Оливия Майлз

Нарушая правила

Глава 1

В середине дня Соня Блэкмор вышла из офиса. Они с Форрестом договорились вместе пообедать. Еще одно приятное свидание, ни к чему не обязывающая болтовня, улыбки, комплименты — о, Форрест умел быть обаятельным! На душе у Сони было легко и радостно…

Пять лет назад она, наивная розовощекая провинциалка, полная надежд и радужных ожиданий, приехала в Сидней. Насколько же отвратительным оказался первый год, проведенный в столице! Без содрогания и не вспомнишь. Самым жутким приключением стал Джозеф. Подлец, подонок — иначе не назовешь. Использовал ее, а потом выбросил, как ненужную рухлядь.

Соня, разумеется, выкарабкалась и вынесла из той поучительной истории стойкую решимость добиться успеха и стать наконец идеальной, то есть самостоятельной и независимой женщиной.

Но тогда… Чтобы не позволить отчаянию завладеть ею полностью, девушка переломила себя и пошла работать туда, где нужен постоянный контакт с людьми. Ее взяли в отдел индивидуальных закупок в крупный магазин одежды. Поначалу она страшно уставала — от придирок богатых клиентов, от постоянной необходимости улыбаться, оттого, что ей хотелось одиночества или хотя бы уединения, а поплакать и пожалеть себя было банально негде, да и некогда. Иногда обиды брали верх: «Разве я для того родилась на свет, чтобы помогать семидесятилетней толстухе примерять нижнее белье? Причем она ведь его даже не купила!» Но каждый раз она видела себя со стороны — надутую, капризную, обижающуюся, — и ей становилось так смешно, что отступала даже усталость.

Можно сказать, что Соня быстро втянулась в работу. Она научилась предугадывать желания постоянных клиентов, молодым и дерзким предлагала смелые наряды и авангардные аксессуары, а самое главное — она разбиралась в моде и обладала невероятным чувством стиля. Это не осталось незамеченным — вскоре Соня стала топ-менеджером отдела закупок известного дома моды. Теперь она подбирала аксессуары к модным коллекциям одежды.

Так всего за год она нашла шикарную работу, отличное жилье и, самое важное, фантастического парня. Форрест оказался воплощением ее девичьих грез — высокий, красивый и, что нелишне, богатый. Однако наиболее привлекательной его чертой оставалось то, что он был просто без ума от Сони.

Они познакомились четыре месяца назад, когда Форрест продавал ее начальнице шикарную квартиру в самом центре Сиднея.

Форрест Пристли оказался архитектором. Они — компания молодых и талантливых ребят — проектировали и строили новые, ни на что не похожие дома. В юности Форреста пленили работы архитектора Гауди, и теперь он создавал такие же инопланетные строения, но не с плавными и перетекающими друг в друга линиями, а острые и колючие дома-скалы, дома-утесы.

Не стоит и говорить о том, что такая архитектура пользовалась бешеным успехом у людей, «повернутых» на всем экстравагантном. Новое поколение музыкантов, актеров, режиссеров, киномагнатов, юноши и девушки из индустрии моды — все стремились переехать в «дома Пристли» и не считались с затратами. Форрест сколотил себе состояние на их честолюбии и теперь мог построить дом для себя.

В день знакомства Форрест тут же пригласил Соню на ужин, а позже признался, что влюбился в нее с первого взгляда. Девушку это поначалу насторожило — пуганая ворона и куста боится. Однако вскоре все сомнения сошли на нет, и Форрест стал смыслом ее жизни. Потому что теперь можно было сказать «нет» выходным в гордом одиночестве.

Нет — приступам депрессии.

Нет — глупому страху перед тем, что ей никогда не испытать романтической, страстной любви, о которой грезит каждая девушка…

На светофоре загорелся красный, и Соня послушно остановилась, бросив взгляд на часы. Двенадцать двадцать три. Она нахмурилась. Обычно путь от офиса до ресторана, где они встречались с Форрестом, занимал десять минут. Он предпочитал обедать именно в «Централ Перк», стильном маленьком бистро с окнами, выходящими на гавань. Он ждал ее ровно в половине первого. У них, как всегда, был только час.

Форрест терпеть не мог, когда его заставляли ждать хотя бы пару минут, любил, чтобы все было под контролем. Соня считала, что это следствие его стремления к совершенству.

Когда наконец вспыхнул зеленый, Соня побежала по переходу и оказалась у дверей ресторана в двенадцать двадцать семь. Итак, у нее есть три минуты до прихода Форреста. Как раз хватит, чтобы привести себя в порядок.

Из зеркала на нее глянула взмокшая от быстрого бега девица с растрепавшейся прической. Пара энергичных движений щеткой — и каштановые, с красноватым отливом, спадающие до самых плеч волосы снова обрели замечательный вид. Соня стриглась у одного из лучших парикмахеров Сиднея, что обходилось недешево, но результат того стоил. Правильно высушить строптиво вьющиеся локоны, чтобы они стали прямыми, было делом нелегким. То же касалось и макияжа, искусно скрывавшего рано появившиеся морщинки вокруг глаз. Несколько легких мазков пуховкой по расплывшемуся портрету, пара точных штрихов губной помадой — и девушка защелкнула косметичку, вполне довольная своей внешностью.

Стрелки часов свидетельствовали, что она опоздала всего на минуту. Выйдя в зал, Соня едва не застонала: Форрест уже сидел за их столиком у окна и нетерпеливо барабанил пальцами по белоснежной скатерти.

Вот незадача!

Старательно растягивая губы в широкой улыбке, она поспешила к любимому. Форрест следил за ней с выражением неприкрытого недовольства на физиономии. Тут уж сама Соня слегка разозлилась. Подумаешь, важная птица! Делает вид, что ждет как минимум полчаса!

Она принялась было на ходу придумывать себе оправдание, но недовольная гримаса Форреста преобразилась в обольстительную улыбку, а глаза вспыхнули от восхищения. Рассмотрел, наконец, ее точеную фигурку в шикарном черно-белом платье, поняла девушка.

Злость и неловкость тут же исчезли. Соня обожала, когда он смотрел на нее так, словно она была самой прекрасной женщиной в мире. Ведь ей-то было известно, что она таковой не является. Просто она хорошо трудилась над собственной внешностью.

— Ради такого зрелища стоило подождать! — заявил Форрест вместо приветствия.

— Нет, правда, я пришла вовремя, — пролепетала Соня, усаживаясь напротив него. — Ветром так растрепало волосы…

— А по мне, — проговорил молодой человек, не отрывая от нее оценивающего взгляда, — ты всегда совершенна.

На светофоре загорелся красный, и Соня послушно остановилась, бросив взгляд на часы. Двенадцать двадцать три. Она нахмурилась. Обычно путь от офиса до ресторана, где они встречались с Форрестом, занимал десять минут. Он предпочитал обедать именно в «Централ Перк», стильном маленьком бистро с окнами, выходящими на гавань. Он ждал ее ровно в половине первого. У них, как всегда, был только час.

Форрест терпеть не мог, когда его заставляли ждать хотя бы пару минут, любил, чтобы все было под контролем. Соня считала, что это следствие его стремления к совершенству.

Когда наконец вспыхнул зеленый. Соня побежала по переходу и оказалась у дверей ресторана в двенадцать двадцать семь. Итак, у нее есть три минуты до прихода Форреста. Как раз хватит, чтобы привести себя в порядок.

Из зеркала на нее глянула взмокшая от быстрого бега девица с растрепавшейся прической. Пара энергичных движений щеткой — и каштановые, с красноватым отливом, спадающие до самых плеч волосы снова обрели замечательный вид. Соня стриглась у одного из лучших парикмахеров Сиднея, что обходилось недешево, но результат того стоил. Правильно высушить строптиво вьющиеся локоны, чтобы они стали прямыми, было делом нелегким. То же касалось и макияжа, искусно скрывавшего рано появившиеся морщинки вокруг глаз. Несколько легких мазков пуховкой по расплывшемуся портрету, пара точных штрихов губной помадой — и девушка защелкнула косметичку, вполне довольная своей внешностью.

Стрелки часов свидетельствовали, что она опоздала всего на минуту. Выйдя в зал, Соня едва не застонала: Форрест уже сидел за их столиком у окна и нетерпеливо барабанил пальцами по белоснежной скатерти.

Вот незадача!

Старательно растягивая губы в широкой улыбке, она поспешила к любимому. Форрест следил за ней с выражением неприкрытого недовольства на физиономии. Тут уж сама Соня слегка разозлилась. Подумаешь, важная птица! Делает вид, что ждет как минимум полчаса!

Она принялась было на ходу придумывать себе оправдание, но недовольная гримаса Форреста преобразилась в обольстительную улыбку, а глаза вспыхнули от восхищения. Рассмотрел, наконец, ее точеную фигурку в шикарном черно-белом платье, поняла девушка.

Злость и неловкость тут же исчезли. Соня обожала, когда он смотрел на нее так, словно она была самой прекрасной женщиной в мире. Ведь ей-то было известно, что она таковой не является. Просто она хорошо трудилась над собственной внешностью.

— Ради такого зрелища стоило подождать! — заявил Форрест вместо приветствия.

— Нет, правда, я пришла вовремя, — пролепетала Соня, усаживаясь напротив него. — Ветром так растрепало волосы…

— А по мне, — проговорил молодой человек, не отрывая от нее оценивающего взгляда, — ты всегда совершенна.

Соня принужденно рассмеялась.

— Ты бы посмотрел на меня с утра!

— Да уж смотрел, и не раз… — самодовольно ухмыльнулся Форрест. — По утрам ты выглядишь еще лучше!

Девушка торжествующе улыбнулась, услышав этот комплимент. Знал бы он, как тихо ей приходится ступать, когда она на цыпочках пробирается по утрам в ванную…

— Когда я гляжу на тебя, — продолжал Форрест, — у меня нет сомнений в том, что именно я вижу. Идеальную женщину. Умную. Соблазнительную. Знаешь, что мне больше всего в тебе нравится? Ты отлично представляешь, чего хочешь от жизни.

Он взял Соню за руку и погладил по пальчикам с аккуратным маникюром.

— Я с ума схожу по тебе, — понизив голос, проговорил он.

— Я тоже… — пробормотала Соня.

— Тогда почему ты не хочешь переехать ко мне?

Он уже во второй раз заговаривал с ней о переезде. Это было очень лестное предложение, но почему-то Соню оно пока не соблазняло. Она только-только вошла во вкус романтических свиданий и отказываться от этого удовольствия не собиралась. Ведь ясно, что произойдет, когда они станут жить вместе. Быт, однообразие, готовка, стирка… Скоро Соня смертельно надоест Форресту, а даже если и нет, то он станет видеть в ней нечто само собой разумеющееся. Как мебель. Начнутся споры о том, чья очередь идти в магазин и мыть посуду…

Конечно, прямо сказать об этом Соня не могла и потому нежно промурлыкала:

— Форрест, послушай, мне правда стыдно. Я люблю тебя до потери пульса. Но я бы оставила все как есть. Пока. Понимаешь… ведь мы не так давно знакомы. А жить вместе — большая ответственность.

Он упрямо сжал губы, и Соня испугалась. Вдруг он бросит ее из-за отказа?

Форрест нетерпеливо тряхнул головой и сухо улыбнулся:

— То есть ты намерена вести женскую игру?

— Что?

— У меня ушло два месяца на то, чтобы уговорить тебя переспать со мной. Это рекорд. Я уж подумал было, что ты фригидна…

Соня нервно облизала сухие губы. Так вот оно что. Форрест заметил, что она притворяется в постели. Но фригидность здесь ни при чем…

После печального опыта общения с Джозефом Соня постоянно испытывала неуверенность в отношениях с мужчинами и стеснялась собственного тела. Несмотря на то что теперь ее фигуре позавидовала бы любая красотка, девушка по-прежнему не могла просто так раздеться перед Форрестом. Она позволила ему соблазнить себя только после изысканного ужина, трех бутылок вина, двух часов предварительных ласк и бесчисленных уверений в том, что он готов умереть от любви к ней.

Конечно, надо признать, что в постели она не тайфун. Но что можно ожидать от женщины, чей небогатый сексуальный опыт ограничивался общением с торопыгой и скорострелом? Постельная техника Форреста по сравнению с кавалерийским наскоком Джозефа стала для Сони подлинным откровением. А когда в первый же раз ей удалось достигнуть оргазма, девушке показалось, что она побывала на небесах.

К сожалению, потом оргазмы в постели стали столь же редки, как и шоколадные эклеры в ее рационе. Естественно, вины Форреста в этом не было. Он был чудесным любовником: внимательным, нежным и романтичным, он все делал и говорил правильно. Соня винила во всем только себя. И когда Форреста начало беспокоить отсутствие у нее оргазмов, она сделала то единственное, на что способна влюбленная девушка, — стала их симулировать. Почему Форрест должен чувствовать себя виноватым, если вся проблема в ней? Кто знает, может, однажды она полноценно расслабится и будет кончать с точностью часового механизма: раз — и готово. А до тех пор не стоит паниковать из-за этого маленького несовершенства в их отношениях.

— Ты уже сделал заказ? — спросила Соня, чтобы сменить тему разговора.

— Разумеется.

Словно отвечая на ее вопрос, перед столиком появился официант с бокалом охлажденного шардоне для нее и минеральной водой для Форреста. Он никогда не пил ничего более крепкого, если надо было возвращаться на работу.

— Я и еду заказал, — прибавил он, когда девушка потянулась за меню.

Она промолчала, отвернувшись и пытаясь скрыть легкое раздражение. «Заказал для нас обоих? Откуда ему знать, чего именно мне захочется сегодня?»

— Не мог же я ждать, когда ты явишься, — пояснил Форрест. — Я же говорил, у меня мало времени. В половине второго я должен встретиться с клиентом в отеле «Хайат». Он из Гонконга. Хочет построить дом практически в центре Сиднея.

— Ого! Звучит перспективно, — присвистнула Соня.

Она пригубила вина и услышала, как Форрест тоже поднял стакан и хлебнул минералки, с шумом втянув в себя жидкость. Соня удивленно подняла на него глаза — настолько не похоже было это на поведение ее обычно сдержанного спутника. И обнаружила, что он смотрит куда-то мимо нее с выражением неприкрытого ужаса на лице.

Проследив за взглядом любимого мужчины, Соня увидела объект его пристального внимания: блондинку, шедшую по проходу прямо к их столику. Соне эта женщина была незнакома, иначе она обязательно запомнила бы ее. Красоток под метр восемьдесят с грудью, похожей на пару крупных дынь, не забывают.

— Так-так, — произнесла красотка с сахарной улыбочкой на устах, остановившись около их столика. Выдающимся частям ее тела потребовался лишний десяток секунд, чтобы наконец остановиться. — Какие люди! Форрест Пристли собственной персоной! Мужчина с кучей достоинств и обещаний, которых он, впрочем, не имеет обыкновения выполнять…

Форрест нетерпеливо заерзал на стуле, но промолчал.

— Прости, что вмешалась, милочка, — обратилась роскошная девица к Соне, — но у нас с Форрестом кое-какие дела. Ты ведь сказал, что позвонишь мне? Нет, я знаю, что прошла всего пара недель после конференции, но я уже стала подумывать… Ты ведь не из тех отвратительных типов, которые мажут девушку медом в три слоя, лишь бы затащить в постель? И полагают, что, выехав из дома и забыв о глупышке, то бишь хранительнице очага, могут делать все, что заблагорассудится?

Форрест в бешенстве сверкнул глазами, но снова промолчал.

У Сони земля ушла из-под ног. Форрест действительно уезжал на конференцию в Мельбурн, это было как раз две недели назад. Он пробыл там всего три дня — и каждый вечер звонил Соне, чтобы многословно и красочно поведать о том, как скучает по ней. Она смотрела на него, надеясь, что эта девица окажется чокнутой скандалисткой, которая собралась их разлучить по каким-то собственным чудовищным соображениям. Но виноватое выражение на его лице красноречивее всяких слов говорило, что оптимистичные предположения Сони ошибочны.

— Я что хочу сказать: если парень враль и дешевка, то мне от него ничего больше не нужно, — обернулась блондинка к Соне. — Милочка, ты что-то побледнела. Неужто ты и есть та самая хранительница очага? Вот это номер! И ведь не дурнушка. Ладно, Форрест, пока!

Соня не нашлась, что ответить, и только молча наблюдала, как блондинка развернулась и прошествовала прямиком к высокому пожилому мужчине у стойки. Что-то прошептав ему на ухо, она взяла его за руку и увела из ресторана.

Соня почувствовала, как к горлу подкатывает комок, и замотала головой. Все, что угодно, только не плакать, не плакать! Предатель недостоин ее слез, а остальные посетители точно не заслужили такого зрелища!

— Ты с ней спал? — хрипло спросила Соня, не глядя на Форреста. — Когда ездил в Мельбурн?

— Все не так, как она говорила… — пролепетал он.

— А как? — услышала Соня свой ледяной голос. Она просто не могла поверить, что это случилось с ней снова. Она могла поклясться, что Форрест не такой, как Джозеф. Нет-нет, не может быть, чтобы их отношения обернулись еще одной жестокой шуткой!

— Боже мой, Соня, не надо. Я люблю тебя, милая. Честно.

Соня вздрогнула, услышав это дурацкое слово «милая».

— Тогда ты выбрал странный способ продемонстрировать свою любовь, — процедила она. — Занялся любовью с другой.

— Я не занимался с ней любовью. Ты единственная, с кем я занимаюсь любовью.

Сонино сердце сжалось в бесплодной надежде: вдруг сейчас окажется, что эта грудастая дива солгала, очернив Форреста перед единственной женщиной в его мире?

— С ней был только секс, — продолжил Форрест. — Она для меня ничего не значит.

Соня окаменела. «Только секс. Ничего не значит. Интересно, а если бы я переспала с близнецом Бандераса и прибежала бы тебе рассказывать о том, что у нас был изумительнейший секс и что это ничего не значит, что сказал бы ты, драгоценнейший мистер Пристли?»

— Секс — не повод для знакомства, — холодно улыбнулась Соня. — А она, похоже, решила иначе.

— Вот и напрасно, — пробурчал Форрест, и его щеки вспыхнули. — Сучка. Она с самого начала знала, что это встреча на одну ночь, а теперь делает вид, что было что-то большее.

Соня почувствовала, что не в силах больше держать лицо, продолжая играть в навязанную посторонними людьми жестокую игру.

— Как ты мог любить меня и при этом спать с другой женщиной? Как? — воскликнула она.

— Я же говорю, это был просто секс! — отозвался Форрест. — Любовь и секс разные вещи! Сопя, я думал, ты об этом знаешь. Ты ведь не ребенок. Ну послушай, постарайся понять… — Он дрожащей рукой откинул волосы со лба. — Я по-настоящему люблю только тебя. Ну послушай, неужели ты действительно думала, что мужчины никогда не изменяют своим возлюбленным? Мы полигамны, это у нас в крови, такова наша природа…

Соня фыркнула:

— Природа! Вы как дети, которых не научили, что красть нельзя, — заходите в супермаркет и хватаете подряд все сладости в ярких обертках, а когда оказывается, что за все надо платить, хнычете: «Такова наша природа! Мы просто не могли удержаться!»

— Прости меня, — продолжал Форрест, не слушая Соню. — Я очень сожалею. Больше, чем ты можешь себе представить. Все было совсем не так, как она сказала. Я не бабник. Просто расслабился на секунду. Ты единственная, кого я люблю. Возможно, слишком сильно люблю. Я так по тебе скучал, так безумно тебя хотел… Я не мог перестать думать о тебе и жутко возбудился. Все случилось в последнюю ночь конференции. Мы тогда все хорошенько напились.

— Ты ведь никогда не пьешь на работе, — напомнила Соня, закипая от злости.

Она не желала, чтобы ей вешали лапшу на уши. Все эти извинения и дежурные оправдания гроша ломаного не стоят. Неужели он не понимает, что натворил? Пусть называет это как угодно, но факт остается фактом: он был близок с другой женщиной! И наверняка шептал ей всякие нежности на ушко, пока все это проделывал.

— Конференция закончилась, — продолжал Форрест. — Соня, она на меня буквально набросилась. Вошла со мной в лифт. Практически содрала с меня одежду. Я себя ненавидел потом, но как мне было себя вести? Я ведь не святой. Я просто мужчина. Поверь мне, ни один мужчина не сможет отказаться от секса, если его возьмут за член. Я думал, что ты никогда об этом не узнаешь… Я ошибся. И так сожалею об этом, Соня, если бы ты только знала… Я не хотел причинить тебе боль, поверь.

— Ну коне-е-ечно, — протянула Соня. — Ты вообще не думал обо мне. Для тебя было важным только то, что тебя взяли за член. Каким местом ты думаешь, милый?

У нее больше не было сил смотреть на Форреста Какая гадость, какая гнусность…

— Не упрямься, Соня. Попробуй понять…

— И пытаться не буду, — сухо отозвалась она.

Соня понимала: ей нужно бросить Форреста. После истории с Джозефом она поклялась, что больше не позволит ни одному мужчине так обращаться с собой. Именно поэтому она ни с кем не встречалась почти четыре года.

При мысли о том, что ее снова ждет одиночество, Соня вздрогнула, на глаза навернулись слезы. Ей казалось, что все это в прошлом, что теперь у нее есть Форрест и что через пару лет они поженятся, заведут детей и заживут счастливо… Девушка снова помотала головой, отгоняя фантазии. Ничего у них не будет, даже если она сейчас попытается простить своего мужчину, кто может поручиться, что он не переспит еще с кем-нибудь, заявляя, что это просто секс и к любви никакого отношения не имеет?..

Форрест протянул руку и схватил Соню за запястье.

— Не плачь, милая. Пожалуйста, не плачь. Если ты простишь меня, это никогда больше не повторится.

Внезапная волна горечи нахлынула на Соню, когда он коснулся ее руки.

— А что будет, если на следующей конференции какая-нибудь сексапильная блондиночка с огромными сиськами накинется на тебя в лифте?

— Я буду знать, чем я рискую, если позволю ей… и поэтому ничего не произойдет.

Соня уставилась на него:

— Но ты все равно будешь ее хотеть?

Форрест скрипнул зубами:

— Бога ради, Соня! Мне всего тридцать. Я нормальный мужчина. Я люблю тебя, но это не значит, что меня никогда не привлечет — физически, только физически! — другая женщина. Так думать просто глупо. Но я даю тебе слово, что больше не поддамся влечению.

Соня пристально поглядела на него. Ей очень хотелось ему поверить. Но тут она вспомнила, что сказала, уходя, грудастая блондинка.

— Я не буду есть, — объявила она, — лучше прогуляюсь. На свежем воздухе.

— Пожалуйста, не уходи, Соня. Останься. Давай поговорим…

Она покачала головой и нагнулась за сумочкой. Меньше всего ей хотелось сейчас разговаривать с Форрестом. У него слишком хорошо подвешен язык, он убедит ее в чем угодно. А потом снова обманет.

— Пожалуйста, Соня, — настаивал Форрест. — Посидим, разберемся. Ну правда… Я не хочу тебя терять, милая. Я тебя люблю. И знаю, что ты любишь меня. Ну что мне сказать, чтобы ты поняла… Что?

— Не знаю, Форрест. Не сейчас.

— Черт, как глупо все получилось… Я позвоню тебе после работы.

— Если тебе это нужно.

— Конечно, нужно! Я тебя не отпущу, Соня. Правда. Поверь мне.

— Угу, — кивнула она.

Официант принес заказ. На какую-то секунду Соня засомневалась: а может, стоит остаться? Однако, вспомнив о пышных формах блондинки, она решительно поднялась и почти бегом выскочила из бистро.

Глава 2

Соня направилась прямиком в офис, изо всех сил сдерживая слезы. Добравшись до своего этажа, она обнаружила, что секретарша Аби преспокойно вкушает ланч за столом, вместо того чтобы спуститься в кафе.

— Что так рано? — поинтересовалась Аби, когда Соня попыталась проскользнуть мимо. — Ты что, не встретилась со своим парнем?

Соня стиснула зубы.

— Ему пришлось пораньше уйти по делам, — выдавила она, — вот я и решила вернуться и попить кофе здесь.

— Ну и зря… Я бы в кафе осталась. Автомат сломался, приходится пить эту растворимую дрянь.

— Ничего… — пожала плечами Соня, изо всех сил стараясь улыбаться, а затем шагнула к закутку, где стояли чайники и где, как она надеялась, можно было потихоньку выплакаться. Но ей снова не повезло: у столика стояла Ирен, ее начальница, и размешивала в чашке сахар.

— Что случилось? — встревоженно спросила она, глядя на Соню. — Ты вроде пошла встречаться с Форрестом?

Соня не выдержала и на глазах изумленной Ирен разрыдалась. За то время, что они проработали вместе, мисс Блэкмор ни разу не позволила себе не то что расплакаться на людях, а даже повысить голос. Соня всегда была образцом вежливости и корректности. Она была такой выдержанной, приветливой и компетентной сотрудницей, что Ирен порой забывала, что Соне всего двадцать пять лет.

Ирен по природе своей не отличалась чувствительностью и никому из подчиненных особенно не симпатизировала. Однако ей не надо было объяснять, что причиной слез Сони был мужчина. Взяв коробку с салфетками, Ирен подхватила девушку под руку и повела в кабинет.

— Сядь, — приказала она, подталкивая Соню к одному из огромных мягких кресел, а сама уселась на стул у окна, терпеливо дожидаясь, пока схлынет первая, самая мощная волна отчаяния и девушка сможет хотя бы услышать ее.

— Выпить хочешь? — спросила Ирен. — Кофе? Бренди?

Соня покачала головой.

— Может, поговорим? — продолжала Ирен.

Соня поглядела на свою начальницу и внезапно увидела в ней не просто опытного человека из индустрии моды, а умную, уравновешенную женщину. Ирен была замужем за Торнтоном Реддингом, одним из директоров фирмы. А до того? У такой женщины наверняка были и другие мужчины. И, скорее всего, немало. Она вообще повидала в жизни больше, чем Соня… Значит, Ирен разберется и объяснит Соне, что случилось между Форрестом и этой блондинкой, так, чтобы Соня смогла его простить. Ведь на самом деле ей хотелось именно этого.

Соня вытерла слезы и честно рассказала начальнице, что произошло.

Та слушала, не перебивая.

— Ты не удивлена? — спросила Соня, договорив.

Ирен мрачно улыбнулась:

— Мужчины меня уже ничем не удивят, дорогая. Я думаю, это скверно, что ты узнала о несдержанности Форреста. Если бы не узнала, была бы по-прежнему счастлива.

— Но… но ведь это не просто несдержанность! — воскликнула Соня. — Он забыл все то, что мы говорили друг другу, он предал меня, он… Он мне изменил! И еще… Я не верю, что он спал с этой женщиной только в последнюю ночь.

— Почему? — подняла брови Ирен. — Она что, так хороша?

— Она потрясающе красива, у нее самые огромные груди, какие я только видела — а мне доводилось встречать немало красивых женщин.

