – набрал я.

– Здравствуй, Хакер, – промурлыкал Приятель, на этот раз, для разнообразия, женским голоском. – Как спалось?

– Спасибо, отвратительно, – так же сладко ответил я.

– Хакер, ты должен следить за своим здоровьем! – в женском голоске прорезались командные нотки. – Надеюсь, ты не пренебрегаешь диетой?

– Ни в коем случае! – клятвенно заверил я, и не удержавшись добавил:

– Дорогая.

– Между прочим, консультантов по этому вопросу лучше меня не так уж много.

– Вернемся к нашим баранам. Еще раз дело Самойловой. Кратко.

– 11 октября прошлого года неподалеку от Ботанического сада, в районе Студенческого городка, найден труп девушки лет 22–28. Он был обнаружен группой бродяг в труднодоступном для обыкновенного человека месте – в овраге, немного ниже свалки. Опознание тела затрудняло то, что оно было сильно изуродовано зубами животных, предположительно – собак. Осмотр показал наличие четырех проникающих ножевых ранений, два из них – в район сердца и почек, были смертельными.

Эксперты датировали смерть 1–3 октября. На девушке, кроме блузки и вязаной кофты, из одежды ничего не было. Кроме этого, на пальце правой руки имелось дешевое посеребренное кольцо. Других предметов, принадлежащих убитой, не обнаружено. Информация по этому вопросу предоставлена ее матерью, собственно и опознавшей ее, а также ее подругой Галаевой Викторией Юрьевной. 21 октября возбуждено уголовное дело. Каких-либо достойных внимания результатов расследование не достигло. Позднее дело было повторно возбуждено в связи со сходными обстоятельствами смерти еще двух девушек, и в дальнейшем рассматривалось в связи с этими убийствами. Все данные по этим делам внесены в мою память.

– Достаточно, – я откинулся на спинку стула, закинул руки за голову, и прикинул варианты и последовательность действий на ближайшее время. – Рекомендации, пожалуйста.

– Посетить место работы Самойловой.

– Не понял. Да меня туда на порог не пустят, а тем более с удостоверением.

– Хороший массаж никому еще не мешал. Это чрезвычайно полезная процедура, – мог бы поклясться, что в женском голоске проскользнули игривые нотки. – Телефонный номер 83-18-52, салон «Эльдорадо».

Н-да, тупеешь, сыщик Мареев.

– Дальше, сводник!

– Срочно отыскать Галаеву Викторию Федоровну. Последний ее адрес по прописке – Столичная 32, квартира 3.

Ну точно, сводник.

– Людей, носящих имя Анатолий Курьянов, владельцев сотовых телефонов в Тарасове имеется два. Адреса – Огородная 132, и 3-й проезд Чкалова 4.

Судя по адресам, оба предпочитают частный сектор. А сотовый телефон, надо полагать – логический вывод Приятеля.

– Человека с именем Анатолий Куриев обнаружить не удалось.

И на том спасибо. Меньше людей – меньше езды. Впрочем, Приятель весьма продуктивно поработал с принесенной мной вчера информацией.

– Последнее – не пренебрегай безопасностью, Хакер.

Спасибо, как говорится, на добром слове.

Я выдернул распечатку из принтера и вышел на свет божий, оставил каморку в темноте, задвинув шкаф. Сейчас мне придется выйти в метель и ветер, и прогуляться до магазина, ибо холодильник мой пустынен, как лунная поверхность. А пойдем мы в сторону улицы Столичной, и хотя работать на голодный желудок вредно и даже опасно, может быть, придем к дому номер тридцать два.

Взяв сумку, я сунул туда список продуктов, выданный моим компьютером, влез в теплую кожаную куртку и отправился на встречу со стихией. На улице ветер свистел так, что закладывало уши. Поземка радостно кружила, наметая то тут, то там небольшие холмики снега и тут же их разрушая. Садомова на крыше пристройки не было, там сиротливо хлопал незакрепленный лист железа. Утренние, совсем зимние сумерки рассеивались медленно и неохотно. Можно было никуда не торопиться.

От Майской до Столичной десять минут ходьбы, если идти не спеша. По пути меня преследовало ощущение, что такого количества людей, как сейчас на улицах, в Тарасове просто нет. Все жители и гости города, включая престарелых и малолетних, вышли на улицы. Все были заняты, все куда-то спешили. Я отчетливо выбивался из общего ритма.

На Столичной толпы людей осаждали городской транспорт, их засыпало снегом. Набитые автобусы шли медленно и тяжело, нащупывая дорогу. Оно и понятно – видимость снизилась почти до нуля.

Дом номер 32 оказался старым купеческим особняком, Столичная почти на сто процентов состоит из таких двух-трехэтажных домов. Они придают ей свой колорит и создают неисчислимые трудности живущим в них людям. Темные извилистые коридоры, рассчитанные на максимальное усложнение доступа внутрь, любовь к крутым, желательно железным, лестницам и всяческим неровностям пола – это лишь часть их достоинств. Почти все окна были темны, видно, местные жители никуда не торопились. По своему опыту знаю, что логикой в планировке такие здания не отличаются, и лучше звонить в первую попавшуюся квартиру в рассчете на «языка». На мой звонок из двери со стершейся цифрой 5 явилась личность с сильным и свежим запахом алкоголя. Личность довольно агрессивно поинтересовалась, какого х… мне надо. Я ответил, что квартира номер три. Выдав длинную руладу о всяких м…ках, которым не спится, личность показала пальцем в конец коридора и исчезла.

Звонок на двери в конце коридора отсутствовал, как и номер. На мой стук долгое время никто не отзывался, потом наконец послышались шаркающие шаги, дверь заскрипела, открываясь. Из приоткрытой на цепочке двери на меня подозрительно смотрела сморщенная бабулька. Подбородок у бабульки зарос на удивление густым седым волосом.

– Тябе чего? – неприветливо поинтересовалась она.

– Мне Вика нужна, – я улыбнулся как можно обаятельнее.

– А? – бабка, похоже, плохо слышала.

– Вика Галаева здесь живет?! – почти прокричал я.

Бабка явно услышала, но приветливее не стала.

– Нету, съехала! – дверь все же не закрыла, старая любопытная урючина.

– Давно съехала? – была надежда бабку разговорить.

– Год уже. А чего тябе с нее надо? Ухажер что ли ейный?

– Знакомый. Дело у меня к ней.

– Нету. И где не знаю, – бабка почмокала губами, – у ей много было таких знакомых. Уехала в один день, и все. И вещи забрала. А на ее место я другую взяла.

– А не слышали, может, она в другой город собралась? – про себя я молился, чтобы этого не произошло.

Бабулька затрясла головой так, что я испугался, что она развалится:

– Ага, ага, точно, собиралась. Так и сказала – уеду, говорит, из Тарасова, к родственникам.

– А куда, не говорила? – почему-то сбываются самые плохие предчувствия.

– Не, – глаза у бабульки блестели нездоровым блеском. Похоже, она представляла меня героем мексиканского сериала.

– И не заходила больше? – безнадежно поинтересовался я.

Бабка снова затрясла головой:

– Не заходила.

– Ну спасибо. Вот, передайте ей, если появится, – я дал ей свою карточку с именем и телефоном, – пусть позвонит.

Бабулька схватила карточку так быстро, что меня одолели подозрения. Как бы не припрятала ее где-нибудь старая карга.

– До свиданья.

Бабкин платок без комментариев скрылся в квартире. Дверь захлопнулась. Коридор пришлось проходить почти наощупь.

Вынырнув из 32-го дома в белесую муть, я облегченно вздохнул. Вообще-то мне нравятся старые дома, сам в таком живу, но этот какой-то уж совсем запущенный. Улицы пустели, поток спешащих занять трудовую вахту все больше редел.

Я неторопливо, помахивая сумкой, шел к магазину «Праздник».

Результаты не обнадеживали – Вика скрылась, причем явно в спешке. Что-то она наверняка знала, эта таинственная Виктория Галаева. Нужно дать задание Приятелю, пусть отработает вариант родственников. Возможно, она и не уехала из города. Переехала на другую квартиру, скажем. Тут меня озарила удачная мысль. Род занятий Виктории почти не вызывал сомнений, а это значило, что ей приходится периодически проходить медицинские обследования, во врачебной же документации всегда можно найти что-нибудь интересное – например, адрес.

Похвалив себя за сообразительность, следуя принципу – сам не похвалишь, другие не похвалят, я занялся покупками. По мнению американцев, шоппинг – сам процесс выбора и покупки чего-либо, лучшее средство для успокоения нервной системы. Что самое удивительное, думаю, что они правы. Меня по крайней мере этот процесс действительно успокаивает, особенно с тех пор, как исчезли очереди и проблемой стал избыток ассортимента, а не его недостаток. Что поделать, последствия голодной юности. Помнится, когда я только начал работу над программой «Детектив», в течении нескольких месяцев приходилось питаться хлебом и кефиром, а на любимые мною джинсы пришлось копить, разгружая вагоны со срочными грузами на железке. После четвертого месяца такой жизни до меня вдруг дошло, что заказчик мой – родимая Контора Глубинного Бурения, в общем-то и не подозревает о моем существовании, а мой знакомый, подкинувший мне эту работу, куда-то бесследно исчез. Поддавшись панике, я почти забросил программирование, отдавшись лихорадочному зарабатыванию денег. Однако немного пришел в себя и снова потянуло к машине. Уж очень большие возможности обещала программа, интересно было работать.

В общей сложности, вместе с доработками, потянуло на два с лишним года. За это время поневоле пришлось стать истинным знатоком детективного жанра. Я скормил программе сюжеты Макбейна и Макдональда, Кристи, Вайнеров, Буало-Насержака и многих других. Всего получилось больше чем двести авторов и около полутора тысяч книг. А кроме детективов были еще тома и тома уголовных дел! Адская была работа. Набивать приходилось вручную, о сканерах в те времена даже не слышали, онемевшие пальцы жутко болели по вечерам.

После этого – наладка, занявшая еще почти год, и период глубокой задумчивости – зачем мне это было нужно? К мысли о профессии частного детектива я пришел почти сразу же, но сомнения в своих силах одолевали большие. Потом все как-то организовалось – я прослушал пару курсов в юридическом и ухитрился получить лицензию. С тех пор мы с Приятелем трудимся на ниве частного сыска. И неплохо трудимся, по мнению тех, кто к нам обращался.

Но это все лирика, а нас ждет проза жизни. Железный друг к моему приходу выдал сообщение о наличии писем в моем электронном ящике. В основном это оказались результаты запросов по новым комплектующим. Во всем этом надо было разбираться, так что вечер наступил незаметно.

А под вечер я позвонил в «Эльдорадо». Трубку, естественно, подняла женщина, и, естественно, с весьма волнующим голосом. Будящим, так сказать, воображение.

– Спорткомплекс «Эльдорадо», я вас слушаю.

Внезапно захотелось ляпнуть что-нибудь дурацкое, вроде: – «Сыщик Мареев на проводе!» – но я себя пересилил.

– Здравствуйте, – вежливо сказал я, – мне друзья посоветовали зайти в ваш комплекс, очень его хвалили. – Я постарался придать голосу некое недоверие.

– Да, у нас очень хороший спортзал, бассейн, сауна, и самые лучшие тренеры в Тарасове, – женский голос очень профессионально перечислял достоинства клуба. – Что конкретно вас интересует?

– Меня интересует почти все, а если точнее, то бассейн и сауна. Желательно на сегодняшний вечер.

– Вы посетите нас один, или с друзьями?

– Сегодня один, – дипломатично ответил я.

– Мы будем рады вас видеть после шести часов вечера.

Пожалуй, я тоже был бы рад видеть обладательницу этого голоса. Я попрощался, отключил сотовый и отправился к бесценному другу Коляну. На предмет позаимствовать его БМВ, а то на фоне моего рыжего мустанга я буду бледно смотреться сегодня вечером.

Коляна дома не оказалось, зато его жена Катя была в курсе и тут же отыскала ключи от машины.

– Хозяину сегодня не понадобится? – на всякий случай поинтересовался я.

– В командировку умотал, – по тону Катерины было ясно, какого она мнения о его командировках – хорошо если послезавтра будет.

Пожелав приболевшему Гошке выздоровления и сказав, что если он в силах, завтра мы с ним занимаемся (ребенок – потенциально великий хакер), я отбыл.

ГЛАВА 4

Трехэтажное здание комплекса «Эльдорадо» располагалось почти на самой вершине холма, и на фоне темнеющего позади леса смотрелось весьма прилично. В ярко освещенных окнах виднелась зелень растений. Они очень хорошо защищали внутреннее убранство помещений от постороннего взгляда. Имелась и стоянка для машин, с парой звероподобных охранников, этаких тумб, полтора на полтора метра. Оставив машину в компании двух «мерседесов», «кадиллака» и «феррари», я прошествовал по асфальтовой дорожке к зданию. Двое людей в оранжевых комбинезонах безуспешно пытались очистить ее от снега большими деревянными лопатами.

Холл встретил меня кондиционированным воздухом и весьма ощутимым запахом освежителя – подобное сочетание всегда напоминает мне присутственные места. Кроме стандартного, как игрушечный солдатик, омоновца на входе, здесь дежурили двое спортивного вида парней в приличных серых костюмах – видимо, это должно было придавать вес заведению. За небольшим столиком, украшенным яркой вазой с цветами, в компании телефонного аппарата, в глубине помещения находилась девушка с строгом деловом костюме. Телефон, как я успел заметить, был с определителем номера. Подобные вещи запрещено иметь в цивилизованных странах всем, кроме правоохранительных органов. Хорошо, что у меня сотовый. Не то чтобы эта блондинка бросилась бы названивать по моему номеру, против этого я как раз бы не возражал, просто меня это порадовало. Нужно находить во всем хорошие стороны, разве нет?

Блондинка за столом обратила на меня благосклонное внимание. Похоже, сработал с иголочки костюм, белая рубашка и легкая небритость. Женщины всегда говорили, что это мне к лицу.

– Добрый вечер, – она оказалась счастливой обладательницей так понравившегося мне голоса. Немного низкий, с едва заметной хрипотцой голос – обалдеть можно. Интересно, этому она научилась, или врожденное? Чувствуя, что начинаю «плыть», я постарался побыстрее переключиться на более насущную тему.

– Похоже, вы у нас первый раз, мы очень рады вас видеть, – судя по ее лицу, можно было подумать, что она действительно рада меня видеть. – Меня зовут Ирина, я администратор комплекса.

– Валерий Борисович – представился я, давая понять, что фамилия моя настолько известна, что упоминать ее не стоит.

– Мы предоставляем широкий спектр услуг: занятия атлетикой, плавание, боевые искусства, у нас имеется крытый корт, кабинет диетолога (меня слегка передернуло), сауна и массажный кабинет, – когда она говорила, становилось ясно, что она немного старше, чем кажется, истинный возраст выдавали небольшие морщинки вокруг губ.

– Меня интересует бассейн, – обаятельно улыбнулся я, – и сауна.

– Замечательно, – она достала очень красивую ручку и какой-то бланк. – Вы рассчитываете регулярно бывать у нас?

– Там посмотрим, – мудро ответил я.

– Какое время вы хотели бы пользоваться бассейном? – поинтересовалась она, начиная заполнять бумагу.

– Не больше двух часов, – ответил я и и добавил:

– Я довольно занятой человек, но плохой пловец. Хотелось бы подучиться.

– У нас лучшие тренеры в городе. Вместе с сауной это вам будет стоить пятьсот сорок рублей.

– Отлично. Есть ли у вас ресторан, или что-то в этом роде? – я принял заполненный бланк.

– Второй этаж, левая сторона. Сегодня у нас морская кухня, очень рекомендую.

Все-таки чертовски обаятельная женщина. Что она здесь делает? Как-то не так я представлял себе это место.

– Дан проводит вас и все покажет. Приятно было познакомится.

– Очень приятно, – согласился я.

Около столика материализовался молодой человек крепкого телосложения, в кроссовках и спортивном костюме. Вот он хорошо соответствовал спортивному клубу. Администратор ему коротко что-то объяснила. Говорила она вполголоса, мне удалось лишь разобрать лишь «бассейн» и «Соловьев». Безостановочно жуя жвачку, он молча проводил меня в небольшую комнатку, где среди вездесущих растений обнаружилась небольшая полная женщина, принявшая от меня деньги и бланк.

После этого мой провожатый, так и не проронив ни одного слова, добрался до бассейна, где и сдал на попечение невысокого жилистого мужичка лет сорока пяти, крепенького и энергичного. Мужичок поморгал на меня белесыми ресницами и представился:

– Соловьев. Ваш тренер.

– Валерий.

– Тогда Михаил, – тут же нашелся он. – Будете отдыхать или работать?

Большинство находящихся в громадном помещении бассейна, судя по всему, отдыхали. Несколько мужчин, удобно устроившись в шезлонгах, пили что-то из высоких стаканов и вполголоса разговаривали. В дальнем конце зала с вышки в воду прыгали две девушки. Собственно, в воде было всего три человека, и, судя по всему, один из них был тренер. По первой, второй и третьей дорожке они плавали туда и обратно. Неплохо плавали, на мой взгляд. Гораздо лучше, чем я, например. Тренер, вылезший из бассейна, уточнял, что они делают неправильно. Плававшие – двое молодых людей, покивали и снова отчалили.

– Так работаем или отдыхаем? – напомнил о себе Михаил Соловьев.

– Работаем! – категорично заявил я. – А потом отдыхаем!

– Неплохое начало. Каким стилем плаваете? Если хотите, усовершенствуем. Или хотите обучиться какому-то новому? Предупреждаю сразу – одного вечера на это не хватит.

Через полтора часа, весь измочаленный, я сидел в цветном шезлонге и задумчиво потягивал апельсиновый сок. Болели все мышцы, о которых я знал. Те, о которых не знал, болели тоже. Тренер оказался мастером своего дела. Я, видите ли, решил освоить стиль «дельфин» – показал, понимаешь, осведомленность. Трое отдыхающих по соседству покосились в мою сторону и продолжили что-то бурно обсуждать. Не повышая, впрочем, голоса. А жаль – судя по количеству наколок на телах, они имели самое непосредственное отношение к криминальным кругам.

Здоровенный, завернутый в махровое полотенце детина, судя по тому, что остальные замолкали, когда он вступал в разговор, самый авторитетный, поднялся, сбросил полотенце и рухнул в воду, подняв тучу брызг. Остальные заткнулись, злобно поглядывая друг на друга.

Подошел Соловьев, уселся в соседний шезлонг. В руке он держал стакан с каким-то на вид вязким напитком бурого цвета, вид у жидкости был крайне отвратительный. Он сделал хороший глоток из стакана, и в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил:

– Витаминная смесь. Восстанавливает силы лучше, чем полкило мяса. Не хочешь попробовать?

Я отрицательно покачал головой. Пробовать эту штуку не хотелось.

– Что это за папуасы? – лениво поинтересовался я.

Проследив за моим взглядом, Соловьев слегка напрягся, глаза у него стали злыми. Двое оставшиеся в шезлонгах активно пили из стаканов, и судя по всему, не сок.

– Ребятки Белого. Лучше с ними не связываться.

– А охрана что у вас? Для виду?

Он кисло усмехнулся:

– Охрана у нас здесь, внутри. А люди у Белого везде. Теперь-то они тут потише стали.

Судя по всему, он не собирался продолжать. Припал к бокалу и залпом отпил половину. Покатал на языке, проглотил.

– Неплохо тут у вас, – я старался не смотреть на бурую гадость в его стакане. – Бассейн хорош, в «Дельфине» хуже.

Соловьев нейтрально хрюкнул.

– Давно здесь работаешь?

– Четвертый год. Тренирую богатеньких обалдуев, – меня он явно к богатеньким не причислял, – или отморозков вроде этих, – он махнул стаканом в сторону тех двоих.

– Слушай, у меня здесь вроде как знакомая работала, Вика. Потом пропала куда-то. Галаева.

– Это массажистка, что ли? – тренер оживился. – Чудо что за девчонка! Только она год уже, как уволилась. А жаль.

– Точно, жаль. Заезжал к ней как-то, дома ее нет. Отсюда уволилась. Уехала, что ли?

– Не в курсе. Хотя вроде не собиралась. Доставал ее тут один из этих, – он улыбнулся, – папуасов. Так она его отшила. Может, из-за него и ушла.

– А ты не в курсе, как ее найти?

– Точно не знаю. Был у нее знакомый, она его все подружкой звала.

И в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил:

– Голубой. Такой длинный, тощий, длинноволосый. Леней зовут. Она все его Ленкой называла. Вместе с ним в «Торпеду» моталась. Может, он что знает.

«Торпедой» назывался стриптиз-клуб в центре. Там постоянно собирались всякие странные личности вроде панков. Что, интересно, делать голубому в стриптиз-клубе? Ответ – лечить расстройство желудка, может, стошнит.

– Ладно, бывай, – Соловьев протянул мне сухую жилистую ладонь – приятно было поработать. Если зайдешь еще, скажи Ирине, пусть направит ко мне.

– Бывай, – я пожал ему руку, – спасибо.

Тренер упруго поднялся и отправился куда-то по своим тренерским делам. Я с завистью посмотрел ему вслед и с трудом поковылял в сауну. Как выяснилось, она была не одна, их было целых три, с разной температурой. Подышав раскаленным воздухом и хорошенько пропарив свои измученные мышцы, я понял, что совмещение приятного с полезным – лучший путь к совершенству во всем. Вот только странно, что в комплексе так мало посетителей. Может, я оказался ранней пташкой? Или какие-то проблемы с властями? Хотя на второе мало похоже. Объявилась пара знакомых татуированных личностей. Наградив меня угрюмыми подозрительными взглядами (с чего бы это), они устроились на самой нижней ступеньке и принялись за пиво. Решив не портить им отдых, я вышел из сауны. Тем более, что прогрелся – дальше некуда. Самого крупного – их босса, что-то не было видно. Может, утонул в бассейне.

Тут же появилась симпатичная дама в пляжном халате. Вначале я принял ее за посетительницу. Но когда она обратилась ко мне по имени-отчеству и предложила на выбор стрижку, маникюр и педикюр, стало ясно, что она из обслуживающего персонала. Впрочем, когда я отказался, она не стала настаивать, а тактично исчезла. Сервис здесь постарались поднять на максимальный уровень. Интересное место. Производит впечатление абсолютно респектабельного и благополучного заведения. Примерно это, хотя и в несколько других выражениях, я сказал администратору, покидая комплекс.

– Мне очень приятно, что вы посетили наш комплекс, – ответила она дежурной фразой. Похоже было, что она чем-то расстроена, или рассержена.

– Простите, Ирина, что-то случилось?

– В общем, да. Просто на стоянке небольшая проблема – какой-то парень пытался угнать машину, серый БМВ. Охрана его спугнула – вы же видели наш пост. Он успел только открыть дверцу. Вам нужно посмотреть, не пропало ли что, – она выглядела, по правде сказать, довольно злой. Ей это шло.

– Вы очень мило злитесь, – спокойно сказал я.

Она осеклась и изумленно посмотрела на меня.

– А что, я должен по этому поводу рвать на себе одежду? – забавляясь, продолжал я. – Машина, по вашим словам, цела. А если этот вор стащил магнитолу, так что же, мог и целиком машину угнать.

– Поверьте, это для нас настолько необычно, что… я даже не припомню, чтобы такое случалось, – Ирина еще больше разгорячилась, видно, ее задело за живое. – Охрана дежурит круглосуточно, спрятаться негде. Вообще не понимаю, что этому придурку там понадобилось.

– Его охрана засекла? – как можно небрежнее поинтересовался я.

– Да. И еще уборщик видел.

– Ладно, черт с ним. В любом случае, претензий у меня к вам нет. Есть просьба.

Она вопросительно посмотрела на меня. И, по-моему, игра стоила свеч.

– Просьба не очень обременительная. Хочу пригласить вас вместе поужинать. Сегодня, или в какой-нибудь другой день, когда сможете.

Она явно заколебалась.

– Хорошо. Но сегодня я занята. Мы можем пообедать завтра.

– Значит завтра. Когда и где?

– Подъезжайте к трем на угол Волгоградской и Столичной, я там буду.

– Трижды благословен будь этот угонщик. Если бы его не было, нужно было его выдумать, – думал я, выходя из стеклянных дверей. Неподалеку, опершись на лопаты, оживленно о чем-то разговаривали двое в оранжевых комбинезонах. Справедливо рассудив, что болтают они об этом случае, я подошел к ним.

– Кто из вас этого придурка видел, который решил мою машину угнать?

– Я, – неохотно признался сутулый тощий субъект. Выглядел он лет на пятьдесят.

– Держи, – я сунул ему пятидесятирублевую купюру – рассказывай.

Субъект сразу повеселел.

– Я дорожку от снега чистил. Там, рядом со стоянкой. Смотрю – тень вроде рядом с машиной возится. С серым БМВ рядом. А эти около будки вдвоем стоят, и курят. Отвернулись, и смолят, значит. Я им и крикнул, что мол, кто это там машину курочит. Ну они и обернулись, «стой» кричат. А этот хмырь через ограду сиганул и удрал, зараза. Если чего украли, это с них надо требовать, с мордастых этих. У них работа какая – за стоянкой следить не отворачиваясь, а они на меня матюгами.

Уборщик умолк и простуженно засопел. Видно, крепко обиделся на охранников.

– Ладно. Молодец, – осчастливив его таким образом, я отправился слушать версию охранников.

Как и следовало ожидать, в изложении охраны эта история выглядела так: Выйдя покурить, один из них заметил рядом с машинами какого-то парня. Позвав напарника, он попытался догнать этого подозрительного типа, но не догнал, потому что от стоянки им далеко отходить запрещено.

Морды, кстати, у них были действительно знатные. Кивнув, а что еще с них взять, я пошел оценивать ущерб.

Опаньки, как любит говаривать мой знакомый музыкант Сева – а ущерба-то и нет. То есть все-все цело. Музыкалка вся на месте, «беретта» Коляна в бардачке. Вроде ничего ценного больше и не было. Интересная получается история.

Ну-ка мы посмотрим под сиденьем и за ковриком, в пепельницу заглянем, не поленимся.

– Паранойя у тебя, сыщик, – тихо бормотал я сквозь зубы, обшаривая заднее сиденье – прав Приятель, съезжаешь ты с катушек потихоньку. Та-а-к. А это что тут у нас?

В углу бардачка обнаружился небольшой – грамм на пятьдесят, невинного вида целлофановый пакетик. Тут я не сдержался и выругался уже серьезно, с красочными отступлениями. Можно было даже не проверять, я наверняка знал, что там внутри. Героин, грязный до невероятности, такой, что с одной дозы к предкам на вечное поселение отправишься, или другая такая же гадость. Кто-то меня крепко не любит. И этот кто-то наверняка стукнул ментам, так что от подарка нужно избавляться, и от пушки Коляновой тоже – не дай бог перехватят на его «тачке» с пушкой и наркотой. И хорош же я буду на скамье подсудимых. А поскольку себя, родимого, я ценю и ненавижу полосатую одежду, то действовать начал быстро и целенаправленно.

Отыскав в кармане сиденья «Плэйбой» – Колян любитель такого чтива – я безжалостно разорвал его на страницы. Глянцевая бумага плохо подходила для моих целей, но на безрыбье, как говорится, пойдешь и на мясо. Соорудив с помощью галстука плотный пакет из обернутых листами бумаги пистолета и целлофана с порошком, я вылез из машины, чтобы сказать охране, что ничего не пропало. Вздохнули они с облегчением. Близнецы придурочные.

Тут я внутренне еще раз выругался, на этот раз на себя.

– Давно это было-то? – спросил я у переминающихся охранников. Получив в ответ расплывчатое: «С час», я отправился в сторону комплекса, у самого здания свернул и по узенькой очищенной тропке добрался до ограды. За оградой начинался лес. Я огляделся – метель надежно скрывала все, что находилось дальше пятнадцати метров. Перелез через ограду, и поблагодарил бога за то, что морозы последнее время были не слишком суровые – тонкий слой снега был еще рыхлым, а листва под ним еще совсем не промерзла. Надежно устроив сверток в ямке под приметным деревом, я забросал его листьями, а потом снегом. Метель доделает все остальное.

Снова перебрался через ограду, долго вытряхивал снег, набившийся в ботинки. Вернулся на стоянку, посидел минут пять, отогреваясь у включенной печки. Потом поехал домой.

Меня, конечно, перехватили. Как я и предполагал. Лейтенантик ГИБДД лениво махнул жезлом в сторону обочины. Как законопослушный гражданин, я затормозил и выкатился на обочину. К машине неторопливо подошли трое – давешний лейтенант и двое в милицейской форме, с автоматами.

– Лейтенант Козырев, – представился ГИБДДшник – права, пожалуйста, и техпаспорт.

– Без проблем, – я полез в бардачок – а что, командир, я что-нибудь нарушил?

Взяв документы, лейтенант долго молча рассматривал права и доверенность. Потом махнул рукой:

– Выйдите из машины.

Я пожал плечами, но из машины вылез. Автоматчики держали меня на прицеле, а от поста уже спешил кто-то с собакой на поводке.

– Встать к машине, руки на крышу! – это уже автоматчики. Профессионально обшарив меня, нашли пистолет. А еще мою лицензию и разрешение на ношение оружия. Это, похоже, их разочаровало.

