Линн Мартин

Везде как дома. Как мы продали жилье, изменили свою жизнь и увидели мир

Lynne Martin

HOME SWEET ANYWHERE

How We Sold Our House, Created a New Life, and Saw the World

Издано с разрешения Lynne Martin c/o Kleinworks Agency and Dana Newman Literary и литературного агентства Nova Littera SIA

Книга рекомендована к изданию Дмитрием Утробиным

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Вегас-Лекс»

© Lynne Martin, 2014. All rights reserved

© Russian translation rights arranged through Kleinworks Agency, 2015

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2015

* * *

Введение

Умные люди не прогуливаются без дела по мосту Колумбия возле государственной границы Соединенных Штатов Америки в техасском городе Ларедо.

Но вышло так, что одним прекрасным июньским утром мы с Тимом, моим мужем, именно там и оказались: мы с нетерпением поджидали хоть кого-нибудь, кто мог бы объяснить нам, как, не нарушив закон, пересечь границу с Мексикой. Эмигранты, которым приходилось переходить границу в Ларедо, советовали нам двигаться по мосту, а не по многолюдному основному пограничному переходу, где то и дело собираются толпы, а иногда и вообще вспыхивают перестрелки между наркоторговцами и пограничниками. Но в малоприятной гостинице, в которой мы остановились, нам не объяснили толком, как попасть на этот мост. В результате мы тронулись в путь чуть ли не на рассвете, и уверенности в том, что мы движемся в правильном направлении, у нас не было. Через город шла новенькая автомагистраль, но на карте ее еще не обозначили. Google тоже не помог. Стоит ли говорить, что мы нервничали!

Прошлым вечером мы засиделись допоздна, потому что пытались разобраться с маршрутом при помощи айфонов и компьютеров. Нам предстояло провести в дороге около десяти часов (да и то если не случится ничего непредвиденного). Нужно было все спланировать очень четко: пересечь границу как можно раньше – до основной толпы, – а оттуда уже добираться до города Сан-Мигель-де-Альенде в предгорьях Центральной Мексики. Попасть туда следовало до наступления темноты – в темное время суток умные люди по Мексике не разъезжают.

Наконец-то на пограничном посту появились люди! Мы вошли внутрь – сотрудники оживленно обсуждали, кто как провел выходные. Мы неуверенно подошли к стойке и достали все наши бумаги. Офицер, явно недовольный тем, что мы прервали такой приятный разговор, едва взглянул на документы, получил несколько сотен долларов по тарифу за ввоз автомобиля, поставил в паспортах едва различимую печать и предложил подождать, когда нас пригласят для досмотра.

Мы подождали. К нам подошла сотрудница таможни. Наша машина была доверху набита личными вещами и подарками для мексиканских друзей (впрочем, подарки мы постарались получше спрятать, чтобы избежать дополнительных сборов). Подробный досмотр показался сотруднице таможни слишком утомительным: она задала нам пару вопросов и отпустила.

Таким образом, мы преодолели последнюю преграду, отделявшую нас от новой жизни.

Мы начинали долгое путешествие ко всем тем местам на Земле, которые давно хотели увидеть. Долгие годы мы мечтали об этом, и вот наконец тронулись в путь! Мы – я и мой муж Тим – отказались от дома, от всего привычного и заново, спустя тридцать пять лет после первой встречи, обретали друг друга.

Мы познакомились еще в 1970-х, и тогда наш двухлетний бурный роман закончился болезненным разрывом – мы оба еще не были готовы к серьезным отношениям. Тим, поэт и неотразимый красавец, жил тогда в Голливуде свободной богемной жизнью, не беспокоясь по поводу стабильных источников дохода. Я же была целеустремленной высокой блондинкой, успешно строившей карьеру в области связей с общественностью. Мы оставались друзьями, даже когда у каждого из нас появились семьи и дети. Потом мой брак подошел к концу, семейная жизнь Тима тоже исчерпала себя, мы, так уж случилось, встретились вновь и… снова без памяти влюбились друг в друга. Мы провели вместе два прекрасных года, но у меня были две дочери и дом-ранчо в долине Сан-Фернандо, и я не находила ни сил, ни смелости, чтобы решиться выйти замуж за Тима и отправиться с ним, так сказать, в свободное плавание. Хотя отчаянно хотела, чтобы мы были вместе и уже никогда не расставались.

Спустя тридцать пять лет после нашей первой встречи я открыла Тиму дверь своего дома. Он позвонил перед этим, сказав, что собирается приехать в Камбрию – деревню на калифорнийском побережье, где я жила последние пятнадцать лет. Того, что произошло потом, я никак не ожидала. Я была уверена, что наши отношения давно ушли в прошлое, стали воспоминанием. Согласившись встретиться и поболтать, я твердила себе, что он – просто давний возлюбленный, а теперь хороший друг, не более.

Но все вышло иначе. Я увидела его – и словно не было этих долгих лет. Я знала, что он принадлежит мне, а я – ему. Так что все было совсем не так легко и невинно, как я думала.

– Я так рада тебя видеть, Тим! – сказала я, улыбаясь.

И тут из расположенной внизу студии раздался голос:

– Кто это там?

Голос принадлежал моему мужу Ги. Он был известным художником-иллюстратором. У нас было все, чего только можно пожелать: счастливый брак, комфортная жизнь в достатке, идеальный сад, отличная кухня, студия для работы, огромная гостиная… Все прекрасно, если б не одно обстоятельство: у Ги была болезнь Альцгеймера, которая быстро прогрессировала.

Тим приехал в один из тех дней, когда Ги был в полном сознании. Мы поболтали на террасе, любуясь Атлантическим океаном, видневшимся сквозь редкие прибрежные сосны. Как оказалось, Тим уже несколько лет вел спокойную жизнь: у него был небольшой бизнес по производству электроники – ничего общего со звездным прошлым. Он рассказывал интересные истории о музыкальной индустрии; разговор шел легко и непринужденно, пока Тим не обмолвился, что его двадцатилетний брак распался. И тут мой тщательно выстроенный мир покачнулся.

Прощаясь, мы, как и положено старым друзьям, обнялись и слегка коснулись друг друга щеками. О чем тут можно было говорить? Время снова работало против нас!

И изменить тоже ничего было нельзя. Ги требовалась вся моя любовь и преданность, да и мое сердце по-прежнему принадлежало ему. Мы с Ги любили друг друга целых двадцать лет, все это время я занималась семьей и исполняла при нем роль музы, а он строил успешную карьеру художника. Было невероятно мучительно наблюдать, как Ги постепенно теряет разум. Я должна была поддерживать мужа, но забыть Тима я тоже не могла. Мне было страшно. Меня бросало из крайности в крайность: от отчаяния к ликующей радости. Я была влюблена!

Потом стало совсем тяжело. Ги все больше погружался в прострацию, и доктор посоветовал поместить его в специальную клинику – ради его же безопасности. Я больше не могла обеспечивать ему соответствующий уход. Когда мы входили в гостиную, общую для всех пациентов, Ги сказал: «Дорогая, какой отличный отель! Ты знаешь, что у них тут есть знаменитый ресторан?» Это меня просто сразило. А он прекрасно устроился на новом месте и никогда не вспоминал о том, как мы жили прежде. Спустя три года он скончался. Тогда и началась моя новая жизнь.

Несколько лет назад мы с Тимом сидели на террасе в доме нашей приятельницы в Сан-Мигель-де-Альенде и вдруг заговорили о том, как было бы здорово всю жизнь путешествовать. Хозяйка была в отъезде, и мы уже месяц жили в этом прекрасном доме, построенном в колониальном стиле. После смерти Ги мы с Тимом съехались, потом поженились и то жили на калифорнийском побережье, то путешествовали. Когда мы заговорили о том, что хотели бы делать дальше, в уличном камине что-то затрещало и оттуда, словно салют, вырвался сноп искр.

Я уже довольно долго обдумывала один деликатный вопрос, и сейчас был отличный момент его обсудить. Мне должно было исполниться семьдесят лет – это серьезная дата. Я уже определенно прошла период зрелости, и хотя по-прежнему была здоровой и бодрой, все равно вряд ли бы прожила еще столько же. День рождения приближался, и мое беспокойство и недовольство собой росли, ведь в мире оставалось еще столько мест, которые я хотела, но так пока и не смогла увидеть! Причем я мечтала не просто провести там неделю-другую как турист, я хотела пожить в этих местах по-настоящему! И вдруг я поняла, что самым серьезным препятствием для осуществления этой мечты были наш большой дом и связанные с его содержанием расходы. Мы были привязаны к дому и не могли уехать сразу на много месяцев. Я не хотела поднимать эту тему еще и потому, что наши отношения с Тимом начались недавно и я опасалась, что он подумает, будто рядом с ним я недостаточно счастлива.

Но в тот вечер в Сан-Мигеле я не сдержалась. Вдохнула поглубже и сказала:

– Знаешь, Тим, ты, пожалуйста, не обижайся, но я должна тебе сказать… Мне не нравится жить в Пасо-Роблес. И дело не в тебе, клянусь: просто я поняла, что хочу еще столько всего увидеть, пока не состарилась совсем! Я пока не готова отказаться от путешествий, и трехнедельных поездок мне мало. Давай подумаем, как бы нам побольше времени проводить в новых местах.

Я даже закрыла глаза, чтобы не видеть выражения его лица. Я боялась, что он поймет меня неверно, что решит, будто наша с ним жизнь меня в чем-то не устраивает.

Но он вдруг рассмеялся:

– Бог ты мой, да мы думаем об одном и том же! Я тоже уже который месяц про это думаю, но боялся, что ты решишь, будто я выжил из ума! Мне казалось, ты и слышать не захочешь о том, чтобы оставить дом и внуков!

Я не верила своим ушам! Вот так мы и начали строить планы. Мы решили прекратить быть просто пенсионерами и найти способ путешествовать по всему миру, чтобы наконец увидеть то, что давно уже числилось в наших списках желаний. Было уже поздно, но спать совсем не хотелось: мы все говорили, строили планы: куда поедем сначала, куда потом, как мы все это сделаем, и так далее. Давно нам не было так весело и легко! То, что мы оба, оказывается, мечтали исследовать мир, а не сидеть дома, казалось чудом. Теперь все было нам по плечу. Я уже представляла, как мы идем по рядам с душистыми помидорами на итальянском рынке, как гуляем по темным и загадочным базарам Марракеша; я видела себя на французской ферме: я взбиваю суфле, а Тим открывает бутылку местного белого вина с ярким свежим ароматом. Казалось, нам был дан шанс наверстать все, что мы упустили и не пережили вместе.

К утреннему кофе мы приступили, вооружившись большим желтым блокнотом: за ночь до нас дошло, что фантастические идеи следует превратить в финансовый план. Все наши мечты о прекрасном завтра, ради которого мы и работали всю жизнь, нужно было привести в соответствие с тем, что нам удалось к этому моменту скопить. Мы не особенно богаты, но у нас был отличный финансист, который управлял нашими небольшими сбережениями и аккуратно их инвестировал. Эти-то ежемесячные чеки – результат инвестиций, – да еще пенсионные выплаты и были нашим регулярным доходом.

* * *

Мы боялись, что нашего скромного бюджета не хватит, поэтому составили список всевозможных расходов. И получилось, что наших ежемесячных доходов явно недостаточно. А потом мы пересмотрели расходы: что, если мы будем жить за границей, арендуя квартиру или дом? Разница оказалась потрясающей. То есть, продав дом, мы могли бы с комфортом жить почти в любой стране мира.

Все это было прекрасно, но готовы ли мы были пойти на такой риск? Что это вообще за жизнь без постоянного дома, без привычной кровати, без возможности разложить свои вещи на знакомые места после долгой поездки? Понравится ли нам в течение многих лет жить в чужих домах? Как мы будем себя при этом чувствовать? Не разрушит ли стресс, связанный с необходимостью переезжать несколько раз в год, наш прекрасный брак, которому многие так завидовали? Не прекратят ли наши четыре дочери вообще с нами общаться? Ведь они и так считают нас чудаками после того, как мы объехали чуть ли не всю страну в поисках места, где хотели бы вместе состариться! Готовы ли мы жить в условиях постоянной неопределенности, за пределами нашей привычной зоны комфорта, вдали от родных и друзей? Но в конце концов мы сказали себе: другой такой возможности уже не будет. Теперь или никогда! И мы решили, что готовы к трудностям и хотим опробовать эту революционную идею.

А потом нужно было разобраться с деталями: с кем оставить собаку, куда деть мебель, как распорядиться машиной? Что сохранить, а что выбросить? И простят ли нас родные за то, что мы хотим уехать так далеко и надолго? И Тим, и я были со своими детьми в очень близких и теплых отношениях, и мы не могли даже представить, как сообщить им о нашем решении – все было так сложно, что мы решили отложить разговор на эту тему. Вместо этого мы стали рассуждать о маршруте, о том, как заводить новых друзей, какая нам понадобится страховка, и о массе других вещей, которые нам придется обдумывать и изучать еще несколько месяцев. А когда нам стало казаться, что мы уже почти все решили и подготовили, возник вопрос: «А с почтой что делать, куда ее пересылать?! У нас же не будет адреса!»

– Вот именно, – сказал Тим со свойственным ему спокойствием. – Дальше пойдем налегке!

И с этих слов началось наше головокружительное приключение. Нам предстояло пожить в небоскребе в Буэнос-Айресе; в тихом загородном поместье в городке Сан-Мигель-де-Альенде в Мексике; в крошечной квартирке с видом на Голубую мечеть и Мраморное море в Стамбуле; в прекрасных апартаментах с большой кухней всего в нескольких кварталах от Сены в Париже; на небольшой вилле с видом на Флоренцию; в средневековом трехэтажном доме без лифта во французском городке Ла-Шарите-сюр-Луар; в однокомнатной квартире с роскошным балконом и видом на Темзу в Лондоне; в пригороде Дублина, в особняке в георгианском стиле, которому было триста лет и из окон которого видно Ирландское море; в отделанном яркими плитками двухкомнатном риаде – традиционном марокканском доме – в Марракеше; в домике на берегу моря недалеко от Лиссабона в Португалии.

Самое замечательное в этой истории заключается в том, что нам нигде не нужно было в быстром темпе осматривать достопримечательности. Устроив свою жизнь таким образом, мы получили самое ценное, что есть в мире, – время. Мы же вовсе не были туристами. На время мы становились местными в любом из мест, где бросали свои чемоданы. Мы освободились от своего дома, и теперь наше жилье там, где мы. Откуда нам было знать, какие нас поджидают приключения?

Глава 1

Собираем вещи

После той изменившей нашу жизнь поездки в Сан-Мигель мы вернулись в Калифорнию полные решимости немедленно реализовать все наши планы. Оставалось принять несколько важных решений – и все, мы готовы отправляться в путь!

Но стоп, не так быстро! Тим и я по знаку зодиака Весы, наши дни рождения в октябре. Астрологи считают, что таким, как мы, крайне сложно принимать решения. К счастью, нас обоих можно считать астрологическими аномалиями, так как иногда мы как раз даже слишком легко принимаем серьезные решения. Нам случалось покупать машины после нескольких минут раздумий и дома после первого же осмотра (неудивительно, что дети считают нас обоих взбалмошными). Мы решили пожениться, не раздумывая ни минуты. И решение продать дом, чтобы несколько лет путешествовать по свету, тоже пришло очень быстро. Наш дом в каком-то смысле помог нам: его купили в первый же день, и это при падающем рынке! Теперь мы точно не могли позволить какой-то астрологии помешать нам начать новую жизнь!

И вот как мы двигались: отсюда туда… Оттуда вон туда… И дальше.

Мы хотели провести время в Париже, не спеша открыть Ирландию, найти квартиру во Флоренции, попробовать пожить в Португалии – то есть стать совершенно свободными! Как я уже говорила, мы быстро поняли, что вряд ли сможем позволить себе просто закрыть дом и уехать на несколько месяцев. В таком случае пришлось бы платить за его содержание, а ведь большой и пустой дом обязательно станет приманкой для каких-нибудь темных личностей. И потом, без денег от продажи дома мы мало что могли бы себе позволить. А вот если с умом вложить вырученные от продажи деньги, то регулярный доход от инвестиций позволит нам жить без особых забот.

Наш финансовый консультант согласился с идеей продать дом и инвестировать полученные деньги – вместо того чтобы ждать, пока рынок недвижимости, рухнувший в 2007 году, восстановится. За это время мы бы окончательно состарились!

После продажи дома пути назад уже не было. Мало того: покупатели дали нам всего 45 дней на то, чтобы мы освободили помещение, и это нас только подстегивало.

На следующий день после продажи дома я в 6 утра застала Тима в кабинете, за компьютером.

– Дорогой, ты что? Еще даже не рассвело.

Не поднимая головы, он ответил:

– А ты знала, что доплыть из Майами в Рим на обратном круизном рейсе можно всего за 2300 долларов на двоих? Это дешевле, чем на самолете, и на две недели нам гарантированы комната и еда! В будущем году такое судно пойдет из Форт-Лодердейла[1] в Рим. Может, забронируем?

Не спит, уже работает! Мой дорогой любящий муж!

– А что это вообще такое – обратный рейс? – спросила я, мечтая о чашке кофе. У меня даже голова кружилась.

– Понимаешь, круизные компании дважды в год перегоняют свои суда из одной части света в другую, и на эти рейсы они продают места по очень хорошим ценам. Насколько я понимаю, сервис на этих рейсах практически такой же, как и на обычных круизах, а цена чуть ли не вполовину ниже, – пояснил он, улыбаясь. – На носу или на корме?

Похоже, я еще не совсем проснулась и не верила своим ушам.

– Подожди-ка, милый, ты вообще в круизе был когда-нибудь? У тебя же клаустрофобия, и мы оба терпеть не можем скуку. Да, мы оба довольно общительны, но компанию себе выбираем тщательно. Как тебе вообще пришло в голову провести две недели в плавучем отеле?

Моя голова отказывалась с этим справляться – мне срочно нужен был кофе.

Тим отправился за мной в кухню.

– Слушай, я понимаю, риск есть, но раз уж мы все это затеяли, давай попробуем весной. Не понравится – так будем знать и в следующий раз выберем самолет. Ты только глянь на эти каюты!

Он повел меня назад к компьютеру, но мне вовсе не хотелось находиться на гигантском судне и ждать, пока оно прибудет в Рим. А также любезничать за ужином с незнакомыми людьми, которые уже приняли несколько коктейлей. Не говоря уж о жутких шоу вроде «Варьете “Айсберг”» или еще каких-нибудь музыкальных представлениях, которые обычно устраивают на круизных лайнерах, или о турнирах по игре в бинго среди пассажиров – все это совершенно не в моем вкусе. Откровенно говоря, мои представления о морских круизах основаны лишь на впечатлениях от одной трехдневной поездки в Мексику, где все напились, и я точно не хотела повторения. А две недели такого веселья я бы точно не выдержала.

Тим аккуратно пытался возразить, потому что, как обычно, он уже все исследовал и готов был ответить на любое мое возражение еще до начала разговора. (Я благодарна Тиму за его способность всегда иметь ответ на любой вопрос.)

– На этом корабле не будет торжественных ужинов, дорогая. Мы можем есть у себя в каюте, если не захотим ни с кем общаться. Или можно попросить отдельный столик в ресторане. И совершенно не обязательно смотреть все эти представления вроде «Жанна д’Арк на льду».

Знакомьтесь с Тимом Мартин, уникальным турагентом! Он показал мне массу прекрасных фотографий круизных лайнеров: салоны красоты, три бассейна, роскошные виды из окон ресторанных залов, улыбающиеся пассажиры, пьющие в шезлонгах прохладительные напитки… В общем, он меня убедил и к обеду уже забронировал каюту в носовой части гигантского белого лайнера. Наши мечты становились реальностью. И одновременно, как я начинала понимать, менялось наше отношение к окружающей действительности.

Вскоре Тим так погрузился в планирование, что тратил на это почти все время. Он постоянно думал об этом. Даже стоя за билетами в кинотеатр, он вдруг обнимал меня и говорил: «Эй, а ты знаешь? Оказывается, в Португалии можно арендовать квартиру прямо на берегу океана меньше чем за 1800 долларов в месяц! Там мы можем провести март». Тим искал компромисс между важными факторами: временем, погодой, нашими желаниями и финансовыми вопросами. Он тратил много времени, использовал весь свой опыт, и когда я согласилась на круиз, всякие хитрости касательно долгосрочной аренды квартир должны были превратиться в обязательную часть нашей жизни.

Но сейчас немедленного решения требовали более срочные дела. Нам нужно было не только избавиться от вещей, найти новых хозяев для собаки и разобраться с разными мелочами вроде банковских счетов, пересылки почты, диспансеризации и прививок, выбора подходящей одежды. Мы еще должны были получить соответствующие документы для заграничных поездок – первым делом в Мексику и Аргентину. А по поводу вещей нам предстояло решить, какие из них продать, отдать или отправить на склад, а что взять с собой. И все это за сорок пять дней! Любой бы запаниковал, не только парочка нерешительных Весов!

* * *

Прежде чем продолжить, я хочу предупредить всех, кто подумывает попробовать наш стиль жизни, быть готовыми к тому, что время от времени вам придется переживать эмоционально трудные моменты. Наш путь хоть и полон приятных событий, но он определенно не для слабаков.

Отказаться от собственного дома – это почти как взрослым опытным людям решиться вступить в брак и начать совместную жизнь. Все сводится к простому вопросу: «Как нам избавиться от всех твоих вещей, чтобы освободить место для моих?» Расставаться с вещами, которыми ты дорожил, но которые при этом не особенно и нужны, очень непросто. Через полтора месяца (надеюсь, у вас будет больше времени!) нам предстояло отринуть прошлое и начать новую жизнь, поэтому отправлять на склад всю мебель и все вещи было просто неразумно и дорого. Кроме того, мы предвкушали новый старт – после того, как наконец попутешествуем и вновь осядем в одном месте. И мысль о том, что тогда можно будет купить новую современную мебель, помогала мне отказываться от старых любимых вещей.

Помогала, но все же мне было нелегко. И тут я вам расскажу целую историю.

В начале нашей с Тимом совместной жизни мы часто переезжали в поисках места, где нам захочется жить до конца своих дней. Мы пробовали и Огайо, и Северную Каролину, однако потом вернулись в Калифорнию. При переездах приходилось оставлять книги, одежду, другие привычные вещи, ведь все не увезешь.

На этот раз нам предстояло принять куда более серьезные решения. Почти все, что у нас было, нужно было раздать или продать. Мы поклялись друг другу, что не станем арендовать складское помещение размером больше чем три на четыре метра. Но такой склад забить очень просто, поэтому нам пришлось научиться сортировать вещи. Вначале мы пробовали сортировать их по комнатам, но вскоре дом превратился в полный хаос. Получилось четыре огромные кучи: «на склад», «отдать», «выбросить», «с собой». И по каждой нужно было принять окончательное решение. Сорок пять дней неумолимо близились к концу.

Однажды я застала Тима в гараже – он стоял и смотрел куда-то в угол; в одной руке моток скотча, у ног коробка.

– Чем занимаешься? – спросила я.

Он по-прежнему молча смотрел на кучу старых CD. Многие были связаны с его успехами в музыке, напоминали о важных этапах в карьере. На некоторых были песни, которые он сам написал.

– Я думал, может, Элвин (дочь Тима, которая жила в Техасе и тоже увлекалась музыкой) захочет забрать их. Все равно это есть на моем айподе, – пробормотал он.

Он заставил себя улыбнуться, но я заметила, как дрогнули его губы, когда он положил в коробку диск своего любимого Пресли.

Каждый день мы собирали коробки и мешки для благотворительного фонда. И каждый день Тим отвозил полные багажники разных полезных вещей. А на арендованный склад мы отправляли то картины, то кухонную утварь – я знала, что все это нам понадобится, но позже. Иногда казалось, что за ночь вещей прибавилось: вроде эту комнату опустошили, а в ней опять полно вещей! Хотя я готова поклясться: тут вчера уже ничего не было! Откуда же все взялось?

И все же вещи довольно быстро находили себе новых хозяев в лице наших друзей и соседей. Дети забрали почти всю крупную мебель и предметы старины. Мы гордились собой.

Однако нам еще предстояло принять сотни самых разных решений. Однажды я влетела в кабинет, где Тим вел отчаянную переписку с владельцем квартиры в Стамбуле, пытаясь договориться об условиях аренды. На мне была роскошная тяжелая юбка золотисто-медового цвета с косо срезанным подолом. Юбка эта весила килограммов пять и занимала чуть ли не половину шкафа. Тим покачал головой:

– Дорогая, ты выглядишь потрясающе! Но мне кажется, во Флоренции в середине июля тебе это не пригодится.

Жаль, но пришлось отложить юбку в ворох вещей с надписью «подарить». Туда же отправилось и отличное кашемировое пальто Тима: носить такое можно на Манхэттене, а в турецком Измире в нем точно будет жарковато. Мы ни разу не пожалели об этих решениях.

Все начинало получаться. Куча вещей в гараже уменьшалась, вырисовывались планы поездок, мы меньше нервничали. Мы преодолели все сложности срочного погашения кредитов, пережили продажу дома, стоически переносили приступы паники. Но в целом были невероятно счастливы. После того как я потеряла Ги, союз с Тимом стал для меня настоящим подарком небес. А теперь нам предстояло вместе отправиться в путь, увидеть разные интересные места, пережить приключения. Исполнялись мои самые смелые мечты. Я не могла дождаться, когда наконец закончатся все скучные приготовления и начнется самое интересное.

Как-то раз мы с Тимом столкнулись в холле: он нес огромную кипу книг и бумаг, я шла в другую сторону по какому-то срочному делу. Он поймал мой взгляд, бросил книги и обнял меня. Мы оба засмеялись от переполнявшего нас обоих радостного возбуждения. Мы действительно ДЕЛАЛИ это!

Среди всей этой радостной суеты было одно невеселое дело – найти новый дом для Спарки, нашего полуторагодовалого джек-рассел-терьера. Подобрать новых хозяев для собаки – это почти как найти себе партнера, и, как правило, рекомендации друзей здесь очень помогают. Мы попросили о помощи всех, кого знаем, и нашлись знакомые друзей, которые захотели взять нашу собаку. У них было уже пять терьеров, и они были не прочь завести еще одного. Я никогда не понимала таких людей: если бы у нас было шестеро подобных непосед, мы бы точно спятили! Но эти люди, похоже, любили такую суету. Спарки сразу же отлично вписался в шумную компанию. Сейчас он живет в прекрасном поместье с виноградником и проводит дни, охотясь на ящериц и змей.

Список проблем не ограничивался организацией отъезда, и прощание со Спарки было вовсе не единственным грустным моментом, который мы все откладывали. Когда мы наконец-то набрались смелости и рассказали о наших планах, четыре дочери выслушали нас в гробовом молчании. Мы прекрасно понимали их беспокойство и опасения. К счастью, поразмыслив, все они полностью поддержали нашу идею и смогли искренне порадоваться за нас.

Друзья и родственники тоже были шокированы, но потом они начали задавать вопросы, которых мы и ожидали. Например, некоторые беспокоились о том, что будет, если один из нас заболеет или получит травму. Если не вдаваться в подробности (а мы, конечно, в деталях обдумали действия в случае подобных неприятностей), мы отвечали, что: 1) мы и в Калифорнии можем заболеть или получить травму и 2) хоть в Португалии, хоть в Пасо-Роблес будем действовать одинаково – обратимся к врачу или в больницу и решим проблему. После длительных репетиций наши ответы звучали довольно убедительно, и вскоре близкие начали нас подбадривать и поддерживать или хотя бы делать вид, что все нормально, хотя в душе, может, и считали нашу идею сумасшедшей.

Мы и сами временами сомневались в этой затее. То есть сомнений в том, что новая жизнь будет прекрасной, не было, но все же составление плана и подготовка переездов требовали от нас и ясного видения цели, и упорства. И смелости. А мы то и дело сомневались. Мы очень хотели поскорее уехать, но и очень волновались. Нам постоянно нужно было напоминать себе, что это наша жизнь, что, учитывая наш возраст, второго шанса у нас может и не быть. А отдохнуть успеем, когда бросим кочевую жизнь.

Очень сложно оказалось убедить друзей и близких, что можно отправиться в такое путешествие и при этом не разориться. «Видите ли, – отвечали мы тем, кто, не задавая прямого вопроса, все же пытался выведать, во сколько нам все это обойдется. – Если вы живете такой вот кочевой жизнью, то не так уж важно, сколько именно у вас денег. Очень простая арифметика: нужно оценить размер текущих расходов, а потом выяснить, во сколько обойдется проживание в каждом из новых мест, добавить стоимость переезда и сравнить эти два числа. Затем скорректировать расходы, если нужно. Если у вас много денег, вы где угодно сможете жить в комфорте. Если же денег не так много, возможно, придется снимать квартиру поменьше или почаще готовить ужин дома, а не ходить в кафе. Но в любом случае получится путешествие.

И сейчас мы время от времени встречаем людей, которые, узнав о нашем образе жизни, принимают оборонительную позицию, как будто наши решения каким-то образом угрожают их привычному существованию: «Да я бы никогда не отказался от мебели, собаки, машины, своего…» (далее додумайте сами). Иногда приходится объяснять, что такая лишенная покоя жизнь, как наша, и правда годится не всем. Но именно сейчас и именно для нас она оказалась идеальной. Мы рассказываем о своей необычной жизни не для того, чтобы кто-то вдруг решил радикально изменить свою. Мы просто хотим показать, как это здорово – расширить свой горизонт, какой бы способ вы для этого ни избрали. Кому-то достаточно просто съездить в соседний город, найти новых друзей или заняться чем-то необычным.

Всякий раз, рассказывая о своих планах, мы немного нервничали, потому что не знали, как отреагируют наши собеседники, но потом поняли, что реакция почти всегда одна и та же: вначале нам не верят, потом начинают задавать вопросы, потом радуются за нас, а то и завидуют. Видя такое отношение, мы лишний раз убеждались, что и вправду делаем что-то невероятное, и с еще бо́льшим энтузиазмом готовились прыгнуть с воображаемого обрыва.

Глава 2

В путь

Вот и наступила пора прощаться с домом: мы должны были переехать в Камбрию, где я когда-то жила и где мы на время сняли домик, чтобы окончательно разобраться с вещами, которые не успели подарить или продать, потом сесть в автомобиль и отправиться в Мексику, а оттуда самолетом в Аргентину.

Мы были так заняты в последние дни, что даже не успели толком попрощаться с домом, в котором провели столько времени. Тим пошел повидаться с приятелями, занимавшимися благотворительностью (в их вагончик перекочевало немало наших вещей), а я в последний раз обходила все комнаты.

Должна сказать, что любая женщина понимает, что наступает грустный момент отъезда, когда ее сумочка вдруг оказывается заполненной массой разных тяжелых вещей. Пройдешь в последний раз по дому – и обнаружишь что-нибудь, что никак нельзя оставить. И приходится как-нибудь пристраивать это в сумочке, ведь все коробки и чемоданы уже упакованы. Мне достались пара стелек, странная штуковина для открывания конвертов, непарная серьга с жемчугом, пачка марок, пластмассовая затычка для винных бутылок, два пустых диска, маленький альбом с фотографиями внуков и старая бронзовая подставка для книг, которую мы использовали как ограничитель для двери. Я сложила всю добычу в машину, в последний раз взглянула на роскошный розовый куст, которому скоро предстояло встречать новых хозяев дома, и села за руль.

Вечером мы с Тимом встретились в довольно большом летнем доме недалеко от пляжа. Обе машины были полны вещей из категории «не знаю, зачем мне все это, но и выбросить пока не могу». Этот временный дом был слишком большим для нас двоих, но нам нужно было место, чтобы разобраться со всем оставшимся и окончательно решить, что отправить на склад, отдать или все-таки взять с собой.

Как-то Тим вошел в кухню, где я решала судьбу шести пластмассовых крючков в форме початков кукурузы. В руке у него был один ботинок.

– Дорогая, – сказал он, улыбаясь, – я точно знаю, что где-то видел второй, но где – не помню.

– Он там, в Комнате Страха, – ответила я, продолжая разглядывать крючки.

Мы так прозвали одну из комнат. В нашей Комнате Страха были свалены ковбойские сапоги, пальто, фотоаппараты, диски, колоды карт, штопоры, электронные приборы, пластиковые коробочки с какими-то странными предметами, бумаги, ботинки – и судьба всего этого богатства была туманна. Время от времени то Тим, то я пытались навести там порядок, но уже через несколько минут бросали эту затею, не в силах справиться со столь масштабным хаосом.

Однако наступил все же день, когда комната опустела, и мы закрыли туда дверь. Это был серьезный этап.

Оставалось решить, что из одежды и какие чемоданы мы возьмем с собой в наше бездомное будущее.

Мы долго обсуждали и спорили и в итоге решили, что должны обойтись двумя большими чемоданами на колесиках и двумя небольшими сумками, которые можно брать в салон самолета. Мы провели не один показ мод друг для друга, пытаясь решить, какую брать одежду. Это было ужасно утомительно, но нас заряжало предвкушение предстоящих приключений. В последние недели перед отъездом мы почти не спали. Утро начиналось уже не в семь часов, а в четыре. У каждого было много дел, и несмотря на то, что хлопоты были приятными, на нас порою накатывала грусть: ведь нам предстояло надолго покинуть наших родных.

Вот и очередная проблема: как поддерживать связь с друзьями и родными, планировать новые маршруты, писать в блог, который я рассчитывала начать вести, если мы все время будем в пути? Мы провели невероятное количество времени в магазине Apple, советуясь с продавцами, которые знали все на свете, а по возрасту годились нам в сыновья. Мы купили и компьютеры, и айфоны, и мини-колонки, и переходники, и целый пакет аксессуаров. Всего этого оборудования точно должно было хватить, чтобы на протяжении нескольких следующих лет оставаться на связи и не потеряться в любой стране. Но все это оборудование было таким непростым в использовании, что мы записались на специальный семинар, чтобы разобраться со всеми нашими новыми игрушками. Кстати, в аудитории сидели преимущественно такие же седовласые студенты, и все мы выглядели слегка растерявшимися из-за обилия кнопок и функций. Но вышли мы оттуда с новыми знаниями и приложениями, наконец-то превратившись в людей XXI века!

* * *

Сколько бы времени ни занимали сражения с ворохами одежды и новыми устройствами, Тим продолжал по нескольку часов в день тратить на планирование нашего маршрута на ближайшие полтора года.

Как-то раз я вошла в столовую, где Тим устроил свой штаб. За окнами сверкали волны Тихого океана, начинался роскошный закат, но Тим был полностью погружен в работу и не замечал красот природы.

Вдруг он хлопнул по столу и глянул на меня с улыбкой победителя, затем вскочил, обнял меня и расцеловал.

– Ого, спасибо! Это за что? – поинтересовалась я.

– Готово! – воскликнул он. – Я только что арендовал машину, которая встретит нас в Буэнос-Айресе! На следующие полгода все готово!

Мы отправили оставшиеся вещи на арендованный склад. Доделали все мелкие дела, отдали ключи от дома хозяевам. Друзья и родственники наперебой звали нас на прощальные обеды и ужины. Звонили, писали письма, приходили с подарками на память и самыми лучшими пожеланиями.

И вот настал День Отъезда.

Мы в машине. Только мы вдвоем (пора привыкать!). Мы ехали по шоссе в сторону Лос-Анджелеса – сто тридцать километров на юг. Мы молчали – каждый думал о том, какой гигантский шаг мы совершаем. Наш план становился реальностью, мы были счастливы. А еще нам было страшно.

Чтобы снять напряжение, Тим включил свой айпод. Неожиданно запел Ги Кларк, фолк-певец, и, услышав его L. A. Freeway[2], мы рассмеялись, поцеловались и в этот момент поняли, что все будет не просто хорошо, а отлично. Сомнения исчезли. Мы были уверены, что все сделали правильно.

Глава 3

Мексика

Неделю спустя, невыспавшиеся и измученные долгой дорогой, мы добрались до границы – до моста Колумбия. Когда пограничник махнул рукой и разрешил ехать, у нас словно камень с души упал. Наконец-то мы начали десятичасовой переезд, к которому готовились (и которого одновременно боялись) многие месяцы.

На протяжении первых нескольких километров мы нервничали все больше: за окнами не было ничего, кроме кактусов и колючей проволоки. Вот теперь мы по-настоящему остались одни. А что, если с нами что-нибудь случится? Но наконец-то стали попадаться другие машины, и нам стало как-то спокойнее. Хотелось верить, что местные бандиты не рискнут напасть, если на дороге есть свидетели. Мы проехали еще километров пятнадцать и выехали на широкое платное шоссе. Все путешествие было затеяно, чтобы, так сказать, расширить наши горизонты, но все же было приятно увидеть что-то знакомое хотя бы в начале пути.

Как ни странно, самая сложная часть путешествия по Мексике была связана не с бандитами, а с привычкой местных жителей полностью игнорировать правила дорожного движения. В Мексике водители не обращают никакого внимания на ограничения. Автомобили носятся по улицам на бешеной скорости. Мы решили, что мексиканцы, как и итальянцы, видимо, каждый день ходят в церковь и ставят свечки, чтобы не погибнуть, обгоняя тяжелые грузовики на крутых поворотах. Мы-то, конечно, аккуратно ехали по самой медленной полосе – по крайней мере, медленнее всех.

Наше шоссе проходило через широкую долину, окруженную скалистыми горами. Нам предстояло миновать Нуэво-Ларедо, Салтилло, Сан-Луис-Потоси – три города, в которые нам все очень советовали не въезжать. На шоссе мы заметили несколько полицейских или военных засад. Полиция проверяла автомобили. Нам стало спокойнее. И только потом мы узнали, что банды, промышлявшие похищением людей, как раз и устраивают здесь такие засады, маскируясь под полицейских.

Да, иногда лучше действительно не знать правды!

Мы прибавили скорость; после Нуэво-Ларедо пейзаж стал немного более разнообразным: начались заросли юкки[3] и гигантских кактусов. Мы проезжали фермы, ранчо, небольшие городки, печальные недостроенные бетонные конструкции – кошмарный сон архитектора. Но небо было ярким и бескрайним – за это мы и любим Мексику. Так чего же мы испугались? Мы слушали музыку, смеялись, болтали, что-то ели, рассказывали друг другу истории – и случайно повернули на Салтилло, хотя все нам говорили именно туда не заезжать ни в коем случае. Мы оказались на пустыре, где в одинокой будке сидела симпатичная девушка и собирала плату за проезд.

Она спустилась к нам и на очень простом испанском, помогая себе жестами, объяснила, как вернуться на платное шоссе. А потом, конечно же, попросила нас заплатить, ведь мы съехали с платного шоссе и вновь на него въезжаем.

– Всего доброго! – крикнула она нам вдогонку.

Мы продолжали путь. Вместо кактусовых зарослей потянулись зеленые поля. Стали попадаться деревни, в каждой из которых имелись внушительный «лежачий полицейский» и крошечный магазин, где продавалось все подряд. Было приятно видеть придорожные кафе, где местные жители, рассевшись за столами с пестрыми скатертями, ели лепешки тамале, такос, вареную кукурузу.

Наконец мы добрались до съезда на Сан-Мигель, в центре которого стояла трогательная, хотя и очень плохо сделанная статуя всадника-кабальеро. Тим включил на своем айподе мексиканскую музыку, и мы даже начали пританцовывать в ритм. Опустили стекла, вдохнули незабываемый мексиканский аромат жарящихся на сале лепешек тортилья, перца чили, чеснока и лука, жгучего соуса табаско.

Добрались!

* * *

Наше кругосветное путешествие началось с Сан-Мигель-де-Альенде, одного из наших любимых мест. Мы провели здесь около трех месяцев. Когда-то у нас был здесь собственный дом и с тех пор осталось немало друзей, да и сам городок, в котором проживает всего-то восемьдесят тысяч человек, был нам хорошо знаком. Снова повторю: хотя мы и хотели выйти за пределы своей зоны комфорта, мы решили, что начать стоит с чего-то хотя бы отчасти знакомого. Своего рода безопасный старт опасного приключения.

Мы подъехали к городу вечером, сумели справиться с круговым движением и выехать на кольцевую дорогу. Перед нами Сан-Мигель – черепичные крыши домиков, прилепившихся к холму. На каждом перекрестке крошечные магазинчики, некоторые даже без вывесок, и в каждом продается все, что окрестным жителям может вдруг понадобиться: питьевая вода, швабры, кое-какие продукты, иглы для шитья, моторное масло, молоко, лаймы и пиво. То и дело попадаются автомобильные мастерские, питомники растений, склады кирпича, перемежающиеся типичными мексиканскими домиками за толстыми глинобитными стенами и новыми, наполовину заселенными, многоквартирными домами.

Всякий раз, когда мы вот так же въезжали в этот городок и поворачивали за угол, у нас захватывало дух. Днем озеро, лежащее у подножия холмов, сияет на солнце, и ему вторит центральный городской собор – он сверкает, словно королевская корона. Его называют по-простому – Ла Паррокуйя («Церковь»), и это символ города: центральный фасад был перестроен в XIX веке местным архитектором, который использовал элементы готического стиля, явно знакомого ему только по фотографиям. Вряд ли во всей Мексике найдется еще что-то подобное. Ла Паррокуйя переливается оттенками розового, золотого, горчичного, терракоты и бросает отблески на другие церкви, которых в Сан-Мигеле немало. Картину завершают красная черепица, яркая зелень садиков, разбитых на крышах, и бурно цветущая бугенвиллея, свисающая над улицами.

За границей за рулем чаще всего Тим, а я играю роль штурмана: обсуждаю все, что вижу на дисплее навигатора, спокойно и негромко (ну, иногда довольно громко), примерно так: «На следующем повороте рули вправо, и дальше по маленькой дорожке, а потом резко опять направо». Водитель хмыкает, подтверждая, что все понял. Мне помогает Виктория – наш GPS-навигатор, который говорит с прекрасным британским акцентом. Как мы скоро увидим, Виктория станет третьим важным персонажем моей книги.

Водители в самом Сан-Мигеле вежливые и ездят довольно неспешно, но на шоссе может произойти что угодно. Велосипедист, собака, целое семейство пешеходов, лошадь или корова появляются словно ниоткуда. Бывало, что громадный грузовик, не обращая внимания на светофор, несся нам наперерез, а в Мехико крутые парни на больших внедорожниках, не глядя, выскакивали из переулков.

Я научилась не ахать и не кричать, потому что этим только мешала Тиму. Вообще моя привычка шумно реагировать на неожиданности – одна из немногих, с которыми он не мог смириться. (Когда мы начали жить вместе, я довольно быстро научилась справляться с такими порывами.) в Мексике – и, как потом оказалось, во многих других странах – важно быть за рулем абсолютно трезвым и собранным и стараться не садиться в автомобиль после наступления темноты. Помолиться тоже не мешает.

Кольцевая дорога заканчивается Т-образным перекрестком, где занервничал бы даже гонщик-чемпион Марио Андретти. Движение организовано неудобно, и поворачивая влево, приходится смотреть во все глаза, потому что на вас несутся легковые автомобили, грузовики, мотоциклы, не подозревающие о том, что для вас загорелся зеленый. Но мы преодолели перекресток, и скоро у въезда на закрытую территорию дома нашей приятельницы Салли Гибсон нас приветствовал охранник.

Салли пригласила нас пожить в ее отсутствие в роскошном доме в колониальном стиле, наполненном предметами искусства, с невероятными видами, прекрасным садом и тремя помощниками по хозяйству. Такой сценарий нам понравился, и мы предполагали, что примерно так же мы сможем жить и в некоторых других выбранных нами городах. Жизнь у Салли складывалась идеально, а в нашем распоряжении был роскошный дом, где мы могли спокойно планировать следующую поездку. Мы могли наслаждаться жизнью, что после всех сложностей первого переезда было очень кстати. И все это бесплатно!

Однако имелось одно обстоятельство: у Салли было пять экзотических попугаев, четырнадцать канареек, шесть котов и кошек и Веббер – большой милый золотистый ретривер. К счастью, Салли оставила нам своих помощников, но на время мы стали хозяевами этих животных и отвечали за их настроение и безопасность. Должна признать, что задача оказалась не из легких. Мы не раз бывали в гостях у Салли, посещали ее экстравагантные вечеринки и любовались зверьем, но всегда на расстоянии и после пары бокалов вина. А поскольку мы с Тимом обожаем животных, то с удовольствием согласились пожить со всей этой пестрой компанией.

Наступала ночь; мы подъехали к дому Салли и вступили в права временных хозяев. Мы отыскали ключи, открыли массивные деревянные двери во внутренний двор. Здесь были заросли невероятных растений, фонтанчики, вода из которых сливалась в ручей, бегущий вокруг всего сада. Салли, прекрасная южанка, жила в Сан-Мигеле уже почти тридцать лет. Казалось, для нее вся эта роскошь была совершенно естественной – как и для большинства североамериканцев, которые переехали в Мексику. Такая жизнь в Сан-Мигеле обходилась намного дешевле, чем в любом другом уголке мира.

Под навесом были расставлены удобные диваны с шерстяной и кожаной обивкой и грудами цветных подушек, рядом стояли резные столики и кованые светильники. На стенах висели старинные картины с изображениями птиц и специальной подсветкой. Я вздохнула: «Ох, наконец-то мы приехали! И все-таки мы все сделали правильно. Это же рай, и мы наконец свободны!»

А потом началось. Веббер – взбудораженный нашим приездом – чуть не сбил меня с ног. Два черно-белых кота ринулись куда-то в темноту. Пернатые хозяева тоже проснулись. Пятеро громадных попугаев неодобрительно закричали, а четырнадцать канареек в клетках, развешенных по всему дому, подпевали им.

Тим быстро вернул беглецов, использовав старый трюк: постучал по банке с кошачьей едой. Я накрыла клетки с канарейками, чтобы птицы могли уснуть. Потом мы вдвоем принялись накрывать громадные клетки с попугаями, чтобы и они затихли. Чики – самый старый, своевольный и болтливый из них – вел себя как трехлетний ребенок, не желающий отправляться в кровать. Тим потянулся за чехлом, которым нужно было накрыть его клетку, а тот просунул через прутья клюв, схватил ткань с другой стороны и ни за что не хотел отпускать. Кому-нибудь не настолько уставшему и голодному это все показалось бы забавным, но только не нам. Здесь тоже сработал отвлекающий маневр, на этот раз с бананом, – и мы накрыли клетку этого дьявола!

Наконец мы налили себе выпить, обустроились в своей комнате с большой ванной, кроватью и террасой и приготовились с удовольствием провести несколько недель в этом прекрасном доме: самое время отпраздновать старт новой жизни и начать планировать следующие два года!

На следующий день мы начали обычную жизнь. Вначале съездили в большой супермаркет и купили необходимое: кофе, вино, пасту и все остальное, что мы особенно любили. Несколько лет назад крупная розничная сеть открыла на окраине Сан-Мигеля свой супермаркет. На открытие пришли почти все жители городка, чтобы посмотреть на громадные телевизоры, полюбоваться выставленными в витринах нарядами, увидеть огромные ряды с овощами, мясом и молочной продукцией. Мексиканцы привыкли делать покупки иначе: вместо того чтобы набивать тележку продуктами на неделю, они чуть ли не ежедневно заходят то в рыбный магазин, то в мясную лавку, то на рынок за овощами. Наверное, с появлением крупного супермаркета, где можно купить сразу все, дела у некоторых магазинчиков пошли хуже. Но я думаю, что благодаря силе привычки и многолетней преданности покупателей этим магазинчикам удастся выжить и в присутствии гиганта-конкурента.

Нам больше всего нравилось делать покупки на местном рынке, который разворачивался по вторникам на большой пыльной парковке за складом и объединял в себе блошиный и продуктовый рынки, а также там были ряды пиратских музыкальных и видео-дисков. Сюда свозили свежих кур, мясо, рыбу, овощи и фрукты, зелень, цветы. Любой продавец мог разделать курицу или рыбу за несколько секунд, не прерывая при этом эмоционального разговора с соседом. Если вам нужны кухонный стол или комод, уздечка для мула, белье или поддельные солнечные очки Chanel – все это можно запросто найти на рынке.

Сделав покупки, мы обязательно останавливались у прилавка, где сидела женщина с ножом размером с небольшую косу и нарезала сочные куски зажаренной на гриле свинины на тонкие полоски. Вот она берет кусок кукурузного хлеба, похожего на питу, но без всяких модных полезных добавок. (Предупреждаю любителей здорового питания: сейчас будет жир! Много мясного жира.) Вот она режет хлеб пополам, кладет на него мясо с жиром и выбранную вами жгучую сальсу, заворачивает все это в промасленную бумагу. За каждую такую gordita de migajas она берет около 20 песо (примерно полтора доллара). Мы прячем сочные ароматные свертки в пакеты, на которых изображены то художница Фрида Кало, экстравагантная супруга живописца Диего Риверы, то Дева Мария Гваделупская, и спешим домой, чтобы успеть съесть хлеб и свинину еще горячими с холодным пивом.

Раз уж мы заговорили о быте, хочу сказать, что нам потребовалось немало времени, чтобы освоить стиль жизни, который ведут американцы в Сан-Мигеле. Мы постепенно привыкли к тому, что поход на рынок – это не просто одно из рутинных домашних дел. Теперь каждый такой поход становился для меня развлечением. Я обожаю готовить и планировать меню, но ходить на рынок за продуктами регулярно мне бы быстро надоело. К счастью, обычную закупку продуктов можно было поручить оставленным нам Салли помощникам по дому. Поэтому мы могли теперь позволить себе бродить по рынку исключительно ради удовольствия. Приятно, когда кто-то может сделать за тебя скучные обыденные дела!

Так как с непривычки желудки гринго – белых людей – не справляются с мексиканской водой, а все овощи поливают этой водой, то всю пищу, которую едят без термообработки, нужно дезинфицировать. То есть и листья салата, и помидоры, и лук, и зелень – вообще все, что едят свежим, приходится вымачивать в специальном растворе. Это занимает немало времени, но совершенно необходимо. Раствор не оставляет вкуса и запаха, но дает уверенность, что после ужина не придется провести ночь в туалете. Пить в Мексике можно только воду из бутылок, да и для умывания и чистки зубов лучше использовать ее же.

Почти все, кто приезжает в Мексику из Северной Америки, нанимают помощников по хозяйству и садовников, которые приходят как минимум раз-два в неделю. Так делала Салли, так же сделали и мы. Это и недорого, и считается чуть ли не обязанностью всех, кто может себе это позволить, так как мексиканцам нужна работа, чтобы содержать свои семьи. Мексика – страна довольно бедная, и в туристических городках вроде Сан-Мигеля большинство зарабатывают на обслуживании туристов или живущих в городе иностранцев. Других возможностей заработать здесь просто нет. Многие состоятельные иностранцы вроде нашей Салли нанимают нескольких местных жителей на постоянную работу.

На следующий день после нашего приезда в Сан-Мигель ровно в 9 утра появилась достопочтенная Анжелика, одетая, как обычно, в бежевые брюки и свежайшую белую рубашку. Приготовила кофе, покормила собаку, снабдила своего помощника Лупе инструкциями на день.

Вскоре мы услышали деликатный стук в дверь. На очень простом испанском, чтобы я могла понять, Анжелика поинтересовалась, что и во сколько подать нам на завтрак. Мы попросили хлопьев, фруктов, кофе – и все это на террасу. Как же приятно было получить наши любимые хлопья и бананы на красиво накрытом столе, в благоухающем саду с видом на мексиканские холмы! Неподалеку Пончиано, управляющий домом, ритмично щелкал садовыми ножницами – подстригал кусты вокруг фонтана с бронзовой статуей.

Закончив завтрак, Тим встал, взял свою тарелку и пошел в сторону кухни. Анжелика, которая наводила порядок неподалеку, оглянулась, взглянула на него и молча покачала головой, как бы говоря: «Ну уж не-е-ет!» Тим получил важный урок: вот так мексиканцы борются за свою работу! Он кашлянул, поставил тарелку, извинился и пошел прочь, в сад, как будто и собирался сделать это с самого начала. Я старалась держать себя в руках и смогла добраться до другого конца дома, чтобы там разразиться смехом, вспоминая его недоуменное лицо. Так мы начали привыкать жить по-царски.

Приезжая в Сан-Мигель, мы всегда день-два привыкаем к местному ритму жизни. Здесь нас окружают теплые тона терракоты, мягкие и ласкающие глаз. Мы обедали не спеша, потом устраивали сиесту и постепенно превращались из путешественников в довольных жизнью людей, которые в лучшем случае справлялись с одним несложным делом за день. Похоже, жизнь здесь тормозит любой прогресс.

Но в этот раз я твердо решила не позволить нам слишком уж расслабляться.

– Тим, мне кажется, нам нужно сегодня заняться кое-какими делами, – прощебетала я на следующее утро за приготовленным Анжеликой завтраком: сливочным омлетом и свежей сальсой в кукурузных лепешках, с чоризо и свежим манго. – Надо занести рецепты Кело, а потом нас ждет Марсия, ты же хотел зайти к ней. Она писала, что у нее в магазине появились какие-то новые юбки. Надо еще посмотреть, какие новые фильмы есть у Хуана. А еще было бы отлично попасть на рынок и купить цветов. А, да, и свечи еще нужны.

Он посмотрел на меня поверх солнечных очков:

– Конечно, отлично, но не много ли дел для одного дня?

В чем-то он был прав. Этот сан-мигельский синдром «подождет до завтра» определенно был заразен (если дело не срочное, можно и на завтра отложить; а если срочное… тоже подождет до завтра). Кроме того, мы поднялись почти на два километра над уровнем моря, и это определенно делало нас более медлительными. Мы хотим обратить на это особое внимание тех, кто окажется в здешних краях впервые.

– Может, ты и прав, но давай хоть попробуем, – ответила я с набитым вкуснейшей чоризо ртом.

Тим пожал плечами в знак нежелания спорить.

Мы довольно быстро собрались, попрощались с Анжеликой и остальными и в 10:30 тронулись вниз, в сторону города. А там путь нам преградил парад, не спеша двигавшийся в сторону центра. Десятки такси, автобусов, автомобилей потихоньку пробирались по краю мощенных камнем улиц, пропуская тех, кому нужно было свернуть на боковые улицы. Никто не гудел и никого не торопил. Люди шли в удобном им темпе. Удивительно! Единственными, кто не вел себя так же вежливо, были американские туристы. Вообще, некоторым гринго сложно освоить мексиканский стиль жизни.

В 1920-х годах правительство Мексики объявило городок Сан-Мигель национальным достоянием, и с тех пор он находится под охраной. Здесь нет светофоров, неоновых вывесок, сетевых магазинов. В центре города все выглядит точно так, как сто пятьдесят лет назад, и любезное поведение большинства жителей тоже напоминает те благословенные времена. В середине XIX века мексиканское правительство приняло Las Courtesias – свод правил хорошего тона, которым все мексиканцы из хороших семей обучаются с детства. К примеру, невозможно не сказать «доброе утро» или «добрый день» продавцу в магазине или не поблагодарить персонал на выходе из магазина, неважно, купили ли вы там что-то или нет. В начале разговора всегда спрашивают о здоровье членов семьи, мужчины всегда открывают дверь дамам и встают, когда те входят в комнату. И все это – часть жизни, протекающей в более медленном темпе. Всякий раз, приезжая в Сан-Мигель, нам приходится заново привыкать к этим правилам, и нам это очень нравится.

Тим въехал на парковку, где, как и всегда, мирно спал громадный черный лабрадор с ярко-розовым ошейником. Огромная яркая полутораметровая глиняная курица сидела на навесе над машинами. Городок вообще довольно цветастый.

Мы взяли высокий темп, что бывает опасно, когда камням мостовой не менее четырехсот лет, а тротуары высятся над ней чуть ли не на полметра. Мне уже случалось страдать от этих тротуарных плит, и как-то раз я половину отпуска ходила с ужасным голубым ортопедическим бандажом на коленке. Из этого я сделала два вывода: во-первых, никогда не смотреть на ходу по сторонам и вверх, а во-вторых, не надевать обувь на высоких каблуках. Разумеется, местные барышни порхают по Сан-Мигелю на десятисантиметровых шпильках, как по подиуму. А мне приходится ходить в удобных сандалиях, да еще внимательно смотреть под ноги, словно солдату на минном поле. Но лучше уж я откажусь от каблуков, чем еще раз надену тот голубой бандаж!

Наша первая остановка: свечи. Все местные жители покупают свечи только в морге, потому что эти свечи приятного медового цвета, не текут и долго горят. Чувствуешь себя странновато, бросая песо в миниатюрный шелковый гробик, но к этому привыкаешь. Мы поболтали с хозяином о погоде, о здоровье родных и друг о друге, о новом ресторане, который открылся на улице Повстанцев. Именно из-за всех этих любезностей нам так сложно успеть сделать хотя бы пару дел за день – но еще раз повторю: милые традиции и делают здешнюю жизнь такой приятной.

Мы отправились дальше – теперь к Хуану, в кофейню, популярную среди местных американцев и канадцев. Тиму не терпелось повидаться со всеми и заодно посмотреть, какие появились диски с фильмами. Хуан, который знает тут всех, готовит отличный кофе и поставляет всем гринго Сан-Мигеля фильмы и сериалы. За последние годы они с Тимом стали приятелями, причем объединила их страсть к странному мрачному кино. «Сеньор Ти-и-им! – закричал Хуан, перекрикивая шум разговоров. – Вы вернулись!» Встретившись, они погрузились в обсуждение каких-то не очень известных мне фильмов, а я разглядывала тарелки посетителей с вкуснейшей едой и думала, где бы нам пообедать.

Тим закончил с фильмами, бросил несколько дисков в сумку с изображением Фриды Кало и ее знаменитых бровей, где уже лежали свечи. Мы пошли дальше – в сторону аптеки Кело, на холме. Солнце поднялось уже довольно высоко. Проходя мимо бара «У Гарри», Тим сказал:

– Что-то пить хочется – может, остановимся тут ненадолго?

Моя голова уже плавилась от жары. Так, что у нас тут… Первый день в Сан-Мигеле… Жара… Хочется пить… «У Гарри». Ну конечно! «Маргарита»!

– Благодарю вас, сэр, не возражаю.

Мы прошли мимо старого, отделанного латунью и блестящего на солнце кресла чистильщика обуви у входа в заведение, где гринго и мексиканцы вместе проводят время. В баре царит атмосфера Нового Орлеана, где выпивают, разговаривают, обедают и ужинают, куда приходят на долгие воскресные завтраки, плавно перетекающие в обеды.

Хозяин заведения, Боб, сидел на своем обычном месте. Как всегда добродушный, одетый в поплиновую рубашку, с шелковым галстуком, свободно повязанным вокруг шеи, в дорогих и идеально начищенных туфлях. Над ним, подобно нимбу, стоял легкий хмельной дух. Он был увлечен разговором с одним из крупных местных застройщиков и с юристом, которого мы едва знали. Все иностранцы, живущие в Сан-Мигеле, любили посплетничать о затеях Боба по части недвижимости, о ресторане и других его проектах. С ним всегда было интересно поговорить: он знал все последние новости.

Увидев нас, он пожал руку Тиму и чмокнул меня в шею. Бизнес-разговоры были закончены, и мы уселись, чтобы выпить и поболтать.

К нам подходили наши приятели, рассказывали свежие новости и сплетни. Час пролетел незаметно. Дон Хулио, наш любимый и самый очаровательный официант, который работал когда-то в самом шикарном отеле города, как обычно, поцеловал мне руку, чем, как всегда, потряс нас, и предложил нам столик. К этому моменту мы были уже страшно голодны и вместе с двумя хорошими приятелями, Мэри и Беном Калдерони (мы увидели их, когда говорили с Бобом) перешли за столик. Обеденный зал с высокими потолками и красной обивкой был роскошен, на стенах развешаны картины, на столах белоснежные крахмальные скатерти, резные ставни не пропускают жар и шум улицы – все это напоминало о прежней жизни, о годах испанского господства.

Мэри – художница, пишет яркие выразительные картины и делает коллажи, известна во многих странах. Она и ее муж Бен, который занимается недвижимостью, были первыми, с кем мы познакомились, когда впервые приехали в Сан-Мигель несколько лет назад. Мы останавливались в их домашней гостинице, завтракали вместе с Беном, они рассказывали нам разные истории из жизни Сан-Мигеля, о которых знают только те, кто живет здесь давным-давно. Бен посоветовал нам зайти в Ла Аурора, где была мастерская Мэри, чтобы посмотреть на ее работы. Мы отправились туда в тот же день, нашли мастерскую и были потрясены этим громадным пространством с кирпичными стенами, примерно двадцать на пятнадцать метров, с потолками выше пяти метров. Мэри работала тогда над масштабными полотнами, и такая студия была ей как раз впору. Налюбовавшись работами Мэри, Тим сказал:

– Бен рассказал нам сегодня, что вы учились с ним в одном колледже в Техасе и что он помогал тебе в твоем шоу с хлыстом.

Она засмеялась:

– Да, я исполняла номер с хлыстом и зарабатывала этим на колледж, и он предложил стать моим ассистентом. А еще он предложил мне выпить перед выступлением. Я постеснялась признаться, что и пива-то никогда не пробовала, мне же хотелось выглядеть опытной, а не простушкой. И вот он стоит метрах в трех с половиной от меня, с сигаретой в зубах… Я этот номер делала уже сотни раз, но ни разу после текилы. Ну, и я почти отрезала ему нос. Кровь особо-то не текла, но на носу была большая ссадина, которая быстро и без следа зажила. Однако больше Бен никогда мне не ассистировал.

Закончив рассказ, она заглянула в студию и вышла оттуда с хлыстами – по одному в каждой руке. Щелк! Мы с Тимом прямо подскочили, когда тонкие кожаные полоски защелкали по полу. Упала и покатилась жестяная банка из-под краски. Интересно, что у них за отношения на самом деле…

Если отвлечься от темы хлыста, то надо сказать, что прошло много лет, а мы остаемся хорошими приятелями. Вчетвером мы уселись за стол. Мы с Тимом заказали аррачеру – замаринованный стейк из пашины. Если аррачера приготовлена правильно, мясо получается таким мягким, что его можно есть без ножа. Однажды мы привезли одного знаменитого шеф-повара на ужин в бар «У Гарри», и он почти что урчал, поедая всевозможные мясные блюда. Мы тоже ели все с удовольствием, хотя и обошлись без звуковых эффектов. Когда дон Хулио принес нашу еду, он сказал: «Наслаждайтесь!» – как и полагается по мексиканским законам галантного обращения. Это выражение – не просто пожелание приятного аппетита: этими словами хозяин желает гостям получить от еды максимум пользы и удовольствия.

Мы допивали кофе, и Мэри и Бен пригласили нас на ужин в самое модное место в городке – ресторан прямо у арены для боя быков. Я никогда не хожу на бои быков, никогда! Но наши друзья обещали, что никакого кровопролития не будет, и гарантировали роскошный вид на город и отличную еду. Мы договорились пойти туда через несколько дней.

Попрощавшись и пообещав зайти еще в ближайшие дни, мы вышли в полуденный жар. Начиналось время сиесты. Мы постояли минуту, взглянули на холм, на который нужно было подняться, чтобы попасть в аптеку Кело, и я сказала:

– Знаешь, мы можем и завтра занести рецепты. И Марсия наверняка уже закрылась на сиесту. А цветов можно и у Салли в саду нарвать. Так что незачем нам идти в такую даль… Но я чувствую себя полной неудачницей: мы НИЧЕГО сегодня не сделали.

Тим улыбнулся.

Я вздохнула:

– Мы только развлекались и получали удовольствие.

Тим повернул в сторону машины, бренча ключами.

– Ерунда, мы сделали целых ДВА дела, а это вдвое больше, чем обычно, – бросил он через плечо.

Я шла за ним и хохотала всю дорогу, пока мы не дошли до охранявшей машины громадной курицы. «Подождет до завтра» – отличный мексиканский принцип.

Я вовсе не говорю, что мексиканцы ленивы. Вообще-то большинство здешних жителей работают на износ. Просто семью и уважение они ставят выше денег и власти, поэтому позволяют себе не так точно соблюдать расписание и не все время спешить, как это принято во многих других странах. Приоритеты здесь гораздо более европейские и сильно непохожи на наши, американские. Именно поэтому мы так любим возвращаться в Сан-Мигель.

Остаток дня мы провели на террасе – болтали, любовались закатом, обсуждали планы: мы хотели провести месяца два в Буэнос-Айресе, а потом семь месяцев в Европе. Мы были очень довольны собой, ведь нам удалось совершить такой решительный шаг, и мы были настроены использовать по максимуму все открывавшиеся перед нами возможности.

На следующий день мы собирались увидеться с нашей «мексиканской семьей». Наша подруга Марибель пригласила нас поучаствовать в традиционном ритуале приготовления лепешек тамале, который устраивается в этой семье дважды в год. Мы познакомились с ними, еще когда жили в Сан-Мигеле в первый раз, много лет назад, и с тех пор остаемся друзьями и вместе со всеми членами семьи переживали и радости, и несчастья. Когда мы впервые сюда приехали, Марибель была управляющей домом, где мы жили. Вскоре мы стали называть ее нашей пятой дочерью. Она познакомила нас со всеми родственниками и с семейными традициями, бо́льшая часть которых, как и во многих других культурах мира, была связана с едой.

Должна сказать, что в этой семье еда была возведена в ранг настоящего искусства. Дважды в год все – от Лидии, главы семейства и примерно моей ровесницы, до Регины, ее самой младшей внучки, – собирались в глинобитном домике Лидии, чтобы приготовить тамале. Множество женщин – кузины, тети, дочери, а иногда и просто знакомые вроде меня – исполняют в кухне необычный и грациозный танец под названием «кухонная банда». Кажется, что у всех нас включаются какие-то внутренние радары, которые заставляют нас двигаться в едином ритме, не мешая друг другу, пропуская тех, кто несет очередную миску с куриным мясом, уступая место у раковины, чтобы вымыть блюдо и передать его той, которая готовит соус. В кухне у Лидии мы все МНОГО смеемся, хотя некоторые (в частности я) и на испанском-то говорят с трудом. Как правило, именно мой испанский и становится поводом для смеха. Но все тут такие милые, что я совершенно не против.

Лидия – великолепный кулинар. Что бы она ни готовила – хоть красный соус, пирог флан и суп позоле – все получается невероятно вкусным. Красный соус – это вообще пища богов! Им приправляют энчиладу, поливают тамале, обмазывают кусочки курицы перед запеканием и вообще используют везде, где нужен аромат и вкус чили. Она много раз давала мне рецепт, но у меня никогда не получается так, как у нее. Я считаю, что красный соус, приготовленный Лидией, – это нечто почти священное.

В обряде приготовления тамале участвуют и мужчины, хотя им достается более скромная роль: они пьют пиво, смотрят футбол по телевизору, заглядывают в кухню, чтобы стащить тортилью с гуакамоле или сальсой. Особенно ловко это получается у Тима, и даже незнание испанского не мешает ему проявлять мужскую солидарность. Вскоре нам понадобятся сильные руки, чтобы носить громадные кастрюли, наполненные горячей водой и тамале. Эти кастрюли в кухне Лидии не помещаются, поэтому мужчины относят их к соседям из окрестных домов, и там на огне лепешки медленно томятся. Затем мужчины приносят кастрюли к Лидии, и та раскладывает готовые лепешки по пластиковым пакетам и раздает каждой семье. Лепешки хранят в морозильнике, и этого запаса хватает примерно на полгода, до следующего сбора у Лидии.

Чтобы приготовить тамале, используют кукурузную муку, сало и специи. Специи добавляют в тесто, чтобы оно по вкусу и аромату соответствовало начинке, поэтому у Лидии всегда замешивают четыре вида теста: одно сладкое, два слегка пряных и одно жгучее – с чили и другими специями. Чтобы сделать тамале, мы берем в руку шелковистый и влажный лист кукурузы, кладем на него полную ложку теста, сверху добавляем курицу, говядину, фрукты или перчики чили. Затем нужно очень аккуратно сложить тесто пополам и залепить края, а лист обвязать пальмовым волокном.

Довольно быстро на столе у Лидии вырастают ряды тамале, сгруппированных по видам начинки. Как же прекрасна вся эта домашняя еда! Градус общего веселья нарастает, когда мы все чокаемся стаканчиками с принесенной мною текилой.

* * *

А ближе к вечеру, после того как мужчины принесли обратно все кастрюли с тамале, наступает время ужина – и снова нужно готовить. Я не шучу! В кухне высокие потолки, стоит несколько столов, на которых мы и готовим. Мы начинаем уборку. Кастрюли, сковородки, припасы прячутся в шкафы. Клеенка с цветочным рисунком вытирается начисто. Мы накрываем стол на восьмерых, а то и на десятерых, если кого-то из детей посадят на колени. Грязные кастрюли и сковородки отправляются в раковину. Появляются продукты: знаменитый красный соус, мексиканский сыр, морковь, лук, картошка, большая стопка лепешек-тортилья. Лидия ставит тяжелые сковороды на плиту. Я обожаю наблюдать за всем этим.