— Может, большая грудь его заводит, — пожала плечами Ирен. — Или она дала ему что-то, что он не получил от тебя. Извини, что вторгаюсь в такую деликатную область, но я ничего не смогу тебе посоветовать, если не буду знать… Ты уверена, что удовлетворяешь Форреста в постели?

Соня вспыхнула.

— Думаю, да…

— Почему? Потому что вы часто занимаетесь сексом?

— Э-э-э… а разве это не показатель? — Соня удивилась.

— Не обязательно. Большинство мужчин заинтересовано в качестве, а не в количестве. Им нравятся разные позы. Разные места. Ты же не из тех глупышек, которые могут заниматься любовью только в кровати и при выключенном свете?

— Конечно нет, — горячо возразила Соня.

Это Форрест решил, что они будут заниматься любовью только в постели. Он был мастером по созданию романтической атмосферы, со свечами и мягкой, убаюкивающей музыкой. А Соня всегда любила комфорт. Что же до разных поз… Соня была очень благодарна Форресту за то, что он не пытался овладеть ею по-собачьи на полу или прижимая к стене где-нибудь в душе, за то, что не усаживал ее на себя верхом и не просил закинуть ноги ему на плечи. При одной мысли о том, как выглядело бы ее тело в таких позах, ей становилось скверно.

А что, если Форрест тайно желал проделать с ней все именно в таких позах, но постеснялся попросить? И для того, чтобы удовлетворить его сексуальные фантазии, потребовалась горячая блондинка в лифте…

— А оральный секс? — продолжала расспрашивать Ирен.

Соня покраснела.

— Э-э-э… мне это не очень нравится… — призналась она.

Однажды ей пришлось этим заняться. Ну то есть почти пришлось. Длилось все приблизительно двадцать секунд. Слава богу, Форрест сам остановил ее, прежде чем Соню начало тошнить. И он проявлял чудеса деликатности, никогда больше не прося девушку об этом.

— Думаю, для Форреста это тоже не самое приятное ощущение, — прибавила Соня, словно защищаясь.

— Н-да? — усмехнулась Ирен. — Это вряд ли. Обычно мужчинам подобные ласки очень приятны. Но, конечно, ты лучше его знаешь.

— Я думала, что знаю, — потерянно пробормотала Соня. — А получилось, я его вообще не знаю. Может, он ходил не только налево, но и направо, и по кругу.

— Не думаю, — задумчиво проговорила Ирен. — Если бы ходил, я бы знала.

— Откуда? — изумилась Соня.

Ирен улыбнулась:

— Мы с Торнтоном живем в одном доме с Форрестом. У нас общий гараж, общий лифт, общий бассейн и спортзал. И я ни разу не видела его с какой-нибудь женщиной, кроме тебя.

Соня просияла.

— Но тогда… тогда что он имел в виду, когда сказал, что это был просто секс, с той блондинкой, и что она для него ничего не значит? Мне показалось, она ему даже не нравится! Как можно заниматься сексом с кем-то, кто тебе не нравится? Или с тем, кого ты совсем не знаешь? Это что, типично мужская особенность? Я не понимаю…

Ирен посмотрела на нее с сочувствием.

— А ты никогда не фантазировала о сексе с незнакомцем? Когда все, что нужно, это лечь поудобнее? Никаких предварительных обхаживаний. Никакого любовного шепота. Простой, порочный, грязный секс?

— Боже мой, нет, конечно, — сказала Соня и снова покраснела. — Ничего более омерзительного я и представить себе не могу. Прежде чем я лягу в постель с мужчиной, он мне должен хотя бы понравиться. Я на других даже и не смотрела, когда начала встречаться с Форрестом, не говоря уже о том, чтобы с кем-то просто так взять и лечь в постель.

— И у тебя никогда не было таких ни к чему не обязывающих встреч на одну ночь?

— Нет, — помотала головой девушка. — Никогда.

— Да-а-а… — протянула Ирен. — Ты оригиналка, Соня. Практически последняя девственница Австралии. В то время как девушки всего мира гонятся за постельными наслаждениями, делая секс одним из видов спорта, — ты остаешься… — начальница прищелкнула пальцами, желая подобрать максимально точное сравнение, — …Белоснежкой и Спящей Красавицей в одном лице.

— Это почему? — изумилась Соня.

— Да потому, что ты ответственна и старательна, как Белоснежка; всегда приветлива, весела и все дела. А толку с этого, как если бы ты продолжала спать в зачарованном замке. Неразбуженная чувственность под панцирем приветливости. Может, поэтому Форрест по тебе и сходит с ума и не хочет тебя потерять.

Подобный романтический идеализм сейчас ох как редок. И ведь Форрест мог положиться на тебя всегда, при любых обстоятельствах. А это возвращает нас к нашей проблеме. Надо ли тебе с ним расставаться или не надо? Сможешь ли ты ему доверять, если он утверждает, что сожалеет о случившемся и просит дать ему еще один шанс?

— Да, в этом-то и проблема, — согласилась Соня, чувствуя себя совершенно несчастной.

— Если честно, даже не знаю, что сказать. Это должно быть твое решение. Соня, я не завидую тем, кто разрывает помолвку из-за мелкой интрижки жениха. Такие женщины мыкаются в одиночестве, а мужики находят себе других, более терпимых…

— Этого я и боюсь, — пробормотала Соня. — Одиночества.

— Тогда дай Форресту шанс. Чем ты рискуешь?

— Гордостью и самоуважением…

Ирен рассмеялась:

— Большинство разведенных женщин, которых я знаю, не находят ни малейшего утешения в гордости и самоуважении, потому что годами снят одни.

Соня знала, что вовсе не по сексу будет скучать. Самым страшным было именно одиночество. И потеря цели. Потеря надежды на счастливое будущее.

Она глубоко вздохнула, сдерживая слезы.

— Да, Ирен, я, наверное, приму Форреста обратно. Но меня трясет от мысли, что он будет прощен так быстро и легко. Заявится сегодня после работы и заболтает меня до отупения.

— Заставь его помучиться, — хитро улыбнулась Ирен.

— Конечно! Только тогда он поймет, как он меня обидел тем, что натворил.

— Знаешь, у меня есть идея, — заявила Ирен. — Почему бы тебе не уехать куда-нибудь на выходные, ничего ему не сказав? Пусть побегает. Погадает, куда ты запропастилась, и главное — с кем! Гарантирую: когда ты вернешься, Форрест станет шелковым, и ему даже в голову не придет воспринимать как должное то, что ты снова рядом.

Идея показалась Соне очень своевременной.

— Да… — согласилась девушка. — Только куда мне поехать? К родителям не хочется…

Ирен погрызла конец шариковой ручки, как она обычно делала, когда задумывалась, затем порывисто поднялась со стула.

— Сейчас. Пойду спрошу у Лонга, нельзя ли тебе воспользоваться его пляжным домиком. На эти выходные он туда вроде бы не собирался. Подожди здесь.

Макс Лонг был заместителем Ирен. Ему было слегка за сорок, и он не скрывал своей гомосексуальности — впрочем, в мире моды это было весьма распространено. Соня удивилась, когда узнала, как много популярных красавчиков, «сладких мальчиков», по которым сохнут женщины, обретали счастье в объятиях мужчин. Впрочем, каждый сам распоряжается своей молодостью и телом — так Соня решила для себя. Ей не хотелось задумываться о том, как именно эти «сладкие мальчики» проводят время.

Соня нечасто общалась с Максом, но много слышала о пляжном домике от Аби, которая называла его «мужским любовным гнездышком».

Ирен вскоре вернулась, держа в руках связку ключей и два листка со схемами, нарисованными от руки.

— Миссия выполнена! — объявила она, бросая все на колени Соне и усаживаясь на край стола. — Лонг просто умница. Щедрый мальчик и никогда не задает бестактных вопросов. Передал мне это все и сказал: «Надеюсь, Соне понравится. Хорошее место».

— А где это? — спросила Соня.

— Называется «Уединенный пляж». Я там никогда не была. Покой и умеренность — не мой конек. Равно как и солнце, море и серфинг. Да, кстати, Лонг просил тебе передать, что буфет на кухне, холодильник и бар в полном твоем распоряжении. Там также есть автозаправка и магазин, где, по счастью, имеется винный отдел. Свежий хлеб каждый день, молоко, сигареты, шоколад, презервативы.

— Последнее вряд ли понадобится, — поджала губы Соня.

— Кто знает… — усмехнулась Ирен. — Вдруг ты там повстречаешь какого-нибудь потрясающего мужчину… Лонг предупредил, что надо выехать сегодня до трех часов пополудни, потому что позже начнутся жуткие пробки. По той же причине тебе лучше встать в понедельник пораньше, а не пытаться уехать в Сидней вечером в воскресенье.

— Да, но… — заговорила было Соня, но Ирен ее перебила:

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать: «Дай бог управиться с делами до шести, ведь я рабыня своей жестокой начальницы». Эх, Соня, была не была, один раз живем. Отпускаю тебя пораньше. Можешь идти прямо сейчас. В конце концов, мы, женщины, должны помогать друг другу. Нельзя позволять самцам думать, что они могут повязать нас по рукам и ногам!

Соня смущенно улыбнулась.

— Можешь меня не благодарить, — продолжала Ирен. — Я тебя прикрою на этой неделе, но на следующей спущу все семь шкур.

Соня понимающе кивнула. Уж в этом-то она не сомневалась.

Глава 3

Первую часть пути Соня на схему Лонга не глядела. Она прекрасно знала, как доехать до порта Стивенс. Когда год назад она купила машину, то объездила все окрестности Сиднея.

У нее была тайная страсть к пляжам, вероятно потому, что в детстве ей редко приходилось бывать у моря. К сожалению, вскоре выяснилось, что одинокие выходные, даже на море, — не такое уж веселое занятие. Днем бродить по пляжу и разглядывать достопримечательности было приятно, но потом приходилось возвращаться в мотель и торчать там весь вечер, не зная, куда себя деть. А звуки, доносящиеся из соседних номеров, красноречиво повествовали о том, что у других людей такой проблемы не возникает.

Какого же черта теперь она послушалась Ирен и потащилась одна на этот «Уединенный пляж»? Да уж, теперь у нее достаточно времени на размышления и переживания, даже слишком. Соня раздраженно вздохнула. Поздно передумывать, до порта Стивенс рукой подать.

Через пять минут, сверившись с картой, она свернула на дорогу, ведущую прямиком к цели. Дорога была узкая и извилистая, по обочинам росли лишь чахлые деревца и еще менее привлекательные кусты, первые признаки близости моря. Впрочем, и домов нигде не было видно, а это уже означало, что она въехала в заповедник.

Наконец слева возникла автозаправка. Она оказалась ужасно древней, как и примыкающий к ней магазинчик, но товаров там было на удивление много, а за кассой стоял веселый старик, большой любитель поболтать.

В начале шестого Соня снова тронулась в путь, положив на сиденье пакет с хлебом, молоком, яйцами, двумя плитками шоколада и парой любимых журналов. Набор продуктов тот еще, конечно. Шоколад полнит, а хлеба она не ела уже года три-четыре. Черт, да она вообще не продумала толком это путешествие! Даже не переоделась. Просто побросала в сумку все, что попалось на глаза, села в машину и поехала. Вот балда!..

Ругая себя, девушка свернула с трассы, и через пару минут перед ней открылся Тихий океан. Безбрежное бирюзовое пространство, при взгляде на которое сердце девушки встрепенулось. Внезапно она поняла, что правильно сделала, приехав сюда. У воды ей всегда становилось легко на душе.

Но светлую мысль вскоре заглушили другие, мрачные и холодные. Воскресный побег ничего не изменит. Она просто перенесла решение проблемы на потом. Так что же, простить и забыть? Или послать Форреста к черту и попытаться жить без него?

Некоторым девушкам, чтобы найти себе нового парня, стоит только подмигнуть. А ей, Соне, это никогда не давалось легко, даже теперь, когда она отучилась краснеть при взгляде на незнакомого мужчину.

Соня слышала, как кто-то однажды сказал о ней: «Не от мира сего». Это было неправдой. Она просто стеснялась. Ну и побаивалась, конечно. Проникнуться теплым чувством к незнакомцу ей было не так-то просто. Она с трудом привыкала к новым людям. Форрест, например, при первой встрече ей не понравился. Да, он произвел впечатление. Но понравиться — нет, этого не было.

Соня думала, что он слишком торопится. Чуть позже, когда он стал ходить за девушкой по пятам, как верный пес, ей это польстило. Цветы дважды в неделю. Телефонные звонки каждый день. Подарки. Даже стихи!

Как она могла после этого не влюбиться? Ведь Форрест делал все то, что полагается делать страстно влюбленному мужчине. И как теперь не переживать, ощущая внутри звенящую пустоту после его измены?

Соня глубоко вздохнула, представив себе жизнь без Форреста. Пустой дом. Пустая постель. Пустые выходные — не с кем сходить в кино, не с кем поговорить, некому пошептать что-нибудь ласковое на ушко… А поиски нового мужчины заранее повергали ее в ужас. Искать мужчину? Как? Знакомиться? Заговаривать первой? О нет, она не сможет, и потом, это просто неприлично…

Соне не приходило в голову, что она так тяжело сходится с людьми именно из-за того неимоверного количества правил, которым сама подчинила свою жизнь. Даже в мелочах она не умела расслабляться, не ценила естественности. Природный запах чистого тела казался ей отвратительным — его немедленно надо было забить, закрыть дезодорантом или духами. Мужчина должен был видеть ее только причесанной, накрашенной и одетой — пусть и в легкий эротичный пеньюар. Соне казалось, что ей будет легче жить, если все в ней будет идеально. На самом же деле необходимость «лежать красиво и дышать бесшумно» отнимала у нее половину удовольствия в постели, но девушка не готова была себе в этом признаться.

Жить без правил? Предстать перед мужчиной растрепанной? Проснуться позже него и не приготовить ему завтрак? Да это же настоящая революция в мелочах!

К сожалению, с мелочей революции не начинаются. И для того, чтобы Сонина чувственность вырвалась наружу, нужна была действительно веская причина.

Услышав автомобильный гудок, прозвучавший как гром среди ясного неба, она подскочила на сиденье, бросила взгляд в зеркало заднего вида, а потом высунулась в окно и обернулась. Ярко-желтый пикап стоял в паре метров позади. Несколько досок для серфинга громоздились на крыше. Мужчина за рулем нетерпеливо махал рукой.

Соня даже не сразу осознала, что она уже не едет, а стоит прямо посреди дороги. Смешавшись, она послала водителю пикапа застенчивую, извиняющуюся улыбку. После минутного колебания тот улыбнулся в ответ, отчего по телу Сони пробежала странная дрожь. Некоторое время она тупо глядела на отражение в зеркале, потом увела машину влево.

Образ незнакомца отпечатался у нее в памяти. Светловолосый широкоплечий парень в больших солнечных очках и вызывающей ярко-оранжевой футболке. Лицом он напоминал волевого красавца из тех, что рекламируют мужскую парфюмерию в журналах. Бронзовый загар. Выпирающий подбородок, покрытый трехдневной щетиной. Конечно, Соня не могла видеть цвет его глаз за стеклами солнцезащитных очков, но почему-то была уверена, что они голубые.

Последняя мысль ее удивила. Чем это она занимается — размышляет о глазах незнакомого парня?! А его, случайно, не интересует то же самое? И рука Сони непроизвольно потянулась, чтобы снять очки, позволив незнакомцу хорошенько разглядеть ее глаза — большие, карие, с длинными ресницами. Но в последний момент девушка все же удержалась, и очки остались на месте. Мимолетное безумие прошло. Слава богу. Что с ней творится? Минуту назад она страдала от того, что Форрест ей изменил, а теперь сама едва не флиртует с незнакомцем! Такому поведению нет оправдания, и неважно, насколько сексуален тот парень в пикапе.

Сексуален?

Да как она вообще сумела определить, сексуален он или нет, по двум взглядам? Она его даже не видела целиком. Может быть, у него маленькие поросячьи глазки, большой грушевидный зад и отвратительные манеры?

«Ну да, — вдруг вторгся в ее мысли совершенно новый голос, которого Соня раньше никогда не слышала. — Кого ты хочешь надуть, милая? У него голубые глаза, подтянутые, спортивные ягодицы и дьявольское обаяние».

Соня застонала. Это безумие! И это так не похоже на нее…

Да, сегодня вообще день сюрпризов. Сначала она столкнулась нос к носу с любовницей Форреста, потом строгая начальница просветила ее по некоторым интимным вопросам в собственном кабинете. Оказывается, она должна не грустить, а погрузиться в водоворот жизни и удовольствий — и тем самым отомстить неверному возлюбленному. Может, это ее подсознание желает наказать Форреста, и потому Соня кокетничает с другим мужчиной? Или ей просто хочется вернуть былую уверенность в себе и доказать самой себе и всему миру, что она — красавица, покоряющая мужчин одним только взглядом?

Соня от души надеялась, что дело вовсе не в этом. Она не хотела следовать дурацкому сценарию Ирен, по которому должна закрутить интрижку с первым встречным. Нет-нет, такого не будет. Однако и после того, как она столь яростно отвергла эту идею, Соня все-таки надеялась, что больше этот парень ей не встретится. А то мало ли что…

Когда она вновь подняла взгляд, желтый пикап уже поворачивал направо, а через пару секунд исчез из виду. Соня села прямо, ощущая некоторое напряжение внизу живота.

Он повернул направо!

Соня выхватила вторую схему Лонга, изображавшую в деталях последний отрезок пути, уже по «Уединенному пляжу». Сердце затрепыхалось в груди: она все запомнила правильно. Машины для временных посетителей пляжа парковались у южного, левого края, за песчаными дюнами. К домикам постоянных жителей вела дорожка направо. Значит, и парень в пикапе не просто проезжал мимо и наверняка попадется ей на глаза еще раз.

Соня даже застонала от возмущения. Она приехала сюда, чтобы разобраться в своих чувствах и мыслях по поводу мужчин и секса, а не запутываться еще больше!

«Уединенный пляж» оказался удивительно красивым местечком. Но очень тихим. По золотистому песку бродило, дай бог, пять или шесть человек. Парочка купалась в воде, по которой время от времени пробегала легкая волна. И никаких следов господина в оранжевой футболке.

У ближайшего домика крыша оказалась необычного лазоревого цвета. Серая крыша домика Лонга, второго от поворота, согласно схеме, показалась вслед за лазурной, и Соня, оставив машину на траве, направилась к нему. Дом показался ей очень милым. Заднее крыльцо находилось прямо под склоном холма, а парадное выходило на океан, метрах в пятнадцати от пляжа.

От почтового ящика вниз к крыльцу вела крутая тропинка. По ней и предстояло спускаться. Соня огляделась, пытаясь убедить себя, что вовсе не ищет того, в оранжевой футболке. Возле правого домика никаких машин не стояло. Однако «оранжевому» очень бы подошло жить слева, в домике с лазоревой крышей, небесно-голубыми стенами и крыльцом темно-красного цвета.

Соня вернулась к машине, вытащила из салона сумки и пошла по тропинке. Она была на полпути к крыльцу, когда что-то оранжевое мелькнуло слева, и девушка автоматически повернула голову в ту сторону.

Огромная ошибка. Ей следовало глядеть себе под ноги, обутые, между прочим, в офисные туфли на высоких каблуках. Ибо стоило Соне оторвать взгляд от земли, как она оступилась и полетела носом вперед. Приземлилась она неудачно, больно ударилась коленкой, а потом, проехав вниз еще пару ступенек, растянулась на земле.

Сильные руки подхватили ее за талию.

— Вы в порядке? — поинтересовался мужской голос, и Соня, скрипнув зубами, увидела над собой оранжевую футболку.

— Да… вроде бы, — пробормотала она, поправляя юбку и не смея поднять на незнакомца глаза.

В конце концов привычка быть вежливой взяла свое, и девушка поблагодарила своего спасителя.

Чтобы встретиться с ним взглядом, ей пришлось задрать голову, так как обладатель оранжевой футболки оказался гораздо выше, чем она предполагала. И гораздо красивее. Прямой нос, мягкие ямочки на щеках, мужественный квадратный подбородок и решительный рот. А вот глаза действительно были голубыми и глубокими, как океан. В таких глазах можно утонуть.

А еще в них можно разглядеть свое собственное отражение… пока он двигается прямо над тобой и глубоко погружается в твое тело…

Соня покраснела. Господи, неужели она в самом деле подумала об этом?

— Вы так побледнели, — с искренней заботой в голосе заметил незнакомец. — С вами действительно все в порядке? Знаете, может, вам посидеть пару минут, опустив голову между коленями…

Девушке тут же представилась сцена: между ее коленями — его голова…

— Нет, нет, ничего страшного, — сказала она не своим голосом, отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Но я потеряла солнечные очки. Вы их не заметили? А, вот они…

— Вы чулки порвали, — продолжал незнакомец.

Ее взгляд скользнул вниз, но потом как-то помимо воли перескочил на его ноги в коротких шортах. Это были самые стройные мужские ноги, какие она только видела. Очень загорелые, длинные, с мощными бедрами. Вполне способные выдержать вес второго тела…

— Очень глупо надевать на пляж туфли на каблуках, — проговорила Соня. — Понимаете, я поехала сюда прямо из офиса. Не было времени переодеться дома. Но неважно…

Она трещала как заведенная, повторяла банальности, но это все же было лучше, чем позволить себе увлекаться изобретением еще более сногсшибательных эротических сцен.

— Да и яйца, что вы привезли… Их путь определенно закончился на этой дорожке, — продолжал незнакомец, и Соня послушно проследила за его взглядом. Полдюжины яиц, аккуратно уложенных поверх остальных продуктов, выскользнули из коробки и превратились в желто-белую кашицу.

— О боже, — вздохнула Соня и неожиданно почувствовала себя очень усталой.

— Хотите, я куплю вам другую упаковку, — предложил парень.

Соня непонимающе уставилась на него. Когда мужчина предлагает что-нибудь принести тебе, это обычно значит, что ты ему понравилась. Мысль, что господин в оранжевой футболке мог найти ее привлекательной, произвела в голове Сони несказанный переполох. Да уж, хотелось ей сказать, купи мне еще этих дурацких яиц и всего, чего тебе захочется. И дюжину презервативов, раз уж ты собрался в магазин…

Соня почувствовала огромное облегчение, вспомнив, что на носу у нее солнечные очки. Ведь подобные мысли наверняка сразу отражаются в глазах.

— Не надо, — ответила она. — Обойдусь без яиц. Спасибо, что предложили.

— Ну что вы, — отозвался ее собеседник, сделал шаг в сторону и принялся собирать в сумки всю высыпавшуюся провизию. И было совершенно невозможно не заметить, что у него вовсе не отвислый грушевидный зад. Напротив — самые спортивные, самые поджарые, самые тугие и так далее ягодицы.

Испугавшись, что дальнейшее созерцание изысканного зада незнакомца может пробудить в ней еще более порочные фантазии, Соня отвела взгляд и подняла с земли сумочку.

— Я сам отнесу пакеты вниз. Ведь на вас все те же самые, очень изящные, но такие опасные туфли, — сказал незнакомец с дружелюбной улыбкой.

— Пожалуйста, не беспокойтесь.

— Да ладно, что уж там… Я так понимаю, вы остановились в домике Лонга?

— Да… А вы знакомы?

— И весьма близко.

— Правда? И насколько близко? — Соня осеклась, поняв, что задала весьма двусмысленный вопрос. Оранжевого незнакомца просто невозможно было представить в роли гомосексуалиста.

Парень рассмеялся, и голубые глаза ярко вспыхнули, как это бывает только у очень веселых людей.

— Нет, не настолько близко, как вы подумали. Порой пропускаем вместе по стаканчику, когда он здесь бывает. Я живу вон там, — он кивнул в сторону домика с лазоревой крышей. — На данный момент. Хозяин позволил мне поселиться здесь, пока я у него кое-что ремонтирую.

— Очень живописный домик, — похвалила Соня.

— Да. Ему нравятся яркие цвета. А вам? Вы знакомая нашего достопочтенного мэтра моды? Или клиентка?

Соня поняла, что надо поскорее заканчивать этот разговор, а не то она может произвести на своего привлекательного соседа неправильное впечатление. Она даже представить себе не могла, что случится, если он начнет по-соседски захаживать к ней в гости.

— Нет, я едва знаю мистера Лонга, если честно. Но я… — Она засомневалась, стоит ли рассказывать этому, в общем-то совершенно не знакомому ей человеку, детали своей биографии. — Я знаю одного из его деловых партнеров. Она попросила, чтобы Лонг позволил мне провести здесь выходные. Мне… надо было уехать из Сиднея на пару дней.

— Понятно. Городская жизнь заела?

— Что-то вроде этого, — отозвалась Соня.

Мужчина с мудрым видом кивнул, и тут Соня поняла, что он немного старше, чем показался ей с первого взгляда. Тридцать, а может, и тридцать с хвостиком.

— Я прекрасно представляю, что вы чувствуете, — грустно проговорил незнакомец. — Но два выходных дня ничего кардинально не изменят. От Сиднея нужно держаться вдали гораздо дольше.

— Я должна вернуться туда в понедельник, — вздохнула Соня. — Так что выходные — это все, что у меня есть. Послушайте, я не хочу показаться невежливой, но я чертовски устала и просто мечтаю принять душ. Поставьте, пожалуйста, сумки у двери.

— Ладно, — согласился оранжевый, и Соне показалось, что он несколько разочарован. Может быть, он надеялся, что она пригласит его зайти выпить или еще что-нибудь…

Она даже попыталась представить себе, что было бы, если бы она позволила своему чрезвычайно сексапильному соседу заглянуть вместе с ней в домик Лонга. Интересно, как бы он себя повел? Сорвал одежду на пороге и овладел Соней в коридоре? А если бы осмелился это сделать, как бы поступила она?

Однако обитатель домика с лазоревой крышей покорно поставил сумки у двери и повернулся к Соне.

— Кстати, меня зовут Ричард, — сообщил он. — А вас?

— Соня. Очень приятно.

— Красивое имя. Ну что ж, Соня, если вам что-нибудь понадобится, только свистните. Я всегда рядом. Вы умеете свистеть? — поинтересовался он, провокационно улыбаясь. — Нет? Ну что вы, это так просто. Вытяните вперед свои хорошенькие губки и дуйте что есть сил.

Он улыбнулся и быстро зашагал прочь.

Глава 4

Через пару минут Ричард уже сидел на крыльце домика с лазоревой крышей, попивая пиво и изо всех сил стараясь не думать о том, как его новая соседка принимает душ.

Бесполезная трата сил. Он думал о Соне с тех пор, как она улыбнулась ему из машины, и каждая клеточка его организма страстно стремилась к ней.

Уже шесть месяцев, как он жил здесь, на «Уединенном пляже». Шесть месяцев непорочной, холостяцкой, даже монашеской жизни. Поутру Ричард выходил к океану и катался на серфе. После ужина, который он всегда готовил сам, молодой человек читал книги или слушал музыку. У него даже не было телевизора, и газет он не покупал. Время от времени, когда наезжал Лонг, Ричард отправлялся к нему, и они вместе ужинали и выпивали бутылку вина. Задерживаться было ни к чему. Бесконечные жалобы Лонга на клиентов или любовников не доставляли Ричарду никакого удовольствия, как и воспоминания о том времени, когда он сам был его клиентом.

