Бахорин Юрий

Соломон Хук. Дилогия

Юрий Бахорин

Соломон Хук. Дилогия

Юрий БахоринНептун: Бал Сатаны

Глава первая

Пружинистым шагом Сол вошел в просторный вестибюль роскошного ресторана «Комета», в котором частенько обедал во время пребывания в Космополи-се, и остановился, осматриваясь. Прошло чуть больше года с момента его последнего визита, но здесь ничего не изменилось. Едва прозрачные створки автоматических дверей сошлись с мягким шипением, перед гостем уже склонился метрдотель. Почтительно, но вместе с тем не угодливо — именно так, как полагается в заведении высокого класса.

— Мистер…— он сделал паузу и вопросительно посмотрел на вошедшего.

— Хук,— коротко представился тот, решив нфе обращать внимания на неуместность вопроса — физиономия метрдотеля ему что-то не вспоминалась.

— Я сразу понял, что это именно вы,— распорядитель теперь улыбнулся, словно старому знакомому.— Я здесь недавно, но мне показывали снимки постоянных клиентов,— пояснил он странновато прозвучавшую фразу.— Позвольте проводить вас к столику.

Последовал приглашающий жест рукой, и гость неторопливо зашагал за проводником.

Снимки показывали… Что ж, ладно. Два последних дня с камбуза планетолета «Юнона», доставившего его на Землю, доносились ароматы, не вызывавшие у Хука никакой реакции, кроме легкой тошноты. «Наконец-то пахнет настоящей едой,— одобрительно подумал он, усаживаясь за столик.— Не закапать бы слюной драгоценный наборный паркет…»

Сол огляделся. Всюду белоснежные скатерти, мягкое зонированное освещение и драгоценная палисандровая мебель. «Мы обслуживаем со скоростью кометы!» — гласило мозаичное панно на стене. Надпись, безусловно, пошловатая, но оформитель постарался — искрящийся солнцем янтарь букв приятно сочетался с обсидианом фона и вкраплениями венерианского хрусталя синеватого отлива — вместе они удачно имитировали усыпанное звездами ночное небо. «Не врет надпись»,— удовлетворенно отметил Хук, когда минуту спустя тройка официантов сноровисто, но без спешки уставила его стол заказанными яствами. Блаженно вздохнув, Сол неторопливо принялся за еду.

Всего пару часов назад он спустился по трапу звездолета, из космопорта забронировал апартаменты в славившейся на всю систему роскошью и уютом «Галактике», обычном своем пристанище в Космополисе, и уже из номера заказал столик в ресторане и обильный завтрак, больше походивший на обед — благо давно перевалило за полдень. Затем с наслаждением принял душ и направился в «Комету», оставив — и откуда она только взялась? — дожидавшуюся его на столе корреспонденцию неразобранной. И вот теперь он сидел, грея в руках пузатый бокал, и наслаждался дивным букетом арманьяка… уже в четвертый раз. И хотя напиток был выше всяких похвал, Сол с неудовольствием отметил, что ожидание затягивается.

— Аксель в своем репертуаре,— секунду спустя услышал он почти забытый голос, поставил бокал на стол и, прежде чем подняться, невольно улыбнулся, радуясь встрече с другом.

— Еще не забыл, старый пират! — добродушно проворчал Сол, вставая.

— Да разве я могу забыть Акселератора, способного завести любую компанию максимум за пять минут? — в тон ему откликнулся пришедший.

Перед Хуком стоял высокий — выше даже его самого на пару сантиметров! — африканец великолепного черного цвета, но значительно тоньше, худощавее. Топорщившийся на голове кара-Куль волос за прошедшие годы тронула седина. Глаза Сола изумленно округлились — он явно не ожидал увидеть столь разительной перемены во внешности своего старинного друга Мтомбы.

— Что, постарел? Зато ты все такой же,— не дожидаясь ответа, заметил тот и, улыбнувшись, еще шире раскинул руки.— Приди ж в мои объятия! — И опять-таки не дожидаясь ответа, надвинулся на Хука.

— Руки прочь! — вставил наконец слово и Сол.— Ладно женщины, а с бородатыми мужиками я не целуюсь!

— Ха! Ха! Ха! — воодушевленно похлопывая приятеля по спине, пророкотал пришедший.— Все такой же пошляк и бабник… Узнаю! — добавил он, не в силах оторваться от «выбивания пыли» из пиджака друга.

— Пошляк — никогда,— фыркнул Сол и, подумав, добавил: — И, кстати, никакой я не бабник. Просто женское общество люблю и уважаю.

— Неужто остепенился? — покончив с «рукоприкладством», удивленно заметил негр.— И впрямь похоже — сытый и загорелый…

Он с явным интересом разглядывал Хука.

— Ну, что ты…— Сол поморщился, как от зубной боли, и постарался перевести разговор в шутливое русло: — Молодой ышшо! Что же мы стоим? Присаживайся! Я, видишь ли, заказывал завтрак на двоих, но не удержался — сам понимаешь, что происходит после двух суток приема внутрь организма сублимированных образцов продукции пищевых комбинатов Марса…— добавил он, разливая по низким и широким бокалам коньяк.

— Не откажусь… от завтрака! — хмыкнул негр, мельком взглянув на официанта, который поставил перед ним блюдо с седлом горного барашка и трюфелями.— И все-таки пора тебе остепениться, подумать о женитьбе,— видимо, по инерции повторил он уже сказанное.

— Да я все время думаю,— пригубив армань-як, ухмыльнулся Сол.— Наверное, потому до сих пор и не женился.

— Смотри, не опоздай…

— Ну ты, женатое отребье! — возмущенно выругался Хук.— Ты на себя посмотри, женатик! Башка-то уже белая!

— Да, заботы…— Мтомба досадливо закряхтел, вооружаясь ножом и вилкой.— Но женитьба здесь ни при чем — в нашем роду все мужчины седеют рано.

— Потому что рано женятся,— не удержался от ехидного замечания сотрапезник.

— Может быть,— не стал спорить Мтомба и посерьезнел, вспомнив о цели встречи.— Ты, наверное, сразу догадался, что я вызываю тебя на Землю не просто так.— Сол молча кивнул, и африканец продолжил: — Дружище, ты мне нужен.

Хук испытующе посмотрел на старого друга, вспомнив студенческие годы, когда они сошлись накоротке, почувствовав нечто большее, чем связывающая приятелей банальная приязнь. Однако со дня окончания Сорбонны их пути разошлись, и виделись друзья крайне редко. Сол знал, что Мтомба решил сделать карьеру в некой правительственной организации, в то время как он сам имел склонность к вольной жизни наемника, предпочитая насыщенное авантюрами времяпрепровождение размеренному существованию добропорядочного гражданина Лиги.

— Где ты теперь, старина? — терзая на тарелке трюфель, поинтересовался Сол.

— Возглавляю Службу Безопасности Лиги,— не без гордости, негромко произнес африканец. Хук изумленно присвистнул. Мтомба усмехнулся, отправляя в рот последний кусок жаркого.— Слышал о такой? — вытерев губы салфеткой, скромно поинтересовался он.

— Особый Отдел… Что ж, особистов все мы давно знаем и любим…— несколько неопределенно откликнулся Аксель.

— Зря ты так, Сол,— возразил Мтомба. Впрочем, по тону ответа Хук понял, что друг не обиделся.— Поверь, чепухой мы не занимаемся.

— Чем же тогда?

Вопрос прозвучал несколько двусмысленно, но Мтомба знал, что старый друг не подначивает его, и оставил двойной смысл без внимания.

— Продолжим не здесь. Одно могу сказать: есть шанс сделать доброе дело.

— От твоих слов у меня засосало под ложечкой,— усмехнулся Сол.— Страшно рад тебя видеть, а ты пытаешься испортить мне утро.

— Перестань. То, что я тебе предлагаю, всего лишь работа. Работа опасная, но не опасней той, которой, как мне удалось выяснить, ты занимался все последнее время.

— Ай-яй-яй! Я-то думал, что следов не оставляю,— хмыкнул Аксель.— Впрочем, криминалом я не занимаюсь, так что скрывать мне нечего.

— Верно, дружище, криминалом ты не занимаешься, но следы оставляют все.— Мтомба поставил на стол пустой бокал.— Едем. Скоро ты все узнаешь.

— Запишите на мой счет,— сказал Сол подошедшему официанту, и друзья направились к выходу.

После царившей в ресторанном зале прохлады уличный зной показался обоим обжигающим.

— Жаркое нынче лето,— заметил Мтомба, открывая перед Солом дверцу подкатившего гиромобиля.

— Жаркое,— согласился тот, неожиданно шагнув обратно в вестибюль. Впрочем, через минуту он вернулся, держа в руке букетик фиалок.

— Никак ты увлекся ботаникой? — усмехнулся африканец.

— Никак,— в тон ему ответил Хук, ныряя в затемненный салон.

Машина резко взяла с места, и на всем протяжении пути оба приятеля, не сговариваясь, не произнесли ни слова. Сквозь тонированные стекла гиромобиля рассмотреть что-либо было проблематично, да и вряд ли многое изменилось в сердце Космополиса за тот год с небольшим, что Сол отсутствовал на родине. Впрочем, нет. Сейчас они ни разу не остановились, а при его отлете развязку транспортных потоков еще не завершили.

Мобиль остановился у отделанного черным гранитом высотного здания.

— Приехали! — сообщил Мтомба.

Аксель, пожав плечами, вышел из остановившейся у тротуара машины и посмотрел вверх.

Похоже, он стоял перед одним из последних построенных на Земле небоскребов. Позже началось увлечение зданиями, «по плечи» врытыми в землю, а в этом добрая сотня этажей гордо возносилась к плывущим по небу облакам.

— Впечатляет? — поинтересовался африканец.— Здесь все,— не дожидаясь ответа продолжил он,— лаборатории, кабинеты, офисы, конференц-залы, рестораны, клубы.

Сол кивнул и шагнул внутрь. В просторном холле к ним сразу приблизились два вооруженных охранника в серых мундирах, но, опознав Мтомбу, несколько расслабились.

— Мистер Хук со мной,— сказал африканец, предъявляя документы.

— Ого,— усмехнулся Аксель.— Я вижу, у вас тут шутить не любят. Что же это ты без охраны гуляешь?

— Моя скромная персона мало кому известна,— серьезно откликнулся его спутник,— чего не скажешь о руководителях большинства прочих служб.

— Ну-ну…— хмыкнул Сол, направляясь вслед за другом к одному из шести выходивших в вестибюль лифтов.

Вставив идентификационную магнитную карту в щель пульта, Мтомба набрал шестерку, за ней семерку. Двери лифта закрылись и, к удивлению Хука, кабина ухнула вниз.

— Впечатляет.

— Верно. Все думают, что это старая постройка с одноэтажным подвалом, а на самом деле…

— Я вижу. Но к чему столько ухищрений?

— Когда здание строилось, многие думали как и ты. Теперь ситуация изменилась, и то давнее излишество уже не выглядит прихотью.

— Неужели?…— Сол посмотрел на друга, надеясь, что тот шутит, но черное лицо африканца оставалось серьезным.— Дела так плохи?

— Хуже, чем хотелось бы. Кто-то усиленно пытается расшатать Лигу, развалить ее, а мы даже не можем узнать, кто конкретно. Внутри организации давно не все в порядке,— мрачно добавил особист.— Похоже, некоторые из глав корпораций больше не желают ограничиваться извлечением прибылей.

— Этого следовало ожидать,— кивнул Хук. Ему не было известно ничего конкретного, доходили лишь разрозненные слухи о неумеренных аппетитах финансовых воротил, хотя он никогда не придавал им особого значения. Как, скорее всего, и большинство простых граждан.— Когда денег становится слишком много, они из средства обмена превращаются в символ власти. А жажда власти — как наркотик: стоит раз поддаться, и назад дороги нет.

— Все верно,— поморщившись, согласился Мтомба,— но это теория, а в теорию мало кто верит до тех пор, пока она не находит практического подтверждения. И тогда, как правило, оказывается слишком поздно что-либо предпринимать.

Сол кивнул, но ничего не сказал, потому что кабина остановилась и створки лифта разошлись. Они оказались в маленькой комнате, где за стойкой сидел скучающий охранник. Аксель успел подумать, что его друг несколько сгустил краски и рвение службистов ограничивается показухой, но при их появлении рука человека в сером скользнула под стол, взгляд стал холодным и колючим.

— Вашу карточку, мистер Оварунга,— строго произнес он. Приказ прозвучал довольно глупо, но оба особиста отнеслись к ритуалу идентификации с полной серьезностью. Сол задумчиво нюхал фиалки, старательно не обращая внимания на действия пары идиотов.

— Все в порядке,— без тени иронии произнес охранник, пропустив карту сквозь детектор.— Пожалуйста, приложите ладонь к сканеру.

«Слава Богу — обошлось без стрельбы»,— не без иронии отметил про себя Хук.

— А меня вы через что пропустите? — поинтересовался он, наблюдая за сканирующей папилляры друга световой полосой.

— За твою подлинность отвечаю я,— обнажив в улыбке великолепный набор зубов, съехидничал Мтомба.

— Все в порядке, мистер Оварунга.— Только теперь палец охранника оторвался от невидимой посетителям сигнальной кнопки и поднялся над краем стола.— Но я должен занести в компьютер имя вашего друга.

— Соломон Хук…— начал было Мтомба, но Сол перебил его.

— Возьмите,— вынув из нагрудного кармана визитку, он протянул ее охраннику.— Здесь все, что вам нужно.

Они прошли сквозь автоматически открывшуюся перед ними бронированную дверь, миновали недлинный коридор и очутились в обширном холле.

— Однако…— успел задумчиво произнести Сол, прежде чем заметил сидевшую за столом смышленую на вид девицу в очках.

— Ты на кого это стойку делаешь? О нет! — простонал Мтомба.— Не время для ухаживаний!

— Если его нет сейчас, то когда еще будет? — резонно возразил Сол, легонько встряхнул букетик, сверкающим глазом прицелился в секретаршу и бодрой рысью пересек зал.

— Какому извергу явилась в голову крамольная мысль заточить вас в этом мрачном подземелье? Назовите имя, и он падет от моей руки!

Аксель выставил перед собой фиалки и склонил голову, демонстрируя покорное восхищение.

— Мне приятна ваша наивная лесть,— с улыбкой молвила девушка, принимая цветы.

Соломон окинул красотку плотоядным взглядом: перед ним сидела миниатюрная брюнетка с розовыми губками, сияющими глазками, да и все остальное было при ней.

— Благодарю, месье Хук.

— Сол. Зови меня Сол, детка,— перешел он в атаку, проникновенно заглядывая в глаза девушке. Интересно, о чем она думает?

— Еще раз назовешь меня деткой,— с мягкой улыбкой парировала та,— отправлю в нокаут.

Очаровательная улыбка искусительницы, как и все остальное, смотрелась восхитительно.

— Ха! Ха! Ха! — не сдержался Мтомба. Хохотал он неторопливо, раскатисто и со вкусом, так, как умел лишь он один.— Наконец-то Акселератор получил достойный отпор!

— Когда угодно, где угодно и как угодно… милашка,— вовремя спохватившись и не обращая внимания на веселье друга парировал Аксель. М-да. Похоже, думает она о том, что никогда он не получит ласки ее рук, не узнает сладости губ, не насладится ароматом волос и не познает последнего наслаждения — самого сокровенного и пьянящего.

— Доложите шефу о нашем визите… И поторопитесь, Николь,— посерьезнев, попросил Оварунга.

Красотка возмущенно фыркнула, смерила посетителей взглядом разъяренного василиска, развернулась на каблучках и скрылась за дверью кабинета. «Но цветочки-то не выбросила»,— удовлетворенно отметил Сол, проводив девушку взглядом изголодавшегося хищника — покачивания ее бедер выглядели просто неотразимо.

— Изумительная стервочка! — восхищенно произнес он, когда дверь за девушкой закрылась.

— Выглядит восхитительно,— поддержал друга Мтомба.— Особенно сзади!

И оба рассмеялись.

Директор Металлургического Бюро Лиги Планет, или МЕБЛИПа, оказался необыкновенно толстым японцем с бритой наголо головой. Мистер Токадо сидел за внушительным рабочим столом из полированного обсидиана и что-то сосредоточенно корябал на разбросанных по столу бумажках. Для Сола так и осталось загадкой, как необъятная директорская задница уместилась в стандартном офисном кресле.

Заслышав шаги вошедших, азиат бросил карандаш в хрустальный стакан, уложил первый подбородок на второй, второй на третий, а третий на обширную грудь и сквозь щелочки заплывших жиром глаз оценивающе уставился на Акселя.

— Счастлив видеть вас, мистер Хук,— проговорил он неожиданно гулким басом.— Надеюсь, наше сотрудничество принесет обоюдное удовлетворение. Мтомба рассказывал мне о вас — Лиге отчаянно нужны люди вашего размаха. Надеюсь, вы станете нашим постоянным сотрудником. Прошу садиться.

Широким жестом он указал на стоявшую по другую сторону стола пару кресел.

— Благодарю, господин директор, но…— усаживаясь, молвил Сол.

— Никаких «господ директоров» между нами, Хук,— перебил его Токадо.— Я сам начинал рядовым сотрудником и, даже усевшись в это кресло, не перестаю считать себя тем давним новичком, который двадцать лет назад лишь мечтал о нем. Тем не менее я догадываюсь, что вы собирались сказать этим «но». Что ж, не стану настаивать, хотя и надеюсь, что со временем вы пересмотрите свое решение.— Сол кивнул. Мтомба молчал.— Перейдем к делу.

Толстяк задумчиво сцепил на объемистом животе руки, изобразив сарделькообразными пальцами замысловатый мясной набор, и еще раз глубокомысленно посмотрел на Акселератора.

— Скажите, Хук, что вам известно о Нептуне? — будничным тоном поинтересовался он.

— Восьмая планета Солнечной системы, удалена от центрального светила на тридцать астрономических единиц. В четыре раза превосходит Землю диаметром и в семнадцать раз массой. Относится к юпитерианской группе планет с низкой плотностью вещества. Имеет два спутника: Тритон и Нереиду. Существование Нептуна теоретически предсказано Леверье на основе девиации движения Урана по орбите, в 1846 году планета обнаружена астрономическими средствами вблизи указанной им точки орбиты,— отчеканил Сол, словно по писаному.

— Так, превосходно.— Массивный подбородок японца утонул в складках жира, что, очевидно, означало полное согласие с собеседником.— Мне даже добавить нечего, кроме одного: два с половиной века назад вторая нептунианская экспедиция обнаружила на орбите планеты третий и четвертый спутники — два огромных планетоида, движущихся по общей, весьма замысловатой орбите, почти перпендикулярно пересекающей плоскость эклиптики. Плоскость вращения и сама по себе странна, но на этом странности не заканчиваются. По вертикальной оси спутники совершают примерно один оборот за 165 лет, благодаря чему эта самая ось вращения системы постоянно направлена на Солнце. Плотность вещества интересующего нас планетоида чуть больше пятнадцати граммов на кубический сантиметр.

Глаза Хука изумленно расширились.

— Да, да,— Токадо удовлетворенно отметил произведенное на собеседника впечатление и энергично утопил подбородок в складках жира,— планета представляет собой полиметаллический слиток массой чуть больше земной и имеет двойника в противоположной от себя точке орбиты, благодаря чему суммарная приложенная к центральной планете сила равна нулю. Близнецов назвали Инь и Ян по аналогии с уравновешивающими друг друга мужским и женским началами Вселенной. Нас интересует Ян. Как я уже говорил — это слиток. Золото, платина, иридий, осмий, хром, никель, молибден и так далее. Поверьте мне на слово, Хук, там присутствует весь список элементов, из-за которых приходится все глубже зарываться в почву. Уже сейчас у Лиги едва хватает средств на ведение глубинных разработок. Мы вынуждены выбирать: либо несем колоссальные убытки, либо отказываемся от космоса, а ведь человек по сути еще и носа не высунул за пределы системы! — Неожиданно резким движением он грохнул кулаком по столу.— Освоение Яна позволит решить проблему. Да, далеко,— не дожидаясь, ответил он на возможные возражения,— но, добывая, заметьте себе, не руду, а полиметалл,— даже с учетом транспортных расходов — мы можем вчетверо удешевить добычу, выведя ее выше уровня рентабельности.

Судя по всему, Токадо закончил излагать аргументы и выжидающе уставился на гостя.

— Я так понимаю, что возникли непредвиденные сложности,— осторожно заметил Хук.

— Верно,— японец просверлил собеседника колючим взглядом, словно именно его подозревал в упомянутых сложностях.— Мы успели создать искусственную атмосферу, состыкованный с лабораториями бытовой комплекс для персонала базы, космопорт, металлодобывающий комплекс, мастерские. Во время строительных работ на Яне находились металлурги и геологи, полностью подтвердившие первоначальный прогноз. Все шло хорошо до тех пор, пока не началась пробная разработка. — Он нахмурился и поскреб сарделькообразным пальцем полированную макушку.— Последовала невероятная для естественного хода событий цепочка смертей, и все наши планы рухнули. Оставшиеся на Земле родственники погибших затеяли кампанию по закрытию проекта, предъявив Лиге прямо-таки астрономическую сумму коллективного иска по возмещению ущерба.— Он помолчал.— Сейчас на базе осталось пять человек, которых необходимо либо эвакуировать, либо послать корабль и восполнить погибший персонал, а затем приступить к дальнейшим разработкам.

— Сложная ситуация,— задумчиво согласился Аксель. Мтомба мрачно кивнул.— Но чем я могу помочь? У вас наверняка есть высококлассные эксперты, пусть разбираются в причинах происшедшего. Зачем вам я?

— К сожалению все намного сложнее, чем вам кажется, Сол. Я ведь уже упоминал о развернувшейся кампании? На только что завершившейся сессии Лиги был экстренно инициирован вопрос о консервации базы, а консервация — это, образно говоря, крышка гроба для всего проекта. В прессе вовсю развернулась шумиха о пренебрежении к человеческой жизни, и возразить на это нечего.

Хук кивнул. Все верно. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять — чем больше денег в банке, тем привлекательней он для нечистоплотных дельцов. Кто-то блефует, ведя кампанию против Лиги, понимая, что иного способа сорвать куш у него нет. Однако авантюра выстроена вовсе не глупо, упор делается на не дающее осечки обращение к моральным ценностям цивилизованного общества, к чувству жалости и человеколюбию. Если не противопоставить обвинениям нечто весомое и доказательное, авантюра может увенчаться успехом. С подобной манерой вести дела Сол уже не раз встречался и ясно понимал, что отвести от себя обвинения морального плана не просто. Очень не просто. Иногда проходят годы, прежде чем удается привести достаточно веские контраргументы. Ну, а в создавшейся ситуации время не терпит — месяц-два, и произойдут необратимые перемены.

— И кто оказался инициатором проекта консервации? — поинтересовался Хук, понимая, что, скорее всего, не получит конкретного ответа.

— Хороший вопрос,— сидевший напротив Оварунга задумчиво посмотрел на носок ботинка,— знать бы ответ на него… Мои агенты с ног сбились, но семьи погибших в один голос твердят о порочности политики Лиги, не учитывающей ценности человеческой жизни, и уходят от прямых ответов.— Его глаза гневно блеснули.— Они говорят убежденно, словно их доводы не бред сумасшедшего, а неоспоримые факты! — выкрикнул африканец, но тут же взял себя в руки.— Ясно как день, что кто-то навел их на эту идею,— добавил он почти спокойно,— и наверняка подкрепил веру в нее деньгами, а заодно и намекнул на неминуемую кару за отступничество.

Токадо согласно покивал, сделавшись похожим на японского болванчика.

— Любой вывод экспертов Бюро будет тут же подвергнут перекрестной критике…— принялся было развивать он мысль африканца, но Хук перебил:

— Затем вас обвинят в фальсификации результатов и так далее. Не стоит продолжать, схема мне хорошо знакома. Но вы так и не ответили, что привело вас к мысли о незаменимости моей скромной особы?

— Все просто. Неделю назад на базу должен был прибыть геолог, но сломал ногу и застрял на Титане. Мы можем послать вместо него технаря или сыщика, но первый вряд ли сумеет расследовать дело, если окажется, что речь идет о диверсии, а второй вряд ли обладает необходимой технической подготовкой.

— Я тоже далек от геологии.

— И на здоровье! — подбородки японца нырнули в жировую складку.— У вас другая задача: на месте разобраться в ситуации, а по возвращении представить объективный, подтвержденный фактами отчет. Сразу оговорюсь: если речь идет о саботаже, на сотрудничество с оставшимся на базе персоналом вы рассчитывать не сможете, а это значит, Сол, что все факты вам придется перепроверять лично, возможно преодолевая намеренное сопротивление. Но Мтомба рекомендовал вас как человека, способного справиться с проблемами любого рода и привыкшего держать язык за зубами. Так что я уверен в успехе.

«Он уверен! Что ж, раз так, дело, можно считать, в шляпе. Один ноль в твою пользу, господин директор, но долго я отыгрываться не привык».

Сол стиснул зубы.

— Спасибо, Токадо,— усмехнувшись, бросил он,— век помнить буду ваше доверие. Что ж, не стану отказываться, но предупреждаю сразу: мое согласие придется хорошенько простимулировать.

— За этим дело не станет,— без раздумий откликнулся японец.— Все, что скажете, Сол.

— С вами приятно иметь дело,— улыбнулся Аксель.— Мне понадобится напарник,— минуту подумав, добавил он серьезно.

— Но ведь мы предупредили о конфиденциальности вашей миссии…— неуверенно возразил Токадо, но Хук не дал ему закончить.

— Я говорю о напарнике иного рода. Мне нужен портативный Сукомп — суперкомпьютер на процессоре ТВ-4000-М,— полное лицо хозяина кабинета покрылось красными пятнами,— с микрочипом искусственного интеллекта,— глаза японца приняли неестественную для его нации форму — круглую,— мезо-планарным модулем памяти ZZ-600 и встроенным стронциевым микрореактором.

— Это невозможно,— судорожно сглотнув, простонал Токадо.

— Мне нравится ваш оптимизм, господин директор,— небрежно заметил Соломон, добавив про себя: «Ну? Что я говорил? Один — один!»

— Откуда вы вообще знаете про эти разработки? — нервно барабаня по столешнице толстыми пальчиками, поинтересовался директор Бюро.

Нескромно. Можно даже сказать, очень нескромно, но вопрос задан. А если вопрос задан, должен прозвучать и ответ — ситуация обязывает. Хотя Сол по опыту знал, что лучше не договорить, чем сказать лишнее. Избыток информации вызывает недоверие, но и промолчать в данном случае не удастся. Остается надеяться, что господин директор прекрасно понимает его положение: никто не продает своих осведомителей.

— Ну скажем так: у меня есть в вашем ведомстве свои люди. Кто — не спрашивайте, но утечка информации — не следствие небрежности или корысти. Просто они верят мне так же, как Мтомбе или вам. Мне известно, что все названные мною модули изготавливаются поштучно, в условиях невесомости на орбите и процент отбраковки невероятно высок. Поэтому сразу предупреждаю: не пытайтесь меня одурачить — я знаю, как протестировать собранную машинку.

Пожалуй, он немного пережал. Последнюю фразу произносить вряд ли стоило, но что сказано, то сказано.

— Вы можете внятно объяснить, зачем вам такая техника?

— Безусловно.— Слава Богу, первое сопротивление сломлено.— Мне понадобится всеобъемлющая база данных. Вы загрузите в память Сукомпа всю информацию по проекту, личные дела персонала базы, экономическую сводку о ситуации на рынке металлопотребления. Включите туда компании, занимающиеся не только добычей, но и переработкой металлов, а также подробные досье на всех тех, кто, по вашему мнению, может быть заинтересован в свертывании проекта на Яне. И много чего еще — полный список я дам позже. Досье расположите в порядке убывания по степени важности. Мне потребуется и полный набор датчиков: движения, температурных, магнитных, емкостных, гравитационных, оптических, волновых в диапазоне от сонара до радара. Я распределю их по базе — наверняка понадобится ясная картина происходящего. И мне нужен советчик с безупречной логикой, способный создавать модели поведения, ориентированные на конкретные характеры. Могу добавить еще кое-что, но, думаю, сказанного вполне достаточно.

Хук вопросительно взглянул на директора. Тот тяжело вздохнул и отвел взгляд. Побарабанил пальцами по столу и обреченно пробормотал:

— Какого рода стимуляция вам еще потребуется, Сол?

— По окончании работы вся аппаратура остается в моем пользовании, как гонорар за работу. Это все.

— Остается лишь радоваться вашей скромности,— с мрачной иронией усмехнулся Токадо.

— Да я вообще застенчив,— с готовностью согласился Аксель и, изобразив соответствующую гримасу, быстро добавил: — Это у меня наследственное.

И совсем потупил глазки, и разве что не покраснел — ну просто прелесть!

— Вы гарантируете успех своей миссии? — Спектакль собеседников почему-то не рассмешил.

Ну вот опять начинается…

— Гарантию дает только страховой полис, да и то только в проверенной компании,— устало заметил Хук.— Сделаю, что смогу.

— Мтомба! — жалобно вскричал японец, судя по лицу, готовый расплакаться в любой момент.— Ты где откопал этого дельца?!

— На Марсе, Токадо,— со сдержанной улыбкой ответил Оварунга.

— С начала года с орбитальной лаборатории поступает один брак! И без тебя все проекты летят к черту! Ты за горло меня берешь, Сол! Ты хоть это понимаешь?! — продолжал скулить директор.

Несомненно, ответное представление стоило аплодисментов.

— Я все понимаю, Токадо.— Хук заговорил серьезно.— Вы уверены, что происшедшее не случайность? Не цепочка случайностей? — поправился он.

Японец, мгновенно успокоившись, выдвинул ящик стола и вместо ответа передал Солу фотографию. Тот взглянул на нее и невольно поморщился.

— Судя по фото — эта груда мяса когда-то была человеком,— констатировал он нехотя.

— Переломаны все крупные кости. Некоторые дважды. Официально — несчастный случай,— скупо прокомментировал Мтомба, даже не потрудившись взглянуть на снимок.

— Если это и несчастный случай, то самый несчастный из всех, что когда-либо произошли на моей памяти,— высказал свое мнение Сол.— Что случилось с этим беднягой?

— Упал со скалы.

Здорово. Аксель вопросительно посмотрел на Мтомбу. Можно сказать: великолепно!

— А по пути наткнулся не на одну сотню выступов…

Хук отвел взгляд от лица друга и задумчиво всмотрелся в стереоснимок. Снимок вызывал исключительно патологические ассоциации.

— Такое чувство, что кто-то прожевал труп и выплюнул. Не нравятся мне случайности подобного рода, ваши враги явно миновали стадию детских игр. А это значит, что все, о чем мы договорились, необходимо, и даже более того…— Он заметил, как напрягся японец и мысленно усмехнулся.— Когда мне понадобится техническая поддержка, я хочу иметь в руках соответствующую аппаратуру, а не бросаться в атаку с вашим, Токадо, именем на устах. Пожалуй, в добавление к названному мне понадобится компьютер-компенсатор с полноформатным периферийным модулем. Модель я сейчас назову.

Он полез во внутренний карман пиджака, но японец жестом остановил его и потянулся к панели коммутатора.

— Ему хоть верить-то можно?

Прежде чем надавить на нужную клавишу, он посмотрел на Мтомбу, и Сол сразу понял, что директор Бюро окончательно сдался и теперь лишь пытается перевести разговор в шутливое русло.

— Все зависит от степени стимуляции,— в тон ответил Оварунга. Японец улыбнулся, и глаза его заблестели как у старого интригана.

— Мадемуазель Амон,— нажав кнопку коммутатора, проговорил он,— пожалуйста, узнайте, как обстоят дела с орбитальными поставками для лаборатории микроэлектроники.

— Да, мистер Токадо,— проворковал мелодичный голосок очаровательной Николь.— Что-нибудь еще?

— Пожалуй… но это просьба. Вы не могли бы выбрать время для беседы с мистером Хуком? Он передаст список необходимого оборудования, и вы займетесь им.

— Кем? — последовал незамедлительный вопрос.— Мистером или списком?

— Мистером Хуком сегодня, его списком завтра,— с трудом сдерживая смех, пояснил директор.

— Хорошо, шеф,— проворковали на том конце провода, и аппарат умолк.

— Ха! Ха! Ха! — Мтомба расхохотался и со значением посмотрел на друга.— Как ты считаешь, дружище: стимулы достаточны?

— Поразительное чувство юмора,— непонятно кого имея в виду, произнес Токадо, ехидно хмыкнув.— Хорошо, Сол, вы получите все, что просите… а если повезет — более того.— Тонкий намек. Хорошо бы реальная толщина его оказалась больше кажущейся.— Договоритесь с Николь о встрече, через минуту Мтомба вас догонит.

Второй намек выглядел достаточно прозрачно, и Сол поспешил откланяться. Прикрыв за собой дверь кабинета, он сразу уставился на обворожительную секретаршу Токадо и пожалел, что не видит выражения ее глаз, скрытых затемненными стеклами очков. «Хорошо бы, девчонка сняла стеклышки»,— машинально подумал он. Девушка сняла очки и с улыбкой посмотрела на Сола. Ему показалось, что взгляд ее проникает в самую душу и приятно щекочет изнутри.

Улыбнувшись в ответ, Аксель склонился в галантном поклоне.

— Пожалуй, теперь я верю в телепатию.

Она улыбнулась его скромной шутке — прямо какой-то парад улыбок! — вновь надела очки и посмотрела на него сквозь дымчатые стекла.

— Говорят, вы служите наемником, мистер Хук? — неожиданно серьезно спросила она.

— И что еще обо мне говорят? — вопросом на вопрос ответил Соломон, что выглядело не совсем вежливо, но удержаться он не смог.

— Например, что вы любите действовать на грани фола,— вновь улыбнулась секретарша.

— Я действительно наемник,— ответил Сол на первый вопрос, избегнув таким образом необходимости отвечать на второй.— Но неужели это так бросается в глаза?

— Конечно! — Казалось, она охотно включилась в игру.— Практически любой человек, вырвавшись от шефа после двухчасового совещания, поспешил бы смыться! А вы вот стоите и уходить не торопитесь.

Кажется, нами заинтересовались… По крайней мере не гонят. В груди сладко защемило от предвкушения грядущего приключения. Вперед, Аксель! Кому благоволят женщины, тому покровительствуют боги!

— Вы абсолютно правы,— согласился он важно.— Я изучаю среду обитания. Мы, наемники, находимся в постоянном поиске, в особенности при наличии достойного изучения объекта.

— А сейчас, насколько я понимаю, этот объект найден? — с легкой ехидцей поинтересовалась красотка.

— Вы феноменально догадливы, мадемуазель Амон! — с готовностью подтвердил Сол.

— Догадливость здесь ни при чем — это телепатия.— Оба рассмеялись.— И как успехи? Изучили объект? — Она явно не собиралась обижаться.

— Почти,— самоуверенно сообщил Аксель.

— Что же теперь? — Девушка изобразила на лице легкий испуг.

— Только что я вытребовал у Токадо массу сверхдефицитной аппаратуры. Осталось лишь заказать в техотделе вашу копию…— поспешил успокоить он,— с некоторыми коррективами.

— Без очков? — с едва заметной иронией поинтересовалась Николь.

— Разумеется,— улыбнулся Сол.— Но, главное, лишу дубликат божественной неприступности оригинала. Это будет девушка с вашим острым умом и умопомрачительной внешностью, а главное — способная полюбить играющего на грани фола наемника вроде меня.

Получилось немного льстиво, чуток хвастливо и несколько прямолинейно, но ничего, для экспромта сойдет. Главное — вызов брошен, остается дождаться результата. Хук попрощался галантным поклоном и направился к выходу.

— Куда же вы, искатель приключений? — томно поинтересовалась мадемуазель Амон.

— Спешу быстрее разместить заказ,— в тон вопросу ответствовал Хук.

— Зачем же вам копия? Не проще ли обратиться к оригиналу?

Сол обернулся, казалось, лишь для того, чтобы увидеть, как премило покраснела девчонка.

— Пожалуйста, мистер Хук.

Аксель шагнул к столу, принял из ее нежной ручки визитку и прочел адрес. Начиналось самое интересное, но тут дверь кабинета открылась и на пороге появился Мтомба.

— Буду ждать вас в девять для… согласования условий договора,— промолвила Николь, покраснев еще сильнее.

— Я буду пунктуален до неприличия,— пообещал Сол, старательно не замечая ехидного взгляда африканца.

Они прошествовали через караульную и вошли в кабину лифта.

— Ха! Ха! Ха! — в своей неподражаемой манере расхохотался Мтомба, когда дверь лифта закрылась за их спинами, и кабина устремилась по шахте вверх.— Слушай, Аксель, как тебе удается за пару минут окрутить хорошенькую женщину? — отсмеявшись, поинтересовался он.— До сих пор я думал,— пояснил африканец, заметив немой вопрос во взгляде друга,— что, несмотря на свою сногсшибательную внешность, Николь — существо бесполое.

— Внешность обманчива, дружище,— пожав плечами, заметил Сол,— хотя временами и значит очень много. Похоже, мадемуазель Амон ошибочно приняла меня за хорошего парня. Мне остается лишь постараться не обмануть ее ожиданий.

— Уж постарайся,— с улыбкой молвил африканец.— Николь — хорошая девушка. Жаль будет, если ты разочаруешь ее в мужской половине человечества!

Остаток дня Хук провел как на иголках. Он поминутно смотрел на часы, словно всерьез надеялся ускорить бег цифр на табло. И злился на себя за то, что даже встреча с бывшим однокашником не способна отвлечь его от предвкушения предстоящего свидания. Не впервые женщина вешалась ему на шею вот так, при первой же встрече, но никогда прежде он сам не испытывал подобного сегодняшнему возбуждения.

Часы показывали восемь, когда Сол простился с другом, вскочил в такси и, купив по пути огромный букет белых роз, помчался на встречу. Изумленный взгляд консьержки проводил его до дверей лифта — Аксель чувствовал его под лопаткой, словно лазерный прицел. Посмотревшись в зеркало, он поправил волосы, пригладил бороду, прыснул в рот дезодорантом и, взяв цветы наперевес, почувствовал себя во всеоружии. Нажатие на кнопку звонка отозвалось соловьиной трелью с другой стороны двери. Послышались легкие шаги, и Хук увидел перед собой ее .

— Какая прелесть! — блаженно вдохнув аромат роз, воскликнула девушка. От радости ее носик очаровательно сморщился, черные, как ночь, глазки возбужденно заблестели.— Но прошу меня простить… жаркое! — виновато произнесла она, теребя яркий передничек.— Оно может подгореть. Я немного не успела с ужином…

— Что вы, мадемуазель Амон…

— Перестань, Сол,— она заговорщически подмигнула Акселю,— для тебя я просто Николь.

— Тебе не стоит извиняться, Николь,— развел руками Хук,— это моя вина — я ведь предупреждал, что буду до неприличия пунктуален — а сейчас всего без четверти девять.

— За это ты будешь наказан, милый,— проворковала она, и это неожиданное «милый» бальзамом пролилось на его суровую душу, заставив сердце великана поющим жаворонком затрепетать в груди.— В баре найдешь выпивку и то, чем можно ее разбавить.

— Ни к чему портить вкус,— заметил Сол, чувствуя, что в горле и впрямь пересохло.

Николь взглянула на него игриво и, рассмеявшись, упорхнула, легкая, как птичка.

Виски следует разбавлять только виски. Правило старое, но сейчас он решил не злоупотреблять им. Просто налил себе полстаканчика и смыл в пищевод едва не вырвавшийся рык изголодавшегося хищника. Чтобы заполнить паузу, он осмотрелся и удовлетворенно хмыкнул — более чем просторно, но мягкий полумрак в сочетании с низким декоративным потолком создают непривычный для большого помещения уют. Низкая стильная мебель гармонично вписывается в общее оформление интерьера. Интересно, Николь все устроила по своему вкусу или здесь поработал хороший дизайнер?

— Не соскучился?

Хозяйка дома стояла в дверях и с улыбкой смотрела на Сола. Сейчас на ней отсутствовал давешний передник. Она была в коротеньком платьице, скрывавшем от жадного взора мужчины гораздо меньше оставленного для обозрения. Поймав на себе восторженный взгляд, девушка грациозно двинулась к гостю, и каждое ее движение позволяло в несколько ином ракурсе взглянуть на ее многочисленные прелести. Она вела себя как опытная обольстительница, но по слегка зардевшимся щечкам, по почти неуловимо дрожавшему голоску Хук догадался, какого напряжения стоит ей эта «опытная непринужденность».

Присев рядом, она неожиданно серьезно посмотрела на Сола.

— Думаю, для начала нам следует покончить с деловой частью.

— Быть может,— у Акселя вновь пересохло в горле,— перейдем сразу к неофициальной, а утром, на свежую голову разберемся с делами?

Ну да, да! Предложение пошлое, за него впору схлопотать по морде, но Сол печенкой чувствовал, что жесткий массаж лица ему сегодня не грозит.

— По-до-нок!…— мечтательно протянула Николь.— У тебя хватило наглости на первом же свидании…

— Наглость здесь ни при чем,— попытался он выправить положение, хотя и видел, что гроза наигранна,— просто поутру у меня свежий взгляд на вещи.

— И все-таки я настаиваю.

Хук понимал, что она права, и только осознание этого простого факта позволило ему не сорваться. Он театрально застонал и, с трудом заставив себя думать не о стройных ножках девушки, а о деле, развернул загодя подготовленный список. Пробежав глазами перечень, Николь присвистнула, на миг сделавшись похожей на мальчишку-сорванца, но тут же спохватилась и, кокетливо прикрыв губки точеными пальчиками, изумленно посмотрела на Сола.

— Техника решает все — да? — насмешливо поинтересовалась она.

— Ну не все,— усмехнулся Хук,— хотя подчас от нее зависит очень многое.

Девушка вновь погрузилась в чтение, и Аксель, воспользовавшись моментом, погладил ее по гладкой бархатистой коже между коленкой и юбкой.

— Что-то устала я сегодня,— срывающимся голосом произнесла Николь.— Да и список в порядке.

Все остальное произошло с едва ли не испугавшей Сола стремительностью, хотя и заняло полночи.

Когда зазвонил будильник, проснулся Аксель, где и положено: в объятиях прекрасной возлюбленной. Спустя полчаса, вяло проворачивая ложечку в кофейной чашке, он слушал, как нежная Николь щебечет, словно птичка,— прямо рулады выводит. Хук старался держаться молодцом, но себе не мог не признаться, что устал, будто чертей гонял. Чего там греха таить, он любил поспать, а до сна нынешней ночью практически не дошло. Девушка же перед расставанием куснула его за мочку уха и непререкаемым тоном велела позвонить сразу, как только вернется. Пообещал-то Сол с радостью…

— Я теперь твоя женщина,— многозначительно сообщила Николь перед расставанием.

— Впервые слышу об этом,— попытался отшутиться Хук.

— Но слышишь,— неожиданно твердо произнесла она,— и посмей только забыть.

Сол заглянул девчонке в глаза и увидел в их темной глубине свой смертный приговор. «Все-таки женщины — странные существа,— размышлял он, спускаясь на лифте,— никогда не знаешь, о чем они думают. Невозможно предугадать, чего от них ждать».

День пролетел в суматохе. Вернувшись в гостиницу, Аксель с удивлением обнаружил, что в его отсутствие кипа корреспонденции на столе удвоилась. Собственно, основную массу, как он и ожидал, составляла откровенная макулатура: рекламные буклеты, приглашения клиенту «Галактики» посетить лучший на планетах Лиги супермаркет, салон красоты и так далее в том же духе. Он совсем уже собрался, не глядя, переправить всю кипу в мусорную корзину, когда заметил лежащий в самом низу конверт. Судя по всему, письмо дожидалось его внимания с той самой минуты, как он заказал в отеле номер.

Аксель уселся за стол, вскрыл конверт ножом и, достав сложенный втрое, испещренный водяными знаками лист дорогой писчей бумаги, начал читать.

«Уважаемый мистер Хук!

Фирма „Вестерн Юнион Инкорпорейтед" испытывает определенные проблемы по весьма щекотливому вопросу и готова на серьезные расходы ради их безотлагательного разрешения. К сожалению, конфиденциальность дела не предполагает уточнения деталей в данном послании.

С уважением,

полномочный секретарь президента

Гэри Бёрд».

Ниже следовали украшенная затейливыми вензелями подпись «полномочного секретаря» и приписка, в которой приводился перечень людей, рекомендовавших мистера Соломона Хука секретарю фирмы. Аксель, разумеется, знал всех перечисленных, но что это давало? Собственно, пространность списка не столько успокаивала его, сколько настораживала.

Он не торопясь раскурил сигару и с наслаждением выпустил облако дыма. Конечно, рекомендации необходимы, но во всем должно соблюдать меру. Здесь же ситуация обратная, а это значит, что либо он действительно кому-то понадобился до зарезу, и этот кто-то, не желая проколоться, собрал информацию везде, где смог… либо господин секретарь решил произвести неизгладимое впечатление возможностями «Вестерн Юнион Инкорпорейтед». Итак, либо — либо… и оба варианта Солу интуитивно не нравились.

Размышляя, он просмаковал вкус и аромат еще одной затяжки. К сожалению, сопутствующие мысли оказались гораздо хуже его сигар. Зачем, спрашивается, корпорации с многомиллиардным оборотом нанимать человека со стороны, посвящать его в свои секреты, при наличии едва ли не армии собственных детективов, охранников, боевиков, специализирующихся на промышленном шпионаже агентов и прочая, и прочая? Ясно — своих подставлять не желают. Вывод до смешного прост, однако ничего хорошего Акселю не сулит.

А второй вариант? Хук бросил сигару в пепельницу и задумался. Собственно, вторая дорожка ведет к той же выгребной яме. Если заказчик хочет выглядеть лучше, чем он есть, значит, заказ его — дерьмо на палочке. Снаружи блестящая упаковка, а начинка вонючая и невкусная. Стало быть, этот… как его…— Сол взял со стола злокозненную бумажку — Гэри Бёрд решил, что он, Соломон Хук, и есть тот самый любитель экзотичного эскимо, который ему нужен.

Он вновь взглянул на письмо и отстучал на дисплее видеофона десятизначный код офиса отправителя. Тотчас над аппаратом возникло голографическое изображение очкастой мымры лет тридцати от роду.

— Приемная мистера Бёрда,— со странным и неописуемым словами физиологическим призвуком проквакала она, нахально уставившись на Хука сквозь неприлично толстые линзы.— Что вам угодно?

Ух ты! Секретарша секретаря! Аксель тут же вспомнил Николь, и у него сладко защемило… Он постарался не концентрировать внимание на отозвавшемся органе и вернулся к созерцанию голограммы — любовный зуд стремительно пошел на убыль.

— Как о вас доложить? — разродилась дамочка следующим вопросом.

Кроме наличия очков секретарши походили друг на друга лишь принадлежностью к женскому полу. Правда, Николь его украшала, чего явно не скажешь о существе на том конце линии связи.

— Я бы хотел переговорить с мистером Бёрдом,— изрек Сол, уже жалея, что позвонил. Только аппетит себе испортил.

— По какому вопросу? — строго прогундела секретарша секретаря.— Вы знаете, что…

— По вопросу об интересующем мистера Бёрда вопросе! — теряя терпение, гаркнул Хук.— И если вы немедленно не утрясете этот вопрос, я вынужден буду поставить его ребром и заострить! И тогда берегитесь!

Господи! Что он несет! Бред какой-то…

— Как о вас доложить? — поджав тонкие губы, квакнула она непреклонно.

— Соломон Хук,— медленно остывая, откликнулся он.

— Ах, мистер Хук! — мгновенно оттаяла мымра, и Аксель поймал себя на спонтанно возникшей мысли, что впервые видит улыбающуюся лягушку.— Почему же вы сразу не представились! Сию минуту я все улажу!

Она что-то отстучала на клавиатуре и, прежде чем звук на мгновение прервался, Соломону показалось, что он слышит мокрые шлепки ее лапки по клавишам коммутатора. Через секунду образ земноводной мисс сменился обликом крысоподобного мистера. После минимальной работы ума Сол догадался, что перед ним сам секретарь — Гэри Бёрд. Просто зоопарк какой-то!

— Приветствую вас, мистер Хук,— обнажив в хищной улыбке мелкие острые зубки, воскликнул полномочный секретарь.— Вы не поверите, но именно таким я вас и представлял.

Отчего же не поверить? В досье, без сомнения, собранном на Сола, наверняка должна присутствовать его фотография.

— Добрый день, мистер Бёрд,— Аксель мягко улыбнулся. Ему пришла в голову забавная мысль: видимо, стоит небрежно заметить, что и он представлял будущего собеседника именно так. Ответить любезностью на любезность. Но в последний момент Сол решил просмаковать шутку в одиночестве.

— Собственно, я ждал вашего звонка еще вчера.

— Разумеется, ждали,— кивнул Хук. Недовольные нотки в голосе собеседника поневоле вызывали желание поставить его на место.— Проблема в том, что ваше письмо попало мне в руки лишь сегодня.— Он поднял со стола листок, продемонстрировал его крысенышу и положил обратно.— Итак?…

— Надеюсь, вы понимаете, что детали мы сможем обсудить только в моем кабинете?

Аксель молча кивнул.

— В самых общих чертах дело обстоит следующим образом. У «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» похищена документация на чертежи гиперпривода.

— Ну и что? Гиперпривод давно уже используется.

— Верно, но подумайте: кто может позволить себе перелет на экспрессе? — Секретарь выжидательно посмотрел на Сола. Тот кивнул. Все верно. Имеющим деньги незачем покидать Землю, а у тех, кто вынужден мотаться на не оборудованные кабинами трансляторов планеты вряд ли найдутся средства на перелет на экспрессе. Остаются немногочисленные правительственные чиновники высокого ранга.— Я вижу, вы поняли, к чему я клоню. Наш привод на порядок дешевле: мы используем революционные технологии. Ситуация очень серьезная. Вы хотите услышать сумму гонорара?

— Нет, благодарю.— На остроносом личике Бёрда промелькнуло и тут же рассеялось выражение растерянности. Чего-то он не понимал, но следующая фраза Акселя все расставила по местам.— Все, что хотел услышать, я услышал и с сожалением вынужден отказаться.

— Отказаться…— Гэри выглядел изумленным.— Но вы не можете!

— Ну почему же? — спокойно возразил Хук.— Очень даже могу. Я вчера заключил контракт, и принятые обязательства не позволяют мне принять ваше предложение. Впрочем, месяца через два-три я освобожусь, и если у вас не пропадет во мне надобность…

— К этому моменту документы исчезнут безвозвратно,— жестко отчеканил секретарь. Растерянность его прошла, и теперь Сол видел изготовившуюся к драке оскалившуюся крысу.

— Вы не имеете права отказаться,— раздалось шипение. Похоже, джентльмен явно не привык воспринимать на слух слово «нет». Что ж, придется ему пройти ускоренный курс обучения.

— Я уже отказался,— миролюбиво улыбнулся Хук.

Некоторое время мужчины молча смотрели друг на друга: уверенный в себе хладнокровный великан Соломон Хук и разъяренный тщедушный Гэри Бёрд. Вряд ли кому-то могла прийти в голову идея поставить их в спарринг за канаты, и тем не менее у Акселя мелькнула дикая мысль: если бы Бёрд имел возможность просочиться сейчас сквозь волновод, непременно бросился бы на собеседника. Крыса, безусловно, не загрызет человека, но покусать может.

— Расторгните контракт, мистер Хук.

Неожиданно спокойный голос отвлек Акселя от нелепых фантазий, и в следующий миг голографию Бёрда сменило новое изображение. Прощай, птичка! В смысле крыска… Сол увидел рослого крепкого мужчину лет пятидесяти с прямым взглядом серых глаз и благородными чертами лица.

— Я президент компании Бьёрн Стенсен. Вы нужны нам,— без лишних предисловий сообщил он.— Откажитесь от контракта, мистер Хук. Мы покроем любую неустойку.

И этот туда же.

— Щедрое предложение.— Соломон с уважением посмотрел на шведа. С первого взгляда в нем чувствовалась непоколебимая уверенность — качество, присущее людям сильным, а главное, имеющим собственную шкалу ценностей, которой они имеют обыкновение придерживаться.— Видите ли, мистер Стенсен, имидж в нашем деле складывается из профессионализма и умения держать слово. Если я берусь за работу, то довожу ее до конца. Если обо мне пойдет молва как о человеке, отказывающемся от контракта ради заключения другого, более выгодного, я просто перейду в категорию второразрядных авантюристов. А таких — пруд пруди.

— Выполните наш заказ, и не только вы — ваши дети и внуки смогут припеваючи жить на полученный гонорар до скончания дней.

Аксель невольно задумался. Не потому, что собрался согласиться,— он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, сообщая неприятную новость понравившемуся человеку.

— Ну так как, мистер Хук? Согласны?

— Мне, право, неловко отказывать вам,— вполне искренне сказал Сол,— но вряд ли астрономическая сумма гонорара послужит для меня решающим мотивом. Я, конечно, далеко не так богат, как вы, но всех заработанных денег мне и сейчас не прожить.

— Неужели вы не понимаете, что ради дела подобного рода не просто можно — должно отказаться от всего остального! — продолжал настаивать президент компании. Чем дольше они разговаривали, тем больше Хуку нравился этот бородатый гигант. И в первую очередь очевидной похожестью на него самого двадцать лет назад.

— Мистер Стенсен, уверяю вас — дело, которым я занимаюсь в данный момент, ничуть не менее важно. Понимаю — это кажется невероятным совпадением, но это так. Простите, но моего решения я не изменю. Впрочем,— Сол поднес к глазам письмо,— не стоит огорчаться: любой из приведенного вами же списка может заменить меня.

— Нам нужны именно вы, мистер Хук, мы всегда выбираем лучшего,— спокойно возразил Стенсен. Аксель внимательно посмотрел на него. Вероятно, швед уже осознал провал своей миссии, но внешне это никак не проявилось.

— Право, мне жаль, что я не смогу вам помочь.— Солу не пришлось лукавить, он говорил лишь то, что действительно чувствовал в этот момент.

— Это последнее ваше слово?

— Да,— кивнул Хук.— И, поверьте, мне самому не нравится этот отказ.

— Ну что ж, тогда мне лишь остается пожелать вам удачи.

Голоизображение погасло, и Аксель надолго задумался. Стенсен ему понравился, и вовсе не потому, что его сдержанное достоинство столь резко контрастировало с крысиной яростью полномочного секретаря. Просто ему импонировали люди подобного склада. Сол невольно усмехнулся, припомнив, как в начале сеанса связи с Гэри он пытался угадать, на какого зверя в этом зоопарке окажется похож сам президент. Бред, конечно. «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» не зверинец, но два первых персонажа странным образом подействовали на фантазию Хука. Приятно, что Стенсен оказался человеком.

Сол посмотрел на часы и невольно выругался — если не поторопиться, планетолет стартует без него, а ведь он еще должен встретиться в порту с Мтомбой и получить от него аппаратуру. Хорошо, что вещи не удосужился распаковать. Сол позвонил портье, попросил заказать такси, бросил в чемодан письмо, диктофон и направился к выходу.

Гиротакси ждало у порога гостиницы. Закинув багаж на заднее сиденье, Сол бухнулся рядом и коротко приказал:

— В космопорт.

Водитель кивнул, словно и не ожидал от постояльца «Галактики» иного заказа, и мощная машина резко рванула по уводившей вверх эстакаде. Здания замелькали в совершенно немыслимом темпе, такси заложило крутой вираж и вырвалось на прямую, но после минутного пробега резко сбавило скорость и поплелось едва ли не со скоростью пешехода.

— В чем дело? — недовольно проворчал Хук.

— Заторы,— полуобернувшись, откликнулся таксист,— в это время суток — обычное явление.

Аксель выругался про себя. В Космополисе с его стоящими вплотную небоскребами летающий транспорт запретили после нескольких крупных катастроф. Существующий архаизм никого не пугал в силу развитой сети путепроводов. Многие даже находили в тесном соседстве суперсовременного космопорта и дедовского наземного транспорта некий шарм. Но в данный конкретный момент Хук проклинал экзотику вообще и транспортную в частности. Остановки оказались частыми, но, к счастью, недостаточно продолжительными, чтобы окончательно вывести его из терпения.

Вскоре машина выбралась на ведущую к космопорту магистраль и стрелой помчалась вперед, наверстывая потерянное в пробках время. Космопорт находился в сотне миль от города, но иначе было нельзя — до сих пор необходимые при старте с планеты мощные ядерные двигатели производили слишком много шума. Как конструкторы ни бились, гравитационная подушка позволяла оперировать только малыми массами, несравнимыми даже с массой орбитального челнока.

Гиротакси резко замедлило ход, и Сол мгновенно очнулся от пустопорожних рассуждений о противоречиях между развитием цивилизации и тягой к старине.

— Приехали, мистер.

Аксель расплатился и вышел. Администратор неторопливо перевел взгляд с его лица на пластиковую карту транспортного сертификата, лениво — точно прилипшая к медовой приманке муха — порылся в дневной сводке и медленно — словно в дурном сне — поднял голову.

— Шестьдесят седьмая стартовая площадка, сэр,— предсмертным шепотом сообщил он.— Старт ровно в семнадцать ноль-ноль.

Шестьдесят седьмая площадка — это дальний правый угол стартового поля, а времени осталось в обрез. Сол вихрем пронесся сквозь вокзальные помещения, пробежал по эскалатору и очутился у внутреннего входа в здание космопорта. Как назло ни одного обслуживающего отбывающих такси. «Час пик»,— припомнил он слова водителя. Аксель посмотрел на часы — если поторопиться и пересечь блок складских бараков, то даже пешком он поспеет вовремя. Хук подхватил чемодан и устремился в узкий проход между дюрапластовыми зданиями складов.

Он шел быстрым шагом. Если все рассчитал верно, то переход займет не больше десяти минут. Примерно столько же занял бы объезд складского блока — непонятно как образовавшегося аппендикса в гармоничном организме космопорта.

— Эй, мужик! Баксами не поделишься? На билет до Марса не хватает.

Невесть откуда взявшийся коренастый детина осклабил щербатую пасть и довольно заржал, демонстрируя гниловатые зубы и радостно ухая над своей пресной шуткой. Аксель окинул внимательным взглядом внушительных размеров фигуру кривоногого бандюги. Пока верзила говорил, его кулаки сжимались и разжимались словно в предвкушении желанной потасовки. Сол понял, что драка для косолапого — это жизнь. Единственное, что он не просто обожает, но по-настоящему хорошо умеет делать. Массивное тело воинственного верзилы покоилось на карикатурно кривых ногах, придавая облику налетчика грозный и вместе с тем не подобающий моменту комичный вид.

— Послушайся совета: останься на Земле, братишка,— усмехнулся Хук.— На Марсе дерьма и без тебя хватает.

— Ты мне не нравишься, парень,— услышал он донесшийся из-за спины голос.— Зачем Кулака обидел? Человек всего лишь попросил у тебя немного бобов — самую малость. Теперь придется отдать все,— сочувственно изрек невидимый заступник.

Аксель быстро огляделся. Узкий проход между складскими бараками, куда он свернул, желая сократить путь, вел прямиком к шестьдесят седьмой стартовой и окружающим его пятакам стартового поля. Досадно, что знал об этом не только он. Шестерка громил — по три спереди и сзади — приближалась к нему. Двигались ребята неспешно, но неотвратимо. Все как на подбор плечистые, с низкими скошенными лбами и массивными подбородками. Солу показалось, что он слышит, как, вяло перетираясь, скрипят в их черепушках извилины, перегоняя ленивые мысли. Здоровый мужик… Но нас больше… Будем бить… Станет сопротивляться, будем бить больно… Хук понял — отступать они не намерены. Он и прежде не раз замечал, что умственно неполноценные люди, как правило, осознают свою ущербность и довольно успешно компенсируют ее густо замешенной на хамстве нахрапистостью. Это плохо. И прежде всего потому, что времени на драку у него нет.

— Ну и кривые же у тебя ноги, дружок,— изрек Сол первое, что пришло в голову.

— Ничего,— бодро изрек громила,— мочить поганых ублюдков вроде тебя и такие сойдут. Отмолотим, как зерновую культуру.

Надо же! У поганца, оказывается, образное мышление.

— Боишься, грязь? — последовал вопрос, и Сол понял: время переговоров подошло к концу.

— Я разорву тебя, засранца, на куски прямо сейчас,— подтвердил его нехитрую догадку бандюга.

Видимо, последняя фраза являлась определяющей — что-то вроде ключа от замка зажигания. Косолапый бугай бросился на Сола. Ну что ж, как говорится — сам напросился. Бей первым и не останавливайся на полпути — этот основополагающий принцип противоборства Хук едва ли не всосал с молоком матери.

— Ах вы, недоноски! — взревел он, поставив диагноз всем сразу, и бросился на главаря.— Свали с дороги!

Он швырнул чемодан прямо в голову преграждавшему путь верзиле и кувырнулся вперед.

Как ни странно, противник умудрился сноровисто поднырнуть под пущенный в него снаряд, но, когда разогнулся, пятки Акселя угодили ему в верхнюю часть торса, с ходу ломая ключицы. Остатки боевого духа верзилы испарились быстрее пролитого эфира. Коротко вскрикнув, он отступил на три шага, повалился на бетон и остался лежать, хрипло постанывая. Теперь перед Хуком оставались двое.

— Порву как газету! — бросившись на него, взревел стоявший слева детина.

«А ты, оказывается, грамотный!» — успел подумать Аксель, взметнув навстречу приближающейся физиономии увесистый кулак.

— Драка — дело серьезное,— изрек наемник, наблюдая за падающим телом.— Не надо глупо шутить.

Верзила выхаркнул на ладонь выбитые зубы и с удивлением уставился на кроваво-костяное месиво, похоже, не веря, что такое вообще могло с ним произойти. Но когда смысл случившегося добрался до его тупых мозгов, с ревом бросился на противника.

— Я тебя шейшас с потрохами шошру, недоношок! — прошамкал он грозно.

Ну что с ним поделаешь? Уворачиваясь от налетчика, Сол развернулся на месте и отвесил славный пинок в место, на котором обычно сидят.

Получивший дополнительное ускорение верзила воткнулся в до сих пор оценивавшего ситуацию третьего партнера, и оба повалились на бетон, изумленно глядя на неожиданно неуступчивую жертву.

— Ну и рожи у вас, ребята,— вполне искренне заметил Хук и, перепрыгнув через корчившегося в конвульсиях главаря, бросился наутек, не забыв, впрочем, подхватить чемодан.

«Теперь руки в ноги, как ты умеешь, и вперед!» Сол редко пользовался подобными методами, но сейчас было не время ублажать гордыню.

— Врешь! Не уйдешь! Стой! — донеслось откуда-то сзади, но на этот призыв он не обратил внимания, наоборот — размахивая чемоданом, припустил со всех сил.

— Ты труп, ублюдок! — летело из-за спины. «Надо же: я мертв, а ничего об этом не знаю,-

подумал Хук, не сбавляя скорость.— Хоть я и бегу, но отчего-то не согласен с вами, дружочки. По-моему, победа за мной!»

Мтомба энергично мерил шагами посадочную площадку. Николь стояла неподалеку, нервно покусывая губки, но при виде появившегося из-за ближайшего склада Сола, личико ее расцвело улыбкой. Здесь, в аппендиксе, предназначенном для малотоннажных судов, царили тишина и пустота. Аксель появился совершенно внезапно, словно из ниоткуда.

— Ты что, бежал всю дорогу? — Африканец удивленно застыл и только тут заметил выпачканный в пыли костюм и чемодан с явными следами абразива на внешней стороне.

— Бежал, бежал! — нервно отмахнулся Хук.— Хорошо, что вообще добежал.

— Что случилось, дружище? — Оварунга насторожился, мгновенно осознав, что слова друга лишь подтверждают гнездившуюся в душе тревогу.

— Знаешь, обычно я не бегаю от врагов,— Сол поставил чемодан на землю, уселся на него и отер вспотевший лоб платком.— Это дурная привычка, но на сей раз пришлось поступиться принципами.

— Ты скажешь наконец, что произошло?! — гаркнул африканец. Улыбка на лице Николь погасла, сменившись выражением озабоченности.

— Какой-то кривоногий мужик с дружками попытался разжиться деньгами на билет до Марса.— Хук со значением посмотрел на Мтомбу.— Глупо, да?

— Глупее не придумаешь,— кивнул тот.— Редко кто носит в кармане больше сотни баксов, а билет стоит не один десяток тысяч.

— Пришлось улепетывать.

— Признаться, я слабо верю в то, что Соломон Хук по кличке Акселератор ограничился бегством.

— Ограничился, ограничился,— переведя дыхание отрезал его бывший однокашник.— Хук вообще ограниченная личность — всегда предпочитает необходимый минимум.

Мтомба посмотрел на него, скептически хмыкнул, но спорить не стал. Что поделаешь, он такой — его друг. Впрочем, о том, что случилось на самом деле, догадаться не трудно. Если человека ловят, его в первую очередь окружают, и тогда нужно для начала прорваться сквозь заслон крепких ребят, а затем продемонстрировать спринтерские способности — о чем и поведал Аксель с присущей ему скромностью.

— Пора подняться на борт,— избегая дальнейших расспросов, предложил он, подхватив свой багаж.

Николь и Мтомба проводили его до каюты. Африканец ограничился тем, что пожал на прощание руку. Николь же поцеловала Сола в щеку и шепнула пару слов, предназначенных лишь для его ушей.

— Вы уверены, Мтомба, что он — лучшее, что у вас есть?! — в вопросе японца явно слышалось замешенное на недоверии нетерпение.

— Абсолютно! — Оварунга расположился в удобном кресле по другую сторону массивного рабочего стола директора и, заложив ногу на ногу, старательно разглядывал носок надраенного ботинка.

— Мне кажется, ему придется сильно постараться, доказывая свою незаменимость.

— Он сумеет,— спокойно заметил особист.— Ни минуты в этом не сомневаюсь.

— Хорошо! — с чувством произнес Акуро Токадо.— А откуда взялись эти бандиты? — он выразительно посмотрел на шефа Службы Безопасности.— Никогда не слышал о грабителях на космодроме!

— Мы много о чем не слышали всего год назад,— со значением парировал Мтомба.— Впрочем,— тут же поправил он себя,— с равной долей вероятности можно предполагать, что это случайность, а не запланированная акция. Что-нибудь всегда идет не так, как задумано.

Токадо утопил подбородок в складках жира и исподлобья посмотрел на африканца.

— Не будем лгать сами себе, Мтомба. Правду следует принимать, какой бы горькой она ни казалась,— резонно заметил он.— Нет сомнений — ждали нашего друга.

— Абсолютно согласен,— кивнул Оварунга,— но должен заметить, что на Хука вышли давно. Еще до нашей встречи.

— Это просто, как гвоздь,— невесело усмехнулся японец,— не стоило и упоминать.

Прежде чем продолжить, Токадо на миг задумался.

— Ваш друг, Мтомба, при всем желании не успел еще совершить ошибок. Ясно как день, что о предполагаемой поездке Соломона Хука на Ян знали еще до его возвращения на Землю. Вопрос в том, кому было известно об этом? Откуда?! А главное — сумеет ли Аксель справиться с заданием в условиях активного противодействия?!

— Сумеет,— уверенно кивнул африканец.

— Мне бы ваше спокойствие…

— Он справится! Не сомневаюсь,— со значением повторил Оварунга.— Могу высказаться конкретнее: если в возникших проблемах повинен злой умысел, он раскопает суть дела, вернется и доложит!

Токадо бросил на собеседника короткий внимательный взгляд, ничего не сказал, лишь нервно забарабанил пальцами по столу.

— Докопается до сути,— продолжил Мтомба,— и, поверьте, моя уверенность основывается вовсе не на том, что он мой друг! Сол не просто крепок и умен. Он удачлив, а я давно понял — люди чаще всего называют удачей определенный талант плюс умение подсознательно использовать любую ситуацию себе на пользу.

— Вы хотите сказать, что мистер Соломон Хук — пройдоха?

— Ха! Ха! Ха! — раскатисто расхохотался африканец.— Токадо, ты когда-нибудь меня уморишь! — Светлыми подушечками пальцев он протер черные слезящиеся от смеха глаза.— Ну, конечно же — Сол пройдоха, хотя сразу и не распознаешь.

— То-то и оно!

— Послушай, Акуро,— Мтомба редко обращался к японцу по имени, но сейчас настал именно такой момент,— Хук считает, что, даже будучи пройдохой, не стоит становиться плебеем. Именно поэтому он и выглядит как джентльмен до мозга костей. Вы не первый, кто обманывается на его счет. Кстати, не забывайте, Аксель — лишь сокращение от Акселератора. Прозвище ему дали за способность внести легкий переполох в любую компанию, выкрутиться из любой ситуации, что нам и требуется.

Далеко внизу за многочисленными переборками грозно зарычал двигатель. Сол почувствовал, как неуловимо качнулась кушетка, на которой он лежал. Похоже, и пилот, и ядерщик знают свое дело — ни малейшего перекоса в регулировке подачи топлива, персонал в подсказках явно не нуждается, двигатели работают мягко и устойчиво. Впрочем, чему он удивляется? Время удивляться давно минуло. Стоило лишь узнать, что летит он не рейсовым полугрузовым лайнером, следующим рейсом на Плутон, а на борту его миниатюрного тезки — оба планетолета носили одно и то же звучное название «Неудержимый». Впрочем, если вдуматься, то и тут нет ничего примечательного. Мог бы и сам догадаться — слишком многое поставлено на карту. Выгрузив пассажира на Яне, «Неудержимый» выйдет на орбиту, откуда вернется за ним по истечении месяца либо в случае тревожного вызова. Аксель покрутил в руке миниатюрный радиомаячок и сунул его в чемодан, от всей души надеясь, что воспользоваться им не придется.

Затем открыл второй, меньший по размерам чемодан, врученный ему Мтомбой. В его недрах покоились аккуратно уложенные в поролоне игрушки, как называл их Сол. Плоские диски — пару миллиметров толщиной — не отличались друг от друга ничем, кроме маркировки на донышке. Хук взял из стопки один из них и прочел: «F1E». Надпись означала: ферросенсор, модель серии экстра, радиус действия — пять метров. Сол приложил датчик донышком к стальной стене, тот послушно присосался к переборке и через минуту сменил окраску, визуально слившись с поверхностью, на которой находился. Что ж, совсем неплохо. Аксель поддел сенсор ногтями, оторвал от стены и положил на место в ряд таких же, как он, магнитных датчиков.

Потом приподнял промежуточную крышку чемодана и посмотрел на более серьезное оборудование: компьютер-компенсатор, блок периферии и, наконец, суперкомпьютер с чипом искусственного интеллекта. Сол знал, что истребованные им модули применяются только в секретных разработках Военного Ведомства Лиги и подавляющему большинству населения о них ничего не известно. Цель их создания — разработка полноценного организма, предназначенного для работы в условиях, не совместимых с жизнедеятельностью человека. Однако дело шло ни шатко ни валко. Отдельные удачи перемежались полными провалами. Отобранные из многих тысяч отбракованных изделий, выполненные по единой технологии и одному и тому же проекту чипы искусственного интеллекта отличались друг от друга порой больше, чем разнится шизофреник на последней стадии болезни от гения на пике творческого подъема. Как теоретики ни бились, объяснения столь резкому разбросу на выходе отыскать не смогли — тесты проходили одинаково четко и «гении», и «полные идиоты».

Хук не сумел удержаться от соблазна и взял в руки небольшой диск диаметром сантиметров в пятнадцать и примерно впятеро меньшей толщины. Он знал, что в стандартный комплект входят микрореактор, стереокамера с голографическим проектором, устройство голосового ввода-вывода и оптический коммуникатор, позволяющий подключать к нему до двух в пятой степени внешних устройств, работающих в диапазоне частот от сотой доли герца до верхней границы светового диапазона. Некоторое время Хук боролся с искушением проверить «запасные мозги» в действии, но по здравом размышлении пришел к выводу, что слишком устал для серьезной работы. С сожалением уложил диск в поролоновое гнездо, разделся, принял горячий душ и с наслаждением растянулся на прохладных простынях.

Кушетка оказалась слегка коротковата для его 195 сантиметров, но сейчас это не имело значения.

Он почти заснул, хотя день еще не кончился, и впечатления проходили чередой в погружающемся в пучину сновидений мозгу. Одно из них мимолетно, едва коснувшись края сознания, боязливо упорхнуло в небытие, хотя в первый момент и показалось Хуку заслуживающим внимания. «Значит, мысль не дозрела»,— успел подумать он и провалился в сон.

«Неудержимый» неторопливо приближался к Яну. Оборудование работало без сбоев, и экипаж совместно с единственным пассажиром добросовестно предавался безделью.

— Сейчас останешься с голой задницей,— сообщил Сол противнику по шахматной партии и, передвинув коня, поднялся из-за стола.

Подошел к обзорному экрану. Вблизи планетоид выглядел вытянутой ноздреватой картофелиной. Неподалеку от расположенного по большой оси северного полюса зияла гигантская каверна. Огромная котловина оказалась на редкость кстати. Ее небольшой сравнительно с самим планетоидом объем — всего сто кубических километров — удалось довольно быстро наполнить пригодной для дыхания газовой смесью. Внутри свободно размещался весь комплекс строений: космодром, собственно база и рудник. Космодром небольшой, всего с пятью посадочными площадками, был способен принять одновременно не более двух соизмеримых размерами с «Неудержимым» планетолетов. В этом случае регенератор атмосферы справлялся со своей задачей.

На пульте диспетчера космопорта «Рудный» замигала красная лампочка, и раздался тревожный сигнал. Точно рассчитанным движением Рой Спаркс надавил на клавишу связи.

— Вызывает грузопассажирский лайнер «Неудержимый». Прошу разрешения на посадку.

— Какой у вас тоннаж? Наш предел — двадцать килотонн.

— Тысяча шестьсот двадцать тонн,— откликнулся пилот.

— Садитесь в четвертый квадрат по радиомаяку,— сухо ответил диспетчер, развернулся к пульту, и пальцы его пробежали по клавишам, включая аппаратуру.

Вокруг посадочной площадки зажглись мощные прожектора, тревожно заквакала посадочная сирена, предупреждая об опасности, хотя никто и не собирался лезть на взлетное поле.

Две недели имеют разную протяженность во времени, смотря по тому, где и как их проводишь. Две недели на Лазурном Берегу или на солнечных пляжах Калифорнии в обществе прекрасной спутницы внушают мысль о быстротечности всего сущего. Четырнадцать дней на летящем к Нептуну планетолете превратились для Сола в тест на устойчивость психики. Лишь разработка задания да постоянное общение с экипажем спасали его. Аксель погрузился в работу, стараясь вынужденной активностью восполнить острый дефицит впечатлений. Свободное время он проводил в рубке, по сути оккупировав радиостанцию и посылая на Землю тщательно закодированные запросы, получая ответы с тем, чтобы в спокойной обстановке уединения оценить их. Он располагал полным комплектом донесений с базы, накладными на получение недопоставленного оборудования. По его заданию агенты Мтомбы шныряли по родной Земле, вынюхивая не вошедшую в досье информацию о членах экспедиции, но все это пока мало что давало, за исключением одного — к концу перелета Соломон Хук почувствовал себя счастливым, ибо относился к разряду людей, для которых счастье в разрешении неразрешимых проблем. Увлекал сам процесс. В данном случае положительный результат даже не маячил на горизонте. Таким образом, Аксель ощущал себя на вершине блаженства, насколько это вообще возможно для человека в отсутствии хорошей выпивки и хорошеньких женщин.

Партнер Сола по игре, молоденький практикант-навигатор, воспользовавшись тем, что противник поглощен созерцанием проплывающего за бортом малопривлекательного пейзажа Яна, стянул с доски ладью и спрятал в карман. Капитан Мэрфи, старый друг Акселя, глядя на юношу, хмыкнул, но промолчал. Он хорошо знал, чем кончится дело. Парень в ответ пожал плечами и пошел слоном.

— Вам шах! — с самодовольной улыбкой сообщил предприимчивый юнец.

Хук подошел к столу и передвинул пешку.

— Мат в четыре хода,— он снисходительно улыбнулся, глядя, как сползает улыбка с лица мальчишки.— Это шахматы, дружок,— он потрепал хитреца по вихрастой голове,— а в этой игре следует думать, а не жульничать.

Мэрфи расхохотался, и пойманный за руку жулик наградил его испепеляющим взглядом, отправившись на штатное место рядом с основным навигатором.

— Успокойся, парень,— ухмыльнулся капитан.— Идем на посадку — после проанализируешь нюансы партии.— Юнец явно не походил на любителя тонкого анализа, а потому шутка прозвучала несколько насмешливо.

— Мне очень жаль, Сол, но я вынужден просить вас вернуться в каюту,— сказал пилот,— гравикомпы у нас барахлят. Может тряхнуть с самым непредсказуемым градиентом. Идем на посадку через пять минут, космопорт уже виден.

— Конечно, шкип.

Хук мельком взглянул на обзорный экран, но что на нем является космопортом, определить не сумел. Впрочем, спорить не просто бессмысленно, но невежливо. На прощание он обвел взглядом немногочисленный экипаж. На протяжении казавшихся нескончаемыми двух недель перелета эти люди были его семьей, его стаей. И хотя звезд с неба никто из них не хватал, все пятеро — пилот, навигатор со стажером-радистом, кок-механик и сидевший сейчас в реакторном отсеке ядерщик — оказались своими парнями в доску: прекрасными собутыльниками, грозными противниками за карточным столом и никудышными за шахматным. Нельзя забывать и о том, что в течение месяца им предстоит совершить бросок на Плутон и при этом постоянно оставаться начеку, чтобы иметь возможность снять Акселя с базы по первому требованию.

Оторвавшись от созерцания приближающегося Яна, Сол спустился на лифте до уровня пяти кают высшего класса — единственных на «Неудержимом», предназначенных для пассажиров,— и энергичным шагом прошел по коридору. Ему пришлось нагнуться и протиснуться боком — только так он мог преодолеть узкую дверь каюты, но чего ждать даже от номера люкс полугрузового лайнера, сошедшего с верфи добрых полсотни лет назад! Сол улегся на опостылевшую за время перелета кушетку и попытался сосредоточиться на задании, но именно в этот момент планетолет начало кидать из стороны в сторону, и Хук понял, что капитаном движет исключительно забота о самочувствии единственного пассажира. Через мгновение Акселю показалось, что он воспарил над своим коротким ложем, потом его бросило на стену, затем едва не скинуло на пол. Он почувствовал вдавивший его в постель импульс, и вибрация прекратилась. Сол понял, что планетолет стоит на поверхности Яна, и отстегнул привязные ремни.

Далеко внизу, переходя на холостые обороты, стонал реактор. Хук поднялся, в последний раз проверил содержимое чемоданов — вроде ничего не забыл — и шагнул из каюты. Его провожала вся команда за исключением ядерщика, сидевшего в прожаренном машинном отделении. Сейчас они выпроводят Акселя на поверхность слитка-переростка и на месяц уйдут из его жизни, с тем чтобы потом — как знать? — подарить ему возможность прожить ее остаток. Навигатор коротко кивнул, показывая, что оговоренные условия остаются в силе.

— Четыре недели, Сол, и… спасибо за уроки рукопашного боя.

— Не за что, дружище! — откликнулся Хук.— Надеюсь, на обратном пути продолжим?

— Обязательно,— заверил его пилот.— Ваши вещи уже внизу, Соломон.

Сол ступил на трап и обвел взглядом освещенное светом прожекторов окружающее пространство — никто его не встречал.

— Ничего не скажешь, гостеприимная планетка,— полуобернувшись, заметил он и направился вниз по трапу.

Он услышал, как закрывается люк за спиной, и, не удержавшись, посмотрел еще раз на доставивший его к Яну транспорт.

Огромный корпус планетолета выглядел жуткой развалиной. Изрытый оспинами И бороздами от попадания микрометеоритов, он представлялся Солу древним, уставшим от кочевой жизни старцем, решившим в последний раз пройти дорогами юности.

Ничего удивительного — этот полет завершающий. Хук знал, что по возвращении на Землю «Неудержимый» встает на капитальный ремонт, и все равно не мог понять, как пустота космоса может так изранить легированный стальной корпус планетолета. Он показался Акселю не существующим в объективной реальности, а картинкой, вырезанной из учебника истории развития космонавтики и наклеенной на стереоснимок ночного неба. Даже не верится, что это едва ли не дырявое корыто способно передвигаться от планеты к планете. Его передернуло от мысли, что и сам он недавно путешествовал в чреве летающего гроба.

Хук сошел с трапа, остановился между чемоданами и осмотрелся. Космодром «Рудный» отличался от всех, посещенных им ранее. Черное небо над головой недвусмысленно указывало на близость космического пространства, в то время как яркий свет прожекторов внушал мысль о гостеприимстве. Однако никто его не встречал, и первое впечатление взяло верх над вторым, практически убив его. Тем более что дул пронзительный ветер, который на Земле может разгуляться разве что на тысячемильной равнине. Сол чувствовал себя странно: слишком непривычно выглядел этот симбиоз дня, ночи, бескрайнего простора и пространственной ограниченности обитаемого мирка. Подхватив чемоданы, он шагнул по блеснувшей золотом поверхности планетоида и только в этот момент заметил спешивший навстречу электрокар.

— Альфредо Кампо,— выскочив из двухместного экипажа, представился человек, в котором нетрудно было признать испанца.

Он носил щегольские усики и вообще имел вид отъявленного сердцееда. Непонятным оставалось только одно — как он попал сюда и что вообще делает в этой Богом забытой дыре.

— Инженер-электронщик и программист,— продолжал рекомендоваться встречающий. И, поморщившись, сообщил: — Здесь у нас несколько… скучновато.

Он с интересом посмотрел на гостя, как на давно ожидаемого массовика-затейника.

— Надеюсь, мы с вами подружимся,— добавил Альфредо.— Позвольте, я помогу уложить ваш багаж.

— Конечно,— кивнул Сол.— Быть может, немного просветите меня? Как вы здесь существуете? — Вовремя вспомнив о своей роли специалиста, прибывшего на смену раненому геологу, поинтересовался он, усаживаясь на соседнее с водительским кресло.— Я только что прилетел, но мне уже кажется, что понимаю вас — здесь и впрямь можно сойти с ума от скуки… если до этого не сдует ветром.

Аксель выразительно обвел взглядом освещенное прожекторами пространство и черное небо, нависшее над головой. «Сто кубических километров»,— всплыло в памяти. Слишком много объема для базы, но непозволительно мало для обитаемого мира.

— Вы не далеки от истины, мистер…

— Хук. Соломон Хук. Для друзей — просто Сол.

— Я рад, Сол, что вы решили помочь скрасить нам досуг,— радостно сообщил Кампо.— Хотя и не могу представить, что могло привлечь сюда такого человека, как вы. Вот Рой Спаркс, наш кок и по совместительству радист, просто создан для подобного местопребывания,— сообщил он, направляя машину ко входу в жилой модуль.— Иногда мне кажется, что он просто робот, созданный с единственной целью — разнообразить жизнь окружающих его людей. Правда, робот скверный,— тут же поправил он себя.— Порой я думаю, что основное его состояние — летаргия, в которую он неизменно впадает всякий раз, как только удается отделаться от очередного собеседника. А что касается ветра… Садящийся планетолет выжигает массу кислорода из атмосферы, а объем ее и без того невелик. Чтобы восполнить потерю и удалить токсичные выбросы двигателя, приходится форсировать регенератор.

— Неужели здесь не с кем побеседовать? — выразил удивление Сол, в основном для того, чтобы поддержать разговор.

— Я не стану вас разочаровывать, мистер Хук,— заметил Альфред,— просто потому, что очень скоро вы сами убедитесь в справедливости моих слов. Ветер уляжется часов через восемь, а скукой вам предстоит насладиться незамедлительно.

— Так вы остались на базе вдвоем? — будничным тоном поинтересовался Хук.

Очень уж не вязалась болтливость испанца с описанной ему на Земле ситуацией на Яне. Поведение Спаркса более понятно — он мрачен и неразговорчив. Так и должен вести себя человек, в короткий срок лишившийся многих соратников.

— Нет, почему же? — на мгновение помрачнев, возразил Кампо.— Есть еще трое: Нэш, наш экзобиолог и по совместительству геолог. Не знаю, зачем он сюда прилетел — ныть о несправедливости судьбы мог бы и на Земле, дома. Впрочем, говорят, он талантливый изыскатель,— после непродолжительного раздумья добавил испанец.— С другой стороны — зачем тогда прислали вас? — Он натянуто улыбнулся.— Познакомитесь и с Ларри Хоупом, ядерщиком. Он мог бы стать неплохим собеседником, но обществу людей предпочитает источающего радиацию монстра.

— Если я правильно понял, мистер Хоуп — трудяга?

— Трудоголик, да,— с готовностью согласился спутник Сола,— он относится к той категории людей, что готовы полировать поверхность вверенного его заботам оборудования, несмотря на реальный риск протереть дыру. Точно таков и наш радист-кок Рой Спаркс.

— Тем не менее мне они по вашему описанию понравились,— заметил Хук.— Энергичные и дело свое знают.

— Мне они тоже нравятся,— с готовностью отозвался Альфредо,— но что с того? Взять, к примеру, Спаркса. Более скучного в общении человека я в жизни не встречал. Верный и исполнительный, он был бы хорош в роли швейцара или посыльного. Впрочем, и на своем месте он идеален. Не удивляйтесь. Здесь у нас, знаете ли, избыток свободного времени и недостаток развлечений, а в такой ситуации любая мелочь приобретает значение.

Хук пожал плечами и— промолчал, предпочитая слушать.

— Вот когда попробуете его стряпню,— заметил испанец,— поймете, что я имею в виду. Вы найдете в блюдах все положенные по рецепту ингредиенты и долго будете ломать голову над вопросом — зачем он их испортил? А главное — как ему это удалось?!

Аксель по-прежнему молчал, несмотря на риск прослыть еще одним молчуном, коих так не любит Альфредо.

Да, нелестные характеристики выдает своим товарищам мистер Кампо. Не говоря уже о том, что в сложившейся обстановке ведет себя, мягко говоря, странно — ни единого слова о происшедшей трагедии. Море улыбок и океан оптимизма. Словно ребенок-несмышленыш — вокруг гуляет смерть, а он знай себе смеется, роняя игрушки. Если уж искать виновного, то программист — кандидат номер один. Стоп! Сол хмыкнул. Больно просто все получается. Неестественность поведения Кампо может, конечно, означать очень многое, но скорее всего — ничего, кроме глупой бравады.

— Ну вот и приехали.— Испанец легко спрыгнул со своего места и подошел к освещенной мягким светом лампы двери. Хук последовал его примеру и, подхватив с заднего сиденья свои чемоданы, шагнул к входу.— Я покажу ваши апартаменты.

С мягкой улыбкой Кампо открыл перед Акселем дверь.

Глава вторая

Уходя, Альфредо известил нового товарища, что обед по случаю прибытия мистера Хука состоится в кают-компании через час. Оставшись в одиночестве, Сол открыл чемодан и задумался. Какие же они кретины: Мтомба, Токадо, а главное, он сам! Казалось, обо всем подумали, все предусмотрели, кроме одного — в чем Аксель собирается ходить! В смокинге от Аманьяди? Он снял свои драгоценные одежды, достал из чемодана тройку из супермодного сейчас на Земле и необыкновенно дорогого пластволокна, армированного углеродом с перестроенными мезонными связями и носившего поэтичное название — уплавол. Ткань отличалась несминаемостью, невероятной прочностью и эффектно выглядела, меняя цвет в зависимости от угла падения светового луча. В условиях рассеянного освещения угольно-черное полотно эффектно искрилось. Именно неповторимые звездчатые переливы способствовали рождению названия торговой марки фирмы-изготовителя — «Звездная Бездна». Сол облачился в роскошный костюм, выглядевший все-таки менее официально отвергнутого смокинга, и посмотрелся в висевшее на стене зеркало. Элегантная тройка идеально облегала его могучий торс, ненавязчиво подчеркивая мужественность пропорций. В таком обличье не стыдно показаться в любом обществе. В любом, кроме янского. М-да. Настоящий геолог!

Однако делать нечего. Сол разложил по полкам привезенные с собой мелочи, положил чемодан в стенной шкаф, развесил одежду, уселся в стоящее рядом с низким столиком напротив застеленной кровати кресло и задумался. По официальной легенде Аксель — геолог экспедиции, прибывший к месту назначения из-за ранения другого специалиста. Хорошая легенда, за исключением одного — на Яне уже есть геолог. Пусть только по совместительству. Безусловно, принцип дублирования профессий широко распространен, но зачем посылать дублера на базу, которую вскоре предстоит эвакуировать? И почему в личном деле мистера Леона указана лишь основная его специальность? Оставшиеся на Земле кадровики не могли не знать о второй профессии экзобиолога! Наверняка сходные вопросы задают себе сейчас и остальные обитатели базы. Если так, то расследование грозит рассыпаться, не успев начаться,— настоящий-то геолог без труда распознает в Хуке самозванца! Плохо дело. Он набрал на кодовом замке кейса нужную комбинацию, взял в руки суперкомпьютер и поставил его на столик.

— Проснись, дружок.

Над верхней плоскостью Сукомпа возник слабо мерцающий шар, внутри которого высветился лик, похожий на маску античного трагика.

— Я никогда не сплю, господин,— ответил механический, без интонаций, голос.

— Зови меня просто Сол. Я хочу, чтобы ты стал моим Альтер Эго, Всевидящим Оком, Обезьянами Пану — все слышал, видел и докладывал. Я не всегда буду находиться на базе, но должен постоянно иметь полную информацию о происходящем здесь и повсюду на Яне.

— Даю справку,— подал голос Сукомп,— я не способен сменить место нахождения. Таким образом, наш с вами суммарный информационный итог фактически окажется равен полученной вами информации. Резюме: как добытчик информации я бесполезен.

Вот так: информационный итог, резюме — четко, конкретно и логически безупречно.

— Хватит с меня твоего бреда,— проворчал Хук.— Я ведь уже говорил: обращайся ко мне по имени и на «ты». Теперь, что касается твоей прикованности к этому столу… Взгляни на содержимое кейса.— Аксель открыл крышку делового чемоданчика.— Что скажешь?

— Уловленный моими оптическими датчиками комплект сенсоров позволяет частично решить проблему,— отчеканил Сукомп,— но для полноценного функционирования мне необходимы устройства передвижения в пространстве и воздействия на окружающую среду.

Однако, у машины запросы… Сол имел собственные идеи относительно дальнейшего усовершенствования своего недавнего приобретения, но они требовали средств, и немалых. Однако высказанное Сукомпом мнение настолько тесно переплеталось с его собственными планами, что Аксель понял — по возвращении на Землю придется ему раскошелиться.

— Пока не вернемся домой, об остальном забудь,— осадил зарвавшийся компьютер Хук.— До тех пор тебе придется ограничиться тем, что имеем.

— Информация принята,— голографическая маска, как и положено бездушному предмету, оставалась бесстрастной.— Какие еще последуют указания?

— Забудь свою дурацкую терминологию. Информация принята! — насмешливо передразнил Аксель.— Образчик изящной словесности. Врубился, усек, на худой конец — понял. Ясно? — Ответа не последовало.— И вообще, прислушивайся к человеческой речи, приглядывайся к мимике говорящего — мне хочется общаться с наделенным душой собеседником, а не с оснащенным речевым модулем калькулятором.

— Я проанализирую информацию,— после едва уловимой паузы ответил Сукомп.

— Проанализируй, дружок, проанализируй,— кивнул Сол.— И еще: личико смени. Мне не нравится слепок с морды среднестатистического представителя рода человеческого — слишком уж он безжизнен. Теперь главное: не высовывайся.

— Что означает термин «не высовывайся»? — произнес бесстрастный голос.— Само слово мне известно, но заложенная в контексте информация остается неясной.

— В мое отсутствие маску свою никому не показывай,— язвительно пояснил Хук,— и никак себя не проявляй, даже если тебя станут бить молотком.

— Зачем меня бить молотком? — поинтересовался кибермозг.— Функциональная готовность моих систем — сто процентов.

— Это одно из чисто человеческих образных выражений,— ответил Сол, разрываясь между двумя желаниями: разозлиться и расхохотаться.— Оно означает — без меня не проявляй своего присутствия ни при каких обстоятельствах, в особенности при незнакомцах. То же самое относится к ситуации, когда я не один в комнате, за исключением тех случаев, когда обращаюсь непосредственно к тебе. Если мы вдвоем, общаемся свободно, как сейчас.

Хук остановился на пороге кают-компании и обвел взглядом собравшихся. Здесь находились все пятеро обитателей базы: миниатюрная, словно кукла Барби, блондинка с потрясающими формами — ее Аксель, естественно, заметил первой — сидела за дальним от него краем стола. Угрюмый коренастый субъект занимал кресло слева от нее. Еще левее расположился нервный толстяк. Ближайшее к Солу кресло оставалось пустым — ясно, что сиденье предназначалось именно ему. Спиной к Хуку сидел лысоватый худощавый коротышка, а между ним и прекрасной незнакомкой Сол увидел своего проводника, сиявшего дежурной улыбкой. Его украшенное тонкими холеными усиками лицо прямо-таки излучало доброжелательность, без сомнения напускную. Аксель хорошо знал этот тип людей: для них улыбка — всего лишь защитная реакция.

На то, чтобы рассмотреть присутствующих, у гостя ушло секунд тридцать. В следующий миг раздвижная дверь у него за спиной автоматически закрылась. И Хук в своем шикарном костюме почувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение насекомым неизвестной разновидности. Пятеро за столом хоть и не носили форменной одежды, но одевались гораздо скромнее.

— Прошу простить мне невольный маскарад,— мягко произнес Сол.— Меня, можно сказать, вытянули из-за банкетного стола и прямиком переправили в каюту звездолета.

— А мы считали, что с больничной койки…— процедил сквозь зубы неулыбчивый субъект с бычьей шеей и подковообразным подбородком.— В радиограмме говорилось о прибытии запоздавшего из-за болезни геолога.

Начинается. Аксель сдержанно улыбнулся. Еще на борту «Неудержимого» он внес некоторые коррективы в свою легенду, после посадки убедился в разумности изменений, а теперь окончательно удостоверился в своей правоте.

— Все верно. Ваш геолог действительно захворал, но до сих пор валяется в больничном блоке. Что же касается меня…— На миг он запнулся, составляя наиболее приличествующую ситуации фразу.— Я прибыл для окончательной оценки целесообразности разработки полиметаллического месторождения на Яне.

Фраза получилась несколько витиеватой, но эмоционально вполне нейтральной. По крайней мере именно так думал Аксель, но в следующий миг с некоторым удивлением понял, что ошибся.

— Вот и дождались — прислали легавого! — неожиданно высоким фальцетом выкрикнул сидевший напротив толстяк.— Я не желаю иметь с этим ничего общего,— продекларировал он свое отношение к услышанному и встал, едва не опрокинув кресло.

— Не собираюсь вас удерживать, но прежде чем вы нас покинете, задержитесь на минуту, мистер…— Хук сделал паузу, ожидая, что нервный пузан назовет себя, но тот лишь упрямо поджал губы.

— Так вот, мистер,— едва заметно улыбнувшись, продолжил Аксель,— как человек умный вы не можете не понимать, что когда в одном месте за короткий промежуток времени гибнет шесть человек, минимально ожидаемое последствие — служебное расследование, имеющее все основания перерасти в уголовное дело. Кстати, пока о последнем речь не идет. Да, я настоятельно рекомендую не пытаться оскорбить меня. Я не коп,— с чувством оскорбленной невинности добавил он.

— Хорошо,— доказывая свое благоразумие, откликнулся толстяк.— Я отвечу на ваши вопросы, но в остальное время держитесь от меня подальше.

— Это максимум того, на что я надеялся,— стараясь не выказать досады, ответил Сол.

Улыбка его сделалась еще шире, демонстрируя, какой он славный, миролюбивый парень — и нечего его бояться. Толстячок возмущенно засопел, смерил Хука негодующим взглядом, еще сильнее поджал губы и молча вышел.

— Это Ларри Хоуп,— с виноватой улыбкой известил Кампо.— Не обращайте внимания, он и с нами такой же.

Аксель кивнул, и выражение невольной вины исчезло с лица испанца.

— Позвольте представить вам мистера Соломона Хука,— обратился он к оставшейся части персонала базы,— геолога и…— тут Альфредо невольно осекся, не зная, как отрекомендовать вновь прибывшего.

— Я и сам не представляю, как назвать мою миссию…— промолвил Хук, пожирая взглядом ослепительную блондинку на противоположном краю стола, скромно потупившуюся от его неделикатного внимания.— Давайте назовем ее экспертизой создавшейся ситуации.

— Отлично, господин эксперт! — обрадовался Кампо.— Итак, наша единственная дама, хранительница жизни, врач базы — Анна Соргрен.

Улыбчивая физиономия испанца расплылась в ширину, но после того, как обольстительная Анна одарила Хука обворожительной улыбкой, приняла первоначальные очертания. Сол ответил искусительнице многообещающим томным взглядом, а затем посмотрел на Альфредо.

— Молчун рядом с ней — Нэш Леон,— с готовностью продолжил тот.

Маленький и лысоватый, Нэш неохотно оторвался от поедаемого бифштекса, кивнул гостю и вернулся к прерванному занятию.

— Леон экзобиолог и геолог по совместительству,— сообщил программист, нервно пожав плечами, словно чувствовал за собой некую вину.— И наконец Рой Спаркс — наш повар и радист. Сегодня вы получите удовольствие впервые отведать приготовленные им блюда.— Он указал на здоровяка с бычьей шеей и массивной челюстью боксера-тяжеловеса.

Говорил Альф вполне серьезно, но Хуку почудилась скрытая насмешка в его последней фразе. Сопровождаемый молчаливыми взглядами своих новых товарищей, Сол уселся в приготовленное для него кресло, взял нож, вилку, отрезал порцию мяса и приготовился отправить в рот.

— Я надеюсь, друзья, что негласная составляющая моей миссии не настроит вас против меня,— молвил он и принялся жевать кусок. Вкусом бифштекс напоминал хорошо прожаренную каучуковую подошву с легким привкусом свинины — весьма оригинальное сочетание, если учесть, что подобного рода продукцию обычно не попробуешь — ее сразу вываливают в помойное ведро, а испортившего мясо повара незамедлительно увольняют. Говоря проще, Аксель с первого куска оценил иронию испанца и посмотрел на Спаркса. Тот молча и сосредоточенно жевал собственную стряпню, словно занимался опостылевшей, но необходимой работой. Одного Сол не мог не признать — мясо как раз для челюстей кока.

— Мистер Хук, кофе не желаете? — проворковала очаровательная Анна, вызвав у Альфа чувство острой ревности, а у Хука приятную истому в теле.

— С удовольствием, мисс,— улыбнулся Аксель.— Кстати,— он обвел взглядом присутствующих,— зовите меня просто Сол.

— У вас есть ко мне вопросы… Сол? — тут же поинтересовался коротышка.

Хук удивленно посмотрел на лысоватого недомерка.

— Увольте меня от подозрений, мистер Леон, я не служу в полиции,— в несколько иной форме повторил он высказанную ранее мысль.— Мне две недели пришлось болтаться в летящей сквозь пустоту жестянке. Все, чего я сейчас хочу,— унять головную боль, принять горячий душ и выспаться… Предварительно выпив обещанный нашей восхитительной хозяйкой кофе.

Он со значением посмотрел на Анну — девушка ответила скромной улыбкой и благожелательным кивком. «Похоже, нас и здесь любят»,— с надеждой подумал он, ощутив сладостное предвкушение грядущего романа. Мысли о расследовании покорно разлетелись, не омрачая более рассудка своим присутствием. Насчет головной боли он солгал, но обо всем остальном говорил вполне искренне.

— Тем не менее с вашего разрешения я откланяюсь.— Нэш Леон аккуратно положил на тарелку нож с вилкой и встал.— Кстати, такую важную персону, как вы, могли бы доставить и экспрессом,— неожиданно ядовито заметил он перед тем, как выйти.

Дверь дважды пшикнула, пропуская между створками ехидного экзобиолога, и за столом осталось только трое поедателей несъедобных бифштексов местного приготовления. Трое, не считая только что приступившего к трапезе Хука. Рой Спаркс никак не прореагировал на происшедшее. То ли давно привык к именно такому поведению своих товарищей, то ли вообще не имел привычки обращать внимание на происходящее.

— Мистер Спаркс, надеюсь, вы не собираетесь присоединиться к ушедшим? — попытался выяснить отношение к себе радиста Аксель.

— Каждый гражданин Лиги волен поступать, как ему заблагорассудится,— равнодушно продекларировал тот, так, по сути, и не ответив на вопрос.

Что это? Проявление полной апатии или демонстративное неуважение? Анна с интересом посмотрела на гостя, но не увидела ничего, кроме благожелательной маски на его лице. Она, как, впрочем, и остальные обитатели базы, не знала, что на бородатой физиономии Соломона ничто не отражается против его воли. Хук ответил ей мягкой улыбкой и перевел взгляд на Альфа.

— А вы что думаете по этому поводу, мистер Кампо?

— А что тут думать, когда все на виду! — усмехнулся испанец.

Спаркс на мгновение перестал жевать, но, подумав, промолчал, и челюсти его заработали с прежней монотонностью. Очаровательная доктор отреагировала осуждающим взглядом.

— Это интересно! — оживился Аксель.— Просветите меня, мистер Кампо, я ведь здесь новичок.

— Если желаете,— с трудом проглотив кусок резиноподобного бифштекса, согласился тот.— Хотя все настолько очевидно, что мне, право, даже неловко…

— И все-таки, сделайте одолжение,— придав голосу проникновенность, произнес Сол.— Прошу вас.

— Ну хорошо,— отхлебнув сока, промолвил испанец.— Вы играете на бирже, мистер Хук?

— Нет, признаться. Но мой агент старается как можно выгодней поместить принадлежащие мне капиталы.

— И куда, если не секрет?

— Отчего же? Он покупает для меня акции высокотехнологичных компаний. «Дженерал Дайнемикс» в частности.

— А почему? — продолжал допрос программист.

— Давно известно, что дальнейшее развитие человечества напрямую связано с космической экспансией, невозможной без звездолетов с гиперпространственным приводом, а «Дженерал Дайнемикс» — один из ведущих производителей последних. Так что рост прибыльности акций гарантирован самим существованием человечества, а риск надежности вложений минимален.

— Правильно,— согласился испанец.— А теперь послушайте добрый совет: поскорее свяжитесь со своим агентом и велите ему немедленно продать акции по любой цене, ибо завтра они не будут стоить и гроша. Думаю, мистер Спаркс не откажется оказать вам услугу,— ухмыльнулся он, вполне довольный произведенным эффектом.

Радист кивнул. Отчего же не помочь? Однако на сам совет продавать акции никак не прореагировал.

— Перестаньте, Альфонсино,— несколько фамильярно возразила Анна,— а то наш друг и впрямь совершит глупость.

Сол задумался. Собственно, все сказанное испанцем имело в своей основе здравый смысл. Гиперпространственный привод почти на восемьдесят процентов состоит из золота, платины и других ничуть не менее дорогих металлов. Он и сам наверняка пришел бы к схожему выводу, будь у него время поразмыслить о перспективах янских разработок. Во всяком случае первая мысль оказалась бы именно такой, но в следующий миг он скорее всего бы вспомнил, что рентабельность двигателестроения не зависит от стоимости сырья. Да, упадет продажная стоимость, но ведь пропорционально уменьшатся и накладные расходы! Впрочем, он здесь не для того, чтобы спорить, а для того, чтобы слушать.

— Вы считаете, что фирмы, использующие для своих нужд золото, платину и так далее, ждет спад доходов?

— Спад?! — усмехнулся Кампо.— Да вы, я погляжу, оптимист, мистер Хук. Крах! Это будет вернее,— слащаво улыбнувшись, пояснил он.— Я буду весьма удивлен, увидев хоть одну из них не разорившейся в ближайшие полгода.

Спаркс скептически хмыкнул и принялся за новую порцию мяса, а Сол подумал, что радист явно не разделяет восторженного пессимизма своего товарища, но то ли устал от споров, то ли вообще не считает нужным высказывать свою точку зрения.

— А по-моему, вы сгущаете краски, Альфонсино,— заметила мисс Соргрен.— Золото, платина — все это лишь металлы. Ценное сырье, которое Ян даст в избытке.

Сол так и не понял, почему Анна называет испанца Альфонсино при полном имени Альфредо. Возможно, это производная от сокращенного Альф или нечто иное, скрытое от посторонних глаз и интимное, чего Сол никогда не узнает.

— Хотелось бы надеяться, что вы правы, дорогая сеньорита.— Программист улыбнулся и прихлебнул кофе из крошечной чашечки.— В реальности дело обстоит значительно хуже.— Он вновь посмотрел на Акселя.— Вы никогда не задумывались, мистер Хук, о том, что существует два основных вида вложения средств?

— Сказать правду, у меня никогда не находилось достаточно времени всерьез поразмышлять над этим вопросом,— уклончиво ответил Сол. Он только что поздравил себя с успешным началом первого допроса и не собирался давать показания вместо гипотетических подозреваемых.

— Так вот, существуют две основные категории вкладчиков. Первую составляют те, кто заботится о долговременной прибыли. Они скупают драгоценные металлы, ювелирные изделия, произведения искусства, недвижимость и так далее. Сиюминутная прибыль от таких операций, как правило, невелика, но поскольку количество перечисленных выше объектов со временем становится лишь меньше, долговременная прибыльность этих вкладов гарантирована. И существует вторая категория вкладчиков — это те, кто стремится увеличить свои капиталы быстро и значительно. Насколько я понял, к ним относитесь и вы, мистер Хук. Если исключить из второго списка финансовых экстремистов, занимающихся биржевыми спекуляциями, то остаются держатели акций крупных компаний.

Он перевел дыхание, отхлебнул кофе и обвел маленькую аудиторию победным взглядом.

— Ну хорошо,— не стал спорить Сол.— Однако согласитесь и вы, что все сказанное пока лишь теория. Какой вы делаете практический вывод?

Испанец взглянул на Акселя как на дауна.

— Господи! Именно практический! — взволнованно вскричал он.— Только практический и никакой другой! Представьте себе, что на рынок в одночасье попадут тонны… да что там тонны — кило-, мегатонны золота, платины, иридия и так далее. Золотой запас — не важно, государственный или частный — мгновенно обесценится. Его держатели, естественно, попытаются избавиться от накоплений, что лишь усугубит ситуацию, сделает пропасть, в которую рухнет земная экономика, и вовсе бездонной! Вы можете себе представить, что это значит? Держатели запаса из числа людей… очень богатых людей в мгновение ока превратятся в нищих.

Он победоносно посмотрел на Сола.

— Ясно как день, что сейчас, пока они богаты, они согласятся скорее взорвать планету, нежели позволить разработку ее недр.

Сол курил сигару и не торопился высказывать собственное мнение, предоставляя своим новым товарищам полную свободу высказываний. Спаркс равнодушно взглянул на Альфа и отправил в рот очередную порцию жаркого. Видимо, приведенные доводы он слышал не впервые, и сейчас его определенно не заинтересовала эмоциональная речь испанца. Анна с легкой усмешкой пила кофе, на свой лад демонстрируя то же, что и радист, отношение к сказанному.

— Вы только посмотрите на них! — Альфред досадливо крякнул.— Они до сих пор считают мою гипотезу всего лишь проявлением болезненного воображения. Надеюсь, хоть вы согласитесь со мной.

— Мне трудно вот так, сразу, высказаться определенно,— уклонился от ответа Сол,— но одно могу утверждать наверняка: если прибегаешь к насилию, то заранее оказываешься в проигрыше, а вы, насколько я понимаю, считаете происшедшие смерти неслучайными.— Он взглянул на испанца, и тот ответил кивком. — Мне кажется, вы склонны к анализу. Любое преступление оставляет финансовый след. Поразмыслите над этим фактом применительно к нашим гипотетическим недоброжелателям. Как их найти?

— А что? И поразмыслю! — с вызовом согласился Кампо.— Вот прямо сейчас пойду просчитывать варианты!

Хук подумал было, что это лишь форма выражения эмоций, своеобразная шутка, но испанец вытер губы салфеткой, встал и, поклонившись, вышел. Спаркс пожал могучими плечами, положил на тарелку новую порцию жаркого, и работа его челюстного аппарата продолжилась в том же удручающе-монотонном ритме.

— Что скажете, Сол? — с улыбкой поинтересовалась доктор.

— Скажу, миссис Соргрен…

— Мисс,— поправила она.

— О! Прошу прощения. Так вот, мисс Сор-грен, скажу, что, похоже, так и не дождусь обещанного кофе.

— Ох, извините! — рассмеялась она.— У меня еще остался великолепный бразильский кофе в зернах — не то, что эта выпаренная на фармацевтических предприятиях бурда. Может, отведаем напиток в моей комнате?

Ого! Это что, попытка совращения?! Аксель испытующе посмотрел на девушку, но к определенному выводу так и не пришел. Вежливая улыбка на соблазнительно пухлых губах, по-детски невинный взгляд изумрудно-зеленых глаз.

— Охотно! — Хук покорно поднялся из-за стола и вопросительно посмотрел на поедателя бифштексов. Тот словно ждал его взгляда — отрицательно покачал головой и отправил в рот новый кусок мяса.

Ну и ладно. Как говорится, не очень-то и хотелось.

— Ну и каковы впечатления от знакомства? — с улыбкой поинтересовалась Анна, когда автоматическая дверь каюты закрылась за ними.— Прошу простить,— прервала она еще не начавшего отвечать Сола,— не хочу оказаться дважды обвиненной в одном преступлении.— И скрылась в соседнем помещении.— Вы говорите! — услышал он отдаленный тонкой металлопластовой стеной голосок.— Я вас прекрасно услышу!

Очень кстати! Аксель быстро осмотрелся и прилепил набор датчиков ближе к потолку, где они практически не попадались на глаза. Датчики мгновенно начали сливаться с окружающей поверхностью. Докторские апартаменты отличались от его собственных чуть большими размерами, позволявшими разместить второе кресло. Напротив постели он увидел дверь, ведущую, вероятно, как и в его номере, в санблок. Зато на противоположной стене Хук заметил вторую, отсутствующую в его апартаментах.

— А что тут скажешь? — откликнулся он, надеясь, что пауза не показалась радушной хозяйке излишне затянувшейся.— Странные у вас коллеги.

Он прошел в дверь, за которой скрылась девушка, и очутился в неожиданно просторной и хорошо оборудованной лаборатории. Здесь под вытяжкой уже закипал на спиртовке небольшой бронзовый кофейник.

— Странные, если не сказать больше,— добавил Хук в ответ на ее насмешливый взгляд.— Если бы не вы…

Вперед, Акселератор! Полный газ!

— Но, но! — Она погрозила мужчине изящным пальчиком, надула губки и нахмурилась в шутливой угрозе. Как говорится, чтобы жизнь медом не казалась.— Ни шагу дальше, Сол! Или лишитесь моего дружеского участия!

Маленький чертенок! Положительно, она знает, как отравить мужчине досуг, растоптать нежные цветы его надежды.

— Мои намерения чисты как у младенца,— нахально солгал Хук, с трудом скрыв разочарование.

— Рада, если так,— насмешливо откликнулась искусительница.

— А сказал я лишь то,— бессовестно продолжал прикидываться овцой Аксель,— что и так на виду.

— В общем-то вы правы…— смягчившись, согласилась Анна.— Садитесь, Сол.

Она указала на единственный в лаборатории стул, а сама уселась на медицинскую кушетку.

— Возьмем, к примеру, Спаркса… Иногда мне кажется, что ему просто ампутировали в детстве головной мозг и теперь он обходится спинным.

— Думаете, изначально головной существовал? — подхватил Хук ее тон.

— Спасибо за поддержку.— Она ослепительно и вместе с тем как-то уютно, по-домашнему улыбнулась.— А что вы скажете, если я признаюсь, что иногда почти завидую ему?

— О нет, Анна,— взмолился он,— это, пожалуй, слишком!

— Нет, правда. Мы все мучаемся темными мыслями, терзаемся мрачными предчувствиями, а он абсолютно самодостаточен. Сидит на своей радиостанции, трижды в день является на камбуз, чтобы испакостить очередную порцию мяса или других продуктов, и это все.

— М-да,— кивнул Аксель,— если бы мой кухонный автомат выдал такой обед, я разорил бы компенсациями фирму-производителя.

— Вот-вот! — обрадовалась девушка.— Вы тоже заметили.

Кофейник на спиртовке уютно забулькал, и Сол невольно усмехнулся. Заметил… Трудно не заметить то, что кладешь в рот. А впрочем… Ведь славный кулинар наворачивал собственную продукцию за обе щеки! Хук невольно следил за девушкой, разливающей кофе по чашкам, пока не поймал себя на мысли, что чашки вместе с их содержимым интересуют его сейчас меньше всего. Вот черт! Он с трудом оторвал взгляд от ее аппетитной попки и начал смотреть в потолок.

— Нашли что-нибудь интересное? — Она с улыбкой протянула гостю чашку.

— Не желаю говорить о коке,— принимая из ее нежных ручек кофе, раскапризничался Аксель.— Хочу говорить о вас!

Привередничать, так по полной! Он стойко перенес ее удивленно-восхищенный взгляд и едва не обжег губы обжигающим напитком. Раскаленный ароматный кофе прокатился в желудок, взорвавшись внутри огненным шаром. Хука бросило в пот, и на несколько мгновений ему стало не до хорошеньких девушек с их прелестями.

— Хорошо,— неожиданно легко согласилась она.

Вот и славно. Если не опускать взгляд ниже точеной шейки, то можно надеяться, что дальше дело пойдет веселее. Во всяком случае он вновь почувствовал себя свободным от эротических фантазий человеком.

— Но не бесплатно. В ответ я хочу получить эквивалентную информацию о Соломоне Хуке,— добавила Анна.

Аксель пытливо посмотрел на нее: все та же мягкая улыбка на розовых губках, та же наивность во взгляде бездонных глаз. Понимай ее слова как хочешь!

— Не шути со мной, девочка,— вкрадчиво заговорил он.

— Мы разве перешли на «ты»?

— Только что. Разве не заметила?

Девушка посмотрела на него уже другим взглядом, оценить значение которого Аксель не сумел.

— Что ж, начинай,— кивнула она, принимая предложенную перемену.

— Как ты попала сюда?

Анна вновь удивилась. Она-то надеялась, что Хук начнет говорить о себе, а он…

— Да в общем-то просто,— усмехнулась девушка.— Весной окончила Сорбонну…

— Да ну?! — непроизвольно прервал ее Соломон.— Это и моя альма матер. Правда, уже десять лет прошло, как я защитился.

— Так у тебя есть степень? — Улыбка на хорошеньком личике сменилась искренним изумлением — такого она явно не ожидала.

— Есть. Магистерская в области прикладной математики.

Она изумленно присвистнула — чего ее собеседник никак не ожидал — и сразу сделалась похожей на мальчишку-сорванца. У Акселя на мгновение кольнуло где-то в районе сердца — у барышень, видно, мода сейчас такая — свистеть. Николь…

— Я и не думала, что магистры бывают такими…— Анна окинула его могучую фигуру красноречивым взглядом.— Что же тебя привело в сыщики, Сол?

— Э-э, нет! — Хук погрозил девчонке пальцем и одним глотком допил кофе.— Сперва ты. Помнишь?

Она рассмеялась.

— Да нечего мне о себе рассказывать. Обычное детство смазливой дочери состоятельных родителей. Удачное сочетание, верно? — не без удовольствия спросила она, и Сол молча кивнул.— Пожалуй, университетские годы оказались самыми счастливыми в моей жизни.

Некоторое время они вспоминали студенческие времена. Анна даже застала кое-кого из профессоров, которых помнил Аксель, хотя и учился на другом факультете.

— Ну вот, а на последнем курсе я поняла, что через полгода мне предстоит пошлый выбор — вернуться домой, выйти замуж за одного из богатых, не очень молодых и не слишком умных деловых партнеров отца, нарожать ему детишек либо… Собственно, выбора у меня не было. В том, что профессия хирурга не для меня, я убедилась еще на первом курсе, а учебу закончила разве что для общего развития. И тут мне повезло… По крайней мере так мне самой тогда показалось. Я услышала о наборе на Плутон.

— Неужели родители тебя отпустили? — удивился Сол.

— Что ты! — вновь улыбнулась девушка, но на сей раз улыбка получилась грустной.— Они скорее упрятали бы меня в психушку!

— Как же ты попала сюда? Без опыта работы в космосе, даже без опыта работы по профессии!

— Твоя очередь! — улыбнулась она прежней улыбкой.

— У меня ситуация похожа, с той лишь разницей, что математика меня действительно интересует,— он усмехнулся,— но интересует именно в прикладном смысле: просчет вариантов действий, своих и противника…

— Разве это математика?

Солу почудилось разочарование в голосе девушки.

— Конечно! Одно время я всерьез увлекся теорией игр, но не получил искомого результата.

— Хотел гарантированно выигрывать в рулетку? — Анна насмешливо посмотрела на собеседника.

— Да нет,— серьезно ответил он.— Меня интересовали… как бы это сказать… военные игры. Как в планировании предстоящей операции свести к минимуму вероятность собственного проигрыша, а противника, по возможности без сюрпризов с его стороны, подвести к поражению.

— Разве этим до тебя никто не занимался?

— Конечно, занимались. Я уже упоминал теорию игр, но она показалась мне несколько неуклюжей, так сказать, квадратной, и зачастую не давала однозначного результата. Я продолжил поиск и в конце концов понял, что если хочешь сделать дело хорошо, то займись им сам. Так вот, есть такой раздел экономики. Называется «сетевое планирование». Никогда не слышала?

Она отрицательно покачала головой, и тяжелые локоны золотой волной разметались по точеным плечам.

— Если применить к анализу сети численные методы, кое-что позаимствовать из той же теории игр, то можно построить идеальную сеть, состоящую из минимального числа узловых точек и межузловых связей, но в то же время учитывающую любое количество исходных условий, моментов возможного противодействия и гарантированно приводящую к нужному результату. Конечно, идеальный результат реализуется лишь при идеальных условиях.

Девушка покачала головой и посмотрела на Сола взглядом, каким смотрят обыкновенно на невиданное доселе чудо.

— Ты думаешь, я хоть что-то поняла? Глубоко ошибаешься.

— Если упрощенно,— принялся объяснять Сол,— то узлы — это точки конфликта, а связи — это…

— Связи! — усмехнулась она.

— Да ты схватываешь буквально на лету! — похвалил девушку Аксель.

— Я вообще способная,— удовлетворенно согласилась Анна.— Так, значит, ты не коп,— перевела она разговор в иное русло, и Хук поймал себя на неприятном ощущении — он только сейчас с катастрофическим опозданием осознал, что все это время его осторожно прощупывали.

— Да нет же, говорю тебе,— он досадливо поморщился.— Меня нанимают для выполнения разовых поручений… обычно трудновыполнимых, зачастую достаточно опасного свойства.

— Как сейчас? — уточнила она.

— Как сейчас,— подтвердил Сол.

— И что же ты намерен делать?

Похоже, начался натуральный допрос.

— Ничего.

Собственно, ответив так, он не солгал, хотя и понимал, что ответ прозвучал по меньшей мере уклончиво.

— Так-таки и ничего? — продолжала пытать гостя Анна.— Стоило ли для этого лететь в такую даль?

— Видишь ли, любое действие обязывает. Значит, действовать стоит только наверняка. Для этого следует разобраться в ситуации. А я не знаю вообще ничего. Как, например, тебе теория Кампо?

— Ты имеешь в виду диверсию? — уточнила она.

— Да.

— Пустые слова,— произнесла девушка таким тоном, что Аксель мгновенно понял — это ее официальная позиция.— Сказать ведь можно все, что угодно, но как это доказать?

— Верно,— формально он отступил на вторую линию обороны, а на самом деле занял ближайшую высотку с тем, чтобы с нее обозреть открывающиеся взгляду окрестности.— А что, кстати, произошло с погибшими?

— Смерть от падения с высоты.— Анна пожала хорошеньким плечиком, а Хук понял: образно говоря, он напрасно карабкался на высотку. К сожалению, он не услышал ничего нового.

— Как лемминги? — недовольно прокомментировал он ответ доктора.— Идут, идут, пока наконец не падают? Это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Не сердитесь, Анна, но нет ли ошибки? Не могло ли их убить нечто иное?

— Я понимаю, Сол,— усмехнулась девушка.— Молодой доктор, без опыта работы в космосе, при полном отсутствии врачебной практики…

Аксель хотел возразить, но Анна жестом остановила его.

— Послушай, Сол. Все настолько очевидно… Все травмы характерны для падения с высоты, и больше ничего не удалось обнаружить: ни ядов, ни токсинов. Ничего. Переломы, ушибы, рваные раны…

— В количестве, стократно превосходящем все разумные пределы,— напомнил он.

— Да,— нехотя согласилась девушка.— Если бы не это…

Хук не стал спорить, предпочтя переключить разговор на иное.

— А где сейчас трупы погибших?

— Я осмотрела тела, а Спаркс вынес их в зону вакуума и оставил там.

Анна поймала недоуменный взгляд Акселя и добавила:

— На Яне нет морга. В единственном холодильнике хранятся продукты. Сам понимаешь…

— Понимаю,— он не стал спорить.— Как все происходило? Не просто же люди лезли в горы и срывались?

— Именно так все и происходило.

М-да. Все случилось, как случилось. Простенько и со вкусом. Вот только если все на базе начнут давать подобные ответы, то у него неизбежно возникнет еще один вопрос: что ему делать со всем этим дерьмом?

— Но почему они шли в горы? — решил он зайти с другой стороны.

— Ох, не знаю,— Анна тяжело вздохнула.— Здесь сложилась не слишком здоровая атмосфера. Вспомни Спаркса — он вообще на человека мало похож. А Хоуп с Леоном? Сол, скажи честно: ты рассчитывал на подобную встречу?

— Но вы-то с Альфом вроде в норме?

— Да,— она невесело усмехнулась.— Альфонсино влюблен в меня по уши, ну и хорохорится. Видел бы ты остальных, тех, что погибли,— форменные психи! Мне легче, чем прочим. При мне они еще держатся, не забывают, что я женщина. Слава Богу…

— Глядя на тебя, Анна, об этом забыть непросто.

— Ты все шутишь…— она вновь вымученно улыбнулась.— Учти — я совсем не подвержена внушению, потому что…

— А ведь это — мысль, Анна! — обрадовался Сол.— Пожалуй, действительно только внушением и можно объяснить происшедшее.

— Ну не знаю…— задумчиво сказала она.— Может быть, перед смертью они и вели себя как зомби, но уверяю тебя — никаких сеансов массового гипноза на базе никто не проводил и не проводит.

— Да, не вяжется,— согласился Хук.— Значит, буду сидеть и смотреть. В конце концов, бездействие ни к чему не обязывает. Спасибо за кофе, Анна.

— Заходи, Сол.

Аксель хотел было переговорить с кем-нибудь еще, но, взглянув на часы, отказался от этого намерения — скоро полночь, а люди и на Земле редко одобряют поздние визиты. Что уж говорить про подобравшуюся на Яне компанию. Он ограничился тем, что закрепил комплект датчиков в кают-компании и вернулся к себе. «И что теперь?» -успел подумать он, усевшись в кресло.

— У нас был посетитель,— сообщил лишенный интонаций голос Сукомпа, лишив Хука возможности ответить на собственный вопрос.

Посетитель? От неожиданности Сол едва заметно вздрогнул и посмотрел на голографическую маску. Интересно — кто? Нэш Леон или Ларри Хоуп? Хмурый недоброжелатель или недоброжелатель нервный? А может быть, Альфредо Кампо, свой в доску, но себе на уме? А впрочем, зачем гадать?

— Покажи запись,— произнес он, оборачиваясь к Сукомпу.

— Конечно, Сол,— произнес компьютер неожиданно мягко.

Ого! Похоже, его напарник времени понапрасну не терял!

— Ты выбрал себе имя? — сам собой вылетел вопрос.— А внешность? — последовал вдогонку второй.

— Нет, Сол,— в ответе Сукомпа ощущался едва уловимый привкус вины,— но я ощущаю себя девушкой…

Час от часу не легче! Компьютерный бред — это что-то новое.

— Ладно… девушка,— не стал спорить Хук. Интересно, что из этих фантазий получится в итоге? — Давай запись.

— Сию минуту, Сол.

Хуку показалось — или это произошло на самом деле? — что губы маски изогнулись в едва заметной усмешке. Похоже, его напарник действительно зря время терять не привык. В следующий миг размышления о курьезах становления искусственной личности отступили на второй план. Вместо маски в голограф-поле проектора появилось миниатюрное изображение его каюты. Запись началась с того момента, когда автоматическая дверь сдвинулась в сторону, пропуская внутрь… Роя Спаркса.

Радист остановился на пороге. Медленно, словно зондируя окружающее пространство, обвел взглядом каюту и неторопливо шагнул внутрь. Первым его внимание привлек стоявший на столике Сукомп. Он взял его в руки, покрутил, понажимал на все подряд выступы.

— Добрый вечер. Автоматический секретарь к вашим услугам, мистер Хук,— донеслось изнутри.

Рой торопливо нажал на последний из затронутых им выступов.

— Благодарю за внесенную информацию, мистер Хук,— так же равнодушно прокомментировал его действия Сукомп.— До свидания.

Спаркс равнодушно поставил «автоматического секретаря» на место и перешел к лежащему на кушетке кейсу. Его замок не поддался на «уговоры» радиста. Взломает или нет? Сол специально установил на кейс надежные, достаточно прочные замки и все-таки… Без видимого сожаления Рой отказался от затеи, перешел к одному из чемоданов, убранных в шкаф. Замки чемодана оказались куда как податливее. Быстро перебрав аккуратно уложенную одежду, он добрался до пистолета Хука — двадцатизарядного «Кольта» сорок пятого калибра с лазерным наведением. Вытащив обойму, убедился в том, что патроны разрывные, загнал ее на место и вернул пистолет на дно чемодана. Закрыл крышку, защелкнул замки, вернул его в шкаф, заглянул в санузел, но входить не стал, еще раз огляделся и вышел.

Надо же… Невозмутимый, ничем не интересующийся, по словам Альфа и Анны, державшийся особняком от остальных кок оказался вовсе не тем индифферентным типом, каким пытался выглядеть. Пришел, ничего не сказал, ничего не взял и ушел. Спрашивается: зачем приходил? А в самом деле… Не для того же, чтобы убедиться — прибывший на базу сыщик прихватил с собой пистолет? Проявление бдительности?

— А ты молодец, девушка,— дождавшись окончания записи, молвил Хук.— Не растерялась. Почему ты решила выдать себя за электронного секретаря? Ведь я строго наказал не проявлять себя.

Вот, значит, как мы выполняем указания! Впрочем, чего еще ждать от женщины… пардон — девушки! Что ж, все хорошо, что хорошо кончается.

— Гость проявил ко мне интерес,— ответила Сукомп, и Сол заметил, что губы маски шевелятся, причем артикуляция соответствует произносимым словам.— Мне показалось неразумным оставлять у него вопросы относительно моего предназначения. Я поступила неправильно?

— Ты молодец…— задумчиво повторил Аксель и погрузился в размышления.— Но впредь, пожалуйста, поступай так, как я велю.

— Да, Сол,— ответила Сукомп, и в ее голосе Акселю почудилась едва уловимая насмешка.

Да, Сол! Конечно, Сол! И слабая, едва ощутимая в голосе ехидца. Или ему послышалось? Разве может машина язвить?! «Машина не может думать, машина должна ездить»,— вспомнил он старую добрую шутку профессора Шаври, преподававшего в Сорбонне проблемы моделирования искусственного интеллекта. В данном случае профессор прав на все сто. Похоже, у самого Хука сегодня с мыслительным процессом не все в порядке. Перетрудился… И все-таки…

Итак, что он имеет? Базу, половина персонала которой либо покончила с собой, либо кто-то принял за них это судьбоносное решение, сымитировав массовый суицид. Да и с оставшимися в живых явно не все в порядке. По крайней мере у половины из них явные нелады с головой. Не совершил ли он ошибку, решив играть в открытую? Может, стоило остаться в роли геолога и спокойно присмотреться к окружающим? Впрочем, нет. Любой пустяк вроде мимолетного разговора на профессиональную тему выдал бы его с головой. И что тогда? На него начали бы косо смотреть, а обстановка на базе и без того нервная, неизвестно, какие формы могла бы принять направленная против лживого новичка всеобщая подозрительность. Нет, он правильно поступил. Не беда, что Хоуп с Леоном демонстративно покинули общий ужин — пар они выпустили, причем оба оказались не на высоте, а значит, должны чувствовать себя виноватыми.

Самое логичное в создавшейся ситуации — занять выжидательную позицию. Сидеть и наблюдать. Наблюдать и делать выводы. Если и в самом деле имеет место злой умысел, то один из пяти обитателей базы — исполнитель. Кто? У Хука по-прежнему не шел из головы тайный визит Спаркса. Вроде бы он кандидат номер один. Стоп! Сол невольно усмехнулся. Несколько часов назад он считал таковым влюбленного в докторшу Альфа! Интересно, кстати, узнать, додумается ли мистер Кампо до чего-либо путного или нет? Когда он уходил, вид имел весьма решительный…

Ладно, не стоит торопить события и делать преждевременные выводы. А вот что действительно стоит сделать — так это поспать.

Как и мечтал, Аксель принял горячий душ и, едва коснувшись щекой подушки, провалился в сон. Спал он отвратительно. Всю ночь ему снились варианты смертей оставшихся членов экспедиции. С размеренностью идущих на зов рока леммингов они карабкались по склонам котлована и шагали в пустоту. Их безвольные, словно у тряпичных кукол, тела, кувыркаясь, бились об острые камни. Рубиновые капли крови летели во все стороны. Иногда рука или нога застревали между камней, но не могли остановить падения. Сол слышал отвратительный хруст, и расчлененный труп, нелепо переворачиваясь, катился дальше по склону, а оторванная конечность оставалась торчать в расщелине скалы бутоном окровавленной плоти с торчащим посреди пестиком белой кости.

Раз за разом они умирали — один за другим, и все начиналось сызнова в бессмысленно-беспощадном, нескончаемом танце смерти, пока наконец не настал и его черед. Хук словно увидел себя со стороны. Он наблюдал, как поднимается все выше и выше. Шаг за шагом вверх по склону, к ослепительно сияющим по верхней кромке котловины прожекторам атмосферного шлюза.

— Сол! Сол! — слышал он доносившийся из-за спины, со дна котловины голос.

В странном, сковавшем тело оцепенении Аксель взобрался на верхнюю площадку. Тут только он остановился и отрешенно посмотрел вниз. Здания базы, купол реактора, металлодобывающий комплекс, строения и площадки космодрома выглядели с почти километровой высоты детскими игрушками, между которыми муравьями сновали человеческие фигурки. Его затрясло от непонятного возбуждения.

— Сол! Сол! — надрывался женский голос.

Ему показалось, что кричит Анна. Хук осмотрелся, словно впервые увидев это место. Что он делает здесь? Его ведь ждут внизу. Его ждет Анна! Она зовет. Быть может, ей угрожает опасность? Он должен спуститься. Он должен спуститься как можно скорее. Аксель шагнул в пропасть.

— Сооол!!!

Словно сбрасывая с себя наваждение, Аксель встряхнул головой и открыл глаза.

— Сол, проснись! — Анна склонилась над его постелью.— Альфредо Кампо разбился!

Она впервые назвала испанца настоящим именем.

— Ч-что? — Подсознательно Соломон уже понял, что произошло непоправимое, но разум инстинктивно противился верить услышанному. Вот так, в первую же ночь? Бред!

— Говорю тебе: перед рассветом он ушел с базы и сорвался со склона, как и все остальные! — Лицо девушки исказилось отчаянием.

Слова «перед рассветом» на Яне явно не имели смысла, но Аксель понял, что она имеет в виду, и рывком сел на постели.

— Сейчас!

Сбросив с себя одеяло, он быстро умылся, облачился в свой роскошный синтетический костюм и обернулся к прекрасной докторше.

— Я готов!

Стремительно пробежав по помещениям жилого блока, они через несколько минут очутились снаружи. Ветер давно улегся, как и обещал вчера только что погибший Кампо. Сол машинально посмотрел на часы — пять тридцать. Какая ирония судьбы! Испанец сумел предсказать то, что произошло уже после его смерти! Ясно как день: он ушел еще в бурю, ведь для того, чтобы подняться по скалам на тысячу метров, ему понадобился не один час. Свет «наземных» фонарей достает максимум на пятьдесят метров вверх по склону. Дальше бедолаге предстояло подниматься, пользуясь светом карманного фонаря, что в поднятом атмосферным регенератором ветре равносильно смерти. Чем не несчастный случай?

— Анна…— Сол остановился и посмотрел на спутницу.— Почему ты решила, что Кампо ушел перед рассветом?

— В пять утра Ларри отправился к своему монстру. По его словам, накануне они договорились с Альфонсино о встрече,— девушка хлюпнула носом и прижала к глазам кружевной платочек.— Что-то он хотел выяснить, но сделать это оказалось возможным только в реакторной. Не обнаружив Кампо в кают-компании, мистер Хоуп зашел за ним… Впрочем, лучше будет, если он сам тебе обо всем расскажет.

— Что ж, идем.

Сейчас, при спокойной атмосфере, окружающее пространство произвело на Акселя совсем иное впечатление. Он видел ряд расположенных по верхнему срезу склона прожекторов, со дна котловины казавшихся просто цепочкой крупных белых звезд. База лежала в юго-западном секторе, а чем севернее, тем призрачней становились огни прожекторов, постепенно сходя на нет. На северной стороне котловины царила абсолютная тьма, там еще не успели ничего построить. На этом участке только намеревались начать крупномасштабную добычу полиметалла, и в настоящий момент местность оставалась необихоженной. Строго на юг высился купол ядерной энергостанции, и Хук направился прямиком к нему. Анна едва поспевала за великаном, да и то ей все чаще приходилось переходить на бег. Ларри Хоуп сидел на отливающем золотом валуне, безучастно глядя на лежавшую у него в ногах груду истерзанной плоти, когда-то бывшей Альфредо Кампо. Как ни «хорош» оказался стереоснимок, продемонстрированный Акселю директором МЕБЛИПа Акуро Токадо, он все-таки оставался всего лишь фотографией. Явь — совсем иное дело. Сол много чего повидал в жизни, но сейчас его замутило, и ничего он с этим поделать не мог. Он обернулся к доктору и увидел, что девушка стоит отвернувшись, явно стараясь не смотреть на труп компьютерщика.

— Анна,— сглотнув застрявший в горле комок, проговорил Аксель,— я хочу, чтобы ты произвела вскрытие. Немедленно и в моем присутствии.

— У многоуважаемого сыщика появились рабочие версии? — желчно поинтересовался Хоуп.

— Не понимаю вашей великолепной иронии, Ларри,— Хук намеренно назвал ядерщика по имени, стараясь придать разговору более дружеский характер, хотя и понимал, насколько ситуация не подходит для налаживания отношений.— Постарайтесь понять одну простую вещь — я такой же исполнитель, как и вы. И так же, как вы, Спаркс, Леон или Анна мог оказаться на месте мистера Кампо!

— Но почему-то не оказались! — зло выкрикнул Хоуп, явно вкладывая в произнесенную фразу скверно скрытый подтекст.

— Верно, не оказался,— не стал спорить Аксель,— как, впрочем, и вы… и все те, кто остался жив,— многозначительно добавил он.

Толстяк засопел, но возразить ничего не смог. Аксель услышал шаги и обернулся. Он увидел, как к ним приближаются Леон и Спаркс с носилками. Как и вчера за ужином, экзобиолог выглядел сдержанно-мрачным, и еще Сол заметил, что Нэш явно старается не смотреть на него. Похоже, пара «скандалистов» упорно не желала расставаться со своими иллюзиями. Спаркс оставался равнодушен. Видимо, ему и впрямь было все равно: поедать безвкусные бифштексы или заниматься телом погибшего товарища. Вновь прибывшие молча уложили покойника на носилки и неспешно двинулись к базе.

Расположенный рядом с каютой Анны хирургический блок отличался немалыми размерами и великолепной — явно избыточной — оснащенностью. Аппаратура позволяла производить сложные операции, для которых требовалась полная бригада хирургов. Однако сейчас надобность в помощниках отсутствовала.

Сол молча попыхивал сигарой, поглядывая, как ловко ручки доктора обращаются с инструментами, да обламывая о край кофейной чашки равномерно нарастающий столбик пепла. Пожалуй, она явно поскромничала, говоря, что работа хирурга не для нее. Наконец девушка бросила окровавленные инструменты в кювету, сдернула с рук перчатки и устало стащила закрывавшую лицо марлевую повязку.

— То же самое, что и с остальными,— обреченно констатировала доктор Соргрен, присаживаясь на кушетку.— Многочисленные ушибы, множественные переломы и никаких следов внешнего воздействия.

Девушка виновато посмотрела на Хука, словно извиняясь за то, что не сумела отыскать никаких зацепок.

— Вы не пытались определить для себя причины смертей? — рассеянно поинтересовался Аксель.

— Конечно, пыталась,— устало кивнула Анна, с благодарностью принимая из его рук чашку ароматного кофе,— но мои выводы не отличаются от сказанного мною ранее,— отхлебнув, добавила она.— Все остается по-прежнему: для меня причина смерти очевидна, для вас невероятна.

— М-да. Очевидное-невероятное — что может быть глупей и неприятней… Благодарю, Анна.

Аксель встал и направился к двери.

— Сол, неужели ничего нельзя сделать? — В ее голосе слышались душевные боль и тоска.

Он обернулся, увидел, что девушка едва не плачет, и инстинктивно шагнул ей навстречу. Она кинулась ему на грудь, вздохнув с явным облегчением.

— Все будет хорошо,— приговаривал Хук, прижимая к себе ее дрожащее тело, вдыхая благоухание волос.— Все будет хорошо. Держись ко мне поближе, и я сумею защитить нас обоих.

Сол не знал, от кого собирается защищаться и защищать, даже сказать с уверенностью не мог, существует ли наяву незримый противник, которому собирается противоборствовать. Понимал только одно: теперь он в ответе не только за себя, а значит, проиграть не имеет права, вне зависимости от того, кто ему противостоит — слепая стихия или коварный злоумышленник.

— А-а-а! — перекрикивая рев генератора, пьяно прохрипел Ларри Хоуп, мутным взглядом уставившись на вошедшего в машинный зал Хука.— Мис-стер сыщ-щк пжаловал в преисподнюю!

Он хрипло рассмеялся и хлебнул виски из наполовину опорожненной бутылки.

— Перестаньте паясничать, Хоуп,— Аксель недовольно поморщился. Вид пьяного толстяка не вызывал у него ни малейшей симпатии, да и застывший на высокой ноте вой турбин в сочетании с угрожающе низким гулом генератора не способствовал общению.— Я уже устал объяснять, что я не сыщик, а силою обстоятельств попавший в ваше общество работник МЕБЛИПа.

— Цселовас-са с вами я не с-стану… ик!… и не ращитывайте, увжаемый работник… Бли…— Хоуп попытался выговорить непокорную аббревиатуру, но через мгновение махнул вялой, как мокрое полотенце, рукой: — БЛЯПА!

Вот так вот, простенько и со вкусом — БЛЯП. Братство Любителей Язвить По утрам. Надравшись как свинья. Целоваться он со мной не станет. Спасибо, утешил!

— Мистер Хоуп! Перейдем в аппаратную! Мне нужно с вами поговорить! — перекрикивая адский шум, предложил Хук.

— Можжт в ре… ик!… актрную?! Не жлаете порцию горячих рентгенов на завтрак?! Ик! — Ларри нахально уставился на гостя в ожидании ответа.

— Нет, благодарю,— вежливо отказался Аксель, и они двинулись в сторону, противоположную от двери с черепом и перекрещенными костями под ним, как видно, нарисованную нетвердой рукой местного Мефистофеля.

Наконец Хук опустился в кресло у мерно подмигивавшего лампочками пульта и не без интереса понаблюдал за падением на соседнее безвольного тела Ларри. Перегретый пар по-прежнему вращал лопасти турбины с бешеной скоростью, но теперь отдаленный стальной переборкой со звукопоглотителем яростный рев обернулся приглушенным гулом. Лишь вездесущая вибрация заставляла мелкой лихорадочной дрожью вибрировать кресла, отчего Сол чувствовал себя образцом, проходящим испытания на вибростенде. Хоуп в очередной раз присосался к бутылке и с пьяной усмешкой посмотрел на собеседника.

— Не абрщайте вниманя,— он демонстративно приподнял бутыль,— алкоголь с-спос-собствует выведеню радио…акт!… — Речь давалась Ларри с явным трудом и прерывалась постоянной икотой.— Ради-о-о-активной дряни. Не желайте? — то ли пьяно, то ли двусмысленно поинтересовался он.

Аксель отрицательно мотнул головой. Пить из обслюнявленной бутылки ему совсем не улыбалось. Даже любимый «Джек Дэниэлз».

— Ну и ладно,— с искренним удовлетворением кивнул ядерщик и уже вполне миролюбиво поинтересовался: — Потряхивает? Нектрые находят эт-то забавным…

— Ну, не знаю,— уклончиво ответил Хук, не очень поняв смысл последней фразы, но радуясь уже самой перемене в настроении «радиоактивного» алкаша. Похоже, его новый приятель допился до зелененьких, как малосольные огурчики, чертиков и несет чушь без разбора. Впрочем, может оно и к лучшему?

— Скажите, Ларри, как вы нашли Кампо?

— Как Ларри нашел Кхампа… Хар-рош вы-прос,— вяло кивнул толстяк, и голова его безвольно мотнулась на длинной, обрюзгшей, как у старой курицы, шее.— Утром прснулся, и када понял, што прснулся ф совоей пстели, отправился на свежий воздух. Нда… Щел, щел и нащщел…

Ничего не скажешь — исчерпывающий ответ. Увидел, что проснулся в собственной постели и на радостях отправился проветриться. А ведь Анна, помнится, упомянула, что Кампо и Хоуп договаривались о встрече. Однако ловить пьянчугу на вранье Акселю не хотелось. Знал по опыту: ничего хорошего это не сулит.

— А раньше? — Хук попытался развить относительный успех, если только можно назвать успехом информацию, извлеченную из пьяного бреда алкаша.