Марибель болтает со мной у стола и, почти не глядя, расправляется с луком. Я смотрю на ее мелькающие руки и не выдерживаю:

– Марибель, прекрати, я не могу на это смотреть!

Она смотрит на меня с удивлением: «Ты о чем?» – и бросает луковицу, нарезанную на идеально ровные кубики, в тарелку. Я в ужасе киваю на нож в ее руке. Это совсем простой тонкий нож с пластиковой ручкой, какие продаются в дешевых магазинах, и Марибель, держа луковицу в левой руке, стремительно разрезает ее сверху вниз, чудом не задевая собственной руки. Мне все кажется, что одно неверное движение – и она отрежет свои прекрасные пальцы.

Марибель спокойно и терпеливо объясняет мне, что так все в Мексике режут лук. Тут никто не осторожничает, не сжимает нож костяшками пальцев, чтобы точнее его направить и не обрезаться. Мексиканские хозяйки все делают шутя, и каждая картофелина, морковка и луковица в их руках рассыпаются на одинаковые кубики.

Марибель продолжает, а я и правда не могу больше на это смотреть.

У плиты собрался квартет, который исполнит главные партии сегодняшнего ужина. Первая скрипка – Лидия, она встала около гигантской сковородки, в которой уже кипит красный соус. Лидия берет тортилью щипцами, мажет соусом, дает ему стечь, кладет лепешку на блюдо. Дальше вступает Анна – сестра Марибель, архитектор: она приехала на наш день тамале из Гуанахуато, это около тридцати километров отсюда. Анна отвечает за сыр: раскладывает крупные кусочки сыра поперек тортильи и скручивает лепешку в трубочку. Лидия еще раз поливает лепешки соусом, и блюдо переходит к Марибель. Она кладет на каждую трубочку ложку тушенных в сливочном масле овощей. Аурелия, четвертая участница квартета, выкладывает на то же блюдо куриные ножки и ставит его на стол, где восемь участников застолья уже расставили большие бутылки с колой и холодным пивом, мисочки с разными видами сальсы и нарезанной кинзой – листьями кориандра – и ждут основного блюда.

На ужин собралось столько народу, что тем, кто поел, приходится вставать из-за стола и уступать место следующим. Наконец и Лидия садится за стол, напротив меня. Мы начали говорить о внуках, шутить, и ее глаза засияли. Лидия – мастерица не только на кухне. Она всю жизнь очень много работала, чтобы все шестеро детей смогли получить достойное образование и закончили и школу, и колледж (а это совсем нелегко в Сан-Мигеле, тем более для людей небольшого достатка). Вот это мы и любим больше всего в Сан-Мигеле: тут мы встречаемся с совершенно разными людьми. Наши мексиканские друзья похожи чем-то на мексиканский соус: много нюансов, глубокий и тонкий вкус, пряность и теплота. В каждом из них есть секретный ингредиент: доброта, которой они щедро делятся с нами всякий раз, когда нам удается оказаться рядом.

Любопытно, что мы с Лидией можем общаться только на очень простом испанском, которым я кое-как владею. Но за годы нашей дружбы мы поняли, что обе любим своих детей и внуков, что для обеих семья всегда на первом месте, что нам обеим нравится кормить людей вкусной едой – и все это крепко нас связывает. Мы рады быть с теми, кто принимает нас и ценит нашу дружбу, и оказывается, что можно обойтись почти без слов. Я смотрю на роскошную еду, которую эти женщины приготовили на крошечной кухне с помощью совсем простых инструментов (никаких новомодных приспособлений здесь нет и в помине), и понимаю, что деньги, положение в обществе, все материальные блага меркнут по сравнению с радостью такой вот семейной встречи, с ценностью традиций, с любовью людей друг к другу. Лидия и ее семья умудряются готовить блюда мирового класса в тесноте, без посудомойки или удобных шкафчиков. У нее старый-престарый холодильник и все розетки утыканы тройниками. В этот раз мы привезли большой миксер в подарок всей семье. Когда мы заглянули к Лидии на минутку на следующий день, я увидела, что она успела сшить для него чехол на молнии, и я знала, что этот миксер успел уже вымесить тесто для сотен лепешек тамале.

Вечером мы уезжали с двумя десятками тамале и банками волшебного красного соуса. (И конечно, мы умудрились съесть все тамале, пока были в Сан-Мигеле!) Но самое главное – то, что наша дружба с этой прекрасной семьей, скрепленная всем понятным языком совместного труда и застолья, стала еще крепче.

* * *

На следующее утро Тим продолжил работать над планами на вторую половину года. Мы пробыли в Мексике всего три дня, а он успел уже зарезервировать для нас места на теплоходах из Майами в Рим в мае и из Барселоны в Майами в ноябре. Получалось, что нам предстоит прожить в Европе с мая по ноябрь, за это время мы хотели бы побывать во Франции, Италии, Испании, Португалии и Англии и уже внесли депозиты за аренду квартиры в Париже в июне и в июле-августе во Флоренции. Мы каждый день искали в интернете варианты аренды жилья в Испании и Португалии и одновременно собирали информацию о расписаниях самолетов, аренде автомобилей, о гостиницах – на случай, если не удастся снять квартиру по сходной цене, и о массе других важных в путешествии вещей. В целом мы чувствовали себя довольно уверенно, пока одна из приятельниц не огорчила нас неожиданным вопросом.

Однажды к нам заехала Джуди Бутчер – американка-путешественница, с которой мы познакомились недавно через общих друзей. Мы уселись в нашем прекрасном саду под цветущими деревьями и с удовольствием слушали истории Джуди. Она родилась на восточном побережье Америки, жила в Великобритании, Франции, на Аляске и даже какое-то время в Африке. Она ни от кого не зависела и путешествовала в свое удовольствие. Мы сразу почувствовали в ней родственную душу. Джуди приехала в Сан-Мигель на несколько месяцев ради каких-то творческих занятий.

– Так вот, сентябрь мы думаем провести в Испании, – рассказывала я о наших планах. – Тим почти не знает Испании, и я уверена, что ему там все очень понравится. В октябре переедем в Португалию, которую Тим любит и знает, а я совсем не знаю. Оттуда будет несложно вернуться в Барселону, а там – на корабль и домой.

– Прекрасный план, а что вы будете делать с правилами Шенгена? – поинтересовалась Джуди.

– С чем? – переспросили мы в один голос.

– Шенгенское соглашение, вы что – не знаете? Правило девяноста дней.

Мы с Тимом переглянулись. Правило девяноста дней? Мы так тщательно все спланировали, но упустили какую-то ключевую деталь?

– Мы вообще об этом ничего не знаем. Это что такое? – спросил Тим, и в голосе его слышалось беспокойство.

– Так. Я думаю, вам стоит узнать об этом поподробнее, прежде чем что-то планировать. Шенгенское соглашение подписали большинство европейских стран. По этому соглашению граждане Соединенных Штатов имеют право находиться в странах Евросоюза не более 90 дней в течение полугода. И это очень усложняет жизнь, потому что обойти это правило никак нельзя, если только не получить долгосрочную визу на проживание или, скажем, студенческую или рабочую визу.

– А если просто сделать вид, что мы ничего не знали? – я, как всегда, начала искать запасной вариант.

– Думаю, что некоторым это удается, но я слышала, что если вы нарушите это правило, вам могут на годы запретить въезд на территорию Евросоюза. А если офицер на границе будет в особенно плохом настроении, вас могут и оштрафовать, и вообще посадить.

Невероятно! Этого не может быть! Как мы могли упустить такую важную деталь? И для чего всем этим странам вынуждать людей уезжать, особенно таких как мы, ведь, пребывая на их территории, мы поддерживаем их экономику?

В ту ночь наши компьютеры работали допоздна. Все, что рассказала нам Джуди, подтвердилось. Соглашение было подписано еще в 1986 году, и главной его целью было обеспечение свободы торговли и перемещения между гражданами Европы. Логика той части соглашения, которая касалась граждан США, тоже стала понятна. Евросоюз стремился сократить приток в страны Европы людей без европейского гражданства, которые могли бы претендовать на рабочие места или пособия. Для этого и ввели девяностодневные туристические визы. В обычном случае американец получает визу, дающую право пребывания в европейских странах в течение 90 дней. Когда эти 90 дней истекают (они могут быть использованы подряд или с перерывами), американец должен покинуть Евросоюз на 90 дней и может въехать обратно только по истечении этого срока. Проверить все это очень просто, ведь в паспорте есть штампы с датами въезда и выезда. Мы искали какой-то выход, советовались со всеми, кто мог что-то об этом знать. Но получалось, что без долгосрочной визы нам придется покинуть Европу через три месяца. Мы поняли, что сделать ничего нельзя, и стали отменять бронирования и строить новые планы.

Великобритания, Ирландия, Турция, Марокко не подписали Шенгенское соглашение, поэтому на эти страны визовые ограничения не распространяются. Мы включили эти страны в наш маршрут, пожертвовав Испанией и Португалией. Мы купили билеты на самолет в Стамбул из Рима на тот же день, когда наш теплоход пришвартуется в Вечном городе. Так мы потратим только один из девяноста драгоценных дней. Последние две недели мая мы собирались провести в Турции, потом месяц в Париже, чуть меньше двух месяцев в Италии. В конце августа мы думали уехать в Великобританию, чтобы снова на время «остановить часы». Прожив здесь весь сентябрь, мы отправимся в Марракеш и снимем там квартиру на октябрь. У нас оставалось достаточно времени, чтобы вернуться в Барселону всего на одну ночь и оттуда отплыть в Соединенные Штаты. Мы оставили еще несколько дней действия визы про запас, на случай экстренной необходимости.

Благодаря Джуди нам не пришлось сдавать билеты, отменять гостиницы, отказываться от арендованных автомобилей, а ведь мы могли бы потерять на этом серьезные деньги! Стало понятно, что опытные путешественники – наши лучшие советчики.

Джуди помогла нам избежать фатальной ошибки, и мы еще много раз с ней встречались и слушали ее удивительные рассказы. Когда-то у нее была серьезная корпоративная работа, но она ее бросила, купила автофургон и поехала на Аляску, где нанялась поваром на яхту, – довольно радикальное изменение всей жизни. Потом она жила во Франции, с мужем и дочерью, а ее семья жила в Калифорнии, и были еще приемные дети и родственники мужа, рассеянные по всей Европе. Еще Джуди несколько лет работала волонтером в Африке – помогала строить колодцы для местных поселений. В общем, настоящий человек Возрождения.

Как я уже говорила, Джуди, как и многие, приезжала в Сан-Мигель ради здешней богемной жизни. В центре города художественные галереи попадаются на каждом шагу, но мастерские и профессиональные студии в основном находятся на краю города, на Ла Аурора, в огромном здании бывшей текстильной фабрики. Здание было построено еще в 1901 году и с 1930-х стояло заброшенным. В 1991 году у здания началась новая жизнь: тут появились ателье и мастерские художников, фотографов, скульпторов, ювелиров, а также продавцов антиквариата и текстиля. Нас все время тянуло в это место – во-первых, потому, что там был отличный ресторан, а во-вторых, здесь были студии у Мэри, нашей приятельницы, автора номера с хлыстом и крупноформатных полотен, и у другой нашей подруги, скульптора и художника Мэри Рапп. Мэри Рапп живет на фабрике в элегантной квартире, в комнатах, где полно предметов искусства и много света. «Мне очень легко добираться на работу, – сказала как-то Мэри, погружая руки в глину. – Всего триста шагов и никаких пробок!»

На следующий день мы проделали путь, который совершаем в каждый свой приезд в Сан-Мигель: в первый четверг нашего пребывания в городке мы зашли к нашим подругам и отпраздновали свое возвращение в Сан-Мигель отличным обедом с бутылкой прекрасного мексиканского вина. Женщины помахали нам из аркады, а Мэри крикнула: «Не забудь, мы тебя ждем завтра вечером на арене к семи!» Я улыбнулась и кивнула, вспомнив обещание насчет ужина, которое мы дали ей и Бену в наш первый день в городе.

Следующим вечером мы впервые увидели серую, освященную веками арену для боя быков. Ее построили из местного камня, вход был выполнен в форме арок, расположенных на одинаковых расстояниях друг от друга. Мы поднимались к ресторану, устроенному на верхней площадке арены, и слышали оживленные разговоры мужчин. Двое, одетые в деловые костюмы, определенно не работали с быками, а вот двое других, жилистые и грациозные, хотя и стояли, прислонившись к стене, и слушали, пока те, в костюмах, что-то обсуждали, вполне могли быть матадорами. Я подумала, что они, наверное, обсуждают детали контракта или решают судьбу быка в предстоящем бою.

Из ресторана открывался великолепный вид на весь Сан-Мигель-де-Альенде, утопающий в розоватой предвечерней дымке. Рауль – хозяин ресторана и владелец большого стада, мощный, крупный мужчина – усадил нас за стол и принял заказ на напитки. Мэри, невероятная красавица, была сегодня в джинсовом костюме, с массой старинных украшений с бирюзой. К счастью, без своих знаменитых хлыстов.

– Мы сегодня погоняем по рингу несколько молодых быков – посмотрим, на что они годятся, – сказал Рауль. – Можете посидеть и посмотреть, а я вам принесу туда ваши напитки. Будет интересно!

Мне эта идея совсем не понравилась: не хочу я смотреть, как в животное будут втыкать разные острые предметы!

– Сеньора, ребята только немного поработают с плащом, больше ничего. Обещаю: будет интересно!

Тим и остальные закивали головами. Похоже, мне тоже придется пойти.

Рауль повел всю нашу четверку вниз, на трибуны. Каменные сиденья напомнили мне о древнеримских аренах. Одна из таких сохранилась в Вероне: там сейчас ставят оперы Верди. (Тим хотел забронировать для нас билеты на «Турандот» и «Аиду» в Вероне на следующее лето.) Перед моим мысленным взором пронеслись всевозможные кровавые сцены.

Мы уселись, и Рауль сказал:

– Сеньор Тим, если хотите попробовать поработать с быком, не стесняйтесь.

Я очень хорошо знаю моего дорогого Тима и увидела, как заблестели его глаза, хотя он и попытался это скрыть. Не поворачивая головы, я тихо пробормотала:

– Если ты это сделаешь, я с тобой разведусь. Нам скоро переезжать в Аргентину, и я не хочу отправляться туда с калекой в гипсе.

Тим не ответил, но когда я все-таки решилась взглянуть на него, на мгновение мне показалось, что со мной рядом сидит девятилетний мальчишка, предвкушающий невероятное приключение. Я поняла, что это сражение я проиграла.

Мужчины, которых мы видели по пути в ресторан, были теперь на арене. У двоих поджарых были в руках плащи. Он смеялись и подшучивали друг над другом. Один из тех, что были в костюмах, уже снял пиджак и держал теперь на руках какого-то младенца. Я с ужасом увидела, что в другой руке у него тоже был плащ. Несколько женщин собрались за оградой и болтали о чем-то. Наверняка одна из них и была матерью ребенка.

Неожиданно на арену выскочил бык. Он сделал несколько шагов, остановился, огляделся. Потом побежал. Он казался не очень крупным, но двигался стремительно.

Он несся на того, кто стоял ближе, с плащом в одной руке и с младенцем в другой. Бычок боднул плащ и, не останавливаясь, побежал дальше. Все зааплодировали и засмеялись. Очевидно, для местных жителей это было совершенно обычным делом, но я была так потрясена, что инстинктивно вскинула руки вверх – как на рок-концерте. Только благодаря быстрой реакции я не разлила свою ледяную «маргариту».

И тут один из мужчин кивнул Тиму. Он и так уже ерзал, как школьник. Тим с мольбой взглянул на меня и сказал:

– Слушай, если уж человек с младенцем на руках может это сделать, то и я как-нибудь справлюсь.

Я только вздохнула:

– Ну ладно, старый дурак…

Я еще не успела произнести «старый», а он уже пролетел половину рядов и приближался к арене.

Когда Тим вышел на арену, один из матадоров принялся дразнить бычка, держа плащ за спиной, а когда повернулся, черный бычок боднул его прямо в пах. Матадор качнулся, но устоял. Я не могла на это смотреть.

Но даже это не остановило моего героя, сеньора Тима, и он, продолжая двигаться вокруг арены, обошел матадора. Тим подошел к человеку с младенцем, тот дал ему красный плащ и как мог объяснил, что нужно делать (если вы помните, Тим не говорит на испанском).

Я залпом выпила остаток «маргариты», махнула, чтобы мне принесли еще одну, и включила фотоаппарат. Я понимала, что если не сделаю ни одного снимка Тима с быком, наши отношения окажутся под угрозой, как это в свое время случилось у Мэри и Бена, когда она чуть не отрубила ему хлыстом нос.

Сеньор Тим вежливо ждал, пока его новые приятели-компадрес работали с бычком. Наконец инструктор подал знак Тиму, чтобы тот выходил в центр. Мэри, Бен и я встали: в кино я видела, что зрители на корриде так делают. Я крепко держала фотоаппарат и почти не дышала, а бык развернулся и понесся на моего мужа. Теперь он показался мне гораздо крупнее, чем прежде. Очень хотелось крикнуть Тиму: «Беги!», но я стиснула зубы и принялась щелкать камерой.

Когда бык поравнялся с ним, сеньор Тим привстал на носки, грациозно выгнул спину и поднял плащ. Он был великолепен – и я сделала отличный кадр! И муж, и брак вне опасности.

Хозяева и матадоры продолжили переговоры, а мы снова пошли наверх, к ресторану. Внизу мерцали огни Сан-Мигеля – и почти так же сияли глаза новоиспеченного матадора.

– Я так горжусь тобой, дорогой, – сказала я. – Ты выглядел потрясающе.

Тим надулся от гордости:

– Ты знаешь, этот малыш оказался гораздо крупнее, чем когда смотришь на него с трибун. И такой быстрый!

Я засмеялась:

– Ну, теперь можно добавить в твое резюме фразу «бывший тореадор», сразу после «победитель конкурса радио– и телерекламы “Клио”!»

Через пару недель, когда мы заканчивали укладывать вещи и в перерывах рассматривали фотографии, я благодарила небо, что мы не уезжаем отсюда с костылями или в бинтах. Скоро мне пришлось узнать о всякого рода сложностях, что поджидали нас в Аргентине, и это действительно счастье, что я отправилась туда не в компании увечного матадора!

Глава 4

Буэнос-Айрес

Устроившись на краешке чугунной скамьи, Тим, жестикулируя, объяснял что-то сидевшей рядом с ним стройной блондинке. Он был увлечен разговором. Я спускалась к ним по широкой лестнице, заросшей бугенвиллеями, Тим вскочил и закричал: «Дорогая, познакомься с Фелицией. Она потрясающая, и говорит на английском!»

Я не была готова сходу доверять этой женщине и поэтому поздоровалась с нашим новым «другом» холодно и на испанском: «Buenos tardes, Señora. Como esta usted?[4]»

На Фелиции были узкие белые джинсы и яркая блузка с глубоким вырезом, в ушах сверкали длинные серебряные серьги со стразами. Мне показалось, что все свои сорок с чем-то лет она жила яркой и насыщенной событиями жизнью, а сейчас оказалась как-то слишком близко к моему мужу.

– Прекрасно, спасибо, – промурлыкала она по-английски.

– Она говорит, что этот ипподром построен тут очень давно. Ты же знаешь, как аргентинцы любят лошадей, – объявил Тим с дурацкой улыбкой.

Я вполне понимала причину его воодушевления. Мы уже несколько дней не говорили ни с кем, кроме официантов и продавцов. Нам хотелось общения – но не ТАКОГО же!

Я ответила любезным тоном:

– Дорогой, вот такси. Простите, Фелиция, у нас встреча, нам пора возвращаться в Буэнос-Айрес.

Тим посмотрел на меня с явным неудовольствием, но спорить не стал. Хлопнув дверью такси, он сказал:

– Ну, это уж просто грубо с твоей стороны. Совсем на тебя не похоже. Она рассказала мне массу интересного, и я с удовольствием с ней поболтал. Что это на тебя нашло?

– Дорогой, это же проститутка. Для чего она, по-твоему, практически забралась к тебе на колени? Ты, конечно, прекрасно выглядишь, но тут уж все было слишком очевидно.

Тим на мгновение задумался:

– Да ты что? Я тут совсем голову потерял. Как же я сам-то не заметил?

Он засмеялся, а за ним и я. Мы так развеселились, что таксист даже обернулся и тоже улыбнулся, показав два золотых зуба, отчего мы рассмеялись еще больше.

Отдышавшись, Тим сказал:

– Слушай, серьезно, это последняя капля. Сегодня я звоню в авиакомпанию, и в выходные мы улетаем.

Полтора месяца назад мы прилетели сюда из Лос-Анджелеса. Приземлившись в Аргентине после десятичасового перелета, мы долго не могли прийти в себя. Я была не в состоянии понять ни слова на том испанском, на котором изъяснялись таксисты и сотрудники аэропорта, и это только добавило нам сложностей. Поначалу я все это объясняла усталостью. Вот отдохну – и снова начну понимать и говорить! Но бывает, что реальность оказывается сильнее любого позитивного настроя.

Пока мы мчались в такси из аэропорта (надо сказать, что аргентинцы водят примерно так же, как итальянцы-южане), мы начали понимать, почему Буэнос-Айрес называют латиноамериканским Парижем. Некоторые районы здесь удивительно похожи на наш любимый город, и кое-где мы почти забывали, что находимся в Южной Америке. Как оказалось, это и к лучшему.

Мы собирались остановиться в районе Палермо, и поначалу нам все нравилось. Здания были ухоженными, вдоль улиц росли деревья, много ресторанчиков, кондитерских, небольших магазинчиков. А туристов почти не было, как мы и хотели.

Марина, сотрудница агентства, с помощью которого мы арендовали квартиру, ждала нас в холле дома. Она была молода, красива, любезна и всегда очень спешила. Марина расцеловала каждого из нас в обе щеки – причем не формально и почти без прикосновения, как делают в Беверли-Хиллз или в Париже, а от души – и повела наверх. В малюсенький лифт помещалась только одна сумка, поэтому пришлось гонять его туда-сюда пять раз (мы еще не научились паковаться компактно, поэтому на этой, первой стадии нашего путешествия таскали с собой и слишком много одежды, и другие лишние вещи).

Марина пронеслась по квартире, объясняя на ломаном английском что-то про выключатели, подключение к интернету и ключи. Квартира была небольшая, но в ней было много воздуха и света. Неплохая кухня, двухуровневая гостиная, гостевая ванная на нижнем этаже. На верхнем этаже располагались спальня, еще одна ванная и рабочий уголок. На крошечном балконе умещались два плетеных стула, как во французских бистро, и крошечный столик. Марина вышла на балкон и показала, в какой стороне продуктовый магазин и ближайшая станция метро. Потом она улыбнулась, взглянула на часы и сказала что-то о своем парне. Снова расцеловала меня и Тима, протиснулась в лифт и исчезла. Мы остались на пороге, стирая со щек следы помады.

Манера аргентинцев целоваться при встрече и прощании – почти такой же ритуал, как и традиционная мексиканская вежливость. Мы бывали в Европе и помнили, что там хорошо знакомые люди лишь слегка касаются друг друга щеками при встрече. А в Аргентине было принято по-настоящему целовать друг друга, и нам потребовалось время, чтобы к этому привыкнуть. Когда я впервые пошла делать маникюр в Буэнос-Айресе и мастер сделала движение навстречу, чтобы меня поцеловать, я почти отпрыгнула в сторону. Но со временем я научилась отвечать, как здесь принято.

Где бы местные жители ни встретили знакомых – в магазине, в банке, даже в метро, – они обменивались звонкими поцелуями, всегда по два раза, как это принято в Европе. У нас это тоже вошло в привычку. Мне было странно видеть, как Тим целуется при встрече с другими мужчинами: американцы считают это совершенно недопустимым. Но мне нравилось, что Тим легко адаптируется к новым традициям. Настоящие мужчины запросто осваивают новое!

* * *

– Добрались наконец-то, – сказал Тим, когда Марина ушла. – Давай пообедаем, а потом вещи разберем.

Он начал разбираться с кофеваркой, которую я приметила первым делом. Нам обоим очень важно иметь под рукой кофеварку или кофейник. Мой ангел-муж традиционно отвечает за обеспечение нас кофе, потому что по утрам мы без него не в состоянии произнести ни слова.

А я принялась читать инструкцию для арендаторов по настройке доступа в интернет. «Окей, давай», – пробормотала я в ответ, открывая компьютер. Тим нетерпеливо постучал по эспрессо-машине: «Черт! Не работает, а нам не обойтись без кофеварки! Позвони Марине, пожалуйста, спроси, что нам делать».

Я набрала номер, который она нам написала, и услышала на автоответчике испанскую речь. И ничего не поняла. Тем более что в Аргентине были свои фокусы с произношением, а интонации в аргентинской версии испанского больше похожи на итальянский. Все это очень усложняет жизнь иностранцам, и в течение нескольких следующих недель все эти лингвистические открытия буквально сводили меня с ума.

Я не услышала привычного гудка, после которого можно оставить сообщение, поэтому просто повесила трубку. Получается, что я вообще не поняла Марину, когда та объясняла нам, как пользоваться телефоном. Пришлось воспользоваться другими средствами коммуникации.

Я отправила Марине срочное письмо по электронной почте с вопросами о кофеварке, и мы отправились на поиски еды. Вдоль нашей улицы росли кружевные палисандры с набухшими лиловыми бутонами, и наше плохое настроение быстро испарилось. Мы с удовольствием наблюдали за городской суетой: автомобили, такси, велосипеды, шумные школьники, неспешно гуляющие по магазинам горожане. Впервые мы увидели профессионального выгульщика собак, который умудрялся контролировать одновременно двенадцать животных. В уличных кафе – красивые люди, которые на первый взгляд выглядели как европейцы или американцы: высокие, стройные, они, удобно устроившись в бежево-черных плетеных креслах, наслаждались кофе с густой молочной пенкой и роскошными пирожными. Все они совершенно органично смотрелись бы где-нибудь в нью-йоркском Вест-Виллидже, но говорили на диковинной смеси испанского с итальянским, и мы понимали, что совсем не в Нью-Йорке, а в другом полушарии. Мы так устали, что временами не могли сообразить, в Париже ли мы, или в Буэнос-Айресе, или вообще на Манхэттене.

Наконец мы выбрали ресторан, но и тут все было не так-то просто. Темные деревянные панели на стенах, полированные латунные детали, черно-белая плитка на полу – все это напоминало Италию. Столы стояли очень тесно, стулья были точно такими же, как во французских бистро, и такими же неудобными. Официант принес длинное винное меню – и начинало казаться, что мы в Париже.

И все же было ясно, что мы не в Италии и не во Франции: меню-то на испанском! Кроме того, порции, которые официанты проносили мимо нас, были огромными, и из-за этого можно было подумать, что мы и вовсе в Америке, в каком-нибудь ресторане техасской и мексиканской кухни. Официант налил мне полный бокал темно-красного вина: снова не как в Европе, ведь в Европе принято наполнять бокал лишь до половины. Нам принесли мальбек – ароматное и вкусное аргентинское вино, которое на моей вкусовой шкале стоит где-то между каберне совиньон и мерло. Не удивлюсь, если окажется, что благодаря выпитому лично мной количеству мальбека местное винодельческое хозяйство смогло высадить еще несколько рядов лозы.

Тим заказал гамбургер – возможно, не очень оригинально, но вполне разумно. Мне сразу вспомнился Рикардо Монтальбан – латиноамериканский красавец-актер, снимавшийся в старых рекламных роликах автомобилей «Линкольн»: он, одетый в костюм пастуха, едет по имению, а стадо его состоит из громадных стейков.

– Бог ты мой! – воскликнул мой муж, когда официант поставил перед ним тарелку с целой горой еды. Там были переливающиеся жирным блеском кусочки панчетты[5], а под ними – хрустящая картошка. – Ты только взгляни на эту красоту! – сказал он, положив в рот первый и самый лакомый кусочек. Где-то в глубине, под всей этой вкуснейшей едой, нашлась и сама котлета – толщиной не меньше пяти сантиметров, на чиабатте[6] и покрытая плавленым чеддером.

Я засмеялась:

– Они еще и яйцо сверху положили! А, тут все-таки есть салат и помидоры – не все так трагично.

Я приступила к своей порции тончайшей и легчайшей домашней пасты с песто, рукколой и щедрыми кусками пармезана. Может, Аргентина нам еще понравится?

Затем мы не спеша побрели назад. По пути заметили кондитерскую, на витрине которой выставлены empanadas – пирожки с мясом и сыром – и пирожные. Это бесчеловечно – устроить такую кондитерскую на первом этаже нашего дома: всякий раз, когда на витрину выкладывали очередную партию свежайших булочек и прочей выпечки, до нас доносился их дразнящий аромат. Сопротивляться было бесполезно: я знала, что мы не устоим, и главный удар придется даже не по кошельку, а по самооценке.

Но на этом кулинарные искушения не заканчивались. Совсем недалеко от нашего дома, кварталах в двух, было еще восемь ресторанов, три пекарни, шесть палаток с фруктами и овощами, цветочные и газетные киоски. Совсем рядом мы обнаружили еще и два цеха со свежей пастой, итальянскими соусами, щедрыми порциями пармезана. Продавцы укладывали пасту в контейнеры, прямо в которых ее можно было разогревать. Мы быстро все распробовали и регулярно приносили домой горячие контейнеры.

Мы подошли к входной двери, и я принялась искать в набитой сумке ключи, которые Марина вручила нам во время стремительной экскурсии по дому.

Это были три массивных ключа, причем два – весьма затейливой формы. Глядя на них, я всегда вспоминала о за́мках фей и средневековых казематах. (Спустя несколько дней я заметила, что здесь у всех такие же наборы ключей: один обычный и два старинных. Неужели в Буэнос-Айресе всего один производитель замко́в? Этого мы так и не выяснили.) Короткий ключ был от входной двери в дом. Другие два – сантиметров по пять-шесть длиной, массивные, тяжелые. Мы не сразу поняли, что́ ими открывать. Только дней через пять выяснилось, что ключ с кольцом – от квартиры. Но на этом приключения не заканчивались. Ключ следовало вставлять в огромное отверстие, и приходилось долго нащупывать правильное его положение в замочной скважине. Светильник возле лифта был с таймером, и к тому моменту, когда ключ попадал наконец в замочную скважину, свет гас, и мы оставались в кромешной тьме. Конечно, а как же иначе!

Поначалу мы пытались открывать дверь в темноте. И тут же роняли покупки, сумки, зонт, куртки или что-нибудь еще. Случалось, что ключ тоже выскакивал из дыры и со звоном падал на пол. И все начиналось заново, при этом приходилось еще искать ключ. Ругаясь и спотыкаясь о разбросанные вещи, мы нащупывали выключатель.

Предназначение третьего ключа так и осталось загадкой.

* * *

Именно в Буэнос-Айресе у нас сложился сценарий первого дня в новом городе, который мы по сей день и используем. Тим отвечает за организацию переезда из аэропорта или порта на место, стараясь как можно меньше мучиться с багажом, трафиком и другими проблемами. Добравшись до квартиры или дома, мы расплачиваемся с водителем, встречаемся с хозяевами или агентом, а потом закрываем дверь и даем себе время в тишине и спокойствии прийти в себя. Это для нас очень важно, ведь мы уже не так молоды. Нам нужно время, чтобы отдохнуть и привыкнуть к новому языку и месту.

Есть у нас и список того, что нужно первым делом проверить в новом жилище: кондиционер, отопление, наличие необходимых бытовых приборов. Этот список постепенно растет и наверняка еще не окончен. С каждым переездом мы узнаем что-то новое. Опыт научил нас, что лучше всего пройтись с этим списком и все проверить в присутствии представителя агентства или хозяина. Но в Буэнос-Айресе мы всего этого не знали, поэтому пришлось потратить время и понервничать.

Следующим шагом мы проверяем кладовку и читаем инструкции, которые оставляет управляющий квартирой. Обычно здесь имеется важная информация и о квартире, и о районе, где нам предстоит жить, и о городе в целом.

По ходу дела я разбираюсь с кухонными принадлежностями и начинаю составлять список покупок на первый день. Как правило, выясняется, что чего-нибудь важного как раз и нет: то ножниц, то бумаги для записей, или всего пара бумажных полотенец осталась, или губка для мытья посуды слишком старая (если вообще нашлась).

Мы обязательно узнаем, как работают основные приборы. Чтобы освоить всякие включатели и переключатели, да еще с инструкциями на чужом языке, нужно много времени. Например, в нашей квартире в Буэнос-Айресе кондиционер оказался в гостиной, на почти четырехметровой высоте, и добраться до него не получалось ни с первого этажа, ни из спальни, расположенной на верхнем уровне. Уличный блок кондиционера занимал почти половину нашего крошечного балкончика. Я попробовала найти термостат, но так и не нашла. Впрочем, была весна, и мы могли пока обходиться без кондиционера. Так что я бросила тратить время на поиски и перешла к изучению работы выключателей света. Но если бы мы приехали в город летом, нам пришлось бы сразу разбираться с тем, как управлять кондиционером.

Почти всегда бывает трудно понять, как работает техника – телевизоры, DVD-плееры, а также интернет. Если в левом верхнем углу экрана появляется надпись «Нет сигнала» на разных языках, Тим напряженным голосом вопрошает: «Ты пульт не трогала?»

Сообщение «Нет сигнала» выглядит и звучит примерно одинаково на многих языках. И означает, что придется несколько минут, а то и часов, провести в битве с электроникой, пытаясь путем проб и ошибок разобраться, в чем проблема и как ее решить. И уж совсем грустно становится, когда все приборы при этом говорят с вами на непонятном языке.

К счастью, мы в каждом городе останавливались на несколько недель, поэтому у нас не было необходимости спешить с осмотром достопримечательностей. В первый день мы не уходим далеко от дома и только исследуем свой район, находим продуктовый магазин, банкомат, ресторанчики.

На второй день мы уже отправляемся дальше и начинаем разбираться с местным транспортом. В Буэнос-Айресе много такси. Но, как и в любом крупном городе мира (а в Буэнос-Айресе живут 13 миллионов человек), трафик тут ужасный и намного удобнее пользоваться общественным транспортом. Ведь это еще и гораздо дешевле.

Когда мы впервые покинули свой район и отправились на восток, в более населенный район, мы увидели, что просто идти не спеша не получится. Меня тут же несколько раз толкнули – люди обгоняли нас, чтобы успеть перебежать улицу, пока горит зеленый. Поэтому мы постарались взять принятый тут темп. Надо сказать, что аргентинцы никого не щадят, ведут себя довольно жестко. Здесь много людей с характером, и город сильно напоминает Манхэттен.

Мы нашли вход в метро и пошли за толпой. Спустившись под землю, мы решили отойти в сторону и оглядеться. Местные прекрасно ориентируются в подземке, и туристам здесь следует быть аккуратнее и не путаться под ногами. Мы заметили, что в первый день в новом городе, когда нужно разобраться, как работает метро, или как вызывать такси, или где купить пиво или продукты, можно сэкономить время и усилия, если просто понаблюдать за местными жителями.

Мы купили проездные на десять поездок на метро, изучили карту и решили доехать до знаменитого кладбища Реколета, где на пяти гектарах расположены почти пять тысяч склепов. Мы сразу вспомнили Город Мертвых в Новом Орлеане, так подробно описанный в книге Энн Райс «Интервью с вампиром». Чувствуешь себя странновато, когда идешь по усаженным деревьями улицам и видишь затейливо выстроенные дома для мертвецов. Нас очень впечатлили готические шпили миниатюрных часовен, особенно на фоне расположенных неподалеку современных офисных и жилых зданий. С одной стороны к кладбищу примыкает гигантский дорогой торговый центр. Тишина и прохлада этих кладбищенских улиц, в которые попадаешь из жары и шума города, очень отрезвляет.

Мы пытались найти знакомые имена и быстро обнаружили могилу бывшей первой леди Аргентины Эвы Перон, о жизни которой на Бродвее поставлен мюзикл «Эвита». Ее усыпальница на удивление проста и соседствует с могилами знаменитых писателей, музыкантов, артистов. Мы сели на скамейку, чтобы немного отдохнуть, и Тим сказал:

– Ты заметила, как тут много могил военных чинов? Генералы в этой стране явно в почете и определенно много получают, раз могут позволить себе такую роскошь на кладбище.

– Может, у них скидка была, раз уж они все равно все в стране держали под контролем?

У Аргентины непростая и временами не вполне благополучная история, и нас она очень интересовала. В здешней политической системе и экономике часто происходили крутые перемены. Хотя мы пробыли здесь не так уж долго, мы сполна прочувствовали, как драматическая и неоднозначная история страны отразилась на ее жителях. Однажды в субботу мы наткнулись на улице на яркий и дерзкий гей-парад, в котором участвовали люди самых разных убеждений и стилей жизни; одновременно в пятнадцати минутах ходьбы оттуда, на Авенида Конститусьон, сотни женщин плакали, выкрикивали лозунги и требовали справедливости для людей, пропавших в 1976–1983 годах[7]. Есть хорошая шутка о том, кто такие аргентинцы: они похожи на итальянцев, говорят на испанском, одеты как французы и думают, что они британцы. Неудивительно, что здесь немало меланхоличных и слегка потерянных людей! (Мы вообще пришли к выводу, что этим объясняется и непредсказуемость аргентинской экономики.)

Когда эта странная суббота закончилась, мы уселись на своем любимом маленьком балкончике, сделали себе по холодному напитку и стали наблюдать за соседями. Мы не привыкли жить в многоквартирном доме, да еще довольно высоко, здесь же чужие окна вдруг оказались прямо перед нами. В доме напротив люди закрывали занавески только когда переодевались или ложились спать. Так что мы быстро узнали привычки некоторых своих соседей. Нам особенно нравилась квартира одной пары – с красными стенами, украшенными итальянской живописью и расписной керамикой. Мы невольно наблюдали, как они смотрели телевизор, пили коктейли в гостиной или, усевшись рядом, обсуждали семейный бюджет. Почти как «Окно во двор» Хичкока, только без убийств.

В целом ничего особенного нам подсмотреть не удавалось, но однажды вечером мы наблюдали разговор на повышенных тонах между женщиной и мужчиной в одной из соседних квартир. В какой-то момент мы даже забеспокоились.

– Боже мой, Тим, что мы будем делать, если он ее ударит или собьет с ног? – я увидела, как мужчина встал со стула и пошел на женщину, размахивая руками.

– Не представляю. Мы даже не знаем, где у того здания вход, и точно не сможем объясниться с полицейскими…

С каким облегчением мы выдохнули, когда увидели, как он дошел до ее конца стола, обнял ее и поцеловал! И она ответила ему. Но ведь он мог и с балкона ее выбросить! Все это было совсем не похоже на привычную нам жизнь в Калифорнии, где случалось, что мы видели соседей, только когда они открывали свой гараж напротив нашего дома. И уж цвет стен в их гостиной точно не был нам известен.

Дни становились теплее, на палисандрах раскрылись сиреневые цветы. Лепестки усыпали тротуары, и даже местные жители, казалось, стали немного менее агрессивными, что не могло не радовать.

Мы обнаружили, что в Аргентине билеты на разные виды транспорта стоят очень по-разному для местных жителей и для туристов. После этого открытия мы серьезнее стали относиться к выбору мест, которые хотели бы увидеть. Например, билет на самолет для аргентинцев стоит почти вдвое меньше, чем для иностранцев. К сожалению, это означало, что нам не удастся увидеть противоположную часть страны (а ведь по площади Аргентина составляет почти треть от США). Можно было бы поехать на ночном автобусе, но это нам не очень нравилось по многим причинам. Выяснилось также, что если ехать на водопады Игуасу, о которых все нам рассказывали с таким восторгом, нам нужно было въезжать в Чили, и виза обошлась бы по 160 долларов каждому. Ради того, чтобы увидеть водопады, пришлось бы потратить слишком много – на визы, билеты, гостиницы и еду, – и мы не могли себе этого позволить.

Тогда мы решили все как следует осмотреть в самом Буэнос-Айресе и начали с театра «Колон»: он входит в пятерку лучших оперных театров мира и обладает почти идеальной акустикой. Практически все ведущие мировые оперные звезды выходили на его сцену. Три года назад театр открылся после масштабной реконструкции, на которую было потрачено 100 млн долларов. Оформление театра – ода итальянскому и французскому канонам классического оперного стиля. Мы зашли сюда днем, поднялись по роскошной, сияющей позолотой лестнице в зал – и нам захотелось непременно попасть и на спектакль. В итоге мы купили билеты на балет, чтобы иметь возможность посидеть в красных бархатных креслах.

Мы долго выбирали подходящие наряды. Тим был в галстуке и пиджаке, я – в простом черном костюме, но надела жемчуг, так что на фоне культурной элиты города мы выглядели вполне достойно. Балет оказался отнюдь не выдающимся, но общая атмосфера и действительно исключительная акустика вполне компенсировали это. Мы были в восторге от возможности быть среди такой публики.

Мы выходили из театра. Стоял прекрасный весенний вечер, и Тим вдруг сказал:

– Слушай-ка, милая моя, а поедем на настоящие танцы!

И мы отправились в Сан-Тельмо – модную и современную часть города, где сосредоточились все лучшие бары, магазины и клубы. Тим снял галстук, и мы до самого утра смотрели, как молодые пары танцуют танго. (Не смейтесь: конечно, не совсем до утра – в полночь мы уже были дома.) Они танцевали прекрасно: вначале девушки наступали и стучали каблуками, но потом уступали партнеру, позволяя ему завладеть инициативой. Хотелось, конечно, и нам присоединиться, но было очевидно, что кто-то из нас обязательно окажется в больнице, если мы хотя бы попытаемся повторить эти трюки.

Как-то раз утром мы сели в поезд и минут через тридцать были в пригороде Эль-Тигре (название сохранилось с давних времен, когда здесь охотились на ягуаров), в дельте, образованной слиянием нескольких рек и ручьев. Вода здесь коричневая и бежит неспешно. Вдоль рек стоят небольшие живописные городки с магазинчиками, ресторанами, причалами. Здесь встречаются клубы гребли в классическом британском стиле, скромные домики и элегантные особняки, выстроенные в Belle Epoque[8] перед Первой мировой войной. В отличие от других стран Латинской Америки, в Аргентине очень чувствуется влияние Германии и Италии, поэтому мы иногда начинали сомневаться, на каком мы вообще континенте.

Мы нашли кораблик, на котором можно было прокатиться по реке и одновременно пообедать, уселись на корме и принялись разглядывать дома у воды и живущих в них людей. Это получился самый спокойный и умиротворяющий день из всей нашей поездки. Мы с Тимом вообще обожаем бывать у воды, и тут нам было так хорошо!

Мы все больше перенимали манеры и привычки «портеньо» – жителей Буэнос-Айреса (то есть тех, кто живет у порта или в портовом городе). Мы познакомились и подружились с хозяйкой прачечной на другой стороне бульвара. Тим много раз пытался завязать с ней общение, и когда мы наконец принесли в прачечную свои вещи, она улыбнулась и заговорила с нами. Мы разобрались, на каких полках местного магазина искать нужные продукты, и даже купили двухколесную зеленую тележку, чтобы возить покупки домой. Теперь уже и метро нас не пугало, и примерно в восьми случаях из десяти мы с первого раза попадали ключом в замочную скважину. Нам даже стали нравиться гигантские порции мяса, сыра и вина, хотя талия страдала жестоко и мы чуть ли не каждый день давали друг другу слово перестать столько есть.

Мы помногу ходили. Дни становились все теплее, мы отправлялись на прогулку в прекрасные парки и ходили по музеям. Последние полторы сотни лет многие европейцы иммигрировали в Аргентину и привозили с собой предметы искусства. В Музее изящных искусств нам удалось увидеть редкие сокровища кисти наших любимых художников. Некоторые из этих работ я даже в репродукциях никогда не видела.

Время от времени мы отправлялись в Пуэрто-Мадеро, район дорогих отелей и ресторанов, и позволяли себе забыть об экономии и диете. Тут мы заказывали какой-нибудь особенный обед или ужин, пили мой любимый мальбек. И все это тут же сказывалось на моей талии.

Мы вполне освоились в городе, но по-прежнему чувствовали себя одиноко. Быстро стало понятно, что когда живешь в квартирке площадью около пятидесяти квадратных метров и вокруг не слишком дружелюбные соседи, важно ладить со своим партнером. Между нами никогда не было размолвок, а вот отношения с местными жителями складывались по-разному.

– Я их все-таки не понимаю, – сказал как-то вечером Тим, когда мы сидели, прижавшись друг к другу, на нашем крошечном балконе, что-то пили и наблюдали, как соседи в квартире с красной стеной ужинают свиными отбивными. – Я не могу понять, почему они с нами так недружелюбны. Ведь вести себя любезно совсем несложно – даже я научился, хоть и с трудом, скрывать свою нелюбовь к окружающим. А аргентинцы все равно обращаются с нами бог знает как! – Он усмехнулся: – Помнишь, на днях ты попросила бокал красного и тебе отказали? Я так и не понял, что это вообще было.

Тим вспомнил наш недавний обед в Чайна-тауне. Я спросила пробегавшую мимо официантку, не принесет ли она мне бокал красного вина, причем постаралась сказать все на испанском как можно более правильно и улыбнулась. А она сузила глаза и произнесла так многозначительно: «Нет». Повернулась на каблуках и исчезла в кухне.

– Просто ужас, – ответила я. – Могла бы предложить мне вместо вина пива, или подать целую бутылку, если не может принести бокал. Да что угодно было бы лучше, чем это «нет». Почти как тот таксист, с которым ты чуть не подрался.

Тогда Тим пытался расплатиться с таксистом крупной купюрой. Тот ответил, что сдачи у него нет, – определенно рассчитывал забрать все деньги. Тим вполне вежливо пытался обсудить ситуацию, а таксист сложил на груди руки, облокотился на машину и не желал ничего слышать. Продавец журналов наблюдал всю эту сцену, и когда мы попытались у него что-то купить, чтобы разменять купюру, он с наслаждением отказался нам что-либо продать. И никто из угрюмых продавцов окрестных магазинов не соглашался разменять деньги, хотя мы и были готовы у них что-то купить. В конце концов Тим отдал таксисту единственную другую купюру, которая была у нас с собой, – двадцать американских долларов, вдвое больше того, что мы должны были заплатить, только чтобы тот уехал.

Я подхватила Тима под руку и повела подальше от этого места. Он просто рвал и метал, я даже боялась, что кто-нибудь вызовет полицию. Пришлось пройти несколько кварталов, пока Тим успокоился. Обычно Тим, хоть и высок и широк в плечах, очень добродушен. Но иногда, когда все и вправду складывается неудачно, он становится страшен.

Я прекрасно понимала, почему он так себя повел. На протяжении последних нескольких недель нас постоянно толкали на улице, нам отвечали «нет», хотя мы еще и вопроса на сформулировали, и у Тима просто закончилось терпение.

– Я думала, ты его поколотишь, – сказала я.

Тим покачал головой.

– Что-то в местной культуре есть такое, чего мы не понимаем. Почему все вокруг такие несговорчивые? Может, мы больше не способны адаптироваться? Бог ты мой, может, это мы неадекватны и вообще слишком старые?

– Надеюсь, ты ошибаешься, – ответила я. – Мы оба много путешествовали, и я уверена, что мы вполне способны адаптироваться. Но я никогда раньше не оказывалась в подобной среде. Очень любопытно, как мы будем себя чувствовать в других странах. И, кстати, я думаю, ты отлично держался с этим таксистом!

К четвертой неделе мы оба почувствовали, что нам нужно найти что-то американское, знакомое, что поможет нам в этой чужой и не до конца понятной стране. Однажды днем, когда Тим сидел за компьютером и занимался организацией встречи для нас в Париже в июне, он вдруг предложил пойти на днях посмотреть игру футбольных команд Алабамы и университета Луизианы в баре в центре города. Я была очень рада такому предложению. Мой отец, выпускник университета Алабамы, всю жизнь болел за эту команду, и мы всегда особенно интересовались ее успехами. А сейчас мы надеялись, что сможем пообщаться с американскими туристами или живущими здесь американцами.

В день игры мы доехали до нужной остановки на метро, потом прошли несколько кварталов, и когда Тим открыл дверь бара, нас почти оглушило. Внутри все кричали ужасно громко, но это можно было считать нормальным, если бы не одно обстоятельство: игра еще даже не началась. С тех пор как мы перестали регулярно ходить в бары, явно что-то изменилось. Люди здесь больше не разговаривают – они вопят и ревут. Возможно, повышать голос всем приходилось из-за музыки.

А может, мы просто состарились.

Стало очевидно также, что мы не только старше всех в баре лет на тридцать, но, будучи болельщиками Алабамы, мы еще и в абсолютном меньшинстве. Молодые американские менеджеры болели за «Тигров Луизианы». В нашу скромную группу поддержки алабамского «Багрового прилива» вошли кроме нас с Тимом трое бизнесменов из компании Mobile и пара по фамилии Мартинс. Мы сидели за столиком у самого входа и пытались пообщаться, перекрикивая фанатов Луизианы. Мы заказали традиционные куриные крылья, ребрышки барбекю, пиво – все это создавало ощущение привычной домашней обстановки. Мы пытались смотреть игру, но ничего не слышали, а на экране Луизиана просто разнесла Алабаму в клочья. Этот позорный проигрыш испортил нам настроение даже больше, чем постоянный шум, который возрастал всякий раз, когда кто-то из команды противника калечил кого-то из наших. Такое бессмысленно грубое поведение начинало нас утомлять.

Где-то в середине третьей четверти, когда счет стал совсем уж позорным для нас, а подвыпившей молодежи уже хотелось выпустить пар, в баре началась потасовка. Кто-то махал руками, кто-то выкрикивал какие-то южные ругательства. Должна сказать, что за свою жизнь я немало времени провела в барах, но драки не видела никогда.

Все закончилось довольно быстро. Практически в тот момент, когда мы только поняли, что происходит, двое крупных мужчин, весь вечер стоявших у двери, уверенно прошли сквозь толпу к бару. Через несколько секунд эти вышибалы пронесли к выходу одного из парней, прямо над нашими головами, и выкинули его за дверь. В течение какой-то наносекунды мы даже могли слышать голос комментатора. Но зрители снова зашумели, как будто ничего и не произошло. Мы были потрясены: впервые увидеть драку в баре, когда тебе уже под семьдесят, – это, согласитесь, не рядовое событие!

* * *

К ноябрю дни стали совсем жаркими. Окна нашей квартиры выходили на юг, и нам определенно пора было выяснить, как же управлять кондиционером. Мы попробовали разобраться, как подключены провода и где может быть выключатель. Внимательнейшим образом осмотрели блок на балконе. Выключателя так и не нашли.

Поскольку я так и не поняла, как пользоваться телефоном (хотя и пыталась многократно), я отправила Марине письмо по электронной почте в надежде, что она хотя бы в этот раз ответит.

Как ни странно, она ответила тут же, и вот дословно, что она написала:

«Кондиционер включать синей кнопкой. Потом нажать на кнопку “режим” и выставить символ холода (снег), если кондиционер стоит на жаре (солнце). Если не получится, попросите помочь Эдуардо у входной двери:)

Подтвердите получение.

Целую.

М.»

Мы начали искать, осмотрели еще раз каждый сантиметр, думали даже половицы поднять. И опять ничего не вышло: никакой синей кнопки нигде не было. Я опять написала письмо:

«Где именно синяя кнопка?»

Она тут же ответила:

«На пульте».

На пульте? Какой еще пульт?

И тут мы нашли пульт. То есть мы его и не теряли, он здесь и был. Просто мы и подумать не могли, что этот крошечный пультик имеет отношение к кондиционеру, – мы решили, что он от музыкального центра, который только напрасно занимал место в кухне. На пульте были и синяя кнопка, и кнопка «режим», и снежинка появилась. Кондиционер заработал. Жизнь налаживалась!

Через несколько дней Марина приняла наше приглашение и зашла на бокал вина. Она была на высоких каблуках, в очень тонком летнем топе. Мы вышли на наш балкончик, и впервые за все это время хозяева красной стены обратили на нас внимание. Разумеется, причиной этого была прекрасная Марина, но все же мы тоже помахали им и улыбнулись, и они нам в ответ. Конечно, красавица Марина привлекательнее каких-то стариков-туристов!

Марина рассказала нам, как работала помощницей какого-то политического деятеля. Рассказала и о своем приятеле, который все еще учился, и о родителях. Чуть позже, после нескольких бокалов мальбека, Марина даже спела нам. Мы и подумать не могли, что она так поет, – ее пение нас просто покорило! Меня вообще всегда восхищали люди, которые вот так запросто могут спеть или еще что-то такое сделать после хорошего ужина, – я таких часто встречала, когда жила в Ирландии в девяностых. Марина спела что-то печальное, низким голосом, а потом рассказала, что мелодию сочинила ее мама. Вообще эта девушка нас поражала, и мы даже были готовы считать ее нашей шестой дочерью (пятой стала мексиканская Марибель). Марина не отказалась быть в шутку принятой в нашу семью, и мы даже взгрустнули по всем нашим. Если так продолжать, то у нас вскоре оказалось бы человек десять приемных дочерей. Но все же было хорошо наконец-то найти в этом городе приятелей.

И тут Тим меня удивил:

– Марина, прежде чем ты уйдешь, я хочу задать тебе один серьезный вопрос. Мы тут уже несколько недель и изо всех сил стараемся вписаться в здешнюю жизнь, понять вашу культуру, быть покладистыми, гибкими. Но, кажется, мы не все понимаем.

Он рассказал о случае с таксистом, о неприятности в китайском ресторане, о происшествии в баре. И о поисках синей кнопки он рассказал как о еще одном примере неудачной коммуникации.

Она внимательно выслушала, помолчала несколько секунд, а потом улыбнулась:

– Я понимаю, в чем проблема. Вы не так задаете вопросы.

Мы переглянулись:

– Что?!

– Я вам сейчас объясню. Действительно, аргентинцы на все вначале отвечают «нет». Это часть нашей культуры, у нас так принято. Так же как и часть нашей культуры – привычка женщин выглядеть несчастными. Они всегда недовольны и ждут, что появится мужчина и сделает их счастливыми: принесет подарок, купит еду или квартиру!

Мы не очень поверили в такое объяснение, но Марина готова была поклясться, что все именно так и есть. Если так, то это объясняло, почему окружающие иногда глядели так мрачно. А я-то принимала это на свой счет!

– А теперь насчет вопросов. Вот, например, в случае с таксистом вам нужно было, прежде чем сесть в машину, спросить: «У вас есть сдача со ста песо?» Если бы он сказал, что нет, вы должны были ждать следующего.

Мы уставились на нее в изумлении: внезапно все события последних недель обретали смысл. Все это время мы вели себя так, как привыкли у себя дома, и ожидали от людей привычного нам поведения.

– А дай-ка я теперь попробую, – сказал Тим. – То есть Линн должна была вначале спросить, подают ли они вино бокалами, а не просто сразу просить принести ей бокал вина?

Марина кивнула.

Когда она ушла, мы обсудили все ситуации, когда поведение других казалось нам странным. Получалось, что в этих случаях все могло бы сложиться иначе, если бы мы знали, как себя вести. Такой урок мы точно не забудем!

Марина объяснила нам, почему другие люди ведут себя по-другому, и это не раз здорово помогало нам в наших скитаниях. Всякий раз, когда в новой стране нам сложно было приспособиться, мы понимали, что забываем задавать правильные вопросы.

Было приятно осознать, что все же мы еще не так стары, чтобы научиться жить в новом месте. Нужно просто не позволять себе замыкаться на привычном поведении и не ограничивать себя привычными ожиданиями.

Но на следующий же день, когда мы отправились на бега, предвкушая приятный день среди людей, которые пришли понаблюдать за скачками и, возможно, даже улыбнутся нам, все опять сложилось не лучшим образом. Те, кто делал ставки, стояли с невозмутимыми лицами. Женщины явно старались привлечь внимание богатых мужчин. Официанты определенно учились там же, где и официантка из китайского ресторана. Мы изо всех сил старались сформулировать правильные вопросы, но никто здесь не снизошел до нас. Получалось, что наши новые знания никак нам не помогали.

Мы ушли с ипподрома рано, невеселые и потерянные. Жизнь в Аргентине не складывалась. Тут-то мой дорогой Тим, так соскучившийся по разговору с кем-то кроме меня, что разговорился с проституткой, и объявил, что мы можем уехать отсюда на две недели раньше, чем планировали. Так за два дня мы получили два важных урока. Во-первых, мы узнали, что нужно задавать правильные вопросы. Во-вторых, стало ясно, что у нас не так много времени, чтобы проводить его там, где нам неуютно.

Мы позвонили Александре, одной из наших дочерей, оставшихся в Калифорнии, и сообщили, что вернемся в Штаты на День благодарения. Она очень обрадовалась и пообещала купить самую большую индейку. В тот же день мы начали собирать вещи.

Конечно же, Аргентина отплатила нам за это бегство. В аэропорту Тим усадил меня в специальном зале ожидания (мы обнаружили, что денежные затраты на доступ к таким залам, вполне себя оправдывают, когда приходится много летать), а сам пошел обменять оставшиеся у нас песо на доллары. Он пришел очень нескоро и молча рухнул на сиденье рядом со мной. Я все это время от нечего делать подслушивала разговоры о приключениях других туристов в Буэнос-Айресе. Кстати, некоторым не повезло еще больше, чем нам.

Тим был зол:

– Они НЕ ПРОДАЛИ мне доллары.

– Шутишь? Как это так?

– Говорят, у меня должен быть чек из банка, который мне выдали при обмене. Бред какой-то… Кто же хранит такие вещи? Да и потом, это всего сто долларов! Наверняка дело в том, что песо падает и никто не хочет его покупать.

Напротив нас сидела прекрасно одетая и причесанная аргентинка, и она услышала наш разговор. «Я возвращаюсь в Буэнос-Айрес через пару недель, могу купить у вас песо, если хотите», – предложила она.

Тим поблагодарил ее, они договорились об обменном курсе и передали друг другу деньги.

Уже в самолете я сказала:

– Очень мило с ее стороны так нам помочь, правда?

Он даже не взглянул в мою сторону и проворчал:

– Да уж, она с меня взяла почти вдвое против курса в обменнике! Но это точно последняя шутка Аргентины!

Я вздохнула:

– Вернемся в Камбрию и наедимся индейки.

Нам нужна была перезагрузка.

Глава 5

Пересекаем Атлантику

Из Буэнос-Айреса мы вернулись в Калифорнию, сняли в аренду дом, привели в порядок себя и свои вещи и принялись готовиться к поездке в Европу, где нам предстояло провести семь месяцев. Но чем ближе был отъезд, тем хуже мы спали по ночам. Как правило, часа в три ночи в моей голове начинался внутренний диалог, и всегда один и тот же: «Что, если нам до ужаса не понравится на корабле, а ведь там придется провести две недели? Вдруг у нас в каюте начнется клаустрофобия? Хватит ли мне рубашек и свитеров? А положила ли я бельевую веревку? А вдруг Тим ВОЗНЕНАВИДИТ меня после семи месяцев скитаний? А вдруг я ЕГО возненавижу? Простят ли нас дети и внуки за это безрассудство?»

В конце концов мы долетели до Флориды и там сели на круизный теплоход, который должен был доставить нас в Рим. Перед отъездом мы провели несколько дней с Амандой и Джейсоном, нашими родными, которые терпеливо сносили все наши нервные припадки, постоянную болтовню, просьбы то помочь распечатать что-то, то позвонить, то отправить почту, то срочно съездить в магазин. Уверена, они вздохнули с облегчением, когда выгрузили наш багаж в порту и наше новое путешествие началось.

Они уехали, а мы погрузились в идеальную атмосферу: все счастливы и довольны, все легко и просто! Портье улыбнулся, пошутил – и наш багаж сам собой куда-то отправился.

Мы не спеша пошли вдоль причала, стараясь выглядеть как-то особенно и напустить на себя несколько утомленный вид. На самом деле мы дрожали от предвкушения. Тим прошептал: «Я никогда так ничего не ждал в своей жизни». «Я тоже», – прошептала я, улыбаясь. И тут же забыла, что старалась выглядеть невозмутимо: боже мой, какой же он огромный! Перед нами был круизный лайнер Mariner of the Seas, длиной больше 300 метров, который должен был доставить нас из Майами в Рим. Мы чувствовали себя детьми, впервые попавшими в Диснейленд, и глядели во все глаза. Остальные пассажиры были так же взбудоражены и счастливы. Клерк проделал какие-то процедуры с нашими документами и вручил драгоценные пластиковые карточки, которыми нам предстояло на борту расплачиваться за все. Играла музыка. Плачущих детей не было. Никто не задевал нас сумками, не сигналил и не сбивал с ног. Вообще не было никакой суеты, какую встречаешь обычно в аэропорту. Даже думать было не нужно: выход был всего один. Пассажиры и экипаж вели себя вежливо, но мы вдруг вспомнили не очень удачный аргентинский опыт и заволновались: а что это все такие вежливые и радостные? Может, они накачаны наркотиками? Что тут вообще происходит?

На борту нас встретили еще более позитивные и приветливые люди, а когда мы попали внутрь, наши подозрения растаяли окончательно. Вокруг царила роскошь в стиле Лас-Вегаса: яркий свет, много свободного пространства, лоск и гламур. Мы обнаружили и бассейны, и бары, и рестораны, и библиотеку, и компьютерную комнату, и салон красоты, и спортзал с видом на океан, и зал для йоги, и сауну с джакузи – все как было обещано. Мы прошли по «главной улице», где были магазины, кафе и бары. Музыканты играли джаз. Все улыбались и были абсолютно довольны жизнью.

– Ну, как первые впечатления? – спросил Тим, когда мы шли по чистому коридору в поисках нашей каюты. Он очень хотел, чтобы я похвалила эту его затею, и ему не терпелось поскорее увидеть каюту. Когда мы договаривались, что Тим отвечает за организацию этого переезда, я пообещала: «Кто не участвует в планировании, тот не смеет и жаловаться». Но он все же волновался. Мне очень хотелось показать ему, как я благодарна за все усилия, хотя и сама немного волновалась.

– Это просто фантастика, дорогой, и наша каюта, я уверена, будет отличной. На фотографиях все было прекрасно, и как хорошо, что ты сообразил поселить нас на носу, чтобы вид был лучше!

Тут мы как раз вошли в короткий коридорчик, в котором было всего три двери. На двух из них была табличка «Экипаж». На третьей был номер 2308: это и был вход в наше жилище. Каюта оказалась прямо на изгибе, после которого начинается резкое сужение к носу.

Я открыла дверь, заглянула внутрь, первым делом увидела симпатичную банкетку у иллюминатора, а дальше большую кровать. «Ой, Тим, это невероятно!» – и я бросилась бегать по всей комнате и разглядывать всякие приспособления, делавшие каюту похожей на игрушечный дом. Предметы складывались, сворачивались, убирались один в другой. Все было многофункциональным, и жизнь на борту обещала быть очень комфортной, тем более что в каюты то и дело заходили стюарды, чтобы что-то поправить, прибрать, расправить, или принести льда, или соорудить нечто невообразимое из полотенец, пока пассажиры развлекаются в баре, в бассейне, за игровыми столами или на поле для гольфа. Бог ты мой, поле для гольфа на корабле! Разве можно быть тут чем-то недовольным?

Включился громкоговоритель, и капитан радостным голосом с сильным норвежским акцентом сообщил, что все пассажиры должны принять участие в инструктаже на случай аварии. Во время занятий я заметила, что пассажиры уже начали знакомиться и налаживать отношения. К ужину разговоры стали еще более оживленными, люди пытались занять свое место в формировавшихся группках. Все это немного напоминало школу, где подростки соревнуются в популярности.

На пути «домой» мы остановились в одном из баров.

– Удивительно, как быстро люди начинают создавать группировки и принимать или не принимать в них других, – заметила я.

– Да, я это тоже заметил. У нас тут почти деревня, и три сотни жителей ведут себя как в любой деревне. Люди не могут не объединяться в группы, причем каждому хочется попасть в самую крутую. Ты знаешь, кстати, что куры ведут себя почти так же? Когда новая птица попадает в сложившуюся стаю, старожилы на нее нападают. Похоже, не только у кур птичьи мозги.

– Я бы предпочла, чтобы мы сохраняли дистанцию и не сближались ни с кем, пока не убедимся, что эти люди нам нравятся, ладно? Все-таки нам тут быть почти две недели, и если мы сейчас ошибемся, сложно будет все это время избегать тех, с кем дружбы не вышло.

Тим улыбнулся:

– Хорошо придумано.

На борту формируются разнообразнейшие группы по интересам. Геи хвастаются прическами и сравнивают, у кого самая модная одежда, – и вообще, похоже, лучше всех проводят время. В отдельную группу собираются те, кто бывает в круизах регулярно: они выясняют, у кого больше всего плаваний. Эти пассажиры выходят к ужину разодетыми, а днем с удовольствием пользуются гостеприимством команды и бесплатной выпивкой на верхней палубе. Собирается группа атлетов, проводящих массу времени в спортивном зале, в то время как все мы, не такие спортивные, ждем очереди к беговой дорожке и другим тренажерам. Обязательно образуется группа в модных кроссовках и микробикини, – они крутятся около беговой дорожки. Любители азартных игр проводят все время в казино и у игральных автоматов, с которыми не нужно разговаривать. Есть здесь и те, кто выходит к ужину в смокингах и вечерних платьях, взятых из дома или арендованных прямо на борту. Может быть, когда-нибудь и мы отправимся в отпуск и возьмем с собой вечерние наряды, но сейчас круизный корабль был для нас просто средством передвижения. По вечерам мы устраивались в баре на «главной улице» и наблюдали за проходящими к обеденному залу группками, каждая из которых старалась превзойти остальных в роскоши и блеске.

В первый вечер мы ужинали за столом с шестью другими пассажирами. Среди наших соседей были Пэт и Джордж Мауч, канадцы. Они часто бывали в круизах и рассказали нам немало полезного о жизни на борту. Нам принесли салат; в этот момент звук мотора изменился, и я увидела, как за окнами пробегает и скрывается из виду порт.

Затем шум моторов усилился. Мы вышли в море! Я поняла, что теперь мы целых девять дней не увидим сушу… Есть от чего заволноваться!

После ужина мы с Тимом стояли в тишине на палубе, наблюдая, как луна плывет над водой, и слушая плеск волн о громадный корпус корабля. Я принесла с собой остатки вина и теперь, попивая его мелкими глотками, чувствовала себя важной дамой. Где-то рядом витали призраки Деборы Керр, Кэри Гранта, Уильяма Пауэлла, Мирны Лоу и других великих актеров и их светских современников. Вспомнились вдруг знакомые до мельчайших деталей романтические сцены из фильмов, они хранились где-то в глубине памяти. Блаженство!

В круизе жизнь преподнесла нам еще один важный урок, который мы помним по сей день. Как-то раз мы ужинали с Гэрри и Лорейн Сингерами, с которыми познакомились накануне. У Гэрри была болезнь Паркинсона, он ходил с тростью, но, казалось, это им совершенно не мешало. Гэрри и Лорейн были умны, интересны, много знали, увлекательно рассказывали и за последние пятьдесят лет побывали в многих местах. Где бы мы ни вышли на берег – осмотреть руины, поужинать в порту, пройтись по узким улочкам – Гэрри и Лорейн были с нами, веселые, активные, и Гэрри шел со своей палкой по мощеным улицам и каменистым дорожкам, хоть и медленно, но шел. Уже после круиза мы с Лорейн стали переписываться, и однажды она написала мне: «Да, Гэрри передает привет и просит напомнить вам: ничего не откладывайте на потом». Хороший совет отважного человека.

Эти слова – НИЧЕГО НЕ ОТКЛАДЫВАТЬ НА ПОТОМ – я написала крупным шрифтом и сделала заставкой на своем компьютере. Теперь это мой девиз. Мы стараемся не забывать о нем, когда так хочется что-то отложить, потому что дороговато, или слишком сложно, или вообще кажется, что мы уже слишком стары. Если Гэрри мог, то сможем и мы!

Прошло девять дней сплошной романтики на бесконечных океанских просторах, и вот я увидела полоску земли. Казалось, весь корабль дрожит от волнения, а я и не знала, радоваться мне или печалиться. С одной стороны, мне хотелось продолжать наше путешествие, но с другой, плавание оказалось таким приятным, что жалко было покидать этот уютный голубой кокон. Земля приближалась. Оказалось, что это Тенерифе – самый большой из испанских Канарских островов, недалеко от берегов Марокко. Лайнер прошел через Гибралтар, вдоль берегов Испании и направился к Риму.

Мы начали собирать вещи, разложенные по всей каюте, и тут я почувствовала, что мне грустно завершать это трансатлантическое плавание. Мы успели привыкнуть к легкой качке, приятной рутине похожих друг на друга дней, к полному безделью, и было жаль, что все подходит к концу.