Ричард понимал, что его своеобразный отпуск от реальной жизни когда-то закончится, но думал, что это произойдет, только когда он сам того пожелает. Он страстно хотел, чтобы внешний мир еще ненадолго оставил его в покое, и уж точно не стремился к тому, чтобы его внимание заняла некая взбалмошная рыжеволосая горожанка, которая приехала разрешать свой жизненный кризис.

Какая разница, что у нее за проблемы — развод ли, сексуальное домогательство, непристойное поведение мужчин или еще что-то, для осознания чего требуется уединение и молчание. А потом адвокаты берут за шкирку несчастных мужей или любовников и делают из них отбивную на суде, высасывая все до последней капли как в эмоциональном, так и в финансовом смысле.

Ричард нахмурился. Нечего попусту сетовать. Дженни можно только поблагодарить за то, что она вчинила ему иск и заставила его пересмотреть жизненные ценности. И Ричард наконец понял, чего хочет на самом деле, только у него на это ушло без малого полгода.

До сегодняшнего дня он меньше всего мечтал о сексуальной карусели. Переспать с соблазнительной, но явно чем-то расстроенной Соней — плохая идея.

Вся беда в том, что эта девушка тоже его хочет, Ричард это чувствовал. При этом она не хочет, чтобы он ее хотел. Это тоже очевидно, но совершенно непонятно. Ричард никогда не сталкивался с женщинами, которые одновременно и хотели бы его, и сопротивлялись естественному желанию. В крайнем случае, они просто набрасывались на него или давали понять, что доступны. Такова была сила его притягательной внешности и толстого кошелька. Ага, а ведь Соня-то не знает, что у него водятся деньги!

Он нахмурился. Может, она из тех девушек, что поддаются страсти, только если мужчина богат или знаменит? Такие особы существуют, это он знал точно. Но что-то говорило ему, что Соня — не этой породы. Она так трогательно краснела, что просто не могла оказаться хладнокровной, ориентированной на деньги хищницей. Но тогда почему она отослала его прочь, а не пригласила зайти, как сделали бы на ее месте большинство женщин?

Из всех возможных ответов на этот вопрос только два не ущемляли его мужское самолюбие. Возможно, она поклялась держаться от мужчин подальше, так же, как сам Ричард поклялся сторониться женщин. Или ее жестоко обидел какой-нибудь мерзавец, и она больше не доверяет представителям противоположного пола. И это он тоже вполне мог понять. Потому и соврал ей, будто не он владелец домика с лазоревой крышей…

Он представил новую знакомую в постели и тут же вспомнил ее тело, каким он его увидел сегодня, с симпатичными грудками, тоненькой талией и такой аппетитной попкой. Вот уж на что открывался замечательный вид, когда она растянулась на земле. А Ричард всегда был большим ценителем женских попок. Да, если по правде, и женских грудок тоже, признался он себе и рассмеялся. Да и ножек! В общем, просто ценителем женщин…

Влив в себя остатки пива, Ричард пошел в дом за второй бутылкой. А затем за третьей. И за четвертой. И даже за пятой… Впрочем, вскоре он понял, что алкоголь — плохая замена сексу. Распоясавшиеся гормоны бушевали в нем весь остаток ночи. Сон пришел только в три часа, но проснувшись утром, он обнаружил, что ничего не изменилось, и его мужское достоинство по-прежнему пребывает в состоянии боевой готовности.

Ричард раздраженно потряс головой и сделал единственное, что может сделать человек его характера в подобной ситуации — отправился купаться. Сначала он совершил долгий заплыв, а затем принялся думать, как соблазнить очаровательную соседку.

Огромная кровать с медными набалдашниками… Мягкие шелковые шарфы туго стягивают узкие запястья… Легкая, но плотная ткань закрывает глаза… Связана, беспомощна, готова принять его, трепещущая в сладостном ожидании…

Она была обнажена, конечно. Обнажена, и полностью открыта взгляду любовника, и не способна помешать ему смотреть на себя и трогать, где заблагорассудится. Целовать ее в самых интимных местах. Покусывать соски. Проникать языком в ее тайное тайных.

И при этом она не испытывала никакого стыда. Только удовольствие. Самое умопомрачительное удовольствие. Сладкое, томительное, черное и развратное.

Она стонала, когда он делал это, ее голова моталась из стороны в сторону, как у куклы. Если бы только она могла видеть его! Содрать бы этот шарф с глаз!

— Кто ты? — спросила она, хотя была почти уверена в ответе. Кто еще мог бы так пахнуть морем?

— Тихо, — отвечал он ужасно знакомым голосом. — Будешь болтать — проснешься. А ты ведь не хочешь просыпаться?

Соню шокировала эта мысль. Нет, нет, она не хотела просыпаться. Пока нет. Пожалуйста, нет!

— Я просто хочу увидеть тебя.

— Нет, этого ты вовсе не хочешь. Вот чего ты хочешь, — сказал незнакомец и внезапно оказался там, между ног, наполняя ее собой, пронзая почти насквозь.

— Да… — согласилась она, и по ее телу пробежала сладостная дрожь.

Оргазм был совсем близко, буквально рукой подать, и тут лучик солнца скользнул ей на веки. Соня подскочила в кровати, заморгала, открыв рот, будто бы задыхалась. Несколько секунд ушло на то, чтобы унять бешеный ритм дыхания и вернуться к реальности.

Нет никакой кровати с медными набалдашниками. Никаких шелковых шарфов. Никакого Ричарда. Сон. Дурацкий эротический сон. И все.

Соня обиженно надула губки. Она полагала, что должна испытывать облегчение от того, что ее на самом деле никто не связывал и не разглядывал обнаженной, но чувствовала только разочарование. Насколько она помнила, никогда в жизни подобные забавы ее не привлекали. Да и что греха таить, Соня никогда не была так полна сексом, как сегодня во сне. И так трудно было не сожалеть, что сон не продлился еще хотя бы мгновение!

Вздыхая, она поглядела на часы, стоявшие на ночном столике. Десять минут восьмого. Не так уж поздно. Но солнце уже заливало спальню, обещая еще один жаркий день.

Вставай, приказала она себе, иди в душ, а потом приготовь себе завтрак.

Вытянув себя из постели, девушка прошлепала босыми ногами в коридор, который вел в единственную в доме ванную комнату. Через пятнадцать минут она вышла оттуда, обернув волосы полосатым полотенцем Лонга, а тело — его же матросским халатом.

Она следовала на кухню, когда раздался звонок в дверь.

Соня оторопела от неожиданности, потом бросила взгляд в сторону парадной двери, верх которой состоял из дымчатого стекла, достаточно прозрачного для того, чтобы понять: утренний посетитель — мужчина.

— О нет, только не Форрест, — простонала Соня и помчалась обратно в ванную, где в ужасе уставилась на собственное отражение в зеркале.

Нужно было как-то спрятать эти веснушки на носу и вообще преобразить сельскую простушку в изысканную горожанку. И уложить волосы так, чтобы они скрыли излишнюю округлость лица. С этим тюрбаном на голове и без макияжа Соня выглядела лет на шестнадцать. Пухлощекий подросток.

Форрест наверняка вытянул у Ирен ее адрес. Соня даже не знала, льстит ей это или бесит. Какого черта, по какому праву он так великолепно настойчив?…

— Эге-гей, Соня! — прокричал мужской голос из-за двери. — Не паникуй. Это твой дружелюбный сосед. Я принес яйца!

Соня вздрогнула от удивления: «Ричард?»

— Сейчас… секундочку, — отозвалась девушка, а затем в панике забегала по коридору. Внезапно ей захотелось, чтобы за дверью оказался все-таки Форрест. С ним было спокойнее. При нем ее тело не начинало бесконтрольно дрожать. «Думай, девочка, думай! Он пришел сюда так рано не только затем, чтобы одарить тебя куриными яйцами. Ты ведь не настолько наивна. Это какой-то продуманный ход».

Теперь отсутствие косметики показалось Соне той соломинкой, за которую хватается утопающий. Ричард сочтет ее дурнушкой с всклокоченными волосами. Раньше Соня не могла без дрожи представить себе, что кто-то увидит ее ненакрашенной и непричесанной, а сейчас это оказалось очень кстати.

Она решительно зашагала к двери, поплотнее запахнув халат. К сожалению, этот жест напомнил девушке, что под халатом на ней ничего нет, только растревоженное фантазиями тело, все еще переживающее бурные последствия ночных видений. Встреча наяву с любовником из сна может стать непростым испытанием, но с этим уже ничего не поделаешь.

Глубоко вдохнув, Соня повернула ключ и распахнула дверь.

Ричард стоял на пороге. Из одежды на нем красовались только длинные пляжные шорты, что повергло Соню в смятение. Это даже не было желанием. Желание — слишком культурное слово для того, что она испытывала, глядя на мужчину, с которым познакомилась только вчера и к которому точно не должна была чувствовать ничего подобного. Похоть, дикая, ничем не прикрытая похоть, о которой Ирен толковала ей, та самая, которая не нуждается в ласковых словечках и букетах цветов. И в предварительном заигрывании тоже.

Ее стремление к этому мужчине было чисто животным, невероятно диким, дремучим. Когда Соня увидела прекрасное тело Ричарда, то стала представлять себе, каково это — коснуться его или даже поцеловать. Или каково ощущать его тяжесть на себе…

— Ты рано встал, — заметила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно небрежнее. Но как же это было трудно — держать лицо, когда он смотрит на нее таким откровенным взглядом. Похоже, молодого человека вовсе не оттолкнула непричесанность и неодетость.

«Может, он вообще предпочитает женщин, только что вылезших из душа, — подумала Соня. — И уж точно не считает чем-то необходимым уход за собой». Ричард был небрит, а его волосы находились в дичайшем беспорядке, но при этом мужчина выглядел потрясающе, преступно сексуальным.

— Я каждое утро рано встаю, — сообщил он.

— Я тоже, — кивнула Соня. — Обычно. Но сегодня проспала…

Ричард улыбнулся:

— Ну и прекрасно. Иначе ты бы уже позавтракала. Вот, держи, — он протянул девушке коробку яиц. — Приятного аппетита.

— Хм… Ты очень добр, благороден и бескорыстен, — проговорила Соня, мысленно ужасаясь: «Что я несу?!»

Ричард опять улыбнулся:

— Ну, не настолько бескорыстен, как ты думаешь. У меня была тайная причина явиться к тебе сегодня утром…

— Да? — встревожилась Соня.

— Ага, — кивнул Ричард. — Мне нужен был повод, чтобы снова увидеть тебя.

Она уставилась на него, удивленная такой откровенностью и испуганная предчувствием того, что он собирается сказать дальше.

— Я хотел спросить, не согласишься ли ты сегодня со мной поужинать? — продолжил Ричард. — Вокруг куча хороших ресторанов, а у меня есть вполне приличная одежда. Гораздо лучшая, нежели ты можешь себе представить сейчас, глядя на меня, — ухмыльнулся он, перехватив взгляд девушки. — Я даже обещаю побриться, причесаться — и что еще там положено делать, собираясь на свидание с красавицей? Как ты на это смотришь?

У Сони пересохло во рту. Никогда еще ее не искушали так откровенно.

— Мне очень неловко, — начала она, — но я не могу…

Ричард помрачнел, как мрачнеет небо перед грозой.

— Не можешь? Или не хочешь?

— Какая разница, — вздохнула Соня. — Ответ все равно будет одинаковым.

— Для меня есть разница, — настаивал Ричард.

— Ну тогда — не хочу. — Соня отвернулась, боясь, что глаза выдадут ее неискренность.

— А почему? — удивился Ричард.

— Я… не свободна.

Мужчина поглядел на ее левую руку.

— Ты не носишь кольца, — заметил он.

— Я не замужем, — подтвердила Соня. — Но я не свободна для того, чтобы идти с тобой в ресторан. Я очень люблю одного человека…

— А он тебя тоже очень любит? — поинтересовался гость.

«Ну скажи, скажи: «Да, он тоже меня любит». Не молчи как последняя идиотка! — приказала себе Соня. — Черт, почему я молчу?»

— Он так говорит, — после долгой паузы произнесла девушка.

— Ага, конечно, — усмехнулся Ричард, и видно было, что он не очень-то верит в существование этого «одного человека». — Если бы он тебя так любил, то не отправил бы сюда одну. Если бы ты была моей девушкой, я бы не выпускал тебя из виду.

Соня окаменела.

— Но я не твоя девушка, Форрест меня не отпускал, и вообще, это касается только нас двоих! — вспылила она, окончательно запутавшись.

— Меня это тоже будет касаться, — улыбнулся Ричард, и Соня против воли залюбовалась им.

— Ты весьма самонадеян, — покачала головой она.

— Что, он женат, твой Фор-р-р-р-рест? — спросил Ричард, насмешливо прорычав имя Сониного жениха.

— Нет, не женат! Слушай, тебе лучше уйти, раз ты начинаешь такие расспросы.

Ричард посмотрел на Соню удивленно, явно задетый подобным обращением.

— Ответь, ты бы пошла со мной, если бы у тебя не было парня?

Соня промолчала, но, видимо, выражение ее лица было более чем красноречиво.

— Так я и думал, — заявил он, как показалось девушке, немного дерзко. — Знаешь, Соня, ты не любишь этого парня. Гебе только кажется, что это сильное чувство. Если бы ты его любила, то не смотрела бы на меня так — и вчера, и сейчас. Я нравлюсь тебе, и ты мне тоже нравишься, и я не понимаю, какого черта мы теряем время.

Соня почувствовала, что краснеет.

— Пожалуйста, уходи. И забери свои яйца.

— Это куриные, — поправил ее Ричард и спустился с крыльца.

Соня с трудом удержалась от того, чтобы не окликнуть мужчину, но в конце концов природная стыдливость победила, и бес разврата был изгнан с позором.

— Отлично, — бормотал Ричард, шагая к дому с лазоревой крышей. — Кретин. Если бы Казанова использовал подобные приемы, то умер бы девственником.

Шесть месяцев воздержания явно не пошли на пользу его технике соблазнения. А была ли вообще у него эта техника когда-нибудь?

Правда состояла в том, что у Ричарда никогда не возникало проблем с сексом. Ему ни разу не пришлось охотиться за девушкой. В школе его всегда окружали самые симпатичные девчонки, они буквально вились вокруг него, как мухи вокруг сладостей. А после спортивных триумфов в области серфинга целые толпы самых роскошных самочек всегда были наготове. «Рыбки», как их называли серфингисты. Никогда не возникало необходимости прилагать какие-то усилия, для того чтобы получить от одной из них то, что нужно было Ричарду. Достаточно было просто поманить пальцем. И о постоянных отношениях он тогда не задумывался. Случайные связи и полные карманы презервативов — славная была жизнь…

Однако потом, когда травма заставила его уйти из профессионального спорта, Ричард решил, что пора завести постоянную женщину. У него даже была пара серьезных романов. Но они продолжались недолго.

Он оставил идею найти спутницу жизни и возвращался к периодическим связям с разными партнершами только тогда, когда ему нужен был секс. И опять проблем не возникало. Богатым мужчинам редко отказывают. Но Соня сегодня сказала ему «нет», и он решительно ничего не смог придумать, чтобы заставить ее изменить свое решение. К сожалению, ему попалась девушка с твердым характером и старомодными принципами.

Глава 5

«Ты все правильно сделала, — убеждала себя Соня. — Если бы ты сказала ему «да», то вышло бы не лучше, чем с Форрестом. А теперь ты можешь спокойно позавтракать и перестать волноваться. Ричард, кажется, слегка расстроился из-за того, что ты отказалась идти с ним в ресторан, но он это переживет. Он в тебя не влюблен. Просто хотел затащить тебя на свидание, а потом в постель. Стоп, стоп, сейчас я до такого домечтаюсь…»

Девушка заставила себя остановиться и отправилась готовить завтрак. К сожалению, успокоиться не удалось: толстые сардельки шкварчали на сковородке, навевая неприличные ассоциации; разозлившись, Соня мелко нарезала огурец в салат и, мстительно расколотив пару яиц, вылила их на сковородку.

Поняв, что от порочных мыслей не избавиться, после завтрака она позволила себе немного помечтать о том, как было бы здорово переспать с Ричардом после ресторана. «Интересно, как он ведет себя в постели? Что бы он делал сначала, а что — потом?» Представив его обнаженным, Соня застонала, ее голова предательски закружилась.

— Немедленно прекрати думать о нем, — пробормотала она вслух и заставила себя вернуться к мыслям о том, чем бы заняться сегодня.

Несмотря на жару, Соня запретила себе купаться, равно как и прогуливаться по берегу. Она не собиралась делать то, что могло привести ее к Ричарду. Девушка была абсолютно уверена, что поступила правильно, отказав ему. Но у нее имелись сомнения в том, что она сможет сделать это снова. Более того, где-то в глубине души она точно знала: будь Ричард понастойчивей, ему удалось бы добиться от нее согласия не только на ужин в ресторане…

Итак, отдых и развлечения на «Уединенном пляже» ограничены пределами домика Лонга. Еще можно прогуляться по магазинам и ни в коем случае нельзя возвращаться в Сидней. Соня все еще злилась на Форреста и по-прежнему не воспринимала его фразочку о «просто сексе» как серьезное оправдание. Может быть, она поняла бы своего неверного возлюбленного, пойди она в ресторан — и так далее! — с Ричардом, но если она сумела отвергнуть подобный соблазн, то почему Форрест не смог? В конце концов, если сравнивать Ричарда с той блондинкой по десятибалльной шкале, то блондинка получила бы девять, а Ричард все двадцать пять баллов!

Соня подумала, что любовь Форреста к ней не так велика, как ее любовь к нему. Воспоминание о любовнике слегка отрезвило девушку, и она пошла проверить свой телефон — может быть, он звонил…

От Форреста — ничего. Очень странно, особенно если учесть, что он так ее любит, как говорил об этом. Соня вздохнула: «Ну магазины так магазины!» Но стоило ей выйти за порог, как она угодила в настоящее пекло. Жара стояла нешуточная. Значит, предстояло найти не просто магазин, а большой супермаркет с кондиционером, иначе ни о каком удовольствии и речи не шло.

К сожалению, Нельсон-бэй не слишком изменился с тех пор, как Соня была здесь в последний раз. Магазины остались маленькими, никаких супермаркетов. После бесплодной трехчасовой прогулки по всем кондиционированным торговым точкам, которые она только смогла отыскать, и долгого ланча в кафе у самой воды Соне пришлось выбирать: плыть смотреть китов или идти в кино. Кино победило, опять же благодаря кондиционерам. Крутой боевик привлек ее внимание — среди актеров значились одни красавцы мужчины. Соответственно, никакого секса там быть не должно.

Кинотеатр оказался маленьким и набитым зрителями, так что Соне пришлось сесть слишком близко к экрану и весь сеанс запрокидывать назад голову. Фильм был неплохим, но слишком затянутым, так что когда Соня вышла на улицу, шея у нее одеревенела.

Возвращаться домой было еще слишком рано. Немного подумав, девушка поехала в ресторан — не готовить же самой себе обед на отдыхе, да еще после такого неудачного дня!

Когда она наконец вернулась на «Уединенный пляж», было уже почти девять часов и солнце садилось. Воздух не стал от этого ощутимо прохладнее, и в домике стояла жуткая духота из-за закрытых весь день дверей. Соня распахнула окна и включила потолочные вентиляторы, однако и после этого легче дышаться не стало. «Нет, жара тут ни при чем, — подумала Соня, промокая лицо полотенцем. — Это я так разгорячилась. А что, если искупаться? Глупо торчать в помещении в такую погоду! Будем надеяться, что Ричард сейчас в ресторане, клеит какую-нибудь блондинку с пышными формами».

Соня торопливо извлекла из сумки новый черный закрытый купальник, который купила на летней распродаже и до сих пор не отваживалась надеть на публике. Декольте у него было весьма глубокое, а на бедрах красовались изящные разрезы.

Через пять минут она уже погрузилась в воду. Отплыв подальше от берега, девушка легла на спину и, покачиваясь, раскинула руки в стороны, чувствуя, как спадает напряжение.

Она уставилась в ночное небо, пытаясь угадать, которое из созвездий — Южный Крест. Время текло незаметно. Ей даже в голову не приходило, насколько далеко она забралась, пока она не решила поворачивать обратно. И тут девушка испугалась, почувствовав, что попала в сильное течение. Оно влекло ее не в открытое море, но и не к пляжу, а к другой части берега, где волны с шумом бились об острые черные скалы. Соня развернулась и сделала несколько мощных гребков. Никакого результата! Повертев головой, она обнаружила, что помощи просить неоткуда. Даже на пляже ни души. Отдыхающие уже разошлись по домам или уехали. По крайней мере, из всех пляжных домиков свет горел только в том, где жил Ричард.

Услышит ли он, если она закричит? До берега так далеко!

Соня не хотела умирать. И закричала, отчаянно колотя руками по воде.

Ричард сидел в кресле у открытого окна, пытаясь сосредоточиться на книге, лежавшей у него на коленях. Вдруг он услышал слабый крик, доносившийся с моря. Он резко поднял голову и прислушался. Чайка? Или ветер?

Крик повторился. Затем еще раз. И еще.

Ричард вскочил и бросился к воде. Кричала женщина, с которой случилась беда. Незнакомка барахталась метрах в пятнадцати от берега, прямо там, где находились опасные скалы.

Соня. Мужчина чувствовал, что это она.

Он не стал размышлять, что она делает в море в такой поздний час, а развернулся и побежал обратно, за серфом. Затем бросил доску в воду, вскарабкался на нее и заработал руками.

Если бы он участвовал в соревнованиях спасателей, то наверняка занял бы даже не первое, а высшее место — так быстро молодой человек очутился рядом с Соней, отчаянно боровшейся с течением. Поравнявшись с ней, он сел, обхватив доску ногами, затем подхватил девушку под мышки и втащил на миниатюрное спасательное суденышко, усадив впереди себя.

Их взгляды на секунду встретились. Глаза Сони все еще были расширены от ужаса, а Ричард подумал о том, что случилось бы, если бы он не услышал ее крика.

Соня дрожала всем телом. Руки Ричарда были такими нежными, что она обессиленно вытянулась на доске, положив голову ему на грудь. На его голую грудь, заметила она все же, невзирая на усталость.

Он что, всю жизнь ходит полуголым?

Новая волна дрожи прокатилась по спине девушки — уже иной дрожи, не от холода.

— Не волнуйся, — мягко проговорил Ричард, массируя ее плечи. — У тебя просто шок. Сейчас мы доберемся до берега, пойдешь к себе и примешь горячий душ. И все будет хорошо.

Когда они вышли на берег, Ричард поднял ее на руки и понес к домику. Соня пыталась протестовать, но молодой человек выразительным взглядом заставил ее замолчать.

— Тебе не кажется, что сегодня ты уже наделала достаточно глупостей?

Соня закрыла глаза и покорно прижалась к мужчине.

— Так-то лучше, — проговорил он с удовлетворением.

Соня внутренне отругала себя, но ее физическая усталость отступила перед более мощным чувством. Похоть, горячая и всепоглощающая, лишь усиливалась с каждой секундой от одного прикосновения к телу Ричарда. Глаза девушки были закрыты, что многократно увеличивало это переживание. Она отдалась во власть его мощных рук, могучей груди, бедер, которые время от времени касались ее, пока Ричард шагал по песку.

«Он несет меня к себе домой, — поняла она. — Горячий душ. О боже…»

Та часть Сони, которая еще цеплялась за рассудок, твердила, что ее увлекают в опасную область, где бушевали ее ночные фантазии. Но девушка была слишком утомлена, чтобы прислушиваться к голосу здравого смысла. Она чувствовала, как слабеет от желания, терзающего ее изголодавшееся по ласке тело. Соня понимала, что это и есть подлинное вожделение, и только удивлялась, что никогда так не хотела Форреста. Конечно, это не любовь. Это гораздо круче.

Соня внутренне сжалась в тот момент, когда Ричард распахнул дверь и перенес ее через порог своего дома.

Внутри было не очень жарко. Еще пара шагов — и мужчина опустил ее на что-то мягкое. Кожаная кушетка, судя по ощущениям.

Соня открыла глаза и тут же пожалела об этом. Ричард низко склонился над ней, буквально навис, именно так, как ей представлялось во сне.

— Рад, что ты осталась жива, — сообщил он. — А то я уже собрался делать искусственное дыхание.

Мысль о том, что он готов прижаться губами к ее губам, стала последней каплей. От благоразумия Сони не осталось и следа.

— Мне бы это понравилось, — хрипло призналась она, и дрожь пробежала по позвоночнику.

Ричард отшатнулся от неожиданности, но уже через пару секунд снова приблизился к ней, жадно гладя на ее губы. Его глаза потемнели от возбуждения. Он опустился на край кушетки и отбросил несколько влажных прядей с лица девушки. Ее губы сами потянулись ему навстречу, из груди вырвался тихий стон. Ричард молчал, и Соня была ему за это благодарна. Слова лишь разрушили бы головокружительное предвкушение близости, от которого в низу ее живота рождались сладкие спазмы.

Руки Ричарда скользнули по ее коже, обхватили за плечи, чуть приподняли над кушеткой. Его губы были все ближе. Сердце ее билось, как дикий зверь в клетке. Страсть, так старательно подавляемая последние несколько часов, прорвалась, как вода через разрушенную плотину. Девушка обвила его шею руками и жадно впилась в его губы. Он ответил ей таким поцелуем, что Соне показалось, будто она вот-вот умрет от удушья.

Наконец Ричард остановился и, шумно дыша, сел прямо, не отрывая взгляда от ее бурно вздымающейся груди.

— Давай это снимем, — предложил он, быстро стаскивая с Сони уже почти высохший купальник.

Обомлевшая, она молча смотрела, как купальник приземлился на черную тумбочку, в которой помещался музыкальный центр. Одним быстрым взглядом она окинула комнату, такую же яркую, как и весь домик снаружи. Лимонные стены. Белые двери и оконные рамы. Потолок цвета обожженной глины.

Обстановка самая разная. Стеклянные, деревянные и чугунные детали соседствовали друг с другом. Мягкая мебель отличалась тем же разнообразием и еще большей смелостью раскраски. Занавески из черного шелка, а кушетка, на которой она лежала, обита ярко-оранжевой кожей.

Так-то лучше.

Его слова вернули Соню к реальности, где она при ярком свете лежала на кушетке совершенно обнаженная. Как ни странно, никакой тревоги или смущения она не испытывала. Ее совершенно не волновало, что глаза не подведены, а волосы слиплись от морской соли. Если верить взгляду Ричарда, ему по-прежнему нравилось то, что он видел.

А ей нравилось то, что видела она. Соня не могла дождаться, когда же наконец Ричард разденется и ее взору откроется все остальное.

От одной этой мысли девушка жадно сглотнула.

