Сергей Валерьевич Несоленый

Миноносцы Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне (1904-1905 гг.)

Боевые корабли мира

Историко-культурный центр АНО «ИСТФЛОТ» 2009 г.

ISBN 978-5-98830-031-1

На 1-й и 3-й стр. обложки: миноносец “Боевой” в Порт-Артуре: на 2-й стр: миноносцы в сухом доке Порт-Артура: на 4-й стр. фото памятника в Чифу минеру с “Решительного” Д. Воловичу.

Тех. редактор Ю.В. Родионов

Лит. редактор Т.Н. Емельянова

Корректор Н.В. Евсеева

С.-Пб.: Издатель p.p. Муниров, 2009. – 108 с.: илл.

Введение

В монографии исследуются боевые действия миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана российского военно-морского флота в период русско-японской войны 1904-1905 гг., раскрываются общие аспекты возникновения и развития миноносного флота в России в конце XIX – начале XX в.

Книга предназначена для специалистов, аспирантов и студентов исторических факультетов, ориентированных на углубленное изучение истории России XX в.

Под общей редакцией доктора исторических наук Л.В. Храмкова. Рецензенты: кандидат исторических наук Е.Н. Филимонова; кандидат исторических наук М.В. Астахов.

В современных условиях изучение героического военного прошлого России, в том числе истории российского флота, имеет значительную социальную и научную значимость. С момента своего возникновения русский военно-морской флот играл значительную роль в жизни России, прежде всего в решении важнейших внешнеполитических задач. История показывает, что в периоды, когда военно-морскому флоту уделялось недостаточное внимание и его численный состав сокращался, с неизбежностью происходило падение престижа и международного влияния России. Изучение истории российского флота особенно актуально в настоящее время, когда он переживает тяжелые времена.

В 1970-1980-е гг. военно-морской флот СССР по численному составу, качеству постройки и техническому оснащению кораблей, уровню подготовки личного состава соперничал с флотом США. С распадом Советского Союза российское общество охватил глубочайший экономический кризис, который самым разрушительным образом отразился на российском военно-морском флоте. Его корабельный состав уменьшился, на слом были пущены многие корабли, в том числе находящиеся в высокой степени готовности авианосцы «Варяг» и «Ульяновск». Оставшиеся в строю корабли продолжали нести службу в тяжелейших условиях, поскольку государство не выделяло достаточных средств на их содержание.

К началу 2000-х гг. отношение к российскому военно-морскому флоту как важнейшей составляющей военной мощи России существенно изменилось. В обществе все в большей степени осознается тот факт, что сильный военно-морской флот является для страны не только предметом международного престижа, но и жизненной необходимостью. В связи с этим исследование истории военно-морского флота на всех этапах его развития приобретает значительную общественную значимость.

Научная актуальность избранной темы исследования обусловлена тем, что она является частью более широкого комплекса проблем, связанных с изучением русско-японской войны 1904-1905 гг., сыгравшей значительную роль в истории России начала XX в. Поражение в этой войне глубочайшим образом потрясло все российское общество и оказало значительное влияние на последующее развитие страны. Важной частью военно-исторической проблематики этого периода является изучение борьбы на море, в том числе действий Первой эскадры флота Тихого океана российского флота, которые оказали большое влияние на ход и итоги войны.

Социальная и научная значимость избранного направления исследования обусловили выбор в качестве объекта изучения действий Первой эскадры флота Тихого океана российского военно-морского флота в период русско-японской войны 1904-1905 гг.

История действий российского флота в 1904-1905 гг. в целом и Первой эскадры флота Тихого океана в частности неоднократно привлекала внимание многих исследователей и уже имеет достаточно широкую историографию. Проведенное историко-библиографическое исследование позволило выявить 127 монографий, статей и диссертационных работ по объекту исследования за период с 1904 до конца 1990-х гг.

В истории изучения действий Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне 1904-1905 гг. можно выделить три историографических этапа:

– первый этап 1904-1917 гг.;

– второй этап 1918-1991 гг.;

– третий этап с 1992 г. по настоящее время.

Первый историографический этап (1904-1917 гг.) в изучении действий Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне 1904-1905 гг. был в отечественной историографии наиболее плодотворным по сравнению с последующими этапами, хотя проблема преимущественно рассматривалась в качестве аспекта в работах по более широким и взаимосвязанным темам.

Среди специальных исследований, непосредственно посвященных действиям Первой эскадры флота Тихого океана[1] , следует выделить работы А.Е. Беломора и Ф.И. Булгакова, в которых изучаются действия эскадры, в том числе входящих в ее состав миноносцев, в период обороны Порт-Артура. А.Е. Беломор провел глубокий анализ состояния русской эскадры в последний период обороны Порт-Артура и доказал, что русский флот не реализовал всех своих возможностей[2] . Ф.И. Булгаков первый том своего труда полностью посвятил действиям Первой эскадры флота Тихого океана. В описаниях боев Ф.И. Булгаков использовал свидетельства непосредственных участников боевых столкновений, что придает его труду особую ценность. Но, отдавая должное храбрости русских моряков и давая подробное описание боев, Ф.И. Булгаков не сообщает о недостатках, свойственных русскому флоту, не дает анализа причин постигших его неудач. Уделяя большое внимание действиям русских миноносцев, автор не рассматривает многие важные аспекты их действий, например, постановки мин[3] .

Изучение действий Первой эскадры флота Тихого океана развивалось также в исследованиях по взаимосвязанным проблемам. К их числу в первую очередь следует отнести работы, посвященные обороне Порт-Артура[4] , поскольку судьба осажденной крепости была тесно связана с действиями кораблей Первой эскадры флота Тихого океана и флот внес большой вклад в оборону крепости как с моря, так и с суши. Известный историк А.И. Сорокин справедливо утверждал: «Активное участие эскадры явилось одной из главных причин продолжительности и упорства обороны Порт-Артура»[5] . Среди литературы данной группы следует отметить труд Е.К. Ножина «Правда о Порт-Артуре». Автор пробыл в Порт-Артуре весь период его обороны, являлся непосредственным свидетелем многих событий, им были собраны воспоминания очевидцев боевых действий. Многие факты автор подвергает критическому анализу с точки зрения их влияния на дальнейший ход войны[6] .

Несомненный интерес представляют исследования по отдельным аспектам и этапам русско-японской войны и военных действий на море[7] . Среди литературы этой группы особо следует выделить работу Ф.Ф. Врангеля, посвященную Степану Осиповичу Макарову, в которой автор справедливо оценивает его как самого способного и выдающегося адмирала российского флота того периода, полагая, что с гибелью С.О. Макарова погибла и надежда России на победу в войне 1904-1905 гг.[8] Следует также выделить работу участника обороны Порт-Артура корабельного инженера Н.Н. Кутейникова, который в период обороны Порт-Артура принимал самое деятельное участие в ремонте и исправлении боевых повреждений кораблей эскадры. В его книге рассматривается техническое состояние кораблей, технические проблемы их ремонта, способы устранения повреждений, недостатки в конструкции кораблей[9] .

К группе работ по взаимосвязанным проблемам относятся военно-теоретические исследования, в той или иной степени затрагивающие проблемы войны на море в 1904-1905 гг.[10] Среди авторов военно-теоретических работ необходимо выделить труды видного представителя русской военной мысли Н.Л. Кладо[11] , который выступал сторонником сильного военно-морского флота России и доказывал, что флот является важнейшим инструментом внешней политики, без которого Россия не может претендовать на звание великой державы. Наиболее фундаментальной его работой является «Современная морская война», в которой автор обстоятельно анализирует действия флота в русско-японской войне 1904-1905 гг.[12] Среди литературы данной группы необходимо также отметить диссертацию Я.И. Кефели, посвященную потерям личного состава русского флота в войне 1904-1905 гг.[13].

Достаточно большое внимание действиям Первой эскадры флота Тихого океана уделяется в обширной на первом историографическом этапе литературе по более общим проблемам, а именно по истории боевых действий на море за весь период войны[14] , а также в трудах по истории русско-японской войны в целом[15] . Особо следует выделить работу русской исторической комиссии, созданной в 1905 г. при Морском генеральном штабе. Создание официальной истории войны на море было отнесено к одной из первоочередных задач. Комиссия намеревалась создать фундаментальный труд. Работа велась в течение 10 лет, но полностью осуществить намеченную программу не удалось: Октябрьская революция 1917 г. прервала работу комиссии.

Однако описание действий на море, созданное исторической комиссией, до настоящего времени является непревзойденным по своей полноте исследованием о действиях русского флота в войну 1904-1905 гг., и в том числе Первой эскадры флота Тихого океана. При этом значительное внимание уделено действию легких сил эскадры – миноносцев и минных катеров. Кроме того, следует особо отметить, что в данном труде рассматривается состояние русского флота на Тихом океане до начала войны с Японией. К сожалению, авторы данного труда ограничились лишь изложением непосредственного хода событий и не рассматривают то влияние, которое оказали действия на море на последующее развитие военно-морского флота и военно-морского искусства. Кроме того, недостаточно глубокой критике подвергаются причины, которые привели русский военно-морской флот к страшным поражениям в войне 1904-1905 гг.[16].

Среди фундаментальных работ, посвященных истории русско-японской войны в целом, следует выделить в первую очередь пятитомную историю, вышедшую в 1907-1909 гг. (редакторы и издатели – М.Е. Бархатов и В.В. Функе). Авторы очень подробно изложили ход военных действий на суше, но действиям на море, к сожалению, не уделили должного внимания. Несомненно, сильной стороной работы является то, что в ней большое внимание уделено недостаткам, свойственным русской армии и флоту в войне 1904-1905 гг. Действия русских миноносцев в этой работе оцениваются негативно[17] . Действия на море в 1904-1905 гг., в том числе и Первой эскадры флота Тихого океана, нашли также весьма полное отражение в обобщающем фундаментальном труде «История русской армии и флота»[18] .

История миноносного флота России в русско- японской войне привлекала на первом историографическом этапе внимание не только отечественных, но и зарубежных исследователей. Наибольший интерес среди зарубежных исследований, вышедших в дореволюционной России, представляет созданная японским Морским генеральным штабом официальная четырехтомная история военных действий на море в 1904-1905 гг., переведенная на русский язык в Петербурге в 1909-1910 гг. и содержащая значительный фактический материал[19] .

Для освещения действий русского и японского флотов интерес представляют первые два тома, посвященные действию японского флота против Первой эскадры флота Тихого океана в Порт-Артуре и содействию японского флота сухопутной армии. До настоящего времени данный труд является одним из самых ценных источников информации о действиях японского флота в русско-японской войне 1904-1905 гг. Однако данная работа весьма тенденциозна, содержит ряд очевидных противоречий, описание многих боевых столкновений и приводимые японцами потери собственного флота весьма спорны. Можно согласиться с мнением известного советского исследователя русско-японской войны генерал-майора А.И. Сорокина относительно японской официальной истории войны на море: «Эта работа умышленно искажает ход войны. Выпуская в свет «исследование», генеральный штаб ставил перед собой задачу дезинформировать, сбить с толку, направить изучающих ход войны на море по ложному пути и не допустить, чтобы он стал достоянием генеральных штабов иностранных государств. Военные круги военно-феодальной клики Японии уже тогда считали, что война с Россией – одна из войн за овладение бассейном Тихого океана, за раздел Китая, за захват Маньчжурии и русского Приморья, и не брезговали обманом и дезинформацией»[20] . Указанное исследование требует поэтому осторожного и критического подхода, особенно в отношении приводимых в работе данных о потерях японского флота.

Отдельную группу представляют труды зарубежных исследователей по истории русско-японской войны 1904-1905 гг. в целом, в которых описывается и борьба на море[21] . Особо следует отметить работу Р. Давелюи, в которой автор подробно описывает ход военных действий, рассматривает важнейшие боевые столкновения, дает их критический анализ[22] . Ряд работ зарубежных исследователей посвящен обороне Порт-Артура[23] . Среди этих трудов наиболее основательным является исследование Э.А. Барлета. Несмотря на то, что в войне 1904- 1905 гг. Англия занимала враждебную позицию в отношении России, автор в своем труде отдает должное героизму русских моряков.

Таким образом, русская историография начала XX века в области изучения боевых действий Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне 1904-1905 гг. оставила достаточно богатое наследие. Работы первого историографического этапа сохраняют большую ценность прежде всего с точки зрения содержащегося в них обширного фактического материала, что уже отмечалось историографами[24] .

Второй историографический этап (1917-1991 гг.) начался в исследовании проблемы после октябрьской революции 1917 г. В советский период отсутствовали специальные исследований по действиям Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне 1904-1905 гг., и изучение проблемы продолжало развиваться в литературе по более широким и взаимосвязанным темам, а также в обобщающих фундаментальных трудах по российской истории. Наиболее полное освещение в советской историографии действия Первой эскадры флота Тихого океана получили в исследованиях по более широким проблемам, таким как история военных действий на море в 1904-1905 гг., история русско-японской войны в целом, история российской армии и флота, где эта тема рассматривалась в качестве одного из аспектов.

Среди работ, посвященных военным действиям на море в период русско-японской войны, следует отметить опубликованную в 1942 году работу П.Д. Быкова, которая, несмотря на небольшой объем, содержит значительный фактический материал и дает краткое, но достоверное описание войны на море[25] . К достоинствам труда П.Д. Быкова следует отнести также и то, что в нем дается анализ обстановки на Дальнем Востоке перед войной, рассматривается подготовка России и Японии к войне, правильно определяется роль военно-морского флота и значение морских операций в ходе войны. Работа содержит интересный иллюстративный материал. К сожалению, П.Д. Быков не уделяет должного внимания действиям легких сил русского флота – миноносцев.

Весьма значительный вклад в исследование проблемы внесла работа В.А. Золотарева и И.А. Козлова (1990), также посвященная действиям на море в войне 1904-1905 гг.[26] К несомненным достоинствам данного труда следует отнести то, что авторы большое внимание уделяют развитию русского флота в последней четверти XIX – начале XX в., выделяя при этом главные успехи и недостатки в его развитии. Несомненной заслугой авторов является и то, что они рассматривают господствующую в тот период теорию «владения морем» Мэхэна и Коломба, освещают разработку вопросов морской тактики выдающимся русским флотоводцем С.О. Макаровым, определяют влияние опыта русско-японской войны на дальнейшее развитие российского флота. Действия миноносцев порт-артурской эскадры практически не отражены, за исключением описания гибели «Стерегущего» и еще нескольких эпизодов.

Действия Первой эскадры флота Тихого океана получили некоторое освещение в исследованиях по истории русско-японской войны в целом[27] , однако в них действиям русского флота вообще и эскадры в частности уделялось недостаточное внимание. Особенно показателен в этом отношении труд Н.А. Левицкого[28] , где автор допускает ряд фактических ошибок, называя, например, командующего Тихоокеанским флотом адмирала С.О. Макарова командующим эскадрой. На наш взгляд, следует согласиться с утверждением А.И. Сорокина о том, что «Левицкий совершенно игнорировал военно-морской флот. Те неполные сведения, которые приводятся о русском флоте, не раскрывают его роли в войне и не показывают боевого взаимодействия армии и флота»[29] .

Более существенный вклад в изучение действий Первой эскадры флота Тихого океана внесли на втором историографическом этапе исследования по истории русской армии и флота, в то числе и в период русско-японской войны 1904-1905 гг.[30] Среди них в первую очередь следует выделить работы Л.Г. Бескровного, которые имеют фундаментальный характер, содержат большой фактический материал, раскрывающий сильные и слабые стороны русской армии и флота. Вместе с тем автор стоит на господствующих в советское время позициях, утверждая, что недостатки, свойственные русским вооруженным силам, были обусловлены существованием в России царского режима[31] . Заслуживает внимания также «Боевая летопись русского флота», в которой при описании действий флота в период русско-японской войны достойное место отводится и кораблям Первой эскадры флота Тихого океана[32] .

Важную роль в разработке проблемы в советской историографии сыграли исследования по взаимосвязанным темам – работы по истории отдельных боевых операций армии и флота в русско-японской войне, истории военного судостроения и отдельных боевых кораблей, по внешнеполитическим аспектам русско-японской войны, а также военно-теоретические исследования.

Среди исследований по отдельным боевым операциям русско-японской войны наиболее важное значение имеют работы по обороне Порт-Артура[33] , в ходе которой корабли Первой эскадры флота Тихого океана сыграли столь значительную роль. Наиболее серьезным исследованием в этой группе является работа А.И. Сорокина (1952), в которой не только рассматривается оборона крепости с суши, но и уделяется внимание действиям русских кораблей. Автор прекрасно понимал, какую роль играл военно-морской флот в этой войне и поэтому операциям на море в своей книге уделил значительное внимание. Кроме того, в работе рассматриваются и подвергаются критическому анализу важнейшие научные работы по истории русско-японской войны 1904-1905 гг. Вместе с тем в исследовании присутствуют отдельные недостатки и неточности. Так, например, автор указывает, что «в конце августа на минах противника подорвались и погибли миноносцы «Разящий» и «Выносливый»[34] . В действительности «Разящий» не погиб, а получил серьезные повреждения и на буксире был доведен до Порт-Артура миноносцем «Расторопный»[35] .

Одним из лучших исследований об отдельных операциях российского флота в войне 1904-1905 гг. является книга В.Е. Егорьева[36] , где автор дает подробное описание и анализ операций Владивостокского отряда крейсеров, определяет их влияние на ход военных действий. Ценность труда В.Е. Егорьева обусловлена также и тем, что сам автор, будучи в период русско-японской войны мичманом Российского флота, участвовал во всех выходах Владивостокского отряда крейсеров и поэтому их действия описывает не только как исследователь, но и как очевидец. Работа В.П. Костенко, видного отечественного кораблестроителя, посвящена походу Второй Тихоокеанской эскадры и битве при Цусиме[37] . Автор был непосредственным очевидцем описываемых событий, являясь судовым механиком на эскадренном броненосце «Орел». Помимо описания похода и боя, В.П. Костенко детально анализирует повреждения броненосца «Орел» в Цусимском сражении. Кроме того, автор анализирует недостатки, свойственные отечественному флоту и кораблестроению, а также планы военного руководства страны.

Важное значение для изучения отдельных аспектов боевых действий на море в целом и Первой эскадры флота Тихого океана в частности имела монография А.П. Шершова по истории военного судостроения[38] . В небольшом по объему исследовании автор достаточно основательно изложил развитие основных классов военных кораблей каждой крупной военно-морской державы. В качестве самостоятельного аспекта автор рассматривает развитие миноносного флота, приводит значительный фактический материал, выделяет важнейшие тенденции в развития минных флотов ведущих морских держав мира, показывает влияние, которое оказало появление торпеды и ее носителей на всю мировую кораблестроительную практику[39] .

Действия Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне нашли свое отражение и в книгах по истории отдельных боевых кораблей русского флота, в том числе и тех, которые принимали участие в боевых действиях в 1904-1905 гг.[40] Как правило, в этих работах приводится обширный фактический материал. Среди данной группы исследований особый интерес представляют опубликованные в 1980-е гг. статьи Н.Н. Афонина и Ю.В. Усова, посвященные миноносцам русского флота, в том числе и участвовавшим в русско-японской войне 1904-1905 гг.[41].

Действия Первой эскадры флота Тихого океана получили определенное освещение в фундаментальном исследовании Б.А. Романова по внешнеполитической истории русско-японской войны 1904-1905 гг., где автор в качестве аспекта рассматривает и военные действия. В целом Б. А. Романов стоит на позициях осуждения политики России на Дальнем Востоке, считая ее захватнической, а главной причиной поражения России в войне считает государственный строй Российской империи. В освещении действий флота автор допускает отдельные неточности: так, во Владивостоке вместо четырех крейсеров у Романова оказалось три, новые русские миноносцы, которые немногим уступали японским, по явному недоразумению называются карикатурными. Не совсем верно, на наш взгляд, утверждение автора о том, что японцы в январе 1904 г. за одни сутки завоевали господство на море[42] .

Существенный вклад в разработку проблемы был внесен целым рядом военно-теоретических исследований, которые в той или иной степени освещали боевые действия на море в период русско-японской войны. В них тщательно анализировались важнейшие сражения, рассматривалась повседневная боевая деятельность флотов, были сделаны выводы о значении борьбы на море в 1904- 1905 гг. и ее влиянии на последующее развитие российского флота[43] . Серьезным и основательным является исследование Н.Б. Павловича[44] , которое можно считать эталоном научной работы. В нем автор уделяет внимание тактике военно-морского флота в период русско-японской войны 1904-1905 гг.

Некоторые сведения о действиях флота в войне 1904-1905 гг., в том числе и Первой эскадры флота Тихого океана, содержатся в обобщающих фундаментальных трудах, таких как «История СССР с древнейших времен», «Советская историческая энциклопедия», «Советская военная энциклопедия»[45] . В изучение действий русского флота эти труды не внесли практически ничего нового, но они важны тем, что содержат официально принятую в советской исторической науке оценку русско-японской войны 1904-1905 гг. Особо следует выделить среди литературы данного типа «Советскую военную энциклопедию», где излагается официально утвердившаяся в советской исторической науке оценка русско-японской войны как несправедливой и захватнической с обеих сторон, а поражение России объясняется слабостью царского режима, отсталостью экономики России, неэффективными методами командования армией и флотом[46] . К настоящему времени в отечественной исторической науке произошли большие изменения и многие официальные положения советской историографии отвергнуты как несостоятельные и устаревшие, но с данной оценкой русско-японской войны во многом можно согласиться.

Важным явлением советского этапа в изучении проблемы стало начало ее разработки в библиографическом, историографическом и источниковедческом аспектах, а также на уровне диссертационных исследований. Историко-библиографические аспекты проблемы русско- японской войны были раскрыты в работе В.В. Лучинина, где в качестве самостоятельного раздела была выделена библиография военных действий на море в 1904-1905 гг.[47] Первые историографические оценки итогов изучения русско-японской войны и отдельных ее аспектов были даны в работе Л.Г. Бескровного «Очерки военной историографии России»[48] . Среди диссертационных исследований следует отметить докторскую диссертацию Б .А. Романова, в которой анализировались общие проблемы русско-японской войны и в качестве аспекта рассматривались действия русского флота[49] , а также диссертационное исследование Е.И. Лагутина по источниковедческим аспектам истории русского военно-морского флота, в том числе и в период 1904-1905 гг.[50].

Таким образом, советская исторйческая наука 1917-1991 гг. внесла определенный вклад в изучение действий Первой эскадры флота Тихого океана в русско- японской войне 1904-1905 гг. Изучение проблемы развивалось в работах по более широким и взаимосвязанным темам. Началась научная разработка историографических, источниковедческих и библиографических аспектов темы в исследованиях по более широкой и взаимосвязанной проблематике.

Третий, современный историографический этап (с 1992 г. по настоящее время) характеризуется значительным возрастанием интереса исследователей к истории русско-японской войны, российского военно-морского флота и появлением специальных исследований по действиям Первой эскадры флота Тихого океана в 1904-1905 гг.

Публикуется достаточно обширная специальная литература по действиям миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана. Основную часть этих работ составляют научные статьи, опубликованные в различных периодических изданиях, прежде всего в журнале «Гангут»[51] . Однако работы по действиям Первой эскадры флота Тихого океана в целом на современном историографическом этапе еще отсутствуют.

Наиболее важным из специальных исследований является опубликованная в 2000 г. работа Н.Н. Афонина и С.А. Балакина[52] , которая, несмотря на небольшой объем, внесла значительный вклад в изучение действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана. В работе содержится богатый фактический материал по истории создания миноносцев зарубежной постройки в составе эскадры, дается анализ их боеспособности, описание тактико-технических данных, приводятся чертежи миноносцев. Вместе с тем книга не содержит подробного описания боевых действий миноносцев, за исключением нескольких эпизодов.

Изучение действий Первой эскадры флота Тихого океана также продолжалось на третьем историографическом этапе в исследованиях по взаимосвязанным проблемам, таким как история российского и японского военно-морского флота, в том числе и в период русско- японской войны, история отдельных боевых кораблей, отечественного кораблестроения.

Среди данной группы исследований следует выделить статью В.Ю. Грибовского (1997) о личном составе российского военно-морского флота в 1904-1905 гг. В этой работе проявилась характерная для некоторых современных российских исследователей тенденция некритического отношения к данным официальной японской историографии о войне на море, прежде всего о потерях японского флота, что часто является причиной негативной оценки действий русского флота. В.Ю. Грибовский, например, утверждает, что русские миноносцы ни разу не попали торпедой в боевой корабль противника и силы русской минной флотилии таяли без нанесения урона неприятелю[53] . Важные аспекты проблемы раскрываются в работе С.В. Патянина (1998), где даются технические характеристики всех миноносцев японского флота и впервые приводится доктрина японского флота о боевом использовании миноносцев[54] , а также в работе В.М. Мельникова об отдельных кораблях Российского флота, участвовавших в русско-японской войне 1904-1905 гг.[55].

Некоторые военно-технические аспекты проблемы раскрываются в пятитомной «Истории отечественного кораблестроения», подготовленной во второй половине 1990-х гг. коллективом авторов[56] . При изучении русско- японской войны 1904-1905 гг. представляют интерес второй и третий тома исследования. Во втором томе рассматривается история отечественного кораблестроения эпохи парового броненосного флота до русско-японской войны 1904-1905 гг. Особый интерес представляет анализ эволюции всех основных типов боевых кораблей, выделение тенденций в их развитии, выявление главных успехов и недостатков при создании различных типов. Большое внимание уделено влиянию, которое оказали те или иные исторические личности России, прежде всего высшее военно-морское руководство, на развитие военно- морского флота. Надо отметить, что авторы данного труда отошли от общепринятого в советской исторической науке осуждения существовавшего в дореволюционной России общественно-политического строя, доказывая, что определенные недостатки в развитии военно-морского флота были обусловлены не порочностью существующего государственного строя, а личностями высшего эшелона власти.

Отдельные стороны боевых действий кораблей Первой эскадры флота Тихого океана получили отражение в ряде научно-справочных изданий 1990-х гг. В специализированных справочниках о флотах России и Японии в русско-японской войне 1904-1905 гг., подготовленных С.В. Сулигой, впервые приводится подробное тактико-техническое описание всех кораблей, участвовавших в боевых действиях, и рассказывается об их дальнейшей судьбе[57] . Информация о кораблях Первой эскадры флота Тихого океана содержится также в подробном справочнике «Корабли Российского императорского флота»[58] .

В 1990-е гг. важным явлением современной историографии стало дальнейшее развитие изучения проблемы на уровне диссертационных исследований. В кандидатских диссертациях Я. В. Бухараева[59] , А.А. Глущенко[60] и С.А. Гладких[61] рассматривается развитие военно-морского дела в России на рубеже XIX-XX вв. и анализируется состояние русского Тихоокеанского флота накануне русско-японской войны. С точки зрения историографической разработки проблемы представляет интерес кандидатская диссертация А.А. Кимченко[62] , посвященная современной английской и американской историографии истории русского военного флота. Эти диссертации являются существенным вкладом в изучение событий на море в русско-японской войне 1904-1905 гг.

Таким образом, на современном историографическом этапе произошло углубление научной разработки отдельных аспектов проблемы в специальных исследованиях, а также продолжение изучения действий Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне в работах по более общим и взаимосвязанным проблемам. Важное значение имело дальнейшее развитие и углубление диссертационных исследований в конкретноисторическом и историографическом аспектах.

Подводя итоги историографического анализа объекта исследования, можно сделать вывод о том, что отечественная историческая наука проделала огромную работу в деле изучения действий русского флота в период русско-японской войны 1904-1905 гг., в том числе и действий Первой эскадры флота Тихого океана. В большей степени были изучены действия крупных кораблей флота. В то же время недостаточно изучены действия подводных лодок и миноносцев. В целом в отечественной историографии сложилось негативное отношение к результатам действий миноносцев, но такую позицию нельзя, на наш взгляд, признать верной. Неизученными остались такие аспекты действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана, как минные постановки, содействие их боевым операциям на сухопутном фронте, степень боеготовности минных отрядов к началу войны, действия миноносцев в целях разведки, отсутствует анализ выявленных в ходе боевых действий конструктивных недостатков различных типов миноносцев, недостаточно изучена деятельность порта по ремонту кораблей в период осады Порт-Артура.

В предлагаемом читателю исследовании показаны действия миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана российского военно-морского флота в русско-японской войне 1904-1905 гг. в период с 27 января по 20 декабря 1904 г. Деятельность русских миноносцев началась сразу же после нападения японцев на русскую эскадру в ночь на 27 января 1904 г., когда уже через несколько часов после нападения миноносцы были посланы на розыск скрывшегося неприятеля, и завершилась 20 декабря 1904 г., когда оставшиеся в строю миноносцы Первой эскадры флота Тихого океана прорвали японскую блокаду и были интернированы в нейтральных портах.

Территориальные рамки предмета исследования ограничены бассейном Желтого моря, и в первую очередь акваторией, прилегающей к Квантунскому полуострову, что обусловлено техническими характеристиками миноносцев: миноносцы типа «Сокол» имели реальную дальность плавания не более 600 миль, а более крупные миноносцы зарубежной постройки и миноносцы типа «Буйный» чуть более 1000 миль. В реальных боевых условиях дальность действия оказалась еще меньше. Кроме того, территориальные рамки обусловлены самим характером боевых действий – японский флот базировался всего лишь в 60 милях от Порт-Артура и значительная часть японского флота всегда находилась в непосредственной близости от осажденной крепости.

В соответствии с результатами историографического анализа и содержательной стороной предмета изучения представляется целесообразным выделить в качестве главной проблемы исследования вопрос о роли миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в ходе военных действий на море в период русско-японской войны 1904-1905 гг.

В данном исследовании главной целью является формирование системы научных исторических знаний об условиях, основных направлениях и результатах боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период января-декабря 1904 г.

Достижение поставленной цели требует решения следующих конкретных научно-познавательных задач:

– изучение состояния миноносного флота России к началу русско-японской войны;

– сравнительный анализ русского тихоокеанского и японского флотов перед началом боевых действий;

– изучение боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период с 27 января по 28 июля 1904 г., когда русский флот боролся с японским флотом за господство на море;

– рассмотрение боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период с 29 июля по 20 декабря 1904 г., когда русский флот отказался от борьбы с японским флотом за господство на море и связал свою судьбу с осажденным Порт-Артуром.

Методологической основой исследования является системно-аналитическое понимание исторического процесса, основанное на принципах объективности, историзма и всесторонности как основополагающих принципах научного познания. В рамках данного подхода общество понимается как сложная, многоуровневая система, выступающая как взаимодействие основных сфер общественной жизни, где каждая из сфер представляет собой систему взаимосвязанных, постоянно функционирующих социальных институтов.

Теоретический уровень исследования определяется пониманием вооруженных сил как важнейшего социального института, органа государства, предназначенного для проведения его политики средствами вооруженного насилия с целью выражения и защиты общегосударственных и общенациональных интересов. Военно-морской флот выступает как часть вооруженных сил и представляет собой сложную систему взаимосвязанных элементов, одним их которых является миноносный флот, возникший в конце XIX в. и ставший, наряду с другими родами военно-морских сил, одной из составляющих боевой мощи Российского государства.

В данной работе использован историко-генетический метод, позволяющий определить содержательную и логическую взаимосвязь событий во времени, а также сравнительно-исторический метод, предполагающий при изучении тех или иных событий выявление, анализ и сравнение как можно большего числа исторических источников с целью установления истины.

Решение задач, поставленных в данном исследовании, требует привлечения необходимого числа источников: неопубликованных, опубликованных, а также материалов периодической печати.

Основную часть источниковой базы исследования составили неопубликованные источники, которые хранятся в 13 фондах Российского Государственного архива Военно-морского флота (РГА ВМФ) и разделяются на следующие основные группы: рапорты и донесения командиров миноносцев и других кораблей эскадры, рапорты и донесения командующих Первой Тихоокеанской эскадрой и Тихоокеанским флотом, а также наместника царя на Дальнем Востоке Е.И. Алексеева; вахтенные журналы миноносцев; техническая документация на корабли Первой эскадры флота Тихого океана; материалы следственных комиссий, созданных для изучения некоторых аспектов боевых действий; предвоенные и утвержденные во время войны планы военных действий на море; неопубликованные аналитические работы по изучению боевого опыта войны на море в 1904- 1905 гг.; неопубликованные воспоминания непосредственных участников военных действий[63] .

Наиболее важное значение имеют написанные после войны рапорты и донесения командиров миноносцев, составленные по предписанию вышестоящего начальства, описывающие боевую деятельность их кораблей с указанием на необходимые изменения в их конструкции и вооружении. Эти рапорты, написанные непосредственными участниками событий на основе критического осмысления опыта прошедшей войны, очень важны при изучении войны на море в 1904-1905 гг. Отдельно следует выделить отчет о действиях флота в период обороны Порт-Артура, составленный заведующим прибрежной и минной обороной контр-адмиралом М.Ф. Лощинским. В нем большое внимание уделено вопросам взаимодействия флота и крепости. Подробно рассмотрены минные постановки, осуществленные миноносцами Первой эскадры флота Тихого океана.

Эти материалы отличаются полнотой и подробностью информации об основных аспектах деятельности миноносцев. Деятельность отдельных кораблей можно восстановить буквально по дням и часам, а некоторые эпизоды боевых действий отражены в документах с точностью до малейших деталей. Степень достоверности приведенной в данных документах информации достаточно высока, поскольку она, как правило, исходит от людей, непосредственно участвовавших в боевых действиях или от высшего флотского начальства, которое всегда тщательно анализировало происшедшие боевые столкновения и деятельность кораблей эскадры. Командиры миноносцев свои рапорты составляли на основе анкетирования членов экипажа своего корабля, а не только на основе личных впечатлений.

Наиболее объективными и беспристрастными источниками являются вахтенные журналы. В них деятельность кораблей рассматривается по дням и даже часам. Следует отметить, однако, что некоторые данные были опровергнуты более поздними историческими исследованиями. Так, например, по архивным источникам устанавливается гибель в бухте Керр броненосного крейсера типа «Асама» и в доказательство этого приводятся обмеры затонувшего судна. Но более поздними исследованиями была установлена гибель посыльного судна «Мияко».

Иногда потери некоторых кораблей японского флота, приводимые в архивных источниках РГА ВМФ, не подтверждаются официальными данными японской стороны. Вахтенные журналы миноносцев, являющиеся ценнейшим историческим источником, сохранились лишь на тех миноносцах, которые уцелели во время боевых действий. Вахтенные журналы за 1904 г. миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана, погибших в ходе военных действий, не сохранились. Ценнейшим источником о действиях Первой эскадры флота Тихого океана является «Исторический журнал 1-го отряда миноносцев», в котором буквально по дням рассмотрена деятельность миноносцев 1-го отряда.

Высокой степенью достоверности обладает техническая документация на корабли Первой эскадры флота Тихого океана, и в первую очередь спецификации миноносцев, хранящиеся в РГА ВМФ. Это связано с тем, что миноносцы всегда строились в строгом соответствии с составленной спецификацией, малейшие отступления от которой строго наказывались, и если миноносец строила зарубежная фирма, то за любые отклонения ее могли подвергнуть штрафным санкциям. Важное значение имеют архивные документы по техническому состоянию миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в различные периоды их боевых действий.

Рассматривая степень сохранности архивных источников, следует признать ее невысокой. Значительная часть документов до наших дней не сохранилась, так как при капитуляции Порт-Артура была спасена лишь незначительная часть документов Первой эскадры флота Тихого океана. Большая часть документов была уничтожена, поскольку она могла попасть в руки противника. Колоссальное количество документов погибло при взрыве флагманского броненосца «Петропавловск», поэтому в фонде адмирала С.О. Макарова сохранилось лишь три дела, относящихся к периоду его командования русским Тихоокеанским флотом во время войны. Документы о действиях миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана, составленные после военных действий, также сохранились не полностью. Так, например, лишь частично сохранились рапорты командиров миноносцев, написанные после войны.

Кроме того, в исследовании использованы неопубликованные источники, хранящиеся в Российском государственном военно-историческом архиве, в первую очередь в фонде №487. Среди них в первую очередь надо отметить отчет командующего Квантунской крепостной артиллерией генерал-майора В.Ф. Белого – это очень точное, обстоятельное и пространное (почти 300 страниц печатного текста) описание действий крепостной артиллерии, однако в нем содержится и много ценных сведений о действиях кораблей Первой эскадры Тихого океана и в том числе относительно помощи флота сухопутной обороне крепости.

Важной частью источниковой базы исследования являются опубликованные источники, содержащие материалы о действиях флота в русско-японской войне 1904- 1905 гг. Среди них в первую очередь следует выделить сборники документов (девять томов), составленные Исторической комиссией при Морском Генеральном штабе. До настоящего времени это самое полное издание документов о действиях флота в русско-японскую войну 1904-1905 гг. Следует отметить также сборник «Русско- японская война 1904-1905 гг. Материалы для описания действий флота», опубликованный в 1910-1912 гг.[64] Эти два издания содержат значительный документальный материал о действиях флота в войне 1904-1905 гг., который содержит достоверную информацию. Часть документов, опубликованных в этих сборниках, не сохранилась в фондах РГА ВМФ.

К отдельной группе источников следует отнести опубликованные мемуары непосредственных участников военных действий, которые содержат подробные описания боевых действий, не нашедшие отражения в других исторических источниках. К этой группе источников относятся мемуары офицеров – М.В. Бубнова, В.И. Семенова, Н.О. Эссена, С.А. Рашевского, Нирутаки[65] , а также воспоминания рядового А. Ларенко[66] .

Для изучения действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана интерес в первую очередь представляют мемуары М.В. Бубнова и Нирутаки. М.В. Бубнов некоторое время командовал 2-м отрядом миноносцев и этому периоду своей боевой карьеры уделяет основное внимание. Помимо подробного описания действий миноносцев, он рассматривает недостатки в предвоенной подготовке экипажей кораблей и системе базирования.

Ценным источником о действиях японского флота, и в первую очередь японских миноносцев под Порт- Артуром в конце января-марте 1904 г., является дневник японского офицера Нирутаки. Эти мемуары интересны тем, что содержат весьма своеобразное, со множеством мельчайших деталей, описание многих боевых эпизодов. Автор во многом расходится с утверждениями японской официальной истории войны на море. Он вспоминает, в частности, о гибели и боевых повреждениях японских кораблей, которые японская официальная история отрицает (например, гибель японского миноносца «Сиракумо» в ночь на 27 января 1904 г.). Вместе с тем мемуары Нирутаки изобилуют множеством сомнительных, а иногда и просто вымышленных подробностей и эпизодов. Автор дневника представляется командиром миноносца «Акацуки», но этим миноносцем командовал лейтенант Нагодзиро Суецуги. Кем был на самом деле Нирутака, остается неизвестным до сих пор.

Самостоятельную группу источников представляет собой периодическая печать периода русско-японской войны 1904-1905 гг. С самого начала войны в газетах и журналах большое внимание уделялось описанию военных действий, публиковались официальные отчеты русского командования, выдержки из сообщений отечественной и зарубежной прессы, а также свидетельства непосредственных участников боевых действий. Особый интерес представляет «Хроника военно-морских действий на Дальнем Востоке» В. Головагова, печатавшаяся в журнале «Морской сборник». «Хроника…» печаталась с привлечением сообщений отечественной и зарубежной прессы и официальных отчетов командования. Она содержит большой фактический материал, но степень достоверности его несколько ниже, чем у других типов источников. Так, в «Хронике…», помещенной в «Морском сборнике» за май 1904 г., указывается, что после сражения с «Варягом» погибли японские крейсеры «Асама» и «Такашико», однако в действительности этого не произошло. К материалам российской прессы периода 1904-1905 гг. надо относиться достаточно критично, так как в газетах и журналах опубликовано много данных, которые не соответствовали действительности.

Несмотря на фрагментарность и неполноту каждой из представленных групп источников, взятые в комплексе они дают возможность отразить важнейшие стороны в боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне 1904-1905 гг. и решить поставленные в данном исследовании научнопознавательные задачи.

В соответствии с поставленными задачами в настоящем исследовании был избран предметно-хронологический метод изложения результатов исследования, в рамках которого материал излагается по хронологическим этапам развития российского миноносного флота и действиям миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период русско-японской войны 1904-1905 гг. Выбор данного метода изложения определил разделы текста исследования и их последовательность. Оно состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы, приложений. В первой главе рассматривается состояние миноносного флота России к началу русско-японской войны и дается сравнительный анализ русского тихоокеанского и японского флотов перед началом боевых действий. Во второй главе характеризуются боевые действия миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период борьбы за господство на море с 27 января по 28 июля 1904 г. и в период оборонительных действий русского флота с 29 июля по 20 декабря 1904 г.

В данном исследовании впервые на основе использования преимущественно неопубликованных источников проводится комплексный анализ боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана с точки зрения условий, содержания, результатов и влияния их действий на итоги борьбы на море в годы русско-японской войны 1904-1905 гг.

Глава I Миноносный флот России и Японии в начале Русско-Японской войны 1904-1905 гг.

Для анализа действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана российского флота в период русско-японской войны 1904-1905 гг. и определения их роли в ходе военных действий на море необходимо охарактеризовать общие аспекты возникновения и развития миноносного флота России в конце XIX- начале XX в., а также выявить численный состав и степень боеготовности минных флотов России и Японии на Тихом океане к началу военных действий.

§ 1. Развитие миноносного флота России на рубеже XIX-XX вв.

Прежде чем обратиться к исследованию непосредственно боевых действий, необходимо хотя бы коротко рассмотреть тот путь, который прошел миноносный флот России со времени своего возникновения до начала войны с Японией, что позволит определить, какая ему роль отводилась и с каким потенциалом он подошел к войне 1904-1905 гг. Для этого необходимо рассмотреть следующие аспекты:

1) начало создания российского миноносного флота;

2) создание эскадренных миноносцев в России.

Процесс создания миноносного флота в России начался в 70-е гг. XIX в. В его развитии в конце XIX – начале XX в. можно выделить два этапа: первый охватывает вторую половину 70-х – первую половину 90-х гг. XIX в., когда в России строились миноносцы со все более усиливающимися мореходностью и вооружением; второй этап – это период со второй половины 90-х гг. XIX в. до начала русско-японской войны, когда было начато и бурно развивалось создание ведущими морскими державами миноносцев-истребителей, призванных уничтожать не только крупные корабли, но и миноносцы противника.

В 1876 г. Россия стала шестым государством, которое купило за 9000 фунтов стерлингов торпеду Уайтхеда и право пользоваться ей по своему усмотрению без всякого ограничения, с одним лишь условием сохранять изобретение в тайне от других правительств, еще не купивших его[67] . Вместе с контрактом на поставку в Россию торпед Фиумского завода было приобретено право на изготовление их в самой России. Первую торпеду Уайтхеда отечественного производства изготовили в Кронштадтской мастерской осенью 1878 г.[68].

До конца XIX века развитие торпед в отечественном флоте шло по пути совершенствования образцов торпед, купленных у Уайтхеда, а также путем изготовления на отечественных заводах торпед по готовым проектам Фиумского завода. Некоторые образцы торпед, принятых на вооружение русского флота до русско- японской войны, приведены в таблице на стр. 12 с указанием их основных характеристик. Наиболее совершенной из них была торпеда образца 1898 г. «Л», которая имела два режима хода – на скорости 25 узлов (дальность хода 900 м) и на скорости 29 узлов (дальность хода 500 м)[69] . В 1904 г. русский флот принял на вооружение новый образец торпеды калибром 450 мм. Однако в русско-японской войне торпеда образца 1904 г. практически не использовалась.

Российский флот первым в мире успешно применил торпеды в боевых действиях. В декабре 1877 г. капитан-лейтенант С.О. Макаров впервые применил для атаки самодвижущуюся мину Уайтхеда – торпеду, а в январе 1878 г. торпедировал на рейде Батума турецкий броненосный корабль «Интибах»[70] .

Правильно оценив значение нового оружия, Россия уже в ходе войны с Турцией 1877-1878 гг. приступает к массовому строительству судов носителей торпедного оружия. «Во исполнение высочайшего повеления», последовавшего в конце 1877 года, Морское министерство сделало в январе 1878 года соответствующие распоряжения для экстренной и одновременной постройки 100 миноносок по выработанному типу. К осени 1878 года Россия имела на Черном море 15 миноносок и на Балтийском – 96. Из них 11 было построено фирмой Шихау, 2 – фирмой «Вулкан» в Германии, 2 – в Англии, остальные в России[71] . Первыми миноносками, созданными в России, были «Бычок» и «Черепаха», построенные в Санкт- Петербурге на заводе Д.Ф. Берда в 1877 г. (водоизмещение 16 т, длина 18,3, ширина 2,3 и осадка 1,1м, мощность паровой машины 220 л.с., ход 11,5 узлов, вооружение-2 шестовые мины, 1 орудие 37 мм)[72] .

Из общего числа миноносок 77 строили по проекту Балтийского завода, остальные, водоизмещением от 11.3 до 33,45 т, соответствовали 17 разным типам. У большинства скорость не превышала 13 узлов, и только миноноски завода Ф. Шихау отличались скоростью до 16,6-17.3 узлов[73] . Самыми удачными оказались миноноски «Сирена» и «Селезень». По сравнению с другими миноносками они имели лучшие мореходные качества. «Сирена» была построена в 1878 г. на Балтийском заводе по чертежам капитана 2-го ранга С.О. Макарова. Ее водоизмещение составляло 29 тонн, длина 27,4 м, ширина 2,7 м и осадка 1,4 м. Миноноска обладала скоростью 14,5 узла. Она была вооружена одним неподвижным торпедным аппаратом. «Селезень» был построен в том же году на том же заводе по чертежам контр-адмирала К.П. Пилкина, организатора минного дела в Российском флоте. Водоизмещение корабля составляло 33,5 т, длина 22 м, ширина 3,4 м и осадка 1,3 м. Миноноска была вооружена одним поворотным аппаратом. Скорость «Селезня» достигала 13 узлов. В кормовой части обеих миноносок было установлено по 37-мм орудию[74] .

Тактико-технические характеристики основных образцов торпед, бывших на вооружении Российского флота в конце XIX – начале XX в. (до русско-японской войны 1904-1905 гг.)

Год принятия на вооружение

Образец

Калибр, мм

Длина, м

Общий вес, кг

Вес ВВ

Дальность и скорость хода, км/уз

Примечание

1876

1876

381

5,73

350

26

0,4-20

Проект и производство Фиумского завода - "первый контракт"

1880

1880

381

4,58

342

33

0,4-21

Укороченная торпеда для минных катеров. Проект и производство Кронштадтской мастерской. Изготовление - Обуховский завод и завод Леснера

1886

1886

381

5,52

391

40

0,6-24

Проект Фиумского завода. Производство заводов Обуховского, Леснера, Николаевской мастерской

1889

1889

381

5,52

395

80

0,6-22

Проект и производство Леснера

1889

1889 "О"

381

5,52

420

80

0,6-25

Проект и производство Обуховского завода

1894

1894 "С"

381

5,52

455

80

0,6-27

Первый образец с прибором Олби. Проект и производство Обуховского завода

1897

1897 "С"

381

5,2

426

64

0,4-30 0,9-25

Проект и производство Обуховского завода. Изготовитель - Николаевская мастерская

1898

1898 "Л"

381

5,18

430

64

0,6-30 0,9-25

Проект завода Леснера. Производство заводов Леснера, Обуховского

1904

1904

450

5,13

648

70

0,8-33 2-25

Проект и производство Фиумского завода. Изготовление - Обуховский завод и завод Леснера

Проект и производство Фиумского завода. Изготовление – Обуховский завод и завод Леснера Массовая постройка миноносок, вызванная в первую очередь неблагоприятной политической обстановкой, шла в большой спешке, что отрицательно сказалось на качестве постройки кораблей. Стабилизация политической обстановки после Берлинского конгресса позволила отказаться от чрезмерной спешки в начатых в мае 1878 г. испытаниях и приеме миноносок. Но это уже не могло помочь устранению многочисленных изъянов, предопределенных обстановкой и условиями заказа, низким качеством весьма непродуманных проектов и недостаточной культурой производства[75] . В ряде проектов, несмотря на явно намечающееся торпедное вооружение, были предусмотрены только шестовые мины. Оснащение же миноносок торпедными аппаратами еще больше понизило и без того недостаточную мореходность этих крошечных кораблей[76] .

Многочисленные недостатки, выявившиеся в ходе эксплуатации миноносок, и безуспешные попытки их исправить показали, что миноносцы – техника качественно нового уровня, при котором все строительные изъяны и промахи почти не поддаются исправлению и чреваты серьезными последствиями. Постройка малого скоростного корабля требует значительно более высокой проектной и технологической (особенно в машиностроительной части) культуры, особо тщательного подбора и сбережения рабочих кадров и почти обязательной специализации предприятия. Импровизация и временные меры не могли обеспечить стабильных результатов[77] .

Малая мореходность и автономность миноносок побудила Морское министерство построить в виде опыта более крупный корабль, которым стал миноносец «Взрыв» с одним подводным аппаратом в носу[78] . При водоизмещении в 134 т и мощности механизмов в 800 л.с. он развивал скорость хода около 15 узлов; построен он был на заводе Берда в 1878 г.[79] Позднее на нем установили 4 пятиствольных револьверных 37-мм орудия. Миноносец «Взрыв» явился первым в мире мореходным миноносцем. Однако, несмотря на выявленные в результате испытаний неплохие мореходные качества, а также лучшие условия жизни экипажа, он по ряду характеристик не в полной мере удовлетворял предъявленным требованиям – имел слабое торпедное вооружение и недостаточную скорость хода. Корабль, далеко превосходивший по размерам современные ему миноносцы, нес несоразмерное с его габаритами слабое вооружение и не имел ни запаса водоизмещения, ни резерва остойчивости[80] .

В декабре 1879 г. заводу Ярроу в Англии был заказан для Черноморского флота миноносец «Батум» водоизмещением 48,4 т[81] . Несмотря на значительно меньшее по сравнению с «Взрывом» водоизмещение, он имел более мощное торпедное вооружение (2 торпедных аппарата в носовой части) и развил на испытаниях скорость в 22 узла, что по тем временам было выдающимся результатом. Кроме торпедных аппаратов он имел одно 37-мм орудие. На переходе из Англии в Черное море миноносец показал хорошие мореходные качества.

Миноносцы «Взрыв» и «Батум» ознаменовали собой переход России к строительству мореходных миноносцев. Постройкой этих двух миноносцев было положено начало строительству мореходных миноносцев в России. Последующие два десятилетия XIX в. характеризуются интенсивным строительством миноносцев в стране[82] . В период до 1886 г. как на русских, так и на заграничных заводах строится ряд миноносцев водоизмещением 70-100 т, со скоростью хода 18-20 узлов, с подобным «Батуму» вооружением.

В 1884 г. заводу Нормана во Франции был заказан миноносец «Поти» для Черного моря водоизмещением 73 т, со скоростью хода 18,5 узла[83] . По этому типу было построено для Балтийского моря пять миноносцев: в Новом адмиралтействе три – «Лахта», «Луга» и «Нарва», на Балтийском заводе – «Котлин», в Николаеве – «Измаил»[84] .

Миноноска “Коноплянка” в Неве (вверху) и миноносцы "Уссури" (в центре) и № 272 (т. “Пернов”)

В 1886 г. во Франции были заказаны миноносцы «Свеаборг» и «Ревель» водоизмещением 100 т и скоростью 20 узлов[85] . В том же году фирме Шихау были заказаны девять миноносцев типа «Або». Его полное водоизмещение было 87,5 тонн, длина 39, ширина 4,8 и осадка 2,05 метра. Скорость на испытаниях достигла 22 узла. Он был вооружен двумя носовыми торпедными аппаратами и двумя 37-мм орудиями[86] . Ряд кораблей этого типа был построен также и на русских заводах. Тип «Або» стал одним из самых многочисленных в русском флоте[87] . Два миноносца типа «Або» спроектировали разборными и приспособили к транспортировке по железной дороге. Заказ разборных вариантов миноносцев типа «Або» («Янчихе» и «Сучена») мотивировали необходимостью срочного усиления миноносцами базировавшейся в то время во Владивостоке русской Тихоокеанской эскадры[88] . «Янчихе» и «Сучена» по частям перевезли по железной дороге во Владивосток, в 1888 г. были там собраны и вошли в строй.

В 1889-1891 гг. по проекту лейтенанта М.Н. Беклемишева построили восемь миноносцев типа «Борго». В 1890 г. на заводе Шихау для Черноморского флота приобрели миноносцы «Анакрия» и «Адлер». «Адлер» развил на испытаниях 26,5 узла, что было для того времени очень высоким показателем[89] . Хотя миноносец «Адлер» оказался значительно быстроходнее «Анакрии», тем не менее, ввиду прекрасных мореходных качеств предпочтение отдали «Анакрии». По типу «Анакрии» были заказаны десять миноносцев[90] . В дальнейшем, в период 1890- 1898 гг., как на русских заводах (Невский, Путиловский, завод Крейтона в Або), так и по заказу на заграничных, строится большое количество миноносцев. Вооружение их было примерно одинаковым. Эти миноносцы имели один носовой неподвижный торпедный аппарат, два или один однотрубных поворотных на верхней палубе в диаметральной плоскости и две 37-мм пушки[91] . Видный российский ученый и флотоводец С.О. Макаров среди миноносцев особо выделял миноносец «Сестрорецк», который при водоизмещении в 80 т имел высокую скорость и мощное вооружение. При этом он предлагал убрать на нем неподвижный носовой торпедный аппарат, оставив два палубных, но при этом усилить артиллерийское вооружение до 4 47-мм орудий[92] .