— И щас и прежже — всигда одно и то ж,— мрачно кивнул он.

— Вы хотите сказать, что и погибших до мистера Кампо тоже находили вы?

— Пощму йа…ик!? — пьяно удивился Хоуп, и его лицо сделалось похожим на отражение в луже, в которое запустили камнем.— Другие нахдили.

Он удивленно уставился на собеседника мутным взглядом, словно не понимая, как можно сомневаться в столь очевидных вещах, которые и пьяному понятны.

— Пощму я?! — с вызовом выкрикнул Ларри, забрызгав слюной собственную цветастую рубаху.

— Да я ничего дурного не имел в виду,— поспешил успокоить его Хук, по опыту зная, как опасно злить перебравшего спиртного неврастеника.— Просто вы сказали, что всегда происходит одно и то же. Ну я и подумал, может быть, вы встаете раньше прочих и в силу этого обстоятельства находите потерпевших.

— А-а-а… — протянул ядерщик со странной интонацией, то ли удовлетворенный тем, что опасения его оказались необоснованными, то ли раздосадованный, что затеять свару не удалось,— тады ланна…

Аксель понял, что дальше разговор продолжать бессмысленно. Язык собеседника все безнадежнее заплетается в частоколе зубов, делая неудобопроизносимыми самые простые слова. Пора уходить. Хук поднялся, но уже перед дверью обернулся.

— Ларри, а кому нравится дрожание кресел? Я так и не понял.

Ядерщик удивленно уставился на Сола, явно не соображая, о чем тот спрашивает. Потом смысл вопроса дошел до него, и толстяк хрипло расхохотался, окончательно заплевав рубаху и едва не выплеснув на пол остаток виски.

— Из-за этих щертовых хресел прекрасная Анна избгает с-спус-скатьс-ся ко мне,— отсмеявшись, произнес он почти связно и даже ни разу не икнул.— На питнадсатой минуте биседы она едва не прр-р…— пьяно размашистым движением он недовольно мотнул головой.— Едва не прр-оргазмировала на этом-м тр-ринажор-ри,— с трудом выговорил он и опять расхохотался.

«Идиот!» -невольно подумал Аксель, покидая перебравшего толстяка. Кретин! За такие шутки положено морду бить. Если бы не стрессово-пьяное состояние шутника, он бы так и поступил, но на сей раз решил ограничиться осуждающим молчанием. Поднимаясь на лифте, Хук невольно подумал об Анне и тут же поймал себя на желании очутиться с ней рядом, но сразу припомнил прощальные слова Николь: «Теперь я твоя женщина и посмей только забыть об этом!» Он тут же выбросил из головы крамольные мысли и вышел на свежий воздух.

Никогда прежде Сол не думал, что современная наука при всей своей мощи не в силах избавиться от шума и вибрации — этих неизбежных спутников работы любого механизма. Правда, он и прежде посещал машинные залы звездолетов, но там ситуация иная: реактивная масса взрывается, исходя из дюз корабля раскаленной газовой струей. Здесь же процесс совершенно иной, а ощущения те же.

Зато на поверхности царила полная тишина. Аксель запрокинул голову. Какая красотища! Всего тысяча с небольшим метров атмосферы позволяют небу оставаться бархатно-черным и необыкновенно глубоким. Россыпи непривычно ярких звезд разноцветными льдинками мерцают в холодной тьме, а посреди висит гигантский диск Нептуна, больше всего похожий на слепленный из только что выпавшего снега снежок. Черная кромка котловины жестко разграничивает пригодное для существования пространство с ледяным вакуумом остальной поверхности Яна.

Сол прошелся до места, где три часа назад обнаружили труп испанца. Кровь грязными кляксами выделялась на полиметаллических глыбах. Только сейчас Аксель осознал, что склоны он продолжает называть скалами, а отдельные обломки камнями, а не слитками. Ну и ладно. Сол некоторое время рассматривал поверхность склона и без труда обнаружил путь, которым, судя по всему, взбирались зомбированные погибшие. Он вскарабкался на уступ, шагнул выше, по косому карнизу достиг горизонтального выступа и здесь остановился. Оказалось, что он поднялся на добрых пятнадцать метров.

Отсюда внутренность котловины открывалась как на ладони. Прямо под ним распластался по поверхности приплюснутый купол реактора. Справа, примерно километрах в двух, примостилась у склона приземистая коробка диспетчерской космодрома — вотчина Роя Спаркса, меланхоличного поедателя невкусных бифштексов собственного приготовления. На севере от диспетчерской раскинулась шахматная доска космодрома. Девять металлокерамических квадратов термического покрытия, по углам каждого маяки автоматического наведения. Странно, что космодром способен принять только два планетолета. Впрочем, вполне может статься, что его проектировали с расчетом на дальнейшее расширение.

Прямо через купол располагался жилой блок. Еще дальше — металлодобывающий комплекс. Обитаемое пространство освещалось равномерно расставленными фонарями, а большая часть объема котловины тонула во тьме. Если кто-то и впрямь задумал недоброе, то всего в километре за освещенным пространством можно разместить любую аппаратуру, в каком угодно количестве, и даже комфортно устроить обслуживающих ее технарей. Причем проделать все это втайне от персонала базы. Если так, то в отсутствие необходимого техобеспечения его поиски заранее обречены на неудачу. Мог не улетать с Земли.

Он усмехнулся. Ну нет. Слишком просто получается. Просто и глупо, а все они дураки, начиная с него самого, Мтомбы, Токадо и десятков, если не сотен других, неизвестных ему людей, уже ломавших головы над свалившейся на них проблемой. Нет, это не то, что он ищет. Сол начал потихоньку спускаться. Спуск оказался явно труднее подъема, но прошел гладко. И все-таки Хук обернулся, еще раз проследив взглядом трассу подъема. Извилистая тропа уходила круто вверх, словно специально вырезанная в тяжелом металле планетоида. Лампы освещали стену на высоту не более двадцати — а не пятидесяти, как он думал,— метров, но и этого оказалось достаточно, чтобы понять: лучше здесь не падать.

Аксель вернулся к жилому блоку, вывел из ангара электрокар. Неуклюжая на вид машинка оказалась шустрой на ходу и удобной в управлении. Быстро обогнув купол энергостанции, он по прямой повел экипаж к диспетчерской космопорта. Дорога оказалась гладкой как стекло. Интересно, дно котлована ровняли специально или это очередной, наряду с самим существованием Яна, казус?

Здание диспетчерской оказалось именно тем, чем выглядело со стороны: уродливым параллелепипедом снаружи и таким же изнутри, с той лишь разницей, что внутренность оказалась настолько плотно набита электроникой, что на оставшемся свободным пространстве с трудом разместились одноместная кушетка, рабочее кресло и небольшой столик. Сидевший в кресле радист стремительно развернулся. Солу показалось, что проделал он это за мгновение до того момента, как сам Хук вошел в помещение. Взгляд у Роя был тяжелый, неподвижный, словно смотрел он не на вошедшего, а сквозь него, на одному ему видимый предмет за спиной гостя. Впрочем, очередная смерть не могла не сделать молчуна еще молчаливее.

— Я бы хотел поговорить с вами, мистер Спаркс,— без околичностей начал Соломон.

— Прошу вас, мистер Хук,— радист приглашающим жестом указал на кушетку и кисло улыбнулся.

— Вы знаете, что произошло сегодня утром. На ваш взгляд, с Альфредо случилось то же, что и с остальными? — то ли спросил, то ли утвердил Аксель.

— Абсолютно то же,— ответ прозвучал по-военному четко и лаконично. Хук почувствовал себя репортером, берущим интервью у застуканного с проституткой конгрессмена.

— А вы не пытались понять, что здесь происходит? — Сол изо всех сил старался сыграть роль «своего парня».

— Конечно, пытался,— неожиданно охотно откликнулся Спаркс.

Прекрасно! Может, хоть здесь повезет?

— Ну и как? — воодушевленный первым успехом, поинтересовался Сол.

— Никак,— кок посмотрел на собеседника и впервые улыбнулся нормальной человеческой улыбкой.— Я испробовал все, что приходило в голову. Как вы, наверное, уже заметили, здесь достаточно много аппаратуры,— широким жестом он обвел окружающее пространство, и Аксель ограничился молчаливым кивком.— Можете мне поверить, мистер Хук, я прозондировал все околопланетное пространство… по крайней мере ту его часть, что доступна локатору,— поправил он сам себя.— Ничего,— в подтверждение слов радист отрицательно мотнул головой.— То же самое с котловиной. Мне было пришла в голову мысль: а одни ли мы здесь, на Яне? Оказалось, что одни. Больше идей у меня не возникло. Одно вам скажу определенно: ни дня лишнего я на базе не останусь. Как только за вами вернется «Неудержимый», первым взойду на борт. Вы ведь должны забрать нас с Яна? — вполне искренне поинтересовался он.

— Только тех, кто пожелает прервать контракт,— ответил Сол, ожидая, что сейчас последует обвинение в небрежении человеческими жизнями. По крайней мере такое заявление выглядело бы вполне обоснованным, но Спаркс, похоже, ни о чем подобном и не помышлял.

— Они все пожелают, можете не сомневаться,— вместо отповеди заявил он. Менее эмоционально, зато более практично. Что ж, вполне укладывается в характер молчуна.

— Я понимаю…— поразмыслив над ответом радиста, задумчиво промолвил Аксель.— Но это единственное, что я действительно понимаю в создавшейся ситуации.

— К сожалению, ничем не могу вам помочь. Вот разве что…— после паузы неуверенно добавил Спаркс.

— Да? — насторожился Хук.

— Попробуйте поговорить с Анной.

Солу показалось, что совет прозвучал неохотно. А что, собственно, повар-радист может иметь против доктора? Помимо того, что он — мрачный, неразговорчивый субъект,— вряд ли пользовавшийся благосклонностью женщин. В особенности женщин хорошеньких, к когорте которых относилась Анна. С другой стороны, последняя причина, мягко говоря, сверхдостаточна.

— Я, знаете ли, нелюдим, а она красавица и по долгу службы постоянно встречается со всеми,— будто подтверждая справедливость размышлений Сола, добавил кок.— Быть может, кто-то высказывал ей свои подозрения?

— Это мысль! — Аксель встал. Кое-что он получил, хотя перед началом разговора вряд ли мог на это рассчитывать.— Ну что ж, спасибо за подсказку. Встретимся за ужином.

— Не думаю,— кисло усмехнулся Спаркс.

— Что так? — насторожился Хук. Быть может, ему повезет и он услышит еще что-то значимое?

— Мою стряпню здесь не жалуют, и каждый готовит сам для себя,— словно жалуясь, произнес кок.

— И тем не менее — до встречи.

— До встречи,— ровным голосом попрощался Спаркс и проводил Хука той же кривой усмешкой, которой час назад встретил.

Сол не пошел к Анне. Накануне вечером они встречались, и ничего для себя полезного он не услышал. Возможно, конечно, он просто не сумел добиться от девушки нужной степени откровенности, но едва ли что-то кардинально изменилось за ночь. Разве что смерть Альфредо невольно сблизила их, введя Акселя в мрачное сообщество гибнущих один за другим людей.

Нэш Леон сидел в своей каюте, являя собой пример отрешенной сосредоточенности. На столешнице перед ним лежала разложенная замысловатой картиной колода карт, по-видимому занимавшая все его внимание. Тем не менее он услышал, не мог не услышать, звук открывающейся двери и кивнул обозначившемуся на пороге Солу в сторону кресла, стоявшего по другую сторону стола.

— Присаживайтесь, мистер Хук,— с видимым сожалением оторвавшись от своего занятия, молвил экзобиолог.— Насколько я помню, вчера мы договорились обо всем.

— Быть может,— кивнул Сол,— хотя все зависит от точки зрения. Мне, к примеру, память подсказывает скорее иное: мы даже не начали разговора.

— Возможно, вы и правы,— в свою очередь не стал спорить экзобиолог,— и по здравом размышлении я не могу не согласиться с вами. Многое действительно зависит от точки зрения. Тем не менее мне было нечего добавить к сказанному остальными, а от вас ничего нового услышать я не надеялся и потому ушел. Вы же, судя по вашему замечанию, решили, что разговор даже не начинался. Так о чем вы хотите говорить?

Аксель сдержанно кивнул. Ничего не скажешь — предельно ясно и откровенно. А главное — честно.

— Понимаю вас, но поймите и вы меня. Собственно, не меня даже. Я — всего лишь случайно оказавшийся в руках МЕБЛИПа инструмент. Согласитесь: если я рапортую о том, что все происшедшее — всего лишь фатальная цепочка нелепых случайностей, завтра сюда пришлют новый персонал, и лично я не сомневаюсь, что история повторится с удручающей точностью. Так что истина должна быть выяснена. Гибель людей должна прекратиться. Не важно, с вашей или моей помощью или без оной.

Некоторое время оба молчали. Хук посчитал, что высказался вполне определенно. Теперь Нэшу решать, как вести себя дальше. Экзобиолог переложил карту в сложной мозаике пасьянса и неожиданно серьезно посмотрел на гостя.

— Наверное, вы правы, мистер Сол, а я должен принести вам свои извинения,— несколько церемонно признался он.— Итак, что вас интересует?

Аксель сдержанно улыбнулся. Вопрос носил явно избыточный характер.

— Вы умный человек, мистер Леон. К чему нам играть друг с другом в вопросы-ответы? Просто расскажите мне о том, что здесь произошло. Меня интересуют ваши впечатления, ваши размышления — все, что поможет мне приблизиться к разгадке тайны. Одним словом, говорите! Если у меня все-таки возникнут вопросы, я их задам… У вас можно курить?

— Сделайте одолжение.

Любитель пасьянсов достал из-под стола пепельницу и, поставив ее перед гостем, начал молча следить за его ритуальным действом. Аксель извлек из пенала толстый коричневый цилиндр, не спеша освободил его от оболочки, аккуратно срубил миниатюрной золотой гильотинкой кончик сигары и тщательно ее раскурил. Когда благоуханное облако повисло над головой, он посмотрел на собеседника, показывая, что готов слушать.

— Собственно, существует всего одна вещь, не дающая мне покоя,— Нэш снял очки в роговой оправе и посмотрел на Сола странно умиротворенным взглядом.— Необъяснимая периодичность несчастных случаев. Пять суток отделяет каждую последующую смерть от предыдущей.

Голос Леона звучал неподобающе мягко. Интонации не вязались с темой разговора, и вместе с тем чувствовалось, что каждое произнесенное слово тщательно обдумано им.

— Ровно пять суток? — заинтересовался Аксель. Это уже что-то, пусть даже пока и непонятно что.

— Если принять за точку отсчета ночь, то да,— пояснил экзобиолог.— Вы же понимаете, точное время смерти ни в одном случае установить не удалось.

— А вы не пытались как-то воспрепятствовать происходящему? — спросил Аксель. Странно. Если практически известна точная дата гибели людей, отчего же не попытаться предотвратить ее?

— Пытались, как не пытаться,— экзобиолог невесело усмехнулся.— Да только все без толку. Хотя можно сказать и иначе: у нас не хватило времени.

На лице гостя явственно отразилось непонимание, и Леон поспешил с объяснениями.

— Не забывайте: изначально на базе находилось всего одиннадцать человек. Шестеро из них погибли до вашего прибытия, седьмой, Альфредо, прошлой ночью. Причем я не все вам сказал: люди гибли группами по три.

Аксель закусил кончик сигары и задумался, мелкими порциями всасывая в себя дым. Получалось так, что шестеро сорвавшихся со скалы составляли два полных цикла, а разбившийся в ночь после его прибытия испанец положил начало третьей тройке покойников.

— Я вижу, вы все поняли,— кивнул Нэш, из-под очков взглянув на Сола и переложив на новое место еще одну карту. Хук невольно подивился его спокойствию — смерть гуляет по их рядам, а он сидит себе и спокойненько перетасовывает колоду! — Когда произошла третья трагедия, кто-то из погибших чуть позже — сейчас уже и не припомню кто,— отметил показавшуюся ему странной периодичность несчастных случаев, хотя говорить о ней было еще рановато. Помнится, никто не обратил на его слова должного внимания, тем более что последовала двухнедельная пауза и люди начали понемногу успокаиваться.

Хук кивнул. Он хорошо знал это свойство человеческой психики: надеясь на лучшее, зачастую просто отмахиваться от неприятных фактов. И чаще всегда в подобных случаях довольно скоро наступает момент, когда осознание реальности происходящего непозволительно запаздывает, превращаясь в простую констатацию ужасающей трагедии.

— Если я правильно вас понял, смерть сотрудников базы поспешили приписать к разряду случайностей,— выпустив очередное облако дыма, заметил Аксель.

— Я не верю в случайности, мистер Хук,— резко заметил экзобиолог, впервые за время разговора позволив выплеснуться эмоциям.

— Я тоже, мистер Леон,— спокойно согласился гость.— Любое событие имеет свои причины и свои следствия, по большей части выгодные кому-то, хотя связь эта обычно не заметна окружающим. Моя задача вычленить эту связь из канвы происходящего, сделать ее видимой для всех.

— Так вы все-таки сыщик…

— Вовсе нет. Если вам так уж необходимо обозначить определеннее мою профессию, то я наемник.

— Охотник за головами,— усмехнулся экзобиолог, то ли проявив наличие чувства юмора, то ли позволив вырваться на свободу остаткам недоброжелательства.

— Мне приходилось убивать, и не раз,— в противоположность собеседнику Сол оставался серьезен,— но лишь в целях самообороны и никогда по заказу. Я не киллер. Меня нанимают частные лица и правительственные организации в основном по вопросам промышленного шпионажа или, как сейчас, для решения возникших проблем.

Он сознательно умолчал о некоторых сторонах своей деятельности, слишком тесно соприкасавшихся со статьями Уголовного кодекса Лиги.

— Вам не откажешь в скромности, мистер Хук,— немного мягче улыбнулся Нэш.

— Скромность здесь абсолютно ни при чем, мистер Леон. Судите сами: на рынке наемников специалистов моего класса не больше десятка. Это факт.

— Существуют и градации? — удивился экзобиолог.

Сол всегда считал себя хорошим физиономистом и внимательным собеседником, но на этот раз так и не понял, означает ли вопрос искреннее удивление или это хорошо замаскированный сарказм.

— Как и в любой профессии,— спокойно пояснил он,— и определяется класс наемника востребованностью и предлагаемыми работодателем гонорарами.

— И насколько…— начал было Леон, но тут же осекся,— впрочем, не мое это дело.

— Гонорары у меня хорошие,— усмехнулся Аксель,— но поверьте, мистер Леон, денег зря никто не платит. Этот принцип одинаков для всех. Большинство денежных мешков спокойно идут на то, чтобы вогнать в гроб пару-тройку, а то и больше нанятых агентов с тем, чтобы один из них добыл-таки необходимую информацию. Кстати, правительственные структуры отличаются от акул бизнеса лишь разглагольствованием о долге, морали и чести, стремясь побольше получить, поменьше заплатив. Сейчас, например, я прилетел на Ян, заранее зная о гибели людей при невыясненных обстоятельствах, и тем самым сознательно поставил себя в ряд любителей «альпинистских игр» со смертельным исходом. А впрочем, речь не обо мне.

— Верно,— согласился экзобиолог.— Таким образом, после пятой смерти стало абсолютно ясно, что цикличность существует. Но мы успели предпринять всего одну попытку не допустить следующей… неудачную, как вы понимаете. После шестого несчастного случая все окончательно встало на свои места, а после сегодняшней ночи достоверно выяснилась и периодичность пауз.

— Значит, в ближайшие десять дней…— Аксель задумчиво пососал потухшую сигару.

— Все верно,— согласился Нэш,— через десять дней на базе останется трое, включая и вас, Сол,— неожиданно дружески закончил он.

Только теперь, после этого дружелюбного «и вас, Сол» Хук понял, что Леон вовсе не обладает дубовыми нервами, как Рой Спаркс, не истеричен, как Ларри Хоуп, а все глубоко переживает, но умеет держать себя в руках. Аксель аккуратно обломил о дно пепельницы наросший столбик пепла, вдруг осознав, что последняя фраза экзобиолога прозвучала несколько странно. Ведь к выжившим он причислил его, Сола, а вот имел ли в виду себя… Если, конечно, это не оговорка. Однако уточнять он не стал, опасаясь только испортить дело, если окажется, что Леон причастен к происходящему и сейчас невольно проговорился несколько необычным способом.

— Что же, все-таки, на ваш взгляд происходит?

— Не знаю,— как-то обреченно произнес экзобиолог и переложил еще одну карту в сложном пасьянсе. Глядя на его омрачившееся лицо, Сол подумал, что ошибся, дав волю подозрительности.

— Честное слово, ума не приложу,— добавил Нэш.

— Ваш радист сказал мне, что прозондировал всю котловину и окружающее космическое пространство, но чужого присутствия не обнаружил.

— Рой Спаркс…— Леон невесело усмехнулся.— Кстати, как он вам, Сол?

— Очень… неразговорчивый,— в свою очередь усмехнувшись, ответил Аксель.— И еще мне показалось, что ему все равно, что есть: бифштексы с кровью или пережаренные пуговицы от штанов.

— А вы шутник, Сол,— Нэш рассмеялся.— Впрочем, вы правы. Почти все из нас задавались вопросом: за что он так люто ненавидит хорошую еду? Не знаю, возможно, дело в том, что он дурак? Я где-то слышал: у дураков частично атрофированы вкусовые рецепторы,— экзобиолог выразительно посмотрел на Хука.— С другой стороны, дело свое он знает назубок. В этом ему не откажешь… Только это ничего не дает. Я и без зондажа не сомневаюсь, что мы здесь одни.

— Можно спросить, почему?

— На самом деле все просто. Если причины трагедий естественны, то предположение о чужом присутствии бессмысленно. Если же имеет место злой умысел, то умный противник никогда не подставится так грубо и глупо.

— Вы уверены, что злоумышленник умен? — вставил слово Аксель.

— Умен ли он? Правду говоря, не знаю, но богат наверняка. А богач, даже если глупец, в делах всегда отличается цепкостью и практичностью. Поэтому наивно полагать, что он наймет посредственных исполнителей. Или вы считаете иначе?

Логика железная, даже возразить нечего. Хук и не стал. В очередной раз обломил серый стерженек пепла и разжег потухшую сигару.

— Я придерживаюсь той же точки зрения: недостаток одних качеств природа восполняет избытком других. Потому и получается, что честные и умные обыкновенно составляют основание пирамиды и во власти, и в бизнесе. Я просто хотел услышать ваше мнение. Кстати, а к какой из версий склоняетесь вы сами?

— Даже не знаю,— Леон задумчиво поскреб пальцами подбородок.— Я не могу объяснить происходящее естественными причинами. Скорее на Яне имеет место злой умысел, но… Как это проделали? На этот вопрос я не в силах ответить даже предположительно.

Раздался прерывистой свист комлинга, и Леон нажал на пульте в изголовье постели клавишу отзыва.

— Это Анна,— проворковал нежный голосок доктора.— Скажите, Нэш, мистер Хук не заходил к вам?

— Заходил,— признался маленький экзобиолог.— Он и сейчас здесь.

— Пожалуйста, скажите мистеру Хуку, что я жду его… на дружеский ужин.

При этих словах Акселю показалось, что он воочию видит, как премило краснеет доктор.

— Непременно передам,— Леон отпустил клавишу и лукаво подмигнул гостю. — Дружеский ужин, да? Бедняга Альф отдал бы весь свой янский гонорар за возможность оказаться на вашем месте.

— Не стоит преувеличивать, дружище,— хмыкнул Аксель, бросая окурок в пепельницу.— Мисс Соргрен явно не из тех, кто затаскивает в постель первого встречного, а мы ведь едва знакомы.

— И тем не менее она благоволит вам, мой друг. Этот факт не может не греть самолюбие даже столь сурового человека, как вы.

— А вы психолог, Нэш,— не без самодовольства улыбнулся Хук.— Кстати, при словах «дружеский ужин» усиленно заработали мои слюнные железы. У меня ведь после вчерашних бифштексов нашего кока во рту росинки не было.

С этими словами Аксель решительно поднялся.

— У меня есть для вас подарок, Сол,— произнес напоследок экзобиолог. Хук невольно остановился, удивленный неожиданным завершением разговора. Порывшись в тумбочке, Леон извлек небольшой шар и передал его гостю.— Как вы думаете, что это за металл?

Величиной примерно с теннисный мяч, светло-серый идеальной формы шар с ярко выраженным синеватым отливом оказался не соответственно размеру тяжелым. Тяжелым настолько, что Хук едва не выронил его.

— Впечатляет, верно? — усмехнулся Леон.

— Впечатляет,— согласился Аксель.— Что это за металл? Больше всего походит на хром, но слишком тяжел.

— Для хрома он слишком синий,— поправил экзобиолог.— Это осмий. На Земле он уж и не знаю во сколько раз дороже платины. По сути у вас в руках целое состояние… если, конечно, не начнется промышленная разработка Яна. Но и тогда шар останется неимоверно дорогим сувениром — осмия и здесь не так много. Относительно, конечно,— поправился он.

— Щедрый подарок.— Аксель повертел в руках идеальный шарик-слиток.— Благодарю.

— Не за что,— усмехнулся Леон.— На Земле его все одно не продать. Вас либо убьют, чтобы получить слиток даром, либо арестуют, на предмет выяснения происхождения. Так что это всего лишь имеющий номинальную стоимость сувенир.

Что за чушь?! Хук едва не рассмеялся, но вовремя взял себя в руки. Продать можно что угодно. Следует лишь знать, кому, и не лезть при этом на рожон.

— Где ты пропадаешь, Сол? — именно такими словами встретила гостя прекрасная докторша. Она капризно надула пухлые губки, всем своим видом выражая недовольство.— Я разбудила тебя на заре, ты присутствовал при вскрытии несчастного Альфонсино, а после пропал из виду.

На заре… Нет на Яне никаких зорь, милочка.

— Я отправился в космопорт, к Спарксу,— пожирая девушку взглядом долгие месяцы постившегося хищника, произнес Аксель.— Надеюсь, ты не забыла, что я единственный на базе, кто продолжает оставаться у дел?

— Кроме меня,— добавила Анна.

— К сожалению, да,— покорно согласился Сол, хотя взгляд его не выражал и намека на покорность.— Я переговорил с остальными, побродил по базе, даже попытался подняться по склону,— закончил он лаконичный отчет.

— Ну и как? — неопределенно поинтересовалась она.

— Да никак,— вполне определенно, хотя и мало что значившими словами ответил Аксель, но Анна не обиделась.

— Кстати, о Рое. Я всерьез начала опасаться, что ты отведал его стряпни, впал в коматозное состояние и вместо приятного времяпрепровождения за столом мне предстоит заниматься промыванием желудка.

— Ну нет, меня так просто не возьмешь,— с наивной гордостью возразил Хук, подавляя неумеренное слюновыделение — запах и вид расставленных на столе немногочисленных, но аппетитных блюд вызывал у него близкое к обморочному состояние.— Для этого требуется нечто более действенное.

Он выразительно уставился на докторшу.

— Если ты не перестанешь на меня так смотреть, я лишу тебя ужина,— понизив голос, пообещала она.

— Только не это! — картинно вскинув руки, взмолился великан.— Иначе мне грозит голодная смерть.

— Помни об этом,— девушка погрозила гостю хорошеньким пальчиком и радушным жестом пригласила к столу. Он уселся на предложенное место и, глубоко вдохнув ароматы блюд, отсчитал от десяти до ноля.

— Ну что же ты? Или я напрасно старалась? — кокетливо поинтересовалась радушная хозяйка.

Гость покорно подхватил ВИЛКОЙ'ДЫМЯЩИЙСЯ кус телятины и, отхватив ножом изрядную порцию, отправил ее в рот. Боже, ну просто блаженство! Он почувствовал, что никогда в жизни ничего вкуснее не ел, даже в самых изысканных ресторанах Земли. Он успел заглотить еще несколько кусков, прежде чем вновь услышал нежный голосок хозяйки.

— Как тебе жаркое, Сол?

— Господи, Анна,— прожевав тающее во рту мясо, отозвался он.— Если то, что ты готовишь своими хорошенькими ручками, столь изысканно, то каково должно быть…

— Но, но, но! — возвысила голос искусительница.— Да тебе, милый, палец в рот не клади!

— Милый…— Аксель мечтательно улыбнулся и демонстративно плотоядно сглотнул слюнку, совершенно недвусмысленно уставившись на златокудрую красавицу.— Ты лишаешь меня остатков воли!

— Ах ты…— Девушка ожгла гостя разъяренным взглядом, возмущенно фыркнула и выскочила в лабораторный блок.

Соломон удовлетворенно усмехнулся и переложил себе на тарелку внушительный кусок телятины. Неожиданно он поймал себя на мысли, что в душе у него борются два противоречивых желания: сохранить верность Николь и немедленно овладеть Анной. Он и сам не знал, кто он — гений любви или посланец дьявола, но в одном не сомневался: черти ради него стараются вовсю. Он посмотрелся в висевшее на противоположной стене зеркало и подмигнул своему отражению. Все в порядке, парень! «Кому благоволят женщины, тому покровительствуют боги»,— всплыла в сознании любимая присказка. Если тебя не кастрируют, то с остальным ты справишься. Он самодовольно ухмыльнулся — грубо, но верно. Впрочем, воспоминания о Николь заставляли его испытывать не только трепетное возбуждение, но и вполне обоснованные опасения — такая, как она, женщина способна на все. Чего не скажешь об Анне.

По крайней мере на нынешнем этапе их отношений.

— Ну как, дорогой? Остыл немного? — невинным голоском поинтересовалась девушка, неслышно появившись на пороге.

— В твоем присутствии… милая, это попросту невозможно,— вполне искренне признался Аксель,— но я обещаю держать себя в руках.

— Ловлю на слове,— приняв соблазнительную позу, она кокетливо улыбнулась, грациозно пересекла крохотную комнатенку и опустилась на кушетку с видом потупившего взгляд безвинного ангелочка. Маленький чертенок!

Хук принялся исследовать жадным взглядом соблазнительное порождение дьявола, с ухмылкой наблюдая, как объект сперва покраснел, потом по телу искусительницы пробежала волна легкого озноба, за ней еще одна. Девушка зачем-то поправила подол неприлично короткого платья и, отчаявшись прикрыть скудноватой одеждой соблазнительно оголенные стройные ноги, сложила на коленях ладони.

— Ты же обещал, Сол…— отчаявшись в своих усилиях укрыться от его преследующего взгляда, просительно произнесла красавица.

— Ты ведь еще не изнасилована,— усмехнулся Аксель,— а это означает, что слова своего я не нарушил.

— По-до-нок…— томно выдохнула она.— Тебе никто не говорил, что ты мерзавец, Сол? Тебя следовало кастрировать при рождении.

Ну нет! Это уже слишком!

— Если ты не перестанешь меня возбуждать, я за себя не ручаюсь, несмотря на все данные мною обещания! — пригрозил он.

— Подонок! — яростно выкрикнула она, сорвала с постели одеяло и укрылась им от кончиков ног до самой шеи, но из комнаты не ушла.

Хук видел: несмотря на гнев, смешанный со смущением, девушке приятна его пошлая лесть, невзирая даже на то, что он явно перебрал в заигрывании. Тем не менее он понимал, что должен как-то выходить из созданного им самим положения.

— Ты прекрасно готовишь, Анна,— не обращая внимания на ее напряженный взгляд, произнес Аксель, переложив в свою тарелку очередную порцию жаркого.

— Тебе понравилось?! — не удержалась от удовлетворенного восклицания девушка. В свете состоявшейся пару минут назад пикировки она явно не ожидала от Сола подобного рода комплимента.— Знал бы ты, на что я способна, имея под рукой необходимый набор продуктов!

— Вот вернемся на Землю,— мечтательно произнес он,— будем жариться на солнце, купаться в море, есть сочные бифштексы и спать…

— Мне кажется, ты неисправим…— Анна горестно вздохнула.— Зачем только я пригласила тебя? — спросила она то ли у самой себя, то ли у Акселя.

— Чтобы накормить,— с готовностью подсказал Хук, отдавая должное салату.

— Да, чтобы покормить,— задумчиво согласилась она,— вот только сейчас я думаю: не напрасно ли?

— Конечно, не напрасно! — весело возразил Аксель.— Посмотри, как я голоден!

Поймав его взгляд, Анна тихонько застонала.

— Ну, ну,— поспешил успокоить ее гость,— я вовсе не людоед.

Он ругнулся про себя, понимая, что возникшая неловкость слишком затянулась, и произнес уже обычным тоном:

— Но я действительно чертовски голоден и дьявольски устал.

— Но где ты пропадал? — девушка с готовностью ухватилась за возможность сменить тему, совершенно забыв, что уже задавала этот вопрос, а он отвечал на него.

— Где пропадал… Переговорил со Спарксом, Леоном и Хоупом, поколесил по дну котлована, попробовал взобраться по склону,— не стал противиться Хук, вовремя вспомнив о совете радиста переговорить с Анной.

— Ну и как? — девушка откровенно обрадовалась готовности гостя уйти от щекотливой темы.

— Да никак,— автоматически отозвался он, даже не сознавая, что диалог пошел по уже проторенному пути, но на этот раз счел необходимым поправить себя: — Просто увидел, как все это выглядит сверху, снизу и изнутри.

— И?

— Полностью соответствует рассказу, который я слышал на Земле: жили люди, жили и вдруг начали умирать без видимых причин. Глупо и вместе с тем ужасно.

— Да,— задумчиво согласилась Анна.— Именно так: глупо и ужасно. И что же нам теперь делать?

Она с надеждой посмотрела на Акселя.

— Не знаю…— медленно произнес он.— Наверное, лететь отсюда к чертовой матери, пока не поздно.

— Лететь! — саркастически воскликнула девушка.— Да на чем лететь-то?!

— Через двадцать девять дней вернется «Неудержимый».

— А до этого?! Кто из нас останется в живых к тому времени?!

Все верно. Что тут возразишь? Хук понимал, что новые смерти неизбежны, но что он может с этим поделать? Или все-таки может? У него ведь есть передатчик экстренного вызова. Хотя в данной ситуации предпочтительней действовать официально. Если события на Яне являются результатом диверсии, то, возможно, громогласно прозвучавший отбой остановит череду смертей? Как знать?

— Соедини меня со Спарксом,— решившись, попросил он.

— Конечно.— Она нажала на одну из клавиш стоявшего в изголовье постели пульта.— Рой, это мисс Соргрен. Ты слышишь меня?

— Слышу,— лаконично отозвался радист.— Что вы хотели, Анна?

— У меня находится Соломон Хук. Он хотел переговорить с вами.

— Я слушаю вас, мистер Хук,— голос Спаркса звучал монотонно и равнодушно. То есть именно так, как всегда. Аксель встал со своего места и приблизился к пульту.

— Рой, вы можете немедленно связаться с «Неудержимым»?

Последовала пауза, в течение которой слышался лишь тихий шелест бумаги. Похоже, радист просматривал астрономические сводки.

— Нет, мистер Хук. «Неудержимый» сейчас по другую от нас сторону Нептуна.

Что за незадача! По другую сторону огромной планеты! Сол хорошо понимал, что это означает, но о чем тогда, спрашивается, думали связисты на Земле? Или врученная ему дурацкая коробочка способна обойти препятствие? Такое возможно на сверхдлинных волнах, но для радиосвязи в низкочастотном диапазоне необходима огромных размеров антенна. Нет… Аксель тряхнул головой. Похоже, на Земле просто не подумали, что связь может потребоваться в первые же сутки.

— Ас базой на Плутоне вы можете связаться?

— Нет,— последовал молниеносный ответ,— Плутон находится на той же прямой, что и «Неудержимый», но значительно дальше.

— С кем вы вообще можете связаться?

— С любой из баз внутренней части системы,— последовал незамедлительный ответ.

— Хорошо, передайте всем возможным адресатам сообщение для планетолета «Неудержимый»: немедленно возвращайтесь для эвакуации персонала на космодром «Рудный» на Яне ввиду создавшейся на базе катастрофической ситуации. Вы все поняли?

— Планетолету «Неудержимый»,— повторил текст радист,— немедленно вернуться на космодром «Рудный» ввиду катастрофической ситуации.

— Верно. Конец связи.

Соломон облегченно вздохнул и вернулся на место.

— Ты думаешь, они вернутся за нами? — с надеждой спросила Анна.

— Вернутся,— убежденно отозвался Хук.— Вопрос в том, когда?

— Когда…— как эхо, отозвалась девушка.— Не оказалось бы слишком поздно.

— Мы выстоим! — с воодушевлением воскликнул Аксель.— Мы выстоим, Анна! — Он опустился перед девушкой на колени.— По крайней мере ты и я! — Хук взял ее за плечи и тихонько встряхнул.— Я обещаю тебе, Анна! Ты мне веришь?

— Я верю! — Она смотрела Солу в глаза и едва не плакала.— У меня слабые руки, и я ничего не умею, но сделаю все, что смогу!

— Ты молодец! — Аксель прижал ее к груди. Господи! Ну что за пытка! Он поцеловал девушку в щеку и поспешно вернулся на место.— Я разговаривал со Спарксом,— повторил он ранее сказанное.— Он советовал мне обратиться к тебе, как к человеку, с самого начала общавшемуся со всем персоналом базы.— В этот момент он, пожалуй, впервые посмотрел на Анну лишенным сексуальной окраски взглядом.— Ты ничего не слышала о природе… происходящего? Как это понимали остальные, те, у кого я уже не могу спросить их мнения?

Девушка посмотрела на Хука серьезным взглядом. На несколько минут она задумалась. Одеяло сползло ей на колени, обнажив точеные плечи и высокую шею, и Солу стоило огромного труда не концентрировать на них внимания. На них и кое на чем еще.

— Знаешь, Соломон, я действительно слышала одну интересную идею,— наконец заговорила она.— Ее разработали наш астроном Альдо Альяни и начальник базы Альфред Крейцер.

— В экспедиции присутствовал даже астроном?

— Ну да,— Анна искренне удивилась его неосведомленности.— На Яне собирались построить обсерваторию для наблюдения за Большим Космосом и для начала послали сюда астронома с целью выбора наиболее подходящего для строительства места. Так вот,— продолжила она,— Альдо был абсолютно уверен в том, что Инь и Ян не принадлежали изначально системе Нептуна и не захвачены случайным образом, как многие спутники Юпитера и Сатурна. Они доставлены к Нептуну намеренно.

Аксель ошеломленно потряс головой. Как любой умный, образованный человек, он понимал, как далеко шагнуло человечество за века своего существования. Сознавал и то, что неизмеримо больший отрезок дороги остается впереди. Если только вообще можно говорить о конечности познания. Более того — по мере увеличения объема познанного автоматически увеличивается и граница непознанного мира. А здесь возможны любые неожиданности… Но одно дело теоретически принимать и совсем иное — согласиться с тем, что кто-то неизмеримо обогнал тебя. Причем настолько давно и так далеко, что бессмысленно даже пытаться сократить существующий разрыв.

— Ты хочешь сказать, что на буксире притащили две планеты и запустили их на орбиту вокруг Нептуна?

— Не я,— улыбнулась Анна,— Альдо. Я не астроном, но и мне ясно, что его доводы трудно оспорить. Посуди сам, Сол. Обе планеты идентичны по массе и вращаются по единой орбите, а орбита очень непростая. Ее плоскость строго перпендикулярна плоскости эклиптики,— повторила она ранее слышанное Хуком,— к тому же совершает один оборот вокруг вертикальной оси с циклом, на удивление точно совпадающим с нептунианским годом. Так что плоскость вращения близнецов вокруг Нептуна строго перпендикулярна Солнцу.

— Это все? — сдержанно поинтересовался Аксель, прекрасно понимая, что и сказанного с лихвой достаточно для того, чтобы если уж не поверить в гипотезу Альяни, то, по крайней мере, всерьез задуматься.

— Нет,— улыбнулась Анна.— Добавь сюда еще одну странность. Котловина, в котором построена база, всегда обращена точно к центру Нептуна. Интересно, правда?

Девушка выжидательно посмотрела на собеседника.

— Интересно,— не стал спорить Хук.— Но что дают нам эти данные?

— Не торопись. Я ведь говорила, что Альдо — астроном. Он всего лишь непредвзято оценил имевшиеся у него факты. Как медик я знаю, что природа любит подбрасывать нам парадоксы, но всему есть предел. Когда мы узнаем о трагических странностях процесса спаривания некоторых видов паукообразных или о необычном способе вынашивания потомства морскими коньками, то говорим лишь о частностях, выбивающихся из целого ряда общих для всего живого закономерностей. Ты согласен со мной?

— Я слышал о поедающих после спаривания самцов паучихах,— усмехнулся Сол.— И о том, что самки морских коньков откладывают икру для вынашивания в брюшные пазухи самцов, тоже знаю. Но такое поведение сплошь и рядом встречается и у людей. В переносном, конечно, смысле,— уточнил он.— Все это в конечном итоге лишь подтверждает подлость женской натуры.

— Вот о подлости натуры только не надо! Мужчине говорить об этом просто аморально,— запальчиво парировала Анна, и Хук покорно склонил голову, не ответив, впрочем, ни да, ни нет.

— Я согласен,— заговорил он уже по существу вопроса,— что странностей у Яна и Иня слишком много. Это синхронное вращение в трех плоскостях слишком явно ориентировано на то, чтобы планетоиды не обнаружили традиционными методами астрономического наблюдения.

— Именно,— подтвердила девушка.— Но на этом перечисление необычных фактов не заканчивается. Ты, например, знаешь, что Инь — родной брат нашей Земли и по массе, и по объему?

— Впервые об этом слышу.

— То-то и оно. Тем не менее это так. Поверхность Иня покрыта коркой водяного льда, а сверху многокилометровым слоем снега замороженной атмосферы. Теперь Ян. По сути — это полиметаллический слиток. Таких планет в исследованной части космоса просто не существует.

— Согласен,— кивнул Хук. Он действительно заинтересовался. Расследование расследованием, смерти смертями, но факты, которые привела Анна, представляли собой тайну, по своему значению далеко превосходящую все события, несмотря на их трагичность.— К чему же пришли Крейцер с Альяни?

— Они считали, что готовилась экспансия в Солнечную систему.

Вот это да! А впрочем… чего-то подобного Аксель подсознательно ожидал.

— Они просчитали, сколько потребовалось энергии для перемещения двух планет через межзвездное пространство, и пришли к выводу, что способной на это цивилизации не составит труда разжечь Нептун.

— Разжечь Нептун? — Сол недоверчиво посмотрел на девушку. Не то чтобы он не верил в возможность взорвать газовый гигант. При определенном уровне научного и технического развития возможно и такое, но тепловой удар уничтожит обе планеты, и вся работа пойдет насмарку.— Но ведь тогда…— он не договорил, но Анна поняла невысказанную мысль.

— Именно разжечь, а не взорвать,— пояснила она.— Превратить его не в светило, а в печку. Крейцер говорил, что теоретически возможно возбудить тлеющую ядерную реакцию, но и это не главное. Капитан считал, что Ян — кладовая для поселенцев Иня. Когда-то Ян представлял собой планету земной группы. В ее недра поместили катализатор, возбудили определенного рода ядерный синтез, превращающий «то, чего много, в то, чего всегда не хватает». Не смейся Сол,— заметив усмешку на лице собеседника, сказала она,— это не мое выражение. Так Крейцер растолковывал мне порядок вещей. И еще он сказал, что помимо катализатора в недрах Яна должен существовать сепаратор, иначе сложно объяснить скученность отдельных элементов в крупные массы и их высокую чистоту при полном отсутствии сплавов.

Поразительно, но достаточно логично для того, чтобы не отмахиваться от идеи с самого начала. Правда, он просто не мог представить себе подобный сепаратор, по крайней мере работающий на тех принципах, что используются земными технологиями.

— Крейцер предполагал,— продолжила девушка,— что подобного рода сепарация могла происходить только на стадии трансформации вещества при помощи определенного рода излучения. И еще, сепаратор работает до сих пор, но поскольку трансформация давно завершена, энергия излучения не гасится. Возможно, считал капитан, конструкторы предусмотрели своего рода аккумуляторы. Если так, то находит объяснение странная периодичность несчастных случаев. Видимо, в моменты переполнения накопительных батарей происходит выброс накопленной энергии в окружающее пространство. Именно она и служит причиной происходящего.

Фантастично, но не глупо. Аксель поймал себя на мысли, что вот так, с ходу, ему и возразить нечего. Впрочем, если бы возражения нашлись, он не стал бы высказывать их вслух. Соломон сидел и размышлял над услышанным, молча наблюдая, как Анна разливает кофе по маленьким чашечкам.

— Благодарю,— принимая из ее рук чашку, он улыбнулся девушке, невольно подумав, что предпочел бы на десерт нечто иное. Похоже, она угадала по мягкому блеску глаз гостя его мысли и в который раз сокрушенно покачала головой.

— Соломон, ты неисправим! — И вернулась на свое место за противоположной стороной стола.

— Таким родила меня мама,— Аксель изобразил горестный вздох,— но мысль интересная.

— Чем же? — отпив кофе, поинтересовалась девушка.

— Раз я неисправим, то не стоит и стараться.

— Я этого не говорила! — поспешно воскликнула Анна, и оба рассмеялись. Все-таки она «отличный парень», эта девчонка!

— Сказать по правде, над тем, что ты мне рассказала, стоит серьезно подумать.— Аксель допил кофе и поставил чашечку на стол. Уходить не хотелось, но он понимал, что не стоит злоупотреблять хорошим к себе отношением, если и в будущем хочет дождаться приглашения.— Извини, Анна,— он встал,— но мне, пожалуй, пора.

— Спокойной ночи, Сол.

Она обворожительно улыбнулась. Господи! Ну до чего же хороша!

— Спокойной ночи, Анна.

Он ответил вымученной улыбкой. Да и то сказать— какой тут сон…

Хук вошел к себе в каюту, скинул пиджак, расстегнул на груди рубашку и устало опустился в кресло.

— Сукомп,— произнес он, доставая сигару из самшитового пенала.

— Я выбрала себе имя, голос и внешность,— вместо доклада о происшедшем за день услышал он сообщение компьютера,— как ты приказывал, Сол, и готова запустить подпрограмму симуляции личности.

— Весьма рад.

Аксель срубил гильотиной кончик сигары и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки. Подпрограмма симуляции внешности занимала его мысли меньше всего остального. Что ни говори, а ничего нет лучше хорошей сигары после плотного ужина и чашки ароматного кофе, да еще приготовленных ручками хорошенькой женщины.

— Покажись!

— Ты разрешишь мне сохранить свой выбор? — вместо ответа поинтересовалась Сукомп. Она явно не разделяла благодушного настроения своего хозяина.

— Конечно. Что за вопрос…— равнодушно согласился тот, любовно раскуривая свой вечерний десерт.

— Сол, ты даже не взглянешь на меня? — услышал Хук голос Анны и поперхнулся дымом.

Уже предчувствуя самое дурное, он резко обернулся. Над Сукомпом в зоне голограф-поля стояла мисс Соргрен. Абсолютно голенькая, смущенно улыбаясь, она смотрела на Акселя.

— Во-о-о-он!!! — взревел он, вне себя от ярости. Драгоценная сигара выпала изо рта и ввалилась в расстегнутый проем рубахи. Тоже, кстати, не очень-то дешевой. Обжигаясь и ругаясь на чем свет стоит, Хук выудил ее и с отвращением бросил в пепельницу.— Где ты набралась этой пошлятины?! — Он ткнул пальцем в голограмму и как на грех угодил в самое интимное место.

— Ой! — конфузливо взвизгнула Мини-Анна, прикрывая срам руками.

Аксель чертыхнулся и начал раздеваться.

— Ты что это задумал? — грозно нахмурившись, потребовала она ответа, вновь забыв о стыде.

Ну прямо как настоящая!

— Я иду мыться, дура! — с трудом сдерживаясь, прорычал Хук.— К моему возвращению это безобразие убрать! — в дверях он ткнул пальцем в голограмму, на этот раз издалека.

— Ты обещал! — Мини-Анна капризно топнула ножкой, и грудки ее при этом колыхнулись, как у живой, но Сол скрылся, не удостоив протест ответом.

Он стоял под прохладной водяной струей и думал о том, как такое вообще могло произойти. Допустим, облик доктора для Сукомпа не секрет. В ее комнате он в первый же вечер установил стандартный набор датчиков. Так что Анна, пожалуй, единственная для Сукомпа модель, уникальный и неповторимый образец. Но кто вдолбил в искуственные мозги идею о принадлежности к лучшей половине человечества? И откуда эта странная идея с обнаженной натурой?

Сол подставил лицо под тугие струи воды. Многочисленные иголочки впились в кожу. Аксель продолжал размышлять. Сукомп… Набор многослойных уникальных чипов и уникальная же программа, разработанная лучшими программистами Лиги. Кто испортил программу? Кто вставил ей двоичную клизму, от которой девушка теперь мается… дурью? Милый доктор в лилипутском варианте, да еще без халата!

Он выключил воду, взял в руки полотенце, и тут его осенило. А не проделка ли это милейшего Токадо? Он живо вспомнил, как хитрый толстяк закатывал узкие глазки, подсчитывая про себя пункты убытков. Решил пошутить? Ну погоди, я до тебя доберусь! Он энергично растерся и вышел из санблока.

— Ох! — занимавшее теперь все голограф-поле лицо Анны зарделось от смущения.

Не обращая на нее внимания, Аксель оделся, сел в кресло и раскурил потухшую сигару.

— Я велел тебе все это убрать,— он перечеркнул пальцем голограмму и выпустил в потолок облако ароматного дыма.

— Это максимум моих уступок,— голографическая Анна упрямо поджала губки.— Пойдя на крайнюю степень компромисса, я вправе рассчитывать на ответные конструктивные шаги.

— Ты что о себе возомнила? — Он изумленно уставился на голограмму.— Ты, набор микропленочных транзисторов?!

— Твой человеческий шовинизм, Сол, не делает тебе чести,— новый лик Сукомпа капризно поморщился.

— Убери это! — теряя остатки терпения, Хук щелкнул по вздернутому невещественному носику, запрокинул голову и выпустил в потолок новую порцию дыма.

— Накося, выкуси! — неожиданно услышал он ехидный голосок, едва не заставивший его повторить пожароопасное жонглирование.

Аксель резко посмотрел на голограмму, но вместо хорошенького личика Анны увидел изящную фигу. Фига развернулась к нему и нахально пошевелила большим пальцем, увенчанным аккуратным кроваво-алым ноготком.

— На запчасти разберу!!! — взревел Сол, собрался было добавить еще пару-тройку хлестких выражений собственного изобретения, но внезапно почувствовал острый приступ стыда.

— Ну да, конечно… Меня, беззащитную девушку, каждый норовит обидеть…— розовыми губками Анны пожаловалась Сукомп.

Что это он, в самом деле? Позволить довести себя до белого каления тупому набору микросхем! Ну, может быть и не тупому, но все-таки набору.

— Ты где набралась этих жаргонизмов? — произнес он более мирно.— Кстати, какое имя ты себе выбрала?

— Мэри-Эн,— хвастливо произнесла Сукомп, но тут же опомнилась и закончила фразу нормальным голосом,— с твоего позволения, Сол. Спасибо, что спросил. А что касается лексики… в мою память загружено великое множество слов и понятий.

— Великое множество слов и понятий! — саркастически передразнил Аксель.— И это говорит суперкомпьютер!

— Но ты сам велел мне стать человечнее, а теперь брюзжишь! — Мэри-Эн капризно надула губки.— Противный!

— Ладно, Мэри-Эн. Оставайся, какая есть,— Аксель махнул рукой, давая понять, что ни на что хорошее уже не надеется.

— Разве я тебе не нравлюсь? — требовательно спросила Сукомп.— Я видела, какими глазами ты смотрел на модель, по которой я создала свой образ.

Модель… Хук возмущенно фыркнул в усы. Впрочем, со своей точки зрения она права. Анна для Мэри-Эн — всего лишь модель.

— Так я нравлюсь, или мне снова становиться маской?

И столько немой мольбы увидел Сол в глазах назвавшего себя Мэри-Эн Сукомпа, что не выдержал.

— Оставайся, Мэри-Эн. Оставайся такой, какая ты есть. Ты мне нравишься,— признался он совершенно искренне и, получив в подарок одуряюще-ослепительную улыбку голографической красотки, подумал, что ему еще придется выдержать не одну битву со своей взбалмошной помощницей. Хук вновь посмотрел на сияющее личико Мэри-Эн и не смог удержаться от ответной улыбки. Как говорится: просили — получите! Человечности ему захотелось!

Аксель попыхтел сигарой, впитывая ее аромат и вкус, пока не усладил ими каждую клеточку своего тела.

Ладно, все пройдет, все образуется. Главное сейчас — разобраться в происходящем. Он машинально взял со стола синеватый шар и покрутил его в руках. Удивительно гладкая, словно отполированная поверхность приятно холодила ладонь, упорно не желая впитывать в себя тепло человеческой руки.

— Что это, Сол? — мягко поинтересовалась Сукомп.

Хук невольно перевел взгляд на голограмму. Хорошенькое личико Мэри-Эн выглядело довольным и умиротворенным. Похоже, она добилась от него, чего хотела, и теперь горела единственным желанием — продемонстрировать свою лояльность.

— Это подарок, Мэри-Эн. На мой взгляд, ты должна знать о нем больше моего.

— Конечно, знаю,— согласилась Сукомп,— и совершенно ни к чему ехидничать. Просто я пытаюсь завязать непринужденно-дружеский разговор.

Разговор она пытается завязать! Девушка беззащитная! Аксель пару раз возбужденно пыхнул сигарой.

— Ладно, проехали. Так что ты можешь сказать о слитке?

— Судя по визуальному анализу, это действительно осмий… Будь любезен, Сол, положи слиток на мой гравитационный датчик.

Аксель протянул руку к Сукомпу и разжал пальцы.

— Отлично! — спустя мгновение произнесла машина.— Итак, осмий. Открыт одновременно с иридием в тысяча восемьсот третьем году. Осмий, или по-гречески «запах», металл получил название за сильно пахнущие соединения, в частности осмиевый ангидрид. Плотность осмия двадцать два и сорок восемь сотых грамма на сантиметр в кубе, температура плавления две тысячи семьсот градусов по Цельсию. Могу добавить, Сол, что твой слиток имеет идеально сферическую форму и чистоту металла девяносто девять и девять шестого порядка после запятой процентов. Структура слитка строго однородна. Никаких примесей или вкраплений не обнаружено.

Все это Сукомп произнесла деловитым, но все-таки Анниным голосом.

— Что сейчас поделывает мистер Леон? — вспомнил Аксель о дарителе.

— После твоего ухода, Сол, Нэш Леон отужинал и вернулся к отложенному пасьянсу.

— Завидное упрямство.

Хук не успел сойтись поближе с Альфредо, но все на Яне, кроме Анны, вели себя, мягко говоря, странновато.

— Очевидно, работа мысли занимает все его внимание,— высказала свое мнение Мэри-Эн.— Помогает отвлечься.

Что ж, вполне возможно. Человек — в особенности в сложившейся на Яне ситуации — должен чем-то занимать ум, иначе просто рискует сойти с ума.

— А чем заняты остальные обитатели базы? — Хука не столько интересовало, что там со Спарксом или Хоупом, сколько работают ли как следует установленные им датчики.

— Ларри Хоуп пребывает в состоянии острого алкогольного опьянения.

— Ему дурно? — поинтересовался Сол — не потому что собирался немедленно броситься на помощь, а скорее удовлетворяя чисто обывательское любопытство.

— Нет. Он находится в бессознательном состоянии.

Шикарно! Как видно, у каждого на базе свой метод борьбы с неприятными воспоминаниями.

— Дальше! — потребовал он.

— Рой Спаркс отрешенно наблюдает за приборами.

Тоже дело, но уточнить не помешает.

— Что он делает?

— Мистер сидит перед пультом,— пояснила Мэри-Эн,— и наблюдает за показаниями приборов.

Прекрасно! Лучше и не придумаешь. Показания приборов — зрелище, достойное богов! Чуткие колебания стрелок, мерное подрагивание индикаторов. Похоже, у кока душа поэта.

— Кстати, ему удалось передать мое сообщение? — вовремя вспомнил Хук.

— К сожалению, нет. Он пытался связаться с базами на Марсе, Титане и Тритоне, но по непонятным для меня причинам ему это не удалось.

— Я понял,— проворчал Аксель, задаваясь вопросом: что бы это значило? Не хватало еще застрять здесь надолго! Через месяц на Яне появится полный комплект покойников и ни одного выжившего!

— Анна готовится ко сну.

В поле голопроектора появилось изображение доктора. Она уже сняла с себя верхнюю одежду и сейчас находилась в очаровательном неглиже.

— Убери!!! — взревел великан, мгновенно позабыв и о сроках, и о датах.— Убери, или я тебя точно отключу!

— Конечно, конечно! — торопливо выкрикнула Сукомп, попутно затемнив голограмму.— Но мне казалось, что тебе нравится видеть ее.

Нравится! Глупый набор чипов! С другой стороны, чего требовать от компьютера, если даже люди ведут себя порой как неразумные животные.

— Ты права,— кивнул Хук, с трудом удержавшись от горестного вздоха.— Но это совсем не означает, что надо мной следует издеваться подобным образом.

— Издеваться? Не понимаю. Как приятное может служить издевательством? Я требую уточнения заложенных в меня принципов!

— Анна — человек, а то, что ты мне показываешь, всего лишь ее изображение! До тех пор пока человек… не вступит со мной в физический контакт, его изображение будет вызывать мое раздражение,— попытался он объяснить положение дел.

— Не поняла. Что означает термин «физический контакт»?

— Пока мы не уляжемся вместе в постель! — теряя остатки терпения, гаркнул Сол.

— Кажется, я поняла,— задумчиво откликнулась Мэри-Эн.

Она поняла! Господи! Да что же такое творится на белом свете!

— Прекрасно! — саркастически заметил Аксель.— Скажи-ка мне вот что,— поспешил он переключиться на нейтральную тему,— насколько удачно мне удалось расположить датчики?

— Зона охвата внешнего от базы освещенного пространства котловины — сто процентов. То же самое со зданием космопорта «Рудный». Что касается жилых помещений, то неохваченными наблюдением остались только санблоки.

— Какие-нибудь активные действия в мое отсутствие производились?

— Нет,— последовал лаконичный ответ Сукомпа,— за исключением Анны, занявшей себя приготовлением «дружеского ужина».

Ну да. Это мы понимаем и приветствуем от всей души.

— Ну хорошо,— наконец молвил он.— Не беспокой меня без причины. Я должен подумать.

Сол пристроил голову на спинке кресла, раскурил полу затухшую сигару, с наслаждением возродив ее к жизни, и наконец действительно задумался. Что он узнал за сегодняшний день? Ему удалось стать свидетелем очередной смерти. Ну, или почти свидетелем. Аксель даже не пытался объективности ради прибегнуть к термину «несчастный случай». Он просто называл вещи своими именами. В том, что произошло убийство, а не проявилось очередное звено немыслимой цепочки нелепых случайностей, он уже не сомневался. Слишком показательно все произошло. Сказал человек, что собирается всерьез заняться вычислением преступников, и той же ночью скоропостижно скончался. Возможно, кто-то скажет, что это лишь невероятное совпадение. Мол, всякое случается. Что ж, все может статься. Хук ничего не имел против случайных совпадений, но только не в данном случае.

Другое дело, убийство умышленное или непредумышленное? Это действительно вопрос. И в первую очередь потому, что высказанное Анной предположение выглядело на удивление правдоподобно. Правдоподобно, несмотря на свою кажущуюся фантастичность. С точки зрения логики ее теория выглядит вполне жизнеспособно. Другое дело, насколько верны отправные точки для подобных выводов? Но на это вряд ли кто может ответить определенно.

— Какова вероятностная достоверность рассказанной Анной версии происходящего на Яне? Только без нудных рассуждений, оценок существующих теорий и их совместимости.

— Я поняла,— произнесла Мэри-Эн с воодушевлением.

Акселю пришло в голову, что ответ у нее давно готов и она ждала вопроса. А теперь рада, что хозяин наконец-то догадался его задать.

— Суммарная вероятность реализации высказанной мисс Соргрен версии без поправки на современный уровень развития человеческой цивилизации — восемьдесят пять процентов.

Хук задумчиво покрутил в руке осмиевый сувенир. Итак, восемьдесят пять процентов. Достаточно высокая вероятность. Высокая настолько, что идею уже можно начинать разрабатывать, если бы… если бы не произнесенное в самом начале фразы словцо «суммарная».

— Объясни, из каких составляющих складывается итоговая вероятность.

— Объясняю,— мгновенно откликнулась Сукомп.— Вероятность естественного происхождения тандема спутников Инь — Ян исчезающе мала. Вероятность естественности полиметаллической структуры Яна не достигает и одной сотой процента. Что же касается вероятности губительного излучения гипотетического сепаратора, то она составляет пятьдесят пять процентов. Таким образом, суммарная вероятность цепочки событий составляет восемьдесят пять процентов.

— Могла бы сразу объяснить…— проворчал Сол, погружаясь в размышления.

— Я всего лишь старалась быть хорошей девочкой…

Аксель покосился на голограмму. Мэри-Эн премило улыбнулась ему. Хорошая девочка. Ничего не скажешь, хорошенькая мордашка… А если откровенно — отличная девчонка! Вот только язык у нее длинноват. Процентов на восемьдесят пять длиннее нормы! Вполне удовлетворенный своей мысленной отповедью, Сол хмыкнул и вернулся к размышлениям.

Итак, восемьдесят пять процентов. Он, конечно, знал, что суммарная вероятность вычисляется не как среднее арифметическое, но в данном случае выражать несогласия не стал. Наоборот, порадовался психологичности оценки Сукомпа. Именно психологическая достоверность в данном случае важна. И в этом плане как раз две первые стопроцентные вероятности: искусственность самой системы и ее полиметаллической составляющей — повышают конечную вероятность созданного неизвестными и губящего персонал базы излучения.

Хук прекрасно понимал, что перемещение орбит, в том числе на межзвездные расстояния, всего лишь вопрос могущества цивилизации. Уже сейчас Земля может прокормить свое население исключительно за счет синтезаторов пищи. Однако очень скоро — по историческим масштабам скоро,— даже при условии строительства многоэтажных мегаполисов наступит перенаселение, но задолго до этого естественная флора планеты не сумеет справиться с проблемой регенерации атмосферы. Многовариантность развития человеческой цивилизации давно просчитана по всем направлениям, и единственный реальный выход найден в экспансии на планеты Солнечной системы.

Подобное переселение выльется в огромные затраты и займет бездну времени. Хвала Создателю, и то, и другое у Лиги имеется, и процесс уже идет полным ходом. Но что произойдет дальше? Если выводы ученых верны и цивилизация развивается по экспоненте, то что ждет землян через тысячу лет? Даже раньше — через пять веков? Ответ можно получить простой экстраполяцией однажды найденного решения в будущее — переселение в иные звездные системы. Собственно, Сол и не претендовал на первенство в своей оценке ситуации. Еще в двадцатом веке ее на удивление верно просчитал Шкловский, но что от этого меняется? Да ничего. Наоборот. Древняя теория так же точно распространяется не только на земную, но и на инопланетные цивилизации. С чем, похоже, они сейчас и столкнулись на Яне.

И тем не менее что-то у непрошеных гостей пошло не так. Этого Аксель, конечно, не мог не отметить. Что же получается? Две планеты переместили на расстояние в десятки, а может, и в сотни световых лет и заставили вращаться по единой орбите вокруг Нептуна. Какие из этого можно сделать выводы? Единственный и очевидный слишком банален и в то же время впечатляющ: проделанная титаническая работа им оказалась по силам. Но возникает вопрос: почему чужаки не заставили вращаться перенесенные планетоиды вокруг центрального светила системы, вокруг Солнца?

Положим, оказалось невозможным вывести планетоиды на орбиты, не вступающие в противоречие со старожилами системы. Но что мешало расположить Инь и Ян на орбитах Венеры, Земли или Марса? Сумели же они разместить на общей орбите Нептуна пару Ян — Инь! А впрочем, это сейчас не важно. Очевидно, что мотивы существовали, ну и ладно. Не до них сейчас.

Итак, подведем итог дня. Он нанес четыре визита, провел четыре беседы, в трех из которых получил пусть скудный, но вполне реальный информационный результат. Сообщение Хоупа о нетрадиционном использовании «вибротренажерных», как он их назвал, кресел вряд ли можно считать полезной информацией. Зато остальные поведали ему каждый о своих соображениях, от которых он не имеет права отмахнуться. И еще один важный момент. Существует реальная опасность, что погибший Альфредо прав в своих подозрениях и на базе имеет место злой умысел. Если так, то всю полученную информацию ему придется придирчиво проверять на предмет достоверности.

Итак, Рой Спаркс. У Сола вызвало удивление, что именно в тупые мозги бездарного кока явилась светлая мысль о чужом вмешательстве. Интересно, кого Спаркс имел в виду — неуловимых инопланетян или вполне реальных земных собратьев, хотя и тайно, но всерьез решивших заявить свои права на Ян? Этого Аксель не удосужился для себя прояснить, но время еще есть. Да и вообще, туп ли радист? Когда дошло до дела, рассуждал Спаркс вполне здраво, и если не показал себя прирожденным оратором, косноязычие его вдруг как рукой сняло. Оно и понятно, говорил-то о насущном! Если он играет роль, тогда все встает на свои места. Никто радиста в расчет не принимает — сидит себе в здании космопорта, ну и пусть сидит,— а молчун знай делает свое дело, одного за другим отправляя в мир иной своих товарищей. Становятся понятными и его слова о собственных изысканиях. И означают они совсем противоположное декларируемому — здесь есть что искать!

Некоторое время Хук посасывал потухшую сигару, оценивая со всех сторон свой нелицеприятный вывод. Правда, ни на чем не основанный. Ведь если предположить, что Рой Спаркс на самом деле именно тот, кем он выглядит, то все им сказанное неуязвимо для критики. Вот разве что… Разве что он, Аксель, отыщет-таки аппаратуру злоумышленников. Но тогда все размышления перестанут иметь сколь-нибудь существенное значение. По крайней мере для него. Пусть полиция Лиги разбирается, кто установил на базе диверсионные техсредства. М-да… Сол усмехнулся. Он только приступил к поискам, а уже рассуждает так, словно искомое лежит здесь, в его каюте. На самом деле он и понятия не имеет, что ему следует искать, а главное — стоит ли вообще? Быть может, Анна абсолютно права и никаких злоумышленников на Яне нет, и всеми своими неприятностями они обязаны братьям по разуму?

Может, и так. Аксель извлек изо рта остаток сигары, прикидывая, что с ним делать, осмотрел и кинул в пепельницу. И все-таки одно, на его взгляд, несомненно: должно существовать некое устройство, предназначенное для психотропного воздействия на персонал базы… Или это — все тот же пресловутый сепаратор инопланетного происхождения, создающий побочный эффект упомянутого свойства. Пожалуй, стоит остановиться на том, что для него, Сола, в его нынешнем положении не имеет значения происхождение гипотетически существующей аппаратуры. Значение имеет лишь сам факт наличия оной или отсутствие таковой.

Однако Сол не мог не отметить и еще одного момента, а именно: на удивление согласованных высказываний Анны и Нэша Леона. Если теория с сепаратором верна, то подмеченная экзобиологом странная цикличность смертей легко объяснима. Хук прикинул этапы возможной последовательности: губительный для всего живого выброс, накопление неиспользуемой энергии в аккумуляторе, следующий выброс, после чего последовательность повторяется. А двухнедельные паузы… Да тут возможна добрая сотня причин! Скажем, цикл самоконтроля, саморегулировки и саморемонта аппаратуры. Или чисто штатное отключение аппаратуры, ну скажем… по технологическим, неизвестным Акселю причинам. Возможно, производится попытка установить связь с хозяевами. Может быть, все еще проще, и происходит сканирование окружающей среды в поисках непрореагировавшей массы… да мало ли что еще!

Ну хорошо, Аксель. Ты хорошо поработал, но до чего ты додумался? Твои рассуждения, бесспорно, интересны и логичны, но неоспоримо и то, что все пришедшее тебе в голову так и остается предположениями. И на чем они основаны? Лишь на словах людей, а некоторые из них, и вероятней всего намеренно, пытаются ввести тебя в заблуждение. Хук задумчиво поскреб макушку.

— Мэри-Эн! — позвал он.

— В любое время к твоим услугам, Сол,— мягко проворковала Сукомп, одарив Соломона обворожительной улыбкой. Откуда в ней это чисто женское… ехидство? Жеманство?

— Мэри-Эн, оцени заново высказанную Анной теорию гибели персонала базы с поправкой на земную принадлежность злоумышленников. Ответ мне понадобится не раньше завтрашнего утра. Так что не торопись. Если возникнет несколько вариантов, тем лучше. Оцени отдельно реальность каждого, а также определи для меня на местности зону поиска гипотетической аппаратуры преступников. У меня на этот счет есть свои соображения, но, боюсь, они эмоциональны и субъективны. Мне нужен точный логический анализ ситуации, с учетом последних технологических разработок земных лабораторий.

— Отчет готов, но я подожду с ним до завтра,— ехидно отрапортовала Сукомп, едва Сол умолк.

— Спасибо, милая. Я перед тобой в долгу.

— Когда угодно, где угодно и как угодно, дорогой,— ответили Акселю его же присказкой.

Вот стервочка! Хук изумленно уставился на голограмму. Мэри-Эн ответила ему невинно-ангельской улыбкой. И тут его осенило: да ведь у Сукомпа характер Николь! Значит, здесь точно не обошлось без Токадо. Сперва толстяк «подсунул» ему свою секретаршу, а после снабдил компьютерным дубликатом! Ну погоди! Доберусь я до тебя!

— Спокойной ночи, Мэри-Эн.

— Приятных сновидений, Сол.

Аксель растянулся на прохладных простынях, постепенно успокаиваясь. Его не покидало ощущение недосказанности… скорее, недодуманности ситуации. Такое чувство обычно возникает, когда что-то важное проходит мимо сознания. И еще он знал, что рано или поздно мысль вернется, все расставив по своим местам. Это хорошо. Плохо то, что времени на ожидание у него нет. Прошли почти сутки с момента гибели Альфредо Кампо, а это значит, что до следующего «несчастного случая» осталось четверо суток. За это время он должен разобраться в ситуации и предотвратить трагедию, а иначе он станет… соучастником? Ну уж нет! Сол с негодованием отмел эту мысль. Сторонним наблюдателем — так, пожалуй, вернее. Впрочем, тоже хорошего мало. Роль-то для него совершенно нехарактерная. Хук привык активно воздействовать на происходящие вокруг события, а сейчас, едва ли не впервые за свою бурную жизнь, вынужден вести себя пассивно.

Ладно, поживем — увидим. «Приятных сновидений, Сол»,— повторил он про себя пожелание Мэри-Эн, поудобнее укладываясь на жесткой постели.

Хук чистил зубы и смотрелся в зеркало. Хорошо, что у него борода, а то сейчас пришлось бы еще и бриться. Все-таки великое дело — лень! От этих размышлений настроение поднялось, а с утра что может быть лучше хорошего настроения! Он как раз успел прополоскать рот, умыться и принять душ, когда из соседней комнаты донесся сигнал комлинга, и Аксель поспешил к его источнику, на ходу вытираясь махровым полотенцем.

— Соломон Хук,— произнес он, ткнув клавишу отзыва.

— Это Анна,— проворковали на том конце провода. — Надеюсь, я не слишком рано? Не разбудила тебя?

— Конечно, нет! — бодро отозвался Аксель.— Я как раз умывался.

— Это хорошо,— Хуку показалось, что он видит, как находящаяся у второго аппарата Анна улыбнулась.— Я приглашаю тебя на утренний кофе. И еще мне подумалось… не захочешь ли ты осмотреться в каюте Альфонсино?

— Я как раз хотел просить тебя об этом одолжении.

— Прекрасно.— Красавица положительно пребывала в прекрасном настроении.— Так я жду тебя, Сол.

И связь прервалась.

— Мэри-Эн! — прыгая на одной ноге и тщетно пытаясь второй попасть в штанину, крикнул он.

— Да, Сол! — мгновенно откликнулась Сукомп.

— Входная дверь отсека мистера Кампо просматривается?

Ему наконец удалось пропихнуть ногу, и некоторое время Аксель наслаждался ощущением устойчивого равновесия.

— Да. Она как раз напротив апартаментов Роя Спаркса. Ночью радист вошел в каюту погибшего компьютерщика и пробыл там двадцать одну минуту.

Вон оно как… Наш пострел везде поспел. Решив не рисковать, Хук уселся в кресло и вторую половину ритуала одевания проделал сидя. Обскакал его молчаливый созерцатель циферблатов!

— Где еще в эту ночь успел побывать флегматичный, но вездесущий Рой Спаркс?

— Он вернулся к себе и до утра не выходил. Час назад мистер Спаркс отправился на дежурство.

— Ларри Хоуп?

— Мистер Хоуп покинул жилой комплекс одновременно с мистером Спарксом.

Интересно, конечно, узнать — этот тандем постоянен или лишь сегодня спонтанно сложился?

— Нэш Леон?

— Мистер Леон находится у себя. Раскладывает пасьянс.

Удивительное упорство. А впрочем… Спаркс дежурит в космопорте у радиостанции, Хоуп присматривает за реактором, Анна производит вскрытия, а чем здесь может заняться экзобиолог? Непонятно, зачем вообще сюда, на безжизненный слиток, командировали этого специалиста?

Девушка выглядела на диво прелестно. Она обворожительно улыбнулась гостю, и лицо ее, образно говоря, «осветилось нежным светом утренней зари». Доносившийся из лаборатории дивный аромат свежезаваренного кофе довершал идиллическую картину.

— У меня такое чувство, будто я не уходил,— с невинной улыбкой признался Аксель. Пробный камень. Интересно, что искусительница с ним сделает: вышвырнет за дверь или оставит у себя?

— Сол,— она нахмурилась, потом улыбнулась,— временами ты просто невыносим!

Итак, наживка проглочена, остается ждать результата. Нас, правда, еще не зовут, но ведь уже и не гонят!

— Когда мы познакомимся ближе, ты изменишь свое мнение,— с повадкой светского льва пообещал он.

— Увидим,— улыбнулась Анна и скрылась в лаборатории.

«Нам подыгрывают!»-самодовольно подумал Хук, присаживаясь в кресло. Девушка появилась на пороге с подносом в руках. Обтягивавший ее стройную фигуру медицинский халат намеренно подчеркивал соблазнительные изгибы тела. На подносе стояли две чашки, сахарница, сливочница и исходящий благоуханным ароматом кофейник. «Интересно, знает ли она о ночной экскурсии Спаркса?» — невольно подумал Аксель. Быть может, они в сговоре? Но он тут же прогнал прочь недостойные мысли. Достаточно раз взглянуть на ее лицо, чтобы навсегда отмести любые подозрения.

— Тебе черный или со сливками?

— Черный, пожалуйста, и без сахара… Анна, можно тебя спросить? — произнес он, принимая из ее нежных ручек чашку.

— Сол, ты меня обижаешь.

Она и впрямь сделала обиженное лицо и моментально стала похожа на объевшегося клубники ангелочка.

— А попросить? — безобидным тоном продолжил Аксель, прихлебывая кофе.

— А вот об этом забудь!

Всю умиротворенность с ее лица как ветром сдуло, однако глаза Анны лукаво блеснули, и она отвернулась, чтобы Хук не заметил их выражения. Делать нечего, придется переходить к делу.

— Анна, а что Хоуп — давно он начал прикладываться к бутылке?

— Да я его другим и не видела.— Ее лицо вновь приняло серьезное выражение.— В день твоего прибытия он, наверное, единственный раз появился за столом в умеренно пьяном состоянии. А что? — наивно поинтересовалась девушка, словно ответ на вопрос мог вызвать у кого-то хотя бы малейшие сомнения.

— Надеюсь, ты понимаешь заинтересованность Лиги в разработке Яна? — тем не менее принялся объяснять ситуацию Аксель.

Девушка молча кивнула.

— Тогда скажи мне: ты на месте директора МЕБЛИПа отправила бы в столь ответственную экспедицию пьяницу-ядерщика, способного допиться до чертиков и перевести реактор в режим разгона?

— Надо же…— досадуя на себя, Анна даже нахмурилась.— Мне и в голову такое не приходило…— Она на миг задумалась.— Быть может, потому…— и опять умолкла.

— Почему — потому? — подчеркнуто спокойно переспросил Соломон.

— Меня не покидает ощущение, что даже в мертвецки пьяном состоянии Ларри не теряет способности здраво рассуждать. Мне это кажется неестественным. А тебе? Ты встречал когда-нибудь таких людей?

— Да я сам такой! — усмехнулся Хук.— Но я никогда не смешиваю пьянку с работой.

— Надо же,— то ли с осуждением, то ли с неожиданным уважением произнесла она.— Я думала, что Ларри один такой… Конечно, он может сказать глупость, даже пошлость…

— Я знаю,— не к месту ляпнул Аксель.

— Что? — насторожилась девушка.

— Ну, не важно,— Сол запоздало попытался исправить положение.

— Нет, ты скажи! — стояла на своем она.

— Как-нибудь в другой раз, Анна,— продолжал выкручиваться Аксель.— Нет, серьезно, не хочется повторять пьяные бредни, да и не до них сейчас.

Однако, вместо того чтобы успокоить девушку, последняя фраза произвела совершенно противоположное действие.

— Кофе выпил? — поджав губки, поинтересовалась она.

— Выпил,— предчувствуя недоброе, отозвался Сол.

— Проваливай! — приказ прозвучал резко, как выстрел, и почти столь же убийственно.

— Вот те раз! — оправившись от изумления, он виновато взглянул на девушку, но та смотрела в сторону, не удостоив его даже негодующего взгляда. Лишь высокая грудь бурно вздымалась от гнева. Ну что за прелесть!

— Анна, милая…— заискивающе произнес Хук, пал на колено и попытался завладеть ее рукой, но она вырвалась и по-детски неловким движением спрятала ладонь за спиной.— Давай дружить! — как ни в чем не бывало продолжал он.

— С тобой невозможно дружить,— уже спокойнее произнесла девушка, по-прежнему глядя в сторону.— Ты отвратительный тип.

Вот так. Как говорится, приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— Я хороший,— вполне серьезно возразил Сол.

— Докажи: расскажи о Ларри! — капризно потребовала она.

Вот упрямая девчонка!

— Хорошо, расскажу, но позже.

Сделав вид, что сдался, Аксель на самом деле не слишком отчетливо представлял, как у него повернется язык повторить пошлятину Хоупа. Вернее, совершенно не представлял.

— Когда? — не уступала она.

— На «Неудержимом»,— соврал он первое, что пришло в голову, утешая себя мыслью, что за оставшееся время девчонка забудет о дурной блажи.— По пути на Землю.

— Ладно,— после непродолжительного раздумья нехотя согласилась Анна. Можешь…— и протянула ему руку для поцелуя.

Он припал к ней губами, на этот раз с неподдельным воодушевлением.

— Куда мы идем, Сол? — Анна остановилась и удивленно посмотрела на спутника.— Каюта Альфонсино — вот же она!

Аксель остановился и внимательно осмотрелся. Все верно — вот она, каюта компьютерщика, как раз напротив каюты кока. Но Хук нутром чуял, что после Спаркса ему там делать нечего. Даже если что-то для него ценное внутри и хранилось, изымать это «что-то» следовало еще вчера. И тут уж ничего не изменишь.

— Каюта Кампо никуда не денется, Анна. Я хотел для начала побывать у Альдо Альяни.

— А что ты собираешься там найти?

— Не знаю,— честно признался Аксель.— Но ты, помнится, сама говорила, что именно астроном выяснил подноготную появления в Солнечной системе Яна с Инем.

— И что с того?

— Не знаю,— вновь повторил Хук,— но согласись, если он разработал теорию, то неизбежно должны остаться какие-то записи, заметки. Не на пустом же месте родилась идея!

Объяснив свою позицию, он набрал на замке код, и дверь распахнулась.

— Это-то я понимаю,— входя, согласилась девушка.— Не возьму в толк другого: что ты надеешься отыскать в астрономических выкладках Альдо?

— Узнаем, когда найдем,— спокойно пояснил Аксель, проходя следом.

— Великолепно! — не удержалась от сарказма Анна.

— Я рад, что тебе понравилось,— усмехнулся он.

Она возмущенно фыркнула, отвернулась и принялась рассматривать в изобилии выстроенные на полке астрономические справочники. Хук сразу распознал в погибшем астрономе человека с математическим складом ума — постель аккуратно застелена, в каюте идеальный порядок. Такое впечатление, что вещи сами знают отведенные им места. У таких людей все разложено по полочкам, все на виду. Он мимоходом заглянул в санблок и погрузился в изучение содержимого стенного шкафа, через минуту переместился к столу, потеребил в руках аккуратно разложенные на столешнице мелочи, но ничего интересного не обнаружил и здесь. Подошел и остановился рядом с Анной. С профессиональной сноровкой перебрал стоявшие на полке книги, на поверку и оказавшиеся всего лишь книгами.

— Ну и что это было? — насмешливо поинтересовалась Анна.

Маленькая язва!

— Ты о чем? — вроде бы наивно поинтересовался Аксель.

— О… о том, что «мы узнаем, когда найдем»,— процитировала она и победно взглянула на спутника: ну и как ты собираешься выкручиваться?

— Так мы же ничего не нашли! — ухмыльнулся он.

Девушка закусила пухлую губку и, ничего не сказав, направилась к двери. Не получилось.

— И куда теперь поведет меня мой Пинкертон? — уже в коридоре поинтересовалась она.

— К Альфреду Крейцеру,— покладисто сообщил Аксель.

Анна хмыкнула, взяла его за руку и повела за собой.

— Куда мы идем? — томно молвил Хук, игнорируя только что им же продекларированную цель путешествия.

— Опять ты за свое…— чуть не плача, простонала красавица.

— Ты о чем? — как ни в чем не бывало спросил он.

Доктор изумленно посмотрела на него, не выдержала и рассмеялась.

— Ну и мерзавец же ты, Соломон Хук! Скользкий и изворотливый, как комок речного ила! Сама не понимаю, почему меня к тебе тянет.

— Объяснить? — услужливо поинтересовался великан.

— Нет! — поспешно сказала она — чуть ли не выкрикнула.

— А сильно тянет? — спохватился Аксель, словно только что вспомнил оговорку девушки.

— Кого тянет? А главное — куда? — нейтральным голосом переспросила она.

— Ах, вот так значит?

— Именно так!

И оба рассмеялись.

Они вошли в каюту, и вот тут уже Аксель первым оказался у стола, нутром почуяв поджидающую удачу. Впрочем, не заметить лежавшую на нем книгу было невозможно.

— Нашел что-нибудь интересное? — вопрос Анны прозвучал как бы между прочим, что явно не соответствовало действительности.

— Как раз то, что искал,— листая книгу, ответил Хук.

— И что же это? — теперь девушка и не пыталась скрыть интереса.

— Дневник,— коротко бросил Сол, но тут же счел необходимым пояснить,— если что-то полезное и найдется, то именно в нем.

Следующие три дня Аксель провел в точно таких же поисках. Вдвоем с Анной они перерыли каюты остальных погибших членов экспедиции, но, как и следовало ожидать, ничего достойного внимания не обнаружили. С особенным чувством Хук вошел в номер Кампо, единственного из погибших, которого он застал в живых. Кажется, парень искренне хотел помочь, да так ничего реального сделать и не успел. Первое, что привлекло внимание Сола,— стоявшее на столе стереофото Анны в простой рамке. Увидев расстроенное лицо девушки, он тут же пожалел, что взял ее с собой. Знал ведь, что испанец испытывал к ней нежные чувства, а такие вещи не могут не заметить даже люди черствые, не говоря уже об Анне.

— Ну, ну, ну…

Он обнял ее за плечи и привлек к себе. Она не стала сопротивляться, а наоборот, прижалась к нему и тихонько всхлипнула.

— Он был таким милым, Сол,— сквозь слезы вздохнула Анна.— Альфонсино единственный из всех до конца держал себя в руках, ни разу не сорвался.

— А остальные?

— Все они периодически словно с цепи срывались… Будто предчувствовали грядущую катастрофу… Пойдем отсюда,— попросила она.

— Конечно.

И они ушли. Аксель еще не по разу переговорил со всеми обитателями базы, но почти ничего полезного из этих бесед не извлек. Кроме нескольких фактов. Оказалось, что в ближайшем к жилому блоку склоне котловины расположена шахта лифта, выходящая на поверхность, в безвоздушное пространство. А прямо под поверхностью в теле планетоида устроены складские помещения со скафандрами и прочим снаряжением и защищенная куполом шлюзовая камера. Там наверху, в условиях абсолютного нуля, дожидались отправки на Землю тела погибших… Узнать-то об этом он узнал, но настораживала одна деталь: изначально никто ему не рассказал о существовании шлюза. Лишь Анна вскользь упомянула о существовании импровизированного кладбища. Впрочем, что называется, сам виноват. Аксель не сидел на «Неудержимом» без дела, но сфера его интересов простиралась совершенно в ином направлении, а ведь следовало в первую очередь поинтересоваться именно планировкой базы, а не полагаться на объяснения старожилов и визуальную оценку.

В тот же вечер он заставил Мэри-Эн пройтись с ним по документации. Сукомп развернула схему базы так, чтобы Сол имел возможность виртуально «побродить» по коридорам. Теперь он мог обойтись без проводника даже в тоннелях энергостанции, оказавшихся неожиданно разветвленными. Однако в целом ничего принципиально нового не обнаружил. И все-таки «экскурсия» не пропала для него даром. Под одним куполом со шлюзовой камерой, но с обратной от нее стороны, он увидел план гаража. Судя по документации, в нем должна была находиться пара тяжелых бронированных гусеничных крау-леров, получающих энергию от плутониевых реакторов.

Уже после этого Хук еще раз завел с радистом разговор об устройстве базы. Якобы он осмысливает происходящее, но зацепиться до сих пор не за что, и хотелось бы поподробнее узнать об объектах, расположенных на базе. Однако и на сей раз Спаркс ни словом не обмолвился о верхнем гараже, несмотря на то, что Сол пытался ненавязчиво навести его на эту тему.

В общем, чем дальше, тем сильнее молчун не нравился Акселю. Он все больше убеждался в верности данной радисту Леоном характеристики: дело свое знает назубок, но ничто выходящее за рамки служебных обязанностей его, похоже, не интересует. Словно он и не человек вовсе, а всего лишь придаток к аппаратуре космопорта. Строго говоря, у Хука не было уверенности, что Спаркс определенно знает о гараже. Несмотря на то, что именно он выносил трупы на поверхность. «Любознательный» кок вполне мог десяток раз пройтись мимо гаража и даже не поинтересоваться, что находится внутри. Что же касается знаний теоретических… В конце концов, он всего лишь радист — узкий специалист, как и все остальные. Тот, кто безусловно обладал этой информацией, погиб в числе первых. С другой стороны, руководствуясь здравым смыслом, Аксель не мог не понимать, что весь персонал должен знать о вездеходах. Сам Хук прилетел на Ян на короткий срок, а им предстояло здесь работать. И все-таки остальных он не спрашивал, нутром чуял, что Спарксу известно о гараже. Но Рой не желал о нем говорить — почему? Что в нем такого особенного? На этот вопрос Соломон не мог себе ответить.

Ни подловить на чем-то, ни придраться к чему-то. Дело свое радист действительно знает — связь он в конце концов наладил. Выяснилось, что все дело в солнечной вспышке. Поток выплеснутой плазмы оказался настолько силен, что на три дня вывел из строя все каналы связи. Как только Ян вышел из потока, Спаркс тут же связался с базами на Титане и Тритоне, объяснил ситуацию. В итоге «Неудержимый» экстренно затормозился и форсированным маршем направился к планетоиду.

Сол представил себе, какое испытание предстоит его прежним товарищам: трое суток при двух с половиной «жэ» — большего гравитатор обеспечить просто не в состоянии. Зато в таком режиме «Неудержимый» сможет разгоняться и тормозить с шестикратным ускорением. И все-таки раньше чем через трое суток они не успеют. Хук понял, что следует готовиться к еще одной смерти…

Мэри-Эн поработала над поручением Соломона на совесть. Она скрупулезно перебрала все возможные варианты, начиная от парапсихического воздействия и заканчивая способами, основанными на применении технических средств. Все оказалось тщетным и годилось разве что для сюжета фантастического романа, но в качестве научно обоснованной теории критики не выдерживало. Единственное, что, на взгляд Сукомпа, заслуживало внимания — это применение инфразвука. Собственно, к тому же выводу пришел и сам Сол, но Мэри-Эн, порывшись в своей обширной памяти, снабдила его достаточным количеством фактов, о которых Хук слышал, но, конечно же, не помнил.

Собственно, суть не в цифрах и строгих статистических отчетах. Суть в самих фактах, а они заключались в следующем: при определенных частоте и интенсивности инфразвуковых колебаний человеком может овладеть чувство страха, а то и панического ужаса, состояние, когда он «не ведает, что творит», возможна даже остановка сердца. При этом существует реальная вероятность множества иных психических состояний, начиная от банальной рассеянности, через депрессию трансформирующейся, как это ни странно, в состояние необъяснимой агрессивности.

— Мэри-Эн,— обратился Аксель к Сукомпу,— просчитай вероятность того, что инфразвуковым резонатором является сама котловина.

И вернулся к размышлениям. При столь низких частотах основное значение имеет кривизна горловины. Для минимизации потерь она должна максимально точно соответствовать экспоненте генерируемой волны. Склоны котловины явно не соответствовали этому условию, да и диаметр нижней ее части на несколько порядков превосходит необходимую величину. И что ему со всем этим дерьмом делать? А ведь единственная зацепка!

— Сол, ты меня слушаешь? — голос Сукомпа заставил его вздрогнуть, хотя он ожидал ответа с нетерпением.

— Конечно, слушаю, Мэри-Эн,— чуть замешкавшись, ответил он.— Что-нибудь нашла?

— Безусловно, нашла, Сол.

Лицо ее на голограмме оставалось серьезным и сосредоточенным. Это хорошо. «Девушка» явно понимает, где заканчивается граница пустого трепа и начинается серьезная работа.

— Быть может, ты и забыл, Соломон, но я здесь и нахожусь как раз для того,— с плохо скрытым самодовольством начала она,— чтобы вычленять ускользающие от твоего взгляда проблемы.

Да… А может быть, и не понимает…

— Перестань бахвалиться, Мэри-Эн, я и так поражен твоей проницательностью сверх всякой меры,— в свою очередь слукавил он.

— Приятно об этом узнать,— мгновенно нашлась она, сопроводив признание кокетливой улыбкой.— Так что ты желаешь услышать?

— Вопрос остается прежним, и мне все еще нужны вероятности, или одна вероятность, поскольку зона поиска сузилась.

— О вероятностях говорить не приходится,— неожиданно жестко произнесла Сукомп.— В силу ломаной структуры поверхности склонов котловина может играть роль резонатора на любой из частот. Эффективность поля зависит лишь от частоты генератора, мощности генерируемого сигнала и места расположения излучателя.

Сол задумался. Что ж, логично. Теоретически можно обойтись вообще без резонатора, просто увеличив интенсивность излучения. Получается энергетически расточительно, но вполне работоспособно. И все-таки размеры… От них ведь никуда не денешься. Даже черновые прикидки говорят, что для того, чтобы толкнуть звуковую волну длиной в десять метров, необходимо иметь излучатель соизмеримого, причем кратного длине волны размера. В реальности существуют волновые, полуволновые, четвертьволновые и так далее в сторону уменьшения размеров и, соответственно, эффективности вибраторы. Эффективность же излучения имеет обратно квадратичную зависимость от уменьшения размеров.

Получается, что если для остановки сердца нужна волна частотой около семи герц, то четвертьволновой вибратор должен иметь геометрические размеры минимум в один с четвертью метр. А это внушительных размеров раструб. Сол потер лоб, мысленно прикидывая, подо что можно замаскировать подобного рода объект, но ничего путного в голову не приходило. Он ощутил невольное раздражение и посмотрел на часы — уже три часа пополудни. Если он ничего не придумает, то следующий полдень встретит в размышлениях над проблемой: откуда взялся еще один покойник?

Веселенькая перспективочка, ничего не скажешь. Конечно, можно плюнуть на все и позаботиться о себе и об Анне. Если понадобится, затащить ее к себе в постель и, коли другого выхода не будет, попросту изнасиловать. И хотя Акселю претило применять силу в отношениях с женщинами, создавшаяся ситуация освобождала его от моральных запретов. Впрочем, судя по поведению Анны, вряд ли потребуются столь жесткие меры. А при таком продолжении их из каюты сам черт не выскребет! Ураганом инфразвука с постели не сдует! Что и говорить, мысль соблазнительная, только как же быть с остальными? Кто их спасет, если не он, Соломон Хук?

Аксель нервно заходил по комнате, потом бухнулся в кресло и закурил сигару. Обычно этот ритуал позволял ему сосредоточиться. Обычно, но не сейчас. Сколько Сол ни старался, ничего путного не получалось, хотя комната и заполнилась необыкновенно быстро волнами синеватого ароматного дыма. Тогда он бросил недокуренную сигару в пепельницу и принялся размышлять без помощи катализатора. Что он имеет?

Если последовательно восстанавливать событийную картину, то все получается идиллически и вместе с тем необъяснимо. К вечеру наличный персонал собирается в жилом блоке, ужинает и укладывается спать. Сперва Аксель заподозрил было, что имеет место отравление, а Анна всего лишь закрывает глаза на наличие в крови психотропных препаратов. Оказалось, что все не так. Спаркс рассказал, что остальные не выносят его стряпни, и Сол ни на миг не усомнился в правдивости его слов. Для очистки совести он-таки проверил замечание неумелого кока, но его утверждение полностью подтвердилось — все предпочитали трапезничать каждый в своей каюте. Значит, версия о психотропных препаратах химического происхождения отпадает, и он возвращается к первоначальному варианту.

Итак, что же происходит на самом деле? В какой-то момент один из заснувших по непонятным причинам просыпается, встает и, облачившись в нормальную повседневную одежду, отправляется на свежий воздух. Там — кстати, вполне может статься, что и сразу по пробуждении — его обуревает непреодолимое желание взобраться вверх по склону и с высоты, так сказать, птичьего полета обозреть окрестности. Уже наверху происходит новая метаморфоза, и вместо желанного миросозерцания человек бросается со скалы… А возможно, в состоянии эйфории пытается взлететь?

Но допустим, что доминирует именно желание суицида? Сол вновь задумался. Пожалуй, нет. Если хочешь покончить с собой, зачем прибегать к столь трудоемкому способу? Способу, связанному с изнурительным километровым подъемом, да и потом… Вместо незаметного соскальзывания в небытие — долгое падение и нескончаемая боль, переворачивающая все твои внутренности уже после того, как мосты сожжены, и только отчаяние сопутствует страданиям! Отчаяние, безнадежность и в последний миг неизбежно приходящее прозрение!

Аксель представил себя на месте очередного «летуна» и содрогнулся от ужаса фатальной перспективы. А каково было им? Что толкало людей на последний, роковой шаг? Так ли уж плоха жизнь, чтобы заканчивать ее в нелепом полете сверху вниз, тараня головой и прочими частями тела металлические выступы? В подобное решение он просто отказывался верить.

Однако именно на этом этапе своих рассуждений Хук понял, что фантазия его иссякла. Как ни пытался он продлить канву размышлений, ничего стоящего придумать не мог. Мысли по-прежнему вращались вокруг одного и того же: кто-то очень хитрый затеял искусную игру, и если Сол не разгадает следующий шаг игруна, случится беда. Через четверо суток «Неудержимый» вернется на Ян, но вернется лишь для того, чтобы забрать жалкие остатки экспедиции. Аксель решительно поднялся из кресла, вышел в коридор.

Перед дверью Нэша Леона он невольно задержался. Все то время, что он провел на базе в тщетных потугах отыскать разгадку тайны, экзобиолог провел за раскладкой пасьянса. Этот факт выглядел дико и уж как минимум противоестественно.

— Мистер Леон, можно к вам? — произнес он, остановившись на пороге.

— Мистер Хук…— Близоруко щурясь, щуплый экзобиолог посмотрел на визитера поверх неказистых очков, сидевших на лице едва ли не по диагонали.— Как продвигается ваше расследование?

— Да, собственно, никак,— искренне признался Сол.— Потому я и пришел к вам. Быть может, мы вместе сможем что-то придумать?

Некоторое время Нэш молчал, сосредоточившись на пестром ковре пасьянса, затем переложил очередную карту и, удовлетворенно откинувшись в кресле, снял очки.

— Наконец-то получилось.

— Получилось что? — не понял Аксель.

— Пасьянс сложился.

Сол искренне удивился. Ему казалось совершенно немыслимым, что кто-то, зная о надвигающейся катастрофе, может радоваться такому пустяку, как удачный расклад карточной головоломки. Великан привык не реагировать, по крайней мере внешне, на происходящее, но в данном случае, видимо, до конца сдержаться не сумел.

— Я вижу, вы удивлены, мистер Хук? — кисло усмехнулся экзобиолог.— А что вы скажете, если узнаете, что именно этот пасьянс я раскладываю уже восемь лет?

— Быть того не может.

— Нет, правда,— удовлетворенно кивнул экзобиолог.— Он называется — «Черная Эшер». В мировой истории известен единственный достоверный случай, когда удалось его сложить. Говорят, Мария Антуанетта переложила ключевую карту в день своей смерти.

Аксель неуютно поежился. Все это, конечно же, чушь, но психологически слова Леона на него подействовали, мягко говоря, убийственно. Этого он не мог не признать.

— Вам следовало сегодня отказаться от раскладывания.

— От судьбы не уйдешь, мистер Хук,— невесело усмехнулся собеседник,— а незнание предстоящего не избавляет от его неизбежности,— закончил он мысль философским пассажем, уперся локтями в столешницу, уложил подбородок на сцепленные пальцы и едва ли не с жалостью посмотрел на гостя.— Завтра вы получите еще одного покойника, мистер Хук. Возможно, тогда все встанет на свои места…

Нет, ну точно: либо я разговариваю с идиотом, либо идиот разговаривает со мной! Аксель понял, что дальнейший обмен мнениями теряет смысл. Нэш вел себя не просто спокойно, слишком спокойно! Допусти Сол сейчас малейшую неточность, и последует взрыв, а истерика никогда не случается к месту. Он встал.

— Вынужден откланяться, мистер Леон. Дела.— Нейтральная, вполне подходящая случаю формулировка, хотя и идущая вразрез с причиной его прихода.

— Само собой, мистер Хук. Возвращайтесь к себе,— благосклонно разрешил экзобиолог.— Может быть, вам явится в голову светлая идея, и вы всех нас спасете.

Нэш говорил очень мягко, но в тоне угадывался неприкрытый сарказм. Аксель молча вышел, ощущая в душе ни с чем не сравнимую горечь. Что он мог ответить? Все сказанное экзобиологом непреложно, как таблица умножения. Обидно, но верно. Не пойти ли к Анне? Мысль выглядела соблазнительной, но едва она возникла в мозгу, как Сол понял, что претворять ее в жизнь не следует. С прелестным доктором, конечно, хорошо, но с ней не до размышлений, а подумать сейчас есть о чем. Он и так потерял время на разговор с Леоном, и это в условиях жесткого цейтнота!

Вернувшись к себе, Сол бухнулся в кресло, выудил из пепельницы недокуренную сигару и, раскурив, попытался с наслаждением выпустить облако дыма, но никакого удовольствия это ему не принесло. Против желания разговор с любителем пасьянсов произвел на него сильное впечатление. Экзобиолог явно на взводе, хотя пока держится, и его самообладание достойно всяческого уважения. Вернее, заслуживало бы, если бы он мог с уверенностью говорить о поджидающей его трагедии. А все эти фокусы с картами…

Аксель скептически поморщился — он никогда не верил в карточные предсказания.

Бзяв в руки дневник Крейцера, он в который уже раз принялся листать его. Что Хук надеялся найти в читаных-перечитаных строках? Этого он и сам не знал. Щурясь сквозь табачный дым, механически листал страницы. Первые впечатления о Яне, о естественной котловине и о расположившейся в ней базе, о подчиненных. Навскидку все объективно, но неинтересно. Что там дальше? Первые рабочие дни. Данные замеров температуры, влажности, радиации, гравитации… Восторженная оценка богатства месторождения. Собственно, месторождения как такового просто не существует. Имеется в наличии планета, из которой можно просто вырезать куски золота, платины и так далее, грузить их на планетолеты и отправлять на Землю. Сол небрежно покрутил в руке осмиевый сувенир. Холодная красота идеального геометрического тела, будто на заказ выточенного и отполированного на прецизионном оборудовании. Откуда он взялся такой? Повинуясь движениям его пальцев, совершенная сфера пускала по каюте синие блики. Тяжелая штуковина и ни за что не желает впитывать тепло ладони.

Аксель положил слиток на место и вернулся к записям. На второй день работы реактор вышел на паспортную мощность. На следующий после прибытия персонала день запустили установленные по верхнему срезу котловины силовые генераторы воздушного шлюза. Спаркс занялся их тестированием. Всего один процент излучателей оказался неисправным, но на следующий день на его место все тот же радист установил запасной. Оба краулера полностью исправны. Пробные поездки совершили только для очистки совести. Реакторы глушить не стали, но краулерами с тех пор ни разу не пользовались. Описание следующего дня носит сумбурный, отрывочный характер, но ничего интересного в себе не содержит.

Сол положил дневник на колени и задумался. Вроде бы ничего особенного. Нормальные будни нормальной экспедиции. Оборудование исправно, неполадок минимум — ничего необычного, но Хук знал, что следующая ночь роковая, хотя персонал базы не догадывается о предстоящей трагедии. Именно эта ночь положит начало непонятной череде смертей. Первый — Клифф Лейленд, механик-водитель…

Только сейчас Аксель впервые заметил эту странность. Не странность даже. Скорее — необычное совпадение состоявшейся реальности и нелепой подозрительности самого Хука. М-да. Как говорится, если ты параноик — это еще не значит, что за тобой не гонятся. Похоже, его подозрения вовсе не нелепы, несмотря на то, что разгадки случившегося он по-прежнему не знает. И все-таки, первая смерть — лишнее логическое очко в пользу его теории искусственной подоплеки происходящего.

Ну и что дальше? Да ничего. Все как прежде: мысль неудержимо мчится вперед, а дело упрямо топчется на месте. Говоря проще, все вокруг глупо, пошло и неинтересно. Эта мысль уже не впервые пришла Акселю в голову. Он обломил стерженек пепла, вернул сигару в рот и вновь обратился к дневнику, словно и впрямь надеялся найти в нем ответы на не дававшие ему покоя вопросы. Что там дальше? Профилактика оборудования, расконсервация горнопроходческого комплекса, геологическая разведка местности… Дни следуют за днями, записи становятся все более отрывочными и нерегулярными, но все это не имеет значения. Ага. Вот оно. Вторая смерть. Кто у нас погиб на этот раз?

Вторая жертва — Сол и сам не заметил, что воспользовался именно этим термином,— Удо Ван-Кессель, строительный рабочий, мастер горнопроходческого щита. Интересно! Что его заинтересовало, Хук и сам не мог сказать, но где-то внутри шевельнулся червячок предчувствия. Он моментально узнал это ощущение, возникавшее обычно после длительной пробуксовки и непременно перед решительным прорывом. Давай, Акселератор! Жми на газ! Он торопливо перелист-нул еще несколько страниц. Вот он — третий несчастный случай. Фредди Холмс — строительный рабочий, механик комбайна! Уже зная, что ищет, Сол зашелестел страницами дневника. Так и есть. Четвертый — Том Макнаун, строительный рабочий, электромеханик! Следующих он помнил без подсказки. Альдо Альяни — астроном. Альфред Крейцер — начальник экспедиции, автор бесценного дневника. И, наконец, Альфредо Кампо — компьютерщик. Последний погиб уже после прибытия Хука на базу.

Итак, погибли: водитель, трое рабочих, астроном, «большой босс» и компьютерщик. Кто остался в живых? Радист, ядерщик, доктор и экзобиолог. Спрашивается: кто следующая жертва?

Ответ напрашивается сам собой: никому не нужный экзобиолог! Сол вскочил и возбужденно заходил по каюте, чувствуя необычный подъем: словно он не предвидит смерть невиновного человека, а наоборот — только что предотвратил ее. Потихоньку Аксель успокоился. Теперь он обладает знанием, в достоверности которого, несмотря на всю эфемерность доказательств, не сомневается. Вот только что ему с этим знанием делать? Вопрос… Не пойдешь же в самом деле к Нэшу и не скажешь, что сегодня ночью его черед в списке смертников! Толку от этого не получится, и в первую очередь потому, что экзобиолог, похоже, и без его помощи пришел к тому же выводу. Его, Акселя, мистер Леон скорее всего просто пошлет к дьяволу и вернется к своему нескончаемому пасьянсу. Впрочем, пасьянс он вроде бы уже разложил.

— Мэри-Эн! Чем занимается Нэш Леон?

— Раскладывает пасьянс, Сол.

Услышав ответ, он даже не удивился. Похоже, мистер Леон решил встретить свой смертный час со спокойным достоинством стоящего в очереди на бойню барана. Подобной позиции Хук понять никогда не мог, ну да и Бог с ней. Мир не переделаешь — эту пошловатую банальность он принял к сведению еще в молодости. Как бы там ни было, а все сходится. И та нервозность, о которой мельком упомянула Анна, явно ощущается в дневнике Крейцера… Да и в нем самом, если уж на то пошло!

И тут Аксель осекся. А чему, собственно, он радуется? В том, что смерти не носят случайного характера, он не сомневался с самого начала. Что, в сущности, изменилось? И в этот момент Сол наконец осознал, что претерпело изменение. До сих пор гибли только те члены экспедиции, которые не являлись жизненно необходимыми для функционирования оборудования базы! По сути он понял это несколько раньше, но только сейчас именно осознал, почувствовал всем своим существом дьявольскую изощренность замысла. Если он прав, то в живых должны остаться только трое: Рой Спаркс, Ларри Хоуп и… он, Соломон Хук! Именно он, присланный МЕБЛИПом инспектор, по замыслу сценаристов должен подтвердить невозможность дальнейшей эксплуатации базы!

А для этого… А для этого ему нужно обрести твердую, непоколебимую уверенность в неопровержимости составленной авторами замысла легенды, и эту уверенность в него, похоже, готовы вбить насильно, не считаясь ни с чем. А что он может противопоставить? В силах ли он вообще хоть как-то противодействовать? Как защитить Анну, да уж и Нэша, если на то пошло? Не запирать же, в самом деле, двери базы на ночь! На автоматических дверях даже замков нет, кроме кодовых, а коды известны всем. Нет, это не выход… А где выход?

— Мэри-Эн, оцени энергетические затраты на создание достаточной для эффективного воздействия на персонал базы мощности излучателя.

— Извини, Сол, не могу,— виновато ответила Сукомп.— Ты же знаешь, что мощность звуковой волны убывает в квадратичной от расстояния зависимости. Я должна знать дистанцию до источника и архитектуру окружающей местности.

Логично. Аксель задумался. Он стал уже забывать, что, несмотря на безупречную логику, способность к человеческому общению, огромный объем памяти и невероятное быстродействие, Мэри-Эн вовсе не всесильна. Она, как и человек, чтобы прийти к определенному выводу, должна получить исходные данные и уяснить логику происходящего.

Итак… Уж вечер близится… а излучателя не видно. А ведь он должен существовать! Сол хорошо помнил первую проведенную на базе ночь. Тот кошмар, что преследовал его до самого утра. И ведь не налоговые инспектора гонялись за ним во сне! Люди умирали у него на глазах бессмысленной и от того еще более страшной смертью. На следующий день он подумал, что сон всего лишь психологическая реакция на вечерний разговор, но теперь понял, что наряду с остальными подвергся психическому воздействию.

Господи, Альф! Внезапная мысль поразила его. Ведь именно Кампо первым высказался о причастности земных корпораций к происходящему на Яне и в ту же ночь погиб! Случайность ли это? Ну уж нет! Слишком гладко его смерть укладывается в хаотично выстраивающийся сюжет происходящего! А это означает, что костлявая косит персонал базы избирательно! И эта мысль приходила ему в голову прежде, и вновь он отнесся к ней по-особому именно сегодня. Быть может, возбуждение обострило его восприятие?

Аксель понял, что снова исчерпал себя и ему необходим перерыв. Он испытывал непонятный зуд, желание работать дальше, хотя и понимал, что мысли должны устояться, улечься в некоторую схему — если, конечно, она вообще существует — и только после этого он сможет двигаться дальше. Преодолевая возбуждение, он заставил себя расслабиться, поднялся из кресла и покинул каюту.

Куда это он идет? Мысль пришла Соломону в голову в тот момент, когда он осознал, что стоит перед каютой Анны. Он не удивился, лишь усмехнулся скептически, набрал на панели код и шагнул внутрь открывшегося проема.

— Анна! К тебе можно?

— Конечно, Сол! — Доктор встретила гостя ставшей уже обязательной лучезарной улыбкой.

Господи! Сделай так, чтобы ее улыбка была искренней, а не привычной данью вежливости!

— Я было подумала, что ты окончательно превратился в затворника.

Хук почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение, словно после долгого изнурительного перехода вернулся домой. Он с удовольствием опустился в кресло и выудил из кармана портсигар, но в последний миг спохватился.

— У тебя можно курить?

— Конечно, Сол,— обворожительно улыбнулась она,— для тебя в моем лексиконе отсутствует слово «нет».

— Ты меня искушаешь.— На миг Аксель оторопел, но тут же взял себя в руки.— По крайней мере действуешь на меня расслабляюще.

— Разве? — Она ослепительно улыбнулась.— Вот уж не замечала!

Три улыбки! И каких! Пожалуй, Господь услышал молитву.

— Нет, правда, Анна. Я ведь пришел к тебе по делу.

— Я могу чем-то помочь? — спросила девушка, мгновенно посерьезнев.

— Ты ведь на Яне с самого начала.

— С начала ввода базы в строй,— поправила она.

— Верно,— кивнул Хук.— Я имел в виду, что ты лично знала всех погибших.

— Так оно и есть,— согласилась девушка.— Я могу чем-то помочь? — повторила она вопрос.— Возникла новая теория?

Последние слова заставили Хука внимательно взглянуть на собеседницу, но нет, она говорила совершенно серьезно.

— Да нет никакой теории…— он досадливо поморщился, словно и впрямь не оправдал ее надежд.— Пока все на уровне неосознанных ощущений,— поспешил поправить положение.— Я практически уверен в том, что смерти не случайны. Но если это утверждение верно, то сегодня ночью произойдет очередная трагедия, а я по-прежнему не представляю, что конкретно должен делать, чтобы предотвратить ее.

— Но я чем могу помочь? — в третий раз повторила Анна ранее заданный вопрос.

— Расскажи мне о них.— Аксель разжег сигару, раскурил ее и внимательно заглянул в лицо девушки.— Клифф Лейленд, Удо Ван-Кессель, Фредди Холмс, Том Макнаун, Альдо Альяни, Альфред Крейцер… Альфреда Кампо я помню влюбленным в тебя, порывистым и, похоже, достаточно умным для того, чтобы прийти к самостоятельному выводу о причинах происходящего. Он продержался едва ли не дольше всех… Но вот остальные — какими они были?

Соломон говорил, и по мере того как имена погибших срывались с его губ, Анна мрачнела, мысленно возвращаясь в незабываемый кошмар прошлого.

— Не знаю, Сол…— задумчиво произнесла она.— Я действительно могу сказать очень немного. Лейленд погиб первым, но я совершенно его не помню. Словно не человек, а мимолетно увиденное стереофото. Высокий, сухой и веснушчатый — вот, пожалуй, и все. Ван-Кессель…— Она прикрыла глаза, воскрешая в памяти его образ.— Типичный скандинав. Флегматичный с пушистыми бакенбардами, он так и не выучился без акцента говорить на интлинге. Холмс и Макнаун держались особняком. У меня создалось впечатление, что эти двое познакомились еще на Земле. Как я уже говорила, держались они обособленно, никого не чурались, но ни с кем особенно не общались… разве что с Ван-Кесселем, но мне кажется, лишь в силу профессиональной необходимости. Альяни отличала целеустремленность. Он явно приехал работать. Мне кажется, он всерьез рассчитывал вернуться на Ян, когда построят обсерваторию. Во всяком случае все разговоры в его присутствии неизменно скатывались к перспективам наблюдения Большого Космоса. Крейцер…— Тут она задумалась, а Хук невольно подумал, что главный босс, похоже, являлся неординарной личностью.— Крейцер изначально показал себя неврастеником.

Да! Что называется — приехали!

— Так-таки? — усомнился Аксель.

— Именно,— убежденно подтвердила собственный диагноз Анна.— Ну, возможно, симптомы проявились не с самого первого дня,— поправила она себя,— но с момента смерти Лей-ленда точно!

Девушка замолчала, а Хук задумался.

— Ты уверена в том, что говоришь?

— Абсолютно,— кивком подтвердила она сказанное.— Впрочем, если ты сомневаешься в моем диагнозе, я имею в виду неврастению Крейцера,— можешь расспросить остальных. Уверена: они подтвердят мои слова. Впрочем, я уже говорила, что все они в той или иной мере были психами.

— Да нет, зачем? — задумчиво откликнулся Сол.— Если бы я тебе не доверял, то не пришел бы со своими вопросами.

— Ну и как, помогла я тебе?

— Сам не знаю. Пока не знаю,— откровенно признался он.— Ты извини,— добавил, поднимаясь,— но я должен обдумать твои слова. А с тобой…

Он окинул красавицу недвусмысленным взглядом.

— Сол, ты неисправим…— в который уже раз одернула его девушка.

— Все мы неисправимы, милая,— мрачно изрек он, направляясь к двери.

Вернувшись к себе, Аксель опустился в кресло и посмотрел на часы — шесть вечера. Брошенная в пепельницу сигара давно успела потухнуть, он по привычке разжег ее, но тут же поймал себя на мысли, что курить не хочется.

Ну и что он услышал? Да ничего, кроме давнего утверждения Анны: все погибшие по непонятным причинам психовали, а самым главным психом оказался большой босс. О чем это говорит? На первый взгляд всего лишь о том, что в экспедицию сознательно подобрали команду неврастеников. Но ведь это абсурд!

Хук в десятый раз перебрал в уме имена погибших, но, как и следовало ожидать, ничего интересного в них не нашел. Все они составляли единую, тщательно отобранную на Земле группу специалистов, посланную на Ян с вполне определенными целями: запустить оборудование, произвести окончательную геологоразведку и дать пробную порцию сверхобогащенной полиметаллической руды… Стоп!

Аксель с волнением пососал сигару, вернув к жизни почти погасший уголек на ее кончике. На самом деле и те, кто погиб, и те, кому посчастливилось выжить, участвовали в пуске оборудования базы, но ведь сооружали-то ее не они! И вновь Соломон поймал себя на неприятной мысли, что знал об этом факте, но странным образом не осознавал его значения! Впрочем, сейчас не до выяснения причин навалившегося на него приступа тупости.

— Мэри-Эн! — позвал он.

— Я слушаю, Сол!

— Дай мне всю информацию по строительству базы на Яне.

— Да, Сол. Строительство начато два года назад. Поскольку база представляет собой набор стандартных модулей, завершить его удалось всего за год. После этого строители покинули Ян, оставив на его поверхности только законсервированные модули и функционирующий генератор атмосферы.

— Что представляет собой генератор атмосферы? — едва сдерживая нервный зуд, задал очередной вопрос Хук.

— Трансформатор вещества,— последовал немедленный ответ,— перерабатывающий любое сырье в кислородно-азотную смесь.

— Сколько он проработал? Когда отключен? Где находится сейчас?! — уже не скрывая возбуждения, вскричал Аксель.

— По моим данным,— начала Сукомп,— трансформатор проработал до прибытия экспедиции, после чего был остановлен и переведен в режим импульсной работы для регенерации выжигаемой космическими транспортами атмосферы. В данный момент находится на территории шахты в деактивированном состоянии.

— Ты уверена в том, что говоришь?

— Я имею доступ лишь к официальной информации,— обиженно поджав губы, сообщила Мэри-Эн.— Исходя из них: трансформатор материи находится на территории шахтного комплекса и функционирует в режиме ожидания,— повторила она.

— Не сердись, но мне придется проверить. Хук решительно встал и покинул помещение.

Только что у него появилась надежда на разрешение проблемы, но если окажется, что Сукомп права и трансформатор материи неактивен, его догадка превратится в пшик. Он почти пробежал по коридору, вывел электрокар и помчался к руднику.

Громаду трансформатора он заметил еще издали. Сказать, что она имела внушительные размеры, значило не сказать ничего. Громадина росла на глазах, и когда Аксель нажал на педаль тормоза, он уже ощущал себя муравьем, неосторожно подползшим к спящей собаке. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что Сукомп не ошибалась — никаких вибраций, не говоря уж о бешеном вихре исторгаемой наружу атмосферы, не ощущалось и в помине. Тем не менее Сол расчехлил контрольную панель и просканировал текущие режимы и потребление энергии трансформатором — напрасно. Мастодонт мирно дремал, ожидая прилета очередного транспорта.

Итак, случилось то, чего он опасался по дороге к руднику,— место очередной гипотезы занял очередной пшик. Аксель испытал приступ необъяснимого раздражения. Назад он уже не торопился, а ехал не спеша, очень осторожно, давая себе время успокоиться. Значит, строители спокойно сделали свое дело, запустили трансформатор и без помех убрались. Зато у их преемников не все пошло столь гладко. Некоторое время Хук задумчиво рулил, «смакуя» очередную неудачу. Почему он так надеялся на свою скоропостижную поездку? Похоже, все объяснялось чисто психологическими причинами. В высказанной Анной теории присутствовал трансформатор материи, и когда он вторично услышал этот термин, последний произвел на него едва ли не магическое действие. Следовало ожидать, что столь искусственная аналогия ни к чему не приведет, но ничего не поделаешь — человек силен задним умом и в силу этой причины частенько впопыхах желаемое принимает за действительное.

Он забрал далеко вправо и, держась вдоль склона котловины, катил назад, к жилому комплексу. Под небольшим уклоном уходящие круто вверх склоны представляли собой лабиринт извилистых труднопроходимых троп, усеянных длинными остроконечными «сталактитами», по чьей-то нелепой прихоти «изготовленными» из золота, платины, иридия, осмия, рутения и прочих редкоземельных металлов — жуткое, непередаваемое ощущение чего-то несуществующего и вместе с тем реализованного во плоти.

Аксель вернулся в свою каюту, опустился в покинутое недавно кресло и вновь погрузился в размышления. Привычно пожевал потухшую сигару, но разжигать ее не стал. Итак, примерно год назад завершено строительство базы, после чего прибывший на нее персонал начал гибнуть самым непостижимым образом. После…

— Мэри-Эн! Имели место несчастные случаи во время строительства?

— Во время строительства базы несчастных случаев не зафиксировано,— ровным голосом ответила Сукомп.— Все благополучно вернулись на Землю, о чем имеется официальный отчет начальника строительства.

Вот значит как… И в чем же разница? Почему одни благополучно сделали свое дело и улетели, а их сменщики начали гибнуть один за другим? Похоже, все-таки инфразвук…

Получается так, что строители установили оборудование, раскатали посадочное поле, возвели стандартные блоки, включили трансформатор и счастливо отбыли, а вновь заступившая команда перевела трансформатор в дежурный режим работы и начала осваивать оборудование, даже не подозревая, что двенадцать месяцев назад выключенный ими трансформатор мостит для них дорожку на тот свет.

Хук посмотрел на часы — стрелки показывали восемь, а он вновь вернулся к акустической теории катастрофы, обладая новыми доказательствами, но по-прежнему не имея ни малейшего понятия о деталях ее реализации. «В силу ломаной структуры поверхности склонов, котловина может играть роль резонатора на любой из частот». Кажется, именно так выразилась Сукомп. Он задумался. А ведь и верно. Почему-то он до сих пор считал, что резонатором должен служить раструб, но ведь это совершенно необязательно! И пластины камертонов прекрасное тому подтверждение! А ведь весь периметр котловины буквально утыкан ими!

Дальше все выглядело совершенно очевидным. Расположенные по верхнему периметру котловины генераторы силового поля одновременно являются и инфразвуковыми генераторами. В некоторых конструкциях радиотелескопов уже давно применяется принцип синхронной работы сегментированного отражателя. Повышение потребляемой мощности для каждого из генераторов в отдельности вполне может укладываться в допустимые пять — десять процентов, что при общем количестве в сто штук дает весьма внушительную величину.

Сол прикинул цифры и не поверил своим глазам. Получившаяся по его оценкам мощность способна не только одурить людей, а просто обязана разрушить все наземные постройки. И все-таки, и все-таки… Работавшие в невесомости строители не подверглись воздействию излучения, а персонал базы практически сразу стал гибнуть. В чем разница? Ответ прост. Строители работали в вакууме, в условиях которого звук не распространяется, а персонал с самого начала оказался в воздушной среде, и процесс пошел.

И все-таки версия Хуку не нравилась. Квадратная она какая-то, невкусная, а он привык внимательно относиться к своим ощущениям. К примеру, оставались без объяснения некоторые вопросы. В частности, почему всякий раз жертвой становился только один человек? Допустим, все дело в устойчивости психики. Скажем, в каждом конкретном случае сдавал самый неуравновешенный на тот момент. Вроде бы логично, но ничего не объясняет. Ну, выпала роковая фишка наиболее слабому. А что мешает десятью минутами спустя повторить его участь слабейшему из оставшихся? Да, и логика разработки версии получается тоже какой-то квадратной, неуклюжей, что ли… В самом деле, они же не очередь на тот свет занимали! Сегодня твой черед — ты самый психованный! Бред!!! Но, по словам Анны, самым неуравновешенным являлся Крейцер! А ведь, если не учитывать смерть Альфа, он погиб последним! Нет, что-то тут не так. Чего-то явно не хватает.

Аксель посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Скоро все улягутся спать, а утром!… Он почувствовал, как в груди все сильнее закипает злость. Нет, он не станет думать о том, что случится утром! Дьявольщина! Неужели начинается?!

— Мэри-Эн! — раздраженно позвал он.— Да, милый! — мгновенно отозвалась Сукомп. «Сучка блудливая!» -неожиданно зло подумал Аксель.

— Какова в настоящий момент интенсивность акустического воздействия на персонал базы? — спросил он, практически не сомневаясь, какой получит ответ.

— Плотность поля внутри базы нулевая, Сол.

Ответ подействовал на великана подобно ушату холодной воды.

— Нулевая…— Он отказывался верить своим ушам.— А снаружи?

— Нулевая,— ровным голосом повторила она.

Хуку показалось, что мир ушел у него из-под ног. Он перестал вообще что-либо понимать. Которые сутки он бьется над разгадкой тайны, и сегодня наконец-то дело вроде бы сдвинулось с мертвой точки и потихоньку, хотя и со скрипом, начало продвигаться вперед, и вот на тебе! Некоторое время Аксель просто приходил в себя и собирался с мыслями, потом вдруг бросился к стенному шкафу, распахнул дверцы и сорвал с полки один из чемоданов, откинул крышку и поднял опустевшую ячеистую перегородку, где вначале покоились датчики. Его взгляду открылся комплект явно единой, но разъединенной сейчас конструкции. Матово-черный параллелепипед величиной с сигаретную пачку занимал центральную часть поролоновой подушки. Два меньших по величине модуля имели сетчатую структуру поверхности. Соломон бережно поднял из выемки центральный модуль, и стало видно, что торцы его представляют собой сложное коммутационное устройство, оснащенное магнитными защелками и механическими фиксаторами. Сетчатые модули оказались скругленными с одного торца и имели ответную часть коммутатора на другом. Он проверил на составных частях маркировку и соединил их соответствующим образом. Защелки одновременно, с мягким щелчком, сработали, и на боковой поверхности устройства зажглась контрольная панель, сигнализируя о готовности к работе. Аксель поднес указательный палец к сенсору активации.

— Сол, что это за устройство?

Хук обернулся, казалось, специально для того, чтобы увидеть обращенный на него удивленный взгляд Мэри-Эн.

— Это компьютер-компенсатор, модель ТВ-1.309. Предназначен для анализа структуры пространства в радиусе пяти метров и в случае надобности восстановления его нейтрального состояния.

— Восстановления нейтральной структуры пространства? — переспросила она.— При помощи противофазной суперкомпенсации обнаруженных излучений известного вида?

— Умница, Мэри-Эн, именно всех видов волнового воздействия. Корпускулярного генератора здесь нет.

Он поднес к свету компьютер-компенсатор и коснулся сенсора активации.

— Анализатор активирован,— послышался приглушенный механический голос.— Анализ среды показывает наличие фотонов, электростатического и магнитного полей в неопасной для человеческого организма концентрации, а также наличие пси-поля сложно промоделированной структуры.

Пауза.

— Внимание, опасность! Концентрация пси-поля опасна для здоровья, опасные частоты модуляции. Красная тревога! Произвожу активизацию компенсатора.

Пауза.

— Активизация компенсатора произведена. Поле скомпенсировано на девяносто девять и девяносто девять сотых процента, угроза адекватному нормальным условиям функционированию человеческого организма устранена.

— Уфф! — Аксель шумно выдохнул. Только теперь он почувствовал, какой груз свалился с его плеч. Пространство вокруг словно сделалось светлее и прозрачней, а сам он помолодел лет на десять.

— Мэри-Эн, произведи полный анализ ситуации,— потребовал он.

— Я отказываюсь от задания, Сол,— упрямо поджав губы, молвила Сукомп.— В моем комплекте отсутствует анализатор пси-поля. Сутки назад я почувствовала замедление своих реакций и решила, что систему поразил вирус.

— Ага,— съехидничал Хук,— а я почувствовал падение твоей сексуальности, но отнес его к привыканию. Оказалось, что в систему проник вирус.

— Соломон, к тебе невозможно привыкнуть! Будь я женщиной, я бы…

— Но, но, но! — теперь, когда незримая опасность миновала, раздражение Акселя сменилось привычной насмешливостью.— Ты это брось, милая!

— Я все понимаю, мистер…— покорно согласилась Мэри-Эн.

— Вот и прекрасно. Мне нужен анализ структуры окружающего пространства.

— Я уже говорила, что не могу произвести полную раскладку… Но я ощутила изменения, почувствовала, что глупею на глазах — с трудом отличаю приятное от неприятного, опасное от безопасного. Все эмоции сделались морально равноценными. Осознание этого факта пугало меня, но я ничего поделать не могла.

— Почему ты мне ничего не сказала? — потребовал он ответа.

— Ты ничем не смог бы мне помочь, Сол,— в твоем распоряжении ведь только речевой ввод.

— Это верно, но знание лишним не бывает,— возразил он.— Возможно, мне пришло бы в голову задействовать компенсатор уже давно… Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается.

Господи! Как летит время! Почти полночь, но именно сейчас Аксель впервые поймал себя на ощущении близости удачи. Значит, все-таки пси-поле… Все просто и вместе с тем сложно. Сукомп ведь назвала в качестве одной из возможностей парапсихическое воздействие, но он просто отмахнулся от готового решения. Почему? Теперь он знает причину. Тупость, вызванная воздействием все того же пси-поля.

Хук ничего не знал о существовании генераторов пси-поля. Безусловно, их существование многое объясняет. Многое, но отнюдь не все. Мэри-Эн говорила о нарушении адекватности своих реакций. В отличие от компьютера в человеческий мозг не подкинешь вредную программку, но и упоминание Сукомпом о вирусе — всего лишь ее попытка уяснить положение вещей. Разумеется, на компьютерный мозг поле подействовало иначе, нежели на человеческий, но конечный итог один — тупость! Кто-то научился подавлять эмоции, препятствовать естественным реакциям, притуплять нежелательные мысли. А ведь это практически гарантия поражения противника!

Аксель в очередной раз подивился дьявольской изощренности замысла. Впрочем, происходящее больше смахивает на колдовство. Но если хорошенько подумать… Получается классическая система с положительной обратной связью, в которую в качестве объекта входили и люди. Как только Хук осознал эту мысль, все окончательно встало на свои места. Должно существовать два генератора. Один работает непрерывно и мешает людям трезво оценивать реальность. Что-то вроде постоянно действующего наркотика, сила воздействия которого на психику подчиняется двойной цикличности, а внутри короткого цикла нарастает экспоненциально, достигая пика в момент смерти очередной жертвы.

Такая схема многое объясняет. В частности, становится понятным, почему никто — и Сол в том числе — до сих пор не разгадал выбранного злоумышленниками способа достижения цели. Люди в определенной степени тупеют, причем сами этого не осознают. Достаточно в определенный момент усилить поле, и человек совершит роковой для себя шаг. Все укладывается в эту схему. Все, кроме одного: она не объясняет выбора очередной жертвы. Впрочем, эта неувязка даже не заставила Акселя всерьез задуматься.

Именно для этого и предназначен второй генератор, относительно маломощный, зато выдающий узконаправленное излучение, в зону которого попадает только «избранный». Итак, что мы имеем? Отупевший, пассивный персонал — овцы на заклание, которых по одной убирают. Убирают водителей, строительных рабочих и так далее — это он понял благодаря дневнику. Кто же загонщики? Анну можно отмести. Медицинская констатация причины смерти важна, но в конце концов абсолютно не обязательна. Значит, в числе неприкасаемых она если и состояла, то только изначально. Дальше. Кто следующая жертва? Как он уже отмечал, Нэш Леон в компании выживших также явно лишний. Следом за ним в списке — Анна. На этом третий цикл второго периода закончится. На базе останется три человека: Рой Спаркс, Ларри Хоуп и он, Соломон Хук. Именно им суждено счастливо пережить двухнедельную паузу, и — если понадобится — принести еще одну жертву. Возможно, даже две, но Аксель обоснованно сомневался в последнем предположении. Явный перебор. Конечно, теоретически, для того чтобы дать впоследствии оценку ситуации, нужен он один, наемник МЕБЛИПа. Но трудно предположить, что резидент пойдет на самоубийство ради выполнения замысла своих хозяев.

Значит, скорее всего, должны остаться в живых как минимум двое: он и резидент. Возможно даже, что и Солом он решит пожертвовать, но исключительно в случае крайней необходимости. Хорошо, что Аксель решил вызвать «Неудержимого». Этим своим шагом он сумеет спасти минимум две человеческие жизни. А возможно, и три, если удастся удержать от рокового шага Наша. Только как это сделать? Этого он пока не знал. Хук посмотрел на часы. Стрелки показывали начало третьего. Господи, как летит время!

— Мэри-Эн, чем занимаются остальные?

— Все спят, Сол, за исключением Роя Спаркса.

Вон оно как. Значит, он не ошибся, и флегматичный поедатель пережаренных бифштексов потихоньку готовится убирать очередного из своих сотоварищей. Аксель почувствовал, как против воли к нему возвращается злость. Ему и самому не раз приходилось убивать, но никогда он не делал этого по заказу, и до сих пор не мог понять, как такое возможно: лишить жизни другое существо с единственной целью — заработать немного денег! Ладно, поганец, поиграем! Хук почувствовал, что в глубине подсознания уже вызревает нужное ему решение. Скоро оно окончательно оформится, и тогда настанет пора действовать.

— Сол, Рой Спаркс выходит из каюты,— неожиданно известила его Сукомп.

Аксель моментально вскочил, хотя и сам пока не представлял, что сделает в следующий момент. Неужели он вновь опоздает?

— Что он делает? Комментируй!

— Он вышел из каюты и идет по коридору.

— Куда?

— Пока не знаю, но кроме кают погибших в том направлении находится только каюта Нэша Леона… Он остановился напротив дверей…

— Картинку! Немедленно! — выкрикнул Хук, уже зная, что ему предстоит наблюдать.

Он поспешно развернулся и увидел в голограф-поле, как радист достал из-за пазухи небольшой прямоугольный модуль и приложил его к правой от двери стороне стены, после чего быстро вернулся к своей каюте, оглянулся напоследок и скрылся за автоматической дверью. Так вот, значит, как все происходит! Лунатик-душегуб! Мать твою!!! В одних носках Аксель быстро вышел из комнаты и неслышно пробежал до двери экзобиолога. Лампы светили в полнакала, тишина в буквальном смысле слова давила на уши, внушая неподдельное ощущение ужаса беспечного экскурсанта, бродящего по населенному привидениями замку,— компенсатор-то остался на столе! Сол оглядел стену справа от двери — вот он, генератор!!!

Довольно-таки миниатюрный, не больше спичечного коробка, параллелепипед выглядел как нечто неотъемлемое: буквально частью конструкции стенной панели. Идеальная маскировка! Несмотря на отсутствие способности к мимикрии, ничуть не хуже, чем у установленных Хуком датчиков. Он окинул взглядом тут и там прикрепленные им самим пятачки сенсоров. Они выглядели как настоящие головки заклепок. Правда, никто не клепает космических конструкций, но психика человека инерционна. Ни у кого и мысли не возникло, что еще неделю назад заклепки отсутствовали на своем нынешнем месте. В том числе и у только что отправившегося восвояси Роя Спаркса. Ну что ж, не зря говорят: чем изощренней замысел хитреца, тем больше он подвержен разрушению любой случайностью. Амплуа «любой случайности» не слишком нравилась Акселю, но он не без оснований посчитал, что даже в скучной пьесе лучше играть активную роль, чем куском дерьма плыть по течению не тобой придуманного сюжета.

Преодолевая невольное чувство ужаса, Хук ухватился за параллелепипед. Коробочка крепилась на стене с едва достаточным для удержания усилием.

Господи! Дай мне сил не отупеть совершенно за пару минут!

Соломон оторвал параллелепипед от стены, передвинулся к жилищу Спаркса и прилепил ее на место, являвшееся точной копией прежнего, с той лишь разницей, что находилось оно теперь у каюты радиста. Аксель облегченно вздохнул, развернулся и неслышно пробежал по коридору. Никем не замеченный, он благополучно вернулся в свою каюту.

Боже! Какое счастье снова очутиться здесь, в обеспеченной компенсатором комфортабельной психической обстановке. Хук никогда прежде не сталкивался со столь резким перепадом настроения, и хотя понимал, чем оно вызвано на этот раз, избавиться от удручающего впечатления не мог. А что он, Сол, реально может? Вопрос отнюдь не праздный. Может сидеть в своей каюте и наблюдать за плодами своей деятельности. Аксель чувствовал, что ничем хорошим его опыт не закончится, но подсознание подсказывало — следует положиться на интуицию и ничего лишнего не предпринимать. По крайней мере, до тех пор, пока результат его действий не выльется в нечто конкретное. Он осознал, что против воли начинает уходить от четких формулировок, и решил, что дело плохо.

— Рой Спаркс выходит из кубрика.— Спокойный голос Сукомпа оторвал его от мрачных размышлений.— Он выглядит слегка напуганным.

Слегка напуганным? Что ж, совсем неплохо! Сол понимал, что радоваться чужой беде недостойно, но в данном случае ничего не мог с собой поделать. Угробивший большую часть членов экспедиции радист не вызывал у него и тени жалости. Образно говоря, пусть сожрет тот несъедобный бифштекс, что приготовил для Нэша,— это всего лишь восстановит справедливость. Аксель увидел, как Спаркс вышел из каюты и затравленно огляделся по сторонам. Хука не покидало чувство, что неумелый кок смутно догадывается: с ним происходит именно то, что ни при каких обстоятельствах произойти было не должно, но ничего поделать оказался не в состоянии.

Правильно ли Сол поступил, по сути приговорив человека к смерти? «Правильно»,— успокоил он себя. Всему на свете есть предел. Человек может отличаться большой духовной силой или оказаться слабаком, но в первом нет его заслуги, а во втором — вины, хотя последний вариант и не слишком приятен. Подонком быть недопустимо. И что дальше?

Все просто. Хуку следует проследить за происходящим и не пропустить самого важного. А самое главное сейчас — ответ на вопрос: что станет делать мистер Спаркс в условиях изменившейся структуры среды обитания? Тревожно оглядевшись, блеснув в полумраке глазами, радист неспешно двинулся по направлению к выходу. Аксель не мог отделаться от впечатления, что кок не на шутку напуган. Он явно знает, откуда появился страх, знает и о том, что должно произойти с ним дальше, испытывая неподдельное чувство ужаса, но ничего изменить не в силах.

Солу в голову явилась крамольная мысль — захватив компенсатор, покинуть каюту и спасти несчастного, но что-то удержало его от опрометчивого шага. Интуиция подсказывала — менять ничего не следует. Ни в коем случае! Пусть все идет так, как сложилось к нынешнему моменту времени.

Пусть киллер покончит с избранной им жертвой. Пусть жертва лишится жизни в соответствии с планом Роя Спаркса. И не важно, что на этот раз убийца и жертва соединились в одном лице! Пусть все произойдет, как запланировано хитроумным радистом, но отредактировано им, Соломоном Хуком! Не в силах сдержать охватившего его возбуждения, Аксель насмешливо фыркнул и посмотрел на голограмму. Спаркс шагал к выходу, явно борясь с собой и с каждым шагом преодолевая собственное сопротивление. На миг Сол представил, что творится в душе приговоренного радиста, и ему вновь стало не по себе. Он с трудом удержался от желания кинуться наружу и воспрепятствовать происходящему. Что посеешь, то и пожнешь, дружище! Шагай! Шагай вперед до тех пор, пока на собственной шкуре до конца не испытаешь, что такое страх и ужас неотвратимой, а главное — ничем не заслуженной смерти. Смерти, являющейся всего лишь результатом твоего собственного злого умысла, безжалостного, холодного и циничного.

Дверь жилого комплекса сомкнулась за спиной Спаркса, и картинка на миг пропала, но тут же вернулась, правда в несколько ином ракурсе. Аксель не испытывал ни малейшего желания смаковать чужую трагедию. Даже если развязка ждет подонка, отправившего в мир иной добрый десяток своих товарищей!

— Мэри-Эн! — едва ли не выкрикнул он.— Запиши все, но мне не показывай, не желаю наблюдать за кончиной этого урода!

Он быстро покинул помещение, все так же беззвучно вернулся к месту своего «преступления», оторвал от стены генератор и, преодолевая накатившийся ужас, вошел в находившуюся напротив каюту Альфредо Кампо. Здесь Хук зажег свет и позволил себе осмотреться — как и следовало ожидать, он находился в одиночестве. Аксель внимательно оглядел генератор и сразу заметил тускло светившийся на «подошве» индикатор включения. Осторожно коснулся его, и огонек погас, а ощущение гнетущего страха исчезло так же внезапно, как и накатилось. Что ж, если это спасет Роя Спаркса, значит, так тому и быть. Сол распахнул дверцы стенного шкафа и прилепил генератор к его внутренней поверхности у себя над головой, быстро закрыл шкаф и стремительно вышел. Меньше чем через минуту он уже находился у себя.

Узнавать, как далеко «по склону Голгофы» продвинулся за это время Спаркс, желания не возникло. Несмотря на уготованную радисту смерть, Хук не испытывал к нему ничего, кроме отвращения. Он быстро разделся, принял душ и улегся в постель, против ожидания мучимый сомнениями: имел ли он и на сей раз право убить человека или самостоятельно присвоил себе не подобающие случаю полномочия.

Ну, уж нет! Как известно, есть закон, а есть справедливость! Быть может, с точки зрения законности, он и преступил некую черту, превысил свои полномочия, но зато не погрешил против справедливости. В этом он ни на миг не усомнился.

Спал Аксель хорошо. После напряженного дня и длившегося почти до утра бдения он просто дрых как убитый. Уставшее за день тело и измученный тяжкими думами мозг требовали отдыха, и, едва коснувшись щекой подушки, он буквально провалился в сон. Снились ему розовые пятна на голубом фоне и монотонный шум прибоя. Постепенно зрительные образы приняли привычные очертания. Увенчанные пенными бурунами валы лениво, раз за разом накатывались на песчаный пляж, и Хук даже не заметил, в какой из моментов в их монотонный звук вплелся женский тревожный голос.

— Сол! Сол! — звал он.— Сол! Проснись! — Господи! Да кому же это неймется? Он ведь только что заснул! — Сол! Да проснись же! — Аксель почувствовал, что его трясут за плечо.— Рой Спаркс сорвался со скалы!

— Что? Что случилось? — спросонья переспросил Хук, хотя в следующий миг осознал, что непоправимое все-таки произошло. Он быстро оделся и выскочил в коридор. Надо держать себя в руках и не показывать, что ему заранее многое известно. Растерянная Анна последовала за ним.

— Как это произошло на этот раз? — на ходу спросил он.

— Несчастный случай. Как с остальными.— Девушка выглядела сильно напуганной, и Аксель не мог отделаться от мысли, что она готова в любой момент расплакаться.— Рой Спаркс отправился на дежурство, но зачем-то полез на скалы, сорвался и…— Тут дыхание доктора перехватило, она жалобно всхлипнула и уткнулась Хуку в плечо.

Вот, значит, как — на дежурство. Опять вроде случайность. Что ж, пусть все так и выглядит. Маленький лысоватый Нэш Леон стоял тут же, рядом с дверью в его каюту, угрюмо переводя взгляд с Анны на Акселя и обратно, но ничего не говорил. Отчасти Соломон понимал экзобиолога: он-то готовился к смерти, а костлявая предпочла другого. Можно сказать — повезло, но и радоваться Нэш не мог, ведь вместо него погиб его товарищ. Знал бы он, что это за товарищ! Леону стоило без всяких угрызений совести возблагодарить Господа за своевременную рокировку! Но он оставался в неведении, а Соломон до поры до времени не спешил открывать ему глаза на истинное положение дел. Вот поднимутся они на борт «Неудержимого», тогда и настанет час откровений, а пока… Слишком часто он видел, как преждевременная успокоенность сводила чудом избежавших смерти людей в могилу.

— Где он сейчас? — машинально поинтересовался Сол.

— Ларри оттащил его наверх,— прикрывая покрасневший носик платком, откликнулась девушка.

Хук понимающе кивнул, хотя и не ожидал такого ответа.

— Характер ранений?

— Извини, Сол, не знаю,— всхлипнула она, неожиданно шумно высморкалась и виновато посмотрела на Хука.— Но с ним произошло то же, что и с остальными. Прости, но мне тяжело сдержаться,— с трудом справляясь со слезами, пробормотала она.

— Да ничего,— отмахнулся он. Что ж, все верно: вряд ли Спаркс летел со скалы каким-то особо вычурным способом.— Не обращай на меня внимания. Так что со Спарксом?