Но раздеваться Ричард не стал. Он опустил одну ее ногу с кушетки на пол, сам сел рядом и провел руками по ее трепещущему от желания телу, пока наконец не добрался до груди.

Соня судорожно втянула воздух и тут же разочарованно застонала: его руки побежали дальше, к ключицам, а потом по шее к лицу. Придерживая ее голову, Ричард нагнулся, и их губы почти соприкоснулись. Но только почти. Он высунул язык и провел им по ее пересохшим губам, а потом вокруг. И только когда он замер, Соня осознала, что у нее перехватило дыхание и что она совершенно не понимает, что ей делать и чего ожидать.

Форрест никогда ее так не целовал, если это вообще можно назвать поцелуем.

— Высуни язык, — хриплым голосом приказал Ричард.

Соня мгновение колебалась, потом послушалась, слегка вздрогнула, когда коснулась кончика его языка, и все тело ее резко выгнулось, когда он вдруг засосал ее язык в рот.

Он выпустил ее, поднял голову и нахмурился. Соня чуть отодвинулась в сторону.

— Что? — спросила она.

— Тебе это не нравится?

— Я… я не уверена, — призналась она. — Но не останавливайся. Продолжай.

Ричард рассмеялся низким, удивительно соблазнительным смехом.

— Не бойся. Я ждал этого мгновения с тех самых пор, как ты мне вчера улыбнулась. Я весь день ни о чем думать не мог, кроме тебя.

— Я тоже… — призналась она.

— Я рад. Давай не будем больше говорить. — Его голова вновь опустилась, и Ричард принялся целовать девушку уже настоящими, глубокими, тянущими поцелуями, от которых кровь стучала в висках, а все тело изгибалось в сладострастной истоме.

Она стонала, когда он оторвал губы от ее лица, стонала, когда он легко потерся подбородком о ее грудь. Ее мигом отвердевшие соски горели огнем. Ричард поцеловал один, а затем втянул его в рот, так, как ей снилось.

Словно электрическая искра прошла сквозь ее живот и ударила между бедер. Соня вскрикнула и выгнула спину, откинув руки за голову. Ричард моментально остановился, поднял ее руки еще выше над головой, потом вернулся к прерванному занятию, но его губы занялись уже другой грудью, при этом он сжал ее рукой и слегка прикусил сосок. Вторая его рука заскользила по ее животу. Эффект был потрясающий. Остатки благоразумия бесследно испарились. Соня извивалась, кричала от сумасшедшей смеси наслаждения и боли. Именно боли, потому что время от времени Ричард сжимал ее сосок зубами. Она быстро ощутила прелесть этого мучительного удовольствия и только боялась, как бы он не прекратил свои эксперименты.

Но вот рука, что лежала на ее животе, отправилась вниз, через влажное переплетение волос, которые прикрывали самую тайную часть ее тела. За рукой последовали его губы, ненадолго остановившись на пупке. Ричард облизал его острым кончиком языка, в то время как его всезнающие пальцы проникли в горячую влажность нижних губ. Соня судорожно ловила ртом воздух и скрипела зубами. А Ричард трогал и изучал ее даже более изобретательно, чем делал это в ее сновидении, и точно знал, где и как доставить ей самое изысканное и одновременно почти невыносимое наслаждение. Соня больше не думала, только чувствовала и растворялась в своих ощущениях.

— Давай, — умоляла она, мотая головой из стороны в сторону. — О, пожалуйста…

Он ответил тем, что положил ее левую ногу себе на плечо и прижался губами к тому месту, где только что были его ловкие пальцы. Подхватив ее под ягодицы, он сильным движением оторвал бедра Сони от кушетки, языком раскрывая лоно еще сильнее…

О боже!

Форрест никогда с ней не делал такого. Никогда. Соня и не хотела, чтобы он это делал. Сама мысль о подобных безобразиях вызывала в ней отвращение. Ричард показал ей это во сне, но недолго, и тогда это Соню не возмутило, то был просто сон…

А наяву, как ни парадоксально, никакого смущения! Только самое мощное наслаждение, которое Соня могла себе вообразить. И еще одно неукротимое желание, чтобы он…

Да, да, жаждала она. Туда! Туда!

Он сильно щелкнул языком по ее набухшему клитору, и она взвизгнула. Еще один щелчок. Потом еще один. Соня стиснула зубы так сильно, что у нее едва не свело челюсть. Она вот-вот кончит. Еще одно такое касание языком — и все.

Не тут-то было. Ричард придумал кое-что посложнее. Обхватив губами горящий напряженный выступ ее плоти, он втянул его в рот. Очень резко.

Соня закричала, а затем словно разбилась на мелкие части. Оргазм, не сравнимый ни с чем, что она испытывала прежде, настиг ее, терзая и мучая. Спина выгнулась дугой. Рот широко открылся. Голова раскололась на тысячи ослепительно ярких звезд. Спазмы шли волна за волной, и, наконец, все затихло.

Ричард поднял голову и посмотрел на нее одновременно самодовольно и виновато.

— Мне придется оставить тебя на пару минут. Схожу в ванную, — застенчиво сказал он. — Твой… энтузиазм… э-э-э… меня тоже захватил, и я не смог удержаться. Но ничего страшного. В следующий раз получим удовольствие вместе, по-настоящему, и это продлится гораздо дольше, я уверен. Пожалуйста, не уходи, — добавил он, звонко поцеловал ее ягодицы, а затем аккуратно снял ее ногу с плеча и нежно опустил обратно на кушетку.

Соня застыла в легкой истоме, даже не в силах опустить вторую ногу, которая так и болталась в воздухе, оставляя лоно раскрытым. Руки по-прежнему лежали за головой. Она чувствовала себя изумительно. Но откуда ни возьмись снова пробудился голос разума. Он повторял, что надо подняться, как-нибудь извиниться и уйти домой. Но ни сил, ни желания сделать это у Сони не было.

Ричард сказал: в следующий раз. Это значит, завтра или попозже сегодня, после того как он отдохнет? Соня знала, что любому мужчине нужно время, прежде чем он сможет заняться любовью опять. Хотя бы это она о мужчинах знала точно.

Она фыркнула, осознав, в каких выражениях размышляет о только что пережитом… Ведь это не имело никакого отношения к любви. Секс, тот самый «просто секс», которым Форрест занимался с грудастой блондинкой. Но даже признав, что это именно так, сексом с Ричардом Соня все равно наслаждалась гораздо сильнее, чем любовью с Форрестом.

Совершив это открытие, она слегка удивилась. Она всегда верила, что любовь делает секс полнее, значительнее и ярче. Секс с Форрестом был лучше, чем секс с Джозефом — грубым, примитивным и просто нелепым!

Дверь ванной открылась, и Ричард вернулся в комнату, мгновенно разрушив все Сонины построения. Он был обнажен и возбужден.

Соня не могла оторвать от него взгляда. Ее фантазии определенно недооценили мужское достоинство Ричарда.

— Мне показалось, ты сказал, что ты уже… хм… — Ее голос задрожал, когда Ричард приблизился к ней.

— Ну, всякое бывает после долгого воздержания. Время переместиться в будуар, — ответил Ричард и подхватил Соню под спину.

Он перенес девушку в другую комнату, свободной рукой открыл дверь и щелкнул по выключателю. Вспыхнул свет, открыв взгляду просторную спальню с полированным полом, лазоревыми стенами и потолком, цветистыми индийскими ковриками и огромной кроватью с медными набалдашниками.

Соня уставилась на медные стойки по четырем углам кровати и попыталась не думать о том, как она распростерлась бы на этом белоснежном, таком издевательски девственном покрывале, если бы ее привязали к этим стойкам.

— Ни слова о покрывале, — услышала она голос Ричарда. — Его сделала мама, и оно мне очень нравится.

С этими словами он откинул покрывало свободной рукой, открыв голубое белье. Соня недоверчиво поглядела на него.

— Мама?

— Ну да, у всех есть мама, — сухо ответил Ричард и опустил девушку точно в центр кровати. — Но о семейной жизни мы сегодня не будем говорить. Равно как о любовниках или о преимуществах холостяков. И о прочих эмоциональных вещах. Мы станем просто наслаждаться друг другом, правда?

— Правда, — покорно согласилась Соня, стараясь отвести взгляд от той части его тела, которая обещала наслаждение особенно красноречиво.

Ричард выдвинул ящик тумбочки и вытащил коробочку с презервативами. Сорвав целлофановую упаковку, он вытряхнул сразу несколько штук.

— Напомни мне… — сказал он, залезая на кровать.

Но он не забыл. И Соня не забыла.

Зато все остальное она без труда сумела забыть. И Форреста. И всяческую стеснительность. И здравый смысл. И все тормоза и препятствующие удовольствию механизмы, которые раньше считала важными и неотменимыми.

Все это вернулось позже и принесло с собой удивление, шок и стыд. Она была не лучше Форреста. Гораздо хуже.

И она была бесконечно благодарна Ричарду, что тот спал, когда на рассвете она выскользнула из его постели и ушла домой.

Глава 6

Ричард проснулся, резко сел в кровати. И мгновенно понял: что-то не так.

Другая сторона постели была пуста.

— Соня? — позвал он, надеясь, что, вопреки здравому смыслу, она все еще здесь и, например, умывается в ванной.

Ответа не последовало. Откинув одеяло, Ричард вскочил и подбежал к окну, которое выходило к домику Лонга и дороге, ведущей к нему.

Ее машина исчезла. Соня уехала. Сбежала. Домой, к любовнику, который ее вовсе не любит. Обратно к прежней жизни, которая столь очевидно делала ее несчастной.

Ричард выругался. Ведь этой ночью она была в восторге. На небесах. И он там побывал тоже. Ему никогда не встречалась женщина, подобная Соне. Она была такая… Ричард даже не мог подобрать верное слово, чтобы ее описать. Но одна ночь — этого ведь недостаточно!

Соня приняла решение не продолжать то, что у них было сегодня. И пытаться догнать ее было бы глупо. Но именно этого Ричарду так хотелось!

— Ну-ну, не будь дураком, — посоветовал он сам себе, бухаясь обратно в постель. — Ты получил все, что можно, и благополучно избавился от очередной психопатки, так что будь благодарен судьбе за прекрасную ночь и просто забудь эту девицу.

Однако забыть Соню оказалось непросто. Даже простыни все еще хранили запах ее тела. В конце концов Ричард заставил себя подняться и быстрее распрощаться с тем, что так мучительно напоминало о бурной ночи. Но уже сдирая белье с кровати, он понял: это ни к чему не приведет. Соня крепко засела у него в сердце.

Ричард попытался убедить самого себя при помощи жесткой логики.

— Погляди на это трезво, идиот! Ты для нее — пустое место. Она поддалась порыву. Ей было одиноко, она нуждалась в ласке и утешении, а ты попался под руку, горячий, как из печки, и готовый оказать ей эту маленькую услугу. То, что надо. Ну ладно, гораздо больше, чем ей было надо, — прибавил он немного раздраженно. — Но это по-прежнему ничего не значит. Парень, будь реалистом. Покувыркались и хватит. Забудь.

Но даже когда Ричард произнес последние слова, память тут же услужливо подсунула ему картинки пережитого накануне, и молодому человеку ничего не оставалось, как зажмуриться, застонать и стукнуть кулаком по столу.

Такой бурной ночи у него не было уже черт знает сколько лет. Они с Соней не давали друг другу передохнуть, они набрасывались друг на друга снова и снова. Ричард просто не мог насытиться ею. Он никогда не встречал женщины столь отзывчивой и одновременно столь удивленной своей же реакцией. Вот что Ричарду понравилось больше всего: глядеть в глаза Сони в тот момент, когда он касался ее. Слушать ее стоны, ее прерывистое дыхание. Чувствовать, как отзывается на ласки ее тело.

К тому же мужское самолюбие Ричарда было весьма польщено силой — и частотой! — ее оргазмов.

Неужели он льстит себе, полагая, что ни с кем другим Соня не испытывала подобного наслаждения? Или обманывается, думая, что он сам ни с кем не сможет ничего подобного испытать?

Здравый смысл подсказывал: если бы Соне действительно так понравилась эта ночь, она бы осталась. Что же до самого Ричарда… У него бывал роскошный секс раньше, и с самыми разными женщинами. Возможно, эта ночь показалась такой прекрасной потому, что ей предшествовало полугодовое воздержание? Может быть, Соня показалась ему такой необычной только из-за того, что он не спал ни с кем целых шесть месяцев?

Да, необходимо поместить эту их встречу в контекст реальной жизни. Без всяких романтических вздохов. Они, как два корабля, разошедшиеся в тумане. Соне был нужен мужчина, и она его получила. А ему требовалась женщина. Так что все просто. Чистый секс.

Ричард обдумал последнюю мысль основательнее. Если это был чистый секс для Сони тоже, то почему же она сбежала? Разве не разумнее было бы остаться в его постели до конца выходных?

Назад Соня мчалась, словно в бреду, и ровно в десять утра вошла в свою сиднейскую квартиру. Ее мысли крутились вокруг Ричарда. «И как долго, — подумала она подавленно, — мне предстоит еще мечтать о нем? Пока воспоминания окончательно не испарятся из памяти?.. Никогда, — призналась она. — Такой секс просто невозможно забыть».

Но все же это был только секс. Мимолетный. Ричард прибегает к нему время от времени, когда ему требуется разрядка. Соня не позволит этому мужчине себя одурачить. Никогда больше. Пляжный мальчик. Серфингист. Безнадежный случай. Никаких стремлений, кроме как поймать подходящую волну. Никаких солидных планов на будущее, безмятежная жизнь без обязательств, ответственности и серьезных отношений.

При этом у него нет постоянной девушки, что естественно. Вероятно, он просто накидывается на первую попавшуюся, когда чувствует необходимость. Конечно, вполне возможно, он уже давно ни с кем не спал, но был готов в любой момент! Одни эти пачки презервативов чего стоят…

Вот почему, проснувшись сегодня утром в объятиях Ричарда, Соня заставила себя встать и убежать из его дома, хотя ей очень хотелось остаться. Она даже сомневалась в том, что Ричард сильно расстроится, когда проснется и обнаружит ее отсутствие. В конце концов, он ведь получил то, что хотел! В полном объеме — ночь напролет.

Честно говоря, она раньше не слышала о мужчине, способном всю ночь заниматься любовью столько раз и в таких разнообразных позах — и все это на одной только кровати. Особенно ей понравилось, когда он повернул ее на бок и…

В этот момент раздался звонок в дверь, и Соня поспешно двинулась в прихожую. Ее сердце учащенно забилось. Разум подсказывал ей, что это не может быть Ричард. Он ведь не знает ее адреса, даже ее фамилии. Но при этом Соне очень хотелось, чтобы это оказался именно он.

А вдруг?..

Девушка затаила дыхание и распахнула дверь настежь.

На пороге стоял Форрест.

Соня посмотрела на него, машинально отметив, что никакого сравнения с Ричардом он не выдерживает, даже роскошно одетый и причесанный волосок к волоску.

Когда же Форрест молча уставился на нее, Соня внезапно вспомнила, что на ней нет никакой косметики и что волосы у нее в полном беспорядке. Она приняла душ, когда ушла из домика Ричарда, натянула на себя шорты и футболку, но на этом ее забота о внешности закончилась.

— Значит, я был прав, — заявил Форрест, протискиваясь мимо нее в квартиру. — Ты никуда не уезжала. — Эта болтунья Ирен сказала, будто ты поехала на какую-то секретную квартиру, и я поначалу ей даже поверил. Но, хорошенько подумав, понял, что это не похоже на мою Соню.

Желание Сони просить прощения и простить самой испарилось при первых звуках его речи, полной самодовольства и снисходительности.

— Я на самом деле уезжала, — кратко проинформировала она Форреста, не намереваясь даже намеком выдать, что она сделала гораздо больше, нежели просто проветрилась в выходной день. А она, между прочим, хорошо развлеклась и с гораздо лучшим любовником, чем он!

При последней мысли ее охватило чувство вины. Если быть справедливой, то Форрест не такой уж плохой любовник. Просто с Ричардом все было по-другому. Рядом с Ричардом даже воздух моментально пропитывался сексом. Каждое движение, каждый его жест был полон чувственности и обещал страсть.

А Форрест… Форрест просто был.

— Я только что приехала, — сообщила Соня, не желая задумываться, что же будет теперь.

Форрест оглядел ее с ног до головы.

— Похоже, что ты действительно вернулась из долгого путешествия. А могу я спросить откуда? Или я недостоин того, чтобы узнать? Я еще недостаточно наказан?

Соня вздохнула.

— Я не пыталась тебя наказать. Правда. Мне просто нужно было побыть одной, подумать…

— Тогда скажи мне, где ты была?

Соня насторожилась.

— Мне не нравится твой тон.

— А мне не нравится ходить вокруг да около! — воскликнул Форрест. — Либо ты меня любишь, либо нет. Если любишь — прощаешь, и мы восстанавливаем отношения, ну а если нет, то… Я уже извинился перед тобой за то, что случилось в Мельбурне. И я обещал, что такое больше никогда не повторится. Я свое обещание сдержу. А все остальное… Решай сама. Итак, я спрашиваю тебя еще раз: где ты провела эту субботу?

На какую-то секунду Соня засомневалась: а не послать ли Форреста к черту с его претензиями? Но затем она вспомнила, как представляла себе одинокую жизнь, и вздохнула. С таким, как Ричард, будущее немыслимо. Нет сомнений, что прямо сейчас он испытывает огромное облегчение от того, что Соня сбежала и превратила их бурные объятия в классическую встречу на одну ночь. Такие мужчины сторонятся любых серьезных отношений.

— Я жила на пляже рядом с портом Стивенс, — призналась она. — В… мотеле.

— Понятно, — Форрест добродушно кивнул и улыбнулся одной из своих обворожительных улыбок. — Знаешь… А мне нравится, как выглядят твои волосы. Я и не знал, что они у тебя вьются.

Он протянул руку, тронул кончиками пальцев упругую прядь, накрутил ее на мизинец и уложил Соне за ухо.

— Слушай, почаще одевайся так, как сейчас. Ты выглядишь безумно сексуально. На тебе ведь и лифчика нет, да? — подмигнул Форрест, и его правая рука скользнула под ее футболку, к груди. Соня ойкнула, когда он коснулся соска, все еще напряженного после бурной ночи с Ричардом.

— Боже, я так скучал, Соня… — простонал Форрест, крепко обнимая ее и прижимая к себе. — Таких, как ты, больше нет. Я так рад, что ты не натворила глупостей, что ты такая милая и ласковая…

Губы Форреста коснулись шеи Сони, он сжал ее грудь рукой, теребя большим пальцем чувствительный темно-розовый бутон. Девушка громко застонала, испытывая скорее неловкость, чем возбуждение. Когда губы Форреста наконец приникли к ее губам, а язык стал настойчиво раздвигать сомкнутые зубы, Соня отстранилась.

— Нет! — решительно заявила она.

— Что такое? — секунду Форрест глядел на нее удивленно, а потом начал злиться. — Еще одно наказание, что ли. Ты теперь снова будешь строить из себя недотрогу, а я опять должен буду тебя добиваться, что ли?

— Нет, — сказала Соня, дрожа — она была потрясена своей реакцией на его ласки. — Нет. Я просто не хочу… Слишком скоро… Мне нужно еще время. Я не могу перестать думать о тебе и той блондинке…

На самом деле все это имело значение в пятницу, а сейчас мысли Сони были заняты только Ричардом. Вялый неинтересный секс с Форрестом казался теперь совершенно невозможным — после Ричарда-то. Соня впервые подумала о том, действительно ли ей нужны отношения, от которых саму ее будет подташнивать, и так ли страшно одиночество.

— А когда, предполагается, будет не «слишком скоро»? — поинтересовался Форрест.

— Не знаю, — Соня пожала плечами и отошла от него. Запах его туалетной воды и близость его тела почему-то начали ее раздражать.

— Только не делай этого, чтобы досадить мне, Соня. Тебе ведь понравились мои ласки. У тебя соски твердые, как камни.

Соня знала, что причиной ее возбуждения был не Форрест, но у нее не хватило мужества сказать ему правду.

— Я тебя люблю, Соня. И ты мне нужна. Не заставляй меня ждать слишком долго, — проговорил он.

— Это угроза? — фыркнула Соня. — Ты мне угрожаешь?

— Нет. Это факт. Когда мужчина любит женщину, как я люблю тебя, он хочет заниматься с ней любовью.

Соня уставилась на него. Форрест был прав. Но почему тогда ей совершенно не хотелось сближаться с ним?

Может, он слишком торопится? Или нечистая совесть мешает ей почувствовать все, как раньше?..

— Слушай, я понимаю, что причинил тебе боль, — произнес Форрест, и взгляд его потеплел. — Много боли. И, конечно, я понимаю, что тебе нужно некоторое время, чтобы простить и забыть. Как насчет того, чтобы я оставил тебя в покое на всю неделю и дал возможность во всем разобраться?

— Отлично, — кивнула Соня, отмечая, что раньше ее расстроило бы это «в покое на всю неделю», а теперь — только обрадовало.

— Но в следующую субботу у меня вечеринка, и я очень надеюсь, что ты будешь на ней хозяйкой, как раньше. Я не хочу объяснять отсутствие своей девушки никому из моих заказчиков или коллег. Ты сделаешь это для меня?

Соня не видела причин отказываться.

— Конечно, — сказала она.

— Ты моя куколка, — улыбнулся Форрест. — И ты поможешь мне все подготовить, закуски и тому подобное? Как ты знаешь, в субботу мне приходится работать. Это наш самый деловой день. Ты сможешь прийти пораньше?

— Если хочешь.

— Да, я же без тебя как без рук! — воскликнул Форрест. — Ты все так здорово организовываешь. Я надеюсь, к тому времени у тебя не останется возражений против того, чтобы провести со мной ночь.

— Может быть…

— Я обещаю, что не буду на тебя давить.

Соня внезапно осознала, что Форрест изо всех сил старается наладить отношения. Он менялся на глазах: вел себя как понимающий, деликатный человек. Ее снова стали мучить угрызения совести.

— Извини, что так получается, — пробормотала она. — Я хотела бы… Но я правда не могу.

— Все в порядке, дорогая, — улыбнулся Форрест. — Я понимаю. Честно. Ведь я сам виноват.

Соне не хотелось, чтобы он так говорил, ведь сейчас она сама была той, кому потребовался «секс, просто секс». Сейчас она, выглядящая, как драная кошка после безумной ночи, снова вела себя то ли как Белоснежка, то ли как Спящая Красавица. А чувствовала себя при этом последней дрянью и была уверена, что просто умрет, если Форрест когда-нибудь узнает об ее измене.

К счастью, это маловероятно.

Форрест достал бумажник и протянул Соне пять сотенных купюр…

— Вот, — сказал он. — Купи себе какое-нибудь потрясающее новое платье для вечеринки.

— Ой, нет, нет, я не могу, — запротестовала Соня.

— Почему? — озадаченно уставился он на нее. Он не в первый раз давал Соне деньги на одежду, и раньше она не возражала. — Не глупи, — он вложил деньги ей в руку. — Просто постарайся, чтобы платье не было слишком откровенным. Я не хочу, чтобы все эти золотые мальчики, которым я делаю дома, пускали слюни и пытались тебя закадрить. Не то чтобы я опасался, что ты хоть на одного из них взглянешь дважды… За это я тебя ценю больше всего, моя милая. За твои старомодные правила. Я могу доверять тебе в любой ситуации с любым мужчиной… Ну ладно, теперь я пойду, а ты хорошенько отдохни. Наверное, устала, моя девочка. Я тебе еще позвоню до субботы. Не возражаешь?

— Нет, конечно, звони, — ответила она слабым голосом.

— Отлично. Держись, отдыхай и постарайся работать чуть меньше обычного на этой неделе. — Форрест нагнулся, чтобы легко чмокнуть ее в щеку, и ушел.

Слезы хлынули из глаз Сони в тот самый момент, когда за ним захлопнулась дверь.

Глава 7

Ричард набрал единственный телефон, который знал наизусть, и подождал, пока мать не возьмет трубку.

— Анна Винсент, — наконец прозвучал мягкий женский голос, слегка хриплый, будто его обладательница только что проснулась.

На самом деле было всего восемь вечера. Ричарду даже не пришло в голову, что мама могла уже отправиться в постель. Ему было до жути любопытно, кто ее новый ухажер и знает ли он, что ему не удастся взять ее в жены. Мама не из тех, кто выходит замуж.

Как и он не из тех, кто женится.

— Привет, шоколадка! — игриво начал он. — Как поживает лучшая девушка в мире?

— Ричард! — радостно воскликнула Анна. — Как приятно слышать твой голос, сынок. Я как раз думала о тебе.

— И что же ты думала?

— Если тебе и вправду интересно, я гадала, когда ты бросишь играть в заядлого холостяка и вернешься к нормальной жизни.

— Ну, мама, я, собственно… — Он оборвал фразу.

— А, так ты уже бросил! Не могу поверить. Наконец-то! И кто она?

— Просто девушка.

— Просто девушка! — рассмеялась женщина на том конце провода. — Наверняка сказочная принцесса, раз сумела вытянуть тебя из добровольного монашества. Последний раз, когда мы с тобой говорили, ты был тверд, как гранит, и не желал иметь ничего общего с противоположным полом. Ты заявил, что жизнь гораздо счастливей без женщин.

— Да… и я был прав! — уныло признал Ричард, выпуская на волю ту хандру, которая копилась в нем с момента пробуждения.

— Ох, милый, — встревожилась мать. — Такое ощущение, что ты чем-то расстроен. Что случилось, сынок?

— Не хочу об этом говорить, — буркнул Ричард.

— Нет, хочешь. Поэтому и позвонил мне. Подожди секундочку, я плесну себе немного вина.

Ричард пару минут слушал тишину в трубке. Он криво усмехнулся, подумав, как быстро мама угадала, зачем он позвонил. Она была очень умной женщиной, особенно когда дело касалось ее единственного любимого сына. А он сам… Хорош, нечего сказать. Тридцать лет. Пора бы научиться самостоятельно разбираться со своими делами.

— Я слушаю, — объявила Анна. — Только не будь типичным мужиком, не жмись и не увиливай. Я хочу знать всю правду, как есть, а не какую-нибудь кастрированную версию, которая льстит твоему мужскому самолюбию.

Ричард вздохнул: отступать было поздно. Он собрался с духом и рассказал Анне всю неприкрашенную правду о ночи с рыжеволосой соседкой.

— М-м-м-м, — послышался из трубки первый комментарий.

— И это все, что ты можешь сказать, мам?

— Погоди, дай поразмыслить. Я пытаюсь припомнить, что я чувствовала, когда была в возрасте твоей Сони. Сколько ей лет?

— Понятия не имею, — вздохнул Ричард. — Когда я увидел ее в пятницу, то подумал, что около тридцати, но на следующее утро, без косметики, она выглядела на восемнадцать. Наверное, лет двадцать пять.

— Она из Сиднея, и у нее есть приятель. Неженатый, я надеюсь.

— Соня не стала бы связываться с женатым мужчиной.

