Светлана Кузнецова

Новая Зона. Хозяева Москвы

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Кузнецова С.А.

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Глава 0

Камень и стекло. Они вырастают из жесткой земли. Давят на плечи. Устремляются ввысь – к далекому бело-серому равнодушному небу, не знающему солнца. И никого вокруг – если не прислушиваться и не видеть.

Он только недавно обрел слух и зрение. До этого мало чем отличался от этих скал, что поменяли одних хозяев на других и даже не обратили внимания на это. Или не скал… Тогда чего? Кажется, они звались зданиями. А твердыня под ногами – асфальтом. А… да какая, в конце концов, теперь разница?!

Еще вчера он был мелкой тварью, выбирающейся на свет с наступлением утра и к ночи вновь забирающейся в какую-нибудь дыру потемнее. С сумерками приходит туман, а туман это всегда смерть.

Теперь же он стал Хозяином. Не таким, как остальные, но это только пока. В конце концов, он ведь способный. Ему всегда и все говорили об этом. Все?.. Все – это такие же, как он, Хозяева. Других уже не вспомнить.

Он закрывает обычные полуслепые глаза, а открывает всевидящие. Он может почувствовать малейшее колебание жизни или движения – оставшегося от того, что живым уже не является. Он способен увидеть ложноножки, растущие прямо из ближайшего ствола дерева, оболочку, роящуюся в груде мусора за три квартала отсюда. Ее он даже мог бы без труда подманить. Он ведь Хозяин! И действительно. Пусть тащится сюда, интересно, что она обнаружила.

Хочется есть…

Другие Хозяева не нуждаются в пище. Их кормит Свет или живые слуги, которые приходят из ниоткуда – из-за границы, имя которой скрывают четыре ничего не означающие буквы – МКАД. Но он еще только рождается, и Свет пока не принял его полностью. Поэтому по-прежнему приходится искать пищу и охотиться. Теперь это проще, конечно.

Оболочка подчинилась легко и целеустремленно направилась в нужном направлении. Если бы он захотел, то вполне заставил бы ее даже немного побегать. Что-то тащит, а за ней следит минотавр; если не вмешаться – нападет. Но он ведь Хозяин и вмешается. Пусть кровожадное существо пока слишком сложно устроено для подчинения, но заставить его отступить вполне по силам.

А теперь – вперед. Сегодня дышится на редкость легко, и хочется немного пошалить. Быть может, создать чего-нибудь или, наоборот, разрушить.

Нечто странное врывается в упорядоченное течение мыслей. Оно выглядит серебряной спиралью с синими звездами, устремляющимися ввысь. Воздух колышется вокруг него иссиня-черной вуалью. Это красиво и притягательно. Завораживающему зрелищу почти невозможно противиться!..

Он делает шаг, второй, третий, потом бежит не разбирая дороги и останавливается, разочарованно разглядывая слугу. Обычного, слишком высокого и худого, чтобы оказаться Хозяином. Он мало чем отличался бы от оболочки, если б не эта спираль. У оболочек, если смотреть на них правильно, внутри пусто. Они сродни стеклу и камню, только ходить умеют. Напасть вполне способны тоже, но лишь в том случае, когда разрушаются – чтобы продлить существование.

Где, кстати?..

Приманенная оболочка идет в правильном направлении, что-то несет. Возможно, поесть сегодня все-таки удастся. Минотавр убрался. Путь свободен, а живая радуга над пещерой вряд ли способна причинить вред. Оболочки могут беспрепятственно проходить там, куда заказан путь живым – даже Хозяевам.

Слуга считает, будто, затаившись в небольшой пещерке, способен хоть кого-нибудь обмануть. Как бы не так. Его видно по теплу, испускаемому слабым телом, да и по вибрациям, которые способен породить только думающий организм. К нему уже подбирается с одной стороны тараканище, а леший – с другой. Пожалуй, существ удалось бы отозвать, только интересно, чем может окончиться их охота? Чем сильнее Хозяин, тем сообразительнее должен быть слуга. Слабаки не нужны никому.

Есть… Как же хочется есть! Где эта оболочка, чтоб она пропала?! Пропала? Нет, идет и ногами шаркает.

Напали. Вернее, попытались. Одновременно с двух сторон. Тьма колыхнулась и стала расти. Вспышка. Что-то ударило в лешего и… Конец ему. Не существует. Даже оболочки не осталось. Еще – очередь вспышек, и нет тараканища.

Слуга силен, и он… тоже видит? Нет, быть того не может. Слишком длинный, слишком… взрослый. Да, кажется, это называется именно так, хотя он и не помнит, что такое возраст. Но такой слуга может оказаться полезен. Сможет достать поесть!

Открыться?..

Вспышки все еще плясали на внутренней стороне век, только из ослепительно-светлых превратились в темные. Они, пожалуй, пугали. Но слуга ведь не будет пытаться убить его. Хозяева пленяют одним своим видом. Слуга не уйдет. Он подчинится… подчи…

– Вы-хо-ди, – достигло ушей. Вначале он не понял этого бесполезного карканья, но после троекратного повторения звуки неожиданно преобразовались в слова. И страх опалил сознание.

Почему? Он ведь давно ничего не боялся. Это раньше он трясся, теперь – Хозяин.

– Ну! – У слуг не может быть столь властных интонаций. Внутри все обрывается от одного звучания этого голоса. Слуги не говорят напрямую. Но этот, похоже, не такой, как все.

Он сделал робкий, почти неосознанный шаг. Неужели он приблизился настолько, что слуга увидел? Это ошибка – он еще не понимает почему, но осознает.

– Замер! – Этому голосу, похоже, нельзя не подчиниться.

Он встал. Да кто здесь на самом деле слуга и Хозяин?! Длинный не должен издавать этих звуков, он обязан замереть и взирать с покорностью и подчинением. А Хозяин не должен понимать… речь? Как же давно он не слышал человеческих слов. Слов? Человеческих?..

– Попробуешь снова – убью.

Длина фразы увеличилась. Фразы?.. Не одно слово, а три. Но он понял. Нужно не делать чего-то. Но чего?..

Хозяин. Он Хозяин! Значит, следует потянуться, не приближаясь. Погладить эту спираль.

Так… Голод сбивает, не позволяет сосредоточиться.

Вспышка над виском и правым плечом.

– Считай последним предупреждением.

Ах вот оно что. Слуга не хочет быть поглаженным. Странный. Обычно хотят. Все. Даже оболочки, только к ним не прикасаются, а используют принести-унести. Вот, кстати, доковыляла. Попробовать натравить на слугу?.. В сказках обычно герой проходит через три испытания. Тараканище победил. Лешего – тоже. Теперь…

– Отзови. – Очень спокойно, но властно, так, что внутри все холодеет и замирает. А потом странный слуга швыряет какой-то предмет под ноги оболочке, и та начинает гореть. Огниво. Этих камней очень много на пепелищах.

Нет! Оболочка полыхает вместе с принесенным. Вместе с едой!

– Нет! – Это была еда. Это можно есть… было.

И словно гром средь ясного неба, хотя когда оно было ясным в последний раз – уже не припомнить:

– Так ты не разучился говорить?..

А что он делал все это время, интересно?! Молчал?..

– Йа овоил… – Рот открывается, из него льются звуки, слуга ждет и, кажется, не понимает. Проходит какое-то время, пока удается вспомнить, что этого мало, а необходимо еще и шевелить языком. Слуга терпеливо ждет и хмурится. Кажется, хочет пристрелить. Пристрелить?.. Да, похоже, это называется именно так.

– Я не расслышал.

Потому что ты слуга, а я Хозяин! Надо сосредоточиться, надо потянуться и погладить эту… спираль. Надо. Но еды нет. Она сгорела.

А потом камень пола… скала… асфальт почему-то начинает приближаться. Удается подставить руки, чтобы не получить по носу. Больно рукам, но лицу было бы много хуже.

– Есть… еда… хочу…

– Что?

Слуга научился слышать или Хозяин – говорить?.. Не важно. Все не важно. Глаза закрываются…

– Парень?.. Эй!..

* * *

Дэн вскакивает на постели. Окно открыто, и занавески убраны. В него смотрит полная, упитанная луна, вероятно, именно она и навевает кошмары. И страхи… И воспоминания. В чистом темном небе висят звезды. Говорили ему: для избавления от неприятных снов надо смотреть на звезды. Кто? Кажется, Лола. Вот только от воспоминаний не уйдешь, это не выдуманное чудовище, а вполне реальное. Увы.

Но занавесить окно все же надо. Иначе он не уснет. А завтра вставать рано… или уже сегодня? Пол холодит ступни. Тонкие ледяные иглы пробегают по всему телу. Где-то здесь должны прятаться шлепки. А… вот. Нет, не они. Ну и ладно.

Денис встает, ковыляет к окну. Луна на самом деле очень красивая. Расставаться с ней не хочется, но иначе нельзя. Возвращаться в постель не хочется тоже, но можно отложить это и пройтись до кухни. Там наверняка осталось что-нибудь от ужина. В клане многие отсутствуют, а готовят все равно на всех. Стаф приказал на продуктах не экономить.

Он выходит в общий коридор. Неслышной тенью пробирается к лестнице и спускается на первый этаж. Клан занимает старинный особняк Валуево, расположенный близ бывшего колхоза «Московский».

После того как несколько лет назад московская Зона решила расшириться и «выстрелила» сразу в нескольких направлениях, большинство местных жителей – тех, кто не сбежал сразу же по возникновении столичной аномалии, – все-таки собрали самое ценное и эмигрировали в Троицк, а может, в Калугу и дальше.

Весь Солнцевский район вместе с Переделкино стоит заброшенный. Ходить по нему можно как по Зоне, только проще. Стаф несколько раз даже масштабные учения проводил. Потом нарвался на бандитов – вот ведь погань, и Зона им не страшна! – и договорился. Теперь клан не лезет в бывшие жилые кварталы, а бандиты не трогают клан.

В Валуево хорошо: старинный особняк, церковь – хоть Денису и нет до нее дела, но красивая, – природа живая, а не как из его кошмаров. Здание пансионата представляет собой большой квадрат в три этажа высотой. Чтобы добраться от жилых комнат до кухни, не приходится выходить на улицу. Особенно важно это зимой, когда выбираться из пусть относительного, но все-таки тепла не хочется совершенно. Ну и комнат, естественно, вдоволь. Не приходится ютиться по двое– трое или жить в бараке. Раньше клан располагался на территории воинской части. Жизнь в казарме лично для Дениса казалась хуже смерти. Он даже на полном серьезе собирался уйти из «Доверия», но Стаф в который раз припугнул его Вороном: мол, вдруг сталкер, шесть лет назад спасший его от участи много худшей, нежели смерть, все же появится, а Дэна не окажется на месте?

Стаф, умный человек, недаром лидер, знает, как и чем удерживать. Из вхожих в клан сталкеров только Ворон не жил в Валуево постоянно. И даже не появлялся в усадьбе – с тех пор как вырвал Дениса из лап Зоны.

Ступени уходили в темноту, но Дэну свет не требовался. Он прекрасно ориентировался здесь. Валуево казалось ему личной вотчиной, именным царством. А разве можно не знать то, чем владеешь?

На кухне горела одинокая свеча. В подсобке стояло три аккумулятора и семь генераторов, выменянных у бандитов на несколько неполезных, но дорогостоящих артефактов. Однако электроэнергию экономили все равно: свечи ведь дешевле. Вот только если зажигать их постоянно и забывать – так и до пожара недалеко.

Денис двинулся было затушить огарок, но замер, привлеченный какими-то странными звуками. Голос принадлежал женщине… Лоле – других в клане нет. Причем звуки, ею издаваемые, походили на те, что время от времени звучали в больничных комнатах, в которые клали раненых или больных клановиков. Когда Дрюн словил пулю в живот, именно так он и стонал… почти. Но точно не вздыхал и не просил еще, когда Док его штопал.

Лолу ранили? Эта мысль казалась глупой и нереальной. Кто мог пойти на такое? Она же спутница Стафа и вообще баба крутая.

Еще Дэн подумал: может ли происходящее оказаться продолжением сна? С ним периодически происходило такое, и он не отличал сновидение от яви. Только в кошмарах знал точно, что спит.

– Тише… а то сбегутся все… – прошептал другой голос, мужской, странно низкий и хриплый. Однако Дэн все равно узнал говорящего. Выдра был помощником и правой рукой Стафа, ездил с ним на все переговоры, и, кажется, именно он имел дело с солнцевскими, когда клану перепали генераторы. В прошлом – то ли юрист, то ли научник. А еще невыносимый зануда, способный достать и докопаться до любого. С чего бы женщине лидера иметь дело с таким?

Лола вскрикнула особенно громко и пронзительно. Задышала так, словно только что пробежала километр.

– Ты знаешь, как подстегнуть мое воображение, – хрипло и радостно произнесла она на выдохе.

Денис сглотнул неприятную вязкую слюну. В горле пересохло. Не иначе кошмар плохо повлиял на его умственные способности, раз он не догадался уйти тотчас, как услышал. Застать Выдру и Лолу вместе! Единственную женщину в клане, принадлежащую лидеру и изменяющую ему со вторым по влиянию клановцем…

Лёха-Леший наверняка сумел бы употребить эту информацию себе на пользу. Но Лёха был отмороженным на всю голову, нагловатым и хамоватым типом. Ворон, лишь однажды на него взглянув, назвал паршивым щенком, из которого вырастет препоганая псина. Но Дэн ведь не такой!

Он не желал закладывать Лолу и не хотел выслуживаться перед Стафом. Но Выдра все равно убьет его, если узнает.

Денис начал осторожно пятиться. Еще мгновение назад он шел, сливаясь с темнотой, становясь буквально частью ночи. Ему не требовался свет, все повороты и неровности пола он чувствовал словно по наитию. А теперь – по закону подлости, не иначе, – лестница казалась незнакомой. Под ногу подвернулось ведро, и Дэн споткнулся. Оно упало с таким оглушительным дребезжанием, что Выдра, наверное…

Так, об этом лучше не думать!

Несясь наверх со всей доступной ему скоростью, Дэн думал лишь об одном: как хорошо, что он бос, ведь в шлепках бегать одно мучение!

Влетев в свою комнату, он, однако, сообразил замереть на месте, прислушаться и очень тихо затворить дверь. Чутье подсказывало, что за ним не гнались. Слух не улавливал ничего. Но ведь Дэн мог и ошибаться.

Возвращаясь в постель, он думал, что теперь не заснет уж точно. Сердце в груди стучало как сумасшедшее – так, что и на кухне, наверное, слышно. Потом оно успокоилось, и Денис снова заснул.

Часть I

Возвращение к истокам

Глава 1

Луна. Конечно же, все из-за нее. Во сне Денис снова оказался в Зоне.

В горло текло что-то обжигающее и сладкое. Он открыл глаза. Слуга держал его за плечи и вливал в рот какую-то жидкость.

– Чай. Сладкий. Напиток такой. Не помнишь? – Слуга говорил односложно. Каждую фразу выделял интонационно и делал длинные паузы между словами. Это начинало раздражать: он не больной, в конце концов!

– А поесть нет… у вас? – Язык заплетался и едва ворочался, но в общем и целом говорить так, чтобы быть понятым, получалось, и, кажется, неплохо.

– А ты, похоже, оттаиваешь, мальчик.

Слуга помог сесть. Дошел до своей сумы… сумки… рюкзака – да, кажется, это холщовое приспособление называется именно так – и достал еду. Как назывались панцирь с требухой внутри и квадрат преснятины, он не помнил. Да и не важно это было. Главное – вкусно и неголодно.

После еды его потянуло в сон. Однако стоило закрыть глаза, как его ударили по плечу.

– В Зоне нельзя спать. Особенно на открытом месте, как это.

Насчет просматриваемого места слуга оказался вполне прав. Он прислушался к себе, но никто не подбирался из-за угла, у лилового спрутика в подвале они тоже не вызывали интереса. Беспокоило только малиновое облако, но оно висело далеко – над лианами.

– Почему? – Хозяина не трогают ходячие и ползающие, а к стоящим он сам не подойдет.

– Зона – она такая… Подкрадется, когда меньше всего ожидать будешь. – Слуга усмехнулся. – Но ты, похоже, не беспокоишься на этот счет.

– Зона?.. – Он нахмурился.

Наверное, слуга имел в виду вон ту лужу? Она действительно умела подкрадываться. Но так казалось лишь потому, что двигалась медленно: глазом не уловить. Смотришь – стоит на месте. Зазевался – переместилась. Но это же можно заметить…

Кажется, последнее он умудрился произнести вслух. Потому что слуга вдруг посмотрел пристально и спросил:

– А ты можешь видеть?

– Конечно! – Что за дурацкие вопросы? Он даже оскорбился.

– И давно?

Он пожал плечами.

– Хорошо, – почему-то похвалил слуга.

Странно. Из-за разговора потерялась сосредоточенность, и он почти проглядел, как нахальный назгул вылез из пещеры и поцокал вниз по стене по направлению к слуге. У того, похоже, тоже подбор слов отнимал много сил. Не услышать стука маленьких лапок по камню – верх недальновидности!

– Назгул!

– Что?

– Подходит…

– Я пока понял лишь одно. Ты читал Толкина.

– Да отойдите же! – Он сам протянул руку, схватил опешившего от подобной фамильярности слугу и отшвырнул прочь. Это удалось довольно легко. Слуга был длинный, но не особенно тяжелый.

Он обернулся, выстрелил и, только когда тельце назгула рухнуло на асфальт, пробормотал:

– Паук… Куснет, и стану я… плесенью.

– Назгулы не кусают. Они забираются под одежду и пьют силы.

– Как клопы, – фыркнул слуга. – Надо же, стоило заявиться в новую Зону, чтобы обнаружить пауков, ставших клопами. За диссертацию сесть, что ли?.. Изучал я когда-то биологию в местном университете…

Слуга принялся нести какую-то околесицу. Похоже, говорить и мыслить одновременно у него не получалось, одно слово – плебей, низшее существо.

– Назгул, – наставительно повторил он.

– А хоббитов здесь, случаем, не водится? – спросил и усмехнулся снова.

– Водятся. В подвалах. Но они опасны для слуг, – заявил он с толикой гордости в голосе. Потому что знал тут очень много. В отличие от этого… человека. – Я не буду их показывать вам.

– Я для тебя слуга, значит?.. – Темные глаза опасно сощурились. – А ты тогда кто? Хозяин?..

Следовало кивнуть, но он промолчал и сжался. Под кожу словно заползло нечто неприятное и липкое, захотелось передернуть плечами и обнять колени. Кажется, он так и сделал, а потом посмотрел на человека и бросил:

– Денис. А Хозяином я стал бы, если б смог приманить тебя… вас.

– Приманить… значит. – Он никогда не думал, будто слуги умеют шипеть, словно шушары. Кстати, одна из таких свила гнездо прямо под полом. Как только настанет ночь, вылезет. – Я почти тебя пристрелил, если ты понимаешь, что это такое.

Он честно повертел головой.

– Хорошо. – Кажется, это не похвала, а любимое слово. – Кто еще здесь обитает? Конкретно в этом доме.

– Кощей, тараканище, шушара, назгул, архимаг, демон радуги, герцог…

– Ну и каша у тебя в голове… – прошептал слуга почти восхищенно. – Похоже, до катастрофы ты увлекался фэнтези. И это единственное, что у тебя хоть как-то отложилось. Что с семьей? – вдруг резко спросил он. – Где учился? Как фамилия?!

– Ст… Стр… – В голове что-то вертелось, но языку никак не удавалось произнести. Первые два вопроса не вызвали в памяти никакого отклика, зато третий…

– Страничкин, что ли?

– Нет! – бросил он почти гневно. – Не Страничкин. Ст… п… ороже…

– Строжев или Сторожев, – помог слуга.

– Да. – Он с облегчением перевел дух. – Второе. Кажется. – И уже увереннее, будто пробуя на языке каждую букву, произнес полностью: – Денис Сторожев.

– Меня можешь звать Вороном, – произнес человек. – И никак иначе. Никаких слуг.

Денис кивнул и закрыл глаза. Когда он проснулся, Ворон сидел рядом и внимательно его разглядывал.

– Хочешь сделку?

Он плохо помнил, что это такое, но кивнул. Денис боялся, что Ворон уйдет, а оставаться снова одному не хотелось до крика. К тому же лицо у мужчины было располагающим – теперь, когда он вспомнил свое имя, это казалось особенно важным.

– Мне необходимо дойти до схрона и обратно, – начал Ворон. – Сложность заключается в том, что схрон не мой, и я плохо представляю, где он находится. Ты мне поможешь, а потом я выведу тебя из Москвы.

– Откуда?..

Ворон очень театрально закатил глаза и спрятал лицо в раскрытой ладони. Денис рассмеялся и совсем забыл о дребезжащей мысли о подвохе – о том, что слуга попросту решил использовать его. Ведь Дэн – именно так он предпочитал зваться сам – здесь словно дома. Он каждый кустик и скалу знает и обитателей – тоже.

– Зона. Она находится вокруг, – принялся объяснять слуга, назвавшийся птицей, но остающийся при этом человеком. – Образовалась на месте Москвы, столицы России. Ты и этого не помнишь?

Денис покачал головой:

– Нет… но вспомню, наверное.

– Обязательно. Когда вернешься к людям.

– К людям?.. – Слово отдалось в груди ноющей болью и холодящей неуверенностью. А нужны ли ему эти самые люди, если впереди свет, и можно стать его частью?

– Прорыв произошел три месяца назад. Судя по всему, ты не успел эвакуироваться, – мягко, но настойчиво, будто ребенку, сказал Ворон. – Останешься здесь, станешь, – он кивнул на стену, – как вон та шушара.

– Она в подполье… – Дэн помотал головой, – то есть под полом. И я таким не стану.

– Не станешь. Это ты верно заметил. Но и человеком перестанешь быть тоже. Сейчас рядом со мной сидит почти обычный мальчишка, – он окинул Дениса быстрым взглядом, – приблизительно лет тринадцати. А вот когда я тебя увидел впервые, выглядел ты не пойми кем. Не представляю, в кого мутируют оставшиеся в Зоне дети, но очень не хочу узнавать и не советую тебе.

Это была правда, даже если Ворон и хотел использовать его, а потом обмануть. Стоит Дэну уйти сейчас, и пути назад уже не будет. Однако вновь терять себя и забывать собственное имя ему не хотелось совершенно.

– Ладно…

– Вот и хорошо.

Они пошли вместе и даже отыскали схрон. Не тот, правда, но Ворон остался доволен. Он нашел в нем даже больше, чем рассчитывал.

Странности начались на обратном пути, потому что Дэн отчего-то стал путать направление, и со зрением начало твориться нечто непонятное. Чем ближе он подходил к месту, которое Ворон называл «Периметр», а он сам – границей, тем ему становилось хуже. При этом Денис уже прекрасно помнил, что спит, и даже сам подкидывал в сновидение детали: сгоревший автомобиль, который в то время называл каретой, игрушечный плюшевый мишка с фосфоресцирующими глазами, изломанный асфальт, словно под ним прополз червяк гигантских размеров.

Наконец впереди возник блокпост. В то время он выглядел каким-то спонтанным и выстроенным на скорую руку. Баррикада, а не пропускной пункт. Это сейчас за Периметр так просто не сунуться, и от своих его берегут много сильнее, чем от порождений Зоны.

Дэн уже различал толстые бревна, старый холодильник, горы какой-то рухляди и наскоро установленные бетонные плиты. Он прекрасно помнил, какое омерзение вызвал у него пригород, непосредственно примыкавший к Периметру. Обезлюдевший, грязный, подавляющий, застроенный каменными коробками, в которых не было ничего, кроме нелепой и всеобъемлющей пустоты. А еще он, казалось, ослеп и оглох, стоило им сесть в машину и отъехать от зараженной территории.

Два дня он прожил в каком-то доме. Ходил словно во сне, натыкаясь на стены. Спал в комнатке, в которой не запомнил ничего, кроме смешных клоунов на плакате, закрывающем подозрительные круглые дыры в стене. Дэн был уверен, что это следы от пуль, но спросить не решился. Он вообще мало говорил – только когда Ворон обращался с вопросами.

Сталкер – мужчина сказал, что так называются ходоки в Зону, – к счастью, не докучал ему. Вначале пытался расшевелить, рассказывал о Зоне и жизни вокруг нее – о кланах, артефактах, ученых, – потом просто оставил в покое. Впоследствии, уже оказавшись в клане, Денис часто размышлял, не привело ли именно такое его поведение к уходу Ворона.

Однажды тот пришел в занимаемую Дэном комнату и коротко бросил: «Собирайся». А потом отвез на военную базу, которую держал Стаф до Валуево.

– Это Денис Сторожев, он будет в «Доверии», – просто сказал Ворон.

Крепкий мужик лет пятидесяти окинул Дэна непонятным взглядом, ухватил со стола ложку, согнул-разогнул. Почесал шрам, тянущийся от левого глаза до подбородка. Поговаривали, что им наградил Стафа кадавр, когда бывший сталкер промышлял еще в чернобыльской Зоне. Но правда то или нет, так и не удалось выяснить. Сам Станислав Горин обожал рассказывать всевозможные истории возникновения шрама, но каждый раз они звучали по-новому.

«Ты не появлялся в клане полгода, – сказал он Ворону. – Теперь навязываешь мальчишку, – Стаф постучал по виску указательным и средним пальцами, – с явными проблемами».

«Не навязываю, а даю во временное пользование, – улыбнулся сталкер. – Он неплохая гарантия моего возвращения».

«Брат? – Лидер клана оглядел мужчину долгим тяжелым взглядом. – Сын?.. Ох, вряд ли. С чего такая честь очередному найденышу?»

И тогда Дэн позволил себе глупость, о которой часто жалел впоследствии. Ворон выложил на стол «огниво» и «золотинку» и попросил рассказать, что они делают. А они ведь не делали ничего особенного. Первый воспламенял все, с чем мог соприкоснуться, исключая живую материю. Сталкер потому и выложил его не сразу на стол, а на какую-то пленку. Пленка не являлась ни деревом, ни бумагой, скорее, камнем. Лишь потом Денис узнал, что такое брезент. А все свойства «золотинки» заключались лишь в мерном желтом свечении. Вреда не приносила, особой пользы – тоже. Могла заживить за ночь ссадину или синяк, но не больше.

По мере рассказа глаза Стафа увеличивались. В них зажглись алчный огонек и подозрение. Затем он сам выложил несколько диковин. И если первые две не представляли опасности, то от третьей Дэн сиганул к двери, внезапно оказавшейся запертой.

Мужчины смотрели на него удивленно, пока Дэн не рассказал, чем чревато близкое соседство с камнем полуовальной формы с изумрудно-зеленым глазком, который, казалось, следил за любым движением вокруг. «Пил» артефакт своего владельца и жизнь сокращал. Причем если первые недели делал это незаметно и почти без последствий, то через год процесс становился почти необратимым.

После этой демонстрации Денис остался в клане, а Ворон ушел и больше не появлялся.

Но все это было позже. Сейчас они шли по Зоне. Мужчина улыбался и уверял, что теперь все будет, может, и не замечательно, но хорошо. Ворон смотрел прямо на его лицо и видел происходящее за спиной Дениса.

Медленно улыбка сошла с его губ, брови сдвинулись к переносице…

– Берегись! – выкрикнул он, и это было уже нечто новенькое. Потому что шесть лет назад они просто вышли. Не возникало никаких задержек.

Дэн моргнул, прогоняя воспоминания, и посмотрел на своего проводника. Им оставалось миновать с десяток шагов до КПП. И он точно помнил, что набрасываться здесь некому. Все будет очень спокойно. Обязано!

– Дин… – Ворон, когда они находились вдвоем, отчего-то никогда не звал его полным именем или Дэном. Только так.

Надтреснутость и хрипотца в его голосе заставили мгновенно обернуться. Денис ахнул.

На него медленно и неуклонно надвигался шар. Огромный. Ядро – платиново-белое. От него к внешней сфере бежали изумрудные и серебряные лучи. Временами между ними вспыхивали радужные протуберанцы и голубоватые шаровые молнии. Внешняя прозрачная оболочка шара казалась золотистой.

Денис пытался попятиться или бежать, но был не в силах сдвинуться с места. Ворона он больше не слышал. А знал лишь одно: когда шар подплывет вплотную, он, возможно, и не перестанет существовать, но будет другим настолько, насколько возможно.

Жар опалил лицо, и он проснулся от собственного крика.

Глава 2

Небольшой прямоугольный кабинет с окном, выходящим на церквушку. Глава клана «Доверие» довольно религиозен, как и его женщина. По крайней мере так считается. Кроме того, Денису уже кажется, будто все услышанное и увиденное им ночью – всего лишь продолжение кошмара.

Лола сидит рядом со Стафом. Высокая, эффектная. Рыжие волосы выбиваются из платка, длинные ноги – из юбки очень короткой длины, закрывающей лишь то, чего посторонние взгляды не должны касаться, но обязаны представлять и хотеть. Кажется, они посещали церковь до прибытия гостя.

Дэн – нет, и старался не посещать этого заведения. Он не слишком любил обрядовость как таковую и не понимал ее сути. К тому же Стаф поощрял, но не заставлял клановцев разделять его религиозные предпочтения. Конечно, лидер смотрел на единоверцев более благосклонно, чем на других, но Денису пока что удавалось миновать и большинство душеспасительных бесед, и плохое обращение. А возможно, все дело заключалось в его уникальности в сравнении с другими членами клана.

Зато его могли выдернуть с обеда или из постели – как сейчас. И заставить распознавать артефакты. Обычно при этом Денис находился в кабинете наедине со Стафом. Сегодня же присутствовали Лола, Выдра и неизвестный мужчина лет шестидесяти. Вид у него был благообразный. Этакий профессор-преподаватель, ученый из кинофильмов советских времен или располневший Айболит. Седовласый, сероглазый. На носу – очки в круглой оправе. Однако Дэну он не понравился с первого взгляда. Будь его воля, гость уже уехал бы из Валуево, но лидером клана он пока не являлся и вряд ли будет когда-нибудь.

– Итак, Николай Борисович, – обратился Стаф к гостю. – Приступим?

Тот кивнул, скрестив руки на груди и словно всем видом демонстрируя неверие – этакий живой памятник скептицизму.

Стаф и Лола застыли в выжидании. Выдра поправил очки – не такие, как у гостя, стильные, в черной оправе и с квадратными линзами. Кажется, диоптрий в них не было, а носил помощник лидера их просто так – в качестве модного аксессуара.

– Я жду, – поторопил гость.

– Мы тоже, – ответила Лола и выдавила одну из самых благожелательных и обаятельных улыбок, на какие только была способна.

– Не имеет смысла демонстрировать способности Дениса на артефактах, которые находятся в клане, – заметил Стаф.

– Резонно, – ответил гость. Вздохнул и нехотя вытащил из сумки футляры.

– «Бенгальский огонь», – назвал Дэн, почти не взглянув на полупрозрачное и аморфное нечто, иногда вспыхивающее маленькими искорками.

– Хорошо, – отозвался Николай Борисович, – это просто.

И достал контейнер с бесформенными угольно-черными кусками камня в сетке красных прожилок. Упав на стол, они начали слегка подпрыгивать и покачиваться.

– «Огнивуш…», то есть «головни», – сказал Дэн, поморщившись. В свое время ему пришлось долго отвыкать от собственных названий, данных уже известным артефактам. Зато новые предметы, приносимые из Зоны, свойства которых определял, Денис неизменно называл по-своему. И те даже вносились в базу данных. И ему уже не приходилось обыкновенные «огнивушки» называть «головнями». – Встречаются в основном на пепелищах.

А дальше все пошло по накатанной колее. Тот, кого называли Николаем Борисовичем, достал узкий прозрачный клин с грубой алюминиевой рукояткой, лезвие было очень похоже на стекло, но, естественно, оказалось не им. Неужели они думали, что Денис не узнает «витринку»? У Ворона шесть лет назад уже имелся нож из нее.

Экзамен, а иначе Дэн не мог назвать происходящее, продолжался, наверное, с час. При этом если он и задумывался более чем обычно, то только над артефактами, привезенными из старой чернобыльской Зоны. Они рьяно хранили свои секреты: то ли ревновали, то ли присматривались к странному человеку, умеющему определять природу вещей, но все-таки раскрывались.

Параллельно Денис рассказал о «гравии» и «электре», которые в глаза никогда не видел. Упомянул о «ведьмином студне» и огорошил гостя своими познаниями в области того, где можно добыть «родниковое сердце».

Когда он наконец замолчал, Николай Борисович три раза хлопнул в ладоши и заявил:

– Поздравляю. У парня энциклопедическая память.

Денис вдохнул слишком много воздуха и закашлялся, а потом в разговор вступил Выдра, не давая возможности вставить ни слова. Сказать, что Дэн был обижен? Нет! Он был оскорблен до глубины души.

– Денис Сторожев, – начал тот осторожно и так, словно был не правой рукой лидера клана, а менеджером какой-нибудь компьютерной фирмы, занимающейся продажей программного обеспечения, которое не особенно и необходимо, но облегчает жизнь пользователю. Только клиент еще не знает, зачем именно и с какой стати должен платить за него деньги. – Мальчика вывели из Зоны после рекордного нахождения в ней… – он сделал эффектную паузу и выдал: – в течение четырех месяцев! – Преувеличил, конечно, но Дэн не стал поправлять его. Вообще-то это Выдра обладал энциклопедической памятью, и если уж он и перевирал факты, то только намеренно.

– Это, конечно, очень интересно, – начал Николай Борисович, – но…

– Почему вы не выкладываете на стол последнее, что принесли? – все же вмешался Дэн. За это можно было получить серьезную взбучку от Стафа и неделю мыть полы по всем корпусам или не вылезать из столовой, но ему все происходящее уже надоело и раздражало. – Зачем тянуть и утаивать единственную стоящую вещь, о природе которой хотели узнать с самого начала?

Выдра уже было открыл рот, чтобы первой фразой принести извинения гостю, а второй – осадить нахала. Стаф остался с непроницаемым выражением лица, но рука его словно сама собой потянулась к шраму. Пальцы провели от нижнего века до подбородка. Лола стала улыбаться еще приветливее. Гость рассмеялся и растянул бледные губы в улыбке.

– А можешь сказать, что это за артефакт, не видя воочию? – спросил Николай Борисович абсолютно спокойно. Кажется, он был заинтересован и совсем немного заинтригован таким продолжением разговора.

– Я могу предположить что-нибудь на тему Древнего Египта, – осторожно начал Дэн. – Но скорее всего ошибусь. Ведь московская Зона мало имеет отношения к пирамидам и Сфинксу.

Гость хмыкнул и наконец выставил на стол свой артефакт: две пирамидки сантиметров пять высотой, опирающиеся конусами друг на друга. В месте соприкосновения вершин сияла серебристая звездочка. Сами пирамидки были черными с золотистыми прожилками. Казалось, лава течет по каменным склонам, но, конечно, то всего лишь воображение Дениса играло с ним злые шутки. Он часто видел артефакты немного не такими, какими те казались остальным.

Выдру постоянно бесило, что Дэн до сих пор «играл в фэнтези» и в свои восемнадцать даже не думал взрослеть. Второй человек в клане был когда-то научником-теоретиком, по второму образованию – юристом, но разочаровался в госучреждениях и ушел в свободные сталкеры. Он участвовал в одной из первых экспедиций в московскую Зону, когда никто еще ничего не знал о ее природе. Навидался бардака. Единственный выжил из всей экспедиции. Из здания Московской юридической академии возле станции метро «Баррикадная» его вывел лично Стаф. После этого Выдра ушел в «Доверие», но продолжал писать статьи и не утерял прежних связей.

– Универсальный аккумулятор, – ответил Денис. – Можно просто положить в «бардачок», и машина поедет.

– И сколько проедет? – поинтересовался гость.

– На этом… – Он на мгновение задумался. – Не больше семисот километров. Артефакт практически разряжен.

– И это уловил, – хмыкнул Николай Борисович.

Повисла долгая пауза. Чувство, что он сделал что-то не то и не так, увеличилось у Дениса в разы.

– Четыре месяца, говорите?.. – спросил гость словно у самого себя. – Сколько вам полных лет, молодой человек?

– Восемнадцать. – Дэн проглотил вязкую слюну. Отчего-то показалось, что гость прибыл сюда ни для чего иного, как выкупить его, словно редкостную зверушку.

– Жаль, что совершеннолетний. – Николай Борисович мягко улыбнулся, но по позвоночнику у Дениса пробежала струйка холодного пота. – В научной работе поучаствовать не желаете?

– Нет, – выдавил он. В качестве лабораторной крысы он свою дальнейшую судьбу не представлял и не собирался.

– Очень жаль. – Гость бросил странный взгляд на Стафа и тотчас отвернулся к окну.

Лидер и остальные выдохнули одновременно. Они что же, боялись, что Дэн согласится?..

– Итак, слухи о мальчике, по какой-то случайности не ставшем эмиоником, не лишены здравого смысла, – обтекаемо заявил Николай Борисович. – Вопрос остается: кто вывел его из Зоны? Вряд ли найдется человек, способный не подпасть под влияние этого существа.

Даже Дэн, которого в Москву не пускали по – как он предполагал – меркантильным соображениям, знал минимум троих, вышедших из-под эмо-удара. Сталкеры не особенно распространялись о случаях столкновения с детьми Зоны, однако общественное мнение в их среде сходилось на том, что не так уж эмионики и всесильны.

– Ворон. Легендарный проводник и первопроходец московской Зоны. Многие считают его если не самим темным сталкером, то вхожим в эту группу. – Выдра сел на любимого конька и принялся обильно навешивать на уши опасного гостя лапшу.

Денис почти не слушал этих россказней. Уж кому-кому, а ему было доподлинно известно, что выведший его из Зоны мужчина являлся человеком в полном смысле этого слова. А темные сталкеры… Они виделись ему таким же порождением аномалии, как и эмионики. Монстры с внешностью человека, причем опасные и немного сумасшедшие.

Когда-то, ничем не отличимые от других сталкеров, они приобретали особые способности, накачивая себя вытяжками из артефактов. И после этого начинали чувствовать Зону каким-то иррациональным, немыслимо точным чутьем. Знали, кто из их клана где находится, умели едва ли не за сутки предсказать выброс – место, куда Зона решит расшириться. И их так же, как мутировавших детей, почти не трогали обитатели Периметра. Оболочки слушались. Кикиморы не подходили. Шушары обходили стороной.

И точно так же, как на эмиоников, Зона накладывала на них свой отпечаток. Она иногда могла им приказывать. А вот могли ли они ее не слушать – вопрос отдельный и теперь точно оставшийся без ответа. И потомства они не оставляли. Хотя и у обычных сталкеров с этим немалые проблемы. А еще они не могли долго находиться вне Зоны. Начинали разлагаться – как оболочки… то есть, матрицы.

– Да… – согласился Николай Борисович, хотя в голосе его сквозило явное недоверие – пожалуй, такой мог бы ослушаться мысленного приказа, – и обратился к Стафу, минуя его зама: – Вы устроите нам встречу?

– Представителем сталкера Ворона в клане является Денис Сторожев, – все же ответил за него Выдра. – По договоренности, которой уже не один год.

Гость нахмурился. Он был явно недоволен таким положением вещей. Однако уже через секунду лицо его снова стало непроницаемым и мягким, как у пожилого врача из старой сказки.

– В вашей истории имеется только один, но весьма существенный изъян, – заявил он. При этом стиль его речи разительно изменился, теперь он казался высокомерным. Глаза сощурились, и взгляд стал очень неприятным. – Ворон живет вне Зоны и выглядит даже моложе, чем на свой природный возраст. К тому же нет сейчас этих темных. Говорят, не столько организация то была, сколько секта. В Зоне жили, из нее идола себе сварганили, ему и поклонялись. И как большинство псевдохристианских сект – самоуничтожились. Один из темных сталкеров всех и порешил. Как того звали, я, само собой, не запомнил, но вряд ли Иуда.

Стаф нахмурился. Разговоров о религии, если они не походили на душеспасительную проповедь, он не любил. А нападок на Церковь не выносил вовсе.

– Вы, как я погляжу, – гость снова глянул в окно и ухмыльнулся, – тоже ярый поклонник веры. Вот только что-то не вижу я здесь православного батюшку.

– К чему вы клоните? – прямо спросил лидер клана.

– К сектантству. Конечно, многие из законов нашего многострадального отечества работают не в полную силу, но их ведь можно и подтолкнуть…

– Вера – личное дело каждого, – успел сказать Выдра, прежде чем Стаф сказал что-нибудь нелицеприятное. – Я даже не крещеный, как и Денис.

Дэн кивнул:

– Это так.

– Многие из клановцев тоже. А есть мусульмане или буддисты.

– Но проверки не нужны никому. – Гость нахмурился, а потом улыбнулся.

– Пусть они сначала доедут до нас, эти проверки, – прогремел Стаф и грянул кулаком о столешницу. – Когда вы просили встречи, уважаемый профессор Заблоцкий, – фамилию он выплюнул, словно ругательство, – то обещали инвестиции, а не угрозы. Нас не удастся запугать. А членов клана мы не сдаем и не продаем.

– Особенно тех членов, на которых вы наживаетесь! – прошипел разозленный и наконец-то вышедший из себя «Айболит» и обратился к Дэну: – Ты, мальчик, хоть понимаешь, что тебя попросту используют?

Но ответить он не успел.

– А это уже не ваше дело, – заметил Стаф.

– Наука…

– Жизнь – это не наука! Она сложнее, в ней человеческие души участвуют! – Увесистый кулак снова опустился на столешницу.

И прежде чем накал страстей достиг вершины, Дэн открыл рот. Конечно, делать этого не стоило, но пришедшее знание оказалось выше благоразумия. Им хотелось поделиться немедленно.

– Сейчас профессор скажет вам о своих связях, но верить этому не стоит. Связей у него нет. Есть лишь деньги. Он не научник даже. Государство его не поддерживает, а значит, и помогать не станет, – все это он выпалил на одном дыхании.

Повисла настороженная тишина, но ненадолго.

– Деньги, мальчик, гораздо более сильный механизм, чем все остальное, – сказал как выплюнул Заблоцкий. – Если наши переговоры и продолжатся, то без этого сопляка, – бросил он первым лицам клана и, встав, незамедлительно вышел за дверь.

– Ты тоже свободен. – Лицо у Стафа было багровым от ярости, но к Дэну он обратился ровно, насколько смог.

Денису не пришлось повторять дважды, он вылетел из комнаты почти со скоростью пули. Захлопнул дверь и сполз по стене в коридоре, не в состоянии даже добраться до своего номера.

Глава 3

Рядовые бойцы проходили полосу испытаний. Ее организовали на большом поле рядом с лесом и речкой в непосредственной близости от пансионата. Специально для приближения условий к боевым старый трактор уничтожил травяной покров, а землю превратил в сплошную глину. Потом несколько дежурных натаскали воды, и получилась плохо пролазная грязюка.

«В Зоне грязи не бывает, там все стерильно настолько, что блевать хочется», – любил повторять Стаф и раз за разом гнал бойцов по пересеченной местности, заставляя ползать на брюхе по склизкой жиже.

Дэн усмехнулся. Среди несчастных, штурмующих грязевую ванну, находился его давнишний враг Лёха-Леший. Был он уже по уши в глине и плелся почти в самом конце своей группы. Проследивший за взглядом Алик не удержался от комментария:

– Мешок с костями, – и, наградив недруга нелестным прозвищем, принялся смотреть на небо и проплывающие над головой облака.

В Зоне всегда пасмурно. В непосредственной близости от Периметра – тоже. Но иногда – буквально на час или два – над Валуево может проглянуть солнце и чистое нежно-синее небо. В такие моменты на улицу выходили даже старшие сталкеры, которым, казалось бы, уже наплевать на все. Небо тянуло всех, как магнитом притягивало частички железной стружки.

Лёха зацепился за железную проволоку штаниной, порвал ее, оступился и пропахал носом жидкую глину. Злорадство, конечно, не входило в число чувств, которые Дэн считал достойными, но удержаться от него и от смеха оказалось не под силу.

Они сидели на пригорке, греясь на солнце. Лёха-Леший был ровесником. Но в клане появился много раньше, чем Дэн. И у него уже тогда имелась навязчивая идея выделиться: если не стать лучшим, то встать рядом с лучшими. Время показало, что для лидерства ему не хватало какой-то неуловимой, но очень существенной малости. К тому же приспособленец априори не может быть в первых рядах, сколь ни хотел бы.

Лучшим же всегда был Ворон. Это чувствовали все, стоило сталкеру почтить клан своим присутствием. Возможно, именно поэтому, а не из-за своей неуемной гордости и нелюбви к стайности он жил отдельно от клана – не хотел оспаривать главенство Стафа.

Лёха до появления Дениса буквально ужом вертелся вокруг него. Набивался в ученики, просился в Зону. Конечно, подобное поведение казалось верхом глупости. Подростку в Периметре делать нечего. Да и не будет сталкер в расцвете сил возиться с каким-то мальчишкой. Постепенно до Лешего это дошло, а когда он почти успокоился, Ворон привел в «Доверие» спасенного недоэмионика – походя прошелся по больной мозоли, так сказать.

Алексей невзлюбил нового члена клана страстно, от всей души и на всю жизнь. Впрочем, после нескольких кровавых драк и словесных пощечин Денис ответил ему полной взаимностью. Потом в их отношения вмешался Выдра и буквально растащил по углам, надавив на каждого. Неизвестно, чем именно прижали Лёху. Дэну было твердо сказано, что в Зону он не пойдет, а своего спасителя больше не увидит, если случится хотя бы еще один инцидент, – подействовало. Вот только, хотя кровавых побоищ больше не случалось, в Москву его не пускали по-прежнему.

– А я завтра выхожу. В первый раз! – Алик, в обычной жизни Александр Икотов (ударение на «И», но все поголовно называли его по названию одного назойливого явления), оказался, пожалуй, единственным другом Дэна. Он был старше на два года. Белобрысый, кареглазый и курносый. Высокий, плотного телосложения. Родом происходил из Перми и, вероятно, по этой самой причине относился к Денису лучше, чем остальные. В клане он оказался единственным не москвичом, а изгоям всегда проще вместе.

– Плохо тебя учили, раз ты до сих пор пребываешь в восторге, – заметил Дэн.

– Да ладно. – Алик даже немного обиделся. – Это ты там уже побывал, а я буду впервые.

– Наверное. – Денис пожал плечами. Не объяснишь же, что выживание и прогулка по полигону – вещи разные.

– Это же «Страна Оз»! Читал?

Денис вздохнул. Чего он только не читал в свое время…

– Ага, – ответил он, – только Железный Дровосек там с тобой говорить не будет, а Страшила сразу съесть попытается. Привет, Лола!

Подошедшая… нет, подкравшаяся сзади и открывшая было рот женщина застыла на месте. Алик подпрыгнул от неожиданности и обернулся.

– И все же я не верю, будто тебя, Дениска, нельзя застать врасплох, – заявила она и уселась прямо на землю, скрестив ноги так, чтобы не показать из-под юбки ничего лишнего.

Дэн пожал плечами.

– Не ты настолько хорош, а я столь плоха, – задумчиво произнесла Лола, накручивая на указательный палец рыжий локон.

– Я ничего не заметил, – тотчас вставил Алик. – Вообще!

– Еще б ты заметил, мечтатель, – фыркнула гражданская супруга лидера клана и благожелательно улыбнулась. – Давайте начнем сначала. Здравствуйте, мальчики! – воскликнула она.

– Здравствуй, Лола! – выкрикнули они в один голос.

Лоле было уже за сорок, и чисто теоретически она могла приходиться матерью не только Дэну, но и Алику. Однако юные воспитанники клана «Доверие» никогда не посмели бы обратиться к ней на «вы». Женщина восприняла бы это как худшее оскорбление. Своего возраста она не замечала, разницы меж ними, соответственно, тоже. А выглядела настолько сногсшибательно, насколько могут лишь наделенные немалым умом и мудростью красавицы, знающие себе цену.

Денис часто размышлял над тем, что, перенесись они из двадцать первого века в восемнадцатый, Лола непременно была бы светской львицей, а сам он – каким-нибудь д’Артаньяном, добивающимся ее благосклонности.

– А тебя, кстати, искал Выдра, – бросила она Алику. – Хочет дать последние наставления.

– Ага! – с энтузиазмом выкрикнул приятель и был таков. Его «спасибо» донеслось уже откуда-то издали.

– Какой-то он слишком возбужденный, ты не находишь? – задумчиво глядя ему вслед, заметил Денис. – Может, рано ему в Зону?

– Значит, Алику рано. А тебе? – Лола сощурилась. – Кто месяц назад со Стафом спорил?

Дэн передернул плечами:

– Если б спорил, он бы меня прибил, а так просто на кухню отправил.

Она рассмеялась.

Спорил. Но Денис ведь понимает, что Периметр это вовсе не страна Оз. Вернее, теперь понимает.

– Ты произвел впечатление, – сменила она тему. – И я даже не знаю, к добру ли.

Денис нахмурился:

– Если вы предполагали, чем все могло закончиться, то зачем позвали этого…

– Заблоцкий, – перебила его Лола, – Николай Борисович, ведущий специалист в области исследования Зоны. Неясно, кто его спонсирует, но деньгами он обеспечен. Выдра рассчитывал заключить с ним взаимовыгодный контракт по определению артефактов.

– А он захотел не просто услугу от золотой рыбки, а ее саму – на посылки. – Денис нахмурился. Насколько соклановцы не держали за человека, но хотя бы привыкли к его присутствию, однако этот… Дэн снова поежился. Профессор смотрел на него словно на неведомого зверька, монстра, случайно прибившегося к людям.

– Я хорошо подумала бы, прежде чем иметь дело с этим человеком, – задумчиво проговорила Лола.

А не задумывалась она раньше об этом? Да и сам Дэн хорош! Ведь понял, с кем имеет дело, еще до того, как случилась ссора в кабинете Стафа. Но ведь полез с демонстрацией способностей, о которых и сам не знает ничего конкретного. По крайней мере раньше он не читал чужие мысли!

– Интересно, а за какую сумму можно купить мою жизнь? – поинтересовался он, не скрывая злости.

– До восемнадцатилетия тебя забрали бы от нас, руководствуясь законом о несовершеннолетних. А потом Заблоцкий заплатил бы кому-нибудь и либо усыновил, либо приписал к центру. Так же как службы опеки о тебе внезапно вспомнили, так и позабыли бы снова, не сомневайся.

– Не сомневаюсь, – прошипел Денис и поморщился. Он всегда испытывал отвращение от того, что посторонние ему люди брали на себя заботу о его судьбе. Клану он хотя бы мог отплатить, принося реальную пользу. А вот терпеть какого-нибудь доброхота, наперед знающего, что полезнее для оставшегося круглым сиротой мальчика, отказался бы наотрез. – Но спрашивал я не про это.

Действительно. Что могло бы случиться, но не произошло, волновало его мало. Гораздо сильнее интересовало соглашение между Стафом и Вороном, о котором лидер мельком упомянул в перебранке.

– Хорошо. – Лола перестала крутить локон. Сняла платок. Огненно-рыжая волна вспыхнула в лучах солнца. – Давай начистоту. Тебя беспокоит, не согласится ли Стаф уступить тебя Заблоцкому за определенную денежную компенсацию?

– И это тоже, – кивнул Денис.

По закону, установленному лидером, он волен был покинуть клан в любой момент. Вот только куда бы он отправился? Ни знакомых, ни собственного жилья он не имел. Самому сунуться в Зону, вытащить артефакт и заработать на его продаже – не мог тоже. Да его пристрелили бы при попытке подойти к Периметру, а если бы ему каким-то чудом удалось войти и выйти с артефактом, то прирезали бы продавцы с черного рынка. В этом бизнесе вертелись только уже проверенные люди или кланы, и дрались за теплое местечко и власть над трафиком они даже не как дворовые псы за кость, а как чумные крысы, подыхающие с голоду.

– За это ты можешь не переживать, – заявила она.

– Потому что Стаф реальный мужик и своих не продает? – Дэн скептически фыркнул.

– И это тоже, – произнесла Лола с настойчивостью в голосе и едва уловимым звенящим раздражением. – Если ты свой для Стафа, то и поступит он с тобой по своим понятиям, в обиду не даст уж точно. Бойся стать чужим.

Свой-чужой. Когда он был своим всем этим людям? Да половина из них смотрит на Дениса как на монстра, а вторая мирится с его существованием из-за умения распознавать артефакты. Но что будет, если он однажды ошибется или утратит эту способность?..

– Какое соглашение Стаф заключил с Вороном? – он никогда не любил словесные танцы, потому спросил прямо.

– Знаешь… – Она замялась.

– Только не ври, будто не знаешь!

– Знаю, но говорить об этом лучше со Стафом.

– Я понял, – прошипел Дэн, поднимаясь с земли и протягивая руку «девушке лидера клана». Лола любила подобные знаки внимания, хотя, естественно, могла встать сама. А в беге или драке на кулаках легко дала бы фору любому бойцу.

– Куда ты? – спросила она, ухватившись за руку, но не используя ее как опору. Дэн по достоинству мог оценить силу тонких изящных пальцев и остроту ногтей, покрытых алым лаком.

– К Стафу.

– Сядь! – Она потянула его на себя, и Дэну пришлось припасть на колено. Иначе он рисковал упасть на Лолу. Вырвать кисть из нежной, но сильной хватки он не посмел. – Наорет ведь, и этим все кончится. А может, ты давно не мыл полы?

– Тогда расскажи ты. С каких пор я замещаю Ворона в клане?

– С самого начала, – фыркнула женщина. Потом тон голоса стал проще и проникновеннее. – Когда ты появился, Дениска, то выглядел… – Она поискала нужное слово.

– Не человеком, – подсказал Денис. – Монстром.

Она фыркнула и махнула на него рукой, наконец-то выпустив кисть Дэна:

– Мальчиком с серьезными психическими проблемами.

– Дауном.

– Если угодно, то аутистом. – Она развела руками и вздохнула. – Ты сидел в уголке потерянный, несчастный и на удивление трогательный. Ни с кем не говорил. Глядел в одну точку. – Лола покачала головой и улыбнулась. – Ты казался таким красивым и несчастным мальчиком, а Стаф сказал, что неполноценные ему в клане не нужны.

– А Ворон попросил меня…

– Ты сам заинтересовался артефактами. Игорь ничего не предлагал специально.

Рассказ несколько отличался от того, какой помнил Денис. Но вряд ли теперь можно было докопаться до истины. Каждый участник тех событий видел их по-своему и запомнил, соответственно, тоже.

– И Стаф понял свою выгоду.

– Не без этого, конечно, он человек практичный, иначе клан давно пошел бы по миру. – Лола улыбнулась. – При этом Ворон настоял на твоем особом статусе. Ты не рядовой представитель клана. Ты внеклановик, оказывающий услуги «Доверию». Поэтому большинство законов на тебя не распространяются. Тобой нельзя распоряжаться без личного согласия Ворона. Именно поэтому ты никогда не работал с нашими партнерами.

«Работа с партнерами» – так назывались выезды в другие кланы или на разборки с бандитами. Всех молодых гоняли на эту работу. Считалось, что участие в массовых потасовках положительно сказывается на умении работать сообща. Бред полнейший, как считал Денис. Но он никогда не участвовал ни в чем подобном.

– А Заблоцкий?..

– Мы были в нем очень заинтересованы. – Она выделила последнее слово. – Поэтому сделали исключение, позвали тебя на демонстрацию. К тому же ты ведь не покидал территории клана.

– Ясно… – Ему очень хотелось спросить, какие планы у самого Ворона касательно его персоны. Только вряд ли Лола могла ответить. Да и если бы знала, сказала бы вряд ли. – Именно поэтому меня держат подальше от Периметра?

Наверняка его умение ходить по Зоне стали бы использовать сразу, несмотря на юный возраст, если бы сталкер не запретил. Это же выгодно!

– Ворон ясно дал понять, что в Москву ты вернешься либо с ним, либо никогда.

Глава 4

– Некогда я оставил тебе на хранение очень интересный прибор. Думаю, ты славно использовал его все это время и извлек немалую прибыль. Так что не проси у меня плату за постой, – сказал глубокий баритон с едва заметной хрипотцой. Мужчина говорил тихо, но с подобным тембром повышать голос и не требуется. Красота звучания сама по себе подстегивала чужое внимание и заставляла вслушиваться в слова. Казалось, каждый звук пробегал по коже шелковистым мехом.

У Дениса внутри буквально все переворачивалось. Говорившего он узнал сразу, еще до того как толкнул дверь и оказался на пороге кабинета Стафа:

– Ты звал?..

Мужчины тотчас повернулись к нему.

Ворон практически не изменился за прошедшие шесть лет. Пожалуй, Заблоцкий был прав, говоря о том, что возраст сталкера словно затормозился. Только произошло ли это благодаря воздействию Зоны или какой-то странной смеси генов – неизвестно.

Все те же карие глаза, в зависимости от настроения кажущиеся тепло-чайными или темно-коричневыми, холодными и резкими. В черной густой шевелюре не прибавилось ни одного седого волоса. И лишь морщинка меж бровей стала отчетливее.

Он стоял, повернувшись к Дэну вполоборота, скрестив руки на груди, и по-прежнему казался длинным и худым. Хотя и не великаном, которого видел низкий щуплый подросток в Зоне.

– Привет, – поздоровался он без какой-либо эмоции в голосе.

Денис кивнул. У него-то эмоции как раз били через край, так что лучше было помолчать.

– Полагаю, представлять друг другу вас не обязательно. – Стаф нахмурился.

Видно, ему очень не хотелось выполнять эту часть сделки. Лишаться прибыли – вдвойне. Однако он слишком часто позиционировал себя крепким мужиком, живущим по понятиям. Настолько, что сам поверил, будто не имеет права обходить единожды принятые правила. Свои правила.

Денис снова кивнул. Ворон фыркнул:

– А сам как думаешь?

И удостоился тяжелого взгляда, которого либо не заметил вовсе, либо решил не придавать значения.

– Ворон пришел забрать тебя в Зону, – начал Стаф. – Я против, но поделать ничего не могу. Решать тебе.

Дэн кивнул в третий раз и увидел, как скривился его спаситель. Похоже, он на полном серьезе решил, будто недоэмионик онемел.

– Мальчишка у тебя совсем разучился разговаривать? – обратился он к Стафу.

– Нет, – опередил ответ Стафа Денис. Что-то подсказывало, лидер может ответить утвердительно на этот вопрос, и тогда Ворон просто встанет и уйдет, а Дэн так и будет стоять столбом и не решится произнести ни слова. – Не разучился.

– Вот и хорошо.

Повисла пауза. Лишь по истечении минуты Дэн сообразил, что все ждут его ответа. Вернее, нормального согласия. Кивки явно не удовлетворили ни Ворона, ни Стафа.

– Я иду в Зону, – сказал он как можно отчетливее и услышал, как Стаф скрипнул зубами.

– Недальновидное решение, – бросил он. – Но я вряд ли могу повлиять на него.

– Верно, – неизвестно с чем конкретно согласился Ворон. И обратился уже непосредственно к Денису: – Личные вещи имеются? У тебя полчаса.

Дэн покачал головой. Он не любил обрастать лишними вещами. Когда половину сознательной жизни провел в бараке, то к вещественной стороне жизни учишься относиться потребительски, а все дорогое носить в душе, а не в руках.

– В таком случае стаканчик-другой отменяются, – сказал Ворон, обращаясь к Стафу. – Время дорого.

Денис, казалось, и глазом не успел моргнуть, как оказался за дверью кабинета. А потом – на стоянке. Ворон указывал ему на дверь черного «хаммера», зачем-то переделанного из джипа в грузовик. Сделали это просто: оставили два сиденья в кабине, установили перегородку, срезали всю заднюю часть и установили борта. Получился квадратный монстр – иное название подобрать было бы сложно.

– Брони хватало только на такую кабину, – словно прочитав его мысли, пояснил Ворон. – Зато теперь по ней можно из танка бить, ничего не случится. А из джипа вышла неплохая камионета.

– Что?

– Самый популярный автомобиль у контрабандистов Латинской Америки, не знал? Все еще увлекаешься Средиземьем?

– Нет. Да, – коротко ответил Денис на первый и второй вопросы и отметил, что у так называемой камионеты еще и посадка много выше, чем у обычного «хаммера». – А зачем она такая?

– На ходу запрыгивать проще. – Ворон повел плечом. – Ты попробуй забраться в уже стартовавшую машину. Морока сплошная. Хорошо, если окна разбиты, в них можно нырнуть рыбкой. Но это же не наш вариант. В нашем – броня… – Он неполностью свел большой и указательный пальцы, оставив меж ними небольшой просвет. – Миллиметр… нет, все-таки три. Вот и получается, что тебе придется открыть дверь и только потом залезать. А ведь тот, кто за тобой гонится и палит при этом, ждать не будет.

Дэн предпочел не интересоваться, от кого Ворону приходилось убегать подобным способом. Вместо этого он перевел взгляд на машину и присвистнул от удивления:

– «Витринка»?..

– «Стеклорез», угу.

Это во сколько же обошлась Ворону такая броня?! Твердостью «витринка», внешне очень походившая на обыкновенное стекло, значительно превосходила алмаз, а по прочности – любую сталь. Нож из нее стоил огромных денег на черном рынке. Стаф однажды рассказывал, что солнцевские подарили своему лидеру на юбилей настоящий двуручный меч, лезвие которого было сделано из этого артефакта. И стоил такой подарок очень недешево.

– Зато при экстремальных нагрузках ломается с высокотемпературной вспышкой и взрывом, – размышляя, заметил он. – Так что в случае чего собственная защита вас и угробит.

– Прежде у меня бензобак рванет или какая-нибудь волновая гадость шандыбахнет, – усмехнулся Ворон. – «Витринка» только от пуль, но при очень уж сильном желании человека можно убить кучей иных разных способов.

Дэн кивнул и полез в кабину. В ней было на удивление спокойно и комфортно. Кожаные сиденья, торпеда из дорогого пластика. Деревянный руль. А еще пирамидка в «бардачке» – одинокая с золотистыми прожилками. Вторая – такая же – ждала своего часа в коробочке, обычными людьми используемой как пепельница или для складывания всякого мусора: шелухи от семечек, конфетных фантиков, грошовой мелочи… Грани не активированных пирамид сияли снежной белизной.

– Вижу, ты не потерял квалификацию, – заметил Ворон, садясь на водительское сиденье. Только теперь Дэн заметил, что камионета не имеет отверстия для ключа. Место скважины заняла кнопочная панель. Сталкер загородил ее рукой, ловко на ощупь набрал код, и машина ответила тихим низким урчанием. – В «бардачок» уже заглядывал?

– Мне показывали такой же артефакт, только почти разряженный.

– Тогда я не стану вызнавать у тебя подробностей, но очень резко поговорю со Стафом в следующий раз, – пообещал Ворон и принялся выруливать на дорогу.

По асфальту машина шла очень плавно. О наборе скорости свидетельствовала лишь быстрота пробегающих за окнами деревьев и фонарных столбов. Однако урчание мотора оставалось прежним, а подвеска скрадывала любые неровности.

– Зачем я вам понадобился? – спросил Денис.

Вообще-то он чувствовал себя несколько обиженным. Не так Дэн представлял себе эту встречу.

– Потерпи, скоро узнаешь. – Ворон держал руку на руле небрежно, словно она и не требовалась для управления машиной. Вторую положил на ручку переключения скоростей. Казалось, он здесь и не нужен в роли водителя. Камионета способна довезти куда надо и без какого-либо участия с его стороны. Но смотрел сталкер прямо перед собой, к Денису даже не обернулся. – Мы сейчас в центр. Там все объяснят доступнее. Заодно и глянешь, что да как.

– В какой центр?

– Узнаешь.

Вскоре за окнами замелькали чахлые деревца и заброшенные домики. Смотреть на разруху было особенно тоскливо и невыносимо. А спросить хотелось, и о многом. Однако самым важным казалось даже не то, где Ворон пропадал все это время, его соглашение со Стафом и положение в «Доверии» самого Дениса, а фраза, услышанная в кабинете.

– Когда я входил, вы…

– Ты, – поморщился сталкер, – и никак иначе. Будешь выкать – не сработаемся.

– Ты говорил о каком-то приборе…

– Я имел в виду тебя. – Тон был безразличным, и это говорило само за себя. И об отношении сталкера к некогда спасенному мальчишке. И о том, почему Ворон не появлялся в клане. И… Да мало ли о чем еще. Расспрашивать больше не хотелось, да и не обязаны люди отвечать приборам и монстрам.

Сказать, что он обиделся? На себя, скорее. Он слишком много навыдумывал и теперь расплачивался разочарованием за наивность. Вот и все. Ни о чем он выспрашивать не станет. Сам разберется. А что Ворон берет его в Зону, то это не просто так. Наверняка очередной схрон ищет. Денис поможет, естественно. Он все-таки благодарен за спасение и не собирается мстить за порушенные детские мечты, но на этом их пути разойдутся. И на этот раз – навсегда.

Он прикрыл глаза. Спать не хотелось, но так можно было создать хотя бы видимость занятости и не продолжать разговор. Искушение вылить на сталкера свою обиду и неудовлетворенность от жизни вообще было слишком велико.

* * *

Территория Академии представляла собой прямоугольник площадью, наверное, в гектар, если не больше. Серая бетонная стена метров пять в высоту, с вьющейся по углам и верху колючей проволокой, тянулась справа от машины уже довольно долго. Ворота были ржавыми, КПП покрашено ядовито-зеленой краской. А рядом с табличкой с официальным названием «Академия Исследований Аномальных Явлений» какой-то юморист приписал: «В этом здании раньше находился филиал знаменитого НИИ Химических Удобрений и Ядов, с тех пор так и живем». Естественно, заглавные буквы были должным образом выделены и подчеркнуты.

– Научники веселятся, – фыркнул Ворон. – Сразу видно, жизнь бьет ключом.

– И все – по голове. – Дэн поежился, представив, что сделал бы Стаф с автором подобного непотребства. А если б не нашел виновного, то досталось бы всем рядовым членам клана.