Скорость хода за счет установки более совершенных машин и котлов постоянно возрастала и достигла у миноносцев типа «Пернов» постройки 1893-1896 гг. 25,5 узла. Миноносцы этого типа являлись к концу 90-х гг. XIX в. одними из самых многочисленных и качественных в русском флоте. По этому типу было построено 24 миноносца, которые по сравнению с французским прототипом развили на испытаниях меньшую скорость, но имели увеличенный (до 40 т) запас угля, и, следовательно, большую дальность плавания[93]. Четыре миноносца типа «Пернов» предназначались для Дальнего Востока и строились разборными[94] .

Незадолго до начала русско-японской войны в строй русского флота начали вступать миноносцы французского типа «Циклон» – одни из наиболее совершенных кораблей своего типа в мире. При водоизмещении 150 т они развивали скорость 26-26,5 узла и были вооружены двумя 47-мм орудиями и одним двухтрубным торпедным аппаратом (поворотным)[95] . К сожалению, в отличие от французского, они имели меньшую скорость – «Циклон» на испытаниях дал 29 узлов[96] .

К началу 1903 г. в Российском флоте в боевом составе числилось 142 миноносца, из них, впрочем, до 50% были устаревшими.

Тактико-технические данные некоторых миноносцев русского флота

Название

Скорость, уз.

Водоизмещение, т

Размерения, м (длина, ширина, осадка)

Вооружение

Экипаж, офицеров / матросов

Год вступления в строй

"Взрыв"

13,5

134,3

39,62 4,87 3,1

1 т. ап., 4-37 мм оруд.

1/20

1877

"Батум"

22,6

48,4

30,6 3.8 1.9

2 т. ап., 1-37 мм оруд.

3/18

1880

"Поти"

18,5

63

38.3 3,68 2.03

2 т. ап., 2-37 мм оруд.

1/15

1883

"Або”

22

87,5

39 4,8 2,05

2 т. ап., 2-37 мм оруд.

2/19

1886

"Сунгари"

19,5

152,5

47,3 4,96 2,36

3 т. ап., 3-37 мм оруд.

1/20

1890

"Адлер”

26,5

125

46,9 5,1 2,0

3 т. ап., 2-37 мм оруд.

2/23

1890

"Пернов"

25,46

130

42,0 4,52 2,06

3 т. ап., 2-37 мм оруд.

2/22

№214 (типа "Циклон")

26,9

152

45,08 4,91 1,45

1 двухтрубный т. ап., 2-47 мм оруд.

2/27

1903

Уже после постройки «Батума» в России возникла идея создания миноносцев-крейсеров. Она получила осуществление в 1886 г., когда был построен минный крейсер «Лейтенант Ильин» для Балтийского моря, а в 1889 г. – «Капитан Сакен» для Черного моря. Оба корабля имели легкую 20 мм покатую броневую палубу над машинными и котельными отделениями, а выше ее, вдоль бортов коффердамы, набитые целлюлозой. «Лейтенант Ильин» при водоизмещении 700 т развивал скорость до 19,3 узла и был вооружен 5 47-мм, 12 37-мм орудиями и 7 торпедными аппаратами. «Капитан Сакен» при водоизмещении 600 т развивал скорость 18,3 узла и имел 6 47-мм и 4 37-мм орудий, а также 3 торпедных аппарата[97] .

В 1890 г. в Германии заказали для Черноморского флота минный крейсер «Казарский»[98] . По его типу в 1892 г. были построены «Посадник» и «Воевода»[99] , а в 1893 г.

– «Гайдамак», «Всадник», «Гридень»[100] . В 1896 г. был спущен на воду «Абрек». Эти крейсеры не имели броневой палубы, их защита осуществлялась углем в бортовых ямах[101] . С постройкой «Абрека» строительство минных крейсеров прекращается, так как они не удовлетворяли в полной мере требованиям «истребителей миноносцев», потребность которых во флоте уже была осознана. Таким образом, уже на первом этапе своего развития, во второй половине 70-х – первой половине 90-х гг. XIX в., миноносный флот России превращался в грозное оружие, воплощая в себе все новейшие достижения науки и техники. Россия стала второй после Англии военно-морской державой, которая начала строить для своего флота контрминоносцы (эскадренные миноносцы). Создание эскадренных миноносцев было главным содержанием второго этапа в развитии миноносного флота России в конце XIX – начале XX в. Начало этого процесса было положено заказом в Англии в 1895 г. фирме Ярроу контрминоносца, являющегося усовершенствованным типом миноносца «Хавок»[102] . Истребитель, получивший название «Сокол», вызвал большой интерес в военных кругах как в России, так и за границей. Он впервые был построен из никелевой стали, благодаря чему имел выигрыш в весе корпуса. При водоизмещении 240 т (главные размерения 58 м, ширина 5,64 м, осадка 2,13 м) и мощности механизмов 4400 л.с., он на трехчасовом испытании развил скорость 29,7 узла; имел запас угля для котлов 53 т, вооружение – одно 75-мм орудие, три 47-мм и два однотрубных торпедных аппарата[103] . Успех «Сокола», с которым не мог идти в сравнение ни один из имевшихся в Российском флоте миноносцев и минных крейсеров, побудил к немедленному развертыванию постройки истребителей на отечественных верфях[104] .

При всесторонних испытаниях «Сокола» высшие чины морского ведомства и ведущие морские инженеры пришли к выводу, что на предполагавшихся к постройке на отечественных заводах кораблях данного типа необходимо усиление корпуса и более надежное отопление котлов. По настоянию Морского технического комитета водоизмещение корабля увеличили на 12 т, что позволило сделать листы обшивки и средней части до 7,5 мм. Мощность энергетической установки была несколько снижена, с 4400 до 3800 л.с., что должно было обеспечить скорость полного хода не менее 26,5 узлов и впоследствии подтвердилось на испытаниях[105] . На миноносцах типа «Сокол» одними из первых в мире были произведены опыты с нефтяным отоплением, но они оказались неудовлетворительными и котлы пришлось переделать на уголь. Всего по типу «Сокола» на отечественных заводах было построено 26 кораблей.

Видный русский ученый и флотоводец С.О. Макаров выступал за усиление торпедного вооружения на миноносцах типа «Сокол»: он предлагал ставить торпедные аппараты не однотрубные, а двухтрубные[106] . К сожалению, миноносцы данного типа отличались ненадежными механизмами.

Основные элементы минных крейсеров в России до русско-японской войны 1904-1905 гг.

Название

Год постройки

Место постройки

Водоизмещение, т

Размерения

Мощность энерг. уст., л.с.

Скорость, уз.

Вооружение, число-капибр

длина, м

ширина, м

осадка, м

"Лейтенант Ильин"

1886

СПб., Балтийский завод

700

69,2

7,3

3,3

3550

20

5-47 12-37 7 т. ап.

"Капитан Сакен"

1889

Николаев

600

64,0

7,3

3,3

3400

18,5

6-47 4-37 4 т. ап.

"Казарский"

1890

Германия, Шихау

415

58

7,3

3,3

3400

21

6-47 3-37 2 т. ап.

"Посадник”

1892

"Воевода"

1892

"Гайдамак”

1893

Финляндия , Або

538

64,6

7,6

3,0

4500

21

2-75 4-47 2-37 2 т. ап.

"Всадник"

1893

"Гридень"

1893

Николаев, Або

"Абрек"

1896

Надо сказать, что в целом миноносцы, построенные на отечественных заводах, как правило, по качеству сборки и надежности энергетических установок уступали кораблям подобного типа, собранным на иностранных заводах. Как отмечал С.О. Макаров, «Миноносец «Сокол» и построенные по его типу в России стоят почти одинаково, но сравнить их нельзя, потому что наши миноносцы пошли на 3 узла меньше, чем «Сокол» и, кроме того, у последнего машины выделаны чрезвычайно тщательно и потому выдерживают полный ход, что нельзя сказать про наши миноносцы, построенные в России»[107] .

Это было связано с более слабой научно-технической базой в России в сравнении с передовыми европейскими странами. Русские заводы и по техническому оснащению, и по культуре производства уступали кораблестроительным заводам Франции, Германии и Англии, а постройка миноносцев требовала очень высокой культуры производства, более высокой, чем при строительстве кораблей других классов. Специфика этих скоростных кораблей состояла в возможно более облегченной, доходившей до опасных пределов конструкции корпуса, в строгой весовой дисциплине постройки и эксплуатации, поскольку даже незначительная перегрузка не позволяла достичь контрактной скорости, а также в применении столь же облегченных, как и корпус, главных механизмов. К их изготовлению предъявлялись повышенные требования точности, чистоты обработки, тщательной сборки и бережной эксплуатации[108] . Из-за очень высоких требований при постройке стоимость миноносца в пересчете на единицу водоизмещения была значительно выше, чем кораблей других типов, что подтверждается данными, приведенными в таблице.

Стоимость одного пуда металла целого судна с машиной, котлами, общим снаряжением и прочим у миноносца «Пронзительный» составляла 30 рублей, у крейсера «Громобой» она была значительно ниже и составляла 20 рублей[110] .

В конце XIX в. русский военно-морской флот рос очень быстро. В связи с активной внешней политикой России на Дальнем Востоке требовался мощный флот на Тихом океане. Русское Морское министерство в расширение программы 1895 г. приняло дополнительную судостроительную программу для Тихого океана, которая была утверждена Николаем II 20 февраля 1898 г. Она требовала чрезвычайного ассигнования в 90 миллионов рублей[111] . Программа получила название: «Для нужд Дальнего Востока». По этой программе намечалось построить для Тихоокеанского флота 5 эскадренных броненосцев, 16 крейсеров, 2 минных заградителя и 36 эскадренных миноносцев[112] .

Для постройки эскадренных миноносцев в рамках данной программы Морским техническим комитетом была разработана «Программа для составления проектов эскадренного миноносца до 350 тонн». Эта «Программа», разработанная Морским техническим комитетом в апреле 1898 г., определяла основные требования к «эскадренному миноносцу», хотя такого класса в то время в составе флота еще не существовало[113] . На основании требований этой программы в том же 1898 г. были заключены контракты на постройку миноносцев на заводах братьев Лэйрд («Сом»), Нормана («Форель» и «Стерлядь»), Форш и Шантье («Осетр», «Кефаль» и «Лосось») и Ф. Шихау («Кит», «Скат», «Дельфин», «Касатка»), Морское министерство еще в 1898 г. признало проект немецкой фирмы наиболее отвечающим требованиям Морского технического комитета[114] .

Основные спецификационные данные указанных миноносцев были следующими. «Сом»: длина между перпендикулярами 63,9 м, ширина 6,45 м, осадка средняя 1,87 м, наибольшая 2,85 м, скорость при полном водоизмещении 27 узлов, водоизмещение 350 т[115] . Миноносцы фирмы Шихау: длина между перпендикулярами 61 м, наибольшая ширина 7 м, осадка средняя 1,8 м, скорость 27 узлов, водоизмещение 350 т[116] . Миноносцы фирм Нормана и «Форш и Шантье»: длина между перпендикулярами по грузовой ватерлинии 56,6 м, наибольшая ширина 6,3 м, углубление в средней части 1,97 м, водоизмещение 312 т, скорость 26 узлов[117] .

Артиллерийское вооружение было у всех одинаково: 1 75-мм и 5 47-мм орудий. Торпедное вооружение: фирмы Шихау – 3 торпедных аппарата (запас 6 торпед), у остальных – 2 торпедных аппарата. Все миноносцы на испытаниях превышали контрактную скорость: например, «Осетр» дал 27,86 узла вместо 26 по контракту[118] . Миноносцы постройки Шихау обладали лучшей мореходностью за счет развитого полубака. На кораблях других фирм его не было[119] .

Стоимость одного пуда металла в работе[109]

Названия кораблей

Машина

Котлы

Броненосец «Пересвет»

21 р. 73 к.

14 р. 20 к.

Крейсер «Громобой»

25 р. 62 к.

14 р. 26 к.

Миноносец «Пронзительный»

45 р. 05 к.

23 р. 03 к.

Миноносцы фирм Нормана, «Форш и Шантье» были практически однотипны, главная их разница заключалась в том, что на миноносцах фирмы «Форш и Шантье» машины были другой системы, что в свою очередь вызвало разницу в устройстве люков и трубопроводов[120] , причем не в лучшую в сравнении с миноносцами Нормана сторону: отсутствие на «Осетре» люка над цилиндрами, как это было устроено на эскадренных миноносцах постройки Нормана, затрудняло доступ к цилиндрам машины[121] . В отношении трубопровода при эксплуатации миноносца комиссией по приемке миноносца было отмечено: «Трубопровод же весь крайне бестолково и неудобно расположен и загромождает машины. В кочегарнях же трубопровод просто безобразен. Никакого сравнения с миноносцами завода Нормана, где все удобно и очень с большим расчетом расположено, все клапаны и краны вполне доступны»[122] .

Миноносцы фирм Нормана, «Форш и Шантье» в своей конструкции сохраняли многие, характерные для французского судостроения экзотические решения. Так, руль устанавливался далеко впереди гребных винтов и существенно ниже основной линии, что исключало возможность его обнажения на волнении, но создавало повышенный риск заклинивания при касании дна на отмелях и мелководьях. Отличием являлось и наличие развитого в ширину возвышенного (на 0,6 м над палубой) продольного (от кормы до полубака) легкого мостика, на который были вынесены выходы из люков, установки 47-мм орудий и аппараты[123] . Эта конструкция позволяла избежать загромождения палубы и облегчить работу личного состава у торпедных аппаратов и орудий, но делала корабль валким[124] . После окончания испытаний и установки и опробования на них вооружения все эти миноносцы ушли на Дальний Восток. В 1902 г. они поменяли свои названия – вместо «рыбных» названий получили «имена прилагательные», как и другие миноносцы русского флота.

Необходимо отметить, что миноносцы зарубежной постройки хорошо зарекомендовали себя в ходе боевых действий, показав высокую надежность технических средств и неплохую живучесть. Поэтому для русского флота в 1905-1907 гг. был построен 21 миноносец: 10 в Германии по улучшенному типу миноносца «Кит» и 11 во Франции по улучшенному типу «Осетр»[125] .

В России первым на предложение принять участие в проектировании и последующей постройке миноносцев по этой программе откликнулось Московское правление товарищества Невского механического завода, выразившее желание строить на Невском заводе 10, а если Морское Министерство пожелает, то и более истребителей в 350 т по чертежам Ярроу или Лейрда[126] . С этой целью правление в мае 1898 г. заключило контракт с английскими заводами Ярроу и Модзлея на разработку проекта миноносца, аналогичного строившимся на заводе Ярроу миноносцам для японского флота. После длительных переговоров, 16 августа 1899 г. контракт на постройку 10 миноносцев по «проекту Ярроу» на Невском заводе был подписан. Согласно спецификации, длина по ватерлинии новых миноносцев составляла 64,01 м, ширина 6,4 м, осадка без киля 1,78 м. Мощность механизмов была достаточной для обеспечения скорости 26 узлов. Водоизмещение по чертежу было 350 т. Вооружение должно было состоять из одного 75-мм орудия на платформе над боевой рубкой и пяти 47-мм пушек системы Гочкиса (две в носовой части, две в средней и одна в корме). В соответствии с требованиями Морского технического комитета, миноносцы имели 3 минных аппарата[127] .

Миноносцы данного типа были практически однотипны с японскими типа «Акебоно», но уступали им в скорости. При равной с японскими мощности машин (5600 л.с.), русские корабли, «обремененные» носовым торпедным аппаратом, увеличенным составом снабжения и запаса угля (100 т вместо 80 т), должны были уступать японским в скорости[128] . Кроме того, при выстреле из нового торпедного аппарата на полной скорости миноносец мог таранить собственную торпеду. Следует заметить, что для своего времени эти миноносцы были спроектированы на надлежащем уровне, но длительный срок согласования чертежей и постройки самих миноносцев, а также не всегда удовлетворительный уровень выполнения работ Невским заводом практически сводили на нет те немногие преимущества, которые они могли бы иметь к началу русско-японской войны[129] .

Ввиду затянувшегося стапельного периода, а также длительных испытаний, потребовавших устранения бесчисленных недоделок и постоянных поломок, к началу русско-японской войны на Тихом океане оказались лишь 2 миноносца этой серии – «Бойкий» и «Бурный». Еще 7 миноносцев этого типа были включены в отряд контр-адмирала А. А. Вирениуса, который опоздал к началу военных действий и вернулся на Балтику. Все миноносцы этой серии, кроме миноносцев «Грозный» и «Громкий», имели такие же характеристики, которые предусматривались по измененному проекту (без носового торпедного аппарата)[130] . Миноносцы по проекту Ярроу в 350 т, то есть однотипные с построенными на Невском заводе, строились также в Николаеве для Черноморского флота.

Таким образом, к началу войны с Японией в составе миноносного флота России было 47 эскадренных миноносцев (истребителей) в 240-350 т водоизмещения[131] .

Завершая анализ развития миноносного флота в России накануне русско-японской войны 1904-1905 гг., можно сделать следующие выводы.

Возникший в начале 70-х гг. XIX в. миноносный флот в результате бурного технического развития превратился в грозное оружие. По своему уровню он стоял на первом месте среди кораблей других классов, включая в себя все последние достижения науки и техники. В его развитии можно выделить два этапа: первый охватывает вторую половину 70-х гг. – первую половину 90-х гг. XIX в., когда строились миноносцы со все более усиливающимися мореходностью и вооружением. Второй этап – это период со второй половины 90-х гг. XIX в. до начала русско-японской войны, когда началась и активно развивалась постройка ведущими морскими державами миноносцев-истребителей, призванных уничтожать не только крупные корабли, но и миноносцы противника. На протяжении обоих этапов развитие миноносцев как класса кораблей характеризовалось постоянным увеличением скорости хода и водоизмещения, усилением торпедного и артиллерийского вооружения.

Русское правительство уделяло развитию миноносного флота большое внимание, следило за важнейшими тенденциями в развитии миноносцев за рубежом, закупало за границей наиболее совершенные модели, что позволяло русским кораблестроителям знакомиться с важнейшими достижениями мирового кораблестроения. В то же время вместо создания отечественных миноносцев на основе творческой переработки зарубежных проектов в России просто копировали зарубежные образцы.

На развитии миноносного флота в России отрицательно сказывалась техническая отсталость страны по сравнению с передовыми странами Западной Европы. Построенные на русских верфях миноносцы по своим тактико-техническим данным отставали от зарубежных аналогов. Это было связано с тем, что они в силу специфики своего применения требовали высокой скорости при максимальном облегчении корпуса, а также при своей постройке особой точности и тщательности изготовления. Возникшие при постройке дефекты этих высокоскоростных судов практически не подлежали исправлению, поэтому создание по-настоящему боеспособного миноносца могло быть осуществлено лишь в стране с высокоразвитой промышленностью. Для России заказ корабля за границей позволял приобрести его за меньшую стоимость, с более высокими тактико-техническими данными и в более короткий срок.

Российский миноносный флот в период конца XIX – начала XX в. в основном следовал образцам, разработанными в Англии, Франции и Германии, которые играли в развитии миноносцев ведущую роль, а все остальные страны мира копировали образцы, принятые или разработанные в этих странах. К началу войны все истребители в русском флоте были или построены на зарубежных заводах, или копировали с небольшими изменениями зарубежные образцы, такие как миноносцы типа «Сокол», миноносцы Невского и Николаевского заводов. Среди номерных миноносцев лучшие и наиболее удачные типы были либо построены за границей, либо по заграничным проектам.

В России вовремя осознали необходимость создания эскадренных миноносцев и своевременно развернуто на отечественных заводах их массовое строительство. В результате Россия стала вторым государством в мире, имеющим на вооружении своего флота эскадренные миноносцы, хотя и скопированные с английского образца.

К началу войны с Японией в русском военно-морском флоте было 9 минных крейсеров, 47 эскадренных миноносцев и 89 малых номерных миноносцев: из них на Тихом океане 25 эскадренных миноносцев и 10 номерных миноносцев. Это была грозная сила, способная оказать существенное влияние на ход военных действий.

Примечания

1 Эссен Н.О. Краткий очерк деятельности флота в Порт-Артуре. Служба эскадренного броненосца «Севастополь» // Журнал общества ревнителей военных знаний. 1906. № 4; Булгаков Ф.И. Порт-Артур. Японская осада и русская оборона его с моря и суши. Т. 1-2. СПб., 1905-1906; Беломор А.Е. Порт-Артурская эскадра накануне гибели. СПб., 1908; Одинцов Е. Разбор со стратегической точки зрения русской эскадры в Порт- Артуре во время минувшей войны и выходов эскадры в море. СПб., 1908; Разбор боя 28 июля 1904 г. и исследование причин неудач Первой эскадры флота Тихого океана. М., 1917.

2 Беломор А.Е. Порт-Артурская эскадра накануне гибели. СПб., 1908.

3 Булгаков Ф.И. Порт-Артур. Японская осада и русская оборона его с моря и суши. Т. 1-2. СПб., 1905-1906. № 4.

4 Шишко Я. Одиннадцатимесячное сидение в Порт-Артуре. Рассказ участника обороны в Порт-Артуре. М., 1905; он же. Дальний Восток и Порт-Артур. М., 1905. Ножин Е.К. Правда о Порт-Артуре. Ч. 1-2. СПб., 1906-1907; Романовский Ю.Д., Шварц А.В. Оборона Порт-Артура. Ч. 1-2. СПб., 1908-1910; Гюббенет В.Б. В осажденном Порт-Артуре. СПб., 1910; Шварц А.В. Осада Порт-Артура. СПб., 1914.

5 Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904- 1905 гг. М., 1952. С. 232.

6 Ножин Е.К. Правда о Порт-Артуре. Ч. 1-2. СПб., 1906-1907.

7 Кербер Л.Б. Наши морские силы на Дальнем Востоке и японский флот. СПб., 1904; Коссинский Ф.М. Состояние русского флота в 1904 г. СПб., 1904; Могарук И.С. Эскадренные контр-миноносцы. Кронштадт, 1906; Беломор А.Е. Из русско-японской войны (крейсерская деятельность). СПб., 1909; Быковский Н. Начало русско-японской войны. Одесса, 1911; Гейден АФ. Итоги русско-японской войны 1904-1905 гг. М., 1914; Черемисов В.А. Итоги русско-японской войны 1904-1905 гг. СПб., 1914.

8 Врангель Ф.Ф. Вице-адмирал Степан Осипович Макаров. СПб., 1911.

9 Кутейников Н.Н. Из боевого опыта корабельного инженера под Порт-Артуром. СПб., 1907.

10 Добротворский Л.Ф. Уроки морской войны. Кронштадт, 1907; Миклашевский А.М. Военные флоты всего мира: Морская справочная книжка. СПб., 1906; Шмит В.П. Руководство для минных школ. Ч. III. Мина Уайтхеда и насосы. Кронштадт, 1908.

11 Кладо Н.Л. Значение флота в борьбе на Дальнем Востоке. СПб., 1904; он же. Современная морская война. Морские заметки о русско-японской войне. СПб., 1905; он же. После ухода Второй эскадры Тихого океана. СПб., 1905.

12 Кладо Н.Л. Современная морская война. Морские заметки о русско-японской войне. СПб., 1905.

13 Кефели Я.И. Потери в личном составе русского флота в войну с Японией. СПб., 1914.

14 Беклемишев Н.Н. О русско-японской войне на море. СПб., 1907; Русско-японская война 1904-1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при Морском генеральном штабе. Кн. 1-7. СПб., 1912-1917.

15 Павлович М.П. Русско-японская война: причины, ход и следствия. СПб., 1905; История русско-японской войны. Т. 1-5. СПб., 1907-1909; Апушкин В.А Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1910; Свечин А.А., Романовский Ю.Д. Русско-японская война 1904-1905 гг. по документальным данным труда Военно-исторической комиссии и другим источникам. СПб., 1910; Виноградский АН. История русско-японской войны 1904-1905 гг. Вып. 1-4. СПб., 1908-1912; Черемисов В.А. Русско-японская война в 1904-1905 гг. СПб., 1914.

16 Русско-японская война 1904-1905 гг. Работа Исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при МГШ. Кн. 1-7. СПб., 1912-1917.

17 История русско-японской войны. Т. 1-5. СПб., 1907-1909.

18 История русской армии и флота. Вып. 13-15. М., 1912-1913.

19 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904- 1905 гг.). Т. 1-4. Пер. с яп. СПб., 1909-1910.

20 Сорокин АИ. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904- 1905 гг. М., 1952. С. 6.

21 Иммануэль Ф. Русско-японская война в военном и политическом отношениях. Вып. 1-4. Пер. с нем. СПб., 1906; Русско-японская война. Составлено английским историческим отделением Совета государственной обороны. Вып. 1-3. Пер. с англ. СПб., 1909-1912.

22 Давелюи Р. Уроки русско-японской войны. Борьба за обладание морем. Разбор к критике: Пер. с франц. СПб., 1908.

23 Грандпре К. Падение Порт-Артура: Пер. с франц. СПб., 1908; Норриаард Б.В. Великая осада. Порт-Артур и его падение: Пер. с англ.

СПб., 1906; Осада Порт-Артура. Критико-историческое исследование, составленное германским Большим генеральным штабом: Пер. с нем. СПб., 1905; Сакураи Т. Живые ядра. Очерк боевой жизни японской армии под Порт-Артуром: Пер. с англ. СПб., 1909; Барлет Э.А. Осада и сдача Порт- Артура: Пер. с англ. СПб., 1907.

24 История русско-японской войны. М., 1977. С. 7.

25 Быков П.Д. Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия на море. М., 1942.

26 Золотарев В.А., Козлов И.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. Борьба на море. М., 1990.

27 Левицкий Н.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1938; Сидоров А.Л. Русско-японская война (1904-1905 гг.). М., 1946; Сорокин А.И. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1956; История русско-японской войны 1904-1905 гг. М., 1977.

28 Левицкий Н.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1938.

29 Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904- 1905 гг. М., 1952. С. 11.

30 Боевая летопись русского флота. Хроника важнейших событий военной истории русского флота с IX века по 1917 г. М., 1948; Краснознаменный Тихоокеанский флот. М., 1973; Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX веке. М., 1973; он же. Армия и флот России в начале XX века. М., 1986.

31 Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX веке. М., 1973; он же. Армия и флот России в начале XX века. М., 1986.

32 Боевая летопись русского флота. Хроника важнейших событий военной истории русского флота с IX века по 1917 г. М., 1948.

33 Колчигин Б.К., Радик Е.А. Оборона Порт-Артура в русско-японскую войну 1904-1905 гг. М., 1939; Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1952.

34 Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904- 1905 гг. М., 1952. С. 152.

35 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 22-23.

36 Егорьев В.Е. Операции владивостокских крейсеров в русско-японскую войну 1904-1905 гг. М.-Л., 1939.

37 Костенко В.П. На «Орле» в Цусиме. Л., 1955.

38 Шершов А.П. История военного кораблестроения. Л., 1940.

39 Об этом труде высоко отзывался известный отечественный кораблестроитель, академик А.Н. Крылов: «Изложение везде краткое и ясное, чисто деловое, основанное на изучении доступной литературы предмета, причем в эту литературу вошли весьма редкие сочинения, имеющиеся лишь в главных библиотеках СССР. Вошло также многое, содержащееся в архивных документах. На основании даже этого беглого обзора можно прийти к вполне определенному заключению, что труд профессора А.П. Шершова представляет ценнейший и полезнейший вклад в нашу кораблестроительную литературу». См.: Шершов А.П. История военного кораблестроения. СПб., 1994. С. 6.

40 Пшеницкий Б.Л. Исторический очерк постепенного технического развития самодвижущихся мин со времени появления первых образцов и до наших дней, относящийся главным образом к образцам, принятым в русском военном флоте. Ч. 1. Л., 1925; Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М.-Л., 1926; Пузыревский К.П. Повреждение кораблей от подводных взрывов и борьба за живучесть. М.-Л., 1938; Моисеев С.П. Список кораблей парового и броненосного флота 1861-1917 гг. М., 1948; Рыжков А.К. Подвиг крейсера «Новик» // Дальний Восток. 1965. № 1; Корабли-герои. М., 1970; Пономарев И.И. Быль о «Варяге». Владивосток, 1972; Мельников P.M. Крейсер «Варяг». Л., 1975; Латышев В.М. Последний бой крейсера «Новик» //Дальний Восток. 1980. № 2; Молодцов С.В. Крейсер «Новик» // Судостроение. 1984. № 1; Мельников P.M. «Рюрик» был первым. Л., 1989.

41 Афонин Н.Н. Миноносцы типа «Кит» // Судостроение 1981. № 8; он же. Миноносец «Або» // Судостроение. Л., 1981. № 12; он же. Миноносец «Сом» // Судостроение. 1983. № 1; он же. На пути к Цусиме. Миноносцы Невского завода типа «Буйный» в русско-японской войне // Морской исторический сборник. Л„ 1990. № 1; Усов Ю.Д. Миноносцы типа «Пернов» // Судостроение. Л., 1982. № 9; он же. Миноносец «Сокол» // Судостроение. 1982. № 10; он же. Миноносцы типа «Циклон» // Судостроение. Л., 1983. № 8.

42 Романов Б.А Очерки дипломатической истории русско-японской войны. 1895-1907 гг. М.-Л., 1955.

43 История военно-морского искусства. Т. 1-4. М., 1953; Петров М.А. Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота в связи с эволюцией военно-морского искусства. Л., 1927; Строков АА. История военного искусства. Капиталистическое общество периода империализма до конца первой мировой войны 1914-1918 гг. Т. 3. М., 1967.

44 Павлович Н.Б. Развитие тактики военно-морского флота. Ч. 1-4. М., 1979-1990.

45 История СССР с древнейших времен и до наших дней. Т. IV. М., 1968; Советская военная энциклопедия. Т. 1-8. М., 1979-1986.

46 Советская военная энциклопедия. Т. 7. М., 1979. С. 197-200.

47 Лучинин В.В. Русско-японская война 1904-1905 гг. Библиографический указатель. М., 1939.

48 Бескровный Л.Г. Очерки военной историографии России. М., 1962.

49 Романов Б.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. Политико-исторические очерки: Дис. … д-ра ист. наук. М., 1941.

50 Лагутин Е.И. Журнал «Морской сборник» как источник по истории русского военно-морского флота (1848-1905 гг.): Дис. … канд. ист. наук. М., 1982.

51 Грибовский В.Ю. Катастрофа 31 марта 1904 г. (Гибель броненосца «Петропавловск») // Гангут. СПб., 1992. № 4; Титушкин С.И. Корабельная артиллерия в русско-японской войне //Гангут. СПб., 1994. № 7; Балакин С. Бывшие русские корабли в японском флоте // Наваль. М., 1991. № 1; Колпаков AM., Крестьяников В.А, Шубочкин Е.Ф. Опыт боевого применения буксируемых контактных тралов в Порт-Артуре // Гангут. СПб., 1994. № 7; Усов В.Ю. Порт-артурские «соколы» //Гангут. СПб., 1991. № 2; Климовский С.Д. Порт-Артур (страницы истории)//Гангут. СПб., 1991- 1992. № 2-3.

52 Афонин Н.Н., Балакин С.А. «Внимательный» и другие (Порт-артурские миноносцы зарубежной постройки). М., 2000.

53 Грибовский В.Ю. Личный состав Российского флота в русско- японской войне 1904-1905 гг. II Синдром Цусимы. СПб., 1997.

54 Панятин С.В. Эскадренные миноносцы и миноносцы Японии (1879-1945 гг.). СПб., 1998.

55 Мельников P.M. Броненосцы типа «Бородино». СПб., 1996.

56 История отечественного судостроения. Т. 1-5. М., 1995-1997.

57 Сулига С.В. Российский флот. Корабли русско-японской войны. М., 1993; он же. Японский флот. Корабли русско-японской войны. Якутск, 1995.

58 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000.

59 Бухараев Я.В. Военно-морское дело России конца XIX – начала XX веков: Автореф. дис…. канд. ист. наук. Казань, 2000.

60 Глущенко А.А. Создание и деятельность службы связи Российского императорского флота (1900-1917): Дис. … канд. ист. наук. СПб., 1996.

61 Гладких С.А Русский военно-морской флот на Дальнем Востоке (1895-1904 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Сыктывкар, 1999.

62 Кимченко А.А Современная английская и американская историография истории русского военного флота второй половины XIX- начала XX века: Дис. … канд. ист. наук. М., 1992.

63 РГА ВМФ. Ф. 17 – Адмирал С.О. Макаров; Ф. 30 – Адмирал М.В. Бубнов; Ф. 32- Наместник на Дальнем Востоке Е.И. Алексеев; Ф. 410 – Канцелярия Морского министерства; Ф. 417 – Главный морской штаб в Санкт-Петербурге; Ф. 421 – Морской технический комитет; Ф. 469 – Морской походный штаб наместника на Дальнем Востоке Е.И. Алексеева; Ф. 470 – Канцелярия по морской части главнокомандующего всеми морскими и сухопутными силами во время войны с Японией; Ф. 524 – Штаб командующего флотом в Тихом океане; Ф. 650 – Эскадра Тихого океана; Ф. 763 – Коллекция дневников, заметок и записок о русско-японской войне; Ф. 870 – Коллекция вахтенных и шканечных журналов; Ф. 929 – Управление Порт-Артура.

64 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Т. 1-9. СПб., 1907-1914. Русско-японская война 1904-1905 гг. Материалы для описания действий флота. СПб., 1910-1912.

65 Рашевский С.А. Дневник полковника С.А. Рашевского II Исторический архив. Т. X. М.-Л., 1954; Семенов В.И. Расплата. СПб., 1994; Эссен Н.О. Краткий очерк деятельности флота в Порт-Артуре; служба эскадренного броненосца «Севастополь» II «Севастополь» в Порт-Артуре. СПб., 1994; Нирутака. «Акацуки» перед Порт-Артуром. СПб., 1905.

66 Ларенко П. Страдные дни Порт-Артура. СПб., 1906.

67 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000. С. 287.

68 Коршунов Ю.Л., Успенский Г.В. Указ. соч. С. 18.

69 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000. С. 288.

70 Российский императорский флот. 1863-1917. СПб., 1994. С. 22.

71 Доценко В.Д. Российский броненосный флот. 1863-1917. СПб., 1994. С. 22.

72 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000. С. 102.

73 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 134.

74 Доценко В.Д. Указ. соч. С. 23.

75 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 136. 78 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000. С. 102.

77 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 137.

78 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 424. Л. 2, 3, 30.

79 Шершов А.П. Указ. соч. С. 23.

80 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 138.

81 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 705. Л. 5-11.

82 Доценко В.Д. Указ. соч. С. 23.

83 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 863. Л. 1, 5, 13, 18-20.

84 Шершов А.П. Указ. соч. С. 253-254.

85 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1. Д. 869. Л. 28-29.

86 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000. С. 110.

87 Сулига С.В. Российский флот. Корабли русско-японской войны. М., 1993. С. 34.

88 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 245.

89 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 263.

90 Доценко В.Д. Указ. соч. С. 28.

91 Шершов А.П. Указ. соч. С. 253-254.

92 РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 252. Л. 33.

93 Сулига С.В. Российский флот. Корабли русско-японской войны. М., 1993. С. 34.

94 Апальков Ю.В. Боевые корабли русского флота (8.1914-10.1917). СПб., 1996. С. 79.

95 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 426-427.

96 Апальков Ю.В. Указ. соч. С. 75.

97 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000. С. 125-126.

98 РГА ВМФ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 2. Л. 1-17.

99 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 1.Д. 1098. Л. 81.

100 Доценко В.Д. Указ. соч. С. 28.

101 Шершов А.П. Указ. соч. С. 254.

102 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 412.

103 Апальков Ю.В. Боевые корабли русского флота (8.1914-10.1917). СПб., 1996. С. 69.

104 История отечественного судостроения. Т. II. СПб.. 1996. С. 413.

105 Там же. С. 415.

106 РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 252. Л. 33.

107 РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 252. Л. 14.

108 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 237.

109 Сост. по: РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 252. Л. 13.

110 РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 252. Л. 13.

111 Костенко В.П. На «Орле» в Цусиме. Л., 1955. С. 27.

112 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 45.

113 Афонин Н.Н. На пути к Цусиме. Миноносцы Невского завода типа «Буйный» в русско-японской войне II Морской исторический сборник. Л., 1990. № 1. С. 34.

114 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 8. Д. 60. Л. 456.

115 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 3. Д. 394. Л. 6.

116 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 3. Д. 388. Л. 9, 12, 16.

117 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 3. Д. 394. Л. 131.

118 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 3. Д. 394. Л. 301.

119 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 420.

120 РГА ВМФ. Ф. 421.0л. З.Д. 394. Л. 337, 126, 137.

121 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 3. Д. 394. Л. 323.

122 РГА ВМФ. Ф. 421. Оп. 3. Д. 394. Л. 327.

123 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 424.

124 Апальков Ю.В. Боевые корабли русского флота (8.1914-10.1917). СПб., 1996. С. 174.

125 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 425. ,2в Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 35-36.

127 Там же. С. 36.

128 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 428.

129 Афонин Н.Н. Указ. соч. С. 36.

130 Сулига С. Российский флот. Корабли русско-японской войны. М., 1993. С. 53.

131 Корабли Российского императорского флота. Минск, 2000. С. 129-143.

§ 2. Численный состав и степень боевой готовности флотов России и Японии к началу военных действий

Действия миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период русско-японской войны 1904-1905 гг., являясь одной из составляющих действий всего флота, в значительной мере определялись общим состоянием военно-морских сил России и Японии накануне начала военных действий, поэтому для их анализа необходимо рассмотреть следующие аспекты: 1) состояние военно-морского флота России и Японии накануне войны; 2) минные флоты России и Японии к началу военных действий.

Для сравнительного анализа состояния военно- морских сил России и Японии накануне военных действий необходимо изучить следующие вопросы: 1) численный состав флотов обеих противоборствующих держав на Тихом океане; 2) тактико-технические характеристики кораблей всех классов в составе флотов России и Японии; 3) система базирования российского и японского флотов на Тихом океане.

К началу военных действий русский флот на Тихом океане состоял из Эскадры Тихого океана и Сибирской военной флотилии. С 17 апреля 1904 г. приказом по морскому ведомству № 81 предписывалось эскадру, находящуюся в водах Дальнего Востока, именовать впредь «Первой эскадрой флота Тихого океана».

Японский Объединенный флот включал в свой состав три эскадры: 1-я под командованием вице-адмирала Того, 2-я – вице-адмирала Камимуры и 3-я, которой командовал вице-адмирал Катаока. Морской агент в Японии, капитан 2-го ранга А.И. Русин перед войной составил характеристики японских адмиралов. Адмирал Того получил весьма низкую оценку: «Вице-адмирал Того малосведущ в вопросах тактики и стратегии. Постоянная эскадра под его командою плохо маневрировала»[1]. Камимура получил, напротив, высокую оценку: «Адмирал Камимура хорошо знает современный военный корабль и будет без сомнения хорошим начальником эскадры»[2] . Наиболее высокую оценку у Русина получил контр-адмирал Дева, который в русско-японской войне 1904-1905 гг. командовал отрядом крейсеров: «По своим дарованиям, познаниям в морском деле и опытности, приобретенной за плавания, адмирал Дева занимает одно из первых мест в ряду адмиралов японского флота и в будущую войну Японии явится выдающимся деятелем»[3] .

Численный состав флотов России и Японии (на 26 января 1904 г.)[4]

Типы кораблей

Россия

Япония

Эскадренные броненосцы

7

6

Броненосные крейсеры

4

6

Легкие крейсеры

7

14

Минные заградители

2

-

Минные крейсеры

2

-

Посыльные суда (авизо)

-

4

Канонерские лодки

7

11

Эскадренные миноносцы

25

19

Миноносцы

10

82

Всего

64

142

Численный состав флотов обеих противоборствующих держав на Тихом океане к 26 января 1904 г. приведен в таблице. В этот список не включены устаревшие корабли, боевое значение которых было невелико. Кроме того, японцы располагали еще броненосцем береговой обороны «Чин-иен» и малым броненосным крейсером «Чиода». Два новейших броненосных крейсера «Ниссин» и «Кассуга» были куплены Японией в Италии и вошли в состав действующего флота 11 апреля 1904 г.[5] Помимо этого в состав японского флота уже после начала военных действий вошли два легких крейсера и три эскадренных миноносца. Из этих данных видно, что по числу эскадренных броненосцев и броненосных крейсеров, представлявших основную ударную мощь флота, японцы имели преимущество в численности – 14 против 11.

Надо сказать, что после победы над Китаем в войне 1894-1895 гг. Япония стала усиленно наращивать свои военно-морские силы. В России это не осталось без внимания, и в ноябре 1895 г. по высочайшему повелению Николая II было образовано Особое совещание, которое пришло в том числе к следующим выводам: 1) Япония подгоняет окончание своей судостроительной программы к году окончания Сибирского пути, что указывает на возможность вооруженного столкновения в 1903-1906 гг… 4) России необходимо теперь же, не упуская момента, выработать программу судостроения для Дальнего Востока с таким расчетом, чтобы к окончанию судостроительной программы Японии наш флот на Дальнем Востоке превышал значительно японский[6] .

К концу 1897 года Морское министерство выработало новую программу военного судостроения, имевшую целью постройку флота специально для Тихого океана. В 1898 году эта программа была утверждена царем. По этой программе предполагалось построить (сверх уже намеченных программой 1895 г.): 5 броненосцев по 12000 тонн, 6 крейсеров по 6000 тонн, 10 крейсеров по 2500 тонн, 2 минных заградителя по 2700 тонн и 30 эскадренных миноносцев (их тогда называли истребителями) по 350 тонн[7] . Часть кораблей решили заказать за границей, так как отечественные верфи были перегружены. В том же году приступили к постройке намеченных судов. Но в своей программе 1898 года мы сделали одну, ставшей роковой, ошибку: ее окончание предусматривалось в течение 1905 года, между тем как Япония заканчивала создание своего флота, предназначенного для борьбы с Россией в 1903 году.

Эта ошибка была сделана из-за позиции министра финансов С.Ю. Витте, который в то время имел большое влияние на Николая И. Он настаивал на сокращении ассигнований на новую судостроительную программу, а когда это не удалось, то добился рассрочки этих ассигнований до 1905 года (Морское министерство считало необходимым завершить постройку судов по новой программе в 1903 году). С.Ю. Витте считал, что для России непосильно израсходовать в течение 5 лет (с 1898 по 1903 годы) сумму, требуемую программой судостроения (200 млн. рублей). Кроме того, он считал, что Япония, ввиду ее тяжелого финансового положения не сможет завершить создание своего флота раньше 1906 г.[8] Это заблуждение всесильного министра финансов дорого будет стоить России.

В своих воспоминаниях С.Ю. Витте скромно об этом умалчивает, в то же время подчеркивая, что в то время он прекрасно осознавал необходимость усиления флота: «Мне было совершенно ясно, что, раз мы влезли в Квантунскую область, нам необходимо на Дальнем Востоке иметь собственный флот»[9] и все от него зависящее для этого делал. Конечно, С.Ю. Витте был, без сомнения, талантливым государственным деятелем, много сделавшим, в частности, для развития в России тяжелой промышленности и сети железных дорог. Но любому человеку свойственно ошибаться и чем выше занимаемый государственным деятелем пост, тем более тяжелой становится для всей страны плата за его ошибки. К сожалению, в своих мемуарах С.Ю. Витте не всегда самокритичен. Кроме того, в своих «Воспоминаниях», которые без сомнения содержат огромный фактический материал и являются ценнейшим историческим источником, С.Ю. Витте иногда вступает в противоречие с реальными фактами. Например, ответственность за разрыв переговоров с Японией (они шли вплоть до середины января 1904 года) он возлагает лишь на русскую сторону[10] .

В действительности, в ответ на японский ультиматум 31 декабря 1903 года 15 января 1904 года было созвано Особое совещание под председательством великого князя Алексея Александровича, на котором решили удовлетворить все притязания Японии. 20 января текст ответа был утвержден царем. Но японцам уже не требовались никакие уступки: уже в конце 1903 года правящие японские круги пришли к выводу о необходимости войны с Россией. 24 января японцы прервали переговоры и дипломатические отношения. Телеграмма с ответом на японский ультиматум русскому послу в Токио P.P. Розену была японцами задержана и передана лишь 25 января, т.е. после разрыва дипломатических отношений. Точка зрения С.Ю. Витте, по сути, совпадает с мнением официальной японской историографии: всю вину японцы возлагают на русских: «потеряв надежду на мирное соглашение, Япония была принуждена прекратить дипломатические сношения»[11] .

По поводу программы судостроения 1898 года надо все же отметить, что ее реализация столкнулась помимо недостатка финансовых ассигнований со множеством других проблем и в первую очередь с отсталостью отечественной судостроительной промышленности: недостаточной была мощность имеющихся верфей, слабой была техническая оснащенность предприятий судостроительной промышленности, не хватало квалифицированных кадров, слабой была культура производства. Кроме того, Морской Технический комитет постоянно задерживал рассмотрение проектов кораблей, в проекты уже находящихся на стапелях кораблей вносились изменения, что сказывалось на сроках постройки.

Итак, ошибка в рассрочке программы судостроения 1898 года была наиболее важной, но не единственной в ряду ошибок нашей подготовки к войне на море. Еще одной серьезной ошибкой было то, что в 1902 году из Тихого океана в порты Балтийского моря для ремонта увели целую эскадру: три эскадренных броненосца («Сисой Великий», «Наварин», «Император Николай I») и четыре броненосных крейсера («Адмирал Нахимов», «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах», «Адмирал Корнилов»). Все они, за исключением «Корнилова» и «Николая I», найдут себе могилу в Цусимском проливе в 1905 году («Николай I» попадет в плен, а «Корнилов» уцелеет лишь потому, что останется на Балтике), причем за время нахождения на Балтике они не пройдут весь предполагавшийся ремонт и модернизацию, а то, что на них успели сделать, все это с успехом можно было осуществить во Владивостоке и Порт-Артуре.

Надо упомянуть также еще один факт. Чили и Аргентина, готовясь к войне друг с другом, заказали за границей ряд первоклассных боевых кораблей (Аргентина – шесть превосходных броненосных крейсеров в Италии). Затем обе державы заключили между собой соглашение, согласно которому прекращали наращивать свои военно-морские флоты и должны были одновременно продать по два корабля, которые в высокой степени готовности еще находились на зарубежных верфях. Россия получила предложение о приобретении двух аргентинских крейсеров, но Морское министерство это предложение отклонило[12] . Эти крейсеры (будущие японские «Ниссин» и «Кассуга»), построенные по выдающемуся проекту (при водоизмещении, таком же, как у русского крейсера «Баян», они несли вдвое более сильную артиллерию и были прекрасно забронированы), купленные Японией в конце 1903 г., с успехом действовали против нашего флота. Кроме того, была реальная возможность купить и другие четыре аргентинских крейсера, построенных по тому же проекту – финансовое положение Аргентины в то время было крайне тяжелым и она была заинтересована поправить его за счет продажи кораблей своего флота. Уже после начала военных действий русское правительство будет предпринимать отчаянные, но безуспешные попытки приобрести эти корабли.

Нельзя сказать, что русское морское командование не понимало необходимости усиления флота на Дальнем Востоке и не предпринимало никаких мер в этом направлении. Наместник Николая II на Дальнем Востоке адмирал Е.И. Алексеев, понимая неизбежность военного столкновения с Японией, настоятельно требовал присылки подкреплений кораблями с Балтийского флота[13] . Осенью 1903 г. из Средиземного моря на Дальний Восток послали отряд под командованием контр-адмирала А.А. Вирениуса. В состав этого отряда входили: эскадренный броненосец «Ослябя», крейсеры 1-го ранга «Дмитрий Донской» и «Аврора», крейсер 2-го ранга «Алмаз», 7 эскадренных миноносцев, 4 номерных миноносца и 3 транспорта[14] . Однако в связи с недостаточной организацией и обеспечением, а также частыми поломками миноносцев отряд продвигался крайне медленно. События на Дальнем Востоке развивались очень быстро, и необходимость присутствия морского отряда в Тихом океане с каждым днем делалась все более и более очевидной. Между тем адмирал А.А. Вирениус явно не спешил[15] . Когда отряд, наконец, подошел к Джибутти, он получил в ответ на свой запрос по беспроволочному телеграфу известие о том, что уже третий день как началась война с Японией[16] .

Основные тактико-технические данные русских и японских эскадренных броненосцев 1*

Название

Год спуска на воду

Водоизмещение, т

Скорость, уз.

Вооружение: артиллерия (число и калибр, мм), число торпед, аппар.

Бронирование

пояс,мм

палуба, мм

башня,мм

рубка,мм

Россия

"Цесаревич"

1901

13000

18

4-305,12-152 20-75, 20-47 2-63, 8-37 4 т. ап.

250

в.50 н.40

250

254

"Ретвизан"

1900

12900

18

4-305,12-152 20-75, 20-47 2-63, 8-37 6 т. ап.

229

51

229

254

"Пересвет"

1898

12600

18

4-254, 11-152 20-75, 20-47 2-63, 8-37 5 т. ап.

229

51

229

229

"Победа"

1900

152

"Полтава"

1894

11000

18

4-305,12-152 28-37, 2-63 Петропавловск 10-47 6 т. ап.

406-368

51

254

229

"Петропавловск"

1894

"Севастополь"

1895

Япония

"Фудзи"

1896

12300

18,25

4-305,10-152 12-47, к 1904 г. 16-47, замен, на 12-76 5 т. ап.

457

63

152

356

"Ясима"

1896

"Сикисима"

1898

15000

18

4-305, 14-152 20-75, 12-14-47 4-5 т. ап.

229

51

254

356

"Хатцусе"

1899

"Асахи"

1899

"Микаса"

1900

1* Сост. по: Русско-японская война 1904-1905 гг. Работа Исторической комиссии при МГЦ]. Кн. 1. СПб., 1912. С. 2-4; РГА ВМФ. Ф. 763. On. 1. Д. 65. Л. 10-15; История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1995.

2 февраля последовало «высочайшее повеление» вернуться в Россию. Попытка усилить Тихоокеанскую эскадру готовыми кораблями с общим водоизмещением в 30000 т еще до начала войны закончилась полной неудачей[17] . Надо отметить, что в то же время из Средиземного моря на Дальний Восток шли два броненосных крейсера «Ниссин» и «Кассуга», закупленные японцами в Италии. Несмотря на начавшиеся военные действия на Тихом океане, они благополучно достигли Японии и в апреле 1904 г. вступили в состав действующего флота Японии. Отсылку отряда Вирениуса назад на Балтику следует признать ошибкой. Если бы этот отряд продолжал свое движение, он, вероятнее всего, также дошел бы до места назначения[18] .

Наряду с численным составом русского и японского флотов на Тихом океане важное значение для последующих боевых действий имели тактико-технические характеристики кораблей русского и японского флотов всех классов, так как действия миноносцев являлись одной из составляющих действий всего флота. Дело не только и, пожалуй, не столько в численном превосходстве японцев в броненосных кораблях, сколько в их качестве. Японские эскадренные броненосцы являлись однотипными кораблями новейшей постройки, тогда как русские эскадренные броненосцы, построенные по различным судостроительным программам с интервалом времени до семи лет, принадлежали к четырем различным типам кораблей, обладавшим различными тактикотехническими данными.

Большая часть русских кораблей по своим тактико-техническим данным уступала японским[19] . Три русских броненосца – «Петропавловск», «Севастополь» и «Полтава» являлись уже устаревшими кораблями. К началу военных действий корабли типа «Полтава» уже не могли на равных соперничать с новейшими японскими броненосцами типа «Микаса». Известный справочник Джейна за 1904 г. соотносил их боевую силу как 0,8 к 1,0 в пользу последних[20] . Кроме того, машины «Севастополя», изготовленные Франко-Русским заводом в Петербурге, отличались низким качеством изготовления и сборки. Даже на официальных испытаниях в 1900 году «Севастополь» не смог развить контрактной скорости (16 узлов), а к началу военных действий с трудом развивал 14. Ненадежная энергетическая установка являлась главным недостатком этого корабля, серьезно снижавшим его боеспособность.

Два эскадренных броненосца «Пересвет» и «Победа» были значительно слабее любого броненосца, так как имели 254 мм артиллерию главного калибра и недостаточное бронирование. Броненосцы «Пересвет» и «Победа», однотипные с «Ослябя», более подходили к типу сильных броненосных крейсеров, но для крейсеров их скорость хода была мала[21] . И лишь два новейших броненосца «Цесаревич» и «Ретвизан», оба заграничной постройки, по своим тактико-техническим данным не уступали лучшим японским броненосцам. Разнотипность русских кораблей затрудняла их использование, особенно управление ими в бою, из-за чего понижалась боевая мощь эскадры[22] . Русские броненосцы, входившие в состав Первой эскадры Тихого океана, были построены по трем (!) судостроительным программам.