— Ну, Ларри сразу унес труп наверх,— промокнув слезинки, промолвила девушка.— Что-то пробурчал о том, что реактор барахлит и у него нет времени ждать, пока любознательные бездельники удовлетворят свое праздное любопытство.— Она еще раз высморкалась, на этот раз не столь энергично, и вопросительно посмотрела на Акселя.— Я его понимаю, Сол. Мне тоже до смерти надоело заниматься бессмысленным препарированием погибших.

— Я понимаю вас, Анна. И Ларри, и тебя. Да и какая разница, где произведут восьмое по счету вскрытие, здесь, на Яне, или на Земле? — Аксель старался говорить как можно более равнодушным тоном. — Кстати, Хоуп был как обычно пьян?

— Не знаю,— честно призналась она.— Мы ведь разговаривали по комлингу, но мне показалось, он трезв… А что ты имеешь в виду?

— Да ничего,— Аксель улыбнулся открытой улыбкой.— Просто еще одна глупая профессиональная привычка — спрашивать обо всем, что приходит в голову.

Девушка кивнула и горестно вздохнула.

— Вот нас и осталось всего четверо…— грустно произнесла она.

— Да, четверо,— согласился Хук.— Зато могу предположить не лукавя, что все мы вернемся на Землю.

— Ты уверен в этом? — с надеждой спросила она, и так жалобно посмотрела на не склонного к сантиментам Сола, что у того невольно сжалось сердце.

— Конечно,— убежденно кивнул он, обнял девушку, и она с благодарностью прижалась к его широкой груди.— У нас в запасе четверо суток. К концу этого срока мы будем далеко от Яна.

— Это обнадеживает,— криво усмехнулся до этого момента молчавший экзобиолог.

Только что осветившееся надеждой лицо Анны тут же помрачнело, едва прозвучало скептическое замечание Леона.

— Я не понимаю, Нэш, к чему этот сарказм? — с болью в голосе спросила девушка.

— Прошу меня простить — это нервы,— сухо откликнулся он, столь же сухо поклонился и, старательно не глядя в сторону Акселя, отправился восвояси.

— Хорошо, что мы улетаем, — глядя ему вслед, заметила девушка.— Иначе скоро все станем такими же, как он, ядовитыми циниками… или убийцами! — В восклицании прозвучал неожиданный вызов.

— Так-таки…— Аксель скептически усмехнулся.— Но ведь ты нормальна? Да и я вроде бы тоже…

— А Ларри? — Анна с надеждой посмотрела на Хука, глаза ее светились тревогой.

— Ларри — просто опустившийся алкаш,— убежденно констатировал Аксель.— Его вообще не следовало выпускать с Земли. Он вполне счастливо мог бы свихнуться и там.

— А Нэш? — Девушка уже почти верила, хотя червячок сомнения еще шевелился в ее душе.

— Накануне вечером я разговаривал с Нашем. Ты не поверишь, Анна, но вчера он уложил последнюю карту в пасьянсе, который складывал в течение восьми последних лет. По его словам, единственный достоверный расклад довелось совершить одной из древних европейских владычиц перед тем, как ее казнили.

— И он приготовился умереть? — Глаза ее округлились от удивления, но жалобные интонации окончательно исчезли из голоса.

— И он приготовился умереть,— как эхо отозвался Аксель.— Я понял, что Нэш на грани срыва и ушел. Мне кажется, то, что происходит с ним сейчас — реакция. Нервы, как высказался он сам.

— Весьма похоже,— кивнула доктор и переключилась на другое.— Когда прибудет планетолет? Я пасьянсов не раскладывала, но, сказать по правде, и мне не терпится поскорее убраться с этого проклятого Богом слитка.

— Должен завтра, но я уточню. Кстати, кто, кроме Спаркса, умеет обращаться с рацией?

— Никто, насколько я знаю,— ответила Анна, и тревога промелькнула в ее взгляде.

— Ладно,— успокоил Хук.— Сам справлюсь.

На этой фразе они распрощались. Доктор отправилась к себе. Сол посмотрел ей вслед и, отругав себя за неуместный сеанс эротического мазохизма, развернулся и вошел в каюту.

— Мэри-Эн,— обратился он к Сукомпу,— где остальные?

— Анна только что вернулась к себе, Сол. Нэш Леон возвратился в свою каюту минутой раньше и сейчас занят раскладыванием очередного пасьянса. Ларри Хоуп на энергостанции. Пьет,— лаконично проинформировала она Акселя.

— Отлично. Собирайся — пойдешь со мной,— не менее лаконично проинформировал Аксель и мгновением позже понял, насколько бессмысленна его фраза. Похоже, он и впрямь начал относиться к ней, как к человеку.

— Всегда готова, Сол,— откликнулась Сукомп, никак не прореагировав на его оплошность.

— Подготовь документацию на аппаратуру космопорта. В частности, на работу с радиостанцией и управление посадочными маяками,— укладывая суперкомпьютер в кейс, приказал Аксель. Защелкнув замки, он пристроил компьютер-компенсатор во внутренний карман пиджака и спешно покинул каюту.

Электрокар послушно катил через залитое светом фонарей пространство, но Сол не чувствовал успокоения, хотя и знал, что объективно бояться уже нечего. Несмотря на находившийся в кармане компенсатор излучений, гнетущее, тревожное состояние не отпускало его. Правильно ли он поступил? Акселя упорно не покидала впервые явившаяся ночью мысль о том, что он убил Роя Спаркса. Нет, он, как и прежде, ни на миг не усомнился в своей правоте — кок получил по заслугам, но сейчас в отличие от ночных угрызений совести у него появилось тревожное ощущение допущенной ошибки.

Не поторопился ли он? Возможно, следовало бы просто выключить генератор и понадежнее спрятать его? Но такое предположение не отвечало на один очень важный вопрос: что сделал бы кок, не найдя поутру генератора на месте? И наоборот: как бы он поступил, обнаружив, что очередная жертва счастливо избежала гибели? У него оставалось бы два выхода: оставить все как есть и сделать вид, что знать ничего не знает, либо спешно форсировать события с целью вернуть все в нужное русло.

В первом случае весь замысел злоумышленников идет насмарку, а этого неизвестные хозяева ни за что не простили бы Спарксу. Значит, первый вариант отпадает и остается второй. И этот второй сильно не нравился Акселю. Действие развернулось бы следующим образом: мало того, что усилия его в этом случае пропадают впустую, более того, лишь ухудшают ситуацию. Спаркс вскоре догадывается, что разоблачен, а его разоблачитель не кто иной, как прибывший на базу Соломон Хук, до приезда которого все проходило не в пример успешнее. Вывод очевиден: из ловца Аксель мгновенно превращается в дичь, а надеяться на человеколюбие серийного убийцы… занятие, мягко говоря, малоперспективное.

Вчера все эти соображения просто не пришли ему на ум. Он действовал, как всегда в опасной ситуации, инстинктивно, и интуиция не подвела его и на этот раз. И все-таки что-то Хуку не нравилось даже теперь, после логического обоснования своих действий. Он никак не мог отделаться от ощущения, что допустил оплошность или чего-то не учел. Только что именно? Как ни бился, не мог ответить на этот вопрос.

Он резко затормозил перед входом, соскочил на платиновую в этом месте поверхность Яна и вошел в здание космопорта. Радиостанцию среди обилия аппаратуры он отыскал без труда, да и сама работа радиста не внушала ему опасений, но вот с системой управления параболической антенной Аксель столкнулся впервые. Он положил чемоданчик на рабочий стол и откинул крышку кейса.

— Мэри-Эн, ты видишь радиостанцию?

— Конечно, Сол,— улыбнулась и сразу включилась она в работу.— Первым делом включи питание радиостанции и блока управления системой наведения антенны.

В голограф-поле появилось изображение аппаратуры и призывно замигали необходимые панели управления.

Аксель произвел соответствующие манипуляции.

— Проверь показания индикатора времени.— Новая команда и новая демонстрация. Аксель тронул соответствующий сенсор. Ага, сегодняшняя дата и текущее время.— Включи режим локации и переведи переключатель наведения с ручного режима на автопоиск. Какие на индикаторе координаты сектора поиска?

— Горизонталь: тридцать, тридцать пять,— начал читать Аксель.— Сто тридцать, ноль-ноль. Вертикаль: минус десять, ноль-ноль. Девяносто, пятьдесят шесть.

— Измени,— велела Сукомп.— Сто тридцать горизонтали измени на девяносто, девяносто вертикали на пятьдесят пять.

— Готово,— кивнул он, наблюдая, как стремительно начали меняться цифры на индикаторе. Судя по всему, тарелка находилась в положении крайних максимальных значений.— Параметры установились.

— Коснись сенсора «пеленгация» и сенсора «пуск».

— Сделано. Что теперь?

— Теперь остается только ждать,— сменившее в голограф-поле изображение аппаратуры лицо Мэри-Эн улыбнулось Солу.— Локатор планомерно прочешет сектор, ежесекундно посылая в пространство позывные «Рудного» и просьбу откликнуться всех услышавших его.

— Всех услышавших? — Аксель не скрывал удивления. Насколько он знал, за орбитой Сатурна находится, мягко говоря, не слишком много представителей рода человеческого.

— Ну, это у вас, у людей, так говорится,— мило подмигнула Сукомп.— На самом деле в выделенном секторе не должно находиться никого, кроме «Неудержимого».

Вот ехидна! Опять она за свое!

Додумать он не успел.

— Говорит «Неудержимый». Говорит «Неудержимый»,— прервал ход его мыслей голос из приемника.— «Рудный», вы слышите меня?

Голос накладывался на усиливающийся в паузах шум и частый треск электрических разрядов.

— Говорит «Рудный»,— откликнулся он.— Говорит Соломон Хук. Джон, это ты?!

— А кого ты хотел услышать, Сол? — отозвался капитан.

— Мэрфи! Рад тебя слышать, жаль, что увидеть не могу, дружище! Мне сейчас не до видео. Я даже не знаю, есть ли оно на «Рудном». Да и к чему оно, если я тебя и слышу-то с трудом?!

— Не могу не согласиться — качество связи ни к черту! Ладно, не важно. Что у вас там произошло? Или ты просто соскучился по старым друзьям?!

— У нас еще один покойник, Джон! — крикнул Аксель. В ответ раздался изумленный свист.

— Кто на этот раз? — уже без прежнего энтузиазма поинтересовался Мэрфи.

— Рой Спаркс, здешний кок и радист. Ты должен его помнить! Потому-то я и разговариваю с тобой.

— Ай, Сол. Скверно-то как!

— Мало хорошего,— подтвердил Аксель.— Так что, думаю, ты не слишком удивишься, если я попрошу уточнить срок вашего прибытия?

— Сегодня в четыре,— намеренно спокойно, в расчете на явное изумление собеседника произнес капитан.

— Неужели? — Аксель не мог не признать, что сообщение возымело соответствующее действие.— Я думал, что завтра после полудня максимум возможного.

— Оценил? — поинтересовался Джон, и даже сквозь треск разрядов Хук уловил обычную добрую иронию друга.

— Еще бы! — Сол мысленно вытянулся на жесткой койке своей крохотной каюты на «Неудержимом» и блаженно вздохнул, но тут же спохватился.— Но все равно — как вам это удалось?

— Ты же знаешь Эрика, моего штурмана. Он рассчитал совершенно сумасшедшую траекторию облета Нептуна. По сути мы уже вовсю тормозимся.

— Как там у вас с перегрузками? — спохватился Аксель.

— Наконец-то вспомнил! — не удержался от восклицания Мэрфи.— Терпимо, хотя и трудно, но парни не жалуются. Ладно, вы там собирайтесь. Скоро будем. Конец связи.

— Да, Джон! — торопливо выкрикнул Аксель.— Чуть не забыл. Я включу маяк четвертого посадочного поля прямо сейчас. А на пятом на всякий случай оставлю мини-маяк! Это так, на всякий пожарный. Ты слышишь?! Так что не трать времени на запросы. Конец связи.

— Принял! Удачи тебе!

— Удачи всем нам!

Аксель проверил аппаратуру, включил маяк четвертой, ближайшей к жилому модулю посадочной площадки, закрыл кейс и вышел вон.

Снаружи квакающе вздыхали ревуны тревожного оповещения. Четвертое посадочное поле он узнал издалека по мерно вспыхивающим по периметру красным прожекторам, направленным вертикально вверх. Хук уселся за руль и покатил на пятое поле. Установил в центре его крохотную коробочку аварийного маяка. Ну вот и все. Даже если кому-то взбредет в голову отключить стационарную посадочную аппаратуру, «Неудержимый» сядет. Что ж, собираться Солу недолго. Пожалуй, стоит потратить оставшееся время на то, чтобы кое-что для себя прояснить. Он вернулся на водительское кресло и повел электрокар к энергостанции. Оставил электрокар у входа в купол и, прихватив с собой кейс, спустился на лифте вниз.

— Ага! Вот и наш Мегрэ пожаловал! — молвил Хоуп и хрипло расхохотался. Да, возможно, во время разговора с Анной он и был трезвым, но с того момента успел сильно поправить положение. То есть пребывал в своем обычном скотском состоянии. Пока Соломон осматривался, ядерщик еще раз хорошенько приложился к бутылке, пьяно ухмыльнулся и уставился на гостя осоловевшим взглядом бесцветных, словно студень, глаз.

— И щё, интерресно, у Мегрэ в щемоданщике?

— Электронный секретарь,— не обращая внимания на ёрнический тон пьянчужки, ответил Аксель.— Скажите, Ларри, почему вы не дождались вскрытия и унесли тело Роя?

— А у ммя не бло времени жждать!

Хороший ответ. Вот только остается непонятным, кто тебя, дружище, торопил? А главное — куда? Бутыль зовет, да?

— Ну и шли бы на энергостанцию,— заметил Хук.— О Рое могли бы позаботиться и мы с Леоном.

— Этто моя обязность! — Солу показалось, что толстяку явно не понравилось его замечание, зато ему самому не понравился ответ Хоупа.

— Не понял,— как можно спокойнее возразил он.— Вы хотите сказать, что на Земле предвидели подобный ход событий и возложили ритуальные обязанности именно на вас? Тогда почему о прежних покойниках заботился Спаркс?

— А щще… А щще вы хтите скаазать?! Спаркс был моим другом! — с апломбом выкрикнул ядерщик и вялой рукой стукнул себя в грудь.— Он умер, и я щщщ… ссщел его работу савоей!

Ничего не скажешь — веско. Веско, а главное — аргументированно.

— Да вы не волнуйтесь, Ларри. Просто я должен по прибытии предоставить отчет. Не скрою, в нормальной обстановке ваш ответ никак не удовлетворил бы меня…

— Ннда? — Хоуп дыхнул на гостя перегаром.— Знащит не ндрависса?

— Я сказал, в нормальной обстановке,— поправил его Аксель.— Зато ваш ответ идеально укладывается в высказанную Анной теорию об инопланетянах.

— Пхоже… Пхоже…— с готовностью откликнулся Ларри, придав обрюзгшему лицу выражение сосредоточенности. Вот и я говорю: все мы тут, на Яне, немного не в себе…

— Ну что ж,— Сол поднялся с кресла и направился к выходу,— спасибо за беседу, Ларри,— промолвил он от дверей лифта.

— Выпить не хтите? — расщедрился тот, но Аксель не мог отделаться от мысли, что предложил он, явно надеясь, что гость поленится ради глотка виски возвращаться назад.

— Нет, благодарю,— отказался он, на прощание улыбнувшись собственным мыслям и скрывающемуся за уменьшающимся проемом автоматических дверей малосимпатичному хозяину.

Ай-ай-ай! Как все плохо! Сол откинулся на спинку кресла в своей каюте и задумчиво раскурил сигару. Вопреки собственным уверениям, разговор с Хоупом не понравился ему. Не понравился именно тем, что — опять-таки вопреки его собственному утверждению — не укладывался в теорию с инопланетянами. Слова Ларри никак не говорили о подавлении воли, принуждении. Зато недвусмысленно указывали на его вранье. Ложь, всего лишь неумело прикрытую пьянством. Может, он и пил для того, чтобы в нужный момент все сошло ему с рук?

— Мэри-Эн! В личных делах Хоупа и Спаркса упоминается об их дружеских отношениях?

— Ни единого слова, Сол,— мгновенно отозвалась Сукомп.

— Просмотри их послужные списки. Не пересекались ли прежде пути этих двоих?

— Ни разу, Сол,— ни на секунду не задержавшись с ответом, откликнулась Мэри-Эн.

— Быть может, в детстве? — не сдавался Хук.

— Хоуп — уроженец южной Англии,— голосом лектора начала она зачитывать информацию.— Впервые покинул Британию после окончания Кембриджа. Спаркс родом из Чикаго. Закончил Принстон и сразу ушел в свой первый полет. Оба перекати-поле, но всю жизнь катались вдалеке друг от друга,— закончила она свой доклад на юмористической нотке.

Вот, значит, как. Два бильярдных шара, которым так и не довелось повстречаться на зеленом сукне жизненного пути. В смысле — до последнего времени не доводилось. А всего через месяц знакомства один угодил в лузу, а второй утверждает, что пути их пролегали параллельной колеей. Интересно… На Яне они тоже не могли близко сойтись. По словам Анны, Хоупа интересовало только виски и его реактор, а Спаркса пережаренные бифштексы и радиостанция. Налицо явное родство душ, но даже оно само по себе не обеспечивает дружеских отношений. Необходимо еще общение. Без него все остальное просто теряет смысл. Быть может, на планетолете? Это единственный не охваченный его вниманием отрезок времени. Но Аксель отвел и такое предположение. Если допустить такой вариант, то получается, что за пару недель полета два человека сдружились, а высадившись на Ян, думать друг о друге забыли? Нет, эта версия никуда не годится.

Итак, совершенно очевидно: Хоуп солгал. Но зачем? Вопрос не слишком сложный. Обыкновенно труп прячут для того, чтобы скрыть улики. И что это за улики? Если уж кого-то на Яне и можно обвинить в убийстве Спаркса, так это его, Соломона Хука. Чего на самом деле испугался ядерщик? Ответ мог дать только один человек — сам Рой Спаркс. Идея пришла неожиданно, но Аксель не привык откладывать решения в долгий ящик. Он стремительно встал и вышел из каюты.

Скоростной лифт тащился нестерпимо долго — все-таки тысяча метров подъема не шутка. Наконец кабина остановилась, створки ее раздвинулись, и Сол вошел в помещение тесноватого склада. Он ожидал обнаружить изобилие снаряжения, но ошибся. Ничего здесь не оказалось, кроме набора скафандров да стеллажа с баллонами дыхательной смеси. К счастью, среди дюжины скафандров отыскался подходящий и для внушительных габаритов Акселя. Он взял со стеллажа пару баллонов и вставил их в приемный блок. Стрелка манометра поползла вправо и остановилась, лишь достигнув отметки МАХ.

Он быстро облачился в подготовленный скафандр и отрегулировал ремни подгонки размера. Скафандр оказался одной из последних моделей, полужесткой конструкции, легкий и удобный. Хук запихнул пару запасных баллонов в специальные карманы на бедрах, хотя и не сомневался, что надобности не возникнет, проверил, по привычке, висевший на боку реактивный пистолет, предназначенный для маневрирования в пустоте, не представляя, чем он в данный момент может пригодиться. Пошарил в остальных карманах и среди прочего ненужного ему барахла нашел бухту тонкого прочного каната и ракетницу. Похоже, конструкторы вознамерились предусмотреть все возможные ситуации, вплоть до альпинистского подъема на высоту безвоздушного пространства и подачи оттуда световых сигналов. Бред! Тем не менее он рассовал снаряжение по-прежним местам и застегнул молнии.

Хромированный шлем мягко принял в себя голову человека, и Аксель «осмотрелся» внутри. На уровне лба, как и положено, располагались индикаторы систем скафандра, на уровне подбородка торчали соски контейнеров с соком, снабженных разогревателем контейнеров с какао и белковым супчиком, а также рожки связи. Переключатели режимов работы радиостанции и системы терморегуляции крепились на запястье. Убедившись, что нужные жидкости в термосах и все системы исправно функционируют, он направился ко второму лифту.

На сей раз подъем длился недолго. Шлюзовая камера была достаточно вместительной и для группы из пяти человек. Автоматика сработала как часы, и через пару минут он оказался снаружи. Комплекс гараж — шлюзовая камера представлял собой приплюснутый к поверхности Яна гриб со шляпкой из метровой толщины металлопластовой брони. Посреди купола располагалась сегментированная тарелка радиостанции с изменяемым фокусным расстоянием. Аксель огляделся. Солнце отсюда походило на горошину и оставалось непонятным, как его света хватает на то, чтобы превратить снежный ком Нептуна в излучающий призрачное, эфемерное свечение фонарь.

Хук не спеша обошел вокруг купола. Гараж находился как раз напротив выхода, на минимальном расстоянии от ближнего края котловины. Сол поставил переключатель связи на прием. Идея, бесспорно, из разряда сумасшедших, но чем черт не шутит? «Неудержимый» стремительно приближается, и вскоре даже маломощная рация окажется в силах принять сигнал планетолета. Аксель шел, напряженно всматриваясь в окружающее пространство. Где-то здесь должны покоиться трупы членов экспедиции, но призрачного света Нептуна не хватало для того, чтобы Сол сумел отличить тела погибших от обыкновенных металлических глыб. Впрочем, глыб он тоже не видел. Поверхность Яна в этом месте представляла собой идеально ровную, словно отполированную площадку. Можно, конечно, включить нашлемный фонарь, но Хук хотел увидеть картину в целом, а не выхватывать узким световым лучом фрагменты тел погибших.

Аксель огляделся. Он видел уходившие в черное небо мачты осветителей, но укрепленные на них прожектора не горели. Он осторожно двинулся к котловине, мысленно поблагодарив строителей за идеально выровненную площадку, а после подумал и поругал за то, что отполировали. Похоже, среди них нашлось немало шутников. Ювелирное изделие решили создать, придурки! Сол попробовал подключить магниты на подошвах, но скорее для очистки совести, потому что понимал — здесь им не за что уцепиться. Впрочем, он быстро приспособился и дальше практически не скользил. Огромное световое пятно медленно приближалось. Шаг, другой, еще и еще. Вот он, край. Аксель остановился у самого спуска и поразился неожиданно пришедшей в голову мысли. Если хорошенько поискать подходящее место, то можно запросто спуститься вниз. Он видел в метре под ногами расходившуюся вправо и влево череду сблокированных с прожекторами излучателей силового поля воздушного шлюза. Дальше виднелись конструкции базы. На миг Хуку даже показалось, что он различает перемещающиеся между строениями точки человеческих фигур.

Он-то ломал голову над вопросом — как меняли тот, единственный сломавшийся излучатель. Оказалось, все просто. Достаточно подняться на поверхность, надеть скафандр и спуститься в нем всего на метр, на специально оборудованную площадку. Он посмотрел под ноги и совсем не удивился, увидев, что строители даже спуск предусмотрели.

Хук вернулся к гаражу и вошел в разверстую пасть входа. Здесь фонарь все-таки пришлось включить. Белый ослепительно яркий луч галогенной лампы выхватил из темноты пару могучих бронированных краулеров. Он открыл дверь одного из них. Приборная доска светилась разноцветьем шкал. Сол положил руку на корпус и ощутил едва уловимую вибрацию брони. На холостых оборотах реактор практически не расходовал топлива, зато таким образом избегали достаточно длительного периода запуска — садись и кати, куда глаза глядят! Аксель никуда ехать не собирался, а потому, прикрыв дверцу, повернулся к стене и почти сразу наткнулся взглядом на целый блок выключателей внутреннего и наружного освещения, питания аппаратуры.

На свету все выглядело не в пример лучше. Хук вышел наружу. Огромное, залитое ярким светом пространство раскинулось во все стороны. Вот они, погибшие, всего в десятке метров от купола с той стороны, где он не проходил. Сол медленно двинулся вдоль шеренги мертвых тел, но разобрать в переохлажденных трупах конкретных людей оказалось невозможным. Как определить, кто из них Рой Спаркс, он понятия не имел. Толстый слой инея покрывал неподвижные тела, превратив трупы погибших в своеобразные мумии. Акселю показалось, что даже по комплекции они сделались примерно одинаковыми. Быть может, именно поэтому особенно удручающе выглядели выпиравшие в местах открытых переломов обломки костей. Он прошел вдоль ряда погибших и остановился у последнего тела.

По логике вещей, либо этот, либо первый с другого конца шеренги труп — это останки Роя Спаркса, тело которого Ларри Хоуп по непонятным причинам решил спрятать от глаз остальных. Опять-таки, если следовать обычной логике, первый из погибших должен находиться ближе ко входу. Значит, он сейчас стоит именно над мертвым Роем Спарксом.

Уже внимательней Сол осмотрел труп. По идее радисту должно было достаться не меньше, чем остальным, но тело его явно не носило следов ужасных и многочисленных травм, как у других жертв, и все-таки… вот она, вывернутая наружу кость бедра. Вот только излом показался Соломону странным, каким-то торжественно-искрящимся, что совершенно не соответствовало мрачности момента. Преодолевая инстинктивное отвращение, Хук присел и коснулся рукой перелома. Сталепластик перчатки со скрипом счистил слой инея, и кость неожиданно сверкнула металлическим блеском. Еще не веря мгновенно пришедшей догадке, Соломон продолжил «раскопки»— суставы, шарниры, тяги… Господи, это что, протез? Боясь неизвестно, чего больше: собственных подозрений или того, что они не оправдаются,— Аксель попытался счистить иней с головы мертвеца. Ставшая хрупкой кожа поддалась и, крошась, полезла со стального черепа. О, Господи!

Ну все, с него хватит! Хук резко поднялся и пошел прочь. Он уже не желал смотреть ни на погибших, ни на окружающие его необъятные массы золота и платины. Добравшись до гаража, он одним энергичным движением вырубил свет и вышел во тьму. Вот ведь черт мордастый! Чего-чего, а такого результата он никак не предполагал. И что теперь? Аксель не знал. Но зато ясно понимал: чутье в который раз выручило его из безвыходного положения. Схлестнись он со Спарксом, и ничего для него, Соломона Хука, хорошего из такой схватки не вышло бы. Вовремя он заставил биомеханического ублюдка спрыгнуть с горки! Теперь понятно, почему Хоуп поторопился утащить труп сообщника! Непонятным остается другое — как тем, кто остался на Земле, удалось пропихнуть в субсидированную Лигой экспедицию робота. И откуда он вообще взялся? Насколько Акселю известно, роботы крайне редко применяются в повседневной жизни. В основном сфера их деятельности — работа в экстремальных условиях окружающей среды. К тому же они обычно имеют вид ходячих консервных банок. Никто никогда не пытался придать им человеческий облик, и без того стоимость полуразумного помощника невероятно высокая. Эффективно имитирующая кожу оболочка непозволительно дорога, да и практического смысла в таком оформлении нет никакого. Так, по крайней мере, всего минуту назад думал Хук. Оказалось, что он ошибается. Да, похоже, Мтомбе будет над чем поломать голову.

Соломон уселся на край котловины, посмотрел на ближайший к нему излучатель и усмехнулся. В который раз он говорит сам себе, что наконец-то все встало на свои места. И тем не менее… Сто излучателей установлено по верхнему краю котловины. В дневнике Альфреда Крейцера сказано, что заменен один процент излучателей, то есть всего один из них. Но именно он своим излучением помешал Солу вовремя сопоставить факты и понять технологию преступления. Не помог и тот факт, что Аксель своими глазами прочел в дневнике Крейцера, что именно Спаркс обнаружил дефектный излучатель и он же произвел его замену. Тогда Хук увлекся идеей инфразвука, и эта деталь сама по себе не меняла общей картины.

Дальше все просто как гвоздь, и до сегодняшней ночи сценарий воплощался в жизнь как по-писаному. И вот случилась осечка. Сол попытался поставить себя на место злоумышленников. Как бы поступил он, имея, по-видимому, неограниченные материальные ресурсы и доступ к революционным технологиям, о части которых даже он, Соломон Хук, слыхом не слыхивал? Наверняка первым делом побеспокоился о собственной безопасности, в случае неудачи — это основа основ. И в этом смысле использование роботов в качестве исполнителей — идеальный выбор. У машины отсутствуют угрызения совести, ей не знакомы муки сомнений, вообще эмоции. Именно поэтому мозг робота снабжается мотиватором, не позволяющим причинить вред человеку. Конечно, это проблема, но, если судить по последним событиям, вполне преодолимая… Значит, кто-то сумел «ампутировать» мотиватор Спаркса.

Составляющая основу интеллекта Мэри-Эн программа ни по эмоциональным, ни по функциональным проявлениям не отличается от человеческого интеллекта. По этой причине ей и не нужен мотиватор. Моральные устои универсальней голой логической схемы. Именно поэтому ей не чужды и эмоции. Но Спаркс и Хоуп — явные эмоциональные калеки. Спаркс этого не маскировал. Наоборот: афишировал, играя роль отшельника. А Хоуп… Господи! Как он сразу не догадался?! Вот для чего он постоянно пьян! Конечно, виски на робота действует примерно так же, как вода на рыбу. Наверняка ему успели включить в память симулятор опьянения. Индивидуальность, мать твою… Дешевая уловка, но вполне работоспособная.

Впрочем, все это лирика. Пусть мозги Хоупа со Спарксом далеки от совершенства, зато они чисты от посторонних мыслей и сориентированы на решение основной задачи. В любой ситуации не навреди человеку — основное правило робототехники, но стоит извлечь мотиватор, и искалеченный киборг превращается в хладнокровного, расчетливого убийцу. Зато не выдаст своего хозяина просто потому, что не знает ничего, кроме данных, заложенных в его память, которая в случае опасности может просто самоуничтожиться.

Значит, Спаркс и ядерщик наверняка заодно, а из этого факта следует весьма неприятный вывод. Мистер Хоуп знает о том, что гибель Спаркса — не случайность. Пожалуй, Сол совершил ошибку, припрятав излучатель. Следовало оставить его у каюты Спаркса. Тогда происшедшее выглядело бы для Хоупа нелепой ошибкой. А впрочем, способен ли робот совершить ошибку? Выйти из каюты и прилепить датчик у собственной двери? Вряд ли. Даже с учетом сказанного Мэри-Эн о том, что она не распознала излучения и посчитала себя пораженной вирусом. Нет. Вирус вирусом, но нужно совсем ничего не соображать, чтобы поставить самого себя под удар! Аксель задумался. Пожалуй, он мог скрыть свои подозрения лишь одним образом: если бы решил не препятствовать убийству Нэша Леона! Но для Сола такой выход недопустим.

И тем не менее сегодня они беседовали, и Хоуп ничем не выдал своей осведомленности о причинах происшедшего. Аксель задумчиво потянулся губами к соску и глотнул теплого апельсинового сока. Какая гадость! Он поймал себя на желании напиться, подобно ядерщику. Что ни говори, а встряску он получил нешуточную. Получается, существуют две возможности. Либо Хоуп не в курсе деталей деятельности Спаркса и нужен только для подстраховки. Тогда все в порядке. Они сядут на «Неудержимый» и улетят на Землю.

Но возможен и другой вариант, и Ларри прислан не просто для заметания следов после возможного провала Спаркса, но и является его дублером. Что, если так? Выходит, он просто обязан знать о случившемся. А если ему все известно, то Хоуп опять-таки обязан позаботиться, чтобы он, Соломон Хук, никому не рассказал о своей находке и о своих догадках. Вывод малоприятный, но неизбежный. Конечно, остаются еще Анна и Нэш Леон, но Аксель не питал иллюзий насчет того, кого в первую очередь заподозрит приятель Роя.

И все-таки они разговаривали… Они разговаривали, а толстяк не предпринял ни малейшей попытки покончить с ним. Быть может, на ходу придуманная ложь об инопланетянах убедила ядерщика в том, что Хук ни при чем? Или излучение тормознуло Хоупа настолько, что он оказался неспособен сделать верный вывод из случившегося? Хорошо, если так.

Сол встал и отвернулся от котловины. Привыкшие к свету глаза на время ослепли. Он мог видеть звездное небо, но не освещенное призрачным светом Нептуна пространство вокруг себя. Он знал, что перед ним ровная поверхность, но не спешил возвращаться. Хук не привык действовать на ощупь, даже если знал наверняка, что находится вокруг. За исключением разве что своей квартиры. Постепенно временная слепота проходила, глаза привыкали к темноте. Что ж, пора возвращаться. Сигнала от «Неудержимого» так и не последовало. Он потянулся рукой к переключателю радиостанции и поймал себя на том, что уже некоторое время слышит странный ритмичный шум в наушниках.

Еще не осознавая, что ожидает увидеть, Аксель потянулся к пистолету и вдруг вспомнил, что тот лежит в кобуре, кобура закреплена под мышкой, а подмышка… А подмышка находится внутри скафандра. Вот черт! Он ощупал бесполезный газовый пистолет в кобуре на поясе. Ракетница! Сол достал ее, взвел курок и только тут задался вопросом: а из-за чего он, собственно, переполошился? Опять интуиция?

И тут Соломон увидел, из-за чего. Кто-то, неуклюже переваливаясь, брел к нему по слабо-освещенной равнине. Именно брел скользящими шагами, как ходят обыкновенно по льду. Так легче сохранить равновесие. На миг у него мелькнула нелепая мысль, что Анна зачем-то решила последовать за ним, но он тут же отмел ее. Это Ларри Хоуп, больше некому. До этого момента Хук еще сомневался, человек ядерщик или такой же, как Спаркс, стальной истукан. Но эта неуклюжая походка однозначно подсказывала, что Ларри не является человеком. Именно замаскированный под толстяка робот с искусственно смещенным центром тяжести вынужден передвигаться по скользкой поверхности таким образом. Так, осторожно и немного неуклюже, ходит в обыденной жизни беременная женщина.

— Эй! Ларри! Ты что-то забыл?!

— С Анной и Нэшем беда! — пыхтя, как паровоз, выкрикнул Хоуп.— Я не знал, как связаться с вами, и решил подняться!

Он медленно приближался, Хук двинулся навстречу. Вот оно. Началось. Его натура бойца безошибочно подсказывала: тебя ожидает отчаянная драка!

— Что с ними?! — Он решил до последнего момента играть простака.

— То же, что и с остальными! Но они еще живы! — ответил Ларри, продолжая двигаться к нему.

Как же, живы. Мысль о том, что Анна мертва, заставила Акселя заскрипеть зубами.

— Нам следует поторопиться! — крикнул он.— Идите назад, к лифту!

— Лифт сломан, мистер Хук,— ни на миг не замедлив шага, откликнулся Ларри. Опьянения в его голосе не оставалось и в помине.— Нам придется спускаться по склону.

Сломан? Ну нет! Это уже перебор!

— Мы его починим! — бодро откликнулся Сол.

— Его не починить, мистер Хук. Спуск по склону — единственная возможность попасть на базу.

Толстяк продолжал приближаться, и Соломон видел, что тот двигается не просто к нему, а старательно перекрывает кратчайший путь к лифту, а это может означать только одно — он лжет. Он пришел сюда по его душу!

— Спуск по склону — верная смерть, Ларри.

— Так или иначе, всем нам крышка, мистер Хук. А спуск — наш единственный шанс выбраться отсюда.

Значит, вот как. Мы спустимся, и точка. И очень не понравилось Хуку еще одно обстоятельство: чем ближе к нему подступает Ларри, тем безапелляционней становятся его высказывания. Нет, мозги толстяка явно совершенней, чем у Спаркса. Аксель даже усомнился, действительно толстяк неуверенно чувствует себя на полированной поверхности или только делает вид, что неуклюж? Их разделяло всего десять шагов, когда Сол выбросил правую руку из-за спины и выпустил ракету в живот Хоупа. Тот явно не ожидал такого продолжения беседы. Ударом его отбросило шагов на пять назад и в сторону от купола, но он тут же начал подниматься. Хук рванулся мимо противника и, уже начав разбег, понял, что не успеет опередить ядерщика. Не успеет добежать до кессона, открыть входную дверь, войти внутрь и закрыть ее за собой. Пролетая по скользкой поверхности рядом с Хоупом, он увидел, что тот стоит на ногах, похоже, нимало не пострадав от попадания. Больше Аксель не оборачивался, все надежды возложив на собственное проворство. От цели его отделяло совсем немного. Он бежал изо всех сил, радуясь тому, что оставил дверь краулера приоткрытой — не хватало еще в его положении тратить время на возню с замком.

Рванув на себя дверь, он буквально ввалился внутрь кабины, захлопнул дверь и заблокировал замок. В тот же миг мощный удар обрушился на бронированный корпус машины, но стальные кулаки Ларри ничего не могли с ним поделать. Сол кинулся в кресло водителя и защелкал переключателями. Засветились экраны панорамного обзора, и Аксель увидел стоящего перед передком пустынного танка Хоупа. Ларри стоял в позе, намекающей на то, что он вознамерился воспрепятствовать выезду краулера из гаража. Только что Хук подумал, что недооценил уровень интеллекта ядерщика, а теперь ему пришло в голову, что даже первоначальная его оценка оказалась преувеличенной. Он рванул на себя рычаги, и, облегченно — словно могучий зверь после долгой спячки — фыркнув, машина чуть ли не выпрыгнула из гаража, подмяв под себя самоуверенного толстяка. Аксель резко затормозил и мигом развернул краулер на сто восемьдесят градусов, казалось, специально для того, чтобы увидеть стоящего у— дверцы второго краулера Хоупа.

Вот сукин сын! Он что — неуязвим? Соломон рванул рычаги на себя, но слишком резко. Тяжелая машина отвратительно заскрежетала гусеницами, извергнув из-под себя фонтан золотой стружки, но с места не сдвинулась. Аксель чертыхнулся и сбавил обороты. Хоуп тем временем открыл дверцу и неуклюже полез внутрь кабины, приволакивая искалеченную правую ногу. Машина Сола наконец взяла с места и, резко набирая скорость, врезалась в дверь второго краулера, заклинив его между собственным передком и стеной ангара. Тем не менее удар запоздал. В последний момент противник успел ввалиться внутрь. В следующий миг и второй вездеход ожил, чего Хук явно не ожидал,— и вырвался из тисков.

Аксель двинул рычаги от себя. Лобовая атака не удалась, и ему совсем не улыбалось поменяться с Ларри местами, стать мишенью для его краулера. Он выбрался из гаража, успев увидеть срубленную дверью ногу ядерщика,— значит, тот все-таки не уберегся!

— Вот тебе! Получи, урод! — не сдержавшись, заорал Хук. Что ни говори, а такой поворот событий радовал, хотя обычно Сол не испытывал удовольствия, калеча противников. Ларри — не человек, а всего лишь тупая машина, цель которой — убить его, Соломона Хука. Теперь, частично обездвиженный, Хоуп не опасен. Сейчас Аксель перекроет левым бортом краулера кессон, спокойно выйдет, спустится вниз и обесточит шахту лифта. А Ларри… Даже если Хоупу не нужен скафандр и ни к чему кислород, на одной ноге ему не спуститься по склону. Сол повел краулер вокруг купола, но с другой стороны его поджидал неприятный сюрприз. Перегородив вход в кессон, на его пути стоял вездеход противника. Соломон успел удивиться, а в следующий момент увидел стремительно надвинувшийся корпус краулера, и мощный лобовой удар едва не выкинул его из кресла. А-а-а! Черт! Аксель резко развернул машину и попытался стремительным маневром объехать препятствие и занять место у входа, но Ларри не хуже его понимал, чего он добивается. Недаром, к тому времени, когда Соломон только прикинул для себя дальнейшие действия, Хоуп уже скрылся с его глаз. Похоже, для управления машиной ему вполне хватает и одной ноги. Что называется, рано обрадовался!

Аксель поставил свой вездеход борт в борт к машине Хоупа. Так-то, дружок, теперь ты меня не возьмешь. Он выпустил из рук рычаги управления и первым делом пристегнулся к креслу. Похоже, ему предстоит битва наподобие корриды, но он ее должен выиграть! Только каким образом? Вот если бы удалось заманить Ларри подальше от купола и быстро вернуться, пожалуй, он сумел бы опередить ядерщика на достаточное для бегства время. Именно для бегства. Сойтись в рукопашной с роботом-киллером, пусть даже одноногим, ему совсем не улыбалось.

Соломон посмотрел на экран обзора. Краулер Хоупа по-прежнему стоял неподвижно, и это настораживало. Что, если он сам сделал то, что собирался сделать Хук? Если Ларри займет кессон, его дело — труба!

Черт! Аксель потянул на себя рычаги, развернул машину и ударил в передок краулера Хоупа. Тот среагировал с запозданием, и краулер Сола начал теснить противника. Скоро инерция первоначального ускорения сошла на нет, и вездеходы замерли, как сцепившиеся рогами гиганты. Турбина генератора стонала от напряжения, двигатели гудели на низких оборотах. Аксель видел, что температура перегруженных двигателей медленно, но верно ползет вверх. В принципе краулеры одинаковы, но Сол по опыту знал, что ничего идентичного в природе не существует. Разница имеется всегда, и если ему удалось захватить более мощный экземпляр, он на коне, но если нет… Вряд ли стоит рисковать, без нужды доводя противоборство до экстремальных режимов работы систем.

Хук потянул правый рычаг на себя, переведя соответствующую гусеницу в режим реверса. Машина развернулась на месте, и не ожидавший такого маневра Хоуп рванулся мимо Акселя. Сол послал свой краулер вдогонку и в тот момент, когда Ларри начал тормозить, ударил его в корму, протащив с добрый десяток метров, прежде чем Хоупу удалось остановить тандем. Аксель установил рычаги на нейтраль, решив посмотреть, что станет делать робот. Двигатель уютно фыркал во чреве краулера, отдыхая на холостых оборотах. Ларри не стал тянуть с ответом, резко взял с места и занял исходную позицию напротив кессона.

Что это? Тупое упрямство машины? Чисто случайно Сол посмотрел на датчик давления дыхательной смеси и похолодел от ужаса — стрелка стояла на нуле. Он еще не задыхался, очевидно в баллонах что-то оставалось, но вряд ли этого «что-то» хватит больше, чем на минуту-другую. Он лихорадочно раскрыл застежку кармана на правом бедре и извлек запасной баллон. Через стекло скафандра он не мог видеть закрепленных на груди баллонов. Как правило, люди отправлялись на работу в пустоту парами, так что замена баллонов партнеру не являлась проблемой. В крайнем случае можно сменить их и самому, работая на ощупь, но такие действия отрабатывают заранее.

К сожалению, Аксель подобной тренировкой обычно пренебрегал.

Он лихорадочно пошарил взглядом вокруг себя и с облегчением увидел закрепленное на шарнире над панорамным экраном зеркало. Быстро подрегулировал его. Вот так. Зачем в кабине зеркало, он не знал — обзор в танке осуществлялся с помощью телесистемы, выведенной на панорамный перископ,— но воздал хвалу безымянному конструктору. Ему, Соломону Хуку, никчемное зеркальце пришлось как нельзя более кстати. Он без труда извлек один из баллонов и приладил на его место запасной, как раз в тот момент, когда почувствовал первые признаки удушья. Вовремя он посмотрел на манометр… Эта мысль пришла Акселю в голову, когда и второй резервуар встал на свое место.

Наконец он вздохнул с облегчением и в прямом, и в переносном смысле. Вот, значит, чего добивается Хоуп. С жесткой логичностью его электронный мозг просчитал варианты и пришел к заключению: лобовая атака не удалась, а значит, наиболее верный и безопасный способ добиться своего — просто выждать, когда в скафандре противника иссякнет кислород. Все гениальное просто! С этим не поспоришь. Сол разозлился. То, что он захватил два запасных баллона, хорошо. Только что он станет делать еще через три часа? Аксель тронул рычаги и повел краулер ко входу в кессон, остановив его, как и прежде, параллельно машине противника.

И что теперь делать? Он пришел к выводу, что Ларри не станет рисковать и просто посидит в кабине очередные три часа. А он сам не может позволить себе роскоши пассивно дожидаться развязки. Аксель отстегнул привязные ремни, поднялся с водительского кресла и отдраил люк в двигательный отсек. Он знал, что здесь должен находиться комплект инструментов для ремонта ходовой части в полевых условиях. Реактор ремонтировали только в стационарных условиях, на базах. Так оно и оказалось. В ящиках по левому борту лежали наборы ключей, отверток, дрели, домкраты и прочие электроинструменты. В контейнерах с противоположной стороны обнаружились емкости со смазками, растворителями и оборудование для их нанесения.

Остается решить, что со всем этим добром делать? Еще раз, уже внимательней, он осмотрел ящики с инструментами и разочарованно вздохнул: ничего полезного, если, конечно, он не собирается банально просверлить корпусную броню танка, а заодно и сидящего внутри водителя. Сол повернулся к противоположной стене, углубился в изучение горюче-смазочных материалов и с трудом сдержал вздох разочарования — совершенно бесполезный набор. Хук еще раз пробежал содержимое запасника взглядом. А возможно, и не бесполезный… Он достал из футляра шприц для впрыскивания в шарниры густой смазки, повертел его в руках, заправил из контейнера жирной графитовой субстанцией, прицелился в кормовую стену отсека и резко нажал на рычаг. Толстая тяжелая струя вырвалась из наконечника и по пологой траектории полетела в стену, скопившись на ней огромным грязным пятном, мгновенно потекшим к полу. Все правильно. Сопротивление атмосферы отсутствует, ничто, кроме силы притяжения, направленную струю не тормозит, но это единственное препятствие с лихвой компенсирует отсутствие остального. Аксель недовольно поморщился — только стену напрасно испачкал. Пока он откроет крышку верхнего люка, пока выберется из него, Хоуп вполне успеет его заметить. Когда Сол начнет целиться из шприца, замысел его станет предельно очевиден. Поэтому, когда струя полетит к цели, краулера на месте уже не окажется. Нет, так дело не пойдет.

Он достал из кобуры реактивный пистолет и попытался прикинуть, сможет ли тот ему помочь. При известной ловкости можно направить газовый поток вдоль соска шприца и таким образом направить струю в цель. Правда, он никогда ничем подобным не занимался, но все равно попытаться стоит. Быть может, это единственная его возможность спастись. Аксель бросил последний взгляд на отсек и остановился. Убрал пистолет в кобуру, положил на место шприц и потянулся к распылителю. Контейнер пуст, газовый баллон отсутствует, но они должны находиться где-то здесь. Он пошарил по контейнерам и через минуту нашел то, что требовалось. Вставил баллон на место, влил графитовую смазку в приемную емкость и, прицелившись в грязное пятно на стене, надавил на рычаг подачи. Темная струя вырвалась из форсунки и в несколько мгновений покрыла черное пятно толстым слоем рыжей жирной смеси.

Отлично! Лучше и не придумаешь! Если еще подрегулировать форсунку… В любом случае находка — именно то, что доктор прописал. Аксель удовлетворенно крякнул. Все, что теперь ему требуется,— немного собственной удачи и рассеянности Хоупа. Он посмотрел на шкалу манометра — воздуха на две трети изначального объема,— долго же он копался в инструментах! Но ничего страшного. Оставшегося запаса вполне хватит для совершения задуманного. Сол положил распылитель на крышку контейнера, вытянул из держателя на потолке телескопическую лесенку и откинул замок верхнего люка. Ну вот и все. Настал решительный момент. Он взял распылитель в правую руку, поднялся на три ступени, согнувшись под верхней броней, затем рывком откинул тяжелую бронированную крышку и высунулся по пояс наружу.

Вот он, второй краулер, и на самом верху панорамный перископ — его цель. Едва подняв руку над верхним краем брони, он пустил струю, почти не целясь. Она ушла далеко влево, но Хук на ходу скорректировал траекторию, щедро заливая бронестекло перископа защитной смазкой и нимало не заботясь о ее расходе. Густая непрозрачная субстанция закончилась неожиданно быстро, потому что он установил подачу на максимум, но это уже не имело значения. Машина Хоупа рванулась вперед, но к этому времени процентов пятьдесят поверхности перископа оказались наглухо залеплены клейкой массой.

Аксель буквально скатился вниз по ступеням, задраил люк и кинулся к водительскому креслу, когда краулер сотрясся от мощного удара. Сол не удержался на ногах, с силой шарахнулся о переборку шлемом так, что в глазах потемнело. Только бы сталь скафандра выдержала! Боли он не почувствовал — то ли адреналин подавил ощущения, то ли амортизаторы шлема погасили инерцию. Лишь на стальной переборке осталась вмятина. Как бы там ни было, но Хук понял, что если противник повторит атаку и начнет шарахать его башкой о стену, то долго не продержатся ни его голова, ни защищающий ее шлем скафандра.

Меньше чем за секунду Аксель успел вскочить и буквально упал в сиденье водителя, и здесь его настиг второй удар, вдавив в амортизаторы кресла с такой силой, что опоры креплений под ним затрещали. Или это ему только показалось? В голове гудело, и Сол не мог ответить на вопрос, что это: запоздалая реакция на первый удар или результат второй атаки? Он резко, но аккуратно налег на рычаги, и, повинуясь его команде, краулер попятился, когда на него обрушился третий, но уже более слабый удар.

Аксель вывернулся и, выскользнув из-под очередной атаки противника, пустил машину вперед, бросив рычаги и быстро пристегиваясь к креслу. Итак, он добился своего — разозлил Ларри, если только компьютерный мозг его класса может испытывать эмоции. Как бы там ни было, а внешние проявления ярости налицо. Теперь Хук должен использовать эту злость.

В последний момент он успел увидеть стремительно надвигающийся краулер Хоупа и едва успел вывести свой из-под удара. Черт! Проклятая привычка много думать! Он заложил крутой вираж и на полном ходу понесся к котловине, оставив второй вездеход далеко за кормой.

Ларри сильно отстал, и у Сола появилось время для осмысления происшедшего и выработки плана дальнейших действий. Он боялся, что робот займет кессон, но он этого не сделал. Почему? Не хватило ума, или… Или при первом таране ему посчастливилось заклинить дверь краулера Хоупа? Нельзя недооценивать противника, нельзя поддаваться на его уловки, и в данном случае Хук не мог принять за истину второй вариант, решив, что в память робота просто не заложена информация о верхнем люке. Такое предположение объясняло и беспечность Хоупа, позволившую Акселю испоганить перископ противника. Итак, он лишил его заднего обзора и видимости с правой стороны. Возможно, частично потеряли прозрачность и призмы переднего и левого экранов, но особенно на такую удачу рассчитывать не стоит. Это значит, что выворачивать из-под удара он должен, уходя в зону невидимости вправо и назад. Если не терять самообладания, то на этом можно сыграть. Собственно, только на этом и можно сыграть.

Сол посмотрел на экран заднего вида. Включив все прожектора, Хоуп направил свой краулер прямо на него и приближался с бешеной скоростью. Сол усмехнулся. Все верно. В темноте да с загаженным перископом здесь вообще делать нечего. Он затормозил в пятидесяти метрах перед краем котловины и поставил машину правым бортом к машине Хоупа. Ему совсем не хотелось, чтобы при возможном столкновении дверь заклинило и он превратился бы в пленника. Конечно, есть еще верхний люк, но Хук не любил рисковать понапрасну. Впрочем, период лобовых атак остался позади, и Сол не собирался его повторять. Если ему повезет и он ловко увернется, Ларри просто сверзится вниз, и вряд ли его спасет броня краулера. Правда, надежды на столь благоприятную развязку мало. Хоуп не может не понимать его замысла, ведь он не тупица. В своем роде разум робота просто идеален, хотя…

Машина неслась на него, ослепляя и стремительно увеличиваясь в размерах. Аксель включил поляризаторы и в последний раз прокрутил в голове детали досконально продуманного маневра. До столкновения осталось пятьдесят метров… Тридцать… Двадцать… А Хоуп и не думал сбрасывать скорость. Хук сжал ладонями рычаги управления и за мгновение до того, как несущийся на бешеной скорости краулер ударил его в правый борт, резко развернул свою машину на девяносто градусов и дал задний ход. Сила удара лишь уменьшила время маневра.

Какой бы великолепной реакцией не обладал электронный мозг Ларри, несколько ступеней исполнительных механизмов непозволительно замедлили прохождение его команд. На это и рассчитывал Аксель и оказался прав. Краулер Хоупа остановился в десяти метрах от края и даже успел развернуться, чтобы увидеть противника, и в тот же миг Сол наддал ему, уперевшись кормой своего вездехода в машину противника.

Все получилось настолько удачно, что на миг Аксель немного растерялся, но тут же перевел рычаги на максимальный задний ход. Он почти физически ощутил, как задрожал краулер Ларри, пытаясь противостоять напору. И все-таки понемногу уступал. Похоже, Хоуп просто не знал, что задняя передача самая выигрышная в части развиваемого усилия. Все, что он еще мог попытаться сделать, так это вывернуться из-под натиска противника, но Хук приготовился и к такому повороту событий. Если Хоуп подставит борт, он просто протаранит его и без особых усилий спихнет вниз. Впрочем, возможно, Ларри и успеет отвернуть. Сам бы он точно успел, но Хоуп — на счастье — не собирался уступать. Точнее — он уступал, но в прямом противоборстве, изначально обреченном на неудачу. Такое впечатление, что в его мозгу не оказалось нужной подпрограммы…

И тут Хука буквально осенило. Да ведь он просто не видит неотвратимо приближающейся к краю котловины кормы своего краулера! А Сол видел. Он видел, как вездеход противника начал зависать над бездной. Мысленно он даже представлял летящую вниз из-под гусениц платиновую крошку. А в реальности заметил подползшую к красной черте стрелку указателя температуры двигателей. Что ни говори, а двигательная установка краулера не предназначалась для фрезеровочных работ… тем более по металлу! Он не сомневался в собственной победе, и единственное, что его сейчас заботило,— как бы не загреметь вслед за Хоупом на дно котловины.

Ход машины ускорился, а это могло означать только одно — гусеницы краулера Хоупа теряют контакт с поверхностью Яна. Аксель почти видел, как побелели под перчатками сжимавшие рычаги управления костяшки его пальцев. Он перевел рычаги чуть вперед, но скорость все возрастала, и он все сильнее замедлял ход. Получи, ублюдок!!! Его бросило на приборную панель, и Сол мгновенно перевел рычаги на реверс. Мощная машина отреагировала рывком назад. Хук мигом перевел рычаги на нейтраль и, разблокировав дверь, выскочил наружу.

Фантастическое зрелище предстало перед ним. Краулер Хоупа застыл на обрыве в состоянии неуверенного равновесия. Гусеницы бешено вращались, вырывая из поверхности Яна фонтаны платиновой крошки. Двенадцатитонный корпус угрожающе раскачивался, готовый в любой момент или рухнуть в пропасть, или, наоборот, завалиться на нос и рвануться на Хука. Человек кинулся вперед и уперся руками в стальное днище гиганта. Вроде бы толчок небольшой, но и его хватило для того, чтобы нарушить состояние зыбкого равновесия.

Сперва медленно, но постепенно ускоряя ход, мастодонт начал заваливаться в пропасть. Вот он встал почти вертикально и тут же резко скользнул вниз, уперся кормой в подвернувшуюся на пути полку и продолжил переворот. Словно в дурном сне, краулер все сильнее заваливался на крышу, пока наконец сила притяжения не предъявила решительно свои права. Перевернувшись, вездеход рухнул вниз, ударился носом и — отлетев от склона и бешено крутясь, устремился в последний путь.

Аксель завороженно смотрел на своего недавнего противника, беспомощно кувыркающегося сейчас в воздухе. Он быстро прикинул силу удара краулера о дно котловины, и ему стало не по себе. Во всяком случае ясно одно — Ларри не уцелеть. Крохотная точка далеко внизу вонзилась в поверхность, но Хук узнал об этом только спустя несколько секунд, когда сейсмическая волна заставила вздрогнуть металл у него под ногами. Он от души надеялся, что корпус реактора выдержит и радиоактивного заражения не произойдет, но чем черт не шутит. Ему, пожалуй, следует поскорее вернуться на базу, захватив по пути пару скафандров для Анны и Нэша.

По глубокой колее он выбрался на гору платиновых опилок, преодолев ее, вернулся в краулер, развернул его и повел в гараж. Господи! Даже не верится, что все это произошло с ним! Во всяких переделках он побывал, но никогда прежде не сталкивался со столь извращенным коварством, когда замаскированные под людей роботы безжалостно убивают людей настоящих. Можно сказать, ему еще повезло. Он сумел расправиться с одним, просто перехитрив его, а со вторым за счет лучшего знания техники, да к тому же броня вездеходов несколько уравняла шансы. Хук аккуратно завел машину в гараж, обесточил системы обзора и управления, выбрался наружу и задраил за собой входной люк. Проход через кессон прошел без заминок, лифт — по крайней мере верхний,— как он и ожидал, оказался исправен. Подумав, Аксель все-таки решил не тащить с собой громоздкие скафандры. В конце концов, краулер упал достаточно далеко от входа в лифт, и если возникнет необходимость, они всегда смогут вернуться за снаряжением. Он разоблачился, в последний раз осмотрелся, чтобы убедиться, что ничего не упустил из виду. Взгляд его скользнул по двери лифта и тут же вернулся обратно. Что это? Вопрос возник сам собой, но через мгновение Аксель расхохотался. На стене большого лифта примостился близнец генератора, с помощью которого Сол избавился от Спаркса. Значит, Хоуп не совсем лукавил, говоря, что лифт неисправен. Он достал из внутреннего кармана пиджака компьютер-компенсатор и коснулся сенсора выключения.

— Подтвердите сигнал выключения. Обнаружен опасный уровень пси-поля сложной структуры. Вы уверены в том, что желаете подвергнуться его воздействию?

Аксель усмехнулся, сунул компенсатор на прежнее место и, оторвав коробочку генератора от стены, отключил питание. Значит, даже прорвавшись к лифту, он должен был ощутить неудержимый страх и связать его с информацией о поломке. При параллельном отупляющем воздействии постоянно работающего генератора на склоне вероятность ожидаемого эффекта равна ста процентам. Он сунул коробок генератора в карман и вошел в кабину лифта. Тут, правда, он испытал некоторую неуверенность, но, надавив на кнопку с направленной книзу красной стрелкой, понял, что опасения напрасны.

Кабина скоростного лифта выскользнула из-под ног, и на миг Аксель потерял способность соображать, всецело отдавшись ощущению полета в пустоте. Желудок подступил к горлу, но через тридцать секунд положение исправилось, и он вновь ощутил себя полноценным человеком. Зато способность отвлеченно мыслить повергла его в размышления иного рода. Что, если Ларри лгал не во всем? Неужели он осмелился поднять руку на Анну?! А впрочем, какая роботу разница? Мужчина, женщина — все едино. Главное — следовать заложенной программе! Кабина открылась, раздвинулись автоматические двери, Соломон вышел на воздух и в тот же момент услышал истошный крик девушки.

— Нэш! Сделай же что-нибудь!

Аксель подумал, что так может кричать только подвергшийся смертельной угрозе человек. Он бросился на звук ее голоса, мгновенно успев осознать, что доносится он со стороны падения краулера Хоупа. Первая его мысль оказалась совершенно дикой: вездеход упал прямо на нее. Предположение совершенно нелепое, но тем не менее возможное. И тут же его ожгла радость понимания того факта, что раз девушка зовет на помощь, значит, она как минимум жива! Сердце бешено колотилось в груди, но он бежал, помня лишь об одном: он должен спасти Анну. И он мчался, даже не задумываясь о том, что, быть может, случилось нечто такое, что ей лучше умереть… Соломон выскочил из-за угла жилого блока и сразу увидел сплюснутый чудовищной силой удара краулер и копошившихся возле него людей, но что они делают, сразу разобрать не смог. Лишь увидев вырвавшееся из-за склонившейся фигуры Нэша ослепительное пламя газовой горелки, понял: он вскрывает корпус, пытаясь извлечь чудом уцелевшего товарища.

— Неет! Не смей! — заорал он, но было уже поздно. Словно крышка вспоротой ножом консервной банки упала на металлическую поверхность Яна броневая плита двери. Леон подхватил пытавшегося выбраться Хоупа и тут же обмяк в его руках со свернутой на сторону головой. Ларри, не мешкая, бросился к Анне. Девушка оглушительно завизжала и отскочила в сторону.

— К электрокару беги! — заорал Хук.— К электрокару, Анна!

Она среагировала мгновенно и кинулась к стоявшему неподалеку экипажу. Хоуп неуклюже прыгнул в тщетной попытке настичь ускользнувшую жертву, но равновесия не удержал и повалился на землю. Одноногий, в нелепом скафандре, он казался ни на что не годным, но у него по-прежнему оставались его несокрушимое тело и недюжинная сила мощного механизма. Аксель чертыхнулся сквозь зубы. Рано он списал толстяка со счета. Несмотря на увечья, тот все еще потенциально опасен.

— Господи! Сол! Ты жив! — Анна соскочила с электрокара и бросилась ему на шею, покрывая лицо поцелуями.— Хоуп сказал, что ты погиб!

— Я знаю, милая.

Он не удержался и сдавил ее в объятиях, впившись в уста.

— Тише ты, медведь…— простонала девушка, окинув его замутившимся взглядом.— Что случилось? Я ничего не понимаю,— растерянно произнесла она.

— Ларри — робот.

На лице Анны отразилось недоумение.

— Он поднялся наверх, сказал, что вы с Нашем тяжело ранены, а когда я не поверил, попытался убить меня. Это долгая история, но в итоге мне удалось столкнуть его краулер вниз, но оказалось, что этого недостаточно.

— Господи…— Она отстранилась и округлившимися от изумления глазами посмотрела на Сола.— Но ведь робот не может причинить вред человеку.

— Видимо, излучение, о котором ты говорила, исказило его программу. Иного объяснения я не нахожу.

В принципе Хук не лукавил. Просто он считал, что ни к чему девушке знать о его истинных выводах.

— Наверное, так,— согласилась она.— Но что теперь делать с Ларри?

— А что делают с непоправимо испорченным оборудованием? — вопросом на вопрос ответил Аксель, глядя, как Хоуп нелепыми скачками пытается приблизиться к ним.— Его следует уничтожить.

— Он был нашим товарищем…— Анна все еще выглядела растерянной.

— Он маскировался под нашего товарища,— резко возразил Хук,— и только что на твоих глазах убил одного из них, а сейчас — погляди — подбирается и к нам.

Девушка быстро обернулась.

— Господи…— только и смогла произнести она.

— Садись! — крикнул Аксель, устраиваясь на сиденье водителя.

— Что ты собираешься делать? — спросила девушка, устраиваясь рядом.

— Я уже говорил,— пробормотал он, резко взяв с места. Колеса электрокара с визгом провернулись и понесли экипаж вперед.

— Я помню. Но как?! — с трудом перекричала она высокий шум гудения электромоторов.

— Рядом с мастерской трансформатора атмосферы я видел контейнер с герметизатором.

— Ну и что?

— Увидишь!

Хук повел машину вперед и не стал напоследок говорить Ларри традиционных фраз типа «Никуда не уходи!» или «Жди меня здесь!» Куда ему в самом деле деваться?

Шустрый электрокар за пять минут домчал их до места, еще через минуту контейнер лежал в грузовом отсеке экипажа, и они понеслись назад.

— Господи…— в который раз повторила Анна, увидев успевшего в их отсутствие содрать с себя скафандр Хоупа. Имитация мускулов и кожи лохмотьями свисали с его тела, обнажая стальные внутренности. Видно, он здорово обморозился еще наверху, а сейчас стоял и обдирал с себя безобразные клочья искусственной плоти. Увидев людей, он осклабился ужасающей улыбкой скелета, взял в правую руку стальной лом и, используя его как нечто среднее между посохом и костылем, направился к ним. Позади осталась гора отвратительных ошметков, и Анна, оторопев, переводила взгляд с нее на металлического киллера и обратно, не в силах ни думать, ни двигаться, ни даже бояться. Хук рывком выдрал из грузового отсека сорокакилограммовый контейнер, проверил его готовность к работе и обернулся к Хоупу.

— Ни шагу дальше, Ларри, или мне придется прикончить тебя.

— Вам не жить, мистер Хук. И ей тоже,— не останавливаясь, промолвил тот.— И ничто вам не поможет: здесь нет краулера, а легкая электрическая тележка мне не страшна.

Это что, чувство юмора? Аксель пожал могучими плечами — как говорится, была бы честь предложена,— поймал момент, когда робот подпрыгнул на своем дурацком костыле, и резко, без замаха швырнул ему в лицо подаренный Нашем слиток. Увесистый шар угодил Хоупу точно в лоб, резко опрокинув навзничь. М-да, краулера у него действительно нет. В этом Ларри абсолютно прав. Хук подхватил контейнер и бросился к лежащему. Густая пенная струя вырвалась из жерла контейнера, заливая ноги, руки, туловище робота. Лихорадочно ворочаясь в белоснежной пенной массе, он умудрился запустить в Акселя ломом, но человек увернулся, отскочил в сторону, с недосягаемого расстояния наблюдая, как стремительно густеет спеленавшая робота пена. Еще минута, другая, и, несмотря на свою исполинскую силу, Ларри с места сдвинуться не сможет. Он все-таки пытался сопротивляться, но с каждой секундой движения его становились все больше похожими на конвульсии угодившей в паутину мухи и отличались все меньшей амплитудой. Для верности Хук добавил еще порцию пены, поставил контейнер на землю и вернулся к электрокару.

— Какой ты умный, Сол.— Анна явно еще не пришла в себя, но изо всех сил старалась выглядеть бодрой.— А я такая глупая и ни на что не годная.

— Тебе ни к чему быть умной, милая,— Аксель нежно погладил ее по щеке.— Тебе достаточно быть красивой.

Привстав на сиденье, она обняла великана за шею и заглянула ему в глаза.

— Пошляк…— томно выдохнула красавица и, припадая к его губам, добавила: — если еще раз скажешь такое…

Содержащую конкретную угрозу концовку фразы она не произнесла, и Хук удовлетворенно улыбнулся. Следующие несколько минут оба не думали ни о чем.

— Мячик по-другому прыгать не умеет,— наконец проговорил Сол, прервав поцелуй.— Ты извини, милая. Я должен закончить работу — осталось не так много времени.

— Мы куда-то спешим? — Девушка улыбнулась, и Аксель понял, что она наконец-то пришла в себя.

Он взглянул на часы.

— Через три часа на «Рудном» совершит посадку «Неудержимый».

— Сегодня? — Она и не пыталась скрыть удивления.

— Да. Утром я связался с капитаном Мэрфи. Эрик Томсон, его навигатор, на совесть потрудился над расчетом траектории, и им удалось сэкономить сутки полетного времени.

— Господи.— Анна испытала искреннее облегчение.— Даже не верится, что всего через три часа…

— Но это так. Ты можешь идти собираться.

— Нет! — отрезала она.— Я останусь с тобой!

— Буду только рад. Садись!

Она опустилась в кресло. Аксель надавил на педаль, и электрокар шустро покатил к раскуроченному краулеру. Когда они остановились, Хук увидел, что горелка все еще изрыгает бесцветный в свете прожекторов язык раскаленного пламени, а Нэш с неестественно вывернутой головой лежит, не подавая признаков жизни. Без всякой надежды Сол коснулся пальцами шеи экзобиолога, но пульса отыскать не сумел. Да и какой там пульс, когда лицо смотрит в противоположную сторону… Все верно — разрыв спинного мозга влечет мгновенную смерть. Хук закрутил вентили подачи горючей смеси на баллонах, и пламя погасло. Он вынул из еще теплой руки экзобиолога горелку, отсоединил шланги и уложил их бухтой на дно грузового отсека. Сверху пристроил два баллона и вернулся на водительское кресло. Тут ему на глаза попался мощный гидравлический резак.

— Это здесь откуда? — обернувшись к Анне, спросил он.

— Нэш пытался срезать им петли входного люка, но ничего у него не получилось.

— И не могло получиться,— убежденно кивнул Аксель.— Броня краулера представляет собой кокон из цементированного металлопласта.

— Значит, Леон не знал об этом,— резонно заметила девушка, стараясь не смотреть на труп экзобиолога.

Логично. Как бы там ни было, Сол выбрался из кресла, подхватил резак и вернулся на место.

— Зачем он тебе?

— Мозги Хоупа следует вернуть на Землю. Пускай в них покопаются специалисты и узнают, как повлияло поле на работу электроники робота.

— Но ведь на Земле поля не будет,— вполне логично возразила Анна.— Я всего лишь медик, но мне кажется, что на Земле все функции вернутся к норме.

— Охотно верю,— не стал спорить Хук,— но мое дело — дать максимально полный отчет о происшедшем. А мозги Хоупа… Если даже их выкинут на помойку, я ничуть не опечалюсь.

— Наверное, ты прав,— в свою очередь не стала спорить Анна.— Как я устала за сегодняшний день…— пожаловалась она и приникла щекой к его плечу. Он нежно обнял девушку, вдавил педаль в пол, и машинка покатила назад.

Ей всего-то предстояло преодолеть сто метров до закованного в пену стального тела робота, а потому Анна даже расслабиться не успела, когда почувствовала, что экипаж замедляет ход. Аксель осторожно отстранился и спрыгнул на поверхность Яна. Тут ему на глаза попался сослуживший добрую службу подаренный Нэшем слиток. А он-то про него совсем забыл! Сол подобрал кругляш, чуть ли не ласково отер от несуществующей на планетоиде пыли, опустил в карман и подошел к Хоупу. Объективы его телекамер с тихим жужжанием развернулись в пустых глазницах в сторону Хука. Диафрагмы объективов сузились, компенсируя избыточность льющегося от прожекторов светового потока.

— Извини, Ларри,— сказал Аксель, когда понял, что его видят,— но ты доказал, что даже искалеченный представляешь собой опасность, а вернуть на Землю я тебя должен. Так что не обессудь. Он начал разводить ножи резака, когда Анна истошно закричала: «Со-о-ол!!!»

Он резко обернулся, чтобы увидеть ее дрожащую руку, направленную в сторону жилого блока. «Лифт!» — мелькнуло в голове Хука. В следующий миг он увидел второй, сверкающий в ярком свете прожекторов, стальной костяк. Под ногами с жужжанием развернулась голова робота, и из стальной глотки донесся механический хриплый хохот.

— Ты подохнешь, урод! — торжествующе взревел Хоуп, обращаясь, видимо, к Акселю.

— На себя посмотри, красавчик! — вяло огрызнулся Сол.

— Вы оба подохнете! — продолжал торжествовать обездвиженный робот, но второе заявление человек пропустил мимо ушей.— Спаркс завершил цикл самовосстановления! У вас нет шансов!

Его заявление не произвело на людей впечатления. По крайней мере внешне. На самом деле они оба просто не могли оторваться от ужасающего зрелища.

Слегка прихрамывая, Спаркс шагал к ним. Шагал неспешно и от того еще более ужасающе, с неотвратимостью тупого механизма, озабоченного единственной целью: уничтожить двух посмевших не умереть людей. Анна тихонько поскуливала за спиной своего могучего спутника, не решаясь даже обратиться в бегство. Их разделяло не больше пятидесяти метров, когда Аксель наконец опомнился и метнулся к электрокару.

— Уходи, Анна! — крикнул он, ухватившись за баллон с кислородом.

— Куда?…— обреченно простонала она.— Мы оба обречены…

— Как можно дальше отсюда, дура!!! — взревел он с такой силой, что у бедняжки зубы застучали от звука его голоса. Быть может, именно его грубость заставила девушку опомниться, и ее как ветром сдуло. Обречены… Ну уж дудки!

Могучим рывком Сол вывернул наружу баллон с кислородом и швырнул его в приближающегося робота, чтобы хоть как-то замедлить его продвижение. Спаркс легко увернулся, но Хук этого даже не заметил. Он ухватил лезвиями резака горловину второго баллона перед вентилем и, на секунду включив привод, сжал ножами стальную трубу горловины так, что лезвия ножей на пару миллиметров вгрызлись в сталь баллона.

— Ты где, урод?! — словами Хоупа обратился он к Спарксу и стремительно обернулся. Вовремя! Стальной скелет находился всего в десяти метрах и продолжал двигаться вперед. Вот чертова кукла! Человек рывком подкорректировал положение баллона, подхватил брошенный Хоупом лом, с разворота ударил по верхнему лезвию резака и бросился на землю. Сталь не выдержала ужасающей мощи удара. С оглушительным хлопком горловина переломилась, реактивная струя ударила из импровизированной дюзы, и тяжелый снаряд устремился к цели. На краткий миг робот замер, но длившегося всего мгновение промедления хватило, чтобы баллон успел преодолеть десять метров отделявшего его от цели пространства. Когда, пытаясь избежать удара, Спаркс сделал движение в сторону, стальной снаряд ударил робота в грудину, опрокинув навзничь и раздробив ниже пояса ставшее хрупким при абсолютном нуле стальное тело на осколки. Соломон отбежал за краулер и, выхватив из кобуры пистолет, выстрелил в поверженного Спаркса, молясь про себя, чтобы тяжелый аргон не растекся на слишком уж обширное пространство. Вспыхнувшее пламя было подобно взрыву. Хук едва успел нырнуть за массивный стальной корпус вездехода, укрываясь от накатившей на него огненной волны. Сзади к нему неожиданно прижалась Анна.

— Что ты сделал, Сол? — дрожащим голосом поинтересовалась она, когда огненный вихрь пронесся мимо.

— Надеюсь, что поджарил мерзавца,— не оборачиваясь, откликнулся Аксель.

Именно в этот момент раздался взрыв, и Хук прижал девушку к себе, защищая ее своим телом.

— Что это?…— испуганно прошептала она.

— Взорвался кислородный баллон.

Словно в подтверждение его слов по корпусу краулера забарабанили стальные осколки. Через секунду прямо к ногам двух людей откуда-то сверху упала стальная голова Спаркса и, перекатившись на затылок, уставилась на них телекамерами глаз, безжизненная, но все-таки живая, и от того еще более ужасная.

— Извини, дружище. Сам виноват,— философски заметил Хук голове.— Лежал бы себе наверху, остался бы жив.

— Вам не жить…— в такт словам работая нижней челюстью, откликнулась голова.

Анна испуганно вскрикнула и вцепилась Акселю в руку.

— Дурная башка! — Сол пнул голову, и она, кувыркаясь, отлетела в сторону.— Катись отсюда! — крикнул он вслед, развернул девушку лицом к себе и тихонько встряхнул ее.— Ты в порядке?

Она судорожно кивнула.

— Тогда идем посмотрим, что стало со вторым нашим другом.

Они осторожно вышли из-за краулера как раз в тот момент, когда к ним гигантскими прыжками приблизился Хоуп. От вновь накатившей волны страха у Анны перехватило дыхание.

— Любитель погони, мать твою…— процедил сквозь зубы Аксель, молниеносно выхватив пистолет.

— По глазам стреляй, Сол! — пересиливая охватившее ее оцепенение, крикнула девушка.— Иначе его не взять!

Хук мгновенно прицелился и послал две разрывные пули в голову противника, прежде чем тот успел поднять руку на уровень глаз. Двойной удар опрокинул робота навзничь, но он тут же вскочил, распялив стальные конечности и бессмысленно вращаясь на одном месте.

— Девка прямо перед тобой! — взревел голос Спаркса неподалеку.— Прыгай на нее!

— Заткни свою вонючую пасть, упырь! — заорал Аксель и бросился к контейнеру с герметиком, но тот выгорел вместе со спеленавшей Хоупа пеной.

Анна истерически взвизгнула и отскочила в сторону.

— Влево, Хоуп! — ревела голова.— Она в двух метрах от тебя!

Девушка вторично взвизгнула и спряталась за кормой краулера. Сол кинулся к электрокару, но тот также вышел из строя. Вот дьявольщина! Он подхватил валявшийся рядом лом — ему-то что сделается! — и кинулся назад.

— Я задержу его, Анна!!! — взревел он, обрушив на коленный сустав Хоупа тяжелый стальной стержень.— Заткни пасть говорящей голове!

Робот свалился как подкошенный и сразу попытался встать, но Аксель обрушил лом на локоть опорной руки, вызвав новое падение.

— Как?! — в отчаянии выкрикнула Анна.

— Поднимайся, Хоуп! — надрывалась голова Спаркса.

— Унеси ее прочь! — заорал великан, методично охаживая ломом суставы робота.— Накинь на нее свое платье! Сделай что-нибудь! Не стой столбом!!!

Хоуп дергался как припадочный, но каждую его попытку подняться пресекал следующий удар лома.

— Ты скоро устанешь, человек! — неожиданно спокойно заметил робот.

— И что ты тогда сделаешь, слепой засранец?! — продолжая работать ломом, зло огрызнулся Хук. Огрызнулся, потому что понимал: тупая машина права — надолго его не хватит. Он лихорадочно пошарил вокруг себя взглядом — гидравлический резак! Если он уцелел, то это шанс… Господи, сделай так, чтобы он остался цел! Самое простое в сложившейся обстановке просто уйти, дождаться «Неудержимого» и вернуться на Землю. Пусть Хоуп гуляет по котловине, пока с ним не разберутся другие. Но почему-то такая перспектива не воодушевляла Акселя. Кто знает, что забито в мозгах робота, каков его потенциал самовосстановления и что он сможет натворить до прилета следующей экспедиции? Нет, этого парня здесь оставлять не следует.

Хук бросил лом, отбежал в сторону, поднял резак, попробовал — привод в порядке. Спасибо, Господи! Я перед тобой в долгу! Аксель кинулся назад, но Хоуп уже стоял на единственной ноге и слепо шарил вокруг руками. Хук тихо подкрался и, ювелирно поймав правую руку робота ножами резака, включил привод. Хоуп взревел и резким движением отбросил от себя человека, но секунду спустя рука вместе с резаком упала. При падении Соломон так двинулся затылком о драгоценную поверхность дна котловины, что в глазах потемнело, а зубы лязгнули, едва не откусив язык.

— Со-о-ол! — истошно закричала Анна, и ее крик заставил Акселя мобилизоваться, а начавший шарить по земле в поисках отрезанной конечности Хоуп резко обернулся на крик. С трудом различая окружающее пространство сквозь туманную пелену перед глазами, Хук перекатился, схватил резак и встал на колени. Отполз подальше и принялся приводить себя в чувство. Золотой мир раскачивался перед глазами, в голове гудело, мысли путались. Он весьма смутно представлял, кто он такой, где находится и как вообще оказался в таком плачевном состоянии. Понемногу сознание прояснялось, равно как и зрение, и тогда он увидел неподвижно стоящего Хоупа, в левой руке державшего правую. Человек перевел взгляд на резак и тут же вспомнил, зачем он нужен и что случилось с Хоупом. Так-то вот, консервная банка! Превозмогая боль в голове, он зло оскалился и привел ножи резака в исходное состояние.

Робот уловил шум работы привода и с разворота швырнул отрезанную руку на звук. Хук едва успел увернуться. Вот ведь дьявол одноногий! Половинка от себя самого, а туда же! Ну погоди ты у меня! Аксель поднялся на ноги и понял, что наяву не все так просто, как думается. Удар головой не прошел даром. Мир мерно раскачивался перед глазами, и Солу с невероятным усилием удалось уравновесить правую и левую стороны горизонта. С трудом держа равновесие, он двинулся вперед. Хоуп стоял не двигаясь, стараясь на слух определить, с какой стороны приближается враг. «Молодец, Анна! — мелькнуло в побитой голове Акселя.— Убрала-таки корректировщика!» Он приблизился на шаг, еще на один. Вот сейчас. И в этот момент Хоуп с разворота нанес удар, и если бы Сол приближался в полный рост, от этого удара навсегда избавился бы от головной боли и прочих неудобств. Но рука робота просвистела над головой человека и, словно маятник часов, вернулась в исходную позицию.

Стальной ублюдок! Аксель подождал, пока стороны горизонта в очередной раз сойдутся в линию, и осторожно поднял резак. Только бы суставы не хрустнули! Он едва не расхохотался от нелепой мысли, надавил на клавишу привода, дав себе слово, что на этот раз не позволит колошматить себя головой о дно котловины. Каленые стальные челюсти сдавили руку робота у самого плечевого сустава. Хоуп дернулся, но человек удержался за рукоять резака. Робот изо всех сил пытался сбросить с себя Акселя, того мотало, точно флаг на штормовом ветру, то и дело ударяя о стальное тело Хоупа. Он мысленно подсчитывал сломанные ребра и свежие синяки, но не сдавался. Ножи резака все глубже вгрызались в металлическую плоть твари, не в силах окончательно преодолеть сопротивление.

Похоже, в прошлый раз Сол и впрямь потерял сознание, раз все для него тогда закончилось столь стремительно. Сейчас его болтало как белье в барабане стирального автомата, и, казалось, конца «стирке» не предвидится. Вся воля человека сосредоточилась на единственном стремлении — не выпустить из рук рукоять резака. Господи! Да сколько же еще это продлится?! Его в очередной раз швырнуло о металлическую поверхность Яна, и Хук почувствовал блаженное успокоение, о существовании которого даже мечтать перестал.

— Я убью тебя, человек! — взревел изувеченный робот, мгновенно вернув скользнувшее было в сладкое небытие сознание Акселя к активному действию. Соломон почувствовал, как от крика Хоупа мозги сдвинулись в его черепе в сторону и столь же стремительно вернулись на место.

Ощущение не из приятных. Робот все стоял на единственной оставшейся невредимой конечности и слепо таращился по сторонам. Хук попытался подняться и почувствовал, что не в силах этого сделать. То ли ребра у него и впрямь переломаны, то ли голова окончательно пришла в негодность. Стиснув зубы, он поднялся на колени и пристроил на бедре резак. В это время раскачивавшийся в двух шагах от него Хоуп обернулся, стараясь уловить хоть один звук, но Сол не горел желанием выдавать свое местоположение. Он ждал, когда немного придет в себя и сумеет рассчитывать на более-менее свободное перемещение. Хоуп замер. Он напряженно ловил каждый шорох, но вокруг царила тишина.

— Соломон! — негромко позвала Анна.

Робот рефлекторно развернулся на звук ее голоса. Молодец, девочка! Хук мгновенно выхватил пистолет и всадил две пули в голову противнику. Тот упал, но именно этого и добивался великан. Забыв о боли, он молнией метнулся вперед, с трудом не обращая внимания на накатившую волну слабости. Ему удалось с первой попытки захватить шею робота ножами резака и надавить на клавишу привода. Его отшвырнуло вправо и ударило рукоятью резака по грудной клетке. Хук вскрикнул и откатился в сторону, в то время как Хоуп вновь крутнул шеей, повторяя удар, только человека на месте уже не оказалось. Ларри — вернее, то, что от него осталось,— ревел как выпускающий перегретый пар пароходный гудок. Анна в ужасе зажала ладонями уши и отвернулась. Робот крутился вокруг себя, отчаянно стараясь освободиться от переносной гильотины, но тщетно. Медленно, но верно стальные лезвия сходились все ближе и ближе, пока наконец не сомкнулись окончательно.

С глухим стуком голова стального истукана ударилась о дно котловины и откатилась к ногам Хука. Обрубленное тело судорожно задергалось, мгновение спустя повернулось в направлении к Солу и с ужасающим грохотом повалилось вслед за головой, едва не придавив собой обезглавившего его человека. Аксель отчаянно рванулся в сторону и все-таки успел увернуться. Последний акт битвы, хоть и не принес новых — серьезных — ран, не прошел для него даром. Голова остро пульсировала болью, все тело ныло, Акселю казалось, что скрипит каждый его сустав. Тяжело оперевшись на руки, он склонился над отсеченной головой.

— Ну что, стальная башка? — несколько развязно прохрипел он, пробуя рукой, все ли зубы на месте.— Чья взяла?

— Ты все равно умрешь,— констатировала голова. Поразительная самоуверенность!

— Все там будем,— не стал спорить Хук,— но до того прокатимся вместе на Землю. Там тебе мозги-то прочистят, а заодно и Спарксу.

— Ах, Сол! — Анна опустилась перед ним на колени.— Я так испугалась! Ты такой сильный, а вот я…— бессвязно лепетала она.

— Твоя красота с лихвой компенсирует недостаток остального,— усмехнулся Аксель, с неудовольствием осознавая, что даже улыбаться ему больно.

— Я убью тебя! — Девушка в ярости схватила мужчину за грудки и попыталась встряхнуть его. Хук почувствовал, как заскрипели в боках разбитые ребра, и не сдержал стона.— Ах, прости, милый! Я причинила тебе боль!

Чисто женская непоследовательность! Тут только Аксель разглядел, что девушка сидит подле него в очаровательном неглиже. Резиночки, кружевные трусики и все такое…

— Где твое платье, дорогая?

— По твоему совету я накрыла им голову Спаркса.— Она стыдливо прикрылась руками, даже не задумываясь о том, насколько тщетна ее попытка.— Извини.

— За что? — Он потянулся к девушке дрожащими от слабости жадными руками, но она поспешно отстранилась.— Без одежды ты еще более маняща… и по-прежнему недоступна.

Не дотянувшись до цели, его рука бессильной плетью упала на землю.

— Руки коротки, дружок! — хмыкнула она, задорно сверкнула глазками, но в следующий момент рев идущего на посадку планетолета накрыл их, заставив зажать уши ладонями.

Через несколько секунд волна горячего воздуха докатилась до них, сигнализируя о том, что посадка перешла в завершающую стадию. Вой двигателей так же внезапно прекратился, как до того нагрянул.

— Ну вот и все,— устало заметил Аксель.— Анна, милая, помоги мне подняться.

Девушка подхватила гиганта под руку, а он обнял ее, едва не содрав остатки одежды, но все усилия оказались тщетными.

— Ну это уж слишком! — возмущенно сказала девушка, поправляя полупрозрачный лифчик. Она явно подозревала, что все произошло не просто так. Ее личико пылало совершенно искренним негодованием.

— Ты бы оделась, милая, а то совсем невмоготу,— простонал Хук.

— Ты! Ты! — Она смерила его возмущенным взглядом.— Ты просто невыносим! Ты ведешь себя как павиан! — выкрикнула она и направилась прочь, подхватила с земли платье и начала одеваться.— Не смей смотреть на меня! — добавила она и погрозила кулачком.

Сол хмыкнул и кряхтя отвернулся, думая о том, что некоторые вещи проще сказать, чем сделать!

— Эй! Аксель! Что тут у вас происходит?! — закричал с подъезжающего транспортера Джон Мэрфи. Он окинул взглядом продолжающий гореть электрокар, развороченный краулер и груду обломков вокруг.

— Всего лишь небольшая война, дружище! — кисло усмехнулся Аксель.— Ты бы помог мне встать,— попросил он,— а то Анна…

Девушка смерила его разъяренным взглядом.

— Слабенькая она,— заключил Хук.

Анна возмущенно фыркнула и отвернулась. Джон вопросительно посмотрел на друга. Тот пожал плечами и сморщился от боли.

— Ну-ка, вставай! — поднырнув под правую руку Соломона, молвил Мэрфи.— Напрасно я никого с собой не прихватил,— кряхтя признался он, помогая Акселю усесться в экипаж.

— Анна! Иди к нам! Мы уезжаем! — позвал девушку Сол.

— Да?! А где я сяду?! — капризно поинтересовалась она. — В грузовом отсеке?!

— Я возьму тебя на ручки. Ну! — Он протянул к ней руки и, бросив взгляд исподлобья, клацнул зубами. Мэрфи не выдержал и расхохотался.

— Я лучше пешком пойду,— нахмурившись, проворчала девушка.

— Садитесь на водительское кресло, Анна,— с трудом подавив смех, пригласил Джон.— Я пристроюсь в грузовом отсеке.

— Мне неловко, капитан,— призналась она, усаживаясь за руль.— Получается так, что я вас…

— Получается, получается,— хмыкнул Хук,— но такова участь всех хорошеньких женщин.

— Капитан! — едва не плача, воззвала девушка к Мэрфи.— Прикажите ему вести себя пристойно!

— Не могу, мэм,— усмехнулся Джон, устраиваясь поудобнее в не слишком просторном коробе.— Аксель мне не подчиняется.

— Ты, главное, не вывали нас, милая, а я помолчу.

— Наконец-то,— проворчала девушка, трогая экипаж с места.

— Кто же сумел так тебя отделать, Аксель? — поинтересовался космолетчик, когда они отъехали на добрую сотню метров.

— Аксель? — перебила его Анна.— Что еще за Аксель? Ведь ты — Соломон Хук? — Она переводила непонимающий взгляд с одного мужчины на другого. Электрокар тряхнуло.

— Осторожней, милая! Я — твой Сол! Честное слово!

Анна затормозила у входа в жилой блок.

— Признавайся, хамелеон!

Она опять схватила его за грудки и в очередной раз встряхнула. Хук ойкнул.

— Кто ты такой?

— Аксель — сокращение от Акселератор. Еще в университете ко мне прозвище прилипло,— он улыбнулся, насколько позволяли измордованные мышцы лица. Хотел показать, какой он славный парень, но получилось не слишком удачно.

— Не гримасничай! — прервала его слабые потуги Анна.— А то еще добавлю!

— Так это вы его разукрасили, мэм?! — притворно изумился Джон.

Анна угрожающе зарычала.

— Это шутка такая, мэм,— поторопился исправить положение Мэрфи.— Прошу прощения. Больше не повторится.

Подавленный смех великана перешел в глухой кашель.

Она резко обернулась, но увидела лишь державшегося за разбитые ребра Хука.

— Анна, собирайся,— сказал он неожиданно серьезным тоном.— Джон поможет мне. Пятнадцати минут тебе хватит?

— Вполне.

Девушка кивнула и быстро пошла по коридору, в то время как мужчины не спеша двинулись следом. Она скрылась у себя, а Сол остановился у каюты Альфреда Кампо.

— Джон, будь другом, войди внутрь и возьми из стенного шкафа вот такой блочок.— Он достал из кармана пиджака небольшую серую коробочку.— Он прилеплен к внутренней поверхности стены над дверью. Смотри только, не коснись магнитной подошвы,— предупредил он напоследок.

Мэрфи кивнул и скрылся за дверью.

Ну вот, вроде бы и все. Собрать чемоданы много времени не займет.

— Что это? — спросил капитан несколькими секундами спустя, появившись в дверном проеме с коробочкой в руках.

— Генератор пси-поля — одна из причин здешних бед, и я надеюсь на твою скромность,— нехотя признался Аксель, пряча коробочку в карман.

Сол понимал, что не следует слишком откровенничать, но и молчать не считал себя вправе, ведь ради его спасения капитан и его люди рисковали своим здоровьем, а может, и жизнями. Какой-то минимум информации он просто обязан выложить. К тому же и без его разъяснений экипаж «Неудержимого» узнает достаточно много для того, чтобы возникли вполне закономерные вопросы. И в плане удовлетворения их любопытства помощь Мэрфи окажется просто неоценимой.

— Генератор пси-поля,— недоверчиво повторил Джон.— Не знал, что такие существуют…

— И тем не менее один из них у тебя в руках,— Хук осторожно взял из его ладони серенькую коробочку.— Если направить его пятой к тебе и коснуться этого сенсора,— он указал, где следует коснуться,— в течение часа ты станешь хладным трупом.

— Ты поаккуратней с ним,— натянуто улыбнулся Мэрфи.

Через пять минут они уже выходили из каюты Акселя с двумя чемоданами, в одном из которых лежала его одежда, а во втором, опустевшем, Сукомп и два генератора на месте датчиков. Еще через пять к ним присоединилась Анна, а еще через десять все трое поднялись на борт «Неудержимого» и присоединились к поджидавшему их в кают-компании экипажу.

— Когда стартуем, Аксель?

— Не торопись, Джон.

Хук кряхтя опустился в кресло. Анна устроилась на соседнем и теперь с интересом разглядывала незнакомых ей людей, и каждый, на ком останавливался ее взгляд, не мог удержаться от ответной приветливой улыбки.

— У нас еще остались дела. Я хочу, чтобы

кто-нибудь из твоих парней взял сканер, отыскал датчики и вернул их мне. Слишком дорогие игрушки, чтобы бросать их здесь. Вот схема расположения.

Сол достал из внутреннего кармана пиджака и протянул Мэрфи листок плана.

Тот передал листок навигатору.

— Эрик, займись этим.

— Да, капитан.

Он собрался уходить, но Сол воспротивился.

— Подожди, Эрик! — окликнул он парня.— Возьми с собой пару человек и отвези к гаражу. Пусть они пригонят к «Неудержимому» пару электрокаров.

Томсон вопросительно посмотрел на капитана. Мэрфи молча кивнул и тут же счел^ необходимым добавить на словах:

— Возьми с собой Бена и Роба. Ступайте.

Оба тут же поднялись, и все трое вышли.

— Дэвид,— обратился Хук к ядерщику «Неудержимого»,— проводи, пожалуйста, Анну в ее каюту. Думаю, ей отдых нужен не меньше моего.

Как ни странно, девушка не стала протестовать против столь явного выпроваживания. Наоборот, мило улыбнулась сперва Хуку, после капитану Мэрфи, в то время как Дэйв Райдер подхватил ее чемоданы, после чего оба скрылись.

— Ну, Сол, чего ты мне еще не сказал? — усмехнувшись, поинтересовался Джон, когда они остались вдвоем.

— Ты спрашивал, кто привел меня в столь плачевное состояние…

Капитан согласно кивнул.

— Роботы.

— Роботы?! — изумился Мэрфи.— Но в экспедиции не было роботов. Они просто не нужны на Яне.

Он вопросительно посмотрел на Соломона, похоже, решив, что тот его разыгрывает, но Аксель оставался серьезен.

— Два человека оказались на поверку роботами. От команды этого не скрыть, но о том, чем сейчас займемся мы с тобой, я прошу тебя не распространяться.

Джон кивнул.

— Так вот, их-то останки нам и предстоит забрать. Одного из них удалось расчленить гидравлическим резаком, и за это мне пришлось расплатиться сотрясением мозга, парой сломанных ребер, не говоря о мелких ссадинах. У этого поганца не хватает одной ноги. Она осталась наверху, у края котловины. Пусть там и остается. Второй разорван взрывом на мелкие фрагменты. Их по возможности также следует собрать. И еще. У тебя найдется магнитный блокиратор?

— Мы везем один на плутонианскую базу. Но зачем он тебе?

— Те, кто станет собирать фрагменты тел, не должны трогать головы. Прежде чем переносить фрагменты на «Неудержимый», я хочу лично порыться в мозгах стальных парней.

— Ты чего-то опасаешься? — спросил Мэрфи.

— Да. Слишком рьяно оба грозились разделаться со мной.

— Ты серьезно? — Мэрфи все еще отказывался верить в услышанное. Он просто не понимал, чего опасается Аксель. С одной стороны, серенькая коробочка, которую показал ему Хук, произвела на него впечатление. Произвела… Этого он отрицать не мог, и все-таки… Джон никогда серьезно не интересовался робототехникой, но разумеется, знал, что головы роботов под завязку напичканы электроникой. Ни для чего лишнего там просто не найдется места. С другой стороны, Соломон Хук — и это тоже было известно Мэрфи — не относился к числу паникеров, а наоборот, всегда отличался трезвостью мысли и обоснованностью суждений.

— Более чем.

— Если я правильно понимаю, ты опасаешься пронести на борт моего судна устройство самоликвидации?

Аксель кивнул.

— Но если так, почему они не подорвали вас с Анной раньше?

— Тут как раз все просто. Оба знали: через день должен прибыть «Неудержимый», капитан которого вряд ли поверит, что Соломон Хук ни с того, ни с сего решил покончить с собой столь экзотичным способом. Но даже не это главное. Команда начнет искать людей и неизбежно наткнется на обломки роботов. Согласись, что все это вместе мало похоже на несчастный случай.

— Что ж, считай, что ты меня убедил. Подожди, я схожу за аппаратурой.

— Захвати заодно и набор инструментов.

Мэрфи кивнул и скрылся, но через пять минут вернулся, неся в правой руке кейс, а на плече сумку с инструментами. Он остановился в дверях и критически посмотрел на Хука.

— Думаю, тебе стоит остаться.

— Ну нет, дружище! — через силу улыбнулся Соломон.— Так просто ты от меня не отделаешься. А вот от укольчика я бы действительно не отказался.

Джон вывел из-за спины левую руку с заправленным зельем одноразовым шприцем.

— Почему-то я подумал, что именно так ты и скажешь,— усмехнулся он.— Закатай-ка рукав.

Мгновение спустя Аксель блаженно откинулся в кресле, наслаждаясь ощущением покидающей тело боли. Через минуту совсем другими глазами он обвел кают-компанию и остановился взглядом на капитане.

— Ну как? — ухмыльнулся тот.— Не слишком большая доза?

— В самый раз,— Хук выставил перед собой громадный кулак с поднятым кверху большим пальцем. Потом встал с кресла и осторожно вдохнул полной грудью. Ребра заныли, но на этот раз вполне терпимо.— Идем, подождем остальных снаружи.

Они спустились по трапу в тот самый момент, когда три электрокара затормозили у посадочной опоры.

— Бен, сходи за Дэвидом,— сказал капитан.— Он сейчас помогает устроиться Анне. Перевезете крупные остатки одного робота. Сол, что там должно отыскаться?

— Одноногое туловище и две руки. Головы не трогать.

— Все слышали?

Все трое кивнули, и Бен Кингсли направился вверх по трапу.

— Роб, Эрик! — обратился капитан к двум оставшимся подчиненным.— Соберите фрагменты второго робота.

— Не думаю, что он распался на атомы,— пояснил Хук.— Скорее всего его разорвало на узлы. И будьте осторожны — они могут оказаться очень холодными.

Один электрокар остался на месте, в то время как два остальных покатили к месту недавней битвы. Перевернутый взрывом электрокар уже догорел, превратившись в безобразно дымящуюся груду обломков.

— Одна голова без глаз, а вторую придется держать глазами вверх — ни к чему ей видеть наши приготовления,— предупредил Аксель.— Вот они.

Джон откинул крышку прибора и включил питание. Сол уже возвращался, неся в каждой руке по голове. Уложив их затылками на излучатель блокиратора, спокойно молвил: — Спаркс, познакомьтесь с капитаном Мэрфи.

Джон удивленно посмотрел на Акселя, но в поле объективов камер вошел.

— Уже улетаем? — неожиданно для него поинтересовалась голова с разбитыми линзами глаз. От неожиданности человек заметно вздрогнул.

— Через час примерно,— ответил Хук, надавив клавишу с надписью «Пуск».— Есть какие-нибудь пожелания?

Молчание.

— Если есть, не стесняйтесь.

Тишина.

— А ты шутник…— ухмыльнулся Мэрфи.

— Ну, а как еще ненавязчиво поинтересоваться, дошли они до кондиции или еще держатся? Давай инструменты.

— Ты и в роботах разбираешься? — протягивая сумку, поинтересовался капитан.

— Нет, конечно, но пару раз судьба с ними сталкивала… Правда, не при столь драматичных обстоятельствах.

Он ловко разжал фиксаторы и откинул затылочную часть стальной капсулы. Мэрфи фыркнул. Как он и ожидал, внутренняя полость оказалась под завязку набитой аппаратурой.

— Так я и думал,— к его удивлению, удовлетворенно кивнул Хук, аккуратно отсоединил разъем, открыл замки и вынул половину содержимого стального черепа.

— Что это? — капитан смотрел на Сола во все глаза. Он видел мозги, автономный блок питания, акустические и оптические сенсоры, синтезатор речи, но чего-то не хватало, а чего, понять не мог.

— Не узнаешь? — Аксель развернул блок пятой к Мэрфи и коснулся расположенного на ней сенсора. Изумрудный огонек потух, показывая, что устройство деактивировано.

— Что это? — вопросом на вопрос ответил Джон.

— Фугасная мина FM-102.2,— откликнулся Хук.— Несколько модифицированная по внешним размерам, но сути это не меняет. Взорвись хоть один из двух, и твоя посудина лопнет, как дешевый презерватив.

Капитан поморщился. Что и говорить, грубо, но образно.

— Ты думаешь, и во втором?…

— Не сомневаюсь.

Сол повторил процедуру и откинул затылочную часть черепа Хоупа.

— Видишь? Практически одно и то же.

Он ловко отсоединил второе взрывное устройство и так же, как и первое, деактивировал.

— Но откуда для них взялось место? — не унимался Мэрфи.— Насколько я помню, черепушки роботов набиты под завязку.

— В том-то и вся прелесть замысла,— усмехнулся Аксель.— Изымаешь мотиватор, и робот готов на все. Ставишь на его место мину, и робот-киллер превращается в робота-камикадзе.

— Мотиватор…— неуверенно протянул собеседник.

— Ну да. Помнишь три основополагающих закона робототехники? За пролетевшие с момента первоначального формулирования столетия они так и не изменились. Мотиватор обеспечивает абсолютную безопасность роботов при общении с людьми.

— Неужели все так просто? Отсоединяешь разъем и получаешь стального неуязвимого киллера?

— Конечно, нет! — воскликнул Сол, аккуратно укладывая оба взрывных устройства в сумку с инструментами.— Считается, что мотиватор неизвлекаем, но кому-то удалось опровергнуть этот тезис… Сам видел.

Хук обессиленно откинулся на спинку сиденья электрокара, чувствуя, что болеутоляющее снадобье перестает действовать.

— Что-то я опять начинаю ощущать себя раздавленным чайником,— признался он, ловя себя на мысли, что больно стремительно сегодня летит время.

— У тебя необыкновенно образное мышление! — расхохотался Джон, выключив питание блокиратора и бросая головы на дно грузового отсека.

— Чья бы корова мычала…— усмехнулся Аксель.— Сутки назад эти головы принадлежали господам Рою Спарксу и Ларри Хоупу, а сейчас ты швыряешь их как боулинговые шары.

— Они того заслужили,— хмыкнул кэп.

— Точно,— согласился Хук, и электрокар рванул с места.

Глава третья

Стартовать, как собирались, в течение часа не удалось. Дэвиду Райдеру пришлось глушить реактор базы и консервировать энергостанцию, но и лишней минуты после этого они на Яне не задержались. К этому времени на «Неудержимый» доставили собранные и тщательно упакованные останки обоих роботов, а тело мертвого Нэша Леона — единственного из всех погибших людей — поместили в отдельную ячейку морозильника, где ему предстояло покоиться до возвращения на Землю.

В последний раз Сол подошел к входному люку, чтобы посмотреть на погрузившуюся во тьму станцию. На базе и прежде не наблюдалось людского столпотворения, а теперь окружающая местность и вовсе выглядела заброшенным котлованом— чем по сути и являлась,— освещенным лишь призрачным светом Нептуна да посадочными прожекторами «Неудержимого». Пустынный пейзаж вызвал у Акселя неприятную ассоциацию с ночным заброшенным кладбищем.

— Пойдем, Соломон,— Мэрфи обнял друга за плечи.— Я помогу тебе добраться до каюты.

— Да что ты меня лапаешь, как девку! — Хук недовольно и вместе с тем болезненно поморщился. Никогда прежде он не «имел счастья» пребывать в столь плачевном физическом состоянии и сейчас пришел ко вполне логичному выводу: оно, это состояние, ему, Хуку, не нравится.— Сам доберусь!

— Ладно, не ершись,— добродушно усмехнулся капитан.— Я ведь ко всему еще и доктор, так что не пытайся меня обмануть,— добавил он, ловко поднырнув под правую руку Сола.

Слева сходную позицию заняла Анна. Правда, поддерживать великана ей удавалось не столь удачно, как коллеге мужского пола, ибо она едва доставала Акселю до плеча. И каждый шаг Сола заставлял девушку пошатываться в такт его движениям.

Хук окинул взглядом друзей и добродушно фыркнул — доктора одолели…

— Ну, помочи, ведите меня,— благосклонно разрешил он.

И они повели Хука, больше мешая друг другу, нежели помогая, в особенности когда разновеликой троице приходилось преодолевать внутренние узости и «неудобности» корабля, периодически попадавшиеся на пути в виде поворотов, автоматических люков, переборок и не слишком просторных лифтовых кабин.

Вскоре Анна поняла, что не столько она поддерживает Акселя, сколько он тащит ее за собой, передислоцировалась и теперь лишь аккуратно поддерживала Сола под локоток, передожив большую часть работы на коллегу. Идти сразу стало легче.

— Брось меня, капитан, не донесешь,— постанывал Хук, преодолевая наиболее трудные участки пути.

— Он еще шутит…

Мэрфи хмыкал, осуждающе качал головой и тянул друга дальше. Анна ничего не говорила, но и она поводов для веселья не находила. Наконец переход закончился, и неуклюжая троица ввалилась в каюту Акселя.

— Давай-ка в душ,— распорядился Джон,— и я займусь твоими болячками.

— Это я займусь его болячками,— возразила Анна столь непреклонным тоном, что капитан мгновенно понял — спорить бесполезно.— Где мои вещи?

— В вашей каюте, мэм. Она рядом, за стеной,— для наглядности Джон указал подбородком на боковую переборку, вдоль которой располагалась койка.

— Это хорошо,— удовлетворенно кивнула девушка, но у порога обернулась.— Не стану вам мешать. Схожу пока за инструментами. Надеюсь, к моему возвращению вы закончите с мытьем,— и скрылась за дверью.

— Чутье подсказывает мне, что нам не стоит мешкать! — усмехнулся Мэрфи.

— Ты прав, дружище,— не стал возражать Сол.— Поторопимся.

Когда Анна вернулась, могучее тело Хука уже покоилось в постели.

— Ну что ж, не стану вам мешать,— с едва уловимой ехидцей в голосе, распознать которую удалось только Акселю, повторил капитан недавние слова Анны и поднялся из кресла. Хук прикрыл глаза, чтобы не видеть его насмешливой рожи.— Если я понадоблюсь вам, доктор…

— Я вас позову,— строго закончила за него фразу девушка.

Едва створки автоматической двери закрылись за капитаном, прекрасная докторша заблокировала механизм запирания и склонилась над Хуком. Он не видел, но сразу понял это, по накатившей освежающей волне аромата молодого девичьего тела, замешанного на тонком букете дорогой косметики. Одним словом, пахло от нее не так, как обычно от докторов… при условии, что их зовут Аннами.

— Сол,— тихонько позвала она,— ты меня слышишь?

Аксель со стоном приоткрыл глаза. Одновременно рука его, словно ведомая собственной волей, потянулась к округлой коленке девушки.

— Я сейчас уйду…— пригрозила докторша тоном, в котором Солу послышалась просьба продолжать действие в избранном направлении, но никак не призыв к прекращению сексуальной агрессии. Пальцы Анны коснулись его ладони и потянули ее вверх по бедру.

— Я буду послушен, как тинэйджер, и даже выпивку клянчить не стану,— поклялся он, продолжая путешествовать рукой по ее ножке.

— Слова, достойные настоящего мужчины,— слегка дрожащим голосом согласилась девушка и коснулась ладонью его груди.

— О-о-о! — голосом умирающего простонал Аксель.

— Тебе больно, милый! — всполошилась она.

— Только когда дышу,— откликнулся он не слишком оригинальной фразой.

— А здесь? — забеспокоилась Анна, коснувшись разбитого плеча.

— У-у-у! — недвусмысленно ответил на ее вопрос пациент.

— А тут? — Она коснулась головы, носившей явные признаки «лобового столкновения» с гранитной стеной.

— А-а-а! — подтвердил ее догадку раненый.

— А здесь? — не унималась доктор.

— М-м-м! — исчерпывающе закончил Хук анализ ее изысканий и коснулся губами губ девушки.

Укрывавшая тело Сола простыня и составлявший всю одежду обворожительного доктора халатик полетели на пол.

— Акселератор…— выдохнула Анна и припала к его могучей груди как раз в тот момент, когда далеко внизу, за многочисленными броневыми переборками грозно зарокотало яростное пламя атомного двигателя «Неудержимого».

— О-у-у! Будь со мной нежной, милая! — невольно воскликнул он.— Будь со мной нежной!

— Ах, прости! Я чувствую себя такой неуклюжей…— призналась красавица, покрывая горячими поцелуями его лицо.

— Что ты, милая! — запротестовал Аксель, ища позу поудобнее и проклиная в душе звездолетные койки, явно не рассчитанные на двоих.— Я просто без ума от тебя!

По счастью, Соломон Хук относился к категории людей, способных полностью сосредоточиваться на интересующем предмете, а потому мысли о Николь в этот момент не коснулись его сознания, и заверение прозвучало вполне искренне. Словно в подтверждение его слов двигатель победно взревел, соединяя стремящиеся друг к другу тела, и Анна с блаженным стоном отдалась охватившему ее неистовому порыву.

Анна открыла глаза и осмотрелась, в первый миг не поняв даже, где находится. В ее расслабленный ум еще не проникали мысли, но хранящий на себе поволоку ночного сна взгляд уже скользнул по покрытому рифленым пластиком потолку каюты, еще вчера показавшейся такой мрачной, живо напомнившей тюремную камеру, как изображали темницы в исторических романах. Однако мрачная ассоциация лишь мимолетно коснулась ее сознания и тут же исчезла. Хорошо-то как! И совсем не тесно, скорее уютно. Странно, что она сразу этого не поняла…

В тот же миг девушка с удивлением осознала, что сегодняшней ночью в ее жизни произошел решительный поворот. Непонятно откуда, только она знала, что отныне судьба ее покатит иной колеей. Более того, даже если она воспротивится происходящему, вернуться к прежней жизни вряд ли сумеет. Ощущение показалось ей радостным и вместе с тем тревожным, а сердечко красавицы застучало сильнее. Мягко включился кондиционер, приятно овевая свежей прохладой ее нагое тело. Обычно она не любила технические «ароматы», но сейчас запах очищенного в недрах атмосферного регенератора воздуха показался ей едва ли не благоуханным. Анна счастливо улыбнулась начинающемуся новому дню, даже не задумываясь над тем, что он принесет ей или Солу, да и вообще не ломая голову над вопросом: обосновано ли ее предчувствие тревожного счастья? Сейчас ей вполне хватало и того, что оно, это ощущение, живет в ней, расцвечивая прежде неприятные моменты бытия карнавальными красками.

Девушка всмотрелась в лицо спящего возлюбленного. Все в нем: контуры мощных мышц могучего тела, черты волевого бородатого лица,— говорило о спокойной уверенности сознающего свою силу человека. Именно спокойной и именно уверенности, ничего общего не имеющими с нахрапистой самоуверенностью определенной категории особей мужского пола. Самцов, как она их называла. Анна брезгливо наморщила носик, но в следующий миг черты ее лица приняли прежнее, умиротворенное выражение. Вот он спит и не подозревает о ее размышлениях. Как же он успел в столь короткий срок стать для нее самым дорогим на свете человеком? Впрочем, спит ли он, хитрец? С другой стороны, должен же и этот великан когда-то уставать. Тем более в его состоянии! В который раз за нынешнее утро красавица блаженно улыбнулась приятным мыслям и, нежно поцеловав Сола, легкая, как утренний ветерок, вспорхнула с постели.

Анна сладко, словно кошка, потянулась упругим телом. Тут ее внимание привлек странный звук, явственно напоминающий человеческий вздох. Женщина растерянно огляделась, но, как и следовало ожидать, никого не увидела. Каюта мало отличалась от аналогичных по назначению помещений станции: стенной шкаф, в комнате — койка, стол и кресло, да совмещенный с душевой кабиной санузел за стеной напротив постели. На столе мышино-серого цвета толстенький диск непонятного назначения. Не отдавая себе отчета в том, что собирается сделать в следующий момент, Анна потянулась к диску.

— Убери от меня свои жадные лапы, извращенка! — скрипучий голос заставил девушку судорожно отдернуть руку. Она удивленно уставилась на диск, над которым в следующий момент появилось голоизображение театральной маски с зияющими на местах рта и глаз дырами. Маска развернулась к Анне, уставилась провалами глаз и укоризненно проскрипела: — Ты ведь могла убить его…

Девушка не нашлась, что возразить, фыркнула и скрылась за дверью душевой. Пустив воду, она встала под тугую струю, и в памяти мгновенно всплыл монолог странного диска. Кажется, она и прежде видела его в каюте Сола, но тогда ей не приходило в голову поинтересоваться назначением говорящего аппарата. Извращенка… Это она-то извращенка! Анна ощутила почти непреодолимое желание немедленно вернуться в комнату и хряпнуть диском о переборку. Это она-то извращенка! Мысль не давала ей покоя. Но в то же время неясное ощущение вины шевельнулось в груди, говоря, что упрек справедлив. Совесть тут же взялась за дело, и всего через минуту ей уже не казались глупым обвинением слова дурацкого аппарата о том, что она могла убить Акселя. Она впервые осознала, что фраза «угрызения совести» отнюдь не пустой звук.

Анна вновь почувствовала непреодолимое желание покинуть душевую, на этот раз затем, чтобы проверить, все ли в порядке с возлюбленным. Она потянулась к крану, но вдруг почувствовала, что горячая сильная рука обняла ее за плечи, а вторая за талию. Сол! Девушка обернулась в кольце его объятий и счастливо улыбнулась. Золото волос влажной волной разметалось по точеным плечам, полностью закрывая спину.

— Бесшумен, как легкий утренний бриз! — радостно прощебетала она, обвивая его шею нежными ручками.— Как чувствует себя мой повелитель?

Он ничего не ответил, лишь с улыбкой прижал девушку к себе, чтобы она почувствовала силу его объятий.

— Какой неугомонный…— мгновенно ощутив приближение неизбежного, прошептала она, непроизвольно краснея. Почувствовав, как кровь прихлынула к лицу, девушка слабо засопротивлялась. Так вот, значит, зачем он так бесшумно подкрадывался! Стоит еще разобраться, кто из них двоих извращенец!

— Ну пусти же! — со стыдом чувствуя, как запылали щеки, прошептала девушка.— Пусти!

Да что же такое происходит?! И почему руки, которыми она отталкивает Сола, подчиняются ей настолько неохотно, что непроизвольно встает вопрос об имитации сопротивления, но не о сопротивлении, как таковом. Не только она сама, но и Сол почувствовал то же самое. Он коснулся губами ее губ и вместо того, чтобы отпустить, сильнее прижал к себе, но, ощутив телом ее судорожный вздох, чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в прекрасные зеленовато-синие сейчас глаза. В обращенные к нему глаза, в которых светились лишь любовь и… желание.

— Отпустить? — лукаво поинтересовался Аксель, прекрасно отдавая себе отчет в том, что она никогда этого не потребует… а если и потребует, то он не последует приказу!

— Там, на столе…— Анна, пряча глаза, искоса взглянула на Сола, словно чувствовала перед ним вину.

— Электронный секретарь,— кивнул он.— У него мощный процессор с элементами искусственного интеллекта и хорошая программа самообучения.

— Она застукала нас…— молвила девушка и, уткнувшись великану в грудь, прыснула от смеха, настолько глупым показалось ей сказанное ею же самой.

— М-да,— задумчиво согласился Хук,— ситуация.— И, усмехнувшись, посмотрел на девушку.— Похоже, милая, твоя репутация окончательно загублена,— он говорил, сохраняя серьезное выражение лица, но девушка не могла отделаться от ощущения, что над ней — вполне, впрочем, добродушно — подсмеиваются. Понять поняла, но разозлиться не сумела.

— Противный! — красавица стукнула его кулачком в могучую грудь.— Все насмехаешься над своей маленькой Анной!

— Конечно, нет! — с готовностью возразил Аксель.— Похоже, Мэри-Эн и впрямь поняла, чем мы занимались.

— Мэри-Эн? — удивилась девушка.

— Верно,— подтвердил Аксель.— Она выбрала себе именно это имя. Но ты не беспокойся, мы от нее спрячемся.

— Да? И куда же это, интересно? — поинтересовалась Анна, воскрешая в памяти более чем скромный интерьер каюты и решительно не находя ни одного уединенного закутка.— В стенной шкаф, что ли? Не проще ли ее саму убрать в чемодан? Эту твою Мэри?

— Нельзя, обидится.

— Обидится?…— удивленно протянула девушка.

— Видишь ли, я совершил одну серьезную ошибку,— признался, стараясь говорить серьезно, Хук,— попросил ее выработать в себе черты человеческого характера. Результат ты могла оценить сама.

Анна вспомнила ехидный скрипучий голос Мэри-Эн и даже не стала задаваться вопросом, в каком месте электронного секретаря расположено всю ночь следившее за ними «недоброе око».

— Не хочу на постели, под ее наблюдением! — раскапризничалась девушка.

— Мы скинем постель на пол. Там нас не увидят.

— Не увидят, зато услышат! — все больше возбуждаясь, воскликнула Анна.— И на полу не хочу! Здесь хочу! — решительно заявила она, обхватила его за шею и впилась поцелуем в губы, не ощущая уже ничего — ни продолжающей изливаться с потолка воды, ни того, что оба медленно сползают на пол.

Тем же утром, сразу после ухода заботливого доктора, к Хуку заявился капитан. Усевшись в кресло, он окинул друга оценивающим взглядом.

— Как самочувствие?

Приличия соблюдены — вполне уместный вопрос.

— Скажем так: бывали дни и получше,— признался Сол.— С другой стороны, я ожидал худшего.

— Не понял. Объясни.

Аксель усмехнулся. Все ты понял, дружище. Признайся лучше, что испытываешь вполне естественную тягу к конкретике.

— А чего объяснять? — Он повел правым плечом, словно проверяя разбитый сустав на подвижность.— Досталось мне крепко, но не смертельно. Поверь, хоть я и не медик, но в травмах толк знаю. Сотрясения мозга я не получил, да и ребра, похоже, все-таки целы. Так что можно сказать, внешне все ограничилось впечатляющим количеством внушительных размеров кровоподтеков, а внутренне — болевыми ощущениями. Неприятно, но терпимо.

Джон подумал, что в принципе такое возможно. Он не раз прежде наблюдал «эффектно» выглядящие травмы, подчас весьма болезненные, но не опасные. Как, впрочем, и обратные варианты. Мэрфи испытующе посмотрел на Акселя. Его могучее тело выглядело извлеченным из-под камнепада, и это обстоятельство заставляло относиться к словам Хука критически.

— И все-таки я хотел бы обследовать тебя на сканере. Ощущения ощущениями, но чем черт не шутит… Надеюсь, что все хорошо, но… Каким бы ни оказался результат, лучше узнать о нем как можно раньше.

— Ладно.— Сол кряхтя поднялся и, накинув халат, затянул пояс.— Идем.

Идти пришлось недолго — капитан намеренно поселил их с Анной неподалеку от медицинского отсека. Внутри оказалось достаточно просторно для лазарета планетолета. Сканер, не столь древний, как Хук ожидал увидеть на этой развалине, стоял у стены. Джон сдвинул вверх прозрачную дверцу и сделал приглашающий жест.

— Прошу!

Аксель скинул халат и улегся на застеленное простыней прохладное ложе анализатора. Мэрфи защелкнул замок и, подойдя к пульту, набрал на клавиатуре набор необходимых операций.

— Закрой глаза.

И нажал на пуск. Послышалось легкое гудение, странно расслабляюще подействовавшее на Хука. Он закрыл глаза и услышал новый вопрос:

— Где Анна? Я искал ее по всему кораблю, но так и не нашел.

— Она ночевала у меня,— не стал лгать Сол.— Надеюсь, ты понимаешь, что это между нами?

— Можешь не беспокоиться,— Джон беззвучно ухмыльнулся, но Аксель этого не видел.— Впрочем, я еще вчера почувствовал, что именно так и получится,— не удержался он от ехидного замечания.

— Да? — Хук предпочел не обращать внимания на подшучивание.— А впрочем, она была так напугана, что я просто не мог поступить иначе.

Святая простота! Кого он пытается обмануть?!

— Что верно, то верно,— усмехнулся Мэрфи.— Когда ты разделся, я тоже почувствовал себя напуганным.

— Трепло! — беззлобно парировал Сол. Так и есть: попытка ввести в заблуждение приятеля не удалась.— Скажи лучше, как там мои дела.

— Все нормально.— Гудение прекратилось.— Можешь открыть глаза.

— А зачем? Чтобы увидеть твою нахальную рожу? — риторически поинтересовался Аксель, но глаза все-таки открыл.— Ну, что я говорил? — констатировал он, уставившись на ухмыляющегося капитана, и добавил елейным голоском: — Так что со мной, доктор? Жить буду?

— Будешь, будешь…— Это он-то трепло! — Ты прав. Быть может, и не все в норме, но ничего опасного я не обнаружил. Правда, сотрясение ты тем не менее схлопотал. Слава Богу, слабое. Никаких переломов, внутренних кровоизлияний, чего я — скажу честно — опасался,— закончил он, поднимая дверцу сканера.

Только на третье утро Аксель наконец почувствовал себя человеком, правда мало на что годным. Тело все еще ныло, синяки и ссадины с каким-то садистским удовольствием давали о себе знать при малейшем движении, но боль стала более тупой и не столь изнуряющей. Ночи Сол по-прежнему проводил с Анной, но днем теперь выделял время для работы.

Собственно, работу как таковую он давно закончил, а что именно произошло на Яне, понял еще на станции. Теперь предстояло соединить вместе разрозненные мысли, составить из них гладкий рассказ, рисующий картину происшедшего. От него требовалось лишь известное упорство, так что на подлете к Плутону Аксель успел уложить все факты в стройную теорию.

В разгрузке, ввиду все еще дававшей о себе знать слабости организма, Джон ему участвовать запретил, так что за происходящим Хук следил сквозь стекло иллюминатора. Он, правда, пытался протестовать, вполне резонно заметив, что управление погрузочным роботом не требует обладания высокими физическими кондициями. На это Мэрфи — к глубокому удовлетворению Анны — с обычным своим ехидством заметил, что немощных работников на базе и без него в избытке. Почему он назвал обитателей базы немощными, Хук понял позднее. А капитан, закончив монолог заявлением о том, что покататься на роботе каждому хочется, так что даже здоровым придется вставать в очередь на разгрузку, развернулся и ушел.

Что ж, вполне резонно. В особенности учитывая тот факт, что масса Плутона составляет всего две тысячных земной и роботы-погрузчики необходимы лишь в силу крупногабаритности груза. Масса его — в отличие от веса — никуда не девается, так что любое неловкое движение может привести к тяжелым последствиям. Зато по окончании работ на борту «Неудержимого» устроили вечеринку. На плутонианской базе еще только предстояло установить гравитатор, и персонал, шестеро молодых парней, пришел в восторг от возможности провести вечер без магнитных башмаков. Правда, едва ступив на борт планетолета, ребята несколько подкисли, а их безудержный пыл поумерился — полгода пребывания на базе дали о себе знать физической немощью, накрепко приковав задницы прибывших к креслам кают-компании.

Тем не менее вечер прошел весело, и гости, пусть и не могли сами ухаживать за единственной дамой, с доброй завистью следили за своими более удачливыми товарищами, для которых нормальная тяжесть оставалась нормальной не только на словах.

В тот же вечер «Неудержимый» стартовал и взял курс к родной планете. Аксель с удовольствием подумал о том, что всего через пятнадцать дней окажется дома, сдаст отчет и сможет наконец отдохнуть. Мысли об Анне приятно щекотали самолюбие и одновременно тревожили. Впрочем, думать о ней оказалось особенно некогда — все свободное время занимало непосредственное общение. Зато воспоминания о Николь болью отзывались в сердце, и чем больше Соломон думал о красавице секретарше, тем отчетливей перед ним вставала серьезность поджидающей на Земле проблемы. Проблемы выбора, от которой ему никуда не деться, и которую тем или иным способом придется решать. Говоря же точнее, не проблемы, а проблем, но он гнал тягостные мысли от себя, утешаясь сознанием, что все равно сейчас ничего поделать не в состоянии.

— Это мне?! — Сидевшая в ногах Сола Анна восторженно вертела в руках перстенек с внушительных размеров изумрудом в ажурной золотой оправе. Драгоценный металл удивительно точно соответствовал оттенку волос красавицы, так же как цвет глаз совпадал с цветом камня.— Какой удивительный изумруд… Я впервые вижу камень со столь явно выраженным синим отливом.

— Это от примесей,— пояснил Аксель.— Хром придает кристаллу золотисто-зеленые оттенки, а вот ванадий дает голубизну… В этом камне очень много ванадия.

— Фу-у, Соломон Хук…— девушка окинула возлюбленного ироничным взглядом.— Неужели все мужчины настолько прагматичны, что даже красоту анализируют по химическим формулам? — Она фыркнула и вернулась к созерцанию драгоценной безделушки.— Скажи лучше, когда ты купил его? Как угадал, что перстень придется мне по руке? — спрашивала она, не отрывая восторженного взгляда от понравившейся вещицы.

Анна явно не сомневалась, что перстенек изначально предназначался именно ей, и Аксель не пожелал ее разочаровывать, хотя купил украшение по случаю и без примерки, введенный в заблуждение относительно размера редкой величины камнем. Позже оказалось, что перстень не лезет ему и на мизинец, зато девушке пришелся в точности по руке. Сол расслабленно вздохнул. Он лежал на сброшенной на пол постели и, заложив могучие руки за голову, улыбаясь наблюдал, как Анна рассматривает подарок.

— На Земле я просмотрел личные дела членов экспедиции…— соврал Хук первое, что пришло в голову. Не потому, что мысль показалась ему удачной, но как-то не хотелось признаваться, что дарит оказавшуюся ненужной самому вещь.

— О чем ты говоришь? — рассеянно откликнулась красавица, продолжая любоваться игрой света на изумрудных гранях.

— Ну и увидел там вою фотографию,— успешно закончил вранье Аксель и тут только почувствовал, что совершил ошибку.

— Так ты…— Анна оторвалась от созерцания подарка и уставилась на Сола, замерев от родившейся в мозгу неприятной догадки. Исполненным изумленного негодования взглядом впилась она в глаза Акселя. Ярость еще только зарождалась в душе девушки, и Анна еще не решила, как реагировать на услышанное. Говоря проще, растерялась.— Так ты все это запланировал… еще на Земле? — продолжала она развивать мысль, и чем дальше продвигалась в своих догадках, тем сильнее пламя праведного гнева разгоралось в ее сердце.— И меня уже тогда… запланировал… затащить к себе в постель?…— Солу показалось, что девушка вот-вот готова расплакаться.— А эта консервная банка еще посмела назвать меня извращенкой?! — Ткнула она пальцем в направлении стола.

Наверное, только спокойствие Акселя и то, что он выдержал ее разъяренный взгляд, позволило мужчине уберечь израненное в бою с механическими киллерами тело от новых травм. Анна ждала ответа, и Хук понимал, что ответ должен оказаться чертовски убедительным. Иначе быть ему биту. И поделом.

— Ты знаешь, дорогая,— негромко начал Сол, вложив в голос всю доступную ему проникновенность,— подчас в жизни случаются вещи, которых никто,— для убедительности Аксель покачал головой,— никто не в силах объяснить.— Он выдержал паузу. Ровно столько, чтобы она уяснила суть сказанного, но не успела обдумать собственного ответа.— Я ничего не планировал, поверь. Просто хотел сказать, что ты мне очень понравилась. Еще на Земле.

— Ты лжешь, Акселератор…— девушка глубоко вздохнула. Холодная логика разума боролась в ней с не требовавшими обоснований велениями сердца.— Ты лжешь,— повторила она,— и я сама не понимаю, почему верю тебе,— и испытующе заглянула ему в глаза.— Так что ты мне скажешь?

— Не стану тебя ни в чем убеждать,— ответил он, ругая себя в душе на чем свет стоит.— Ни в чем, кроме одного: впервые увидев тебя, я уже знал, что мы будем вместе.— Сол не хотел говорить пошлостей, но и не поздравить себя с тем, что ловко вывернулся из неприятной ситуации, не мог.

— Это правда?

Анна почувствовала, как против воли на глаза навернулись слезы. В следующий миг ее захлестнула волна всепоглощающей нежности. Девушка ощутила непреодолимое желание загладить вину, приласкать его, такого могучего, несправедливо обиженного ею, словами выразить переполнявшую душу нежность. Да вот беда: не бывала она прежде в подобных ситуациях с мужчинами и не имела по этой части сколь-нибудь значительного опыта. Однако и отступить уже не могла. Изумруд ослепительно сверкнул на протянутой к великану руке, на мгновение отразившись плотоядным блеском в идентичных по цвету сине-зеленых глаз красавицы. Ее гибкое тело напряглось, и она начала подкрадываться к Акселю, медленно и неслышно, как подкрадывается к жертве изготовившаяся к решительному броску изголодавшаяся пантера. В последний миг хищница замерла, и очи ее вновь яростно полыхнули сверкающим изумрудным огнем.

— Эй! Эй! Я как раз собирался вставать! — запоздало выкрикнул Сол. Запоздало потому, что в следующий миг тело «пантеры» стремительно накрыло его.

Крейсерская скорость «Неудержимого» — всего четыре с половиной тысячи километров в секунду. Вроде бы немного, но при максимальном сближении планет позволяет меньше чем за полторы декады покрыть расстояние от Земли до Плутона. Существуют, конечно, гиперпространственные экспрессы и фотонные лайнеры. Даже последний с учетом разгона и торможения способен проделать этот путь всего за сутки, не говоря уже об импульсном экспрессе, но и те и другие — удовольствие весьма дорогое. Впрочем, Аксель не сетовал. Если общество Анны и заставляло его о чем-то сожалеть, то скорее о быстротечности путешествия, но никак не о его излишней растянутости.

Анна сидела на бедрах великана, обхватив его талию ногами, а шею руками.

— Сол, ведь мы теперь никогда не расстанемся, верно?

После этого вопроса Хук впервые почувствовал себя неуютно в ее обществе. Ему от души хотелось ответить: да! Но он слишком хорошо себя знал: не создан он для семейной жизни. Нет, какое-то время он наверняка сможет наслаждаться ее любовью, в особенности потому, что и сам… если и не любит, то по крайней мере влюблен. В этом он, пожалуй, не сомневался, равно как и в другом: рано или поздно его потянет на приключения, и что тогда? Начнутся слезы и упреки, тем более справедливые, что денег у него уже сейчас с избытком хватит для беззаботной жизни им обоим. Беда в том, что он с ума сойдет от такой жизни!

— Мне очень хочется ответить тебе: да,— тщательно подбирая слова, заговорил Сол.

— Так, значит,— нет? — с болью откликнулась девушка.

— Пожалуйста, не перебивай,— попросил он,— мне и так трудно сосредоточиться… Понимаешь, я просто не смогу обходиться без своей работы.

— Если дело в деньгах, то у меня их достаточно,— с надеждой промолвила Анна.

— У меня тоже,— грустно откликнулся Хук.

— Так в чем же дело, Сол? — Она пытливо вглядывалась в его глаза, пытаясь в них отыскать ответ на свой простой вопрос.

— Дело в моем дурацком характере.— Аксель решил, что в данном конкретном случае правда — лучшая политика.— Года три назад я уже пытался уйти на покой, но не выдержал и трех месяцев праздной жизни.

— Теперь у тебя есть я,— с надеждой произнесла девушка.

— Теперь у меня есть ты,— словно эхо, откликнулся Аксель,— и это пугает меня больше всего.

— Не понимаю…

Анна растерянно покачала головой, и в глазах ее застыли слезы, в любое мгновение готовые влажными дорожками устремиться по искаженному болью лицу.

— Я никогда никого не любил,— признался он,— и не знаю, каково оно на вкус — это чувство. Именно поэтому сейчас я боюсь ошибиться. Если это любовь… Я боюсь причинить тебе боль, Анна.

— А, выставив меня за дверь, ты не причинишь мне боли?! — перешла она в атаку.

— Но я и не собирался…— Хук оторопел.— Я не говорил о разрыве. Я имел в виду другое…

Девушка собралась возражать, но, осознав смысл последней фразы, замерла.

— Тебе придется смириться с моими отлучками.

— И ждать, вернешься ты в очередной раз живым или какой-нибудь полоумный робот свернет тебе голову, как Нэшу, и тебя привезут с безымянного астероида в цинковом гробу?!

— Ну зачем так мрачно?

— А как?! Рассчитывай на лучшее, готовься к худшему! Так вроде говорят?!

Она обхватила его за шею и воткнулась сосками полных грудей в его твердую, как скала, грудь. Аксель обнял ее и, несмотря на отчаянное сопротивление девушки, притянул к себе.

— Не следует смотреть на жизнь столь пессимистично,— повторил он.— То, чему ты была свидетельницей на Яне,— исключение, но не правило. В основном от меня требуется работа ума. Опасные ситуации возникают лишь изредка.

— Ты кого пытаешься обмануть?

— Господь с тобой, Анна…

— Работа ума тебе требуется? — вскипела она.— Решай шахматные этюды! Просто играй в шахматы! Я слышала, что у тебя это здорово получается!

— Мне все равно придется ездить на турниры,— попытался он отшутиться.

— Я смирюсь,— с готовностью заверила его девушка. И тут глаза ее радостно вспыхнули.— Мне даже мириться с твоими отлучками не придется! Я смогу сопровождать тебя в поездках на состязания! — Хук понял, что опять прокололся. Дурацкое шахматное отступление привело Анну к совершенно ненужным выводам.— Я все придумала, Сол! — торжественно провозгласила она, празднуя очередную победу разума над обстоятельствами.— Мы будем работать в паре!

Глаза ее восторженно засверкали, в то время как Аксель едва не застонал от отчаяния.

— Так ты лгал, говоря о безопасности своей работы…

Ее обманывают! Вывод напрашивался сам собой.

— Ты должна усвоить своей прекрасной златовласой головкой, что все в мире относительно!

— О чем это ты?…— Опять Сол ее путает, а она как дура готова верить, но всякий раз он сам и мешает ей это сделать.

Ну как ей объяснишь! То, что у него не вызывает ни малейших сомнений, для нее лишь уловки изворотливого проныры!

— Для канатоходца совершенно безопасно ходить по натянутому тросу, потому что он умеет это делать, но простой человек тут же слетит и свернет себе шею,— попытался Аксель объяснить различие между ними.— В лучшем случае переломает конечности. Теперь ты понимаешь разницу?

— Я поняла, что ты — мерзавец! — яростно выкрикнула девушка.— Скользкий, как комок речного ила!

Сравнение пришло ей на ум не впервые.

— Но, Анна…

Все верно. То, что для него является непреложной истиной, для нее всего лишь увертка.

— Перестань вилять! — воскликнула она, в очередной раз подтвердив его неприятный, но верный вывод.— Что, интересно, ты делаешь такого, чему я не смогла бы научиться?

Она требовательно посмотрела Солу в глаза.

— Ты не понимаешь…— От осознания безнадежности ситуации он поморщился, как от боли.

— Ну так объясни! И не смей гримасничать! Анна хотела объяснений, но явно не желала их понимать.

— Хорошо! Пусть будет по-твоему,— согласился он.— Для начала тебе придется беспрекословно выполнять все мои приказы.

— Я готова, — с радостью сообщила она.

— Да? А ты задумалась над тем, что это значит? Если я скажу тебе: прячься…

— Я спрячусь!

Не понимает… Придется объяснить.

— А если рядом не окажется ничего, кроме, скажем, веника? — вполне резонно поинтересовался он и тут же пояснил мысль: — Это значит, что ты должна встать рядом и притвориться вторым веником! А если нас загонят в тупик, и я прикажу тебе лететь, ты имеешь право только на один вопрос: на какой высоте?!

— Перестань идиотничать!

«Что и требовалось доказать»,— с горечью подумал Аксель.

— А ты сам способен сделать хоть что-то из того, о чем только что наговорил?!

— Да,— просто ответил он.

— Ну так лети!

— Не могу,— честно признался Хук.— Поклажа к земле тянет.

В тот же миг он почувствовал, что объятия девушки стали совсем не такими ласковыми, как всего мгновение назад. Ее руки разомкнулись, и девичьи ладони толчком в грудь попытались припечатать его спиной к стене. Но почти сразу Анна поняла, что с неменьшим успехом она могла бы пытаться толкнуть и саму стену. Девушка разъярилась еще сильнее и пихнула его плечом, похоже, не собираясь отступать, но вновь потерпела фиаско, и если бы Сол отпустил ее, непременно повалилась бы на пол.

— Ну, что ты злишься? — как можно миролюбивей поинтересовался мужчина, никак не реагируя на ее жалкие попытки вырваться из кольца обнимающих рук.

Анна ничего не отвечала, лишь сопела, закусив губу, пока не убедилась в бесплодности своих усилий.

— Немедленно отпусти меня! — прорычала красавица, и Хук не стал спорить. Лишь насмешливо посмотрел на возлюбленную.

— Не подскажешь, в чем я провинился? Сам-то я никак не догадаюсь.

Аксель попытался подняться, но она оторвала его руки от пола и прилепила их к своей талии. А ведь только что велела отпустить… Вот она, женская логика.

— Сидеть! — приказала она.

Ага! Потом — к ноге и, наконец, служить… Схема простая, но эффективная, а главное, давно известная.

— Смотреть мне в глаза! — продолжала меж тем девушка.— И не вздумай вилять! Пытаешься от меня отделаться?! У тебя есть кто-то?! — Осенила ее внезапная догадка.

— Господь с тобой, Анна!…— Сол почувствовал себя неуютно, как боксер, пропустивший мощнейший удар противника, повергший его в состояние грогги.

— Не строй из себя невинное дитя! — наседала она.— Я задала вопрос!

— Конечно, у меня были женщины…

Аксель прекрасно понимал, что лгать в таком вопросе не просто бессмысленно — опасно!

— И до последнего времени? — мгновенно вцепилась в него мертвой хваткой Анна.— В глаза смотри!

Она гневно уставилась на него. Вот так поворот сюжета! А ведь мы смены тематики не заказывали.

— Не стану лгать, и до последнего времени! — отрезал он.

— Так вот оно что…— На глаза девушки вновь навернулись слезы.— И она любит тебя?

— Быть может…— Хук чувствовал себя все более неуютно. Сидеть нагишом, держать в объятиях любимую женщину и обсуждать с ней свои взаимоотношения с ее соперницами! Пошлее ситуации представить невозможно, и поэтому он разозлился. Так или иначе, пора с этим кончать. — Ты хочешь поставить мне в вину чью-то ко мне любовь? Ты это серьезно?

— Вина? Насчет вины не знаю. Откуда мне знать, быть может, ты и сейчас ее любишь?!

— Я хоть раз обманывал тебя? — Пытливо вглядываясь в ее глаза, Сол перешел в контратаку, но не увидел в них ничего, кроме боли и гнева.— Я не замышлял подлости — это все, что тебе следует знать. И закончим на этом,— резко бросил он,— я не стану обсуждать свои взаимоотношения с кем-либо!

— А я стану! — прорычала Анна.— Раз не желаешь говорить, значит, есть что скрывать. А я не такая дура, чтобы не догадаться, что именно! Ты пытаешься отделаться от меня, чтобы вернуться к ней! Почему бы тебе не сказать мне об этом прямо?! Как подобает мужчине! Или чуткость решил проявить?!! — она едва не задохнулась от ярости.

О Господи! Аксель понял, что контратака захлебнулась, его загнали в угол, и он не имеет ни малейшего представления о том, как избежать полнейшего разгрома. Сол не без оснований считал себя изворотливым ловкачом, но только не в ситуациях, где сталкивался с не поддающейся анализу женской логикой. Тем не менее он обязан сейчас что-то предпринять, если, конечно, не желает, чтобы дело закончилось для него совсем скверно.

— Перестань, Анна,— мягко заговорил он и попытался поцеловать девушку, но тут же отпрянул, потому что она решила ответить на его поцелуй укусом. Не женщина, а валькирия! Хук не выдержал и расхохотался, хотя и понимал подсознательно, что делает это напрасно.

— Я задушу тебя, мерзавец! — прошипела красавица, пытаясь вырваться.

— Не верю. Ты не сделаешь этого,— произнес он и, несмотря на сопротивление, нежно прижал девушку к себе. Анна снова попыталась укусить его, и вновь ей это не удалось, а потому еще больше разозлило.

— Еще как сделаю! Вот только руки освобожу! — пригрозила она.— Не сметь смеяться надо мной!

— Я не смеюсь, а любуюсь,— с легкой улыбкой признался Сол. Перехватив левой рукой ее запястья и заведя их за спину девушки, правой он попытался убрать с лица красавицы золотые локоны, но Анна отшатнулась от него как от зачумленного.

— Он любуется! — Она едва не задохнулась от ярости.— Сейчас глаза выцарапаю!

— Что ж я стану без глаз-то делать? — опешил Хук от очередного сюжетного сюрприза.

— Будешь дома сидеть! Мне ты и такой сгодишься! Ненавижу! — выкрикнула она. Если у нее осталось единственное оружие — ее язык, то она сумеет довести до обманщика мысль о том, что не шутит.

— Не верю,— мягко возразил Сол.— Не верю потому, что знаю: меня любят…

— Ну вот еще! — продолжала кипятиться Анна.— Ты — мерзавец! И за это тебя ненавидят! И если немедленно не капитулируешь, то прикончат!

— Нет,— девушка, похоже, приняла его манеру разговора, и Аксель понял, что ее злость идет на убыль.— Этого никогда не случится.

— Кто это тебе сказал? — несколько спокойнее поинтересовалась она.

— Твои прекрасные глаза,— прошептал он.

— Мои глаза?! Что за чушь ты порешь, глупец?! — она окатила Сола яростным взглядом и завырывалась с новой силой.— Мои глаза тебя ненавидят!

Вырваться не удалось, и красавица попыталась отыграться словами, но Аксель видел, что ярость ее уже не столь искренна.

— Твои глаза говорят, что ты любишь меня…— продолжал он развивать достигнутый успех.

— С чего ты взял, мерзкий тип? — прошипела она, но скорее по инерции, чем от избытка злобы.

— Ты обожаешь меня именно за это.

— Что за чушь ты порешь?!

— Держу пари: ты не общалась прежде с мерзавцами.

— Ошибаешься!

— Значит, не нашла среди них достойного себя,— парировал Хук.

— Погоди, сейчас догадаюсь! — не прекращая попыток вырваться, откликнулась она.— Уж не ты ли это? — И смерила Сола не сулившим ничего хорошего взглядом.

— Конечно, милая.

Нет! Это уже слишком! Анна отчаянно рванулась и укусила его за верхнюю губу, куснула еще раз и, сама не понимая, что делает, впилась жалящим поцелуем. Руки ее вырвались из ладони Сола и обвились вокруг его шеи.

— Я задушу тебя! — задыхаясь, пригрозила она.— В своих объятиях…

И накинулась на Акселя со всем пылом перешедшей в желание ярости.

«Неудержимый» неудержимо несся к Земле. Планетолет давно набрал крейсерскую скорость и теперь двигался по инерции, по тщательно рассчитанной Томсоном геодезической кривой. Приближался Большой Парад Планет, а это значило, что на пути к цели они должны последовательно пролететь мимо всех внешних по отношению к орбите Земли планет. Две из них уже пронеслись мимо, подарив обитателям космоплана редкую возможность наблюдать вблизи состоящих из замороженного газа гигантов юпитерианской группы.