В последнюю ночь на корабле мы спали плохо: никак не могли успокоиться из-за предвкушения приключений. С выходом на берег начинался наш семимесячный период скитаний и жизни без дома. Вот тут-то мы и проверим на прочность все планы Тима, на которые он потратил столько времени.

На автобусе мы доехали до аэропорта. После почти двух недель спокойствия окунуться в суету и шум аэропорта было попросту страшно. Народу полно, а наш рейс постоянно откладывали. Когда мы наконец сели в самолет, мой дорогой Тим, склонный к клаустрофобии, оказался в тесном кресле, прижатом к стене… Да еще без иллюминатора. Он так ужасно себя чувствовал, что мне было больно на него смотреть. Очередь на паспортном контроле и таможне двигалась крайне медленно, поэтому только в половине второго утра мы вышли из аэропорта Стамбула – слегка напуганные, изможденные, мечтающие поскорее добраться до кровати. Как это обычно бывает в международных аэропортах, пассажиры выходят к встречающим по коридору через автоматические двери. Когда эти двери открываются передо мной, мне всегда кажется, что это распахивается занавес и я выхожу на сцену: шум, яркий свет, люди машут друг другу, улыбаются, тут же стоят встречающие с табличками, чтобы отвезти пассажиров в гостиницу.

У меня от волнения перехватило дыхание. А будет ли здесь кто-то с фамилией Мартин на табличке? Было так поздно, что мы боялись, как бы наш водитель не уехал, не дождавшись нас. Мы даже не знали, кому в таком случае звонить и как добраться до нашего нового дома.

Мы смотрели по сторонам, и вдруг увидели его – симпатичного молодого водителя по имени Кубилай, который был так же рад видеть нас, как и мы его! Он пожал Тиму руку, подхватил мои сумки и вывел нас на свежий ночной воздух. Мы вдохнули, напряжение слегка спало, Кубилай тем временем уложил наши вещи в багажник. А потом протянул нам небольшую золотую коробочку: «Пожалуйста, попробуйте, этот рахат-лукум сделала моя мама. Добро пожаловать в мою страну».

Мы были очень тронуты. Во рту стало сладко, и мир показался совсем не таким враждебным. Эти конфеты стали первой из тысячи любезностей, которыми нас осыпали в течение нескольких следующих недель.

Мы помчались по ночной автостраде. На обеих сторонах Босфора светились огни Стамбула. Азия была справа, Европа слева, их соединяли красиво освещенные мосты. Наконец мы съехали на мощеную улицу. На холме высилась Голубая мечеть. Шесть ее минаретов были ярко подсвечены, и летающие вокруг чайки образовывали что-то вроде живой короны.

Прекрасное начало новой жизни в новом городе и европейского приключения!

Глава 6

Турция

Фургон шуршал шинами по мощеной мостовой. Кубилай свернул на тихую улицу и припарковался. Голубая мечеть парила в ночном небе над окрестными крышами, над ней без остановки кружили чайки. У магазина через дорогу двое мужчин о чем-то тихо говорили. Мы так и не поняли, кто и за чем ходит в этот магазин в два часа ночи, но открыт он был круглосуточно.

Кубилай извинился и скрылся за углом, а мы с Тимом пытались размять затекшие ноги и оглядывали улицу. Невысокие оштукатуренные домики, выстроившись вдоль улицы, были темны и тихи в этот час. Тут из-за угла выскочил молодой человек в форме официанта, а с ним наш Кубилай. Улыбнувшись в знак приветствия, молодой человек открыл нам узкую входную дверь дома. Сразу за порогом на турецком коврике аккуратно стояли четыре пары обуви: две больших, две поменьше. Под лестницей пристроилась детская коляска. Молодой человек втащил две наши сумки по лестнице на второй этаж, причем почти бесшумно. Кубилай вслед за ним нес остальные вещи. Мы с Тимом еле поспевали за ними.

Молодой официант убежал, чтобы скорее вернуться к своим делам. Кубилай быстро объяснил нам все про бытовые приборы и замки́: один от двери квартиры, другой от входной двери дома, третий на террасу. Он оставил свою карточку и сказал, уже выходя: «Если что-то понадобится, звоните мне, пожалуйста, на этот номер».

И исчез.

Мы остались одни в первом нашем жилье в Европе: тридцать квадратных метров в полном распоряжении семьи Мартин. Тут были крошечная спальня, почти кукольная кухня, ванная, миниатюрная гостиная, в которой сейчас были свалены все наши вещи. Все бытовые приборы, мебель, окна были совершенно новыми; нашлось место даже для посудомоечной машины! Пространство было распланировано невероятно эффективно. Мы заранее решили, что чем меньше времени собираемся где-то прожить, тем менее важны для нас планировка и комфорт. Если нам предстояло пробыть в городе минимум месяц, мы могли отдать чуть больше денег за квартиру просторнее. Но приезжая куда-то всего лишь на неделю, как сейчас в Стамбул, мы были готовы довольствоваться любым жилищем, лишь бы было чисто и кровать была удобной.

С помощью фонарика на айфоне мы разобрались с замко́м и вышли на террасу, которая оказалась огромной. Здесь стояли некрасивые пластиковые стулья, была натянута веревка для сушки белья, кое-где чайки оставили свои следы – но главным был вид прямо на Голубую мечеть с одной стороны и Мраморное море с другой. Кого волнует мебель, если прямо перед тобой такая красота?

Мы ахнули от такого вида, потом начали смотреть по сторонам, а потом изобразили что-то вроде того ритуального танца без слов, который исполняет каждый игрок в американский футбол, добравшийся до зачетной зоны. Тим превзошел себя. Мне так нравилось смотреть на его улыбку триумфатора.

– Боже мой! – простонала я. – Ты только посмотри на это, милый!

Из-за мечети выглядывала полная луна, освещая все шесть величественных минаретов.

– Гляди, корабли, – прошептал Тим. Тяжело груженные супертанкеры не спеша выходили в открытое море, сияли огнями. Мосты через Босфор подсвечивались ожерельями фонарей.

– А там уже Азия, – продолжал он, показывая на мерцающие огни на другом берегу.

Мы обнялись и поцеловались.

– Тим, – сказала я, – это правда стоило всей суеты, стрессов, волнений. Я очень надеялась, что именно так все и будет. Спасибо тебе!

Мы очень устали, поэтому, не разбирая сумок, заснули. Но через три часа вскочили, разбуженные голосами муэдзинов[9], которые раздавались со всех сторон и собирали верующих на утреннюю молитву. Один голос звучал издалека, другой был явно ближе, и вскоре непонятные звуки раздавались со всех сторон. Традиционные мусульманские призывы к намазу, или ас-салат, были заряжены энергией, перед которой сложно устоять, и звучали как прекрасная музыка. Мы лежали и слушали. Голоса звучали по-разному, но все немного в нос, и хотя каждый пел свой мотив, вместе получалась гармоничная минорная мелодия, совершенно непривычная для наших ушей, экзотическая и одновременно успокаивающая. Традиционно мусульман собирают на молитву пять раз в день, и вскоре мы привыкли слышать голоса муэдзинов, а потом вообще почти перестали их замечать.

Мы еще подремали, затем принялись за традиционные дела первого дня на новом месте. Эта традиция начала складываться у нас еще в Буэнос-Айресе. Тим побежал на рынок за углом (кажется, этот рынок вообще никогда не закрывался), чтобы принести кофе и чего-нибудь к завтраку и вообще разведать обстановку, а я стала разбираться, что к чему в нашем новом жилище. Днем вид из окон потряс меня еще больше. С одной стороны за древними крышами из красной черепицы сияло море. С другой сверкал позолоченный покатый купол Голубой мечети. Квартира была идеально чистой, интернет работал безупречно, так что оба наших обязательных требования к жилищу были выполнены.

А вот в ванной меня ждала неприятная неожиданность. Вчера ночью я была слишком уставшей и ничего не заметила, но сегодня выяснилось, что в ванной, как это нередко бывает в Европе, не было ни душевой кабины, ни хотя бы занавески, то есть вся ванная комната была по сути одной большой душевой кабиной. И чтобы принять душ, нужно было сначала все снять с раковины и полок, убрать подальше туалетную бумагу, а одежду вообще бросить за дверью. И после душа всю комнату и особенно пол нужно было насухо вытереть (для этого нам оставили специальную резиновую щетку). То есть тот, кто мылся последним, выйдя из душа и дрожа от холода, должен был согнать всю воду в специальное отверстие в полу. Не очень-то приятно! Каждое утро мы в шутку торговались, кто пойдет в душ первым: последнему приходилось вытирать пол.

Вскоре мы уже шагали по тенистой улице к Голубой мечети. Открывались магазинчики, женщины с покрытыми платками головами вели детей в школу, в уличных кафе собирались мужчины, чтобы выпить чаю, покурить и поболтать. Здания здесь были невысокими и кирпичными, так что весь район немного напоминал нью-йоркский Ист-Виллидж, но здесь было заметно больше красок. Повсюду взгляд натыкался на яркие предметы: ковры, одежда, ставни, мебель – все сияло оттенками красного, голубого, зеленого и охряного. Вокруг нас были ароматы кофе, выпечки, жаренного на углях мяса. Приятные запахи доносились и из квартир, но основные неслись, конечно, из кафе и ресторанчиков. Мальчики-официанты разносили продавцам из соседних магазинов завтрак на медных подносах: чайники, расписные чайные стаканы, тарелочки с выпечкой. Все были чем-то заняты, все были в отличном настроении. Люди смеялись и болтали, как будто собирались так и провести весь день. Как оказалось, примерно так они и проводили свое время.

Большинство турок, с которыми нам удалось познакомиться, всегда готовы бросить любое дело, чтобы поболтать с нами о чем угодно – от погоды до американской внешней политики. У нас, американцев, Турция нередко ассоциируется с древними руинами, бирюзовыми пляжами, яркими тканями, минаретами и дворцами. Но настоящая ценность этой страны – это ее люди. Жители Турции добры, умны, гостеприимны, остроумны. Хотя бы раз в день кто-нибудь из здешних жителей заставлял нас смеяться до слез, даже если мы и не до конца понимали друг друга. Вообще, когда собеседники по-настоящему стараются понять друг друга и выразить свою мысль, незнание языка им не мешает.

Мы вышли на большую площадь, соединяющую Голубую мечеть, Айя-Софию (или храм Святой Софии, который был когда-то монументальной православной церковью, а теперь стал музеем) и дворец Топкапы – центральную резиденцию султанов Оттоманской империи на протяжении четырех сотен лет.

– Боже мой, Тим, ты столько раз говорил, что мне здесь понравится! Но я и не предполагала, что здесь все такое величественное! – бормотала я, пытаясь запечатлеть в памяти все сразу.

– Я рад, что тебе нравится, – просиял он. Показывать город такой великолепной красоты кому-то, кого любишь, – это особое удовольствие. И я совершенно не удивлен!

Когда мы подошли к входу в Голубую мечеть, молчаливая женщина обмотала меня от шеи до пят большим куском ткани и застегнула его в нескольких местах на «липучки». Внутри мечети все женщины, не являвшиеся мусульманками, были в длинных синих облачениях. И каждый, кто входил внутрь, невольно тихонько ахал. Просто невозможно было остаться равнодушным при виде высоченного куполообразного потолка, покрытого миллионами расписных изразцов. Витражные окна отбрасывают какой-то неземной свет. У одной из стен сияет золотом алтарь. Основной купол окружен куполами поменьше; молящиеся стоят на коленях, а все остальные должны сохранять полную тишину. Пол покрыт ковром красно-кирпичного цвета с узором из синих цветов, над нашими головами висит металлический светильник в форме громадного кольца. Цвет и свет делают это место просто волшебным.

– Как тебе? – прошептал Тим с ухмылкой. Он понимал, что я потрясена и не смогу сказать ни слова… а это само по себе чудо.

Я действительно ничего не ответила. Просто не могла.

После такого потрясения нас, конечно же, охватил страшный голод. Мы вернулись в небольшой симпатичный ресторан, который заметили еще по пути к мечети. Нас быстро усадили на удобные стулья, за стол с яркими салфетками и красивой посудой. Этот обед был одним из вкуснейших в моей жизни. Как и во многих средиземноморских странах, в Турции используют много оливкового масла, баранину, рыбу, орехи и йогурт. Все это и появилось на нашем столе, искусно приготовленное и красиво оформленное. На первое мне подали вкуснейший горячий йогуртовый суп с мятой и лимоном, а самым вкусным блюдом оказался десерт: инжир, начиненный грецкими орехами, с гвоздичным сиропом! Официантом был хозяин ресторана, шеф-поваром его жена, и они отлично развлекали нас разными историями. Подкрепившись, мы отправились дальше.

Чтобы попасть во дворец Топкапы, нужно было отстоять длиннющую и еле двигавшуюся очередь за билетами, чего нам совершенно не хотелось. Можете, конечно, считать нас нетерпеливыми, но мы оба вообще не умеем ждать и легко готовы отказаться от дотошного осмотра каждого угла. Если честно, туристы из нас негодные. Нам очень интересна история новых мест, мы обязательно читаем что-то о тех краях, куда собираемся, но нам не обязательно рассматривать каждую картину или изучать подписи под каждым экспонатом в музее. Нам больше нравится вначале увидеть весь музей или памятник, а потом подробнее рассмотреть детали или некоторые экспонаты, которые нас заинтересуют. Ну и потом, в нашем возрасте приходится уже учитывать свои физические возможности и помнить, что нам не так много осталось жить активной жизнью и в полную силу. Пока мы с Тимом обсуждали, что делать дальше, один предприимчивый гид сообщил нам, что может помочь пройти без очереди и увидеть все самое главное во дворце. Все как мы любим!

Тим договорился о цене, а потом спросил:

– Сколько человек будет в группе?

– Восемь.

Тим посмотрел вокруг, но не увидел желающих присоединиться.

– А где они?

– Стойте тут, под деревом, я их сейчас приведу.

Гид подошел к очереди и в пять минут собрал еще шестерых, потом нырнул в служебный вход около кассы, вышел оттуда с билетами и повел нас внутрь. Очевидно, он не впервые помогал туристам вот так обойти очередь! Мы были так довольны, что не пришлось ждать на жаре, и сама экскурсия нам очень понравилась! Гид оказался знающим, отлично и увлекательно рассказывал. Мы увидели все самые интересные места, выпили на фоне потрясающих видов Стамбула и Золотого Рога, полюбовались драгоценностями султанов, а потом вернулись к себе и перед закатом уселись с коктейлями на наших пластиковых стульях.

* * *

В Стамбуле нам нравилось все. В отличие от нескольких недель, проведенных в Буэнос-Айресе, здесь мы наслаждались каждой минутой и чувствовали признательность за то, что наше бездомное скитание складывается пока так прекрасно. То есть почти все здесь было замечательно, за исключением одного непогожего суматошного дня, когда мы попробовали отыскать древний рынок специй. По карте получалось, что идти до него не особо долго, поэтому, несмотря на жару, мы отправились туда пешком. Пройдя несколько кварталов, мы поняли, что идем не туда: этой улицы даже не было на нашей карте. Мы попросили хозяина одного из магазинчиков подсказать нам правильный путь. Он махнул рукой в противоположную сторону, и мы пошли обратно. Потом мы еще раз спрашивали дорогу, и еще – и так несколько раз. И каждый говорил нам, что мы всего в нескольких минутах ходьбы до рынка. Но мы только больше запутывались.

Мы поняли, что довольно далеко ушли от дома, и тут полил дождь. Поймать такси было совершенно невозможно: всем хотелось укрыться от дождя, мимо проносились только машины с пассажирами. Мы не разобрались с тем, как работают автобусы, поэтому и здесь шансов не было. Через мгновение мы вымокли до нитки и по-прежнему не понимали, где находимся.

Мы ходили туда-сюда в поисках базара почти час, но в итоге только вымокли, устали и потому были страшно злыми. Мы вбежали в первый попавшийся ресторанчик и заказали напитки. Здесь было ужасно душно от мокрой одежды и пара из кухни. Дождь наконец закончился, мы расплатились и спросили официантку, как пройти к Голубой мечети – это был наш главный ориентир, чтобы добраться домой. Мы ее явно разочаровали, так как не заказали никакой еды, поэтому она сухо пожала плечами и сказала: «Да вон она».

Мы вышли на улицу.

– Конечно, она врет, – сердито сказала я. – Не может быть, чтобы мы были так близко к дому, мы же столько прошли!

Тим открыл карту, покрутил ее, стараясь разобраться.

– Все понятно, – пробормотал он. – Мы просто ходили кругами.

Мы дошли до угла и увидели над собой наших знакомых чаек, кружащихся в бесконечном танце над золотым куполом! Официантка нас не обманула. Мы пошли дальше, хохоча как сумасшедшие. (Один из продавцов, стоявших на пороге магазина, проворчал нам вслед: «Вы выпивали, что ли?» с тех пор, когда у одного из нас случается приступ смеха, другой говорит: «Вы выпивали, что ли?») Через пять минут мы уже были дома и пытались вылезти из мокрой одежды. Удивительно, как нам это вообще удалось!

Рынок специй мы нашли на следующий день. Для таких любителей еды, как мы, это была почти что Мекка. Рядом с рынком под большим ярким навесом продавали всевозможные растения. Воздух благоухал ароматами трав и цветов. Мы вошли внутрь – и почувствовали целый букет запахов: шафран, карри, горчица, ваниль… Ароматы витали в воздухе, под сводчатыми потолками, а вокруг было страшно шумно: сотни людей, продавцы, зазывающие покупателей. У каждой лавки на подносах высились яркие горы молотых специй, мы ходили и ходили, и все никак не могли насмотреться. И обидно было унести с собой лишь фотографии.

Если бы мы дали слабину и купили какие-то специи, наша одежда надолго пропиталась бы ароматами этого незабываемого дня.

Нашли мы и Большой Базар: четыре сотни прилавков с роскошными украшениями, тканями, продуктами, одеждой и другими сокровищами. Этот рынок выглядит еще более экзотическим: высокие потолки украшены флагами и сплошь покрыты расписными плитками. Яркие цвета, разнообразие товаров, шумная толпа – все это выглядит совершенно необыкновенно. Выбор здесь так велик, что мы опять ушли с пустыми руками: рожденным под знаком Весов слишком сложно сделать выбор, когда вокруг такое многообразие!

Одним из главных сокровищ Стамбула является Айя-София – собор Святой Софии, возвышающийся напротив Голубой мечети, на другой стороне площади. Под его величественным куполом слились отзвуки Оттоманской и Византийской империй. В 363–1453 годах это был православный храм, затем его превратили в мечеть; позже, до 1931 года, здесь был католический собор. В 1935 году Святую Софию сделали музеем. Сложно описать впечатление от этого колоссального здания. Мы с восхищением смотрели на мраморные стены и величественный купол, через сорок окон которого внутрь проникали солнечные лучи. Собор выстоял в сложные времена, пережил землетрясения и до сих пор поражает и историков искусства, и архитекторов, и инженеров.

Величественные памятники всегда вызывают у нас аппетит, поэтому отсюда мы пошли искать место для обеда. Мы забрели на туристическую улицу под названием Akbiyik Caddesi, которая разделяет старый город на две части и упирается в дорогой отель Four Seasons. Отель не бросался в глаза, его охранял очень серьезный господин, который вовсе не был рад праздному любопытству простолюдинов вроде нас. На другом конце улицы был район, где проводили время обычные люди вроде семейки Мартин. Здесь много уличных кафе, в которых была слышна немецкая, американская, азиатская, скандинавская речь. Ближе к ночи в этих кафе собирается молодежь – пьют пиво из громадных бочек, веселятся, курят разноцветные кальяны. Как правило, мы с Тимом ведем себя как достаточно зрелые люди, много всего повидавшие в жизни и сохраняющие здравый смысл. Но в Стамбуле нам обоим вдруг захотелось сбросить несколько десятков лет, заказать пива, покурить кальян и обменяться веселыми историями с двадцатипятилетними. Думаю, минут десять мы бы продержались, и даже с удовольствием.

Но мы, конечно, выбрали для обеда более спокойное место с открытой террасой и небольшими столиками под яркими зонтиками. Здесь подавали кебабы, рис, пасту из томатов и баклажанов, питу, фрукты в меду и разную выпечку. Часто в таких кафе предлагают кальян из цветного стекла и латунных трубок. Удивительно наблюдать, как люди курят кальян, дымя ароматизированным табаком и используя воду в качестве фильтра.

Наевшись всего самого вкусного, мы отправились дальше по улице, в сторону залива. В старой части города вдоль улиц расположены бесконечные магазинчики, и их хозяева вечно стоят в дверях или сидят у входа, на всякий манер зазывая покупателей. Один из продавцов ковров сказал мне: «Заходи, оставь у меня все свои деньги». А в другом магазине, мимо которого мы проходили почти каждый день, нам говорили: «Доброе утро, мы вас давно ждем!» Продавцы тут настойчивы, но добродушны, благодаря чему, видимо, и умудряются продавать туристам массу разноцветных ковров. Так как мы все время переезжаем с места на место, мы не можем ничего себе позволить, кроме фотографий и воспоминаний, но нам очень нравится рассматривать товары и болтать с продавцами и хозяевами магазинов. Даже те, у кого нет никакого магазина, находят способ заставить туристов расстаться хотя бы с небольшим количеством денег, особенно когда магазин расположен рядом с какой-то из основных достопримечательностей. Я видела, как один мужчина уселся на низкой скамеечке на тротуаре и продавал легкие шляпы. Он был одет как настоящий султан, только говорил при этом по мобильному телефону. В такие моменты мы искренне радуемся, что не привязаны к дому и можем путешествовать! Этого человечка со шляпами мы увидели и запомнили навсегда, и именно такие мимолетные наблюдения и впечатления и наполняют жизнь волшебством.

* * *

Каждый день, выходя из дома, мы проходили мимо небольшого туристического бюро. Хозяин бюро, стройный и слегка лысоватый Ремзи, казалось, никогда не покидал рабочего места и всегда был готов поболтать с прохожими или зашедшими к нему на чашку чая знакомыми. Через некоторое время мы начали с ним здороваться. Ремзи хорошо говорил по-английски и знал все о том, как провести время в Турции. У него был помощник – крупный бородатый мужчина, всегда в одной и той же майке. Однажды мы рассматривали в их витрине фотографии Турецкой Ривьеры, и Ремзи пригласил выпить чаю. Через час мы уже знали имена всех его внуков, в каком районе Чикаго живет его брат и что сам Ремзи думает о предстоящих президентских выборах в США. Да, и еще: мы купили очень дорогой однодневный тур на яхте по Босфору. Прокатиться на яхте было приятно, хотя от общения с самим Ремзи мы получали гораздо больше удовольствия. Мы были рады, что завели с ним знакомство, до сих пор переписываемся и думаем когда-нибудь отправиться в четырехдневный тур на Турецкую Ривьеру. «Просто позвоните мне, и я вам все устрою в лучшем виде», – сказал он. И я в это верю.

Последний день в Стамбуле был, как все дни перед отъездом, суетливым. Мы хотели успеть увидеть еще несколько мест и собрать вещи, чтобы на следующий день рано утром улететь в Измир в Центральной Турции. Тим вышел на террасу посмотреть, как гигантский круизный лайнер выходит в океан. Я всегда собираюсь дольше всех, хотя и ненавижу, когда меня ждут, поэтому быстро схватила сумку и выбежала из квартиры.

– Готова, – сказала я. – Где будем обедать?

– Пойдем опять туда, где мы когда-то ели тот волшебный йогуртовый суп, – ответил Тим. – Я тебя сейчас догоню.

Он вошел в холл, потянул дверную ручку.

– Ты уже закрыла дверь? Дай мне ключи, пожалуйста, я хочу взять другие очки.

– А у меня нет ключей, – ответила я, заволновавшись.

Он удивленно поднял брови:

– А как же ты закрыла дверь без ключей?

– Я просто захлопнула дверь, и замок, похоже, закрылся.

– Так… – Тим подергал дверь, ведущую на лестницу: она тоже была закрыта, ведь мы еще не выходили из квартиры. – Зачем же ты захлопнула дверь? Я только на минуту вышел, я еще не собрался, – сказал он довольно жестко.

Я не растерялась:

– Знаете ли, мистер, когда вы вышли из квартиры с сумкой, я была уверена, что вы готовы идти и что ключи у вас с собой, как обычно.

Мы стали думать, что предпринять. Мы оказались заперты на террасе третьего этажа, почти без тени, воды в бутылке осталось на донышке, и не можем ни вернуться к квартиру, ни выйти из здания. Мы поставили пластиковые стулья так, чтобы на них падало хоть немного тени, и сели.

– У меня есть айфон, – начала я, – он еще ловит интернет, я могу написать хозяину и попросить нам помочь.

– О, отлично, – теперь Тим успокоился и смотрел на меня с виноватым видом.

Я отправила письмо, и мы стали ждать. Сидели и ждали. Ответа не было. Мы думали, не покричать ли, чтобы кто-то снизу нам помог, но было ясно, что мы ничего не сможем объяснить человеку, который дежурил в подъезде. Да и не хотелось выглядеть идиотами и кричать с крыши, поэтому мы решили подождать еще немного. Просидев в тишине минут пятнадцать вплотную к стене, чтобы не оказаться на палящем солнце, Тим сказал:

– Слушай, у тебя же скайп есть на телефоне, попробуй ему позвонить.

Хозяин квартиры сразу ответил. Я объяснила, в чем дело, и спросила, не пришлет ли он Кубилая и мастера, который сможет открыть замок. Мы сказали, что готовы заплатить, ведь это наша оплошность, но об этом он и слышать не хотел. И сказал, что такое уже и раньше случалось, несколько успокоив нас этим.

Тень ушла. Мы допили воду. Я никак не могла вспомнить, нанесла ли крем от солнца после того, как закончила уборку в ванной. Вот на лестнице послышались голоса. Мастер открыл нам дверь, Кубилай изо всех сил старался не слишком шутить над нашей промашкой, и через пару минут их уже не было. Войдя в квартиру, мы первым делом напились воды, и Тим взял очки.

Я включила воду, чтобы ополоснуть стакан, и услышала, как Тим чертыхнулся в соседней комнате.

– Что там у тебя?

Он подошел ко мне с виноватым видом.

– Слушай, я должен извиниться, я себя чувствую полным идиотом. Смотри, что я только что обнаружил в сумке!

В руке у него были ключи.

Мы просто упали от смеха.

– Я никому не скажу, обещаю, – сказала я. И до сего момента честно держала все в тайне.

На следующее утро я вышла, чтобы попрощаться со знакомыми, Тим окликнул меня с нашего знаменитого балкона и показал на Кубилая, который уже ждал в машине. Я скорее побежала обратно. Через несколько минут мы уже ехали в аэропорт, чтобы лететь в Кушадасы, курортный городок на Эгейском море. Оттуда было всего несколько километров до Эфеса, где находился храм Артемиды Эфесской, одно из семи чудес света. Тим, который вообще был мастер запоминать массу интересного, рассказал мне накануне, что когда-то Эфес стоял на берегу реки, но за несколько веков русло и бухта так заилились, что город оказался отрезан от воды.

Началась наша вторая неделя в Турции, и бо́льшую ее часть мы провели в дороге, хотя и не планировали этого. Тим хотел показать мне несколько древних достопримечательностей, и мы решили, что удобнее будет останавливаться в гостиницах, чем искать квартиры в каждом из нужных нам мест на день-два. По плану нам предстояло увидеть величественный храм Аполлона в Дидиме, а после этого провести несколько ленивых дней в Мармарисе, на Эгейском море. Мы надеялись приехать после этого в Париж загоревшими и отдохнувшими.

Мы прилетели в Измир, чтобы оттуда ехать в Кушадасы.

– Тим, вот это да! – воскликнула я, когда Тим обогнал повозку, в которую был запряжен пони, и ловко увернулся от несущегося прямо на нас туристического автобуса. – Тут все так похоже на Центральную Калифорнию!

Я была занята обновлением данных для Виктории – нашего GPS-компаньона, которому сегодня предстоял дебют на турецких дорогах. Мы обожали нашу Викторию: она никогда не позволяла себе слов вроде «обновление маршрута», а просто быстро прокладывала новый, если мы делали ошибку, и подсказывала, как вернуться на нужную нам дорогу и все-таки добраться до места назначения.

Тут и там на невысоких холмах виднелись семейные фермы, картину дополняли деревья на фоне бежеватой выгоревшей травы: знакомый пейзаж. Невысокие горы окаймляли долину справа и слева, оставляя посередине полоску плодородной земли. Вскоре мы свернули к холмам, и дорога пошла вверх. Какая же это красота – постепенно подниматься на холм и оттуда увидеть море! У меня всякий раз дыхание перехватывает, когда я вдруг вижу синюю гладь до горизонта. Хоть я и прожила несколько десятков лет у Тихого океана в Калифорнии, вид моря или океана всегда очень меня волнует.

Я радостно воскликнула и в этот раз, а мой бедный Тим не мог пока любоваться видами и сосредоточился на дороге. Я давно уже стараюсь держать при себе свои восторги и экстатические восклицания, но иногда все же не могу сдержаться. Тим, конечно, все это благородно терпит, но я понимаю, что ему давно уже надоела роль шофера. Все дело в том, что Тим гораздо лучше водит машину, чем я, тем более что с годами из-за проблем со зрением мне сложно иногда оценивать расстояние. Я гораздо полезнее в роли штурмана, потому что неплохо научилась ладить с Викторией. Вот так втроем мы справляемся с любыми сложностями в пути.

Мы остановились, чтобы посмотреть с холма на Кушадасы и бирюзовую бухту. Дорога, идущая вдоль береговой линии, плотно застроена жилыми домами, отелями, ресторанами; кое-где у берега стоят круизные лайнеры и дорогие красавицы яхты у причалов. В городе много супермаркетов, магазинов с коврами и сувенирами. Мы не спеша ехали вперед, я все вытягивала шею, стараясь увидеть наш отель. Виктория советовала продолжать ехать прямо. Тим изо все сил старался не налететь на туристов, которые возвращались с пляжа, и не столкнуться с другими машинами, автобусами и велосипедами, которых было полно на улице.

– Осторожно, вон ребенок на велосипеде! – закричала я.

Тим нахмурился:

– Я тебя прошу, вот этого НЕ ДЕЛАЙ! Ты меня до смерти пугаешь такими выкриками! Я видел его.

Я прикусила язык.

Конечно же, через пятнадцать метров, когда мы уперлись в забор, за которым велись дорожные работы, и никак не могли перестроиться влево, Тим опять заворчал: «Что ж ты молчишь, что правая полоса тут закрыта?»

Я только вздохнула. Партнеры, которые постоянно путешествуют, должны стараться вести себя как можно более цивилизованно. Я вовсе не хотела довести дело до того, чтобы одному из нас пришлось искать аэропорт и срочно улетать!

Доехав почти до конца этой длинной и забитой машинами улицы, мы нашли наш отель «Каравансарай» – большой, громоздкий, с башенками, выстроенный кем-то из султанов еще в 1648 году, чтобы принимать местных пашей и сопровождающий их двор. Здание радикально отличалось от общей застройки улицы, и за ним начинался старый городской базар.

Тим уже бывал в этом отеле много лет назад. Он с довольным видом наблюдал мой восторг от просторного внутреннего двора, где официанты в национальной турецкой одежде накрывали столы. Двое мужчин аккуратно собирали пожелтевшие листочки с невысоких деревьев, со столов и стульев на веранде второго этажа, и с цветущей бугенвиллеи, покрывавшей древние стены. Полный восторг! Роскошные турецкие ковры свисали с балконов, добавляя красок и ощущения уюта. Мы будем наслаждаться этим дворцом султана целых четыре дня!

У стойки регистрации мы познакомились с Али, хозяином гостиницы. Тим сказал:

– Мне кажется, я вас узнал! Я был в вашем отеле лет десять назад, тогда еще была жуткая гроза.

Али внимательно посмотрел на Тима и ответил:

– Да, и я вас помню. Это была самая страшная гроза в моей жизни. И я очень рад, что вы вернулись к нам после той жуткой ночи.

Позже, когда мы устроились на балконе, выходящем во внутренний двор, Тим принес мне вина, которое мы купили по дороге.

– Расскажи, что это была за жуткая гроза, – попросила я.

Он усмехнулся:

– Али тогда придумал натянуть над всем внутренним двором полосы ткани, чтобы днем было прохладнее. Тем вечером в городе было много туристов с круизных лайнеров, и несколько сотен человек пришли сюда на ужин и концертную программу. Все было отлично, мы развлекались, но тут начался дождь, вначале мелкий, а потом сильнее – примерно как тот, под который мы с тобой попали в Стамбуле. Мы все так увлеклись танцами живота и жонглерами, что даже не заметили, что в тенты начала собираться вода. И вдруг БАХ! – он даже по столу хлопнул, – один тент лопнул, потом и остальные. Тут был настоящий потоп: официанты как раз выкладывали на тарелки шашлык из баранины, и вот и они сами, и их тарелки, и столы, и приборы, и музыкальные инструменты, и разодетые в вечерние наряды гости – все вымокло до нитки! – Тим засмеялся: – Я-то сам не промок, так как буквально за мгновение до потопа все понял и успел подняться на лестницу. Через несколько часов Али поднялся наверх и лично принес каждому из гостей сэндвичи, так как поужинать по-человечески в тот вечер никому не удалось. Я помню, как на следующее утро подошел к нему и сказал, что очень сочувствую, а он ответил: «Никто не пострадал, а стулья я и так давно хотел заменить». Мне кажется, это очень показательно и прекрасно демонстрирует отношение турок к происходящему. Как думаешь? Может, все так потому, что это очень древняя цивилизация? Они научились не особенно расстраиваться по пустякам, прямо как мы с тобой, да?

Я тоже засмеялась. И правда, мы учились не расстраиваться по пустякам.

Вечером мы ужинали при свечах во внутреннем дворике, загадочном и романтичном, где некогда останавливались на ночлег торговцы специями. Они и животных своих привязывали на ночь здесь же. Наша комната на втором этаже, небольшая, но с высокими потолками, украшенными мозаикой и затейливой лепниной, была уставлена большущими горшками с геранью. В комнату вела каменная лестница. Мы попытались представить, сколько тысяч гостей останавливались здесь за те пятьсот лет, что стоит это здание. Как было бы интересно услышать их истории! Это вам не какой-нибудь безликий сетевой отель! Мы были очень благодарны судьбе за возможность здесь пожить.

* * *

Каждый день в Кушадасы приходят гигантские корабли, из которых выгружаются туристы. Туристов сажают в автобусы и везут вглубь материка в город Эфес. Там они топчутся по древним руинам и без конца фотографируют друг друга: то они как будто читают что-то на сцене древнего театра, то сидят в позе триумфатора, то на фоне давно уже пустых саркофагов. На следующий день и мы сделали то же самое, только обошлись без туристического автобуса и гида с зонтиком и старались поменьше шуметь в таком священном месте.

Эфес был построен греками, и в I веке до н. э., во времена правления римлян, здесь жили 250 000 человек. Это был один из крупнейших городов Средиземноморья. Сейчас город включен в список объектов всемирного наследия, но по-настоящему осознать его красоту и величие, когда со всех сторон в тебя впиваются тысячи локтей и кто-то все время закрывает обзор, оказалось довольно сложно. И все же мы почувствовали нечто совершенно особенное, когда стояли там, где эфесяне получили послание апостола Павла, или когда сидели на каменных ступенях, где две тысячи лет назад сидели по двадцать четыре тысячи человек, чтобы увидеть представление в самом большом, как сейчас считается, амфитеатре мира.

Затем мы отправились в библиотеку Цельсия – колоссальное двухэтажное чудо архитектурного мастерства. Когда-то здесь хранилось двенадцать тысяч свитков, и здание библиотеки было ориентировано на восток, чтобы читающие могли максимально использовать утренний свет. Пробираясь мимо туристических групп, мы осмотрели все реконструированные жилые здания и магазинчики. Около каждого дома установлены таблички с информацией, собранной археологами о его обитателях, и все это было очень интересно читать. К примеру, оказалось, что в одном из этих домов жила когда-то сестра Клеопатры, и именно здесь ее настиг убийца.

На небе появились темные тучи, и мы решили не задерживаться. Наш опыт в Стамбуле и история, в которую попал Тим много лет назад, подсказывали нам, что погода в Турции может быть очень переменчивой. Мы хотели поскорее вернуться в наше султанское убежище и выпить чего-нибудь холодного на веранде. Под дождь мы не попали, а когда сидели, наслаждаясь полуденным солнышком, увидели, как по широкой каменной лестнице поднимаются двое австралийских джентльменов и портье несет за ними их чемоданы. Вскоре мы уже сидели вчетвером, болтали, выпивали и договаривались сесть за один столик завтра, когда в отеле будет большой гала-вечер для туристов.

После коктейлей мы решили и поужинать вчетвером. Хью, адвокат, и Майк, который работал в австралийском дипломатическом корпусе, создали в Мельбурне совместный бизнес по торговле антиквариатом. Каждый год они находили время на поездки по разным странам в поисках интересных предметов.

На следующий вечер мы вчетвером отлично провели время за ужином и посмотрели прекрасную шоу-программу для туристов, где были и акробаты, и кружащиеся дервиши, и танцовщицы. После этого мы долго разговаривали на нашей устеленной коврами террасе, и громадная луна висела прямо перед нами, освещая балюстрады древнего здания. Майк рассказывал о своей жизни и работе в Индии и других экзотических местах, и мы слушали, затаив дыхание. Он рассказал, что оказался в Берлине во время падения Стены. Майк видел собственными глазами, как родственники, десятилетиями жившие в соседних кварталах города и не имевшие возможности встретиться, со слезами бросались друг к другу в объятия. У него самого в глазах стояли слезы, когда он об этом рассказывал. Нас всех впечатлила его история – как оказалось, никто из нас не ожидал падения Берлинской стены при нашей жизни. Было очень интересно послушать рассказ очевидца этого события. Меня до глубины души тронул рассказ о том, как Майк взял напрокат лодку и выплыл на середину Ганга на рассвете, когда тысячи верующих заходят в воду священной реки. Майк признался, что для него это стало моментом духовного пробуждения.

Позже, когда мы уже лежали в кровати и говорили о невероятных историях Майка, Тим сказал:

– Слушай, хоть убей, но я не понимаю, что такого особенного в том, чтобы встать до рассвета, взять лодку у парня, которого ты впервые в жизни видишь, а потом глядеть, как куча полуголодных людей плещется в реке.

Мой муж – прекрасный человек, но, видимо, его душе предстоит еще большая работа.

* * *

Утром мы побродили по туристическим магазинчикам (магазин «Дель Бой, знаменитый своими фальшивыми часами», выиграл приз семейства Мартин за самого смешного продавца, не скрывавшего, впрочем, правды о своем товаре), а потом я уселась за столиком на веранде прямо за нашей дверью. Перила были покрыты красивейшим турецким ковром. Я намеревалась поработать и закончить историю о нашем трансатлантическом вояже для своего блога. Я добралась уже до своего любимого места – описания еды, конечно же, – и тут услышала знакомый щелчок. После короткой паузы – еще щелчок, потом кто-то засмеялся. Я посмотрела вниз с нашего второго этажа и увидела, как Али, хозяин гостиницы, и еще какой-то мужчина, усевшись под деревьями с широкими листьями, играли в нарды, да так быстро, что я не всегда замечала движения их рук.

Тут я должна объяснить: я обожаю нарды. Так что после непродолжительной борьбы со своей собственной трудовой дисциплиной (победила, конечно, я) я отправилась вниз по широкой лестнице, прямо к их столу. Я объяснила, что очень люблю играть в нарды, и попросила разрешения просто посмотреть на игру. Разумеется, они были достаточно любезны и предложили мне присесть рядом. Следующие три четверти часа прошли невероятно интересно. Оба игрока были настоящими мастерами и, очевидно, давними друзьями, сыгравшими не одну сотню партий. Игральные кости были крошечными – я никогда и не видела таких, – и игроки передавали их друг другу с невероятной быстротой, умудряясь при этом делать грамотные и рискованные ходы. Я бы так не рисковала, да и не додумалась бы до таких комбинаций. Они со мной не говорили, но я уверена, им было приятно, что высокая блондинка, американка, с таким азартом наблюдает за их игрой: они играли все более и более агрессивно. Между собой они тоже почти не разговаривали, но улыбались, если один из них делал особенно хитроумный или, напротив, неудачный ход. Когда одному из них особенно повезло и весь расклад игры резко изменился, оба засмеялись.

Наконец я взяла себя в руки и вернулась на рабочее место. Но через несколько минут я увидела хозяина гостиницы, идущего прямо ко мне с игральной доской под мышкой. Боже мой, запаниковала я, он сейчас предложит сыграть, и я буду совершенно посрамлена!

Я уже давно играю и иногда даже выигрываю. Но Али был мастером совершенно иного уровня. Он протянул мне доску:

– Подарок от нашего отеля. Такой увлеченный игрок должен иметь хорошую доску.

Я не могла найти слов. Сказала, что это один из самых невероятных сюрпризов и я совершенно не ожидала подобного. Хоть мы и стараемся не обзаводиться лишними вещами, но доске для нардов из отеля «Каравансарай» точно найдется место! Такое проявления великодушия только укрепило нашу любовь к Турции и благодарность за щедрость к гостям.

Каждый день, проходя через основной внутренний двор, мы видели магазинчик на первом этаже. Он не был похож на лавки на базаре, где товары лежали штабелями до самого потолка, а хозяева изо всех сил старались привлечь внимание туристов. Владельца звали Тайфун Кайяа, и работал он без лишних криков и навязчивости. Тайфуну принадлежали все те ковры, благодаря которым гостиница выглядела такой роскошной. В магазине продавались и ковры, и дорогие необычные украшения. Мы несколько раз останавливались поболтать с Тайфуном, и оказалось, что он хорошо образован, искренен и отлично говорит по-английски.

Однажды, проходя мимо, мы увидели, что Тайфун показывает гостям, как шелкопряды создают шелковую нить. Личинки лежали в специальном водяном желобе глубиной около метра, и оператор, нажимая педаль, заставлял особое устройство над желобом двигаться вперед и назад, вытягивая из каждой личинки нить и наматывая ее на веретено. Было очень любопытно наконец увидеть, с чего же начинается создание шелковой нити и роскошных шелковых ковров, которые мы видели только в дорогих магазинах. После этой демонстрации мы заговорили с Тайфуном о том, что подумываем вернуться в Кушадасы и провести здесь больше времени. Мы уже искали квартиры в аренду, но цены казались завышенными, и мы не знали города настолько хорошо, чтобы решиться провести здесь больше времени.

– Пойдемте в мой кабинет, друзья, – сказал Тайфун. – Посмотрим, что тут можно сделать.

Первым делом он показал нам фотографии своей семьи – двух дочерей невероятной красоты и жены, которая выглядела как нью-йоркская фотомодель.

Потом он включил компьютер и показал нам турецкий сайт, где были представлены и квартиры, и дома по ценам примерно вполовину ниже тех, что мы видели на англоязычных сайтах. Он предложил помочь найти жилье, когда мы решим вернуться. Мы были очень признательны и действительно думали в один прекрасный день воспользоваться его помощью. Турки определенно нравились нам все больше.

На следующий день, когда мы выходили из отеля, Тайфун пошел проводить нас к лобби.

– Бог мой, Тайфун, мне даже неловко, что мы вчера так надолго оторвали тебя от дел! – сказала я. – Я бы очень хотела купить у тебя ковер, но у нас и пола-то, на который мы могли бы его положить, нет.

Он засмеялся:

– Вы шутите? Я бы и не продал вам такой ковер, это только для туристов.

Полдороги до Дидима мы смеялись над этой шуткой. В этот день мы отправились к храму Аполлона, четвертому по величине храму Древней Греции и месту, где оракул Аполлона сообщал людям свое знание. Развалины храма оказались в середине современного жилого района, и, как ни странно, туристов здесь почти нет. Мы были единственными, кто в этот прекрасный весенний день оказался рядом с остатками ста двадцати резных колонн и уцелевшего фрагмента некогда головокружительно прекрасного входа. В отличие от Эфеса, здесь нас никто не толкал.

В 400 году до н. э. греки поставили храм на высоком холме, чтобы враги видели его и понимали превосходство Греции над остальным миром. Я коснулась орнамента на колонне и попробовала представить себе того, кто когда-то вырезал его в камне: он, наверное, и не думал, что через тысячи лет его работу будут рассматривать с таким восхищением! Мы посидели на том самом месте, где, по преданию, сидел оракул. Вот это да! Неужели нам удалось вот так вплотную прикоснуться к истории? А все потому, что мы с Тимом постоянно старались находить тропы, не истоптанные туристической толпой.

Однако жаль, что обладающие даром предвидения боги не заставили нас изменить путь, чтобы мы не попали в следующий по плану отель. Увы, этого не случилось. После дня, когда мы были увлечены красотами древности и высокими мыслями, ночь в Дидиме получилась ужасной. Похоже, мы напрасно не обратили внимания на написанные мелким шрифтом предупреждения и о городе, и о гостинице: еще один урок, который мы надолго запомним.

Мы воображали, как проведем пару ночей в гламурном отеле на берегу, а получилась всего одна ночь в грязноватой гостинице со странной мебелью, в городе, застроенном сотнями стандартных малоэтажных домов, похожих на бункеры. Все здесь устроено для того, чтобы европейцы даже с небольшим доходом могли погреться на турецком солнышке. В нашей гостинице, которая позиционировалась как «все включено», гостям не давали ни полотенец, ни постельного белья; даже кондиционер не работал. За все это нужно было платить отдельно, причем наличными. К сожалению, на сайте гостиницы было предупреждение, но мелким шрифтом и не на самом видном месте, и мы его не заметили. Мало того, в гостинице с утра до ночи на полную громкость звучала поп-музыка, а это уже сущее наказание для женщины, которая, чтобы уснуть, надевает маску и беруши. Когда мы уезжали, молодой человек, к которому мы обращались со всеми своими жалобами и просьбами, был, кажется, готов нас уничтожить. Надо ли говорить, что чувство было вполне взаимным!

Мы сбежали на день раньше, даже величие Аполлона и его храма не заставили нас выдержать здесь еще день.

Кроме того, нам не терпелось увидеть Мармарис – волшебное место, которое Тим хвалил мне с тех пор, как мы с ним воссоединились.

– Дорогая, Мармарис – отличное место, мы там прекрасно отдохнем несколько дней перед броском на Париж. Поверь, тамошний залив – это нечто. Две горных гряды сходятся прямо у Эгейского моря: потрясающее место… – Тим приходил в экстаз при каждом упоминании Мармариса. – Сам отель сказочный, – твердил он. – Деревья растут у самой воды, номера отличные, еда и сервис замечательные, и все дешево! А это важно, ведь в Париже нам придется сильно потратиться. Мы отлично проведем время! Будем читать, плавать и всячески себя баловать. Там тихо, спокойно. Туда, кстати, приезжает много израильтян, поэтому все точно будет по высшему разряду. Ты влюбишься в этот отель!

Я все это слышала не один раз: Тим обожал это место. И, конечно же, я всякий раз выражала полный энтузиазм, как будто слышала рассказ впервые. Место и правда обещало быть чудесным, особенно по сравнению с нашей последней гостиницей в Дидиме.

Здание и все вокруг оказались точно как в описаниях: очень красивыми. Щегольского вида портье в форме взял наш багаж, сотрудники отеля были любезны и точны, бар и лобби – просторны, оформлены с большим вкусом, там так и хотелось посидеть. Здесь наверняка будет приятно провести несколько дней.

Господин в форме повез нас на гольф-каре вдоль тенистых дорожек, вокруг стояли красивые домики с балконами, в каждом домике было четыре отдельных номера. Войдя в нашу комнату, мы первым делом бросились на балкон и увидели море и гору на другой стороне залива. Идеально! Тим просто светился, довольный своим выбором.

Мы уселись на балконе и начали фотографировать красоту, открывавшуюся перед нами. И вдруг я услышала «бум», потом «бум-бум», потом «чука-чука-бум». И началось: «бум-чука-бум-чука бум-бум-бум». Опять эта дешевая поп-музыка, она нас просто преследовала! Следующие четыре дня нам пришлось провести в ее сопровождении.

Похоже, пока Тима не было, место израильтян заняли русские – прямой перелет из Москвы занимает всего три часа. Мускулистые бритоголовые персонажи с татуировками привозили сюда жен и шумных детей, чтобы провести недельку у моря. Все как один были одеты в стиле диско-фильмов начала девяностых: полиэстеровый трикотаж и гигантские темные очки. Они занимали все свободное пространство и в лобби, и у бассейна и, похоже, поощряли своих детей как можно больше шуметь и бегать. Еда и напитки были включены в стоимость, поэтому возлияния начинались рано утром и не заканчивались до глубокой ночи, и всегда под наше любимое «бум-чука-бум-бум».

Не думаю, что написанные предостережения мелким шрифтом помогли бы нам в этот раз. А вот машина спасла. Мы уезжали из гостиницы почти на весь день, а ночью включали довольно шумный кондиционер, чтобы не слышать «бум-чука-чука-бум». Получили мы и свою порцию солнца, красивых видов и вкусной морской еды – за дополнительную плату, конечно. Мы ужинали на плавучем пирсе во время заката, подальше от музыки и ритмов. И не пожалели о потраченных деньгах.

В последний вечер мы прощались с Турцией. За ужином мы подняли бокалы за всех новых друзей, которых здесь обрели, и за древности, которые удалось увидеть. Время, проведенное в этой стране, получилось насыщенным и не скучным, и я тогда подумала, что если остаток нашего путешествия будет таким же, пусть и с проливными дождями и забытыми ключами, – значит, мы не зря решили пожить такой вот кочевой жизнью.

Но и по сей день, когда я слышу «бум-чука-чука-бум», я не могу не улыбнуться. В конце концов, мы этого и хотели: жить на полной мощности и справляться с трудностями!

Глава 7

Париж

Женщина в доме напротив, открыв застекленные французские двери, обрезала сухие цветы и листья с ярко-красных кустов герани в кованом ящике. Дорожку внизу усыпали голубые и белые лепестки. Дом словно сошел с фотографии из журнала Architectural Digest. Хозяйка была под стать своему идеальному дому: нитка жемчуга, бледно-бежевый кашемировый свитер, гармонирующий по цвету с идеально уложенными волосами.

Я ее искренне ненавидела.

В чем же ее вина? Да вот в чем: она живет в Париже всю жизнь, а я здесь всего на месяц!

Наблюдая за ней, я услышала, как на нашем третьем этаже остановился лифт, и пошла открыть Тиму дверь. Он улыбался с довольным видом.

– Ты что так развеселился? – спросила я.

– Я все видел, и мне надо сменить гардероб.

– Это ты о чем? – Уследить за ходом мысли Тима бывает сложно, ведь его мозг работает гораздо быстрее, чем у большинства из нас. Я стараюсь убедить себя, что это часть его очарования… Почти всегда мне это удается.

– Я сходил вниз – так, оценить обстановку. А там, на скамейке, на солнце, сидит большущий темный человек в длинном золотом восточном халате и такой же феске на голове.

– И что? Я видела сколько угодно африканцев в такой одежде, – ответила я.

– Да, но вряд ли кто-то из них читал Wall Street Journal – слишком уж это серьезное издание. Это, конечно, очень по-парижски!

Когда до меня дошло, что это и правда странное сочетание: столь ярко одетый мужчина и столь консервативная газета, – я тоже расхохоталась. Посмеявшись, Тим повторил:

– Я точно должен пройтись по магазинам. Я сейчас выгляжу слишком скучно, а в Париже, как видно, позволено все.

Позже мы и правда нашли мужской шарф с цветочным рисунком в пастельных тонах. Тим надевал этот шарф, берет, купленный в один из предыдущих визитов во Францию, и становился до смешного похожим на француза.

* * *

Мы приехали в Париж накануне, и когда Энди, хозяйка квартиры, открыла нам дверь, мы уже знали, что здесь нас ждет несколько недель настоящего счастья. Сама Энди – энергичная, хрупкая, симпатичная – была родом из Бруклина. Она жила в Париже уже тридцать пять лет и владела школой английского языка. Энди оказалась щедрой и веселой и изо всех сил о нас заботилась. Мы с первого взгляда поняли, что станем с ней хорошими друзьями.

Однокомнатная квартира была совсем небольшой, но чистой и стильно оформленной. Интернет здесь работал прекрасно, благодаря большим окнам в комнате и кухне было много света. Через дорогу, рядом с роскошным жилищем элегантной кашемировой леди, стоял классический французский трехэтажный дом, но было в нем кое-что модерновое и странное. Энди рассказала, что один знаменитый авангардный архитектор убедил хозяина дома проявить неординарность и заключить весь дом в стеклянный саркофаг. Получилось необычно, но очень красиво. Мы каждый день обсуждали этот дом, стараясь понять замысел архитектора, и из окна наблюдали, как жильцы странного дома выходят и входят. В одной из квартир жила французская семья, все члены которой выглядели как кинозвезды и ездили на больших дорогих машинах, а вот в квартире у них был полнейший беспорядок. Да, опять мы подсматриваем за жизнью соседей, как уже делали в Буэнос-Айресе.

Мы жили в пятнадцатом аррондисмане – тихом районе, где было все, что нужно: бистро, сырные, винные и мясные магазинчики, рядом несколько станций метро, а фермерский рынок дважды в неделю растягивался почти на шесть кварталов. Здесь мы оказались среди настоящих местных жителей, ведь туристы предпочитают более модные районы города. Мы даже ночью еле засыпали – так нас переполняла радость от того, что мы нашли такое отличное место!

Париж разделен на двадцать районов-аррондисманов: первый – это самый центр, а остальные разбегаются от него по спирали против часовой стрелки, в сторону пригородов. Мы оказались во втором круге, или в нескольких остановках метро от центра. Наши соседи относились к нам вполне гуманно, хотя мы практически не могли с ними объясниться.

Во Франции говорят по-английски многие, но далеко не все, поэтому мы выучили фразу «Pardonnez-moi, Je ne parle pas français» («Простите, я не говорю по-французски»). Произнесенная извиняющимся тоном и с искренней улыбкой, эта фраза обычно обезоруживает любого собеседника, и он начинает пытаться что-то ответить нам по-английски или на древнем языке жестов. Я почти уверена, что они воспринимали нашу единственную фразу на французском примерно так: «Простите, мы не говорим по-французски, потому что приехали из страны, где у людей хватает ума выучить лишь собственный язык». Поэтому я всегда страшно благодарна всем, кто все же старается нам помочь.

В нашем доме кроме нас был лишь один жилец – мадам Фанни Акуар Генсоллен, художник по керамике, державшая свою печь для обжига в подвале рядом с прачечной. В коридоре, который вел туда, был установлен светильник с таймером, какие европейцы часто используют в коридорах и общественных туалетах ради экономии электричества. Мы сразу вспомнили аналогичное дьявольское устройство в нашем доме в Буэнос-Айресе. Здесь можно было включить свет в коридоре, выйдя из лифта, но если ты не успевал дойти до прачечной и включить свет там, ты оказывался в полной темноте. Приходилось пробираться к выключателю, теряя по пути носки и белье и стараясь не свалиться в дыру рядом с печью. Настоящая полоса препятствий!

Мы вспоминали Аргентину не только в связи с автоматическим выключателем, ведь Буэнос-Айрес – это и правда южноамериканский Париж. Города так похожи, что несколько первых дней в Париже мы все думали: не оказались ли мы каким-то образом снова в южном полушарии? Как-то раз я повернула за угол, увидела уходящую вдаль улицу с пышными деревьями и прекрасными типичными французскими домами и остановилась в ужасе:

– Боже мой, – сказала я Тиму. – Посмотри на эту улицу… На секунду я вдруг подумала, что вернулась в Буэнос-Айрес.

– У меня такое же чувство, и я все жду, что все начнут отвечать «нет» на каждый мой вопрос!

Но через несколько дней мы поняли, что люди здесь относятся к нам вполне любезно, и страхи прошли. Теперь мы были в настоящем Париже!

* * *

В то самое первое утро Энди быстро исчезла, пообещав не терять с нами связи, а мы принялись за наши обычные дела первого дня в новом городе, включая прогулку по окрестностям. Мы изучили меню соседних ресторанчиков, которые здесь всегда вывешивают снаружи, и очень обрадовались, обнаружив такое кулинарное многообразие рядом с домом. У нас даже слюнки потекли, когда мы стали рассматривать витрины, полные шоколада и выпечки, роскошных, как ювелирные украшения. Заметили мы и супермаркет Carrefour (это международная сеть, у них есть магазины, кажется, по всему свету). Аптека тоже оказалась рядом, и станция метро быстро нашлась. В общем, новая жизнь началась.

«Ах!» – воскликнули мы, когда заметили небольшой кинотеатр всего в нескольких кварталах от дома. Мы были в восторге, наткнувшись на магазинчик, где продавали утку во всех видах, утиный паштет – свежий или в жестяных и стеклянных банках, с разными специями и добавками, о каких только можно мечтать. Рядом был великолепный магазин сыров, а следом пекарня, весь день распространявшая аромат свежего хлеба. Как же прекрасно мы проведем здесь несколько недель! При этом мы понимали, что должны будем ходить километров по шестьдесят каждый день, чтобы не набрать вес.

Для первого обеда мы выбрали идеально французское бистро на углу. Стены здесь были отделаны темным деревом, барная стойка по традиции цинковая, а официанты носили длинные передники. Гости за столами обедали часа по два и вели негромкие разговоры. Это место стало одним из наших любимых, и в частности потому, что здесь я увидела, как Тим, раньше и на дух не переносивший печень и паштеты, вдруг открыл для себя это лакомство! Это почти как наблюдать за кем-то, кто вдруг влюбился. Конечно, здесь подавали совсем не обычную печень, какую можно купить в супермаркете, а настоящий деликатес: домашний, сделанный вручную паштет из гусиной печени, ароматный, мягкий, со всем многообразием вкусов. Его подавали с идеально поджаренными тостами. Совершенно невозможно устоять! Если бы теперь Тим захотел избавиться от нового гастрономического пристрастия, ему понадобилась бы какая-нибудь жесткая программа типа «Двенадцати шагов». Дошло до того, что когда через несколько дней мы возвращались домой после целого дня, проведенного в музеях, Тим, отламывая горбушку только что купленного теплого багета, спросил: «Дорогая, ты уверена, что у нас дома достаточно паштета, или лучше зайти в магазин?»

В этот раз нам было особенно трудно не сбиться с обычного плана и выполнить все рутинные, но важные дела – очень уж хотелось скорее оказаться на Елисейских Полях или прогуляться в Люксембургском саду. Но мы знали, что все же сто́ит вначале распаковать вещи, разобраться в кухне и сделать все, что мы обычно делаем в первые дни, чтобы потом спокойно наслаждаться жизнью в этом прекрасном городе.

На второй день мы прошли мимо нашего африканского друга, и я поняла, что́ так восхитило Тима. Господин не спеша шел по улице, на этот раз в ярко-красном одеянии, со свежим выпуском Wall Street Journal, и выглядел вполне элегантно и даже царственно. Я с трудом сдерживалась, чтобы не захихикать и не обидеть необычного господина. Разумеется, я не над ним собиралась смеяться, а над несчастной газетой: она выглядела так печально на фоне его прекрасных шелковых брюк, развевающегося халата, фески в тон, из-за которой он казался чуть ли не двух метров ростом.

В тот день мы купили вместительную непромокаемую сумку на колесах, чтобы возить в ней покупки из супермаркета. Примерно такая была у нас в Аргентине, но мы не стали брать ее с собой. Мы теперь везде покупаем такие сумки, и в каждой стране, и в любом городе от Флоренции до Мехико мы оставили по сумке на колесиках. Без нее в большом городе никак не обойтись – если, конечно, вас не пугает, что с нею вы будете выглядеть как старушка. (Поверьте: после того как вы пару раз донесете до дома множество пластиковых пакетов с несколькими килограммами покупок по мощеной улице, да еще в горку, вас перестанет волновать, что с этой чудо-сумкой вы похожи на ослика!) и вот что я поняла: чем дольше мы жили за границей без собственного дома, тем меньше нас заботило, что мы в глазах местных жителей можем выглядеть глуповато или наивно. Наше представление о себе, каким бы оно ни было раньше, определенно стало скромнее.

Людям старшего возраста бывает трудно вписаться в незнакомое окружение, тем более когда все вокруг хорошо понимают, что нужно делать, а они чувствуют себя совершенно потерянными. Я отношу к этой категории и себя (кстати, на мой вкус, «зрелый возраст» звучит куда лучше, чем «пожилой»), и порою нам казалось, что все вокруг думают, будто мы тут как дома и ни с чем не испытываем сложностей. А это не всегда так. Например, на второй же день в Париже мы испытали жуткий стресс, когда попытались купить билет на метро. Почему-то автомат не принял нашу карту, а потом и евро наши выплюнул. Люди, стоявшие за нами в очереди, начинали терять терпение. Есть такой особый французский способ показать это: вздыхать, нетерпеливо постукивать ногой по полу, подходить все ближе и вообще всем видом показывать, что пора бы нам удалиться! В итоге служащий станции подозвал нас к своей будке и сам продал нам билеты. После этого, чтобы избежать повторного унижения, мы решили всегда покупать билеты только у кассира или с помощью служащего станции. Но поскольку отнюдь не на каждой станции в Париже можно купить билет, минуя автомат, нам пришлось набраться смелости и все-таки попробовать купить билет в автомате, рискуя опять услышать вздохи за спиной и все остальное. Со временем мы научились уверенно обращаться с автоматом; обрести такую самостоятельность было очень приятно.

Должна сказать, что наша дорожная жизнь научила нас не реагировать на ворчание и угрюмые взгляды. Мы просто делаем свое дело и не боимся, что кто-то может подумать, что мы тут чего-то не знаем… Ведь мы и правда не знаем! Со временем нам удается со всем разобраться, и это только придает уверенности, как и всегда, когда осваиваешь что-то новое.

Придя в первый раз в супермаркет, мы провели там больше часа, не в силах оторваться от отличных продуктов… Французские магазины и рынки вызывают восторг у лишенных подобного многообразия американцев. На прилавках выложены пять-шесть сортов сыра с голубыми прожилками, козьи сыры, завернутые во всевозможные травы и даже покрытые золой, сыры с сильным резким запахом (настоящий подарок для любителей) – пахнут-то они ужасно, но какие же они вкусные! В первый раз мы потратили много времени, чтобы разобраться в разных видах масла – из грецкого ореха, а также рапсового, оливкового, орехового; попробовать фруктовый, винный и еще какой-то уксус; разглядеть экзотические специи. Потом Тим обнаружил отдельный угол, где продавалось все из утки и печени, и чуть не разрыдался. В частности, мы обнаружили утиное кассуле в виде консервов (бобы и утка в густом соусе; чтобы приготовить это дома, нужно потратить несколько дней). После того как мы это попробовали, мы всегда держали дома несколько банок в запасе. Отдел маринадов и оливок привел нас в полный восторг. И даже в хлебном отделе супермаркета мы провели некоторое время, восторгаясь богатством выбора.

В овощном отделе продавались идеальные спелые персики, блестящие свежие ягоды, крошечные картофелины с прозрачной шкуркой, тоненькая стручковая фасоль. Глядя на все это, мы даже забыли свое золотое правило: первым делом понаблюдать за тем, что выбирают местные. Потеряв голову, мы бросились наполнять пакеты.

Вот мы подошли к кассе, сияя от удовольствия, а кассир почему-то посмотрела на наши пакеты с фруктами и овощами с недоумением. Ой! Продолжая нам улыбаться, она бросила пару слов мальчику, который помогал упаковывать покупки. Тот схватил эти пакеты и куда-то убежал, а она продолжала пробивать другие продукты.

Потом-то мы поняли, что во Франции принято разложить все овощи и фрукты в отдельные пакеты, потом, дождавшись своей очереди, положить каждую покупку на специальные весы, нажать соответствующую кнопку с изображением взвешиваемого вида фруктов или овощей – и весы распечатают ценник, с которым уже можно идти в кассу. А мы так увлеклись выбором фруктов и набиванием пакетов, что совершенно не заметили, как это делают все остальные покупатели в супермаркете! К счастью, ни кассир, ни другие покупатели не начали на нас ворчать: нам великодушно простили нашу первую ошибку, что стало для нас еще одним поводом влюбиться в эту страну.

* * *

Мы быстро вернулись домой, разложили покупки и закончили распаковывать вещи. Мы определенно заслуживали награды, поэтому быстро собрались, доехали на метро до собора Парижской Богоматери и отправились на поиски одного из наших любимых мест – старого бистро Au Bougnat, расположенного на одной из улочек недалеко от собора. Много лет назад мы уже здесь бывали. Это бистро считалось туристическим, но нам все равно нравились местная еда и сервис.

Тим взял на себя роль проводника, и мы пошли вдоль реки. Нас то и дело обгоняли пешеходы, и мы постарались взять их темп. Мы очень старались быть внимательными, но все же несколько раз кого-то задели, а еще пары столкновений со спешащими пешеходами избежали только чудом. Так мы и шли какое-то время, а потом оглянулись и поняли, что идем не туда.

– Вот черт! – пробормотал Тим, поворачивая влево на соседнюю улицу.

– Дорогой, я думаю, нам не сюда, – сказала я как можно ласковей.

После нескольких таких поворотов, попыток отыскать дорогу и столкновений со встречными пешеходами я не выдержала:

– А можно мы вот прямо здесь сядем хоть на пару минут? – и показала на пустующую скамейку.

Уворачиваясь от встречного потока, Тим ответил:

– Да, давай, я бы тоже отдохнул.

Мы сели и отдышались.

Тим чувствовал, что мне не очень нравятся вся эта гонка и лавирование между пешеходами, и сказал:

– Видишь, во всех крупных городах мира люди вечно спешат. Они-то не в отпуске и не обязаны нас развлекать.

– Да, но мы-то почему так расстраиваемся и злимся? Получается, это мы недостаточно терпимы к другим.

– Нет, просто мы учимся в своем темпе. И это же ты сказала, что оттуда может быть чудесный вид, – ответил Тим. – Нам просто надо собраться и быть пожестче. Я даже больше твоего ненавижу все это – терпеливо привыкать к новой среде.

Я посмотрела на него и кивнула, понимая, что он совершенно прав. Если уж мы собрались жить как свободные граждане мира, надо оставить все свои ожидания и предположения дома, на том складе, где лежали сейчас наши вещи, и научиться адаптироваться! Я твердо решила не забывать об этом никогда.

Получив новый заряд бодрости, я поцеловала его в щеку:

– Спасибо тебе, ты совершенно прав! Давай, веди, даже если и не знаешь, как туда дойти.

Мы нашли ресторан и не пожалели, что потратили столько сил, чтобы сюда добраться. Тиму принесли теплый салат из лука-порея с вареным яйцом и заправкой из шалота, очень красивый и вкусный. А мне досталась нежнейшая телячья печень со специями. На сладкое мы позволили себе бананы в карамели с ванильным мороженым, а потом пошли не спеша к величественному собору Парижской Богоматери, который возвышался впереди посреди Сены.

Я видела этот собор много раз, но вид его по-прежнему наполняет мое сердце радостью. Не понимаю, как это чудо архитектуры может быть таким ажурным и легким, но оказывать такое сильное воздействие! Круглые окна-розы на северном и южном фасадах потрясают меня до глубины души. Я могу запросто представить их себе с точностью до деталей и всякий раз любуюсь их красотой. Еще я очень люблю розарий на другой стороне церкви, рядом с легкими наружными арками.

Мы долго любовались видом; рядом с нами остановилась молодая азиатская пара, и я предложила сфотографировать их на фоне собора. Они поблагодарили и в ответ сделали и нашу фотографию. Как потом оказалось, именно эта фотография станет ключевой в истории наших путешествий. Кто бы мог тогда подумать, что она будет использована в качестве иллюстрации моей истории, опубликованной в одной из международных газет? Вот что значит быть готовым сказать «да»!

Говорить «нет» тоже бывает важно – например, в ответ на каждодневную суету и гонку, ведь иногда нужно отдохнуть и восстановить силы. Мы немало пережили за последние дни: нашествие русских в Мармарисе, перелет в Париж, обустройство на новом месте. Дойдя в тот день до собора, мы почувствовали, как все-таки устали. Вообще, выбирая вот такую бездомную кочевую жизнь, мы отнюдь не собирались вечно веселиться и развлекаться. Нам и теперь нужно было иногда побыть в тишине и спокойствии, как мы это делали и раньше.

Вечером, придя домой, мы закрыли дверь, переоделись в удобную домашнюю одежду. Тим занялся выбором музыки и кино, а я пошла разбираться, чем можно поужинать. У нас было невероятно вкусное кассуле в банке, а еще я нашла в холодильнике массу ингредиентов для отличного салата – достаточно было только добавить к ним немного уксуса с чесноком. Выходя из метро, Тим купил багет, и у нас еще оставался паштет.