Еще хуже обстояло дело с броненосными крейсерами. Их было всего 4 против 8 у японцев и, кроме того, русские крейсеры уступали японским по ряду важнейших элементов. «Баян» по своей артиллерии в два раза уступал любому из броненосных крейсеров японского флота. Заказывая «Баян» во Франции фирме «Форж и Шантье» по проекту видного французского кораблестроителя М. Лаганя, Морской Технический комитет в задачу этого крейсера включил совместные действия с эскадренными броненосцами. Но слабое артиллерийское вооружение не позволяло использовать «Баян» в эскадренном бою так же эффективно, как использовали свои броненосные крейсеры японцы. В то же время в ходе военных действий «Баян» покажет более высокую эффективность, нежели русские бронепалубные крейсеры (хотя и стоимость его была выше, нежели у лучших бронепалубных крейсеров «Аскольд» (полная стоимость с вооружением и боезапасом 5 млн. рублей золотом) и «Богатырь» (5,5 млн. рублей)[23] – «Баян» (без вооружения стоил почти 6,3 млн. рублей)[24] .

«Громобой», «Россия» и «Рюрик» создавались в первую очередь для крейсерских операций с целью нарушения морской торговли, но для эскадренного боя подходили мало. Они уступали японским броненосным крейсерам в бронировании (в том числе и в защищенности артиллерии), скорости хода и силе бортового залпа: их 203 мм орудия были расположены в бортовых установках так, что на один борт могли стрелять только два орудия из четырех. У японских крейсеров 203 мм орудия были расположены в башнях и на любой борт могли вести огонь все четыре орудия. Лишь на крейсере «Громобой» постарались в какой-то степени учесть требования эскадренного боя и с этой целью два носовых 8-ми дюймовых орудия и двенадцать 6-ти дюймовых поставили в бронированные казематы. В тяжелом бою первого августа 1904 года это позволило крейсеру уверенно противостоять огню японских башенных крейсеров.

Как показала русско-японская война, русские крейсеры хорошо зарекомендовали себя при ведении разведки и в действиях на морских коммуникациях противника, но оказались малоэффективными в эскадренном бою, а именно этот вид боевых действий флота оказался преобладающим в русско-японской войне[25] . «Рюрик» к началу войны был уже устаревшим кораблем, его ход из- за изношенных машин был лишь около 17 узлов против 21 узла у японских броненосных крейсеров[26] . Причем даже такую скорость «Рюрик» мог развить на короткий промежуток времени, в течение же длительного времени он мог держать ход не более 15 узлов[27] .

Против 7 русских бронепалубных крейсеров у японцев было к началу военных действий 14 и еще 1 малый броненосный крейсер «Чиода». Правда, из 14 бронепалубных крейсеров 7 были уже устаревшими. Все русские крейсеры этого типа были новой постройки, три из них – «Варяг», «Аскольд» и «Богатырь» – являлись сильнейшими кораблями этого типа, равных которым не было в японском флоте. Однако уже вскоре после начала военных действий японский флот пополнился новым бронепалубным легким крейсером «Цусима»[28] , а в сентябре 1904 г. вступил в строй еще один – «Отова»[29] . Кроме того, из русских крейсеров «Варяг» погиб в первый день войны (27 января 1904 г.), «Боярин» 29 января подорвался и погиб на минном заграждении, выставленном русским же заградителем «Енисей»[30] , а «Богатырь» 2 мая 1904 г. в тумане наскочил на скалы у мыса Брюса, получил тяжелые повреждения и в дальнейшем в боевых действиях участия не принимал[31] .

Кроме того, следует отметить, что русские крейсеры «Диана» и «Паллада», создававшиеся как «истребители торговли», имели для своего водоизмещения слишком слабое вооружение (восемь 6-ти дюймовых орудий, не считая мелкокалиберных) и малую для кораблей своего класса скорость – проектные 20 узлов они не смогли развить даже на приемных испытаниях (с трудом дали чуть более 19).

Кроме всего вышеперечисленного, надо отметить еще один существенный недостаток, который сказался на боеготовности русских кораблей, а именно – несовершенство русских снарядов. Наиболее тяжелые последствия в этом отношении имело решение Морского технического комитета о принятии на вооружение в 1892 г. новых облегченных снарядов, что должно было способствовать повышению до 20% их начальной скорости полета, и, следовательно, значительному увеличению пробивающей способности и настильности траектории. Последнее значительно улучшало меткость стрельбы, которая считалась в русском флоте наиболее важным свойством. Но эти выводы были справедливы только для боевых дистанций до 20 каб., которые в русских правилах артиллерийской службы считались предельными.

Основные тактико-технические данные русских и японских броненосных крейсеров

Название

Год спуска на воду

Водоизмещение, т

Скорость, уз.

Вооружение:артиллерия (число и калибр, мм), число торпед, аппар.

Бронирование

пояс,мм

палуба,мм

башня,мм

рубка,мм

Россия

"Рюрик"

1892

11900

18,84

4-203,16-152 6-120, 6-47 10-37, 2-63 6 т. ап.

254

51-76

-

152

"Россия"

1896

12200

19,74

4-203,16-152 12-75, 20-47 18-37,2-63 5 т. ап.

203

51-76

-

305

"Громобой"

1898

12500

20,1

4-203,16-152 24-75, 12-47 18-37, 2-63 4 т. ап.

152

37-76

-

305

"Баян"

1900

7700

21

2-203, 8-152 20-75, 8-47 2-37, 2-63 2 т. ап.

200

50

150

160

Япония

"Асама"

1898

9700

21,5

4-203, 14-152 12-76, 8-47 5 т. ап.

178

51-76

152

356

"Токива"

1898

22

"Идзумо"

1899

9750

20,75

4-203, 14-152 12-76, 8-47 4 т. ап.

178

52-73

152

356

"Ивате"

1900

22

"Якумо"

1899

9700

21

4-203,12-152 12-76, 8-47 5 т. ап.

178

63

152

356

"Адзума"

1899

9300

21

4-203,12-152 12-76, 8-47 5 т. ап.

187

51-63

152

356

"Ниссин"

1902

7700

20

4-203,14-152 10-76, 6-47 4 т. ап.

150

24-37

150

150

"Касуга"

"Чиода”

1890

2400

19

10-120,14-47 3 т. ап.

114

25-37

-

-

Основной же тенденцией в тактике броненосных флотов было быстрое увеличение боевых дистанций, достигших в Цусимском сражении 55-70 каб. Это обстоятельство, наряду с использованием зарядов с бездымным порохом, повысившим почти втрое дальнобойность снарядов независимо от их массы, свело к нулю достоинство легких снарядов. На больших дистанциях они имели малую пробивающую способность и большое рассеивание, резко снижавшие меткость стрельбы. Помимо этого, русские снаряды обладали малым фугасным действием за счет недостаточного содержания взрывчатого вещества пироксилина и его более слабого действия по сравнению с японской шимозой (мелинитом)[32] . Русский 12-дюймовый снаряд весил 331,7 кг против 385,5 у японцев. Заряд взрывчатого вещества в русском 12-дюймовом снаряде был: в бронебойном – 4,3 кг, фугасном – 6,0 кг. В японском 12-дюймовом снаряде: бронебойном- 19,3 кг взрывчатого вещества, фугасном – 36,6 кг[33] . Война в полной мере показала преимущества японских снарядов[34] .

Таким образом, в отношении броненосного и крейсерского флота русский флот на Дальнем Востоке к началу войны уступал японскому не только по численности, но и по основным тактико-техническим характеристикам кораблей. Важным аспектом при анализе состояния военно-морских флотов России и Японии накануне войны является условия их базирования. К началу войны силы русского флота были в значительной степени рассредоточены. Корабли русской эскадры были разъединены между двумя базами с расстоянием между ними в 1060 миль[35] .

Основные тактико-технические данные русских и японских легких крейсеров

Название

Год спуска на воду

Водоизмещение (т)

Скорость, уз.

Вооружение: артиллерия (число и калибр, мм), число торпедных аппаратов

Броня палубы, мм

Россия

"Варяг"

1899

6500

23

12-152, 12-75, 8-47, 2-63, 2-37 6 торпедных аппаратов

38-76

"Диана"

1899

6700

20

8-152, 24-75, 2-63, 8-37 3 торпедных аппарата

38-63

"Паллада"

"Аскольд"

1900

5900

23

12-152, 12-75, 8-47, 2-63, 2-37 6 торпедных аппаратов

51-76

"Богатырь"

1900

6700

23

12-152, 12-75, 8-47, 2-63, 2-37 4 торпедных аппарата

51-70

"Новик"

1900

3000

25

6-120, 6-47, 2-37 5 торпедных аппаратов

37-51

"Боярин"

1900

3200

22

6-120, 8-47, 1-37 5 торпедных аппаратов

38-51

Япония

"Касаги"

1898

2900

22,5

2-203, 10-120, 12-76, 6-47 5 торпедных аппаратов

45-114

"Читосе"

"Такасаго"

1897

4160

22,5

2-203, 10-120, 12-76, 6-47 5 торпедных аппаратов

63-114

"Иосино"

1892

4150

23

4-152, 8-120, 22-47 5 торпедных аппаратов

51-114

"Цусима"

"Нийтака"

1902

3400

20

6-152, 10-76, 4-47

37-63

"Отова"

1903

3000

21

2-152, 6-120, 4-76

51-76

"Сума"

1895

2700

220

4-152, 8-120, 22-47 2 торпедных аппарата

25-51

"Акаси"

1897

"Акицусима"

1892

3100

19

4-152, 6-120, 10-47

25-76

"Ицукусима"

1899

4200

16,5

1-320, 11-120, 6-57, 12-37 4 торпедных аппарата ("Мацусима” 1-320,12-120,16-57, 6-37)

37

"Мацусима"

1890

"Хасидате"

"Нанива"

1885

3650

18

8-152, 6-47 4 торпедных аппарата

52-76

"Такачихо"

"Идзуми"

1883

2800

18

2-152, 6-120, 2-57, 6-47 3 торпедных аппарата

13-25

Рассредоточение русского флота было произведено по плану, принятому еще 19 марта 1901 г. Согласно ему, главной задачей русского флота был захват господства на море в Печелийском заливе, а также в Желтом и Южно-Китайском морях с целью воспрепятствовать высадке неприятельских войск в Чемульпо или в устье реки Ялу. В плане говорилось: «Для успешного выполнения этой задачи требовалось сгруппировать наши морские силы в соответствующие тактические части, из которых: 1) главные силы, имея базою Порт-Артур, могли бы преградить путь неприятельскому флоту в Желтое море… 2) второстепенные же наши силы отвлекли бы часть неприятельского флота от Печелийского и Корейского бассейнов, что достигалось образованием самостоятельного крейсерского отряда, имеющего базою Владивосток, из которого крейсеры должны были действовать в тыл неприятелю, угрожать его сообщениям и преследовать транспорты и коммерческие суда, а равно производить набеги и нападения на мало укрепленные пункты японских берегов»[36] . Впоследствии этот план неоднократно обсуждался на совещаниях русского военно-морского командования и был оставлен без изменений.

Данный план после войны был подвергнут критике, так как считали, что разделение сил русского флота не оправдывалось обстановкой[37] . Все же эта критика несправедлива: находясь во Владивостоке, «Рюрик», «Россия» и «Громобой» отвлекли на себя от Порт-Артура гораздо большие силы японцев (4 броненосных крейсера вице-адмирала Камимуры и ряд более мелких кораблей). Из Владивостока этим крейсером гораздо удобнее было выходить для действий на коммуникациях Японии – а ведь они изначально создавались как рейдеры, в то время как броненосцам в Порт-Артуре они не смогли бы оказать существенной поддержки, так как в силу своих конструктивных особенностей не подходили для эскадренного боя.Согласно этому плану, утвержденному Е.И. Алексеевым, основные силы флота на Тихом океане базировались в Порт-Артуре, 3 броненосных и 1 легкий крейсер, а также 10 номерных миноносцев во Владивостоке[38] . Кроме того, 1 легкий крейсер и 3 канонерские лодки в качестве стационеров находились в портах Китая и Кореи.

Состав миноносного флота России в конце XIX в. (Сведения опубликованные в английском справочнике “JANE’S FIGHTING SHIPS". 1900 г.)

Система базирования русского флота на Тихом океане имела существенные недостатки, состояние военно-морских баз было неудовлетворительным. Русский Тихоокеанский флот располагал только двумя военно-морскими базами – Порт-Артуром и Владивостоком. Как уже отмечалось, расстояние между этими базами было достаточно велико и в случае войны сообщение между ними становилось весьма затруднительным. Морские сообщения, связывающие обе базы, проходили через зону, которая контролировалась всем японским флотом, поэтому связь между базами была ненадежной. Сухопутное сообщение Порт-Артура с Владивостоком также было затруднено, а в ходе войны и совсем прервано[39] .

Порт-Артур и Владивосток не были подготовлены к началу войны, их реальные возможности были ограничены[40] . Создание сухопутных рубежей обороны и береговых батарей закончено не было. Оборонительные сооружения Порт-Артура планировали завершить лишь к 1909 году, их постройка оценивалась в 15 млн. рублей. К 1904 году из этой суммы было отпущено лишь 4,6 млн. рублей. План строительства оборонительных сооружений Порт- Артура, разработанный выдающимся русским военным инженером Величко выполнили к 1904 г. только на 30%. Оборудование баз не обеспечивало развертывания всех видов боевой деятельности, ремонтные возможности Владивостока и Порт-Артура были очень ограничены, запасных частей для ремонта механизмов кораблей не хватало. Кроме того, в Порт-Артуре постройка дока, способного вмещать в себя броненосцы, не была закончена. Отсутствие дока для броненосцев в Порт-Артуре имело в дальнейшем самые тяжелые последствия для хода военных операций.

Основные тактико-технические элементы эскадренных миноносцев эскадры Тихого океана

Название

Год вступления в строй, место постройки

Размерения

Водоизмещение, т

Вооружение: артиллерия (число и калибр, мм), число торпед, аппар.

Мощность л.с.

Скорость уз.

Экипаж, чел. оф./нч.

Длина, м

Ширина, м

Осадка, м

"Боевой"

1900 Англия, Лейрд

64,92

6,55

2,9

350

1-75, 5-47 2 т. ап.

6000

27

4 оф./58 нч.

"Лейтенант Бураков"

1898 Германия, Шихау

59

6,4

2,6

280

6-47, 2 т. ап.

6000

33

4/51

"Бойкий", "Бурный"

1902 Невский завод

64

6,4

2,6

350

1-75,5-47 3 т. ап.

6000

26

4/51

"Грозовой", "Внушительный", "Властный"

1902 Франция Форж и Шантье

56,6

6,3

3,0

312

1-75, 5-47 2 т. ап.

5700

26

4/55

"Внимательный", "Выносливый"

1902 Франция, Норманн

56,6

6,3

3,0

312

1-75, 5-47 2 т. ап.

5700

26

4/55

"Разящий", "Расторопный", "Сильный”, "Решительный"

1903 Ижорский завод

57,9

5,64

2,5

250

1-75, 3-47 2 т. ап.

3800

26,5

4/49

"Сердитый", "Смелый", "Сторожевой", "Стерегущий", “Страшный”, "Статный", "Стройный”

1903 1904 СПб., Невский з-д

"Беспощадный”, "Бдительный”, "Бесшумный", "Бесстрашный”

1900 Германия

61,75

7,0

3,0

350

1-75, 5-47 3 т. ап.

6000

27

4/58

Надо отметить, что наместник Е.И. Алексеев еще в 1900 году представил план работ по расширению Артурского порта, но кредиты на это выделялись в совершенно недостаточных размерах. Как справедливо отмечал известный военный историк А.А. Свечин: «Говоря вообще, Владивосток и Артур, и в особенности последний, в качестве ремонтной базы для флота были настолько слабы, что даже в мирное время с трудом дефектовали эскадру – причем эскадру меньшего состава, чем та, которая впоследствии сражалась. Снабжающие средства нашей базы были тоже недостаточны. В частности, особенно серьезной была нехватка снарядов, которых для флота не было полных двух комплектов»[41] . Е.И. Алексеев, видя опасность ситуации и не дождавшись соответствующих ассигнований, перед самой войной на свой риск сумел сделать некоторые необходимые заготовки, главным образом угля. Порт-Артур имел еще один крупный недостаток: единственный вход в базу был мелководным и большие корабли могли входить и выходить из базы только во время полной воды (прилива)[42] .

Отсутствие развернутой и должным образом подготовительной системы базирование крайне отрицательно сказалось на действиях русского флота. Так как писал впоследствии командир крейсера «Олег» капитан 1 ранга Л.Ф. Добротворский: «Без отлично оборудованных частных баз современный флот действовать не может, потому что без них нельзя сохранить суда и механизмы»[43] .

Надо отметить, что в то время, когда на постройку укреплений и оборудование порта в Порт-Артуре постоянно не хватало средств, С.Ю. Витте отпускал значительные средства на сооружение коммерческого порта в городе Дальнем, в 20 милях от Порт-Артура. К 1904 году Дальний поглотил свыше 20 млн. рублей[44] . Японцы впоследствии не преминули воспользоваться удобствами Дальнего, во время войны сделав его базой для своего флота. В 1906 году А.Н. Куропаткин, в войну 1904- 1905 гг. командовавший русскими сухопутными силами на Дальнем Востоке с грустью писал: «Мы израсходовали много миллионов рублей на оборудование пристаней и дока Дальнего, а Порт-Артур остался без дока»[45] .

Японский флот располагал развернутой системой базирования с хорошо оборудованными базами, такими как Курэ, Сасебо, Майдзуру и другие. К началу войны японцы готовились использовать в качестве передовых баз Такесики на острове Цусима и корейские порты Чемульпо и Мозампо[46] . Японские базы в силу выгодного географического положения господствовали над путями, ведущими к русскому побережью. Малое расстояние между японскими морскими базами и портами Кореи (от 60 до 300 миль) позволяло японскому военно-морскому флоту в кратчайшее время без особых усилий сосредоточить в любой из них основные силы, а также облегчало сосредоточение японских войск на материке.

Таким образом, к началу военных действий японский военно-морской флот превосходил русский флот на Тихом океане в количественном и качественном отношениях, а также обладал значительно лучшей системой базирования.

Состав миноносного флота Японии в конце XIX в. (Сведения опубликованные в английском справочнике “JANE’S FIGHTING SHIPS”. 1900 г.)

Общий обзор состояния военно- морских сил России и Японии на Дальнем Востоке создает основу для непосредственного анализа состава и степени боеготовности минных флотов обеих держав, что предполагает рассмотрение следующих аспектов: 1) численный состав и качественные характеристики миноносного флота России; 2) численный состав и качественные характеристики японского миноносного флота.

Рассматривая численный состав и качественные характеристики миноносного флота России, следует сказать, что к началу военных действий русский миноносный флот на Дальнем Востоке включал: в Порт-Артуре – 25 эскадренных миноносцев, то есть миноносцев-истребителей или контрминоносцев; во Владивостоке – 10 малых (номерных) миноносцев. Номерные миноносцы имели незначительную боевую ценность и использовались для охраны базы. Основная тяжесть борьбы с японским флотом выпала на долю миноносцев, базировавшихся в Порт-Артуре. Против Порт-Артура действовали основные силы японского флота, в том числе все эскадренные миноносцы, а также лучшие малые миноносцы.

Русские миноносцы, базировавшиеся в Порт-Артуре, были разделены на два отряда. В первый отряд входили 11 наиболее сильных миноносцев заграничной постройки, во второй отряд 14 миноносцев постройки Невского и Ижорского заводов типа «Сокол» и «Бойкий». «В смысле активной деятельности, – утверждал В.И. Семенов, – рассчитывали исключительно на первый отряд, второй же предназначался главным образом для охранной и сторожевой службы»[47] .

В состав первого отряда входили: 4 эскадренных миноносца немецкой постройки фирмы Шихау («Бесшумный», «Бдительный», «Бесстрашный», «Беспощадный»), 1 миноносец английской постройки фирмы Лейрда («Боевой»), 5 – французской постройки, 3 – фирмы «Форш и Шантье» («Грозовой», «Властный», «Внушительный»), 2 – постройки фирмы Нормана («Внимательный» и «Выносливый»), 1 – немецкой постройки фирмы Шихау, взятый в качестве трофея при атаке фортов Таку и названный в честь геройски погибшего при этом русского морского офицера «Лейтенант Бураков»[48] .

Артиллерийское вооружение каждого эскадренного миноносца (эсминца) состояло из 1 75-мм орудия в носовой части и 5 47-мм орудий: 4 по бортам и 1 в корме[49] . Исключение составлял «Лейтенант Бураков»: он имел 6 47-мм орудий, расположенных побортно[50] . Торпедное вооружение состояло из 3 торпедных аппаратов калибра 381 мм у миноносцев типа «Бдительный» и 2 торпедных аппаратов того же калибра у «Боевого» и французских миноносцев[51] . Исключение составлял тот же миноносец «Лейтенант Бураков», который имел на своем вооружении 2 торпедных аппарата для торпед калибром 356 мм[52] . Скорость хода у миноносца 1-го отряда типа «Бесшумный» составляла 27 узлов, у «Боевого» – 27 узлов, у французских миноносцев – 26 узлов[53] . «Лейтенант Бураков» имел скорость 33 узла и принадлежал к пяти самым быстроходным кораблям мира[54] . Все миноносцы первого отряда на испытаниях превышали контрактные скорости.

Во второй отряд входили, как уже было сказано, 14 миноносцев. Из них 12 были миноносцами типа «Сокол»: 9 – постройки Невского завода и 3 – Ижорского завода. Эти миноносцы по частям перевезли на торговых судах в Порт-Артур и там собрали. В отряд входили также еще 2 миноносца – «Бойкий» и «Бурный», которые пришли в Порт-Артур своим ходом. По условиям заказа, заводам надлежало построить корпуса кораблей, собрав их на временных болтах, а после приемки наблюдающими корабельными инженерами морского ведомства разобрать на части и упаковать в деревянные ящики для погрузки на пароходы. 24 главные машины тройного расширения по 1900 л.с. каждая предполагалось отправлять также по частям, паровые водотрубные котлы системы Ярроу с угольным отоплением (по восемь на корабль) – полностью собранными, а палубные и вспомогательные механизмы целиком[55] .

4 ноября 1899 г. первый пароход с разобранными миноносцами (4 единицы) ушел на Дальний Восток. Из- за неподготовленности Порт-Артурского порта сборка миноносцев затянулась. Из-за неудовлетворительных условий хранения многие части вспомогательных механизмов палубного и трюмного оборудования и даже главных энергетических установок приходилось ремонтировать или полностью заменять.

Силуэты миноносцев бывших в составе флота Японии в конце XIX в. (Из английского справочника ‘JANE’S FIGHTING SHIPS”. 1900 г.)

В октябре 1901 г. были начаты ходовые испытания головного миноносца, но обусловленная контрактом скорость 26,5 узлов так и не была достигнута: в среднем за четыре пробега была получена скорость 25,75 узла при значительной вибрации машин[56] . Правда, в дальнейшем сдача миноносцев проходила более успешно: в 1902-1903 гг. они развивали на мерной линии скорость 27 узлов. Несмотря на напряженную работу мастерских порта, к началу военных действий «принятыми в казну», то есть полностью прошедшими приемные испытания и находящимися в строю, было лишь 9 миноносцев. Два миноносца – «Страшный» и «Стройный» – еще не прошли официальных испытаний на полный ход, а «Статный» только готовили к швартовым испытаниям[57] . Вооружение миноносцев типа «Сокол» состояло из 1 75-мм и 3 47-мм орудий, а также двух торпедных аппаратов[58] .

Рассматривая численный состав и качественные характеристики миноносного флота Японии, необходимо отметить, что к началу военных действий в составе японского флота было 19 эскадренных миноносцев и 82 миноносца. Миноносцы по японской классификации делились на миноносцы 1-го класса – свыше 100 т водоизмещения, 2-го – от 60 до 100 т и 3-го классов – менее 60 т водоизмещения. Миноносцев 1-го класса было 18, остальные – 2-го и 3-го классов[59] . Хотя эскадренных миноносцев у японцев было к началу военных действий несколько меньше – 19 против 25, но по ряду важнейших технических характеристик они превосходили русские и, кроме того, не все русские эскадренные миноносцы к началу военных действий были в строю или полностью боеспособны.

15 японских истребителей (эскадренных миноносцев) строились в Англии фирмами, зарекомендовавшими себя как лучшие по постройке кораблей этих классов.

5 эскадренных миноносцев типа «Икадзучи» были построены фирмой Ярроу в 1898-1899 гг. При водоизмещении 305 т они имели 1 76-мм, 5 57-мм орудий, 2 торпедных аппарата и скорость 31 узел. В 1897-1898 гг. фирмой Торникрофт были построены 6 миноносцев типа «Муракумо» водоизмещением 275 т и скоростью 30 узлов. Вооружение их было таким же, как и у миноносцев типа «Икадзучи»[60] .

В период 1901-1902 гг. указанными фирмами были построены еще 4 эскадренных миноносца: фирмой Ярроу – «Касуми» и «Акацуки», представлявшие улучшенный тип «Икадзучи», и фирмой Торникрофт – «Сиракумо» и «Асасио», представлявшие улучшенный тип «Муракумо»[61] . Особенностью всех типов кораблей было то, что 76-мм орудие у них было установлено в корме, очевидно, из-за нежелания вызвать излишний деферент на нос, что могло отрицательно сказаться на ходовых характеристиках. Это вызывало определенные неудобства при преследовании более слабого противника, так как в этом случае 76-мм орудие не могло быть использовано в полной мере[62] .

Первыми японскими эскадренными миноносцами, построенными на японских верфях, были 4 эскадренных миноносца типа «Харусаме»: при водоизмещении 375 т они имели 2 75-мм и 4 57-мм орудия, 2 торпедных аппарата и скорость 29 узлов[63] . В ходе войны в строй японского флота вступили 3 эсминца – «Араре», «Ариаке» и «Фубуки» (типа «Харусаме»[64] .

Из сравнительных характеристик русских и японских эскадренных миноносцев видно, что японские эскадренные миноносцы новой постройки превосходили русские в скорости хода на 4-5 узлов. Это являлось важным преимуществом[65] . В ходе боевых действий, однако, выяснилось, что в реальных боевых условиях японские эскадренные миноносцы развивали меньшую скорость, чем на сдаточных испытаниях, когда корабли выходили в море в хорошую погоду, будучи максимально облегченными, не имея вооружения и полных запасов, им поставлялся уголь лучшего качества, а котлы обслуживались квалифицированными заводскими кочегарами[66] . Но даже при этом японские эскадренные миноносцы сохраняли преимущество в скорости хода перед русскими.

Японские эскадренные миноносцы превосходили русские и по силе артиллерийского вооружения: японские 76 и 57-мм орудия установленные на японских истребителях, по своим характеристикам превосходили русские орудия калибром 75 и 47-мм: японский 76-мм снаряд имел вес 5,67 кг, а русский 75-мм 4,9 кг; японский 57-мм снаряд имел массу 2,7 кг, а русский 47-мм лишь 1,5 кг[67] . При одинаковой практической скорострельности указанных артиллерийских установок японский миноносец выпускал в единицу времени значительно больше металла, нежели русский. Особенно слабым было артиллерийское вооружение миноносцев типа «Сокол». Японские истребители, в том числе и типа «Муракумо», которые были больше по водоизмещению лишь на 40 т, в 1,5 раза превосходили их в огневой мощи. Что касается качества торпедного оружия, то оно находилось примерно на одном уровне[68] .

Следует отметить, что и самый быстроходный русский миноносец «Лейтенант Бураков» имел слабое артиллерийское вооружение. И дело здесь не только в том, что он не имел 75 мм орудий, его 6 47-мм китайских пушек системы Гочкиса значительно уступали русским пушкам той же системы и того же калибра, но более нового образца, не говоря о японских 57-мм орудиях.

Японский миноносец 1 класса “Катака”

Кроме того, торпедные аппараты «Лейтенанта Буракова» были приспособлены для стрельбы устаревшими торпедами системами Шварцкопфа, которые значительно уступали торпедам Уайтхеда, имея меньший заряд и дальность стрельбы, и не были приспособлены для стрельбы торпедами с прибором Обри. Еще в 1902 г. командование Тихоокеанского флота предлагало заменить торпедные аппараты на «Лейтенанте Буракове», но по финансовым сметам 1902 и 1903 гг. не нашлось 40000 рублей, которые требовались на перевооружение миноносца новыми торпедными аппаратами. Как уже отмечалось выше, другие русские миноносцы имели торпедные аппараты для 381-мм торпед Уайтхеда.

В Порт-Артуре были следующие образцы торпед Уайтхеда: образца 1886 г., образца 1889 г. и образца 1898 г. «Л». Наиболее совершенной была торпеда образца 1898 г. «Л». Именно эта торпеда применялась русскими миноносцами порт-артурской эскадры, торпед же образца 1886 и 1889 гг. были считанные единицы. Так, к 1 июля 1904 г. на складе в Порт-Артуре торпед этих образцов, готовых к отпуску, было лишь 2 шт. (1 образца 1886 г. и 1 образца 1889 г.)[70] .Торпеда образца 1898 г. «Л» не уступала японским 457-мм и превосходила японские торпеды калибра 356 мм.

Подводя итог всему вышесказанному, надо признать, что русские эскадренные миноносцы уступали японским в артиллерийском вооружении, скорости хода и лишь в торпедном вооружении обладали равными качествами.

Изучение численного состава и тактико-технических характеристик миноносного флота России и Японии позволяет провести сравнительный анализ степени боеготовности миноносных флотов обеих держав к началу военных действий. Из 25 эскадренных миноносцев к началу военных действий в строю было: в первом отряде 9, во втором отряде 9. Семь миноносцев не были в строю по причинам, о которых будет говориться ниже. Миноносцы типа «Сокол» имели множество недостатков, главным из которых было то, что на них имелись плохие холодильники, часто выходившие из строя, если машины долго работали малым ходом. Несовершенной была на них и установка компасов, отчего нельзя было править по курсу. Вообще они были таковы, что требовался колоссальный труд, чтобы содержать их в исправности[71] .

Основные элементы японских эскадренных миноносцев построенных перед Русско-японской войной

Название

Год вступления в строй, место постройки

Размерения

Водоизмещение, т

Вооружение: артиллерия (число и калибр, мм), число торпед, аппар.

Мощность, л.с.

Скорость, уз.

Экипаж, чел.

длина,м

ширина,м

осадка,м

"Икадзучи", "Икадзума”, "Оборе”, "Сазанами”, "Акебоно"

Ярроу, Англия 1899-1900

68,4

65,7

1,8

306

1-76, 5-57 2 т. ап.

6000

31

55

"Муракумо", "Синономе", "Югири”, "Кагеро", "Сирануи", "Усугумо"

Торникрофт, Англия 1900-1902

65,6

5,9

1,7

275

1-76, 5-57 2 т. ап.

5470

30

54

"Касуми", "Акацуки"

Ярроу, Англия 1902

68,4

6,26

1,7

363

1-76, 5-57 2 т. ап.

6500

31

59

"Сиракумо",

"Асасиво"

Торникрофт Англия 1902

67,5

6,3

1,8

342

1-76, 5-57 2 т. ап.

7000

31

59

"Мурасаме", "Хаятори", "Харусаме”, "Аса гири”

Япония 1902-1903

71,4

6,6

1,8

375

2-76, 4-57 2 т. ап.

6000

29

60

Много нареканий вызывали миноносцы «Бурный» и «Бойкий». Оба миноносца прибыли в Порт-Артур 14 мая 1903 г. и вынуждены были сразу стать на ремонт, который сильно затянулся. Уже после начала русско-японской войны, в апреле 1904 г. «Бурный» все еще не мог участвовать в экспедициях с удалением от базы более 100 миль и развить скорость более 20 узлов хотя бы даже на три часа по причинам неготовности механизмов. Не была отремонтирована и водоотливная система[72] . В несколько лучшем состоянии оказался «Бойкий», но испытания его после ремонта и замены котлов еще не производились.

19 января 1904 г. начали кампанию следующие миноносцы первого отряда: «Внимательный», «Внушительный», «Властный», «Грозовой», «Бдительный», «Беспощадный», «Бесстрашный», «Боевой», «Лейтенант Бураков», «Выносливый»[73] . Причем «Бдительный» в это время еще находился в доке, куда был введен 16 января для замены дейдвудных колец и окраски подводной части и из дока вышел лишь 29 января вечером, то есть после начала военных действий[74] . Относительно миноносцев второго отряда адмирал Е.И. Алексеев писал: «Все собранные в Артуре 12 эскадренных миноносцев типа «Сокол», из которых только 9 на плаву, по своим качествам и слабости конструкции пригодны только для прибрежной обороны с районом действия не свыше 100 миль»[75] .

К началу военных действий в строю отсутствовали 7 эскадренных миноносцев: «Бесшумный» по причине ремонта котлов, «Бдительный» также находился на ремонте в доке, на «Бойком» и «Бурном» не был закончен ремонт машин и котлов, «Страшный», «Стройный», «Статный» не прошли ходовые испытания. В строю к началу военных действий было 18 миноносцев.

Из 19 японских эскадренных миноносцев в строю к началу военных действий было 18 единиц, и лишь один «Синономе» не успел закончить ремонт (стоял в Сасебо)[76] . Из 82 японских миноносцев лучшими были 15 миноносцев первого класса французского типа «Циклон». Это были новейшие корабли водоизмещением около 152 т и скоростью 28,5-28 узлов. Их вооружение состояло из 1 57-мм и 2 47-мм орудий, а также 3 торпедных аппаратов[77] . Два миноносца такого типа могли противостоять в артиллерийском бою русскому эскадренному миноносцу типа «Сокол». Три других миноносца первого класса («Котака», «Фукурю» и «Сиратака») отличались худшими по сравнению с указанным выше типом тактико-техническими данными, кроме того, первые два к началу войны уже устарели[78] .

Среди миноносцев второго класса лучшими были миноносцы № 39-43 и № 67-75 – всего 19 единиц. Надо отметить, что из 82 миноносцев против Порт-Артура действовали, конечно, не все – несколько отрядов были оставлены для охраны японских военно-морских баз и действий совместно с эскадрой вице-адмирала Камимуры против владивостокского отряда крейсеров, например, 3, 7,17,18 и 19-й отряды, в составе которых находились 18 миноносцев[79] . Однако большая часть миноносцев первого класса, в том числе не менее 8 миноносцев французского типа «Циклон», и лучшие миноносцы второго и третьего класса, в том числе все перечисленные выше номерные миноносцы второго класса, постоянно действовали против Порт-Артура.

Наличие большого числа номерных (малых) миноносцев давало японскому флоту большие преимущества. Малые номерные миноносцы представляли собой значительно меньшую по размерам цель для артиллерии, нежели эскадренные миноносцы, и поэтому активно использовались японцами для ночных атак против русских судов. Кроме того, их использовали постоянно для ряда других задач: наблюдение за Порт-Артуром, охрана протраленных мест, рейдов и якорных стоянок, траление, что позволяло не отвлекать лишний раз на эти задачи большие эскадренные миноносцы. Отсутствие в порт-артурской эскадре малых миноносцев было существенным недостатком, поскольку охрана внутреннего рейда, с которой вполне могли справиться малые миноносцы, должна была осуществляться эскадренными миноносцами. Ежедневная сторожевая служба по охране рейда легла тяжелым бременем на миноносцы обоих отрядов, в первую очередь второго отряда, и явилась одной из причин крайнего напряжения сил экипажей миноносцев и быстрого износа механизмов. К концу блокады крепости все уцелевшие миноносцы ввиду крайне тяжелой и напряженной службы имели очень изношенные машины и корпуса[80] .

Силуэты кораблей бывших в составе военно-морского флота Японии в 1904-1905 гг. (Из книги “Истина о русско-японской войне”. T.I. C-Пб, 1907 г.)

Существенным недостатком, снижающим боевые возможности, были весьма ненадежные машины на миноносцах типа «Сокол», а также «Бойкий» и «Бурный».

Почти каждый выход в море на них сопровождался какими-либо поломками в машине или вспомогательных механизмах.

Большим недостатком русских миноносцев в Порт-Артуре, выявившимся в ходе военных действий, было отсутствие на них радиостанций, или, по терминологии того времени, аппаратов беспроволочного телеграфа. 2 марта 1904 г. Технический комитет по минному делу решил приступить к изготовлению радиостанций для миноносцев, ограничившись на первое время одной станцией на каждую пару именных, то есть эскадренных, миноносцев[81] .

Силуэты кораблей бывших в составе военно-морского флота России в 1904-1905 гг. (Из книги “Истина о русско-японской войне”. T.I. Спб, 1907 г.)

Управляющий Морским ведомством великий князь Алексей Александрович полностью согласился с этим решением, наложив резолюцию: «Установить, если на опыте окажется возможным, беспроволочное телеграфирование по одному, на каждой паре миноносцев Тихого океана, но только на именных, а на номерных не делать»[82] . Однако это решение было, как показали последующие события, запоздалым – на опыты и изготовление радиостанций уже не было времени. 27 апреля 1904 г. Порт-Артур был отрезан японскими войсками. Эскадренные миноносцы порт-артурской эскадры до конца своей службы на войне не имели радиостанций. Как вспоминал командир миноносца «Бесшумный» А.С. Максимов, «беспроволочный телеграф действовал с малым практическим применением, больше как интересный опыт»[83] . Японцы же широко применяли радиосвязь, у них радиостанции были не только на крупных кораблях, но и на миноносцах, в том числе и малых номерных.

Серьезным недостатком была слабая подготовка экипажей русских миноносцев, а также плохое знание многими командирами миноносцев театра военных действий. Как вспоминал впоследствии начальник 2-го отряда миноносцев М.В. Бубнов, до войны он настойчиво добивался, чтобы миноносцы чаще посылали вдоль всего ближайшего побережья, «так как командиры миноносцев совсем не знали своих берегов, не говоря уже про Корейские и Китайские побережья. Адмирал В.К. Витгефт отнесся сочувственно к моему плану, но когда я выпрашивался в крейсерство, то миноносцы всегда были в неисправности, и только один раз я совершил такой обход бухт и островов с одним миноносцем, командир которого остался в восторге от такого поучительного плавания»[84] .

Русские миноносцы №№ 203,204 и 205 на пути в Гензан (С рисунка того времени)

Некоторые командиры были назначены на миноносцы либо незадолго до начала военных действий, либо уже в ходе войны и не успели как следует ознакомиться с кораблями[85] . Это отрицательно сказывалось на подготовке кораблей и их экипажей к военным действиям. «Командиры миноносцев, особенно на 2-м отряде, все время менялись, многие были только что назначены, а другие, покомандовав некоторое время, вернулись в Европейскую Россию. Вновь назначенные, понятно, не знали своих миноносцев и почти все своих берегов», – отмечал М.В. Бубнов[86] .

Команды миноносцев не имели практики совместных плаваний ночью. Значительную часть времени корабли простаивали в так называемом «вооруженном резерве» – в 12-ти часовой готовности к выходу в море. Сравнительно редкими были совместные (эскадренные) плавания. Недостаток средств вынуждал командование эскадры постоянно думать об экономии угля и смазочных материалов. В.И. Семенов писал в первой части своей знаменитой трилогии «Расплата»-«Порт- Артур и поход Второй эскадры»: «Живя в Кронштадте, я, конечно, знал об учреждении в Тихом океане вооруженного резерва, о сокращении кредитов на плавание, вследствие чего корабли, даже избегнувшие резерва, плавали не более 20 дней в году, а остальное время изображали собою плавающие казармы, знал также о постоянных переводах и перемещениях офицеров»[87] .

Экономия средств привела к снижению степени подготовленности кораблей эскадры. В связи с тем, что корабли мало плавали, офицеры слабо знали театр, неуверенно производили эволюции, не успевали приобрести опыт плавания в составе эскадры[88] . «Театр будущих военных действий не изучался. Корабли, кроме Дальнего и бухты «Десяти кораблей», никуда не ходили, берегов наших не знали», – указывал впоследствии контр-адмирал Ухтомский[89] . Следует отметить, что экономия средств была вызвана стремлением сократить расходы на содержание флота, так как содержание российских кораблей обходилось дороже, чем в Англии, Японии и Германии. В России, например, содержание 1 тонны водоизмещения в военном флоте в год обходилась в 253,3 рубля, в Германии – 174,1 рубля, Англии – 160 рублей и Японии – 159 (по данным на 1903 г.)[90] .

Серьезным недостатком в подготовке кораблей эскадры, в том числе и миноносцев, было плохо налаженное взаимодействие с сухопутными войсками. Для миноносцев эскадры Тихого океана это было особенно ощутимо, так как миноносцы типа «Сокол» и «Бурный» по своему внешнему виду практически не отличались от многих японских истребителей. «Когда началась война, наши миноносцы боялись подходить к нашим берегам, опасаясь быть расстрелянными своими же батареями», – отмечал позже адмирал Ухтомский[91] .

Хроническим на эскадре был некомплект офицерского состава, от чего особенно страдали отряды миноносцев. Перед самым началом войны, как сообщал начальник эскадры, на всех судах 1-го и 2-го ранга, за единственным исключением, недостает от 4 до 5 строевых офицеров, причем «имеемый состав по большей части надо признать молодым и малоопытным». Минные отряды были еще в более худшем состоянии.

Миноносцы не были в достаточной степени обеспечены запасными частями, а так же, как и все корабли эскадры, не были в полном объеме обеспечены качественным углем. Последнее обстоятельство было особенно важным для миноносцев, так как некачественный уголь ухудшал ходовые характеристики корабля, засорял топки котлов, днем давал клубы черного дыма, а ночью факелы из труб даже при среднем (18-20 узлов) ходе, что демаскировало корабли. Японские же миноносцы всегда обеспечивались высококачественным углем, который им поставляли англичане.

Вот что писал в служебной записке от 24 июля 1904 г. командир крейсера «Паллада» капитан 1-го ранга Сарнавский, который был свидетелем перестрелки русских и японских миноносцев: «Невольно во время этого боя бросалась в глаза резкая разница употребляемого нами и японцами угля. Наши миноносцы ужасно дымили, дым был густой и благодаря маловетрию поднимался высокими столбами, в то же время дым японских миноносцев был едва заметен и скорее походил на пар, а не на дым»[92] .

Наместник Николая II и главнокомандующий морскими и сухопутными силами на Дальнем Востоке адмирал Е.И. Алексеев настойчиво выступал против вооруженного резерва, многократно докладывал в Петербург о необходимости усиления русского флота на Дальнем Востоке, улучшения снабжения его боеприпасами и углем, оборудования портов, а также тщетно просил устранить хронический недостаток офицеров, порождавший частые их перемещения с корабля на корабль. Так, в телеграмме от 6 июля 1903 г. Е.И. Алексеев передавал, что он «полагал бы необходимым теперь же принять меры к увеличению наших морских сил присылкою всех готовых судов из Балтики в Тихий океан, которые составили бы необходимое усиление и резерв на случай возможного столкновения с Японией. Сверх того увеличить личный состав морских сил, особенно механиками»[93] . В конце 1903 года адмирал Е.И. Алексеев просил назначения на Тихоокеанскую эскадру 96 офицеров, но эта просьба не была удовлетворена[94] ,как, впрочем, и подавляющее большинство его настойчивых требований по улучшению боеготовности русского флота.

Эскадренный миноносец “Асасио” (вверху) и миноносец “Отори”

Изучение документов показывает, что наместник, в отличие от высших руководителей Морского ведомства адмиралов великого князя Алексея Александровича, П.П. Тыртова, Ф.К. Авелана и З.П. Рожественного, верно оценивал угрозу со стороны Японии[95] . В конце 1903 года Алексеев пришел к выводу о неизбежности в самое ближайшее время войны с Японией и решил, что необходимо нанести первым удар по японскому флоту, а не дожидаться, когда японцы начнут военные действия. Но решительность адмирала Алексеева не нашла понимания у императора, который стремился даже ценой больших уступок избежать столкновений с Японией[96] . Таким образом, по вине высших чинов Морского ведомства в организации, снабжении, комплектовании личным составом кораблей и подготовке экипажей кораблей Тихоокеанского флота, в том числе и миноносцев, были допущены серьезные недостатки, что отрицательно сказалось на боеготовности русского флота.

К перечисленным качественным и количественным преимуществам японского флота надо добавить, безусловно, хорошую подготовку личного состава, в том числе и экипажей миноносцев. Командир канонерской лодки «Гиляк» А.В. Алексеев вспоминал позднее: «Во время прежних плаваний мне приходилось часто встречать отряды миноносцев Германского флота, а на Востоке Английского и Японского флотов. Эти отряды состояли не менее чем из четырех миноносцев с начальником отряда во главе, всегда идущих полным ходом, держа между собой равную дистанцию не ближе полутора кабельтовых и очень часто на ходу производящих эволюции»[97] . Хорошую подготовку экипажей японских миноносцев отмечали и многие другие офицеры флота, бывшие непосредственными свидетелями их действий. Кроме того, большим преимуществом японского флота перед русским являлось наличие боевого опыта, полученного во время войны с Китаем в 1894-1895 гг.[98].

Существенным просчетом русского командования было то, что оно не позаботилось о создании на побережье Желтого моря укрепленных баз, где русские миноносцы могли бы укрыться и пополнить запас угля.

Как вспоминал М.В. Бубнов, «приобретя в начале войны большой перевес в силе флота, японцы в скором времени устроили базы для своих миноносцев вблизи Артура. От Артура до Инкоу, а по другую сторону до Ялу и Пеняна не было ни одного укрепленного пункта, где бы миноносцы могли бы укрыться и снабдиться углем. Отсутствие таковых станций парализовало действие наших миноносцев в самом начале войны. Японцам было легко ловить наши миноносцы, возвращавшиеся из ночного крейсерства, так как они знали, что миноносцам некуда деться, и они на рассвете непременно должны быть у входа в Артур»[99] .

На ход военных действий значительное влияние оказывал уровень организации разведки противоборствующих сторон. Японская разведка действовала весьма эффективно. «Широко раскинув свою хорошо организованную сеть шпионов, чуть ли не на всю Россию, они отлично знали, что у нас делается», – отмечалось в «Истории русско-японской войны»[100] . В сентябре 1903 г. наместник Алексеев докладывал царю, что японские шпионы наводнили Манчжурию и своей деятельностью восстанавливают против русских китайские власти и население[101] .

По свидетельствам непосредственных участников обороны Порт-Артура, крепость и ее окрестности были наводнены японскими шпионами, борьба с которыми была весьма затруднительна. Как вспоминал В.И. Семенов, «помимо самих китайцев, одинаково ненавидящих всех пришельцев и готовых за деньги служить и вашим и нашим, в первые же дни войны в среде местного населения было обнаружено немало переодетых японцев. Установилось даже, как правило, при аресте подозрительного субъекта раньше всего дернуть его за косу, которая часто оказывалась привязанной. Но даже подлинность косы не всегда служила доказательством национальности. Выяснилось, что японцы давно готовились к войне. Их агенты издавна посылались в южный Китай (например, в Кантон). Там они отращивали косу, выучивались говорить по-китайски, приобретали все обличие кантонца и затем приезжали на Квантун, якобы искать счастье на заработках. В таких случаях пасовал даже самый опытный и преданный (то есть хорошо закупленный сыщик-китаец)»[102] .

Эскадренный миноносец "Кагеро"

Благодаря хорошо поставленной разведке, японцы к началу войны обладали точными данными о диспозиции русской эскадры и организации обороны. Японские миноносцы перед атакой русской эскадры в ночь на 27 января 1904 г. получили карты с указанием расположения русских судов на внешнем рейде Порт-Артура. Японская разведка и в дальнейшем, уже непосредственно в ходе войны, сослужила японскому флоту хорошую службу. В частности, по свидетельству некоторых флотских офицеров, японские корабли были осведомлены о расположении некоторых русских минных заграждений[103] . Борьба с японским шпионажем в русской армии и на флоте была поставлена неэффективно. «Японские агенты и китайцы на службе японской разведки проникали практически во все пункты дислокации русских войск в Манчжурии, легко пользовались беспечностью русской стороны, активно собирали разведывательную информацию»[104] . В то же время организация и ведение разведки русским военным командованием на Дальнем Востоке оставляла желать лучшего, но с мнением некоторых историков, что действия русской разведки и в том числе попытки создать собственную агентурную сеть в ходе военных действий, закончились провалом можно не согласиться[105] .

Надо также учитывать, что на работе русской военной разведки накануне войны отрицательно сказывался и недостаток финансовых ассигнований, так как с 90-х гг. XIX в. по инициативе министра финансов С.Ю. Витте началось резкое сокращение военных расходов. “Перед войной Главному штабу по смете на “негласные расходы по разведке” ежегодно отчислялась сумма в 56 тысяч рублей, распределявшаяся между военными округами. А Япония, готовясь к войне, затратила только на подготовку военной агентуры около 12 миллионов рублей золотом”[106] . Именно из-за нехватки финансов русская военная разведка в Манчжурии была вынуждена отказаться от вербовки агентов из наиболее грамотной части местного населения – высокопоставленных китайских чиновников, крупной буржуазии, помещиков и торговцев, которые зачастую сами предлагали свои услуги – денег хватало лишь на то, чтобы вербовать агентов из среды простого крестьянского населения, которые по причине низкого культурного уровня мало подходили для разведывательной службы.

Кроме того, важно учитывать, что русской разведке было гораздо труднее, чем Японской, работать в Манчжурии. Русские войска относились к китайскому населению намного гуманнее, нежели японцы. Японцы применяли самые жестокие репрессии не только к китайцам, которые состояли на русской службе, но и даже к тем, кто просто симпатизировал России. Если китаец уличался японцами в шпионаже, расправлялись не только с ним, но и с членами его семьи. Японцы широко применяли взятие заложников среди китайцев, тогда как русские к этому средству никогда не прибегали. Кроме того, японцы и китайцы принадлежали к одной расе, русские принадлежали к западной, китайцы и японцы к восточной цивилизации. Во многом и поэтому китайское население более склонно было помогать японцам[107] . Следует также отметить, что неудачи, которые в ходе войны преследовали русских, также отрицательно сказывались на попытках русского командования привлечь на свою сторону китайцев.

Таким образом, японский минный флот вступил в войну, значительно превосходя русский минный флот на Дальнем Востоке по количеству и качеству корабельного состава, имея более качественную ремонтную базу и снабжение. Относительно же подготовки личного состава минных флотов России и Японии нельзя сказать однозначно, что японцы превосходили русских – в действиях миноносцев и той и другой стороны было много упущений, вызванных недостатками в боевой подготовке, однако японские миноносцы действовали в условиях преобладания, а позднее и полного господства японского флота, что значительно облегчало их действия.

Подводя итоги, на основе сравнительного анализа численного состава, качественных характеристик и степени боеготовности военно-морских сил России и Японии на Тихом океане, и в том числе миноносных флотов обеих держав накануне войны, можно сделать следующие выводы.

Сравнительный анализ военно-морских флотов России и Японии показывает, что по численному составу японский флот, включавший три эскадры, имел численное преимущество по сравнению с российским, в состав которого накануне войны входили Первая Тихоокеанская эскадра и Сибирская военная флотилия. По общему количеству кораблей японский флот имел преимущество в 2,2 раза, а по числу эскадренных броненосцев и броненосных крейсеров как главной ударной силы флота в 1,3 раза.

По тактико-техническим характеристикам большая часть русских кораблей уступала японским. Броненосцы типа «Полтава» к началу войны уже устарели и не могли соперничать с новейшими японскими броненосцами типа «Микаса». Эскадренные броненосцы «Пересвет» и «Победа» уступали японским по вооружению, бронированию и скорости хода. Только новейшие броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан» не уступали японским кораблям этого класса. Русские броненосные крейсеры также уступали японским по вооружению, бронированию, скорости хода и силе бортового залпа. Они оказались малоэффективными в эскадренном бою, а именно этот вид боевых действий флота оказался в русско-японской войне преобладающим. Еще одним недостатком, снижавшим боеготовность флота, было несовершенство облегченных русских снарядов с малой пробивающей способностью, слабым фугасным действием и большим рассеиванием, снижавшим меткость стрельбы.

Технические характеристики русских и японских корабельных артиллерийских установок

Калибр

Длина ствола в калибрах

Общая масса

Начальная скорость, м/с

Дальность стрельбы каб.

Скорострельность, выст. / мин.

орудия, т

снаряда, кг

Русские

305

40

43,08

331,7

792

80

0,7

254

45

22,9-28,6

225,2

692-777

97-112

0,7

229

35

22,1

126,1

650

55

0,3

203

45

12,12

87,8

899

71-77

2,0

203

35

13,71

87,8

660

51

0,5

152

45

5,82

41,5

792

53-61

4,0

152

35

5,8

41,5

650

49

1,5

120

45

3,0

20,5

820

48

5,0

75

50

0,91

4,9

820

42

6,0

47

43

0,23

1,5

700

25

15

Японские

305

40

49,08

385,55

762

82

0,8

254

45

30,48

226,5

701

100

0,7

203

45

20,21

113,25

756

69-87

2,0

203

45

16,76

113,25

740

60

2,0

152

40

5,9

45,36

670

49-55

4,0

120

40

2,5

20,41

667

44

6,0

76

40

0,6

5,67

647

40

7,0

57

43

0,51

2,7

554

30

15

47

40

0,25

1,5

585

20

15

Система базирования русского флота на Тихом океане имела ряд существенных недостатков. Флот располагал только двумя военно-морскими базами – Порт- Артуром и Владивостоком, расстояние между которыми было слишком велико, морские сообщения проходили через зону, контролировавшуюся японским флотом, что делало связь между базами ненадежной. Сухопутное сообщение между ними также было затруднено и в ходе войны совсем прервано. Порт-Артур и Владивосток были плохо подготовлены к началу войны: не было закончено создание сухопутных рубежей обороны и береговых батарей, оборудование и ремонтные возможности обеих баз были недостаточны. Японский флот располагал более совершенной развернутой системой базирования с хорошо оборудованными базами, выгодное географическое положение которых обеспечивало господство над путями к русскому побережью, позволяло в кратчайшие сроки сосредоточивать основные силы флота, облегчало сосредоточение японских войск на материке.