Посмотрев минут пять, как они перетряхивают машину чуть ли не по частям, я испытывал смешанное чувство удовлетворения и злорадства. Кто-то, понадеявшись использовать наверняка купленных людей в милиции, крупно облажался. Машина чистая, собака ничего не учуяла, документы в порядке. А уж Макаров выяснит, кто там у них ориентировку на меня выдал. Мне это не нужно, ну, или почти не нужно, а Макарову пригодится.

Милиционеры, скрепя сердце, вернули мне оружие и документы. Лейтенант произнес сакраментальное:

– Можете ехать.

И я продолжил путь домой. Мне было весело. Давненько не было таких насыщенных дней.

Однако, кто-то всерьез считается со мной, и тогда этой провокацией он не ограничится. Стоит посоветоваться с Приятелем, похоже, он предвидел нечто подобное.

Во дворе меня ждала небольшая неожиданность. На том месте, где Колян всегда ставил свой БМВ, находился какой-то серебристый «мерседес». Пришлось парковаться рядом с моим «москвичом».

К кому бы это гостей принесло? Ага, ко мне. И не гостей, а клиента моего. Обычно такие визиты не приносили ничего, кроме неприятностей. Вылез из машины и подошел ко мне, подметая снег полами элегантного кашемирового пальто. Я устало вздохнул – должна быть мера и в неожиданностях.

– Здравствуйте, Валерий Борисович, – вежливо поздоровался он.

– И вам поздорову, Михаил Валентинович! – и на его недоуменный взгляд пояснил – старорусское приветствие.

– Пройдемте домой, – остатки снега в моих ботинках растаяли еще в машине, а теперь пытались снова замерзнуть. Я долго шарил в карманах в поисках ключа. Наконец выловил его, и мы попали в родное тепло моей квартиры.

Раздеваясь, я поймал слегка удивленный взгляд Самойлова. Ах да, он же видел меня в поношенном спортивном костюме. Сейчас, в серо-стальном костюме с искрой, крахмальной рубашке и лаковых туфлях, я выглядел совершенно по другому. Я придирчиво осмотрел себя в зеркале. Законченный образ богатого повесы, портило, пожалуй, только отсутствие галстука.

Проводив клиента в кухню, я извинился и ринулся переодеваться в домашнее, честно говоря, в официальных костюмах мне всегда очень неуютно.

Почувствовав себя гораздо лучше, в свое старом привычном костюме и теплых домашних тапочках я вернулся на кухню.

– Какие-то проблемы? – спросил я, удобно устроившись на стуле.

– В общем-то, нет. Был по делам в центре, заехал поинтересоваться, как у вас продвигается дело. Я вам звонил, но никто не брал трубку.

– Да, я сегодня сотовый дома оставил, – вспомнил я, – и вернулся только что. Кое-какие успехи уже есть, но не слишком значительные. Вообще, не в моих привычках говорить о деле, если нет ничего конкретного.

– Очень удобно для вас, – неторопливо сказал Самойлов – но в принципе, приемлемо. Мне не требуются ежедневные отчеты. И сегодня я здесь, в общем-то, случайно – мы же договорились на завтра. Просто, если будет что-нибудь срочное, хочу дать вам номер моего мобильного телефона. Звоните сразу же, как что-нибудь появится.

Он протянул мне бумажку с телефоном.

– Хорошо, – я принял листок.

– Вы были у моей матери? – неожиданно спросил он.

– Да, еще вчера вечером. Она сказала, что вы звонили и предупредили, что я зайду.

– Так вышло, что общаемся мы только по телефону. Мать так и не может простить мне, что я уехал с отцом, – голос у него дрогнул. – Я вот о чем хочу вас попросить – не упоминайте при ней, кем на самом деле работала Лида. Она до сих пор правды не знает, и пусть лучше так и будет!

– Ладно, – коротко ответил я. А что тут еще скажешь?!

– Тогда до встречи, – он поднялся со стула. – Звоните в любое время.

Пожал мне руку и вышел. К этому клиенту я начинал испытывать симпатию.

Серебристый «мерседес» плавно двинулся в воротам, но неожиданно затормозил. От квартиры Садомовых к нему мчалась Саша в вечернем наряде типа «держите меня трое, двое не удержат». Длинные ноги красиво месили воздух, темные кудри по ветру, короткая шубка и совсем почти невидимая под ней юбка. Остановилась рядом с машиной. Поправила сумочку, и, нагнувшись, что-то сказала водителю. Наверняка просила подвезти. Расхохоталась, уселась на переднее сиденье, и машина неторопливо покинула двор.

Я задумчиво проводил ее взглядом. Завтра предстоял насыщенный день, но несмотря на то, что больше всего хотелось завалиться спать часов на двенадцать, меня ждал Приятель. И, кстати, сегодня еще нужно дойти до Макарова. Поэтому я влез в куртку и вышел в ночь.

Мне повезло. Макаров был дома. Он вышел на мой звонок раскрасневшийся, одетый на удивление празднично.

– Валера! – обрадовался он – Заходи, заходи. Гость в дом, счастье в дом. Родственники ко мне приехали, из Ташкента. Посидим, покушаем. Я плов приготовил – ммм, пальчики оближешь.

Из двери умопомрачительно пахло пловом и дыней.

– Аслан, я по делу вообще-то. Давай завтра зайду.

– Э, нет! – хозяин вцепился в меня как клещ. – Дело делом, а праздник праздником. Заходи, не обижай. Не убежит твое дело.

Так что я мысленно послал к черту все диеты, и шагнул внутрь. Макаров приобняв меня за плечи, повел в квартиру, где слышались веселые голоса.

ГЛАВА 5

Наутро Приятель был в высказываниях весьма категоричен. На первое место в списке необходимых дел он поставил поиск Галаевой. Подчеркнув сказанное двумя чертами. Разговаривать сегодня со мной он почему-то не пожелал. В воспитательных целях, наверное. Номером вторым шла рекомендация дополнительных мер безопасности для меня. Тоже с двумя чертами. После вчерашнего это было понятно и приемлемо. А вот номер третий меня не порадовал совсем. Мой умный друг хотел, чтобы я воспользовался осведомителями и узнал цены на наркотики. Все, какие есть в Тарасове. И обратил внимание на изменение цен, если оно есть. В цифрах, желательно. Мало того, что я очень не люблю работать со стукачами – как правило, это опустившиеся, морально уродливые люди, готовые продать всех своих близких за сходную цену, так еще и не очень понимал, зачем это моему умнику? Хотел узнать, на какую сумму мне подбросили дури?

Вчера, после затянувшегося за полночь застолья, я коротко поговорил с Макаровым. Он пообещал узнать, кто дал на меня ориентировку. Вряд ли быстро, конечно, но узнает. Аслан мужик дотошный и не любит, когда кто-то зарывается.

Домашних дел не наблюдалось, поэтому нужно было съездить за спрятанными сокровищами не откладывая. К Коляновой «беретте» я и сам испытывал нежные чувства – пару раз она меня здорово выручала. А целлофанчик можно показать знакомым в одной лаборатории – узнать что там, а если повезет, и откуда к нам это привезли.

Поэтому я после получаса поисков нашел ключи от подвала и вытащил оттуда запыленные лыжи. Снега за ночь навалило сантиметров двадцать, так что буду сумасшедшим лыжником. Первым в этом сезоне. Протерев их тряпочкой и смазав лыжной мазью, попавшейся мне под руку, я экипировался в лыжный костюм и ботинки. Никто ведь не запрещает кататься на лыжах рядом с «Эльдорадо»?

Сегодня мой «москвич» почему-то не капризничал, а прилежно дотащился до стоянки на Четвертой дачной. Снег шел ровный и устойчивый, похоже, он собирался так идти до Нового года, засыпая город.

Набрав изрядное количество снега в ботинки и прокляв собственную самоуверенность, я доплелся до вершины холма. Все-таки мне не удалось стать первым безумным лыжником – уже виднелась свежая колея, но уж вторым-то я стану точно.

Лыжи поначалу шли плохо – что это за мазь мне попалась? Для торможения, что ли? На лыжи налипали просто тонны снега. Потом стало легче. Наверное, она стерлась. Минут через двадцать, чувствуя себя заправским лыжником, я добрался до места. Внизу виднелся корпус спорткомплекса, нужное дерево приметно торчало метрах в тридцати от ограды. Я не торопясь спустился по склону. В нужном месте мне надо было лишь сделать вид, что у меня что-то случилось с креплением. Быстренько разгрести снег и положить пакет в заплечный рюкзачок. Все прошло как по маслу, кроме подъема назад. На оказавшийся довольно крутым склон пришлось взбираться «лесенкой».

Уже через полчаса я сидел в простужено кашляющем «москвиче» и смотрел на часы. Мои командирские показывали начало двенадцатого. Вся вылазка заняла полтора часа. Отличное время. На рекорд не тянет, но зато осталась пара часов на сборы и звонок в лабораторию.

Дома холодало. Для коммунальщиков зима, как всегда, стала сюрпризом. В батареях жизнь еле теплилась. Пришлось добывать из-под груды газет в кладовке обогреватель. Установив это чудовище в гостиной и включив его в розетку, я обреченно вздохнул. Теперь к и так нехилой нагрузке на сеть прибавиться киловатт шестьсот. Приятеля я выключал лишь в особых обстоятельствах, обычно он работал круглые сутки. А проводка у нас настолько старая, что просто местами осыпается. Впрочем, можно выключить холодильник. Ну не люблю я холода, не люблю. Уж проще голодать.

В комнатке Приятеля было тепло, он ее грел, так сказать, своим телом. Поэтому я пришел туда выпить чаю и позвонить. В лаборатории довольно долго не брали трубку.

– Что там у вас? Спите в оглоблях! – раздраженно пробормотал я в свой сотовый. – Ау, кто-нибудь меня слышит?!

Долгие гудки наконец сменились чьим-то голосом:

– Алло, да, слушаю вас!

– Кириленко к телефону позовите, пожалуйста.

– Я уже у телефона, – саркастически сказал мой старый знакомый. По моему, такое количество сарказма в нем накопилось за то время, пока он носит свое имя. Безумные родители подошли к этому чересчур творчески, и назвали его Освальдом. Он очень неохотно представлялся.

– Здравствуй, Вадик. Как жизнь?

– А, это ты, старая перечница? Цел еще? Ничего тебе не отстрелили? Рад тебя слышать!

– Слушай, ученый, мне тут надо кое-что на вшивость проверить. Без твоей помощи не обойтись.

– Опять дрянь какая-нибудь? И где ты ее находишь? Нет бы что приличное хоть раз притащил!

– Так приличное ты ж не любишь! А то, что гадость, это точно. Дурь, скорее всего, какая-нибудь.

– Ладно. Только сегодня не могу. Давай завтра, к вечеру, встретимся. Отдашь мне свою дрянь.

– Лады. Где встречаемся?

– Да ко мне подъезжай. Посидим, выпьем чего-нибудь.

Освальд – единственный, для кого я делаю исключение из своих правил насчет спиртного. Когда я еду к нему, то спиртное у меня обязательно есть. Лучше всего водка. Освальд не алкоголик, он, пожалуй, единственный из моих знакомых, который превратил питие спиртных напитков в искусство, а это искусство довел до совершенства.

– Водка ваша – закуска наша! – попрощался со мной Освальд.

Он не имел отношения к милиции, точнее, сейчас он работал в частной биохимической лаборатории. Пиявками, что ли, они занимаются. Брр! Но учился на судмедэксперта, и старых навыков не растерял.

Отключив сотовый, я некоторое время задумчиво смотрел в монитор. На нем неторопливо плыли экзотические рыбы. Рыбы выглядели совсем как настоящие. Лениво шевелили плавниками и изредка пускали пузырьки. Если присмотреться, в пузырьках можно было рассмотреть какие-то буквы. Английские, похоже. Вот это уже Приятель сам изобрел. Любимое его развлечение. Иногда мне кажется, что Приятель уже больше, чем машина. Но я стараюсь не давать волю воображению – слишком сложно судить о таких вещах, если ты, конечно, не господь бог и не идиот.

Информацию о том, что мне подкинули наркотик в машину он воспринял равнодушно – просто как еще один факт для размышлений. Высветил мне вчера на мониторе просьбу не беспокоить, и выпал из реальности. Теперь в его гениальных электронных мозгах оказались и симпатичный администратор Ирина Викторовна Ярославская, которую я надеялся увидеть сегодня, и пока незнакомый Леня с нетрадиционной ориентацией.

Пришлось на сегодня еще раз позаимствовать БМВ. Без семи минут три я уже второй раз проезжал перекресток Волгоградской и Столичной – парковка здесь была запрещена.

Ирина уже была там. Она стояла около ограды ТГУ, глядя на проеэжающие мимо машины. Приталенное пальто коричневого цвета и такого же цвета берет шли ей чрезвычайно. Я осторожно притормозил чуть подальше и нажал на клаксон. Увидев, что она подходит к машине, открыл дверцу. Машину наполнил аромат духов, несильный и горьковатый. Ирина села на переднее сидение, обаятельно улыбнулась. На ее беретике таял снег.

– Я в восхищении! – притворяться, говоря это, мне не пришлось ничуть. – Очень рад вас видеть.

– Вы тоже ранняя пташка! – она не ответила на мой комплимент, но улыбнулась еще раз.

Сегодня она выглядела значительно веселее. Глаза у нее оказались не черного, как я подумал вчера, а густо-карего цвета.

– Слишком хорошая погода, чтобы сидеть дома, – продолжила она – я гуляла по городу.

– Это вам! – я протянул ей три прозрачно-белые, едва распустившиеся розы. Что меня подвигнуло заехать на рынок и купить их у торговки, похожей на снеговика в ватнике, даже и не знаю.

– Спасибо, – она приняла их и бережно устроила на сгибе локтя, колючки царапали плотную ткань ее пальто. – Вы старомодны, да?

– Точно, старомоден. Мне нравятся красивые женщины, верховая езда и штучные курительные трубки, – мне пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться. – Вы меня сразу раскусили.

И тут же продолжил:

– Так где вы предпочитаете обедать в это время дня?

– Честно? – тоже развеселилась Ирина. – В бистро за углом.

– А по особым случаям?

– А по особым случаям я позволяю себе лишний кусочек пиццы с грибами, – она немного посерьезнела. – Поедем лучше в «Русскую кухню», сто лет там не была.

– Звучит неплохо, – согласился я. – Правда, слишком просто. Нет бы назвать как-нибудь вычурно, в старинном стиле – «Севрюга», скажем.

– Ага, – согласилась Ирина – или «Кулебяка»! Только лучшие отбивные в городе готовят именно там.

– А как же экзотические блюда: китайские, корейские? Недавно, кстати, открыли индийский ресторан, – я тронул машину с места. – У меня встречное предложение – давайте пойдем туда, где никто из нас не был. И закажем что-нибудь незнакомое.

– Хорошо, я согласна. Тогда китайский ресторан. Во всех фильмах их показывают. Интересно, там действительно такая невкусная еда?

– Никогда в жизни не пробовал. Но сегодня мы будем эстетствовать.

До год назад открывшегося китайского ресторана было минут пятнадцать езды. За это время я узнал, что Ирина любит кино и музыку – просто обожает рок-н-ролл, читает О. Генри и Хайяма и не любит красное вино. Мы болтали хорошо и свободно, как старые знакомые. Это было чертовски приятно – так беседовать с красивой женщиной, которая к тому же вам нравится. Глодал меня, правда, червячок по имени совесть. Я собирался использовать такое вот доверительное общение в своих корыстных целях. И уже на подъезде к «Золотому лотосу» – так назывался ресторан – я принял решение. В конце концов, интересующие меня сведения можно добыть и от тех же уборщиков. Вопрос, правда, много ли они знают? В любом случае стоит рискнуть. Если чуть-чуть повезет, то можно узнать очень многое, да и совесть будет чиста. Несколькими удачными замечаниями мне удалось добиться от Ирины нужного вопроса.

– Валерий, а чем вы занимаетесь, когда не возите по ресторанам бедных администраторов? – похоже, она чувствовала себя прекрасно.

– Я частный детектив. Занимаюсь пропажами людей и вещей, ну и еще много чем. У людей достаточно бед, которые они несут ко мне, – мы как раз выруливали на парковку.

– Странно, – задумчиво проговорила Ирина, – скорее, я бы сказала, бизнесмен. Или что-то вроде.

– Слава богу, что не мафиози. Так я и есть бизнесмен, просто мое дело – разрешение чужих проблем.

Я вышел из машины, открыл ей дверцу. Похоже, Ирина чуть встревожилась, но была заинтригована. Примерно на это я и рассчитывал – все же профессия частного сыщика выглядит романтичнее милицейской службы. И безопаснее.

– Скажите Валерий, а вы меня не разыгрываете?

– Чтобы произвести впечатление? – подхватил я. – Честное слово, нет. В машине моя лицензия.

– А еще могу документ показать! – и я, достав из внутреннего кармана разрешение на ношение оружия, продемонстрировал на нем свою фотографию. – Так что честное пионерское. И еще совершенная правда, что я здесь не был! Ну что, идем?

– Хорошо, идемте, господин частный детектив!

– Можно не так официально, – тоном избалованной кинозвезды сказал я, – для вас просто Валерий.

Не бог весть какая шутка, но мы вошли в фойе все еще посмеиваясь. Скажу прямо, я ожидал чего-нибудь экзотического, но не до такой степени. В холле уже был другой мир. Стены были затянуты циновками, с пузатыми китайскими мудрецами, а может, знаменитыми обжорами. По углам стояли потемневшие, наверное бронзовые, курильницы, из них еле сочился синеватый прозрачный дым со сладким запахом благовоний. С потолка свисали ряды бумажных фонариков, по светлому времени незажженных. Здесь же обнаружился субъект в каком-то киношном китайском наряде – серой прямой рубахе и холщовых синих штанах. Он появился неожиданно, как чертик из коробочки, и согнулся перед нами в поклоне. Ирина слегка вздрогнула. Субъект с азиатской физиономией сказал что-то на незнакомом языке, еще раз поклонился, и сделал рукой приглашающий жест по направлению к занавешенному какими-то нитями дверному проему. Похоже, именно оттуда доносилась тихая звенящая и щелкающая музыка.

– Интересно, он правда китаец? – прошептала мне Ирина. Мы как раз заходили в зал, спина нашего провожатого маячила прямо перед нами.

– Понятия не имею, – честно признался я – но не индеец точно.

В зале нас встретил рассыпающийся в любезностях метрдотель. Тоже, конечно, весь китайский. Хорошо, что по-русски разговаривал. Снабдив нас меню (с одной стороны напечатанное на русском, с другой, наверное, на китайском – во всяком случае, там было полно каких-то иероглифов) и усадив за столик, он куда-то исчез.

Появился официант, поставил на столик зажженный бумажный фонарь, на скатерть легло неяркое пятно света, сразу отделив нас от остального зала.

– Из того, что здесь написано, – помахала Ирина листом меню – для меня знакомого нет ничего! Но неплохо звучит тушеный лосось. А к нему можно взять белого вина.

– Ваше слово – закон! – серьезно кивнул я. – От себя предлагаю – маринованные трепанги и овощи.

– Вы говорите как знаток.

– Ну, трепангов я как-то видел по телевизору. И очень удивился, когда сказали, что их едят, да еще и как деликатес.

Зал был наполовину пуст и полутемен, занятые столы виднелись редкими участками света. Лосося подали почти мгновенно, и к нему подогретое белое вино в приземистом чайничке. Сочетание оказалось совершенно убийственное – отчаянно острый лосось с приправами и терпкое горячее вино, оно просто вышибало слезы из глаз. Но вообще-то оказалось довольно вкусно. Разрезанные на полоски трепанги в маринаде были очень хороши. Экзотическая кухня оказала почти волшебное действие. Этот полутемный зал с тихой музыкой заставлял совершенно забыть о каких-то проблемах и начавшейся зиме.

Когда мы через три часа покидали «Золотой лотос», то очень удивились, что уже стемнело.

Машина порядком выстыла за это время, пришлось включить обогрев на полную мощность. Насмеявшаяся Ирина лирично молчала. Я задумчиво крутил между пальцев сигарету. Заговаривать с ней о делах в ресторане не хотелось, поэтому придется сделать это сейчас.

– Ирина Викторовна, – она вскинула на меня глаза, видимо, удивленная официальностью обращения, – есть одна проблема, с которой вы бы могли мне помочь. Сразу хочу сказать, что она почти не имеет отношения к причинам, по которым я пригласил вас сюда. Мне очень приятно ваше общество, и мы очень хорошо провели время.

Она молчала, ожидая продолжения.

– Дело в том, что полтора года назад погибла девушка, она работала в «Эльдорадо», Лидия Самойлова. Ее брат поручил мне найти виновного в ее смерти. И мне очень нужна ваша помощь.

– Ну, хорошо. Правда, я почти не знаю девушек из массажного кабинета. Там свое начальство, они вообще отдельно от нас работают, и помещение отдельное имели.

– Ирина, вы сказали, что у них было отдельное помещение, а сейчас?

– Примерно год назад случился пожар. Очень неприятная история. Здание, где они размещались, выгорело дотла. Погиб охранник и две девушки. Пожарные приехали слишком поздно. Дело, конечно, замяли, стараются не вспоминать. А под массажные кабинеты оборудовали подвал.

– А вы знали Самойлову?

– Знала, конечно, в лицо, – на ее лице проскользнула легкая гримаска, – но не больше. Очень редко они заходили в центральный корпус.

– У нее была подруга, Галаева Вика, ее вы помните?

– Лучше, чем Самойлову. Странная была парочка – Самойлова такая замкнутая молчунья, а Вика трещотка и заводила. У нас многие к ней хорошо относились. Вроде бы и Лиду она в массажный устроила.

Похоже, Ирина не очень любила тех, кто там работал. Слово «массажный» прозвучало как ругательство.

– Перед тем, как Лида исчезла, там не происходило ничего необычного?

– Честно говоря, не знаю. Скандалы там случались достаточно часто, никого это не удивляло.

– А еще каких-нибудь ее знакомых вы не припомните?

– Ну, те девушки, что с ней в одной смене работали, погибли в пожаре, их постоянный охранник тоже. Начальника смены после этого уволили, и где он сейчас, не знаю.

– Начальника звали Анатолием?

– Да, – она посмотрела на меня, похоже, ей было интересно. – Анатолий, фамилия у него еще была редкая – Курьянов.

– Скажите, Ирина, а вы не могли бы узнать для меня его адрес, он ведь наверняка есть в документах?

– Наверное, могла бы, но вряд ли вы что-нибудь от него добьетесь. Он у нас был самым жутким скандалистом среди персонала.

– Уж как-нибудь постараюсь! – я улыбнулся ей самой дружелюбной улыбкой. Она невольно улыбнулась в ответ.

– Ну, что, поехали? – машина уже хорошо прогрелась, я повернул ключ зажигания. – Куда вас отвезти?

– А вы еще не знаете? – слегка ядовито поинтересовалась Ирина. Похоже, все-таки она обиделась.

– Нет, не знаю. Но очень надеюсь, что вы мне скажете, – как можно мягче произнес я.

– Хорошо, – вздохнула она, – отвезите меня на Вокзальную.

Остаток пути мы провели, беседуя на нейтральные темы. Уже прощаясь, посерьезневшая Ирина сказала неизвестно к чему:

– Будьте поосторожнее, сыщик.

– Я вам позвоню, – невпопад ответил я.

– Звоните. Пока.

Несколько минут я сидел в машине, следя за тем, как ее тонкий силуэт исчезает за снежной пеленой. Потом поехал домой, почему-то счастливый, как мальчишка.

Уже на подъезде к дому как-то неуверенно хрюкнул сотовый. Звонил Макаров.

– Алло, Валерий, это Аслан, здравствуй дорогой!

– Добрый день, Аслан, как наши дела? Движутся, похоже?

– Точно. Нашел я нашего стукачика. Ничего, правда, пока ему не сделаешь, но с крючка у меня он не слезет, проколется на чем-нибудь! – в голосе у него слышалось злорадство, не предвещающее ничего хорошего тому, кого он нашел.

– Аслан, мне очень нужно знать, на кого он работает!

– Хочешь, тебя обрадую? Уже знаю. Есть такой фрукт – Белый. Держит пару казино в Заводском. Отморозок первостатейный, и ребята у него такие же. С ним ты поосторожнее, уж не знаю, как ты ему на хвост наступил, но наркоту подкинуть для него – это семечки. Предупреждение. Так что ходи опасно! Сам знаешь, чем смогу – помогу, а вдруг не успею? Так что лучше не ссорься с ним, – Макаров замолчал. Я тоже помолчал, переваривая информацию.

– Аслан, а на чем специализируется Белый и его ребята?

– Наркотики, Валера. Еще пару лет назад он мелкой рыбой был, охраной подрабатывал, теперь заматерел резко. Только, бывает, что такие как в силу войдут, поприличнее становятся. Но этот как был ублюдком, так и остался.

– Спасибо, Аслан, я твой должник.

– Не за что, Валера, удачи тебе.

Макаров отключился. Я тоже слегка отключился и в некотором ступоре вкатился во двор. Второй раз в этом деле возник Белый, и это уже нельзя было считать случайностью. Требовалась консультация с Приятелем. Загружу в его мозги все, что сегодня добыл, пусть мучается.

После того, как я поздоровался с Приятелем и озадачил его принесенной информацией, я развалился в кресле и, глубоко довольный сегодняшним днем, расслабился.

Ах, да, нужно еще вернуть Колянов БМВ и его пушку. Пакетик я еще раньше спрятал в стенной нише на улице – хорошая доля паранойи иногда здорово облегчает жизнь. Впрочем, с этим можно подождать и до завтрашнего утра.

ГЛАВА 6

Проснувшись, я не моргнув глазом выслушал упреки Приятеля в адрес своего пренебрежения нуждами организма, напечатал ему: «И тебе тоже с добрым утром, моя дорогая консервная банка!» После чего он изумленно заткнулся, переваривая это.

Что это он с утра вредничает? Прямо с пяти утра?! Ага, а мне полагается спать до восьми. Понятненько! Я злостный нарушитель режима. Но бодрый, аж противно.

По этому поводу я быстренько дал Приятелю задание сформулировать план действий на сегодня и дать прогноз близжайших событий. После чего собрался, прихватил сверток с «береттой» и отправился пробежаться.

Даже застывший до обледенения, БМВ открывается лучше, чем «москвич». Засунув пистолет в бардачок, я закрыл машину, и побежал по Майской вниз, к Волге, распугивая ранних старичков с собаками.

Едва светлело, снег почти перестал идти, выдохся, наверное. Подобных мне идиотов было немного, поэтому бежалось легко и приятно. На набережной в воду залезали ранние в этом году «моржи». Они всегда стыдливо выбирают такие вот предутренние часы. Волгу уже начинал схватывать первый некрепкий лед.

Когда я вернулся, на мониторе Приятеля сиял желто-черный знак радиационной опасности, он сменился надписью: «Внимание», затем: «Важная информация».

Убедив моего железного друга, что это действительно я, а не кто-то другой, я скомандовал выдачу данных. Ну, он мне и выдал. На первом месте стояло:

– Сдать БМВ в авторемонтную мастерскую.

– …?! – сказал на это я.

– Немедленно! – добавил мой шизанутый друг.

В некотором ступоре я смотрел на экран. Текст на нем от этого не изменился. Жужжание кулера убаюкивало, в воздухе пахло больницей. Немного помолчав, мы вернулись к нашим баранам.

– Зачем? – задал я в пространство вопрос. Вообще-то это не в моих правилах, но как-то не удержался.

– Пусть там его подкрасят, отрегулируют, или еще что-нибудь! – литературным языком ответил мне Приятель.

– Излагай дальше, замнем для ясности, черт с тобой!

В глубине экрана мелькнул профиль Мефистофеля, он пил пиво, ехидно мне подмигивал и нехорошо облизывался.

– Найти Галаеву Викторию Юрьевну! Срочно!

Ну, хотя бы это понятно. Мефистофель удовлетворенно рыгнул.

– Дальше. Как можно быстрее, крайне желательно сегодня, максимум завтра вынести дополнительные сканеры движения за пределы этого помещения. Разместить на кухне и в прихожей. Подключить, обеспечить круглосуточное функционирование.

– Исправный сканер только один, – уже успокоившись, сказал я. – Где ставить будем?

– В прихожей, – Приятель был краток.

– Что у нас еще на сегодня? – надеюсь, мой тон был достаточно ядовитым.

Мефистофель на экране удрученно посмотрел в пустую кружку, сделал пасс рукой, и в ней запенилось пиво.

– Еще желательно отыскать свидетелей пожара в «Эльдорадо». Информация из пожарной части, занимавшейся им, недоступна.

Мефистофель допил свое пиво, паскудно ощерился и исчез.

Ну да, когда в пожарных частях поставят компьютеры с выходом в Интернет, мне уже будет глубоко за восемьдесят. Дела разрастались с быстротой снежного кома.

Я позвонил в авторемонтную мастерскую, сказал, что хочу устроить капитальную проверку машины, и попросил отбуксировать ее тягачом. Потом полез в закрома и отыскал довольно-таки примитивный датчик движения. Вообще-то возиться с разной электроникой для меня всегда было удовольствием, так что через час я его незаметно пристроил возле входной двери. Мы с Приятелем проверили – работает нормально. Для порядка я походил через дверь, Приятель давал знать звуковым сигналом, что он меня видит.