Ворон сунул в окошечко дежурного пластиковый прямоугольник, и ворота медленно и с натужным скрипом открылись. За ними шелестели деревья и зеленел газон. Не такое Денис ожидал увидеть.

Внутри центра оказалось красиво и даже уютно. Темный асфальт окантовывал черно-белый бордюр. Ярко-зеленая газонная травка была подстрижена очень коротко. Временами встречающиеся лавочки, правда, выкрасили все той же жуткой краской, что и КПП, но это уже не так бросалось в глаза. Зато Дэн разглядел несколько клумб и даже работающий фонтан.

Потом он заметил, что Ворон следит за ним, ухмыляясь, и принялся глядеть в лобовое стекло – на дорогу, а не по сторонам.

Сама Академия Исследований Аномальных Явлений представляла собой два стеклянно-бетонных здания, прилепившихся друг к другу и настолько обросших всевозможными переходами и лестницами, что практически слились в одно. Дэн насчитал восемь этажей, но, как рассказывал Выдра, никогда не угадаешь, какой вышины или площади такие научные центры на самом деле. Они же иногда как айсберги: надземная часть существенно уступает той, что находится под землей.

Ворон вырулил на стоянку перед главным входом. Понять, что это не какой-то второстепенный подъезд, а именно главный, легко удалось по его размерам. Двери возвышались до уровня второго этажа. Козырек начинался там, где, по идее, должен был быть пол у третьего. А толстые колонны из зеленого мрамора придавали ему невероятно помпезный вид.

– Как впечатление? – Ворон заглушил мотор, не глядя, пробежавшись пальцами по кнопочной панели.

– Двойственное.

Сталкер одобрительно хмыкнул и открыл дверцу.

– Игорь! Ветров!.. – донеслось, когда оба шли по почти пустой стоянке.

Денис не придал окрику никакого значения. Ворон едва заметно поморщился.

– Здесь будешь звать меня Игорем.

Дэн пожал плечами. Ему на самом деле было безразлично, как обращаться к человеку, считающему его прибором. То, что сам Денис при первой встрече звал Ворона не иначе как слугой, он предпочел не вспоминать.

– Игорь! – вновь донеслось откуда-то… сверху. Денис запрокинул голову и увидел плотного пожилого мужчину в сером свитере. Он махал из окна третьего этажа, свесившись из него почти наполовину. – В кабинет триста одиннадцать!

Ворон в ответ отмахнулся и, ускорив шаг, вошел в здание.

Сразу у дверей располагалась рамка металлоискателя и колченогий стул, на котором сидел старичок в форме охранника. Ворону он сразу кивнул проходить, не обращая внимания на противный звук и мигающие лампочки. А Дэна обыскал по всей форме, отыскал маленький складной ножик и долго бухтел по поводу того, что оружие это никакое, так зачем с собой носить, только людей при исполнении от разгадывания кроссвордов отвлекать.

Речь оказалась настолько проникновенной, что Денису даже захотелось извиниться за доставленное вахтеру беспокойство. Впрочем, сделать этого он не успел, потому что Ворон, ухватив его за рукав, поволок к лестнице.

– Лифта здесь не дождешься, – бросил он и побежал вверх, перескакивая через одну, а то и две ступени.

Дэн пожал плечами.

Глава 5

Кабинет триста одиннадцать оказался аскетически прост. Голубые стены, линолеум на полу. Столы из ДСП и раковина в углу. Единственное, что выбивалось из стиля постсоветской эпохи, – дорогое кожаное кресло. Его занимал тот самый пожилой мужчина, что махал из окна. Поверх свитера он надел пиджак, должно быть, желая показать, кто именно здесь начальник и за все отвечает. Рядом стояли еще двое мужчин и миниатюрная девушка, очень хорошенькая, светловолосая. Не ясно, как она затесалась в такую компанию и зачем отправлялась в кишащую опасностями и мерзостями Москву.

– Василий Семенович Шувалов, – представил Ворон пожилого. – Начальник Академии и ответственный за весь творящийся здесь балаган. – Мужчина поморщился. – Денис Сторожев, мой напарник по предстоящему заданию.

Все четверо воззрились на него. У Дэна возникло почти непреодолимое желание спрятать руки в карманы или за спину. Именно поэтому он глянул на незнакомцев прямо и вызывающе.

– И давно вы окончили школу, милостивый государь? – поинтересовался крупный моложавый мужчина. Дэн дал бы ему лет сорок пять или пятьдесят. Лицо – круглое. Нос – картошкой. Три подбородка. Как и начальник Академии, одет он был в серый свитер, но более теплый и грубой вязки, и темные брюки, которые ему были коротки. Из-под брючин выглядывали шерстяные носки. Создавалось впечатление, что мужчина постоянно мерз, хотя в комнате было тепло и даже душно, несмотря на открытое окно.

– Нет, – неопределенно ответил Денис. Школу он не только не оканчивал, он в нее и не ходил.

– Нда… – пожевал губами Шувалов. – Но тебе виднее.

Ворон кивнул.

– Представляю вам группу, господа сталкеры, – произнес Шувалов и откашлялся. – Какой-то здесь воздух спертый, не находишь?

Ворон пожал плечами.

– А в моем кабинете ремонт. Потому мы и здесь. – Не дождавшись ответа и на эту реплику, Шувалов вернулся к теме разговора. – В настоящее время при содействии нашей Академии создается исследовательский центр в бывшем здании боевых искусств на Сумской улице. Научно-исследовательский центр пси-вмешательства, – уточнил он. – От вас требуется провести в него группу ученых, – взмах в сторону мужчин и девушки.

– Хазаров Петр Тихонович, – представился мерзнущий мужчина, – ведущий психиатр, работал в Московской психиатрической клинической больнице номер один имени Алексеева, также известной как Кащенко или Канатчикова дача. Знаменитейшая психиатрическая клиника, знаете ли, – и мягко улыбнулся.

– Москва, Загородное шоссе, – вставил Ворон. – Там теперь знаменитейший, – он особенно подчеркнул заимствованное слово, – на всю Зону бар «У кролика Роджера» и аномалия, в простонародье прозванная «призраком». Вреда не приносит, но картинки показывает забавные. Кино – обхохочешься, только юмор сплошь черный.

– Психическое расстройство у человека разумного всегда трагедия, – укорил психиатр. – Я работал с шизофрениками и аутистами, и знаете, милостивый государь, это было не лучшее время моей жизни.

– А это уже птенцы нашего партнера, – продолжил Шувалов. – Психолог-биокорректор, измерение ауры, фото биополя, открытие восьмой чакры и многое другое. – Перечисляя, начальник Академии даже не поморщился, хотя и Денису было ясно, что к традиционной науке подобные занятия не относились. Видимо, партнер давал большую часть денег, и спорить с ним не хотели. – Арсений Гришко. Отчество не называет, – развел руками Шувалов и улыбнулся.

Дэн подумал, что мало ли как человеку не повезло с именем родителя. Вдруг он каким-нибудь Даздрапермовичем рожден?

– Протестую, это принципиальная позиция. Отчества – это анахронизм, пережиток прошлого. Весь цивилизованный мир без него обходится и не жалуется, – заметил невысокий, крепкий, обритый под ноль мужчина. Дэн дал бы ему не больше тридцати шести. Он производил впечатление не ученого, а мелкого мошенника вроде тех, кто в небольших городках все еще дурит прохожих игрой в наперстки. Немало способствовала этому одежда. Синие искусственно состаренные джинсы, болотного цвета водолазка и клетчатый пиджак с заплатками на локтях. Мужчина кардинально отличался от сотрудников Академии и даже Ворона, предпочитающего камуфляж.

Отчество. Дэн задумался, как могли звать его отца, но в памяти ничего не осталось. По всем документам он был Игоревичем, но до того, как узнал настоящее имя Ворона, даже не задумывался почему.

– Ранова Тамара Дмитриевна, – наконец представил Шувалов девушку, – практикантка, в прошлом студентка. Психолог.

Денис кивнул ей. Девушка улыбнулась в ответ, и он не смог оторвать взгляда. Миниатюрная и хрупкая. Казалось, она нуждается в постоянной защите, и не только на территории Зоны, но и в повседневной жизни. Блондинка с очень светлыми, почти белесыми голубыми глазами. На таких глазах особенно ярким кажется зрачок, и потому создается впечатление его расширенности. Она словно гипнотизировала взглядом. Миловидное лицо. Мягкие женственные черты…

– Это все? – резко и громко спросил Ворон, и наваждение рассеялось. Тамара моргнула и прервала зрительный контакт. – Старик с проблемами кровообращения, менеджер, мало знающий о слове «спорт» вообще и о полосе препятствий в частности, и бывшая студентка. Скажите, Василий Семенович, чья жизнь для вас предпочтительнее, и я, так и быть, доведу этого человека.

– Ты доведешь всех троих. – Шувалов нахмурился. – Я же не обременяю тебя большой группой. Трое ученых на двух сталкеров.

Ворон пожал плечами и обратился к так называемой группе:

– Семь утра. Завтра.

Девушка явно хотела что-то спросить, но посмотрела на хмурого Шувалова и, развернувшись, первой направилась к двери. Ее примеру последовали и остальные.

– Итак? – Когда за последним ученым закрылась дверь, Ворон сел на один из столов. – Ты говорил, что люди будут подготовлены хоть немного. – И, обернувшись к Дэну, бросил: – Сядь куда-нибудь, не мозоль глаза.

Денис плохо представлял, как может мозолить глаза человеку, у которого за спиной находится, но повиновался. Отыскал взглядом стул и сел на него, возложив локти на столешницу. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, слишком уж быстро развивались события. Уже завтра он отправится в Москву. Завтра!

– Игорь, – Шувалов поморщился, словно от головной боли, – ты, вероятно, заметил, что их всего трое, причем от Академии в Зону направляется только один мой сотрудник.

– Зато какой! – фыркнул Ворон.

– Я знаю, как ты относишься к психиатрии вообще и психологам в частности. Но выбора все равно не будет.

– Я к ним не отношусь, и я уже понял. – Ворон обернулся к Дэну. – На душеспасительные темы не говорить, о себе не рассказывать. Так почему центр исследования новейших аномалий вдруг стал центром пси-вмешательства? – Это уже Шувалову.

– С тех пор как выяснился характер этих самых аномалий и у нас появился партнер, нашедший средства для расчистки в Москве целого здания и переправки дорогостоящего оборудования, – честно ответил Василий Семенович.

Академик сцепил пальцы в замок и теперь тер их друг о друга. Похоже, он нервничал, и сильно. А то, что обращался к Ворону на «ты» и только по имени, говорило если не о дружеских, то о доверительных отношениях между ученым с мировым именем и сталкером.

Выдра рассказывал иное. Он говорил, будто научники и ходоки в Зону друг друга не переносят на дух. Одни считают, что человеку с высшим образованием, а то и тремя никто не указ в принципе. Вторые недоумевают, благодаря какому чертовскому везению это чудило дожило до своих лет.

– Что за аномалии, кстати?

– Именно на Варшавке, куда и впадает Сумская улица, фиксируется повышенный психический фон, – принялся рассказывать Шувалов. – Даже аномалию новую обнаружили, называется «тень Морфея». Выглядит как сизый туман. Попавший в него человек впадает в кому и медленно разлагается. – Он встал, снял пиджак и, небрежно кинув его на спинку кресла, заходил по комнате. – Некоторые полагают, что этот «Морфей» не что иное, как эволюционирующий «иллюз», хотя и этой аномалии вполне хватает. Для изучения различных пси-воздействий Зоны и формируется центр. Ученые, которых вы ведете, психиатры и психоаналитики. Они необходимы для анализа уже собранных данных.

– Эта студентка-практикантка на самом деле гений в короткой юбчонке?

– Она племянница нашего партнера.

– Час от часу не легче, – фыркнул Ворон. – Зона ее сожрет.

– С тебя спрос.

– Это и пугает.

Денис вздохнул. В своем уголке ему совершенно нечем было заняться. Понимал он крайне мало, а принять участие в перебранке не решился бы. Кроме того, он прекрасно знал, кого станет защищать теперь в первую очередь. Тамару он не даст в обиду никому. Даже Ворону!

– Одной из главных задач центра является изучение эмиоников, – произнес Шувалов.

Для Дэна это прозвучало как гром среди ясного неба. Именно так называли детей, потерянных в Москве и мутировавших в… Хозяев. Точно таким мог стать Денис, но вовремя встретил Ворона.

– Существа, способные подчинять людей с помощью эмоционального удара, бомбардировки счастьем, в простонародье – эмо-удара. И вы намерены их что… изловить, изучать, контакт налаживать? – Теперь сталкер смотрел на академика, как на умалишенного.

– Мы занимаемся аномалиями. Остальное – дела нашего партнера. – Шувалов развел руками. – Направление исследования – общее, и собранные данные – тоже. Разнятся только методы. Академия пользуется традиционными, научными. Партнер так называемыми «модными» – измерение ауры, биополя и остальная хрень в этом роде. Но то, во что превратилась Москва, само по себе хрень порядочная. Так что неясно, кто быстрее доберется до истины. Пусть ребятки попробуют. – Создавалось впечатление, что, говоря это, Шувалов ищет поддержки и понимания.

Ворон не собирался оказывать ни того, ни другого.

– Конец года скоро, – сдался Шувалов, – а у нас финансирование государственное.

– Неужели?! – делано ужаснулся Ворон. – А еще вчера был сентябрь.

– А никто декабря ждать не обязан, – прорычал Шувалов. – Потому что тут, – он потыкал пальцем в ладонь, – Зона, а вокруг – взмахнул руками, начертив в воздухе воображаемую окружность, – вся остальная Россия. И живет она по тем же гребаным правилам, что и десять, двадцать, сорок лет назад. Да они еще при Союзе существовали, эти правила. Мы бюджетники! А это значит, денежки, которые в начале года отвалили, будь добр, потрать до копеечки и отчетность сдай. Хоть на науку пускай, хоть дворников нанимай, чтобы территорию облагораживали.

– Территорию уже облагородили дальше некуда, – заметил Ворон.

– Но ведь это хорошо, если деньги остаются? – все же подал голос Денис. Во-первых, он действительно не понимал объяснений академика. А во-вторых, уже начал чувствовать себя в этой комнате неодушевленной частью обстановки.

– Чистая душа, – вздохнул Шувалов. – Конечно, хорошо. Но не в России. В России хороший руководитель не тот, кто работу выполнил и деньги сберег, а тот, кто не выделился из общей серой массы. Получил – потрать. А если ты деньги отмыть не умеешь, то какой же ты руководитель. Значит, в следующем году финансирование тебе урежут.

Денис по-прежнему ничего не понял, но кивнул.

– Расея, пнимаешь, – отозвался Шувалов и пошел к небольшому сейфу. Выудил оттуда бутылку водки и стаканы. – Малому не предлагаю, а мы с тобой тяпнем, как старые знакомые.

– Немного, – согласился Ворон, неизвестно что именно имея в виду.

Прозрачная влага наполнила стаканы почти до половины. Ворон поднял свой, отсалютовал академику и выпил – легко, словно воды хлебнул. Академик проглатывал горючую жидкость с видимым трудом и не так быстро.

– По второй… – Шувалов снова потянулся за бутылкой, он на глазах утрачивал ореол большого начальника и превращался… Дэн даже не мог подобрать слов для объяснения. Даже манера речи изменилась. Василий Семенович начал растягивать слова и говорить просто, почти как Стаф обычно.

– Хватит. – Ворон качнул головой.

– Да брось. Беленькая ж, не паленка какая-нибудь. Ваш брат говорит, радиацию и всякие плохие последствия Зоны из организма выводит.

Ворон хмыкнул.

– Ты когда в последний раз в Периметре был? – И, не дождавшись ответа, заметил: – По поводу радиации – это к старой Зоне, в Москве ее нет, и даже радиационный фон имеет тенденцию к уменьшению. Насчет последствий водки для организмов ходоков в новую Зону не в курсе. Но печень мне моя дорога… хотя бы как память о ней самой, – пьяным он не казался совершенно.

– Очень жаль. – Казалось, Шувалов не обиделся. – Тогда не задерживаю.

Они вышли в коридор, и тут Ворон удивил Дэна по-настоящему. Потому что никто и никогда раньше не интересовался его мнением относительно других людей. А уж по поводу предстоящего задания – тем более. Денис чувствовал себя польщенным и благодарным одновременно, хотя где-то внутри и понимал, что интерес Ворона вызван вовсе не хорошим отношением к нему лично. Сталкер сравнивал впечатления. Сверялся с ним, как с новым и более точным, но непривычным в обращении прибором.

Глава 6

Арсенал Академии располагался на минус третьем этаже и мог спорить даже с валуевским. Дэн думал, что за свою жизнь насмотрелся на автоматы, обрезы и пистолеты во всех их вариациях, но, оказалось, ошибался. Чего только стоило узкое длинное дуло с пришпандоренными прямо на него мониторами. Приклад, спусковой крючок и коробочка, чем-то похожая на трансформатор, крепились отдельно, но выглядело оружие как очень навороченная дубина.

– Перед вами первая модель винтовки типа электрошокер, – подскочил какой-то научник в халате и очках с квадратными линзами. – Самодельная, единственная в своем роде. А вот это, – он указал на небольшую коробочку с антенной и дулом в виде иглы, на боку располагалось несколько кнопок и рычажков, – модель последняя. Почувствуете разницу?

– Зачем в Зоне шокер? – Дэн был удивлен. Он всегда полагал этот прибор, считающийся оборонительным оружием в некоторых странах Европы, больше пугачом или женским средством защиты во время ночных прогулок. Нечто наравне с газовыми баллончиками или знаниями азов рукопашного боя. Мужчинам положено огнестрельное оружие или, на худой конец, холодное, но не травматика или подобные игрушки.

– За тем, что такой электромагнитной среды, как в Москве, нигде больше не найдешь. И штука эта посильнее пули, быть может. – Ученый расплылся в улыбке. Видимо, не часто ему доводилось объяснять настолько элементарные вещи.

– Ни разу не видел, чтобы эта игрушка остановила мародера или быкуна, например, – бросил Ворон.

– Зато пуля не останавливает матрицу, а шокера они пугаются и сворачивают. – Научник даже обиделся от такого скептицизма.

– Матрицы не опасны в принципе. На людей они не нападают, – заметил Ворон. – Если на тебя движется труп, разумнее всего попросту уйти с его дороги.

Они препирались еще некоторое время, но Денис утратил нить разговора. Он во все глаза смотрел на следующую диковину. От прежней винтовки у нее остались только приклад да набор сменных прицелов в виде небольших мониторов. К прикладу крепился толстый металлический брусок длиной сантиметров двадцать. Из него торчал прицел, используемый в данный момент, приемник боезапаса, небольшая антенна, вроде как у ручного стереоприемника, рожок с электронным дальномером и что-то совершенно не поддающееся опознанию. Вместо спускового крючка – большая плоская кнопка.

– Водомерка, – улыбнулся Ворон чему-то своему, проследив за его взглядом, и обернулся к научнику. – Макет или все-таки выпросили у старика?

– Сам отдал, – пожал плечами хранитель арсенала-музея.

Ворон хмыкнул. Кем бы ни был этот «старик», но он либо отошел от дел, либо ходит теперь с монстром побоеспособнее. Хотя Дэн и не мог представить, чтобы ходок в Зону расстался с любимым оружием – а ведь заметно, что «водомерка», как обозвал ее Ворон, именно обожаемая, взлелеянная, сотню раз переделанная именно для удобства хозяйской руки.

– Эффективная дальность стрельбы у импульсной винтовки составляет четыре с половиной километра, на трех километрах заряд проделывает дыру в танковой броне, – произнес научник так, словно это было его оружие, а сам он наведывался в Зону почти каждый день.

– Не четыре с половиной, а все же четыре, – поправил сталкер и заслужил неистовый взгляд.

Научник воспринял уточнение как сильнейшее оскорбление. Однако взял себя в руки и продолжил рассказывать:

– Отдачи нет. Звук выстрела представляет собой негромкое шипение, которого не слышно с двадцати шагов. Вспышки не дает. Дыма не создает. Боезапас – восемьдесят выстрелов без перезарядки. На ее основе создан пистолет АПЛОТ. Он, конечно, бьет недалеко, но и не столь громоздок.

Дэн посмотрел на оружие вполне обычного вида, напоминающее стандартный ПМ.

– А я могу его взять? – спросил он немного робко.

– Научная разработка, – ответил научник с видом дружинника на добровольных началах, задержавшего дебошира, и даже грудь вперед выпятил.

«Не очень-то и хотелось», – подумал Дэн. Но ведь и идти в Зону «голым» казалось неправильным…

– Значит, стандартный набор, – словно прочитав его мысли, приказал Ворон. – Аптечка, энзэ, сухпай. Из оружия… – Он на мгновение задумался. – Автомат тебе ни к чему, обойдешься короткоствольником, – оглядев невысокого и худющего парня скептически, принял решение сталкер. – Твоя задача иная, не как бойца.

А как прибора – он помнил! И все же Дэн покраснел. Неприятно, когда в восемнадцать лет выглядишь на пятнадцать. Еще невыносимей, если подобное замечают столь демонстративно, словно буквально недавно видели на твоем месте атлета. Пять лет назад Денис тоже не отличался ни ростом, ни телосложением.

– Тогда прошу, – поторопил научник. – Вот, – они остановились у очередного стенда, – топ лучших пистолетов на сегодняшний момент. «Брент нуль» на базе итальянской «Беретты». Прототипы «Браунинг хай-пауэр» и «Вайзер».

Дэн кивнул.

– Не подойдет. – Сталкер на пистолет взглянул лишь мельком. – Громоздкий. И рукоятка толстая, удобная только для стрелков с большими ладонями.

Дэн такими не обладал точно.

– «Фур-фур» или «Черный стриж». – Пистолет был элегантен. И, пожалуй, это все, что Дэн мог о нем сказать. А вот научник, похоже, заучил его технические характеристики железно. – Российская разработка. Обладает оригинальной автоматикой с коротким ходом ствола, запирание происходит без каких-либо его движений, соответственно, без поворотов или перекосов в отличие от того же «Глока». Подобная схема позволила снизить ось ствола относительно удерживающей руки. При темповой стрельбе это снижает подброс, что, в свою очередь, способствует высокой кучности на разных дистанциях.

Ворон скрестил на груди руки, а его вид так и говорил: ну же, удиви меня.

– Благодаря высокому углу рукоятки у пистолета очень удобный люгеровский хват, который помимо прочего при определенной сноровке способствует быстрому извлечению оружия. – Научник посмотрел на Дэна. Сначала взгляд был оценивающим, а потом стал неуверенным. Видимо, в обогащенной знаниями голове представления о Денисе и о сноровке друг с другом не сочетались. – А благодаря трем автоматическим предохранителям – чисто теоретически, конечно, – «Стриж» можно носить с патроном в патроннике, то есть всегда быть готовым к стрельбе.

– Нет, – скривился Ворон.

– Почему?!

– Расхваливаешь, как торгаш на рынке.

– Но оружие действительно хорошее!

– И какая у него скорострельность, дальность…

– Патрон семь аш двадцать один. Масса пять с половиной граммов. Начальная скорость до пятисот метров в секунду.

– Мало.

– Возможность стрельбы отечественными бронебойными патронами семь аш тридцать один. Это почти легкий пистолет-пулемет! К тому же при использовании этих патронов начальная скорость возрастает до шестисот!

– Дальше…

Научник разочарованно вздохнул.

Внешне пистолет Денису понравился, но он решил в отношении выбора оружия положиться на своего напарника. Опыта у Ворона было больше. К тому же у Дэна возникло подозрение: работник арсенала столь рьяно расписывал преимущества «Стрижа» лишь потому, что пистолет попросту никто не брал.

– «Пять-семь-десять», – указал научник на небольшой симпатичный пистолетик, с виду не вызывающий чувства опасности. – Разработан на основе бельгийского «Файв-севен». Затвор полусводный. Патрон специальный СС девять тысяч калибра пять и семь миллиметров с остроконечной пулей, развивающей дульную скорость семьсот метров в секунду. Броник прошивает – как иголка ткань.

– Ладно, этот.

Научник с облегчением кивнул.

Дальше дело пошло быстрее. Денис получил в свое пользование новенький камуфляж, рюкзак с аптечкой и сухим пайком, термос. Они уже направлялись к двери, когда научник преградил дорогу.

– А как же вы? – обратился он к Ворону. – Василий Семенович сказал, вам не отказывать, все что угодно отдать. Даже образцы…

Дэн обернулся. Импульсная винтовка так и манила притронуться.

– А у меня все свое, – улыбнулся сталкер.

Вышли они уже из другого подъезда – вполне обычного, с треугольной крышей и ядовито-зеленой лавочкой у входа. До камионеты дошли в молчании. Ворон шел налегке, но не слишком быстро. Выглядел он задумчивым. Денис тащил на собственных плечах все полученное от научника снаряжение и даже больше – в последний момент тот все же впихнул ему коробочку с иголкой. Весила последняя модель новейшего электронного пистолета АПЛОТ немного.

– Идти вроде недалеко, но именно в районе Варшавского шоссе слишком сильны электромагнитные излучения, – произнес сталкер, закрывая свою дверь и запуская мотор. – Сканеры и электроника сбоят и выходят из строя. Так что мне будет необходима твоя помощь как воздух, Дин.

Денис вздрогнул, услышав старое и почти забытое обращение.

– Моего лучшего друга и однокашника звали Денис Довбенко, его мать была румынкой и сокращенно называла его Диня. Ну а я – Дин, соответственно, – пояснил Ворон. – Для меня такое сокращение имени более привычно, чем американизированное Дэн.

– А что случилось с вашим другом? – спросил Денис.

– Не вернулся. Еще из той, первой Зоны.

– Погиб?

– Лучше, если б погиб. – Лицо сталкера превратилось в непроницаемую маску, только потемневшие глаза жили на нем. Ворон смотрел прямо на дорогу и делал вид, будто крайне заинтересован абсолютно прямым и пустым шоссе, по которому они ехали.

– Простите… – Денис не чувствовал себя виноватым, но ощутил непреодолимую потребность извиниться. И он снова назвал сталкера на «вы», напрочь забыв об уговоре. Ворон, впрочем, и не заметил этого.

– Чернобыльская Зона уже не первый год успешно порабощает людей. Воздействует она на них. Через психику воздействует. Только не спрашивай, как именно, я в отличие от стариков-первопроходцев не хочу и не буду считать эту пакость разумным существом. Потому что если она разумна, то рано или поздно нам придет конец.

– Этот ваш друг стал пленником Зоны?..

– Ты нашел чертовски правильное слово. Пленник. Только не осознающий своей неволи, наоборот, безмерно счастливый. Ни ответственности, ни проблем, ни привязанности, ни… – Он покачал головой.

– Это не жизнь, – убежденно сказал Денис.

– Думаешь?..

– Уверен! Я и представить не могу, как можно… ну, например, жить, не читая книг или… – он покраснел, но продолжил, – не писать стихов. Будь у меня свободное время, я рисовать начал бы.

Сталкер усмехнулся и покачал головой:

– Не у всех так. Бывает и иначе.

– Наверное…

– Я так и не успел вернуть его.

– Зато нашли меня… – неуверенно начал Дэн.

– Не пристрелил при первой же возможности, ты хотел сказать?

Денис кивнул, потом сообразил, что сталкер мог не обратить внимания на движение, и сказал:

– Да.

– Смешно, – бросил мужчина. – Одного потерял, второго вывел. Вот только обмен неравносильный какой-то. Впрочем, посмотрим.

Вряд ли он хотел уязвить, но получилось именно так.

– Я сделаю все, что от меня требуется, – пообещал Денис, стиснув зубы.

– Не сомневаюсь. Потому что, насколько неприспособленными для жизни в Периметре ни являются эти люди, а довести их мы обязаны. Московская Зона молода и непредсказуема. Но мне не нравится, что в ней появились эмионики и «Морфеи». Это неправильно. Они не старая добрая радиация, с которой плохо, но можно жить. Это воздействие на уровне психики. И если данный профессор от психиатрии или псевдо– ученые сумеют разобраться, как этому противостоять, я первый им поклонюсь. Прямо до земли.

Глава 7

– Идем непосредственно по шоссе. – Сталкер сидел прямо на полу возле расстеленной на тонком бежевом паласе карты Москвы. Размер у нее был такой, что на столе попросту не уместился бы. Зато теперь удавалось во всех подробностях рассмотреть само шоссе и примыкающие к нему районы.

Денис развалился в глубоком кресле с деревянными подлокотниками, наслаждаясь теплом самого настоящего камина. Тот был небольшой, выполненный в старинном стиле. На каминной полке стояли в ряд оловянные солдатики в синих и красных мундирах. Двое сидели на конях с саблями наголо. На стене висели картины с изображением охоты, а на противоположной, глухой, алое полотно с коллекцией старинных пистолетов и кинжалов.

По всему выходило, что сталкер весьма обеспеченный человек, способный позволить себе роскошь, а не просто приличное выживание. Впрочем, это и так было ясно – одна камионета чего стоила, даже не учитывая того, что бронированное стекло в ней занимала «витринка».

Дом сталкера находился в Серпуховском районе. Раньше в непосредственной близости, а теперь – в черте города Пущино, когда-то маленького, а теперь разросшегося вширь и в длину настолько, что мало отличался от Серпухова. Когда в Москве выросла Зона, те, кто спасся из столицы, прихватив с собой хоть какие-то сбережения, осели здесь. Двухэтажный особняк Ветровых стоял еще со времен Союза и уже тогда считался небедным.

«К этой крепости не подкрадется даже Зона, – пошутил Ворон, указывая на виднеющееся вдалеке русло реки. – Как мы знаем из сказок, нечисть текущую воду не любит. Ну, да тебе это известно лучше, чем мне, не так ли?»

Участок в пятьдесят соток огибала толстая кирпичная стена в три человеческих роста с битыми бутылками наверху. Железные ворота, специально усиленные, не уступили бы и таранной атаке какого-нибудь джипа. Все окна дома были защищены решетками, и не снаружи, как делают большинство дачников, а внутри. Дверь, кстати, тоже была железной с сейфовым замком.

Зато в доме было действительно уютно, обстановка отражала безупречный вкус хозяина. Невероятное количество коллекционного оружия и ни одной статуэтки или мягкой игрушки – пожалуй, нашлось бы мало женщин, способных выносить подобное.

– Войдем там, где Варшавка перетекает в Симферопольское. – Ворон пошарил рукой, не глядя сцапал пивную банку, которую опустошил пять минут назад, и водрузил на карту. – КПП, – прокомментировал он свои действия. – Причем вполне официальный. С автоматчиками, собаками и электроникой всех мастей. К слову, если нам придется спешно уносить ноги из Зоны, бежать нужно к нему.

Денис нахмурился. Он, как и любой клановец, не слишком доверял властям, а церберам, охранявшим официальные входы в Зону, – тем более.

– Ты знаешь, что означает SOS на море? – спросил сталкер.

– Спасите наши души.

– Верно. При этом позывном любое судно обязано прийти на помощь пострадавшим. И безразлично, какой они национальности, вероисповедания или достатка. Сначала спасти, потом уже разбираться: кто, почему и откуда. – Ворон повертел головой в поисках доступных предметов. – Еще банку подай. И себе возьми заодно.

Дэн встал и направился к столу. Взял пару карандашей и ручку – чтобы дважды не ходить – и непочатые банки пива – себе и сталкеру.

– Благодарю. – Ворон взял и то, и другое. Письменные принадлежности отложил в сторону, а банку открыл, щелкнув ключом. – Так вот. Станции КПП – это такие вот суда, услышавшие позывной. Возможно, в этой стране и каждый друг другу волк, но главный враг все же Зона. И уж поверь, никто ей просто так сожрать тебя не даст. Если будет возможность, помогут, а выяснять, кто ты и какого рожна сунулся в Москву, начнут после.

Дэн пожал плечами, но к сведению принял. Специально оборудованные входы на территорию Зоны были и всем прекрасно известны. Власти не стали оригинальничать и установили КПП на выходе главных трасс по всему МКАДу – там же, где когда-то устанавливали пункты ДПС.

Он открыл пиво и глотнул терпкого с ароматом ржаной кислинки напитка. Сталкер предпочитал темное, а значит, иного и Денису не полагалось. Впрочем, другого и не хотелось. Пиво было вкусным.

– Не уходи, – то ли попросил, то ли приказал Ворон, – еще насидишься.

Дэн присел на корточки возле карты.

– Значит, входим мы здесь. – Сталкер указал на банку. – Потом, – положил зеленый карандаш справа от шоссе, – двигаемся по прямой до самого здания. – Его обозначила недопитая банка. – Там – ночевка. С утра – выход. – Слева от шоссе лег синий карандаш. Ручку сталкер взял, но, не найдя ей лучшего применения, просто вертел между пальцев.

На карте все выходило очень просто и легко. И по идее, обернуться удалось бы и за день. Однако Зона вносила свои коррективы.

– Шоссе широкое, это плюс. А вот то, что хорошо просматривается, – минус, и огромный, – продолжил Ворон. – С многоэтажек у метро «Аннино» нас легко будет снять. – Он обвел ручкой близлежащие дома, используя ее вместо указки. – Причем мы вряд ли даже поймем, откуда ведется огонь, не то что сумеем отстреливаться в ответ.

– И что делать?..

– По идее, в многоэтажку еще надо забраться, а учитывая обитающую вокруг живность, просто так этого делать не станут. Если только некто не наведет на нас намеренно, но… – Сталкер развел руками. – Брать у нас нечего. Мы мирно и тихо ведем ученых, разве не так?

Денис вздохнул. Как-то его это мало успокаивало.

– Надейся на лучшее, – подбодрил Ворон. – Мародеры не самая страшная неприятность. Вот здесь, – он указал на обширную территорию справа от шоссе, – бывшая промышленная зона. А это почти в девяноста девяти случаев из ста означает зоопарк.

Денис передернул плечами.

– Теперь я вряд ли смогу их отогнать…

– А раньше мог? – прищурился сталкер.

– Нет, – покачал головой Дэн. – Я тогда только матрицей управлять научился.

Он ждал продолжения разговора, но его не последовало.

– Ты доволен оружием? – резко сменил тему сталкер.

Денис кивнул.

Ворон поднялся одним плавным движением и, сделав знак следовать за собой, направился в подвал.

Дэн ждал чего-нибудь сверхординарного, но подобного даже вообразить не мог. Подвал представлял собой склад высотой метра три и длиной не меньше пятидесяти. Бетонированные стены и пол. Лампы дневного света, тотчас включившиеся, стоило им войти. И везде, куда хватало взгляда, коробки, ящики, брезент, колеса от джипов. Денис не удивился бы, обнаружив здесь целый зенитный комплекс.

– Этим можно снарядить армию…

– Можно, – согласился Ворон. – Только не нужно. Пока.

В выборе снаряжения Денис тоже ожидал чего-нибудь этакого, но Ворон выбрал вполне обычный с виду камуфляж – серый, специально разработанный для городских спецслужб. Подумав немного, выдал Дэну такой же.

– А…

– Одежонка не простая, – ответил раньше, чем Денис успел задать вопрос. – Один умелец, известный еще по старой Зоне, промышлял. Знал, зараза, какой-то секрет, а может, артефакт какой использовал. От стандартного не отличишь, а материал приобрел свойства неплохого такого бронежилета. От «Грозы» убережет навряд ли, от пули – не всякой, а вот от ножа – вполне. Согласись, это не лишнее.

Дэн согласился, а потом подумал, что у сталкера не все так гладко, как кажется со стороны. Либо у Ворона прогрессировала паранойя, либо его действительно хотели убить.

Из оружия сталкер выбрал обрез – нестандартный и явно самодельный. Ствол был укорочен заметно сильнее, чем у виденного Дэном оружия такого типа. Приклад – тоже. За счет этого обрез смотрелся компактным и очень легким, но наверняка потерял в мощности. Дульная энергия была ниже, но все же больше, чем у пистолета, при более громком звуке выстрела и сильной дульной вспышке. Рассчитанный на более длинный ствол пороховой заряд не успевал полностью сгореть и передать пуле энергию.

– Ты пойдешь с этим?!

Сталкер удивленно вскинул бровь:

– А ты ожидал, что облачусь в маскарадный костюм терминатора? Что именно тебя не устраивает в этом оружии?

Дэн помотал головой. Конечно, ясно, что сталкер хотел идти быстро и налегке, затрачивая как можно меньше сил непосредственно на дорогу. Но обрез! Может, он и удобен в городских условиях или при встрече с бандитами, но не в Зоне.

Дэн не собирался спорить, но ему вовсе не хотелось быть в Москве «голым», даже если камуфляж не позволит какому-нибудь мародеру подкрасться сзади и всадить ему нож в спину.

– Меньшая кучность и эффективная дальность стрельбы в связи с укорочением ствола и кустарной обработкой дульного среза, прицельных приспособлений и приклада исходного образца. А еще избыточное давление пороховых газов на дульном срезе, вызванное несоответствием мощности патрона длине ствола. Не хотелось бы…

– Эффективность обрезов гладкоствольных ружей на коротких дистанциях может превосходить поражающую способность автоматического оружия, – заметил Ворон. – Ладно, смотри.

Он прошел в дальний угол, где располагался своеобразный тир с мишенями. Навесил новую – девственно-чистую. Надел наушники, приказал Дэну сделать то же самое и отошел подальше.

Бух-бух-бух. Во лбу, сердце и животе нарисованного человека зияли дыры.

– Мало? – поинтересовался сталкер. Денис прекрасно понял вопрос по губам.

В этот раз Ворон выбрал мишень уже не в образе человека, а круглую, наподобие тех, на которых тренируются спортсмены.

Бух-бух-бух. Дыры легли ровно по центру.

Дэн снял наушники.

– Достаточно или пойдем по тарелочкам постреляем? – предложил сталкер, снимая наушники. Похоже, его сильно раздражало подобное недоверие со стороны сопляка, да вдобавок и не совсем человека. – Тебя очень заинтересовала импульсная винтовка старика, я видел, – заметил сталкер. – Вот только ты немного не понимаешь самых элементарных вещей. С оружием старика может обращаться только старик.

Денис кивнул, но не до конца уверенно. Его воспитывали на рассказах о легендарных сталкерах. Одиночках Зоны. Они могли пропадать в ней неделями, а потом возвращались с редкостями, никогда и никем не виденными, или с артефактами, достать которые считалось невозможным, и не менее легендарным было их оружие – обязательно нестандартное, бьющее без промаха и верное своему владельцу. Честно говоря, Дэн ожидал нечто подобное встретить здесь.

– Если у меня нет импульсной винтовки или еще какого-нибудь спрутообразного монстра, – сказал сталкер подчеркнуто спокойно, – это означает лишь одно. Мне подобное оружие без надобности.

И спорить с этим уже было бесполезно в принципе.

– Впрочем, чисто для твоего успокоения, я возьму еще и «калаш». Доволен?

Дэну не оставалось ничего иного как кивнуть.

Вернувшись в гостиную, сталкер снова сел перед картой. Вперился взглядом в какую-то точку на юго-западе Москвы и задумался.

– Я раньше жил на улице Строителей в красном сталинском доме, – сказал чуть погодя. – Шикарная трехкомнатная квартира на четвертом этаже с окнами, выходящими во двор. Потолки – три двадцать. За окном – настоящий мини-парк с тремя детскими площадками, цветниками и даже фонтанами. Все же при «отце народов» строить умели капитально. Это тебе не хрущевки.

Денис разговор не поддержал, уселся в покинутое кресло и вернулся к созерцанию огня. Тот, кто утверждал, будто на живое пламя смотреть можно бесконечно, знал, о чем говорил.

– А тебя я обнаружил в районе МГУ, – продолжил сталкер. – Возможно, ты жил где-нибудь поблизости…

– Не помню! – Подобные разговоры всегда раздражали его. Дэн не помнил ничего из прошлой, дозоновой жизни и очень смутно припоминал то, что происходило с ним в Москве после катастрофы. – Но думаю, я был во многих местах.

– Да, – согласился сталкер. – За три месяца столицу удалось бы обойти, если не всю, то ближайшие районы точно. Так что же с прошлым?

Наверное, это был все же не пустой разговор. Сталкеру зачем-то хотелось знать ответы на свои вопросы. А Дэну – не хотелось врать и изворачиваться. Не ему, во всяком случае.

– Ничего. Если сравнить мой мозг с компьютером, то директории, содержащие воспоминания о прошлой жизни, удалены напрочь. Остался лишь белый шум в виде непонятных теней и ощущений, запахов, музыки… А вот вас я запомнил хорошо. Могу рассказать, как вы выглядели и во что были одеты пять лет назад. О чем говорили – слово в слово.

Ворон встал и подошел к нему, наклонился достаточно низко, чтобы глаза оказались на одном уровне. Карий и серый взгляды скрестились. Первый казался очень недовольным:

– Ты пытался задеть меня недоделанным эмо-ударом, но «бомбардировка счастьем» не прошла. Почему?

– Я не ел несколько дней. Все мысли только об этом и были.

– Добыча не по зубам? – Ворон хмыкнул.

– Наверное.

– А если ты встретишь настоящего эмионика, сможешь не поддаться сам и вывести меня, например?

– Не знаю… – Ответа действительно не было. Может ли быть иммунитет от монстров у того, кто едва сам не стал чудовищем? – Но я попытаюсь. Вы спасли мне жизнь…

– Сложно пристрелить подростка, который сначала стоит столбом, а потом, глядя на то, как догорает матрица, бухается на колени со словами «есть хочу». – Ворон встряхнул головой, словно мог вытрясти эти воспоминания из памяти. – Но все эти сентиментальности не в счет. Ты только инструмент и живой детектор, нужный мне для прохода в Зоне. Не стоит выдумывать черт знает что и пытаться закрыть меня от мимолетной пули. Ты понял?

Стало обидно. Очень. Но Дэн постарался не выдать собственных чувств.

– После выхода в Зону и возвращения можешь вернуться в клан. Я больше не побеспокою тебя. Раз уж ты так хочешь считать себя обязанным, на здоровье, – жестко сказал он. – Отплатишь и гуляй на все четыре стороны. Это ясно?

Дэн кивнул.

– Не слышу!

– Да! – голос дрогнул, но это уже не имело никакого значения.

Ночью Дэн долго не мог уснуть. Сказывались незнакомая обстановка и этот разговор. Неприятно, когда всю юность считаешь и думаешь одно, а потом мечты разбивают, а по осколкам проходятся армейским сапожищем. Это больно, знаете ли. Но, наверное, выволочка, устроенная Вороном, вполне могла спасти ему жизнь в будущем. Потому что в Зоне нельзя думать ни о ком и ни о чем, кроме выживания – своего или группы, но не отдельного человека. Ворон способен прекрасно обойтись и без мальчишки, готового в любой момент закрыть его от пули и тем самым лишить глаз и ушей в повышенном электромагнитном поле зараженной столицы.

Денис чувствовал почти физическую потребность в опекаемом. И если это будет не Ворон, то… Тамара. В эту девушку можно влюбиться, а возможно, он и умудрился сделать это. Иногда для этого достаточно единственного взгляда. И она уж точно не будет против опеки с его стороны.

Глава 8

В восемь часов утра микроавтобус подвез группу ученых к МКАД. Стена вокруг Москвы в этом месте возвышалась почти на пять метров и выглядела монолитом с колючей проволокой на вершине и у основания. На шоссе кто-то разбросал противотанковые ежи. Создавалось впечатление, что КПП готовился к штурму. Причем со стороны оставшихся в живых москвичей, а не порождений Зоны. Отчасти, возможно, такие меры предосторожности и оправдывали себя. Все же неконтролируемый трафик артефактов когда-то и породил катастрофу – Стаф обожал распаляться на эту тему, но бойцов засылал в Периметр с регулярностью, достойной лучшего применения.

Какая-нибудь матрица или гиена штурмовать стену не станет. Она прекрасно и к Зоне приспособилась, и незачем ей во внешний мир рваться – все равно ведь подохнет. А вот люди слишком падки на наживу. И если бы не такие вот стены, давно превратили бы город в золотой прииск. Натащили бы того, чего сами не знают. Повымерли бы сами и других перезаражали. А то и породили бы новый выброс, и возникла бы новая Зона где-нибудь в Перми или Киеве.

– О-ох… – только и сказал психиатр.

Ворон подошел к нему, брезгливо оглядел, но заговорил о другом:

– Таким образом пытались отстоять Северное Бутово, почти непосредственно примыкающее к городу. Отстояли только Южное. По Бутово теперь проходит вторая стена – с колючей проволокой и под напряжением.

– Видел, – вздохнул научник. – Мы ж ее проезжали.

И уставился на огромные железные ворота, непонятно для каких целей предназначенные. Как будто тот, кто их устанавливал, рассчитывал ввести в Москву танки и порешить все аномалии к такой-то матери. Судя по всему, планы некоего «маршала» так и остались неосуществленными.

– Вы собираетесь ходить по Зоне в этом? – все-таки поинтересовался Ворон.

Хазаров кажется обтянутым камуфляжем бочонком. Под него он, похоже, надел не один свитер, а целых три. Вниз под штаны – треники или кальсоны, а носки – и сомневаться в этом не приходилось – снова были шерстяными.

– Тебе не кажется, будто вчера психиатр казался меньше? – поинтересовался он у Дениса.

– Кажется. – Дэн кивнул, и ему было безразлично, что Хазаров посмотрел на него осуждающе.

– Даже будь он медведем, отъедающимся перед спячкой, а не человеком, вряд ли смог бы набрать вес за такой малый срок, – продолжил издеваться сталкер в шутливом тоне. И внезапно рявкнул: – Немедленно переодеться!

Дэн вздрогнул, будто приказ относился к нему лично. Психиатр же даже не моргнул. На лице не отразилось ровным счетом ничего.

Под камуфляжем у психиатра оказались майка, рубашка и свитер, а под штанами – рейтузы. После раздевания он выглядел сильно похудевшим и немного неудовлетворенным. Переступил с ноги на ногу, словно мерзнущий, и сунул руки в карманы.

– Нельзя, – бросил Ворон.

– По привычке, больше не повторится, – заверил Хазаров.

– Хорошо. – Денис мог спорить, что Ворон не поверил ему ни на грамм.

Гришко, утративший лоск, смотрелся в камуфляже почти прилично. Но глазки у него, по-прежнему масляные и бегающие, стали выделяться сильнее, а потому раздражать.

Девушки же в микроавтобусе не оказалось.

– И где?.. – поинтересовался Ворон.

После недолгих расспросов выяснилось, что Тамара Ранова в Академию не приезжала, а к Периметру собиралась подъехать утром и своим ходом.

– Камень с души, – улыбнулся сталкер. – Пятнадцать минут ждем и отправляемся.

Разочарование, наверняка промелькнувшее на лице Дениса, его развеселило, но от комментариев сталкер воздержался.

Однако вскоре тишину нарушило натужное гудение и грохот чего-то, априори не претендующего на музыкальность, под скороговорку реального пацана Васи и тоненький недовокал очередной его крали. Стаф знал этого новомодного исполнителя лично, он входил в группировку солнцевских. Дэна эта участь, к счастью, обошла стороной. Недруг по клану Лёха-Леший от этих звуков просто кайфовал, что, само собой, не добавляло к нему уважения.

Спустя минуты три к воротам подкатил «Гранд». Из него выбралась девушка с чемоданом на колесиках и спортивной сумкой, через плечо висела маленькая дамская сумочка.

Увидев это, Ворон громко и отчетливо выругался и демонстративно сел прямо на асфальт.

– Дурдом на выезде, – произнес он громко и так, чтобы Тамара обязательно услышала. – Вы, кажется, работали с даунами, Петр Тихонович. Вот пациент явно по вашей части.

– С аутистами, – поправил психиатр.

Джип развернулся и укатил, на прощание взвизгнув шинами. Ворон поднялся.

– Вот это, – он указал на поклажу, – выкинуть на фиг.

Девушка открыла рот и захлопала на разъяренного сталкера светло-голубыми глазами. Однако тому, кто некогда легко отмахнулся от «бомбардировки счастьем», такие взгляды были что слону дробина.

– Вы собрались на курорт или на маскарад? Возможно! – начал он, свирепея. – А может, ставите эксперимент над моей психикой?!

– Я… Но мы же отправляемся в центр не на один день, – все же возразила Тамара.

– Очень надеюсь, что там вам будет не до платьев и не до косметики.

Девушка пыталась возражать, потом – просить. Но Ворон был неумолим. Большинство вещей он заставил Тамару оставить. При этом джип уже уехал, и Дэн лично договарился с водителем микроавтобуса, чтобы вещи отвезли домой к девушке или хотя бы в институт. В этом ему помог Хазаров.

Однако расстаться с косметичкой Тамара отказалась наотрез. В этом ее не смог переспорить даже Ворон. Потому что проход проходом, а ей еще в центре жить. А без тоналки и туши жить невозможно – лучше уж сразу в «ведьмин студень» прыгнуть.

Ворон неожиданно смирился, но в отместку всю косметику, которая была на девушке в этот момент, заставил смыть и переодеться. Спортивный костюм нежно-голубенького цвета сменил камуфляж грязно-серого окраса.

– Вам что же, в Академии снаряжения не выдали? – спросил он напоследок.

Тамара состроила обиженную гримасу.

– Думаю, вы не поехали в родную Академию только лишь по причине наличия этого клоунского наряда, – заметил сталкер. – А то, что своим видом всех мародеров к нам привлечете, – неважно.

– Решат отбить у вас такое сокровище? – подыграл Гришко.

– Нет, подумают, будто цирк приехал!

А между тем за выяснением всех особенностей гардероба членов группы прошел целый час. Ворона это злило, а Дэна беспокоило – если все так начинается, то что же будет дальше?

А дальше был короткий инструктаж.

– Группа идет прямо по Варшавке насколько это возможно. Центр боевых искусств – огромное многоэтажное здание, находящееся на пересечении Сумского проезда и Варшавского шоссе, Варшавское шоссе, дом сто восемнадцать, корпус первый, ГАОУ ДОДСН «ДЮСШ “МЦБИ”» Москомспорта, если точнее.

И никто даже не поинтересовался, что означали все эти ужасные заглавные буквы, которые сталкер выпалил столь легко, будто всю ночь заучивал.

– Шоссе идет прямо, да и расстояние небольшое. Всего-то около девяти километров, что при даже очень медленной скорости перемещения три километра в час составит около трех часов. – Сталкер оглядел свою группу и хмыкнул. – Естественно, образованные и подготовленные люди вроде вас меня не подведут. И хотя бы за какие-то десять-двенадцать часов выйдут куда нужно.

– А если не выйдут? – спросила Тамара.

– То, возможно, успеют до темноты (Темнота наступает через двенадцать часов, см. предыдущее предложение). Если же я ошибся в их достоинствах настолько… – Ворон выдержал длинную, почти театральную паузу, – их попросту не станет. Потому что не найти убежища в Зоне с приходом темноты – верная смерть. Лучше уж застрелиться самому… Кстати, кто из вас знаком с оружием?

На вопрос, кто умеет стрелять, отозвался лишь Гришко. Он умудрился в свое время послужить в ВДВ. Хазаров тоже прошел срочную, но порядком давно. Первому вручили автомат. Второму – старый, но надежный детектор, прозываемый в клане не иначе, как раскладушка с экраном. У самого Ворона сканер был более навороченный.

Пожалуй, Дэн наконец понял, что ощущал Алик – дрожь, предвкушение и желание испытать себя, потому что если в клане, городе или даже у бандитов действовали хоть какие-то правила, то в Зоне – нет. В ней даже на напарника порой нельзя было полагаться. Были случаи, когда закадычные друзья, найдя редкий и дорогой артефакт, стреляли друг в друга. Как правило, весь куш забирал третий, либо вовремя пристреливавший победителя, либо дождавшийся, пока тот сам отдаст концы. Только в Зоне удавалось понять, чего же ты стоишь по-настоящему.

Ученые заметно помрачнели. На лицах появилось озабоченное выражение. Вероятно, каждый, взвесив перспективы, уже задумывался над тем, чтобы отказаться от опасной затеи.

– Ну а если серьезно. При всевозможных эксцессах, – Ворон красноречиво посмотрел на девушку, – часов шесть-восемь, но мы все равно успеем до темноты. Потом мы с Дином переночуем в вашем новом прибежище, а утром отправимся обратно.

Лицо Гришко растянула неуверенная улыбка. Психиатр и девица остались серьезными. Последняя, пожалуй, слишком. Но Ворон и не подумал ее ободрять или успокаивать.

– Двигаемся колонной. Я замыкающий. Вопросы есть?

Вопросов не нашлось.

Это казалось странным – широкое, ровное шоссе, на котором нет автомобилей. Денис слышал, что до катастрофы в Москве были километровые пробки, но поверить в это сейчас было трудно. Он обратил внимание на будку КПП. За тонированным бронированным стеклом находился автоматчик – мужчина, одетый в камуфляж, в закрытом шлеме. Поймав взгляд ходока в Зону, он помахал рукой и соединил подушечки большого и указательного пальца в знаке пожелания удачи.

В огромных железных воротах обнаружилась маленькая калитка. Издали ее заметить не удалось бы.

– Сим-сим, откройся, сим-сим, отдайся, – пробормотал Гришко.

Ворон поднес к считывающему устройству пластиковую карточку, служившую также и пропуском на территорию Академии. Щелкнул электронный замок.

За калиткой оказался длинный переход с инфракрасными лампочками. Периодически свет мерцал, обдавая группу голубоватым сиянием.

– Я такое в Америке видела, – произнесла Тамара почему-то шепотом. – Дезинфицирующая зона.

– Это они что же, Зону от нас охраняют? – Гришко поморщился. – Гуманисты хреновы. Уроды… – добавил он неожиданно зло.

– Насколько понимаю, коридор проходят и те, кто заходит, и те, кто выходит, – заметил Хазаров. – Мало ли что вы можете унести с собой в человеческий мир.

– И мало ли что способен занести из него, – сказал Ворон. – И мало ли как оно мутирует. А если еще и поселится рядом с выходом, никому легче не станет точно.

Коридор закончился так же, как и начался, – еще одной железной дверью.

– А за ней нам выдадут белые халаты, – фыркнул биокорректор.

– Разговорчики! – прикрикнул Ворон. – Всем внимание, выходим.

Дэн обогнул фигуру Гришко и Хазарова, встав у двери первым. Толкнул плечом. Та поддалась с тихим шипением. За порогом лежала Зона…

Глава 9

Первое, что бросилось в глаза, асфальт – чистенький, словно вымытый шампунем. И тройка БТР, рассыпавшиеся, словно игрушки какого-то гигантского ребенка. Видимо, кто-то все-таки пытался прорваться. Под ногами, в низине, проходила широченная полоска МКАДа. Прямое шоссе стрелой уносилось вперед по направлению к высоткам.

Его толкнули в спину, и Денис машинально сделал вперед два шага.

– Отличненько! – Из коридора вынырнул Гришко. На машины он смотрел, как на внезапно выигравший лотерейный билетик. Особенно на ту, которая стояла на всех четырех колесах, а не лежала на боку. – Прогулка обещает быть приятной.

Он обогнул Дениса и направился к стоящей неподвижно и словно поджидающей машине. Поджидающей?..

– Туда нельзя! – выкрикнул Дэн. Но окрик Ворона заглушил и его голос.

– Стоять! – рявкнул сталкер так, что все буквально подпрыгнули. – Мясо недожратое!

Гришко начал медленно оборачиваться.

– Тормози, я сказал!

Научник замер на месте. Разъяренное, пошедшее нездоровым румянцем лицо посерело. Кажется, он начал осознавать, что едва себя не угробил. В нескольких метрах от КПП, между прочим, – невероятная глупость, граничащая с хроническим невезением.

Ворон достал сканер – небольшая коробочка с экранчиком и выдвижной антенной рамкой пару раз пискнула при активации. Прибор заработал, выдавая шипение поочередно с пиканьем.

– Дин?

– Все чисто. Оно только в машине. – Откуда Денис знал это наверняка, оставалось тайной для него самого.

Но прислушиваться к внутреннему чутью – все, что у него осталось. Дэн не чувствовал и десятой доли той уверенности, что была в детстве. Однако даже то, что пришло к нему с первыми шагами в Зоне, было потрясающим. С глаз будто сорвали темные очки с мутными стеклами, а из ушей вытащили ватные тампоны. Он дышал полной грудью – впервые за пять лет!

К Гришко сталкер подошел совершенно бесшумно, обогнул и скользящим шагом устремился дальше. За десяток шагов до машины опустился на колено и что-то вытащил из кармана. Когда Ворон уже направился обратно, раздался хлопок, как от взорвавшейся покрышки, машина осветилась синим пламенем. Разглядеть сквозь него ничего не удавалось, но Дэн мог поклясться, что заметил фигуру, чем-то напоминающую человеческую. Она вскинула руки, словно прося о помощи, и тотчас исчезла.

– Идемте, – приказал Ворон.

Они обогнули горящий БТР по широкой дуге.

Поначалу все было спокойно, насколько, конечно, так можно говорить в Зоне. Мрачное небо нависало над Москвой, пухло облачностью, словно намереваясь пролиться дождем. Нет в Зоне дождей. По крайней мере Дэн не встречал попавших под ливень и выживших при этом.

Дома вздымались словно горы или даже целые горные хребты. Одно такое, некогда жилое здание встретило их в начале пути и было названо Тамарой монстром советской эпохи. Серая коробка в десяток, если не больше, подъездов с окнами и балконами, расположенными хаотически. Не иначе проектировал его какой-то сумасшедший архитектор, повернутый на кубизме и асимметрии.

– Привыкайте. Варшавка – одно из немногих мест в Москве, где длина превосходит высоту.

И в этом Ворон был прав. Потому что, не считая новых спальных районов, возведенных относительно недавно, все здесь соответствовало системе «больше, но ниже». Вероятно, именно поэтому небо здесь казалось невероятно большим и низким, словно потолок для человека, переехавшего из сталинки в хрущевку – места вроде и достаточно, а чувство сплющенности пространства не покидает.

Шли колонной. Впереди Дэн, за ним Хазаров, Тамара, Гришко. Замыкающим – Ворон. Дома по правую сторону стояли словно в желтоватой дымке. По левую – в синеватой. И не поймешь, какая аномалия тому виной и на каком расстоянии от дороги она висит. Да и аномалия ли это вообще. Вполне возможно – обман зрения.

– Дин?

– На самом шоссе чисто. Пока. – Он посмотрел внимательнее по сторонам. – Справа. Метрах в десяти по ходу движения.

– Вижу.

На газонах – удивительно зеленых даже для весны, не говоря уже о сентябре, – рассыпалась аномалия, «ведьмины огоньки». Подмигивала, манила. Но подходить к ней никто не собирался. Ученые прошли мимо. Только Тамара нашла вспыхивающие то там, то здесь разноцветные искорки очень красивыми, но, опять же, на словах. Пример Гришко все еще был свеж в памяти у всех.

У метро «Аннино» по пешеходному переходу перебежало нечто собакообразное. Массивная голова с приплюснутым носом – для более удобного поедания падали, должно быть, – и тяжелыми мощными челюстями на жилистой, непропорционально длинной шее. Круглые уши, стоящие торчком. Черная грива, начинающаяся от ушей и спускающаяся к холке. И размером существо было гораздо крупнее даже московской сторожевой.

– Гиена… – прошептала Тамара.

Да, нечто похожее в ней прослеживалось. Дэн никогда не видел настоящих гиен вблизи, но полагал их все же не такими огромными. И еще он точно знал, что эта конкретная особь не сбежала некогда из клетки Московского зоопарка, а родилась здесь. Как и многие обитающие теперь в промышленной зоне твари.

От звука готовящегося к стрельбе автомата Денис едва не подпрыгнул. И только через невероятно долгое мгновение осознал, что собака двигалась совершенно бесшумно. Не цокали по асфальту когти, не раздавался топот, который, как думал Дэн, должно производить существо такого размера и веса. Гиена казалась призраком, хотя и не была им.

Гришко вскинул автомат, но выстрелить не успел – помешала рука, вовремя сжавшая плечо.

– Не шуми, – прошипел Ворон.

– Так оно…

– Идет своей дорогой, никого не трогает, – прошептал сталкер. – Стреляешь только по команде. Моей. Если неясно, автомат обратно.

Он говорил очень тихо, но каждое слово падало на плечи словно бетонная плита. Гришко тоже невольно понизил голос.

– Слушаюсь, – прошептал биокорректор.

– Первыми нападать не стоит в принципе, – наставительно сказал Ворон. – Кто ж знает, как поведет себя мутант в случае возникновения опасности. Не трогает, и ладно.

Собака, не обращая внимания на застывших людей, достигла тротуара и порысила по направлению к торговому центру. На том все еще сохранилась желто-зеленая вывеска с изображением силуэтов людей и яркими буквами названия: «Фамилия». Почему-то Денису при взгляде на них стало слегка не по себе.

– Да оно и пикнуть не успело бы, – все же огрызнулся Гришко, но автомат убрал.

– А если нет? Развернулось бы и кинулось на обидчиков. Ты никогда не охотился на кабанов? Оно и видно. – Ворон вскинул бровь и наверняка раздумывал, не стоит ли все же отобрать оружие у слишком борзого научника, который вот уже второй раз чуть не подставил под удар всю группу. – А как тебе следующий вариант развития событий? Ты все же кладешь гиену первым же выстрелом, но, привлеченные шумом и запахом смерти и крови, сюда стекаются ее товарки?

– Да ладно… – Научник сморщился. Тамара позади него ахнула и прикрыла ладошкой рот. Кажется, девушка и обычных собак недолюбливает.

– Стая. – Ворон поморщился, словно от головной боли. – Знаешь, какова численность бездомной собачатины по городу? А ведь самая большая концентрация стай, как правило, именно в промышленных районах.

– Не буди лихо, пока спит тихо, – присоединился к разговору Хазаров.

– А для исследований пригодилось бы, – не унимался Гришко.

Ворон тяжело вздохнул.

– Гиен из московской Зоны у биологов больше чем достаточно. И, насколько понимаю, для вашей специальности они бесполезны, но… – Он подал знак двигаться дальше. – Зато клыки твари по своим свойствам один в один «витринка». А вы, судя по поведению, не откажетесь подзаработать.

– Только не ставьте мне в вину, – зло бросил Гришко.

– Ни в коей мере, но я уже понял, что по состоянию души и мозга вы не ученый. Они если и готовы лезть к черту на рога, то не из-за денег.

Гришко что-то пробурчал под нос, но слов разобрать не получилось – наверняка какое-нибудь ругательство.

– Смотрите… – Хазаров указал на деревья, рассыпавшиеся между пятиэтажками – старыми и не снесенными лишь по какому-то недосмотру властей.

Кроны ходили ходуном, но порывов ветра не ощущалось. Ветра в Зоне не бывает, как и дождей или солнца. Но если приглядеться, удавалось рассмотреть мельтешащие между стволов тени.

– Пять особей.

– А завалить их всех мы можем и не успеть, – заметил Ворон.

Они снова остановились – одновременно, будто получив мысленный приказ. Гришко обернулся к Ворону и подозрительно резко положил руку на автомат. Хазаров шагнул в сторону. Тамара посторонилась. А Дэн сам не понял, как оказался между сталкером и научником.

– Я был не прав, доволен?! – Биокорректор говорил спокойно, даже миролюбиво, но сжимал приклад с такой силой, словно хотел раздавить.

– Более чем. – Ворон повел плечом, а потом рявкнул, но не на научика, а на Дениса: – Пошел вон!

Дэн отступил и ссутулился. Его словно в солнечное сплетение ударили. По крайней мере ощущение было очень похожим. Он несколько раз глотнул ртом невероятно вязкий и холодный воздух и ощутил нечто неладное.

Девушка отошла к по-прежнему сопровождающим их огням. От группы ее отделяло метров пять. Тамаре осталось сделать два шага, чтобы вляпаться в аномалию.

Денис открыл было рот, но понял, что звать бесполезно. Девушка находилась словно в трансе. Наверное, слишком долго смотрела на мерцание. Дэн не чувствовал никакого влечения и никогда не слышал, чтобы «ведьмины огни» действительно приманивали людей. Но он ведь и не обращал на них внимания, красивыми не находил уж точно. И в конце концов, аномалии не трогали детей Зоны – у него вполне мог сохраниться иммунитет против такого воздействия.

Стараясь двигаться как можно тише, он подошел сзади к девушке и, обхватив сзади, резко подался назад. Тамара взвизгнула. Первым ее интуитивным действием оказалось вырваться. Дэн вскрикнул, когда она ударила пяткой в колено, и рухнул на асфальт, обдирая плечо. Но свое дело он сделал – благодаря этому маневру они оказались на достаточном расстоянии от аномалии.

– Если акробатический этюд окончен, идемте дальше, – злобно бросил сталкер. На этот раз спорить с ним желающих не нашлось.

Глава 10

На пересечении Янгеля и Варшавки, прямо у входа в тоннель, лежала коричневая туша. Характерно, что на этот раз, как только замер Дэн, остановилась и группа, а единственным человеком, обогнувшим его, оказался сталкер. Он поднял руку в жесте, на всех языках и у всех народов мира означающем одно: тишина, стой, не двигайся. А сам пошел вперед медленно и бесшумно. Прямую спину сверлили четыре взгляда, но никто и не подумал составить ему компанию.

Приближаться вплотную к туше Ворон тем не менее не стал. Присел, опершись на колено, и, обернувшись, поманил Дениса подойти.

С такого расстояния уже получалось разглядеть подробности. На асфальте лежала гиена. В том, что тварь мертва, не возникало сомнений. Брюхо у нее было разворочено, внутренности съедены. Опасности она не представляла, но вокруг нее оказались разбросаны треугольники и прямоугольники растительности, абсолютно неясно как умудрившиеся вырасти на чистом и голом камне.

Денис прищурился, а потом, сам того не осознавая, схватил Ворона за руку. То, что вокруг туши копошится нечто живое, он чувствовал, но осознать и увидеть оказалось сложнее и страшнее.