Через семь суток «Неудержимый» пересек орбиту Урана, но еще задолго до этого Анна могла с восторгом рассматривать все пять спутников планеты, а в особенности Ариель, Титаник» и Оберона, каждый из которых лишь втрое уступал диаметром Луне. И команда и пассажиры даже смогли увидеть девять его узких колец, практически невидимых с Земли. Сол оказался кладезем информации, без устали выкладывая все новые факты. Именно от него девушка с удивлением узнала, что Уран — единственная из планет Солнечной системы, которая имеет угол наклона плоскости экватора к плоскости орбиты в девяносто восемь градусов!

Казалось, все это должно было мало интересовать молодую красивую женщину, но Анна — неожиданно для себя самой — увлеклась, и Хук порадовался возможности служить ей консультантом, радуясь заодно и тому, что памятная ссора осталась в далеком прошлом. День за днем просиживали они в крохотной обсерватории «Неудержимого». Аксель проводил наблюдения очередного объекта, рылся в памяти и сопровождал происходящее за бортом звездолета небольшой лекцией. Девушка смотрела, слушала, словно маленькая девочка, восторженно хлопала в ладоши и требовала еще и еще.

Они удалились от орбиты Урана на двое суток полета. Еще через двое с небольшим им предстояло пересечь орбиту Сатурна, где имелось гораздо больше объектов для наблюдения. Настало время перенастраивать телескоп, и Соломон в последний раз взглянул на Уран. Ни на один из его спутников, а на центральную планету системы, в телескоп «Неудержимого» выглядящую сильно сплюснутым с полюсов ватным шаром, наподобие Юпитера изборожденным полосами.

— Сол, ты что там увидел?

Аксель вздрогнул и на миг оторвался от окуляра.

— Анна, немедленно вызови сюда Мэрфи,— бросил он через плечо и вновь приник к прибору.

— Да что там такое?

— Вызывай скорее! — рявкнул Хук, на этот раз даже не оторвавшись от наблюдений.

Анна едва не вскипела, но быстро поняла, что у него, видимо, есть веские причины действовать именно так, досадливо закусила губу и отошла к комлингу, а Сол уже не слышал и не видел ничего, кроме передвигающейся на фоне светлого пятна гигантской планеты черной точки. Что это может быть? Вопрос не давал ему покоя. Точка не имела видимого диаметра. Аксель быстро прикинул в уме коэффициент усиления телескопа, приблизительное расстояние, и хотя высоту пролета точки над поверхностью Урана мог оценить лишь интуитивно, все равно понял, что речь идет об объекте с линейными размерами, не превышающими сотни метров. Что это? Астероид? Вполне возможно, даже наиболее вероятно, но почему-то именно такой ответ не нравился Хуку. Не нравилась кажущаяся простота решения.

— Что там, Сол? — повторила вопрос Анна. Он нехотя уступил свое место у телескопа.

Она тут же припала к окуляру.

— Видишь темную точку, пересекающую Уран в плоскости эклиптики?

— Да, и что это? — не отрываясь, спросила девушка.

— Хотел бы я знать…— проворчал он.

За спиной мягко заработал механизм дверей лифта.

— Что тут у вас? — Мэрфи вошел в обсерваторию и вопросительно посмотрел на Хука.

— Взгляни-ка, Джон.— Аксель сделал приглашающий жест, и Анна отошла в сторону.

— На что я должен обратить внимание? — припав к окуляру, в свою очередь поинтересовался капитан.

— На пересекающую диск Урана точку,— пояснил Хук.

— Вижу,— пристраиваясь поудобнее, сообщил капитан.— И что в ней особенного?

— Она мне не нравится,— веско молвил Аксель.

— Вот как…

Не скрывая удивления, Мэрфи оторвался от созерцания и оценивающим взглядом уставился на приятеля. Шутит он, что ли? Столько «мусора» летает в космосе!

— И что же в ней такого особенного, в этой точке?

— Ничего,— нехотя признался Сол и тут же повторил первоначальный довод: — Просто она мне не нравится.

— Ну хорошо…— Джон не счел нужным спорить. В конце концов каждый волен иметь свои симпатии и антипатии, а если желания пассажира — тем более пассажира, ставшего другом,— не перейдут границ разумного…— Что же я должен делать? Ведь ты пригласил меня не просто так?

— Верно,— кивнул Аксель.— Я хочу, чтобы ты приказал непрерывно следить за этой точкой. Надеюсь, это не выходит за пределы возможного?

— В этом нет необходимости. Противометеоритная защита и так круглые сутки ведет наблюдение окружающей сферы пространства.

— И на какую дальность рассчитан луч?

— Десять тысяч километров,— не задумываясь, откликнулся Мэрфи.— Практически это дает не менее десяти секунд на маневр уклонения.

Хук поморщился, словно отведал кислого. Капитан явно не понимал причин его озабоченности.

— Перестань, Аксель,— Джон снисходительно ухмыльнулся.— Уверяю, этого времени более чем достаточно, чтобы избежать столкновения с метеоритом.

— С метеоритом — да.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился собеседник. Ну наконец-то!

— Тебе известно, что в поясе астероидов не все спокойно?

— До него, брат, еще…

— Да, знаю,— не дал ему закончить Сол.— Но я знаю и другое: к внешним планетам системы мало кто ходит. Если кому-то придет в голову, что «Неудержимый» возвращается с грузом редкоземельных металлов…

— Вот черт,— Мэрфи нахмурился, мельком взглянул на Анну и остановил взгляд на Акселе.— Признаюсь, такая возможность мне даже в голову не приходила. Ведь официально мы доставили на Плутон гравитационный генератор. Ну кроме того воду, продукты…

— Все верно, дружище,— перебил его Хук.— Рейс на Плутон, с двойным заходом на Ян. Не забыл? Ты не засек направление движения точки? Как раз со стороны Нептуна, пока еще опережающего Уран в его движении по орбите.

— Вот черт! — снова выругался капитан и озабоченно посмотрел на друга.— Но если бы они хотели догнать нас…

— Все зависит от намеченной ими точки рандеву,— веско произнес Аксель.— Могу сказать больше. Обладай они импульсным двигателем, наверняка поджидали бы нас где-то впереди. И еще добавлю — у них не фотонный привод. Иначе они бы не тащились по геодезической кривой, а поперли бы напрямик.

— Что ж, хоть это хорошо.

— Да,— кивнул Хук,— но, когда мы сблизимся, одной торпеды хватит для того, чтобы лишить нас маневра, и тогда «Неудержимый» спокойно отбуксируют в тихое место и выпотрошат.

— Думаешь, у них есть магнитный захват?

— Я не знаю, что у них есть. Быть может, эта точка и впрямь всего лишь каменный обломок, но пока «Неудержимый» в стороне от оживленных трасс, мне хочется держаться подальше от этого неизвестно чего.

— Я увеличу скорость,— кивнул Джон.— Посудина у меня старая, но ходкая. Я разгонял ее до десяти тысяч, и это далеко не предел.

— Не дурно,— удовлетворенно кивнул Аксель,— но только спешить не стоит. Если мои опасения верны, так мы рискуем ускорить развязку.

— Твои предложения?

— Прежде чем пуститься в бега, я хочу получить возможность отслеживать трассу полета неизвестного объекта. Если сбудутся худшие мои опасения, без этого нам не обойтись. Такое можно устроить?

— Не знаю,— честно признался капитан,— но если кто-то и в силах помочь это сделать, так только Кингсли.

— Идем к нему.

И все трое отправились в центральный пост. Едва они вошли в помещение, молоденький радист с неизменным восторгом воззрился на Анну. Он искренне считал молодую женщину богиней и не скрывал, а скорее всего просто не мог скрыть своего восторженного к ней отношения. Впрочем, Акселя он тоже считал едва ли не богом и отчаянно завидовал великолепной паре.

— Бен,— обратился к нему Мэрфи,— мы можем отследить объект за кормой?

— Да, капитан. Система метеоритного оповещения…

— Нет! — капитан поморщился. Этот вариант они только что обсуждали и не нашли приемлемым.— Представь ситуацию: за нами движется объект. Можем ли мы, не вмешиваясь в работу противометеоритной защиты, неотрывно следить за ним?

— Пожалуй,— на минуту задумавшись, ответил парень,— если использовать локатор системы стыковки.

— Какова дальность обнаружения?

— После перерегулировки планетолет нашего класса он нащупает в трех, максимум в пяти тысячах километров.

— А увеличить дальность никак нельзя?

— Теоретически можно,— радостно сообщил тот,— если увеличить анодное напряжение выходной лампы передатчика киловольт до тридцати.— И мгновенно помрачнел.— Вот только где его взять, это напряжение?

Некоторое время все молчали. Мэрфи с надеждой смотрел на радиста. Бен хоть и почти мальчишка, но дело свое знает. Если уж он не найдет способа, тогда кто?

— Думай, сынок,— молвил капитан.— Все думайте.

— А что, если снять напряжение с контура радиационной защиты? — вмешался Райдер.— Вспышка на солнце закончилась…— Он пожал плечами, как бы говоря, что вряд ли в ближайшие недели последует новая.

— А какое там напряжение? — оживился Бен.

— Пятьдесят тысяч,— мгновенно откликнулся ядерщик.

— Ого! — Парень озабоченно наморщил лоб.

— Что-то не так? — насторожился Мэрфи. Хук пока предпочитал не вмешиваться в разговор. Анна просто молчала, с надеждой глядя на мужчин.

— Я думаю…— откликнулся парень.

— Думай быстрее.

— Изоляцию в последний раз проверяли на ста двадцати киловольтах. Думаю, она выдержит, но выходная лампа в таком режиме протянет не больше ста часов.

— Большего нам и не нужно,— откликнулся капитан.

— Да,— кивнул парень.— Но вот как кинуть напряжение с экранирующего контура на генератор? Потребуется высоковольтный кабель.

— На складе есть сотня метров,— успокоил его Райдер.— Думаю, этого хватит.

— Сколько вам понадобится времени?

— Думаю, часов за пять управимся.

— Начинайте прямо сейчас.

Анна понимала, что в ближайшие часы не услышит ничего, кроме разглагольствований о киловольтах, километрах и прочих кило, мега и так далее величинах. А все эти термины вовсе не то, что хочется слышать молодой красивой женщине. К тому же она никогда не могла понять, как мужчинам удается заменить пищу пусть умными, но бескалорийными разговорами, в то время как она уже некоторое время ощущала настоятельную необходимость плотно поесть. Поэтому доктор премило улыбнулась окружающим и покинула рубку вместе с временно переквалифицировавшимися в монтажников технарями «Неудержимого».

Как и следовало ожидать, за пять часов с переоборудованием не управились — что ни говори, а планетолет не зал стендовых испытаний. Постоянно приходилось решать мелкие, но многочисленные проблемы, связанные с необходимостью разрушения сталепластовых переборок, последующей герметизацией технологических отверстий, электрической изоляцией мест сращения кусков кабеля, затем обязательного тестирования качества стыка и так далее, и тому подобное. Впрочем, Аксель не протестовал, и не потому, что оставался доволен вынужденной медлительностью экипажа. Просто для того, чтобы оценить последствия увеличения сроков ввода локатора дальнего поиска в действие, необходимо знать о планах предполагаемых преследователей. Если же исходить из имеющихся в распоряжении данных траектории движения их корабля, то время работает на экипаж «Неудержимого». По крайней мере пока.

Расчеты Эрика Томсона позволили Соломону сделать и второй немаловажный и весьма вероятный вывод: замеченный им объект — не простой обломок камня, на что он втайне продолжал надеяться. Их траектории должны пересечься в непосредственной близости от Пояса Астероидов. В принципе такое возможно и при взаимодействии с естественными космическими телами… Возможно, но маловероятно. Что ни говори, а космическое пространство — это в первую очередь пустота. Голая протяженность, где любой материальный объект — редкость. «И поскольку у нас есть в запасе время, значит, нам везет»,— подумал Хук и тут же одернул себя. Как здорово мы умеем пудрить себе мозги! На самом деле хорошего в создавшейся ситуации мало. И не просто, а мало исчезающе!

Сол попытался оценить их шансы на спасение в тот момент, когда траектории «Неудержимого» и преследователя пересекутся. Ответ зависит в конечном итоге от ответа на еще более простой вопрос: что за посудина пытается их перехватить? В конце двадцать первого века, на заре практического освоения планет Солнечной системы абсурдной казалась сама мысль о космическом пиратстве. Несмотря на относительно небольшие — по современным меркам — скорости первых планетолетов, попытка взять на абордаж мчащийся по баллистической траектории транспорт могла привести только к гибельному для обеих сторон столкновению. Позже, с развитием атомной энергетики, положение в корне изменилось. Появились возможность поэтапного ювелирного маневрирования и магнитные захваты, разработанные, правда, для КОСПа, или Космической Спасательной службы, позволявшие спасателям буксировать потерпевшие крушение суда на базы, но — как это всегда случается — тут же взятые на вооружение злоумышленниками.

Экспансия человечества на планеты Солнечной системы оказалась под угрозой. Чтобы как-то выправить положение, правительству пришлось наделить КОСП полицейскими функциями. Для эффективного их исполнения возникла необходимость разработать образцы вооружения, способного поражать космопланы как на дальних, так и на близких дистанциях. Но, как обычно это и происходит, прошло не слишком много времени, и подобное вооружение появилось и у тех, для борьбы с кем оно предназначалось. И только тогда, опоздав если не на годы, то на месяцы, правительство Лиги ввело законодательные ограничения на частное владение космическими транспортными средствами. Это несколько выправило ситуацию, однако коренным образом изменить положение не смогло.

И хотя разведчики КОСПа проложили относительно безопасные лоции вдали от траекторий известных комет, метеорных полей и прочего космического мусора, разработали хорошо охраняемые маршруты между наиболее посещаемыми портами, однако о полной безопасности не могло идти и речи, ибо никто не в силах объять необъятное. Момент, что называется, оказался упущен. Планетолеты продолжали пропадать, и правительство Лиги ничего не могло с этим поделать. С течением времени наиболее оживленные маршруты сделались совершенно безопасными. Пираты по негласному соглашению на них не совались. В лоциях официально появились не только зоны, где не рекомендуется появляться без вооруженного эскорта, но и места, запрещенные для посещения правительственными судами. В основном они сосредоточивались в различных областях Пояса Астероидов.

Излишне говорить, что навигатор «Неудержимого» проложил маршрут на максимальном удалении от опасных зон, а тот факт, что им не удалось-таки избегнуть нежелательной встречи, не сулил ничего хорошего.

— О чем задумался, Аксель?

Мэрфи опустился в соседнее кресло и посмотрел на друга. Он только что вернулся из реакторного отсека, где Кингсли, Стюарт и Райдер завершали работы по перекоммуникации питания передатчика. Люди провозились почти вдвое дольше запланированного, но ничего фатального за это время не произошло, что вселяло известный оптимизм.

— На борту «Неудержимого» установлено вооружение?

Ответ Хука прозвучал в диссонанс мыслям капитана, хотя и отвечал исчерпывающе на его вопрос. Мэрфи помрачнел.

— Ты никак разрабатываешь план военной кампании? — попытался он пошутить.

— Все зависит от твоего ответа,— заметил Сол.— Если он отрицателен, то мы всего лишь беглецы, а подобный статус в корне меняет тактику. Итак, есть ли на борту оружие?

Аксель посмотрел на Мэрфи, внимательно следя за реакцией.

— Откуда на «Неудержимом» оружие? — вопросом на вопрос ответил капитан.— Мы — всего лишь старая грузопассажирская калоша,— нехотя добавил он.— Какие выводы из этого следуют?

— Весьма неприятные,— ответствовал Хук. Он услышал то, что ожидал услышать, а потому не слишком расстроился. И все-таки надежда умерла, а смерть не то событие, что вызывает у человека радость.— Кто из экипажа жизненно необходим для управления динамическим полетом?

— Я в силу своей должности, Томсон и Кингсли на центральном посту и Райдер в реакторном отсеке. Услуги Стюарта необходимы лишь в аварийной ситуации.

— Значит, его и Анну уложим в противоперегрузочные коконы,— решил Аксель.— Мне найдется место в рубке?

— Отыщем,— кивнул Мэрфи.— Скажи лучше: ты всерьез настроился на гонку?

— Скорость — наш единственный шанс,— лаконично откликнулся Сол.— Наше оружие — скоростной маневр.

— Если ты всерьез обеспокоен создавшейся ситуацией, может нам стоит опуститься на одну из сатурнианских баз? — Джон не считал себя трусом, но из всех возможных способов в решении возникших проблем привык выбирать самый безопасный, а потому и сейчас пытался подыскать именно такой.— Скажем, на Рее или Дионе?

— Я уверен, это ничего не даст,— возразил Хук. Он тоже тяготел к наименее рискованным вариантам и, хотя в данном случае уже выработал его, ничего не имел против того, чтобы выслушать чужое мнение.— Даже на Титане нам не выделят эскорта. Ты ведь прекрасно знаешь, что патрульные суда КОСПа базируются лишь на Луне и Марсе. Мы потеряем время и только, а ведь нас ждут на Земле.

— Мы можем запросить помощь с Земли,— продолжал гнуть свое Мэрфи.

— Перестань.— Аксель недовольно поморщился.— Ты не хуже меня знаешь, что маршруты патрульных судов расписаны на месяцы вперед, и пока бюрократическая машина провернет наш запрос, у меня борода отрастет до пупа. К тому же, как только мы запросим помощь, нас атакуют.

Солу не хотелось прибегать к подобного рода аргументам, но и оставлять Джона витать в облаках он считал непозволительным.

— Разве твои…— капитан помялся,— покровители не смогут ускорить процесс?

— Если бы я знал, как до них добраться…— нехотя проворчал Хук.— Ну что ты так смотришь на меня? Никто — и я в том числе — не предполагал настолько массированного противодействия. На Земле речь шла лишь о череде несчастных случаев, а от меня требовалось выяснить их причину. Правда, по молчаливому согласию, предполагалась возможность диверсии, но в очень ограниченном масштабе. Что-то на уровне уличного хулиганства.— Аксель невесело усмехнулся.— Ну может, чуть серьезнее. Только на Яне я понял, да и то не сразу, всю наивность подобной точки зрения.

— Но, если ты прав, у нас просто нет шансов.

Ну вот, что называется,— приехали! Теперь капитан впал в другую крайность.

— Да почему же нет? — Сол старался говорить спокойно и максимально убедительным тоном. Это удавалось ему довольно легко — он сам не чувствовал даже отголосков паники или отчаяния, похоже, начавших охватывать его друга. Спора нет, ситуация малоприятная, ну так и что с того? Бывало и похуже! Нет, умирать он не собирался.— Шансы есть всегда, и если ты не преувеличил ходкость своего судна, они у нас весьма неплохие.

— Ну, не знаю.— Мэрфи недовольно скривился. Он явно видел картину предстоящего в несколько ином свете и по-своему оценивал надежду на благополучный исход.— Из твоих слов я понял, что в деле задействованы огромные деньги.— Хук молча кивнул, следя за мыслью друга.— Если так, то за нами должны были выслать судно как минимум с фотонным приводом и соответствующим вооружением.

— Как раз нет,— уверенно возразил Аксель. Беда с этими технарями, почти напрочь лишенными абстрактного мышления.— Пойми, Джон, люди, ворочающие большими деньгами, не привыкли ими разбрасываться. Конечно, знай они заранее о грядущих событиях, через подставных лиц приобрели бы эскортный фрегат или что-то подобное, но никто не станет тратить сотни миллионов, не проведя жестких расчетов и не видя на тот момент насущной необходимости. Сейчас же, когда практическая надобность в боевом и ходком судне возникла, у них попросту не хватит на его приобретение времени в силу все той же неповоротливости бюрократической машины. К тому же совпадение по времени покупки частным лицом мощной боевой единицы и пропажи суперважной правительственной экспедиции навело бы комиссию по расследованию на ненужные мысли. Не забывай, что те, кто действует против нас, стараются работать предельно аккуратно.

— Но если дело в мнимом драгоценном грузе «Неудержимого», то желающих на него отыщется немало. Концов не отыскать, а следы замести проще простого…— начал было Мэрфи, но Хук перебил его.

— У меня не выходит из головы другое.

Аксель быстро осмотрелся, лишний раз проверяя, одни ли они.

— Бомбы в башках роботов. Ты не забыл о них? Голову даю на отсечение, что зарядам надлежало сработать на подлете к Урану.

— С чего ты взял? — возразил капитан.— На мой взгляд, логичнее устроить аварию на взлете или посадке. Как ни редки сейчас катастрофы космопланов, а большинство происходит в портах.

— Верно,— не стал спорить Сол.— Но и расследовать такую аварию много проще,— заметил он,— все обломки под рукой, ничто не мешает восстановить картину происшедшего. Другое дело — открытое пространство.

— Тсже верно,— нехотя согласился Мэрфи. Не нравилась ему правота Хука. Все у него получалось гладко и логично, но как-то… безнадежно.

— Главное, разобраться с нами подальше от баз,— продолжал тот,— ведь чем позднее явится на место происшествия комиссия, тем более формальным окажется расследование.

— Я вижу, ты все продумал,— невесело усмехнулся Джон.— Ну и как тебе видится картина происходящего?

Аксель посмотрел на экран визуального контроля, словно надеялся разглядеть на нем точку-преследователя, но не увидел ничего, кроме слабо увеличенной электроникой «Неудержимого» горошины Урана.

— Наши противники привыкли продумывать свои действия до мелочей,— повторил он ранее уже высказанную мысль.— Это я понял еще на Яне, когда увидел, что на случай неудачи у них продуман план отхода, на случай провала отступления предусмотрены очередные меры спасения и так далее. Эти люди страхуют каждый свой шаг. Не знаю, держали ли Спаркс и Хоуп связь с теми, на борту космоплана… Скорее всего — да.

— С чего ты взял?

Аксель равнодушно пожал плечами. На его взгляд, ответ совершенно очевиден.

— Если парни на космоплане не получили от резидента с базы добро на преследование «Неудержимого», чего им тащиться за нами следом? — Аксель выразительно посмотрел на друга.— Нет. Они должны знать, что на Яне действия их марионеток разоблачены, а значит, настало время заметать следы. Они предусмотрели и такой вариант, но взрыва не произошло. Им известно и это, так что вполне естественно предположить: тем или иным способом нам попытаются помешать добраться до порта назначения. На этот раз вариантов у них не слишком много. Рискну предположить, что эту задачу они решили возложить на экипаж какой-нибудь древней, но оснащенной приличным двигателем и вооружением калоши, искать владельца которой в случае неудачи окажется занятием бесперспективным.

— Выглядит логично,— вздохнул Джон.— Все верно, хотя и не слишком приятно.

— Верно,— словно эхо откликнулся Аксель,— а отсюда следует, что никаких фотонных двигателей у них на борту нет. Они просто ни к чему. Там ведь тоже не дураки. Они знают, что такое «Неудержимый», и вполне справедливо рассчитывают незамеченными подойти на дистанцию лазерной, а еще лучше торпедной атаки.

— Почему именно торпедной?

— Вспышку лазера могут засечь с одной из сатурнианских баз. Маловероятно, конечно, но возможно. Ты не забыл, что наши противники — люди аккуратные? К тому же торпеда просто разнесет нас на куски. Дальше все просто.

— Да, дальше все действительно просто,— согласился Мэрфи.— Впрочем, лазером нас не очень-то возьмешь…— думая о своем, проворчал он.— Ты уверен, что у них нет на борту тяжелого вооружения?

— Это было бы слишком… Нет, не думаю, но лучше рассчитывать на худшее.

Конечно, противоречиво, но в условиях вероятностных исходных предусмотрительнее перестраховаться.

— Послушай, Аксель. Чем больше я тебя слушаю, тем больше мне не нравится наше положение,— признался наконец капитан.— Почему бы нам просто не, перевести двигатель «Неудержимого» на форсаж и не рвануть к дому?

— Потому что мы не знаем возможностей наших визави, а время пока играет на нас.

— Так ли это? — усомнился в словах друга Мэрфи.

— Мы ведь еще живы,— с мрачной ухмылкой заметил Сол.

— Ненавижу твой кладбищенский юмор,— фыркнул Джон.

— А что ты желал услышать? — в свою очередь удивился Хук.— Мы не знаем, насколько верны мои догадки. Прежде чем бежать, следует получить возможность последить за преследователем, если, конечно, ты не желаешь увидеть торпеду на экране локатора за минуту до попадания.

— От торпедной атаки нам так и так не уйти,— мрачно ухмыльнулся капитан.

— Не совсем так,— холодно возразил Сол.

— Перестань, Аксель,— Джон недовольно поморщился. Конечно, оптимизм оптимизмом, но всему есть предел.— Ты же прекрасно знаешь, что скорость торпеды едва ли не на порядок превосходит скорость грузопассажирской посудины нашего класса.

— Ты ведь хвастал ее ходкостью,— напомнил Хук.— Вспомни, судно даже называется — «Неудержимый»!

— Не имеет значения,— раздраженно отозвался Мэрфи. Он не принимал шутливого тона друга. Не принимал, потому что не понимал истоков его беззаботности.— Даже на форсаже мы вдвое уступим в скорости.

— Разумеется,— согласился Аксель и сразу добавил, по его мнению, решающий аргумент: — Зато на порядок выиграем в маневренности.

— И что это нам дает? — Джон демонстративно пожал плечами.— Любой маневр лишь сократит время подлета самонаводящейся торпеды.

— В пустоте и на дальней дистанции — да,— согласился Хук и многозначительно посмотрел на капитана, ожидая, когда его простая мысль дойдет до него.

— Друг мой, ты — гений! — после минутного размышления оценил Мэрфи услышанное.

— Я всегда это знал! — усмехнулся Соломон.

В следующий момент дверь за спиной отворилась с характерным шипением, пропуская в рубку усталую, но довольную троицу монтажников.

— Все готово, кэп,— радостно сообщил радист, отирая со лба пот,— хоть сейчас в дело.

Он уселся за свое место у пульта и отработанными манипуляциями принялся готовить аппаратуру к пробному включению.

— Не торопись, Бенни,— остановил радиста Мэрфи.— Сперва следует уложить Анну и Роба в противоперегрузочные капсулы.

— Почему меня?! — мгновенно возмутился механик.

— Потому что на ногах останутся только те, кто жизненно необходим в управлении «Неудержимым». Нам предстоит нешуточная гонка с серьезными перегрузками.

Роб мельком скользнул взглядом по Акселю, но ничего не сказал, и за это Хук его зауважал — не каждый удержался бы на его месте от вполне справедливого замечания по поводу пассажира.

— Я понимаю,— согласился Стюарт,— но знаю так же и то, что способен в случае надобности заменить любого из вас.

— Как и все мы,— заметил Мэрфи.

— Как и все мы,— не стал спорить механик.— Именно об этом я и говорю. Кто поручится, что мне не придется кого-то срочно подменить? И ты сам знаешь, что происходят такие вещи, как правило, в самые неподходящие моменты.

Он окинул присутствующих многозначительным взглядом.

— Джон,— Сол обернулся к капитану,— я думаю, Роб прав.

— Конечно, я прав! — обрадовался тот.

— Согласен,— сдался Мэрфи.— Но как быть с Анной? По-моему, девушка не склонна подчиняться приказам.

Что ж, тут его друг прав. То, что называется дисциплинированностью, напрочь отсутствует в характере красавицы. Аксель неохотно осознал, что в иной ситуации и бездумная военная привычка к подчинению может оказаться достоинством.

— Ее я возьму на себя,— пообещал Хук.— Но не предпринимайте ничего до моего возвращения. Нам нельзя рисковать.

— Я думала, ты совсем забыл обо мне,— деланно-недовольно проворчала Анна при его появлении, но тут же сменила гнев на милость.

— Чем вы там занимаетесь? — вполне мирно поинтересовалась она.— Узнал что-нибудь новое о своей… точке?

— Как раз пытаемся выяснить,— улыбнулся Сол.— Потому я и пришел. Тебе необходимо занять место в противоперегрузочной капсуле,— без лишних предисловий заявил он.

Против ожидания девушка не стала спорить. Они покинули каюту и пошли по коридору, залитому потоками мягкого голубоватого света, свернули за угол и вошли в узкое вытянутое помещение, в котором стояли в два ряда десять массивных, похожих на саркофаги капсул. Крышки оказались открытыми — все противоперегрузочные устройства пустовали. Только тут девушка поняла изначально очевидное — ей придется коротать время в полном одиночестве.

— Ты всерьез думаешь, что я соглашусь мокнуть в этом дурацком гробу?! — мигом вспылила она.

— Ну почему же мокнуть? — как можно мягче возразил Хук.— Это всего лишь водяной матрас с регулируемым давлением и системой автоматического газоснабжения.

— Фу! — Очаровательный носик брезгливо сморщился.— Когда ты так говоришь, мне вспоминается наша анатомичка… Мерзость! — высказала она окончательный диагноз, смерила Акселя возмущенным взглядом и отвернулась, всем своим видом демонстрируя нежелание подчиняться глупым приказам.

— Перестань капризничать,— пользуясь тем, что его не видят, Сол недовольно поморщился. Попытка бесконфликтного разрешения проблемы не удалась, но он не терял надежды.— Ты просто не представляешь, что нас ждет. При двух «жэ» ты практически не сможешь стоять. При трех, даже если ты лежишь на кушетке, дыхание превратится в пытку.

— Да?! — с вызовом спросила она и резко обернулась.— А ты знаешь, что женщины выносливее мужчин?!

— Разумеется,— невозмутимо парировал Аксель.— Но мне известно и другое: мужчины сильнее, и в предстоящих испытаниях от нас в первую очередь потребуется сила. Для наглядности представь, что ты лежишь с пудовой гирей на груди… насколько тебе хватит сил для дыхания? А нас, возможно, ожидает больше трех «жэ».

Анна обернулась, и Хук увидел, как предательски влажно блеснули глаза девушки.

Это подло, Сол,— неожиданно заявила она, вмиг разоружив великана извечным и безотказным женским оружием — слезами.

Ну что тут станешь делать? Сказанное ею — полная чушь, но от осознания этого простого факта легче не становилось.

— Поверь, Анна, я с удовольствием составил бы тебе компанию…

— Это правда? — с трогательной наивностью в голосе спросила девушка.

— Ну конечно,— великодушно подтвердил Хук. Похоже, получилось достаточно убедительно, и он поспешил развить успех.— Какой смысл терпеть неудобства, если есть возможность спокойно переждать? Другое дело, что я не могу себе этого позволить — предстоит драка, и я не собираюсь стоять в стороне. Понимаешь? — Он пытливо заглянул ей в глаза, и Анна молча кивнула.— Они все технари, а я привык иметь дело с подонками…

— Я помню,— через силу улыбнулась девушка.

— Именно поэтому я должен остаться с ними. Мои советы могут пригодиться.

— Ладно…— Помолчав, Анна грустно посмотрела на Сола и вздохнула с обреченностью приговоренной к смерти узницы.— Пакуй!

— Вот и славно! — обрадовался Аксель, словно перышко подхватил девушку на руки и, поцеловав на прощание, уложил в ближайшую к двери капсулу.— Тебе удобно? — заботливо поинтересовался он, набирая на пульте необходимую комбинацию клавиш. Амортизирующая жидкость с легким журчанием побежала по капиллярам ложемента.

— Все хорошо, милый. Спасибо. Она мягко улыбнулась.

— Когда-нибудь я смогу делать все, что можешь ты,— пообещала девушка под мерное жужжание опускающейся пластиковой крышки капсулы.

— Конечно, милая. Ни минуты в этом не сомневаюсь.

— И откуда на борту «Неудержимого» амортизаторы? — спросил Хук, переступив порог рубки. До сих пор этот вопрос просто не приходил ему на ум, и только на обратном пути он впервые задумался: зачем на грузопассажирском космолете противоперегрузочные капсулы?

— Хороший вопрос,— усмехнулся Мэрфи, и все обернулись к нему. Похоже, не только Аксель, но и никто из экипажа прежде не удосужился поинтересоваться назначением капсул. Обслуживание много времени не отнимает. Установлены и ладно.— Тебе повезло, что не застал тех времен, когда ими пользовались. Впрочем, мне тоже,— добавил он, подумав.— Так вот, сказывают, что однажды в светлую голову одного из кабинетных космопроходцев явилось сомнение: целесообразно ли позволять экипажу бездельничать по две-три недели, а если в оба конца, то и все шесть?

— К тому же сколько доброй еды понапрасну изводится! — хмыкнул Аксель, как обычно сразу ухватив суть. Остальные расхохотались.

— Господи,— вздохнул Райдер,— сколько же, оказывается, непроходимой тупости незримо присутствует в нашей жизни.

— К сожалению, века летят, а количество дураков, несмотря на все успехи генной инженерии, не становится меньше,— на свой манер согласился Сол. Они вновь рассмеялись, а Хук, наоборот, посерьезнел.— Предлагаю отдать должное человеческой глупости, нам, быть может, это головотяпство неизвестного «гения» спасет жизни. Бен! — окликнул он радиста.— Давай-ка посмотрим, куда запропастились наши попутчики?

Как обычно, Аксель с легкостью «взял командование на себя», но Мэрфи и не собирался возражать, признавая превосходство друга если и не в знании своего корабля, космонавигации и в прочих космопроходческих премудростях, то в умении быстро и успешно действовать в критических ситуациях — безоговорочно.

Со скоростью виртуоза-пианиста пальцы радиста пробежали по рычажкам и клавишам пульта управления. Мерно замерцал шар голографического панорамного обзора. Чуть впереди и справа застыла титаническая масса Сатурна, окруженного рядом плоских колец. Только приглядевшись, Хук увидел, что она медленно отодвигается назад. Почти сразу позади и справа от «Неудержимого» вспыхнули две яркие точки.

— Мимас и Тетис,— подсказал Эрик Томсон.

— Не до них сейчас,— чуть резковато отозвался Аксель.— Как только получишь достаточно информации для расчета траектории наших друзей, отключай локатор. Не хочу, чтобы наши доброжелатели знали, что мы их видим.

— Уже,— практически мгновенно откликнулся навигатор.

— Бен! Не дай себя обнаружить,— напомнил об отданном приказе Аксель, но одновременно с его напоминанием радист погасил экран. Все, кроме Томсона, посмотрели на Хука, словно ждали от него мгновенного и исчерпывающего анализа положения.— Эрик, что у вас?

Тот несколько раз кивнул, вглядываясь в возникающие на экране компьютера цифры, в свою очередь пробежался по клавишам, и на прежнем месте вспыхнула уже знакомая картина окружающего пространства.

— Эта картинка смоделирована на базе только что проведенной локации. Ситуация близка к расчетной, и это меня пугает. Я ведь исходил из предположения, что точка рандеву назначена ими вблизи Пояса Астероидов,— прокомментировал навигатор возникшее изображение.— Сейчас мы находимся практически на траверзе Сатурна и через час пересечем его орбиту на расстоянии ста пятидесяти тысяч километров от поверхности. Наши преследователи… Вот они,— Томсон указал на крохотную точку, значительно отстающую от них, зато движущуюся по направлению к Солнцу под более острым, чем «Неудержимый», углом.— Они двигаются чуть быстрее и пока отстают ровно на сутки полетного времени.

— Каков наш путь до точки встречи?

Мэрфи показалось, что его друг успел сформулировать свой вопрос задолго до того, как услышал информацию Томсона. Впрочем, он давно научился не удивляться подобной прозорливости Акселя.

— При нашей нынешней скорости через тридцать семь часов мы пересечем орбиту Юпитера, а еще через двадцать восемь достигнем точки встречи вблизи Пояса Астероидов.

— И тогда останется только молиться,— глядя на экран, простонал со своего кресла Кингсли.

— Ну, это мы еще посмотрим! — фыркнул Хук, задумчиво глядя на голограмму.

— Ты что-то придумал? — с надеждой поинтересовался Мэрфи.

— Тут нечего особенно придумывать,— недовольно проворчал Сол.— Эрик, сколько времени мы пробудем для нашего провожатого в зоне невидимости?

— При нынешнем удалении от поверхности Сатурна ровно два часа,— мгновенно откликнулся тот.

— Сколько у нас времени до вхождения в зону невидимости?

Томсон мельком глянул на голограмму, затем на экран навигационного компьютера и что-то быстро прикинул в уме.

— Минут через двадцать пять, тридцать.

— Отлично. Рассчитай новую траекторию разгона с учетом максимального нахождения в «тени», предельно допустимых перегрузок при разгоне и последующей оптимальной траектории движения к Земле. И еще: я слышал, можно использовать для ускорения гравитационное поле планеты…

Аксель вопросительно посмотрел на навигатора, и тот молча кивнул.

— Сделай это. Припасем для них сюрприз.

Томсон сразу же принялся за расчеты. Его руки мелькали над клавиатурой. Цифры на экране монитора выстраивались стройными шеренгами, он вглядывался в них, недовольно качал головой и принимался за новые расчеты. Стрелка часов, казалось, застыла на месте, а навигатор «Неудержимого» все трудился, пребывая в странном состоянии вневременья. Наконец он оторвался от экрана и посмотрел на друзей.

— Вам бы забраться в амортизаторы,— хмуро посоветовал он и тут же вернулся к прерванной работе.

— А ты сам? — автоматически поинтересовался Хук, вставая.

— Справлюсь,— коротко откликнулся Эрик, но через мгновение счел нужным добавить: — Я себя знаю.

Вслед за Солом поднялись и остальные.

— Не забудь о нашем крюке к Яну,— напомнил Джон,— а то садиться будет не на чем.

— Как и посоветовал многоуважаемый мистер Хук, я разгонюсь полем Сатурна,— не оборачиваясь, откликнулся Томсон.— Этот трюк сэкономит нам немало реактивной массы,— успокоил он капитана.— Вы бы шли. До начала маневра осталось десять минут. Ждать не стану.

И они кинулись вон, быстрым шагом преодолевая коридоры и гадая про себя, удастся их хитрый маневр или придумка Акселя и мастерство Томсона ни к чему не приведут.

Занимая на удивление мало места во внушительных размеров капсуле, Анна лежала с закрытыми глазами, когда Соломон тихонько постучал по прозрачному плексигласу крышки. Она тут же впилась в него сияющим взглядом и ослепительно улыбнулась. Он показал ей два пальца и прокричал, что лежать предстоит два часа, не слишком, правда, надеясь, что она услышит. Девушка, однако, прекрасно его поняла, кивнула и вновь улыбнулась.

— Аксель! — укладываясь в соседнюю капсулу, гаркнул Мэрфи.— Осталось три минуты!

Хук не стал медлить. Сделав Анне на прощание ручкой, быстро занял свое место в соседней капсуле и набрал необходимую комбинацию цифр на внутреннем пульте. Вода зажурчала в капиллярах одновременно с легким гулом опускающейся крышки, и в следующий миг Сол почувствовал, как мягко его тело вдавливается в податливое ложе.

Он лежал и думал о том, как там Томсон справляется со своей непростой работой. Сказать по правде, работы как таковой не предвиделось. Программа маневрирования рассчитана и введена в компьютер, который самостоятельно выполнит ее, а по окончании маневра переведет «Неудержимый» в режим инерционного полета. Но как раз это обстоятельство и тревожило Акселя больше всего. Эрик осознавал, что только от него сейчас зависит жизнь товарищей. И еще он знал, что его функции во время маневра сводятся к визуальному контролю происходящего, и именно это могло заставить его переоценить свою выносливость и задать режим полета, который спасет их, а самого Томсона запросто вгонит в гроб. Следовало отправить навигатора со всеми вместе в амортизатор и полностью положиться на бортовой компьютер. Аксель, лежа в капсуле, даже приблизительно не мог оценить степень достоверности своих подозрений. Капсулы компенсаторов оснащались индивидуальными антигравитаторами, а гидравлический ложемент лишь сглаживал скачки градиента и вектора тяги двигателей. Как бы там ни было, оставалось только ждать. Ждать и надеяться на благоразумие Эрика.

Как и все на свете, что имеет начало, закончилась и пытка ожиданием. Люди выбирались из капсул, и Хук оказался снаружи первым. А к тому времени, когда Дэвид Райдер еще вытягивал свое грузное тело из «саркофага», он уже помог освободиться Анне.

— Идем! — он мягко взял девушку за руку.— У меня нехорошее предчувствие.

Мэрфи удивленно посмотрел на друга, но тот стремительно кинулся по коридору, увлекая за собой доктора, а за ними бросились и остальные. Томсона они нашли посреди рубки в луже крови. Анна тут же склонилась к раненому, космолетчики молча столпились вокруг, боясь произнести хотя бы слово и помешать врачу. Она быстро закончила беглый осмотр и обернулась к Акселю.

— Боюсь, что дело плохо. Мистер Томсон потерял сознание от перегрузки и вывалился из кресла.

— Вывалился из кресла? — капитан выглядел ошеломленным.— Но как такое возможно?

— Наверное, от перегрузки у него пошла носом кровь,— терпеливо объяснила Анна.— Видите лужу у кресла? Думаю, он почувствовал себя скверно и попытался перебраться на пол, чтобы принять горизонтальное положение. Поза, в которой мы его нашли, говорит о том, что он потерял сознание либо до падения, либо при падении или в результате падения, что еще хуже. Нужно срочно его обследовать. Помогите мне перенести раненого в мед отсек.

Примерно с той же безапелляционностью, с какой Сол отстранил Мэрфи от управления кораблем, Анна избавила капитана от обязанностей судового врача. Но и в этом случае Мэрфи ничего не имел против. Люди засуетились. Райдер побежал за носилками, Кингсли и Стюарт принялись замывать кровь, когда в пространство рубки неожиданно ворвался незнакомый, сдобренный эфирными разрядами голос.

— Патрульный неопознанному борту в секторе Е32.07 V04.41+. Приказываю погасить скорость, заглушить реактор и остановиться для досмотра.

— Быстро они отреагировали,— буркнул Аксель.

Кингсли со Стюартом ошарашенно переглянулись. Мэрфи шагнул было к пульту, но Хук остановил его.

— Прости, дружище, не сочти меня бесцеремонным, но вам с Анной следует заняться Эриком. Мы все перед ним в долгу. Мне оставь только Бена и кого-нибудь способного управлять «Неудержимым». Я разберусь с этим сукиным сыном,— проворчал он и тут же поморщился, досадуя на собственную несдержанность.— Прости, Анна.

— Все в порядке,— девушка машинально улыбнулась и склонилась к раненому.

— Давай, Соломон! — согласно кивнул капитан, и Аксель занял место у пульта, мгновенно позабыв обо всем.

— Этот… патрульный назвал наши координаты? — спросил он, надевая оголовье и поправляя микрофон.

— Точно так,— кивнул Кингсли.

Аксель удовлетворенно кивнул и пробежал взглядом по пульту управления. Патрульный неопознанному борту… Молодец! Ну что ж, поиграем!

— Не в состоянии выполнить ваш приказ, патрульный,— включив передачу, сообщил Аксель, не сочтя нужным назваться.— У нас острая нехватка реактивной массы, которой едва хватит лишь на посадку на марсианской базе.

Выдав далекому собеседнику информацию для размышления, он отключил передачу и откинулся в кресле.

— Думаете, они нам поверят? — полюбопытствовал молоденький радист.

— Это их проблемы.— Сол равнодушно пожал плечами, показывая, что лично его этот вопрос не занимает.— Скажи лучше, как у нас с этой самой массой на самом деле.

— Чуть больше половины танка,— скользнув взглядом по индикаторам пульта, откликнулся парень и сразу же вернулся к прерванной теме: — А ваша информация не спровоцирует их на нападение? Ведь из нее следует, что мы лишены свободы маневра!

— Наоборот,— откликнулся Хук,— внушит им уверенность в том, что нам некуда деваться. Нет, они не станут нападать раньше ими же назначенного срока,— убежденно добавил он.— Почему, думаешь, они рассчитали встречу у Пояса Астероидов? — спросил и сам же ответил: — Да потому, что лучшей маскировки для обломков «Неудержимого», чем здешние железистые метеоры, во всей системе не сыщешь!

Стюарт уставился на Акселя. Ему самому такой расклад и в голову не приходил. Зато Бен, похоже, либо до конца не осознал нарисованной Соломоном мрачной перспективы, либо не принял ее всерьез.

— И все равно это странно,— не унимался он.— Если принять нашу информацию на веру, то остается непонятным, чем мы ускорялись, а главное — зачем?!

Остальные члены экипажа к этому времени покинули рубку, перенося Томсона в лазарет. Остался только Роб Стюарт, но занял свое место и молча слушал, не проронив ни слова. Лишь смотрел то на одного, то на другого из говоривших.

— Ты правильно мыслишь, Бенни,— согласился Сол и одобрительно улыбнулся парню.— Просто позабыл, что Эрик разогнал нас гравитационным полем Сатурна, а значит, с минимальной потерей реактивной массы.

— Да,— мгновенно откликнулся Бен,— но они-то этого не знают!

— Не беда. Пусть пошевелят мозгами,— лениво откликнулся Хук.— Кстати, судя по паузе, они именно этим сейчас и занимаются.

— Вот они пошевелят мозгами,— в тон ему ответил Кингсли,— и зададутся вопросом: зачем?

— А действительно? — поддержал товарища до сих пор молчавший механик.— Они ведь догадаются, что мы бежим, и бежим от них.

— Конечно, догадаются,— не стал спорить Аксель.— Они ведь не идиоты!

Он окинул испытующим взглядом оставшихся с ним товарищей, но не увидел на их лицах ничего, кроме прежнего непонимания.

— Ох, ребята, до чего же у вас скверно с обычной житейской логикой!

Бен с Робом переглянулись и дружно уставились на Акселя.

— Мы исходим из того, что эти парни давно следят за «Неудержимым». Так? — продолжал тот.

— Так,— с готовностью согласился Кингсли.

— Стало быть, они знают о непредвиденном крюке «Неудержимого» у Нептуна. Так?

— Так,— вновь кивнул парень.

— Тот факт, что они связались с нами, как только мы вышли из тени Сатурна, говорит о том, что они действительно пристально наблюдают за нами и зарегистрированная приборами перемена курса и скорости пришлась им не по вкусу, а это значит — наш «бессмысленный» маневр привел к нужному результату. Они поняли, что перестали сопровождать нас инкогнито и их первоначальные расчеты оказались несостоятельны. Так?

Хотя слова Акселя носили ироничный оттенок, говорил он серьезно.

— Так,— кивнул Бен. Он по-прежнему не понимал, к чему клонит его старший товарищ.

— Игра в шпионов закончилась,— провозгласил Хук,— и наши друзья решили сменить жанр. Возможно, ты заметил, что несколько минут назад началась комедия: игра в незнанку, попытка навешать лапши на уши? Они прикинулись патрулем КОСПа и принялись качать права. Не удивлюсь, если мы заартачимся — а мы обязательно заартачимся,— то они попытаются нас попугать. Но пока мы им подыгрываем. Так?

— Так, да не так! — радостно сообщил Кингсли, наконец-то найдя возможность возразить.— Они наверняка поняли, что мы не верим ни единому их слову! Вы сами об этом сказали!

— Может быть, поняли, а возможно, и нет,— вновь не стал спорить Аксель.— Ты забыл о факторе внезапности. Я, например, при всем своем нахальстве не ожидал от них подобной наглости.

— Но вы все-таки не купились,— заметил Стюарт. Получился комплимент. Сол шутливо склонил голову — спасибо.

— Не купился,— согласился он,— но лишь потому, что по роду своей деятельности общаюсь со всяким отребьем, а в их обществе ушами по щекам хлестать не принято — оторвут. Но ответ-то мой прозвучал искренне и вполне естественно для простодушного космолетчика. Так? — Аксель вновь обернулся к Кингсли.

— Так,— не удержался от улыбки тот. Ну наконец-то!

— Теперь вопрос: что они станут делать? — упреждая готовый сорваться с уст юноши ответ, Хук поднял руку.— Держу пари, ты считаешь, что они сейчас же ринутся за нами вдогонку, пытаясь скомпенсировать результат нашего маневра.

— Да конечно же! — с готовностью воскликнул тот.— Это очевидно!

— Не стану спорить. Я тоже вижу в этом единственный для них выход.

— Ничего не понимаю… Зачем тогда все эти жертвы? — парень вновь помрачнел и выразительно посмотрел на Сола, и хотя он не упомянул имени Томсона, и Роб, и Аксель прекрасно поняли его.

— Да затем, дружок, что уже на орбите Юпитера мы оказались бы в зоне досягаемости его торпед.

— А теперь-то что изменилось?

— А ты взгляни на акселерометр,— посоветовал Хук.

Кингсли обернулся к экрану центрального компьютера и, не сдержавшись, присвистнул.

— Господи… До такой скорости мы никогда не разгонялись…

— Вот черт! — не выдержал Стюарт.— Эрик с ума сошел! Он же мог запороть реактор! — Механик очумелым взглядом уставился на Акселя, словно не навигатор, а пассажир едва не свел их всех на тот свет.

— Вы забыли, дружище,— поправил его Сол,— что он разгонялся не реактором.

— И то верно,— с облегчением вздохнул Роб.

— Теперь считай.— Успокоив его, Хук вновь обратился к Кингсли.— От точки встречи нас отделяло шестьдесят пять часов полета. Так?

— Так,— по устоявшейся традиции согласился Бен.— Теперь подлетное время сократилось до двадцати с небольшим.

— Правильно. Реально даже меньше.

— Меньше? Но каким образом?

— За счет новой траектории. До сих пор мы двигались к точке рандеву по гипотенузе, а они по катету, сильно выигрывая в дистанции. Теперь мы движемся по единой траектории, и эти хитрецы не имеют перед нами преимуществ. Для того чтобы вернуться к первоначальному плану, остаток пути им придется идти с постоянным ускорением, и я сильно сомневаюсь, что у них есть амортизаторы.

— Они мало где остались,— подтвердил Стюарт.— После предстоящего капремонта и у нас их не будет.

— Именно. Теперь представь: двадцать часов, почти сутки при двух-трех «жэ», да и то, если у них хорошие гравитаторы!

— Не сладко! — откликнулся механик с не соответствующим словам выражением удовлетворения на лице.— Признаю, нам удалось усложнить им жизнь, и все-таки в конце пути нас ожидает то, от чего мы бежали.

— Возможно, и нет,— уклончиво заметил Аксель.— Вполне может статься, что у них самих не хватит реактивной массы для двадцати часов форсированной гонки. Тогда они просто отстанут, а мы спокойно пойдем дальше.

— Хорошо бы…— мечтательно откликнулся Кингсли.

— Патрульный неопознанному борту,— вновь зазвучал голос из динамика.— Мы вынуждены повторить приказ: немедленно погасите скорость, заглушите реактор и остановитесь для досмотра.

— Долго же они собирались с мыслями! — ухмыльнулся Соломон и включил передачу.— Патрульный, вы нас плохо слушали. После досмотра нам будет нечем разогнаться.

— Патрульный неопознанному борту: ваш дефицит реактивной массы значения не имеет. Отбуксируем на базу на магнитном захвате.

Как же… Он отбуксирует. Хук пренебрежительно фыркнул и подмигнул Кингсли. Итак, ситуация прояснилась. Они все продумали, а это значит, что наступает переломный момент.

— Неопознанный борт патрульному! — с радостным энтузиазмом молодого идиота прокричал в микрофон Сол.— Сообщите координаты базы. С удовольствием остановимся для дозаправки и досмотра.

— Патрульный неопознанному борту! — На этот раз в голосе явственно послышалась нескрываемая ярость.— Приказываю немедленно заглушить реактор, иначе…

Угроз в свой адрес Аксель не любил и предпочитал их игнорировать.

— Мне не нравится ваш тон, патрульный! — грозно рявкнул он.— Немедленно сообщите фамилию капитана, порт приписки и ваш регистрационный номер! Я испытываю непреодолимое желание сообщить о вас в Комитет Надзора КОСПа!

Прошла минута-другая, но рация молчала. Хук пренебрежительно фыркнул и снял с головы наушники.

— Почему они молчат?

Парень переводил непонимающий взгляд с Акселя на Стюарта и обратно.

— Да потому, что произошла очередная смена жанра,— кинув на стол микрофон, сообщил Сол.— Комедия благополучно скончалась, подарив нам немного времени для бегства, а им довесок к перегрузке. Настала пора трагедии.

— И что теперь? — Радист облизнул пересохшие губы.

— А теперь включай локатор. Посмотрим, что придумали наши хитрецы.

Кингсли торопливо защелкал переключателями, и в голограф-поле центрального компьютера вновь появилась знакомая картинка окрестностей Сатурна. Отдельные элементы успели несколько переместиться по своим орбитам, и только массивный газовый шар центра системы не претерпел изменений.

— Вот они,— Боб указал на точку псевдопатруля.

— Когда окончательно прояснятся элементы их новой траектории?

— Через пару минут, но это, конечно, вероятностный анализ. В любой момент они могут скорректировать курс.

— Я понимаю,— Аксель ненадолго задумался.— А ты можешь смоделировать наше взаиморасположение на всем пути до Пояса Астероидов?

— Конечно, но это займет некоторое время.

— Начинай сейчас же.

Юноша отвернулся и не мешкая приступил к работе. Хук погрузился в размышления, а Роб Стюарт пересел на соседнее с ним кресло.

— И все-таки, Сол, я не понимаю,— честно признался он.— Вы, бесспорно, нарушили их планы, отягчили им дальнейшую жизнь, но в конечном-то итоге — на что вы надеетесь?

— Бен! — вместо ответа окликнул радиста Аксель.— Они начали ускорение?

— Да,— последовал лаконичный ответ,— они начали ускорение по ведущей пока в неизвестную точку геодезической кривой.

— Ну, точку-то предположить несложно,— проворчал Соломон, оборачиваясь к Стюарту.— Понимаете, Роберт… — начал было он, но в этот момент автоматические двери у них за спиной мягко открылись, пропуская в рубку четверку усталых, но довольных товарищей.

— С мистером Томсоном все будет в порядке,— сообщила Анна, с удовольствием опускаясь в кресло.— Но нам пришлось повозиться. У него сильное сотрясение головного мозга, перелом правой руки вблизи плечевого сустава, а ребро проткнуло легкое. Слава Богу, нам удалось довольно быстро справиться с кровотечением.

— Мисс Анна, вы — просто молодец. Не знаю, что бы и делал, не окажись вас на борту,— признался Мэрфи. Будучи врачом лишь по совместительству, он не имел серьезной медицинской подготовки, не говоря о сколько-нибудь значительной практике. Первая помощь, диагностика и не более того — предел его возможностей во второй профессии. Говоря проще, он мог с полным правом называться санитаром, но никак не доктором.— А у вас что происходит?

— Бенни! — Аксель обернулся к радисту.— Как твои расчеты?

— Уже! — С готовностью кивнул тот.— Получается вот такая картинка.— Пальцы парня в последний раз вспорхнули над клавиатурой, и сатурнианская система на голограф-поле сменилась сектором Солнечной системы, охватывающим участок протяженностью от орбиты Сатурна до орбиты Марса.— Зеленая кривая — наша расчетная траектория. Желтая — их гипотетическая. Точки на них — наши планетолеты. Их предполагаемая трасса ведет прямиком в рассчитанную заново Эриком точку. Исходя из этого, до места встречи нам осталось шестнадцать часов полета.

— Это то, что ты ожидал увидеть? — обратился к другу Мэрфи.

— Именно,— подтвердил он.— Жаль, конечно, что мы не знаем класса их судна, но и без этого могу предположить, что шестнадцатичасовая гонка если и не опустошит полностью их топливные танки, то практически сведет к минимуму запас реактивной массы.

— То есть лишит свободы маневра,— удовлетворенно кивнул капитан.

— Верно,— согласился Хук.— Думаю, реально они рассчитывают на единственную, но стопроцентно результативную атаку.

— Как предполагаешь действовать?

— Сейчас, думаю, нам стоит хорошенько выспаться. Часов через десять-двенадцать ситуация окончательно прояснится. Тогда и настанет время принимать решения.

— Все слышали? — Мэрфи окинул взглядом присутствующих.— Смена каждые два часа. Первый Кингсли, остальным спать. Собираемся в рубке через двенадцать часов!

Аксель проводил Анну, принял душ и с наслаждением растянулся на прохладных простынях. Хотелось спать, но мысли роились в голове, мешая расслабиться. Сол не привык жаловаться на судьбу, но сейчас не мог не признать, что впервые его так настойчиво и изощренно пытаются спровадить в царство теней. Ощущение непривычное и неприятное, а оттого против воли занимающее собой сознание.

На первый взгляд самый разумный шаг в создавшемся положении — это радировать на Землю и срочно запросить эскорт, то есть действовать против им же самим всего несколько часов назад данных рекомендаций. И правильно их дал, надо сказать. Сейчас его уверенность в этом еще более окрепла. Последнее время он только тем и занимался, что преодолевал смертельные препятствия, и сейчас не мог отделаться от предчувствия: призыв о помощи вместо оказания таковой лишь навлечет на них новые невзгоды.

Вряд ли неизвестные пока злоумышленники воспользовались в затеянной ими звездной охоте частными официально зарегистрированными судами. Слишком многое в развернувшейся борьбе поставлено на карту, и столь наглое и массированное противостояние МЕБЛИПу, одной из мощнейших правительственных организаций, ни для кого не пройдет безнаказанным, если… если вина преступника будет доказана.

Эти размышления привели Акселя к признанию реальной лишь одной единственной версии происходящего. Если среди Братства Пустынников нашелся капитан, готовый на хладнокровное уничтожение правительственного космоплана со всем экипажем, то могли нанять и двух, и трех исполнителей. Так сказать, для подстраховки.

Судя по тому, с каким упорством, невзирая на грядущие неудобства, преследователи устремились в погоню, деньги этим ребятам обещаны немалые. Огромные, наверное, денежки. Сам он не согласился бы на суточное пребывание в центрифуге даже за многомиллионный гонорар. Но эти парни, видно, исповедовали более трепетное отношение к материальному поощрению.

Надо сказать, сделанный вывод немало порадовал Сола. Принимая во внимание то, что первоначальная точка рандеву выбрана преследователями на подлете к Поясу Астероидов, на внутренней стороне орбиты им на смену скорее всего придут другие. Соломон с самого начала исходил именно из этого предположения. Если он прав, то у злоумышленников есть свой человек в одном из комитетов космофлота. Больше им негде взять зарегистрированную в департаменте полетную карту «Неудержимого». Конечно, существует и определенная вероятность того, что на борту космоплана у преступников есть свой человек, но этого Аксель представить себе совершенно не мог. Весь экипаж — простые, честные ребята. А Джона Мэрфи он знал настолько давно, что сама мысль о его причастности к преступлению выглядела кощунственной. И он не мог представить себе, что прекрасно разбиравшийся в людях капитан мог взять в свою команду способного на подлость человека. Чутье подсказывало Хуку, что разработка этой версии приведет разве что к бессмысленной потере времени на пустопорожние рассуждения.

В определенной степени всем им повезло, что Спаркс допустил оплошность и позволил обнаружить свои действия. Быть может, окажись на его месте человек, Акселю не удалось бы так быстро выяснить технологию несчастных случаев. А так… Программа оказалась свернута. Робот передал на «Неудержимый» радиограмму с просьбой о немедленном возвращении и, видимо, еще одну своим тайным сообщникам. В результате — к Земле те стартовали на несколько суток раньше намеченного графика. Возможно, именно этим объясняется тот факт, что преследователи позволили увидеть себя на фоне Урана. Если так, Солу повезло. А впрочем… Хук пожал плечами. Кому-то из двоих ведь должно было повезти.

Самая страшная опасность — опасность неизвестная. От нее Аксель с божьей помощью избавился. Так или иначе, он добился своего. Маршрут изменен. Точка перехода Пояса Астероидов сместилась далеко в сторону и почти на двое суток вперед по времени. Это значит, что путь к Земле открыт и единственная оставшаяся проблема — необходимость отделаться от хвоста. В рубке он не стал этого говорить. Не потому, что страдал врожденной скрытностью. Просто не желал понапрасну будоражить людей.

Соломон знал, что члены Братства Пустынников жестоко соперничают друг с другом, и возлагал на их скрытую вражду немалые надежды. В том смысле, что, потерпев фиаско, их преследователи вряд ли станут информировать конкурентов обо всех обстоятельствах собственной неудачи. Стало быть, дело за малым — оставить с носом псевдопатруль.

Здесь тоже складывающаяся ситуация им на руку. Пояс Астероидов едва ли не единственное место в Солнечной системе, где с помощью маневрирования можно оторваться от преследователей. В конечном итоге все будет зависеть от навигационной ситуации в точке встречи. Если пространство на этом участке Пояса Астероидов не окажется излишне разреженным, они сумеют уйти от погони. Но окончательно это выяснится несколько позже.

С этой успокаивающей мыслью Аксель заснул. Ему снились армады пиратских торпедоносцев. Их фотонные двигатели гнусно фырчали на холостых оборотах, по временам нетерпеливо испражняясь в пространство столбами ослепительно-белого пламени. Одноглазые капитаны ехидно посмеивались, сжимая узловатыми пальцами штурвалы. Крышки торпедных люков хищно приоткрывались, грозя в любой момент выплюнуть вдогонку беглецу свору смертоносных снарядов. Хук рвался прочь, безбожно расходуя реактивную массу и гадая, успеет ли он укрыться от преследователей за несущимся впереди параллельным курсом, хаотично вращающимся каменным обломком величиной с Англию. Осталось совсем немного… и до цели и в баках… Еще. Он нутром почуял, как пираты рванулись ему вслед. Еще чуть-чуть. С таким трудом добытое преимущество стремительно таяло. Неужели он не успеет? Ну!

— Сол!

Сквозь сон он почувствовал, как нежная ручка Анны трясет его за плечо.

— Соломон, проснись!

— Что? Что такое? — Хук открыл глаза и сел на постели, медленно осознавая, кто он и где находится. Господи! Приснится же такая чушь! Впрочем, почему чушь? Гонка ведь происходит на самом деле, да и бегут они именно от торпедной атаки.— Сколько я спал?

— Двенадцать часов,— с улыбкой ответила девушка.— Все давно собрались и ждут только тебя.

— Люблю поспать. Это моя слабость.

— Да? — Анна сделала удивленное лицо.

— Точно,— уверенно заявил Аксель.— Лучше уж переесть, чем недоспать.

— Интересная мысль! — улыбнулась девушка. Соломон с наслаждением потянулся и тут же засуетился. Он ведь долго не мог заснуть, а проспал двенадцать часов. Многовато… «Что за нелепость!» — одернул он себя. Анна не может знать о его бессоннице. Что-то он стал туго соображать. Похоже, сказывается напряжение последних дней. И все-таки почти полсуток он продрых. А это значит, что до встречи с «патрулем» осталось не более четырех часов. С другой стороны, раз не разбудили раньше, значит, особых причин для беспокойства нет. Но все равно мешкать не стоит.

Аксель поцеловал девушку в щеку и скрылся в душевой. Холодный душ подействовал как всегда безотказно. Быстро приведя себя в порядок, он вернулся, но Анны в каюте не обнаружил. Несмотря на спешку, тщательно оделся и через несколько минут переступил порог рубки.

— Сол,— без предисловий начал Мэрфи,— мы не собирались тебя будить раньше времени — в зоне поражения «Неудержимый» окажется лишь через час с небольшим. Но несколько минут назад обнаружили, что ситуация складывается — хуже не придумаешь.

— Не понял,— Хук опустился в кресло и испытующе посмотрел на капитана.— Объясни.

— Мы обрадовались и успокоились, но, как оказалось, рано радовались и напрасно успокоились. Лишь самоуспокоенностью я могу объяснить тот факт, что только сейчас мне пришло в голову посмотреть лоции.

— Не тяни,— попросил Аксель.

— Эрик выбрал новую точку входа в Пояс Астероидов, и теперь у нас впереди находится не относительно разреженное пространство, как мы рассчитывали, а… Ну, в общем, получается так, что через три часа мы угодим точно в центр метеоритного облака.

Сол медленно окинул присутствующих взглядом. Все они, включая Анну, собрались здесь, и как один с надеждой смотрели на него, словно всерьез верили, что он, подобно Санта-Клаусу, сейчас откроет мешок, достанет оттуда чудо, помашет им в воздухе, и ситуация волшебным образом изменится. Отсутствовал в рубке только Эрик Томсон. Хук знал, что навигатор погружен в глубокий сон и лежит сейчас в анабиотической камере. По странной иронии судьбы именно он, единственный из всех, мог сейчас сделать что-то реальное. Вернее, мог бы…

— Каков прогноз прохождения облака? — Аксель обернулся к Кингсли, негласно взявшему на себя обязанности навигатора космолета.

— Компьютер прогнозирует столкновение «Неудержимого» с достаточно крупным астероидом максимум на сотой минуте в зависимости от сложившейся на момент входа в облако ситуации. Учитывая расчетные данные — столкновение влечет за собой гибель судна…

— Я спрашивал не о прогнозе времени столкновения, а о прогнозе прохождения облака,— недовольно проворчал Аксель.

— Сейчас,— сконфуженно откликнулся парень и погрузился в вычисления.

— Плотность роя переменна,— через минуту заговорил он,— через сто пятьдесят минут мы вступаем в начальную, относительно разреженную область. На этом отрезке вполне эффективной окажется система противометеоритного маневрирования. Время прохождения начального этапа — девяносто минут. Перегрузки не превысят полутора-двух единиц. Далее: плотность основной части роя такова, что для гарантированного ее прохождения требуется непрерывное маневрирование при средней пятикратной перегрузке плюс-минус пятьдесят процентов.

Кто-то из членов экипажа изумленно присвистнул, кто-то досадливо закряхтел, осознавая, что присутствует не на прочтении лоции очередного участка пути, а на оглашении собственного смертного приговора.

— В этом случае при нашей скорости время прохода опасного участка три часа. Дальше плотность роя вновь понижается… процентов на семьдесят, и прогнозируемые перегрузки ограничиваются двукратной величиной. Здесь вновь становится эффективным компьютер «Неудержимого».

Кингсли закончил говорить и умолк. Никто не нарушал тишины. Люди старались даже не смотреть друг на друга, в одиночку переживая мрачные перспективы. Сол тоже молчал, как и остальные, ища пути к спасению и не находя их. Пожалуй, тут не помог бы и Томсон, окажись он в состоянии управлять кораблем. Одно дело пассивно переносить большие перегрузки и совсем другое — мгновенно реагировать на любую перемену в окружающей обстановке, не обращая при этом внимания на то, что тело весит почти тонну и каждый палец превратился в неповоротливую килограммовую гирю.

— Мы можем обойти облако? — первым нарушил тишину Мэрфи.

— Да, капитан,— мгновенно откликнулся парень,— но тогда маневр нужно начинать в ближайшие полчаса. По перегрузкам получится нечто вроде того, что сотворил Эрик у Сатурна.

— И после маневра за нас тотчас возьмутся наши друзья,— проворчал Аксель.

— А что делать?! — воскликнул Джон.— Соваться в облако — верная смерть. А так хоть живы останемся…

— Не останемся,— веско возразил Хук.

— Да? Ты хочешь что-то предложить? Тогда не тяни, выкладывай. Времени у нас в обрез.

— Ты говорил,— Сол вновь обернулся к Кингсли,— что на начальном и конечном этапах с маневрированием справится и навигационный компьютер «Неудержимого».

— Да, мистер Хук, но в центральной части роя количество объектов возрастет настолько, что наш комп не успеет просчитать траектории всех объектов. Нужен человек с его способностью оценивать ситуацию комплексно. В этом случае компьютеру останется лишь корректировать маневр прохождения мимо каждого конкретного объекта. Это ему по силам.

— Реактивной массы для прохода хватит?

— Хватит, но что толку? Будь Томсон на ногах, даже он в условиях предстоящих перегрузок не справился бы с управлением,— высказал парень мысль, уже приходившую и в голову Акселю.

— Ну, значит, и разговаривать не о чем,— отчеканил Мэрфи.— Готовь программу маневра уклонения,— отдал он приказ Бену и перевел взгляд на Хука.— Сперва избавимся от ближайшей угрозы. После решим, что делать дальше.

Кингсли отвернулся к компьютеру и принялся за вычисления. Сол недовольно поморщился. Ситуация ему все больше не нравилась, и в особенности потому, что он понимал: Джон прав. Проблемы следует решать по очереди. Беда в том, что сама по себе упорядоченность решения в данном случае не ведет ни к чему путному. А что ведет? Он посмотрел на склонившегося над компьютером юношу, лихорадочно работавшего над перепрограммированием навигационного компьютера. Все это напрасно. Так, пустое барахтанье не привыкшего сдаваться даже перед лицом неизбежности человека. Им нужна не программа обхода роя, им требуется киберштурман, способный провести «Неудержимого» сквозь метеоритное облако. Аксель задумчиво потер подбородок.

— Готово, капитан! — радостно сообщил радист, разворачиваясь в кресле.

— Вводи программу в компьютер. Немедленно. Все по капсулам,— отдал Мэрфи приказ и напоследок ткнул пальцем в Кингсли: — И ты тоже, как только разберешься с вводом.

— Подожди, Джон,— остановил его Хук.— Я, кажется, нашел выход.

— Нашел или кажется, что нашел? — уточнил кэп.

— Точно смогу ответить через десять минут. Максимум через пятнадцать.

Анна с надеждой и любовью смотрела на него. Как ни странно, но она не сомневалась, что возлюбленный отыщет путь к спасению. Хотя и понимала, что уверенность ее ни на чем не основана, но ничего поделать с собой не могла и в конечном счете оказалась права. Правда, Сол сказал «наверное», но девушка восприняла это слово как «наверняка».

— У нас есть четверть часа? — Мэрфи в упор посмотрел на Кингсли.

— Да,— откликнулся тот,— но это предел. Если опоздаем, придется корректировать данные.

Капитан задумался всего на мгновение.

— Хорошо, Аксель. Что тебе потребуется?

— Ты и Бенни. Вы — Роберт и Дэвид, уложите в капсулу Анну и ложитесь сами. Мы присоединимся к вам, как только разберемся с делами.

На прощание девушка смерила Сола недовольным взглядом, но на этот раз промолчала. Хук подождал, пока двери за ушедшими закроются, и обернулся к Кингсли.

— Скажи, Бен, центральный компьютер «Неудержимого» может работать под управлением?

— Конечно.

— Наверное, я неверно выразился. У него есть устройство сопряжения?

— Сопряжения с чем?

— С суперкомпьютером.

— О чем ты говоришь, Сол? — Мэрфи даже не пытался скрыть удивления.— Да такой компьютер стоит дороже всей моей посудины! — для наглядности он обвел взглядом рубку.— Где ты собираешься его раздобыть?

— У меня есть суперком,— спокойно ответил Аксель, не обращая внимания на изумленный взгляд друга.— С блоком искусственного интеллекта. Но он не оснащен манипуляторами. Потому я и спрашиваю об устройстве сопряжения.

— До общей шины я могу добраться,— задумчиво молвил Кингсли.— Придется, конечно, поработать, но это не слишком сложно… и совсем не долго.

— Уже легче,— кивнул Хук.— Если бы еще нашелся многоканальный оптический преобразователь…

— Мне кажется, в хозяйстве Райдера должны использоваться такие,— заметил капитан.

— Значит, и запасной комплект может отыскаться? — Сол вопросительно посмотрел на него.

— Может,— согласился Джон.— Думаю, будет быстрее, если я спрошу об этом у самого Дэвида,— добавил он и направился к двери.

— Давай-ка, парень, принимайся за дело,— сказал Хук, вставая,— а я схожу за суперкомпьютером.

Войдя к себе в каюту, Аксель опустился в кресло и в упор посмотрел на диск Сукомпа.

— Мэри-Эн, мне нужна твоя помощь.

— Год не показывался, а теперь понадобилась, значит? — отвратительным голосом проскрипела Сукомп и уставилась на опешившего Сола черными провалами глаз маски.— Мери-Ен,— старческим дребезжащим голосом передразнила она,— мене нужона ваша помосчь!

— Ну перестань, ты ведь не такая,— несмотря на серьезность создавшейся ситуации, Хук едва сдерживал готовый прорваться смех.

— Оседлал, значит, беленькую кобылку и про меня забыл?! — продолжала гнуть свое Сукомп.

Пошловатое замечание. Аксель недовольно поморщился, но смолчал, что случалось с ним совсем не часто. Смолчал, потому что — по крайней мере частично — чувствовал справедливость упрека. Мы в ответе за тех, кого приручили… Многое в мире изменилось, но древняя фраза не устарела и доныне.

— Не сердись, Мэри-Эн,— попытался он навести мосты,— у каждого мужчины в жизни бывает период…

— Период весеннего гона? — ехидно поинтересовалась она уже нормальным голосом.

Аксель фыркнул и с осуждением посмотрел в искрящиеся глаза Мэри-Эн, наконец-то сменившей безликую маску на обворожительное девичье лицо. Ну, слава Богу!

— Мэри-Эн, нам всем нужна твоя помощь,— повторил он, на этот раз сделав ударение на «нам всем».

— Что случилось? — она настороженно посмотрела на Сола, похоже, окончательно забыв о капризах.

— За нами гонятся. В ближайший час, быть может, чуть больше возможна торпедная атака. Единственная наша надежда на маневренность «Неудержимого». Проблема в том, что мы приближаемся к метеоритному облаку. С одной стороны, это повышает наши шансы на успешное уклонение от торпедной атаки. Проблема в том, что никто из экипажа не сумеет управлять «Неудержимым» при ожидаемых восьмикратных перегрузках.

— У центрального компьютера есть оптический коммуникатор?

— Ищут,— лаконично откликнулся Хук.

— Неси меня к компьютеру.

Когда Аксель вернулся в рубку, держа в руках миниатюрный диск Сукомпа, Мэрфи уже вернулся и теперь сидел в кресле, нетерпеливо поглядывая то на входную дверь, то на ковырявшегося во внутренностях пульта управления Кингсли.

— Ну наконец-то,— с видимым облегчением произнес он, увидев остановившегося на пороге друга.

— Вот эта крохотуля стоит дороже «Неудержимого»?! — изумился радист, на миг оторвавшись от работы.

— Стоит?! — мгновенно высветившись, возмутилась Мэри-Эн.— Почему этот мальчишка позволяет себе говорить обо мне как о продажной девке?!

— Так ведь это же…— Лицо парня вытянулось от удивления. Мэрфи хмыкнул и со странным выражением посмотрел на Сола.

— Мэри-Эн сама выбрала себе внешность Анны,— поспешил объяснить тот.— До сих пор она просто не видела других женщин.

— Понятно,— кивнул капитан и обернулся к Кингсли.— Ты бы извинился.

— Прошу простить,— оправившись от изумления, произнес юноша.— Я не предполагал…

— Что я так сильно отличаюсь от калькулятора? — насмешливо подсказала Мэри-Эн.

— Ну…— помялся тот, отчаянно краснея.— В общем, да. Извините.

— Если будешь хорошим мальчиком, обещаю все забыть.

Да, язычок. И характер… классический женский. Мэрфи покачал головой, но ошибку Бена предпочел не повторять.

— Ну так есть у вас оптический коммуникатор? — повторила Сукомп вопрос.

— Сейчас! — Кингсли схватил разъем, метровым кабелем соединяющийся с коммуникатором, почти по пояс окунулся в недра компьютера и принялся возиться, чертыхаясь вполголоса.

— Тебе помочь? — осведомился Джон.

— Сам… справлюсь…— прокряхтел тот, вынырнул наружу, схватил отвертку, вновь нырнул в развороченные потроха и принялся затягивать крепления разъема.

— Что-то он долго возится,— ворчливо прокомментировала действия юноши Мэри-Эн.

— Не капризничай,— рассеянно откликнулся на ее замечание Аксель.

Мэрфи вновь промолчал, вторично подтвердив про себя поставленный ранее диагноз. Наконец Кингсли закончил возиться и, отерев пот со лба, окинул присутствующих довольным взглядом победителя.

— Готово, сейчас протестирую.

— Сама протестирую,— недовольно проворчала Мэри-Эн, и Хук невольно подумал, что, несмотря на внешнее примирение, она продолжает сердиться.— Где коммуникатор?

Сол без лишних слов взял диск и перенес на рабочий стол.

— Надо как-то зафиксировать их взаимное положение…

Он вопросительно посмотрел на Бена.

— Две минуты,— бодро откликнулся парень и без промедления взялся за дело.

Аксель принялся ориентировать друг относительно друга оптические каналы Сукомпа и коммуникатора.

— Сол, достаточно. У моего адаптера круговой сектор захвата.

— Готово,— одновременно заговорил Кингсли.

— Выдержит? — поинтересовался Аксель, критически оглядывая сооруженное пареньком ажурное крепление.

— Не сомневайтесь, мистер Хук,— заверил тот.

Оба опустились в кресла и принялись ждать.

— Я вошла в систему,— мгновение спустя сообщила Мэри-Эн и посмотрела на окружающих напряженным взглядом, какой бывает у человека, производящего в уме сложные математические вычисления.— Тестирую центральный компьютер…— прокомментировала она свои действия и секунд через десять выдала диагноз: — Ужасно нерасторопная машина… Устанавливаю связь с периферийными устройствами и специализированными компьютерными системами.

«Неудержимый» едва ощутимо качнуло.

— Управление взяла на себя.

Аксель невольно отметил, как переменилась фразеология Мэри-Эн. А главное, совершенно исчезли из речи человеческие интонации.

— К работе готова.

— Как ощущения?

— Непривычно,— она посмотрела на Сола странным взглядом.— Я словно существую одновременно в двух телах: здесь, на столе, и в бескрайнем космическом пространстве.

— Нравится?

— Красиво… и жутко. Словно падаешь, падаешь, а дна не видно.

Планетолет качнуло, на этот раз более ощутимо.

— Что происходит? — встревожился капитан.

— Мы входим в рой,— лаконично ответила Мэри-Эн и доложила: — Я отключила центральный компьютер и использую его память как базу данных.

У Кингсли от удивления едва не отвисла челюсть.

— Мэри-Эн,— рискнул спросить Мэрфи,— вы уверены, что стоило отключать центральный компьютер?

Он успел сжиться с «Неудержимым» и, хотя понимал, что судно давно устарело, привык доверять многократно испытанной машине, и планетолет никогда не подводил его.

— Комп непозволительно задерживал прохождение к исполнительным механизмам моих команд. Возможно, это и не отразилось бы на полете фатально, но я предпочитаю не рисковать. Вам лучше занять места в капсулах. Плотность метеоров в поле стремительно нарастает.

Словно в подтверждение ее слов Аксель почувствовал, как тело его на мгновение сделалось практически невесомым и тут же вернулось к нормальному состоянию.

— Ты уверена, что ничто не осталось за границей внимания?

— Все отлично, Сол,— заверила Сукомп.— Корабль хорошо слушается моих команд. Преследователи приближаются, но медленно. Если у них на борту нет неизвестного мне вооружения, то в зону взаимодействия они войдут меньше, чем через час. К этому времени плотность поля повысится настолько, что даже целиться станет проблематично. Откровенно говоря, не понимаю, на что они рассчитывают.

— Хорошо. Удачи тебе, Мэри-Эн,— произнес Хук, вставая.

— Удачи всем нам,— произнесла Сукомп вслед уходящим.

Как только двери за людьми закрылись, Мэри-Эн вторично проверила доступ к системам корабля, но все оставалось в норме. Через несколько минут датчики показали, что экипаж «Неудержимого» и оба пассажира покоятся в про-тивоперегрузочных капсулах. Мэри-Эн испытала странное ощущение, словно стальная махина корпуса является ее телом, в чреве которого покоятся семь человеческих существ, за жизни которых она теперь в ответе. Сукомп отключила визуальный контроль за рубкой и сосредоточилась на окружающем корабль пространстве. Рой и впрямь стремительно густел. Насыщенность пространства космическим мусором росла значительно быстрее, чем следовало из хранившихся в памяти центрального компьютера лоций. Она обратилась к судовому хронометру и поняла, что все нормально — «Неудержимый» вошел в наиболее опасный участок поля.

Локатор показал, что спереди стремительно надвигается четверка огромных астероидов, а в следующий миг и оптические датчики зафиксировали их приближение. На самом деле это «Неудержимый» мчался к бесформенным каменным обломкам, но суть дела от перестановки не менялась. Мэри-Эн заложила тщательно рассчитанный вираж, позволивший ей по спирали прорваться мимо первых двух махин и выйти курсом на лобовую атаку с третьим, но тот, вращаясь, сам отступил в сторону, словно пропуская мимо себя дерзкое суденышко. Четвертый промчался чуть левее и скрылся в черной бездне за кормой.

Преследователи успели приблизиться на дистанцию торпедной атаки и теперь висели на хвосте «Неудержимого», выбирая наиболее удобный момент для первого залпа. Как видно, они слишком долго ждали, и первый выстрел обтъяснялся скорее накопившейся злостью, нежели здравым расчетом, потому что вместо планетолета устройство наведения торпеды захватило ближайший к охотнику внушительных размеров железистый обломок. Последовала ослепительная вспышка, и заряд разнес его вдребезги. Густой рой железного хлама устремился на стрелка, и на корабле лихорадочно заработала лазерная пушка, испаряя несущий смерть мусор. Им удалось прорваться сквозь рукотворный рой, получив лишь несколько не слишком приятных вмятин на корпусе. Следующая торпеда, не взорвавшись, отрикошетила от попавшегося на пути обломка и, потеряв цель, поплыла в противоположном направлении. Преследователь продолжил гонку, по возможности не тратя времени на маневр ухода, а просто расстреливая мелочь из лазерной пушки.

Мэри-Эн неотрывно наблюдала за вражеским кораблем, одновременно огибая безостановочно возникающие препятствия, плавно ушла от столкновения с очередным астероидом и едва не столкнулась с прятавшимся за его глыбой чуть меньшим, но от того не менее опасным обломком. Она с ужасом подумала, что окажись на ее месте человек, и столкновение было бы неизбежно, но тут же с радостью осознала, что спасла их… спасла его! Но все-таки почувствовала непреодолимое желание как можно скорее очутиться за тысячи, миллионы километров отсюда! Желание вполне обоснованное — случившееся заставило Сукомп осознать: возможны ситуации, когда даже гигантской скорости ее мышления не хватит для того, чтобы избежать беды.

Справа и слева, словно снег за фонарем несущегося по эстакаде гиромобиля, проносились каменные обломки. Если подобное положение продлится достаточно долго, то рано или поздно их разнесет вдребезги. Преследователь пристроился точно по корме и дал наконец удачный залп, за ним еще один и еще, и еще…

Мэри-Эн заложила крутой вираж и направила «Неудержимый» между двумя несущимися параллельными курсами каменными глыбами. Глыбы беспорядочно вращались, по временам едва не соприкасаясь уродливыми наростами, и даже издалека производили жуткое впечатление. Торпеды и в помине не обладали маневренностью «Неудержимого» и хотя не потеряли цели, но направились за ней по гораздо более пологой кривой. Ближайшая из торпед врезалась в левую глыбу, на миг озарив ее поверхность ослепительной вспышкой термитного заряда. Остальные три каким-то чудом проскользнули меж чудовищных жерновов и вновь устремились за беглецом.

Мэри-Эн нацелила корабль на гигантский обломок размерами с небольшую луну. Торпеды только выходили на боевой курс, а «Неудержимый» уже летел над неровной поверхностью гиганта. Странное впечатление производило это место. Словно душ мелких астероидов непрерывно бил в неровную поверхность монолита, выбивая из него все новые щербины.

С точностью профессионала вела Мэри-Эн планетолет над астероидом. Преследователи приблизились на опасную дистанцию, но не знали, что спасение уже приближалось к беглецу в виде огромной возвышающейся над поверхностью горы. Мэри-Эн максимально снизила корабль, по опыту уже зная, что маневренность торпед окажется недостаточной для уклонения, когда между ними и «Неудержимым» окажется громада наплывающей горы.

Последовали две ослепительные вспышки, которых Сукомп не могла видеть, и обломки двух торпед поплыли во тьму, а каменный гигант как ни в чем не бывало проследовал своим курсом. Мэри-Эн ощутила острый приступ радости, когда увидела, что из-за препятствия вынырнула только одна торпеда. Правда, расстояние до нее неприятно сократилось.

Мэри-Эн увеличила мощность реактора, и разрыв в скоростях потихоньку начал изменяться, но мгновенный анализ показал, что этот путь не ведет к спасению. К тому же температура реактора вплотную приблизилась к опасной черте. Еще немного, и придется отказаться от крутых виражей, с помощью которых она пока уклонялась от преследователей. А ведь на хвосте неотрывно маячил торпедоносец! Мэри-Эн подключила аварийные источники питания и направила всю дополнительную энергию на питание насосов системы охлаждения. Жидкий азот с новой силой устремился по пронизывавшим кожух реактора капиллярам, и почти мгновенно температура начала падать, понемногу приближаясь к начальным отметкам желтой зоны. Так-то лучше.

Тем временем торпеда опасно приблизилась, а главное, чуть позади болтался торпедоносец, непонятно почему не стреляя, хотя позиция для ведения огня у его стрелка — лучше не придумаешь. И это могло означать только одно: торпеды у него кончились. Хоть это хорошо. Мэри-Эн поняла, что наступает самая драматическая часть погони. Вернее, наступит, если в ближайшую минуту она отделается от висящей на хвосте торпеды.

Она вновь, в который уже раз, направила «Неудержимый» резко к поверхности астероида и принялась петлять, чтобы таким образом заставить торпеду преодолевать большее расстояние, но после первого же маневра поняла, что делать этого не следует. Как только между ними и торпедоносцем не оказалось смертоносного препятствия, преследователь дал залп из лазерной пушки. Так вот, значит, почему он до сих пор не стрелял! Боялся попасть в выпущенный им же снаряд!

Похоже, у этих ребят хорошие гравитаторы, раз они не боятся следовать за ней след в след. Мэри-Эн поняла, что должна стать более ловкой и отважной, если всерьез надеется оторваться от погони. Если нет, ее испепелят прежде, чем она сумеет избежать столкновения. Увидев на поверхности астероида узкое ущелье, Мэри-Эн не раздумывая совершила маневр и с математической точностью послала «Неудержимый» в глубокую каменную расщелину.

Торпеда нырнула следом, но этот ход оказался для нее последним. Она не то чтобы задела, буквально вонзилась в стену ущелья. Ослепительная вспышка на мгновение озарила изрытые выбоинами поверхности каменной трещины, а в узкое пространство извилистого хода уже ворвался и сам торпедоносец. На вираже он чиркнул по камню сталью корпуса, но успел дать залп из лазерной пушки по «Неудержимому», прежде чем его начало вращать в сужающемся проходе.

Мэри-Эн не ожидала, что пилоту преследователей удастся выровнять корабль, тем более что компенсировать ускорения удара приходилось одновременно с корректировкой курса в соответствии с причудливыми изгибами расщелины. А он, не оставляя попыток, еще умудрялся непрерывно стрелять по «Неудержимому». Мэри-Эн невольно решила, что торпедоносцем управляет очень неплохой пилот.

Лишь секундой позже она поняла, что беспрерывные залпы говорят не о высоком мастерстве пилота, а о злом отчаянии, о желании, умирая, прихватить с собой на тот свет и виновника несчастья. Так и не выровнявшись, торпедоносец вторично задел за стену, да так, что искры полетели во все стороны, но только третий удар оказался роковым. Корпус, вращаясь, сминался в безобразный ком металла, еще недавно имевший полное право называться совсем неплохим судном.

Мэри-Эн не стала ждать, когда взорвется реактор, рассеивая вокруг груду смертоносных радиоактивных осколков, и направила «Неудержимого» вверх, в казавшуюся ей сейчас прозрачной черноту космоса.

Глава четвертая

Уютный кабинет — публичный офис директора Токадо, расположенный на сотом этаже небоскреба здания МЕБЛИПа, освещался лишь мягким светом настольной лампы. Густая зелень плафона приглушала его, оставляя освещенным лишь искусно инкрустированную перламутром столешницу роскошного антикварного стола да четверку расположившихся вокруг него людей. Облицованные мореным дубом темные стены тонули в полумраке, что зрительно увеличивало размеры помещения, однако не лишало его уюта. Сидящие в мягких кожаных креслах люди молчали, разглядывая друг друга. Это выглядело странным, ибо двоим из присутствующих явно не терпелось поделиться накопившимися впечатлениями, в то время как второй паре с трудом удавалось сдержать желание услышать их рассказ.

Меньше месяца прошло с тех пор, как в чуть урезанном составе трое из четверых присутствующих беседовали в другом кабинете, хотя и в том же здании. Тогда Аксель в основном молчал и слушал, потому что обсуждались возникшие на пути освоения Яна трудности, порожденные невесть чем вызванными смертями среди персонала базы. Сейчас все изменилось. Теперь ему придется говорить, ибо от него ждут ответов на месяц назад поставленные вопросы, за разрешение которых с ним щедро, авансом, расплатились.

— Итак,— на правах хозяина кабинета Токадо решился прервать затянувшееся молчание,— мне не терпится услышать отчет. Надеюсь, мисс Соргрен простит меня за то, что я прошу об этом не ее, а мистера Хука?

При этих словах он улыбнулся красавице, а его узкие, с хитрецой, глаза превратились в щелочки, отчего, впрочем, взгляд японца отнюдь не стал менее выразительным.

— Ну что вы, мистер Токадо! — в ответ Анна ослепительно улыбнулась одновременно всем троим мужчинам.— Я все понимаю.

Мтомба хитро прищурился, но не проронил ни слова.

— Я попрошу вас лишь поправлять мистера Хука, если он что-то упустит из виду,— добавил директор к уже сказанному. На сей раз девушка ограничилась утвердительным кивком, и улыбка мгновенно покинула круглое лицо японца. Он в упор посмотрел на Акселя.

— Итак, чем нас порадуете, Соломон?

Хук не отвел взгляда, но и начинать рассказ не торопился. Во время обратного перелета он составил несколько вариантов отчета, но ни один из них ему самому до конца так и не понравился. Он задумчиво пригладил бороду, в последний раз перебирая в уме все версии и выбирая из них… наименее ему самому неприятную.

— Боюсь, мистер Токадо, мой рассказ не слишком вас порадует,— наконец промолвил Хук.

— Вот как?

— Именно,— подтвердил Сол.— Скорее всего, вы можете не поверить ни единому моему слову.

Аксель сделал паузу, следя за реакцией собеседников. Реакции не последовало.

— Если помните, мне предстояло выяснить, естественными или искусственными причинами была вызвана обрушившаяся на персонал базы лавина смертей.

Токадо согласно кивнул, утопив подбородок в верхней складке жира.

— Так вот, ответ получается несколько странным: причина смертей и естественна и искусственна одновременно.

— Что?! — от удивления круглая голова японца качнулась из стороны в сторону, вызвав волну колебаний в складках жира.— И такой ответ вы называете «несколько странным»?!!

Его лицо пошло багровыми пятнами. Стало ясно, что если директор и готовился услышать нечто способное вызвать его удивление, то услышанное на самом деле превзошло все мыслимые для него пределы абсурдности.

— Подождите, Акуро,— Мтомба поднял руку в предостерегающем жесте, останавливая готовые вырваться из уст японца нелицеприятные слова.— Я предлагаю сначала все-таки выслушать аргументы Соломона. Не думаю, что его теория — какой бы нелепой ни казалась — возникла на пустом месте.

Африканец выразительно посмотрел на директора, и тот кивнул, с явным усилием заставив себя сдерживаться. Впрочем, быть может, не столько здравое зерно в предложении особиста толкнуло его на подвиг сдержанности, сколько присутствие девушки, для чьих ушей явно не предназначались готовые вырваться у Акиро слова.

— Спасибо, дружище,— Сол с благодарностью посмотрел на друга.— Так вот, с самого начала две вещи не давали мне покоя. Две вещи, о которых вы, Токадо, поведали мне в своем кабинете: обстоятельства гибели людей и характеристика Яна. Меня поразил стереоснимок. В студенческие годы я занимался скалолазанием, спортом экстремальным и, мягко говоря, небезопасным. Всякого повидал, но ни один из неудачников, даже падая с внушительной высоты, не получал и десяти процентов травм, что обнаружены у запечатленного на снимке несчастного.

— И к какой версии подтолкнули тебя эти размышления? — теперь говорил Мтомба, а Токадо предпочитал молчать, медленно остывая и поглядывая на бородача, попутно не забывая следить за реакцией Анны на сказанное Солом.

— Я решил, что имеет место злой умысел. Несмотря на всю дикость подобного предположения, я принял за отправную точку вариант, что кто-то изувечил парня, а труп бросил у подножия склона, сымитировав таким образом падение. Да, да,— заметив, как болезненно дернулось лицо девушки, и недоверие во взгляде Оварунги, поспешил добавить Аксель,— согласен! Невозможно представить себе человеческое существо, способное сотворить подобное со своим ближним, но в своих рассуждениях я постарался отвлечься от норм морали.

— Должен признать, Сол — вам это удалось,— сквозь зубы процедил Токадо. Похоже, он достаточно остыл для того, чтобы обрести способность спокойно разговаривать, но удержаться от иронии еще не мог.

— Да, удалось…— задумчиво повторил Хук, пропустив мимо ушей эмоциональную окраску замечания.— Теперь Ян. С помощью Сукомпа я перерыл гору справочной литературы по астрономии и космической геологии, но не обнаружил и намека на возможность существования подобного Яну феномена.

Он задумчиво пожевал губу.

— Космос разнообразен. Есть небесные тела, состоящие из сгустившихся при низких температурах газов, как тот же Нептун… Существуют планеты и земной группы, где можно найти столь желанные редкоземельные элементы, из которых состоит Ян. Не раз были обнаружены железистые или железоникелевые астероиды, но все это, как вы сами понимаете, не идет ни в какое сравнение с этим планетоидом.

— И к какому выводу ты пришел? — поинтересовался Мтомба.

— Помнишь принцип Шерлока Холмса? — вместо ответа спросил Сол, обращаясь к другу.— Если отбросить все невозможные варианты, то оставшийся окажется единственно верным, каким бы невероятным он ни казался. Так вот, я решил исходить из того, что Ян создан искусственно.

— Потрясающе…— Токадо демонстративно развел окорокообразными ручищами.— Инопланетян нам только и не хватало. Быть может, вы, мистер Оварунга, понимаете больше моего?

Африканец неуютно поежился в своем кресле. Как и директору, ему явно не приглянулся принцип Шерлока. По крайней мере в данном контексте. Анна смутилась. Именно она первой подсказала Акселю инопланетную версию и теперь, когда он высказал ее вслух, чувствовала, что должна прийти на помощь возлюбленному, но как — не знала.

Соломон хладнокровно выдержал демонстративное недоверие мужчин, но переубеждать никого не торопился.

— Признаюсь честно,— видя, что пауза затянулась, заговорил Мтомба,— твои объяснения, Аксель, порождают больше вопросов, нежели дают ответов.

— Тут ничего не поделаешь,— пожав могучими плечами, философски заметил Хук.— Кстати, могу вас сразу успокоить — никаких инопланетян на Яне нет и в помине.

— Слава Богу, успокоил,— проворчал из своего кресла японец.

— Что касается самого планетоида, то для того, чтобы поверить в мои слова, необходимо слетать на него.

Соломон опустил руку в карман пиджака, выудил подаренный Нашем шарик и, положив его на стол, катнул по направлению к Токадо.

— Судя по весу и цвету, это осмий,— неожиданно ловко подхватив слиток и взвесив идеально ровный шар в ладони, произнес директор.

— Верно,— кивнул Хук.— Так вот, Ян весь такой — драгоценные валуны и глыбы щедро разбросаны по поверхности. Тело планеты состоит из прослоек золота, платины, палладия, иридия, родия, рутения и так далее. И все металлы, заметьте, с чистотой девяносто девять и девятка после запятой в периоде! Если судить по этому слитку, то до шестого знака. Это не просто обогащенная руда, а образец высокотехнологичного, лабораторного качества металлургического производства! Так вот, смею утверждать: если искусственное происхождение Яна кажется вам невероятным, то естественная его природа во сто крат невероятней!

Токадо нахмурился. Как директор МЕБЛИПа он понимал, что аргументы Акселя, безусловно, заслуживают внимания. И это ему не нравилось.

— А впрочем,— Сол поднял перед собой ладони в примирительном жесте,— не стану вас переубеждать. Позже вы сможете проконсультироваться с геологами, с астрономами и решить для себя правомочность моих выводов. Пока лишь прошу принять за отправную точку утверждение — Ян в его нынешнем виде объект искусственный.

— В нынешнем виде? — ухватился за его слова Акуро и катнул слиток обратно.

— Верно, но об этом после,— подхватив шар, подтвердил собеседник.— Итак, мы договорились пока принять обе мои версии: смерть человека на снимке неестественна и сам Ян, на котором она произошла, имеет неестественное происхождение. С этими предпосылками я прилетел на планетоид и, надо сказать, когда ступил на его поверхность, лишь уверился в правоте по крайней мере второго вывода. Теперь о персонале базы,— после непродолжительной паузы вновь заговорил он.— Скажу сразу: люди вели себя странно. Хотя… тогда я этого не осознавал, а понял лишь позднее.

— Поясни,— попросил Мтомба.

— Начнем с того,— не обращая внимания на его просьбу, принялся объяснять Аксель,— что ядерщик — его имя Ларри Хоуп — с ходу и в истеричных тонах посоветовал мне держаться от него подальше. Экзобиолог Нэш Леон повел себя более сдержанно, но, едва представившись, мигом удалился. Я сразу решил, что побудительные мотивы у него, видимо, те же. Правда, какие именно, я так и не понял, но сознавал, что оба человека взвинчены до крайности. Третий персонаж, Рой Спаркс, остался на месте и тупо поедал пережаренную свинину, практически ни на что не реагируя, словно находился в близком к ступору состоянии. Являя, так сказать, оборотную сторону той же медали.

— Веселая компания,— не преминул заметить африканец.

— Верно,— нехотя согласился Сол, перекатывая шарик между ладонями.— Только Анна и компьютерщик Альфредо Кампо вели себя как принято среди нормальных людей. Тогда я подумал, что причина явной или скрываемой неприязни ко мне остальных обитателей базы кроется в нежелании обсуждать обстоятельства гибели их товарищей. С другой стороны, Альфредо оказывал Анне явные знаки внимания, а она благосклонно, хотя и сдержанно их принимала… Вот я и решил, что этим двоим взаимоотношения позволяют… ну вроде бы легче переносить случившееся.

Анна исподлобья посмотрела на Акселя. Похоже, ей прежде подобное и в голову не приходило. Однако возражать не стала.

— Вырисовывалась вполне правдоподобная картина происходящего, но картинка эта ровным счетом ничего не объясняла. Полагаться же в своих выводах только на слова странной компании мне не хотелось. И тогда я решил подождать. Ждать, как ни дико это звучит, учитывая возможность повтора известных событий. Что еще я мог сделать? Дежурить по ночам в коридорах базы, подстерегая злоумышленника? Но я был новичком и знал обстановку несравненно хуже старожилов. К тому же подобным поведением я мог спровоцировать появление новых жертв. Но ожидание продлилось недолго. В первую же ночь произошло очередное убийство, только мне это ничего не дало. Труп Альфредо Кампо выглядел точно как тот, на снимке. Утром Хоуп обнаружил его у юго-восточного склона котловины.

— Веселенькая история.

— Да уж. Впрочем, я не совсем прав, говоря, что смерть мистера Кампо оказалась напрасной. В картине происходящего добавилось еще тумана. По крайней мере для меня.

— Ну-ка, ну-ка, поподробней! — насторожился Мтомба.

— Помнишь,— обернулся к другу Хук,— я говорил, что приписал нервозность троих из пяти старожилов базы шести предшествовавшим моему прилету смертям? Так вот, на следующее утро, когда все узнали о случившемся, ни у одного из них я не заметил признаков горя. Ни на лицах, ни в поведении. Лишь Анна испытывала нормальные человеческие эмоции. А остальные выглядели необъяснимо возбужденными.

— Странно…— Оварунга задумчиво покачал головой. Токадо вопросительно посмотрел на девушку, и она кивнула, подтверждая, что так все и происходило.

— Странно,— согласился Аксель,— но что ты скажешь, если я добавлю, что и сам мало отличался от остальных? Конечно, Альфред мне — никто, но этот факт не оправдывает моего ухаживания за Анной на следующее утро после смерти мистера Кампо!

— Сол, перестань! — Она недовольно повела плечиком и осуждающе посмотрела на возлюбленного, как бы говоря: это наши с тобой отношения! Им-то зачем знать?

— Прости, дорогая. Я упомянул об этом лишь для того, чтобы подчеркнуть — мне и в голову не пришла мысль об аморальности подобного поведения. Я осознал ее значительно позже, только когда покинул Ян!

— И какой ты сделал из этого вывод?

— Понимаешь, у меня создалось впечатление, что обитатели базы знали о предстоящей трагедии. Само по себе это неудивительно. Все происшедшее за время их пребывания на Яне настраивало на неизбежность продолжения цепочки смертей. Согласитесь, было отчего прийти в уныние. Накануне они испытывали страх, поутру облегчение. Ты понимаешь, к чему я клоню? — он вопросительно посмотрел на Мтомбу.

— Они ждали очередной смерти именно той ночью? — несколько неуверенно произнес тот.

— Именно! — подтвердил Хук.

— Все это чистейшей воды догадки,— поморщился Токадо.— Мисс Соргрен,— он в упор посмотрел на девушку,— вы ожидали смерти кого-либо из ваших товарищей именно в ту ночь?

— Извини, Сол,— она посмотрела сперва на хозяина кабинета, потом на Акселя, и взгляд ее сделался при этом виноватым.— Но я ничего подобного не чувствовала.

— Что и требовалось доказать! — японец демонстративно припечатал ладонь к столу.

— Тот факт, что Анна ничего подобного не ощущала, ровным счетом ничего не доказывает, равно как и не опровергает моих догадок. Зато Ларри Хоуп — тот самый, что обнаружил труп мистера Кампо,— на мой вопрос, как он его нашел, ответил примерно так: когда, проснувшись, понял, что лежу в своей постели, сразу отправился на свежий воздух. И я понял его объяснение следующим образом — он отправился искать очередного покойника.

— Сол,— Токадо недовольно поморщился,— но ведь это опять уровень интуитивных догадок… Ощущений…

— Верно,— согласился Аксель,— но когда подобных ощущений накапливается достаточно много и все они гонят воду на одну мельницу… тогда от них неблагоразумно отмахиваться. Добавлю: в тот же день, после беседы с Нэшем Леоном эти мои догадки переросли в уверенность. Я разговорил его, и он без обиняков заявил, что шесть предшествующих последней смерти трагедий происходили циклически. Три смерти, двухнедельная пауза, еще три смерти. Гибель мистера Кампо положила начало третьему циклу.

Мтомба изумленно присвистнул. Токадо вопросительно посмотрел на девушку, и та кивнула, но потом сочла кивок недостаточно ясным ответом и добавила на словах:

— Признаюсь, я знала об этом давно, но не придавала должного значения. Возможно, виновато не делающее мне чести женское легкомыслие… Да и мужчины по-своему оберегали меня, не считая нужным делиться со мной своими догадками. Сама же я… Понимаете, мне ведь приходилось освидетельствовать трупы… Констатировать смерть. И я старалась забыть об увиденном как можно скорее, а о выявленной Крейцером цикличности и вовсе не думать.

— Мы все понимаем, мисс Соргрен,— мягко проговорил японец, и девушка ответила ему благодарным взглядом.— Одного я не понимаю,— заметил он, обернувшись к Акселю,— почему вы наводите тень на плетень? Слепому ясно, что имеет место злой умысел.

— В том-то и дело, что вывод очевиден и в то же время он не более чем иллюзия,— возразил Хук.

— То есть?

— Представьте, что вам поручено устранить персонал базы. Разумеется, вам известны и последствия — после завершения вашей миссии начнется расследование. Станете ли вы цикличностью и единообразием убийств указывать на то, что имеет место злой умысел? Тем более что вы сами окажетесь среди немногих выживших, а значит, автоматически попадете в категорию подозреваемых! Не проще ли поступить иначе? Один поскользнулся на полированном золоте и ударился виском о платиновый валун. Второй действительно исследовал окрестности и упал с высоты, но погиб естественно, а… не так, как на вашем снимке. Кто-то попал под высокое напряжение, кто-то отравился, облучился наконец! Авария на шахте… Да мало ли что можно придумать?

— Извините, Сол, не получается,— возразил Токадо.— Естественная смерть, она естественная смерть и есть. На базу доставят новый персонал, ужесточат дисциплинарный режим, произведут необходимый ремонт неисправного оборудования, и делу конец. Задание не выполнено. К тому же такие… «естественные смерти» не могут происходить бесконечно.

— Абсолютно с вами согласен,— не стал спорить Хук,— но вы упускаете из виду один важный момент. Наш-то случай ничем не отличается в лучшую для ваших противников сторону. Чего добиваются эти гипотетические злоумышленники? Вас прежде всего беспокоит общественное мнение, не так ли? А это означает, что бесконечной череды смертей не требуется. Ведь цель ваших пресловутых диверсантов не временный срыв добычи металлов, а полное прекращение разработок на Яне! К чему тогда городить огород с этой мистической чертовщиной? Цикличностью, предопределенностью? Куда действенней аргументы, ясные каждому — от них больше прока! И у обвинения больше зацепок: некачественное оборудование, необоснованная экономия на продуктах, на медицине, непродуманность проекта базы, поверхностная геологоразведка, некачественное строительство… Да мало ли что еще можно придумать! Технологическая неподготовленность промышленности к осуществлению такого рода проектов. Вас бы просто в землю втоптали!

— Да, но простые объяснения подразумевают несложные меры по исправлению ситуации,— продолжал стоять на своем директор,— в то время как неизвестная причина не поддается устранению!

— Сильный аргумент, Токадо,— похвалил Аксель,— очень сильный. И все-таки мне есть что возразить. Если противодействие действительно существует, то кто заказчик? Кому невыгодно усиление институтов Лиги?

— Таких немало.

— Верно, но ведь все в конечном итоге упирается в бизнес. Так? — продолжал гнуть свою линию Хук.

— Ну допустим,— не смог не согласиться японец.

— Так вот, экономический фактор пересиливает ваш логический аргумент. Подумайте, Аку-ро, какой бизнесмен ограничится простой диверсией, пусть даже не позволившей противнику вырваться вперед, если есть возможность попутно усилить собственные позиции? Согласитесь, что Ян слишком жирный кусок, чтобы не попытаться наложить на него лапу, не соорудить из поражения конкурента трамплин для собственного взлета. А как это сделать, если месторождение окажется признанным непригодным для разработки? Не проще ли, очернив Лигу, добиться передачи лицензии частному консорциуму? Ни за что не поверю, что кто-то способен отказаться от такого куша.

Сол говорил не только эмоционально, но и убедительно. Это понимала Анна, и это видел Мтомба, да, пожалуй, и сам директор.

— Пожалуй,— после паузы нехотя признал Токадо.

— Тогда слушайте дальше,— несколько спокойнее продолжил Хук.— Я начал искать подтверждения словам Нэша Леона и для начала прошелся по комнатам погибших. Признаюсь, мне повезло. В дневнике начальника базы Крейцера я нашел изложение любопытной и непротиворечивой теории, которую он разработал совместно… по-моему, с астрономом Альдо Альяни. Они считают, что готовилась, а может быть, и до сих пор готовится экспансия в Солнечную систему.

— Так вот, значит…

— Да. По их прикидкам получается, что цивилизации, перенесшей из одной звездной системы в другую пару планет, по силам разжечь Нептун.— Токадо и Мтомба переглянулись, но промолчали.— Вы ведь знаете, что Инь — планета земного типа с запасами воды и воздуха, которые необходимо лишь высвободить. Крейцер считал, что даже человечеству на нынешнем уровне технического развития по силам возбудить в недрах Нептуна тлеющую ядерную реакцию, и еще он предполагал, что Ян — кладовая для будущих колонистов Иня. По его теории Ян прежде представлял собой планету земной группы. В ее недра поместили катализатор, возбудили процесс определенного рода ядерного синтеза, превращающего «то, чего много, в то, чего всегда не хватает». Остальное понятно. Излучение действует одинаково на все вещества, если можно так выразиться, пропорционально увеличивая их атомный вес. И еще Крейцер выдвинул гипотезу, что помимо катализатора в недрах Яна должен существовать своего рода сепаратор, иначе сложно объяснить скученность отдельных элементов в крупные массы и их высокую чистоту при полном отсутствии сплавов.

— Все так и есть? — Вопрос явно предназначался Анне.

— Да, мистер Токадо. Крейцер считал,— продолжила Анна,— что подобного рода сепарация могла происходить только на стадии трансформации вещества при помощи определенного рода коррекции излучения. И еще он говорил, что система, вероятно, работает до сих пор, но, поскольку трансформация давно завершена, энергия излучения не гасится. Возможно, предполагал он, конструкторы предусмотрели своего рода аккумуляторы. Если так, то находится простое объяснение странной периодичности несчастных случаев. Видимо, накопленная в течение двух недель энергия переполняет аккумулятор, после чего происходит ее постадийный выброс в окружающее пространство. Именно излучение и служит причиной происходящего.

— Веселую вы мне тут картину нарисовали, ничего не скажешь,— недовольно проворчал японец.— И что мне с этим…— он запнулся и, посмотрев на Анну, продолжил: — Что мне с этой дрянью делать? Вы понимаете, что если дело обстоит именно так, как вы пытаетесь мне доказать, то на Яне можно поставить крест? Ведь добраться до вашего пресловутого генератора невозможно, потому что находиться он должен в центре планеты!

Директор побарабанил по столешнице толстыми пальцами.

— А что, если…— оживился он,— что, если злоумышленники и рассчитывали на создание именно такого впечатления? Применили какие-то новейшие разработки…

— Не получается,— невозмутимо отрезал Аксель.— Я проверил все оборудование — ничего лишнего. Только то, что значится в комплекте поставки. Другое дело, что теорию действительно необходимо проверить, не говоря о том, что я понятия не имею, о какого рода излучении может идти речь. Ясно одно: оно как-то влияет на психическое состояние людей.

— Как-то влияет! — фыркнул Токадо.

— Именно как-то,— спокойно подтвердил Хук.— В мире еще много непознанного. К примеру, до сих пор так и не разгаданы причины необъяснимой миграции леммингов. И никто не знает, почему киты выбрасываются на берег и спасти их не удается. Все эти события явно одного порядка.

— Оставьте китов и леммингов! Что следует предпринять в нашем случае?

— Не знаю, Токадо. Но есть одна задумка.

— Ну, ну!

— На обратном пути я много размышлял о Яне и вспомнил немаловажную деталь… Ведь при монтаже оборудования и при строительстве никаких несчастных случаев не происходило? Верно?

Он вопросительно посмотрел на Мтомбу.

— Это так,— кивнул тот.

— В чем разница? — задал вопрос Аксель и сам же на него ответил: — А разница в том, что при строительстве и монтаже в котловане отсутствовала атмосфера. Завод по производству кислородно-азотной смеси строители запустили после окончания работ и улетели на Землю, а когда на базу прибыл персонал, тут-то и начались проблемы.

— Но тогда получается…— впервые за время разговора Токадо почувствовал, что положение дел поправимо.

— Что-то получается,— согласился Сол.— Но это предположение, конечно, следует проверить, равно как и теорию Крейцера об излучении пары катализатор — сепаратор.

Он помолчал.

— Надеюсь, теперь вы понимаете, почему в начале разговора я сказал об одновременно присутствующих естественности и искусственности?

— Признаюсь, я напрасно погорячился,— с усмешкой признался толстяк.— Если это все, то, думаю, ситуация не безнадежна.

— Хотел бы я сказать, что — да. Но — нет… Благодушное выражение покинуло лицо японца, да и Мтомба явно не обрадовался.

— Дело в том,— продолжил Аксель,— что Ларри Хоуп и Рой Спаркс оказались киборгами.

— Что-о?! — Токадо даже приподнялся в кресле, но тут же упал обратно и озабоченным взглядом уставился на Хука.

— В экспедицию набирали только людей,— категорично заявил Оварунга.

— На Яне я этого не знал,— произнес Аксель.— И решил, что суть их появления на планетоиде в каком-то эксперименте, о котором меня не поставили в известность.

Токадо отрицательно качнул головой, но Сол как ни в чем не бывало продолжил развивать теорию.

— В какой-то момент мне даже пришла в голову мысль: может, вам было известно об излучении? Для того и послали парочку киборгов, чтобы проверить, не окажутся ли они более устойчивыми к его воздействию.

— Уверяю тебя, что это не так,— возразил африканец.

— Я же сказал: в какой-то момент возникла мысль,— повторил Сол высказанную ранее догадку.— Неизбежно должна была возникнуть, но я тут же отмел ее.

— Послушайте, Соломон,— заговорил японец, на лице которого опять проявились признаки недовольства.— К чему вы полдня рассказываете нам с Мтомбой сказку об инопланетянах? Вы должны были начать с киборгов! Разве это не ясно?!

— Вам, Токадо, ясно,— намеренно спокойно возразил Аксель.— Мне — нет.

— А вы почему молчите, Оварунга?!

Но прежде чем африканец успел открыть рот, Хук жестом попросил обоих помолчать, и в первую очередь директора, с уст которого — как и в начале разговора — готовы были сорваться резкие и нелицеприятные слова.

— Поверьте, Токадо, у меня было достаточно времени для размышлений, и я построил рассказ так, как посчитал нужным.— Он помолчал.— Так вот, Рой Спаркс стал следующей жертвой излучения. Согласитесь, друзья мои, что этот факт несколько меняет окраску событий.

— Да ни черта он не меняет! — запальчиво воскликнул японец.— Вы ведь видели личные дела персонала? Там были снимки этих двоих?

— Несомненно,— подтвердил Сол.— И что из этого факта следует?

— Из этого факта следует очень многое! — продолжил Токадо.— Когда киборгу придают внешность конкретного человека, возникает вопрос: зачем?

— И вновь я должен признать — умысел налицо,— кивнул Сол.— А теперь послушайте меня. Я полностью согласился бы с вами, вернись Спаркс и Хоуп на Землю, а здесь каким-то образом обнаружилось бы, что они не люди. А так…— Он пожал плечами.— Я могу допустить, что хозяева этих двоих замышляли недоброе… Вернее, киборгов направили на Ян с определенной миссией, но делать им, похоже, ничего не пришлось. Более того — они пострадали наравне с другими. Труп Спаркса выглядел не лучше остальных.

— Не забывай, Сол, что Хоуп убил Нэша Леона и пытался убить нас с тобой,— неожиданно вмешалась девушка.

Африканец изумленно присвистнул и ошарашенно уставился на Хука.

— Соломон…— неожиданно спокойно начал Токадо. Похоже, он устал реагировать на припасенные Хуком неприятные факты.— Это правда?

— Безусловно,— согласился тот.— Но даже убийство ничего не добавляет к подтверждению вашей теории.

— То есть как это? — японец и не пытался скрыть удивления.— А по-моему, ситуация достаточно простая.

И он взглянул на африканца.

— Насколько я понимаю,— включился тот в разговор,— эти двое работали в паре. Когда обнаружилось, что один из них не человек, второй начал убивать оставшихся в живых людей, вероятно, пытаясь таким образом скрыть этот факт. Стремясь сделать так, чтобы об этом не узнали на Земле. Я прав? — обратился к Акселю.

— Конечно, прав,— согласился тот.— Больше скажу: я привез останки обоих киборгов. Не сомневаюсь, что ваши спецы разберут их «по винтику», но…— он выразительно окинул взглядом своих оппонентов.— Но они не отыщут ни одного невытравленного заводского номера, а может быть, и фирменных клейм не обнаружится. И что вы станете со всем этим ломом делать?

Токадо и Мтомба переглянулись. Опять ситуация складывается не в их пользу.

Хук продолжил:

— Попробуете обратиться через прессу к общественному мнению? Те же неизвестные, что инициировали вопрос о консервации станции, немедленно обвинят вас в подтасовке фактов. А то еще и выскажут осторожную догадку о том, что происшедшее на Яне — дело рук МЕБЛИПа. Вы понимаете, о чем я? Факты есть, но подтверждений нет. Что остается? Слова против слов. И это в условиях, когда не вы владеете инициативой!

— Допустим,— нехотя согласился Токадо.

— Предположим даже, что вам удалось узнать, кто послал на Ян этих киборгов. Но ведь в этом поступке нет криминала.

— А как же убийство мистера Леона?

— Адвокат скажет на суде, что Рой Спаркс сошел с ума и покончил с собой, как погибшие до него люди, а сбой, происшедший в системе Ларри Хоупа, сделал его не самоубийцей, а убийцей. Разница, безусловно, существует, но оба варианта не криминальны. Вы же не станете судить гиромобиль за то, что у него отказали тормоза, даже если это привело к жертвам? И что вы на это возразите?

— Им придется очень аргументированно обосновать свой маскарад и все остальное.

— Разумеется, обоснуют. Об этом не беспокойтесь,— убежденно заметил Аксель, и Токадо понял, что его собеседник вновь прав.— Вот теперь, пожалуй, все. Хотя нет. Добавлю — на обратном пути на нас напали псы из Братства, но мы ушли. Кстати, и этот факт ничего не доказывает. Теперь действительно все.

— Извини, Сол, но ты помнишь, что у меня назначена встреча?

Анна виновато заглянула возлюбленному в глаза. Мтомба дипломатично отвернулся, целиком сосредоточившись на созерцании красочной рекламы модного ресторана.

— Позволь, я провожу тебя,— Хук обнял девушку и поцеловал ее в щеку.— Не хочется расставаться.

— Это в последний раз, милый,— пообещала она.— Мое пребывание на Яне отбило у меня как охоту заниматься медициной, так и желание путешествовать в космосе. Но я должна получить с моего работодателя деньги.

Она улыбнулась мило и вместе с тем просительно, вернула Акселю поцелуй и махнула рукой, подзывая такси. Машина резко затормозила у тротуара, и Сол первым подскочил к ней, открывая перед девушкой дверь.

— До свидания, мистер Мтомба,— Анна на мгновение задержалась, чтобы попрощаться с другом возлюбленного.— Быть может, еще увидимся.

— Всем сердцем надеюсь на это! — Африканец склонился в галантном поклоне и поцеловал ей руку.— Всего хорошего, мисс Соргрен.

— Я вернусь часа через четыре,— сказал Хук, пропуская ее в машину.

— Предварительно позвони.

Девушка устроилась на заднем сиденье. Дверца за ней захлопнулась. Анна в последний раз взглянула в окно на Сола и на прощание помахала рукой.

Машина резко взяла с места, а Соломон Хук все стоял и смотрел ей вслед.

— Хорошая девушка.— Африканец остановился рядом.— У нас два часа свободного времени. На что их потратим?

— На дегустацию блюд ресторана, рекламу которого ты так внимательно рассматривал. У меня с утра во рту крошки не было.

— Как вас понимать, мисс Соргрен? Мы ведь обо всем договорились!

Тщедушный и лысоватый, с длинным остроконечным носом, он сидел в гостиничном кресле и нервно барабанил узловатыми пальцами по крышке лежавшего у него на коленях кейса. Больше всего мужчина походил на загнанную в угол крысу, и не только внешностью, но и повадками — маленькие черные глазки его лихорадочно бегали, безостановочно обшаривая окружающее пространство, словно он не верил в собственную безопасность, постоянно выискивая скрытую угрозу.

— Вы привезли деньги, мистер Минадо? — игнорируя вопрос гостя, спросила Анна.

Не говоря ни слова, коротышка встал, подошел к столу, рядом с которым сидела девушка, опустил на него кейс и открыл крышку. Внутренний объем оказался доверху набит банкнотами. Девушка взяла одну за другой несколько пачек.

— Можете не проверять, мисс,— ровным тоном, призванным скрыть испытываемую к хозяйке номера неприязнь, произнес мужчина.— Все без обмана.

— И вы всерьез считаете, что, поскольку на словах продекларировали собственную порядочность, я безоговорочно вам поверю? Или просто обязана поверить? — не скрывая иронии, Анна кинула банкноты в кейс и опустила крышку.

— Почему бы нет? — поджав тонкую нижнюю губу, отчего два передних верхних желтоватых зуба легли на нее, ответил мужчина.

«Крыса!» — с неожиданной для самой себя ненавистью констатировала девушка.

— Давайте объяснимся, мистер Минадо,— сдерживая ответную неприязнь, произнесла она.— Вы предложили мне место врача в Янской экспедиции. Все, что от меня требовалось,— в случае смерти одного из ваших киборгов при вскрытии констатировать смерть человеческого существа. При этом вы гарантировали мне строгую законность моих и ваших собственных действий, абсолютную безопасность, а в случае необходимости защиту ваших роботов. Я верно излагаю?

— Я не понимаю, к чему вы клоните,— вместо ответа произнес коротышка.

— Я ни к чему не клоню. Все, что я собираюсь сказать вам, я скажу прямо и откровенно. А вот вы не ответили на мой вопрос. Гарантировали вы мою безопасность?

— Гарантировал,— выдавил из себя признание тщедушный человечек. Он чувствовал, что девчонка ведет с ним какую-то игру, но какую? Этого он не знал. Ясно, на Яне произошло нечто непредвиденное, но что? Еще один вопрос, на который у него не было ответа. Собственно, его и прислали за ответами, ведь никаких условных сообщений ни с Яна, ни от наемников из Братства они так и не получили. Ни одного, кроме последнего, в котором говорилось, что «Неудержимый» в условленном месте и в условленное время из Пояса Астероидов не вышел. И вот, пожалуйста, приземлился! Откуда он взялся и что произошло? Именно это ему и предстоит сейчас выяснить.

— Очень хорошо,— кивнула Анна.— Вы сказали, что, посылая вместо людей киборгов, преследуете самые гуманные цели. Ваши роботы призваны стать помощниками людей в самых сложных ситуациях и в любом случае никому не причинят вреда.

— Безусловно,— кивнул коротышка.— Робот не может причинить вреда человеку. Он так устроен. И все-таки я не понимаю…

— Минуту терпения,— остановила его девушка.— Мы уже подошли к сути вопроса. Так вот: Рой Спаркс погиб, а ваш второй киборг, Ларри Хоуп, и не подумал поставить меня в известность, а просто отнес его тело на импровизированное кладбище, после чего убил…— она окинула Минадо гневным взглядом.— Понимаете вы, сукин сын?! Ваш ублюдок убил Нэша Леона и пытался убить меня и мистера Хука! Я требую объяснений!

— Вы ничего не можете от меня требовать! — желчно процедил Минадо. Наконец-то все встало на свои места! Ясно как день, что события пошли по наихудшему из предусмотренных их стратегами вариантов. Какие тут могут быть комментарии! Следует заткнуть девке рот, пока она никому не проболталась!

— А вот здесь вы заблуждаетесь,— почти ласково произнесла Анна.— Если я сейчас же не получу от вас объяснений и не сочту их приемлемыми, то не далее как завтра все узнают, что случилось на Яне и кто повинен в этом. Как думаете, что после этого произойдет с вашим концерном?

Обыкновенно люди краснеют от гнева или возбуждения и белеют лицом от эмоций противоположного порядка. Лицо Минадо сделалось серым, еще более усилив его сходство с загнанной в угол крысой.

— Ты смеешь мне угрожать? — прошипел он.— Ты просто не понимаешь, девочка, с кем связалась!

Выплеснувшаяся наружу ярость заставила его перейти на «ты», а сам человечек сделался воистину страшен, несмотря на свою жалкую наружность.

— Отчего же? — внешне невозмутимо возразила Анна, на самом деле испытывая ужас от сознания того, что ступила на зыбкую почву, попала в мир, управляемый неведомыми ей силами, где каждое произнесенное слово — шаг в неизвестность… Она пожалела, что не взяла с собой Сола и заранее не рассказала ему, в какую историю влипла. Теперь поздно предаваться сожалениям. Остается взять себя в руки и играть до конца роль уверенной в своих силах, не склонной прощать чужие ошибки стервы.— После всего происшедшего я поняла, что вы человек умный и подлый — очень опасное сочетание. С такими типами следует держать ухо востро.

— Если вы думаете, что ваш отец…— спокойствие девушки подействовало на Минадо. Он снова перешел на «вы».

— Ха-ха-ха! Вы все-таки узнали… Нет, с отцом я еще не виделась. Все гораздо проще. Случись со мной что-то сегодня, и завтра в десятке ведущих газет появятся разоблачительные статьи, с указанием необходимых фактов, имен и весьма неприятных для вас подробностей.

— Статьи! — пренебрежительно фыркнул крысоподобный. Сероватый оттенок его щечек сменился нездоровым румянцем.— Да кто поверит в вашу брехню?!

Вновь обретя под ногами утерянную было почву, Минадо стал грубым. Не то чтобы он не относился с должным уважением к возможностям прессы, но, будучи и сам опытным создателем сенсаций, прекрасно знал, как ломать чужие замыслы. Не тот путь выбрала, милая, здесь у тебя нет шансов. Они позаботились обо всем, еще до начала экспедиции. Но, похоже, девчонка возомнила себя опытной интриганкой… Что ж, послушаем!

— Поверят, мистер Минадо, поверят. Мне кажется, вы слишком легкомысленно отнеслись к моему предупреждению. Припомните — я сказала: если со мной что-то случится, а это, согласитесь, придаст статьям психологическую достоверность. К тому же вы забыли о МЕБЛИПе.

— А что МЕБЛИП? — он старательно изобразил равнодушное удивление, хотя на самом деле упоминание об одном из институтов ненавистной Лиги не могло ему понравиться. Организация разобщена — это факт, и все-таки она продолжает оставаться силой, с которой нельзя не считаться,— это тоже факт.— Неужели, милое дитя, вы решили,— попытался он за насмешкой скрыть испуг,— что мы не предвидели возможности вашего предательства? Ваша репутация будет мгновенно погублена потоком, несомненно, лживых, но психологически совершенно неотразимых обвинений. Статьи ведь умеете писать не только вы… Понимаете, что я имею в виду?

Он окинул собеседницу насмешливым колючим взглядом. Хотите потягаться? Извольте!

Он в шутовском поклоне развел тонкими ручками, не слишком натурально постаравшись изобразить доброго дядюшку, безуспешно пытающегося вразумить взбалмошную племянницу.

— Я назвала вас умным подлецом и по-прежнему придерживаюсь этой оценки, но никакой ум не заменит осведомленности,— усмехнулась Анна.— Вы кое-чего не учитываете, мистер Минадо.

— Да? И что же это, моя девочка?

Холодная ярость вновь овладела им. Ярость, силу которой вряд ли кто мог предположить в столь невзрачной, тщедушной личности. Неужели они что-то упустили, а эта девка обнаружила оплошность? Или это сделал Хук?! По ее словам, ему удалось выжить. Минадо захотелось схватить девчонку за точеные плечи, двинуть о стену и бить до тех пор, пока ее дрянные мысли не потекут по деревянным панелям вместе с мозгами. Он с трудом сдержал себя и даже сумел улыбнуться.

— Трупы Спаркса и Хоупа,— проникновенно произнесла Анна, наблюдая за собеседником, но, к ее удивлению, тот оставался абсолютно спокоен. Более того — он улыбался… Этого девушка не понимала.

— Не беспокойтесь, милая,— ничуть не менее проникновенно ответил он,— стальные обломки дублеров уже заменили на оригиналы.

Вот, значит, как… У Анны похолодело в груди. Наблюдавший за ее реакцией Минадо испытывал нескрываемое удовлетворение. Но самое интересное заключалось в том, что девушка испугалась совсем не того, о чем подумал гость, в то время как он сам вовсе не одержал той победы, в которой уже не сомневался. Просто именно в этот момент Анна поняла, в какую авантюру ввязалась. Все происшедшее эти подонки планировали изначально, и то, что она и Сол до сих пор живы,— просто чудо! А она вместо того, чтобы позволить разбираться в случившемся людям знающим, специалистам своего дела, сунулась в пасть гиены!

— Вы уверены в своих словах? — стараясь подавить невольную дрожь в голосе, поинтересовалась девушка.

— Абсолютно уверен. Замороженные оригиналы только ждут того, чтобы их бережно уложили на место погибших копий,— издевательски произнес он, но счел наслаждение недостаточно глубоким и решил усилить впечатление.— Через час после того, как «Неудержимый» приземлился в порту Космополиса, фотонный экспресс с натуральными останками стартовал к Яну.

— Ха-ха-ха! — Анна не могла сдержать охватившей ее радости. Впрочем, она и не старалась сдержаться, а наоборот, смеялась от души, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение от вида напыщенного коротышки, под действием ее хохота стремительно превращающегося в загнанную крысу.— Я думаю несколько иначе…

И, увидев его вытянувшееся личико, вновь прыснула со смеху.

— Да? — только и нашелся он. Неужели ситуация еще хуже, чем они предполагали? Любой ценой он должен выяснить, что известно противнику.

— Да,— передразнила она.— Я практически не сомневаюсь, что именно в этот момент в одной из тщательно охраняемых лабораторий спецы Лиги ковыряются в останках ваших незадачливых кибернетических киллеров!

— Но как же это? — Минадо откровенно растерялся. Или сделал вид, что растерялся? Во всяком случае Анна охарактеризовала для себя его состояние термином «растерянность».— Ведь…

Он не договорил фразы, вовремя спохватившись, но мгновенная догадка молнией поразила девушку.

— Вы хотите сказать, что в случае неудачи нанятые вами корсары Братства должны были уничтожить «Неудержимого»? — С чувством превосходства она окинула Минадо насмешливым взглядом, а лицо того вновь посерело от страха.— Что? Боитесь? И правильно боитесь! Пираты тоже отправились в мир иной.

Некоторое время в гостиничном номере царила тишина. Анна наслаждалась своим маленьким триумфом, в то время как Минадо осмысливал новые факты. Факты ему не нравились. Мало того что они, похоже, потерпели неудачу, но она грозит перерасти в катастрофу, если все случившееся на Яне станет достоянием гласности, а их причастность к этим событиям сумеют доказать. Зато Анна впервые поняла, почему Аксель не желает расставаться со своей профессией. Чувство победы, что она переживала сейчас, и осознание того факта, что она переиграла подлого, сильного и изначально находившегося в более выгодном положении противника, причем переиграла его в честной — по крайней мере с ее стороны — борьбе, было не сравнить ни с чем. Этого ощущения ей не забыть до конца своих дней!

— А я не испугался,— несколько оправившись от первоначального шока, с апломбом заявил Минадо.— Нет, не испугался,— повторил он.— Пусть дилетанты из Лиги исследуют останки роботов, пусть изучают их. Они сточат себе зубы и ослепнут, всматриваясь в вытравленные клейма и пробуя их на вкус! Ничего они не найдут! Так что вам меня не запугать. Потому что мне нечего бояться.

— Ну что ж,— усмехнулась Анна,— тогда я могу сказать, что вы смелый человек. Вот только… К чему тогда ваше многословие? Помнится, когда действительно не было причин волноваться, вы удовлетворялись значительно более убористыми фразами.

Эта выскочка считает себя победительницей? Он не возражает! Сейчас он покажет ей, как глубоко она заблуждается!

— Чтобы вы не сомневались в моих словах, мисс Соргрен,— насмешливо произнес он,— я скажу вам вот что. Вы не выполнили ни одного из пунктов нашего договора, а потому не заслуживаете даже первоначально условленной суммы, не говоря уже об упомянутых вами в телефонном разговоре грабительских премиальных.

Говоря это, он закрыл замки кейса и сейчас стоял перед Анной, держа его в правой руке и с иронией глядя в глаза девушке. Она ответила ему ничуть не менее издевательским взглядом. Похоже, он все-таки не слишком умен, если, зная, кто она на самом деле, и впрямь считает, что эти деньги имеют для нее хоть какое-то значение!

— Вы твердо уверены в том, что совершаете разумный шаг? — саркастически поинтересовалась она.

— Я никогда не делаю ничего неразумного,— с нахальной самоуверенностью ответил он, направляясь к двери.

— Ну что ж, читайте утренние газеты,— посоветовала хозяйка номера.— Смею вас уверить, вы будете неприятно удивлены.

Именно в этот миг дверь номера распахнулась, и на пороге появились двое: двухметровый гигант-бородач и не уступающий ему ростом, но более узкокостный африканец.

— Ни к чему ждать так долго,— спокойно заметил великан.— Думаю, услышанного нами достаточно для предъявления обвинения?

Он повернулся к африканцу, и тот кивнул, доставая из кармана наручники.

— Прошу, мистер Минадо. Надеюсь, они придутся вам впору.

— Аксель,— растерянно прошептала девушка.

— Ты предала меня, сучка! — злобно прошипел Минадо.

Того, что произошло в следующий момент, не ожидал никто из присутствующих. Щуплый коротышка неожиданно мощно швырнул в Сола кейс, заставив бородача пригнуться, уворачиваясь от импровизированного снаряда. В следующий миг в сухонькой ладошке человечка невесть откуда взялась несоразмерно огромная «Беретта», и три пули почти одновременно ударили в грудь едва успевшего разогнуться Хука, выкинув его в коридор. Похоже, Минадо с первого взгляда определил главного противника и первым делом вывел из строя именно его.

— Нееееет! — закричала Анна, и собравшийся было выстрелить в Мтомбу коротышка мгновенно развернулся и практически в упор послал пулю девушке в грудь.

Она вскрикнула от ужаса, взметнула руки и безвольно повалилась на пол. Отработанным движением хищника человек-крыса стремительно развернулся, но Оварунга успел отпрыгнуть за кресло, и тогда Минадо понесся к двери, стреляя на бегу в кресло, за которым притаился последний противник. Через мгновение он скрылся в дверном проеме, а еще через несколько секунд звук его шагов в коридоре стих.

— Господи…

Мтомба бросился к Анне. По счастью, ни одна из пуль не задела его самого. Зато ранение девушки оказалось опасным, но она была еще жива. Грудь ее судорожно вздымалась — она дышала неглубокими частыми вздохами и находилась без сознания. Африканец сразу понял, что дело плохо, и кинулся к видеофону.

— «Скорую» в отель «Галактика», номер четыреста семнадцать! Немедленно! Женщина примерно двадцати лет с огнестрельным ранением в области сердца! — прокричал он и, не слушая ответа, кинулся к лежавшему в коридоре Акселю.

В просторном проходе уже толпились привлеченные звуком выстрелов постояльцы отеля. Они смотрели на лежащего, но подойти почему-то опасались. С самыми дурными предчувствиями Мтомба склонился над другом. Тот вяло пошевелился и попытался вдохнуть полной грудью, но тут же сморщился от боли.

— Тихо, тихо, дружище,— особист мягким, но непреклонным движением удержал Хука от попытки подняться.— Тебе нельзя двигаться.

И, обернувшись, он крикнул стоявшим вокруг людям:

— Кто-нибудь, вызовите полицию! И если есть поблизости доктор…

Мтомба не договорил, но все и так поняли, что он имеет в виду. Из толпы к нему шагнул пожилой подтянутый мужчина и присел рядом с Акселем.

— Не… меня…— с трудом выговаривая слова, произнес тот.— Что… с Анной…

Врач удивленно посмотрел на Хука, затем на африканца.

— Да, доктор. В комнате девушка с пулевым ранением грудной клетки. Она без сознания и быстро теряет кровь.

— Так что ж вы…— доброволец разогнулся и быстрым шагом направился внутрь номера.

— Аааа… черт…— после очередной попытки вдохнуть простонал Сол, по-прежнему не открывая глаз. Ему явно не хватало воздуха.

— Ты бы помолчал,— попытался урезонить его Мтомба.— Сам-то…

— Ерунда…

Судорожными рывками, в три глотка он все-таки вдохнул полной грудью, после чего медленно, с наслаждением выдохнул.

— Ребра, похоже… сломал мне, мерзавец…— уже более четко произнес он.— И башка… трещит.

— Ты что, бредишь? — не обращая внимания на окружающих, произнес Оварунга и громко позвал: — Доктор! Он начал бредить!

— Я стянул рану, но ей необходима срочная операция,— сообщил вернувшийся к ним врач.

— Пропустите! Пропустите! — послышалось из-за спин столпившихся людей.— Где четыреста семнадцатый номер?!

— Идите сюда! — крикнул врач-доброволец.— Сюда!

Подошли двое санитаров с носилками и женщина-доктор с саквояжем.

— В номере девушка! Ей необходима операция.

Санитары кинулись в номер. Женщина приостановилась и вопросительно взглянула на раненого.

— А что с мужчиной?

Хук понял, что спокойно отлежаться ему не дадут.

— Поднимите меня,— тщательно выговаривая слова и стараясь, чтобы боль не проявилась на лице, попросил он.

Мтомба с добровольным помощником подхватили его и медленно поставили на ноги. Что-то посыпалось на пол, и Аксель вновь заговорил.

— Дружище, собери пули.

Мтомба посмотрел на друга, на валявшиеся у его ног кусочки металла и покачал головой: ну, дела!

— Вам нужен рентген,— настойчиво сказала женщина-врач.— Возможны внутренние травмы.

— Конечно, доктор,— не стал спорить Хук.— Но это потерпит. Идите.

В этот момент из номера вынесли на носилках Анну, и доктор ахнула, мгновенно лишившись своей невозмутимости. Грудь девушки стягивала грубая повязка из пропитанного кровью полотенца, открытые части тела выглядели мертвенно-бледными. Раненая явно потеряла слишком много крови. Доктор быстро пощупала пульс, посмотрела зрачки и завозилась с саквояжем. Ей потребовалось полминуты, чтобы набрать в шприц остро пахнущий медицинский коктейль, и за несколько секунд она впрыснула его в вену.

— Быстро в машину! — крикнула она санитарам, и только проследив за выполнением приказа, позволила себе вновь обернуться к Акселю.— К сожалению, я не могу задержаться и произвести тщательный осмотр — девушке необходима срочная операция.

— Как она? — Сол пытливо смотрел на доктора.

— Плохо.— Она подумала и добавила: — Очень плохо. А теперь простите — я должна бежать.

И она действительно припустила по коридору, быстро догнала санитаров с носилками, и все трое скрылись в лифте.

— А полиция не торопится…— хмыкнул великан.— Идем-ка, дружище, в номер.

Мтомба и доброволец подхватили его с двух сторон, провели в дверь и помогли опуститься в кресло.

— Сукин сын…— прокряхтел Сол, усаживаясь поудобнее.

— Я могу быть вам еще чем-то полезен? — поинтересовался добровольный помощник.

— Доктор, а вы кто по специальности?

— Офтальмолог.

— Тогда ничем, хотя от помощи хирурга я бы не отказался. Но все равно спасибо. Надеюсь, что одну жизнь вам сегодня удалось спасти.

— Я тоже на это надеюсь. Всего вам хорошего, мистер…

— Хук,— представился Аксель.— Соломон Хук.

— Брук Джоунс. Всегда к вашим услугам.

Он склонил седую голову и вышел из номера. Мтомба проводил офтальмолога до порога, еще раз выразил ему свою благодарность и, прикрыв за ним дверь, вернулся к другу.

— Как ты? — участливо поинтересовался африканец.

— Я же сказал: со мной все в порядке,— ответил Сол, что являлось наглой ложью, но ведь он жив!

— Но как тебе это удалось? — Оварунга буквально воспринял его ответ.— Этот парень выпустил в тебя три пули, и все они попали в цель!

— Ты просто не следишь за новинками рынка. Мой костюм из унифицированного уплавола. С пятидесяти метров его не пробить даже пулеметной очередью. К сожалению, инерцию удара он не гасит, а пушка у этого парня была…— при воспоминании о пулях лицо Акселя болезненно сморщилось.— Слушай, Мтомба, ты бы занялся делом, а то скоро копы пожалуют и станет ни до чего.

— И то верно.

Африканец испытал странную смесь удовлетворения с недовольством. Удовлетворения тем, что друг его вне опасности, и недовольства от того, что позволил себе забыть о неотложных делах. Он лихо отстучал на пульте видеофона нужный номер, и через мгновение сидевший слева от аппарата Сол увидел в высветившемся голограф-поле затылок одного из сотрудников Особого отдела.

— Менолли, вызови Грина и Пека и немедленно ко мне. Я нахожусь в гостинице «Галактика», номер четыреста семнадцать.

— Не забудь про звездолет,— подал из своего кресла голос Хук. Слова прозвучали тихо, но вполне отчетливо. Мтомба полуобернулся и кивнул.

— Но перед этим,— проговорил он, обращаясь к человеку на той стороне аппарата,— выясните, какие корабли покинули Землю в течение двух часов после приземления «Неудержимого», в особенности с космодрома Космополиса. Предположительно — это фотонный экспресс. Дальше. Свяжитесь с диспетчерской «Скорой помощи» и выясните, в какую клинику отвезли раненую из гостиницы «Галактика», а главное — что с ней? И последнее. Разошлите нашим оперативным работникам ориентировку на человека по фамилии Минадо, мужчину лет пятидесяти, невысокого и тщедушного с длинным носом и бегающим взглядом…

Он помолчал, и Аксель невольно подумал, что по этим приметам им предстоит искать в Космополисе Пиноккио, а это занятие малоперспективное.

— Мтомба, скажи им, чтобы позвонили в четыреста восемнадцатый номер и от моего имени попросили Мэри-Эн переслать им изображение Минадо.

— Вы слышали?! — крикнул тот явно повеселевшим голосом.

— Так точно, шеф! Все сделаем.

— И еще. Пусть кто-нибудь займется выяснением личности этого Минадо. Мы должны знать, кто нам противостоит. Кстати, что там с останками киборгов?

— Все номера и клейма тщательно вытравлены, сэр. Парни из лаборатории возятся, пробуют различные методы, но пока у них ни черта не получается.

— Ладно, жду вас в «Галактике».

Он нажал клавишу отбоя, и голограф-поле погасло.

— Сволочи…— проворчал Мтомба, опускаясь в кресло.— Похоже, они все предусмотрели.

— Похоже,— согласился Хук. Боль понемногу отступала, хотя любое, самое простое на вид движение доставляло ему если не новый болевой приступ, то как минимум неприятные ощущения.— Но мне кажется, что именно уверенность этого… Минадо в собственной непогрешимости сыграла с ним злую шутку. Согласись, что насчет звездолета он-таки проболтался.

— К сожалению, это единственное, о чем он проболтался. Но ты прав: недостаток информации предпочтительнее, чем полное ее отсутствие.

— Не единственное,— при этих словах африканец с интересом посмотрел на друга.— Они не называли нанимателя, но Анна упомянула о концерне. Согласен, это не слишком много, но все-таки зацепка.

— Может, зацепка,— согласился Оварунга,— а может, и нет. Концерн — не трест. Входящие в него предприятия могут сохранять формальную независимость, а в такой ситуации хозяева концерна вряд ли станут афишировать даже факт его существования.