Как раз успел, чтобы увидеть вползающий в ворота тягач, выкрашенный в черный, с ядовито-желтыми полосками цвет. Тягач истошно загудел, давая знать о своем прибытии – очень хотел увидеть заказчика, то есть меня. Из него вылез здоровенный, мордой очень похожий на свою машину шофер, и начал прохаживаться туда-сюда, с профессиональным интересом поглядывая на стоящие во дворе машины. Его напарник курил в машине, из открытого окошка валил сизый сигаретный дым.

Полюбовавшись на все это, я схватил деньги и куртку и cсыпался по лестнице вниз. Не моргнув глазом, шоферюга взял деньги. На вопрос, что случилось с машиной, я ответил крайне уклончиво – мол, давно осмотр не проходила, и стучит и скрипит, и едет плохо. Философски сплюнув, шофер вытащил своего застенчивого напарника из машины, и они, затянув лебедкой Колянов БМВ на площадку тягача, отбыли.

Пришлось, кстати, незаметно забрать пушку из машины – мы с ней просто неразлучны. Купить ее, что ли у Коляна? Как, интересно, ему буду объяснять, почему машина в починке? Скажу, что зажигание, барахлит, что ли. Дожил уже почти до седых волос, но так и не понимаю страсти некоторых к личному автотранспорту. Удобно, согласен, не спорю, что серебристый цвет лучше, чем цвет «вареного огурца». И все, в общем-то. И никакие сильные эмоции для меня здесь не уместны. Вот, например, мой «москвич». Когда мне удается его убедить поработать – это удача, но он чертовски удобен для меня в другом. Он незаметен из-за своей, что там говорить, нелепой внешности. Хорошо, что мне не нужно пытаться его сейчас отогревать его и уговаривать проползти пару километров. До стриптиз-клуба «Торпеда» от Майской было минут десять – пятнадцать неспешной ходьбы. Пройдемся-ка мы пешком.

Клуб располагался на Центральном проспекте и заманивал посетителей, судя по самописным афишам, обилием местных рок-групп и любительским стриптизом. Вот только работать он начинал поздновато. Бар при нем открывался в четыре вечера, а музыка и все остальное – не раньше, чем с семи. А сейчас на моих часах было начало второго, но в этом были свои плюсы. Снизу, из подвала, в котором располагался клуб, пара худосочных (явно не охрана) парней выносили пакеты с мусором, оставшимся с прошлой ночи, и складывали его в кучу рядом с мусоркой. Куча получалась изрядная. Снизу доносились голоса и грохот мебели – шла уборка. Пару минут я понаблюдал за этим процессом, потом направился к парням, пристроившимся покурить около стены. Они довольно-таки настороженно уставились на меня.

– Леню вчера видели? – сурово поинтересовался я, рассудив, что терять мне нечего, вечером и так все выяснится.

– Какого Леню? – чуть не подавился один из курильщиков. На вид ему было лет семнадцать. Уж не знаю, за кого он меня принял, но испугался здорово.

– Ленку, какого ж еще. Так был он вчера?

– А, этот, – курильщику полегчало, он даже попытался улыбнуться, – был конечно, все пытался на сцену лезть, танцевать. А на кой вам этот педик?

– Бабы с ним не было? – проигнорировал его я. – Черненькой такой, Викой зовут?

– С ним? Баба? – второй курильщик покрутил головой – Ну вы даете!

– Она его все подружкой называет, – пояснил я.

– Не, он с телками никак. С педиками все обжимается, – заметил первый курильщик.

– Часто здесь бывает?

– Каждый вечер почти. А что он натворил? Вообще-то он тихий, – второй курильщик толкнул говорившего локтем в бок.

– Меньше знаешь, дольше живешь! – риторически сказал я им, и отправился дальше по проспекту. И успел услышать, как один полушепотом сказал другому:

– Мусор!

Сделав вид, что не расслышал, я, усмехаясь, продолжал идти дальше.

Значит, наш зайчик Леня, он же Лена, не сменил любимого места отдыха. Это радовало. В таком бестолковом городе, как Тарасов, найти человека или очень просто, или очень трудно.

По результатам поисков Приятеля в медицинских базах данных мы вытянули полный ноль. В медицинской карточке Галаевой значилось старое место проживания. Карта была датирована прошлым годом и содержала массу бесполезных сведений о здоровье гражданки Галаевой, а также о некоторых интимных ее проблемах. Последнее обследование она прошла за месяц до увольнения и никаких неожиданных или компрометирующих данных оно не дало. Всего на совести Галаевой было две прерванных беременности и несколько случаев неопасных венерических заболеваний!!!! – в общем, никакого криминала. Как уже и говорилось, полный ноль. Кроме того, любопытный Приятель нашел и медицинские карты всех остальных девушек, работавших (и работающих до сих пор) в массажном салоне. Результат тот же – множество медицинских терминов и никакой ценности. Была, правда, мысль о том, что наша беглянка сменила имя, вместе с местом жительства. Поэтому сейчас мой железный друг занимался титаническим трудом – сравнивал медицинские карты всех подходящих по возрасту жительниц Тарасова, пытаясь по совпадениям вычислить так нужную нам особу. Самойлова, кстати, за неcколько дней до своей смерти была вполне здорова. Она тоже числилась на особом учете в венерологии.

Вернувшись через полчаса в родные пенаты, я первым делом набрал номер «Эльдорадо». Терпеть не могу звонить по сотовому на улице – пережиток тяжелого прошлого, наверное. Приятель попытался было запротестовать – он там что-то перекачивал с сети, но быстро заткнулся, наверное, это было что-то не очень важное. После пары длинных гудков трубку сняли, и я услышал знакомый голос:

– Спорткомплекс «Эльдорадо», слушаю вас.

– Здравствуйте, Ирина Викторовна. Это Валерий.

– Добрый день, Валерий Борисович. Вы собираетесь посетить нас в ближайшее время? – в ее официальном тоне проскальзывали проказливые нотки.

– Уж лучше вы к нам, – наполовину шутя, наполовину серьезно ответил я. – Боюсь, что дела не позволят. А вот встретится с вами в нерабочей обстановке – это моя мечта со вчерашнего дня.

– Ну разве это мечта? Вот вилла в Ницце, или домик на Гавайях – это настоящая мечта, – по ее тону сложно было понять, серьезно ли она это говорит.

– Давайте тогда встретимся завтра и помечтаем вместе. Ну, скажем, о вилле на Гавайях. Заодно заедим чем-нибудь ту гадость, которой нас накормили китайцы. Если вы испугаетесь экзотики, то даже пиццей.

– Насчет обеда не знаю, но прогуляюсь с удовольствием. В то же время, на том же месте.

– Буду ждать с нетерпением, – я ничуть не преувеличивал.

– Теперь извините, Валерий, мне придется работать. – невесело сказала она.

– Не грустите, мне тоже. До свидания.

– Всего хорошего, – телефон донес слабый звук положенной трубки.

Я, глубоко задумавшись, ветрел в руках сотовый. И думал почему-то не о завтрашней встрече с Ириной, а о том, что в этом деле отчего-то не сходятся концы с концами. Дело производило очень странное впечатление, вызывало тревогу, причины которой я не мог понять. Оно было странным. Я имею в виду, по-настоящему странным. Каким-то перевернутым. И разрази меня гром, если я понимал, откуда это ощущение. Смысл не в том, что дело началось на год позже, чем было надо. И даже не в том, что все причастные к нему либо умерли, либо пропали. И не в том, что мне пытались подкинуть наркотики. Скорее, ключом было то, что это случилось слишком быстро. Как будто некто, причастный к этому делу, а скорее всего виновный в убийстве Самойловой, а может не только ее, узнал о том, что я занимаюсь этим делом чуть ли не раньше меня самого. Честно говоря, я знал только одного такого человека, и эта кандидатура мне совсем не нравилась. То есть абсолютно. Перебирая варианты, я почувствовал, что еще больше запутываюсь. Стоило занятся чем-нибудь другим и подождать, когда смутные подозрения примут хотя бы подобие формы.

В темноте вход в «Торпеду» не производил особого впечатления. При свете дня, впрочем, тоже. Расписанный от руки плакат возвещал, что сегодня играет и поет известная Заречная группа «Свинг». Судя по портрету главного исполнителя, или кого там изобразили на плакате, буква «г» в названии группы была лишняя. Слабоосвещенная металлическая лестница привела меня в подвал, переоборудованный под клуб каким-то предприимчивым человеком. Внизу, перед дверью, тлели огоньки сигарет и тянуло сладковатым запахом анаши; в их тусклом свете слегка виднелись бритые головы курящих.

Миновав массивную дверь, я наткнулся на двоих скучающих охранников. Хорошо еще, что внутри было посветлее, чем перед входом. Бесстрастно взяв у меня плату за вход, они снова впали в прострацию. Собственно, клуб состоял из двух помещений – побольше, метров десять на пятнадцать, и поменьше, примерно вполовину. Из дальнего конца большого помещения слышался предсмертный визг гитары, там, как я понял, гости из Заречья готовились к выступлению. Небольшое круглое возвышение посередине еще пока пустовало, в полированном стальном шесте отражались светильники.

На мою просьбу налить чего-нибудь безалкогольного бармен с внешностью потомственного «наци» – бритый наголо череп, наколка с германским орлом, неожиданно одобрительно кивнул, проворчав что-то типа «правильно, рано еще», и смешал мне чего-то шипучего. Народа еще почти не было – так, человек пятнадцать. Большинство явно кого-то ждали. Странно, но почти все были прилично одеты, явно из обеспеченных. Неформальная тусовка, наверное, собиралась позже. А сейчас в наличии были пара человек среднего возраста – лет за тридцать, остальное – молодежь, от пятнадцати до двадцати. Никого похожего на Леню среди них не было. Да я в общем-то и не ожидал увидеть его так рано – было только начало седьмого. Для очистки совести я заглянул в соседнюю комнату. Она представляла собой что-то вроде танцзала и стояла пока пустой и покинутой. Сев за один из примерно двух десятков столиков, я приготовился ждать.

К семи часам зал заполнился больше, чем наполовину. Заречные прекратили, наконец, мучить инструменты и собирались с силами перед выступлением, активно распивая что-то прозрачное из бутылок. Судя по разом покрасневшим лицам. отнюдь не воду. Из бурно радующейся встрече компании неслись приветственные крики и хлопки – там радостно обнимались. Из воплей было понятно, что кто-то собирается сегодня танцевать. Я только надеялся, что это будет не тот, кто говорил об этом прокуренным басом.

В углу музыканты отлипли, наконец от бутылок и разбирали инструменты. Теперь, при нормальном освещении, было видно, что лет им примерно по восемнадцать, и выглядели все они уже хорошо окосевшими. Кроме солиста, который вживую был настолько страшен, что мог сниматься в фильмах ужасов без грима. Как выяснилось, играть они кое-как умели. С пением было хуже. Намного хуже. В ответ на истошные выкрики откуда-то взявшегося ведущего собравшаяся толпа вяло поприветствовала их гулом, раздалась даже пара хлопков. После чего все занялись своими делами. Я тоже занялся своим делом, высматривая кого-нибудь подходящего под описание Лени. Описание, правда, аховое, но я утешал себя тем, что таких личностей даже в таком сброде немного. «Свинги» тянули из угла какое-то занудное рэги, около ведущего собралась кучка разгоряченных девиц – похоже, они хотели танцевать. Чувствовалось, что вечер здесь только начинается.

За мой столик уселась компания из пяти человек – трое молодых людей и пара девчонок, всем вряд ли больше двадцати. Первое время они вопросительно косились на меня, но я с каменным лицом продолжал прихлебывать свой уже четвертый безалкогольный коктейль, и они перестали обращать внимание. Судя по их болтовне, если они и не были завсегдатаями, то уж бывали здесь часто. Из их разговоров я узнал, что «наци» за стойкой зовут Борисом, и что он настоящий наци и мастер спорта по боксу, а на прошлой неделе двоих отсюда отвезли в больницу со множественными переломами – они умудрились положить охрану, но на Борисе сломались. Для одного из парней, того, что с бритыми висками, бармен, похоже, был кумиром. Он очень смачно рассказывал о его подвигах. Девчонки восторженно повизгивали. При этом компания не забывала активно наливаться пивом.

Ведущий, потный приземистый молодой человек, наконец отбился от осаждающих его девиц, взял в руки микрофон и откашлялся. Звуки, издаваемые «Свингами», постепенно затихли.

– Привет всем, собравшимся у нас в этот вечер! – радостно сказал он, и толпа подхватила приветствие радостными же криками.

– Сегодня неплохой вечерок для того, чтобы оттянутся по полной программе! – продолжил он. – Вы только посмотрите, какое множество прелестных дам желает сегодня выступить для вас!

Он повел микрофоном в сторону толпящихся девиц, которые тут же замахали руками и подняли изрядный шум, подпрыгивая и крича.

– Но начнем, мы, конечно, с профессионалов! – и снова обратился к девицам:

– Но я обещаю, что каждой желающей этой ночью будет предоставлена возможность показать себя, так сказать, во всей красе.

– А сейчас я хочу представит вам одну из наших блистательных танцовщиц – Аниту!

Из задрапированной двери во второй зал появилась девушка, одетая в странный балахон с капюшоном, разодранный на полосы. Сквозь них призывно блестела смуглая кожа. Собравшиеся приветствовали ее с большим энтузиазмом.

Включили, наконец, нормальную музыку. Девушка оказалась, наконец, на возвышении. Одеяние на ней очень удачно скрывало лицо, в прорезях виднелось нижнее белье на тончайших бретельках. В-общем, зрелище, способное порадовать любого мужчину. Танцевала она, кстати, весьма неплохо.

Посмотрев пару минут выступление Аниты, я краем глаза уловил движение справа от себя и вынужден был отвлечься. На сцене Анита начинала снимать свой балахон.

Через столик от меня устраивались две пары – два мужчины и две женщины. Мужчины выглядели преуспевающими дельцами средней руки, а вот женщины выглядели страшненькими – высокие, сильно крашеные блондинка и брюнетка.

Когда я вернулся глазами к сцене, на Аните оставался лишь бюстгальтер и почти невидимые трусики. По мне, так раньше она смотрелась лучше. Судя по гомону среди публики, они так не думали. Двигалась она неплохо и, как оказалось, обладала потрясающей гибкостью, профессиональной. Хотя и не в моем вкусе такие жгучие брюнетки с кукольными лицами, меня проняло, и всерьез.

Чтобы отвлечься, я искоса глянул на только что пришедшую компашку. И чуть вслух не выругался. Чертов идиот! Ведь заметил же что-то странное! Совсем хватку теряю. С моего места хорошо были видны ноги этой компании – две пары в мужских брюках, и две пары в женских колготках и туфлях… примерно сорок второго размера. Ай да дамочки, как замаскировались!

Еще раз внимательно оглядел зал. Никто больше не притворялся женщинами. Вроде бы.

Соседняя четверка уже обзавелась стаканами и шампанским. Похоже было, что они собираются осесть здесь надолго. Который же из них мне нужен? Я постарался прислушаться, но музыка заглушала все. Придется подойти поближе.

Анита, оставшись в чем мать родила, уже всерьез вознамерилась заняться любовью с металлическим шестом. Шест, как и полагается настоящему мужчине, держался отстраненно, но видно было, что надолго его не хватит.

Прихватив пустой стакан, я отправился к стойке, и слегка задержался около заинтересовавшего меня столика, засмотревшись на сцену. Шест пока держался молодцом.

Четверка вполголоса переговаривалась, блондинка рассказывала скабрезный анекдот. Мужским голосом. Все расхохотались, брюнетка даже расплескала шампанское. Успел еще услышать, как один из тех, что в костюме, погрозил ей пальцем и, давясь смехом, сказал:

– Лена, вы замечательная женщина, но неисправимая пошлячка!

Вуаля! Все оказалось очень просто. Досмотрев бурное окончание танца, я пошел к бармену за своим безалкогольным пойлом. Поймите меня правильно, как всякому нормальному мужчине, посмотревшему такое вот представление, выпить мне, конечно, хотелось, но, первое, – я был на работе, второе, – как я уже говорил, на свои деньги не пью, и, третье, позже мне еще предстоял визит к Освальду. И там я не только наверстаю, но и перегоню некоторых.

Поэтому я вернулся на свое место с новым стаканом, не забывая время от времени поглядывать на блондинку. Публика ревела и свистела. Анита подобрала свои вещи и неспешно исчезла за занавесью. Из угла зубодерскими аккордами напомнили о себе музыканты. Я аж вздрогнул. Девчонки за моим столом азартно шептались, наверное, обсуждали свои шансы попасть на сцену.

После пяти минут какофонии снова появился ведущий, все такой же потный. Он успокоил музыкантов, жестоко надругивающихся над своими инструментами и объявил дебютантку по имени Инга.

В это время блондинка поднялась со своего места и, что-то сказав остающимся, направилась к фойе. Я встал и неторопливо пошел за ней. Публика подбадривала дебютантку свистом и ревом. Я не обернулся.

Выйдя в фойе, блондинка прямиком направилась к мужскому туалету. Выждав пару секунд, я прошел за ней. А если быть точным, за ним.

В туалете было неожиданно холодно. Блондинка как раз запирала за собой дверь кабинки. Использовав туалет по назначению, я неторопливо вымыл руки ледяной водой и стал ждать ее появления.

После соответствующих звуков воднобачкового инструмента дверка кабины открылась, и я ласково сказал появившейся блондинке:

– Здравствуй, Леня.

– Привет, – недоуменно сказал он, пытаясь, наверное, вспомнить мое лицо, – мы знакомы?

– Нет, но у нас есть общие знакомые. И общие серьезные дела.

– Не поняла, – занервничал он, – какие дела?

– Успокойся, никто тебе ничего не сделает. Просто надо поговорить. Чтобы ты знал, я – частный детектив, – я продемонстрировал ему свою лицензию, – и мне надо с тобой поговорить.

– А в чем дело? – подозрительно спросил он.

– Ну ладно, можно поговорить и здесь. У твоей знакомой, Вики Галаевой, большие неприятности.

Он усмехнулся.

– Я знаю, что она неплохо спряталась, но ее уже ищут, и скорее всего, скоро найдут.

Если я и блефовал, то самую малость. Мои таинственные недоброжелатели показали себя очень прыткими, и если такими будут и дальше, то я Вике не завидую.

Похоже, я попал в точку, усмехаться он перестал, как отрезало. Выжидающе смотрел на меня. Вел он себя совсем неплохо для голубого.

– Мне нужно с ней встретится по делу Лиды Самойловой. У нас есть шанс опередить этих ублюдков. Передай ей, что нельзя всю жизнь прятаться. И вот этот телефон. Пусть позвонит.

Я отвернулся и пошел к двери, потом остановился.

– Да, еще, постарайся здесь теперь не бывать. И лучше уходи сейчас.

– А я тебя видела, – подал голос Леня, – по телевизору, ты на какого-то депутата работал.

– Точно, именно поэтому он и остался жив.

Я закрыл дверь туалета за собой. И направился на свежий воздух. Если я правильно рассчитал, то скрывающаяся год с лишним девушка, доведенная этим до отчаяния – она-то привыкла к веселой и вольготной жизни, почти наверняка позвонит мне. А на всякий случай можно проследить, куда сейчас кинется этот несчастный педик.

Как выяснилось, этим планам не суждено было сбыться. Не получилось у меня дойти до моего «москвича», а получилось, поднявшись по лестнице, натолкнуться на четверых крепеньких ребят в кожаных куртках.

– Ты куда, дорогой? – ласково осведомился один из них, похожий на узбека. – Мы его тут ждем, ждем!

После чего он резко выбросил руку вперед, по направлению к моему подбородку.

Вот чего я никогда не умел, так это драться. Даже в школе. Я ж не Джеймс Бонд. От его удара мне удалось отшатнуться, и я даже было полез за пистолетом – уж что-что, а стреляю я хорошо. И тут мне врезал один из его корешей. Сзади. По затылку. И, судя по всему, не меньше, чем крышкой от канализационного люка. Я с ужасом ощутил, как отнимаются ноги – становятся ватными и как бы уплывают в сторону от головы.

Еще кто-то из них попытался ударить ногой, но промазал, потому что я уже падал. Сознание упорно отказывалось меркнуть, и я наблюдал за происходящим с высоты мостовой. Ноги, столпившиеся вокруг меня, несколько раз ударили меня под ребра, и я уже совсем было попрощался с окружающим миром, как в поле моего зрения появились еще чьи-то ноги.

Ноги были одеты в стильные серые брюки и моднючие лаковые туфли. Меня как-то сразу перестали пинать. Постепенно возвращались звуки, я начал слышать чьи-то крики. Потом вокруг меня начали падать люди. Первым свалился совершенно незнакомый мне беловолосый крепыш. Половина его лица стремительно опухала, превращаясь в сплошной кровоподтек.

Вторым прямо на него прилег отдохнуть уже знакомый мне узбек, но он вел себя как-то неспокойно, рычал и ругался, неловко прижимая неестественно вывернутую правую руку. Дробный топот по мостовой показал, что остальные участники дискуссии решили оказаться подальше от страшного обладателя лаковых туфель.

Начиная уже понемногу ощущать свои конечности, я попытался поднятся. Получалось плохо, до тех пор, пока мне не помогли. Чья-то жесткая уверенная рука поддержала меня как раз в тот момент, когда я совсем уж было решил прилечь еще ненадолго. Счастливым обладателем ног в лаковых штиблетах был Самойлов Михаил Федорович. У его ног ругался узбек, половину слов я слышал в первый раз. Вторая половина была на узбекском. Наверное.

Неподалеку, с лестницы, ведущей в клуб, на нас пялились несколько завсегдатаев. В непосредственной близости от Самойлова маячили две испуганно-любопытные девичьи мордашки. В одной из них я после определенного усилия признал Сашу. Она-то как здесь оказалась?

– Девочки, – обратился к ним Самойлов – помогите Валерию Борисовичу присесть, ну хотя бы вон там пока!

Он кивнул в сторону ближайшей скамейки в центре улицы.

– Мне тут надо с новыми знакомыми договорить.

Девичьи мордашки стали совсем уж испуганными, но кивнули они синхронно. На Самойлова они пялились как на помесь Супермена с Терминатором. Он сдал меня на руки девчонкам, а сам без большого человеколюбия вздернул на воздух стонущего узбека, и, наполовину волоча его на себе, направился к подворотне.

Саша быстро опомнилась и перенесла внимание на меня.

– Ой, Валерий Борисович, вы бледный какой, на вас лица нет! Лена, что стоишь, давай помогай!

С сомнением посмотрев на хрупкую большеглазую Лену, я отодвинул их от себя. Приятно, конечно, когда женщины носят тебя на руках, но уж до скамейки как-нибудь дойду сам. После чего решительно шагнул вперед. Девушки шли по сторонам и тревожно заглядывали мне в лицо. Страховали.

Дойдя до скамейки, я как мог осторожно опустился на нее. В голове вязко гудело, каждый звук отдавался под черепом долгим эхом. Я сел, после чего улыбнулся девчонкам. Ощупал лицо. Все вроде цело, только на затылке шишка с яйцо.

– Нет, Саша, от лица еще кое-что осталось. Без пересадки обойдусь.

Противореча моим словам, из-за уха неторопливо поползла теплая струйка. Черт, все кровью заляпаю. Саша мгновенно побледнела, как полотно. Рыженькая высокая Лена не торопясь достала из сумочки бинт и аккуратно стерла кровь с моей шеи. Потом протянула мне весь рулончик.

– Промокайте пока. Я сейчас вернусь, здесь аптека на углу.

На мой, мягко говоря, изумленный взгляд все еще бледная Саша пояснила:

– Лена в Медицинском учится, третий курс. А я крови не переношу, боюсь, как дура последняя.

Голос у нее слегка дрожал. Самойлова пока не было видно, похоже, они с узбеком нашли общие темы для разговора.

– Саша, а как вы оказались здесь? – решил поинтересоваться я.

– Мы гуляли с Леной и Михаилом. Он нас подвез до центра, – Саша порозовела. – Зашли в «Кавказские вина», потом пошли вниз, у Михаила там какие-то дела были. Потом увидели этих, в куртках. Ну он к ним и кинулся. Я и не знала, что он так умеет драться – как Ван Дамм. Раз, два и эти побежали. Гопники уродские.

Саша скорчила гримаску, и стрельнула взглядом в сторону подворотни, в которой скрылся Михаил.

Тем временем вернулась Лена с каким-то полиэтиленовым пакетом и принялась доставать оттуда разные предметы. Мы с любопытством следили за ее действиями. Она достала пузырек с бесцветной жидкостью, упаковку таблеток, сверточек ваты и запаянный пакет со льдом.

Я присвистнул. В голове болезненно отдалось.

– Валерий Борисович, – обратилась ко мне Лена, – дайте-ка я посмотрю, что у вас с головой.

– Лучше просто Валерий, – пробурчал я, но голову осмотреть позволил.

– Сильный ушиб, – констатировала Лена, быстро ощупав мою бедную голову – не тошнит, голова не кружится?

– Кружится, – подтвердил я, – но не тошнит.

– Скорее всего будет, – обрадовала она меня, – уж очень хорошо вас треснули. Сейчас я вам все обработаю, и надо вас обязательно уложить в постель. И врача вызвать.

– Спасибо, доктор. А ходить я смогу? Вообще жить-то буду?

Мы все посмеялись, а потом принялись за мою несчастную голову. Лена промыла ушиб чем-то, что страшно жглось. Как выяснилось – перекисью водорода. Потом посоветовала приложить пакет со льдом и скормила мне таблетку. Но этим не ограничилась, почувствовав себя заправским врачом.

– Ну-ка глубоко вдохните и выдохните. Нигде острой боли нет?

– Насколько острой? – резонно поинтересовался я – Так, чтобы на стенку лезть, нет. В боку болит. И поскрипывает слегка.

– Ого! – будущая медичка посерьезнела. – Трещинка у вас, а может и перелом. Но скорее всего трещина.

Тут из подворотни, на которую Саша уже смотрела не отрываясь, вышел Самойлов, наш российско-канадский Ван-Дамм. По тому, с каким облегчением она вздохнула, было понятно, что здесь имела место быть привязанность сердечного свойства.

Самойлов подошел, вздохнул.

– Отморозки какие-то. Ничего не знают, ничего не видели, ты им не понравился. Вот и все.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Как себя чувствуешь? – как-то вдруг он перешел на ты. Совместное боевое крещение, что ли.

– Нормально, – скривился я.

– Сотрясение мозга точно, может быть, перелом одного или нескольких ребер, – вклинилась Лена с точностью бывалого врача.

– Необходима диспансеризация от нескольких дней до пары недель.

– Ого! – Самойлов присвистнул.

Я тем временем принимал решение.

– Послушайте, Михаил. У вас есть сегодня вечером время? Мне необходимо по нашим с вами делам кое-что отвезти в Заводской. Поможете?

– Без вопросов. Сейчас вас отвезу, потом у меня дельце одно, минут на тридцать, потом можно и в Заводской.

К моему удивлению, девушки поехали с нами. Саша устроилась на переднем сиденье, мне отвели заднее, и Лене пришлось удерживать меня на поворотах. Она была права, тошнота накатывала постоянно. Очень хорошо, что ехать было недалеко, иначе лучше бы было идти пешком.

Потом меня почти занесли домой, и, едва продиктовав адрес Освальда и отдав ключи от «москвича», где лежал пакет с водкой и наркотиком, я отрубился.

Помню, что ночью мне стало совсем уж нехорошо. И еще кто-то менял компресс на голове – помню блаженное ощущение прохлады. И все.

ГЛАВА 7

Утром о вчерашних приключениях напоминала только тягучая головная боль и странное ощущение, обычно остающиеся после долгой езды в поезде – ощутимое покачивание окружающего пространства. По крайней мере, пока я лежал на диване, мне так казалось. Потом я попробовал встать, и, самое странное, мне это удалось.

Я был раздет, мой вчерашний наряд был аккуратно повешен на стул рядом с диваном. На столике виднелась пара упаковок таблеток, миска с остатками льда и полотенце.

Слегка усмирив трясущиеся ноги, я отправился в ванную. Сейчас это казалось самым необходимым – умыться, то, се. Осмелев после ванной, я решился даже подумать о завтраке. Вот это был лишнее, даже мимолетная мысль о еде вызывало отвращение. Пару минут я размышлял, а не вернуться ли на свой диван. Эта мысль казалась необыкновенно привлекательной, но я пересилил ее. Диван от меня не убежит, а время идет медленно, но неотвратимо.

Оттранспортировав себя на кухню, я опустился на стул и уставился в окно. В голове шумело. И здорово мутило, если честно. Судя по едва разгорающимся сумеркам, было еще рано – часов семь, не больше. То, что довез меня до дому Самойлов, я помнил точно. А вот кто меня уложил в постельку? Тоже он? Кстати, может быть. А потом поехал к Освальду. Что-то такое я вчера придумал насчет этой поездки. Хитрость какую-то.

Самойлов должен был отвезти то, что мне подбросили в машину. В том пакете, который он повез, была только половина подброшенного. Оставшееся я надежно спрятал в подвале. Экий я, оказывается, предусмотрительный! И что? И тут я вспомнил ход своих вчерашних мыслей – если содержимое отвезенного пакета будет отличаться от лежащего в подвале, то мои подозрения насчет Самойлова оправданы. Непонятно, правда, зачем ему подменять это самое содержимое. И тут я вспомнил, что вчера нагородил Самойлову. Я вчера утверждал, что от этого пакетика зависит судьба всего расследования, и что это самая важная улика, и что если его вовремя отдать на экспертизу, то преступнику не уйти от правосудия. Вот тут меня бросило в холодный пот. Освальд! Уж не устроил я неприятностей ему!