Сравнительный анализ состояния миноносных флотов России и Японии накануне войны позволил сделать ряд выводов. В состав русского миноносного флота на Дальнем Востоке входили 10 номерных миноносцев во Владивостоке и разделенных на два отряда 25 эскадренных миноносцев в Порт-Артуре. Последние приняли на себя основную тяжесть борьбы с японским флотом, поскольку против них действовали основные силы Японии. 11 наиболее сильных заграничной постройки миноносцев первого отряда предназначались для активных боевых действий, 14 миноносцев отечественной постройки, входивших во второй отряд, предназначались для охранной и сторожевой службы. В составе японского флота было 19 эскадренных миноносцев и 82 номерных миноносца. При равном качестве торпедного оружия японские эскадренные миноносцы превосходили русские по скорости хода и артиллерийскому вооружению.

По степени боеготовности соотношение сил миноносных флотов России и Японии было следующим. Из 25 российских эскадренных миноносцев к началу военных действий в строю было всего лишь 18, остальные 7 находились на ремонте или не прошли ходовые испытания.

Из 19 японских эскадренных миноносцев в строю находились 18 и лишь один не успел закончить ремонт. Наличие в составе японского флота большого числа номерных миноносцев давало японскому флоту большие преимущества при ночных атаках против русских судов, наблюдении за Порт-Артуром, охране и тралении.

Отсутствие номерных миноносцев в порт-артурской эскадре существенно осложняло действия эскадренных миноносцев, отвлекало их на сторожевую службу, приводило к износу механизмов кораблей и перенапряжению сил экипажей.

Существенными недостатками, снижавшими степень боеготовности русского миноносного флота, были отсутствие радиосвязи, недостаточная подготовка экипажей, некомплект офицерского состава, плохое знание командирами кораблей театра военных действий, отсутствие необходимого материально-технического обеспечения, плохо налаженное взаимодействие с сухопутными войсками, отсутствие развитой системы базирования и недостатки в организации разведки по сравнению с японской стороной.

Подводя итоги главы и завершая анализ миноносного флота России и Японии накануне русско-японской войны 1904-1905 гг., можно сделать следующие выводы.

Возникший в начале 70-х гг. XIX в. русский миноносный флот в результате бурного технического развития превратился в грозное оружие и по своему уровню он стоял на первом месте среди кораблей других классов, включая в себя все последние достижения науки и техники. Российское правительство уделяло его развитию большое внимание, однако сдерживающим фактором выступала техническая отсталость России по сравнению с передовыми странами Западной Европы, поэтому Российский миноносный флот в период конца Х1Х-начала XX в. следовал образцам, разработанными в Англии, Франции и Германии, которые играли в развитии миноносцев ведущую роль.

К началу войны все истребители в русском флоте были или построены на зарубежных заводах, или копировали с небольшими изменениями зарубежные образцы, среди номерных миноносцев лучшие типы были либо построены за границей, либо по заграничным проектам.

В России вовремя была осознана необходимость создания эскадренных миноносцев и своевременно развернуто на отечественных заводах их массовое строительство. В результате Россия стала вторым государством в мире, имеющим на вооружении своего флота эскадренные миноносцы, хотя и скопированные с английского образца.

К началу войны с Японией в русском военно-морском флоте было 9 минных крейсеров, 47 эскадренных миноносцев и 89 миноносцев: из них на Тихом океане – 25 эскадренных миноносцев и 10 миноносцев. Это была грозная сила, способная оказать существенное влияние на ход военных действий.

Сравнительный анализа численного состава и степени боеготовности военно-морских сил России и Японии на Тихом океане, в том числе и миноносных флотов обеих держав накануне войны, показал, что по численному составу японский флот имел преимущество по сравнению с российским. По тактико-техническим характеристикам большая часть русских кораблей уступала японским. Система базирования русского флота на Тихом океане имела по сравнению с японским флотом ряд существенных недостатков. Две военно-морские базы, Порт-Артур и Владивосток, были слишком удалены друг от друга и плохо подготовлены к началу военных действий. В состав русского миноносного флота на Дальнем Востоке входили 10 номерных миноносцев во Владивостоке и разделенные на два отряда 25 эскадренных миноносцев в Порт-Артуре.

В составе японского флота было 19 эскадренных миноносцев и 82 номерных миноносца. При равном качестве торпедного оружия японские эскадренные миноносцы превосходили русские по скорости хода и артиллерийскому вооружению. Наличие большого числа номерных миноносцев давало японскому флоту большие преимущества, в то время как отсутствие номерных миноносцев в порт-артурской эскадре значительно осложняло ее действия. Степень боеготовности русского миноносного флота снижалась недостаточной подготовкой экипажей, отсутствием необходимого материально-технического обеспечения, плохо налаженным взаимодействием с сухопутными войсками, недостатками в организации разведывательной деятельности.

Таким образом, японский миноносный флот к началу военных действий имел значительные преимущества, а русский флот при имеющихся недостатках практически был обречен на поражение. Наместник царя на Дальнем Востоке Е.И. Алексеев, осознавая неизбежность войны с Японией, предлагал нанести превентивный удар по японскому флоту, но это предложение не нашло поддержки ни со стороны царя, ни со стороны высшего русского командования.

Примечания

1 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 168. Л. 8.

2 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 168. Л. 20.

3 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 168. Л. 22.

4 Сост. по: Русско-японская война 1904-1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действия флота в войну 1904-1905 гг. при Морском генеральном штабе. СПб., 1912. С. 2-14; Быков П.Д. Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия на море. М., 1942: История военно-морского искусства. Т. III. М., 1953. С. 56; Военные действия на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904-1905 гг.). Т. 2. СПб., 1909. С. 1-6; Сулига С.В. Японский флот. Корабли русско-японской войны. Якутск, 1995. С. 2-3; он же. Российский флот. Корабли русско-японской войны. М., 1993.

5 История военно-морского искусства. Т. Ш. М., 1953. С. 56.

6 История Российского флота. М., 2006. С. 593.

7 История отечественного судостроения. Т. II. СПб., 1996. С. 276.

8 История Российского флота. М., 2006. С. 594.

9 Витте С.Ю. Воспоминания. Т. II. М., 1960. С. 146.

10 Там же. С. 289-290.

11 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904-1905 гг.) // В кн.: Русско-японская война. Осада и падение Порт-Артура. М., 2004. С. 26.

12 История Российского флота. М., 2006. С. 596.

13 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 189. Л. 1.

14 Золотарев В.А., Козлов И.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. Борьба на море. М., 1990. С. 47.

15 История русско-японской войны. СПб., 1909. T. V. С. 103.

16 Афонин Н.Н. На пути к Цусиме (миноносцы Невского завода типа «Буйный» в русско-японской войне) // Морской исторический сборник. Л., 1990. №1.С. 44.

17 Костенко В.П. На «Орле» в Цусиме. Л., 1955. С. 37.

18 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 47.

19 Там же. С. 51.

20 Сулига С.В. Броненосцы типа «Полтава». М., 1993. С. 12.

21 Шершов А.П. История военного кораблестроения. СПб., 1994. С. 240.

22 История военно-морского искусства. T. III. М., 1953. С. 56.

23 Крестьянинов В.Я., Молодцов С.В. Крейсер «Аскольд». СПб., 1993. С. 35.

24 Крестьянинов В.Я., Молодцов С.В. Броненосные крейсера типа «Баян» // Морская коллекция. 1997. № 3. С. 19.

25 История отечественного судостроения. Т. III. СПб., 1995. С. 48.

26 Основные элементы русских и японских броненосных крейсеров приведены в приложении № 5.

27 История Российского флота. М., 2005. С. 600.

28 Сулига С.В. Японский флот. Корабли русско-японской войны. Якутск, 1995. С. 22.

29 Там же. С. 23.

30 История русско-японской войны. СПб., 1909. Т. V. С. 1083.

31 Мельников P.M. Крейсер «Богатырь». СПб., 1995. С. 21-22. Основные элементы русских и японских легких крейсеров приведены в приложении № 6.

32 История отечественного судостроения. Т. III. СПб., 1995. С. 5.

33 Титушкин С.И. Корабельная артиллерия в русско-японской войне // Гангут. СПб., 1994. № 7. С. 79. Сравнительные данные по этим снарядам, а также снарядам 10, 8 и 6 дюймов приведены в приложении № 7. В приложении № 8 приведены основные характеристики корабельных артиллерийских установок русского и японского флотов в русско- японской войне 1904-1905 гг.

34 Добротворский Л.Ф. Уроки морской войны И В кн.: Морские сражения русского флота. М., 1994. С. 528-529.

35 Костенко В.П. На «Орле» в Цусиме. Л., 1955. С. 38.

36 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 272. Л. 1.

37 История Российского флота. М., 2006. С. 608.

38 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 272. Л. 1 -2.

39 История военно-морского искусства. Т. III. М., 1953. С. 57.

40 История военного искусства. Т. V. СПб., 1994. С. 55.

41 История Российского флота. М., 2006. С. 598.

42 Костенко В.П. На «Орле» в Цусиме. Л., 1955. С. 38.

43 Добротворский Л.Ф. Уроки морской войны // В кн.: Морские сражения русского флота. М., 1994. С. 598.

44 Романовский ГД Действия на Квантунском полуострове. Обороны крепости Порт-Артур / В кн.: История Российского флота. М., 2006. С. 467.

45 Куропаткин А.Н. Русско-японская война 1904-1905 гг. Итоги войны. СПб., 2002. С. 207.

46 История военно-морского искусства. T. III. М., 1953. С. 57.

47 Семенов В.И. Расплата. Трилогия. СПб., 1994. С. 91.

48 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 65. Л. 32.

49 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 65. Л. 34; Ф. 421. Оп. 3. Д. 388. Л. 13; Ф. 421. Оп. 3. Д. 394. Л. 134.

50 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 65. Л. 34.

51 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 65. Л. 434; Сулига С.В. Русский флот. Корабли русско-японской войны. М., 1993. С. 30-33.

52 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 643. Л. 34; Ф. 763. Оп. 1. Д. 65. Л. 34.

53 РГА ВМФ. Ф. 763. On. 1. Д. 65. Л. 34; Ф. 421. Оп. 3. Д. 384. Л. 12.

54 Булгаков Ф.И. Порт-Артур. Японская осада и русская оборона его с моря и суши. Т. 1-2. СПб., 1905. С. 184.

55 Усов В.Ю. Порт-Артурские «соколы» // Гангут. СПб., 1991. № 2. С. 58.

56 Усов В.Ю. Порт-Артурские «соколы» //Гангут. СПб., 1991. № 2. С. 61.

57 Там же. С. 61-63.

58 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 65. Л. 34.

59 Сулига С.В. Японский флот. Корабли русско-японской войны. Якутск, 1996. С. 2-3, 39-45; Панятин С.В. Указ. соч. С. 6.

60 Панятин С.В. Указ. соч. С. 36-40.

61 Сулига С.В. Японский флот. Корабли русско-японской войны. Якутск, 1995. С. 39-40.

62 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 230. Л. 5.

63 Панятин С.В. Указ. соч. С. 44.

64 Сулига С.В. Японский флот. Корабли русско-японской войны. Якутск, 1995. С. 41.

65 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 57.

66 Панятин С.В. Указ. соч. С. 37.

67 Титушкин С.И. Корабельная артиллерия в русско-японской войне // Г ангут. СПб., 1994. № 7. С. 66.

68 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 57.

69 Сост. по: РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 643. Л. 133.

70 РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 83. Л. 27.

71 Бубнов М.В. Указ. соч. С. 46.

72 Афонин Н.Н. На пути к Цусиме (миноносцы Невского завода типа «Буйный» в русско-японской войне) // Морской исторический сборник. Л., 1990. N2 1. С. 40.

73 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 1.

74 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 177.

75 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 57.

76 РГА ВМФ. Ф. 650. Оп. 1. Д. 530. Л. 35.

77 Сулига С.В. Японский флот. Корабпи русско-японской войны… С. 41.

78 Там же. С. 42.

79 РГА ВМФ. Ф. 762. Оп. 1. Д. 521. Л. 129; Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904-1905 гг.). Т. 3. СПб., 1910. С. 33,41,52.

80 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 110. Л. 34.

81 РГА ВМФ. Ф. 524. Оп. 1. Д. 9. Л. 33.

82 РГА ВМФ. Ф. 524. Оп. 1. Д. 9. Л. 32.

83 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 209. Л. 6.

84 РГА ВМФ. Ф. 30. Оп. 1. Д. 2. Л. 118.

85 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1.Д. 213. Л. 170-171.

86 Бубнов М.В. Порт-Артур. Воспоминания о деятельности Первой эскадры флота Тихого океана на берегу во время осады Порт-Артура//Морской сборник. СПб., 1906. № 5. С. 51.

87 Семенов В.И. Расплата. СПб., 1994. Ч. 1. Порт-Артур и поход Второй эскадры. С. 71.

88 История Русско-японской войны 1904-1905 гг. М., 1977. С. 84.

89 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 60.

90 РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 252. Л. 12.

91 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 61.

92 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. Вып. 5. СПб., 1913. С. 192.

93 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 189. Л. 1.

94 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 61.

95 Грибовский В.Ю. Комментарии к кн.: Семенов В.И. Расплата. СПб., 1994. С. 688.

96 РГА ВМФ. Ф. 32. On. 1. Д. 170. Л. 10.

97 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 171.

98 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 63.

99 Бубнов М.В. Указ. соч. С. 49.

100 История русско-японской войны. Т. V. СПб., 1909. С. 1278.

101 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 170. Л. 7.

102 Семенов В.И. Расплата. СПб., 1995. Ч. 1. Порт-Артур и поход Второй эскадры. С. 93-94.

103 Там же. С. 93.

104 Попов И.М. Россия и Китай: 300 лет на грани войны. М., 2004. С. 380.

105 Дискант Ю.В. Порт-Артур. 1904. М., 2003. С. 43.

106 Шишов А.В. Россия и Япония. История военных конфликтов. М., 2000. с.79.

107 Попов И.М. Россия и Китай: 300 лет на грани войны. С. 382.

Глава II Действия миноносцев первой эскадры флота Тихого океана в Русско-Японской войне 1904-1905 гт.

Изучение действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в годы русско- японской войны предполагает анализ двух этапов в их деятельности, содержание которых определялось общим ходом военных действий: действия в период борьбы за господство на море с 27 января по 28 июля 1904 г., а затем в период оборонительных действий русского флота с 29 июля по 20 декабря 1904 г.

§ 1. Действия миноносцев первой эскадры флота Тихого океана в период борьбы за господство на море (27 января-28 июля 1904 г.)

Для анализа боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период борьбы за господство на море с 27 января по 28 июля 1904 г. необходимо рассмотреть следующие аспекты: 1) действия миноносцев на начальном этапе войны на море (январь-февраль 1904 г.); 2) активизацию действий миноносцев в период командования флотом С.О. Макарова; 3) начало оборонительных действий миноносцев (апрель-июль 1904 г.).

Действия миноносцев на начальном этапе войны на море (январь-февраль 1904 г.)

В связи со значительным ухудшением политической обстановки наместник императора на Дальнем Востоке и одновременно главнокомандующий всеми сухопутными и морскими силами России на Дальнем Востоке адмирал Е.И. Алексеев, осознав неизбежность войны с Японией, уже в декабре 1903 г. решил выводить эскадру из вооруженного резерва, но в связи с неопределенной позицией Санкт-Петербурга выполнение этого решения было задержано. Лишь 17 января 1904 г. начальником эскадры вице-адмиралом О.В. Старком был отдан приказ о начале кампании для находящихся в строю кораблей эскадры[1] . 18 января 1904 г. все боеспособные корабли эскадры были выведены из вооруженного резерва, в том числе 10 миноносцев 1-го отряда, один из которых находился в доке, и 9 миноносцев 2-го отряда[2] .

Ввиду опасности закупорки противником прохода с внутреннего рейда Порт-Артура на внешний все крупные корабли эскадры на ночь оставались на внешнем рейде. Была составлена «Инструкция по охране стратегической зоны и рейда Порт-Артура» в соответствии с приказом начальника эскадры Тихого океана от 19 января 1903 г. № 51[3] . Согласно инструкции, на ночь на эскадре принимались усиленные меры охраны: заряжались орудия и торпедные аппараты, гасилась часть корабельных огней[4] . В море в ночной дозор каждую ночь высылались два миноносца – по одному из каждого отряда с целью контроля пространства на расстоянии 20 миль от рейда.

О результатах наблюдений миноносцы должны были докладывать старшему на рейде флагману, возвращаясь для этого на рейд и подходя к флагманскому броненосцу. Миноносцам было отдано распоряжение без особого приказа боевого вооружения к бою не готовить и крейсировать с открытыми отличительными огнями. В качестве поддержки дозора на ночь высылалась канонерская лодка, контролировавшая десятимильное пространство перед рейдом. Кроме того, для экстренного выхода в море под парами находились 2 дежурных крейсера. Двум кораблям ставилась задача освещать подходы к рейду, чтобы неприятель не мог приблизиться незамеченным[5] , В связи с тревожным положением весь личный состав эскадры оставался на кораблях.

Однако следует признать, что меры, принятые для охраны эскадры, были недостаточны. «Меры безопасности, принятые для охраны кораблей на внешнем рейде, явно не соответствовали сложившейся обстановке», – отмечалось русскими историками[6] . «Два дежурных миноносца, совместно несшие дозорную службу, оба с отличительными огнями, не могли обезопасить эскадру от внезапного удара приближающегося противника», – пишет известный историк А.А. Строков[7] . Благодаря открытым отличительным огням они могли быть легко обнаружены подходящими вражескими миноносцами, которые после этого имели возможность уклониться от встречи с дозорными миноносцами, что и произошло в ночь с 26 на 27 января 1904 г. Ляотишанский маяк не был потушен и служил прекрасным ориентиром. Противоторпедные сети на кораблях выставлены не были. «Выходило так, – писал в своих воспоминаниях капитан 1-го ранга М.В. Бубнов, – что, с одной стороны, принимают меры предосторожности, с другой нет. С судов, например, свезли все деревянные изделия, но не привязывают сетей против мин. На «Полтаве» адмирал О.В. Старк приказал отвязать сети и при этом сказал: «Не возбуждайте тревоги»[8] .

24 января 1904 г. командующий Соединенным флотом вице-адмирал X. Того получил приказ о начале военных действий против России. 24 января утром японский флот вышел из Сасебо, захватывая на пути торговые русские пароходы[9] . Основные силы первой и второй японских эскадр направились к Порт-Артуру. Их приближение не было замечено, так как дальняя крейсерская разведка русским флотом не велась. После полудня 26 января главные силы японского флота остановились у острова Роунд в 44 милях от Порт-Артура. В 6 часов вечера был поднят сигнал о начале операции. Того разделил свои эскадренные миноносцы на два отряда: первый отряд, состоявший из десяти кораблей, направился к Порт-Артуру; второй, из восьми кораблей в Талиенван. Броненосцы, крейсеры и оставшиеся миноносцы направились к островам Эллиот. Разделив истребители на два отряда, Того допустил серьезную ошибку, ослабив их ударную силу, поскольку в Талиенване русских военных кораблей не оказалось[10] .

Ночь на 27 февраля была лунной и слабо ветренной. На внешнем рейде Порт-Артура находилось 16 кораблей Тихоокеанской эскадры, в том числе 7 броненосцев, 1 броненосный и 5 легких крейсеров. Эскадренные миноносцы «Бесстрашный» и «Расторопный» находились в море. Канонерская лодка «Гиляк», ожидавшая сменявшую ее лодку «Бобр», стояла на якоре. Под парами были дежурные крейсеры «Аскольд» и «Диана», а броненосец «Ретвизан» и. крейсер «Паллада» освещали рейд прожекторами[11] .

Перед посылкой японских миноносцев их командиры были собраны у адмирала Того, который лично проинструктировал их и вручил им карты Порт-Артурского рейда со следующим замечанием: «На карте Порт- Артурского рейда, которую каждый из вас только что получил, точно отмечено место стоянки каждого русского судна. План этот снят нашим штабным офицером, ездившим переодетым в Порт-Артур»[12] . Остается неясным, почему Того, располагая столь точными сведениями, разделил свои истребители (эскадренные миноносцы) на два отряда, направив 2-й отряд в Талиенван. Можно предположить, что адмирал Того не полностью доверял полученным от своей разведки сведениям или же считал возможным изменение дислокации русских кораблей после того, как были получены сведения от разведки[13] . В пользу последнего говорят его слова на том же собрании командиров миноносцев: «По всей вероятности, все корабли, даже линейные, будут стоять на Порт-Артурском рейде, но некоторые могут находиться в Дальнем, почему я и посылаю туда вторую флотилию»[14] .

При подходе к Порт-Артуру японские миноносцы, шедшие с выключенными огнями, обнаружили по отличительным огням русские дозорные миноносцы «Бесстрашный» и «Расторопный» и, уклоняясь от встречи с ними, незамеченными прошли к месту стоянки русской эскадры. Есть и другая версия того, как японские миноносцы смогли избежать встречи с русским дозором: «Около 22 часов дежурные миноносцы «Бесстрашный» и «Расторопный», находясь в 20 милях восточнее Порт- Артура, осветили боевым фонарем горизонт, обозначив тем самым свое местонахождение. Это помогло японским миноносцам уклониться от встречи с русскими кораблями»[15] . Ориентируясь по маякам, которые не были потушены, и прожекторам русских кораблей, освещавшим подходы к внешнему рейду Порт-Артура, они точно вышли к месту стоянки русской эскадры. Атака японских миноносцев началась в 23 часа 28 мин. и окончилась в 1 час 45 мин[16] .

При уклонении от русских дозорных миноносцев японские миноносцы погасили кормовые огни, однако при этом потеряли свое место и истребитель 2-го отряда «Оборо» столкнулся с головным того же отряда «Икадзучи», получив повреждения в носовой части. 3-й миноносец «Икадзума», пройдя вперед, потерял из виду «Икадзучи», и таким образом все суда этого отряда разделились. 3-й отряд по той же причине разошелся с передовым отрядом и пошел в атаку самостоятельно[17] .

В результате одновременной атаки японских миноносцев не получилось. Ориентируясь по лучам прожекторов, светивших с некоторых кораблей и с берега, миноносцы выбирали себе цель и поодиночке выходили в атаку. Из-за плохой организации атаки, ее результаты были весьма скромными, несмотря на исключительно благоприятные условия. «Только потому, что атака японцев была плохо организована и растянулась по времени, русская эскадра не понесла больших и безвозвратных потерь», – отмечал А.И. Сорокин[18] . Всего японским миноносцами было выпущено 16 торпед, из которых в цель попало только три[19] . Были повреждены два лучших эскадренных броненосца – «Цесаревич» и «Ретвизан», а также крейсер «Паллада». Успеха смог добиться только японский отряд, выполнявший атаки первым по времени. Следует отметить, что японские миноносцы были обнаружены наблюдателями с русских кораблей при их подходе, но огня по ним не открывали, приняв их за русские миноносцы, которые находились в дозоре и возвращаются к эскадре с донесением. Даже увидев атакующие их японские миноносцы, русские артиллеристы и минеры, чтобы не допустить ошибки, не открывали огня до тех пор, пока не увидели идущие на них торпеды или не услышали взрыв[20] . Однако после первой же атаки русские корабли открыли интенсивный артиллерийский огонь, который не позволил следующим отрядам японских миноносцев добиться успеха.

Надо отметить, что когда корабли открыли огонь, на запрос штаба крепости о причинах стрельбы из морского штаба наместника ответили, что эскадра производит практическую стрельбу и лишь через полтора часа с Золотой горы был подан сигнал тревоги, а из штаба наместника сообщили, что эта тревога боевая[21] .

Командующий крепостной артиллерией Порт-Артура генерал-майор Белый впоследствии вспоминал о событиях той ночи: “С наступлением вечера на берегу прошел слух, что в эту ночь на эскадре назначен маневр с боевой стрельбой. И действительно около 11 часов ночи стали раздаваться выстрелы в море и заработали боевые фонари на судах. После небольшого перерыва стрельба возобновилась с особенной силой, всполошив всех находившихся на берегу… Но с батарей докладывали, что в море происходят маневры, что видны даже мишени и наши суда, уходившие в море и возвращавшиеся оттуда, как казалось с маневрованными целями. Около 12 часов ночи стрельба еще более усилилась… К часу ночи уже стало известно, что наши корабли: “Ретвизан”, “Цесаревич”, “Паллада” повреждены и выведены с места расположения… Стало известно также и то, что названные суда подорваны минами: но кем и при каких обстоятельствах, – все это оставалось пока на берегу в совершенной неизвестности… К 12 часам ночи мне, уже находившемуся на батарее №13 (Золотая гора) со всех батарей доложили, что батареи готовы. До рассвета все происшедшее оставалось для нас еще срвершенно необъясненным”[22] .

Из этих слов ясно, что никакой договоренности о совместных действиях флота и береговых батарей на случай начала войны не было, артиллеристы береговых батарей оказались абсолютно неподготовленными к внезапному ночному нападению японского флота, оказавшись просто зрителями, но не по своей вине – просто ни морское, ни сухопутное командование до начала войны не соизволило договориться о совместных действиях, подтверждая правоту поговорки “пока гром не грянет, мужик не перекрестится”.

Тесное сотрудничество моряков и артиллеристов начнется лишь с прибытием в Порт-Артур адмирала С.О. Макарова.

Ночная атака у Порт-Артура (С рисунков того времени)

Несмотря на исключительно благоприятные условия, когда русские корабли стояли на открытом и слабо охраняемом рейде, решающего успеха японскому флоту добиться не удалось, хотя в японской прессе появилось многообещающие сообщения[23] . Официально японцы заявили, что при этой атаке они не понесли потерь. Однако в дневнике японского морского офицера, участвовавшего в этой атаке, упоминается о гибели японского миноносца «Сиракумо»: «Когда я бросил взгляд на товарища, то ужаснулся … Я явственно видел его верхнюю палубу, разбитый мостик и отверстие трубы, из которой валил белый пар: очевидно, лопнули котлы. «Сиракумо» тонул, и никто не мог ему помочь»[24] . Гибель японских миноносцев отмечается также в донесениях с русских судов об отражении атаки.

Надо отметить, что из трех пораженных торпедами русских кораблей, в самом опасном положении оказался «Цесаревич», который на эскадре считался лучшим кораблем, воплощавшим в себе последние достижения науки и техники. «Цесаревич» стал быстро крениться на левый борт, крен достиг 16° (угроза опрокидывания корабля была уже при 19°) и продолжал увеличиваться. И лишь благодаря грамотным действиям трюмного механика П.А. Федорова и его прекрасно обученных подчиненных, которые абсолютно хладнокровно и молниеносно действовали в критической обстановке (а ведь они не только лучше других членов экипажа осознавали опасность ситуации, но и прекрасно понимали, что в случае гибели корабля именно у них нет никаких шансов на спасение) крен удалось остановить на отметке 18°.

Никто не может оспорить мнение видного российского историка P.M. Мельникова: «Героями спасения корабля были трюмный механик П.А. Федоров и его отличные специалисты»[25] .

Позднее при обследовании водолазами затопленных отсеков корабля был установлен еще один факт – машинист Афиноген Жуков, по сигналу боевой тревоги успел добежать до своего поста, задраил дверь отсека и погиб, так как при взрыве отсек моментально был затоплен водой. Не допустив распространения воды, он тем самым помог спасению корабля.

В 1 час ночи на миноносцы было передано приказание адмирала О.В. Старка развести пары и выйти на рейд для охраны эскадры[26] . В два часа ночи миноносцы 1-го отряда «Внимательный», «Внушительный», «Выносливый», «Беспощадный» и «Грозовой» вышли в море для охраны подступов к рейду. Выстроившись в строй фронта с расстоянием 3 кабельтовых между кораблями, миноносцы до 7 часов утра ходили в море, но неприятеля не встретили и повернули в Порт-Артур.

Кроме миноносцев, в погоню за неприятелем был послан крейсер «Новик», но обнаружить ночью японские миноносцы не удалось[27] .

В 8 часов утра миноносцы 1-го отряда, выходившие в море, вернулись к эскадре и встали под берегом. В это время показались четыре японских крейсера, идущих от Ляотишана к Талиенвану[28] . Как потом выяснилось, это был отряд контр-адмирала Дева, посланный с целью определить размеры понесенных русскими потерь[29] . Старк приказал миноносцам 1-го отряда атаковать неприятеля, но ввиду того, что японские крейсеры быстро стали скрываться, отменил приказ.

Для наблюдения за неприятелем в море был направлен крейсер «Боярин», который вскоре вернулся, держа сигнал о приближении крупных сил неприятеля. В 11 часов на горизонте появилась неприятельская эскадра, идущая с востока в числе 16 вымпелов[30] . В ее состав входило 6 эскадренных броненосцев, 5 броненосных крейсеров и 4 бронепалубных крейсера и посыльное судно. Навстречу ей вышли 5 русских броненосцев, 1 броненосный и 5 бронепалубных крейсеров и 15 миноносцев. Бой эскадр не имел решительного характера ни с той, ни с другой стороны. Миноносцы во время боя держались по правую сторону эскадры, в расстоянии 10-15 кабельтовых, ожидая сближения с неприятелем и приказа атаковать его. По русским данным бой продолжался с 11 часов 7 минут утра и до 11 часов 50 минут; по японским – с 11 часов до 11 часов 50 минут. Русскую эскадру поддержали своим огнем крепостные батареи, когда японские корабли вошли в сферу их действия.

В 11 часов 45 минут японский флот повернул на юг и вышел из боя. С 11 часов 40 минут русские миноносцы дважды посылались в атаку, но оба раза приказы, как только миноносцы начинали маневрировать с целью выхода в атаку, отменялись[31] . В условиях дневного боя, при большой видимости и возможности стрелять торпедами с дистанции не более 7-8 кабельтовых, вряд ли можно было рассчитывать на успешную торпедную атаку миноносцев[32] . Против русских миноносцев было 16 японских кораблей, вся артиллерия которых была в исправности и готова к отражению минной атаки. Официальная японская историография столь быстрый отход японского флота при столь подавляющем его численном преимуществе объясняет именно угрозой атаки со стороны русских миноносцев: «Адмирал Того, опасаясь атаки неприятельских миноносцев, приказал… отступить на юг с большой скоростью и затем направиться к мысу Шантунг»[33] .

Надо сказать, что известный в последнее время историк А.Б. Широкорад в своей книге «Падение Порт- Артура» дал очень интересную оценку этому бою: «27 января адмирал Того действовал очень смело и решительно, атакуя примерно равную по силе эскадру противника, находившуюся под защитой береговых батарей. Если бы русские артиллеристы на кораблях и береговых батареях умели стрелять, то японская эскадра, выстроившаяся в одну кильватерную колонну, понесла бы тяжелые потери, а то и вовсе была уничтожена. Адмирал Старк имел все шансы на выигрыш, принимая бой рядом со своей базой в зоне обстрела батарей, но прос…л сражение – для этого случая более цензурного слова нет»[34] . Все эта утверждения никоим образом не соответствуют истине. О каком равенстве сил говорит А.Б. Широкорад? Достаточно сравнить число орудий крупного и среднего калибра на японских и русских кораблях, участвовавших в бою. С русской стороны имелось 12 305-мм, 8 254-мм, 2 203-мм, 86 152-мм и 12 120-мм орудий (всего 120), с японской 24 305-мм, 26 203-мм, 146 152-мм, 38 120-мм орудий (всего 234). Таким образом, по числу орудий японцы в два раза превосходили русскую эскадру. К этому надо прибавить качественное превосходство. О.В. Старк шел в бой, имея 3 устаревших броненосца («Петропавловск», «Севастополь» и «Полтаву») и 2 полуброненосца-полукрейсера («Пересвет» и «Победу») со слабым вооружением и бронированием.

Даже решившись на неоправданный риск преследовать вдвое более сильную японскую эскадру, на практике этого бы О.В. Старк не смог осуществить: устаревшие русские броненосцы на 2-3 узла уступали японским по скорости хода. Никакой решительности в этом бою вице-адмирал Того не проявил, напротив, попав под огонь русских береговых батарей, японский флотоводец поспешил выйти за пределы их действия (русские береговые батареи открыли огонь лишь в 11 ч. 30 мин.)[35] . Не русский адмирал, а японский первый отдал приказ о прекращении боя, причем вряд ли он сделал бы это так скоро, если бы русские артиллеристы «не умели стрелять». Официальная японская история войны на море в 1904- 1905 гг. говорит об 11 попаданиях снарядов в их корабли (в русские корабли было 38 попаданий), но, несомненно, эти данные следует считать заниженными. Такого мнения придерживаются многие русские историки. Кроме того, японцы в своей официальной истории войны на море себе же и противоречат; когда пишут, что Того после боя пошел с судами 1-го боевого отряда (6 броненосцев) в условный пункт у побережья Кореи для спешной заделки полученных судами повреждений и замене поврежденных орудий и частей запасными[36] .

Но, описывая попадания русских снарядов в свои броненосцы, японские историки ни слова не говорят о поврежденных орудиях, да и сами попадания в японские броненосцы (упоминается только 7), судя по описаниям, приводимым официальной японской историографией, не причинили кораблям сколь-нибудь существенных повреждений. В то же время очень решительно в этом бою действовали русские крейсеры «Баян», «Аскольд» и «Новик». Когда японская эскадра, приближаясь к Порт-Артуру, открыла огонь, русские крейсеры оказались ближе к противнику, чем броненосцы, но они не только не уклонились от боя, а пошли в атаку на весь японский флот[37] . «Баян» сблизился с противником до 19 кабельтовых[38] , в ходе боя в корабль попало 10 снарядов. Личный состав крейсера действовал героически, особо следует отметить подвиг матроса П. Адмалкина: после взрыва в каземате 152-мм орудия уцелел он один – остальные были убиты и ранены, но Адмалкин в одиночку продолжал заряжать и наводить 152 мм (!) орудие, сделав 10 выстрелов[39] .

Командир крейсера «Новик» капитан 2-го ранга Н.О. Эссен, используя высокую скорость крейсера, попытался сблизиться с японской эскадрой на дистанцию торпедного выстрела, но вынужден был повернуть назад, попав под сосредоточенный огонь нескольких японских кораблей. Тем не менее, подвиг маленького русского крейсера, в одиночку бросившегося на весь японский флот вызвал восхищение даже у врага. Официальная японская история войны на море очень коротко описывает бой 27 января у Порт-Артура, но при этом дважды упоминает храбрость русского крейсера, который даже после попадания в него 8-ми дюймового снаряда с «Якумо» «не растерялся и всё еще шел вперёд, поддерживая сильную стрельбу»[40] .

Сотрудник газеты «Новый край», выходивший в Порт-Артуре П.Н. Ларенко писал: «Команды проявили чудеса хладнокровия и храбрости и рвались в более жаркий бой, никто не обращал внимания на полученные ранения, если они позволяли продолжать дело»[41] . Очень краткую и точную оценку боя дал советский адмирал И.М. Капитанец: «Результат сражения не оправдал расчетов японцев. Они отступили, не только не потопив ни одного русского судна, но и не нанесли им значительного ущерба»[42] .

В тот же день, 27 января 1904 г., в корейском порту Чемульпо после героического боя со значительно превосходящими по численности противником погибли бронепалубный крейсер «Варяг», который был затоплен экипажем, и взорванная экипажем канонерская лодка «Кореец». Подробности этого боя хорошо известны, однако в последнее время в работах некоторых историков действия командира крейсера «Варяг» капитана 1-го ранга В.Ф. Руднева подвергаются не всегда справедливой и обоснованной критике. Так В.Д. Доценко в своей работе «Легенды и мифы русской морской истории» (СПб., 1997) пишет, что «есть все основания считать, что на крейсере «Варяг» артиллерия применялась не совсем грамотно»[43] . Судя по всему, историк пришел к такому выводу, приняв во внимание утверждения официальной японской истории войны на море, что в том бою «неприятельские снаряды ни разу не попали в наши корабли, и мы не понесли ни малейших потерь»[44] . Почему наши историки часто за истину в последней инстанции принимают данные противников России, при этом данные русских источников подвергаются в лучшем случае сомнению, а часто и вообще признаются лживыми и недостоверными.

Если внимательно читать официальную японскую историю войны на море в 1904-1905 гг., то можно обратить внимание на тот факт, что суда 4-го боевого отряда (т.е. 4 легких крейсера, участвовавших в бою с «Варягом») после боя у Чемульпо длительное время в активных боевых действиях не участвовали. Японские историки это интересно объясняют: после боев у Порт-Артура и Чемулько 1-й и 4-й боевые отряды «оставаясь у корейских берегов, должны были готовиться к специальной задаче и нести охранную службу»[45] . Ниже японцы проговорятся, что 1-й боевой отряд должен был устранять полученные после боя 27 января повреждения. Несомненно, что этим же занимались и суда 4-го боевого отряда.

Почему-то статью о подвиге «Варяга» и «Корейца» В.Д. Доценко назвал «Миф о «Варяге» и «Корейце». На мой взгляд, это проявление неуважения к подвигу. Разве мифом является бой двух русских кораблей с противником, во много раз превосходящим по силе. Даже официальная японская историография подчеркивает храбрость русских в этом бою. Сам характер повреждений русского крейсера говорит, что В.Ф. Руднев прекратил бой, когда «Варяг» практически полностью утратил боеспособность. О тяжести боя говорят потери в личном составе: убит 1 офицер и 31 нижний чин, ранено 6 офицеров и 185 нижних чинов[46] (т.е. убито и ранено более 1/3 экипажа).

И все же особенно разгромной критике подвергает В.Ф. Руднева уже упоминавшийся А.Б. Широкорад в своей работе «Русско-японские войны 1904-1905 гг. (Минск, 2003). Ему «непонятно, куда «Варяг» выпустил 1105 снарядов, в том числе 425 снарядов калибра 152 мм, раз японская эскадра потерь не имела»[47] . Свидетельства русских участников боя и иностранных источников о повреждении, по меньшей мере, 2-х японских крейсеров А.Б. Широкорад, очевидно, не считает заслуживающими доверия. Он дает волю своей фантазии, расписывая читателю, как должен был бы действовать командир «Варяга» и, утверждая, что «грамотные» (на его взгляд) действия В.Ф. Руднева могли бы оказать серьезное влияние на последующий ход войны. На бой же В.Ф. Руднев повел «Варяг» лишь с целью «оправдаться перед начальством»[48] . Но перед тем как начать сыпать обвинения, господин Широкорад должен был бы ознакомиться с инструкциями, которые командир «Варяга» получил при уходе из Порт-Артура. А в них, в частности, говорилось, что В.Ф. Руднев был обязан «Не препятствовать высадке японских войск, если бы таковая совершилась до объявления войны» и «ни в каком случае не уходить из Чемульпо без приказания, которое будет передано тем или другим способом»[49] . Эти инструкции были равносильны приказу».

В.Д. Доценко и А.Б. Широкорад обвиняют В.Ф. Руднева в том, что у него «не хватило смелости» нарушить приказ. Это бессмысленное обвинение, долг любого военного выполнять, причем беспрекословно, отданный приказ, невзирая на обстоятельства и возможные последствия (есть лишь одно только исключение – если отданный вышестоящим начальством приказ может быть квалифицирован как измена или нарушение международных норм военных действий когда подчиненные должны воспрепятствовать его осуществлению). Главное обвинение в адрес командира «Варяга» то, что он не оказал вооруженное сопротивление японцам, когда те высаживали 26 января в Чемульпо десант. В.Ф. Руднев знал о разрыве дипломатических отношений с Японией, но, согласно международным нормам, это ещё не означало войны. Считали, что это ещё одна попытка Японии путём шантажа склонить Россию к ещё большим уступкам. Официальное объявление Японией войны России последует лишь после начала военных действий.

Если бы В.Ф. Руднев нарушил отданные ему инструкции и силой попытался бы воспрепятствовать высадке десанта, это дало бы японцам повод обвинить русских в развязывании войны. Руднев же прекрасно понимал, что правительство России стремилось любыми путями если и не предотвратить, то, во всяком случае, оттянуть начало войны, к которой Россия была ещё не готова.

Утром 26 января на русском пароходе «Сунгари» прибыл в Чемульпо американский военный агент (в 8 ч 40 мин утра), который сообщил, что война начнется на следующий день, но об этом В.Ф. Рудневу стало известно лишь 27 января после окончания высадки японского десанта[50] . Надо сказать, что командир «Варяга» выразил протест против действий японцев старшему на рейде капитану 1-го ранга Бэйли (командир английского крейсера «Talbot»), который незамедлительно связался с командующим японской эскадрой контр-адмиралом Уриу. Последний, в свою очередь, заверил его, что японские корабли не собираются никого атаковать[51] . Японские корабли вошли на рейд Чемульпо вслед за канонерской лодкой «Кореец», которая в 15 ч 30 мин была послана в Порт-Артур и которую японцы фактически силой вынудили вернуться, при этом в «Кореец» японскими миноносцами было выпущено три торпеды. Но английскому командиру японский командующий заявил, «что ничего не знает, это недоразумение, и, вероятно, ничего даже не было»[52] . Английский командир прямо заявил, что первый откроет огонь по кораблю любой нации, который начнет стрелять. Что мог предпринять в такой ситуации В.Ф. Руднев?

Следует отметить, что, знакомясь с трудами некоторых современных отечественных историков, с грустью отмечаешь, что в работах наших врагов встречаешь больше уважения к русским офицерам, солдатам и матросам, участвовавшим в кровавых войнах XX столетия, нежели в трудах наших соотечественников.

29 января на своих же минах заграждения погибли минный заградитель «Енисей» и крейсер 2-го ранга «Боярин»[53] . Обстоятельства их гибели таковы. «Енисей» уже заканчивал постановку минных заграждений в Талиенване, когда с него заметили одну сорвавшуюся с якоря и всплывшую мину. Заградитель стал малым ходом приближаться к мине, чтобы ее расстрелять. Однако во время этого маневра «Енисей» течением снесло на свое же заграждение, и в результате подрыва на мине корабль затонул в течение нескольких минут (погибло 96 человек)[54] . Командир «Енисея» капитан 2-го ранга В .А. Степанов отказался покинуть свой корабль и погиб вместе с ним. Российский историк В.Ю. Грибовский считает, что командир «Енисея» так поступил, сознавая свою вину за гибель корабля[55] . Однако, по другим свидетельствам, командир «Енисея» не отдавал приказа приблизиться к всплывшей мине – в то время В.А. Степанов находился в своей каюте, когда же он вышел наверх, то судно уже нанесло на ближайшую линию заграждения[56] .

Возможно, В.А. Степанов отказался покинуть свой корабль не только следуя традиционной этике моряков, по которой командир должен погибнуть со своим кораблем, но и потому что «Енисей» был ему вдвойне дорог: этот лучший в мире минный заградитель (вместе с однотипным «Амуром») был построен по лично им разработанному проекту. Его гибель явилась тяжелой утратой – В.А. Степанов считался одним из лучших командиров Первой эскадры Тихого океана. Русское командование послало к месту гибели «Енисея» крейсер «Боярин» и четыре миноносца, при этом командиры этих кораблей не знали точного расположения выставленных «Енисеем» минных заграждений, и в результате «Боярин» налетел на свою же мину.

При этом надо отметить, что «Боярин» можно было спасти. После подрыва на мине крейсер начал крениться, и его командир, капитан 2-го ранга Сарнавский, ввиду увеличивающегося крена, наступления темноты и опасности потерять возможность спустить шлюпки, приказал команде покинуть крейсер и перейти на сопровождающие «Боярина» миноносцы[57] . После того как крейсер был оставлен экипажем, миноносцу «Сторожевой» было приказано добить крейсер торпедами. «Исполняя это, он сделал два выстрела с очень далекого расстояния; при первом выстреле мина не вышла из аппарата, а при втором не дошла или дала промах. В это время остальные три миноносца с командиром, офицерами и командой крейсера уже ушли в Порт-Артур. Командир миноносца «Сторожевой», видя такие результаты своих выстрелов, решил, что «Боярину» не судьба тонуть и тоже повернул к Артуру», – вспоминал М.В. Бубнов[58] . Брошенный экипажем «Боярин» весь следующий день был на плаву, но никаких мер к его спасению принято не было, и крейсер затонул.

Карта Порт-Артура. 1904 г.

С первого же дня войны на миноносцах обоих отрядов, находившихся в строю, началась напряженная боевая служба. Практически каждый день миноносцы выходили для осмотра побережья Квантунского полуострова с целью разведки и обнаружения кораблей неприятеля. Уже 29 января миноносцы «Внушительный» и «Властный» осматривали бухту Сикау[59] . Помимо этого на них были возложены задачи охраны минных заградителей при их постановках, ночные дежурства с целью охраны рейда и поврежденного броненосца «Ретвизан». «С началом военных действий миноносцы стали посылать по ночам группами от двух до четырех для охраны рейда, по назначенным румбам взад вперед с расчетом к рассвету быть у Артура, то есть под охраной береговых укреплений», – вспоминал впоследствии капитан 2-го ранга В.Д. Тырков[60] .

Основные тактико-технические элементы миноносцев японского флота, участвовавших в русско-японской войне

Название

Год вступления в строй, место постройки

Размерения

Водоизмещение, т

Вооружение: артиллерия(число и калибр, мм), число торпед, аппар.

Мощность, л.с.

Скорость, уз.

Экипаж, чел.

длина, м

ширина, м

осадка, м

миноносцы 1-го класса

"Котака"

1886

50,3

5,8

1,6

203

4-37, 6 т. ап.

1600

19

28

"Фукурио"

1886

42,7

5,0

1,5

120

2-37,4 т. ап.

1600

24,2

20

"Сиратака"

1898

46,5

5,1

1,4

127

3-47,4 т. ап.

2600

28

26

миноносцы 2-го класса

№21

1894

36,8

4,1

1,6

80

1-47 3 т. ап.

1255

21

21

№24

1895

№25

1895

39,0

4,8

1,8

85

3-37, 3 т. ап.

1000

21

21

№№ 29-30

1900

37,0

4,1

1,2

88

1-47, 3 т. ап.

2000

26

20

№№ 31-38

1898

39,0

4,8

1,6

89

2-47 3 т. ап.

1200

24

20-23

№№ 44^9

1901

№№ 60-61

№№ 39-43

1899

46,5

4,6

1,65

102

2-47 3 т. ап.

1920

26

20

№№ 62-66

1902

110

№№ 67-75

1901, 1904

40,1

4,9

1,3

87

1200

23,5

24

миноносцы 3-го класса

№№ 1-4

1878, 1880

30,5

3,7

1,0

40

2-37, 3 т. ап.

430

22

№№ 5-14 №№ 17-19

1890 1894

30,5

3,5

0,9

54

2-37 2 т. ап.

525

19

16

№ 15, №20

1891, 1893

34,0

3,5

0,9

52

2-37,2 т. ап.

657

21

20

№26

1894

33,7

3,5

1,1

66

2-37, 2 т. ап.

338

13,8

16

№27

1894

33,6

4,3

1,0

74

2-37, 2 т. ап.

442

15,5

16

№№ 50-59

1899, 1902

34,0

3,5

0,99

52

1-47,2 т. ап.

600

20

18

В ночь с 28 на 29 января миноносец «Сильный» столкнулся с миноносцем «Боевой», который при этом получил серьезные повреждения и вышел из строя[61] .

Утром 12 февраля миноносцы Порт-артурской эскадры понесли первые потери, что произошло при следующих обстоятельствах. Вечером 11 февраля корабли 1-го отряда «Бесстрашный», «Внушительный», «Лейтенант Бураков» и «Бдительный» под командой капитана 2-го ранга князя А.А. Ливена вышли на внешний рейд и с заходом луны (около 12 ч 30 мин) вышли в море для поиска и атаки неприятельских судов между Ляотишаном и бухтой «Восьми кораблей». Возвращаться в Порт-Артур до рассвета отряду было запрещено во избежание быть расстрелянными своими же батареями[62] .

Ночью от отряда отстали миноносцы «Бдительный» и «Лейтенант Бураков», которые благополучно вернулись в Порт-Артур. «Бесстрашный» и «Внушительный» при возвращении у Ляотишана столкнулись с японскими крейсерами. А.А. Ливен на «Бесстрашном» под выстрелами неприятеля прорвался в Артур. Командир «Внушительного» лейтенант М.С. Подушкин, к сожалению, не смог правильно оценить обстановку и, повернув, укрылся в Голубиной (Карантинной) бухте, вместо того чтобы прорваться, как «Бесстрашный», в Артур или уйти на север[63] . Японские крейсеры, возвращаясь от Порт-Артура, обнаружили «Внушительный» и начали его расстреливать.

Батареи берегового фронта не могли прикрыть его от огня японцев, которые не спеша расстреливали миноносец, как на учениях[64] . В Голубиной бухте находились только 4 полевых орудия и незначительный отряд стрелков[65] . «Внушительный» получил три попадания и загорелся. Его командир приказал открыть кингстоны и затопить миноносец на мелком месте (в малую воду были видны трубы), экипаж миноносца укрылся на берегу, потерь в людях не было[66] . 1-й отряд лишился одного из лучших своих миноносцев. Предпринятые попытки его поднять успехом не увенчались[67] .

20 февраля вышло из строя сразу два миноносца – они наскочили на камни, в результате чего повредили днище и нуждались в ремонте с постановкой их в док, который в то время был занят крейсером «Паллада»[68] .

22 февраля четыре миноносца высадили десант во главе с лейтенантом Н. Тырковым на острова, расположенные к югу от бухты Кинчжоу. Операция была проведена в связи со слухами о том, что японцы высадили здесь свои войска, но эти слухи не подтвердились, и десант на тех же миноносцах вернулся в Порт-Артур[69] .

Таким образом, на начальном этапе боевых действий в январе-феврале 1904 г. японский флот получил значительное преимущество, русские миноносцы понесли первые потери, а боеспособность Первой эскадры флота Тихого океана была существенно ослаблена.

Активизация боевых действий миноносцев в период командования флотом С.О. Макарова.

24 февраля 1904 г. в Порт-Артур прибыл новый командующий флотом на Тихом океане С.О. Макаров. Высшие морские чины эскадры и представители от города устроили С.О. Макарову торжественную встречу. Участник обороны Порт-Артура П.Н. Ларенко так описывал впечатление, которое произвел новый командующий на встречавших: «В нем сказывалось что- то, если не резкость, то некоторая сухость, деловитость, и он как будто торопился, не смаковал устроенной ему встречи, не рисовался. Его, по-видимому, меньше всего интересовала сама встреча. В нем не видно было того внешнего блеска, к которому мы привыкли и который считали присущим такому известному моряку, избраннику царя в данную трудную минуту. Но все поняли сразу, что приехал действительно начальник, командующий, а не чей бы то ни было «покорный слуга»[70] . Довольно сухо и кратко поблагодарив встречавших, Макаров тут же, не теряя ни минуты, прямо с вокзала направился в порт для осмотра поврежденных кораблей. Он сразу же энергично начал работу по повышению боеспособности сильно ослабленной эскадры и активизации ее действий.

С.О. Макаров был талантливым и энергичным флотоводцем, одним из самых популярных адмиралов на русском флоте. Его прибытие подняло боевой дух русской эскадры. «В те дни, после разгрома у Порт-Артура нашей эскадры, больно отразившегося на настроении флота, да и всей России, назначение адмирала Макарова принято было страною с глубоким удовлетворением и внушало надежды. Заслуги его были разносторонни и широко известны… Храбрый, знающий, честный, энергичный, он, казалось, самой судьбой был предназначен восстановить престиж Андреевского флага в Тихоокеанских водах», – писал А.И. Деникин[71] .

В своих воспоминаниях все современники той несчастливой для России войны – и профессиональные военные, и простые мирные жители единодушны в одном: на С.О. Макарова смотрели как на надежду России. Современники его назначение командующим Тихоокеанским флотом расценили как важнейший залог нашей победы над Японией. Как вспоминает дочь П. А. Столыпина: «С назначением адмирала Макарова командующим флотом на Дальнем Востоке наполнились сердца надеждой. Ведь всем известно было его имя, все знали, как любил он своих подчиненных, как он популярен и каким влиянием пользуется. И в нашем далеком Саратове не было дома, где бы вы не нашли его изображения, его характерной умной головы с окладистой бородой и ясными глазами, невольно внушающими доверие в силу этого человека»[72] .