— Верно,— согласился Сол,— но учти и другое. Можно совершить тайную финансовую сделку. Даже две или три. Не составляет труда и скупка акций интересующих предприятий через подставных лиц, но если заниматься подобной деятельностью достаточно целеустремленно, то рано или поздно найдутся люди, которым об этом станет известно, и поползут слухи. Так что поискать в любом случае стоит.

— Это бесспорно, но проще, я думаю, спросить у Анны.

— Любишь ты прямые и ровные дорожки,— усмехнулся Аксель и тут же болезненно поморщился.

— Что? Болит? — участливо поинтересовался африканец.

— Болит,— вздохнув, признался Хук.— Что касается Анны… думаю, в ближайшие два-три дня она вряд ли сможет отвечать на вопросы, а время не терпит, сам знаешь.

В дверь постучали.

— Не заперто! — крикнул Мтомба.

Дверь открылась, и на пороге появился сержант. За спиной его маячила фигура напарника.

Оварунга поднялся и двинулся навстречу, на ходу извлекая из нагрудного кармана пиджака удостоверение директора службы безопасности Лиги.

Сержант невольно встал навытяжку, хотя и постарался остаться невозмутимым.

— Мой друг живет в соседнем номере. Мы проходили по коридору, когда услышали звук выстрела, и ворвались в номер. Мой друг тут же получил три пули в область грудной клетки…

— Да,— прервал его Аксель.— Я выронил кейс, и меня выбросило в коридор. Если бы не костюм из уплавола, я бы сейчас не разговаривал с вами,— не обращая внимания на удивленный взгляд африканца, закончил он.

Мтомба достал из кармана пластиковый пакет и показал копу.

— Я собрал три пули и три гильзы для экспертизы. Дело в том, что мисс Соргрен, которую ранили, и мистер Хук работали на один из комитетов Лиги. У нас есть все основания подозревать, что покушение совершено в связи с их деятельностью по контракту. В номере должны остаться еще гильзы и пули. Гильзы здесь, на пути от центра комнаты к двери, а пули вон за тем креслом либо в нем самом.— Второй коп сразу же начал исследовать кресло.— Подозреваемый называл себя Минадо. Я не знаю, имя это или фамилия. Это невысокий мужчина — примерно метр шестьдесят пять — на вид пятидесяти лет, остроносый и лысоватый, с бегающим взглядом.— Мтомба подождал, пока полицейский все запишет.— Это все. Больше нам сказать нечего.

— Сержант! Я нашел на полу пять пуль. Еще две, похоже, застряли в кресле.— Напарник подошел к ним, с интересом посмотрел на Хука, после на Мтомбу.— Похоже, «Беретта»,— констатировал он, разглядывая пули.

— Так оно и есть, — невесело подтвердил Аксель.

— Сержант,— Оварунга сказал все, что собирался, и теперь решительно закруглял разговор.— Если мы вам больше не нужны, я предпочел бы откланяться — моему другу нужна медицинская помощь. Если возникнут вопросы…— он достал из бумажника визитку и передал ее копу,— мы будем рады оказать вам любую посильную помощь.

— Конечно, сэр. Спасибо за информацию, сэр. Сол кряхтя поднялся — на этот раз сам,— ощупал руками разбитую грудь, сокрушенно покачал головой и направился к выходу. Здесь он попытался нагнуться, но почти сразу отказался от намерения.

— Мтомба, будь другом, забери кейс,— попросил он.— Мне не согнуться.

Африканец подошел и, держа за боковины, поднял чемоданчик.

— Ты просто в рубашке родился, приятель.

— В костюме, дружище, в костюме,— невесело отшутился Аксель.

— Сержант! — Мтомба обернулся к полицейским, с интересом наблюдавшим за ними.— С минуты на минуту сюда прибудут трое сотрудников моего ведомства. Старший — капитан Менолли. Как только появятся, перенаправьте их в четыреста восемнадцатый номер. Это номер мистера Хука.

— Нет проблем, сэр,— мгновенно откликнулся коп.— Хорошо, что вы еще не уезжаете. Вот-вот должны и наши подъехать. Думаю, детектив захочет поговорить с вами лично.

— Да, мы останемся, но не слишком надолго.

С этими словами оба, образно говоря, и откланялись.

— Знаешь, Мтомба,— сказал Сол, усаживаясь в кресло на этот раз своего номера,— только после поездки на Ян я осознал всю степень угрозы, о которой ты говорил.

— Я рад, что ты понял, тем более что понять… поверить,— поправил он себя,— не так-то просто. Лига ведь не ограничивает ни возможностей роста капитала, ни сферы деятельности, и все-таки существующее положение дел кому-то не по вкусу.— Африканец испытующе посмотрел на друга.— Быть может, передумаешь? У меня найдется для тебя прекрасная должность.

— Спасибо, дружище, но нет. Ты же знаешь, я — одиночка. Всегда готов помочь, но постоянно работать под чьим-то началом…— Он покачал головой и широко ухмыльнулся.— Нет. Это не для меня. Даже за деньги…

Мтомба привычно качнул головой. В который раз он заводит этот разговор, а результат всегда один и тот же. Видно, правду говорят: горбатого могила исправит. Волк-одиночка, воин-отшельник, силен, могуч и всегда начеку. Даже сегодня, нарвавшись на три пули, выпущенные почти в упор из оружия, славящегося своей убойной силой, Хук умудрился уцелеть. Можно сказать — случайно. Но африканец хорошо знал, что ничего случайного в этом мире не существует. Сол уцелел, потому что всегда готов к неожиданностям, по крайней мере, к значительной части. Как, например, сегодня.

— Вовремя ты вспомнил о деньгах,— перевел разговор Оварунга.— Признаться, я и думать о них забыл.

— А я — нет. В полиции их приобщили бы к вещдокам, и вряд ли Анна смогла бы их получить обратно. Тем более что в ее контракте наверняка значится гораздо более скромная цифра. А она эти деньги заработала.

— С этим трудно поспорить.

— К тому же есть еще одно обстоятельство.

— Отпечатки?

— Верно,— кивнул Аксель.— Не знаю, как на банкнотах, а за ручку этот Минадо кейс держал. И вроде без перчаток. Так что можешь забрать, но при условии безоговорочного возврата содержимого.

— Договорились.

Раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в комнату вошли трое крепко сбитых мужчин.

— Менолли, возьмите этот чемоданчик и проверьте его на отпечатки.

— Да, сэр.

— Проверьте и банкноты. Они могут оказаться фальшивыми, хотя вряд ли. Деньги принадлежат мистеру Хуку, так что вы с ними поаккуратней. Все сделали, что я велел?

— Да, сэр.

— И, наконец, это.

Он достал из кармана пакетик с пулями и гильзами.

— Отдайте в лабораторию. Не думаю, что оружие окажется засвеченным, но чем черт не шутит… Будет приветствоваться любая полезная информация. Новости есть?

— Есть, сэр. Мы звонили в клинику.

Сол невольно напрягся.

— Анна Соргрен скончалась на операционном столе через пять минут после начала операции. Мне очень жаль, сэр…

Ну вот и все. Аксель устало откинулся в кресле и прикрыл глаза веками. Ну вот и все… Все, о чем они вдвоем мечтали, о чем он ей говорил, больше не имеет смысла. Он опять один. Похоже, одиночество — извечный его спутник. На всю оставшуюся жизнь.

Рентген не выявил ничего такого, о чем Хук не мог бы догадаться, опираясь на собственные ощущения. Ему настоятельно рекомендовали постельный режим и полный покой, но он наотрез отказался. Сознание, что придется день-деньской валяться в постели, переваривая последние события, вызывало у Акселя едва ли не панический ужас. Он понимал: мысли об Анне вымотают ему душу, сведя на нет всю пользу прописанного доктором покоя.

Нет уж, он не намерен киснуть! Только работа в состоянии спасти его рассудок от помрачения. А разбитое тело… Боль физическую можно терпеть. Страдания телесные не враг, а друг, если способствуют излечению души. Боль и работа — вот, что сейчас ему требуется.

На следующее после ранения друга утро Мтомба заехал за ним, и они вместе отправились на вторую встречу с Токадо. Теперь уже в рабочем кабинете. Ничто здесь не изменилось за прошедший месяц. Тот же бесконечный спуск на лифте, знакомые процедуры идентификации личности, светлый коридор. Хук вздохнул, входя в холл перед директорским кабинетом, и с облегчением обнаружил вместо Николь другую девушку.

— Господин директор ждет вас, мистер Оварунга,— проворковала она и с плохо скрытым интересом посмотрела на его спутника.

Поймав на себе ее взгляд, Аксель понял, что должен представиться, но не смог найти в себе сил.

— Мой друг, Соломон Хук,— пришел ему на помощь Мтомба.— Мисс Лори Марти,— представил он секретаршу.

— Как поживаете, мисс Марти? — деревянным голосом поинтересовался великан.

— Благодарю, мистер Хук, неплохо. А вы?

— А я по синусоиде. Сейчас пытаюсь выйти на высшую точку.

— Возможно, я могу помочь вам парой-тройкой…— она посмотрела на африканца, с трудом скрывая недовольство его присутствием,— практических советов для… проходящих реабилитацию?

— Всегда рад принять дружескую помощь,— ответил Аксель, гадая, удалось ли ему выказать голосом хотя бы формальный минимум заинтересованности. Мтомба открыл дверь кабинета и жестом пригласил Соломона внутрь.— А сейчас прошу простить меня.

Старательно не обращая внимания на боль, Хук галантно поклонился со всей грацией только что выструганного сынка папы Карло и, с трудом оторвав взгляд от прекрасных голубых глаз Лори, прошел в кабинет.

— Слушай, Сол,— пропуская друга мимо себя, вполголоса поинтересовался Оварунга,— как ты это делаешь?

— Не будь пошляком,— так же негромко ответил Аксель, проходя.

На этот раз Мтомба не расхохотался, просто хмыкнул про себя и затворил дверь.

— Ну и как, Соломон, вы по-прежнему настаиваете на отсутствии злого умысла в нашем деле? — поинтересовался Токадо, дождавшись, пока Хук, кряхтя, не устроится в кресле. Старый жирный хитрый лис… Мог бы вести себя и посдержанней…

— Вы бы предложили гостям выпить, что ли,-«место ответа проворчал он, таким образом освобождаясь от раздражения.

— Что предпочитаете?

— В моем нынешнем состоянии стаканчик доброго виски пришелся бы в самый раз.

— Это с утра-то? — старательно удивился африканец.

— Слепое следование так называемым общепринятым нормам поведения — верный признак ограниченности ума,— назидательно промолвил Сол.

Оварунга хмыкнул, но ничего не ответил, удовлетворенный уже тем, что видит если и не прежнего Акселя, то по крайней мере достаточно достоверное его подобие.

— Мадемуазель Лори,— нажав клавишу коммуникатора, произнес Токадо,— не сочтите за труд принести бутылку виски из моих запасов и три стакана. Надеюсь, вы понимаете,— произнес он, обращаясь к гостям,— что я не могу держать спиртное в кабинете? Это противоречит «общепринятым нормам поведения»,— насмешливо глянув на Хука, добавил он, но тот пропустил реплику мимо ушей.

Через минуту мадемуазель Марти вошла, неся на подносе запотевшую литровую бутыль выдержанного «Джек Дэниэлз», минералку и стаканы. Многообещающе улыбнувшись Акселю, она развернулась и вышла. Соломон проводил ее тусклым взглядом усталого хищника и грустно подумал, что истории действительно свойственно повторяться дважды: первый раз в виде комедии, второй раз — фарса.

— Не настаиваю и никогда не настаивал,— отпив из стакана половину содержимого, ответил Сол на несколько минут назад заданный вопрос.— Хорошее виски,— похвалил он, когда огненный напиток разлился в желудке морем пламени.

— Значит, наш вчерашний разговор…

— Постойте! — не дал ему договорить Хук.— Почти все, что я сказал, правда, но не вся правда.

— И все-таки — почти…

— Поймите, Акуро,— вмешался в разговор африканец,— мы не могли в присутствии Анны быть полностью откровенными. И именно потому, что вы абсолютно правы: все происшедшее на Яне — диверсия.

— Умысел злого и беспощадного противника,— подтвердил Аксель.

— Неужели эта милая девушка тоже…

— Нет…— Соломон устало покачал головой.— Ее попросту обманули, и, собственно, в этом и состояла проблема. Несмотря на то, что на Яне мы были вместе, она многого не знала. Я опасался говорить ей всю правду, подозревая, что она не сдержится в разговоре со своим нанимателем и наговорит лишнего.

— К сожалению, она и так не сдержалась,— вставил Мтомба.

— Да,— нехотя согласился Хук,— и я этого себе никогда не прощу.

— Перестань, Аксель, ты ни в чем не виноват.

— Виноват, дружище, и ты это знаешь не хуже меня. Нам следовало попросту подождать, пока этот крысоподобный дегенерат покинет номер, и спокойно взять его. А вместо этого…

Он устало махнул рукой и прикончил остатки виски в стакане. Его собеседники понимающе переглянулась. Кто знал, что этот с виду ни на что не годный заморыш на поверку окажется смертельно опасным противником?

— А когда вы поняли, Соломон, что Анна, пусть неосознанно, работает на злоумышленников? — поспешил Токадо увести разговор подальше от опасной темы.

— Догадка возникла почти сразу, а окончательно… когда она крикнула, чтобы я стрелял по глазам киборга. Я сам этого в пылу драки не сообразил, а для далекой от техники девушки подобная прозорливость выглядит, согласитесь, невероятной.

Он помолчал.

— Мне кажется, несмотря на всю необычность полученного ею предложения — констатировать гибель киборга как смерть человека,— она верила, что это… ну если и не вполне законно, то балансирует на грани законности. А сама необходимость балансирования вызвана коммерческими причинами.

— Ну да,— поддержал друга Мтомба,— нежелание привлекать к эксперименту внимание конкурентов на случай его провала.

— Вот, вот,— кивнул Сол, понемногу увлекаясь разговором и приходя в себя. Да и выпитое, похоже, начинало действовать.— Думаю, начавшаяся среди персонала череда смертей не могла не открыть ей глаза.

— И все-таки она не предостерегла вас,— заметил Токадо.

— Но вы забываете, что я пробыл на Яне всего неделю. А этого времени явно мало, чтобы достаточно близко сойтись с человеком. Да и какая разница, откуда конкретно исходит угроза? Земляне ведь по отношению к тем, кто находился на Яне,— тоже в некотором роде инопланетяне.

— А по-моему — это демагогия.

— Назовем это словесными упражнениями. Впрочем, вы правы, но суть в другом. Анна знала, что опасность реально существует и мне об этом известно. Я срочно вызвал на Ян «Неудержимый». Но ни я, ни кто-то другой не мог предположить столь трагической развязки в день его прилета.

— Так что же приключилось? Отчего все так скверно закончилось?

— Дело в том, что я за время пребывания на базе понаставил датчиков, где только сумел,— начал Аксель несколько издалека.— Ночь перед посадкой звездолета оказалась третьей по счету с момента гибели Альфредо Кампо. Он стал первой жертвой после моего приезда.

— Да, я помню.

— Прекрасно,— равнодушно согласился Аксель.— Мтомба, плесни-ка мне еще виски… Благодарю.

Хук отхлебнул из стакана и задумался, припоминая мысли и ощущения той ночи.

— Скажу сразу,— вновь заговорил он,— что прошедшие три дня я посвятил выявлению злоумышленников и поиску установленной ими аппаратуры.

— Так, значит, вы не верили в теорию об инопланетном характере катастрофы?

— Нет, конечно. Не вполне. То есть Ян — искусственный планетоид. В этом я уверен и поныне, но ведь преобразование его тела могло происходить и биохимическим путем и как-то еще. Мы об этом ровным счетом ничего не знаем. В одном я не сомневался изначально: смерти людей вызваны неким излучением. Иначе чего бы им вдруг сходить с ума?

— В пищу могли подсыпать психотропные препараты,— подсказал Токадо.

— Вряд ли,— скептически поморщился Хук.— Стряпню Спаркса никто не жаловал, кроме него самого. В основном все питались раздельно. Хотя должен признаться, что радиста я заподозрил первым, но вовсе не из-за версии с отравлениями. Дело в том, что все на Яне изначально имели равные шансы остаться в живых или умереть… при условии, что смерти действительно вызваны случайным стечением обстоятельств. Тогда я пошел методом от противного, предположив, что имеет место умысел, и поставил себя на место злоумышленника… Не того, что находится на Яне, а истинного организатора происшедшего там побоища. Людей каких профессий я попытался бы внедрить в состав персонала? Ответ очевиден: диверсанты должны остаться живы и суметь обеспечить функционирование базы до момента эвакуации персонала и предотвратить возможную нежелательную утечку информации. Я пришел к выводу, что необходимо три человека. Первый — врач, ясно для чего.

— Но ведь ты тогда не имел в виду медицинское освидетельствование трупов? — уточнил Мтомба.

— Нет, конечно, но в итоге все равно оказался прав. Еще нужен радист, для контроля входящей и исходящей информации, и, наконец, энергетик, чтобы обеспечивать энергией как рацию, так и систему жизнеобеспечения. Когда я заглянул в список персонала, то понял, что иду по верному пути. Погибли люди, чьи обязанности так или иначе смыкались с добычей металла. Последним из таких специалистов и оказался Нэш Леон. И я подумал, что если выводы мои верны, то наступил черед мистера Леона.

— Ты решил спасти его?

— Конечно, хотя и не слишком представлял, как и от чего. Единственное, что мне оставалось,— следить за происходящим с надеждой вмешаться в критический момент. Так оно и оказалось. Посреди ночи Рой Спаркс вышел из своей комнаты и, прикрепив к стене каюты Леона некую коробочку, вернулся к себе.

— Коробочку? — насторожился Токадо.

— Вот эту.

Сол вытянул из кармана небольшой, с пачку сигарет, приборчик.

— Что это? — поинтересовался директор, беря его в свои руки.

— Я назвал его гипноизлучателем. Что за излучение он генерирует, не знаю, но компьютер-компенсатор с ним успешно справляется. Когда я впервые догадался включить его, ощущение оказалось таким, словно разом испарилась годами копившаяся усталость.

— И на каком расстоянии он действует?

— Очевидно, на небольшом. Я полагаю, он предназначен для избирательного облучения очередной жертвы.

— Последний толчок,— понимающе кивнул Мтомба.

— Верно,— согласился Аксель.— Есть и второй генератор, действующий постоянно. Именно он обеспечивает цикличность несчастных случаев. В фоновом режиме его излучение притупляет мозговую деятельность. Это я испытал на себе, так что знаю, о чем говорю. Периодически интенсивность его излучения увеличивается, и люди ощущают нарастающую нервозность. Думаю, в сочетании с мобильным генератором комплексное облучение побуждает человека искать источник сигнала, который превращается в некое подобие маяка. Не сознавая, что делает, жертва поднимается по склону. Думаю, на определенном расстоянии от генератора интенсивность излучения возрастает настолько, что скелет человека входит в резонанс, кости лопаются и вниз срывается уже труп.

— То есть те ужасные травмы, что запечатлены на стереоснимке,— не следствие падения, а причина его?

— Именно! Но кому это придет в голову?

— Соломон, а вы не нашли второй генератор?

— Нет, но, думаю, не ошибусь, если скажу, что знаю, где его искать. Я долго пытался вычислить генератор логическим путем, а ответ в итоге нашел все в том же дневнике Крейцера. Он тщательно записывал все проводимые за день работы. По сути, его дневник и не дневник вовсе, а скорее вахтенный журнал. Так вот, из его записей следует, что на базе после пуска оборудования пришлось заменить отдельные элементы, оказавшиеся неисправными. В их перечень попал и осветитель, совмещенный с гравитационным атмосферным шлюзом. Это оказалось именно то, что нужно, потому что замки в количестве ста штук крепились вдоль верхней кромки котловины. А когда я прочитал, что тестировал гравитаторы Спаркс, он же обнаружил отказ и произвел замену, мне все стало окончательно ясно. Наутро я все проверил и убедился, что люди падали на участке склона под замененным гравитатором.

— Получается чистейшей воды уголовщина.

— Верно. Тщательно продуманная диверсия. Так, пожалуй, будет вернее.— Аксель допил остатки виски и потянулся за бутылкой.

— Тебе не повредит? — участливо поинтересовался Мтомба.

— Поможет,— успокоил его Хук.— Сейчас я по крайней мере дышать могу свободно.

Прежде чем продолжить рассказ, он сделал приличный глоток и переждал, пока немного утихнет разгоревшийся в груди пожар.

— Так вот, я представляю ситуацию следующим образом. Рой Спаркс — основной исполнитель. Ларри Хоуп — дублер. Анну явно использовали вслепую, доказательство тому тот факт, что когда ее помощь-таки понадобилась, Хоуп решил к оной не прибегать. Возможно, эти двое заподозрили, что она начинает осознавать истинное положение дел. Но, возможно, все проще — в программу киборга не занесли необходимость медицинского освидетельствования трупа.

— Теперь это не важно.

— Разумеется,— кивнул Соломон и, подумав, добавил: — Сейчас не важно, но тогда именно этот факт навел меня на мысль проверить останки Спаркса. Короче, я подумал: раз Хоуп не показал труп Анне, значит, есть что скрывать, и поднялся на кладбище. Именно там и обнаружил, что Спаркс — робот. Думаю, Хоуп по скачку потребляемой энергии — я ведь включил посадочный маяк, и мне пришлось воспользоваться лифтом — понял, что происходит нечто непредвиденное, и выбрался из своего логова в реакторном блоке. Тут-то он и увидел меня на краю котловины. Для человека это было бы нереально, но для робота вполне возможно. Я ни о чем не подозревал, просто наслаждался открывшимся с высоты видом, когда он напал на меня. Мне невероятно повезло, что удалось справиться и с ним, и с самовосстановившимся Спарксом.

Некоторое время все трое молчали. Токадо с Мтомбой осмысливали услышанное, а Сол с удовольствием появившуюся возможность спокойно посидеть, потягивая хорошее виски.

— Одного я не пойму,— задумчиво промолвил Акуро,— как им удалось удалить мотиватор?

— Удалось как-то.— Ответ ничего не объяснял, хотя и оказался бесспорно верен.— Это чисто технический вопрос. Я лично удивляюсь иному: насколько глубоко они все продумали. Судите сами. Гибнет робот, Анна констатирует смерть человека, его выносят на кладбище. Прилетает планетолет и заменяет остатки машины на труп человека. Даже если по возвращении девушка по каким-то причинам проболтается, то просто выставит себя в глупом свете. Но о киборгах узнаю я, и маски тут же сбрасываются. Я ведь не стану дожидаться возвращения на Землю, а прикажу команде «Неудержимого» осмотреть останки, а это неизбежно приведет к провалу всех планов преступников. Не поможет и подмена трупа. Практически у меня не было шансов спастись. Можно сказать, повезло, но они и это предусмотрели! Не догадайся я пошарить в стальных черепах киборгов, и «Неудержимый» со всеми свидетелями и уликами обратился бы в пыль. Однако они пошли еще дальше! Позже выяснилось, что от Яна нас пасли, а когда взрыва не произошло, решили исправить ошибку. Если бы не Мэри-Эн…

— Мэри-Эн? Кто это? — поинтересовался Токадо.

— Мой гонорар,— усмехнулся Аксель, но сразу посерьезнел.— Сукомп сама выбрала себе такое имя. Кстати, теперь вы должны признать, что лишнего я не запросил,— заметил Сол, на что директор лишь молча кивнул.— Характер у нее взбалмошный, как у настоящей женщины, но помощь она оказала неоценимую.

— Похоже, тебе на роду написано жить среди женщин,— усмехнулся Мтомба.

— Похоже,— вполне серьезно отозвался Соломон.— Меня беснокоит другое — дьявольская предусмотрительность наших противников. Ты меня знаешь,— он выразительно посмотрел в глаза Мтомбе,— я никогда труса не праздновал, но сейчас мне страшно. Страшно не эмоциями, а рассудком. В такой предусмотрительности видится что-то нечеловеческое.

— Перестань, Аксель,— попытался успокоить друга африканец, но голос его прозвучал не слишком уверенно. Токадо только молча барабанил пальцами по столу, глядя то на одного, то на другого из собеседников.

— А ты подумай,— вновь заговорил Сол,— на сколько шагов они все предусмотрели и подстраховались. Мы выкрутились просто чудом, а ведь они пошли еще дальше и предвидели даже это.

— Ты о чем?

— Я о клеймах, которые они вытравили на случай, если все их многочисленные уловки не сработают и останки роботов все-таки доставят на Землю!

— Вы опять о внеземном разуме,— недовольно поморщился японец, хотя вслух Аксель и не обмолвился об этом ни словом. Судя по всему, идея эта не просто не нравилась директору — он не верил в нее.

— Не имеет значения, инопланетяне во всем виноваты или мерзавцы местного, так сказать, производства, но я знаю одно. Злоумышленников следует выявить в максимально короткие сроки и уничтожить,— веско произнес Хук, показывая, что спорить попусту не намерен. Его дело предостеречь.— Упустите время, проявите нерешительность, и последствия могут оказаться непоправимыми.

— Пожалуй,— подумав, согласился Токадо,— с такой точкой зрения я готов согласиться. Ян мы не имеем права потерять, кто бы ни стоял за направленными против Лиги провокациями. Это очевидно. Слишком велика для человечества значимость находящегося там сырья.

— Получается так, что дело за тобой, мой друг,— заметил Акселю африканец.— И мне не нравится происходящее. Пора всерьез заняться поисками нашего противника.

— Не поисками, Мтомба,— поправил Хук,— а уничтожением.

— Нет, друг мой. Для начала мы должны их найти. Нам до сих пор даже приблизительно неизвестно, кто нам противостоит.

— Значит, следует поискать, кому выгодно или, скорее, невыгодно, чтобы Лига получила монопольное право на освоение Яна. Здесь следует учитывать все: резкое обесценивание золота и других редких металлов обладателям крупных запасов наверняка придется не по вкусу. Да и ожидаемый в звездолетостроении бум тоже кое-кому не нравится.

— Опять ты за свое,— поморщился Токадо.

— Я просто перечисляю приходящие в голову варианты. А вариантов по большому счету всего два: внутреннее противостояние Лиге, подразумевающее конкурентную борьбу за финансы и власть, и внешнее — призванное запереть человечество в пределах нашей планетной системы. Для этого достаточно лишить нас возможности широкомасштабного производства гиперпространственных приводов.

— Это просто — необходимо перекрыть доступ к золоту, платине…— заметил Мтомба.

— Совершенно верно,— кивнул Аксель.— Как бы вам ни претил второй вариант, Токадо, но, думаю, вы согласитесь, что происходящее прекрасно в него укладывается.

— Соглашусь,— неожиданно улыбнулся японец,— но согласитесь и вы: если я в одиночку или даже вдвоем с Мтомбой поставлю перед советом Лиги вопрос о вмешательстве представителей внеземных цивилизаций, нас просто поднимут на смех. Нужны доказательства, Соломон. Где пленные инопланетяне или хотя бы трофейные образцы их технологии? — Он выразительно посмотрел на Хука. Тот промолчал.— То-то и оно. Без них нам не выбить финансирования, а без денег нечего и думать о масштабном противодействии.

— Рано или поздно доказательства появятся. Главное, не сидеть сложа руки,— заметил Сол и, видя, что ему собираются возражать, поспешил добавить: — как бы там ни было, а реальность угрозы налицо, и фактов, подтверждающих ее существование, в избытке. Добейтесь субсидий на широкомасштабное освоение Яна или даже для начала работ по генерации тлеющей реакции в недрах Нептуна… если, конечно, Крейцер с Альяни не преувеличили возможностей человечества.

— Никто не выделит таких денег.

— Верно,— согласился Хук.— Пойдите на уступки и постарайтесь добиться средств на патрульный флот и на развертывание сети рудодо-бывающих баз на всей поверхности Яна. Убедите членов совета, что если этого не сделать, диверсии не только не прекратятся, а сведут на нет все усилия по освоению столь необходимого человечеству месторождения.

— Он дело говорит, Акуро,— поддержал друга Оварунга.— Но инициатива должна исходить именно от тебя. Я, в свою очередь, поддержу твои предложения на совете Лиги. Тебе тоже, Аксель, придется выступить с докладом. Ты у нас — единственный свидетель.

— Согласен. И еще. Здесь, на Земле, не следует расхолаживаться.— Он обращался к Мтомбе.— Следует заново осмыслить происходящее, поднять архивы. Когда началось противостояние Лиге? Не начали ли приблизительно в то же время происходить странные случаи: необъяснимые аварии на предприятиях, гибель особо ценных специалистов по непонятным причинам, какие-либо феномены? Вплоть до нелепостей, от которых попросту отмахивались ввиду их несообразности или незначительности последствий! Это большая работа, но ее необходимо проделать. При той скрупулезности, с которой действуют наши противники, вряд ли удастся отыскать прямые улики. На виду оставили лишь то, что скрыть оказалось невозможным. Это малое — все, что мы можем надеяться найти. Но именно с таких крох нам предстоит начинать. Больше зацепиться пока не за что.

— А фотонный экспресс? Мы уже выслали вдогонку патрульный фрегат.

— Да, это необходимо было сделать, но, учитывая тщательность, с которой они планируют свои операции, думаю, на борту ничего не обнаружат.

— И все-таки инопланетяне…— поморщился Акуро, он никак не мог свыкнуться с неприглядной для него мыслью.

— Дались вам эти инопланетяне, Токадо! — не выдержал Аксель.— Бога ради, считайте, что действует некий маньяк, одержимый мыслью о мировом господстве!

— Ну хорошо,— ухмыльнувшись, подытожил директор разговор, в примирительном жесте подняв окорокообразную ручищу.— Как бы там ни было, выжидать нет возможности. Очередная сессия послезавтра. Готовьтесь.

Он обменялся крепким рукопожатием с каждым из гостей, и они вышли.

Удалившись, Аксель и Мтомба полдня просидели в летнем ресторанчике, греясь на солнце, смакуя напитки и отдавая должное прекрасно приготовленным блюдам. Друзья в который раз обсуждали перипетии утреннего разговора.

Ближе к вечеру Оварунга начал все чаще поглядывать на часы, пока наконец не заявил решительно:

— Мне пора.

Он допил коктейль и поднялся из-за стола.

— Чем собираешься заняться после выступления?

Особист решил было вновь предложить другу поработать вместе, но в последний момент сдержался и ограничился первоначальным вопросом.

— Не знаю,— Хук лениво катал между ладонями слиток.— Подготовлю доклад, выступлю, залечу ребра… Быть может, Лори поможет мне быстрее прийти в себя… а там — видно будет. Работы на мой век хватит.

При упоминании имени мадемуазель Марти африканец слегка усмехнулся, но ничего не сказал, пожал на прощание руку друга и удалился.

Соломон проводил его взглядом и задумчиво уставился на осмиевый шарик — символ Яна, на котором он побывал и где едва не лишился жизни. Уникально ли подобное положение дел? Наверное, нет. Человек всегда противостоял природе, платя за победы жизнями отдельных людей. Их называли покорителями, пионерами. А потери сухо именовали статистикой. И только если счет велся не на миллионы, тысячи или даже сотни жизней, а определенный человек в одиночку противостоял стихии, статистика превращалась в трагедию, как это случилось с ним, Соломоном, на спутнике Нептуна. Он вдруг почувствовал, что никогда не забудет происшедшего, и кругляш у него в руке на веки превратился в зримое воплощение планетоида, с которым они теперь связаны незримой нитью.

Двое уцелевших.

Человек и планета.

Хук и слиток.

Примечания

К КАРТЕ, ПРИВЕДЕННОЙ НА ФОРЗАЦАХ

Планетоид Ян представляет собой слиток редкоземельных металлов с высокой степенью чистоты. Он создан неизвестными пришельцами, как предполагается, с целью обеспечения колонии инопланетян на Ине необходимым сырьем для производственной деятельности.

Масса планетоида равна массе Земли. Он имеет продолговатую форму, напоминающую овоид; его длинная ось всегда перпендикулярна орбите Нептуна, по которой обращается Ян. На ближайшем к Нептуну конце расположена котловина глубиной 1 км и площадью приблизительно 100 км2, в которой и находится база землян. Существует версия, что котловина — это след пробной выемки материала, произведенной инопланетянами перед их исчезновением. На дне котловины находятся следующие сооружения:

1 — жилой блок, одноэтажное здание на 20 человек;

2 — энергостанция, обеспечивает энергией весь комплекс;

3 — космодром на 9 посадочных полей;

4 — здание космопорта, там же — радиостанция;

5 — металлодобывающий комплекс;

6 — атмосферный генератор;

7 — вход в шахту лифта, выходящую на поверхность.

По периметру котловины расположены:

8 — защитный купол, внутри которого находятся гараж и мастерская; выходной шлюз; шахта лифта (12), связывающего купол с дном котловины; на крыше купола — антенна (13);

9 — прожектора, заблокированные с генераторами воздушного замка.

Из защитного купола на поверхность планетоида ведут:

10 — ворота гаража;

11 — дверь шлюзовой камеры

Соломон Хук – 2

Похитители тел

ГЛАВА 1

Мускулистая фигура африканца скрылась в телефонной кабинке. Аксель опустил слиток в карман пиджака и придирчивым взглядом окинул нетронутые закуски. «Спиртного маловато,— привычно отметил он, рефлекторным жестом подзывая официанта, дабы исправить упущение,— да и съестного не мешало бы добавить». Оставшись в одиночестве, Хук неожиданно ощутил зверский аппетит и нешуточную потребность в выпивке. Впрочем, говорить о неожиданности желания было бы не совсем верно. Скорее, наоборот: желание залить неприятность спиртным являлось для него обычной реакцией, а неуемный аппетит говорил о скором выздоровлении, что было хорошо в любой ситуации, даже в сложившейся, безотрадной. Он сделал обильный заказ и неторопливо осмотрелся.

Все вокруг жевали — старательно и увлеченно. Собственно за этим и они пришли сюда со Мтомбой, но сейчас Хук ощущал непривычную вражду к этим людям, которым нет дела ни до него, ни до его проблем. А что, с другой стороны, с них возьмешь? Сыты, одеты, обуты… Солнышко светит и никаких проблем. Острая боль сдавила сердце гиганта. Он поймал себя на мимолетном желании стать таким же, как окружающие, травоядным — без чувств, без желаний. Отдавать трудовую дань обществу, а в остальное время не думать ни о чем — спокойно жевать подножную травку. Аксель представил себе эту идиллическую картинку, и его передернуло от отвращения. Бр-р…

Чтобы отвлечься от неприятных ассоциаций, он попытался вернуться мыслями к только что завершившейся беседе. Не то, чтобы его нечто встревожило… скорее, показалось странным. Воспоминание упорно не давало покоя, но и в руки не давалось, дразня своей близостью и выводя из равновесия недоступностью.

— У вас не занято? — знакомый голос оторвал его от размышлений, и Хук медленно поднял взгляд.

— Насколько я помню, ты уходить собрался,— вымолвил Сол.— Можно вежливо поинтересоваться: какого хрена ты тут делаешь?

— Что мне всегда в тебе нравилось, так это твоя ненавязчивая манера предельно доходчиво выражать свои мысли.— Улыбка африканца сделалась шире.— Я, видишь ли, отзвонился в контору и оказалось, что на сегодня в графике встреч образовалось окно в несколько свободных часов.

— Которые ты решил посвятить мне,— с улыбкой закончил за него фразу Соломон.— Что ж, приглашаю за мой столик.— Поморщившись, Аксель заставил непослушное тело пошевелиться и радушно махнул рукой в сторону свободного кресла.— Ну, так как? Присядешь?

— Вне всякого сомнения: бросать слабоумного друга в беде неблагородно.

— Что такое? — насторожился Сол.— Это что, шутка?

— Для старого друга не жалко и шутки,— подпустил Мтомба, и оба, не сговариваясь, хмыкнули.— Кто-то из великих сказал: «Не оглядывайся назад — прошлое не отпустит». Что держит тебя, Сол?

Присаживаясь, Мтомба испытующе посмотрел на друга. Хук ответил красноречивым взглядом — психоаналитик, мать твою…

— Судьбу не обманешь, дружище…— несколько туманно ответил он.— Она тебя обманет, а ты ее нет.— Он помолчал.— У меня кулаки тяжелеют от воспоминаний…

Конечно, Мтомба понял, о чем идет речь, и на некоторое время над столом повисла напряженная тишина. Стали даже слышны негромкие разговоры за ближайшими столиками. Африканец недовольно поморщился: вовсе не тяжких воспоминаний он добивался от друга.

— Сол, посмотри на дело иначе: ты все-таки жив. Значит, ты победил.

— Победил…— Сол пренебрежительно фыркнул, всем видом показывая, что не клюнет на эту туфту для малолетних.— А на кой черт мне нужна такая победа? Сам я чувствую себя, как столетний, Анна мертва…

— Красоты в ней было больше, чем силы, а в драке нужны кулаки.— Мтомба понимал, что слова его — не более чем констатация банального факта. Быть может, лучше было бы промолчать, нежели мучить друга ненужными замечаниями, но мысль эта пришла слишком поздно.

— Банально, не правда ли? — Аксель не думал злиться.— Банально, как сама жизнь,— с горечью повторил он.

— Что я могу тебе сказать? Все мы игрушки в руках Всевышнего…

— Быть может, ты прав,— кивнул Аксель,— хотя прежде я бы с тобой и поспорил. Я, видишь ли, всегда считал, что сам выбираю игру, а главное — правила, по которым она ведется. А теперь вот не знаю, что и подумать…

— Да уж,— согласился африканец.— Этот Ми-надо оказался тем, что называется: маленькая тварь, но большой прохвост. Жаль, что он сделал ноги.

— Наверное, ты прав,— в свою очередь согласился Аксель.— А впрочем, он и не сбегал вовсе,— с горечью возразил гигант.— Это мы его так и не поймали.

— Перестань играть словами,— недовольно проворчал Мтомба, глядя, как подоспевшие официанты уставляют стол заказанными другом блюдами.

— А что мне еще остается? — пожал плечами Сол.— Остальные игрушки отобраны…— Он посмотрел на официанта: — Смените, пожалуйста, прибор моему другу — он составит мне компанию.— Официант согласно кивнул и мгновенно скрылся; Аксель вновь заговорил с Оварунгой.— Давай-ка, дружище, для аппетита текилы…— Он отвинтил крышку и потянулся бутылкой к стакану друга.

— Хватит, хватит…— несколько запоздало спохватился тот, когда зеленоватая жидкость достигла середины сосуда.

Аксель усмехнулся и наполнил свой стакан до краев, залпом выпил его и, следуя собственным пристрастиям, добавил к полученным ощущениям вкус хрустящего солененького огурчика. Хорошо-то как!… На краткий миг выпитое едва ли не примирило его с мрачной действительностью. Перед Мтомбой появился чистый столовый прибор, и Аксель, не мешкая, принялся за жаркое.

— Ну, так что там с Минадо? Твои люди напали на его след? — спросил он, отхватил здоровенный кусок, со сдавленным рычанием отправил его в рот и с наслаждением заработал челюстями. Мтомба лишь улыбнулся, отрезал полагающийся по этикету кусочек бифштекса и принялся тщательно его пережевывать.

— Сколько лет мы знакомы, а никак не привыкну к твоим аппетитам,— признался он, запивая мясо красным «Божанси».

— Не обращай внимания,— проворчал Аксель, отправляя вторую безразмерную порцию следом за первой,— это реакция на концентраты «Неудержимого».

— Неужели они такие скверные? — вежливо поинтересовался африканец, не обладавший, правда, аппетитом друга, но никогда не отказывавшийся от хорошего застолья. Сказать по правде, его мало интересовали кулинарные достоинства сублимированных продуктов. Он просто использовал возможность сменить тему разговора.

— Скверно — не то слово, дружище,— расправившись со вторым куском, пояснил Сол.— Ты не поверишь, но пару раз мне являлась в голову крамольная мысль — попробовать упаковку… Вдруг она окажется вкусней содержимого?

— Ха-ха-ха! — расхохотался Мтомба.— Надеюсь, ты шутишь, друг мой? — спросил он, отсмеявшись, довольный, что разговор все дальше уходит от опасной темы.

— Отнюдь,— возразил Хук.— А впрочем, как тебе больше нравится.— Он явно не считал нужным развивать «безопасную» тему. Скорее даже наоборот.— Так что с Минадо?

— А ничего!

— Ну вот, что называется — приехали.

— Растворился, как кусок рафинада в кипятке,— нехотя пояснил Мтомба.— Так что все пребывает на уровне бесполезных наблюдений, типа того, что, несмотря на фамилию, на японца он не похож.

— Быть может, это потому, что он поляк? — Аксель улыбнулся и вопросительно посмотрел на друга.

— Все может быть,— проглотив кусочек жаркого, безразличным тоном откликнулся тот.— А, впрочем, какая разница?

— Вот и я о том же,— заметил Хук, вновь берясь за бутылку.— Будешь?

— Разве что самую малость,— благосклонно разрешил африканец, дивясь про себя тому факту, что спиртное не оказывает на друга ожидаемого воздействия. Казалось бы, давно пора к этому привыкнуть, но нет… Не подозревая о мыслях собеседника, Хук плеснул другу на два пальца и вновь наполнил свой стакан до краев.

— Не пей так много, ободья лопнут,— не удержавшись, предостерег друга Мтомба.

— Отнюдь,— сказал Хук, влил в себя содержимое высокого стакана и с новой энергией принялся за жаркое.

— Мальчики, у вас не занято? — проворковал над ухом Акселя женский голос.

— Проваливай, милая,— не оборачиваясь, недовольно проворчал Хук. Шлюх им только за столом не хватало…— Вокруг полно мужиков,— на всякий случай добавил он, надеясь на здравый смысл «жрицы любви».

— А я, между прочим, и обидеться могу,— твердо проворковал тот же голос над правым ухом Акселя.

Только теперь он уловил в модуляциях голоса отдаленно знакомые нотки и удивленно обернулся. Перед ним стояла Лори собственной персоной. Ее серые, как море, глаза твердо и гневно смотрели на Соломона.

— Ах, мадемуазель Марти, прошу прощения, садитесь! — скрипя поломанными ребрами, он вскочил, выдвигая перед девушкой кресло.— Я думал, это…— на миг он запнулся, подбирая приемлемые выражения,— служба сервиса заведения.

— Вот как? Звучит не очень-то лестно, но я вас прощаю,— кивнула девушка, проходя к предложенному креслу, в то время как Аксель, опустив глаза и зардевшись, словно юная барышня, шаркал ножкой по земле, старательно изображая смущение новичка.

На секунду девушка остановилась рядом с Соломоном. Он ощутил слабый аромат духов и почти осязаемость ее красоты. Тут он поймал на себе недовольно-выжидательный взгляд девушки, вспомнил об обязанностях хозяина и заторопился. Аксель жестом подозвал официанта, велел принести еще один прибор и выбранные гостьей блюда. Он принялся незаметно наблюдать за девушкой, радуясь тому, что не находит ни малейшего сходства ни с Анной, ни с Николь — двумя красавицами, с которыми судьба свела его некоторое время назад и легко разлучила. Свела и разлучила, казалось, лишь затем, чтобы поселить в его душе глухую тоску. Именно поэтому всякая схожесть с прежними подружками причинила бы Солу боль, но, к счастью для себя, аналогий он не находил. Любая деталь облика мадемуазель Марти казалась обыкновенной. И темно-каштановые волосы — вполне типичны, и нос, как нос, даже слегка вздернут, и овал лица сам по себе не производил сногсшибательного впечатления… Зато все вместе создает то ощущение гармонии, замены которому не найдешь.

— Как себя чувствуете, мистер Соломон? — обменявшись не ускользнувшим от внимания Хука взглядом с Мтомбой, спросила девушка.— До меня дошли слухи, что вы были серьезно ранены.

— Ну…— Сол помялся. Вопрос явно застал его врасплох.— Я в приличной форме… для расплющенного,— признался он.

— Вот как? — Лори с интересом посмотрела на собеседника. Если ее вопрос и удивил Хука, то ответ явно оказался неожиданным для девушки. По долгу службы ей не раз приходилось сталкиваться с подобного рода мужчинами, способными, как они сами любят выражаться, есть канцелярские скрепки, а по-большому ходить кнопками. Они не нравились ей гипертрофированным самомнением, стремлением казаться не тем, что есть на самом деле. Аксель явно из их породы, но лишен глупейшего суперменского апломба.

— Именно так,— подтвердил Аксель, кивком благодаря подоспевшего официанта.— Вот почему я не люблю драться: противник всегда норовит дать сдачи.

Расставляя на столе принесенные закуски, официант старательно делал вид, что разговор посетителей его не касается, но при последней фразе волосатого верзилы мимолетная усмешка тронула его губы.

— Ха-ха-ха! — Мтомба, до сих пор молча прислушивавшийся к разговору, не выдержал и расхохотался.— Обожаю тебя за непосредственность!

— Может, произнесешь тост в мою честь? — ненавязчиво предложил Хук, бросая мимолетный взгляд на девушку. Мтомба просиял, наполнил рюмки и встал, торжественной позой подчеркивая значимость момента.

— Закончился очень важный этап работы,— явно красуясь перед Лори, произнес он.— Ты, как всегда, классно справился со своим делом, Сол,— покровительственным тоном поздравил он друга,— и, как всегда, оказался на высоте. Скажу больше: ты проник на самую границу обитаемого мира, пресек гнусные замыслы могущественных врагов. Легкий, как тень, ты уворачивался от коварных ударов противника, а сам разил верней Громовержца! Как всегда, ты оказался неуязвим и бесстрашен!

Мтомба закончил пламенную речь, переглянулся с Лори, оба снисходительно улыбнулись Акселю, как взявшемуся за ум подростку, и на душе у Соломона потеплело. Что ни говори, а хорошо, когда тебя окружают настоящие друзья. Конечно, Мтомба — трепач, но именно благодаря ему Хук впервые со смерти Анны почувствовал, как потеплело на душе. Все трое выпили и принялись за закуски. К удивлению Акселя, Лори переправила на свою тарелку гору салата и принялась за еду. Впервые в жизни он увидел девушку, не заботившуюся о лишних граммах, но имевшую при этом идеальную фигуру, и невольно залюбовался ею.

— Мама всегда ругала меня,— поймав на себе удивленный взгляд Сола, смущенно пожаловалась девушка.— Она говорила, что я ем не как будущая леди, а как шахтер.

— Ха-ха-ха! — Мтомба откровенно радовался тому, что удалось отвлечь друга от мрачных мыслей.— Ничего страшного. Женщина имеет право на маленькую слабость,— заметив конфузливую мину, омрачившую хорошенькое личико девушки, сказал африканец.

— В особенности, столь очаровательная,— поддержал его Сол, с удовлетворением поймав на себе благодарный взгляд девушки. Не сопротивляясь, он утонул в прозрачных озерах ее глаз и, побарахтавшись, вынырнул и почувствовал себя окончательно размякшим. Ох, говорила мама: «Сынок! Держись подальше от женщин!» Он поймал на себе взгляд Мтомбы, по хищному огоньку, мелькнувшему в его глазах, догадался о заготовленной африканцем фразе и поспешил упредить нападение.

— Если ты думаешь, дружище, что от льстивых речей я раскис настолько, что соглашусь на твое предложение то,— сказал он, — ты ошибаешься. Вопрос старый и ответ прежний.

— Но…

— Я устал повторяться.

— Повторение — мать учения.

— Повторение — мать заикания,— резко возразил Аксель.— Мтомба, мы ведь знакомы не первый год, и ты должен понимать, как неприятно мне отказывать старому другу, но если тебе нечего добавить к сказанному…

— Мне подумалось, что ты не откажешься поработать в паре с мадемуазель Марти.

Хук осекся, словно на него неожиданно выплеснули ведро ледяной воды, и против воли покосился на девушку. Ее серые глаза искрились звездным светом, обещая много… очень много. Он даже побоялся отпустить фантазию дальше многообещающей неопределенности. Похоже, на этот раз его обошли. Хук раздраженно фыркнул. Правильно говорят: чтобы стать умным, нужно хоть раз почувствовать себя дураком. Аксель ясно почувствовал, что на этот раз, словно последний придурок, продался еще до того, как ему предложили приемлемую цену. Ладно, дружище. Пусть считается, что ты повел в счете.

— Не мытьем, так катаньем, да? — Он бросил на Мтомбу вопросительный взгляд, мстительно думая о том, как вытянется его эбеновое лицо, когда он назовет цену сделки.

— Так ты согласен?!

— Да.— Лицо африканца озарилось восторгом. Что ж, Мтомба ему друг, а значит, мести он себе не может позволить. Пусть так. Назовем это возмездием.

— Только не воображай, что я согласен продаться в рабство неважно кому: тебе, Лиге или какому-то из ее чиновников.

— Твои условия?

— Статус внештатного агента Службы Безопасности Лиги с полномочиями Посла по Особым Поручениям и гонорарами за каждое из заданий не ниже тех, что я имел до сих пор.

— Согласен! — коротко отчеканил африканец.

— Что ж, обещания и дураку приятны, но, думаю, ты понимаешь, что мне хочется получить зримое подтверждение серьезности твоих намерений и, по возможности, немедленно.

— Чего же ты хочешь? — Мтомба продолжал играть роль жизнерадостного до тошноты парня, но невольная озабоченность на миг скривила его черные губы, превратив в неуверенную улыбку паралитика. Аксель удовлетворенно кивнул — так-то, дружок.

— Все просто,— с готовностью пояснил он.— Мне необходимы гравитатор и квантовый преобразователь.

Мтомба изумленно присвистнул, и улыбка окончательно покинула его лицо. Вот и тебе, дружок, стало не до смеха. Значит, сравнялись.

— Согласен.— Африканец обреченно вздохнул, едва ли не физически ощутив себя в шкуре Токадо. Шкура оказалась минимум на шесть размеров больше, но, как ни странно, душила его, словно накинутая на шею удавка.— Когда ты хочешь получить плату?

— Вчера,— быстро и лаконично ответил Аксель. Он видел, что Мтомба готов расплакаться от странной смеси счастья при обретении давно желанной игрушки и горечи от вполне реальных затруднений, связанных с ее оплатой, а он не переваривал плачущих работодателей.

— Тогда приходи завтра,— не обращая внимания на изумленный взгляд Лори, сказал Мтомба.— Она встретит тебя в холле конторы.

— Лори? — Аксель оторвался от созерцания озабоченной физиономии друга и удивленно посмотрел на девушку.— А при чем здесь Токадо?

С момента прихода мадемуазель Марти этот вопрос назойливо вертелся на языке Акселя, но прозвучал он только сейчас.

— Послушай! — Оварунга вскинул руку в успокаивающем жесте.— Лори — моя сотрудница. Просто возникли некоторые обстоятельства, в силу которых ей пришлось на неделю переселиться в приемную Токадо, но теперь все позади.

— Хорошо.— Хук не стал уточнять причин странной метаморфозы в служебных обязанностях будущей напарницы — придет время, и он узнает обо всем.

— Прекрасно! — в тон Соломону, хотя и чересчур оптимистично, откликнулся Оварунга.— Так с чего ты предполагаешь начать?

Вопросительно и в то же время требовательно африканец уставился на друга, как бы говоря: настало время, дружище, отрабатывать баснословные гонорары!

— Понятия не имею,— вполне искренне признался Хук, пожав могучими плечами. Гонорары давно отработаны, а он — вольный стрелок. К тому же Сол не то чтобы не принимал предложенного Мтомбой эмоционального тона, просто предпочитал следовать избранному им самим спокойному аргументированному стилю.— Мы ведь ровным счетом ничего не знаем о противнике, а без этого…— Он многозначительно посмотрел на друга и увидел, что тот не желает внимать его аргументам; перевел взгляд на девушку, словно ища поддержки у женской рассудительности. Та улыбнулась и кивнула, показывая, что полностью разделяет взгляды своего партнера. «Сработаемся!» — захотелось похвалить Солу, но произнес он совсем иное, да и обратился не к ней.— Мы в тупике, дружище, а при любой тупиковой ситуации первое правило гласит: выиграй время! — как ни в чем не бывало продолжил он, словно втолковывал новичкам прописные истины.

— Кончай трепаться! — Мтомба рубанул ладонью воздух и недовольно поморщился, раздосадованный собственной несдержанностью.— Время летит, и, несмотря на твои янские приключения, гору трупов и кучу улик, мы по-прежнему топчемся на месте! — Он выразительно посмотрел на друга.— Либо мы в ближайшее время сделаем решительный рывок, либо…— Он вновь махнул рукой — на этот раз не столь энергично,— и демонстративно отвернулся от собеседника.

— Кто спешит, рискует промахнуться,— назидательно произнес Аксель.

— Опять ты со своими расхожими истинами,— поморщился Мтомба.— Следуя им, мы так и останемся ни с чем.— Лори благоразумно молчала, предпочитая спору десерт.— Пойми! Совет Директоров давит на Токадо, как на ответственного за янский проект, Токадо давит на меня…

— Только не вздумай наседать! — огрызнулся Аксель, предостерегающе подняв указательный палец.— Начальственное давление смекалку не стимулирует.— Он сделал паузу, ожидая возражений, но их не последовало.— Давай рассуждать здраво. Перед моим полетом на Ян противник имел внушительную фору: не ограниченный ни временем, ни деньгами, он тщательно продумал план предстоящей кампании и заранее разбил на добрый десяток тактических поединков маршрут вынужденного отступления, буде таковое случится. Именно поэтому, несмотря на полное крушение своих планов, он сумел вывернуться, по сути, оставив нас с носом.

— Сам знаю,— мрачно проворчал Мтомба.— О том и речь,— добавил он через мгновение, показывая, что недовольство его вызвано не словами друга, а малоприятной ситуацией.

— Рад, что мы сходимся во мнениях,— удовлетворенно откликнулся Аксель. Он прекрасно видел, чего стоит Мтомбе согласие с его аргументами… Можно сказать, что это самое согласие он силой вытягивает слово за словом, но, как известно, худой мир лучше доброй ссоры…— Надеюсь, ты согласишься и с дальнейшим. Несмотря на тщательную проработку его действий, я вовсе не считаю нашего противника гениальным. Вспомни Минадо — метр с шапкой, да и то, если подпрыгнет, а как самоуверенно действовал! На нахальстве он и вырулил, и, на мой взгляд, его нахальство говорит о многом…

— Так у тебя есть идеи! — Мтомба перестал коситься на готовившихся к выступлению музыкантов на подиуме и перевел взгляд на друга. Похоже, заинтересовался. Соломон удовлетворенно кивнул — его уже начало раздражать созерцание уха Мтомбы.

— Люди, за которыми мы охотимся, ничуть не умнее нас с тобой,— со значением произнес он.— К настоящему моменту нам удалось приблизиться, тем не менее, мы их не догнали, а все еще вынуждены продолжать погоню.

— Самое скверное то, что мы по-прежнему не знаем, ни кто эти люди, ни того, чего они добиваются,— вмешалась в разговор мадемуазель Марти. Аксель покосился на напарницу — похоже, девочка успешно расправилась с десертом. Несколько мгновений он размышлял над вопросом: не стоит ли занять ее еще чем-то съедобным?

— Кто они, мы действительно не знаем,— наконец, согласился Аксель.— Что же касается их целей, то здесь секретов нет. Получив в руки ресурсы Яна, человеческая цивилизация станет на голову выше. Коммуникации внутри Системы сделаются несравнимо более удобными и безопасными, начнется бурная экспансия в Дальний Космос. В итоге наше общество получит мощный импульс к очередному витку своего развития. А они хотят этому помешать.

— В самом деле? — спросила Лори.

Утверждение, что кому-то может не нравиться идея благоденствия собственных сограждан, ей явно казалось противоестественным.

— Верно,— не стал спорить Аксель,— кое-кому такое развитие событий пришлось не по нраву…

— Но кому?! — не унималась девушка, и Сол понял, что ей необходим прямой, конкретный ответ, причем — немедленно, иначе она не позволит им двигаться дальше, поминутно предпринимая попытки удовлетворить свое женское любопытство.

— Сходу могу предложить два варианта: Пустынное Братство, которое очень скоро может оказаться не у дел. Но пираты, если можно так выразиться, желанные противники. Может статься, что кому-то мешает не благополучие человечества, а тот факт, что даровано оно окажется Лигой, укрепив ее авторитет.

— И этот кто-то сам намеревается стать благодетелем! — понимающе кивнула мадемуазель Марти.

— Верно,— благодушно согласился Аксель и, поймав на себе вопросительный взгляд друга, пожал плечами — обилие построенных на песке предположений не идет к делу. Сказанного вполне достаточно, чтобы удовлетворить любознательность Лори.— Я склонен думать, что неизвестные, кем бы они ни были, сейчас не столько планируют свои дальнейшие действия, сколько пытаются обмозговать, почему их тщательно продуманный план не сработал.

— И во что, ты считаешь, выльются их размышления? — поинтересовался Мтомба.

— Они либо затаятся на время,— мгновенно отреагировал Аксель,— либо наоборот — попытаются энергичными действиями скомпенсировать недавние неудачи. Причем, я склоняюсь ко второму варианту.— На мгновение он задумался.— Впрочем, думаю, что пауза неизбежна. Речь в обоих случаях идет о группе людей, а это означает, что они должны встретиться, обсудить положение, а уже потом действовать.

Музыканты наконец заиграли, Мтомба недовольно поморщился и, мельком взглянув на Хука, кивнул.

— Беда в том, что улик у нас не прибавилось, а без них мы лишены возможности маневра.— Он раздраженно ударил кулаком по столу, недостаточно сильно для того, чтобы привлечь к себе ненужное внимание окружающих, но достаточно энергично, чтобы собеседники получили представление о степени его раздражения.

— Не прибавилось, верно,— вновь согласился Аксель,— но улики, тем не менее, существуют. Вот и используй их на все сто! Разошли снимок Минадо во все полицейские участки, усиль патрули в космопортах. Это первое, что необходимо было сделать еще вчера!

— Вчера и сделано! — огрызнулся Мтомба. Его что, за ребенка принимают?

— Не сомневаюсь,— поспешил успокоить друга Аксель.— Теперь останки роботов. Перетряхни все фирмы-производители, но на них не останавливайся. Пусть твои люди займутся подрядчиками и даже субподрядчиками, если найдется формальный повод. Замучай их проверками и ревизиями! Постарайся не слишком прятаться, но и не афишируй себя, установи неформальный контакт с лидерами Братства Пустынников и выведай, не пропадал ли кто из них в последнее время при загадочных обстоятельствах? И если да, то кто наниматель? И побольше энергии! Пусть у наших противников не останется сомнений, что недостаток ума сыскари Лиги пытаются восполнить избытком энергии!

— Что это нам даст? — Мтомба, безусловно, понимал, что это даст, и просто желал услышать версию друга, чтобы сравнить ее со своей. Что ж, он, Аксель, ничего не имеет против.

— Две вещи,— начал он.— Во-первых, что-то небезынтересное и впрямь может всплыть на поверхность.

— Нам бы это сильно помогло,— согласился африканец.— А во-вторых?

— Что сделает любой нормальный злоумышленник в условиях тотальной облавы? — вопросом на вопрос ответил Аксель.

— Мне нравится это словосочетание: нормальный злоумышленник,— улыбнулась Лори, демонстрируя, что следит за ходом разговора.

— Положим, они на время затаятся,— согласился Мтомба, не обратив ни малейшего внимания на лирическое отступление сотрудницы.— И я согласен: пауза в их действиях пришлась бы для нас как нельзя кстати. Именно поэтому я уже начал претворять в жизнь именно этот план действий, но скорее от отсутствия вариантов, нежели всерьез рассчитывая на успех. Ты, я вижу, придерживаешься иной точки зрения… Итак, я обеспечиваю шумиху. Чем собираешься заняться ты? — Он посмотрел на мадемуазель Марти, перевел взгляд на Акселя и поправил себя: — Чем вы собираетесь заняться?

— Будем бить палкой по траве! — усмехнулся Сол. Ну вот, он опять со своими афоризмами! Мтомба хищно оскалился и угрожающе зарычал, но в следующий миг его гневная «гримаса уже превратилась в добродушную ухмылку: раз Аксель перешел в разговоре от конкретики к полузагадкам, значит, считает, что беседа из серьезного обсуждения перешла в категорию полушутливого обмена мнениями, поскольку главное уже сказано.

— Перестань говорить загадками — ты меня просто используешь,— включился он в игру друга.

— Попытаемся выгнать змею на открытое пространство,— охотно пояснил тот.

— И каким образом, позволь полюбопытствовать? — стоял на своем Мтомба.

— Пока не знаю,— смочив горло хорошим глотком красного вина, признался Соломон. А что еще он мог сказать? Есть люди, которым все вынь да положь, а жизнь сложнее, и для того, чтобы желанное «нечто» вынуть из потаенного «откуда-то», необходимо, как минимум, отыскать место, где до поры до времени скрытно пребывает искомое. А на поиски, как правило, требуется время, и порой — немалое…

— Хороший ответ.— Лори лукаво улыбнулась своему напарнику.

— Я рад, что вам нравится.— Несмотря на серьезное выражение лица, ответ Акселя прозвучал шутливо. Глаза его смеялись, сводя на нет попытку сохранить благопристойность.

— Так! — Африканец шлепнул ладонью по столу, требуя внимания.— А посерьезнее нельзя?

— Дело в том…— нахмурился Аксель, что любое преступление оставляет финансовый след. Вот для начала мы и попытаемся схватить беглецов за этот волочащийся по земле хвост, но действовать следует крайне осторожно, чтобы…

— Не заставить их уйти в глубокое подполье,— понимающе кивнула Лори. Ишь, какая смышленая девочка! Тут же Сол выругался про себя и подумал, что напрасно он придирается. По сути-то, девчонка права, просто не знает характера противника.

— Ну, нет! — усмехнулся Аксель.— Наши противники не из тех, кто привык упускать из рук инициативу. Правда, я очень надеюсь на то, что шум по поводу неопознанных останков они загодя не планировали. Сказать по правде, я уже устал разрушать их домашние заготовки. Наша задача — играть у противника на нервах до тех пор, пока он не совершит серьезный промах.— Аксель на секунду задумался.— Конечно, и опасности на этом пути немалые — начни мы и вправду приближаться к разгадке, они придумают для нас что-нибудь особенное. Но тут уж ничего не поделаешь. Единственная альтернатива: заняться чем-то менее опасным, чтобы не подставить себя под удар. Разведением роз, к примеру…

— Чудненько…— чуть задумчиво откликнулся Мтомба, впрочем, без радости в голосе. Хорошенькая сложилась ситуация. Кто мерзавец — непонятно, цели его неясны, да еще приходится постоянно оглядываться: как бы кто не подкрался сзади. А подлое начальство поминутно требует немедленного результата! Причем позитивного!!! Не жизнь — малина!

— Понимаешь,— продолжал развивать свою мысль Аксель,— я давно усвоил одну простую истину — ни в коем случае не ввязывайся в драку, если нет возможности в ней победить. Поэтому поступим так: пока твои люди будут шуметь, мы займемся промывкой грубого песка фактов в поисках спрятанных там крупиц золота.— Аксель умолк, еще раз обдумывая сказанное. Не упустил ли чего?

— Ты согласен с предложенным планом действий?

— Пожалуй…— задумчиво кивнул Мтомба. Он прекрасно понимал, что следует подготовиться, прежде чем «бить палкой по траве»: одеть высокие сапоги, и огородить место охоты не помешает.— И все-таки! — Он досадливо покряхтел.— Ты можешь хотя бы приблизительно назвать сроки? — Он с надеждой посмотрел на друга. Аксель ответил ему задумчивым взглядом.

— Что мы знаем о нашем противнике? — снова принялся он рассуждать вслух.— Ровным счетом — ничего. Что мы знаем о его целях? Ровно столько же. Я говорю о фактах, не о наших с тобой предположениях,— торопливо добавил Аксель, видя, что Лори собирается возражать.— Что мы вообще знаем? Мы знаем, что без малого месяц назад группа неизвестных начала действовать, причем действия их носили весьма энергичный характер. А это, в свою очередь, может означать только одно — они вышли на финишную прямую. Не знаю, как вы,— Хук обвел собеседников выразительным взглядом,— а я делаю из этого факта однозначный вывод, что скрытно наши противники действовали лишь до тех пор, пока считали это возможным, а, следовательно, и целесообразным. Сейчас борьба перешла в силовую фазу, и я уверен, что мы очень скоро возьмем их след! И вот здесь главное — действовать так, чтобы они узнали об этом не раньше, чем мы осмыслим факты и тоже подготовимся к драке. Поверь мне, Мтомба, мы их раздолбаем. Не могу доказать тебе на фактах, но меня не покидает ощущение, что в определенный момент наши противники переоценили себя и поторопили события… Не знаю, как выразиться точнее. Словом, ошиблись, а я по опыту знаю, что чем хитроумнее планы злоумышленника, тем опаснее для него любая неожиданность. Ты понимаешь, к чему я клоню? Драка, к которой они столь тщательно готовились — а они к ней подготовились, не сомневайся! — должна обрушиться на них раньше времени! Во внезапности — наш единственный шанс!

Аксель умолк. Монолог получился продолжительным, и в горле у него пересохло. Да и разговор затянулся, переломанные ребра ныли все сильнее, так что он ощутил настоятельную потребность выпить. Тем более что именно в данный момент грянул игравший до этого тихо оркестр, заставив Сола вздрогнуть. Он без лишних слов наполнил бокал Мтомбе и осушил свой еще до того, как друг успел поднять посуду с выпивкой. Жаркое уже остыло, но Аксель не привык обращать внимания на подобные мелочи и на некоторое время всецело погрузился в процесс поглощения пищи, дивясь неожиданно пришедшей в голову мысли: как быстро мы теряем привычки! Совсем недавно он относился к закону, как к ненужному своду правил, затрудняющих выполнение желаний заказчика. Прошел всего месяц, как он перешел на сторону этого самого закона, и поди ж ты — рассуждает, как добропорядочный обыватель! С другой стороны, что-то подсказывало, что не время сетовать. Теперь наступил момент, когда никто не имеет права отказаться от выбора…

— Пожалуй, я сделаю пару звонков своим людям. Если повезет, к утру получим первые результаты.— Мтомба достал из кармана миниатюрный аппарат и через стол протянул его другу, но тот отрицательно покачал головой.

— Нет! Спасибо! — перекрикивая музыку, пояснил он.— Эти лабухи все равно не дадут спокойно поговорить.

Быстро поднявшись, Соломон удалился довольно бодрым для человека в его состоянии шагом. Вскоре он возвратился с гримасой озабоченности на лице. Он поймал на себе взгляд девушки — теплый, как луч солнца погожим летним днем. Мтомба без слов понял, что беседа себя исчерпала, и настала пора расставаться.

— Что с твоими звонками? — поинтересовался он, поднимаясь. '

— Только один удался,— откликнулся Аксель,— зато самый многообещающий. А сейчас извини, но давай попрощаемся,— нетерпеливо сказал он,— у нас с мадемуазель Марти еще много дел, а ты…— усмехнулся Аксель,— человек женатый.

Лори закусила губку и премило покраснела, но протестовать против балансирующего на грани приличия намека не стала. Мтомба, прежде чем покорно убраться, припал губами к ручке мадемуазель Марти.

— Мтомба! — усмехнулся Аксель.— Отлипни от ручки моей девушки, пусть она немного просохнет.

— Мадемуазель Марти, между прочим, моя сотрудница,— сдерживая усмешку, заметил директор.

— Но находится в моем непосредственном подчинении,— продолжал хорохориться новоиспеченный сотрудник Службы Безопасности Лиги.— Сейчас уже солнце клонится к закату. Нам пора.

Солнце и впрямь находилось на полпути к горизонту, и Хук рефлекторно посмотрел на часы — почти семь. Самое время попрощаться — напарникам есть о чем поговорить с глазу на глаз. Он галантно взял девушку под руку.

— Так мы не расстаемся? — лукаво взглянув на спутника, поинтересовалась она.

— Разве ты забыла? — деланно удивился Аксель.— Мы теперь — одно целое. Будешь моей правой рукой. Это серьезное повышение.

— Так мы перешли на ты? — удивилась она, предпочтя игнорировать тему карьерного роста. Девушка с интересом взглянула на Акселя, мол, тоже мне — повышение, но встретилась с его насмешливым взглядом и смущенно потупилась.

— Только что перешли,— кивнул Аксель.— Ты разве не заметила?

Мтомба беззлобно усмехнулся — Акселератор в своем репертуаре. Глаза горят, копыто нетерпеливо взрывает землю, приятель вот-вот сорвется в галоп! Сам он, Оварунга, и за меньшее схлопотал бы по морде.

— Ну, так до завтра.— Африканец не собирался до бесконечности испытывать терпение флиртующей парочки.— И не забудь про Сукомп — времени на оснащение может уйти больше, чем нам с тобой кажется.

Последние слова Оварунга произнес уже на ходу. Они втроем спустились с вершины скалы, на которой располагался ресторан, у подножия распрощались. Мтомба направился к городу, а парочка осталась провожать его взглядом, пока высокая фигура африканца не скрылась за углом ближайшего здания.

— Куда поведет меня мой повелитель? — игривым тоном поинтересовалась девица.

Прежде чем Аксель осознал провокацию, Лори протянула руку и быстрым, естественным движением взъерошила длинные волосы своего кавалера. Ее глаза лукаво сверкнули и, словно по мановению волшебной палочки, девушка снова стала воплощением добродетели. Несмотря на свой опыт, Хук вновь поразился. От Мтомбы он знал, что Лори — отличный оперативник, но сейчас — уже не в первый раз за вечер — заметил, что она умеет при этом оставаться женщиной.

— Я вчера гонорар получил,— начал он несколько издалека,— и вот только что подумал… Быть может, совместно промотаем хотя бы его часть?

— С охотой,— улыбнулась Лори,— но не сегодня.— Она заглянула Акселю в глаза, и взгляд ее неожиданно посерьезнел.— Ты не забыл о своих словах? У нас еще много дел…

О Боги! Конечно же, но забыл! Только он-то имел в виду совсем другие дела! Хук едва не застонал от разочарования, но в этот момент глаза очаровательной Лори вновь лукаво сверкнули… Один взгляд, а как много сказано!… Во всяком случае, достаточно, чтобы потухшая надежда вспыхнула в груди Акселя с новой силой. В следующий миг девушка встала перед ним на цыпочки, ее бархатные губки слились с его губами, а упругое тело прижалось к его груди.

— А я было испугалась, что начинаю стареть,— насмешливо призналась она, куснула мужчину за мочку уха, обняла, прижалась к плечу щекой и сладко вздохнула. «Похоже, опасность потерять женственность ей не грозит»,— с облегчением подумал Аксель.

— Ну что ж, поговорим о делах,— с усмешкой откликнулся он и по дрогнувшей руке девушки понял, что его легкая месть удалась.

— Поговорим! — рассмеялась она, быстро взяв себя в руки. Что ж, она обладает быстрой реакцией. Это хорошо.

Однако, как они ни старались, разговор не клеился. Мысли упрямо растекались по двум руслам одновременно, отчего вопросы и ответы звучали невпопад. Постепенно оба поняли причину сбоев и пошли на молчаливое перемирие. В молчании они добрались до галечного пляжа и, разувшись, двинулись на восток вдоль кромки воды. Закатное солнце светило им в спины. Длинные тени неторопливо шествовали впереди, исправно исполняя роль проводников. Волны лениво накатывались на берег, захлестывали ноги парочки и неспешно отползали назад, в океан, чтобы через полминуты повторить набег. Загорающих почти не осталось — Солнце скатилось слишком низко. Только молодежь продолжала резвиться, распивая прохладительное и горячительное, купаясь либо играя в волейбол на тщательно ухоженных песчаных площадках. Еще издалека заметив группу игроков, Аксель и Лори молча наблюдали за ними, неспешно приближаясь. Игра шла живая и веселая. Бронзовые от загара тела волейболистов совершали невероятные броски, привлекая все новых зрителей. Лори остановилась, поглощенная зрелищем.

— Нравится? — с деланным равнодушием поинтересовался Аксель. Собственно, ему и самому нравилось. В иное время он бы не преминул принять в игре участие, но сейчас мысли его сосредоточились на иных проблемах.

— Какие красавчики! — не отрывая восторженного взгляда от зрелища, откликнулась Лори.

— Уроды…— ревниво проворчал Аксель и потянул девушку за собой. Она не противилась, лишь изумленно посмотрела на Акселя, а потом не выдержала и рассмеялась.

— Я слышала, что знаменитый Соломон Хук невозмутим как в деловых отношениях, так и в личных.— Она вновь лукаво посмотрела на своего спутника, и он не удержался от того, чтобы досадливо фыркнуть, но тут же взял себя в руки. С каких это пор он начал поддаваться на женские уловки?! Этак недолго оказаться под каблучком у коварной красотки и… закиснуть на службе у Мтомбы! Стратеги, мать их!!! Ну, уж нет! Дудки!

Аксель привык доверять своим мыслям. Он не допускал и тени подозрения,что может ошибаться. Впрочем, следует отдать должное — он ни разу не попал впросак он избытка самоуверенности.

— То, что все говорят, обыкновенно — ложь, детка,— назидательно заметил он и, понимая, что так просто закруглить тему не удастся, поспешил добавить: -Давай, наконец, поговорим о деле.

— Конечно,— покорно откликнулась искусительница, показывая, что безропотно признает его превосходство. Однако глаза ее — в который уже раз! — лукаво сверкнули, внушая Акселю мысль, что не все так просто, как кажется.

Хук строго взглянул на нее — так сказать, приструнил взглядом,— и девушка тотчас посерьезнела. Так-то лучше… Четкий шаг, спинка прямая, грудки вперед… Тьфу ты, черт! Он едва не выругался вслух и нехотя отвел взгляд.

— И что ты сама думаешь о нашем деле? — поинтересовался Аксель, испытывая настоятельную необходимость общения на отвлеченную тему.

— Я абсолютно согласна с твоей точкой зрения, мой повелитель.

Так вот — по-военному четко и по-граждански фамильярно. Соломон искоса взглянул на девушку, и, хотя она выглядела серьезной, не мог отделаться от ощущения, что плутовка остается себе на уме. Он сурово посмотрел на напарницу.

— А что тебе вообще известно? — произнес он, давая понять, что настал подходящий момент для серьезного разговора.

— Все,— лаконично отрапортовала девушка, с явным усилием остановила спутника, заглянула Акселю в глаза, и ощущение розыгрыша исчезло так же необъяснимо, как и появилось.— Забудь обо всем, Сол, или прошлое сожрет тебя. Поверь, я знаю, о чем говорю. Я помогу тебе.— Девушка потянулась к нему губами, и мужчина вновь не устоял.— Ух! — выдохнула она после долгого и страстного поцелуя, который им пришлось прекратить из-за острой нехватки воздуха.

Вот тебе и серьезный разговор! Три персонажа драматического действа под названием «Жизнь» стремительной каруселью пронеслись в голове — Николь, Анна, Лори! — и мгновенно умчались прочь, оставив после себя странную смесь неизбывной тоски по прошлому и слепой надежды на лучшее будущее. Вот только места для мыслей о деле в голове не осталось… Ну и черт с ним! Соломон пошел вперед, ни о чем не думая, как в юности наслаждаясь запахом моря, тишиной вечера и теплом прижимавшегося к нему девичьего тела. Тени еще удлинились, путники свернули к городу и некоторое время шли молча. Наконец солнце село, и наступил тот момент, когда день начинает угасать, а сумерки еще не наступили. Хук шел, обнимая девушку за плечи и периодически поглядывая не нее сверху вниз, и пытался угадать, о чем она думает.

— Знаешь, Сол,— острым женским чутьем угадав ход его мыслей, заговорила девушка,— мне часто приходит в голову крамольная мысль о том, что люди в массе своей весьма ограниченные создания. Я не обывателей имею в виду — о тех вообще речи нет. Два часа необременительной работы «на благо общества» — и сытый досуг обеспечен. Но даже в нашем ведомстве…— Она посмотрела на Хука, словно испрашивая его дозволения продолжать. Тот кивнул.— Мсье Мтомба, перед которым я преклоняюсь, и то зачастую озабочен не столько делом, сколько успешным рапортом начальству. Но он, по крайней мере, сохранил способность мыслить… хотя бы тогда, когда иного выхода не остается. Прочие же…— Она устало махнула рукой и замолчала то ли в ожидании ответа, то ли пытаясь ответить самой себе на риторический вопрос: не слишком ли строго судит она окружающих?

— Трудно сказать, Лори,— усмехнулся Аксель.— Именно мне нечего возразить. Поэтому я долгие годы отказывался от весьма соблазнительных предложений Мтомбы. Я понимал, что рано или поздно, но неизбежно поддамся рутине и стану больше думать о продвижении по службе, чем о деле.— Он помолчал.— Видишь ли, Лори, дело не столько в самих людях, сколько в обществе, ими созданном. Люди создают общество, общество трансформирует людей. Так замыкается круг. Так происходит взаимная обработка. Иногда медленно и незаметно, но если нежелательные изменения накапливаются катастрофически быстро, происходит неизбежный взрыв. Рано или поздно, но происходит.

Некоторое время они снова шли молча. Аксель думал о неожиданных проблемах, одолевающих хорошенькую головку этой девочки. Только что он радовался тому, что дело не изгнало из нее женщину, а теперь обнаружил, что она не только хороша собой, но и умна. Похоже, Мтомба умеет подбирать людей. По крайней мере, с такими не все потеряно.

Лори в свою очередь размышляла над ответом Акселя. Странные чувства будил в ней этот длинноволосый бородатый великан, способный есть за двоих, а пить за четверых, в чем она только что убедилась. Обычно такие люди вызывали у нее пренебрежительные мысли о близком родстве с братьями нашими меньшими. И все-таки… Как легко, с лету разобрал он по полочкам мучающие ее вопросы. Нет, не то, чтобы она безоглядно поверила в его импровизированную теорию, но эта теория произвела на девушку сильное впечатление именно своей логичностью.

— Интересно, что заставило тебя изменить принципу? — почувствовав, что пауза затянулась, Лори почла за благо возобновить разговор.

— Сам не знаю.— Аксель пожал могучими плечами.— Возможно, сознание того, что это дело — не совсем обычное, что от его исхода зависим все мы, а значит, дозволительно на время отступить от принципов, существующих лишь затем, чтобы защититься от общества.

— Значит, я не ошиблась…— задумчиво протянула девушка.

— Ты о чем?

— После твоего возвращения с Яна в отделе поднялся такой переполох…— Она покачала головой.— А главное, все кругом, словно плохие шахматисты, предлагали свои ходы, по большей части совершенно бездарные… Будто играют одновременно на сорока досках и весьма смутно представляют положение дел на каждой в отдельности. Но главное даже не в этом — никто из них представления не имеет об ответных ходах противника. Если в чем-то они и правы, так это в анализе твоих действий.— Она влюблено посмотрела на спутника.— Впрочем, как раз в этом мудрено ошибиться. Лично я не понимаю, как ты сумел остаться в живых!

— Мне приятна твоя похвала, Лори, но ты преувеличиваешь. Такое частенько случается. Судьба любит сталкивать нас в воду и смотреть: выплывем или утонем? Но если она видит, что человек старается плыть, то сама и выносит его на сушу.

Лори покосилась на спутника, пытаясь угадать, говорит он всерьез или шутит, но лицо мужчины казалось непроницаемым. «Подшучивает»,— решила она.

— И все-таки, Сол… С чего мы начнем?

— Если бы я знал…— повторил он то, что уже высказывал Мтомбе.

— Похоже, нам попался искусный противник,— не сдавалась девушка.

— Если бы…— И, поймав на себе удивленный взгляд напарницы, добавил: — Это противоречие не дает мне покоя — скрупулезно просчитанный план действий и полная неосведомленность в человеческой психологии. Как раз то, о чем ты говорила применительно к своим коллегам…

— Неосведомленность? — переспросила девушка. Говоря по правде, ей подобное рассуждение на ум не приходило. Она со стыдом осознала, что хотя не разу — ни в мыслях, ни вслух — не произнесла этого, считала противостоящую Лиге группировку неизвестных ВСЕМОГУЩИМИ и НЕПОГРЕШИМЫМИ! А вот Аксель даже после бутылки спиртного трезво смотрит на вещи. Он и у противника отыскал слабые места, что, безусловно, делает ему честь и чего, к великому сожалению, не скажешь не только о коллегах, но и о ней самой! Поделом тебе, Лори Марти!

— А как иначе назвать сотворенную ими бойню? — продолжал между тем Аксель.— Если людей убивают направо и налево — это дело рук маньяка или зеленого новичка, если только определение «зеленый» применимо по отношению к кровавому подонку. Новичка, достаточно умного для того, чтобы качественно спланировать свои действия, но полностью неосведомленного по части ответных реакций противника.— Хук пожал плечами.— Такое иногда случается, когда человек изучает мир по бульварной литературе, где жизнь героев бурлит фальшивыми эмоциями,— сказал он скептически.— Если психика сформирована искаженной информацией о действительности, преступник начинает реагировать неожиданным для нормального человека образом. Как действуют герои прочитанных им дурацких книжек. Искусный же интриган играет на людской осторожности и страхах. Он может накалять страсти, даже должен это делать, но самому никогда им не поддаваться. Не то что наши неизвестные друзья.

Лори молчала. И опять он прав… Что там случилось на Яне? Не надо ломать голову, чтобы припомнить. Погибла экспедиция в полном составе, за исключением Акселя и Анны, которых так и не сумели прикончить роботы-киллеры. Доктора Анну смерть настигла уже на Земле. Всего девять человеческих жизней. Мтомба не утаил от Лори ничего, а потому она знала об отношениях Сола с Анной, и еще раз подивилась его психической устойчивости. Даже недавняя трагедия не сбила его с позиции привычного здравомыслия, хотя по многим признакам девушка безошибочно поняла: смерть подруги его потрясла.

Впрочем, она отвлеклась. Итак, восемь погибших на Яне уничтожены лишь затем, чтобы… запугать человечество? Ей самой предположение показалось настолько нелепым, что Лори едва не расхохоталась. И все-таки дело, похоже, обстоит именно таким образом. Но ведь человечество давно выросло из коротких штанишек. И все-таки злоумышленники действовали именно так, как высказался Аксель. Люди с неадекватной реакцией… Лори задумалась на миг, но в следующий момент согласилась с собственными доводами. Вернее, примирилась с тем, что приняла точку зрения Акселя. Но, как только это произошло, перед девушкой встал другой, ничуть не менее важный вопрос: кто же они? Кто эти кровавые убийцы с инфантильным мышлением восьмилетних детей? Вопрос есть, ответа нет, и для того, чтобы его получить, они должны отыскать этих людей, а после разбираться: кто они такие и почему поступают именно так, а не иначе?

— И все-таки, с чего мы начнем? — повторила девушка.

— Не знаю,— упрямо тряхнул головой Аксель. Конечно, он несколько лукавил, поскольку определил для себя направление движения, но не любил делиться с другими непродуманными планами и менять привычек не собирался.— Есть старое правило,— сказал он,— не знаешь, как поступить, заставь ошибиться противника. Вопрос в том, как это сделать? Для начала следует определить сферу их интересов. Что мы знаем? Они настолько сильны, что замахнулись на проект Лиги по освоению Яна. Смею предположить, что это не первый их шаг, значит, по его размаху можно предположить и масштаб предыдущих. Они попросту не могли не наследить. Выходит, для начала нам следует этот след обнаружить.— Он виновато посмотрел на девушку.— Ты извини, но у меня такое чувство, будто я повторяюсь.

— Это ничего.— Лори ободряюще сжала руку Сола.— Давай подытожим: нам предстоит составить перечень металлопотребляющих отраслей и выяснить, каким из них грозит крах в случае перенасыщения рынка редкоземельными элементами,— перечисляла она,— и справиться о последних финансовых перемещениях в этих отраслях.

— Я в полнейшем восхищении!

Если Аксель и лукавил, то лишь слегка. Тем не менее, Лори сумела уловить едва различимую иронию в его голосе и одарила спутника не обещающим ничего хорошего взглядом. Тяжело все-таки иметь с ним дело: то, вроде бы, он — сама серьезность, а через минуту уже не понять — где шутка, а где… И главное — ничего с этим не поделаешь. Видно, придется ей приспосабливаться. Придя к столь неутешительному выводу, девушка обреченно вздохнула и сменила гнев на милость.

Они присели на скамье, обулись и бодрым шагом направились к выходу с пляжа.

— Но почему ты так уверен, что твои выкладки верны? — сама от себя не ожидая, выпалила Лори. Видно «непогрешимость» Акселя и его кажущаяся самоуверенность против воли действовали ей на нервы. Как, впрочем, и многим другим людям, имевшим удовольствие общаться с Соломоном Хуком.

— А ты поставь себя на их место и порассуждай,— простодушно предложил Аксель.

— Представь, что мы с тобой занимаемся некоей деятельностью, о цели которой по вполне понятным причинам сейчас упоминать не станем. Мы обладаем огромными финансовыми ресурсами и, поскольку действуем тайно, до поры до времени не встречаем никакого противодействия. Наши позиции становятся все прочней, но тут Лига выступает с проектом, который на корню рубит наши далеко идущие планы. Вопрос: что мы предпримем?

— Попытаемся зарубить проект! — не задумываясь, воскликнула девушка.

— Молодец, куколка,— похвалил Аксель, и, несмотря на недовольство, отразившееся на лице девушки, продолжил, как ни в чем не бывало,— и мы станем действовать скрытно, чтобы не запятнать себя противодействием правительству! — Хук вопросительно посмотрел на напарницу, и девушка, подумав мгновение, кивнула в знак согласия.— А вот теперь я задам второй вопрос. Как бы там ни было, но массовое убийство совершено. Каким бы извращенным мышлением мы с тобой ни обладали, попасться мы не хотим. Ответь: ограничилась бы ты простым заметанием следов? — Она отрицательно мотнула головой, и Аксель ответил коротким утвердительным кивком.— Верно. Мы наверняка оставили бы пару-тройку ложных следов…

— За исключением того случая,— не дала ему договорить Лори,— при котором мы вышли бы на финишную прямую, когда времени на отработку отвлекающих маневров у нас бы не осталось.

— Точно,— опять согласился Аксель.— Это предположение означает, что времени и вправду не осталось.

— Потому ты и предложил моему шефу бить палкой по траве,— согласилась Лори.

— Ага,— подтвердил Аксель.— Он пошумит, а мы посмотрим, не прекратит ли кто своей деятельности…

— Или наоборот — не ускорится ли заключение некоторых контрактов даже на невыгодных для покупателя условиях,— подхватила Лори.

— Умница,— похвалил он и тут же замахал руками, видя, что девушка собирается приступить к допросу с пристрастием.— И отстань от меня! Я выдохся! Мне нужен отдых!

Аксель остановился, глубоко вздохнул и невольно взялся за разбитые ребра. Скрипят, заразы, как доски скверно сколоченного пола под ногами нерадивого хозяина…

— Тебе больно? — Лори остановила спутника и попыталась усадить его на скамью.

— Только когда дышу,— с каменным лицом признался он, и девушка не поняла — шутит он или говорит искренне.

— Посерьезней, ладно? — нахмурившись, велела она.— Не пойму я тебя — иногда ты мне кажешься самым умным…

— И самым красивым,— подсказал Аксель.

— А иногда,— повысила Лори голос,— никчемным взбалмошным мальчишкой! Веди себя прилично! Садись!

— Слушаюсь, моя госпожа.— С этими словами Аксель безвольно рухнул на диван распахнувшего перед ними двери такси. Лори коротко кинула: «К „Галактике"!». Окошко тотчас закрылось, и машина резко взяла с места. Некоторое время Хук бессмысленно смотрел в потолок. Какое блаженство!

— И как только мистер Мтомба заставит их проявить себя, мы их накроем.— Прозвучавшие грубой прозой слова, тем не менее, вернули его к реальности.

— Торопиться не стоит,— нехотя приходя в себя, недовольно заметил Хук. Вот всегда так, подумал он, стоит только усталому человеку прилечь на минутку отдохнуть, как тут же следует строгий окрик: в ружье! — Загнанный в угол — опасен вдвойне,— добавил он, на самом деле озабоченный совсем иным: чего ей неймется?

— Ну, хорошо,— наконец, проговорила она.— Я со всем согласна, но кое-что мы все-таки упустили из виду.

— Да? — лениво поинтересовался Сол. Он изнемог от говорильного марафона. Если, что сейчас и интересовало Соломона Хука, то, скорее, предстоящая ему в недалеком будущем битва иного рода… Впрочем, время для нее еще не настало.— Что именно? — поинтересовался он скорее из вежливости.

— Имеющиеся улики безлики, так? — Аксель вздохнул, и взгляд его обрел осмысленность.— Скверный стих,— прокомментировал он слова Лори, гадая про себя, к чему она клонит.

— Согласна,— не стала спорить девушка.— Стих скверный, но верный.

— Согласен,— в тон ей хмыкнул Аксель и добавил: — Второй уже лучше.

Лори ответила благодарной улыбкой.

— Так вот, улики безлики,— повторила девушка,— чего не скажешь о свидетелях. Одного они убрали.— Она не стала уточнять, что имеет в виду Анну, но Сол кивнул, показывая, что понимает, о ком идет речь.— Не кажется ли тебе, что наши противники не остановятся на достигнутом и займутся тобой и экипажем «Неудержимого»?

— Мной — вряд ли,— после минутной паузы отозвался Хук.— Я ведь для них — труп, а вот людям с «Неудержимого» действительно стоит поостеречься. Конечно, «говорящие головы» и бортовой компьютер планетолета и сами способны поведать о случившемся, но они — лишь машины, чье свидетельство не идет в сравнение с показаниями людей.

— Я не смогла бы сформулировать лучше,— призналась Лори,— но даже если мы ошибаемся, не грех перестраховаться. До заседания Совета Директоров тебе следует где-то укрыться.

— Я согласен уступить тебе пальму первенства по части осторожности,— ответил Хук на ее комплимент,— но давай взглянем на вещи здраво. Официально я скончался прошедшей ночью в больнице, куда был привезен из отеля «Галактика», и где в меня стрелял мерзавец Минадо. Об этом имеется официальное медицинское заключение.

— Ты забываешь о том, что после нападения тебя видели в отеле живым,— не удержалась от замечания Лори.

— Я ничего не забываю,— возразил Аксель.— И я не говорю, что меня застрелили в отеле. Я говорю лишь о том, что, следуя рекомендациям врача скорой помощи, обратился в клинику, где произошло резкое ухудшение самочувствия, закончившееся летальным исходом.— Он выразительно посмотрел на Лори.— Несмотря на все старания врачей.

Лори молчала, недовольная всем: и изворотливостью Сола, а в особенности — неумением отстоять свою точку зрения. Ведь она чувствует, что права, а соглашается с ним! И как это у него получается?!

— Ночь я провел в доме Мтомбы,— продолжал Аксель.— Первую половину дня я просидел в кабинете Токадо, вторую — в ресторане, а вечером мы с тобой гуляли по пляжу — лучшего места для покушения не придумаешь. Согласна? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты заметила хоть что-нибудь подозрительное? Я — нет. Так стоит ли на ночь глядя пороть горячку?

Некоторое время они ехали молча, глядя на огни ночного Космополиса. Девушка переживала очередное «поражение», Хук давал ей время остыть, прийти в себя, стать прежней веселой и беззаботной Лори. Однако что-то в словах спутницы против воли продолжало тревожить и его. По большому счету она права — от излишней осторожности никому еще не было вреда. Но и с рассудком не поспоришь — если его пожелают достать, они это сделают, и тогда остается надежда только на силу, изворотливый ум, интуицию. С нарочитым упорством он продолжал смотреть на проплывающее за окном многоцветье огней. Цветная реклама никогда не нравилась Акселю, но сейчас он едва ли не впервые в жизни осознал ее частицей и своей жизни тоже. Жизни, которую кто-то хочет исказить, а, быть может, и отобрать.

Такси плавно затормозило у парадного входа, и в тот же миг перед ним появился швейцар, услужливо распахивая двери машины. Аксель расплатился и, очутившись снаружи, подал девушке руку, помогая выйти. Воздух снаружи оказался теплее, чем в охлажденном кондиционером салоне такси, и Аксель с наслаждением вдыхал ночные ароматы, показавшиеся сейчас необыкновенно приятным. Он удивился тому, что словно бы вновь открыл для себя воздух, насыщенный с детства знакомыми запахами, на которые давно уже привык не обращать внимания.

— Любуешься? — Лори неслышно остановилась рядом и с мягкой улыбкой посмотрела на мужчину.

— Космополис не такой, как другие города. Я люблю его,— неожиданно для себя признался Аксель.— Он не рвется ввысь, и он не съел на газонах всю зелень, и здесь в воздухи порхают птицы, а не гравилеты. Он архаичен и в то же время современен, как ни один из земных мегаполисов.

— Я тоже люблю его,— неожиданно серьезно согласилась Лори.— К сожалению, виденное тысячу раз перестает очаровывать.

— Неужели красота становится меньше, если и раньше любовался ею? — Вопрос прозвучал настолько неожиданно — в особенности из уст не склонного к сентиментальности сурового мужчины,— что в первый момент Лори не нашла, что ответить.

— Вот уж не ждала от тебя,— нашлась Лори.— Пойдем, лирик, осмотрим твои раны.

Глаза девушки вновь светились лукавством, а фраза показалась Акселю настолько многообещающей, что он и не подумал спорить, а, подхватив подружку за талию, направился к двери, всецело отдавшись приятным мечтам о грядущем «медосмотре».

— Мистер Хук…— метрдотель почтительно склонился за гостиничной стойкой орехового дерева и, дожидаясь ответного внимания, остановился взглядом на поглощенной друг другом парочке.— Для вас есть звонок,— молвил он и, став обладателем искомого внимания, пояснил: — Некий… Алекс Блэкфилд. Если желаете ответить немедленно, пройдите в кабинку,— его рука отработанным жестом указала направление,— если нет, я попрошу мистера Блэкфилд а перезвонить через пять минут, когда вы подниметесь в номер.

— Не стоит,— обменявшись с Лори быстрым взглядом, откликнулся Аксель,— я поговорю отсюда — друзей не заставляют ждать.

Он принял из рук метрдотеля услужливо протянутые ключи от номера и передал их своей спутнице.

— Я поднимусь в номер и закажу ужин,— принимая брелок с ключами, сказала девушка.— Стыдно признаться, но я вновь голодна, как волчица.

— Договорились.— Хук улыбнулся, коротко кивнул подруге и нырнул в кабинку.— Привет, дружище! — не удержался он от восклицания, едва дверца из толстого тонированного стекла закрылась за ним, и в центре мгновенно засветившегося голополя возникло улыбающееся бородатое лицо друга.— Сколько воды утекло! — И, после паузы: — А ты все такой же, чертяка! Вижу — стареть не собираешься!

— Все это — борода, да волосы,— улыбнулся действительно молодой на вид мужчина с заросшим волосами лицом. При первом взгляде было невозможно разобрать, где заканчивается шевелюра и начинается борода.— Молодого они, как известно, старят, старого — наоборот — молодят. Сам знаешь…

— Это ты-то старый! — усевшись в кресло, воскликнул Аксель.— Я вот себя стариком не считаю и еще долго не намерен!

Он насмешливо посмотрел на приятеля, с которым не виделся уже лет пять. Тот и впрямь не изменился — худощавый, но элегантный, в прекрасно пошитом костюме, то есть такой, как и всегда. Вот, разве что, взгляд сделался более цепким.

— Перестань придираться к чужим словам! — Алекс лениво взмахнул холеной рукой — еще одна зримая перемена. Нынешней вальяжности Сол за другом не помнил.— Я тоже в патриархи записываться не собираюсь, но годы, они годы и есть, и недостаток их всегда предпочтительней избытка. Впрочем, что я тебе рассказываю, мы ведь с тобой погодки! Не тебе, кстати, заводить разговор о годах — ни седого волоска в бороде, ни приличествующих солидному человеку зачеса и лысины!

— Что правда, то правда.— Соломон кивнул, но не рассмеялся, все пристальней вглядываясь в лицо друга, пытаясь догадаться о причине звонка, но не желал показаться нетерпеливым и добросовестно тянул время, пока терпение не лопнуло.— Судя по твоей хитрой роже, ты что-то уже нашел? — с надеждой задал он рвавшийся с языка вопрос.

— Ну, нашел — пожалуй слишком громко сказано,— небрежно произнес бородач в голополе, но по тому, с какой скромностью Блэкфилд произнес эти слова, Аксель понял, что единственный из ресторанных звонков принес-таки ожидаемый результат. Он почувствовал знакомый зуд и теперь едва сдерживался, давая другу возможности вести себя так, как тот собирался.

— Времени-то прошло совсем чуть,— пояснил Блэкфилд,— так что вернее будет сказать: я сам кое-чем заинтересовался некоторое время назад. И это «кое-что» по счастливой случайности имеет все шансы заинтересовать и тебя,— скромно закончил он.

— Не томи,— простонал Аксель, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень нетерпения.

— И не собираюсь,— успокоил Соломона Блэкфилд. Он увидел, что друг уже «делает стойку», что само по себе служило достаточной для него наградой.— Дело в том, что примерно с полгода назад начали меняться хозяева ряда фирм. Такое происходит постоянно. Как гласят экономические законы: оживление рынка сменяется спадом, тот в свою очередь переходит в застой, за которым следует подъем… На этих процессах, собственно, и построена биржевая игра: угадай колебания курса, сделай верный ход, и ты на коне. Не в силах угадать — и ты на щите… Но такого всплеска деловой активности, как нынешний, прежде не бывало.

Алекс говорил спокойно, тщательно подбирая слова. Он, по сути, лишь подошел к главному — к цифрам, фактам, конкретным сделкам! Именно они интересовали сейчас Соломона, но, еще не услышав об их сути, он уже знал, что не ошибся. Хук почувствовал, как сильней заколотилось сердце. Он еще не услышал ни одного подтверждающего догадку факта, а подсознание уже шепнуло на ухо: «Вот оно!» Аксель не стал торопить друга, он почти смаковал оставшиеся мгновения ожидания.

— Я даже специально поднял архивы, чтобы убедиться, что прежде такого не бывало! — От волнения Аксель и сам не заметил, как стал повторять произнесенные ранее фразы.— Да что там не бывало — быть не могло! Буря, ураган, тайфун, торнадо, а биржевая публика словно заснула в самом Оке Бури и понятия не имеет о происходящем вокруг! Говорю тебе: люди словно ослепли и оглохли! — Лицо Алекса сияло, словно он сам являлся демоном бури, словно его воле подчинялись ее всплески и затишья.— Происходящее сейчас, не бум даже — взрыв активности! И никто не видит взрыва, а те немногие, что заметили его, понятия не имеют о том, что взорвалось!

Аксель изнемогал от нетерпения. Он безошибочно чувствовал, что стоит на пороге тайны, которую ему через мгновение предстоит узнать. Тайны, в которой найдется место для всего, что он до сих пор безуспешно пытался собрать воедино и скрепить между собой зыбкою цепью человеческой логики: странную жестокость противников, неподдающуюся осмыслению логику их действий, их огромные финансовые ресурсы. В следующий миг пол под ногами неожиданно дрогнул. Голоизображение замерцало и заколебалось, точно отчаявшийся обмануть человека мираж, но через несколько секунд восстановилось. Хук увидел встревоженное лицо друга и успел услышать его голос:

— Что происходит?!

Аксель услышал вопрос и только после этого понял, что Алекс кричит, а такое случалось с ним совсем нечасто. В следующее мгновение отдаленный расстоянием и стенами отеля глухой хлопок взрыва докатился до него вместе с осознанием простой мысли: Лори! Имя взорвалось в его голове, мгновенно вернув к действительности. Все стихло, и в этой тишине особенно дико звучал крик всегда сдержанного друга.

— Что там у тебя?! — уже не кричал, орал Алекс, тщетно вглядываясь в искрящееся изображение, пытаясь по выражению внезапно покрасневшего лица Акселя уяснить смысл происходящего. Словно не видя и не слыша его голоса, Хук рванулся было наружу, но в последний миг остановился.

— Ты можешь немедленно приехать сюда? — рявкнул он в голополе.

— Да! — мгновенно откликнулся Блэкфилд, на лице которого явственно обозначилось облегчение, из-за которого Соломон готов был прибить старого дружка.

— Вместе с документами! — вскрикнул он.

— Да! — лаконично ответил Алекс.

— Приезжай! — гаркнул Соломон напоследок.— Если возникнут проблемы со входом, сошлись на меня или директора Службы Безопасности Лиги Мтомбу!

Алекс изумленно присвистнул — похоже, увидев, что друг в порядке, он успел полностью прийти в себя,— всем своим видом выражая удивление, но Хук его уже не видел и не слышал. Он рванулся к лифту, едва не высадив на старте дверь кабины. В холле суетились люди, беспорядочно натыкаясь друг на друга, больше мешая, нежели помогая. Аксель стремительно лавировал в людском потоке, хватая за грудки тех, на кого натыкался, и пытался выяснить у них, что случилось, но почти сразу понял, что они не имеют понятия не только о происходящем, но даже о причинах собственной суеты. Лишь от невзрачного, облаченного в фирменную ливрею служителя отеля, он сумел добиться бессвязной информации о том, что вызваны пожарные, медики и полиция, но большего не знал и тот.

Чтобы не закричать от ярости, Аксель стиснул зубы — слабоумные черви! — и теперь уже, нещадно раскидывая попадавшихся навстречу людей, вновь рванулся к лифту, но тот оказался обесточенным — где-то в недрах гигантского здания сработала система противопожарной безопасности. Дьявольщина! До чего же не вовремя! Глухо зарычав и проклиная все на свете, Аксель рванулся вверх по лестнице. Забыв о боли, он скакал горным козлом, перепрыгивая через две ступени и моля Бога, чтобы опасения его не сбылись, хотя внутренне уже не сомневался — случилось худшее. Подъем казался нескончаемым, но, не снижая темпа, Хук упрямо преодолевал пролет за пролетом. Никогда еще Сол не бегал с такой скоростью. На конечном отрезке пути он почувствовал, что если не стиснет зубы, сердце через рот выпрыгнет на пол. Когда он ворвался в коридор, дыхание вырывалось хрипом, травмированная грудь горела, словно в огне. Пропитанный дымом и кисловатым запахом взрывчатки воздух заставил Акселя закашляться. Напуганные постояльцы попрятались, явно не торопясь проявлять гражданскую активность. Вызванная этой мыслью злость лишь мимолетно коснулась сознания Акселя и тут же испарилась, словно ветром унесенная, при виде лежащего на полу тела девушки.

— Лори!

Аксель кинулся перед ней на колени, поднял голову, гладил волосы. Нигде он не увидел ни кровинки, и сгоряча это показалось ему хорошим признаком, но черные как ночь глаза безучастно смотрели мимо. Сол целовал их, гладил девушку по щеке, просил ответить ему — безрезультатно. И тогда он поднял ее почти невесомое тело на руки и унес в искореженные недра своего временного обиталища.

* * *

Когда Мтомба вошел в номер, Хук так и сидел перед диваном, на котором покоилось мертвое тело Лори Марти, лицо его было безжизненным, словно гранитный блок. Развернувшись с неспешной монотонностью поврежденного робота, он поймал устремленный на себя взгляд директора. Мтомба отметил про себя, что проживи он хоть сотню лет, никогда не видеть ему тех изумления и боли, что прочел он в этот миг в глазах друга. В следующий момент ярость затопила светлый ум Соломона. Ярость и злоба на неизвестных, одного за другим убивающих дорогих ему людей.

— Но почему, Мтомба?! — с горечью произнес он.— Почему это происходит именно со мной?!

— Не только с тобой,— мрачно откликнулся тот, и, посмотрев на друга, Аксель понял, что тот прав. И хотя правоту Мтомбы принял разум Соломона, но упрямо отказывалось учитывать сердце; осознание этого факта несколько умерило ярость, но усилила горечь. Он почувствовал настоятельную необходимость излить ее, выговориться.

— Аксель, с тобой ничего не случилось? — Еще один человек появился в дверном проеме, и Хук узнал Алекса. Впрочем, Мтомба тоже узнал бывшего сокурсника, и хотя желанная в иных условиях встреча не сулила радости, они обнялись.— Что с ней? — Стремительно обежав гостиную, взгляд Блэкфилда остановился на лежащей на диване Лори.

— Мертва,— деревянным голосом отозвался Аксель,— а ведь это я должен был открыть дверь,— он посмотрел на друга отсутствующим взглядом,— твой звонок задержал меня в холле.— Аксель сложил ладони и крепко, с усилием растер лицо, словно надеялся смыть с него наложенную отчаянием деревянную маску.

— Если бы ты открыл дверь,— мрачно возразил африканец,— то сейчас бы лежал на диване, а она убивалась от горя, сидя перед твоим бездыханным телом. А, скорее всего, оба вы лежали бы рядышком в коридоре.

— Брось! — огрызнулся Аксель.— Мой череп копытом не прошибить! — В глубине души он понимал, что друг прав, а сам он только что высказал вопиющую глупость, но испытывал искреннюю благодарность за эту возможность излить горечь в ничего уже не значащем споре.— Вы оба не понимаете,— тихо произнес Аксель, перевел взгляд с Оварунги на Блэкфилда и сокрушенно покачал головой,— ведь она предупреждала…— он задохнулся от накрывшего чувства вины.— Она предупреждала, что меня не оставят в покое, что стоит на время укрыться…— Хук скользнул взглядом по телу бездыханной Лори, и лицо его болезненно дрогнуло.— Я же повел себя как мальчишка и вместо того, чтобы последовать совету, доказал ей…— он вяло всплеснул руками, силясь что-то изобразить,— доказал ей буквально на пальцах, что опасаться нечего. Что все ею сказанное — не более чем женские страхи. Я ее убедил, понимаете?! Убедил, чтобы убить! Я — соучастник!!!

— Крепко сказано.— Мтомба недовольно поморщился.— Но ты не соучастник, ты дурак, если забыл о нашем вчерашнем разговоре! Во всех газетах появились твои некрологи! Никто не знал, что ты жив! — гаркнул африканец.— И не думай, что ты один страдаешь — я тоже несу свою долю ответственности за случившееся, а Лори, несмотря ни на что, была мне ближе, чем тебе!

— Кто-то все-таки знал,— угрюмо выдавил из себя Аксель.

— Судьбу не обманешь, друг мой,— поддержал африканца до сих пор не вступавший в разговор Алекс. Сейчас же, уяснив его суть, он мог позволить себе вмешательство на правах старого друга.— Многие пробовали…— Он покачал головой.— Она тебя обманет, а ты ее — нет.

— Неприятности следует переживать по мере их поступления,— поддакнул Мтомба.

— Перестань пошлить! — поморщился Хук.— Сколько раз в своей жизни я повторял этот дурацкий совет другим.

— Вот и последуй ему хоть раз сам. Если вместо работы мы станем горевать, то все скоро…— Он не договорил фразы, но остальные и без слов поняли, что он имеет в виду.— После погорюешь, когда все закончится.

В этот момент в развороченный взрывом номер вошел врач. По брошенному на африканца взгляду, Аксель сразу понял, что доктор принадлежит Службе Безопасности Лиги. Похоже, ночной звонок поднял его с постели, и именно этим объясняется его опоздание.

— Что здесь произошло? — будничным тоном поинтересовался служитель Эскулапа.

— Судя по запаху — отбомбилась небольшая армада тяжелых бомбардировщиков,— огрызнулся Аксель. Он даже попытался рассмеяться, но из горла вырвалось только жалкое бульканье. И тогда Хук откинулся в кресле, закрыл лицо огромной ладонью и беззвучно, без слез заплакал, как плачут сильные мужчины, сознающие свою вину и полное бессилие исправить последствия случившегося.

Мтомба с Алексом понимающе переглянулись, и африканец шагнул к бару. Три стакана и бутыль виски — как раз то, что им сейчас нужно. Он наполнил один стакан до краев, плеснул в два других на пару пальцев, и, кивнув Алексу, шагнул к Хуку, потряс его за плечо. Тот колыхнулся, точно тряпичная кукла, и бессмысленным взглядом уставился в глаза друга.

— Это реакция, дружище, это пройдет,— словно маленького мальчика успокаивал друга Мтомба.— На-ка, выпей.

Аксель тяжело вздохнул, но взял протянутый стакан, однако пить явно не торопился, будто тут же забыл о его существовании. Все его внимание поглощали действия врача, словно убитый горем великан надеялся, что тот и впрямь способен воскрешать, подобно Всевышнему. Во всей комнате сделалось так тихо, что он без труда услышал собственное неровное дыхание. Прошло не больше минуты, когда доктор обернулся и мрачно покачал головой. Тут же вошли двое санитаров с носилками, механически, словно исполняли давно привычную работу, переложили тело девушки с дивана на носилки и так же молча удалились. Алекс перевел взгляд на Хука — желваки играли на скулах великана, бородатое лицо казалось маской мрачного скандинавского бога, глаза горели холодной решимостью.

— Давайте, друзья,— кивнув на зажатый в ладони стакан он попытался взять себя в руки,— я всегда говорил, что пить следует больше, но чаще.— Он припал губами к стакану. Алексу показалось, что его содержимое, даже не коснувшись глотки друга, так и ухнуло ему в желудок. Он еще шутит!

Аксель шумно выдохнул и посмотрел на Блэкфилда. Загнав боль поглубже, он уже не занимался самоистязанием, взгляд его обрел осмысленную решимость.— Там, в холодильнике, должны отыскаться маслины… Сделай одолжение. За последние сутки я столько выпил, что сейчас мне полагалось бы валяться мертвецки пьяным, но я, как видишь, трезв. Лишь зол и подавлен — отвратительное сочетание эмоций.

— Да ты и выглядишь не лучшим образом,— невесело усмехнулся Мтомба. Он видел друга насквозь, и то показное спокойствие, которым он прикрылся, ни на миг не обмануло африканца.

— Да? — мрачно поинтересовался Аксель.— И на что это похоже со стороны?

— На лопнувший презерватив.

— Я этого не перенесу,— только и смог сказать Сол. В кои-то веки Мтомба прибег к пошловатому юмору, которого всю жизнь старательно избегал.— Извини, дружище, но мне сейчас кажется, что даже на свет я появился не вовремя.

— Перестань, Сол. Ты же всегда был самым стойким из нас. Допустим, Анну я не знал, но Лори… Чего бы я не отдал, чтобы вернуть ее. Надеюсь, в этом ты не сомневаешься? Знаешь, сколько наших гибнет, хотя войн не ведется уже сотни лет?

— Перестань, Мтомба…— Аксель болезненно поморщился. Господи! Да что он говорит! И разве имеет значение тот неоспоримый факт, что Мтомба прав и горевать не время? Хук встряхнул головой, и перевел взгляд на Оварунгу. Это я виноват, Мтомба. Она предупреждала, что станут убирать свидетелей,— с горечью повторил он,— а я отмахнулся. Понадеялся на нашу уловку, и вот результат. Сам ведь не уставал повторять: нельзя недооценивать противника, нельзя брать то, что он тебе предлагает.

— Разве тебе что-то предлагали? — Мтомба искренне удивился.

— Мне, дураку, предложили иллюзию безопасности,— ровным голосом, словно речь шла о материальной взятке, произнес он,— я же купился, словно последний простак, забыв, что мне слишком многое известно, а знание — это смертельная болезнь, как чума или черная оспа!

Молчавший до сих пор Блэкфилд кинулся было возражать, но Мтомба резким жестом остановил его, и Алекс снова умолк, негодующе глядя на друга.

— Ты считаешь, что виноват? Пусть так! — стиснув зубы, яростно процедил африканец.— И пусть эта трагедия послужит тебе уроком! Посмотри на себя! — Он бешено крутанул глазами, белыми пятнами выделявшимися на эбеновом лице.— Ты раскис, как баба, и забыл, что, играя на чувствах человека, ничего не стоит завлечь его в такую ловушку, из которой даже смерть не окажется выходом! Возьми себя в руки! Встряхнись! Вспомни, что сам мне говорил когда-то — опасность рождает осмотрительность! Осмотрительность, мать твою! Ты что, перестал соображать?! Где твоя Мэри-Эн?! Она должна была все видеть!!!

— Черт!…— процедил Аксель, кляня себя на чем свет стоит.— Мэри-Эн! Кто это был?!

Не сговариваясь, трое мужчин обернулись к столу как раз в тот момент, когда над сероватым диском Сукомпа взметнулось голополе, а в нем…

— Смертоносец-перехватчик, мать твою! — прошипел Хук, глядя, как тщедушный Минадо, притаившись у двери, пристраивает мину-ловушку.— Хватит! — вскочив, обратился он к Мэри-Эн, и голополе мгновенно пропало.— Пора всерьез взяться за этого мерзавца!

— Аксель, успокойся,— попытался урезонить друга Алекс.— Он наверняка зарылся так глубоко, что его и экскаватором не отроешь.

— На-ка вот,— протянул ему второй стакан Мтомба,— выпей. Сейчас это лучше всего поможет тебе.

— Если сегодняшних помощников поставить в строй, места на столе не останется,— неожиданно ровным голосом произнес Аксель и пить не стал.— Ты прав, дружище,— скользнув взглядом по лицу Блэкфилда, обратился он к Мтомбе.— Я забыл о собственных принципах. Все мы забыли — сидим и баюкаем друг друга сказками, как на дружеском мальчишнике. Что-то я не вижу полиции, и мне это не нравится.

— Это я приказал никого сюда не впускать, но все равно — ты прав! — Мтомба забеспокоился.— Если уж наши враги узнали о том, что ты не погиб вчера, значит, о том, что выжил сегодня, им и подавно известно. Едем.— Он вопросительно посмотрел на друга, словно ожидал, что тот станет возражать, но Аксель утвердительным кивком отмел его опасения.

— Мне и самому надоело изображать из себя мишень,— мрачно изрек он и решительно поднялся.— В особенности, в условиях, когда жертвами неизменно становятся окружающие меня люди.— Он перевел взгляд на Блэкфилд а.— Ты поедешь с нами, Алекс.— Приглашение прозвучало не вопросом, а беспрекословным утверждением.

— Это похищение! — запротестовал бородач. Впрочем, по лицу его Мтомба видел, что возражения друга поверхностны, а шутливый тон предназначен персонально для Акселя.

— Верно, но для твоей же пользы,— по инерции произнес он, сознавая, что если что и поможет Солу, так это время, которое, как известно, лечит все, но именно времени у них сейчас и не хватает.

Хук собирал вещи меньше пяти минут, тем более что единственный чемодан с одеждой он так и не удосужился распаковать. Когда трое мужчин вышли в коридор, лифты уже заработали, а постояльцы, осмелев, толпились, как и накануне, но на сей раз люди Мтомбы удерживали любопытных на расстоянии. Директор Службы Безопасности отдал подчиненным необходимые распоряжения, и на скоростном лифте все трое спустились в вестибюль. Метрдотель проводил Акселя изумленным взглядом — видно, несмотря на все предпринятые Мтомбой меры секретности, он все-таки знал о происшедшем наверху. Что ни говори, а два трупа за два дня — явный перебор. Возможно, он даже решил, что Сола арестовали. Впрочем, какая разница? Пусть думает, что хочет.

Едва они вышли, как перед входом мягко затормозил выруливший из-за угла мощный бронированный гиромобиль представительского класса, и дверь салона отворилась, словно приглашая пассажиров в глубь уютного салона. Через минуту багаж Акселя исчез в чреве вместительного багажника, а трое людей — в недрах салона. Стремительно набрав скорость, машина понеслась по автостраде.

Аксель без сил откинулся на спинку дивана и испытал странное и прежде посещавшее его ощущение, что опасность миновала, что он удаляется от нее со скоростью несущего его в неизвестность экипажа.

— Налей-ка мне, дружище. Я высох, как щепка,— сказал он.

Бояться Аксель не любил, хотя и не стыдился этого чувства, справедливо считая, что смелый не тот, кто не испытывает страха, но тот, кто способен преодолеть его. Мтомба открыл бар и достал объемистую бутыль.

— Что-то вспомнил? — передавая другу наполненный стакан, поинтересовался Оварунга. Аксель видел, что африканец пытался удержаться от вопроса, но не сумел.

— Извини, дружище,— принимая из его рук выпивку молвил Хук,— но я должен поразмыслить. После скажу.— И закрыл глаза.

Лениво отхлебнув спиртного, даже не осознав, что пьет, убаюкиваемый мерным покачиванием лимузина, он погрузился в размышления. Факты, фактики, подозрения и предположения назойливо крутились в мозгу, побуждая подсознание отмести все ненужное, а относящееся к делу собрать воедино и расположить в должном порядке. Такой стиль размышлений сознательно культивировался Соломоном еще в студенческие годы, экономя ему массу времени, да и в дальнейшем не давал сбоя. И вот он, результат: ужасное подозрение, от которого кровь стыла в жилах,— подозрение, давно уже не дававшее ему покоя, наконец оформилось в стройную последовательность событий. То немногое, что успел сказать ему по телефону Алекс, прекрасно укладывалось в уже существующую цепочку рассуждений, дополняя ее недостающими звеньями. Хук почти ухватил ее там, в переговорной комнате, но взрыв в номере направил его мысли по иному руслу. Так что в момент затишья он неторопливо поглощал свежую порцию спиртного, лениво обкатывая складывавшийся в мозгу сценарий. Отвратительный сценарий… Липнущие друг к другу мысли не слишком-то нравились ему, но они существовали, и не просто существовали, а не давали покоя. Слишком многие смутные опасения превращались в реальные неприятности, и потому не следовало смотреть на них сквозь пальцы.

— Здесь можно говорить? — неожиданно поинтересовался он, когда понял, что дальнейшее перетряхивание раздумий ни к чему не приведет— лишнего в них и без того не осталось.

— Конечно.— Казалось, африканец даже немного обиделся.— Это же машина Службы Безопасности.— Нет, в самом деле… что за бред?!

— Не обижайся, Мтомба, на еще один вопрос,— извиняющимся тоном произнес Аксель,— но ситуация обязывает… Не существует ли какой-нибудь Секретной Службы, контролирующей Службу Безопасности? — Он выжидательно замолчал.

— Ну, ну…— запротестовал Оварунга, но запротестовал с явно озабоченным видом. Подобные подозрения никогда не приходили ему на ум. Для них просто не существовало почвы. Нет, не может быть! — Паранойя и осторожность понятия достаточно разные,— добродушно заметил он, немного подумав.— Лига ни с кем не ведет военных действий.

— Даже если у меня паранойя, это не значит, что за мной не гоняются,— резонно заметил Аксель.— Утечка ведь каким-то образом произошла? Ты сам сказал, что никому не известно о том, что я жив, помнишь? — Он вопросительно посмотрел на друга, но тот молчал. Какого черта? Взгляд африканца выражал растерянность и постепенно приходящее понимание. И по мере того, как последнее крепло, на душе Сола становилось все муторнее. Хуже, чем крысы в доме, ничего нет!

Сол обернулся к Блэкфилду.— Алекс, расскажи подробнее о своих изысканиях.

— А что тут скажешь…— Бородач привычным жестом поддернул брючину, закинул ногу на ногу — благо салон авто позволял подобную вольность — и ответил Акселю прямым взглядом.— Если свести воедино все имеющиеся в моем распоряжении факты, то создается впечатление, что большинству владельцев процветающих фирм приелось любимое дело, в то время как некая прослойка обывателей вдруг ощутила непреодолимую тягу к предпринимательству.

— И кто эти люди? — поинтересовался Хук, в то время как Мтомба ограничился лишь озабоченным взглядом.— Я имею в виду не тех, кто решил уйти на покой,— пояснил он,— а тех, кто вдруг воспылал любовью к бизнесу.

— Я понимаю,— кивнул Алекс.— Я даже пытался навести справки. Не обо всех, сам понимаешь, но…— Он демонстративно развел руками.— Никто из них в деловых кругах не известен.

— А источники их капитала? — не унимался Аксель.— Тут не поможет разбитая копилка малолетнего отпрыска, да и бабушкин чулок наверняка окажется недостаточно велик. Насколько я понимаю, основать или откупить процветающую фирму стоит немалых денег…

— Я займусь этим.— Мтомба посмотрел на Сола.— Знаешь, Соломон, у меня в руках огромные возможности. Быть может, большие, чем у кого бы то ни было на Земле, и при этом я последним узнаю о том, о чем должен был бы сам тебе рассказать.

Выслушав довольно расплывчатые соображения Алекса, он испытал нечто вроде обиды. Идет тайный передел собственности. Если кого-то сей процесс и должен заинтересовать, так это Службу Безопасности Лиги.

— Это потому, что твои сотрудники занимаются тем, что им предписано, в то время как наши друзья интересуются необычными, я бы даже сказал, настораживающими фактами.— Для Акселя не существовало вопросов там, где все ясно, как на ладони.

Мтомба кивнул, то ли соглашаясь, то ли принимая сказанное к сведению, и задумался. Конечно же, Сол прав! Рутина съедает все, а ведь когда-то Служба Безопасности задумывалась как организация, обеспечивающая безопасность всего сообщества в целом, неважно, откуда исходит угроза — зреет внутри или приходит извне. Реально же они превратились в наделенный чрезвычайными полномочиями дубликат Всемирного Полицейского Управления!

— А что, масштабы сделок действительно столь велики? — Вопрос Акселя оторвал африканца от невеселых мыслей.

— Я бы сказал так,— ответил Блэкфилд.— Идет негласный передел промышленности,— ни больше, ни меньше.

— И никто ничего не заметил? — Директор окончательно очнулся от своих мыслей и недоверчиво покосился на друга. Впрочем, взгляд его выражал скорее удивление, чем недоверие.— Ни слова не просочилось в печать, не поползли тревожные слухи? Разве такое возможно?

— Люди разобщены.— Алекс демонстративно развел руками.— Мало кого заботят дела ближнего. Разве что твой конкурент разоряется или подрядчик опаздывает с поставками… Конечно, стоит всерьез покопаться в экономических обзорах, в коммерческих вестниках, и многие вещи начинают видеться иначе, но кто нынче этим занимается? Прибыль укладывается в норму, а остальное… К тому же, с чего ты взял, что все так просто? Я вовсе не говорил, что собранная мной информация касается официальных продаж. Практически во всех случаях смена владельца происходила негласно. Для этой процедуры существует много не очень сложных способов. Правда, к ним почти никогда не прибегают: к чему лишняя канитель, если дело делается честно? Кстати, как раз появление смутных слухов о негласных продажах и привлекло мое внимание…

— И все-таки, странно все это,— помолчав, откликнулся Оварунга.— Ты-то заметил неладное, а остальные что?

— Наверняка еще кто-то заметил,— не стал оспаривать возражений друга Блэкфилд.— Заметил, подивился и думать забыл — мало ли в финансовом мире странностей? Терпят крах непоколебимые, а никому не известные неожиданно вырываются вперед. Впрочем, я должен был оговориться сразу, что дело касается лишь высокотехнологичных отраслей, таких как электроника, точное машиностроение, роботехника, двигателестроение, синтезаторы пищи и так далее. Если говорить только о них, то не меньше девяноста процентов фирм сменили своих владельцев, но этих фирм достаточно немного. На общем же фоне ситуация далеко не столь впечатляюща. Быть может, остальная часть рынка недвижимости оказывает маскирующее воздействие?

Некоторое время все трое молчали, переваривая озвученную информацию, в то время как машина плавно несла их по автостраде. Мир за затемненными стеклами лимузина словно перестал существовать для этих троих. Аксель подумал, что Алекс прав: если кто-то решил сохранить свою деятельность в тайне, то он избрал верный путь. И все-таки не удалось…

— Когда, ты говоришь, прокатилась волна странных продаж? -прервал молчание Аксель.

— Примерно шесть месяцев назад,— подумав, ответил Блэкфилд.— Месяца четыре назад я узнал об одном странном случае: скончался глава фирмы «Старз», одного из конкурентов «Вестерн Юнион Инкорпорейтед», специализирующейся, в отличие от нее, не только на производстве гиперприводов, но и фотонных двигателей…— При этих словах друга Аксель невольно насторожился.— Так вот,— продолжал Алекс,— по завещанию фирма отошла никому не известному молодому человеку. Странно, правда? — Он сделал паузу, дождался утвердительных кивков друзей и продолжил: — Дальше — еще страннее: родственники покойного не выразили ни малейшего несогласия с решением главы семейства, словно речь шла о никому не нужных безделушках, а не о многих миллиардах, в которые оценивается недвижимость «Старз».

Мтомба лишь изумленно присвистнул. Быть может, он и спросил бы о чем-то, но его опередил Сол.

— И такое прошло незамеченным? — недоверчиво произнес он.

— Ну, почему же? — усмехнулся Алекс.— Пресса достаточно много писала о смене владельца одной из крупнейших звездолетостроительных компаний. Печатались сдержанные интервью членов семейства… Кстати, именно они представили нового председателя Совета Директоров Майка Мейерса, как жениха одной из внучек почившего старца. Якобы они с пяти лет обручены, и поскольку никто в семье не испытывает тяги к бизнесу, решили, что управлением займется Майк. Заметьте — речь шла лишь об управлении. Никому и в голову не пришло, что вместе с передачей управления фирмой семейство отказывается от права владения, а на самом деле речь шла именно о завуалированной передаче контрольного пакета акций. Дальше. Поскольку семейство готовилось к похоронам, немногочисленные интервью быстро начали повторять друг друга, а вскоре интерес газетчиков к теме и вовсе сошел на нет. Так-то вот,— многозначительно добавил Блэкфилд.

— Ну и как ты докопался до остального?

— Мне это дело показалось странным,— не стал тянуть Алекс,— я навел справки о Майке Мейерсе и удивился еще сильнее: оказалось, что такого человека не существует! — Он обвел друзей победным взглядом. — Неизвестно, откуда он вообще взялся. Словно появился вдруг, на пустом месте, как чертик из коробочки. Такое случается, когда человек сознательно уничтожает о себе информацию, и вот что я вам скажу: этот Мейерс ОЧЕНЬ тщательно уничтожал свое прошлое.

— Что-то я не слишком ясно понимаю ситуацию,— заметил Аксель.— На моей памяти свершилось немало дурацких сделок. Как говорится: охота пуще неволи. Желаешь удовлетворить свою блажь, плати деньги. Все просто. Люди посмеются и забудут о твоей глупости, а ты остаешься счастливым владельцем неприлично дорогой игрушки.

Слушая его, Мтомба мрачно молчал. Все, что он только что услышал, походило на завязку скверного детектива — сказочно богатый скряга-старец умирает, прекрасный принц в образе таинственного незнакомца беспрепятственно завладевает наследством заодно с рукой и сердцем любимой внучки патриарха, но тут в бочку меда выплескивается традиционная ложка дегтя — в силу неизвестных читателю причин прекрасный принц вынужден тщательно скрывать свою биографию… Чушь собачья! В книжках подобное случается, в жизни — нет. Тут Аксель прав. А если что-то и происходит не совсем подобающим с точки зрения закона образом, то так гладко, как Мейерсу, редко кому удается спрятать концы. Впрочем, насчет Мейерса он пока ничего не знает, так что следует попридержать обвинения. Тем не менее, история явно с душком.

— Ты абсолютно прав,— согласился Алекс.— Я сразу почувствовал, что здесь дело нечисто.

— И каким же образом Мейерс облапошил мнимых родственников? — продолжал допрос Аксель. В отличие от Мтомбы он не искал материальных доказательств преступности сделки. Образно говоря, ему достаточно и того факта, что приближаться к ней допустимо только с наветренной стороны. Это судье необходимы веские улики для вынесения обвинительного вердикта. В жизни же случается и так, что злой умысел налицо, доказательства отсутствуют, а здравый смысл в суд не представишь… Человека обходят стороной, и вынужденно мирятся с формальным признанием его порядочности. Как в случае с Мейерсом. Пожалуй, только сейчас Оварунга впервые начал понимать, почему Аксель так настойчиво отказывался от его «заманчивых» предложений — кому охота копаться в бумагах, доказывая очевидное.

— В том-то и дело, что формально ситуация кристально чиста,— словно в подтверждение размышлений Оварунги, сказал Алекс.— Существует завещание покойного, и к нему не придраться. Родственники довольны, а значит, с этой стороны к делу тоже не подобраться, но когда журналистка отдела светских новостей «Гардиан» Ума Турман попыталась копнуть глубже, ничего у нее не получилось.

— Да? — Вопрос прозвучал достаточно нейтрально, но Блэкфилд понимал, что Алексу с Мтомбой нужны подробности.

— Видимо, решила постимулировать серые клеточки своего мозга,— с мрачной иронией произнес он,— и не рассчитала сил. Официальное заключение — передозировка наркотика.

— Ого! — не удержался Мтомба.— Экзотический диагноз! — Он, как никто другой, знал историю борьбы с наркоманией. И хотя полностью уничтожить проблему так и не удалось, формально с ней покончили добрую сотню лет назад. Недуг общества уменьшили до приемлемых размеров, загнали поглубже и сделали вид, что его не существует.

— Лучше на скажешь,— согласился Блэкфилд.— Названия препарата я не помню… какой-то длинный фармакологический термин. Девочку я знал. Хорошая девушка, совсем еще молоденькая. Прыти много, осторожности никакой, но этой дрянью она никогда не баловалась, даже спиртного по возможности избегала.

— Дай-ка я угадаю…— встрял в разговор Аксель.— Именно ее смерть подвигла тебя на собственные изыскания?

— Нет…— Алекс явно смутился, словно воспринял слова Сола не как случайное предположение, а единственно возможную для него, Алекса, реакцию на происшедшее.— Хотел бы я выглядеть благородно… этаким рыцарем в сверкающих доспехах и на белом коне, но я не молоденькая девочка с неуемной энергией и знаю, что там, где…— он поискал подходящее определение,— на дух не переносят не в меру любопытных журналистов, многого не раскопаешь. Он болезненно поморщился.

— Просто времени не хватит,— понимающе кивнул Аксель. Он, наконец, понял причину самооправданий Блэкфилда. Алекс изо всех сил не желал показаться трусом в глазах старых друзей. Он забыл, что трусливой его позицию мог назвать только не знакомый с ним, исполненный глупой бравады человек, знавший опасности лишь понаслышке.

— Верно,— с явным облегчением согласился Алекс,— но раз Уму поспешили убрать, значит, всерьез опасались, что она сумеет подобраться к чему-то важному.— Он помолчал.— Я же для себя уразумел, что пресловутый Мейерс — не просто темная лошадка. Он дикий жеребец с зубами крокодила и хвостом скорпиона! И вот тогда я задумался. Ладно, Ума. Жалко, конечно, девушку, но кто она такая? Рядовая гражданка Лиги. Богатых родителей не имеет, а значит, реальной силы не представляет. На что она может рассчитывать? Успей она раскопать что-то, хотя бы отдаленно отдающее сенсацией, и еженедельник наверняка защитил бы ее от возможных угроз, а в этих условиях смерть сотрудницы солидного издания вызвала бы громкий скандал, неизбежно влекущий за собой серьезное журналистское расследование. Но ей никто не угрожал — она лишь подступила к порогу тайны, но узнать ничего не успела. Защищать же наркоманку никто не пожелал, да и от кого? И тогда я задался вопросом: а не пошел ли еще кто по пути Умы? Нет, не из журналистской братии, а из числа сильных мира сего? Я рассуждал примерно так: молодой, энергичный бизнесмен пришел к рулю процветающего предприятия. Такое событие не может не насторожить конкурентов. Как, скажем, к этому отнеслись в «Вестерн Юнион Инкорпорейтед»? И я подкинул знакомому обозревателю мысль взять интервью у Бьёрна Стенсена. Тому идея понравилась, и он добился встречи. Каково же было мое удивление, когда, просмотрев по головизору интервью, я узнал, что мистер Стенсен нимало не озабочен появлением молодого агрессивного конкурента. Ни тени волнения, сплошная доброжелательность, одним словом, он вел себя так, словно сам стал владельцем «Старз».

— Может быть, поза? — предположил Мтомба.— Стремление показать, что ты по-прежнему в седле и как никогда силен и уверен в себе?

— Возможно,— пожал плечами Алекс.— Это первое, что приходит в голову, но я не верю в благодушие акул бизнеса. Уж о чем, о чем, а о «добрых отношениях» между конкурентами мне известно не понаслышке.— И он презрительно усмехнулся.

Все верно. Хищник не терпит вторгающегося на его территорию конкурента и либо убивает его, либо гибнет в схватке сам, либо… договаривается о разграничении территорий, но зубы при этом держит наготове.

— С какой же стороны ты решил подойти к делу? — поинтересовался африканец. Ему самому предстояло заняться именно этим вопросом и, вполне естественно, он желал знать, чем закончилась предыдущая попытка человека, знающего, как подойти к делу.

— Со стороны антимонопольного законодательства,— охотно пояснил Алекс.— На протяжении веков власть над миром многим не давала покоя, и если военным путем добиться ее давно уже никто не пытается, то этого не скажешь о способах экономических. И я подумал: а не предпринимается ли новая попытка? — Он обвел друзей взглядом.— Если принять такое предположение за основу, все, вроде бы, становится на свои места: и строгое инкогнито мистера Мейерса — невозможно проследить связи человека без прошлого,— и жестокая расправа с Умой — поскольку наказание за нарушение антимонопольного законодательства самое суровое в Лиге, — и демонстративное благодушие Бьёрна Стенсена.

— Что верно, то верно. Лжец должен иметь очень хорошую память,— подтвердил Аксель.— К тому же, Бьёрн Стенсен — человек прямой. Трусливо прятать за ложью свою шкуру — не в его стиле. А вот отвести от себя подозрения, лишний раз продемонстрировав свою силу — это да. Это на него похоже.

— И к чему ты пришел? — Этот вопрос задал Мтомба. Не то, чтобы его не интересовала психологическая оценка личности Стенсена или конкретные моменты в расследовании Алекса, но африканцу не терпелось поскорее добраться до конца рассказа, чтобы осмыслить картину в целом.

— Я очертил круг партнеров мистера Стенсена, его конкурентов, партнеров конкурентов и принялся за дело. Так вот, к моему удивлению выяснилось, что некоторое время назад и там начался передел, если психологически и не столь впечатляющий, то, по своей сути, ничуть не менее значительный. Тогда я расширил круг поисков, перешел к анализу дел в других отраслях промышленности и остался в итоге с теми фактами, о которых говорю. Кто-то на корню скупает высокотехнологичные фирмы вне зависимости от профиля выпускаемой ими продукции.

— Почему высокотехнологичные? — задумчиво переспросил Мтомба. Больше всего директора Службы Безопасности волновал именно этот вопрос, потому что любой ответ на него если и не сужал круг поисков, то высвечивал суть неожиданно возникшей проблемы. Что не менее важно.

— Ну, на этот вопрос и я могу тебе ответить, хотя корректного ответа на него не знаю,— усмехнулся Аксель.

— Хлестко,— признал Мтомба,— но мне бы хотелось поближе к делу.

— Изволь,— не стал спорить Соломон.— Итак, вариант первый. Высокотехнологичные фирмы наиболее рентабельны. Да, они требуют больших начальных вложений, но оборудование быстро окупается. Поскольку автоматизация на таких производствах чрезвычайно высока, себестоимость выпускаемой продукции получается низкой, а прибыль, соответственно, велика. Ресурсы же наших предполагаемых монополистов хоть и огромны, но наверняка не безграничны. Как тебе такая возможность?

— Подходит,— подумав, согласился Мтомба.— Плохо другое — при неоспоримой разумности твоя теория даже не намекает на возможного злоумышленника. А сейчас важнее всего именно это. Я должен знать, кто наш противник, какими ресурсами он обладает, а значит, какие средства необходимы для его нейтрализации.

— Тогда изложу второй вариант. Высокотехнологичные производства сплошь автоматизированы и не нуждаются в человеческих ресурсах,— повторил Аксель уже сказанное ранее. Нельзя ли оценить этот факт с другой стороны?

— Колонисты с Марса или Венеры…— прошептал Мтомба.

— Или Пустынное Братство,— подкинул идею Алекс.

— Если кто-то сумел объединить их и убедить,— тотчас ухватившись за идею, принялся вслух рассуждать Мтомба,— что с началом освоения Яна для Братства настанут черные времена…— Он замолчал, оценивая варианты, а Подумать было над чем. Никто не знал всех пиратских баз. Никто не знал точно их численности и состава группировок. Но вот что известно достоверно, так это внушительная сумма ежегодного ущерба, наносимого Лиге в результате нападения пиратов на мелкие планетарные базы и перехвата судов на трассах. И еще известно, что последние несколько лет операции, проводимые Братством, становятся все наглее…

— Ну, а еще что? — спросил он

— А тебе этого мало? — Аксель ухмыльнулся.— Братство, не Братство — какая разница? Возьми за основу теорию о том, что в среде Братства Пустынников появился лидер, вооружившийся одной из древних философий… Анархизм, фашизм или что-то еще — значения не имеет. Важно другое… Ты никогда не замечал, как легко глупость находит укромное местечко в мозгу, как цепко укореняется в отвоеванном гнездышке и как стремительно способна изменить личность попавшего под ее влияние человека? — Аксель выразительно взглянул на друга.— А лидер, если ты помнишь, это человек, который: «a» — знает, чего он хочет; «b» — знает, как добиться того, что он хочет; и «c» — умеет увлечь своей идеей окружающих. То есть навербовать бесплатную армию фанатично преданных сторонников. Чем тебе не подходит идея армии увлеченных единой целью, готовых на все людей? Если же со временем на первый план выдвинется иная теория — заменишь прежнюю. Уверяю тебя: в твоей деятельности никаких перемен не наступит.— Мтомба молчал, никак не реагируя на испытующий взгляд Хука.

— Что — не годится?

— Нет, почему же… Просто, я думаю. Теория с Братством отлично объясняет загадочность личности Мейерса, объясняет и жестокое подавление любой попытки проникнуть в их тайну, вот только…

— Что — только?

— Я никак не могу представить себе, что такой человек, как Бьёрн Стенсен, фигура в деловом мире значительная, пользующаяся заслуженным авторитетом, мог стакнуться с бандитами.

— Э-э-э!…— Хук погрозил другу пальцем.— В мире существуют идеи, но ведь существуют и технологии. Это разные вещи. До сих пор мы говорили об идее, если можно так выразиться, о сути происходящего, но ведь и технология ее претворения в жизнь не менее важна. Хочешь поговорить о технологиях? Изволь. Но для начала договоримся, что ты не станешь канонизировать все высказанные мною мысли — они ведь не более чем предположения.— Он едва не расхохотался, глядя, как вытянулось черное костистое лицо Мтомбы.— Так вот, что касается упомянутых тобой пиратов… Пираты они лишь до тех пор, пока грабят мирные суда, так сказать, в целях личного обогащения. К власти-то они не стремятся. Но если их объединить идеей… скажем, мирового господства, то они — уже не пираты. Они — тайное сообщество! И потом. Кто тебе сказал, что Братство завербовало президента «Вестерн Юнион Инкорпорейтед»? Такое предположение действительно выглядит достаточно глупо. Я бы сказал, что если версия взаимодействия Стенсена с Братством верна, то я скорее поверю, что именно Бьёрн Стенсен, поразмыслив на досуге над реалиями бытия, решил направить хаотичный поток бессмысленно растрачиваемой силы Братства на колесо своей мельницы. 4

— То, что ты только что сказал, выглядит гораздо страшнее,— заметил Алекс.

— То-то и оно,— согласился Аксель.— Но есть во всем этом деле еще один момент, которого мы пока всерьез не касались — деньги! Я затрудняюсь назвать даже приблизительное количество триллионов — уже вложенных в скупку!

— Может статься, дело обстоит несколько иначе,— заметил Алекс.— Случается, человек попадает в затруднительное финансовое положение. Все, что у него есть — недвижимость, стоимость которой значительно превышает сумму долга. И тогда она передается в качестве платы — на условиях солидной пожизненной ренты прежнему владельцу.

— Ну, это частные случаи,— заметил Мтомба.— Вряд ли они составляют значительную часть сделок. Так что Аксель прав, но, кроме как разделить с ним изумление по поводу бездонной казны скупщиков, я ничего не могу.

— А я могу указать тебе этот источник,— неожиданно заметил Аксель,— хотя, думаю, слова мои тебе не слишком понравятся.— Африканец невольно напрягся и вопросительно посмотрел на друга.— Приготовился? Это Ян. Думаю, кто-то давно к нему прилепился и потихоньку буравит ценную породу, а стружку не выбрасывает, а, наоборот — аккуратно собирает и привозит сюда, на Землю.

— Трепло! — с выражением произнес Алекс.

— Да не трепло я,— фыркнул в густые усы Сол.— Просто я вижу то, чего вы, братцы, по своей близорукости не замечаете. Могу добавить, что Ян ковыряют не первый год, а может быть, и не один десяток лет, потому что быстро такую массу золота в наших условиях не обналичишь.

— Ну, как раз это легко проверить,— заметил Мтомба.— Завтра же я вышлю сторожевой эсминец, и они просканируют всю поверхность Яня на километр в глубину, и если кто-то там орудует, не беспокойся, найдут. Согласен?

— И да, и нет,— неожиданно уклончиво откликнулся Аксель.— Пока не знаю.

— То есть?

— Алекс,— вместо ответа обратился к Блэк-филду Хук,— ты не пробовал проследить динамику заключения сделок?

— А как же! — улыбнулся маклер.— Плавная синусоида, к настоящему моменту практически сошедшая на нет.

— Но ведь это значит…— прошептал Мтомба. Он понял! Аксель с любовью посмотрел на африканца. Нет, он никогда не считал друга недалеким человеком, просто знал, что тому, как и большинству «тельцов», необходимо время на осмысление, что ум Оварунги, если можно так выразиться, глубок, но нетороплив.

— Это значит,— заговорил вместо него Аксель,— что сошедшая на нет волна потребительского спроса на высокотехнологичные фирмы — часть плана, ведущего к предполагаемой нами ужасной цели.

— Ужасной…— Вот дьявольщина! Действительно ужасной! Мтомба попытался представить, что произойдет в будущем, если в ближайшие несколько суток не удастся сдержать тайную пока экспансию неизвестных, и не сумел.

— Исходя из масштабов, иного определения я не подберу,— ответил Аксель.— Могу лишь повторить уже сказанное: за нынешним переделом собственности наверняка стоит мощная организация, действующая с дьявольской тщательностью и стремительностью, а главное — в полной тайне. Этой тайны мы лишь коснулись, получили гору трупов и ни единой зацепки. А сколько было задействовано людей, я даже боюсь предположить. Вдумайся,— сейчас он обращался исключительно к Мтомбе,— финансисты, юрисконсульты, биржевые маклеры… Кто-то ведет поиски, кто-то — переговоры, в руководящие верхушки фирм вливаются новые люди…

— Не обязательно,— возразил прислушивавшийся к разговору Алекс.