В тот вечер мы позвонили всем своим. Вообще мы довольно часто говорили с дочерьми и друзьями и научились подстраиваться под девятичасовую разницу во времени между Европой и Калифорнией. Они там у себя пьют кофе, а я отправляю им приветы в скайпе и поднимаю за их здоровье первый за день бокал вина. В тот вечер мы включили скайп и долго проговорили с Амандой, дочерью Тима, которая жила во Флориде. Нам даже удалось увидеть четырехлетнего Шона, плавающего в бассейне! Мы страшно скучаем по всей нашей семье, и это, пожалуй, единственное, что серьезно омрачает наше существование. Ужасно жалко пропускать семейные праздники и вообще все события! Иногда нам так хочется их обнять, расцеловать, собрать вместе и вообще быть в курсе всего, как это может быть, только когда живешь рядом с родными и друзьями. Мы не участвуем в семейной истории, и нам этого очень-очень не хватает, но благодаря новым технологиям мы, возможно, формируем новые способы общаться и оставаться на связи с самыми близкими людьми. Когда мы все же оказываемся вместе, мы гораздо больше наслаждаемся обществом друг друга, и наши чувства проявляются ярче. Может, это и есть новый способ не терять связи друг с другом?

Наговорившись с родными, Тим продолжил заниматься нашей электроникой и вдруг воскликнул: «Эврика!»

– Что такое?

– Ох, наконец-то я разобрался! Видишь вот этот девайс? – Тим мастер использовать разные словечки из мира технологий. – Ну вот, его одним концом нужно воткнуть в мой компьютер, а другим – в телевизор. Вуаля, моя дорогая, сегодня посмотрим «Когда Гарри встретил Салли»!

Можете, конечно, считать нас отсталыми, но в этот момент мы наконец разобрались, что такое HDMI-кабель. Непонятно, как мы вообще жили без него раньше. Теперь у нас есть настоящий переносной кинотеатр: компьютер, этот кабель и крошечные колонки. Все это отлично помещается в чемодан и работает хоть на корабле, хоть в квартире – где угодно.

– Давай устраивайся, положи ноги повыше, и я принесу тебе ужин прямо на диван, мой технологический гений! – засмеялась я.

Как же это прекрасно: есть нежное утиное кассуле, запивать его прекрасным бордо, смотреть романтический фильм, а за окном легкий дождик, и от него парижские улицы блестят под фонарями.

И кстати, о дожде: мы научились планировать свои прогулки и поездки с учетом погоды. Так как день был дождливым – да и вся неделя оказалась такой, – мы решили отправиться в кино, а заодно и в магазин зайти. Мы взяли с собой сумку на колесах, чтобы на обратном пути загрузить ее продуктами, и милая девушка за кассой даже позволила нам оставить сумку в углу магазина на пару часов. Кинозал был в ярко-малиновых тонах, с бархатными сиденьями. Свет погас, и я прошептала: «Ой, смотри-ка, туалет прямо тут, рядом с залом!» Французы хорошо понимают, что туалет бывает необходим человеку не однажды в течение дня, и располагают их именно там, где они нужны – к примеру, практически в кинозале. Так что вместо того чтобы в случае необходимости выходить из зала и идти на поиски туалета (при этом обязательно пропуская все самое интересное – скажем, взрыв бомбы или первый поцелуй), можно потихоньку выйти в туалет в конце зала, даже успеть вымыть руки и вернуться до того, как на той бомбе зажгут запал или герои вообще коснутся друг друга. В Париже мы ходили в кино как минимум раз в неделю и несколько фильмов, которые уже вышли в Европе, успели посмотреть раньше, чем они попали в прокат в Штатах. Так что можно было подразнить наших друзей и рассказать о том, чего они у себя в Калифорнии еще не успели увидеть!

Иногда наши планы вдруг резко меняются под влиянием сиюминутных порывов, и мы с удовольствием следуем этим порывам. Например, мы собираемся зайти в магазин Apple, и это превращается в длинную прогулку по Рю Ройяль и рассматривание витрин больших брендов: Vuitton, Dior, St. Laurent и других. А в конце мы зашли в магазин, где мы даже можем себе что-то позволить, – Gap.

Я нашла там платье с запа́хом и рисунком в бежевых, синих и черных тонах, надев которое я будто сбросила килограммов пять, и совершенно роскошный синий свитер. А Тим отыскал узкие вельветовые шорты горчичного цвета, которые выглядели так по-французски, что я даже подумала: а не заговорит ли он сейчас на настоящем французском?

Возможно, вы спросите: как же мы позволяем себе такие покупки, если все время переезжаем? И вот вам большой секрет: мы путешествуем налегке, потому что в большинстве мест можно что-нибудь купить. Но покупая что-то новое, нужно быть готовым расстаться с чем-то старым. Главное правило: покупать только те вещи, в которые мы безоговорочно влюбляемся. Только те, чей гардероб идеально сбалансирован, могут позволить себе десять свитеров или семь пар брюк.

К концу первой недели мы так полюбили этот город, что решили в будущем году вернуться сюда месяца на три. Квартира Энди и Джорджа была уже забронирована, поэтому мы начали искать для будущей поездки новое место примерно в том же районе. Решив вернуться, мы перестали пытаться успеть везде, могли теперь бродить по городу без всякого плана и делать то, что нам нравится. Если шел дождь, мы могли и вообще не выходить из дома: читали, писали или выходили совсем ненадолго, только чтобы подышать прохладным влажным парижским воздухом. Экстравагантная жизнь, и мы ее обожали.

Мы полюбили этот европейский темп жизни, особенно по воскресеньям, когда люди действительно откладывают все дела. Они просто играют с детьми, гуляют в парке, подолгу обедают, играют во что-то, катаются на велосипеде. Машин на улицах мало, большинство магазинов закрыты, поэтому парижане могут по-настоящему отдохнуть.

Однажды в воскресенье мы гуляли в Люксембургском саду, который окружает появившийся здесь еще в 1611 году дворец Марии Медичи. Дворец был построен по образу дворца Питти во Флоренции, в котором Мария Медичи выросла, поскольку она была членом влиятельнейшей семьи, которая еще за сто лет до рождения самой Марии поддерживала великих художников Возрождения. В Люксембургском саду всегда многолюдно, ведь он расположен в самом центре города, сюда легко прийти пешком и здесь могут найти себе занятия люди любого возраста. Парижане устраивают здесь пикники, приходят погулять по дорожкам, берут напрокат маленькие парусники, которые их дети пускают наперегонки в большом фонтане Обсерватории перед дворцом. Здесь же дети гоняют под гигантскими деревьями на маленьких автомобильчиках-картах. Некоторые приходят сюда на обед или устраиваются с книжкой на газоне. Парочки целуются на скамейках, под охраной сотен великолепных статуй, расположенных на двадцати четырех гектарах регулярного парка. Здесь очень хорошо.

В Париже все время находится повод поесть. Мы сели за столик в маленьком кафе, и пока ели, наблюдали за тем, что творилось в парке. Вот около одного из павильонов начали собираться члены какой-то музыкальной группы. Они ходили туда-сюда по парку, все в черном, с золотыми позументами, с инструментами в руках; при встрече все дважды целовались, что-то обсуждали, пока расставляли инструменты. И вот уже получился целый оркестр Армии спасения[10], и они целый час играли совершенно разную музыку – от рока до классики. С ними воскресенье получилось и вовсе идеальным.

В тот день мы почти почувствовали себя как дома, но без знания языка мы ни с кем не могли заговорить. Вообще в нашей кочевой жизни это чувство отрезанности от мира – одна из серьезных сложностей. Мы обожаем быть вместе, но все же мы оба всегда были социально активны и любим общество других людей. Начав путешествовать, мы почувствовали, что и новые знакомые, которых мы встречаем в пути, и старые друзья, и родные живут по своим планам, занимаются своими делами. Не стоит ожидать, что они вдруг бросят все просто потому, что мы приехали, или отменят какие-то планы лишь из-за того, что мы им звоним в скайпе. Это цена нашей свободы.

Должна признать, что мне не хватало привычных женских разговоров. Но для таких разговоров не обойтись без подруги! Поэтому мы стали думать, как бы нам завести друзей в Париже.

Мы начали ходить на встречи туристов и жителей Парижа, которые организовывал некий Джим – писатель, американец, который уже тридцать лет собирает в своем парижском доме незнакомых людей. Я читала о нем в New York Times и еще до отъезда записалась на такую встречу. Вообще придумано неплохо: за тридцать евро он кормит собравшихся посредственным ужином и предлагает вино из пакета, но главное здесь не еда, а возможность познакомиться с новыми людьми. Джим надевает красный фартук и сидит у стола на барном стуле, собирая плату за вход и болтая с новичками. Квартира постепенно заполняется людьми, многие из которых выглядят поначалу откровенно напуганными. Но уже через несколько минут разговор становится таким живым и громким, что можно уши затыкать! Каждому есть что рассказать. Мы очень неплохо провели здесь время, хотя в комнату набилось человек сто, а места тут было для двадцати, не больше. Мы познакомились и поболтали и с американцами, и с жителями других стран, но когда шли к метро, Тим сказал:

– Да, неплохо было, но я что-то не нашел никого, с кем хотел бы познакомиться поближе. А ты?

– И я тоже, – вздохнула я. – Хорошо бы Энди позвонила, она такая милая и живая, с ней точно не будет скучно. Я еще в первый день почувствовала в ней родственную душу. И Джорджа я тоже очень хочу увидеть. Как думаешь: может, позвоним Энди?

– Давай попозже, дорогая, – ответил он. – Давай еще пару дней подождем, неудобно навязываться. У них же своя жизнь, а мы тут только проездом.

Вздохнув, я согласилась.

К счастью, когда мы вернулись домой, я увидела, что Энди нам написала и пригласила нас на коктейль следующим вечером. Мы были так рады! Наконец-то у нас есть шанс завести друзей в Париже! Следующим вечером, держа в руках бутылку вина и цветы, мы ровно в 18:00 звонили в их дверь, и радостные, как на первом свидании.

Квартира была большой и очень красивой – много света, оригинальные вещицы, сувениры из разных путешествий. Когда-то эта квартира соединялась с нашей крошечной квартиркой, а сейчас нас разделяла стена. Энди была такой же милой и энергичной, какой показалась нам в день нашего знакомства. Джордж, ее красавец муж, стопроцентный француз, сразу помог нам почувствовать себя как дома. Эта парочка увлекалась разными экстремальными видами спорта. К примеру, в медовый месяц они поднялись на Килиманджаро (а мы-то просто провели две недели в тихом ленивом Сан-Мигель-де-Альенде). Они катаются на велосипедах, ходят в длинные пешие прогулки, ездят на мотоциклах, бегают марафоны. Нам, слабакам и разгильдяям, все это кажется необыкновенным и почти героическим.

Этот наш первый совместный вечер превратился в настоящую хорошую дружбу. Мы не раз потом вместе ужинали, гуляли, говорили, смеялись. Энди и Джордж рассказали нам много полезного о жизни во Франции – без них мы никогда бы этого не узнали. Мы говорили обо всем, что касается Франции: об истории, политике, архитектуре, языке и особенно о еде, ведь будучи в Париже, никак нельзя упустить гастрономические удовольствия. Мне было интересно послушать и местные сплетни. И неважно, что я никого из объектов этих сплетен не знала лично. Интересно, но чем больше я узнавала о жизни людей в этом городе, тем больше я чувствовала себя здесь своей – не просто туристкой или сторонним наблюдателем, а словно участницей жизни города, который на время стал мне домом.

Однажды мы ужинали в отличном ресторане Le Dirigible в нашем квартале и обсуждали французский характер, традиции и необычное внимание к еде. И Джордж привел в пример несколько часто употребляемых выражений, которые связаны с едой, но имеют совершенно иной смысл. Мы так хохотали над каждым из них, что Джордж записал их все для меня:

«Il y a du pain sur la planche» – «На хлебной доске есть хлеб». Иначе говоря, у нас полно дел.

«On a mangé notre pain blanc» – «Мы съели весь белый хлеб». Или: все легкие дела мы переделали.

«Ce n’est pas de la tarte» – «Это вам не кусок пирога». То есть речь о каком-то очень сложном деле. Противоположное выражение: «Это как кусок пирога съесть!»

«Ça va mettre du beurre dans les epinards» – «Это добавит масла в шпинат». Иначе говоря, тогда все сложится.

«Il pedale dans la chocroute» – «Он крутит педали в квашеной капусте». Как бы вы себя чувствовали, если бы пришлось крутить педали в капусте? Наверное, были бы в полной растерянности? Вот именно так и нужно понимать это выражение.

«Il s’est fait rouler dans la farine» – «Его вываляли в муке». Иными словами, провели или обманули.

«Ce ne mange pas de pain» – «Хлеба не просит»: так говорят о чем-то несущественном, несложном, неважном.

Очевидно, что французы относятся к еде и вину очень серьезно. Когда они не едят и не пьют, они говорят о еде.

Наша дружба была важной, по крайней мере для нас. Благодаря Энди и Джорджу и их готовности помочь нам войти в их мир Франция стала для нас понятнее и ближе. Мы всегда будем им благодарны и по сей день остаемся с ними хорошими друзьями. Теперь Париж для нас почти дом, и благодаря нашей кочевой жизни мы можем видеться с Энди и Джорджем каждый год в течение нескольких месяцев.

На следующий день я хозяйничала в нашем крошечном встроенном шкафу в спальне, и Тим спросил:

– А ты чем там занята?

Я выглянула и увидела, что он что-то увлеченно печатает на компьютере.

– Ищу, что бы надеть завтра. Я просто теряю голову!

– Милая, да надень, что хочешь, ты всегда отлично выглядишь! Тем более что Джулии там не будет, – и он улыбнулся.

Суббота должна была стать особым днем: я решила пойти на занятия в Le Cordon Bleu – самую знаменитую кулинарную школу в мире, где собираются все великие из мира кулинарии и где часто можно было встретить саму Джулию Чайлд[11], любимицу всей Америки. Этот мастер-класс должен был стать апогеем моего увлечения кулинарией.

Я уже говорила, что обожаю все, что связано с едой. Я мечтала побывать в стенах этой школы с тех пор, как мне еще в 1965 году подарили первое издание книги «Осваивая искусство французской кухни». Спустя почти полвека я получила шанс там оказаться. Мой дорогой муж, понимая, как это важно для меня, помог мне заранее найти здание школы, чтобы я не потеряла время в поисках нужного дома и не опоздала.

Я даже завела будильник, хотя в этом и не было нужды: я ждала этого момента, как шестилетний ребенок ждет Рождества.

Утром, завернув за угол нужного мне дома, я увидела целый отряд молодых поваров в белой профессиональной одежде, у каждого в руках кожаные сумки с ножами. И почувствовала острую зависть. Вообще я мало о чем жалею, но если бы можно было начать все сначала, я бы точно нашла работу, связанную с едой и приготовлением еды. Профессионально заниматься этим – лучшее, о чем я могла бы мечтать! (Максимум, что мне удалось на этой стезе, – недолгое время владеть компанией по продаже деликатесных сыров. Должна сказать, что бизнес шел отлично, и мне это занятие приносило колоссальное профессиональное удовлетворение. Вы даже не представляете, как мне нравилось работать с гигантскими промышленными миксерами и большими духовками и иметь в своем распоряжении бесконечное количество холодильников!)

Вскоре я уже сидела в небольшой аудитории, где была установлена рабочая станция для шеф-повара и его ассистентов, а над ней висело большое зеркало, чтобы сидящие в зале могли все разглядеть. Помощники суетились, завершая последние приготовления рабочего места. И вот под аплодисменты вышел шеф-повар. Он отлично объяснял, все время удерживал наше внимание, а временами и шутил, особенно когда изображал утку, которую насильно кормят, чтобы у нее скорее увеличилась печень. Он не мог поверить, что в Калифорнии подобная практика запрещена и жителям этого штата теперь гораздо сложнее добыть настоящий паштет! Не стану это комментировать, ведь мне приходится жить с человеком, маниакально влюбленным в паштет!

Шеф-повар приготовил целый обед, от закусок до десерта. Нам было позволено пробовать каждое из блюд по мере их готовности. Все это было похоже на своего рода причастие в храме кулинарии. Разумеется, я купила здесь самый лучший (и самый дорогой) кухонный фартук из всех, что у меня есть. Его можно полностью обернуть вокруг талии, в нем много карманов и есть даже место для термометра, моментально измеряющего температуру блюда. В этом фартуке я чувствую себя настоящим мастером своего дела. У меня есть и профессиональный штопор для бутылок, тоже с логотипом школы Le Cordon Bleu, и мне так приятно всякий раз брать его в руки. Такая подзарядка позитивной энергией обеспечена мне несколько раз в неделю – всякий раз, когда я открываю бутылку вина! Домой я возвращалась как на крыльях. Я причастилась святых кулинарных тайн и поработала со своим любимым шеф-поваром, научилась нескольким новым приемам, а когда вернулась домой, то мой дорогой и во всем мне потакающий друг выслушал мои рассказы со всем должным вниманием. Новый фартук я опробовала в деле тем же вечером.

Незадолго до отъезда из Соединенных Штатов я прочла в Wall Street Journal статью об одной паре из Калифорнии, которая каждые полгода переезжала в новое место и останавливалась у кого-то, кто на это время приезжал пожить в их калифорнийском доме. В статье говорилось, что они планировали быть по обмену в Париже примерно в одно время с нами, и я отправила письмо Джиму Грею и его жене Кэрол и пригласила их пообедать вместе. Мы встретились с ними в нашем квартале и все вместе угостились еще одним французским блюдом, которое Тим очень полюбил, – маринованными телячьими щечками, которые подают по-домашнему, в супнице.

– Джим, – сказала я, прожевывая кусочек багета с паштетом, которые мой муж, известный любитель паштета, заказал в качестве закуски, – наверное, ты получил много отзывов на свою статью – очень уж хороший текст получился!

– Я был очень удивлен, – ответил он. – Действительно, отзывов было много, и газета даже попросила меня продолжить рассказ о наших путешествиях. Как раз сейчас пишу. Ты знаешь, удивительно, как люди, оказывается, интересуются этой темой с временным обменом домами! Нам с Кэрол этот формат подходит идеально.

– Но и твой блог получается очень интересным, – продолжал он. – Мы начали его читать после того, как ты нам написала. Нам очень понравилась сама ваша затея, и пишешь ты отлично. Если хочешь, я тебя познакомлю с ребятами из газеты. С ними комфортно работать, и я уверен, что они заинтересуются вашей историей.

Я отхлебнула своего бордо и неуверенно улыбнулась:

– Спасибо, очень любезно с твоей стороны!

Разговор шел своим чередом, а в голове уже лихорадочно крутилось: «Я? Писать для Wall Street Journal?» Конечно, моему эго было приятно. Да и кому бы не хотелось иметь возможность похвастаться публикациями в такой газете? Мне всегда нравилось писать, и у меня даже были кое-какие амбиции на этот счет, но я бы никогда не поверила, что кому-то могут быть интересны мои рассказы. Ведь я всю жизнь была скорее музой, чем творцом, и оставалась в тени известного Ги Дила, на протяжении двадцати лет обеспечивая ему комфортную жизнь. Как и другие жены художников и творческих людей, я называла себя «его жена». Я отвечала за практическую сторону нашей жизни, и мне это нравилось – в то время как Ги занимался по большей части творчеством. Он много работал и был щедро одарен, и людям со стороны могло казаться, что ему все дается легко. А я планировала и резервировала, управляла деньгами, руководила ремонтом дома, устраивала вечеринки и вела его календарь. Я также поддерживала, вдохновляла и аплодировала.

Когда Ги скончался и я через некоторое время вышла замуж за Тима, поэта и писателя, я думала, что так и продолжу жить в роли музы, поддерживая уют и обеспечивая атмосферу, в которой Тиму будет легче работать. Мне и в голову не приходило, что я сама могу творить. А мой партнер пусть побудет музой.

Признаюсь, я набросала пару глав о нашей будущей бездомной жизни, еще когда мы были в Сан-Мигель-де-Альенде в первый раз и только готовились к многомесячному путешествию. Но я никогда не относилась к этим текстам серьезно. В то время Тим планировал участвовать в конференции писателей Южной Калифорнии в Сан-Диего, и так как я собиралась поехать с ним, он предложил мне подготовить главу и краткое содержание и показать текст паре литературных агентов. Мне такая идея не понравилась, ведь я не привыкла быть на первом плане и всегда оставалась за кулисами. Но чтобы сделать ему приятное, я написала пару глав, тем более что могла этим заниматься, пока Тим заканчивал роман. Вечером, за коктейлем, мы с удовольствием читали друг другу написанное за день.

Тим так воодушевился моей работой, что даже предложил сделать мне визитки, пока мы были в Мексике, чтобы я могла обмениваться контактами на конференции.

– Да не нужны мне карточки, – сопротивлялась я, – я же просто еду с тобой. Да и потом: как мне себя назвать? Шеф-повар и посудомойка?

Тим подумал пару секунд.

– Нет, ты будешь автором очерков о путешествиях.

– Что? Да ты с ума сошел?

– Послушай, – тут он улыбнулся своей самой дьявольской улыбкой. – Ты же путешествуешь?

– Да.

– Ты способна писать, так? – опять эта улыбка.

– Вроде бы.

– Так вот, ты – автор путевых очерков, писатель-путешественник.

Мы оба засмеялись, и я, хоть и нехотя, но все же согласилась, что мою писанину можно попробовать опубликовать. Я очень стеснялась, когда предлагала свою рукопись кому-то на конференции. Литературным агентам наша идея понравилась, и они общались со мной вполне вежливо, но так как я написала всего две главы, они не решались начать со мной сотрудничество. К счастью, работа Тима была принята хорошо, и он был очень вдохновлен результатами конференции. А я просто была рада, что вся затея на том и закончилась и мы можем ехать домой и наконец-то заняться реализацией нашего плана.

Я все думала об эпизоде с писательской конференцией и наконец, набравшись смелости, спросила:

– Джим, а что вообще нужно делать, чтобы передать рукопись в газету?

Я была готова к тому, что он посмеется или отмахнется от меня. В конце концов, для чего ему возиться с какой-то странной особой, вообразившей себя писателем? Но он ответил, чуть подумав:

– Я думаю, тебе стоит написать около 1200 слов и отправить в редакцию, причем обязательно в теле письма: они не любят, когда файлы присылают приложением.

Неужели? Получалось, что подготовить статью не сложнее, чем писать в блог, который я веду для друзей и родных. Конечно, мне совершенно не хотелось на старости лет писать статью и потом страдать, получив отказ. Но я, не обращая внимания на страх и вспомнив свою давнюю мечту стать писателем, смело ответила:

– Спасибо тебе огромное! Буду ждать вестей об их решении!

Мы попрощались, стоя на теплом июльском солнышке у дверей ресторана: обнялись, договорились оставаться на связи. Пока мы шли домой, я обдумала еще раз весь разговор и вернулась в привычную роль члена группы поддержки, а не лидера.

На следующий день Джим написал мне, что его знакомый в Wall Street Journal был бы рад посмотреть мой текст.

Теперь уже назад не повернуть. Муза дерзнула выйти на сцену и собирается стать писателем.

Моя помощница из PR-агентства, которым я когда-то владела, говорила, что всегда точно могла определить, когда мне предстояло что-то написать: в этот момент я срочно принималась наводить порядок в чековой книжке или на столе, точить все карандаши, раздавать другим задачи. В общем, готова была делать все, лишь бы не писать очередной пресс-релиз, биографию или готовить еще какие-то материалы для прессы. Для писателя чистый лист – это почти как чистый холст для художника: море возможностей и страх все испортить. Что-то похожее на такой же страх чистого листа я испытывала и когда начала вести блог, но сейчас все было по-другому. Это же Wall Street Journal! И его редактор готов посмотреть текст. Вот почему я и застыла в нерешительности. Это же не моя работа, ведь Тим у нас мастер на такие вещи. Так что вместо того, чтобы взяться за подготовку текста, я нашла другие, и очень срочные, дела.

Париж, как и всегда, манил, и мы не намерены были ничего упускать. Мы пообедали в ресторане Le Timbre, в простом и элегантном зале которого помещалось только двадцать четыре человека. Здешний шеф-повар Крис Райт, британец, подает блюда в классическом французском стиле, и очень интересно наблюдать, как он и его помощники танцуют вокруг каждого блюда в крошечной кухне. Я сразу вспомнила, как мы работали большой компанией в кухне Лидии в Мексике. Тим был в экстазе от своего обожаемого жареного паштета из гусиной печени, а мне подали великолепную порцию свиных ножек, а потом куропатку с картофельным и яблочным пюре под цитрусовым соусом.

Позже, проходя мимо величественного здания парижского муниципалитета, построенного еще в 1357 году, Тим спросил:

– А что тут делают все эти люди в шезлонгах?

Я оглянулась: и правда, сотни людей расположились в шезлонгах или сидели у столиков под яркими зонтиками.

– Не представляю. Сейчас среда, три часа дня. Что же тут происходит?

Я заметила, что все они смотрели в сторону реки, показывали на что-то, смеялись, обсуждали и, конечно же, пили вино.

– Ой, Тим, посмотри на этот гигантский экран! Они все смотрят чемпионат Франции по теннису!

Конечно, как и положено французам, все эти люди предпочли провести день на лужайке за просмотром теннисного матча, а не за работой. Люди в офисных костюмах сидели в шезлонгах, передавали друг другу прохладительные напитки. Похоже, никто и не беспокоился о том, что откровенно прогуливает работу в середине недели.

– Кажется, я начинаю понимать, почему они все здесь выглядят такими счастливыми, – сказал Тим. – Мне кажется, то, что мы так часто слышим о французах, – полная правда: они работают, чтобы жить, а не наоборот, и, похоже, они уважают свою работу. Ты заметила, как они все вежливы? Таксисты, официанты, даже эти ребята в зеленых куртках, которые метут улицы, – они, похоже, любят то, чем занимаются. И все так любезны, и я ни разу не видел, чтобы кто-то обращался с простыми рабочими как с людьми второго сорта.

Пока мы шли, он делал фотографии одну за другой.

– Знаешь, я согласна. Люди заняты делами, но по воскресеньям позволяют себе отдохнуть, и рабочий день заканчивается в районе пяти, и они могут подолгу обедать и ужинать. И не думаю, что они очень уж рано приходят на работу. А все эти роскошные парки… Помнишь, вчера мы видели, как несколько семей устроили пикник на берегу Сены, пили вино, смотрели на кораблики, играли с детьми? И, кстати, я очень-очень хочу, прежде чем мы уедем, провести день именно так.

Мы шли, а я все думала об отношении французов к деньгам и работе. Каждый гражданин здесь имеет право на восемь недель отпуска в год, хотя компаниям позволено изменять это условие. Я как-то обсуждала с одним башмачником возможность сделать на заказ туфли на мою очень большую ногу, и оказалось, что мастер может это сделать «только в следующем году: в июле и августе отпуск». Можете представить себе, чтобы американский мастер собирался взять с вас 250 долларов за пару сандалий и при этом делал такие заявления?

Мы много раз видели, что французская культура совсем не стимулирует предпринимательского отношения к работе. Но она поощряет умение ценить вино, искусство, еду, музыку и красоту. А если сотрудникам не нравятся условия контракта, они запросто остановят жизнь во всем Париже и объявят забастовку, чтобы выразить свое отношение. Вот эта способность французов осознать личную ответственность за все вокруг вызывает у меня восхищение.

Мы перешли улицу и пошли вдоль реки. Времени было достаточно, чтобы зайти в музей д’Орсе, где хранится крупнейшая в мире коллекция произведений импрессионистов. Здание было построено в 1900 году к Всемирной выставке как железнодорожный вокзал и само по себе является предметом искусства. Это здание и Монпарнас, где находится Люксембургский сад – настоящая Мекка всех любителей искусства, – появляются в фильме Мартина Скорсезе «Хранитель времени» о мальчике-беспризорнике, который жил за большими часами и умудрялся не попасть в приют. В 1936 году станция была закрыта, и в 1986 году в здании был открыт музей. Коллекция расположена в просторных залах, где много естественного света. Я обожаю приходить в этот музей и любоваться своими любимыми полотнами. В основном зале очень высокие потолки, а в соседних галереях получается гораздо более интимная атмосфера, и можно остаться один на один с искусством. Мы наслаждались и коллекцией, и самим музеем.

Мы шли по галерее на самом верхнем уровне, где из башни с бывшими вокзальными часами открывается прекрасный вид на Сену, и вдруг у меня на глаза навернулись слезы. Со мной это случается всегда совершенно неожиданно: когда я возвращаюсь в места, где мы бывали когда-то с Ги, моим покойным мужем, и где нам было хорошо, или когда я вижу что-то, что понравилось бы ему, я думаю о том, как болезнь его разрушила. Все это совершенно не уменьшает моей любви к Тиму. Во многом прошлый опыт счастливой семейной жизни даже помогает построить новые отношения.

Тим взял меня за руку:

– Дорогая моя, я так тебе сочувствую! Ты просто помни, что он прожил отличную жизнь и многого достиг. И самое главное – этот счастливчик был женат на тебе двадцать лет!

Тим понимает, что Ги был мне очень дорог, и мы нередко замечаем и показываем друг другу что-то, что ему бы понравилось. Тим проявляет большую чуткость, и это еще одна его черта, которую я очень ценю.

Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Этот человек всегда знает, как поднять мне настроение.

Мы дошли до Монмартра – холмистого района, где традиционно предпочитали жить люди искусства. Здесь проводили время Тулуз-Лотрек и его современники. Пикассо, Дали, Ван Гог и многие другие яркие личности жили и бывали здесь. Мы поднялись по нечеловечески крутым ступенькам к базилике Сакре-Кер, куда тысячи туристов приходят ради, возможно, лучшего вида на весь Париж. Базилика расположена на чуть ли не самой высокой точке, и перед вами расстилается вся панорама города. Разумеется, когда мы дошли до вершины, выяснилось, что есть гораздо более эффективный и недорогой способ сюда попасть – на фуникулере, который быстро поднимает сюда тех, кто не поленился внимательно прочитать путеводитель. Мы с завистью глядели на нисколько не запыхавшихся туристов и решили, что мы все же не напрасно обливались по́том и что боль в коленях и колотящееся сердце – это даже хорошо, ведь мы получили отличную физическую нагрузку.

А вот моя и так уже растрепанная прическа во время нашего героического подъема пострадала серьезно. Когда мы вернулись домой и я посмотрела в зеркало, то поняла, что не могу больше откладывать визит к парикмахеру.

Нужна помощь Энди. Я объяснила ей суть своей проблемы: две недели на круизном лайнере, потом две недели в Турции и теперь полмесяца в Париже: отросшие седые корни не спрятать никакой укладкой, а по бокам моя прическа стала почти как у Джорджа Вашингтона.

– Не проблема, – ответила она. – Здесь недалеко есть одно место, где хорошо стригут, и цены у них разумные, но раз уж ты в Париже и тебе нужен парикмахер – думаю, стоит потратиться на Dessange International. Это дорогое место, но ты будешь довольна. Там все так шикарно, что чтобы туда попасть, нужно специально договариваться! Хочешь, я им завтра позвоню и запишу тебя?

Я молча кивнула.

Через несколько дней мы с Тимом прошли вдоль Елисейских Полей и дошли до авеню Франклина Рузвельта. Я взяла с собой Тима, так как не решилась отправиться в такое непростое место в одиночку. На неширокой фешенебельной улице мы нашли роскошное здание в неоклассическом стиле; у входа была небольшая золотая табличка (золотая – то есть действительно позолоченная, блестящая и дорогая) с названием. Мы поднялись по широкой лестнице и попали в отделанный белым мрамором холл – весь в зеркалах, безупречно чистый, с великолепной хрустальной люстрой посередине. Нас встретила красавица брюнетка с необычной стрижкой, поздоровалась по-французски, на что я, как обычно, пробормотала что-то неразборчивое. Она зна́ком попросила меня подождать минуту.

Выходя из дома, я думала, что выгляжу вполне неплохо. Я тщательно продумала свой наряд, подобрала украшения, накрасилась, чтобы выглядеть как можно более по-французски. Но когда я вошла в этот салон, то поняла, что выгляжу как побирушка и совершенно диссонирую с этим шикарным интерьером. Тим потом сказал мне, что когда женщина из гардероба подошла ко мне, чтобы предложить белоснежный халат, я оглянулась и посмотрела на него в панике, как будто она несла мне смирительную рубашку.

К счастью, страх ушел, когда ко мне подошел Роберто – безукоризненно одетый менеджер-итальянец. Он прекрасно говорил по-английски и так мастерски приветствовал новых клиентов, что я тут же перестала чувствовать себя нищенкой и поверила, что и правда могу здесь находиться.

Поддерживая меня под локоть, Роберто повел меня в зал, полный мастеров и клиентов в белоснежных кимоно и залитый светом хрустальных светильников. Дорогие сумочки Gucci и Chanel стояли у ног дам, обутых в не менее дорогие и вызывающие зависть туфли. Слышались щелканье ножниц и негромкий разговор на фоне спокойной классической музыки. В Штатах в салонах красоты нередко включают просто рок-н-ролл, поп-музыку или хип-хоп.

Роберто усадил меня, и мы еще немного поболтали, пока Карен, высокая блондинка, заканчивала колдовать над элегантной дамой в соседнем кресле. Затем Карен подошла к нам. Они с Роберто быстро заговорили по-французски, обсуждая и разглядывая то, во что превратилась моя стрижка. К счастью, они не позволили себе откровенно ужасаться и цокать языком, и мне даже показалось, что они мне искренне сочувствуют.

Роберто объяснил мне на английском, что я вернусь к Карен после того, как на мои волосы нанесут краску, и повел вниз по широкой витой, устланной ковром лестнице с блестящими латунными перилами в зал, где занимались окрашиванием. Клиентки сидели в отдельных кабинках, в каждой из которых одна из стен была стеклянной и выходила во внутренний садик. Здесь тоже стояли сумочки Gucci и Chanel, на ногах у всех были сплошь Christian Laboutin и Jimy Choo; окрашенные пряди были завернуты не в фольгу, как это делается в обычных салонах, а в какой-то особый, переливающийся всеми цветами радуги целлофан. Мне показалось, что клиентки выглядели как корзины с подарками к Рождеству.

Роберто пригласил Рауля, который, танцуя, вошел в мою кабинку, покачал головой и все же поцокал языком, перебирая потускневшие, перекрашенные и седые у корней волосы. Они начали увлеченно обсуждать мою сложную ситуацию. В итоге, нежно похлопав меня по плечу и улыбнувшись, Роберто сообщил, что я в надежных руках и что Рауль сделает из меня богиню.

Рауль вернулся с серебряным подносом, мисочками и кисточками. Вскоре я уже выглядела как и все остальные клиентки – похожей на дикобраза с торчащими блестящими прядями. Я наблюдала, как француженки вокруг меня маленькими глотками пьют шампанское, едят что-то миниатюрное (неудивительно, что все они весят килограммов сорок), листают модные журналы, а молодые девушки, согнувшись в три погибели на крошечных стульчиках, делают им маникюр и стараются не показать, как им неудобно сидеть. Я не хотела никого беспокоить, поэтому соскользнула со своего кресла, пробралась в отделанный мрамором и позолотой туалет и сфотографировалась в своем сияющем шлеме. Мне казалось, что друзья, читающие мой блог, должны это увидеть, и, как нередко бывает, все это очень забавляло прежде всего меня саму. Вообще, иной раз я сама и оказываюсь своим самым верным читателем…

Когда я вернулась, девушка в белоснежной одежде пригласила меня в комнату, где моют голову. Здесь началась еще одна приятнейшая процедура. Меня усадили в подогретое кресло, которое начало массировать мне спину, – это было совершенно не похоже на привычное мне мытье головы в обычной парикмахерской, где мастер трет тебе голову (и всегда с одной стороны активнее, чем с другой), одновременно болтая о чем-то постороннем с коллегой у соседней раковины. Пока они так разговаривают, шея у меня, как правило, немеет, потому что все время прижата к краю раковины. В этом салоне голову моют без спешки, и мне было так приятно, что я бы и сидела здесь весь день, если б мне позволили. Когда я очнулась, девушка очень ловко и аккуратно обернула мне волосы теплым полотенцем. Если бы у меня были сумочка Gucci и туфли Laboutin, я, возможно, могла бы сойти здесь за свою.

Появился Роберто, и я проследовала по той же витой лестнице обратно к Карен, которая сделала мне элегантную стрижку моей мечты. Когда она закончила, мы расцеловались (два поцелуя, как положено), и я пошла к кассе. Счет меня ошеломил, но я была в такой эйфории, что запросто оставила бы здесь половину своего состояния. Роберто протянул мне несколько конвертиков, в которых я могла оставить чаевые для девушки, мывшей голову, для мастера, который красил волосы, и для моей новой знакомой Карен.

Тим ждал в холле, где гардеробщица забрала у меня белый льняной халат и вернула мое скучное, хоть и практичное черное пальто. Роберто проводил нас до двери, и тут я снова превратилась в нищенку, но не в простую, а в нищенку-американку с самой роскошной стрижкой во всем Париже!

* * *

Мы провели в Париже целый месяц, но так и не добрались ни до Эйфелевой башни, ни до городка Живерни, где жил Моне. И пикник на берегу Сены мы так и не устроили – не было подходящей погоды. Много раз мы обедали дома, и на нашем крошечном столе было несметное количество вкусной еды из соседнего магазина. Во многих концах света в июне наступает настоящее лето, но в Европе этот месяц бывает прохладным и дождливым, поэтому и пикник не устроишь, и волосы начинают беспорядочно виться (не хочу заставлять бедных Роберто и Карен снова бороться с этими непослушными вихрами!). А бывает, что внезапно устанавливается сухая и жаркая погода, и тогда ездить в метро становится крайне неприятно. Но мудрые и опытные путешественники готовы к любому повороту событий и надевают на себя несколько слоев одежды, чтобы можно было в течение дня снять что-то лишнее или надеть обратно – мы освоили этот трюк в совершенстве. Мы прошли сотни километров по улицам нашего любимого города, нередко без особой цели, просто гуляя. Однажды мы даже забрели на кладбище Монпарнас, где в тени деревьев покоятся поэты, писатели, композиторы, и прошли вдоль могил таких светил французской культуры, как Бодлер, Сартр и Беккет.

В один из последних дней в Париже мы сели завтракать и выложили на стол все, что оставалось подходящего в холодильнике: золотистый омлет, остатки багета, немного сметаны, икры, мед прямо в сотах, копченого лосося, салат из рукколы, петрушки, красного латука с ореховым маслом и уксусом. Приезжая в места, где нам доступна только обычная безликая еда из супермаркета, я всегда вспоминаю о том, какие богатства хранились в нашем холодильнике и в кладовке в Париже. Мне достался последний бокал открытого накануне фруктового вина, Тим выбрал вкусное безалкогольное немецкое пиво. В качестве музыкального фона он поставил диск с джазовыми композициями Мадлен Пейру, и мы наблюдали, как полная достоинства мадам напротив занималась своей геранью, а выглядящая как кинозвезда мать семейства из дома на другой стороне улицы села в свой BMW и с шумом уехала. Мы чувствовали себя здесь как дома, потому что смогли наладить вполне полноценную жизнь, даже не имея постоянного пристанища! У нашей жизни были определенный ритм и своя логика, мы нашли друзей, общались с приятными нам людьми. Мы все делали как нужно и были полностью довольны собой.

Наша парижская жизнь подходила к концу, и мысль об отъезде нас просто убивала. Все это время мы изо всех сил старались держать себя в руках, но у нас набралось порядочное количество новых вещей. Мы не впадали в настоящую хандру только потому, что знали, что в будущем году вернемся сюда на три месяца.

* * *

После завтрака я наконец начала серьезно размышлять о том, что́ можно было бы включить в публикацию в такой серьезной газете, как Wall Street Journal. Во мне тут же проснулись все мои писательские фобии, но когда появилось некое подобие канвы, стало ясно, что некоторым и правда может быть интересно почитать о нашей бездомной жизни. Я начинала верить, что рассказ пожилых людей о том, как они решились сделать нечто необычное и повели себя совсем не так, как следовало бы от них ожидать, мог бы оказаться кому-то полезным.

Почти все, с кем нам удалось уже познакомиться, были заинтригованы нашими приключениями, и с каждым днем все новые люди подписывались на мой блог. У каждого из них было много вопросов о том, как нам удалось расстаться со своими вещами, какую медицинскую страховку мы использовали, как устроились с визами, как искали жилье, как выбирали средства передвижения и, самое главное, как вообще жить, не имея постоянного пристанища. Получалось, что я рассказывала огромному числу людей о том, как совершенно по-новому организовать жизнь после выхода на пенсию, и это помогло мне самой преодолеть собственные страхи! Я убедила себя, что наше приключение – это всего лишь попытка организовать жизнь по-новому, и даже если что-то не получится, это не конец света. Я всегда могу вернуться куда-то, где мне комфортно и все понятно, и опять играть роль «просто жены».

* * *

В последнюю ночь в Париже мы не спали допоздна: доделывали какие-то дела, говорили с детьми и внуками, ведь не было гарантии, что в ближайшие дни у нас будет достаточно хороший интернет. Несколько раз мы сорвались друг на друга, что вполне объяснимо, так как оба нервничали; такое настроение находит на нас всякий раз во время переезда. Ничего серьезного в этом нет, просто наши личные страхи и волнения выходят на поверхность. Мы оба беспокоимся о разной ерунде: интересно, а в нашем следующем жилище будет так же приятно, как было здесь? Может, нужно было купить еще одну пару тех брюк? Они так хорошо сидят, и потом, я наверняка больше не найду такой подходящей длины. Робин как-то нелюбезно говорил со мной по телефону – или это я придумываю? А будут ли пробки, когда мы возьмем в аэропорту машину и поедем дальше?

На следующее утро кто-то постучал в дверь около восьми утра. Это точно не водитель, который должен был отвезти нас в аэропорт, где мы собирались взять напрокат машину. Он должен был появиться только через полчаса. И вряд ли это Энди и Джордж: они не встают раньше девяти. Но это были они – в спортивной одежде, растрепанные после пробежки, со стаканами кофе в руках. Они зашли попрощаться! Мы были очень тронуты, пообещали друг другу, что скоро обязательно увидимся, расцеловались (по два поцелуя, как положено) и вместе понесли наши вещи вниз. «Au revoir!» – крикнула нам мадам с геранью и помахала садовыми ножницами. Надо же, она нас заметила! Я помахала ей в ответ.

Я огляделась и увидела нашего африканского друга. Как всегда, он выглядел по-королевски и надел сегодня особенно любимый мною наряд: сиреневый, с золотыми полосками. Интересно, действительно ли он играл на бирже, раз читал Wall Street Journal?

Энди и Джордж посылали нам воздушные поцелуи, и таксист увозил нас прочь. На тротуаре стоял пакет с постельным бельем, которое нужно было сдать в стирку, – вот и все, что осталось от нашего чудесного месяца в Париже. Мы оба уже начали ждать возвращения сюда.

Глава 8

Италия

В парижском аэропорту имени Шарля де Голля мы взяли напрокат машину и двинулись на юг. Мы оба молчали, и только Виктория, наш навигатор, с благородным британским акцентом объявляла повороты. Она вообще всегда оставалась невозмутимой, даже когда ошибалась, – редкое качество, особенно для нас. Нам очень нравилось, что она не заявляла, что «обновляет маршрут», когда мы сворачивали с рекомендованного ей пути, – ни одна из GPS-систем больше так себя не вела. Если мы делали ошибку или намеренно решали не следовать ее рекомендациям, Виктория просто тут же строила новый маршрут и продолжала подсказывать нам нужные повороты. Она уже отлично помогла нам в Мексике и Турции, а теперь ей предстояло указывать нам путь, пока мы будем путешествовать по Франции, потом два месяца по Италии, а затем по Англии, Ирландии и Португалии. Мы очень ценим помощь нашей Виктории.

Виктория вела нас по французским дорогам к старинному городку Везле в Бургундии, знаменитому построенным здесь в Х веке аббатством. Пейзажи вокруг были так прекрасны, что временами казались нарисованными. Мы проезжали очаровательные деревеньки с грациозными шпилями; на аккуратных зеленых лугах рядом с кустистыми виноградниками паслись коровы. У меня даже горло заболело – так много я ахала и охала, глядя на эту красоту. Бедняга Тим, как обычно, мало что смог увидеть, но, к счастью, он видел дорогу и удачно уворачивался от всех сумасшедших водителей, а также гулявших по дороге домашних животных и от повозок с запряженными в них лошадьми. Мы благодарили небеса за то, что были здоровы, свободны и окружены такой невероятной красотой.

В Везле мы нашли выбранную нами гостиницу Hotel de la Poste et du Lion d’Or: она выглядела великолепно, как мы и ожидали. У нее были мансардная крыша, голубые французские ставни и старинный каменный фасад, в оконных ящиках цвела красная герань, а на крыше стояло четыре трубы. В холле нас ждала не менее прекрасная картина: роскошные ковры, антикварная мебель, картины и много латунных украшений и предметов. «Мы так рады вас видеть, – сказала с сильным французским акцентом девушка у стойки, – ваша комната на четвертом этаже. Лифта у нас нет, но через год, после ремонта, будет».

Наш экстаз немного поутих: нас не особенно интересовал будущий год, а в этом году было жарко, ступени были крутыми, мы устали, и чемоданов у нас было многовато, чтобы тащить их на самый верх. Мы попробовали договориться, чтобы нам дали другую комнату, но ничего не вышло.

Проблема!

– Хорошо, давай вот что сделаем, – сказала я, когда мы пошли обратно к машине. – Давай прямо здесь переложим вещи. Нам на одну ночь ничего особо и не нужно, а если мы начнем все поднимать наверх – точно придется вызывать скорую.

– Ты что, хочешь открыть чемоданы прямо посреди парковки? Будем выглядеть как последние бродяги. Раскладывать тут белье и носки?

– Да брось, мне вот совершенно не стыдно, да и потом, мы же никогда больше не увидим этих людей.

Тут нам пришлось пережить несколько унизительных минут. Мы достали белье и туалетные принадлежности, переложили их в сумки поменьше. Другие туристы с любопытством глядели на нас, но нам было, в общем-то, все равно. Мы принесли свои сумки обратно в холл, запыхавшись от всей этой суеты. Какой-то парень у стойки хмуро посмотрел на нас, но помощи не предложил, а кивнул в сторону своей коллеги. Выходит, девушка не только принимала гостей, но и работала носильщиком! Она подхватила две наши сумки, понесла их по лестнице и кивнула нам, чтобы мы шли за ней. Она даже не запыхалась, пока шла на четвертый этаж, а мы еле дышали.

Устроившись, мы пошли вверх по живописной мощеной улице до средневекового собора, возле которого уже было немало туристов. Три сотни лет верующие отправлялись отсюда в паломничество к гробнице Сантьяго-де-Компостела в Испании, одному из главных центров паломничества Средневековья. В 1190 году Ричард Львиное Сердце и Филипп II Август встретились здесь и именно отсюда начали третий Крестовый поход, в ходе которого европейцы надеялись вернуть под свой контроль Святую Землю. В соборе монахини и священники распевали псалмы, и их мелодичные голоса летели до самых сводчатых потолков. В мерцающем свете свечей нам чудились лица тысяч паломников, которые приходили сюда, чтобы доказать силу своей веры. Нас обоих очень взволновало присущее этому месту ощущение святости и загадочности.

Разумеется, насмотревшись на эту красоту, мы очень проголодались. Поэтому прежде чем возвращаться в наш маленький отель, мы остановились в каком-то многолюдном кафе. Тиму нужно было отдохнуть и расслабиться после первого в этом году длинного переезда по европейским дорогам. Когда позже мы вернулись в отель, нас встретил тот же хмурый субъект, который теперь обслуживал гостей в качестве бармена и метрдотеля. Вел он себя примерно так же, как и днем. Еще один молодой человек, который днем помогал гостям парковать автомобили, подошел к нам с меню.

Девушка, которая днем проходила мимо нас с тележкой и убирала комнаты, теперь подавала гостям блюда. К нам подошла та симпатичная девушка, которая днем помогла донести сумки. Она принесла мне улиток со слоеной булочкой и сливочным соусом, а Тиму – гусиный паштет. Потом нам подали по идеально приготовленному стейку с овощами и отличное вино.

Мы прекрасно поужинали: все блюда были ничем не хуже, чем в Париже.

– Боже мой, какой отличный ужин! – сказал Тим. – Но я бы не удивился, если бы шеф-повар оказался еще и садовником или электриком!

Получалось, что у каждого в этом маленьком сельском отеле было несколько профессий. И определенно всей команде предстояло еще много жарких летних дней.

На следующее утро, после прекрасного завтрака, который нам подала все та же странная команда, мы принесли все свои вещи обратно в машину и попросили Викторию проложить маршрут к морю.

Первым делом нам нужно было преодолеть Альпы и из Франции попасть в Италию. И если уж римляне могли перейти эти горы, причем в жестокую зимнюю стужу, чтобы завоевать земли галлов, то и мы могли перебраться через них, да еще в гораздо более теплую погоду. Несколько более теплую. Мы время от времени останавливались, чтобы передохнуть и полюбоваться прекраснейшими пейзажами, а заодно найти в чемоданах куртки. Мне кажется, мы проехали через десять тысяч тоннелей, много раз попадали под дождь, и все это страшно нервировало склонного к клаустрофобии Тима. Я пыталась шутить:

– Смотри-ка, французы поставили в туннелях неоновые лампы на одинаковом расстоянии друг от друга. А, поняла… Тут суть в том, чтобы держать дистанцию до переднего автомобиля примерно равной расстоянию между лампами. Тогда есть шанс, что мы не устроим пробку и нам не придется задыхаться в пятнадцатикилометровом тоннеле.

Он рассмеялся:

– Спасибо, дорогая, ты очень красочно все описала. Как ты отлично мне помогаешь!

У итальянцев правила движения не такие строгие. Когда мы добрались до их части гор, в туннелях уже не было голубых ламп, которые должны были ограничивать особенно лихих водителей. Каждый был за себя, а некоторые так торопились, что умудрялись и в тоннеле обгонять друг друга. Я несколько раз закрывала глаза и старалась не закричать. Так мы познакомились с итальянским стилем вождения: они водят примерно так же, как и говорят, – быстро.

Когда наша шустрая машинка доставила нас в целости и сохранности в Санта-Маргариту, примерно в тридцати километрах от Генуи и недалеко от Портофино, мы были счастливы: в безопасности и наконец-то в тепле. С балкона нашей комнаты было видно море; маленький городок расположился вдоль всей бухты. Далеко внизу, на пляже, ровными рядами стояли шезлонги и зонтики. Официанты в униформе обслуживали загорающих людей, приносили напитки и полотенца. Именно так я всегда и представляла себе итальянский курорт. К счастью, мой дорогой Тим умудрился так скорректировать наш бюджет, чтобы мы могли насладиться всей этой роскошью. «Изобразим богачей», как всегда говорила в таких случаях моя мама.

Мы уже научились организовывать себе такие мини-каникулы между длинными периодами жизни в новом городе – примерно так же, как мы устраивали когда-то длинные выходные в Штатах, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Даже бездомным нужен отдых от привычной рутины: покупок, стирки, готовки и всего остального.

Еще одну ночь мы провели в Ливорно, в огромном недавно отремонтированном отеле, который был совершенно не похож на наше жилье последних месяцев. Тут были длинные отделанные мрамором коридоры, роскошные комнаты с высокими потолками и декорированными ванными, но самым необычным здесь был бесконечных размеров бассейн под стеклянной крышей на верхнем этаже. Невероятная роскошь – плавать в бассейне с видом на Средиземное море! Мы ужинали на крыше с видом на закатное небо. Это было идеальное завершение наших коротких каникул.

Теперь вы уже, наверное, знаете, что мы с Тимом не особенно часто ссоримся. Но на следующий день мы оказались в жутких пробках во Флоренции, и оба проявили свои худшие стороны. Для регулирования движения здесь используют светофоры и круговые перекрестки, и иногда, съезжая с кругового движения, можно оказаться на развилке сразу из четырех улиц. Так что если очутиться не в той полосе, все пропало: большинство улиц односторонние, объехать квартал и вернуться в исходную точку, чтобы теперь повернуть на нужную улицу, почти нигде нельзя. Это в более современных городах вы можете повернуть направо, еще раз направо, и еще раз – и, оказавшись в той же точке, свернуть куда нужно. Но во Флоренции и других древних городах улицы петляют и пересекаются, пока турист не оказывается совершенно и бесповоротно потерявшимся. В городе полно машин и пешеходов, на многих улицах машины паркуют с заездом одним боком на тротуар, и при этом только одна небольшая машинка может кое-как протиснуться по проезжей части. Случалось, что мы даже задевали зеркалом припаркованные машины. В общем, проверка нервов.

Нельзя сказать, чтобы такая организация движения была присуща именно Флоренции или только Италии. Многие европейские города были основаны тысячу или даже больше лет назад и развивались по радиальному плану, когда церковь или собор строятся в центре и от него во все стороны расходятся улицы-радиусы, как лучи от солнца. Во всяком случае, логика застройки была примерно такой. На карте все выглядит просто и ясно, но когда ведешь машину, то сложно поверить, что тут есть хоть какой-то план.

Я должна была запрограммировать Викторию, следить за ее картой и контролировать, чтобы Тим поворачивал только там, где разрешено. Сам же Тим старался выполнять все маневры, которые предписывала наша Виктория, какими бы головокружительными и даже опасными они ни были, чтобы добраться до нужного нам места, никого не убив. Мы оба так нервничали, что вскоре начали срываться друг на друга.

– Эй! – закричал Тим, когда я замешкалась, не понимая, куда же нам ехать. – Мы едем в этот тоннель или нет?

Я в спешке пыталась понять, что показывает наш навигатор, но из-за яркого солнца ничего не могла разобрать.

– Подожди-ка, из-за солнца тут все бликует, не видно.

– Если хоть до конца недели ответишь, будет отлично.

– Слушай, ты, полегче! Навигатор вообще никакого туннеля не показывает, и я думаю, что вместо того, чтобы сворачивать, нам стоит двигаться с потоком, – ответила я таким же недружелюбным тоном.

Разумеется, он меня не послушал и повернул. Пришлось дважды развернуться, проехать почти километр в пробке, опять развернуться и пересечь три полосы плотного потока, двигавшегося, однако, довольно быстро вокруг памятника какому-то генералу. И все это привело нас к тому же тоннелю. И ничто из этого, конечно, не добавило нам хорошего настроения.

– Отлично, – простонал Тим, перестроившись в нужный ряд, – здесь карта вообще заканчивается, и я теперь не знаю, что делать.

– Развернитесь как можно быстрее там, где это разрешено, и двигайтесь до соседней улицы, – спокойно произнесла Виктория.

Я бросила на нее свирепый взгляд: шансы развернуться во Флоренции примерно такие же, как мне стать редактором New York Times. Тут уж мы решили не обращать больше внимания на бесстрастные рекомендации Виктории, остановились у тротуара, достали старую добрую бумажную карту, потом перезагрузили Викторию, потихоньку пробрались через центр города и поехали вверх, к тому холму, на котором было наше новое пристанище.

Разобравшись наконец с маршрутом, я смогла выглянуть в окно машины. Оштукатуренные дома бледных тонов охры, бежевого и розоватого, красные черепичные крыши. Широкие бульвары усажены вековыми деревьями, скрывающими под своей сенью то бронзовые статуи генералов, все куда-то скачущих, то классические римские мраморные изображения богов и ангелов. Мы проезжали мимо магазинов, в витринах которых были выставлены ювелирные украшения и шелковые платки, и почти на каждом углу был соблазнительный магазинчик мороженого. В маленьких кафе на тротуарах люди пили эспрессо и ели бутерброды и булочки.

Тут мои меланхоличные наблюдения были прерваны резким автомобильным гудком… И это стало для Тима последней каплей. Он выкрикнул в адрес наглого водителя несколько всем понятных ругательств, да еще и жестом себе помог, – а потом его взгляд вдруг смягчился.

– Ого! Ты посмотри: вот же заправка, о которой говорила Марта, и вон магазинчик, возле которого мы должны были повернуть. Похоже, мы приехали.

Я до сих пор не очень понимаю, как мы вообще нашли в тот день нужный нам адрес. Езда на автомобиле по улицам Флоренции оказалась крайне неприятной, да еще при подъезде к дому нам всякий раз приходилось делать резкий поворот – настолько резкий, что Тиму удалось пройти его с первого раза, без остановки, всего дважды. А все прочие сто или даже больше раз он въезжал в поворот, останавливался, сдавал назад, заезжал по-другому, да еще успевал следить за другими машинами и мотороллерами. Я бы даже сказала, за атакующими нас со всех сторон машинами и мотороллерами. Перед следующим поворотом, причем с плохим обзором, Тим всегда сигналил, чтобы тот, кто, возможно, несся нам навстречу, не налетел на нас. Итальянцы, как и ирландцы, водят так, будто твердо уверены в том, что будут жить вечно (наверняка многие действительно в это верят).

Когда мы приехали, нас приветствовали веселые до безумия собаки, хозяева Франческо и Марта, садовник, горничная, да еще сосед, который просто проходил мимо. Все они помогли нам затащить чемоданы вверх по холму.

Квартира была просто огромной. Мы уже привыкли жить в квартирках площадью метров пятьдесят, а то и меньше. А здесь было не менее девяноста метров! И из каждой комнаты открывались живописные виды на виноградники, соседние виллы, церкви, сады и аккуратные ряды итальянских кипарисов по краям зеленеющих полей. В центре всей этой картины виднелся купол флорентийского кафедрального собора Санта-Мария-дель-Фьоре. На террасе имелись уличный камин, раковина и сервировочный стол. Мы также могли пользоваться открытым бассейном, расположенным еще выше по склону, так что можно было плавать и наслаждаться видами.

Франческо – адвокат, работает во Флоренции. На следующий вечер он пригласил нас на ужин и вечеринку к ним с Мартой. Когда он ушел, мы собрали напитки и закуски, которые Марта предусмотрительно оставила для нас.

– Вот, теперь все прекрасно! – воскликнул Тим. – У нас есть целых два месяца, так что успеем тут обжиться и прекрасно проведем время. Утром будем писать, днем гулять и сможем как следует осмотреть город. Уверен, что здесь я смогу сильно продвинуться в работе над книгой, а у тебя будет время закончить статью для Wall Street Journal. Потом будем плавать, готовить что-нибудь простое и ужинать на террасе.

Все-таки он очень организован. Кто-то же должен все планировать! Я восхищаюсь энтузиазмом Тима.

– «Простое» – ключевое слово, – ответила я. – После месяца в Париже и четырех дней в дороге я бы, пожалуй, вообще пропустила несколько ужинов.

И я отпила кьянти и потянулась за бутербродом с козьим сыром в травах, на домашнем хлебе, с вялеными помидорами.

Марта, хозяйка, была сводной сестрой одного из наших уже покойных друзей из Лос-Анджелеса. У них был общий отец, но во всем остальном Марта была стопроцентной итальянкой: энергичная красавица, волосы с сединой собраны в пышный пучок, свободная одежда, идеальная для здешнего климата. Сводный брат Марты был композитором и нашим с Ги близким другом, Марта приезжала его навестить, и мы с ней подружились. Год назад мы с Тимом останавливались в загородном доме Марты, в замке Порчиано в долине Касентино (да, совершенно верно, она живет в замке) – примерно в часе езды от Флоренции, но сейчас нам хотелось жить как можно ближе к городу, поэтому Марта сделала нам скидку на квартиру, пока ее арендаторы были в отъезде. Все складывалось идеально. Мы уселись на террасе и смотрели, как розовеющее вечернее небо постепенно бледнело и становилось сиреневым и все ярче разгорались вдали вечерние огни города.

На следующий день Марта отвезла нас в местный большой супермаркет Essalunga. Как это принято у итальянцев, она помогала нам запомнить дорогу по приметам.

– Видите вон тот чудной кипарис впереди? – Тут она резко вильнула, чтобы объехать мотороллер, на котором восседала целая семья из четырех человек. – Около него вы едете по кругу, сворачиваете влево и дальше вверх по улице. А тут смотрите, – здесь Марта весело помахала кому-то в доме цвета терракоты с черепичной крышей, как будто виража с мотороллером и не было, – в конце этого здания, когда увидите огромную сосну, поворачивайте вправо.

Мы едва успевали все увидеть и запомнить. Должна сказать, что на каждом пятачке вокруг Флоренции найдется, наверное, сотен пять сосен и шесть тысяч кипарисов. И все здания здесь покрыты черепицей и выкрашены в тона терракоты. Марта очень старалась нам все объяснить, но мы оказались плохими учениками. И долгое время нам казалось, что найти супермаркет Essalunga не легче, чем обнаружить снежного человека. Всякий раз, собираясь за покупками, мы точно знали, что потеряемся. Как говорят итальянцы, cosi e la vita – такова жизнь!

* * *

Вечером мы приехали к Марте и Франческо. На их террасе собралось двенадцать человек пяти национальностей, и все говорили на нескольких языках – кроме нас. Было ощущение, что мы оказались в фотостудии журнала Bon Appetit. Знаете, когда много красивых и интересных людей собираются вокруг стола, горят свечи… а тут еще и аутентичная тосканская еда и много хорошего вина. Интеллигентные европейцы были добры к нам, неучам, и переводили для нас все разговоры. Эхо от соседних холмов вторило историям, которые рассказывались за этим столом на нескольких языках, и взрывам смеха (который звучит одинаково хоть на итальянском, хоть на английском).

По ходу разговора Тим сказал, как нам не терпится поскорее вновь увидеть волшебную Флоренцию. Каково же было наше удивление, когда все гости, и даже Марта и Франческо, заговорили о том, в каком ужасном состоянии город.

– Да о чем это вы? – спросили мы в один голос. – Мы были здесь несколько дней всего полтора года назад, и город был таким же потрясающим, как всегда! Все эти пьяцца, скульптуры, дизайнерские магазины, ни с чем не сравнимые произведения искусства и… Что тут могло так уж измениться?

– Вот об этом мы и хотим вас предупредить, чтобы вы не слишком расстраивались, – сказал один из гостей, Алта Макадам – писатель, автор путевых заметок, редактор почти сорока выпусков путеводителя Blue Guide по Италии. – Город серьезно пострадал от рецессии в экономике, поэтому сейчас просто нет денег, чтобы поддерживать все в надлежащем виде. У нас сердце кровью обливается при виде всего этого.

Дежан Атанакович, серб, преподаватель изобразительного искусства для участников международной части программы в университете Нью-Йорка, также арендующий квартиру на этой вилле, добавил:

– Знаете, как Флоренция выглядит сегодня? По-моему, ее превратили в один большой Диснейленд на тему Возрождения. Вдобавок, здесь еще и грязно. В среднем турист тратит на осмотр города четыре с половиной часа, хотя здесь собрана величайшая коллекция искусства. Но у города нет денег на уборку улиц и заботу о бездомных. Все это очень печально.

И все закачали головами в знак согласия.

– Проблем добавляют круизные корабли, – сказал его приятель из Хорватии, – пассажиров которых привозят в город на автобусах. Или туристы из Венеции или Рима заезжают сюда на один день. Все они съедают по куску пиццы и мороженому, стоя́т несколько часов в очереди, чтобы увидеть Давида, а потом – в автобус и обратно. Получается, что они оставляют за собой кучу мусора, а денег городу приносят совсем немного.

Мы хорошо понимали, о чем они. Мы и сами думали об этом в прошлом году, когда видели почти бесконечную очередь «людей с круиза», которые стремились попасть в галерею Академии и увидеть величественного Давида. Нам совершенно не хотелось стоять в такой очереди. На дальнем конце стола сидела женщина, преподававшая историю искусств в Венеции, и она подтвердила, что и в их еще более популярном городе есть аналогичная проблема, связанная с поведением туристов.

Ужин подходил к концу, мы перешли к кофе, но разговор, который начали Дежан и его хорватский друг, никак не давал нам покоя. Должна признаться, что от усталости я не всегда успевала следить за всеми репликами: вообще здесь собралась очень интересная группа людей.

Позже, когда мы сидели на нашей (лично нашей!) террасе, уже в пижамах, мы обсуждали прошедший вечер.

– Вот после таких вечеров и таких разговоров я понимаю, для чего мы решили жить этой странной жизнью, – сказал Тим. – Я давно уже не слышал таких интересных застольных разговоров. Подумать только: сербский преподаватель и хорватский статистик обсуждают, можно ли использовать математический аппарат и теорию вероятностей, чтобы доказать, что просто рассуждения о каком-то предмете подтверждают его существование! Как же он умудрился так сформулировать мысль, чтобы объяснить, что «да» – это вероятный ответ? Хорошая шутка для вечеринки.

Я глотнула вина.

– А я все сидела и слушала какие-то обрывки таких любопытных разговоров. Ты поговорил в итоге с этим конструктором лодок, который в одиночку пересек Атлантику? Просто подвиг! А вот разговор о том, что творится во Флоренции, меня убил.

Тим налил себе остатки кьянти.

– Лучше нам, я думаю, увидеть своими глазами, когда мы тут все наладим.

* * *

На следующее утро мы, согласно нашему обычаю, отправились в супермаркет. Уселись в машину, внутри которой было, казалось, градусов 60, и пока ждали, чтобы в ней стало хоть немного прохладнее, мысленно готовились принять вызов и вновь выехать на итальянское шоссе. Я задала Виктории нужный адрес. Тим несколько раз глубоко вдохнул и тронулся вниз, на авеню Болоньезе. С уверенностью Марио Андретти, знаменитого гонщика, Тим прошел и резкий поворот, и глухой угол. Он всегда мастерски умудрялся доставлять нас в нужное место, и я в который раз оценила его умение. Он даже был почти спокоен, когда нас подрезал кто-то на скутере, проскочив всего в нескольких сантиметрах. (Не то чтобы он промолчал, но хотя бы выругался спокойно.)

Несмотря на подсказки Виктории, у которой день явно не заладился, и так и не найдя все эти кипарисы и прочие приметы, мы добрались-таки до супермаркета. То есть мы просто поехали наугад. Кажется, нам нужно чаще доверять инстинкту. Essalunga – обычный большой супермаркет, но устроенный в соответствии с особой итальянской логикой. Другими словами, в нем все крайне запутанно и много спешащих людей, которые раздражаются на медлительных приезжих типа нас.

Мы быстро поняли, что выбор продуктов и всего остального в этом супермаркете – это контактный спорт, требующий настойчивости и других навыков. Вот главное, что нужно знать о том, как покупать овощи и фрукты в Италии: в центре зала стоит машина, которая выдает пластиковые перчатки и пакеты. Покупатель надевает перчатку, берет пакеты и отправляется выбирать. Мять овощи и фрукты нельзя. Нужно быстро смотреть, выбирать, складывать в пакет, и только рукой в перчатке. И пожалуйста, побыстрее!

В первые несколько раз я катила тележку рядом, из-за чего сталкивалась с другими покупателями. Это доводило меня просто до белого каления. Вот уж не думала, что итальянцы так грубы! Как правило, Тим (вполне мудро) стоял в стороне, и не зря. Так как он не участвовал в сражениях за продукты, он мог наблюдать и замечать подсказки в поведении других, чего я в гуще событий не видела. После нескольких поездок в магазин он сообщил мне, что итальянцы ставят свои тележки в середине зала и ходят с пластиковыми пакетами, постепенно наполняя их. Так они не сталкиваются друг с другом и не влетают тележкой в полку с помидорами. Бинго! Когда я перестала пытаться сломать систему, дело пошло намного легче. Живя кочевой жизнью, очень важно уметь быстро приспособиться к обычаям новой страны – это помогает избежать неприятностей. Я все время это себе повторяю!

Вернемся к покупкам. Выбрав овощи и фрукты, нужно встать в довольно опасную очередь к весам. Когда подходит ваша очередь, вы кладете покупки на весы и жмете на кнопку с изображением нужного товара. Если нужной кнопки на весах нет, можно напечатать номер выбранного товара, который указан микроскопическими цифрами на ценнике. Если номер не запомнить, приходится уступать место в очереди следующему покупателю, который, в отличие от более церемонных французов, вполне откровенно вас подталкивает и поторапливает, пока вы возитесь с пакетом перцев. А вы идете обратно к полке, уворачиваясь по пути от других покупателей и несущихся мимо тележек, находите номер и снова идете в очередь к весам. Машина выдает вам наклейку с ценой, которую нужно наклеить на пакет; как правило, вместе с ней приклеивается и ваша перчатка.

Я стараюсь покупать те овощи и фрукты, для которых есть картинка на весах, потому что запомнить номер просто не в состоянии. Тем более что почти всегда за мной в очереди оказывается крошечная итальянская вдова в платье с цветочками, которая дышит в шею (или выше – зависит от роста), пока я пытаюсь разобраться с наклейками, пакетами и перчатками, когда в спешке наклеиваю ценники. Тут уж мой напарник, терпеливо дожидающийся меня на скамейке, не выдерживает и очень кстати смеется. Понадобилось какое-то время, чтобы я тоже научилась смеяться в таких ситуациях.