— Как бы то ни было, — продолжала Анна, — у нее есть любовник, который создает ей проблемы. Возможно, этот таинственный незнакомец — ее шеф. Где она работает?

— Понятия не имею. Судя по тому, как она была одета в пятницу, не на фабрике. В какой-нибудь фирме, наверное. Или в индустрии моды. Черт, да она вполне может быть фотомоделью!

— А насколько хорошо она знает, чем ты занимаешься?

— Э-э-э… — замялся Ричард. — Не слишком хорошо.

— Она тебя не узнала?

— Нет.

— И ты не стал ее просвещать, — последовала сухая реплика. — Ох, Ричард, Ричард. Я думала, что научила тебя быть честным с людьми, особенно с женщинами.

— Я и был честным раньше! — воскликнул мужчина. — И к чему это привело, мам? Суды и газеты, вспомни.

— Ложью ничего не добьешься, — строго произнесла Анна.

— Это не так, — резко возразил Ричард. — Дженни добилась — квартиры стоимостью в миллион долларов, уютной спортивной машины и алиментов в размере двухсот тысяч долларов.

— Материальные блага ничего не значат, если ты теряешь душу, сынок.

Ричард даже присвистнул. Мама обожала разговоры о душе и тому подобном, хотя совершенно не была религиозной в обычном смысле этого слова.

— Свою душу я уже потерял, — вздохнул он.

— Не смеши меня, Ричард. У тебя тонкая поэтическая душа. Я лично вложила ее в тебя. Вернемся к Соне, — продолжала Анна. — Ты полагаешь, это твоя единственная настоящая любовь?

— Мам, я едва знаком с этой девушкой, — протянул Ричард. — Откуда же я могу знать такое?

— Я была знакома с твоим отцом всего неделю, но именно он стал моей единственной настоящей любовью. Я влюбилась в него с первого взгляда, и с тех пор никто не занял его места в моем сердце.

Ричард с трудом удержался, чтобы не застонать. Как часто он слышал эту историю о великолепном незнакомце, которого мама повстречала на вечеринке, когда ей было всего шестнадцать! И как ее сразу же будто молнией поразило. И как он сделал ей ребенка в ту же ночь и трагически погиб через неделю, врезавшись в грузовик на мотоцикле.

Одно слово — герой!

— Да-да, мама. Но я сомневаюсь, чтобы мой папаша думал о тебе в том же ключе. Наверняка для него это был только секс. Ты же сама объясняла мне, когда я был подростком, что секс и любовь — совершенно разные вещи, и учила, что не стоит их путать.

— Так что ж ты путаешь? — рассмеялась Анна. — Если ты так уверен, что это был просто секс, расслабься и забудь о ней.

— Не могу, — честно признался Ричард.

— Понятно.

— Если тебе все понятно, тогда скажи, что мне делать.

— Ты прекрасно знаешь, что делать, Ричард. Ты просто хочешь, чтобы я тебя подтолкнула в нужном направлении.

— То есть?

— Разыщи Соню и убедись, что вы оба чувствуете одно и то же. Иначе будешь мучиться всю жизнь.

— Я же объяснил тебе, мама, это был только секс. Лучший секс в моей жизни, но, наверное, потому что у меня довольно долго вообще никакого не было.

Анна расхохоталась низким грудным голосом.

— И ты звонишь мне из-за «просто секса»! Малыш, прекрати обманывать себя. И потом, ты не можешь знать, как эта девушка относится к тебе и было ли это для нее «просто сексом».

— Не могу, — согласился Ричард.

— Это значит, что тебе придется позвонить кому-нибудь из своих адвокатов и навести о ней справки. Узнай, как она живет, кто этот ее любовник и так далее.

— Да, наверное, это не помешает, — проговорил Ричард, понимая, что мать права.

— И держи меня в курсе.

— Обязательно, — улыбнулся он. — Спасибо! Ты — лучшая мама на свете!

Молодой человек повесил трубку, открыл ящик, где хранил записную книжку, нашел домашний телефон Лонга и тут же набрал номер.

Лонг сразу снял трубку.

— Ты еще смеешь звонить мне! — вместо приветствия завопил он. — Я же тебе запретил. Нам больше не о чем говорить. Я тебя не прощу, Джереми, даже если ты приползешь на коленях и будешь умолять. Даже если ты…

— Это не Джереми, — перебил его Ричард. — Это Винсент.

— Ох, Ричард. Да. Правильно, — Лонг смущенно откашлялся. — Прошу прощения. У меня тут маленькая склока с Джереми, и он все время названивает. Вероломный мальчишка… Но роскошный… Так что случилось?

— Мне нужна твоя помощь.

— Зачем? — изумился Макс Лонг.

— Мне нужно найти одного человека. Женщину. Ту, что приезжала в твой домик…

Лонг сумел выяснить все, что было нужно Ричарду, уже к двенадцати часам понедельника и сам перезвонил ему.

— Не повезло тебе, приятель, — сообщил он. — Она вернулась к Форресту. Что обидно. Терпеть не могу этого хлыща.

Ричард почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Итак, Соня простила любовника, который ей изменил. Рванулась в его объятия на следующую же ночь после той, что провела с ним. Когда накануне вечером Лонг раскрыл ему обстоятельства, при которых Соне понадобился пляжный домик, Ричард был уверен, что она не вернется к тому, кто так жестоко ее оскорбил.

— Откуда ты узнал, Лонг? — спросил он, нахмурившись. — Не она же сама рассказала? Я надеюсь, ты не спрашивал ее напрямик?

— Нет, конечно. — В голосе Лонга послышалась обида. — Как я мог? Я — сама скрытность и такт! Да ни за какие коврижки! Тебе просто повезло, что мы с ней работаем вместе! Кроме того, мы с Соней не такие близкие знакомые, чтобы спрашивать о столь деликатных вещах. Я разговорил Ирен, и кое-что мне подсказала карточка, которая была пришпилена к букету из двух десятков роз, которые принесли сегодня утром в офис. Там значилось: «Самой милой девушке в мире. С любовью, Форрест».

Ричард почувствовал неприятный холодок где-то в области желудка. Чем же он был для Сони? Инструментом мести? Лекарством от скуки? Может, из-за этого Соня так изумлялась тому удовольствию, которое получала с ним ночью? Она просто этого не ожидала. Странно, если она так любит своего Форреста…

Потом на ум Ричарду пришло другое объяснение. Может. Соня вовсе не любит этого хлыща. Может, она с ним ради денег. Это вполне объясняет тот факт, почему она так наслаждалась той ночью и почему все-таки вернулась к своему приятелю.

Ричарда это открытие убило наповал. «Все, хватит! — подумал он. — Больше никаких содержанок!»

Но едва он об этом подумал, как сразу вспомнил, что Соня доказала: она хотела от него, Ричарда, совсем другого. Она желала его тела. Какими бы ни были ее первоначальные мотивы, она занималась с ним любовью вполне искренне. Ею владело неприкрытое вожделение.

— Этот Форрест действительно богат? — спросил он Лонга.

— А то! — присвистнул Макс Лонг. — Самый модный архитектор! «Дома Пристли»! Все хотят купить апартаменты в одном из этих домов-утесов, буквально все! Ирен в свое время купила квартиру в его доме, а это кое о чем говорит. Ее не так-то легко раскрутить. Форрест зарабатывает очень прилично. Своя квартира у него в том же доме, что у Ирен. Но я сомневаюсь, что его банковский счет может состязаться с твоим.

— М-м-м-м… — протянул Ричард.

— Я всегда волнуюсь, когда ты начинаешь вот так мычать, Ричард.

Он рассмеялся. Судя по всему, загадочное мычание передалось ему по наследству.

— А ты не выяснил, где этот выскочка торгует своими домами? — спросил Ричард так, будто речь шла о горячих лепешках. — Где его офис? Какой у него телефон?

— Что ты задумал, Ричард? — всплеснул руками Макс Лонг. — Ты собираешься с ним встретиться?

— Это зависит от того, как я буду себя чувствовать к концу недели.

Глава 8

Эта неделя оказалась самой долгой и самой напряженной в жизни Сони. Время не лечило, ну или его оказалось недостаточно. В пятницу она все так же была полна воспоминаниями о ночи, проведенной на «Уединенном пляже».

Пытаясь отвлечься от бесконечных фантазий о Ричарде, она работала как заведенная, засиживалась в офисе допоздна, даже предложила свою помощь отделу кадров, где полтора дня с невиданным энтузиазмом перебирала и сортировала документы — в общем, проявила такую старательность, что даже Ирен не сумела найти, к чему придраться.

Весь вечер пятницы Соня потратила на выбор платья для вечеринки, которое Форрест заведомо одобрил бы. Не то чтобы ей это не понравилось. Затянувшаяся экспедиция по магазинам и ателье создавала впечатление, что Соня очень занята, и ей удалось хоть немного отдохнуть от навязчивых воспоминаний о Ричарде.

Она истратила не только выданные ей Форрестом пять сотен, но и добавила немного своих денег, что для Сони было необычным мотовством. Девушка понимала, что ей нужно взбодриться. Кроме того, она действительно хотела угодить Форресту. Слишком многое в ее действиях в последнюю неделю было продиктовано чувством вины…

Утром субботы Соня вытащила свое измученное кошмарами и бессонницей тело из постели и ровно в семь отправилась к Форресту, чтобы с остервенением начать подготовку к вечеринке. Она убедила себя, что если сегодня слегка напьется, то сможет переспать с ним и таким образом окончательно избавит себя от внутреннего напряжения.

Однако когда Форрест вернулся домой с работы и стал рассказывать о каком-то богатее из спортсменов, которого заполучил в заказчики сегодня утром, Соня почувствовала, что он безумно ее раздражает. Не добавило энтузиазма и радостное сообщение, что этот заказчик уже приглашен на вечеринку.

Так что она была только счастлива, когда Форрест удалился в спальню облачаться к приходу гостей. Вернувшись, он опять стал нести ту же чушь, вызвав в Соне новый прилив раздражения. Пытаясь избавиться от его болтовни, девушка переходила из комнаты в комнату, проверяя, все ли готово к вечеринке. Цветы. Музыка. Закуски. Выпивка. Изумительный ужин дожидался на кухне. Ничего горячего, только салаты и морепродукты, плюс набор соблазнительных десертов — все из лучшего в городе ресторана.

Форрест никогда не просил ее готовить, она только заказывала все необходимое, оплачивала еду его кредиткой, а затем все красиво сервировала. Но даже эти несложные операции отнимают уйму времени, когда гостей — пятьдесят человек.

Мистер Пристли не любил нанимать официантов. Он предпочитал сразу расставлять все на столах — в больших гостиных и на террасе. Ему нравилось создавать расслабленную, неформальную атмосферу. Он полагал, что «правильному» общению гостей способствует то, что они сами выбирают себе еду и напитки, переходя из одного помещения в другое.

И он был прав. Его вечеринки всегда пользовались грандиозным успехом. Форрест лично встречал гостей у дверей в течение первого часа, а потом ходил среди них, болтая, рассказывая анекдоты. Соне оставалось только улыбаться, обновлять закуски на тарелках, следить, чтобы ведерки со льдом всегда были полны, а ужин был подан ровно в одиннадцать.

Она еще раз осмотрелась, убедилась, что все готово, затем обнаружила, что инсталляция из свежих австралийских цветов, разместившаяся на особой стойке в вестибюле, слегка перекосилась. Соня поменяла местами две розы, затем отступила на шаг, чтобы оценить результат.

— Не хлопочи так, милая.

Она бросила взгляд через плечо и увидела, что Форрест вышел из спальни, облаченный в черную пару, прекрасно соответствующую серому с белым декору его апартаментов. Стройный, очень благополучный внешне — вероятно, со стороны он выглядел очень сексуально. Восемь дней назад Соня была в этом уверена.

А теперь?

Раньше она не удержалась бы от комплимента, но сейчас у нее язык не поворачивался сказать Форресту что-нибудь нежное.

— Ничего не меняй! — продолжал он. — Все великолепно. Лучше приведи себя в порядок, чтобы успеть до прихода гостей. У тебя классные шортики, но я не могу дождаться момента, когда ты облачишься в роскошное платье. Молодец, что купила дорогое. Все-таки есть надежда, что оно выполнено в единственном экземпляре. Моему имиджу повредило бы, если бы какая-нибудь из дам оказалась одета так же, как и моя подруга.

— Действительно, катастрофа. Правда, обычно такие вещи волнуют только женщин, — язвительно усмехнулась Соня, но тут же оборвала себя.

Форрест уставился на нее злыми холодными глазами.

— Извини, — устало сказала она, — я просто нервничаю. Ты же знаешь, как я ненавижу эти дурацкие беседы с незнакомцами, особенно богатыми и знаменитыми. К тому же я ничего не понимаю в спорте. Ведь ты сказал, что этот твой новый заказчик — спортсмен или что-то такое?

— Спортсмен, бывший чемпион мира, если быть точным. По серфингу.

— Серфингу! — повторила Соня, и сердце у нее упало. Из всех существующих в мире видов спорта клиента Форреста угораздило заниматься именно тем, о чем Соня даже и думать не хотела.

Форрест смутился.

— Да, я знаю. Тебе бы и в голову не пришло, что серфингист может быть по-настоящему богат. Но Винс — действительно миллионер, поверь мне. Ему принадлежит сеть магазинов «Аус-Серф». Несколько лет назад из-за травмы он ушел из спорта и начал с одного маленького магазинчика. А теперь эти «Аус-Серфы» открыты по всей Австралии. Ты наверняка их видела.

— Конечно, — кивнула Соня. — Еще бы я их не видела, это самая модная спортивная одежда сезона.

— А сейчас они особенно процветают, — Форрест и сам расцвел как майский цветок при этих словах. Как только он находил богатого клиента, то принимался с восторгом заниматься сбором любой информации о нем. — Вначале многие думали, что одежда из «Аус-Серф» слишком яркая, дерзкая, кричащая, но серфингистам это пришлось по вкусу. А теперь цвета Винса стали безумно модными. Уровень продаж его товаров неуклонно растет. Я лично не в восторге от его вещей, но это не показатель. Там все рассчитано на молодежь. Винс и в жизни такой. Увидишь, в чем он явится. Ты можешь представить меня в рубашке цвета недозрелого лайма?

— С трудом, — призналась Соня.

Зато она вполне могла представить себе в такой рубашке Ричарда. Он бы в ней выглядел роскошно. Правда, он выглядел роскошно в любой одежде. А суперроскошно он выглядел без одежды. Соня вздохнула: «Это вообще когда-нибудь кончится? Когда я перестану думать о нем, когда?!»

— Знаю, знаю, — испуганно сказал Форрест, заметив, как изменилось ее лицо. — Я заболтался. Прости. Ну, ступай, милая, наряжайся. Я приготовлю лед для напитков.

Соня прошла в комнату для гостей, куда заранее сложила свои вещи, и там на нее накатила самая настоящая депрессия. Все, что она хотела сейчас, — это удрать отсюда, от Форреста, от этой вечеринки, и особенно от этих плейбоев от спорта с непомерно раздутым самолюбием, которые воображают, что все женщины на свете только о них и мечтают. А если быть до конца честной с собой, она мечтала сбежать на «Уединенный пляж». К Ричарду. Ее даже не волновало, хочет он заниматься с ней сексом или нет. Она хотела видеть его, быть рядом с ним. Время от времени Соня начинала жалеть, что уехала от него в прошлое воскресенье, не попрощавшись. Надо было остаться хотя бы до понедельника. Она многого с ним не попробовала, и это не давало ей покоя. Можно было заняться любовью в душе. В океане. Она могла бы доставить ему удовольствие руками. И губами… А еще ее буквально преследовала фантазия — привязать его к этой кровати с медными набалдашниками. Чтобы он оказался в ее власти. И тогда бы она его с ума свела!

— Соня! — позвал Форрест. — Поторопись, милая.

Она с силой зажмурила глаза. О боже, что она делает? Одни глупости на уме. Однако до чего же они возбуждают… Какой от них жар по телу… Она и сейчас чувствовала этот жар, распространяющийся по низу живота. Можно не проверять — ее трусики мокрые насквозь. Они промокали сразу, как только девушка начинала думать о Ричарде.

Застонав, Соня вошла в ванную, расположенную при гостевой, стащила с себя одежду и влезла под холодный душ…

— Ого! — воскликнул Форрест, когда она появилась в зале, такая соблазнительная в своем длинном лилово-розовом платье. Соня даже заставила себя улыбнуться, когда он медленно обошел ее кругом, пожирая глазами.

— Я заслужила твое одобрение? — поинтересовалась девушка.

— Слабо сказано! — уверил он ее и, обняв за талию, привлек к себе. — Придется не отпускать тебя весь вечер. Не могу же я позволить, чтобы ты разгуливала сама по себе, особенно когда среди гостей такой человек, как этот Винс.

— Разве могут на меня подействовать чары какого-то серфингиста, — уныло пробормотала она. — Даже если он баснословно богат.

Всеми силами Соня пыталась сдержаться и не оттолкнуть руку Форреста. Ей удалось скрыть свое отвращение, но всякая надежда на то, что после вечеринки она сможет заставить себя переспать с ним, исчезла.

— Его считают очень красивым, — сообщил Форрест. — И он подумывает о новой квартире. Предыдущие апартаменты пришлось оставить бывшей подружке. Она затащила его в суд за нарушение обещаний в прошлом году и выиграла!

— Молодец! — оживилась Соня. — Так с ними и надо.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Форрест. — Такие мужчины, как Винс, часто становятся добычей охотниц за золотом. Та девица заявила, что он заставил ее бросить работу ради того, чтобы жить с ним и заботиться о нем. Якобы он обещал на ней жениться, но потом заявил, что передумал, и вышвырнул ее вон. Винс же на суде утверждал, что она лжет, что он ее нанял в качестве домработницы на время своих разъездов. Но под присягой ему пришлось сознаться, что он с ней переспал, хотя и всего один раз. Если бы ты видела эту девицу, ты согласилась бы, что это весьма маловероятно. Она совершенно потрясающая. Ты наверняка помнишь тот процесс. О нем писали все газеты.

— Ты же знаешь, я не читаю прессу. И редко смотрю новости.

— Ну ладно, хватит сплетничать. Черт возьми, ты выглядишь так, что прямо взял бы и съел, — пророкотал Форрест и снова потянулся к ней.

— Форрест, пожалуйста, — пролепетала девушка, выскальзывая из его объятий. — У меня уйма времени и сил ушла на макияж и прическу.

Он отступил на шаг и прищурился.

— Ты что же, и сегодня намерена меня продинамить?

Соня испугалась.

— Ты… ты же сказал, что не будешь давить.

— А я что, давил? — проговорил он холодно. — Какой же я дурак! Ну ладно, Соня. Я не буду давить. Но, знаешь, на твоем месте я бы не играл в эту игру слишком долго. Я по натуре нетерпелив.

— Я ведь не сказала, что не стану с тобой спать сегодня, — пошла на попятную Соня, ощущая какой-то животный ужас от собственных слов.

— Да? Как мило с твоей стороны.

— Форрест, пожалуйста, не говори со мной так… Если бы ты любил меня по-настоящему, ты бы меня понял.

— А если бы ты любила меня по-настоящему, этого вопроса вообще не возникло бы! — вскричал Форрест. — Ты была бы счастлива пойти со мной в постель! Да ты вообще из нее не вылезала бы!

Звонок в дверь избавил девушку от необходимости продолжать ссору.

— Потом поговорим, — сказал Форрест, крепко взяв Соню за руку и подталкивая ее в вестибюль. — А пока, пожалуйста, оставь этот унылый вид.

Соня судорожно сглотнула и послушно растянула губы в улыбке.

— Марк! — радостно завопил Форрест, распахивая входную дверь. — И Дэйзи! Какой приятный сюрприз!

Соня улыбнулась Марку, которого встречала и раньше. Он работал вместе с Форрестом — был риелтором, агентом по поиску покупателей для апартаментов в домах, спроектированных Пристли. Не очень интересный, полноватый, лысеющий Марк не пропускал ни одной вечеринки у Форреста.

Соня понятия не имела, кто такая эта Дэйзи, но выглядела она очень привлекательно, блондинка девяносто-шестьдесят-девяносто. Не старше тридцати, явилась в короткой кожаной юбке и черном топике под горло, но с глубоким вырезом в форме буквы V. Модная прическа «только-что-из-постели», в ушах алмазные серьги чуть ли не до плеч. Крупные груди не покрывал никакой лифчик, и острые соски явственно проступали под черной тканью.

— Дэйзи, наша новая секретарша, — представил Форрест немного уклончиво. — А это моя подруга, Соня.

Соня улыбнулась Дэйзи, та мило улыбнулась в ответ, оценивающе оглядывая ее сильно подведенными глазами.

— Марк, ну ты и хитрец! — заявил Форрест, залихватски подмигивая приятелю. — А я и не знал, что вы встречаетесь с Дэйзи.

— Да мы, собственно, нет… — замялся Марк. — Правда, дорогая? Дэйзи милостиво согласилась составить мне компанию, когда я пожаловался, что мне не с кем провести вечер.

— Это так приятно, Марк, голубчик, — ввернула блондинка. — И кто знает? Может быть, мы еще куда-нибудь вместе сходим. Так-так, вот, значит, где ты живешь, Форрест? — Она проскользнула в холл с колоннами, демонстрируя свой не менее провоцирующий тыл. У топика, собственно, почти не было задней части, если не учитывать узкой ленты, обхватывающей шею. А тыл у Дэйзи и впрямь был превосходной формы. Маленькие, крепкие ягодицы, узкие бедра. Ноги тоже были хороши — объемные икры и узкие щиколотки, которые только выигрывали от того, что были подняты на черных десятисантиметровых туфельках-шпильках.

Рядом с Дэйзи Соня почувствовала себя девчонкой и внезапно пожалела, что не купила вчера что-нибудь посексуальнее.

Дальнейший приход гостей оказался для нее желанным развлечением, и Соня сконцентрировалась на исполнении роли хозяйки дома, пытаясь не волноваться из-за того, что Форрест ни разу ей не улыбнулся после их бурного объяснения. Она также понимала, что если не ляжет сегодня с ним в постель, то на их отношениях можно поставить крест.

Но это пока могло подождать. Соня залпом осушила два бокала шардоне и ждала, когда алкоголь подействует. Если чуть-чуть повезет, Форрест снова покажется ей привлекательным. А там — закрыть глаза и расслабиться, стараясь получить удовольствие…

К десяти часам вечеринка была в разгаре, а самый почетный гость Форреста все не появлялся. Соня успокоилась. Такие люди, как Винс, пачками получают приглашения на вечеринки и просто физически не в состоянии прийти на все.

Когда звонок прозвенел снова, уже после десяти, Соня поспешила к двери, на ходу отпивая вино из очередного бокала.

Однако на пороге стоял вовсе не долгожданный Винс, а Ричард собственной персоной, и выглядел он еще красивее, чем прежде. Выбрит и облачен в светло-коричневые твидовые брюки и хрустально-голубую рубашку.

Соня застыла на пороге с открытым ртом.

От одного взгляда на девушку у Ричарда перехватило дыхание, и стало понятно, что она абсолютно не ждала его появления. И не хотела его.

Столкновение с холодной реальностью, в которой он для Сони был всего лишь героем одной ночи, отдалось болью в душе Ричарда. Что ж, по крайней мере, он получил ответ на свои вопросы, и поездка в Сидней покончит со всеми его глупыми фантазиями, будто между ними было нечто особенное или — как предположила его романтично настроенная мама — будто Соня его единственная настоящая любовь.

— Я не думала, что ты будешь меня преследовать, — пролепетала испуганная бледная Соня. — Мне казалось, что тебе все равно. Но… как, ради бога, ты узнал, что я буду здесь? Я имею в виду… а, я поняла… ты узнал все через Лонга, да? И он рассказал обо мне и Форресте… Послушай, ты ведь не расскажешь Форресту о том, что произошло в субботу?

Страх, который охватил девушку при мысли о том, что ее неверность будет раскрыта, подсказал Ричарду: для нее на первом месте оставался ее прежний любовник. «Интересно, отчего она так ему верна? Любовь? Или деньги?»

Ричарду сложно было поверить, что все дело в любви. Форрест, конечно, очень успешный архитектор и, определенно, не урод, но он такой явный бабник… Утром Ричард был у него в офисе, и ему не потребовалось много времени, чтобы это понять. То, как этот тип флиртовал со своей секретаршей, не оставляло ни малейших сомнений. И та блондинка на конференции была далеко не первой женщиной, с которой он изменял Соне, Ричард был готов на спор съесть свою шляпу.

А может, Соня об этом уже знает? Может, она решила закрыть глаза на проделки Форреста в обмен на что-то, что он мог ей предложить. Что ж, когда она поймет, насколько хорошо обеспечен сам Ричард, то сможет изменить свои приоритеты.

Едва его взгляд скользнул по Соне в ее умопомрачительном платье, он ощутил, что по бедрам побежали волны тепла, и решил, что пойдет на все, лишь бы снова оказаться в постели с этой женщиной.

— Я не собираюсь рассказывать Форресту о нас, — пообещал Ричард. — Можешь не волноваться. Дело в том, что я…

— Винс! — Форрест появился прежде, чем Ричард успел все объяснить ей. — Как я рад! Ты все-таки пришел. И уже убалтываешь мою девушку!

— Так это Винс? — воскликнула Соня. — Тот самый Винс, о котором ты мне говорил?

— Тот самый, — подтвердил Форрест и, обхватив ее за талию, привлек к себе. — А что такое, дорогая? Ты думала, он кто?

— Он представился Ричардом, — холодно ответила Соня.

Ричард немного встревожился, не представляя, что Форрест мог рассказать ей о нем.

— Винс — это кличка, еще с тех времен, когда я занимался серфингом, — поспешил пояснить он. — Мое настоящее имя Ричард. Ричард Винсент.

— Винс тебе больше подходит, — настаивал Форрест.

— Извините… — резко оборвала любезности Соня. — Мне нужно отойти на кухню. Я уверена, мальчики, вам есть о чем поговорить.

Ричард готов был рвать на себе волосы, глядя, как она уходит. Черт возьми, он все испортил. Не надо было приходить сюда. Почему он не догадался, что Соня расстроится, узнав, кто он на самом деле? Кому же нравится, когда его дурачат… Вот что выходит, когда мужчины начинают думать телом, а не мозгами.

— Не беспокойся насчет Сони, — сказал Форрест, увлекая Ричарда в комнату. — Она сегодня в плохом настроении. Собственно, она в плохом настроении всю неделю.

Вот это Ричарду было приятно услышать. Значит, Соня не смогла окончательно стереть из памяти их ночь и его самого.

— Пойдем, Винс, вышлем. — Форрест повел его в заполненную народом гостиную, к столу, на котором выстроилась батарея изысканных напитков и чистых бокалов. — Чем предпочитаешь травиться? Любитель скотча или…

— Нет, светлого пива. Не употребляю крепких налитков. Привычка бывшего спортсмена.

Форрест отнял руку от графина.