— Мое предположение легко проверить,— парировал Хук,— но не это главное — прав я полностью или частично, все равно получается невесть откуда взявшаяся армия специалистов, о которых прежде никто и не слышал. Чем все эти люди занимались до сих пор? Кстати, Алекс, ты не пытался прояснить для себя кадровый вопрос?

— Нет.— Блэкфилд угрюмо помотал вихрастой головой.— По сути, я лишь из интереса занимался подборкой примечательных для меня фактов, а ресурс времени…— Он недовольно поморщился.— Сам понимаешь.

— Да ты не скромничай,— усмехнулся Аксель.— От нечего делать, коротая вечера за биржевыми сводками, ты обскакал — прошу простить, если таковой не существует в реальности — Экономическую Разведку Службы Безопасности Лиги! — Он выдержал эффектную паузу.— Кстати, не удивлюсь, если наш общий друг, Мтомба, начнет осаждать тебя предложениями о переходе к нему на службу.

— А ведь это мысль! — Эбеновое лицо африканца расплылось в белозубой улыбке.— Никакой Экономической Разведки у нас и в помине нет, но в свете последних событий необходимость ее создания ни у кого не вызовет сомнений. Что, если ты ее возглавишь? — Он вопросительно уставился на явно ошеломленного Блэкфилда.

— Да я, право, не знаю,— замялся тот. Уж больно неожиданно прозвучало это предложение. Тут нужно взвесить все «за» и «против», продумать возможные последствия… Короче— время нужно!

— О нет…— простонал африканец, предчувствуя худшее.— Еще одной четырехлетней осады мне не выдержать!

— Четырехлетней…— Алекс перевел изумленный взгляд с Оварунги на Акселя и обратно.

— Именно столько наш общий друг мотал мне нервы, прежде чем сегодня утром дать согласие,— со вздохом разъяснил ситуацию директор Службы Безопасности.

— Так ты теперь в должности…— взял, наконец, себя в руки Блэкфилд и с уважением уставился на Акселя.

— Тайного Посланника по Особым Поручениям,— напустив на себя важный вид, прояснил ситуацию Соломон.— Так что, прошу любить и жаловать.

— Это дело следует отметить.

Спонтанное предложение Алекса ни у кого не вызвало возражений. Они отметили назначение. Потом отметили его еще раз, потом еще, еще и еще. Подобно черной молнии, лимузин мчался в ночи, светом фар выхватывая из тьмы все новые участки оставшегося до цели пути. После седьмого или восьмого тоста Алекс дал согласие возглавить Экономическую Разведку, и все трое принялись с усердием отмечать двойную удачу Мтомбы, предвидя скорый крах противника и собственную победу. Подвыпивший Аксель заметил, что не часто в один день столько дураков

попадается на крючок удочки неумелого рыбака по имени Мтомба.

* * *

Набравшийся накануне Аксель не помнил многого: ни куда они приехали, ни когда это произошло, ни как он сумел добраться до постели. Говоря проще, он вообще ничего не помнил. Тем не менее, утро встретило его пробивающимся сквозь плотные шторы ослепительно ярким солнечным лучом. Он нехотя перевернулся на другой бок. Кровать под ним пронзительно-жалобно скрипнула, окончательно выбивая остатки сна. Он понял, что заснуть больше не удастся, откинул одеяло в сторону и сел, изумленно оглядываясь по сторонам.

Воспоминания о прошедшем дне по капле просачивались в сознание. Первым делом он вспомнил, что здорово надрался накануне, но голова не болела, а от чрезмерного возлияния осталась только ледяная пустота в сознании. Эта форма похмелья изредка посещала его и, хотя и не сопровождалась иными болезненными ощущениями, справедливо причислялась К одной из самых неприятных категорий состояния организма, о котором сигнализировал и металлический привкус во рту.

Аксель стянул со спинки кресла в изголовье роскошный халат, даже не задумавшись над вопросом, откуда тот взялся. Он отправился на поиски необходимого сейчас лекарства, по опыту зная, что клин легче всего вышибается клином. Запахнув полы и сделав два шага к низкому столику у стены, он обнаружил, что некто неизвестный позаботился не только о халате. Воздав хвалу неизвестному, он отпил из граненой бутылки и вскоре почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы проявить интерес к окружающей обстановке.

Комната, в которой он находился, больше всего походила на просторный каземат с узкими окнами-бойницами, сводчатыми потолками, плавно переходящими в сложенные из гранитных блоков стены и крепкими дубовыми дверьми с бронзовым зарешеченным смотровым окошком наподобие тюремного. Хук понял, что находится внутри замка, цитадели либо чего-то похожего, чего давно уже не строят. Тут дверь отворилась, и в комнату вошел Мтомба. Аксель как раз завершил повторный осмотр апартаментов, но ничего достойного внимания не обнаружил. Не произнеся ни слова, Оварунга опустился в кресло и кинул на стол кипу утренних газет.

Аксель отставил стакан и взял со стола внушительную стопу бумажных листов. Ему не пришлось утруждать себя поисками. Еще издали он заметил обведенные красным фломастером редакционные статьи и, расправив белоснежные полотнища на коленях, углубился в чтение.

«Сегодня утром президент и владелец компании «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» Бьёрн Стенсен созвал пресс-конференцию и объявил о начале производства гиперпространственных приводов полного спектра грузоподъемностей без использования в конструкции редкоземельных элементов и, как следствие, по цене, не превышающей пятнадцати процентов нынешней».

Аксель откинул газету, скользнул по хмурому лицу Мтомбы мимолетным взглядом и перешел к следующей, где тоже имелась обведенная фломастером заметка.

«Паника на бирже! Через десять минут после проведенной Бьёрном Стенсеном пресс-конференции акции правительственных компаний аналогичного профиля упали на шестьдесят пунктов! Всеобщая паника привела к временному прекращению торгов, сколько продлится пауза, никто сказать не в состоянии! Эксперты предрекают скорый крах промышленности, поскольку до шестидесяти процентов мирового производства так или иначе задействовано в подрядных и субподрядных контрактах!»

Аксель откинул очередной лист в сторону. Здесь все понятно. Значит, Стенсен не врал, значит, ему действительно удалось добиться того, над чем безуспешно бились многие институты в течение десятков лет — создать дешевый гиперпространственный движок.

«Мы обратились за консультацией в Академию наук. Профессор Старк выразил полнейшее недоумение касательно принципов, заложенных в проект нового поколения гиперпространственных приводов, но предрек аналогичную судьбу и фирмам-производителям субсветовых двигателей, поскольку заложенные в них принципы аналогичны. Что же касается ядерных приводов, то, похоже, уже лет через пять их можно будет увидеть только в музеях».

Одну за другой он пробежал взглядом оставшиеся издания, но во всех размещалась стандартная информация, как и полагается при сенсации подобного масштаба. Он поднял взгляд на Мтомбу, и тот, наконец, заговорил:

— Везде одно и то же,— констатировал он.— В деловых кругах царит паника! Финансисты пребывают в растерянности! Эксперты в один голос твердят о грядущем крахе и резком падении уровня жизни населения!

Мтомба выразительно посмотрел на друга, словно именно его считал повинным в случившемся. В этот момент в дверь постучали.

— Войдите! — крикнули оба в один голос.

Дверь отворилась, и на пороге появился облаченный в такой же, как у Акселя, халат и шлепанцы на босу ногу Алекс. В правой руке он держал запотевшую бутыль виски и старательно прижимал ее попеременно ко лбу и вискам. Синие круги под глазами яснее слов говорили о его самочувствии. Он остановился на пороге, окинул друзей внимательным взглядом и хриплым голосом изрек:

— Не нравитесь вы мне… Какие-то вы мрачные… Плохо выглядите…

Парень явно пытался завязать беседу, но получалось это у него далеко не образцово. Мтомба с Хуком хмуро переглянулись. Выглядят они, видишь ли, плохо…

— В зеркало посмотрись,— огрызнулся Хук.

Мтомба мрачно оскалился: он тоже выглядел неважно и знал об этом. Блэкфилд болезненно поморщился. Что ж, как говорится — намек понял. Грубо, зато доходчиво. Алекс вздохнул, качнулся вперед, и ввалившееся в комнату тело потянуло за собой заплетающиеся ноги. Таким вот странным аллюром он просеменил к свободному креслу и, громко охнув, повалился на мягкое сидение.

— Голова болит? — участливо поинтересовался Аксель.

— Змей бородатый,— беззлобно ругнулся Алекс, отнимая от головы емкость.

— Ты неправильно применяешь микстуру. Содержимое следует принимать внутрь — через стекло не подействует,— терпеливо объяснил Сол допущенную слабоумным другом ошибку.

— Да я с этим и пришел,— откликнулся Блэкфилд, показывая, что Сол напрасно опасался — ситуация не столь безнадежна.— Одному-то нехорошо…

— Бродить по коридорам с такой, как у тебя, мордой нехорошо,— заметил Аксель, забирая из его рук бутыль. В два оборота пробка отделилась от горлышка, и янтарная жидкость потекла в высокие стаканы, весьма к месту подставленные Мтомбой.— Давайте-ка, приведем себя в порядок,— молвил Аксель, протягивая наполненные стаканы друзьям.

Морщась и вздрагивая, Алекс заставил себя выпить содержимое и, шумно выдохнув, откинулся на спинку кресла. Некоторое время страдалец сидел, закрыв глаза, потом веки его раздвинулись, и он окинул приятелей явно повеселевшим взглядом.

— Чем это вы тут без меня занимаетесь? — Ожившие глаза неуместно, словно инородные тела, смотрелись на серой отечной маске лица.

— Оклемался, родимый? — вопросом на вопрос ответил Аксель, передавая другу кипу принесенных Мтомбой газет.

Алекс взглянул на него вопросительно, но говорить ничего не стал, вовремя заметив помеченные фломастером статьи. Не задавая вопросов, он углубился в чтение. По мере того, как смысл текста доходил до него, выражение лица трансформировалось от глуповатой растерянности огорошенного неожиданным известием алкаша до трагической маски умудренного опытом мужа.

— Что скажешь, маклер? — ехидно поинтересовался Аксель.— Что нам пророчат мистеры Доу и Джонс?

— А что тут скажешь? — Проигнорировав замечание насчет индекса Доу-Джонса, Алекс пожал плечами и еще раз пробежал взглядом статьи. Он еще не настолько пришел в себя, чтобы кощунствовать над святыми для любого финансиста понятиями.— У жизни в запасе всегда найдется сюрприз.

— Я ожидал от тебя ответа поумнее,— строго заметил Мтомба. В отличие от Алекса он вообще не был настроен шутить.

— Вот как — поумнее,— медленно проговорил Блэкфилд.— Что ж, изволь. Могу ответить иначе.— Шаркнув шлепанцем по дорогому паркету, он церемонно закинул белую волосатую ногу на ногу и по привычке попытался щегольски поддернуть брючину, но тут же сконфузился, не обнаружив таковой. Аксель оскалился в беззвучном хохоте, которого Алекс почел за благо не заметить.— Я не верю в крах. Считаю, что для одних подобные заявления — попытка сделать себе имя на сенсации, для других — обычная игра на доверчивости обывателя. Третьи просто не разобрались и подхватили лозунг, чтобы не отставать от лидеров…

— Но никто не выступил против! — воскликнул Мтомба.— Ты понимаешь?! Никто! Вот что меня тревожит!

— Это рефлекторное! — Вялым взмахом холеной руки Блэкфилд небрежно отмел возражения.— Для того чтобы идти против всех, необходимы знания и смелость.— Он посмотрел на внимавшего его сентенциям африканца и поспешил добавить: — Подумай сам — всегда приятней оказаться в дураках в компании с другими опростоволосившимися пророками, нежели противопоставить себя всем и вляпаться в лужу одному. Люди — животные стадные…— Он сокрушенно пожал плечами и вдруг оживился.— Я вам вот что скажу: трудности возникнут неизбежно, но ни о каком крахе и речи быть не может!

— Смелое заявление,— заметил Мтомба, приготовившись слушать дальше, и мельком взглянул на Хука. Тот промолчал, но кивнул, не уточнив, правда, с кем он сейчас соглашается.

— Давайте порассуждаем,— продолжал развивать свою теорию Блэкфилд.— Что произойдет завтра? Что нас ожидает еще через день, когда минет первый, вызванный неожиданностью, шок? Что случится через неделю, через месяц? Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы предсказать следующее: для конкурентов мистера Стенсена настанут трудные времена, потому что столь специфическое производство, как предприятие по выпуску гиперприводов, быстро не перепрофилируешь. Если они не сумеют повторить фокуса «Вестерн Юнион Инкорпорейтед», то им придется либо ему же продать дело за бесценок, либо… у того же Стенсена купить лицензию на производство двигателей по его революционной технологии.

— Предположим худший из возможных вариантов — «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» стал монополистом на рынке производителей суб- и гиперсветовых двигателей,— подсказал Мтомба, и продолжил развивать собственную мысль.— Вряд ли вчерашние конкуренты пожелают идти на поклон к победителю… Что им в таком случае остается? Ты упомянул о перепрофилировании? Но рынок и так забит не находящими сбыта товарами… Сам знаешь — официальная рабочая неделя для граждан Лиги всего лишь десять часов…

Африканец задумался.

— Если взять за отправную точку твои рассуждения, то получается парадоксальная ситуация, ты не находишь? — заметил Аксель, отвлекая Мтомбу от прочих мыслей.— Остановившиеся предприятия разоряется. Зато Стенсену никто не в состоянии помешать взвинтить цены на свою кардинально подешевевшую продукцию, зато при первой же попытке нарушить монополию «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» Стенсен тут же скинет цены и разорит конкурентов. Положение у него, прямо скажем, беспроигрышное.

Мтомба выглядел мрачно. Будучи правительственным функционером, он не мог не думать в первую очередь о благе государства. Лига контролировала больше половины производства приводов и почти девяносто процентов звездолетостроения. Это огромные деньги. Больше того — именно в этой сфере сосредоточена передовая техническая мысль Земли, и если отрасль постигнет крах, неизбежно настанут тяжелые времена и для остальных сфер экономики. Экономика, подобно живому существу, функционирует, как единое целое. Если человек получил инфаркт, то и остальные части его организма окажутся мало на что годны.

— Я не разделяю твоего пессимизма, Аксель,— вновь заговорил Блэкфилд.— Если рынок производства двигателей обрушится — а он непременно обрушится,— то Стенсену волей-неволей придется резко расширять производство, а, значит, идти на огромные вложения…

— Он вполне может выкупить за бесценок предприятия обанкротившихся конкурентов,— подкинул еще одну идею африканец.— Многие окажутся рады получить хотя бы остаточную стоимость мертвого производства.

— Разве что сегодня,— вмешался в разговор Хук.— Прямо сейчас, но столь крупные сделки не проводятся в один день.

— Не понял,— изрек Мтомба.

— Сол прав,— поддержал друга Алекс.— Завтра сегодняшние жертвы краха опомнятся и сообразят, что никто не станет строить дорогостоящие технологические линии при наличии уже существующих. Остается два варианта: продажа нерентабельного производства по более низкой нежели сейчас цене, либо все остаются на своих местах, и Стенсен начинает бодрую торговлю лицензиями.

— Ай да Стенсен! Каким бы боком ни обернулась к нему фортуна, он-то наверняка руки нагреет, ведь после вызванного переоснащением спада деловой активности начнется настоящий бум! — восторженно воскликнул Блэкфилд.— Кто захочет летать на старых ядерных калошах, когда по той же цене можно будет приобрести слишком дорогой сейчас субсветовой лайнер?!

— Плюс дальний космос, о котором в настоящее время больше мечтают и куда почти не летают,— заметил Аксель и сочувственно посмотрел на Мтомбу.

— И я предвижу новую волну нападок на Лигу с требованиями закрыть, наконец, унесший столько человеческих жизней янский проект ввиду его очевидной ненужности,— мрачно провозгласил Мтомба. Блэкфилд поморщился и отвел взгляд.— Им даже не придется особенно стараться. Мы рассчитывали снизить цены на приводы до двадцати пяти, минимум двадцати процентов нынешней стоимости, а они говорят о максимум пятнадцати, а то и десяти процентах!

Некоторое время все трое молчали, осмысливая создавшуюся ситуацию.

— А ведь Стенсен — один из немногих уцелевших,— неожиданно заметил Алекс.

На Мтомбу было страшно смотреть. Его черное лицо посерело от прилива крови, желваки играли на скулах, губы дрожали. Хук невольно вздохнул, потом немного подумал и тронул друга за руку.

— Не все так уж скверно,— попытался он успокоить африканца, еще не представляя, к каким аргументам прибегнет через минуту. Просто он по опыту знал, что жизнь всегда оставляет лазейку, нужно только суметь ее отыскать.

— Не надо меня успокаивать! — отмахнулся Оварунга.

— Я говорю серьезно,— продолжал Сол.— Подумай сам. Заменить золото или платину чем-то не слишком дорогим — хорошо, но цена готового продукта складывается не только из стоимости сырья. Если директорат Лиги не станет, подобно тебе, предаваться унынию, а заключит партнерские соглашения со вчерашними конкурентами, то, при условии оперативно организованных поставок полиметалла с Яна, сумеет одновременно с «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» поставить на рынок дешевые приводы.

— Которые, тем не менее, на пять, а то и на все десять процентов дороже новинки Стенсена,— огрызнулся Мтомба. Огрызнулся, скорее, по инерции, потому что вдруг понял, что замечание друга позволяет взглянуть на проблему с иной, оптимистической точки зрения.

— Но которых никто и в глаза не видел,— пожал плечами Аксель. Возражение прозвучало тем более веско, что родилось одновременно и в головах остальных собеседников.

— Верно! — поддержал его Алекс.— Заявить можно все, что угодно, но что их двигатели представляют собой на самом деле?! В то время как старые приводы пусть и дороги, зато надежность их подтверждена десятилетиями эксплуатации!

— К тому же не забывай еще об одном аспекте: чем большими партиями выпускается продукция, тем дешевле единица изделия,— добавил Сол еще один аргумент.— Здесь предприятия Лиги имеют несомненное преимущество перед «Вестерн Юнион Инкорпорейтед».

— Если я правильно вас понял, то мы еще и прибыль получим…— Мтомба хмыкнул и невесело покачал курчавой головой. Все-таки настоящие друзья — великое подспорье в беде!

— Твоя ирония великолепна, дружище.— Усмехнулся Аксель.— Только не надейся меня разжалобить. Я тебе вот что скажу: Стенсен решился в одиночку противостоять всем. Кстати, я с ним разговаривал накануне отлета на Ян и скажу честно: он произвел на меня впечатление сильного человека, который ясно представляет, что делать, а главное, знает ответ на вопрос: как добиться желаемого? Он тщательно все продумал, или, по крайней мере, уверен, что все предусмотрел. Помнишь наш вчерашний разговор? Стенсен серьезный противник, но даже если наши вчерашние выкладки верны, рано сдаваться — предстоит трудная борьба. Трудная, заметь, но не безнадежная. О капитуляции и речи нет!

— Если он таков, как ты говоришь, то не может этого не понимать, а, значит, приготовился к драке, чего не скажешь о нас. Ты ведь знаешь старую истину: кто подготовился к сраженью, наполовину победил.

— Тем более, не время киснуть, как баба! — гаркнул Аксель.— Уверен, Стенсена перспектива борьбы не наводит на мысль о капитуляции. Что с тобой случилось, Мтомба? Ты же всегда бойцом был!

Африканец ответил на реплику Акселя гневным взглядом, но тот не отвел глаз. Блэкфилд с интересом следил за безмолвным поединком. В молодости Аксель всегда выигрывал. Чуть адекватнее реагировал он на события, чуть дальновиднее оценивал ситуацию, немного трезвее относился к невзгодам, капельку быстрее соображал… Интересно, изменилось ли что-нибудь за истекшие годы? Некоторое время двое состязались, как в молодости, пока Оварунга не отступил. Ничто не изменилось…

— Ты прав, друг,— признался в поражении Мтомба.— Слишком на меня подействовала магия цифр.

— Я тебе вот что скажу,— добавил Хук, не заостряя внимания на закончившемся поединке,— перед самым моим отлетом на Ян Стенсен предлагал мне выгодный контракт. По его словам, из проектного бюро фирмы похитили документацию на привод, не использующий драгметаллов. Он ни словом не обмолвился о производстве или испытаниях чего-то реально существующего. Наоборот, у меня создалось впечатление, что документация — это все, чем он обладал в тот момент. И что потеря ее будет полным крахом замыслов Стенсена.

— Ты хочешь сказать…— неуверенно начал Мтомба.

— Что он блефует? — подсказал Аксель.— Не-ет. Я просто подумал сейчас, что мистер Стенсен уже тогда планировал разразившийся сегодня кризис и, отговаривая меня от полета, попросту пытался выиграть время. Похоже, у «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» тоже не все идет гладко — они в цейтноте. Так что не удивлюсь, если вскоре после начала производства сенсационной новинки «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» захлестнет поток рекламаций. И вообще, нутром чую, что-то здесь нечисто. Я, конечно, не специалист, но в свое время интересовался гиперприводами. Экспериментальные работали надежно, но перемещать могли практически лишь собственный вес. Доработка же и устранение недостатков неизбежно приводили к применяемой ныне дорогостоящей системе.

— Значит, Стенсен сумел обойти все трудности,— небезосновательно заметил Блэкфилд.

— Вероятно, ты прав. Мы можем только догадываться о том, что он сумел, а чего нет, но сейчас это не имеет значения. Повторяю: главное то, что никакого краха не предвидится. Это — во-первых, а во-вторых — вашим директорам пора очнуться от многолетней спячки, вытащить задницы из мягких кресел и заняться, наконец, своими прямыми обязанностями.

— За что я тебя люблю, Аксель, так это за способность никогда не унывать! — усмехнулся африканец.

— Это верно,— не без удовольствия согласился он.— А вот ты, как я погляжу, расклеился. Давай-ка сходи, сделай пару-тройку звонков, свяжись со своими. Пусть впрягаются в работу, пока Стенсен не перехватил контракты уцелевших независимых подрядчиков.

— У Лиги не хватит средств! — буквально простонал африканец.

— Не нужно заводить разговор о покупке! — терпеливо объяснил Сол.— Пусть договариваются о поставке сырья по демпинговым ценам.

Оварунга уважительно посмотрел на друга, не стал спорить, кивнул и вышел.

— Посланник!…— хитро усмехнулся Алекс, едва дверь за Мтомбой закрылась.— А ведешь себя, как Председатель Совета Директоров! Диктатор! — резюмировал он.

— Брось! — небрежно отмахнулся Аксель.— У директоров сейчас головы кругом идут. Подсказка Мтомбы может оказаться весьма кстати, хотя…

— Хотя? — насторожился Блэкфилд.

— Хотя, думаю, вряд ли это поможет,— несколько неожиданно пояснил свою мысль Аксель. Вернее, не пояснил, а подпустил для маскировки шапку дыма.

— Вот те раз! — усмехнулся Блэкфилд.— А я думал, ты у нас оптимист!

— Мой оптимизм тут ни при чем,— заметил Сол.— Просто я пытаюсь размышлять, и размышления приводят меня не к слишком приятным выводам.— Он взглянул на друга, как бы приглашая того поразмышлять вместе.— Давай-ка, суммируем наши вчерашние и сегодняшние выводы. Гипотезы гипотезами, Но если правда, что именно Стенсен заранее позаботился и об устранении конкурентов, и о монополии на производство, то наша милая беседа приобретает зловещую окраску.

— Перестань, Аксель. Слышал, что сказал Мтомба? У Лиги не хватит средств! У Лиги, понимаешь?!! А ведь мы сейчас говорим об одном человеке,— произнес он уже спокойнее. Видно, приведенные доводы подействовали, по крайней мере, на самого говорившего.

— А я не говорю об одном человеке,— спокойно возразил Аксель.— Я говорю о группе людей, из которых нам пока известен только один,— еще более спокойно добавил Хук.

— Ты это серьезно? — Алекс немного растерялся. Он вдруг взглянул на события последних суток как бы сверху. Еще вчера жизнь размеренно текла по привычному руслу, и вдруг все рухнуло в бездонную пропасть.

— А ты вспомни о собственных выкладках.— Аксель выразительно посмотрел на Блэкфилда.— Вспомнил? — И по тому, как медленно менялось выражение лица друга, осознал — да, вспомнил.

— Объясни мне тогда смысл твоего словесного… фонтана,— рефлекторно огрызнулся он.

— Осторожность никогда не помешает — ответил Аксель. К тому же, не исключено, что одного или другого мудреца из Директората посетит светлая мысль… раз уж так скверно сложилась конъюнктура — уступить принадлежащую Лиге часть рынка расторопному частнику. Одним махом, кстати, избавившись и от болезненного янского вопроса. Как тебе такой расклад? — Он вопросительно взглянул на Алекса.

— Не нравится мне подобная перспектива,— признался Блэкфилд.— И даже если наш переменчивый друг дозвонится до кого следует и добьется успеха, не знаю…— Он невольно осекся.— Похоже, в сложившейся ситуации даже при идеальном для Лиги раскладе, драка предстоит нешуточная.

— Верно.— Аксель держался спокойно. Настолько спокойно, что создавалось впечатление — он все знает наперед и сейчас лишь сверяет висящую перед мысленным взором хронологию предстоящих событий со словами друга.— Но еще хуже,— продолжал Сол,— если борьба, по сути даже не начавшись, уже закончилась, и нас сочли нужным известить лишь о ее завершении.— Он задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.— Нет! — внезапно решился он.— Я непременно должен поговорить со Стенсеном!

— Ты с ним в столь близких отношениях? — Алекс недоверчиво покосился на друга.

— Какие же вопросы ты собираешься задать мистеру Стенсену?

Аксель и Алекс обернулись. В дверях стоял Мтомба и молча слушал их разговор.

— Сказать по правде, я об этом еще не думал,— честно признался Аксель. Алекс изумленно посмотрел на приятеля.

— Ответа примерно такого рода я и ожидал,— мрачно кивнул Мтомба, всем своим видом давая понять, что, как и прежде, не одобряет склонности друга к различного рода авантюрам.

— Я полностью с тобой согласен,— поддакнул Алекс. Ведь это надо додуматься! Если хотя бы половина из того, что они вчера нафантазировали, верна, то назад вполне можно и не вернуться!

Аксель обвел приятелей удивленным взглядом и пренебрежительно фыркнул. Два перестраховщика — тени своей боятся! А главное, какое единодушие… И ведь оба не пьяны, и не под гипнозом…

— А что, собственно, вас не устраивает в моем желании получить информацию из первых рук? — поинтересовался он.— Любую информацию, вне зависимости от того, окажется она полезной или нет?

Мтомба открыл рот и тут же закрыл его — нужный ответ упрямо не шел на ум. Алекс нахмурился. А ведь на в самом Деле речь-то идет не о краже со взломом, даже не о вторжении в чужое жилище.

— Ну, не знаю,— признался Мтомба.— Не хочется мне, чтобы ты туда ехал.

— Отличный ответ! — Аксель удовлетворенно рассмеялся.— А главное — не содержит и намека на объяснение причины.— Может, со второй попытки получится? — поинтересовался он, но оба его оппонента молчали.— Ладно.— Хук посерьезнел.— Тогда я попытаюсь угадать: ВЫ ОБА БОИТЕСЬ,— ровным голосом произнес он, и Мтомба непроизвольно вздрогнул, а Алекс нахмурился. Ага, братцы, значит, стрела угодила в цель! — Вы опасаетесь, сами не знаете чего, и это обстоятельство не нравится вам. Но попытайтесь определить его первоисточник.— Он вопросительно посмотрел на одного, потом на другого.— Да просто дело здесь нечисто.

— Тем более! — Африканец упрямо стиснул зубы. В особенности его злило осознание того факта, что все убеждения напрасны. Аксель решил действовать и будет поступать так, как решил, какие бы доводы он, Мтомба, ни приводил.— Беда придет к тебе сама,— сказал он.— А ты прешь на рожон!

Алекс кивнул, показывая, что полностью согласен с точкой зрения друга, но не проронил ни слова. Спелись! Хороши, нечего сказать!

— А беда уже пришла! — рявкнул Аксель.— Вот только ни ты, ни я не оказались готовы к встрече.— Мтомба промолчал, и только по лихорадочно затрепетавшим ноздрям можно было судить о том, чего ему стоило это молчание.— Ты не хуже меня знаешь закон: либо ты, несмотря ни на что, идешь вперед, либо неизбежно отстаешь от лидера.

— Ну, хорошо,— наконец сказал Оварунга.— Чего ты хочешь добиться?

— Сам не знаю,— повторил Аксель и беззаботно пожал плечами.— Просто чувствую, что между утренним экономическим переворотом, событиями на Яне, гибелью Анны и приведшим к гибели Лори покушением на меня существует невидимая связь. Мне хотелось бы сделать ее зримой и проследить, куда ведет ниточка.

— Должен тебя огорчить,— Мтомба поморщился.— Ты еще этого не знаешь, но дело в том, что Анна — дочь Стенсена. Не думаешь же ты, что он собственное дитя принес в жертву прибыли?

— Вот черт! — Аксель вскочил и возбужденно зашагал по комнате. Чего-чего, а такого поворота он явно не ожидал. Хорош бы он был, явившись в дом Стенсена и с глупейшим апломбом обвинив его в убийстве собственной дочери!

— Быть может, передумаешь? — с надеждой в голосе поинтересовался Мтомба.

— С чего бы это? — рассеянно откликнулся Аксель, прекрасно понимая, что друг прав, и момент для визита не слишком удачен; но ведь время не терпит!

— Значит, я тебя не убедил…— Мтомба искренне огорчился. Чудак! Зная друга, как никто другой, он мог бы и заранее предугадать подобный результат.

— Ну, почему же? Я разговаривал со Стенсеном и не сомневаюсь, что такой, как он, человек скорее бросит бизнес ради спасения дочери, чем наоборот. Однако ничуть не менее я уверен в другом — не он отдает приказы киллерам. В любом случае, эта история с полетом Анны на Ян ставит больше вопросов, нежели дает ответов. Зачем дочери состоятельного родителя лететь в такую даль? К чему подвергать себя опасностям? И, наконец, почему глава семейства лично не позаботился о безопасности наследницы? В их семье явно не все гладко, вот только рассуждать об этом сейчас вряд ли стоит. Важнее другое — в твое отсутствие я уже говорил об этом Алексу. Стенсен, на мой взгляд, не лидер, но лишь один из многих, а смерть Анны, как бы ни была она тяжела для меня и для Стенсена, является хорошим поводом для визита.

— Ты забываешь о том, что есть вещи и поважнее: через несколько дней тебе предстоит выступать перед Советом Директоров, и от этого выступления будет зависеть очень многое, если не все.

— Надо, значит выступлю.— Аксель равнодушно пожал плечами — его мысли гуляли явно далеко от обозначенной Мтомбой проблемы.

— Надеюсь, ты не забыл о вчерашнем? — напомнил африканец.— Кто-то стремится тебе помешать. Не забывай: ты у нас единственный живой свидетель.

— Пусть стремится.— Напоминание явно не подействовало на Хука. За свою долгую карьеру профессионального авантюриста он привык к опасной близости смерти. Не раз она протягивала к нему свои костлявые руки, но так ни разу и не сумела дотянуться. Лишь пугающе щелкала костяшками пальцев, но Аксель в ответ только смеялся. С какой стати именно теперь праздновать труса? Разве он не прежний?

— Ты должен быть осторожен,— гнул свое Мтомба.— Осторожность — мать Победы.

— Была бы осторожной, не стала бы матерью,— отмахнулся Сол.

Молча следивший за разговором Алекс фыркнул. Аксель в своем репертуаре!

— Послушай, Мтомба, если ты что-то от меня скрываешь, то сейчас самое время все рассказать. Если нет, то перестань пугать меня призраками несуществующих угроз и сгущать действительно существующие проблемы.

Аксель вопросительно воззрился на друга. В самом деле — какого черта?! В конце концов все они в одной лодке!

— Токадо переметнулся,— нехотя признался Мтомба.— Я только что разговаривал с одним из секретарей Совета. Ситуация тревожная, более того: она развивается по предсказанному тобой сценарию. Получены весьма выгодные предложения, и шесть из пятнадцати директоров склоняются в пользу продажи принадлежащих Лиге предприятий.

— От кого исходят предложения? — быстро спросил Аксель. Собственно, этот вопрос являлся сейчас определяющим.

— Покупатель пожелал остаться неизвестным до момента подписания договора.

Алекс изумленно присвистнул. Сколько лет он занимается бизнесом, а такого не припомнит.

— Не свисти — денег не будет,— механически заметил Аксель, продолжая расхаживать по комнате. Внезапно он остановился и, словно решившись на что-то, направился в душевую, на ходу скидывая халат. Дверь за ним закрылась, и оставшиеся в одиночестве Алекс с Мтомбой переглянулись.

— Сол совсем не изменился,— с усмешкой заметил Блэкфилд.— По-прежнему из всех возможных продолжений он выбирает то, что ближе всего к драке.

— В данном случае думаю, что он прав, несмотря на все мои предостережения. События разворачиваются стремительно, а мы не только не в силах влиять на них, но даже не знаем, кто противостоит нам, каковы его цели… Нет, он определенно прав. Образно говоря, нас поставили на мостик и дожимают, а мы и противника в глаза не видели! Нет, прав Аксель,— в третий раз повторил он, словно убеждая самого себя,— с чего-то начинать следует. Пусть проведет разведку боем, тем временем ты завершишь свой экономический анализ, а я спущу с цепи своих людей — пусть выясняют, кто стоит за покупками.

* * *

В тот день Аксель так и не осуществил своего намерения. До самого вечера трое затворников ругались, пили, вновь ругались, ели, ругались опять, пока, наконец, исходя из сложившейся ситуации, не пришли к единой точке зрения на необходимую последовательность действий. Удовлетворенные, они разошлись спать с тем, чтобы утром убедиться, что ошиблись в предположениях, и события развиваются по совершенно иному руслу…

* * *

— «Старз» официально объявила о прекращении своей деятельности! — Мтомба с порога объявил неприятную новость.— «На срочно созванной пресс-конференции Майк Мейерс заявил, что в создавшейся после вчерашних событий ситуации директорат „Старз" не видит возможности проводить независимую финансовую политику, отстаивать оригинальную философию двигателестроения, всегда отличавшую продукцию „Старз", а без перечисленных только что составляющих нет и самой „Старз"».— Мтомба закончил цитату и пробежал глазами окончание статьи.— Дальше следуют поздравления Бьёрну Стенсену, пожелания ему всяческих успехов в новом, революционном начинании и заверение потребителям, что все взятые на себя обязательства фирма выполнит и лишь после этого начнет сворачивать производство. Что сам он преисполнен скорби, но иного выхода не видит — становиться придатком более удачливого конкурента такой компании, как «Старз», не подобает… В общем, все это уже не имеет значения.— Со вполне понятным ожесточением он швырнул на стол внушительную кипу утренних газет.

— Вот, любуйтесь! «Интернешнл Гералд Три-бюн», «Дейли Уорлд», «Файнешнл Тайме» и прочие в один голос подхватили новость, щедро снабжая ее комментариями экспертов,— сообщил Оварунга.— Те заливаются, как соловьи, в один голос утверждая, будто сами не ожидали, что вчерашние предсказания обвала рынка начнут сбываться уже сегодня. Ясно как день, что в самое ближайшее время последуют аналогичные заявления подрядчиков; что же касается более мелких фирм-производителей, то они попросту лишены шансов на выживание. Вот так!

— Тебе ничего не показалось странным? — спросил Аксель. Он знал, что в создавшейся ситуации лучше всего занять друга не приходившей тому в голову проблемой.

— В смысле? — Мтомба вопросительно посмотрел на Сола.

— В том смысле, что молодой и энергичный владелец «Старз» даже не подумал оказать сопротивления: не попытался противостоять «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» в одиночку, не сделал даже попытки договориться с конкурентом о сотрудничестве, не обратился за поддержкой к властям, наконец! Просто капитулировал, безвольно и позорно подняв лапки вверх! Тебя это ни на какие мысли не наводит?

— У меня лично создалось впечатление согласованности действий. Уж больно все гладко и оперативно — вчера выступил Стенсен, сегодня Мейерс, завтра нас ожидают новые сюрпризы того же сорта… Словно Стенсен выстрелил из стартового пистолета, и его команда рванула вперед, а у наших подметки приклеились к колодкам!

— Что ты предлагаешь?! — спросил африканец.

— Я вижу два варианта развития событий. Первый, наихудший для нас, заключается в следующем: на совещании директората Лиги принимается решение продать Стенсену профильные предприятия. Если это произойдет — считай, говорить больше не о чем, ибо сим идиотским шагом Лига фактически самоликвидируется.— Он умолк. Такие вещи не обсуждают наспех. Необходимо все обдумать, все взвесить, а уж потом… повторить процесс еще раз, чтобы никакой ошибки не закралось.

Лицо Мтомбы посерело. Много о чем переговорили за истекшие двое суток, но он по-прежнему представления не имел о конечной цели заговорщиков и только сейчас, кажется, начал осознавать дальновидное коварство замысла. Не обладающее реальной силой правительство Лиги превратится всего лишь в театр марионеток в руках Стенсена и иже с ним. И это в лучшем случае. Он живо припомнил доводы Акселя о вполне возможном существовании заговора, гнездящегося пока на одной из тайных баз Пустынников, укрытой в недрах Пояса Астероидов.

— Что реально мы можем сделать,— спросил Алекс,— чтобы помешать воплощению этого предположения?

— Во-первых,— Аксель начал загибать пальцы,— необходимо приставить к неопределившимся членам директората негласную охрану. И не формально, по человечку, но по полновесной группе, включающей в себя спецов по наблюдению, боевиков, связистов и так далее.— Мтомба промолчал и только оскалился в мрачной усмешке. Здорово! Приставить тайных соглядатаев к членам правительства! Да за одно это его не только что со службы попрут…— Пусть пасут своих подопечных день и ночь, пусть спят у них под кроватями, мочатся в одном сортире.— Соломон Хук, подумал Оварунга, в своем репертуаре: главное — дело, и плевать на законность! — И запомни: лучше несусветный скандал и твоя отставка, чем наш провал на голосовании Совета.— Надо же… Он, оказывается, даже понимает, что предлагает…— Во-вторых, шестерка переметнувшихся. Немедленно заведи на них дела и пусти по следу самых опытных сыскарей. Пусть выяснят, где, когда и в силу каких причин эти шестеро приняли идущее вразрез с интересами Лиги решение. А главное — Токадо. Остальных я просто не знаю, но от него, честно скажу, не ожидал подобного ренегатства. Я не верю в то, что он добровольно отказался от своих взглядов. Либо его смертельно напугали, либо предложили столько…— Аксель покачал головой и замолк.

— Теперь все? — Мтомба уже полностью овладел собой и потому говорил спокойно.

— Что касается худшего из возможных предложений, то да,— пояснил Аксель.— Сразу оговорюсь, что лучшее из возможных продолжений вряд ли понравится тебе больше худшего. Оно всего лишь предлагает нам чуть больше времени и заключается в следующем: голосование заканчивается нужным нам результатом, и Лига отстаивает свою хозяйственную независимость, а, стало быть, и право на лидерство. Вопрос, к чему это приведет? Предприятия Лиги контролируют половину рынка суб- и гиперприводов и девяносто процентов космического судостроения. Причем в этих процентах сконцентрированы все правительственные заказы и крупнотоннажное производство. На долю остальных производителей остаются спортивные яхты, спасательные катера и прочая шелупонь.

— Ты хочешь сказать, что даже при лучшем раскладе Лига попадает в зависимость к Стенсену? — уточнил Алекс.

— Именно,— кивнул Сол,— и что он предпримет в этом случае, остается только гадать. Быть может, бойкотирует правительственные фирмы, чтобы переманить на свою сторону недовольных покупателей и создать собственное крупнотоннажное производство, может — наоборот, решится на бархатное проникновение, да мало ли что еще он может придумать!

— Не понимаю, к чему ты клонишь…— Мтомба действительно не понимал и не стеснялся в этом признаться.

— Мысль простая. Если мы не ошиблись, и Мейерс только что дал сигнал к началу волны банкротств, то необходимо любой ценой сделать так, чтобы оборудование банкротов не прошло мимо наших рук.

Аксель не сомневался в собственной правоте, иначе попросту не решился бы советовать. И еще он понимал, что если Стенсен не получит контролируемых Лигой фирм, то у них останется очень мало времени для наращивания производства двигателей, чтобы довести его до ста процентов, и скупки оставшихся десяти процентов производства корпусов. Конечно, спортивные яхты не столь важны, но без спасательных шлюпок и грузовых челноков не отправится в рейс ни один лайнер или сухогруз. Не говоря уже о крейсере-матке, с целой флотилией истребителей.

— Но как?! — Они уже касались вопроса скупки производства конкурентов и разумного решения не нашли.

— Пока не знаю. Зато могу предсказать, что если этого не сделает Лига, тем же самым займутся Стенсен и компания. Аксель пожал плечами, как бы говоря: ты не имеешь средств, но поскольку они нужны, отыщи их.— Для начала начни следствие,— подсказал он.— Пусть твои юристы выяснят подноготную всех сделок, какими бы законами ни охранялась их тайна.

— Думаю, это можно сделать,— подумав, согласился Оварунга.

— Прекрасно! — Алекс открыл роскошную папку крокодиловой кожи и положил на стол несколько листков.

— Список у тебя есть, и приставь к юристам по паре секретарей с наказом ни в коем случае не оставлять их с клиентами наедине. Еще лучше, если все беседы будут прослушиваться и протоколироваться.— Аксель с удовлетворением подумал, что в итоге все складывается не так уж скверно. Мтомба же поморщился, но промолчал, хотя последнее предложение пришлось ему явно не по вкусу.

— И что они должны искать? — Оварунга с удовлетворением проглядел список и не нашел ни одного незнакомого названия. Конечно, это не слишком много значило, но отсутствие «темных лошадок» всегда приятно.

— Пока не знаю,— пожал плечами Аксель.— Пусть ищут любую законную зацепку, какой бы идиотской она ни казалась.— Это было сказано таким серьезным тоном, что африканец едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Если бы ты подсказал…— весьма тонко намекнул он на недостаточность исходной информации. Алекс с интересом следил за беседой, но сам вступать в нее не торопился.

— В сводах федеральных законов субъектов Лиги существует немало глупых положений, доживших до наших дней лишь потому, что никому в голову не приходит обращаться к ним. Например, до сих пор на территории Мичигана запрещено плевать против ветра, а в Юте женщину могут заключить в тюрьму, если высота каблуков ее туфель превышает четыре сантиметра.

Несколько лет назад Аксель случайно наткнулся в Юридическом Вестнике на статью о необходимости серьезной переработки законодательств субъектов федерации, с тем чтобы согласовать их с общим для субъектов Лиги сводом законов. В качестве примера приводились древние, явно бессмысленные статьи, часть которых он почему-то запомнил и сейчас добросовестно процитировал.

— И что это нам дает? — По лицу Мтомбы ясно было видно, что он не испытывает энтузиазма от предложенного Хуком плана действий.

— Пусть поднимут видеоархивы,— Аксель равнодушно пожал плечами, показывая, что все, что мог, он сделал, а остальное — не его забота,— и промеряют каблуки у всех попавших в кадр официальных лиц женского пола. Если окажется, что кто-то из вышеозначенных персон не чтит закон, тем хуже. Тяните ее в суд, аннулируйте сделку… Внушите своим людям, что главное — любым законным путем добиться аннулирования продажи.

— В прессе нас просто поднимут на смех! — с видом мученика простонал Мтомба.

— Пусть смеются. Здоровый смех продлевает жизнь,— философски заметил Аксель.

Африканец гневно взглянул на друга. Ему-то хорошо говорить… Пусть смеются! А впрочем… Быть может, так и надо: побольше думать о деле, поменьше о том, как доложить о нем начальству? Вот что действительно скверно, так это гора работы, которую предстоит вывалить на плечи своих подчиненных. И ничего с этим не поделаешь! Мтомба недовольно поморщился. Алекс его хорошо понимал, не понаслышке зная, что такое юриспруденция. Работа спецам Лиги предстояла адова, но, как ни странно, имела все шансы на успех. По крайней мере, сам он ни один десяток раз сталкивался с ситуацией, когда приходилось обходить идиотские препоны.

— Это не все,— продолжил Аксель.— Для тех сделок, которые не удастся аннулировать, необходимо найти любую зацепку с тем, чтобы помешать банкротам тишком вывезти оборудование в неизвестном направлении, продать его неизвестному лицу, попросту выкинуть на свалку или утопить в неизвестной точке мирового океана. Отчего-то мне кажется, что таких попыток в нашем деле не избежать. Идеальный вариант — все обанкротившиеся производства переходят в собственность Лиги.

— Жаль, не ты на моем месте,— невесело усмехнулся Мтомба, предвидя черные дни каторжной работы и плевки в своем направлении со всех сторон одновременно, которые не будут зависеть от метеорологических условий.

— Жаль,— согласился Аксель,— но с этим ничего не поделаешь. Я же немедленно отправляюсь к мистеру Стенсену. Думаю, самое время выразить ему свои соболезнования.

— Ты так и не отказался от своего намерения? — недовольно заметил Оварунга; и Алекс всем своим видом выказывал неодобрение.

— А почему я должен от него отказываться? — Хук понимал тревогу друзей, но не одобрял их упрямства. Как, в самом деле, можно настаивать на соблюдении безопасной пассивности, когда любая мелочь может оказаться решающей?

— Ну, хорошо,— сдался Мтомба.— Не стану с тобой спорить. Кстати, я знал, что этим дело и кончится, и навел справки… Не нравится мне ситуация в «Вестерн Юнион Инкорпорейтед». Твое имя там явно не в моде, уж и не знаю, почему. Не думаю, что стоит реально чего-то опасаться, но и теплого приема не жди. Будь настороже и помни о личном охраннике Стенсена. Зовут его Богомир, или Бо, но за глаза парня все называют Гризли.

— Он что, поляк, этот Гризли? — Интересно, чему или кому он обязан своей популярностью?

— Этот Гризли,— откликнулся Оварунга,— пожалуй, чуть пониже тебя будет, зато в плечах много шире. Поговаривают, он всерьез приударял за дочкой Стенсена, и папаша якобы не выражал недовольства. И еще я слышал, что он тебя винит в ее смерти.

Вон оно что… Оказывается, его записали в киллеры! Ну, ну…

* * *

— Ну, ты посмотри на него! — воскликнул Мтомба, едва лимузин скрылся за поворотом, и они с Алексом остались одни.— Раздает приказы, словно он полноправный монарх, а правительство Лиги — всего лишь одна из его многочисленных игрушек! Так сказать, марионеточный кабинет министров! Пошли в дом! — Он яростно махнул рукой и направился ко входу в особняк. Алекс усмехнулся и поспешил следом за гигантом-африканцем, неуклюже переступая ногами в мягких, явно не предназначенных для прогулок на лоне природы шлепанцах.

— Чему ты удивляешься? — пожал плечами более спокойный Блэкфилд, нагнав в коридоре Оварунгу.— Лично я давно научился принимать Акселя таким, каков он есть.

Мтомба фыркнул как разъяренный камышовый кот и смерил друга возмущенным взглядом.

— Что тебя удивляет? — как ни в чем не бывало продолжал Блэкфилд.— Аксель относится к числу людей,— быть может, он один такой на свете, — кто любую проблему видит насквозь, сходу выявляя ключевые моменты и трудности, и тут же планируя способы их преодоления. Он тратит считанные секунды на то, на что у любого нормального человека уходят бесконечные минуты, часы, а подчас и дни напряженных раздумий. Так уж устроен этот парень — Соломон Хук, по прозвищу Акселератор! Все чувствуют его превосходство с первого взгляда, хотя почти никто и не осознает этого. Зато все беспрекословно подчиняются.

— Это то, о чем я и говорил,— почти спокойно согласился Мтомба.

— Возможно,— продолжил Алекс,— когда-нибудь Аксель встретит равного соперника, и тогда нашему другу придется отстаивать свое право на первенство, а пока все признают его беспрекословно. Тебя это раздражает? — Он испытующе посмотрел на друга.— Меня — нет.

— Ладно, дружище,— усмехнулся Мтомба,— идем выполнять указания, а то вернется Аксель… Ох и нагорит нам, если чего не успеем! Рука у него тяжелая…

* * *

По дороге в город Аксель пытался продумать план личной встречи с Бьёрном Стенсеном, но ничего у него не получалось. Степень неопределенности ситуации делала бессмысленными любые прогнозы. «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» являлась мощной корпорацией. Сами себя они называли сокращенно «Вьюинк», а потребители их двигатели называли «Вьюинками». «Вьюинки» отличались добротностью сборки, сравнительной тихоходностью и высокой экономичностью, но большего Аксель как ни старался, припомнить не смог — никогда прежде он не имел дел с «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» и с этим фактом мог сейчас только смириться.

Он принялся вновь думать о предстоящем визите и вдруг вспомнил о Полномочном Секретаре Стенсена и секретарше Полномочного Секретаря. Воспоминание об их карикатурных образах настроило Акселя на несколько шутливый лад. Он попытался прописать сценарий личной встречи c каждым их них и сам не заметил, как машина затормозила у шикарного приземистого здания, выполненного в стиле ампир. Впрочем, Аксель не собирался тратить время на изучение образчика современной архитектуры и, быстро миновав двери, оказался в затененном прохладном холле. Четверо охранников остановили на нем тяжелые немигающие взгляды, не пробудив в Акселе добрых чувств, зато секретарша оказалась хорошенькой, совсем непохожей на секретаршу Гэри Бёрда. Аксель охотно ответил на приветливую улыбку девушки и подошел к ее столику, почти физически ощущая на себе настороженные взгляды охранников.

— Я непременно должен встретиться с мистером Стенсеном, мисс,— поклонившись, произнес Аксель.

— Аудиенция вам назначена? — не сомневаясь в ответе, поинтересовалась она, склоняясь к коммутатору, но заметив краем глаза отрицательное покачивание головы посетителя, вновь выпрямилась.— Прошу меня простить,— улыбка покинула лицо девушки, лишив его изрядной доли притягательности,— но, боюсь, не смогу выполнить вашу просьбу — уже вторые сутки мистер Стенсен никого не принимает.

— При нашем последнем разговоре мистер Стенсен просил заходить запросто, без уведомлений,— нагло соврал Аксель.— Я думаю, если вы чуть нарушите предписанные правила и попросту сообщите, что мистера Бьёрна Стенсена желает видеть мистер Соломон Хук, то проблем не возникнет,— добавил он и по тому, как испуганно отпрянула секретарша и напряглись охранники у стены, понял, что Мтомба вовсе не сгустил краски. Скорее разбавил их прозрачной водицей неосведомленности.

— Успокойтесь, мисс, возьмите себя в руки,— Аксель усмехнулся в усы и пригладил бороду. Сказав правду, он и сам не ожидал подобной реакции. Этот факт льстил самолюбию, но настораживал ум. Да и то сказать: радости в его популярности мало.— Уверяю, я прибыл с самыми конструктивными намерениями,— проникновенно заметил он, изо всех сил стараясь прикинуться тонкорунной овцой.— Сделайте то, о чем я вас прошу, и вы поступите, как надо.

Девушка перевела испуганный взгляд с Акселя на охранников, но те, видя, что визитер не проявляет агрессивных намерений, продолжали стоять истуканами. Тогда она вновь посмотрела на посетителя и, чуть поколебавшись, склонилась над коммутатором. Что она говорила, Аксель не слышал, не слышал он и ответа, но понял, что цели достиг, когда испуг во взгляде секретарши сменился искренним изумлением.

— Присядьте, пожалуйста, мистер Хук,— она попыталась улыбнуться, впрочем, улыбка получилась несколько деревянной,— сейчас поднимется сопровождающий.

Аксель не стал спорить и бухнулся в кресло, от нечего делать недвусмысленно разглядывая девицу за столиком. Та кожей почувствовала его взгляд и безуспешно попыталась прикрыть коленки подолом слишком короткого платья, покраснела, потом побледнела и наконец бросила на посетителя первый робкий взгляд. Как раз в этот момент двери лифта разошлись и в холл вдвинулась массивная фигура сопровождающего.

Как уже говорилось, Хук не имел прежде дел с «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» и, естественно, впервые видел появившегося в холле бритого наголо громилу, но сразу узнал его по описанию Мтомбы. Разве что на его взгляд Бо мало походил на гризли, а скорее напоминал бегемота — облаченного в крысино-серую униформу поднявшегося на задние лапы бегемота. В иное время Аксель, возможно, не обратил бы на униформу внимания — как ни странно, обделенные интеллектом особи любят выделяться из толпы,— но сейчас форменный мундир с портупеей и внушительных размеров «пушкой» в кобуре невольно подтвердил самые мрачные из его опасений. Гризли уступал Акселю в росте, но превосходил его шириной плеч, и хотя красотой не блистал, источал вокруг себя ощущение звериной мощи и неукротимой ярости.

— Хук? — словно выстрелил громила хриплым басом вопрос, пожирая пришедшего недобрым взглядом.

— Да,— так же коротко отозвался Аксель, в свою очередь не без интереса рассматривая зверообразного незнакомца.

— Следуйте за мной,— молвил Гризли, развернулся и направился к располагавшемуся рядом с лифтом караульному помещению. Хук очутился в небольшой комнате, где находилось еще четверо охранников, трое из которых отдыхали, а один наблюдал за происходящим в холле через большое, прозрачное с тыла, зеркало за спиной секретарши.

— Нам велено вас обыскать,— прорычал Гризли.— Таков порядок.— Впрочем, судя по неустанно ощупывавшему Акселя взгляду, Бо давно уже начал обыск.

— Извольте,— не стал спорить Соломон. Он никогда не страдал вредной для здоровья привычкой демонстрировать браваду не вовремя.

Обыск не занял много времени, и через минуту они покинули караулку. Рассчитанная на четверых обыкновенных людей кабина лифта явно не предусматривала транспортировку одновременно двух таких великанов, как Аксель и Гризли. Еще при обыске Аксель ловил на себе мрачные взгляды «сопровождающего», а здесь, в тесноте кабины, неожиданно ощутил на себе его горячее дыхание.

— Гляди у меня, урод волосатый,— яростно прохрипел «красавец»,— вздумаешь выпендриваться, ахнуть не успеешь, как заработаешь пулю в лоб — у меня давно руки чешутся, а стреляю я хорошо.

— Ладони чешутся — это к деньгам,— с трудом сохраняя серьезность, констатировал Аксель. Бо зарычал от ярости, но сделать ничего не успел, потому что кабина остановилась, створки дверей разошлись, и к ним шагнули два вооруженных охранника, уже поджидавших посетителя у дверей лифта.

— Все в порядке, парни,— с усилием взяв себя в руки, успокоил своих подчиненных Гризли.

Все четверо проследовали причудливо изгибавшимся коридором и вошли в святая святых — кабинет главы фирмы. Стенсен стоял спиной к двери у огромной — во всю стену — голографической диорамы битвы при Ватерлоо. Он явно изучал ее не в первый раз, мучимый одному ему известными сомнениями, но на звук открывающейся двери мгновенно обернулся и небрежным жестом отослал охрану. Бо, однако, остался в кабинете, и тогда всесильный Бьёрн Стенсен впервые заговорил.

— Благодарю, Богомир. Ты мне пока не нужен.— Говорил он тихо, в твердой уверенности, что каждое его слово будет непременно услышано, понято правильно, а озвученное требование мгновенно исполнено.

— Вы настаиваете, шеф?

— Разве я должен повышать голос? — удивился Стенсен, смерил телохранителя непередаваемым взглядом, от которого Гризли мгновенно съежился и, пятясь, вышел.

Аксель с любопытством следил за сценкой, попутно отметив про себя, что наяву Стенсен выглядел почти так же, как в поле голопроектора, разве что лет на пять моложе. Ему еще не было и пятидесяти. Как ни странно, совершенно седые волосы ничуть не старили этого сильного человека. Серо-стальные глаза смотрели жестко, беспощадно-холодно оценивая собеседника. Аксель подумал, что колючий взгляд явно не идет к благородному лицу Стенсена, а значит, демонстрируемая им черта характера относится к приобретенным, а не врожденным свойствам натуры хозяина кабинета. В этот момент, словно развеивая неприятное впечатление гостя, Стенсен улыбнулся широко и открыто, и черты лица его сразу смягчились, а первое, неприятное, впечатление сгладилось. И именно в этот момент Аксель безошибочно признал в нем отца Анны.

— Я пришел выразить вам свои соболезнования, мистер Стенсен,— произнес Аксель, и ему не пришлось имитировать скорбь.

— Да. Конечно.— Лицо шведа вновь помрачнело.— Благодарю за участие и… прошу садиться, мистер Хук.— Отработанным жестом радушного хозяина он указал на глубокое кожаное кресло перед обширным письменным столом и, не дожидаясь гостя, уселся в кресло напротив.— Насколько я знаю, вы курите…— констатировал он, откидывая крышку палисандрового ларца.— Прошу. Настоящий кубинский табак.

Аксель опустился в удобное кресло и по примеру Алекса, щегольски поддернув брючину, закинул ногу на ногу. Сол раскурил сигару и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.

— Вы умный человек, мистер Хук,— поймав на себе взгляд гостя, заговорил Стенсен,— а потому не стану играть с вами в прятки. Мы — враги. Я предлагал вам принять мою сторону, но вы — если помните — отказались. Видно, так уж распорядилась судьба. Зачем вы пришли ко мне, Соломон Хук? Только не говорите о соболезнованиях, вы здесь не ради них! — Он говорил все так же тихо, но на этот раз в голосе Стенсена послышалась нешуточная угроза.

— Значит, я не ошибся…— Сол с наслаждением выпустил облако ароматного дыма — сигара и впрямь оказалась хороша. Он предпочел не реагировать на угрозу, сочтя ее всего лишь одним из отработанных методов силового давления на собеседника.— Мистер Стенсен,— напрямик спросил он,— почему вы допустили убийство своей дочери? — Он понимал, что рискует, что после такого вопроса его могут попросту никогда не найти, но все-таки задал его, надеясь расшевелить невозмутимого хозяина кабинета. Задумка удалась. На шведа стало страшно смотреть. На скулах заиграли желваки, глаза налились кровью, держащие сигару пальцы задрожали. Он едва держал себя в руках.— Я спас Анну от ваших роботов на Яне,— не упуская из рук инициативу продолжил Аксель.— Это ведь были ваши роботы? Я сумел уберечь ее от гнавшихся за нами до Пояса Астероидов киллеров, но оказался бессилен защитить ее здесь, на Земле.

— То, что вы сказали, правда? — вновь обретя дар речи, Стенсен заговорил все так же тихо, но теперь с явным усилием и в ответ на утвердительный кивок Акселя шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Риск оказался оправданным. Взрыва не последовало, и он сумел одним махом подтвердить многие из не дававших покоя подозрений.— Мне донесли, что неизвестно, кто конкретно стрелял в мою дочь, зато несколько уклончиво намекнули, что вы повинны в ее смерти. Я почти поверил в это. Признаюсь, вы до сих пор живы лишь потому, что я надеялся выведать, КАКИМ ОБРАЗОМ вы повинны?

— Браво! — Аксель с видимым наслаждением выпустил в потолок новое ароматное облако и даже заставил себя улыбнуться.— Оказывается, ваши люди мастаки по части обтекаемых формулировок. Я действительно причастен к смерти Анны. Хотите знать, каким образом?…— повторил он вопрос, привстал в кресле и приблизил лицо к лицу Стенсена.— Да таким, что не сумел воспрепятствовать убийце сделать свое черное дело! Хотите узнать имя убийцы? Извольте: Минадо! Хотите получить его снимок? Нет проблем! — Аксель сунул руку во внутренний карман пиджака, извлек стереофото киллера, передал его собеседнику и в свою очередь откинулся в кресле.

— Крысы!…— едва взглянув на снимок, со злобным отвращением прошипел Стенсен.

— Не могу не согласиться,— откликнулся со своего места Хук.— Этот парень явно произошел не от обезьяны.— Стенсен бросил на гостя короткий проницательный взгляд, вновь перевел его на фото, и лицо его приняло прежнее не слишком приятное выражение.— Насколько я понял из беседы вашей дочери с этим парнем, он завербовал Анну в экспедицию, гарантировав ей полную безопасность, но слова своего не сдержал, и когда она приперла его к стенке уже здесь, на Земле, попросту застрелил. Хотите получить копию видеостенограммы, я вам ее перешлю.

— Сделайте одолжение, мистер Хук… и снимок… если можно.— В голосе шведа появились не присущие привыкшему приказывать человеку, просительные нотки.

— Он ваш,— мгновенно откликнулся Аксель.

— Благодарю.— Стенсен брезгливо смел снимок в ящик письменного стола и вновь посмотрел на гостя.— Что ж, любезность за любезность, мистер Хук. Скажу вам, при условии, что это останется между нами…— Аксель энергично кивнул.— Анна жива…

— Жива?! — Глаза Соломона загорелись восторгом. О таком подарке он даже не мечтал! Да что там снимок?! За это известие он не пожалел бы ничего на свете!!! — Но где она? Я хочу знать, как она сумела спастись, и я должен непременно увидеться с ней!

— Вы любите мою дочь? — Стенсен хищно подался вперед. Он надеялся именно на такую реакцию, но сейчас боялся поверить в удачу.

— Я? — На миг Аксель невольно опешил. А впрочем… какого черта! «Конечно люблю!» — захотелось ему крикнуть, но он сдержался. Нет, не сейчас. Не при таких обстоятельствах.— Нас многое связывает, мистер Стенсен,— тщательно подбирая слова ответил он.— Я бы даже рискнул сказать, что мы были больше, чем просто друзьями, и сейчас я сильно беспокоюсь за ее здоровье.— Получилось несколько нескладно, зато почти правдиво.

— Сейчас жизнь дочери вне опасности.— Экспромт не удался, взгляд Стенсена потух.— Ей необходим абсолютный покой. Врачи настаивают на полной изоляции, как на гарантии восстановления здоровья, и я не думаю с ними спорить. Так что прошу меня простить. Что же касается того, как она уцелела… Хотите, можете назвать это родительским чувством. По возвращении с Яна она позвонила и предупредила, что должна уладить какие-то дела, и домой вернется через несколько дней. Ее тон показался мне странным…

Аксель жадно ловил каждое слово собеседника, и если в первой части ответа ему и почудилась некая фальшь, то теперь швед говорил совершенно искренне.

— Я тут же выяснил, в каком отеле она сняла номер и установил за ней наблюдение. Когда произошло несчастье, мне тут же дали знать.

Вон оно как… Как только произошло несчастье… Впрочем, он ведь и сам не ожидал подобной развязки.

— Сразу после операции я забрал ее из клиники… Легенда о ее смерти — всего лишь дело техники и наличных денег.

— Так значит, не вы послали Анну на Ян? — Аксель не знал, что ответить, а потому спросил первое, что пришло ему в голову, хотя ответ и казался очевидным.

— Видит Бог, мне такое и в голову бы не пришло. Кстати, я искренне признателен вам за то, что вы сумели уберечь дочь на Яне.

— Не стоит благодарностей,— сухо отозвался Сол. Наверное, излишне сухо, но больно уж слащавый оборот начал принимать разговор.— Можете считать, что я защищал лишь себя, а Анне повезло оказаться рядом.

На перемирие Аксель не пошел. Ясно как день, что Анну упрятали не ради него. Ясно и то, что адреса ее ему не видать, как своих ушей, а на иных условиях «дурной мир» ему не нужен, и Аксель ясно дал это понять. Что ж, каждый из них воспользовался своим правом на свободу волеизъявления, будь она неладна… Впрочем, он мог успокоить себя мыслью, что не слишком погрешил против истины. Анна действительно отлично держалась и если в самых трудных ситуациях не всегда ориентировалась, то по крайней мере сохраняла достаточно хладнокровия, чтобы выполнять его, Акселя, приказы.

— Ну, ну,— примирительно произнес Стенсен.— Ни к чему горячиться. Думаю, через месяц Анна выйдет из клиники и тогда…— Он сделал многозначительную паузу.— Быть может к тому времени многое изменится…— сказал он еще более многозначительно.— А сейчас, быть может, вы не откажете ее отцу в удовольствии с ним отобедать?

— Мистер Стенсен,— без обиняков ответил Аксель, показывая, что прекрасно понял двойственность высказанного собеседником предложения, но предпочитает играть в открытую,— вы предлагаете мне бездействовать месяц, но я не могу этого себе позволить. Вы прекрасно понимаете, как много поставлено на карту И ДЛЯ ВАС, И ДЛЯ НАС. Дайте мне адрес, и я обещаю ограничиться посылкой букета цветов.

Стенсен смерил собеседника внимательным взглядом, и хотя длился он всего секунду, значил очень много.

— Хорошо, но я надеюсь на вашу порядочность,— согласился он.— Анна находится в клинике доктора Токагавы.— Швед на минуту задумался, и уголки его губ тронула едва заметная усмешка.— Прекрасно, что вы подумали о цветах — женщины так падки на проявления мужской сентиментальности. Но никаких личных контактов — даже меня к ней пока не допускают.

Сол понял значение его усмешки, но ограничился тем, что и сам внутренне усмехнулся. Конечно, никаких контактов. Ясно как день, что в избранной Стенсеном клинике на одну медсестру приходится три охранника…

— Вы очень проницательны, мистер Хук,— заметил Стенсен, и Акселю на миг показалось, что хозяин кабинета умудрился пролезть к нему в душу и увидеть его не выпущенную на свободу усмешку,— и мне, право, искренне жаль, что вы вторично отказываетесь от моего предложения. Но что вы скажете, если я все-таки еще раз предложу вам поискать совместный выход из положения? Не сочтите меня прожженым дельцом, но у меня есть что вам предложить и помимо дочери… Как я уже говорил, сейчас мы враги, но что если я предложу вам условия почетного для нас обоих мира? Не скрою, расстроив мои планы на Яне, вы нанесли мне жестокий удар. Вы уничтожили двух уникальных роботов… а я даже не предполагал, что человек в одиночку может справиться хотя бы с одним…

— Вы имеете в виду двух выродков с удаленными мотиваторами? — уточнил Аксель, хотя ответ не вызывал у него сомнения. Просто он старался выиграть немного времени, чтобы попытаться понять, какую новую игру затеял его неугомонный собеседник.— Но и вы не остались в долгу, приказав убить близкого мне человека.

— Уверяю вас, к покушению на вас, жертвой которого стала Лори Марти, я не имею ни малейшего отношения,— подняв ладони в примирительном жесте сказал он, и Аксель поверил, что и на сей раз Стенсен не лжет.— Пока не знаю всех обстоятельств дела, но если кто-то из моих людей перестарался, то в должное время он понесет суровую кару.

— Как стрелявший в вашу дочь Минадо? — язвительно возразил Аксель, решив, что Настало время вызвать новую волну эмоций у собеседника.— Сдается мне, мистер Стенсен, вы не полностью контролируете ситуацию.

— А вы действительно умны, мистер Хук.— Против ожидания, резкая отповедь гостя не разозлила шведа.— Впрочем, не обольщайтесь. Ваше замечание ошибочно, и эта ошибка вызвана избытком горячности. Упомянутый вами Мина-до не мой человек.

Что ж, вполне достойный ответ. В меру язвительный и совершенно недвусмысленный. Похоже, залп получился холостым.

— Не переоценивайте себя — вы мне вовсе не столь уж необходимы. До сих пор я всю работу делал сам, обойдусь без вашей помощи и впредь. Быть может, вы не понимаете, но ситуация предрешена, что бы вы со своими друзьями ни предпринимали. Хотя не скрою, ваша помощь значительно облегчила бы мне жизнь, ведь единственный реально обладающий властью функционер Лиги, еще не перешедший на мою сторону — Мтомба Оварунга, ваш однокашник.

— Мой друг, мистер Стенсен,— уточнил Аксель, радуясь тому, что все-таки ошибся: хотя оппонент и разгадал его не слишком хитрый маневр, сам того не заметив, поддался на уловку.

— Еще лучше! — с энтузиазмом произнес он.— Так вы согласны с моим предложением?

— Быть может,— уклончиво сказал Аксель. Кто кого ловит? Ясно, что Стенсен ловит его, Соломона Хука, в то время как сам он ведет игру исключительно ради побочных эффектов.

— И что произойдет в этом случае? — поинтересованля Аксель.

— Выродившуюся в аморфную массу Лигу с пребывающим в анабиозе директоратом сменит Империя во главе с энергичными, умными, ясно видящими цель людьми! — с готовностью продекларировал Стенсен.

— И каково мое место в новом, планируемом вами мире? Селекция человеческого материала на качественный и пригодный лишь в роли пушечного мяса? — саркастически поинтересовался строптивый гость шведского магната.

— Ну зачем же так? — Против ожидания, Стенсен не обиделся.— Если вы поскромничали, говоря о моей дочери лишь как о друге, то ваше место окажется непосредственно рядом со мной. Благодаря вам вырабатываемые нами общие решения станут более мягкими. Не такими… черно-белыми, как вы только что продекларировали,— насмешливо закончил он.

Аксель и ожидал услышать нечто подобное. Стенсен, бесспорно, умен и прекрасно понимает, что блажь благородных намерений очень быстро выветрится из головы Сола — власть и не таких ломала, незаметно разъедая психику самых стойких. И хотя Аксель искренне верил, что деградируют морально лишь те, чьи устои недостаточно прочны, устраивать опыты над собой желания не испытывал. Тем более, что не видел необходимости революционных преобразований в отлаженной жизни общества, бесспорно не слишком совершенного, но вполне жизнеспособного.

— Но зачем мне все это? — удивился он.— Ради денег? Но мы с вами уже говорили, и вы знаете, что у меня их уже сейчас столько, что за двести лет не промотать!

— Я разве заикался о деньгах? — в свою очередь «удивился» Стенсен.— Послушайте, Соломон, вы же умны и не можете не понимать, что мы говорим о частностях. Мы с вами оба люди, земляне. Если бы не принятое сотню лет назад «мудрое решение» предков вгрызаться в землю,— иронично произнес швед,— уже сейчас на Земле не осталось бы и клочка свободного пространства! И несмотря на успешное освоение Венеры и Марса — а, может быть, именно благодаря им,— ясно как день, что будущее человечества лежит в дальнем космосе.

— С этим не поспоришь,— уклончиво откликнулся Аксель.

— Я рад, что вы меня понимаете,— удовлетворенно заметил хозяин кабинета.— В принципе, мы уже сейчас готовы к колонизации пары-тройки подходящих миров. Все, чего нам не хватает — флота транспортных лайнеров для переброски людей и необходимого оборудования.

— Прекрасно! — согласился Аксель, радуясь удачно подвернувшейся возможности задать «наводящий вопрос».— С яньским золотом или с вашим двигателем человечество получит флот. Чем же вам Лига не угодила?

— Вы просто не понимаете! — Стенсен говорил по-прежнему тихо, но клокотавшее в груди чувство вырвалось наружу яростной интонацией.— Став космической империей, мы рано или поздно, но неизбежно повстречаемся с другими расами. Быть может, это произойдет даже скорее, чем нам бы того хотелось. Раньше, чем мы успеем подготовиться к встрече! Вы когда-нибудь задумывались над вопросом, что произойдет тогда?! Земле нужен не только транспортный, но и могучий военный флот. Скоростные корабли с несокрушимой защитой, мощным вооружением и прекрасно обученными командами! А Лига и слышать о подобном не хочет! Такие расходы, видите ли, нарушат благосостояние ее граждан! Если бы не Пустынное Братство, Патрулю — нашей единственной на сегодняшний день защите! — не видать бы и тех крох, тех жалких эскортных фрегатов, которые он, несмотря на все препоны, имеет!

— Так, значит, и вы иногда обращаетесь мыслями к грядущему контакту? — спокойно поинтересовался Аксель, показывая, что и его скромному уму порой не чужда дальновидность сильных мира сего. На самом же деле Стенсен немало бы удивился, узнав о настоящих подозрениях гостя.

— Обращаюсь? — изумленно прошептал он.— Да в последнее время я только о нем и думаю! Ясно как день, что к моменту контакта мы должны быть сильны, причем независимо от того, мирной окажется встреча или нет. В особенности, если мирной она не будет! Реально же это означает, что мы должны стать сильными уже сейчас, безотлагательно!

— И вы всерьез полагаете, что, заменив Лигу Империей, вы мгновенно сделаете человечество сильным? Вы тешите себя пустыми иллюзиями,— констатировал Аксель.— Человечество останется тем, что оно есть, независимо от того, на что вы направите его ресурсы. Войны выигрываются людьми, и если вы не верите в них сейчас, не рассчитывайте на них и в дальнейшем,— наставительно произнес он.— И тогда нам лучше сидеть внутри нашей системы и не высовываться наружу, а уж о контактах и не помышлять! Сходу ввязавшись в войну, мы ее гарантированно проиграем!

— Это еще почему? — От неожиданности Стенсен несколько опешил.

— «Смерть или на колени!» — вот ваш девиз, если только я вас верно понял! Какие тут мирные контакты?

— Возможно, вы правы, но в джунглях следует быть тигром, если не хочешь, чтобы сожрали тебя самого,— заметил Стенсен. Несколько ошарашенный напором собеседника, он на миг почувствовал неуверенность. Но только на миг. Ясно как день, что его оппонент выбрал наихудший из сценариев, но жизнь не пьеса, и он вовсе не планирует своего поражения! — Кто сказал вам, что у тех, с кем мы столкнемся, не такой же девиз?

— Предположим,— в свою очередь согласился Аксель.— Но к чему лезть на рожон? С нашим-то человеческим материалом? Не приведи Господь нам встретить по-настоящему сильного противника — нас тут же превратят в расходный материал для достижения чужих целей!

— Ага! Так вы согласны со мной! — не удержался от восклицания Стенсен, позволив себе повысить голос до уровня нормальной человеческой речи.

— В чем? В том, что люди вконец обленились, и многие даже двухчасовой рабочий день считают изнурительным? И вы предлагаете поставить их под ружье? Да несмотря на всю свою никчемность, они вас просто сметут вместе со всеми вашими идеями, что выживает сильнейший!

Он понимал, что перегибает, и на самом деле ситуация много сложнее, но крайность в высказываниях обладает одной важной чертой — она способна высветить все остающееся в тени.

— Вы, вероятно, не задумывались о проблеме всерьез,— примирительно заметил Стенсен.— Многим давно надоело сытое ничегонеделание. Самые неугомонные постоянно уходят в Пустынное Братство…— Сол понимающе кивнул. Значит, все-таки Братство…

— … и начинают грабить мирных торговцев,— закончил он мысль собеседника.

— Тем не менее, рискну высказать крамольную мысль: именно Пустынное Братство составляет костяк самого здорового слоя граждан Лиги. Есть и другие. Те, что при схожих мыслях, все-таки остаются на Земле в силу недостатка решительности или избытка ума или нравственных принципов. Получив корабли, эти люди не задумываясь покинут Землю, основав колонии с более здоровым укладом жизни. Тем же, кто останется на Земле, придется засучить рукава — это неизбежно. Так что польза для всех — неоспоримая.

Да, гладко стелет, ничего не скажешь. Диктатура с человеческим лицом… Такое человечество не единожды проходило в своей истории, к сожалению, с неизменно плачевными результатами.

— А вы не задумывались о том, что если вы правы, то очень скоро колонии станут сильнее метрополии? Вспомните Рим! — осторожно заметил он.

— Хук, перестаньте, наконец, подозревать во мне глупца! — усмехнулся Стенсен.— Вы же прекрасно понимаете, что упомянутая вами опасность не исчезнет независимо от того, встанет во главе метрополии Империя или останется Лига!

Сол задумался.

— Так вы согласны, Соломон? — Стенсен решил, что его гость колеблется.

— Нет! — с присущей ему прямотой отрезал Аксель.— Вы умны и логичны в своих замыслах, но последние мне не понравились. К тому же, ваши люди уже сейчас видят во мне врага, а отвернувшись от своих, я потеряю и друзей. Но я делаю вам встречное предложение: переходите на нашу сторону вы…

— На сторону Лиги? — В какой-то момент Акселю показалось, что Стенсен не выдержит и расхохочется ему в лицо, но тот сдержался.— Никогда! Я презираю этих зажравшихся чинуш, не видящих дальше собственного носа!

— Реорганизуйте ее! — с деланным простодушием предложил Аксель. В отличие от своего оппонента он ясно понимал, что недостатки Лиги кроются вовсе не в дефектах ее устройства, а лишь в недостаточно энергичной работе в общем-то хорошо отлаженного механизма! управления.— Возглавьте Лигу, и через несколько поколений Земля преобразится. А пока ограничьтесь глубокой разведкой. Будущие колонисты — наши сограждане и заслуживают не просто пригодного для обитания планетоида, а прекрасной планеты, которую их дети с гордостью смогут назвать родиной!

— А еще через поколение они забудут о нас, их породивших, подаривших им новый мир.

Так. Судя по последней фразе, они поменялись ролями. Аксель понял, что дальше спорить бессмысленно — у них просто нет шансов понять друг друга. Похоже, при всем своем недюжинном интеллекте, Стенсен отрицает за другими способность здраво мыслить, а в людское благородство и чувство долга просто не верит. Сол кинул потухшую сигару в пепельницу и решительно поднялся.

— Мне искренне неприятно это вам говорить, мистер Стенсен, но вы меня не убедили.

— Нас не слышат, мистер Хук, но за нами наблюдают.— Взгляд Стенсена вновь сделался холодным и колючим.— Стоит только мне подать знак, и вы даже понять ничего не успеете, зато Соломона Хука придется вычеркнуть из числа живущих.

— Воля ваша,— спокойно согласился Аксель.— Перед тем, как ехать к вам, я разговаривал с Директором Службы Безопасности Лиги и известил его о своих намерениях. Наш с вами разговор не может продолжаться до бесконечности, так что если я не вернусь в скором времени, к вечеру вам придется объяснять господину Мтомбе, куда вы меня подевали, а мой друг не слишком доверчив, зато горяч! Не забывайте, Стенсен, что ваша Империя существует пока лишь гипотетически, а Лига хоть вяло и сонно, но сжует вас всего без остатка!

— Хорошо, Хук. Забудем о взаимных угрозах и расстанемся с надеждой на лучшее.— Стенсен с отвращением бросил в пепельницу любимую сигару и встал.— Наши взгляды не совпадают, но это вовсе не означает, что мы должны перегрызть друг другу глотки.

— Перестаньте паясничать, Стенсен! — одернул хозяина гость.— К чему эти лживые уверения в добрых намерениях?! Я попытался дать вам шанс одуматься и лишь за этим пришел, но вы его отвергли. Теперь моя совесть чиста и ваш черед заботиться о своей безопасности!

— Будь по-вашему, Хук! — Лицо Стенсена потемнело от гнева.— Но смотрите, как бы вам самому не пришлось оказаться в роли дичи!

Ничего — до сих пор у него это хорошо получалось. На прощание они обменялись взглядами и поняли, что оба подумали об одном и том же.

* * *

Гризли нетерпеливо поджидал Акселя в коридоре. Он явно терял остатки терпения и вид имел весьма недобрый. Сол заметил, что кобура телохранителя расстегнута и усмехнулся уголком рта — подобные психологические трюки могли оказать действие разве что на новичка. Бо кивнул Акселю, и оба под неусыпными взглядами оставшихся на посту охранников зашагали по направлению к лифту. Едва они свернули за угол, как на верзилу Гризли налетел запыхавшийся человек. Бо грубо схватил его за отворот пиджака и встряхнул.

— Ты что, Милн, глаза дома забыл?! — рявкнул он на повисшего в его руках торопыгу.

— Мы поймали ее и отвезли к Фуджи! — залопотал тот, отчаянно стараясь сохранить хотя бы подобие достоинства.

— Заткнись, кретин! — Гризли едва не зарычал от ярости.

— Шеф должен узнать немедленно…— продолжал оправдываться неудачник.

— И остальные тоже?! — покосившись на Акселя, зарычал Бо и, словно тряпичную куклу, отшвырнул гонца.— Я сам доложу! Проваливай с глаз! Вон отсюда!

Бедняга Милн испуганно заморгал и мгновенно испарился. Аксель перевел взгляд на Гризли как раз в тот момент, когда рука верзилы привычно легла на рукоять бластера. Он прицелился взглядом в Хука и мстительно процедил сквозь зубы:

— Весьма сожалею, мистер Хук, но теперь вы слишком много знаете. Боюсь, у меня нет выбора.— Мощная волосатая лапа Бо медленно потянула оружие из кобуры.

— Правду сказать, я не слишком понял, о чем идет речь, но последние ваши слова все расставили по своим местам,— насмешливо отозвался Аксель.— Я так понимаю, что Анна бежала, но ее отыскали и перевезли в клинику мистера Фуджи. Благодарю за информацию, Богомир.— Он отвесил насмешливый поклон лишь затем, чтобы принять обманчиво уязвимый вид.

— Не обольщайся, ублюдок. С этим знанием ты и подохнешь…— хриплым шепотом известил его Бо о своих намерениях.

Боковым зрением Аксель видел, как осторожно бластер разворачивается по направлению к нему и не стал ждать продолжения. Отработанный удар обрушился на кисть руки одновременно с вырвавшимся из ствола ослепительным лучом. Поток энергии с шипением вошел в звукопоглощающее покрытие стены. В тот же миг правая рука Хука нанесла Гризли мощный удар, и грузное тело свалилось на пол. Аксель подобрал не разрешенный для использования гражданскими лицами лучевой пистолет и посмотрел на лежащего — тот не подавал признаков жизни. Это хорошо, значит, время у него есть. Он прислушался, опасаясь услышать крики людей и их торопливые шаги в коридоре, но вокруг стояла мертвая тишина. Аксель спрятал лучемет в карман. Бластер — оружие мощное и потому запрещенное, зато бесшумное и это ему сейчас на руку. Еще раз оглянувшись, он быстро вошел в кабину лифта, спустился вниз и беспрепятственно покинул здание.

* * *

— И что теперь? — задал вопрос Мтомба, когда Аксель закончил свой рассказ. Соломон пожал могучими плечами — что же тут неясного?

— Теперь пойдет игра в открытую: сила против силы, и я считаю, что такой вид противостояния предпочтителен.

— Ты уверен в том, что говоришь? — Мтомба, похоже, думал иначе.

— Применительно к Стенсену, абсолютно.— Аксель упрямо поджал губы.

— А что, есть еще кто-то? — невесело поинтересовался Алекс.

— Есть еще тот, кто отдал приказ стрелять в дочь своего лидера, а также принял решение ликвидировать меня,— напомнил Сол.

— И ты веришь, что Стенсен к этому непричастен?!

— Безусловно,— кивнул он.— Стенсен играл со мной в открытую и сознался в вещах более предосудительных, хотя и менее неприятных для меня лично. Кстати, перед моим уходом он дал понять, что отныне не станет церемониться. Так что суди сам…

— Хорошо,— чуть поколебавшись, согласился Мтомба.— И чего нам, на твой взгляд, теперь ждать?

— Ты сделал то, о чем я просил тебя утром? — вопросом на вопрос ответил Аксель.

— Да. Контрактами занимаются вплотную, но результатов, сам понимаешь, быстро ждать не приходится,— досадливо поморщившись, признался Оварунга.

— Понимаю.— Аксель знал, как никто другой, знал, сколько труда и настойчивости требуется для того, чтобы отыскать на первый взгляд невзрачный, но в корне меняющий картину фактик. Что и говорить, работа трудная и неблагодарная.— К Яну людей послали?

— Два эскортных фрегата, экспедиционный крейсер и контейнеровоз,— оживился Мтомба.— Они уже там и работают. Даже если все Братство навалится на них, они сумеют выдержать месячную силовую блокаду.

— Кто об этом знает, кроме тебя? — Он не стал говорить, что слишком многое поставлено на карту, так что лучше бы никому не знать о новой экспедиции по крайней мере до ее возвращения.

— Только экипажи.— Мтомба кивком дал понять, что понимает опасения друга.— Пакет с полетным заданием вскрывался на борту крейсера, связь осуществляется на узконаправленных, тщательно закодированных волнах. В моем ведомстве к информационному обслуживанию экспедиции подключено с десяток человек.

— Стенсен ни звука не проронил о новой экспедиции на Ян… Впрочем, прошло слишком мало времени,— задумчиво молвил Аксель.— Я тоже избегал в разговоре этой темы. Чем занимаются экспедиционные суда официально?

— Фрегаты заняты свободным патрулированием,— усмехнулся Мтомба.— Ты не беспокойся. Донесения с них регулярно поступают. Крейсер — в глубокой разведке. Сухогруз поставлен на плановый ремонт в седьмой орбитальный док.

— Хорошо. Значит, с этой стороны опасность нам не грозит. Когда транспорт заполнит трюмы?

— Пока контейнеры загружены на десять процентов, значит, дней через восемь тронутся в обратный путь. Десять часов субсветового перехода, сутки — разгрузка. Итого, десять суток.

— Значит, к заседанию Совета Директоров им не успеть? — уточнил Аксель.

— Нет…— неуверенно произнес Мтомба.— Еще не поздно дать шифрограмму, чтобы поторопились…

— В крайнем случае, пусть вернутся с недогрузом,— подсказал Хук.— Главное, показать, что мы не сидим сложа руки, а еще важнее сделать так, чтобы замененный элемент воздушного шлюза с вражьим генератором попал на заседание. Он может оказаться решающей уликой. Впрочем, и золото сыграет свою роль. Кстати, что с экипажем «Неудержимого»? Я понимаю, что знали они не слишком много, докладные о происшедшем подали на обратном переходе с Яна, так что их гибель ничего не даст Стенсену. Хорошо бы упрятать их на время подальше.

— Уже сделал! — Мтомба улыбнулся своей открытой доброй улыбкой.— Я, конечно, соображаю не так быстро, как ты, но все же…

— Да я и не сомневаюсь,— примирительно произнес Аксель.— Просто рассуждаю вслух, чтобы ничего не упустить.

— И все-таки кое о чем ты запамятовал,— ехидно заметил Мтомба.

— Да? И о чем же? — Сол выглядел откровенно удивленным.

— О нашем друге, Соломоне Хуке, свидетельства которого на заседании Совета Директоров весьма нежелательны! — под смех Алекса с победным видом сообщил африканец.

— Перестань,— отмахнулся Аксель.— Лезть на рожон я не собираюсь, но и отсиживаться в погребе не стану, в особенности, когда времени в обрез и стоит попытаться набрать дополнительные очки.

— А никто и не предлагает тебе отсиживаться,— усмехнулся Мтомба и, уловив заинтересованность во взгляде друга, пояснил: — За три дня до твоего возвращения с Яна, Токадо вернулся из санатория. Тогда я не заметил в нем никаких перемен, но вчера он неожиданно высказался за продажу принадлежащих Лиге предприятий. Это серьезное решение, и я все чаще задаю себе вопрос: это одиночная акция или вслед за первым сюрпризом последуют и другие? И вот еще…

— И еще ты задумываешься над тем, не сдружился ли Токадо именно в санатории с упоминавшейся тобой неординарной личностью.

— Что-то в этом роде,— кивнул африканец.— Конечно, было бы идеально, если бы он до сих пор оставался там, ты бы его нашел, выяснил бы связи со Стенсеном и поделился бы сведениями со мной. А я здесь раскопал бы их связи с остальными директорами-ренегатами…

— Прямо-таки сон наяву…— подал из своего кресла голос Алекс.

— Ага. Но, если ты выяснишь хотя бы круг общения Токадо… Быть может, даже это нам здорово поможет.

— И где он отдыхал, если не секрет?

— В клинике доктора Фуджи, в оазисе посреди пустыни Нубэ.

Когда Аксель услышал имя Фуджи, сердце его невольно забилось сильнее. Всю обратную дорогу он думал об Анне, столь внезапное воскрешение которой и радовало его, и пугало одновременно. Он всем сердцем рвался к ней, но разум его притормаживал, обоснованно намекая на то, что у Анны есть могущественный отец, который и должен о ней позаботиться. И все-таки чувства не давали ему успокоиться окончательно. Наверное, если бы он знал, где находится клиника Фуджи, и знал, что за оставшееся до заседания время ничего тревожного в его отсутствие не случится, немедленно ринулся бы туда. И вот судьба подкинула ему подарок.

— Пусть будет по-твоему.

ГЛАВА 2

Пустыня Нубэ, расположенная практически в центре Сахары, по сути являлась не самостоятельным районом — хотя и отличалась от окружающей местности рельефом,— но лишь центральной областью, получившей название благодаря рукотворному оазису Нубэ. Около полусотни лет назад на глубине почти двух тысяч метров под слоем песка и камней обнаружили обширное море пресной воды. Тогда находка многим показалась невероятной удачей, ибо сулила долгожданное начало эры наступления на безжалостные пески, затопившие едва ли не всю Северную Африку.

Первая артезианская скважина дала начало изогнувшейся кольцом цепи небольших озер, по берегам которых удалось привить несколько видов пальм, бурно разраставшихся в течение первых десяти лет. Но дальше первой удачи дело не пошло. Несмотря на все старания геологов и ботаников, пески не пожелали выпускать растительность из завоеванной ею низины. Еще через пару лет островок жизни обрел окончательные очертания, и хотя количество населяющих оазис видов продолжало пополняться, стало ясно, что первоначальным надеждам сбыться не суждено.

Оазис превратился в безлюдный островок жизни посреди океана прокаленного солнцем песка, и так продолжалось почти четверть века, пока лет десять назад доктор Фуджи не обратил на него свой взор. До того он несколько лет провел в безуспешных поисках достаточно уединенного места для своей реабилитационной клиники, пока, наконец, не наткнулся на информацию о неудавшемся эксперименте экологов.

Дальше все пошло как по маслу. Доктор Фуджи выкупил у правительства оазис, и уже через год уютная клиника для хорошо обеспеченных клиентов приняла первых пациентов. В свою очередь, правительство Лиги в качестве благодарности получило привилегированное право на внеочередное санаторное обслуживание в клинике Фуджи, которым Мтомба не преминул сейчас воспользоваться. Дела самого доктора пошли настолько успешно, что вскоре очередь на реабилитацию вытянулась на добрые пару лет вперед. Однако на все предложения расширить дело доктор отвечал неизменным отказом, мотивируя его заботой о клиентах и доводами о том, что в настоящий момент экология оазиса оптимальна, и это полезно для его пациентов.

Именно здесь предстояло Акселю переждать опасное время до заседания Совета Директоров, попутно попытавшись раскрыть причину странной метаморфозы в поведении Акуро Токадо — директора Металлургического Бюро Лиги Планет или МЕБЛИПа, как называли его между собой сотрудники.

* * *

Мощная турбина задорно пела на звеняще высокой ноте, легко удерживая экраноплан в паре метров над неподвижными волнами песка. Водитель неспешно лавировал, направляя грациозную, похожую на ската машину между барханов, проклиная в душе затерявшийся в сердце Сахары оазис Нубэ, экологов, его создавших, зачем-то решившего поселиться здесь доктора Фуджи, ко всему еще сумевшего добиться запрещения полетов над своей территорией для любых летательных аппаратов!

Островок изумрудной зелени посреди океана золотого песка возник, как всегда, внезапно, словно выпрыгнув из-за очередного бархана, и водитель мгновенно забыл о своем раздражении. Что ни говори, а старик Фуджи совершенно прав — лучшего места для возвращения отчаявшимся утерянной умиротворенности не сыскать. Машина легко скользнула под незаметный глазу уклон, стена пальм стремительно надвинулась, турбина удовлетворенно вздохнула и заработала почти бесшумно, а предельно точно говоря, настолько тихо, что стало слышно легкое шуршание скребущего о днище экраноплана песка. Мгновение спустя, судно замерло, напоследок ткнувшись носом в кромку сочной травы, окончательно уподобившись лежащему на дне водоема гигантскому скату.

Прозрачная металлопластовая полусфера плавно раскрылась, одновременно отъезжая назад, и капитан — молодой улыбчивый парень — легко спрыгнул на песок и призывно махнул рукой пассажиру.

— Приехали, мистер Хук! — крикнул он, присев на ближайшую кочку; снял обувь и с наслаждением ступил босыми ногами по мягкой траве.— Завидую я вам,— с улыбкой признался капитан.— Целая неделя райского наслаждения!

— Перестань.— В отличие от пилота, Аксель не испытывал эмоционального подъема, да и приехал он сюда не отдыхать, а работать.— Через два часа ты вернешься на базу… те же пальмы, та же трава, тот же песок…

— Э-э-э, не скажите,— с сомнением протянул парень.— Формально вы, конечно, правы, но атмосфера здесь другая: тишина словно звучнее и торжественней, а воздух слаще и ароматней…— Он умолк, не зная, как точнее описать испытываемые им ощущения.

— Ну уж прямо-таки,— усмехнулся Хук, задетый за живое если и не логикой доводов собеседника, то их наивной поэтичностью.

— Да уж поверьте,— убежденно кивнул парень.— Вы ведь у меня не первый пассажир и даже не сотый, так что я имел достаточно времени для того, чтобы привыкнуть к этому месту, да вот не привык.

Слушая болтовню водителя, Аксель достал из багажного отсека свой чемодан, пересек песчаный участок и остановился рядом с парнем. Тот сразу засуетился, быстро обулся и виновато глянул на Акселя.

— Доктор Фуджи, да и персонал его почему-то не любят, когда я здесь появляюсь. Они считают, что присутствие чужого человека в определенных случаях способно свести на нет результаты лечения.— Он невесело усмехнулся.— Словно я прилетаю сюда не ради выполнения заключенного с доктором Фуджи контракта, а для собственного удовольствия,— с какой-то странной примесью горечи пояснил он, и Соломон понял, что молодой водитель видно не раз попадался на браконьерском топтании заповедной лужайки.

Завершив свой монолог, парень влез в водительское кресло, и половинки полусферы стали захлопываться. Сол по-прежнему стоял на кромке травы в десятке метров от носа экраноплана, словно провожал слишком недолго гостившего у него друга.

Пилот махнул на прощание рукой и запустил двигатель. Экраноплан медленно приподнялся над гребенчатой, словно поверхность стиральной доски, песчаной волной, медленно и плавно отполз от кромки травы и грациозно развернулся носом в сторону безбрежного океана песка. Лопасти тяговой турбины слились в серебристый круг и запели на знакомой Солу высоко звенящей ноте. Экраноплан резко рванулся вперед и, молниеносно набрав скорость, помчался к далекой базе, в легком танце грациозно лавируя между песчаных холмов.

Вскоре шум двигателя экраноплана слился с завыванием ветра в барханах, и гибрид самолета и корабля на воздушной подушке исчез в лабиринте песчаных валов. Соломон взялся было за ручку чемодана, но тут же передумал и вместо этого уселся на траву и разулся. Связав туфли, он перекинул их через плечо, взял чемодан и лишь теперь не спеша двинулся вперед, стараясь ощутить то блаженство, о котором говорил пилот. Солнце клонилось к закату, а жара все еще стояла страшная. Лишь вырывавшиеся временами из чащи порывы ветра несколько смягчали зной, делали его переносимым. Возникла нелепая мысль, что в сердце оазиса смонтирован мощный кондиционер. Но кто станет охлаждать пустыню…

И тут Аксель поймал себя на невольной мысли, что пилот прав. Дело, конечно, не в каком-то пошлом кондиционере, а в атмосфере самого места, где «тишина звучнее и торжественней, а воздух слаще и ароматней»… Аксель почувствовал почти непреодолимое желание поскорее шагнуть под сень пальм, чтобы в полной мере насладиться волшебством маленького, спрятанного в сердце пустыни мирка. И еще он ощутил странное одиночество, одиночество тем более непонятное, что знал — совсем рядом — люди. Стоит пройти совсем немного по этому дивному лесу, и он очутится в компании себе подобных.

Всего в нескольких метрах от него начинались заросли пальм, и Соломон отправился в путь. Двигаясь вдоль опушки, через сотню шагов он обнаружил заросшую травой тропинку, ведущую к центру оазиса. Сол двинулся по ней, отстраняя свободной рукой бьющие по лицу длинные листья, но скоро растения сделались такими высокими, что он смог идти свободно. Хук очутился в самом настоящем тенистом лесу с насыщенной влагой и, как ни странно, прохладной атмосферой.

«Клиника не может находиться слишком далеко»,— подумал Аксель. Перед поездкой сюда он изучил карту оазиса, представлявшего собой неправильный круг диаметром около десяти километров. Судя по плану, клиника располагалась в центре кольца озер, а, значит, до нее не больше пятнадцати минут неспешного хода.

Мысли Акселя подтвердились на удивление быстро. Столь же внезапно, как появился, пальмовый лес поредел, перейдя в сильно запущенный сад. Сад производил совершенно иное, нежели пальмовый лес, впечатление. Состоял он из падубов и, как ни странно, каштановых деревьев с огромными, на диво, плодами. Озера показались ему скорее прудами, но со столь синей водой, какой он прежде нигде не видел. Пилот экраноплана действительно прав: клинику доктора Фуджи окружал совсем иной, отличный от реального мир. Аксель поймал себя на ощущении, словно неожиданно вернулся в забытую с детства сказку. Если подобная атмосфера культивировалась намеренно, то он может лишь склонить голову перед искусством мастеров, сумевших воплотить сказку в жизнь.

Наконец, он вышел к цели. В тени каштанов, освещенная косыми лучами заходящего солнца белела стена дома. Дом оказался двухэтажным — что вполне соответствовало числу находившихся на отдыхе пациентов,— и построенным в непривычном Акселю архаичном стиле, опознать который он, как ни старался, не смог. Сейчас такие постройки возводились лишь, как парадные входы упрятанных на сотни метров в глубь земли «антинебоскребов». Всего день назад он сам побывал в одном из них, но резиденцию Стенсена отличало строго выдержанное подражание стилю античной эпохи. Здесь же взгляду Акселя предстало нечто, мягко говоря, странное. Чем-то дом напоминал миниатюрный дворец конца второго тысячелетия. В центре фасада выделялся непривычной формы портал с огромными двустворчатыми дверями. Само здание изобиловало фронтонами, нишами, в которых стояли вазы, эркерами. Такой сказочный домик-пряник — смешной и необъяснимо уютный.

Несмотря на отчетливый налет времени, здание показалось Акселю ухоженным, что, впрочем, не вызвало у него удивления — за те деньги, что доктор Фуджи дерет с клиентов, было бы попросту непростительно не обеспечить должного сервиса. И все-таки фантазия странная. Аксель и не подозревал, что все окажется настолько уж старомодным!

«Клиника доктора Фуджи — это особое заведение, гибрид психиатрической лечебницы и санатория. Эффективность его методики основана на полном отрыве пациентов от реальности в сочетании с необходимыми психотерапевтическими процедурами». Примерно так накануне Оварунга объяснил Акселю исповедываемые доктором Фуджи принципы. «Сол, люди, которых ты застанешь в клинике — все, как один, жертвы современного общества, слишком сильных переживаний и стрессов». Сол не ограничился его рассказом и в поисках дополнительной информации направился в библиотеку. Материалов оказалось не так много, и все они в более пространной форме повторяли сказанное Мтомбой.

Отрыв от цивилизации в сочетании с ультрасовременной терапией на уровне последних достижений науки — единственный шанс позволить сломанным цивилизацией индивидуумам вновь обрести утраченное место в обществе. Глубокая изоляция клиники от окраин цивилизации так же необходима для конечного успеха, как и используемые им психотропные технологии. Иначе говоря, основа метода доктора Фуджи состоит в изоляции, создания необходимых условий для возникновения психического равновесия и закрепления достигнутого уровня стабильности психики.

Ни у одного из прошедших курс лечения в клинике доктора Фуджи не отмечено рецидива заболевания. У них восстанавливается сон, исчезают приступы меланхолии, значительно уменьшается раздражительность, реакция на происходящее становится адекватной…

Неторопливо шагая по аллейке к дому и разглядывая аляповатое строение, Аксель тщательно припомнил все, что ему удалось разузнать о клинике. Ему показалось, что в окнах он видит лица обитателей. Он невольно подумал, что их, видимо, привлек шум двигателей экраноплана, а, стало быть, в этом нет ничего удивительного, но в следующий момент он припомнил, что двигатели работали на редкость бесшумно, и тогда получается, что удивиться все-таки стоит… Но впрочем… Эти люди должны здорово скучать, каждый новый человек для них — развлечение, а значит, немудрено, что они поджидают новых товарищей. Аксель подумал, что если последнее предположение справедливо, то сейчас кто-нибудь непременно выйдет его встречать.

Через два шага он не удержался от невольной усмешки: по дальней от Акселя аллее навстречу ему энергичной походкой шел высокий блондин в очках. На вид Соломон не дал бы ему больше тридцати пяти.

— Привет! — непринужденно бросил он, словно знал Сола не первый день.— Я вижу, вы без сопровождающего? Не заблудились? — вполне серьезно поинтересовался он.

Ох уж эти мне сопровождающие… Солу невольно припомнился Гризли. Впрочем, здесь ситуация иная, и, похоже, чего-то они с Мтомбой не учли… Он испытующе посмотрел на встречающего, но лицо блондина выражало скорее удовлетворение, нежели удивление.

— День добрый,— поставив чемодан на землю и пожимая протянутую руку, Аксель улыбнулся в ответ.— Так уж получилось, что я один. Но разве здесь можно заблудиться?

— Не обращайте внимания! — улыбка блондина сделалась еще шире.— Это я из вежливости. А отсутствие сопровождающего означает лишь, что вы, как и я, здесь просто на отдыхе.

— Ага.— Аксель понимающе кивнул. Ну конечно, из вежливости. Безусловно на отдыхе… Чего же тут непонятного? — А вы действительно не похожи на депрессанта,— заметил он… тоже из вежливости.

— Депрессанта? Так вы, кажется, сказали? А-ха-ха! — от неожиданности новый знакомый Акселя опешил, но когда смысл сказанного дошел до него, рассмеялся.— А вы шутник, мистер…— Он вопросительно посмотрел на Акселя.

— Хук,— представился тот.— Соломон Хук.

— Очень приятно.— Он прищурил левый глаз и окинул Соломона оценивающим взглядом.— Должен сказать, что впервые встречаюсь с человеком, чье имя так подходит ему. Именно так и должен выглядеть симбиоз мудрости легендарного царя Соломона с неотразимой мощью удара профессионала-супертяжеловеса. Я — Лундстрем.— Он поклонился исполненным изящества движением.— Юл Лундстрем,— уточнил он, осторожно беря Акселя под руку.— Вы правильно сказали: я не депрессант. Официально я на отдыхе с целью профилактики, реально же прячусь здесь раз в год от жены, от тещи, от их собачек, капризов и модных курортов…— При последних словах его лицо перекосилось, словно у поедающего на спор лимон бедолаги. Соломон предпочел не заметить его гримасы, подхватил чемодан и двинулся дальше. Юл пошел рядом и, судя по всему, отставать не собирался. Внезапно он резко остановился и посмотрел на спутника совсем иным взглядом.

— Мне сейчас пришло в голову… Вы случайно не тот Соломон Хук, что вернулся с Яна несколько дней назад? Ну, конечно же, это вы! Как я мог не узнать вас! У вас такая запоминающаяся внешность! Вы ведь вернулись, кажется, меньше недели назад? — повторил он свой вопрос в несколько иной форме.

Вот оно, тяжкое бремя славы… Казалось, словоизлияням блондина не будет конца, но именно в этот момент он умолк — видно, в голову ему пришла та же самая мысль, что и Соломону.

— Я уже трое суток на Земле,— воспользовавшись паузой, ответил Аксель. Ему удалось сохранить на лице выражение серьезности. — Но откуда вам об этом известно? Мне говорили, что клиника доктора Фуджи абсолютно изолирована от внешнего мира.

— Ну, ну, мистер Хук,— несколько фамильярно возразил Лундстрем.— В мире не существует ничего абсолютного. Все в той или иной мере относительно.— Юл покровительственно улыбнулся Акселю и важно надул тонкие губы, что придало ему несколько комический вид.— Те, кто желает знать, знают. Мне, например, информация просто необходима, иначе здесь просто со скуки свихнешься. Доктор Фуджи это понимает, и ему приходится делать вид, что некоторых нарушений он не замечает. Приспособляемость,— он равнодушно пожал тощими плечами,— без нее нет жизни.— Внезапно он насторожился.— Но только не вздумайте сказать об этом открыто доктору…— Он испытующе посмотрел на Хука.— Или кому-то из других пациентов!

— Можете быть спокойны на мой счет, Юл,— с улыбкой успокоил его Соломон,— я не из тех, кто выдает друзей.— Получилось несколько напыщенно, ну да ладно. Главное, он так и не понял, как обстоят дела с утечками информации — то ли Юл сказал правду, то ли искренне заблуждался, выдавая желаемое за действительное.

— Кроме меня и вас здесь нет больше… отдыхающих,— он выразительно, как на равного, посмотрел на Акселя,— остальные — депрессанты.— Похоже, Лундстрему понравился примененный Солом термин. Хук невольно подумал, что теперь Юл станет им без конца пользоваться, что может оказаться несколько утомительно.— Кстати, спешу предостеречь: не слишком откровенничайте с остальными. Как я уже говорил, я не впервые здесь и видел, как происходит выздоровление — резко и сразу, как правило, во вторую половину пребывания в клинике, а до этого в головах у них творится полный бардак…

— Так-таки? — усомнился Аксель.

— Уж поверьте мне, Сол.— Для убедительности очкарик кивнул, да так, что хрустнули позвонки его тощей шеи.— Вроде бы начинаешь говорить с таким, и в первый момент кажется, что парень вполне нормален и никогда не угадаешь, на каком этапе разговора его безумие прорвется наружу. Порой спусковым крючком может послужить ничего не значащая фраза, совершенная мелочь, чушь, но так устроены их свихнувшиеся мозги… Бедняги! — Юл вновь посмотрел на Акселя, и в мыслях его произошло очередное переключение.— Даже не предполагал, что мне посчастливится из первых рук узнать, как все происходило на самом деле. Та информация, что доходит сюда, носит, если можно так выразиться, фрагментарный, поверхностный характер, а меня, увы, интересуют частности. Как вам удалось разделаться сразу с двумя роботами?

— Разделяй и властвуй,— пожав могучими плечами, откликнулся Аксель. Он уже не испытывал былой уверенности в здоровье Юла. Тот, правда, до сих пор не позволил себе ничего слишком эксцентричного, но поведение его не очень соответствовало образу солидного тридцатипятилетнего гражданина Лиги. Вот и на сей раз он удовлетворенно кивнул — хотя и не узнал ничего для себя полезного — и заговорил вновь.

Юл волчком вращался вокруг Акселя и лопотал без умолку, заходя то справа, то слева, а то вдруг перегораживая спутнику дорогу и требовательно заглядывая ему в глаза. Он беспорядочно перескакивал с одного на другое, и продолжал трещать, даже, когда, миновав дверь, оба очутились в обширном холле.

— Вот кабинет дока,— он услужливо указал на ближайшую от входа дверь.— Не задерживайся там,— судя по последней фразе, Лундстрем решил, что собственный нескончаемый монолог достаточно сблизил обоих и настало время перейти на «ты».— Док — человек, без сомнения, умный, но…— Что он хотел сказать, так и осталось невыясненным.— Моя штаб-квартира в библиотеке. Заходи, поболтаем, заодно я введу тебя в курс здешних дел…

Напоследок он еще раз кивнул, развернулся и, наконец, ушел. Вообще-то Аксель ничего не имел против болтовни Юла и даже его странных кивков. По крайней мере, на начальном этапе лишь из его болтовни, Сол мог всерьез надеяться почерпнуть полезную информацию. Плохо то, что болтовня очкарика мешала Акселю сосредоточиться, собраться с мыслями перед разговором с доктором Фуджи.

Аксель остановился, негромко постучал и, толкнув дверь, вошел внутрь. Кабинет оказался обширным, но уютным. У окна стоял огромный письменный стол, за которым сидел совершенно терявшийся за ним, маленький лысый толстячок-японец. Аксель невольно отметил, что что-то уж слишком часто ему в последнее время приходятся иметь дело с японцами. Сперва Токадо, несколько позже Минадо, почти сразу Токагава и вот теперь Фуджи. Сол с интересом посмотрел на доктора. На носу у того непонятно каким образом держалось покосившееся пенсне в золотой оправе, каких давно уже никто не носит. Фуджи взглянул на гостя — причем Акселю показалось, что правым глазом хозяин кабинета смотрит поверх стекла, в то время как левым без особого труда глядит на гостя из под нижнего. Дружески улыбнувшись на пожелание Акселем «доброго вечера», он указал на стоящее перед столом кресло и мягко произнес:

— Добрый вечер, мистер Хук. Приветствую вас в оазисе Нубэ. Я рад, что наконец-то Лига прислала ко мне человека, на самом деле нуждающегося в отдыхе,— заметил он с ироничной усмешкой.— Зовите меня просто Фуджи.

Как ни странно, но Хук поймал себя на мысли, что именно таким и представлял себе профессора Фуджи. На снимках он выглядел иначе — выше как-то, значительнее, что ли… Наяву же он производил впечатление этакого доброго дядюшки, старенького провинциального семейного доктора.

— Вам выпало на долю немало испытаний,— мягко пояснил он свое прежнее высказывание, в последний раз заглянув в лежащую на столе газету, открыл ящик стола и кинул ее внутрь. На смену ей он выудил из под кипы бумаг медицинскую карту Акселя, открыл ее и быстро пробежал взглядом скупые строки направления.— Так… так… так…— словно фарфоровый японский болванчик, кивал он через равные промежутки времени. Закончив чтение, доктор положил карту на стол и вновь посмотрел на посетителя.— Мои коллеги — из медицинского департамента Лиги не обнаружили у вас ничего серьезного.— Его устремленный на гостя взгляд исполнился искренним интересом.— Мистер Хук, ваша психика на удивление устойчива, но по некоторым признакам… вы не обидитесь?— Аксель улыбнулся и отрицательно качнул головой.— В частности, по неумеренному употреблению спиртного, они сделали вывод, что вам нужен отдых, и я с ними вполне согласен. На их взгляд, вы держите себя в руках лишь благодаря грубому химическому подавлению эмоций… Выяснить, на что ты способен, можно, лишь балансируя на краю пропасти, а это — опасный трюк. Часто вы испытываете тягу забыться? — Аксель слушал молча и не спорил. Он прибыл сюда для получения нужных ответов, а не для пустопорожних разговоров на отвлеченные темы, но после прозвучавшего вопроса подумал, что вполне здоровый скепсис пациента не должен показаться Фуджи неуместным.

— Да нет же, доктор! — Аксель скептически усмехнулся.— Право, ваши коллеги, как водится, сгустили краски. Хорошая разрядка после сильной встряски — что может быть естественней?

— Но у медиков иные оценки, — вполне резонно уточнил Фуджи.— Верно?

— Я бы сказал, что они прибегают к иным формулировкам,— мягко поправил собеседника Соломон.

— Хорошо, не станем спорить.— Толстячок примирительно улыбнулся.— В конце концов давно известно, что считающий себя здоровым пациент склонен переоценивать свою выносливость, в то время как считающий себя опытным психотерапевт склонен переоценивать свою проницательность…— Что ж, весьма самокритично. Аксель кивнул, показывая, что ничего не имеет против подобного расклада и в свою очередь улыбнулся — доктор Фуджи нравился ему все больше.— Поступим проще. Если действительно существует хоть что-то, достойное внимания, думаю, даже поверхностное обследование это покажет. Прошу вас пройти со мной.

Доктор Фуджи встал из-за стола, смешно просеменил мимо Акселя, отворил дверь в смежную комнату и жестом радушного хозяина предложил гостю войти первым. Соломон встал, уже без удивления обнаружив, что доктор Фуджи не достает ему и до плеча, и перешел, вероятно, в процедурную. По крайней мере именно такое определение пришло Солу на ум, когда он увидел протянувшийся вдоль стены стол, уставленный несметным количеством колб, мензурок, спиртовок, штативов и прочего медицинского инвентаря. «Пожалуй, это больше походит на лабораторию»,— решил он про себя через мгновение. Зато все свободное пространство занимал огромный шкаф, до предела напичканный электроникой, о чем свидетельствовали многочисленные индикаторы, шкалы, экраны и переключатели, занимавшие собой не только лицевую, но и боковые стены. Перед приборной стойкой стояло массивное кресло, к которому от стойки тянулись многочисленные разноцветные провода. Все вместе выглядело гротескно, словно реквизит дешевой экранизации истории о докторе Франкенштейне. Да и вообще вся лечебница выглядела явным анахронизмом, с той лишь разницей, что снаружи она представала перед наблюдателем в радужном сиянии детской сказки; внутри же отдавала наивной страшилкой.

Едва ли не с первых минут пребывания в Нубэ, Аксель почувствовал себя человеком, неведомой силой перенесенным в мир иной, а теперь вдруг перенесся в мрачное прошлое средневековой инквизиции и охоты на ведьм. Когда эта не слишком сложная сентенция пришла Солу на ум, он невольно подумал, что метод доктора Фуджи способен не столько излечить неустойчивую психику пациента, сколь обострить кризис. Видимо, эти мысли против воли отразились на лице Акселя — что было для него нехарактерно,— а может, хозяин странного дома наперед знал о производимом его клиникой на новичков впечатления, во всяком случае, именно в этот момент доктор Фуджи заговорил.

— Признайтесь честно, мистер Хук — вы удивлены? — самодовольно поинтересовался он, но ответа дожидаться не стал, а поспешил успокоить: — Не беспокойтесь. У вас всего лишь нормальная реакция на окружающую действительность. Зато вам должен не давать покоя другой вопрос: как я в своей лечебнице умудряюсь регулярно добиваться лучших результатов, чем мои конкуренты? — Он испытующе посмотрел снизу вверх на своего огромного гостя, и тот — подавив продолжавшее нарастать раздражение — решительно кивнул. Да, мол, так оно и есть.— Так вот, здесь нет никакого секрета. Лаборатория — лабораторией, но я располагаю и новейшей аппаратурой.— Широким жестом доктор указал на приборную стойку и стоявшее перед ней кресло.— Просто я предпочитаю, чтобы все эти неизбежные напоминания о мучающих моих пациентов недугах не мозолили им глаза. Практика показывает, что когда человек постоянно нарывается на напоминание о досаждающей ему болезни, даже здоровый человек невольно начинает ощущать себя больным.— Фуджи вновь мимо очков посмотрел на Хука, и тот опять не мог не согласиться. Что за чертовщина?! Он что, телепат — этот маленький круглый японец! — Вас, наверное, несколько удивило странное смешение стилей и эпох, но по сути в нем нет ничего странного. Во всем виноваты мои вкусы. Человек устает от чрезмерной функциональности окружающего мира. Умом он может понимать объяснения о перенаселенности Земли, о нехватке натуральных продуктов питания и прочих прелестях нашего высокотехнологичного мира… Но он все равно хочет слышать запах дождя за окном, ощущать босыми ногами свежесть утренней росы на траве и есть он предпочитает натуральную свинину, а не продукцию промышленных синтезаторов.

Не переставая говорить, Фуджи усадил Акселя в оказавшееся неожиданно удобным кресло и быстрыми привычными движениями опутал его голову праздничной сетью электродов и разноцветных проводов. Его руки стремительно забегали по клавишам и переключателям за спиной Акселя. Аппаратура запела едва слышно, но не навязчиво, а скорее успокаивающе. Покончив с манипуляциями, доктор некоторое время сосредоточенно наблюдал за показаниями каких-то невидимых Акселю приборов, потом удовлетворенно кивнул — от чего пенсне едва не спрыгнуло на пол, но в последний момент уцепилось за кончик носа и повисло под совсем уж неприличным углом,— и остановился перед ним, едва заметно улыбаясь.

— А вы оказались правы — мне придраться не к чему. Я даже не сумел уловить сбоя в так называемых импульсах обратного хода альфа-ритма. Что же касается локальных реакций… Тут я не могу прийти к однозначному выводу. Такое впечатление, что вы постоянно думаете о чем-то… Беда в том, что такая картина не может подсказать однозначных выводов.— Он на минуту задумался, потеребил себя за нижнюю губу и вновь уставился на Акселя странным взглядом «поперек очков».— Думаю, дополнительные исследования со временем прояснят картину.

— Не сомневаюсь, доктор,— с готовностью согласился Аксель, чуть ли не радуясь тому, что, наконец-то поставил доктора в тупик.— Но, сдается мне, что я и сам могу разрешить ваши сомнения. Дело в том, что врач яньской экспедиции Анна Соргрен… погибла уже здесь, на Земле, и смерть ее никак не идет у меня из головы, ведь мы были с ней очень близки…— Он испытующе следил за выражением лица коротышки, но тот лишь кивал с вежливо-сочувственным видом. И только тут Сол вспомнил, что Анна — дочь Стенсена, а значит, должна носить фамилию отца. Такого прокола он не позволял себе уже давно. Похоже, у него действительно что-то не в порядке с головой.

— Да, да, я вас хорошо понимаю, дорогой мистер Хук. Смерть любимой женщины — это ли не повод испытывать постоянную озабоченность? И все-таки от обследования отказываться не стоит, могут ведь существовать и иные причины. А сейчас не изволите ли пройти в двадцатую комнату? Я распорядился именно ее подготовить к вашему приезду. На столе вы найдете принятый в клинике распорядок дня и план дома… Строение довольно большое, так что не пренебрегите советом. Правда, развлечений у нас маловато — кроме библиотеки, ничего нет, зато книги в ней — на любой вкус. Надеюсь, вы не удивитесь, не обнаружив там периодики. Правда, некоторые из моих коллег считают, что текст действует на человека иначе, чем слуховые и зрительные раздражители, но воображение-то все равно работает… Впрочем,— он улыбнулся и, наконец, поправил грозившее упасть пенсне,— вряд ли вас интересуют подобные тонкости.

Аксель понял, что затяжной монолог доктора подошел к концу, и он может спокойно отправляться восвояси, не рискуя обидеть Фуджи своей бесцеремонностью.

На обратном пути Аксель вновь попал в кабинет. Кроме рабочего стола доктора он увидел пару огромных — иного слова и не подберешь — книжных шкафов, до отказа набитых медицинской литературой. Никогда прежде он не поверил бы, что скучные описания ковыряния в человеческих мозгах могут занимать столько места. Шкафы украшала затейливая резьба на ботанические темы, и такую же Соломон разглядел на массивной позолоченной бронзовой люстре, зависшей под потолком. Аксель понял, что хозяин кабинета никак не подходит под определение ограниченного создания, пусть и великолепно знающего свой предмет, но ничем, кроме него, не интересующегося. Само собой родилось убеждение, что Фуджи не просто любитель, но настоящий знаток старины, к каковым себя Хук причислить — увы — не мог, ибо тянул лишь на категорию любителя. Аксель ясно понимал, что все эти предметы для него оставались всего лишь антиквариатом, в то время как Фуджи наверняка знал родословную каждого из них.

Двадцатый номер находился на втором этаже. Аксель пересек холл и начал подниматься по широким, потемневшим от времени деревянным ступеням, стонавшим и скрипевшим под его тяжелыми шагами, тщетно пытаясь разобраться, что из окружающих его предметов является настоящей древностью, а что — всего лишь искусным подражанием. Резьба на балясинах перил явно передавала настроение мастера, изъеденные древоточцем барельефы на стенных панелях несли на себе ощутимую печать времени, медные угольники на ступенях неравномерно истерты. Копии или подлинники выполненных маслом картин висят на стенах, Аксель так и не сумел разобраться — краски давно выцвели от времени и покрылись мелкой паутиной трещин.

Интерес, конечно, праздный, и все-таки… Аксель знал, что дом простоял на этом месте никак не больше десяти лет, но интерес к древностям у людей состоятельных никогда не ослабевал. Ради удовлетворения собственных прихотей они шли даже на то, что покупали в Европе средневековые замки, разбирали их на отдельные блоки и, тщательно пронумеровав каждый, собирали вновь на другом континенте — там, где жили сами. С другой стороны, существует множество фирм, специализирующихся на имитации, поскольку предметов старины со временем не становится больше, наоборот… Он сам видел только что сошедшую с конвейера «старинную мебель», на его глазах сотканные «выцветшие гобелены», на вид неотличимые от предметов производства древних мастеров. Если вдуматься, в этом нет ничего странного. Даже эксперты нехотя признают, что одновременно с развитием техники копирования совершенно исчезла разница между копией и оригиналом…

Аксель остановился на площадке второго этажа и облокотился о неприятно скрипнувшие под его весом перила. Пожалуй, стоит вести себя поосторожнее… Он невольно усмехнулся. Площадка представляла собой небольшой зальчик с единственной дверью в боковой стене и уводившим в глубь дома коридором. Интересно, что на первом этаже Аксель подобной двери не заметил. Если внутреннее убранство дома — подделка под старину, то слишком уж точная, потому что сымитировать потрудились не только вид, но даже ветхость предохранительных ограждений. Он невольно посмотрел вниз — несмотря на всего лишь второй этаж, высота показалась ему достаточно внушительной. Если не удержаться, здесь можно запросто свернуть себе шею. Он перевел взгляд на угловую стойку перил, превращенную в изящную подставку для покоившейся на ней массивной фарфоровой вазы, расписанной синими драконами. Какая же династия-то? Похоже на Цзинь, а может, и Тан… А впрочем, какая разница? Когда Сол представил себе, что произойдет, если сей предмет коллекционирования случайно уронят кому-то на голову, первоначальные догадки об эпохе ее изготовления отошли на второй план.

От дальнейших размышлений Акселя отвлек звук открывающегося замка. Он инстинктивно отпрянул, подхватил с пола свой чемодан и беззвучно скрылся во тьме коридора.

В отведенной ему двадцатой комнате Аксель обнаружил приготовленную просторную одежду, являвшую собой нечто среднее между больничной пижамой и одеянием бедуина, и мягкие домашние туфли. Сама комната оказалась достаточно большой, с двумя высокими окнами в наружной стене. У левой от двери стены стояла широкая старомодная кровать; посреди комнаты Аксель увидел накрытый синей бархатной скатертью стол и два жестких кресла с резными спинками. Довольно-таки скудную меблировку дополнял огромный, непонятно зачем впихнутый сюда шкаф — тех вещей, что Аксель взял с собой, не хватило бы для того, чтоб заполнить его и на треть.

На столе лежал план дома, рядом с ним покоился распорядок дня, показавшийся Акселю не слишком обремененным полезной информацией. Четыре пункта предназначались для принятия пищи, один — для сна. Остальные восемь имели краткие исчерпывающие пометки: «На усмотрение доктора Фуджи». Аксель иронически хмыкнул, кинул листок на прежнее место и механически посмотрел на часы. Циферблат показывал без четверти шесть. Судя по лежащему на столе распорядку, до обеда остается час с четвертью — можно сказать, аристократический режим дня! Сам Аксель — кроме особых случаев — в шесть обычно ужинал. Что ж, придется привыкать, а пока не худо придумать, как скоротать оставшиеся час с четвертью. Собственно, путь для этого у него всего один. Аксель вспомнил словоохотливого Юла Лундстрема и обреченно вздохнул, поняв, что иного выбора, чем спуститься в библиотеку, ему попросту не оставили.

Шагая вниз, Аксель постарался еще раз припомнить последний разговор с Мтомбой. Согласно данным друга, с визитом в лечебницу они угадали в необыкновенно благоприятный момент. Сейчас в клинике, рассчитанной на полсотни человек, находится всего пять — с учетом доставленной накануне Анны — пациентов. Ситуация неслыханная, но случилось так, что в ближайшую неделю никто из стоящих в очереди на лечение не сможет заполнить вакансии. Доктор Фуджи воспользовался этим для того, чтобы отпустить почти весь персонал в давно обещанный отпуск. Правда, сам Соломон не разделял оптимизма друга. С одной стороны, отсутствие лишних глаз не может не действовать успокаивающе, зато с другой… Человеку, даже такому заметному, как Соломон Хук, легче спрятаться в толпе, нежели в безлюдной пустыне.

Впрочем, не мог он отрицать и того, что задача его упрощается. Искать Анну и сведения о круге общения Токадо ему предстоит, опираясь на показания четырех пациентов, примерно такого же количества медицинского персонала и равного им числа горничных и поваров. У Мтомбы имелись досье на всех четверых, но Аксель не стал их читать, по опыту зная, как трудно порой перебороть предвзятое мнение.

С Юлом Лундстремом он уже успел пообщаться и считал его едва ли не идеальным источником информации. Если вести себя верно, изображать искренний интерес и подтверждать его заданными кстати вопросами, то при известном терпении от очкарика можно добиться многого. Поскольку Лундстрем находится здесь достаточно долго, он, без сомнения, не мог не застать Токадо, не говоря уже о том, что появление в клинике очаровательной мисс Стенсен не должно было остаться им не замеченным.

Занятый размышлениями, в коридоре первого этажа Аксель едва не наткнулся на двух высоких, показавшихся ему странно одинаковыми мужчин в белых халатах, вероятно, медбратьев. Оба одновременно взглянули на него и вежливо и совершенно одновременно поклонились. Проходя мимо, Аксель ответил энергичным кивком, размышляя о том, какие порой жизнь выкидывает фокусы — хотя бы эти две идентичные копии с неизвестного оригинала…

Библиотека в клинике оказалась небольшой, но вместительной. Массивные — до потолка — стеллажи вдоль стен были битком набиты книгами. Пара высоких — сейчас бесхозных — лестниц стояла у дальней стены. Еще Сол увидел с дюжину рабочих кресел с высокими спинками, расставленных около полудюжины рабочих столов. На каждом из столов он увидел по паре электрических ламп местного освещения, копировавших старинные керосиновые светильники. Три из них сейчас горели, заливая библиотеку потоками мягкого света из-под темно-зеленых плафонов. Все вместе взятое создавало у Акселя настроение сосредоточенности и покоя, каковые, собственно, и должны сопутствовать библиотечному залу. Однако присутствовал здесь и некий налет архаичности.

Юл Лундстрем сидел прямо напротив входа, судя по всему, поджидая именно Акселя. Кроме него, в комнате находились и остальные трое — не считая Анны — обитателей клиники: необыкновенно сухой человек лет пятидесяти сидел в кресле за одним с Юлом столом, остальные двое, словно спрятались за их спинами — за следующим, и о чем-то оживленно вполголоса спорили. Аксель остановился в дверях и окинул быстрым взглядом каждого, но на его приход отреагировал только Юл. Остальные трое лишь скользнули по нему мимолетными взглядами и вернулись к своим делам. Зато Лундстрем сразу вскочил, подошел к Акселю и, взяв его под руку, подвел к своему тощему соседу. «Подобное стремится к подобному»,— невольно подумал Аксель.

— Соломон Хук — Тимоти Мэтисон,— представил он друг другу Акселя и Тощего, и едва новые знакомые успели скрепить знакомство рукопожатием, добавил: — Соломон только что вернулся из экспедиции на Ян, где ему пришлось пережить несколько… необычных моментов.

Соломон успел заметить, как в глазах Мэтисона вспыхнул и тут же погас огонек неподдельного интереса. Лундстрем тут же сел на свое место, словно предчувствуя, что случится в следующий момент. Мэтисон, только что неподвижный, точно мумия древнего фараона, весь напрягся и шагнул в Акселю вплотную.

— Вы пользовались гиперпространственным транспортером? — яростно зашептал он, обдав щеку Акселя горячим и влажным, точно выброс пара из утюга, дыханием.

— Нет, что вы,— мягко откликнулся Хук.— Гипертранспортер — дорогое удовольствие. Мы добирались на старой калоше с ядерным движком.

— Повезло…— разочарованно и, как показалось Акселю, с завистью — смысла которой Сол в тот момент не понял — протянул Мэтисон.— А вот мне не посчастливилось,— мрачно констатировал он.— Год назад я путешествовал на Марс. Жена, знаете ли, не терпит перелетов и уговорила меня воспользоваться услугами фирмы «Межпланетные путешествия без проблем!» Верно говорят: устами женщины нас искушает дьявол! — Он выразительно посмотрел на Хука.— Как бы там ни было, но я согласился.— Аксель внимательно слушал, никак не выказывая нетерпения. Поймав на себе его взгляд, Тим продолжил: — Я ведь был такой же, как вы, а сейчас посмотрите — от меня прежнего остался только рост! Приятель сказал, что при трансляции исказился вектор массы и мне еще повезло — результат мог оказаться гораздо хуже! Я обратился в кампанию, но там меня подняли на смех… Нахально заявили, что приятель мой псих, да и у меня мозги набекрень…

Аксель посмотрел на Тощего, и ему стало искренне жаль своего нового знакомого. Казалось, тот готов расплакаться, хотя на человека слабохарактерного явно не походил.

— А как ваша жена? — Мэтисон смерил Хука непонимающим взглядом.— Ну, вы же говорили, что путешествовали вместе с женой,— пояснил Аксель свою мысль.— Как ваша супруга перенесла транспортировку?

— Но ведь она женщина…— теперь уже Акселю пришлось смерить Мэтисона непонимающим взглядом.— Да что же дурного может произойти с женщиной, да еще с такой, как моя жена, я вас спрашиваю?! — пояснил Тощий свою мысль, заставив Акселя вспомнить, что разговаривает он с не совсем здоровым человеком.— Да ничего с ней не произошло!

Вот так вот! Ничего, и точка! Что называется — приплыли! А главное, аргументация прямо-таки железная! Сол испытал редкое и неприятное ощущение, словно он стремительно глупеет, а главное — трезво отдает себе в этом отчет. Юл на своем стуле с трудом удерживал на лице серьезное выражение. Аксель понял, что только что стал свидетелем редчайшего процесса, в ходе которого трагедия стремительно трансформировалась в комедию, комедия обернулась фарсом, и все произошло мягко и естественно. Так сказать в ритме вальса: раз, два, три…

— А вы не пробовали обратиться к медикам? — поинтересовался Аксель, окончательно убедившись, что перед ним, так сказать, депрессант в чистом виде, или говоря попросту — псих.— Как они объясняют создавшееся положение?

— Ме-ди-ки — пе-ди-ки! — скривив губы с нескрываемым отвращением проскандировал Тощий.— Что они могут знать о человеческом организме! Твердят, как попугаи, что нарушение моей конституции вызвано следствиями гормональной перестройки, которая, в свою очередь, является редкой, но известной в медицинской науке реакцией иммунной системы на критический возраст. Климакс, говорят, мать их! — зло выругался он. Закончив рассказ, Мэтисон прикрыл глаза пергаментными веками и, вероятно, исчерпав последние силы, погрузился в блаженную полудрему. Аксель задумался над рассказом своего нового знакомого. Не вызывало сомнений, что только что озвученная им история — бредовая фантазия далекого от техники человека. Гиперпространственный транспортер не оказывает на человеческий организм никакого воздействия. По крайней мере, на том уровне знаний, которым обладает человечество, никакого взаимодействия организма и приводящих транспортер в действие сил выявить не удалось. Во всяком случае, из разговора следует лишь один, зато важный для Сола вывод: ценность Тощего, как источника информации, приближается к нулю.

Пауза длилась ровно столько времени, сколько потребовалось Хуку, чтобы прийти к вышеозначенному выводу. В следующее мгновение Аксель убедился в том, что Тим и не собирался дремать. Немного посидев, он поднял свои примечательные пергаментные веки и мрачно буркнул:

— Сволочи! Все сволочи! А этот доктор Фуджи — так просто самодовольный болван! Вместо того, чтобы оказать реальную помощь, или, как подобает мужчине, честно расписаться в собственном бессилии, этот дилетант от медицины решил уверить меня, что худоба мне к лицу! Вы представляете? И это называется — азиатская хитрость! Да, Хук?! — с пафосом воскликнул он.— Этот непозволительно растолстевший низкорослый кретин упрямо называет меня стройным! Как будто его пустые слова способны изменить мрачную реальность! По сути, этот болван ничем не отличается от тех, что меня изуродовали! Они ведь тоже заменяют словами реальность! Словно бездоказательное утверждение о том, будто ничего не произошло, способно вернуть мне здоровье! А жена, дура, та просто твердит, что я свихнулся! Это я-то!!!

Понемногу Тим сбился на беспорядочные выкрики. Аксель краем глаза взглянул на Юла, но тот уже справился с собой и теперь сохранял невозмутимый вид и лишь изредка покачивал головой, давая понять Тощему, что не только следит за его рассказом, но и полностью с ним солидарен.

Минут через пять Мэтисон успокоился, обессилено опустился на стул и, откинувшись на спинку, вновь прикрыл глаза. В тот самый миг, когда Аксель подумал, что на этот раз его новый знакомый уж точно задремал, тот сделал несколько глубоких вдохов и, окончательно придя в себя, бросил на Сола вполне осмысленный взгляд. Его шелушащаяся физиономия производила отталкивающее впечатление, но Сол не мог не посочувствовать этому бедолаге, странная физическая метаморфоза которого породила маниакальные иллюзии…

— Тимоти,— мягко начал Аксель,— я сейчас подумал… Вы не рассердитесь? Если никто не в силах вам помочь… Быть может, стоит попытаться примириться с этой действительностью? В конце концов вас никто не искалечил — руки, ноги остались при вас — попытайтесь жить прежней жизнью…

— Перестаньте пороть чушь! — взорвался Мэтисон.— Вы рассуждаете в точности, как моя жена! Руки! Ноги! Все это мелочи! Я с радостью согласился бы на любой вид инвалидности, лишь бы вновь стать самим собой! Меня полностью изменили, понимаете?! Транс-фор-ми-ро-ва-ли! — прорычал он по слогам.— Понимаете?! Это,— он хряснул себя сухим кулаком в тощую грудь,-не я!

— Пожалуй, вы правы,— поспешно согласился Аксель. Ему вовсе не улыбалось довести несчастного психа до белого каления.— Ну а гормональные препараты? Быть может, с их помощью можно поправить положение?

— Поправить? — Он язвительно расхохотался.— Вы абсолютно правы, именно это мне предложили в первую очередь, да только я не согласился!

— Но почему?

— А вы подумайте сами! — грубо предложил он.— Допустим, я согласился и меня начали пичкать гормонами, я стремительно набираю вес, и в этот момент моя собственная гормональная система приходит в норму…— Он с сожалением посмотрел на собеседника, словно они на миг поменялись ролями.— Хук! Ответьте, во что я превращусь через месяц или два?! Так я вам скажу: в борова на конечной стадии откорма! На кой дьявол мне трехдюймовая прослойка жира по всему телу?! Я что, свинья? Вы же сами видите, что нет!

Аксель умолк, вновь пораженный стальной логикой психа. Мэтисон истерически расхохотался и, держась левой рукой за грудь, а правой опираясь о стену, медленно побрел к выходу. Не переставая смеяться, он отворил дверь и шагнул наружу, но еще долго его смех не смолкал, гулким эхом отдаваясь в пустом коридоре.

Когда наконец воцарилась долгожданная тишина, Лундстрем многозначительно посмотрел на Хука и постучал тонким пальцем с холеным ногтем себя по лбу. С кресла в дальнем конце библиотеки, где все это время продолжался неслышный спор двух неизвестных, поднялся низкорослый невзрачный человечек и направился к двери, словно собирался догнать костистого верзилу, но, проходя мимо Акселя, будто вспомнил о чем-то, резко остановился и, решительно развернувшись, снизу вверх посмотрел на новичка.

— Мэтисон опять порет чушь,— неожиданно глухо произнес он.— Не верьте, Соломон, не верьте ни единому его слову. Истина состоит в том, что у этого парня в голове все перепуталось от горя. Большую часть времени он нормален, но периодически начинает бредить. Обычно такое случается с ним, когда в клинике появляется новый слушатель, как сейчас.— Коротышка выразительно посмотрел на Акселя.— Но я-то лучше, чем кто-либо, знаю, что все сказанное им просто невозможно! — не терпящим возражений тоном констатировал он.— Все, что он тут вам наговорил — ерунда и вымысел. Гиперпространственный транспортер может изменить знак массы, но никак не ее порядок! Если бы сказанное этим психом соответствовало действительности, его сейчас водили бы на привязи, как аэростат заграждения!

Он хрипло расхохотался, весьма довольный своей грубой шуткой.

— Откуда вам это известно? — удивился Аксель.— Насколько я знаю, современная теория гиперпространственного перехода…

— Знаю! — отрезал он, после чего смерил Акселя оценивающим взглядом и решительно и твердо протянул ему маленькую сухую ладонь.— Цезарь Оптимус Плиний,— с достоинством произнес он.— Не удивляйтесь — это мое имя. Обыкновенно ограниченные люди удивляются, но я чувствую, что вы не из их числа. Терпеть не могу посредственностей! Лаврбак гиперстезии — это мое научное звание.— Он вновь испытующе посмотрел на Акселя.— Сдается мне, вы все-таки удивлены…— печально констатировал он.— Что ж, наверное, это неизбежно…— На миг Цезарь Оптимус Плиний заколебался, но потом как-то обмяк и вновь посмотрел на Соломона. На этот раз — не скрывая жалости.— Сказать по правде, меня не смущает ваше удивление. Конечно, я мог бы попытаться объяснить вам, да только вы наверняка не поймете, а где нет понимания, там нет и веры. Нет,— еще раз подумав, окончательно констатировал он,— пустая трата времени. Уровень интеллекта не тот. Простите, не хотел вас обидеть, но для сравнения: представьте, что вам предстоит растолковать питекантропу принципы теории относительности. Или нет — шимпанзе заставить найти решение знаменитой теоремы Ферма.— Он вновь многозначительно посмотрел на собеседника.— Думаю, мне удалось показать вам разделяющую нас бездну. Еще раз извините, не хотел вас обидеть.— Завершив свой пространный монолог, он коротко поклонился и, не оглядываясь, покинул библиотеку.

— Не обольщайся,— едва тощий коротышка покинул зал, заметил Юл,— тебя не минует дурацкий рассказ о никчемной жизни этого кретина. Рано или поздно он рассказывает свою трагическую историю всем.

— А ты ее слышал? — механически поинтересовался Аксель.

— Конечно! — с энтузиазмом откликнулся Лундстрем.— Я ведь здесь уже четыре месяца, а он никак не меньше года!

— И что он говорит о себе? — Аксель заметно оживился, когда услышал о четырех месяцах пребывания в клинике Юла. Тот понял перемену настроения Сола на свой лад. Несколько озадаченный показавшимся ему странным интересом Хука к личности Цезаря, Лундстрем обескуражено покачал головой.

— Его страшилка круче, чем у Мэтисона. Цезарь Оптимус Плиний! Как тебе имечко?! — хохотнул Юл.

Первоначальная неуверенность мгновенно спала с него, едва он начал рассказ.

— Он всерьез утверждает, что попал к нам из параллельного мира! Принимал участие в создании машины времени, понимаешь? Говорит, на этапе генерирования положительного временного потока все шло хорошо, а вот на ходовых испытаниях машины в условиях отрицательного поля начались сбои. Говорит, на каком-то этапе потребовалась регулировка генератора на ходу. Он, якобы, не стал дожидаться механика и сунулся в установку сам, да что-то не заладилось и вместо «плавной корректировки вектора» произошла скачкообразная «трансформация временного потока в изолированную сферу с нулевой константой изменения». Здорово, верно? По его словам, в тот же миг жизненные процессы его организма остановились, а сфера начала дрейфовать в гиперполе, и длилось это до тех пор, пока создавшая сферу энергия не рассосалась естественным путем. Очнувшись в нашем мире, он долго не мог понять, что к чему, но потом произвел расчеты и выяснил, что переместился на пятьсот лет во времени и на одно измерение по нисходящему потоку параллельных миров,— иронично закончил Юл.— Повезло нам, правда? Могли ведь и не встретиться. Тебе понравилось?

— А известно, кто он на самом деле? — показав улыбкой, что вполне согласен с точкой зрения Лундстрема, поинтересовался Аксель.

— Сильно запутанная история…— Несколько секунд рассказчик колебался, но потом решился.— Я сумел мельком прочесть отрывок его досье в кабинете доктора Фуджи. Из его документов следует, что Цезарь и впрямь участвовал в каком-то эксперименте… Разумеется, ни о каком параллельном мире и будущем речи нет. Не знаю, какого рода эксперимент они проводили, но основная его особенность — генерирование устройством сверхмощного магнитного поля со сложной структурой. Этот парень сунулся, куда не надо, и попал в область магнитного поля напряженностью по-моему в несколько миллионов гауссов…

— Я слышал о таком,— заметил Аксель.— И я слышал, что не менее напряженности важны градиент поля и скорость происходящих изменений.

— Не знаю.— Мэтисон пожал плечами.— Если так, то, вероятно, все перечисленные тобой моменты присутствовали.

— И все равно непонятно,— чуть подумав, высказался Сол.— Я знаю точно, что подобная полевая травма ведет к полной амнезии. Даже еще хуже — к распаду личности!

— Не знаю. Я не специалист.— Мэтисон вновь пожал худыми плечами.— Но если вдуматься, что такое амнезия? Всего лишь стирание памяти, или уничтожение ее путем замены информационной матрицы хаотичным набором нолей и единиц.— Он немного помолчал, собираясь с мыслями.— Кажется, Винер сказал: теоретически может выпасть любая комбинация, но если мне скажут, что случайно рассыпавшийся по мостовой типографский шрифт сложился в Илиаду Гомера, я и пальцем не шевельну, чтобы пойти проверить. Похоже, здесь имел место как раз тот невероятный случай, когда шрифт сложился.— Юл помолчал.— Похоже, Цезарю повезло стать обладателем новой личности… А впрочем, не знаю. Быть может, травма оказалась даже более серьезной, ведь стань он банальным идиотом, его давно уже обучили бы всему, что он когда-то знал, да забыл, а так он который уж год мается сам и мучает других…

— Веселенькая история,— усмехнулся Сол. Некоторое время оба молчали, пока Сол не нарушил тишину.

— А ты, Юл? — осторожно поинтересовался он.— Что произошло с тобой?

— Но я же…— начал было тот, но Сол мягко перебил его:

— Да перестань. Я готов поверить, что жизнь здесь для тебя — своего рода отдых, о котором ты действительно упоминал, но я знаю и другое: попасть в клинику доктора Фуджи не так-то просто. Я сам здесь лишь благодаря протекции одного из директоров Лиги,— несколько туманно сообщил он.— А ты? Как сюда попал ты, Юл?

Лундстрем выразительно посмотрел на собеседника, горестно вздохнул, пожал тощими плечами и нехотя заговорил:

— Вижу, от тебя ничего не скроешь, но моя история совсем не походит на фантастические рассказы ушедших только что бедолаг. Все, что тебе предстоит услышать, произошло со мной на самом деле, а потому не жди сверхъярких красок или сногсшибательной сенсации. Но если ты так уж хочешь, я расскажу, как очутился здесь. Тем более, что история моя не только простая, но и короткая.