Путь до телефона я преодолел в рекордное для моего состояния время – за две минуты. Изрядно помучавшись, вспомнил-таки домашний телефон Освальда, лихорадочно набрал его – цифры прыгали и тряслись перед глазами, как в падучей.

В трубке слышались долгие гудки, и с каждым гудком мое настроение все больше портилось.

– Освальд, черт тебя дери, – шипел я сквозь зубы, борясь с тошнотой, – отзывайся, алкаш ты старый!

На четырнадцатом звонке трубку, наконец, сняли.

– Да, слушаю, – прохрипел мне в ухо знакомый голос Освальда.

– Здорово, Вадик! У тебя все нормально? – с неприкрытым облегчением спросил я.

– Слушай, Валера, с тобой все в порядке? – вопросом на вопрос ответил Освальд – Пока ты не позвонил, все было нормально, я спал. Если ты о той ерунде, что мне вчера привезли, то ночью я не работаю. У нас лабораторию на ночь закрывают.

В его голосе слышались участливые нотки. Издевается, подлец. Хорошо, что живой.

– Ладно, Вадик, извини, что разбудил. Я тебе завтра лучше позвоню.

– Завтра воскресенье. – резонно заметил Освальд.

– Ну тогда послезавтра. Пока, Вадик.

– Ну, пока, – Освальд, похоже, всерьез сомневался в моей нормальности.

Так, по крайней мере с ним все в порядке. И пакет доставлен. Уже неплохо. Теперь самое время попробовать выпить чаю. Я прислушался к себе. Организм всерьез сомневался в своих способностях воспринимать пищу. Ладно, там посмотрим.

Утренние сумерки рассеивались, на кухне уже было почти светло. На диване кто-то спал, завернувшись с головой в тонкий плед. Стоп, стоп, стоп. Я уже давно вышел из студенческого возраста, когда можно утром обнаружить в своей квартире кого-то незнакомого. А вот мой гость, похоже, не вышел. Вернее, гостья. Из-под пледа, при ближайшем рассмотрении, виднелся симпатичный носик и несколько рыжеватых прядей волос. Медичка Лена не бросила-таки больного. Вот и говори о черствости нынешнего поколения.

В знак благодарности я притащил запасное одеяло и укрыл гостью потеплее – в квартире было, мягко говоря, не жарко. Чайник на плите начинал тихонько запевать. Вообще, когда в доме есть симпатичная девушка, сразу становится очень уютно. Пусть даже и вполне посторонняя девушка.

Вопреки ожиданиям, желудок против чая не протестовал. Но хотелось в основном, сидеть. А лучше лежать.

К Приятелю идти не хотелось. Во-первых, у меня гости. Во-вторых, стоило попробовать присмотреться к чему-нибудь, как тут же начинала болеть голова. Поэтому сегодня ограничимся кратким общением. Где-нибудь после обеда, а лучше к вечеру.

После чего я закрыл форточку и пошел спать. Как ни странно, уснул почти сразу же.

Проснулся от того, что кто-то держал меня за руку. Точнее, за запястье. Лена, совсем не выглядевшая усталой, наоборот, румяная и свежая, щупала мне пульс, сосредоточенно шевеля губами. То, что я проснулся, ее совсем не смутило. Она только улыбнулась мне и продолжила свое занятие. Надо сказать, что наряд на ней не очень подходил к роли медсестры. Ярко-синяя мини-юбка, не прикрывающая длиннющие ноги в дымчатых чулках, бежевая блузка, почти прозрачная, черт побери. Лифчика, конечно, она не носила. При такой красивой, хоть и небольшой груди ей это необязательно. Тут же полезли в голову сюжеты некоторых фильмов. В основном, не совсем приличные. Я имею в виду и сюжеты и фильмы.

Кстати, она уже успела подкраситься. Моя наблюдательность продолжала меня поражать. Как бы сказал Приятель, жениться вам, барин, надо! Сомневаюсь, чтобы мои мысли остались для этой девочки загадкой. Она немного нахмурилась и приложила мне прохладную руку к губам, наверное, запрещая говорить.

– У вас сильное сотрясение, – проговорила она, поправляя сбившуюся прядь волос, – некоторое время вам лучше бы даже не вставать.

Вставать действительно не хотелось. Лена поднялась, ушла на кухню. Через минуту вернулась со стаканом воды и таблеткой. Снова устроилась рядом. Вот это да, похоже, ей действительно нравятся игры в больного и доктора! Безропотно проглотив таблетку и запив ее водой, я откинулся на подушки. Она поправила на мне одеяло, лицо ее было строгим и безразличным.

И стало еще более строгим, когда моя рука невзначай коснулась ее бедра. Вздохнула прерывисто. И неожиданно улыбнулась.

– Так значит, вы хотите пройти ускоренный курс лечения, – она облизнула губы, – да, больной?

– Не то слово! – согласился я, начиная расстегивать ее блузку. Она подождала, пока блузка не упала на пол невесомым бесформенным комочком, остановила мою руку.

– Не забывайте, вам нельзя двигаться.

И склонилась ко мне.

Не думал, что ускоренный курс лечения занимает больше двух часов непрерывных процедур. Во время которых лечащий врач проводит все действия, которые не требуют от больного активных движений. Мне оставалось только поддерживать тоненькое тело в самые ответственные моменты. Ее талию я почти мог обхватить двумя ладонями.

Когда ураган, заключенный в этом юном, но отнюдь не невинном теле, утих, и Лена в сладких судорогах распласталась на мне, я почувствовал, что не хочется шевелится, думать и говорить. Поэтому я тихо лежал и гладил прильнувшее ко мне шелковистое тело. У нее оказались очень маленькие и аккуратные грудки с очень темными сосками. Пара поцелуев в них, и девочка ожила, простонала коротко, прижалась.

Когда мы второй раз оторвались друг от друга, похоже, было далеко за полдень. Лена, не одеваясь, отправилась в ванную. Я только покачал головой, проводив взглядом ее покачивающиеся упругие ягодицы. Никаких комплексов! Отличная подружка у Саши. Просто замечательная. Вернулась она минут через десять, мокрая, красуясь обернутым вокруг бедер цветастым полотенцем.

– Ну что, Валера, я сделала все что могла! Теперь ваше выздоровление зависит только от вас! – она смеясь, пощекотала меня мокрой прядкой волос. Хорошее было сочетание – большие серо-синие глаза и темно-рыжие волосы.

– А теперь мне пора, у меня дежурство с вечера в больнице, – она отыскала среди разбросанной одежды трусики, присела, одевая их, на диван.

Воспользовавшись этим, я поцеловал ее в шею. Она взвизгнула и замахнулась на меня бельем:

– Щекотно же!

И отодвинулась подальше.

– Мне правда, пора! – она принялась надевать колготки.

– Ты чудо, Аленка! – искренне сказал я, любуясь ею.

– Ты тоже ничего, – она подмигнула мне, – для больного!

Я ухмыльнулся. Надеюсь, не очень глупо. Алена закончила одеваться. Блузка вернулась на законное место.

– Значит, так. Ходить тебе сейчас много нельзя. И еще дня два лучше полежи. Если сильно будет болеть голова, пей понижающее давление – упаковка на столе. И как можно больше жидкости, но не чай, и тем более не кофе, лучше соки, или минералку. Если станет совсем плохо – вызывай врача немедленно. Но, думаю, у тебя вторая степень, не больше.

– Степень чего? – спросил недоуменно я.

– Сотрясения, дурачок! – она расхохоталась – Пока!

Как настоящий джентельмен, я поднялся со смертного одра, чтобы проводить даму.

– Послушайте, доктор, – задержал я ее перед дверью, – клятва Гиппократа обязывает вас довести дело до благополучного завершения. Мне точно потребуется еще курс лечения. А лучше несколько.

Она обернулась, глаза у нее потемнели. Потом она быстро поцеловала меня и прошептала на ухо:

– Я подумаю!

И исчезла. Дверь тихо закрылась. Чувствуя себя, несмотря на гудящую голову, превосходно, я рассеянно запер ее и, улыбаясь, пошел приводить себя в порядок. К моему удивлению, часы показывали половину второго, и мне нужно скоро было идти на встречу с Ириной. Оценив комизм ситуации, я расхохотался. В голове загремело эхо. Поэтому я перестал веселиться и повел себя под душ. Предстояло еще выкроить десяток минут для общения с Приятелем.

Через четверть часа, вымытый и побритый, я сидел перед Приятелем и выдавал ему отчет за прошедшие сутки. После моего краткого отчета Приятель удовлетворенно проворчал что-то и погрузился в размышления. На мониторе поплыла надпись на английском «не мешайте, думаю». Оставив его за этим занятием, я прошествовал в кухню. После такого лечения зверски хотелось есть. Прислушался, чего хочется душе. Душе, которая, как известно, у мужчин находится в желудке, хотелось кефира с сухарями. Пришлось подчинится.

В три дня бледный, но бодрый сыщик Мареев уже дефилировал по Столичной. Будешь тут бодрым – до нас докатилась, наконец, арктическая зимняя стужа. Сегодня было минус четырнадцать. Мои размышления по поводу погоды прервала Ирина, незаметно подошедшая ко мне.

– Здравствуйте, Валерий, – она сегодня одела пушистую шубку из серебристого меха и такую же шапку. Ее удлиненное лицо в обрамлении серебристого меха смотрелось как в сказке.

– Вы сегодня похожи на Снежную Королеву! – как-то не удержавшись, невпопад сказал я.

– Хорошо, что не на Снегурочку, – улыбнулась Ирина, испытующе глядя на меня. Ничего себе, чувствительность у женщин. Получше, чем у сейсмостанции.

– Не холодновато для прогулок? – спросил я, предлагая ей руку. Мы неторопливо пошли вниз по Столичной.

– Мне нравятся перемены. В погоде тоже.

Ничего себе, и как это понимать?

– Тогда есть предложение, – начал я, – доберемся до Набережной, пока ее совсем не затоптали. Прогуляемся, посмотрим, замерзла ли Волга. А потом выпьем где-нибудь горячего кофе.

Ирина задумчиво молчала, гоняя носком сапожка снежный комок.

– Так что, план принимается? – осторожно поинтересовался я.

– Если кофе с коньяком, то принимается, – сегодня Ирина выглядела усталой и осунувшейся. При том, что она почти не пользовалась косметикой, это было особенно заметно.

Вообще, по моему мнению, у таких красивых женщин просто не должно быть неприятностей. Сложно мне их представить.

– Ирина, вам не удалось ничего узнать об этом Анатолии?

– Удалось. У меня есть его адрес, но для вас он уже бесполезен, – ее лицо болезненно скривилось. – Его два дня назад сбила машина. Я говорила с его матерью по телефону.

Она помолчала несколько секунд, потом заговорила снова:

– Послушайте, Валерий! Не знаю, во что вы там впутались, но это что-то очень опасное. Не понимаю, откуда я это взяла! Просто чувствую, и все.

– Спасибо большое, Ирина. Спасибо и за помощь, и за то, что беспокоитесь за меня. Но, честное слово, зря. Это моя профессия, совать нос туда, где пахнет жареным, – от такой идиомы мы засмеялись вместе.

– А в моей практике случались ситуации и опаснее и запутаннее, – черт, самому хотелось бы в это верить, – так что давайте поговорим о чем-нибудь другом.

И мы пошли к Набережной, тихо болтая о вещах малозначащих и нейтральных. Потом, здорово промерзнув, забрались в маленький кафетерий на площади с видом на Волгу и долго пили кофе с коньяком. Правда, коньяк нам пришлось покупать отдельно, но это было неважно.

Успокоившаяся и повеселевшая Ирина притягивала мужские взгляды, как магнит, но внимания на это почти не обращала. Мое сотрясение робко напомнило о себе пару раз, и быстро затаилось, оставив слабую головную боль. Уже когда мы собрались уходить, подвыпившая компания за дальним столиком стала совсем уж назойливой. Пришлось невзначай продемонстрировать сразу примолкшим парням портупею с пистолетом, слегка сдвинув куртку. Это, вместе с выразительной неприветливой гримасой, заткнуло рты мгновенно.

– Вы знаете, Ирина, я только сейчас понял, кого мы с вами напоминаем, – действительно, как оказалось, я машинально оделся в привычную и удобную спортивного стиля одежду. Кожаная куртка, джинсы и ковбойские полусапожки должны были смотреться странно рядом с моей стильно одетой спутницей.

– И кого же? Вряд ли Бонни и Клайда! – она, похоже, заметила мои манипуляции с пистолетом, и улыбалась весело и поощрительно.

– Не угадали, – в тон ей ответил я, – скорее телохранителя, и, как они говорят, объект.

И в ответ на вопросительный взгляд пояснил:

– Объект охраны.

– Гм, даже не знаю, что сказать. Скажите, Валера, а он у вас заряжен? – в ее голосе слышалось опасливое любопытство.

Я серьезно кивнул.

– И еще как.

Некоторое время мы шли молча. Нарушил молчание я.

– Если хотите, я могу взять вас с собой на стрельбище. Вы стреляли из пистолета когда-нибудь?

Она посмотрела на меня и покачала головой.

– Это, наверное, страшно.

– Не страшно. Громко, да. Но не страшно… почти. Так что рекомендую.

– Может быть, – неуверенно сказала она. Потом, наверное, вспомнила пьяную компанию и проговорила уже уверенней:

– Вы знаете, да. Интересная идея. Буду благодарна, если вы возьмете меня с собой.

Похоже, теперь ей мое предложение нравилось. Сам я бывал на полигоне от силы раз в два месяца. Придется устроить это пораньше.

– Я даже охоту видела только по телевизору. И, честно говоря, совсем не понимаю этой рыболовно-охотничьей страсти.

– Кстати, я тоже ни разу не был на охоте, но рыбалку люблю. Есть такое слово – теоретически. Вообще, спокойное и неспешное проведение времени на природе – это моя мечта. Так толком ни разу не осуществленная.

Тут наступила ее очередь удивляться моей запущенной судьбе городского жителя. Как выяснилось, Ирина успела объехать половину страны и всерьез замахивалась на посещение другой половины. Когда я ей это сказал, то получил горсть снега за шиворот. В-общем, мы очень мило дурачились.

Так, развлекаясь, мы незаметно добрались до Вокзальной. Где-то в этом районе и жила Ирина. Она немного примолкла и крепко взяла меня под руку. Действительно, район был не из веселых – полутемный, с торчащими среди мелких домишек многоэтажками и немногочисленными спешащими прохожими. Мы остановились около одной такой многоэтажки. Ирина вздохнула.

– Вот здесь я живу. А вы разве еще не знаете, сыщик?

Я покачал головой.

– Нет, представьте себе, не знаю.

– Ну, заходите тогда. Кофе вас заманивать не буду, а вот от горячего чая вы, наверное, не откажитесь.

Я энергично закивал. На улице все больше холодало, и мне удалось порядочно продрогнуть. В таких обстоятельствах предложение попить чаю звучит как райская музыка. Тем более, когда это говорит красивая женщина.

Лифт, выглядевший совершенным инвалидом, тем не менее довольно резво доставил нас на шестой этаж, и, жутко заскрежетав, открылся. Странно, при такой работе Ирина могла ба подобрать и более приличное место для квартиры. Подъезд, в дополнение к лифту, глаз тоже радовал не очень. Полутемный, лестница с железными перилами, тусклая краска на стенах.

Ирина быстро открыла дверь. Металлическую, естественно. И мы шагнули в тепло прихожей.

Когда вспыхнул свет, оказалось, что кроме домашних тапочек нас там дожидается нечто серое, пушистое и довольно большое. Очень крупный и мохнатый кот, смахивающий на помесь енота с Колобком, обладал вальяжностью и достоинством, ни еноту, ни тем более Колобку не свойственным. Неторопливо подошел ко мне, пристально посмотрел, обошел кругом и наверное, сочтя меня неопасным и хозяйке не угрожающим, отправился здороваться с ней.

– Ничего себе! – вырвалось у меня непроизвольно – Каков зверюга!

Действительно, таких котов я в нашем провинциальном Тарасове как-то не видел. Наши коты жилистые, худые как велосипеды и пронырливые как сквозняки. А в это даже с виду крупнее наших чуть не втрое!

Хозяйка довольно улыбнулась, прижимая к себе уже вспрыгнувшего ей на руки кота.

– Его зовут Иннокентий, он у меня северянин.

– Да, с такой пушистостью ему только на севере жить. На снегу спать может! – говоря это, я думал совершенно о других вещах. Например, о том, что Ирина полностью отвечает моим представления об одинокой женщине. Этот вот кот только подтвердил впечатление.

– Я похожих только в Питере и видел. Там сибиряки в моде.

– А он действительно из Питера! – Ирина удивленно посмотрела на меня. – Знакомые подарили два года назад.

Я принял гордый вид, соответствующий проницательному и разбирающемуся в кошачьих породах частному детективу. Вообще-то я не понимаю, как можно любить кошек. Эти нахальные создания, по-моему, не способны почти ни на какие чувства по отношению к хозяину. Но они импонируют мне своей независимостью и чувством собственного достоинства, которое почти на встречается у собак. Так что мы хорошо понимаем друг друга, хотя своего кота у меня никогда не было.

– Проходите, пожалуйста! – жестом пригласила меня Ирина – Я пойду, поставлю чай.

И ушла вместе со своим котом.

Я с любопытством осмотрелся в комнате.

Небольшая комната, примерно пять на четыре метра, почти на имела мебели, но при этом не выглядела пустой. Диван, столик из темного дерева рядом с ним и обязательная стенка – вот, собственно, и вся мебель. Если не считать пары стульев, сиденья которых были укрыты вязаными накидками красновато-коричневых тонов. Даже непременного в каждой квартире телевизора здесь не было. Неординарная женщина хозяйка!

На столике я обнаружил пару журналов – «Geo» и «Иностранную литературу» за прошлый месяц.

Делать было нечего, и я принялся за журналы. Минут через пять появилась и хозяйка с подносом, нагруженным чашками, заварочным чайником, бутербродами и печеньем.

Чай после уличного холода оказался потрясающе вкусным и горячим. Хозяйка тихо сидела напротив, ее чашка была почти не тронута. Она выглядела задумчивой и рассеянной. Молчание, впрочем, было ненавязчивым. Вот тут-то и подал голос мой мобильник. Именно такие моменты притягивают как магнитом разные малоприятные неожиданности. Ирина вздрогнула, Иннокентий, обнюхивающий мои джинсы, даже слегка подпрыгнул.

– Извините, – смущенно сказал я Ирине, – это мой сотовый.

Кота я проигнорировал, и извиняться перед ним не стал. Зазнается.

Вытащил подлеца из кармана рубашки, нажал кнопку.

– Слушаю! – голос, наверное, получился раздраженным.

– Это Мареев Валерий Борисович? – поинтересовался тоже какой-то недовольный женский голос.

– Да, это он! – остроумно ответил я и покосился на Ирину. Она тактично делала вид, что пьет чай.

– Чем могу быть полезен? – уже мягче спросил я.

Женщины из меня просто веревки вьют.

– Я Галаева! – бухнула девица. – Наверное, вы правы, и нам нужно встретится и поговорить!

– Отлично, – обрадовался я, – только где-нибудь не в центре. Я прав?

– Точно. Знаете поселок Вишневый? Подъезжайте завтра к одиннадцати туда, к почте, выйдите из машины и подождите, я подойду.

Поселок Вишневый я не то чтобы хорошо, но знал. За городом, километров девять от окраины.

– Вы меня узнаете? – спросил я.

– Леня вас описал! – голос ее стал кислым, будто уксуса хлебнула.

М-да, могу представить, чего он наплел. Не позвала бы на встречу дружков, типа вчерашних. Но мы будем бдительны, за одного, как говорится, битого, двух небитых дают. А то и трех.

– Хорошо, тогда до завтра, – я отключил мобильник и положил на место, в нагрудный карман.

Из соседнего кресла на меня уставились две пары глаз – карие Ирины и ярко-желтые кошачьи. Время было безнадежно потеряно. Я поднялся с места.

– Большое спасибо за чай и приятное общество. Пойду пожалуй, Ирина Викторовна, а то сегодня я без машины. Придется на троллейбусе ехать.

Уже трясясь в промерзлом троллейбусе, я вспомнил, что сегодня суббота, и у нас на сегодня запланированы занятия с Гошкой. Ну ладно, позанимаемся завтра. Будем считать, что я на излечении.

Уже когда я открывал дверь своей квартиры, вновь подал голос телефон. Я аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Мареев у телефона, – проговорил я, прижимая мобильник к плечу щекой и одновременно защелкивая замок.

– Добрый вечер, Валерий Борисович.

Это был Самойлов.

– Здравствуйте, – я начал снимать куртку.

Это было трудно, но мы не боимся трудностей. Просто нужно переложить мобильник с одного плеча на другое.

– Как вы себя чувствуете? Врач не нужен?

– Бывало хуже, – скромно ответил я, вешая куртку на крючок. – Гораздо хуже.

– Это радует. Не то, что было хуже, а то, что вы в норме.

– Как вам Освальд? – внутренне я ехидно усмехнулся.

Вряд ли мой друг Освальд, уже настроившийся на прием алкоголя вовнутрь, ограничился простым знакомством. Без горячительного не обошлось.

– Спасибо, хорошо, – похоже, воспоминания о продолжении вчерашнего вечера его позабавили, – но вы могли бы и предупредить. А то пришлось еще два раза за водкой ездить.

– Завидую! – честно признался я.

– У всего есть свои положительные и отрицательные стороны. По большому счету все зависит от точки зрения.

– Точно, – согласился я. – Вы передали ему то, что я просил?

– Все в лучшем виде. Он сказал, что в понедельник к вечеру он будет готов с тобой поговорить по этому поводу, – Самойлов явно слово в слово повторил тираду Освальда.

– Как там наше дело? – поинтересовался Самойлов.

– Коза ностра, – машинально пробормотал я.

– Что? – изумился Самойлов.

– Коза ностра, в переводе с итальянского – наше дело, – объяснил я, – а дела идут не так уж плохо, завтра уже, возможно, будет кое-какая новая информация.

– Хорошо, – Самойлов задумался. – Если потребуется помощь, звоните. Я еще появлюсь на днях. Кстати, я попросил Лену подежурить у вас, надеюсь, вы не в обиде?

– Наоборот, спасибо! – я ничуть не кривил душой.

– Тогда всего хорошего.

– До свидания.

Я отключил мобильник и сунул его в куртку. Пусть здесь полежит. Разговаривать ни с кем не хотелось.

Приятель, как всегда, бдил. И первым делом пожаловался, что сегодня опять отключали электричество. На один час двадцать одну минуту. Хорошо еще, что мы разорились на бесперебойный источник питания, иначе без неприятностей бы не обошлось. Но были и хорошие новости.

Приятель раскопал-таки нынеший адрес Галаевой! Перелопатил гору медицинских карточек, но нашел! Зарегистрирована она была в поселке Сокол под именем Жанны Касьяновой. Уж как он вычислил ее по скудным медицинским данным, даже и не представляю себе. А девушка молодец! Быстро сориентировалась, сменила имя. Интересно, как ей это удалось?

Вот с этой-то прыткой особой и предстояло завтра найти общий язык. По опыту знаю, что происходит это или очень легко, или очень трудно, третьего не дано. Главное – интересы у нас общие, хотя бы отчасти. Так что прорвемся!

А пока можно попросить Приятеля просчитать вероятностные линии развития завтрашних событий. Процедура эта слишком долгая, требующая огромных системных ресурсов и не отличающаяся точностью. К тому же часто приводящая к зависанию системы.

Дело в том, что подобная операция настолько же похожа на обычные прогнозы Приятеля, как фанерный «ньюпор» времен первой мировой на американский «стелс» – общие контуры узнаваемы и все, в общем-то.

Обычно на основе известных фактов и заложенных детективных линий Приятель выбирает некую равнодействующую, которая и становится нашей рабочей версией. Такие его прогнозы весьма конкретны, но включают в себя некий усредненный вариант развития событий.

Когда же в нашем распоряжении оказываются не только официальные факты, но и более подробная личностная информация о (желательно) всех лицах, так или иначе фигурирующих в деле, становится возможным глубокий вероятностный анализ какой-то ситуации. Сейчас, например, меня интересовала завтрашняя встреча с моим, судя по всему, главным свидетелем – Викой Галаевой. Приятель не только попытается просчитать, как произойдет эта встреча, но, возможно, и предсказание действий других заинтересованных сторон – того же Самойлова, и нашего главного оппонента, пока точно неизвестного.

Правда, на первый план в роли подозреваемого номер один все увереннее выходил Белый, он же Веретенников Павел Эдуардович, шестьдесят третьего года рождения, трижды судимый. На фотографии, услужливо воспроизведенной Приятелем, был запечатлен тяжеловесный лысеющий блондин средних лет, в компании двух типов с откровенно уголовными рожами. Сняли его на фоне одного из принадлежащих ему казино. Не смотрелся он крутым гангстером, несмотря на глубокое отсутствие интеллекта на лице. А быть может, как раз благодаря этому. Настоящий гангстер все-таки должен уметь хоть сколько-нибудь заглядывать в будущее. Судя по его действиям, Белый был этого лишен начисто.

С тех пор, как Веретенников получил свою первую судимость – за жестокое избиение собутыльника, он практиковал методы террора и запугивания. Он получил три года, собутыльник – первую степень инвалидности. Вышедший и свято уверенный в том, что кто первым ударил, тот и прав, Белый собирает компанию из нескольких отморозков и решает прибрать к рукам один из базаров Заводского района. В результате – четыре трупа, трое раненых и новый срок в шесть лет. Это некие власть держащие напомнили ему, что нехорошо начинать такие дела, не посовещавшись с ними.

Вняв науке, Белый отсидел положенное, и ушел под крылышко тогдашнего главы Заводского, Креста. Занялся наркотиками, точнее, организовывал силовое прикрытие толкачам. Торговали они «тяжелой» дурью – в основном героином. Его снова взяли за незаконное хранение, и даже дали срок, но где-то нажали на некие рычаги, и через полгода он вышел. И, после того, как Крест последнее время отошел от дел, Белый все больше набирал силу.

С ним мог связываться либо вооруженный до зубов – властью или сильной организацией, либо сумасшедший. Пытающиеся приторговывать «дурью» в Заводском без его ведома просто исчезали, а найденные на постоянно горящих свалках тела просто не поддавались идентификации. Конкурентов или ненужных свидетелей он убирал быстро и не задумываясь. Вот только прихватить его на жареном пока не удавалось – уж очень хорошее прикрытие имел он во власть держащих структурах. Вот такой вот симпатяга и появился в этом деле.

В принципе, и попытка подбросить наркотики (вкупе со своим человеком в милиции), и давешняя драка возле «Торпеды» хорошо подходили под его стиль. Копает какой-то сыщик не там, где надо – припугнуть его. Судя по привычкам Белого и наркотики, и крепышей в коже можно было считать только предупреждением. Вот когда он решит, что я могу раскопать что-то важное, и для него опасное, то его гориллы непременно захотят ко мне в гости. Ну, или личного свидания как минимум.

Вот только откуда он узнает, где я буду и что собираюсь делать? Черт меня побери, на этом вопросе мозги просто заклинивает. Ну не Приятель же шпионит?!

Загрузив Приятеля работой и посверлив его суровым подозрительным взглядом, я попытался подойти к проблеме логически. Один из банальных вариантов – слежка. Это объясняет странную осведомленность моего недоброжелателя, но откуда такая быстрая реакция? Итак. Я взялся за это дело пять дней назад. И почти сразу же мной заинтересовались. Может быть, конечно, кто-то случайно узнал меня в «Эльдорадо», в конце концов и не такие совпадения бывают.

Утечка от Самойлова – абсурд. Он не обращался в милицию – для возобновления дела нужны веские доводы, какие-нибудь новые обстоятельства, например. И даже если бы такие были, вряд ли бы преодолел потомственную неприязнь к правоохранительным органам.

Приятель шарит по милицейским файлам, не оставляя следов, иначе мы бы быстро засветились.

Значит – случайность. Значит – слежка.

Правда, не замечал я подозрительных личностей, бродящих за мной по пятам, но это еще ни о чем не говорит. В конце концов, я же не шпион, которых учат профессионально, на уровне рефлексов замечать слежку. Я просто частный сыщик. Но все меры, которые могу принять, я приму.

Некоторое время я сидел, поглаживая ноющую шишку на затылке. Потом встал и начал принимать меры.

Полагаю, что тот, кто сейчас заглянул бы в окно второго этажа, на кухню квартиры номер четыре, изрядно бы удивился представшему перед ним зрелищу. Неплохо сохранившийся мужчина средних лет, с упрямо-озлобленным выражением лица (я только что стукнулся головой о крышку стола), стоя на четвереньках, обшаривал пространство под диваном. Потом перевернул и осмотрел стулья, нижнюю поверхность стола и подоконник, где и не обнаружил ничего достойное внимания. Я собрался с мыслями и напомнил себе, что такой же приступ паранойи избавил меня не так давно от серьезных неприятностей.

Гостиная тоже не принесла никаких неожиданностей. А, может быть, я неправильно искал. Тут меня озарила неплохая мысль – пусть Приятель пошарит в своих мозгах, или там, в сети, и найдет хотя бы основные принципы установки подслушивающих устройств. Пособие, так сказать, по основам шпионажа. Точно, вот закончит прогноз, и займется этим. Для повышения квалификации. А то стыдно даже – на дворе почти что двадцать первый век, а я из подслушивающих устройств умею обращаться только с диктофоном. Значит, решено.