То, во что мутировали московские голуби, было отвратительным и страшным. И их мимикрия под веселый нежно-зеленый газон нисколько не уменьшала чувство опасности. Если такой затаится где-то поблизости, будет казаться треугольником растительности – ровно до того момента, пока не встанет на птичьи лапки и не подбежит к тебе пожрать мясца. Твоего, между прочим…

Ком подкатил к горлу, и Денис заставил себя проглотить его, а потом – и отвратительно вязкую слюну. Он только несколько часов как в Зоне. И неизвестно: возможно, впереди его подстерегают намного более неприятные вещи и существа. От вида убитой или издохшей собачки он блевать не будет!

Вернулись они вдвоем, и обратно группу вел уже сам сталкер. Дэн замыкал колонну и постоянно оглядывался. Но голуби жадно пожирали падаль и на живую дичь внимания не обращали.

– Я хочу услышать твое мнение, – произнес Ворон, когда они отошли на достаточное расстояние.

– Там не только мутанты.

Ворон немедленно вскинул сканер, но тот не отобразил ничего, даже отдаленно напоминающее аномалию.

– И все же там что-то имеется, – задумчиво проговорил сталкер, запустив пятерню в волосы и пригладив короткий ежик движением, характерным для обладателя длинной копны. – Во-первых, гиену оно прибило, а во-вторых, небо какое-то странное.

В Москве всегда облачно, но тут еще и голубоватый туман будто бы висел и слегка переливался в трех метрах над асфальтом. Денис удивленно посмотрел на это образование. Даже странно, что он не заметил раньше. Впрочем, он всегда был невнимательным. При его чутье это казалось ненужным, но ведь Ворон вполне успешно выживал и без внутреннего сканера. Просто научился подмечать малейшие детали.

– Значит, в обход. – Сталкер посмотрел на Россошанскую, потом на улицу Янгеля.

Первая казалась достаточно узкой. К асфальту примыкал ярко-зеленый газон, и приближаться к нему, особенно после увиденных голубей, не хотелось совершенно. С другой стороны, на Янгеля высоток стояло много больше, а Ворон их не любил. Да и затихший в отдалении Битцевский лес не вызывал энтузиазма – мало ли во что могли мутировать жившие в нем белки. К тому же им пришлось бы перелезать через бетонное ограждение, отделяющее одну сторону Варшавки от другой. Следуя неизвестно какому порыву, но они начали движение по правому ответвлению, словно повинуясь давным-давно не действующим в столице правилам дорожного движения.

– А у этих мутантов тоже есть что-то полезное? – поинтересовался Гришко. Причем достаточно громко и словно стремясь привлечь чье-то внимание.

Денис передернул плечами. Голос биокорректора раздражал, казалось, даже воздух начинал звенеть, вторя его словам.

– Зоб… или сердце, – сталкер поморщился, но ответил спокойно, не повышая тона. Он развернулся в направлении Россошанской, видимо, приняв окончательное решение. – Голубь представляет собой кусок газона на птичьих лапках. Говорят, если такой прибить и раскопать, то в середине отыщется то ли артефакт, то ли просто камень, сходный по всем свойствам с черным алмазом. Однако бить голубей я не советовал бы.

– В аномалию не полезу даже за бриллиантом! – согласился Гришко и закивал, будто болванчик.

Ворон закатил глаза и фыркнул. Видимо, поведение Гришко действовало на него не менее раздражающе, чем на Дениса:

– Их же стая. Благо, не летают, но бегают быстро. И двигают челюстями активно. К тому моменту, как мы приблизимся ко второму тоннелю, от гиены останутся только кости… и то вряд ли. К слову, с человеком они справятся быстрее.

Биокорректор насупился. Недоверчиво взглянул на сталкера, а потом – в сторону пирующих тварей.

– К тому же, – продолжил сталкер, – я только слышал о черных алмазах, сам в руках не держал, мутантов не потрошил и думаю, что все это враки. Черный алмаз в природе не существует.

– Этот камень был известен еще и до Зоны, государи мои, – поддержал Хазаров. – Выращивался он искусственно – по сути, стекляшка, – но благодаря удачной рекламе считался камнем элиты. Потом модный бум иссяк. Даже до пустобрехов дошло, что эти камни собой представляют.

Ворон прищурился и обернулся к Денису. Ничего не сказал, но изогнул бровь и покосился в направлении ближайших домов. Что-то заподозрил? Велел следить? Дэн так и не понял, что от него хотел сталкер, но сосредоточился на происходящем вокруг. Разговор научников, все больше походивший на перебранку, ему не нравился. И собственные чувства в отношении некоторых из них – тоже.

– А вот теперь, видимо, готовятся запустить вторую волну. Наверняка новую партию стекляшек назовут «камнями Зоны». – Ворон говорил медленно, чуть ли не через силу, и казалось, к чему-то прислушивался.

– А по мне, главное – красота, – неожиданно резко произнесла Тамара, – остальное не важно. Вам, должно быть, неизвестно, но некоторая бижутерия стоит больше, чем топорные изделия из натуральных камней.

– И такое тоже имеет место, – поддержал Хазаров и ее. – Как показывает развитие человечества, искусственное не значит обязательно плохое, а натуральное – хорошее. Все это удачный пиар и рекламная кампания, не больше.

– Да вообще деньги стригут, – продолжил Гришко. – На всем! А нам чего ж не заработать?

Дэн недоуменно смотрел на людей, бывших и старше него, и много образованнее. Ему казалось глупым стоять и спорить, по сути, ни о чем, в нескольких шагах от аномалии и десятка мутантов. А еще он чувствовал, будто кто-то его внимательно рассматривает.

Существо таилось где-то сзади и достаточно далеко, чтобы удалось понять его природу. Одно можно было сказать точно – оно разумное и думающее.

Денис закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на этом ощущении. До головы словно дотронулись чьи-то пальцы и тотчас исчезли. Дэн открыл глаза, но увидел только научников и Ворона.

Люди были заняты самими собой и ни на что вокруг не обращали внимания. Только сталкер что-то заподозрил, но пока бездействовал. Он держал взглядом научников, но внимательно наблюдал вовсе не за ними, а за мутантами. Денис тоже начал ощущать слабый, но все возрастающий интерес со стороны тоннеля. Голуби все еще суетились у туши, но начали принюхиваться.

– Если все выпустили пар, то пора нам отступать, – заявил сталкер, прекращая очередной спор. – Повторим маневр машин до постройки этого тоннеля. Сначала попробуем дублер, это для тех, кто не в курсе, как машинки на Янгеля съезжали. Вначале направо по Россошанской, потом на разворот. По дублеру возвратимся на шоссе и пойдем дальше.

– Может, нам и идти по дублеру? – спросил Хазаров.

Ворон качнул головой:

– По правой стороне Варшавки располагается индустриальная зона, всякие склады, автостоянки. Что оттуда может выползти, одной Зоне ведомо, но она точно нам не сообщит. И даже если бы собиралась, поверьте уж мне на слово, нам не понравилось бы. Однако по левой тянутся бывшие жилые дома, и вероятность нарваться там еще выше. Двигаясь посреди хорошо просматриваемого шоссе, мы хотя бы не придем в пасть к мутантам.

– Смотрите! – взвизгнула Тамара.

По гладкому и чистому асфальту вприпрыжку бежал кусок газона. Он смешно переваливался на птичьих лапках, вот только потешаться над ним не тянуло.

Дэн вытащил пистолет, Гришко, не дожидаясь команды, дал по мутанту автоматную очередь, и Ворон не успел его остановить. Пули прошили воздух, срезали мутанта и пролетели голубой туман насквозь.

В тот же миг небо над тоннелем стало синеть, потом – сизоветь. Над перекрестком образовалась свинцовая туча. Внизу она начала набухать и вспучиваться волдырями цвета застарелой меди.

Ворон витиевато выругался и, кажется, помянул формулу этилового спирта.

В воздухе запахло озоном. В перекресток ударило сразу с пяток ветвистых молний.

– Мать моя женщина! – воскликнул Гришко.

– И отец – мужчина, – заметил Хазаров.

Голуби бросились врассыпную. С десяток – в их сторону. Шестерых изжарило очередными вспышками молний. Одного достал Дэн до того, как Ворон ухватил его за плечо и дернул назад со словами:

– Жить надоело?!

Дэна он швырнул себе за спину. Ворон стрелял из обреза. Пули, попадая в мутанта, будто взрывали его изнутри. Вот только в отношении голубей этого казалось мало. Растительное тельце требовалось буквально изрешетить.

Трое уже лежали на асфальте. Последнему сталкер отстрелил лапу, но мутант как-то умудрился скакать на одной. Он был уже почти рядом.

Денис не понял, откуда он узнал, как следует поступить. Знание пришло будто само. Он словно вспомнил то, что знал всю свою сознательную жизнь, но не применял за ненужностью. Так взрослый человек садится на велосипед и едет, хотя последний раз делал это в детстве. Так, оказавшись в чужой стране, начинаешь припоминать основные фразы на английском. И, конечно, он не отдавал себе отчета, как выглядит со стороны.

Дэн встал на цыпочки и закрыл глаза. Левую руку опустил вдоль туловища, повертел кистью, словно разминая, и начал медленно поднимать. Сжал в кулак, но выпрямил указательный палец – так ребенок, играющий в войнушку, изображает пистолет. Сквозь сомкнутые веки он видел и мутанта, и людей, при этом последние стояли за его спиной и таращились на спятившего мальчишку во все глаза. Ворон обернулся и тоже застыл. Лицо сделалось непроницаемым, но сталкер не наставил на него оружие, продолжая палить в приближающуюся тварь, – уже хорошо.

А голубь не заметил ничего – бежал по направлению к мясу. Несколько пуль попали в него, но ущерба, похоже, не причинили – вряд ли сталкер мог промахнуться.

Рука чуть вздрогнула. Наверняка в реальности не произошло ничего, но внутренним зрением Денис увидел, как с кончиков пальцев сорвалась молния. Если ядерный взрыв уменьшить в несколько сотен раз и раскрасить сотней цветов и оттенков, будет похоже. Именно такой радужный цветок расцвел между сталкером и мутантом. Побеги били вверх и в стороны. Тычинки вздрагивали в направлении голубя, а человека словно обтекали. Ворон при этом нахмурился – только и всего. Стрелять он перестал.

Кажется, Дэн только что создал какую-то новую аномалию. А может, все происходило лишь в его воображении, а в ногу сейчас вцепится тварь… или не вцепится. Он видел тушу гиены, но так и не понял, как питаются голуби. Даже если это и аномалия, к людям она на редкость благосклонна.

Денис вздохнул и открыл глаза. В реальности никакого цветка, конечно же, не было, но мутант словно натолкнулся на невидимую стену. Перевернулся и теперь дрыгал уцелевшей лапой, словно продолжая скакать.

– Как заведенная игрушка… – Голос у сталкера звучал чуть приглушенно. Он хмурился, но, похоже, не собирался стрелять в напарника-недоэмионика прямо сейчас. Возможно, его беспокоило, как отреагировали бы научники на такое развитие событий.

Дэн поспешно опустил руку.

– А вот теперь можно и покопаться в земельке. – Скорее всего Гришко двигали меркантильные порывы и жажда обогащения, а вовсе не желание разрядить обстановку. Однако это ему удалось в полной мере. И сталкер, и его необычный напарник вздохнули.

– А может, не надо?.. – Почему-то Дэн ощущал наравне с облегчением жалость к этой нелепой кровожадной твари.

– Саперная лопатка в вашем рюкзаке. Там же контейнеры для случайно отысканных артефактов, – проинформировал Ворон. – Дерзайте. Со своей стороны напоминаю, что экспедиция в Зону считается удачной в случае, если до места доходит половина группы.

Впрочем, слова сталкера на этот раз не отпугнули. Биокорректор сел прямо на асфальт и принялся рыться в рюкзаке.

– Если с вами случится нечто… неординарное, я задерживаться не стану, просто включу в список вынужденного отсева, – бросает Ворон и отходит подальше.

– Угу-угу…

Денису вовсе не хочется стоять и глазеть на раскопки все еще живого мутанта. Есть в этом нечто отвратительное. Стрелять в голубя, спасая собственную жизнь, – одно. А вот то, что творил Гришко, выглядело каким-то неправильным – как раздевание еще живого человека, даже мародеры убивали своих жертв, прежде чем снять с них все ценное.

Оно отступает. Бредет, почти не разбирая дороги, чувствуя пристальные взгляды – и не только со стороны людей. Невидимый наблюдатель вернулся и теперь рассматривал его со всей тщательностью.

– Дин…

И голова будто взрывается. Ощущение такое, будто кто-то невидимый заложил в нее бомбу. Дэн схватился за виски, словно это могло помочь. Ноги подогнулись, и он бухнулся на колени. Наверняка это тоже вызвало боль, вполне возможно, он рассадил их в кровь, но Денис ничего, кроме биения крови, пытающейся вытечь через уши, и огня под черепной коробкой, не ощущал.

А потом его повалили полностью. Схватили за волосы – вот настаивала же Лола, чтобы он стригся вовремя! – потянули, вынуждая запрокинуть голову. Дэн почувствовал укол в шею и тотчас ощутил облегчение.

– Лежи, – сквозь звон в ушах послышался приказ Ворона. Возможно, он и кричал, но хоть как-то слышать было счастьем.

Наверное, он даже отрубился на несколько секунд, потому что, когда пришел в себя, лежал уже на спине. Ворон сидел на нем верхом, не позволяя шевелиться, рядом на асфальте валялся опорожненный шприц.

– Тебя, насколько понимаю, уже можно отпустить.

Денис прикрыл веки и распахнул вновь.

– Получше?

На этот раз он даже кивнул. И никаких неприятных ощущений это движение не вызвало.

– Вот и хорошо. – Сталкер встал и протянул ему руку, которую Денис немедленно принял.

– Что вы вкололи? – Голос казался слабым и дрожащим, но хотя бы был. Дэну почему-то казалось, что говорить после перенесенного он не сможет. Кто-то когда-то утверждал, будто у двадцатилетних не может быть инсульта. Может. И еще как!

– Седатин восемь, достаточно неплохая химия, надо признать. – Сталкер развернулся и пошел к группе. – Кстати, можешь не беспокоиться, привыкания он не вызывает.

– А… – начал было Дэн.

– В твоей аптечке тоже несколько ампул.

Денис нахмурился. О чудодейственном средстве он хотел бы знать подробнее, но Ворон, похоже, не собирался вводить помощника в курс фармацевтических тайн.

– Хорошая вещь. С десяток сталкеров, погоревших еще в старой Зоне, на ноги поставил. – Хазаров подошел не бесшумно, двигаться, как Ворон, он не умел, но Дэн все равно вздрогнул. – Тебе, я смотрю, тоже полегчало… А ты полон сюрпризов, мальчик.

Наверное, последняя фраза должна была польстить, но Денис насторожился и воспринял ее едва ли не как угрозу.

– Тогда поднялся, и вперед, – не оборачиваясь, бросил Ворон. – Зона слабаков не терпит.

– Вот сволочи! – раздалось откуда-то слева.

Гришко тщетно пытался оттереть лопату об асфальт. Вся она по ручку была заляпана черной маслянистой жидкостью, напоминающей мазут.

– Брось, – посоветовала Тамара.

– Положи в контейнер, – посоветовал Ворон. – Химики разберутся. Вдруг что полезное отрыл.

– А алмаза нет… – простонал Гришко. – Все врут…

Глава 11

По Россошанской прошли без приключений, обогнули опасный тоннель и вернулись по дублеру на Варшавку. В построении практически ничего не изменилось. Первым шел Денис. За ним держались Гришко и Хазаров. Тамара переместилась ближе к Ворону.

– Мне казалось, вы неплохо стреляете, – внезапно раздраженно заметила Тамара. Обращалась она к Ворону так, словно сталкер обязан был отчитываться перед ней. Тот, впрочем, только фыркнул.

– Я сбился на втором десятке, – заступился за честь сталкера Хазаров. Он улыбнулся и попытался сгладить ситуацию. – И все выстрелы легли ровно в цель.

Ворон пожал плечами, он явно не собирался поддерживать этот разговор. Сосредоточенно шел вперед, буравя взглядом лопатки Дениса. Тот ощущал в спине его взгляд словно жжение.

– Вы его просто изрешетили! – поддержал психиатра Гришко. – Странно, что не издох раньше.

– В матрицу тоже можно хоть рожок патронов всадить, смысл нулевой, – обычно Дэн помалкивал, но сейчас ему было слишком не по себе.

Мало того что в родном клане его не считали человеком, а после случившегося здесь и вовсе в мутанты запишут. И что он станет делать? Он уверен, остальные не оставят его в покое. Они ученые, в конце концов, и наверняка уже рассчитывали поставить несколько экспериментов на недоэмионике, возомнившем себя человеком… Он почти не почувствовал, как в его мысли вторгся кто-то посторонний. Размышления о необходимости избавиться от группы возникли совершенно незаметно, но очень убедительно завладели его вниманием.

Ведь это стало бы неплохим выходом. Вокруг Зона, никто не хватится пятерых человек. Их даже искать не станут. Конечно, с Вороном могут возникнуть определенные проблемы, но ведь сталкеры, даже легендарные, не неуязвимы и не бессмертны. Завести группу в аномалию, да хотя бы в «тень Морфея», и дело с концом. А потом выйти… хотя зачем ему выходить?

Всплеск способностей вызвал эйфорию, адреналин бежал по венам вместо крови, а тело казалось необычайно легким. Дэн чувствовал себя едва ли не всесильным. А мог бы стать еще сильнее – если бы остался… Перед мысленным взором встало воспоминание о недавнем сне. Огромный шар, полный молний и белого света. Он больше не вызывал ужаса, но Дэн остановился, словно боялся налететь на него в реальности.

Группа встала.

– Ворон, – позвал Денис тихо, но сталкер услышал и подошел.

– Аномалия?

Дэн покачал головой. До него медленно начало доходить, что кружащие в его голове мысли не его собственные. Оставалось выяснить насколько.

– То, что ты вколол, может вызывать галлюцинации или неуместную браваду? – шепнул он, стараясь, чтобы никто из научников не услышал и не понял, в чем дело.

Сталкер качнул головой:

– Это полностью исключено.

«А желание убить всех и остаться в Зоне к побочным эффектам не относится, случайно?» – конечно же, Денис решил не спрашивать об этом.

Он расстегнул ворот и запрокинул голову:

– Тогда вколи еще.

Спорить сталкер не стал. Вынул из рюкзака аптечку, достал ампулу и одноразовый шприц. Действовал он так, словно всаживать кому-то иглу для него являлось столь же рутинным занятием, как бриться по утрам.

– Закатай рукав, локтя вполне достаточно.

Очередная порция препарата выбросила наконец посторонние мысли. И Дэн даже не стал раздумывать, были ли те отголоском его детской сущности, дремавшей где-то в подсознании, или наведенным внушением неизвестного наблюдателя. И ужасаться им Дэн тоже не стал.

Как бы ни было и что бы ни случилось, а оставаться в Зоне он не хотел. Пусть в «Доверии» его держат за полумутанта – такое отношение возникло изначально, стоило переступить порог кабинета Стафа. И даже несмотря на это, у Дэна имелся друг.

Что еще? Ворон считал ходячим сканером, а не человеком, так он и относился к нему всегда именно так. И не его вина в том, что наивный мальчишка возомнил о своей значимости слишком много.

А научники… По большому счету, Дэну не плевать только на Тамару, но тут уж решать не ему, а девушке.

– Перестроиться, – скомандовал сталкер. – Дин – вперед. За ним Ранова, – девушка поморщилась, видимо, она предпочитала обращение по имени, – психиатр и Гришко. Я – замыкающим.

Они продолжили движение, а Гришко – прерванный разговор. По идее, вот так идти по Зоне, словно по парку аттракционов, было нарушением всех писаных и неписаных правил. Поначалу Денис все ждал, когда Ворон велит заткнуться не в меру разошедшимся научникам, но тот делать этого не спешил. Возможно, сталкеру даже было проще присматриваться к Зоне с таким постоянным звуковым фоном. Денису тоже стало легче. Лучше слушать людей, чем бесящегося в голове черта.

– Зато, по сути, та же курица, – поддержал разговор Хазаров. – Вы никогда в деревне не были?

– Обидеть хотите? Да я в детстве… – начал Гришко.

– Что, и головы куриные отсекали? – Психиатр улыбнулся. – Тогда я не понимаю, чему удивляетесь.

Гришко остановился. Идущий позади Ворон дал ему пенделя и рявкнул:

– Ходу!

Тамара укоризненно вздохнула.

– Видать, до сих пор уверены, что цыплята так и появляются на свет в виде тушек, а свинина никогда не была непосредственно свиньей, – пожурил психиатр, впрочем, совершенно необидно. – Когда курице голову отрубаешь, ее держать надобно. Я по малолетству однажды выпустил, так она почти полдвора кровью залила. От деда потом по первое число досталось.

– Как, так безголовая и бегала?

– Так и бегала, – кивнул Хазаров. – И, полагаю, с голубями этими такая же история.

– Фу, какие гадости вы говорите! – Девушка поморщилась, очевидно, представив себе эту картину.

– Это жизнь, – философски изрек Хазаров.

– Я вот мяса вообще не ем, – заметила Тамара.

– А это, милая девушка, зря. Вегетарианцы долго не живут, что бы там ни говорили лжеученые или диетологи.

– А уж характер у веганов вообще паскудный, – вставил Гришко и заржал. – Гитлер был вегетарианцем, например.

– Вы говорите чушь, – фыркнула Тамара.

– Вовсе нет, – улыбнулся Хазаров. – Человек по природе своей хоть и всеяден, но больше хищник. В природе таких тварей много, и заметьте, всеядность и интеллект стоят весьма близко. Те же вороны… – Он выдержал долгую паузу, но сталкер никак не отреагировал на словесный пассаж. – Так вот, вороны по праву считаются умнейшими птицами. Коэффициент отношения массы тела к массе мозга у них сравним с человеческим. Да и ведут они себя соответственно. Скажу хотя бы, что эти птицы любят поразвлечься, например, скатываясь с куполов церквей. Умеют решать простейшие аналитические задачи. У меня приятель в НИИ общей биологии работал, так он научил ворона считать до десятка и выполнять простейшие задачи сложения и вычитания. Или, например, медведи. Тоже всеядные животные – ягоды, рыба, мясо… да много что еще. А отношение к ним как к забавным зверюшкам на велосипеде только у городских. Я вот на Алтае был… в общем, не просто так бурых называют хозяевами леса. Местные жители так вообще едва ли не людьми в звериных шкурах считают.

Ворон цыкнул, на него почти не обратили внимания.

– Я вот что скажу… – начал Гришко.

– Тишина, я сказал, – прошипел сталкер. – Дэн, аномалии?..

– По курсу все чисто.

Группа подходила к повороту на Третий Дорожный. «Ведьмины огни» исчезли, и дорога казалась действительно чистой.

– У меня тоже, – отозвался Хазаров, наконец-то вспомнивший о своем сканере.

– Хорошо, – согласился Ворон. – Только почему тогда меня будто солнышко припекает откуда-то справа?

Денис вздрогнул. Он смотрел только перед собой и совершенно упустил из виду остальное.

– А там аномалия как раз есть, – убедившись, что ничего не грозит людям, он облегченно перевел дух, – но она мирная. В нее только ходить не надо.

– А в какую надо? – тотчас вылез Гришко.

– Ни в какую, – ответил за Дэна сталкер.

– На сканере по-прежнему чисто, – доложил Хазаров.

– Умники, – буркнул Ворон, потом помолчал и добавил: – Оба.

Некоторое время шли молча, пока справа не вырос на удивление чистенький двор. Бетонные дома будто светились. Между ними поблескивала синяя гладь искусственного водоема.

– А вот сюда, государи мои, приглашал меня один мой долгий знакомый. Дома сто тридцать первый и сто тридцать третий, помню как сейчас.

Таблички на зданиях сохранились, но цифры рассмотреть не получалось, хотя они и складывались в нечто похожее на сказанное психиатром.

– Еще один? – хмыкнул Гришко.

– Долгим? – уточнила Тамара.

– Угу, их у меня много. И треть из них, если не половина, – бывшие пациенты, – улыбнулся Хазаров. Кажется, воспоминание было действительно приятным.

– Шизофреники-то? – не поверил Гришко. – Скажи мне, кто твой друг…

– Если найдется абсолютно нормальный хомо сапиенс, его наверняка сочтут психом все остальные, включая и нашу науку. Симптомы психической болезни я могу найти даже у вас.

– Естественно, – буркнул Ворон. – Нормальных людей в Зону не заманишь.

– А вы, значит, возвращали шизофреников в общество? – перевела тему Тамара.

– А я просто возвращал, – согласился профессор. – Неужели вы никогда не беседовали сама с собой, коллега?

– Нет.

– Разыгрываете?..

– Я себя тестировала, – заявила Тамара, – и с полной ответственностью заявляю, что мое психическое состояние соответствует принятой норме.

– Кем принятой? – рассмеялся психиатр. – Боюсь, милая барышня, нормы у нас с вами все же разные.

– По крайней мере голосов я не слышу.

– Вряд ли. Потому что вы действительно производите впечатление нормального человека, пусть и в состоянии стресса. А вот отсутствие внутреннего голоса – это как раз ненормальность. Если ребенок не фантазирует, не придумывает историй или вымышленных приятелей – это отклонение. Если у взрослого отсутствует так называемый внутренний голос – это патология гораздо страшнее, чем голоса в голове.

Голос был мягкий, но сильный. Было в нем нечто такое, что ощущал недавно Дэн. Наверняка Хазаров тоже умел убеждать кого угодно в чем угодно, но словами и интонациями, а не непосредственно забираясь в мысли.

– Да я… – начала Тамара.

– Очень раздражены, что вполне объяснимо. Во-первых, окружающая обстановка душевному комфорту не способствует. Во-вторых, приближающийся цикл.

Девушка ойкнула.

– Так что знакомый? – переспросил Денис. Ему показалось, что это не та тема, которую хотелось бы развивать Тамаре. Ведь, в конце концов, он принял решение защищать ее.

– Он после выхода из клиники пристрастился к рыбалке, – психиатр с удовольствием вернулся к рассказу. – Жил он на юге Москвы и на эти самые пруды пешком ходил. Знатных, я вам скажу, карасей мы с ним таскали…

– Боюсь даже вообразить, в кого эти караси могли мутировать, – заметил Ворон.

– В пираний? – предположил Гришко.

– Или намного хуже.

Группа подошла к тоннелю, и Дэн резко остановился, всматриваясь. Ворон, обогнув научников, встал рядом с ним.

Очередной тоннель на Варшавском шоссе случился благодаря смене мэра и провозглашенной им борьбе с извечными московскими пробками. В результате около двух лет шоссе простаивало – особенно в летние месяцы. Да и после постройки видимого улучшения не достигли.

С пробками справилась Зона. А тоннель теперь существенно осложнял сталкерам жизнь.

– «Радужная борода».

Сталкер кивнул. В полутьме, давно не разгоняемой электрическим освещением, переливались тоненькие нити. Казалось, будто кто-то прикрепил радугу под сводом. Дальше нити истончались, становились блеклыми и белесыми. Над асфальтом колыхались уже и вовсе не заметными – не толще лески, до пола не доставали прилично. При желании перебраться через тоннель можно попросту проползя под ними. Дэну это удалось бы без труда. Впрочем, он почти уже верил в то, что аномалия его не тронет.

«Радужная борода» не убивает и не охотится на живых специально, но не терпит вблизи. Как только к ней приближается что-нибудь живое или даже матрица, она выпускает облачко газа – кислотного и очень едкого. Выдра как-то рассказывал, что «борода» сильно напоминает некоторые виды кораллов – растет себе спокойно, но от врагов защищается. Правда, она еще и питается при этом, потому что сразу за кислотой выстреливают нити и опутывают жертву, впрыскивая яд в уже раздраженную кислотой плоть.

– Рисковать не будем, обойдем, – решает Ворон.

Глава 12

Маршрут обхода известен – по дублеру с возвращением на Варшавку, однако Зона, как известно, непредсказуема и не терпит одинаковых решений своих загадок.

– Ложись!

Дэн бухнулся на асфальт, не раздумывая. В клане этому учили в первую очередь – слушаться главного сразу. Если сказали – опасность, не крути головой, чтобы убедиться в ее наличии. Иначе вполне возможно, что падать придется уже не тебе, а бездыханному телу.

Со стороны Подольских Курсантов виделось какое-то движение. Денис прищурился. Черное мускулистое существо, вернее – три. Явно живые. Пока неагрессивные, но опять же пока они и не заметили людей. Черные быкуны отличались тупостью, агрессивностью и силой.

– Эти откуда? – прошептал Ворон с досадой и потянулся за обрезом. – Ведь под землей же обычно пасутся… в метро то есть.

– Тут «Пражская» недалеко, – так же шепотом ответил Хазаров. – Повылазили.

Сталкер вздохнул. Вряд ли его действительно волновал вопрос, откуда взялась на пути эта помеха.

Гришко пристроился за спиной сталкера, с готовностью и даже с энтузиазмом сжимая автомат.

– Ты это… скажи, когда стрелять. У меня руки дрожат чего-то. Хотя когда очередью… там, наверное, плевать на точность. В капусту покошу.

– Покрошу, – поправил Ворон машинально и обернулся к Хазарову: – «Пражка» – это аргумент, конечно. – Ворон попытался прицелиться, но опустил руку и смахнул пот со лба. – Вот только эти не со стороны метро, а как раз с противоположной.

Руки у биокорректора действительно дрожали. И от подобной стрельбы толку не будет точно.

Повадками черные быкуны напоминали своих побратимов с корриды – так же перли вперед, пока не издохнут. А издыхали они долго и муторно. И силой таранного удара легко переворачивали автомобиль. Человек не выживет – гарантированно. А тут их не один, а целых три. Сейчас как это стадо поднимется после первого же выстрела, как побежит в их сторону…

– Ну, так кто ж их… может, прошли просто… до нас… – Речь Гришко стала какой-то странной, как у пьяного.

– Положи автомат! – шепотом приказал ему Ворон. Свое оружие он тоже опустил. Резко провел рукой по глазам от переносицы к виску. – Черт-те что творится.

Денису тоже что-то мешало смотреть, но у него хотя бы физических странностей не возникало. Пока…

Гришко послушался. Автомат перехватил Ворон, навел на ближайшего быкуна и опустил. Достал из рюкзака аптечку:

– У меня проблемы со зрением, и руки трястись начинают при одной попытке прицелиться. Кто чувствует себя так же?

– Я, – подтвердил Гришко.

– Со мной все нормально, – отозвался Хазаров. – С милой барышней тоже. Но мы ведь и не думаем в них стрелять.

– Я вам не… – начала было Тамара, но под многозначительным взглядом Ворона замолчала.

Однако научники и находились на несколько метров дальше. Ворона и Гришко могла зацепить аномалия. Дениса, стоящего к быкунам еще ближе, – тем более…

Дэн вздрогнул. То, что расползалось от его ног до быкунов, ею и было – аномалия непонятной ему природы, которой пять лет назад в Москве еще не было и которую недоэмионик не смог почувствовать сразу. Частичный иммунитет у него все-таки сохранился, но надолго ли его хватит?..

– Дин?

Больше всего сейчас хотелось закричать что-нибудь по-детски глупое. Например: «Помогите!» или: «Не подходите, здесь опасно!». Но кричать было нельзя – у быкунов был на редкость чуткий слух, как и у большинства тварей, обитающих преимущественно в метро.

– Между вами аномалия, возможно, в ней дело? – Когда он заговорил, голос звучал спокойно и буднично, и это хорошо. Денис не собирался никого пугать. В подобных ситуациях это лишь ухудшило бы положение. И, естественно, не собирался признаваться в том, что почувствовал аномалию только сейчас, незачем людям знать об этом.

– Я спрашивал о другом. – Сталкер явно насторожился.

Хотелось бы Дэну знать точно, что видел сейчас Ворон. Тогда, возможно, он мог бы как-то выкрутиться.

– А мы не в ней, случаем?

– Нет. – Головокружение возникло как-то сразу и очень резко. Сохранить вертикальное положение удалось каким-то чудом, но наверняка Дэн пошатнулся и побледнел.

– Прекрасно, – фыркнул Ворон и, перехватив автомат Гришко, открыл очередь по мутантам. На быкунов он при этом даже не взглянул.

Тамара ахнула. Да и было на что посмотреть. Когда этакое с виду громоздкое и неповоротливое существо бежит на тебя – это красиво. Как бронепоезд или даже электричка и КамАЗ.

– Огонь не открывать! – снова крикнул Ворон. И кому он, интересно, орет, если автомат Гришко находится у него? Дэну? Ну так ему и в голову не приходило выстрелить.

Не добежав до стрелков каких-то пяти метров, быкуны рухнули на асфальт. Вот просто бежали и упали, даже не пытаясь подняться.

– Это что такое?.. – прошептал Гришко.

– Теперь можете говорить в полный голос. – Ворон отдал ему автомат. – А это, господа ученые, та самая аномалия, которую обнаружили ваши коллеги. «Тень Морфея» или «Морфей», чтоб покороче. Плохо же вы свои базы данных изучаете.

– И они… – Хазаров поднялся, отряхнул колени, хотя в том не было ровным счетом никакого смысла. Во-первых, на нем был камуфляж, а не брюки. Во-вторых, пыли и грязи в современной Москве не водилось.

– Их состояние чем-то похоже на кому. Полежат так немного и сами ликвидируются. Исчезнут то есть.

Денис подумал, что такая же участь наверняка ждет и его самого. Странно, но спать ему не хотелось совершенно, и сознание не туманилось, несмотря на все возрастающую слабость и головокружение. И он даже не пытался двигаться – сама мысль об этом не приходила в голову.

– В смысле? – уточнил психиатр.

– Полное разложение через сутки, хотя в отношении этих красавцев, думаю, и трех мало будет.

– А у быкунов как? Тоже что-то ценное имеется?.. – спросил Гришко.

– Не советую, – коротко бросил ему Ворон.

– А если, скажем, я обмотаюсь веревкой, подползу к быкуну и… – Все же жажда наживы у этого человека была неистребимой.

– Во-первых, вырубишься раньше, чем доползешь, во-вторых, неизвестно когда и вообще выйдешь ли из комы, – спокойно объяснил сталкер.

– Да. Не вариант, – вздохнул Гришко.

– Ты ради чего гробануться пытаешься, научник? – поинтересовался Ворон, а сам сделал шаг по направлению к застывшему напарнику. – Дин, ты двигаться можешь?

Денис пожал плечами. Движение далось легко. Он открыл было рот, чтобы сказать сталкеру не подходить, но тот уже остановился.

– В смысле? – Гришко на них не обратил внимания, и это было неплохо.

– Ради чистого искусства или идейный? Ну, там, родственников кормить надо, самому пожить? Смысл жизни у тебя – раздобыть артефактов побольше, а потом пожить в свое удовольствие? – принялся перечислять Ворон.

– Последнее я и на фото с аур имел, спасибо, – поморщился биокорректор. – Ты даже не представляешь сколько.

– В таком случае не рви седалище! – сказал Ворон немного громче и резче, чем собирался.

Вот только на этот раз раздражал его вовсе не научник – Дэн чувствовал это столь же ясно, как природу артефактов, – а напарник.

– Ладно, командир, не нервничай, – примиряюще ответил Гришко и на всякий случай отполз подальше, к Тамаре и Хазарову.

– Привал. Полчаса, – объявил Ворон. – Дин?..

– «Иллюз», – ответил он вместо ответа. – Маленький и незаметный. Я вне «Морфея», но…

Он услышал еще один вскрик. Тамара, уже направляющаяся в его сторону, отшатнулась.

– Скверно, – заметил Ворон и выругался себе под нос. Впрочем, чего-нибудь подобного он наверняка ждал. Сталкер медленно двинулся к нему.

– Стой! – выкрикнул Денис, когда между ними остались какие-то полметра.

– Профессор, как там ваш сканер? – Ворон остановился, но, судя по всему, ненадолго. – Мой покажет только «Морфей» как наиболее большую и опасную. А вот ваша старенькая модель собственными мозгами, к счастью, не ухудшена.

От первых сканеров требовалось одно – показывать наличие аномалий. Они и показывали – пусть и не всегда и не так, как надо. Однако все новые и новые совершенствования превратили обычные, по сути, приборы обнаружения в мини-компьютеры. Они умели отличать одну аномалию от другой и в первую очередь показывать наиболее опасные из них. По их вине, как правило, и случались происшествия, подобные сегодняшнему.

– Только не подходи… – В голосе Дэна, должно быть, слышалось отчаяние, но ему было плевать на это с самого высокого небоскреба.

Хазаров нашарил свой сканер:

– Черт…

– Что там?

– Увязла птичка одной лапкой, – вздохнул научник. – Стоит на границе аномалии.

– Угораздило ж…

– Сапожник без сапог. – Хазаров наверняка покачал головой, Дэн этого не заметил. – Пока за нашим «Морфеем» смотрел, сам вляпался и не заметил.

Что ж, пусть лучше думает так, чем сомневается в способности помощника сталкера разглядывать аномалии.

– Он умрет? – взвизгнула Тамара почти истерично. Она тут же зажала рот ладонью и начала рыться в сумочке, которую Ворон так и не сумел у нее отобрать.

– Не сметь, – шикнул на нее сталкер.

– Это духи! – заявила девушка. – Мне дурно сейчас станет. Вам надо, чтобы мне стало дурно? А «Опиум» всегда действовал на меня лучше любого успокоительного.

– Ну-ну, – фыркнул Ворон. – Душитесь. Неизвестно, кого вы сможете здесь привлечь. Может, пчел-мутантов, но судя по сладковато-горькому послевкусию, вы быкуна охмурить собрались.

Тамара ахнула, но сумочку оставила в покое:

– Вам-то знать откуда?..

– Мне? Неоткуда, конечно. Мы, сталкеры, народ грубый, «Шанель» от «Клима» не отличаем. Кстати, последний пошел бы вам много сильнее этого «Опиума». – Говоря, он неотрывно следил за Дэном. Что за отвратительная манера у человека думать одно, а произносить другое?!

Денис уже едва стоял. Глаза подернулись мутной поволокой.

– Малыш, ты шагнуть можешь? – поинтересовался Хазаров.

Денис отрицательно мотнул головой. Все-таки медленно, но верно ему становилось хуже.

– Слишком долго, – пояснил Ворон. – Но ничего… это не так страшно. Чтоб каждому новичку везло так вляпаться.

– Так что с ним? – спросил Гришко. Неужели до него только сейчас дошло, будто что-то не так?!

– «Иллюз». Самая безопасная аномалия из всех возможных, – хмыкает Ворон. – Летальный исход возможен, только если мальчишку из нее не вытащить. Природа волновая. Если не вашим научным языком, а по-простому, обычное поле, оказывающее подавляющее воздействие на психику. Особенно если объект воздействия недавно подвергался стрессам или пребывал в депрессии. Обнаруживается детектором. Самым обычным и элементарным. Дин, головные боли, галлюцинации?..

– Головокружение и слабость.

– В таком случае просто упади назад.

Решение казалось элементарным.

– Давайте, молодой человек, – подбодрил его Хазаров. – Считайте, вы участвуете в тим-билдинге.

– В чем?

– Не важно, – прервал Ворон.

Колени подломились, стоило Денису подумать об этом. Он взмахнул руками и стал заваливаться назад. Возможно, конечно, ему казалось, но падал он очень медленно – как лист, сорвавшийся с ветки. За это время он успел и подумать, что сейчас размозжит затылок об асфальт, и удивиться, почему его до сих пор не поймали.

По внутренним часам прошло, наверное, минут пятнадцать, прежде чем его ухватили за плечо и швырнули куда-то в сторону. Ворон немедленно придавил его к асфальту и вколол лекарство. Возможно, седатин был великолепным и безопасным средством, но наверняка имел свой предел дозировки. Впрочем, думать об этом сейчас Денису не хотелось совершенно.

Глава 13

– Полчаса прошло, – вторгся в сознание равнодушный голос, и Денис поморщился.

Тело ломило, а раскрыть глаза казалось преступлением перед собственным организмом. Ранние подъемы в Валуево никогда не вызывали у него отвращения до этого момента. И хуже всего – он не мог припомнить, чем занимался накануне, что настолько устал.

– В центре доспишь, – сказал Ворон, и Денис тотчас сообразил, где находится и почему.

Он открыл глаза и перевернулся на бок. Сесть из этого положения казалось много удобнее.

– Я как раз размышляю о том, как мы поступим далее, – поделился сталкер. – Вот только положение почти безвыходное. С одной стороны «Морфей» и твой «иллюз», с другой – какое-то электромагнитное образование. Сканер его не называет, но обнаруживает.

– Такое же висело над Янгеля, – вздохнул Денис.

– Возвращаться не хотелось бы. К тому же не уверен, что Кировоградская встретит нас чем-нибудь более приятным.

– Можно попробовать проползти по тоннелю, – предложил Дэн. – Там только «борода», никаких мутантов…

– Ага, – фыркнула Тамара. Она сидела прямо на асфальте и теребила свою сумочку. Остальные тоже оказались поблизости. В условиях Зоны держаться как можно скученнее казалось разумным. Однако Дэн едва удержался от того, чтобы не поморщиться. Ему больше импонировало общество Ворона, чем этих людей. – Заведешь, как в этот свой «иллюз».

Денис обреченно закрыл глаза.

– Ничего-ничего, – Хазаров пересел поближе и потрепал его по волосам, – с каждым может случиться.

Кажется, одобрение научика не слишком понравилось Ворону, но тот лишь пожал плечами:

– Только «борода»? Уверен?

Дэн нахмурился, перед внутренним взором поплыли картинки. О том, что снова заснул, он догадался, когда Ворон потряс его за плечо.

– Нет, не совсем. Почти на выходе… «рой» висит. Но его тоже обойти просто. Только ползти придется по-пластунски.

– Как у вас с физической подготовкой? – ехидно осведомился сталкер у научников. Те ответили дружным молчанием. – А говорили, что неплохо, – хмыкнул он и обратился к Денису: – Я первый иду по прибору, в этот раз замыкающим будешь ты. Отдыхай.

Продолжили движение они только через час. Отошедший от последствий аномалии Денис рвался в бой. Но каждый раз Хазаров, измерив его пульс и оттянув веко, отрицательно качал головой. Делать Дэну очередной укол седатина психиатр запретил. Ворон, как ни странно, согласился с научником и даже не выказывал раздражения по поводу задержки. Все более невыносимую Тамару и нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Гришко сталкер попросту игнорировал.

Наконец они пошли.

– Держитесь за мной, – напутствовал Ворон. – Колонной. Расстояние в метр-полтора. При любой неадекватности с моей стороны замираете. Если останавливаюсь, не пытаетесь толкать в спину. Если погибаю, пятитесь обратно. Дин вас выведет обратно к КПП. Это ясно?

Кивнули молча – прогресс налицо. И спорить не стали – двойной прогресс.

– Дин, ты ни в коем случае меня спасать не лезешь, ясно? Мне не хочется дополнительно обременять свою совесть тремя трупами. Конечно, христианский рай мне не светит, да я и не верю в нынешние религии вообще. Но и рождаться где-нибудь в Сомали меня не тянет тоже.

Денис не удержался от смешка. Когда сровнялся ровно год после того, как Дэн появился в клане, Стаф, видимо, окончательно принял недоэмионика за своего. И тогда же решил попробовать обратить в свою веру. Правда, аргументы подобрал из рук вон плохо. Одним из таких служил отвратный пример Ворона, который призирал всех добрых христиан, а сам верил в какую-то ересь.

Ворон принимал вечность человеческой души, но отвергал Ад и Рай в принципе. Как и буддисты, он верил в переселение душ, но вовсе не признавал нирваны и не собирался становиться частью Будды. Он утверждал, что в посмертии душа все знает и умеет, а когда рождается, пытается припомнить эти знания и воплотить в материальном мире. С каждым новым кругом душа мудрее, как и материальный мир – лучше, что бы кто ни утверждал и какая бы бяка в виде Зон не появлялась бы. И в конечном итоге материальный мир и потусторонний попросту сольются в один, а люди станут тем, что некоторые понимают под словом «Бог».

Стаф почему-то считал, что Дэн станет хуже относиться к сталкеру из-за такого мировоззрения. А тот лишь зауважал своего спасителя еще сильнее. В отличие от многих он не являлся атеистом и в то же время не стремился прибиться к очередной стае. Последователей он не искал тоже. Просто верил в то, во что считал нужным, не пытаясь никому ничего доказать.

– Готовы? Даже если нет, все равно идем, – скомандовал Ворон. – Гришко. Ранова. Хазаров. Дин. В таком порядке и никак иначе.

Ползти по асфальту не так уж и трудно. Это же не липкая жижа на полигоне в Валуево. Однако психиатр начал задыхаться уже через минуту-другую и заметно отставать от девушки, которая тоже наверняка не отличалась любовью к физическим нагрузкам. В какой-то момент научник застыл. Денис не стал торопить его, но прошептал, когда тот попытался поднять голову:

– Не надо!..

Хазаров не то всхлипнул, не то выругался:

– Спина затекла.

– Мы никуда не спешим, и аномалия не тронет, – заверил его Денис. – Отдыхайте.

Сам он перекатился на спину. Основание аномалии на самом деле было серебристо-серым, а не уныло-пасмурным, как считалось ранее. Сотни радуг висели прямо над головой, казалось, достаточно было протянуть руку, чтобы поймать их. Конечно, в таком случае Дэн непременно задел бы кончик лески. Однако даже смертельная опасность не умаляла красоты аномалии. Наоборот, она подстегивала влечение, была той самой перчинкой, без которой блюдо пресно и невкусно.

– Дин?.. – донеслось откуда-то издали.

Хазаров перевел дух и пополз как можно быстрее, догоняя Тамару.

– Норма! – крикнул в ответ Дэн. Ближайшая радуга заколыхалась, словно под порывом легкого ветерка.

Денис улыбнулся ей и, мысленно потянувшись, погладил по нити-щупальцу. Ответ или, вернее, эмоциональный отклик, который он почувствовал, потряс до глубины души. Аномалия приняла его за своего и была благодарна подаренной ласке! Но прежде чем Денису захотелось повторить содеянное, он перекатился на живот. Теперь перед глазами был только асфальт, пусть он и не перестал чувствовать аномалию.

Как сказал Ворон недавно? «Я не хочу воспринимать Зону как живое существо»? Денис только сейчас ощутил, что же он имеет в виду на самом деле.

Рой он почувствовал, но как-то вяло. Аномалия висела далеко справа и не была опасной. А у самого выхода Дэн натолкнулся на Хазарова. Психиатр лежал и, похоже, дальше двигаться не мог. Верхняя половина туловища выползла наружу, ноги все еще оставались в тоннеле.

– Ну, с этим-то все понятно, – Ворон сидел невдалеке от входа, – а ты чего задержался?

Сталкер встал, ухватил профессора за запястья и выволок наружу целиком. Потом вернулся и подал руку Дэну, но тот выкарабкался самостоятельно.

– Просто…

– Красиво, правда? – улыбнулся Ворон.

На это Денис лишь кивнул. Похоже, не его одного привлекала смертоносная радуга.

– Привал, – заявил он и снова сел на асфальт, по-турецки скрестив ноги. – Профессор, вы живы?

– Естественно, друг мой, – отозвался Хазаров и тоже сел. – Давненько мне так ползать не приходилось. – Он отер пот со лба и выдохнул: – Жарко…

– Вот! – Ворон кивнул. – А вы хотели сохранить свитер.

– А вы не можете не ехидничать, – укорил Хазаров.

– Я пока что и не начинал. Хотя… не вы первый и явно не последний считаете меня невыносимым собеседником.

– Давно хочу поинтересоваться. Ваше прозвище…

Сталкер выгнул левую бровь. Выражение лица стало насмешливо-удивленным. Затем склонил голову к плечу.

– Никого не напоминаю? – поинтересовался он.

– Бросьте, – попросил научник. – Если я скопирую эту гримасу, то сам буду выглядеть не лучше.

– Только походить станете на филина, – фыркнул сталкер. – Еще у меня волос черен. И «каркать» вошло в привычку. Да и… ворон птица одинокая…

– Вернее, не желающая сближения.

– Да, – пожал плечами сталкер. – Вы преследуете какую-то цель или просто упражняетесь в психоанализе?

– Скорее, хочу попросить… – Хазаров помолчал немного, потом сказал: – Не срываться на Гришко и быть мягче и терпимее с Тамарой.

Ворон хмыкнул и покачал головой. Оглянулся, но на этот раз научники сидели в относительном отдалении, беседовали и вряд ли прислушивались к их разговору.

– А что такое? – вздохнул сталкер и заговорил очень тихо: – Когда я могу потерять человека, я это вижу. И чувство это довольно поганое. Даже осознание, что ведомый по собственной дури гробанется, плохо помогает. А когда еще и из-за безделушки или дури, от которой я могу уберечь…

– Может быть, предоставите это мне? – предложил Хазаров.

Сталкер покачал головой:

– Что у него хотя бы? Жена? Дети?..

– Жены и дети, – покачал головой психиатр. – И любовницы до кучи. Есть такой тип мужчин – заводят бабу, вводят в свой бизнес, доят… Ну, вот это Гришко. Большинство его женщин – его же клиентки. Его секретарша – его любовница. Его бухгалтер… ну, тоже женщина. В общем, ты понял.

Ворон кивнул:

– Жигало это называется.

– Не-ет, – Хазаров усмехнулся. – Это называется обычным русским словом «кобель». Ни своих женщин, ни отпрысков он не бросает, всех содержит по мере возможности. Да еще и не скряга: любит гульнуть, в долг дает опять же. Так что образ жизни у него такой – везде искать выгоду.

Сталкер пожал плечами:

– Боюсь, это не аргумент, когда цена – собственная голова, – и, обернувшись к остаткам группы, скомандовал: – Подъем!

Глава 14

Поднялись все, кроме Тамары, оставшейся сидеть на асфальте. Лицо у нее было даже не уставшим, а изможденным.

– Я не могу больше, – произнесла девушка бесцветным голосом.

– Вы предлагаете мне нести вас на руках или бросить здесь? – поинтересовался Ворон.

Девушка покачала головой.

– Делайте что хотите, – буркнула она в ответ и демонстративно растянулась на асфальте.

– Носить на руках не желаю точно.

Хазаров покачал головой, вклинившись между Тамарой и сталкером, как баркас между моторными лодками – слишком явно и даже слегка вызывающе.

– Вы ведете себя по-детски, коллега, – сказал мягко и с кряхтением опустился рядом.

– Наплевать!

Денис подошел и опустился на корточки рядом. Заглянул в светлые глаза девушки. Раньше он и представить не мог, что кто-нибудь откажется идти. Однако раньше он и общался только с соклановцами. Наверняка, поведи себя подобным образом Лёха или Алик, их просто оставили бы… Впрочем, нет. Друга Дэн вынес бы любой ценой, пусть и на собственных плечах.

– Хотите я помогу вам идти? – предложил он неуверенно и заработал неожиданно яростный взгляд.

– Ты? Да я вообще не понимаю, что ты такое. Даже прикасаться не смей!

Стало больно. Хотя чего он, собственно, ожидал?

– У тебя есть прямые обязанности, Дин, – голос Ворона тоже прозвучал далеко не одобряюще.

– У нас еще масса времени, – заметил Гришко и на всякий случай уточнил: – Ведь правда?..

– Прошло более шести часов, как мы в Зоне, – заметил сталкер. – Еще немного, и станет темнеть. Вы уверены, что впереди нас не ожидает нечто похуже?

Биокорректор немедленно поднялся. Девушка, однако, не сдвинулась с места. Дело осложнялось тем, что Тамара не была ни членом клана, ни даже обычным ходоком в Зону. Она являлась научником и родственницей финансиста научного центра!

– Держи. – Ворон достал из рюкзака флягу и протянул девушке. Небольшую, алюминиевую с закручивающейся крышкой. Дэн когда-то видел похожую у Стафа. По нижней части вился растительный орнамент. На боку выгравирована надпись «Аю-Даг 1986». Кажется, у лидера клана «Доверие» год был тем же. – Маленькими глотками.

Тамара глянула с таким выражением, словно хотела расцарапать ему лицо, однако флягу приняла. Когда она откручивала крышку, пальцы слегка тряслись. А небольшую пластиковую пробочку девушка и вовсе не удержала. Та упала и покатилась-запрыгала по асфальту в сторону «роя». Денис поймал ее, подставив руку.

Она глотнула и тотчас закашлялась, схватившись за горло.

– Что это за гадость?.. – просипела, когда смогла немного совладать с дыханием.

– Настойка из одного очень интересного растения в смеси с транквилизатором, если вам интересно, – вежливо и одновременно издевательски сообщил сталкер.

– Там еще и водка!

– Ну что вы, как можно. Я бы не предложил даме подобную гадость. – Ворон осклабился, забирая свое имущество обратно. – Чистый спирт.

Дэн протянул ему пробку:

– А мне можно?..

– Тебе еще работать.

– К тому же Российская Федерация вот уже два месяца собирается ввести закон о запрете употребления спиртосодержащих напитков лицами, не достигшими возраста двадцати одного года.

Напарники скептически фыркнули, причем одновременно.

– Значит, работать, жениться, представать перед судом и садиться в тюрьму можно, а пропустить стаканчик-другой – нет? – усмехнулся Ворон. – Что за бред?! У них столица заражена Зоной и неконтролируемый трафик артефактов по всей стране, а они принимают законы, которые никто не собирается выполнять.

– Ну… – протянул Хазаров. – Они хотя бы преследуют благородную цель борьбы с алкоголизмом и пьянством.

– У меня сохранились связи с некоторыми друзьями детства. Когда-то в школьные годы я часто ездил к ним в Италию, так вот если во время обеда на столе не стоял графин с вином, это считалось нонсенсом. У главы семьи были собственные плантации винограда, он сам и его дети считались лучшими сомелье, моего же друга приучали к хорошему вину с трех. И, насколько я знаю, он до сих пор не спился.

– Вы путаете, государь мой. Той культуры пития, что веками складывалась в Европе, не привить в России.

– Глупыми распоряжениями правительства ее не привить тем паче. Это скорее приведет к соответствующему отношению к этому правительству. Вспомните депутата, который собирался законодательно запретить женщинам ходить на шпильках. Где он сейчас?

– Он так и не выехал из Москвы.

– Одним дуралеем меньше, – фыркнул Ворон.

– Но они хотя бы пытаются…

– У вас, христиан, есть замечательная поговорка о том, куда ведут подобные намерения. Девушка, поднимайтесь. – Сталкер взвесил флягу в руке и передал Дэну. – Я передумал. Готов скрепить бесконтактный поцелуй? – пошутил он.

Денис улыбнулся и слегка покраснел. Жидкость обожгла и оцарапала горло, и вдохнуть после нее не получалось, наверное, целых полминуты. Зато усталость исчезла, а в голове прояснилось.

– Отдай. – Ворон отпил сам, потом передал Хазарову. Тот – Гришко.

Питье словно мобилизовало группу. Вскоре все были на ногах и продолжили движение.

Приближались к ТЦ «Южный» или, что вернее, – крытому рынку. Ворон размышлял о том, что лучшего места для мародеров не найти. И самое неприятное – шоссе, группа как на ладони, подстрелить их – как два пальца об асфальт. При этом Ворон шел прямо и не скрываясь, время от времени заводя беседу то с одним, то с другим научником.

Денис не понимал смысла этого звукового фона, пока снова не ощутил чуждое присутствие, мельком задевшее мысли. Попытался изгнать его из головы, и это неожиданно удалось. Для этого не пришлось сосредоточиваться, следовало лишь слушать и следить за окружающей обстановкой.

– Если надо, я готова снова поползать, – заверила Тамара.

– Для начала надо выяснить, нет ли там кого, – вторил ей Хазаров. – Сканер так далеко не ловит, а жаль.

– Это ваш не ловит, – заметил Ворон и покосился на Дэна.

Денис покачал головой и неожиданно для самого себя улыбнулся.

Внезапно он вздрогнул и задохнулся. В голову будто проникли чужие пальцы. Принялись рыться, переворачивая воспоминания. Но в этот раз он хотя бы смог уловить источник этого воздействия. Им служил тот самый торговый центр.

Дэн вскинул голову и всмотрелся внимательнее. Над зданием висело марево – желтая дымка, словно пылевое облако. Потом открылись двери, и из них вышла невысокая фигура. Тело казалось диспропорциональным. Туловище небольшое, а руки и ноги длинные и худые. Голова крупнее, чем у обычных людей. Однако Денис был уверен, что остальные, если бы смогли разглядеть эмионика, увидели бы идеального по красоте ребенка: светловолосого и синеглазого. И даже не задумались бы, что с такого расстояния подробностей внешности просто невозможно рассмотреть.

– Скорее туда! – вскрикнула Тамара, и Денис немедленно обернулся.

Ворон схватил девушку за руку:

– Нет.

– Это же ребенок! – воскликнула Тамара и вцепилась в запястье сталкера ногтями. На коже появились лунки, тотчас заполнившиеся алой кровью. Девушка при этом рвалась в сторону эмионика, словно для нее было жизненно необходимо дотронуться до него.

– Чадушко… дитятко, – сказал Хазаров как-то слишком уж мягко. Профессор рухнул на колени. Из глаз его лились слезы. – Да как же это…

– Эмионик, – поморщился Ворон. Представление на него, похоже, не действовало, как и на самого Дэна.

– Мое… кровиночка… – всхлипнул Гришко. Он, похоже, тоже собрался рвануть к «хозяину».

– Стоять! – рявкнул Ворон, и биокорректор глянул с ненавистью, но послушал. – Конкретно у тебя кровиночек слишком много, чтобы оставлять их сиротами! Дин?..

Он стоял, вглядываясь в фигурку. На него не действовал зов, он не чувствовал эйфории, но и общаться на равных не получалось. Возможно, Дэн и не был полноценным человеком, но с людьми он хотя бы умел общаться и находить общий язык. С этим же порождением Зоны контакт не устанавливался.

А еще возникало ощущение, что находишься в полной его власти. В сознании бесцеремонно рылись маленькие пальчики, казавшиеся Денису лапками отвратительного членистоногого. И он прекрасно чувствовал, что эмионик в состоянии, например, остановить его сердце или вызвать кровоизлияние в мозг, ослепить или оглушить при желании. Дэн даже представлял механику процесса – куда именно и в какой последовательности нужно надавить, чтобы превратить его… да и любого человека в растение.

Это было своеобразное обучение. Однако подобному Дэн учиться не хотел.

– Уйди, уйди, уйди… – повторял он, как мантру, и знал, что губы его двигаются совершенно беззвучно.

За спиной послышался шум, и он развернулся. Дэн сам не понимал, как мог двигаться и акцентировать внимание на чем-то еще, это выходило будто само собою.

Ворону надоело держать Тамару, и он не нашел ничего лучше, как влепить девушке оплеуху. Видимо, предубеждения по поводу невозможности поднятия руки на женщину у него не было. Гришко, все же метнувшегося в сторону существа, он уложил на землю ударом по колену.

– Дин!

– Оно не нападет. – Он не знал, откуда взялось в голове это знание и почему его собственный голос звучал буднично, но говорил и старался быть убедительным.

– Уверен?

Ни черта! Но Дэн кивнул.

– Тогда пусть уберется подальше!

Денис оглянулся. Впрочем, он и так знал, что эмионик при этих словах развернулся и направился в торговый центр. С его исчезновением научники словно очнулись. Хазаров отер слезы и, достав широкий клетчатый платок, больше походивший на шарф-косынку, громко высморкался. Тамара потерла щеку, налившуюся неестественной краснотой. Гришко же продолжал смотреть на «Южный», но теперь осмысленно и, кажется, даже удивленно.

Из головы наконец-то убралось отвратительное копошение, и Дэн опустился на асфальт.

– Можно?.. – спросил, косясь на рюкзак сталкера.

– Лучше анальгин, – вмешался Хазаров. – Он в вашей аптечке точно есть.

Ворон кивнул, отдал Дэну аптечку, но на психиатра посмотрел вопросительно.

– Не люблю я эту химию, – проговорил тот. – И вам любить не советую. Моим пациентам чего только не колют… в смысле – кололи. Иной раз без этого не обойтись. С помощью правильно подобранных лекарств временами овощей к жизни возвращали, но даже в этих случаях негативные последствия все равно проявлялись, и на очень долгий срок, если не на всю жизнь. А тут мало того что химия, так еще и разрекламировали как универсальное средство. Наркотик, но без зависимости. На психику воздействует, а на уровне физиологии вред не наносит. Не верю! Химия – она химия и есть, яд то есть. И если сразу не скажется, то потом аукнется.

– Не аргумент…

– Знаю я о ваших «окурках», – перебил Хазаров, – лучше, чем вам может показаться. Им, вполне допускаю, без препарата не обойтись. Так же как некоторым моим тяжелым пациентам не выжить без шоковой терапии. Но нормального парня я вам травить не позволю!

Сталкер лишь пожал плечами.

Торговый центр располагался между Днепропетровской и Сумской улицами. А это означало, что научники очень скоро дойдут до своего центра и исчезнут из жизни как Ворона, так и Дениса. Потерпеть осталось немного, а ненужные споры только растянут это время.

– Дин?

– Терпимо.

– Значит, поднимаемся и идем. Ходу, господа ученые.

Глава 15

Здание Центра боевых искусств представляло собой нестандартную многоэтажку, каких по Москве в целом и Северному Чертаново в частности настроили уже прилично. Выполненная в серых тонах коробка, к которой прилепились выдающиеся гигантским треугольником застекленные балконы с затемненными стеклами. Темно-синие пристройки облепляли центр снизу. И выглядел весь комплекс чем-то несуразно-футуристическим на фоне обычных аккуратных домишек спальной застройки.

– Монстр, – заметил Ворон и язвительно улыбнулся. – Господа научники, вам здесь предстоит жить.

– Как бы так, чтобы не испошлить, – пробормотал Гришко. – А… – он махнул рукой, – все равно. Знаете, что мне напоминает это здание? – И пока никто ничего не успел сказать, ответил на собственный вопрос: – Фаллос.

– Так же как и рычаг коробки переключения передач, ключ в замочной скважине, – усмехнулся Хазаров. – Столовый нож…

– Все мы знаем теорию Фрейда, – перебила его Тамара. Девушка тоже взглянула на Центр боевых искусств и вскрикнула: – Что это?!

Ворон проследил за ее взглядом и пожал плечами:

– Светящийся шар, только и всего. Их таких много по Москве. Висят, светятся, вреда вроде бы от них никакого.

Подобные аномалии любили крепиться к куполам зданий. В основном высотных, но один из таких шаров был замечен над метро «Университет». Ученые так и не определились относительно их природы, и во многом потому, что не нашлось безумца, готового приблизиться к этому образованию достаточно близко.

– Вроде бы?! – Тамара округлила и без того большие глаза. – Я не пойду…

– Радиационный фон вблизи этих образований не повышен, вредных воздействий не выявлено, – принялся перечислять Ворон. – Их только трогать не рекомендуется. И то не факт, потому что еще ни одному суициднику не пришло в голову в это светящееся образование влезть.

– А жаль, – задумчиво проговорил Гришко, – я бы посмотрел, что бы с ним сделалось.

– Ничего скорее всего, – ответил Хазаров. – Не станет человека. И все.

– А вдруг это переход в другие миры? Или точки нуль-перехода? – предположил Дэн и тотчас замолчал. Научники посмотрели на него, будто на психа. Ворон просто закатил глаза и покачал головой.

– Вы слишком увлекаетесь научной фантастикой, – заметил Хазаров.

– Скорее уж ненаучной, – хмыкнул Ворон и неожиданно подмигнул Денису.

Тамара надула губки:

– Меня что же, никто не слышит?

– Милая барышня, – вздохнул Хазаров. – Нам ведь все равно некуда деваться. В том темпе, с каким мы продвигаемся по Зоне, нам никогда не вернуться до темноты. Идти в центр – единственный наш путь. Если, конечно, мы не собираемся погибнуть. – И, обернувшись к Ворону, уточнил: – Я правильно излагаю мысль?

– В общих чертах, – ответил сталкер.

– Если эта штука мне повредит, – заявила Тамара, – я вам в страшных снах являться буду.

– Для этого вам придется встать в очередь, – ответил Ворон и помрачнел. Потом бросил группе: – Вперед!

Поворот на Сумской проезд, непосредственно к зданию, оказался закрыт. Аномалия «иллюз» шла вдоль Варшавки по разделительной полосе. Сканер показывал, что тянется она недалеко – всего на двадцать метров. Однако рисковать группой буквально в двух шагах от конечной цели перехода сталкер не хотел.

– И что теперь? – Гришко опустился на асфальт и со всей дури саданул по нему кулаком, содрав кожу в кровь. Алые капли упали на темный камень и впитались, словно на месте асфальта была земля. – Это что еще за хрень?

– Поры в дорожном покрытии или еще что-то, – повел Ворон плечом. – Ничего аномального.

– Да ладно… – Гришко немедленно поднялся и на всякий случай отошел подальше. Приняв у Хазарова бинт, немедленно замотал руку.

– Надо бы продезинфицировать, – заметил тот, но биокорректор лишь отмахнулся.

– Мы пойдем вдоль аномалии. Рано или поздно она закончится, – сообщил Ворон.

– А если нет?

– Такого не бывает, – заметил сталкер и философски добавил: – Рано или поздно заканчивается все. Потом мы обогнем ее и вернемся к центру. Солнце еще высоко, – продолжил он уже деловым тоном.

Даже если кто-то и хотел возразить против этого плана, то решил помалкивать.

«Иллюз» продлился не особенно далеко – аккурат до искусственного водоема, прорытого у пересечения Балаклавского проспекта и Варшавки. Когда-то это место можно было назвать по-настоящему красивым. Пространство над ним словно расширялось. Здания казались маленькими и незаметными, будто игрушечными. А над ними высилось огромное небо, особенно прекрасное вечерами и рассветами. Собственно, замечательным оно было даже сейчас – хмурое и высокое, несмотря на эту подавляющую серость, – и почти родным, несмотря ни на что.

Глядя на него, Денис впервые почувствовал уверенность: он выйдет отсюда живым и невредимым. Потому что ни преобразованная Москва, ни сама Зона с ее мутантами и аномалиями – ничто по сравнению с этим небом и той силой, что благоволит людям, а не обитающим в пределах МКАД тварям.