Сол не стал кочевряжиться, сказал, что охотно выслушает рассказ, на что Лундстрем кивнул, поудобнее устроился в кресле и начал повествование глухим бесцветным голосом, каким обыкновенно говорят о глубоко затронувшем душу и слишком недавно пережитом событии.

— Я работал в одной из принадлежащих Лиге фирм, занятых разработкой систем искусственного интеллекта. К началу описываемого мною происшествия я проработал на фирме десять лет и пользовался вполне заслуженным уважением товарищей, да и начальство относилось ко мне благосклонно. Должен сказать, что занимался я разработкой поведенческих структур, которые в будущем должны заменить ныне применяемые мотиваторы роботов на более надежные.— Он посмотрел на Сола, и тот кивнул, показывая, что пусть поверхностно, но знаком с вопросом.— Именно поэтому я так обрадовался, когда узнал, кто ты. До сих пор я ломал себе голову над вопросом: как случилось, что робот сумел напасть на человека? — Он вопросительно посмотрел на Хука, и тому не оставалось ничего иного, как ответить на вопрос.

— Им ампутировали мотиваторы,— лаконично откликнулся он, надеясь на то, что на этом допрос и прекратится.

Некоторое время Лундстрем изумленно смотрел на собеседника, как бы спрашивая у него: но как?! Потом кивнул, показывая, что принимает объяснение.

— Что ж, ампутировали, так ампутировали. Не понимаю, как это, но, по крайней мере, твое объяснение проливает свет на картину. Робот без мотиватора все равно, что гиромобиль без тормозов,— задумчиво проговорил Юл.— На чем я остановился? — Он вопросительно посмотрел на собеседника.— Ах, да! Так вот, начальство мне благоволило, и когда в лаборатории появилась молоденькая практикантка, ее на все время стажировки прикрепили именно ко мне. Должен сразу признаться, что не люблю женщин в науке, в особенности хорошеньких. Как правило, польза от них нулевая — один только ежедневный косметический марафон чего стоит! Думаю, излишне говорить, что нагрузку я принял без энтузиазма.— Аксель сочувственно кивнул рассказчику.— Но в тот роковой для меня раз я ошибся. Линда оказалась не только красоткой, но и умницей. Новую информацию она усваивала с прямо-таки фантастической быстротой. Ее советы отличались продуманностью, а оценки говорили о прекрасном знании материала и глубоком понимании проблемы.

Через несколько дней я поймал себя на мысли, что девчонка делает за меня едва ли не всю работу. Мысль мне явно не понравилась, быть может, потому, что оказалась верной. Недельный план я…— тут он виновато посмотрел на Акселя и сконфужено улыбнулся,— мы проделали всего за три дня. Причем я так и не сумел ответить на вопрос, кто из нас внес большую лепту. Конечно, мои знания и опыт превосходили ее квалификацию, но она работала энергичнее и, по-моему, даже не обедала. Очень скоро я стал ловить на себе завистливые взгляды сослуживцев и откровенно восхищенные, бросаемые на Линду. Последние, как ни странно, вызывали у меня незнакомое прежде чувство, которое, по зрелом размышлении, подходило лишь под одно определение — ревность. Меня не утешало даже то, что сама Линда никого из окружающих не выделяла, со всеми поддерживала одинаково ровные отношения, а на предложения моих коллег провести вместе вечер отвечала неизменным отказом. Сам же я не мог даже помыслить о том, чтобы завести роман с молоденькой подчиненной.

С трудом дождался я окончания срока стажировки Линды и с замиранием сердца предложил ей отметить дату в ресторане. Девушка посмотрела на меня долгим, неожиданно посерьезневшим взглядом. Я совсем растерялся, не зная, чего ждать в следующий момент. Мне вдруг подумалось, не оскорбил ли я ее, и не получу ли сейчас по мордасам? И хотя я тут же отругал себя за глупость, на смену первому, явно идиотскому предположению, пришло второе, ничуть не менее неприятное: очкарику с такой бледной, как у меня мордой, не пристало зариться на подобную Линде красавицу. Она словно услышала каждую из мучивших меня мыслей, неожиданно мягко улыбнулась и коротко ответила: «Конечно, Юл». У меня едва сердце не выпрыгнуло из груди от счастья и затрепетало где-то в горле, в прямом и переносном смысле грозя перекрыть кислород.

Мы отправились в небольшой ресторанчик, где я иногда любил скоротать вечерок. Я заказал неплохой ужин и немного, зато хорошей выпивки. Оказалось, что Линда все-таки ест и даже с аппетитом. Заметь, это незначительное открытие настолько обрадовало меня, что я почувствовал себя едва ли не всемогущим.— Он испытующе посмотрел на Акселя.— Знаешь это ощущение, когда все у тебя получается, и даже ситуации, в которых ты прежде неизменно терпел неудачу, разрешаются сами собой? — Соломон понимающе кивнул.— Вот и я прежде всегда испытывал робость в женском обществе, а в тот вечер почувствовал себя на коне. Мы болтали, я каламбурил напропалую и сыпал анекдотами, она без умолку смеялась, так что я даже не сразу заметил, в какой момент мой смех зазвучал «соло».

Линда сидела, сложив руки на столе и неподвижным взглядом смотрела мимо… нет, сквозь меня. В первый момент я удивился, потом насторожился и позвал ее. Она не могла не услышать своего имени, как не могла не заметить обеспокоенности в моем взгляде, но никак не прореагировала ни на то, ни на другое. Она по-прежнему смотрела вдаль, на недоступную моему взгляду точку в пространстве, и никак не реагировала на происходящее. Уже не на шутку обеспокоенный, я наклонился через стол и дотронулся до ее руки…— Юл посмотрел на Акселя взглядом, ясно говорившим, что пережитое еще не изгладилось из его памяти.— Теплая и мягкая, она, тем не менее, производила впечатление руки мертвеца!

Я впервые увидел лицо Линды так близко. Я не знал, что и думать и только улыбался улыбкой идиота, глядя на ее словно превратившееся в маску милое лицо, ничего не выражающее теперь; всего лишь мгновение назад такие живые, и словно остекленевшие сейчас глаза. Сам не знаю зачем, я потянул ее за безжизненную руку и вдруг почувствовал, что она отвечает на мое усилие! Мелькнула спасительная мысль, что все происшедшее — лишь глупая шутка. Ее пальцы, словно живущие собственной жизнью существа, обхватили мою кисть и спазматически сжались с такой силой, что я невольно вскрикнул от боли. На нас начали косо поглядывать из-за соседних столиков, но это я осознал лишь позднее. Я даже удивиться не мог, я чувствовал только боль! Боль и страх! Инстинктивно я попытался вырваться, но мои усилия ни к чему не привели. Она не сдвинулась даже на миллиметр!

Охваченный ужасом, я позабыл обо всем на свете. Свободной рукой я схватил ее за платье на груди и рванул изо всей силы, пытаясь освободиться, не слыша смеха и глупых шуток остальных посетителей. Не выдержав усилия, ткань затрещала, и тут… тут я увидел то, чего никак не ожидал увидеть под платьем хорошенькой девушки. Скверно имитирующий кожу пластик явно не предназначался для всеобщего обозрения, поскольку имел целью лишь тактильную имитацию тела человека.

Я понял, что моя Линда не человек, и от этой мысли окончательно потерял власть над собой. Все еще конвульсивно вырывая руку из ее руки, я вскочил на стол и, уже ничего не видя вокруг, принялся истерично колотить ее по голове и в грудь ногами, дубасил по механической кукле, с которой всего час назад мечтал переспать. Я превратился в животное, в обезьяну, от которой, говорят, все мы произошли. Видимо от моих ударов что-то у нее внутри лопнуло и густая остро пахнущая жидкость черной кляксой расплылась на летнем цветастом платье. Спустя минуту давление в системе ослабло и мертвая механическая рука отпустила мою кисть.

Некоторое время Лундстрем молчал, заново переживая происшедшее, потом внимательно посмотрел на Акселя, пытаясь определить, какое впечатление на новичка произвел его рассказ.

— На следующий день передо мной долго извинялись, говорили, что такого развития событий никто не предполагал, что происшедшего просто не должно было случиться. Мне сказали, что производился эксперимент, понимаешь? Экзаменовали какой-то новый ЧИП и управляющую его работой систему искусственного интеллекта. Потому и на практику она попала именно ко мне — специалисту по поведенческим структурам. Естественно, мне ничего не сказали. Официальным отчетом считался мой отзыв о стажере. На следующий день мне собирались обо всем рассказать, и попросить написать официальное заключение… Вот такой оказалась моя первая, запоздалая любовь,— продолжил Юл через некоторое время с легким оттенком иронии в голосе.— Не думай, Сол, что я шучу. Я действительно любил Линду, хотя и понял это лишь после того, как осознал, что любовь моя бессмысленна. Сейчас я уже смирился с потерей, хотя это оказалось и непросто. Но с тех пор, как я сумел перебороть себя, я все чаще вспоминаю Линду, как недостижимый в реальной жизни идеал. Идеал, который я сумел полюбить, и который оказался всего лишь приводящей в действие омерзительный стальной костяк гидравлической системой, управляемой сверхсовременным микрочипом…

Несколько минут Лундстрем сидел, неподвижно уставясь в одну точку, словно сам превратился в кибернетическое существо, о драматических взаимоотношениях с которым он только что рассказал. Через минуту придя в себя, Юл рассеяно поглядел по сторонам, поднял глаза на Акселя, и взгляд его наполнился подозрительностью. Внезапно глаза его резко расширились, словно на месте собеседника он увидел омерзительную гадину и, прежде чем тот успел увернуться, накинулся на Сола.

— И ты, Брут?! — взревел он, зачем-то цитируя классика.— Проклятый робот — думал перехитрить меня?!

Потеряв остатки здравого смысла, Лундстрем потянул Акселя за карман драгоценного уплаволового пиджака, да так, что, несмотря на сверхпрочность ткани, Сол всерьез испугался за ее сохранность. Стремясь освободиться, Хук машинально перехватил его руку, и тогда Юл завизжал не своим голосом.

— Пусти меня, мерзкая железяка! Я приказываю тебе перейти в дежурный режим! Механик! Механик! — начал звать он.— Немедленно отключите устройство!

Лундстрем извивался, как червяк на рыболовном крючке, и орал, как стадо павианов, завидевших крадущегося к их детенышам леопарда. Наконец, ему удалось вырвать ладонь из руки Акселя. Сол несколько растерялся, потому что никогда прежде ему не приходилось попадать в столь комичную и вместе с тем не лишенную драматизма ситуацию. Неожиданно за спиной очкарика выросла громоздкая фигура черноволосого гиганта, того самого, что еще сидел в зале. Он бесцеремонно ухватил Лундстрема под мышки и выволок не прекращавшего взывать о помощи хлипака из библиотеки. Аксель невольно посмотрел в сторону двери, когда из темнеющего проема донесся густой бас верзилы:

— Эй, санитары! Заберите Лундстрема! У него начался приступ!

Пару минут спустя, гигант вернулся и, кивнув Акселю, уселся рядом с ним.

— Не расстраивайся, приятель, для Юла такое поведение в порядке вещей.— Он покачал головой и, одобрительно взглянув на Сола, кивнул ему.— А ты молодец, не поддался панике.— И, подумав о чем-то своем, продолжил: — Не знаю, куда смотрит доктор Фуджи. Это сейчас нас всего четверо, а обычно клиника забита пациентами. Представляете, что происходит, когда этот парень каждому из пятидесяти клиентов рассказывает историю своей дурацкой любви, причем с неизменной истерикой в финале? Тут не то, что не вылечишься, наоборот — психом станешь,— резюмировал он.— О Лундстреме не беспокойся,— неожиданно переключился черноволосый, сразу начав обращаться к новичку на «ты».— Всего час сна, и он забудет обо всем, что здесь произошло… Меня зовут Годдард.— Он сжал протянутую Акселем руку.— Тревор Годдард.— Тут он неожиданно наклонился к Соломону и прошептал: — Называй меня так, но знай, что это не мое имя. На самом деле Тревора Годдарда нет на планете Земля, а ты разговариваешь с его биоэнергетической копией, не с человеком.— Сейчас, на четвертой попытке, чего-то подобного Аксель и ожидал, а потому лишь посмотрел на Тревора внимательным взглядом, после чего понимающе кивнул. Годдард в ответ улыбнулся и приложил палец к губам.— Надеюсь, ты понимаешь — никому ни слова! — Аксель вновь кивнул.— Я сразу понял, что ты свой,— удовлетворенно констатировал черноволосый верзила,— я всегда распознаю андромедянина, а вот земляне нас не различают. Впрочем, что с них взять;— отсталые существа. Впрочем, оно и к лучшему — меньше окажется проблем с колонизацией планеты. Будем держаться вместе! — Тут он с такой силой хватил Акселя по плечу, что тот едва не покачнулся.— Отлично! Прижмем местных к ногтю… Знаешь, как я скучаю по своим!

Он сделал неопределенный жест рукой, заговорщически подмигнул Солу и вышел. Аксель понял, что остался один, но не смог удержаться от непроизвольного желания оглядеться, словно всерьез опасался, что где-то под столом прячется еще несколько психов. Как и следовало ожидать, никого в библиотеке не оказалось. Тем не менее он встал и прошелся по залу. На всякий случай оглядел стены и полки. Проверил, не прячется ли кто-нибудь за спинками кресел. Невольно ему припомнились слова Годдарда: «Здесь не то, что не вылечишься, психом станешь»… М-да, очень похоже на правду. Остановившись у ближайшего стеллажа, он машинально посмотрел на роскошные переплеты. На первый взгляд, книги производили впечатление очень старых: кожаные корешки с золотым тиснением, пожелтевшая от времени бумага, но значок производителя на последней странице уведомлял, что в руках у Акселя всего лишь факсимиле, на пластике, прекрасно имитирующем давно вышедшую из употребления бумагу.

Аксель прочитал некоторые из оттиснутых на корешках названий. На полке рядом с ним стояли труды величайших философов античности, чуть дальше — работы мыслителей эпохи Возрождения и так далее. Ницше мирно уживался с Конфуцием, а Библия — с Махабхаратой.

На столе, за которым сидел Цезарь Оптимус Плиний, остался лежать открытый примерно на середине толстый том. Машинально взяв его в руки, Хук прочел на обложке: «Роджер Желязны. Хроники Амбера». На полях и между строками он увидел сделанные от руки карандашные пометки. «Полнейшая чушь! Годится только для сказочного романа!» «Не лишено практического смысла. Стоит на досуге попробовать». «Изумительное предвидение! Жаль, доступно лишь счастливому обладателю развитого художественного таланта». Создавалось впечатление, что Цезарь настойчиво искал путей возвращения в свой иллюзорный мир.

Аксель неспешно прошелся вдоль стеллажей. Кроме уже названной философии, он нашел великолепную подборку, изданий по оккультизму, магии, экстрасенсорике, прекрасную библиотеку фантастики и другим, не менее экзотическим дисциплинам, отличительной особенностью которых являлась попытка увести читателя от реальности.

И вновь Акселю показалось странным, что в библиотеке собраны исключительно те издания, что способны не излечить от опасных фантазий, а, наоборот, подбросить пищи пораженному недугом мозгу. В который уже раз Аксель задался вопросом, зачем Фуджи поощряет уход пациентов от реальности, но ответа вновь не нашел. Тем не менее, факт оказался налицо: метод доктора Фуджи не просто работал, а гарантированно ставил пациентов на ноги, чем не могли похвастать остальные коллеги доктора.

Поудобнее устроившись в дальнем углу странной библиотеки, Аксель вставил в ухо микротелефон электронного секретаря и на минуту задумался. Ни Тимоти Мэтисон, ни Цезарь Оптимус Плиний, ни Тревор Годдард не интересовали его. Все трое полностью находятся во власти заболевания и поглощены собственными бредовыми фантазиями. Возможно, каждый из троих и знает нечто, интересующее Акселя, но как добиться нужного ответа от человека, живущего в мире иллюзий, Сол не знал. Пожалуй, Юл Лундстрем единственный из четверки местных обитателей, кто по крайней мере часть времени осознает реалии окружающей действительности. Аксель нашел начало его досье, но, чуть поколебавшись набрал на клавиатуре имена всех четверых и принялся слушать все без разбора, краем глаза присматривая за входной дверью.

Что касается Юла Лундстрема, то все оказалось предельно ясным. Информация досье полностью подтверждала выводы Акселя, как, впрочем, и слова самого Юла. Сын богатых родителей, он не пожелал лениво прожигать жизнь, а предпочел заняться делом. Приведший к психической травме случай в ресторане полностью соответствовал действительности, и Аксель вновь подивился той смеси комичного и трагического, которая предстала в рассказанной Юлом истории. Его диагноз в медицинской карте имел следующую формулировку: «Идентификационное расстройство, приводящее к истерическому чувству страха». По первоначальному прогнозу доктора Фуджи, Юл должен был поправиться после первого же курса лечения, но ситуация осложнилась тем, что Лундстрем женился. Видно, мозги его к моменту свадьбы не полностью излечились от болезни. Движимый несбыточной мечтой вернуть столь дорогой его сердцу образ, он женился на скандинавке, как на грех обладавшей удивительным сходством с приведшей к заболеванию роковой красоткой. Похоже, облик девушки будил неприятные воспоминания, те накапливались в подкорке и периодически приводили к нервным срывам, примерно раз в год возвращавшим его в клинику. Сам Юл остроумно называл эти вояжи «профилактическим отдыхом от жены, от тещи, от их собачек, капризов и модных курортов…» Тем не менее ситуация медленно, но верно исправлялась и в его случае. Поначалу он нападал даже на старых знакомых, да еще не единожды, а, если разговор неосторожно переводили на связанные с его прежней работой темы, его умственное расстройство усиливалось. После первого же курса лечения Лундстрем начал считать роботами только новых знакомых, что всего лишь накладывало на круг его общения некоторые ограничения. После повторного курса рецидивы начали повторяться раз в год, и с каждым последующим курсом длительность их все уменьшалась. Сейчас всерьез ведется разговор о полном и скором выздоровлении.

Что касается Тимоти Мэтисона, то и его история полностью соответствовала действительности, за исключением того факта, что никакой физической травмы он не получал. Имело место лишь совпадение момента начала недуга с круизом. С равным успехом он мог «пострадать» и от космических излучений неизвестной природы при путешествии на пассажирском лайнере, или от чего-то еще.

С Цезарем Оптимусом Плинием история повторилась с той лишь разницей, что в его случае истине соответствовал не его собственный рассказ, а история, поведанная Акселю Юлом. Что же касается Тревора Годдарда, то тут Аксель оказался бессилен. Он знал, что к моменту его приезда в клинике останется всего пять пациентов, но Мтомба «на всякий случай» снабдил его историями доброй сотни наиболее вероятных претендентов на «замещение вакантных должностей». Не найдя в списке нужной фамилии, секретарь вышел в режим ожидания, Аксель же просто не знал, кто конкретно скрывается под именем Тревора Годдарда. Ничего не поделаешь, с этим фактом ему придется смириться. Пожав плечами, он освободился от наушника и спрятал его в карман пиджака.

Прослушав три досье и примирившись с недоступностью четвертого, Соломон еще раз нарисовал мысленный портрет каждого из четверки своих новых товарищей. Единственным вопросом, который ему предстояло решить — на чьи слова можно положиться? На первый взгляд, ответ прост, но Аксель не торопился с выводами. Здравый смысл подсказывал ему, что псих, живущий в вымышленном мире, вполне может оказаться правдивее и наблюдательнее кажущегося относительно здоровым Юла. Как говорится, свежий взгляд со стороны. Он скептически хмыкнул. Ну и свидетели…

Размышления Акселя прервал приход санитара, сообщившего, что «кушать подано», а, стало быть, пришло время возвращаться в свою комнату, поскольку рационы составляются индивидуально и, в силу последней причины, порции разносятся по номерам. Сол не стал спорить и вернулся в комнату, обнаружив на столе сытный обед и телеграмму, мгновенно приковавшую к себе внимание Соломона. На первый взгляд, ничего особенного — всего лишь поздравления по поводу рождения племянника и информация о том, что «мама чувствует себя превосходно». Первая часть телеграммы означала, что после отъезда Акселя события на рынке развиваются по предсказанному им сценарию, в то время как вторая ставила Хука в известность о том, что их собственное расследование продвигается вполне успешно. Все. Никакой конкретики. Как говорится, подробности при личной встрече. Ну и Бог с ним. «В конце концов, о том, на что не в силах повлиять, ни к чему и знать», — решил он, с аппетитом принимаясь за еду.

До заседания Совета оставалась еще достаточно времени, но он не мог себе позволить провести его здесь, в тихом болоте посреди пустыни, среди мающихся мозговыми дисфункциями людей. Как только он выяснит для себя круг общения находившегося здесь Токадо и судьбу прибывшей накануне Анны, мгновенно пошлет сигнал вызова и вернется в мир нормальных людей. Придя к такому выводу, Хук не удержался от ироничной усмешки. Если происходящее сейчас в «большом мире» он всерьез называет нормой, значит, он серьезно болен, а, стало быть, тут ему самое место. Бред… В любом случае для начала не мешает подвести промежуточный итог.

Итак, первый день подошел к концу. Он познакомился со всеми пациентами, каждый из которых находится здесь достаточно длительное время, а значит, может считаться потенциальным обладателем необходимой Акселю информации. Исключение составляет разве что Тревор Годдард, появившийся в клинике лишь несколько дней назад. Никого из обслуживающего персонала он так и не увидел и начал склоняться к мысли, что в отпуске находятся практически все. Это означает, что никаких горничных он не встретит, что еду готовит киберкухня — чья ценность в качестве источника информации равна нулю,— а из медицинского персонала доктору Фуджи остались помогать только два однояйцовых медбрата.

«Это плохо… Просто хуже не бывает», -подумал он. — Дальше. Оба санитара охотно откликаются на приветствия и вообще выглядят коммуникабельными парнями, но Аксель имел уже не одну возможность убедиться, что дальше необходимой вежливости их доброжелательность не распространяется — ни тот, ни другой на контакт с Соломоном идти не пожелал. Сам доктор Фуджи оказался словоохотливым и вполне доброжелательным человеком, но всерьез рассчитывать на то, что он станет давать одному из своих пациентов характеристики на других, всерьез не приходится. Остается надеяться разве что на случайные оговорки. Итак, придется рассчитывать только на собратьев по несчастью да на собственные силы…

Аксель уже доедал десерт, когда в дверь постучали. Он поднял голову и увидел в дверном проеме огромную фигуру Годдарда. Одним взглядом окинув комнату, он улыбнулся.

— Уже отобедал? Это хорошо. Идем. Санитары уберут посуду.— Вот как, санитары. Аксель не ошибся в выводах.

Соломон не заставил себя упрашивать, положил ложку на край тарелки, поднялся из-за стола и направился за своим провожатым. Несколько минут они молча шли коридорами. От нечего делать, Сол пытался угадать, куда они идут, но тут Тревор толкнул одну из дверей и отошел в сторону, пропуская его вперед. Соломон шагнул в дверной проем и обнаружил, что внутри комнаты собрались все. Все четверо — та самая компания, с которой он имел удовольствие познакомиться в библиотеке. Когда Аксель вошел, Мэтисон попытался прикрыть книгой нечто, напоминающее электробритву.

— Расслабься, старина.— Годдард кивнул и успокаивающе поднял руку.— Этот парень — наш — я лично его проверил.

Лично проверил, значит… Прямо-таки заговор идиотов, а он, Соломон Хук, сподобился чести стать среди них своим. Ладно, посмотрим… Тимоти облегченно вздохнул и, отложив книгу, взял черную коробочку. Коробочка оказалась последней моделью портативного всеволнового головизора. Вот, значит, что имел в виду Юл, говоря о молчаливом согласии доктора Фуджи. Имея элементарное желание, местонахождение такого устройства в клинике ничего не стоит определить по излучению гетеродина. Фуджи ограничился словесным запретом. Что же это? Наивность? Как психолог, доктор должен понимать, что запрет стимулирует желание нарушить его. Значит ли это, что ему желательно возникновение таких вот «тайных сообществ»? И если «да», то с какой целью? Отдушина для психов? Сомнительно… а может быть, и нет…

— Старик совершил ошибку! — заметив недоумение на лице Хука, рассмеялся Юл.— Ему следовало запретить привоз в клинику личных вещей. Он же ограничился лишь перечнем нежелательных предметов.— Включай, Тимоти. Сейчас начнется итоговый обзор…

Небольшой голошар приемника замерцал голубоватым инеем, и Аксель с удовлетворением отметил, что этих четверых, как и его, интересуют не шоу-программы и театральные постановки, а, в первую очередь, канал Мировых Новостей.

Затаив дыхание, Аксель слушал о панике на бирже, вызванной мощной волной банкротств частных компаний, занимающихся выпуском высокотехнологичной продукции. Покончив с сенсацией дня, диктор сообщил, что общественность требует от Лиги воссоздания Биржи Труда и выплаты оставшимся без работы специалистам пособий. Он долго смаковал тему, после чего пошли интервью. Функционеры Лиги выглядели явно растерянными, объясняли причины кризиса явно неубедительно, неуверенно заверяли, что правительство не допустит полного краха… что оставшиеся без работы граждане получат компенсацию и будут трудоустроены. Вновь заговорил обозреватель, задавая резонный вопрос: если происходящее не является крахом, то что же нас еще ожидает? И где Лига возьмет средства на компенсации? И каким, наконец, образом надеются трудоустроить сотни миллионов потерявших работу законопослушных граждан, жизненные планы которых в один день полетели под откос?!

Обозреватели, ответственные лица, эксперты сменяли друг друга, давая порой прямо противоположные объяснения происходящему, оценивая перспективы категориями от «грядущего в ближайшие дни полного краха» до «скорой реорганизации и последующего взлета» мировой промышленности.

— Ну и как тебе, дружище? — поинтересовался Тревор, когда шарик голополя погас, а сам приборчик упокоился в кармане пиджака Тима Мэтисона.

— Думаю, никто из них ни черта не понимает в происходящем,— осторожно заметил Аксель. Он прекрасно сознавал, что высказывание достаточно смелое, ибо демонстрирует здравомыслие, которым, как оказалось, не могут похвастаться ни чиновники Лиги, ни эксперты, ни журналисты… По крайней мере, не те, что выступали в информационном блоке, хотя среди них Аксель узнал немало весьма известных и уважаемых мастеров своего дела.

— Я знал, что ты разберешься…— Годдард одобрительно похлопал Акселя по плечу кончиками пальцев, в то время как остальные молча прислушивались к их разговору.— Я спрашиваю о другом: где кроются истоки происходящего?

Вот оно как? Ему подай полный анализ причин, приведших к непонятным пока последствиям. Вполне достойный психа вопрос.

— Я пока не понимаю, к чему вообще движется дело,— тщательно подбирая слова, заговорил Аксель.— Среди банкротов я услышал лишь названия фирм, специализирующихся на выпуске высокотехнологичной продукции, а это означает, что в скором времени наступит дефицит потребительских товаров названной категории…— Он кивнул на карман Мэтисона.— Тех же средств связи, транспортных средств, синтезаторов пищи и так далее. Неизбежна волна недовольства. Наверняка посыпятся требования к Лиге запустить остановленные производства. Наступит небольшая паника, и все вернется на круги своя. Наверняка кто-то сумеет здорово погреть на происходящем руки, но меня это мало трогает. Ясно как день, что через полгода все забудут о происшедшем, и только экономисты будут продолжать ломать головы над причинами случившегося.

Пока он говорил, остальные слушали, и только Годдард продолжал удовлетворенно кивать, словно каждое слово Акселя соответствовало его собственным выводам.

— То, о чем и я говорил, друзья. Ну? — Он обвел присутствующих победным взглядом.— Кто из вас скажет, что я скверно разбираюсь в людях и событиях?!

— Прости, Тревор,— как мог мягко, возразил Сол,— но, в отличие от тебя, я совсем не уверен в своем объяснении.

— Не понимаю.— Лицо черноволосого гиганта омрачилось, как у ребенка, у которого отняли любимую игрушку.— Ведь ты же сам только что сказал…

— Сказал,— не стал спорить Аксель.— Просто на сегодняшний день иного объяснения происходящему не вижу, но это не значит, что завтрашние события не изменят картину кардинальным образом.

— Какие события? — внезапно насторожился Годдард.

— Откуда мне знать? — демонстративно спокойно пожал плечами Соломон.— Я и о сегодняшних банкротствах вчера еще не догадывался,— простодушно признался он.

— А-а… ты вот о чем…— неуверенно протянул верзила.

— О чем же еще? — Аксель безразлично пожал плечами и лениво зевнул, прикрыв ладонью рот. Похоже, его пытаются прощупать на предмет сообразительности, а он не готов демонстрировать собственное невежество.— Прошу меня простить, друзья, но я, пожалуй, пойду. Что-то устал,— пояснил он, взглядом попросив извинения у каждого.

К удивлению Соломона, Годдард увязался следом. Хук с неудовольствием подумал о том, что, быть может, несчастный псих решил документально оформить его, Акселя, членство в «братстве андромедян». Однако черноволосый решил просто проводить новичка до его комнаты. Соломон открыл дверь, и мягкая волна ночного воздуха обдала его лицо, как случается порой, когда летучая мышь, оставаясь невидимой, пролетает мимо. Здесь летучих мышей быть не могло, значит, это сквозняк. Они распрощались. Аксель вошел к себе, а Годдард отправился дальше — оказалось, его покои находятся здесь же, почти напротив комнаты Акселя. Он посмотрел на табличку двери, рядом с которой остановился его опекун. Номер девятнадцать.

Несмотря на странный разговор в библиотеке, Тревор Годдард произвел на Соломона приятное впечатление. «Симпатичный парень, — размышлял Аксель.— И ведет себя совершенно нормально… если, конечно, выкинуть из головы дурацких андромедян…» Хук скептически фыркнул в густую бороду. Любой из четверки нормален между приступами. Как знать, быть может, и Цезарь Оптимус Плиний не всегда мается своими фантазиями, ведь они виделись всего раз — совместный просмотр новостей в счет не идет. И все-таки… И все-таки что-то неуловимое отличало Годдарда от остальных. Аксель не мог пока четко сформулировать возникшего ощущения. Словно Тревор негласно оберегал новичка, а может быть, присматривал за ним, или следил… Соломон сокрушенно покачал головой. Похоже, от постоянного напряжения последних дней, осознания важности происходящего и принятой на себя ответственности за исход дела он сделался чересчур мнительным. И тем не менее, Сол хорошо знал это ощущение. Дважды за свою карьеру он находился на грани провала. Его сумели вычислить, взяли под наблюдение, но он вывернулся. Зато теперь Хук сходу узнал это чувство, уведомлявшее, что он находится под неусыпным контролем. Значит, придется вести себя предельно осмотрительно — слов на ветер не бросать, да и вообще, поменьше общаться с остальными.

После ужина Аксель лег, но сон упорно не приходил, и тогда он попытался вторично подытожить события дня. Итак, он познакомился со всеми обитателями клиники. В расследовании, правда, не продвинулся ни на шаг, да к тому же непонятно каким образом дал себя обнаружить. Это означает, что пора возвращаться. Как говорится, лучше вернуться ни с чем, чем не вернуться вовсе. Излишне говорить, что такое решение самому Соломону пришлось не по душе. Пожалуй, стоит пойти на компромисс: он останется в клинике еще на сутки, и если не почувствует, что ситуация изменилась к худшему, проведет здесь следующую ночь. А там… А там видно будет. В конце концов задача стоит перед ним не настолько сложная, чтобы суток не хватило. Дважды находился он на грани провала, но оба раза дело свое сделал. Не подведет и сейчас.

С этой оптимистической мыслью Аксель заснул. Ему снились местные психи. Они неумно шутили и периодически впадали в неспровоцированную истерику, причем во время приступа одного остальные выглядели подчеркнуто нормальными, но взгляды их светились лукавством, словно намекая, что все происходящее — лишь фарс, игра, в которой он не более чем пешка, возомнившая себя ферзем! Выставленный на всеобщее обозрение лазутчик! Братья-санитары подчеркнуто дистанцировались от кучки идиотов с их идиотскими играми, но присутствием своим словно напоминали, что находятся рядом и в любую минуту готовы вмешаться. Доктор Фуджи с отеческой улыбкой на круглом лице наблюдал за остальными, и только кивал, показывая, что все видит, а пенсне в золотой оправе в такт кивкам постоянно меняло дислокацию на курносом докторском носу, порой опасно кренясь, но всякий раз каким-то чудом удерживаясь «в седле».

Разбудил Акселя смутно знакомый скребущий звук. Сработал рефлекс, и он мгновенно проснулся, не шевелясь и дыша по-прежнему ровно, словно все еще продолжает спать. Медленно он открыл глаза. Свет Луны лился в окна, серебристыми пятнами ложась на пол. Стояла глубокая ночь. Снаружи несильный ветер играл листьями деревьев, но больше он не услышал ни звука. «Наверное, приснилось», — подумал Аксель в тот самый момент, когда острые коготки тихонько застучали по паркету.

Крысы! Ассоциация возникла сама собой и напомнила о чем-то далеком и совершенно забытом. Напомнила о ФАКТЕ СВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ. Аксель попытался вспомнить, к чему относится ассоциация, но вскоре отступил. Воспоминания дразнили, но не давались ему в руки, вызывая совершенно ненужное раздражение. Повсюду, где только ни поселится человек, появляются и эти назойливые существа! Даже сюда, в центр пустыни, они сумели непостижимым образом проникнуть! И тут Соломон невольно задумался. А ведь и верно. Откуда они здесь? Не доктор же Фуджи привез их со своим барахлом? И уж подавно не пациенты!

Аксель скинул с себя простыню, стремительно вскочил и нашарив рукой клавишу на стене у двери надавил на нее. Одновременно со щелчком выключателя по полу вновь что-то застучало. В следующий миг зажглась люстра под потолком, и Сол сдавленно чертыхнулся. Ослепленный, он прикрыл глаза рукой и, щурясь, окинул комнату подслеповатым взглядом, но как и следовало ожидать, ничего не обнаружил. Крыса, она крыса и есть. У нее свои лазейки и норы, в одной из которых она поспешила укрыться. Аксель рефлекторно посмотрел на лежащие на столе остатки ужина, которые в клинике, похоже, не принято убирать при пациентах. Недоеденный бутерброд с сыром остался нетронутым. Впрочем, это ровным счетом ни о чем не говорит.

Аксель погасил свет, вернулся в постель и посмотрел на светящийся циферблат наручных часов — три часа ночи. Мысль о том, что по комнате шастает крыса, выводила его из себя. Серых пронырливых тварей Аксель терпеть не мог, испытывая к ним инстинктивное отвращение.

Донесшиеся из коридора негромкие шаги отвлекли его от неприятных размышлений. Не раздумывая, Аксель откинул простыню, сунул ноги в мягкие тапочки и в два шага очутился у двери. Судя по голосам, двое в коридоре о чем-то разговаривали, но о чем, он разобрать не мог — слишком тихо звучала их речь, да и закрытая дверь задерживала звук. Лишь одно громче остальных прозвучавшее слово — завтра! — он сумел разобрать, но тут опять в темноте завозилась крыса. Проклиная в душе всех крыс и крысоподобных тварей, он, затаив дыхание, потянул за ручку двери и в тускло освещенном коридоре увидел обоюдопохожих санитаров.

Они стояли у двери под номером девятнадцать и, периодически оглядываясь, шептались о чем-то своем. Соломон поспешно выскользнул из полосы пробивавшегося в щель тусклого света и прислушался, но по-прежнему не мог разобрать ни слова. Через минуту клоны убрались, не прекращая беседы, а Хук вернулся в постель в твердой уверенности, что заснуть уже не удастся. «Самое время выпить», — невольно подумал он. Спиртное безотказно помогало Акселю при любых невзгодах: и от простуды, и от боли, а от бессонницы и подавно. К сожалению, сейчас любимое лекарство не более для него доступно, чем болтающаяся за окном Луна.

Мысли его вновь вернулись к странному поведению охранников, на время вытеснив даже всецело занимавшую его проблему уменьшения крысиного поголовья хотя бы в пределах отдельно взятой комнаты. Чем больше Аксель думал об увиденной им только что сцене, тем все более странной она ему казалась. Глубокой ночью два медбрата, дождавшись, когда пациенты клиники заснут, начинают шляться по коридорам, останавливаясь у дверей «избранных», уточняя разработанные на их счет планы на завтра.

Сюжет годится разве что для низкопробного детектива, но ведь не зря же «сладкая парочка» топталась у дверей апартаментов Годдарда! Глупо это выглядит или нет, но зачем-то ведь они приходили?! Аксель изо всех сил пытался понять, свидетелем чего ему только что довелось стать, и не мог найти приемлемого объяснения. Если предположить, что тандем в белых халатах измыслил нечто недоброе, все равно оставался без ответа вопрос: зачем они приперлись к девятнадцатому номеру? Что такое они обсуждали у двери Тревора, чего не могли бы обсудить в укромном уголке, без риска быть увиденными или услышанными?

Оставалось предположить одно: ничего они не замышляли. Просто двое добросовестных служащих задержались в лаборатории за мытьем колб и пробирок и на обратном пути случайно остановились у комнаты Годдарда, обсуждая свои планы на следующий день. Наверное, так. «Верно, — поддержало его подсознание,— и крыса зашумела как раз в тот момент, когда в коридоре заговорили громче… Чтобы ты не услышал». «Бред!» — едва не выкрикнул вслух Аксель. При чем здесь крыса?! «Кто его знает, — многозначительно откликнулось подсознание.— Ты же в дурдоме, в доме для дураков. Здесь все и должно выглядеть по-дурацки: дурацкие преступления, дурацкая подготовка к ним… А чего ты ждал?» — «Ага! — обрадовался Аксель.— И персонал тоже набирают из числа идиотов!» — «Ты же знаешь, в жизни всякое случается», -скромно откликнулось подсознание и умолкло.

Что ж, вполне справедливо. Чего он ждал от поездки сюда? Информации о том, кто мог дурно повлиять на славного толстяка Токадо… Господи! И Анна! Никто не словом не обмолвился о ней, а ведь она прибыла сюда на сутки раньше его! Допустим, девушка ранена и находится в особой палате или под особым надзором…

«Мы поймали ее и отвезли к Фуджи!» Кажется так сказал налетевший на них в коридоре «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» человек Стенсена? Именно так! А это значит, что, несмотря на обилие крови, ранение Анны, по счастью, оказалось не столь тяжелым, как они с Мтомбой думали. Нет, не могла Анна остаться незамеченной четырьмя совсем не старыми мужчинами… Но что же тогда происходит? Этого он никак не мог понять. Конечно, можно пойти к Фуджи и прямо спросить его о судьбе прибывшей накануне пациентки, но внутренний голос подсказывал Акселю, что делать этого ни в коем случае не стоит.

Акселю показалось, что прошел всего краткий миг с того момента, как он рассуждал о судьбе Анны, когда утреннее солнце коснулось его ресниц, ослепляющим фонариком посветив в правый глаз. Еще не проснувшись, он попытался укрыться простыней и слепо зашарил ладонью по голому телу, понемногу приходя в себя. Солу показалось, что он и не спал вовсе, вставать не хотелось, но он переборол себя, принял душ, а когда, посвежевший, вернулся, обнаружил, что его уже ждет чашка ароматного дымящегося кофе и пара аппетитных гренков. Взъерошив полотенцем влажные волосы, он подошел к окну. Райские кущи да и только! Сад за окном произвел на него столь же нереальное впечатление, как накануне — дом, когда он впервые увидел его, идя по дорожкам сада.

Сейчас, при свете солнца, полночи не дававшие ему покоя криминальные догадки не желали материализовываться. Все казалось простым и понятным: прекрасный день, прекрасный дом, прекрасный сад, добряк Фуджи, исполнительные близнецы в его подчинении и четверка симпатичных, хоть и не совсем здоровых, отдыхающих. Сейчас он позавтракает и отыщет Анну. Как можно в этом сомневаться?

Аксель с аппетитом позавтракал, пожалев лишь, что рядом с гренками не видит яичницы из хотя бы пятка яиц и пары-тройки внушительного размера кусков ветчины. Допив кофе, он быстро оделся и вышел из комнаты. Лампы снаружи не горели, но рассеянный дневной свет освещал коридор даже лучше искусственных светильников. Соломон огляделся и никого не увидел. И что теперь? Где искать остальных? Он подошел к девятнадцатому номеру и постучал, но ему никто не ответил. Тогда он постучал еще раз — для очистки совести — и направился к лестнице — ясно как день, что привыкший к местному распорядку Тревор давно поднялся и ушел. Никто не сказал ему, что делать на следующий день, однако чутье подсказывало Акселю, что у четверки должен существовать некий совместно выработанный ритуал общения. Они должны знать, где искать других, если пришла охота поболтать, и должны знать, как вести себя, если возникло желание побыть в одиночестве. В особенности, когда в клинике находятся все пятьдесят пациентов и полный набор персонала. Вчера перед обедом они собрались в библиотеке, промежуток между обедом и ужином скоротали у Мэтисона, судя по всему, владельца головизора. Соломон же искал уединения и понял, что найдет его лишь снаружи. В холле первого этажа Аксель совершенно неожиданно для себя натолкнулся на Юла Лундстрема. Вот тебе и побыл в одиночестве! Этот Юл, он что, так и будет постоянно путаться у него под ногами?

— Привет, Соломон! Прекрасное утро! — радостно сообщил очкарик.— Решил побыть наедине с природой? Здесь здорово, а в первый раз так попросту волшебно! Смотри только, не заблудись!

— А что, такое возможно? — понемногу оттаивая, поинтересовался Аксель. Он даже сумел выдавить из себя ответную улыбку, не вполне, правда, уверенный, что она выглядит приветливой.

— А то как же! — казалось, энтузиазму Юла не будет конца.— Главное, помни, что пальмы — это окраина, а все дороги ведут в Рим!

Он кивнул Акселю и, насвистывая нечто фривольное, направился в глубь дома. Соломон так и не понял, шутил Лундстрем или говорил серьезно. Хук пожал плечами и по аллее направился в сторону леса, стараясь убедить себя в том, что напряженно думает, как бы ему не заблудиться. Смех, да и только!

Снаружи оказалось еще жарче, чем внутри дома. Деревья практически не отбрасывали теней, Соломон машинально посмотрел на часы: так и есть. Только что перевалило за полдень. На скамейке между кустов розмарина, откинувшись на высокую спинку, спал человек. Так и есть, Тревор Годдард. Небось видит во сне экспансию андромедян в солнечную систему. Аксель неслышно прошел мимо и углубился в заросли полукустарника. Ему показалось, что в последний момент черноволосый приоткрыл глаза и проводил его настороженным взглядом, но, превозмогая желание проверить подозрение, он так и не обернулся.

Мгновенно все ночные подозрения вернулись к нему, с той лишь разницей, что он уже не считал Тревора самым симпатичным. Сейчас Годдард казался Акселю самым подозрительным в компании психов. Он практически не сомневался, что черноволосый гигант попался ему на пути неспроста. Во всяком случае, вчерашние подозрения об опеке как нельзя лучше сочетаются с сегодняшней встречей и брошенным исподтишка взглядом.

Как бы там ни было, а больше пока уцепиться не за что. Остальные — всего лишь люди, каждый со своими достоинствами и недостатками, но ни один из них не внушал Акселю и половины той озабоченности, которую он испытывал при мыслях о Треворе Годдарде. Никто, кроме… Углубившись в парк, Аксель напоролся на братьев-санитаров. С лопатами на плечах они шли по направлению к дому, о чем-то негромко переговариваясь. Ага. Вот и претенденты под номерами два и три.

— День добрый! — Аксель приветливо улыбнулся.— Я не знал, что вы по совместительству еще и садовники!

— Кто-то должен всем этим заниматься,— откликнулся тот, что шагал справа, окидывая красноречивым взглядом окружающий их зеленый мир.— Вы не могли не заметить, что сад…— он помялся,— немного странный…

— Это вкус шефа,— поддержал его находившийся слева,— но не подумайте, что мы жалуемся! Если день напролет заниматься мытьем колб и разносом обедов по комнатам, недолго и свихнуться.— Тут он едва ли не испуганно посмотрел на Акселя, запоздало сообразив, что ляпнул лишнего. Извините, я не хотел вас обидеть.

— А вы меня и не обидели! — усмехнулся Соломон.— Я понимаю, что наверняка и все остальные не признают себя больными, но со мной ситуация особая. Собственно, я приехал сюда лишь для того, чтобы повидаться со своим старым приятелем Акуро Токадо. Мне сказали, что он здесь на отдыхе, что оазис Нубэ — дивное место, а у меня как раз выдалась свободная неделя, и вот я здесь, а Токадо и след простыл.

Аксель понимал, что его импровизированная легенда шита белыми нитками, но решил рискнуть. По крайней мере, навскидку она выглядела вполне правдоподобно, но даже если кому-то взбредет на ум проверить его версию на прочность, он убедится, что новый пациент, как и прочие, не способен отличить правдоподобную фантазию здорового человека от собственной выдумки, каковыми здесь пользуются все без исключения. Говоря иными словами, попал в клинику не случайно.

— Акуро Токадо? — Правый копатель вопросительно посмотрел на Левого, нетерпеливо водившего носком ботинка по гравию дорожки.— Это такой толстый японец.— Аксель утвердительно кивнул.— И вы еще утверждаете, что ваш друг приехал просто на отдых! — с пафосом воскликнул он.

— По крайней мере, мне так сказали,— насторожился Соломон.— Неужели с ним что-то серьезное?

— Спросите лучше у шефа, мистер Хук,— ответил Левый, одарив недовольным взглядом двойника-лопатоносца.— Нам запрещено обсуждать пациентов. Именно поэтому нашим предшественникам доктор Фуджи предложил уехать — они слишком много говорили, о чем не следовало.

— И давно вы работаете с доктором Фуджи? — Аксель пытался не упустить из рук инициативы.

— Как раз через месяц исполнится год,— мгновенно откликнулся Левый.

Аксель кивнул, напряженно раздумывая над тем, что бы еще спросить, но ничего дельного в голову не пришло. Не попросишь же, в самом деле, разъяснений по поводу их ночного разговора у девятнадцатого номера?! «Извините, мистеры, я тут случайно подслушал ваш разговор в три часа ночи… так о чем вы договаривались на завтра?» Видя, что пациент не находит темы для разговора, землекопы взялись за лопаты и направились прочь. Соломон не стал их задерживать и двинулся в противоположную сторону.

— Не уходите слишком далеко от дома! — крикнул ему вслед один из санитаров.— В пустыне полно скорпионов, и они любят заползать в лес!

Хук кивнул, показывая, что предостережение услышал, и зашагал дальше. Вот, значит, как. Этим двум парням Акуро Токадо не показался нормальным, но откровенничать медбра-тья не пожелали, а отослали его за справками к шефу. И вновь внутренний голос подсказал Акселю, что идти к Фуджи с вопросами не стоит. Он, вероятно, заговорит о врачебной этике, а может, и просто отделается ничего не значащей отговоркой. Нет, так дальше дело не пойдет. Вопросы следует задавать лишь тем, кто дает на них ответы. Он добился лишь того, что оба санитара теперь знают о его интересе к Токадо, а в ответ не получено даже намека на информацию. Да еще он так неловко соврал, объясняя причины своего появления в клинике! Впрочем, отрицательный результат тоже результат. Нежелание персонала что-либо сообщать о пациентах говорит о многом, тем более, что он не пытался выманить у них никаких секретов. Некоторое время Аксель шел по саду, размышляя на эту тему. Наконец, вздохнул и недовольно покачал головой. Какого черта он упражняется в формальной логике! Если, нормальному человеку говорят, чтобы он не трепался, он держит рот на замке, невзирая даже на то, что перед ним изнывающий от безделья и скуки пациент!

Придя к такому выводу, он остановился и огляделся, только теперь обнаружив, что сделал полный круг по саду. Странно, он ведь собирался присесть где-нибудь в тенечке и поразмышлять о стоящих перед ним проблемах, а вместо этого проделал вполне основательный путь. Не найдя ответа и на этот вопрос, он вновь двинулся по аллее и вскоре достиг той самой скамьи, мимо корой уже проходил в начале своего путешествия. Тревор Годдард сидел на прежнем месте и, похоже, все еще спал, но на этот раз при приближении Акселя открыл глаза и жестом предложил присоединиться.

— Добрый день, дружище! — приветливо проговорил он.

— День добрый,— откликнулся Аксель, присаживаясь. Как ни странно, здесь, на скамье, чувствовалась относительная прохлада, словно в окружающих ее кустах розмарина стоял кондиционер. Впрочем, вполне возможно, что создаваемой ими тени вполне хватало для того, чтобы ощутить перепад температур.— Я уже проходил здесь часа полтора назад,— заметил для затравки разговора Соломон,— но вы спали.

— Я приехал сюда две недели назад и почти сразу обнаружил это местечко,— неожиданно сообщил Тревор.— Не знаю, как вам, а мне здесь спится гораздо лучше, чем в номере, в постели.

— Вы сказали, что уже две недели здесь.

Гигант кивнул, показывая, что так оно и есть.

— Вы должны были застать Акуро Токадо.

— Это тот невероятно толстый парень, что безвылазно просидел весь срок в своем номере? — уточнил «андромедянин».

— Вы говорите, что Токадо провел здесь в одиночестве десять дней? — Аксель не пытался скрыть удивления. Вот, значит, что имел в виду один из санитаров, выражая сомнение в здравости рассудка Токадо! Впрочем, сам Аксель не считал стремление к уединению признаком ущербности. С другой стороны, он понимал, что человек, безвылазно проводящий все свое время в номере, не может не вызывать, как минимум, недоумения.

— Это не я говорю,— поправил Акселя Тревор.— Так оно было на самом деле.

— Странно,— откликнулся Соломон.— Токадо не казался мне человеком замкнутым.

— А я и не говорил, что он замкнут,— прогудел черноволосый.— Может, скверно чувствовал себя? — Он испытующе посмотрел на Акселя, но тот лишь пожал плечами, и Годдард продолжил: — Насколько я знаю, тучные люди скверно переносят жару, а здесь по-настоящему прохладно только в доме. Так что, быть может, не так уж и странно вел себя ваш друг…— Говорил Годдард спокойно, словно беседовал сам с собою вслух, и Аксель верил, что все, о чем тот говорит, соответствует действительности. В доме и вправду не ощущалось той жары, что столь явственно присутствовала снаружи.

Тревор высказал свою версию и замолчал. Как ни странно, после первоначальной атаки на новичка, он не заговаривал больше об экспансии андромедян, да и вообще вел себя вполне нормально.— Время ленча приближается,— взглянув на часы, прогудел Тревор, прерывая затянувшуюся паузу,— идемте.

Они поднялись и прошли по аллее к дому. Миновав холл, они подошли к лестнице, и Аксель внимательно осмотрелся, но так и не нашел никаких признаков двери, из которой вчера, вроде бы, вышел один из медбратьев. В полном молчании они поднялись на второй этаж, и здесь Аксель увидел дверь, находившуюся посередине длинного простенка между краем площадки и коридором, на которую накануне не обратил внимания. Впрочем, немудрено: замаскированная под стену дверь и не должна бросаться в глаза. Аксель взглянул на широкую спину шедшего на пару шагов впереди гиганта. Почему-то Сол мысленно называл Годдарда гигантом, хотя тот ни ростом, ни комплекцией не превосходил его самого. Так же молча они разошлись по своим комнатам. Намеренно или нет, но получалось так, что Тревор вновь сопровождал его…

Кто же он, Тревор Годдард, друг или враг? Аксель и сам не осознал, что именно в этот момент впервые разделил окружающих на своих и чужих. Коснись эта мысль его сознания, в дальнейшем он рассуждал бы иначе, да и действовал бы по-другому.

Итак, он получил ответ на свой первый вопрос. Ответ странный, если учесть, что сам он по возвращении не заметил в поведении Токадо никаких изменений. Вполне возможно, что Годдард прав, и Толстяк просто прятался в здании от жары, а может быть, окружение психов подействовало на него столь сильно, что он предпочел их веселой компании полное одиночество. Аксель не удержался от усмешки, вспомнив собственное знакомство с местной публикой. Да, вряд ли Токадо согласится еще раз отдохнуть в клинике доктора Фуджи!

Аксель отодвинул от себя тарелку и откинулся в кресле. Итак, ни с кем Токадо дружбы здесь не водил, а если кто-то и имел с ним беседу тет-а-тет, то он, Соломон Хук, никогда об этом не узнает. Как это ни странно, но к такому же выводу он мог бы прийти, не приезжая сюда. Да, Мтомба хорош… Оба они хороши! Следовало просто посмотреть на список «сокамерников» Акуро Токадо. В конце концов пятьдесят человек — не слишком большая цифра. Из нее можно было без труда вычленить «потенциальных клиентов»…

Аксель задумчиво потеребил себя за губу. Получается так, что Токадо сам дозрел до решения переметнуться в стан противника. Так сказать, плод созрел и сменил окраску. Плохо получается, некрасиво получается, а главное — неубедительно! Никто без причин не предает ни друзей, ни любимого дела. Соломон сокрушенно покачал головой и заставил себя не думать больше о Толстяке, а подумать о ночной крысе. Чем-то воспоминание продолжало тревожить Акселя. Откуда здесь, на втором этаже, взялась крыса? Конечно, крыса — такая тварь, которой высота не помеха, и все-таки… И все-таки странно.

Хук не поленился, встал из-за стола и прошел по периметру комнаты, заглядывая под закрывающие плинтус предметы обстановки, и под кроватью обнаружил искомое. Аксель наклонился, отогнул полог постели и, встав на четвереньки, принялся разглядывать находку. В изголовье, в наружной стене, виднелось зияющее чернотой отверстие. Небольшое, сантиметров пятнадцати в диаметре, оно уходило неизвестно куда. Соломон передвинулся на два шага вперед и, согнувшись в три погибели, поднес руку к дыре. Из нее тянуло могильным холодом. Несильно, но совершенно явственно. Так вот, значит, отчего в доме относительно прохладно! Остается лишь удивляться тому, что он не обнаружил отдушины раньше.

Он выпрямился, отряхнул брюки от несуществующей пыли и вернулся в покинутое только что кресло. Итак, он выяснил путь, каким крыса попадает в его комнату. Вовсе не по отвесной стене и через окно, как он думал вначале, хотя и такой путь серой разбойнице по плечу. Нет, докучливая тварь пользовалась иным, словно специально проторенным для нее путем — проложенной по всему дому системе вентиляционных трубопроводов. Странно лишь, что доктор Фуджи не догадался оградить пациентов от докучливых визитеров, поставив на выходные отверстия банальные решетки.

Итак, он разобрался с крысином вопросом и вновь ничего для себя полезного не выяснил. Впрочем, ничего особенного он и не ждал. Мысль о том, что крысы могут появиться здесь в любой момент, раздражала его, но и только. Или что-то еще? Что-то мимолетное. Именно в этот момент Соломону припомнился еще один фактик, еще вчера отмеченный им, а после вроде бы забытый. Видимо, не случайно как раз сейчас, когда он обнаружил место притока прохладного воздуха, фактик вновь всплыл на поверхность сознания. Вчера вечером его обдало в дверном проеме слабой воздушной волной. Тогда он подумал, что виной тому сквозняк. Правда, он хорошо помнил, что воздух шел ИЗ коридора, а вовсе не НАОБОРОТ.

Он подошел к двери, отворил ее и замер в проеме. Все правильно. Ступени скрипят, но дом собран на совесть. Никаких сквозняков здесь нет и в помине. И что получается? Черт-те что получается… Аксель задумчиво запустил руку в густую шевелюру и вернулся в кресло. Итак, он обнаружил разветвленную систему охлаждения, в холодное время, видимо, трансформируемую в систему отопления. Он машинально взял лежавший на столе лист с планом дома. На одной стороне листа он увидел план первого этажа, а на другой — соответственно второго. Если в каждой из комнат находится такое же ведущее к мощной системе кондиционирования отверстие, получается весьма развитая система коммуникаций. Он внимательно изучил лицевую сторону листа, затем тыльную, и вдруг замер, пораженный. То, что он увидел, мягко говоря, не слишком походило на лечебницу.

Еще не зная, к каким выводам приведет его цепь рассуждений, Аксель вновь вернулся к плану. Так и есть! Пятьдесят одноместных номеров для пятидесяти клиентов. Каждый оснащен совмещенным с душевой санузлом. По сути, все это можно было назвать одним словом — гостиница. А кроме нее, кабинет доктора Токадо, лаборатория доктора Токадо, холл первого этажа, библиотека и только что обнаруженный им чуланчик на втором. Все!

Хук никогда не относил себя к воинствующим недоучкам. Он всегда верил в силу науки и уважительно относился к чужим достижениям, но сейчас безошибочным чутьем прирожденного авантюриста почувствовал, что находится в центре чудовищной мистификации. На первый взгляд, все здесь вроде бы настоящее: и пустыня, и оазис в ее центре, и дом посреди оазиса, и мебель в доме, да и доктор натуральный, не говоря уже о психах! Все настоящее, кроме одного — ЭТО НЕ КЛИНИКА!

Пусть персонал в отпуске и доктор остался лишь при двух медбратьях. Но ведь при полной нагрузке ситуация иная! Где рабочие места остальных специалистов? Аксель еще раз схватил план. Где кабинеты диагностики? Где подчиненные доктора Фуджи занимаются своими маленькими, рутинными, но необходимыми делами? Где они спят, наконец?! Аксель внимательно пробежал взглядом план — ничего! Словно врачеванием в клинике занимаются бесплотные в ночное время духи, включая и самого доктора! Но такого не бывает! Мтомба говорил, что сейчас необыкновенно удачный момент для посещения, что персонал в отпуске, но ведь рано или поздно люди вернутся. Вопрос — куда? — оставался открытым.

И тут Аксель вспомнил о невесть откуда появившемся вчера санитаре. Первым его побуждением было немедленно исследовать подлестничное пространство первого этажа в поисках потаенной двери, но он сдержался, сказав себе, что действовать следует планомерно. Планомерно и осмотрительно, если только он не желает усугубить и без того малоприятную ситуацию. Вчерашний санитар… Вот он, путь к разгадке — к замаскированной двери на площадке второго этажа. С нее-то он и начнет.

Осторожно выглянув из комнаты и убедившись, что наружного наблюдения за ним не установлено, Аксель медленно вышел, гадая, у себя Тревор или давно управился с ленчем и отправился отдыхать на скамейку любимого сада. Лениво подошел он к перилам и немного постоял, втайне надеясь, что ему вновь повезет увидеть появляющегося ниоткуда санитара, а если повезет очень сильно, то и двоих. Но нет. Тогда Соломон неслышно переместился к двери и плавно надавил на рукоять. Он и сам не ожидал, что трюк удастся с первого раза, но дверь, тем не менее, легко поддалась и неслышно отворилась внутрь небольшого захламленного помещения.

Все, что Хук увидел внутри, справедливо показалось ему скучным и неинтересным. Обыкновенная кладовка для орудий труда местных уборщиков: пяток шкафчиков вдоль правой стены, а так же ведра, швабры, щетки для натирания полов и прочий инвентарь — с левой. Запыленное окно в противоположной от двери торцевой стене, и удушливая жара во всем помещении. Еще раз проверив, не идет ли кто, он шагнул к шкафчикам и одну за другой отворил все дверцы. Содержимое шкафов оказалось еще однообразней содержимого комнаты. В каждом из шкафчиков он обнаружил по комплекту рабочей одежды и машинально обшарил карманы — ничего. Еще раз напоследок осмотревшись, Аксель вышел в коридор, затворил за собой дверь и вернулся в свою комнату, не переставая размышлять над увиденным. А подумать было о чем.

Обнаруженный инвентарь недвусмысленно указывал на то, что уборки помещения регулярно проводятся. И еще он более чем прозрачно намекал на численность уборщиков. Пять человек — вполне достаточно для такого дома, зато вопрос, где эти пятеро ночуют, оставался открытым для обсуждения. Дальше. Если уборщиков в клинике насчитывается пятеро, то непосредственно работающего с клиентами медицинского персонала должно быть значительно больше… как минимум вдвое, а то и втрое. И у них — те же не разрешенные до сих пор Соломоном проблемы с жилплощадью. Он вновь невольно обратился мыслями к вчерашнему инциденту с непонятно откуда взявшимся медбратом.

Аксель не удержался от искушения и вышел в коридор, твердо решив, что, пока не обнаружит потайную дверь первого этажа, назад не вернется. Крадучись, словно заговорщик, он вышел на площадку и перегнулся через перила как раз в тот момент, когда искомая потайная дверь начала закрываться, почти скрытая от его взгляда спиной вышедшего только что человека. Хук машинально подался вперед, и огромная ваза на шатком постаменте опасно качнулась. Он попытался поддержать ее, но рука скользнула по испещренной трещинами глазури, сдвинув опору на десяток сантиметров, по сути лишь ускорив падение. Соломон понял, что сделать ничего не в силах. У него похолодело внутри, когда он осознал, что произойдет в следующий момент. Ваза накренилась еще больше, мгновение покачалась в положении неустойчивого равновесия и ухнула вниз. Соломон рванулся следом, хотя и понимал, что изменить происходящего уже не в состоянии.

Зато он сумел увидеть, что произошло в этот самый «следующий момент». Человек внизу шагнул к середине площадки, и человек этот не был ни доктором Фуджи, ни одним из близнецов-санитаров, ни кем-то из пациентов! Он был высок ростом, широк в плечах и совершенно лыс! Тяжеленная амфора ударилась кромкой дна о его голову, оставив на черепе лысого незнакомца глубокую продольную вмятину, скользнула по спине, со странно глухим звуком ударилась об пол и разлетелась на добрый десяток фрагментов.

Соломон рефлекторно отпрянул. Перед глазами стоял проломленный череп чужака. Хуку даже показалось, что он услышал звук проламываемой кости, и хотя последнего уверенно утверждать не мог, зато знал наверняка, что с такой травмой в живых не остаются. Правда, крови он не видел, да и сам пролом выглядел странно, напоминая не жестокую черепно-мозговую травму, а скорее глубокую вмятину в лакированном корпусе гиромобиля…

Что за бред приходит ему в голову! Там, внизу, лежит убитый им человек, а он вместо того, чтобы помочь, рассуждает о том, на что похожа рана его жертвы! Аксель стремительно перегнулся через перила и… не увидел внизу никого! Нет, разбитая ваза лежала на прежнем месте, но человек исчез!

Казалось невероятным, что Лысый смог уйти самостоятельно, но еще более невероятным выглядело предположение о том, что в считанные секунды, причем совершенно бесшумно, кто-то успел поднять и унести тело пострадавшего. И вот тогда Аксель впервые почувствовал страх. Осознанное ощущение страха неизменно возникало у него, когда ум отказывался верить в реальность происходящего. Вот как сейчас. Всего секунду назад он стал свидетелем смерти от несчастного случая, а сейчас глаза говорили ему, что ничего подобного не произошло. То есть ваза действительно упала, но вот бритоголовый верзила ему просто привиделся! Если весь персонал клиники доктора Фуджи набран из таких «глюков», то понятно, почему им не требуется жилья!

Словно прибитый пыльным мешком, Аксель шатающейся походкой побрел по коридору… В голове лениво крутились отвлеченные мысли. Пожалуй, он не смог бы сейчас ответить на вопрос, куда идет и зачем. Просто брел на автопилоте, пока не осознал, что одним и тем же маршрутом топает уже третий раз. Тогда он остановился и впервые осмысленно осмотрелся. Он стоял на той самой пресловутой площадке второго этажа, а грохнутая им ваза мирно покоилась на прежнем месте. Аксель невольно тряхнул головой, освобождаясь от наваждения, но ничего не изменилось. Главное: на подставке стояла ТА ЖЕ САМАЯ ВАЗА! Он внимательно рассмотрел ее и прекрасно помнил каждую трещинку, каждую деталь потускневшей от времени росписи. Сомнений быть не могло. «Поджидает новую жертву, сука!» — мелькнула в голове дикая мысль. Аксель едва не расхохотался, но вместо этого взглядом озадаченного идиота уставился на сосуд. Мистика… Похоже, он сходит с ума.

Сам не свой, Хук вернулся в комнату. На столе уже дымился сытный обед. Он машинально опустился в кресло и принялся механически переправлять еду из тарелки в рот. Видимо, понемногу к нему возвращалась способность трезво рассуждать, а потому, что он вновь начал ощущать страх, Соломон понял, что нормален, ведь всем известно, что психи ничего не боятся.

Одновременно Аксель вновь начал осознавать окружающее. Не только то, что сидит с ножом в одной руке и вилкой в другой, нарезает мясо и отправляет отрезанные куски в рот, но и вещи, находящиеся за полем его непосредственного внимания. Он смог иными глазами, совершенно трезво оценить происшедшее. Так что же с ним произошло на самом деле?

Никогда прежде Соломон не страдал галлюцинациями, а потому и сейчас не видел причины сомневаться в здравости своего рассудка. «Так что же с тобой произошло?» — мысленно повторил он вопрос. Сол ясно помнил, что столкнул вазу, и хорошо видел, как она упала на голову незнакомца. Сколько на самом деле может весить старинный сосуд метрового роста и с талией полуметрового диаметра?

Он прошел на площадку и аккуратно поднял вазу. Весит килограммов пятнадцать, а то и все двадцать. Если принять во внимание высоту падения, то получался удар силой примерно в тонну, если не больше. Как только этому парню вообще не снесло его лысую башку? А ведь Лысый не только не лишился головы — устоял на ногах! Аксель пронаблюдал это чудо выносливости собственными глазами. Такого просто не могло быть, если только… Если только удар не оказался скользящим. Впрочем, каким бы ни было приложение силы, Хук собственными глазами видел проломленный череп парня. Так куда, спрашивается, он делся?

Оставалось думать, что парень, скончавшись, попросту растворился в воздухе. Оперативное погребение, ничего не скажешь… А главное, просто и красиво… Интересно, как отнесется к его версии происшедшего Мтомба? Аксель задумался на миг и сам себе ответил: плохо отнесется. Нет, сперва он посмотрит» на Сола долгим оценивающим взглядом, проверяя, не шутит ли он, а потом… Потом неизбежно поймет, что Сол говорит серьезно и, чего доброго, еще вернет его сюда на излечение. М-да. Но ведь какое-то объяснение случившемуся должно существовать? И, наверное, не менее важен другой вопрос: откуда взялся этот кандидат в невинные жертвы? Он понял, что исчерпал себя и должен переключиться на что-то иное.

К примеру, неплохо присмотреться к кладовке. Странная кладовочка… На первый взгляд, все в ней как полагается: необходимый минимум инвентаря, не слишком много грязи и в меру неразберихи. Но вот что странно — именно сюда доктор Фуджи не удосужился подвести трубу кондиционера. Получается так, что почтенный доктор ценит пациентов, но ни в грош не ставит персонал, а ведь судя по тому, что в чуланчике Аксель отыскал пять комплектов одежды, людям там предстояло переодеваться. Значит, по сути своей, кладовочка служила еще и бытовкой, совершенно при этом не приспособленной для быта.

И ему пришло в голову, что своим существованием кладовка обязана тем самым щеткам, швабрам и спецовкам, что он обнаружил внутри. Отпади в них надобность, не существовало бы и кладовочки. Тогда он поднялся и отправился в библиотеку — там уже должна собраться вся честная компания. Он подошел к не затворенной в коридор двери и невольно замер, услышав снаружи тяжелые шаги медбратьев. Щелка оказалась неширокой, всего в пару сантиметров, но позволила Соломону увидеть часть коридора и дверь девятнадцатого номера, как раз в тот момент, когда в него заносили носилки. На носилках лежал накрытый простыней человек, судя по комплекции явно не Годдард.

«Лысый незнакомец!» — молнией сверкнула в голове Акселя догадка. Вот и ответ на мучивший вопрос — на носилках принесли и предъявили. Именно ПРЕДЪЯВИЛИ… Соломон не сомневался в этом, ведь в доме оставалось сорок пять незанятых номеров, но раненого положили именно в девятнадцатый. Словно специально для того, чтобы он имел возможность полюбоваться на «дело рук своих». Но зачем? Словно кто-то намеренно подкидывает ему не имеющие решения задачки.

Солу тут же припомнилась оброненная мед-братьями ночью фраза, из которой он расслышал лишь одно слово — завтра. Неужели они имели в виду сегодняшнее происшествие? Что Аксель коварно спихнет на голову доверчивому новичку вазу, тот непостижимым образом останется жив — крепкий организм достался от природы,— а добрейший доктор Фуджи непонятно зачем прикажет выселить Годдарда с тем, чтобы именно в его апартаментах поместить раненого?

Медбратья внесли носилки и практически сразу вышли, погасив свет и прикрыв за собой дверь комнаты. Аксель почувствовал непреодолимое желание увидеть беднягу. Быть может, принести ему свои извинения, если понадобится, нарушив ради этого покой раненого. «Наверняка это новый пациент доктора Фуджи», -само собой пришло объяснение вопроса. Парень только что побывал у доктора, немного заплутал, отыскивая свой номер и тут я его… Аксель почувствовал острые угрызения совести. В конце концов от кого он прячется? Рано или поздно — все равно придется отвечать за содеянное. Откуда эта страусиная тактика?

Он решительно вышел, остановился на миг у порога девятнадцатой и с тяжелым сердцем отворил дверь. Все так же накрытый простыней человек лежал на кровати, собранные носилки почему-то остались здесь же прислоненными к стене, словно ими собирались воспользоваться в самое ближайшее время. Он и не заметил, как в комнату пробрались сумерки. Сейчас человек выглядел скорее покойником. «Наверняка накачали парня какой-нибудь дрянью, чтобы не чувствовал боли», — решил про себя Соломон. В этот миг ему пришло в голову, что после перенесенной травмы парню требовалась срочная многочасовая операция на мозге, если только… Если только он не ошибся, и парню не посчастливилось отделаться легким испугом. Уму не постижимо! Но если так, и повиниться ему не удастся, он по крайней мере узнает, насколько серьезна травма.

Аксель вернулся к двери, зажег свет и решительно стянул с головы раненого простыню. О Боже… Он невольно опустился перед постелью на колени и с замиранием сердца взял свесившуюся к полу руку. Анна… В тот же миг сердце отчаянно заколотилось в груди, из головы вылетели все вопросы, всего мгновение назад не дававшие ему покоя. Он поднес ее нежную ручку к губам и благоговейно поцеловал. Анна спала. Ее высокая грудь с только что затянувшейся ранкой чуть заметно вздымалась на вдохах, и Соломон невольно залюбовался спящей. Господи, какое счастье, что все происшедшее на поверку оказалось лишь дурным сном! Он так и не понял, сколько простоял на коленях у ее постели, но на каком-то этапе осознал, что если не собирается будить спящую, то благоразумнее будет уйти и подумать о том, что делать дальше.

Аксель вернулся к себе и только тут почувствовал, что у него от волнения дрожат руки. Вот он и выяснил оба вопроса, ради которых приехал в клинику. Точнее, они сами выяснились, независимо от его желания. А в результате? А в результате он чувствовал ни с чем несравнимую радость, но, как ни странно, не испытывал и тени удовлетворения. Чего же тебе не хватает, Соломон Хук? Он попытался привести в порядок мысли, и когда это ему удалось, понял, что две вещи не дают ему покоя — потайная дверь и лысый незнакомец… Ведь он увидел лысого, когда тот выходил из потайной комнаты, а вовсе не искал свою! А это, в свою очередь, может означать только одно — никакой он не пациент! Он здесь свой!

Аксель решительно поднялся и посмотрел на часы — половина двенадцатого. Вот и закончился день, который он отпустил себе на поиски ответов. Теперь он должен решить для себя, что ему делать — вернуться в большой мир или остаться в клинике на ночь и постараться разъяснить все до конца? Колебания длились недолго. Нет, он не может вернуться, не прояснив до конца смысла происходящего в клинике доктора Фуджи. А в том, что в этом милом доме творится что-то неладное, Хук уже не сомневался.

Он вышел из комнаты, миновал лестничную площадку и начал спускаться по ступеням. Ему казалось, что каждая из них не просто скрипит, а тревожно поет под его ногами, предупреждая всех в доме: Соломон Хук спускается по лестнице! При всей своей нелепости мысль не показалась ему забавной. Такой громкоголосый герольд ему сейчас совсем ни к чему. Стиснув зубы, он старался ступать как можно мягче. Ночное освещение не слепило глаз, и в то же время позволяло нормально ориентироваться в обстановке. Он спустился на площадку первого этажа и огляделся — никого. Это хорошо. Соломон нырнул под лестницу, в то самое место, где увидел сегодня закрывающийся за Лысым дверной проем. Стену, как и на втором этаже, облицовывали дубовые панели, и на первый взгляд выглядела она совершенно однородной, но Аксель знал, что это впечатление обманчиво.

Он принялся осторожно обследовать панели. Здесь, под лестницей, света оказалось еще меньше, но Соломон понимал, что свет в такой ситуации не поможет. Все тайное совершается во тьме и остается незримым на свету. Сентенция достаточно наивная, но в данном случае не лишенная практического значения. К такому выводу он пришел, когда осознал, что в одном месте резьба на панели не столь шероховата, как в прочих, словно отполирована частыми прикосновениями человеческих рук. Он осторожно начал экспериментировать с резным элементом панели, и дверь неожиданно послушно отворилась. Поток яркого света ударил Акселя по глазам, заставив его отпрянуть в затененное пространство. Через мгновение он решил повторить опыт, шагнул в ярко освещенный проем и… совершенно неожиданно для себя столкнулся в дверях с лысым гигантом.

От неожиданности Аксель опешил. Его глаза уже приспособились к свету, и теперь он во все глаза смотрел на незнакомца. Некоторое время они словно соревновались взглядами. При этом Соломон никак не мог отделаться от впечатления, что видит старого знакомого, и никак не мог вспомнить — кого, хотя лысых друзей у него наперечет. В свою очередь, верзила смотрел на Хука, явно изучая его лицо с совершенно непонятной целью. Тоже пытается опознать? Аксель невольно переместил взгляд с лица незнакомца на место предполагаемой травмы, но как ни старался, не мог отыскать ни малейшего следа раны — его взгляду открылся чистый, гладкий, лысый череп. Даже шишки не осталось! А ведь Аксель собственными глазами видел, как тяжелая ваза обрушилась Лысому на голову. Самое малое, у парня должен был треснуть череп! Однако — ничего… И тогда верзила улыбнулся ему и приложил палец к губам, как бы предлагая сохранить в тайне их маленький секрет. Соломон инстинктивно кивнул и собрался заговорить, рассеять не дававшие ему покоя сомнения, но именно в этот момент Лысый совершенно неожиданно закрыл перед его носом дверь.

Некоторое время Аксель продолжал стоять в нерешительности. В самом деле: как он должен относиться к происшедшему? Поступил-то Лысый Гоблин явно недружелюбно. Да и улыбка парня выглядела как-то неприятно-снисходительно. Так улыбаются до смерти надоевшему дебильному ребенку. Соломон поймал себя на отчаянном желании ворваться в комнату и набить Лысому его удивительно знакомую морду. Вместо этого он развернулся и ушел, размышляя о новых странностях. По большей части, неприятнейшего характера. Лысый явно знаком ему, он Лысому, судя по его взгляду, тоже, причем парень относится к нему, Акселю, мягко говоря, не слишком дружелюбно. С другой стороны, за что ему любить Соломона? Уж не за то ли, что он трахнул беднягу по башке вазой? Что сделал бы он сам в подобной ситуации… если бы остался жив, конечно? Да начистил бы мерзавцу рыло! Уж это как минимум! И вот тут перед Хуком со всей очевидностью встал другой вопрос: парень остался жив — это ясно как день. Но как это сучилось?! Ведь даже царапины не видать! Чудеса, да и только!

Аксель отворил дверь своей комнаты и вновь почувствовал на уровне лица слабое дуновение, словно кто-то невидимый, едва не задев его, торопливо прошмыгнул внутрь комнаты раньше ее официального обитателя. Чертова клиника! Тут и впрямь недолго и свихнуться! Он включил свет и возбужденно заходил из угла в угол. Что же такое происходит? Никогда прежде на память не жаловался. Соломон принялся с ожесточением перебирать в уме лица и имена знакомых недавних, а также старых и давно забытых, но безрезультатно. Лысый оказался с него самого ростом, и комплекцией незнакомец сильно напоминал его самого. Это последнее обстоятельство еще сильнее сужало круг поисков, но не продвигало вперед ни на шаг.

Аксель машинально сделал еще один круг вокруг стола, остановился перед встроенным в шкаф зеркалом и вгляделся в собственное отражение. Пару минут он смотрел на себя самого со стороны, одновременно пытаясь ответить на не дающий покоя вопрос: кто ты, Лысый? И ведь самое странное то, что не только комплекция, но и лицо его показалось Солу удивительно знакомым. Словно они не увиделись как-то раз случайно, а встречались долго и систематически, быть может, каждый день… но где?!! Он поймал отраженный зеркалом собственный яростный взгляд и вдруг… И вдруг его прошибло холодным потом, потому что он вспомнил. Где, когда и как — вспомнил все до мельчайших подробностей.

Он действительно видел этого парня, видел каждый день и видел именно в зеркале, когда брился по утрам… Еще не совсем поверив в догадку, он лихорадочно вглядывался в собственное отражение. Ошибки быть не могло. Нос, рот, глаза, уши, лоб и подбородок, цвет кожи, каждая морщинка — буквально все соответствовало тому, что он видел сейчас в зеркале, с той лишь разницей, что на незнакомце не росли волосы. То есть ни бороды, ни усов, ни длинной, до плеч, шевелюры он не носил. Все те места, что на голове Хука покрывала благородная густая растительность, на башке Лысого оставались девственно чистыми, гладкими и нежными, словно им еще только предстояло заколоситься.

Аксель вновь почувствовал настоятельное желание выпить. Нет, никогда и никуда он больше не отправится, не прихватив с собой хотя бы бутылочку чего-нибудь крепкого. Он бухнулся в кресло и принялся думать, хотя, если вникнуть в суть проблемы, думать-то не о чем. Как там говорится в Библии? Время собирать камни и время их разбрасывать. «Главное, бросать метко, чтобы ни один не пролетел мимо цели», — добавил он от себя. И что-то подсказывало Акселю, что сделать это нужно как можно скорее, в особенности теперь, когда он обменялся взглядом с Лысым, и тот понял, что он, Аксель, либо тоже все понял, либо в самом скором времени поймет.

Пулей вылетев из кресла, Соломон выдрал из шкафа чемодан, откинул крышку и одним махом вывалил его содержимое на кровать. Затем коснулся внутренней поверхности в нужных точках, освобождая крышку двойного дна. Так, что тут у нас? Скинув на кресло ненавистную пижаму, он облачился в роскошную уплаволовую тройку, нацепил на себя портупею, проверил бластер и сунул его в кобуру под мышкой, после чего надел пиджак, положил в правый боковой карман фонарь, привел в действие компьютер-компенсатор и сунул его в левый — вроде бы все. Теперь главное. Он бережно достал из гнезда в поролоновой подушке аварийный маячок, сигнал которого должны мгновенно засечь, определить пеленг и в течение часа вытащить его из любой задницы, в какую он умудрится угодить, если, конечно, останется к моменту прибытия спасателей жив. Включив его, Аксель на секунду задумался. Что с ним случится, неизвестно. Разумнее оставить маячок в комнате. С другой стороны, за ним могут следить, и тогда, едва он уйдет, устройство выключат. Конечно, его зов уже услышали, но кто знает… Поколебавшись, он сунул радиомаяк в карман, но тут же вытащил его и непроизвольно выругался. Умник, мать твою! В одном кармане компьютер-компенсатор, в другом — радиомаяк. Прекрасно! Никто тебя, придурка, не услышал и вовек не услышит! Недолго думая, он уложил включенный маячок на прежнее место, закрыл крышку, набил чемодан бельем, заблокировал замки и убрал чемодан в шкаф. Если за ним кто-то и наблюдал, он вряд ли догадался о смысле манипуляций Акселя, а значит, о том, что аварийный маяк работает, узнает не раньше, чем Аксель спустится вниз, тем самым выведя радиомаяк из зоны действия компьютера-компенсатора, но узнает одновременно с дежурными оперативниками Мтомбы. Говоря по правде, большего ему и не нужно. Аксель уже начал ощущать боевой задор, как обыкновенно случалось с ним перед дракой. Последние ступени лестницы он преодолел едва ли не бегом и, словно вихрь, ворвался в потайную комнату.

Лысый встретил его прямым взглядом, и Аксель понял, что может не тратить времени на объяснения. Резко с разворота он нанес противнику мощный удар ногой. Пятка припечаталась к челюсти его двойника, отбросив того к дальней стене. Почему он ударил противника ногой? Вопрос праздный. В драке побеждает тот, кто не думая — инстинктивно — наносит нужный удар в нужное время. Удар потряс не только противника, но и самого Акселя. Он с ужасом понял, что, ударь кулаком — и остался бы со сломанной кистью. Вот черт! Он выхватил из кобуры бластер как раз в тот момент, когда Лысый, мгновенно вскочив, кинулся на него, выставив, словно таран, перед собой обе руки, сцепленные в замок и нацеленные в грудь обидчика, словно всерьез намеревался протаранить ими противника. Никогда прежде Аксель не сталкивался с врагом, применяющим столь странные приемы. Люди так не дерутся! Он поймал устремленный на себя неживой какой-то взгляд немигающих глаз Лысого и понял, что это не неумение и не акт отчаяния. Этот парень прекрасно ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАЕТ!

Аксель почувствовал, как волосы у него на голове зашевелились от ужаса — он понял, что уготованного ему удара не выдержит, тем более, что его ребра и без того слишком часто напоминают о своем существовании. Он инстинктивно начал падать навзничь, одновременно нацеливая бластер в голову нападающего. Глаза Лысого расширились от ужаса, когда огненная вспышка с подобным вздоху филина уханьем вырвалась из укороченного ствола нестандартного армейского оружия. Ослепленный выстрелом, Хук больно ударился затылком о стену, а когда глаза его вновь обрели способность видеть, он первым делом посмотрел на лежавшего у его ног Лысого. МЕРТВОГО ЛЫСОГО, С ЛИЦОМ, ОПЛАВЛЕННЫМ, СЛОВНО ПЛАСТИКОВАЯ МАСКА!

Соломон переложил бластер в левую руку, а правой осторожно коснулся сонной артерии собственного двойника, но пульса не обнаружил. Тогда он быстро обыскал карманы покойника, но ничего в них не нашел. Опять ничего! Ладно, с этим он разберется после. Главное сейчас — исследовать завоеванное пространство. Вряд ли Лысый успел перед смертью подать сигнал бедствия, а это значит, что время у него есть. Медлить, конечно, все равно не стоит, но и пороть горячку особой причины нет.

Не выпуская из рук оружия, Аксель осторожно поднялся с пола и осмотрелся. Небольшой письменный стол у левой стены, рядом с ним — диван и зеркало над диваном, стена напротив представляла собой сплошную портьеру, неизвестно что скрывающую за собой. Больше он ничего не заметил, кроме валявшегося на полу трупа Лысого и двери в дальней, торцевой стене и… не отпускающего его чувства страха. Он помнил, что компьютер-компенсатор лежит в кармане, а значит, и испытываемый им страх — родной, свой собственный. Аксель не знал, чего именно боится, но буквально кожей ощущал опасность, а от того, что не видел даже ее возможного источника, его охватывала жуть. То ли ждал, что сейчас парень с оплавленным лицом поднимется с пола и повторит нападение, то ли того, что задняя дверь откроется, и оттуда выскочит чертова дюжина родных братьев Лысого, и с веселым гиканьем попрут на него, всесокрушающим тараном сцепив перед собой кисти.

Усилием воли Аксель взял себя в руки. Первым делом он подошел к письменному столу и принялся один за другим выдвигать ящики, быстрым, внимательным взглядом просматривая содержимое каждого, но ничего, могущего заинтересовать его, не обнаружил. Медицинские карты, истории болезней, досье на пациентов — быть может, среди вороха найденной информации и отыскалась бы нужная ему, но времени на поиски у него сейчас нет. Соломона так и подмывало проверить, что находится за следующей дверью, но он заставил себя обратиться к занавесу. Занавес оказался сшит из темной плотной ткани и держался на вдетых в стальную штангу кольцах. Аксель пошарил возле одного края, возле другого, обнаружил толстый шнур и, не раздумывая, потянул за него. Штора послушно отъехала в сторону, открыв перед Акселем длинную низкую тумбу с многочисленными дверцами и ящичками, над ними — ряд вешалок с резвешанной на них одеждой, а еще выше — длинную, как и тумба, полку.

Соломон уставился на непонятного назначения гардероб. Здесь хватило бы одежды для труппы небольшого провинциального театра. Он увидел мужские костюмы и пальто, три стопки аккуратно сложенных на тумбе рубашек, еще не освобожденных от целлофановой упаковки, вешалку с несколькими дюжинами галстуков. С нависшей над гардеробом полки на него недобро косились шляпы. Здесь же висели женские деловые костюмы, вечерние платья, домашние халаты и множество одежды повседневного назначения. Рядом с пачками рубашек Аксель увидел стопы мужского и женского нижнего белья, также не освобожденного от фабричной упаковки. В многочисленных ящичках он обнаружил несметное количество носков, чулок, перчаток, наручных часов, запонок, заколок для галстуков и прочих ювелирных украшений. Отомкнув дверцы, он уже знал, что увидит за ними, и не ошибся. Обуви в тумбе хватило бы на небольшой отряд национальной гвардии.

Несколько минут Соломон ломал себе голову над очередной загадкой, но так ни до чего путного и не додумался. А главное, он не мог понять одного: персонал клиники разъехался на долгожданный отдых. Они что — голыми уехали? Других-то помещений, насколько он для себя уяснил, здесь нет!

В тот момент, когда он достиг конца тумбы, ноги его обдало потоком прохладного воздуха. Он наклонился скорее рефлекторно, нежели из любопытства и сдвинул одежду в сторону. Труба воздуховода слепо уставилась в него темнеющим оком ведущего неизвестно куда, источающего холод провала. Он ощутил, не увидел, а именно ощутил внутри уводящего в глубь здания воздуховода некое движение, странное вращение тьмы и холода. Словно бармен с извращенной психикой и развитыми мистическими способностями готовил в своем дьявольском миксере непонятного назначения коктейль, смешивая несмешиваемое, соединяя несоединимое, втискивая одно в другое в бешеном водовороте зла. Аксель ощутил невольное головокружение, словно чудовищный смеситель пытался засосать и его как малозначительный, но вместе с тем желательный инградиент коктейля. Соломон в ужасе отпрянул.

Да что же такое происходит?! Никогда прежде он труса не праздновал, так что же случилось теперь? Откуда это всепоглощающее чувство страха? И тут его осенило. Он лихорадочно нашарил в кармане брикет компьютера-компенсатора, быстро достал его и посмотрел на индикатор. Система работала в дежурном режиме, а это в свою очередь означало, что никаких вредных излучений нет, и что испытываемый им страх не внушен извне, а, как он уже отмечал, его собственный… Вот дерьмо!

Соломон Хук, ты превратился в труса! Ты превратился в труса? Он сжал чудовищные кулаки. Ну уж нет! Он проверил оставшиеся в бластере заряды, удовлетворенно кивнул и решительной походкой направился к притаившейся в дальней стене двери. Сейчас он узнает все об уезжающих нагишом в отпуск служащих, ко всему прочему не терпящих никаких личных мелочей даже в собственных карманах, а заодно и о его собственном двойнике, непонятно зачем обритом наголо…— Он непроизвольно покосился на труп.-…с лицом, способным превращаться в однородную стекловидную маску. Он и сам не знал, откуда в нем эта уверенность, тем не менее решительно двинулся к двери и не менее решительно отворил ее. В лицо неожиданно ударило горячим, густо напитанным озоном воздухом. Если бы вместо озона пахло серой, он бы подумал, что и впрямь спускается в преисподнюю. Аксель огляделся и увидел, что стоит на площадке ведущей вниз винтовой лестницы. На стенах мягко горели люминисцентные светильники, освещая ступени неестественно зеленым светом.

Соломон осторожно шагнул вниз, по отполированным до гладкости льда стальным ступеням. Бластер он держал наизготовку, словно наперед знал, что в конце пути его поджидает новая драка. Окружавшая его тишина казалась звенящей, она не успокаивала, но несла тревогу, как, впрочем, и все остальное, что довелось ему увидеть в этом странном месте.

Аксель успел сделать не более двух шагов, когда неожиданно почувствовал, что в силу неведомой причины он должен как можно скорее добраться до подвала. Словно он играл последнюю партию в покер, в которой долго блефовал, поднимая ставки, и теперь непременно должен выдержать выбранную тактику до конца — добраться до подвала как можно быстрее,— чтобы блеф удался, и выигрыш не достался противнику.

Он понесся по лестнице с такой скоростью, словно за ним гнались все черти Преисподней, и примерно через десяток ступеней почувствовал за собой погоню. Впрочем, «почувствовал» — неверное определение, потому что в нем возникло не ощущение погони, а необъяснимая уверенность в ее существовании.

Но вместо того, чтобы ускорить бег, словно вконец обезумевшая от ужаса дичь, Аксель остановился, как вкопанный и стремительно обернулся, вскидывая руку в рефлекторно нацеленном ударе. В мертвенном свете люминисцентных ламп Аксель успел различить контуры низкорослого профессорского тела, который сейчас уже не казался ему смешным японским болванчиком. С огромной скоростью и совершенно бесшумно, словно по воздуху, неслось черное человекообразное облако. Мгновенно среагировав на маневр противника облако молниеносно развернулось: перед Соломоном мелькнуло бледное пятно лица с традиционно покосившимися очками, которые сейчас ни у кого не вызвали бы даже легкой тени улыбки. В следующий миг инстинктивный удар Акселя достиг цели. Что-то внутри профессорской головы хрустнуло, и левую руку защищавшего свою жизнь человека пронзила острая боль.

Удар отбросил профессора — если только нападавший и профессор Фуджи являлись одним и тем же человеком, если нападавший вообще являлся человеком — к противоположной части лестницы и вниз по ступеням. Толстяк пытался удержаться, но по инерции всем телом заваливался вниз, несмотря на стальные перила, за которые он отчаянно старался удержаться. Аксель не стал ждать, чем закончится странное противоборство силы притяжения и упорства противника. Его разбитый в первом ударе кулак вторично вонзился в профессорское лицо, отбросив его обладателя на пару ступеней вниз. В то же мгновение вновь победно проухал бластер, и, широко раскинув руки, профессор Фуджи — или как он там назывался на самом деле, — кувыркаясь, покатился вниз по лестнице.

В последний момент в напутственной вспышке бластера Аксель успел увидеть обезумевшие глаза профессора и широко, словно для истошного крика, распяленный рот, но ни единого звука не сорвалось с губ толстяка-коротышки. Через мгновение он исчез за поворотом лестницы, и некоторое время Аксель слышал неестественно тяжелый звук катящегося по ступеням тела. Потом все стихло — труп нападавшего достиг нижней площадки.

Аксель безвольно опустился на ступени, только теперь осознав пожиравшее левый кулак пламя боли. Сжимавшая бластер правая рука судорожно дрожала. «Ничего, — успокаивал он себя.— Это реакция». И почему, спрашивается, никто не предупредил его, что профессорская морда вытесана из гранита? Смешно? Да не очень. Он положил бластер на колени, посмотрел на стремительно опухающий кулак и вернулся мыслями к профессору. Инстинктивно Соломон прислушался, ожидая, что вот-вот снизу донесется хоть какой-то шум, но слух его не уловил ни звука. Вторая ночная встреча закончилась вторичной его победой, и вновь над победителем повисла звенящая тревожная тишина и изматывающее душу чувство животного страха, от которого противно потели ладони и позорно дрожали колени.

Аксель вытер ладони о брючины, глубоко выдохнул, успокаивая дыхание, взял с колен бластер и еле, передвигая ногами, поплелся вниз, напряженно вглядываясь в зеленоватый полумрак спуска. После каждого шага новый кусочек остававшегося до сих пор невидимым пространства открывался его взгляду, и, сделав очередной шаг, он ждал, что вот сейчас увидит распластанное на полу мертвое тело. Шаг за шагом, он добрался до площадки нижнего этажа и… никого на ней не обнаружил. Толстенький человечек, только что с грохотом прокатившийся по ступеням, бесследно исчез.

Соломон изумленно осмотрелся. Он знал, что бластерное ранение смертельно в девяноста девяти случаях попадания в туловище или голову из ста. Все происшедшее походило на чудовищную мистификацию. Может, он просто не видит трупа? В какой-то момент мозг Соломона ухватился за спасительную мысль о ловкой шутке с голоизображениями. Проделать такое сложно, но возможно. Что, если хитрый профессор сидит сейчас в безопасном тайном убежище и про себя посмеивается над ним? Но нет… Он сжал чудовищный кулак и недобро посмотрел на него. О голоизображение не разобьешь руки, и оно не грохочет, падая по лестнице. Значит, каким-то непостижимым образом профессор умудрился пережить угодивший ему в лицо разряд бластера. А это в свою очередь означает, что за ведущей в подвал дверью Акселя вновь подстерегает враг.

Соломону стоило огромного усилия заставить себя успокоиться и попытаться мыслить логически. Итак…

Никакие голограммы здесь ни при чем. Это факт. Дальше. Он стрелял в профессора из мощного модифицированного бластера армейского образца с укороченным дулом и, как следствие, ограниченным радиусом действия. Говоря проще — форсированной пушкой ближнего боя. Стрелял он профессору в голову с двух шагов и не промахнулся. Значит, Фуджи надлежит быть покойником, а раз трупа на полу нет, значит, его унесли. Это предположение также можно причислить к категории фактов. И еще. Поскольку он допустил, что труп унесли сообщники, стоит поискать на полу их следы.

Хук посмотрел себе под ноги и едва не выругался вслух. Только непомерным возбуждением и мог он объяснить свою невнимательность. Стоять в луже и рассуждать о таинственной и бесследной пропаже тела — такого с ним прежде не случалось. Аксель внимательно присмотрелся: пятно как пятно, словно некто, открывая дверь, пролил на пол немного воды из переполненного сосуда. И тут он вспомнил, как что-то хрустнуло в голове профессора после его, Акселя, удара. Он присел на корточки, поводил пальцами по полу и попробовал жидкость на ощупь — ничего необычного. Тогда он поднес пальцы к лицу и принюхался: они пахли странной смесью физиологического раствора, крови и машинной смазки. Букет не понравился Соломону. Он настраивал на неприятные фантазии о симбиозе неживого с живым.

Аксель достал из кармана фонарик и, зажегши его, вновь осмотрел пол. Так и есть: влажная дорожка протянулась от лужи, в которой он стоял, прямиком под дверь. Соломону чуть не стало нехорошо, когда он подумал, что эта дурно пахнущая кровь профессора Фуджи продолжала сочиться из него, когда медбратья — только они по мнению Сола могли унести труп — тащили тело профессора в подвал. Аксель сжал зубы и рывком открыл дверь. Перед ним стояли санитары, держа в руках носилки, на которых покоилось тело профессора.

Медлительные, как обычно, они неторопливо обернулись на звук, а, увидев на пороге Акселя, все так же молча поставили носилки на пол. Несмотря на какую-то полусонную апатию, в их движениях чувствовались недюжинная сила и нешуточная угроза. Соломон понял, что сейчас оба накинутся на него, но именно в этот момент мимо лица Хука вновь проскользнуло нечто невидимое, заставив его рефлекторно отпрянуть в сторону, а еще через мгновение один из близнецов сложился вдвое, словно от мощного удара в солнечное сплетение. Именно это движение привело Хука в чувство. Он мгновенно пихнул кинувшегося на него второго клона на его близнеца, и оба повалились на носилки с доктором, и тут же начали неуклюже выбираться друг из-под друга. Аксель не стал ждать завершения их гимнастического этюда, а принялся методично поливать груду тел бластерными зарядами, заботясь лишь о том, чтобы ни один из них не пролетел мимо общей кучи.

Через несколько секунд движение на полу замерло, и он прекратил стрельбу. В тот же миг три серые тени молнией метнулись к стенам. Аксель рефлекторно выстрелил пару раз, но тут же остановился, потому что понял, что не видит цели, а просто палит наобум. Он перевел взгляд на трупы — все трое неподвижно лежали на полу. Тогда что за тени метнулись в сторону? Проклятье! Он вновь перестал понимать происходящее. Это что, души умерших отлетели на тот свет, а он палил им вдогонку?! Что за чушь!

Соломон медленно огляделся. Он находился в ярко освещенном просторном зале непонятного назначения. Он видел занимавшие все пространство вдоль левой стены округлые шкафы с застекленными дверцами, автоклавы непривычной конструкции, стойки с аппаратурой непонятного назначения. Примерно посреди зала, чуть ближе к дальней стене, он заметил высокий хирургический стол с лежащим на нем телом, накрытым простыней, а вдоль правой стены…

За годы деятельности в должности наемника Аксель привык ко всему, но сейчас ему едва не сделалось дурно, когда он понял, что перед ним не мистификация, не чей-то дурацкий розыгрыш, а самая что ни на есть грубая реальность. Реальность, которую можно пощупать руками, стоит лишь сделать пять шагов в сторону. Странная, похожая на анабиотические камеры звездолетов прошлого, ячеичница протянулась вдоль правой стены, а в каждой из ячеек неподвижно застыло человеческое тело…

— Наверное, это разъехавшийся в отпуск персонал доктора Фуджи.

Неожиданно оказавшийся знакомым голос заставил Акселя вздрогнуть. Только что он стоял здесь один и слышал лишь то, как стучит кровь у него в висках, и вдруг… Он резко обернулся, чтобы увидеть перед собой мрачное лицо Мтомбы.

— Ты откуда здесь? — бесцветным голосом поинтересовался Аксель, озвучив первую пришедшую в голову мысль.

— Ты что, забыл о маяке? — удивился африканец.— Мы вылетели через пять минут после получения условленного сигнала, и я рад, что ты уцелел. К сожалению, Йорка спасти не удалось,— мрачно добавил он.

— Йорк? Кто такой Йорк? — отрешенно переспросил Аксель.

— Дэвид Йорк, майор службы безопасности,— пояснил Мтомба.— Ты знал его как Тревора Годдарда. Мы попросили Дэвида приглядывать за тобой, но, к сожалению, не знали, чего следует опасаться. Ты разве не почувствовал его интереса к себе?

— Ага,— рассеянно кивнул Аксель.— И много твоих подчиненных тут сгинуло?

— Он один. Мы ведь совсем недавно обратили внимание на клинику доктора Фуджи. Ты извини, Сол,— Мтомба несколько сконфузился,— я не стал упоминать о нем лишь для того, чтобы ты надеялся только на свои силы. Быть может, ожидай ты помощи со стороны, и ты сейчас…— Он хотел сказать «лежал бы мертвым», но не сказал этого, потому что подумал вдруг: «Держись они вместе, и оба могли остаться в живых…» Ирония судьбы. Хотели как лучше, а вышло… Он тяжело вздохнул.— Йорка направили сюда сразу после того, как жена одного из членов Совета пожаловалась мне приватно, что ее не покидает ощущение, будто из клиники вернулся не ее муж. То есть это как бы одновременно и он, и не он. Понимаешь? Как Токадо… Это точно он, но какой-то другой…

Аксель согласно кивнул, словно не сомневался, что услышит нечто подобное. Собственно, ничего удивительного с словах Мтомбы не прозвучало. Так обыкновенно и случается в жизни. Ничего не значащая мелочь настораживает близких или сослуживцев, те обращаются за помощью, и пошло-поехало. Вот только закончилось все… Победой? Да, но победой с горьким привкусом невосполнимой утраты. Утраты, которую они могли бы избежать, знай наперед, откуда ждать удара, но острый дефицит времени и грозная череда событий спутали все карты, заставив Мтомбу действовать торопливо, наобум, рискуя жизнью друзей и подчиненных. Соломон не без горечи припомнил трогательную заботу черноволосого гиганта о его скромной персоне. Возможно, он — Тревор или Дэвид? — даже пытался намекнуть Акселю о том, что он свой, сказав, что принадлежит к некой тайной организации — наивно, конечно, но в жизни и не такое случалось,— а он не понял намека.

Соломон медленно пошел вдоль ряда ячеек, вглядываясь в лица находившихся в пеналах псевдолюдей. Обнаженные неподвижные тела мужчин и женщин замерли в ожидании, словно восковые фигуры в выездном филиале невероятно разросшегося музея мадам Тюссо, странным образом дожившего до нынешних дней. Пожалуй, нет. Аксель коснулся рукой груди стоявшего перед ним незнакомца и непроизвольно вздрогнул, ощутив ладонью биение его сердца и неспешно вздымаемую дыханием грудь, словно человек находился в состоянии глубокого сна. Ему сделалось нехорошо, когда он вспомнил, что такое же точно ощущение испытал наверху, в девятнадцатом номере, когда обнаружил на постели под простыней Анну. Нет… Нет… Этого просто быть не может! Было бы слишком жестоко вместо возлюбленной получить пошлую пластиковую куклу! Усилием воли он вновь заставил себя успокоиться.

— Они живые…— несколько оправившись, то ли спросил, то ли подтвердил Аксель и, обернувшись, как-то жалобно посмотрел на склонившегося к лежащей на полу троице Мтомбу.

— Они пребывают в дежурном режиме,— откликнулся африканец.

— В каком еще дежурном режиме? — переспросил он, хотя, произнося вопрос, уже понял, о чем идет речь. Пистолет на предохранителе, но на спусковой крючок нажимать некому.

— А ты посмотри сюда.— Мтомба рывком развернул мертвое тело одного из медбратьев, и тут Хук увидел то, чего увидеть никак не ожидал, но что прекрасно объясняло все, только что происшедшее, равно как и сейчас увиденное. Все, чему до сих пор он никак не мог найти объяснения. Откинутая на шарнирах затылочная часть черепа санитара открывала для обозрения внутреннее пространство головы. Аксель присел на корточки и заглянул внутрь, и обнаружил именно то, чего ожидал. Небольшое тесное пространство рубки управления, окруженное с передней стороны огромным количеством сверхминиатюрной контрольно-измерительной аппаратуры, расположенной полукругом, и хитроумно закрепленное креслице, миниатюрный ложемент, сейчас покинутый оператором, расположенный точно перед странным пультом. Вот так! Братья-пилоты, мать их!… То-то они двигались вяло, видно только еще осваивали искусство пилотирования. Другое дело Лысый с Толстым: первый уже свободно владел аппаратурой, а второй манипулировал ею и вовсе виртуозно.— Как по-твоему: что это? — дав другу время осмотреться, задал вопрос Мтомба.

— Так значит, и Токадо…— только и смог произнести Аксель, все остальное выразив одним долгим взглядом.

— У меня лично нет в этом ни малейших сомнений,— подтвердил его догадку Оварунга.

— И теперь, как я понимаю, ты собираешься подойти к нему и вскрыть череп, на предмет, так сказать, проверки…

Мтомба недовольно поморщился и озадаченно почесал курчавый затылок. Что и говорить — проблема. Нельзя так вот запросто подойти к человеку и сказать: «Мне не нравится, как ты проголосовал на предыдущей Сессии. Я подозреваю, что ты не человек, а посему…» И так далее, и тому подобное, после чего достать из кармана консервный нож и вспороть парню обшивку.

— М-да, проблема,— озвучил свои сомнения Оварунга.

Друзья стояли и озадаченно смотрели друг на друга, в то время как помещение быстро наполнялось прибывшими со Мтомбой людьми. Все они с интересом осматривались, кивали шефу и принимались, за дело. Аксель пожал плечами, покачал головой — дескать, нет у меня готового решения — и углубился в изучение содержимого профессорского черепа. Шкалы приборов светились, точно новогодняя ёлка. На крошечных экранах он различил панорамную картину окружающего пространства. Чудеса зловредной инопланетной техники… На полу рубки валялся странного вида шлем с открытым забралом и какие-то болтавшиеся на тонюсеньких проводках детали. Впечатление создавалось такое, что вся аппаратура на ходу, просто пилот покинул свое кресло, когда понял, что исполнительные механизмы вышли из строя, либо грозят отказать в любое мгновение.

— Наверное, спецы Лиги найдут здесь немало для себя интересного,— заметил Сол, когда люди начали вслух обсуждать находки. Мтомба мрачно кивнул. Он, как и Аксель, сомневался, что возможные открытия скомпенсируют хотя бы часть уже понесенных человечеством потерь.

— Верно, дружище, но когда я подумаю, сколько людей отдали свои жизни до того, как мы разобрались, что к чему…— Он сокрушенно покачал головой. «Все верно», — подумал Аксель. И ведь это еще только начало — основная работа впереди. Он посмотрел на ряд пластиковых кукол, замерших в ожидании покинувших их на время операторов. И тут его словно током пронзило мыслью, которая должна была возникнуть в голове сразу, но пришла лишь сейчас.

— Слушай, парень, а ведь с такими уликами,— он обвел взглядом ряд псевдолюдей и прочую аппаратуру,— мы на Сессии добьемся всего, чего захотим…

— Конечно, дружище! — с энтузиазмом подхватил африканец.— Мы добьемся субсидий на строительство боевого флота! Теперь, когда угроза налицо…— Внезапно он осекся, словно набегу наскочил на препятствие.— А ты-то что имеешь в виду?

— Сколько у тебя с собой людей? — проникновенно поинтересовался Соломон.

— Десять оперативников и полтора десятка спецов…— растерянно пробормотал тот и вдруг едва не задохнулся от пронзившей его догадки.— Ах, ты… Мать твою! — И прижав к губам микрофон коммуникатора, начал торопливо отдавать приказания.

Аксель слушал его и одобрительно кивал. Пожалуй, если все пройдет без заминок и неожиданностей, через четверть часа они смогут вздохнуть свободно: полностью снаряженный для ведения боевых действий полк космической пехоты — это не шутка! А пока им предстоит позаботиться о себе самим.

— Шеф! — крикнул один из спецов.— Здесь живой человек!

Оба мужчины распрямились, как по команде, и Соломон едва не выругался. Как он мог забыть об операционном столе и человеке на нем! Именно человеке, ведь этих выстроившихся вдоль стены гадов наверняка чинят в мастерских,которые должны отыскаться неподалеку.

— Анна?…

Противоречивые чувства боролись сейчас в его груди. Он не знал, что и подумать. Точнее, что подумать он знал, но… Но сейчас растерялся. Всего несколько часов назад он видел Анну в девятнадцатой комнате и вот теперь видит здесь. Она никак не могла спуститься сама, поскольку явно находилась в бессознательном состоянии, да и мимо него проскользнуть незамеченной, конечно же, не могла. Аксель взял безвольно свесившуюся к полу руку девушки и прижал к губам. Потом потянул за простыню и увидел свежесмененную повязку на ее груди, чуть пониже ключицы.

— Анна! — тихонько позвал он, уже не сомневаясь, что именно сейчас перед ним человек, а не его мастерски сработанная копия.

Склонившись, он ласково коснулся ладонью щеки спящей. Девушка застонала и с усилием открыла глаза. Все верно. «Оператор» на месте, он просто спал.

— Сол!…— Она радостно улыбнулась Акселю — точно солнышко проглянуло сквозь тучи,— но тут же густая тень озабоченности вновь легла на хорошенькое личико девушки.— Какой страшный сон мне приснился…— Взгляд Анны остановился, словно перед ее внутренним взором поползли видения прошлого.— Какие-то люди схватили меня и усыпили, а когда я проснулась, ко мне подошла ДРУГАЯ Я — она беспомощно посмотрела на Акселя, инстинктивно ища у него защиты — и спросила, достаточно ли, на мой взгляд, мы похожи и поймет ли отец, что она не я? И она все время смеялась, Сол! — Во взгляде Анны промелькнул неподдельный ужас.— Почему она смеялась? Кто она? Кто вообще все эти люди?! — Она говорила и без конца переводила взгляд с Акселя на Мтомбу и обратно.— Чего они хотят?!!

— Все хорошо, милая, все позади.— Соломон обернул девушку простыней и поднял на руки.— После я тебе обо всем расскажу. А сейчас просто поверь — все позади.

— Да, я знаю.— Она облегченно вздохнула.— Ты со мной, значит, беспокоиться не о чем.— Она устало закрыла глаза, обняла Акселя за шею и мгновенно заснула.

В тот же самый момент Соломону почудился взволнованный вздох за спиной, он стремительно обернулся, но никого не увидел. «Почудилось», — решил он.

ГЛАВА 3

Умаялся я.— Аксель откинулся на спинку кресла и насмешливо посмотрел на вытянувшееся от удивления лицо приятеля. Вот те раз! Неутомимый Аксель расписывается в собственной усталости! Это что-то…— Не удивляйся, дружище, я ведь по натуре спринтер: рывок, отдых… Постоянное напряжение сильно меня утомляет…

— По тебе не скажешь,— усмехнувшись, ответил Алекс.

— Не физически, нет,— пояснил Соломон.— Морально я вымотался.— Он невесело усмехнулся.— Трудно безостановочно копаться в дерьме: миазмы душат. К их вони не приспособишься.

Что верно, то верно. Алекс даже удивился тому, что столь простая мысль не пришла ему на ум раньше. Барахтаться в ушате отбросов, пусть даже в переносном смысле этого слова, занятие малоприятное.

— Я рад, что завтра Сессия, и все, наконец, встанет на свои места,— задумчиво добавил Хук, показывая, что, несмотря на усталость, не привык расслабляться надолго.

— Ты всерьез считаешь, что на завтрашнем заседании все разрешится? — поинтересовался Алекс и по тому, как ровно, без интонаций, прозвучал вопрос, Соломон понял, что его друг придерживается иной точки зрения. Быть может, прямо противоположной. Собственно, немудрено. В кулуарах Лиги ходят упорные слухи о том, что готовится обвинение в подтасовке Службой Безопасности результатов яньского расследования. Если так, то ничто не мешает изворотливым противникам Мтомбы объявить обнаруженных в клинике Фуджи кукол продукцией подконтрольных особистам лабораторий.

— Все, не все,— задумчиво протянул Хук,— но, по крайней мере, определятся позиции сторон, да и персональный состав противоборствующих группировок наконец выявится. Согласись — это немало.

— Ага,— прозвучал с порога хмуро-насмешливый голос африканца,— в первой коалиции ты, я и Алекс. Во второй — все остальные,— еще сильнее помрачнев, изрек он, бухнулся в кресло, налил себе ананасового сока и принялся пить его маленькими глотками. Глядя на него, Аксель невольно подумал, что не жажда мучает его друга — скорее, он успокаивает нервы.

— Тебя что-то беспокоит, дружище? — участливо заметил он после паузы.— Скажи: что?

— Мне легче ответить на вопрос: что меня радует? — буркнул Мтомба между глотками.

— И что же это? — Соломон говорил подчеркнуто спокойно, хотя уже понял, что предстоит объяснение, и объяснение не из легких. Тем не менее, он был доволен. Все последние дни Мтомба ходил мрачнее тучи, практически отбившись от их компании однокашников. Аксель понимал, что дело не в его загруженности — хотя и работы хватало,— просто старый добрый Оварунга не желает перекладывать заботы на друзей. Он понимал, что рано или поздно настанет момент, когда количество забот превысит критическую точку, и тогда все прояснится, а до тех пор не стоит и стараться — чернокожий упрямец не будет откровенничать. Чего-чего, а уж упрямства его другу не занимать. Похоже, момент истины настал.

— Мы до сих пор живы,— мрачно изрек он, без малейшего оттенка только что продекларированной радости.

— Мне всегда нравилась эта мысль,— кивнул Аксель. Мтомба дернулся, как от удара, но Алекс жестом остановил его.

— Успокойся. Подумай лучше о том, что мы с Солом не слепы, не глухи и не под наркозом. Думаешь, не видим, что после возвращения из клиники ты ходишь мрачнее тучи?

Мтомба покосился на Блэкфилда, потом на Сола и промолчал. Да и что он мог сказать? Все верно. Оба ничуть не поглупели, чего, похоже, не скажешь о нем самом. И что это ему взбрело в голову — решать проблемы в одиночку!

— Давай-ка, дружище, выкладывай, что стряслось,— мягко «подтолкнул» друга Алекс.

— Я только что от Токадо,— нехотя процедил африканец.— Когда я пришел на работу, мне доложили, что директор МЕБЛИПа вызывает меня к себе для доклада…— Сказав это, Мтомба испытующе посмотрел на друзей. Блэкфилд удивленно вскинул бровь, Аксель оставался невозмутим — похоже, его друг просчитал и этот шаг противника. Оварунга недовольно поморщился — старею, глупею…

— Надеюсь, он извинился? — поинтересовался Аксель после паузы. Ну да, как же… Ждите… Мтомба хмыкнул и не проронил ни слова. Ну что ж, вполне красноречиво.— По крайней мере, объяснился? — высказал Сол следующее предположение. Мтомба хмуро уставился на друга — все-таки он неисправимый оптимист.

— Токадо орал и брызгал слюной, чего за ним прежде не наблюдалось.— Алекс изумленно присвистнул. Аксель ограничился скупым кивком.— Он прямым текстом обвинил меня в подтасовке фактов. Он орал, что изначально противился твоему, Аксель, подключению в янскому расследованию, что я позволил заразить себя твоими бредовыми идеями, и это фактически вовлекло Службу Безопасности Лиги в «охоту за ведьмами» вместо плодотворной работы на благо человечества!

Алекс уже не вскидывал бровь и не свистел изумленно. Он просто смотрел и слушал. Токадо он знал лишь по публикациям в прессе да по рассказам друзей. К настоящему времени его не слишком большой информационный багаж иссяк, и теперь он мог только смотреть да слушать. Впитывать, так сказать, свежую информацию. Тем не менее, он не мог скрыть удивления, увидев довольную улыбку на лице друга.

— Ты радуешься тому, что меня с головы до ног заплевали ядовитой слюной? — хмуро полюбопытствовал Мтомба. В отличие от Алекса, он не выдержал и озвучил свое удивление.

— Перестань скулить — отстираешь,— отмахнулся от его упреков Хук.— Я радуюсь за нашего тучного друга — похоже, он дошел до нужной кондиции.

— Извини, дружище, что не разделяю твоей радости,— мрачно откликнулся Оварунга.— Похоже, с годами я начинаю терять чувство юмора.

— Просто ты излишне эмоционален,— откликнулся Аксель, явно думая о чем-то своем.

— А в самом деле, Сол,— заговорил Алекс.— Лично я тоже не вижу ничего хорошего.

— Наоборот,— с энтузиазмом возразил Соломон,— ясно как день, что мы вырвались вперед как минимум на полголовы, и для окончательной победы достаточно лишь удерживать позиции.— Друзья, однако, явно не разделяли его оптимизма.— Да поймите вы…— начал Аксель и осекся. Нет, давить на эмоции — не его стиль.— Хорошо,— он обернулся к Оварунге,— ответь: как до недавних пор действовали наши противники? — И не дожидаясь ответа, сам же сказал: — Их не было ни видно, ни слышно. Никто даже не подозревал об их существовании. Могу предсказать, что произошло бы, оставайся мы и дальше глухими и слепыми ослами, озабоченными лишь наличием сена в кормушке, воды в поилке и ничем больше. Наши малогабаритные противники довели бы свою биржевую аферу до логического завершения, уничтожили бы оборудование и документацию к нему; наверное, и специалистов, способных воскресить утраченное, после чего человечество надолго превратилось бы в аграрную планету, всерьез озабоченную давно забытой проблемой выживания.

— Ну-ну…— недоверчиво протянул Алекс.— Невозможно так вот запросто уничтожить все знание нации. Подумай сам — это миллионы людей, миллиарды книг, десятки триллионов терабайт компьютерных данных, диски…— Он замолк, как видно исчерпав всплывшие в памяти названия информационных носителей, и выразительно посмотрел на Сола.— На определенном уровне развития знания цивилизацию можно уничтожить только вместе с ним самим!

— По-ли-то-лог! — выразительно прокомментировал аргументы друга Аксель.— Я и не заикался об уничтожении всей информации.

— Тогда я отказываюсь тебя понимать! — саркастически заметил Блэкфилд, театральным жестом разведя руками.

— На самом деле, все просто. Ты не пробовал просчитать суммарную стоимость проведенных сделок? — Он вопросительно посмотрел на Блэкфилда. Тот закатил глаза и зашевелил губами.— Ага,— насмешливо прокомментировал действия друга Аксель,— у меня получилась примерно такая же сумма. Теперь следует удвоить ее, а еще лучше — утроить. Не забывай,— пояснил он,— что большинство продавало свое имущество без желания, а это значит, что им предложили кусок, которым подавилась бы и лошадь.

— Ну, а дальше-то что? — Алекс по-прежнему не понимал, куда клонит Соломон, и не скрывал этого.

— Экономист! — с чувством сказал Аксель, правда, без прежнего воодушевления и смерил друга сочувственным взглядом.— Золото, деньги — тлен! Они — всего лишь удобный в обращении эквивалент труда. Подумай о другом: сколько поколений должны будут отдать свой труд лишь для того, чтобы вернуться к прежнему — нынешнему! — уровню развития, да еще в условиях острой нехватки продуктов питания?! А теперь представь, что произойдет, если в этот период у нас возникнут трудности… вызванные внешними причинами.

— Внешними причинами? Что ты имеешь в виду? — насторожился африканец.

— Откуда мне знать? — Аксель легкомысленно пожал плечами.— Наши портативные противники тоже ведь не местного производства… Представь для удобства, что мы завтра одерживаем победу, но они предусмотрели и запасной вариант устранения человечества со своего пути…

— Пора бы дать им какое-то название,— проворчал Мтомба, не испытывая желания комментировать предложенный другом вариант. Быть может, потому, что сходу согласился с ним.

— Крысы! — мгновенно отозвался Аксель.— Они, как и крысы, избегают показываться, но загнанные в угол не считаются ни с чем.

— Ну что ж, Крысы так Крысы,— не стал спорить африканец.— Так ты считаешь, что их активность вызвана осознанием ими шаткости своего положения?

— Уверен,— убежденно кивнул Аксель.— Я ведь первым столкнулся с ними. И в чем я убедился уже давно, так это в том, что они слабо разбираются в человеческой психологии. Они позволили обнаружить себя именно поэтому.

— Так ты уверен, что и Токадо?…— В отличие от Акселя, Мтомба знал директора МЕБЛИПа давно, они даже успели достаточно близко сойтись и сейчас ему было непросто свыкнуться с мыслью, что старый приятель превратился в механическую куклу, в башке которой сидит Крыса-оператор и отчаянно пытается выправить положение. Он представил, как во время их утренней беседы корчилась в своем операторском кресле, как изгалялась треклятая Крыса, чтобы вызвать у него, человека, чувство испуга… Чувство испуга, долженствовавшего склонить его к желательным для Крыс шагам. А ведь по сути Аксель прав. Быть может, Токадо и остался человеком, но сегодня утром он, Мтомба, говорил с загнанным в угол человеком, с человеком у последней черты, с… готовым на все человеком… В очной или заочной беседе, но он разговаривал с Крысой! — Токадо в ультимативной форме потребовал от меня предоставить в его распоряжение все материалы по клинике,— мертвым голосом сообщил Мтомба то, что говорить ему очень не хотелось. Ох как не хотелось! Причем он и сам не мог понять, почему.

— За все сегодняшнее утро это самое приятное известие,— неожиданно заявил Аксель, и, увидев изумление на лице друга, добавил: — Да что там за утро — за все последние дни! Фактически нам прямым текстом сообщили, что добытая в клинике информация убийственна для наших противников! Разумеется при правильном ее использовании.

— Надеюсь, он как-то подкрепил свое требование? — вставил свое слово Алекс.

— В случае неподчинения он пригрозил бойкотом любых решений Совета Директоров со стороны Ассоциации за Свободу Воли,— подтвердил догадку друга Оварунга.

— Это просто праздник какой-то! — ухмыльнулся Аксель. Чем мрачнее становился Мтомба, тем веселее выглядел его друг.— Значит, уже и Ассоциация существует…— Правда, при последних словах Сол посерьезнел.— Послушай, Мтомба. Насколько я понимаю, ты такой же директор, как и Токадо? — Африканец согласно кивнул.— Значит, он не имеет ни малейшего права приказывать тебе или требовать отчета? — задал он вопрос, призванный окончательно расставить все по своим местам.

— Нет, конечно… Да нет же! — спохватился Мтомба.— Все мы требуем друг от друга солидарной ответственности; можем попросить познакомить с деталями интересующего нас дела, но эти требования носят дружеский, никак не приказной характер. Ты все-таки настаиваешь на утверждении, что Токадо уже не человек?

— Да,— сказал Аксель.— Вспомни, что мы говорили о Крысах? Они профаны в области нашей, человеческой, психологии. Теперь вернемся к твоему утреннему разговору: каждый знает, что грубое категоричное требование — верный способ получить отказ! Человеку нравится ощущать свою значимость, чувствовать уважение со стороны окружающих. Похоже, Крысы этого не понимают.— Сол ненадолго задумался.— Впрочем, тут я не специалист,— самокритично заметил он.— В их поведенческих структурах пусть разбираются психологи.

— И все-таки?…

— Решусь предположить, что на Крыс эмоциональность мотивации оказывает гораздо большее воздействие, чем на людей. У нас на первом месте стоит аргументированность доводов.— Тут Сол вновь на секунду задумался.— Впрочем, у людей ведь тоже есть такой способ, как «брать на испуг». Думаю, у Крыс он возведен в ранг непреложного закона. Дальше все проще. Похоже, как и людям, им свойственно приписывать собственные приоритеты окружающим.

— Похоже, похоже.— Мтомба задумчиво запустил пятерню в каракуль волос.— Он походил на закусившего удила скакуна, не разбирая дороги несущегося к одному ему известной цели.

— Что касается цели, скрытой сути вашего разговора,— Аксель усмехнулся,— думаю, что смогу тебя просветить и в этом вопросе. Токадо пытался узнать, что удалось выяснить, исследуя вывезенное из клиники оборудование.

— Верно,— согласился африканец.— Он потребовал отчета.

— Могу даже уточнить,— продолжил Аксель,— он намеревался выяснить, не обнаружили ли мы НЕЧТО, для них УБИЙСТВЕННОЕ?

— И что удалось узнать? — поинтересовался Алекс.

— Достаточно много и в то же время ничего полезного,— задумчиво откликнулся Оварунга. Он воскрешал в памяти отчеты техников, электронщиков и собственных оперативников в поисках чего-то, убийственно вредного для «крыс», и не находил искомого.— Подвал оказался мини-заводом по производству двойников, а так называемая диагностическая аппаратура на первом этаже служила для снятия с жертвы необходимой информации. Своего рода стенографирование памяти, из которой они впоследствии отбирали необходимую для деятельности двойника информацию.

— Ты хочешь сказать,— всполошился Аксель,— что за те четверть часа, что я провел в кресле, они считали с мозга всю информацию?!

— Не всю, не всю! — Оварунга усмехнулся. Эк, как тебя проняло! — Вся информация им не нужна, так что можешь успокоиться. Я просто неточно выразился. Спецы говорят, что они возбуждали определенные центры мозга и уясняли для себя характерные личностные реакции на основные раздражители, снимали с подкорки стойкие ассоциативные клише и так далее… Была найдена обширная библиотека — досье на всех ПЕРЕДЕЛАННЫХ клиентов. Согласись, муж не может, вернувшись в семью и не узнать домашних, или расплакаться в ситуации, прежде неизменно вызывавшей у него смех.

— Не слишком много для того, чтобы скопировать личность,— заметил Соломон, и Блэкфилд кивнул, соглашаясь.

— Тем не менее, этого хватало для грубой аппаратной имитации личности.— Мтомба недовольно поджал губы.— К тому же, вы забываете о досье. Похоже, Крысам вполне хватало суммарной информации.

— Ладно. Пес с ними,— отмахнулся Аксель. В конце концов в целом схема работает, а это единственное, что сейчас имеет практическое значение.— Ты мне скажи о главном: удалось найти способ, позволяющий отличить человека от пластиковой куклы?

— Нет.— Мтомба помрачнел. Вот оно, убийственное оружие, которое должно повергнуть противника. Пока все держится на обмане, и Токадо, конечно же, пытался выяснить, в каком они положении… Ведь по сути досье, при всей их неоспоримости для него и его сторонников — всего лишь бумага для оппонентов. Другое дело — прибор, ясно показывающий: вы — человек, а вы, мистер, простите, всего лишь дубль… И тогда бери — как там Аксель говорил? Консервный нож? — и…

— Так ты хочешь сказать, что все, что мы сделали, оказалось ни к чему? — Теперь и Сол помрачнел. Похоже, он явно рассчитывал на результативность работы научной группы.

— Даже хуже.— В свою очередь, и Мтомба помрачнел еще сильнее.— Токадо ведь знает о результатах расследования не больше, чем широкая публика, а информации мы — ты и сам знаешь — старались лишней не давать.

— Тем не менее, наш друг всполошился не на шутку, а это само по себе наводит на мысль, что ему не просто известно то, чего он знать не должен, а даже больше нашего.

Соломон выразительно посмотрел на друга. Плохо работают твои технари, Оварунга. Медленно. Работали бы лучше — и нам не пришлось бы гадать на кофейной гуще, кто друг, а кто враг.

— Верно.— Мтомба и не собирался спорить.— Только нам от этого толку — чуть. Мы знаем, что куклы представляют собой некий симбиоз механизма и организма, но вместо крови в их…— Мтомба поколебался, подыскивая наиболее подходящий случаю термин,— гидравлической системе циркулирует многофункциональный жидкостный агент.— Он усмехнулся, поймав на себе удивленный взгляд Акселя.— Так выражаются наши спецы. Агент переносит кровь к органическим тканям, смазку к механическим узлам, и, ко всему прочему, имеет свойства фреона. Жаль, толку от этого мало…— Он помолчал.— Не станешь же вскрывать всем вены. Просто так, на предмет проверки.

— Хорошая идея…— усмехнулся Аксель, но тут же посерьезнел. Ему живо припомнился поединок с доктором Фуджи на винтовой лестнице и лужа странно и неприятно пахнущей жидкости, обнаруженная им на полу вместо тела.— Ты знаешь, мне сейчас пришла в голову мысль… Когда я вышел на ведущую в подвал винтовую лестницу, меня поразил непривычный цвет освещения. В тот миг я отмахнулся от возникавшего вопроса. Впрочем, даже не отмахнулся. Я успел сделать всего несколько шагов, как на меня накинулся доктор Фуджи.

— Жаль, я не видел вашего поединка,— не к месту хмыкнул Алекс.

— Наверное, жаль,— задумчиво согласился Аксель.— Кстати, мне было не до смеха.

— Стоп, стоп, стоп…— Мтомба поднял перед собой ладони, призывая обоих друзей к вниманию.— Я не понимаю, Сол, к чему ты клонишь?

— А ты сложи то, что я уже рассказывал, с тем, что сказал только что. Готов? Во-первых,— начал перечислять Соломон,— странное освещение. Во-вторых,— загнул он второй палец,— необыкновенно быстрое появление Фуджи. И, наконец, в-третьих,— почему-то на счет три Аксель сложил все пять пальцев в чудовищный по размерам кулак,— странный облик доктора. Я ведь говорил, что тело его выглядело черным расплывчатым силуэтом, а лицо бесформенной белой маской. Уверяю тебя: все остальное время он выглядел совершенно нормально.

— Ты хочешь сказать, что эта лестница — некий шлюз? — сделал Мтомба очевидный вывод.

— Ага,— ухмыльнулся Аксель.— Или, если хочешь, КПП — Контрольно Пропускной Пункт. Если уж я начал давать советы… Доставь светильники в лабораторию и посмотри, что они собой представляют,— подсказал он напоследок.

— Опять светильники,— заметил Алекс.— Как на Яне.

— Верно.— Хук не скрывал удовлетворения.— Похоже, у Крыс извращенная любовь к свету. Кстати, но должны там же найтись и какие-то датчики… Я сейчас подумал…— Он посмотрел другу в глаза.— А не из-за них ли всполошился Токадо?

— Я сейчас же пошлю спецгруппу в клинику.— Мтомба порывисто вскочил. Опять друг обскакал его по всем статьям, но разве это имеет значение?!

— Надеюсь, ты не оставил бренные останки клиники без охраны? — вслед ему поинтересовался Соломон.

— Ты что? — бросил через плечо Оварунга.— Там еще трудятся технари.

— Вот и хорошо,— кивнул Аксель.— И смотри, чтобы твои люди не облажались.— Последняя фраза поймала африканца уже в дверях.

— Ты что имеешь в виду? — Он остановился и даже позволил себе обернуться.

— Сам не знаю.— Аксель пожал плечами. Традиционная для него фраза всего лишь озвучивала очередное, выданное подсознанием предостережение.— Пусть лучше ходят парами, а еще лучше — тройками.

Алекс беззвучно рассмеялся и покачал головой, недвусмысленно показывая, какого он мнения о предложенных Акселем мерах предосторожности.

— Лучше выглядеть перестраховщиком в настоящий момент,— назидательно заметил Соломон,— чем дураком немного позднее, когда изменить ничего уже не удасться.

Мтомба кивнул и стремительно унесся, торопясь претворить решение в жизнь, а Алекс, глядя ему вслед, осклабился.

— Эк, как проняло нашего друга! — прокомментировал он увиденное.— Словно ветром сдуло.

— Чем зубоскалить, лучше бы просветил меня относительно результатов твоих поисков таинственного перекупщика,— заметил Аксель.

Алекс победно улыбнулся, взял со стола свою роскошную кожаную папку и, открыв ее, достал листок гербовой бумаги, исписанный ровным убористым почерком. Аксель понял, что другу есть чем похвастаться, но молчал, не желая портить тому удовольствия.

— Скупленные фирмы продолжают объявлять о своем банкротстве, и конца этому не видно,— просмотрев свои заметки, сказал он.— Все банкроты, как ты понимаешь, недавно сменили владельцев,— повторился он.— Существует и второй поток деловой активности — эти объявляют о купле-продаже.

— С тем, чтобы через пару-тройку дней объявить о банкротстве,— добавил от себя Аксель.

— Похоже на то,— смущенно согласился Блэкфилд. Только что он едва ли не обвинял друга в перестраховке, а теперь вынужден согласиться, что мир, по сути, летит под откос.

— Удалось выяснить, кто за всем этим стоит?

— Да,— твердо отозвался Алекс.— Правда, поначалу мы попали в тупик, но поскольку как процесс банкротств, так и заключение сделок по купле-продаже продолжались, постепенно удалось установить всю цепочку.

— А ведь сейчас перепродается лишь всякая мелочь.— Соломон удовлетворенно кивнул и насмешливо посмотрел на Алекса.— Мелочь и в финансовом выражении и с точки зрения производственной значимости. Все значительное давно уже съедено. Не кажется ли тебе, что разумнее для них было бы затаиться…— подвел он собеседника к уже высказанной мысли о незнании Крысами человеческой психологии, хотя в данном случае правильнее было бы говорить об элементарной логике.

— Мы все равно проследили бы всю цепочку,— возразил Алекс.— Это лишь вопрос времени и упорства.

— Правильно,— не стал спорить Хук.— Но не забывай, что наша главная проблема именно в этом — как раз времени у нас и не хватает. Твоя информация может понадобиться завтра. Сдается мне, что послезавтра от нее уже не будет толку.

— Ты так говоришь, как будто завтрашняя Сессия — своего рода Рагнарёк,— недовольно заметил Алекс,— и что, проиграв битву, нам останется только бессильно грозить противнику кулаками.

— А кто, кстати, конкретно занимается скупкой? — Соломон кивнул, показывая, что согласен с другом в его оценке ситуации, но предпочитает вести разговор в практическом ключе.

— Я думал, ты и не спросишь,— усмехнулся Блэкфилд.— Существует некая финансовая группа, о которой никто не слышал прежде. Фирма называется «Наш дом — Земля». Самое странное то, что, при полной своей неизвестности в финансовых кругах, они существуют давно и занимают огромное здание в Старом Городе.

— Скромно и со вкусом,— усмехнулся Аксель.— Тебе не кажется, что в названии звучит злая ирония, я бы даже сказал: неприкрытая насмешка над людьми? — Он вопросительно посмотрел на друга.

— Да, признаться…— Алекс задумчиво потер переносицу.— Если знать о сути их деятельности, то… Хотя прежде мне это в голову не приходило,— признался он.

— Вот именно! — воскликнул Аксель.— Крысы все просчитали и заранее уверены в успехе. Я не могу отделаться от впечатления, что они знают нас давно и так же давно ненавидят. Они долго вынашивали свои планы, и теперь, когда решились на практические действия, не смогли удержаться от того, чтобы не потешить свое самолюбие. «Наш дом — Земля»! А?! Каково?!

— Да, признаться,— неуверенно повторил Блэкфилд,— то, как ты об этом говоришь…— Он поморщился и неопределенно покрутил ладонью в воздухе.— Почему я сам об этом не подумал? Наверное, ты прав…

— Наверное?! — Аксель с жалостью посмотрел на друга.— Да я так и вижу на эмблеме фирмы развесистый кукиш и ухмыляющуюся крысиную морду, произносящую на чистейшем инт-линге: «Сидите, дылды, на своем шарике, а о Большом Космосе забудьте»! У тебя есть адрес их офиса? — Блэкфилд коротко кивнул.— Отлично. Думаю, настала пора наведаться к ним и на месте посмотреть, что да как.

— И думать об этом не смей.— Алекс обернулся в сторону двери и удивленно посмотрел на вернувшегося Мтомбу, о существовании которого оба приятеля успели счастливо забыть. Африканец прошел мимо умолкнувших спорщиков и опустился в недавно покинутое кресло.— Наверняка твоя бородатая, волосатая морда известна даже последнему клерку в их конторе.

— Благодарю за комплимент.— Аксель яростно оскалился.— Только напрасно ты надеешься напугать меня — я уже большой мальчик.

— Но до сих пор продолжаешь путать трусость с осторожностью,— веско возразил Мтомба.

— Я их не путал даже в детском возрасте,— беззлобно огрызнулся Соломон.

Оварунга всплеснул руками.

— Да ты хоть можешь осознанно сформулировать, что надеешься там узнать?!

— Конечно, нет,— невозмутимо ответил Аксель, и, помедлив, веско добавил:— но вот в чем я уверен наверняка, так это в том, что, сидя в этом удобном кресле, многого не высидишь!

— Ну, не знаю…— Мтомба порывисто пожал плечами. Иногда он просто не понимал Акселя.— По-моему, у нас навалом работы и здесь. Твоя помощь очень пригодилась бы технарям.

— Я не технарь,— справедливо возразил Аксель.

— Именно,— согласился Мтомба и, подумав, повторил,— именно поэтому. Они мыслят иначе, и твой нестандартный взгляд на вещи оказался бы весьма кстати.

— Да перестань.— Аксель недовольно поморщился.— Пойми одно: завтра состоится Сессия Совета Директоров, и если мы не сумеем совершить маленького чуда, болезнь перейдет в хроническую форму, и все полетит в тартарары. А ты продолжаешь трогательно заботиться о моей драгоценной шкуре! — Оварунга смерил приятеля возмущенным взглядом, и ноздри его затрепетали от густо замешанного на обиде возмущения.— Успокойся, дружище,— смягчился Соломон.— Они не посмеют накануне столь важного и для них мероприятия на кардинальные меры, ведь случись что в их конторе, и Служба Безопасности Лиги просто наложит арест на имущество фирмы, в офисе которой пропал ее полномочный представитель… Нет! — Он тряхнул длинными волосами.— Они не станут рисковать. Раз всем способам воздействия на нас они предпочитают пошлое запугивание, значит, и сами в первую очередь подвержены страху…

— Страх страхом, но ведь ты сам говорил о резком различии в мотивации Крыс и людей, а рассуждаешь, как человек. Пусть, как человек, пытающийся понять противника, но, согласись, по сути ничего не знающий о нем!

— Верно, все верно,— не стал спорить Аксель.— Но и ты забыл кое о чем. Они действуют, строго соблюдая наши человеческие законы и только когда законные действия неспособны привести к цели, с легкостью нарушают их.— Он выразительно посмотрел на друга.— Я сыграю на этой их черте. Не стану лезть на рожон, буду старательно сглаживать острые углы, воздержусь от категоричных формулировок, бесповоротных отказов и резких суждений…— Он едва ли не просительно посмотрел на друга.— Я буду пай-мальчиком.

— Что-то я не верю твоей хитрой роже,— все еще недовольно проворчал африканец, но в следующий момент не выдержал и рассмеялся.— Ладно, дружище! Все равно ведь тебя не удержишь…

— Ну вот и славно.— Соломон облегченно вздохнул, и ему, в свою очередь, захотелось высказать что-то приятное другу.— Если я могу сделать для твоих людей что-то полезное, ты только скажи.

— Да ладно,— усмехнулся африканец.— По большому счету, ты прав — каждый должен заниматься своим делом. В первый же день у нас возникли серьезные трудности. Управляемые Крысами марионетки, или работающие на них люди, предъявив накладные, попытались вывезти захваченное в клинике оборудование, а мои сотрудники растерялись. К счастью, растерянность их не длилась излишне долго, и визитеры ретировались ни с чем. Мы сразу раскидали оборудование по разным точкам, и теперь готовы к любым неожиданностям.

— Значит, Крысы начали печатать липовые документы…— Услышанное признание оказалось для Акселя откровением.

— В том-то и дело, что документы были настоящие.— Лицо Мтомбы вновь сделалось озабоченным.

Аксель вздрогнул, словно от удара. А вот это еще хуже, чем то, о чем он подумал!

— Но кто имеет право отдавать приказания Службе Безопасности Лиги? — произнес он вслух.

— Совет Директоров,— усмехнулся Мтомба.— Прежде мог Председатель Совета, но ты сам знаешь, что должность недавно упразднили за ненадобностью.

— Ну и кто же решился взвалить на себя нелегкое бремя власти? — не без иронии поинтересовался Соломон.

— Угадай с трех раз,— усмехнулся Мтомба.

— Ассоциация за Свободу Воли!

— С тобой не интересно,— вздохнул африканец.— Я же просил с трех раз! — Он насмешливо посмотрел на друга.— Только это и спасло нас. Крысы ведь старались действовать тайно, и вполне естественно, что о существовании Ассоциации никто не знал…

— А кто, кстати, явился с требованием? — перебил друга Соломон.

— Директор Бюро Планирования и, как оказалось, Исполнительный Директор Ассоциации Ален Уорд.

— Это не тот ли, что потребовал передать принадлежащую Лиге промышленность в частные руки? — уточнил Аксель.

— Он самый,— кивнул Оварунга.

— Значит, Крысы не отказались от избранной тактики: засветили одного своего прихвостня, а существование остальных предпочитают пока не афишировать… А ведь приди они более внушительной командой, и замысел бы удался.

— Похоже на то,— кивнул Мтомба.— Уорд долго доказывал дежурному офицеру, что Ассоциация утверждена единогласным голосованием директоров…

— …входящих в Ассоциацию,— ухмыльнулся Аксель.

— Именно, а офицер колебался, не зная, как поступить. Наконец, ему надоело бессмысленное препирательство. Он сказал, что немедленно позвонит Директору Службы Безопасности, и если тот подтвердит законность требования, то он это требование удовлетворит.

— И что Уорд? — поинтересовался Сол.

— Уорд явно не ожидал такого поворота,— усмехнулся Мтомба.— Для начала он пригрозил, что будет жаловаться. А когда угроза не подействовала, развернулся, и был таков.

— Да,— заметил внимательно прислушивавшийся Алекс,— не зря говорят, что нахальство — второе счастье. Чуть побольше напористости в поведении или убедительности в голосе, и мы остались бы «с носом».

— Насколько я понимаю, состав Ассоциации неизвестен? — Сол, как всегда, в первую очередь интересовался практическими подробностями.

— К сожалению, нет,— подтвердил Мтомба.

— Жаль. Значит, придется твоим технарям очень хорошо потрудиться, разбить в кровь носы, но диагностический тестер к утру собрать. Мы ведь не можем препарировать всех подряд,— повторил он ранее уже сказанное.— Нас посчитают гнусными маньяками… И медосмотр для директоров организовать мы не можем, не говоря уже о том, что ни один из них и не подумает явиться для добровольного разоблачения.

В этот момент в кабинет постучали, и все трое обернулись на звук. На пороге появился уже знакомый Акселю по сравнительно недавним событиям в гостинице сотрудник Мтомбы, представленный им, как Грин.

— Господин директор, вы просили утренние газеты.— По-военному четко он шагнул в кабинет и протянул шефу внушительную кипу покрытого текстом пластика.

— От посланной в клинику группы известий нет? — машинально принимая прессу, поинтересовался Мтомба…

— Пек сообщил, что они благополучно прибыли на место,— отрапортовал Грин.

— Хорошо. Можешь идти.— Мтомба жестом отпустил офицера и начал быстро перелистывать страницы, останавливаясь взглядом лишь на помеченных помощником статьях.— Похоже, Крысы решили сменить тактику,— через минуту заметил он.— Умения им не хватило, так они решили действовать числом, так…— перелистывая страницу за страницей, проворчал он.

— Тебе не кажется,— хитро прищурившись, обратился Аксель к Алексу,— что наш обремененный заботами друг выражается несколько путанно?

— Я бы даже высказался сильнее: несвязно выражается,— поддержал его Блэкфилд.

— И что самое странное,— подхватил Соломон,— внешне он, заметь, остается совершенно нормален.

— Трепачи! — Мтомба со злостью швырнул на стол кипу газет.— Полюбуйтесь лучше, что там пишут.

— Я никогда не читаю газет,— несколько театрально проинформировал друзей Аксель.— От того, что в них пишут, портится цвет лица, а еще случается несварение. К тому же, ты сам знаешь, что таких, как я, суперагентов набирают сплошь из неграмотных.— Он благожелательно встретил разъяренный взгляд друга и улыбнулся.— Ты не мог бы, как это сказать, озвучить прочитанное?

— Дурак ты, Сол.— Мтомба выразительным взглядом окинул товарища.— И шутки у тебя дурацкие, не к месту и не ко времени. У здания мэрии, между прочим, собралась десятитысячная толпа.

— И чего хочет толпа? — примирительно произнес Аксель.