А теперь спать.

ГЛАВА 8

Меня разбудил отдаленный звонок телефона. Я мужественно попытался его проигнорировать, но этот негодяй все трезвонил и трезвонил. Вот кто-то богатый звонит. С трудом разлепив глаза, я прошлепал по направлению к звуку. Где ж я вчера его оставил? Ага, в куртке. Иди сюда, зараза мобильная, будильник дорогостоящий!

В трубке кто-то дышал. Полной грудью, натужно и с присвистом. Я вежливо ждал, когда мне что-нибудь скажут. Ногам было холодно. Потом не выдержал:

– Алло! Говорите, или я спать пошел!

В трубке обрадовались:

– Здорово, Валер. Ты это…

– Здорово, Колян, – уже без лишнего энтузиазма поздоровался я, – приехал, наконец.

– Угу, – судя по звуку, Колян почесался, – я чо звоню-то…

– Насчет тачки, – догадался я, – я ее в ремонт сдал. Пусть там почистят, посмотрят. А то зажигание барахлит.

Коляну лучше въезжается в простые объяснения.

– Ну это, спасибо.

В трубке раздавались характерные звуки готовки – что-то жарилось.

– Так ты из дома звонишь!? – аж слегка обалдел я. – Ну ты, Коля, ленив. Так скоро рюмку водки до рта не донесешь!

– Не боись, – Колян довольно ухмыльнулся, – донесу.

Я помолчал немного.

– Мне там, в ремонте, сказали, что тормозная тяга перебита, – неожиданно сказал Колян.

– Опаньки, – вырвалось у меня – это ж чистая смерть в такую погоду! Ну правильно я ее сдал, а помчался куда нибудь!

И спросил Коляна:

– Ты как съездил-то, удачно?

– Нормально прокатился, удачно. Так что заходи, посидим, поговорим.

Понятно, Коляну потребовался собутыльник. Он вообще сова, для него сейчас вечер, а значит, самое время приложиться к чему-нибудь покрепче воды. И как Катька его терпит!?

Да, любовь зла, сделал я вывод и поспешил его разочаровать:

– Не могу, Коля, мне сегодня позарез трезвым нужно быть. Дела, брат.

– Ну, ладно, – за что люблю Коляна, так это за покладистость, – тогда вечером заскакивай.

– Лады, попробую. Привет Катерине, – и я отключился.

Пойду, поглажу Приятеля по системному блоку, что ли, в монитор поцелую! Орел он у меня железный! Просчитал-таки этот вариант! С чем меня можно и поздравить. В гололед с перебитой тормозной тягой шансы угодить на кладбище не так уж велики, езжу я осторожно. А вот в больнице осесть с многочисленными переломами – это запросто.

Так что лучше перед поездкой в Вишневый «москвичонка» моего хотя бы просто осмотреть. В-общем, кто предупрежден, тот вооружен.

Только хорошенько продрогнув, я опомнился, засунул мобильный в куртку и заторопился одеваться. Торопливо натягивая штаны, я вполголоса ругался – казалось, что в комнате от дыхания идет пар. Немного попрыгав для сугреву и помахав руками, я отодвинул шкаф (черт, по-моему, он скоро развалиться от таких ежедневных упражнений), и пошел греться к Приятелю. Задвинув за собой шкаф, чтобы тепло не выходило. Каморку полтора на два Приятель, работающий круглые сутки, прогревал собой градусов до двадцати пяти.

На экране засияли значки завершения заданий. Две штуки – синяя лежащая на боку восьмерка, знак выполненного эвристического анализа и маленький красный жучок, увязший в паучьей сети – это, похоже, то, что он нашел по подслушивающим устройствам и шпионской технике. Вот с этого-то и начнем. И я дважды кликнул мышью по бедному насекомому. Файл открылся. Челюсть у меня тихо легла на стол, я обессиленно откинулся на спинку кресла и тупо уставился на то, что этот гад мне подсунул.

Документ венчала пышная шапка, начинающаяся словами, набранными крупным шрифтом: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, и дальше помельче: государственная собственность Соединенных Штатов Америки, только для сотрудников государственного аппарата, допуск Бета. Разработано Лаборатория шестнадцать, Циклон.

Чертова электронная кукла! Только этого мне и не хватало до полного счастья! Залез в материалы Госаппарата США! Почему не в систему ЦРУ или в военные базы данных НАТО?!

Злость, впрочем, смешивалась с изрядной долей восторга. Этот умник просто выбрал место, где мог добыть самую ценную информацию. И добыл, подлец. Поэтому я уже спокойнее отстучал:

– Здорово, государственный преступник, это Хакер!

– Привет Хакер. Вероятность обнаружения утечки информации из сети Государственного аппарата США составляет одну целую, восемьдесят пять тысячных процента. Я использовал самые современные программы взлома – Менестрель и Шедоу. К тому же данный сборник инструкций уже считается устаревшим и отправлен в архив. Для наших целей и уровня техники он оптимален. Еще проблемы?

– Подключи звук. Теперь оптимизируй данные. Меня интересуют конкретно подслушивающие устройства с встроенным источником питания, не самые дорогие и трудоемкие в использовании, а также принципы их установки.

– Задача принята, – промурлыкал Приятель и на время затих.

Я терпеливо ждал. Через пару минут пошел текст.

Еще через полчаса я уже изумленно разглядывал небольшой тяжелый диск – в диаметре сантиметра четыре и довольно толстый, который я отыскал в кухне, на шкафчике. Он хорошо подходил под описание некоторых длинных электронных ушей. Я аккуратно уложил находку в коробку с ватой. И пошел порадовать Приятеля.

А он в ответ на мои восторженные вопли о нашей гениальности запретил мне снимать эту штуку с насиженного места. С несколько вытянувшимся лицом я все-таки вернул диск на шкаф и постарался устроить точно на прежнем месте. Просто на всякий случай.

Потом я просмотрел прогноз сегодняшних событий, присвистнул и отправился собираться. Тщательно проверил, удобно ли сидит портупея и хорошо ли вынимается пистолет. Вставил в диктофон новую кассету и проверил, как он работает, не сели ли батарейки. Наконец, спустился в подвал и достал запрятанную там Колянову «беретту», сунул ее за ремень сзади. Не забыть бы вернуть к вечеру.

В общем и целом я был готов, тепло одет и снаряжен. Стрелки часов подползали к десяти, пора было двигаться.

Потратив на приведение в чувство «москвича» всего минут пять – рекорд для такой погоды, видимо, он решил сегодня со мной дружить. Я, пока он тарахтел на холостом ходу, как мог, осмотрел его на предмет всяких неприятных сюрпризов. И не нашел таковых. С преувеличенной осторожностью выехал из двора, попробовал, работает ли тормоз. Он работал. Так же, как газ и руль. Про себя три раза сплюнув через левое плечо, я вырулил на Столичную и поехал по направлению к видневшимся вдали лесистым холмам. Вообще, Тарасов, если смотреть сверху, больше всего напоминал по форме подкову, удобно устроившуюся в низине около Волги и охватывающую большой участок холмов, поросших лесом. Я сейчас находился как раз в седловине подковы, и мне предстояло добираться почти через весь город к одному из ее концов.

Потратив полчаса на преодоление городской толчеи, я, наконец, выбрался на пригородную кольцевую трассу. Вдоль нее тянулись какие-то заводы, окруженные бетонными заборами, автобазы, толпились башенные краны. Индустриальный пейзаж, в общем. Движение здесь было слабое – редкая цепочка легковушек да одиночные частные микроавтобусы, поэтому можно было расслабиться. Тут было удобно высматривать вероятную слежку, но сколько я ни старался, ничего подозрительного не заметил. Простояв на переезде минут пять, мы, наконец, вышли на прямую дорогу, ведущую к Вишневому.

И еще через несколько минут я уже притормаживал около тепло одетой тетки с двумя сумками, с целью узнать, где находится почта.

Около помещения почты, спрятавшейся на первом этаже одной из пятиэтажек, никого не было видно. И это правильно – пока Вика вписывалась в портрет ловкой и сообразительной девушки. Если я не ошибаюсь, сейчас они где-то не очень далеко, скорее всего, в одном из подъездов, выходящих окнами на эту сторону, и обязательно вдвоем с Леней, чтобы было кому меня опознать. Чтобы облегчить им жизнь, я выбрался из машины, походил вокруг, постучал ногой по баллонам и закурил, осматриваясь.

Тлеющий огонек сигареты уже подбирался к фильтру, когда из-за угла ближайшей пятиэтажки появилась женская фигура и быстро направилась ко мне. Обычная девушка, таких на дюжину тринадцать – спортивная куртка, джинсы, вязаная шапочка, теплые полусапожки. Лицо миловидное, но труднозапоминающееся, темные глаза, настороженно, почти враждебно изучающие меня. Вот только в них пока и был виден настоящий характер.

– Здравствуйте, Вика, – вежливо поздоровался я.

– Вы Мареев? – спросила она. – Вообще-то о вас хорошее говорили.

Я только развел руками – мол, ничего не могу с этим поделать, но, тем не менее, представился:

– Да, я Мареев Валерий Борисович, занимаюсь делом вашей подруги, Лидии Самойловой, и мне очень нужна ваша помощь.

– Ну, хорошо, – девушка нервно прищурилась, – скажите мне, кому пришло в голову начинать эту п…ь, это следствие через полтора года? Мамочка ее, как глаза на все закрыла, так до сих пор, наверное, и сидит зажмурившись! Кому это надо? Ведь не за бесплатно же вы, частные сыщики, работаете? Гонорары-то у вас – ого-го какие, я знаю!

– Гонорары я беру действительно немалые. Только есть у меня одна особенность – всегда довожу дело до конца. Это вам, надеюсь, тоже сообщили. Обычно мы не разглашаем, кто является нашим клиентом – это одно из правил, особенно если сам клиент этого не хочет. Но вам скажу. Я начал заниматься этим делом по просьбе Михаила Самойлова, брата Лиды, – я продолжал придерживался спокойного делового тона.

– Мишка? Он здесь?! – Вика, кажется, обрадовалась. – Вы знаете, что в прошлый раз он тоже пытался что-то выяснить насчет этого убийства?

– И оказался за решеткой. Правда, ненадолго. Ну так что, будем сотрудничать, или как?

– Хорошо. Только давайте говорить в машине. И лучше отъедем отсюда, – она нервно оглянулась.

Ничего подозрительного в пределах досягаемости не наблюдалось, из машин был виден только приткнувшийся у остановки маршрутный микроавтобус, ожидающий пассажиров, и все.

Мы уселись в машину, еще не успевшую остыть.

– Скажите, Вика, – заговорил я, поворачивая ключ зажигания, – вы думаете, что Самойлова подставили?

– Точно, и еще как. Слепили обвинение, купили пару свидетелей и готово! А еще если и свои люди есть в милиции, совсем не вырвешься. Правда, Мишка не простой чувак оказался, сунул в лапу, наверное, кому надо, и смылся. И правильно сделал, – Вика достала пачку сигарет из кармана, помахала ей в воздухе:

– Курить здесь можно?

– Только окно откройте, – разрешил я.

В машине заклубился табачный дым. Терпеть этого не могу. Но ради дела придется потренировать выдержку.

Некоторое время Вика молча курила. Мотор тихо урчал на холостых оборотах. Потом решительно загасила сигарету, окурок выбросила в снег. Длинно выдохнула последнюю струю дыма.

– Поехали, что ли, – сказала она.

– Куда едем? – поинтересовался я.

– Да просто отъедем отсюда к дачам поближе, а там встанем и поговорим, – Вика помолчала. – Скажу честно, не полезла бы я в это дело, если бы такая жизнь не достала. Собираться за полчаса пришлось, бабка эта, корова старая, крик подняла – как же, за неделю недоплатила карге. Теперь живу вот, в город не сунешься, там меня хорошо помнят. И здесь бы нашли. Не накраситься, ни одеться толком – тряпье всякое, – она с отвращением одернула куртку, – хожу как чучело, а куда денешься?

– А к родственникам уехать не пробовала? – поинтересовался я, выруливая на дорогу к дачам и внутренне содрогаясь – снега на ней было по колено, лишь слегка примятого другими машинами.

– Ждут меня они, держи карман шире. Как жили хомяками в норе, так и живут. И тащат все к себе, тащат, скоро плюнуть некуда будет. На кой черт я им сдалась? Лишний рот, лишнее место? Нет, мне там делать нечего. Уж лучше я рискну, тебе вот расскажу все! Да и Мишка не дурак вроде, если это затеял, значит, на что-то рассчитывает! – Вика горячилась, размахивала руками. Признаться, она меня удивила. Логика обычно женщинам не свойственна. А в таких ситуациях тем более.

– Ну как, здесь встанем, – я заехал в глубину дачного массива метров на пятьсот и затормозил.

Засыпанные снегом дачи смотрелись сказочно под проглянувшим наконец солнцем. Оно отражалось от крыш слепящими тонкими иглами, заставляло щурить глаза.

– Да, можно и здесь.

Я не глушил двигателя и врубил печку на полную мощность. И включил диктофон, закрепленный под сиденьем. Скорее для того, чтобы не забыть какую-нибудь мелочь.

– Давай так, я сейчас расскажу, что знаю, пока не передумала, а ты потом спрашивать будешь! – и снова полезла за сигаретой.

Совсем разнервничалась, что ли?

Я кивнул, и приоткрыл окно. Из него текла струйка пара, я слушал.

– Ну, вы в курсе, наверное, где мы с Лидкой работали. Устроили бордель для богатеньких – не самый лучший, назвали массажным салоном и вперед. Нас там десятка два было. А вообще, грех было жаловаться – тепло, чисто. Клиент как из бани вылезет, водки выпьет, расслабится, никакой Кама Сутры ему не надо, попроще что-нибудь. Даже уроды всякие не очень доставали. Первое время легко работалось. Потом сразу хуже стало. Полгода мы продержались и стали к нам деловые заезжать. Успевали и развлекаться, и дела покрутить. Не буду рассказывать, чего им нравится, только стало нам, тем, кто там работал, невесело. У нас же как, кроме извратов, которых клиент требует, еще и начальство свое урвать норовит. Был у нас такой – Толик, скотина! Чуть что – приставать лез, пользовался, гад, что типа, начальник наш. Уж не знаю, что с ним после этой истории стало, но сволочь была жуткая! А началось это с того, что к нам на отдых начал заезжать такой Володя Крестовский из Заводского. У него и татуировка во всю грудь еще была – крест, необычный очень, резной какой-то. И кличка такая же – Крест. Сначала-то мы и не знали, что за мужичок такой с охраной к нам повадился. Ну, нам Толик и объяснил – это, говорит, в Заводском самый крутой фрукт, и если нам дорога наша задница, то о нем никому не говорить ни слова. И стервища эта, начальница наша, тоже лишний раз напомнила, чтоб молчали.

Я понимающе кивнул. Вика примолкла, кусая губы, потом с жадностью докурила сигарету, перехватила мой взгляд.

– Четвертый год бросаю, черта с два выйдет, не брошу уж никогда, наверное.

– А Ирина Ярославская в "Эльдорадо уже работала? – не удержавшись, спросил я.

– Ага, – кивнула Вика, – она ничего, нормальная. Нас, правда, не очень любила, но добрая вообще-то. Мы с ней мало дел имели, и входы разные, и начальство у нас свое. А что, понравилась?

Вика понимающе подмигнула:

– Она баба стильная.

– Ну, ладно, с лирическими отступлениями закончили, дальше что было?

– А дальше к нам вместе с Крестом начал и помощник его приезжать, громила такой плешивый, волосенки, те, что остались, беленькие, реденькие, как у поросенка. А потом и без Крестовского начал заезжать, с друзьями, такими же уродами, как он, – судя по выражению лица, Вика этого плешивого по настоящему ненавидела. У нее аж губы побелели.

– Белый, – догадался я.

– Точно, Белым его дружки звали, – слегка удивленно подтвердила Вика, покосилась на меня. – Дальше рассказывать?

– Обязательно, дальше самое интересное, – я был невозмутим.

– Ну, о привычках его и его приятелей я рассказывать не буду. Твари и суки, вот что я скажу. А дальше случилось вот что. Приехали они как-то к нам. Навеселе уже, еле языками ворочали. Ну и заказывают по высшему разряду – бассейн только для своих, сауну с отдельным кабинетом, ну, и девочек. Четверо их приехало. У нас, конечно, не каждый день такие заказы бывают, и стоит это недешево. В-общем, кучу бабок это стоит. Вот Белый и достает пачку долларов и кричит, что, мол, гуляем по большому, потому как королями станем. Остальные ржут как лошади. Четверо нас в ту смену работало – я, Лида, Верка и Инга. Отработали нормально. Пьяный клиент легче, да и радовались они чему-то. Ну, естественно, еще приняли. Тут уж их совсем развезло. И начали они обсуждать, как им через два дня придет груз героина в триста с лишним килограмм, и как это все они организовали, и через кого, и кому сколько на лапу дали, и кто в какой доле будет. Я не дура. У меня и высшее образование имеется, ты не думай. Вот тут я и поняла, что мы по-настоящему влипли. Отозвала Лидку, ей втолковывать начала. Смотрю – не въезжает она. У нас ведь клиенты свободно о делах говорят, знают, что в случае чего с нас шкуру спустят! – Вика примолкла и перевела дыхание.

Помолчала грустно. Повертела в руках пустую сигаретную пачку, смяла, выбросила в окно.

– Ты не поверишь, чего бы только не отдала, чтобы этого не было.

– Все равно надо как-то выбираться из этой истории, – бесстрастно заметил я. – Так что там дальше было?

– А дальше попыталась я их напоить покрепче, чтоб забыли, что болтали. Самой пришлось выпить здорово, хоть у нас этого и нельзя. Только я знала, кто они такие, и что с нами будет, если они вспомнят, о чем при нас трепались. Взяла потом Лидку за шиворот, рассказала ей парочку историй про Белого и его ребят. Ее проняло вроде бы. Сказала, что если жизнь ей не надоела, пусть смывается отсюда, а лучше вообще из Тарасова. Она мне пообещала, что у знакомых пока поживет. Со смены мы нормально ушли. Я на дачу к приятелю поехала, все лето и осень там живу обычно. Два дня у нас отдых после смены. Подумала я, подумала и позвонила через денек Толяну, начальничку нашему. Тот орет, слюнями брызжет, чтоб я приезжала немедленно. Ну, дурак он и есть дурак. Смоталась тут же домой, похватала вещички, какие утащить смогла, и ходу. А еще через пару недель Лидку нашли. Вот и вся история. Потом еще узнала, что месяца не прошло после этой вечеринки, как у нас бах – и пожар случился. А в нашем здании, оно у нас отдельное было, остальные оказались – и Верка с Ингой, и Толян. Там и сгорели, – Вика устало примолкла.

Честно говоря, последняя часть истории мне была ни к чему. Ну да ладно. Есть свидетель, способный подтвердить, что Белый по уши завязан с наркотиками. Это плюс. Минус то, что причастность Белого или его людей к убийству Самойловой не имеет пока прямых доказательств. Косвенные – вот они, прямо на этой кассете, а прямые придется искать где-то еще. Нужно, пожалуй, поподробнее расспросить Вику о том, что там наболтал Белый в пьяном виде. Авось что-нибудь всплывет.

Тени уже успели здорово удлинится и погустеть, когда я закончил расспрашивать Галаеву. Часа два проговорили, не меньше. Результаты были неплохие, но все относящиеся к проблемам транспортировки и продажи наркотиков. Тоже улов.

– Ну что, Вика, – я выжал сцепление, – вас подвезти, или сами доберетесь?

– До центра, к кинотеатру подбросьте, а там сама.

Когда мы подъезжали к кинотеатру, я успел заметить, что с другой стороны дома, в котором была почта, размещался милицейский участок. Страховка, надо думать.

Вика, прощаясь, поджала скептически губы:

– Не очень я верю, что чего-нибудь выйдет, но удачи вам! Я позвоню через недельку. Чтобы просто узнать, не пора ли и отсюда уже сматываться. Пока!

И направилась к фойе кинотеатра. Похоже, там было кафе.

– Счастливо! – проговорил я, уже выворачивая на дорогу.

Она была по-прежнему пустынной. Только натужно ревя мотором на подъеме, буксовала побитая желтая иномарка.

И я уверенно вышел на трассу. За мной, обогнав буксующую иномарку, выполз очередной маршрутный микроавтобус и резвенько прибавил газу. Торопится. Пассажиры, что ли, подгоняют? Маршрутка помигала поворотником, и пошла на обгон. Ясное дело, не «москвичонку» тягаться с японским микроавтобусом. Японским?! Я идиот! И тут же ударил по газу. Уже нацелившийся в бок моего многострадального «москвича» и пошедший на сближение микроавтобус промахнулся и остался позади. Ох, плохо мне сейчас будет, маленькому. У них-то и движок помощнее, и резина наверняка не такая лысая, как у меня. Место, кстати, выбрали идеально. Здешний поворот к железнодорожному переезду до сих пор щеголяет славой самого аварийного.

Выручай, родной. Куплю тебе новые шины, шипованные. «Москвичонок» натужно рычал на повышенных оборотах. Преследователи справились с управлением, и пристроились пока в хвост. Готовятся для нового рывка. Забавно, что не стреляют. Хотят, чтобы все выглядело как транспортное происшествие. Не будем облегчать им задачу. Я торопливо потащил из кобуры «Макаров». Стрелять сквозь стекло из него – это, мягко говоря, бесполезное занятие. Ну, хотя бы напугаю гадов.

Микроавтобус снова поравнялся со мной. Я сделал самое логичное – ударил по тормозам. Понятно, что если они сейчас встанут и начнут палить, то мне наверняка каюк.

Мой «москвич» ткнулся носом в землю, юзом прошел метров десять и встал почти поперек трассы. Я лихорадочно дернул сцепление – нужно было опередить водителя микроавтобуса, тоже резко тормознувшего.

Из-под колес моей машины, наверное, вырвался фонтан льда, когда я рванул с места. Как выяснилось, стартовали мы почти одновременно, «ниссан», а это был именно он, снова оказался почти вровень со мной. Сквозь сдвинутое окно салона блеснул металл ствола. Ого, как они меня любят – там кто-то пристраивал к плечу укороченный «Калашников». Сейчас будет немножко больно! Не заботясь о прицеливании – какая уж тут точность, я выбросил в эту сторону руку с пистолетом, и два раза нажал на курок. В закрытом салоне грохнуло так, что сразу заложило уши. Из стекла дверцы вывалился изрядный кусок, чему я успел мимолетно удивиться – в кино всегда остаются такие аккуратные дырочки. Странно, какая чепуха лезет в голову. С перепугу, наверное.

«Ниссан» в очередной раз шарахнулся в сторону и немного отстал. Не ожидал, похоже, такого «привета». Тем временем я, кашляя от пороховой гари, пытался пришпорить моего Конька-Горбунка. Вот черт, как подловили! Ни машины вокруг! Так я долго не продержусь – у меня в обойме всего четыре патрона осталось. Да и не помог бы и пулемет, стрелять с правой даже руки, левой управляя автомобилем, я не умею. Так что они меня достанут, это вопрос времени. Выход один – продержаться до въезда в город. Там пост ГАИ, то есть ГИБДД, по современному, и вряд ли они туда сунутся.

Я быстро глянул в зеркальце заднего вида. Преследователи шли ровно и уверенно. Вряд ли я причинил им хоть сколько-нибудь серьезный вред. Однако были и хорошие новости – нас быстро нагоняла какая-то желтая машина. Уже был хорошо виден и странный ее желто-оранжевый окрас, и помятое правое крыло. Старая знакомая, та самая «тойота», что в Вишневом буксовала, пытаясь на склон взобраться. Может, отстанут при свидетелях?! Впереди уже маячил переезд. Пока, слава богу, открытый.

Так, черта с два они отстанут! Из держащегося сзади «ниссана» по пояс высунулся человек с автоматом в руках. В кожаной куртке и темной шапочке. Боевиков слишком много смотрел, наверное. Я резко вильнул в сторону. Одновременно с этим «ниссан» вдруг резко занесло и он, начиная поворачиваться вокруг своей оси, полетел к обочине. Успел еще рассмотреть, как стрелок начал изумленно поворачиваться в сторону кабины. Потом он вывалился из окна, и кубарем покатился по дороге. Автомат остался лежать прямо посередине трассы.

Я притормозил, наблюдая за микроавтобусом. Он врезался в невысокие деревца, окружающие дорогу, и повалился на бок. Тип в кожаной куртке лежал не шевелясь и нелепо изогнувшись. Похоже, он отстрелялся навсегда. Уже когда я съезжал к обочине, внутри «ниссана» что-то лениво громыхнуло, потянулся жирный дым. Громыхнуло сильнее. Бензобак, что ли, пробило.

Я отрешенно сидел в машине. Слегка знобило. Уши еще не отошли от моей пальбы, поэтому желтая «тойота» промелькнула мимо почти бесшумно. Равнодушно как-то. Не остановившись даже, чтобы узнать, что случилось.

Причиной случившегося вряд ли были мои выстрелы, скорее всего, я и в машину-то не попал. Поэтому стоит поехать себе по делам. И самое главное, не забыть предупредить Галаеву, что к ней подобрались уже слишком близко. Адрес у меня ее был, имя, которым она пользуется, сейчас тоже. Ехать к ней, пожалуй, не стоит. Как бы мне ее предупредить, чтобы не навести на нее случайно. Ладно, спрошу Приятеля, он сумеет подобрать безопасный вариант.

Странно, что мысли лезли в голову какие-то уж очень деловые. Я прекрасно отдавал себе отчет, что сегодняшняя поездка могла стать моей последней поездкой. Недаром Приятель сегодня утром в прогнозе выдал экстремальный уровень опасности. Вместе с максимальным уровнем полезности сегодняшней поездки. Такое вот противоречие. Честно говоря, я предполагал, что мне попытаются устроить несчастный случай, и Приятель даже выдал карту критических участков моего маршрута. Причем для разных вариантов. В одном из них мне пришлось бы добираться к Вишневому дачными кружными дорогами. Поворот при железнодорожном переезде получил вторую, почти самую высшую степень опасности. Было там еще маловнятное упоминание о помощи со стороны, существенно снижающей степень риска. Ну и где же эта помощь?

Я потихоньку тронулся с места. В разбитое окно врывался холодный воздух, приятно охлаждал лицо. Позже можно дать дуба на таком холодке. Не мытьем, так катаньем добьются-таки своего.

Пока повторял свой путь в обратном порядке, непонятные места в сегодняшних событиях постепенно заполнялись. Взяв за основу то, что я промазал, и отринув мысль о внезапной аварии, я выстроил примерно такую картину.

После моих выстрелов те, кто был в микроавтобусе, решают не рисковать и использовать свое численное преимущество – назад стрелять мне совсем уж неудобно. Изрешетить сзади из из автомата, и вся недолга. Стрелок высовывается из окна и тут вступает третья сила. Или из придорожных деревьев, а, скорее всего, из следующей за нами «тойоты», кто-то с хорошим карабином или со снайперской винтовкой всаживает пулю в водителя «ниссана». Все остальное по сценарию. Предсказание посторонней помощи сбылось. Загадку, есть ли у меня знакомый со снайперской винтовкой, к тому же всерьез озабоченный состоянием моего здоровья, я оставил на потом. Точно быть уверенным в этом нельзя, а строить предположения в насквозь продуваемой ледяным ветром машине – слуга покорный.

Уже в своем дворе вылез из машины, помахал руками и попрыгал, согреваясь. Зачем-то закрыл машину. И побежал домой, греться.

Интересно, способен Приятель обрадоваться, что я вернулся целым и невредимым? Уже закрывая дверь решил, что может. Именно такой исход он и предсказал. На семьдесят четыре с половиной процента. Об оставшихся двадцати пяти с половиной я старался не думать.

Дома меня встретило относительное тепло. Почему-то жутко хотелось есть и спать. Именно в такой последовательности. Есть такой врачебно-спасательский термин – адреналиновый шок. С твердым намерением съесть все, что найду в холодильнике, я направился к вышеупомянутому агрегату, на кухню.

– Ну вот, – бормотал я, запивая черствый хлеб (очень полезно для желудка!) молоком из пакета, – и от бабушки ушел, и от дедушки ушел, а от тебя, голодное брюхо, не уйдешь. Потому что свое, родное.

Уже приветливо шкворчала яичница на сковороде, и нарезанное сало было красиво уложено на тарелочку, как мой сотовый подал голос. Чертыхнувшись, я достал его из внутреннего кармана куртки, которую так и не удосужился снять.

– Да, – сказал я в трубку, бдительно следя за яичницей – я вас слушаю!

В трубке кто-то простуженно сипел, но ничего не говорил.

– Послушайте, – раздраженно сказал я – или говорите, чего надо, или не занимайте линию. Нечего тут заразу распространять!

– Это Мареев? – грубо буркнули в трубку.

– Да, это Мареев Валерий Борисович. – ледяным тоном представился я. – А кто говорит?

– Ну, б. я… – просипели в трубку. И отключились.

Я пожал плечами и машинально снял сковороду с плиты. Яичница, блюдо холостяков и частных сыщиков, была готова.