После нескольких поездок в магазин мы научились справляться довольно ловко. Поняв правила, мы смогли наконец наслаждаться огромным выбором отличных продуктов и почти не обращать внимание на то, как непросто их добыть. Все лето мы наслаждались сладкими белыми персиками, формой напоминавшими чалму султана, ели дыни, которые всегда были идеально зрелыми, покупали свежую рыбу и роскошные итальянские помидоры. Марта научила меня делать тосканский салат с хлебом, который здесь пекут без соли. Не отказывали мы себе и в ветчине, оливках и других закусках, вкуснейших в мире.

Одним словом, еда здесь была потрясающая. А вот водители – не очень. Всякий раз, садясь за руль, Тим осваивал новый способ увернуться от смертельной опасности. Нам всегда казалось, что мы – мишень для всех тосканских водителей. То кто-то отказывался соблюдать дистанцию и ехал впритык к нам, то мотоциклисты резко обгоняли нас безо всякой причины. Мы-то думали, что Тим отлично водит машину и ведет себя вежливо, поэтому никак не могли понять причин такого поведения по отношению к нам. Когда мы спросили Марту, почему с нами на дороге все время случаются неприятности, то оказалось, что дело в большой букве «Ф» на заднем бампере нашего автомобиля. Водители прекрасно понимали, что́ это значит: «Ф» – от слова «Франция». Марта объяснила, что все знакомые ей итальянцы недолюбливали французов, и дело тут вовсе не в нас самих. Поэтому мы смирились и всегда были начеку.

К сожалению, многие итальянцы, похоже, впали в депрессию еще до нашего появления здесь. Нам не раз объясняли, что в стране установилась самая сильная за последние двести лет жара. День за днем воздух нагревался до 35 градусов и даже выше, и ночь почти не приносила прохлады.

Было так жарко, что мы могли заниматься делами и делать все, что положено делать туристам, только по утрам. Днем мы возвращались в нашу квартиру, где можно было почти не двигаться и сидеть поближе к вентиляторам. Однажды, когда мы вот так сидели в ожидании вечера, чтобы можно было хотя бы открыть ставни, Тим сказал: «Я как крот, живущий в средневековой печке!» И правда: не было ни дождя, ни дуновения ветерка, кроме как когда мы били комаров.

* * *

И все же даже в эту страшную полуденную жару у нас имелось и кое-что приятное: сверкающий на солнце бассейн. Он был расположен на том же холме, но выше, чем наша квартира, и из него открывались совсем уж волшебные виды на Флоренцию. Если выпадал чуть более прохладный день, мы брали с собой напитки, закуски, книги и компьютеры и весь день проводили под деревьями: читали, болтали, писали под звуки бесконечного треска цикад. Время от времени мы окунались в бассейн, чтобы охладиться.

День за днем мы наблюдали, как знаменитый тосканский свет, меняясь, превращал окрестные холмы и город в сверкающие произведения искусства. Тут мы хорошо поняли, как итальянским живописцам удавалось увидеть и написать такие невероятные небеса. Необычное золотистое освещение привлекло в город и нашу приятельницу Джуди Бутчер: она приехала на семинары в одном из институтов. Как вы помните, мы познакомились с ней в Мексике и с тех пор не теряли связи. Джуди стала почетным членом нашего международного клуба друзей, ведь именно ей мы обязаны тем, что вовремя узнали о правилах Шенгенского соглашения. Джуди арендовала квартиру прямо на берегу реки Арно в самом центре Флоренции, у женщины, с которой она, как это ни удивительно, познакомилась в каком-то автобусе на Аляске.

Однажды вечером Джуди пригласила нас к себе на ужин, и мы встретились на площади перед базиликой Санто-Спирито. К этому времени мы с Тимом уже научились парковаться у вокзала Санта-Мария Новелла. Собственно, вокзал и славился именно громадной подземной парковкой, на которой несложно было найти место, и машина там не слишком нагревалась. Пока мы доехали до вокзала через всю Флоренцию, мы были совершенно взмокшими и с трудом дышали. К счастью, Джуди уже ждала нас, и ее квартира была совсем рядом, в небольшом здании.

Мы были рады встретиться вновь. Джуди вызвала старомодный лифт с ажурной кованой кабиной, который поднял нас наверх. При виде лифта склонный к клаустрофобии Тим заколебался, но мы втолкнули его внутрь. «Надеюсь, это не то, чем кажется. Смотрите, он же на гроб похож!» И правда, лифт был странной формы, и его нижняя часть была совсем узкой. Тим взял себя в руки, и мы поехали.

Джуди очень повезло оказаться именно в том автобусе: ее приятельница, художница, полностью отремонтировала роскошную квартиру, окнами выходящую на усаженный цветами сад, окруженный черепичными крышами. Квартира были отделана с большим вкусом, вся сантехника и мебель были новыми, здесь даже имелся кондиционер. Если бы не Тим, я бы уговорила Джуди пустить меня к ней жить!

Пока Джуди была во Флоренции, мы несколько раз встречались в городе и всякий раз ели что-то вкусное. Она тоже несколько раз приезжала к нам на виллу поплавать в бассейне. Как-то днем, когда мы, поплавав, пили холодные напитки и старались любоваться видом и поменьше думать о жаре, Джуди призналась, что ее восторженное отношение к Флоренции в этот ее приезд несколько изменилось. То же чувствовали и мы. Мы ценим мнение Джуди, ведь она бывалый путешественник и хорошо умеет адаптироваться к любым обстоятельствам. Когда она сказала: «Знаете, сложно любоваться Флоренцией, когда она в таком состоянии. Скорее бы убраться из этой жары, грязи и бесконечных пробок! Я думаю уехать отсюда раньше срока и перебраться в Германию», – мы перестали себя чувствовать как вечно всем недовольные американские младенцы.

Решительно настроенные проявить гибкость и изобретательность, мы продолжали искать способ справиться с жарой. Однажды утром, когда мне так хотелось подольше полюбоваться величественными видами Флоренции, садовый шланг, лежавший у моих ног, вдруг так дернулся, что я подскочила и уронила кофейную чашку. Тим стоял на другой стороне террасы. Он подтянул шланг, чтобы можно было держать его над головой, и так и стоял под струей воды, довольный своим новым изобретением. Я захихикала и присоединилась; получился наш собственный домашний конкурс мокрых футболок.

– Когда закончим водные процедуры, поехали в город, – предложил он. – По крайней мере, один ресторан с кондиционером мы знаем, и, может, удастся что-то посмотреть.

Он еще немного полил меня прохладной водой, и это было очень приятно. Обо всех косметических ухищрениях я давно уже забыла: в такой жаре вся косметика плыла, а укладка все равно не держалась.

Высохнув, мы приехали в город, припарковались на станции, зашли в туристическое бюро на другой стороне улицы, взяли там хорошую карту и медленно-медленно пошли к Санта-Мария-дель-Фьоре, или Дуомо, стараясь держаться в тени зданий и время от времени заходя в магазины, чтобы немного охладиться. Мы пообедали в ресторане с кондиционером, и это нас слегка взбодрило, но в два часа дня, когда жара еще и не думала отступать, мы поняли, что музей точно не осилим. Все, на что мы были способны, – это нырнуть в бассейн. Но мы все же провели полдня в городе, и это было нашей личной победой над жарой.

* * *

Главным событием этого лета во Флоренции стал визит моей дочери Робин, которая приехала на десять дней. Мы ждали ее приезда несколько месяцев, и в ночь накануне я вообще почти не спала. Мы запасли много вина и вкусной еды, а в маленькой квартирке над нами, где, как мы решили, она должна была жить, поставили цветы. Квартирка эта была хороша по двум основным причинам: во-первых, там был удобный выход к бассейну и, во-вторых, кондиционер. В аэропорт мы выехали на час раньше, чем нужно, – на случай, если будут пробки и если наша Виктория вдруг запутается в клубке средневековых флорентийских улиц. Но у Виктории все получилось прекрасно. Мы приехали раньше, чем нужно.

Как же радостно было увидеть нашу милую, прекрасную, веселую Робин после такой долгой разлуки! Мы говорили, перебивая друг друга, пока получали ее багаж и ехали домой. Но когда дорога пошла вверх, мы поутихли. Во Флоренции много односторонних и узких улиц, и путь в одну сторону может совершенно отличаться от обратной дороги. Вероятно, Виктория выбрала самый короткий маршрут и заставила нас карабкаться на крутой холм по узкой дороге, а наверху нас ждал такой резкий поворот, что мы прошли на волосок от каменной стены. Назад было уже не повернуть – холм был слишком крутым. Но и двигаться вперед, не задев стену, тоже не получалось. Тим маневрировал туда-сюда, продвигаясь вперед по сантиметру. Мы оба так испугались, что сидели в полной тишине, а когда я повернулась назад, то увидела, как наша бедная измученная долгим перелетом дочь натянула на голову свитер, чтобы не видеть всего этого. По-моему, она даже молилась.

Мы все же проскочили, но в будущем, если нам предстояло ехать в этом направлении, мы тщательно изучали маршрут, чтобы больше не оказаться на этой адской дорожке. Выслушав наш рассказ о поездке, Франческо и Марта только покачали головами: они-то хорошо знали это место. Думаю, их впечатлило мастерство Тима, потому что даже они, стопроцентно местные, никогда там не ездили.

Робин привезла с собой отличное настроение и прекрасное чувство юмора, и это изменило наш настрой: жаркие дни больше так не угнетали, и мы с удовольствием показывали ей все красо́ты Флоренции. И даже поистине плачевное состояние не уменьшает красоты́ этого города.

Марта и Франческо предложили нам приехать к ним в Порчиано вместе с Робин. Дорога туда занимает около часа, петляя по полям, а пока добираешься по долине Касентино, проезжаешь несколько замков и живописных городков. В шестидесятых родители Марты в сотрудничестве с местными властями восстановили башню замка, и из руин получилось настоящее чудо.

Мы повернули за угол и начали подниматься к замку, как вдруг Робин воскликнула:

– Это просто невероятно! Я видела ваши фотографии, но и думать не могла, что тут действительно так красиво! Это вы мне рассказывали, что где-то здесь бывал Данте?

– Ну, так говорят, и во время реставрации провели раскопки и установили, что люди жили на этом месте гораздо раньше, чем построен этот замок, еще около 1000 года, – сказала я. – Когда мы с Тимом здесь останавливались, мне случилось ненадолго остаться в замке совсем одной: все куда-то разъехались. Была полнейшая тишина, и я клянусь, что слышала, как кто-то шуршал рядом. Было немного жутковато, но привидения были безобидными. Марта говорит, что духов здесь нет, но она сама тут ни разу не оставалась одна на всю ночь. Если она приезжает одна, то ночует в одной из квартирок, где когда-то жили городские.

Когда мы приехали, элегантный Франческо читал, растянувшись в шезлонге под деревом. Он расцеловал нас и повел внутрь. Замок Порчиано выглядит как сказочный и украшен «балконами Джульетты» и просто небольшими балкончиками, весь укутан вьющейся зеленью, которая осенью становится ярко-бордовой и желтой. Замок, конечно же, стоит на холме, и его башня обращена точно в сторону такого же замка-близнеца, находящегося на другой стороне долины. В нем, по преданию, Данте написал часть своего «Ада». А может, Данте тоже не имел собственного дома и переезжал из замка в замок?

На первых трех этажах сейчас расположены небольшой музей и конференц-зал. Жилая часть начинается с четвертого этажа и выглядит очень по-домашнему: здесь много мягких кресел и диванов с яркой обивкой, длинный стол, как в трапезной, с двенадцатью стульями, подушки для сидения на всех подоконниках. Кухня небольшая, но удобная, с небольшим балконом и видом на сочные поля и пастбища в окружении тосканских холмов. На этажах выше расположены красиво оформленные спальни, а также выход на огромную террасу на самом верху: идеальное место для вечеринки. Шпехты – семья Марты – установили маленький лифт, но он вмещает всего двоих. Если нужно отремонтировать или заново обить мебель, мастера работают прямо в замке. Вытащить мебель наружу просто невозможно!

После тура по замку Марта привела нас еще выше по холму, где начинается Арно – река длиной больше 200 километров, которая проходит через Флоренцию и ниже, около Пизы, впадает в Тирренское море. А здесь это просто ручей шириной около двух метров. Мне сложно поверить, что такой ручей может превратиться в могучую реку. Недалеко от замка вода собирается в небольшую тенистую запруду изумрудного цвета, а потом преодолевает небольшую дамбу и бежит в сторону Флоренции. Дети плескались в воде и играли на берегу: хотели бы и мы тут искупаться. Как же здорово, что люди могут наслаждаться жизнью в таком месте! Да и нам самим было очень кстати оказаться в сельской местности после городской суеты, и мы были рады, что смогли показать Робин вот такую Тоскану, какую она никогда не увидела бы из окна туристического автобуса.

Все вместе мы поехали обедать в деревушку Стиа, расположенную у подножия холма, в тот же ресторан, где мы были во время нашего первого приезда сюда. «Робин, это будет, возможно, лучший обед из всех, что ты пробовала», – сказала я ей, когда мы спускались вниз.

Крошечный ресторан был отделан в зеленоватых и бледно-розовых тонах, со свежими скатертями и блестящими приборами, и выглядел так элегантно, что прекрасно смотрелся бы и в любом большом городе. Все было чистое и простое – кроме еды: здесь подавали блюда исключительно высокой кухни. Мать хозяина ресторана (она же шеф-повар) превзошла себя, предложив нам два вида домашних равиоли – с мясным соусом и со сливочным. Ризотто со свекольным соусом было очень вкусным, а фрукты в карамели и слоеном тесте с домашним мороженым на десерт и вовсе вызывали у меня почти религиозное чувство! Мы заказали и попробовали все, что было в меню, и каждое из пятнадцати блюд оказалось незабываемым. Робин, которая сидела рядом со мной, то и дело закатывала глаза, что на нашем семейном языке означало: «Это лучшее, что я вообще пробовала!» Я была так рада, что ей тут все нравилось. Как всегда, она была жизнерадостна и общительна, и даже хозяин и его мать присоединились к нашему веселью.

После обеда мы неспешно пошли в сторону церкви, где Марта познакомила нас с невысоким коренастым священником. Он был очень рад нашему появлению и с гордостью показывал нам все интересное в своей небольшой церкви. Мы немного поболтали с ним. Когда он ушел, Марта сказала:

– В деревне есть люди, которые готовы его убить.

– Это почему же?

– Он звонит в колокол каждый час, семь дней в неделю. У него колокола запрограммированы и звонят довольно громко.

– Да? А я думала, к этому как раз можно привыкнуть, если жить здесь.

Она засмеялась:

– Вряд ли, если гостиница совсем рядом. В этой гостинице никто больше одной ночи не живет. Хозяин почти разорился, но уговорить священника выключить эти несчастные колокола невозможно. По-моему, сегодня у них очередное заседание совета, но вряд ли это как-то поможет. Священник ужасно упрямый!

И Марта воздела руки к небу в классическом итальянском жесте «ну что тут поделаешь»: этот жест мы уже видели здесь сотни раз.

До отъезда Робин мы еще несколько раз ездили в город, чтобы посмотреть достопримечательности: мост Понте-Веккьо, музеи, памятники, основные церкви. Мы свозили ее в Сиену и все вместе съездили на поезде в Венецию, но по такой жуткой жаре мы были способны только на короткие поездки. К счастью, Робин не жаловалась, хотя ее отпуск из-за жары получился и не таким, как мы надеялись. Но все равно мы были так счастливы, что она приехала: можно было наконец провести время вместе, не отвлекаясь на детей и прочие обязанности. Мы позволили себе играть в карты, вести долгие разговоры, обсуждать все, что происходило дома в наше отсутствие. И еще мы без конца смеялись, потому что остроумнее Робин я мало кого знаю. Она всегда поражала меня своим странным чувством юмора и богатым воображением. Мы так благодарны ей за то, что она смогла немного пожить с нами нашей новой жизнью.

И вот Робин села в самолет и отправилась в долгий путь домой. Мы с Тимом загрустили и долго молчали. Днем мы сидели дома – работали над своими текстами: в такую жару даже думать о поездке в город было невозможно. Мы пробовали поездить по окрестностям, но жара везде была примерно одинаковая, поэтому мы скорее возвращались домой, усаживались под вентиляторами и ждали заката. Вот и сейчас Тим устроился у одного конца стола и работал над своим детективным романом, направив на себя мощную струю от вентилятора. На другом конце я работала над статьей для Wall Street Journal. Я уже больше месяца старалась набраться смелости и отправить текст в редакцию.

Всякий раз, когда я начинала думать о том, что мне придется писать не в своем уютном блоге, а в такой газете, я приходила в ужас. В нашей семье писателем был Тим! А я – всего лишь дилетант, любитель.

Бедняге Тиму пришлось столько раз читать написанное мной, что он наверняка уже был готов дать мне как следует по голове моим же компьютером. Но он лишь вежливо сказал: «Дорогая, мне кажется, тебе стоит просто взять да и отправить текст. Он уже вполне хорош».

Его поддержку я очень ценю, но я все еще приходила в ужас от мысли о том, как опозорюсь на весь свет и услышу от редакции вежливый отказ. В итоге я так измучилась, что моя рука нажала на кнопку «Отправить» раньше, чем мозг успел ее остановить.

Я думала, что статья затеряется где-то в киберпространстве и потом кто-то пришлет мне вежливое письмо с отказом.

Но совершенно неожиданно всего через несколько часов из Wall Street Journal пришел ответ: им понравилась моя идея! Конечно, мы были просто счастливы, но не могли и представить, как теперь изменится наша жизнь, что в следующем месяце наше ничегонеделанье закончится, и надолго. Но в тот вечер кьянти лилось рекой – в честь нашей замечательной способности сказать «да» новому!

На следующее утро за завтраком мы поняли, что нас ждет еще один безумно жаркий день, и я сказала:

– Ты знаешь, милый, я, конечно, понимаю, что у нас тут еще несколько недель оплачено, но я не уверена, что в состоянии все это терпеть. Может, нам, как в Буэнос-Айресе, просто принять решение да и уехать?

– Я тоже об этом думал. И даже поискал варианты изменения нашего маршрута, но у нас же билеты в оперу в Вероне! Я бы очень, очень хотел, чтобы мы увидели «Аиду» и «Турандот» в древнеримском амфитеатре. Наверное, надо посмотреть эти оперы и тогда уж ехать, ладно?

Он был прав. На пути в Верону нам пришлось пробиваться через плотный поток грузовиков, но дело того стоило. Здесь оказалось прохладнее, чем во Флоренции, было приятно гулять по вечерам, и нам очень нравились здешняя архитектура и безукоризненно чистые улицы. Жизнь в городе была неспешной, и люди – дружелюбными и расслабленными. Верона – романтичный город, и многим он известен благодаря знаменитой пьесе Шекспира. Мы даже умудрились пробраться сквозь толпы туристов и увидеть балкон, на котором шекспировская Джульетта на самом деле никогда не стояла.

Для обеда мы выбрали один ресторанчик из длинной вереницы заведений, расположенных напротив Арены. Еда была превосходной. Мы начали с прохладного хрустящего салата, потом перешли к пицце – совершенной, легкой, на идеальном тесте, с правильным количеством сыра и вкуснейшей итальянской колбасой. У нашего официанта были такие веселые глаза, что даже несколько кислое выражение его лица не помогало этого скрыть. Мы попытались пошутить, сказав, что вернемся на ужин, если он оставит для нас столик в первом ряду, ближе всего к площади. И действительно, когда мы пришли сюда вечером перед оперой, он нас заметил и провел за стол, с которого было удобнее всего наблюдать за окружающими. Мы, честно говоря, удивились, что он нас запомнил.

И снова еда была великолепной. Ризотто с морепродуктами было нежно-сливочным, и в нем было много гребешков, креветок и осьминогов. Тим с удовольствием съел нежную ароматную пасту, и в этот раз официант обращался с нами так, будто мы были его личными друзьями. Мы были польщены и даже немного озадачены: слишком уж много внимания он нам оказывал.

Все стало ясно, когда он принес счет. Немного стесняясь, наш прекрасный официант показал на кольцо, которое Тим всегда носит в честь Кита Ричардса из Rolling Stones. Официант улыбнулся, закатал рукав и показал серебряный браслет со звеньями в виде черепов. Мы заулыбались и стали рассматривать браслет. Потом официант снова улыбнулся, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и показал ожерелье: серебряный череп на кожаном шнурке. А потом он улыбнулся еще шире, на мгновение расстегнул рубашку, а под ней на футболке – вы уже наверняка догадались – виднелся большой черный череп. Все вокруг стали оборачиваться, когда мы захохотали как сумасшедшие! Кто бы мог подумать, что кольцо с черепом обеспечит нам лучший столик и королевское обслуживание такого официанта? Мы еще раз убедились, что итальянцы, как и люди вообще, ценят теплое отношение и уважение и что у нас больше общего, чем может показаться на первый взгляд.

Поужинав, мы подошли к древней Арене. Каменный фасад отливал розовым в лучах закатного солнца, и элегантные арки выглядели особенно легкими. Мы вошли через тот же вход, через который в течение тысячелетий входили миллионы людей.

Упустить возможность увидеть великую оперу в таком месте – это непростительно. Мы нашли свои места и стали наблюдать за зрителями, а солнце катилось за край овального амфитеатра. На фоне вечернего неба высились четыре арки – все, что осталось от той части Арены. «А теперь смотри», – сказал Тим с такой гордостью, будто он сам собирался дирижировать. Вдруг в руках входящих в амфитеатр замерцали тысячи свечей. Идеальное начало незабываемого вечера!

Сцена занимала треть овальной Арены. Этот древний амфитеатр был построен в 30 году до н. э. И вмещал тридцать тысяч человек. В момент, когда две белых лошади вышли на сцену, везя за собой колесницу, сорок человек, одетых как римские воины, встали на верхнем уровне с зажженными факелами, и запели триста голосов. Два вечера подряд мы были полностью погружены в невероятное зрелище, сотканное из света, костюмов, сценографии и музыки. Не думаю, что когда-нибудь увижу еще что-то подобное. Я видела немало постановок в Нью-Йорке, Лондоне, Голливуде, Лос-Анджелесе, но такая мастерская сценография вместе с музыкой в этом совершенно невероятном месте превзошла все мои ожидания. Тим, настоящий любитель оперы, уже бывал в Вероне и теперь наслаждался не только самим представлением, но и зрелищем моего полного экстаза и моей искренней благодарностью за такой праздник.

На следующий день мы отправились в Триест. Мы решили побывать в этом городе, потому что он часто упоминается в книгах о Второй мировой войне, которых мы немало прочли в 60-х и 70-х. Здесь мы стали воображать, как шпионы, непременно в шляпах, передавали секреты и доносили друг на друга за связь с коммунистами. Джеймс Джойс, живя в Триесте, написал большинство историй из сборника «Дублинцы», перерабатывал раннюю рукопись «Стивен Герой» в «Портрет художника в юности» и начал писать «Улисса». И Джойс, и другие писатели – например, Итало Звево, Умберто Саба – часто бывали в литературных кафе этого города и превратили его в культурный и литературный центр так называемой австрийской Ривьеры. Триест – третий по величине порт Адриатики, у него богатая история, которая уходит корнями еще во времена Рима, и нас это очень заинтересовало. Ни один из нас здесь раньше не был, поэтому получилось настоящее приключение.

Сама дорога к городу тоже оказалась не без неожиданностей. Мы ехали сквозь лес и сделали резкий поворот. И вдруг внизу перед нами открылась ярко-синяя и плоская Адриатика. Триест расположился вдоль бухты; выше уровня города, на скалах, виднелись величественные виллы. Некоторые из домов, расположенных на спускающихся к морю террасах, строили знаменитые дизайнеры.

Тим забронировал нам комнату в отеле Duchi, в котором с 1873 года останавливались практически все известные особы. Отель расположен на площади, выходящей прямо на Адриатику, в окружении монументальных неоклассических зданий; он очень элегантен и предлагает безупречное, хоть и несколько старомодное обслуживание. С вечерней подсветкой отель напоминает свадебный торт. В городе чувствуешь себя в самом центре Европы, чего мы не замечали больше нигде в Италии. После падения Австро-Венгерской империи Триест был присоединен к Италии, но и сейчас остается австрийским и по архитектуре, и по атмосфере.

Портье в отеле одеты в темно-синюю форму с эполетами и блестящими золотыми пуговицами. Они без конца смахивают пыль и полируют темные деревянные полы. Латунные ручки и прочая фурнитура выглядят так, будто здесь ждут приезда короля. Обои с цветочным рисунком, обитые бархатом кушетки – все это только усиливает ощущение, что вы попали в прекрасную и давно ушедшую эпоху. В нашей комнате было много инкрустированной мебели и гравюр с изображениями растений в позолоченных рамах.

В центре города нет автомобильного движения. Здесь проходит недлинный канал: попытка Триеста соперничать с Венецией. Погода была гораздо прохладнее, чем в Тоскане, и мы много гуляли, обошли все широкие площади и узкие улицы, но то и дело оглядывались в поисках темных личностей, торгующих государственными секретами. Отель нам очень понравился, и город оказался красивым и отличался от всего увиденного нами в Европе. Но было кое-что, что добавляло дискомфорта: страшная история периода Второй мировой, когда шесть тысяч евреев погибли здесь в газовых камерах. И даже нынешняя красота города не могла заставить нас отрешиться от этого.

Мы вернулись во Флоренцию, но там по-прежнему было очень жарко. Мы бросили вещи и помчались в бассейн, и пока мы плавали, Тим сказал:

– У нас тут еще пара недель, и мы хотели увидеть «Богему» в родном городе Пуччини. Я очень хочу, чтобы ты это увидела, но по прогнозу, в Лукке в тот вечер будет около сорока. Представляешь, каково будет актерам в шерстяных костюмах?

– Да мы и сами рискуем не перенести такую жару, – ответила я. – Помнится, ты говорил, что нам придется идти пешком к месту постановки… Я уже не уверена, что нам это по силам, а ты?

– И я не уверен. Давай отдадим билеты Марте и сбежим отсюда. Я уже нашел, где мы могли бы провести несколько дней: это недалеко от Парижа, так что сдать машину будет несложно, а оттуда отправимся в Лондон. Квартира там отличная, небольшой такой симпатичный городок… и в квартире три кондиционера.

Я его поцеловала и устремилась в дом собирать вещи. И Тим за мной. Мы хотели скорее выбраться отсюда!

Через несколько дней мы позвонили Марте, чтобы сообщить, что мы хорошо доехали и устроились на новом месте, а она рассказала, что отдала билеты дочери, и та говорит, будто и правда некоторые артисты и зрители падали в обморок от духоты и жары. Мы были рады, что не оказались в их числе, и очень сочувствовали тем, кто шел на такие жертвы ради искусства.

Мы с такой радостью отправились в путь, что даже не особенно огорчались, сталкиваясь в туннелях с сумасшедшими водителями. Чем выше в Альпы мы поднимались, тем становилось прохладнее. И мы так рады были избавиться от жары, что за два дня в пути ни разу не поссорились, даже когда терялись, были голодны и застревали в пробке или попадали в сильный дождь. Мы были на свободе, как пара школьников, сбежавших с уроков.

Пройдя последний туннель, мы остановились пообедать в большом ресторане у дороги. Рядом с ним стояла корова из папье-маше в натуральную величину, она-то нас и привлекла. Съев по сэндвичу с говядиной, мы заглянули в местный детский музей, где рассказывалось, как хорошо на местной ферме обращаются с коровами и как эти животные счастливы. Тут же были изображения веселых детей, поедающих сэндвичи с говядиной. Очень мило. «Не понимаю только, как объяснить детям, что Буренку пришлось убить, прежде чем она оказалась в их тарелках», – сказал Тим, когда мы вышли.

Мы доехали до Ла-Шарите-сюр-Луар – средневекового французского городка на берегу Луары, с башнями и каменной мостовой, – где нам предстояло провести несколько дней.

– У меня для тебя еще один сюрприз. Здесь будет блюзовый фестиваль в выходной! Ожидается, что приедут некоторые из лучших музыкантов, и у меня уже есть билеты, – Тим широко улыбался. – Ну как, здорово?

– Это не «Аида», конечно, но точно будет весело!

Американцы Келли и Байрон Харкер владели здесь зданием XV века и разделили его на несколько квартир. Наша оказалась на самом верху, и подниматься нужно было по крутой каменной лестнице. У нас была собственная крошечная терраса, выходящая на красивейшую средневековую церковь, около которой и проходил фестиваль. Квартира была не только просторной и красивой, но еще и оказалась в очень правильном месте.

Было любопытно послушать, как музыканты со всего мира пытаются играть американскую музыку. Никаких особенно замечательных блюзовых исполнителей мы здесь не нашли, но в целом все было прекрасно, и все отлично проводили время. Зрители нас повеселили: многие из них были одеты так, как, по их мнению, должны выглядеть американские любители блюза. Вокруг было много футболок с дурацкими изречениями и словечками вроде «чувак» и логотипами мотоциклов «Харлей Дэвидсон» (странный выбор, на наш взгляд). Зал, в котором проходили концерты, пристроен к величественной церкви, и в нем не было кондиционера, поэтому довольно быстро и музыканты, и слушатели взмокли от жары. Одному немцу, сидевшему передо мной, было так жарко, что он облил себя водой с головы до ног прямо в зале. Досталось и мне, и я не особенно возражала. Но вскоре нам стало невыносимо жарко. Мы ушли после первого выступления и скорее вернулись в квартиру, где нас ждали три работающих на полную мощность кондиционера. Так как мы оказались совсем рядом с площадкой, то можно было уже в прохладе продолжать слушать блюз. Просто мечта!

Мы исследовали окрестности, устроили пикник на реке и даже съездили на поезде в Париж, чтобы еще раз пообедать с нашими приятелями Энди и Джорджем. Мы чувствовали себя настоящими гражданами мира, когда прогуливались по небольшой главной улице городка и садились в поезд до Парижа. Виды французской провинции были на этот раз еще более соблазнительными, ведь теперь и Тим мог все это увидеть. За два часа мы с комфортом добрались до станции в Берси, где пересели в метро. Потом прошли вдоль Люксембургского сада и здесь встретились с нашими друзьями, как и планировали. Я опять провела два часа в салоне «Дессанж» и почувствовала себя холеной европейской дамой. Теперь я была готова к переезду в дождливую Великобританию. Мы снова сели в поезд, вернулись в Ла-Шарите и когда вошли в прохладную квартиру, в очередной раз почувствовали, какие же мы счастливчики. В такие дни, когда все удается, когда мы проводим время с теми, кого любим, и всем довольны, нам кажется, что мелкие проблемы и сложности нашей кочевой жизни вполне можно пережить.

Лето в Италии подтвердило то, о чем мы и так подозревали: новые друзья и путешествия делают жизнь ярче, и мы способны преодолеть почти что угодно, если не теряем чувства юмора и готовы приспосабливаться. Проведя несколько месяцев в Париже и в Италии, мы кое-что осознали. В частности, мы решили, что если кто-нибудь предложит нам аренду квартиры на каких-то особенно привлекательных условиях, мы обязательно разберемся во всех деталях, прежде чем соглашаться. Мы знаем, что в июле и августе в Италии гораздо более жарко, чем мы вообще могли предположить, – и снимать квартиру с «традиционной итальянской системой охлаждения» (то есть без всякого охлаждения и кондиционирования) – большая ошибка. Мы решились на это, чтобы сэкономить. Но воздерживаясь от таких решений в будущем, мы избежим многих неприятностей. И мы действительно отказались от нескольких на первый взгляд очень выгодных предложений, так как, разобравшись, поняли, что обязательно будем разочарованы.

Мы снова и снова убеждались, что в таких приключениях очень важно слушать внутренний голос. Знаете, вроде как когда вы пришли в кино на фильм ужасов, и главный герой входит в жутковатую темную комнату, и убийца уже ждет его, и вместе со всем залом вы вскрикиваете: «Не ходи туда!» Видимо, некоторые уроки мы должны пройти не единожды, прежде чем все поймем. К счастью, в отличие от бедолаги в кино, идущего прямо в руки убийцы, мы роковых ошибок пока не сделали и продолжали свое путешествие.

Глава 9

Великобритания

– Нет-нет-нет, я этого не сделаю! Плевать, что она говорит, я туда не поеду! – Тим даже стукнул кулаками по рулю.

Он посмотрел на написанный от руки знак прямо перед нами, потом на GPS-Викторию. Выключил двигатель. «Не рекомендуется движение моторных средств передвижения», – гласил знак. Через залитое дождем стекло мы видели, как через пару метров дорожное покрытие заканчивалось и начиналась черная грязь с большими лужами.

– Ладно, не волнуйся, – сказала я и потрепала его по левой руке, держащей рычаг переключения передач. Да, я не ошиблась, по ЛЕВОЙ руке. Сегодня Тим впервые сел за руль в стране с левосторонним движением, переключал передачи левой рукой и учился пользоваться зеркалом заднего вида, которое было на НЕПРАВИЛЬНОЙ стороне – для всех, кроме британцев и жителей тех стран, которые Британия завоевала в предыдущие столетия.

Тем утром мы взяли машину напрокат в лондонском аэропорту Хитроу. Нам нужно было до темноты добраться до Баклорен-фарм, семейной гостиницы на побережье Корнуолла, и желательно в целости и сохранности. Было похоже, что мы серьезно просчитались, потому что Тиму пришлось отправиться в довольно далекий путь без какой бы то ни было практики вождения по новым правилам. Когда я еще в начале 90-х жила пару лет в Ирландии, я водила там машину, и не помню, чтобы это было так уж сложно. Разумеется, мне было заметно меньше лет (а значит, и страхов было меньше), я не раз ездила на пассажирском сиденье с опытными ирландскими водителями, и прежде чем выехать самой на трассу, я много практиковалась на парковке. То есть я серьезно готовилась к тому, чтобы сесть за руль в стране с левосторонним движением.

Мы двигались по шестиполосному шоссе М3, одному из основных в стране (оно идет с востока на запад), и после нескольких часов за рулем Тим решил, что вполне освоился в новых условиях. В Великобритании движение организовано очень удобно, водители в целом вполне компетентны и вежливы, и GPS-Виктория была потрясающе точна в своих рекомендациях – возможно, потому, что оказалась на родной британской земле. Я серьезно: даже голос ее звучал увереннее, чем в Италии или во Франции.

– Знаешь, дорогая, по-моему, все не очень-то и сложно, – сказал Тим. – Зеркало, конечно, сбивает с толку, – он так и не привык смотреть на зеркало слева, – но в целом все нормально. Вроде бы привыкаю.

Однако как только мы съехали с основной дороги и подъехали к нашему первому перекрестку с круговым движением, все изменилось. В Италии и Франции мы въезжали на круговое движение справа. А здесь все происходило точно наоборот. И, к сожалению, водители, привыкшие к правостороннему движению, автоматически смотрели влево, и поскольку движение здесь организовано не так, как мы привыкли, нужно было при каждом маневре заставлять свой мозг переключаться. А это страшно сложно. Рычаг переключения передач находится слева от водителя, как и зеркало заднего вида, все это сбивает с толку, когда, выехав на сложный перекресток, водитель по привычке ищет и рычаг, и зеркало там, где он привык их видеть.

Все мы – Виктория, Тим и я – старались изо всех сил. Постепенно у нас выработался свой алгоритм для таких ситуаций: задолго до выезда на круговое движение я должна подробно изучить GPS-карту и предупреждать Тима. Я старалась говорить как можно спокойнее:

– Так, через три километра выезжаем на круговое движение, и нужно съехать в направлении на час дня. Это будет третий съезд. На час дня, слышишь?

– Угу, – отвечал Тим, сжав зубы и крепко ухватив руль.

Через раз мы въезжали не на ту полосу. Тогда приходилось делать полный круг, стараясь оставаться на той полосе, с которой можно съехать в нужном месте. Когда нам все удавалось и никто не гудел вслед, мы чувствовали себя победителями.

Дорога в нужный нам Баклорен проходила через живописные деревушки со старинными домиками и ухоженными садиками, мимо крошечных ферм, через леса и поля, обнесенные древними каменными заборами, поросшими зеленью. Все было очень красивым, очень английским – и мы страшно нервничали. Чем дальше в Корнуолл мы въезжали, тем у́же становились дороги. Старые каменные ограды подбирались к нам все ближе, и в какой-то момент между ними и машиной не оставалось и десяти сантиметров. Казалось, каждая встречная машина несется прямо на нас. Тим инстинктивно пытался повернуть влево и не однажды налетал на бордюр. Мало того, портилась погода: то и дело шел мелкий дождь. Начал скрипеть неправильно установленный дворник на лобовом стекле. Очень полезно для нервной системы!

Внезапно осталась всего одна полоса, но встречные машины продолжали попадаться! Вдоль дороги тянулась узкая и раскисшая от дождя обочина. Когда мы встречались с другой машиной, кому-то приходилось сдавать назад и въезжать на обочину, чтобы пропустить встречный автомобиль. Большинство здесь ездит на внедорожниках, которые выглядят как космические корабли. Водители запросто включали заднюю передачу и втискивались на крошечную обочину размером вдвое меньше их автомобиля, а нас это по-настоящему пугало. К этому моменту мы с Тимом уже почти не разговаривали, а только вздыхали.

В конце концов с помощью инструкций, которые прислали нам по электронной почте хозяева гостиницы, и Виктории, которая наконец-то разобралась со странной системой здешних дорог, мы въехали на парковку Баклорен-фарм. Согласно информации с туристического сайта, здесь должны быть потрясающей красоты виды, но в такой дождь и туман мы и саму гостиницу еле разглядели, какие уж там виды! Добежав до дома, мы остановились под навесом, вода текла с нас ручьями. Тут дверь открылась, и хозяйка гостиницы Джин Хенли, миниатюрная женщина с приветливой улыбкой и в чистом фартуке с узором из клубничек, впустила нас внутрь: «Мы вас уже ждем. Погода жуткая! Пожалуйста, входите, а с вещами разберемся потом. Пойдемте, я вам покажу вашу комнату. Хотите чаю или кофе? Вы голодны?»

Мы будто бы вернулись домой к маме после трудного дня в школе. Джин усадила нас в гостиной, поближе к электрическому камину, принесла кофе и домашнего печенья, а еще отличные новости: завтра должно быть солнечно.

На диване в гостиной устроилась молодая английская пара. У девушки было совершенно невероятное имя – Флисс Мунканон Норт. Она рассказала, что приезжает в Баклорен-фарм с детства. Ее жених, Шон Тоуми, был механиком. Когда дождь стих, Шон занес все наши вещи в комнату; Тим пытался сопротивляться, но Шон и слышать ничего не хотел. Честно говоря, в тот день мы были готовы принять всю возможную помощь.

Старый дом выглядел очень по-английски: махровые розы, садовые фигурки, расписные чашки, небольшие гравюры с изображением цветов развешаны по стенам чуть выше, чем следовало бы, скрипучая лестница, линолеум на полу в ванной. Полотенца были тонкими, но идеально чистыми. Как будто к бабушке приехали, честное слово!

Соседнюю ферму тоже перестроили в гостиницу и ресторан, и это было очень кстати: мы бы скорее умерли с голоду, чем снова сели в этот вечер за руль.

Джин дала нам фонарик, и мы добрели до соседней фермы и присоединились к компании местных лесорубов. Мы заказали еду, немного выпили. Нам подали отличный ужин со стейками. Все драматические приключения, выпавшие нам в этот день, завершились вполне благополучно, и мы были признательны за это.

Ночью дождь бил в стекло нашей спальни, и мы ждали, пока этот шум нас убаюкает. Я повернулась к Тиму и сказала:

– Знаешь, дорогой, после такого дня, как сегодня, я иногда думаю, не сошли ли мы с ума. Я страшно устала, и ты, конечно, тоже. Может, мы слишком много на себя взяли?

И действительно, сырость, холод, неизвестность – все это нас очень утомило. Справимся ли мы со всеми будущими трудностями? Например, понравится ли нам наше английское жилье (мы всякий раз очень радуемся, когда заранее арендованная квартира соответствует нашим ожиданиям)? Переезд в новое место всегда связан с массой непредвиденных проблем, с которыми нужно как-то справляться. Нам еще предстояло пожить в Лондоне, Ирландии, Марокко, потом пара ночей в Барселоне – и только после этого мы упадем на кровать в нашей каюте и начнется плавание домой. И кто знает, каким окажется корабль? От усталости настроение у нас всегда резко падает. А еще приближались наши дни рождения, и мы начинали нервничать. К счастью, мы оба были совершенно здоровы, но мы же осознаем, сколько нам лет, и понимаем, что все менее способны противостоять трудностям. Теперь мы восстанавливаемся после стресса и большой нагрузки гораздо дольше, чем раньше.

– Нет, я так совсем не думаю, – уверенно ответил Тим. – Я считаю, что нам не нужно было преодолевать такое расстояние за один день, и в будущем лучше нам больше так не делать. Но я уверен, что утром ты себя почувствуешь гораздо лучше и будешь готова осматривать окрестности!

Конечно, Тим оказался прав, как и всегда. И Джин все точно угадала с погодой: утром мы увидели бесконечные зеленые кукурузные поля. А за ними сиял на солнце пляж. Ветер гнал на берег пенные волны и качал деревья, как и должно быть в этой части света. Мы отлично выспались в нашей уютной комнате под пуховым одеялом, а утром получили прекрасный английский завтрак в старомодной гостиной, и это тоже способствовало повышению настроения. Скатерти и салфетки с вышивкой ришелье, расписанные вручную фарфоровые тарелки, серебряные подставки для тостов и вкуснейшие домашние сосиски – все это не оставляло сомнений: мы в Англии! Страхи и волнения ушли, нам не терпелось увидеть Корнуолл.

Я обожаю английские детективы, взахлеб читаю романы Рут Ренделл и Элизабет Джордж об убийствах и могу авторитетно сообщить, что пейзаж Корнуолла идеально вписан во многие детективные истории. Здесь то и дело кто-то куда-то проваливается (сам или с чьей-то помощью), гуляет в мрачном одиночестве, а то и слышит выстрел с обрывистого берега. У меня были вполне определенные ожидания от этого места, и из чтения детективных историй сложилось ясное представление о том, каким здесь все должно быть. Все оказалось таким, как я и ожидала, и даже лучше: дикая и романтичная природа с долей интриги и тревожной неопределенности. День был прекрасным, и нам приходилось время от времени уклоняться от атак встречных внедорожников и тракторов, которые тащили по узеньким местным дорогам невероятных размеров тюки сена. Тим был уже на грани срыва, но смог все же пройти препятствия без потерь.

А на следующее утро все снова изменилось. Вернулись туман и мелкий дождь. После хорошего завтрака Тим и наш новый друг Шон вынесли все наши сумки вниз, к входной двери. Когда они вышли на улицу, оказалось, что наше левое переднее колесо спустилось – видимо, сказались столкновения с бордюрными камнями. Шон взялся за работу. Вскоре к нему присоединился и Роберт, муж Джин. Я выглянула, чтобы посмотреть, как идет дело, и увидела, как Тим действует вполне в духе Тома Сойера: стоит под деревом, курит сигару и смотрит, как те двое пытаются исправить колесо. Мне хочется верить, что ему было неловко, но если это и было так, то он виду не подал. Эта сцена меня так удивила, что я даже сделала фотографию и запечатлела «особый талант» Тима вроде бы и делать дело, но руки не пачкать.

Добравшись до соседнего городка, мы поставили новое колесо и отправились в Бат, который также тесно связан с образами английской литературы. Этот город упоминается и в романах Джейн Остин, и в историях о Гарри Поттере. Мы провели две ночи в местном гранд-отеле на целебных источниках, успели осмотреть знаменитые термальные бани, построенные здесь еще римлянами, налюбовались георгианской архитектурой и купили новые свитера. С каждым днем становилось все холоднее, мы по-настоящему устали и были готовы ехать в Лондон, который на время должен был стать нашим новым домом. Мы провели в дороге почти три недели и отчаянно нуждались в постоянном пристанище, где можно было прийти в себя и восстановить силы.

По пути мы останавливались еще в паре деревушек в холмах Котсуолда, а потом заехали в Стоунхендж. К сожалению, эта древняя астрономическая обсерватория утратила заметную часть своего величия и загадочности, так как из-за массового наплыва туристов властям пришлось огородить это место. Теперь можно посмотреть на громадные камни только издалека. Кроме того, так как сюда по-прежнему приезжает много туристов, пришлось выстроить и закусочные, и туалеты, и туристический центр. Все это, конечно, необходимо и сделано довольно толково, но все же я рада, что побывала здесь много лет назад, еще с отцом, когда мои родители жили в Лондоне. Тогда мы просто припарковались и через поле пошли к камням. Больше здесь никого не было, и мы долго стояли молча под зонтами, размышляя о загадочных людях, которые умудрились притащить сюда гигантские камни пять или семь тысяч лет назад и поставить их в громадный круг, который отражает положение Солнца в день летнего солнцестояния, а также другие астрономические явления. Хорошо, что мы когда-то были здесь вместе!

По дороге в Лондон Тим чувствовал себя за рулем гораздо увереннее и успевал даже время от времени бросать взгляд на достопримечательности, мимо которых мы проезжали. Это был серьезный прорыв.

– Знаешь, пока все идет неплохо, но я тут думал о том, что ты сказала вчера ночью, и мне кажется, что в следующем году нам надо бы по-другому строить планы, – заявил он.

– Это ты о чем?

– Мне кажется, что когда мы делаем такие вот короткие поездки в начале или в конце долгого периода жизни в какой-то стране, мы превращаемся в туристов. Да, мы любим путешествовать и открывать новые места, но, возможно, нам стоит делать это иначе. Мы же не туристы, потому что они после своих вылазок возвращаются домой, распаковывают вещи, отдыхают. А мы этого не можем себе позволить. И получается, что мы сейчас несколько дней скитались по английским просторам вместо того, чтобы отдохнуть в более-менее знакомой среде. А теперь нам предстоит устраиваться на новом месте и разбираться с другими правилами игры, – он похлопал меня по колену. – Так это слишком сложно, и мне кажется, мы можем найти способ преодолевать все это меньшей кровью.

* * *

Я согласилась. Должна сказать, что Тим постоянно додумывает и совершенствует наши планы. Он ищет удобные круизные маршруты, варианты перелета и аренды автомобиля и дорабатывает тысячу других мелочей. (И это одна из причин, по которой нам так важно иметь хороший интернет!) Он предельно дотошен, и это качество не раз играло ключевую роль в нашей кочевой жизни. Когда мы начали думать, куда бы хотели поехать в следующем году, пришлось принимать в расчет факторы, о которых раньше мы и представления не имели, и учитывать изменения и новые возможности, которые радикально меняли первоначальные планы. Наша жизнь необычна и уж точно не бывает скучной и однообразной.

К счастью, путь от Стоунхенджа до нашей квартиры оказался совсем не сложным. Нам очень не хотелось попасть в бесконечные пробки, нормальные для столицы, но нам удалось объехать Лондон и без проблем добраться до нашего нового дома недалеко от дворца Хэмптон-Корт. Тим приспособился к местному ритму вождения и уже гораздо реже выходил из себя, бил по рулю и ворчал на других водителей. Да и в бордюры мы больше не вреза́лись. В солнечной квартире, на четвертом этаже, нас ждал Робин Хурбле, владелец. Эта квартира станет одной из лучших во всей истории наших путешествий. Она сразу нам понравилась: здесь были просторная спальня с большим встроенным шкафом, удобная гостиная, очень неплохая кухня, отделенная от гостиной просторной стойкой-островком, так что у меня было достаточно места для готовки. В доме был хороший лифт, и само здание было чистым и удобным. Вот что такое в моем понимании английский рай – а не ухоженные садики Корнуолла!

Когда Робин ушел, я сказала:

– Тим, на этот раз ты просто молодец! Место отличное, и хорошо, что мы так близко к Темзе! Смотри, с этого балкончика мы можем видеть все, что происходит на реке. Мы здесь отлично проведем время! И супермаркет прямо рядом с домом – вот это повезло!

Тим улыбнулся: ему было приятно, что его усилия оценены по достоинству.

– Слушай, а давай пройдемся и посмотрим, что тут к чему. Вещи можно и позже распаковать.

И мы поспешили увидеть наш новый район.

Мы прошли несколько метров и оказались на пешеходной дорожке, идущей вдоль Темзы. Вдоль нее росли деревья, за ними виднелись симпатичные домики, попадались пабы. На реке тренировались команды гребцов, и рулевые выкрикивали какие-то команды. По этой дорожке люди бегали, ходили, ездили на велосипедах, здесь же прогуливались семьи с колясками. На реке было много парусных и моторных лодок. Так как в некоторых местах река сужается метров до тридцати, требуется большая ловкость, чтобы пройти такие участки без неприятностей. На газонах люди играли во фрисби со своими собаками, дети бегали друг за другом и качались на качелях. Примерно через квартал от нашего дома была небольшая пристань с очень красивой ажурной аркой у входа и темно-синей надписью «Паром». Те, кому нужно было быстро переправиться на другую сторону, могли позвонить в звонок на столбе и пригласить паромщика, который перевозил их на другую сторону. Поездка стоила один фунт.

Мы устроились на скамейке у реки неподалеку от дома. Тим сказал:

– Вот теперь начнется совершенно новая жизнь! У меня предчувствие, что здесь нам будет гораздо комфортнее и проще, чем раньше. И эта жизнь у реки нам очень понравится! Мне уже кажется, что мы становимся частью этого мирка, просто потому, что все тут двигаются так неспешно, и люди даже останавливаются и разговаривают друг с другом.

– Ты абсолютно прав, – я взяла его за руку. – Приезжая в Лондон, мы всегда селимся в центре и совершенно не видим вот этой жизни за пределами центральных улиц. Нам здесь определенно понравится. Ты нашел отличное место, мой дорогой. И, кстати, я тебя люблю!

Он пожал мою руку, мы встали и пошли обратно. Эта скамейка стала «нашей скамейкой»: в том сентябре мы провели здесь много приятных вечеров.

Мы вернулись домой и начали осваиваться.

– Вот что я тебе скажу: я все распакую, а ты иди в супермаркет и купи то, что нам нужно на первое время, – предложил Тим. – Наверняка можно будет просто довезти тележку с покупками до дома, а здесь я тебе помогу все поднять наверх.

И вот я отправилась со списком покупок в супермаркет Tesco, один из большой сети супермаркетов в Великобритании и Ирландии. Теперь, когда за нашими плечами были уже четыре страны, мы легко выполняли все пункты плана обустройства на новом месте. За час я купила все, что было нужно. Я обожаю ходить за продуктами, потому что вообще люблю еду, и вдобавок впервые за четыре месяца этикетки были на английском. Британцы очень любезны, здесь не принято брать приступом полки или весы в овощном отделе – это как раз то, что мне сейчас было нужно! Выбор продуктов был, конечно, не так роскошен, как в Италии или во Франции, но делать покупки здесь определенно было проще. Я набрала всего необходимого, вроде вина и шоколада, ну и, естественно, фруктов, овощей и мяса. Я оплатила покупку, и так как у меня было много пакетов, рассчитывала докатить тележку до соседнего здания, а потом вернуть ее назад. Я радостно покатила тележку по тротуару, мимо маленького почтового отделения, и начала пересекать проезжую часть.

И тут тележка остановилась. Одно из колес просто перестало крутиться! Я толкала, тянула, тихо ругалась на нее такими словами, каких женщина в моем возрасте вообще не должна произносить. В итоге я сдалась, добежала до подъезда и позвонила Тиму по домофону. Мы отнесли пакеты домой, а потом Тим оттолкал тележку на тротуар. Вот странно: никогда не думала, что у тележки из супермаркета может сдуться колесо!

Когда я в следующий раз пошла в этот же супермаркет, то увидела большой желтый неоновый знак, который сообщал, что при попытке укатить тележку с территории супермаркета ее колеса блокируются. Уверена: сотрудники соседнего почтового отделения повеселились, когда мы с Тимом пытались справиться с упрямой тележкой! Вообще, наверняка время от времени находятся люди, которым кажутся забавными наши попытки разобраться с местными правилами и обычаями.

Пока я сражалась с тележкой из супермаркета, Тим разложил все вещи и перешел к другим важным делам. Он подключил интернет, и качество связи, как и обещал Робин, действительно оказалось отличным. Благодаря интернету мы получаем возможность поболтать с родными и друзьями по скайпу. Конечно, электронная почта – тоже нужная вещь, но как же приятно слышать голоса и видеть лица любимых людей! Даже удивительно, как начинаешь ценить каждую деталь, когда долго живешь вдали от дома. Подробные описания всех празднований дней рождения, первых школьных танцев, все местные новости (и хорошие, и плохие), планы и разочарования, даже отчет о погоде – это хочется обсуждать, и все получает совершенно новый смысл. Внучка показывает нам, как ее новый щенок умеет подавать лапу, – и это становится важнейшим событием жизни семьи, которое доступно нам в прямой трансляции благодаря интернету.

В первый вечер мы поговорили со всеми четырьмя семьями наших родных, и я подумала: как же все было иначе, когда мои родители, поистине путешественники-пионеры, решились провести некоторое время за границей. Когда мой отец вышел на пенсию, они продали дом, отвезли вещи на склад и семь лет ездили по миру. И планировать все это им приходилось без интернета: арендовать жилье, выбирать рейсы, покупать билеты… Тогда мы писали друг другу письма и отправляли почтой фотографии. И мы заранее, иногда за недели, планировали время звонков из Марокко, Италии или Греции и, вырывая друг у друга трубку, по очереди быстро-быстро говорили с мамой и папой. Связь, как правило, была не идеальной. Родители были большими энтузиастами и последнее долгое путешествие совершили, когда обоим было за восемьдесят. Мы с Тимом называем их первопроходцами, и они были бы счастливы узнать, что мы пошли их путем. Они особенно любили Великобританию, и во время нашего собственного пребывания здесь мы их часто вспоминали.

Наш пригород назывался Ист-Моулзи. Он нам очень нравился, но и попасть в Лондон нам тоже хотелось. Станция Хэмптон-Корт была конечной на железнодорожной ветке, соединявшей Лондон с юго-восточными пригородами. Езда на пригородном поезде оказалась для нас совершенно новым опытом. Я помню, как в старых фильмах герои Джеймса Стюарта, Кэри Гранта или Рея Милланда говорят что-то вроде: «Ой, должен бежать, хочу успеть на 5:02» и убирают в карман часы. Но мне никогда не приходило в голову, что однажды и мы начнем регулярно пользоваться этими поездами. Мы купили расписание, быстро научились рассчитывать время, чтобы вовремя выйти из дома и быть на станции минут за пять до того, как подъедет симпатичный красный поезд. Как правило, в нем было полно людей, которые приезжали к нам в Хэмптон-Корт посмотреть на знаменитый дворец, в честь которого и была названа станция, в котором Генрих VIII жил со всеми своими шестью женами. Местные и туристы выходили, а мы подносили проездные билеты Oyster Card к считывающему устройству турникета и занимали любимые места в конце вагона. У каждого из нас было по пухлой лондонской газете и по стакану кофе, который мы покупали на станции. Очень забавно притворяться местным жителем, пока едешь двадцать пять минут до станции Ватерлоо, которая выглядит как целый вокзал. Поначалу мы терялись в этом огромном пространстве, где много магазинов, баров, туристов и местных, да еще велосипедисты повсюду, но постепенно мы освоились, и теперь Ватерлооо нам знакома не хуже, чем наша маленькая станция. Отсюда можно уехать в любую часть Лондона, а также почти куда угодно на территории Великобритании, на метро или поездом. Для калифорнийцев, проведших годы в бестолковых пробках, эффективный общественный транспорт – это почти что чудо.

А вот вернуться домой было чуть сложнее. Мы либо успевали на поезд, либо нет. «Нет» означало, что приходилось ждать полчаса, и днем в этом не было ничего страшного. Но вечером, если мы не успевали на предпоследний поезд в 22:30, приходилось ждать последнего поезда уже целый час, и домой мы попадали около часа ночи. Даже не представляю, что бы мы стали делать, если бы не попали и на последний поезд, но должна сказать, что пробежка по мосту Ватерлоо от Ковент-Гардена под ледяным дождем, когда никак не удается поймать такси, чтобы успеть на последний поезд, – это совсем не весело.

Проведя время в лондонской суете, погуляв по магазинам или осмотрев какие-то достопримечательности, мы всегда были счастливы вернуться домой. Мы стали называть нашу квартиру и крошечный балкон пентхаусом, так как жили на верхнем этаже четырехэтажного дома. Отсюда мы волей-неволей наблюдали за всем, что происходит на реке. Мы часто прогуливались вдоль берега до центра нашей деревни, останавливались поболтать с местными жителями. Рыбаки усаживались на свои стульчики, рядом ставили переносные холодильники, коробочки с наживкой, рюкзаки – и через некоторое время с гордостью показывали нам свой улов и готовы были поделиться всеми рыбацкими секретами. У некоторых из них было такое произношение, что мы могли только улыбаться и кивать, потому что не понимали ни слова, но все равно мы получали удовольствие от общения. Я уже говорила, как мы любили воскресенья в Европе, где люди по-настоящему отдыхают от дел, потому что очень интересно наблюдать, как люди используют свое свободное время. То же происходило и в Англии. Британцы обожают проводить время на свежем воздухе, и по воскресеньям на нашей дорожке всегда много и местных, и лондонцев.

Мы обнаружили неподалеку крикетный клуб Ист-Моулзи, основанный еще в 1871 году и якобы старейший в Англии. Здесь все было абсолютно аутентичным. Игроки одеты в белоснежные брюки, рубашки и свитера с V-образным вырезом. На трибунах много зрителей, одетых более свободно, но очень нарядно: брюки-хаки, элегантные рубашки в клетку, кардиганы, наброшенные на плечи. Когда играют дети, их матери и отцы ведут здесь себя точно так же, как в Америке ведут себя родители детей, играющих в американский футбол: поддерживают своих, громко дают советы, кричат, чтобы их Уильям или Перси сильнее отбивал подачу и прекратил отвлекаться на парусники на реке.

Чуть ниже по реке, около входа во дворец, через который, вероятно, входил прибывавший из Лондона король Генрих VIII, мы нашли маленький причал для парома, курсирующего между городками Хэмптон-Корт, Кингстон и Ричмонд-на-Темзе. Одним солнечным днем мы встали в небольшую очередь ожидающих парома, заплатили капитану и даже успели занять место с хорошим обзором. Мы не спеша плыли, смотрели на роскошные имения, ухоженные сады и бархатные газоны, частные причалы и доки, где нарядные яхты ожидали выхода в очередной коктейльный круиз. Люди входили и выходили с парома, и нам все больше нравилась вот такая жизнь около реки и на реке. Для многих из пассажиров этого парома Темза – почти как центральная улица города, только движение на ней не автомобильное, а речное.

Как я счастлива, что мы решили жить подолгу в разных странах! Наша жизнь была наполнена вроде бы незначительными событиями: поболтали с рыбаками, посмотрели, как дети играют в крикет, разобрались, как путешествовать поездом. Но все это и составляет наш необычный опыт, и я даже не думала, что смогу все это пережить и узнать в таком возрасте.

Мы приехали в Ричмонд-на-Темзе, пошли вдоль реки, мимо ресторанчиков, где люди обедали под деревьями. Нам очень понравилось кафе с коваными столами и стульями в тени плакучих ив и густых платанов. Я хотела выбрать столик поближе к дорожке, чтобы видеть регату на реке: девочки и мальчики мастерски обходили бакены, в одиночку управляя крошечными парусными лодками. Я пошла внутрь, чтобы заказать обед, а Тим сел за один из столиков.

Я вернулась с сэндвичами и напитками, а Тим уже увлеченно болтал с привлекательной немолодой женщиной в летнем платье с цветочным рисунком, которая сидела за соседним столиком. Мы узнали, что эту женщину зовут Беатрис, она прожила в Ричмонде всю жизнь и каждый день приходит сюда, к реке, пообедать.

– Мой муж, Харольд, не хочет никуда со мной ходить, – сказала она с благородным британским акцентом. – И это ужасно. Я недавно вышла на пенсию и думала, что мы будем где-то бывать и хорошо проводить время, кататься на машине, ходить на танцы. Я обожаю танцевать! А он только в гольф играет с приятелями. Вот сегодня прекрасный день, и я умоляла его пойти со мной пообедать, но он отказался и отправился куда-то с друзьями. И не вернется до чая, так что я одна весь день. И так всегда; даже наши дети злятся на него за то, что он так со мной поступает. Что же мне делать, как вы думаете?

Мы переглянулись, и я увидела, как на лице Тима отразились и сожаление к этой женщине, и гнев на ее мужа за полное пренебрежение ее желаниями. Нам было невесело видеть человека, настолько разочаровавшегося в своем партнере после долгих лет совместной жизни. Мы тут же набросали ей кучу идей: она должна начать ходить в танцевальный клуб; можно попробовать и другие клубы; она может пойти учиться и освоить что-то, что ей по-настоящему интересно; в общем, нужно продолжить жить своей жизнью, пока Харольд не одумается.

Тим полил кетчупом свою картошку фри и спросил:

– А ничего такого не происходило в последнее время, отчего его поведение могло измениться?

– Доктор выписал ему какие-то новые таблетки.

– Тогда вам стоит пообщаться с доктором и узнать, нельзя ли изменить рецепт, чтобы лекарство не так влияло на поведение вашего супруга, – и Тим откусил свой сэндвич.

Мы с Беатрис поглядели на него с недоумением. При чем тут лекарство?

– Как давно он ведет себя так безразлично? – спросила я.

– Дайте-ка подумать… Наверное, около сорока четырех лет – все время, пока мы женаты. Так что ничего нового.

А вот и ответ. Конечно же, Беатрис была все эти сорок четыре года занята работой и даже не заметила, что вообще-то была замужем за – как бы сказать помягче – идиотом. Я предложила отправить Тима к ним домой, чтобы он как следует проучил этого умника, а потом прыгнул бы в лодку и уплыл. Мы все посмеялись, а Беатрис решила, что это, вообще-то, может помочь. Тим же не поддержал мою идею.

Паром отплывал в сторону Моулзи; на прощание мы помахали Беатрис. Мы и сейчас нередко о ней вспоминаем. Мне неловко признавать, но ее рассказ нас отчасти позабавил, ведь прожить сорок четыре года в браке и даже не заметить, насколько безразличным был этот человек, – это хороший сюжет для какой-нибудь мрачной комедии. Интересно, предпринимала ли она что-нибудь в ответ на такое поведение Харольда или просто игнорировала его? Я очень надеюсь, что она нашла для себя какое-то занятие. После таких историй я еще больше начинаю ценить моего дорогого Тима и его золотой характер.

* * *

Встречи с новыми людьми – это самое интересное, что случается в нашей кочевой жизни. Мы очень ценим каждое приглашение наших новых знакомых к себе домой – на бокал вина, на ужин или на кофе, ведь будучи непоседами, мы часто бываем в кафе и ресторанах, и иногда нам очень хочется хотя бы недолго побыть в настоящем семейном доме. Кстати, о домах: когда нас спрашивают, чего нам больше всего не хватает в бездомной жизни, мы хором отвечаем, что не хватает нашей мебели. Конечно, больше всего мы скучаем по друзьям и родным, но следующим номером идет удобное кресло, к которому каждый из нас привык за долгие годы! Вот подумайте сами: кто бы в здравом уме купил дорогую и удобную мебель в квартиру, которую планирует регулярно сдавать совершенно незнакомым людям? Бо́льшая часть квартир, в которых мы останавливались, достались нам по хорошей цене, были чистыми, неплохо оборудованными и удачно расположенными, но ни в одной не было хорошего дивана или по-настоящему удобного кресла. По какой-то причине кровати нам всегда попадались неплохие, но вот сидеть приходилось на совершенно неудачных предметах мебели.

В результате мы пару раз вели себя прямо-таки странно. Когда мы жили в Ист-Моулзи, наши давние приятели Марго и Рик Риккобоно, которые жили в то время в Лондоне, пригласили нас в воскресенье на «косяк» – почему-то британцы и ирландцы называют так жаркое (и никаких неприличных мыслей, пожалуйста!) – и предложили провести день в их просторном доме. Едва поздоровавшись и расцеловавшись с хозяевами, мы с Тимом совершенно бесцеремонно бросились в гостиную, уселись в удобные мягкие кожаные кресла и так радостно выдохнули, что Марго и Рик посмотрели на нас как на сумасшедших. Они-то сидят в этих креслах каждый день, так что им нас не понять! Когда мы объяснили, что именно этого нам очень не хватает все эти месяцы – по-настоящему мягкого и удобного места для сиденья, с хорошей поддержкой спины, – они любезно разрешили нам сидеть в их креслах хоть весь день. Теперь даже если бы они на обед подали нам кошачью еду, мы были бы совершенно счастливы, получив возможность провести время в таких царских условиях. (Вообще-то они накормили нас великолепно, и даже стулья, на которых мы сидели за столом, оказались очень удобными.)

Чтобы как-то обуздать свою потребность в удобной мебели, мы стали ходить в дома, где мебель даже потрогать было нельзя. Например, мы доехали на поезде до Виндзорского замка, и там нам особенно понравились кухни, которым было уже очень много лет, хотя здесь по-прежнему готовили еду для Бетти и Фила (то есть для королевы Елизаветы и принца Филиппа), когда они были в замке. Как-то утром Тим сел за руль и повез нас через туман, дождь и жуткие пробки в замок Хайклер, замечательное имение, где снимался популярнейший сериал «Аббатство Даунтон». Замок расположен на территории в две с лишним тысячи гектаров, и мы не видели жилого здания величественнее и прекраснее. Мы наслаждались великолепием и роскошью, и должна сказать, что при личном знакомстве этот дом, с его бесценными картинами и старинной мебелью, производил впечатление еще более внушительное, чем на экране. Солнце начинало припекать, мы гуляли по парку, и Тим заметил: «Мне здесь очень нравится. Жаль, что не удалось ни на чем посидеть, но я уверен, что тут нет ничего такого же удобного, как те кожаные кресла у Рика!»

Мы полюбили ездить на нашем красном пригородном поезде. Когда английская погода дарила нам вдруг хороший день, мы садились в поезд и отправлялись в центр Лондона. Мы очень полюбили музей Виктории и Альберта, или «Вик и Ал», как его называют местные, – крупнейший в мире музей декоративно-прикладного искусства, и проводили здесь первую половину дня. Даже после ремонта, когда здесь появились новые витрины и разные интерактивные приспособления, он похож на бабушкин сундук. С 1960-х я бывала в этом музее как минимум раз в десять лет и всегда обнаруживала тут какие-то совершенно бесценные вещи, которые, как мне казалось, кураторы просто не знали, куда еще деть. Письменные приборы с инкрустацией, плетеные браслеты из человеческих волос, рождественские открытки XVIII века соседствуют здесь с бесценной старинной мебелью, картинами, гобеленами, даже археологическими сокровищами. Мы бы могли пропадать здесь неделями. Мы заходили в Вестминстерское аббатство, чтобы почтить память членов королевской семьи, поэтов, музыкантов, духовенства. В Британском музее мы любовались так называемыми «мраморами Элгина» – огромными фрагментами греческого Парфенона, которые британцы под командованием лорда Элгина забрали «на хранение» в 1803 году и отказываются возвращать грекам. Музей, величественный и прекрасный, стоит на шумной улице рядом с вереницей пабов, в которых вот уже две сотни лет уставшие после осмотра туристы восстанавливают силы. Здесь всегда невероятно интересно. Во время каждого визита мы стараемся посмотреть что-то новое, а потом заходим в наши любимые залы.

На Портобелло-роуд по выходным открывается уличный рынок, который тянется на несколько кварталов, и здесь тоже можно отлично провести время. Раньше я не раз бывала на этом рынке, и мне удалось удивить Тима, который его никогда не видел. В одних магазинчиках продают пыльное старье, а в других, по соседству, предлагают дорогие старинные украшения. На лотках выложены пластиковые игрушки; в художественных галереях выставлены работы известных художников. Ходить по магазинчикам очень интересно, но немало любопытного можно найти и у лоточников. Мы с Тимом разглядывали серебряные предметы, старые книги, антикварные украшения, а иногда и совсем странные вещицы вроде специальной мешалки, с помощью которой джентльмен избавлялся от пузырьков в шампанском, если они не нравились его даме, а также целые ряды моноклей, театральных биноклей и сотни других диковин. Тут нам пришлось проверить на прочность наше решение не покупать лишних вещей. На складе в Калифорнии и так лежит немало вещиц, которые я когда-то привезла с Портобелло-роуд: граненая бутыль с серебряной пробкой, серебряный чехол для визиток, сделанный еще в 1848 году и с выгравированным на нем именем владельца, переносная деревянная конторка с сохранившимися стеклянными чернильницами с медными крышками… Когда-нибудь мы снова заведем настоящий дом и начнем распаковывать все эти сокровища, и это будет почти как открывать рождественские подарки!