Ознакомившись с обстановкой, С.О. Макаров поставил перед флотом задачу всеми возможными средствами не допустить высадки японской армии на Квантунский полуостров, расширить зону действия легких сил флота, а затем, после ремонта поврежденных кораблей, нанести удар по главным силам японского флота[73] . Осмотрев поврежденные корабли, новый командующий нашел темпы работы медленными[74] . 27 февраля С.О. Макаров докладывал наместнику Е.И. Алексееву, что «исправление судов из-за недостатка надлежащих средств в порту идет мало успешно»[75] . С.О. Макаров распорядился о мерах для скорейшего ввода в строй поврежденных кораблей.

После начала военных действий выяснилось, что в Порт-Артуре не только мастерские порта слабо обеспечены материальной базой – в порту не хватало даже рабочих рук. Рабочие-китайцы после начала войны разбежались, поэтому к ремонту стали привлекать судовые команды[76] . С.О. Макаров распорядился немедленно улучшить положение рабочих: их поселили в казармы эскадры и поставили на корабельное довольствие[77] . Кроме того, чтобы исправить положение, из России в Порт-Артур спешно стали отправлять квалифицированных рабочих. Это позволило решить проблему с нехваткой рабочих рук и существенно ускорить ремонт поврежденных кораблей. Особенно важным было прибытие рабочих Балтийского судостроительного завода во главе с талантливым корабельным инженером Н.Н. Кутейниковым, которым придется проявлять чудеса находчивости и изобретательности, устраняя в тяжелейших условиях повреждения боевых кораблей. Их было всего 203 человека, но объем проделанной ими работы был громаден.

Как писал в своей знаменитой трилогии «Расплата» В.И. Семёнов по поводу рабочих Балтийского завода: «Ничтожная кучка по сравнению с личным составом казённого порта, а между тем вот краткий перечень работ, выполненных ею.

Заделка (при посредстве кессонов) минных пробоин «Цесаревича», «Ретвизана», «Победы» и «Севастополя» (последнего дважды).

Заделка (в доке) минной пробоины «Баяна» и добрая половина работы по заделке такой же пробоины «Паллады».

Заделка (на плаву, при крене) таранной пробоины «Амура».

Перемена (на плаву, при посредстве кессона-колокола) поврежденных лопастей гребных винтов «Севастополя».

Миноносец “Решительный” в доке после столкновения с миноносцем “Смелый”

После боя 28 июля приведены в порядок «Пересвет», «Севастополь» и «Ретвизан».

Заделка сотен пробоин от снарядов разных калибров, на разных судах, за время бомбардировок с берега.

Исправление миноносцев «Решительный», «Разящий», «Лейтенант Бураков», «Бесшумный», «Сторожевой» и многих других.

Активное содействие порта выражалось лишь в доставлении грубой рабочей силы… важнее был тот факт, что порт «не смел мешать» талантливому руководителю партии Надо ли добавлять, что и люди были как на подбор, а не по канцелярскому списку»[78] . Особенно сложной задачей было изготовление кессона для «Цесаревича» из-за очень сложной конфигурации борта в районе торпедной пробоины. Подгонка кессона к борту требовалась ювелирная[79] . Надо отметить, что самоотверженный и тяжелейший труд рабочих и инженеров в Порт- Артуре до настоящего времени не получил должного освещения в работах отечественных историков.

На посту командующего Тихоокеанским флотом С.О. Макаров был требователен и строг к подчиненным. Но своим личным примером, поразительной работоспособностью, мужеством, несгибаемой силой духа он заставил людей поверить, что все трудности будут преодолены, что успех будет достигнут, если каждый и все будут стремиться к нему – будут не только желать победы, но и делать всё от них зависящее для этого. Видя, что теперь ими командует «богатырь, для которого нет невозможного на свете», весь личный состав эскадры проникался уверенностью в неизбежности будущей победы. «Энергия личного состава утроилась: отличное знание дела, понимание нового начальника делали своё дело. Вместе с энергией в работе явилась и её успешность, а за этим шла уверенность в себе и бодрость духа, и оживала надежда на славный конец всего дела»[80] .

В борьбе с японским флотом С.О. Макаров большое внимание придавал использованию миноносцев. Флотоводец не только планировал ослабить флот противника ночными атаками миноносцев, но и намеревался использовать их в дневном эскадренном бою. Еще в 1903 г. в своей статье «Броненосцы или безбронные суда» С.О. Макаров указывал, что в дневном бою миноносцы могут рассчитывать на успех при условии их массированного применения[81] . В составленной им «Инструкция для похода и боя» указывалось, что атака миноносцев может быть успешна не только против поврежденных в результате боя кораблей неприятеля, но и в ранний период боя при благоприятных условиях[82] .

К моменту его прибытия в строю находилось 17 миноносцев: 5 миноносцев были неисправны, постройка еще двух не была окончена – один испытывался, один достраивался[83] . Несмотря на это, С.О. Макаров решил сразу же активизировать действия миноносцев. Уже в ночь с 25 на 26 февраля в море вышли два отряда миноносцев – два от второго отряда («Стерегущий» и «Решительный») и четыре от первого («Властный», «Выносливый», «Внимательный» и «Бесстрашный»). Миноносцам в соответствии с полученной инструкцией надлежало в случае встречи с неприятельскими крейсерами или транспортами произвести внезапную атаку. С миноносцами же противника рекомендовалось без особой нужды в бой не вступать, стараясь избегать столкновений при выполнении основного задания – разведки[84] .

Второй отряд под командованием капитана 1-го ранга Матусевича, находившегося на головном миноносце «Выносливый», вышел в море позже, в начале 3-го часа ночи 26 февраля. На исходе 4-го часа ночи были замечены огни по направлению к югу от Ляотишанского маяка. «Капитан 1-го ранга Матусевич, убедившись, что это были огни неприятельских миноносцев, сделал условный знак фонарем Ла-Ратьера: «Вижу неприятеля слева» и «Атаковать неприятеля»[85] . По этому сигналу все русские миноносцы увеличили ход и повернули на неприятеля. У японцев также оказалось 4 миноносца-истребителя. Это был первый отряд в составе «Сиракумо», «Асасиво», «Касуми» и «Акацуки» под командованием капитана 1-го ранга С. Асая[86] . Атака русских миноносцев была внезапной – японские миноносцы находились в полном освещении луны, а русские миноносцы были скрыты тенью гор[87] . «Неприятель, видимо не ожидавший нападения, шел с открытыми ходовыми огнями и начал отвечать на наш огонь несколько позднее», – отмечается в Историческом журнале 1-го отряда миноносцев[88] . «Выносливый» атаковал головной миноносец, а «Властный» миноносец, идущий вторым.

Японские миноносцы у Порт-Артура (С рисунков того времени)

Русские миноносцы в этом бою действовали очень решительно и обратили неприятеля в бегство. При этом миноносец «Властный» торпедой потопил неприятельский миноносец. Вот как описывает это в своем рапорте командир «Властного» В.А. Карцов: «В расстоянии 2-2,5 кабельтовых я открыл огонь с левого борта по миноносцу с красным огнем, который только после второго моего выстрела начал отвечать. Я сближался с расчетом нанести таранный удар. Неприятель, увидя это, остановился, вследствие чего я положил руль лево на борт. Мой маневр не удался, и я прошел под его кормой в расстоянии от 4 до 5 саженей; зато когда миноносец вошел в угол обстрела обоих бортовых аппаратов, были выпущены с правого борта в расстоянии 15-20 саженей в правый же борт неприятеля обе мины, из которых одна взорвалась под котельными отделениями»[89] . Во время атаки у «Властного» был поврежден рулевой привод. Управляясь машинами, миноносец «Властный» прошел, поражая неприятеля правым бортом, пока тот не затонул, затем пошел к головному неприятельскому миноносцу и завязал с ним бой, имея его с правой стороны[90] .

Официальная японская историография отрицает факт потопления своего миноносца, но и она вынуждена признать, что в том бою японские миноносцы получили серьезные повреждения: миноносец «Асасиво» в этом бою имел 8 попаданий, а «Касуми» более 10, на миноносце «Акацуки» вышли из строя машины, в результате чего он лишился возможности двигаться и вынужден был просить помощи у других японских миноносцев[91] . Позднее исследователи стали считать, что взрыв снаряда и выброс пара из пробитых трубопроводов на «Акацуки» были приняты экипажем «Властного» за взрыв торпеды, сами же торпеды прошли мимо[92] .

В этом утверждении есть несоответствие: во-первых, «Властный» атаковал второй в колонне японский миноносец, а «Акацуки», по данным японцев, шел последним. Во-вторых, японцы утверждают, что русский миноносец, который выпустил в «Акацуки» торпеду, был подбит огнем последнего и отошел, и лишь позднее в перестрелке с двумя русскими миноносцами на «Акацуки» были подбиты машины и он лишился способности управляться[93] . Таким образом, русский миноносец, выпустивший в него торпеду (а это мог быть только «Властный» т.к. он единственный в этом бою стрелял торпедами), не мог наблюдать на «Акацуки» выброса пара сразу после пуска торпед – они еще в этот момент боя были целы. Японцы так описывают «чудесное» спасение «Акацуки», который, лишенный хода, по их данным, был окружен русскими миноносцами: «Однако, спустя немного, неприятель стал перестреливаться между собою, ведя перестрелку в течение нескольких минут; таким образом, нам удалось избежать опасности и в 5 часов 20 минут присоединиться к своему отряду (время японское)»[94] .

«Властный» же, хотя и получил во время атаки повреждения, выпустив торпеды, не отступил и, описывая циркуляцию, не терял визуального контакта с японским миноносцем, пока тот не потонул. Очевидцы ясно видели гибель японского миноносца, причем подробности на основе опроса нижних чинов «Властного», а также офицеров, находившихся на верхней палубе, вырисовывались очень четко, расхождений в показаниях, как это могло иметь место при сомнительности эпизода, не было. «После минных выстрелов, которые были произведены один очень скоро вслед за другим, одна из мин взорвалась около задних труб; поднялся столб воды и за ним из всех дымовых труб, ровно, как и из верхней палубы, выбросило столбы пара и дыма с искрами. Миноносец, накренившись на правый борт и осевши на корму, стал быстро погружаться, причем нос сильно поднялся. Луч боевого фонаря, коим он нас освещал, спустя несколько секунд, направился вверх, но он почти тот час же погас, равно, как и другие огни. Стрельба с него прекратилась, и он пустил вверх ракету, которая, разорвавшись, дала букет маленьких блесток, причем кормовая часть его уже сравнялась с водой. Это был четырехтрубный миноносец типа «Бойкий», но больше его.

Все это произошло в промежуток времени, пока я успел сделать пол-циркуляции при 18-ти узловом ходе, из чего заключаю, что все выше описанное продолжалось около 1 мин 15 сек. После этого миноносца не стало видно», – писал в рапорте командир «Властного» лейтенанта В.А. Карцов[95] . Выпущенную японским миноносцем ракету видели на миноносце «Внимательный», который повернул по направлению, где видели ракету, но не нашел ничего[96] . Это еще раз доказывает, что неприятельский миноносец, пораженный торпедой с «Властного», к тому времени уже затонул.

Миноносец «Выносливый», идущий головным, также отличился в этом бою. «Выносливый» устремился на головной корабль и завязал с ним артиллерийский бой, желая как можно ближе сойтись с ним, поражая его носовыми орудиями, но получил повреждение в машине, что лишило его хода и возможности управляться; этим воспользовался неприятель и отошел влево. Другие неприятельские суда прошли за кормой «Выносливого» и, прорезав строй, вступили в бой с остальными нашими миноносцами. Приняв второй неприятельский миноносец в огонь своих орудий правого борта, командир миноносца «Выносливый» заставил его отойти, причем неприятельский миноносец сильно парил[97] . Затем «Выносливый» был окружен тремя неприятельскими миноносцами, под огнем которых был, по докладу командира «Выносливого» П.А. Рихтера, около 10 минут: «Один из неприятельских миноносцев шел на него справа, с видимым намерением таранить, но был остановлен сильным огнем и прошел в расстоянии 5 саженей под кормой и вскоре загасил прожектор и более не стрелял. Когда этот прекратил бой, осталось еще два неприятеля, которые тоже вскоре погасили прожекторы и скрылись»[98] .

Миноносцы «Внимательный» и «Бесстрашный» приняли менее деятельное участие в схватке, что видно по рапортам их командиров и расходу боеприпаса[99] . В темноте миноносцы «Внимательный» и «Бесстрашный», устремившись в погоню за японскими миноносцами, быстро потеряли их из виду, так как японцы имели преимущество в скорости.

Таким образом, в бою 26 февраля 1904 г., который продолжался около 20 минут, русские миноносцы достигли крупного боевого успеха, несмотря на то, что при этом были повреждены миноносцы «Властный» и «Выносливый». Число 75 и 47-мм снарядов, выпущенных русскими миноносцами в бою 26 февраля 1904 г. было следующее: «Выносливый» 9 и 90, «Властный» 8 и 45, «Внимательный» 5 и 6, «Бесстрашный» 2 и 23. На «Властном» был убит 1 нижний чин, ранен 1 офицер и 7 нижних чинов, на «Выносливом» 1 нижний чин убит, ранено 2 офицера и 9 нижних чинов[2] . На «Внимательном» и «Бесстрашном» не было ни повреждений, ни убитых, ни раненных. В 7 часов утра миноносцы вернулись в Порт-Артур.

К сожалению, утром того же дня, то есть 26 февраля 1904 г., в другом бою русские миноносцы постигла неудача. Возвращаясь из разведки «Решительный» (командир капитан 2-го ранга Ф.Э. Боссе) и «Стерегущий» (командир лейтенант А.С. Сергеев) около 6 часов утра встретили четыре японских миноносца. Это были эскадренные миноносцы 3-го отряда истребителей «Усугумо», «Синономе», «Сазанами», «Акебоно» под командованием капитана 2-го ранга Цучия[3] . Японцы имели преимущество в скорости (31 узел против 26,5) и подавляющее преимущество в артиллерии: на русских кораблях имелось два 75-мм орудия и шесть 47-мм, на японских четыре 76-мм и двадцать 57-мм орудий. Яростно отстреливаясь, русские корабли спешили к Порт-Артуру, но силы были слишком неравные[4] . На «Решительном» были повреждены паровые трубы и контужен с разрывом барабанных перепонок командир корабля. Но машинная команда быстро устранила повреждения, миноносец сохранил ход, отстреливаясь, нанес повреждения японскому миноносцу «Акебоно» и сумел прорваться в Порт-Артур.

На «Стерегущем» дела оказались хуже: на нем как на концевом корабле был сосредоточен основной огонь. В 6 ч 40 мин японский снаряд, разорвавшись в угольной яме, повредил два смежных котла. Миноносец стал быстро терять ход. Следующий снаряд, попавший в кочегарку, вывел из строя уцелевшие котлы, и миноносец остановился, но продолжал отстреливаться из уцелевших орудий. В 7 ч 10 мин орудия «Стерегущего» замолчали. На воде качался лишь разрушенный остов миноносца[5] . Видя беспомощное положение русского корабля, капитан 2-го ранга Цучия прекратил огонь, осмотрел повреждения своих миноносцев, приказал «Акебоно» взять раненных для доставки их на бывший поблизости крейсер «Токива», а «Сазанами» велел взять на буксир «Стерегущий»[6] .

Командир «Сазанами» капитан-лейтенант Кондо отправил на «Стерегущий» шлюпку с мичманом Ямазаки и пятью матросами. «При смотре миноносца оказалось, что жилая палуба его уже вся наполнилась водой, а верхняя залита свежей кровью и на ней лежали груды трупов»[7] . Мичман Ямазаки так охарактеризовал состояние «Стерегущего»: «Вообще положение миноносца было настолько ужасное, что не поддается описанию»[8] . Японцы взяли миноносец на буксир, но так как от многочисленных пробоин он стал погружаться, а к месту боя подходили «Новик» и «Баян», которые с максимальной дистанции открыли огонь по японским миноносцам, они вынуждены были оставить русский миноносец, который в 9 часов 20 минут затонул[9] . Существует версия о том, что «Стерегущий» затопили, открыв кингстоны, два русских матроса, чтобы не допустить сдачи корабля врагу.

Рассказ о двух неизвестных матросах, затопивших свой миноносец и погибших вместе с ним, впервые появился в английской газете «Times» в марте 1904 года со ссылкой на японские источники. Но после войны Историческая комиссия при Морском Генеральном штабе, созданная для изучения действий на море в войну 1904- 1905 гг., не смогла со всей очевидностью доказать этот факт, так как показания четырех оставшихся в живых матросов со «Стерегущего» были противоречивы, а японская сторона отказалась подтвердить факт затопления «Стерегущего» своим экипажем, утверждая, что «миноносец затонул сам собою».

Интересно привести мнение по поводу этого боя уже упоминавшегося А.Б. Широкорада. Он почему-то описывая бой «Стерегущего» главное внимание уделяет обоснованию того, что подвиг двух неизвестных матросов, затопивших миноносец, миф, не имеющий под собой основания, сам же подвиг «Стерегущего» для него это «третьестепенный эпизод войны», впоследствии «обросший легендами»[10] . Но разве легендой является то, что русский миноносец, лишенный хода, вёл бой с противником, в шесть раз превосходящим его по силе, пока не погиб практически весь экипаж и не были выведены из строя все орудия, а характер повреждений его привёл в ужас японского офицера? Но у Широкорада бой «Стерегущего» уложился в одну фразу: «Окруженный японцами «Стерегущий» потерял ход и прекратил огонь»[11] .

Миноноеецъ „Стерегущій“, захваченный на букеиръ японцами. (По англійскому рисунку).

И это пишет русский человек!

А вот что пишут японцы: «Этот последний (т.е. «Стерегущий». – Прим. авт.), окутанный дымом взрывающихся снарядов, всё ещё храбро сражался, но скорость его и сила огня постепенно ослабевали и, наконец, в 8 часов 05 минут он совершенно остановился, находясь в критическом положении»[12] (время японское).

Бесстыдство г-на Широкорада не нуждается в комментариях.

Из 52 человек экипажа «Стерегущего» во время боя 48 погибло, а из 4 уцелевших трое было ранено[13] . У японцев в этом бою были повреждены три миноносца. «Синономе» имел легкие повреждения и на нем 2 нижних чина ранены, в «Сазанами» попало 7-8 снарядов, был убит один нижний чин и один тяжело ранен, «Акебоно», находясь под обстрелом обоих наших миноносцев, пострадал больше всех: в него попали 27 снарядов, нанесших серьезные повреждения, были ранены мичман Сими Юкичи и 3 нижних чина[14] .

В отношении «Решительного» следует признать, что его командир принял единственно правильное в данном случае решение: он ничем не мог помочь лишенному хода «Стерегущему», так как японские миноносцы по меньшей мере в три раза по огневой мощи превосходили оба русских миноносца. Адмирал С.О. Макаров дал высокую оценку действиям «Решительного»: «Ознакомившись с делом, я убедился, что миноносец энергично отбивался от неприятеля, офицеры и команда держали себя хладнокровно, с должным спокойствием, машины работали вполне хорошо»[15] . Анализируя данный бой, адмирал писал в рапорте на имя наместника Е.И. Алексеева, что спасти «Стерегущий» в сложившихся условиях «Решительному» было невозможно, продолжать же бой значило погубить и «Решительный».

С этим мнением наместник, сам опытный моряк, согласился. В рапорте на имя императора он писал: «В заключение считаю долгом донести Вашему Императорскому Величеству, что, рассмотрев действия командира эскадренного миноносца «Решительный», я не могу ему поставить упрек, что он не повернул на помощь «Стерегущему». Силы были неравные и, как ни велика была потеря «Стерегущего», но, действуя иначе, мы могли вместо одного миноносца лишиться двух»[16] . Во время прорыва в Порт-Артур на «Решительном» был убит 1 матрос и 16 человек, включая командира, ранены.

Командир «Решительного», несмотря на ранение, не покинул мостика миноносца. На полном ходу «Решительный» вошел в гавань Порт-Артура и подошел к крейсеру «Аскольд», на котором держал свой флаг С.О. Макаров. Ф.Э. Боссэ сообщил, что «Стерегущий» окружен отрядом японских миноносцев. С.О. Макаров тут же перенес свой флаг на «Новик» и в сопровождении «Баяна» устремился к месту боя. «Новик» был самым слабым, но в то же время самым быстроходным крейсером эскадры, а командующий флотом понимал, что дорога каждая минута. Когда «Новик» полным ходом шел на выручку «Стерегущему», к месту боя приближались также японские крейсеры «Читосе», «Такасаго», «Токива», а также 4 крейсера адмирала Уриу. Но, несмотря на огромное неравенство в силах, «Новик» и «Баян» вступили в бой.

По японским данным, огонь русских крейсеров заставил отойти «Токива» и «Читосе» и поспешно бросить уже взятый на буксир «Стерегущий»[17] . Контр-адмирал Дева (флаг на «Читосе») приказал уничтожить брошенный русский миноносец, но это приказание не было исполнено (миноносец «Усугумо», который был послан добить «Стерегущего» не смог это сделать из-за сильного обстрела)[18] . Таким образом, из описания японской официальной истории войны на море в 1904-1905 гг. видно, что С.О. Макаров, имея 2 крейсера, вынудил отступить превосходящего по силе противника и повернул назад лишь убедившись, что «Стерегущий» затонул. В момент поворота «Новик» и «Баян» находились под огнем шести японских крейсеров.

Отмечая героизм личного состава «Стерегущего», нельзя не указать и на ошибку, допущенную командующим при посылке миноносцев в разведку. В условиях, когда было известно, что японские корабли постоянно держатся недалеко от Порт-Артура, вряд ли было целесообразно посылать в разведку два миноносца, не обеспечив их поддержкой[19] . С этим мнением можно согласиться, поскольку, если бы во время возвращения миноносцев на внешнем рейде находился хотя бы один быстроходный крейсер, помощь «Стерегущему» подоспела бы вовремя.

Однако не ошибается тот, кто ничего не делает. В то же время поступок С.О. Макарова, который лично вышел в море на слабом крейсере на помощь «Стерегущему» поднял его авторитет на эскадре на небывалую высоту. Как вспоминал В.И. Семенов: «Это было больше, чем какая-нибудь победа, случайная удача в бою, – это было завоевание. Отныне адмирал мог смело говорить: «моя эскадра». Отныне все эти люди принадлежали ему и душой, и телом…»[20] .

Когда «Новик», неся на матче флаг командующего флотом, возвратился в гавань, его восторженно встретили тысячи людей. Как пишет в своей работе, посвященной С.О. Макарову советский историк С.Н. Семенов: «На судах, на фортах и батареях, в порту – всюду царило радостное настроение. Еще бы. Вице-адмирал, командующий флотом, лично выходил на слабом корабле, пытаясь помочь гибнувшему миноносцу. Это было дерзко, это было, строго говоря, даже недопустимо, но Макаров понимал, что только личным примером бесстрашия он сможет вдохновить офицеров и матросов»[21] .

Несмотря на потерю «Стерегущего», русские миноносцы продолжали почти каждый день выходить в море. Порт-Артурская эскадра в целом в значительной степени активизировала свои действия. «Усиленное тактическое обучение эскадры по разработанной С.О. Макаровым инструкции для боя и управления огнем на ходу кораблей, улучшение базы флота порт-артурской крепости как с моря, так и с суши (крепостная артиллерия была усилена), приведение в боевую готовность пострадавших в боях кораблей и кораблей, устаревших в материальном отношении, и много других настойчиво осуществляемых мероприятий, в том числе организация перекидной стрельбы с внутреннего рейда через мыс Ляотишань по японским кораблям, приближавшимся к крепости – все это позволило в короткий срок усилить боеспособность флота, поднять боевой дух личного состава, вселить в него веру в себя, в свой флот и своего адмирала», – писал известный военный историк генерал А.А. Строков[22] .

К сожалению, активные действия миноносцев сдерживало то, что из 24 имеющихся к моменту прибытия в Порт-Артур С.О. Макарова эскадренных миноносцев значительная часть постоянно находилась в ремонте ввиду напряженной боевой службы и ненадежных механизмов на миноносцах отечественной постройки. С.О. Макаров в своем рапорте на имя наместника Алексеева от 27 февраля 1904 г. писал: «Я сильно рассчитывал на 24 миноносца, имеющиеся в Порт-Артуре, и сегодня для эволюции с эскадрою велел выйти в море всем наличным миноносцам, но исправными оказались лишь только восемь миноносцев и два минных крейсера. Из числа 8 миноносцев один на выходе на рейд заявил, что у него течет котел, а другой – что у него неисправна одна из машин, а поэтому их пришлось возвратить»[23] .

Почти каждый выход в море сопровождался поломками[24] . В результате С.О. Макаров вынужден был отказаться от планов посылки миноносцев к берегам Кореи: «.. .ехав сюда, я предрешил, что миноносцы надо считать материалом расходным, посылая их на риск к Корейским шхерам для нападения на транспорты. Теперь выяснившееся состояние миноносцев лишает возможности это делать, пока не изыщем средств держать их в исправности»[25] . Адмирал С.О. Макаров настойчиво добивался усиления минного флота путем пересылки с Балтики на Дальний Восток 8 миноносцев типа «Циклон» в разобранном виде по железной дороге[26] .

Начальник 1-го отряда миноносцев капитан 1 ранга Н.А. Матусевич и командиры миноносцев. 1. Капитан 1 ранга Н.А. Матусевич; 2. Лейтенант И.И. Скороходов (“,Беспощадный”); 3. Лейтенант И.В. Стеценко (“Внимательный”); 4. Лейтенант П.А. Рихтер (“Внушительный”); 5. Лейтенант В.А. Карцев (“Властный”) и 6. Флаг-офицер лейтенант А.Э. Овандер. Порт-Артур 1904 г.

Инженер Невского завода Гиппиус представил подробный план разборки и перевозки миноносцев по железной дороге. Однако данное предложение отклонили, мотивируя это тем, что «для пересылки «Циклонов» оказывается необходимым разбирать их вдоль и поперек, ибо ширина не допускает перевозки. Технический Комитет полагает, что после такой разломки не представилось бы возможным собрать корпуса в Порт-Артуре»[27] . Кроме того, Макаров предлагал срочно разработать и изготовить 40 миноносок малого размера для охраны прилегающей к Порт-Артуру акватории в ночное время, а также для защиты Амура. Вооружение этих миноносок должно было состоять из двух 47 мм орудий и двухтрубного торпедного аппарата[28] . Но и это предложение не было реализовано, так как разработка проекта, заказ, постройка, сдача и перевозка по железной дороге требовали времени, а события развивались слишком стремительно: проект миноноски еще находился в стадии разработки, когда Порт-Артур уже был отрезан неприятелем.

Адмирал Макаров настаивал на скорейшем прибытии на Дальний Восток находящегося в Джибути отряда контр-адмирала Вирениуса[29] , но вместо этого отряд повернули назад на Балтику. Кроме того, он добивался установления на миноносцах беспроволочного телеграфа (радиостанций). К сожалению, и это предложение реализовано не было. Как уже отмечалось выше, 2 марта 1904 г. Технический Комитет решил приступить к изготовлению радиостанций для миноносцев, но из-за того, что уже 24 апреля Порт-Артур был отрезан японскими войсками, радиостанции на порт-артурские миноносцы установить не успели. Следует отметить, что активная деятельность С.О. Макарова на посту командующего Тихоокеанским флотом находила полную поддержку у наместника Дальнего Востока Е.И. Алексеева, который, как почти все в России, надеялся, что С.О. Макарову благодаря его кипучей энергии и таланту удастся переломить ход войны на море. Это ясно видно из переписки между Макаровым и Алексеевым[30] .

Большое внимание С.О. Макаров уделял согласованию действий флота с гарнизоном крепости, и в первую очередь с береговыми батареями. Он практически ежедневно встречался с генерал майором В.Ф. Белым и комендантом крепости генерал-лейтенантом Смирновым. Было решено множество разных вопросов: Как вспоминал генерал Белый: “В течении марта окончательно установлены были соглашения с флотом относительно выхода по ночам наших судов, опознавательных сигналов и наружных примет для наших миноносцев, чтобы не смешать их ночью с неприятельскими, порядок действия как крепостных, так и судовых прожекторов, стрельбы по брандерам, если бы они были опять пущены (после подхода на 600-800 саженей к нашему заграждению их предполагалось взрывать миноносцами, а до этого и ближе действовать огнем батарей и минами с особо поставленных минных катеров) и много других мелких, но имевших значение для обороны подробностей на разные случаи”[31] . С.О. Макаров распорядился передать на батарею №15 с “Электрического утеса” (5 10-дюймовых орудий) фугасные снаряды и командировать на береговые батареи флотских специалистов (в том числе и для ремонта прожекторов).

Миноносец “Сильный” на мели у Золотой Горы

В ночь с 10 на 11 марта в море с целью разведки вышел миноносец «Расторопный». В море он встретил японские миноносцы, но боя не произошло, так как японцы приняли его за свой миноносец и шли с ним до ПортАртура 30 миль. «Вследствие неисправности машины «Расторопный» должен был остановить ход на 10 минут… Неприятельские миноносцы проскочили полным ходом вперед и потеряли наш миноносец»[32] . В ночь с 13 на 14 марта японцы предприняли попытку заградить брандерами выход с внутреннего рейда Порт-Артура. Это была уже их вторая попытка. Первая, предпринятая в ночь с 10 на 11 февраля, окончилась для японцев безрезультатно – они напрасно потеряли 4 брандера и 1 эскадренный миноносец, который затонул на мелком месте и в малую воду были видны его нос и дымовая труба[33] .

Сравнительный анализ данных о потерях с японской и русской стороны показывает некоторые расхождения: так, по японским данным потери японцев при первой попытке заградить выход с внутреннего рейда Порт- Артура составили только 5 брандеров, потерю же 1 эскадренного миноносца японская сторона не признает. В оценке потерь при второй попытке заграждения выхода с внутреннего рейда Порт-Артура расхождений между русскими и японскими данными нет.

В ночь на 14 марта дежурными были 2 миноносца – «Сильный» и «Решительный», стоявшие в проходе у борта канонерской лодки «Отважный». В эту ночь четыре японских парохода-брандера должны были заградить выход из бассейна на рейд, но им не удалось этого сделать[34] . При подходе брандеров первым их атаковал миноносец «Сильный» (командир лейтенант Е.И. Криницкий). В 2 часа 15 минут с «Отважного» был сделан выстрел из 6-ти дюймового орудия. Миноносец «Сильный» дал залпы из своих орудий и направился в атаку на обнаруженных противников, послав торпеду, которая разнесла первому из брандеров носовую часть[35] . Подорванный брандер выбросился на мель под Золотой горой. Туда же выбросились и еще два брандера. Четвертый японский брандер достиг прохода, но был торпедирован находившимся там миноносцем «Решительный», который выпустил торпеду, в результате чего брандер развернулся поперек прохода, упершись носом в Маячную гору, где еще с 11 февраля уже находился один затопленный пароход[36] .

Тем не менее, четвертый японский брандер почти достиг цели, так как, затонув в проходе, несколько сузил его и затруднил выход судов[37] . Однако полностью перекрыть проход японцы не смогли. Миноносец «Сильный», поразив брандер, один вступил в бой с японскими миноносцами «Цубаме» и «Аотака». В неравном бою миноносец получил серьезные повреждения: снарядами пробило две паровые трубы и вырвавшимся паром убило на месте инженер-механика Зверева и шесть нижних чинов[38] . Кроме того, были ранены командир и двенадцать матросов[39] . В этом бою «Сильный» потерял убитыми и ранеными 20 человек, то есть 40% экипажа. Кроме повреждения в машине, на миноносце было выведено из строя одно 47- мм орудие[40] .

Однако, несмотря на повреждения, отстреливаясь с обоих бортов от неприятеля, «Сильный» смог добраться до Золотой горы под защиту береговых батарей и пристал к мели. Японцы утверждают, что во время боя с «Сильным» их миноносцы не получили никаких повреждений[41] . Это утверждение следует подвергнуть сомнению, так как по японским данным бой проходил на расстоянии около 200 метров и сомнительно, чтобы с такой короткой дистанции русские комендоры не смогли ни разу попасть в цель. Кроме того, следует обратить внимание на следующий факт: вскоре после неудачной попытки заблокировать вход на внутренний рейд Порт- Артура, японская сторона обьявила, что во время этой операции два их истребителя (т.е. эскадренных миноносца) нанесли повреждения русскому миноносцу. Но через несколько лет в официальной японской истории войны на море в 1904-1905гг. эскадренные миноносцы «уменьшились» до миноносцев 1-го класса типа «Циклон». Атаки миноносцев против брандеров были сопряжены с некоторыми трудностями, так как на этот раз японские брандеры для отражения атак были вооружены скорострельными орудиями.

Блестяще отбитая вторая попытка японцев заградить вход на внутренний рейд и подвиг «Сильного», отважившегося вступить в единоборство с превосходящими силами неприятеля, еще более подняли боевой дух на эскадре. Подвиг «Сильного» был по достоинству оценен. Император послал С.О. Макарову следующую телеграмму: «С чувством гордости и радости прочел донесение ваше о ночном деле 14-го марта. Передайте мою сердечную благодарность лейтенанту Криницкому и офицерам. Мое душевное спасибо молодцам нижним чинам миноносца «Сильный»[42] . Все оставшиеся в живых члены экипажа были представлены к наградам.

Моряки миноносца “Сильный”. Порт-Артур, 1904 г.

В то же время следует отметить мужество экипажей японских брандеров, которые под ураганным огнем пытались выполнить поставленную задачу. Национальным героем стал капитан – лейтенант Такео Хиросе, который командовал брандером «Фукуи- мару». Он шел уже во второй раз – 11 февраля он командовал брандером «Хококу-мару». Когда в «Фукуи-мару» попала торпеда и корабль стал быстро тонуть, Хиросе велел своим людям садиться в шлюпку, лично поименно выкрикивал каждого члена экипажа, и тут выяснилось, что не хватает кондуктора Сугино. «Хиросе, несмотря на дождь падавших снарядов, обошел все судно, ища пропавшего помощника, снова вернулся к шлюпке и еще и еще продолжал поиски»[43] . Его попытки не увенчались успехом, брандер быстро погружался в воду и Хиросе вынужден был сесть в шлюпку, но когда она отошла от тонувшего брандера, Хиросе был убит снарядом – на шлюпке остался лишь кусок мяса. Его останки – оторванную голову и плечи отправили в Японию и торжественно похоронили перед храмом Ясукуни – в главном милитаристском пантеоне Японии, а император объявил Такео Хиросе первым современным гунсином («божественным воином»)[44] .

До войны Такео Хиросе несколько лет прожил в Санкт-Петербурге, являясь военно-морским атташе Японии, и был лично знаком со многими русскими офицерами военно-морского флота. Покидая свой брандер, он оставил на нем доску, на которой написал, что он, Такео Хиросе пришел к Порт-Артуру на брандере уже второй раз и придет в третий, если на этот раз проход на Внутренний рейд не будет закрыт, а также передал привет адмиралу Макарову.

В ночь с 30 на 31 марта к островам Эллиот были посланы миноносцы с целью обнаружения и атаки вражеских кораблей. Эта экспедиция планировалась еще 29 марта, но была отложена и состоялась на следующий день[45] . Восемь миноносцев обоих отрядов вышли около 10 часов вечера 30 марта в строе 2-х кильватерных колонн. В первой колонне было 4 миноносца 1-го отряда, во второй 4 миноносца 2-го отряда. Как впоследствии писал капитан 2-го ранга Бубнов, возглавлявший эту экспедицию, «около 9 часов вечера погода испортилась, явился небольшой туман, а затем дождь и с моего миноносца, шедшего головным правой колонны, я видел только головной левой и следующего за ним миноносец, а также своего мателота. Около 10 часов вечера, так как уже подходили к островам, где мог быть неприятель, приказано было погасить огни. Вскоре после этого два концевых миноносца правой колонны «Смелый» и «Страшный» отстали. Командиры первого отряда, проплававшие на миноносцах долгое время, а потому более опытные, не разошлись и держались совместно до 2 часов ночи без огней»[46] . Миноносцы обошли остров и, не найдя неприятеля, около 2 часов ночи вышли из Эллиота, снова зажгли кормовые огни и к 4-5 утра уже были у островов Саншантао, откуда вернулись в Порт-Артур[47] . Миноносцы «Страшный» и «Смелый» после безуспешных попыток соединиться с отрядом перед наступлением рассвета тоже пошли к Порт-Артуру.

Примечательно, что уже при выходе из Элиота, то есть когда уже несли кормовые огни, потерялся еще один миноносец 2-го отряда- «Расторопный»[48] . Таким образом, вся колонна миноносцев 2-го отряда была растеряна, остался только один «Сторожевой», на котором находился М.В. Бубнов. Все корабли смогли благополучно вернуться в Порт-Артур, кроме миноносца «Страшный». «Страшный», возвращаясь в базу, в пятом часу утра встретил 6 неприятельских миноносцев и 2 двухтрубных крейсера. Командир «Страшного» капитан 2-го ранга К.К. Юрасовский стал делать им ночные позывные, приняв их за свои корабли, и шел с ними параллельным курсом. С рассветом он опять поднял свои позывные и в тот же момент все корабли противника открыли по нему огонь.

До сих пор не ясно, почему командир «Страшного» принял встреченные им корабли за свои: японские миноносцы были действительно очень похожи на русские, постройки Невского завода, но с ними шли два двухтрубных крейсера, а таких крейсеров в Порт-Артуре не было. Как писал впоследствии капитан 2-го ранга М.В. Бубнов, «командир миноносца «Страшный» в силу какого-то непонятного с его стороны затмения, зная, что из наших судов в море только восемь миноносцев, значит, кроме него самого, семь судов, и что наши крейсера или эскадра ранее рассвета не выйдут, все-таки встретил ночью 2 крейсера и 6 миноносцев, то есть 8 судов, принял их за своих и начал делать ночные опознавательные. Получив на них совсем не тот ответ, какой бы следовало, долгое время продолжал идти совместно и даже в довершение всего на рассвете, когда можно было распознать флаги, поднял свои позывные, на что получил в ответ залп из орудий»[49] .

При таком соотношении сил борьба была невозможна: против маленького, водоизмещением в 250 т миноносца с одним 75-мм и тремя 47-мм орудиями было 8 неприятельских кораблей, каждый из которых был сильнее «Страшного». Одним из первых выпущенных японцами шестидюймовых снарядов разорвало командира, капитана 2-го ранга К.К. Юрасовского, подбило 75-мм орудие и вывело из строя всю прислугу у носовой артиллерии. Непрерывно сыпавшиеся снаряды быстро разрушали миноносец, заполняя его раненными и убитыми[50] . Отстреливаясь, «Страшный» выпустил торпеду, которая, по словам старшего рулевого В. Барановича и минера М. Черепанова, попала в крейсер: он тотчас же отстал и к нему на помощь подошли другой уцелевший крейсер и два миноносца. Теперь против «Страшного» остались 4 неприятельских миноносца, а так как машины пока еще были не повреждены, то появилась надежда на спасение. К несчастью, во второй торпедный аппарат попал снаряд и торпеду, находившуюся в нем, разорвало. Торпеда взорвалась и убила минера и мичмана А.М. Акинфиева, вырвала часть палубы миноносца и повредила машины настолько, что они встали. От взрыва торпеды пострадал борт миноносца, и он начал быстро тонуть[51] .

Однако и после этого погибающий миноносец продолжал вести огонь. Лейтенант Е.А. Малеев, после гибели командира принявший на себя командование, лично вел огонь из последнего уцелевшего орудия – пятиствольной митральезы, снятой с японского брандера[52] . Подходивший в это время к Порт-Артуру «Смелый», услышав позади выстрелы, попытался оказать помощь окруженному миноносцу «Страшный», но, встреченный огнем миноносцев противника, повернувших на него, вынужден был отказаться от этого намерения и полным ходом уйти в Порт-Артур[53] .

Следует отметить, что в официальной японской истории войны 1904-1905 гт. обстоятельства боя выглядят по-иному: согласно утверждениям японцев, в этом бою «Страшному» противостояли 4 эскадренных миноносца второго отряда истребителей («Икадзучи», «Оборо», «Инадзумо», «Акебоно») под командованием капитана 2-го ранга Исида, а не шесть миноносцев и два легких крейсера. В 5 часов 50 минут (по японскому времени) этот отряд обнаружил один русский миноносец, возвращавшийся в гавань, и пошел на пересечение его курса. В 6 часов 15 минут, когда расстояние до него уменьшилось до 1200 м, японские миноносцы открыли огонь. Японская официальная историография так описывает бой: «Неприятель также отвечал на огонь, но, теснимый нами, уклонился влево и пошел рядом с «Икадзучи» на расстоянии около 1000 м. Один неприятельский снаряд попал в «Икадзучи» и, разорвавшись, осколками ранил четырех нижних чинов.

Капитан 2-го ранга Исида, видя, что скорость неприятеля больше нашей, приказал иметь самое полное давление пара и усилить огонь. Неприятель сражался с ожесточением, выпустил в «Икадзучи» мину, но не попал. В это время в носовой части неприятельского миноносца возник пожар и, по-видимому, было получено серьезное повреждение в носу, затем воспламенилась разбитая у дымовой трубы шлюпка и миноносец начал сильно парить. В 6 час. 25 мин. он совершенно остановился, прекратил огонь и затем стал тонуть»[54] .

Скорее всего, японская трактовка боя ближе к действительности. Во-первых “Смелый” видел “Страшного” в окружении четырех миноносцев. И во-вторых официальная японская версия подтверждается донесениями русской заставы, которая вела наблюдение за берегом: по её донесению, против бухты Лун-Ван-Тань всю ночь стояли четыре неприятельских миноносца, которые с заставы за дальностью расстояния приняли за свои. Перед рассветом подошел к ним пятый миноносец, им оказался “Страшный”, который сначала стал межцу ними, а затем стал от них удаляться. Японские миноносцы пропустили его мимо себя, но затем открыли стрельбу, стали теснить от берега и окружили[55] . По японским данным, 2-й отряд истребителей капитана 2-го ранга Исида всю ночь простоял у бухты Тахэ,[56] но эта бухта – соседняя с бухтой Лун-Ван-Тань, поэтому с берегового наблюдательного поста несомненно видели именно их.

Но даже если верить японским данным, неравенство сил бьшо огромным: против одного русского миноносца – четыре японских, причем каждый из них превосходил русский по артиллерии и скорости. На помощь «Страшному» полным ходом вышел броненосный крейсер «Баян», но он опоздал: в 6 часов 15 минут миноносец, опускаясь сильно кормой, затонул[57] . Подойдя в 6 часов 30 минут к месту гибели миноносца, «Баян» смог спасти пять уцелевших матросов, весь остальной экипаж эскадренного миноносца погиб. Когда «Баян» занимался спасением уцелевших членов экипажа «Страшного» он находился под огнем 6 японских крейсеров, в том числе 2 броненосцев.

В тот же день, 31 марта 1904 г., русский флот понес еще одну потерю, гораздо более тяжелую. Вслед за «Баяном» на внешний рейд стали выходить основные силы эскадры. «Петропавловск» и «Полтава», к которым присоединился крейсер «Баян», а также «Аскольд» и «Новик» стали преследовать появившиеся перед Порт- Артуром 2 броненосных и 4 легких крейсера японцев, однако вскоре появились основные силы японского флота. Ввиду огромного неравенства сил С.О. Макаров, державший флаг на «Петропавловске», повернул к Порт- Артуру. Уже при подходе к крепости к нему присоединились броненосцы «Пересвет» и «Победа»[58] .

Ввиду спешного выхода траление рейда не производилось, и в результате в 9 часов 30 минут в двух милях от Порт-Артура флагманский броненосец «Петропавловск» наткнулся на мину и затонул менее чем за 2 минуты, так как сдетонировали находящиеся в носовой части мины заграждения и котлы. С «Петропавловска» было спасено только 59 человек, остальные погибли. Вместе с адмиралом С.О. Макаровым погибли 31 офицер, 652 нижних чина и художник В.В. Верещагин[59] .

При спасении уцелевших членов экипажа особенно отличился миноносец «Бесшумный» (командир лейтенант А.С. Максимов), который, не боясь мин, спас столько же людей, сколько другие корабли. Среди спасенных были командир броненосца капитан 1-го ранга Н.М. Яковлев и великий князь Кирилл Владимирович[60] . Вслед за «Петропавловском» на мину налетел броненосец «Победа», но он смог дойти до Порт-Артура.

Смерть адмирала С.О. Макарова подорвала моральный дух офицеров и матросов. О том, насколько велика была вера в Макарова и как тяжела была потеря, говорит тот факт, что выловленное из воды пальто адмирала матросы целовали как икону: «кучка матросов стояла молча, сосредоточенно смотрела на висевшее на поручнях палубы «Гайдамака» пальто. От кучки отделился старый бородатый боцман, весь в нашивках за сверхсрочную службу, подошел к пальто, перекрестился и поцеловал: как будто реликвию, икону, и, махнув рукой, заплакал и отошел. За ним потянулись и другие, с благоговением, со слезами»[61] . Если бы не погиб адмирал С.О. Макаров, исход войны, возможно, был бы иным. Как впоследствии писал А.И. Деникин, «броненосец «Петропавловск», на котором держал свой флаг адмирал Макаров, от взрыва мин в течение 2 минут пошел ко дну, похоронив надежду России»[62] .

Бой миноносца «Страшный»

Даже японцы очень высоко оценивали личность адмирала Макарова. Вот что пишет о нем официальная японская история: «Когда первоначальные неудачи русского Тихоокеанского флота значительно потрясли его силы, командующим этим флотом был назначен пользующийся большим доверием как начальства, так и подчиненных вице-адмирал Степан Осипович Макаров. С самого приезда своего в Порт-Артур в начале марта (нового стиля) он деятельно принялся за работу: привел в порядок побитую и расстроенную эскадру, поднял военный дух, водворил дисциплину и от всего сердца и не жалея сил старался восстановить честь флота»[63] .

За короткий период командования Тихоокеанским флотом Макаров, кончено, не мог существенно изменить положение на море. Но вся его деятельность показывает, что это был крупный военный вождь, который имел необходимые личные данные, чтобы в течение времени повернуть колесо судьбы в сторону русской победы на море. Надо отметить, что вечером 30 марта (т.е. когда японцы ставили минное заграждение) на дежурный крейсер «Диана» прибыл лично адмирал Макаров. Как вспоминает В.И. Семенов, бывший в то время старшим офицером крейсера, только адмирал ушел обойти крейсер, как на расстоянии примерно двух миль были обнаружены подозрительные силуэты. Командир крейсера предложил открыть по ним огонь, но Макаров не отдал такого приказания, так как опасался, что это могут быть наши миноносцы, которые по каким-либо причинам раньше времени вернулись с боевого задания, но выйти в гавань не решаются, так как береговые батареи могли их принять за японцев. Но затем адмирал добавил: «Прикажите точно записать румб и расстояние. На всякий случай, если не наши, надо будет завтра же, с утра, протралить это место. Не набросали бы какой дряни …»[64] .

Однако на следующее утро Макаров так и не приказал протралить подозрительное место, а никто из подчиненных не напомнил ему о высказанном им за несколько часов до этого (10 часов 20 минут 30 марта) приказе протралить подозрительное место. Как с горечью вспоминал В.И. Семенов: «Гибель «Страшного», вызванный его спешный выход отдельных судов, появление главных сил неприятеля, сбор эскадры – все это заслонило события минувшей ночи, казавшиеся такими мелкими. Ни сам адмирал, ни кто-либо из окружающих его не вспомнили о подозрительных силуэтах, смутно виденных сквозь сетку дождя, озаренную лучами прожекторов … А ведь эти силуэты появились именно в вершинах восьмерки, которую мы описывали при нашем крейсерстве – восточнее Крестовой горы и южнее горы Белого волка»[65] .

Правда, лейтенант А.М. Басов в своем обзоре минных заграждений, Порт-Артура говорит, что некоторые просили его не выходить на рейд не протралив его, но адмирал ни обратил внимания на эти предостережения, ответив: «Разве я могу не выйти, когда у меня погибает миноносец»[66] . Но это утверждение вряд ли верно – когда «Петропавловск» только выходил на внешний рейд, «Страшный» уже более часа был на дне.

Командующий крепостной артиллерией генерал- майор Белый, постоянно видевший С.О. Макарова вспоминал, что адмирал предчувствовал, что именно с наступлением праздника Пасхи (с 28 марта) неприятель предпримет какие-либо решительные действия против Порт-Артура. Как писал Белый: “Я и адмирал условились все ночи первых четырех дней Пасхи быть самим в непосредственной близости к месту ожидаемых действий неприятеля: я на Золотой горе на батарее №15, а адмирал на дежурной лодке, стоявшей на наружном рейде внутри нашего бонного заграждения… Как потом передавали, адмирал просидел на стуле, на мостике дежурного перед входом на внутренний рейд судна всю ночь под 28 марта, не смыкая глаз. Ночь прошла спокойнее, нежели когда-либо; неприятель вовсе не подходил даже миноносцами. Первый день Пасхи – тоже, а за ним и ночи на 29 и 30 марта.

Под 31 число неприятельские миноносцы опять подходили ко входу, а некоторые даже под Электрический утес. Но сам адмирал принял их за свои, посланные на ночь к островам Мяотао и не возвратившимся еще и приказал судам не стрелять, передав то же по телефону на Золотую гору. Но я и батареи все же сильно подозревали, что перед нами были японские миноносцы и, когда стало ясно их удаление, то открыли по ним огонь. Но было уже поздно и миноносцы ушли спокойно, исполнив свою задачу постановки мин. Эта ошибка адмирала была для него роковой”[67] . Роковая ошибка адмирала очевидно во многом объясняется физической усталостью уже не молодого человека, четыре ночи не смыкавшего глаз в ожидании постоянного нападения. На утро 31 марта адмирал забыл повторить приказание протралить подозрительный район, а его помощники (более молодые и здоровые) не удосужились напомнить адмиралу об этом.

Таким образом, русская эскадра в один день понесла тяжелые потери: погибли броненосец «Петропавловск» и миноносец «Страшный», был сильно поврежден броненосец «Победа». Но тяжелее всего была потеря командующего флотом вице-адмирала С.О. Макарова. Флот потерял командующего, заменить которого оказалось невозможно.

Начало оборонительных действий миноносцев (апрель-июль 1904 г.)

После гибели командующего флотом в Порт-Артур 2 апреля прибыл наместник Е.И. Алексеев и принял командование флотом на себя, подняв свой флаг на «Севастополе». При наличном составе находящихся в строю кораблей нечего было и думать об активных действиях: в строю было лишь 3 броненосца («Пересвет», «Полтава», «Севастополь», причем «Севастополь» имел повреждение винта от удара броненосца «Пересвет») и 5 крейсеров, из которых только один был броненосным. Не лучше обстояло дело и с миноносцами. Согласно донесениям командующего 1-м отрядом капитана 2-го ранга Е.П. Елисеева и командующего вторым отрядом капитана 2-го ранга М.В. Бубнова, исправными были лишь 6 миноносцев первого и 6 миноносцев второго отряда[68] .

Наместник, ознакомившись с состоянием миноносцев, вынужден был констатировать: «Из 22 оставшихся миноносцев только 12 исправны. Остальные 10 требуют капитального ремонта котлов и исправления подводной части в доке с выводом всех из строя на один месяц. Два миноносца заканчивают через три недели ремонт и один не докончен постройкой. Для подъема затопленного в Голубиной бухте миноносца делаются приготовления. При этом должны заявить, что все миноносцы, вообще, несшие усиленную боевую и охранную службу, требуют очередного пересмотра котлов и машин, а миноносцы Невского завода, за недостатком своего типа, нуждаются, кроме того, в особом тщательном уходе. Уступая значительно в силе, скорости и величине японским миноносцам, они мало надежны для дальних посылок»[69] .

4 апреля 1904 г. штабом наместника Е.И. Алексеева бьш составлен цнркуляр с целью выяснить, способны ли миноносцы оперировать на удалении 100-200 миль[70] . Командующий первым отрядом миноносцев капитан 2-го ранга Е.П. Елисеев в своем рапорте в ответ на циркуляр доложил, что все 6 находившихся в строю миноносцев 1-го отряда могут оперировать с удалением от базы на 200 миль[71] . В рапорте командующего 2-м отрядом капитана 2-го ранга М.В. Бубнова отмечалось, что только «Бойкий» и «Бурный» способны оперировать с удалением от базы на 200 миль, но они находились на ремонте, остальные миноносцы его отряда (типа «Сокол») могли быть посланы в экспедицию лишь с удалением не более 100 миль. При этом Бубнов писал о миноносцах типа «Сокол»: «Сравнительно непродолжительное их плавание делает то, что никак нельзя для небольших переходов поручиться в исправности их мехаиизмов; до сих пор не было ни одного перехода, после которого не выходило бы из строя один или два миноносца»[72] . Кроме того, в своем рапорте от 5 апреля 1904 г. капитан 2-го ранга М.В. Бубнов указывал, что «большинство командиров 2-го отряда совершенно не знают лоции Квантуна, а некоторые совсем мало плавали на миноносцах не только ночью, но и днем»[73] .