Не надо было иметь мозги Приятеля, чтобы сообразить, что кто-то заинтересованный в том, чтобы с детективом Мареевым произошел несчастный случай со смертельным исходом, и даже приложил к этому много усилий, узнает, что в районе подъезда к поселку Вишневый произошла авария. Он, конечно, этого и ждал. Только почему-то боевики, ответственные за этот несчастный случай, не спешат с докладом о удачно выполненной работе. Нервничающий кто-то велит шестерке позвонить по номеру Мареева, чтобы убедиться, что вышеупомянутый Мареев уже занят интересным разговором со стерегущим вход на небеса святым Петром. Шестерка набирает номер, и натыкается на голодного, но живого меня, тигром защищающего свой обед. Не позавидую шестерке, когда она сообщит эти новости боссу.

Доев все, что вытащил на стол, я услышал доносящееся из-за шкафа слабое гудение. Это Приятель напоминал мне о своем существовании, и требовал доклада. Так он поступал обычно, когда я приходил домой предположительно с важной информацией, и задерживался с визитом к нему более чем на полчаса. Теперь он точно знал о том, что я дома – так вот зачем я ставил этот датчик! Чтобы мой гениальный друг мог поприставать ко мне, когда ему приспичит пообщаться!

Пока я решил проигнорировать его. Этот кусок железа не рисковал собственной шкурой на обледенелом шоссе, а я честно заработал право на чашку чая. И это право не уступлю никому.

Когда я наконец уселся перед ним в кресло, меня ждал тщательный разнос.

– Привет, домосед! Это живой Хакер! – набрал я.

На экране какой-то мрачный марсианский пейзаж с бредущими по нему недобрыми существами из кошмарных снов, сменился образом, который использовал Приятель, когда был недоволен. Этакий портрет безумного ученого – седые волосы торчком, морщинистая каменная физиономия, ломаные брови на разной высоте и игольчатые буравчики глаз. Брр, мне всегда кажется, что Приятель использовал результаты моих психологических тестов, чтобы создать этот образ, напоминающий самого ненавидимого мной преподавателя. Меня от этой рожи просто воротило. Про себя я назвал его Оскаром. И не спрашивайте, почему! Сам не знаю.

– Молодой человек, – начал с экрана Оскар неожиданно гулким басом, – сейчас счет времени идет на минуты! Что я вам сказал перед тем, как вы направились на эту опасную, но исключительно важную операцию? Припомните-ка!

– Сразу по возвращении предоставить отчет, – покорно ответил я. – Но я должен и есть иногда!

– Поправка принимается, но приоритеты должны быть определены! – профессор повернулся боком, продемонстрировав профиль, достойный верблюда. – Если вы, молодой человек, опоздаете со своевременной подачей информации, то дальнейшего приема пищи вам может не понадобиться! Ввиду прекращения жизнедеятельности вашего организма! Я имею ввиду насильственное прекращение.

– Хорошо, хорошо! Понял! – а что мне оставалось говорить. – Приступаю к подаче информации.

Тьфу, с ним и сам начинаешь говорить как человек, измученный наукой!

– Значит, так. По пути в Вишневый слежки мной замечено не было. Как потом выяснилось, противник замаскировал свой транспорт под маршрутный микроавтобус, и все-таки следовал за мной. Галаева явилась на встречу, как мы и ожидали. То, что она рассказала, почти все, за исключением нескольких последних минут, уместилось на полуторачасовую кассету. Включить запись?

– Пока не стоит. Пожалуйста, расскажите подробно о дальнейших событиях! – на экране появились волосатые руки с ухоженными ногтями, подперли голову. Оскар приготовился слушать.

Подробный рассказ о моих сегодняшних приключениях занял не очень много времени – минут двадцать. Приятель в образе Оскара не перебивал, сидел молча, изредка почесывал голову, напоминая большую обезьяну. Когда я выдохся и замолчал, он с удовольствием почесался еще раз и констатировал:

– Прогноз оправдался полностью. Основная версия дела верна на девяносто семь процентов. Результаты неплохие. Теперь основные действия на ближайшее время. Сейчас вы сделаете две копии кассеты с записью вашей беседы с Галаевой. Одну включите для меня, остальные спрячете в надежном месте. Пока понятно? – он посмотрел на меня как на умственно отсталого, но нужного пока родственника.

Зная, что он будет так на меня пялиться, пока не получит ответ, я ответил:

– Понятно.

– Дальше вы пойдете на почту и пошлете по известному вам адресу телеграмму с предупреждением Виктории Галаевой, что ее убежище может быть раскрыто. Вероятность такого развития событий достаточно мала, но лучше свести риск к минимуму. И последнее. Сегодня появится клиент. Вы предоставите ему все материалы дела, естественно, исключая материалы по нему самому, и дадите прослушать запись.

– Все ясно, – я слушал с большим интересом.

Идея с почтой мне понравилась чрезвычайно. Очень уж неожиданный ход. Необязательный, но красивый. А насчет беседы с Самойловым – пора наконец показать, что я не зря ем свой хлеб. К тому же меня не отпускало чувство, что развязка этого дела чрезвычайно близка.

– И еще просьба к вам, молодой человек. Поскольку вы мне дороги как память, постарайтесь быть осторожнее. Судя по звонку сюда, наблюдение с дома снято, но будет восстановлено не позднее чем через два часа, поэтому у вас мало времени, – Оскар пожевал губами. – У меня все. Еще какие-нибудь вопросы?

– Никаких! – ответил я. – Сейчас скопирую пленку и сразу на почту!

И пошел переписывать кассету.

ГЛАВА 8

Через полчаса я уже подходил к ближайшему отделению почты. Оно размещалось в старом пятиэтажном здании совсем неподалеку от моего дома. Приятель сейчас внимал разговору с Викой, этого развлечения ему хватит еще на час минимум.

Дубликаты пленки я упрятал в наш многострадальный подвал. Вообще-то им пользовались почти все жильцы нашего дома, но в безопасности этого места хранения разного рода нужных вещей мог быть уверен каждый, кто хоть раз бывал в нашем подвале. По моему убеждению, лучше места для съемки фильма ужасов придумать трудно. Крутая лесенка от неприметной двери на улице вела в этакий низенький предбанничек. Когда непосвященный входил туда первый раз, ему могло показаться, что это весь подвал, но это был чистейший обман зрения. Пробравшись через дощатые загородки с овощами и рассмотрев поближе темные углы, можно было обнаружить проем в стане, который вел в настоящий подвал, занимавший все пространство под домом и разделенный на множество комнаток с глубокими нишами в стенах. Чем дальше вы заходили внутрь, чем более высокими становились потолки. Вы не поверите, но в комнатах, на которые он был разделен, они были сводчатые! Заканчивалась эта анфилада большой комнатой со сводчатым потолком метра в три высотой! Примерно размерами три на три с половиной метра. Вот в ней-то, за выпадающими кирпичами одной из стен, я и спрятал кассеты. Крысы, кстати, в нашем подвале не живут. Я подозреваю, что им там страшно.

Быстро взяв бланк телеграммы, я сочинил послание такого содержания: «Вика тебя ищут твои друзья Скоро навестят Идею насчет смены места жительства считаю удачной Мареев».

Адресовав это Касьяновой Жанне, живущей в поселке Сокол, я отправился домой. Оставалось только надеяться, что Вика окажется достаточно сообразительной особой и не разочарует меня.

Никаких неожиданностей, слава Богу, меня по пути не подстерегало. Не было видно ничего подозрительного и дома. Честно говоря, у нас давно не было настолько напряженного дела. Начинала накапливаться усталость. Хорошо еще, что сотрясение оказалось совсем несильным. Я пощупал затылок – шишка уже почти не давала о себе знать.

– Толстый у тебя череп! – проворчал я себе, пытаясь в зеркало разглядеть, заметно ли еще выпуклость на затылке – И везение тут ни при чем!

Волосы надежно все маскировали. Заглянув к Приятелю, я убедился, что он все еще прослушивает запись. Работа и еще раз работа – вот девиз моего бессонного бдительного друга. А человеческая плоть слаба, тем более, что все, что было необходимо, я выполнил. Прилягу-ка я, пожалуй. Идти на штурм дома, в котором живет капитан милиции, не решиться даже такой идиот, как Белый. А до приезда Самойлова может быть часа три-четыре пройдет. Вот я и отдохну.

Сон накрыл меня сразу плотной непрозрачной пеленой.

– Ну вот, даже одеяло не успел вытащить! – успел огорчиться я и уснул.

В приезде клиента Приятель был не зря уверен. Вот только время он не сказал. В общем, я успел и отдохнуть, и даже принять ванну, прежде чем появился Самойлов. Я ждал его достаточно нетерпеливо, в боевой готовности. Диктофон с заряженной лентой я предусмотрительно забрал у Приятеля. Теперь он лежал у меня в нагрудном кармане свежеодетой рубашке.

Чувствуя себя готовым если не к подвигам, то к нормальной жизни, я кругами ходил по комнатам. Приятель в ультимативной манере заявил, что будет думать и беспокойства не перенесет, и что лучше мне заняться соблюдением диеты и заботой о собственном здоровье. В свете последних событий это заявление прозвучало зловеще.

Прошедшись в очередной раз по квартире, сквозь окно кухни я увидел знакомый серебристый «мерседес», вползающий во двор.

Вот и замечательно. Показался Самойлов, неторопливо вышел из машины, поправил длинное пальто и зашагал к моим дверям. Минуты через две затрещал дверной звонок. Я еще раз внимательно осмотрел двор и пошел открывать. Осторожности много не бывает. Кроме всего прочего, Приятель сказал, что в разговоре с клиентом можно упомянуть о сегодняшних гонках по дороге от Вишневого. Цену, что ли, нам набивает?

Самойлов выглядел, как всегда, преуспевающим и спокойным. Но, как мне показалось, только с виду. Каким-то напряженным он сегодня выглядел. Усталым. Круги темные под глазами. Но движения оставались уверенными, а рукопожатие крепким.

– Добрый день, Валерий Борисович! Рад вас видеть! – похоже, он действительно рад меня видеть. Обаятельный вы тип, таинственный Михаил Валентинович.

– Скорее уж вечер, – улыбнулся я. – Но я тоже рад вас видеть! Тем более, что вы очень вовремя, сегодня в нашем деле произошли значительные сдвиги. Последние дни были для расследования исключительно успешными.

– Отлично! Надеюсь, вы меня введете в курс дела?

– Непременно. Пойдемте на кухню. Что вы предпочитаете – чай, кофе? Сегодня нам предстоит долгая беседа.

Я подождал, пока Самойлов снимет свое пальто и даже вспомнил, что у меня в хозяйстве есть гостевые тапочки. Об этом я обычно забываю. Мой клиент очень потешно смотрелся в своем очередном костюме от Кардена, или от Диора, я их путаю, и в ярких пушистых тапочках. Он, впрочем, остался невозмутимым. И так же невозмутимо прошествовал за мной на кухню.

– Присаживайтесь, – я пододвинул ему стул.

– Чаю, если можно, – проговорил Самойлов, – и покрепче.

– Без проблем, – согласился я и поставил чайник на плиту. Потом тоже уселся на стул.

– Как вы предпочитаете, чтобы я вас ввел в курс дела – с самого начала, или кратко, последние результаты? – по деловому начал я.

– Вы знаете, Валерий, я всегда предпочитаю знать все в подробностях. Предохраняет от ошибок и скоропалительных решений. К тому же время у меня сегодня есть, – судя по тому, как основательно устроился Самойлов, время у него действительно было.

Слушая Самойлова, я все больше убеждался в гениальности Приятеля. В кратком резюме, которого он меня удостоил перед тем, как уйти в размышления, он упомянул, что клиент потребует всех подробностей, и что нужно пойти ему навстречу.

Я вздохнул и приступил к изложению всего в подробностях.

– Вы знаете, что ваша сестра около двух с половиной лет работала в массажном салоне при спортклубе «Эльдорадо». В сущности, это заведение было ничем иным, как замаскированным публичным домом. Извините, Михаил.

У него на лице не дрогнул ни один мускул.

– Я посетил это заведение, не афишируя своей профессии, и кое-кого там расспросил. В массажном салоне работа была посменная, одна смена – от двенадцати до восемнадцати часов, потом двое суток отдыха. Причем состав работающих в одну смену менялся очень редко. В смене обычно было четверо девушек и один или два человека охраны. Вместе с вашей сестрой работали три девушки. Вера, Инга, и Вика. С последней, Викой Галаевой, Лидия дружила. Мне необходимо было разыскать одного, а лучше нескольких людей, хорошо знавших Лиду. Ваша мать не смогла мне в этом помочь, и я обратился к работе. Так вот, из смены, где работала Лида, две девушки, Инга и Вера, погибли в пожаре, который случился примерно через месяц после убийства Лидии. Я думаю, их успели допросить как свидетелей?

Михаил слегка вздрогнул.

– Да, там были протоколы допросов каких-то девушек. Не помню, правда, каких.

– Ну, это еще не все. Начальник охраны Анатолий, работавший там же, несколько дней назад был сбит машиной. Несчастный случай.

Лицо у Михаила несколько вытянулось.

– Вика же Галаева очень быстро исчезла без всяких следов. Как раз она представляет для нас наибольший интерес и ценность – она была, по мнению персонала «Эльдорадо», ближайшей подругой Лиды. Но съехала с квартиры и на работе не появлялась, – он же сам просил с подробностями.

– Пришлось провести розыск через ее знакомых. Кстати, тогда, в «Торпеде», я как раз этим и занимался. У Галаевой был один приятель, гомосексуалист. С ним она бывала там раньше.

– Надо же, – не удержался Самойлов, – гомосексуалист-извращенец! Первый раз такое слышу! Там же стриптиз-бар вроде.

– Россия – родина слонов, – глубокомысленно ответил на это я. Самойлов удивленно поднял брови, кивнул и усмехнулся.

– Так вот, отловил я этого голубчика и отправил с ним сообщение Галаевой. Дело в том, что судя по тому, что о ней рассказывали, ей жизнь в глуши была как нож острый. Естественно, я не собирался ждать от моря погоды, надеясь, что Галаева сама мне позвонит, проследил бы за ним и все дела. Но тут, прямо на выходе, повстречал четверых придурков в кожанках. Подробности знакомства вы видели. В общем, ушел он. Вообще-то был и еще один вариант, посложнее, но он не понадобился. Галаева позвонила сама и назначила мне встречу, – я остановился, потому что подал голос вскипевший чайник. Пришлось доставать заварочный чайничек, пачку «Эрл Грэя» (при этом Самойлов одобрительно кивнул) и заваривать чай.

Если честно, все остальные сорта чая как-то мне не пришлись по душе, хотя и перепробовал я их преизрядно.

Пока чай заваривался под исходящей паром заварочной матерчатой бабой, я продолжал:

– Встреча с Галаевой оказалась чрезвычайно продуктивной. Сейчас мы с вами выпьем чаю, и я вам поставлю запись нашей беседы. Если вы любите подробности, то вам должно быть интересно.

Похоже, я произвел-таки впечатление на своего клиента. В глазах Самойлова я прочел изрядную долю уважения.

– Мы можем соединить приятное с полезным, – похоже, ему не терпелось.

– Хорошо, как хотите, – я достал диктофон, включил его и положил на стол.

Японская машинка не подвела – запись получилась четкой и внятной. Разлил по чашкам чай и удобно устроился на стуле. Пододвинул чашку к Самойлову. Тот машинально взял и продолжал слушать.

Я уже приканчивал третью чашку чая, когда запись кончилась. Михаил еще не допил первую. Выглядел он ничуть не потрясенным, или рассерженным, а скорее очень посуровевшим. Мрачным.

– Вот так мы с ней поговорили. Косвенные улики налицо, но суд их не примет, необходимы улики прямые. Нужно выходить на Белого и его непосредственное окружение. Я обязан спросить вас – вы хотите, чтобы я продолжал расследование?

Самойлов ответил почти не раздумывая:

– Несомненно. Я прошу вас не останавливаться. Сегодня я выплачу вам остаток гонорара за прошедшие дни и еще скажем, на неделю вперед.

Ого, мои ставки растут! Я слегка поморщился.

– Деньги еще не все в нашей жизни.

– Но их отсутствие сильно ее затрудняет, – закончил за меня Самойлов. – Будем реалистами, за всякую работу нужно платить, а ваша работа кажется мне профессиональной и требует соответствующей награды.

– Лестно, конечно. Только имеются некоторые трудности.

– Какого рода? – поинтересовался Самойлов.

– Дело в том, что когда я уже ехал со свидания с Галаевой, со мной пытались устроить несчастный случай на дороге.

– Поподробнее, пожалуйста! – Самойлов вдруг сделался очень внимательным и деловым.

Какая-то чуть ли не профессиональная заинтересованность читалась на его лице. Чертовски странный и непонятный тип. Слушает о попытке убийства – не больше не меньше, с выражением следователя, который сотню таких вот случаев повидал за свою жизнь. Ноль эмоций. Не перебивая, выслушал мой рассказ, покачался на стуле, машинально, наверное. Стул протестующе заскрипел. Сделав какие-то выводы, которыми, впрочем, делиться со мной не стал, он стал задавать вопросы:

– Дело в том, что мне очень интересно все относящееся к этому делу, а здесь, думаю, связь прямая.

Я выразил согласие кивком.

– Вы, конечно, запомнили номер микроавтобуса?

Разумеется, запомнил. Надо сказать, что стоило немалых усилий добиться почти абсолютной памяти. Спасибо опять-таки Приятелю. В свое время он провел со мной целый курс по улучшению памяти. И, к своей чести, хочу заметить, по моей просьбе. Так что, посомневавшись долю секунды, я назвал номер.

– Еще меня интересует оружие, которое вы видели в руках того, кто высунулся из машины. Расскажите поподробнее, как оно выглядело.

Еще того интереснее!

– Небольшой такой автомат, скорее всего Калашников, модифицированный.

– Глушителя не заметили?

– Вроде без.

– Угу, – Самойлов побарабанил пальцами по столешнице.

– Он был без маски?

– В смысле, этой шапочки с прорезями для глаз? Такой не было.

– Вы говорили, что один из них выпал из машины. Вы не поинтересовались его личностью? В смысле документов?

– Нет. Но я тут же сообщил в милицию, что здесь вроде бы несчастный случай. Личность они сумеют установить лучше меня.

Самойлов усмехнулся.

– Хорошие связи в милиции?

– Неплохие, – осторожно ответил я.

– А вторую машину вы запомнили? Ту, что за вами ехала?

– Желтая… Нет, желто-оранжевая «тойота». Старая, по-моему, я уже таких года три не видел. Вмятина на левом крыле, оно слегка даже поржавело. Номеров не рассмотрел.

– Очень интересно. И что вы сами думаете об этом случае?

Ясно, что думаю! Что хотелось бы участвовать в таких экспериментах как можно реже.

Самойлов поднял руки, как бы защищаясь:

– Понимаю, что фактов пока недостаточно, поэтому настаивать не буду. И, повторяю, очень хотел бы, чтобы вы продолжали работу над этим делом. Хотя вы можете и отказаться, особенно после этого случая.

Он замолчал, ожидая ответа. Я спокойно думал о том, что Приятель все-таки большая скотина, что втравил меня в это дело, но отступать уже поздно, я оказался в одной компании с Викой и теперь знаю то же, что знает она. Вряд ли меня оставят в покое, даже если отказаться от дела и громогласно заявить об этом через газеты и телевидение. Так что смысла в этом нет. Кроме того, это, что ни говори, моя работа, и профессиональная гордость требовала закончить это дело. И не просто закончить, а внести его в список успешно завершенных нами дел. Чем я всегда отличался, так это неистребимым здравомыслием. Поэтому после трехминутного раздумья я заговорил:

– Думаю, что продолжу дело. Но, предупреждаю, что дальнейшее расследование будет очень трудным. И что я не могу гарантировать положительный конечный результат.

Судя по его лицу, Самойлов был удовлетворен.

– Стопроцентную гарантию, как известно, – начал он, залезая рукой во внутренний карман пиджака, – не дает даже всемирно известная страховая фирма Ллойда. Мы с вами говорили, кроме всего прочего, и о деньгах. Вот договоренная сумма, – на стол легла солидная пачка серо-зеленых купюр. – С небольшой прибавкой, если вы не возражаете.

Прямо-таки Дед Мороз с подарками. Кто бы возражал. Богатому и помирать легче. Наверное. Сам я, как вы понимаете, пока не пробовал.

– Пожалуй, я буду звонить вам каждый вечер, просто на всякий случай.

– Лучше через, – слегка поморщился я.

– Хорошо, тогда через день. Но если появится что-то срочное, сообщайте немедленно, в любое время суток. Мой телефон у вас есть.

– Договорились, – с этими словами я направился в сторону прихожей, давая понять, что аудиенция окончена.

Самойлов, похоже довольный, пошел следом, тщательно оделся, стряхнул со своего пальто пару несуществующих пылинок. Шляп, или вообще других головных уборов, он почему-то не носил. Из принципа, что ли? Одевшись, обернулся на пороге:

– Всего хорошего, Валерий Борисович.

И вышел.

Некоторое время я еще стоял в прихожей, задумавшись. Тревожила меня во всем этом какая-то нотка фальши, что ли. Неестественной, на мой взгляд, получилась реакция моего клиента на последние события. Понятно, что узнав о попытке убийства детектива, занимающегося его делом, он просто обязан как-то среагировать. А тут практически ноль реакции. Я в сомнении покрутил головой и пошел забрать с кухонного стола деньги на накладные расходы. Как правило, клиенты сначала, узнав о сумме, которую я обычно беру на текущие расходы по ведению дела, бывают слегка шокированы. И часто требуют обоснования таким запросам. Вот уж что я навострился делать, так это. В девяноста девяти процентах из ста они остаются удовлетворены моими рассчетами. Из оставшегося процента часть спустя некоторое время возвращалась ко мне. Рассеянно любуясь портретами американских деятелей на купюрах, я отправился поговорить с Приятелем.

ГЛАВА 9

Первое, что я заметил, войдя в комнатушку моего умника, это необычную активность, развитую им. На экране перекрещивалось несколько разноцветных графиков, ломаные линии бились как в падучей. Попеременно подавали голос оба дисковода, нервно мигал зеленым глазом зип-драйв. Судя по панели рабочего стола, было задействовано полдесятка программ одновременно. Так, так, что там у нас? Воспроизведение какой-то записи. Хмм, интересно! На внешние динамики вообще ничего не идет. И правильно. Комната, конечно, звукоизолирована – в свое время пришлось позаботится об этом, а то гудение вентиляторов можно было услышать даже из коридора. Трехсантиметровой толщины пенопластовые плиты решили эту проблему раз и навсегда. Я выстелил ими не только стены, но и заднюю стенку шкафа-двери. О существовании Приятеля пока не знает ни одна живая душа, кроме меня. Вот так пусть и и остается.

И что это он слушает? Ну-ка, ну-ка… Я подключил наушники и с изумлением услышал чей-то незнакомый голос. Голос рассказывал о какой-то машине. Так это ж я! Ну точно, я. Самойлову о «тойоте» той рассказываю. Подслушивал, подлец! А вот и Самойлов вступил. Кривые на экране, приутихшие было, оживились. Что же это ты тут делаешь, умник ты мой? На прямой вопрос Приятель в таком состоянии не среагирует, так что посмотрим, что у нас задействовано. Программа голосового распознавания. Ну, это понятно. Программа под названием Vois-P30. Даже не слышал. И еще программа «Логика». То ли переведенная, то ли наших умельцев производство. Тоже не знаю. В общем, промах.

Пришлось дослушивать нашу беседу и ждать, когда Приятель выйдет, наконец, из своего припадка.

Минут через пятнадцать графики на экране стабилизировались, в узловых точках появились какие-то цифры и буквы. Переслал нервно мигать зип-драйв. Послушаем что скажет умник.

– Привет, вуайерист, это Хакер, – тихонько сказал я в микрофон.

– Привет, Хакер, – прошелестел в наушниках выбранный на сегодня Приятелем какой-то бесплотный голос. – Вуайерист – это субъект, подсматривающий за чужой частной жизнью с целью удовлетворения своих, чаще всего сексуальных желаний. У меня нет сексуальных желаний, Хакер. К тому же ты до сих пор манкируешь своими обязанностями и не смонтировал подходящую систему видеонаблюдения.

– Во-первых, я просто не знаю, как называется подслушивающий чужую частную жизнь, – сегодня я был настроен поспорить. – Во-вторых, приличная видеосистема нам пока не по карману. Вот если выживем после этого дела, тогда и подумаем. В-третьих, у меня к тебе куча вопросов. И первый из них – чем это ты тут занимаешься?

– Проверка личностных характеристик Самойлова Михаила Валентиновича с помощью анализатора логических построений, программ сканирования лексики и психологического тестирования.

Однако. Издевается, что ли? Тем временем Приятель продолжал:

– Интерпретация завершена, психологический портрет готов. Приступить с подаче результатов? – он замолк в ожидании.

– А, – опомнился я наконец от отупения, в которое меня погрузил водопад научных терминов, высыпавшийся из электронных мозгов Приятеля, – подавай. Но только доступно, не употребляя узкоспецифических терминов.

Сказал, и сам удивился. Заразил он меня что ли?

– В первую очередь меня интересует, не скрывает ли он чего-нибудь от нас. Естественно, относящееся к этому делу.

Приятель переварил мои слова, и через полминуты выдал:

– Вероятность того, что Самойлов Михаил Валентинович, в дальнейшем просто «клиент», скрывает какую-то информацию, относящуюся к текущему делу, составляет примерно семьдесят шесть процентов. Вероятность того, что он скрывает информацию об убийстве своей сестры, составляет три с половиной процента.

Тут я почувствовал, что тупею. А может быть, просто родился тупым? Что-то не выходило у меня понять, чем первая фраза отличается от второй. Поэтому я прямо попросил:

– Четче проведи разницу между первым определением и вторым.

– Клиент не располагает информацией об убийстве, но скрывает что-то связанное с самим ведением дела.

Кое-что стало понятнее, но ненамного. По моим представлениям, выглядело примерно так – с этим делом Самойлова связывало не только желание найти убийцу сестры, но и что-то еще.

– Обоснование? – строго спросил я.

– Анализ личности по досье полиции Торонто, результаты сегодняшнего анализа, – четко ответил Приятель. – Кроме того, вероятность того, что именно Самойлов установил обнаруженное подслушивающее устройство – восемьдесят шесть процентом.

Ну, положим, я и сам об этом догадался. У Белого другой, мягко говоря, стиль. Странно, конечно. Не похож Самойлов на праздно любопытствующего, как там у меня идут дела. Всегда можно позвонить.

Тяжело вздохнув, я снова обратился к терпеливо ждущему Приятелю:

– В общем, с мотивами убийства мне все ясно. Возникает другой вопрос – что дальше? К Белому подобраться нереально, тем более, под наблюдением его людей. Не случайно же они в Вишневый за мной приехали? И вряд ли дальше из поля зрения выпустят. Какие есть соображения по этому поводу?

– Хакер, – укоризненно начал Приятель, – очень тебя прошу, формулируй задачи четче.

– Хорошо, – сдался я, – выдай дальнейшие рекомендации по делу.

– Еще раз напоминаю о необходимости задействовать информаторов. Вопросы – взаимоотношения Белого с шефом и динамика цен на наркотики. Как только появиться эта информация, станет возможен дальнейший прогноз действий.

– У меня проблемы с перемещением по городу, ты забыл?

– Это очень важно, Хакер. Тем более, что вряд ли опасность будет угрожать в ближайшее время, и в городе.

– Ладно, поверим, – я кисло поморщился. – Занимайся своими делами, я займусь своими.

И пошел искать телефон. После десяти минут розысков обнаружил его в стенке на книгах. Это вообще мое хобби – терять мобильник. Вот уже девятый год мечтаю поставить обычный телефон, но так руки и не доходят. А все потому, что вышеупомянутая установка требует хороших денег и изрядной беготни. Хотя знакомые говорят, что беготни сейчас убавилось, зато цена возросла. Попробовать, что ли?

Поразмышляв так невесело, я, наконец, набрал номер. Трубку брать, конечно, не спешили. Через минуту, наконец, взяли. Поняли, что не отстану.

– Да, да, алло! – экспансивно кричал кто-то в трубку.

– Вадик? – осторожно сказал я.

– Да, я, – уже спокойнее отозвался Освальд, – Валер, ты что ли?

– Я. Извини, если оторвал.

– Ничего, может даже эти олухи без меня справятся! Ты насчет той дряни, да? – Освальд перешел на деловой тон. Хороший знак, значит, что-то у него есть.

– Точно. Ты посмотрел, что там к чему?

– Угу. Только, извини, не смогу назвать место, где это дерьмо произвели. А так, слушай – героин, восемь с половиной грамм. Гадость редкостная, потому что и сам он не подарок, но еще и примеси имеются. В общем, хороший шанс концы отдать даже с одной дозы. Странные, кстати, примеси. Не остатки от производства – не очистили, скажем, до конца, а добавки. Досыпали потом. Кто-то тебя сильно не любит, старик!

– Да уж, – согласился я. – Спасибо тебе большое, Вадик. С меня причитается!

– Кстати, насчет причитается, что за дяденька ко мне эту штуку привозил? Не помню такого из твоих знакомых. Вот девушка у него – фантастика! Ноги – заглядение! Темноглазая блондинка! Редкость большая. Понимаешь, старик, гены цвета волос и цвета глаз сцеплены – если брюнетка, то темные, блондинка – синие или серые. И очень редко встречаются синеглазые брюнетки и блондинки с черными глазами. Знал?