Дэн не знал, откуда взялась у него эта убежденность, да и не хотел задумываться. Еще меньше он хотел анализировать свои чувства или как-нибудь называть обнаруженную в душе… силу ли, закон ли природы, или… Бога, который если и живет где-либо, то в сердце, а не под куполами церквей и уж точно не в обрядах.

«Когда тебе плохо и одиноко, смотри на небо. Оно неизменно ясно и звездно, вне зависимости от того, скрывают ли его облака, день сейчас или глубокая полночь. Смотри на него и знай, что среди миллиардов звездных систем, на другом конце Галактики, а может, в нескольких шагах, есть тот, кто думает о тебе», – слова сами возникли в его голове, и Денис сам не заметил, как произнес их вслух.

Ворон удивленно посмотрел на помощника, слегка приподняв левую бровь. Кинул быстрый взгляд на Хазарова, намеревавшегося сказать что-то, покачал головой и промолчал сам.

Т-образный перекресток отдалял друг от друга многоэтажки по обе стороны Балаклавского проспекта. Широкий четырехугольный пруд лишь помогал в этом, а невысокие и длинные здания близ железнодорожного полотна будто специально создавались для растягивания пейзажа по горизонтали.

Беспрепятственно повернув и пройдя на противоположную сторону шоссе, группа остановилась для кратковременного отдыха, а сталкер разглядывал окрестности.

– Мне всегда здесь нравилось, – заметил он.

– Мне тоже, – признался Денис и, поймав на себе удивленный взгляд, пожал плечами. – Наверное.

Ворон фыркнул:

– С крыши вон той многоэтажки исчезли большие розовые буквы «Отель “Эридан”».

Дэн перевел взгляд на коричневое здание, возвышавшееся по левую руку сталкера. Его крыша выглядела так, словно на ней что-то взорвалось, а потом долго горело.

– А вон там, – Ворон указал через шоссе, – хм… забавно.

Четырехэтажный торговый центр детских товаров «Аэробус» не только не пострадал, но выглядел так, словно его фасад обновили. Серые стены мерцали, добрым желтоватым светом манили стекла, и даже надпись горела. Пузатый глазастый самолетик, располагающийся в большой литере «О», наверняка раньше просто летел. Теперь же он каким-то образом перевернулся брюшком кверху – застыл, выполняя «бочку».

– Здание давно пустует. Его покинули сразу же, и, насколько я знаю, никто из сталкеров в него не заходил… Впрочем, весьма возможно, что те, кто заглянул на огонек, попросту не вернулись, – заметил сталкер. – Однако у Зоны, оказывается, есть чувство юмора…

– Это радует? – поинтересовался подошедший к ним Гришко.

– Скорее, удручает.

– С синей многоэтажки исчезла надпись «Северное Чертаново», – заметил биокорректор.

– А вон она, вернее, то, что от нее осталось. – Ворон указал куда-то вправо.

Разбросанные в беспорядке буквы обнаружились на берегу пруда. Выглядели они так, словно великан использовал их вместо кубиков, пытаясь сложить известные ему слова.

– «Черт на Севере о ново», – прочитал Гришко и усмехнулся. – Да уж. Чувство юмора налицо.

– Черное, – прошептал Хазаров. Голос профессора прозвучал как-то глухо.

– Боитесь чертей? – поинтересовался сталкер.

– Просто верую…

Ворон пожал плечами:

– Ваш выбор.

– С верой легче.

– Или сложнее.

– Такое ощущение, будто нас кто-то предупреждает, – воскликнула Тамара. – Здесь действительно черт-те что творится!

– Лично я, – возразил сталкер, – на север столицы не сунусь по своей воле. Там действительно происходит нечто неприятное. Матрицы бродят толпами, а ВДНХ кишит кикиморами.

Денис шумно выдохнул и поморщился. Он не то чтобы боялся оживших трупов, но недолюбливал. Кроме того, слишком хорошо помнил, кем управлял, будучи почти эмиоником.

– Это еще что? – спросил Гришко.

– Матрица, нечто возникшее на теле умершего человека.

– Зомби, что ли?

– Мозгами не питается, если ты об этом, – фыркнул сталкер.

– А кикимора?

– Маленькое и верткое. Голова с кулак. Тельце-палочка в тряпках. Думаю, тряпичные куклы хоть раз в жизни вам на глаза попадались.

– А тряпичных кукол любят дети, – догадался Денис. – Может быть, именно они и создают их…

– Ты у нас эксперт по эмионикам, – заметил Ворон. – Не я.

– Но вы не поддаетесь их воздействию!

Стоящий рядом со сталкером Гришко посмотрел очень странно.

– И что? – Ворон пожал плечами. – У каждого свои особенности психики.

– Вы темный сталкер! – потрясенно проговорила Тамара.

– Нет, – губы сталкера растянулись в улыбке, – этот клан исчез почти полностью. А я слишком многое пережил в старой Зоне, чтобы столь легко поддаваться уловкам новой.

– Еще можно матрицей в квадрате назвать, то есть матричный псевдоорганизм с самого матричного псевдоорганизма, – поспешил вернуться к прерванной теме Денис. Ему показалось, что Ворону просто необходимо замять начавшийся разговор. – Я про кикимор.

– Вам, молодой человек, в нашем институте работать, – заметил Хазаров.

– Лабораторной крысой, – зло осадил его Ворон, а на Дэна взглянул вроде как даже благодарно.

Профессор примирительно поднял руки:

– Молчу-молчу.

Ворон кивнул:

– И эту дрянь ведь не задушишь, не убьешь, как в одной старой песне пелось. Единственное, света кикиморы не выносят, и убежать от них трудно, но все-таки можно.

– Хватит! – вскрикнула Тамара. – Да как вы можете пугать нас еще больше?!

– Кто предупрежден, тот вооружен, – парировал Ворон. – И если, упаси высшие силы, вы наткнетесь на дергающееся или пляшущее существо, то уносите ноги, а не заглядывайтесь.

Хазаров шумно вздохнул.

– Вот так живешь себе, веришь в свое умение и хороших людей, – проронил профессор задумчиво, – а потом такое… У меня коллеги матриц этих бесами называют, да и это, – он кивнул на надпись, – все же предупреждение.

– О Господи… – Девушка неумело перекрестилась и посмотрела на профессора. – Как можно видеть подобное и не верить?!

– Я верю в себя, – ответил Ворон как отрезал. – В хороших людей. И, вероятно, в Нечто, о чем не имею ни малейшего представления и которому уж точно нет дела до возводимых на Земле храмов, поклонений или навязываемой жрецами и государством морали.

Он, конечно же, не стал вводить научников в курс дела своей философии о постоянном перерождении души и ее бесконечном развитии.

Тамара хотела возразить, но, видимо, не нашла слов.

Сталкер криво улыбнулся своей группе.

– Однако нам ничего из упомянутого скорее всего не грозит. На юг всю эту нечисть будто не пускал какой-то барьер. – Он бросил мимолетный взгляд на Дениса. – Или кто-то, кому трупные сущности сильно неприятны.

Денис передернул плечами и принялся смотреть на воду.

Глава 16

– Аномалия «мертвая вода». – Дэн передернул плечами.

– Так уж и мертвая? – поинтересовался Гришко.

– Химики утверждают, что да. – Хазаров тоже вгляделся в неподвижную зеркальную гладь. – Физико-химические свойства таковы, что препятствуют растворению. Она не растворяет вообще и ничто. Все соли меньше чем за пять минут полностью выпадают в осадок.

– Это кто же отважился на такой подвиг: принести образцы? – Ворон нахмурился.

– Того уж больше нет, – ответил профессор, и вряд ли он при этом шутил или не вкладывал во фразу прямого смысла.

Потому что аномалия на живые клетки действовала точно так же. Смерть наступала мгновенно.

– Чистый яд.

– Надеюсь, пресную воду исследовательский центр берет не из этой лужи, – заметил Гришко.

– Да уж.

– А как… – начала Тамара.

– Перегонкой полного цикла. – Ворон улыбнулся. – Как на космических кораблях. То, что из человека, то потом – в человека.

– Меня сейчас вырвет! – выдохнула девушка.

– И оно тоже впитается в асфальт! – Гришко рассмеялся.

Смех оказался столь заразительным, что его подхватили все. И пусть он был несколько нервным – такая разрядка только пошла на пользу уставшим от постоянного напряжения организмам.

– Скорее всего бутилированную как-то приволокли, – решил все-таки утешить несчастную девушку Хазаров. – Не думаю, что из-под крана в Москве льется хоть где-то. – Посмотрел на Ворона, но тот лишь пожал плечами. – Или хотя бы надеюсь на это, – добавил профессор.

– Даже если где и льется, это льющееся надо затыкать к чертовой бабушке, – заметил Ворон. – Подобное уже не является водой в нашем понимании этого слова. Утолить с помощью нее жажду мог бы если только… темный сталкер.

Ответом ему была тишина – очень понимающая и подозревающая. Она продолжалась ровно до того момента, пока проводник знаком не велел продолжить движение.

На этот раз – сразу по дублеру. Так было проще достичь цели и меньше вероятность получить очередной «привет» от Зоны. Пруд с ядовитой субстанцией они оставили справа.

На газоне, по-прежнему не по сезону зеленом, временами виделись идеальной формы круги выжженной травы. Словно некто прочерчивал окружности гигантским циркулем. От окружностей валил жар, от которого дрожал воздух.

– А это как? – Гришко указал пальцем на очередной круг. Кажется, биокорректор начал воспринимать проход по Москве своеобразной экскурсией. Ну, хоть перестал рваться добывать артефакты.

– Как и все в Зоне, – а вот Ворон примеривал на себя роль гида и, во всяком случае, пока не особенно возражал против подобных вопросов, – никак.

В одном из кругов лежала «головня», а вроде и не она. Черный валун рассекали оранжевые прожилки. Издали казалось, что это лава вытекала из расколовшейся породы.

– Ты смотри… – прошептал Гришко и направился в сторону артефакта.

Шаг. Второй. Третий…

При его приближении камень поменял цвет: из черного стал пепельно-серым, а оранжевые прожилки вспыхнули синим огнем – артефакт явно почувствовал приближение кого-то живого. Гришко, однако, сделал еще пару шагов, прежде чем догадался обернуться и спросить:

– Ворон, можно?

– Стой, – тихо, но резко произнес сталкер, и Гришко немедленно застыл на месте.

– Это что, командир? – Хазаров протер очки и посмотрел на присмиревшего коллегу.

– «Огниво». Нужная в хозяйстве вещь, если походами увлекаешься, ну или, скажем, поджогами промышляешь, – улыбнулся сталкер. – На ощупь камень камнем. Холодный, руки не обожжет. А вот остальную неживую материю воспламеняет мгновенно. Одежду в том числе. Придурок, который по недомыслию опустил «огниво» в карман, сгорел достаточно быстро. – И, обернувшись к Гришко, разрешил: – Давай. Только быстро.

– А?.. – начал Глушко.

– Не особенно дорогой, – правильно понял его вопрос Ворон. – Хотя в этом мире все относительно.

– А добыть его как-нибудь можно? Ну, там, выбить из аномалии?..

Сталкер со вздохом оглянулся. Пошарил взглядом по земле, но ничего не нашел. Порылся в кармане и вытащил обычную железную гайку.

– Смотри внимательно. – С этими словами Ворон кинул ее в артефакт.

Гайка в аномалию влетела и вспыхнула сначала ярко-красным, потом бледно-голубым светом – прямо в воздухе – и растаяла синим дымком. На землю ничего не опустилось и артефакта даже не коснулось.

Гришко тихо выругался:

– Но ведь их как-то добывают?

Ворон пожал плечами:

– Аномалия может исчезнуть или переместиться. Я никогда не задумывался ни о природе этого явления, ни о цикле его прохождения.

– Как это?

– Я же сталкер, а не научник.

Они прошли еще метров сто, когда Ворон поднял руку, приказав всем остановиться. Впереди разлилась порядочного размера лужа, вернее, пятно словно от недавнего дождя. Тот прошел, вода испарилась, но асфальт все еще темный.

– «Мокрый асфальт», – сообщил сталкер. – Самая безопасная аномалия. Все, чего требует, смотреть под ноги и не страдать от недостатка координации движений.

– А что делает?

Ворон достал очередную гайку и запустил ею в аномалию. Та достигла границы мокрого пятна и исчезла.

– И все?

– И ничего, – подтвердил сталкер. – И плевать на законы физики вообще и Эйнштейна в частности.

Гришко тихо выругался.

– Артефактов не рождает, – заметил Ворон, скорее всего – на всякий случай, а возможно, и чтобы поддразнить биокорректора.

Аномалию они преодолевали по краю: между бордюром и лужей оставалась довольно широкая тропа. Ничто не предвещало проблем, и Денис пошел первым, ему не терпелось прочувствовать пространство дальше – до самого центра – без помех со стороны «мокрого асфальта». Он вступил на безопасный участок и прикрыл глаза, когда услышал вскрик. Обернулся…

Ворон нес на руках полуобморочную Тамару. Гришко и Хазаров по-прежнему толпились по ту сторону лужи.

– Что произошло?! – воскликнул Денис.

– Голова закружилась. – Стоило девушке оказаться в безопасности, она тотчас открыла косметичку и достала флакончик духов. Приторно-сладкий аромат, казалось, заполнил все вокруг.

– Не забывайте про пчел-мутантов, – бросил ей Ворон и прикрикнул на оставшихся научников: – У вас тоже психологические проблемы, господа?

– Что случилось? – спросил Дэн, когда вся группа благополучно миновала опасное место и продолжила следование.

– Тоже поддался всеобщей раскрепощенности? – поинтересовался Ворон ехидно, но тотчас посерьезнел и доверительным шепотом сказал: – Привыкай. Обратно мы с тобой идем вдвоем, а это значит, что и фон придется создавать нам.

– Фон? – не понял Денис.

– Именно. Неужели к тебе ни разу еще не попытались забраться в голову?

Денис вспомнил неприятное ощущение, возникшее у него почти сразу же после КПП, и поморщился.

Ворон кивнул:

– И мысли странные… вроде и твои, но ты ведь понимаешь, что сам никогда не захотел бы угробить группу и остаться в Зоне…

Дэн вздрогнул и побледнел, по позвоночнику пробежала струйка холодного пота.

– Как бороться с этим?

– Просто знать себя настоящего. – Ворон взглянул на него пристально. – Верить в себя и не поддаваться.

Если бы еще этому удавалось следовать. Иногда Денис боялся сам себя. Он и понятия не имел, каков он настоящий. Вполне возможно, что он действительно монстр, а не человек, которым хотел быть всю сознательную жизнь.

– Слышал изречение: мы те, кем хотим казаться? – спросил сталкер.

Дэн кивнул.

– Так следуй ему.

– Вы так и не ответили. – Денис нахмурился. Если Ворон хотел, то подменял темы разговоров просто мастерски.

– У страха глаза велики, – улыбнулся тот. – Я однажды был свидетелем того, как мастер спорта по легкой атлетике не сумел пройти по бревну, перекинутому с одного берега ручья к другому. На соревнованиях чудеса творил, а здесь спасовал и кроссовок утопил. Вот здесь так же. – Оглянувшись, он посмотрел на Тамару. С ней было явно все в порядке. Девушка шла рядом с Гришко и болтала о каких-то глупостях.

– Вы позволяете им так себя вести, чтобы эмионики не нашептали им чего-нибудь убийственного, – догадался Денис.

– Можно сказать и так. Поэтому, когда мы пойдем обратно, готовься петь, травить анекдоты, исповедоваться или пересказывать сюжеты книг. Все что угодно, только не молчать.

Дэн хотел ответить, но сзади раздался какой-то шум.

– Вот ведь заноза в заднице… – прошипел Ворон.

– Чушь какая! – ругалась Тамара. – Да отпусти же!..

Гришко держал ее за плечи, но сам стоял так, чтобы ненароком не получить по колену: девушка отчаянно вырывалась и пиналась. Флакон приторных духов валялся на газоне, и по нему, сложив перепончатые крылья, ползало что-то мохнатое и черное, всю верхнюю часть головы занимали матово-фиолетовые глаза. Величиной оно было с кошку. Но опасности от него ждать не приходилось. Существо просто лежало в траве и обнималось с флаконом. У Дэна рука не поднялась пристрелить это недоразумение, как, вероятно, и у остальных.

Похоже, сталкер своими шутками относительно мутирующих пчел все же накликал на них какое-то насекомое. Тамара тоже пришла к подобному умозаключению, потому что посмотрела в упор на сталкера и заорала:

– Вы просто издеваетесь над всеми нами!

– Милая барышня… – начал Хазаров.

– Я вам не барышня и тем более не милая!

– С последним полностью согласен. А в то, что вы юноша, поверить сложно, – заметил Ворон и обернулся к психиатру, посчитав того менее всех занятым. – Что случилось?

– Это, – Хазаров кивнул на мутанта, – спикировало, ухватило и унесло.

– Очень информативно, – фыркнул Ворон. – Давайте я предположу, а вы кивнете или дополните? Итак, не послушавшись моего совета, научный сотрудник Ранова продолжила отбивать свой природный запах искусственным, подчеркнуто сладким, цветочным и мускусным.

Хазаров кивнул.

– Когда она вытащила флакон в последний раз, то была атакована мутантом… скорее всего это когда-то было мухой. Вопрос: с чего бесимся?

– Милая мисс… – начал Хазаров.

– И не мисс! – возмутилась девушка, но пнуть бедного Гришко больше не пыталась.

– Поздравляю! – Кажется, у психиатра тоже терпение было не бесконечным. Во всяком случае, отвечая, он не выдержал и попытался скопировать ехидные интонации сталкера. – Я не знал, что вы вышли замуж. В таком случае, мадам…

– Хватит! – закричала Тамара. – Прекратите!

– А вот это зря, – заметил Ворон. – Орать в Зоне противопоказано для здоровья. – И резко приказал: – Ложись!

Бухнулись все. Кто где стоял, там и залег, благо от аномалии они отошли уже порядком. Стоять остался один сталкер.

Ворон оглядел притихшую группу:

– И даже сейчас я не издевался, а проверял вашу готовность. Все молодцы. Поднимайтесь.

– Сволочь, – бросила в его сторону Тамара, отряхивая не существующую пыль.

– Да, – согласился с ней Ворон, – но не в данном конкретном случае, – и указал на ближайшее раскидистое дерево, полузакрывшее покосившуюся вывеску «Продукты» на одной из сине-белых многоэтажек.

Вначале Дэн не заметил ничего странного, затем пригляделся.

– Ничего себе. – Гришко выпустил девушку, та уже не брыкалась и не рвалась выдирать из лапок мутанта флакон с любимыми духами. – Вот срань господня…

На стволе, на ветках и в листве сияли фиолетовые огоньки. Вначале Денис принял их за аномалию, однако, приглядевшись, понял, что это глаза – такие же, как у твари. Насекомыми дерево было буквально облеплено. И не факт, что оно было единственным. Двор оказался на редкость зеленым.

– Вообще-то мухи не опасны, – заметил Ворон, – но… пойдемте отсюда. И будьте готовы столь же дружно грохнуться на асфальт по первому моему требованию.

Возражать никто не пытался. Научники выстроились в уже привычном порядке и пошли. Молча! Что в данных обстоятельствах было не слишком хорошо.

Глава 17

Странно. Несмотря на не уменьшающийся поток гастарбайтеров, представляющих собой дешевую рабочую силу, многочисленное поголовье дворников, этой самой рабсилой пополняемое, постоянные указания свыше и драконовские методы чиновников, делающих вид, будто заботятся о внешнем виде столицы, Москва все равно оставалась грязной. Особенно в осенне-зимний и зимне-весенний периоды. А после прихода Зоны стала практически идеальным городом. Ни пылинки. Тротуары и проезжая часть будто с мылом вымыты.

Гришко снова приблизился к Тамаре и попытался взять девушку под локоть, но та с силой отбросила его руку:

– Не трогайте меня! Не пропаду я!

– А вот в этом я как-то не сомневаюсь, – очень тихо, так что приходилось прислушиваться, произнес Ворон. – Сколько у вас ходок? Какой стаж нахождения в Зоне? – вдруг резко спросил он.

– Вы с ума сошли?! – Тамара рассерженно полыхнула в его сторону взглядом.

– Нет, – Ворон отрицательно покачал головой, – я видел многих женщин, которые шли в Зону впервые. Очень многих, тебе, девочка, столько и не снилось. И реакции их я уже назубок знаю. В общем-то их всего три. Коровы. Это те, которые идут, лишь бы дойти. Иногда по трупам собственных товарищей. Молчат. Едят то, что дают, спят там, где укажут, а время от времени и с тем, на кого укажут. В общем, прогнуться готовы, лишь бы живыми добраться до места. Второй тип женщин – фиалки. Наиболее проблематичный. Склонны к панике и шарахаются не только от крови и трупов, но и от любого проявления Зоны. В начале нашего путешествия вы неплохо подходили, – сталкер сощурился, – вот только не вышло. Когда мы нашли мертвую псину, вы не рыдали над трупом собачки, да и фейерверк с голубями оставил вас абсолютно равнодушной. Третий тип… ну, к этим вы не относитесь тем более.

– А что так? – Тамара умела щуриться не хуже сталкера. Ее взгляд словно метал молнии, и если бы Зона наделила ее некоторыми способностями, Ворон давно был бы мертв.

– Это самая легкая, наиболее приятная категория в общении. Я зову их боевыми подругами. С ними много проще, чем с мужиками, не приходится доказывать свое лидирующее положение в группе, например. Знай поглядывай да не требуй слишком многого, помни, что человек в Зоне впервые. Ни единой жалобы. Ни просьбы о привале или погони за артефактами. Идеал!

– Может, это я такая уникальная?

Сталкер хмыкнул. На губах расцвела кривая усмешка:

– Для любого человека, впервые идущего в Зону, внешние проявления становятся первостепенными. Аномалии его пугают или привлекают, но обязательно интересуют. Первопроходчик забывает о себе, иногда только на некоторое время, зато гарантированно. Возьмите Дина, например.

Денис вздрогнул:

– Я ж не…

– Зато поступил соответствующе, – заметил сталкер. – Умудрился вляпаться в аномалию и почувствовать, что стало плохо, только через минуту, если не две. Синдром новичка налицо. Организм ведь непривычен к такого рода воздействиям, вот и притормаживает.

– Вы начали говорить, как ученый, – заметил Хазаров.

– Еще одна типичная реакция новичка… – Мимолетный взгляд в сторону Гришко и более пристальный на Хазарова. – Они начинают страдать словесным недержанием.

Психиатр вздохнул.

– И это тоже реакция организма, только, – Ворон постучал указательным пальцем по виску, – из разряда вашего предмета изучения. Защита психики от шока, реакция на непредвиденное… зовите как удобнее. – И снова обернулся к Тамаре: – Вот только у вас ничего подобного не наблюдается. Вы руководствуетесь не внешним, а внутренним. Последнее приключение с флаконом показало это в большей степени.

– Женщины с менструальным синдромом… – начал было Хазаров, но Ворон резко вскинул руку, приказывая тому замолчать.

– Заткнитесь, профессор, – прошипел он. – В этой истории меня больше всего интересуют вопросы: зачем и для кого? Какого черта вас навязали в мою группу? Зачем вам понадобилось скрывать свое пребывание в Зоне ранее? И главный вопрос – чьи интересы вы представляете? Заблоцкого? Сдается мне, что ответ этот неправильный.

При упоминании этого имени Денис вздрогнул. Ворон вопросительно посмотрел в его сторону, но вопросов задавать не стал.

– Да у тебя самого недержание! – выкрикнула девушка. – Слишком много говоришь, сталкер!

Короткий взгляд. Тамара мазнула им по автомату Гришко, тот находился к ней ближе всех.

– Не советую. – Ворон любовно погладил свой обрез.

– Да вы с ума сошли?! – Из уст психиатра подобное восклицание казалось дикостью и кощунством одновременно. – Перед вами девушка, в конце концов…

– А на этом и держался весь план, – бросил Ворон в его сторону и встал так, чтобы удобнее было стрелять. – Но я же просил вас помолчать? Так кто, Заблоцкий или…

– Может быть, и не он… – Денис произнес это очень тихо. Таким же голос был, когда он находился под «иллюзом».

Он прикрыл глаза и покачнулся, а потом резко крутнулся на пятках. Выплюнутое кем-то ругательство заставило его обернуться.

Девушка неестественно застыла, будто заводная кукла, у которой вдруг кончился заряд, или недоскаченное с интернета видео на мониторе. В позе виделось движение, но оно не было закончено, просто прервалось.

– Что происходит?.. – прошептал Глушко.

Хазаров нахмурился и тоже открыл рот. Сталкер цыкнул, и научники замолчали, а он подошел к девушке и помахал рукой возле ее лица. Тамара не отреагировала. Ворон сместился в бок – встал на периферии ее зрения. Секунды тянулись: одна, вторая, третья…

– Я чуть в этот ваш «мокрый асфальт» не упала! – выкрикнула Тамара.

Файл перекачался, и ролик продолжился с прерванного места. Вот только теперь девушка обращалась к пустоте на том месте, где раньше стоял Ворон.

– Перезагрузка прошла успешно?

Тамара резко обернулась:

– Да я… я…

– Именно это от вас и слышно на протяжении всего дня. Я… я… я… я, – передразнил сталкер. – Это действительно не только Заблоцкий. Это хуже…

– Да я же Тамару знаю… – начал Гришко, однако от коллеги он предпочел отступить на несколько шагов, а руку положил на автомат.

– Тоже мне кавалер, – зло проговорила Тамара.

Гришко в ответ чуть качнул дулом.

– Сколько ты ее знаешь? Месяц? Год? – спросил Ворон. Кажется, он тоже размышлял над возможностью и желанием пристрелить эту проблему или необходимостью разобраться в происходящем.

Гришко буркнул:

– Три недели.

– А вы, профессор?

– Нисколько. – Хазаров нахмурился. То ли поверил подозрениям сталкера, то ли раздумывал над тем, как эффективнее того разоружить. – Только досье видел.

– А из досье информация умеет исчезать не хуже, чем предметы в «мокром асфальте». – Ворон снова ухмыльнулся, но улыбка на этот раз получилась жутковатой. – Вот только я не намерен верить официальной версии.

– Да не знаю я! – По щекам Тамары потекли слезы. Крупные и маслянисто-блестящие.

– Дин? – резко выкрикнул Ворон. – Что ты видишь?

– Дымка. Марево, как то, сквозь которое мы эмионика видели. Но этого ведь быть не может? Она…

– Сумку! – приказал сталкер.

Тамара зашипела не хуже рассерженной кошки, но Хазаров схватил ее сзади. Девушка задергалась в его руках, словно марионетка, управляемая неумелым кукловодом. Возможно, она и вырвалась бы, но масса и размеры тел оказались больно неравны. Гришко успел вырвать у нее сумку. Раскрыл и высыпал содержимое прямо на асфальт.

Помада, тушь, множество шкатулочек, пакетиков, тюбиков с тенями и блеском и огромное множество того, чего мужчина не мог даже назвать. И… небольшой – с крупную бусину величиной – золотистый шарик. Он светился изнутри и создавал вокруг себя призрачное сияние.

– Моё-о-о, – взвыла Тамара, ее голос преобразился самым неприятнейшим образом, стал грубее и визгливее одновременно. Словно вместо девушки говорил кто-то другой. – Отдашшш…

– Дин?

– Я не уверен… Да. Это оно!

– Отлично.

– Сто!.. – только и успел выкрикнуть Гришко.

Ворон быстро шагнул в его сторону и со всей силы саданул мыском армейского ботинка по артефакту.

– …й! – окончил слово биокорректор. – Совсем опупел? Это какие же деньжищи!

Он, возможно, кинулся бы подбирать артефакт, да тот быстро запрыгал по асфальту, словно был не камнем, а каучуковым мячиком замысловатой расцветки, и канул в «мокром асфальте».

Тамара прорычала что-то непонятное и нечленораздельное и рухнула в обморок.

– Совсем ты охренел, сталкер! – взвыл Гришко.

– Уж лучше так, – прошептал Ворон. – Лучше так. – Он развернулся. – Привал. Тридцать минут. В таком состоянии нам не следует двигаться, – бросил через плечо, а сам пошел подальше от своей группы.

Глава 18

Дэн нашел Ворона сидящим на корточках и кидающим гайки в очередную лужу. Выглядел сталкер усталым и отрешенным от всего. И то, что прошло не полчаса, а час, его, казалось, не волновало нисколько.

– Успокоились или думают, как обезвредить свихнувшегося проводника? – поинтересовался он.

– Уже не думают. – Дэн проводил взглядом очередную гайку, то ли просто исчезнувшую, то ли переместившуюся неведомо куда.

Когда сталкер выволок его из Зоны и оставил на попечение Стафа, Денису нечем было заняться. Чужих людей он сторонился. Знакомых, друзей и даже собственных родителей не помнил. Так что он, сам не заметив как, пристрастился к чтению. Снова – как утверждал Ворон, раньше он тоже зачитывался, правда, в основном героической фэнтези. У лидера «Доверия» имелась прекрасная коллекция из дозонных бумажных изданий. Сплошь научная фантастика и исторические романы. Вряд ли он читал их когда-либо, скорее, просто собирал. И против присутствия Дэна не возражал, позволяя читать, сколько угодно.

Денис и читал – запоями – и, фантазируя, подгонял реальность под прочитанное. Дэн придумывал какие– то вещи или явления, наделял свойствами. Просыпаясь по ночам от беззвучного крика, старался досконально, до малейшей детали вспомнить, что именно так напугало его. А потом мучительно размышлял, как мог бы спастись или, быть может, даже использовать артефакт во благо.

Однажды, когда уже порядком освоился в клане, он рассказал Лоле об одном своем страхе – матрицах. Ужас, который вызывали в нем эти не то существа, не то явления неживой природы, душил Дэна на протяжении месяца. Каждую ночь, пока он не научился изгонять из снов любые намеки на присутствие зомби.

Лола тогда попыталась его успокоить и сказала, что, может, где в Зоне матрицы и встречаются – на ВДНХ, например, – а в южных районах их просто нет. Не ходят зомби на юг, будто гонят их отсюда, так что и бояться их нечего.

А потом Денис начал предсказывать. Произошло это случайно, и был он порядком взвинчен. Дэн в который раз поругался с Лешим. Лола кое-как промыла боевые царапины и ссадины, отчитала Лёху – все-таки тот был на два года старше – и отправила с глаз долой. Видеть никого не хотелось, и Денис забился в кабинет.

Только он расположился с книгой в уголке, в комнату вошел Стаф в сопровождении Выдры. Вид у обоих был задумчиво-хмурый, а потом лидер положил на стол контейнер с какой-то гадостью.

– А, ты здесь? – проронил Выдра. – Это кстати.

Дэн сразу понял, что это именно за гадость. Не мог хороший, правильный артефакт выглядеть подобным образом. Тонкий серый штырь высотой сантиметров тридцать торчал из обычной доски. Вокруг него на расстоянии ладони, не останавливаясь ни на секунду, кружила палочка, похожая на спичку. Тоже серая и тонкая. Между палочкой и штырем разлилась пустота, причем в полном смысле этого слова. Ученые назвали бы ее вакуумом. Не было силы, способной остановить его или хотя бы изменить скорость вращения.

– И что им можно делать? – спросил Стаф.

– Пилить. Все – от досок до алмазов, – ответил Дэн тогда.

Выдра вытянул из вазы яблоко и поставил перед палочкой. Грызь… и плод разделился на две половинки. Стаф взял ту, что оказалась на столе, и вгрызся в истекающую соком мякоть.

– А стол не пилит, – заметил Выдра задумчиво.

– Воспринимает как плоскость, – ответил Денис.

– То есть, если я это все на ладонь поставлю, то ничего со мной не будет?

Дэн пожал плечами. Он вдруг представил, как циркуль начинает резать поверхность, и едва не вскрикнул. Перед глазами по-прежнему находилась деревянная доска, бывшая когда-то подлокотником какого-нибудь кресла или лавочки. Тонкий серый штырь напоминал гвоздь, но Денису казался уменьшенной копией стелы или колонны. Бегающая вокруг него палочка начала нарезать мелкую стружку из полированной столешницы. Обычно она не резалась – а в этой либо оказался какой-то изъян, либо…

– Не брал бы я это в руки, – разумно заметил тогда Стаф.

Дэна же циркуль раздражал. Во-первых, бессмысленным мельтешением, во-вторых, бессмысленным же вредительством – ведь кто-то же этот стол делал, в конце концов.

«Остановись», – приказал он про себя, и циркуль остановился.

Штырь продолжал торчать. А палочка упала и больше не двигалась.

Клановцы тогда заорали одновременно и долго не могли поверить глазам: ходили вокруг сломанного артефакта, ахали, охали, только за сердце не хватались.

– Может, научникам продать все же? – спросил Стаф, вдоволь набегавшись вокруг неподвижного циркуля.

– Как первый в мире сломанный циркуль? – Выдра поморщился. – А до этого ты хотел пристроить его к кухне в качестве идеальной овощерезки.

– Это шутка была, – фыркнул лидер.

Выдра задумчиво кивнул.

– Единственное, чего я не могу понять, так это почему мы до сих пор живы. Не нашедшая выхода энергия должна была повлечь за собой невъе… – тут он взглянул на Дэна и поправился, – немаленький такой взрыв.

– Чистоплюй, – буркнул Стаф.

А Денис наконец сообразил, что не учел самого важного.

– Бежим! – заорал он. Возможно, он и мог изменить природу артефакта, но тормозить бесконечно законы физики сумел бы вряд ли.

Послушались без вопросов. Дэна ухватили под руки и вынесли в коридор, а у того в голове копошилась единственная мысль о том, что взрыв может уничтожить книги.

Потом были тьма и тишина. Лола, периодически исполнявшая обязанности доктора, констатировала у него сотрясение. Денис с неделю провалялся в больничной койке и перевидал огромное количество кошмаров.

Взрыв оказался узконаправленным. Он высадил дверь и разнес часть коридора, но не тронул ни книг, ни даже стола. Кабинет словно защитило какое-то поле.

Более Дэн не пытался изменять природу артефактов намеренно, но пару раз это получалось спонтанно. Артефакты ломались или вели себя странно. Иногда их даже удавалось продать по цене много выше рыночной, а он отделывался головными болями и страшными снами.

Тот артефакт, что выкинул Ворон, тоже был «переделанным». Денис чувствовал это, но вряд ли мог объяснить.

Очередная гайка канула в безвестность.

– Не жалко?

Ворон пожал плечами.

– Знаешь, что меня настораживает? – спросил он и тут же ответил сам: – Обычно это ты у нас такой ходячий атлас по выкидышам Зоны. С первого взгляда рассказываешь все об артефактах или аномалиях. Опять же, сканер животного происхождения. И черт тебя знает, наверняка и больше можешь, но то ли скрываешь, то ли сам не в курсе своих способностей.

– Скорее второе, – пробубнил Дэн, но на его реплику сталкер никак не отреагировал.

– А тут мало того что ты сам не замечал артефакт столько времени, еще и вся группа тотчас догадалась, что это за штука.

– «Мидас», – подсказал Денис.

– Вот именно, «Мидас». Светящийся такой шарик. Красивый, только ювелиру, решившему вставить его в оправу, стоит оторвать руки по локоть. Потому что побочное действие артефакта – обращать свинец в платину в течение суток.

Денис смотрел на сталкера широко раскрытыми глазами:

– И основной?

Ворон покачал головой:

– Побочный, Дэн. У меня это слово на внутренней стороне век красными буквами отпечатано. Побочное действие этого чертова артефакта в том, что он, по сути, является философским камнем. Алхимики несколько веков на его поиск угрохали, извелись, тупые, химию создали, а его нам Зона подкидывает, да как?!

Денис стоял бледный. Губы слегка подрагивали, но Ворон не обращал на его внешний вид никакого внимания.

– А еще одно побочное действие, – продолжил сталкер, – камушек этот оказывает на человеческую психику. Оскотинивается человек, носящий его с собой. Представляешь?! И откуда у меня такие познания, я не имею ни малейшего понятия.

Дэн присел рядом с ним:

– А основное? Основную его функцию вы поняли?

– Нет, – вздохнул Ворон, – хотя точно знаю, что она есть. Может, ты подскажешь?

Денис покачал головой:

– Я впервые не понимаю. Не могу сказать об артефакте ничего конкретного. Я его не увидел! Даже тех свойств, о которых вы мне только что сказали.

Ворон быстро на него взглянул.

– Я уж думал, эту способность мне после «иллюза» отшибло, – признался Дэн. – Или, может, Зона так повлияла, – продолжил Дэн, все еще бледный, с дрожащими губами и голосом, начавшим срываться на мальчишеский писк.

– Живо успокоился! – прикрикнул на него Ворон. – Ну! Мне сейчас не хватает разбираться еще и с паникой у собственного помощника.

– Кого? – переспросил Денис.

– А в каком качестве ты сопровождаешь группу? – вопросом на вопрос ответил сталкер. – Разве я подходил к группе и говорил: знакомьтесь, это наш «живой сканер»?

– Нет, но…

– Так будь добр не мямлить хотя бы. Что там с девчонкой?

– По-прежнему.

– Ладно, дотащим, не оставлять же в шаге от цели. – Сталкер поморщился. – Что особенно меня волнует, так это то, откуда этот «Мидас» взялся. Она ведь точно ничего не подбирала. Я следил… – И сразу же перевел тему: – Настроение в группе?

– Только Гришко ругается. Он вас даже связать хотел, но Хазаров уже успокоил его.

– Хазаров оспаривал у меня лидерство все время, пока мы шли сюда. Теперь помогает. И я пока что не могу понять, исходит это из желания просто выжить или из чего другого.

Дэн хотел возразить, но вовремя прикусил язык.

– Я думаю, нахождение в группе такого человека сильно облегчает задачу. Мне даже наплевать на то, что Хазаров исподтишка пытался лечить и меня. Пусть, лишь бы никто не погиб по дурости. Но тебе все же посоветую держаться подальше и от него, и… – он выдержал небольшую паузу, – и от Заблоцкого, и от меня.

Денис не решился возразить.

– Живи в клане. Стаф по крайней мере не бросит тебя, пока ты приносишь пользу. – И вновь сменил тему: – Сам выдержишь?

Денис кивнул и даже выдавил вымученную улыбку.

– Значит, идем.

Глава 19

Ворон оглядел притихшую группу. Тамара лежала на асфальте, ее голова покоилась на коленях Гришко, и выглядела девушка не в пример лучше, чем в последние часы. Даже казалась привлекательнее – вероятно, потому что молчала.

Гришко смотрел исподлобья и очень зло. Но это и понятно – смириться с потерей такой дорогой вещи сможет не каждый.

Хазаров выглядел как обычно – огромный, спокойный, будто три слона, психиатр.

– Осталось немного, – заявил Ворон. – Поднапрячься и проскочить последние метры. Главное, не спешить и не тешить себя надеждой, что сейчас все закончится. А то закончиться все может с весьма неудовлетворительным результатом и навсегда.

Гришко встал и поднял девушку. Сначала на руки, потом, поразмыслив, перекинул через плечо. Идти так было много проще, одна рука оставалась свободной, да и транспортируемая не мешала обзору.

– Построение следующее… – Ворон с полминуты прикидывал варианты. – На этот раз первым иду я. За мной следуют Гришко с поклажей и Хазаров. Дэн – замыкающий, следит за всеми нами и смотрит по сторонам, при этом не ловит ворон, которых в нынешней Зоне и так нет. Если вопросов нет – ходу.

– Есть, – буркнул Гришко. – Кто компенсирует мне потерю дорогого артефакта?

Ворон с мгновение смотрел на биокорректора, потом рассмеялся. Весело, громко, запрокинув голову и едва не до слез.

– Хорошо… – фыркнул он. – Ну, ты наглец, – проговорил, восстановив дыхание, и ответил: – Зона. С нее и спрашивай.

– Ладно, командир. – Гришко поднял свободную руку перед собой и развернул ее в сторону сталкера раскрытой ладонью в жесте примирения. Второй он поддерживал Тамару под филейную часть тела. Вряд ли такое положение доставляло ему удовольствие, просто было удобнее. – Извини, я обязан был спросить.

– Советую удовлетвориться ответом, – сказал Ворон, начиная движение. – И еще один бесплатный совет: не держи Зону в должниках. Не любит она кредиторов.

Первое, что они увидели, подойдя к центру на Сумском, – огромный плакат с рожами менеджеров среднего звена обоего пола. Рожи на удивление хорошо вписывались в атмосферу московской Зоны в целом и психологической сферы деятельности будущего центра – в частности. Над ними красовалась надпись «Варшавка Скай» и не менее глупый лозунг «Мы – основа вашего успеха».

Двадцатиодноэтажное здание из стекла и бетона, когда к нему подошли ближе, стало не просто нависать, а давить. Архитектор заявлял, будто придерживался авангардного стиля, но темные, невысокие и длинные оконца пристроек скорее напоминали бойницы средневековой крепости, нежели нечто современное. К тому же оно казалось слишком громоздким, темным и потому мрачным.

– Можете считать меня консерватором, – нарушил тишину Хазаров, – но пропорциональность и строгость сталинских высоток нравятся мне много больше этого… этого…

– Футуризма, – подсказал Ворон. – Вы все еще уверены в желании здесь работать?

Уютно устроившийся на крыше огненный шар тоже не прибавлял оптимизма.

– Выше десятого этажа я подниматься не буду точно, – заявил Хазаров. – К тому же вряд ли лифты работают… А в Кащенко обстановочка была не слаще. Лишь бы работу делать, а где – не важно.

– Работают, – заверил Гришко, перекидывая Тамару на другое плечо. – Тут все налажено. Электричество, быт. Даже видами наслаждаться можно.

– Какими? – вздохнул психиатр. – На «Ритейл Парк» или урбанистическую застройку прошлого века? Москва красавица, конечно, но в центре, а здесь – одно сплошное, застроенное не пойми чем пространство. Я любил ходить по Гоголевскому бульвару, а жил в Сокольниках… – Поворчав еще немного проформы ради, он пошел к зданию.

Оттуда уже бежали люди в белых халатах и волокли носилки. Глядя, как резво чешут они в направлении группы, Ворон нервно передернул плечами.

– Аномалий нет, – заверил Денис.

– Почему-то это меня не успокаивает, – заметил сталкер.

Тот, кто мог так быстро и даже беззаботно бегать по Зоне, долго не жил… или становился ее частью.

Внутри все казалось стерильным. Из когда-то полностью коммерческого проекта с претензией на развитие московского спорта научники умудрились сделать лабораторию. Причем за какие-то шесть месяцев, которые угрохали на изолирование здания и адаптацию его под себя.

– Что с ней? – Голос первого аборигена оказался низким, даже басовитым, несмотря на совершенно типичную внешность смазливого клерка.

– Ничего нетипичного, – ответил Ворон, хотя особенной уверенности в интонации не чувствовалась. – Обычный обморок, но я посоветовал бы приставить к ней наблюдателя. Ранова длительное время подвергалась воздействию артефакта неизвестной природы.

– Мы всегда наблюдаем за пациентами, – вставил второй абориген. Склонился над Тамарой, посветил ей в глаз фонариком, отодвинув веко, и проверил пульс. – А вот в ваши обязанности входило не допускать подобного. Я доложу наверх.

– Сколько душе угодно, – улыбнулся ему сталкер. – Я даже настаивал бы на этом. Не забудьте потребовать, чтобы меня больше не просили сопровождать группу людей, для Зоны совершенно не приспособленных.

– Геннадий! – повысил голос первый, и научник тотчас заткнулся. – Извините, господин Ветров, этого больше не повторится.

Ворон кивнул.

– Позволите?

Сталкер развел руками:

– Только на вашем месте я не бегал бы здесь столь быстро.

– Да тут ведь все расчищено, – возразил второй и подхватил носилки со своей стороны.

Первый кивнул. Обратно научники шли уже медленнее.

– Этот Геннадий не жилец. А первый, возможно, и уцелеет, – заметил Ворон.

– Интересно, как они здесь расчищали.

– Или кто вдолбил персоналу эту чушь.

Встретивший их научник буквально лучился от радости. Вначале он пожал руки своим коллегам, потом – сталкерам. Тамару к тому времени внесли в лифт, и тот даже куда-то поехал. Глядя на это чудо вновь заработавшей техники, Дэн поклялся себе, что не войдет в эту коробку. Однако группа направилась к лифтам, и даже Ворон не сказал ничего против этого.

– Бизнес-центр «Варшавка Скай» построен компанией «Метрополь Девелопмент», – распинался тем временем абориген, взявший на себя обязанности гида. – В архитекторском плане комплекс состоит из разноэтажных зданий, имеющих самостоятельное функциональное назначение. Административно-офисный центр возвышается над четырехэтажной частью бывшего Центра боевых искусств. В данный момент мы полностью приспособили под свои нужды десять этажей. С пятого по седьмой располагается жилой сектор. Выше и ниже – рабочий. Под госпиталь и лаборатории удалось адаптировать бывшие спортивные залы. – Они дошли до кабин, и научник утопил кнопку вызова. – Благодаря переносным аккумуляторам у нас есть свет и вода. Очистные системы работают прекрасно. После прогона вода много лучше, чем та, которую пьют вне Зоны, и по всем параметрам соответствует артезианской.

Створки-двери раскрылись, явив просторную кабину. Зеркало, занимающее почти всю дальнюю стену, отразило серые и уставшие лица, а у Дэна – еще и удивленно-испуганное.

– Прошу, – сделал пригласительный жест научник-гид.

Денис обреченно вздохнул и уже направился вперед, когда Ворон схватил его за шиворот.

– Мы по лестнице. Какой нам нужен этаж? – спросил он.

– Я думал начать показ с верхних, – нахмурился научник.

– Мы подождем вас на пятом в холле. Заодно разместите нас с Дэном.

Даже если научник и обиделся, вида он не показал. Однако решил возразить:

– Вы лишаете себя великолепной возможности убедиться, что человек может приспособиться даже к Зоне.

– Человек крайне живучая тварь, способная приспособиться ко всему. – Сталкер широко улыбнулся и продолжил скалиться ровно до того момента, как двери закрылись и лифт потащил научников ввысь. Только потом Ворон повернулся к Денису и поинтересовался: – Ты ополоумел или стадное чувство взыграло?

– Я…

– Значит, второе. – Ворон ухватил его за рукав и потащил к лестнице. – Запомни, если будешь стараться быть как все, то и гробнешься, как все. Никогда не размышлял, почему первоклассных сталкеров – единицы?

Денис пожал плечами. Не столько размышлял, сколько мечтал когда-нибудь стать одним из таких. А еще старался не слишком выделяться на фоне соклановцев.

– Потому что наиболее важное правило из всех возможных: не быть как все. Все гробанутся или оскотинятся. По глупости или выпендрежа ради влезут куда-нибудь, откуда не возвращаются. Не подумают, что могут не выбраться, набившись в кабину лифта. – Он передернул плечами и наступил на первую ступень.

Высота потолков в центре составляла около трех метров, так что скоро разговор прекратился сам собой.

В холле пятого этажа все окна были плотно занавешены. Ворон встал перед одним из них, отодвинул плотную ткань и хмыкнул. Дэн подошел и встал рядом. Москва казалась необычно спокойной и мирной. Особенно если считать хмурое небо непогодой, а серую дымку – смогом.

– Субботнее утро. Часов пять, – задумчиво произнес Ворон.

Через Варшавку перебежала одинокая гиена.

– Не совсем… – вздохнул Дэн.

– И хорошо, – заметил сталкер. – Иначе слишком велика была бы вероятность поверить.

– Здание оборудовано системой механической приточно-вытяжной вентиляции. Приточные установки для офисной части здания содержат грубый и тонкий фильтры очистки воздуха, а также секции нагрева и охлаждения воздуха. Все технические помещения изолированы и звуконепроницаемы, – раздался сзади голос научника-гида.

– Доехали, – заметил Денис.

– Надо же! – фыркнул Ворон.

– Кондиционирование центра обеспечивается центральной системой, – распинался добровольный гид. Похоже, многие научники питали странную слабость к лекторству. – Электроснабжение осуществляется от собственной трансформаторной подстанции. Она, надо заметить, уже находилась в здании. Как и источник бесперебойного питания для работы лифтов в пожарном режиме. Мы всего лишь внесли некоторые усовершенствования.

– С помощью чего? – поинтересовался Ворон.

Он по-прежнему стоял, вглядываясь в город.

Денис обернулся и увидел, что научник улыбался во все тридцать два зуба. Похоже, внимание сталкера ему льстило.

– Артефакты, – сказал он. – На нас работает сама Зона!

Хвастливые интонации преобладали.

– Ну-ну, – хмыкнул Ворон. – Обычно Зона приходит именно к тому, на кого работает.

Дэн не стал напоминать ему, чем оборудована камионета.

– Для оперативного управления и контроля состояния инженерных систем предусмотрен собственный диспетчерский пункт. В нем установлена система диспетчеризации здания – из компьютерного блока с предустановленным программным обеспечением и монитора для вывода показателей работы всех систем, – продолжал экскурсию научник. – Центр оборудован встроенным индивидуальным тепловым пунктом. Источник, замечу, вполне автономный и безопасный, работает по закрытой схеме с качественным регулированием отпускаемого тепла по температурному графику девяносто пять – семьдесят при расчетной температуре наружного воздуха минус тридцать. Мы все еще ждем наступления лютых зим, господа.

На дворе стоял сентябрь. Похоже, научники намеревались остаться надолго.

– Система безопасности включает в себя видеонаблюдение за наружным периметром, входными группами, лифтовыми холлами, территорией подземной автостоянки, где теперь располагаются несколько броневиков и БТР, зоной отдыха, вестибюлем первого этажа и выходами на лестничные пролеты этажей. Система видеонаблюдения обеспечивает возможность записи и хранения информации в течение тридцать дней. Помимо этого здание оборудовано бесконтактной программируемой системой контроля доступа.

– При подходе мы видели группу черных быкунов, – заметил сталкер. – Как вы решаете проблему близости метрополитена?

– Все входы герметично запираются на ночь. Кроме того, на двери подается разряд в двести двадцать вольт. Для обитающей в этой части Москвы живности этого обычно достаточно.

– Более чем, – вздохнул Ворон.

Похоже, сегодня они действительно могли спать спокойно.

Часть II

Хозяин Зоны

Глава 1

То, что он спал и видел очередной кошмар, Дэн помнил. Но только в самом начале, пока дрема не завладела им полностью. Сон был похож на все предыдущие и одновременно другой. В нем Денис стоял посреди площади.

Когда-то это был оживленный перекресток. Широкая Чертановская улица впадала в Балаклавский проспект, а прямо продолжался Симферопольский бульвар. Серое московское небо подпирали типичные многоэтажки, но воздуха здесь казалось так же много, как на соседнем перекрестке с Варшавским шоссе. Денис знал, что если пройдет прямо, на ту сторону Чертановской улицы, то выйдет к пруду. А когда обогнет его, сможет дойти до Битцевского лесопарка.

Когда-то обособленный район Северного Чертанова с высотными домами и огромными дворами считался престижным. Теперь же в домах никто не жил. Дэну попросту незачем было идти туда. Однако его тело, не спросив дозволения, сделало шаг. А потом так же само отпрыгнуло в сторону.

Нечто приближалось слева – Дэн почувствовал его раньше, чем услышал дребезжащий стук и увидел. По рельсам, позвякивая клаксоном, катил самый настоящий трамвай. Корпус был оранжевым в красную полоску. На боку красовался новенький плакат с до половины наполненной пеной кружкой и дородным лицом психиатра Хазарова. Кажется, научнику на рекламе нравилось. Он широко улыбался и подмигивал Денису одним глазом.

Трамвай затормозил и открыл двери. Стекла у него были слегка тонированы. То, что салон пуст, вполне удавалось разглядеть.

Денис подошел к трамваю спереди. Увидел номер один, к которому какой-то шутник пририсовал тройку. Этот маршрут когда-то ходил до Замоскворецкого рынка – откуда всплыла в памяти эта информация, он не знал, но принял ее к сведению. Водителя же в кабине не оказалось.

«Я не стану садиться в него», – твердо решил Дэн и едва успел отпрыгнуть.

Трамвай мигнул фарами и прыгнул вперед. Автоматические двери, лязгнув, закрылись прямо перед носом Дениса. Похоже, он кого-то разозлил нежеланием играть по чужим правилам.

Дэн по-прежнему помнил, что спит, а своими снами он худо-бедно, но научился управлять. Поэтому он развернулся и начал размышлять, куда идти дальше. Вряд ли ему позволено простоять здесь остаток ночи.

Если пойти прямо и подняться по невысокой, в десяток ступеней, лестнице, то между угрожающим по размеру торговым центром и многоэтажным жилым домом окажется метро. Кто бы догадался, что оно там прячется! За ним – то ли парк, то ли облагороженный пустырь. Если идти по переплетениям тропинок, выйдешь к тому самому Сумскому проезду и к углу, на котором стоит «Варшавка Скай». Однако Денис совершенно не был уверен, что это направление верное.

Пожалуй, ему не хотелось увидеть на месте приютившего их здания полный обломков пустырь или, что хуже, наткнуться на тела знакомых. Однажды кошмар в полной мере напугал его трупами соклановцев. Денис с месяц ходил угрюмый и шарахался даже от Алика. А на Лёху не обращал внимания, потому что помнил – тот погибнет одним из первых.

По лестнице, впрочем, он поднялся – тело сделало это за него. Дэн не чувствовал ни рук, ни ног, но знал, что, если не станет акцентировать на этом внимание, сумеет двигаться туда, куда захочет, и делать то, что сочтет необходимым. Неведомый «чужой», возможно, и хотел бы оставить ему лишь зрение, но вряд ли обладал подобной властью.

Денис пытается понять, куда он должен идти. Ведь должен же? Но ответа не было. Поэтому он снова застыл на месте. Прошло минут пять, а возможно, и час – во сне он не умел следить за временем, – и Дэн почувствовал, будто его… потянули. Чувство, овладевшее им, не получилось бы назвать никак иначе.

Он открыл глаза, готовый идти в указанном направлении, но, когда попытался сделать шаг, на плечи накатила непосильная тяжесть. Теперь он ощущал свое тело, но оно почти не слушалось его. Приходилось сосредоточиваться на самых элементарных движениях, но Денис справился и с этим. Со слабостью удавалось мириться, а тяжесть он все же прогнал несколькими глубокими вздохами.

Ветер, до этого замерший, шевельнул волосы на затылке, и Дэн вздрогнул. Неприятный страх заполз под кожу и сжал в липких тисках сердце. Звук он услышал и осознал позже. А потом и увидел, как к нему приближаются несколько матриц. В том, что зомби не пройдут мимо или не свернут, он теперь был уверен.

Денис попытался убежать, но ноги отказывались слушаться и заплетались. Самая высокая скорость, какую он развил, чуть превышала ту, с которой двигались сами матрицы. По идее, этого могло хватить, но, оглянувшись, Дэн увидел, что трупы уже совсем рядом. И очень скоро они замкнули круг, пока не нападая, но бежать теперь не удалось бы при всем желании.

Могло быть и хуже. Место матриц могли занять кикиморы, хоббиты и шушары. То, во что мутировали московские крысы, Дэн ненавидел еще сильнее матриц.

Первый «живой труп» подобрался сзади, и Денис отшатнулся, не позволяя до себя дотронуться. Отпрыгнул и только потом удивился: как он сумел проделать такое?!

Попытался отойти, и снова движения дались с невозможным трудом. Но стоило ближайшему зомби попробовать ухватить его, вновь отпрыгнул.

Как? Почему?!

На размышления не оставалось времени. То ли это предусматривали законы сна, то ли Дэн попросту изменял их под себя. Немногим сложнее, чем с артефактами, надо бы заметить.

Страх уполз, уступив место любопытству. Дэн теперь знал, что не погибнет. Не дадут! Или, что скорее, сам не позволит!

Ему все же помогали: несколько раз, когда матрицы подбирались сзади, кто-то словно толкал Дэна в плечо. А еще нашептывал, что лучше сделать в следующий момент. Кто именно, Денис не задумывался, но благодарности его поистине не было границ. Оберегающий его незнакомец воспринимался другом на подсознательном уровне.

Перед глазами полыхнуло. Вспышка длилась секунду, не больше. За это время ничего не изменилось, но Дэн осознал всю глубину своей глупости. Во сне не следовало заставлять двигаться тело. Оно, расслабленное, лежало в кровати и дрыгать ногой или рукой не желало наотрез. Для того же, чтобы действовать внутри сновидения, достаточно было единого мысленного импульса!

Раз… И Дэн с легкостью увернулся от очередной загребущей ручищи. Матрица пошатнулась, и он усмирил желание дать трупу пинка. Почему-то знал: дотрагиваться до зомби не стоит, а возможно, попросту брезговал.

Два… Он согнул руку и сложил пальцы пистолетиком, оттопырив указательный и средний пальцы. Направил фигуру в сторону особенно докучливого трупа и, сказав «Бум!», «выстрелил».

Тот, конечно, не разлетелся в клочья и не упал, дрыгаясь в судорогах. Тело, на котором будто опенок на сухостое выросла матрица, было мертво задолго до ее появления. Но неведомая сила протащила зомби на два шага назад. Существо… или уместнее называть это образованием?.. завозилось, встало на четвереньки и сначала поползло, а потом и поднялось на ноги. Кажется, труп стал медлительнее, и это не могло не радовать.

Денис рассмеялся и продолжил упражняться в «стрельбе» по другим мишеням. Времени он не чувствовал, усталость тоже убралась подальше, и ему, наверное, впервые стало легко и свободно. До той поры, пока он не ощутил чье-то настойчивое внимание…

Оно вышло из стеклянных дверей метрополитена, застыло на квадратном коричневом возвышении словно изваяние самому себе и принялось смотреть в упор на разворачивающуюся баталию, не пытаясь вмешиваться в происходящее. На этот раз оно пришло в облике хрупкого белобрысого мальчишки лет семи-девяти. Вот только никаким мальчишкой оно не являлось… Оно. Просто Оно.

Дэн отмахнулся от матриц, и те исчезли в мгновенно образовавшейся под ними аномалии «мокрый асфальт». Юноша даже не удивился этому. Не задавался он и вопросом, кто именно привлек порождения Зоны. Конечно, это его сновидение, и вроде как все в нем должно идти согласно подсознательным страхам, желаниям и воле самого Дениса, но, с другой стороны, эмионика он в свой сон точно не звал.

Мальчишка опустился на корточки, склонил голову к плечу и улыбнулся. У Ворона похожий жест делал лицо насмешливым, эмионик же начал выглядеть как нечто совсем уж потустороннее.

Дэн моргнул. Он прекрасно знал, что люди не делают этого во сне, но именно моргнул. Эмионик ответил ему тем же и чуть сменил позу: склонил голову к другому плечу и принялся раскачиваться с пяток на носки и обратно.

Вряд ли эмионик убрался бы по первому его желанию. И тем более вряд ли его удалось бы отогнать детскими фокусами. Однако Денис все же попробовал: сложил пальцы в уже знакомом жесте, направил на мальчишку, пробормотав «бух-бух!».

Мальчишка расхохотался весело и задорно, открыто, как умеют только дети.

– А зачем дважды? – поинтересовался он… вернее, Оно.

Ни злости, ни усмешки в голосе не прозвучало, но Дэн в точности знал – эмионик заинтересован. Для него Денис – та самая неведомая зверушка. Гоминид – переходное звено эволюции от обезьяны к человеку разумному для ученого-дарвиниста. То, чем, должно быть, хотел бы стать мальчишка, но никак не Оно в его теле.

– Контрольный, – ответил Дэн, не вдаваясь в пояснения.

Он не сомневался – существо поймет правильно.

– Брат, – прошелестело над ухом, и Дэн поморщился.

– Нет, – столь же односложно ответил он.

– Ну и дурак! – выкрикнул мальчишка, внезапно став не Им. – Предатель-Кукушонок с острова Лушонок. Гадский, вонючий, зомбями кусучий, кикиморами обплюючий и шушарами взвучий…

– Что такое взвучий? – Денис не обиделся. Считалочка-стишок был именно детским и вряд ли мог зацепить хоть кого-то старше десяти.

– Взвучий – это взвучий, – пояснил мальчишка. – Ты же помнишь, как шушары воют?

Дэн не помнил, но кивнул.

– А вот и попался, дурак-кукушонок! – снова рассмеялся мальчишка. – Шушары шипят, а воют кокодриллы. Они в метро сидят и быков хавают, и лярв хавают, и свинов, а ты – дурак, вообще им на один зуб будешь…

Денис поморщился. Вряд ли эмионик предрек будущее, но и этого нельзя было сбрасывать со счетов. Что ж… если удастся, в метро они с Вороном не сунутся, спасибо за предупреждение.

Мальчишка захихикал. Значил ли происходящий разговор, что эмионики, кроме коллективного разума, сохраняли и осколки собственной личности, Дэн не знал. Но радовался общению с ребенком, пусть и докучливым, а не с пугающим Им.

– А я про кокодриллов и не помнил, – признался Дэн и тотчас пожалел, что раскрыл рот.

Оно вернулось и, подняв руку, продемонстрировало этого самого кокодрилла во всей красе. На стене многоэтажного дома возник экран, как от диапроектора в далеком детстве. И на нем запечатлелась тварь, которой мог стать только сбежавший из зоопарка аллигатор. Огромный, метра три в длину, он лежал рядом с вагоном электропоезда, не иначе как для того, чтобы Денис мог представить размеры. В вытянутой пасти не помещались зубы. Клыки свисали много ниже нижней челюсти. Круглые, навыкате глаза горели лиловым огнем, зрачков, впрочем, не было – мутант жил в кромешной темноте, а значит, зрение ему не требовалось. Зато у ноздрей располагались чувствительные точки – по типу инфракрасного глаза змей. Тело, облепленное шипами и сосками, казалось вздутым. Толстые лапы оканчивались загнутыми когтями, а хвост – шипом.

– Проникся?

Денис кивнул. Во-первых, врать не имело смысла. А во-вторых, прежде ему не приходилось видеть ничего подобного. Зрелище потрясало, и верить в то, что перед тобой обыкновенный кошмар, который развеется с приходом утра, не выходило, хоть тресни.

– Вот ведь придурок, – заявил мальчишка, снова становясь обычным ребенком. Он смешно сморщил нос и надул пухлые губы. – Пацан, да ты анимок пересмотрел, если ищешь злобного говнюка, кого-то порабощающего, – и тотчас посерьезнел, мгновенно став Им, – мы и я одно и то же.

Наверное, ощущать себя личностью и вместе с тем знать, что не одинок, – это счастье. Быть собой и одновременно Им – коллективным разумом. Вот только Дэн, к своим восемнадцати едва не спятивший от вечного одиночества, подобного хотел вряд ли. А сомнения предпочитал гнать как можно дальше. Он попытался подумать о чем-то другом и внезапно пришел к мысли о причинах этого сна.

Была ли Зона повинна в его контактах с эмиониками или тот самый светящийся камушек? Тамара нашла его, когда отлучалась любоваться «ведьмиными огоньками» в самом начале пути. Тогда все были начеку. Ворон и Дэн присматривались к членам группы, и все равно им будто кто-то намеренно отвел глаза.

– Ну, наконец-то! – нетерпеливо бросил мальчишка. – Да ты порядочный тугодум, пацан! – А Оно пояснило, видимо, не слишком рассчитывая на уровень мыслительных способностей «гоминида»: – Двое.

Дэна подкинуло на постели. В себя он пришел, когда уже несся по коридору, даже не удосужившись одеться поприличнее. В чем спал, в том и выскочил, но и это он сообразил, уже врываясь в импровизированный медицинский блок, куда поместили Тамару.

Глава 2

Девушку унесли медики. Денис понятия не имел, где Тамара находится. На обзорную экскурсию по центру он тоже не пошел, предпочтя остаться с Вороном. И лишь мельком слышал, что под госпиталь и лаборатории оборудованы помещения Центра боевых искусств. Но он пришел именно туда, куда было нужно, – не смог бы не найти.

Лифтом он, естественно, не воспользовался, хотя это было бы и проще – войти в кабину и ощутить, на какую кнопку следовало бы нажать. Слова сталкера все еще звучали в памяти, а Ворону он уже привык верить.

Дэн вышел на лестничную площадку и в нерешительности остановился на первой ступени. Предположительно ему следовало идти вниз, однако какое-то странное внутреннее ощущение протестовало.

Денис прикрыл глаза, расслабился, вдохнул почти стерильный кондиционированный воздух, ароматизированный искусственным запахом клубники, и его, словно полицейскую ищейку, потянуло наверх. Излучение небольшого осколка мощнейшего артефакта, которому Дэн дал прозвание «Мидас», невозможно было перепутать ни с чем. Будь он тысячу раз неладен!

Пролет. Еще один. Ступени-ступени-ступени… Лампочка искусственного света принялась мигать, стоило Дэну приблизиться к ней. А другая – на следующем этаже – погасла с громким хлопком. И вновь: ступени-ступени-ступени… Усталости он не чувствовал. Тело казалось легким и послушным. Возможно, происходящее было всего лишь продолжением кошмара – Денис уже почти поверил в это.

Взбежав на следующий этаж, он толкнул плечом дверь. Та оказалась не заперта. Впереди лежал длинный коридор, уводящий куда-то в светлый холл. Но Денису идти туда не требовалось. Нужная дверь располагалась близко.

Он двинулся вперед, машинально отсчитывая:

– Одна, вторая… пятая… шестнадцатая…

Перед двадцатой он остановился, толкнул покрашенную под благородный дуб фанеру и остановился, разглядывая сверкающий ужасающе-прекрасным золотистым сиянием камушек. Его, похоже, и не думали скрывать. А возможно, камень сам переместился на самое видное место.

Первый осколок «Мидаса» был обманкой. Все, включая Дэна, приняли за него обычное «огниво». Денис даже решил, что кто-то преобразовал в «Мидас» самый обычный артефакт, но ошибся. Вот он – настоящий, заморочивший всех.

Он лежал на небольшом столике, вплотную пододвинутом к кровати, между каких-то лекарств и вазы с искусственной веткой сирени. Сиял, притягивал, манил лживым обещанием тепла и счастья, просился на руки, как бездомный щенок.