Гибель «Петропавловска» и выход из строя «Победы» поставили в безвыходное положение прибывшего в Порт-Артур для личного руководства флотом адмирала Е.И. Алексеева[74] . Поэтому до ввода в строй поврежденных кораблей было решено ограничиться только оборонительными действиями. На миноносцы возлагалась задача охраны рейда от минных постановок противника и входа на внутренний рейд, а также ближняя разведка. Кроме того, миноносцы 2-го отряда стали приспосабливаться для траления мин[75] , однако вскоре от этого вынуждены были отказаться, так как траление вредно сказывалось на механизмах миноносцев: взрыв мины в трале весьма вредно отзывался на машинах, хрупкий холодильник отказывался служить, трубки лопались и миноносец выходил из строя[76] . Для траления был создан специальный тралящий караван из мелко сидящих паровых шаланд. Охрана каравана поручалась канонерской лодке и двум или трем дежурным миноносцам. В первой половине апреля миноносцы также привлекались для обеспечения минных постановок: они охраняли портовые баркасы, ставящие мины, или буксировали к месту постановок минные плоты[77] .

В ночь с 19 на 20 апреля японцы предприняли третью попытку заградить проход на внешний рейд. На этот раз экспедиция была организована в более крупных масштабах. Для ее успеха, из-за трудности маневрирования между затопленными русскими пароходами, японцы выбрали ясную лунную ночь и послали 12 пароходов[78] . Японские брандеры были загружены камнями, залитыми цементом, для того чтобы после их затопления образовалась непреодолимая подводная преграда в виде каменной стены[79] . Каждый брандер был вооружен двумя скорострельными пушками Гочкиса для отражения минных атак.

Первый брандер был обнаружен при подходе к рейду в 1 час 43 минуты, за ним в шахматном порядке следовали еще 9 брандеров. Контр-адмирал М.Ф. Лощинский впоследствии вспоминал: «Из 12 брандеров два взорвались на минах инженерного ведомства, два взорваны паровыми катерами, один миной Уайтхеда с минной батареи, установленной на брандере, затонувшем при атаке 14 марта, три, имея избитую прислугу, не попали в проход, а стали на якорь вне его и сами взорвались, а один выбрался целым правее батареи Электрический утес, но когда с рассветом поехали туда офицеры, то оставшиеся там японцы, выбросив орудия в воду, взорвали его и себя, и брандер затонул кормой и, наконец, 2 брандера повернули в море»[80] . Таким образом, и эта попытка японцев провалилась.

В течение всего боя огонь достигал небывалой силы. С часу до четырех русские батареи и суда выпустили до 3000 снарядов, а одна канонерская лодка «Гиляк» израсходовала 3000 патронов для своих пулеметов[81] . Сторожевые миноносцы «Скорый» и «Сердитый» активно участвовали в отражении атаки японских брандеров: «Скорый» выпустил торпеду, которая попала в носовую часть одного из брандеров, кроме того, сделал 58 выстрелов из орудий по японским брандерам[82] . «Сердитый» три раза выходил в атаку на брандеры, но торпеды не выпускал, так как брандеры тонули от орудийного огня. «Сердитым» было произведено 16 выстрелов из орудий[83] . Миноносец «Бесшумный», пропуская «Сердитый» и «Скорый», сел на мель, откуда был снят лишь через полчаса. После этого он в 2 часа 50 минут вышел в атаку, но этот приказ был почти тот час же отменен. «Бесшумный» выходил в атаку с одной лишь левой работающей машиной[84] . Кроме брандеров, японцы в ту ночь, по свидетельствам многих очевидцев с русской стороны, потеряли два миноносца: один был потоплен канонерской лодкой «Гиляк»[85] , второй батареей «Электрический утес»[86] . По данным японской стороны японцы потеряли 8 брандеров.

В результате третьей попытке загородить выход на внешний рейд Порт-Артура экипажи японских брандеров понесли тяжелейшие потери в личном составе. Вследствие сильного волнения шлюпки с японскими моряками прибивало к берегу, но японцы отказывались идти в плен и отчаянно сопротивлялись, предпочитая смерть. Русские солдаты с ужасом наблюдали, как в одной из шлюпок японцы рубили друг другу головы. Как писал в своих воспоминаниях капитан 2-го ранга М.В. Бубнов: «За эту ночь взято было в плен 2 офицера и 30 нижних чинов, да и то почти все раненые, которые, придя в сознание, с яростью кидались на наших солдат и успокаивались нескоро; 13 из них скоро скончались»[87] . Наместник все это время находился на канонерской лодке «Отважный» и лично руководил отражением атаки[88] . 22 апреля он уехал из Порт-Артура и командующим эскадрой временно был назначен контр-адмирал В.К. Витгефт. В тот же день началась высадка японских войск в Бидзыво.

22 апреля в Порт-Артур пришел последний поезд с боеприпасами, а 24 апреля Порт-Артур был уже отрезан японскими войсками. С этого момента блокадные действия японского флота и противоблокадные действия русского флота стали основными в борьбе за море[89] . Для атаки японских транспортов был выработан следующий план: «2-й отряд миноносцев завязывает ночью бой с японскими миноносцами, а в это время 1-й отряд, состоящий из восьми лучших миноносцев, незаметно, избегая боя, проходит на юг и топит встречные японские транспорты»[90] . Наместник высказался за атаку японских транспортов миноносцами ночью, но после его отъезда этот план, хотя и обсуждался у Витгефта, но был отменен: миноносцам не разрешили выходить в море для атаки японских транспортов.

Оба командира минных отрядов капитан 2-го ранга Е.П. Елисеев (начальник 1-го отряда) и капитан 2-го ранга М.В. Бубнов (начальник 2-го отряда) на предложение контр-адмирала Витгефта изложить свое мнение относительно посылки миноносцев к месту высадки японских войск высказали серьезные сомнения в успехе предстоящей операции[91] , вследствие чего операция была отложена. Действительно, в условиях короткой ночи, тесной блокады неприятельским флотом крепости и неисправности или ненадежном состоянии механизмов многих миноносцев вероятность того, что миноносцы смогут добиться какого-либо успеха, бьша минимальна.

Крупные корабли не могли выйти в море для поддержки миноносцев из-за огромного численного преимущества японского блокирующего флота, все время державшегося в непосредственной близости от Порт-Артура. Ввиду дальности расстояния миноносцам пришлось бы возвращаться в Порт-Артур или Дальний уже засветло, где они могли быть перехвачены японским флотом. Поэтому следует считать правильным решение собрания флагманов и капитанов 24 апреля 1904 г., которое постановило посылку миноносцев в Бидзыво «считать не окупающей вероятных при этом жертв»[92] .

Тем не менее, тесная блокада Порт- Артура, хотя и обеспечила высадку 2-й армии, стоила японскому флоту тяжелых потерь. Применение новых боевых сил и средств позволило русским морякам более активно, чем прежде, противодействовать блокаде[93] . 1 мая минный заградитель «Амур» поставил минное заграждение на путях обычного патрулирования японской эскадры. Всего бьшо выставлено 50 мин с длиной заграждения 12,5 кабельтовых[94] . Выход «Амура» обеспечивали 4 миноносца, которые сначала шли впереди него с тралами, а затем, в момент осуществления им минной постановки, охраняли минный транспорт от возможных атак противника. «Поставить мины удалось благодаря туманной полосе, которая отделяла «Амур» и наши миноносцы, от крейсировавших японских судов. С Золотой горы было хорошо видно, как полоса тумана разделяла наши и японские суда», – вспоминал В.Д. Тырков, командир миноносца «Разящий»[95] . 2 мая утром на этом заграждении подорвались два японских броненосца: один из них, «Хатцусе», затонул от детонации боезапаса менее чем в одну минуту, второй, «Ясима», погиб на следующий день при буксировке его в Японию.

Оба отряда миноносцев, общим числом шестнадцать, были посланы в море, но не сразу, а через 1,5 часа, когда к попавшему на минное заграждение отряду уже подошли японские крейсеры, которые своим огнем их отогнали. Из-за хорошей видимости и сильного огня неприятеля русские миноносцы не сумели приблизиться на торпедный выстрел и повернули в Порт-Артур. Как впоследствии с горечью вспоминал начальник второго отряда миноносца М.В. Бубнов: «Слишком много прошло времени после гибели броненосца и японцы по беспроволочному телеграфу успели собрать все находившиеся поблизости крейсеры»[96] . Попаданий снарядов в корабли и потерь в людях не было[97] . В тот же день японский флот потерял свой самый быстроходный крейсер «Иосино», который в тумане протаранил японский броненосный крейсер «Кассуга». Из-за быстрой гибели корабля из всего экипажа удалось спасти лишь 19 человек. Таким образом, японский флот в течение суток понес тяжелые безвозвратные потери.

Миноносцы на Внешнем рейде Порт-Артура. 1904 г.

После гибели двух броненосцев японцы усилили наблюдение за Порт-Артуром. Следующую постановку «Амуру» совершить не удалось: он в сопровождении «Новика» и миноносцев встретился со значительными силами неприятеля и повернул в Порт-Артур, не выполнив задания[98] .

8 мая вышедший вместе с другими миноносцами миноносец «Бесшумный» ударился отводом руля о неприятельскую мину, взрывом которой подбросило корму и сразу же затопило три отделения – кормовое, командное кормовое и третью кочегарку. В четвертую кочегарку стала медленно прибывать вода. Миноносец начал садиться кормой, левая машина в момент взрыва остановилась[99] . Однако миноносец остался на плаву и на одной машине вернулся в Порт-Артур. При обследовании выяснилось, что минной пробоины нет, но от взрыва миноносец все же получил тяжелые повреждения: «отвод разбит, кронштейны винтов разбиты, левый вал погнут на 30-35°, около середины миноносца прорвало килевые листы, а палубные прорвало и подняло; в четвертую кочегарку тоже попала вода. Два кормовых отделения и дно прорвано»{100} . Тем не менее, миноносец был отремонтирован и вновь введен в строй. «Бесшумный» стал первым русским миноносцем, попавшим на японскую мину, и единственным, который после этого вновь был введен в строй.

13 мая русские миноносцы впервые вели обстрел японских сухопутных войск. В этот день «Бойкий» и «Бурный» вместе с канонерской лодкой «Бобр» обстреливали с большим успехом японские войска на Кинчжоуском перешейке. «Внезапность сильного и меткого огня произвела большой переполох в рядах неприятеля, вынудив его бросить орудия и поспешно отступить обратно и перейти на левый фланг, против которого действовали японские канонерки в заливе Кинчжоу», – вспоминал контр-адмирал М.Ф. Лощинский{101} .

Высокую эффективность огня русских кораблей подтверждает также официальная японская историография{102} . Надо отметить, что в виду господства на море японского флота, командирам «Бобра», «Бурного» и «Бойкого» был отдан приказ взорвать свои корабли после выполнения задания, так как считалось, что их шансы вернуться крайне малы (особенно у «Бобра» с его 11-ю узлами хода), тем не менее командиры отказались это сделать и смогли благополучно привести свои корабли обратно в Порт-Артур{103} .

Вечером 13 мая для атаки японских судов, обстреливавших русские позиции на перешейке, вышли в море 10 миноносцев под общим командованием начальника первого отряда капитана 2-го ранга Е.П. Елисеева. При проходе вдоль южного берега острова Мурчиссон на головном миноносце «Внимательный» заметили в 1 ч 10 мин впереди в двадцати саженях буруны, тут же дали полный ход назад, но не успела машина заработать, как миноносец наскочил на камни. Остальные миноносцы, предупрежденные свистками, успели дать задний ход и избежать аварии{104} . Попытка снять миноносец с камней не увенчалась успехом: зыбью и течением его било о камни, вода пошла на убыль, крен постоянно увеличивался и достиг к трем часам 40°. Е.П. Елисеевым было приказано оставить миноносец, выбросить из пушек замки, испортить торпеды и котлы. После этого миноносцу «Выносливый» приказали уничтожить «Внимательный» торпедами, что и было исполнено{105} .

Специально созданная комиссия для расследования обстоятельств гибели эскадренного миноносца «Внимательный» не нашла какой-либо вины в случившейся трагедии капитана 2-го ранга Е.П. Елисеева: миноносец сел на камни, которые не были обозначены на карте, оставаться днем у севшего на камни миноносца в условиях полного превосходства на море японцев значило бы подвергнуть риску остальные 9 кораблей. Отчаянные попытки снять миноносец продолжались до 3 часов 15 минут утра, то есть до крайне возможного срока, поскольку в мае в этой широте заметно светлеет уже в 3 часа 30 минут. Как впоследствии отмечал капитан 2-го ранга Е.П. Елисеев, «если бы светало в 7 часов утра, то я бы остался там до 7 часов»{106} .

Надо сказать, что Елисеев, может быть, и рискнул бы остаться до полной воды, чтобы снять миноносец, если бы был правильно информирован об исходе боя на Кинчжоуской позиции. Перед выходом Елисеев переговорил по телефону с дежурным флаг-офицером, от которого узнал, «что бой на Кинчжоуской позиции прекратился и что позиции остались за нами, а поэтому я имел полную уверенность в том, что на другой день с утра бой там начнется снова и японские суда, следовательно, тоже вернутся, так как, по сообщению, они отошли вечером на запад, то возвращаясь утром они должны были увидеть наши миноносцы. Если бы я знал, что в это время Кинчжоуская позиция была уже нашими оставлена, то я пожалуй счел бы себя в праве рискнуть и остаться с миноносцами до полной воды, в том предположении, что больше японским судам ни к чему возвращаться, и последствия показывают, что это было бы правильно, но так как я не был об этом осведомлен, то считал себя вынужденным поступить иначе»{107} .

Японцы обнаружили сидящий на камнях «Внимательный» лишь 27 мая. Миноносец № 42 обнаружил сидящий на мели русский миноносец и доложил об этом командованию. Получив это донесение, контр-адмирал Того телеграфировал командующему флотом и для снятия миноносца назначил особую партию под командованием капитана 2-го ранга Фудзимото, командира канлодки «Акачи»{108} . Попытки японцев поднять миноносец не увенчались успехом. Японская официальная историография сообщает: «Вскоре было получено от второй армии известие, что «Внимательный» затонул сам собою и, таким образом, затея спасти этот миноносец была оставлена»{109} .

После Кинчжоуского боя контр-адмирал В.К. Витгефт учредил ночные дежурства миноносцев в бухтах Тахэ и Белый волк с целью перехвата подходящих к Порт-Артуру минных заградителей. В ночь с 24 на 25 мая два дежурных миноносца «Скорый» и «Стройный» в бухте Тахэ ночью вышли в атаку против двух неприятельских заградителей, выпустили по ним торпеды, в результате чего один из заградителей был потоплен{110} .

Помимо ночных дежурств миноносцы активно использовались для обстреливания позиций сухопутных войск, а также для охраны других судов эскадры, ведущих обстрел японских позиций, от японских миноносцев, которые всегда встречались поблизости. Когда 27 мая в Порт-Артур пришел французский пароход с продуктами, его встретили наши миноносцы, отогнав от него японские.

Несмотря на трагедию с «Внимательным», продолжались ночные экспедиции отрядов миноносцев с целью разведки, а также обнаружения и уничтожения вражеских кораблей. К сожалению, успех в этих предприятиях им не сопутствовал: неприятеля встретить не пришлось, а в ночь на 28 мая во время экспедиции «Решительный» протаранил «Смелый», в результате чего оба получили повреждения (это произошло при восемнадцати узлах хода), вынуждены были прервать операцию и вернуться в Порт-Артур{111} . Активная боевая служба уже в конце мая начинает сказываться на техническом состоянии миноносцев. В телеграмме от 2 июня контр-адмирал В.К. Витифт докладывал наместнику Е.И. Алексееву: «миноносцы от постоянной охранной службы сдают»{112} .

В начале июня с вводом в строй броненосцев «Цесаревич», «Ретвизан» и «Победа» эскадра стала готовиться к выходу в море для прорыва во Владивосток. Выход был назначен на 10 июня 1904 г. Вечером 9 июня восемь миноносцев первого отряда были посланы для охраны рейда чтобы не дать японцам забросать рейд минами перед выходом эскадры. Миноносцы крейсировали в море от бухты Белого волка до бухты Тахэ, при этом они встретились, по русским данным, с отрядами японских миноносцев, а по данным японской стороны с двумя вспомогательными лодками, которые уже кончили поставку мин на внешнем рейде Порт-Артура{113} . Началась перестрелка, в которой два миноносца, «Боевой» и «Выносливый», получили повреждения. При этом был ранен командующий отрядом капитан 2-го ранга Е.П. Елисеев, один офицер и два нижних чина, но неприятель вынужден был отступить{114} . Повреждения миноносцев оказались незначительными: в «Боевой» попало три снаряда, повредив паровые трубы, в «Выносливый» – два, повредившие корму{115} .

10 июня эскадра в составе шести броненосцев, одного броненосного крейсера, четырех легких крейсеров, двух минных крейсеров и семи миноносцев первого отряда вышла в море, но была встречена превосходящими силами противника. В.К. Витгефт усомнился в своих силах и повернул назад в Порт-Артур. Когда эскадра поздно вечером стала на якорь на внешнем рейде, японские миноносцы предириняли яростные атаки. В донесении контр-адмирала В.К. Витгефта сообщается: «Как только все суда стали на якорь на рейд за нашим заграждением и вне его, неприятель, несмотря на лунную ночь, до самого рассвета производил минные атаки, успешно нами отбитые. Утром вблизи судов и у берега найдены двенадцать мин Уайтхеда, выпущенных неприятелем с дальнего расстояния, так как миноносцы не были допущены ближе двенадцати кабельтовых»{116} . Было потоплено не менее трех японских миноносцев, гибель двух лично наблюдал В.К. Витгефт{117} .

Находившийся в это время на одной из береговых батарей генерал-майор В.Ф. Белый в своих воспоминаниях писал, что лично видел, как погибли три японских миноносца{118} . В отражении атак японских миноносцев большую помощь кораблям эскадры оказали береговые батареи а также крепостные прожектора. Японцы утверждали, что они не потеряли потопленными ни одного миноносца. К утру на берег выбросило трупы одного японского офицера и двух матросов. Миноносцы активного участия в отражении атак не принимали. Шесть миноносцев первого отряда охраняли в бухте Белый волк броненосец «Севастополь», который при возвращении эскадры на рейд наткнулся на мину и получил серьезные повреждения{119} .

Впоследствии многие исследователи русско-японской войны 1904-1905 гг. считали, что В.К. Витгефт совершил роковую ошибку, отказавшись от боя с японской эскадрой. Однако следует учитывать, что на русских кораблях не хватало большого количества орудий средней и мелкой артиллерии (например, на «Победе» было только четыре 6-ти дюймовых орудия из положенных 11){120} . Как отмечал российский историк С.В. Сулига: «К сожалению, Витгефт, большинство офицеров русского флота того времени заблуждались, считая, будто главное вооружение броненосцев заключается в 152 мм скорострельных орудиях, номинально выстреливавших в минуту больший вес металла, чем 305 мм. То, что судьбу морского боя главных сил решает артиллерия крупного калибра, со всей очевидностью продемонстрирует следующее эскадренное сражение, из которого Витгефту выйти живым, увы, было не суждено»{121} .

Витгефт не был сторонником решительных действий, он считал, что эскадре следует все силы сосредоточить на содействии защите Порт-Артура, сберегать наиболее ценные корабли от ненужного риска и дожидаться подкреплений с Балтийского моря (четыре эскадренных броненосца типа «Бородино», крейсер «Олег» и броненосец «Сисой Великий» первоначально планировали подготовить к плаванию на Дальний Восток не позже 1 июля 1904 года){122} .

Эту его позицию разделяли все флагманы (т.е. адмиралы) и практически все командиры кораблей эскадры (из командиров броненосцев сторонником решительных действий был только Н.О. Эссен). Для обсуждения важнейших вопросов В.К. Витгефт собирал «Совет капитанов и флагманов», т.е. собрание всех старших начальников эскадры, так вот этот совет постановил, что «уход эскадры во Владивосток может быть оправдан только тогда, когда все меры обороны Артура со стороны флота будут исчерпаны и падение крепости будет неизбежным»{123} . 17 июня В.К. Витгефт докладывал наместнику: «обсудив положение, решили окончательно эскадрой или выдержать осаду, или погибнуть, защищая Артур»{124} .

В.К. Витгефт не бьш трусом – это он докажет своей гибелью в бою 28 июля, но он морально был не готов идти на риск генерального сражения, которое могло обернуться поражением. Он сам писал Е.И. Алексееву: «Не считая себя способным флотоводцем, командую лишь в силу случая и необходимости, по мере разумения и совести, до прибытия Командующего флотом»{125} . Легко подвергать критике действия командующего, когда боевые действия уже окончены, налицо их результат и можно позволить себе фантазии по поводу того, что было бы, если бы он поступил иначе. Но ведь в то время тактика действий В.К. Витгефта оправдывалась: блокируя Порт-Артур, японский флот постоянно нес потери в корабельном составе (чего стоила только гибель 2-х броненосцев), а русская эскадра за время командования ею B.К. Витгефтом безвозвратно не потеряла ни одного корабля – таким образом, тактика оборонительных действий давала свои плоды. Никто ни в Порт-Артуре, ни даже в Петербурге в то время не предполагал, что отправка на Дальний Восток 2-й Тихоокеанской эскадры затянется на столь длинный срок, что в конечном итоге ее посылка станет бесполезной. Кроме того, считали, что Порт-Артур может быть деблокирован русской армией, нужно лишь приложить максимум усилий, чтобы продержаться до этого момента.

В ночь на 16 июня с важными донесениями к наместнику Е.И. Алексееву в Инкоу был послан миноносец «Лейтенант Бураков»{126} . Дождавшись бумаг от наместника 19 июня, командир миноносца C.С. Долгобородов благополучно вернулся в Артур утром 20 июня, где о миноносце уже сильно беспокоились. Японцы, узнав о прорыве, «сторожили в море возвращение «Лейтенанта Буракова», расставив цепь крейсеров и миноносцев. Командир нашего миноносца видел в море неприятельские суда, но, пользуясь темнотой, счастливо с ними разошелся»{127} .

Это был уже второй успешный прорыв японской блокады миноносцем «Лейтенант Бураков» с целью доставки важных донесений. Первый прорыв был совершен «Лейтенантом Бураковым» 3 июня 1904 г., когда он доставил донесения в Сеньючену{128} . За двукратное смелое предприятие командир миноносца лейтенант С.С. Долгобородов бьш награжден орденом Владимира четвертой степени с мечами и бантом. «Лейтенант Бураков» для прорыва блокады был наиболее подходящим кораблем, так как имел очень высокую скорость – 33 узла, то есть на два узла болыне, чем у лучших японских миноносцев.

В.И. Семенов с горечью писал в своей трилогии «Расплата»: «Какая горькая ирония! Лучшим, то есть самым исправным и быстроходным нашим миноносцем, оказался «Лейтенант Бураков», забранный нами у китайцев при взятии Таку… Из всей нашей минной флотилии он был единственный, годный для такого поручения, как прорыв блокады»{129} .

3 июля миноносец «Расторопный» под командованием лейтенанта В.И. Лепко, крейсировавший ночью близ Голубиной бухты, потопил торпедой английский пароход, не державший огней и не остановившийся после предупредительных выстрелов. Экипаж парохода был спасен миноносцем, за исключением двух утонувших{130} .

В ночь с 10 на 11 июля первый отряд миноносцев понес тяжелые потери. В эту ночь в бухте Тахэ находились на дежурстве три миноносца первого отряда «Боевой», «Лейтенант Бураков» и «Грозовой». Следует отметить, что начальник второго отряда миноносцев капитан 2-го ранга М.В. Бубнов возражал против ночных дежурств в бухте Тахэ, считая, что миноносцам безопаснее крейсировать на внешнем рейде{131} . Командир «Разящего» лейтенант В.Д. Тырков вспоминал: «С первых дней учреждения ночных дежурств в Тахэ на миноносцах предчувствовали, что это окончится тем, что в одну из ночей миноносцы будут взорваны с неприятельских минных катеров, пробравшихся от Дальнего вдоль берега»{132} . В эту ночь опасения, к сожалению, подтвердились. Когда миноносцы шли в бухту, они заметили японский миноносец, «как бы что-то высматривающий»{133} . В 2 часа 45 минут под носом у миноносца «Грозовой» в четырех саженях прошла торпеда. Вслед за этим под Северо-Восточным берегом бухты показались огоньки выстрелов, по которым русские миноносцы открыли огонь.

Пользуясь тем, что внимание русских миноносцев было отвлечено, к ним незаметно подошли японские минные катера, которым удалось подорвать торпедами миноносцы «Боевой» и «Лейтенант Бураков»{134} . «Боевой» получил пробоину в левый борт, около передней кочегарки, которая заполнилась водой. Разорвана была и часть верхней палубы{135} . Однако миноносец остался на плаву и даже продолжал вести огонь по неприятелю. «Лейтенант Бураков» получил пробоину в обеих машинах, были пробиты оба борта, вода залила машины, кочегарки и кормовое помещение. Он затонул бы, если бы не помощь миноносца «Грозный», который, сам чудом избежав попадания торпеды и отстреливаясь от неприятеля, подал буксир «Лейтенанту Буракову» и дотащил его до мелкого места{136} . «Грозовой», ведя огонь по неприятелю с правого борта, выпустил в неприятельский миноносец торпеду, но, к сожалению, не попал. Прибуксировав «Лейтенаита Буракова» на мелкое место, «Грозовой», разворачиваясь, ударился винтом о камни{137} . Впоследствии осмотр подводной части миноносца водолазами показал, что «Грозовой» повредил себе левый винт и согнул руль{138} .

Во время боя экипажи миноносцев понесли следующие потери: раненных на «Грозовом» оказалось трое, отравленных газом двое, причем один тяжело. На «Буракове» убитых было двое, раненых четверо. На «Боевом» был убит один, ранено четверо. Шесть матросов и механика выбросило за борт, но их удалось спасти{139} . Вины экипажей «Боевого» и «Лейтенанта Буракова» в постигшем их корабли несчастье не было: главной причиной их подрыва стала ночная темнота, которая позволила японским миноносцам и минным катерам, точно знавшим место стоянки миноносцев, атаковать их. «Стоянка в бухте была крайне затруднительна. В безлунную ночь ничего нельзя было разглядеть, так что соседний миноносец, стоящий в 1/2 кабельтова был совершенно не виден», – вспоминал минный офицер миноносца «Сердитый» лейтенант А.А. Ковалевский{140} .

По данным японской стороны, в этом бою участвовали японские минные катера с броненосцев «Микаса» и «Фудзи», четырнадцатый отряд миноносцев в составе четырех миноносцев типа «Циклон» и две вспомогательные лодки{141} . После этого боя стоянки русских миноносцев в бухте Тахэ прекратились{142} . «Боевой» отбуксировали в Порт-Артур, но в строй ввести уже не смогли, «Лейтенант Бураков» после безуспешных попыток его поднять и ввиду значительных на нем разрушений 17 мая был взорван{143} .

Со второй половины июля миноносцы обоих отрядов начинают ставить минные заграждения. Это предложение было выдвинуто еще адмиралом С.О. Макаровым, а затем контр-адмиралом М.Ф. Лощинским{144} . Сначала большая часть командиров миноносцев отнеслась к этому предложению отрицательно{145} . Однако постановка мин с миноносцев была необходима, так как минный заградитель «Амур» в конце мая вышел из строя, наскочив на камень и повредив себе днище, а приспособленный для минных постановок пароход «Богатырь» плохо подходил для этой цели из-за малого хода (10 узлов). Тогда начались опыты постановок мин с миноносцев. Особенно отличились в этом деле лейтенанты Шрейбер и Волков. Для своих опытов они взяли миноносец «Решительный» (типа «Сокол») как имевший равную по высоте в корме палубу с более широкими обводами. По бортам были устроены деревянные полозья, положенные на поперечные брусья, за кормой полозья были согнуты под определенным углом и на них лежали мины с якорями, каждая на отдельных салазках. При опытах были случаи, когда салазки ударяли в мину и мяли колпаки, хотя и были снабжены чугунными грузами. Для устранения этого пришлось поставить мину и якорь на одной тележке{146} .

Первая постановка была осуществлена 19 июля 1904 г.: «Бойкий» и «Бурный» поставили минную банку{147} . 22 июля ночью «Решительный» поставил 10 мин, затем еще две ночи подряд – 23 и 24 июля – брал с собой и ставил по десять мин{148} . Во время выхода для постановки мин в ночь на 22 июля «Решительный» натолкнулся на отряд японских миноносцев, но японцы не заметили его и «Решительный», счастливо с ними разойдясь, выполнил минную постановку{149} .

23 июля минная постановка была осуществлена днем группой миноносцев. Пять миноносцев, имея по две мины каждый (три миноносца первого отряда – «Бесшумный», «Бойкий» и «Бурный» и два второго – «Сторожевой» и «Разящий»), вышли около трех часов дня. В прикрытие им вышли «Выносливый», «Грозовой», «Властный», «Беспощадный», «Бесстрашный», «Бдительный» и три миноносца второго отряда{150} . «Бесшумный», «Бурный», «Сторожевой» и «Разящий» пошли ставить мины, а у «Бойкого» загорелся подшипник и он вынужден был повернуть назад, не выполнив постановки{151} . На внешнем рейде остался «Бдительный», Мины были выставлены, несмотря на противодействие семи японских миноносцев{152} . Всего поставили восемь мин: четыре мины миноносцами первого отряда и четыре второго отряда{153} .

28 июля утром на внешний рейд стала выходить для прорыва русская эскадра – шесть броненосцев и четыре крейсера. Вместе с ними во Владивосток должны были идти восемь миноносцев первого отряда. Второй отряд миноносцев и один миноносец первого отряда «Бдительный» с неисправными котлами оставили в Артуре, так как они не могли следовать за эскадрой из-за малого запаса угля{154} . За два дня до выхода капитан 2-го ранга Е.П. Елисеев поправился от ран и принял от A.С. Максимова командование первым отрядом, но во время выхода эскадры предложил ему оставить под своим руководством половину отряда: «Бесшумный», «Бесстрашный», «Беспощадный» и «Бурный», находя неудобным в тактическом отношении командовать более чем четырьмя миноносцами{155} .

В дневном бою миноносцы участия не принимали. Только в 1 час 30 минут, когда четыре японских миноносца пытались с левой стороны пересечь строй русской эскадры, А.С. Максимов на «Бесшумном» пошел полным ходом им навстречу, стреляя из носовой 75-мм пушки. Три японских миноносца сразу же после этого повернули назад и лишь один пошел навстречу «Бесшумному», но после попадания в него двух снарядов с русского миноносца резко повернул и стал спасаться бегством.

Подробности боя 28 июля хорошо известны и описаны во множестве публикаций. Впоследствии действия B.К. Витгефта во время боя, а также младшего флагмана контр-адмирала П.П. Ухтомского и командующего отрядом крейсеров контр-адмирала Рейценштейна оправдывали заявляя: «Не спорю и спорить не буду, что кабинетный тактик и стратег, вероятно, найдет ошибки, оплошности; ну а сделал бы он так в огне, как думает в кабинете – на это не ответить»{156} .

Минная пробоина на миноносце “Боевой” (2 фото вверху) Понтон для заделки пробоины у борта миноносца “Боевой”

Следует особо остановиться на одном эпизоде этого боя: когда флагманский броненосец “Цесаревич” из- за повреждения рулевого управления стал описывать циркуляцию и нарушил строй русских броненосцев, шедший за ним “Ретвизан” на полном ходу пошел на сближение с неприятельской эскадрой и в самый критический момент боя отвлек на себя внимание главных сил японского флота. Он подошел к японским броненосцам на 15 (а по некоторым данным, даже менее чем на 12 кабельтовых), но в это время осколком снаряда в живот был ранен его командир, капитан 1-го ранга Э.Н. Щенснович. Находясь в шоковом состоянии, почти теряя сознание, Щенснович приказал повернуть на обратный курс. Своими решительными действиями “Ретвизан” спас находившуюся в критическом положении русскую эскадру и заставил адмирала Того отказаться от преследования отходивших русских кораблей – таково мнение участников этого боя.

Такую же точку зрения приняла и отечественная историография. Однако автор нескольких известных монографий о русском флоте Игорь Львович Бунич высказывает совершенно иное мнение: “После войны стала популярна легенда о “героическом подвиге броненосца “Ретвизан”, который, прикрывая флагманский корабль “Цесаревич”, бросился на сближение с противником, имея целью таранить (!) флагманский броненосец “Микаса”. В действительности же отойдя от эскадры кабельтов на 20, “Ретвизан” повернул вправо, идя примерным курсом на последний корабль японского строя “Ниссин”, совершенно отчетливо демонстрируя желание Щенсновича под кормой японской эскадры прорваться в открытое море, где, положившись на удачу и американские котлы Николса, добраться до какого-нибудь нейтрального порта.

Японцы охватывая широкой дугой русские корабли, дабы вынудить их вернуться в Порт-Артур, вели в этот момент довольно ленивый огонь по “Ретвизану”… Если беспристрастно разобраться во всем, что произошло на “Ретвизане” и не принимать во внимание рапорта, написанные после боя для самооправдания, а вять на веру более поздние воспоминания служивших на броненосце офицеров, то становится ясно, что после выхода из строя “Цесаревича” “Ретвизан” просто метался, как обезумевшая от страха лошадь, инстинктивно ища то направление, в котором можно было бы быстрей уйти от опасности”{157} .

Господин Бунич в своей монографии нигде не ссылается на источники, на основании которых пришел к таким поразительным выводам. А ведь многие его утверждения голословны и мягко говоря ошибочны. Если бы Щенснович хотел бы быстрее уйти от опасности, он не стал бы бросать свой корабль на японскую эскадру, а повернул бы в противоположную сторону: вот тогда бы ему ничего не угрожало, а японцы занялись расстрелом сбившихся в кучу и потерявших единое управление русских броненосцев.

“Ретвизан” отошел от эскадры не на 20, а как минимум на 30 кабельтовых (Буничу надо было внимательнее изучать схемы боя 28 июля). Повернув вправо, броненосец не шел на концевой корабль японской эскадры, а сразу лег на обратный курс – Щенснович наверняка не предполагал прорыва под кормой японской эскадры, так как это не позволяло состояние корабля: 27-го июля (т.е. за сутки до боя) в “Ретвизан”, стоявший в Западном бассейне Порт-Артура попало 7 японских 120-мм снарядов и один из них сделал в носовой части пробоину в 2 м² , через которую броненосец принял около 400 тонн воды. За ночь пробоину наскоро заделали, но негерметично – через неё продолжала поступать вода. В результате к началу боя “Ретвизан” не мог развить максимальный ход не только из-за принятой в носовые отсеки воды, но и из-за опасения, что не выдержит наспех заделанная пробоина и внутренние переборки.

Состояние броненосца было таково, что перед выходом эскадры в море контр-адмирал В.К. Витгефт разрешил Щенсновичу покинуть строй эскадры и возвращаться в Порт-Артур, если наспех заделанная пробоина даст сильную течь при эскадренном ходе. Во время боя в носовую часть корабля чуть выше ватерлинии попал тяжелый снаряд – на ходу через эту пробоину также поступала вода и в результате “Ретвизан” ещё больше осел носом, его скорость ещё больше упала, а поступление воды никак не удавалось прекратить. Идя на сближение с японской эскадрой, Щенснович осознавал, что в таком состоянии “Ретвизан” не мог рассчитывать на прорыв – японцам не составило бы труда догнать тяжело поврежденный русский броненосец. Надеяться на американские котлы Щенснович не мог – как раз котлы Никлосса стоявшие на “Ретвизане” отличались крайней ненадежностью.

Когда “Ретвизан” бросился на японскую эскадру, на нем, по японским данным сосредоточили огонь: броненосцы “Микаса”, “Асахи”, броненосный крейсер “Кассуга” и, возможно, броненосцы “Сикисима” и “Фудзи”{158} . О каком ленивом огне японцев по “Ретвизану” говорит г-н Бунич, если корабль принял на себя сосредоточенный огонь фактически всего 1-го боевого отряда японского флота. Когда Щенснович приказал ложиться на обратный курс, все русские броненосцы уже двигались на NNV (т.е. удалялись от японской эскадры){159} и было ясно, что “Ретвизану” никто не окажет поддержки.

Не должно вызывать недоверие и утверждение, что Щенснович намеревался таранить “Микасу”: в то время крупнейшими военно-морскими теоретиками считался возможным при благоприятных условиях таран вражеского корабля. Недаром во всех флотах мира все крупные корабли оснащались таранами. В критический момент боя “Ретвизан ” бросился на врага, чтобы дать время эскадре восстановить строй. Флаг-офицер лейтенант Кедров, составлявший схемы боя 28 июля дал по- военному краткую и четкую оценку действиям Щенсновича: “Броненосец “Ретвизан”, задержав неприятельскую броненосную эскадру, полным ходом присоединился к нашей эскадре”{160} .

Итак, своими действиями “Ретвизан” заставил японцев отказаться от активных действий и в самый опасный момент боя принял на себя сосредоточенный огонь нескольких сильнейших японских кораблей – этот вывод несомненен и пересмотру временем не подлежит.

Когда русские броненосцы после неудачного боя повернули к Порт-Артуру, лейтенант А.С. Максимов с мостика объявил своим офицерам и команде: «Броненосцы наши пошли опять в Артурский бассейн и больше оттуда уже не выйдут, попробуем взять курс туда, куда скрылись японские броненосцы; если их найдем, атакуем их ночью, если не найдем, пойдем во Владивосток, как приказано»{161} . В то время к «Бесшумному» подошли «Бесстрашный», «Беспощадный» и «Бурный». Максимов передал им то же самое, что сказал своей команде. Все миноносцы выразили готовность следовать за ним, кроме «Бурного», у которого было недостаточно угля, и он просил разрешения идти за углем в Циндао.

«Бесшумный», «Беспощадный» и «Бесстрашный» пошли по направлению к скрывающимся в темноте японским броненосцам, однако наступившая темнота не позволила им обнаружить быстро уходящие японские корабли. Около 9 часов вечера с «Бесшумного» заметили три японских миноносца. Максимов пошел на них с намерением таранить среднего, но этот маневр не удался. Тогда он отдал приказ выстрелить торпедой, но офицер у аппарата не выстрелил, принимая японские миноносцы за свои. Момент был упущен и противники быстро потеряли друг друга в темноте{162} . При попытке таранить японские миноносцы «Бесшумный» потерял из виду и следовавшие за ним миноносцы «Беспощадный» и «Бесстрашный».

Около 4 часов утра «Бесшумный» обнаружил главные силы японского флота. До 8 часов утра его преследовала вся эскадра, а затем, до 8 часов 45 минут броненосный крейсер «Ниссин». Машины у «Бесшумного» были неисправны, он не мог развить скорость более 22 узлов, но, тем не менее, сумел оторваться от японцев и в 5 часов вечера пришел в Циндао{163} . На следующий день в Циндао пришли «Беспощадный» и «Бесстрашный». Все три миноносца были интернированы до конца военных действий{164} . «Бурный» до Циндао не дошел: в тумане он наскочил на камни у мыса Шантунг. Не имея невозможности снять миноносец с камней собственными силами, экипаж «Бурного», чтобы избежать захвата корабля противником, был вынужден взорвать свой корабль{165} .

Из четырех миноносцев, находившихся под командованием капитана 2-го ранга Елисеева, один «Грозовой», вместе с «Аскольдом», пришел в Шанхай, где был интернирован до конца военных действий, а три – «Властный», «Выносливый» и «Бойкий» – вернулись с основными силами эскадры в Порт-Артур.

В день выхода эскадры для прорыва во Владивосток в Чифу с донесениями ушел миноносец «Решительный». Командир «Решительного» лейтенант М.С. Рощаковский перед выходом в море указал на трудность исполнения этого поручения из-за повреждений машин, на что контр-адмирал И.К. Григорович ответил категорическим требованием выполнить приказ контр-адмирала В.К. Витгефта{166} . На прощание адмирал Григорович сказал командиру миноносца: «Если вам удастся доставить депеши, то это будет наибольшее, что можно ожидать от вас, а поэтому советую вам сразу разоружиться в Чифу»{167} , добавив, что возвращение в Порт-Артур только приведет к бесполезной и неминуемой гибели миноносца. Уже на половине пути механик миноносца доложил, что левая машина стала стучать.

Придя в Чифу, М.С. Рощаковский собрал офицеров миноносца и предложил на обсуждение вопрос, не попытаться ли, несмотря на плохое состояние машин, отправиться в Цзинь-Тау (Циндао), пока еще темно. М.С. Рощаковский вспоминал: «Младший инженер-механик Кисляков заявил, что состояние машины и котлов, а также изнуренность машинной команды не позволяют и помыслить о дальнейшем плавании без ремонта и отдыха. Ремонт требовался по крайней мере пятидневный»{168} . В связи с этим Рощаковский вынужден был согласиться на разоружение миноносца.

Вечером 29 июля в Чифу прибыли гнавшиеся за «Решительным» японские миноносцы. В 4 часа утра на следующий день японские матросы с лейтенантом Тирошима взошли на «Решительный» и предложили его командиру немедленно выйти из гавани или сдаться. Так как русский миноносец был разоружен, то его командир ни одного из этих предложений не принял и приказал подготовить его к взрыву{169} .

Когда японцы пытались поднять на “Решительном”свой флаг, Рощаковский приказал команде сбросить японцев за борт, бросился на японского офицера и с ним упал в воду.

Когда японцы пытались поднять на «Решительном» свой флаг, Рощаковский приказал команде сбросить японцев за борт, бросился на японского офицера и с ним упал в воду{170} . Произошла отчаянная борьба, но силы были слишком неравны, к тому же у русских не было никакого оружия и они дрались голыми руками. Японцы, вытеснив с миноносца русских, взяли его на буксир. Во время схватки по указанию командира на миноносце был произведен взрыв и он сильно осел, тем не менее все же остался на плаву и был на буксире уведен японцами.

Захват японцами разоруженного «Решительного» явился грубейшим нарушением международного права. Японцы в свое оправдание не нашли ничего лучшего, как заявить, что «Решительный» не был разоружен и что его команда первая напала на них»{171} . Эта ложь впоследствии перекочевала на страницы официальной японской истории войны на море{172} . Одновременно было опубликовано официальное сообщение китайского правительства, опровергавшее во всех отношениях японское сообщение и устанавливающее неоспоримый факт разбойничьего нападения на разоруженный миноносец. Необходимо отметить, что китайское правительство отдало адмирала Са-Чжен-Биня (начальника китайской эскадры, бывшей в Чифу в ночь нападения па миноносец «Решительный») под суд за непринятие надлежащих мер по предотвращению захвата японцами русского миноносца{173} . В военно- морской истории имеется лишь один пример, аналогичный захвату «Решительного», имевший место в североамериканскую войну{174} . Захват «Решительного» вызвал дипломатические переговоры, которые конечно же ни к чему не привели, и миноносец остался во власти японцев{175} .

В результате событий 28-29 июля 1904 г. в Порт- Артуре стало меныне сразу на шесть миноносцев, один броненосец («Цесаревич» был интернирован в Киао- Чао) и три крейсера («Аскольд», «Диана», «Новик»), «Аскольд» и «Диана» были интернированы в Шанхае и Сайгоне. «Новик» ири иопытке прорваться во Владивосток вступил в бой с более сильным японским крейсером, вынудил его отступить, однако сам, получив тяжелые повреждения, уже не мог вести бой с другим подошедшим крейсером. Возможности прорваться во Владивосток не было и «Новик» был затоплен командой у Корсаковского поста.

Таким образом, после боя 28 июля 1904 г. японский флот стал полностью господствовать на море. Русское командование отказалось от активной борьбы с противником, прекратило дальнейшие попытки прорваться во Владивосток и полностью связало судьбу флота с судьбой осажденного Порт-Артура{176} .

Подводя итоги и завершая анализ действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период с 27 января по 29 июля 1904 г., можно сделать следующие выводы.

Изучение боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период борьбы за господство на море позволило выделить в их боевых действиях три этапа: начальный период военных действий на море с 27 января до конца февраля 1904 г.; активизация их действий в период командования флотом С.О. Макарова с конца февраля до конца марта; переход к оборонительным действиям в апреле-июле 1904 г.

На начальном этапе боевых действий японский флот получил значительное преимущество, русские миноносцы понесли первые потери, а боеспособность Первой эскадры флота Тихого океана существенно ослабла. Вместе с тем была успешно предотвращена первая попытка японского флота заградить брандерами выход с внутреннего рейда Порт-Артура в феврале 1904 г.

Второй этап в боевых действиях миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана связан с энергичной деятельностью талантливого флотоводца С.О. Макарова, который командовал Тихоокеанским флотом с 24 февраля по 31 марта 1904 г. На этом этапе действия миноносцев активизировались, что проявилось в крупном успехе в бою 26 февраля и блестяще отраженной второй попытке японского флота заградить выход с внутреннего рейда Порт-Артура в марте 1904 г. Улучшение базы флота, укрепление Порт-Артура с моря и с суши, приведение в боевую готовность пострадавших в боях кораблей и другие мероприятия позволили в короткий срок усилить боеспособность флота и поднять боевой дух личного состава. Трагические события 31 марта 1904 г., когда русская эскадра в один день понесла большие потери, самой тяжелой из которых была гибель командующего флотом С.О. Макарова, стали началом нового этапа, когда русские миноносцы были вынуждены перейти к оборонительным действиям.

Третий этап в боевых действиях миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в апреле-мае 1904 г. характеризовался отказом от активных боевых действий и ограничение преимущественно оборонительными действиями – охраной рейда, ближней разведкой, тралением и постановкой мин. С 24 апреля, когда Порт-Артур был отрезан японскими войсками, блокадные действия японского флота и противоблокадные действия русского флота стали основными в борьбе за море. После боя 28 июля 1904 г. японский флот стал полностью господствовать на море. Русское командование отказалось от активной борьбы с противником, прекратило попытки прорваться во Владивосток и полностью связало судьбу флота с судьбой осажденной крепости.

В целом в период с 27 января по 29 июля 1904 г. миноносцы Первой эскадры флота Тихого океана понесли существенные потери: пять миноносцев были потоплены и один захвачен японцами. Своими действиями они причинили врагу значительно меньший урон. Ночные экспедиции с целью поиска и уничтожения вражеских судов в основном были неудачными, русские миноносцы не смогли обнаружить и атаковать крупные японские суда. Ближняя разведка, осуществляемая миноносцами в ночное время, оказалась неэффективной. При несении сторожевой службы миноносцы не смогли воспрепятствовать минированию японцами прилегающей к Порт- Артуру акватории, но блестяще проявили себя при отражении атак брандеров.

Несмотря на то, что японские миноносцы действовали гораздо энергичнее и имели превосходство в силах, они добились в период с 27 января по 28 июля очень скромных результатов. Несмотря на неудачи, русские миноносцы являлись самыми активно действующими судами эскадры и в боях с японскими миноносцами терпели поражение только тогда, когда японцы имели значительное численное преимущество.

На действиях миноносцев отрицательно сказывались неудовлетворительное состояние ремонтной базы в Порт-Артуре, плохое обеспечение кораблей, частая смена командиров, неудовлетворительная система базирования русского флота, недостаточная надежность механизмов. Но, несмотря на это, уже на первом этапе боевых действий миноносцы проявили себя как универсальные корабли, способные решать разнообразные и сложные боевые задачи.

Примечания

1 Семенов В.И. Расплата. СГІб., 1995. Ч. 1. Порт-Артур и поход Второй эскадры. С. 93.

2 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 1.

3 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. Вып. 1. СПб., 1911. С. 6-8.

4 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М„ 1977. С. 111.

5 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 1.

6 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М., 1977. С. 118.

7 Строков А.А. История военного искусства // История военного искусства. Т. V. СПб., 1994. С. 72.

8 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М„ 1977. С. 118.

9 Строков А.А. Указ. соч. С. 73.

10 Сорокин А.И. Русско-японская война 1904-1905 гт. М., 1956. С. 71.

11 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М„ 1977. С. 117.

12 Нирутака. «Акацуки» перед Порт-Артуром (дневник японского морского офиц?ра). СПб., 1995. С. 8.

13 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 80.

14 Нирутака. Указ. соч. С. 8.

15 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М„ 1977. С. 119.

16 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904- 1905 гг.). Т. 1. СПб„ 1909. С. 55-57.

17 Там же. С. 54.

18 Сорокин А.И. Русско-японская война 1904-1905 гт. М„ 1956. С. 71.

19 Корабли российского императорского флота. Минск, 2000. С. 288.

20 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М„ 1977. С. 119.

21 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 1004. Л. 1.

22 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 71. Л. 1-2.

23 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М„ 1977. С. 129.

24 Нирутака. «Акацуки» перед Порт-Артуром (дневник японского морского офицера). СПб„ 1995. С. 16.

25 Мельников Р.М. Цесаревич. Ч. I. СПб., 2000. С. 56.

26 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 4.

27 Латышев В.Н. Порт-Артур – Сахалин (Крейсер «Новик» в русско- японской войне 1904-1905 гг.). Южно-Сахалинск, 1994. С. 14.

28 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 4-5.

29 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 229. Л. 16.

30 Строков А.А История военного искусства // История военного искусства. т. V. СПб., 1994. С. 74.

31 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 4-5.

32 Золотарев В.А., Козлов И.А. Указ. соч. С. 85.

33 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904- 1905 гг.). Т. 1. СПб„ 1909. С. 67-68.

34 Широкорад А.Б. Падение Порт-Артура. М„ 2003. С. 234.

35 Капитанец И.М. Флот в русско-японской войне и современность. М„ 2004. С. 92.

36 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи // В кн.: Русско-японская война. Взгляд побежденных. М„ 2005. С. 67.

37 Крестьянинов В.Я., Молодцов С.В. Крейсер «Аскольд». СПб„ 1993. С. 71.

38 Крестьянинов В.Я., Молодцов С.В. Броненосные крейсера типа «Баян» // Морская коллекция. М„ 1997. № 3. С. 12.

39 Там же.

40 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи // В кн.: Русско-японская война. Осада и падение Порт-Артура. М„ 2004. С. 85.

41 Ларенко П.Н. Страдные дни Порт-Артура // В кн.: Русско-японская война. Взгляд побежденных. М„ 2005. С. 67.

42 Капитанец И.М. Флот в русско-японской войне и современность. М.,2004. С. 51-55.

43 Доценко В.Д. Л?генды и мифы русской морской истории. СПб„ 1997. С. 102.

44 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи // В кн.: Русско-японская война. Осада и падение Порт-Артура. М„ 2004. С. 58.

45 Там же. С. 93.

46 Бой «Варяга» у Чемульпо 27 января 1904 г. // В кн.: Морские сражения русского флота. М„ 1994. С. 503.

47 Широкорад А.Б. Русско-японские войны. 1904-1905 гг. Минск, 2003. С. 192.

48 Там же. С. 194.

49 Бой «Варяга» у Чемульпо 27 января 1904 г. // В кн.: Морские сражения русского флота. М„ 1994. С. 491.

50 Бой «Варяга» у Чемульпо 27 января 1904 года // В кн.: Морские сражения русского флота. М„ 1994. С. 493.

51 Дискант Ю.В. Порт-Артур. 1904. М„ 2003. С. 51.

52 Бой «Варяга» у Чемульпо 27 января 1904 гсада // В кн.: Морские сражения русского флота. М„ 1994. С. 496.

53 Сулига С.В. Российский флот. Корабли русско-японской войны. М., 1993. С. 22, 29.

54 История Российского флота. М., 2006. С. 618.

55 Грибовский В.Ю. Личный состав Российского фпота в русско-японской войн? 1904-1905 гг. // Синдром Цусимы. СПб„ 1997. С. 48.

56 Ларенко П.Н. Страдны? дни Порт-Артура II В кн.: Русско-японская война. Взгляд побежд?нных. М„ 2005. С. 61.

57 РГА ВМФ. Ф. 32. Оп. 1. Д. 229. Л. 10.

58 Бубнов М.В. Указ. соч. С. 46.

59 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 7.

60 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 1 об.

61 Бубнов М.В. Указ. соч. С. 44.

62 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1.Д. 213.Л. 178.

63 Русско-японская война 1904-1905 гг. Д?йствия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. СПб„ 1911. С. 124-125.

64 Семенов В.И. Расплата. СПб., 1994. Ч. 1. Порт-Артур и поход Второй эскадры. С. 92.

65 Дневник полковника С.А. Рашевского (Порт-Артур, 1904). Историч?ский архив. Т. X. М-Л„ 1954. С. 56.

66 Русско-японская война 1904-1905 гг. Д?йствия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. СПб„ 1911. С. 120.

67 Бубнов М.В. Указ. соч. С. 53.

68 Там же. С. 55.

69 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 1 б.

70 Ларенко П.Н. Страдны? дни Порт-Артура // В кн.: Русско-японская война. Взгляд побежденных. М„ 2005. С. 83.

71 Деникин А.И. Путь русского офицера. М„ 1991. С. 112.

72 Бок М.П. О мо?м отце П.А. Столыпине. Минск, 2004. С. 89.

73 Латышев В.М. Указ. соч. С. 17.

74 Семанов С.Н. Макаров. М„ 1972. С. 253.

75 М?льников Р.М. Цесаревич. Ч. I. СПб„ 2000. С. 60.

76 История Российского флота. М„ 2006. С. 598.

77 Дискант Ю.В. Порт-Артур. 1904. М„ 2003. С. 76.

78 Семёнов В.И. Расплата. СПб„ 1994. С. 118.