* * *

Шел сентябрь, листья желтели. Нам пришлось несколько раз заехать на Оксфорд-стрит в поисках свитеров и курток. Мы и планировали купить теплую одежду именно в Лондоне, чтобы не возить с собой громоздкие вещи все лето. На Оксфорд-стрит и соседних с ней улицах мы оказались в самой большой толпе пешеходов, которую вообще когда-либо видели. И тут-то мы осознали, что с возрастом стали двигаться медленнее. В Лондоне много спешащих людей, и нерешительным нет пощады. Я не говорю, что пешеходы на этих улицах имели что-то против нас лично, но нас толкнули не раз и не два. Мы решили, что безопаснее идти друг за другом, а не рядом; Тим пошел впереди. Когда нужно было остановиться и что-то обсудить, мы отходили почти вплотную к зданиям. Должна заметить, что британцы очень предусмотрительно установили знаки на тротуарах и уличных фонарях, напоминающие туристам при сходе с тротуара смотреть вначале направо.

Иногда мы отправлялись в театр и ужинали в городе. Нам очень нравилось ходить здесь на мюзиклы и спектакли. Театральные залы меньше и более камерные, чем во многих других городах, и впечатление от зрелища получается более живым. В Ковент-Гарден, самом центре театральной жизни, в любое время суток полно и туристов, и местных любителей театра. Здесь много автобусов, ресторанов и магазинов с футболками и прочими сувенирами. Мы с удовольствием посмотрели два мюзикла и пьесу, а потом пустились бегом через мост Ватерлоо, чтобы успеть на последний поезд. Одну из пьес, «Огненные колесницы», поставили очень необычно. На сцене был фрагмент беговой дорожки, и отлично подготовленные физически актеры в нескольких эпизодах участвовали в забегах. Во время финальных аплодисментов зааплодировали и актеры, и на сцену поднялись несколько человек из зала. Недавно закончились летние Олимпийские игры 2012 года, проходившие в Лондоне, и на спектакль были приглашены британские спортсмены, выигравшие медали. Вместе со всем зрительным залом мы аплодировали успехам этих выдающихся людей – да и невозможно было остаться равнодушными к тому, с какой гордостью их принимали британцы! Лично мне британцы всегда казались очень отважными. Я родилась во время Второй мировой и хорошо помню сцены из фильмов, где дети разбирают завалы, а толпы беженцев садятся в поезда, чтобы скорее уехать из Лондона, подвергавшегося жестоким бомбежкам. В Англии часто просыпается национальный дух. Эти люди способны быть терпеливыми и стойкими, и меня это очень трогает – как и их внимание к спортивным успехам своих соотечественников и вообще любовь к спорту. Мне пришлось отворачиваться, чтобы Тим не заметил моих слез, а то он стал бы дразнить меня за такую сентиментальность по отношению к британцам. Ведь он почти на сто процентов ирландец!

И все же не каждый день мы предавались таким туристическим занятиям. Тим продолжал работать над романом, а я заканчивала статью для Wall Street Journal. Меня попросили увеличить текст до двух тысяч слов и намекнули, что это будет основным материалом в разделе Next, где пишут обо всем, что связано с жизнью после выхода на пенсию. Тим, играющий роль моей музы, посоветовал мне начать готовить описание будущей книги для издательств, так что я занялась и этим, чувствуя одновременно и радостное возбуждение, и страх получить отказ. Нередко казалось, что все рутинные домашние дела и работа над текстами делали нашу жизнь здесь почти такой же, какой она была бы и в Калифорнии: мы не выходили из дома весь день, на ужин я готовила курицу или тушила мясо, мы смотрели телевизор или скачивали какой-нибудь фильм. Получалось, что даже в такой бездомной жизни мы чувствовали себя как дома, хотя диван мог бы быть и поудобнее.

Чуть подальше мы обнаружили торговую площадь, где были более дорогой супермаркет, аптека Boots и несколько других магазинов, которые нам понравились. Однажды я кое-что искала в аптеке, а Тиму надоело меня ждать, и он сказал:

– Слушай, я пройдусь по улице. Ты не спеши, я вернусь через несколько минут.

Я что-то пробормотала в ответ и продолжала рассматривать товары.

Минут через пятнадцать он появился с огромным пакетом в руках.

– Это что у тебя?

– Ты не поверишь! – и он вытащил из пакета роскошное пальто и прямо тут, посреди полок с шампунями, надел его. – Двадцать фунтов!

Он был счастлив. Пальто отлично сидело, было оптимальной длины, выглядело и теплым, и модным.

– Как это ты умудрился?

– Магазин Армии спасения, дорогая, – вот там, выше по улице. Там и для тебя найдется!

Я засмеялась, и мы побежали вверх по улице. Конечно, нашлось тут пальто и для меня – черное, двубортное, до середины голени, совсем слегка поношенное. Почему бы и нет? В этих вещах мы отлично проживем осень в Англии и холодный октябрь в Ирландии – и все за 60 долларов. Мы были довольны и тем, что сделали вклад в сохранение планеты, и купили не новые, а поношенные вещи. Вернувшись домой, мы рассмотрели вещи получше и выяснили, что такое же пальто, как мое, но новое, продавалось за 400 долларов. Тут мы совсем возгордились!

Мы стараемся не покупать слишком много вещей, но одежда и вообще внешний вид очень важны для нас даже в кочевой жизни. Не могу сказать, что мы помешаны на этом, но нам обоим важно выглядеть достойно и привлекательно. Надо помнить, что мы все время встречаем новых людей. Но иногда я выхожу из спальни, а Тим спрашивает: «Сегодня похороны? Во сколько?» То есть я в который раз надеваю все черное, ведь это так удобно в путешествии! Черный всегда выглядит уместно и элегантно, на нем не так видна грязь, все черные вещи отлично сочетаются друг с другом – и да, в черном я выгляжу стройнее!

Приехав в Великобританию после четырех месяцев путешествий, мы уже знали, что купить одежду по сезону можно в любом месте, тем более что мы не туристы и у нас много времени, чтобы все как следует выбрать. Так что купить новый свитер, рубашку или куртку было несложно.

Поэтому мы всегда старались (и стараемся до сих пор) выбирать легкие и практичные вещи, которые хорошо смотрятся и после обычной стирки, без сушки в машине. За месяцы путешествий мы пришли к выводу, что сушильных машин почти нигде не найти, а те стиральные машины, которые якобы и стирают, и сушат, работают плохо. К счастью, наши арендодатели почти всегда предоставляют либо удобное место для сушки, либо еще какой-то способ развесить и просушить все выстиранное. Но иногда этого нет, и в день стирки наша квартира выглядит совершенно комично: белье сохнет на торшерах, джинсы разложены на полотенцах на обеденном столе. Мы научились всегда возить с собой крученую нейлоновую веревку, а еще мы теперь носим джинсы гораздо дольше, чем делали это раньше, когда под рукой были хорошие стиральная и сушильная машины. Если на одежде нет следов от вчерашних спагетти, можно считать, что она все еще выглядит прилично, по крайней мере в глазах тех, кто не догадывается, что наши джинсы уже, наверное, могут стоять сами по себе.

Другое дело – обувь, особенно для меня. Я уехала из Калифорнии, не взяв с собой ни одних приличных туфель, так как пока мы были в Буэнос-Айресе, моя нога выросла на полразмера и стала шире, и это в моем возрасте совершенно удивительно. Мы не нашли подходящей парадной обуви для меня, пока были дома. Во Флоренции и в Париже тоже ничего подходящего не оказалось. Мы начали искать в интернете и в итоге нашли в Лондоне магазин Crispin’s, который специализируется на женской обуви большого размера, и мой дорогой милый муж пошел со мной выбирать обновку.

Как обычно, мы сели в маленький красный поезд, доехали до Ватерлоо, там пересели на метро. Сделав несколько пересадок, мы вышли в паре кварталов от магазина. По обеим сторонам были расположены дорогие бутики, ателье эксклюзивных портных, шикарные дизайнерские магазины. Я надела свой лучший жакет, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Что я вообще делаю в районе таких магазинов?

Наконец мы нашли Crispin’s. Когда я объяснила продавщице, что мне нужно, она щелкнула пальцами и радостно сказала, что у нее есть как раз то, что мне нужно. Через мгновение она вернулась, и тут у меня, как у Золушки, сбылась мечта: она принесла пару черных туфель – замшевых, на танкетке, с бантами и блестящими черными пряжками. Туфли подошли идеально и были несказанно прекрасны, но стоили так дорого, что и мой прекрасный принц, и я только вздохнули. И никакой скидки на них не предполагалось. Но мой галантный кавалер понимал, как отчаянно я хотела иметь такие туфли, и настоял на покупке.

Я решила, что хочу, чтобы на моих похоронах на мне были именно эти туфли.

Через несколько дней мы покидали Англию. Мои роскошные туфли были так красиво упакованы, что мы не стали убирать их в чемодан и, словно беженцы, несли их в самолет в отдельном пакете. Надо сказать, что Тим к этому времени полностью освоился с левосторонним вождением и мы доехали до Хитроу без затруднений. Какой же он молодец! Мы забрали из машины все вещи, последней отправилась в мою сумку Виктория. Мне показалось, что она всхлипнула, когда я доставала ее из британской машины. Возможно, уже предчувствовала, что скоро окажется в Республике Ирландии.

Глава 10

Ирландия

По небу неслись темные тучи. Нам было тепло в наших новых пальто из магазина Армии спасения, и мы стояли на парковке в ожидании агента, который выдал нам напрокат машину и заканчивал заполнять бумаги. Я посмотрела на мрачное небо и поняла, что в Дублине мои роскошные замшевые туфли мне будут нужны как рыбе зонтик. Я ни за что не рискну надеть такую красоту, чтобы тут же вымокнуть под дождем, так что пока пусть лежат на полке. Агент протянул нам ключи. Тим пытался уложить вторую сумку в багажник, и я слышала, как он пробормотал: «Вот проклятье! Похоже, это самая маленькая машина из всех, которые у нас были. Наверное, у швейной машины мотор больше».

Он захлопнул багажник, и машинка едва не подпрыгнула – такая она была легонькая.

Но, как ни странно, мы очень полюбили этот крошечный черный Nissan. Тиму было удобно пробираться на нем через узкие улицы, и его можно было припарковать практически где угодно. Стало понятно, что хоть Тим и тренировался водить в Великобритании по левой стороне улицы, в Ирландии нужен был и другой навык: тут все ездили совершенно непредсказуемо и лавировали между рядами, и от Тима требовались все его терпение и выдержка. Но ирландцы хотя бы держат дистанцию и не едут вплотную за вами, как это любят делать французы и итальянцы.

Я не была в Ирландии лет двадцать. Мы с моим покойным мужем Ги прожили в Дублине два года, когда он работал в одной американской кинокомпании и занимался видеоэффектами. За те два года я очень полюбила страну и потом так много рассказывала о ней Тиму, что он согласился сюда приехать. Кроме того, у него ирландские корни, и это добавило энтузиазма. Я хотела скорее показать ему края, которые любила когда-то.

Мы с Тимом взяли направление на город Голуэй, примерно в двухстах километрах от Дублина в сторону западного побережья. Удивительно, какие здесь появились шоссе и каким интенсивным стало движение! Определенно, с середины 90-х многое изменилось. В те годы, когда я здесь жила, дорога на Голуэй была двухполосной. Останавливаясь на светофоре около деревень, туристы могли рассмотреть и местную церковь, и паб, и магазинчики, и крошечные коттеджи. Тогда путь из Дублина в Голуэй занимал полдня. Мы же преодолели это расстояние меньше чем за три часа, хотя и попали в дождь, а сильный ветер то и дело пытался скинуть нашу маленькую машинку с шоссе. Пейзаж же остался прежним: роскошные зеленые поля, встречающиеся кое-где руины церквей и монастырей, напоминающие о безумствах полководца и ревностного протестанта Оливера Кромвеля, когда он в середине XVII века во время жестокого подавления бунта в Ирландии против английской короны разрушил добрую часть страны и уж точно почти все католические церкви и монастыри. Сейчас дорога была прекрасной, однако увидеть маленькие городки не получалось, так как шоссе вело нас прямиком через остров.

Приехав в Голуэй, мы устроились в современной и даже шикарной гостинице квартирного типа. Никакого особого шарма в ней не было, но из окон открывался невероятный вид на весь город и даже его окрестности и порт. Вечером, когда мы зашли поужинать в соседний паб, Тим наклонился ко мне через стол и сказал шепотом:

– Просто не верится: все, о чем ты мне рассказывала, оказалось правдой. Действительно, все говорят так тихо, будто опасаются, что их подслушают!

Он был прав. В пабе с низкими потолками и темными панелями на стенах было полно народу, но при этом тут было тише, чем в элегантных крошечных французских бистро. Даже стук ножей по тарелкам был здесь более приглушенным. Ирландцы всегда казались мне похожими на заговорщиков, и я говорила об этом Тиму; меня удивляло, как они умеют тихо разговаривать даже в пабах и ресторанах. Ирландцы еще и суеверны, и живущие здесь друзья уверяли меня, что многие верят, что их всегда подслушивают феи. А не все феи так милы, как известная всем детям Динь-Динь: некоторые очень злопамятны, особенно по отношению к тем, кто любит похвастаться своей удачей. Скорее всего, реальная причина такого поведения гораздо прозаичнее: возможно, это след того времени, когда Ирландская республиканская армия[12] была частью повседневной жизни.

В этот вечер мы столкнулись и с еще одной особенностью ирландцев, которая вызвала у меня улыбку: с рыбой на гриле нам подали картофельное пюре, а в придачу – и гору хрустящей печеной картошки. Почти в каждом ресторане Ирландии и Великобритании едят двойные порции крахмалистой пищи. Скажем, в пабах лазанью подают с картофельным пюре! Не представляю, откуда идет такая странная традиция, но это явно не способствует сохранению талии.

На следующий день Тиму нужно было передохнуть от вождения, и мы на автобусе отправились в Буррен – национальный парк на западе Ирландии, с необычным каменистым рельефом. Оттуда мы поехали к утесам Мохер – самому популярному туристическому месту в стране. Утесы поднимаются из волн Атлантики на несколько десятков метров. Тут дул такой сильный ветер, да еще с холодными брызгами, что мы едва сумели подняться на смотровую площадку. А потом все пошло не так. Гид говорил без конца; на каждой остановке мы подолгу ждали тех, кто не мог вернуться в автобус вовремя; на обед нас привезли в совершенно заурядное место. В такие моменты мы вспоминаем, почему решили никогда не ездить ни в какие туры. Но в эту поездку мы все же любовались совершенно незабываемыми видами, да и Тиму не пришлось вести машину, и он смог все увидеть. Продрогшие и уставшие, мы радостно вернулись в Голуэй, провели приятный вечер в пабе, съели по две порции картошки среди посетителей, которые шепотом делились страшными секретами.

Когда мы еще только приехали в Ирландию, у меня началась легкая простуда, и ледяной ветер и дождь на утесах Мохер только усугубили ее. Мы отправились дальше по побережью, и я чувствовала себя все хуже и хуже. Тим забронировал нам комнату в маленькой частной гостинице в городке Кенмэр в графстве Керри. Владелица гостиницы Розмари Куинн, симпатичная молодая женщина, чья семья жила в другом крыле этого же большого ухоженного дома, встретила нас и показала нам нашу комнату. Я чихала, кашляла и чувствовала себя ужасно.

– Нужно подлечить вашу простуду. Садитесь, я вам принесу кое-что, – сказала Розмари.

Я так ужасно себя чувствовала, что даже не сопротивлялась. Тим начал распаковывать багаж. Розмари вернулась с небольшим серебряным подносом, и я сразу поняла, что́ у нее на уме: она принесла чайник кипятка, тарелку с кусочком лимона и гвоздикой, фарфоровую мисочку с изящными серебряными щипцами, кубики сахара. Главным же на подносе был большой стакан со щедрой порцией ирландского виски Jameson! Розмари быстро смешала два кубика сахара, лимон и виски, налила стакан до краев горячей водой. «Вот это вас быстро поднимет на ноги. Вы же жили в Ирландии и знаете, конечно, наш старый добрый горячий виски!» – И она протянула мне стакан.

Конечно, я прекрасно помнила, что в противную мокрую ирландскую погоду положено почаще заходить в паб за горячим виски, а паб можно найти везде. Не знаю уж, есть ли у этой смеси лечебные свойства, но я все выпила, и простуда просто перестала меня волновать. Ирландское средство от плохой погоды и насморка уж точно приятнее, чем порошки из аптеки!

На чем мы остановились? Ах да, Кенмэр. Это живописная деревушка, расположенная недалеко от Кольца Керри и Кольца Беара – двух популярных маршрутов, пролегающих по краю большого полуострова, выступающего в Атлантику, через многие ирландские природные достопримечательности. Кенмэр известен также своими деликатесами и живой ирландской музыкой, но так как я еще не до конца вылечилась, мы ограничились короткой поездкой к провалу Данлоу, представляющему собой узкую расщелину между скалами, окруженную пятью озерами. Пейзажи здесь невероятной красоты. Мы проехали через расщелину, съели в местном пабе типичный «обед пахаря»[13], и Тим уложил меня в кровать после нескольких целебных доз волшебного напитка Розмари.

Утром мы переехали в Кинсейл – приморский городок, откуда некогда началось увлечение ирландцев высокой кухней. Мы поселились в большой современной гостинице на окраине, из которой открывался ошеломляющий вид на изумрудные поля и живописные озера. В таких гостиницах люди обычно устраивают свадьбы и проводят корпоративные банкеты, поэтому, хоть здесь и не чувствовалось домашнего тепла, уровень и разнообразие сервиса были на высоте. Как раз такое место и было сейчас нужно двум промокшим и грязным путешественникам: большая бесплатная парковка, огромная ванная, хорошее отопление, удобные кровати с пышными одеялами, веревка для сушки белья в ванной, любезный персонал. Все-таки иногда стоит отказаться от шарма и оригинальности ради удобной прачечной и парковки!

Во второй половине октября моя статья должна была появиться в Wall Street Journal. Я думала, что до отъезда из Англии завершила все связанные с ней дела, но вот я включила свой макбук и увидела письмо из редакции с просьбой прислать еще фотографий. Им зачем-то понадобились фотографии нас обоих, причем с чемоданами.

– Вот это будет непросто, – сказала я, глядя на экран. – Я же здесь никого не знаю. Кто нас сфотографирует?

– Подожди минутку, я сейчас вернусь, – ответил Тим.

Через десять минут он вернулся, улыбаясь:

– Я спросил девушку, есть ли кто-то, кто может нам помочь, и конечно, она согласилась. Пойдем искать место для съемки.

Мы пошли искать подходящее место, тут и там делая тестовые снимки и рассматривая их на наших айфонах. Мы выбрали несколько вариантов и побежали наверх, чтобы привести себя в порядок для предстоящей фотосессии.

На пороге Тим вдруг замер, и я чуть не налетела на него. Он застыл перед зеркалом, а потом повернулся ко мне, вдруг погрустнев:

– Слушай, подожди-ка, а бородку-то мою придется сбрить!

Тим очень любил свою узкую бородку, которую отпустил в Англии. Мне она не очень нравилась, но не хотелось его огорчать.

– Это ты о чем? Я не думаю, что твоя бородка кого-то смутит. И ты с ней такой красавец, – ответила я.

– Нет, я серьезно. На других фотографиях, которые мы отправляли в газету, я бритый. Вряд ли они захотят иметь две версии меня – одну с бородой, другую без.

И пока я собиралась с ответом, он совершил ради моей карьеры величайшую жертву, на которую только способен мужчина! Через несколько минут Тим вышел из ванной чисто выбритым. Должна признаться, что втайне я даже была рада снова видеть его красивое лицо без всяких дополнений.

Сотрудница отеля оказалась очень терпеливой и сделала целую серию снимков: внутри, снаружи, каждого по отдельности и вместе, и все за какие-то двадцать евро. Я получила и фотографии, и выбритого мужа. Какая же я везучая!

* * *

Завершив фотосессию, мы погуляли по деревне и хорошо пообедали у залива. Потом сели в машину и поехали обратно к центру страны – в Дублин. Мы устали, вымокли и были готовы наконец где-то осесть после недели в пути. Тим сказал:

– Знаешь, мы собирались, когда доедем до Ирландии, обсудить, как будем дальше планировать наши путешествия, но мне кажется, мы уже поняли все самое важное. Видишь, ты все еще не выздоровела, я тоже устал то сидеть за рулем, то перетаскивать весь наш багаж каждые два дня.

– Должна с тобой согласиться, – ответила я, глядя на руины какого-то замка, видневшиеся на вершине холма посреди фермерского поля. – Конечно, проехать по каждой стране, в которую мы приезжаем, очень здорово. Но всякий раз – в Италии, Англии, а теперь и здесь – мы после этих поездок бываем совершенно измученными. Неприятно об этом напоминать, но, видимо, нам нужно принимать во внимание наш возраст и устраивать себе побольше перерывов на настоящий отдых.

Мы решили, что теперь в каждой новой стране будем отправляться прямиком туда, где нам предстоит поселиться, и уже потом предпринимать короткие поездки по стране. Так мы сможем возить с собой минимум вещей, затем возвращаться «домой» и отдыхать, как делают все нормальные туристы или местные жители, когда устраивают себе короткий отпуск. Да, мы потратим больше, ведь придется платить за квартиру и в то же время снимать номер в гостинице на день-два, но мы договорились, что лучше уж сэкономить на чем-то другом – например, пару раз поужинать или пообедать дома, а не в ресторане, – зато так мы избавимся от лишнего стресса. Мы уже почти полтора года горели идеей такой вот свободной бездомной жизни и теперь начинали осмыслять свой первый опыт, чтобы в будущем все у нас получалось еще лучше.

Мы поняли, что уже накопили немало опыта и знаний, которые могут пригодиться другим. Почти все, с кем мы знакомились в своих странствиях, увлеченно слушали наши рассказы. И заказ от Wall Street Journal на статью подтвердил, что мы нашли интересную тему.

Мы приближались к Дублину, и я не узнавала ничего из того, что видела здесь двадцать лет назад. Шоссе, развязки, съезды были теперь такими же, как в Лос-Анджелесе или Буэнос-Айресе. Наша надежная GPS-Виктория продолжала говорить, но совсем без ирландского акцента (например, Виктория произносила имя управляющего домом, в котором нам предстояло жить, как «Сайоба», а ирландцы произносили это имя совсем иначе – «Шивон»). Виктория подсказывала нам дорогу в местечко Брей, на побережье, откуда до Дублина можно было доехать минут за двадцать поездом. Городок выглядел заброшенным, как это часто случается с курортными городами не в сезон, но вот мы повернули и начали подниматься на холм, и стали видны дорогие дома и поместья. Мы подъехали к красивым чугунным воротам с золотыми украшениями, и Виктория сообщила, что мы приехали.

Ворота распахнулись, и мы увидели особняк «Старый Коннахт» – большое двухэтажное здание, в котором нам предстояло прожить следующий месяц (да, мы собирались жить в настоящем особняке). Я предложила поискать жилье в одном из пригородов на побережье, чтобы не сражаться каждый день с трафиком в само́м Дублине, поэтому мы и оказались здесь. Массивное здание из серого камня стояло посреди ухоженных газонов, окруженных мощным каменным забором. Высокие окна сияли стеклами под полуденным солнцем. За домом начинались поля и пастбища, которые тянулись до самого Ирландского моря. Какая красота! Мы выскочили из машины, скорее открыли дверь (управляющий уже выдал нам ключ), чтобы посмотреть, что нас ждет внутри.

И вот: красная ковровая дорожка через весь холл, где когда-то принимали гостей, прекрасные картины на стенах, великолепная лестница с отполированными перилами… «Старый Коннахт» был построен лордом Верховным судьей Ирландии в конце XVIII века. Многим деревьям, окружающим дом, было лет по триста, не меньше. Это дом знаком многим любителям кино: он появляется в получившем премию «Оскар» фильме «Моя левая нога», где главную роль играет Дэниел Дэй-Льюис.

Сейчас в «Старом Коннахте» десять квартир. Те, которые находятся в торцах здания, больше: их окна выходят на три стороны, там по две ванных, гостиные и большие кухни. В середине здания находятся трехкомнатные квартиры – одну из таких мы и заняли. Квартиры выходят в общий холл и все в свое время были проданы частным владельцам. Некоторые из квартир сдаются туристам, а в других хозяева живут постоянно.

В углу холла мы обнаружили вполне современный лифт, и это нас очень обрадовало: Тиму не нужно будет носить тяжелые сумки по этим роскошным красным коврам! Лифт оказался почти напротив двери, на втором этаже. В нашей новой квартире были большой холл, просторная спальня с хорошей большой кроватью, еще одна спальня, поменьше, где можно было разложить наши вещи, и совмещенная с кухней гостиная. Потолки были больше трех с половиной метров, везде – высокие окна, как было принято в ту эпоху, когда строился дом. Нам пришлось прямо-таки заставить себя отойти от окна и начать распаковывать вещи, разбираться, как работает очередная капризная стиральная машина, и украшать квартиру свежевыстиранными носками и бельем, прежде чем отправиться за продуктами и прочими вещами.

Когда мы поехали к морю, на разведку, мы поняли, что летом тут, конечно, много людей. Даже в прохладный октябрьский день на тротуарах было много гуляющих семей с детьми и людей с собаками. Пабы, кафе-мороженое, маленькие отели, туристические магазинчики тянулись вдоль берега один за другим. Многие были закрыты до следующего сезона, и на пляже от этого царило немного меланхолическое настроение.

В конце пляжа мы нашли бар Harbour, признанный в 2010 году «Лучшим баром в мире» по версии путеводителя Lonely Planet. Прежде чем начинать разбираться с правилами покупки продуктов в очередной новой стране, нам следовало пообедать. Я отпраздновала свое почти полное выздоровление хорошей пинтой крепкого пива Guinness.

Стало понятно, почему бар получил свою награду: мы будто тихим солнечным днем вышли в море на красивой старой яхте. На потолках, полу, стенах – везде был отпечаток вековой истории этого места. На стенах развешаны гравюры и морские древности, в изразцовом камине горели торфяные брикеты, и повсюду разносился их очень ирландский запах. Да, теперь мы точно в Ирландии! Мы сели в потертые, но удобные кожаные кресла у камина. Скоро мы уже болтали с Майком, худощавым мужчиной с тонкими чертами лица и цепкими голубыми глазами, сидевшим за соседним столом. На нем была плоская твидовая кепка, вроде той, какую Тим носил все время с тех пор, как купил ее в туристическом магазине на утесах Мохер.

– Я каждый день хожу за продуктами вместо моей жены и всегда захожу сюда – выпить пинту с Джозефом, – сказал он, указывая на бармена.

Наш разговор перешел к политике: эта тема всегда актуальна в Европе. Мы были крайне удивлены, когда поняли, насколько детально европейцы разбираются в деятельности нашего правительства и что они вообще следят за американскими новостями. В международных газетах и на нашем телевидении о новостях из разных стран говорится довольно поверхностно: погода в Дубаи, беспорядки в Бразилии, забастовка в Париже – обо всем этом мы узнаем из бегущей строки, и теперь, прожив такое время за границей, мы начали понимать, как мало информации получаем о жизни за пределами Соединенных Штатов.

– Как вы думаете, чем это все кончится? Похоже, этот кандидат в президенты Ромни нормально действует, но я лично полагаю, что Обама – правильный парень!

Так думают и многие европейцы, с которыми мы обсуждали подобные темы. Мы поговорили о будущих выборах, потом об ирландской экономике.

– Тут все так печально, что лучше об этом и не говорить, – сказал Майк. Он соединил большой и указательный пальцы и провел перед губами, как будто молнию застегнул. Это был такой стопроцентно ирландский жест, что мы расхохотались.

Мы уже выходили из теплого бара Harbour, и Тим вдруг заметил в углу старую доску для игры в дартс. Он остановился, взял горсть дротиков и с третьего раза попал в «яблочко».

– Не знала, что ты так умеешь! – удивилась я.

Он засмеялся:

– Не зря же я столько лет был в музыкальном бизнесе и проводил время в барах Санта-Моники!

Он открыл мне дверь. Мой муж – настоящий человек Возрождения, и я не устаю удивляться его многочисленным талантам.

Погода улучшалась, ветер успокоился, а проливной дождь сменился легкой моросью. Теперь у меня была возможность показать Тиму места, которые я помнила еще с тех времен, когда жила здесь. Одно из моих любимых – огромный дворец в сорок восемь комнат, Пауэрс-Корт, построенный в 1700-х в Уиклоу-Маунтинз, в двадцати минутах езды от Дублина. Вокруг него раскинулись леса и сады, прекрасные в любое время года, но особенно осенью. Последний раз я видела этот дворец, когда он еще не был восстановлен после страшного пожара 1974 года – тогда от него остались только внешние стены. А теперь в этом здании расположились магазины ирландских дизайнеров, рестораны, туристический центр. И отель Ritz-Carlton, которого здесь раньше не было.

Мы гуляли по окрестным паркам, и я с радостью замечала, что и они выглядят гораздо лучше, чем прежде. Я увлекаюсь садоводством и потому ликовала при виде того, что эти исторические места оберегают и поддерживают в отличном состоянии. Мы стояли на верхней площадке элегантной лестницы, наслаждаясь видами разбитых здесь еще двести с лишним лет назад садов, смотрели на живописные клумбы, устроенные террасами на другой стороне искусственного озера с фонтаном и водяными лилиями, на холмы Уиклоу, поделенные на десятки небольших полей, окаймленных руинами древних каменных стен.

– Ты только подумай, дорогая: мы сейчас здесь, видим всю эту потрясающую красоту, а могли бы быть дома, в Пасо-Роблес… Пошли бы в кино посмотреть, как Брюс Уиллис что-нибудь взрывает. Как тут выбрать, а?

Я засмеялась и ответила:

– Дамы и господа, представляю вам моего супруга, короля недомолвок! Сложный выбор…

В другой погожий день мы поехали дальше, через Уиклоу-Маунтинз и национальный парк Уиклоу, в ледниковую долину Глендалох, что на ирландском означает «долина двух озер». Я сюда приезжала много раз и рада была оказаться здесь снова.

Когда живешь в такой прекрасной стране, как Ирландия, все стремятся приехать к тебе в гости. Когда мы несколько лет жили здесь с Ги, у нас были большой дом и сад площадью четыре тысячи квадратных метров, и это было еще одной из причин, по которым мне здесь так нравилось. Не проходило и месяца, чтобы кто-то из друзей или даже знакомых друзей не приезжал в гости (за исключением глухих зимних месяцев, конечно, когда нам как раз и требовалась компания). Из Оклахомы приезжала моя давняя подруга Фран Морис, и мы с ней подолгу работали в саду и ездили то в Пауэрс-Корт, то в парк Монт-Ушер в Уиклоу, то в Национальный ботанический сад и гуляли по питомникам Дублина и его окрестностей. Несколько дней у нас гостила пара из нашей родной Камбрии. Наша дочь Робин тоже приезжала, и ей здесь так понравилось, что она взяла в колледже академический отпуск и провела с нами девять месяцев. Друзья Ги из Техаса тоже к нам добрались, а однажды мы приютили двоих друзей наших дочерей, которые путешествовали по Европе.

В то время я часто ездила в Глендалох, и женщина, работавшая в туристическом центре, даже приветствовала меня по имени, что несказанно удивляло наших очередных гостей. Как приятно вновь вернуться сюда после стольких лет и посмотреть на все новым взглядом!

На этот раз со мной был всего один гость, и он был очарован этими горами, озерами, ручьями и древними лесами. Святой Кевин, отшельник, основал здесь в VI веке монастырь, который просуществовал до XIV века, пока его не уничтожили англичане. Живописные руины стали одним из самых популярных мест Ирландии. Более выносливые забираются еще выше верхнего из озер – туда, где жил сам святой Кевин. Там есть пещера, сохранившаяся еще с бронзового века, и в ней нашли древнейшие на территории Ирландии следы пребывания человека.

Мы пошли по менее сложному пути – через лес, где деревья так заросли мхом, что невозможно не верить, что здесь живут феи. В заключение этого прекрасного дня мы зашли на воскресный «косяк» (вот, опять это слово!) в ближайший паб, где было много ирландских семей с детьми, бабушками и собаками. Вообще-то ирландцы не всегда делают вид, будто обсуждают страшные тайны, и мы с удовольствием провели время среди этих счастливых людей. Ирландия нам безусловно подходила, и мне нравилось показывать здесь все моему дорогому Тиму.

Вернувшись в нашу квартиру, мы старались по утрам писать, но успевать при этом смотреть новые места. Для детективной истории Тиму нужны были все новые сцены преступлений и новые подсказки для сыщиков и читателей, а я пыталась справиться с первыми главами книги о наших путешествиях. Я убедила себя отнестись к этой работе серьезно, и Тим меня очень поддерживал. Мне и самой нравилось рассказывать нашу историю, и писать было интересно.

Но чтобы договориться с каким-то издательством, мне нужно было сделать им привлекательное предложение. Я уже некоторое время над этим работала, и пока ничего не получалось. Я даже купила несколько книг с рекомендациями о том, как подойти к такой задаче, но это еще больше запутало меня. В каждой книге предлагались свои подходы к созданию предложения, но всякий раз, когда я заканчивала один из элементов – свою биографию, описание книги, сопроводительное письмо, – результат мне совершенно не нравился. Мне казалось, что я никогда с этим не справлюсь, и я начала думать, что вряд ли смогу когда-нибудь написать что-то, что не стыдно показать литературному агенту. Тим работал за обеденным столом, а я устроилась за журнальным столиком. Оба мы то и дело посматривали на улицу через большие окна. Каждое утро мы наблюдали, как лошади проходили мимо, в сторону поля, начинавшегося прямо за нашим особняком. А поле тонуло в Ирландском море. Осенний пейзаж окрашивался во все более яркие красные, оранжевые, пурпурные тона. Тут невероятно красиво, и сосредоточиться на работе было очень трудно!

Как-то утром, после долгих и совершенно бесплодных мучений, я выключила компьютер.

– Тим, у меня пять разных книг с советами о том, как писать предложения. Я стараюсь все это собрать воедино, чтобы агент или редактор могли что-то понять, но я совершенно запуталась! У меня получается какая-то любительская самоделка. Может, стоит обратиться к кому-то за профессиональной помощью? Мне не хочется опозориться.

Он оторвался от клавиатуры и повернулся ко мне:

– Может, ты и права. Если статья в Wall Street Journal будет замечена читателями, ты должна быть готова тут же отправить предложения в издательства. В издательском мире все происходит быстро, и нужно будет действовать, пока есть интерес. – Как обычно, у Тима уже было решение. – Помнишь Боба Йелинга, который отлично отредактировал мой роман? Давай узнаем: может, у него есть время тебе помочь.

И тут началась полоса везения. Вначале Боб согласился мне помочь. Вообще он всегда очень занят, тем более что и сам пишет, но он понимал, что времени у нас нет, и согласился немедленно приступить. Боб взял на себя мою биографию, сопроводительное письмо в редакцию и все остальные части предложения для издательств, над которыми мы бы работали несколько месяцев.

Мой замечательный милый муж тоже очень помог: поискал, какие еще есть книги о путешествиях и жизни после выхода на пенсию, и Боб использовал эту информацию.

Я так погрузилась в совершенно новые для меня дела, вроде составления оглавления будущей книги и работы над черновиками первых глав, да еще одновременно готовила материалы для Боба, что Тиму пришлось взять на себя часть домашних дел. Позже он шутил, что если бы мы оба целыми днями занимались писательством, мы бы умерли с голоду и ходили бы голыми, потому что некому было бы сходить за едой и заняться стиркой.

После нескольких дней интенсивной работы я устала и начала вести себя как всегда, когда нагрузка становится невыносимой: стала браться за любые другие дела, лишь бы не заниматься больше этим предложением для издательств! Ведь в Дублине осталось еще столько интересных мест, которых мы не видели! И я не смогу написать главу о городе, который как следует не исследовала, не так ли? Еще один отличный способ откладывать работу – заняться поиском книг, уже написанных на мою тему. Убедить мужа подыграть мне было несложно, ведь смотреть, как я все время сижу за компьютером, ему вряд ли было интересно.

За те проведенные в Ирландии два года я завела несколько хороших друзей. Одна из подруг, Брук Бремнер, вырастила здесь детей, а потом вернулась в Штаты, но любовь к Ирландии оказалась сильнее. Теперь она и ее муж Дэвид Глюэк жили то в ирландском поселке Кенмэре, то в Чикаго. Сейчас они как раз возвращались в Чикаго и по пути останавливались в Дублине, и мы договорились встретиться. Было замечательно увидеть старых друзей после такой долгой разлуки! Вчетвером мы прошли пешком по местам Пасхального восстания 1916 года и Восстания 1921 года, которые были направлены на получение политической независимости Ирландии. Мы сходили на Ирландский театральный фестиваль и посмотрели пьесу «Городские новости» Эммы Донахью, чью книгу «Комната» мы все с удовольствием прочли. В Ирландии поэты, писатели, художники и композиторы имеют такую финансовую и эмоциональную поддержку, какой очень не хватает творческим людям в нашей стране. Здесь гонорары художников, композиторов и писателей освобождены от налогов. Богатая литературная и музыкальная история страны чувствуется во всем! Мы с Тимом посетили еще два представления в рамках фестиваля, и как же было здорово видеть полный зал и искренний интерес зрителей!

Мы остановились в Брее, потому что отсюда было легко добираться до города на поезде. А с центральной станции можно было без труда попасть практически в любую точку города. Мы отыскали парковку около станции в Брее и за двадцать минут добирались до Дублина. Поезд идет вдоль берега, и каждый раз мы видели что-то интересное: дом или башню, которых не замечали раньше, людей на пляже, шторм, движущийся с Ирландского моря в сторону Великобритании, облака, пламенеющие в свете заката. Всегда здесь что-то происходит! Нам очень нравилось ездить на поезде, и мне было приятно видеть, как Тим все больше влюбляется в эту страну.

Дублин – город древний, и хотя исторические памятники остались все теми же, я видела и серьезные перемены. К скромному зданию Национальной галереи Ирландии на Меррион-сквер пристроили огромный корпус, и теперь здесь размещалась коллекция искусства мирового класса. Прекрасно, что в период экономического роста страна делает такие инвестиции! И это было еще одним показателем того, с каким трепетом и уважением здесь относятся к искусству. Я гордилась Ирландией. На Графтон-стрит и прилегающих улицах по-прежнему располагались многочисленные магазины и музыкальные клубы, тут появилось несколько модных ресторанов и больших магазинов, какие мы видели в каждом европейском городе. Уличные музыканты (многие довольно высокого уровня) выступали здесь на каждом углу. В нижнем этаже Marks and Spencer мы обнаружили отличную кулинарию и нередко покупали здесь что-нибудь вкусное на ужин и бежали на поезд. Получалось, что мировой экономический кризис и упадок мощного в 1990-х «кельтского тигра»[14] не испортили этот город. Сейчас Дублин был даже более космополитическим, чем раньше.

Мы увиделись не только с Брук и Дэвидом, но и с другими моими старыми друзьями, благодаря которым снова почувствовали себя как дома. Да и новых друзей долго искать не пришлось: оказалось, что они живут прямо рядом с нами – в особняке «Старый Коннахт». Однажды мы возвращались домой из супермаркета и познакомились с Аланом Грейнджером. Он производил впечатление благородного британского джентльмена: аккуратная седая бородка, вязаный жилет. Мы вместе поднялись на лифте – оказалось, что он живет в соседней квартире. Мы договорились на днях встретиться.

Поставив пакеты на пол в прихожей, я сказала:

– Очень надеюсь, что жена Алана такая же милая, как и он сам. Было бы отлично поближе узнать соседей, да? Я уверена, что эта пара знает все и о жителях дома, и вообще об Ирландии!

На следующий день, когда Тим только устроился за своим рабочим столом и приготовился продолжать поиски по заданию Боба, я объявила:

– Знаешь, милый, сегодня такой хороший день, а на завтра обещают дождь и холод. Давай сегодня съездим в Ньюгрейндж. Я хочу, чтобы ты это увидел, а в дождь там паршиво.

Он усмехнулся:

– Не умеешь ты хитрить! Не хочешь работать над оглавлением, да? – Он сам очень серьезно относился к этой идее с книгой.

– Да работаю я, работаю, – соврала я. И в доказательство хлопнула себя по лбу: – Вот здесь работа не прерывается, и когда сяду писать, все быстро получится.

Я и правда очень надеялась, что моя невинная ложь окажется правдой.

– Ну ладно, поехали, конечно, но завтра ты честно будешь работать. Статья выходит в следующий понедельник – предложение издательствам должно быть готово.

Конечно же, дождь начался раньше, чем обещали, и Тиму снова пришлось прорываться через трафик и ползти по скользким проселочным дорогам. Вот, это – наказание мне за то, что я все откладываю! Пока мы преодолевали лужи, я рассказывала Тиму про Ньюгрейндж:

– Больше всего меня поражает то, что все это было построено в 3200 году до Рождества Христова как место для захоронений[15]. То есть это место старше Стоунхенджа и египетских пирамид. Когда приедем, увидишь, что там такой длинный коридор, прорытый через огромный поросший травой курган, и он выложен белыми камнями. Если смотреть на курган, то ни за что не догадаться, что внутри: снаружи все это выглядит как неудачно сложенный когда-нибудь в 1970-х камин. Но именно так люди неолита оформили внешнюю стену холма. Белые камни отвалились, а археологи нашли их вокруг кургана и поставили на место.

– Не знаю только, как ты пройдешь внутрь, – продолжала я. – Там довольно тесно и наверняка будет много людей.

Тим молча кивнул и резко свернул в сторону, чтобы объехать лужу.

Когда мы подъехали, человек двадцать ждали на холме, чуть выше того места, куда попадают солнечные лучи. 21 декабря, в день зимнего солнцестояния, солнце светит прямо в центр строения. За последние три тысячи лет орбита нашей планеты слегка изменилась, но солнце все еще приходит почти в центр. И каждый год в конце декабря несколько человек могут наблюдать это явление. Мы подождали, пока все пройдут, и Тим смог увидеть движение солнца, а потом мы двинулись по проходу наружу, под октябрьский дождь.

Когда мы вернулись, нас ждала у двери записка: «Пожалуйста, заходите к нам на коктейль в 6 вечера». И подпись: «Морин и Алан, ваши соседи».

Мы стали подбирать подходящую к случаю одежду. У Тима была старенькая черная рубашка (он ее носит почти каждый день), я надела длинный свитер и узкие брюки, а бутылка вина была моим главным аксессуаром.

Морин оказалась такой красавицей, что сразу было понятно: в молодости она была вообще неотразима. У нее был идеально уложенный пучок седых волос, в больших голубых глазах читались ум и какая-то хитринка. Мы все заговорили одновременно, остановившись прямо в коридоре, и наше оживленное общение не прерывалось все время, пока мы жили рядом.

Их жилье было совершенно не похоже на наше. Алан и Морин объединили две квартиры в торце здания, и в итоге их огромные окна выходили на три стороны. На бледно-зеленых стенах была развешана интересная коллекция картин в отличных рамах. Столовая была очень светлой благодаря окнам и застекленным дверям. На полу роскошные ковры, на окнах двойные шелковые занавеси. В гостиной весело горел камин – отличная вещь в такой промозглый вечер. На каминной полке и инкрустированных столиках стояли семейные фотографии в серебряных рамках. Окна гостиной и столовой выходили на все три стороны – и Морин с Аланом, а также их гости наслаждались великолепным видом на леса, поля и Ирландское море.

А еще здесь то, чего нам так не хватало, – хорошей мебели! Мы с Тимом не сразу позволили себе сесть – не хотели, чтобы наши новые друзья подумали, что мы невежливые. А когда Алан и Морин сели в «свои» привычные кресла перед камином, мы радостно заняли два мягких бархатных вольтеровских кресла с подставками для ног. Вот это рай!

Разумеется, мы разговорились о путешествиях. Морин и Алан очень увлекательно рассказывали о своих поездках по миру. Как и многие, кого мы встречали в пути, всю жизнь они были страстными любителями путешествий. «Теперь нам уже здоровье не позволяет совершать слишком утомительные поездки, – сказал Алан, – поэтому мы так рады, что соседняя квартира сдается. Теперь можно сидеть тут спокойно и знакомиться с людьми со всего света. Это тоже способ путешествовать, но ни с багажом возиться, ни платить ни за что не нужно», – он расхохотался. Мы так рады были снова встретить родственные души: людей, которые всегда стремятся расширить собственные горизонты, узнавать и видеть новое, хотя бы и из собственного кресла!

Мы еще много вечеров провели вместе, наслаждаясь вином и приятным разговором («кутили», как называют такое времяпрепровождение ирландцы) в этой прекрасной комнате. Морин ирландка, Алан англичанин; у них три дочери и множество внуков. Алан оказался писателем, опубликовал двенадцать книг и сейчас работал над новой, под названием «Кровь на камнях» – о шпионах и Холокосте. Как и Тим, Алан помнил все на свете и постоянно делился с нами интересными историческими фактами, легендами и анекдотами. Немного выпив, почтенная Морин, которая поначалу показалась нам довольно сдержанной и церемонной, тоже начала рассказывать невероятно смешные истории, в основном о своей англо-ирландской родне, значительная часть которой проживает в трехсотлетнем замке на западе Ирландии в окружении собак и сумасшедших фермеров и ходит в грязных ботинках по древним каменным полам и старинным восточным коврам. Когда мы уходили, я сказала: «Мы чудесно провели у вас время и очень хотели бы пригласить вас к себе! Мы вообще очень любим принимать гостей, но, как вы знаете, в нашей квартирке довольно плохая мебель. А можно мы просто принесем еду и вино к вам и сделаем вид, что теперь это вы у нас гостите?» План сработал идеально, и мы могли часто проводить время вместе, не чувствуя себя при этом бессовестными и навязчивыми.

Нам было так хорошо вместе, что мы часто засиживались допоздна и еле-еле приходили к себе домой, не в силах даже приготовить ужин. Так что мы перешли на консервированные супы и крекеры и за этой скромной трапезой снова и снова обсуждали самые яркие моменты вечера. Мы благодарили судьбу за такое везение: мы и мечтать не могли, что встретим таких умных и веселых соседей, готовых к тому же стать друзьями двух странников из семейства Мартин! Ну и страна!

Через несколько дней Морин и Алан позвали нас пообедать. К нам должен был присоединиться свекор одной из их дочерей, который обычно живет в Шотландии. Как и сами хозяева, он знал много интересных историй. Он поднимался в горы, и нам очень понравились рассказы об их красотах. Мы были в довольно дорогом ресторане, который сами ни за что не нашли бы, и заказали вина. Затейливо одетый официант принес меню; я обратила внимание на букет из осенних цветов, гармонировавший с цветами на посуде. Морин достала из маленького кожаного чехла монокль в золотой оправе, надела его и начала изучать меню. Я никогда раньше не видела, чтобы люди носили монокль! Разве только в кино. Мне ни за что нельзя было встречаться глазами с Тимом, который, как я прекрасно видела, и сам давился от смеха. Сделав выбор, Морин вернула свой приборчик обратно в чехол, а чехол в сумочку. Тут я смогла выдохнуть. Мы справились, удержали себя в руках и не опозорились!

Вернувшись домой, я продолжила работу над будущей книгой. Боб прислал мне несколько страниц, которые я должна была проверить, и я хотела вернуть их ему как можно скорее, потому что на следующий день уже должна была выйти моя статья. Мы и представить не могли, что́ начнется, когда она выйдет.

Мы так ждали свежего номера газеты, что никак не могли сконцентрироваться, поэтому решили попробовать немного расслабиться и заняться чем-нибудь в меру бестолковым, к примеру посмотреть телевизор.

– Дорогая, думаю, пора спать, – сказал Тим, выключая телевизор и отправляясь в кухню включить кофемашину, чтобы кофе был готов к завтрашнему утру.

– Сейчас, только почту проверю, – ответила я. Калифорния отстает от Ирландии на восемь часов, поэтому мы часто получаем письма из дома поздно вечером. Я открыла почту и… завизжала. Мне даже сейчас стыдно, но да, именно завизжала.

– Что там? – спросил Тим.

Вначале меня потрясло количество писем в моем ящике.

– Понятия не имею, но у меня штук двадцать новых писем от людей, которых я не знаю. Думаешь, мой ящик взломали?

– Подожди-ка, – Тим бросил полотенце на стол и подбежал ко мне. Он внимательно посмотрел на заголовки и засмеялся: – Знаешь, что это? Это не хакеры… Это твои читатели! Смотри, никаких подозрительных вложений, и имена выглядят совершенно нормально. Наверняка это читатели Wall Street Journal. Онлайн-версия уже, видимо, вышла. Открой одно и посмотри, что пишут.

– «Вдохновляет» – это тема письма? – прошептала я, едва способная читать. – «Дорогие Линн и Тим, я только что прочел вашу статью и хочу вам сообщить, что вы мои герои! Вы вдохновили меня! Вы доказали, что люди способны на все, главное – решиться. Продолжайте свои путешествия. Боб».

– Вот это да! – воскликнул Тим. – Давай еще одно!

– Ты только послушай! «Только что закончила читать вашу статью. Как же я вам завидую! Обязательно буду читать ваш блог и книгу. Как вы боретесь с языковым барьером? Я так привязана к своему дому, я тут прожила 45 лет! Уверена, что найду ответы на все свои вопросы, когда прочитаю ваши посты в блоге. Вы меня вдохновили! Пожалуйста, пишите дальше! Джулия».

Появлялись все новые и новые письма, я открывала каждое и просто упивалась мыслью о том, что, возможно, наши истории, наша жизнь действительно тронули людей. В итоге около часа ночи мы заставили себя прекратить чтение и лечь в кровать, но оба были слишком взбудоражены и еще долго читали свои электронные книги, прежде чем смогли уснуть.

Утром мы бросились к компьютеру. В моем ящике было почти двести писем.

– Посмотри на список подписчиков в блоге, – сказал Тим. О да! Уже не тридцать, а сто десять читателей!

Этим утром нам и крепкий кофе Тима был не нужен – сердце и так бешено колотилось.

Я читала письма.

– Тим, я же должна им всем ответить! То, что они пишут, нельзя оставлять без ответа, и почти у всех есть вопросы – об аренде жилья, о круизных лайнерах, еще о чем-то.

– Ты права. Если не будешь справляться, я помогу.

Я рассмеялась:

– Конечно… Так и вижу свой лепет в твоем исполнении: «Дорогой Джордж, огромное спасибо за ваше письмо! Отправляю вам пятьсот статей о том, что такое обратные круизные рейсы, а также инструкции о том, как получить паспорт. Передайте мой привет вашей жене и всей семье. С уважением, Линн». (Если вы вдруг еще не заметили, я вообще вот такая, несколько восторженная.)

Но Тим все же сильно помог мне. И продолжает помогать. Он не пишет восторженных писем, но знает все о практической стороне нашей жизни. Мы отвечаем на каждое письмо, но в какой-то момент писем оказалось так много, что мы не сразу всем ответили.

Днем писем стало еще больше. Мы часами сидели за своими компьютерами, благодарили каждого читателя за добрые пожелания, отвечали на вопросы о наших путешествиях. Мы были несказанно счастливы оттого, что наша история так вдохновила других и что мы, похоже, можем изменить чью-то жизнь к лучшему. Совершенно невероятные ощущения! Мы писали и писали ответы, время от времени приносили друг другу что-нибудь поесть. Мы были на таком подъеме, что совершенно не могли остановиться и испытывали совершенно сумасшедшую радость от каждого нового письма.

Вдруг Тим закричал:

– Бог ты мой, иди сюда скорее! Это уж и вовсе невероятно!

Я скорее побежала к нему. На экране его компьютера я увидела главную страницу портала Yahoo. И на самом верху, над всеми статьями, сияют улыбки четы Мартин на фоне розария у Собора Парижской Богоматери, и заголовок «Как пара пенсионеров путешествует по свету» прямо под нами. Наша история тоже оказалась на самом верху, между статьей о Китае и рассказом о каком-то футболисте. Никто из нас и представить не мог, что когда-нибудь Yahoo опубликует наш текст! «Это самое невероятное, что я вообще видел!» – воскликнул Тим.

Как ни странно, наши улыбающиеся лица провисели на самом верху экрана три дня. Число подписчиков блога росло с каждой минутой – и этого мы тоже не ожидали. Когда появилась онлайн-версия Wall Street Journal, отзывы о нашей статье были вполне положительными, но в комментариях начались и споры. Мы не вмешивались, чтобы читатели сами прояснили собственные позиции.

Мы по-прежнему отвечали на каждое письмо. Оказывается, мы написали о том, что было важным и по-настоящему интересным для многих. Из писем наших читателей мы понимали, что те, кому недолго осталось до пенсии, видели в нашем рассказе возможность по-новому взглянуть на оставшуюся треть или половину жизни. Некоторые писали, что чувствуют себя в тупике и что наш рассказ заставил их по-новому взглянуть на будущее и попробовать выработать план, который поможет им перестать делать только то, чего от них ждут другие. Те, кто не мог путешествовать по причине здоровья или еще из-за чего-то, писали, что им все же понравилась наша история и они ждут новых публикаций. (Вначале я очень радовалась таким письмам, но тут же вспоминала, сколько мне еще предстоит работать над книгой, и как-то расстраивалась.) И совсем странно, что многие из написавших нам были совсем молодыми людьми; некоторые из них путешествовали, когда им было двадцать с чем-то, но сейчас они должны были работать и заботиться о семье. Было приятно, что и для ровесников наших детей статья оказалась полезной. Многие писали, что мы даем им надежду и что когда-нибудь, когда они выполнят все свои обязательства перед детьми, они, возможно, снова смогут путешествовать. Некоторые задавали вполне конкретные вопросы о том, как мы все спланировали, и мы с радостью делились всем, что знали. Нас называли «вдохновляющими», «героями», «смелыми». И никто не написал ничего негативного или обидного. И это тоже нас вдохновляло.

А вот и кое-что новое: стали приходить письма с просьбами об интервью от журналистов из газет, журналов и с телевидения. Все это нам очень льстило, но тут же нас охватывал страх и мы начинали лихорадочно думать, что же делать дальше. Моя позиция была простой: не делай ничего, пока тебе нечего (вроде книги) предложить, – этим принципом я руководствовалась и все годы моей работы в области PR. Тим же предпочитал ковать железо, пока горячо. Однажды вечером, после особенно оживленного обсуждения, он сказал:

– Ты только не начинай сразу спорить, но Рик Риккобоно советует нам позвонить Саре Макмюллен. Мы все знаем, как она агрессивна и настойчива, когда дело касается отношений с общественностью, и я уверен, что она посоветует нам что-нибудь дельное.

Рик, один из ближайших друзей Тима и владелец тех самых удобнейших кожаных кресел, которые мы так полюбили, пока жили в Лондоне, – еще и крупный эксперт по правовым вопросам в цифровых медиа и работает по всему миру с музыкальными брендами. Он нас очень вдохновлял и поддерживал в работе с книгой, и я уже несколько раз обсуждала с ним по телефону наши новости. Его советы я ценила.

– Идея хорошая, конечно. Я знаю, что Сара очень толковая. Ты же мне сам рассказывал, что она много лет работала с Элтоном Джоном. Судя по всему, она не только талантлива, но и очень упорна и уверена в себе, раз справилась с такой работой.

Мы позвонили Саре и рассказали о нашей проблеме.

– Значит, так, – ответила она нам из своего офиса в Хьюстоне, – думаю, Линн права. Лучше отложить все большие интервью до момента выхода книги.

Пока мы говорили, я совершенно влюбилась в Сару – и не потому, что она со мной согласилась, а потому, что она оказалась именно такой, какой я ее себе и представляла: умной, веселой, милой, щедрой. Мы с ней так подружились, что Тим теперь даже выходит из комнаты, когда мы с Сарой, как две лучшие подружки, начинаем обсуждать прически и туфли! Она настолько мастерски нас направляла и так искренне была увлечена нашей историей, что мы получили еще больше удовольствия от нашей мимолетной славы. И Сара, и Рик уделили нам немало времени, превратились в нашу группу поддержки, предлагали дальновидные советы всегда, когда мы их об этом просили. Эти люди стали для нас спасательной шлюпкой в неизвестных водах, и мы всегда будем им благодарны.

В следующие несколько дней мы были так заняты, отвечая на письма, что едва говорили друг с другом, если не считать чтения вслух особенно трогательных или удивительных фрагментов писем. Разумеется, мы отправили ссылку на статью друзьям и родным и потом много обсуждали ее в скайпе и по FaceTime. Мы мало спали и даже душ принимали уже ближе к вечеру. Дошло до того, что и за продуктами мы не выходили.

Как-то я обвела взглядом нашу маленькую гостиную и начала смеяться. Тим нехотя оторвал взгляд от компьютера:

– Что случилось?

Он уже два дня не брился и, судя по всему, не причесывался. Я выглядела и того хуже. На часах 11 утра, но мы оба были еще в пижамах.

– Ты только посмотри на этот бедлам! У нас никогда не бывает особого порядка, но сейчас мы уж совсем низко пали. Надо это прекращать и привести здесь все в нормальный вид!

Я вам сейчас объясню, что у нас творилось. Журнальный столик был занят уже не только моим компьютером и записями – тут же стояла початая банка с арахисовым маслом, из которой торчал нож, на бумажной салфетке были рассыпаны крошки крекеров, рядом валялся огрызок яблока. Тут и там в комнате виднелись пустые банки из-под колы, выдохшееся безалкогольное пиво, грязные винные бокалы. Кастрюля в раковине, в которой мы разогревали суп, ждала, чтобы кто-нибудь ее наконец вымыл.

– Да… Ты права. Дай-ка я только закончу отвечать на письмо, и займемся уборкой, – смущенно ответил Тим.

Следующие несколько часов мы посвятили уборке квартиры и приведению себя в порядок. Вернувшись с продуктами, мы увидели под дверью записку от Алана и Морин: «Давно вас не видели, друзья. Пора вам сделать перерыв. Шесть вечера! Наше здоровье (типичное ирландское выражение), А. и М.»

Вот это нам и было нужно! Нас будто несло в открытые воды неизведанного океана, а Алан и Морин стали нашим якорем. Наконец-то, впервые за эти дни, у нас был повод сделать перерыв! Алан и Морин встретили нас, расцеловали, усадили в «наши» красные кресла в гостиной. Алан налил Тиму что-то крепкое, мне протянул бокал красного вина. А потом они принялись внимательно слушать все наши рассказы о событиях последних дней и о неожиданном для нас внимании прессы и читателей. Огонь в камине трещал и вспыхивал, за окнами «Старого Коннахта» в тот вечер бушевал ветер. В нашей жизни происходили серьезные изменения, но мы не понимали пока, как с ними справляться. Наши советчики и помощники – Боб, Рик и Сара – увлеченно рассуждали о книгах, телевидении, интервью, и все это по-настоящему пугало нас, спрятавшихся в этой квартирке в Ирландии.

После прекрасного вечера в компании Алана и Морин мы приготовили очередную порцию супа из банки и съели его с крекерами. В течение нескольких следующих дней поток писем не прекращался, и коллеги из Wall Street Journal попросили меня коротко ответить на самые часто задаваемые читателями вопросы. Я с радостью принялась за работу.

* * *

Наша жизнь в Ирландии подходила к концу, и нам предстояло принять несколько серьезных решений. Уже несколько литературных агентов предложили представлять мои интересы. В новостной программе одного из центральных телеканалов объявили о нашем участии в одном из выпусков. Каждый день возникали какие-то вопросы, требовавшие быстрых решений, и с каждым днем наши советчики все больше и больше помогали нам. Мы старались не забывать хотя бы покупать продукты, поддерживать в доме чистоту, все перестирать перед отъездом и одновременно писали ответы и допоздна говорили по телефону. Неожиданно восьмичасовая разница во времени с Калифорнией стала очень осложнять нам жизнь, потому что когда мы завершали свой и без того долгий и утомительный рабочий день, калифорнийцы только просыпались и начинали звонить, задавать вопросы, планировать наши дальнейшие шаги. Дни пролетали незаметно.

У нас почти не оставалось пространства для маневра. Отменить бронь в Марракеше мы не могли, не заплатив штрафов, поэтому нужно было ехать, даже с риском того, что интернет там будет плохим. После Марокко мы должны были сесть на круизный лайнер, и дату отъезда тоже нельзя было изменить – к ней были привязаны и другие наши планы и брони гостиниц. Мы вставали очень рано, ложились поздно, оба совершенно вымотались – и из-за нагрузки, и из-за переполнявших нас эмоций. Уезжая из Ирландии, мы решили оставить осенние пальто у друзей, а другие теплые вещи отдали в местный благотворительный магазин. Я подписала контракт с Даной Ньюман, человеком энергичным и увлеченным. Она была одновременно и литературным агентом, и опытным юристом с богатым опытом работы с авторами нехудожественной литературы. Вот этого я совсем не ожидала, когда много месяцев назад печатала свои визитки в Мексике!

Вот-вот с Атлантики нагрянет зима, мы уезжаем из Ирландии в Африку, и работа с издательствами обещает сделать нашу жизнь такой же бурной, как осеннее Ирландское море.

Глава 11

Марокко

Из громкоговорителя, установленного на древней черепичной крыше дома напротив, раздался призыв на молитву. Ему ответили сотни других таких же со всего Марракеша. Из дверей, где на угольной жаровне мужчины жарили мясо, тянулся дым. Я подняла глаза, и как раз вовремя: едва успела отскочить от непонятно откуда взявшейся повозки с запряженным в нее осликом. Барабаны, укротители змей с флейтами, выкрики уличных продавцов, арабская музыка, – казалось, все старались перекричать друг друга. Полный хаос.

Тим шагал очень быстро, почти задевая плечом терракотовые стены. Я старалась не отставать и все время смотрела под ноги, чтобы не споткнуться на неровно мощенной мостовой. Мимо пронеслась женщина на мотоцикле. Розовый рукав ее халата коснулся моего лица, и я вздрогнула.

Не поворачивая головы и не снижая темпа, Тим прокричал:

– Ну мы и смельчаки! Возможно, для некоторых вещей мы все же уже староваты!

– Да уж! – крикнула я в ответ, не снижая при этом темпа. – Что же с нами не так? Мы действительно старики! Нам положено сидеть дома и нянчить внуков или заниматься еще чем-нибудь таким, стариковским!

Узкую улицу почти полностью перекрывали потрепанные навесы крошечных магазинчиков, где продавались шелковые сумочки, кожаные товары, украшения, фрукты и овощи, кальяны, ткани в рулонах, глиняная посуда. Мы еле продирались сквозь толпу, направляясь в центр города. Хозяева магазинов пытались привлечь наше внимание, некоторые даже касались нас и приглашали посмотреть их товары. Мы уворачивались то от осликов с тележками, то от туристов, то от африканцев в развевающихся одеждах, то от мужчин в фесках и ермолках, куда-то нас зазывавших, а еще от женщин и детей-попрошаек. Вокруг царила полная какофония: громкие призывы на молитву, резкие запахи специй, жареного мяса, свежего хлеба, запах человеческого тела и благовоний – от всего этого нас переполняла буря эмоций.

Мы прошли по узкой темной улочке рынка и вышли на слепящее солнце на громадной и бурлящей площади Джема-эль-Фна, одной из крупнейших в арабском мире. В самом сердце Марракеша собираются укротители змей и дрессировщики с мартышками, фокусники, предсказатели, продавцы ковров, жонглеры и барабанщики, здесь же выжимают свежий апельсиновый сок. Тут полно мужчин в ярких плащах, высоких конусообразных шляпах, с медными стаканами, висящими у них на шее, как гирлянды, и художников, делающих татуировки хной; тут же продают шляпы, кувшины, карты и открытки.

Мы остановились рассмотреть все это. И зря. На нас тут же налетели люди, которые хотели либо что-то нам продать, либо чтобы мы их наняли в качестве гидов. Мы быстро поняли, что нельзя никому смотреть в глаза и нужно уверенно шагать, лишь мельком взглядывая на окружающие нас невысокие терракотовые здания, какие-то древние башни и синеющие вдалеке горы.

Тим заметил ресторанчик с зонтиками, взял меня за руку и, огибая прохожих, повел к столику, где мы были готовы заказать что угодно, лишь бы отдышаться и прийти в себя. Подошел официант. Тим жестом показал на то, что ели люди за соседним столиком, и покивал. Официант понял и быстро вернулся с тонким резным чайником, двумя стаканами, окрашенными в цвет драгоценных камней, и тарелкой сладостей с орехами, пряностями и медом.

Мы в Марракеше.

– Совершенно фантастический город, – выдохнула я и сделала глоток крепкого чая. – Обожаю такие вот экзотические места, но какое счастье, что мы решили для начала приехать сюда ненадолго, а не сразу на месяц! Конечно, мы специально решили жить в Медине, то есть самой старой части города, а не в современном районе, но…

– Я думал, что мы пройдемся по той части города завтра, посмотрим, как тут живут европейцы, – ответил Тим. – Забавно, мы начали нашу поездку в Стамбуле, а это ведь тоже непростое место, и вот добрались до Африки, и тут все совсем непонятно!

Обратно в наш риад мы пошли тем же путем, и в этот раз уже чувствовали себя чуть увереннее. Теперь мы с удовольствием смотрели и на уличных актеров, и на здания, и на лотки с разными товарами. Марракеш полностью захватил нас, но только через несколько дней, вслушавшись и всмотревшись, мы начали чувствовать ритм города и разобрались в хитросплетении улиц.

Вот несколько фактов о Марракеше, которые стоит знать, чтобы выжить здесь. В Марракеше движение не прекращается никогда, уличное покрытие очень неровное, и если потерять бдительность – обязательно споткнешься или столкнешься с кем-нибудь. В этом тысячелетнем городе легко потеряться, ведь для иностранца тут все улицы очень похожи. Хозяин нашего риада попытался объяснить нам, куда идти, на том языке, который, похоже, есть смысл использовать во всех странах, где названия улиц нам мало о чем говорят, – на языке местных достопримечательностей: «Идите вон туда, пройдете площадь, там еще аптека на углу слева. Там будет две арки. Идите через левую и дальше по улице, пока не дойдете до большой мечети. Берите вправо, обойдите мечеть и идите до следующих арок…»

В общем, вы поняли.

Мы шли по очень узкой улице, по которой и одна машина еле проехала бы, но опытные местные водители даже не задевают друг друга. Повернули, сделали несколько шагов по проулку шириной меньше трех метров и подошли к чугунным воротам высотой метра четыре. Через мгновение в воротах открылась калитка. Навстречу нам вышла симпатичная Марика, повар. Из кухни доносились ароматы специй и жарящегося мяса. Я бы поужинала прямо сейчас! Мы пошли по низкому коридору и вдруг, повернув, вышли в просторный внутренний двор: этот поворот всегда меня удивляет.

Риад – это марокканский дом, перестроенный в отель. Наш риад был устроен в четырехэтажном квадратном здании, в нем было десять комнат и просторных номеров, выходящих во внутренний двор. На крыше была терраса, от дождя ее закрывали навесами. Стены украшали цветные плитки, двери и лестничные пролеты были оформлены в виде мавританских арок с затейливой белой каймой и ставнями. Повсюду росли оливковые деревца и другие растения в больших горшках, все это добавляло интерьеру мягкости. Стены украшали яркие гобелены. В коридорах на этажах стены были кое-где покрыты старинными изразцами, которые со временем становились только ярче. Встроенные в ниши бетонные сиденья были покрыты шерстяными подушками ручной работы, а под ногами лежали узорные ковры.

Патрисия – горничная – молча зажгла свечи на столах, в узорчатом кованом светильнике, в жестяных канделябрах, свисавших с потолка и стен. В нишах и вокруг бассейна тоже горели огромные свечи. Весь риад был полон мерцающего света, отраженного в темно-синей воде и играющего в затейливых светильниках.

Нас приветствовал одетый в белую льняную мусульманскую одежду Абрахам – очень высокий и симпатичный мальчик, помогавший по дому. Он спросил по-французски, хотим ли мы чаю, потом жестом указал на террасу на крыше. Я что-то пробормотала на ужасном французском и зна́ком показала, что мы сейчас туда поднимемся. Он пересек двор и пошел в кухню, а мы открыли дверь нашей комнаты.

В соседней комнате только что поселились две немки, и мы все время невольно слышали их голоса. Из комнаты на втором этаже тоже доносились голоса. Тим закрыл деревянные двери в нашу комнату, я прикрыла ставни окон, выходящих во внутренний двор. Он прошептал:

– Чертовски красиво, но похоже на общежитие! Мы же слышим все, что происходит в здании.

– Да! Вон Абрахам наливает чайник, французы говорят по телефону, и новые гости строят планы на завтра. Ой, хозяин вернулся, собирается усесться в нише прямо около нашей двери, закурить сигарету и позвонить жене в Конго. Интересно, они все еще делят мебель? Но, с другой стороны, Тим, комната достаточно большая, удобная, и мы же здесь всего на несколько ночей. Давай просто расслабимся и постараемся хорошо провести время.

Тим засмеялся:

– Тебе надо добавить в чай немного виски. Вообще, пора нам выпить!

Мы поднялись по лестнице, украшенной цветными плитками и резными перилами.