Саму Тамару он заметил лишь когда та заговорила.

– Унюхал, мутант недоделанный. – Ее голос дребезжал, в нем проскакивали визгливо-истеричные нотки, и Дэн морщился не столько от оскорбительных слов, сколько от звучания. Когда водят ногтем по стеклу, ощущения очень похожи.

– Ему здесь не место, – произнес Денис как мог спокойнее. Он старался дышать глубже, не поддаваться воздействию артефакта, не слишком сильно обращать внимание на слова и верить в то, что их произносит не Тамара, а тварь, рожденная камнем. Как там говорил Ворон? Люди оскотиниваются?.. Именно так.

Если убрать «Мидас», то девушка станет прежней. Он сделал первый неуверенный шаг в направлении артефакта.

– Только попробуй! – Крик напомнил отвратительное звучание бормашины, но выносить его стало чуть легче. – Я… я… Тебя дяде сдать надо, на опыты!..

Девушка оглядела его, себя и широко улыбнулась. Она была раздета почти полностью. Наготу прикрывала лишь тонкая ночная рубашка с легкомысленным кружевом на груди и подоле. Вряд ли ее выдали медики, скорее, Тамара притащила с собой. Изящные пальчики коснулись узенькой бретельки, та легко соскользнула с округлого плечика. Вторая рука девушки тем временем провела по груди, пальцы нащупали выпирающий под тканью сосок, очертили…

Денис сглотнул, закашлялся внезапно оцарапавшим горло воздухом и вцепился в дверную ручку. Сухость в горле оказалась такой, будто он не пил неделю, а тело отреагировало на движения девушки более чем однозначно.

– Я позову кого-нибудь, – прохрипел он.

– Дурачок, – фыркнула девушка почти ласково и рванула рубашку на груди. – Сама позову.

Вопль, ударивший по ушам вслед за этим обещанием, оглушил, вогнал Дениса в какой-то ступор. Он совершенно перестал осознавать течение времени. Да он и самого себя будто перестал ощущать. Сознание равнодушно фиксировало происходящее.

Он видел, как рванулся к Тамаре. Начал размышлять – зачем? Затыкать рот смысла уже не имело. Через несколько секунд сюда кто-нибудь вбежит, и если увидит Дэна в таком положении, его вину уже не получится оспорить. Однако он продолжал движение все равно и вряд ли мог остановиться.

К счастью, рука схватила не горло все еще визжавшей Тамары, не ее грудь, дотронуться до которой хотелось нестерпимо, а вазу. Ветка сирени полетела в лицо девушки, как и вода, зачем-то там оказавшаяся, но Дениса это уже не заботило.

Вазу Дэн расколол. Крик стал громче или же он попросту приблизился к источнику этого отвратительного звука слишком близко. Тамара, похоже, испугалась по-настоящему. Решила, будто он может действительно причинить ей вред или даже убить? Сейчас Денис наверняка выглядел много на что способным.

Осколки оказались мелкими и неудобными, а еще тупыми. Такими не поранишься, даже если очень захочешь, а Дэну необходимо было именно это – ощутить боль и хотя бы немного прийти в себя. Иначе он потеряет голову, поддастся артефакту, как и все остальные люди. Потому что он – человек! Привык считать себя человеком, поступать как остальные люди, чувствовать…

Если он сейчас не отвлечется, то накинется на Тамару и хорошо, если просто изнасилует. Потому что те возвышенные чувства, которые она вызывала при первой встрече в Академии, больше не существовали. Их пожрал артефакт или же выкинул, будто ненужный хлам, сам Денис. А возможно, они исчезли сами, растворились в пересушенном воздухе, когда девушка решила подставить его.

Вот похоть осталась. И раздражение, уже граничащее с ненавистью, – тоже. Тем более Тамара сейчас была доступна. Навалиться на нее, подавить сопротивление. Да она сама раздвинет перед ним ноги!.. Вот только как уважать себя после этого?

Наконец-то!.. Один осколок оказался почти идеальным. Выглядел он достаточно большим и острым. Дэн взял его правой рукой, сжал, разрезая пальцы об острые края. С них начала капать кровь. Очень яркая – насыщенно-алая.

В принципе у людей кровь именно такая – мало отличается по цвету от разведенной в воде до кашицеобразного состояния акварельной краски. В глупых кинофильмах, чтобы те казались хоть немного реалистичнее, алый меняют на бордовый или просто снимают мокрые пятна. Зачем – непонятно, но обыкновенный, не связанный с насилием обыватель наверняка удивляется, порезав палец… Хотя нет, обыватель обычно попросту не задумывается над этим. Боль первостепенна!

Вот только для Дэна сейчас было не так, потому что ничего он не чувствовал, кроме темной, удушливой волны, готовой затопить сознание. И единственное, что ему оставалось, – концентрироваться на любой ерунде. Развивать любую пришедшую в голову мысль.

Итак, кровь. Кажется, она все же неестественно алая. Или ему сейчас все кажется гротескным? Цвета? Звуки?.. Вот только боль он не чувствует по-прежнему. Гротеск – какое забавное слово. В чем его забавность, Дэн не знал, но улыбался ему.

Гротеск… что же оно означает… Откуда оно вообще всплыло в памяти? Его можно было бы ожидать от Ворона или научников. От Дэна?! Да он даже школу не посещал. Читать-писать-считать умел еще до Зоны, а остального, как рассудил Выдра, ему и не требовалось. Захотел бы – сам занялся изучением матанализа или классической литературы…

Последнюю, кстати, заставляла его читать Лола. Впрочем, безуспешно. Она плюнула через месяц-другой и вынесла вердикт, что вкус Дениса безнадежно испорчен антинаучной фантастикой и антиисторической фэнтези. А ему было просто неинтересно. Не понимал он, от чего бесятся и беспрерывно нудят все эти люди. Вот ведь воистину: безделье покоя не дает. И он не мог лить слезы и размазывать сопли, страдая по судьбе несчастной Катерины – одной из любимых героинь Лолы. Не устраивает муж – уйди. Свекровь, в каждой бочке затычка, – дай ей в грызло. И плевать, что в то куртуазное время подобное поведение было не принято. На то ты и живешь в настоящем, чтобы не принимать дурацкие правила чужих героев и скучных книг.

Было бы у Дэна больше свободного времени, он точно употребил бы его с пользой, а не стал, например, мучиться от проблем, которых и так был вагон и маленькая тележка, или строить из себя… Мцыри. Занялся бы… да хотя бы рисованием. Всегда хотелось попробовать взять карандаш. А найти, кого изображать, – легко. Например, старую липу, растущую на заднем дворе особняка Ворона.

Но… проклятие, почему он не чувствует боли и даже визга Тамары не слышит?!

Денис вогнал осколок в правую руку чуть ниже локтя. В последний момент сообразил повернуть так, чтобы не полоснуть по венам. Все же умирать от потери крови как-то не хотелось и валяться в соседней комнате с кровопотерей – тоже!

Задержал дыхание.

«Ну, почувствуй же хоть немного!..» – взмолился, обращаясь к собственному своенравному организму, и… Ничего. Словно не по себе резал.

Может, происходящее вокруг – всего лишь очередной сон, и ничего этого нет в действительности? Но в этот момент что-то или кто-то промелькнул на периферии зрения. Краем глаза заметил даже не силуэт – тень, отбрасываемую кем-то.

Денис обернулся и никого не увидел. Моргнул. В комнате непонятно как возник бледный и злобный Гришко. Рот его сдвинулся куда-то вбок, глаза светились, как у кошки… Нет, все же что-то не то у Дэна со зрением…

– Это не то, что ты подумал… – начал Дэн и не договорил. Потому что увидел, как кулак ученого летит ему в лицо…

Удар получился тупым, в ушах зазвенело, а перед глазами все поплыло. Наверное, он отключился, потому что вскоре после этого обнаружил себя лежащим на софе у стены, все в той же комнате-палате Тамары. Поза была не слишком удобной. Шея и плечи затекли. Еще его немного тошнило, и дышать приходилось ртом, чтобы не позволить желудку окончательно взбунтоваться.

Денис открыл глаза, чтобы немного осмотреться, и тотчас снова зажмурился. Свет резанул, как острый нож, а голова закружилась. Потолок сделал несколько оборотов на триста шестьдесят градусов, словно диван находился на карусели.

Кажется, Хазаров поддерживал его и прикладывал что-то мокрое и холодное к левой половине лица. Руку до сих пор словно выворачивало и резало, но, кое-как все же разлепив правый глаз – ему досталось явно меньше, и свет уже не воспринимался настолько ярким, – Дэн обнаружил медбрата, сосредоточенно и аккуратно забинтовывавшего ему рану.

Сквозь белую повязку проступала свежая кровь, но она уже не казалась такой яркой, как раньше. Звуки тоже воспринимались приглушенными. То ли присутствующие не повышали тона, то ли на Дэне так сказывались последствия удара.

Народу в комнате явно прибавилось. Людей – причем незнакомых – присутствовало даже слишком много, и это добавляло дополнительный дискомфорт.

– Дайте я сяду, – потребовал Денис.

– Еще насидишься, – буркнул кто-то… кажется, медбрат.

Вроде и незлобно, но Дэн не понял, что именно тот имел в виду, и поэтому немного обеспокоился. Неужели Тамара, как и собиралась, обвинила его в изнасиловании? И ей поверили?

Конечно. А как иначе? Денис – чужак здесь, он не научник, а если учитывать способности, то и почти черт знает кто. Изгой. Чужой. А таких не любят и не принимают не столько разумом, сколько на интуитивном уровне. Закон выживания стаи – настороженно относиться к чужакам.

Да и вряд ли разыгравшееся здесь удалось бы расценить иначе. Полуголая девушка, к тому же орущая. А то, что насильник вместо того, чтобы брать свое, режет руку, – дело десятое.

Денис все же разлепил и второй глаз – окружающее тотчас стало ареалистично-ярким и контрастным. Так сказались последствия удара. Пройдет, наверное, со временем.

Гришко сидел на краю кровати и почти обнимал закутанную в три одеяла Тамару. Девушка вздрагивала от каждого звука. Лицо стало бледным и осунувшимся, она провожала затравленным взглядом упаковываемый в контейнер артефакт. Когда сотрудник центра, закутанный в белый халат и вооруженный пинцетом, наконец унес «Мидас», девушка расплакалась.

Ничего в ней больше не напоминало ту расчетливую тварь, что встретила Дэна несколько минут… часов?.. назад. Но относиться к ней лучше не получалось. Разумом он понимал: девушка находилась под воздействием артефакта. Но сердцем чувствовал: относись Тамара хоть немного лучше к нему самому, она никогда не решилась бы на такой поступок.

И все же ему было жаль. Из Дениса словно выпили его глупую наивную влюбленность, и пусть ничем хорошим она не закончилась бы все равно, он чувствовал обиду и разочарование. У него украли часть жизни.

Ворон стоял посреди комнаты и раздавал шнырявшим туда-сюда медбратьям указания. Он обернулся, смерил Дениса непроницаемым взглядом, и тот внутренне сжался. Это было еще хуже, чем неудавшийся роман! Даже думать не хотелось о том, что сталкер мог заподозрить его.

Медбрат закончил с его рукой. Молча поднялся, собрал инструменты и окровавленные бинты и вату и вышел. Кажется, этот всеобщий игнор способен свести с ума и без помощи эмиоников.

– Эй… – начал Хазаров, но Денис уже рванулся, чтобы сесть.

Комната перевернулась, завертелась, а потом сразу перед носом оказался коврик «веселенькой» серо-коричневой расцветки с рассыпанными по нему черными ромбиками, кружочками, треугольничками и трапециями. Пропахивать его носом было бы больно и унизительно, но вряд ли силу земного притяжения волновали желания Дениса.

В последний момент его все же поймали за плечи. Усадили и не позволили соскользнуть в беспамятство. Когда бешеная карусель перед глазами затормозила, а тошнота отступила, Денис снова увидел Ворона. К нему подошел давешний «экскурсовод» и что-то громко скороговоркой шептал. Спокойным научник не казался. Он даже ухватил сталкера за рукав, чтобы тот не вырвался и не ушел. Конечно, пожелай Ворон уйти, это его не остановило бы.

– Обойдетесь, – проронил сталкер достаточно громко.

– Но как же…

Бросив пару фраз, сталкер вырвал руку из пальцев научника, повернулся к нему спиной и подошел к дивану.

– Раз очнулся, то вполне сможешь и идти, – обратился он к Дэну. – Хватит притворяться умирающим. Ноги в руки, и в коридор!

Сказав это, Ворон цапнул его за здоровое плечо и потянул вверх.

– Я не советовал бы… – начал Хазаров, но ему ничего не оставалось, как поддержать Дениса, стараясь не задеть раненую руку. Профессор держал более осторожно, но Денис испытывал одинаковую благодарность к своим сопровождающим. Оставаться в комнате Тамары ему казалось невыносимым.

Глава 3

Дениса дотащили до отведенной ему комнаты. «Варшавка Скай» – центр большой, и места на всех было с избытком, даже учитывая то, что на верхние этажи не поднимался никто, а лифты работали только до десятого. Устроившийся на крыше огненный шар всех нервировал, но не больше того. По десятку раз на дню все проверяющие и перепроверяющие научники утверждали его полную безопасность. На тринадцатом этаже даже создали специальный блокпост химико-физического, тепло-радиационного, энергетического, спектрального и неизвестно еще какого контроля. Компьютеры и камеры работали круглосуточно.

Дэну выделили отдельный кабинет. Раньше здесь располагалась бухгалтерия. До сих пор у стен стояли столы с темными мониторами и коробками процессоров.

– Ух ты! – присвистнул Ворон. – Склад! Поздравляю тебя, Дин, сегодня ты будешь спать в хакерском раю.

– С какой стати оборудование простаивает без дела? – пробурчал под нос Хазаров, внезапно преобразившийся из неконфликтного члена группы в строгого начальника.

Сталкер пожал плечами. Вопрос был риторический. По крайней мере – по отношению к нему. Ворон помог Денису поудобнее устроиться на кровати и, оставив на попечение психиатра, подошел к компьютерам.

– Голова кружится? – Хазаров заглянул в лицо, оттянул немного нижнее веко, словно вот так на глазок мог определить, есть ли у Дэна сотрясение.

– Нет, не кружится, – соврал он.

– Зря, – вздохнул психиатр. – Мог бы и не обманывать. Я ж все равно не повлияю на твоего… начальника.

– Напарника, – уточнил Ворон из угла. Очень скоро оттуда же донеслось характерное жужжание и пиликанье.

– Бросьте, – отмахнулся от него Хазаров. – Вы же не станете отрицать, что относитесь к юноше…

– Как к стажеру, впервые оказавшемуся в Зоне, – подсказал Ворон. Голос при этом звучал лишь слегка напряженно. Причем напряжение это было не от неловкости, которую испытывал сталкер, а от достаточно ясно читавшейся угрозы.

Психиатр глубоко вздохнул.

– И в глазах у меня не двоится тоже, – ответил Дэн раньше, чем Хазаров задал следующий вопрос.

Компьютер из угла надрывно застонал. Денис повернулся на звук, и комната на этот раз даже не поплыла. Похоже, ему и правда становилось лучше.

– Так-так… – Ворон сидел на корточках и вглядывался в белые светящиеся знаки на черном экране. В правом верхнем углу маячил значок с алой звездой и кукишем по ее центру. То ли таким был логотип некогда располагавшейся здесь фирмы, то ли сотрудник просто развлекался. Не каждый менеджер или бухгалтер, к слову, способен залезть в настройки БИОСа. Видимо, этот был продвинутый. – Вы спрашивали, почему оборудование простаивает? У меня есть ответ. Этот металлолом вряд ли хоть кому-нибудь понадобится. Если только для устроительства турнира по пасьянсу среди сотрудников центра. Это же третий пень от силы.

– Тогда зачем?.. – начал Хазаров.

– От старых хозяев. Или вас интересует, почему не выкинули?

– Я к тому, что на дворе не начало века!

– Как известно, – начал Ворон менторским тоном, – кроме научных сотрудников и некоторых малообразованных юношей, бухгалтера никто и никогда не посадит за удовлетворительную технику.

– Экономия?..

– Будь фирма даже круче Памира и кипящих полчаса яиц, располагайся она хоть в самом престижном здании в центре города, бухгалтеры станут сидеть за допотопной техникой, которая постоянно будет тормозить. В этом фишка бизнеса по-русски и его же традиция, – провозгласил сталкер и рассмеялся, а потом вытащил вилку из розетки, вырубая питание и выключая компьютер самым что ни на есть варварским способом.

Хазаров покачал головой и вышел распорядиться принести из коридора диван и пару кресел. Появился он вместе с немногословными научниками, которые, сделав требуемое, тотчас ушли. Технику так и оставили, словно напоминание о том, чему не суждено было случиться. Новая мебель по-хозяйски расположилась посреди комнаты, заняв почти все свободное пространство.

Окон в комнате не предусматривалось, но на том месте, где, по логике, они могли иметься, висели тяжелые непрозрачные шторы.

– А чего ты хотел? – фыркнул Ворон, проследив за взглядом Дениса. – Номер-люкс с видом на руины? – и тоже вышел.

Дэн, наверное, снова задремал, потому что очнулся, услышав голос Ворона.

Он раздобыл где-то ночник, и не какую-то обычную настольную лампу, а целый торшер с абажуром, и в комнатушке неожиданно стало очень уютно. Особенно когда погасло холодное белое офисное освещение.

– Извини, Дин, но придется тебе потерпеть нас эту ночь, – заявил Ворон. – Если ты все же отхватил сотрясение, то оставаться одному тебе нельзя. К тому же я стану будить тебя каждый час.

Денис уставился на абажур и ничего не ответил. Он больше не проронил ни слова, да и не хотелось ему разговаривать. Внутри поселилась апатия ко всему. А еще подумалось, что Хазаров и Ворон удачно заговорили его и заморочили. И продолжали делать это, отвлекая от главного – того, что произошло в комнате Тамары.

Тонкая, выполненная в виде виноградной лозы из материала под старую бронзу ножка слегка изгибалась. Круглый абажур из бледно-золотистой ткани с бахромой казался Дэну тихоокеанской медузой – очень красивой и вместе с тем опасной.

– А потом мальчик не выспавшимся пойдет по Зоне… – вздохнул Хазаров, словно бы ни к кому не обращаясь конкретно, но смотря в упор на Ворона.

– Вы предлагаете его оставить, Петр Тихонович?..

И тут Дэн сорвался. Ему только что было безразлично. Ну уж нет!

Его попытались уложить, но Денис неожиданно для самого себя принялся сопротивляться.

– Я не делал этого! Я бы никогда!.. – Он кричал, хватал мужчин за руки, пытался доказывать, но отдаленным отголоском сознания понимал, что несет какую-то ахинею.

Звонкий шлепок ударил по ушам. Одновременно с ним щеку опалило огнем, и голова откинулась назад. Левая половина лица теперь, вероятно, сравнялась цветом с правой. Денис упал навзничь, благо сзади стояла мягкая кровать, а не твердый пол, выложенный белой плиткой под мрамор и укрытый очередным ковриком офисной серо-коричневой расцветки.

– Кончай истерику! – Ворон ухватил его за рубашку и усадил.

– Драться-то зачем? – вздохнул Хазаров. – Шок пощечинами не лечится.

– Да ну?.. – удивленно воскликнул сталкер. – Обычно помогает.

И указал на Дениса, все еще пытающегося отдышаться, но не повторяющего попыток побиться в припадке.

– Мальчику и так досталось…

– Можете считать, что я ударил его гармонии ради, или из любви к симметрии, или для собственного удовольствия, – недобро усмехнулся Ворон. – Выбирайте любой вариант.

Денис потрогал щеку, она все еще пылала. Вряд ли сталкер бил в полную силу, но ему хватило. Стало стыдно от некрасивой истерики и обидно – одновременно. Причем не из-за того, что ему врезали – это как раз правильно, – а за эту усмешку, которая лучше всех слов объяснила отношение Ворона к некогда спасенному недоэмионику. Вот Хазаров вел себя много добрее и отзывчивее. Хотя из этих двоих Дэн все равно тянулся к сталкеру. То ли потому, что тот его спас, то ли из-за подозрительности – уж слишком научник казался ласковым.

– Я ничего ей не сделал, – упрямо и стараясь говорить спокойно повторил Денис.

– Разве мы утверждаем обратное?

– В твоей невиновности усомнился только Гришко, – перебил сталкера Хазаров и принялся пояснять. Говорил психиатр нарочито спокойно и серьезно. В интонации периодически проскальзывала добрая усмешка и снисходительность, но это не раздражало, наоборот, Денису сейчас требовалось именно это. Не поддержка, а спокойный насмешливый голос, представляющий произошедшее в виде забавной истории и не больше. – Но у него, во-первых, свой интерес. Во-вторых, Арсений из тех людей, которые судят окружающих по себе. Собственно, именно поэтому его когда-то отчислили с психологического факультета МГУ.

– Московского? – поинтересовался сталкер.

– Магаданского.

– А правда, что у него отчество Даздрапермович? – спросил Дэн.

Ворон выгнул бровь и склонил голову набок.

– Сыновья обязаны чтить отцов и матерей своих, – вздохнул психиатр и покачал головой.

– Но не настолько, – усмехнулся Ворон.

Хазаров посмотрел на него с осуждением, явно читавшимся на усталом лице.

Дэн сам не понял почему, но рассказ о неудачах Гришко вызвал у него слабую улыбку. Наверное, невезение недавнего обидчика неожиданно пробудило в Дэне снисходительность по отношению к нему. Денис даже решил не сердиться из-за удара. В конце концов, как бы поступил он сам в подобной ситуации?..

– Ну, вот наш не совсем психолог и пришел со своим уставом на чужую военную базу, – продолжил Хазаров. – У него перед глазами оказалась орущая полуголая девица и истекающий кровью мальчишка в одних трусах.

Денис покраснел – и это мало имело отношения к его щекам. Краска залила шею и уши. Ну, не идиот ли, в самом деле?! Вроде ж не спал, соображал хоть немного, а так подставился…

– Наличие в комнате каких-либо артефактов, их воздействия, как и абсурдность ситуации, Гришко уже не волновали.

– А что произошло потом? – спросил Денис, старательно глядя на абажур. Нестерпимо хотелось лечь на бок, подтянуть колени к груди и накрыться одеялом до подбородка, если не с головой. Вот только, во-первых, это было бы трусостью, а во-вторых, он сидел на не расстеленной постели.

– На шум прибежал наш замечательный сталкер. – Хазаров кивнул в сторону Ворона. – Он ведь отвоевал себе местечко в раздевалке спортсменов, где и душевая под боком, и вообще масса удобств. Вот и прибыл на место вторым.

– Третьим, – уточнил Ворон. – Дениса следует считать первым, поскольку он всего лишь свидетель, а не подозреваемый.

– Он потерпевший, – возразил Хазаров.

– Не стану спорить.

Между этими двоими будто шло необъявленное соревнование. Удар-блок. Удар-блок-контратака. Защита-нападение. Только все это – словесно и по-доброму, несмотря на то, что психиатр не нравился Ворону. Вряд ли они пытались задеть друг друга всерьез. И то, что сталкер держался на равных с профессионалом в области манипуляции людьми и запудривания, как и починки, чужих мозгов, поднимало его авторитет в глазах Дэна еще выше.

– Наш замечательный проводник, – продолжил рассказ Хазаров, – увидел своего не менее замечательного напарника в нокауте. От души отомстил Гришко, выбив у того два передних зуба, и вызвал дежурную группу.

В дверь просунулась голова какого-то научника, и Ворон немедленно поднялся, вышел и тотчас вернулся с пластиковым подносом. На нем горкой возвышались бутерброды, стояли два графина. Один двухлитровый, наполненный по горлышко ярко-оранжевым соком. Второй – по размерам такой же, но наполовину пустой, – прозрачной жидкостью, похожей на обычную воду, но не являющейся ею. Во второй руке сталкер нес две пластиковые бутылки, заполненные чем-то темно-бордовым.

– Пострадавшему вино. Дин, не морщись, тебе оно необходимо для поправки здоровья, к тому же я принципиально против спаивания детей водкой, – распорядился он. – А мы, профессор, и беленькой обойдемся. Нам для успокоения нервов в самый раз. – И снова обратился к Денису, на этот раз весело улыбнувшись: – Тебе, кстати, повезло вовремя отключиться и не видеть всего этого бардака.

– Мне тоже повезло, – улыбнулся психиатр. – Я пришел вместе с медиками, когда наш сталкер разогнал всех кого можно, а тех, кого оставил, загрузил делами.

– К слову, – Ворон подмигнул и тряхнул коротко остриженными волосами так, словно они были длинными, – даже вопроса о твоей виновности больше не стоит. Ранова отошла от действия артефакта. Ей, ожидаемо, очень стыдно, и, само собой, она не собирается настаивать на твоей вине.

Денис выдохнул с облегчением и неожиданно понял, что на самом деле ему все равно – вот уже минуту как. Страх исчез, стыд ушел за ним следом, и неожиданно стало уютно и тепло. Вот так сидеть бы и сидеть, ни о чем не думая, и никуда не спешить.

От вина он все же попытался отказаться. Дэн не любил пить: слишком уж отвратное зрелище представляли собой налакавшиеся самогона соклановцы, не успевавшие добраться до сортиров и блюющие у стен. Стафу в подпитии вообще не стоило попадаться на глаза. Лёху с трех стаканов этой дряни тянуло на приключения, сводящиеся к тому, чтобы кому-нибудь врезать или самому получить по морде или по почкам. Проспавшись, недруг рвался повторить свои подвиги и гордился своей крутостью, вне зависимости от того, остался ли победителем в пьяном махалове. В общем, после таких поучительных примеров к алкоголю не хотелось прикасаться наотрез, и плевать, что это рассматривалось как неуважение к пьющей братии. К тому же Денису нравилось состояние легкого опьянения, а от самогона оно слишком быстро сменялось опьянением сильным, когда голова кружится, сознание плывет, и хочется то ли уснуть и не просыпаться, то ли забиться в какой-нибудь не заблеванный еще угол, то ли вообще уйти, куда глаза глядят.

Ворон почти насильно вложил в его руку пластиковый стаканчик:

– Это, конечно, не совиньон с юга Франции, обычная порошковая дрянь, но пить можно.

– Хотел бы я уметь так договариваться, – заметил Хазаров не без зависти в голосе. – Вы в первый раз в центре, никто не наделял вас полномочиями, а пользуетесь непререкаемым авторитетом.

– А я скрытый лидер. – Ворон повел плечом. – Люди чувствуют это и слушаются на интуитивном уровне.

Хазаров рассмеялся.

– А еще я не в меру скромен, – ухмыльнулся сталкер, – людям это импонирует. – И, обернувшись к Денису, коротко приказал: – Пей.

И он действительно повиновался раньше, чем осознал, что делает. А потом – еще. Двух таких стаканчиков, выпитых залпом, Денису хватило, чтобы захмелеть. Однако вино действительно было приемлемым: по телу разлилось приятное тепло, движения стали вялыми, а веки тяжелыми, но голова осталась ясной, и желудок даже не вздумал взволноваться.

– Вот и хорошо, – улыбнулся ему Ворон, а Хазарову приказал разливать. И тот послушался, несмотря на то, что был старше и по негласному правилу застолья не должен был делать этого.

Глава 4

Через некоторое время Дэн обнаружил себя лежащим. Под головой – подушка. Жесткое покрывало сменила гладкая и прохладная простыня. Спать он не хотел, но и открывать глаза не имел никакого желания. По телу распространялась слабость, и все, на что его хватало, – просто лежать, наслаждаясь покоем, и слушать едва слышный разговор.

Хазаров и Ворон никуда не ушли, сидели при свете ночника, и Денису очень нравилось, что они не ушли и не оставили его одного. Хотя сталкер обещал следить за ним и будить каждый час. Почему-то присутствие этих вроде бы совершенно посторонних ему людей наполняло сердце покоем и уверенностью.

Вначале Дэн просто слушал голоса: негромкий профессорский бас и баритон сталкера казались ему мелодией, приятным фоном для ночных грез без кошмаров. Потом начал вслушиваться в слова. И лишь спустя очень много времени – понимать их смысл.

– Я как человек с медицинским образованием прихожу в ужас от ваших методов, дорогой мой, – произнес Хазаров.

– Не собираюсь развеивать ваших страхов, – голос Ворона звучал насмешливо, – главное, мои методы действенны.

– Не опасно ли? Вам еще возвращаться…

– Не волнуйтесь, это вредно для здоровья.

– Мальчику необходимо отдохнуть, – продолжил настаивать Хазаров, – вы ведь видели. – И почти без паузы продолжил: – Как вы намерены поступить с ним?

Дэн представил, как сталкер пожимает плечами. Такая реакция казалась закономерной, но Денису очень хотелось услышать, что Ворон собирается и дальше работать с ним. В конце концов, разве он плохо показал себя в качестве «живого детектора»?

– Как-как… – протянул сталкер. – Верну туда, откуда взял.

– В клан? И вы думаете, мальчика оставят в покое после всего, что здесь произошло? Я уверен, что со своим дядей… – Хазаров кашлянул и понизил голос, – хотя многие утверждают, что их связывают более… м-м… интимные отношения, Ранова свяжется завтра же. И как думаете, не попробует ли Заблоцкий договориться с вашим другом снова?

– Попытается, конечно. Но Дэн достаточно ценен для «Доверия».

– А для ученых еще ценнее, – настаивал на своем психиатр. – Вы ведь не член клана, Ворон, это, извините, видно сразу. Одиночка никогда не бегает со стаей. Но вы числитесь в «Доверии», формально подчиняетесь этому вашему… Бульдогу.

– Стафу, – поправил Ворон. – К слову, я ему не подчиняюсь.

– Человеку далеко не кристальных моральных качеств. – Научник, казалось, пропустил последнюю фразу мимо ушей или просто решил не заострять на ней внимания.

– Можно подумать, мы с вами сплошь чисты и святы, – фыркнул сталкер.

– Нет, но мы имеем некую базовую основу. Каждый из нас сумеет перечислить поступки, которые никогда не совершит по отношению к любому человеку… – Хазаров задумался и понизил голос, – и к не совсем человеку тоже. А вот ваш Стаф делит людей по принципу «свой-чужой»…

– Вот вы и ответили на собственный вопрос, профессор. Лидер клана обязан мне жизнью, он живет по своим понятиям, и пока считает мальчишку своим, Дину ничего не угрожает. К тому же Станислав Горин слишком боится, что некоторые его старые дела всплывут из небытия. Отчасти именно из-за этого я числюсь в «Доверии»: чтобы он не расслаблялся и не забывал ни на миг.

– А отчасти все же из-за Дениса. – Хазаров не спрашивал, а утверждал. Сразу же после его реплики звякнула стеклянная пробка, и послышалось характерное бульканье.

Ворон молчал довольно долго. Вновь заговорил он лишь после того, как, звякнув, соприкоснулись края, и они выпили:

– Никогда не являлся поклонником Экзюпери.

– И это тоже характеризует вас с хорошей стороны. – В очередном утверждении Хазарова слышалось плохо скрываемое веселье. – Давненько замечаю, чем меньше человек говорит о каких-нибудь вещах, будь то понятия нравственности, приличий или даже материального толка, тем больше он делает. Бабники и неверные мужья обожают разглагольствовать о том, как чтят и любят своих избранниц. Подкаблучники вне поля зрения своих благоверных любят рассуждать о патриархальных ценностях и с ненавистью отзываются о компромиссах в любовных отношениях. Если делец при подписании контракта расхваливает свою честность и аккуратность в ведении дел, то лучше не заключать с ним никаких сделок.

– А меня вы, значит, с ходу записали в няньки только лишь потому, что не желаю нянчиться с недорослем? – Ворон снова разлил и выпил в этот раз, не дожидаясь собеседника.

– Неа… кха, – крякнул Хазаров, опрокинув в себя содержимое своей стопки. – Просто мы с вами удивительно похожи.

– Интересное утверждение… – протянул Ворон, а потом неожиданно расхохотался. – Да вы просто отзеркаливаете чужие эмоции. Подстраиваетесь под собеседника! Разбуди я сейчас Дина, он скажет что-нибудь вроде «профессор понимает меня как никто другой». Даже Гришко или Ранова скажут похожее. Вот! Советовали мне не пить с психиатрами…

– Ну и подумаешь, – усмехнулся Хазаров. – У нас с вами полное взаимопонимание, чем плохо?

– Попыткой манипуляции, – посерьезнел Ворон.

– Увольте, мой дорогой сталкер, – с очень похожей интонацией в голосе ответил ему психиатр. – Я вас уважаю достаточно, чтобы и мысли о подобном не допускать. Одно из тех табу, о которых я говорил ранее. Никогда не использовать методы работы на близких людях или тех, с которыми хочешь установить дружественные отношения.

– О… – нарочито громко зевнул Ворон. – Если речь зашла об уважении, то сегодняшнюю пьянку пора сворачивать. Тем более завтрашний… вернее, уже сегодняшний проход через Зону не отменял никто. Да и Дина пора будить. Не хочу, чтобы он вникал в наши пьяные бредни.

Денис хотел заявить, что все слышал, но язык отказался ворочаться.

– Тогда по последней?

– По последней, – согласился сталкер.

Дэн не мог сказать, неприятный ли осадок оставил в душе подслушанный разговор. Более того, он не был уверен именно в подслушивании. Научник мог и намеренно начать откровенничать с Вороном. Как и наоборот, кстати.

Зачем? Хотели предупредить, просто проинформировать относительно дальнейших событий или разбить ненужные иллюзии?.. Возможно.

Дэн больше не мечтал уйти из «Доверия» и помогать сталкеру. Наивные, почти детские фантазии развеялись прахом. Ворону не требовались преданность и верность спасенного когда-то мальчишки. Без надобности оказались сталкеру и таланты «живого сканера». Они не выдерживали конкуренции в сравнении с необходимостью заботиться о недоросле и если не учить, то направлять. Это было обидно и даже злило. Правда, злился Дэн все равно преимущественно на себя. Никто не виноват в том, что он так и не научился принимать одиночество как данность.

Оставленное за МКАДом существование больше не казалось неправильным и скучным. В него хотелось вернуться. Да и не знал Денис ничего другого в своей короткой, полной неопределенности жизни. Клан. Чужой в среде своих…

– Дин… – Его толкнули в плечо, и глаза немедленно открылись. – Просыпайся.

– Угу, – буркнул Денис.

Ворону он, конечно, не сказал ничего. Да тот и не спрашивал. Не интересовали сталкера мысли и планы одолженного у клана «прибора».

Глава 5

Проводить их вышел только Хазаров. Впрочем, никого другого Дэну видеть и не хотелось. Гришко он, конечно, простил, но не настолько, чтобы наслаждаться видом его виноватой физиономии и в очередной раз за утро выслушивать извинения. Достаточно того, что не вышло спокойно позавтракать. Стоило сесть в общей столовой, игнорируя любопытствующие, презрительные, недоуменные и почему-то заискивающие взгляды сотрапезников, как в помещение ворвался биокорректор. И на весь большой, полный ученых зал заявил, что просит у Дениса прощения за рукоприкладство. Якобы если бы не Дэн, то до центра ученые попросту не дошли бы. Именно благодаря ему решилась судьба самого Арсения Гришко, ведущего специалиста в областях, еще недавно считавшихся неофициальной наукой. И вообще молодой человек самый лучший сталкер, какого ученому доводилось видеть.

Ворон, сидящий напротив, откровенно развлекался и потешался над ситуацией. А вот Денису было не до смеха. Ему, непривычному к извинениям и комплиментам, слышалась в голосе научника то искренность, то издевка, граничащая с оскорблением. К тому же весь производимый Гришко шум и явная игра на публику раздражали неимоверно.

К их столику уже не просто присматривались. На них откровенно глазели! А в особенности – на припухшее и расцвеченное разнообразием красного, синего и желтого оттенков лицо Дениса.

В конце концов Дэн попросту сбежал. Отставил тарелку с ненавидимой всегда, сколько себя помнил, манной кашей. Подхватил недоеденный бутерброд с маслом и ретировался в свою комнату, якобы для того, чтобы собраться. Вещей у него почти не было, и все они лежали в рюкзаке, но думать еще и об этом не хотелось совершенно.

«Какая разница, – тщетно уговаривал Денис сам себя. – Я скоро уйду отсюда и вряд ли когда-либо еще увижу всех этих людей».

Ворон явился спустя полчаса. Стукнул кулаком в распахнутую дверь для привлечения внимания и жестом поманил помощника за собой. Дэн едва успел подхватить вещи, казалось, промедли он еще немного, и сталкер уйдет в одиночестве.

Они дошли до конца коридора в полном молчании, и все это время Дэн размышлял, не разозлен ли Ворон. А если и злится, то по какой причине? Вряд ли сталкера задели слова Гришко о незаменимости и восхваление способностей самого Дениса. Единственным научником, к которому проводник прислушивался, был Хазаров. Гришко же он держал за некое недоразумение – беззлобное, но могущее натворить бед, если дать ему волю.

– Так в чем же причина этого бойкота?.. – неожиданно для самого себя спросил Денис.

– Бойкота? – Голос прозвучал удивленно, но сталкер не обернулся в его сторону. – Послушай, Дин, как только мы с тобой выйдем из центра, станем говорить без умолку обо всем на свете. Песни дуэтом будем исполнять, если темы закончатся. Так что пока отдыхай, ладно?

Дэн кивнул в прямую спину и вздохнул с облегчением. Сталкер прав, как всегда.

– И вот еще. – Ворон резко развернулся и упер указательный палец в грудь Дениса. – Никогда. Ты понял? Никогда не комплексуй по моему поводу.

Он кивнул.

Они дошли до лифтов и двери на лестницу. Сталкер остановился у двойных металлических створок, обитых темным пластиком под дерево, побарабанил по ним пальцами и утопил кнопку вызова.

Денис растерялся и удивился, но спрашивать не стал.

– А как тебе здесь? – будто невзначай поинтересовался Ворон.

– Не слишком приветливо, – ответил Дэн, машинально потерев щеку. Прикосновение отдавалось болью, но если не смотреться в зеркало и не слишком акцентироваться на ощущениях, «украшения» легко удавалось не замечать.

– Забудь, – усмехнулся сталкер. – У Гришко очередной период гона, вот он и распускает хвост перед самками, которых здесь не так уж и мало, и руки по отношению к тому, кто вряд ли окажет должное сопротивление. Посмотрел бы я на этого… кхм… рыцаря, попробуй он замахнуться в мою сторону.

Денис вздохнул и взглянул на свои руки. Он умел драться и мог не только дать сдачи, но и ударить в ответ на словесные оскорбления. На последнем его постоянно ловил Лёха, сначала доводящий Дэна до рукоприкладства, а потом жалующийся, будто недоэмионик первым начал драку. Однако, когда он появился в комнате после странного сна, Дэн находился в таком состоянии, что и не подумал о возможности ударить Гришко. И, наверное, правильно сделал.

– Да нет. Я не об этом, – буркнул Денис. – Просто все эти сотрудники центра…

– Смотрели на тебя, будто на грязь на своих ботинках? – продолжил за него Ворон. – Это обычное явление. Когда люди чего-нибудь не понимают или боятся, им легче всего удается проявлять высокомерие. У меня, к примеру, неоконченное высшее. Почти любой научник, за плечами которого университет, аспирантура и черт знает сколько еще лет научной работы, смотрит на меня, как на неуча, а то и быдло, неясно ради какого рожна топчущего землю. Но при этом тот же самый научник прекрасно понимает, что без меня и шагу не сделает за стенами этого здания. И подобное положение вещей приводит его в ярость… Беспомощность бесит сама по себе, знаешь ли, но когда выживание напрямую зависит от человека, которого ни во что не ставишь…

– Со мной хуже, – проронил Денис. – На меня они смотрят еще и как на морскую свинку…

По этажу распространился мелодичный звук. Щелкнули, открываясь, створки, но сталкер не вошел в кабину, сверкающую чистотой и зеркалами. Дэн хотел обойти его и первым войти в лифт, но оказался остановлен резко поднятой рукой. Этот знак сталкер использовал обычно для обозначения опасности, и Денис машинально застыл на месте. Он не двигался до тех пор, пока двери не закрылись. Ворон опустил руку и обернулся.

– Молодец, – на губах сталкера играла удовлетворенная улыбка. – Запомнил.

С этими словами Ворон развернулся и пошел к двери, выводящей на лестничную площадку. Денис вздохнул, поправил рюкзак и поспешил за ним. Их ожидал недолгий спуск.

На пролетах между этажами стояли ученые и курили, не обращая никакого внимания на таблички с перечеркнутой сигаретой и надписи на различных языках.

– До возникновения Зоны почти все предприятия начали плановую борьбу с курением, – произнес Ворон и указал на ближайший стенд. На нем висело несколько изображений легких курильщиков и «NO SMOKING», «NO FUMAR» и совсем уж непонятное, но наверняка обозначающее то же самое на арабском. Все надписи были отпечатаны аккуратным курсивом красными литерами на сером фоне. – Последствия ты можешь наблюдать собственными глазами, – подражая экскурсоводам, которые нет-нет, но все еще встречались за пределами Зоны и проводили лекции о красотах бывшей столицы, сталкер ткнул пальцами в ближайшего курильщика. Научник, облаченный в белоснежный халат, никак не отреагировал на подобную бестактность. – Похоже, здесь закуривает даже тот, кто и не хотел предаваться соблазнам никотиновой зависимости. Такова человеческая природа. Запреты одинаково действуют на любого, каким бы уровнем ай-кью он ни обладал.

Высмотрев у двери на очередной этаж молодого парня в форме уборщика, Ворон стрельнул сигарету и продолжил путь, попыхивая синеватым дымом. Денис удивленно посмотрел на него, но ничего не сказал. Сталкер не курил во время прохода через Зону и все остальное время, что они были вместе. В подмосковном жилище под Пущино даже пепельницы не нашлось на столе.

– Остается только посочувствовать тем, кто работал здесь ранее, – заметил Денис, потому что молчать и дальше показалось ему невежливым.

– Не думаю. Курить на рабочем месте, развалившись в мягком кресле, удобнее, нежели стоя на лестнице. – Ворон обернулся и подмигнул Денису. – Неужели не заметил? – Он щелчком пальцев отправил окурок в наполненную на треть водой трехлитровую банку. – Ни один из дымоуловителей, врезанных в потолок, не работает. С них даже защитную пленку не сняли.

– Но-но, посоветуй им здесь! – донеслось снизу. Хазаров отворил дверь и пропустил их в просторный холл первого этажа. – Я решил не отпускать вас без прощального напутствия.

– Не тревожьтесь, Петр Тихонович, – улыбнулся сталкер. – Не думаю, что у них большие запасы табачных изделий, а поставки из-за МКАДа настолько регулярные. Скоро этот бардак закончится так или иначе.

Денис искренне улыбнулся. Ворон пожал профессору руку.

– Вы пришли не только за тем, чтобы пожелать нам доброго пути, насколько понимаю, – заметил сталкер.

Психиатр кивнул и повернулся к Дэну.

– Денис, – серьезно проговорил он, глядя в глаза так, словно пытался загипнотизировать. – Я предлагаю тебе остаться. Понимаю, твое знакомство с центром произошло при не слишком хорошем стечении обстоятельств, но все это мы уладим.

Дэн вспомнил завтрак в общей столовой и передернул плечами. Он поморщился, и хотя постарался не выказать отвращения к этому предложению, Хазаров заметил его.

– И кем он тут будет?! – вмешался Ворон. – Мальчиком на побегушках и лабораторной мышью по совместительству? Желание заполучить себе моего помощника для исследований крупными буквами написано у каждого, проходящего по коридору. Еще бы! После столь ярко продемонстрированных способностей!..

– Если молодой человек останется со мной, я уж прослежу за его безопасностью, – заверил Хазаров.

– При этом не забыв о собственной научной работе! – В голосе сталкера прозвучала плохо сдерживаемая ярость. На Дениса он не смотрел, а потому не мог увидеть того не озвученного ответа, который уже тот дал.

– Вы просто не хотите лишаться ценного оборудования, пока не выйдете за МКАД, – укорил его Дэн. Ему припомнился разговор, подслушанный ночью, и внутри все словно заледенело. Захотелось сделать больно – если не сталкеру, то себе самому. А главное, раз и навсегда растоптать странную иррациональную надежду, никак не покидающую сердца и мыслей. – По возвращении из Зоны я вернусь в свой клан.

– Если таково твое решение… – начал Хазаров.

– Это меня устраивает полностью, – холодно заверил Ворон.

– Можно тебя? – кивнул сталкеру психиатр. Вместе они отошли за одну из колонн, оставив Дениса в одиночестве посреди пустынного холла.

Подслушать разговор не удалось бы при всем желании. Голоса звучали приглушенно, а слова говорились слишком быстро. Время от времени либо Ворон, либо Хазаров кидали в его сторону внимательные взгляды.

«Надоело», – решил Дэн и отошел к стеклянным дверям. Москва за ними казалась обыкновенным городом, только уж очень пустынным. Не стояло обязательной по утреннему времени пробки, не спешили по своим делам люди, и собачники не выгуливали на газонах своих любимцев.

– Готов?

Денис вздрогнул, когда подошедший сзади Ворон хлопнул его по плечу. Сталкер вновь улыбался, демонстрируя окружающим хорошее настроение. Ласково попрощался с девушкой на ресепшн, чмокнув ее в щеку и шепнув на ухо несколько комплиментов, и вышел.

Но стоило дверям отсечь их от холла, улыбка немедленно потухла, брови нахмурились, а взгляд обрел сосредоточенность и жесткость.

– Работаем, – проговорил он сквозь зубы и знаком показал Дэну следовать вперед.

Глава 6

Они вышли на знакомый уже дублер, но Ворон медлил. Он смотрел в обратную сторону на небольшой парк, примыкающий к Сумскому проезду, на многоэтажные дома по обеим сторонам улицы и стройные ряды фонарей.

– Как думаешь, ты сумеешь пройти мимо «Южного» и не поддаться? – спросил он.

Денис внимательно посмотрел на него, перевел взгляд за плечо сталкера. Они остановились в низине, и притаившийся вдалеке торговый центр виден не был, однако при одном воспоминании о тонкой детской фигуре по позвоночнику тек холодный пот.

– Будь моя воля, я никогда не сунулся бы в городские джунгли, – заметил Ворон. – Кировоградская узенькая, а обезлюдевшие дома хороши как для мародеров, так и для всякого рода мутантов. Идеальное место для засады. Кроме того, совершить нападение проще некуда. Мы даже не увидим, откуда именно нас польют автоматной очередью. – Он прищурился, Дэн все еще молчал. – Впрочем, для всякого рода дряни и окружающие нас дома подходят хорошо. На Варшавке больше места, и я себя чувствую более комфортно, только и всего. Опасность же везде одинакова.

Денис молчал, низко опустив голову и будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Он ждал очередных слов, уверенности или даже конкретных инструкций – того, к чему, находясь в Зоне, научился прислушиваться и доверять. Однако в этот раз Ворон оставлял выбор за ним.

– Мы пойдем в обход, если ты уверен в новой встрече с тем мелким гаденышем, – сказал Ворон. И в голове у Дэна будто щелкнул невидимый включатель.

– Его там нет, – необходимый ответ пришел мгновенно. Он казался очевидным и естественным, Денис даже удивился, почему размышлял так долго. Абсолютно так же он недоумевал, почему люди не чувствуют природу аномалий или образующихся в них артефактов, когда только что оказался в клане. – Оно теперь иначе попытается заполучить меня.

– Хорошо, я принял к сведению.

Дэн смотрел на сталкера и никак не мог понять, что же именно его смущает. Ворон спокойно выдерживал его взгляд, не отворачивался, как другие, не боялся. Стаф на его месте давно приказал бы воспитаннику отвернуться. И к тому моменту, когда лидер договорил бы, Денис уже прочувствовал бы его эмоциональное состояние. Но Ворон, казалось, и не замечал настойчивого внимания к себе, и прочитать его не удавалось. Внутри мужчины бушевали не чувства и ощущения, а словно разверзлась миниатюрная черная дыра.

Денис зажмурился, и на внутренней стороне век отпечаталось изображение сиренево-золотистой воронки. Оно тянуло к себе, готовое поглотить недоэмионика, посмевшего прикоснуться к нему…

– Эй! – Ворон вовремя подхватил потерявшего равновесие Дэна за плечо, иначе тот наверняка упал бы. – Не пугай меня так.

– Кто кого еще способен напугать… – тихо пробормотал Денис и вспомнил: эмионик не воздействовал на группу напрямую. Он не использовал свое самое страшное оружие – бомбардировку счастьем, эмо-удар, как называли его члены «Доверия».

– Договаривай, – приказал сталкер.

– Я просто вдруг подумал… По нам не нанесли эмо-удара! Эмионик лишь показался – издали. Этого оказалось достаточно, чтобы научники попробовали приблизиться к нему, но их удавалось контролировать! – Наверное, он объяснял путано, но Ворон, похоже, понимал.

– Это плохо?

– Нет. Просто… – Денис прикрыл веки и тотчас распахнул их. Голова закружилась, и дурнота подкатила к горлу. – Если бы он ударил в полную силу, мы бы ничего не смогли!

– Я выстрелил бы и убил этого мутанта, – спокойно заявил сталкер, и Дэн сразу поверил ему.

– Раньше я думал, это из-за меня, – признался Денис. – Ну… я, конечно, не умею, но мог бы попытаться противостоять ему… хотя вряд ли хорошо. А теперь понял, что из-за вас.

– Неужели? – фыркнул сталкер и криво усмехнулся.

– Да! Вас почувствовать невозможно!.. Я попробовал и…

– А ты не пробуй, – посоветовал Ворон. Ухмылка на тонких губах превратилась в оскал. – Используй свои… хм… способности для обнаружения аномалий. А остальное тебя не касается, понял?!

Денис кивнул, но его согласие не удовлетворило сталкера. Ворон встряхнул его за плечо:

– Боишься меня?

Дэн снова кивнул, кляня себя последними словами за то, что вообще затеял этот разговор.

– А зря. – Ворон отпустил его и отступил. – Не будь я уверен в этой своей особенности, ты не дожил бы до своих восемнадцати лет. Я попросту убил бы тебя еще тогда, при первой встрече.

Не говоря больше ни слова, Дэн развернулся и направился по дублеру, со всем возможным старанием высматривая аномалии, однако путь, как назло, был свободен. Не считать же за опасность овальные пятна «мокрого асфальта». В них если только слепой влезть мог, или пьяный, или…

Отдаленный звук выстрела Денис услышал, когда сзади на него навалилось тяжелое тело и пригвоздило к асфальту. Он умудрился неудачно отставить локоть, и руку стегнуло болью. Попытался вывернуться, но замер, услышав над ухом недовольное шипение.

– Лежи смирно, – приказал сталкер. Вторя его словам, в бордюрный камень ударила короткая очередь. – Ранен?

Дэн прислушался к ощущениям собственного тела. Ныла рука, щипало содранное до крови колено, но с этим вполне удавалось примириться.

– Вроде нет, – ответил он и задал самый глупый вопрос из всех возможных в подобной ситуации: – Нас убьют?

– Наверняка. Если будем тут разлеживаться, – процедил сквозь зубы Ворон. – Дай только время этому снайперу пристреляться. Мы тут как бельмо на глазу.

– Откуда?..

– С верхнего этажа одной из высоток. Извини, точнее не определю, – прошипел сталкер. – Я сейчас с тебя слезу, попробуй перекатиться под прикрытие того деревца. Оно хоть и хиленькое, но какое-то укрытие лучше, чем никакого.

– Нельзя! – выкрикнул Денис, подавить зарождающуюся панику никак не удавалось. Его начало трясти, ладони вспотели, и сильно хотелось пить. – Там… этот, как его… Свист.

– Соловей, что ли? – уточнил Ворон. – Неприятно.

– На… аверно… – То ли из-за страха, то ли сталкер сместил центр тяжести, но воздуха в легких перестало хватать. А еще Дэн почему-то никак не мог вспомнить названия этой чертовой аномалии.

Несколько пуль ударило совсем близко.

– А может, и наоборот, – прошептал сталкер.

Ворон чуть сместился влево, поерзал, вынимая что-то из кармана, и запустил в сторону деревца. Это оказалась небольшая коробочка размером со спичечный коробок. Спустя пару секунд послышался еле слышный тягучий свист и щелчки. С каждой секундой звук становился отчетливей. Из коробочки повалил сизый дым. Сталкер сильнее сжал плечо Дениса.

– Приготовься, – приказал он, повысив голос и почти оглушив Дэна. – Глаза закрой и беги!

– А как же…

– Тебе зрение без надобности, ты аномалии другим местом чуешь!

Денис подобрался и зажмурился. Ему незачем было наблюдать за тем, что происходило в аномалии. Он догадывался об этом и так.

Трескотня становилась все громче. Свист медленно перешел в низкий тонкий вой.

Дэн сжался еще сильнее. Руки и ноги ослабли. Он был абсолютно уверен, что не сдвинется с места, а если каким-то чудом поднимется, то непременно упадет.

– Готов? Ходу! – выкрикнул Ворон, скатываясь с Дэна.

Коробочка взорвалась. Яркая синяя вспышка на несколько мгновений осветила все вокруг. Она не становилась менее яркой в зависимости от расстояния и наверняка ослепила и стрелка. А если нет… об этом лучше было не думать.

Следующие бесконечно долгие секунды Денис просто бежал. Даже сквозь крепко сомкнутые веки свет ослепил глаза. В темноте плясали темные «зайчики», по щекам текла влага, и юноша очень надеялся, что это слезы, а не кровь.

Ворон, вначале опередивший его, остановился, приотстал и ухватил за руку. Он тоже бежал вслепую. Будь проводник одинок, он мог рассчитывать лишь на удачу, которая никому не способна благоволить бесконечно. Однако его вел Денис, а тому для отыскания безопасного пути не требовалось зрение.

– Все. Достаточно! – Казалось, прошло несколько часов, прежде чем сталкер приказал остановиться. – Нам сильно повезло. Засевший в доме мародер развлекался, а не поставил своей задачей прикончить нас во что бы то ни стало, – сказал он. – Наверняка эта тварь поленилась бы даже спускаться за нашими пожитками.

– Не уверен, – пробормотал Денис, отдышавшись.

– Я тоже. Но ушли из-под обстрела мы достаточно легко.

– Чудом!

Ворон рассмеялся.

– Во всяком случае, похоже, обошлось без погони. – И заключил его лицо в ладони. Осторожно провел по векам подушечками пальцев. Стер немедленно проступившую в ответ на легкое нажатие влагу. – Попробуй открыть глаза.

Денис попытался. Заморгал и снова зажмурился от острой рези. Показалось, под веки забился даже не песок – толченое стекло.

– Я что сказал? Ну!

Мир вокруг показался совсем тусклым, наполненным лишь тенью и светом. Прошло, вероятно, минут пять, пока зрение восстановилось полностью. Тогда Денис поднял взгляд и посмотрел на проводника.

– Нам бы сейчас на какой-нибудь маскарад, – усмехнулся Ворон. – Для роли вампиров не пришлось бы даже переодеваться. – Он был очень бледен, под глазами залегли тени, а сами глаза стали красными от множества лопнувших сосудов. – К слову, ты выглядишь еще хуже, – заметил мужчина и поморщился.

Денис поддержал его, иначе Ворон упал бы. Опустил взгляд и ахнул. Штанина пропиталась кровью, чуть выше колена зияла рана.

– Ты ранен! – У него в голове не укладывалось, как сталкер мог пробежать так долго с пулей в ноге.

– Могло быть и хуже, – прошептал Ворон, опускаясь на землю и бросая настороженный взгляд на дома, которые тут стояли повсюду. – Бывало и хуже… Возьми аптечку.

Последнее он мог и не говорить. Денис уже копался в своем рюкзаке, выуживая все необходимое.

Обезболивающее Ворон вколол себе сам, у Дэна все еще тряслись руки. Кое-как удалось промыть рану и остановить кровь, однако о том, чтобы вытащить пулю, не могло быть и речи. Не те условия.

– Доковыляю до Периметра – подлатают, – сказал сталкер, вручая Денису бинт. – Перевяжи потуже.

– А что это было? – спросил Дэн, чтобы хоть как-то отвлечься от происходящего.

– Небольшой сюрприз на такой вот случай. – Сталкер внимательно посмотрел на него, но потом сжалился и пояснил: – Световая граната.

Денис нахмурился. Ворон нарочито тяжело вздохнул:

– Чему тебя в клане учили? Это же азы! Суть световой гранаты состоит в поражающем факторе на глаза, увидевший ее становится временно слепым. Делается довольно просто. Нитрат бария, магний, перхлорат калия. Смешивается в процентном соотношении пятьдесят-сорок-десять. Смотреть на такую рекомендуется только в сварочной маске.

– Такому не учили точно, – сказал Денис слегка обиженно.

– Я действительно держал ее просто про запас, на всякий случай, если очень быстро придется уходить. Аномалия лишь усилила ее действие.

Подняться самостоятельно он не смог, оперся на плечо Дениса. Постоял, балансируя на одной ноге, качнулся и, отпустив свою живую опору, пошел вперед, лишь слегка прихрамывая.

Теперь они шли рядом. Ворон держался чуть впереди, временами опираясь на Дэна. Если бы тот не знал наверняка, то и не догадался, что сталкер ранен и сосредоточен не столько на окружающем, сколько на собственной боли.

– Взаимоотношения с Зоной теперь твое дело, – сказал мужчина сквозь стиснутые зубы. – Постарайся сохранить наши жизни, а я, со своей стороны, сделаю все возможное и не доставлю тебе лишних проблем.

С тех пор они не перебросились и парой фраз. Ворон ограничивался знаками. Поднятая рука означала приказ остановиться и замереть. Кулак и два пальца, образующие латинскую «V» – внимание. А резкий взмах кисти в сторону – лечь на землю. Денис не помнил, разъяснял ли сталкер хоть одно из этих обозначений перед входом в Зону. Он просто интуитивно догадался, что означает каждое из них, и выполнял машинально, не задумываясь, есть ли опасность и откуда надвигается.

Еще сталкер заставлял его петь. Голос у Дэна был довольно посредственный, но он хотя бы не врал мотив. А вот Ворон мог бы вполне зарабатывать себе этим на жизнь, если бы захотел.

ТЦ «Южный», как и предсказывал Дэн, они прошли без осложнений. Эмионик не появлялся и никак не заявлял о своем присутствии. Приземистый белый прямоугольник без окон скрывало марево. Из-за него очертания комплекса размывались. Чем дольше Денис вглядывался в них, тем сильнее ему казалось, будто он видит всего лишь отражение, а не само здание. Почему-то это пугало сильнее, нежели другие порождения новой Москвы, поджидающие неосторожных путников.

Ворон тронул его за локоть, побуждая идти дальше. Денис моргнул, с облегчением переведя дух, покосился на зазывающие искорки «ведьминых огней» и пошел дальше. Через некоторое время он ощутил слабое тепло и улыбнулся. Будто солнце выглянуло на миг из-за туч. Невидимая рука чуть пригладила волосы на затылке…

Денис резко прянул в сторону, потянув за собой опирающегося на его руку сталкера.

– Твою ж мать!.. – прошипел Ворон, валясь на асфальт, извернулся каким-то неимоверным способом и вскинул оружие. В тот же миг он уже стрелял в нечто неясное, почти невидимое.

Дэн только прищурившись сумел рассмотреть это нечто, и то неясно. Внешне оно напоминало мыльный пузырь, если бы тот, конечно, имел не форму шара, а пирамиды с квадратным основанием. От «пузыря» исходило тепло – ненавязчивое и ласковое, словно побуждающее протянуть руку и коснуться. Но, конечно, делать этого не следовало, чем бы ни оказался этот…

Пули ложились аккуратно в центр размытой фигуры, не причиняя той ни малейшего ущерба. За мгновение до соприкосновения они вспыхивали красным, проходили пирамиду насквозь и ударялись в бетонное ограждение, отделяющее одно направление Варшавского шоссе от другого.

– Кстати, что это? – Ворон перестал стрелять, поняв бесполезность этого занятия.

– Не знаю… – прошептал Денис.

– Кто здесь эксперт, черт тебя дери?! – Звук его голоса подействовал будто пощечина или ведро холодной воды, опрокинутое на голову знойным летним днем.

– Артефакт волновой природы. Нематериален. Представляет собой поле или область, притягивающее к себе мелкие частицы пыли и аэрозоли. Плотнее воздуха. Возникает в «иллюзе». Часто воспринимается пораженными аномалией людьми как галлюцинация. Способен к самостоятельному перемещению вне «иллюза», – протараторил Денис подобно студенту на экзамене, тупо зазубрившему ответ, почти не акцентируясь на словах и не понимая их смысла. – Относительно безвреден для человека. Воздействует на мозжечок. Вызывает состояние опьянения и дезориентации. При длительном соприкосновении с артефактом – очень сильный сон или кому. Однако стоит убрать «пузырь», и человек очнется без каких-либо последствий для организма. Возможно использование в медицине в качестве анестезии.

– Надо же, как вовремя, – фыркнул сталкер. Он прищурился и внимательно смотрел на объект. Тот плавно перемещался то влево, то вправо, будто качался на невидимых волнах или несуществующем ветре, но не приближался. – Будь я уверен в тебе настолько, чтобы поручить свое бесчувственное тело, непременно воспользовался бы этой игрушкой.

Дэн задохнулся от гнева и обиды. Конечно, это его первый вход в Зону, и многого он попросту не умеет и не знает. Но аномалии он чувствует! Может ходить по Москве, как в родном клане. С закрытыми глазами! Нет, дело вовсе не в неопытности. Просто сталкер считает его способным на подлость…

– Я не брошу вас в Зоне!.. – зло выпалил Денис. – И если вы не понимаете этого, то зря я вообще пошел с вами!

– Выбор тебе не предоставляли, – заметил сталкер. Голос его звучал спокойно, даже равнодушно, и это бесило Дэна еще больше.

– Можно подумать, это имеет хоть какое-то значение… Можете относиться ко мне как угодно, но я жив только благодаря вам. Для меня это важно!..

– Упаси меня высшие силы от восемнадцатилетних идиотов. – Ворон сплюнул на асфальт и неожиданно расхохотался. – Ты вот сейчас о чем вообще?!

Дэн, уже готовящийся выдать еще одну не менее пафосную фразу, подавился воздухом.

– Так вот, – подождав, пока он перестанет кашлять, продолжил Ворон, – во-первых, еще раз начнешь выкать, больше со мной в Зону не пойдешь. Во-вторых, мне плевать, какие бредни и несуществующие долги чести ты себе выдумал. В конце концов, это меня ни к чему не обязывает. И, в-десятых, я врагу не пожелаю идти по Зоне в одиночку. Она, знаешь ли, слишком любит шутить, и не только с новичками, но и с вполне себе умудренными опытом сталкерами.

– Извини, – буркнул Дэн, все еще злясь.

– Если уж так охота потаскать мое бренное тело, я предоставлю тебе такую возможность, но после того, как выйдем за МКАД. Пока же я смогу держаться и сознания не потеряю, как бы меня ни уговаривали это сделать.

– Я и не…

– Ты-то тут при чем? – Ворон тяжело оперся на его плечо и поднялся. – У меня, конечно, может быть, острый приступ паранойи, но это еще не повод забыть о милых мутировавших детишках.

Денис нахмурился. Сосредоточился, прислушиваясь к себе, но ничего странного или необычного не обнаружил. Он слишком хорошо помнил, как недавно эмионик воздействовал на их группу, но в эмоциональном срыве Дэна, похоже, не было никаких внешних причин. Просто слишком сильны оказывались переживания, когда его не считали за человека и не доверяли.

– Прости… Полагаешь, все дело в эмиониках?

– Мне кажется, они уже продемонстрировали свою заинтересованность. – Ворон тряхнул головой, указывая на возвышающиеся невдалеке многоэтажки. – И пошли уже, мы нашумели здесь достаточно. А ну как кто-то или что-то решит проверить и нагрянуть.

Глава 7

Отрезок от Днепропетровской до Красного Маяка преодолели без осложнений и относительно быстро. Ворон вкатил себе еще одну дозу обезболивающего и теперь почти не хромал. Кровь у него остановилась, и Денис наконец перестал большую часть времени следить за напарником. Пузырь преследовал их некоторое время, но потом отстал и повернул в обратном направлении.

Аномалию «рой», образовавшуюся на углу офисного здания с квадратной табличкой «2Б», Дэн заметил первым. Смертельно опасную. Но чтобы она сработала, следовало в нее вляпаться. А для этого надо сильно постараться. Не подойдешь к ней на расстояние вытянутой руки, и она тебя не цапнет. Мирная…

– Внимание! – Рука словно сама вскинулась в обеспокоенном жесте.

Ворон мгновенно остановился, повертел головой, прищурившись, и лишь потом шумно выдохнул:

– Не заметил, спасибо.

Черные быкуны по-прежнему лежали в аномалии «Морфей». Они казались мирными и именно спящими, а не умершими. Однако характерный сладковатый запах уже пропитал все вокруг.

– Хорошо, что на них матриц не обнаруживается, – фыркнул Ворон и прикрыл нос одним платком, а второй протянул помощнику.

– И они не летают, – кивнул Дэн, с благодарностью принимая ткань, пропитанную цитрусовым запахом.

По тоннелю они решили не проползать. Ведущая к МКАДу сторона шоссе оказалась менее разнообразной на аномалии. Ее испещрял лишь «мокрый асфальт», да пару раз попались «круги огня», но избегать их удавалось с легкостью.

– Запомни на будущее: если тебе придется идти к Кировоградской или Чертановской, сворачивать лучше здесь, – вдруг сказал Ворон. – Не так опасно, как по Янгеля вдоль леса и многоэтажек или мимо этого твоего «Южного».

– Моего? – переспросил Денис.

– Нашего, – поправился Ворон и вдруг спросил: – Где наш «Мидас», знаешь?