— Правда? Ну тогда пошли к бару. Привет, Алекс, Барб! — бросил он ослепительную улыбку парочке в слабо освещенном углу, которая то ли еще танцевала, то ли уже обнималась. — Развлекаетесь?

Мраморная барная стойка располагалась в углу комнаты.

— Присаживайся, — предложил Форрест, кивая на высокие табуреты.

Ричард помотал головой:

— Насиделся, лучше постою.

Форрест достал банку светлого пива, вскрыл ее и перелил содержимое в стакан.

— Я думал все серфингисты — дикари, особенно в том, что касается выпивки.

— Излишества не способствуют сохранению равновесия на доске. — Ричард сдержанным кивком поблагодарил Форреста, принял стакан и чуть отхлебнул из него, прикидывая, как бы избавиться от этого кретина и объясниться с Соней.

— А как насчет прекрасного пола? — не отставал Форрест. — Только не говори мне, что ты из тех спортсменов, кто воздерживается от секса перед соревнованиями, чтобы не терять энергию!

— Нельзя сказать, чтобы я был приверженцем этой теории, — сухо ответил Ричард, и Форрест расхохотался.

— Я тоже. Секс только придает новых сил. Чем больше я занимаюсь сексом с правильной женщиной, тем больше у меня энергии.

При этом признании Ричард почувствовал легкий укол ревности, а затем осознал, что Форрест, кажется, говорит не о Соне.

— Ну что же, твоя девушка очень красива, — заметил он провокационно.

— Что? Ах да, Соня красива. Но, если честно, в постели она не фонтан. Зажимается, холодновата, ведет себя, как Спящая Красавица — поцеловала, и хватит. Никакой страсти, никакой жажды экспериментов… Зато она прекрасный человек!

— Вот как? — Ричарду было сложно скрыть свое изумление. В ту ночь Соню никак нельзя было назвать зажатой и холодной.

— Ну ты знаешь, как это бывает. Ты ведь человек опытный, — Форрест понизил голос до заговорщицкого шепота. — Одним женщинам нравится, чтобы секс был романтичный, такой засахаренный до приторности. Других же не беспокоит ни время, ни место, ни способ, они согласны на все. Когда я еще был мальчишкой, то понял, что первый тип годится для женитьбы, а второй — для кайфа.

— И, полагаю, блондинка в твоем офисе как раз относится ко второму, — усмехнулся Ричард. — Как ее зовут? Кажется, Дэйзи?

— Эй, приятель, потише, — Форрест покачал указательным пальцем перед носом Ричарда. — Не надо, чтобы Соня слышала такие вещи. Представляешь, Дэйзи сегодня явилась сюда! Прибилась к одному из моих коллег. Я аж оторопел, когда ее увидел. По счастью, весь вечер удается ее избегать.

— Кажется, счастье тебе изменило, — заметил Ричард, глядя через плечо Форреста в сторону двери. — Потому что твоя блондинка как раз идет к нам. Она совершенно одна и, похоже, успела изрядно набраться.

— О черт! — разозлился Форрест. — Слушай, сделай мне одолжение, а, Винс? Пойди и задержи Соню на кухне, пока я выведу отсюда Дэйзи.

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сделал? — подчеркнуто медленно спросил Ричард. — Предупреждаю честно, в отличие от тебя, я нахожу Соню значительно более привлекательной, чем эту…

Форрест рассмеялся:

— Все в порядке, приятель. Я доверял свою Соню самым роскошным парням на свете. Пойди попробуй, если это тебя займет и отвлечет ее. Уверен, ты даже до первой цифры в этой игре не дойдешь. Ага… Дэйзи, милочка, я как раз хотел с тобой поговорить.

Ричард не стал слушать, что милочка Дэйзи ответила Форресту. Он уже бросился прочь, даже не зная, где эта чертова кухня располагается. Апартаменты были огромные, первая гостиная плавно перетекала во вторую, та в третью, и все три были наводнены модно одетыми мужчинами и едва одетыми женщинами в их объятиях. Вряд ли хоть одна пара обратила внимание на Ричарда, когда он пробегал через комнаты. Его лишь удивило, что когда-то он сам считал подобные сборища интересными. Теперь-то Ричард знал, что в них нет ничего, кроме напыщенности и претенциозности. Пустая трата бесконечно драгоценного времени.

Наконец он обнаружил кухню — длинное помещение с белым кафельным полом, лавками из серого мрамора и мебелью из нержавеющей стали. Ричард подумал, что обстановка квартиры столь же бездушна, как и ее хозяин.

Соня стояла в самом дальнем углу, у холодильника, и распаковывала пластиковые пакеты, выкладывая их содержимое на тарелки. Закончив, она наполнила бокал шардоне, сделала большой глоток. Она не видела и не слышала, как вошел Ричард, потому что стояла ко входу спиной. Своей изумительной спиной.

Ричард тихо закрыл дверь и направился прямо к ней. Соня резко обернулась, и ее чудесные глаза изумленно распахнулись.

— Не смей ко мне прикасаться, — выдохнула она. — Я закричу.

— Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой.

— Мне нечего сказать тебе.

— А мне — есть. Я не знаю, что тебе обо мне наплел Форрест. Полагаю, что-то о судебном процессе, который состоялся в прошлом году. Я хочу, чтобы ты услышала мою версию.

— А с какой стати я должна ее слушать?! — вспыхнула Соня. — Я уже наслушалась от тебя вранья.

— Я не врал тебе, — улыбнулся Ричард. — Мы вообще почти не разговаривали, помнишь? У нас не хватило времени на разговоры. Я думал, мы хотя бы поболтаем за завтраком, но ты уехала…

— Перестань! — воскликнула Соня.

— То, что произошло между нами, было замечательно, Соня, — глядя девушке в глаза, признался Ричард. — И это был не только секс, хотя и он был изумителен. Было и что-то другое. Что-то… особенное. Я хотел бы продолжить наши отношения.

В глазах Сони мелькнуло мечтательное выражение, но затем она словно стряхнула с себя оцепенение и глянула на него с нескрываемым презрением.

— Хочу тебе напомнить, что в моей жизни есть другой мужчина, и я его люблю.

— Это чепуха, и ты сама это знаешь, — фыркнул Ричард. — Что бы между вами ни происходило, это не любовь.

— Да что тебе известно о нас! — вспыхнула девушка.

— Больше, чем ты думаешь. Например, для меня не секрет, что твой приятель бабник и изменяет тебе на каждом шагу…

— Понятно, — сказала она горько. — Лонг проболтался, да? Ладно, хорошо, Форрест мне изменил. Один раз. Он попросил прощения, и я его простила.

— Один раз? Я тебя умоляю…

Соня снова вспыхнула, и Ричард увидел, что она сама не очень верит в собственные слова.

— Кто ты такой, чтобы судить о нравственности другого мужчины? — перешла в наступление Соня. — Сам-то ты кто, если не бабник?

— Я никогда не изменял ни одной женщине.

— Ты просто ни с одной не общался долго. Вышвыривал их, получив свое. А если они не хотели убираться, ты им платил. С какой стати я должна предпочесть тебя Форресту?

Ричард начал злиться. В нем проснулся боевой задор. А когда он ощущал этот задор и злость, то забывал о правилах игры.

— Ты не могла забыть нашу ночь так быстро, — заявил он жестко. — Что, напомнить, сколько оргазмов у тебя было? Как ты кричала, прося меня сделать это еще и еще? Ты сбежала, потому что побоялась остаться, побоялась, что тебе это слишком понравится и обязательно захочется снова. Если не чего-то серьезного, то хотя бы такого секса. Потому что, признайся, ваш с Форрестом секс не то, чем можно похвастаться перед подругами.

Соня едва не задохнулась от возмущения.

— Как… откуда ты знаешь?

— Ты была слишком поражена тем, что испытала. Как будто была до этого девственницей.

Соня покраснела. Девственницей. Замечательно.

— В настоящих отношениях есть кое-что помимо секса, — сообщила она.

— Расскажи об этом в доме престарелых!

— Ты не тот, кто мне нужен! — вскрикнула она.

— Не смеши меня, Соня. Я именно тот, кто тебе нужен. Я вижу это по твоим глазам.

И это было истинной правдой — Соня знала, что ей не удается скрыть свое истинное отношение к чему бы то ни было. Она могла гладко говорить, но глаза выдавали ее с головой. Презрение в ее взгляде давно уступило место страстному желанию.

Ричард больше не мог сопротивляться. Он должен был коснуться ее, поцеловать, овладеть ею.

Глава 9

На несколько безумных минут Соня ему уступила и позволила его жадным губам прижаться к своим. Возбуждение нарастало, и все у нее в голове смешалось, пока тело таяло от поцелуев, а затем и от прикосновений. Голова безвольно откинулась назад, когда он обхватил ее за талию, потом опустил руку ниже, прижимая Соню к себе так, чтобы она ощутила, как сильно он жаждет близости.

Вдруг кто-то открыл дверь на кухню, и это спасло Соню от полного сумасшествия.

— О… Пардон. Я думал, здесь туалет, — слегка насмешливо проговорил мужской голос. Дверь закрылась. Но секундное вторжение оторвало Ричарда от Сони и вернуло ее в мир, где правит разум.

— Пусти, Ричард!

— Но почему? Разве я только что не доказал тебе, что я тебе нужен?

Соня покачала головой:

— Ты что, вообще меня не слушал? Ладно, ты способен меня завести. Но это только секс. А я хочу от своего мужчины большего, чем секс. Форрест мне это дает.

— Большего? — воскликнул Ричард. — Больше чего? Денег? Ресторанов? Больше модной одежды? — Его взгляд скользнул по ее платью, и Соня покраснела. — Вот в чем дело. Так почему не сказать правду? Я могу дать тебе все, что захочешь. Осыплю бриллиантами. Обновлю гардероб. Повезу в кругосветное путешествие…

Соня уставилась на него в изумлении.

— Не знаю, что ты задумал — польстить мне или оскорбить, — проговорила она уже мягче. — В любом случае, ответ по-прежнему «нет». Я не продаюсь. А теперь, пожалуйста, уходи. И не ищи меня, никогда. Я буду очень признательна, если ты купишь квартиру в другой фирме. Форресту не стоит иметь дело с клиентом, настолько безнравственным, как вы, мистер Винсент.

— Безнравственным? Ты это говоришь обо мне? Я докажу тебе…

В этот момент зазвонил телефон, положив конец обещаниям Ричарда. Соня подбежала, схватила трубку, стараясь больше не встречаться с ним взглядом. Она чувствовала, что он по-настоящему обижен ее словами.

Соня прижала трубку к уху, повернувшись к нему спиной, но не успела сказать «алло».

— Форрест, голубчик, а почему ты меня не пригласил? — спросил кокетливый женский голос, очень похожий на тот, что принадлежал грудастой блондинке из «Централ Перк».

Соня покраснела.

— Вы ошиблись номером… — пролепетала она.

На той стороне провода хмыкнули и повесили трубку.

— Судя по всему, ты разговаривала с призраком.

Соня развернулась. Она почти забыла, что Ричард еще здесь. Но только почти. Ведь она изо всех сил старалась сделать вид, что его нет и что ее тело не дрожит при воспоминании о его поцелуях. Хватит. Настало время нанести сокрушительный удар по его раздутому самолюбию.

— А, ты все еще здесь? — удивленно спросила она. — Я думала, давным-давно ушел.

— Я не уйду без тебя.

Соня нетерпеливо топнула ногой и выбежала из кухни. Ее раздражение лишь увеличилось от того, что она нигде не увидела Форреста.

— Наверное, он в туалете, — предположил кто-то из гостей, и Соня поспешила по коридору в ванную комнату. Форрест на вечеринках всегда пользовался только своей ванной.

Его спальня и ванная были единственными помещениями, куда гости не допускались. Дверь в спальню оказалась закрыта, и Соня потянулась к ручке.

— Ты уверена, что хочешь войти не стучась?

Соня обернулась и обнаружила у себя за спиной Ричарда.

— Займись своими делами, — прошипела она с отвращением.

— Я ими и занят. Ты — мое дело. Ты причина моего приезда в Сидней. Слушай, я прошу прощения за то, что сказал тебе на кухне. На самом деле я никогда не думал, что ты из тех девушек, которых можно купить. Просто я действительно не понимаю, что можно получить от напыщенного самодовольного Форреста Пристли, кроме денег.

— Пожалуйста, избавь меня от своих высказываний, — прошептала в негодовании Соня, закатив глаза в бессильной ярости, и потянулась к ручке.

— Не ходи туда, — предупредил Ричард.

Ее рука застыла в воздухе.

— Почему?

— Коллега Форреста нигде не может найти ту девицу, с которой пришел сюда. Секретаршу по имени Дэйзи. Блондинку с большой грудью.

Соня бросила на него беглый презрительный взгляд и рванула дверь на себя. Комната оказалась пуста.

— Его здесь нет, — проинформировала она с торжеством. — И Дэйзи тоже. Войди, убедись.

Ричард кивнул на ванную и двинулся к ней. Он не стал стучать. Он вообще никак не предупредил о том, что собирается сделать. Просто распахнул дверь.

Соня застыла как статуя.

Форрест громко закричал. Дэйзи вначале и головы не подняла. Она продолжала работать языком еще несколько секунд, и это свидетельствовало либо о том, что она совсем пьяна, либо что желает любым путем довести дело до конца. Даже остановившись, она не смутилась взглядов незваных гостей. Дэйзи просто поднялась на ноги и, натянуто улыбаясь, медленно-медленно натянула черный кружевной топик на свои огромные груди с темными сосками.

— У-упс! — только и произнесла она насмешливо.

Соне казалось, что она участвует в каком-то оскорбительном фарсе, наблюдая, как Форрест с лихорадочной быстротой запихивает свое хозяйство в брюки. Однако, по крайней мере, одной цели этот фарс достиг. Она больше не любила Форреста. Он ей уже даже не нравился. Если это когда-то и было, то теперь она лишь удивлялась такой очевидной нелепости. И испытывала боль и отвращение.

По правде говоря, боль была вызвана унижением от того, что Ричард стоял рядом с ней. Он оказался прав. Форрест действительно обыкновенный мерзкий бабник. Ричард его сразу раскусил. Рыбак рыбака видит издалека.

— Соня, — умоляюще простонал Форрест. Лицо его стало красным, как свекла.

— Да-да, знаю, — отозвалась она. — Это был просто секс.

Ричард подошел к ней.

— Соня, я отвезу тебя домой.

— Хорошо. И только.

Развернувшись, она вышла из комнаты. Ричард глядел ей вслед пару секунд, не уверенный, что ему нравится ее ледяная холодность. Стальной блеск в глазах. Горькая решимость. С другой стороны, та Соня, которую он встретил на прошлой неделе, не видела своими глазами, как ее приятель наслаждался обществом другой женщины.

— Только у меня нет машины, — признался Ричард, догоняя ее в коридоре. — Я приехал на такси.

— Возьмем мою. Она внизу, на стоянке. Только заберу свои вещи из гостевой комнаты.

— Из гостевой? А я думал…

— А ты не думай! — отрезала она. — Все, что от тебя требуется, — это вести машину.

Ричард мудро рассудил, что лучше помолчать. Он не хотел задерживать отъезд, опасаясь, что Форрест придет в себя, примется извиняться и все испортит. Хотя сложно предположить, какие сказки могли бы теперь оправдать его в глазах Сони. По крайней мере, старую отговорку, «это было всего лишь раз и больше никогда не повторится», он использовать не сможет. Вероятно, мистер Обожаю-Грудастых-Блондинок выработает новую линию поведения, например, заявит, что Соня была чересчур холодна с ним на этой неделе, и он с отчаяния бросился в объятия другой.

Ричард вздохнул. Может, она вообще не спала с ним в последние дни! Ведь, действительно, странно, что ее вещи лежат в гостевой комнате.

Это предположение обрадовало его. Возможно, если дать ей время… А времени у него было предостаточно.

Соня тяжело опустилась на сиденье, прислонила голову к боковому стеклу и закрыла глаза. Разговаривать не хотелось. Девушка раз за разом прокручивала в голове увиденное, пытаясь понять, что теперь делать.

В конце концов, она была вынуждена признать, что чувствует облегчение. Поступок Форреста все расставил по местам. Теперь она сделает то, что должна была сделать с самого начала: порвет с ним раз и навсегда. Соня отчаянно цеплялась за их отношения, словно лучше иметь любого мужчину, даже который ей изменяет, чем вообще не иметь. А ведь это глупость. Она искренне полагала, что после Джозефа больше никому не позволит обвести себя вокруг пальца. Однако Форрест одурачил не только ее. Ирен, например. А вот Ричард его раскусил.

Ричард…

Соня глубоко вздохнула. Что, черт возьми, ей делать с Ричардом? Она, конечно, понимала, что король серфинга вызвался отвезти ее домой в разгар вечеринки не только по доброте душевной. У него есть и другой мотив. Он помог ей тогда, когда она упала на тропинке, он купил ей яйца, а потом спас от гибели в океане. Но не потому, что он такой хороший парень. А потому, что очень хотел залезть ей в трусики. Когда его рыцарская миссия заканчивалась, он ожидал награды от прекрасной дамы. О да! Все имеет свою цену!

Больше всего Соню раздражало его лицемерие. Не может быть, чтобы он хотел с ней длительных и глубоких отношений. Само слово «отношения» в применении к красавчику Ричарду звучало как неумная шутка. Он просто хочет еще секса.

«А чего хочешь ты, Соня? — вдруг спросил ее внутренний голос. — Разве ты честна перед собой? Ну, признайся! Ты сама мечтаешь, чтобы он потребовал свою награду, чтобы он схватил тебя, грубо, как на кухне у Форреста».

Внезапно Соне пришло на ум, что, если бы тот незнакомец не вторгся в кухню, она сделала бы то же самое, что и Форрест. Прямо там, в квартире у своего якобы жениха.

Дрожь пробежала по спине девушки, и Соня резко выпрямилась на сиденье. Ричард покосился на нее.

— Скажи… — начал он осторожно. — До сегодняшней ночи ты подумывала о том, чтобы выйти замуж за Форреста?

— Слушай, меньше всего я хочу говорить о Форресте, — устало отозвалась она.

Глаза Ричарда потеплели, и он перевел взгляд на дорогу.

— Понимаю. То, что случилось, не могло тебе понравиться. Ну, по крайней мере, теперь ты знаешь, что он тебя не любит.

— Я не собираюсь сейчас затевать этот разговор, Ричард, — вздохнула девушка. — Я устала.

— Ладно, оставим это. Но не думай, что я к этому не вернусь. Я хочу все знать о тебе, Соня. Что ты думаешь, что чувствуешь, чего хочешь. Я не для того решил изменить свою жизнь, чтобы отмалчиваться. У нас с тобой остались незаконченные дела. И я намерен их завершить.

Соню покоробил такой прямой подход. Он хочет все о ней знать? Чушь! Пустая мужская болтовня. Его цель — секс.

Соня ломала голову: неужели секс с ней оказался столь интересен, что Ричард готов потрудиться ради его повторения? Или разгадка в том, что она вела себя с ним, как девственница? Наверное, он множество раз занимался сексом с ужасно опытными, ненасытными женщинами, и поэтому ее относительная невинность и неумелость кажутся ему чем-то свеженьким.

Да, точно, именно это он имел в виду, когда говорил, какая она особенная. Его привлекает идея удивить ее еще раз, вовлечь в такие эротические водовороты, куда она никогда не попадала. Например, сделать то, что она только что видела в ванной Форреста.

Удивительно, но Соню подобная перспектива совершенно не смутила. Наоборот, у нее в голове тут же возникла картинка: она сама на коленях перед Ричардом, и не полуголая, а полностью обнаженная. И он тоже обнажен…

Соня инстинктивно облизнулась при этой мысли, и по ее телу пробежала волна тепла.

«Седан» остановился перед ее домом. Соня не спешила выходить, и Ричард терпеливо ждал.

— А где же твой желтый пикап? — наконец хрипло спросила она. — Или ты не стал брать его в Сидней? Чтобы не портить образ миллионера Винса?

— Я оставил его у отеля.

Соне сразу расхотелось язвить на его счет. Она легонько шевельнулась, и ее бедро соприкоснулось с коленом Ричарда. Оба замерли. Ричард, пристально глядя ей в глаза, медленно протянул правую руку и обнял ее. С печальным вздохом она прильнула к нему. Это было не только желание секса, но и простая потребность прислониться к сильному мужскому плечу. Ричард словно понял ее и не стал торопиться. Мало-помалу Соня ощутила, как знакомый жар снова распаляет ее тело. Этому способствовало стойкое прежнее убеждение, что заниматься сексом с малознакомыми мужчинами в машине непристойно. С Ричардом любая непристойность становилась прекрасной и желанной…

Он склонился над ней. И Соня уступила.

Оторвавшись от губ, Ричард коснулся рукой ее груди. Провел по выступавшим, буквально устремившимся за его ладонью соскам. Осторожно спустил бретельку с ее левого плеча. И быстро прильнул губами к обнажившемуся полушарию, заскользил вниз. Соня протяжно застонала. Но Ричард едва мазнул языком по соску и устремился обратно вверх, стал целовать плечи и шею. Девушка вновь застонала, теперь обиженно. Он попытался скользнуть рукой в ее трусики, но не смог из-за тесноты. Соня, согнувшись в три погибели, стала пробираться на заднее сиденье. Ричард ухватил ее за правую ногу и поцеловал в щиколотку. Потом в лодыжку. Это было упоительно, но Соне хотелось большего.

— Иди сюда… — позвала она шепотом.

Ричард не стал заниматься акробатикой, распахнул дверцу и в следующий миг оказался рядом с ней. Его рука легла ей на живот.

— Ну же! — произнесла она.

— Сейчас… — сказал он осторожно. — А тебе не кажется, что лучше было бы пройти к тебе?

— Да какая разница! — всхлипнула Соня. — Просто сделай это!

Она резко сдвинулась к дверце, уперлась в нее спиной, сорвала с плеча вторую бретельку и стала скатывать свое роскошное платье вниз. Ричард охотно помог ей и, когда с платьем было покончено, взялся за трусики, но вопросительно остановился.

— Давай вернемся ко мне на пляж… На целую неделю… Ты ведь можешь взять отпуск? — спросил он, пока его руки стаскивали с Сони кружевной треугольник.

Она коротко всхлипнула, когда его губы приникли к самому жаркому, самому нетерпеливому выступу ее тела. Ричард языком раздвинул ее лепестки.

— Ты хочешь этого? Я имею в виду — на неделю на пляж?

У Сони не было никакой возможности рассуждать. Вместо разума ответило все ее тело, все ее существо.

— Да! Я хочу! Согласна! А сейчас — еще!

Ричард с явным удовольствием вернулся к прерванному занятию, и девушка закричала.

В этот момент дверь черного хода, ведущая на парковку, распахнулась, и на улицу вышла пожилая дама с песиком на руках. Она подозрительно уставилась на их машину. Соня увидела ее, когда рванулась навстречу Ричарду, намереваясь стащить с него костюм. Лампочка над дверью, должно быть, освещала все происходившее в «Седане». Пожилая дама с интересом вытянула шею.

Соня вспыхнула. Ричард, словно почувствовав неладное, остановился.

— Не могу… — выдохнула Соня и сжалась.

Он поднял голову, с удивлением посмотрел сначала на нее, потом на старушку.

— Ну вот…

— Я не могу… — повторила Соня, продолжая шумно дышать.

— Ничего. Боюсь, что для дальнейших действий у нас нет… — Он замялся.

Соня тоже об этом подумала. Все-таки она не подросток. Это не для нее. Дама у дверей фыркнула и пошла вдоль дома по дорожке. Но Соню это не смутило. Ей было только безумно жаль, что не удалось довести начатое до конца.

— Ты помнишь, что согласилась? — с тревогой проговорил Ричард. — Все в силе?

И снова за Соню ответило ее тело.

— Да. — Она кивнула и стала натягивать платье. — Но, предупреждаю: это будет только секс. Мне сейчас именно этого не хватает. И никаких разговорчиков типа «расскажи мне о себе». Согласен? Никаких ресторанов, духов, цветов и стихов! Это все мне не нужно…

Она даже сама себе удивилась: никакой мысли о Форресте не возникло. А между тем только что она едва не совершила кое-что похуже его забавы в ванной. «Будь что будет, — твердо решила девушка. — Поздно строить из себя невинную овечку».

— Завтра, — сказала она и посмотрела в глаза Ричарда. — Мы поедем на разных машинах. У тебя ведь есть пикап.

На его лице отразились обида и недоверие.

— Я приеду, — тихо добавила Соня. — Обещаю. Но не слишком рано… Мне еще надо…

Не закончив фразы, она выскочила из «Седана». Ричард вышел следом и протянул ей сумочку. Соня взяла ее и, не оборачиваясь, побежала к двери.

Глава 10

Ричард вел пикап, но на дорогу почти не смотрел. В его голове, как мошки, попавшие в плафон лампы, роились невеселые мысли. Он изо всех сил старался верить, что Соня приедет вслед за ним. Может, она уже на месте?!

Ему не давала покоя мысль о том, что Соня представляет его себе совершенно неправильно. Конечно, это понятно, если учитывать, что ей наговорили и что она пережила на этой неделе. Ложь и предательство всегда оставляют отпечаток в душе человека. Поневоле становишься циничнее и недоверчивее. Ричард тоже это пережил и понимал, что сейчас творится с Соней.

Она могла сколько угодно думать, что ей нужен лишь секс, но он был уверен: ей требуется нечто большее. Просто он не осмеливался ей об этом сказать, боясь причинить боль. Сам он уже твердо знал, чего хочет от Сони. Он, конечно, повел себя не по-джентльменски, выудив из нее обещание в тот момент, когда она была не в состоянии отказать. Но, как говорят, в любви и на войне все средства хороши. А Ричард подозревал, что между ними как раз происходит то ли любовь, то ли война.

Он никогда в жизни так не тянулся ни к одной женщине, и довольствоваться одной неделей секса не собирался. Он хотел настоящих отношений с Соней. Она должна стать его другом, его любовницей, его постоянной спутницей. Пока пусть думает, что хочет, а уж он даст ей то, что ей нужно больше всего на свете.

Еще на вечеринке у Форреста Ричард понял, что Соня не из породы охотниц за богатенькими мальчиками, что она милая и искренняя девушка — именно такая, какой показалась ему неделю назад, при первой встрече. Он прекрасно понимал, почему Форрест выбрал Соню. Он увидел в ней идеальную жену. Привлекательная, ухоженная, терпеливая и работящая. А еще наивная, одинокая и небогатая. И совсем не знает жизни. Форресту ничего не стоило окрутить ее, особенно с ее согласия. Одинокая девушка — лакомый кусочек для ловеласов всех сортов.

Соня сама перечислила, чем покорил ее Форрест, когда потребовала, чтобы Ричард ничего подобного не делал. Рестораны. Духи. Цветы. Стихи. Нет сомнений, что старина Форрест вел осаду по всем правилам. Однако есть нечто, чего он не мог ей предложить, — сексуальное удовлетворение, которое Соня испытала только с Ричардом.