79 Мельников Р.М. Цесаревич. Ч. I. СПб„ 2000. С. 60.

80 История Российского флота. М„ 2006. С. 624.

81 РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1. Д. 253. Л. 12.

82 РГА ВМФ. Ф. 17. Оп. 1, Д. 258. Л. 5.

83 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 16.

84 Афонин Н.Н. «Стерегущий» // Гангут. СПб„ 1992. № 4. С. 21.

85 Русско-японская война 1904-1905 гг. Д?йствия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. СПб„ 1911. С. 41.

86 История русско-японской войны 1904-1905 гг. М„ 1977. С. 135.

87 Описани? военных д?йствий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904- 1905 гг.). Т. 1, СПб„ 1909. С. 98.

88 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 20.

89 РГА ВМФ. Ф. 469. Оп. 1. Д. 76. Л. 288.

90 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 21.

91 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904- 1905 гг.). Т. 1.СП6., 1909. С. 98-100.

92 Грибовский В.Ю. Комм?нтарии к книге: Семенов В.И. Расплата. СПб„ 1994. С. 689.

93 Описание военных д?йствий на море в 37-38 гг. М?йдзи… С. 100.

94 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (в 1904- 1905 гг.) Т. 1. СПб„ 1909. С. 100.

95 Русско-японская война 1904-1905 гг. Д?йствия флота. Документы. Отд. III. Кн. 1. СПб„ 1911. С. 49.

96 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 21.

97 РГА ВМФ. Ф. 469. Оп. 1. Д. 76. Л. 282-283.

98 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 96. Л. 21.

99 РГА ВМФ. Ф. 469. Оп. 1. Д. 76. Л. 280.

§ 2. Миноносцы первой эскадры флота Тихого океана в период оборонительных действий русского флота (29 июля-20 декабря 1904 г.)

В боевых действиях миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана после боя 28 июля 1904 г. наступил новый этап, главной задачей которого стала всемерная поддержка флотом осажденной крепости – десантом с кораблей, боеприпасами и корабельными орудиями, снятыми с судов эскадры и установленными на сухопутных позициях, а также огнем корабельной артиллерии по позициям осаждающих крепость японских войск.

Анализ боевых действий миноносцев в новых условиях предполагает освещение следующих аспектов:

1) активные оборонительные действия миноносцев в августе-сентябре 1904 г.;

2) завершающий этап боевых действий миноносцев (октябрь-декабрь 1904 г.);

3) степень эффективности боевых действий миноносцев в период обороны Порт-Артура.

Активные оборонительные действия миноносцев (август-сентябрь 1904 г.).

Главным содержанием военных действий на море в августе-сентябре 1904 г. стала борьба с японским блокадным флотом. Основная тяжесть этой борьбы легла на миноносцы, которые оказались не только самыми активными кораблями эскадры, что было характерно и для первого этапа их деятельности, но, по сути, единственными, которые использовались для борьбы с флотом противника. Броненосцы и крейсеры русского флота перестали выходить в море, за исключением единственного случая, когда 10 августа 1904 г. броненосец «Севастополь» вышел в бухгу Тахэ для уничтожения японской батареи [1]. В море выходили лишь канонерские лодки и миноносцы.

После боя 28 июля 1904 г. в составе обоих отрядов миноносцев осталось только 13 кораблей, которые могли продолжать боевые действия. Первый отряд фактически перестал существовать, поскольку из 11 кораблей, входивших в его состав к началу военных действий, уцелело только 3 миноносца – «Властный», «Выносливый» и «Бдительный», который заканчивал ремонт котлов. Из 14 миноносцев второго отряда осталось 10 кораблей – «Бойкий», «Разящий», «Расторопный», «Стройный», «Смелый», «Скорый», «Сердитый», «Сторожевой», «Сильный», «Статный».

Главными характеристиками деятельности миноносцев на этом этапе были:

1) осуществление минных постановок;

2) проведение рейдов для поиска и уничтожения японских кораблей;

3) содействие боевым операциям на сухопутном фронте;

4) охрана тралящего каравана и внутреннего рейда Порт-Артура;

5) ухудшение положения и осложнение действий миноносцев на завершающем этапе осады Порт-Артура.

Наиболее важным и эффективным направлением в деятельности миноносцев на данном этапе было осуществление минных постановок. В течение августа-сентября 1904 г. миноносцы провели семь удачных ночных посгановок мин. Все ночные постановки осуществлялись одиночными миноносцами. Всего для этой цели было приспособлено три миноносца – «Скорый», «Сердитый» и «Стройный»[2] . «Скорым» были осуществлены четыре минные постановки, «Сердитым» две и «Стройным» одна.

6 августа миноносец «Скорый» (командир лейтенант П.М. Плен) поставил четырнадцать мин юго-западнее острова Кэп, 10 августа еще 16 мин в том же районе, 20 августа 16 мин между бухтой Луивантань и островом Кэп. 27 августа миноносец «Сердитый» (командир лейтенант А.А. Колчак) поставил 16 мин в двадцати милях к юго-востоку от Порт-Артура. 4 сентября «Скорый» поставил 16 мин у острова Айрон. 28 сентября «Сердитый» (командир лейтенант С.К. Дмитриев) поставил 16 мин. В конце сентября «Стройный» (командир лейтенант В.Л. Кузьмин-Караваев) выставил 18 мин[3] . Все эти постановки оказались успешными: на них противник потерял несколько своих кораблей.

Нельзя с полной уверенностью определить, сколько японских кораблей погибло на минах, выставленных именно миноносцами, и какие корабли погибли на минах того или иного миноносца. Результаты некоторых минных постановок, осуществляемых с миноносцев, остались неизвестны. С уверенностью можно определить гибель следующих японских кораблей на минах, выставленных с миноносцев. 21 августа погиб эскадренный миноносец «Хаятори» на минном заграждении, выставленным «Скорым», вместе с ним на этом же заграждении взорвался и пошел ко дну тралящий пароход[4] . 5 сентября броненосная канонерская лодка «Хай-иен» погибла на заграждении «Скорого»; 5 ноября пароход на заграждении «Стройного»; 17 ноября канонерская лодка «Сай-иен» на заграждении «Сердитого». 4 декабря взорвался и погиб четырехтрубный миноносец, на том же месте, где взорвался «Сай-иен»; 30 ноября крейсер «Такасаго» на заграждении «Сердитого». На заграждениях, выставленных «Решительным», погиб японский номерной миноносец, а 28 августа, возможно, на минах «Бойкого» и «Бурного», погиб еще один миноносец противника[5] . На минах, выставленных «Скорым», получили повреждения 21 августа – крейсер «Ицукусима», 27 августа – крейсер «Цусима»[6] .

Наиболее умело и эффективно действовали миноносцы «Скорый» и «Сердитый». Учитывая общее незначительное число мин, выставленных миноносцами (около 112 в ночных одиночных постановках), результативность минных заграждений миноносцев следует признать очень высокой. Благодаря малым размерам и большой скорости хода они могли незамеченными проходить мимо дозорных японских кораблей и ставить мины в непосредственной близости от японских сторожевых судов. Так, например, 10 августа «Скорый» осуществлял минную постановку и с него был замечен японский миноносец, подававший «Скорому» сигналы. К этому моменту со «Скорого» уже было поставлено 12 мин. При постановке тринадцатой мины внезапно засел якорь, а японский миноносец уже приближался. Тогда на «Скором» сбросили мину и якорь в воду, проделав то же самое с остальными под самым носом японского миноносца, и после этого полным ходом пошли в Порт-Артур[7].

Миноносец, шедший ставить мины, был беспомощен при встрече с неприятелем: в снаряженную мину было достаточно одного попадания снаряда, чтобы разнести миноносец на куски. Кроме того, принимая в корму мины заграждения, миноносец лишался возможности действовать кормовой пушкой и торпедным аппаратом[8] . Благодаря приобретенной практике, скорость минных постановок к концу их проведения удвоилась. Миноносец «Скорый» на постановку мин тратил от 15 до 20 минут[9] . 28 сентября «Сердитый» поставил 16 мин всего за 8 минут. Выходя на минные постановки, миноносцы держали ход 14-16 узлов, чтобы не было демаскирующих судно факелов из труб, а подходя к месту постановки, снижали ход до 6 узлов. Мины ставились на глубине 5-6 футов ниже уровня малой воды, где они представляли опасность не только для крупных японских кораблей, но и для миноносцев противника[10] .

В Западном бассейне Порт-Артура

Во время выходов в море с целью минных постановок не погиб ни один русский миноносец, что еще более повышает степень результативности их деятельности. Однако не все выходы заканчивались успешно, и в некоторых случаях миноносцам приходилось возвращаться в Порт-Артур, не выполнив задания.

В ночь на 9 августа «Скорый» вышел для минной постановки. Однако ясная звездная ночь и встретившиеся по пути японские миноносцы помешали поставить мины[11] . В документах сообщается: «За три мили от Кэпа он встретил три японских миноносца, делавших ему опознавательные. П.М. Плен повернул к Артуру. Миноносцы пошли за ним, принимая за свой. На рейде наши увидели три японских номерных миноносца (замечательно, что наши береговые батареи видели их). П.М. Плен удачно проскочил в гавань. Тут только японцы заметили свою ошибку, но было уже поздно»[12] . 24 августа вечером «Сердитый» вышел в море для постановки мин, но вынужден был вернуться, не исполнив поручения, так как по пути был обнаружен двумя японскими миноносцами, причем один из них пошел за «Сердитым»[13] .

Командир одной из береговых батарей штабс-капитан А.К. Люпов считал, что причиной неудачи в данном случае стали действия японских шпионов: на береговые батареи сообщение о предстоящем выходе миноносца передали по телефону, а так как японские шпионы прослушивали телефонные переговоры, то об этом стало известно и врагу и наш миноносец уже ожидали в море вражеские корабли[14] . С точкой зрения Люпова следует считаться, так как изучение его дневника показывает, что он был очень информированным человеком и кроме того, очень критически оценивал события и заносил в свой дневник лишь те, свидетелем которых был сам, или если они не вызывали сомнений в своей достоверности – в его дневнике нет места сплетням и пустым слухам.

Во время минных постановок обнаружилась также значительная практическая сложность в постановке мин при волнении на море. По этой причине 22 сентября «Сердитый» не смог произвести постановку и вынужден был вернуться обратно[15] .

В конце сентября 1904 г. миноносцами была осуществлена групповая постановка мин заграждения в дневное время. 28 сентября был получен приказ выставить минное заграждение по направлению к острову Кэп. Его выполнение осуществляли 7 миноносцев: «Бдительный», «Сторожевой», «Сердитый», «Смелый», «Стройный», «Статный» и «Расторопный». Во время этой дневной постановки миноносцы встретили активное сопротивлении японского флота, но тем не менее, несмотря на исключительно трудные условия, выполнили приказ. Как только они вышли из Порт-Артура и направились к Кэпу, появились корабли противника, открывшие огонь по миноносцам. Приблизиться к берегу было невозможно, поскольку японские береговые батареи также вели обстрел. Миноносцы вернулись в Порт-Артур, но почти сразу же пошли вторично полным ходом к назначенному месту для постановки мин. Японские суда к этому времени отступили, однако когда русские миноносцы возобновили постановку мин, вновь подошли и открыли огонь, из-за чего пришлось ставить мины почти на полном ходу[16] . Всего бьшо выставлено 20 мин, в том числе и 9 фальшивых[17] .

Всего за август-сентябрь 1904 г. миноносцами бьшо выставлено 112 мин в ночных одиночных постановках и 20 в дневных[18] . Мины были поставлены в наиболее важных местах для защиты правого и левого флангов крепости и на пути патрулирования крейсеров «Якумо» и «Токива»[19] . Минные заграждения, поставленные с миноносцев, нанесли японскому флоту значительный урон и способствовали обороне крепости с моря. Поставленные на флангах сухопутных укреплений, минные заграждения не позволяли японцам обстреливать эти укрепления. Все попытки в этом направлении стоили противнику очень дорого[20] . Мины, поставленные на путях японских блокирующих судов, доставляли им немало затруднений, стесняя их движение и вынуждая постоянно иметь перед собой тралящий караван[21] .

Ночные минные постановки, которые стали активно осуществлять русские миноносцы, явились для японцев полной неожиданностью, в результате чего японский флот понес тяжелые потери: только в течение августа на минах погибли один крейсер, один эскадренный и два номерных миноносца, один пароход, один крейсер получил повреждения[22] .

Менее успешным направлением деятельности миноносцев в августе-сентябре 1904 г. были выходы в море с целью уничтожения судов противника. В непосредственной близости от Порт-Артура японцы держали блокадный отряд, который состоял из блокадного дозора и отряда поддержки. Днем блокадный отряд в полном составе держался в видимости Порт-Артура, на расстоянии 10-20 миль от него. На ночь отряд подцержки, состоящий из крейсеров, опасаясь атак русских миноносцев, отходил в море, а блокадный дозор из миноносцев оставался на внешнем рейде[23] .

В промежутках между постановками мин в темные ночи миноносцы посылались на рекогносцировки, чтобы точно знать место ночевки больших судов и, выследив их, произвести торпедную атаку. Посылка миноносцев отрядом была признана неудобной, потому что каждый раз отряд до встречи больших судов наталкивался на такой же или более сильный неприятельский отряд миноносцев и дело оканчивалось артиллерийской перестрелкой, не дававшей существенных результатов[24] . По этой причине было решено посылать в ночные экспедиции одиночные миноносцы.

Гибель японского миноносца (С рисунка того времени)

2 сентября 1904 г. вечером в такую экспедицию был послан миноносец «Расторопный» под командой лейтенанта В.И. Лепко с целью осмотра острова Миотао. На пути он встретил и осмотрел большую китайскую джонку, предполагая, что та везет снаряды для японской армии, но оказалось, что это был китайский торговец мануфактурным товаром и джонку отпустили[25] . Из-за потери времени на осмотр джонки миноносец вынужден был отказаться от намерения обследовать острова Миотао и к утру вернулся к маяку Ляотишана. Уже при подходе к маяку он обнаружил показавшуюся на западе в семи милях неизвестную шхуну и, повернув, пошел к ней полным ходом. Шхуна оказалась японской, поэтому была задержана «Расторопным» и приведена им как приз в Порт-Артур[26] .

Как отмечал в своем дневнике штабс-капитан Квантунской крепостной артиллерии А.Н. Люпов: “Курьезно было видеть маленького миноносца, буксирующего этого парусного гиганта”[27] . Последующие выходы миноносцев с целью обнаружения вражеских судов в сентябре не принесли результатов: крупных японских кораблей встречено не было, попадались лишь японские дозорные миноносцы, поскольку крупные корабли, находящиеся в поддержке дозора, на ночь, опасаясь минных атак, уходили в море.

В августе-сентябре 1904 г. миноносцы оказывали активное содействие боевым операциям на сухопутном фронте, в частности, проводили операции по предотвращению высадки десантов, обнаружению и уничтожению батарей противника. Так, 6 августа с береговых постов было получено известие о том, что японцы готовят десант с джонок у Ляотишана. В этот район были спешно высланы миноносцы «Сильный» и «Разящий», а затем и остальные миноносцы с целью осмотра берега у Ляотишана. Полученная информация, однако, не подтвердилась[28] .

8 августа днем был предпринят выход миноносцев в бухту Тахэ для обстрела позиций японских войск и обнаружения местонахождения японских батарей 120-мм орудий, расположенных в районе бухты. При этом миноносец «Сильный» получил одно попадание в носовую часть, остальные миноносцы, хотя и держались в пределах огня японских 120-мм орудий, сумели избежать попаданий благодаря успешному маневрированию[29] . На «Сильном» в результате попадания один человек был убит и шесть ранено[30] , полученные повреждения были незначительны.

10 августа в 6 часов утра в эту же бухту с целью обнаружения японских батарей вышел миноносец «Расторопный» с начальником отряда капитаном второго ранга Е.И. Криницким и командиром броненосца «Севастополь» Н.О. Эссеном в сопровождении еще двух миноносцев. Н.О. Эссен вспоминал: «Выйдя из гавани полным ходом, отряд миноносцев отправился в бухту Тахэ для рекогносцировки места расположения неприятельских батарей 120-мм пушек. Когда наши миноносцы подошли к берегу на расстоянии 35 кабельтовых, береговые японские батареи открьши по ним оживленный огонь и тем обнаружили свое расположение. Получив, таким образом, необходимые сведения, мы вернулись в гавань»[31] .

Вслед за этим, в 9 часов утра назначенный для уничтожения японских батарей в бухте Тахэ броненосец «Севастополь» начал выход на внешний рейд.

Действия броненосца обеспечивали шесть миноносцев: четыре шли впереди него с тралами, а два сзади, бросая буйки по протраленному пути, чтобы иметь возможность ориентироваться на обратном пути[32] . Огнем своих орудий «Севастополь» уничтожил неприятельскую батарею, в которой было от 8 до 10 120-мм орудий, однако на обратном пути броненосец натолкнулся на мину и получил серьезные повреждения[33] .

После 28 июля миноносцы продолжали нести дежурство по охране тралящего каравана и внутреннего рейда Порт- Артура. 11 августа во время выполнения этой задачи погиб миноносец «Выносливый» и получил серьезные повреждения «Разящий». «Выносливый» попал на банку из двух связанных между собой мин[34] .

Взрыв прошел под обоими бортами в носовой части и миноносец быстро скрылся под водой. При этом погибли командир корабля лейтенант П.А. Рихтер, лейтенант Кашерининов и десять нижних чинов[35] . «Разящий» был взят на буксир «Расторопным» и приведен в Порт-Артур, однако ввести в строй его уже не удалось[36] .

Лейтенант Ковалевский вспоминал: «Вообще была большая ошибка посылать в охрану каравана глубоко сидящие миноносцы, как, например, «Выносливый», так как мины, опасные в большую воду только для больших судов, становились в малую воду опасными и для миноносцев, охрана каравана миноносцами вообще не имела цели, так как потом, когда дежурным миноносцем предписано было стоять у дежурной лодки и быть наготове, то охрану несли батареи морского фронта и результат был прекрасный, надо было видеть, как шуровал зарвавшийся и подошедший близко миноносец, когда шести дюймовое орудие с Лагерной батареи давало перелет через него»[37] . После случая с «Выносливым» и «Разящим» траление производилось лишь с большой водой.

В случае необходимости миноносцы выполняли также функцию охраны и сопровождения русских судов. Так, например, 5 августа 1904 г. они встретили прорвавший блокаду маленький пароход с продуктами и отконвоировали его в Порт-Артур. Вышедшая вместе с миноносцами канонерская лодка «Гремящий» на обратном пути погибла, подорвавшись на японской мине.

Японские корабли, погибшие и получавшие повреждения на русских минных заграждениях у Порт-Артура

30 апрeля 1904 г.

миноносец № 48

1 мая 1904 г.

посыльное судно (авизо) "Мияко"

2 мая 1904 г.

эскадренный броненосец "Хатцусе"

2 мая 1904 г.

эскадренный броненосец "Ясима"

4 мая 1904 г.

эскадренный миноносец "Акацуки"

2 июня 1904 г.

канонерская лодка (судно береговой обороны) "Каймон"

4 августа 1904 г.

двухтрубный крейсер у Ляовантаня

21 августа 1904 г.

эскадренный миноносец "Хаятори"

24 августа 1904 г.

номерной миноносец

28 августа 1904 г.

миноносец в 150 т водоизмещения

3 сентября 1904 г.

канонерская лодка "Хай-иен"

17 ноября 1904 г.

канонерская лодка "Сай-иен”

30 ноября 1904 г.

крейсер 'Такасаго"

1 декабря 1904 г.

миноносец № 53

4 декабря 1904 г.

эскадренный четырехтрубный миноносец

Кроме того, взорвались и погибли 3 парохода

Получили повреждения:

13 июля 1904 г.

броненосный крейсер "Чиода"

21 августа 1904 г.

бронѳносный крѳйсер "Ицукусима"

22 августа 1904 г.

легкий крейсер "Цусима"

28 августа 1904 г.

эскадренный миноносец "Харусаме"

13 октября 1904 г.

броненосец "Асахи"

20 октября 1904 г.

истребитель (эскадренный миноносец) "Оборо"

10 ноября 1904 г.

миноносец № 66

27 ноября 1904 г.

крейсер "Акаси”

Как с горечью отмечал в своем дневнике штабс- капитан А.Н. Люпов: “И опять всему виной наша халатность. Утром тралили, а вечером решили, что можно и не тралить. И вот результат”[38] .

Период августа-сентября 1904 г. характеризовался серьезным ухудшением положения кораблей эскадры, в том числе миноносцев. С 29 июля из-за постоянного обстрела внутреннего рейда миноносцы вынуждены были практически ежедневно, избегая бомбардировки, на день укрываться на внешнем рейде[39] . По причине непрерывного обстрела территории порта становился весьма затруднительным ремонт кораблей в мастерских. Особенно сильно это сказывалось на миноносцах, которьіе из-за своей крайне напряженной боевой службы постоянно нуждались в ремонте. На заседании командиров миноносцев 16 ноября 1904 г. отмечалось: «Хорошего ремонта для миноносцев с самого начала войны не было, так как не разрешалось выводить миноносец из действия более как на пять дней»[40] . М.В. Бубнов вспоминал: «По общему мнению, все миноносцы в течение осады Артура несли каторжную, мало вознагражденную потом службу. Котлы требовали частой чистки, а миноносцы почти все время были под парами. По сравнению с большими судами, они работали во сто раз больше»[41] .

В начале августа был поврежден батопорт дока попавшим в него снарядом, работа в доке уже не производилась и он держался наполненным водой, из-за чего «Боевой» и «Разящий» остались без ремонта, также как и минный транспорт «Амур»[42] .

С 12 сентября начались бомбардировки Порт-Артура одиннадцатидюймовыми мортирами, установленными за горами[43] . Капитан второго ранга В.Д. Тырков вспоминал: «Я помню, какой странный шум производили эти снаряды в воздухе, падение их предшествовалось секунд за 20 особым шипением, жужжанием. Иногда перед падением снаряда в воду он был виден»[44] . Падавшие почти отвесно, одиннадцатидюймовые снаряды, весившие по 20 пудов, при попадании в корабли причиняли страшные разрушения. Вот свидетельство командира броненосца «Севастополь», капитана первого ранга Н.О. Эссена: «Снаряды, попавшие в суда, производили огромные разрушения, пронизывая несколько палуб и переборок, разрушая все на своем пути, и разрываясь внутри судна, причем осколки имели достаточно сил, чтобы пробить палубу или переборку»[45] . Одного удачного попадания такого снаряда было достаточно, чтобы вывести из строя или даже потопить миноносец.

К счастью не все 11-дюймовые снаряды взрывались, но даже неразорвавшиеся снаряды наносили серьезные повреждения: так 24 сентября такой снаряд пробил на “Пересвете” три палубы и борт, на “Палладе” неразорвавшийся 11-дюймовый снаряд пробил две палубы и застрял в угольной яме, убив при этом 4 матросов[46] .

Интересно в этой связи воспоминание капитана второго ранга В.Д. Тыркова: «До 20 сентября миноносцы находили еще себе приют в западном бассейне у Перепелочной горы. 25 сентября около 8 часов утра снаряды начали падать между миноносцами, бывшие под парами начали уходить на рейд. Но тут пострадало два миноносца: неприятельский снаряд попал в машину миноносца «Бойкий», когда он уже уходил, и вывел ему из строя одну машину. Другой снаряд попал в миноносец «Скорый», командовал им тогда уже я. Миноносец был без паров, был ремонт машин и холодильника, положение было беспомощное. Снаряды продолжали сыпаться. В носовой палубе пришлось тушить пожар брандспойтом, к счастью, не произошло возгорание в минном погребе и в носовом погребе, куда попала головная часть этого снаряда… Затем в начале 3-го часа это место начали обстреливать 11-дюймовыми бомбами… При их разрывах в воде весь корпус миноносца содрогался, а у стоявших рядом «Забияки» и «Джигита» мачты ходили ходуном. В три часа дня начальник отряда капитан второго ранга Криницкий, живший на «Забияке», достал в порту баркас и миноносец удалось увести»[47] .

С 26 сентября миноносцы не имели возможности стоять в гавани, было даже запрещено ходить днем по гавани, чтобы не вызывать лишних бомбардировок[48] . Теперь миноносец мог погибнуть не только при выполнении боевого задания, но и при стоянке в порту, в момент приемки угля или воды.

Таким образом, действия миноносцев в августе- сентябре 1904 г. были достаточно активными и, как показали результаты минных постановок, произведенных миноносцами, весьма успешными. При этом потери миноносцев за данный период были сравнительно невелики – погиб «Выносливый» и «Разящий» получил серьезные повреждения с выводом его из строя. Вместе с тем положение миноносцев, как и всех кораблей эскадры, в осажденном Порт-Артуре с каждым днем все более ухудшалось.

Миноносец “Сазанами” – активный участник боевых действий у Порт-Артура

Завершающий этап боевых действий миноносцев (октябрь-декабрь 1904 г.)

При анализе завершающего этапа боевых действий миноносцев в период осады Порт-Артура наиболее важное значение имеют следующие аспекты:

1) снижение боевой активности ввиду ухудшения снабжения и технического состояния миноносцев;

2) попытка прорыва блокады;

3) охрана миноносцами эскадренного броненосца «Севастополь»;

4) прорыв блокады и завершение боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана.

В октябре 1904 г. произошло снижение боевой активности ввиду ухудшения снабжения и технического состояния миноносцев. Этот период в боевых действиях миноносцев получил отражение в мемуарных источниках. Так, например, В.Д. Тырков пишет в своих воспоминаниях: «В продолжение всего октября миноносцам приходилось грузиться углем на шлюпках или же по ночам, так как днем нельзя было стоять у угольного склада вследствие бомбардировок. Пресной воды в порту уже не получали, водопровод был уничтожен. Портовой опреснитель действовал временами, так как все время страдал от бомбардировок. Все миноносцы по очереди выходили из строя (типа «Сокол»), так как то и дело страдали холодильники, и тогда миноносец оказывался беспомощным по крайней мере на сутки»[49] .

Для котлов стали брать воду из расположенного рядом с восточным бассейном пресного озера, но это вызвало быстрое засорение котлов и падение их паропроизводительности, так как вода из этого озера не подходила для котлов вследствие болыного числа в ней взвешенных примесей. Угля качественного уже не было – имевшийся в наличии быстро засорял топки, давал факелы из труб уже при 12-14 узлов хода. Для ремонта машин и котлов не было ни условий, ни необходимых деталей и материалов. Миноносцы, и так уступающие японским по скорости, не могли развить и прежних 26-27 узлов.

При таких условиях нечего было и думать о частых выходах в море. В октябре было решено посылать в море на ночь по одному миноносцу, на разведку, но и от этого вскоре пришлось отказаться[50] . В ночь на 4 октября выходил в море «Сердитый», 24 октября 1904 г. «Скорый» и катер ходили к Ляотишану. Выходы эти были безрезультатны. Лишь, один ночной выход в октябре окончился крупным боевым успехом. В ночь с 21 на 22 октября минный катер с броненосца «Ретвизан» под командованием мичмана Дмитриева отправился на разведку в бухту Тонкау (Меланхэ) с целью поиска и атаки неприятельских судов. «По пути ему встретились 3 контрминоносца, в один из них он выпустил мину и взорвал его, а затем взял курс в море и в то время как миноносцы искали его прожекторами по направлению к берегу, он мористее проскочил в Артур»[51] .

На другой день генерал-адьютант А.М. Стессель сообщил адмиралу Р.Н. Вирену, что с форта № 1 видели на рассвете, как два японских миноносца привели в бухту Лунвантань третий, почти затонувший, и бросили его там на месте»[52] . Японцы, очевидно, отнесли повреждения своего миноносца на счет мины заграждения, так как несколько дней усиленно тралили то место, где был катером взорван их эскадренный миноносец. Официально японцы не признали успеха нашего катера, утверждая, что его атака была безрезультатна. За совершенный подвиг мичман Дмитриев был награжден орденом Св. Георгия четвертой степени[53] .

Ввиду значительного ухудшения положения осажденной крепости была предпринята попытка прорыва блокады, осуществленная миноносцем «Расторопный». В воспоминаниях контр-адмирала М.Ф. Лощинского сообщается, что в конце октября было принято решение послать миноносец с депешами в нейтральный порт, поскольку необходимо было дать знать в штаб армии о положении дел в Порт-Артуре. Для этого предполагалось послать миноносец в Чифу с таким расчетом, чтобы он в ту же ночь вернулся в Порт-Артур, а на следующую ночь опять вышел в море и взял в установленном месте почту из Чифу.

С 21 по 25 октября «Сердитый» четыре раза выходил в море и каждый раз, встречая блокирующие миноносцы, вынужден был возвращаться. Тогда в Чифу решено было послать паровой катер, но он не смог выйти в море из-за обнаружившихся на нем неисправностей. На совете флагманов, ввиду остро назревшей необходимости сообщить о положении дел, было решено отправить в Чифу миноносец, с тем чтобы после сдачи почты, если не будет возможности вернуться обратно, миноносец разоружился, положившись на покровительство китайского правительства. Так как «Сердитый» к тому времени получил повреждения от близкого разрыва мины, командованием было принято решение послать миноносец «Расторопный»[54] .

Перезарядка торпедного аппарата на одном из русских миноносцев (С рисунка того времени)

1 ноября 1904 г. в 10 часов утра «Расторопный» был назначен к прорыву. В 2 часа дня он прошел в бухту «Белый волк» и оттуда уже вечером вышел в Чифу. Перед уходом миноносца «Расторопный» на нем был сменен весь офицерский состав: командир, вахтенный начальник и механик[55] . Японские блокирующие контрминоносцы заметили его и стали преследовать, но «Расторопный», воспользовавшись плохой видимостью н умело маневрируя, сумел уйти от преследователей и к утру 2 ноября вошел в гавань Чифу. Из-за аварий в машинах миноносец вынужден был разоружиться, однако командир корабля лейтенант П.М. Плен, опасаясь повторения случая с «Решительным», не стал ограничиваться этим и приказал взорвать миноносец.

В донесении П.М. Плена говорится: «Днем начал получать известия о крайнем раздражении японцев на прорыв блокады, считавшейся ими в настоящее время непроходимой. В море были видны неприятельские миноносцы и крейсеры. Свежий ветер и большая волна не позволяли приткнуться к берегу. В шесть часов вечера, взвесив обстоятельства, решил, что единственный способ не отдать вверенный мне миноносец неприятелю – это взорвать, что я и исполнил…»[56] . Раздались три глухих взрыва, едва слышных на расстоянии 100 метров, и судно погрузилось в воду, от него осталась лишь мачта[57] . Командир «Расторопного» принял тяжелое, но правильное решение, поскольку вероятность захвата разоруженного миноносца была велика.

Надо отметить, что Павел Михайлович ГІлен, показавший себя одним способнейших и отважных командиров миноносцев Первой эскадры Тихого океана, не сделает впоследствии карьеры в военно-морском флоте, В 1914 году он будет в чине капитана 1-го ранга, последний корабль, которым он командовал (в том же чине) в 1916-1917 гг. был устаревший линейный корабль «Слава». С флота он ушел в 1918 году и в том же году погиб, став жертвой красного террора[58] .

Взрыв «Расторопного» вызвал оживленные споры и предположения о мотивах решения, принятого командиром миноносца. На все разнообразные догадки самими японцами был дан вполне определенный ответ: именно вследствие захода «Расторопного» с депешами в Чифу они более не будут считаться с нейтралитетом этого порта[59] . Японцы, впрочем, не считались с ним и ранее, уведя оттуда, вопреки всем правилам международного права, разоруженный «Решительный». Поэтому следует признать, что самоуничтожение «Расторопного» находит полное объяснение и оправдание.

В конце октября миноносцы понесли серьезные потери от подрыва на минах заграждения. 27 октября они стояли днем в бухте «Белого волка» и на ночь пошли в Порт-Артур. «Бдительный» вел на буксире «Сердитый», который был без паров, так как перебирал машины, готовясь к прорыву в Чифу. «Бдительный» попал кормовой частью на мину, взрывом которой она была разрушена, но миноносец остался на плаву и его увели на внутренний рейд. От близкого разрыва некоторые повреждения корпуса получил и «Сердитый». «Сердитый» впоследствии был исправлен судовыми средствами, оставаясь на рейде. «Бдительный» исправить без дока было нельзя[60] . 31 октября между затопленным пароходом «Хайлар» и саперным заграждением взорвался на мине и погиб «Стройный» и получил серьезные повреждения «Сильный». Взрывом мины «Сильному» оторвало всю кормовую часть, не доходя трех метров до 4-й дымовой трубы[61] . Чудом «Сильный» остался на плаву и был на буксире введен на внутренний рейд.

Накануне дул сильный юго-западный ветер, из-за которого, очевидно, японские мины сдвинулись к саперному заграждению, где их присутствия не ожидали. Японские мины под воздействием приливных течений, а если стояли на малом углублении, то и при сильном ветре, передвигались на довольно значительные расстояния. Очень часто мины выбрасывались противником в 10 и более милях от Порт-Артура. К утру приливным течением мины приносились к самому проходу или застревали в сетях – проводниках саперного заграждения и после юго-западного ветра выходили оттуда и также приближались к проходу. Поэтому, даже несмотря на тщательное наблюдение за рейдом с минных катеров, при большом количестве сигнальных прожекторов и с берега, и с кораблей, для безопасного выхода в море даже небольших судов с утра требовалось самое серьезное траление[62] . Японцы же, убедившись, что крупные корабли из гавани не выходят, стали забрасывать рейд мелко сидящими минами, специально против миноносцев, поэтому в малую воду пребывание миноносцев на внешнем рейде стало опасным.

Японский миноносец ставит мины у Порт-Артура (С рисунка того времени)

К началу ноября в Порт-Артуре от обоих отрядов осталось только 7 находящихся в строю миноносцев. Из- за малочисленности и плохого технического состояния оставшихся миноносцев было решено прекратить их выходы в море, тем более что японцы еще более усилили блокадные дозоры. Миноносцы по-прежнему несли дежурство в проходе: начиная с октября, на дежурство назначались по два миноносца на неделю[63] . Командиры миноносцев стали активно привлекаться для работ на берегу по усилению обороны крепости. В ноябре с миноносцев ежедневно брали команду для работ на берегу, для установки 75-мм орудий на Золотой горе и на Маячной горе[64] .

9 ноября состоялось совещание командиров всех уцелевших миноносцев под председательством начальника отряда миноносцев капитана второго ранга Е.И. Криницкого. На совещании обсуждалось крайне тяжелое техническое состояние миноносцев: «циркулярные помпы, холодильники приходят в ветхость, подшипники сработались и требуют замены, трубки в котлах разъедаются и все время приходится их заглушать, а вскрывать для этого коллекторы – не имеется прокладок, чтобы заменить их, корпуса и винты сильно обросли, а на более старых миноносцах заклепки в подводной части разъедены и ослаблены и даже листы отстали от шпангоута»[65] . В связи с этим собрание было вынуждено прийти к заключению: «При настоящих условиях и состоянии миноносцы совершенно не приспособлены, так как не имеется материалов самой существенной необходимости для содержания и действия механизмов, как-то: воды, прокладок для крышек коллекторов, соды, огнеупорной глины и т.д. Многие необходимые работы и исправления как по машинам, так же по котлам не могут производиться за неимением материалов»[66] .

16 ноября снова состоялось собрание всех командиров миноносцев, на котором обсуждались вопросы их боевой деятельности, в том числе и возможности минных постановок днем и ночью. На основании анализа технического состояния миноносцев и учета мнений офицеров, начальник отряда Е.И. Криницкий пришел к выводу: «Все вышеизложенное делает выход миноносцев на сравнительно далекое расстояние от Артура крайне рискованным, почему без крайней к тому необходимости допустить его не следует, иначе некем будет встретить прерывателей блокады, если таковые будут приходить. Миноносцев действующих осталось 7, но могущих выйти в море только 5. Если рисковать этими последними, то нечем будет защищать проход»[67] . Все это свидетельствовало о приближении трагического финала.

Одной из последних героических страниц боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана стала охрана эскадренного броненосца «Севастополь» с 27 ноября по 3 декабря 1904 г. Японцами 23 ноября 1904 г. была захвачена гора Высокая, с которой открывался вид на весь внутренний рейд Порт-Артура. Корректируя огонь осадной артиллерии, они в течение 23-25 ноября потопили все крупные корабли эскадры – 3 броненосца, 1 броненосный и 1 легкий крейсеры. Броненосец «Полтава» затонул еще 22 ноября от вызванного попаданием снаряда взрыва боезапаса[68] . Расстрела избежал только эскадренный броненосец «Севастополь», который по инициативе его командира, капитана первого ранга Н.О. Эссена вышел на внешний рейд и скрылся в бухте Белый волк. В охранение его встали все 7 уцелевших миноносцев. Адмирал Того, опасаясь прорыва «Севастополя», решил атаковать его миноносцами, держась с главными силами к югу от Порт-Артура[69] .

Первая атака против «Севастополя» была предпринята японцами в ночь на 27 ноября: шесть японских миноносцев 9-го и 15-го отрядов выпустили торпеды с большой дистанции, так что на «Севастополе» этого не заметили. После этого японцы атаковали «Севастополь» в течение всех ночей, вплоть до 3 декабря, за исключением ночи на 28 ноября. Броненосцу с неполным комплектом команды и при нехватке снарядов пришлось выдержать шесть массированных ночных атак неприятельских миноносцев. Миноносцы, стоящие вместе с канонерской лодкой «Отважный» в охранении броненосца, принимали самое деятельное участие в отражении минных атак.

Утром 30 ноября в Порт-Артур прибыл пароход, прорвавший блокаду и привезший муку. Экипажам миноносцев приказано было разгрузить его, таким образом, днем приходилось таскать мешки с мукой, а ночью отражать минные атаки[70] . Ни о каком отдыхе не могло быть и речи.

Самая мощная атака японцев против «Севастополя» состоялась в ночь на 2 декабря. В ней, по данным японской стороны, приняли участие 23 миноносца и минный катер. К этой ночи Н.О. Эссен следующим образом организовал охрану своего броненосца: «Наши оставшиеся семь миноносцев были даны в мое распоряжение и расставлены цепью вдоль всей бухты, крайними миноносцами, стоящими у северного и южного мысов, я приказал светить боевыми фонарями, чтобы образовать перед бухтой световую преграду впереди всех наших судов. Два сторожевых минных катера, вооруженных минами, были поставлены поближе к броненосцу для защиты его на случай подхода неприятельских минных катеров. Один катер держался впереди носа броненосца, другой – сбоку. Миноносцам было приказано быть в полной готовности сняться с якоря»[71] .

В дозоре у Порт-Артура (С рисунка того времени)

Благодаря хорошо продуманной охране и меткому огню русских кораблей и береговых батарей, японцы, несмотря на яростные атаки, и в эту ночь не смогли добиться никакого успеха; более того, они понесли тяжелые потери. Н.О. Эссен вспоминал: «Наши снаряды ввиду малого расстояния и возможности пристреливаться попадали очень метко, редкий миноносец уходил без повреждения, попадания были видны совершенно ясно, на миноносцах то и дело были видны столбы дыма и пара»[72] . По словам очевидцев, от двух до четырех японских миноносцев были уничтожены артиллерией. Два миноносца противника были уничтожены торпедами один сторожевым минным катером с броненосца «Победа», другой миноносцем «Сердитый». «Сердитый» был послан к обнаруженному японскому миноносцу, который был поврежден и лишился хода. Команда его уже была снята и имелась возможность взять его как приз, но береговые батареи, приняв «Сердитого» за неприятельский миноносец, обстреляли его, поэтому командир вынужден был отказаться от своего намерения и добил неприятельский миноносец торпедой[73] .

В ночь на 3 декабря японцы все же смогли добиться успеха. Всю ночь шел сильный снег большими хлопьями и была пурга. Благодаря плохой видимости они смогли подорвать торпедами корму «Севастополя» и поразить в носовую часть светившего прожектором «Сторожевой»[74] . В «Бойкий», который также светил прожектором, японцами было выпущено несколько торпед, но они прошли под килем, так как углубление на них было поставлено с расчетом на большой корабль[75] . «Бойкий», в свою очередь, выпустил три торпеды в неприятельские миноносцы, но, к сожалению, не попал. Во время атак русские миноносцы, светящие прожекторами, из-за плохой видимости были приняты японцами за броненосец и обстреляны торпедами, которые проходили под килями миноносцев[76] . По японским данным, в атаках на «Севастополь» участвовало в общей сложности 30 миноносцев, 2 судна партии минного заграждения и 3 судовых минных катера[77] . 13 японских миноносцев получили повреждения.

Точное количество боевых кораблей, которые потеряли японцы во время атак на «Севастополь», до сих пор не установлено. Японцы признали только гибель двух миноносцев – № 42 и № 532 , однако это утверждение надо признать весьма далеким от истины. По свидетельствам русских моряков потери японцев были значительно больше. Ф.И. Булгаков пишет следующее: «В общем было расстреляно четыре миноносца, два взорвались на поставленных минах, один был взорван миною, пущенною с минного катера, и еще один миною, пущенною с миноносца»[78] . Всего, таким образом, он насчитывает восемь миноносцев. 2 декабря Р.Н. Вирен докладывал, что потоплено 3 японских миноносца[79] . Контр-адмирал М.Ф. Лощинский сообщал, что только «Севастополем» и «Отважным» было потоплено 4 миноносца[80] . Несмотря на то, что данные русской стороны о потерях японцев сильно различаются между собой, следует все же признать, что в официальной японской историографии эти данные, несомненно, занижены.

В результате предпринятых японцами атак «Севастополь» был поврежден и не смог выйти в море, но до конца обороны крепости он вел огонь из своих орудий по японским войскам, нанося им значительный вред. «Сторожевой» был выведен из строя и впоследствии перед падением крепости взорван экипажем.

К периоду концу ноября-декабря 1904 г. относится последний, наиболее драматический этап в деятельности миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана – прорыв блокады и завершение боевых действий. Еще 28 ноября 1904 г., когда в результате падения горы Высокая и расстрела эскадры положение крепости значительно ухудшилось, заведующий морской и минной обороной контр-адмирал М.Ф. Лощинский направил командующему отрядом миноносцев Е.И. Криницкому распоряжение следующего содержания:

«Ввиду критического положения крепости и возможности падения или сдачи ее, предлагаю Вашему Высокоблагородию предписать командирам миноносцев, способных к выходу в море, быть в полной готовности к уходу в нужный момент и всем миноносцам, не способным (список которых мне представить), приготовить подрывные патроны для потопления и порчи котлов, машин и орудий. В случае получения от меня непосредственно, через Вас, письменно, по телефону или семафору приказа «действовать»: миноносцам, способным к выходу, идти в море и прорываться в один из нейтральных портов, где разоружиться; миноносцам, неспособным к выходу, немедленно свезти команду на берег и взорвать, испортив котлы, машины и орудия так, чтобы они никаким образом не могли послужить на пользу врагу»[81] . В соответствии с этим распоряжением на миноносцах с конца ноября имелся постоянно полный запас угля, по возможности проводился ремонт машин и котлов, то есть осуществлялась подготовка к прорыву[82] .

К концу ноября экипажи миноносцев бьши крайне изнурены напряженной боевой службой, плохим питанием и держались на пределе человеческих возможностей. Однако моряки уходили в береговые лазареты только в самых крайних случаях[83] .

19 декабря в 8-м часу вечера начальник отряда объявил командирам миноносцев, что получен приказ «действовать», то есть прорываться из Порт-Артура, который решили сдать. Известие о сдаче крепости для командиров стало неожиданным. На совете командиров было принято решение идти в Киао-Чао, а тем, кто окажется не в состоянии проделать путь до Киао-Чао, идти в Чифу.

Японские миноносцы осуществляют блокаду Порт-Артура (С рисунка того времени)

Миноносцу «Скорый», имеющему поврежденный правый винт, ненадежный холодильник и солевую воду в котлах, было приказано идти концевым в кильватерной колонне[84] . Особое задание дали миноносцу «Статный». Как вспоминал его командир, лейтенант А.И. Косинский, он был лично вызван к контр-адмиралу М.Ф. Лощинскому: «Адмирал приказал мне взять знамена артурских полков и Квантунского экипажа и другие святыни, дела всех штабов и различные документы, а также секретные донесения и доставить их в Чифу, где разоружиться. Благословив, он отпустил меня, и только в совершенной темноте (ночь бьша очень пасмурная), я снялся с якоря»[85] . Остальные миноносцы также в 9 часов вышли в море.

Миноносцы, шедшие соединенно, в темноте потеряли друг друга. В 5 часов 15 минут 20 декабря «Скорый» вошел на рейд Чифу и стал на якорь[86] . В 7 часов утра пришел «Статный» и отшвартовался рядом со «Скорым»[87] . «Бойкий» в 11 часов, в свою очередь, потерял из виду впереди идущие миноносцы и в одиночестве продолжал идти в Киао-Чао. В 7 часов утра он встретил миноносец «Смелый», вместе с которым в 4 часа 45 минут дня благополучно пришел в Киао-Чао[88] . Миноносцы «Властный» и «Сердитый» из-за обнаружившихся неисправностей отказались от намерения идти в ІСиао-Чао и пришли в Чифу. Командиры миноносцев, пришедших в Чифу, решили разоружиться в этом порту. Это было рискованно в свете того, что произошло с «Решительным», но продолжать путь в Киао-Чао миноносцы по техническим прпчинам не могли – сказался предельный износ машин и котлов.

Таким образом, все шесть миноносцев успешно прорвали японскую блокаду. Кроме миноносцев, из крепости удалось уйти еще нескольким паровым и минным катерам. Ни один из прорвавшихся кораблей не погиб и не был захвачен японцами.

С вечера 19 декабря до утра 20 декабря русские моряки взорвали затопленные на внутреннем рейде корабли[89] . «Боевой», «Бдительный», «Разящий», «Сторожевой» и «Сильный», получившие тяжелые повреждения в ходе военных действий, не смогли выйти в море и были взорваны и затоплены своими экипажами. Впоследствии только один из них – «Сильный» японцы смогли ввести в состав своего флота после длительного восстановительного ремонта.

20 декабря в Чифу были разоружены и интернированы до конца военных действий «Скорый», «Статный», «Сердитый» и «Властный»[90] , 22 декабря в Киао-Чао – «Бойкий» и «Смелый»[91] .

Боевые действия миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне были закончены.

Японские миноносцы в бою (С рисунка того времени)

Эффективность боевых действий миноносцев в период обороны Порт-Артура

Определяя степень эффективности боевых действий миноносцев во второй период борьбы на море, с 29 июля по 20 декабря 1904 г., необходимо раскрыть два важных аспекта:

1) результативность боевых действий миноносцев;

2) определение основных конструктивных недостатков миноносцев и путей их устранения.

Определяя степень результативности боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана, следует признать, что они нанесли существенный урон японскому флоту и заставляли его постоянно находиться в большом напряжении.

В непосредственной близости от Порт-Артура японцы всегда держали блокадный отряд, который состоял из блокадного дозора, включавшего, как правило, номерные миноносцы, а также отряды поддержки дозора из эскадренных миноносцев и крейсеров. На ночь отряд подцержки, опасаясь атак русских миноносцев, отходил в море, а блокадный дозор из миноносцев оставался на внешнем рейде. При осуществлении блокады японцы использовали приемы по тактической дезинформации противника. По свидетельству американских моряков, на номерные двухтрубные миноносцы устанавливались две фальшивые дымовые трубы[92] и таким образом, показываясь то с двумя, то с тремя, а иногда и четырьмя трубами, японские суда производили на русских впечатление, что их блокирующий флот значительно многочисленнее, чем было на самом деле[93] . Тем не менее осуществляемая японцами блокада, постоянно совершенствуемая и требующая огромного напряжения людских и материальных ресурсов, оказалась не столь эффективной. Блокадные действия японского флота под Порт-Артуром даже при большой пассивности со стороны русской эскадры оказались для японцев настолько изнурительными, что после периода блокады все японские корабли, привлекавшиеся к ней, вынуждены были идти на ремонт в свои базы[94] .

Ночные выходы русских миноносцев с целью поиска и уничтожения вражеских судов в основном были безрезультатны. В условиях количественного и качественного преимущества противника, без наличия точных данных о местонахождении японских судов ночные экспедиции не могли быть эффективными. «Вообще можно считать выяснившимся, что такие экспедиции миноносцев могут быть счастливыми только для той стороны, которая безраздельно владеет морем и всегда знает, где найти обороняющихся, тогда как операция миноносцев со стороны последнего только случайно может быть удачной, вследствие незнания места нахождения неприятеля», – отмечал Е.И. Криницкий[95] .

Во время выходов в море русские миноносцы имели частые боевые столкновения с миноносцами противника – всего около 55[96] . При этом в течение всей осады Порт-Артура японские миноносцы отваживались вступать в единоборство с русскими лишь при условии своего несомненного численного превосходства. В своих воспоминаниях командир миноносца «Бесшумный» А.С. Максимов указывал, что «японцы не искали боя с нашими миноносцами, а если вступали в бой, то только при болыпих преимуществах в численности»[97] .

Наибольшего успеха добились русские миноносцы в осуществлении минных постановок. Минные заграждения, выставленные миноносцами, сильно стесняли действия японского флота и стоили ему немалых потерь. «Рискнувшие приближаться к берегу к нашим позициям суда неприятеля пострадали на наших минах: «Сай-ен», «Хай-иен», несколько миноносцев и пароходов взорвались и утонули; «Мацусима», «Чиода» подорвались, а сколько подверглись той же участи по ночам или в тумане – неизвестно. Такое обеспечение наших позиций со стороны моря, полагаю, дало возможность не один лишний месяц продержаться крепости, да и судов у японцев поубавилось, а заслуга этого всецело принадлежит миноносцам»[98] , – писал капитан второго ранга Е.И. Криницкий, и с его мнением трудно не согласиться.

Следует отметить, что в целом на русских минных заграждениях японский флот понес тяжелые потери. Мина заграждения оказалась самым действенным оружием в этой войне[99] . До настоящего времени нельзя считать точно определенным число японских кораблей, погибших на минах заграждения в период обороны Порт- Артура, так как японцы всегда очень неохотно признавали свои потери.

О гибели броненосца «Yashima» японское адмиралтейство сообщило лишь в мае 1905 г., то есть более чем год спустя. В течение такого же времени скрывались потери «Hatsuse» и крейсера «Iosino»[100] . В.И. Семенов отмечал, что «наш неприятель в противоположность нам, простодушно объявлявшим всему свету о ходе работ по исправлению поврежденных судов, заботливо скрывал и умел скрывать свои потери»[101] . Поэтому официально объявленные японской стороной данные о потерях нельзя считать полными и окончательно установленными. С русской стороны также нельзя было зафиксировать все случаи гибели и повреждений японских кораблей, так как ряд минных постановок был осуществлен на значительном удалении от крепости. Факты подрыва японских судов на минах не могли быть зафиксированы наблюдателями с высот крепости из-за дальности расстояния, и кроме того, нельзя было точно определить, сколько кораблей противника погибло у крепости на минах ночью или в тумане.

Подводя итоги, следует признать, что миноносцы Первой эскадры флота Тихого океана в период обороны Порт-Артура сделали все от них зависящее в борьбе с японским флотом и своими действиями нанесли существенный урон противнику.

Деятельность русских миноносцев под Порт-Артуром в 1904 г. была важна не только числом потопленных японских кораблей, но и накопленным боевым опытом, который оказал влияние на последующее развитие торпедного оружия и миноносцев не только в России, но и во всем мире, а также на способы ведения войны на море. В результате опыта боевого применения русских миноносцев у Порт-Артура были определены их главные конструктивные недостатки и пути их устранения, что оказало существенное влияние на дальнейшее развитие миноносного флота.

Гибель на мине японского миноносца у Порт-Артура (С рисунка того времени)

Миноносцы блестяще показали себя как минные заградители. Благодаря малой величине, хорошей скорости, подвижности и маневренности, они имели возможность ставить мины совершенно незаметно[103] . Этими преимуществами объясняется высокая эффективность минных постановок, осуществляемых с миноносцев. На этом основании решено было впредь на всех эскадренных миноносцах иметь приспособления для постановки мин заграждения.

Исходя из боевого опыта действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана, выявилась необходимость улучшения мореходности и увеличения дальности плавания миноносцев. Командир миноносца «Бесшумный» А.С. Максимов в своих воспоминаниях отмечал: «Миноносцы, как и всякое другое оружие, должны удовлетворять требованиям времени, места и против кого предназначены. Миноносцы типа «Шихау», «Бесшумный» и другие, будучи хороши в немецком море, где возможный враг Германия, далеко не удовлетворяют в Тихом океане задаче нашего флота. Враги возможные Япония, Англия, Америка (Манила) находятся далеко от нашей базы, и если эскадренные миноносцы должны ходить туда с эскадрой, то должны быть в состоянии ходить и к неприятельским берегам»[104] .