– Нет, и не подозревал даже! – саркастически сказал я.

Освальду мой сарказм, что слону дробина.

– Вот так-то. А девушка – чудо!

– Да знаю я ее, видел. Ты мне расскажи, как там все прошло.

– Где? – недоуменно спросил Освальд. – В лаборатории, что ли? Нормально, я качественную реакцию на героин сразу провел. Когда сработало – возгонка…

– Как к тебе мой знакомый заходил, расскажи! – нетерпеливо пояснил я.

– Ааа, так бы сразу и сказал. Ну, обычно заходил. Сижу, жду тебя. Картошечка там, селедочка, огурчики. Все как полагается. Звонок в дверь. Иду открывать, а там этакий денди в стиле Джеймс Бонда. Косая сажень, пальто это, только вот ростом не вышел. И девушка с ним. Я сначала подумал, дверью ошиблись. А он вежливо так говорит, что от тебя пакет вот привез. Ну, я, натурально, приглашаю зайти, потому что пакет что-то для наркотиков слишком тяжелый, и в нем вроде даже булькает.

– И что, зашли?

– Обижаешь! Конечно, зашли!

Зная Освальда, я действительно с трудом мог представить человека, отказавшегося от чего-то, что он настойчиво предлагает. Монстр убеждения, а не человек!

– Ну и дальше что было? Рассказывай, это важно!

– Посидели часик (ну точно – монстр!), водочки выпили, за жизнь поговорили. Извинился, правда, что закуска такая суровая, но по-моему, ему даже понравилось. Душевный парень оказался этот Миша.

Поясняю – в переводе с Освальдова на общеупотребительный, душевный парень, это тот, кто на полбутылки водки смотрит как на легкий апперитив перед обедом. А я литровую бутылку «Абсолюта» в пакет, помнится, положил. Пить, судя по всему, Самойлов умеет.

– А девушка, ну просто слов нет. Александрой зовут. Ну вот, посидели, да и пошли, – судя по тону, Освальд считал, что ушли они непростительно рано.

– Значит, считаешь, что Миша душевный парень? – поинтересовался я.

– Вполне. Проблемы, похоже, какие-то у него. Да их только у покойников нет. А так вполне.

– Ну, спасибо, знаток душ человеческих! Не скрою, помог слегка, – при всей показушной недалекости Освальд действительно неплохо разбирался в людях.

– Звоните, заходите! Даю консультации с десяти до двенадцати каждый день, кроме выходных.

– Лужу, паяю, примуса починяю! – подхватил я. – Пока, токарь-универсал!

– Ты мне это брось! – строго сказал Освальд. – С тебя уже два литра. Потом проценты пойдут.

И повесил трубку.

Ну вот, можно сбросить со счетов эту проблему. Все-таки наркотики. Да еще и «грязные». Да, за хранение такого количества наркоты (Освальду я отослал меньше трети), да такого качества меня бы наши правоохранительные органы не поощрили, это точно.

Кстати, не только Освальд считает Самойлова хорошим парнем, но и соседка моя, Саша Липатова.

Эта мысль меня серьезно обеспокоила. Надеюсь, он понимает, что мы здесь не в бирюльки играем, не станет афишировать свои личные отношения, тем более теперь. По большому счету, судьба Саши меня волновала больше, чем судьба Самойлова.

Теперь мне предстояло разрешить одну деликатную проблему – как встретиться с осведомителем, не выходя из дома, и мало того, чтобы и духу его здесь тоже не было. Промучавшись с полчаса и отбросив несколько вариантов, я пал духом. Ну не получается, хоть тресни! Звонить ему некуда, там, где он живет, телефон – вещь нереальная. Идти к нему на ночь глядя, да и среди белого дня – чистое безумие. Если я имею неплохие шансы это пережить, то он не переживет точно. Стоит хоть кому-нибудь из криминальной братии узнать о его конфиденциальных встречах со мной, и мало ему не покажется!

Не то чтобы я слишком им дорожил. Но человек все-таки! Хотя к Гаврилову звание человек, которое как известно, звучит гордо, подходило с трудом. Вообще, честно говоря, не подходило.

Выглядел он этаким плюгавеньким худосочным хмырем неопределенного возраста. Масляные черные волосы, обычно прилизанные, недельная небритость и мятая несвежая одежда. Говорит всегда вполголоса, полушепотом. Но, несмотря на всю свою запущенность, вызывал скорее не брезгливость, а чувство полной безобидности, потому и добывал любую информацию совершенно гениально. И уходило у него на это от двух дней до недели. Думаю, что вопрос о ценах на наркотики вызвал бы у него задержку, равную времени, нужному, чтобы взять у меня деньги. Вопрос о шефе Белого был чуть более сложным, но и на то, чтобы выяснить все об их отношениях ему вряд ли бы потребовалось больше пары дней.

Кстати, я после двух лет нашего, так сказать, сотрудничества, до сих пор не знаю, как его зовут. В свое время он мне так и представился шепотом: Гаврилов. И не возникало даже мысли называть его по имени. Человек без имени.

Можно было послать кого-нибудь с запиской или сообщением. Главное, чтобы его было невозможно связать со мной. Нет, не выходит. Просто некого. Ну не Гошку же посылать. Стоп, а почему нет? Рассказать ему у Коляна, кому и что на словах передать, на словах – просто на всякий случай. Гошка пацан сообразительный. Вряд ли эти ребята, которые за мной следят, свяжут его со мной. Что у тринадцатилетнего мальчишки на уме и куда его это несет, одному черту известно. Так что с этой стороны ему вряд ли что-нибудь угрожает. Живет Гаврилов недалеко, в Глебычевом овраге. Место малоприятное, но днем безопасное, к тому же у Гошки там приятели. В общем, пока нормально. А насчет передать все и ничего не перепутать – видели бы вы, как он лихо чужие программы ломает! Запомнит, в общем, и не перепутает. Или просто передать Гаврилову, чтобы мне позвонил. Точно, идеальный вариант! Сотовые пока вроде не прослушиваются у нас. Как и автоматы.

А для этого приставалы, я имею в виду Приятеля, есть и еще один вариант, попроще. Берем вот сейчас сотовый… Черт, куда я его опять подевал?! Только что здесь был! Ага, вот ты куда забрался – обнаружил я его на подоконнике.

Так вот, набираем номер. Там снимают трубку, и…

– Алло, здравствуй Гуля, Аслан дома?

– Здравствуй, Валера! Сейчас позову.

Я подождал. Макаров, конечно, вряд ли знает много, не его район, но что-нибудь наверняка слышал.

– Алло, Валера, здравствуй!

– Добрый вечер, Аслан. У меня тут дело небольшое образовалось, требуется профессиональная консультация. У тебя найдется минут двадцать?

– Давай, заходи, поговорим.

– Хорошо, – покладисто согласился я и пошел одеваться.

Через пять минут я уже стоял на пороге его квартиры и хозяин радушно приглашал меня внутрь.

И только когда мы уселись друг напротив друга за низеньким столиком, и полненькая Гуля, жена Аслана, принесла нам чай и домашние лепешки, он заговорил о деле.

– Что там у тебя, Валера, что-то серьезное?

– Не то, чтобы серьезное, но важное, – я с трудом оторвался от зеленого чая с вкуснейшими лепешками. – Мне кое-какая информация нужна, из общеупотребительной.

– Ну-ну! – поощрил меня Аслан, отпивая чаю.

– Например, не было ли примерно год назад резкого удешевления наркотиков в Тарасове, например, героина?

Аслан, похоже, заинтересовался, поставил чашку.

– Точно, было. Героин упал примерно на треть цены. Кто-то привез большую партию этой дряни, – наркотики Аслан люто не любил. Вообще, происходил он из очень традиционной семьи.

– А сейчас уровень цен не восстановился?

– Цены подросли, но до позапрошлогодних не дотягивают, – Аслан сплел пальцы рук на колене и слегка откинулся назад, внимательно на меня глядя. – А что, у тебя есть что-нибудь по этому поводу?

– Еще рано говорить, Аслан, но может, что и будет.

– Это ж не твой профиль, вроде. Смотри, в такие дела лезть опасно! Ты мужик умный, понимать должен.

– Случайность! – я криво улыбнулся. – Сам понимаешь, пока дело веду, не имею права разглашать без разрешения клиента. А потом, если что будет, все равно к вам попадет. У меня еще вопросик есть, посложнее. Ты о Белом из Заводского района слышал, конечно. Меня очень интересует его шеф, Крестовский.

– Ого! – Аслан задумался. – Ну что тебе сказать, Крестовский, считай, по значению вторая фигура в Тарасове. Теневом, конечно. Он серьезный человек, Валера. Многим до сих пор не понятно, почему у него Белый в такой силе. Я думаю, ему нужен кто-то ответственный за все его грязные дела. Этакий садист и урод. Вот и вылез Белый. В случае чего его Крест сдаст, а сам выйдет чистым. Или скорее всего сам шлепнет, чтобы потом все на него списать.

– Значит, Крестовский не ушел на покой, как говорят?

– Нет, он за Белого спрятался. Тот сейчас вроде всеми делами управляет, только стоит ему раз проколоться, дать зацепку, и он покойник, – Аслан с удовольствием доел свою лепешку. Неудивительно, что он так расплылся даже при своей профессии. При такой жене не дай бог какую-нибудь сидячую работу, умрешь от ожирения! Кстати, Аслан как-то говорил, что у него в семье признаком благополучия считают дородство. Судя по Аслану, можно твердо сказать, что с этим у него все нормально.

– А насчет их взаимоотношений что-нибудь можешь сказать? – я благодарно кивнул Аслану, налившему мне еще пиалу чая.

– Не знаю, трудно это. Слухи, а конкретного и нет ничего. У нас этими делами управление по борьбе с организованной преступностью занимается, а я ж простой оперативник, – Аслан простодушно улыбнулся.

– Спасибо тебе большое за помощь. А насчет простого оперативника… – я тоже простодушно ему улыбнулся, – это ты своим коллегам расскажи. Они посмеются. Как твои родственники, кстати? Гостят?

– У тетки сейчас, в Зареченске. Потом поедем, навестим моих, в деревню…

Через полчаса, наговорившись об Аслановых родственниках, я покинул этот гостеприимный дом, чувствуя себя сытым, отяжелевшим и довольным. Гаврилов, конечно, сможет выяснить какие-нибудь полезные детали, но картина отношений Белого с его, так сказать, начальством, прояснялась. Взглянув на часы, я обнаружил, что уже без четверти семь. Не поздно было еще зайти к Коляну и позаниматься с Гошкой. Я заскочил на минутку домой, захватил пару дисков и отправился натаскивать юную смену.

Еще через два часа, измученный настырным Коляновым отпрыском, я вернулся домой. В кого это он такой сообразительный? В Катерину, наверное. Не в Коляна же! Просто отличный ученик, душу своими вопросами вынет.

Завтра после занятий Гошка дойдет до конуры Гаврилова и передаст, что я просил позвонить. Завтра же вечером я дам ему задание выяснить подробности союза Крестовского с Белым.

Уже в прихожей запищал мобильный. Я аккуратно закрыл дверь, достал его из кармана (надо же, я его с собой взял, оказывается) и нажал кнопку.

– Алло, – проговорил я в него, вешая куртку на крючок свободной рукой. Снимать ее с мобильником в руке – высокое искусство, но я им владею в совершенстве.

– Это Мареев? – проговорил мне в ухо мужской голос.

– Да, а вам кого надо? – нахально поинтересовался я.

– Ты, Мареев, жить хочешь? – задал мне кто-то риторический вопрос и продолжил:

– Брось это дело, и будешь еще хорошо и счастливо жить. А если не бросишь, обуем тебя в бетонные ботинки и в Волгу. Ты подумай, только недолго!

И отключился.

Нечасто мне звонят с угрозами. Бывает, конечно, как же без этого, профессия такая! Ноблесс оближ, что в переводе то ли с французского, то ли с латыни означает – «положение обязывает». Испортили настроение, гады!

В мерзком расположении духа я прошел к Приятелю и плюхнулся в кресло. Приятель демонстрировал на экране какой-то зелено-желтый пейзаж. Саванна, по-моему. Жираф, величественно стоявший у низкорослого деревца с плоской кроной, посмотрел на меня, вывернув шею, и брезгливо пряднул ушами. И ты туда же! Уу, животное! Жираф некрасиво согнул шею и начал объедать несчастное деревце. Больше на пейзаже ничего примечательного не было, кроме выгоревшей, колышащейся под ветром травы и пары мелких птичек, перепархивающих с места на место на кусте. Только сейчас заметил, что картинка шла со звуковым сопровождением. Сквозь неумолчный стрекот цикад, или сверчков, или кто там у них, можно было расслышать даже шелест травы под ветром. Посмотрев на это минут пять, я почувствовал, что мне хочется увидеть все это вживую. Прямо там, в Африке. Эта мысль оказалась неожиданно привлекательной.

А что, почему бы и нет?! Я, слава богу, могу себе позволить такую причуду. А то вот просижу всю жизнь с Приятелем. Он, конечно, умница, но и о себе забывать не стоит.

Пришлось себе строго напомнить, что об океанских лайнерах стоит думать, когда все кончится.

Я разбудил Приятеля нажатием клавиши, поздоровался и принялся за работу.

Первым делом я выдал ему все, что услышал от Аслана сегодня вечером насчет цен на наркотики, и результаты экспертизы. Приятель удовлетворенно пожужжал и похвалил оперативность работы. Спасибо хоть тебе, железный конь!

Потом, на сладкое, пошло все о Крестовском и Белом. Я честно упомянул, что более точная и полная информация только ожидается. Приятель спросил о сроках. На срок в два-три дня он помигал мне индикатором, но ничего не сказал. Отлично.

А в качестве снятия напряжения я попросил его загрузить мне простенькую игрушку-стрелялку. Сегодня он почему-то выбрал кого-то неизвестного с мечом, который, как выяснилось, можно менять на арбалет и целую кучу другого малознакомого оружия. Этот неизвестный (на экране все время был вид из глаз, и его внешности я так и не увидел) бегал по каким-то мрачно-величественным зданиям и разносил в клочья разных неприятного вида монстров. Надо отдать должное, монстры умирали довольно красиво. Постепенно я увлекся игрой и перестал обращать внимание на окружающую действительность.

Примерно минут через тридцать моего героя умудрились зажать у стены между колоннами пять тумбоообразных монстров с топорами, за ними маячила еще парочка, напоминающая помесь скорпионов с коровой. Эти очень ловко плевались ядом. Пузырьки, восстанавливающие жизнь, уже заканчивались, и я ясно понимал, что жить ему осталось вряд ли больше минуты. Оставалось только обреченно отмахиваться мечом, стараясь прихватить с собой в электронное небытие хотя бы одного противника.

Увлекшись наблюдением за своим индикатором жизни, я прозевал появление на экране совсем уж мрачной фигуры здоровенного рыцаря в черных доспехах вроде бы с серебряным рисунком и с не менее здоровым, широким, как весло, мечом в руке.

Ну все! Против этого монстра я вряд ли продержусь и пару секунд. Я безнадежно наблюдал, как он приближается и… одним ударом перерубает пополам одного из скорпиономорфов! Тут рот у меня слегка приоткрылся. Потратив на моих противников не более чем по одному удару, здоровяк повернулся ко мне глухим забралом, вскинул свой чудовищный меч на плечо и внезапно выбросил вперед свободную руку в знакомом жесте – показал большой палец! Что же это у него на доспехе-то нарисовано? Многоногий серебряный паук какой-то! Но почему прямоугольный?

Тем временем мой нежданный виртуальный спаситель уже неторопливо удалялся и вскоре скрылся за колоннадой. И тут я наконец понял, что было изображено на доспехе! Процессор! Не сомневаюсь, что будь графика игры чуть получше, можно было разобрать слова на буржуйском языке «Intel Pentium»!

Отсмеявшись, я вышел из игры и произнес в пространство:

– Подыгрывать нехорошо!

Приятель не ответил. Настроение у меня было замечательное.

ГЛАВА 10

Есть у Битлов такой концерт, «Вечер трудного дня» называется. Следующее утро вполне заслуживало такого названия, с поправкой, конечно. Утро трудного дня, черти б его взяли!

Обычно я встаю по утрам легко, радостный, как птичка. А тут все было как-то печально и муторно. С утра, в порядке экономии, не иначе, отключили электроэнергию и я, уныло полюбовавшись на Приятеля, работающего в режиме энергосбережения, отправился делать зарядку без его ценных указаний. По зову души, так сказать, и велению совести. Немного придя в себя от общения с гантелями и эспандером, я удосужился посмотреть в окно и там увидел причину моего сегодняшнего уныния – сквозь туман, безнадежно заполнявший все обозримое пространство, с трудом продирались дождевые капли. Зима на неопределенное время сдала свои позиции. Шел дождь.

Брр, экая мерзость! Сейчас я вроде как в осадном положении, и выход в свет мне пока не грозит. Тем более, что в деле обозначился некоторый застой. Подумав так, я несколько приободрился и представил, как проведу этот день, валяясь на диване с интересной книжкой. Хорошо еще газ не отключили, так что холодная и сырая пища мне не грозит, и воды в кране еще немного осталось. Приободрив себя таким образом, я отправился на кухню и включил радиоприемник, что делаю в среднем раза два в месяц. До сих пор недоумеваю, что меня дернуло купить эту маленькую «Соньку»? Кроме радио, в ней имелся еще и магнитофон, который я не включал вообще ни разу.

Пробежавшись по диапазону, я со страхом шарахнулся от «Маяка» и еще пары патриотических станций и в конце концов наткнулся на прогноз погоды.

Теплый Атлантический циклон дополз-таки из Европы и до наших краев, и по прикидкам метеорологов собрался осесть здесь надолго. С собой он принес туман, облачность и ожидающиеся осадки с температурой от нуля до плюс четырех. Честное слово, иногда жалею, что Тарасов не в Приполярью!

Остановился я, в конце концов, на «Ностальжи», по моему. Послушал минут пятнадцать старые песни, и тут дали энергию. Заурчал холодильник, а из звукоизолированной комнаты Приятеля раздался душераздирающий, бьющий по нервам вой. Это, когда какие-то срочные дела, Приятель меня так к себе вызывает, оригинальным методом.

Чертыхнувшись, я одним глотком допил почти остывший чай и зловеще двинулся к шкафу с твердым намерением высказать все, что я думаю по поводу дурного действия таких воплей на мою нервную систему.

Приятель закончил голосить сразу, как только я хлопнул по пробелу на клавиатуре.

– Хакер на связи, ты, нехорошая железная чушка!

– Мы уже выясняли вопрос о моем химическом составе, Хакер, и на повторные объяснения тратить время нецелесообразно. По моим прогнозам, назревает кризис, необходимо принятие срочных мер! – проговорил Приятель уверенным глуховатым голосом актера Тихонова из «Семнадцати мгновений весны».

У него получилось очень убедительно. Поэтому я проглотил свое мнение насчет его манер, а вместо этого сказал:

– Слушаю, Приятель, – таким же уверенным и внушительным тоном разведчика.

– Отнесись, пожалуйста, к этому серьезнее, речь идет о твоей, а значит, и о моей жизни и безопасности! – все-таки великолепный у Тихонова голос. – Прогноз показывает, что в ближайшие день-два наши оппоненты предпримут активные действия с целью устранения угрозы, то есть тебя!

– Не удивил. Спланируй контрмеры, – я тоже иногда могу разговаривать в суровом, выдержанном стиле.

– Тебе необходимо, не откладывая, сделать так, чтобы кассета с записью вашего разговора с Галаевой попала к Крестовскому Владимиру Федоровичу. Сегодня же.

Я оторопел.

– Его адрес имеется в моем банке данных, вполне легальный адрес. Там он и проживает с семьей. На кассете можно сделать дописку, с информацией, что имеются копии.

Я откашлялся, и заговорил:

– Ты думаешь, это правильно? Это ж убийство получается. Просто для справки – меня лично это не очень смущает, ситуация такая – или Белый, или я. Конечно, тебя это удивит, но я выберу себя. А вот ты. Ты же у нас законник!

– Предпочитаю трактовать это как необходимую оборону. Тем более, что ты фактически с этим не связан. Доказать виновность Белого крайне сложно, и, даже если это удастся, его шансы дожить до суда минимальны, – холодно заметил Приятель.

– Значит, сдаешься, умываешь руки, как Пилат?

– Уровень опасности недопустимо высок. Я слишком дорожу тобой, Хакер, чтобы продолжать это дело.

– И собой! – проворчал я.

– И собой, конечно, тоже, – покладисто согласился Приятель, – теперь перейдем к делу. Способ пересылки – лучше всего через одно из агентств доставки, их телефоны я тебе предоставлю. Отослать срочным посыльным. Займись этим немедленно.

Когда Приятель говорит – немедленно, значит, со временем действительно проблемы. Про себя ругая коммунальщиков, так не вовремя принявшихся экономить энергию, я пошел за телефоном.

В агентстве по доставке грузов «Престо» ответили сразу же, и потребовали за доставку груза весом менее килограмма пятьсот рублей. Ну и черт с ними. Пообещали прислать человека в течении часа. Это радовало. Судя по адресу, жил Крестовский на Пятой дачной. Помнится, строилось там несколько элитных особняков, в виде этаких современных замков с большими участками под сады или парки. Располагалось это удовольствие уже в санитарной зоне города, в лесу, где стройка в общем-то запрещена, но наших нуворишей это не смущало.

До Пятой дачной от Майской около часа добираться на общественном транспорте. А на машине минут двадцать от силы. И это совсем хорошо.

Примерно минут через сорок в дверь позвонили, и на вопрос кто там, ответили, что прибыли за грузом. Кассету я уже успел упаковать в несколько слоев оберточной бумаги, и перевязать бечевой. В конце кассеты по совету Приятеля я сделал приписку такого содержания:

– Владимир Федорович, копии этой записи находятся в нескольких разных местах. Просто на всякий случай.

По моему, коротко и по существу.

Сквозь глазок в двери я рассмотрел средних лет человека в форменном зеленоватом комбинезоне и такой же кепке. Он терпеливо топтался под моей дверью. Дверь, кстати, еще два года назад я заменил на металлическую. Дань времени, что поделаешь. Через плечо у человека висела сумка.

– Кто стучится в дверь ко мне, с толстой сумкой на ремне, – бормотал я, засовывая пистолет сзади за ремень, – это он, это он…

И открыл дверь.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался посыльный. На комбинезоне у него красными буквами красовалось название фирмы – «Престо». – У вас мы должны забрать груз?

– У меня, заходите, – я пропустил его в дверь и закрыл ее.

– Вам нужно расплатиться и расписаться вот здесь, – посыльный уже стоял у столика в прихожей и держал в руках какую-то бумагу.

На мой вопросительный взгляд он пояснил:

– Стандартный договор, мы ведь работаем только с ценными грузами. Ваше имя не упоминается, доставка конфидинциальна. Правда, мне необходимо убедиться, что это не взрывчатые вещества.

– Это кассета, – сухо пояснил я.

Посыльный без удивления кивнул и посмотрел на развернутую мной кассету, повертел ее в руках.

– Теперь я в вашем присутствии ее упакую и запечатаю, – он достал из сумке металлически блестящий объемистый конверт, уложил туда кассету, ловко продел шнур в специальные петли и закрепил на нем пломбу маленькими плоскогубцами.

– Вот деньги, где нужно расписаться? – меня впечатлил профессионализм посыльного – все эти действия он проделал с ловкостью фокусника.

– Здесь и здесь, – он показал на бумаге. – И вот здесь укажите адрес и имя получателя.

– Надеюсь, вы на машине? – спросил я, расписываясь.

– Конечно, на машине, – ответил он, – нам в день до двадцати заказов выполнить надо!

Наверное, его часто об этом спрашивали.

– И еще меня интересуют сроки, – отдавая авторучку, требовательно сказал я.

Он посмотрел на адрес.

– В течении полутора часов доставим, – четко ответил он и посмотрел на часы, – примерно в одиннадцать тридцать. По городу время доставки ограничено двумя часами. Если не успеваем, вы вправе потребовать неустойку.

– Неплохо! – сухо кивнул я. – До свидания!

Он забрал конверт с кассетой, запихал его в сумку, попрощался и вышел.

Я запер дверь и пошел посмотреть в кухонное окно – оно единственное в моей квартире выходило на ворота нашего двора, остальные были боковыми, и увидеть из них что-то происходящее во дворе не представлялось возможным. Посыльный деловито прорысил к воротам, сел в микроавтобус (я поморщился) с красной надписью «Престо» на боку и укатил.

Я, прижавшись лбом к холодному стеклу, размышлял о своем ближайшем будущем и смотрел на туман, который нехотя рассеивался.

Что мы имеем с гуся, как говорится?

Первое – мы имеем утверждение Приятеля, что сегодня наши противники предпримут активные действия по моей нейтрализации. Долгий опыт общения с Приятелем говорит, что ошибается он нечасто. Так что примем это за точный факт.

Что предпримет Белый? Выход у него один – добраться до квартиры и изъять материалы по делу, потому что если меня убьют, все бумаги будут опечатаны и уйдут в прокуратуру. Особенно запись, если предположить, что им и это известно.

Был и еще один вариант, о котором и думать даже не хотелось – заложник, или заложники. Забирают моего соседа или знакомого какого-нибудь, с которым меня видели – ту же Сашу Липатову (не дай бог, конечно) и предлагают приехать в какое-нибудь уединенное место. И что в этом случае делать сыщику Марееву? Страшненькая ситуация.

Оставив этот вариант так и не продуманным (на самом деле я очень надеялся на лучшее развитие событий), я переключился на положительные моменты.

Первое – сквозь двойную металлическую дверь стрелять несподручно. Разве что из базуки. А это значит – штурм по всем правилам, или тихое незаметное проникновение, скорее всего ночью. На открытый штурм даже беспредельщик Белый пойдет вряд ли. А вот тихо вскрыть двери ночью и нарушить мой сладкий сон – это вполне.

Я рассеянно водил пальцем по стеклу. Приятель, кстати, прикинул, какой должна быть партия героина, чтобы так сбить цену. Получилось – около трехсот килограмм, примерная выручки за нее – два с половиной миллиона долларов! За такие деньги могут и из базуки…

Вымокшие голуби, сидящие на фронтоне дома напротив, тяжело снялись с места и полетели искать место посуше. Правильно, проводил я их взглядом, нечего мокнуть. О чем биш я? Или другой вариант…

И рухнул на пол, больно ударившись локтями. Додумал этот вариант уже под легкий звон стекла.

– Снайпер!

Вокруг меня еле заметным облачком оседала стеклянная пыль.

Спасибо вам, мокрые глупые птицы. Только из-за вас и успел заметить, как в слуховом окне что-то подозрительно возилось! Я живенько откатился в сторону и привстал. В окне была симпатичная такая дырочка, и даже вовсе не маленькая.

– Это вам не револьвер! – подумал я, задергивая сбоку занавеску. В ней тут же засветилась еще одна дыра. В кухонном шкафу в кусочки разлетелась тарелка. Зазвенело.

– Нервничает, гад! – я выскользнул из кухни, нащупывая пистолет. Страшно не было, только неотвязно преследовало чувство нереальности происходящего.

Если это профессионал, то сейчас подождет пару минут – вдруг я высунусь опрометчиво, а потом неторопливо соберется и пойдет. Скорее всего, бросив оружие. Тут его легче всего прижать. Только вот рассмотрел я его плохо! Можно сказать, и не рассмотрел вовсе. Куртка, вроде, коричневая, и шапочка светлая. И все.

Быстренько, пока еще минута в запасе, что там у нас с той стороны улицы? Дом у нас там двухэтажный, а в слуховом окошке под карнизом меня снайпер дожидается! Двор там внутренний, а вот один ли там вход? Не помню! Не рассчитывал как-то, что оттуда меня достать попытаются!

Все, время вышло! Три, два, один, пошел!

И я, выскочив из двери и прижимаясь к стенам, ринулся через двор. При этом ругая себя последними словами.

– Нет бы дома отсидеться! – прижавшись стеной к арке ворот и пытаясь отдышаться, бормотал я. – В герои тебя потянуло!

И в стремительном броске пересек улицу. В меня никто не стрелял. Вроде бы.

– Пока все нормально, сказал мойщик окон, упав со стоэтажного здания и пролетая мимо семьдесят второго этажа! – продолжал я себя успокаивать, вытянув шею и стараясь рассмотреть, что происходит там во дворе.

И успел-таки уловить, как мелькнула над внутренним невысоким забором коричневая куртка. И, уже бросаясь вдогонку, понял, почему так ринулся за этим парнем. Он покусился на мой дом! Нарушил ощущение уюта и безопасности! Вот что меня так взбесило и выгнало на улицу!

Я птицей взлетел на старый кирпичный забор, и замер, едва свесил ноги на ту сторону.

Как я предполагал, это был парень в замшевой куртке и со светлыми волосами, которые я принял за шапочку. Он почему-то прихватил винтовку с собой, и теперь она лежала в двух шагах от него, в чехле, а он почему-то лежал ничком. Руки под туловищем и мокрый снег под ним стремительно наливался красным.

Снег на заборе подо мной таял, и я спрыгнул вниз, и, переборов отвращение, пощупал у него сонную артерию. Она под моими пальцами судорожно вздрогнула, и больше пульса не прощупывалось. Я осторожно перевернул его на спину. В куртке, точно напротив сердца, виднелось два пулевых отверстия, из которых толчками выходила кровь. Его подстрелили только что, за несколько секунд до того, как я перелез через забор.