Так что теперь он использует это свое преимущество по полной программе. Привяжет к себе Соню через секс, покажет ей то, чего она никогда не видела, и через близость физическую вовлечет в близость эмоциональную. В предстоящую неделю между ними не должно остаться никаких табу. Никаких «нет» и «нельзя». Он сделает ее своей девушкой. Полностью. Без остатка.

Хотя, может быть, вдруг подумал Ричард, он недооценил ее самостоятельность, и ее сарказм вовсе не был признаком того, что он ей не безразличен? Возможно, она и вправду хочет от него только секса. Тогда он должен так закружить ее в эротическом танце, чтобы у нее перестала работать память, чтобы она забыла про остатки стыда. И тогда она его обязательно полюбит!

На этой оптимистической ноте Ричард свернул с главной дороги направо, в направлении «Уединенного пляжа».

Соня довольно улыбалась, вставляя ключ в замочную скважину. Раньше она даже не представляла себе, какое это порочное удовольствие — держать чужую судьбу в своих руках. А главное, быть хозяйкой самой себе — самостоятельно принимать решения и ни перед кем не оправдываться.

С Форрестом она всегда вела себя покорно, постоянно подлаживалась под него, льстила ему и была готова на все, лишь бы ему было хорошо. Уважал ли он ее за это? Да ни капельки! Воспринимал как свою собственность. Вот и хватит, больше она такой не будет! По примеру мужчин она станет делать то, что захочет. И прекратит извиняться.

Ричарду не понравилось, что она решила ехать на «Уединенный пляж» отдельно. Но когда Соня настояла, он согласился. Значит, впредь надо быть такой же непреклонной и твердой…

Наутро ее вновь одолели сомнения. Правильно ли она поступила, дав Ричарду обещание? Ведь если разобраться, она согласилась на неделю разврата. На мужском языке это называется «просто секс». То самое, чем Форрест занимался со своими блондинками. Но не с ней. А ей, оказывается, тоже это необходимо.

Набравшись храбрости, Соня позвонила Ирен.

— Ирен, можно я возьму отпуск на эту неделю? Я понимаю, что это неожиданно… Но мне очень надо.

К ее удивлению, начальница оказалась более чем сговорчивой.

— Конечно, Соня. Тебе действительно пора отдохнуть. Тем более что за предыдущую неделю ты наработала на месяц вперед.

В голосе Ирен сквозили сочувственные интонации. Неужели ей уже рассказали о произошедшем на вечеринке? Ну и пусть!

— Все правильно… Надо развеяться, — ворковала Ирен.

Соня неуверенно поблагодарила ее и повесила трубку. Все. Решение принято. Теперь ничего другого не остается, как расслабиться и получить удовольствие.

Она решила особенно не готовиться. Время было дорого. Ей хотелось выехать прежде, чем проснется здравый смысл. Поэтому она быстро натянула свободные брючки лимонного цвета и подобрала к ним рубашку без рукавов. На ноги она нацепила белые босоножки на ремешках, собрала волосы в хвостик на затылке. Вместо полноценного многослойного макияжа ограничилась парой мазков помады.

Соня бросила взгляд в зеркало и удовлетворенно отметила, что выглядит очень неплохо. Не то чтобы она пошла так на работу — в индустрии моды не приветствовался стиль «а-натюрель», — но на сегодня сойдет. И на всю неделю тоже. Никакой косметики! Глупо отнимать у себя несколько часов по утрам, если она не собирается даже выходить за порог. По той же причине Соня не стала брать много вещей. Они ей не понадобятся.

У нее пересохло во рту при мысли о том, что можно будет вообще не носить одежды. Всю неделю разгуливать голой.

Она застегнула сумку и вышла в коридор, намереваясь перед отъездом выпить кофе, но внезапно поняла, что не хочет. Нет, ей хотелось бодрящего горьковатого напитка с сахаром и сливками, но девушка совершенно не была готова наливать воду в кофеварку, ждать, пока он сварится, а потом чистить фильтр. Все эти простые обыденные действия будто отрезали кусочки от ее решимости. «Да ну его! — подумала она. — Выпью кофе где-нибудь по дороге, будет не так вкусно, зато самой не готовить».

Соня пронеслась без остановок за поворот на «Уединенный пляж», заехала в Нельсон-бэй, накупила презервативов в трех разных магазинах, затем все же взяла себе сэндвич и капучино в придорожной забегаловке и уселась за столик у окна, пытаясь собраться с мыслями.

В отношениях типа «просто секс». Соня была совершеннейшим новичком. Она боялась не справиться и попасть в эмоциональную зависимость от Ричарда. Или, чего доброго, даже влюбиться. Что, если она не рассчитала собственных сил?

«Если, если… — прозвучал нетерпеливый голос где-то в глубине ее существа. — Так вся жизнь и пройдет, пока ты будешь сидеть и раздумывать, повторяя «что, если»! Прекрати квохтать, словно курица. Вставай и неси свою задницу к нему в дом. Лови момент! Будь сильной. Будь уверенной».

Самовнушение помогло. Соня проглотила остатки кофе, поднялась и направилась к машине. Решимость ее не покинула и на коротком отрезке пути до «Уединенного пляжа», но когда она подъехала к домику Ричарда и увидела его желтый пикап у крыльца, в желудке тут же образовалась противная сосущая пустота. Соня медленно въехала на дорожку, остановилась на пятачке рядом с его машиной и, нервно сглотнув, выключила зажигание.

Она не стала сразу вылезать из автомобиля, посидела некоторое время, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. От чего оно так стучит? От страха или от возбуждения?

Пока Соня решала этот непростой вопрос, на пороге появился Ричард. Из одежды на нем были только драные джинсовые шорты для серфинга. Волосы слиплись — он явно совсем недавно вылез из воды, а на подбородке уже пробилась светлая щетина. Он выглядел почти так же, как во время их первой встречи. Грубо прекрасен и порочно соблазнителен.

Внутри у Сони все сжалось.

«Будь сильной, будь уверенной», — напомнила она себе и вылезла из машины.

— Уже искупался? — проговорила она вместо приветствия.

— Ты опоздала, — с упреком заметил Ричард.

— Да? — Соня обернулась и захлопнула дверцу прямо перед его носом. — А я не знала, что должна была приехать в определенное время. Или у меня своих дел нет? Надо было договориться об отпуске, собраться, переодеться…

— Ну да, понимаю. Ты вдруг осознала, что на тебе слишком много одежды, — проворчал он.

— Я и не думала, что здесь будет так жарко.

— А внутри еще жарче.

— Ничего, приму холодный душ…

— Пошли, покажу дорогу.

Соня двинулась к двери, стараясь держаться как сильная и независимая женщина, но больше всего ей хотелось подбежать к Ричарду и сдаться ему, стать его рабой.

Он протянул руку, и Соня, словно со стороны, увидела, как подала ему свою и позволила увлечь себя на веранду, а потом за дверь. Внутри было жарко. Ричард провел ее по коридору в ванную и закрыл дверь, как бы отсекая их с Соней от внешнего мира. С протяжным стоном он схватил ее лицо в ладони и стал целовать, жадно и торопливо.

Его невозможно было остановить. Он стал похож на умирающего от голода зверя, который внезапно нашел добычу. Соня чувствовала, что он может съесть ее заживо, но, боже, как ей это нравилось! Она обожала прикосновения его страстных губ. Обожала руки, которые срывали с нее одежду. Вот ради чего она приехала. Вот чего так страстно желала. Прошла едва ли минута с тех пор, как Ричард прижался губами к ее шее, и вот он уже тянет ее, задыхающуюся и обнаженную, под душ.

Струи воды сперва ударили в грудь. Потом в лицо. Не холодные. Горячие. Стоя к Ричарду спиной, Соня пыталась глотать ртом воздух. Ричард обхватил руками шею девушки и большими пальцами погладил ее подбородок, а потом грубо обвел мизинцем вокруг ее губ.

— Пять минут назад я был готов убить тебя, — пробормотал он, не отрывая от нее глаз. — Где ты пропадала?

— Я остановилась по дороге перекусить, — призналась Соня прерывающимся голосом. — И купить презервативы.

Ричард рассмеялся.

— Ну, явно не в магазинчике Тома. Я опустошил его запас. Бедный старик решил, что я устраиваю настоящую оргию. Видишь? — И он указал на груду квадратных упаковок, высящуюся на полке в ванной. — Я распихал их по всем возможным местам и закоулкам дома. Чтобы всегда были под рукой. Слушай, когда я раскидывал их, то начал воображать, как мы будем делать это именно здесь. В общем, пришлось искупаться, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя.

Соня обернулась к нему:

— А что ты собирался сделать со мной здесь? — хрипло спросила она.

— Ты когда-нибудь занималась этим в ванной? — прошептал Ричард и лизнул ее нижнюю губу.

— Нет, — призналась девушка с легкой дрожью в голосе.

— А как вообще насчет занятий любовью не на кровати?

— С тобой да…

— О, Соня, — простонал Ричард. — Ты со мной делаешь что-то совершенно недозволенное. Вот. Потрогай, — сказал он и, взяв ее за руку, вложил ей в ладонь напряженный член.

Соня не только потрогала, но и начала ласкать. Такой бархатистый и нежный. И при этом такой твердый. И все это — из-за нее. Ее ладонь изогнулась, чтобы ухватить его покрепче, а потом заскользить вверх и вниз. Вверх и вниз. Ричард раскрыл рот, ловя воздух, и откинулся спиной к кафельной стенке, уставившись на то, что она делала.

Соня наконец начала ощущать себя тем, кем хотела. Богиней любви. Нет, богиней секса. Глубоко порочной, соблазнительной богиней секса.

Ричард издал протяжный, животный стон, когда она опустилась на колени. Соня поглядела на него снизу вверх, сквозь струи воды, которая сбегала по его телу, стыдливо огибая с двух сторон восхитительно торчащий член. Ричард часто задышал, когда она ухватила его губами за самую головку и стала медленно двигаться вниз, к основанию. Соня наклонялась все ниже и ниже, однако не чувствовала ни малейшего отвращения.

Когда он оказался так глубоко, как только было возможно, она медленно принялась поднимать голову. Она делала это снова и снова, потом вынула его целиком изо рта и тут же легонько пробежалась языком вдоль, чуть прикусывая зубами кожу. Ричард внезапно вздрогнул и оторвался от кафельной стенки, шумно дыша.

Соня в панике уставилась на него:

— Больно?

— Нет, — пробормотал мужчина. — Но если ты продолжишь, я кончу.

— Ну и что? — улыбнулась девушка.

Ее не тревожило, что он кончит, и это было удивительно. Если бы Форрест предложил ей такое, Соню бы, наверное, вырвало.

Ричард смотрел на нее некоторое время, а потом опять откинулся назад, прислонился спиной к стене и зажмурился.

— М-м-м-м…

Соня поняла, что это сигнал к продолжению. Она не могла насытиться теми звуками, которые издавал Ричард, и чувствами, которые рождались в ней самой. Чувство полета. Чувство восхищения. Она интенсивно сжимала и разжимала губы, помогая себе языком, чтобы подвести Ричарда к самой грани необратимого, но не дальше. Расхрабрившись, она подключила к делу вторую руку и принялась кончиками пальцев легонько надавливать и ласкать его…

— Соня, остановись, — внезапно сказал Ричард и выключил душ.

Она замерла, и ее глаза блеснули, когда она подняла взгляд вверх. Неужели ему не понравилось?

Он наклонился и поднял ее на ноги. Колени у Сони дрожали. Облака густого пара обволакивали ее, словно туман.

— Ты сможешь сделать это потом до конца. Но не сейчас. Не в первый раз. Я хочу тебя. Чтобы ты лежала передо мной и чтобы я видел твои глаза.

Он схватил коробочку с презервативами и зубами разорвал упаковку, не отрывая глаз от Сони, потом раздвинул ей ноги. Девушка качнулась и уперлась руками в его грудь.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она смотрела, и ее глаза только расширились, когда она ощутила, как он провел кончиком члена по ее набухшему клитору.

— Не делай так, — взмолилась она наконец. — Я не выдержу. Просто войди в меня. Пожалуйста…

Он послушался, и мощное движение заставило девушку подняться на цыпочки. Руки Ричарда ухватили ее за ягодицы. Он наполнил ее целиком.

Это оказалось еще лучше, чем представляла себе Соня.

— О… — выдохнула она, хватая его за плечи.

Одно неиспытанное доселе ощущение сменяло другое. «Боже, как хорошо. Как невероятно хорошо…» — думала Соня. Стоны Ричарда были ей ответом, эхом ее ощущений и ее восторга.

— Это просто безумие, — шептал Ричард. — Продолжай… Не останавливайся… Быстрее… Да, вот так… Дорогая…

Его слова возбуждали ее. Они были дикими и первобытными, как и само их соитие. Соня кончила первой, он — сразу за ней, их крики слились в один, а тела содрогались в едином ритме, пока не исчерпали наслаждение до конца…

— Хочешь, я отнесу тебя в постель?

Соня кивнула, и Ричард подхватил ее на руки. Она устало вздохнула и съежилась, как маленький зверек, у него на руках, прижавшись щекой к мускулистой груди, к тому месту, где билось сердце. А он вдруг понял, что любит эту девушку. Любит так, как никого не любил раньше. Мучительно и радостно.

Он так сильно рассвирепел сегодня утром, когда Соня поздно приехала, вовсе не потому, что был голоден, что хотел немедленного секса. Он боялся, что с ней что-то случилось.

Теперь, когда они занимались любовью, Ричард не мог смириться с мыслью, что Соня может быть с другим мужчиной. Он хотел, чтобы она была только его женщиной, навсегда. Он хотел жить с ней, иметь от нее детей, вместе просыпаться по утрам, вместе стариться. Словом, жениться на ней.

Странно, что когда-то он считал себя не готовым к этому. Оказывается, самое главное — найти свою девушку, единственную и неповторимую, с которой хочется быть все время…

Ричард нес Соню на руках в спальню и думал: сможет ли он влюбить ее в себя за неделю? Возможно, нет. Соня не в настроении влюбляться. Но она в настроении заниматься сексом. О да. К этому она тянется всем своим существом.

Ричард прерывисто вздохнул, вспомнив о том, что она собиралась сделать с ним в ванной. Для новичка она действовала очень умело. Ричард опустил взгляд на ее лицо. Он знал, что Соня хочет побыть скверной девчонкой. Скверной в своих собственных глазах, конечно. Он, например, не считал, что секс между двумя самостоятельными взрослыми людьми может быть гадким. Конечно, если они не причиняют друг другу боль. А кто здесь кому причиняет боль? Никто.

Но Соня воспитана в иных традициях. Она выросла на старомодных идеях, согласно которым скверная девочка — это та, которая занимается сексом без любви. Ричард не был приверженцем этой идеи. Девочки имеют точно такое же право наслаждаться сексом, как и мальчики.

Так что же, она хочет, чтобы всю эту неделю ее воспринимали исключительно как сексуальный объект? Исследовать свою сексуальность до последнего предела? Ладно, он ей это устроит.

Поддерживая Соню одной рукой, другой он откинул одеяло с постели и опустил свою ношу на огромную кровать. Соня тут же свернулась калачиком, подогнув ноги к груди, как младенец. Несколько секунд Ричард внимательно изучал соблазнительные изгибы ее тела, а потом вздохнул и накрыл девушку одеялом.

— Ричард, — пробормотала Соня.

Он нагнулся и поцеловал ее в лоб.

— Что, дорогая?

— Ты ляжешь со мной? — сонно спросила она.

— Да, сейчас… Минуточку…

— А, хорошо… Спокойной ночи.

Он не стал ей сообщать, что до ночи еще далеко. Она бы его не услышала. Она уже спала.

Глава 11

Соня не смогла проснуться даже тогда, когда кто-то скользнул к ней в постель. Она машинально перевернулась на левый бок, к стене, прежде чем вспомнила, где она и с кем.

— Ричард, это ты? — проговорила она.

— А кто же еще? — мурлыкнул ее любовник.

Его рука обняла ее талию, и он прижался к спине Сони.

— Ну как, отдохнула? — прошептал он, покусывая губами ее плечо.

— Который час?

— Около девяти. А что? Это имеет значение?

— Нет. Думаю, нет.

Она слегка поежилась, когда Ричард подул ей в ухо. Но едва он проник кончиком языка в ушную раковину, сон сразу прошел. Соня встрепенулась, вытянула ноги и мгновенно поняла, что Ричард совершенно обнажен.

Его руки скользнули вниз по ее телу, поглаживая груди, живот, и, наконец, перешли еще ниже. Несмотря на то что, отправляясь на «Уединенный пляж», Соня планировала заниматься сексом все время, ее сознание возмутилось против такой настойчивости. Однако тело не возражало, и не прошло и минуты, как Соня шумно вдохнула и прижалась ягодицами к твердому члену.

— Ты нетерпеливая, да? — прошептал Ричард. — Хорошо, что я надел такую штучку, перед тем как лечь в постель.

Соня тихо застонала, когда он раздвинул ей ноги.

— Тебе ведь так нравится, да? — тихо продолжал Ричард, нежно входя в нее и одновременно лаская ее соски руками.

— Да… — выдохнула она.

Это было фантастическое ощущение. Слишком фантастическое. Она была готова кончить, но не хотела этого. Она хотела, чтобы это длилось и длилось…

— Давай попробуем по-другому, — предложил он вдруг и перекатился на спину. Естественно, она перекатилась вместе с ним, так как его руки по-прежнему обвивали ее талию, и оказалась лежащей на нем спиной. Он оставался внутри нее, но уже не так глубоко.

— Ну, что ты думаешь? — спросил он, быстро проводя ладонями по животу и груди Сони, задевая затвердевшие соски.

— Я не могу думать! — взвыла она.

Ричард рассмеялся, потом взял ее правую руку и положил на дрожащий от возбуждения бутон.

— Потрогай себя там, — прошептал он, надавливая на ее пальцы.

Голос разума с негодованием отверг это предложение, но тело, похоже, имело собственное, отдельное мнение на этот счет.

— Только будь ласковой. Потоми себя. Делай то, что приносит тебе удовольствие, но не дает конечного наслаждения.

Соня не могла поверить, что она делает это. Она ласкает себя, а Ричард внимательно следит за ней и дает советы! Но как только она преодолела первые приступы смущения, все пошло отлично. До вершины наслаждения оставалось каких-то несколько секунд, но мужчина вдруг схватил ее за бедра и сбросил на постель. Соня, не стесняясь, выругалась — так она была разочарована.

— Тихо, тихо, — прошептал он, зависая над ней. — Зачем так грубо?

— Ты — сексуальный садист, — прошептала девушка. — Ты меня мучаешь. Я буду жаловаться в ООН!

Мужчина довольно ухмыльнулся.

— Лучше думай обо мне как о секс-инструкторе. Я учу тебя ждать. Поверь, это окупится в самом конце. А также я даю старому бедному приятелю… — Ричард скромно опустил глаза, — передышку. Ему недостает серьезной практики. Шестимесячное отшельничество не пошло ему на пользу. Но я надеюсь, что он справится и скоро будет… хм… как огурчик.

Соне однако же вовсе не казалось, что приятель, который настойчиво упирался в ее живот, чем-то отличается от огурчика.

— Ты всерьез рассчитываешь, что я поверю, будто ты прожил без секса полгода?

— А ты всерьез рассчитываешь, что я поверю, будто раньше у тебя не было оргазмов? — парировал Ричард насмешливо.

Соня открыла было рот, чтобы возразить, но, подумав, промолчала.

— Эх, Соня, Соня, — вздохнул Ричард. — К чему мне лгать? Какие у меня могут быть мотивы?

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — И на самом деле даже знать не хочу. Извини.

— Ничего, — сказал он безмятежно. — Зато ты перестала на меня злиться за то, что я не дал тебе кончить. Кстати, может, ты есть хочешь?

Соня вдруг поняла, что действительно голодна.

— То есть ты больше не будешь меня мучить?

— Какое-то время — нет.

Девушка не стала раздумывать, что чувствует — облегчение или разочарование, но есть ей действительно хотелось.

— А что у тебя найдется из еды?

— Полно полуфабрикатов в морозилке. Еще я могу сделать омлет. Я поставил остужаться белое вино. Помню, ты пила шардоне, и потому прихватил по пути пару бутылочек…

— Слушай, меня можно и не спаивать, — с притворной грустью призналась Соня. — Я и так вся в твоем распоряжении.

Ричард ухмыльнулся:

— Знаю.

Соня ничего не смогла с собой поделать и улыбнулась в ответ. Он все-таки был восхитительно порочен. А с восхитительно порочным Ричардом легко поладить. Порочность была далека от чего-либо глубокого и значительного.

— Давай омлет, — решила девушка. — И вино тоже.

— Замечательно. — Ричард отпустил Соню, выскочил из постели, потом обернулся. Она невольно залюбовалась им.

— Ты что, собираешься в таком виде разгуливать?

Он оглядел себя, затем поднял на нее невинный взгляд:

— По крайней мере, я все время готов к бою, если нас застигнет желание. Но, возможно, ты и права. В таком виде жарить омлет опасно. Придется натянуть шорты. А если ты тоже хочешь одеться, тогда вот…

Ричард подошел к высокому комоду у двери, достал из ящика просторную оранжевую футболку и кинул Соне.

— Надень это. Пусть будет твоей униформой, пока ты здесь. Никаких лифчиков. И трусиков. Только футболка.

Соня хмыкнула.

— Есть, сэр!

Откуда ему было знать, что ношение мужской футболки целиком вписывается в сценарий самой эротичной из ее фантазий. Но как только Соня натянула ее на себя, то обнаружила, что это еще и очень провоцирующее одеяние. Отсутствие белья было очевидно, а стоило девушке растянуться на кровати, как единственному зрителю открывался умопомрачительный вид…

Следующий час они провели невероятно весело. Ричард оказался прекрасным поваром и замечательным компаньоном. Они сидели на теплых ступеньках крыльца, поставив тарелки на колени, а бокалы с вином — у самых ног. Ночной воздух окутывал их как теплый бархат, а усеянное звездами небо подмигивало им, будто поддерживая их заговор. На «Уединенном пляже» царила полная тишина, и только где-то вдали тихо звучала музыка, да волны время от времени шелестели по песку.

Ричард лежал, вытянувшись на постели. Его ноги и руки были крепко привязаны к медным стойкам различными предметами Сониного туалета. Она, смеясь, заявила, что наконец-то нашлось правильное применение ее дорогому белью. Молодой человек все еще не мог поверить, что согласился на это. Однако винить было некого, кроме самого себя. Пигмалион чертов. Сам себе сотворил чудовище, сексуальную террористку.

— Ну как, нравится? — поинтересовалась Соня, проскальзывая в спальню в своей любимой оранжевой футболке.

Действительно, как не понравиться! У нее уже было два оргазма, а у него — ни одного. Ричард уже сожалел о том, что показал ей, когда и как надо останавливаться.

Сегодняшние игры положили конец мечтам о влюбленности. Предыдущие три дня ему казалось, что чувства Сони начинают выходить за рамки чистого вожделения. Она ни разу не сказала ему «нет». Он мог обладать ею в любое время и в любом месте. Этим утром она вдруг призналась, что ее преследует настойчивая фантазия быть привязанной к кровати, и Ричард чрезвычайно возбудился. Потом Соня заявила, что все еще не настолько ему доверяет, и, если он не возражает, она бы охотнее привязала его самого.

Естественно, после всего, что здесь было, Ричард уже не возражал. Он настолько разошелся, что согласился бы, чтобы его привязали к вертелу и поджарили на раскаленных углях!

И вот теперь он распростерт на кровати и совершенно беспомощен. Ягненочек на заклание.

Соня вовсе в него не влюблена. Она просто свихнулась на сексе!

Ричард зажмурился и застонал, когда она забралась на кровать и вновь оседлала его.

— Бедный старый приятель, — сказала она, прижимая его твердую, как копье, плоть к животу. — И бедный старый Ричард. Ты ведь помнишь, как полезно уметь ждать, помнишь? — сказала она, улыбаясь, а потом нагнулась к нему и принялась долго, тягуче, томительно целовать в губы, и ее язык был соблазном не меньшим, чем змей в Эдемском саду.

Соня остановилась, и Ричард протестующе застонал.

— Проси пощады, — потребовала она сквозь зубы.

— Никогда! — возмущенно ответил он.

— Ладно, — она улыбнулась, соскочила с кровати и ушла.

Ричард завопил бы и начал бы трясти кровать, если бы ему позволила гордость. Сони не было примерно двадцать минут, и за это время его возбуждение более или менее улеглось. Но когда он увидел, что она принесла целый поднос колотого льда, то, что улеглось, снова восстало.

— Не-е-ет, — промычал он.

— Как это нет? — невинным голосом поинтересовалась Соня. — Ты ведь не знаешь, что я собираюсь делать.

Но он знал, потому что сам делал это вчера. Прикладывал кубики льда к ее соскам. И к другим местам тоже. Соня улыбнулась, взяла кубик в рот и снова забралась на кровать.

Ричард заскрипел зубами, пытаясь не закричать, но чувства захлестывали его целиком, готовые выплеснуться наружу, их невозможно было сдержать. Ласки со льдом ему пришлось пережить в первый раз, а это оказалось то еще испытание. После начального шока эрекция спала, но ненадолго. Лед растаял, а Соня не прекращала своих усилий. Она продолжала делать то, что, как ей прекрасно было известно, нравилось Ричарду больше всего, и все ближе и ближе подводила его к оргазму.

Он не мог поверить, что она сделала это снова: опять прервалась в самый последний момент.

Ричард выругался. И не один раз. Соня состроила невинную гримасу и изумленно уставилась на него.

— Как не стыдно говорить такие слова при дамах! Неужели тебе не нравится? Я-то была в восторге, когда ты мне это устраивал. Теперь я поучу тебя ждать. Поверь, это окупится в самом конце…

— Не могу больше, — признался Ричард, ужаснувшись, что, если она продолжит в том же духе, он не просто взмолится о пощаде. Он потеряет самоуважение.

— Ну вот, надо было просто сказать, — пожала плечами Соня. — Я бы ничего не сделала, если бы знала, что тебе это не нравится. Может быть, ты хочешь, чтобы я тебя развязала?

Хотел ли он этого?

— Нет, — признался Ричард. Он никогда еще не был настолько взволнован, настолько возбужден, как сейчас. — Пока нет. Но, пожалуйста, Соня. Просто люби меня. По-настоящему.

— Любить?..

Соня отшатнулась. За прошедшую неделю никто из них не произносил этого слова. Предательское тепло стало горячей волной подниматься внизу живота, и Соня поспешно напомнила себе, что это всего лишь слова, к тому же произнесенные мужчиной. А мужчины часто говорят «люби меня» вместо «трахни меня». Разве хоть один мужчина знает, что такое заниматься любовью? Это был только секс. И все.

Так в чем же дело? Если он желает называть это любовью, она не против. Пусть, черт возьми, говорит, что ему заблагорассудится. Устраивать скандал из-за одной глупой фразы? Ну уж нет.

— С удовольствием, — прошептала Соня и потянулась за одним из презервативов, что лежали наготове на столике у кровати.