Стало необходимым усиление артиллерийского вооружения: командиры миноносцев как на один из существенных недостатков указывали на слабую артиллерию миноносцев[105] . «Требование времени следующее – артиллерия усиливается, наши были в этой войне слабее по артиллерийской части… За все время войны почти исключительно пользовались 75-мм, 47-мм следует убрать совершенно, но если иметь преимущество над врагом, то придется уже поставить не 75-мм, а больше, и лучше перейти к 100-мм», – отмечал А.С. Максимов[106] . Помимо улучшения артиллерии также была признана необходимой установка на миноносцах пулеметов[107] .

В ходе военных действий выявилась необходимость улучшения конструкция 75-мм пушки, которая часто выходила из строя по причине несовершенной конструкции накатника. Так, у эскадренного миноносца «Сторожевой» во время перестрелки с японскими миноносцами утром 11 февраля 1904 г. «после первого выстрела из 75-мм орудие не откатилось; оказалось, что сальники воздушного накатника неисправны, пропускают воздух»[108] . У 75-мм пушки установку системы Миллера необходимо было заменить другой, менее сложной, чтобы не иметь дело с воздухом, поскольку от малейших причин происходила его утечка и пушки выводились из строя.

Выявилась также необходимость замены однотрубных торпедных аппаратов двухтрубными и улучшения конструкции торпедного аппарата. «Все прицелы у аппаратов иметь светящиеся… Аппараты приспособить больше к качке. Вместо трех аппаратов поставить два двойных»[109] , – таково было мнение командира миноносца «Бесшумный» А.С. Максимова. Стало необходимым изменение расположения торпедных аппаратов на миноносцах. Установка переднего торпедного аппарата около люков машины делала миноносец в бою опасным для самого себя, так как снаряду достаточно было попасть в зарядное отделение, чтобы вывести из строя аппарат и обе машины[110] . Необходимо было усовершенствование конструкции самих торпед. Требовалось увеличить калибр торпеды, количество взрывчатого вещества, скорость и дальность стрельбы[111] . При стрельбе торпедой необходимо было иметь приспособление для быстрой перемены от поверхности до глубины 4-х метров[112] . Претензии вызывали ненадежные в эксплуатации машины на миноносцах русской постройки.

Резко возросли требования к скорости миноносцев и их маневренности в соответствии с тактическими характеристиками, позволяющими выбрать наиболее выгодную позицию в бою и момент для нанесения удара[113] . Известно, что японские эскадренные миноносцы превосходили русские в скорости на 3-4 узла, что давало им большие преимущества.

Гибель эскадры в Порт-Артуре (С рисунка того времени)

Помимо всего вышеперечисленного, в ходе военных действий выявилась необходимость внесения некоторых изменений в конструкции миноносцев и их отдельных устройств. «Паровые трубы иметь ниже ватерлинии. Систему холодильников улучшить. Эксцентрики и золотники слабы. В кочегарках иметь мусорные эжекторы… Таран не нужен… Машины в отдельных помещениях и по бортам машин иметь помещение для сохранения запасных частей и вообще запасов. Вентиляцию в машине улучшить.., При полном ходе ничего не должно стеснять действий артиллерии и аппаратов», – отмечал А.С. Максимов[114] .

Опыт использования миноносцев типа «Сокол», построенных на Невском и Ижорском заводах, показал, что они хуже номерных в смысле запаса угля и воды, наличия только одного холодильника. Самым большим их достоинством было хорошее управление.

В результате боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана выявилась слабая подготовка экипажей и командиров миноносцев к плаванию в ночных условиях, а также недостаточная осведомленность офицеров минного флота о театре военных действий. Моряки эскадры получили всестороннюю и богатую практику в тралении мин на рейде и прокладке фарватеров[115] . Вместе с тем при использовании миноносцев в качестве тральщиков часто возникали сложности: во-первых, близкие разрывы отрицательно сказывались на состоянии механизмов и корпуса корабля; во-вторых, миноносцы сами часто становились жертвами подрыва на мине, так как для тральщиков их осадка до 10 футов, (считая по нижней оконечности лопастей винтов), была велика. Этот опыт был оперативно использован и уже в Порт-Артуре создали тралящий караван из мелкосидящих паровых шаланд и катеров.

Последствия русско-японской войны показали, что для успешного выполнения всех многочисленных боевых задач, возлагавшихся на миноносцы в ходе войны, требуется создание принципиально нового типа эскадренного миноносца. Для успешного выполнения этих задач необходимо было создать более мореходный и быстроходный миноносец с большим радиусом действия и с усиленным вооружением[116] . В связи с увеличением дальности торпедной стрельбы считалось возможным более широкое использование миноносцев при эскадре[117] .

На этомъ планѣ указаны мѣста сраженій на сушѣ и мѣста гибели русскихъ судовъ: «Лейтенантъ Бураковъ», «Внушительный», «Гремящий», «Петропавловскъ», «Севастополь» и «Страшный» и японскаго «Хацусе».

(Собственность редакціи „Истины”).

Результаты русско-японской войны показали возросшую роль торпедного и минного оружия и, как следствие этого возросшую роль миноносцев[118] . Что касается средств борьбы, то русско-японская война подтвердила опыт предшествовавших войн в том, что линейные корабли могут уничтожаться не только в артиллерийском бою себе подобными кораблями, но и минами, и торпедами[119] . Русско-японская война отчетливо указала на необходимость изменения состава флотов в сторону увеличения легких сил, и в первую очередь миноносцев. Наиболее полное и детальное осмысление опыт применения миноносцев в русско-японской войне получил именно в России.

Подводя итоги можно сделать следующие выводы. Анализ активных оборонительных действий миноносцев в августе-сентябре 1904 г. показал, что главной задачей военных действий в этот период стала борьба с японским блокадным флотом, основная тяжесть которой легла на 13 уцелевших миноносцев эскадры как наиболее активных и по сути единственных кораблей эскадры, использовавшихся для борьбы с флотом противника. В условиях значительного ухудшения снабжения и технического состояния миноносцы осуществляли минные постановки, проводили рейды по уничтожения японских кораблей, несли службу по охране тралящего каравана и внутреннего рейда Порт-Артура. Всего за август-сентябрь 1904 г. ими было выставлено 132 мины в ночных и дневных постановках, во время которых не погиб ни один русский миноносец, что еще более повышает степень результативности их деятельности.

Минные заграждения нанесли японскому флоту значительный урон и способствовали обороне крепости с моря. Менее успешным направлением деятельности миноносцев в этот период были выходы в море с целью уничтожения судов противника, которые в основном не дали результатов. Миноносцы оказывали активное содействие боевым операциям на сухопутном фронте и проводили операции по предотвращению высадки десантов, обнаружению и уничтожению батарей противника, несли дежурство по охране тралящего каравана и внутреннего рейда Порт-Артура, выполняли также функцию охраны и сопровождения русских судов. При этом потери миноносцев были сравнительно невелики.

Период октября-декабря 1904 г. стал завершающим этапом боевых действий миноносцев и характеризовался значительным снижением их боевой активности по причине резкого ухудшения снабжения и технического состояния кораблей. Попытка прорыва блокады миноносцем «Расторопный» не принесла успеха: корабль был взорван экипажем из-за опасности его захвата противником. Одной из последних героических страниц боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана стала охрана эскадренного броненосца «Севастополь» семью остававшимися в строю миноносцами, в результате чего «Севастополь», хотя и был поврежден и не смог выйти в море, до конца обороны крепости вел огонь из своих орудий, нанося значительный урон противнику.

К периоду ноября-декабря 1904 г. относится последний, наиболее драматический этап в деятельности миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана – прорыв блокады шестью уцелевшими миноносцами, которые были интернированы в нейтральных портах. Ни один из прорвавшихся кораблей не погиб и не был захвачен японцами. Только один из них, «Сильный», японцы смогли ввести в состав своего флота после длительного восстановительного ремонта. Этими событиями боевые действия миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне в конце декабря 1904 г. были завершены.

Определяя степень эффективности боевых действий миноносцев во второй период борьбы на море с 29 июля по 20 декабря 1904 г., следует отметить, что по результативности своих действий они нанесли существенный урон японскому флоту, для которого блокадные действия под Порт-Артуром оказались крайне изнурительными. Во время боевых столкновений японские миноносцы отваживались вступать в единоборство с русскими лишь при условии своего несомненного численного превосходства. Наибольшего успеха добились русские миноносцы в осуществлении минных постановок, сильно стеснявших действия японского флота и стоивших ему немалых потерь. Деятельность русских миноносцев была важна не только числом потопленных японских кораблей, но и накопленным боевым опытом, выявившим главные конструктивные недостатки миноносцев и пути их устранения, что оказало существенное влияние на дальнейшее развитие миноносного флота. Русско-японская война отчетливо указала на необходимость изменения состава флотов в сторону увеличения легких сил, и в первую очередь миноносцев. Наиболее полное применение опыт использования миноносцев в русско-японской войне получил именно в России.

Подводя итоги главы и завершая анализ деятельности миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период оборонительных действий русского флота, можно сделать следующие выводы.

Анализ боевых действий миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в период с 27 января по 28 июля 1904 г. показал, что на начальном этапе военных действий на море с 27 января до конца февраля 1904 г. японский флот получил значительное преимущество, русские миноносцы понесли первые потери, а боеспособность Первой эскадры флота Тихого океана была существенно ослаблена. Второй этап в боевых действиях миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана связан с энергичной деятельностью командующего Тихоокеанским флотом С.О. Макарова с 24 февраля по 31 марта 1904 г., когда действия миноносцев активизировались, произошло улучшение базы флота, укрепление Порт-Артура с моря и с суши, что позволило усилить боеспособность флота и поднять боевой дух личного состава. Третий этап в боевых действиях миноносцев Первой эскадры флота Тихого океана в апреле-мае 1904 г. характеризовался отказом от активных боевых действий и переходом к оборонительным действиями по охране рейда, ближней разведке, тралению и постановке мин. Вместе с тем на данном этапе боевых действий миноносцы проявили себя как универсальные корабли, способные решать разнообразные и сложные боевые задачи.

Деятельность русских миноносцев была важна накопленным боевым опытом, выявившим главные конструктивные недостатки миноносцев и пути их устранения. Наиболее полное применение опыт использования миноносцев в русско-японской войне получил именно в России.

Примечания

1 Эссен Н.О. Указ. сом. С. 54-56.

2 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 26.

3 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 26; Д. 97. Л. 2-4; Д. 108. Л. 7, 10, 28, 42; Д. 221. Л. 9-10; Ф. 870. Оп. 1. Д. 31203. Л. 39, 68, 97.

4 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 97. Л. 25.

5 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 97. Л. 25.

6 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 28; Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 7; Сулига С.В. Японский флот. Корабли русско-японской войны… С. 22, 41, 211.

7 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 8.

8 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 11.

9 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31203. Л. 39,68, 97.

10 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 10-11.

11 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31203. Л. 45.

12 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 7.

13 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Л. 33; Д. 97. Л. 24.

14 РГВИА.Ф. 487. Оп. 1. Д. 67. лл. 51-52.

15 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 26.

16 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 23-24.

17 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Л. 69.

18 Следует отметить, что постановки мин производились не только с миноносцев, но и с катеров. Так, например, 23 сентября 1904 г. мичманы Поливанов и Дудоров поставили с катеров 12 мин в бухте Луиза.

19 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 28.

20 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 2.

21 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 2.

22 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 28; Д. 108. Л. 6, 29, 33.

23 История военно-морского искусства. Т. Ш. М., 1953. С. 72.

24 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 29.

25 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 30.

26 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. II. Кн. 1. СПб., 1910. С. 77.

27 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 67. л. 72.

28 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 19.

29 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 20.

30 РГА ВМФ. Ф. 762. Оп. 1. Д. 97. Л. 19.

31 Эссен Н.О. «Севастополь» в Порт-Артуре. СПб., 1995. С. 55.

32 Там же.

33 Там же. С. 55-57.

34 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 220. Л. 16.

35 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. II. Кн. 1. СПб., 1910.

36 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 22.

37 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 175.

38 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 67. л. 22

39 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 97. Л. 16.

40 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 110. Л. 34.

41 Бубнов М.В. Указ. соч. С. 45.

42 Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия флота. Документы. Отд. II. Кн. 1. СПб., 1910. С. 72.

43 Эссен Н.О. Указ. соч. С. 59.

44 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 22-23.

45 Эссен Н.О. Указ. соч. С. 59.

46 РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 67. лл. 106, 109.

47 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 22-23.

48 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 23.

49 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 24.

50 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 108. Л. 76, 95.

51 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 30.

52 Булгаков Ф.И. Указ. соч. С. 249.

53 Булгаков Ф.И. Указ. соч. С. 250.

54 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 31.

55 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 25.

56 РГА ВМФ. Ф. 469. Оп. 1. Д. 105. Л. 2.

57 Булгаков Ф.И. Указ. соч. С. 252.

58 Граф Г.К. На «Новике». СПб., 1997. С. 236.

59 Дневник войны. Летопись войны с Японией. СПб., 1904. С. 644.

60 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 24.

61 Ларенко П. Страдные дни Порт-Артура. Ч. II. СПб., 1906. С. 487.

62 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 7.

63 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 24.

64 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 25.

65 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 110. Л. 25.

66 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 110. Л. 24.

67 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 110. Л. 34.

68 Эссен Н.О. Указ. соч. С. 62.

69 Сулига С.В. Броненосцы типа «Полтава». М., 1993. С. 28.

70 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 26.

71 Эссен Н.О. Указ. соч. С. 66.

72 Там же.

73 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 26.

74 РГА ВМФ. Ф. 770. Оп. 1. Д. 31160. Л. 44.

75 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31205. Л. 30.

76 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 209. Л. 5.

77 Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи… С. 288.

78 Булгаков Ф.И. Указ. соч. С. 254.

79 РГА ВМФ. Ф. 470. Оп. 1. Д. 28. Л. 12.

80 РГА ВМФ. Ф. 470. Оп. 1. Д. 28. Л. 18.

81 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 110. Л. 37.

82 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 26.

83 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 223. Л. 26.

84 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31205. Л. 65-66.

85 Булгаков Ф.И. Указ. соч. С. 258.

86 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31205. Л. 73.

87 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31205. Л. 73.

88 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31160. Л. 80-82.

89 Булгаков Ф.И. Указ. соч. С. 259.

90 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31205. Л. 76.

91 РГА ВМФ. Ф. 870. Оп. 1. Д. 31160. Л. 86.

92 РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 89. Л. 17.

93 РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 89. Л. 18.

94 История военно-морского искусства. Т. III. М., 1953. С. 73.

95 РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 89. Л. 87.

96 Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1952. С. 265.

97 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 230. Л. 6.

98 РГА ВМФ. Ф. 929. Оп. 1. Д. 89. Л. 87.

99 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 89. Л. 87.

100 Булгаков Ф.И. Порт-Артур. Японская осада и русская оборона его с моря и суши. Т. I. СПб., 1905. С. 173.

101 Семенов В.И. Расплата. Трилогия. СПб., 1994. С. 143.

102 Сост. по: Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1952. С. 263-264. Более подробные данные о потерях см. в приложении № 12.

103 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 221. Л. 11.

104 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 209. Л. 11.

105 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 175.

106 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 209. Л. 11.

107 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 213. Л. 171.

108 Русско-японская война 1904-1905гг… Кн. 1. Вып. 1. СПб., 1911. С. 11.

109 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 209. Л. 11.

110 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1.Д. 213. Л. 175.

111 Сорокин А.И. Русско-японская война 1904-1905 гт. М., 1956. С. 339.

112 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 209. Л. 2.

113 История отечественного судостроения. Т. III. СПб., 1995. С. 12.

114 РГА ВМФ. Ф. 763. Оп. 1. Д. 209. Л. 11.

115 Сорокин АИ. Русско-японская война 1904-1905 гг. М., 1956, С. 338.

116 Шершов А.П. История военно-морского кораблестроения. СПб., 1994. С. 178.

117 Там же. С. 256.

118 Строков А.А. История военного искусства // История военного искусства. Т. V. СПб., 1994. С. 151.

119 История военно-морского искусства. Т. III. М., 1953. С. 110.

Источники и литература

Источники

Российский Государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ):

1. Ф. 17 – Адмирал С.О. Макаров. Оп. 1. Д. №252, 253, 258.

2. Ф. 30 – Адмирал М.В. Бубнов. Оп. 1. Д. №2.

3. Ф. 32 – Наместник на Дальнем Востоке Е.И. Алексеев. Оп. 1. Д. №237, 229, 189, 168, 272, 170.

4. Ф. 410 – Канцелярия Морского министерства. Оп. 3. Д. 601.

5. Ф. 417 – Главный морской штаб в Санкт-Петербурге. Оп. 1. Д. №21263.

6. Ф. 421 – Морской технический комитет. Оп. 3. Дд. №384, 388, 394.

7. Ф. 469 – Морской походный штаб наместника на Дальнем Востоке Е.И. Алексеева. Оп. 1. Д. №50, 53, 76, 104, 105, 108.

8. Ф. 470 – Канцелярия по морской части главнокомандующего всеми морскими и сухопутными силами во время войны с Японией. Оп. 1. Д. №28, 29

9. Ф. 524 – Штаб командующего флотом в Тихом океане. Оп. 1.Д. №9, 10.

10. Ф. 650 – Эскадра Тихого океана. Оп. 1. Д. №530, 634, 630, 617.

11. Ф. 763 – Коллекция дневников, заметок и записок о русско-японской войне. Оп. 1. Дд. №65, 96, 97, 110, 209, 213, 230, 521, 45, 97, 159, 221

12. Ф. 870 – Коллекция вахтенных и шканечных журналов. Оп. 1. Дц. №31160, 31205, 31169, 31203, 31204.

13. Ф. 929-Управление Порт-Артура. Оп. 1. Д. №83, 80, 39, 89, 90.

14. Российский Государственный Военно-Исторический архив (РГВИА):

Ф487 – Русско-японская война 1904-1905 гг. Оп. 1. Дд. № 67, 71, 1003, 1004.

Документы

1. Документы. Т. 1-9. Отд. I-IV. СПб.: Историческая комиссия при Морском генеральном штабе, 1907-1914.

2. Русско-японская война 1904-1905 гг. Материалы для описания действий флота в 1904-1905 гг. Вып. 1-2. СПб., 1910 - 1912.

Мемуары

1. Бубнов М.В. Воспоминания о деятельности Первой эскадры флота Тихого океана и морских команд на берегу во время осады Порт-Артура в 1904 г. СПб., 1907. 287 с.

2. Ларенко П. Страдные дни Порт-Артура СПб., 1906. 819 с.

3. Нирутака. «Акацуки» перед Порт-Артуром. Дневник японского морского офицера: Пер. с яп. СПб.: Изд-во «Нового журнала литературы и искусства», 1905.112 с.

4. Рашевский С.А. Дневник полковника С.А. Рашевского. Исторический архив. М-Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1954. 344 с.

5. Семенов В.И. Расплата. Трилогия. СПб.: Гангуг, 1994, 717 с.

6. Эссен Н.О. Краткий очерк деятельности флота в Порт- Артуре; служба эскадренного броненосца «Севастополь» // «Севастополь» в Порт-Артуре. СПб.: Велень, 1994. 80 с.

Периодическая печать Журналы

Морской сборник. №№ 1-12 за 1904 г.

Литература

1. Алилуев А.А. Крейсер «Новик»//Гангут. СПб., 1992. №2. С. 13-24; 1992. № 3. С. 44-52.

2. Апальков Ю.В. Боевые корабли русского флота. СПб.: Полигон, 1996. 575 с.

3. Апальков Ю.В. Военно-морские силы Германии 1914-1918 гг. // Морская коллекция. М., 1996. N2 3. 32 с.

4. Апушкин В.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. М.: Образование, 1910. 213 с.

5. Афонин Н.Н. Мореходный миноносец «Батум» // Судостроение. Л., 1981. № 5. С. 45-46.

6. Афонин Н.Н. Миноносец «Або»//Судостроение. Л., 1981. № 12. С. 50-53.

7. Афонин Н.Н. Миноносцы «Сухуми», «Геленджик», «Поти», «Гагры» // Судостроение. Л., 1981. № 7. С. 64-67.

8. Афонин Н.Н. На пути к Цусиме. Миноносцы Невского завода типа «Буйный» в русско-японской войне // Морской исторический сборник. Л., 1990. № 1. С. 34-46.

9. Афонин Н.Н. «Стерегущий»//Гангут. СПб., 1992. №4.С. 20-29.

10. Афонин Н.Н. Миноноски постройки 1877-1878 гг. II Судостроение. Л., 1981. № 3. С. 59-62.

11. Афонин Н.Н. Миноносцы типа «Кит» II Судостроение. Л„ 1983. №8. С. 59-62.

12. Афонин Н.Н. Миноносец «Сом» // Судостроение. Л., 1983. № 1. С. 51-54.

13. Балакин С. Бывшие русские корабли в японском флоте II Новаль. М., 1991. № 1. С. 44-52.

14. Барлет Э.А. Осада и сдача Порт-Артура: Пер. с англ. СПб.: Изд-во В. Березовского, 1907. 492 с.

15. Березовский Н.Ю. Российский императорский флот, 1696-1917 гг. М.: Русский мир, 1996. 270 с.

16. Беломор А. Порт-артурская эскадра накануне гибели. СПб.: Изд-во Р. Голике и А. Вильборг, 1908. 150 с.

17. Беломор А. Из русско-японской войны (крейсерская деятельность). СПб.: Типогр. «Санкт-Петербургских ведомостей», 1909. 62 с.

18. Белавенец П.И. Материалы по истории русского флота. М-Л.: Воениздат, 1940. 348 с.

19. Бескровный Л.Г. Очерки военной историографии России М.: АН СССР, 1962. 318 с.

20. Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX веке. М.: Наука, 1973. 616 с.

21. Бескровный Л.Г. Армия и флот России в начале XX века. М.: Наука, 1986. 237 с.

22. Беклемишев Н.Н. О русско-японской войне на море. СПб.: Изд-во Шредера, 1907. 110 с.

23. Боевая летопись русского флота. Хроника важнейших событий военной истории русского флота с IX в. по 1917 г. М.: Воениздат, 1948. 442 с.

24. Боевые корабли мира. СПб.: Полигон, 1996. 576 с.

25. Бонч-Бруевич В.Д. Итоги войны // Русский инвалид. 1905. № 65, 109, 138, 177, 199, 225.

26. Булгаков Ф.И. Порт-Артур. Японская осада и русская оборона его с моря и суши. Т. 1. СПб., 1905. 271 с.; Т. 2. СПб., 1906. 272 с.

27. Бунич И.Л. Порт-Артурская ловушка, СПб., “Облик”, "Зенит", 1999, 512 с.

28. БухараевЯ.В. Военно-морское дело России конца XIX- начала XX веков: Автореф. дис. … канд. ист. наук. Казань, 2000. 19 с.

29. Быков П.Д. Русско-японская война 1904-1905 гг. Действия на море. М.: Воениздат, 1942. 102 с.

30. Быковский Н. Начало русско-японской войны. Одесса: Русская речь, 1911. 32 с.

31. Виноградский А.Н. История русско-японской войны 1904-1905 гг. Вып. 1-4. СПб.: Общество ревнителей военных изданий, 1908-1912. 783 с.

32. Врангель Ф.Ф. Вице-адмирал Степан Осипович Макаров. СПб.: Главное морское издательство, 1911. 317 с.

33. Гладких С.А. Русский военно-морской флот на Дальнем Востоке (1895-1904 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Сыктывкар, 1999. 234 с.

34. Глущенко А.А. Создание и деятельность службы связи Российского Императорского флота (1900-1917 гг.): исторический аспект: Дис. … канд. ист. наук. СПб., 1996. 266 с.

35. Гобято Л. Бой под Цзиньчжоу 13 мая 1904 г. СПб., 1906. 48 с.

36. Головачов В. Хроника военно-морских действий на Дальнем Востоке // Морской сборник. 1904. № 4-12.

37. Грандпре К. Падение Порт-Артура: Пер. с франц. СПб.: Изд-во В. Березовского, 1908. 156 с.

38. Грибовский В.Ю. Катастрофа 31 марта 1904 года (Гибель броненосца «Петропавловск») // Гангут. СПб, 1992. № 4. С. 30-49.

39. Гюббенет В.Б. В осаходенном Порт-Артуре. СПб.: Главное Управление Уделов, 1910. 406 с.

40. Давелюи Р. Уроки русско-японской войны. Борьба за обладание морем. Разбор и критика: Пер. с франц. СПб., 1908. 200 с.

41. Денисов Б.А. Использование торпедного оружия в русско- японскую войну// Морской сборник. 1935. № 11. С. 12-19.

42. Дискант Ю.В. Порт-Артур. 1904. М., Аст, 2003. 368 с.

43. Добротворский Л.Ф. Уроки морской войны. Кронштадт: Котлин, 1907. 152 с.

44. Доценко В.Д. Российский броненосный флот 1863-1917 гг. СПб.: Судостроение, 1994. 203 с.

45. Доценко В.Д. Морской биографический словарь. СПб.: Logos, 1995. 424 с.

46. Егорьев В.Е. Операции владивостокских крейсеров в русско-японскую войну 1904-1905 гг. Л.: Воениздат, 1939. 276 с.

47. Золотарев В.А. Козлов И.А. Русско-японская война 1904- 1905 гг. Борьба на море. М.: Книга, 1990. 254 с.

48. Иммануэль Ф. Русско-японская война в военном и политическом отношениях: Пер. с нем. Вып. 1-4. СПб.: Изд-во В. Березовского, 1906.

49.История отечественного кораблестроения. Судостроение. Т. II. СПб., 1995. 560 с.; Т. III. СПб., 1996. 543 с.

50. История военно-морского искусства. Т. 3. М.: Воениздат, 1953. 335 с.

51. История русской армии и флота. Вып. 13-15. М., 1912-1913.

52. История русско-японской войны. Т. 1-5. СПб., 1907-1909.

53. История СССР с древнейших времен. Т. V. М.: Наука, 1958. 854 с.

54. История русско-японской войны. М.: Наука, 1977. 383 с.

55. История Российского флота. М., Эксмо, 2006. 672 с.

56.Капитанец И.М. Флот в русско-японской войне и современность. М., Вече, 2004. 432 с.

57. Келле Э. Подводные лодки в России в 1904-1905 гг. II Морской сборник. СПб., 1934. № 11. С. 74-77.

58. Кербер Л.Б. Наши морские силы на Дальнем Востоке и японский флот. СПб., 1904. 108 с.

59. Кефели Я.И. Потери в личном составе русского флота в войну с Японией. СПб., 1914. 157 с.

60. Кимченко А.А. Современная английская и американская историография истории русского военного флота второй половины XIX-началаXX века: Дис…. канд. ист. наук. М., 1992.

61. Кладо Н.Л. Значение флота в борьбе на Дальнем Востоке. СПб.: Изд-во А.С. Суворина, 1904. 62 с.

62. Кладо Н.Л. Современная морская война. Морские заметки о русско-японской войне. СПб., 1905. 354 с.

63. Климовский С.Д. Порт-Артур. (Страницы истории) // Гангут. СПб., 1991. № 2. С. 6-13.

64. Климовский С.Д. Адмирал Н.О. Эссен II Морской исторический сборник. Л., 1990. № 1. С. 47-51.

65. Корабли Российского императорского флота. Минск: Харвест, 2000. 336 с.

66. Корабпи-герои. М.: ДОСААФ, 1970. 264 с.

67. Коршунов Ю.А., Успенский Г.В. Торпеды Российского флота. СПб.: Гангут, 1993. 32 с.

68. Коссинский Ф.М. Состояние русского флота в 1904 г. СПб., 1904. 32 с.

69. Колоколов Г. На крейсере «Россия». СПб.: Цитадель, 1997. 48 с.

70. Колпаков А.М., Крестьянинов В.Я., Шубочкин Е.Ф. Опыт боевого применения буксируемых контактных тралов в Порт- Артуре // Гангут. СПб., 1994. № 7. С. 80-82.

71. Краснов П. На войне // Русский инвалид. 1904. № 50, 59, 280.

72. Краснознаменный Тихоокеанский флот. Изд. 2-е. М.: Воениздат, 1973. 318 с.

73. Крестьянинов В.Я. Молодцов С.В. Крейсер “Аскольд” СПб., 1993.

74. Куличкин С.П. Кондратенко. М., Мол.гвардия. 1989, 288 с.

75. Кутейников Н.Н. Из боевого опыта корабельного инженера под Порт-Артуром. СПб.: Воениздат, 1950. 160 с.

76. Лагутин Е.И. Журнал «Морской сборник» как источник по истории русского военно-морского флота (1848-1905 гг.): Дис. … канд. ист. наук. М., 1982. 238 с.

77. Латышев В.М. Порт-Артур – Сахалин. Крейсер «Новик» в русско-японской войне 1904-1905 гг. Южно-Сахалинск, 1994. 88 с.

78. Левицкий Н.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. Изд. 3-е. М.: Воениздат, 1938. 360 с.

79. Лидов А. Сравнение эскадренных миноносцев иностранной постройки для нашего флота // Морской сборник. 1904. № 2. С. 201-217.

80. Линдестрем В.В. Чертежи миноносцев русского флота. СПб.: Изд-во вел. князя Александра Михайловича, 1893. 58 с.

81. Лучинин В.В. Русско-японская война 1904-1905 гг. Библиографический указатель М.: Воениздат, 1932. 144 с.

82. Мельников P.M. Броненосцы типа «Бородино». СПб., 1996. 100 с.

83. Мельников P.M. Миноносцы типа «Измаил» // Судостроение. Л., 1981. № 8. С. 68-72.

84. Мельников P.M. Цесаревич. Ч. I. Эскадренный броненосец. 1899-1906. СПб., 2000. 136 с.

85. Миклешевский А.М. Военные флоты всего мира: Морская справочная книжка. 1906 г. СПб., 1906. 311 с.

86. Могарук И.С. Эскадренные контр-миноносцы. Кронштадт, 1906. 92 с.

87. Моисеев С.П. Список кораблей русского парового и броненосного флота 1861-1917 гг. М.: Воениздат, 1948. 576 с.

88. Морская стратегия II Русский инвалид. 1905. № 142.

89. Ножин Е.К. Правда о Порт-Артуре. Ч. 1-2. СПб.: Изд-во П.А. Артемьева, 1906-1907.

90. Норригаард Б.В. Великая осада. Порт-Артур и его падение: Пер. с англ. СПб.: Изд-во В. Березовского, 1906. 268 с.

91. Одинцов Е. Разбор со стратегической точки зрения роли русской эскадры в Порт-Артуре во время минувшей войны и выходов эскадры в море. СПб.: Изд-во В. Березовского, 1908. 41 с.

92. Огородников С.Ф. Исторический обзор развития и деятельности Морского министерства за сто лет его существования (1802-1902 гг.). СПб., 1902. 263 с.

93. Описание военных действий на море в 32-38 гг. Мейдзи (в 1904-1905 гг.): Пер. сяпон. Т. 1-4. СПб.: Морской Генеральный штаб, 1909-1910.

94. Организация артиллерийской службы на судах 2-й эскадры Тихого океана. СПб., 1905. 35 с. Осада Порт-Артура. Критико-историческое исследование, составленное германским Большим генеральным штабом: Пер. с нем. СПб., 1908. 108 с.

95. Павлович М.П. Русско-японская война: причины, ход и следствия. СПб.: Новый мир, 1905. 191 с.

96. Павлович Н.Б. Развитие тактики военно-морского флота. Ч. 1-4. М.: Воениздат, 1979-1990.

97. Панятин С.В. Эскадренные миноносцы и миноносцы Японии (1879-1945). СПб., 1998. 112 с.

98. Петров М.А. Обзор главнейших кампаний и сражений парового флота в связи с эволюцией военно-морского искусства. П.: РИО Военно-морских сил РККА, 1927. 562 с.

99. Петров М.А. Подготовка России к мировой войне на море. М-Л.: Госвоениздат, 1926. 260 с.

100. Попов И.М. Россия и Китай: 300 лет на грани войны. М., Астрепь, 2004. 510 с.

101. Пузыревский К.П. Повреждение кораблей от подводных взрывов и борьба за живучесть. М.-Л.: ОНТИ, 1938. 208 с.

102. Пшенецкий Б.Л. Исторический очерк постепенного технического развития самодвижущихся мин. Ч. 1. Л.: Госвоениздат, 1925. 80 с.

103. Романов Б.А. Очерки дипломатической истории русско- японской войны. 1895-1907 гг. Изд. 2-е. М-Л.: Изд. АН СССР, 1955. 695 с.

104. Разбор боя 28 июля 1904 г. и исследование причин неудачи 1-й Тихоокеанской эскадры. Петроград, 1917. 44 с.

105. Романов Б.А. Русско-японская война 1904-1905 гг. Политико-исторические очерки: Дис. … д-ра ист. наук. М., 1941.

106. Романовский Ю.Д., Шварц А.В. Оборона Порт-Артура. Ч. 1-2. СПб.: Изд-во В. Березовского, 1908-1910.

107. Русско-японская война. Вып. 1-3. СПб.: Изд-во В. Березовского, 1908-1912.

108. Русско-японская война. Сборник военных статей. Вып. 1-2. СПб.: Изд-во Аскарханова, 1904.

109. Русско-японская война 1904-1905 гг. Работа Исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при Морском генеральном штабе. Кн. 1-7. СПб., 1912-1917.

110. Русско-японская война. Взгляд побежденных. М., Аст, 2005. 764 с.

111. Сакураи Т. Живые ядра. Очерк боевой жизни японской армии под Порт-Артуром: Пер. с англ. СПб., 1909.

112. Семаков С.Н. Макаров М., Молодая гвардия, 1972.288 с.

113. Свечин А.А., Романовский Ю.Д. Русско-японская война 1904-1905 гг. по документальным данным труда Военноисторической комиссии и другим источникам. Очерк операции Романовского. СПб., 1910. 387 с.

114. Сидоров А.Л. Русско-японская война (1904-1905 гг.). М.: Воениздат, 1946. 80 с.

115. Сорокин А.И. Оборона Порт-Артура. Русско-японская война 1904-1905 гг. М.: Воениздат, 1951. 272 с.

116. Советская военная энциклопедия. Т. 1-8. М.: Воениздат, 1976-1980.

117. Строков А.А. История военного искусства. Капиталистическое общество периода империализма до конца первой мировой войны 1914-1918 гг. М.: Воениздат, 1967. Т. 3. 711 с.

118. Сравнительный очерк состояния японской и русской артиллерии в японо-русской войне. СПб., 1906. 24 с.

119. Сулига С.В. Российский флот. Корабли русско-японской войны. М.: Аскольд, 1993. 56 с.

120. Сулига С.В. Японский флот. Корабли русско-японской войны. Якутск: НИПК «Сахаполиграфиздат», 1995. Вып. 2. 48 с.

121. Титушкин С.И. Корабельная артиллерия в русско- японской войне // Гангут. СПб., 1994. № 7. С. 64-79.

122. Усов В.Ю. Порт-Артурские «Соколы» // Гангут. СПб., 1991. № 2. С. 57-64.

123. Усов В.Ю. Миноносец «Выборг» // Судостроение. Л., 1981. № 10. С. 63-65.

124. Усов В.Ю. Миноносец «Котлин» // Судостроение. Л., 1981. №7. С. 65-67.

125. Усов В.Ю. Миноносцы «Ревель» и «Свеаборг» // Судостроение. Л., 1981. № 11. С. 59-61.

126. Усов В.Ю. Миноносец типа «Пернов» // Судостроение. Л., 1982. № 9. С. 62-66.

127. Усов В.Ю. Миноносцы типа «Сокол» // Судостроение. Л., 1982. № 10. С. 66-68.

128. Усов В.Ю. Миноносцы типа «Циклон» //Судостроение. Л., 1983. № 8. С. 60-63.

129. Устинов Е.Ф. Артиллерия в русско-японскую войну 1904-1905 гг. (второй период). Л., 1954. 17 с.

130. Худяков П. Путь к Цусиме. М.: Русское товарищество, 1908.332 с.

131. Черемисов В. Русско-японская война в 1904-1905 гг. Киев, 1907. 297 с.

132. Черемисов В. Итоги русско-японской войны 1904-1905 гг. СПб.: Морской Генеральный штаб, 1914. 114 с.

133. Черников И.И. Миноносное судно «Взрыв» // Судостроение. Л., 1981. №4. С. 64-66.

134. Шварц А.В. Осада Порт-Артура. СПб.: Энергия, 1914. 324 с.

135. Шершов А.П. К истории военного кораблестроения. М.: Воениздат, 1952. 341 с.

136. Шилов А.В. Твердыни России: от Новгорода до Порт- Артура. М., “Веге”, 2005, 416 с.

137. Широкорад А.Б. Падение Порт-Артура. М., 2003.

138. Шишов А.В. Россия и Япония: история военных конфликтов. М., Вече, 2000. 576 с.

139. Шмитт В.П. Руководство для минных школ. Ч. III. Мина Уайтхеда и насосы. Кронштадт: Котлин, 1908. 218 с.

140. Яковлев И.И. Корабли и верфи. Очерки истории отечественного судостроения. Л.: Судостроение, 1973. 360 с.

Миноносцы “Лейтенант Бураков” (вверху), “Грозовой” (в центре). На рейде Порт-Артура. 1903 г.

Миноносцы ‘Решительный” (вверху), “Бурный' (в центре) и “Бдительный”.

На внутреннем рейде Порт-Артура

Миноносец “Властный” на внешнем рейде Порт-Артура

Сверху вниз: Эскадра выходит в море. На переднем плане миноносец 2-го отряда, в центре броненосец типа “Победа” и крейсер “Диана”. Миноносец 2-го отряда на рейде. Миноносец “Сторожевой” идет в гавань. На втором плане виден приткнувшийся к берегу под Золотой Горой японский пароход-брандер. Миноносцы в походе.

Паровые катера и миноносцы на Порт-Артурском рейде (вверху)

Миноносцы “Статный” (в центре) и “Скорый”

Миноносец “Баевой” в Порт-Артуре (два фото вверху). “Боевой” после подрыва на мине

Японские миноносцы – активные участники войны “Акебоно” (сверху вниз), “Усугумо”, “Акацуки” и “Чидоре”.

Миноносцы во время стоянки в Порт-Артуре (вверху) и на внешнем рейде

Замена винтов на миноносце "Смелый"

Миноносец “Лейтенант Бураков”

выходит на боевое задание (вверху) и во время ремонта

На “Выносливом” во время ремонта

Миноносец “Бесшумный“ в доке. 1904 г.

Миноносцы “Грозовой” (вверху) и "Беспощадный"

В перерывах между походами

Миноносцы в Порт- Артуре. 1904 г.

Миноносцы в Порт- Артуре. 1904 г. (2 фото)

Героический экипаж “Решительного”

Порт-Артур. Погрузка мин на миноносцы перед ночной постановкой.

Внизу: морские офицеры, служившие на миноносцах в Порт-Артуре во время русско-японской войны

Долгобородовъ

Сергѣн Степановичъ,

Капитанъ 2-го ранга.

Родился 4 іюпя 1867 г., въ службѣ съ 1384 г., въ чинѣ съ 6 декабря 1904 г., командиромъ мин. „Безпощадный* въ 1903 г., старш. офиц. мор. кан. лодки „Отважный" въ томъ же году, въ 1904 году командиромъ миноносца .Лейтенантъ Бураковъ".

С. С. кавалеръ орденовъ за военныя отличія: св. Владиміра 4 ст. съ мечамн и бантомъ съ 18 Іюня 1904 г., св. Станислава 2 ст. съ мечами съ 26 марта 1904 г. и имѣетъ золотую саблю. съ надписыо ,за храбрость*, съ 12 декабря 1905 года.

Тягинъ 2-й

Ворисъ Евстафьевичъ,

Лейтейантъ.

Родился 20-го марта 1880 года въ городѣ Архаигельскѣ. Сыі Полковника корпуса флотскихъ штурмановъ, Евстафія Алексѣеви Тягина, въ свое время много потрудившагося на нашемъ Сѣвере и основателя колсній на Новой Зеклѣ. Образованіе получилъ гимназіяхъ: Архангелъской. Петербургской и Либавской, и уже и 8-го класса перешелъ въ спещальные кяассы Морского корпуса Въ 1901 году Борисъ Евстафьевичъ окончилъ корпусъ.

Мичманъ Евг. Серг. Гернеть, офицер-ь на эскадренаомъ минопосцѣ «Лейтенанть Бураковъ».

Инженеръ-механикъ Алексѣй Ник. Копысовъ, на эскадренномъ миноносцѣ «Лейтенантъ Бураковъ».

Мичманъ Алексакндръ Алекс. Колчакъ, офицеръ на эскадренномъ миноносцѣ «Лейтенантъ Бураковъ».

Акинфіевъ,

Андрей Михайловичъ, Мичманъ, Вахтенный офицеръ миноносца «Страшный».

Юрасовскій,

Константинъ Константиновичъ, Капитанъ 2-го ранга, Командиръ миноносца «Страшный».

Малаѣевъ,

Ермій Александровичъ, Лейтенантъ.

Анастасовъ,

Владиміръ Спиридоновичъ, Инженеръ-механикъ.

Сергѣевъ,

Александръ Семеновичъ. Лейтенантъ.

Дмитріевъ

Павелъ Михайловичъ, инженеръ-механикъ „Страшнаго".

Головизнинъ 2-й.

Николай Семеновичъ. Лейтенантъ.

Кудревичъ,

Константинъ Владиміровичъ, Мичманъ.

Носовичъ

Михаилъ Елисѣевичъ,

Младшій инженеръ-механикъ.

Соколовъ 2-й

Алексѣй Ивановичъ, Мичманъ.

Кашерининовъ

Апександръ Александровичъ. Лейтенантъ.

команд. иноносца «Выносливый»

лейт. П. А. Рихтеръ 1-й

Погибъ прй вылавливаніи японскихъ минъ 11 августа у Портъ-Артура.

Бровцынъ 2-й

Александръ Алексѣевичъ,

Родился 6 апрѣля 1872 г., въ службѣ съ 1891 г., въ чинѣ лейтенанта съ 18 апрѣля 1899 г., въ заграничномъ ялаваніи на эскадр, броненосцѣ „Наваринъ" зъ 1900 г., на судахъ эскадры Тих. океана въ 1903 и 1904 гг„ командующимъ ми.ноносцемь „Грозовой" въ 1904 году. Доблестная служба А. А. отмѣчвка орденами: св. Анны 3 ст. съ мечами и бантомъ съ 29 января 1901 г„ св, Владиміра 4 ст. съ мечами и бантомъ съ 6 декабря того же года, св. Станислава 2 ст. съ мечами съ 14 марта

1904 года и св. Анны 2 ст. съ мечами съ 12 декабря 1905 г.

Щельтингь,

Владиміръ Владиміровичъ,

Капитанъ 2-го ранга.

Родился 10 августа 1864 г., въ службѣ съ .1881 г., въ чинѣ съ 28 марта 1904 г, командиромъ миноносца „Скатъ“ въ 1901 г., старшимъ офидеромъ крейсера 2-го ранга „3абіяка“ съ 1901 по 1903 гг„ командироиъ миноносца „Грозовой‘ въ 1903 и 1904 гг., командующимъ мореходной канонерской лодкой „Бобръ" въ 1904 г. Боевая дѣятепьность В. Б. отмѣчена золотою саблею съ надписью за храбрость 11 октября 1904 г., орденомъ Св. Георгія 4 степени 3 сентября 1905 г. и орденомъ Св. Станислава 2 степени съ мечами 12 декабря того же года.

Морские офицѳры, служившие на миноносцах в Порт-Артуре во время русско-японской войны

Мичмань Серг. Мих. Петровь, награжденный за участіе въ бою под Цзинчжоу на миноносцѣ „Бойкий" орденомъ св. Анны 4-ой ст. съ надпісью «за храбрость»: раненъ въ грудь ударомъ приклада въ то время, как онъ противился поднятію японскаго флага на ми- ноносцѣ «Решительный» (въ Чифу).

Старшій инж.-механ. миноносца „Стат- ный“, шт.-кап. П. О. Лавровъ 3 -й, за доставленіе изъ Портъ-Артура въ Чифу знаменъ, серебряныхъ рожковъ, секретн. дѣлъ и докум. награж. орд. св. Владиміра 4 ст. съ меч. и бантомъ.

Мичиманъ Анат. Мих. Толстопятовъ,

старшій офицеръ миноносца № 208. Въ экспедиціи отряда миноносцевъ подъ начальствомъ капит. 2-го ранга Виноградскаго, вышедшаго изъ Владивостока къ японскимъ берегамъ 2-го іюня, былъ назначенъ на захваченную японскую шхуну, которую,несмотря на штормъ, благополучво доставилъ во Вдаивостокъ.

Капитанъ 2-го ранга баронъ Ф. В. Раденъ,

командовавшій отрядомъ миноносцевъ съ транспортомъ «Лена» во время усиленной развѣдки у Гензана.

Рощаковскій

Михаилъ Сергѣевичъ, Лайтенантъ.

Инженеръ-механикъ П. А. Кисляковъ,

прорвавшійся на миноносцѣ «Рѣшительный» черезъ японскую экскадру Порта- Артурѣ, и спасшійся вплавь отъ нападенія японцевъ въ Чифу.

Новиковъ,

Василій Николаевичъ, трюмный машинистъ со „Стерегущего".

Воловичъ.

матросъ-минеръ, пустившій ко дну 9-ть японцевъ.

Морские офицеры и моря- ки, служившие на миноносцах в Порт-Артуре во время рус- ско-японской войны

Дмитріѳвъ 8-ой

Валеріанъ Ивавовичі,

Лейтенанть.

В. И. родился въ С.-Петербургѣ 20 ная 1880 г„ отецъ былъ учитепекъ гимназій; онъ самъ подготовилъ В. И. въ приготови- тельный классъ 8-ой СПБ. гимназіи, куда онъ поступилъ въ 1888 году. Въ мпадшихъ классахъ учился довольно плохо, но аъ старшихъ подтянулся и гииназію кончилъ въ 1897 году съ серебря- ной медалью. Въ томъ же году поступилъ на Физико-Математи- ческій факультетъ СПВ. университета; занимался тамъ преиму- щественно математическимъ анализомъ и механикой. За сочиненіе „о механизмахъ Чебышева" получилъ серебряную медаль. Окон- чилъ университетъ въ 1901 году. Въ слѣдуюшемъ 1902 году, исполняя свое давнишнее желаніе, поступилъ во флотъ юнкеромъ. Лѣто 1902 года провелъ въ Учебно-Артиллерійскомъ отрядѣ на броненосцѣ „Адмиралъ Ушаковъ", а осенью ушелъ въ загранич- ное плаваніе съ учениками квартирмейстерами на крейсерѣ 2-горанга . Крейсеръ”. По возвращенін въ маѣ 1903 года былъ назначенъ опять въ Артиллерійскій отрядъ и опять на бронекосецъ „Адмиралъ Уша- ковъ". Осенью 1903 года сдалъ зкзамены на чинъ мичмана, который получилъ 23 сентября 1903 года. Послѣ пронзводства уѣхалъ по желѣзной дорогѣ въ Портъ-Артуръ, а 25 октября 1903 г. уже явнлся на броненосецъ „Ретвизанъ", гдѣ оставался до 17 января 1904 г„ когда его перевели на эскадренный миноносецъ „Сильный", На этомъ миноиосцѣ встрѣтилъ войну; участвовалъ во всѣхъ похо- дахъ этого миноносца вплоть до 1 сентября 1904 года, когда былъ назначенъ флагъ-офицеромъ завѣдующаго миноносцами. Въ этой должности оставался до конца осады и 19 декабря 1904 года на миноносцѣ „Властный" ушелъ въ Чифу, увезя съ собой дѣла

Звѣревъ,

Василій Васильевичъ,

старшій инженеръ- механикъ эскадреннаго миноносца „Сильный" съ 14 декабря 1902 г„ родился 26-го декабря 1865 го^а, въ службѣ съ 1885 года. въ званіи съ 6-го декабря 1902 года, состоялъ судовымъ механи- комъ эскадреннаго миноносца „Лейтенантъ Бураковъ" въ 1902— 1903 гг., участвовалъ въ военныхъ событіяхъ 1900—1901 гг. въ Китаѣ, погибъ на вышеупомянутомъ миноносцѣ въ бою 14-го карта 1904 года на Портъ-Артурскомъ рейдѣ.

Въ увѣковѣченіе памяти В. В. Высочайше повелѣно. 28-го марта Г905 года, вновь строющійся миноносецъ именовать „Инженеръ- механикъ Звѣревъ".

Криницкiй,

Евгеній Ивановичъ,

Капитанъ 2-го ранга, родился 24 селтября 1863 г„ въ службѣ съ 1882 г„ въ чинѣ съ 28 марта 1904 г„ командиромъ миноносца „Свльный" въ 1904 г„ завѣдывалъ въ томъ же году отрядомъ миноносцевъ Квантунскаго экипажа. Е. И. кавалеръ орденовъ за военныя отличія: Св. Георгія 4-й ст., съ 26 марта 1904 г. и Св. Станислава 2-й ст„ съ мечами съ 12 декабря 1905 г.

Морские офицеры, служившие на миноносцах в Порт-Артуре во время русско-японской войны

Вверху: миноносец “Бдительный’ в Порт-Артуре. 1904 г.

“Бойкий” во время дежурства (вверху)

“Бесстрашный” в Цындао. 1904 г.

На 4-й стр. обложки: фото памятника минеру с миноносца “Решительный” Д. Воловичу. Памятник из белого мрамора сооружен на средства Греческой королевы (ее величества королевы Эллинов) Ольги. Памятник установлен на могиле на христианском кладбище в Чифу. Д. Волович “пустивший ко дну 9 японцев" был убит в ночь с 29 на 30 июля 1904 г. “в рукопашной схватке с японцами пулею в сердце навылет из револьвера ”.

Всеподданнейшая телеграмма командира миноиосца “Решительный” лейтенаита Рощаковского

От 31-го июля 1904 г.

“Всеподданнейше доношу: 29-го июля с вверенным мне миноносцем “Решительный” прибыл в Чифу из Порт-Артура с важными депешами, прорвав две линии неприятельской блокады. Согласно предписания адмирала Григоровича, разоружился и спустил военный флаг. Все формальности были выполнены. В ночь на 30-е, находясь внутри порта, подвергся разбойническому нападению японцев, подошедших в составе двух эскадренных миноносцев и одного крейсера и приславших десант с офицером как бы для переговоров. Не имея оружия для сопротивления, приказал приготовить миноносец “Решительный” к взрыву. Когда японцы начали поднимать свой флаг, я оскорбил японского офицера ударом по лицу и, сбросив его в воду, приказал команде выбрасывать неприятеля. Наше сопротивление не могло быть действенным, и японцы завладели миноносцем. Взрывы носового патронного погреба в машинном отделении произошли, миноносец “Решительный” не затонул, но, сильно погруженный носом, был выведен из японского флага. Я ранен в правое бедро, пуля еще не извлечена. Поведение господ офицеров и команды превышает всякую похвалу. Императорский вице-консул оказал всем нам самое широкое покровительство и сочувствие”.

От издателя

Автор этой книги родился в 1969 году в Самаре. Работал сверловщиком, позже наладчиком в фирме “Волгобурмаш” – втором по величине в мире производителе оборудования для бурения нефтяных и газовых скважин. В 1996 году окончил исторический факультет Самарского государственного университета. Работал коммерческим директором фирмы “Аэротех”, с 1997 по 1998 год учителем истории в школе №143 г. Самары. В 2003 году решением диссертационного совета Самарского государственного университета ему присуждена ученая степень кандидата исторических наук. В период с 2004 по 2007 год был доцентом кафедры общественных дисциплин института авиационных технологий и управления Ульяновского государственного технического университета. Преподавательская деятельность: история, политология, социология.За время научной деятельности опубликовано 5 статей в научных сборниках, изданы курс лекций под общим названием “Русско-японская война 1904-1905 гг.” и три монографии:

1. Численный состав и степень боеготовности миноносцев русского Тихоокеанского флота и флота Японии к началу русско-японской войны 1904-1905 гг. Самара 2006 г.

2. Миноносцы Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне 1904-1905 гг. Ульяновск 2007 г.

3. Эсминцы Порт-Артура. Самара 2009 г.

Председатель правления АНО “ИСТФЛОТ” Р.Р. Муниров

Content

Сергей Валерьевич Несоленый
Миноносцы Первой эскадры флота Тихого океана в русско-японской войне (1904-1905 гг.)

Введение

Глава I Миноносный флот России и Японии в начале Русско-Японской войны 1904-1905 гг.

§ 1. Развитие миноносного флота России на рубеже XIX-XX вв.

§ 2. Численный состав и степень боевой готовности флотов России и Японии к началу военных действий

Глава II Действия миноносцев первой эскадры флота Тихого океана в Русско-Японской войне 1904-1905 гт.

§ 1. Действия миноносцев первой эскадры флота Тихого океана в период борьбы за господство на море (27 января-28 июля 1904 г.)

Начало оборонительных действий миноносцев (апрель-июль 1904 г.)

§ 2. Миноносцы первой эскадры флота Тихого океана в период оборонительных действий русского флота (29 июля-20 декабря 1904 г.)

Завершающий этап боевых действий миноносцев (октябрь-декабрь 1904 г.)

Эффективность боевых действий миноносцев в период обороны Порт-Артура

Источники и литература

Всеподданнейшая телеграмма командира миноиосца “Решительный” лейтенаита Рощаковского

От издателя