– Слушай, а ты заметил, что мы тут себя чувствуем как дома? Посмотри на все эти жестяные лампы, плитки, арки, сиденья, узорные подушки, большие глазурованные цветочные горшки, кафельные полы… Это же почти как в Сан-Мигеле!

– Конечно, – ответил он, выходя на террасу. – Сама подумай: мавры оккупировали Испанию, потом испанцы пришли в Мексику и принесли туда свою культуру.

Да, я и сама это знала – о миграции народов и всем остальном, но когда путешествуешь, видишь результаты этих процессов воочию.

Тим сел в ротанговое кресло, и мы стали осматриваться.

– Тим, ты только погляди на город! И луна прямо над нами! Божественно!

Терраса была идеальна: удобные диваны и шезлонги, медные столики. Повсюду мерцали свечи. У стен стояли горшки с душистыми растениями, невысокие деревца создавали ощущение уединения. По одной стороне террасы под навесом стояли столы с белоснежными скатертями, отполированными приборами и тарелками. Перед нами расстилался город, в ночное небо вздымались минареты, поднимались струйки дыма и ароматы жареного мяса.

Абрахам принес нам чай и блестящие стаканы, тарелочки с оливками, сыром и крошечными сэндвичами. Я поблагодарила его на плохом французском, и он улыбнулся в ответ. Тим налил мне коктейль, и тут на крышу вышли Аннет и Габриель – наши новые соседки, с которыми мы познакомились днем, когда они только въезжали в риад. Аннет согласилась выпить со мной виски. Габриель принесла вино, и мы начали свою коктейльную вечеринку. Они давным-давно дружили, но судьба развела их в разные части Германии, поэтому раз в году они вместе отправлялись в путешествие и отдыхали от детей и работы.

Аннет, старшая медсестра из Гамбурга, говорила по-английски почти идеально. Она была вполне довольна жизнью, и улыбка так и сияла на ее лице. Ее черные волосы были коротко подстрижены, яркие голубые глаза сияли. Мне кажется, я ни разу не видела ее в дурном настроении. А вот ее подруга Габриель, живущая в Баварии, говорила по-английски примерно так же, как мы по-немецки, и мы не смогли хорошо ее узнать. Она была блондинкой, носила невероятной красоты украшения и платки и очень много смеялась, а это всегда нас привлекает в людях. Она была готова к всевозможным приключениям, о которых мы сами только мечтали. Габриель оказалась четвертым человеком из Мюнхена, которого мы встретили во время наших путешествий. По-моему, они все знают, как хорошо провести время!

– У нас сегодня был отличный день! – воскликнула Аннет. – Мы что-то покупали в каждом магазинчике на рынке, а потом замечательно пообедали во французском ресторанчике около площади! Сегодня вечером мы хотим пойти в еще одно новое место, о котором нам рассказал приятель.

Так мы болтали и заговорили о господине Рено, новом владельце риада, который представился швейцарцем, но вообще не говорил по-немецки. Аннет и Габриель это показалось подозрительным. Он часами сидел за столом около нашей комнаты и рассматривал на компьютере какие-то цифры. Мы так и не разобрались, кем он был, зачем он купил этот отель и что за история с женой из Конго. Но мы вдоволь посплетничали, и сам дух Марракеша этому только способствовал: здесь такая загадочная атмосфера с привкусом опасности, что у всех возникают какие-то романтические настроения. В этой темной и на вид довольно опасной части света многим мерещатся шпионы и преступники.

Еще одним членом нашей компании был Джек – симпатичный мужчина лет сорока, говоривший, кажется, на всех языках мира. Он управлял отелями уже много лет и был очень опытным и вообще непростым человеком, хотя все время ходил в джинсах и футболке. Новый хозяин обожал Джека, потому что тот идеально вел дела и все сотрудники беспрекословно ему подчинялись. Он болтал с Аннет и Габриель на немецком, с парой, жившей над нами, говорил на беглом французском, отдавал распоряжения на арабском и французском, а с нами общался на отличном английском. За глаза мы звали его «Джек, который все знает». Кстати, так оно и было. У Джека был ответ на любой вопрос: о Марракеше, о Париже, о фондовом рынке. Он жил в Марракеше уже десять лет, но никогда не вдавался в подробности своей личной жизни. Я решила, что Джек работает в нашем отеле просто от скуки.

В тот вечер мы с Тимом устроили романтический ужин под полной луной на террасе и съели отлично приготовленный бараний таджин – местное блюдо из мяса и овощей. Все подавал Абрахам, которому, казалось, совершенно не трудно было бегать вверх-вниз четыре этажа. Это было так вкусно, что мы даже попросили дать рецепт, и Джек, который все знает, принес нам его на следующий день.

Почти каждое утро я работала над предложением для издательств и заканчивала обещанные статьи, а днем мы исследовали тайны Марракеша. Одним из самых ярких эпизодов стали принадлежавшие известному модельеру Иву Сен-Лорану голубые сады Мажорель, созданные еще в 1920-х Жаком Мажорелем, французским художником-эмигрантом. Сен-Лоран и его партнер Пьер Берж восстановили сады, после того как те много лет пребывали в руинах. Это совершенно райское место в самом центре хаоса Марракеша. Ив Сен-Лоран использовал для зданий, оград, фонтанов и мостиков ярко-синий кобальт, и это стало феноменальной красоты фоном для зеленой и серебристой листвы сотен разных растений. Мы здесь отлично пообедали и посмотрели очень хорошую коллекцию марокканского искусства.

Затем мы отправились в современную часть Марракеша – район Гелиз. Если бы мы решили прожить в городе месяц, скорее всего, мы остановились бы в этом районе. Гелиз нам понравился, здесь определенно нет того шума и хаоса, как там, где мы жили сейчас, но нет здесь и той экзотики. Тут много магазинов, которые мы видели почти во всех европейских городах. Улицы широкие, здания гораздо более европейские на вид, и по широким тротуарам можно было ходить, не опасаясь попасть под чьи-нибудь колеса. Мы нашли небольшое бистро в парижском стиле, со столиками на улице; точно такое же можно встретить и центре Парижа! В общем, хотя здесь было спокойнее и привычнее, нам захотелось поскорее вернуться в наш район. Все-таки мы приехали в Африку за приключениями!

* * *

Вечером мы опять собрались на крыше на коктейли «с девушками», как мы между собой звали немецких соседок. Мы о чем-то болтали, и тут Аннет переглянулась с Габриель, а потом посмотрела на Тима и неуверенно сказала:

– Мы хотим попросить вас об одолжении.

– Конечно, – ответил Тим.

– Мы очень хотим поужинать на Джема-эль-Фна. Говорят, ночью там фантастически красиво, все совершенно не так, как днем: в центре площади расставляют тенты и столы, открываются сотни маленьких ресторанчиков. Нам хочется туда пойти, но, честно говоря, нам, двум женщинам, гулять одним ночью по мусульманскому городу некомфортно. Да и днем-то мы время от времени замечаем неодобрительное отношение, а уж пойти туда ночью без мужчины и вовсе страшно. Может, вы согласитесь пойти с нами?

Мы с Тимом уже много раз говорили о непростой жизни женщин в некоторых мусульманских странах, где они не могут свободно ходить или ездить куда захотят, иметь представление о собственной судьбе, не говоря уж о том, чтобы строить профессиональную карьеру и заниматься чем-то кроме домашних дел. Мы очень редко видели, чтобы женщины проводили время в уличных кафе, а вот мужчин там было всегда много. В Марокко мы определенно чувствовали более серьезное давление традиций фундаментализма, чем в Турции.

– Буду счастлив вас сопровождать, – ответил Тим. – Мы тоже хотели туда сходить. Может, прямо сегодня и отправимся?

Подойдя к площади, мы не могли говорить от восторга. Дым сотен угольных печек поднимался в ночное небо, повсюду пылали свечи. Нас дразнили ароматы рыбы, мяса, специй. Барабаны, флейты, человеческие голоса смешались в сумасшедшую мелодию, которая становилась то громче, то тише, будто по команде дирижера. Рассказчики историй, укротители змей и обезьянок, гадалки, продавцы специй и овощей – все открыли здесь свои лавки по периметру площади, а в середине под тентами установили сотни длинных столов, и все они были заполнены людьми. Как будто и местные, и туристы всех национальностей собрались на один гигантский пикник. Меня полностью захватило это зрелище; было просто невероятно оказаться частью этого людского моря. Для меня это был один из самых удивительных моментов всех моих путешествий.

Мы пошли вдоль одного из рядов. С обеих сторон нас изо всех сил приглашали поесть, махали перед нами листками с меню и выкрикивали что-то об их особенно замечательной еде. Мы отшучивались и одновременно наблюдали, как люди за длинными столами ели жареную рыбу, курицу, говядину, баранину, картошку, баклажаны, салаты и запивали все это чаем, колой или водой. Особо отмечу: никакого алкоголя – его вообще не подают в общественных местах, хотя в гостиницах и самых дорогих ресторанах его все-таки можно купить.

Тим со своим гаремом занял место за столом. Тут же официант принес нам тарелочки с оливками и хлебом и меню. Мы от души наелись и хрустящей жареной рыбы, и куриного шашлыка, и баранины, и жаренных на углях овощей, и баклажанов с помидорами и оливковым маслом, и все это заедали питой. Мы попробовали и какие-то сосиски, но не смогли разобраться, из чего они сделаны.

В нескольких метрах от меня сидела женщина в традиционном костюме и отдавала распоряжения мальчику, который бегом подносил посетителям еду с огня. Официанты приносили ей все деньги, она отсчитывала сдачу и передавала ее мальчикам, которые возвращали ее посетителям. Она успевала все увидеть и сидела здесь, то хваля, то ругая свою команду, включая и поваров. Могло показаться, что все тут ее боялись и считали монстром, но, наблюдая, я заметила блеск в ее глазах и поняла, что она получает колоссальное удовольствие от своей работы! Стало очевидно, что она любит всех этих мальчишек, и, похоже, считает их почти что своими детьми. Мы с ней улыбнулись друг другу, и я кивнула в знак того, что как мать отлично ее понимаю.

Мы встали, и я спросила, можно ли мне ее сфотографировать. Она согласилась, я сделала снимок, а она махнула, чтобы я ей показала, что получилось. Фото ей понравилось, и я пошла догонять своих, чувствуя, что только что у меня появился новый друг.

Мы отправились бродить по площади и остановились у лавки, где три полки трехметровой высоты были доверху уставлены сотнями узконосых, ручной работы кожаных туфель без задника. Как будто тут выложили самый большой в мире набор цветных мелков! Габриель хотела купить такие. Перемерив много разных вариантов, она выбрала две пары и была готова заплатить продавцу, который все предлагал и нам купить у него туфли. В разговор включилась более уверенная Аннет: она сказала Габриель убрать пока деньги и начала торговаться, чего и ожидают от покупателей все марокканцы – от таксистов до продавцов дорогих украшений. Все гиды настоятельно рекомендуют туристам в Марокко торговаться, но сомневаюсь, что у многих это получалось так же хорошо, как у Аннет. Она назвала просто смехотворную цену. Продавец фыркнул и предложил уступить пять процентов от первоначальной цены. Она не сдавалась, хотя и подняла свою цену процентов на двадцать. Он засмеялся и уступил пятнадцать процентов. Так они и продолжали, и всего-то ради пары туфель за двадцать долларов! Потом Аннет призналась, что в тот день наблюдала за местными и поняла, как они торгуются за каждую покупку. Получилось целое представление!

В какой-то момент мне все это надоело (ведь наверняка туфель моего размера в этом магазине не было), и я отошла в сторону, чтобы посмотреть в соседней лавке блестящие светильники из разноцветного стекла. Вскоре вся троица присоединилась ко мне, и выяснилось, что Аннет добилась своего. Габриель купила за двадцать долларов не одну, а две пары: одну с животным орнаментом, другую просто яркого розово-оранжевого цвета. Неплохо сэкономила за десять минут разговора!

С этих пор Аннет стала нашим официальным представителем во всех разговорах с продавцами. Когда кто-то из нашей четверки хотел что-то купить, мы давали ей деньги и говорили, что́ нас заинтересовало; она шла к продавцу и договаривалась. Мы обожали смотреть на нее в такие моменты!

Как-то днем Аннет и Габриель вернулись в риад и подсели за столик, где я работала. Я решила сделать перерыв и поговорить с ними. Абрахам принес нам чай на очень красивом подносе.

– Мы хотим сделать себе татуировки хной, – сказала Аннет. – Джек говорит, что на площади часто используют плохую краску, от которой может быть раздражение, и посоветовал зайти в одно место над чайной, это недалеко. Хочешь с нами? Мы записались на сегодня.

Я уже видела, как местные женщины наносят затейливый рисунок на кисти и руки, но никогда не видела весь процесс целиком.

– Да, я бы с удовольствием пошла!

Я считала, что вполне заслужила перерыв после работы с текстами. Вообще, мне очень нравятся татуировки, и я хотела бы сделать себе одну такую, хной, ибо на настоящую у меня никогда не хватит духу.

Мы вышли на улицу – как всегда шумную. Хорошо, что они уже разведали путь: сама я бы ни за что не нашла это место на крошечной улице, полной магазинов и вечно спешащих пешеходов. Молодой мужчина открыл нам дверь и провел по темному коридору на террасу на крыше, закрытую от солнца яркими полотнами и уставленную горшками с папоротниками. Он предложил нам чаю и принес несколько журналов с вариантами узора, который можно было сделать хной. Мы пили чай, рассматривали картинки, и тут к нам подошла женщина с платком леопардовой расцветки на голове; в руках у нее был набор деревянных инструментов. Ее руки были покрыты настоящими татуировками. Она улыбнулась и пододвинула к нам низенькую табуретку. Мы решили, что первой пойдет Аннет, наш лидер.

Женщина взглянула на узоры, которые выбрала Аннет. Она положила руку Аннет себе на колено и вытащила из коробки шприц для инъекций. На мгновение я испугалась, но быстро поняла, что иглы не было – с помощью шприца она просто наносила узор. Набрав густую темно-коричневую массу, женщина нанесла выбранный Аннет узор на запястье и тыльную сторону ладони. Опытные руки в точности повторили узор с картинки; затем женщина перешла на другую руку Аннет. Через пятнадцать минут Аннет уже с восторгом рассматривала свои украшенные узором руки. Вот ее пациенты удивятся, когда увидят Аннет на следующей неделе!

Я решила сделать татуировку на щиколотке. Мне кажется, это было удачное решение, ведь хна через несколько дней начинает тускнеть и смываться, и кожа выглядит будто у вас какая-то болезнь. Нам на следующей неделе предстояло сесть на круизный лайнер и отправиться домой, и я не хотела пугать соседей за столом полустертой коричневой татуировкой.

Когда мы вернулись в наш риад, Джек, который все знает, попросил заказать ужин до полудня, если мы хотим ужинать в отеле, – чтобы персонал заранее закупил все продукты. Как-то утром мы говорили хозяину риада, что мечтаем еще раз поесть здесь их вкуснейшей еды. «Можно нам заказать хаммам?» Рено, хозяин риада, ответил, понизив голос: «Это блюдо так сложно готовить, что для себя я бы не решился его заказать, но вам можно, повара с удовольствием вам его приготовят».

Мы так и не разобрались, как вообще функционирует вся эта команда в риаде. Джек, который все знает, передал контроль владельцу? А владелец уступил своей жене или нет? Уже и не узнаем, конечно.

Я спросила Джека, который все знает, можно ли нам на вечер заказать хаммам. Он спросил, какое мясо мы предпочитаем. Говядину? Да. Потом я попросила рассказать, как готовят это блюдо. «Это очень древнее марокканское блюдо. Кладем говядину в керамический горшок с большим количеством тонко нарезанных кусочков лимона, закрываем горшок несколькими листами фольги. Потом Марика относит все это в хаммам – общественную баню на нашей же улице, – и там горшок ставят на пар. Он стоит там весь день, и вечером мы его забираем. Точно знаю: вам понравится». Рецепт фантастический, но вы же знаете, я обожаю разную еду, и если уж я в Шотландии ела хаггис – бараний рубец, – то теперь мало что может меня напугать.

Должна сказать, что эта говядина из бани получилась совершенно волшебной. Хозяин риада присоединился к нашему ужину на крыше и, кажется, ел с особым удовольствием. Я бы никогда не взялась повторить это блюдо, потому что вряд ли можно заменить баню горячей ванной.

На следующий день мы с Тимом прогуливались по одному из многочисленных парков под безмятежными пальмами, и он сказал:

– А ты знаешь, что на атлантическом побережье Марокко живут такие козы, которые умеют забираться на деревья и есть фрукты?

– А откуда ты все это знаешь про Марокко? – и тут же поняла, что он меня подначивает.

– Я видел фильм «Лоуренс Аравийский», – рассмеялся он, довольный, как я попалась на его шутку. – Поэтому я абсолютно все знаю о пустыне.

Нетрудно было понять, что он давно уже мечтал мне об этом сообщить.

– Ну ладно, я думаю, хватит. Тебе, похоже, пустыня в голову ударила, если уж ты так сильно стараешься меня развлечь.

И верно: всего за несколько дней бурлящая атмосфера Марракеша нас страшно утомила, и мы очень хотели хоть один вечер провести в тишине и поесть привычной нам еды. Мы спросили Джека, который все знает, нет ли поблизости пиццерии и не закажет ли он для нас пиццу. Очевидно, впервые в истории отеля постояльцы заказали в номер пиццу, и она была ужасной, но мы так хотели спокойствия, что были рады и этому! Мы съели пиццу, посмотрели кино на компьютере. Вот вам еще один пример того, как временами бездомным туристам бывает непросто.

* * *

В последний вечер в Марракеше мы приняли приглашение наших соседок поужинать в одном ресторане, который они недавно обнаружили. Аннет, не только отличный переговорщик, но и прекрасный организатор, попросила Джека зарезервировать нам столик. Потом она определила, как нам проще всего туда попасть, и пошла вперед, а наш защитник замыкал процессию. Аннет уверенно вела нас по узким улицам, где еще были открыты магазинчики, и выложенные там товары в мерцающем вечернем свете казались особенно соблазнительными.

Ресторан был похож на мавританский замок, охраняемый бородачами в белых одеждах с серьезным выражением лица. Мы не пожалели, что пришли сюда. Поднявшись по винтовой лестнице, мы будто попали во дворец паши. Громадную террасу на крыше освещали свечи и факелы, украшенные цветными драпировками и вьющимися растениями, и вся обстановка была невероятно романтичной. Мы не спеша смаковали все самые популярные блюда национальной кухни: бараний таджин с овощами и экзотическими специями, кускус, баклажаны, огуречный салат, невероятные сладости из слоеного теста на десерт. Мы выпили за здоровье друг друга хорошего французского вина.

Над городом зазвучал призыв на молитву; мы решили поехать обратно на такси. Аннет пошла вперед и принялась торговаться с первым таксистом. Они сговорились на двадцать дирамов, то есть около пяти долларов. Тим сел вперед, а мы втроем втиснулись на заднее сиденье.

Прежде чем завести двигатель, водитель объявил, что возьмет с нас двойную плату, так как возить больше двоих в машине запрещено.

– Нет! – отрезала Аннет.

Он настаивал, она скомандовала:

– Все, выходим из машины.

Мы пробовали возразить, но она настаивала – и мы подчинились.

Пока мы выбирались из крошечной машины, водитель сдался:

– Окей, мадам, двадцать.

Мы проделали весь трюк снова и кое-как оказались внутри. Если б мы не выпили перед этим, то вряд ли были бы так проворны. Пока мы доехали до дома, мы уже подружились с водителем, и Аннет дала ему лишние пять дирамов (около пятидесяти центов). Живя в Марокко, нельзя не торговаться.

На следующее утро Абрахам принес все наши вещи к входной двери. Рядом шли Марика и Патрисия, за ними Рено и Джек, который все знает. Все они выстроились в ряд около бассейна, пожали нам руки, а мы поблагодарили каждого из них за гостеприимство. Мы с удовольствием провели эту яркую неделю в их компании.

Такси подскакивало на булыжной мостовой, пробираясь через узкие улицы, водитель уворачивался от мотоциклов, повозок, велосипедов и невнимательных туристов.

– В целом я рад, что мы сюда приехали, – сказал Тим. – Нам обязательно нужно было увидеть это место, но, на мой взгляд, недели здесь вполне достаточно. Я устал и очень хочу оказаться в гостинице, где двери нормально закрываются и где не придется слушать, как Марика и Абрахам шутят друг с другом, пока до полуночи моют посуду.

– Я тоже устала и очень хочу скорее сесть на лайнер в Барселоне, – ответила я. – Пора нам домой, и давай сожжем всю нашу одежду. Эту черную юбку и синий топ – точно на помойку, и если я тебя увижу в той сиреневой футболке в Калифорнии, между нами все кончено!

В Барселоне мы остановились в современном отеле и остались им очень довольны. Большая тяжелая дверь нашего номера как следует закрывалась и не пропускала внешних звуков. Когда у вас нет дома, такие вот мелочи имеют иногда огромное значение! Кровать была очень удобной: такого комфорта нам как раз и не хватало в риаде.

Выключая свет, Тим сказал:

– Я что-то устал, мне нужен перерыв. Пусть следующие двенадцать дней кто-нибудь другой принимает решения. И я очень хочу увидеть детей. Представляешь, как они изменились за эти семь месяцев? А мы изменились, как думаешь?

– Даже не знаю, – пробормотала я. – Я тоже слишком устала, чтобы об этом думать.

– Разберемся, когда вернемся, – и он мгновенно уснул.

Глава 12

Обратно в Калифорнию

– Где же все те интересные люди, с которыми мы плыли на лайнере в мае? Похоже, нам предстоят очень скучные двенадцать дней, – сказала я, когда мы впервые прошли по лайнеру Grandeur of the Seas, который через несколько часов должен был отправиться из Барселоны в Майами.

– Может, все веселые люди уже уехали домой? Или решили остаться в Европе на Рождество? – ответил Тим. Мы вошли внутрь, спасаясь от ледяного ноябрьского ветра. – Начинаю сомневаться, точно ли это тот самый разрекламированный Королевской карибский круиз для пенсионеров!

Довольный своим остроумием, он придержал для меня дверь, и мы вошли в главный холл. В ответ я только закатила глаза.

А что это мы так разворчались? Да потому, что здесь повсюду были инвалидные кресла, трости, ходунки. Мы, конечно, тоже не молоды, но на фоне этих дам и джентльменов мы выглядели прямо-таки юнцами. Пассажиры на этом лайнере были старше и не такими бодрыми, как наши попутчики на прошлом трансатлантическом рейсе. Мы устроились в одном из баров и стали наблюдать, как люди поднимаются на борт.

– Мне это напоминает одну из картин Нормана Роквелла, где семья отправляется на пляж. Они счастливы, смеются: внуки и бабушка, мать и отец – все устроились в машине. Даже их собака улыбается, и ее голова торчит из окна, а уши летят по ветру. Помнишь? Это был кокер-спаниель, по-моему.

Тим рассмеялся:

– А на нижней половине картины они уже возвращаются с пляжа, обгоревшие и уставшие. Все спят, кроме бедного отца, который сидит за рулем. Вот сама подумай: мы уехали из Флориды в мае, люди садились на трансатлантический круизный лайнер, впереди самое захватывающее в жизни путешествие и приключения в Европе. А сейчас ноябрь. Все они куда-то съездили, что-то посмотрели, то ли на лайнере, то ли с туристической группой – неважно. Они устали, им давно пора постричься, им надоела одна и та же одежда, все они едут домой, а там счета, внуки и всё как обычно. Понятно, почему они выглядят так уныло! И кстати, постричься и мне не помешало бы, а ты наверняка хочешь покраситься, – и Тим провел рукой по своим волнистым волосам.

После семи месяцев в Европе мы были готовы вернуться в Соединенные Штаты, привести себя в порядок и восстановить силы, а также увидеться с детьми и внуками. Смешно сказать, мы мечтали о бургере из обычной калифорнийской закусочной. Мы так жаждали поскорее вернуться ко всему американскому: телевидению, правилам выноса мусора, супермаркетам, к знакомым лицам и акценту, к большим машинам, широким дорогам и просторным парковкам. Мы по-настоящему устали от путешествий, и теперь все привычные американские вещи казались нам символами райской жизни.

Я все снова и снова представляла себе – не уверена, были ли это воспоминания или прозрения, видения будущего, – что мы вернемся в наш старый дом. Тут я трясла головой и напоминала себе, что дом-то теперь будет в арендованной квартире, поближе к дочерям Робин и Александре. Когда я рассказала Тиму о моих видениях, он сказал, что и у него то же самое. От такого количества переездов можно забыть не только день недели и название улицы, на которой живешь, но и вообще где ты и куда едешь. Мы устали и запутались. Мы так долго были в пути, что уже опасались, не покажется ли нам и Америка еще одной новой страной! Иногда меня это серьезно пугает.

Мы перестали наблюдать за людьми и вернулись в каюту, чтобы разложить вещи. Каюта была на второй палубе, в середине корабля – Тим выбрал это место, потому что предвидел серьезную качку в Северной Атлантике в середине осени. Несколько дней спустя, когда волны начали биться об иллюминатор и даже кое-кто из членов команды выглядел измученным качкой, мы прекрасно себя чувствовали на своем островке стабильности. Тим все-таки не просто симпатичный мужчина…

Мы разобрали вещи, и я заметила, что на телефонном аппарате мигает лампочка. Это было сообщение, подтверждающее запланированный ужин с парой из Атланты. После статьи в Wall Street Journal мне написала одна женщина и сообщила, что они с мужем будут плыть на этом же корабле из Барселоны. Они очень хотели с нами познакомиться, поэтому договорились поужинать вместе в итальянском ресторане на борту. Мы предвкушали встречу с людьми, которые читали о наших путешествиях и хотели узнать больше. Получалось, что быть автором популярной статьи или книги – это довольно приятно!

Как правило, на круизных кораблях есть несколько тематических ресторанов, и пассажиры могут для разнообразия иногда ужинать не в основном обеденном зале. В этих ресторанах с гостей берут совсем небольшую плату за обслуживание, но за хороший сервис и более интимную атмосферу можно и доплатить. На нашем корабле были итальянский и азиатский рестораны, а также стейк-хаус.

Мы встретились в ресторане. Джинджер и ее муж Том возвращались домой после десятидневного круиза по Средиземному морю. Мы прекрасно поужинали отличными итальянскими блюдами с этими живыми и симпатичными людьми, весь вечер делились друг с другом впечатлениями о путешествиях и рассказами о наших семьях. Мы прекрасно провели время, тем более что мы с Тимом всегда рады завести новых друзей.

После основного блюда, когда мы перешли к изысканному десерту, Джинджер сказала:

– У меня к вам тысяча вопросов! И мне так хочется узнать, довольны ли вы вашей бездомной жизнью.

– Давайте, спрашивайте, мы готовы! – ответила я.

– Не хочу быть бестактной, но мне интересно, как вы выдерживаете друг друга так долго и без перерывов? То есть, у вас же нет никаких особых дел, чтобы отвлечься, вы нигде не живете достаточно долго, чтобы участвовать в жизни каждого нового города, поэтому наверняка проводите все время вместе. Вы друг друга не раздражаете? Мы с Томом свели бы друг друга с ума!

Да, это важная мысль. Мы с Тимом переглянулись:

– Иногда и с нами это случается, – сказала я. – Но Тим так мил, что делает вид, что я ему всегда интересна. А вот мне приходится делать над собой усилие, – и тут я улыбнулась Тиму. – А если серьезно, Тим, ты не думаешь, что после того, как мы оказались одни и нам не на кого стало рассчитывать, мы только стали ближе?

– Всякое бывает, дорогая! – засмеялся Тим. – Помнишь дороги в Италии?

Я улыбнулась, соглашаясь. Теперь Тим предвкушал возможность рассказать что-нибудь интересное и заговорил о нашей Виктории, о жутком повороте во Флоренции, о невеселых эпизодах в Корнуолле. В эти сложные моменты мы вдоволь покричали друг на друга! Когда все посмеялись над нашими рассказами, Тим сказал:

– Но вообще-то нам просто повезло, что мы так хорошо ладим друг с другом, и я уверен, что без этого многим парам пришлось бы непросто в таком долгом путешествии.

– Вы отлично рассказываете, но я все-таки не представляю, как вам все это удается, – ответил Том, пожимая плечами. – Вас что, совсем не волнует, что будет дальше? Вам не страшно? Скажем, новая квартира будет ужасной, или не окажется заказанной вами машины, или кто-то из вас заболеет? Со мной вот случалась много всего: и массовые беспорядки, и эта история с исландским вулканом пару лет назад, и цунами, и птичий грипп… Вас это все не беспокоит?

Тим понимающе улыбнулся и взглянул на меня. Помолчал, подбирая слова, и по его глазам было видно, что он формулирует ответ.

– Знаете, мы только вчера вечером именно об этом говорили: что мы теперь меньше волнуемся и чувствуем себя более расслабленными, чем когда мы только начали все это. Возможно, благодаря нашему опыту. Случалось всякое, и мы пока со всем справлялись. Конечно, иногда и нам бывает страшно. Но ведь неприятности случаются где угодно. Мы вот провели несколько недель в стране, где часто бывают землетрясения. Жизнь вообще полна риска – неважно, дома вы или в пути.

Он замолчал, и я воспользовалась этим:

– Нередко в сложных ситуациях нас выручает смех. А когда все шло совсем плохо, мы либо справлялись с этим, либо так или иначе двигались дальше. Конечно, нам несказанно повезло, что мы оба здоровы и что в пути ничего страшного не случилось. В природные катастрофы мы пока не попадали, если не считать жуткой жары и холода. Правда, наша нынешняя жизнь не опаснее обычной жизни дома.

– Наверное, вы правы, – ответил Том. – Водить машину в Корнуолле наверняка не хуже и не страшнее, чем сидеть за рулем в Атланте, но тут вы хотя бы на правильной стороне дороги.

Я рассмеялась, вспомнив наш первый день в Англии, когда мы остановились перед какой-то грязной размокшей дорогой в никуда.

На корабле мы еще несколько раз встречались с Джинджер и Томом, но в целом у нас оставалось все меньше времени на общение, так как мне приходилось много работать. Дана, мой агент, требовала, чтобы я немедленно приступала к работе над книгой. Она уже начала переговоры с несколькими издательствами, и одно предложило сотрудничать при условии, что к марту рукопись будет готова. Еще я начала писать эссе для Марка Чимски и его книги. Кроме того, журнал International Living заказал мне статью. А еще до нас наконец дошло, что, в отличие от других пассажиров, для которых этот лайнер был частью их отпуска, мы-то воспринимали лайнер как плавучий дом, который к тому же везет нас в нужное нам место.

Однажды днем я писала что-то на компьютере, Тим вернулся в каюту после прогулки по палубе. Я сказала:

– Начинаю понимать, что такое смертная скука! Мне нужно выйти из этой каюты, но мне негде больше работать, тут даже библиотеки нет!

– Я к вашим услугам, мадам, – ответил Тим с ухмылкой. – Пойдемте, и возьмите с собой свой агрегат.

Тим мастерски умеет находить на лайнерах рестораны и бары. И здесь он нашел такое местечко, где днем было совершенно пусто. Я каждый день располагалась там со своей работой, посматривала иногда на океан и на след от корабля, исчезающий за горизонтом. Вообще, это был совсем неплохой кабинет, и даже с хорошим видом. Во время шторма я видела белые шапки волн и фантастическую игру туч. Я работала, пока не наступало время коктейлей, и тогда Тим приглашал меня немного проветриться. Сфокусироваться на работе было непросто. Я только теперь, начав всерьез заниматься книгой, поняла, на какую заботу и поддержку способен Тим. Он взял на себя роль моей музы, и я могла бо́льшую часть времени заниматься этой книгой, и все это только усилило мою любовь и уважение к этому прекрасному человеку.

Наконец лайнер пришвартовался в Майами. Представьте, как счастливы мы были увидеть встречавших нас дочь Тима Аманду и нашего дорогого внука Шона! Мне казалось, я вышла из поезда, а не проплыла тысячи километров на корабле. Разве не странно, как быстро человек привыкает к лицам и местам?

Аманда и ее муж Джейсон помогли нам быстро включиться в американскую жизнь. Для начала мы отпраздновали встречу в их заново отделанном доме. Они живут такой жизнью, какая возможна только во Флориде: широкая веранда под тентом, бассейн и озеро в конце сада (аллигаторов не видела, но вообще в таких озерах они водятся), прохладные полы выложены белой плиткой, высокие потолки, отлично подходящие для здешней влажной погоды. Вскоре мы отпраздновали и День благодарения, как и положено, всей семьей: футбольный матч по телевизору, отличная еда, игры и возня с Шоном, младшеньким в нашей семье.

* * *

Проведя несколько дней с Амандой, Джейсоном и Шоном, мы полетели к техасской части нашей семьи: к дочери Тима Алвин, ее мужу и их двум замечательным детям. Джексон уже довольно взрослый молодой человек, его младшая сестра Фейт, как и всегда, была веселой, жизнерадостной и поражала разнообразными талантами.

Нам странно было видеть вещи такого размера: огромные автомобили и дома и много пространства между ними. Не было никаких скутеров, а вот к уровню шума пришлось привыкать: все-таки мы провели много времени в странах, где на улицах было заметно тише. Нас стала раздражать громкая музыка во всех общественных местах, но мы были счастливы слышать повсюду понятную речь. Теперь можно было без проблем подслушивать чужие разговоры!

У Аманды и Джейсона был вполне техасского размера дом, и нам отвели несколько комнат с видом на холмы. Они повели нас поесть ребрышек и сосисок, стейк или курицу в огромном ресторане, где играла музыка кантри и гостям подавали целые котелки с едой. Этот вечер вместе с нашими дорогими родными стал отличной прелюдией к переезду в Центральную Калифорнию, где правят ковбои и хорошее вино.

Через несколько дней мы прибыли в арендованную квартиру в Пасо-Роблес, недалеко от обеих семей наших родных, и быстро включились в здешнюю жизнь. Мы любим путешествовать и привыкли уже жить у чужих людей, пользоваться их вещами и обходиться малым. Но как же было прекрасно достать со склада свои собственные кастрюли и сковородки, наш любимый кофейник, знакомые скатерти и подушки! Мы вытащили нашу «новую» одежду, украшения, обувь, пальто. Мой большой мягкий банный халат показался мне почти норковой шубой – до того он был родным! Но возить его с собой было бы слишком сложно.

Внезапно все эти американские вещи начали приводить нас в восторг, как и всякая ерунда вроде возможности сесть в машину и поехать, не думая о том, по какой стороне улицы нужно двигаться или как проехать через круговое движение. Как приятно понимать все, что написано на этикетках в супермаркете, и просто складывать продукты в тележку, а оттуда – в машину, и не тащить их в сумке на колесах через несколько кварталов. Что же касается американского телевидения, то восприятие его оказалось не таким однозначным: истории и сюжеты нередко были настолько пустыми, что мы переключали на BBC. Но главное – мы вернулись домой и так счастливы были провести праздники и два следующих месяца с друзьями и родными! Из нашего окна было видно, как улица тянется через город и дальше – на холмы, покрытые виноградниками. Люди думают, что долина Напа в Северной Калифорнии – это центр виноделия штата, но и хозяйства на побережье не отстают. Здесь существует уже более 140 винодельческих хозяйств, и почти каждый день открываются новые дегустационные залы. Рестораны и бары здесь становятся интереснее, и появляется все больше новых и довольно безвкусных особняков. Коровам и виноградникам скоро не будет хватать места.

Мы мечтали пожить совсем простой и спокойной жизнью, проводить тихие вечера с моими дочерьми и их семьями. Но хотя мы с удовольствием проводили время с родными, надо признать, что темп жизни в Калифорнии, похоже, ускорился. Мы постоянно были чем-то заняты, и даже больше, чем в наших поездках, – и дни пролетали незаметно.

Пока нас не было, моя дочь Александра и ее муж Ли купили ферму площадью одиннадцать с лишним гектаров в Темплтоне, в Калифорнии, к югу от Пасо-Роблес. Туда мы все и отправились. Дорога на ферму пролегает через живописные холмы, поросшие виргинскими дубами. На ферме был бассейн, а еще – головокружительные виды на виноградники и соседние ранчо. Итан только что пошел в новую школу здесь же, недалеко. Элизабет, десятилетняя красавица, училась в школе прямо по соседству с фермой. Оба они обожали жизнь в этом новом доме: им нравилось и ухаживать за курами, и чистить бассейн, и вообще вся эта свободная жизнь на свежем воздухе! И все мы, и наши друзья праздновали на этой ферме и Рождество, и Новый год, хотя пыль и грязь от недавних строительных работ въелись даже в зубные щетки и школьные тетради.

А моя дочь Робин, у которой был небольшой бизнес на побережье, в Камбрии, где ей помогали и ее две дочери – Фиона и Рори, – устраивала у себя наши семейные традиционные праздники, вроде ежегодного Дня печенья и Фестиваля накануне Рождества.

Как-то утром, когда эти праздники были в разгаре, а мне нужно было еще и писать, я подошла к Тиму, вооруженная ручкой и блокнотом.

– Нам нужно еще кое-что сделать. Мы тут все время очень заняты, но я записала нас обоих практически к каждому доктору, который есть в округе, чтобы мы точно знали, что полностью здоровы.

– А нам точно нужно идти к дерматологу? – спросил Тим, которому определенно не хотелось заниматься еще и этим. – Я ни разу к такому врачу не ходил и очень не хочу тратить столько времени и ехать так далеко.

– Я все понимаю. Но в этом и суть: мы никогда не были у такого доктора, – сказала я наставительным тоном. – В нашем возрасте крайне важно, чтобы кто-нибудь нас как следует проверил.

– Ты, конечно, права, но у тебя в плане и терапевт, и дантист, и маммолог, и проктолог, а еще парикмахер и маникюрша, а еще друзья, с которыми нужно встретиться, пока мы здесь, все эти вечеринки, Новый год… Думать вообще некогда! – он вздохнул и налил нам еще по чашке кофе.

Я потянулась к пачке каталогов.

– А вот кое-что в качестве отдыха. Надо же решить, что из одежды и других вещей нам нужно купить до отъезда. У нас есть еще день-два на заказ одежды, иначе не успеем все получить.

В Сан-Луис-Обиспо все в порядке с вином и косметическими салонами, а вот магазинов с хорошим выбором одежды не так много.

И я добавила:

– А еще я ОБЯЗАНА найти время и продолжить писать!

С каждым днем я все сильнее ощущала давление, связанное с изданием книги. Дана отправила предложения в несколько издательств, которым, как она считала, должна подойти моя тема. Уровень интереса даже превзошел наши ожидания. Но у каждого издательства были собственные требования: одно просило сделать расширенное описание каждой главы, и мне пришлось потратить на это несколько дней; другое просило уже сейчас дать третью главу целиком, то есть мне нужно было закончить ее как можно скорее, отправить Бобу на редактирование, еще раз прочесть и вставить в подготовленный текст. И при этом никто не отменял срок сдачи книги в марте. Все это страшно давило на меня. Мы, конечно, были очень польщены таким вниманием, но вся эта история с дополнительными требованиями и неопределенность в отношении того, получим ли мы серьезный контракт от какого-то из заинтересованных издательств, только добавляли нервозности и напряжения. Мы старались не забывать, что весь ажиотаж вокруг нашей истории был лишь эпизодом нашей жизни, но было сложно не увлечься этим и неожиданным вниманием.

– И не забудь: нам же нужно еще все собрать для французского консульства, чтобы получить долгосрочную визу. Нужно спланировать поездку в Лос-Анджелес, в консульство. Наверное, придется там переночевать, – сказал Тим. Это я тоже добавила в свой список дел.

Несколько следующих недель мы ходили от доктора к доктору, и я использовала каждую минуту и чуть ли не секунду, чтобы готовить материалы. Тим собирал документы, подтверждающие нашу финансовую стабильность и отсутствие криминального прошлого, доказывающие наше гражданство, а также документы о состоянии нашего здоровья, чтобы французские власти позволили нам остаться в Евросоюзе дольше обычных 90 дней, положенных нам по Шенгенскому соглашению. Он занимался и рутинными делами: банковскими счетами, налогами, нашим фондом, а также – и это крайне важно – планировал следующие год или два путешествий. Так как я бо́льшую часть свободного времени работала над книгой, он еще и в магазин ходил, и стирал, и вообще организовывал нашу жизнь. Похоже было, что в ближайшее время никому из нас не удастся отдохнуть и расслабиться.

Мы все лучше осознавали, что бездомная кочевая жизнь вовсе не всегда так беззаботна, как могло казаться. Ведь все равно приходится заниматься самыми разными вопросами. А когда много месяцев подряд пребываешь вдали от дома, некоторые дела, которые в обычной жизни требовали много времени, чуть ли не целый год, приходится делать за несколько недель. За границей мы не были заняты никакими семейными проблемами, разговаривали с близкими по скайпу, и каждый разговор для нас был огромной радостью. А дома мы тут же погрузились в разнообразные дела, связанные с родными и друзьями. Это все очень приятно, но вечеринки и встречи требуют времени. И приходится выбирать: независимость и полный контроль над собственным расписанием или радость общения с родными и близкими.

Помимо прочего, Тим любезно согласился каждый день слушать очередную часть моей будущей книги и комментировать текст. Он ни разу не показал, что ему скучно. Не представляю, как он нашел в себе столько терпения!

Как будто мало нам было всех этих сложностей, так возникла еще одна. Прошлой весной мы сняли крошечную квартирку. Так как мы не предполагали, что мне понадобится спокойное место для работы над книгой, мы решили, что двухкомнатной квартиры нам вполне хватит. Квартира была симпатичной и с прекрасным видом, но такой маленькой, что мы слышали дыхание друг друга даже через стену. Тим не мог ни новости посмотреть, ни по телефону поговорить, чтобы я этого не услышала. Сложная ситуация. Мы думали снять небольшой офис, и я даже ходила работать в библиотеку. В целом там все было неплохо, но стулья были такими старыми и неудобными, что через некоторое время у меня заныла спина. Кроме того, некоторые посетители библиотеки все время болтали, а библиотекари делали им замечания.

Шли дни, мы сидели в нашей квартирке, Тим начинал ворчать, что вполне понятно: я же вела себя жутко эгоистично.

И вот однажды, когда я забилась в угол спальни и от гостиной меня отделяла почти что картонная дверь, Тим воскликнул:

– Я все ПОНЯЛ! Как же я мог быть таким идиотом? Почему раньше не додумался?

Дверь распахнулась – он стоял на пороге, впервые за весь день с широкой улыбкой на лице.

– Эй, что с тобой? – спросила я, раздраженная и злая, потому что он сбил меня с какой-то гениальной мысли. (Я ее и сейчас не вспомню. Вообще, даже странно, как люди иногда умудряются относиться к себе до такой степени серьезно!)

Он улыбнулся еще шире.

– Я решил проблему: завтра ты сможешь писать спокойно, и никто тебя не потревожит.

– Это как же? Ты купил бомбоубежище?

– Нет, я заказал тебе мощные наушники. С Рождеством!

Идеальное решение! Вечером мы устроили праздничный ужин.

На следующий день я, как малыш, готовый в полночь увидеть Санта-Клауса, ждала под дверью курьера с моими наушниками. Тим снова изменил мою жизнь!

Наконец-то я могла сосредоточиться на работе, где бы я ни была, хоть в машине, пока Тим слушал музыку и вез нас в Лос-Анджелес на встречу во французском консульстве. Все получилось отлично и с книгой, и с визами.

С тех пор я работала и над предложениями, и над статьями, и вот над этой книгой и в машине, и в самолете, и в поезде, и на кораблях и паромах, в отелях, квартирах и даже в коттедже в Ирландии (хотя там все было идеально и наушники не были нужны). Однажды днем я села в холле одного торгового центра в Португалии и написала около тысячи слов для пятой главы, пока Тим выбирал для нас свитера. Вокруг меня люди ходили, смеялись, разговаривали, толкали коляски и тележки. А мне было все равно: спокойно сидя в сияющем чистотой торговом храме, в окружении вездесущих магазинов мировых брендов и слушая сонаты Моцарта, я писала о марокканском буйстве красок и пыльных улицах Марракеша.

* * *

Наша командная работа не прошла даром: отзывы на новые материалы были положительными, и прежде чем мы уехали в новое путешествие, я подписала контракт на издание книги! Стефани Боуэн, опытный редактор издательства Sourcebooks, с которым мы особенно хотели поработать, решила купить права, и Дана организовала подписание контракта, который устроил все стороны. Вот это настоящий момент славы – когда мы поняли, как же нам повезло собрать команду лучших, которые вложили свой опыт и энергию и помогли нам рассказать миру о нашей бездомной жизни! Рик и Сара, Дана и Боб и многие другие помогли нам добиться этого успеха.

После того как мы обсудили радостную новость со всеми, кого знали (среди них были и те, кому важен наш проект, и те, кому было, скорее всего, все равно, но кто все же вежливо нас поддерживал), мы устроили себе фантастический ужин. Мы допоздна говорили о том, какие же мы везучие, и фантазировали, что еще нам готовит жизнь.

Мы были по-настоящему счастливы, что завершили это важное дело до того, как снова уехали из страны. С самого начала Стефани и я говорили на одном языке. Я нервничала, как школьница, когда мы впервые встретились, но с самого начала я почему-то знала, что у нас все получится. Она так загорелась нашей историей, очень тепло ко мне отнеслась и была, безусловно, очень опытна, и все это серьезно меня вдохновило и укрепило мою уверенность, а ведь без всего этого мне не обойтись, чтобы закончить эту работу. И знаете что? Крайний срок сдачи книги, назначенный на март, отодвинули. Редакция Sourcebooks разрешила мне работать до июня, чтобы все завершить. Мне еще предстоит подняться на свою вершину, но по крайней мере мне не придется это делать всего за три месяца!

Через несколько дней, когда мы немного пришли в себя, я позвала Тима из своего офиса в спальне.

Он подскочил и чуть не уронил компьютер. В моих наушниках клавесин громко исполнял Баха, и я не понимала, что не говорю, а кричу.

Я увидела, как Тим показывает на свои уши и строит какие-то гримасы. Я извинилась, сняла наушники и уже нормальным голосом сказала:

– Мне только что написала Джуди Бутчер. Она будет здесь на пути в Сан-Франциско. Будет отлично встретиться, как думаешь? Можем свозить ее в Камбрию, к Робин, и на ферму. Мне кажется, ей это понравится, а? И ей наверняка понравится тот шикарный аргентинский ресторанчик, который открылся там, у парка.

Он кивнул в знак согласия и махнул мне, чтобы я продолжала работать. Муза – это то же, что и прораб?

После того как мы вместе позагорали во Флоренции, Джуди провела остаток лета в Германии, а потом прокатилась по Европе и навестила нескольких друзей и родственников. Нам не терпелось скорее с ней увидеться. Через несколько дней, за мальбеком и прекрасной южноамериканской едой, мы обсуждали наши поездки и планы. Почему-то говорить с Джуди мне было легче, чем с некоторыми родственниками и друзьями. Конечно, и наши родные интересовались нашими приключениями. Но мне кажется, им сложно было понять, о чем мы говорим, когда мы рассказывали, как познакомились с кем-то за обедом в Берлине, словно это было в Лос-Анджелесе или Сан-Луис-Обиспо.

Мы стали осознавать, что очень изменились с тех пор, как решили продать дом. Мы стали шире смотреть на вещи и лучше понимать свое место в мире. И когда мы говорили с Джуди, которая гораздо дольше нас жила за границей, мы понимали, что отказ от дома освободил нас в гораздо более серьезном смысле слова, нежели просто дал свободу от кастрюль и сковородок. Мы теперь были гораздо более храбрыми и совершенно не боялись новых ситуаций, а оказавшись в стране, языка которой не понимали, мы все же могли находить друзей, с которыми нам было весело и которые нам помогали. Мы теперь были гораздо более уверены, что способны жить где угодно, и перестали расстраиваться по пустякам.

Мы познакомили Джуди с нашими девочками и их семьями. Пока она у нас гостила, мы спланировали встречу в Париже следующим летом: она собиралась повезти одну из своих внучек в турне. Джуди поделилась очень полезными контактами, с помощью которых мы могли найти квартиру в Берлине на следующий август, и мы изменили планы, чтобы и там провести несколько дней вместе с Джуди.

Настало время снова расставаться. Мы отвезли Джуди на вокзал в Сан-Луис-Обиспо, и Тим сказал мне:

– Знаешь, вот это то, чего мы не ожидали, такой неожиданный бонус. Мы все время встречаем людей, которые, как и мы, любят путешествия и быть в дороге. И главное, мы не теряем контакта со многими из них и планируем будущие встречи. С Джуди Бутчер мы встречались уже в трех странах, да? К концу года будет пять. Может, попробовать всех их познакомить? Вот была бы вечеринка!

– А это идея! – ответила та, которая всегда готова повеселиться. – Если мы все спланируем – может, и получится собрать бо́льшую часть наших новых друзей где-нибудь в удобном месте. Может, Лондон или Париж? Я это запишу в наш план. Видит бог, мы и более сумасшедшие вещи проделывали!

Следующие несколько недель мы много ездили, завершали медосмотры, встречались с адвокатом, говорили с налоговым специалистом и нашим гениальным финансовым консультантом. Результаты медосмотров подтвердили, что мы оба в порядке. Мы и уезжали в Европу вполне здоровыми, а с тех пор дела даже улучшились, так что кочевая жизнь, похоже, шла нам на пользу. Наши финансы были в норме: план работал, и мы не выходили за пределы бюджета, хотя это нас не удивило. Мы и не сомневались, что все получится как надо: к нашим годам люди, как правило, хорошо умеют следить за собственным бюджетом!

Начали приходить заказы, которые мы делали по каталогам и в магазинах: обувь, сумки, простая одежда и все остальное, что нам могло понадобиться для нашей новой одиссеи. В этот раз мы хотели, чтобы наш багаж был еще легче, и обновили некоторые вещи: для меня новая куртка и новые джинсы – на размер меньше, так как я похудела на целый размер благодаря частым пешим прогулкам, а еще длинный плащ с хлопковой подстежкой, который мне очень пригодится в Португалии и Ирландии в случае холодной дождливой погоды. Тим тоже купил новую куртку и не забыл положить в чемодан свою ирландскую кепку, а также удобные ботинки. Мы спорили несколько дней, и в итоге он решительно надел свою прекрасную соломенную шляпу-панаму:

– Я буду это носить в Париже летом, даже если это последнее, что я вообще сделаю!

«Мы оба очень пожалеем об этом решении», – подумала я.

Через несколько недель, когда мы снова пустились в путь, оказалось, что заметить в аэропорту соломенную шляпу Тима с черной лентой очень легко, ведь все вокруг одеты в темную зимнюю одежду и твидовые кепки. Нам пришлось проявлять чудеса изобретательности, чтобы найти подходящее место для нашего багажа в самолетах, на кораблях и паромах, в поездах и такси, но Тим не сдавался. И я точно не собиралась подливать масла в огонь. Эта шляпа стала поводом для шуток, которые есть в каждой семье.

Мы мучительно решали, что же взять с собой, и кое-что отправили на склад. Машину оставили на ферме, со слезами попрощались со всеми родными, нашли гостиницу около аэропорта Лос-Анджелеса, где случайно попали на импровизированный джазовый концерт.

На следующий день мы сидели через проход в самолете, который летел во Флориду. Соломенная шляпа Тима покоилась на полке для ручной клади. Я видела, как один из пассажиров недобро посмотрел на него, ведь шляпа заняла столько бесценного места, однако ничего не сказала и уткнулась в электронную книгу. Эта шляпа – его проблема, не моя.

Иногда такие моменты не доставляют особого удовольствия.

Глава 13

Португалия

Судьба снова свела нас с Тимом после нескольких десятилетий разлуки. А восемнадцать дней на борту круизного лайнера «Судьба» компании Carnival оказались серьезной проверкой и силы судьбы, и нашего желания быть вместе.

Как только я увидела шоколадно-коричневый салон лайнера, залитый светом золотых блестящих шаров (совсем как на дискотеке), я почувствовала недоброе. Я не видела ничего подобного с выхода фильма «Да здравствует Лас-Вегас!»[16] «Как думаешь, к нам сейчас спустится Энн-Маргрет?» – осведомилась я.

Тим бросил на меня косой взгляд, фыркнул и пошел дальше. Оказывается, в 1996 году, когда корабль был построен, он был крупнейшим круизным лайнером в мире. Он ходил на Карибы уже шестнадцать лет, и ему определенно требовался ремонт, причем не только покраска стен и замена занавесок.

Ни в каких рекламных материалах не было и намека на то, что этот рейс у «Судьбы» последний… И что это ее первый рейс через Атлантику. Мало того, во время плавания мы узнали и другие «интересные» факты: не только корабль, но и его команда, да и вообще ни одно судно компании Carnival никогда не ходило в такие далекие рейсы. И портом прибытия судна была не Венеция, а ремонтный док в Триесте, в нескольких часах ходу от Венеции. В какой-то момент нам сообщили, что по прибытии всем пассажирам нужно будет покинуть корабль до десяти утра, то есть высадка начнется чуть ли не на восходе. Освободившись от туристов, судно отправится на операцию по замене сердца и легких и пересадке волос, которая обойдется в 116 миллионов долларов, а также пройдет подтяжку лица и пластику носа.

Нельзя сказать, чтобы все это нас особенно радовало. Все попытки познакомиться с пассажирами были похожи на неудачное свидание, когда платишь за ужин и выпивку, а в ответ тебе и поцелуя не достается! У нас не было совершенно ничего общего с этими людьми. И стало понятно, что нас ждет бесконечно долгое скучное путешествие.

Да, мы по-прежнему оставались бездомными путешественниками. И к тому же опытными, поэтому были решительно настроены найти способ не грустить. Мы внесли и распаковали вещи, и, кстати, наша светлая и просторная каюта с небольшим балкончиком нам очень понравилась. Затем мы принялись осматривать местность, намереваясь провести здесь время как можно лучше.

Восемнадцать дней внутри трехсотметровой поношенной посудины, полной скучных людей, – это, конечно, проверка на выносливость, и не только для пассажиров, но и для команды, и особенно для поваров и официантов. Как-то вечером нам подали улиток на специальной сервировочной тарелке с шестью гнездами, в каждом из которых лежала ракушка и ее содержимое. На наш взгляд, невероятно вкусная закуска. Но большинству пассажиров это блюдо не особенно понравилось, и на следующий вечер шеф предложил моллюсков уже без ракушек, в маленьких тарелках, с приправами. Так и вижу, как он размышлял, глядя на кучку вынутых из раковин моллюсков: «Хм… скучно. Чем бы мне это украсить?» И решил добавить в каждую порцию по картофельному чипсу. На вид получилось не очень, но на вкус вполне сносно, и мы с Тимом с удовольствием ели улиток два вечера подряд. Но шефу я искренне сочувствовала: придумывать блюда, чтобы угодить всем пассажирам, которых тут собралось полторы тысячи, да еще в течение восемнадцати дней, – сложная задача для кого угодно. За время этого путешествия я попробовала лосося во всех возможных воплощениях, его только что в зубную пасту не подмешивали!

Каждый вечер перед подачей десерта наш метрдотель, практически двойник актера Николаса Кейджа, брал микрофон и с явным восточноевропейским акцентом объявлял: «Дамы и господа, главный номер программы!»

Несколько подтянутых молодых девушек, одетых в юбки в карибском стиле, выходили в зал и вскакивали на четыре мраморных подставки. Мистер Кейдж включал заранее записанный звук барабанной дроби, девушки минут пять кружились. Через несколько дней даже самым вежливым пассажирам было сложно изображать интерес.

Примерно раз в три дня мистер Кейдж просил всех официантов выйти в зал, выстроиться на лестнице и вдоль балконов и исполнять нам серенады, слова которых они заранее как следует выучили, хотя явно ничего не понимали. Выступающие делали вид, что с удовольствием поют, ужинающая публика тоже была вынуждена притворяться, но я точно знаю, что участие в этом странном шоу было унизительно для всех. Мягко говоря, очень своеобразное впечатление получается, когда смотришь на индонезийцев, поющих нечто вроде «О соль о мио», не понимая смысла слов. Нам было неловко за то, что им приходится это делать.

К счастью, сама еда была хорошей, и так как мы попросили посадить нас за столик для двоих, нам не приходилось ни с кем общаться. К несчастью, никаких других ресторанов на борту не было. Будь здесь итальянский ресторан или стейк-хаус, мы могли бы хотя бы иногда менять обстановку. Вместо этого мы несколько раз просили принести нам ужин в каюту, чтобы не смотреть эту их развлекательную программу. Мы совершенно не против иногда устроиться прямо в кровати, есть сэндвич и картофельные чипсы и в третий раз смотреть фильм «Линкольн» по кабельному телевидению. Мы посмотрели этот фильм даже больше раз, чем «Лодку любви» – сериал о круизном лайнере, который нам тоже пришлось смотреть не единожды.

Я часто ходила в корабельную библиотеку, стараясь выбирать часы, когда там не собирались члены клуба любителей вязания. Тим усаживал меня там, выдавал мои замечательные наушники и забирал меня, когда пора было обедать или ужинать… Или пить коктейли. Так мы пережили шумный праздник в последний вечер и благополучно прибыли в Италию. К счастью, ни спасательные шлюпки, ни оранжевые жилеты никому не понадобились. Вообще-то я не боюсь природных катаклизмов, но к морской стихии я отношусь с пиететом и всегда чувствую благодарность, когда удается добраться до места без происшествий.

Причалив, мы увидели, что древняя Венеция покрыта легким снежком – удивительное и редкое явление! Гулять было слишком холодно, а на следующее утро нам предстоял ранний рейс в Лиссабон, поэтому мы впервые за несколько недель спокойно поужинали без карибских нарядов и танцующих официантов, а потом устроились в удобной кровати на земле, без качки и плеска волн.

Слава богу, на следующий день все прошло без приключений. Для нас это всегда хороший знак. Даже в аэропорту, где нужно сначала найти тележку для багажа, потом получить сам багаж и машину на стоянке, все было легко и просто. Наверняка и следующие пять недель пройдут так же.

В Португалии наша Виктория немедленно включилась в работу и перешла на португальский. Мы поднимались по холму, с которого было видно весь Лиссабон, и я сфокусировалась на экране навигатора, стараясь не испортить так складно начавшегося путешествия. Тим сказал:

– Оторвись от навигатора. Мне сейчас не нужна его помощь, я знаю, куда мы едем. Ты погляди на город! Как же я хотел тебе здесь все показать!

Тим бывал в Португалии много лет назад и мечтал вернуться сюда.

Я оторвалась от навигатора: вот это вид!

– Тим, да это же даже лучше, чем на фотографиях! Мне кажется, это такая смесь Стамбула и Сан-Франциско!

Мне показалось, что Лиссабон объединяет лучшее от этих двух городов. Мы проехали под колоссальной аркой Акведука Свободной Воды, построенного в конце XVIII века. За ним виднелись красные черепичные крыши домов, ярких, как пасхальные яйца. А еще дальше бежала широкая река Тежу, впадающая в Атлантику. Мы подъезжали к одному из самых длинных в мире мостов тех же красно-ржавых цветов, что и мост Золотые Ворота; мост связывает Лиссабон и районы на другой стороне. Слева на холме виднелся затейливый замок, а через реку, недалеко от моста, стояла статуя Христа Спасителя, копия знаменитой гигантской фигуры в Бразилии. Совершенно невероятный, захватывающий дух вид, которым Тим, конечно, не мог особенно наслаждаться, так как его задачей было провезти нас через мост, ни на кого не налетев.

Наш счастливый день продолжался: Виктория повела нас через мост в Кошта-да-Капарика, небольшой прибрежный городок, где нам и предстояло поселиться. Через двадцать минут мы уже припарковались, встретились с менеджером жилого комплекса, которая вышла из своей машины и открыла нам ворота. Мы были на португальской земле от силы час, но поездка из аэропорта до дома оказалась самой приятной и простой за многие годы наших путешествий.

Когда дела вдруг идут не очень, мы обязательно вспоминаем такие вот приятные и удачные дни.

Мы оба были в приподнятом настроении, но когда менеджер открыла дверь, мы еще больше обрадовались. Дом был большим – настоящее счастье после нашей крошечной квартирки в Калифорнии и восемнадцати дней заключения в каюте круизного лайнера. К дому была пристроена огороженная терраса; здесь имелись большая гостиная с камином и столовая, где свободно можно было усадить восьмерых. Кухня тоже оказалась отличной, даже с посудомоечной машиной. Рядом с кухней была отдельная комнатка со стиральной машиной. Конечно, сушильной машины не оказалось, но тут было где развесить вещи, так что тот из нас, кто отвечал за стирку, мог действовать с комфортом. Спальни нам тоже понравились; на втором этаже была настоящая ванна.

По нашим меркам дом был просто роскошным. Он был чистым и, что особенно важно, недорогим – гораздо дешевле той суммы, которую мы могли себе позволить тратить на жилье. В этом отношении, да и во многих других, Португалия нас приятно удивила. Улицы, общественный транспорт, туристические места содержатся здесь в полном порядке. Разумеется, на стенах попадаются граффити, а есть и просто неблагополучные районы. Вообще в стране заметны были признаки экономического упадка. Но все же Португалия оказалась одной из самых чистых стран, в которых мы побывали.

Катарина, менеджер, прошла с нами по нашему списку. Она отлично говорила по-английски, что было прекрасно, так как понять португальский язык обычному человеку совершенно не под силу. Он не имеет ничего общего с испанским и мне лично напоминает какое-то восточноевропейское наречие. Даже наш близкий друг Клифф Гаррет, лингвист и довольно почитаемый профессор, советовал мне и не пытаться овладеть этим языком, так как у меня бы все равно ничего не вышло. Так что я ограничилась простыми «спасибо», «пожалуйста» и «простите». Почти все португальцы, которых мы встречали, способны сказать хотя бы несколько слов по-английски, причем охотно, поэтому мы вполне обходились здесь без знания местного языка.

Катарина показала нам, как включать обогреватели, которые были в каждой комнате. «Просто поверните переключатель, – сказала она уверенно. – Видите, красная лампочка зажглась, и он тут же начнет работать. Поджарит вас тут, как тосты».

Уже в который раз мы быстро выполнили все рутинные дела первого дня на новом месте: составили список покупок, разложили вещи, исследовали все полки и шкафы, чтобы разобраться, что еще полезного есть в доме.

Через несколько часов, однако, дом был не теплее вчерашнего тоста. Красные лампочки горели везде, но работал только один обогреватель. Каменный дом стоял закрытым несколько месяцев, поэтому как только солнце село, внутри моментально стало холодно. Ночью температура и вовсе упала градусов до трех. Внизу горел камин и кое-как грел воздух вокруг, но в спальнях было холодно. Я легла в постель в пижаме, флисовых брюках, футболке, свитере и двух парах носков. Не представляю, что надел Тим, так как я забралась под два одеяла и всю ночь старалась поплотнее прижаться к его теплому телу. Мы стащили на кровать все одеяла, которые были в доме, и в итоге нас ими так придавило, что мы даже пошевелиться не могли.

Когда мы только начали наши путешествия, мы не всегда вели себя оптимальным образом. Мы могли бы просто поехать утром и купить новые обогреватели, чтобы быстрее навести в доме порядок. Но мы по опыту знали, что менеджер может попросить нас подождать день-два, пока не придет мастер, или просто предложить подбросить побольше дров в камин. Теперь мы понимали, что должны быть более активными и требовать, чтобы возникающие проблемы были решены как можно скорее. Помните историю с синей кнопкой в Буэнос-Айресе? С тех пор мы многому научились.

У нас не было телефона, но был скайп. К половине девятого утра мы уже поговорили с Катариной, объяснили, в чем проблема, и попросили, чтобы ее решили к концу дня. Еще одну ночь спать в теплой одежде нам совсем не хотелось. Уже через час она приехала и привезла два больших мощных переносных радиатора, большой запас дров и щепок для растопки и пообещала, что отопление будет починено. Стоял сырой и промозглый март, но в доме очень быстро стало уютно. Мало того – нам не пришлось тратить собственные деньги, чтобы решить чужую проблему, или долго ждать, когда явится мастер и сообщит, что нужно подождать недельку-другую, пока какая-нибудь важная запчасть приедет из Германии: мы не раз слышали подобные рассказы от знакомых, живущих за рубежом.

Переносные радиаторы отлично работали все время, что мы здесь прожили, и хотя хозяин, возможно, получил неожиданно высокий счет за электричество, у нас все было хорошо. И да, мастер появился только через три недели. Он оказался очень приятным парнем, но пока мы были здесь, нужные ему запчасти так и не появились.

Ко второму вечеру мы уже полностью распаковали вещи и вошли в нормальный ритм. Я пожарила свинину с овощами, сделала салат, поставила на стол вазу с цветами. Мы зажгли ароматические свечи, сели за стол и даже положили на колени салфетки. Обогреватели работали, холодильник и кухонные шкафы были заполнены продуктами, огонь весело трещал в камине, как ему и положено. Интернет работал отлично, все наши электронные устройства мы зарядили. Все приборы в доме функционировали. Мы очень гордились собой.

В пятнадцати минутах от дома, в большом торговом центре, мы быстро нашли супермаркет. Понаблюдав за местными, мы поняли, как тут лучше парковаться и как выбирать продукты, поэтому итальянского кошмара не повторилось. Мы купили местный телефон за десять долларов, попросив продавца настроить его так, чтобы он говорил по-английски, а не по-португальски, нашли заправку на всякий случай, прокатились к пристани парома, чтобы разведать там обстановку с парковкой и узнать расписание, и отправили всем сообщения о том, что мы благополучно добрались.

Одним словом, мы снова были дома, и наши правила жизни отлично работали.

– Даже не верится, как легко все прошло на этот раз, – сказал Тим, усевшись на следующее утро на террасе и прислонившись к оштукатуренной стене. – Серьезно, похоже, мы набрались опыта и он нам помогает. Я горжусь нами, дорогая!

– Да, мы действительно многому научились. Вот закончу книгу – и смогу полностью наслаждаться жизнью. Пожалуй, пойду поработаю…

Долгие месяцы мы совершали ошибки и учились справляться с любыми жизненными ситуациями, и теперь этот опыт делал нашу жизнь легче и приятнее! Мы научились задавать правильные вопросы и искать решения, пока проблема еще и не проявилась.

– Подожди. Может, вначале где-нибудь пообедаем? – предложил Тим.

Он еще не договорил, а я уже побежала наверх обуваться. Как вы уже наверняка поняли, меня несложно оторвать от работы, особенно если пообещать еду и выпивку.

Мы прошли до конца нашего усаженного пальмами переулка, любуясь симпатичными домами по обеим его сторонам. Около каждого дома за увитыми вьюнами стенами был небольшой сад. Все это напоминало нам Мексику или Италию. В конце улицы мы свернули в небольшой лесок – так делали все местные, мы уже это видели. Дальше пошли в сторону дюн по песчаной дорожке, по сторонам которой росли дикие цветы и ярко-желтый ракитник. После нескольких недель в стерильной атмосфере лайнера было так приятно оказаться среди живых деревьев! Шум прибоя был все ближе. Болтая, мы поднялись по шаткой деревянной лестнице, а наверху так и застыли, потрясенные открывшимся видом.

Волны были гигантские! Огромные валы брали разбег чуть ли не за сто метров от берега и разбивались прямо под нами в зеленые, синие, белые брызги. Пляж, который тянулся на десять с лишним километров, был сейчас почти пустым, только несколько серферов наслаждались здесь волной и одиночеством. Мне не терпелось рассказать все это Бобу Йелингу, нашему другу и моему редактору. Боб был не только прекрасным писателем, учителем, редактором, марафонцем и вообще отличным парнем, но еще и увлеченным серфером. Когда мы описали ему эти волны, он чуть не разрыдался: «Вы хоть понимаете, что Гаррет Макнамара в прошлом году прошел по самой высокой волне в мире именно там? Волна была под двадцать пять метров».

Как жаль, что двое совершенно неспортивных людей вроде нас неспособны разделить его серферский восторг!

Вдоль пляжа, на верхушке дюн, тянулся ряд собранных из вагонки ресторанчиков, и при каждом была большая крытая веранда. Прямо на песке возле невысоких столиков были разбросаны яркие кресла-мешки – очень удобная вещь. Мы были в громадной бухте и видели, как река Тежу впадает в океан. Красиво, но очень холодно.

Мы зашли в ближайший бар и с удовольствием сели за столик, укрывшись от порывов ветра стеклянной стеной и навесом. Три поколения португальских семей собрались на террасе на ранний воскресный обед: пили вино, болтали, смеялись, смотрели, как дети резвятся в необычно солнечный мартовский день на пляже. По одежде недешевых марок и хорошим стрижкам было понятно, что эти люди живут в Лиссабоне – через мост, где на Либердаде-авеню открыты магазины Gucci и Prada.

Мы не спеша смаковали еду. Я была так рада оказаться в стране, где понимают, как приготовить осьминога сотней разных способов, а Тим был счастлив получить один из лучших гамбургеров в своей жизни. Вдруг небо за холмами на другой стороне Лиссабона начало темнеть, и мы скорее побежали домой. В этой части света погода меняется очень быстро, и мы едва не попали под жуткий дождь, который лил вечером и всю ночь. Зато спали прекрасно.