— Сними футболку, — хрипло попросил Ричард, когда она уселась на него сверху. — Я хочу видеть тебя всю.

Ей не следовало исполнять его прихоти. Лучше издевательски улыбнуться и напомнить, что он не в том положении, чтобы приказывать ей. Но было что-то в его голосе, в глазах, что заставило Соню подчиниться. Она скрестила руки и медленно-медленно стянула футболку, а потом отбросила ее в сторону. Встав на колени, она еще немного посмотрела ему в глаза, а потом коснулась руками своей груди.

— Боже, не делай этого. Не делай, когда я снаружи. Пожалуйста, возьми меня внутрь, пожалей… — взмолился Ричард.

Пожалеть? О какой жалости могла идти речь? Тем не менее Соня сделала то, о чем он просил. Ричард глубоко вздохнул от удовольствия и закрыл глаза. Как раз вовремя. Потому что в этот момент что-то произошло с ней, что-то очень тревожное.

На глазах девушки выступили слезы.

«Все эта глупая фраза о любви, — с отчаянием подумала она. — Ну зачем он ее произнес? Почему не использовал другое выражение, которыми так смачно пользовался, говоря о сексе всю неделю? Зачем ему потребовалось приплетать сюда любовь?» Разозлившись, она начала двигаться на нем так, как он ей показывал, отчаянно пытаясь сфокусироваться на чем-либо, кроме секса. Физически это было даже лучше, чем раньше, но эмоционально Соня почувствовала себя разбитой и опустошенной. Внезапно ей расхотелось держать Ричарда в своей власти. Она захотела оказаться внизу, и чтобы они обнимали друг друга, а их губы слились в поцелуе. Ее сердце настойчиво требовало нежности, а не разврата.

Соня застонала от обиды. Черт! Она все-таки влюбилась в этого мужчину. Вопреки здравому смыслу и всем ее благим намерениям. Любить его было неразумно, но, тем не менее, так реально. Ужасно, мучительно и реально.

— Соня? — опомнился Ричард, открыв глаза. — Милая, почему ты остановилась?

О, как ей хотелось, чтобы он не называл ее «милой»! Одно слово — как острый нож в сердце, потому что все это насквозь фальшивое.

— Просто даю тебе передохнуть, — равнодушно пояснила она.

— Мне не нужен отдых, — застонал Ричард. — Мне нужна ты.

— Правда? А на следующую неделю ты сумеешь найти себе другую?

Ричард недоуменно уставился на нее, и внезапно Соня поняла: так просто он ее не отпустит. Она была для него чем-то большим, нежели просто женщиной для секса на ближайшие несколько дней. Она была его сексуальной рабыней, готовой удовлетворять его самые дикие желания двадцать четыре часа в сутки.

«Он же не знает, что ты его любишь, — напомнила себе Соня. — Будь сильной. Будь уверенной. Другого удобного случая показать, из какого теста ты сделана, не представится».

— Только не напускай на себя огорченный вид, — насмешливо посоветовала она и вернулась к прежнему ритму. — Такому мужчине, как ты, не понадобится много времени, чтобы подыскать мне замену.

— А если я не хочу замены? — пробормотал мужчина.

— Нельзя иметь все, что хочется, Ричард, такова жизнь, — безжалостно заметила Соня, продолжая двигаться. — Я лично это хорошо усвоила. Странно, что ты этого не знал. На деньги всего не купишь, разве ты не в курсе?

— Я знаю, но я… О-о-о… — Ричард застонал, а потом его лицо исказила судорога.

Соня слишком сильно сжала внутренние мышцы. Но надо же было что-нибудь сделать, чтобы он замолчал.

— Прекрати болтать, — сухо потребовала она. — Закрой глаза и расслабься.

«И оставь меня в покое», — добавила она про себя.

К сожалению, Ричард так и сделал.

Никогда еще Соня не встречала свой оргазм с таким неудовольствием.

— Я иду ловить волны, — сказал Ричард и подождал, не ответит ли Соня что-нибудь на это.

Она лежала на животе, обхватив руками подушку, спиной к нему. Девушка валялась так с тех пор, как развязала его. Заявила, что устала и хочет вздремнуть.

— Ладно, — проговорила она, даже не пошевелившись, — развлекайся.

Ричард бросил взгляд на ее обнаженную спину, а затем решительно развернулся и вышел из комнаты, недоумевая, что, черт возьми, с ней стряслось. Когда он впервые встретил ее, она была настоящей лапочкой, не то что теперь. Грубая, циничная, равнодушная.

— Нельзя иметь все, что хочется, — злобно повторил он ее слова, выходя на крыльцо. — Надо же, какая мудрость!

Сильный порыв ветра оторвал Ричарда от мрачных размышлений. Поглядев на потемневшее небо и грозовые облака на горизонте, он понял, что с юга идет шторм. Ничего, можно было прогуляться пешком до «Рыбацкого пляжа». Идти долго, но это неважно. Ричарду нужно побыть пару часов в одиночестве.

Прислонив легкую доску к веранде, он снял с крыши грузовичка другую, старую, надежную, и ступил на песок. Он подумал, стоит ли предупреждать Соню, проговорил про себя: «Дорогая, я иду гулять и кататься», скривился, плюнул себе под ноги и ушел.

Ричард был уверен, что девушка будет его ждать. Ведь она еще не добрала свою дневную дозу оргазмов.

Глава 12

Еще долго после его ухода Соня тихо плакала в подушку.

Как она могла оказаться такой дурой и влюбиться по уши? Как можно было так вляпаться? Снова наступить на те же грабли! Она вздохнула и села на постели, свесив ноги на пол. Ну и где его дурацкая футболка? А ее сумочка?

Ага, на стуле в кухне.

Соня достала мобильник и проглядела список оставленных ей сообщений. Ирен звонила и попросила перезвонить как можно скорее. Значит, что-то случилось.

Соня набрала номер, начальница отозвалась почти сразу.

— Извини, что беспокою тебя в выходные, — начала она. — Знаешь, терпеть не могу быть черным вестником, но ведь кто-то должен это сделать… Ты должна узнать, что творится у тебя за спиной.

— Я догадываюсь, — хмыкнула Соня. — Ты видела Форреста с Дэйзи. Секретаршей, блондинкой с пышным бюстом и роскошными губками, да?

— Так ты знаешь? — охнула Ирен.

— Я поймала Форреста на месте преступления на вечеринке в прошлое воскресенье. Я с ним сразу же порвала, так что не волнуйся. Я знаю, что творится у меня за спиной. Даже осмелюсь предположить, что это происходит уже довольно давно.

— Извини, Соня, — проговорила Ирен. — Я просто не могла поверить, пока не увидела эту отвратительную тварь вместе с Форрестом в бассейне. Обвивалась вокруг него, как пиявка. А он был вдребезги пьян. Меня это шокировало, и я даже сказала ему об этом. Если бы ты слышала, в каких выражениях он мне ответил!

И все это на людях… А с тобой все в порядке? — озабоченно спросила она.

— Все отлично, — солгала Соня.

— Слушай, тут такое дело… Я была так потрясена поступком Форреста, что не могла удержаться и говорила только об этом. Ну, в общем, при Лонге сказала, как ты, должно быть, расстроена, и тут у него на лице появилась такая улыбочка… Подозрительная, одним словом. Когда я спросила его, в чем, собственно, дело, он заявил, что ты нашла кое-кого получше, чем Форрест, и если, мол, он понимает хоть немного в жизни и в любви, ты вернешься на работу очень довольная. Я надавила на него посильнее и вытянула имя этого принца на белом коне. Это Ричард Винсент?

— По-твоему, Ричард Винсент похож на принца? — грустно поинтересовалась Соня.

— Так это правда? — снова изумилась Ирен. — У тебя с ним роман?

— Не роман, — махнула рукой Соня. — Так, скорее, повестушка. Ничего серьезного.

«Если не считать того, что мое сердце разрывается на части», — добавила девушка про себя.

— Ты уверена? Лонг считает, что Ричард настроен весьма серьезно.

Сердце Сони подпрыгнуло и упало. Но всего на секунду.

— Лонг — романтик. Все геи — неисправимые романтики.

— А ты нет? — усмехнулась Ирен.

— Уже нет. Любую романтичную девушку можно превратить в циника, показав ей, как грудастая блондинка делает минет ее жениху.

— Ох. Это жалко.

Соня опешила.

— Что значит — жалко? Разве не ты говорила мне, что я не знаю жизни, что я витаю в облаках и вообще чересчур романтично воспринимаю отношения с мужчиной?

Ирен виновато вздохнула.

— Наверняка говорила, когда речь шла о Форресте. Но Ричард Винсент! Этот достоин романтического отношения. Ужасно сексуальный парень. И вовсе не такой жестокосердный, каким его изображали газеты.

— Не такой? — удивилась Соня.

— Слушай, я, конечно, не настолько хорошо его знаю, но у них с Лонгом один адвокат, а этот адвокат когда-то был любовником Макса… Поэтому я осведомлена о процессе, в который вляпался Ричард. У меня нюх на прирожденных стерв — без этого в нашей работе не проживешь. Так вот, в той девице, что затащила Ричарда в суд, я ее опознала безошибочно. Она невероятно нечистоплотна и непорядочна, но притом — умная лгунья. А Ричард, наоборот, был непростительно честен, отказался соврать даже в мелочи со скамьи подсудимых и признался, что переспал с ней. А затем очень глупо добавил, что всего один раз. Никто в зале суда ему конечно же не поверил, кроме Лонга.

— А Лонг, можно подумать, поверил, что это правда, — фыркнула Соня.

— Да, представь себе. Кто-кто, а Лонг хорошо знает мужчин.

— Хм.

— Я не буду тебя спрашивать, насколько Ричард хорош в постели. Я очень рада узнать, что ты вовсе не рыдаешь по Форресту. Хотя жаль, что между тобой и Ричардом ничего серьезного. Может, ты просто не даешь ему шанса?

Соня благоразумно промолчала, и Ирен поняла, что разговор пора заканчивать.

— Ну ладно, пока. Будь умницей.

Соня повесила трубку, покачала головой и нахмурилась. Да, в этом мире сложно удержать что-то в тайне. Она, конечно, предполагала, что Ирен станет наводить справки и рано или поздно все узнает. Но чтобы начальница уговаривала ее полюбить Ричарда… Учитывая цинизм Ирен и ее прохладное отношение к моральным качествам всех представителей мужского пола, Соня была склонна принять ее слова за чистую монету. Ричард, наверное, в самом деле был пострадавшей стороной в том процессе, и это объясняет, почему он с такой неохотой рассказывал Соне о себе, когда они встретились впервые.

Внутри у Сони что-то перевернулось: ей пришло в голову, что, может, и насчет серьезных намерений Ричарда Ирен права. Конечно, он и ей, Соне, говорил, что настроен серьезно. Но настроен на что? А если она действительно не давала Ричарду шанса?..

Соня помотала головой, отгоняя иллюзии. Все вздор. Ей снова придется страдать, если она даст ему шанс и признается, что любит его.

Но разве дело не стоит риска?

Раскат грома прервал ее невеселые мысли. Встревоженная, Соня поспешила на крыльцо и опешила при виде того, как резко изменилась погода. Свинцовые облака заволокли небо, заслонили солнце, резкий ветер взбивал в пену волны, которые с грохотом обрушивались на песок.

Бегло оглядев поверхность океана, Соня нигде не обнаружила Ричарда. Она прекрасно знала, где он обычно ловил волны, но его там не было. Там вообще никого не было. И на пляже тоже.

Начался дождь. Крупные капли забарабанили по земле. Соня свесилась с крыльца, пытаясь заглянуть за угол дома, где бок о бок стояли ее машина и желтый пикап Ричарда. Раз его автомобиль на месте, значит, он не уехал, а все же отправился кататься на серфе.

Соня так сильно вцепилась руками в поручни, что у нее побелели костяшки пальцев. Расширенными от ужаса глазами девушка еще раз оглядела поверхность океана. И снова никого не увидела.

Внезапно до нее дошло, что волны на море не просто большие, а гигантские, смертельно опасные. Соня вспомнила предательское течение, что тащило ее на скалы в ту памятную ночь. Не мог же он сам…

Забежав внутрь, она поспешно натянула попавшиеся под руку шорты, потом бросилась к двери, слетела по ступенькам и понеслась по мокрому, пузырящемуся песку к скалам, не обращая внимания на дождь. До скал Соня добралась очень быстро, но там пришлось поневоле замедлить бег и осторожно ступать по скользким камням. Но и с возвышения никого не было видно.

Следующие полчаса девушка, как безумная, бегала вдоль кромки воды. Она промокла до нитки, но вернуться в домик просто не могла. Если бы можно было попросить кого-то о помощи, она непременно сделала бы это, но «Уединенный пляж» был действительно безлюден. На гостевой парковке не стояло ни одной машины. И все домики были пусты. Будний день, ничего удивительного.

В отчаянии Соня попробовала внушить себе, что Ричард просто отправился погулять. Однако, кричало все ее существо, он вернулся бы, как только начался ливень, а ведь времени прошло довольно много. Соне стало казаться, что с ним случилось что-то непоправимое, и от боли нестерпимо защемило сердце.

Что, если больше никогда не будет возможности сказать ему, как сильно она его любит? Что, если все, что между ними происходило, закончится трагично?

В отчаянии Соня вернулась домой и схватила телефонную трубку. Если с Ричардом что-то случилось, ему уже ничем не помочь. Тем не менее она решила позвонить в местную службу спасения и уже набрала номер, когда услышала на улице шум подъезжающей машины. Бросив трубку, она выскочила на крыльцо, спрыгнула на землю и побежала за угол.

Раздолбанный грузовик остановился, не доехав до парковки, и с пассажирского места на мокрый песок спрыгнул Ричард.

— Спасибо, дружище! — прокричал он, забирая с крыши свою доску.

— Нет проблем, — ответил водитель. — Пока, Ричард.

Машина развернулась и уехала.

— Что с тобой? — спросил Ричард, заметив вымокшую до нитки Соню. — Решила искупаться в одежде?

Соня глядела на него, даже не зная, что делать. Ей хотелось одновременно и убить, и зацеловать его.

— Свинья! — бросила она ему. — Я искала твой труп!

И разрыдалась.

Ричард застыл на месте. Соня действительно за него волновалась, думала, что потеряла его! Он ей вовсе не безразличен!

Отбросив в сторону доску, молодой человек в два прыжка покрыл расстояние между ними и обхватил ее за плечи.

— Ты права, я безответственная свинья. Я просто пошел прогуляться. Надо было тебя предупредить, но я так разозлился… Думал, что тебе на меня наплевать и что тебе нужен только секс. Но ведь это неправда, да, милая? Скажи, что я прав. Скажи…

Ричард взял Соню за подбородок и поднял ее голову, чтобы заглянуть девушке в глаза, такие прекрасные, такие глубокие… В них застыл неподдельный страх. И еще — они были полны любви.

— Не бойся признать это, — нежно проговорил он. — Я не причиню тебе боли, как Форрест. Я люблю тебя, Соня. Всем сердцем. Я никогда не говорил этого ни одной девушке. Я знаю, ты считаешь меня дешевкой, примитивным соблазнителем. Понимаю. Все из-за того судебного процесса. Но… Я правда не такой.

Соня пристально вгляделась в его лицо, очень желая поверить, но все еще сомневаясь.

— Клянусь тебе, это правда. Клянусь жизнью матери, — добавил Ричард. — А если бы ты знала мою маму и то, как я ее люблю, ты бы поняла, что я не стану попусту клясться ее именем. Я ее просто обожаю.

Остатки Сониных подозрений растаяли перед этой наивной декларацией.

— Скажи, что любишь меня, — настаивал Ричард. — Прямо сейчас. Скажи.

— Я люблю тебя, — проговорила Соня и увидела, что искренняя радость вспыхнула в его глазах и осветила его лицо.

— Слава богу. — Он прижал девушку к себе.

— Я пыталась сдержаться, — призналась Соня. — Я старалась ограничиться только сексом. Но в глубине души всегда хотела от тебя большего… Я думала, что нужно быть сильной и оставить наши отношения на уровне интрижки, но на самом деле я просто боялась.

Ричард чуть отстранил ее от себя, посмотрел на нее тепло и нежно.

— Ты? Боялась? Нет, Соня. Ты не трусиха. Ты очень отважная девушка, и за это я тебя очень люблю. У тебя есть характер и моральные принципы.

— Да ты что! — отмахнулась она от его слов. — Я всю эту неделю была такой… порочной. Развратной. Хотела нарушить все правила, по которым жила раньше. Ты ведь знаешь…

— Правила… — улыбнулся Ричард. — Мы сами устанавливаем их для себя. А потом — как можно назвать развратом то, что мы делали с тобой? Ведь мы любим друг друга? Если нам действительно нравится быть вместе. Как может быть порочным наше общее счастье?

— Ох, Ричард, я действительно тебя люблю! — вздохнула Соня, прижимаясь к нему. — То, что я чувствовала к Форресту, не было любовью. Теперь я это понимаю.

Он обнял ее еще крепче.

— Наверное, потребуется еще некоторое время, чтобы ты убедилась, что я хороший парень. Хочешь, я завтра свожу тебя к нам домой? Познакомишься с моей мамой. Но сперва я хочу заняться любовью с женщиной, которую обожаю. Только скажи еще раз, что любишь меня, — попросил Ричард, поднимая Соню на руки и внося ее в дом.

— Я люблю тебя, Ричард, — отозвалась она.

— Я хочу слышать это сегодня почаще…

— Да, милый.

— И это я тоже хочу слышать почаще…

— Я не взяла с собой фен! — в отчаянии протянула Соня на следующее утро, осматривая себя в зеркале. — И косметики тоже совсем чуть-чуть. Что подумает твоя мама?

Ричард улыбнулся:

— Она подумает, что ты прекрасна. Она думает так же, как я.

— Правда?

То, как Соня собирается и прихорашивается, одновременно и раздражало, и умиляло Ричарда.

— У тебя без всякой укладки роскошные волосы, — сообщил он, — а у кожи восхитительный естественный блеск.

Соня вынуждена была признать, что она действительно выглядит хорошо. Влюбленность шла ей куда больше, чем изысканные наряды и полноценный макияж.

— Старайся быть самой собой, — проговорил Ричард. — Я понимаю, что модные туалеты и длинные ногти играют важную роль в Сиднее, что это очень нужно тебе на работе, но давай это там и оставим, а?

— Я просто хочу произвести хорошее впечатление на твою маму, — вздохнула Соня.

Ричард снова улыбнулся и привлек ее к себе.

— Ты уже произвела на нее хорошее впечатление тем, что полюбила меня. Ты бы слышала, что она говорила мне вчера по телефону! Мама просто в экстазе была. Нет нужды строить из себя невесть что ради Анны Винсент. Она не из таких. Она самая классная мама на свете.

— Но я все-таки не буду надевать шорты, — твердо заявила Соня. — Лучше лимонные слаксы и белую рубашку, как ты считаешь?

— Ну, если это так важно…

— Важно. — Она встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы. — Зато я завяжу рубашку узлом на животе и не надену лифчика, — добавила она шепотом.

— Ну это другое дело! — ухмыльнулся он. — Тогда ты моя девочка.

И правда. Она действительно стала девочкой Ричарда, в радости и в печали. Но до тех ли пор, пока смерть не разлучит их? Хотелось бы надеяться. Соня знала, что мужчины не торопятся с предложением руки и сердца, но была уверена, что Ричард уже готов для долгих и серьезных отношений.

Они проговорили ночь напролет в промежутках между самыми нежными ласками, и утром Соня, несмотря на то что не выспалась, встала счастливой и очень хорошенькой.

Конечно, гарантий в жизни не бывает. Но зачем портить прекрасное утро, погружаясь в грустные мысли?

— Дай мне еще пятнадцать минут, — попросила она, — и я буду готова.

Ехать на север было приятно. Погода менялась. Изнуряющая жара отступила, и ей на смену пришла мягкая осенняя прохлада. Они очень мило проболтали всю дорогу на отвлеченные темы, но когда Ричард свернул на Шелли-бэй, Соня занервничала.

— Надеюсь, я понравлюсь твоей маме, — не удержалась она.

— Не волнуйся, — улыбнулся Ричард. Он-то был совершенно спокоен, ему не нужно было знакомиться с мамой любимой женщины! — Конечно, ты ей понравишься.

Шелли-бэй оказался изумительным прибрежным городком, где ни одно многоэтажное здание не портило общей картины. Высокие сосны, окаймлявшие пляж с белым песком, придавали пейзажу дополнительное очарование.

— Шелли-бэй не меняется, — с удовлетворением отметил Ричард, когда они въехали на главную улицу, а потом свернули на дорогу, что вела к окраине городка. — За что я его и люблю.

— Ну, лет через десять изменится, — Соня огляделась по сторонам. — Спорим, сюда понаедут застройщики и воздвигнут вон на том холме огромный курортный комплекс?

— Сомневаюсь, — расхохотался Ричард. — Это мой холм.

— В смысле? — не поняла Соня.

— Так получилось, что я владелец этого холма и не собираюсь его продавать.

Ошеломленная Соня не сразу нашлась, что ответить.

— Ты что, действительно так богат, Ричард?

— Богат до неприличия, — улыбнулся он. — Но можешь не беспокоиться. Я не буду заваливать тебя дорогими подарками и таскать по пятизвездочным ресторанам. Или покупать тебя другими способами. Правда, возникнут сложности, когда дело дойдет до семейных праздников вроде Рождества и я не смогу подарить тебе ни цветочка, ни пузыречка с духами.

— Ричард! Ты же знаешь, об этом я просила тебя до того…

Соня осеклась, а он довольно ухмыльнулся:

— До чего?

— До того, как поняла, что ты меня любишь.

— То есть ты хочешь сказать, я могу тебя задаривать, подкупать и всячески портить наши чистые отношения деньгами?

Она рассмеялась и обняла его.

— Думаю, ты меня уже испортил. Ладно, бог с тобой, подкупай как хочешь!

— Отлично! Ой… Едва не проехали мамин дом… Вот что бывает, когда касаешься таких волнующих тем…

Ричард резко затормозил и поставил машину перед изумительным старым деревянным особнячком, которые в Австралии называют «квинслендерами». Домик был выкрашен в ярко-желтый цвет, на окнах красовались белые наличники, а крышу покрывала терракотовая черепица.

Самое удивительное, что этот набор цветов прекрасно гармонировал с окружающей зеленью. Высокие деревья бросали на крышу тень, с другой стороны дом окружали огромные пальмы, а заросли экзотических папоротников подступали к самому крыльцу.

Соня восхищенно обозревала все это великолепие, когда на пороге появилась женщина, при взгляде на которую у девушки перехватило дыхание.

Высокая и стройная, с прямыми, пшеничного цвета волосами, ниспадавшими до самой талии, одетая в рубашку из бирюзового шелка, поверх которой красовалась ярко-алая фуфайка… Анна Винсент ходила босиком, а ногти на ее ногах переливались красным лаком. Когда она подошла ближе, Соня заметила, что на ее коже цвета меда не было и следа косметики. Зато шею и запястья украшали великолепные драгоценности. Длинные многоцветные кольца свисали с ее ушей почти до плеч. В правой ноздре красовался «гвоздик», а на левой руке — серебряный браслет-змейка. Анна выглядела экзотично, сексуально и не походила ни на одну из мам, с которыми Соне приходилось иметь дело раньше.

— О боже, Ричард, — вздохнула Соня. — Она прекрасна.

— Кто, мама? Да, ты права. Она такая. Но ее душа еще прекраснее, чем внешность. Пойдем, я вас познакомлю.

Милое лицо Анны оказалось еще симпатичнее, когда она улыбалась. А она улыбнулась, едва Ричард подхватил ее с земли и закружил вокруг себя, что-то приветственно крича и целуя одновременно. Соня глядела на эту семейную сцену с благоговением. Так вот в каком ключе эта прекрасная женщина воспитывала сына, постоянно демонстрируя ему свою любовь. Неудивительно, что он вырос таким щедрым, добрым и любвеобильным человеком.

— Ричард, поставь меня на землю, — наконец велела Анна. — Я тоже очень рада тебя видеть, дорогой, но тебе не кажется, что пора бы представить меня Соне? Ты ведь за этим приехал, правда? Чтобы я смогла увидеть эту особенную девушку, которая растопила твое сердце и исцелила душу…

Сонины глаза распахнулись при этих лестных словах. Неужели Ричард действительно так говорил?

Она поглядела на него. Молодой человек пожал плечами и робко улыбнулся.

— Мама умеет меня пристыдить, — подтвердил он, беря мать за руку и притягивая к себе. — Так что ты думаешь о моей Соне, мам? Разве она не хороша?

Соня чуть-чуть покраснела, когда прекрасные голубые глаза Анны — точно такие же, как у сына — пробежались по ней долгим оценивающим взглядом.

— Я думаю, — медленно ответила она, — что если она действительно «твоя Соня», то с ней не надо играть в разные игры, сынок. Скажи ей то, что сказал мне вчера.

Ричард застонал. Он так и думал, что этим кончится. Мама не позволит ему совершить ошибку, которую, как она полагала, некогда совершил его отец.

— Ричард? — встревожилась Соня. — Что Анна имеет в виду? Что ты должен мне сказать?

Молодой человек закрыл глаза и внезапно почувствовал себя так же, как однажды в открытом океане. Он тогда стоял на доске и увидел, как на него надвигалась огромная волна. «Все, погиб», — мелькнуло в голове. У него не было иного выхода, кроме как собрать все свое мужество и вскочить на эту волну, потому что в противном случае его ожидала смерть.

Теперь сложилась очень похожая ситуация. Он должен это сделать. Иначе потеряет все. А потерять Соню — нет уж, увольте.

— Я сказал маме, что собираюсь сделать тебе предложение когда-нибудь в будущем. Кажется, она решила, что будущее уже наступило. И знаешь что? Мама права. Ты моя единственная настоящая любовь, Соня. Чего ждать? Ты согласна стать моей женой?

У Сони захватило дух. Ричард Винсент назвал ее своей единственной настоящей любовью! И, кроме того, предложил ей руку и сердце!

— Ты не обязана отвечать ему прямо сейчас, — нежно подсказала Соне Анна. — Я просто хотела, чтобы он был с тобой честен. После всего того, что ты пережила с тем, другим мужчиной, я думаю, тебе нужно было услышать, как мой мальчик любит тебя.

Ричард топнул ногой:

— Мам, не мешай! Она обязана ответить прямо сейчас. Если у меня хватило смелости ее спросить, то и она должна найти смелость ответить. Так как, Соня?

Соня стояла как во сне, расслабленно улыбаясь. Почему-то в голове бродили странные мысли о том, как отреагируют ее друзья и родственники, если она сообщит им о помолвке с Ричардом Винсентом. Но ее улыбка стала еще шире и светлее, когда она поглядела в глаза мужчины, которого так любила. И она ответила…

— Да! — завопил Ричард, подпрыгивая от восторга. — Мама, ты слышала? Она ответила «да»!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Оливия Майлз
Нарушая правила

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12