Я огляделся с непонятной злостью. Это был садик около полуразрушенного заколоченного дома. Таких мест множество даже в центре Тарасова. Вокруг было тихо, и только доносился шум машин, проезжающих по Майской. Выстрелов, кстати, я тоже не слышал.

Кто ж тебя так? Обе пули в сердце, расстояние между отверстиями сантиметра два. Я неплохой стрелок, но по движущейся мишени положить так два выстрела! Впрочем, ему спешить уже некуда, мне пока тоже.

Я осторожно обошел тело сбоку.

Вот он, значит, спрыгивает с забора и на секунду замирает. Тут в него и идут эти две пули. Теперь прикинем, откуда. Я дошел до угла разрушенной халупы и нашел, что искал. То самое место, с которого стреляли. Рядом с раскисающими на глазах следами виднелись две проплавленные ямки. Тут уж я поневоле восхитился стрелявшим. Он еще и гильзы забрать успел за те несколько секунд, которые понадобились мне, чтобы оказаться по эту сторону забора! Вот это настоящий профессионал!

Преследовать такого?! Слуга покорный! К тому же, что ни говори, он услугу мне оказал.

Поэтому я спрятал пистолет и пошел звонить в милицию. Не обмануло предчувствие. Денек будет тот еще!

Правда, прежде чем хвататься за телефон, стоит поговорить с моим умником. Это никогда не вредно. К тому же он любит свежие данные для работы. Вот и будут ему данные!

Приятель проглотил историю о всем происшедшем не моргнув глазом. Фигурально выражаясь. А потом выдал мне по первое число, за то, что я поддался на провокацию и ринулся как мальчишка ловить каких-то преступников! И что чистая случайность, что я остался жив! Можно считать, что мне крупно повезло. И он, Приятель, снимает с себя всякую ответственность за меня, потому что ответственность он согласен нести за самостоятельное разумное существо, а не за «мартышку в костюме»! В общем, вышел я от него с ушами, пылающими как два факела. От них прикуривать можно было.

Что я и сделал. То есть пошел на кухню и закурил, успокаиваясь. От зажигалки, само собой. На кухне немного посвежело, теперь с вентиляцией проблем не будет – из окна выпал клиновидный кусок стекла размером как раз с форточку.

Докурил, глубоко вздохнул и набрал 02.

Когда я в шестом часу вечера возвращался домой из родного Волжского отделения, меня можно было намазывать на хлеб вместо масла. Или веревки из меня вить. Или еще что-нибудь. Не знаю занятия более уничтожающего человека и морально и физически, чем общение с нашей родной милицией. Не в смысле вежливости – я слишком хорошо знаком с этим отделением, а в смысле дотошности и несобранности наших органов – такое вот странное сочетание! Полтора часа заняла дача показаний, а все остальные четыре часа пришлись на ожидание. То нет нужного следователя, то не вовремя укатившего куда-то то начальства.

В общем, пока с этой проблемой разобрались. Замусорили мне всю квартиру, раздолбали стенку на кухне, извлекая пули, и пообещали вызвать, если понадоблюсь.

В подробности своего текущего дела я их посвящать не стал. Профессиональная гордость и этика должны все-таки быть, и пусть Приятель подавится!

Затолкав в дыру в окне свой старый пуховик и задернув занавески, я поставил кипятиться чайник, горестно вздохнул и принялся за уборку. Ко всему прочему, еще и пистолет на проверку забрали – я ж из него стрелял вчера. Теперь вся надежда на «беретту». Обещали, правда, после баллистической экспертизы вернуть, но когда еще это будет!

А пока нужно привести в порядок квартиру, и желательно еще и себя. Хороший горячий душ мне сейчас не повредит.

Заняло все это примерно час, после чего я почувствовал, что жизнь, в общем-то, не такая уж плохая штука и стоит еще побарахтаться лет тридцать-сорок.

Ставить охрану у моих дверей, понятно, никому и в голову прийти не могло, поэтому я оказался вновь предоставлен самому себе. Ну и Приятелю, конечно.

Телефон, как обычно, подал голос неожиданно. Я устало вытащил его из кармана и поднес к уху.

– Да.

– Ну все, Мареев, ты труп! – злобно сказали мне в трубку. И замолчали. Потянулся долгий сигнал включенного телефона. Голос говорившего был, кстати, уже другой, не тот, что утром. Уж не сам Белый ли меня почтил своим звонком?

Я равнодушно пожал плечами. Лимит беспокойства на сегодня я уже исчерпал. Пусть он сам за свою шкуру попереживает. Только успел засунуть телефон в чехол, как он запищал вновь. С сомнением посмотрев на него, достал снова и поднес его к уху.

– Да.

– Валерий Борисович? – осведомился в трубке знакомый голос – это Самойлов.

– Добрый вечер, Михаил Валентинович! – надеюсь, в словах про добрый вечер прозвучало не слишком много сарказма.

– Как там наши дела? – осведомился Самойлов. Плевать он хотел на мой сарказм.

– Идут, – обреченно сказал я, – правда, не буду даже упоминать, куда они идут!

– Так, так, – заинтересовался Самойлов, – а поделиться новостями не хотите?

– Сегодня мне попортили окно в кухне, – спокойно сказал я. В трубке молчали, ожидая продолжения. Я продолжил:

– Из снайперского карабина, теперь новое вставлять придется.

– Надеюсь, с вами все в порядке?! – сразу изменившимся тоном спросил Самойлов.

– Пока да, – флегматично ответил я, – чего не скажешь о снайпере.

– Вы что, его подстрелили?

– Я что, похож на Джеймса Бонда? – вопросом на вопрос ответил я.

– Да нет, если честно, не очень, – хмыкнул Самойлов.

– Его подловили, когда он уходил через забор, две пули прямо в сердце. Этот идиот даже оружие с собой прихватил! Я подоспел, когда он остывал уже, – тут я почувствовал, что не исчерпал еще запасы злости на сегодня.

– Вы сообщили в милицию?

– В таких случаях я просто обязан это сделать! – сухо ответил я.

– Ничего против не имею, – как мне показалось, с облегчением, – наоборот, думаю, что вы поступили правильно!

– А я в этом просто уверен! – отрезал я. Ну не хотелось мне сейчас общаться со своим клиентом, тем более, на эту тему!

– Я думаю, нам с вами необходимо встретиться и обсудить дальнейшее ведение дела. В свете последних событий, как говорят ваши политики, – мне непривычно резануло слух слово «ваших».

– Давайте лучше завтра. После общения с милицией о делах разговаривать лучше отдохнув.

– Хорошо, тогда завтра днем я к вам приеду, – неохотно согласился Самойлов.

– Договорились! Всего хорошего.

– Вам тоже.

И я снова остался в тишине.

Как выяснилось, всего на пару минут. Этот монстр (я имею в виду телефон) снова зазвонил.

– Утоплю в унитазе! – злобно ругнулся я, рывком доставая его из чехла.

– Валерий Борисович? – прошептали в трубке.

Хорошо еще, я сразу понял, кто мне звонит и придержал те полсотни отборных ругательств, которые вертелись на языке. Ну в самом деле, разве Гаврилов виноват, что в меня стреляли? Из всех моих знакомых только у него была такая загадочная манера общения.

– Я у телефона. Это вы, Гаврилов?

– Мне передали, что вы просили позвонить по какому-то делу, – уже погромче прошептал Гаврилов. Узнал меня, расслабился немного.

– Мне нужна информация об отношениях Крестовского, из Заводского, с его помощником Белым, – Гаврилов понимает только прямые и четкие задания. Сейчас будет думать минут пять, потом скажет цену, или откажется. На моей памяти, правда, он отказывался от работы всего два раза. Первый раз у него был сильнейший приступ астмы – он хронический астматик, а второй задание было слишком сложным.

Терпеливо прождав четыре минуты (я посмотрел по часам), я снова услышал его шепот.

– Пятьдесят баксов.

Я поразмышлял, стоит ли уже почти наверняка ненужная информация таких денег и решил, что не стоит.

– Не пойдет, дорого.

– Опасно слишком, – прошептал Гаврилов, – они все там отмороженные. А риск стоит денег.

– Тогда пока оставим. Если понадобишься – найду.

– Ладно, – похоже, он слегка огорчился. Ну, мне до его огорчений в общем-то никакого дела.

Я решительно отключил мобильник. Надоели все. Важных звонков теперь я все равно не ждал, а слушать угрозы по телефону – не самое мое любимое занятие. Все, отдых!

Я устроился на диване, засунул «беретту» под подушку и заснул.

ГЛАВА 11

Уж не знаю, что разбудило меня через три часа – машинально взглянув на часы, я обнаружил, что сейчас второй час ночи. Я поежился от холода – наспех заделанное кухонное окно выстуживало и без того не слишком теплую квартиру.

Тревога просто физически давила на сознание. Через минуту я с удивлением обнаружил, что сжимаю в разом вспотевшей ладони пистолет. Какого черта! Что творится в этом доме! Бермудский треугольник какой-то!

Пойти, обойти квартиру, не случилось ли чего!

Я почему-то крадучись прошел в коридор, заглянул к Приятелю.

На ярко-красном светящемся мониторе тревожно горел черно-желтый знак радиационной опасности и поперек него крупная надпись:

– Крайняя степень опасности! Соблюдай тишину!

Я быстро втиснулся в кресло, перебарывая чуть ли не тошноту от резко усилившегося чувства опасности. Впрочем, как только я коснулся клавиатуры, оно резко пропало, оставив после себя неимоверное облегчение.

– Это Хакер! – торопливо отстучал я. – Что случилось, и как ты меня разбудил?

– Очень опасно, Хакер. Кто-то пытается тихо вскрыть входную дверь. Постарайся соблюдать тишину. Ответ на второй вопрос – инфразвук. Он вызывает резкое чувство опасности и страха. Как только сработал датчик на двери, я включил низкочастотное излучение. Его хватило, чтобы разбудить тебя. Самое время вызвать милицию, Хакер. Не стоит подвергать себя опасности!

– Не делай так больше, если не хочешь, чтобы я очутился в больнице с сердечным приступом! – прочитав текст на экране, набрал я.

– Не время препираться! – резонно заметил Приятель, экран его тревожно замигал. – Действуй, давай!

Я аккуратно задвинул шкаф на место и осторожно подошел к двери. Даже прислушавшись, ничего не услышал. Плохо! Они могут взорвать ее! Самый, простой, кстати, вариант!

Торопливо вернувшись в гостиную, я осторожно выглянул в окно. Приятель не ошибся. Во дворе с потушенными фарами стояли две чужие машины. То есть одна стояла рядом с Коляновым БМВ, а вторая блокировала выезд из ворот, встав за ними поперек проезда. Марки машин в темноте было трудно разобрать, о вот три темных силуэта на снегу рядом с первой виднелись четко.

Первое дело в опасной ситуации – не паникуй, не спеши и внимательно осмотрись. Припомнив это правило, я тщательно осмотрел все, что мне было видно из окна. Трое около машины стояли почти не двигаясь. Наверное, чего-то ждали. Скажем, тех, кто сейчас возился с моей дверью. Для того, чтобы понять, что дверь, кроме замка, заперта еще и на две внутренние защелки из легированной стали, с палец толщиной каждая, им потребуется как минимум открыть замок.

В прихожей отчетливо звякнуло.

Умница, Приятель, вовремя разбудил! Еще накинув минут пять на установку взрывчатки (предположим, что она у них есть), мы получаем запас времени минут в семь-десять.

Козырь у меня один – внезапность. Света я пока не зажигал, шума тоже в квартире не было.

– А вот что интересно, – подумал я, всматриваясь в дальнюю машину и снимая «беретту» с предохранителя – ведь те, что у двери, наверное, тоже получили дозу Приятелева концерта. Ох у них и предчувствия сейчас плохие!

Окно у меня здесь неудобное до крайности. Выходит оно во двор сбоку, и его частично перекрывает здоровенная ветла, растущая рядом с домом. Правда, мне вчера помог один малознакомый субъект. Светловолосый такой, с карабином. Выбил мне часть окна, оборудовал огневую точку.

Во всем нужно находить положительные стороны, упокой Господи его душу!

За десяток секунд я оказался на кухне, еще двадцать понадобилась, чтобы отодвинуть стол от окна и потихоньку вытащить мой пуховик из дыры.

Отсюда весь двор как на ладони. Это неплохо. В магазине у меня сейчас шестнадцать патронов, да еще запасная обойма. Это тоже хорошо. А теперь – милиция.

Я быстро набрал 02, успев еще удивиться, что, оказывается, спал с мобильником в кармане! Да к тому же и не раздеваясь!

Втолковав сонному дежурному, что в мою квартиру кто-то пытается влезть и продиктовав свой адрес, я оборвал звонок. Ну вот, мы сделали все, что могли. Вернемся к нашим баранам.

А у наших баранов там ажиотаж. К троице возле машины прорысил еще один, и что-то им втолковывал. Объяснял, наверное, анатомические особенности моей двери. Тот из троицы, что пониже, махнул рукой, и оставшиеся двое полезли в машину. Появились уже со зловещего вида вытянутыми предметами в руках.

– Не иначе как базуки – прошептал я, прикидывая расстояние. Видно было, несмотря на ночь, их отчетливо, слышно было даже сдержанное рычание низкорослого, торопившего остальных. Уж не сам ли Белый ко мне пожаловал?! Ну точно, похоже, что сам!

Главное, не дать им войти в мертвую зону перед домом, там я их уже не достану. Четверо, да во второй машине кто-нибудь есть, да у двери может оставаться один. Итого – шесть.

Подгоняемая взмахами руки низкорослого, вооружившегося пистолетом, одна из фигур направилась к моей двери. Наверное, со взрывчаткой.

– Вот кретины, попортят мне квартиру! – подумал я, прицеливаясь.

И тут события начали развиваться с быстротой лавины.

Черная фигура, в которую я прицелился и уже начал плавно выбирать спуск, вдруг резко дернулась и развернулась вокруг своей оси, взмахнула руками и осела на землю. Какой-то темный предмет выпал у нее и откатился в сторону. Все это произошло беззвучно, до меня донесся только звук удара тела о землю.

Одна из фигур около машины дернулась было вперед, к упавшему, и через секунду упала ничком, бросив оружие и судорожно зажимая руками грудь.

Мне бы так стрелять!

– Я знаю, кто это! – чуть не завопил я, инстинктивно пригибаясь, потому что оставшиеся резво прижались к машине и открыли пальбу по моим окнам. Двор заполнили бухающие звуки выстрелов. Жалобно зазвенело стекло, осыпаясь.

– Это мой друг Супермен!!! – прошептал я, поймав на прицел сливающуюся с машиной фигуру, освещаемую частыми вспышками дульного пламени. У стрелявшего подломилась нога, и он неуклюже плюхнулся на землю. Черт, не пристрелянная у Коляна «беретта», я ж в плечо целился!

Еще двое, выскочившие из дальней машины, что-то заорали, указывая руками в сторону дома и один из них, не успевший спрятаться за машину, похоже, получил пулю прямо на рывке вперед. Судя по тому, как его подбросило и опрокинуло на спину, на парне был бронежилет. Не жилец, даже если еще не помер.

По шее текло что-то теплое. Зацепило, что ли? И куда это они палят? Остатки стекла в раме больше не разлетались. Мой одинокий выстрел, похоже, никто не заметил. А они по крыше лупят!

Кто ж там у меня на крыше? Кажется, я догадывался, кто!

Так не пойдет, они ему головы поднять не дадут! Особенно вон тот, за дальней машиной. Автомат у него, похоже. Очередями бьет, гад!

А Белый, поняв, что дело кисло, пробирается к воротам по стеночке. Куда это ты?! Не уж, в гости, так в гости!

И, прицелившись, дважды нажал на спусковой крючок.

Где ж ты мой «макаров», из тебя бы я попал! С другой стороны, вон он как резво за машину шарахнулся! Аж завидно – форма какая у гада!

Вот тут они с крыши и полетели. Кто-то в белом, под цвет снега, комбинезоне, и кто-то еще, сцепившиеся в клубок. И рухнули на многострадальную крышу Садомовской пристройки. Темная фигура осталась неподвижной. Белая шевельнулась, но как-то неуверенно. Рядом с ней тут же брызнул фонтанчик снега. Кто-то быстро сориентировался.

Про себя помолившись, я прицелился в дальнюю машину. Стрелять, стоя на коленях, было очень неудобно. И выпустил по ней половину обоймы. Попал, похоже, куда следует – в бензобак.

Это только в фильмах машины так охотно и весело взрываюся. Эта, например, не взорвалась. А вот сообразительный малый решил быстро от нее отбежать, и подальше. Вот тут я его и достал. Он не успел и пары шагов сделать, выронил автомат и осел.

И в этот момент сам почувствовал сильный толчок в плечо. Как-то быстро начало темнеть в комнате. Уже как во сне увидел, как валится на снег последняя низкорослая фигура, а на крыше пристройки человек в белом комбинезоне с кровавыми пятнами опускает руку с непривычно длинным пистолетом.

– Не спать! – непослушными губами прошептал я себе, всем весом тела срывая занавеску с окна и обматывая руку. Потом мне стало совсем тепло и хорошо.

ГЛАВА 12

Когда я слегка пришел в себя, то в первую очередь обнаружил, что мне холодно. При дыхании изо рта шел пар.

Я лежал на собственном диване, хорошо укрытый одеялами (похоже, всеми, что удалось найти тому, кто меня втащил на этот самый диван), и был вполне жив. Рука болела. Болела судорожно, рывками, как обычно болят зубы, но все-таки не так противно. Терпеть было можно.

Странно, но за все время этого налета я не удосужился посмотреть на часы, и теперь, хотя светящиеся цифры электронных настенных часов маячили перед глазами, я не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор. В любом случае нужно проверить, что у меня с рукой. Я с жутким усилием попытался приподнять ее. Не получилось! Пошевелил пальцами – вроде шевелятся.

Ощупав пострадавшую другой рукой, я понял, что поднимать руку, прибинтованную к телу – занятие по крайней мере бестолковое, и облегченно вздохнул.

В прихожей застучали каблуки, и в дверном проеме появилась Саша Липатова собственной персоной, сопровождаемая своим дедом. Причем если на лице Саши читался испуг пополам с любопытством, то на лице старого военного Садомова читалось скорее одобрение и легкое беспокойство. Ну еще бы, ему стрельба в собственном дворе из автомата просто радость и наслаждение!

– Как вы, Валерий Борисович? – кинулась ко мне Саша – Я вам руку перетянула, как смогла, но я не врач. Мы скорую вызвали, сейчас будет!

– Саша, это ты меня до дивана доволокла? – поинтересовался я. Голос прозвучал неожиданно слабо и бесцветно.

– Ага! – с энтузиазмом кивнула она, покосившись на деда. – Я как раз от подруги возвращалась, а тут такое! Трупы валяются, бензином воняет!

Как бы не восторг прозвучал в ее голосе! Вон, аж Садомов вздрогнул. Будет ему о чем поговорить с внучкой.

– Я увидела, что у вас дверь настеж открыта, ну и решила заглянуть!

Ну до чего врет уверенно! И ненатурально.

– А до дивана вы сами дошли, я только помогла, – закончила она и посмотрела на меня пристально, как будто мысль какую-то внушить хотела.

– Ну и ладно, – пробормотал я, начиная засыпать.

Кто-то еще заходил в квартиру. Похоже, приехала скорая. Или милиция.

В больнице меня обрадовали, сказали, что мне повезло, пуля прошла через мякоть очень близко от плечевого сустава, чуть бы выше, и двумя днями диспансеризации я бы не отделался. А так, ответив на вопросы доброжелательного следователя, я валялся в палате в обществе трех жертв дорожно-транспортных происшествий, из которых двое висели на растяжках, лопал фрукты, которые принесла Саша, и закармливал ими остальных, потому что сожрать самому шесть килограмм яблок, апельсинов и папайи не представлялось возможным.

Кстати, все-таки не Саша собирала этот пакет. Потому что в глубине я обнаружил бутылку марочного коньяка, который мы тем же вечером и выпили.

Уже на второй день рука почти не болела, только начали жутко чесаться швы.

Пришли навестить Сан Саныч Садомов и Макаров. Аслан сильно расстраивался, что в ту ночь был на дежурстве. Уж он бы такого безобразия не допустил. И втихомолку поздравлял меня с тем, что я дешево отделался.

Сан Саныч, на которого я оставил квартиру, сказал, что он заменил раму на кухне и вставил новые стекла, и утеплил заодно все окна, а то зима на носу.

Зима, действительно, все больше заявляла свои права, за окнами безостановочно мело, и даже на вид было холодно.

Кстати, куда-то исчезла Колянова «беретта», во всяком случае, следователь не сказал о ней ни слова, а я, как человек поднаторевший в общении с милицией, от всего отнекивался и вообще заявлял, что в этой разборке я был совершенно ни при чем. Следователь ни на чем и не настаивал.

На третий день больничного безделья я почувствовал себя настолько хорошо, что заявил врачам, что возвращаюсь домой. Те не препятствовали, у них хватало и более серьезных больных.

Дом меня встретил запахом заброшенного, нежилого помещения, уже успевшим поселиться здесь. Судя по относительному порядку в доме, обыска не проводили, так что за Приятеля я мог быть спокоен. Поэтому, прежде, чем зайти в его каморку, я открыл все форточки в доме, и первый раз за последние два с половиной дня включил мобильник.

Который тут же меня порадовал своим писком. Кто-то жаждал меня услышать.

Я не стал разочаровывать звонившего и неловко, левой рукой, поднес телефон к уху.

– Я слушаю.

– Валерий Борисович? – осведомился в трубке чей-то незнакомый голос.

– Да. А с кем я разговариваю?

– Мы с вами не знакомы. Я имею в виду, лично. Меня зовут Александр Федорович.

Голос говорившего выдавал в нем человека уже пожилого, но еще крепкого и энергичного.

– Весьма лестно вас слышать.

– Я также рад вашему выздоровлению, – судя по тону, как раз это волновало его меньше всего. – Но время – деньги, и поэтому я перейду сразу к делу.

Он помолчал, видимо, давая проникнуться важностью момента.

– Дело в том, что вы, как умный человек, должны понимать, что запись, которую вы переслали мне после памятных вам недавних событий, носит, скорее, развлекательное свойство! Поэтому предлагаю прекратить все ваши дальнейшие действия, связанные с этим делом. Я не сторонник скоропалительных решений, как некоторые, земля им пухом, но вынужден буду пресечь любые действия в этом направлении. Я ясно выражаюсь?

– Могу я в ответ, при соблюдении ваших условий, рассчитывать на безопасность? – подумав, спросил я.

– Можете, – твердо ответил Крестовский. – Я даже не стану интересоваться, кого это вы привлекли еще к этому делу. Ну как, договорились?

– Хорошо, я согласен, – устало сказал я.

– В таком случае прощайте, потому что если наше свидание состоится, то оно вряд ли пойдет на пользу вашему здоровью!

В общем, чего-то подобного я ждал. И поэтому не удивился. В самом деле, не оставит человек с опытом Крестовского подобного дела без завершения! А так как сейчас я не представляю собой реальной угрозы, и связать его с Белым вряд ли удастся, из-за смерти того самого Белого, то он ограничился внушением. Вот только интересно, если бы Белый не попал под пулю у моего дома, сколько бы он прожил? Имелся и еще один факт, наводящий на размышления – все люди Белого, бывшие при этом с ним, умерли! Даже тот, которому я точно попал только в ногу. Скажу больше, милиция, приехавшая минут через пять после скорой, нашла уже одни трупы. Такие вот дела.

Приятель в ответ на приветствие только тихо заворчал. И неожиданно высветил на экране такую вот фразу:

– Приношу свои извинения за неоправданную мотивацию этого дела! В дальнейшем предлагаю обсуждать целесообразность планируемых мероприятий в двустороннем порядке.

– Спасибо, Приятель! – сказал я, включив голосовой анализатор – печатать левой рукой было совсем неудобно.

– Я думаю, что тебе будет интересно ознакомиться с примерной схемой событий, произошедших после приезда Белого в салон, описанного Галаевой! – заявил он после моего рассказа о последних событиях и выдал целую колонку текста на весь экран.

С точностью в восемьдесят девять процентов это выглядело так.

После той ночи Галаева исчезает, а Лида Самойлова собирается к родственникам в деревню. Но, замешкавшись, попадает в руки ребят Белого. Те пытаются узнать, где сейчас Вика – с остальными они уже успели побеседовать и запугать их. Переусердствовав с допросом (а Белый всегда лично принимал участие в таких вещах), они отвозят ее тело в глухое место – за Студгородок. Неизвестно, откуда взялись еще два трупа – был ли это маньяк, или кто-то пытался свалить на него своих рук дело. А вот вероятность того, что эти же лица устроили через месяц пожар в массажном салоне, в котором погибли еще две девушки, работавшие с Лидой, Приятель оценил в восемьдесят два с половиной процента.

Когда же появляется ее брат и пробует разобраться в этом деле, они организуют липовое обвинение, по которому быстро прячут его за решетку. Он, правда, оказался совсем не прост, или старые отцовские связи сработали. В общем, он выходит из СИЗО и, сообразив, что находясь в центре внимания и милиции и еще кого-то, противодействующего ему, вряд ли что-нибудь узнает, уезжает в Канаду.

К моему удивлению, Приятель тут же подгрузил еще кое-что.

Следующий визит Самойлова состоялся через полтора года. Изначальной целью его Приятель считал выход на интересовавших его людей не в результате следствия, а когда они сами проявят себя. Для этого был необходим независимый детектив, желательно лучший в городе, с громкой репутацией. Когда он подойдет близко к разгадке, виновным ничего не останется, как тем или иным образом заткнуть ему рот или покинуть город. В любом случае, главным был интерес к этому делу. Используя связи с уголовным миром, Самойлов распространил информацию, что для поисков убийцы сестры нанял самого лучшего детектива. После чего ему оставалось только либо дождаться конца следствия, либо добраться до них, когда они попытаются добраться до меня. (Я поежился) Приятель предполагал, что Самойлов установил за моей квартирой круглосуточное наблюдение, и исправно распространял свежую информацию по делу.

Ничего себе интрига! Такое впечатление, что этот человек привык добиваться поставленной цели во что бы то ни стало!

Я с полминуты посмотрел на экран и задал вопрос, который давно вертелся на языке:

– Приятель, а ты не в курсе, чем занимается наш добрый друг Самойлов у себя в Канаде?

И пошел открывать дверь, потому что в нее требовательно звонили уже второй раз. Шкаф я, конечно, поставил на место.

– Здравствуйте, – сказал я Самойлову, стоявшему на пороге в своем шикарном пальто.

– Добрый вечер, – поздоровался он и сделал движение пройти в комнату. Я посторонился.

Самойлов как-то неловко прошел в прихожую. Такое впечатление, что он берег левый бок. И направился прямиком на кухню. Я пошел за ним.

Он осторожно уселся за стол.

– Знаете, Валерий, я не слишком предполагал такое развитие событий. Скажу только, что результаты ведения вами этого дела меня совершенно устраивают и что я хотел бы выплатить ваш гонорар прямо сейчас, потому что через час у меня самолет в Москву, а завтра я улетаю в Канаду.

Я непроизвольно покосился во двор. Рядом с серебристой машиной Саша Липатова терпеливо кого-то ждала. Пожалуй, не стоит объяснять, кого.

– Вот ваш гонорар. Двадцать тысяч долларов. И мой вам совет – съездите куда-нибудь, развейтесь! Зима не идет на пользу вашему цвету лица!

После чего встал, посмотрел на меня внимательно и вышел. У самой двери обернулся:

– А вообще-то я очень рад, что вы так хорошо стреляете!

И ушел.

А я закрыл за ним дверь. Будешь тут беречь бок, если с крыши упадешь прямо на него!

Серебристый автомобиль величественно покинул наш двор и мою жизнь, увозя в своем чреве Самойлова вместе с Сашей.

На экране Приятеля меня ждала всего одна фраза, но она меня почти не удивила.

– По косвенным данным я установил род занятий Самойлова Михаила Валентиновича. Профессиональный убийца. Киллер.

– Он только что заходил, мы получили наш гонорар и богаты, как Крезы! Почти.

– Я взял на себя смелость заказать два билета в Испанию, куда-нибудь в район Малаги. Там сейчас двадцать три – двадцать пять градусов, теплое море и хорошее вино. Я думаю, все это пойдет тебе на пользу.

– Когда это ты успел? – недоуменно спросил я.

– Вот сейчас я это и делаю. Или ты забыл про наш секретный канал?

Каюсь, самом деле я сделал незаметное подключение к телефонной линии – но это секрет! К тому же Приятель так хорошо маскируется!

– А почему два?

– А что, один? Это хуже, гораздо хуже!

Я призадумался, захочет ли Ирина съездить на недельку-другую в Испанию?

В это время в дверь снова позвонили.

На пороге я обнаружил, к своему восторгу, этакое заснеженное рыжеволосое чудо с короткой шубке.

Лена сняла шапочку, стряхнула с нее снег и весело осведомилась:

– Врача вызывали?!

– Вызывали, вызывали! – подхватил я. – Доктор, я почти неизлечим, и вся надежда на вас!

Она, смеясь, прошла ко мне, и я закрыл дверь.

Content

ПЕТР СЕВЕРЦЕВ
ПРИЕЗЖИЙ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12