Дэн нахмурился и прикрыл глаза. На внутренней стороне век словно полыхнуло, а затем появились картины. Он будто видел сон и вместе с тем бодрствовал. Узкие липовые аллеи обрамляли прямоугольные здания, облицованные серой и голубой плиткой, – еще один торговый комплекс, пугающий и притягивающий одновременно. На крыше над округлым застекленным балконом высились буквы. Они светились голубоватым сиянием, но разобрать написанное не представлялось возможным. Мелькнули самораскрывающиеся стеклянные двери под надписью «Офисное здание».

Потом Дениса будто протащило по закоулкам и лестницам. Перемещение было очень стремительным, от него закружилась голова. Сказать с полной уверенностью, поворачивало его вправо или влево, Дэн не мог. Ноги подломились. В ушах засвистело. От этого звука невидимый огонь опалил виски, и сердце зашлось в беззвучном крике…

– Очнись! – Его грубо ухватили за плечо и встряхнули. – Глаза открой.

Дэн обнаружил себя на коленях. Ворон тряс его так, что голова моталась, как у тряпичной куклы. Пару раз моргнув, он оттолкнул проводника, а потом скорчился, расставаясь с завтраком. Окончательно пришел в себя только минут через пять, обнаружив перед носом флягу.

– Прополощи рот, – велел сталкер, – только потом можешь пить. Но пару глотков, не больше.

Денис благодарно кивнул. Отхлебнул-выплюнул, ему показалось, что фляга заполнена обычной минеральной водой, и Дэн сделал большой глоток. Отпил, и его едва не стошнило снова. Это оказался чистый спирт, а чувство вкуса вернулось слишком внезапно.

– Не буду больше задавать провокационные вопросы, – пообещал Ворон. – Что ты видел?

Дэн как мог рассказал.

– «Глобал-сити», – кивнул Ворон. – Общая площадь шестнадцать тысяч квадратных метров, восемь уровней, атриум с куполом диаметром пятьдесят три и высотой сорок метров. При желании заблудиться можно… при нежелании, впрочем, тоже.

– Откуда ты… – начал Денис и осекся.

– Скажем так, я проверял проектную документацию данного здания… давно, в прошлой жизни. Еще я знаю, что этот проклятый артефакт находится на самом верхнем уровне. И по размеру он больше тех, от которых мы избавились, а значит, и воздействует во много раз сильнее.

– Куда уж… – протянул Денис, растирая виски. – Я не знаю… будто находился там, но до артефакта не дошел, ты не дал.

– И правильно сделал. – Ворон нахмурился. – Кто знает, что бы с тобой сталось. – Он откашлялся. – И если честно, мне сильно не нравится этот артефакт и все, что с ним связано.

– Мне тоже… – прошептал Дэн.

– Наверное, точно так же чувствует себя мышь, учуявшая сыр в мышеловке, – поморщился сталкер. – Можешь пообещать, что не отправишься за ним?

– А ты?

Ворон рассмеялся:

– Философский камень в натуре… Мечта человечества, начиная с бородатых времен. Путь к богатству и процветанию, а заодно и к могиле. Конечно, нет, мальчик.

– Вот и я… – вздохнул Денис.

– Никому не говори об артефакте, – приказал сталкер. – Даже если тебя будут запугивать или пытать. А теперь поднимайся. Идем быстрее.

И они шли, шли, шли… Периодически напевая или разговаривая о всякой ерунде. Дэн ждал подвоха, но создавалось ощущение, что их выпускали. Быть может, эмионика удовлетворил его отказ, прозвучавший во сне?.. Вряд ли.

Когда на них напали прямо у пункта КПП, Денис даже вздохнул с облегчением, а потом рухнул на асфальт, доставая свой пистолет и стреляя в приближающихся гиен. Их было много – стая голов на пятнадцать, и двигались они слишком быстро.

Со стороны КПП затрещал автомат. Вскоре к нему присоединилось еще десяток стволов.

– Успеем добежать – выживем, – прошипел Ворон.

Ближайший мутант был уже метрах в тридцати. Ворон всадил в него пять пуль, но тот все еще полз в сторону людей.

– Ну и пусть ползет, – решил Денис и подставил Ворону плечо.

Сталкер взглянул как-то странно, словно хотел что-то сказать, но помощь принял.

До двери оставалось совсем ничего, когда пули ударили почти рядом. Что-то взвыло. Послышался рев и сиплый вздох-стон, но Денис даже не оглянулся.

– Тварь косорукая… – прошептал Ворон.

Дэн скосил взгляд и заметил алые пятна, запятнавшие штанину сталкера. Очередь снова прошла в метре от них, выбивая из бордюра каменное крошево. Один из осколков царапнул по руке, но Денис решил не обращать на него внимания. Потом! Все потом – когда выберутся.

Ворон внезапно остановился. Не упал, но начал балансировать на одной ноге. Потом вытащил из штанины что-то маленькое и, не глядя, бросил за спину.

– Ходу! – зарычал он, и у Дениса даже мысли не возникло обернуться. В спину ударила огненная волна. Она подхватила и почти вмяла в дверь. Внутрь КПП они вползли на руках: ноги отказали у обоих.

Медленно включились сиреневые лампы. По полу поплыл серый дымок и запах антисептика. В дверь ударилось огромное и неуклюжее. Металл прогнулся, но не более. Переходник рассчитывался для более серьезных атак.

– Чистилище, – прошептал Ворон. – Нам осталось совсем чуть.

Денис кивнул и впервые посмотрел на сталкера. Тот со спины почти полностью оказался залит темно-бурой жижей – видимо, кровью гиен. Раненая нога кровоточила. Повязка съехала, обнажив мясо и что-то белое, что мозг Дэна отказывался идентифицировать для собственного спокойствия. Кровь виднелась и на руках, и бедрах. Камуфляж на правом боку тоже заливало ярко-алым, видимо, сюда попал особенно большой осколок асфальта, а возможно, и пуля – недаром Ворон так ругался, когда они бежали.

– Что, хорош? – спросил сталкер.

Денис только кивнул.

– Ничего, выживу. Но до выхода мы должны все же добраться самостоятельно. – Он на несколько секунд прикрыл веки, и Дэн испугался даже сильнее, чем когда убегали от мутантов.

Адреналин, на котором они продержались так долго, спадал. В теле рождалась и ширилась усталость, а от антисептика, которым здесь был пропитан воздух, царапины и ссадины стали щипать и гореть почти нестерпимо. Денис едва не кричал от этой боли и даже представить не мог, что чувствует Ворон. Если он сейчас потеряет сознание, то Дэн не сможет его дотащить.

– Идем. – На этот раз он не стал ждать команды ведущего. Кое-как поднялся на четвереньки и забросил на плечи тяжелую безвольную руку.

Ворон открыл глаза, ухватился и стиснул зубы. Фразы «не могу» от него не удалось бы услышать, даже если бы Дэн задался таким желанием, однако иногда тишина воспринимается громче крика.

А потом Денис встал и пошел, отсчитывая шаги. Первый… второй… третий…

Учитывая то, что он несколько раз сбивался, а сталкер казался много легче, чем он думал, что-то с ним было не так. Наверное, и ему досталось много сильнее, чем казалось сейчас. А возможно, снова сказались последствия удара. Так или иначе, но единственное, на чем он сконцентрировался, было – дойти.

Время казалось жвачкой. Расстояние пусть и медленно, но сокращалось, а оно тянулось и тянулось. Казалось, это будет продолжаться бесконечно, но резинка вдруг оборвалась. Перед носом оказались еще одни двери. Дэн потянулся к ним, но те отворились сами – просто скользнули в стороны, лишив хоть какой-то опоры.

Он рухнул прямо на плиты пола. Кажется, они были не белыми, а в клеточку, как шахматная доска. Либо же Дэна начало подводить зрение. Потом тяжесть, придавившая к земле, куда-то делась, и Денис понял, что Ворона рядом больше нет. Он попытался вскочить, посмотреть, что происходит, но его будто бы обернули в одеяло. Веки стали совсем тяжелыми, и последним услышанным было:

– Ты сделал все. Теперь отдыхай.

Сопротивляться этому голосу не хотелось.

Глава 8

Ворона отправили в госпиталь под Чехов. Ближайшие больницы располагались в Солнцево и Подольске, но медикаментов там не хватало, к тому же операционные хоть и были, но отсутствовали специалисты должного опыта и квалификации: мало кто рвался работать в непосредственной близости от Зоны. Сталкер же, только придя в сознание, потребовал телефон и набрал какого-то знакомого.

Он специально врубил громкую связь, чтобы слышали все и не смели потом придумывать, будто разговора не было. Мужчина на том конце пел соловьем, чуть растягивал слова и говорил с явным южным акцентом. Он обещал поставить «самого Ворона!» на ноги в рекордные сроки и подлатать так, что и «невеста в первую брачную ночь не ужаснется шрамам».

Дав отбой, сталкер телефон не отдал, а оставил на случай непредвиденной ситуации. Таковая, впрочем, возникла очень скоро. Водителя «Скорой», начавшего было возмущаться по поводу километража, и врача, пытавшегося уговорить несговорчивого пациента хотя бы на Серпухов, заткнул еще один звонок – на этот раз Шувалову.

Василий Семенович ругался матом – Дэн никогда не заподозрил бы, что благообразного вида академик способен произносить подобные словесные конструкции – обещал приехать и проследить лично за благополучием одного из самых важных и лучших своих людей.

Ворон, выслушивая монолог Шувалова наравне со всеми, ехидно ухмылялся. А когда академик заявил, что научников у него в подчинении сотня с небольшим, а разумный сталкер один-единственный, не удержался и захохотал, тут же поморщившись от боли. На Дениса он временами бросал очень странные и задумчивые взгляды.

Раны Дэна тем временем обрабатывала молоденькая медсестра. Невысокая, стройная и светловолосая, очень похожая на Тамару. Только глаза у нее были светло-карими, почти желтыми, что придавало ее лицу меньшую холодность и отчужденность. Она дула на порезы и говорила без умолку, а Денис не мог связать пары слов и ждал, когда же она уйдет. Сейчас ему не хотелось знакомиться ни с кем, а с представительницами прекрасного пола – особенно.

Перед отправкой в госпиталь сталкер подозвал его и, забрав у кого-то ручку, которую тоже решил не возвращать, быстро написал номер телефона.

– Спрячь и никому не показывай, – посоветовал он. – Звонить можно в любое время дня и ночи, но лучше все-таки по делу, а не изливать душу.

Денис кивнул. Следовало благодарить Ворона хотя бы за это. Тот, похоже, больше не собирался бесследно исчезать из жизни спасенного. К тому же о том, что его душа никого в этом мире не интересует, Дэн прекрасно понял если не за последние годы, то дни.

– Я не буду беспокоить вас понапрасну, – заверил он.

– Ты немедленно позвонишь и поставишь меня в известность, когда в «Доверии» появится информация о сам знаешь каком артефакте.

– Я не скажу! – вырвалось у Дениса несколько громче, чем он хотел бы, однако слова сталкера оскорбили его. – Я же обещал!

– Ты тут, собственно, и ни при чем, – фыркнул Ворон, но потом улыбнулся. – Слишком многие оказались в курсе. Но ты все равно молчи, пока… не припрут к стенке. А потом добирайся до телефона и звони мне, не откладывая.

– Ладно… – Не сказать, чтобы он произнес это с энтузиазмом. Доносить на своих он считал низким и подлым. Правда, весь вопрос заключался в том, кто теперь для Дениса свой по-настоящему.

– И вот еще что… – Ворон понизил голос до шепота. – Запомни раз и навсегда, вбей в голову и заучи как последовательность разборки и сборки автомата Калашникова. Никаких денежных дел с «Доверием» у тебя нет. Кроме того, что ты определял для них артефакты, я перечислял ежегодно кругленькую сумму на твое содержание и обучение и… я не скажу, что доволен последним.

Щеки обожгло после такого замечания. Захотелось оправдаться, но Дэн не стал. Нельзя оправдываться, если не считаешь себя виноватым. А Денис искренне не понимал, на что ему масса ненужной информации, которой учат в российских школах. Если ему понадобится изготовить элементарное взрывчатое вещество, он этому научится, может, даже прочтет в соответствующем учебнике, но тратить время на курс общей химии – увольте. Или классическая литература, к которой пыталась приобщить его Лола, – нет уж, благодарим покорно!

Однако основное, что Ворон хотел донести до него, Денис понял отлично. Этой информацией сталкер развязывал ему руки и намекал на то, что клану Дэн ничем не обязан.

– Значит, моя совесть может спать спокойно… – прошептал Денис.

Насколько он успел убедиться на личном опыте: недоэмионикам среди клановцев делать нечего. Все эти пять лет он существовал как бы отдельно. Своим не стал, пусть и искренне пытался.

Оставался вопрос: если Дэн ничего не должен клану, то считает ли клан Дэна своим? Вернее, свой ли он для Стафа?.. Но вряд ли Ворон мог ответить на этот вопрос. Сталкер лишь прищурился и выдал:

– Ты понял? Хорошо.

Дэн кивнул уже после высказанного одобрения. А потом провожал взглядом фургончик «Скорой», пока тот не скрылся за поворотом. Спустя, наверное, минут пять к нему подошел какой-то сержант и проводил в небольшой одноэтажный домишко, оказавшийся офицерской столовой – не слишком чистой и хлебосольной, но не ему было привередничать и воротить нос.

Миловидная официантка Верочка тоже отнеслась к нему со всем радушием. Справилась о здоровье, принесла борщ с клецками, но не вызвала в душе никакого отклика. Денис честно пытался быть вежливым и приветливым в ответ, но в груди вместо сердца зияла пустота или даже воронка. Как только Ворону удается жить с такой постоянно?..

Вера оказалась умной девушкой и очень быстро ушла, сославшись на дела. Денис же от нечего делать и чтобы не дать дремоте сморить себя, заучил телефон сталкера наизусть.

Часа через три за ним приехал Стаф. Оглядел своего потрепанного, но живого клановца. Хмыкнул на побитую физиономию и приказал лезть на заднее сиденье. Там Денис и свернулся калачиком, на целых два часа забыв обо всем на свете.

* * *

– Так, так, так…

Денис сидел перед большим столом в кабинете Стафа. Сам лидер занимал новенькое кожаное кресло и чего-то чертил на листе бумаги в клеточку настоящим «паркером». Еще из нового здесь оказался шкаф во всю стену и кольцо с крупным белым камнем на пальце Лолы.

Женщина сидела на подлокотнике кресла, для равновесия держась за плечи Стафа. Ее голову покрывал шелковый платок небесно-голубого цвета. Рыжие кудряшки задорно выбивались из-под него и казались огненным ореолом в свете желтой настольной лампы. Губы жирно напомажены сливовым цветом. Серый пиджак выглядел вполне деловым, если не обращать внимания на белую в черный горошек, очень короткую расклешенную юбку и колготки в сеточку. Завершали образ красные лакированные туфли на высоких каблуках.

Лола приветливо улыбалась и качала головой. Она же некоторое время причитала по поводу того, что какие-то ублюдки попортили внешность «ее мальчика». Однако сейчас она держалась так, словно Дениса и знать не знала и вообще не в курсе, что происходит вокруг.

Последним присутствующим в комнате был Выдра. Он отошел к окну и присел на подоконник, словно специально отгородившись от происходящего. Руки скрестил на груди, очки надвинул на нос. В сторону Дэна он не смотрел, но время от времени подавал реплики.

– Та-ак, – протянул Стаф и принялся раскладывать по столу контейнеры с артефактами.

– «Бенгальский огонь», – произнес Денис, стоило лидеру указать на первый контейнер.

– Расскажи, – потребовал Стаф.

– Полупрозрачное аморфное образование, иногда генерирующее маленькие молнии-искры. – Зона никак не повлияла на способность распознавать ее порождения. Денис даже мог бы сказать, что ему теперь легче дается это. К слову, он мог бы отвернуться или вообще выйти из комнаты.

– Дальше.

– «Родниковое сердце», «мультик», «тараканья лапка». – Он перечислял и сам не замечал улыбки, в которую растягивал губы. Кажется, поход в Зону сделал его сильнее. К тому же ощущения глухоты и потери вкуса, как в тот, самый первый выход, на этот раз не случилось. Может быть, Дэн вырос, а может, просто слишком сильно воспринял тогда.

– Что такого в этой чертовой «тараканьей лапке»?! – неожиданно раздраженно спросил Стаф.

– Может шарахнуть током, если будешь неосторожен и слишком приблизишься. – А вот голос Дениса звучал абсолютно спокойно, и он не чувствовал больше ни зависимости от этих людей, ни собственной уязвимости.

Бумажку с телефоном Ворона он выбросил при первой же возможности, но сам номер надежно лежал в одном из уголков памяти. Возможно, причина такого спокойствия была именно в нем. А может, сказался поход в Зону, расставивший приоритеты в правильном порядке.

Да, он все еще был связан с «Доверием», но уже не кровно. Если раньше Денис пытался стать членом этой стаи наравне со всеми, то теперь он понимал, что не хочет этого.

Подвергнуть его очередному экзамену скорее всего потребовал Выдра. Тот ходил настороженный с тех пор, как Дэн вернулся в клан, и периодически кидал на него странные взгляды.

– Квалификацию не утерял, уже хорошо. – Стаф прикусил кончик ручки и нахмурился. Кажется, для него было бы лучше, если б Денис начал ошибаться и путаться или попросил вынуть артефакты из футляров. – Ты, кстати, ничего не хочешь мне сказать?

Денис покачал головой.

– И тебе не предлагали остаться в этом их центре?.. – В голосе лидера звучали напряжение и даже угроза.

Дэн вначале замотал головой, но, передумав, кивнул:

– Предлагали, но я отказался. Я же член клана, не так ли?

Было что-то странно неправильное в том, как нахмурился лидер «Доверия». Но Дэн не успел понять, в чем же дело. Лола подалась вперед и обворожительно улыбнулась, показав белые – очищенные по последней технологии – зубы. Сколько Денис помнил, она боялась зубных врачей.

– Конечно, Дэн! Ты наш со всеми потрохами. – Она проследила за его взглядом и улыбнулась шире. – Нравится?

Не кивнуть в ответ было бы невежливо.

– В стоматологической индустрии артефакты нашли применение сразу же и прочно. Тот же самый «мультик» прекрасно работает как анестезирующее средство. Клиника, которая заполучила его первой – еще на заре становления Зоны, когда о драгоценных свойствах этого артефакта не знали, – буквально обогатилась, – заметил Выдра.

– Еще бы! – подхватила Лола, все еще улыбаясь. – Сколько в мире людей, откровенно боящихся зубных врачей? Миллионы! Причем страх этот проистекает из детства, то есть побороть его практически невозможно, поскольку он не имеет отношения к тому, чем человек зарабатывает на жизнь, где живет и как обстоят дела с его личной жизнью. Идти на прием такой пациент не хочет, хоть и испытывает необходимость… иногда остро-болезненную. И вот он заходит в кабинет и испытывает кайф… Кайф, Дэн, ты представляешь?!

Пришлось снова кивнуть, хотя у Дениса возникло сильное ощущение, будто ему пытаются заморочить голову и отвлечь от действительно важных вещей.

– Антимультиковое лобби сильно в Америке, но у янки с этим так же, как с алкоголем в двадцатых. Кому надо – пользуется.

– Денис, а ты мог бы достать для меня «мультик»? – вдруг спросила Лола.

– Прекрати… – прорычал Стаф, и женщина мгновенно замолчала. Лидер поднялся и прошелся по кабинету.

Денису потребовалась вся выдержка, чтобы не обернуться, когда тот зашел ему за спину. Дэн по-прежнему не боялся, но что-то было не так в том, как вели себя знакомые с детства люди. В мысли вплыл разговор о его статусе. Казалось, он состоялся год назад или даже несколько лет, но на самом деле прошла всего неделя.

– Я хотел бы знать, кем являюсь в клане, – услышал Денис свой ровный и спокойный голос.

Он специально так сформулировал фразу, чтобы она содержала несколько смыслов. На какой начнут отвечать – тот и истинный. Почему-то хотелось поставить все точки над «ё» именно сейчас, пока он слишком устал и все еще не отошел от приключений в Зоне. Дэн вовсе не был уверен, что сможет спросить после того, как снова вольется в однообразную, скучную, но такую притягательно-привычную клановую жизнь.

– Твой статус в клане напрямую зависит от статуса Ворона. Ты его представитель, – прорычал Стаф. – Но ты здесь с подросткового возраста… мы тратились на тебя, сам понимаешь. К тому же ты часть нашей большой…

– И дружной, – вставил Выдра.

– И дружной, – согласился Стаф.

– Семьи, – закончила за него Лола.

Денис кивнул. Не стоило раскрывать все карты и то, что сказал Ворон, – тоже.

– Да-да, – проронил Стаф с некоторой досадой в голосе. И поинтересовался: – Ты точно не хочешь ни о чем рассказать?..

Вопрос был слишком прям, чтобы его игнорировать. Раньше Денис не преминул бы рассказать Стафу все, но теперь… Его сдерживало не только обещание, данное Ворону, но и откровенная ложь лидеров клана.

– Я не знаю, о чем. Спрашивайте.

– Судя по твоему рассказу, аномалии там на каждом шагу, – заметил Выдра с подоконника. – Как насчет артефактов?

– Никак. – Дэн постарался ответить как можно искренне. – Моей задачей было довести ученых. На большее времени не хватало.

– Сложно? – поинтересовалась Лола.

– Не очень. – Денис машинально потер щеку. Кожу начало покалывать.

– Ладно, иди, – проворчал Стаф. И прибавил, когда Денис уже потянулся к дверной ручке: – Пока.

Глава 9

– Дэн!..

Он едва успел выйти в коридор, как был сметен словно ураганом подбежавшим к нему Аликом. Друг повис на его плечах и никак не желал отставать.

– Я так рад, что ты жив! – выговорил Икотов. – Как в Зоне?

– А ты там не был разве? – На душе потеплело. Кажется, Денис снова начал вспоминать, как можно дышать полной грудью. И улыбка на его губах больше не казалась ни натянутой, ни напряженной. Наверно, дом у него все же имелся. По крайней мере пока.

– Отменили, представляешь?! – Алик надул губы и фыркнул. – Так что я на тебя даже обижался поначалу. Сначала обижался. Потом скучал. Затем беспокоился. И вот ты здесь, ненормальный!

– Здесь, – согласился Денис и оглядел друга.

Тот тоже чуть преобразился. Во всяком случае, камуфляж на нем оказался новый, а на среднем пальце руки красовался крупный перстень под серебро с квадратной печаткой в виде черепа.

– Выдра подарил, – проследив за его взглядом, похвалился Алик.

– Это в честь чего же? – хмыкнул Дэн, а на самом деле всеми возможными силами постарался скрыть подозрение.

– Будущих заслуг.

– Вот как… ясно. – Денис кивнул, но холод вполз в сердце и голову. «Доверие» не бедствовало, однако и жировать себе не позволяло. А тут… Дэн отсутствовал всего-то несколько дней, а по возвращении стал свидетелем неожиданно разверзшегося над кланом рога изобилия. Причем это касалось не только обмундирования, оружия и чисто бытовых вещей, сколько предметов роскоши.

Когда еще Выдра позволил бы себе разбрасываться такими подарками, а Стаф вместо обычной шариковой ручки покусывал «паркер» с золотым пером? Из них только Лола испытывала любовь к нарядам и украшениям, но ведь как раз это было и понятно, и объяснимо.

В Зону, как выяснилось, они группу не отправляли, тогда откуда деньги?..

– Ладно, – бросил он. – Пойдем. Я голодный как волк.

В столовой подавали лососевые стейки под соусом тар-тар, жареную картошку и свежевыжатый сок. И это тоже не казалось нормальным. Когда Дэн приходил сюда в последний раз, на столах стояли миски с гречкой и тушенкой и компот из сухофруктов.

– С нами расплатился рыбозавод? – поинтересовался он осторожно. – Или бандиты задолжали?..

Если он и подозревал вначале, что Ворон заплатил за его участие в экспедиции, то теперь отмел эту мысль как неверную. Во-первых, выкидывать столько денег ради того, кого можно заполучить бесплатно, тот не стал бы. Сталкер умел и любил жить красиво, но деньги не транжирил. А во-вторых, все средства ушли бы на Стафа и Лолу, возможно, перепало бы и Выдре, но точно не рядовым клановцам. Здесь же чувствовалась рука некоего спонсора, распростертая над всем кланом.

– А… – Алик махнул рукой. – Скажешь тоже… Мы теперь на финансировании, вот и бесимся с жиру.

– Да ну? – не поверил Дэн. – Кому это надо?

– Помнишь профессора, который перед Вороном приезжал? То ли Заводский, то ли Заболоцкий…

– Заблоцкий, – прошептал Денис.

– Вот-вот, – покивал Алик.

Словно в подтверждение его слов в столовую вошли несколько научников в белых халатах. Раньше представителей от науки в Валуево не водилось.

Конечно, искушение выспросить у Алика подробности было велико, но вряд ли это удалось бы теперь, и особенно – при таком стечении народа. Скорее, натолкнуло бы на подозрение. К тому же Икотов занимал слишком низкое положение в клане. Если Дэн с постоянством, достойным лучшего применения, входил в кабинет Стафа по два раза в неделю, то Алик был там считаные разы. Конечно же, он не знает, по какому поводу Заблоцкий воспылал любовью к клану «Доверие». Особенно учитывая, как расстался с ним тогда Стаф…

«Неужели они договорились?» – размышлял Денис и, чем больше думал об этом, тем сильнее боялся. Смерть в Зоне, даже самая неприятная, казалась лучше существования в лаборатории.

Дальнейший обед протекал в полном молчании с его стороны и под трескотню Алика, который говорил обо всем на свете, но только не о главном. Дэн кивал невпопад и пробовал прислушиваться к столику, за которым сидели научники. Но то, что наверняка удалось бы в Зоне, вне Периметра не работало совершенно. Из огромного арсенала умений и чувств, пробудившихся внутри Москвы, Денис вернулся к тому, что умел всегда, – ощущать сильные эмоции и не больше. С другой стороны, остальные не умели и этого!

– А еще вот у меня что есть. – Алик вытащил из кармана сотовый телефон. – Не последняя модель, конечно, но позвонить же это не мешает? И игрушки имеются, есть чем заняться на дежурстве.

– Здорово! – Денис улыбнулся и подавил желание попросить трубку, чтобы набрать номер Ворона немедленно. – Ты только при Стафе не ляпни что-нибудь подобное.

Во-первых, говорить при таком стечении народа было неразумно, а потом, телефонный номер непременно остался бы в памяти и мозолил глаза не только другу, но и любому, кто этот телефон возьмет. Подставляться же самому и подводить Ворона Дэн не хотел. Хотя в отличие от него сталкер вывернулся бы наверняка. За ним, в конце концов, стоял Шувалов со своей Академией… которая тоже сотрудничала с Заблоцким…

Денис вздрогнул и зажмурился. У него возникло ощущение, будто его обложили со всех сторон – медленно, но верно окружили, а теперь сжимают кольцо. Если окажется, что и Ворон работает на этого «Айболита»… Хотя нет. Сталкер Заблоцкого терпеть не может и дал об этом понять совершенно ясно.

– Ты чего?..

Дэн поймал себя на том, что вот уже минуты три сидит, уставившись в одну точку, и усиленно трет виски. Вздохнул. Выдавил из себя улыбку и попробовал найти самое простое из возможных объяснений:

– Голова раскалывается. Я устал как собака…

– Ну, у тебя и сравнения, – рассмеялся Алик. – То волк, то собака…

– Хорошо, что не лабораторная крыса, – сказал Дэн слишком тихо, чтобы слова удалось разобрать.

– Чего?

– Хорошо, что не гиена, – сказал он громче. – Знаешь, в каких тварей мутировали бездомные собаки?

Алик замотал головой и спросил с энтузиазмом:

– А в каких?

– Лучше не видеть, – ответил Дэн искренне.

Чувствовать себя пойманной в ловушку мышью не хотелось. Но от этого нежелания сердце не переставало отчаянно колотиться о грудную клетку, а едва не срывающаяся с цепи паника – путать мысли. Все его существо буквально вопило о том, что нужно бежать, и чем быстрее, тем лучше. Но именно этого делать и не следовало.

В том состоянии, в котором Денис приехал в клан, он рухнул бы через пять километров. А ведь до Пущино и даже Чехова – много дальше. Более того, со Стафа сталось бы объявить на него охоту, и все, чего добился бы Денис, – возвращения в клан или водворения в клетку к Заблоцкому в наручниках и без надежды выбраться. Но даже если он доберется до Ворона, вряд ли это чем-то поможет. Сталкер с простреленной ногой и вспоротым боком вовсе не казался способным защитить хоть кого-то. Да и будет ли он обременять себя обузой в виде Дениса? Сомнительно.

Совсем другое дело – предупредить его. И бежать, когда Денис разберется в происходящем хоть немного.

– Вы посмотрите, кто вернулся, йопть! – раздалось сзади. – И как Москва златоглавая?

Денису не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за спиной. Лёха-Леший вошел в столовую только что, но не подойти и не «поприветствовать» своего недруга он, конечно, не мог.

– Стоит, – тихо ответил Дэн.

– А Зона?

– Наличествует.

– Лёх, отстань, – попросил Алик вроде бы и грубо, но как-то заискивающе. Лешего он откровенно побаивался, и Дэн даже подозревал, что дружба их возникла в основном по причине соперничества и неприятия друг друга Денисом и Лёхой, а не добрых чувств, испытываемых Сашей Икотовым к недоэмионику. Лёха, примкни Алик к числу его приятелей, стал бы считать его обычной «шестеркой». Денис же относился к Икотову как к другу и равному, в обиду не давал и мог полезть в драку, защищая не только свои, но и его интересы.

– Что, Икотка, осмелел?..

Алик скрипнул зубами, но не огрызнулся.

– Чего надо, Леший? – Денис медленно повернулся в сторону давнего недруга. Тот хотел сказать что-нибудь неприятно-обидное, но удивленно присвистнул.

На лице Дэна присутствовали едва ли не все цвета радуги. Медсестричка, так некстати похожая на Тамару, даже умудрилась обработать порезы зеленкой. Не хватало только ярко-синего, хотя именно синюшного оттенка было более чем достаточно.

– Ну… ничего себе! Кто тебя так, Ворон? – оценивающе оглядев его, изрек Лёха. – Уважаю.

Последнее не было издевательством. Леший действительно преисполнялся симпатии к тем, кто огребал или избивал других.

– Один научник. – Дэн поморщился, а увидев кислое выражение на лице недруга, добавил: – Бывший вэдэвэшник.

– М-м… – промычал Лёха, казалось бы, даже задумчиво. Видимо, обдумывал полученную информацию. Научников он не считал хорошими бойцами в принципе, но армейских уважал и ценил. – Ну… раз тебя уже разукрасили, то я подожду, когда боевые царапины заживут, и добавлю, – пообещал он и заржал.

«Еще посмотрим, кто кому», – подумал Дэн, но промолчал. С Лёхи сталось бы полезть меряться силами после этих слов, а Денис не чувствовал себя в силах махать кулаками здесь и сейчас.

– И с чего же такая честь? – вместо этого поинтересовался он.

– Так из-за тебя наша группа до сих пор сидит и вот эту лабуду хавает. – Он подхватил стул, стоящий у соседнего столика, крутанул на передней ножке и сел спинкой вперед.

Денис никогда не назвал бы такой обед лабудой, но, видимо, у Лешего были иные вкусовые пристрастия.

– На вкус и цвет… – Фразы он не закончил, а поинтересовался: – А чего же из-за меня?

– Да стоило тебе свалить, вот эти, – он ткнул пальцем в сторону научников, – понаехали. И прикинь, Стаф с ними подписал какой-то договор. Теперь если мы куда и отправимся в ближайшее время, то только с тобой.

Денис не смог сдержать удивления. Оно обозначилось на его лице слишком явно – даже Лёха заметил, правда, понял его по-своему.

– И только попробуй выступить против моей кандидатуры! – заявил он, повысив голос. – У меня в Зоне планы, понял? Иначе можешь не возвращаться, прибью!

В подтверждение своих слов он потянулся, схватил с тарелки Алика ножик и попытался вогнать в столешницу. Нож был тупым и закругленным на конце, столешница – лакированной, но удар оказался столь силен, что это получилось. Глубоко и боком – однако Леший остался доволен.

– А откуда такая инфа? – спросил Дэн. – В смысле, я только что вернулся, со Стафом по поводу группы не говорил и вообще… не в курсе.

Лёха, услышав такое, снова заржал, да так громко, что привлек внимание научников.

– Да ну! Вот ведь стерва рыжая! – сказал он лишь немного тише, когда отсмеялся. – Сама воду мутит. А Стаф снова не в курсах, значится, – сказал он и резко поднялся. – Ладно, пойду я. А о группе помни!

Денис поморщился. Леший был последним, кого он хотел бы вести. Однако он проговорился или попросту ляпнул, не подумав, довольно интересные сведения. Неужели Лола затевала что-то за спиной официального лидера?..

– Да ну, кого ты слушаешь?! – неожиданно воскликнул Алик. – Это ж Леший, – и красноречиво покрутил у виска.

– Действительно, – заметил Денис, но едва улегшиеся подозрения вновь зашевелились в сердце.

Теперь странным казалось все: слова Лёхи, поведение Алика и та фраза Лолы про артефакт, который она просила добыть для нее.

– Ладно, пойду-ка я спать, – сказал Дэн, поднимаясь. – На ковре я был, поел, с Лёхой пообщался. Думаю, на сегодня впечатлений вполне хватит, и по крайней мере до завтра никто меня, бедного, не хватится.

– А и то дело, – согласился Алик подозрительно поспешно.

Денис встал и вышел. Научники проводили его слишком уж заинтересованными взглядами. Это бесило и раздражало, но не настолько, чтобы останавливаться ради них и начать выяснять отношения. Похожими взглядами его уже награждали, и, кстати, тоже в столовой – Центра боевых искусств на Сумской.

Глава 10

Он, конечно же, ошибся: впечатления на сегодня не кончились. Стоило подняться к себе и завернуть за угол, как сзади послышался перестук каблучков. Открыть дверь, войти и притвориться, будто уже спит, Денис успел бы вряд ли. К тому же это было бы слишком по-детски. Поэтому он глубоко вздохнул, развернулся и принялся терпеливо ждать.

Лола переоделась, и Дэн даже заподозрил, что ради него. Теперь на ней была короткая кожаная юбка с разрезом почти до пояса. Блузка цвета свежей крови и ботфорты на тонких шпильках. На шее повязан ярко-синий платок. Рыжие локоны рассыпались по плечам и волновались при каждом движении.

Фееричное зрелище. И при этом красивое. Женщина обладала такой фигурой, что не выглядела бы пошло даже в самом экстравагантном наряде. Если б Дениса спросили, он сказал бы, что для придания образу законченности Лоле не хватало плетки или хлыста.

– Дэн, привет, – сказала она просто. – Поговорим?

Она красноречиво посмотрела на дверь, но Денис решил, что не станет приглашать ее в свою комнату. Не в таком виде уж точно! К тому же при взгляде на Лолу память быстро подкинула сцену, свидетелем которой он являлся в одну из ночей. А вместе с ней – и устроенный Тамарой переполох. Не хотелось выглядеть идиотом, способным снова вляпаться в ту же ловушку.

К тому же даже если Лола рассчитывала обзавестись еще одним поклонником своей красоты, Дэн попросту не мог ответить ей взаимностью. Воронка в сердце все еще не затянулась, а сам он не настолько был обласкан женским вниманием и не имел достаточного опыта, чтобы лечь даже с такой красавицей, как Лола, просто так – без каких-либо чувств, а ради одного лишь физического влечения.

– Да, конечно. – Он повернулся и пошел прочь по коридору.

Оздоровительный комплекс строился когда-то для сердечников. Вероятно, именно поэтому все в Валуево дышало таким покоем и было словно специально создано для релаксации. Одним из таких излюбленных мест Дениса была еще одна лестница. В отличие от той, которой обычно пользовались большинство клановцев, эта располагалась посредине коридора. Она будто разрывала слишком длинный коридор зеркальным залом и зимним садом.

Странно, но широколиственные растения и папоротники пережили смену хозяев и даже неплохо разрослись, хотя вряд ли за ними продолжали ухаживать с тем же тщанием, что и раньше. Здесь располагались дутые кожаные диванчики и кресла. И кто-то из сталкеров притащил мини-фонтанчик.

Лола села в кресло, предварительно расправив юбку, хотя этого и не требовалось. Закинула ногу на ногу и откинула назад упавшие на лицо волосы. Движения выглядели немного более резкими, чем полагалось. Скорее всего ее раздражало, что Дэн отказался действовать по ее плану. Однако женщина не была бы вторым по значимости человеком в клане, если бы не рассчитывала массу вариантов, прежде чем действовать.

– Ты наверняка заметил изменения, произошедшие у нас? – начала она издалека.

Денис кивнул и сел на диван – не слишком далеко, но и не близко к ее креслу, ровно так, чтобы удалось говорить, не повышая голоса.

– Стаф предпочитает спартанские условия, но ты ведь согласишься, что жить так, как мы существовали раньше, невозможно!

Дэн пожал плечами. Вообще-то его все устраивало. Но с другой стороны, он и не знал иной жизни.

– К чему ты клонишь?

– Даже Стаф признал, что погорячился в отношении Николая Борисовича. В общем-то это ведь очень неплохо – сотрудничать с научным центром и получать дополнительное финансирование, не так ли? – Она улыбнулась. Помада на ее губах теперь была в цвет блузки, однако Дэн на это и внимания не обратил. Вот напряжение в голосе он заметил много лучше.

Интересно, состоялся бы этот разговор, если б Лола догадывалась, что он умеет чувствовать состояние людей… Наверняка она подозревала в нем эту способность, потому что в следующее мгновение Денис покраснел и закашлялся, хватанув ртом слишком большую порцию воздуха.

Сердце забилось так, словно он пробежал в хорошем темпе с километр, а вдобавок ему со всей дури кто-то ударил в солнечное сплетение. Такой неприкрытой похоти он не ощущал никогда в жизни! Надо же! Оружие нашлось и против способностей эмионика… вернее, против Дениса, потому как дети-мутанты вряд ли когда-либо пройдут прелести полового созревания.

– Что с тобой?! – Она пересела к нему на диван и опустила руки ему на плечи. – Денис…

– Ничего… – Дыхание удалось восстановить, но голос по-прежнему звучал хрипло. Воронка в груди сделала «ам», причем Дэн прекрасно расслышал этот звук, и его будто ледяной водой окатило. Мысли перестали метаться вокруг слишком явственно представленной любовной сцены, а собственное желание уползло куда-то в желудок, где и утихло. – Я думаю, что сотрудничество хорошо лишь в случае, если прибыль превышает расходы.

– Умный мальчик, – заметила Лола, убрала руки с его плеч и села, подогнув под себя ногу. Юбка при этом задралась чуть более, чем позволяли приличия, и женщина, словно задумавшись, а не привлекая внимание, провела пальцами по стройному бедру. – Ты вырос… – протянула она. – Зона превратила юношу в мужчину, и мне это нравится.

А потом она внезапно оседлала его колени, и Дэн слишком опешил, чтобы попытаться отстраниться.

– Стаф слишком стар для меня, знаешь ли…

Денис вовремя прикусил язык. Так и подмывало рассказать о той ночи и Выдре. Но Лола, похоже, если и не знала наверняка, то догадывалась.

– А ты ведь проказник… – прошептала она прямо в ушную раковину, щекоча горячим дыханием висок и мочку. – Думаешь, я не догадалась, кто приходил на кухню в ту ночь?

Дэн сглотнул, но ничего не ответил.

– И Выдра догадался, – продолжила женщина. – Но он не будет тебя трогать. Он разумный человек и хороший бизнесмен. К тому же он не ревнив и привык делить меня со Стафом. Тебе нужно лишь немного подыграть нам.

– Неужели…

Острый ноготок, покрытый белым лаком у основания и алым на конце, уперся ему в грудь. Направился сначала вниз, но Лола передумала и начала ласкать открытую шею Дениса.

– Ты ведь все правильно сказал. Сотрудничество хорошо, когда не требует никаких или… минимальных усилий с твоей стороны. А договор между «Доверием» и Заблоцким основан преимущественно на твоем участии.

– И каком же?.. – Лола скорее всего задалась целью его распалить. В конце концов, восемнадцатилетнему юнцу для этого много и не требуется. И она знала наверняка, что никто не пройдет по коридору или лестнице и не застанет ее в более чем недвусмысленной позе. Однако до конца она все же не шла, хотя наверняка, впусти Дэн ее в комнату, одежды на них уже оказалось бы много меньше.

Она не учла только одного – урок, который преподнесла Дэну красивая хрупкая и такая невинная девушка Тамара. До этих минут Денис и предположить не мог, что от воронки в сердце будет польза.

– Ты ведь уникален, Дэн… – прошептала она, обдав горячим дыханием второе ухо. – И тебе ведь ничего не стоит, например, сдать кровь на анализ или выдержать пару уколов… ответить на несколько вопросов, поучаствовать в эксперименте…

Ее пальцы двинулись вниз, остановившись на пряжке ремня. Лола будто раздумывала, идти ли дальше, а на самом деле – ждала его решения. Наверняка она рассчитывала, что ее действия и слова приведут к тому, что Дэн согласится на все на свете. Вот только отвращение от одной мысли стать лабораторной крысой перекрывало все остальное. Никакие действия и позы больше не работали – он словно заледенел внутри.

– А если нет?.. – спросил он тихо, но Лола вздрогнула и немедленно сползла с его колен, оправив юбку. Соблазнять его больше она не собиралась.

– Раз не вышло по-хорошему… – вздохнула она. – Жаль.

– Я никогда не поверю в то, что такая сногсшибательная женщина увлекается юнцами вроде меня, – произнес он искренне.

– В сорок, – заметила Лола, – начинаешь пересматривать некоторые предпочтения. Скажем так… это в двадцать тянешься к старикам, а не к ровесникам. Понимаешь, что они могут дать и научить многому. А в сорок это многое в наличие и так… им хочется делиться. А ты действительно становишься привлекательным мужчиной. – Она улыбнулась, но одними губами, глаза остались холодно-задумчивыми, а в глубине их притаилось легкое разочарование. – Ты не осознаешь, насколько можешь быть желанен.

Лола провела рукой по его волосам, уже не желая соблазнить, почти дружественно.

– Это все равно не меняет дело, – заявил Денис.

– Хорошо. Давай говорить начистоту.

Денис кивнул.

– В клане грядут перемены. – Лола прищурилась и принялась накручивать на указательный палец красно-рыжий локон. – Стаф, конечно, тот еще бычара, но он привык иметь дело с чернобыльской Зоной, а в московской разбирается мало. Кроме того, в бизнесе он не сечет, даже с солнцевскими в последнее время вел дела исключительно Выдра. Бычки уже не прокатывают, Дэн. Совсем.

С этим Денис был согласен полностью.

– Рада, что ты согласен с этим, – улыбнулась Лола на его кивок. – Однако в этом и загвоздка, что клан рано или поздно перестанет существовать с подобным лидером. Нельзя больше выживать, устраивая незаконные рейды в Зону и присосавшись к трафику артефактов. Заметил, как поприжали в последнее время черный рынок?

Денис пожал плечами и покачал головой:

– Нет. Откуда?..

– Ах, ну да… Ты не в курсе. Выдра давно приблизил бы тебя к руководству клана и уж точно не стал бы считать очередным пушечным мясом или прибором по определению артефактов и их свойств.

Денис вздрогнул при упоминании о приборе, и это, естественно, привлекло внимание женщины.

– Вот видишь. Ты сам уверен в этом, – сказала она.

– Мне кажется, ты пытаешься купить меня обещаниями власти.

– А я и не отрицаю. – Лола вытянула длинные ноги и буквально растеклась по дивану. – Ты умен, а Стаф тебя просто использует. Будет заставлять тебя таскаться в Зону, водить группы или охотиться за артефактами, а не определять жизнь клана. А тебе оно надо? Вижу же, что нет.

Дэн прикусил губу. Ему точно не хотелось иметь дел с Заблоцким. Профессор вызывал в нем интуитивную антипатию, а своему чутью Денис научился доверять – за столько-то лет.

– Так что с трафиком? – напомнил он.

– Его прикрывают. Медленно, но уверенно. Черным рынком напрямую занялись военные и службы государственной безопасности. Раньше гээрушники сами были не прочь прикупить артефакт-другой. Теперь же они просто отбирают. Заблоцкий в этом отношении идеальное прикрытие, понимаешь?..

Денис поморщился:

– Зачем им?

– Не любят в нашей стране открытые рынки и предпринимательство, так исторически сложилось. – Женщина махнула рукой, но, оценив хмурый и недоверчивый взгляд, все же пояснила: – Выдра говорит, что все дело в недавно разработанной теории. Типа большое скопление артефактов способно породить новую Зону. Вроде бы московская именно так и появилась. Вот и прикрывают все течи.

Денис кивнул. В этом был свой резон.

– Так что на вольных хлебах мы очень скоро не прокормимся. Примешь нашу сторону, и все будет хорошо.

– Я не позволю ставить на себе эксперименты! – повысил голос Дэн, хотя понимал, что это бесполезно. Видимо, ни ученые, ни соклановцы просто не знали его настоящих возможностей, вот и пытались добиться своего уговорами, а не силой. Вот знал бы он раньше, что недоверие и страх когда-нибудь будут играть ему на руку…

– Боже, Дениска! – тоже воскликнула Лола. – Не разочаровывай меня. Никто не будет держать тебя в клетке и в лаборатории. Ну, за кого ты принимаешь меня и интеллигентного пожилого человека!

«За тех, кем вы, по сути, являетесь», – подумал Дэн, но вслух не сказал.

– Нет… – Лола улыбнулась, но как-то очень уж недобро. Кажется, последнюю мысль он умудрился донести до собеседницы. – Стаф не просто так спрашивал, не хочешь ли ты ему кое-что сообщить.

Дэн передернул плечами.

– У Заблоцкого в Зоне сидит очень милая девушка. Я ее видела, симпатичная по мордочке, этакая невинная овечка. Так вот она все ему про артефакт новый пела… И про тебя.

– Не поверю, что Заблоцкий не позарится, – заметил Дэн, все же опасаясь называть артефакт.

– На что не позарится? – фыркнула Лола. – На «Мидас»? Я на такое не рассчитывала бы, но, Дэн, если ты настолько не настроен помогать науке, то будешь отрабатывать иначе. Это справедливо, не так ли?.. В конце концов, клану ты задолжал… Все это время ты в нем жил, тебя кормили, одевали…

И она туда же! Денис в который раз мысленно поблагодарил Ворона. Лола вряд ли не была в курсе того, что сталкер платил за содержание приведенного в клан ребенка.

– Какая разница, если мне в Зону идти так и так?

– Весь вопрос, с кем идти.

– Ворон никогда не согласится, – уверенно ответил Дэн.

– Заплатят, и пойдет как миленький.

Денис замотал головой.

– Но в любом случае тебя будут прикрывать профессионалы, а не этот отморозок Лёха и не Алик. Понимаешь? Ты же с такой группой, что навяжет тебе Стаф, в пределах Москвы подохнешь…

И в этом тоже был резон. Дэн провел ладонями по векам, даже не заметив, что позаимствовал этот жест у Ворона.

– Дэн, ты же умный мальчик. А я желаю тебе блага. Но если нет, то из Зоны ты уже не выйдешь.

– А мне кажется, переходить от соблазнения и обещаний золотых гор к банальному шантажу не особенно хорошая идея, – заметил Денис.

– Я просто пытаюсь быть честной абсолютно. К тому же даже если ты сейчас отправишься к Стафу и все расскажешь, как думаешь, поверит ли он мутанту и ставленнику Ворона или женщине, с которой живет уже десять лет… причем, уверяю, живет счастливо, полноценной физической жизнью, что в его возрасте… хм… встречается нечасто.

– Я все еще являюсь представителем Ворона…

– Конечно! – Она всплеснула руками. – Но разве твой сталкер не говорил тебе, чем держит Стафа, а?

Денис покачал головой.

– Ты подумай о другом, – фыркнула женщина. – Нас с Выдрой твой Ворон компроматом с чернобыльской Зоны не держит. А Стаф… будет тебя защищать, только если сочтет своей пешкой. Но ты ведь уже почти выбился из этой роли…

Дэн встал и вдруг пошатнулся. Ему тотчас захотелось опуститься обратно, но он лишь стиснул зубы. Похоже, информации и впечатлений на сегодняшний день его организму было более чем достаточно.

– Знаешь, у меня сейчас реально не варит голова… – буркнул он, и, кажется, Лола даже поверила. – Я подумаю, ладно? Ты же говорила, что я умный.

– Только не слишком долго.

– Разумеется. – Перед глазами повисла пелена. Дэн содрал ее пальцами, хотя и был уверен, что это лишь признак усталости и его воображения, и поморщился. Галлюцинация или нет, но марево содралось, и мир вокруг показался слишком уж контрастным. Он даже прикрыл глаза и схватился за стену.

– Дени… – произнесла Лола озабоченно. – Ты до комнаты точно дойдешь? Может, помочь?

Она уже не имела в виду ничего сверх того, что сказала, но Денис отказался.

– Доберусь, – буркнул он и начал осторожно продвигаться в сторону своего номера.

Глаза так и не открыл. В конце концов, Валуево он знал неплохо и так. А отперев дверь и захлопнув за собой, рухнул на койку и тотчас уснул. В этот раз его снова посетили кошмары, но Дэн их не запомнил, к немалой своей радости.

Глава 11

Денис проснулся посреди ночи, словно кто-то невидимый потряс его за плечо. Он помнил, что говорил с кем-то и куда-то бежал во сне, но не более. Он, конечно же, видел кошмар, но память милостиво подернула его пеленой забвения, и к тому моменту, как встал, Дэн уже не помнил ничего. Вероятно, из-за того, что реальность казалась ему и сложнее, и опаснее сновидений.

За окном застыл тот самый глухой час перед рассветом, когда сон смаривает даже самых стойких. Спал он в одежде, но как-то умудрился снять ботинки. Те завалились под койку и никак не находились, а зажигать свет было опасно. Паркет морозил голые ступни, но это было даже хорошо – хоть какая-то уверенность, что происходящее не продолжение сна, а самая настоящая реальность.

Дэн прокрался к двери, стараясь не шуметь. Прислушался. Осторожно дотронулся до замка. Тот щелкнул, открываясь, и дверь даже не скрипнула, пропуская его в коридор.

Честно говоря, Денис каждую секунду ожидал, что из темноты вынырнет чье-нибудь лицо или его похлопают по плечу сзади. Однако страхи эти остались всего лишь игрой не в меру разыгравшегося воображения.

Комната Алика располагалась на втором этаже, и в отличие от Дениса у него не было привычки запираться. Дэн скользнул по лестнице вниз. У входа в коридор дежурил часовой – Стаф действительно предпочитал если не спартанский, то казарменный образ жизни. Пусть сам он не всегда следовал ему, зато заставлял подчиненных. Соклановец, впрочем, спал и даже слегка похрапывал.

Интересно, был ли телефон у него?.. Денис даже задумался: стоит ли претворять в жизнь план с Аликом или попытаться незаметно обшарить карманы этого соклановца. Но, во-первых, тот мог и не взять телефон на дежурство, да и вообще не носить с собой. Во-вторых, комнату друга Дэн знал так же хорошо, как и свою. А в-третьих, возможно, он и решил порвать с «Доверием», но не настолько же, чтобы бить по голове бывшего соклановца, если тот внезапно очнется.

Осторожно ступая по паркету, внезапно показавшемуся очень скрипучим, Дэн прокрался в темный и узкий коридор. Тот кишкой тянулся до следующей лестницы и был неосвещенным. Даже если б на темных дверях висели цифры, он не разглядел бы их при всем желании. Однако Денис прекрасно помнил, что комната друга от начала коридора – тринадцатая.

Легонько касаясь кончиками пальцев шершавого дерева – чтобы случайно не сбиться, – он вскоре оказался возле нужной двери. Постоял, прислушиваясь к тишине, окутавшей Валуево, и надавил на ручку.

Петли неприятно скрипнули, но лежащий на кровати человек не проснулся. Слишком высокий, очень уж тучный, тот ничем не напоминал Икотова. Однако для Дэна это уже не имело особого значения. Сбился он или Алик поменялся с кем-то комнатами, но так или иначе цели своей Денис достиг: серебристый пластиковый корпус выделялся на темной столешнице и приковывал к себе взгляд даже в темной комнате.

Дэн прокрался к нему и внезапно замер. До него только сейчас дошло, что, приложив массу усилий к тому, чтобы добыть телефон, он упустил из виду главное! Где и как он будет звонить? Как произнести хоть слово в помещении, где все тихо, и не попасться при этом, учитывая толщину стен и звукоизоляцию, стремящуюся к нулевой?..

Выбираться на улицу очень не хотелось. У Дениса не было стопроцентной уверенности в том, что он успеет без приключений вернуть аппарат владельцу. Однако выбора у него не было.

Крепко зажав телефон в кулаке, он скользнул к окну. По причине последних теплых сентябрьских деньков оно было распахнуто настежь. Дэн скользнул за серую, давно не стиранную штору и сел на подоконник. Второй этаж – вовсе не неприступная высота для того, кто, сколько себя помнил, бегал кросс на время и три раза в неделю умирал на полосе препятствий. Однако прыгать всегда проще, нежели подниматься. Благо, словно специально для Дениса почти у самого окна росло раскидистое дерево. По нему вполне удалось бы как спуститься, так и подняться еще выше – на крышу.

Поразмыслив еще немного, Дэн решил: чем бежать к лесу или хорониться на дорожках парка, рискуя нарваться на какого-нибудь страдающего бессонницей «жаворонка», лучше уж лезть вверх. Тем более так он точно не потеряет окно хозяина телефона.

Дерево, впрочем, до самой крыши все же не дотягивалось, но особенной бедой это не являлось. Дэн с легкостью подтянулся до водостока и уже по нему забрался вверх до карниза. Пробрался на почти пологую крышу и спрятался за трубой. Теперь его могли искать сколько душе угодно и не найти.

Ворон ответил сразу же – не прошло и гудка, – словно и не спал, а ждал звонка.

– Слушаю, – голос, впрочем, казался сонным.

– Это я.

– Дин, чего-нибудь случилось?

То, как быстро сталкер узнал его, Денису польстило невероятно, но потом он решил, что Ворон попросту дал ему один из левых номеров, специально припасенных для подобных случаев.

– Они узнали о «Мидасе», – прошептал Дэн в трубку. – А еще здесь люди Заблоцкого и…

– Давай по порядку, – ответил сталкер, тоже понижая голос. Сонливость из его голоса исчезла.

Денис как мог подробнее рассказал о переменах, произошедших в клане, и о разговоре с Лолой.

– Боюсь, что не смогу приехать и забрать тебя оттуда немедленно, – после некоторой паузы отозвался Ворон. – Как тебе кандидатура Шувалова?

Дэн покачал головой, потом спохватился, что собеседник его не видит, и ответил:

– Нет.

– Вот как…

В трубке повисло молчание, и Денис постарался объяснить свое решение:

– Он работает с Заблоцким.

– Он не работает с Заблоцким, – почти слово в слово повторил за ним Ворон. – Потому что презирает. И я никогда не связался бы с этим… дельцом. Но ты прав. Не будем дергать уважаемого академика. Соглашайся.

– На что?! – Дэн опешил от таких слов.

– Если не со своей Лолой…

– Она не моя! – выкрикнул Денис оскорбленно. – И никогда не будет!

– Зря, женщина эффектная, к тому же она наверняка избавила бы тебя от некоторых… комплексов и излишней сентиментальности вкупе с девственностью, которая лишь усложняет жизнь, – заметил Ворон.

Денис почувствовал, что краснеет. Какое счастье, что сталкер этого не мог увидеть и посмеяться!

– Тогда поговори со Стафом, – продолжил Ворон.

Денис ахнул:

– Как?!

– Спокойно, – вздохнул сталкер. – Про артефакт всем вашим стало известно еще до твоего возвращения. Под действием «Мидаса» или нет, но Ранова не теряла времени. Так что просто идешь к лидеру, можно даже немедленно, и… – Он прервался и неожиданно спросил: – Ты случайно никогда не хотел быть актером?..

Дэн поморщился:

– Нет.

– Жаль… – фыркнул тот. – В общем, представляешь, как вел бы себя, если б искренне раскаивался в неблаговидном поступке. Вроде как совесть тебя замучила… Они, кстати, конечно же, уповали на то, что «Доверие» стало для тебя домом?

– Угу.

– Хорошо. – Ворон, похоже, улыбнулся в трубку. – Расскажешь все об артефакте. Пообещаешь загладить… – Он зевнул и некоторое время молчал. – Извини, не отошел еще от наркоза. Так вот… Скажешь, что готов делать все для получения артефакта. Это Стафу понравится, несомненно. Но о Лоле не говоришь ни слова, ясно? Ты мне еще понадобишься живой и здоровый.

Сталкер, не иначе, действительно еще не отошел от наркоза, если предлагал такое!

– Вряд ли я останусь живым и здоровым, если отправлюсь за «Мидасом»!

– Не отправишься, – заверил Ворон, – но мне нужно немного времени. Пока будет готовиться группа, я вполне смогу встать на ноги, а потом приеду и заберу тебя оттуда, ясно?

Денис вздохнул.

– Дин, ты все понял? – переспросил Ворон, и Денис сообразил, что снова лишь кивнул.

– Да, вполне, – сказал он.

– С какого аппарата ты звонишь?

– Стащил у соклановца.

– Верни на место.

Можно подумать, он не догадался бы об этом!

– Но прежде вынь аккумулятор, подожди минут пять и вставь обратно, предварительно убедившись, что мой номер исчез из списка последних вызовов.

– Хорошо.

– И вот еще… – Ворон снова зевнул, но Дэну показалось, на этот раз ему вовсе не хотелось этого. Просто сталкер пытался показать, будто почти спит и слова вовсе не важны. – Если так случится, что я опоздаю, не успею вовремя, меня задержат… не успею вытащить тебя перед воротами, иди.

– Уж ясно, истерику перед воротами устраивать не буду…

– Бросай всех и пробирайся к КПП на Варшавке. Там свои, они помогут.

– Но… – Задумывая порвать с кланом, Денис даже не предполагал, что предает. Однако бросить группу в Зоне – на это он не мог пойти. – Я не могу!

– Сможешь, – сказал сталкер твердо. – Потому что вы и на километр в Зону не пройдете!

– Это мы еще посмотрим!

– Обязательно, но про Варшавку помни.

В этот момент кто-то вошел в палату. Раздался звон чего-то металлического. Потом кто-то с низким голосом и южным акцентом сказал что-то вроде: «Ай-ай-ай, Игорь, ну разве так можно?..» Ворон дал отбой раньше, чем успел попрощаться.

Путь обратно занял у Дэна не так уж много времени, однако удача на этот раз изменила ему: окно оказалось заперто. Несколько раз подергав бесполезную раму, он оставил тщетные попытки и спустился до первого этажа. Тихо прошел мимо неработающих лифтов – никогда не понимал, зачем они в здании, где всего три этажа? – прошмыгнул мимо все еще спящего часового и добрался до нужной двери. За ней больше не спали, а остервенело ругались.

– Где этот чертов будильник?! – гудел басовитый голос. – Какого х…

Денис включил телефон. Часы, к счастью, не сбились и показывали половину пятого утра. Будильник он завел на пять часов тридцать одну минуту и едва успел опустить аппарат на коврик перед дверью и добежать до конца коридора, как раздался звон и визг. Видимо, у неизвестного соклановца были сильные проблемы со вставанием по утрам, раз он заводил себе такую «мелодию».

Денис юркнул за угол и упал в кресло, прислушиваясь к происходящему в коридоре. Две двери открылись одновременно.

– Вот хрен знает что! – заорали из двери напротив. Голос у соседа был не столь басовитый, как у хозяина аппарата, но довольно звучный. – Фома, ты совсем?!

– Эм… – протянул Фома, явно сбитый с толку телепортацией телефона со стола в коридор.

– Я сколько раз говорил, чтобы ты поставил что-нибудь другое вместо этой драной кошки! – заорал сосед. – Да еще и в коридор вынес, гадина!..

– Ребят, не ссорьтесь, – произнес кто-то третий, видимо, вопли все же разбудили часового. – Не уподобляйтесь ходокам. Фома Геннадьевич, Михаил Федорович, ну что вы, честное слово?

– Действительно… – поостыл хозяин комнаты напротив. – Это на мне, не иначе, условия общежития сказываются, – добавил он смущенно.

– Миш, прости, – пробасил хозяин телефона. – Я был уверен, что оставлял на столе, правда.

– Да ты и дома постоянно будильник на кухне прятал, чтобы проснуться раньше, чем найдешь источник звука, – примирительно сказал дежурный. – Мне твоя Катька рассказывала.

Повисла долгая пауза.

– Когда это она успела? – подозрительно пробасил названный Фомой.

– А… э…

От ответа дежурного отвлек неожиданно появившийся в коридоре Стаф.

– Научники, – выдавил он сквозь зубы, но с такой интонацией, что только двери хлопнули. Похоже, лидеру «Доверия» люди, потеснившие его, нравились немногим больше, чем Дэну.

Истертая ковровая дорожка не скрадывала тяжелые шаги лидера. Стаф направлялся прямо к Денису, и деваться тому было некуда, кроме как наверх. Однако не иначе, как по закону подлости, на верхнюю ступень встала чья-то нога. Судя по серой брючине и ботинку, начищенному до блеска, ничья иная, как Выдры.

– Между молотом и наковальней, – прошептал Дэн и свернулся калачиком на диване. Пусть уж лучше подумают, что у него лунатизм!

Стаф прошел мимо, даже не заметив его. Денис почти обрадовался и приготовился открыть глаза, когда его потрясли за плечо. Выдра умудрился подойти бесшумно.

– Ты здесь как? – спросил он.

Денис потер глаза, будто только что проснулся, и уставился на него непонимающим взглядом, потом нахмурился и выдал самую элементарную фразу, которая могла прийти на ум полусонного человека, неожиданно вырванного из цепких лап сна.

– Сплю… – Он огляделся, словно сам не понимал, как умудрился оказаться на диване в холле второго этажа, да еще и босой.

– Неожиданно проявившийся лунатизм? – Выдра поправил очки в квадратной оправе и заметил: – А ведь сегодня даже не полнолуние.

– Я… – За неимением лучшей версии для вранья он решил выдать полуправду: – Алика искал.

– Зачем?

– Ну… я же только что вернулся, а он мой друг.

Как ни странно, но Выдра кивнул понимающе и уточнил:

– Босиком?

– Босиком?! – удивился Денис, опустил взгляд на свои безнадежно испачканные ноги и пошевелил пальцами, потом снова уставился в лицо Выдры и, постаравшись говорить предельно искренне, выдавил: – Не помню.

– А ну дыхни, – потребовал тот.

Дэн насупился и выдохнул прямо в интеллигентскую физиономию соклановца – у того даже линзы в очках запотели! Зубы он не чистил вот уже… наверное, дня три. Так что Денис испытал некоторое злорадство, выполняя приказ.

– Странно… – протянул Выдра.

– Говорю же. Алика я не нашел. У него в комнате этот… – Он кивнул по направлению к коридору.

– Угу, – вздохнул Выдра. – Алик твой теперь на третий переехал. Но тебе я рекомендую вернуться к себе и очень постараться не попасться на глаза Стафу.

Денис кивнул и ретировался так быстро, как мог. Похоже, он отделался малой кровью.

В нашедшемся под койкой ботинке он, к немалому своему удивлению, нашел шокер, презентованный в оружейной Академии научником-гидом. Экспериментальная модель вряд ли сошла бы за оружие. Ее не определил металлодетектор при входе, и Дэн попросту забыл ее сдать, когда представитель Академии, прибывший на КПП за час до Стафа, потребовал сдать казенное имущество.

Так или иначе, наличие шокера подняло ему настроение, и Дэн положил его под подушку.

Глава 12

В кабинет главы клана «Доверие» он стучался полчаса спустя, одетый, как на парад. Судя по тому, что ответа не было, Стаф все еще блуждал по зданию. Но ведь Денис не мог ничего об этом знать? Так что он стоял и стучал. И вполне правдоподобно вздрогнул, когда сзади рявкнули:

– Тебе что надо?!

– Поговорить. – Дэн немедленно развернулся на каблуках, невольно сжимаясь словно в ожидании удара. Лидер, особенно чем-то сильно недовольный, больше всего ассоциировался у него с медведем-шатуном. Учитывая довольно скромные размеры Дэна и соотношение масс тел, Стафа следовало опасаться. – Вы вчера спрашивали, а я… – Он специально запнулся. – Я должен рассказать…

Стаф сграбастал его за плечо и сжал с такой силой, что Денис ойкнул.

– Обязательно расскажешь, – прошипел он злобно и даже мстительно. – Все!

Не обращая на неудобство подчиненного никакого внимания, мужчина развернулся и быстро направился куда-то в глубь коридора. Дэн едва успевал за ним. Идти в таком положении оказалось неудобно, к тому же под камуфляжем на том месте, что стискивали металлически-жесткие пальцы, уже красовался нехилый синяк.

Когда они остановились возле неприметной двери, Денис вздохнул с облегчением. Пытка обещала вскоре закончиться. Однако Стаф все же продолжил держать его, пока рылся в кармане, разыскивая ключ, а затем отпирал дверь, словно Дэн мог попробовать вырваться и сбежать от него.

– Комната двести один, запомни, – прорычал он.

Дэн хотел напомнить, что цифры на дверях отсутствуют уже не первый год, но вовремя прикусил язык. Стаф втолкнул внутрь и наконец-то выпустил.

Лидер занимал двухкомнатный номер-люкс, и это как раз было ожидаемо. Неожиданным оказалось обилие белого цвета – стены, пол и даже мебель. Бело– снежный диван и кресла. Ослепительно-белая скатерть. Овечья шкура, прибитая на стену вместо ковра. Палас…

– Вы живете здесь? – вырвался у Дениса глупейший вопрос.

– Я тут сплю, – выплюнул Стаф сквозь зубы. – Можешь не разуваться… так и быть.

– Спасибо, – ответил Дэн искренне. После утренней эскапады он не слишком верил, будто его ноги чище ботинок.

– Говори.