Утром Тим никак не мог собраться:

– Ключи у тебя? Я взял фотоаппарат. А где расписание парома? Я ж его только что в руках держал…

Вот так мы обычно собираемся. Я уже была готова приклеивать на входную дверь записки с перечнем всего, что нужно не забыть, но Тим все говорил, что мы не настолько еще впали в старческое слабоумие (тогда почему мы никогда не можем найти телефон?). Мы отправлялись в нашу первую прогулку по Лиссабону. Так как паром отходит точно по расписанию, мы почти выбежали из дома.

– Да-да, ключи у меня! Пожалуйста, выходи, а я только возьму сумку и закрою дверь, – ответила я, натягивая дождевик.

Я посмотрела на ключи и вдруг вспомнила один эпизод из нашей жизни в Аргентине: точно такой же латунный ключ, на вид какой-то средневековый, не давал нам спокойно жить. Если неправильно вставить его в скважину – все пропало! Конечно же, сложный механический замок был глубоко врезан в тяжелую дверь, поэтому вставлять ключ приходилось на ощупь и очень аккуратно. У нас никогда не получалось сделать это правильно с первого раза, ни в одной стране.

Зато мы обожали паромы. Мы поднялись на верхнюю палубу, чтобы все вокруг видеть. Лиссабон выглядел как свадебный торт в пастельных тонах, сияя на солнце за большим красным мостом. Какое это зрелище! Из океана, ведомые буксирами, в гавань заходили грузовые корабли. По реке сновали лодки. Даже местные, которые наверняка используют этот паром каждый день, с удовольствием смотрели по сторонам.

Лиссабон уже три тысячи лет, еще со времен финикийцев, является крупным морским портом. Это самая старая столица в Европе – гораздо старше Рима и Лондона. И все здесь связано с древней и новой историей. Под лиссабонским кафедральным собором лежат руины строений, оставленных финикийцами, а на одном из основных круговых перекрестков города установлена статуя Васко да Гама – великого путешественника, который нашел путь из Португалии на Восток. Предки нынешних жителей города – завоеватели прошлых эпох, которые пришли сюда и остались. Мусульмане, арабы, евреи – все оставили здесь свои гены. Здесь нам постоянно казалось, что мы попали на урок истории страны, о которой так мало пока знаем.

У кассы мы познакомились с парой туристов: и мы, и они пытались разобрать, что же нам говорит кассир о билетах и расписании. Поднявшись на борт парома, они сели рядом с нами, и мы начали разговор. Янни из Голландии и Джон из Великобритании были вместе уже тридцать пять лет. Они жили в Великобритании, у них было двое взрослых сыновей. На вид они были типичной непритязательной британской парой, и, как и многие их соотечественники, они особенно любили туризм. Последние несколько недель они провели в дороге и проехали в своем жилом прицепе-фургоне через Францию и часть Испании. На Кошта-да-Капарика они остановились на несколько дней, прежде чем вернуться домой через Северную Португалию.

Мы шли вдоль берега, и за бортом виднелись громадные портовые краны, огромные склады (многие из них заброшены), бетонные причалы, крошечные кафе и бары. Мы подъезжали к Белему – порту Лиссабона, расположенному к западу от паромного причала, – и Янни сказала: «Смотрите, смотрите, это же знаменитый памятник Фернану Магеллану, великому португальскому путешественнику!»

В других странах люди не только говорят на нескольких языках, они еще и неплохо знают историю – как свою, так и других стран. Многим жителям Северной Америки таких знаний сильно не хватает, и за это бывает откровенно стыдно. Я не могла сознаться, что, хотя и училась в приличном университете, но с шестого класса совершенно не интересовалась этим Фернаном, поэтому только кивнула и сказала, что давно хотела увидеть этот памятник.

– Представляете, каково это – подойти к этому городу с моря? – спросила я, пытаясь поддержать разговор, не обнаружив при этом своей полной неосведомленности.

Мы смотрели, как круизный корабль заходит по реке в док. Наверняка пассажиры с восторгом смотрят сейчас на памятник Магеллану, который поднимается на пятьдесят с лишним метров над северным берегом реки, и на мост с башней выше 190 метров и больше километра в длину. Чуть дальше почти на 130 метров над водой возвышается статуя Кришту-Рей – Христоса-Царя. Христос распахнул руки, встречая всех гостей Лиссабона и защищая его жителей. Фоном для этих массивных сооружений стал сам красавец город. Даже с палубы скромного парома эта картина показалась мне одной из самых прекрасных в мире.

Янни и Джон разбили лагерь всего в километре от нашего дома. Нам они так понравились, что мы договорились встретиться и поужинать вместе на следующий же вечер и расстались на причале. Они отправились осматривать достопримечательности района Белен, а мы с Тимом прошли квартал или два и сели на самый интересный для туристов трамвай № 15, который повез нас в центральную часть города.

Наши билеты на паром годились для трамвая и автобуса, поэтому мы провели зелеными билетами перед электронным считывателем и нашли себе место в старомодном салоне. Трамваи то и дело позвякивали на ходу, и это придавало городу особое очарование. Мы вышли из трамвая и пошли вверх по очень крутой улице, мимо антикварных магазинов, дизайнерских бутиков и маленьких кафе. Наверху нас ждала площадь Росиу – любимое место встречи горожан. По краям площади стояли два гигантских фонтана, а в центре возвышался памятник Педру IV. Тротуары здесь выложены затейливым узором из черно-белой плитки, который создает иллюзию, что земля под ногами движется, – очень странное ощущение. Эта иллюзия обязательно возникала всякий раз, когда мы проходили мимо площади.

– Я специально хотел повести тебя сюда, чтобы ты удивилась! – радостно сообщил Тим.

Недалеко начиналась Авенида Насионалидад, и мы с удовольствием прогулялись по ней вдоль красивых зданий и витрин. Чем выше на холм мы поднимались, тем более дорогие магазины окружали нас. А когда появились вывески Gucci, Prada и Burberry, мы поняли, куда все те люди, которых мы видели на Кошта-да-Капарика, ходили за покупками.

Весь центр широкого бульвара – это один длинный парк. На деревьях уже появляются бутоны. Искусственный ручей бежит через весь парк. Тут и там под деревьями люди сидят в кафе, пьют кофе с пирожными. Как обычно, мы уже проголодались, поэтому тоже устроились и решили попробовать знаменитое сливочное пирожное pastel de nata с заварным кремом в круглой слоеной корзиночке. Не успел Тим размешать свой эспрессо, а я уже съела пирожное. «Проголодалась, девушка?» – спросил он.

Мне стало так неловко (на самом деле вовсе нет), что я встала и принесла себе еще одно такое же.

Мы снова наслаждались лучшим, что предлагает нам наша кочевая жизнь: можно гулять по улицам, не имея особого плана, пробовать на вкус страну не спеша и не бежать сразу же по главным достопримечательностям. Мы заметили, что португальцы очень ценят красоту и тонко чувствуют цвет, смотрят на жизнь позитивно, хотя экономика страны в упадке, и еще они определенно умеют делать пирожные. Погуляв еще, мы сели на террасе одного из кафе, полного беззаботных туристов, съели приготовленную на гриле рыбу, а потом на нашем желтом трамвайчике вернулись в порт.

Мы наблюдали, как матросы мастерски швартуют двухпалубный кораблик, и тут я услышала: «Привет, привет!» Оказалось, что это снова Янни и Джон. Они пригласили нас к себе на чай, который мы, впрочем, заменили бутылкой мягкого красного испанского вина. Из своего крошечного и суперэффективного фургона они достали складные стулья, стол, винные бокалы, сыр и крекеры. Мы уселись под деревьями, а Джон рассказал нам все про их передвижной дом. Удивительно: у них в фургоне было все, что обычно бывает в гигантских фургонах-прицепах, которые встречаются в кемпингах в Штатах, даже встроенный тент, раковина и нагреватель для воды. Но по размеру их фургон не больше обычной американской машины и достаточно узкий, чтобы комфортно передвигаться по европейским дорогам. В этом немецком чуде техники каждый сантиметр использовался максимально рационально.

На следующий день мы с удовольствием принимали гостей в «нашем» доме. Тим отвез нас всех в ресторан, который он нашел во время одной из своих вылазок в Капарику, наш крошечный прибрежный городок, пока я дома сражалась с главой об Англии. Муза трудится не покладая рук. Вдоль тротуара стоял ряд прямоугольных блочных домов, и в каждом был ресторан, предлагающий те или иные интересные блюда. Мы выбрали тот, где подавали рыбу в горшочках с мясистыми свежими мидиями размером чуть ли не с тефтелю в сливочном соусе с сыром, который мы до капли собрали с помощью хрустящего португальского хлеба.

Мы наслаждались едой, и наши приятели развлекали нас историями о своих приключениях.

– Наверное, если не брать в расчет Килиманджаро, то самой сумасшедшей нашей поездкой можно считать четырехмесячный поход по Южной Америке, куда мы отправились на автобусе, да еще в компании двадцати совершенно незнакомых нам людей, – услышали мы от Янни.

Во время этого разговора я поняла, как сильно те друзья, которые у нас появляются во время наших поездок, отличаются от тех, с кем мы дружим дома. Чаще всего приятельские отношения возникают на работе, во время занятия какими-то хобби, в школе или в клубе. Иногда из этого получается дружба, иногда нет. Разумеется, давняя дружба – это теплые отношения, основанные на общей истории, а сейчас, когда мы в дороге, у нас вдруг, совершенно непредсказуемо, складываются отношения с людьми, родственными нам по духу. Тут возникает какая-то химия, сродни любви: мы узнаем друг друга, не тратя времени на то, чтобы сойтись поближе. Когда мы знакомимся с другими путешественниками где-то вдали от дома, неважно, в какой стране, возникает такая атмосфера, в которой легко быстро стать настоящими друзьями. Никакие формальности и правила вежливости не мешают ближе узнать понравившихся нам людей. И мне всегда грустно, когда приходится прощаться, ведь хотя мы и стараемся не терять связи и хотя бы изредка встречаться, у всех нас такая активная кочевая жизнь, что сложно предположить, где мы сможем встретиться снова.

Пока я так размышляла, наши новые друзья продолжали рассказы об их путешествии по Южной Америке. Я посмотрела на Тима, который глядел на Янни с нескрываемым изумлением:

– Четыре с половиной месяца в АВТОБУСЕ?! – воскликнул он.

Мы-то полагали, что это мы совершенно особые путешественники: продали дом, все бросили и ездим по свету, не имея постоянного жилища. Но нам все же удается арендовать приличную квартиру, а иногда и дом, мы не передвигаемся в автобусе, и нам не приходится постоянно терпеть рядом чужих людей! Эта удивительная пара показала нам, как даже немолодые люди могут быть и смелыми, и выносливыми, принимать радикальные решения и наслаждаться приключениями.

– Но как вы с этим справились? – спросила я, отправляя в рот еще одну большую мидию и запивая ее португальским вином. – То есть, где вы мылись, спали и все такое?

– Да, у нас получилось довольно сложное путешествие. Организаторы обеспечили автобус и водителя, а мы, пассажиры, уже сами решали, как нам организовать себе сносную жизнь. Мы по очереди готовили и закупали продукты, чтобы кому-то одному не пришлось делать все, и каждые три-четыре дня останавливались в каком-нибудь отеле, чтобы помыться, постирать белье, а потом снова в путь.

– Иногда бывало сложно, – подхватил Джон. – Некоторые попутчики нас страшно раздражали, а кое-кто и просто оказался психом. Но мы могли позволить себе только такой способ путешествовать и посмотреть Южную Америку, поэтому мы смирились.

Вечером началась гроза. Мы с Тимом сидели в теплой постели с электронными книгами, обогреватель делал свое дело.

– Я очень рад, что мы познакомились с Янни и Джоном, – сказал Тим. – Их рассказ о поездке – это что-то, но вот сейчас я просто счастлив, что мы не в кемпинге, в крошечном фургончике, под жутким ветром, который способен этот фургончик снести.

Общение с новыми друзьями подтверждало то, что мы и так уже понимали: у каждого своя граница терпения и выносливости. То, что одному покажется приятным приключением, другому будет невыносимо. Возможно, жизнь без дома – это не стиль жизни, а новое к ней отношение. И потом, личную свободу каждый человек определяет по-своему.

* * *

На следующий день погода не улучшилась, так что мы подбросили дров в камин и уселись внизу, чтобы позаниматься своими текстами. Ближе к обеду дождь затих, и мы решили сделать перерыв и пойти купить кое-что в местном супермаркете. Выйдя из дома, мы обнаружили, что никто из нас не взял ни наличных, ни карты (возможно, напоминание на двери о том, что нужно брать с собой, не такая уж плохая идея). И Тим побежал домой за кошельком, а я ждала его в магазине. Конечно, как только он вышел, дождь хлынул в полную силу. Я смотрела в окно и ужасно его жалела, и вдруг почувствовала, что рядом кто-то стоит. Я оглянулась и увидела пожилую португальскую женщину, ростом мне по локоть, с двумя пакетами в руках. Наверное, рядом с ней я выглядела как трехметровая амазонка с планеты Америка. Она подняла голову и улыбнулась мне. Я улыбнулась в ответ. Она улыбнулась шире. Я ответила тем же. И тут она сказала что-то совершенно мне непонятное.

Я ответила:

– Простите, я не говорю по-португальски.

Она повторила.

– Простите, я не говорю по-португальски, – тут я уже начала смеяться.

Мы еще пару раз обменялись этими фразами, и в конце концов она покачала головой и вышла, а тут как раз и Тим пришел. В этот момент я уже почти рыдала от смеха, по щекам даже слезы катились. Он посмотрел на меня примерно с тем же сочувствием, что и моя новая португальская знакомая, покачал головой и пошел к кассе. Наверное, чтобы понять, вам стоило это увидеть.

Лиссабон – не только потрясающе красивое, но и комфортное место для жизни. Мы ни разу не выбивались здесь из сил, ни физически, ни эмоционально – разве только когда поднимались по его крутым холмам. Через несколько дней, когда наконец показалось солнце, мы сели на паром и доехали до Белена, где в прошлый раз расстались с нашими друзьями. Главной достопримечательностью здесь была башня Белен, которая похожа на барочный праздничный торт. Когда-то башня стояла на острове посреди Тежу, но несколько сотен лет назад, после землетрясения, река изменила русло. Башня была некогда частью средневекового оборонительного сооружения и сейчас остается одним из чудес города. Недалеко находится Национальный музей экипажей. Здесь интересно не только посмотреть на разнообразные удивительные повозки и кареты, но и полюбоваться самим музеем. Когда-то это здание было частью дворца Белен, в нем располагался королевский манеж. Мы так и представляли себе, как члены королевской семьи, собравшись на галерее второго этажа, смотрели, как выступают лошади. Рассматривая щедро украшенный позолотой церемониальный выезд XVII века, Тим повернулся ко мне: «Вот интересно, сколько же лошадей тащили эту штуку?»

Идем дальше…

День был солнечным, и мы пошли к находящемуся по соседству монастырю Жеронимуш. Галереи монастыря украшены потрясающей красоты скульптурными колоннами. Мы разглядели на них изображения мореплавателей, путешественников, торговцев, и это было так интересно, что даже мы, обычно больше внимания уделяющие обеду, чем истории, обошли все здание и рассмотрели каждую деталь. Церковь, часовня, музей и сам монастырь оказались настоящей находкой, к тому же по воскресеньям во все музеи Лиссабона бесплатный вход, так что мой банкир был особенно счастлив. А вот догадались ли вы, что мы, прежде чем садиться на паром, нашли очень удачное место для обеда? (Подсказка: вопрос риторический.)

На следующий день, тоже погожий, мы поехали в соседний городок Алмада, где собирались сесть на паром побольше, который привез нас на основной морской терминал в центре города. Оттуда на трамвае мы поехали вверх по холму к мавританскому замку Святого Георгия. Постройки стали появляться здесь еще в VI веке до н. э. На месте руин, которым было две тысячи лет, мусульмане в Х веке построили замок. С мыса открывался захватывающий дух вид на лиссабонский мост, памятники, черепичные крыши, постоянно бегущие воды реки.

Тим делал фотографии города, и я сказала:

– Слушай, хватит уже фотографировать! Я скоро что-нибудь себе отморожу, давай-ка выбираться отсюда.

Если принять в расчет, что это сказала та, кого обычно не оторвать от пейзажей и прекрасных видов, тому, у кого терпения смотреть на чудеса природы не хватает и на пару минут, то становится ясно, как же здесь было холодно.

Мы растерли окоченевшие пальцы и поскорее отправились в ирландский паб у причала. Плыли мы минут двадцать, но дул резкий ветер, нас качало на высоких волнах, и матросы, конечно, чувствовали себя прекрасно, а вот мы напряженно смотрели на горизонт и держались изо всех сил, чтобы не стошнило. Было чрезвычайно приятно скорее разжечь камин и устроиться поуютнее – а день, угасая, закончился грозой с громом и молнией.

Нам нужно было отдохнуть, ведь мы ожидали гостей – Рика и Марго Риккобоно из Лондона! Мы были так рады увидеть их и наконец-то поблагодарить Рика лично за все его советы, которыми он так щедро делился, когда вся наша сумасшедшая история только началась. Мы давно уже забыли, что́ это такое – жить в доме, и уж тем более принимать и развлекать гостей, поэтому подготовка отняла немало сил. Но мы смогли и закупить все необходимые продукты, чтобы приготовить хороший ужин на четверых, и украсить дом цветами, и подготовить гостевые спальни, и даже купить подставки под тарелки и салфетки на стол. И вообще мы притворились, что практически живем здесь. Конечно, по-настоящему удобной мебели у нас все-таки не было. Мы вовремя встретили наших гостей в аэропорту и совсем как местные жители заявили: «А теперь посмотрите! Этот акведук построили еще в XVIII веке, а перед вами мост имени 25 апреля. А вон и река виднеется!»

Каждому приятно побыть таким всезнайкой, хотя и не каждый готов в этом признаться.

Марго и Рик обрадовались неожиданно приятной погоде, особенно после зимы в Лондоне – худшей за последние годы. Да и нам после предыдущих холодных дней это было кстати. Температура поднималась уже градусов до десяти-двенадцати, и наши гости были в восторге. Рик так полюбил наш гамак во дворе, что серьезно подумывал отложить возвращение в Лондон! Наши друзья в ресторанчике на берегу продемонстрировали свое искусство приготовления рыбы. Мы свозили гостей в Лиссабон, где Тим превзошел себя и нашел идеальное место для обеда – Cafe de Sao Bento. Это классический ресторан и стейк-хаус в стиле 1900-х, с красными стенами и банкетками, украшенный большими живописными изображениями дам и господ начала прошлого века и фотографиями Лиссабона в его золотые дни. Тим рассказал, что это лучший стейк-хаус в городе, и главным блюдом здесь считается стейк в перечном соусе с жареным яйцом. Мы все именно это и заказали. И с тех пор во время каждого разговора Марго вспоминает тот обед!

Когда Риккобоно уехали, в доме стало слишком тихо. В качестве утешения мы отправились в Синтру – городок в нескольких минутах езды от Лиссабона, куда все нам советовали съездить. И это можно понять: здесь в окружении леса расположились замки и поместья. Виды открываются бесподобные – возможно, лучшие в этой стране. Среди прочего мы обнаружили здесь дворец Пена – один из лучших в мире примеров романтической архитектуры XIX века.

А еще этот дворец наверняка можно считать самым неприступным для автомобилистов. Я старалась не проронить ни звука, пока Тим медленно пробирался вверх к замку по дорожке шириной не больше двух метров. Мы еле двигались, обгоняя туристов, которые шли по двое или по трое, не особо опасаясь за свою жизнь; пробирались через густой туман, где этих туристов вообще было не видно, по все более крутым склонам, где наш автомобиль с мотором не мощнее, чем у швейной машинки, хрипел и почти задыхался. Зато в награду за упорство нас ждало место на парковке почти у входа.

Дворец – буйство неоготики, неомануэлизма, исламского стиля и неоренессанса. И он полон сюрпризов. Король Фердинанд и королева Мария II выстроили замок в собственном стиле, не постеснявшись выкрасить стены и в розовый, и в желтый, и в зеленый, и в серый и приказав использовать разнообразные формы окон и как можно больше разных декоративных элементов. Получился какой-то португальский Диснейленд, но виды на окрестности здесь на порядок лучше, чем в Анахайме! И самое главное: спуск с холма прошел гораздо легче, и через полчаса мы уже были дома и грели замерзшие руки и ноги.

И наступил этот День. День, когда я поняла, что не могу больше функционировать в том же бешеном темпе. Глаза и спина постоянно болели, голова почти не соображала, ведь я постоянно шлифовала и дорабатывала текст книги. Я решила, что быть творцом все-таки гораздо сложнее, чем музой и поддерживать чье-то творчество, и захотела вернуться к своей прежней роли. Дойдя примерно до середины книги, я так измучилась, что Боб, мой редактор, и мой дорогой Тим, очевидно сговорившись, начали мне рассказывать, что это случается со всеми авторами, что обязательно наступает такой вот сложный момент, и тогда лучше всего просто отложить работу на неделю. Они меня легко убедили, и я позволила увезти себя в далекие края: вдоль берега, по тому огромному мосту, на север, через леса и горы, счастливая, что это официально разрешенный мне отдых. Дорога поднималась все выше, и вот виноградники уже забрались по холму выше сосен, росших у подножия. Мы проезжали нечеловеческой красоты виды, и даже мартовская погода не могла испортить нам день.

Дождь прекратился, мы въехали в ажурные чугунные ворота и покатились по мощеной дорожке, через лес, вдоль ручья, мимо скал и берегов, увитых мхом и вьющимися растениями. Попадались даже экзотические тропические пальмы и папоротники, и все тут было больше похоже на гавайский остров Мауи, чем на Португалию. Мы узнали, что сто с лишним гектаров земли вокруг дворца возделывались Орденом босоногих монахов начиная еще с VII века. Сейчас здесь росли удивительные растения со всего света.

Мы преодолели последний крутой поворот – и вот он, отель Bussaco. Это настоящий дворец, выстроенный в избыточно роскошном стиле неомануэлизма, который вообще часто встречается в Португалии. Причудливые завитушки и лозы, круглощекие амурчики, лепнина, громадные мозаичные панно, изображающие романтические и батальные сцены, а также витражное стекло, гобелены, резное дерево, камень и цемент, водостоки в виде горгулий. И это только снаружи.

Нас приветствовал любезный полноватый господин в униформе с эполетами (а я обожаю мужчин с эполетами!). Я увидела широкую парадную мраморную лестницу с красной ковровой дорожкой – не меньше трех с половиной метров шириной; вдоль нее стояли рыцарские доспехи, вдоль стен с десятиметровой высоты спускались роскошные портьеры, смягчающие свет, лившийся из великолепных витражных окон. Мы просто дар речи потеряли!

Мужчина с украшениями на плечах проводил нас в громадных размеров номер на втором этаже, с окнами, выходящими на две стороны. Даже не знаю, во сколько раз он был больше нашего временного пристанища в Пасо-Роблес. Мы смотрели на пятиметровой высоты потолки, на элегантные французские окна с крошечным балконом и резной решеткой, украшенной фигурами животных и лентами. Окна выходили на классический английский парк, за которым виднелся лес. Во встроенных шкафах можно было разложить вещи целой семьи; там были отдельные выдвижные ящики, обитые внутри бархатом, полки для обуви красного дерева и бесконечное количество старинных деревянных вешалок.

Идеальной чистоты ванная была не меньше двадцати метров, с такими же высокими потолками и сантехникой бледно-зеленого цвета. Сама ванна была такой длинной, что в нее, наверное, поместился бы самый высокий баскетболист. И, конечно, большие мягкие белые полотенца и халаты. Все как я люблю.

Тим сел в одно из супермягких бархатных кресел, а я принялась за любимое свое занятие: все рассматривать. Он делал невозмутимый вид, но я-то знала, что он вполне доволен собой. Возможно, на чей-то взгляд комнату можно было бы украсить поярче, но я как раз люблю такой вот аристократически-сдержанный стиль, и потом, кровать здесь была отличной, а все остальное не так уж важно. Нам кажется, что гораздо интереснее пожить с такой вот оригинальной, пусть и не новой, мебелью, чем в идеально новом и слишком нарядном интерьере!

Мой супруг улыбался еще и по другой причине: номера в отеле Bussaco стоили очень недорого, особенно не в пик сезона.

Как обычно, мы очень хотели есть. Войдя в невероятно красивую столовую в стиле барокко, мы увидели, что в центре зала за большим столом несколько человек дегустировали вина. Еще один господин с эполетами усадил нас за столик у эркерного окна, откуда можно было наблюдать за знатоками вина и любоваться парком. Он принес нам меню, которое одобрили бы даже Джулия и Пол Чайлд[17]. На какое-то время мы погрузились в чтение и пытались сделать мучительный выбор между роскошными блюдами.

Все было очень вкусно. На закуску Тим выбрал равиоли с мясом дикого кабана, а потом съел стейк под жареным паштетом (как вы наверняка помните, Тим во Франции внезапно стал поклонником этого деликатеса). Я съела утиную грудку с картофелем а-ля дофин – ничего лучше в жизни не ела!

Мы не спеша обедали и наблюдали за происходившим за большим столом. Там определенно собрались не просто любители из туристического автобуса – все было серьезно. Собравшиеся говорили как минимум на трех языках, в том числе и на американском английском. Они комментировали, наливали, пробовали и, как я поняла, обсуждали закупку вина в серьезных объемах.

Я поставила свой очень большой и уже пустой бокал. В нем было великолепное вино сира, и я выпила все до капли. Несколько человек из группы дегустирующих стояли около антикварного пузатого столика и рассматривали целый строй бутылок. Я встретилась глазами с одним из них, крупным господином с вьющимися волосами, который, как я уже заметила, участвовал в обсуждении очень увлеченно и с энтузиазмом. Он улыбнулся, я улыбнулась в ответ. А потом подняла свой пустой бокал и слегка приподняла бровь. Он взял одну из бутылок и через секунду уже стоял у нашего столика.

– Прошу меня простить, но я не смогла сдержаться, – сказала я. – Вы там так веселитесь и наверняка пробуете что-то превосходное.

– Конечно, присоединяйтесь! У нас тут двухдневная конференция, мы представляем международным закупщикам наши региональные вина, – он налил мне немного в бокал.

К нам подошла Филипа Пато – темноволосая энергичная молодая женщина, которая ходила по залу, разговаривала с посетителями и предлагала им вина. Она принесла другой стакан и тоже налила мне попробовать, отодвигая от меня своего конкурента. «А вот кое-что, что действительно стоит попробовать», – пошутила она. И была права: ее вино было таким насыщенным и очень вкусным. Название? «Аутентичные вина без прикрас». Вот это смелость!

Через пять минут нас окружили виноделы – все старались обратить на себя мое внимание и демонстрировали свое искусство вроде бы случайному гостю. Но я-то кое-что знаю о винах. Я с удовольствием попробовала несколько прекрасных красных образцов и один приятный белый портвейн, сделанный из белого винограда, гораздо более фруктовый и яркий, чем я привыкла. Дирк Ньипурт – тот, кто первым меня заметил, – оказался ведущим производителем в этом регионе. Он не только производил отличное вино дору, но и старался развивать местное виноделие, собирая ведущих виноделов вместе и внедряя разные инновации. Как правило, порто делают, смешивая вино и бренди. Название «порто» происходит от города Порту, второго по величине в Португалии и крупнейшего города в устье реки Дору. Благодаря невероятному везению мы оказались свидетелями и даже участниками одного из таких вот профессиональных собраний. И пока мы жили в Португалии, я видела этикетки вин Дирка почти в каждом магазине!

До конца дня мы гуляли по парку, любовались водопадами, живописными дорожками, ухоженными лесами. Солнце очень любезно выглянуло в нужный момент и позволило нам разглядывать португальскую архитектуру и чудеса паркового искусства в нужном свете.

На следующее утро после завтрака мы отправились дальше, в симпатичный прибрежный городок Авейру, изрезанный многочисленными каналами. Несмотря на холодный ветер, на берегу выстроилась целая очередь туристов, ожидавших возможности прокатиться в моторных лодках, которые почему-то сравнивают с венецианскими гондолами. Должна сказать, что вид настоящей гондолы с мускулистым гондольером куда приятнее обычной лодки с мотором, пусть и тоже вытянутой формы. Мы решили обойтись без катания по воде и предпочли найти приятное место для обеда, ведь это всегда наш приоритет. В португальской кухне многовато рыбы и оливкового масла и иногда маловато специй. Так оказалось и в этот день. Но я рада сообщить, что в меню было вино нашего нового знакомого Дирка. После пары бокалов его замечательной редомы я уже и не вспоминала, что в еде мне не хватало яркости вкуса!

Вернувшись в наш дворец, мы зашли в бар, увешанный картинами на героические темы, с мягкой удобной мебелью и высокими потолками, щедро украшенными позолоченной лепниной. Мы уселись, и Тим сказал:

– Должен тебе кое в чем признаться…

Бог мой, любая жена боится такого начала! В моей голове тут же пронеслись самые разнообразные мысли: у него есть другая женщина, он И ПРАВДА думает, что я слишком толстая, мы банкроты – уверена, что эти несколько слов вызывают именно такие мысли у любой из нас.

– Та-а-ак… – ответила я, стараясь выглядеть беззаботно.

– Я очень хочу вернуться «домой», в Капарику, – заявил он.

Тут я совершенно не к месту захихикала.

– А что тут смешного? – озадаченно спросил Тим.

– Совершенно ничего!

Я быстро взяла себя в руки – приступ страха прошел.

Он посмотрел на меня с некоторым подозрением и продолжил:

– Я имею в виду, что начинаю думать о тех местах, где мы останавливаемся, как о доме. И мне хочется вернуться в нашу кровать, нашу кухню и вообще в нашу жизнь в Капарике… Как после поездки на выходные хочется домой. Мне кажется, это любопытно, а?

Я согласилась. Мы так хорошо научились адаптироваться, что могли уже приспособиться к любому стилю жизни, и любая жизнь нам казалась нормальной. Я знала, где что лежит – от ножа для овощей до теплых носков, – и переезд не требовал никаких серьезных усилий! Мы, не задумываясь, находили выключатели и запросто разбирались с новыми замками. Было приятно это осознать.

Разумеется, когда мы на следующий день вернулись в Капарику, открыли ворота, вытащили чемоданы, проверили почту, решили, что́ будем готовить на ужин, и продолжили нашу привычную жизнь, то почувствовали себя совершенно как дома. Вообще, дом там, где мы вместе.

Мы жили в Капарике уже пять недель – это для нас почти рекорд. Нам очень нравились португальцы и их расслабленное отношение к жизни, и когда мы упаковывали вещи, уже начали планировать новый визит сюда. Только вот по соседской собаке, которая без конца лает, мы скучать не станем. И еще по одному шумному соседу. Этот парень приезжал каждую субботу, включал на полную громкость телевизор, мыл машину точно в три часа дня, в любую погоду, и ровно в половину десятого в воскресенье уезжал. Он нас раздражал, но его четкое расписание даже помогало нам не потерять счет дням. В каком-то смысле было приятно, что в нашей жизни есть такая вот рутина, что можно иногда смириться с обстоятельствами, пусть даже и не самыми приятными.

Как ни странно, когда мы начали жить бездомной жизнью, нам вдруг стало гораздо легче мириться с мелкими раздражающими обстоятельствами, которые могли бы казаться совершенно нестерпимыми, если бы мы обитали в постоянном жилище: скажем, шумные дети, машины под окнами, праздник у соседей, рев мотоциклов каждый день с семи утра. Мы же знаем, что довольно скоро уедем, поэтому предпочитаем не тратить время и силы на ерунду. Зачем волноваться лишний раз?

В наше последнее утро в Капарике Катарина заехала попрощаться. Она помогла нам уложить все наши вещи в крошечный автомобиль, и мы поехали. Мы думали, что легко и быстро доедем до аэропорта, ведь это было пасхальное воскресенье, но оказалось, что мост забит автомобилями, причем в обоих направлениях. Снова шел дождь, и такая погода стояла уже почти пять недель. Все вокруг вымокло, и люди в соседних машинах выглядели не особенно радостными. Мост мы пересекли, но и дальше еле ехали, так что начали беспокоиться: успеем ли на рейс.

На другой стороне дороги мы заметили машины спасателей.

– Ты только посмотри, – сказал Тим, явно с облегчением, так как думал, что теперь мы поедем быстрее. – Теперь понятно, в чем дело. Они стоят на той стороне из-за аварии, а мы так медленно едем, потому что люди сами не могут разобраться и ждут полицию.

Я посмотрела в ту же сторону. И тут мы даже дышать перестали. Соседний холм порос невысокими деревцами. Одно из них начало падать: макушка закачалась, пошла вниз и потащила все дерево. Казалось, оно падало бесконечно долго, а потом все стало развиваться очень быстро. Через долю секунды дерево долетело до разделительной полосы. Оно рухнуло сразу на несколько автомобилей; верхушка оказалась прямо посередине дороги, в нескольких метрах от нас. Машины рядом с разбитыми остановились в последний момент. Люди бежали к разбитым автомобилям. Я краем глаза увидела женщину, стоявшую у первой из пострадавших машин, ее рот был открыт: она кричала. Мы продолжали двигаться вперед, за нами был плотный поток, и мы не могли даже понять, что там вообще произошло. У Тима побелели костяшки пальцев – так крепко он держал руль.

Через несколько мгновений все было позади: и авария, и падающее дерево, и разбитые машины. Теперь автомобили ехали, как будто ничего не случилось. Мы были так напуганы, что даже не могли говорить; каждый прокручивал в голове все, что мы успели увидеть. Когда мы пришли в себя, оказалось, что каждый из нас от воспоминаний об аварии перешел к мысли о том, какое же счастье, что мы не пострадали, и к размышлениям о том, как вообще неожиданно все происходит. Этот опыт только подтвердил правильность нашей новой мантры: нельзя ничего откладывать.

Эпилог

Нельзя ничего откладывать

Бродячая жизнь научила нас ничего не откладывать на потом, кроме одной вещи – как можно дольше не чувствовать себя стариками. Это не значит, что мы не стареем. Видит бог: мы каждый день удивляемся тем изменениям, которые замечаем в зеркале. Но мы не чувствуем себя старыми.

И это важная разница. Мы бережем здоровье и финансовую стабильность – два ключевых ингредиента, благодаря которым только и возможна эта наша «отчаянная старость», как говорят некоторые. Мы понимаем, что чувствовать себя не старым гораздо легче, когда все хорошо. Мы всю жизнь следили за своим здоровьем и старались укрепить свое финансовое положение, но отдаем себе отчет, что не только мы сами авторы своего счастья. Нам с Тимом повезло – у нас хорошие гены, и мы нашли друг друга. За то и другое мы оба благодарим судьбу каждый день.

Прежде чем начать нашу «бездомную» жизнь, мы оба с точки зрения эмоций жили в состоянии, которое Джесс Уолтер в своей книге «Великолепные руины»[18] называет «бескрайним плато между скукой и удовлетворенностью». И еще он сказал: «Мы не несчастливы, но нам скучно. Старость и опустошенность уютно устроились у дверей и под окнами».

Нам ни разу не пришлось оказаться на этом плато, и мы никогда ни о чем не жалели. Мы здоровы, счастливы, живем полной жизнью и прекрасно осознаем себя – а это гораздо больше, чем мы могли мечтать. Скуку мы держим на коротком поводке. А как у нас с удовлетворенностью жизнью? Все более чем отлично.

Многим моя позиция может показаться несерьезной, и, возможно, отчасти они правы. Дело в том, что мне и правда гораздо больше нравится беспокоиться о том, как мы на следующей неделе доедем из парижского аэропорта Шарль де Голль в свою съемную квартиру в час пик, чем о том, как будут сочетаться салфетки и скатерть на ужине, который мы устраиваем для гостей, починит ли садовник разбрызгиватели до того, как зацветут розы, и не опоздаю ли я на заседание комитета моего клуба. Я никому не навязываю наш стиль жизни и не думаю, что мы выбрали лучший способ провести старость. Но я точно знаю, что мы живем именно так, как хотим, и чувствую, что нам страшно повезло, потому что мы смогли принять правильные лично для нас решения.

Впервые отправляясь в путь, мы не знали толком, ждут ли нас сложности и сожаления об этом решении или приятное путешествие. Какой станет наша жизнь, когда у нас не будет места, куда всегда можно вернуться, где можно закрыться от всех неприятностей, залезть с головой под одеяло, пересидеть беды и без спешки найти выход? Но время не ждет, и мы хотели прожить оставшуюся часть нашей жизни, не привязываясь к одному конкретному месту. И вот тут нам понадобились смелость и решительность, да и другие качества – положительные и не очень, – чтобы преодолеть страх и отказаться от дома, большей части привычных вещей, а также игнорировать мнение друзей и родных и, освободившись от всего этого, начать новую жизнь. Определенно, мы были достаточно взрослыми, чтобы полностью осознавать, что, сделав такой выбор, мы обязательно столкнемся с непредвиденными последствиями.

И вот результаты. Выбранная нами новая жизнь идеально нам подходит – по большей части. Бывают мелкие неприятности, но, как правило, все преодолевается, если приложить известную долю терпения, юмора и умения адаптироваться. Иногда нам удается решить проблему ценой нескольких долларов, которые мы решаем потратить, чтобы оказаться в более комфортном месте или чтобы поехать на такси, а не на метро, если мы устали и плохо ориентируемся. Бывали дни, когда ненастная погода, плохое самочувствие, еще какие-то неприятности или просто ужасное настроение нас так и преследовали. И не раз нам становилось страшно. А иногда мне страшно хочется вернуться к родным. Еще я иногда тоскую по совсем странным вещам: своему саду, которым теперь занимается какая-то другая женщина, или по моей старой чугунной кастрюле, которая ждет меня на складе. Но наступит день, когда у меня будет новый сад и я достану любимую кастрюлю и приготовлю золотистый омлет-фриттату. Все это будет, когда мы решим снова осесть на одном месте.

Что же мы получили за все эти неудобства и тоску по привычным вещам? Мы совершенно по-новому понимаем теперь, что значит быть «старыми», не даем себе по-настоящему состариться и вести себя как старики.

Конечно, мы должны учитывать реальность: мы давно уже не можем подняться пешком по эскалатору в лондонском или парижском метро. Теперь мы встаем справа и не мешаем остальным. Мы больше не веселимся до утра и предпочитаем долгие обеды в приятном месте. И ночные перелеты или поездки в автобусе часов по двенадцать уже не для нас. Но каждый день мы все-таки узнаем или видим что-то новое, с кем-то знакомимся, что-то планируем, решаем какую-то совершенно новую проблему. Вот поэтому мы и не считаем себя настоящими стариками.

Не каждый пожилой человек хочет или может следовать нашему примеру и совершать такие вот радикальные перемены в своей жизни. Но мы надеемся, что наш пример поможет другим понять, что, став пожилым, не обязательно тихо и скучно доживать свои дни. Жить без постоянного дома – это не просто смелый поступок. Тут важен особый настрой и особое отношение к жизни. С таким настроем человек способен принимать новые идеи, изменять привычные подходы, заводить новых друзей. И тогда жизнь снова становится интересной и увлекательной.

Многие в своих письмах нам рассказывают о том, как им удалось найти свой формат свободной жизни без дома. Некоторые стали путешествовать больше и дальше от дома. Другие решились пожить в новой стране несколько месяцев. Несколько человек рассказали, что смогли выучить новый язык или вышли на пенсию раньше запланированного срока, чтобы получить больше свободного времени и заняться наконец тем, что их увлекает. Некоторые из наших новых друзей уже не могут путешествовать или совершать радикальные изменения в своей жизни. Но, читая наши истории и переписываясь с нами в блоге, они тоже получают удовольствие, вспоминают собственные приключения (серьезные или незначительные), свои хобби, от которых уже отказались, считая себя слишком старыми.

Сейчас, когда я пишу эти строки, Тим сидит внизу, в нашем нынешнем доме – симпатичном ирландском коттедже недалеко от Кольца Керри – и планирует наше будущее: смотрит в экран компьютера, что-то бормочет, сравнивает цены на круизные маршруты. Сегодня Морин и Алан, наши друзья и гостеприимные соседи из Дублина, приедут к нам на ужин. Мы наверняка будем бурно обсуждать, что с нами произошло со времени последней встречи и что мы планируем делать дальше. Сейчас нас очень интересует Французская Полинезия, а еще нам хочется получше исследовать Южную Америку, даже несмотря на неоднозначный опыт в Аргентине, где все так любят слово «нет». Мы бы очень хотели увидеть Австралию и Новую Зеландию. О поездке в Азию мы тоже думаем. Мы каждый день радуемся тому, что можем увидеть весь мир вместе, хотя столько лет прожили врозь. И нам особенно радостно, что мы можем делиться нашими впечатлениями и открытиями с вами.

Мы научились принимать изменения, на время меняться ролями (творец и муза, мечтатель и реалист), знакомиться с тысячами новых людей и помогать некоторым из них найти новое направление в жизни, и все это только подтверждает, как правильно уметь говорить «да». По сей день мы убеждены, что ничего нельзя откладывать, ведь жизнь коротка и слишком хороша, чтобы не прожить ее в полную силу и так, как нам нравится. Мы надеемся, что и вы сможете ничего не упустить в своей жизни.

Что важно знать: информация, которой нет в путеводителях

Многие спрашивают, как же организовать свою жизнь без дома, и мы рады все вам рассказать! Ниже мы поделимся некоторыми советами, идеями и собственными открытиями, которые сделали во время путешествий и подготовки к ним.

Прежде чем отправляться в путь

Визы: крайне важно все узнать о правилах получения виз в те страны, куда вы собираетесь. Не жалейте времени и сделайте все как следует, иначе есть риск, что придется на ходу серьезно менять планы. Некоторые страны взимают большие пошлины за выдачу виз, и это может сказаться на вашем бюджете, посему учитывайте это при составлении маршрута. И не забудьте убедиться, что ваш заграничный паспорт действует еще как минимум шесть месяцев.

Юридические вопросы: оформите доверенности или хотя бы напишите завещание. Все это, конечно, дела невеселые, но если случится что-то страшное, ваша семья будет благодарна вам за предусмотрительность.

Деньги: найдите возможность делать онлайн-платежи через ваш банк. Это серьезно облегчит вашу жизнь за границей!

Заведите как минимум две кредитных карты наиболее распространенных платежных систем. Отлично, если хотя бы одна позволит копить мили, за которые можно покупать авиабилеты. Есть карты, по которым не взимаются комиссии при обмене валюты, поэтому их особенно удобно использовать за границей.

Заведите аккаунт в системе PayPal, чтобы удобнее было оплачивать аренду жилья. Обязательно созвонитесь с компанией заранее и сообщите свой маршрут. Иначе они не смогут списывать деньги напрямую с вашего банковского счета и вам придется платить большую комиссию по каждой транзакции.

Почта: договоритесь с кем-нибудь из родственников или близких друзей, чтобы они получали вашу почту. По возможности отмените доставку журналов и каталогов по подписке, чтобы вашим друзьям не приходилось выискивать среди них важные письма.

Медицинская страховка: обязательный полис медицинского страхования не защищает вас за пределами страны. Мы очень рекомендуем найти страховку с международной защитой. Есть немало компаний, которые продают полисы, покрывающие все основные страховые случаи. При необходимости они могут организовать и эвакуацию. Во многих странах можно за небольшую плату купить отличную страховку для иностранцев. Стоит узнать о возможностях медицинского страхования в тех странах, куда вы собираетесь, чтобы вы всегда были уверены, что в нужный момент получите адекватную медицинскую помощь.

Прививки: найдите рекомендации в отношении выбранных вами мест. В местной поликлинике вам наверняка смогут сделать все необходимые прививки. Делайте это заранее, ведь некоторые уколы очень болезненны и заживают долго!

Транспорт

Круизы: мы очень советуем вам использовать обратные круизные рейсы, которые могут доставить вас в нужное вам место за небольшую плату. Дважды в год круизные компании перегоняют свои лайнеры из порта в порт, и на эти рейсы билеты продаются по очень низким ценам, потому что это, как правило, не очень популярные направления и рейсы отправляются не в туристический сезон. Больше информации:

www.repositioningcruises.com

www.vacationstogo.com

Автомобили: мы в основном использовали две компании: CarRentals.com в большинстве случаев и Autofrance.net, когда нужна была машина на срок более 17 дней и поездка начиналась на территории Франции. Тут бывают очень выгодные предложения: можно получить новую машину по гораздо меньшей цене, чем вы обычно платите за аренду европейского автомобиля.

Жилье: мы резервируем квартиры и дома на как можно более долгий срок на следующих сайтах:

www.vrbo.com

www.homewaway.com

Во время путешествий мы узнали и поняли много других важных вещей о разных странах (ниже я привожу информацию в привязке к главам книги).

Глава 3. Сан-Мигель-де-Альенде, Мексика

Смотрите под ноги: куда бы вы ни поехали, вам обязательно понадобится обувь, в которой удобно ходить. Во многих городах улицы вымощены камнями, кое-как скрепленными друг с другом цементом, часто довольно неровно. Проезжая часть узкая, можно споткнуться о бордюры. Пока идете, старайтесь не задирать голову и не смотреть по сторонам. А если хотите рассмотреть витрину или красивую церковь, лучше остановитесь.

Не перегружайте себя: городок расположен на высоте 1980 метров над уровнем моря, так что если вы не супергерой, в первые несколько дней вам будет тяжело дышать. Старайтесь не переутомляться в это время и помните, что вы не турист, а путешественник, вам не нужно никуда спешить.

Планируйте заранее: из международного аэропорта Леон вы доедете до Сан-Мигеля примерно за час и пятнадцать минут. Если хотите себя побаловать, организуйте встречу на автомобиле с водителем, это обойдется вам примерно в 100 долларов. В Сан-Мигель можно попасть и из Мехико – на автобусе. Это позволит вам сэкономить, и те наши знакомые, которые пользуются автобусом, говорят, что это вполне удобно. В любом случае позаботьтесь о транспорте заранее и внесите эти расходы в бюджет.

Здоровье: НЕ ПЕЙТЕ здесь воду, если не уверены, что она очищена. Используйте бутилированную воду даже для чистки зубов. Сырые неочищенные овощи можно есть только в ресторанах с хорошей репутацией. А вот лед угрозы не представляет, так что смело пейте «маргариту».

Будьте вежливы: мексиканцы ценят любезность. Не повышайте голос и не кричите. Здоровайтесь, входя в ресторан или магазин, почаще используйте gracias и por favor.

Глава 4. Буэнос-Айрес

Долгий перелет: есть способы сделать долгий перелет довольно комфортным, даже если не тратиться на первый класс. Постарайтесь забронировать места в самом первом ряду, сразу после бизнес-класса: здесь чуть больше места и не придется смотреть на других пассажиров. Если перелет длительный, дело того стоит! Не забывайте также, что если во время полета пить алкоголь, вам может быть гораздо труднее перестроиться при смене часовых поясов.

Встреча на автомобиле: наша обычная практика здесь вполне работает. Стоит потратить чуть больше денег и договориться, чтобы вас встречал водитель на машине. С ним вы спокойно доедете до вашей квартиры, и по крайней мере самое начало вашей бездомной жизни начнется без серьезных приключений! Не экономьте на этом, лучше потом сэкономьте на шампанском.

Контрольный список: заранее составьте список всего, что вам нужно знать о новой квартире, и попросите хозяина или агента проверить все в квартире вместе с вами. Что может войти в список? Проверьте работу всех приборов; убедитесь, что замки на дверях и окнах исправны. Посмотрите на кастрюли и сковороды: чистые, можно ли ими пользоваться? Есть ли в квартире кофеварка? Выясните, где находятся ближайшие магазины, где останавливается транспорт, как работает телефон; задайте вопросы обо всем, что важно знать в этой стране. Для такой проверки вам обязательно нужен составленный заранее список, потому что, прибыв на место, вы будете слишком уставшими и одновременно возбужденными, чтобы обо всем спросить и все проверить. Поверьте нашему опыту! Сделайте список и повсюду возите его с собой. На нашем сайте www.homefreeadventures.com есть хороший пример такого списка, и мы постоянно дополняем его благодаря гениальным идеям наших читателей!

Вы здесь только гости: не забывайте, что в больших городах все всегда спешат и что люди живут своей жизнью. Будьте готовы позаботиться о себе и не мешайте другим. Если столкнетесь с грубостью, не принимайте это на свой счет. В Буэнос-Айресе не ждите особого внимания к себе, если только вы не остановились в отеле.

Испанский: если вы владеете испанским, в Аргентине вам это мало поможет. Здесь особый диалект, сложный для понимания. Перед поездкой постарайтесь подучить хотя бы отдельные слова именно на аргентинской версии испанского. И уж точно не пытайтесь говорить на смеси испанского и английского!

Если все не так: если вам слишком жарко, холодно, неуютно или невесело, можете смело позволить себе уехать раньше, чем вы планировали. Вы же начали новую жизнь не для того, чтобы мучиться, не так ли?

Правильно задавайте вопросы: в Аргентине на любой вопрос вам чаще всего вначале будут отвечать «нет». Даже сами аргентинцы это подтверждают. И это не значит, что они хотят вам нагрубить или вы им чем-то не нравитесь. Чтобы избежать этого, старайтесь формулировать вопросы так, чтобы можно было задать уточняющие вопросы. Например, лучше спросить у официантки: «Вы подаете вино бокалами?», а не «Принесите мне, пожалуйста, бокал вина». А прежде чем садиться в такси, уточните, есть ли у водителя сдача!

Глава 5. Пересекая Атлантику

Правильно выбирайте каюту на лайнере и учитывайте время года. Например, зимой каюта с балконом вам ни к чему, а вот если вы решите поселиться на нижней палубе, вам, скорее всего, не придется привязывать себя к кровати на ночь.

Тщательно выбирайте друзей: в первые пару дней наблюдайте. Если начнете слишком рано заводить приятелей, а потом узнаете своих новых знакомых лучше и не захотите с ними общаться, будет непросто избегать их на корабле.

Ищите убежище: не бойтесь заказывать ужин в каюту (как правило, это бесплатно). Иногда это может оказывать прямо-таки целительный эффект!

Глава 6. Турция

Место: если вы не собираетесь оставаться в Стамбуле слишком долго, имеет смысл арендовать жилье ближе к центру Старого города. Так вы сможете пешком добираться до большинства интересных памятников и мечетей и по-настоящему окунуться в жизнь этой изумительной страны.

Стройте свой график с умом: если вы предпочитаете получить общее впечатление и не вдаваться в детали, не записывайтесь на утомительные экскурсии на целый день. Иногда можно посмотреть все самое главное, а потом просто гулять по городу.

Ключи: прежде чем выходить из квартиры, обязательно проверьте, не забыли ли вы ключи, особенно если в доме нет консьержа. Иначе можно потерять немало времени, дожидаясь, пока вас спасут.

Читайте отзывы: прежде чем что-то бронировать, читайте последние отзывы. Не рассчитывайте на собственные воспоминания десятилетней давности или рекомендации друзей, которые давно бывали в этих местах. Все меняется. В противном случае рискуете день и ночь слушать европейскую попсу или есть несъедобную еду в отеле «все включено».

Заводите друзей: побольше общайтесь. От других путешественников вы узнаете об интересных местах, в которые, возможно, не планировали съездить, и вообще наберетесь хороших идей.

Глава 7. Париж

Расслабьтесь: наслаждайтесь преимуществами бездомной жизни. Позволяйте себе время от времени «свободные» дни, чтобы почитать, полежать на диване и по-настоящему отдохнуть. Ведь это не короткий отпуск, а ваша жизнь, и вам не нужно успеть все увидеть за несколько дней.

Держите свое самомнение под контролем: не бойтесь показаться смешным или задавать вопросы. Люди готовы простить вам неосведомленность и незнание французского, если вы вежливо попросите о помощи.

Наблюдайте: не делайте глупостей. Потратьте немного времени, посмотрите, как ведут себя местные. Вы быстро разберетесь, как пользоваться метро, как действовать в магазине, в кино, в ресторанах.

Чтобы купить что-то новое, нужно выбросить что-то старое: если покупаете что-то из одежды, старайтесь одновременно избавляться от чего-то старого. Иначе рискуете возить с собой слишком много багажа.

Уход за собой: поспрашивайте местных жителей о салонах красоты и мастерах маникюра. Если повезет, полу́чите хорошие рекомендации, но может и не повезти. Тут уж лучше относиться философски, ведь и после неудачной стрижки волосы отрастут!

Глава 8. Италия

За рулем: обязательно купите хороший GPS-навигатор. Вам придется ездить по городам, которые строились тысячу лет назад в соответствии с тогдашней организацией движения. С большой вероятностью вы поедете из точки А в точку Б одной дорогой, а обратно – по совершенно другим улицам, поэтому обязательно понадобится помощь, чтобы сориентироваться на местности.

Пригласите к себе детей: если удастся заполучить к себе детей или внуков, вам гарантировано двойное удовольствие от путешествия!

Не перегревайтесь: ни в коем случае не соглашайтесь в июле и в августе на аренду жилья без кондиционера. У итальянцев свое представление о комфорте, но сухой жар хорош, только чтобы запекать индейку!

Не мучайте себя: если вам в Италии не нравится, слишком жарко, вы чувствуете себя не на своем месте, не мучайтесь и уезжайте. Вы же взрослый человек, в конце концов!

Глава 9. Великобритания

За рулем: осваивайте вождение по левосторонним дорогам без спешки. Прежде чем повернуть ключ в замке зажигания, разберитесь, как действовать на круговом движении: въезжать слева, двигаться против часовой стрелки.

Короткие поездки: ни в коем случае не отправляйтесь в Корнуолл или в подобное путешествие в первый же день. Вначале устройтесь как следует в вашем британском «доме», а потом начинайте планировать поездки по стране. Иначе вы слишком устанете, да и замучаетесь возить с собой весь багаж. Если вы не молоды и не супервыносливы, лучше потратить немного больше, но отправляться в короткие поездки налегке, оставляя основную часть вещей дома.

Говорите «да»: если кто-то предлагает вам возможность куда-то поехать, что-то увидеть, сделать что-то новое, старайтесь как можно чаще говорить «да». Лучшие воспоминания почти всегда связаны с ситуациями, когда вы попробовали что-то новое! Ничего не откладывайте!

Оставайтесь на связи: используйте интернет, чтобы поддерживать связь с родными и друзьями. Поговорить минут тридцать с кем-то из своих – это почти как дома побывать. Это взбодрит и вас, и ваших близких. Особенно приятно, что звонки между пользователями скайпа бесплатны!

Будьте экологичны: не стесняйтесь покупать не новую одежду. Во многих странах носить винтаж и поношенные вещи вообще считается особым шиком. По мере смены времен года вы можете без особых затрат пополнять свой гардероб, а ненужные вещи сдавать в какое-нибудь благотворительное общество – тогда и лишнего багажа не будет, и заботу об окружающей среде проявите!

Глава 10. Ирландия

Жилье: когда будете выбирать жилье в аренду, внимательно читайте описания всех вариантов. Это же ваш шанс пожить какое-то время в настоящем ирландском коттедже или в квартире в настоящем особняке!

За рулем: чем меньше, тем лучше. Арендуя машину, выбирайте самую маленькую, только чтобы поместился багаж. На узких дорогах с небольшой машиной вам будет гораздо легче. А еще сэкономите на бензине, и это тоже немаловажно: тут бензин гораздо дороже, чем во многих странах.

Короткие поездки: иногда приходится совершить одну и ту же ошибку несколько раз, чтобы сделать нужные выводы. Мы и по этой стране проехали, таская за собой весь свой багаж, и страшно измучились. Вначале устройтесь, потом начинайте путешествия.

Знакомьтесь с соседями: если повезет, вашими соседями окажутся интересные, много знающие люди, к тому же обладатели настоящего жилья с удобной мебелью. Если кто-то из соседей с вами заговорит, пригласите их на чашку кофе или бокал вина. Ирландцы обожают разговоры и с удовольствием слушают чужие истории. Возможно, вы здесь найдете друзей на всю жизнь!

Глава 11. Марокко

В ряд по одному: не пытайтесь ходить по двое, рядом. На вас может налететь велосипедист, мотоциклист или даже повозка – и день пропал!

Не просите подсказать вам дорогу: если кто-то предлагает проводить вас, будьте готовы заплатить за услугу. Здесь люди часто ждут, что вы заплатите. И будьте уверены, что ОБЯЗАТЕЛЬНО заблудитесь в лабиринте старого города, но это-то и интересно! Не паникуйте и будьте готовы немного заплатить, если придется просить о помощи.

Всегда торгуйтесь: и не думайте ни за что платить полную цену! Торгуйтесь при любой покупке, даже договариваясь с таксистом, и постарайтесь получать от этого удовольствие. Местные жители точно будут рады поторговаться с вами!

Ешьте с аппетитом: не пугайтесь уличных прилавков – там же все самое интересное. Смело садитесь за покрытый бумажной скатертью стол и начинайте!

Глава 12. Обратно в Калифорнию

Дайте себе отдых: после долгих месяцев кочевой жизни вернитесь ненадолго домой, чтобы отдохнуть, обдумать впечатления, а еще сходите в спортзал – наверняка набрались лишние килограммы.

Займитесь делами: используйте время, пока вы дома. Разберитесь с документами, счетами, налогами и другими скучными, но важными делами, чтобы когда вы в следующий раз вернетесь домой, вас не ждали неожиданные проблемы.

Получите визы: как я уже говорила, пока вы будете дома, займитесь получением долгосрочных виз, если это требуется для осуществления ваших планов. Придется потратить время на сбор документов, а потом лично явиться в консульство, так что планируйте все заранее.

Покупки: в течение предыдущих месяцев путешествий вы наверняка многое поняли в отношении одежды и обуви. Пока вы дома, обновите гардероб и откажитесь от лишних вещей.

Немного о круизах: прежде чем бронировать что-то конкретное, разузнайте все о возрасте и оборудовании каждого корабля, о том, возникали ли на корабле технические проблемы, были ли жалобы на прошлые рейсы. Качество здесь важнее цены, ведь провести восемнадцать дней на поношенном корабле даже задешево – не очень приятная перспектива!

Глава 13. Португалия

Если что-то не так, не молчите: если появилась проблема, как можно быстрее начинайте ее решать. Хозяин или управляющий вашей квартирой или домом хотят, чтобы вы были всем довольны, так что не молчите!

Ничего не забывайте: как мы уже говорили (это очень важно), напишите себе записку с перечнем того, что важно не забыть, выходя из дома. Это действительно очень помогает. Стоит забыть ключи, деньги или карточки – и начинается полный хаос! Не стесняйтесь делать себе напоминания обо всем важном: мы никому не расскажем!

Все проходит: не позволяйте всякой ерунде вроде лающей соседской собаки, шумной стройки или буйных соседей испортить вам жизнь. Вы же здесь не навсегда. Купите себе наушники – и не будете слышать ничего, что мешает!

И напоследок еще два важных совета!

Не забывайте о чувстве юмора: вы можете попадать в сложные ситуации, но именно о них особенно интересно рассказывать потом друзьям за ужином. Старайтесь находить смешное даже в ситуации, когда вы оказываетесь вовсе не в том районе Парижа, в который собирались, или когда безобидные каперсы из баночки с этикеткой на немецком оказываются страшно жгучими зелеными перчиками и все ваши гости краснеют и начинают задыхаться. Это, может, и не особо веселые происшествия, но спустя время ваши рассказы будут слушать с огромным интересом!

Все записывайте: обязательно ведите дневник! Иногда самые яркие моменты скрываются в мелких деталях, и со временем вы ОБЯЗАТЕЛЬНО все это забудете, так что каждый день записывайте, пока помните. Поверьте: через некоторое время вы будете счастливы, что не поленились и хотя бы что-то записали!

Наши благодарности

Работать над этой книгой мне помогали все, с кем мы оказывались в одном автобусе, самолете, поезде, на пароме или в метро; кто смеялся вместе с нами, ахал при виде прекрасных пейзажей, прятался от дождя. Я хочу сказать спасибо каждому незнакомцу, который предложил нам помощь, отнесся по-доброму, улыбнулся, кто проявил дружеское отношение, когда нам было трудно. Наше невероятное путешествие продолжается, и вы все по-прежнему с нами. Вы невероятно обогатили нашу жизнь!

Мы каждый день благодарим моих родителей – Ванду и Леонарда Шомелл – за то, что стали нам примером и вдохновили нас. Они всегда будут в наших сердцах. Именно они сорок лет назад продолжили путь и начали путешествовать по миру, когда еще не было ни интернета, ни мобильных телефонов. Мы восхищаемся их смелостью и верностью друг другу, а также стремлением даже в преклонном возрасте покорять вместе новые вершины. Папа, я знаю, ты был бы счастлив узнать, что все это сейчас происходит и с нами!

Я всегда буду благодарна Джиму Грею – писателю, который познакомил меня с редактором Wall Street Journal по имени Гленн Раффенах, и это знакомство открыло для нас совершенно новые возможности. Возможность сотрудничать с Гленном – честь для меня! Это настоящий джентльмен и выдающийся журналист, и благодаря его помощи и советам я с большим удовольствием работала над той знаменательной для меня статьей.

Боб Йеллинг – писатель, серфер, коуч, марафонец из Калифорнии – сотворил настоящее чудо, редактируя мои первые тексты для книги. Он не только помог мне завершить работу, но и стал моим личным учителем писательского мастерства. Я благодарна ему за терпение, доброту, опыт, советы, а еще – за мастерски выполненную редакторскую работу!

Моя дорогая Дана Ньюман – литературный агент и юрист – появилась в нашей жизни в самый нужный момент, и ее опыт, настойчивость, советы и отличные связи помогли мне с максимальным комфортом перейти от мечтаний к реальности. Она и сейчас помогает нам разбираться в тонкостях издательского бизнеса.

Теперь время сказать о Стефани Боуэн, редакторе издательства Sourcebooks, которая убедила руководство начать работу с нашим текстом, и чье профессиональное чутье, талант, вкус и энтузиазм превратили мою рукопись в настоящую книгу. Я безгранично признательна Стефани и не устаю ею восхищаться. Благодаря таланту и энергии Николь Вильнев, старшего выпускающего редактора в издательстве Sourcebooks, читатели смогли заметить и оценить нашу книгу.

Переходим к нашей группе поддержки: Рик Риккобоно, чей низкий бархатный голос мы так любим. Этот позитивный и теплый человек помог нам преодолеть многочисленные приступы страха и паники в процессе реализации нашего проекта. Сара Макмюллен, наша необыкновенная подруга, помогала нам собраться и не бросить начатое, когда мы уже готовы были сдаться. Она стала нашим издателем. Морин и Алан Грейнжеры – их теплота и прекрасное вино поддержали нас, когда нам в наших странствиях так не хватало семьи. Марк Чимски научил меня писательской мантре Колетт, когда я от усталости теряла веру в себя. Энди и Джордж, у которых мы вначале просто сняли квартиру, стали нашими друзьями на всю жизнь. Они преподнесли нам Париж на блюдечке, добавив туда немного паштета и море любви.

И, разумеется, мы хотим поблагодарить наших дочерей Робин Кловард, Александру Чемберлен, Алвин Пинноу, Аманду Голдсмит и их семьи за их бесконечный энтузиазм, поддержку и любовь. Мы вас всех очень любим! Возможно, однажды мы всех вас удивим и все же заведем свой постоянный Милый Дом!

Об авторе

В 2010 Линн и Тим Мартин решили продать свой дом, раздать или продать бо́льшую часть вещей и отправиться в долгое путешествие по свету. В своем блоге homefreeadventures.com, ставшем очень популярным, Линн рассказывала об их кочевой жизни. Статья о жизни этой пары, вышедшая в октябре 2012 года в Wall Street Journal, стала самой комментируемой статьей месяца, попала на первую страницу портала yahoo.com, цитировалась такими популярными интернет-изданиями, как Huffington Post, Fodor’s Travel Intelligence, Hacker News и другими. История Линн цитируется и в книге Марка Чимски «65 вещей, которые вы можете сделать, выйдя на пенсию», в публикациях International Living и в Huffington Post.

Линн родилась в Техасе, росла в Чикаго, в колледже изучала журналистику, потом долгие годы работала на радио и телевидении. В Голливуде она основала компанию Maynor and Associates, которая оказывала услуги по связям с общественностью актерам, телеканалам, киностудиям. Благодаря работе ее компании фильм «Человек, который на лыжах съехал с Эвереста» получил премию Американской киноакадемии «Оскар» как лучший документальный фильм 1975 года. Позже Линн создала компанию по реализации деликатесных сыров и продавала свою продукцию в лучших магазинах Соединенных Штатов. Она также является совладельцем компании, занимающейся лизингом оборудования. У Линн четыре дочери (две родных и две приемных) и семь внуков.

С тех пор как Линн и ее муж Тим, писатель, решили жить кочевой жизнью, они провели много времени в Мексике, Аргентине, Турции, Франции, Италии, Великобритании, Ирландии, Марокко, Португалии и Германии. И по сей день у Линн и Тима нет постоянного адреса, и они намерены продолжать такую жизнь еще лет тридцать, пока есть силы.

Сноски

1

Форт-Лодердейл – курортный город на восточном побережье Южной Флориды. Прим. ред.

2

Автострада в Лос-Анджелесе (пер. с англ.)

3

Юкка – древовидное вечнозеленое растение, распространенное на юге США, в Мексике и Центральной Америке. Прим. ред.

4

Добрый день, сеньора! Как дела? (исп.)

5

Панчетта – разновидность бекона, мясной продукт итальянской кухни. Прим. ред.

6

Чиабатта – итальянский белый хлеб, изготовляемый из пшеничной муки и дрожжей, обычно с добавлением оливкового масла. Прим. ред.

7

В период правления военной хунты в Аргентине (в 1976–1983 годах) оппозиция подавлялась с помощью «эскадронов смерти», в результате чего пропали без вести от 10 до 30 тысяч граждан страны. Прим. перев.

8

Прекрасная эпоха (фр. Belle Epoque) – условное обозначение периода истории между последними десятилетиями XIX века и 1914 годом. Прим. ред.

9

Муэдзин – служитель мечети, призывающий мусульман на молитву. Прим. ред.

10

Армия спасения – международная религиозная и благотворительная организация, существующая с середины XIX века и поддерживаемая протестантами-евангелистами. Прим. ред.

11

Джулия Чайлд – американский шеф-повар французской кухни, автор и соавтор книги «Осваивая искусство французской кухни», ведущая на американском телевидении. Прим. ред.

12

Ирландская республиканская армия, ИРА – ирландская национально-освободительная организация, цель которой – достижение полной независимости Северной Ирландии от Соединенного Королевства. Прим. ред.

13

«Обед пахаря» – классическая английская холодная закуска, состоящая из хлеба, сыра, маринованых огурцов, иногда с добавлением сваренных вкрутую яиц, ветчины и лука. – Прим. пер.

14

«Кельтский тигр» – экономический термин, используемый для описания экономического роста Ирландии, первый этап которого проходил с 1990-х до 2001 года, второй этап наблюдался в 2003 году, третий пик – в 2008 году, после которого наступил резкий кризис. Прим. ред.

15

По другим данным, Ньюгрейндж был создан около 2500 года до н. э. Прим. пер.

16

«Да здравствует Лас-Вегас!» (англ. Viva Las Vegas) – музыкальный романтический фильм 1964 года с участием Элвиса Пресли и Энн-Маргрет в главной роли. Прим. ред.

17

Пол Чайлд – муж Джулии Чайлд, известный американский кулинар, ведущий телевизионной программы о высокой кухне. Прим. пер.

18

Уолтер Дж. Великолепные руины. – М.: Фантом Пресс, 2014. Прим. пер.

Content

Линн Мартин
Везде как дома. Как мы продали жилье, изменили свою жизнь и увидели мир

Введение

Глава 1 Собираем вещи

Глава 2 В путь

Глава 3 Мексика

Глава 4 Буэнос-Айрес

Глава 5 Пересекаем Атлантику

Глава 6 Турция

Глава 7 Париж

Глава 8 Италия

Глава 9 Великобритания

Глава 10 Ирландия

Глава 11 Марокко

Глава 12 Обратно в Калифорнию

Глава 13 Португалия

Эпилог Нельзя ничего откладывать

Что важно знать: информация, которой нет в путеводителях

Прежде чем отправляться в путь

Транспорт

Глава 3. Сан-Мигель-де-Альенде, Мексика

Глава 4. Буэнос-Айрес

Глава 5. Пересекая Атлантику

Глава 6. Турция

Глава 7. Париж

Глава 8. Италия

Глава 9. Великобритания

Глава 10. Ирландия

Глава 11. Марокко

Глава 12. Обратно в Калифорнию

Глава 13. Португалия

И напоследок еще два важных совета!

Наши благодарности

Об авторе

Сноски