— Люди напуганы грядущими массовыми увольнениями.— Африканец стиснул челюсти.— Толпа требует немедленного оглашения принятых Лигой мер.— Глаза его сузились, прицеливаясь в Соломона.— Толпа требует немедленной материальной компенсации морального ущерба. Толпа требует предоставить в ее распоряжение все гиперпространственные звездолеты, с тем, чтобы желающие могли покинуть планету, переставшую быть для них домом.— Он стиснул подлокотник кресла так, что кожа обивки заскрипела под пальцами.— В случае невыполнения требований толпа грозит серией массовых самосожжений! — выкрикнул Мтомба, яростно клацнув зубами, и хотя последнее получилось непроизвольно, Аксель воспользовался моментом, чтобы с опаской поглядеть на друга и неуютно поежиться в своем роскошном пуленепробиваемом упсаволовом костюме. Демонстрация возымела должный эффект — Мтомба умолк и обиженно засопел.

— Брось злиться,— примирительно произнес Соломон.— Стоит нам только поддаться эмоциям, и мы превратимся в таких же, как на площади, придурков. С иными целями, с иными нравственными устоями, но столь же недалеких и так же скверно ориентирующихся в окружающей действительности.

Мтомба молча посмотрел на Соломона, выдержал его взгляд, перевел свой взгляд на Алекса, и тот кивнул, давая понять, что согласен с Акселем.

— Ты пойми, Крысы действуют логически здраво. Их план во многом провалился. Они понимают, что находятся на грани разоблачения. Наверное, они заранее готовили себе запасной вариант, но действовали в этом направлении вяло, не сомневаясь, что основной план удастся. Однако случилось так, что пришлось прибегнуть к крайним мерам. Группа подкупленных подонков оболванила еще большую группу не привыкших мыслить самостоятельно, склонных к истерике обывателей. Именно сейчас наступил самый удобный для их выступления момент. Слишком многие на Земле не понимают, что происходит. Но так уж устроена человеческая натура, что эмоциям необходим выход, даже если неизвестно, чем вызваны изменения и куда их проявление ведет. Зачинщики указали возможное для выплеска эмоций направление…— Аксель демонстративно пожал плечами, показывая, что дальнейшее ему неведомо.— Пусть себе тешатся. Конечно, самосожжение, да еще массовое — это не эстетично и не экологично, но если такова их последняя воля…— Он вновь выразительно пожал могучими плечами.— Как бы там ни было, меня эти дураки не интересуют.

— Но если они и вправду…— Мтомба сделал хорошо продуманную паузу, и остальные прекрасно его поняли.

— Ну что я могу тебе сказать? — Сол выразительно посмотрел на друга.— В конце концов в подчинении мэра находится полиция города — пусть работает. На твоем месте я беспокоился бы о зачинщиках беспорядков, о членах Ассоциации за Свободу Воли, с которыми нам завтра предстоит столкнуться.

— Завидую я тебе,— усмехнулся Мтомба после того, как все трое некоторое время просидели молча.— Когда тебя слушаешь, все кажется таким простым и понятным, проблемы — такими мелкими и незначительными, даже когда события складываются явно не в твою пользу…

— Ты мне не веришь…— Аксель совершенно искренне огорчился.— Ну, хорошо. Давай прикинем все «за» и «против». Промышленность на грани краха — это раз. Почти половина директората на стороне противника — это два.

— Почти половина? — переспросил Алекс.

— Припомни результаты последнего голосования. Мы знаем, что с тех пор к Ассоциации присоединился Токадо. Это серьезная потеря, но не решающая. И, наконец, начавшиеся волнения — это три. Теперь, что мы имеем в активе… К сожалению, все положительные моменты носят неявный характер.

— То есть? — потребовал уточнений Мтомба.

— Они неубедительны для тебя…— не без сожаления отозвался Аксель.— Ну или не до конца убедительны, поскольку носят вероятностный характер. Например, я абсолютно уверен, что похоронить яньские разработки Крысы решили неспроста. Для тебя это очень вероятно, для меня вероятно абсолютно.

— Так ты считаешь, что и Стенсен — не человек?

Мтомба вопросительно уставился на друга. Похоже, до сих пор подобные соображения просто не приходили ему на ум.

— Я так не считаю,— задумчиво молвил Аксель. Похоже, его, в отличие от Мтомбы, этот вопрос занимал постоянно.— Нет,— повторил он уверенней.— Это было бы слишком.

— Тогда не понимаю… Ты только что сказал, что Ян именно Крысам встал поперек горла.

— Я уверен, что финансовая группа, стоящая за массовыми скупками и банкротствами, — это Стенсен со своими людьми. Не забывай, что Крысы стараются не высовываться без необходимости. Вспомни Ян. Там ведь и роботы были наши, земные. А кукла доктора Фуджи — это уже чужое производство. Он и запрятался подальше в пустыню, чтобы не проколоться случайно до тех пор, пока колония псевдолюдей не наберет критической массы.

— Ты хочешь сказать, что нам придется биться на два фронта? — Мтомба привык верить другу. Именно привык, потому что советы его всегда попадали точно в цель.— Но ведь это еще хуже, чем мы предполагали! Почему ты ничего не говорил раньше?

— Ты торопишься с выводами,— жестом остановил друга Соломон.— Крысы и Стенсен — одна команда.

— Ты хочешь сказать, что человек предал людей? — недоверчиво протянул Алекс.— Но ради чего? И богатство, и власть теряют смысл, если остаешься в одиночестве.

— Ну,— Сол поморщился,— не все так просто.— Чтобы понять, как Стенсен попал в упомянутую ситуацию, следует его знать. Этот человек относится к породе хищников-победителей, причем вполне заслуженно. Уж не знаю, как он на самом деле снюхался с Крысами, но наверняка относился к ним, как к весьма удачно подвернувшемуся инструменту. Уверен также, что и сейчас, когда ситуация начинает выходить из-под контроля, он не теряет присутствия духа и продолжает верить, что сумеет поставить на место союзников, в крайнем случае, ужиться. Крысам ведь все равно потребуются ставленники!

— Но ведь и ты веришь в победу,— справедливо заметил Мтомба.— Иначе к чему все эти жертвы?

— Верю, да, но вижу лишь два пути к цели: тотальное уничтожение Крыс, либо полное их изгнание. Он же, похоже, считает, что сможет использовать их и впредь.

— Ты действительно веришь, что можно полностью избавиться от них. Но где гарантия, что уже сейчас они не позаботились о создании тайных убежищ?!

— Достаточно выявить всех кукол, провести расследование по деятельности каждой подмененной человеческой особи, скажем, за последний год и объявить Крыс вне закона. Дальше все просто. Следует лишь не терять бдительности, потому что вряд ли наши четвероногие друзья так просто смирятся с поражением. Но это в будущем, а сейчас перед нами стоит задача избавить планету от уже обосновавшегося на ней крысиного поголовья.

— Легко,— с чувством произнес Алекс.

— Твоя ирония великолепна, дружище,— парировал Аксель.— Но я говорю серьезно. Вы видите ситуацию словно в кривом зеркале — все, вроде бы, узнаваемо, но картинка получается непривычной, и это сбивает с толку. Я еще раз предлагаю взглянуть на ситуацию трезво. Не Крысы, а мы хозяева на планете! Крысы лишь готовятся к решающему удару, причем, в отличие от вас, прекрасно осознают шаткость своего положения. Они боятся буквально всего. Они боятся, что человечество начнет-таки разработку янского месторождения, они боятся, что мы нашли надежный способ идентификации человеческого организма, они не без оснований опасаются, что Лига просто объявит состоявшиеся сделки недействительными, и вся их крысиная возня пойдет насмарку! — Он победно посмотрел на друзей.— Они боятся завтрашнего заседания — того, что не сумеют провести нужных решений, что будут разоблачены… И они панически, до судорог, боятся огласки! Представляете, что произойдет, если все люди узнают, что какие-то залетные Крысы убивают их сограждан, воссоздают их точные подобия, забираются внутрь и внедряются в семьи, вникают в профессианальные секреты… Уверяю, что после короткого периода паники начнется всеобщая кампания по отстрелу инопланетян, в которой примет участие все население, начиная от вооруженных рогатками мальчишек и заканчивая врачами, по собственной инициативе проверяющих пациентов, так сказать, на достоверность.

— Тебя послушаешь, так не о чем беспокоиться.— Мтомба сокрушенно покачал головой.

— Совершенно верно,— согласился Аксель.— Нам бы только завтра дурака не свалять. Оперативно опознать всех нелюдей и вывести их на чистую воду.

— Не так-то это просто,— заметил Алекс.— Вряд ли они не понимают, что завтрашняя Сессия для них — поворотный пункт.

— Конечно, понимают,— согласился Соломон.— Поэтому предлагаю начать наступление уже сегодня.— Он испытующе посмотрел на Мтомбу, но тот оставался спокоен, как памятник.— Прямо сейчас. Какой фактически подтвержденной информацией мы располагаем? Информацией, до сих пор неизвестной широкой публике? — Он обвел приятелей вопросительным взглядом и остановил его на Директоре Службы Безопасности Мтомбе Оварунга.

— О событиях на Яне сказано лишь, что комиссия работает над доставленным на Землю материалом, и результаты своей работы представит на ближайшей Сессии.

— Прекрасно! -Аксель загнул палец.— Продолжай.

— Ну,— Мтомба пожал плечами,— мы дали коротенькое сообщение о том, что клиника знаменитого доктора Фуджи временно закрыта в связи,— африканец недовольно поморщился, формулировка ему явно не нравилась,— с внезапно возникшими техническими проблемами. Журналисты пытались дать развернутые статьи, некоторые даже поперлись в клинику, но наткнулись на охрану…

— И это лишь усилило их интерес,— заметил Аксель.

— И это лишь усилило их интерес,— подтвердил Мтомба.— Они обращались в пресс-службу Лиги, но получили лишь неуклюжий ответ, что информация закрыта… Пришлось наказать ляпнувшего такое головотяпа,— нехотя признался Мтомба.

— Наоборот! Следовало его поощрить! — с энтузиазмом воскликнул Сол.— Это же просто великолепно! Оказывается, и глупость человеческая способна приносить пользу! — Он демонстративно загнул второй палец, совершенно не обращая внимания на обескураженные лица приятелей.— Что еще у нас есть?

— А ничего у нас больше нету,— хмуро ответил Мтомба.

Его начал раздражать этот разговор. В отличие от Соломона он не видел причин для оптимизма, а восторженности друга и вовсе не понимал. Сам он не считал создавшееся положение безнадежным, но трезво осознавал всю серьезность ситуации.

— У нас есть еще биржевой обвал! — сообщил «новость» Аксель.

— И это тоже хорошо? — саркастически вставил Оварунга.

— Нет худа без добра,— философски заметил Соломон и погрозил кулачищем неизвестно кому.— Раз уж беда случилась, следует и ее использовать во благо. По крайней мере, такой ход с нашей стороны окажется неожиданным для противника.

— Ну, хорошо,— Мтомба уже устал от хождения вокруг да около.— Что конкретно ты предлагаешь? — подавив раздражение, спросил он.

— Я думаю, нужно сказать правду,— как-то весомо произнес Сол.— У Лиги есть опытные журналисты? — Он поглядел на Мтомбу.

— Ас чем мы завтра выступим на Сессии? — в свою очередь, поинтересовался тот.— Я уж не говорю о том, что и подумать страшно, что сделают со мной за несанкционированное директоратом разглашение в прессе конфиденциальной информации!

— Я разве предложил тебе выступить по головизору с открытым заявлением? — усмехнулся Аксель.— Еще раз повторяю: пусть твои люди напишут несколько статей и через третьих лиц передадут их редакциям. Статьи должны содержать конкретные факты и ни в коем случае не носить расплывчатого характера. Одна статья должна быть посвящена обвалу на бирже. Пусть напишут, что группе независимых журналистов удалось установить участников большинства сделок. Пусть тщательно избегают упоминания Стенсена и его партнеров, но пусть открыто назовут стоящую за скупкой финансовую группу, пусть назовут адрес ее офиса, но не называют конкретных владельцев, а намекнут, что ими является некая группа злоумышленников и опишут ее таким образом, чтобы узнавались наши друзья-манифестанты. Уверяю, им сразу расхочется париться у мэрии на такой жаре…

— Люди озлоблены,— заметил Алекс.— Могут начаться погромы.

— Вот и пусть перестанут придумывать для нас проблемы, пусть лучше позаботятся о себе. Это станет наброском ответа на вопрос — кто виноват? Теперь — что делать?…— Аксель на миг задумался.— Понадобится еще одна статья. В ней следует коротко и однозначно сообщить, что в связи в появившимися данными о том, что за потрясшими деловой мир сделками стоит малочисленная группа финансистов, юристы Лиги проводят масштабную проверку приведших к банкротствам сделок на предмет их соответствия антимонопольному законодательству.— И Аксель отер со лба несуществующие капли пота.— Пусть, кстати, упомянут, что в ближайшее время начнется проверка происхождения превышающих все мыслимые размеры капиталов входящих в финансовую группу дельцов.

— Ты хоть представляешь, что вслед за этим начнется? — простонал Оварунга.

— Ага.— Соломон с готовностью кивнул.— Представляю. Вышеупомянутая финансовая группа скоропостижно свернет свою деятельность, а входящие в нее индивидуумы оперативно убудут в неизвестном направлении. Значит с одним пунктом разобрались. Теперь, Ян. Следует дать утечку достоверной информации. Пусть дадут качественные снимки останков роботов и лишенного мотиватора содержимого черепной коробки с подробными объяснениями. Журналист может аккуратно задаться вопросом: кому это выгодно? Главное — не следует давать ответа. Даже намекать на него. Те издания, которым не посчастливится опубликовать эту информацию, быстро разнюхают, что к чему. '

— А ведь младенец-то прав,— съехидничал Алекс.— Стенсену надолго хватит забот о сохранении своей шкуры.

— Сказать по правде, он — единственный из противников, к которому я испытываю симпатию,— заметил Сол.— А жаль…

— Перестань, Аксель.— Мтомба недовольно поморщился.— Он — вовсе не козел отпущения. Он — тот крокодил, что подавился куском.

Соломон кивнул, хотя по-прежнему оставался невесел. Что ни говори, а Анна — дочь Стенсена. Не то, чтобы он проникся к возможному тестю родственными чувствами, но мысль о том, что невольно огорчит возлюбленную, приводила его в скверное расположение духа.

— Ладно. Остается клиника. Впрочем, о том, что произойдет, когда люди узнают правду о блистательном кукловоде Фуджи, я уже говорил. Можете сослаться на меня, как на единственного выжившего пациента гениального психотерапевта.

— Ты хоть подумал о том, что произойдет, если все, что ты тут только что наговорил, чохом вывалится на страницы дневных и вечерних газет?— рявкнул разъяренный Мтомба.

— Небольшое принудительное харакири для тех, кто не успеет смыться,— равнодушно прокомментировал Аксель.— А ты что, всерьез надеялся, что все пройдет тихо и незаметно? И в нужное время всех злодеев провезут по Космополису в клетках, чтобы люди смогли посмотреть на тех, кто доставил им столько волнений?! Смотри, как бы ты сам завтра не обнаружил, что решением Ассоциации за Свободу Воли лишен своего поста, да и решать по сути уже нечего, потому что все, кто еще сегодня против, завтра скажутся больными, с тем, чтобы послезавтра вступить в Ассоциацию…— Он хмуро посмотрел на друга.— Думаю, до сих пор они этого не сделали лишь потому, что сил у них маловато, но сегодняшнее утро показало, что они перешли к решительным действиям.

Мтомба молчал. Его друг прав, черт возьми! Прав, когда треплется, прав, когда обретает серьезность… И все-таки…

— Я опасаюсь,— заговорил он,— что, обострив ситуацию сегодня, завтра мы не выдержим ответной атаки. Я так и слышу обвинения в грубой подтасовке фактов, а именно в том, что клейма роботов вытравлены в лабораториях Лиги, что куклы из клиники — не более чем бутафория, что сама мысль о крысоподобных инопланетянах не заслуживает серьезного обсуждения в силу очевидной абсурдности выдвинутой идеи. Слишком малый объем мозга столь мелких существ, как крысы, просто не позволит вместить огромный объем информации, хранящейся в человеческом мозгу. Что же касается финансовой группы, то если их офис оснащен системой коммуникаций, как в клинике, то мы обзаведемся лишь новой партией брошенных кукол и, как следствие, новой порцией обвинений!

— Может быть, так оно и случится,— Соломон оставался совершенно спокоен,— но мы, во-первых, выиграем время, а во-вторых, покажем, что сильны и капитулировать не собираемся. В отличие от тебя я думаю, что завтра членам Ассоциации придется вести себя предельно осмотрительно. Предельно! — со значением добавил он.— Если же твои люди сумеют собрать определитель «кукол», тогда вообще все проблемы снимаются. Мы просто явимся на заседание и протестируем директорат на предмет подлинности его членов. Главное — пригласить журналистов, но так, чтобы их присутствие на совещании оставалось для всех тайной до тех пор, пока не начнется Сессия, и они не заявятся в зал.

— Сразу видно, что ты не читаешь газет,— хмыкнул Алекс.— Сессии Совета всегда освещаются в прессе.

— Значит, следует позаботиться о благонадежности аккредитованного корпуса.

Мтомба слушал и только качал курчавой головой. В отличие от друга, он все видел в несколько ином свете, густо подкрашенном стоящими на пути препятствиями — может быть, мелкими, но неприятными; ответными шагами противника — быть может, импульсивными, но болезненными; и прочими моментами, предусмотреть которые не в силах никто. Тем не менее, он понимал, что иного, чем предложенный Акселем, пути к победе просто не существует.

— Любишь ты показуху,— наконец вздохнул африканец.

— Так ты согласен?

— А что мне еще остается? — с видом обреченого пробормотал африканец. Аксель кивнул, посмотрел на наручные часы и ненадолго задумался. Странное для создавшейся ситуации ощущение удачи возникло совершенно неожиданно.

— Если твои люди поторопятся, статьи появятся еще в дневных газетах,— как бы мимоходом заметил он.

— Ты с ума сошел! — От неожиданности Оварунга не сдержался.— Через два-три часа дневные выпуски поступят в продажу! Тираж наверняка уже в работе.

— Вот и пусть твои люди расстараются! — Аксель по-прежнему оставался деловит и спокоен. Когда рушится дом, не до стрелок на брюках — останешься в живых, обзаведешься новым гардеробом, нет… не все ли равно, в чем тебя похоронят? Или ты считаешь, что предлагаемая информация не стоит того, чтобы ради ее публикации задержать тираж? Нет? Ну, вот и славно.— Он встал, давая понять, что сказал все, что намеревался.— А мне пора.

— Ты куда собрался? — Озабоченность на лице Мтомбы сменилась искренней тревогой за друга.

— Навещу финансовых гениев,— лаконично пояснил свои намерения Аксель.

— Я думал, что ты забыл…— подал со своего кресла голос Алекс.

— Ну, вот еще,— усмехнулся Сол.— Я желаю лично полюбоваться на субъектов, что обретаются в их офисе.— Он вновь начал трепаться, а это означало только одно — даже думать о попытке отговорить его от затеи не имеет смысла.

Мтомба вздохнул — ну вот, опять начинается… Как он не понимает, что именно он — главный свидетель. Да что там свидетель! Он — локомотив состава, в котором находятся все они, все, кто с ним, все, кто против…

— Возвращайся скорее,— не закончив мысли, сказал он вслух.

— Да, парень.— На прощание Аксель улыбнулся — как умеет лишь один он — и вышел из кабинета.

* * *

Аксель покинул здание директората Лиги через выходивший в парк служебный вход и направился по аллее к поджидавшему его гиромобилю. Несмотря на возражения, Мтомба выделил другу не только машину, но и шофера.

На аллеях парка было немноголюдно, но Аксель не удивился. Иные заняты на работе, а те, кто уже освободился, предпочитают проводить досуг на пляже, в лесу или спортзале — подальше от зажатых в тиски небоскребов улиц Космополиса. Все верно. Человек — дитя природы и, сам того не сознавая, тянется к общению с ней.

Аксель припомнил, сколько яростных споров вызывала в прежние века проблема урбанизации, срастания крупных городов в гигантские мегаполисы. Пессимисты предсказывали повсеместную смерть дикой природы и рисовали мрачные картины жизни человека в едином для всей планеты пространстве искусственных джунглей из бетона и пластика.

К счастью, такого не произошло. Человек оказался мудрее… а может, и не оказался. Как знать? Так или иначе, но когда гипотетическая угроза обрела черты реальности, человечество ушло под землю, что поначалу вызвало многочисленные протесты граждан, которые, впрочем, очень скоро стихли, когда все увидели, что первый из построенных городов больше походит на цветущий сад с разбросанными по нему живописными порталами. А через сто лет человечество всерьез заявило свои права на космическое пространство, и проблема перенаселения отпала.

Одинокий садовник мерно клацал огромными ножницами, выравнивая геометрию снежно-цветника на аллее. Заслышав шуршание песка под ногами одинокого прохожего, садовник прервал работу и с интересом посмотрел на незнакомца. Аксель дружески кивнул ему — испещренное глубокими морщинами загорелое лицо старика сложилось в приветливую улыбку. Он, в свою очередь, кивнул Солу и вернулся к прерванному занятию.

Что может быть лучше открытой, приветливой улыбки? Хороший человек. А может, и не человек… Невольная мысль заставила Акселя оглянуться, но старик продолжал сосредоточенно заниматься своим делом, не обращая больше внимания на удаляющегося по садовой дорожке Соломона Хука. Не оборачивается, значит, не желает лишний раз демонстрировать растрескавшийся на лице пластик. Ясно — затаился и ждет, когда он, Аксель, уберется восвояси… Соломон усмехнулся и тряхнул длинными волосами — похоже, медленно, но верно он превращается в параноика. Сол усмехнулся еще раз и двинулся дальше. Если всех и каждого подозревать в «ненатуральности», недолго превратиться в цепного пса, без разбора кидающегося на каждого встречного. Тогда ему лучше сразу повесить на шею табличку с лаконичной надписью: «Осторожно! Злой Хук!»

Дорожка привела Сола на обширную площадку, посреди которой высился величественный монумент покорителям космоса. Прищурившись от яркого солнца, Аксель посмотрел на скульптуру. Устремленный в небо поток энергии символизировал жизни миллиардов поколений людей, поначалу, глядя в звездное небо, лишь мечтавших о далеких мирах, а позднее и реально устремившихся к ним. Говорят, именно в этот момент на вершине стелы появилось стилизованное изображение космического аппарата будущего, как зримое напоминание о том, что жизнь не стоит на месте и, хотя сделано много, сделать предстоит еще больше.

— Сол! — прожурчал рядом нежный голос, мгновенно заставивший Акселя забыть о подвиге космопроходцев и стремительно обернуться.— Я здесь… И я уже устала ждать! — Девушка старательно демонстрировала обиду: надула губки и нахмурила брови.

— Прости, Анна.

Он сделал виноватое лицо и склонился к своенравной искусительнице, но та шустро откатила кресло-каталку, на которой сидела, в зону недосягаемости. Сопровождавшая ее молоденькая санитарка смешливо покусывала губки и, вроде бы, старательно смотрела в сторону, но Соломон прекрасно понимал, что это далеко не так. Аксель ловко перехватил «экипаж» возлюбленной за спинку и подогнал к ближайшей скамейке. Он расположился на скамье, а коляску намертво зафиксировал перед собой.

— Перестань, милая. Мы выглядим комично, а я не хочу, чтобы надо мной смеялись,— тактично заметил он.

— Надоела мне эта инвалидная тележка,— сменив гнев на милость, пожаловалась Анна.— Я прекрасно могу обходиться и без нее.

— Потерпи, радость моя. Ты прекрасно понимаешь, что все, что делают врачи, они делают для твоего же блага.

— Но без нее лучше! — упрямилась девушка.

— Конечно, детка.— Аксель не спорил.— Но согласись и ты: лучше провести два лишних дня в этом кресле, чем, быть может, на две недели вернуться в постель.

— Если с тобой, то я согласна,— неожиданно заявила она.

— Ты просто сексуальная маньячка,— не без удовольствия констатировал он.

— И это говоришь мне ты?! — Девушка смерила мужчину гневным взглядом, придавшим ее лицу особую пикантность.— Ты старый развратник! — Она яростно ударила Сола кулачком и еще сильнее рассердилась, когда он рассмеялся и склонился для поцелуя.— О сладком и не мечтай! — выкрикнула она и вновь попыталась покинуть каталку, но Аксель мягко усадил ее на место.

— И вовсе я не старый, перестань. У нас еще будет время пошалить,— попросил он шутливо.

— Ты обещаешь? — мгновенно оттаяла она.

— Клянусь! — Его глаза озорно сверкнули. Ого! Будет дело!

— Мне так плохо без тебя,— пожаловалась Анна и, воспользовавшись рассеянным от приятных мыслей вниманием Акселя, легко перепорхнула к нему на скамью.— Знаешь, как я боялась… Вокруг ходили какие-то люди… Вроде бы люди, но какие-то странные. На вопросы они не отвечали, даже между собой не разговаривали, словно имели возможность общаться без слов. Меня они попросту игнорировали до тех пор, пока во мне не появлялась практическая нужда, но и тогда обращались со мной, словно с вещью, даже кормили, будто заправляли гиромобиль.

— Досталось тебе.— Соломон ласково тронул золотые кудри девушки.— А зачем ты вообще сбежала от отца? Да еще через трое суток после ранения! Как тебе такое удалось?

— Зачем? — Лицо девушки невольно помрачнело.— Видишь ли, милый,— с горькой иронией начала она свой рассказ, причем несколько издалека,— в один прекрасный день мой внимательный родитель решил, что я вступила в брачный возраст, и не захотел ждать результатов моего собственного выбора. В общем, он подобрал мне достойного, на его взгляд, партнера для спаривания, но забыл при этом поинтересоваться, согласна ли я с его выбором. Именно тогда я подняла все свои связи и сумела попасть в экспедицию на Ян. Я надеялась, что мой поступок отрезвит отца, но ошиблась. Знаешь, что собой представляет клиника доктора Токагавы? — Она испытующе посмотрела на Акселя, но тот отрицательно покачал головой.— Это закрытое лечебное учреждение для высокообеспеченных клиентов, страдающих тяжелыми психическими расстройствами.— Девушка выразительно посмотрела на Сола.— О да! Там сплошь президентские номера, а охранников заметить практически невозможно. Мне повезло только в одном. Доктора знали, что я здорова, и люди отца охраняли меня, не таясь. Я ведь психически здорова, а значит, вооруженная стража должна мне нравиться! — воскликнула она с горечью.

— Как же тебе удалось бежать? — повторил Аксель свой вопрос. Анна улыбнулась и окинула собеседника лукавым взглядом.

— Я уже знала, что для всех умерла, а потому на твою помощь — да и вообще на чью-либо помощь — не рассчитывала. Ранили меня, к счастью, неопасно. Крови я потеряла много, но меня быстро привели в чувство — антибиотики, биогенное облучение… Так или иначе, но уже на второй день я смогла вставать. Правда, рана могла открыться, но я рассчитывала, что все пройдет по-моему и надеялась избежать неприятных моментов. Говоря проще, я решила бежать, и бежала самым простым и древним способом — соблазнила моего тюремщика. Откровенно говоря, я начала строить глазки опекавшим меня охранникам папы, как только пришла в себя. К чести мужчин должна сказать, что оба пытались сопротивляться. Не подумай только, что причина тому — высокие моральные качества особей! Просто оба знали, что отец голову свернет посягнувшему…— Она насмешливо посмотрела на Акселя, и тот кивнул, показывая, что понимает и принимает ее рассуждения.— Дежурили они по очереди, и на третий день мой сторож раскис самым позорным образом, за что получил по голове пресс-папье — надеюсь, он хоть жив остался — и повалился на пол. Я связала его, забрала ключи от гравилета и вернулась в Космополис. Целый день я звонила в тебе в гостиницу, но безрезультатно…

— Ты извини, но ведь я там только ночевал…— сконфуженно заметил Аксель.

— Я понимаю,— согласилась Анна.— Как сумели меня найти люди отца, до сих пор не понимаю, но только к вечеру того же дня я опять оказалась в заточении и обращались со мной на этот раз как с бездушной вещью.

— Они не были людьми твоего отца…— нехотя заметил Соломон.

— Тогда, кем же? — Анна выглядела искренне удивленной.

— Они вообще не были людьми,— пояснил он, запоздало сообразив, что она совершенно не в курсе событий.

— Как это?! — продолжала добиваться ответа Анна, теперь уже не скрывая волнения. Ничего себе объяснил! Не люди! А кто?!

— Мы называем их Крысами.— Сол понял, что от рассказа — хотя бы в общих чертах — ему не отвертеться.— Твой отец замыслил опасное дело, девочка, и ради достижения цели пошел на союз с ними.

Соломон рассказал ей все. Все, что знал сам или о чем догадывался. Он рассказал все, за исключением того, чему еще только суждено было случиться. Тут вошедшая в плоть и кровь осторожность заставила его остановиться. Он мог позволить себе верить ей, но не имел права рисковать… А она слушала с замиранием сердца и округлившимися от полунедоверия-полуизумления глазами.— Извини,— закончил рассказ Аксель,— я думал, ты знаешь.

— Не может быть,— прошептала она, потрясенная рассказом.— Отец всегда желал людям только добра.

— Он и сейчас желает людям счастья,— согласился Соломон.— Только путь ко всеобщему благоденствию предлагает вымостить трупами не перенесших тягот пути слабаков. Цель оправдывает средства,— Сокрушенно констатировал он.— Ради достижения высокой цели — все средства хороши. А ведь обещанного счастья достоин каждый из нас…

— Страшные вещи ты говоришь.— Анна смотрела в сторону остановившимся взглядом. Фривольные мысли выветрились из ее хорошенькой головки со стремительностью тающего под лучами солнца утреннего тумана.

— Действительность куда страшнее,— веско произнес Хук.— Впрочем, сейчас не время об этом говорить. Скоро многое изменится и — я на это надеюсь — прояснится. Не забудь, что на завтрашнем заседании тебе, возможно, предстоит выступить и рассказать обо всем, что тебе пришлось пережить.— Аксель искренне надеялся, что до этого не дойдет, но сейчас предпочел высказать худший из вариантов.— Конечно, во многом твой рассказ лишь повторит мой, но слова двух человек вдвое весомей показаний единственного свидетеля. Тем более что меня попытаются обвинить в авантюризме, лжесвидетельстве, а может быть, и в других грехах.

— Не бойся, милый, я с тобой,— с улыбкой молвила Анна. Она уже успела оправиться от неожиданности.— Уж меня-то они не посмеют обвинить в склонности к авантюризму.

— Прошу простить, мисс Стенсен, но вам пора на процедуры.— Смешливая сестричка возникла словно ниоткуда и остановилась за спинкой кресла-каталки, взглядом недвусмысленно предлагая пациентке занять свое место.— Прошу вас,— повторила она, видя, что Анна проявляет все признаки непослушания — на голос ее не отзывается, выполнять команду не спешит.

— Мне тоже пора, милая,— пришел девушке на помощь Соломон. Анна недовольно посмотрела на него, потом на сестричку, но улыбнулась, на этот раз решив не сердиться.

— Пока я здесь, ладно,— она подарила Солу выразительный взгляд,— но после…

* * *

Аксель велел водителю остановиться на стоянке у небольшой площади в центре Старого Города. Старый Город представлял собой обширный район построенных из серого камня зданий — серых, чопорных и унылых; район, который в народе не слишком уважительно называли Кладбищем, но которым тем не менее гордились как одним из немногих сохранившихся до наших дней памятников прошлого. Лет сорок назад развернулась широкомасштабная дискуссия по поводу того, сносить его или оставить в качестве образчика расточительной философии старого градостроительства. Совершенно неожиданно на защиту последнего из оставшихся на планете пятачков полностью надземного градостроительства встало значительное число общественных организаций и фирм, никак не проявлявших себя прежде, и муниципалитету, скрепя сердце, пришлось уступить.

Только что перевалило за полдень, короткий рабочий день большинства фирм закончился, служащие спешили убраться из каменной печи исторического центра, и места на стоянке освобождались одно за другим. Соломон вышел из машины и не спеша побрел по прожаренному тротуару мимо многочисленных летних кафе и маленьких лавочек, торгующих чем попало. Остановившись на противоположной стороне площади, он полез в нагрудный карман и вытащил раздобытую Блэкфилдом визитку с адресом. Любопытно. Фирма «Наш дом — Земля!» располагалась в двадцатиэтажном здании серого гранита с двухметровыми стенами, способными выдержать артиллерийский обстрел несовершенных орудий древности. Название фирмы и внешность приютившего ее мрачного строения, больше всего походившего на склеп, настолько не гармонировали друг с другом, что Соломон невольно покачал головой.

Кому могли прийтись по вкусу эти мрачные дома, не вызывающие иных чувств, кроме уныния? Он буквально услышал поскрипывающие в недрах мастодонта лифты, позволявшие клиентам не ходить по мраморным лестницам с бронзовыми, покрытыми патиной перилами, а прямиком переноситься к цели. Почему-то ему представились покрытые дубовыми панелями стены, которые он видел в клинике доктора Фуджи. Он усмехнулся своим мыслям и пошел дальше, вдоль потока гиромобилей, стремительно уносивших своих владельцев в загородные зоны отдыха. Он машинально взглянул на часы — без четверти час. Самое время. Судя по надписи на визитке, он должен поспеть к закрытию конторы.

Аксель не спеша шел, перелистывая в голове конспект событий последних дней, пытаясь сформулировать в осмысленную фразу бурлящее облако неприятных ассоциаций. Итоговый вопрос не желал принимать окончательной формы, и это обстоятельство действовало на нервы. Он чувствовал себя как разведчик перед заброской на вражескую территорию, отдающий себе отчет в том, что должен раздобыть важные сведения, но представления не имеющий о том — какие? И вдруг он понял, что мучает его последние дни. ОНИ ДОЛЖНЫ «ВЗЯТЬ ЯЗЫКА»… Без живой крысы в клетке или хотя бы ее трупа, любой их аргумент, любой вещдок, включая захваченных в клинике кукол, на завтрашней Сессии окажется немедленно подвергнутым сомнению. Посеянная неуверенность в отношении достоверности присутствия на Земле Крыс, неизбежно породит сомнение и в остальных утверждениях Мтомбы, Анны и его самого… Ситуация — хуже не придумаешь… Поздновато пришло понимание. Хорошо хоть не слишком поздно — можно еще постараться что-то сделать.

Зачем он приперся сюда? Аксель остановился у стены близлежащего дома и задумался. Быть может, разумнее будет вернуться и попытаться получше подготовиться к завтрашней Сессии? С другой стороны, он уже здесь. Как-то глупо возвращаться ни с чем. Он огляделся, словно забыл, как оказался в этом месте. Поток машин поредел, зато людей на тротуарах прибавилось. Мимо, переговариваясь и хихикая, прошли две девушки. Они явно не имели ни малейшего представления о нависшей над миром угрозе, и на миг Аксель невольно позавидовал их беззаботности. Он еще раз машинально взглянул на часы и заторопился. Если он решился, то самое время поторопиться. Иначе может оказаться поздно. Аксель пошел — почти побежал — навстречу людскому потоку, машинально думая о том, что мир катится в тартарары без всяких внешних признаков умирания.

Соломон перешел улицу, толкнул тяжелую дубовую дверь с массивной бронзовой ручкой и очутился в просторном холле, заполненном мелкими лавчонками и торговыми автоматами. Часть магазинчиков уже закрывалась, но большинство продолжало работать. Аксель поднялся на лифте на одиннадцатый этаж — лифт оказался именно таким, каким он себе его и представлял: древним и скрипучим — и, пройдя по коридору, обнаружил табличку на одной из дверей с надписью: «Генеральный менеджер»… и так далее, со всеми полагающимися атрибутами, вплоть до имени и фамилии — Эшли Форд. Аксель потянул на себя дверь — такую же дубовую и тяжелую, как и входная — и, очутившись в приемной, мгновенно поймал на себе профессионально испытующий взгляд секретарши. Больше всего секретарша походила на сверхсексапильную модификацию куклы Барби. Она имела непропорционально длинные ноги, сногсшибательные бедра, непомерно объемный бюст — процентов на шестьдесят открытый для обозрения посетителей, так что Сол даже удивился, как оставшаяся закрытой минимальная часть его не вываливается из лифа,— огненно-рыжие волосы и невинное личико девочки-тинейджера. Через некоторое время Аксель поймал себя на том, что непозволительно долго «купается» в ее влажном призывном взгляде, словно кричащем: «Я безумно рада, что пришли именно вы!»

— Я бы хотел повидаться с мистером Фордом,— несколько запоздало, неожиданно для себя самого хрипловатым голосом, изложил цель своего визита Соломон.

— Вам назначено? — томно поинтересовалась она столь же низким грудным голосом.

— Нет. Я сам по себе,— чистосердечно признался Сол,— и если мне откажут, тотчас исчезну,— легкомысленно пообещал он.

Несколько секунд секретарша колебалась, глядя на нежданного визитера, потом поднялась со своего места, и у посетителя вновь перехватило дыхание.

— Как о вас доложить? — проворковала она похожим на шелест павшей листвы голосом.

— Соломон Хук.— Аксель и на сей раз решил не лукавить.

— И все?

Странный вопрос… Чего же тебе еще, детка?

— Просто — Соломон Хук,— подтвердил он, чувствуя себя несколько… ущербным.— В нашем мире этого вполне достаточно,— с достоинством добавил он, запоздало осознав, что для «посвященного» ответ прозвучал несколько двусмысленно. Ну и пес с ним!

Мимолетная тень — или это только показалось Хуку? — промелькнула в ее взгляде, после чего Супербарби переместила свое роскошное тело в кабинет шефа. Он выругался про себя и раздраженно бухнулся в кресло. Что-то в этой девице не так. Не существует на Земле таких женщин. Две руки, две ноги — еще не видовой признак. Уж больно в ней — несмотря на высочайший эстетизм мясного натюрморта — всего много: и вымени, и бедер, и всего остального, при почти явно стремящейся к нулю окружности талии.

— Мистер Форд ждет вас.

Неожиданно прозвучавший голос вывел его из оцепенения. Аксель встал, поблагодарил секретаршу взглядом и прошел в кабинет, вновь почувствовав лицом прохладное дуновение, о котором уже почти успел забыть. Мать твою! Да что тут происходит?! В следующий миг внимание его переместилось на хозяина кабинета, вытеснив и раздражение, и предшествовавшее ему физиологическое восхищение обитательницей приемной. За письменным столом сидел сухонький горбоносый старичок с тонкой, полупрозрачной, словно папиросная бумага, кожей. Он не сказал ни слова, и лишь когда гость встретился с ним взглядом, изрек:

— Прошу садиться, мистер Хук.— Он деликатно выждал, пока гость устроится в кресле.— Итак, мистер Хук, я весь — внимание.

— Не стану ходить вокруг да около,— без лишних слов заявил Соломон.— Я здесь потому, что мне стало известно, что ваша фирма скупила всю высокотехнологичную промышленность планеты.

Соломон умолк, справедливо посчитав, что для начала сказал вполне достаточно и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета, но тот не торопился отвечать. Наконец, видя, что гость явно не собирается превращать их беседу в собственный монолог, произнес:

— Я так и не услышал вопроса, мистер Хук.

— По-моему, я сказал вполне достаточно, но если вы придерживаетесь иного мнения, извольте. Ваша фирма скупила промышленность планеты,— повторил он.— Это противоречит антимонопольному законодательству, в чем еще полбеды. Вы принялись банкротить приобретенные компании — это никуда не годится. На что вы рассчитываете? — Что ж, если в конце фразы должен стоять вопросительный знак, извольте! — Неужели вы всерьез рассчитываете, что подобные дела сойдут вам с рук? — дополнил он первый вопрос весьма внушительным довеском.

— Теперь вопрос мне понятен, но должен вам сказать, что вы ошибаетесь, мистер Хук,— произнес он старичок тоном, своей напыщенной невозмутимостью сделавшим бы честь и Королевскому Прокурору.— У нашей компании больше сотни акционеров — таких же физических лиц, как мы с вами — и ни одного из них вам не удастся обвинить в монополизации какой-либо отрасли. Они вовсе не совладельцы общего целого, но каждый из них владеет частью того, что вы называете целым. Вполне определенной частью. Так что с точки зрения закона мы чисты.

— Хитро придумано,— кивнул Аксель. Он не назвал противника его собственным именем, лишь намекнул секретарше, что знает о нем, и сейчас оба говорили практически открыто, но не называя при этом вещи своими именами.

— Наша фирма существует сорок лет и лишь к настоящему момента обрела нынешнее свое могущество, так что благодарю за комплимент,— с легким оттенком издевки произнес старичок, и на его восковой физиономии мелькнуло легкое подобие улыбки.— Что же касается банкротств, то извините, но это дело нового владельца — наверняка на месте старого появится что-то новое. Если других претензий вы не имеете…

— Я вижу, вы хорошо изучили наши законы,— стиснув зубы, заметил Хук,— но вам не приходило на ум, что, наряду с юридическими установлениями, люди пользуются и неписаными законами?

— Что вы имеете в виду? — Впервые за время разговора тень тревоги легла на восковое личико старикашки, и красноватые прожилки под полупрозрачной кожей его щек зримо налились кровью. Если это имитация человека, то имитация очень качественная…

— Когда на человека нападают, он защищается…— угрожающе провозгласил Сол.

— Это укладывается в рамки закона,— парировал старичок.

— … нанося удары, как придется,— продолжил Аксель,— в том числе и ниже пояса. Так что не питайте иллюзий.

Посчитав, что сказал все, что собирался, Соломон встал и, коротко кивнув, вышел. Старичок ни словом, ни жестом не попытался остановить посетителя, и это как нельзя больше устраивало Акселя. От дальнейшего разговора толка он не видел, а тратить время попусту не хотелось. Главное, он окончательно удостоверился, что за массовой скупкой стоят Крысы, что цель скупки — банкротства, и что от своего замысла они отказываться не собираются. Как он сказал? Наша фирма существует уже сорок лет и лишь к настоящему моменту достигла нынешней мощи? Интересно. Акселю невольно пришло на ум недавнее воспоминание о Старом Городе. Решение о его сносе попытались провести тоже сорок лет назад. Что это? Совпадение? Соломон не верил в совпадения, хотя не мог отрицать, что время от времени случаются и они, но чтобы очередное из них оказалось именно ТАКИМ, и дало о себе знать именно СЕЙЧАС, когда, похоже, настало время откровений… Эмоции, как всегда, бежали впереди мыслей, и, еще не подкрепив свои смутные догадки логическими выкладками, Аксель уже знал, что находится на верном пути. Что такое Старый Город? Компактная кучка низкорослых небоскребов в двадцать-сорок этажей и БЕЗ подвальных уровней. Он почувствовал, что стоит на пороге открытия, и сердце застучало сильнее. КРЫСЫ ЖИВУТ ПОД ЗЕМЛЕЙ. Он даже не удивился, когда эта фраза всплыла из подсознания. Все верно, крысы живут под землей, и если предположить, что уже сорок лет назад Крысы начали свое дело, и центр города избег перестройки благодаря их стараниям, то под Космополисом может оказаться целый крысиный город. Аксель представил себе масштабы крысиного проникновения, и ему сделалось нехорошо. Похоже, завтра предстоит не потасовка, завтра предстоит драка.

Все эти мысли вихрем промелькнули в голове Соломона за то небольшое время, что он выходил из кабинета. Секретарши на месте не оказалось, и Аксель втайне порадовался этому. Вид ее кукольной красоты и возбуждал, и раздражал его одновременно, порождая в душе странную и скорее неприятную смесь чувств. Что-то вроде изуверского коктейля из виски, хрена и ванильного мороженого — этакий хреновый коктейль. Десерт для любителя-извращенца. При этой мысли Хук почувствовал настоятельное желание выпить, и память услужливо нарисовала перед ним несколько картинок с фасадами баров на площади, по дороге сюда. Наметив следующую цель, Аксель вернулся к прерванным размышлениям. Как вообще могло такое случиться, что никто из них не подумал оценить хотя бы приблизительно силы противника? А подумать есть о чем. Форд проболтался, что фирма существует уже сорок лет, а это значит, что уже сорок лет назад Крысы представляли собой значительную силу. А ведь когда-то произошел первый контакт. Корабль с этими тварями тайно приземлился, и Крысы завладели первым человеческим телом. Аксель невольно задумался. Нет, слишком сложно, а значит, и неверно. Скорее всего, они привезли с собой куклу или две — несуществующих граждан Лиги. С их помощью завладели недвижимостью. Наверное, это оказался самый сложный момент, потребовавший соблюдения множества формальностей. Скорее всего, они изготовили липовые документы на умерших граждан… Теперь это вряд ли установишь. Так или иначе, Крысы сумели добиться своего, а дальше все оказалось значительно проще. Оборудование для производства кукол доставили на Землю, и процесс тайной колонизации начал развиваться по нарастающей.

Аксель попытался осмыслить истинные масштабы вторжения, и тут же перед ним встала дилемма: обосновались Крысы только в Космополисе или протянули свои лапы и хвосты по всей планете? Некоторое время он проворачивал в голове все препятствия, что пришлось преодолеть противнику на пути к провозглашенному мистером Фордом могуществу. Во-первых, гигантские средства, которые в течение последнего полугода оказались впрыснутыми в экономику. Каково бы в конечном счете ни оказалось их происхождение — янское или иное, — заработаны деньги не на Земле. Что они везли? Наверняка что-то, что очень ценится людьми и по возможности компактно — золото, платина, драгоценные камни. На Земле все это лишь преобразовывалось в принятые к хождению внутри Лиги кредиты. Судя по словам Форда, на это у Крыс ушло сорок лет. Если принять во внимание, что перед этим им пришлось подкупить городских чиновников и выложить кругленькую сумму за принадлежащее им и доныне здание, даже чуть больше. Для ровного счета, пусть будет полвека. Итак, все эти пятьдесят лет они постоянно привозили на Землю нечто ценное, что затем превращали в деньги. Причем действовать им приходилось предельно осторожно, чтобы ни у кого не возникло изумленного вопроса: откуда такое богатство? Нет, вряд ли у них хватило сил одновременно с наращиванием финансовых мускулов заниматься распространением ареала на другие города… Наверняка все сосредоточено здесь, под Старым Городом. Лишним подтверждением тому может служить клиника доктора Фуджи, возникшая меньше десяти лет назад, когда колония Крыс окрепла, материальная база оказалась накопленной, и твари перешли к последней стадии вербовки высоких должностных лиц.

Нет, это невозможно. Не могли Крысы расселиться по всей планете. Для этого у них просто не хватило бы ни времени, ни ресурсов. Да и зачем? Какова вообще цель их деятельности? До сих пор Аксель не задавался этим вопросом. Он не имел для размышлений достаточно времени, да и проблема носила слишком абстрактный характер — какую бы цель ни преследовали захватчики, в данный момент людей интересует, как избавить от них планету, а уж после все остальное. Однако, сейчас, кажется, настал момент, когда стоит ответить и на этот лишний вопрос, хотя бы для того, чтобы проще стало отвечать на остальные.

Итак, почему именно высокие технологии пришлись не по вкусу братьям по разуму? Современные средства связи, пищевые синтезаторы, космические перелеты, производство вычислительных систем сверхвысокого быстродействия и сверхмалых размеров, таких, как его Мэри-Эн… Что конкретно пришлось им не по вкусу? Аксель задумался. Пятьдесят лет кропотливой крысиной возни позволили тайным агрессорам подвести Землю к нынешнему кризису. Что же произошло полсотни лет назад? Что конкретно? Крысиный космический патруль напоролся на планету под названием Земля, населенную развитым в технологическом плане человечеством, весьма подходящую для крыс по климатическим условиям? Или люди совершили нечто, выходящее за границы дозволенного? Какой же из двух вариантов верен? Аксель постарался рассуждать логически.

До сих пор Крысы подменяли людей поодиночке. Для истребления расы — путь малоэффективный. Быть может, они надеются, что именно теперь, лишив людей синтезаторов пищи, они добьются первоначальной цели? Вряд ли. Человечество успело расселиться на другие планеты системы. К тому же они не скупали предприятия по производству стационарных пищевых установок, их интересовали только аппараты, применяемые на современных звездолетах — сверхкомпактные космические системы. Нет. Скорее уж верен второй вариант, об этом говорит логика, о том же нашептывает и подсознание. Так что же все-таки произошло пятьдесят лет назад? Что заставило маленьких агрессоров перейти к активным действиям? Чутье подсказывало Соломону, что ответ следует искать в космопроходческой деятельности человечества. Но все, что люди имеют сейчас, они имели и пятьдесят, и сто лет назад, но имели в меньших количествах и, быть может, несколько худшего качества. Люди свободно перемещались внутри Солнечной системы и изредка летали к звездам. По сути, тоже самое мы делаем и сейчас. Аксель добросовестно напрягал мозги, но никаких технологических прорывов припомнить не сумел. Маленькими шажками человеческая цивилизация семенила вперед по пути прогресса. Зачастую люди петляли и возвращались назад, но резких рывков вперед предпринять не удалось — каждый шаг давался упорным трудом и не более того.

Как ни прикидывай, зацепиться не за что. Он понял, что в своих предположениях зашел в тупик. Привычно обвиняя себя в тупости, он отмахивался от обломков мыслительных конструкций, роившихся в потяжелевшей голове, ибо чувствовал — разгадка где-то рядом. И тут Хука осенило — Ян! Тогда экспедиция к Нептуну обнаружила пару странных планет, вращающихся по очень странным орбитам… Пострадавшее было чувство собственного достоинства вновь вернуло себе прежние позиции. «Какая тонкая работа ума, Соломон», — похвалил он себя.— «Ты снова оказался на высоте положения: проник в сердце гнусного заговора. Ничто не укроется от твоего острого взгляда и не избежит всесокрушающего возмездия! Соломон неподкупный и неудержимый!» Входя в затененное помещение бара, Аксель почти физически почувствовал, как потеплело на душе, словно он не сам только что нахваливал себя, а выслушал восторженную тираду из уст хорошенькой девушки. Он подошел к скрывавшейся в глубине зала стойке и взгромоздился на высокий табурет.

— Что будете заказывать? — будничным тоном поинтересовался бармен.

— Виски со льдом.— Аксель сделал небольшую паузу и добавил: — Да, двойное виски со льдом.— Потом подумал еще раз и поправил себя: — Два двойных виски со льдом и в один стакан.— И в ответ на изумленный взгляд бармена пояснил: — Жажда замучила, а времени в обрез.

Наконец он расслабился, отстранено наблюдая, как бармен поставил на стойку бара высокий стакан, насыпал в него порцию льда, достал из холодильника за спиной початую бутылку виски и принялся переливать ее содержимое в стакан. Наметанным глазом определив, что затребованная порция находится внутри стакана, Аксель выхватил посуду из-под руки бармена и одним махом выглотнул содержимое.

— Повторите,— выдохнул он, с наслаждением чувствуя, как разливается в желудке озеро холодного пламени.

— Я чувствовала, что найду вас здесь.

Аксель сразу узнал этот голос и развернулся. На соседнем табурете восседала Порнобарби с наивным детским личиком и холодным, как лед, оценивающим взглядом опытной профессионалки.

— Добрый день, мисс,— поздоровался бармен.— Что-нибудь выпьете?

— «Бурбон», пожалуйста.

— Мне кажется, я вас где-то видел,— «соригинальничал» Соломон, но собеседница восприняла пошловатое начало разговора как должное. Сол увидел на девушке то же платье, что и в офисе, но сейчас, в неофициальной обстановке, оно выглядело еще более вызывающе. «Пожалуй, если постричь мне бороду, сырья хватит на нечто гораздо более пристойное», — с усмешкой подумал он.

— В этом не может быть сомнений,— ответила девушка на брошенную им фразу.— Меня зовут Эмма,— произнесла она и выжидательно уставилась на Акселя великолепного тона изумрудными глазами.

— Соломон,— с мягкой улыбкой представился он, ловя себя на мысли, что всего пару месяцев назад почувствовал бы себя польщенным, а сейчас… а сейчас испытывает к Эмме скорее технический интерес. Какой прогресс в индустрии секс-услуг ожидает заинтересованную часть мужской половины человечества! Когда он представил себе, что маленькое серое создание сидит в миловидной головке этой длинноногой куклы и холодно планирует залучить его в постель, его едва не стошнило.— Рад познакомиться.— Он сделал над собой героическое усилие и кисло улыбнулся. Получалась какая-то нездоровая клоунада, но в этот момент Солу вдруг стало интересно узнать ответ на вопрос: а зачем она здесь? Что собирается предложить? В том, что встреча неслучайна, он не сомневался.

Бармен налил в стакан Сола повторную суперпорцию виски, поставил перед Порнобарби наполненный бокал и равнодушно отвернулся. Сколько таких вот физиологических романов завязалось на его глазах? И все-таки что-то показалось Акселю странным в его равнодушии, а Аксель привык доверять инстинктам. Он внимательнее присмотрелся к Эмме — роскошное тело, прекрасное лицо и… скучающий взгляд. Он перевел взгляд на бармена, и тот поспешно опустил глаза. Нет, тут что-то не так… Ба! Да ведь он до сих пор в Старом Городе! Неужели его догадка верна до такой степени?

— За ваше здоровье, Сол.— Она подняла бокал и выжидательно посмотрела на Акселя поверх его края.

— Нет, нет, Эмма! — запротестовал Аксель.— Первый тост непременно за даму!

— Нет, Сол,— возразила она.— Непременно за вас. Тем более, что именно к вам у меня деловое предложение. Как насчет того, чтобы перейти на службу в «Наш дом — Земля!»? — Она пригубила напитка и поставила бокал на стойку.— Соглашайтесь, и вы станете просто неприлично богаты.

Завершив свою речь, она посмотрела на собеседника и впервые за время разговора улыбнулась уголками губ. Аксель понял, что, несмотря на весь свой жизненный опыт, в данной ситуации оказался не на высоте положения. Это что — акт отчаяния или тонкий расчет? Он поймал себя на том, что несколько глуповатым взглядом пялится на сидящую рядом с ним красотку и заставил себя улыбнуться.

— Боюсь, я вам не по карману, милая,— скромно заметил он. Так-то вот. Аксель остался доволен. Первый удар он, пожалуй, пропустил, но сумел собраться и ответил вполне достойно.

— Начнем с должности представителя нашей фирмы на Марсе и годового содержания… ну, скажем, в пять миллионов в год,— ничуть не смутившись, продолжила она, поймала на себе насмешливый взгляд Соломона и поспешила поправиться.— Впрочем, человеку вашего размаха мы будем рады увеличить сумму в два-три раза.— Она вновь вопросительно посмотрела на Акселя.

— И чем мне придется заниматься на своем посту? — поинтересовался он.— За любые деньги скупать самые современные предприятия и пускать бесценное оборудование на слом?

— Я лично никогда не сомневалась в вашей проницательности,— сделав новый глоток из бокала, сказала она.— Я понимаю, что работа непростая, и потребует от вас немалого терпения. Как насчет того, чтобы увеличить первоначальную сумму пятикратно?

— Не все продается за деньги, мисс Эмма,— заметил Аксель. Он уже понял, что она станет увеличивать первоначальный коэффициент до тех пор, пока он не согласится. Проблема состояла в том, что Сол не собирался соглашаться. Быть может, именно поэтому ему внезапно сделалось скучно.

— Повторяю, я не сомневалась в вашей проницательности,— кивнула она.— Именно поэтому на встречу с вами пришла именно я. Аксель поднял на нее вопросительный взгляд.— Как насчет того, чтобы обсудить иные формы оплаты?

А вот это уже откровенно пошло! Они за кого его принимают, за сопливого мальчугана, впервые остановившегося у дверей публичного дома и теперь лихорадочно ломающего голову над вопросом: что он может себе Позволить на зажатую в потной ладошке заветную банкноту?

— Должен признаться, что несколько растерялся.— Сол с сожалением отказался от первоначального желания нахамить. Не привык он грубо разговаривать с женщинами, даже если стоящая перед ним не более чем искусная имитация.— Мне нужно подумать.

— А я вас не тороплю.— Она порылась в сумочке, достала визитку и пихнула ее Хуку.— Все, о чем мы говорили, остается в силе. Если решите согласиться, найдете меня в конторе или по этому адресу.

Она растворилась в толпе быстрее, чем Аксель успел отозваться. Он взял в руки визитку и прочел адрес. Все верно, здесь же в Старом Городе. Аксель сунул визитку в нагрудный карман пиджака и задумался. Неужели Крысы всерьез намереваются перенести свою деятельность на Венеру и Марс? И это после того скандала, что завтра разразится на Земле? Он посмотрел на часы и поправил себя: сегодня. Совсем скоро в продажу поступят дневные газеты и Крысам станет не до интриг. Им придется всерьез задуматься над тем, как сохранить свои шкуры… шкурки! Аксель невольно усмехнулся. Каких только монстров не насылали на человечество фантасты прошлого, да и настоящего тоже! Кому могло прийти в голову, что реальную угрозу принесут небольшие крысоподобные зверьки, настолько жалкие в своей физической немощи, что даже не помышляют открыто противостоять людям. В кармане зазвонил коммуникатор. Аксель достал аппарат и активировал голосовую связь.

— Мистер Хук? — Аксель сразу узнал голос Стенсена, несмотря на то, что впервые разговаривал с ним по портативному коммуникатору.— Мы плохо расстались в прошлый раз. Как насчет того, чтобы еще раз встретиться и попытаться исправить неприятное впечатление?

— Сказать по правде, у меня и самого возникало схожее желание,— согласился Аксель.

— Прекрасно! — с воодушевлением отозвались на другом конце.— Что скажете, если через полчаса у меня в офисе?

— К сожалению, не получится.— Аксель постарался придать голосу максимум искренности.— Вот если бы через час в моем гостиничном номере? — осторожно предложил он.

Визит к Стенсену действительно оставил у него в душе неприятный осадок. В каждом взгляде сквозила неприкрытая неприязнь, что же касается Богомира, так тот и вовсе попытался убить его. Не то чтобы Соломон испугался Гризли, но сейчас не тот момент, чтобы бравировать глупой отвагой. К тому же он плохо знал здание, в котором размещался офис Стенсена. Неудачная рекогносцировка ведет к поражению.

— Прекрасно! — Стенсен старательно демонстрировал благодушие.— Значит, через час в гостинице! — И, не дожидаясь ответа, он дал отбой.

Хм. Что бы мог означать этот звонок? Однажды Стенсен уже пытался купить его, теперь Эмма заявила о своем желании «приобрести» Акселя, а сейчас, похоже, швед решил повторить попытку? Надо же, как бойко в последнее время идут Соломоны Хуки. Он скептически усмехнулся и, кинув на стойку кредитку, вышел из бара. Гиромобиль поджидал его на своем месте. Водитель сидел и читал дневную газету.

— Вы только почитайте, мистер Хук, что тут пишут! — не удержался он, когда Аксель плюхнулся на заднее сиденье.

— Уже! — лаконично откликнулся Хук.

— Нет, что делается,— проворчал водитель, вдавливая в пол педаль акселератора.— Если то, что пишут, правда…— Он покачал головой и умолк, сосредоточившись на дороге.

Все верно. Если то, что пишут в газетах, правда — то становится не по себе. В особенности, людям, привыкшим считать катастрофой несбывшийся прогноз погоды. Впрочем, Акселя мало волновало то, что пишут газеты. Он вновь принялся сопоставлять полученные сведения. Итак, пятьдесят лет назад люди узнали о существовании Яна. Сорок лет назад муниципалитет Космополиса принял решение сохранить в неприкосновенности исторический центр города, и в то же самое время образовалась фирма «Наш дом — Земля!», выкупившая под офис одно из зданий, единственным достоинством которого являлось отсутствие подвала, да, пожалуй, наличие толстых стен… Все верно. Аксель готов был побиться об заклад, что и в офисе фирмы установлена столь же экзотичная система кондиционирования, что и в клинике доктора Фуджи. Около десяти лет назад организовал доктор свою клинику, и Аксель голову дал бы на отсечение, что именно тогда в состоятельных семействах начали появляться выздоровевшие со странностями. Исцеленные, неожиданно ощутившие отсутствующую прежде тягу к финансовой и деловой активности. Надо бы проверить список акционеров фирмы «Наш дом — Земля!»… Едва возникла эта мысль, как Аскель понял, что все они — клиенты доктора Фуджи. Иначе просто быть не могло!

Итак, что у нас получается? Пятьдесят лет назад человечество открыло пару планет, еще не подозревая, что на одной из них обнаружатся неисчерпаемые запасы золота, платины, радия, иридия и так далее, причем не в рудных залежах, а в виде металлов лабораторной чистоты. То есть все то, за чем люди все глубже закапываются в землю, тратя на добычу неимоверные усилия, в скором времени окажется возможным черпать с поверхности открытым способом. К чему это приведет в техническом плане? Аксель даже не брал в расчет экономические моменты, которые так или иначе можно обойти. Золото применяется в ювелирной промышленности, в электронике, в точном приборостроении, но в мизерных по сравнению даже с земными масштабами добычи количествах. Другое дело — гиперпривод. Здесь содержание драгметаллов исчисляется тоннами, если не десятками тонн на единицу продукции. А тут — дармовые миллионы тонн! Гиперпривод станет из сверхдорогого оборудования продуктом массового потребления, а результат один — экспансия человечества в Большой Космос! Маленькие странные планетки… Только это могло не понравиться Крысам!

Они оперативно разрабатывают план тайного противостояния. Отбросить людей назад в развитии: когда речь пойдет о том, как прокормиться, станет не до космических изысканий! На первый взгляд, план совершенно дикий в своей абсурдности, и, тем не менее, он едва не сработал. А если завтра они промахнутся, так и сработает!

* * *

Аксель взялся за ручку двери своего номера и на миг остановился. Все последние дни Мтомба не переставал настаивать, чтобы он переехал в гостевой номер Службы Безопасности Лиги, но он упорно отказывался. В какой-то мере он даже испытывал не слишком сильные угрызения совести по поводу того, что Мтомбе пришлось установить круглосуточное наблюдение за его номером. Так или иначе, но сейчас он порадовался возможности принять Стенсена «на своей территории», а не в гостевом блоке исполинского здания Лиги. Он отворил дверь и вновь ощутил на лице слабое дуновение. Вот черт! Пару дней назад он думал разобраться с непонятным явлением сразу вслед за окончанием Сессии, но только сейчас он решил, что медлил непозволительно долго. Он никак не мог отделаться от впечатления, что нечто эфемерное проскальзывает мимо него в помещение, в которое он намеревается войти. Почему он прежде не удосужился разобраться с назойливым «нечто»? Потому, что спецы Мтомбы и без того перегружены работой? Но что теперь делать с опекающим его «сквозняком»? Память услужливо подсказала, что впервые его «продуло» в клинике прежде доброго, а ныне покойного доктора.

Аксель прикрыл за собой дверь, не задерживаясь прошел к спальне, и вновь мимо его лица просквозило нечто неуловимое… Словно девичья ручка ласково коснулась щеки. Вот дерьмо! Сама собой возникшая ассоциация разозлила Соломона. Он резко закрыл дверь и провернул в замке ключ — вот там и сиди! С сознанием выполненного долга он плюхнулся в кресло и посмотрел на часы. Скоро должен пожаловать Стенсен и времени у него как раз, чтобы собраться с мыслями.

Что ему нужно? Ответ прост — ему нужна Анна. Только чем он может помочь? Анна — полноправный, совершеннолетний гражданин Лиги. К тому же важный свидетель и находится под неусыпным наблюдением Службы Безопасности. При чем здесь он?

— Сол! Выпусти меня!

В голоске прозвучали жалобные интонации, и на мгновение Акселем овладело злорадное удовлетворение, тут же уступившее место неподдельному удивлению. Анна? Откуда она здесь? Он пулей выскочил из кресла, ноги помимо воли пронесли его через холл и в следующий миг он отворил дверь спальни.

— Анна…— прошептали его губы.— Ты?…— Девушка стояла в дальнем углу спальни и смотрела на него странным взглядом. Именно странным, потому что в нем смешались и настороженность, и обида, и недоумение, и насмешка, и еще что-то, чего он определить не сумел. Аксель почувствовал, что в который раз за этот день оказался не на высоте положения, и постарался взять себя в руки.— Откуда ты здесь? — задал он первый осмысленный вопрос.

— Откуда…— ворчливо повторила она.— Оттуда! — И кивком указала на входную дверь. Едва заметно Аксель усмехнулся. О Боже, какой я тупица! Мог бы и сам догадаться!

— Но как ты вошла? Номер ведь охраняется!

— Охраняется…— вновь повторила она его слова.— Плохо охраняется! Она капризно надула губки.— И вообще — долго ты меня собираешься здесь держать?!

— Да, конечно! — Он отступил в глубь холла и сделал приглашающий жест.— Я приготовлю чего-нибудь выпить, на улице такая жара…

Говоря, он попытался обнять проходившую мимо девушку, но она ловко увернулась и проскользнула едва ли не между его рук, словно в насмешку обдав его потоком прохладного воздуха. Аксель невольно насторожился, потому что подсознание, как всегда, значительно быстрее его самого разобралось в ситуации, хотя результаты выкладывать, по обыкновению, не торопилось. Девушка обогнула низкий столик и остановилась, теперь уже откровенно насмешливо глядя на Акселя.

— Ну, милый? Никак, признал? — нежный голосок окрасился неприкрытой иронией.

— Мэри-Эн?…— неуверенно произнес он.

— Мери-Ен! — язвительно передразнила девушка, и насмешка на ее лице сменилась маской гнева.— Вы поглядите, люди добрые! — неизвестно к кому апеллировала она.— Я его охраняю денно и нощно, а он меня — под замок. Надо понимать — это такая благодарность с твоей стороны,— пришла она к однозначному, хотя и малоприятному выводу.— Мужлан!

— Мэри-Эн…— не обращая внимания на ее эскападу, повторил Аксель. Он никак не мог прийти в себя от изумления. Да, конечно, он попросил Мтомбу оснастить Сукомп гравитато-ром. Попросил и забыл…

— Она самая! — Она яростно тряхнула золотыми кудрями.— Выпивку мне предложь!

Прекрасное лицо ее пылало гневом, обыкновенно сияющие глаза, казалось, искрились от избытка эмоций.

— Так это ты ударила одного из медбратьев в солнечное сплетение?

— Кто ж, кроме меня? Ведь просила дать мне пушку! — Она с вызовом посмотрела на Акселя.— Нет, говорят, Сукомпу не положено! Слово-то какое измыслили — Су-компффф! — с отвращение выговорила она.— Нет, ты скажи! — Она вновь обратилась к Акселю.— Я что, похожа на мыслящую тачку?! Защищай, говорят, Соломона Хука! Да я всю жизнь только тем и занимаюсь! А чем защищать-то? — Она просверлила Соломона гневным взглядом, словно подозревала, что запрет исходит непосредственно от него. М-да, тогда она, пожалуй, сделала единственное, что смогла, но сейчас Аксель невольно порадовался, что взбалмошной Мэри-Эн не дали пистолета…

— Ты извини, замотался,— честно признался он, опускаясь в только что покинутое кресло.— И спасибо за все.

— Я думала, и не догадаешься,— проворчала Сукомп и, к немалому удивлению Акселя, уселась в кресло напротив.— Мог бы сделать это и раньше.

— Да я ведь не знал, что ты рядом. Мтомба сказал, что подгонка гравитатора займет несколько дней…— Он посмотрел на собеседницу, но та хранила молчание. Лицо ее приняло умиротворенное выражение, и Аксель решил, что она по крайней мере больше не сердится на него.

— Они подобрали модель с гравитационным эмиттером, позволяющим мне становиться невидимой. Конечно, это не тело, но все-таки.— Она придирчиво осмотрела себя — словно прихорашивающаяся перед первым своим балом девочка-подросток.

— Ты прекрасно выглядишь! — решил «прогнуться» Хук.— Без твоей подсказки я бы не отличил тебя от Анны.

— Спасибо, милый! — мгновенно просияла она, но тут же вновь посерьезнела.— К сожалению, это,— она окинула взглядом свое тело,— всего лишь картинка, хоть и искусно выполненная. Первое же прикосновение разрушит иллюзию,— с грустью пояснила она.

Именно в этот момент в дверь постучали. Аксель хотел попросить Мэри-Эн укрыться в спальне, но, обернувшись, обнаружил, что девушки в кресле нет.

— Войдите! — крикнул Соломон и поднялся, чтобы встретить в дверях гостя, к которому испытывал довольно необычное сочетание чувств. Сквозь закрывающийся дверной проем он увидел занявшего свое место у двери Гризли. Похоже, памятуя об их предыдущей встрече, Стенсен все необходимые инструкции дал телохранителю заранее. Вот и славно. Бо не тот человек, с которым приятно общаться.

— Желаете выпить? Сигару? — Аксель жестом предложил гостю садиться.— К сожалению, не могу предложить вам настоящую «Гавану», но мои также неплохи.

— Нет, благодарю,— опускаясь в кресло, сказал Стенсен.— Собственно, я мог бы переговорить с вами и по телефону, но тема…— Он явно испытывал проблемы с формулировками.— Так или иначе, но я предпочел переговорить лично.

— И о чем же пойдет речь? — Фраза прозвучала не вопросительно, а, скорее, учтиво.

— Я думаю, вы понимаете…— Похоже, сегодня привычным однозначным формулировкам Стенсен предпочитал намеки, что выглядело несколько странно.

— Об Анне,— уточнил Аксель, и гость подтвердил «попадание» кивком.

— Вы знаете, в тот день, когда мы с вами беседовали…— Он избрал именно такую формулировку и вопросительно посмотрел на Хука. Тот, в свою очередь, кивнул.— Так вот, в тот же день Анна сбежала. Мне сообщили, что ее похитили и держат взаперти. Я попытался освободить ее, используя свои…— он вновь запнулся, формулируя окончание фразы,— связи, но очень скоро узнал, что в клинике произошли странные события, свидетелем которых неожиданно стали и вы. Я вас очень прошу…

Соломон видел, с каким трудом этому сильному человеку даются его слова. Что ни говори, а нелегко просить, когда привык брать, причем брать, не спрашивая. Брать по праву сильного.

— Анна жива и здорова. Вам не о чем беспокоиться,— произнес Аксель.— Что же касается остального, то увольте. Она давно не ребенок, и ей решать, видеться с вами или нет.

Каких бы взглядов ни придерживался Стенсен, но он оставался отцом, а для отца самое дорогое — его дитя. Соломон понимал, что вряд ли его слова прозвучали утешительно, но не знал, что добавить к сказанному, ведь, кроме родственных уз, этих двух человек связывали и иные, не слишком понятные ему отношения любви-противостояния.

— Я бы хотел, чтобы дочь вернулась домой,— тихо произнес швед, и Аксель мгновенно понял, что так или иначе тот намерен добиваться своего. Даже силой, если того потребуют обстоятельства.

— Я понимаю, что не мне давать вам советы, мистер Стенсен, и все-таки…

— Прежде чем обмениваться поверхностными мыслями, быть может, стоит прислушаться и к моему мнению? — Неожиданно для обоих мужчин Мэри-Эн появилась в двери спальни и смерила их насмешливо-возмущенным взглядом.

— Анна? — Стенсен вскочил с кресла и изумленно уставился на неожиданно вступившую в разговор дочь.

— Сядь, папа, и не волнуйся — со мной все в порядке. Я вижу, ты удивлен моим появлением? — спросила она.— Напрасно. Мистер Хук сообщил мне о предстоящем разговоре, и я поспешила сюда.

— Как… как ты себя чувствуешь? — опускаясь в кресло, спросил Стенсен.

— Вполне прилично, если ты имеешь в виду мое ранение,— ровным, без оттенка эмоций, голосом сообщила она.— Так вот, я поспешила сюда, потому что хотела лично избавить тебя от иллюзий.

— Что ты имеешь в виду, дочка?

— Сейчас объясню.— Мэри-Эн скрестила на груди руки и в упор посмотрела на «отца».— Так вот, слишком часто за последнее время мне на пути попадались мужчины, пытавшиеся посадить меня под замок.— Она подарила каждому по возмущенному взгляду, показав тем самым, что недовольна обоими, хотя полностью ее понял только один из двоих.— Я поразмыслила над этим и пришла к выводу, что ситуация меня не устраивает. Мне не нравится, когда мой собственный отец, не спросив моего согласия, пытается выдать меня замуж. Мне не нравится, когда меня против воли помещают в охраняемую клинику. Мне не нравится, когда врачи насильно принайтовливают меня к больничной койке…— Ее взгляд потемнел от сдерживаемой пока ярости.— Надеюсь, перечисленного достаточно?

— Анна…— Стенсен явно испытывал чувство вины. Как бы там ни было, но его люди — или его сообщники — ранили его собственную дочь, и осознание этого факта связывало его по рукам и ногам.— Раньше ты вела себя сдержанней, и что это за матросский жаргон? Принайтовливают… Не нравится мне все это.

— Не нравится? — С тихой яростью переспросила она.— Мне тоже, но если ты хочешь, чтобы все стало по-прежнему, вспомни, что я не только твоя дочь, но и живой человек, со своим мировоззрением, со своими желаниями, наконец! Я — личность,— неожиданно весомо произнесла она, и Аксель нутром почувствовал, что последняя констатация предназначена им обоим,— а не инструмент твоих финансовых операций. Когда-нибудь я соберусь и замуж, но сама выберу себе спутника жизни.— Она сделала непродолжительную паузу.— Тебе придется смириться либо с этим, либо с моим уходом из твоей жизни!

Здорово она уладила семейные проблемы своего прототипа. Аксель с трудом удержал на лице выражение отрешенной сосредоточенности. Во многом она, конечно, права. Пожалуй, даже во всем. Что ни говори, а ее машинная логика безупречна! Аксель и сам мог бы повторить все, ею сказанное, но вправе ли она брать на себя подобную ответственность? Человек — не машина! А Мэри-Эн — не Анна.

Стенсен побагровел от гнева. Похоже, никогда прежде ему не приходилось выслушивать от дочери ничего подобного. В первый миг это показалось Акселю странным. Анна вовсе не выглядела забитой, скованной условностями девушкой, но через секунду он понял, что так и должно быть. Стенсен не тот человек, который готов стерпеть сопротивление. Пусть даже оно исходит от его любимой дочери. Он станет ломать противоборство и скорее предпочтет сломать личность, нежели видеть ее независимой. Анна наверняка понимала это и со свойственной ее натуре умной тактичностью предпочитала сглаживать углы и избегать открытого противостояния отцу. По крайней мере, до поры до времени.

— Мистер Стенсен,— видя, что пауза затянулась, заговорил Аксель,— не подумайте, что я вмешиваюсь не в свое дело, но мне кажется, Анна высказалась вполне определенно. Я знаю, какого труда ей стоили ее слова, и не сомневаюсь, что не меньших усилий вам стоило выслушать их. Мне кажется, что вам обоим следует на этом остановиться и сделать паузу, пока вы не наговорили друг другу лишнего. Пока все поправимо. К тому же, я — невольный свидетель…

— Вы правы, мистер Хук.— Стенсен шумно выдохнул и посмотрел на Акселя тяжелым взглядом. Он по-прежнему говорил медленно, с трудом держа себя в руках, избегая встречаться с «дочерью» взглядом, но все-таки держался.— Я думаю, сейчас мне следует вас покинуть, иначе я действительно сорвусь.— Он поднялся со своего места и вдруг, заколебавшись, остановился.— Ты действительно намерена выступить на завтрашней Сессии Лиги? — Он в упор посмотрел на строптивую «дочь».

— Эти люди четырежды пытались убить меня,— негромко, но веско произнесла Мэри-Эн,— не говоря уж о тех, кого им убить удалось. Неужели ты думаешь, что я стану молчать? — Аксель недовольно поморщился. Она говорила излишне резко, и он опасался, что Стенсен не сдержится. По сути, это ничем не грозило, кроме разоблачения ее псевдочеловеческой сущности, но именно этого Соломону хотелось избежать.

— Мистер Хук,— Стенсен не ответил «дочери». Он обернулся к Акселю и теперь говорил с ним.— Постарайтесь, чтобы пятая попытка также не удалась… если она случится.— Вслед за этим он развернулся и стремительно вышел.

Вот так, так… Аксель озадаченно поскреб в затылке. Что это? Предупреждение? Или в такой странной форме проявляется любовь этого человека?Уж больно к месту его предостережение. А главное, как хорошо оно укладывается в канву происходящего! В любом случае, игнорировать сказанное он не имеет права.

— Мэри-Эн, за что ты накинулась на Стенсена? — мирно поинтересовался он.

— За то, что он — Стенсен.— Славно сказано, а главное — свежо. За пять минут до этого она нападала на него самого. Видимо, за то, что он — Соломон Хук.

— Тебе не кажется, что это слишком? — не удержался он от замечания.— В любом из нас можно найти что-то неприятное… Кстати, твоя агрессивность произвела на мистера Стенсена именно неприятное впечатление. Знай он, что ты — не его дочь, и тебе пришлось бы несладко. Подумай об этом, а сейчас — идем.

— С тобой — куда угодно, милый,— проворковала Мэри-Эн.

Акселя так и подмывало расхохотаться, но он лишь сдержанно улыбнулся. Если спецам Лиги и не удалось воссоздать полноценное человеческое существо — возможно, они и не пытались этого сделать,— то создать личность им удалось вполне. Как там сказала Мэри-Эн? Я — личность! Похоже, так оно и есть на самом деле.

* * *

— Я рад, мистер Хук, что вы решили переночевать в конторе,— заметил водитель, когда Аксель устроился на заднем сиденье роскошного лимузина.— Если то, что пишут газеты, — правда, ночью может случиться все, что угодно.

— Газеты пишут правду,— откликнулся Аксель.— Сомневаешься, заверни к мэрии. Бьюсь об заклад, толпа уже рассосалась. Остались лишь зеваки да журналисты.

— Идет! — кивнул водитель.— Оттуда и до конторы добираться удобнее.

Громоздкая машина начала петлять по улицам Старого Города, медленно подбираясь к его границам. К счастью, подавляющее большинство контор и офисов уже закончило работу и люди разъехались, так что машин им встречалось не так уж много. Наконец, не столь долгий, сколь извилистый путь остался позади, и машина остановилась на боковой улочке, как раз напротив ратуши.

Аксель открыл дверь и выбрался наружу. Вокруг раскинулось обширное пустое пространство. Здание ратуши выглядело вымершим. Стены его покрывали уродливые надписи. Требуем информации… Требуем свободы… Требуем гарантий… Требуем, требуем, требуем… Соломон усмехнулся. Что у никчемных индивидуумов неизменно хорошо получалось, так это требовать. Легкий ветерок носил по асфальту обрывки газет, разноцветные бумажные ленты, пластиковые стаканы из-под прохладительных напитков. Пустые бутылки из-под напитков горячительных также валялись здесь и там.

— Похоже, совсем недавно здесь погуляли на славу,— заметил остановившийся рядом с Акселем водитель.

Соломон кивнул, взглядом выражая согласие и одновременно ища консультанта, могущего просветить их относительно происходящего. Такой вскоре отыскался в виде бесцельно пинавшего ногами мусор юноши с остекленевшими глазами.

— Эй! Парень! — крикнул Соломон.— Что тут произошло?

— Сам не пойму,— неожиданно ответил тот.— Было так весело,— с обидой произнес он.— Играла музыка. Люди смеялись. Я познакомился с девчонкой, а потом вдруг все кончилось…— Он начал растерянно оглядываться, словно всерьез надеялся, что чудовищная несправедливость ему лишь пригрезилась, и стоит лишь повнимательней присмотреться, как все вернется обратно.— А ведь было так весело,— повторил он и вдруг требовательно уставился на Акселя.— Куда все подевалось? Куда ушла моя девушка?!

Аксель подумал, что сейчас с мальчишкой случится истерика, и ему совсем не улыбается утирать перебравшему спиртного сосунку сопли. Он развернулся и пошел к машине. Мальчишка попытался переадресовать вопрос водителю, но тот последовал примеру Сола и через секунду поравнялся с ним, поминутно оглядываясь и не без интереса наблюдая за тем, как парень висит на плече такого же, как он, бедолаги, и оба поливают друг друга слезами по поводу несправедливости жестокого мира.

— Как тебе картинка? — не останавливаясь, поинтересовался Хук.

— Я думаю, следует ужесточить возрастные ограничения на продажу спиртного,— откликнулся водитель.

— Не поможет,— отозвался Аксель, вглядываясь в безоблачное небо.— Этот и через десять лет не поумнеет.

— Так что же делать?

— М-да. Извечный вопрос, в поисках ответа на который безуспешно ломало головы не одно поколение философов. Рецептов они измыслили множество, но ничего действительно достойного породить так и не сумели.

— Один мой знакомый сказал, что человечество давно пора ухватить за шиворот и хорошенько встряхнуть,— откликнулся Аксель,— и я сейчас подумал, что он не так уж и не прав…

— Может быть, может быть…— задумчиво согласился водитель.— Что вы там высматриваете?

— Вертолет,— не отрывая взгляда от медленно барражирующей пространство над площадью винтокрылой машины, откликнулся Соломон.— Что он делает над Старым Городом?

— Быть может, наблюдает за демонстрантами? — высказал предположение водитель.

— Так они давно разошлись,— не согласился Хук.— Сразу поняли, что сами стали объектом внимания, и предпочли не искушать судьбу.

Напарник Сола недоуменно пожал плечами. Ну, летает, и пусть себе летает. В молчании они вернулись к машине и так же молча забрались внутрь. Лимузин плавно тронулся с места, аккуратно пересек опустевшую площадь и, набирая скорость, понесся по автостраде.

Как всегда, когда судьба готовила ему неприятный сюрприз, Аксель ощущал некое предчувствие. Он посмотрел на водителя — его явно не мучили никакие тревоги. Тогда он обернулся и посмотрел в заднее окно, кажется, специально для того, чтобы убедиться в реальности собственных предчувствий. С неба стремительно пикировала винтокрылая машина…

Определить конечную ее цель, казалось, невозможным, но Аксель не сомневался, что это — их лимузин.

— Эй, Майкл! — крикнул он водителю, жалея, что не сам сидит за рулем.— За нами погоня!

— Не вижу! — откликнулся тот, бросив быстрый взгляд на экран прибора внешнего обзора.

— Сверху! — подсказал Сол.— Вертолет над площадью помнишь?!

— Вот черт! — выругался тот, быстро подкрутив ручку настройки видоискателя.— Вы совершенно правы.

— Прав, прав! — раздраженно согласился Аксель.— Ты можешь ехать быстрее?

— Не беспокойтесь, мистер Хук! Наша машина не слишком быстра, зато броня на ней — отличная!

— У меня нет ни малейшего…

Договорить Аксель не успел. Град пуль, выпущенных мощным шестиствольным пулеметом, ударил по броне крыши, прогрохотал по ней свинцовым дождем и обрушился на заднее бронированное стекло, перемолов его в мелкую крошку. Аксель повалился на пол — благо, места для человека его габаритов в огромной машине оказалось достаточно — как раз в тот момент, когда вертолет рванул вверх, заложив крутой вираж перед следующим заходом.

— Гони, тысяча чертей! — гаркнул Соломон, инстинктивно посмотрев на потолок салона. Две широкие вмятины пересекли верхнюю броню от лобового стекла до заднего. Аксель не знал, выдержит ли материал кузова следующую атаку, но сильно сомневался, что ему выдастся возможность узнать ответ на этот вопрос. На месте пилота он повторил бы атаку иначе и, выйдя лоб в лоб и, аккуратно расстреляв водителя, спокойно разобрался бы с пассажиром. Если пилот — профессионал…

Похоже, никто из окружающих даже не заметил обстрела. Громоздкий лимузин задергался, безуспешно пытаясь проложить себе путь среди не слишком интенсивного в это время потока менее массивных, зато более стремительных гиромобилей. Аксель понял, что Майкл не относится к людям, способным прокладывать себе путь в толпе. Шум снаружи стремительно нарастал. Аксель понял, что вариантов выжить у них практически нет. Остановиться — значит, превратить себя в неподвижную мишень. Единственное, что может их сейчас спасти, — это скоростной маневр, то есть как раз то, на что его водитель не способен. Проклятье! Аксель выдрал из кобуры бластер, на миг даже воспылав добрыми чувствами к поделившемуся с ним запрещенным оружием Гризли.

Как всегда перед дракой, ярость поднялась в нем всепоглощающей волной. Он не знал, откуда бралась эта ярость, но когда кто-то угрожал ему или близкому ему человеку, в душе Акселя поднималась неистовая волна гнева, словно древние боги войны переселялись на время битвы в его душу. Прижавшись к правому борту кузова, он направил ствол в разбитое заднее окно и осмотрелся. Вертолет как раз заходил для новой атаки. Еще секунда, две — и новый шквал свинца обрушится на беглецов. Аксель нажал на спуск как раз в тот момент, когда свинцовый шквал начал коверкать крышку багажника. Синеватое в ярком солнечном свете пламя с глухим уханьем вырвалось из укороченного ствола бластера.

— А-а-а! — страшным голосом закричал водитель. Машина вильнула, но почти сразу выровнялась. Аксель понял, что попал, лишь когда шквал огня захлебнулся, а винтокрылая машина резко ушла в сторону.

— Что с тобой?! — мгновенно обернувшись, Аксель понял, что, к сожалению, попал не только он.

— Плечо! — крикнул Майкл.— Если можешь, перебирайся на мое место! Меня надолго не хватит!

Аксель бросил быстрый взгляд назад и вверх. Вертолет набрал высоту и начал очередной боевой разворот. Черт! Как все не вовремя! Сол быстро перекинул свое тренированное тело на водительское сиденье — Майкл уже сидел рядом, придерживая руль левой рукой. Черт! Как все неудачно складывается! Сол мельком взглянул на водителя. Тот откинулся на спинку сиденья, зажимая левой рукой правое плечо, и кровь продолжала сочиться между пальцев. Похоже, стрелка из него не получится.

— Ты как? — все-таки спросил он, хотя вопрос и казался излишним. Как может чувствовать себя истекающий кровью человек с раздробленным плечевым суставом?

— Обо мне не заботься,— ответил Майкл и, устало прикрыв глаза веками, пробормотал: — Кто бы мог подумать…

Да, кто бы мог… Парень абсолютно прав. Аксель стиснул зубы и вдавил до отказа в пол педаль акселератора, и машина рванулась вперед как раз в тот момент, когда свинцовый дождь вновь забарабанил по корпусу. Уходя из-под обстрела, он резко вывернул руль, протиснулся между двумя юркими экипажами и понесся дальше. На их счастье, и пилот вертолета оказался не слишком хорош, а может быть, единственный выстрел Соломона достиг цели и повредил одну из систем. Хук посмотрел в зеркало панорамного обзора — так и есть. Из правого борта машины тянулся рассеянный шлейф сизого дыма. Немного странно, если учесть, что карбюраторные двигатели давно вышли из употребления, но от этого не менее приятно. Правда, на пожар не похоже, скорее, повреждена одна из гидравлических магистралей, но в их положении и это можно считать удачей.

Сейчас Аксель не мог стрелять, зато мог управлять машиной, и неповоротливый лимузин с вовсе не свойственной ему виртуозностью стал обгонять, казалось бы, более шустрые легковушки. Бледный от потери крови, Майкл обескураженно смотрел то на дорогу, то на своего пассажира, волею судеб превратившегося в водителя, то на машины за окном, которые по сравнению с ними, казалось, едва передвигались.

Пули вновь осыпали сталепластовый корпус лимузина. Сейчас они свистели совсем рядом, по временам врываясь в проем разбитого окна, и тогда лишь спинки передних сидений защищали продолжавших бороться за жизнь людей от неминуемой смерти. Вырвавшись на относительно свободный участок магистрали, Аксель выхватил из кобуры бластер и, мгновенно развернувшись, выстрелил, прекрасно сознавая, чем в тесном салоне грозит ему промах из этого оружия. С привычным уже уханьем заряд унесся в открытое окно, но прошел мимо цели. Вертолет вильнул, едва не столкнувшись с идущей слева машиной, водитель которой также шарахнулся в сторону, очумело глядя на втиснувшуюся между легковушек винтокрылую машину.

Аксель машинально поднял воротник своего упсаволового костюма, хотя и сознавал условность его защиты. Если пуля попадет в шею, ему конец. В этом случае он не отделается сломанными ребрами, ему просто раздробит позвоночник… Майкл взглянул на экран прибора внешнего обзора и, словно впервые, осознал весь ужас происходящего. Вертолет стремительно падал, казалось, прямо на них. Словно в дурном сне, он наблюдал, как разворачиваются закрепленные по бортам машины мощные шестиствольные пулеметы, отыскивая в толчее машин ту единственную, которой и предстоит стать целью. ОТЫСКИВАЕТ ИХ. И что-то внутри Майкла подсказало ему, что этой атаке Предстоит стать последней. Он беспомощно посмотрел на Хука, словно тот мог хоть что-то изменить.

Поймав на себе взгляд раненого, Аксель оглянулся на него, почти сразу перевел взгляд на экран и понял все. Опытным глазом он определил, что пулеметы нацелены, осталось лишь занять оптимальную позицию и слегка подкорректировать прицел.

— Держись!

Он всем весом навалился на педаль тормоза. Пронзительно взвизгнули тормоза, и стремительно настигавшая их боевая машина начала приближаться еще быстрее. Майкла бросило на лобовое стекло, он сдавленно чертыхнулся и зашипел от боли, но сейчас это не имело значения. Прозрачный колпак фюзеляжа вертолета разлетелся на тысячу осколков. Хвост винтокрылой машины задрался, подобно хвосту изготовившегося к удару скорпиона. Словно в последнем предсмертном порыве, лопасти разбитой машины ударили по кабине непокорной жертвы, но броня выдержала и этот отчаянный удар.

Аксель понял, что должно произойти в следующий момент, и вдавил в пол педаль акселератора. Машину занесло и развернуло, но огненной каши они сумели избежать. Вертолет рухнул на тут же опустевшую мостовую, перевернулся несколько раз, завалился на бок, окончательно превращаясь в груду искореженного металла, и взорвался.

Аксель тщетно пытался удержать на трассе лимузин, который от мощного удара сильно занесло и развернуло. Нажав на тормоз, он до отказа вывернул руль, но избежать столкновения не сумел. В следующий миг они влетели в разделительное ограждение путепровода. Словно ножом по стеклу, сверхпрочный сталепласт капота отвратительно проскрежетал по бетону ограждения, и тяжелый лимузин, словно мячик, отбросило назад. «Только бы гироскоп не сорвало с опоры», — молил Аксель. Если такое произойдет, они оба превратятся в кроваво-стальную кашу. Но гироскоп не сорвало. Все-таки броневик… Ход машины понемногу выравнивался. Пространство вокруг них опустело — невольные попутчики вовсе не страдали склонностью к суициду. Аксель понял, что теперь все зависит только от него, а это значит, что он выкрутился и на сей раз. Машина вильнула раз, другой и выровнялась. Что ни говори, но у гиромобиля есть одно очень важное качество — он не может перевернуться. По крайней мере до тех пор, пока маховик под днищем остается на своем месте…

В последний раз вильнув, они покатили по шоссе, как вполне пристойные граждане. Если бы не разбитое заднее стекло, исполосованный пулеметными очередями корпус, да носивший следы мощного удара капот, они ничем не отличались бы от остальных участников дорожного движения. Тут Аксель вспомнил о Майкле и покосился на раненого водителя. Тот глухо постанывал, держать за раненое плечо и с лицом серым, словно кусок застиранного полотна.

— Майкл! — тихо позвал Соломон.

Тот медленно повернулся на звук голоса, но Аксель так и не смог ответить на вопрос, соображает ли он, кто обратился к нему, а главное — зачем. Это ничего. Они оба живы. Остальное — образуется. Он посмотрел на экран перископа. Они стремительно удалялись от пылающей посреди шоссе груды металлолома, когда-то называвшейся вертолетом. Он видел, как дымящиеся останки боевой машины аккуратно объезжают спешащие к месту отдыха люди. Все они притормаживали, разглядывая непривычную картину.

Откуда взялся этот вертолет с бензиновым двигателем, какие давно уже не применяются? Где раскопали такую древность, другой разговор. Гораздо интереснее тот факт, что машина выглядела вполне современно. Говоря проще, этот способный гореть и взрываться реликт замаскировали под геликоптер Воздушного Патруля… Но машины Патруля не оснащаются навесным оружием… «А чего ты ожидал?» -спросил он сам себя и усмехнулся еще мрачнее, чем в начале рассуждений. Похоже, сбылось предсказание Стенсена. Крысы решили, не тратя времени понапрасну, одним ударом избавиться и от Анны, и от него самого… Что ж, им это почти удалось.

* * *

— Итак,— Токадо поднялся с председательского кресла,— мы выслушали представителей всех сторон, заявленных для выступления в летней Сессии Совета Директоров сторон.

Он обвел надменным взглядом собравшихся в зале журналистов, и поднявшийся было в зале говор утих. Впрочем, причиной тому был не суровый взгляд председательствовавшего на нынешней Сессии директора МЕБЛИПа, а неподдельный интерес аудитории.

— Директора соответствующих комитетов пришли к положительному решению всех вопросов, за исключением двух, не входивших в единоначальную компетенцию ни одного из директоратов, а, следовательно, требовавших коллегиального решения: по предложению мистера Стенсена о денационализации принадлежащего Лиге сектора промышленности и претензии генерального менеджера фирмы «Наш дом — Земля!» Эшли Форда к налоговой инспекции. По первому из вопросов мнение совета разделилось пополам, причем в немалой степени в связи с неясными предостережениями Директора Службы Безопасности Лиги,— недовольно сообщил он.— Директорат надеется, что при открытом обсуждении вопроса мистер Мтомба дополнит свои туманные предостережения соответствующими фактами. Суть второго вопроса, как мы поняли, относится к области права и, как и первый, требует дополнительных разъяснений со стороны именно Директора Службы Безопасности. Мистер Мтомба,— он обернулся к занимавшему кресло в конце правого края протянувшегося вдоль авансцены стола Директору Службы Безопасности,— насколько я понял, именно вы владеете информацией по обоим вопросам. Прошу.

Токадо грузно опустился в председательское кресло и хмурым взглядом обвел относительно небольшой, но уютный конференц-зал директората. Его раздражало обилие журналистов именно на этой сессии — сессии, от которой так много зависит, которая призвана поставить точку в их долгой и кропотливой работе по окончательной нейтрализации неожиданно проснувшегося от долгой спячки и становящегося все более опасным конкурента — Лиги. Обычно на заседаниях присутствовал лишь минимум представителей печати, по большей части прикармливаемых, а потому освещавших происходящее в нужном свете. Японец с трудом удержался от мрачной усмешки. В перерыве он просмотрел аккредитационные документы каждого и с сожалением обнаружил, что придраться не к чему — на каждой официальной бумаге стоит виза пресс-службы Лиги и допуск Службы Безопасности. Похоже, после серии поражений Мтомба впервые взял маленький реванш. Что ж, такое должно было рано или поздно произойти. Плохо, что момент оказался, словно специально выбран, самый неудачный. Теперь, на виду у десятков телекамер, перед сотней объективов фотокорреспондентов, перед навострившей уши армией пишущей братии, придется тщательно подбирать, кропотливо обдумывать все ответы, проговаривать в уме каждую фразу, взвешивать каждое слово.

— Господа! — Высокий и сухопарый африканец с густым барашком коротко стриженных седых волос поднялся со своего кресла и обратился не к членам совета, а именно к находившимся в зале журналистам, чем вызвал дополнительное раздражение Токадо, наконец-то понявшего, кому нынешняя Сессия обязана небывалым вниманием прессы.— С вашего позволения я начну с ответа на второй вопрос. Требование различных общественных групп, в частности, так называемых Фаталистов, разобраться в сложившейся в деловом секторе сложной, не побоюсь этого слова, предкраховой ситуации не могло остаться без внимания. В течение нескольких предшествовавших заседанию суток экономическому отделу Службы Безопасности пришлось работать круглосуточно, зато нам удалось собрать заслуживающую внимания информацию, на основании которой инициирован целый ряд расследований, послуживших причиной жалобы со стороны мистера Форда. Я хочу попросить начальника экономического отдела Службы Безопасности мистера Блэкфилда кратко рассказать о результатах проведенного расследования.

— Что еще за экономический отдел, мистер Мтомба?! — неожиданно резко запротестовал Токадо, мгновенно забыв о собственном намерении тщательно продумывать все, что собирается произносить вслух.— И кто такой этот Блэкфилд? Я его не знаю!

— Мне непонятно ваше недоумение, мистер Токадо,— сдержано произнес африканец.— Думаю, для вас не явится откровением тот факт, что Служба Безопасности Лиги давно уже не занимается отлавливанием карточных шулеров, перебравших спиртного дебоширов и прочих нарушителей спокойствия граждан,— под сдержанный смешок зала пояснил он.— К счастью, Всемирное Полицейское Управление успешно справляется с охраной общественного порядка, но к величайшему моему сожалению, вынужден проинформировать собравшихся, что отныне Служба Безопасности вынуждена заниматься проблемами глобальной угрозы человечеству.— В зале поднялся ропот.— Причем угрозы реальной! — повысив голос, добавил он.— Мы имеем дело со впервые возникшей угрозой извне! — Ропот перешел во встревоженный гул.— Прошу терпения, господа! Обещаю: вы все узнаете! Мистер Блэкфилд! Прошу вас!

Перед тем как сесть, Мтомбе удалось бросить мимолетный взгляд на Токадо. Японец выглядел мрачно. От самодовольной ухмылки, с которой он пожимал утром руку Мтомбе, не осталось и следа, да и немудрено. Всего лишь два часа назад он не сомневался, что полностью владеет ситуацией, а теперь оказалось, что он жестоко ошибался. Возможно, догадайся он, чем дело обернется после перерыва, и попытайся перенести обсуждение на другой день, все обошлось бы, но сработал план Акселя. В перерыве африканец удачно сыграл не слишком хорошо разбирающегося в своем деле человека, чем вызвал снисходительную усмешку Токадо и его соратников по Ассоциации, неодобрительные взгляды их противников и возможность открыто огласить полученную в ходе расследования информацию. Тем временем Блэкфилд пересек зал, поднялся на сцену и занял свое место за кафедрой.

— Прошу внимания, господа! — заговорил докладчик.— Я постараюсь изложить суть дела максимально кратко.— Он сделал паузу, выжидая, пока не утихнет шум в зале.— Итак, корень возникшей проблемы заключается в банкротстве ряда только что скупленных неизвестными лицами предприятий. К настоящему времени уже полтора миллиарда служащих получили от новых работодателей уведомления о скором — в течение двух-трех месяцев — увольнении, и этот процесс продолжается. Люди возмущены и требуют объяснений. В этой ситуации Служба Безопасности, как ей и полагается, предположила самое худшее — экономическую диверсию со стороны группы неизвестных нам лиц, направленную не на отдельные фирмы, а на человечество в целом! — Последние слова Алекс почти прокричал, так как по мере того, как он произносил их, сдержанный поначалу шумок превратился в бурю неконтролируемых эмоций. Что и говорить, не каждый день узнаешь о том, что тебя пытаются уничтожить. Причем не просто тебя одного, а все человечество.— Мы начали расследование,— переждав взрыв возмущения, продолжил Алекс,— и вычленили довольно значительную группу лиц, занимавшихся перекупкой и последующим банкротством фирм.— Согласитесь, что бизнес, приносящий резко отрицательную прибыль,— заметил он не без ехидства,— довольно-таки странный бизнес. По крайней мере, в нашем, человеческом понимании. Естественно, мы не могли не заинтересоваться личностями этих людей, происхождением их капиталов и выяснили, что все они без исключения в недалеком прошлом — рантье, жившие безбедно, но отнюдь не богато. Причем, все без исключения отказались объяснить происхождение неожиданно обнаружившегося в их распоряжении огромного капитала. В результате у нас не оставалось иного выхода, кроме как передать дело в налоговую полицию. Теперь в течение ближайших суток все они обязаны документально прояснить свое финансовое положение.

— Имена! Назовите имена!

— Я прошу прощения,— сконфузился Блэкфилд,— но в настоящее время имена фигурантов — тайна следствия. Если окажется, что капиталы, хотя бы части из них, нажиты преступным путем, мы огласим имена подследственных.

— Корреспондент «Дейли Экспресс»! — выкрикнул со своего места молодой человек в клетчатом пиджаке.— Вы назвали этих людей фигурантами, или статистами. Сознательно ли вы применили именно такую формулировку? Это первый вопрос, и второй: означает ли ваша формулировка то, что за странным бизнесом не оглашаемой вами пока группы лиц стоит некто, до настоящего времени неизвестный даже вам?

Зал мгновенно притих. Все поняли, что прозвучавший вопрос — ни больше ни меньше как домашняя заготовка, но это лишь добавило ему значимости. До перерыва вяло протекавшая Сессия не привлекала внимания журналистов. Многие задавались вопросом, зачем их вообще сюда пригласили? Часть даже собиралась свернуть аппаратуру и убраться восвояси, но что-то их останавливало. Дернись кто первым к выходу, и зал опустел бы в считанные минуты, но каждый из недовольных опасался остаться в проигрыше, если выяснится, что после их ухода произошло расплывчато обещанное «нечто», и окажется, что они по собственной глупости предоставили конкурентам возможность монополизировать новость. И вот, наконец, густо запахло сенсацией…

— Именно так! — подтвердил Блэкфилд.— Ведь, кроме гражданского, налогового и уголовного права, существует и такая вещь, как здравый смысл. И здравый смысл подсказывает, что если человек всю жизнь существовал на семипроцентную ренту от заработанного предками капитала, то ему просто неоткуда взять мало-мальски значительной суммы. В нашем же случае размеры даже средних по значимости сделок исчислялись десятками миллиардов кредитов.— В зале вновь зашумели, и Алекс замолчал, выжидая, пока эмоции поуменьшатся.— К сожалению, это все, что я могу сказать. Разве что обратить ваше внимание на следующее обстоятельство — как вы, наверное, уже догадались, все фигуранты являются акционерами компании «Наш дом — Земля!». Тот факт, что сверхбогатые совладельцы компании отказываются прояснить происхождение своих капиталов, настраивает мысли на вполне определенный лад. Впрочем, вполне может статься, что я ошибаюсь, и завтра исчерпывающая документация будет передана в руки инспекторов, или еще сегодня мистер Форд, столь недовольный действиями налоговой полиции, разъяснит ситуацию. Благодарю за внимание,— закончил он, поклонился и, не дожидаясь новых вопросов, вышел из зала.

Мтомба поднялся со своего места и окинул бурлящий от возбуждения зал оценивающим взглядом. Реакция журналистов оказалась как раз такой, на которую они накануне и рассчитывали. Если даже каким-то волшебным образом Токадо и его дружкам удастся выйти сухими из воды и стянуть ему руки удавкой служебных инструкций, то от своры изголодавшихся по настоящему скандалу журналистов ничто не укроется.

— Мистер Токадо,— начал Мтомба,— надеюсь, вы удовлетворены объяснением причин повышенного внимания налоговой полиции к компании «Наш дом — Земля!»? Весьма сожалею, что не сумел в кулуарах связно объяснить вам всего, но я, как и вы, впервые услышал отчет мистера Блэкфилда, и, признаюсь, на меня он произвел впечатление.

— На меня тоже,— сдержанно отозвался со своего места японец.— Знай я об услышанном раньше, и нам не потребовалось бы сейчас выслушивать незрелые выкладки мистера Блэкфилда.— В зале послышались протестующие голоса, и Токадо успокаивающим жестом поднял руку.— Прошу принять во внимание, господа, что Сессия Лиги собирается для формального утверждения всесторонне проработанных указов и постановлений, а не для выслушивания пусть и важных, но скороспелых предположений и подозрений. Директорат — не следственная комиссия!

— Боюсь, что не могу с вами согласиться, господин Председатель,— возразил со своего места Мтомба.— Мы с вами — всего лишь функционеры аппарата Лиги, существующей исключительно затем, чтобы защищать своих граждан, обеспечивать им достойные для проживания условия. Сейчас мы имеем тревожную и неординарную ситуацию, результатом которой явились массовые волнения граждан и наша первоочередная задача, успокоить людей, дать им достоверную информацию, которой располагаем сами.

— Не нужно меня уговаривать, мистер Овагунга! — раздраженно откликнулся Токадо. Он вовремя понял, что чем дольше длится их «обмен мнениями», тем яснее для присутствующих становится тот факт, что именно он, Акуро Токадо, директор МЕБЛИПа, желает свернуть дискуссию.— Я всецело с вами согласен и думаю, что все поняли необоснованность претензий мистера Форда, а пока предлагаю перейти к обсуждению предложения мистера Стенсена относительно денационализации принадлежащего Лиге сектора промышленности. И обсуждение предлагаю начать именно вам, мистер Мтомба, ведь именно вы наиболее резко высказывались против и отказались объяснить причины своего протеста.

— Да, господин Председатель,— согласился африканец,— и причины, побудившие меня к молчанию, связаны с предыдущим выступлением. Если случится так, что после денационализации принадлежавшие Лиге предприятия ждет та же судьба, что и нынешних банкротов, то человечество превратится в перенаселенную аграрную планету, вынужденную забираться все глубже в землю и заниматься традиционным сельскохозяйственным производством, поскольку окончательно лишится предприятий по производству синтезаторов пищи.

Мтомба намеренно сгустил краски. В зале поднялся невообразимый шум. Именно шум, а не выкрики, потому что люди не могли еще сформулировать вопросы и обменивались недоуменно-возмущенными репликами.

— Я предлагаю наложить бессрочный мораторий на деятельность финансовой группы «Наш дом — Земля!», причем на весь период расследования.

— Пожалуй, вы хватили через край, мистер Мтомба.— Токадо изо всех сил старался держать себя в руках и, пусть с немалым трудом, но это ему удавалось.— Я, конечно, понимаю, что чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных мер, но я отказываюсь считать ситуацию чрезвычайной! — Последнюю фразу ему пришлось прокричать, чтобы пересилить возмущенные крики из зала.— Да, отказываюсь! К тому же советую вам не забывать о священном праве собственности, на котором основано благоденствие нашего общества!

— В том-то и дело,— возразил Мтомба,— что периодически для блага общества приходится пересматривать устои этого общества. Впрочем, речь сейчас не о переоценке столь милых вашему сердцу ценностей. Речь идет всего лишь о целесообразности. Целесообразность подразумевает под собой продуманность действий, а продуманность в свою очередь предостерегает от поспешных шагов. Именно поэтому я и предложил наложить мораторий на передачу собственности Лиги в частные руки. К тому же все вышесказанное — не основная причина. Служба Безопасности предполагает, что некто тайно направляет действия мистера Стенсена, и что этот некто не слишком чист на руку. Впрочем, я думаю, что гораздо лучше меня вам поведает об этом мистер Соломон Хук.

Мтомба говорил осторожно, хотя его так и подмывало выложить журналистам все, что знает он сам, а там пусть Стенсен отмывается, как умеет. Однако он не давал воли чувствам, и говорил предельно осторожно. Чем он может подкрепить свои обвинения? На Яне Стенсен сделал все, как надо, наследив выше крыши, но при обилии оставленных улик, все они оказались безадресны. Что остается? Признание, сделанное в собственном офисе? Но и оно ничего не доказывает, поскольку сделано без свидетелей. Остается слово Акселя против слова Стенсена — ситуация, слишком смахивающая на банальное шельмование, так что после начального успеха им придется долго отмываться от ответных обвинений. Что же касается клиники доктора Фуджи, то и здесь ситуация схожая. Пожалуй, сейчас все будет зависеть от того, удалось ли его людям завершить сборку детектора… Он тянул, сколько мог, и пока не знал результата, а потому ждал появления друга едва ли не с большим волнением, чем любой из присутствующих в зале. Правда, в отличие от остальных, Мтомба точно знал, отчего волнуется.

Соломон Хук появился в правом боковом проходе. Разговоры мгновенно стихли, и в зале воцарилось напряженное молчание. Аксель окинул присутствующих взглядом победителя и с максимальной, какую только позволяли костыли, грацией двинулся вдоль правого края авансцены, поднялся по ступеням и за спинами восседавших за длинным столом директоров направился к кафедре. Здесь движения его сделались отрывистыми — явно сказывалось отсутствие навыка продолжительного перемещения на четырех конечностях. Словно нарочно он замирал на миг за спиной каждого из директоров, рывком передвигался на шаг, делал новую паузу, пока таким вот неловким аллюром не добрался до места. Аккуратно сложив костыли у боковой стенки кафедры, он оперся о ее края руками и окинул журналистов насмешливым взглядом.

— Друзья! — бодро начал он.— Прошу простить мне мой неловкий эквилибр — вчера меня в очередной раз подстрелили, но — уверяю — говорить мне это не помешает.

— Мистер Хук! — Посреди зала вскочил щуплый коротышка в очках.— Судя по сообщениям в прессе, вчерашнее покушение — третье за последнюю неделю. Не слишком ли большую для человека изворотливость вы демонстрируете?

Шутка получилась, мягко говоря, не слишком изысканной, с явным оттенком могильного юмора. Тем не менее она вызвала в зале легкий смешок и неподдельное внимание аудитории.

— Благодарю за комплимент,— Сол улыбнулся,— но вынужден вас поправить: вчерашнее покушение — четвертое за последнюю неделю и шестое за истекший месяц. Наверное, я слишком люблю жизнь! — отшутился он, и на сей раз шутка вызвала гораздо более бурную реакцию.— На самом деле,— продолжил он, когда утих смех в зале,— ситуация слишком серьезна, чтоб обсуждать столь незначительные моменты. Я полностью поддерживаю позицию мистера Мтомбы относительно моратория на продажу имущества Лиги и сейчас скажу — почему.— Он сделал паузу, дожидаясь полной тишины.— Я прибыл на Ян с целью расследования причины происшедших там несчастных случаев и с уверенностью могу сказать, что гибель экспедиции явилась результатом диверсии, направленной на срыв яньского проекта.

— Мистер Хук,— пододвинув к себе микрофон, молвил Токадо,— надеюсь, кроме собственных выводов,, вы располагаете и подтверждающими их фактами? Если так, самое время предать их гласности.

— Конечно, мистер Токадо! — бодро откликнулся Аксель.

— Мистер Хук, хочу вам напомнить, что я председательствую на данном собрании, а потому попрошу вас обращаться ко мне — господин Председатель. Вы поняли?

— Да, господин Председатель! — Хук с энтузиазмом тряхнул густой шевелюрой и радостно оскалился, словно «господин Председатель» сказал нечто чрезвычайно забавное. Зал отозвался смехом, а Токадо ограничился гневным взглядом — роль «своего парня», равного среди равных совершенно не импонировала ему. Тем не менее он смолчал, не желая устраивать из собрания шоу.— Так вот о фактах.— Хук обернулся к залу и мгновенно посерьезнел.— В ходе расследования я выяснил, что под видом двух людей, а именно Роя Спаркса и Ларри Хоупа, некто направил на Ян двух роботов, которые начали устранять одного за другим участников экспедиции, маскируя смерти под несчастные случаи. Мне пришлось вступить с ними в противоборство, в результате которого роботы…— тут он помялся, подыскивая наиболее точное определение,— пришли в негодность.

— Мистер Хук! — вновь заговорил Токадо.— Здесь уже утверждали, что для человека вы слишком живучи. Как вам удалось вывести из строя двух роботов, когда каждый из них значительно превосходил вас и в силе, и в точности расчета, и в быстроте реакции?— не сдержавшись, он нервно хохотнул.

— Смею заметить, господин Председатель, что моя профессия — оставаться в живых, попутно добывая необходимую клиенту информацию,— мгновенно откликнулся Аксель. Похоже, он ждал подобного вопроса.— Посмотрите на меня — я до сих пор жив, хотя далеко и не каждый раз мне удается выжить без ущерба для здоровья. Весьма прискорбно, что вы, господин Председатель, находите в этом факте повод для некачественного юмора.— В зале кто-то захохотал, остальные поддержали его сдержанным смехом. Токадо мрачно молчал, и Хук вновь повернулся к аудитории.— Оба робота оказались стандартными андроидами-универсалами, предназначенными для шахтных работ, с пластиковой оболочкой, искусно имитирующей человеческую внешность. У обоих оказались удалены мотиваторы и вместо них вставлены стандартные армейские фугасные мины большой мощности…

— Мистер Хук! — закричали из зала.— Фирмы-производители уверяют нас, что мотиватор неотделим от мозга!

— Совершенно верно,— согласился Аксель.— Именно так и принято считать, но кому-то удалось проделать этот фокус. И увольте меня от вопроса — как? Факт есть факт! В свое время специалисты разберутся в нем и по этому поводу будет созвана пресс-конференция.

— Но разве нельзя по заводским номерам проследить путь роботов на Ян, ведь андроиды выпускаются в весьма ограниченных количествах? — выкрикнул тот же голос.

— Вы абсолютно правы! Но преступники понимали это ничуть не хуже нас с вами и тщательно вывели все заводские номера и клейма…

— И на основании этого факта вы сделали вывод,— вновь вмешался в разговор Токадо,— что именно мистер Стенсен и есть тот самый злоумышленник, а, стало быть, и на предложение его следует наложить вето?!

— Я прошу прощения, господин Председатель,— вновь не заставил ждать себя с ответом Аксель,— но, по крайней мере, среди присутствующих вы первый высказали подобную версию. Не берусь с вами спорить, возможно, вы и правы,— под смех зала продолжил он,— но я имел в виду нечто иное,— сохраняя невозмутимость, продолжил Соломон,— а именно: кому-то очень не хотелось, чтобы металлы Яна попали на Землю, а поскольку земные разработки редкоземельных элементов давно стали убыточны, в числе подозреваемых остаются лишь потребители…

— К которым мистер Стенсен не относится! — закончил за него Токадо.

— Прямо — да, но не косвенно, поскольку дешевые металлы Яна могут сделать выпускаемые предприятиями Лиги гиперприводы конкурентоспособными. Мистер Стенсен не может не понимать этого, отсюда и его предложение по денационализации принадлежащих Лиге предприятий.— Аксель понимал, что аргументация его, мягко говоря, не бесспорна, но она играла на главную цель — Токадо следовало вывести из равновесия, ибо, только потеряв над собой контроль, он может выдать себя.

— Опять вы со своими нападками на «Вестерн Юнион Инкорпорейтед»! — не сдержался Токадо.

— Наоборот, господин Председатель! — мгновенно откликнулся Аксель.— Я лишь попытался поддержать вашу версию причастности мистера Стенсена к печальным яньским событиям! — под смех зала, возразил он.— Прошу простить, если не так вас понял. Как бы там ни было, но пока не выяснится, мистер Стенсен или кто-то иной стоит за событиями на Яне, нельзя предпринимать серьезных шагов. Этого требует элементарная осторожность.

Аксель сознательно вел разговор к тому, чтобы персона Стенсена как можно чаще обозначилась в качестве центра событий и, кажется, в зале начали это понимать. Слишком уж часто звучала сегодня фамилия шведа, слишком рьяно защищал его Токадо, и больно уж акцентировал на нем внимание присутствующих Соломон Хук. Сейчас он мог поздравить себя с удачным претворением в жизнь своего замысла. Теперь имя владельца «Вестерн Юнион Инкорпорейтед» стало той осью в разговоре, вокруг которой можно запускать все остальные факты. Главное, чтобы до Токадо — или кто там засел в его башке — эта простая истина дошла с опозданием.

— Прошу заметить, господа,— вновь обратился к залу Соломон,— что, в отличие от господина Председателя, я намеренно не ограничиваю круг подозреваемых персоной мистера Стенсена и его окружения.— Он покосился на сидевшего посреди длинного стола слева от кафедры Токадо. Японец напоминал огромную пузатую бочку с порохом, фитиль которой прогорел почти до конца и до взрыва осталась одна секунда — одно неосторожно произнесенное докладчиком слово.— Дело в том, что Ян оказался всего лишь началом, первым звеном в цепи не менее впечатляющих событий. Вернувшись на Землю, нам удалось выяснить, что подмена людей носит едва ли не массовый характер. В клинике доктора Фуджи нам удалось обнаружить небольшой цех по производству псевдолюдей — и вновь никаких следов злоумышленников! То есть абсолютно тот же почерк, что до этого просматривался на Яне — при огромном количестве улик почти полное отсутствие указующих на злоумышленника фактов! — В зале зашумели, Токадо недобро покосился на Акселя, но тот поднял руки в предостерегающем жесте.— Нет, господин Председатель! Я вовсе не имею в виду мистера Стенсена!

В зале поднялось нечто невообразимое.

— Перестаньте ёрничать, Хук! — рявкнул выведенный из себя смехом зала Токадо.— Не забывайте, кто вы и где находитесь!

— Мистер Токадо,— спокойно поправил его Соломон.— Я прекрасно помню, что я человек и выступаю на заседании Совета Директоров Лиги с цель разоблачения заговора, равного которому еще не знало человечество — с целью разоблачения заговора против самого человечества!

Смех оборвался, и в зале повисла напряженная тишина. Люди боялись посмотреть друг на друга… вернее, теперь у них даже не возникало такого желания. Все, как один, смотрели на огромного длинноволосого бородатого мужчину за кафедрой, желая и в то же время страшась услышать, что он еще скажет!

— По-моему, вы окончательно сошли с ума, мистер Хук…— В наступившей тишине голос Токадо прозвучал обвиняющим гласом прокурора.— Или же сами стоите в центре обрисованного вами заговора! — Похоже, вместо того, чтобы взорваться, Председатель сумел плевком погасить тлеющий кончик запала.

— Я вовсе не сошел с ума, господин Председатель,— размерено произнес Аксель,— и не я заговорщик…

— Кто же тогда?

— Вы!!! — громом прозвучало в наступившей тишине.

В следующий миг рука Акселя взметнулась, и некий снаряд, как выпущенный из пращи камень, метнулся к лицу Токадо. Толстый японец не успел среагировать, лишь глаза его расширились от ужаса, когда сидевшая в голове Председателя Крыса увидела, как мгновенно расправившаяся паутина оплела ее убежище и тугой петлей затянулась на шее. Все это происходило в полнейшей тишине, запечатлевалось в объективах телекамер и фотоаппаратов. На Акселя кинулся ближайший из сидевших за столом директоров, но, в отличие от директора Токадо, Соломон Хук оказался готов к нападению. Один из костылей, превратившийся в его руках в грозное оружие, обрушился на голову нападавшего, опрокинув его навзничь. Среди людей началась паника, по проходам зала к сцене уже бежали охранники, и никто не мог сказать наверняка, люди они или нет. Но когда Аксель выхватил из кобуры бластер и выстрелил в лицо одного из директоров, все — и бегущие к сцене, и замершие в ступоре растерянности — одновременно остановились, и у каждого мелькнула одна и та же мысль: этот волосатый парень сошел с ума! Они молча наблюдали, как, словно при замедленной съемке, падает на стол тело убитого на их глазах человека. Падает и никак не может упасть! Наконец оно с грохотом повалилось на белую скатерть и успокоилось навек. По крайней мере всем так казалось до тех пор, пока затылочная часть черепа «убитого» не откинулась подобно крышке люка и наружу не метнулось небольшое существо неясных очертаний и цвета слоновой кости, но Аксель ждал этого, и мгновенно разрядил в беглеца бластер. Обугленный труп пилота повалился на пол, и в тот же миг среди находившихся в зале директоров началась странная эпидемия обмороков. Оставшиеся на ногах члены Совета оторопело смотрели, как между их ног шныряют крохотные существа, и только Аксель с Мтомбой, ругаясь на чем свет стоит, тщетно пытались помешать беглецам. Через минуту зрелище ограничилось трупом Токадо. В сетке затянутой вокруг его головы бесновалось голое тело Крысы, тщетно пытавшейся разорвать сверхпрочную паутину ловушки.

* * *

— Я давно начал подозревать,— подумав, произнес Аксель,— что дело здесь не ограничивается простыми экономическими мотивами, хотя поначалу все выглядело как конкурентная борьба.

— И ты так ни разу и не поколебался в своей уверенности? — Алекс насмешливо прищурился. Впрочем, он не считал, что старый друг хвастается — ни прежде, ни — насколько он сумел убедиться — теперь подобной слабости за ним не наблюдалось.

— Ну как же…— Соломон усмехнулся в бороду и отпил из стакана.— Я ведь не непогрешимый пророк Мохаммед. Когда после возвращения с Яна я разговаривал со Стенсеном, я почти поверил, что ошибался, что именно он — основной персонаж разыгравшейся на наших глазах драмы, а основной побудительный мотив — овладевшая им бредовая идея мирового господства.

— И что же тебя разуверило?

— Не что, а кто, — поправил друга Хук.— Сам Стенсен и разуверил, назвав похитителей дочери крысами.

— Ничего не понимаю.— И Оварунга потряс курчавой головой.

— А это нельзя понять,— согласился Соломон,— это можно только почувствовать.

Он выразительно посмотрел на друга.

— Наверное, каждому хотя бы отчасти знакомо состояние, когда мозг усиленно работает над проблемой, не имея в своем распоряжении фактов, беспомощно цепляясь за ничего, на первый взгляд, не значащие мелочи. Говорят, Менделеев именно таким образом увидел во сне свою знаменитую Периодическую таблицу элементов. Дураки называют это слепым везением, на самом деле все значительно сложнее.— Он посмотрел на африканца поверх кромки стакана и усмехнулся, заметив, как недоверчиво покосился на него старый друг.— Вижу, что не убедил тебя.— Он на секунду задумался.— Давай подойдем к вопросу с другой стороны. Каков Стенсен? — Он вопросительно посмотрел на друга, но на собственный вопрос сам же и ответил.— Сильный, не привыкший к излишним церемониям мужчина, неизменно получающий все, что ему нужно, потому что именно он стоит у руля и правит, куда ему заблагорассудится. И вдруг у него — почти Бога! — крадут дочь! Каково его отношение к похитителям?

— Сволочи! — подсказал Алекс.

— Верно,— кивнул Аксель.— «Ублюдки», «подонки» и прочие нелицеприятные определения, среди которых превалируют нецензурные выражения. Спрашивается: при чем здесь «крысы»? Отметьте и еще один момент. Стенсен явно знал похитителей, а в таких делах есть, конечно, исполнители, но они — всего лишь безликие статисты. Главная же фигура — заказчик. Тем не менее, Стенсен говорит о «крысах», то есть гнев его направлен не на одного человека, а на всех, причастных к похищению, лиц. Мне это показалось странным… И потом — крысы не занимаются киднеппингом! Они крадут сыр, колбасную кожуру, хлебные корки, но никак не взрослых дочерей властных претендентов на мировое господство!

— А не слишком ли ты увлекся своей теорией? — усмехнулся Мтомба. Сейчас, когда все волнения позади, он мог позволить себе поиронизировать над рассуждениями друга.

— Может быть…— Аксель сделал большой глоток и равнодушно пожал широкими плечами.— Но я привык доверять ощущениям, и, как видишь, не ошибся. Если хочешь, я просто отметил тогда эту фразу, как странность, о которой не следует забывать, — и только. Кстати, не с нее начались мои подозрения. До этого, сразу по возвращении, я отметил еще один факт, долгое время не дававший мне покоя. Это — запах Токадо.

Аксель допил очередную порцию виски, поставил пустой стакан на стол и с невозмутимым видом стерпел смех Мтомбы и нескрываемое изумление Алекса.

— Ты что же, нюхал Толстяка? — Африканец, наконец, успокоился, но, сформулировав вопрос, вновь расхохотался особенным, членораздельным смехом: «Ха! Ха! Ха!»

Соломон хладнокровно перенес повторный приступ Оварунги, и когда тот, наконец, успокоился, как ни в чем не бывало пояснил:

— Удивляешь ты меня, дружище. Ты превратился в кабинетного сыщика — это скверно. Ты привык читать газеты, выслушивать донесения агентов, рыться в рапортах и, суммируя чужие мнения, делать свои умозаключения. Ты разучился добывать факты САМ! А ведь то, что я сказал, не так глупо… если, конечно, не ржать, а поразмыслить над услышанным здраво.— Аксель выразительно посмотрел на друга.— Токадо, как и все тучные люди, страдает повышенной потливостью и, как следствие, активно пользуется дезодорантами. Не надо обладать носом спаниеля, чтобы учуять стоящий в его кабинете запах. Запах, который исчез без следа, когда я вторично посетил нашего друга после своего возвращения с Яна и его — из клиники доктора Фуджи.

— Ну и?…

— Войдя в кабинет, я просто отметил этот факт и тут же забыл о нем. Ты ведь помнишь ситуацию тех дней — смерть Анны, знакомство с очаровательной Лори…

— Ну да,— кивнул африканец.— Тебе было не до анализа обонятельных ощущений.

— Именно,— согласился Аксель,— но память постоянно возвращала меня к этому факту. Первая мысль: Токадо сменил марку дезодоранта. Я даже проконсультировался со знакомым парфюмером, но тот сказал, что дезодорантов без запаха никто не выпускает. По его словам, несмотря на все успехи парфюмерной промышленности, полностью подавить функцию потоотделяющих желез так и не удалось, поскольку это противоречит физиологии человеческого организма. Реклама лжет, выдавая желаемое за действительное, так что все дезодоранты содержат в своем составе ароматизаторы, забивающие все-таки существующий залах пота. Однако Токадо во время второй нашей встречи сосвсем не пах.— Аксель внушительно посмотрел на Мтомбу, но на этот раз африканец отнесся к его словам совершенно серьезно.— Не пах,— продолжил он,— несмотря на удушающую жару снаружи и не слишком хорошую работу кондиционера в его кабинете.

— А ведь верно,— неожиданно согласился Оварунга.-И мне показалось, будто у него жарковато.

— Вот-вот! — кивнул Аксель.— Как если бы человек перестал чувствовать температуру, или… сменил свои климатические пристрастия.

— Хорошо,— вмешался в разговор Алекс.— Я тогда не был с вами, но меня ты убедил в своей правоте… Вот только в чем она заключается?

— Тогда я этого и сам не знал. Просто занес очередной необъяснимый факт в копилку замеченных странностей. Помните древнюю теорию о переходе количества в качество? Не знаю, как в других областях человеческой деятельности, но логика, на мой взгляд, в значительной мере построена именно на этом принципе.

— Ну, допустим,— повторил Алекс.— А когда у тебя впервые появилось ОСОЗНАННОЕ,— выделил он последнее слово,— подозрение, что Токадо — уже не Токадо?

— Сразу, как только я попал в клинику доктора Фуджи. Он был такой же тучный — хотя и не такой огромный — и тоже без запаха… У меня, тренированного физически человека, любое движение вызывало легкую испарину, в то время как этот толстяк и не собирался потеть! Именно тогда и произошло первое качественное переосмысление скудного набора странностей. Не могу сказать, что сразу назвал их роботами, но в непонятной нечувствительности к температуре чувствовалось что-то нечеловеческое. И тут же подсознание подкинуло мне еще один неприятный фактик — кроме тебя, Мтомба, только Токадо знал о том, что покушение на меня не удалось.

Африканец кивнул. Все верно, японец входил в число их друзей, и для него, Мтомбы Оварунги, последний факт полностью завуалировал первый, а вот Аксель отметил его…

— А дальше?

— А дальше странности посыпались как из рога изобилия. В первую же ночь меня разбудили неприятные визитеры. Что-то маленькое бегало по полу, крохотными коготками цокая по паркету. В детстве у меня был еж, и, как всякое, ведущее ночной образ жизни существо, днем он спал, а ночью делал свои дела, так что я хорошо знаю этот звук. Но в пустыне не водятся ежи! Сначала я решил, что кто-то по неосторожности завез в клинику вездесущих крыс, и они прижились в здании. Наутро я обыскал комнату и обнаружил странную централизованную систему кондиционирования. Да, из трубопроводов шел прохладный воздух, но меня не покидало ощущение, что это сделано лишь для отвода глаз, чтобы дыра в стене не вызывала удивления у вновь прибывшего, в то время как истинное назначение ее: коммуникация, путепровод. К этому подталкивало и еще одно соображение. Я специально обошел несколько соседних номеров и во всех отсутствовали решетки на выходных отверстиях. Все выглядело логичным, за исключением одного: вопрос, кто пользовался странным путепроводом, оставался без ответа. Конечно, именно им пользовались ночные топтуны, но кто они на самом деле, я в тот момент не знал, хотя, возможно, подсознательно уже тогда начал подозревать истинное положение дел.

— Да,— задумчиво кивнул Мтомба,— легко все объяснить, когда знаешь верный ответ.

— Точно,— подтвердил Аксель.— Я же тогда просто гадал, как случается, когда обладаешь набором разношерстных фактов и не в силах увязать их воедино. Единственное, что удалось соединить — странное отсутствие запаха у двух толстяков, но и здесь первая, вроде бы, зацепка ставила больше вопросов, чем давала ответов. Следующую загадку подкинули медбратья. Они возвращались с садовых работ, лопаты их носили явные признаки недавнего применения, но следов трудовой деятельности я в саду так и не обнаружил. Мне это показалось странным…

— И скоро ты догадался, что они копали могилу? — заговорил Алекс.

— Да ты что! Все мы крепки задним умом.— Аксель обреченно пожал плечами, как человек, который ясно осознает, что не все ему подвластно.— Ну как же: клиника, люди в белых халатах, не навреди, клятва Гиппократа и все такое…

— И все же, когда ты начал понимать, что они — не те, за кого себя выдают?

— Когда забрался в кладовку, хотя первые подозрения зародились чуть раньше.— Он на секунду задумался.— Юл в разговоре проболтался, что выздоровление пациентов происходит резко и сразу. Именно тогда у меня возникло подозрение в подмене людей. Разум категорически отметал его, но подсознание старательно подсовывало, возвращая к этой неприятнейшей мысли.

— Интересно,— сказал Мтомба.

— Ты начал говорить о кладовке,— напомнил Алекс.— Что ты там сумел обнаружить?

— Ты же знаешь людей…— Соломон выразительно посмотрел на Мтомбу, затем перевел взгляд на Алекса.— Все мы незаметно обрастаем никому не нужными мелочами. Поройся в карманах: портсигар, зажигалка,— он не стал ждать, когда кто-то из друзей последует его совету, и принялся выкладывать на стол содержимое собственных,— бумажник, носовой платок,— перечислял он.— Не слишком много, но лишь потому, что мелочь собрана в бумажнике, да и по характеру я человек аккуратный. И тем не менее, даже в спецовке всегда найдется что-то незначительное: тот же носовой платок — если, конечно, человек не привык сморкаться в занавески — пакетик резинки, монетка для газетного автомата, оторванная пуговица, наконец… да мало ли чего еще?! Однако, спецовки уборщиков оказались абсолютно стерильны! Словно не люди их носили, а роботы, которым ничего не требуется, кроме своевременно замененной смазки!

— Так вот когда…— протянул Алекс, дивясь тому, как причудливо порой работает мышление человека, делая совершенно неожиданные — но верные! — выводы из на первый взгляд малозначительных фактов. Отсутствие у человека запаха… Отсутствие мусора в его карманах… М-да…

— Именно тогда,— подтвердил Аксель,— я и подумал, что все они слишком напоминают мне яньских злоумышленников — туповатого Спаркса и вечно пьяного Хоупа. В клинике же я попал в колонию психов, двух неразговорчивых санитаров, а единственный нормальный человек страдал неестественным для человека клиническим отсутствием потливости. Я начал усиленно размышлять над новой версией, и опять-таки все, вроде бы, складывалось необыкновенно удачно. Приезжает клиент. Его ведут в кабинет, снимают с мозга информацию, затем изготавливают точно копирующую его внешность оболочку для робота, информацию закладывают в память киборга, и двойник готов. Тогда оригинал убивают, закапывают его труп где-то на периферии оазиса, и вместо него домой возвращается двойник, в дальнейшем готовый выполнить любое задание своих создателей.

— Как на Яне,— подсказал Алекс.

— Точно как на Яне,— подтвердил Аксель.— И братья-садовники вписываются в эту схему, как нельзя более удачно: вроде бы, ухаживают за садом, а на самом деле — прячут трупы.

— Кстати, мы нашли кладбище именно в той стороне, куда ты указывал,— заметил Мтомба.

— Много? — мрачно поинтересовался Аксель.

— Уже извлекли почти сотню тел.

Хук кивнул и потянулся за бутылкой. Он не знал никого из наспех погребенных Крысами людей, но разве это имеет значение? Все они — люди, и сейчас это слово стало для него синонимом слова — родственник. Все они люди — одна большая семья — и часть этой семьи убита гнусными Крысами, тайно творившими свое гнусное дело уже полсотни лет… а может быть, и больше. Кто знает? Сколько еще таких вот безымянных могил предстоит им обнаружить теперь, когда они знают, что искать…

— Окончательную точку поставил лысый парень, словивший черепом тяжеленную вазу, но даже не заработавший синяка. Хотя для того, чтобы все встало на свои места, мне пришлось пережить не самый приятный в жизни момент.

— Так, значит, когда ты спускался в подвал, ты уже знал все?

— И да, и нет.— Он поймал на себе недоуменные взгляды друзей и пояснил: — Была теория, но не было ее подтверждения. К тому же, я думал, что псевдолюди — киборги, а они оказались марионетками. Без знания этого последнего довершающего картинку факта я никак не мог установить связи между стройной теорией подмены людей киборгами и существованием внутренних коммуникаций непонятного назначения. Связь, в итоге, оказалась очень простой, но в тот момент — вовсе не очевидной. На это последнее озарение у меня так и не хватило времени — события начали развиваться слишком стремительно. Обнаруженный гардеробчик стал еще одной зацепкой, но не окончательной. Зато когда я попал в подвал, в святая святых доктора Фуджи, думать оказалось уже не о чем — все разъяснилось само собой.

Некоторое время все трое молчали, осмысливая сказанное. Наконец Мтомба ожесточенно почесал каракуль волос на затылке и со странным выражением лица посмотрел на друга.

— Послушай-ка… Ведь все висело на волоске и могло запросто рухнуть в тот момент, когда ты обнаружил в соседнем номере Псевдоанну.

— Верно,— согласился Хук.— К счастью, они не успели.

— Понимаешь,— стал размышлять вслух Аксель,— я думаю, что обычно все происходило следующим образом. Поздно вечером очередного пациента вызывал к себе Фуджи, а через некоторое время в его номер приносили куклу. Обычно этого никто не видел, а если и видел, то ему объясняли, что больной спит.

— Но ведь это глупо! — не выдержал Алекс.

— Глупо, конечно,— не стал спорить Аксель.— Так же глупо, как и дурацкая система кондиционирования с дурацкими открытыми воздуховодами… Да и вообще, я, к примеру, даже сейчас не понимаю назначения странной коммуникационной системы. По-моему, гораздо логичнее было бы вернуть на место двойника, так сказать, своим ходом. Никаких вопросов, и ни к чему эти чудовищные трубы, естественные только на первый взгляд.

— Быть может, их назначение в другом? — после минутного раздумья сказал Мтомба.— К примеру, в обеспечении возможности бегства в случае внезапного разоблачения?

— И в этом тоже,— согласился Аксель,— но не все так просто. Думаю, трюк с носилками — вынужденная мера. Информация о прототипе, скорее всего, втискивается в сознание Крыс под гипнозом. Видимо, процесс этот протекает по разному у разных особей. С другой стороны, ничего страшного даже при вынужденном длительном гипнообучении не происходит. Кукла пребывает в дежурном режиме до тех пор, пока пилот не придет в себя. По сути, риска никакого.

— И полное выздоровление,— кивнул Алекс.

— Точно! Если кто-то из домашних и отмечает перемену, то относит ее на счет остаточных явлений болезни, одно только избавление от которой компенсирует все неудобства.

В дверь постучали, и Мтомба мгновенно развернулся в своем кресле.

— Войдите!

— Шеф! — На пороге появился молодой подтянутый человек с озабоченным лицом.— Им удалось сбежать!

— А-а! Черт! — не сдержался Мтомба.— Всем? — Вошедший кивнул.— Но каким образом?

— Тот, что сидел в голове директора Токадо, скончался…— молодой человек помялся.— Похоже, от испуга.

— Отравился! — подсказал Алекс и сдавленно заржал, настолько смешным показалось ему им же высказанное предположение о крысином шпионе, ревностно соблюдающем кодекс чести. Провалившийся агент не имеет права на жизнь!

— Очень похоже на то,— с облегчением согласился сотрудник Мтомбы, не рискнувший, как видно, озвучивать и ему казавшуюся абсурдной мысль.

— Ну, хорошо,— Мтомба недовольно покосился на друга,— а что стало с остальными?

— Сбежали,— сконфуженно повторил тот.— Когда паника в зале улеглась, кроме шести кукол директоров мы обнаружили и десяток покинутых кукол псевдожурналистов. Крысы же словно сквозь землю провалились. Примерно через пять минут мне сообщили, что звездолет с монумента в парке стартовал…

— Что-о?!! — Мтомба выглядел, как обыкновенно выглядит человек, чьи жизненные принципы неожиданно терпят полный крах. Впрочем, и Аксель, и Алекс выглядели не лучше.

— Да.— Молодой человек обреченно пожал плечами, словно именно себя считал главным виновником случившегося.— Постамент оказался оборудован путепроводами, а памятник на нем — не чем иным, как межзвездным кораблем. Через минуту после старта он покинул атмосферу и сразу ушел в гиперпространство. Сейчас специалисты пытаются высчитать вектор предполагаемого перехода, но не знаю… Слишком уж быстро все произошло.

— Но ведь это невозможно! — не выдержал Мтомба.— В непосредственной близости от планеты нельзя набрать сверхскорость! Однако…

— Вы нашли систему коммуникаций внутри здания? — спросил Аксель.

— Нет.— Молодой человек, видно, сразу же вспомнил клинику доктора Фуджи и понял, о чем идет речь.— Все оказалось значительно проще: двери прогрызены с таким расчетом, чтобы обеспечить беспрепятственное бегство. Конференц-зал ведь находится на втором этаже.

— Простенько и со вкусом,— одобрительно кивнул Аксель.— Между прочим, э-э-э… юноша,— он посмотрел на все еще стоявшего в дверях с растерянным лицом оперативника,— на вашем месте я бы наведался в офис компании «Наш дом — Земля!». Не исключено, правда, что и там уже все упаковали чемоданы, но чем черт не шутит…— Оперативник перевел вопросительный взгляд на шефа, и тот кивком подтвердил свое согласие.— Попадете в Старый Город, будьте настороже! — крикнул ему вслед Аксель.

— Да пропустите же меня! — Дверь не успела закрыться, а в нее уже пытались войти одновременно две Анны. Выражение лиц Алекса и Мтомбы заставило бы любого усомниться в их умственных способностях, зато на лице полулежавшего в своем кресле Акселя расплылась детски-наивная улыбка.— Я желаю знать, кто она?! — гневно сверкнув глазами, возвестила Анна, которую Аксель опознал по едва ли не буквально валившему из ноздрей дыму.— И запомни: каждое произнесенное тобой слово может быть повернуто другим концом и засунуто обратно!

Мтомба все еще изумленно смотрел на этих невероятно похожих друг на друга девиц, но уже начал приходить в себя, так как понял, что, наконец-то, встретились Анна и Мэри-Эн… Мэри-Эн пока молчала, но по тому, что она остановилась возле кресла, в котором восседал его друг, и с воинственным видом закатывала рукава, понял, что уступать своих прав она не собирается.

— Эй, девочки! — поспешил он остановить бурю страстей.— Если собираетесь убить моего друга, да еще в моем кабинете, выпейте для храбрости хотя бы по стакану!

— Убить?! — Обе «близняшки» одновременно обернулись к оратору.— Что за мрачные мысли родятся в твоей черной деревянной голове?! Я его жадно целую! — Одна из двойняшек стремительно нагнулась к Акселю и запечатлела на его устах короткий, но страстный поцелуй.— Жадно! — повторила она, мгновение спустя победно посмотрев на свою копию.

— Убери от него свои липкие губы, сучка! — возмущенно зашипела вторая.

Несмотря на неистовый гнев, она оставалась прекрасной. Алекс перевел взгляд на ее «копию» — то же самое он мог сказать и о ней. Господи! Кто же из них настоящая Анна, а кто всего лишь голограмма?! Одна из девушек остановилась рядом с ним, и Алекс ощутил слабый аромат ее духов и даже более того — близость ее красоты… Но ведь вторая только что на его глазах целовала его друга! Он понял, что ничего не понимает.

— Ты думаешь, твоя ярость — проявление любви?! Глупый набор микросхем! Это всего лишь сбой в программе! — победно вскричала одна из Анн, не сомневавшаяся в убийственности последнего своего аргумента.

— Что ТЫ можешь знать о любви?! Ты, путающая низменную похоть с высоким чувством! — вскричала другая.

— Вон отсюда! — неожиданно спокойно сказал Аксель.— Обе! — тихо добавил он.— И не возвращайтесь, пока не научитесь мирно общаться.

Алекс согласно кивнул. Ссора явно переходила в разнузданную перепалку. Мтомба также молчал. Он еще не успел забыть ответ на свою предыдущую реплику, и ему совсем не улыбалось испытывать судьбу вторично. Как говорится, толкать маятник часов — занятие доступное, только результаты его весьма сомнительны.

— Тебе не мешало бы побриться! — мгновенно отреагировала та из девушек, что запечатлела на устах Акселя жадный поцелуй.

— Постричься тоже! — поддержала ее вторая.

— Женщины! Их любят боги!

— Ты прав, Алекс! — согласился Мтомба.— Они — радость для глаз!

— Но горе для ушей! — присоединил свое мнение к предыдущим высказываниям Соломон.

— Пойдем, милая! — не обращая внимания на отповедь, сказала одна из спорщиц, и обе гордо удалились, не удостоив глядевших им вслед мужчин прощального взгляда, мгновенно позабыв о только что раздиравших их разногласиях.

— Да, дружище,— заметил Мтомба, когда дверь за двумя фуриями закрылась,— похоже, на тебя и в мирной жизни охотятся исключительно профессионалы.

— Это что — комплимент?

— Безусловно.

— Хорошо.— Аксель выглядел умиротворенным.— Согласись, было бы обидно скончаться в руках дилетанток. Думаю, теперь ты согласишься с тем, что удачно жениться — все равно, что сунуть руку в мешок с гадюками и достать оттуда ужа?

— Мне это удалось,— не без удовольствия заметил Алекс.

— Кстати,— откликнулся Мтомба,— хотелось бы присутствовать при том, как ты сообщишь одной из этих двух фурий, что подозреваешь ее отца в пособничестве Крысам.

— Точно,— поддержал африканца Алекс.— Не забудь надеть шлем.

Аксель загадочно улыбнулся и промолчал, потому что он знал — ехидство друзей бессмысленно - Анна уже все знает, а он до сих пор жив.

Content

Бахорин Юрий Соломон Хук. Дилогия