И он стал рассказывать об их проходе в исследовательский центр. О том, что научники стали вести себя странно, а виной этому послужил подобранный Тамарой Рановой артефакт. О том, как Ворон выкинул «Мидас» в аномалию, но то оказалось «огниво», а не настоящий «Мидас».

– И ты уверен, будто этот артефакт специально выдумали эмионики? – Стаф прищурился и, ухватив со стола ручку, принялся задумчиво покусывать ее кончик.

– Да.

– Зачем?..

Денис вдруг поверил, что лидер действительно способен понять правильно. Возможно, откажется от намерений отправить группу на поиски «Мидаса». А потом приструнит Заблоцкого. И уж точно не даст в обиду Дэна. Ведь сотрудничать можно и с Шуваловым, как это делает Ворон…

– Им нужны слуги… – Голос дрогнул и осип. А потом Дэн припомнил один из своих снов и принялся пересказывать собственные путаные мысли перед тем, как повстречал Ворона. Остановился он лишь тогда, когда Стаф закашлялся, прочищая горло.

– Чушь собачья, – буркнул он, а потом подошел и взлохматил Дэну волосы. – Философский камень… – протянул он. – Ради него люди на костер шли, так неужели ты в Зону не сунешься?

– По доброй воле – нет, – проронил Дэн.

– Да кого интересует твоя добрая воля, – рассмеялся Стаф и уселся на диван. Порылся, не вставая, в колченогой тумбочке из очень светлого дерева и извлек блокнот. – Значит, так, малыш. Твой проход в Зону отменил одну из экспедиций за артефактами, так что ты этим ребяткам как бы должен.

– Почему?..

– Ну как? Научники понаехали. Лола как с цепи сорвалась, все Заблоцкого окучивала, а мне пудрила мозги. Мол, это благодаря ей мы помирились и сотрудничество наладили. А как по мне, это не сотрудничество, а дерьмо и фекалии… и вообще мутный этот Заблоцкий… – Он хотел добавить что-то еще, но замолчал.

Дениса так и подмывало сказать, что он никому ничего не должен, но ведь это все равно не привело бы ни к чему хорошему. Это Ворону, у которого за спиной и связи, и деньги, легко удавалось бросаться подобными заявлениями, но не ему.

– Хорошо, – вздохнул он. – Но идем ли мы целенаправленно за «Мидасом» или артефактами?

– Так ведь одно другому не мешает, – улыбнулся Стаф, и Дэну стало не по себе.

* * *

В группу, как и предсказывала Лола, определили Лёху и Алика, Славу Косого, с которым Дэн никогда не поддерживал отношений и даже не виделся, какого-то научника и… Выдру.

– Удивлен? – усмехнулся Стаф, наблюдая за его вытянувшейся физиономией.

Денис кивнул:

– Он ведь ваш помощник…

– Вот пусть и помогает. В Зоне. – Стаф пожевал губами, а потом выдал: – Ты, думаешь, я слепой? Сидит такой кабан в кресле, ничего в сложившейся новой обстановке не соображает, о понятиях воровских бухтит только…

– Нет.

– Ну… – Лидер махнул в его сторону рукой. – Тебе, мутанту, простительно.

– Я не… – начал Дэн.

– А я тебе скажу, что лучше быть мутантом, чем таким человеком. С Лолки взять нечего. Она, может, баба и умная, но у нее что здесь, – он сложил пальцы в кулак и ударил себя в лоб, – что под юбкой – все едино. Она вон и перед вами, сопляками, задницей вертит. А вот Выдра не по понятиям поступил, не по-пацански.

Значит, случайным свидетелем оказался не один Дэн. А догадывается ли Лола, что ее тайна больше таковой не является? Или она решит, будто Денис все рассказал лидеру? По позвоночнику скатилась струйка пота. Конечно, глупо и трусливо бояться женщины, но наверняка Лола могла очень сильно отомстить тому, кого сочла бы предателем.

– И Ворон твой не по-пацански, – продолжил изливать душу Стаф. – Мы ж с ним в Чернобыле друзьями были. Клан тогда же основали, по всем документам в «Доверии» он вторым учредителем проходил. И надо же…

Денис, хотевший было возмутиться по поводу своего спасителя, после первых слов притих. Было бы неплохо узнать, чем именно сталкер держал лидера.

– Ты думаешь, почему я в Зону не суюсь? Думаешь, она меня отпустила?.. – Стаф встал, подошел к шкафу и вынул из него бутылку водки. – Никого эта стерва, однажды поимев, не отпустит. Ну да ты знаешь…

Дэн кивнул, хотя после недавнего прохождения понял, что зря рвался за МКАД. Эйфория от пробуждения собственных способностей быстро схлынула, и Дэну стало страшно. До судорог и воя ему не хотелось идти в Москву снова. Возможно, потому что сам когда-то едва не стал ее частью?..

– Все в клане уверены, что из-за Лолы, – осторожно проговорил Дэн.

– Из-за этой вертихвостки?.. Ну, оно так, конечно. – Стаф наполнил стакан и выпил залпом. – Если она умудряется с кем-нибудь кувыркнуться, пока я отвернусь, то представляю, какие оргии устраивала бы в мое отсутствие. Хотя условие не ходить в Зону мне вовсе не она ставила. Куда простой бабе против Зоны переть.

– А кто же?

– Ворон твой.

Дэн сглотнул. Слишком уж грозно проговорил лидер последнее слово.

– Москва тогда только гробнулась. Зона молоденькая была, еще не хапанула власти. По шоссе народ на машинах разъезжал, не опасаясь вляпаться, но уже тогда стало понятно, что если старая на радиации держалась, то эта… – Стаф, не найдя слов, покрутил у виска. – Не знаю уж, как это обозвать. Мозговыми или психическими волнами, излучениями или… ну, ты Беляева ведь всего у меня прочел до дыр. «Властелина мира» помнишь?

Денис кивнул. Когда-то это был его любимый роман, причем неясно почему: то ли из-за любви к главному герою, который из злодея превратился в прекрасного человека, то ли потому, что все в результате окончилось благополучно. Но общий смысл он понял: Стаф верил в психическое поле, которое начало образовываться в столице и прорываться в виде аномалий – таких как «иллюз» и «сон Морфея». Эмионики то ли были физическим его порождением, то ли просто умели подключаться к нему и пользоваться возможностями.

Дэн даже подумал, не является ли коллективный разум – то самое Оно – этим полем напрямую или даже персонифицированным образованием, личностью Зоны. Однако Стаф снова выпил и вернулся к рассказу о Вороне.

– Я тогда бар держал на Канатчиковой даче, – сказал он. – Место неприятное, но клиент шел справно. Не знаю, призраки то были или стены просто многое запомнили, а потом научились транслировать и такое кино показывали… В общем, много среди нашего брата любителей черного юмора оказалось. – Он хохотнул. – А потом…

Жидкость полилась в стакан и на этот раз наполнила его доверху.

– Потом призраки вдруг ожили.

– Как это?! – Денис сглотнул.

– Не знаю, как это произошло, – вздохнул Стаф. – Меня тогда Ворон вызвонил. Он, представляешь, поехал на своем «скорпе»… Машинка у него была старенькая, модели «Скорпионс», не знаю, кто и что с ней делал, но по механике и движку на ней можно было в гонках участвовать. А Ворон и участвовал – катал по Зоне. Вот по «мокрому асфальту» и проехался.

– То есть? – снова не понял Дэн.

– Скорость больно большая была, а может, не оформилась аномалия эта до конца, да только отделался Игорь тем, что без покрышек остался. Все четыре колеса потерял, перевернулся, но как-то уцелел. Вот я за ним на Воробьевы горы и сорвался. Приезжаю… он в кровище, но живой и до одури счастливый. Мы потом в бар поехали, а там уж, поди, все и закончилось. Никто не выжил. – Стаф залпом осушил стакан, крякнул и с шумом втянул в себя воздух.

– А дальше?..

– Дальше… Я решил по трупарям посмотреть. Ведь точно знал, все ж при деньгах были. К тому ж мужики не свои, чего с ними церемониться-то? А Ворон в отказ и вообще ушел. Потом на меня уже вне Зоны менты наехали из-за какой-то цацки, а Ворон отмазал. Вот тогда и заявил, чтобы меня в Зоне больше не было, иначе сдаст. Ну, по-пацански разве?! Чистоплюй хренов. – И выпил снова.

Денис кивнул, но не слишком поверил этой истории. Он вышел примерно через час, оставив уснувшего Стафа в комнате. Честно говоря, он не думал, будто лидер запомнит, но тот уже к обеду снова был на ногах. Потом позвал Дэна, Лёху, Алика и двух незнакомых мужчин.

Слава Косой оказался парнем лет двадцати – щуплым, высоким и неуклюжим. Последнее особенно бросалось в глаза при ходьбе. Еще он немного косил и частил в разговоре, от чего не всегда выходило понять его правильно. К научнику сильнее всего подходило прозвище Серый, более неприметную внешность представить было трудно – среднего возраста, роста, телосложения, лысоватый брюнет с серыми невыразительными глазами и чертами лица. Говорил негромко и постоянно все записывал.

– Группа смертников, – охарактеризовал их вошедший последним Выдра.

– С тобой во главе, – вставил Стаф и улыбнулся.

Выдра никак не отреагировал на это, лишь очками сверкнул.

– Ну, ты мужик! – В коридоре Лёха-Леший ударил Дениса по многострадальному плечу, а потом изрек: – Признайся, ты испугался меня не брать?

– У меня не было выбора, – честно ответил Дэн.

– Со мной ты точно не пропадешь! – заверил он.

Денис кивнул. В это время их догнал Выдра, и Лёха ретировался. Хотел бы Дэн последовать его примеру…

– Ты или Лола? – без лишних слов начал тот.

– Стаф, он все сам вызнал.

– Тоже любит водичку ночью пить?..

Вопрос, впрочем, был риторическим и не требовал ответа.

– Ладно, – протянул Выдра, – прорвемся как-нибудь. – И, обогнув его, зашагал дальше по коридору.

Глава 13

Полторы недели прошли очень быстро. Стаф готовил группу по усиленной программе и в рекордные сроки – то ли боялся конкурентов, то ли действительно хотел похоронить заживо и, возможно, еще до вхождения в Периметр. Ко дню выхода в Зону все стали злыми и раздражительными, даже Дэн, который был точно уверен, что никуда не пойдет: Ворон обещал подъехать и встретить группу непосредственно у стены.

Встали в пять часов утра, выехали затемно. В небольшой фургончик старой «Газели», которая раньше работала маршрутным такси на участке от метро «Октябрьская» до «Юго-Западной», они набились, как сельди в банку, и с трудом разместили пожитки и оружие. Выдра, будучи самым высокопоставленным членом группы, развалился на пассажирском сиденье рядом с водителем.

– Может, ко мне? – спросил он, косясь на Дениса.

Тот покачал головой. Не то чтобы он с комфортом разместился между автоматами и Аликом, который слишком волновался и, вероятно, поэтому сильно потел. И не потому, что пробираться к двери мимо Лёхи и серого научника было легче, чем застрелиться. Просто не хотелось, и все. Он не доверял Выдре даже больше, чем Лешему, и вставать с ним в оппозицию к остальным членам группы остерегался.

Выехали из бывшего совхоза «Московский» и встали в самую настоящую пробку! Выдра аж присвистнул. Давно столица не подбрасывала подобные сюрпризы. Дорогу перегородили БТР и несколько автоматчиков. За их спинами ползла колонна грузовиков, каких Дэн никогда в жизни не видел. Размеры колес этих монстров превышали высоту их «Газели»! Потом колонна закончилась, и путь перекрыли танки, то ли решившие штурмовать стену вокруг Москвы, то ли еще больше усилить ее.

Похоже, власти взялись за Зону всерьез. По мнению Дениса: давно пора было бы!

Леший при виде патруля и военной техники громко выругался, Дэн подумал о том, что, видимо, Стаф, неустанно гоняя их по полосе препятствий, преследовал еще и цель успеть до этого усиления.

Еще вчера они должны были идти через Ясенево. КПП там казался довольно слабеньким, а стена небольшой, да и охранялась не особенно хорошо. А вдобавок прямо в бетоне прорыли тоннель для небольшой речушки. Ее, конечно, перекрыли, а сам лаз охраняли с собаками, но «Доверие» пользовалось им не первый год. Теперь же соваться туда казалось самоубийственно и бесполезно.

– И долго мы будем здесь стоять? – поинтересовался водитель, обращаясь к Выдре.

Тот взглянул на него поверх очков. При этом брови приподнялись, обозначив на лбу ряды морщин:

– Ты меня спрашиваешь?

– Здесь главный ты, – не растерялся водитель.

– То есть ответственный за весь бардак? Ну уж уволь.

К автоматчикам подошел мужчина в штатском, перекинулся парой слов с ближайшим солдатом и вперил взгляд в «Газель». Лицо не выражало ровным счетом ничего. У Дениса даже сложилось впечатление, будто чин счел их галлюцинацией.

– Заметут нас, ой, заметут… – прошептал Лёха и снова выматерился.

– Заткнись, – бросил ему Выдра почти ласково.

В этот момент у водителя сработал телефон. Стаф звонил или кто-то другой, понять не удалось. Сам же водитель не сказал ни слова, только лишь кивал.

Чин в штатском в это время направился к ним.

– Ой-йо… – протянул Лёха. Выдра, перегнувшись через сиденье, показал ему кулак, и Леший тотчас замолчал.

Слава Косой поерзал на своем сиденье и тоже хотел что-то сказать, но передумал. Алик сжался и стал потеть сильнее. Только серый научник и Дэн казались спокойными. Неизвестно, о чем размышлял первый, но Денис, наверное, молился бы, если б умел или верил пропагандируемой Стафом религии, чтобы их задержали для выяснения личности и посадили в КПЗ. А еще лучше, если б они просто развернулись и отбыли в Валуево.

Чин в штатском постучал по корпусу, и Выдра опустил стекло. Серый научник принялся быстро что-то набирать в своем телефоне. Дэн затаил дыхание. Сердце громко отстукивало ритм, кровь шумела в ушах, а штатский говорил очень уж тихо – подслушать его не удавалось. И Выдру не получалось – тоже. Говоривших заглушали шум и трескотня армейской техники, врывавшиеся в открытое окно.

Денис так и не понял, как за всей этой какофонией расслышал шум мотора, но, наверное, за минуту до того, как появился курьер, знал, что будет дальше.

Одетый в кожу и зеркальный шлем мотоциклист затормозил так близко, что чуть не поцарапал заляпанный бок «Газели» и свою серебристую «птичку». Глядя на мотоцикл, Дэн пытался определить, чем являлась эта модель до всяких наворотов, но мог с точностью сказать лишь одно: руль когда-то принадлежал настоящему «Харлею», перед «Дукатти», а корма – «Ямахе». Сборная солянка, короче, но точно не из одного желания выделиться. Низкий рокот мотора намекал на немалую мощь, а ширина шин – на проходимость и устойчивость даже на не предназначенной для гонок дороге.

Курьер свою машину явно ценил. Мотоцикл не казался новым, но каждая деталь в нем сияла. Светодиоды подсвечивали колеса. Дополнительные три фары разместились по рулю. По боку латиницей по-русски было выведено: «Я монстр».

Чин в штатском немедленно отстал от Выдры и повернулся к новому участнику действа. Мотоциклист протянул ему кипу документов и скрестил руки на груди, ожидая решения.

Серый научник что-то быстро набирал в телефоне. Водитель наконец отключил свой аппарат и взялся за баранку.

– Эй! – выкрикнул Выдра, но предпринять ничего не успел.

Мотор взвыл, и Денис в последний момент ухватился одной рукой за спинку, а второй уперся в стекло, едва не выдавив его ко всем чертям. Алик со своего места вывалился и упал на Косого. Лёхе прилетело по груди рюкзаком, и он машинально отмахнулся, выбив телефон у научника. Тот улетел куда-то назад и ударился о заднюю дверь.

В уши ворвались визг шин и ругань, но Дэну было уже не до этого. Сквозь уцелевшее после атаки стекло он увидел, как автоматчик целится в их фургон, а двое других накидываются на мотоциклиста. Тот даже не успел что-либо предпринять. В отличие от водителя «Газели» он мотор заглушил, да и мишенью был много лучшей.

Курьер не сопротивлялся, но один из солдат для острастки все же ударил его прикладом по плечу. Штатский остановил избиение, но не столь быстро, как мог. Мотоциклиста положили на асфальт, сорвали шлем с головы, но лица его Денис уже не рассмотрел, только волосы – черные и густые.

А потом он вспомнил об автоматчике и закричал:

– Ложись!

И сам кинулся на пол, не дожидаясь, поймут ли его другие.

«В Зоне, как под пулями, не зевай и не оглядывайся», – говорил Ворон, и у Дэна не было причин не верить ему.

«Газель» завиляла, завизжала тормозами и пошла юзом, но даже не подумала сбросить скорость. Дэна швырнуло о стену, кто-то навалился на него сверху и ткнул локтем в ребра. Над ухом раздался мат, но то ли Леший выразил свое отношение к происходящему, то ли кто-то другой – он уже не понял. После очередного виляния машины по голове прошлось нечто тяжелое – приклад летающего по салону автомата или его собственный рюкзак, – и перед глазами потемнело.

Денис очнулся на траве. Пожухлая, колкая, она все-таки казалась более живой, чем изумрудно-зеленый веселенький газон Зоны. А еще она пахла, и это казалось почти блаженством. Дэн улыбнулся и тотчас услышал над собой голос Выдры:

– Раз очухался, вставай. Времени у нас немного.

После блаженной темноты беспамятства свет, отбрасываемый солнцем сквозь тучи, показался нестерпимо ярким. Однако вскоре глаза привыкли, и перед ними перестало двоиться. Голова не кружилась, и даже резкие движения никак не сказались на самочувствии.

Дэн огляделся. Все участники группы расположились поблизости. Алик, в упоре полусидя, прятался под ближайшими кустами. Кажется, он расставался со вчерашним ужином. Его серый, специально разработанный для городского спецназа камуфляж прекрасно контрастировал с ярким багрянцем и золотом листьев, в которые облачилось растение в преддверии холодов.

Леший сидел на пригорке и проверял автомат. Слава Косой жался к нему и поглядывал в сторону лежащего научника с жалостью и брезгливостью. Дэн не сразу понял, что тот мертв.

– Пуля?.. – спросил он, зачем-то понижая голос.

Выдра покачал головой:

– Прикладом прилетело. Только не по затылку, как тебе, а в висок.

Денис поморщился. Думать о случайной смерти, прошедшей совсем рядом и оставившей напоминание в виде шишки на голове, не хотелось. В восемнадцать невозможно представить себя мертвым… Тем неприятнее осознание того, что подобное может произойти случайно или по глупости, когда чего-то не учел. Ведь, в конце концов, они могли хотя бы закрепить рюкзаки и оружие!

– Человек смертен, – заметил Выдра. – Иногда внезапно.

– Булгаков, «Мастер и Маргарита», – вздохнул Дэн.

– Именно, – улыбнулся тот. – Очередь прошила крышу, да и только. Кажется, этот солдат совсем не умел стрелять.

Денис повел плечом. Его это не волновало.

– Мы теперь обратно в Валуево?..

Выдра не успел ответить. Дверь «Газели» отворилась, и из нее вышел довольный водитель.

– Коридор есть! – заявил он. – Через проспект Карамзина мы не пройдем, а вот через Одоевского можно. Там пока чисто – только стена, но это раз плюнуть, рядом кран стоит бесхозный.

– Но это невозможно!.. – начал Дэн. Однако Выдра придержал его за плечо и покачал головой.

– Вряд ли выйдет, – шепнул он.

– Слишком далеко!.. – не унимался Денис. – Кроме того, проспект Одоевского не примыкает к МКАДу.

Водитель ничего не ответил: только продемонстрировал телефон.

– За нас уже все решили, – заметил Выдра.

Дэн хотел возразить, но с пригорка поднялся Лёха:

– Я что, зря сюда перся?! Под пулями лежал. Да и куш. Только попробуй не пойти, я тебя здесь положу, понял?

Слава Косой поднялся вместе с ним, и даже Алик выбрался из своего куста.

– Четверо против двоих, – заметил Выдра. – Не слишком хороший расклад. Особенно учитывая, что все оружие по-прежнему в маршрутке, а они стоят к машине много ближе нас.

Денис вздохнул и на мгновение прикрыл глаза.

– Можешь попытаться изобразить обморок, только вряд ли тебя не пристрелят просто так, на всякий случай.

В этом был смысл.

– Нам придется штурмовать стену.

– Я вас переправлю, – пообещал водитель. – Делов-то.

Конечно! Ему ведь в Зону не идти. Дэн прикусил губу, а потом начал говорить быстро, не позволяя себя перебить:

– Нам придется пробираться через склады, лесополосу и неизвестно через что еще. В Битцевском лесу может водиться черт знает какая дрянь!

– А вы не пойдете по земле, – заметил водитель. – Бутовскую линию ведь продлили до Ясенево? Продлили. Так что все, что от вас требуется, добраться до ближайшего метро и пойти по рельсам. Выйдете на Сепуховско-Тимирязевскую линию в районе «Старокачаловской» и «Дмитрия Донского» и пойдете наверх. Как раз к «Южной». – Водитель улыбнулся, как будто сам разработал этот план. – Так приказал Стаф, – сказал он так, словно лидер все знал и не мог ошибиться.

– Вот видишь! – грохнул Леший. – Все легко. – И первым направился к маршрутке.

Денис бросил взгляд на лесополосу, к которой спускался склон. Деревья стояли близко друг к другу, но большинство деревьев сбросило листву. Если сейчас рвануть вниз по склону, можно попробовать затеряться. Вот только в сером камуфляже он будет очень хорошей мишенью. К тому же Лёхе идти всего ничего…

– Он успеет раньше, – будто прочел его мысли Выдра. – Поторопись, если не хочешь садиться в машину под дулом автомата, – посоветовал он и пошел наверх.

– Мы оставим его так? – спохватился Алик, когда все расселись.

– Кого? – фыркнул Лёха.

– Мертвеца…

– А ты предлагаешь рыть могилу? – хохотнул Леший.

– Хватит разговоров, – одернул водитель, заводя мотор. – И так кучу времени потеряли. Но у вас, ребятки, теперь появился существенный козырь. Под землей не наступает сумерек!

– Обнадеживает, – вздохнул Дэн. Ему припомнился сон и кокодрилло, которого ему продемонстрировал эмионик. Похоже, не просто так он сделал это.

– Понуди мне тут, – буркнул водитель.

«Ходу», – припомнилось Денису.

Потом они долго кружили, выискивая правильную дорогу, но все равно приехали раньше, нежели это хотелось бы Дэну.

Глава 14

Подъемный кран на фоне стены, обступившей Москву, мертвой АЗС и притихших деревьев смотрелся странно. Он возвышался над сороковым километром МКАД, как памятник самому себе. То ли он здесь стоял всегда, то ли его использовали, когда возводили стену, а потом попросту забыли отогнать.

– Бардак, – бросил Выдра.

Словно в подтверждение его слов что-то взорвалось поблизости – скорее всего возле бывшего торгового комплекса «Мега – Теплый Стан».

– Не то слово, – как-то очень уж широко и злорадно улыбнулся водитель и кивнул на бетонную плиту, по-прежнему подцепленную кранным крюком. – Вы идите, располагайтесь.

– Ни хрена себе… – Кажется, Леший опешил, но даже боязнь высоты пасовала перед его жаждой наживы. Это нас туда?.. – Он потыкал пальцем в небо.

– Ну, что ты? Только стену перемахнем, – усмехнулся водитель и напел: – Не кочегары мы, не плотники…

Лёха сглотнул и поплелся к плите.

– Но сожалений долгих нет… – Водитель остановился напротив Дэна. – Привет тебе от Лолы. – И пошел дальше. – А мы монтажники-высотники, да…

Дэн взошел на плиту и схватился за крепеж.

– Сядь. Трос между ног. И держись обеими руками, – посоветовал Выдра.

Совет был неплох, и в таком положении создавалась хотя бы иллюзия того, что все будет хорошо. Пожелай водитель убить их всех, он просто случайно уронит плиту. В этот момент Денис почти не сомневался: так и будет. Однако в чем именно заключался «привет от Лолы», он понял, только когда их подняли.

Взрыв произошел еще ближе, чем он предполагал. Горящая машина, выбрасывая в небо клубы черного дыма, все еще катила по дороге и направлялась в их сторону. Выглядела она необычно: кабину словно обрезали, зато сделали открытый кузов… Дэн не мог бы спутать ее ни с какой другой! Еще недавно он сидел в кабине…

Из такого пожара невозможно выбраться, но он все равно надеялся, что водитель уцелел. Ему необходимо было держаться хотя бы за иллюзию, иначе Зона действительно убьет его или заберет себе.

Когда они миновали стену и плита начала опускаться, раздались выстрелы. Их ощутимо тряхнуло. Денис сильнее ухватился за трос. Земля несколько раз встала на дыбы и закружилась.

– Твою ж… налево, – прошипел Выдра и сжал его плечо. – Будьте готовы прыгать, сталкеры, мать вашу!

С той стороны стены заорала сирена, и кто-то очень внятно и громко проговорил в мегафон:

– Выйти из кабины, руки за голову.

Плита принялась раскачиваться сильнее, дернулась вверх, но затем снова опустилась.

– Чего мы ждем-то?! – выкрикнул Лёха. – Здесь как со второго этажа!

– Мы не ждем, а надеемся, что, когда достигнем земли, эта штука не приземлится нам на голову, став плитой над братской могилой, – бросил Выдра и прыгнул первый.

В ступни ударил асфальт, и колени подогнулись. Денис рухнул, перекатился и побежал за всеми, попутно отмечая, что аномалий поблизости не наблюдается.

Он завернул за угол какого-то ангара, когда раздался грохот, сопровождаемый очередной автоматной очередью. Дэн врезался в спину Выдры и чуть не упал, тот вовремя подхватил его за плечо.

– А ты говорил – могила… – хохотнул Лёха, рассматривая плиту.

В этот момент послышался неприятный скрежет и взрыв.

– Капец крану, – неожиданно тонко хохотнул Лёха. – Ну и фиг с ним. Мне этот водила никогда не нравился.

Выдра опустился на колено и принялся рыться в рюкзаке. Сканер у него оказался много старше, чем был даже у Хазарова, но Дэн успокоил себя тем, что более ранние модели иногда определяют аномалии даже точнее навороченных новых.

– Приборы достать и включить, – распорядился Выдра. Члены группы один за другим полезли в свои рюкзаки. – И тебя касается тоже.

Денис хотел сказать, что ему это как раз без надобности, но, встретив хмурый взгляд, только кивнул. Выдра как помощник лидера по определению не мог не знать о его способностях. Однако зачем-то пытался скрыть их от остальных.

– Идем спокойно. Сверяемся с приборами. Смотрим по сторонам, – приказал тот. – Первым идет Леший…

– А чё я-то?! Первым идет проводник!

– Я… – начал Дэн, но замолчал, стоило Выдре бросить на него недовольный взгляд.

– Во-первых, потому что я тут главный. – Он недвусмысленно похлопал рукой по прикладу автомата. – А во-вторых, все встреченные артефакты ты увидишь первым.

Увидишь – не значит добудешь, это понимал даже Лёха, но кивнул.

– За ним Косой, Алик, Дэн и я.

– Ну, ты и… – прошипел Леший.

– Замыкающий подвергается не меньшей опасности, – сказал Денис. – Если не большей.

– Вот именно, – сказал Выдра и скомандовал: – Стройтесь!

Группа послушалась, пусть и не сразу. И неохотно. Дэн покачал головой. Неподготовленные научники, очутившиеся в Зоне впервые, казались теперь много дисциплинированнее и организованнее этих… почти сталкеров.

– Насколько понимаю, мы рвем когти к Варшавке? – шепнул ему Выдра.

Дэн уставился на него как на «мыльный пузырь», когда увидел тот впервые. Помощник Стафа собирался предать группу.

– Мне умирать не хочется, – зашептал тот. – Я предлагаю вместе дойти до «Аннино», а потом ребятки отправятся дальше, а мы – наверх. Бутово-то тоже часть Зоны и огорожена не хуже.

Наверное, в этом предложении имелась изрядная доля правильности. Вероятно, Денис согласился бы на него с радостью, но… не в Зоне! В Зоне предложенный Выдрой побег означал не что иное, как предательство, а Дэн никогда не сделал бы подобного. Он бы попросту не смог жить дальше, да и Ворону в глаза смотреть – тоже. И ему наплевать, что горящая машина сильно напоминала камионету! Ему необходимо верить хоть во что-нибудь! И Денис решил верить в сталкера, уже однажды совершившего невозможное и спасшего его.

– Я их не оставлю! – прошипел Дэн.

– Значит, будем ждать, пока они все не… – Выдра не договорил, и так ясно, что он имел в виду.

Они приземлились на огороженной автобазе. Это выяснилось окончательно, когда группа подошла к наглухо запертым воротам и бетонному забору, выкрашенному белой краской.

– Ну что? Штурмуем? – Леший посмотрел наверх. – Эй, подсобите.

– Погоди. – Кажется, Косой заговорил впервые за все это время. На стоянке было несколько грузовиков, Слава указал на один из них. – Что, если они на ходу?

Выдра покосился на Дениса, и тот кивнул. Аномалий он не чувствовал по-прежнему. И в кабинах грузовиков ничто не пряталось в желании сожрать неосторожного сталкера. А вот за воротами… нет! В запертом ангаре вдруг начало твориться что-то странное.

Дэн открыл было рот, но Алик опередил его.

– Я движение вижу!

– Движение?.. – Выдра глянул на показание сканера.

– Да… Но аномалии ведь двигаться не могут…

– Это не аномалии, а хоббиты… – И раньше, чем успел сообразить, что это название не используется и, соответственно, не знакомо другим сталкерам, зашептал, но так, чтобы его услышали остальные: – В кабину, скорее…

Как пять здоровых пацанов могли забиться в кабину КамАЗа – вопрос отдельный. Но, вероятно, не такими уж большими они и были. Алик и Косой умостились на спальном месте. Лёхе, Дэну и Выдре хватило и сидений.

Они успели забраться как раз вовремя. Свет не померк совсем, но словно на солнце наползло огромное свинцовое облако. В наступивших сумерках резче обозначились цвета. Медленно и с тягучим скрипом отворилась калитка, и выползло существо.

– Какой же это хоббит? – шепотом спросил Лёха.

– Это хуже. – Выдра втянул воздух через рот. – Кикимора, Стаф ее еще бабой на швабре кличет.

Существо не казалось опасным. Голова не больше кулака словно нанизана на белесую швабру. Закутано в тряпки и передвигается не плавно, а будто скачками. Движения дерганые и очень резкие.

– Они ведь ночные… – прошипел Выдра, неизвестно к кому обращаясь. – Ночами носятся, то есть… танцуют. Ох, мальчики, как они танцуют.

Дэн, пожалуй, когда-то это видел – ведь недаром прозвал это существо хоббитом, хотя уже и сам не знал почему – наверное, если бы захотел, то и вспомнил. Вот только желания не возникало.

– А сейчас она обязана в подвале отсиживаться или дергаться, или…

– Значит, ее кто-то вспугнул. К тому же видишь, как темно стало, будто дождь собирается.

– Или вызвал… – У Дэна неприятно засосало под ложечкой. Будто в ответ на это ощущение раздался треск, словно где-то закоротил кабель.

– Ой… не надо нам дождя, – взмолился Алик. – Лёш, а ты умеешь машины без ключа заводить?

– У меня папаша механиком работал, я умею, – отозвался Косой и принялся рыться в проводках.

– Смотри… танцует, – прошептал Алик.

Кикимора закружилась в танце, и это было даже красиво. Денис получал какое-то извращенное эстетическое удовольствие, да и не он один. Иногда существо подходило ближе к ним, иногда удалялось. Вроде бы. Оно еще не успело почувствовать людей, но у Дэна создавалось ощущение, будто кикимора играет с ними, как кошка с мышью или, вернее, акула, сужающая круги вокруг намеченной жертвы.

– Солнце, солнце, солнце… – зашептал Леший.

Слова странно ложились в такт движениям, создавая ритм. Казалось, невесомая мелодия разлилась под черепом, и это было ужасно и завораживающе одновременно.

Щелчок прозвучал неожиданно. Грузовик вздрогнул, мотор завелся. Кикимора застыла, а потом – Денис мог поклясться! – посмотрела прямо на него. Показалось, на голове-тыковке прорисовались круглые, навыкате глаза и рот, нет – пасть! Которая открылась…

– Ходу-ходу-ходу! – заорал Выдра, и Косой двинул его локтем, сам усаживаясь за баранку. Помощнику Стафа не оставалось ничего, кроме как поскорее освободить ему место. Он полез к Алику со всей возможной быстротой, словно старался таким образом оказаться от твари как можно дальше.

– Дави ее! – крикнул Лёха.

Грузовик сорвался с места и понесся на кикимору. Казалось, раздался неприятный треск, но вряд ли его удалось бы расслышать за шумом мотора. А потом существо влезло на капот и поползло к ним.

– Мать вашу! – заорал Леший.

Косой стиснул руль так, что побелели костяшки пальцев.

Дэн попытался ощутить существо, как недавно голубя и, как много лет назад, зомби, но, вероятно, слишком паниковал для этого. В потайной кобуре на плече лежал шокер – не для того, чтобы пользоваться, а как талисман, – вот только что с него проку? Впоследствии Денис сильно удивлялся тому, что только Леший додумался схватиться за автомат. Впрочем, выстрелов он, кажется, не услышал, а вот звон разбитого стекла – очень отчетливо.

Их окатило осколками, и Денис спрятал лицо в ладонях, чтобы уберечь глаза. Второй удар втиснул его в спинку сиденья. Кто-то врезал ему по груди, оставив без воздуха на целую минуту. Ветер ударил в кисти рук, и Дэн их опустил. Грузовик, как они и рассчитывали, проломил ворота. Кикиморы на капоте больше не было. То ли Лёха все же снял ее автоматной очередью, то ли удаляться от дневного лежбища попросту не входило в ее планы.

– Где мы?!

– Уже по Голубинской едем, – ответил Косой таким тоном, словно то ли испытывал эйфорию, то ли слишком перенервничал. – Сейчас на Тарусскую, и до метро рукой подать. А может, махнем на колесах, а? Братцы, мы ж за пять минут.

– Тормози! – закричал Дэн раньше, чем сообразил хоть что-то.

– Зач… – еще успел сказать Слава, а потом КамАЗ заехал левым колесом в «мокрый асфальт».

Машину тряхнуло. Колесо мгновенно исчезло, скорость была достаточной, чтобы они пролетели. КамАЗ проехал на брюхе с десяток метров, прежде чем остановиться окончательно.

– Мы не перевернулись лишь чудом, – заметил Выдра очень спокойно и так, словно говорил через силу. – Давайте-ка выбираться.

Возражений не последовало. Лёха отворил дверь.

– А там точно этой гадости нет?

– Чего?.. – Дэн сначала не понял вопроса. Он чувствовал нечто странное, но не понимал или, вернее, отказывался догадываться, в чем дело.

– Ну… я не исчезну?

– Нет, – ответил он, забыв в целях конспирации взглянуть на свой сканер. – Лужи… то есть аномалии «мокрый асфальт» там нет.

– Подтверждаю, – ответил Выдра напряженно. – Алик, не тормози. Я за тобой.

Косой по-прежнему сидел, сжимая баранку. Лицо слишком сосредоточенно, и в нем ни кровинки.

– Дэн! – Выдра тронул его за плечо, но он не отреагировал.

– Слава… – тихо позвал Денис.

Ответа не было. Он потянулся разжать ему пальцы. Хватка на плече стала сильнее, захотелось вырваться, но Дэн почему-то не сделал этого, а наоборот, позволил ухватить себя и за второе плечо и тянуть к двери.

– Малыш, помоги мне, а?

Почему-то Выдра говорил слишком ласково, почему-то тянул…

Косой повернул к нему белое лицо и осклабился бескровными губами. И только после этого Денис осознал, что у него отсутствуют ноги!

Видимо, скорость была не настолько и большой. Вместе с ногами отсутствовал и пол, и педали.

– Но он ведь повернулся?.. – шепнул Денис, неизвестно к кому обращаясь.

– Тс-с… – Выдра тащил его, как мешок с чем-то тяжелым, но слишком дорогим, чтобы бросить. – Это не он. И ты видишь это.

На культю легло что-то тонкое и белое – не рука, а нечто напоминающее птичью лапу. Потом подтянулась голова и палка-тело. Кикимора смотрела на него! Голова-тыковка не имела лица, но Дэн все равно видел глаза навыкате и слюну, стекающую из пасти, утыканной игольчатыми зубами.

Денис шумно вздохнул, ему стало вдруг очень холодно, и, кажется, он не мог пошевелиться. Отголоском еще не потухшего сознания он понимал, что паникует, но ничего не мог поделать с этим.

– Диня… помоги мне, – вдруг прошептали на ухо. – Дин…

Голос не принадлежал Ворону, а Денис почему-то уже не мог сообразить, кто его тащит. Однако обращение подействовало, и он даже сумел оттолкнуться от пола.

«Почему он назвал эту тварь хоббитом?! – Все остальные мысли исчезли, и осталась только эта. И хорошо, что она была, иначе Дэн лишился бы рассудка. Он уцепился за этот вопрос и стал вспоминать Толкиена. Смотрел в несуществующие глаза и припоминал. Ответ родился медленно, но удовлетворил и самого Дениса, и ожидающую его тварь. – Горлум был Смеаголом когда-то…»

Выдра потянул его сильнее, и оба они упали на мирный и вполне обычный московский асфальт.

– Быстро-быстро-быстро! – Алик ухватил их обоих, заставил подняться и отбежать на несколько метров.

– Мутанты недорезанные! – Лёха передернул автомат.

Из кабины высунулась кикимора и задергалась.

– Если бы еще мутанты… – Кажется, к Выдре вернулся его обычный голос. – Матричные псевдоорганизмы с матриц по трупам. Зомби в квадрате, если не в четверти. Физически кикимора мертва, так что из автомата ты ее не застрелишь.

– От них не убежишь, – прошептал Алик. – Она Косого прибрала, сейчас за нас примется.

– А вот хрена лысого! – Леший сорвал рюкзак и не глядя всунул в него руку.

Граната была небольшой. Дэну она почему-то увиделась абсолютно круглой коричневой каплей, свисающей с веселенького желтого краника, к которому приделали кольцо.

– Ручная граната оборонительная, в просторечии РГО, – проговорил Лёха так, словно желал донести информацию до кикиморы. – Ручная противопехотная оборонительная ударно-дистанционная. Предназначена для поражения живой силы в оборонительном бою. К цели граната доставляется только за счет ее броска рукой солдата.

– Радиус поражения осколками пятьдесят метров, радиус возможного поражения сто метров, – подыграл ему Выдра и обратился к ним: – Так что мы отбежим еще дальше. Алик, смотри в этот чертов сканер. Дэн, тебя понести?

Денис отрицательно покачал головой, кое-как встал, и колени даже не подогнулись.

– Значит, бежим!

– По тактико-техническим характеристикам, – продолжал Леший еще громче, – аналогична гранате Ф-1, но в отличие от нее имеет комбинированный ударно-дистанционный взрыватель. А это означает, что взрыв гранаты происходит при встрече с поверхностью. Взрыватель всюду бойный, то есть для него не имеет значения, какой частью граната ударилась о поверхность, не имеет значения положение поверхности, а имеет значение лишь скорость торможения гранаты при встрече с поверхностью. При ударе о поверхность воды или рыхлый свежевыпавший снег взрыватель может не сработать. – Он встал, замахнувшись. – Но ты ведь, тварь, не сугроб, будь ты проклята!

Он метнул гранату с той же скоростью и силой, что и учебную, а потом развернулся и побежал вслед остальным. Времени у него было ровно столько, пока граната не достигла грузовика.

Глава 15

Ударная волна толкнула их в спину. На ногах не устоял никто, но свою пятидесятиметровку они преодолели, и даже Лёха не пострадал.

Денис повернулся к грузовику, но ничего не увидел, кроме огня и дыма. Машина полыхала. Черные клубы уносились в небо, а вместе с ними и то неживое, что могло двигаться. Потом его плечо снова сжали, но это оказался Алик.

– Ты как?

– У меня шок, – слишком спокойно ответил Денис и обернулся к Выдре: – Мне нужно… у вас нет седатина?

– А когда ты успел побывать в Чернобыле? – спросил тот. – И уж извини, что интересуюсь, когда успел сгореть там?

Дэн прикусил губу и даже зачем-то извинился.

– Нечего просто так себя химией пичкать. – Он подошел и вручил Дэну флягу. – Пей.

Водка, а вернее, почти неразбавленный спирт пошел просто волшебно. Голова прочистилась, а произошедшее подернулось пеленой, как страшный, но уже почти забытый сон. Конечно, кикимора и улыбающийся Косой обязательно навестят его в кошмарах, но ночью, а не наяву, – Денис был благодарен хотя бы за это.

– Поздравляю, теперь ты настоящий, крутой сталкер, – хохотнул Лёха. – Крутой и бухой.

Леший тоже накатил из фляги, но Выдра быстро забрал ее.

– Мы должны решить, что делать дальше, – сказал он, тоже делая большой глоток.

Последним отпил Алик, закашлялся и добровольно отдал флягу обратно Выдре.

– Идем к метро, куда ж еще? – не понял Лёха.

– Да. Выбора нам не оставили. – Выдра нахмурился и посмотрел на Дэна.

Тот покачал головой и признался:

– Я боюсь леса еще больше, чем подземки. Я умею чувствовать аномалии, но боюсь.

– Круто! – выдохнул Лёха. – А не врешь? Ах… да, – вспомнил он. – Ты ж мне выбираться сказал и Косому крикнул до того, как тот в эту гадость влетел.

– Не верить твоему чутью у меня причин нет, – заметил Выдра. – До этого оно не подводило ни разу. – И, кивнув самому себе, подытожил: – Идем к метро, тут недалеко.

– Ну, все! Порешили. – Леший развернулся, чтобы идти.

– Вряд ли. – Денис сглотнул. Наверное, он зря собирался сказать это, но поступить иначе не мог. Теперь, когда не было ни водителя, неизвестно кому подчинявшегося – Стафу или Лоле, когда погиб Косой, и Алик наверняка уже нагляделся на свою «страну Оз», можно было перетащить группу на свою сторону. – Потому что мы выбираемся.

– То есть? – Леший развернулся слишком резко, и Дэн невольно отскочил, машинально вскинув руку для защиты и ожидая удара. На губах давнего недруга заиграла гаденькая самодовольная ухмылка. – Не боись, не врежу… пока.

– Мы идем до «Аннино», – пришел ему на помощь Выдра. – После этого выходим на поверхность и идем к КПП сдаваться.

– Трусы, – выплюнул Лёха.

– А ты д’Артаньян, только в одиночку в Зоне даже они не выживают. – Выдра смотрел пристально, ожидая ответа.

Алик придвинулся ближе к Дэну, и, кажется, именно это решило исход молчаливого противостояния.

– Черт с вами, – прошипел Леший сквозь зубы и кивнул.

– Тогда привал, – объявил Выдра и первым отошел.

Денис отправился за ним и присел рядом. Сначала он хотел попросить флягу, но затем передумал. Ему уже стало лучше, а напиваться в планы не входило.

– Там, в кабине, вы назвали меня Дином.

– А как думаешь, откуда я знаю, как к тебе обращаться, чтобы ты даже полуобморочный трепыхаться начал? – вопросом на вопрос ответил Выдра.

– Он жив?!

Бывший помощник Стафа поморщился и зашипел.

– Не так громко! – А потом придвинулся ближе и зашептал: – Не знаю, но надеюсь на это. Ворон не тот человек, который даст убить себя столь просто.

– Вы…

– Был его ушами и глазами в «Доверии», а еще я очень хочу жить, потому и предлагаю тебе держаться вместе, согласен?

Денис кивнул.

До входа в метро их ожидало всего две аномалии: «рой» и «свист». Обе мирные, если в них не вляпываться, а они никак не собирались этого делать. В благополучной столице Ясенево считалось жемчужиной, одним из самых красивых районов, пусть и отдаленным от центра. По иронии судьбы, после прихода Зоны он оказался и самым безопасным. Аномальная активность была здесь минимальной – даже меньше, чем в огороженном стеной Северном Бутове, которое все пытались расчистить, да так и не могли вытравить окончательно.

Широкая прямая дорога вела прямо в метро. Справа и слева возвышались синие многоэтажки. За ними – обычная спальная застройка этажей в семнадцать. Однако дома не липли друг к другу, как в центральных районах, а окружали обширные дворы с детскими садами или школами и множеством площадок. Денис помнил, что в одном из них стояли клумбы в виде семи чудес света: Биг-Бена, пирамид, Эйфелевой башни… Если пройти по Паустовского, а потом в глубь домов, то очень скоро достигнешь леса. Когда-то Денису нравилось гулять по улице Инессы Арманд. Во времена детства это имя казалось безумно романтичным и ласкающим слух…

Кажется, он наконец вспомнил, где жил до московского апокалипсиса. Многоцветье многоэтажек и далекий лес наполняли грудь щемящей тоской.

– Дэн? – Выдра оторвался от своего сканера и посмотрел на него как-то странно.

– Все в порядке, аномалий нет.

Ухоженные газоны, словно некто подстригал их и убирал мусор, ласкали взгляд насыщенной зеленью, но на них не было ни «ведьминых огней», ни притаившихся мутантов. Широкие дорожки вели к чистым подъездам, словно приглашали войти в дома, которые соскучились по жильцам и недоумевали, почему вдруг те исчезли.

– Вижу. Я не об этом сейчас!

– Просто я жил здесь…

– В одном из этих домов?

Денис нахмурился и выпалил раньше, чем действительно вспомнил, вероятно, родители заставили его заучить наизусть адрес:

– Паустовского, восемь… Это внизу, почти на пересечении с Голубинской. Мимо супермаркета к шестнадцатиэтажному дому. Подъезд с улицы. Трехкомнатная квартира на шестнадцатом этаже. Электрический камин в коридоре…

– А ну, заканчивай! – прошипел Выдра, встряхивая его за плечо. – Потом сопли размазывать станешь. Вначале выберемся.

Дэн кивнул. И внезапно подумал, что, наверное, идея о том, чтобы остаться в Москве, уже не кажется ему отвратительной. Он не знал точно, сможет ли расчистить весь район, но участок от метро до Инессы Арманд со временем сможет. И никто не сунется сюда без его ведома… даже эмионики.

– А я на Коломенской жил, прямо рядом с парком, – вставил Лёха, и наваждение развеялось, а мысль упорхнула.

– Сочувствую.

– Не стоит, – Лёха махнул рукой в его сторону, – мне там не слишком нравилось. Такое же болото, как и здесь, только туристов больше.

Дэн должен был бы разозлиться, но лишь хмыкнул. Стоило бы волноваться, если б их вкусы совпали. А так – все правильно и почти хорошо, как сказал бы Ворон.

В новых районах метро строили неглубоко. Для того чтобы попасть на станцию, им требовалось всего лишь спуститься в подземный переход, а затем, преодолев невысокую лесенку, не оснащенную эскалатором за ненадобностью, уже на станцию.

Света, естественно, не было, но в их рюкзаках нашлось необходимое снаряжение. В последние года три после того, как знаменитый сталкер Шрек в одиночку прополз по «Китай-городу», спасаясь от преследующей его валькирии – огромной трехметровой плотоядной женщины, – Стаф приказал всем, идущим в Зону, брать с собой фонари.

Узкий луч взрезал тьму, но почти не давал обзора. Будь у Дэна выбор, он не сунулся бы сюда не только за «Мидасом», но и за все блага мира! Вот только альтернативного варианта у него не было – придется идти.

Зона вела себя на удивление спокойно. А возможно, здесь, как и наверху, образовалась зона отчуждения, в которую не забредали мутанты и не появлялись опасные существа. Лишь единожды они наткнулись на «радужную бороду», но словно недоразвитую, как будто что-то ее отчаянно грызло и не давало развиваться.

– Ну-у… – протянул Лёха. – Этак и артефактов не добудем.

– Не буди лихо, пока спит тихо, – прошептал Алик.

Аномалию они обошли осторожно – все, кроме Дэна. Тот, памятуя о волшебстве, случившемся с ним под тоннелем на Варшавке, протянул руку. Однако сверкающие в свете фонаря всеми цветами радуги нити-щупальца отшатнулись в стороны, словно подхваченные порывом ветра. А те, которые не успели это сделать, съежились и посерели. Денис нахмурился, отступил назад и пошел догонять свою группу.

Первая существенная неприятность их поджидала уже на «Бульваре Дмитрия Донского». Они как раз переходили с одной ветки на другую, когда Дэна словно со всей дури кто-то ударил по лбу. Он застыл и несколько секунд ничего не видел перед собой.

– Ты чего?

– Надо погасить фонари, – прошептал он, и остальные, как ни странно, послушались.

Только Лёха продолжал что-то бубнить, пока его не одернул Выдра:

– Цыц! Разве не чувствуешь?..

Воздух донес ощутимый запах гари.

Метро «Бульвар Дмитрия Донского» казалось то ли пародией, то ли копией, автор которой, вдруг опомнившись и испугавшись обвинений в плагиате, внес в проект небольшие изменения. Не будь их, станция один в один напоминала бы «Комсомольскую»-радиальную. Те же террасы и лесенки, очень удобные перила.

Посреди станции горел самый настоящий костер, отбрасывая отблески по мраморной отделке стен. Сидящие вокруг него существа фигурами очень напоминали людей, но вот в их принадлежности к виду хомо сапиенс лично Дэн сомневался. Он чувствовал нечто странное, исходящее от этих фигур, оно пятнало их, словно запах помойки от бомжа.

– Придурки, угорят же…

– Конкуренты, мать их, – прошипел Лёха и хотел направиться вперед. Дэн придержал его за плечо в последний момент.

– Не похоже… – проронил Выдра, и Лёха, уже собиравшийся возмутиться, тотчас скис.

Воздух донес аромат жареного мяса.

– Вкусно пахнет, – подал голос Алик.

– Мя-а-аско… – плотоядно протянул Лёха. – Точно… может, с нами поделятся.

– Я бы, молодые люди, на вашем месте задумался, чье именно «мя-а-аско», – Выдра удачно спародировал интонацию Лешего, – они едят.

Словно в ответ на этот вопрос один из сидящих потыкал железный штырь, который крутил над огнем, не боясь обжечь пальцы. Нанизанное на него мясо, судя по запаху, прекрасно пропеклось.

Чей-то желудок издал голодное бурчание, и все вздрогнули. Казалось, утробный звук эхом прокатился по стенам и своду, но сидящие у костра его не расслышали.

– Простите… – прошептал Алик, а потом побледнел.

Ближайшее существо развернулось. Возможно, издали оно и казалось человеком, но только со спины, потому что лица как такового у него не было. Вместо него оказалась острая крысиная морда с глазками-бусинами, горящими в темноте злобным алым светом. В тонких изящных лапках оно держало прут, а на нем, истекая соком и не до конца запекшейся кровью, – человеческая рука до локтя.

– Шушара… – прошептал Денис.

– Тварюга… – прошипел Леший, а Алик тихо охнул и даже не успел отвернуться. Его вырвало прямо на пол и собственный комбинезон. – Срань господня! – Лёха дернулся вперед, срывая с плеча автомат и передергивая затвор, раньше, чем кто-нибудь успел его остановить.

Свод станции заполнил треск автоматной очереди. Ивлев перестал блевать и схватился за уши. То же сделал и Денис, кажется, что-то кричал Выдра.

Кто сказал, что нельзя стрелять в закрытых помещениях? Дуракам закон не писан. А до смерти напуганным идиотам – вдвойне. К счастью, эхо оказалось не таким страшным, а пространства все же хватало, чтобы не попасть под собственную срикошетившую пулю.

Лёха стрелял, хотя на станции уже не должно было остаться ни одной живой шушары. По уязвимости эти существа не сильно отличались от людей. Пули впивались в штукатурку и рикошетили от стен. Потом все, и даже звуки выстрелов, затопил оглушительный писк.

Дэн оглянулся и закричал. Ему не требовался свет, чтобы почувствовать, как тоннель заполняют матово-черные и словно текучие тела. Он даже разглядел глаза, горящие алым. Их было десятки, сотни, если не тысячи.

Автомат смолк на мгновение и затрещал вновь. Убивать на станции оказалось больше некого, и Лёха развернулся к тоннелю, из которого перли крысы. Наверное, где-то поблизости было их гнездо.

– Господи, мы же только что прошли там! – Кажется, это сказал Алик.

К треску Лёхиного автомата присоединились одиночные выстрелы Выдры и Алика. А потом опомнился и Дэн, только у него оказалось иное, более эффективное оружие.

Чего более всего на свете боятся крысы? Воды! И он усиленно начал думать, вспоминать, чувствовать – как журчит ручей, как пахнет гроза и море и даже как бьет струя из открытого крана.

– Вода-вода-вода, – повторял он и отступал вместе со всеми, пока не ступил на ступени и не сбежал по ним вниз. – Вода! Потоп!

– Бли-и-ин, заклинило!

– Беги, идиот!

Они достигли костра раньше, чем первая крыса, а вернее, крысолюд успел до них добраться.

Дэн выхватил из костра полено и швырнул прямо между алых глаз. Раздался еще один писк, запахло паленой шерстью. Река лоснящихся черных спин потекла по лестнице и неожиданно встретилась с настоящей. Водяной напор ударил сразу из двух тоннелей и начал затапливать станцию.

Писк из яростного и нетерпеливого стал паническим. Ледяной страх сжал легкие. Мгновенно промокли ноги. Вода поднялась до колен, а Денис все никак не мог понять, почему костер продолжает гореть. Потом он упал, и все померкло.

Глава 16

– Да… – протянули над ухом. – А я думал, байка.

Кажется, Денис снова мог слышать. И кажется, кто-то из их группы был жив, потому что не мог же Леший свихнуться окончательно и разговаривать сам с собой?..

– Ты о чем?

– Да рассказик прочел в инете, вроде как на настоящих событиях. В нем парень рассказывал, что люди в метро пропадают. В смысле, на станциях же камеры стоят и учет ведется. Так вот, в метро входило народу больше, чем выходило наружу. Факт, между прочим. Автор вроде стажировался и на такого вот крысолюда наткнулся…

– Ты в каком году читал-то? – Голос Выдры звучал устало, но ровно. Кажется, не ранен.

– Не помню, в две тысячи каком-то.

– Оно и видно.

– Я думал, ты вообще читать не умеешь. – Алик тоже оказался здесь.

– А ты, я вижу, расхрабрился, – припечатал Леший. – Иди вон еще поблюй на недоносков.

Денис вздохнул и осторожно сел. Перед глазами не двоилось, голова не кружилась. А в ботинках не хлюпала вода. Все говорило о том, что он просто навыдумывал этот поток, а остальные…

– О! – хохотнул Лёха. – Явление эмионика народу.

– Я не эмионик, – возразил Дэн, мгновенно напрягаясь.

– А кто потоп нагипнотизировал? Я чуть в штаны не наложил!

– Главное, крысы наложили, – фыркнул Выдра.

Они сидели возле потухающего костра. Трупы шушар валялись у лестницы.

– Если все очухались, то пора линять отсюда.

Денис не возражал, да и никто не сказал и слова против. Все встали и двинулись по рельсам, осторожно вглядываясь во тьму и прислушиваясь.

Прошло, наверное, минут двадцать, когда Выдра фыркнул и указал на нечто впереди.

– А вот и тот, кто нагипнотизировал, – сказал он.

Посредине тоннеля лежал открытый контейнер, а в нем – черный цилиндр. Над ним распространялось легкое марево. Оно медленно меняло цвет с розоватого на голубой, а позже – желтый.

– «Мультик»! – выдохнул Лёха. – Вот повезло так повезло.

– Меня больше интересует, кому он принадлежал, – сказал Выдра, беря артефакт и упаковывая в свой контейнер.

«Мультики», конечно, безобидны, их можно и так таскать – хоть в рюкзаке, хоть в кармане, – но сталкер с опытом и отличается от первопроходца тем, что не выпендривается понапрасну.

– Ну, хоть не с пустыми руками вернемся, – заметил Алик.

Дэн вспомнил про просьбу Лолы и поежился.

– Ты сначала вернись, – то ли пошутил, то ли на полном серьезе заметил Выдра.

До выхода на станцию «Аннино» оставалось всего ничего, когда сзади послышался неясный шум и писк.

Денис обернулся, но не увидел ничего, даже светящихся глаз.

– Крыски очухались, – выкрикнул Выдра. – А ну, ребятки, ходу-ходу. Стометровку кто за сколько сдаст…

И они побежали. Почти не разбирая дороги, уже не смотря на сканеры. Потому что лучше влезть в аномалию и погибнуть, если не сразу, то медленно и мучительно, зато самому, чем быть разодранным на части и сожранным заживо.

Дэн постоянно оглядывался, но по-прежнему не видел ничего. Более того, он и не чувствовал никакого приближения – только шум. Зато впереди…

– Стойте!..

Однако было поздно. Они уже выбежали на станцию, а та оказалась залита ослепительным сиянием. Свет не был электрическим, не являлся он и живым пламенем, как недавно, а исходил от фигуры семилетнего мальчика. Тонкий, словно ива, с темными, вьющимися до плеч волосами и глазами цвета московского газона. Лицо бледное и тонкое, красивое настолько, что даже у Дэна, который прекрасно знал, что это очередная иллюзия, захватило дух.

Даже ему захотелось подойти к эмионику, взять за руку, назвать младшим братом… Черт побери! Даже ему! Денис прекрасно знал, что они равны и по силе, и по положению. На Дэне сказалось лишь то, что он слишком много времени провел вне Зоны, живя с людьми – с этими созданиями, стоящими столь же далеко от человека истинного, как шимпанзе от кроманьонца!

Хозяева Зоны не старели, не умирали, были собой и частью единого. Их коллективный разум был и разумом Зоны – симбиоз, а не подчинение. И чистая безраздельная власть. Единственное, что было им недоступно, – взросление. Однако Дэн справился с этой задачей как нельзя лучше.

Брат, правда, не знал, как скажется на них всех порог полового созревания, который Дэн миновал, а большинство Хозяев не достигли, но всегда рад был прочувствовать чего-нибудь новое. Если уж так вышло, что один из них оказался старше, чем полагается, эмионики готовились подрасти до его уровня.

Мальчик протянул руку, и Денис сделал шаг к нему. Равный! Наконец-то у него появятся семья и друзья – настоящие, а не те, которым от Дэна что-нибудь нужно. Эти полуразумные всегда смотрели на него с презрением и страхом. Они звали его недоэмиоником – словно Денис по собственной воле остался в Москве и посмел выжить, приспособиться к условиям, которые завлекали и убивали их.

Люди чувствовали: он не такой, как они. Это было ясно и Дэну, однако только сейчас до него дошло: не он ущербен, а все остальные существа, называющие себя людьми, несовершенны по сравнению с ним.

Зона всего лишь научный эксперимент. Идеальный полигон для создания настоящего человека, и Дэн стал им давным-давно. Он не виноват. Его насильно забрали из семьи, выкрали полуразумные обезьяны, для которых удел слуг – потолок их развития. Конечно, они станут сопротивляться, но Хозяевам достанет силы расширить Зону хотя бы до размеров континента. А потом будет весь мир, вся планета!..

«Властелин мира», – название вплыло в сознание, словно выплывшая из глубин рыба блеснула на солнце золотистой чешуей.

– Сколько пафоса, – прошептал он и помотал головой, будто физическое действие могло вытеснить давление на разум.

Денис говорил с мальчишкой, и только это спасло его от полного подчинения. Надави на него вся мощь коллективного разума, и он стал бы безвольной марионеткой, пополз бы к ногам мальчишки, как остальные, – обливаясь слезами, размазывая сопли и шепча о любви и преданности. Конечно, сынком, как Выдра, эмионика он не называл бы, но вот братишкой…

Дэн посмотрел на своих спутников и невольно усмехнулся. Он действительно не хотел быть как они. Он презирал их и ничего не мог поделать с чувством гадливости и презрения. Действительно, полуразумные существа. Скот.

Стаф наверняка назвал бы это чувство гордыней, однако Денис даже отдаленно не желал иметь ничего общего с тем, кто посылает людей на смерть или убивает их, а потом идет в дом с крестом на крыше, зажигает свечу и считает, что очистился от этого греха. И ведь снова идет – подставляет и убивает. Падаль. И ведь не назовешь иначе.

– Встать!!! – У него зазвенело в ушах от собственного крика. Однако остальные послушались его. Вопль человека, почти ставшего сверхсуществом, дошел до них лучше, нежели зов эмионика – того, кто человеком не станет уже никогда. Иной раз быть переходным звеном не так уж плохо – эффективнее так точно.

Дэн усмехнулся чужой, кривой улыбкой и по-птичьи склонил голову к правому плечу. Мысли затопил тихий смех и ехидное замечание: «Если вам кажется, будто вы новоявленный демиург, вначале выведите прыщи у самого себя, юноша, а потом приставайте к окружающим с этой чушью». Денис не сомневался: будь его спаситель и проводник здесь, он обязательно сказал бы нечто подобное.

Кто сказал, что все люди плохи? Нельзя смотреть на Лёху и видеть миллионы Лех. Невозможно считать всех мужчин Стафами, а женщин – Лолами или Тамарами. Это неверно по сути. Потому что есть хотя бы Ворон, да и о Выдре за эти часы Денис стал много лучшего мнения, нежели за все года знакомства. А еще – смешной академик Шувалов, талдычащий о российском бардаке и коррумпированной распределительной системе средств. Наличествовал прекрасный специалист и хороший, пусть и преследующий собственные цели психиатр Хазаров. Да и официантка Верочка не имела ничего общего с волчицами в овечьих шкурах. Денис самолично перегрыз бы глотки тем, кто захотел сделать бы из них рабов.

Вероятно, это заявление было не менее пафосным, чем выдал эмионик. Однако несостоявшийся «братик» его понял абсолютно и попытался ударить в ответ.

Алик заорал и схватился за уши, хотя стоящую мертвую тишину не поколебал ни единый звук. Крысы в тоннеле угомонились тоже – они и не заходили сюда никогда. Эмионик оказался превосходным мастером иллюзий и отменным поставщиком ночных кошмаров.

Выдра стиснул зубы и замер. Он достал нож, но это единственное, на что его хватило. Вряд ли ему достало бы сил метнуть его в эмионика. Однако он старался хотя бы не потерять рассудок, потому и схватился за бритвенно-острое лезвие. На пол закапала кровь, но он и не заметил этого.

Лёху же, видимо, посчитанного совсем уж отбросом человеческого общества – естественно, не без чтения нелестного мнения Дениса о его человеческих качествах, – эмионик оставил без внимания. И тем совершил первую ошибку. Леший передернул автомат и даже сделал несколько выстрелов в направлении мальчишки. Ему, разумеется, не удалось поразить цель, но эмионика он удивил и отвлек, а иного подарка Дэну и не требовалось.

Он упал на колени. Голова раскалывалась, будто ее сдавили обручем в районе висков и теперь медленно сжимали. Однако пока что он не утерял ни воли, ни сознания. Взять автомат и выстрелить Дэн не смог бы. Однако пальцы будто сами собой нащупали коробочку шокера.

Денис не считал этот прибор хоть сколь-нибудь опасным, тем более – оружием. Вероятно, именно поэтому эмионик, ориентирующийся на его мнение и представление об окружающем, и позволил выхватить шокер. Утапливая кнопку, Дэн продолжал искренне не верить в то, что из затеи что-нибудь выйдет. И сам же удивился, когда с иголки-дула ударила синяя ветвистая молния. Она была удивительно красивой и висела в воздухе много дольше пары секунд. Видимо, психические волны, распространяемые эмиоником, как-то влияли и на физические законы. А возможно, Дэн сам уже повредился умом от происходящего.

Мальчишка заорал и отступил. Сияние померкло, и Денис решил, что ослеп, очутившись в кромешной тьме. Он не чувствовал ни тела, ни своей группы, все затопила дезориентирующая и ослепляющая боль. А потом заработал фонарик Выдры, и Дэн сумел подняться и заорать.

– Наверх, на станцию. Скорее! – Он кричал именно это, но рот выдавал какие-то нечленораздельные звуки.

Впрочем, это было не важно, кажется, люди, входившие в группу, теперь понимали его без слов. Денису вовсе не хотелось думать, что сотворил с ними то же, что любой эмионик делал со своими слугами. Он точно не желал любви и подчинения. Прошла длиннющая секунда, пока Дэн с облегчением понял, что Лёха ненавидит его по-прежнему.

Он вспрыгнул на платформу, словно кто-то дал ему для ускорения пинка. Протянул руку Выдре, помогая забраться. Не подумав, ухватился за раненую руку, но бывший помощник Стафа даже не пикнул. Адреналин притушил боль, а Дэн сейчас транслировал волны ужаса. Он единственный знал, что ползет в темноте, подбирается к ним, открывает зубастую пасть…

– Алик! – заорал он, но было поздно.

Единственный его друг коротко вскрикнул и исчез в пасти подземного монстра, столь смешно прозванного кокодрилло и так наглядно продемонстрированного в очередном кошмаре эмиоником.

Лёха выбрался сам и даже хотел открыть огонь по монстру. Выдра едва остановил его, а Денис из последних сил передал приказ остановиться и бежать наверх. Мутант не любит солнца, он не полезет за ними!

Алик был мертвее мертвого, и Дэн даже не оглянулся, когда мчался по ступеням, периодически спотыкаясь и боясь думать, насколько может оказаться быстр мутирующий аллигатор. Лёха бежал рядом. Выдра тащил его за плечо, хотя уже чувствовал боль и сцеплял зубы.

Впереди забрезжил свет. Всего лишь выход в переход, но им он показался ясным солнечным днем после кромешной темени. Они вывалились в стеклянные двери и рухнули, не в силах ни бежать, ни просто двигаться.

День! Свет! Жизнь!

Глава 17

– Никогда в жизни в метро не полезу, – прошептал Лёха, отдуваясь и запивая страх коктейлем из фляги Выдры.

– Никогда не говори «никогда», – бросил тот и зашипел, Дэн как раз перевязывал ему ладонь. Кровь долго не желала останавливаться. Денис с перепугу израсходовал почти весь антисептик из своей аптечки, но, кажется, оно того стоило.

Руки заметно тряслись, и это причиняло Выдре неудобство и лишнюю боль, однако тот и не подумал попросить заняться раной Лёху или перевязать себя сам. Кажется, он искренне обеспокоился психическим состоянием Дениса, и это странно льстило. Дэн, который давно и прочно уверился в том, что на него всем наплевать, почти физически ощущал идущее к нему тепло. Казалось, в нем при желании удалось бы выкупаться, как в ласковой теплой воде.

– Это не по-товарищески и, наверное, не по-людски, – прошептал он, – но я совсем не могу расстраиваться из-за Алика, а ведь он был единственным моим другом.

Свою вину за нелепую смерть он не чувствовал тоже. Но ведь это ненормально…

– Сильная психика, – покачал головой Выдра и снова зашипел. – Защищает и тебя-дурака, и себя. Ты давай не пытайся сопли размазывать и себя накручивать. Плакаться кому-нибудь в жилетку и биться головой о стену будешь вне Зоны. И, к слову, лучше, если жилетка будет не моя, а Ворона, например.

Денис внимательно посмотрел на него. Выдра был серьезен, как никогда. Меж бровей залегла складка. Губы стиснуты в прямую линию и уголки опущены. По правой линзе змеилась трещина.

– Как же…

Выдра снял очки и откинул в сторону.

– Не настолько у меня плохое зрение, – фыркнул он. – Всего-то минус два.

Наверное, очки придавали ему солидности. Однако сейчас, сняв их, Выдра стал выглядеть много старше собственных лет.

– Ты веришь, что Ворон…

– Вылезем и проверим. – Он повел плечом и рассмеялся. – Конечно, верю! Я еще хочу начистить физиономию этой сволочи, ведь именно из-за него я попал в этот переплет.

– В переплет ты попал из-за Лолы.

– И эта кошка не заинтересовалась бы мной, если б я не являлся правой рукой Стафа!

Что ж, в этих словах был смысл.

– Если ты закончил, то поднимаемся и выходим отсюда, – сказал он громче. – Видит Бог, я не боюсь смерти, но подыхать в Зоне не согласен. Где угодно, как угодно, от чьей руки угодно, но только не здесь!

Он лежал в нише у самого выхода, в пластиковой будке, у которой отсутствовала дверь. Когда-то в ней располагался телефон-автомат. Взгляд приковывал серый металл, даже не тронутый ржавчиной, синяя коробочка безнадежно испорченного аппарата и сияющий золотистый камушек – осколок «Мидаса», философский камень, источник всех возможных бед, нависших над головой Дениса, как снежный ком.

Он не желал видеть его и поэтому прошел бы мимо артефакта и наверняка надежно отвел бы глаза и Выдре. Но вот Лёха все же рассмотрел.

– Ух ты! – Леший застыл, открыв рот с непередаваемо идиотическим выражением на лице. – Вот и мне удача привалила!

Дэн вздохнул и прикрыл глаза. Он отчаянно не хотел вновь переживать то, что творилось в центре на Сумской. Он так не хотел, чтобы эти единственные оставшиеся с ним люди оскотинились под действием этого артефакта, который вовсе и не «Мидас», а…

– Стой! – крикнул он, но было поздно.

Денис неосознанно сам рванулся вперед. Ему не могла причинить зла «радужная борода», так неужели убил бы «ведьмин студень»?..

– Поздно! – Выдра вцепился ему в плечи и держал, пока Денис безнадежно пытался вырваться.

Лёха все еще улыбался, когда золотистое сияние померкло и стало синим. Он, наверное, даже не слишком расстроился, когда увидел вместо «Мидаса» фосфоресцирующе-синий фонтанчик «ведьминого студня» – то, чем артефакт и был в действительности.

«Студень»… так артефакт-аномалию могли прозвать только очень голодные сталкеры, любители холодца. Дэн назвал бы его «эльфийским источником», «фонтаном зодиакального света» или еще как-нибудь поромантичнее. Однако именно «студень» фигурировал в базе данных, и ему пришлось смириться с этим.

На черном рынке стоимость одного грамма «студня» давно перевалила за двести тысяч евро. Ученые за него едва ли не дрались. И военные – тоже. И это не считая того, что смертельно опасная статическая аномалия была невероятно красива: ярко-голубая, светящаяся, с большими сгустками, в центре подбрасываемыми в воздух на метр-полтора. Они шлепались обратно и вызывали колыхание всей массы. Смотреть бы и радоваться, наслаждаясь эстетическим великолепием зрелища. Но Лёха умудрился вляпаться…

Невидимая часть вещества растеклась вокруг двух-трехлитровыми прозрачными каплями. Дэн не столько видел похожее на ртуть вещество, сколько чувствовал его в нескольких шагах от себя, но все же на безопасном расстоянии. Оно не светилось. Все, прикасающееся к этим каплям, теряло внутреннюю структуру и становилось резиной, если не желе. Лёха же умудрился встать в самую середину этой лужи.

– О боже… – прошептал Выдра. Он, конечно же, знал, что произойдет дальше.

Вначале они услышали крик. Потом ноги Лешего даже не подогнулись, а странно спружинили, будто лишенные костей. Он был все еще жив и испытывал боль поистине адскую. Она отзывалась и вибрировала в Дэне, вгрызалась в сознание и плоть, и все потому, что сейчас он был не только идеальным проводником, но и транслятором, и он всеми силами пытался запереть эту боль в себе, не дать ей вырваться наружу. Дэн, наверное, умер бы вместе с Лёхой, если бы не ударивший по ушам звук выстрела.

Недруг, которого Денис ненавидел всю сознательную жизнь, но немного стал уважать в течение этих последних часов, рухнул на бежевую плитку подземного перехода с пулей, вошедшей меж бровей и вышедшей через затылок. Однако Дэн не почувствовал ровным счетом ничего. Ни сожаления, ни вины, ни даже облегчения, что боль исчезла.

– Эй… – Выдра наконец отпустил его.

– Я помню, – ответил Дэн голосом, лишенным эмоций. – Все потом. Сейчас – дойти.

И пошел вперед на выход. Он даже не оглянулся на лежащее тело, тем более что и тела уже не было. Имелся кусок резины, медленно, но верно превращающийся в часть «ведьминого студня».

Метро осталось позади. Оно унесло жизнь его знакомых, в общем-то не таких и плохих людей, которые тоже чего-то хотели, к чему-то стремились, любили, ненавидели, мечтали… Сейчас казалось, они были Дэну абсолютно безразличны, но он знал – это не так. Пройдет совсем немного времени, и он увидит очередной кошмар, а возможно, впервые напьется так, что и встать не сможет. Впрочем, если бы ему на роду было написано сталь алкоголиком и уйти от памяти в винный угар, он давно бы сбежал по этому пути.

Варшавка здесь казалась мирной – насколько Денис помнил об этом. Не так уж много аномалий, зато из тварей, населяющих Зону, не пришел, не приполз, не прискакал и не повылез, вероятно, только ленивый. Весь зоопарк, казалось, собрался на газоне, провожая их пустыми глазами.

Выдра шумно сглотнул.

– Они не тронут, – ответил Дэн на незаданный вопрос. На него не стали бы нападать в любом случае. Относительно человека он, конечно, не был уверен на сто процентов, но вряд ли высказанные вслух сомнения могли прибавить Выдре оптимизма.

Гиены, голуби, даже черные быкуны и мухи провожали их отсутствующими взглядами. Казалось, их согнали сюда специально. Однако не для нападения, а для демонстрации силы. Не хотелось даже представлять, как все это воинство кинется на них. Дэн, впрочем, этого и не делал – не кинется. Этого знания было вполне достаточно.

Вряд ли мутировавшие дети помнили, как ходили в школу или читали книги. Однако одну из самых важных истин они уяснили очень хорошо: нельзя целенаправленно послать слуг убивать равного себе. Это может привести к очень дурным последствиям в будущем. Люди были не в счет. Они – низшая ступень развития. Их как раз следовало убивать и пожирать, и не только из голода, но и из неприятия, основанного на страхе.

Однако вся забавность ситуации заключалась в том, что Денис человеком не был. По крайней мере в том смысле, что вкладывала в это понятие официальная наука. Теперь он сам наконец-то это понял и перестал бояться. И принял, смирившись с неизбежным. Однако он наотрез не желал оставаться в Зоне и стать ее частью. Наверное, слишком долго жил в одиночестве, привык быть одиночкой, сам того не осознавая. А возможно, умудрился все же выиграть бесконечную битву с самим собой.

Мутант по сути, но жуткий индивидуалист в душе. Он больше не желал быть частью стаи, клана или самой Зоны. Он собирался быть сам по себе. А то, что эмионики считали его равным и родичем, – их проблемы. Ему только на руку подобное отношение. Потому что ни одна тварь Москвы больше не тронет его, а единственный выживший человек теперь находится под его защитой. Вот бы додуматься раньше и взять под опеку всю группу!..

Выдра шел рядом и молчал. Дэн за это был ему искренне благодарен. Ему требовалось сохранять сосредоточенность и спокойствие. Эмионики всегда спокойны, а люди постоянно думают, терзаются, анализируют собственные чувства и мысли. Он не знал, умеют ли твари считывать эмоциональный фон, но почти не сомневался – скоро научатся. И, возможно, однажды спутают его с обычным человеком. Поэтому и не стоит расслабляться. А принимать как должное свою способность понимать и договариваться с Зоной – тем более.

Если когда-либо Денис решит, будто всемогущ, то попадет в самую настоящую беду. Тяжкий грех гордыни? Чушь! Обычная предосторожность и критическое отношение к себе. А еще память и разумность. Потому что против кокодрилла не слишком-то помогло его мутантство. Да и против шушар – тоже. Сожрали бы их крысы, если б не случайно настроившийся на его мысли-волны «мультик»… А «мультик» ли?!

– Выдра… – тихо позвал он.

Тот не сразу откликнулся, но повернул голову и спросил:

– Что?

– Когда подойдем к КПП, выкинь свой рюкзак.

– Ты с катушек съехал?! Там же…

– Это необходимо сделать, поверь мне.

То ли Выдру убедило напряжение в его голосе, то ли он сейчас мало отличался от обездвиженных мутантов.

Денис оказался не в меру наивен, если решил, что вдруг стал силен настолько, чтобы подчинять Зону. Ему всего лишь сделали подарок. Очень искушающий, потому как ничто так не способно поработить человека, как осознание собственного могущества. Вот только они просчитались или случайно залезли не в то воспоминание. Потому что невозможно искушать тем, что не нужно в принципе. Личная гордость Дэна опиралась именно на то, что он почти всемогущ, но не желает пользоваться данным ему либо Зоной, либо от природы. Он не стал бы делать этого, даже если б эмионики подсунули ему десяток «Мидасов»!

Они все еще шли. А тем временем начало темнеть. В низинах собирался туман, выползал на дорогу, висел рваным серым полотнищем над головой. Это марево тоже казалось живым. Во многом именно из-за него по Зоне нельзя передвигаться ночью. Однако Дэн, по крайней мере пока, мог не опасаться и сумерек.

По его мысленному приказу по всем газонам, на деревьях и столбах зажглись болотные огоньки. Вряд ли Дэн смог вырастить аномалию в мгновение, да еще и столь обширную. Свет был всего лишь иллюзией, но он отогнал сумерки и тени, а значит, отполз на безопасное расстояние и туман.

Что Денис действительно пытался вырастить уже минут пять, так это пятно «мокрого асфальта» где-нибудь поблизости от КПП. Кажется, аномалия поддавалась, но была еще слишком мала.

Тем не менее они подходили к месту.

– Дай мне рюкзак, – попросил Дэн, и Выдра не стал противиться.

Пятно аномалии вырастало впереди и ширилось на глазах. Оно могло бы затопить Варшавское шоссе во всю ширь, если бы Дэн позволил ему это и дал часов шесть. Тогда этот путь в Зону исчез бы сам собой. В планы Дениса, естественно, подобное не входило.

– Осторожнее, держись правой стороны, – приказал Дэн, обходя аномалию по широкой дуге и перекладывая рюкзак с артефактом в левую руку, чтобы сподручнее было кидать.

До КПП осталось метров тридцать. До тварей, гипнотизирующих спину, – много больше. Однако Дэн понятия не имел, насколько быстро они бегают.

– Стоять! – закричали с КПП. – Оружие положить!

– Свои! – выкрикнул Выдра.

– Автомат на землю. Потом посмотрим, насколько ты свой.

Дэн отбросил оружие первым, то же, не столь охотно и быстро, сделал и Выдра.

– SОS! – прокричал Денис. – Просим помощи!

Он вовсе не знал, подействует ли это, но офицер, голос которого Дэн смутно узнал, усмехнулся в мегафон:

– Вообще-то это относится к Морфлоту.

– А разве спасение душ не напрямую связано с Зоной? – откликнулся Выдра.

– Что за мерзость тут творится?

– Понятия не имеем, – соврал Выдра, когда Дэн почти уже был готов ляпнуть правду. – Сами от происходящего балдеем. Мужики, поддержите огнем, если что?

– Дверь разблокирована, вход открыт. А куда мы денемся? Поддержим уж, бегите только побыстрее, – снова усмехнулся офицер. – Мальчонке спасибо скажи и провидению за то, что именно я дежурил, когда они с Вороном добрались. Иначе не пустил бы.

– Спасибо, – улыбнулся Выдра.

– Рано. – Дэн обернулся на изготовившихся к атаке, но все еще неподвижных мутантов.

– А…

– Бежим! – выкрикнул Денис, швыряя рюкзак в аномалию, и сорвался с места.

Он в жизни еще так не бегал! Но скорость все равно казалась недостаточной, а ноги – слишком длинными и неуклюжими.

Рюкзак исчез в аномалии вместе с проклятым артефактом, и это мгновение прозвучало для мутантов выстрелом стартового пистолета для олимпийца-бегуна. Живность сорвалась с места, и жажде ее разорвать на части не было предела. О каком только равенстве Дэн думал несколько минут назад? Он больше не воспринимался Зоной своим, его прочно и, вероятно, окончательно записали в люди.

За спиной что-то грохнуло и взорвалось, волна горячего воздуха ударила в спину. Нечто взвыло слева и чуть сзади, но у Дэна хватило ума не оглядываться. Дверь была почти перед носом. Не добежать до нее было бы обидно.

Глава 18

– Значит, что у нас здесь? Несанкционированный проход в Зону как минимум.

Они сидели в небольшой камере три на три метра, а вернее, в комнате для допросов. Высоченный, метров в пять, потолок терялся в темноте и производил эффект много хуже, чем если бы оказался низким. Стены, выкрашенные масляной краской болотного цвета, тоже не способствовали оптимизму. Бетонный пол, один вид которого намекал на то, что падать на него будет очень больно. Круглый пластиковый стол, как в летних кафе, бежевого цвета. Настольная лампа на нем. Два железных стула с привинченными к полу ножками, на которых сидели сталкеры. Кожаное кресло для дознавателя… следователя или офицерской шишки – Денис не знал, как называть этого низенького, полного человека с колкими глазами и толстыми яркими губами. Было неуютно и холодно. Впрочем, вряд ли создавшие это помещение люди желали добиться иного эффекта.

«Застенки НКВД времен Союза», – рассмеялся Выдра, когда их только привели сюда. Теперь бывший помощник Стафа был хмур и рассержен: три часа бесконечных повторяющихся вопросов могли вывести из себя и ангела.

– За это полагается смертная казнь? – поинтересовался Выдра. – Насколько помню, нынешнее российское законодательство…

– Проникновение на военные объекты, – развел руками человечек. – Хищение военного оборудования и материалов, могущих причинить вред большому количеству народа, терроризм…

– Это здесь каким боком?!

– Ну как же… – Человечек глубоко вздохнул. – Скопление артефактов может привести к формированию Зоны…

– По одной из теорий!

– Это почти доказано.

– И с каких пор Зона стала военным объектом?

– Начиная с полуночи этого дня.

Дэн прикусил щеку изнутри. Так вот к чему были эти танки. Он не понимал ни слова в этой казуистике, но то, как хмурился Выдра, ему не нравилось.

– Вы никогда не протащили бы этот закон через палату в столь малые сроки. – Внезапно бывший помощник Стафа абсолютно успокоился и глянул на допрашивающего их человека едва ли не высокомерно.

– Я не был бы столь уверен насчет этого, – произнес человечек и облизнул красные, словно подведенные помадой губы.

– Я шесть лет осуществлял юридическое сопровождение сделок целого сталкерского клана. И прекрасно знаю, что в этой стране возможно, а что нет, – заявил Выдра не без гордости. – Я, кажется, имею право на телефонный звонок?

Человечек встал и, заложив руки за спину, прошелся по коридору.

– Я думал, мы придем к взаимопониманию, – заметил он и добавил: – по-хорошему.

– Врать в лицо! Теперь это так называется?

– Сейчас вы узнаете, что значит по-плохому, – пообещал человечек и подошел к железной коричневой двери.

После третьего стука она открылась, и в комнату вошли человек пять. Высокие, подтянутые, на головах – балаклавы. В руках – дубинки.

– Если бы битье решало в этой жизни хоть что-нибудь… – проговорил Выдра тихо.

– Что вам нужно? – Кажется, Дэн задал вопрос впервые за все это время. При этом он обращался вовсе не к дознавателю, у которого уже глаза блестели предвкушением зрелища, а к снова закрытой двери. За ней кто-то стоял – тот, кто и придумал это представление.

– Сотрудничества. – Дверь открылась, и вошел серый научник, который вроде бы был уже давно мертв.

– Вот и верь тварям, – прошипел Выдра. – А еще ленись и верь на слово…

Серый научник улыбнулся, а потом продемонстрировал им удостоверение.

– А в команду Заблоцкого как попали?

– Внедрился. – Он покачал головой и неожиданно улыбнулся. И эта почему-то очень искренняя улыбка придала красок и его лицу, и образу в целом. Словно взяли черно-белый рисунок, а потом раскрасили разноцветными карандашами.

– И на кого работаете?

– На правительство, неужели не заметно?

Выдра перевел взгляд на бойцов в балаклавах и дернул уголком рта:

– Говорили мне держаться подальше от нашего правительства, а также что КГБ живее всех живых…

– Сергей Николаевич Терохин, – он пожал плечами, – иногда я прихожу и к тем, кто не желает этого.

– Ладно. – Выдра пожал плечами. – Чего хотите?

– При вас не обнаружено артефактов, но это же не означает, что вы ничего не нашли.

– Ну почему же…

– Конкретное место схрона! – рявкнул Терохин. – Не забывайте, что я в курсе того, за каким именно артефактом вы отправились. А кроме этого, вы устроили замечательную демонстрацию перед выходом. Ни одна тварь вас не тронула.

– Не тронула?! – не выдержал Дэн. – Мы потеряли большую часть группы!

– Вы убили большую часть группы, чтобы не делиться, – припечатал Терохин, – а артефакт припрятали. И я хочу знать, где именно.

В следующий момент все пришло в движение. Бойцы двинулись вперед. Денис увидел, как вскрикнул, отлетая к стене, Выдра, кто-то выкрутил ему руку и заставил рухнуть на колени.

– Я сказал, без демонстраций! – выкрикнул Терохин.

Ближайший к нему боец вытащил пистолет и трижды выстрелил в грудь. Дознаватель сорвался с места, но не успел даже добежать до двери. Еще два выстрела легли ровно между лопатками.

Дэна швырнули к той же стене, и он влетел плечом в собрата по несчастью.

– М-м… – простонал вроде бы отрубившийся Выдра. – Все равно это лучше, чем Зона.

Дэн не мог не согласиться. Все эти демонстрации и рядом не стояли с тем, на что был способен даже самый слабый мутант. А потом их подняли, вывернули руки и в полусогнутом состоянии заставили бежать по коридору. Рассмотреть удавалось только армейские ботинки впереди, грязный пол, покрытый светло-желтым линолеумом, и дверные пороги.

Уже совсем стемнело, когда их вытолкали на улицу и засунули в какой-то фургон. Дверцы закрылись, мотор завелся, и грузовичок резко тронулся с места.

– Что происходит? – спросил Дэн, когда сумел продышаться и размять руки.

– По-моему, нас похищают из лап родного КГБ, но я совсем не рад этому.

– Ты хочешь сказать…

– Я предполагаю… – Выдра поморщился и провел пальцами по волосам, те окрасились влажным и черным в темноте кузова. – Попугать сначала законом, а потом дубинкой – обычная ментовско-полицейская тактика. Однако с этими отморозками можно найти общий язык и даже сосуществовать. А вот с теми, кто нас похитил… Ты точно бессилен вне Зоны?

Дэн вздохнул и покачал головой. В тот миг, когда он выкинул артефакт, Денису стало очень плохо – как физически, так и эмоционально. Словно он сам себе отрезал руку или еще что-нибудь более важное.

Все оставшееся у него сводилось к перехватыванию сильных эмоций или «очень громких» мыслей. Однако этого было мало и даже мешало. Тот же Выдра при внешнем спокойствии распространял вокруг себя такой леденящий ужас, что у Дэна внутри все обмирало, и он едва удерживал собственный страх под контролем, чтобы не скатиться в панику.

– Вот сейчас остановимся и все узнаем. – Выдра осклабился. На месте передних зубов зияли дыры. Верхний клык обломился. Он не верил, что выживет. Считал, что похитителям нужен вовсе не он, и от этого Денису очень захотелось обнять колени, зажмуриться и тихо завыть от страха.

– Нюни не распускай, – нахмурился бывший помощник Стафа. – И помни, что не должен сходить с ума, что бы ни было. Ты для них темная лошадка. Так пользуйся, черт тебя подери! Строй из себя эмионика, а не запуганного мальчишку! Не хочешь стать лабораторной крысой, думай головой, а не инстинктами.

– Ты прекрасно знаешь, что…

– А ты думаешь, они станут колоть тебя всякой дрянью? А если ты скопытишься от первой же вшивой дозы? Может, тебя и станут, например, пытать током. Но точно не посадят на иглу.

Денис усмехнулся. Побои он, пожалуй, переживет.

– Главное, не считай своих мучителей за людей. Это основное правило! – сказал Выдра. – Первое и основное. Если ты ответил на какой-то совершенно не важный вопрос, то подсознательно готов сотрудничать. Значит, рано или поздно расскажешь и все остальное… – Он хотел сказать еще что-то, но не успел.

Машина резко остановилась, ощутимо приложив о борт свой груз. Дверцы раскрылись, и Дэн не сразу разглядел стоящего за ними мужчину. Резкий свет фар ударил по глазам. Те немедленно начали слезиться. И все, что удалось выявить, – коренастая фигура.

– Хороши, – протянул Стаф и поднял пистолет.

– Не глупи! – выкрикнул Выдра, но раздался выстрел, и пуля ударила его в грудь.

Бывший помощник Стафа умер, сохраняя полную уверенность в том, что убивать его не станут. И действительно, хотели бы – пристрелили вместе с серым кагэбэшником и садистом-следователем. Он не учел только личностного фактора: Стаф хотел уничтожить предателя своими руками.

– Профессор, он ваш, – коротко крикнул лидер «Доверия», даже не подумав опустить пистолет. – Хотя следовало бы и тебя пристрелить, как шакала, чертов мутант.

В груди начала подниматься самая настоящая ярость, впрочем, она тотчас сменилась леденящим страхом, когда к машине подошел Заблоцкий. Внешность доброго доктора Айболита совершенно не соответствовала внутренней сущности этого человека. Сам Николай Борисович не считал себя плохим и гениальным не мнил тоже. Он полагал себя героем, подобно тем врачам, кто создавал вакцины и вирусы, исследовал смертельные заболевания и создавал биологическое оружие. Ему было просто интересно.

Самое забавное, профессор легко находил источники финансирования. И к тому же не был трусом. Он с легкостью ввел бы себе какой-нибудь препарат, полученный из артефакта, чтобы на собственном опыте прочувствовать и записать, что и как будет испытывать тело. И пока он не позволил себе ничего подобного только по причине нескольких неоконченных проектов, один из которых зависел непосредственно от Дэна. Наука превалировала над всем остальным, и только она составляла смысл жизни профессора Заблоцкого.

Денису очень хотелось спросить «Зачем?», глядя в лицо Стафа, но он удержался. Лидер придал бы своим действиям какой-нибудь возвышенный смысл, и Дэн даже поверил бы ему – если человек искренне верит в самолично выдуманную ложь, она звучит в его устах как чистейшая из правд.

Очевидно, что, вернувшись в Валуево, Стаф первым делом потащит Лолу в постель, а после они оба пойдут замаливать грехи и мечтать о маленькой девочке, которую никогда не смогут зачать вместе. Лола, правда, начнет строить новые планы, как бы добиться большей власти в клане, но, естественно, про себя. И уж точно в следующий раз она станет действовать более изощренно и скрытно.

– Вылазь! – К машине сунулся боец в черной балаклаве. Он обращался к Денису, но тот даже не подумал реагировать на этот приказ. Только придвинулся к Выдре, словно тот все еще был жив. Тело остывало медленно, от него шло едва заметное тепло. Возможно, он не умер, а потерял сознание от болевого шока. Может, его еще удалось бы спасти, вот только кто же займется этим здесь, посреди леса?..

– Я заплатил за вас бешеные деньги, юноша, – произнес Заблоцкий немного удивленно, кажется, он искренне не понимал, почему Дэн не смирился с создавшимся положением и не собирается сотрудничать.

Денис промолчал. Очень хотелось выкрикнуть что-нибудь типа «А мне-то что?!», однако он вовремя вспомнил слова Выдры. Слово, произнесенное в запале, от ненависти или желания высказать ублюдкам свое отношение к ним, автоматически означает готовность к сотрудничеству. Обратиться к мутанту с пламенной речью ума не хватит точно.

Солдат в балаклавах он решил считать быкунами – для этого не приходилось даже напрягаться. Стаф начал представляться вставшей на задние копыта свиньей, а Заблоцкий… шушарой. Да, именно образ жрущей человеческую конечность огромной крысы подошел к нему как нельзя лучше.

– Не испытывай терпения, щенок!

Прозвучал выстрел. В закрытом кузове он ударил по ушам и разлился противным дребезжащим звоном под черепной коробкой. Стаф стрелял в воздух. Он распространял вокруг себя волны гнева и злобы, но пока еще держал себя в узде. Вероятно, понимал, что лишится денег, если пристрелит Дениса.

От осознания этого стало даже как-то весело. Люди, его захватившие, оказались не готовы к полнейшему наплевательству со стороны мальчишки, который мало того что слишком юн и не знает жизни, так еще и обязан был трястись за свою жизнь. Теперь они пересматривали свое отношение и тактику поведения, осознавали, что имеют дело с полумутантом, который, вероятно, считает их членами чужой расы, а то и вида, и потому казались немного растерянными.

Два «быкуна» наконец полезли в кузов, и Дэн дернулся, получив пару оплеух, – неприятно, конечно, но не смертельно. Его поставили на ноги, а Денис снова опустился на дно кузова.

– Тварь! – заорал Стаф. – Ты же был нормальным!..

В голосе разъяренного пятидесятилетнего мужика звучала злость, но и немного истеричные нотки – тоже. Неизвестно, как он расписал Дениса научникам. Возможно, сказал, что он ручной или сам жаждет помогать им во имя науки. Вот только теперь мальчишка-недоэмионик рушил все его заверения и демонстрировал полную неуправляемость. Говоря простым языком – заставлял краснеть и бояться потерять бабло.

«Быкунам» пришлось тащить его из кузова на руках. Они не смогли добиться даже того, чтобы Дэн переставлял ноги, а бить его всерьез все еще опасались. Конечно, подобное противостояние не могло сохраняться долго. Похитители попросту опешили, столкнувшись со столь неадекватным поведением. Очень скоро они станут добиваться сотрудничества. Как они станут делать это – в общих чертах ясно.

Его вначале попытаются заговорить, причем угрозы будут разбавляться уговорами и разговорами по душам. Потом его будут бить. Затем испытывать на нем препараты, и в конце концов они, конечно же, добьются своего. Даже полумутанты не железные и не бесчувственные. Чтобы действительно быть безразличным ко всему, нужно быть матрицей. Вот только Дэн предпочел бы заживо сгореть в круге огня, броситься в «мертвую воду» или «мокрый асфальт», да даже пусть бы его кто-нибудь сожрал – все лучше такого посмертия!

Рядом с черным джипом с тонированными стеклами толпились научники в белых халатах. Кажется, двоих из них Дэн видел в Валуево. Они же смотрели на Дениса, выпучив глаза, не иначе помнили его совершенно другим по общей столовой.

– Николай Борисович, позволите? – спросил первый, и Дэн тотчас узнал густой голос. Фома! Это у него были проблемы с утренним пробуждением и телефон, звенящий не вовремя.

Заблоцкий, видимо, кивнул, и для Дэна настал час икс. Научник приближался к нему с вполне читающимися намерениями.

– Всего лишь проба для анализов, это не больно, – подтвердил его опасения Заблоцкий. Тварь с профессорской степенью все еще пыталась договориться с ним. – Вы ведь позволите, юноша, и не станете вести себя, как дитя. Это же такая малость.

Наверняка фашисты так же обращались к еврейским детям. Да и вообще всех молодых людей можно ловить на возраст – это самая легкая по исполнению и эффективнейшая тактика. Скажи ребенку «ты же взрослый», и он станет послушен или хотя бы попытается. Это же один из базовых условных рефлексов, вбиваемый при взрослении человеческим особям! Вот только кое-кто не принял в расчет, что Дэн не помнил своего детства. А значит, и комплексы, с ним связанные, у него отсутствовали.

Он бы еще пальчиком погрозил и сказал, что нажалуется родителям, и тех вызовут в школу. Да пошло все к черту! Денис и в это заведение не ходил. Комплекс «не быть хуже других» у него отсутствовал так же, как и предыдущий. И даже взлелеянный самим собой комплекс изгоя теперь воспринимался совершенно иначе, чем все эти пять лет. Да, он не такой, как эти люди. И слава Богу!

Ему необходимо было сбросить пар, и Дэн рванулся так, словно от того, чтобы не позволить научнику приблизиться, зависела его жизнь. В сущности, так и было.

«Быкуны» подобного поведения явно не ожидали. Вероятно, уже записали его в овощи. Дэну удалось почти вырваться. Почти. Однако до научника он все же дотянулся, и до его лица – тоже. Руку стрельнуло болью – так сильно она врезала в чужую челюсть. Фома охнул и смешно сел на задницу. Денису удалось влепить одному из солдат в солнечное сплетение, подумать о том, чтобы вломиться в растущий по обеим сторонам дороги лес, но на этом везение окончилось.

Один из подбежавших к нему солдат бросился в ноги. Дэн упал и тотчас получил удар в живот. Подняться он и не пытался. Подтянул колени к груди и попытался сжаться в комок. Удары посыпались, как пули из пулемета. Отчего Денис подумал о пулемете, он не понял, но лучшее сравнение попросту не пришло ему в голову.

Глава 19

Сознание возвращалось скачкообразно. Появились ощущения – исчезли ощущения. В уши вплыла фраза «ну ты, блин, герой», и Денис снова оглох. Неудачно зажегшаяся в голове мысль «надо встать и помочь» тотчас подернулась туманным маревом и выключилась. Ни того, кому помочь, ни зачем встать – уже не возникло.

Кто-то погладил его по волосам, и в голове неприятно загудело – как если бы Дэн надел кастрюлю, а потом кто-нибудь со всей дури ударил по ней молотком. Кто? У Алика иногда возникали подобные глупые шутки. Только Алик погиб. Как и Лёха, Выдра и множество других людей. А Дэн… Жив ли он? И есть ли смысл в этой жизни?

Миг – желание уйти. Миг – остаться. Он не помнил точных слов, но знал, что очень любил старую песню давно развалившейся группы. А потом он понял, что может дышать, и это стало удивительным и не слишком приятным открытием. Ребра ныли от каждого вздоха. Жуткое ощущение, когда хочется вдохнуть полной грудью, а не можешь.

– Попробуешь открыть глаза? – спросили над ухом, и Дэн понял, что очнулся.

Перед глазами двоилось, и висела белесая пелена. Он догадался, что сидит в машине, а вокруг разлилась ночь, однако приглушенный свет салона все равно казался невыносимо ярким.

– Поздравляю, сотрясение мозга. Как минимум, – заметил Ворон, протянул руку, отогнул Денису нижнее веко и долго во что-то всматривался. – Но при весьма живописном внешнем виде внутренние органы, похоже, не повреждены.

Можно подумать, сталкер настолько разбирался в медицине, чтобы утверждать наверняка.

– Впрочем, я не врач. Роман посмотрит.

Денис кивнул и не придумал ничего лучше, как осведомиться, не умерли ли они оба. Голос не слушался и давал петуха, как у тринадцатилетнего подростка, но после случившегося он мог лишь радоваться возможности говорить вообще.

– Не дождешься, – фыркнул Ворон и рассмеялся.

– Я видел горящую камионету, – сказал Дэн и испугался. Что, если вокруг – всего лишь бредовое состояние, вызванное побоями?

Ворон нахмурился:

– На ней подорвался очень хороший человек, но ты его не знаешь, а потому и не заморачивайся на эту тему.

Он наконец выключил салонный свет и зажег фары. До этого ночь казалась мягкой и мирной, но стоило машине поехать, она стала почти враждебной. Черный непроницаемый тоннель, из которого торчат ветки. Преимущественно голые, временами с парой-тройкой пожухлых листьев. А впереди на асфальтовом покрытии – белые размытые точки света, и фары прорезают мглу, как клинки. Может, так и выглядит тот самый посмертный тоннель? Дэн не знал этого, но считал весьма логичным. Ведь если душам новоумерших и положен проводник, то для него им воспринимался бы именно этот человек и…

– Хватит! – Сталкер остановил так резко, что Денис едва не врезался лбом в торпеду. Неужели он умудрился проговорить все это вслух?

Ворон был взбешен. Под кожей на скулах ходили желваки, а тонкие губы сложились в нитку.

– Эй! – Дэн попробовал отдернуть руку, но сталкер не пустил.

– Боль чувствуешь? – поинтересовался он. – Значит, жив. И еще… – Он повернул зеркало так, чтобы Дэн мог рассмотреть собственное лицо. И оценить его по достоинству. Денис оценил.

Если после прохода по Зоне с группой ученых он просто выглядел изрядно побитым, то теперь на лице не оказалось живого места. К старым и почти зажившим синякам лепились новые. Левая бровь была рассечена. Кожа на месте болячки натянулась, и теперь казалось, будто он неудачно копирует гримасу какого-то комика. Симметрично подбитый уголок губ только подчеркивал это впечатление. Нос распух и покраснел, но не выглядел сломанным.

– Красавец! – прокомментировал сталкер. – Думаешь, такой в посмертии нужен?

Денис вздохнул и согласился:

– Вероятно, нет.

– Вот и хорошо, здравомыслие восторжествовало.

Машина взвизгнула шинами и сорвалась с места. Новенький, с едва уловимым запахом лака «БМВ». Ворон явно не скупился на дорогие иномарки. Впрочем, узнав ближе этого человека, Дэн понял, что он просто не считает деньги.

– Нам ехать около полутора часов, но я не рекомендую тебе засыпать, с сотрясением это противопоказано. Лучше расскажи, как гробанулась группа.

Денис стиснул зубы.

– Ну же! – надавил Ворон. – Считай, я оказываю тебе услугу психотерапевтического свойства и избавляю от большей части будущих кошмаров. Слышал поговорку: выговорись – легче станет?

– Знаешь что…

– А я расскажу, как спасал тебя и Выдру.

– Он жив?!

– В данный конкретный момент не знаю, но когда его упаковывали в фургон «Скорой», вполне себе дышал.

Дэн прикрыл глаза, вздохнул и тотчас получил удар в плечо и зашипел от боли.

– Я сказал не спать! – напомнил Ворон. Как тот сумел рассмотреть, что Денис закрыл глаза, когда постоянно вглядывался в дорогу, осталось загадкой.

Сталкер не торопил, время текло слишком медленно, а в стеклах отражались только лес и ночь. Хотелось убить время, и Дэн начал рассказывать – вначале медленно, подбирая каждое слово, затем увлекся и даже вспомнил пару деталей, которым не придавал значения раньше. Окончил говорить он только тогда, когда машина въехала в подземный гараж особняка Ворона.

– Шокер на сиденье, – приказал Ворон.

– Отобрали, – ответил Денис не без сожаления.

– Извини, не подумал. – Ворон запустил пятерню в волосы и тряхнул головой, словно откидывая назад длинную копну. Проследил за взглядом Дениса и рассмеялся. – Старая привычка.

– Бывает.

– Полагаю, хоть какой-нибудь кретин-ученый в Академии еще помнит настройки этой вещицы.

– Например, гид.

– Кто?

– Тот научник, что оружейную показывал.

Ворон, уже было вылезший из машины, одарил Дэна внимательным взглядом.

– Умница, – похвалил он. – Я бы не вспомнил.

А через полчаса, когда Дэн успел кое-как смыть налипшую на него грязь, вдоволь нашипеться от боли, пока сталкер смазывал его ссадины и бинтовал самые большие из них, и напиться «настоящего бургундского», пришли гости. Первым вошел невысокий смуглый мужчина лет пятидесяти. Несмотря на возраст и седину у висков, в его фигуре не было ни капли лишнего жира, со спины и в капюшоне он мог сойти за ровесника Дениса. Рядом с ним Шувалов, вошедший позже, даже испытывал неловкость за свое пузо и общую тучность.

Мужчина, кстати, не представился, но Денис и так понял, кто перед ним. Особенно когда тот подбежал – назвать столь стремительное перемещение ходьбой язык не поворачивался – к Ворону и не бросил коротко:

– Брысь. Не смей отбирать у меня пациента.

Именно этот голос Дэн слышал в телефонной трубке.

– Меня зовут Роман, – представился он наконец. «Р» он произнес раскатисто и мягко, с неподражаемым южным акцентом. – Я доктор.

Пока он осматривал повреждения Дэна, Ворон с Шуваловым отошли к камину и о чем-то тихо беседовали под треск поленьев. Несколько раз Василий Семенович восклицал, а однажды картинно стукнул себя в лоб кулаком.

– Господа, постарайтесь воздержаться от членовредительства, – немедленно отреагировал Роман и с каким-то садистским удовольствием принялся обрабатывать одну из ссадин йодом.

– Как там Выдра? – спросил Денис.

– Жить будет, любить… вероятнее всего, тоже, – рассмеялся доктор.

Скорее всего он просто не хотел портить настроения окружающим, и все на самом деле было не так радужно, но Дэн искренне обрадовался этим словам. Слишком много плохого произошло с ним за последнее время.

– Если ваша теория насчет электрических полей верна, – подошел Шувалов, – это будет прорыв! Первое возможное оружие против психических проявлений Зоны! Против эмиоников и их бомбардировки счастьем!

Денис уставился на него слегка ошарашенно:

– Моя теория?!

– Не скромничайте, юноша, – со снисходительностью в голосе отозвался академик. – Иной раз даже полный неуч способен перевернуть всю мировую науку, подметив маловажную деталь, на которую не обращали внимания высокообразованные люди и профессора!

– Ну, спасибо, – проговорил Дэн. Особенно уязвило упоминание его необразованности.

– Не за что, юноша. Это же правда.

– А на нее, как известно, не обижаются, – съехидничал Ворон и обратился к академику: – Василий Семенович, вы забываете. Прежде чем выстрелить в дитя Зоны, к нему надо подобраться поближе и не подпасть под эмо-удар.

– Но можно же придумать какой-нибудь шлем на основе электрического поля. Если принять за основу теорию о том, что эмионик создает вокруг себя аномалию и его мысли сродни радиоволнам. А мы, соответственно, идеальные приемники, на эти волны настроенные… Тогда белый шум, создаваемый электрическим полем, вполне способен…

– Вы уверены, что неучу нужно это слышать?! – не выдержал Денис, а Роман заржал громко и заразительно.

– Ворон… – обратился Денис.

– Лучше уж Игорь, – уточнил тот. – Поскольку ты теперь живешь в этом доме, старайся обращаться ко мне по имени, а не сталкерской кличкой. – Он фыркнул, наверное, выражение лица у Дэна стало очень удивленным. – А то соседи не поймут, а поскольку я с ними не общаюсь, примутся выдумывать всякую невидаль, плодить слухи и создавать мышиную возню. А мне излишнее внимание незачем. Меня оно бесит.

Глава 20

Денис сидел на диване в своей – вот уже несколько недель как – комнате. Та располагалась на втором этаже, по соседству со спальней хозяина. И впервые в жизни Денис выбрал ее сам, а не кто-то решил за него, где спать и проводить свободное время.

Комнатка была уютной, а главное, Дэн мог обставить ее по собственному вкусу. Игорь слова не сказал, когда из всех вещей остались только раскладной диван, письменный стол, тумбочка с телевизором и шкаф с книгами. Телевизор Дэн не любил, но новости смотрел с регулярностью, достойной лучшего применения.

Потеря Останкинской телебашни жестоко ударила по территории Московской области. Население осталось без любимой «иглы». И несколько месяцев – без телевидения вообще. Это привело к тому, что многие от него отвыкли. Затем начало развиваться кабельное телевидение, была установлена полулюбительская вышка в Серпухове. «Эта зараза», как выражался Ворон, напрочь перебивала вещание из Тулы. Зато и новости были в основном местными.

Чисто развлекательные каналы уступили место новостным, и их неожиданно интересно стало смотреть. Конечно, наверняка информацию отслеживали и фильтровали, направляя идейный настрой репортера-комментатора в нужное властям русло, но частицы правды все же просачивались. И они были много больше, нежели раньше. Цензура тоже сдала позиции – по радио недавно крутили старые песни когда-то запрещенной группы «Ленинград» и теперь уж совершенно старинного «Сектора Газа». Жизнь налаживалась – в том числе и у Дэна.

Стук в дверь заставил его оторваться от увесистого тома. Вот кто бы сказал ему раньше, что он может всерьез увлечься историей Древнего Рима! Однако Игорь подкинул ему пару брошюр, а Денис от нечего делать их прочитал – Роман настаивал выдержать несколько дней постельный режим, а Ворон проявил неожиданную твердость в вопросе исполнений рекомендаций врача. Дэну пришлось лежать, спать и есть, а единственным развлечением оказались книги.

Ворон все же поведал историю чудесного спасения из лап Заблоцкого. По его словам, КПП на Варшавке был захвачен вовсе не ГРУ и не КГБ, а местными бандитами, которые решили под шумок урвать свой кусок жирного пирога и вооружений. Они прибыли под видом усиления. Что особенно неприятно, не вызвали никаких вопросов у командования КПП – все же знали об усилении кольца вокруг Москвы, а где усиление, там и чины с шишками.

Устроились, значит, бандиты, а тут сталкеры из Зоны нагрянули. Более того, сталкеры оказались знакомыми: некий Терохин незадолго до этого входил в их группу. Он же прекрасно знал, что сталкеры направлялись за артефактами, а то, что ни один мутант не тронул выходящих, натолкнуло его на мысль, что «Мидас» все же нашли.

Бандит сложил два и два и принял Дэна и Выдру чуть ли не с распростертыми объятиями. Он даже хотел сохранить им жизнь и отпустить с миром, естественно, обшмонав и изъяв все ценное. Но не вышло: артефакта не оказалось – ни «Мидаса», ни какого-нибудь другого.

Терохин снова сложил – на этот раз четырежды четыре – и подумал о схроне. Сталкеры часто промышляли подобным, устраивая схроны и пряча в них особенно дорогостоящие артефакты. Слишком высока оказалась вероятность лишиться куша: мутантам деньги ни к чему, за артефактами они не охотятся, а люди – наоборот.

Поэтому бандиты решили выбить из сталкеров местоположение артефакта, а потом либо нанять других сталкеров, либо использовать Выдру. Дэна оставили бы в заложниках в любом случае. Его слишком опасались даже попросту держать поблизости от МКАДа, не то что впустить в пределы Периметра.

Не учел Терохин только одного – что КПП именно в это время захватит кто-то еще. А кем-то окажется Стаф, решивший устроить в подвластном ему клане тотальную чистку. Вошедшие в камеру боевики были его людьми. И, честно говоря, они тоже слегка струхнули – не ожидали прихода чинов от государственной безопасности. Поэтому стояли и ждали, пока Терохин не выдал самого себя, начав добиваться не якобы сотрудничества, а местоположения схрона. Тут-то его и убили, а сталкеров затолкали в машину и повезли.

Продать Дэна Заблоцкому лидер «Доверия» решил еще в первый приезд профессора. Ворону он собирался представить все либо как несчастный случай, либо личным желанием Дениса поработать на благо родной науки. Не оставлял он надежды и на то, что самый молодой член клана действительно проникнется идеями «добра» и сверхзадачей исследования психических полей. В таком случае все остались бы довольны, но радужные мечты оказались разбиты в пух и прах отвратительным характером самого Стафа, практичностью Заблоцкого, который захотел сбить цену, и интуитивным отторжением Дэна этого профессора. Все пошло наперекосяк, да еще и Ворон вспомнил о некогда спасенном полумутанте.

В результате Стаф вроде как смирился с задержкой, но не с окончательным разрушением планов. Тем более Ворон явно казался незаинтересованным в Денисе. О его отношении к недоэмионику как к средству наиболее быстрого и безопасного перемещения по Зоне не узнал только ленивый. И даже самому Дэну сталкер не преминул сообщить о нем.

Так что Стаф не беспокоился. Рано или поздно Денис вернулся бы в лоно клана. Возможно, даже сильно разочарованный личностью своего спасителя. Останется жить в «Доверии» и примирится с присутствием Заблоцкого.

В общем-то так и произошло. Однако с одним очень серьезным «но»: Денис не разочаровался в Вороне, а стал на него работать и докладывать о планах главы клана. Разговоры по душам, излитие чувств и рассказы воспринимал, конечно, но не так охотно, как рассчитывал Стаф. К тому же немало подгадила лидеру и Лола, именно в этот момент решившая прибрать власть в свои нежные, но цепкие ручки.

Рыжая красавица в какой-то момент заигралась настолько, что почти выложила Стафу все карты. И это оказалось роковой ошибкой. Потому что Стаф не испугался и даже не начал мстить, а принялся убирать возможных конкурентов. Выдру он отправил бы в Зону в любом случае, снабдив неумехами и менее значимыми для клана новичками. Водителя выбрал тоже из «мутных», в котором подозревал как засланца бандюков, так и человека своей обожаемой супруги. Терохин оказался в группе по той же причине.

Дэна же Стаф хотел оставить при себе, но в решение этого вопроса вмешался Заблоцкий. Профессор возомнил себя величайшим психологом и вынес вердикт, что именно Зона сломит сопротивление недомутанта. Тот факт, что Денис выживет, он не ставил под сомнение. Как и крах группы в целом. А как еще мог воспринять молодой человек, не разменявший еще и двух десятков лет, смерть друзей и знакомых, как не страшное злодеяние? А то, что он единственный выживший?.. Заблоцкий считал, что если Дэна не сломает Зона, то окончательно добьет чувство вины, и скорее всего так бы и случилось, если бы не выживший Выдра, почему-то оказавшийся вовсе не тем занудным типом, каким считали его все.

И тогда Стаф сделал очередную глупость. Он решил убить любовника своей жены сам. В его понимании это было по понятиям и со всех сторон правильно. Однако именно этот поступок окончательно отвратил от него Дениса.

Сам Ворон и несколько спецназовцев опоздали всего на несколько минут. В тот момент, когда Дэна вынесли из машины, они уже находились на позиции. Путь по шоссе перекрыли и бандитов захватили бы в любом случае. Вот только недоэмионик не мог об этом знать. Операцию по захвату пришлось начать раньше времени – когда Дениса повалили и принялись избивать. Тут уж стало не до красивой слаженной работы.

Боевиков в балаклавах положили всех. Водителя фургона удалось взять живым. Николай Борисович Заблоцкий был застрелен в упор, и, вероятнее всего, Стафом. Позже он был осужден российским и мировым научным сообществом за нелегальные эксперименты, экономические преступления и связь с преступным синдикатом, названия которого Дэн не запомнил. Сам лидер «Доверия» бесследно исчез и был объявлен в федеральный розыск.

Стук в дверь повторился, и нетерпеливый баритон произнес:

– Спишь?

– Нет, заходи, – ответил Денис, хотя его так и подмывало ответить «уже нет».

– Включи «ящик», – сказал Ворон и вопреки собственному распоряжению утащил пульт прямо из-под руки Дэна.

– Сегодня в подмосковном лесу возле бывшего коттеджного поселка Барвиха был задержан вор-рецидивист, неоднократно судимый, в прошлом неформальный лидер сталкерского клана «Доверие» Станислав Горин по кличке Стаф, – произнес приятный женский голос со слегка заметными нотками осуждения и неприятия. Чувства, естественно, предназначались бандиту, а не факту его задержания.

Камера крупным планом показала одетого в какое– то рванье и всего перемазанного грязью лидера клана «Доверие».

– Как ни прискорбно, все это время преступник скрывался на заброшенной даче, принадлежавшей семье известного политика, первого президента России Бориса Ельцина.

Ворон фыркнул и выключил телевизор.

– Ну, твоя душа теперь на месте? – спросил он.

Несколько раз Денис будил его криками по ночам. Причем мучали его не столько кошмары Зоны, сколько вид Стафа, направляющего на него пистолет и говорящего о понятиях и покаянии во грехах. Самое забавное, Дэн по пробуждении и после пары стаканов холодной воды или молока признавал идиотизм этих снов. В реальности они вовсе не казались страшными и лишь в очередной раз повторяясь пробирали до печенок. Ни Леший, ни Алик, ни Слава Косой в сны не являлись. И никаких золотых шаров не виделось тоже. Кажется, Зона наконец оставила его в покое, как и чувство вины за смерть соклановцев.

– Вероятно. – Денис пожал плечами.

– Тогда в следующий раз вылью тебе на голову кувшин колодезной воды, если посмеешь орать ночью, – предупредил Ворон. Причем Денис и не усомнился, сталкер именно так и сделает.

– Знаешь… Игорь, а ведь я перестал различать разницу между сновидением и реальностью. Раньше четко знал, когда сплю, а когда бодрствую. А теперь…

Он запнулся и, наверное, испугался. Что-то с ним творилось явно не то с тех пор, как он поселился «под крылышком у Ворона», как называл это Роман.

– Психика приходит в норму. – Сталкер ухмыльнулся и присел рядом. – Это очень неплохо. В работе пригодится.

У Ворона оказалось хорошее настроение, а это означало: его можно было спрашивать о чем угодно. Денис уяснил удивительную способность своего спасителя: он никогда не врал. Мог сказать полуправду, мог умолчать или перевести тему – это вообще выходило у него мастерски, – но никогда не опускался до лжи.

– Стаф однажды рассказал, что это ты не пускал его в Зону.

– Именно так. – Ворон сбросил шлепки и залез на диван с ногами. На одну сел, колено другой подтянул к груди и устроился на нем острым подбородком. – На этого убийцу у меня имелся неплохой компромат. Как раз хватило бы сесть лет на двадцать, – проговорил он немного злорадно. – Жаль, не использовал вовремя. Ты же слышал о баре на Канатчиковой даче?

Денис кивнул:

– Стаф говорил, что в нем погибли люди. По небрежности.

– Черта с два, – вздохнул Ворон.

– А еще рассказывал, что в этот момент спасал тебя.

Ворон поправил волосы характерным для себя жестом.

– Спасал – это слишком громко сказано, но действительно находился рядом, когда я чуть не гробанулся по собственной глупости. – Он вздохнул и начал рассказывать: – То, что Зона начала формировать опасные аномалии, мы предполагали еще с неделю назад, но, как говорится, догуливали последние деньки. Особенную тревогу вызывал именно бар. Там и в спокойные времена творилось нечто… не слишком презентабельное, а в последние дни воздействия стали сказываться и на физическом уровне. Помощника Стафа что-то сожрало. Причем мы слышали крики, ломанулись на помощь, а застали только расчлененный труп с вывороченными внутренностями.

Стаф клялся и божился прикрыть заведение, и я отправился на последнюю гонку. Когда аномалия сожрала колеса, а меня самого чуть не размазало по асфальту, но уже сила инерции и земного притяжения, а не Зона, Стаф оказался рядом. Умудрился помочь выбраться из автомобиля до того, как полыхнул бензин. Я тогда соображал мало, потому его помощь действительно не была лишней. Поручил меня заботе медиков, а сам снова исчез.

Я нашел его спустя несколько часов в том самом баре – над несколькими расчлененными трупами, в том числе и сталкера, подменявшего его за барной стойкой, когда Стаф отлучался. Трупы он обирал, но не столько это вывело меня из себя, а то, что сразу за мной в дверь вошел какой-то парень, и Станислав попытался отправить его в подсобку к призраку-людоеду, или я уж не знаю, что там было!

Уже после того, как я выгнал того парня, а на Стафа наорал отборным матом, он божился и каялся, говорил, что грешен и вообще уйдет в монастырь, а в Зону больше и не сунется. Он всегда был религиозен.

– За это я и не люблю эту религию, – бросил сквозь зубы Денис.

– Ну… – Ворон повел плечом. – Само христианство лично мне ничего плохого не сделало, просто я предпочитаю верить в другое.

– И после этого Стаф основал «Доверие»?

– Не он, а я, – вздохнул Ворон. – Но поставил следить за порядком, когда охладел к этому занятию. Насколько Выдра докладывал, Стаф неплохо справлялся с руководством, не слишком сильно притеснял соклановцев, мальчишек вроде тебя не бросал… хотя воспитанием младшего поколения и несчастных сироток занималась в основном Лола.

Дэн кивнул.

– С так называемого пути истинного Стафа сбил Заблоцкий, а после моей якобы безвременной кончины мнимый лидер «Доверия» решил, будто у него развязаны руки.

– Как ты выжил? – Денис уже решил было, что сталкер снова не ответит на вопрос, но он лишь слишком долго молчал. Должно быть, обдумывал, какое количество информации будет для подопечного достаточным.

– Я действительно не хотел пускать тебя в Зону, – наконец ответил он. – И я опоздал всего лишь на немного. Эти идиоты в погонах, признаюсь, изгадили почти безупречный план.

– Это ты был на мотоцикле?

Ворон фыркнул и не ответил.

– Достаточно того, что в камионете сидел не я.

– Но в машине ведь…

– Сдетонировал универсальный аккумулятор. Оказывается, «пирамидки» не любят, когда поблизости с ними находится «родниковое сердце». А именно его носил мой знакомый. Маленькое, почти незаметное и не излучающее, казалось, вообще ничего. Просто камушек в брелоке. А оказалось, все равно сдетонировало. А «витринка» ведь работает в обоих направлениях. В обычном автомобиле стекла бы вылетели, здесь – нет.

Ворон вздохнул и поднялся.

– Ладно, пойдем пить кофе, – сказал он. – Разумеется, с коньяком, и не говори, что не хочешь.

Денис обреченно поднялся.

– Мужчина обязан уметь пить, – сообщил ему Ворон. – И получать удовольствие от процесса, а не забвения. И не спорь.

Эпилог

Кабинет руководителя Академии привлекал внимание своей основательностью. Видно было, что его занимал ученый с мировым именем. Для создания пущего эффекта стены покрывали деревянные панели. Овальный стол под черное дерево занимал центр комнаты, и придвинуты к нему были офисные стулья из темной кожи. Кресло хозяина кабинета оказалось бордовым и спинка – чуть ли не на полметра выше, чем у других.

Непосредственно над этим импровизированным троном висела плазма, по обеим сторонам которой располагались позолоченные бра. Углы занимали треугольные шкафы с книгами, но какого толка, понять не вышло бы, так как надписи на корешках либо отсутствовали, либо стерлись.

На полу – паркет, причем недавно покрытый лаком. Потолок настолько белый, что невольно обращал на себя внимания много больше, нежели остальная обстановка. Широкое окно с пластиковой рамой и тонированными стеклами, развешанные по стенам портреты знаменитых ученых. Возле каждого – свое бра. Дэн все хотел, но не мог решиться спросить, подбирали ли освещение под картины или, наоборот, картины – под освещение. Тем более любопытство сейчас было не к месту и могло обойтись ему дорого.

Шувалов, столь же преобразившийся, как и кабинет, ходил по комнате, заложив руки за спину. Недорогой, но со вкусом сшитый костюм сидел на тучной фигуре неплохо. Белая рубашка притягивала взгляд. Алый с золотыми ромбиками галстук академик стащил через голову и кинул на край стола. Выглядел он злым и нахохлившимся, будто большой сердитый филин.

Ворон сидел на подоконнике. Дэн – в кресле и пытался привлекать к себе как можно меньше внимания.

– Василий Семенович, – заметил сталкер, – вы ведь с самого начала не верили в эту затею.

– Не верил, – согласился академик, – но участвовал! Тем более затраты взял на себя Заблоцкий.

– Так по какому поводу страдаете?

– А не стало Заблоцкого, и здание на Сумской улице, как и бесценное оборудование, и лаборатории с учеными, как бы перешли к нам по наследству. – Академик всплеснул руками, сел на свой бордовый трон и надулся еще больше. – Так что же теперь, терять это все?

Сталкер прислонился спиной к оконной раме и скрестил на груди руки.

– Извините, Василий Семенович, но в отношении с Зоной я вам помогу вряд ли, – заметил он. – Единственное, что могу, попробовать вывести людей… вернее, – он кинул быстрый взгляд на Дениса, – мы с Дином можем.

Дэн на всякий случай кивнул, хотя никто не смотрел на него и тем более не спрашивал согласия или просто мнения. В сущности, все моменты они обговорили с Вороном еще в Пущино, а в Академии был спектакль. Все актеры знали, чем окончатся переговоры, но сосредоточенно отыгрывали роли: Шувалов истерил, Ворон сохранял спокойствие истинного самурая, а Денис не задавал вопросов и вообще не отсвечивал.

Шувалов достал из верхнего ящика стола кипу каких-то бумаг.

– Но вообще-то полгода центр продержится, он уже функционирует нормально, даже имея в непосредственной близости эту бомбу замедленного действия. Кто ж знал, что эти шары не просто так висят на крышах, а могут вдарить.

«Кто ж знал» – кажется, это могло быть неплохим девизом всех тех, кто согласился связать жизнь с Зоной.

Золотые шары над Москвой проявили новые свойства. По крайней мере тот, что располагался на здании центра. Его теперь иначе как «оком» или «гиперболоидом» и не называли. Большую часть времени шар висел тихо и мирно, накапливая ему одному известно какую энергию. А потом начинал отстреливать любое движение в радиусе четырех километров. Причем в прямом смысле этого слова. Стоило на означенной территории появиться чему-нибудь движущемуся, из шара вырывался золотой луч вроде лазерного. Двигался мутант или человек – не будет мутанта или человека. Брела одинокая матрица – не будет и матрицы.

Конечно же, обнаружившие подобные свойства ученые порядком струхнули и запросили эвакуации, но вскоре успокоились.

– А вообще, – вдруг заметил Шувалов, – шел бы ты ко мне в штат, Игорь. – Перевел взгляд на Дэна, смутился и поправился: – Вернее, вы оба.

Ворон покачал головой:

– Раз спешки нет, то завтра с вами свяжется мой адвокат. Если речь идет об эвакуации всего центра, хотелось бы все оформить официально.

Шувалов вздохнул.

– Простите, Василий Семенович, но я предпочту дружеские и деловые отношения, а не начальник-подчиненный.

– Ну да, ну да. – Шувалов убрал документы обратно в ящик. – И с кем будет договор? С наемными лицами, осуществляющими сталкерские услуги?

– С кланом «Спасение».

Академик покачал головой:

– Ты говорил, вроде наигрался в эти игры.

– Верно, – ухмыльнулся Ворон. – Но чисто на бумаге клан, даже если он состоит всего из двух человек, выглядит солиднее, чем сталкеры-одиночки.

На самом деле Ворону попросту сообщили о том, что, по новому постановлению о Зоне, в Москву будут впускать только официально зарегистрированных представителей кланов и лишь при поддержке НИИ и академий. Таким образом власти пытались пресечь поток охотников за артефактами. Конечно, вряд ли эти меры обернутся хоть чем-нибудь полезным, но Игорь Ветров терпеть не мог нарушать законы по мелочи.

– Ладно, – проговорил Шувалов и махнул рукой.

* * *

Центр просуществовал более года, а потом его все же пришлось эвакуировать. Причем спешно. Ворону и Денису потребовалось вешать на шеи поистине огромные группы и совершать несколько ходок подряд, но оно того стоило. Иначе не успели бы спасти всех, а так на счету клана оказалось три разбитых лица, одна сломанная нога и с десяток ушибов разной степени тяжести.

Особую проблему представлял, как ни странно, тот медбрат, что резво просеменил за потерявшей сознание Тамарой – еще в тот давний первый проход. Он и при эвакуации решил побегать, а Денису пришлось лезть за ним в «иллюз» и снова расплачиваться за это головной болью и апатией.

Репутация «Спасения» как единственного клана, осуществляющего операции по сопровождению ученых и спасению людей из Зоны, оказалась еще дороже. Заказы сыпались и от научных центров, и от военных. Первым помогали, если выдавалась такая возможность, со вторыми, по обоюдному согласию Дэна и Ворона, дел старались не иметь. Все большее число сталкеров хотели вступить в клан, но и здесь они придерживались единожды избранного правила: никого не брать со стороны.

Когда последние десять научников покинули центр, среди них оказалась и Тамара Ранова, хотя Дэн ее едва узнал. Девушка казалась какой-то более взрослой и спокойной, чем при первой встрече. Она перекрасила волосы, став из пепельной блондинки яркой брюнеткой. Однако необычные светлые глаза захватывали взгляд по-прежнему.

– Какой же я была дурой, что не разглядела тебя, – сказала она на прощание, садясь в одну машину с Гришко, от которого ждала ребенка. Похоже, она не особенно была довольна своей участью, но тут уж никто из сталкеров не мог ей помочь. Биокорректор не выглядел счастливым тоже, но хотя бы не гнался больше за каждым плохо или специально лежащим артефактом.

Хозяева Зоны, эмионики, не появились ни разу. Едва заметное воздействие Денис почувствовал возле торгового центра «Южный», но оно тотчас исчезло. Ему даже показалось, будто оно оказалось случайным, и вызвавший его мальчишка быстро убежал.

Кажется, на него обиделись или все еще раздумывали, как поступить. Но следили и наверняка ждали удобного момента.

Когда выводили последнюю группу ученых, активировалось «око», и Дэн закрыл одного из научников собой – на никакое иное действие попросту не хватило бы времени. Луч, испепеляющий любую органику, коснулся его, будто солнечный. На плече впоследствии появилось покраснение, да и только. Со временем кожа облезла и сменилась новой. Денис, конечно, помнил, что некоторые аномалии не воспринимали его ни угрозой, ни пищей, но был почти полностью уверен в том, что не сам изменил природу этого луча.

Психиатр Хазаров тоже входил в эту последнюю группу. За последний год он стал едва ли не главой исследовательского центра, хотя официально эту должность занимал совсем другой человек. Все же знания и опыт в манипулировании людьми немало помогали ему по жизни. Петр Тихонович приветливо общался со сталкерами, но Дэн чувствовал какое-то отчуждение. Кажется, профессор затаил обиду за то, что не сумел добиться своего. Причем так и не понял, злился ли Хазаров на Ворона или самого себя.

К Денису отношение осталось ровно-заинтересованным, но не более. А когда «око» «выстрелило» в него, эмоциональное отношение Хазарова не изменилось. Этому человеку, когда-то проявлявшему заботу, уговаривавшему остаться в центре и принять участие в исследованиях, на самом деле оказалось абсолютно наплевать на то, выживет он или нет.

Зато Ворон обеспокоился настолько, что Денис несколько мгновений наблюдал ту самую спираль, что привела когда-то мутирующего мальчика, подыхавшего от голода в изменившейся Москве, прямо в руки к опасному сталкеру, не поддающемуся бомбардировке счастьем. Ясно-синяя с серебристыми звездами! Никто, кроме Дэна, естественно, ничего не увидел, а Ворон чуть ли не весь остаток пути хмурился, казался излишне суровым и говорил неохотно.

Тем же вечером, когда сталкеры смыли пыль и устроились у камина, Ворон неожиданно принялся вспоминать о прошлом. Денис долго молчал, слушая его, а потом поинтересовался, к чему тот клонит.

– Знаешь, когда мужчина приближается к порогу сорока лет, ему почти необходимо иметь кого-то, кому можно передать знания или опыт.

Дэн хмыкнул. Когда-то он хотел подобного разговора, даже мечтал о нем – еще до второго появления сталкера в своей жизни:

– Вряд ли я воспринимаюсь вами как подобный субъект.

– Сын у меня уже есть. Он живет не в этой стране и даже не на этом континенте. И, признаюсь, я искренне рад этому. Менее всего на свете я желал бы, чтобы он связал свою жизнь с Зоной. Однако сыновья могут быть не только по крови, но и по духу.

Денис отставил бокал и вздохнул:

– Вы как-то говорили, что не любили Экзюпери.

– И потому слишком долго бегал от собственной ответственности, – рассмеялся Ворон. – Пожалуй, мне стоило бы просить извинений за это.

Дэн поморщился и покачал головой, но решил не отвечать. Сидящий рядом человек делал для него гораздо больше, чем кто-либо в этой жизни. А слова… это всего лишь сотрясание воздуха – иногда полезное, временами вредное.

Поэтому он лишь кивнул и отсалютовал бокалом:

– Учитель?

– Прибью, – ласково предупредил Ворон и улыбнулся. – Не опошляй.

С некоторых пор он зачем-то всерьез занялся манерами своего подопечного и прививанием ему хорошего вкуса.

– Партнер?

– На бумаге, вне всякого сомнения. – Ворон повел плечом.

– Друг, – на этот раз утвердительно произнес Денис.

Content

Светлана Кузнецова
Новая Зона. Хозяева Москвы

Глава 0

Часть I Возвращение к истокам

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть II Хозяин Зоны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог