Д. Уитли

Неуловимый Джек

Неуловимый Джек — такое прозвище дали ему сыщики с лондонской Боу-стрит, раздраженные легкостью, с которой он ускользал от них. Никто не знал его настоящего имени, и никто не видел даже его лица, всегда скрытого черной маской. Быстрота, с которой он передвигался, казалась фантастической. Не успевала улечься сумятица, поднявшаяся в Кенете, где в полдень, возле Гэдз-Хилл, был дочиста обчищен богатый дворянин, как в тот же вечер приходили известия, что в районе Уотфорда остановлена и ограблена оксфордская почтовая карета. Его узнавали только по общему описанию: весьма утонченные манеры, крепкое телосложение, военная выправка, обшитая галуном и заломленная набекрень шляпа, элегантное, длиннополое пальто и так далее. Какие-либо особые приметы, к сожалению, отсутствовали, если не считать приметой то, что он всегда ездил верхом на крупной гнедой кобыле.

Но в тот майский день, когда неподалеку от Кентиш-Таун он лишил сквайра Кендрика кошелька с пятьюдесятью гинеями, золотой табакерки, ценного кольца с бриллиантом и приглянувшейся ему шпаги, он изменил своему излюбленному правилу немедленно оставлять пару десятков миль между собой и местом преступления, и причиной тому послужила его непредвиденная встреча с мистером Ричардом Лессингэмом.

Ричард Лессингэм приходился племянником состоятельному набобу, немолодому уже сэру Джону Лессингэму, который, с немалой для себя выгодой проведя долгие годы в обеих Индиях, по выходе в отставку выстроил роскошный особняк в великолепном парке, разбитом на северном склоне Хайгейт-Хилл. Сэр Джон назначил наследнику поистине королевское содержание, которое, однако, ничуть не удовлетворяло потребности пустой, тщеславной и хвастливой натуры Ричарда. Лошади, карты и прочие излишества — все это очень скоро привело к тому, что мистер Ричард запутался в долгах.

В первый раз набоб только рассмеялся, погашая его долговые обязательства: золото, сказал он, заставит имя Лессингэмов блестеть еще ярче. Но в следующий раз, увидев расписки племянника, ему уже стало не до смеха. А когда это опять повторилось, набоб пришел в ярость и заявил, что в последний раз выручает его, и отныне не добавит ни пенса к выплачиваемому племяннику содержанию. Однако такое предупреждение не сумело обуздать вошедшую в привычку расточительность мистера Ричарда, и, в очередной раз проиграв крупную сумму в ломбер, он по совету своего приятеля решил обратиться за помощью к некоему мистеру Николасу Магдалену, который, сидя в своей пропыленной конторе на Бэк-стрит, сколотил огромное состояние, выручая попавших в затруднительное финансовое положение родовитых молодых джентльменов.

Мистер Магдален, стареющий маленький человечек со всегда потным, красноватым лицом и сальными черными волосами, неопрятными прядями выбивавшимися из-под его шапочки, встретил юношу с распростертыми объятиями. Конечно же, деньги будут заплачены кредиторам мистера Лессингэма завтра же утром. Он, мистер Магдален, разумеется, должен получить за свои услуги незначительные комиссионные. Что поделать: всем надо как-то жить. Слава богу, мистер Магдален не ростовщик, подобно некоторым из тех, кого он мог бы, но не станет называть. При условии хороших гарантий его максимальная ставка никогда не превышает тридцати процентов.

Тут невежественному, но чрезвычайно обрадованному мистеру Лессингэму пришлось объяснить, что подразумевалось под словом «гарантии», после чего энтузиазм молодого человека несколько угас, в конце концов уступив место откровенному смятению.

— Но у меня нет и никогда не было никакой недвижимости, — неуверенно пробормотал он.

Мистер Магдален доверительно улыбнулся.

— Скажем так, что in esse[1] ее у вас действительно ничего нет. Но in posse[2], мой дорогой друг, существует Лессингэм-Парк, который по завещанию вашего дядюшки отойдет к вам вместе с титулом.

— Но он пока не принадлежит мне.

Приветливая улыбка мистера Магдалена стала еще шире.

— Для меня вполне достаточно такой перспективы, хотя на моем месте не всякий удовлетворился бы ею. Совсем наоборот. И я сам, откровенно говоря, не пошел бы на столь серьезный риск ради кого угодно. Вдруг вы умрете прежде своего дяди, — тогда post-obit[3] превратится в никому не нужную бумажку. Впрочем, мы сможем учесть это в размере комиссионных. Боюсь, что мне придется увеличить их… м-м… ну, скажем, до шестидесяти процентов. Но, думаю, вы согласитесь, что при существующих обстоятельствах…

— А что такое этот post?.. — перебил ростовщика мистер Лессингэм. — Как вы там его назвали?

Мистер Магдален терпеливо объяснил все, что от него требовалось.

— Ну и ну! — изумленно воскликнул мистер Лессингэм, никогда не подозревавший о том, насколько сложным и таинственным является мир финансов.

Уверенный в том, что завтра утром получит нужную сумму наличными, мистер Лессингэм с легким сердцем покинул контору мистера Магдалена, но, как оказалось, всего лишь для того, чтобы через полгода вернуться сюда мрачнее тучи, не только не сумев найти тысячу двести фунтов комиссионных, но и задолжав очередную тысячу.

Однако дружелюбие мистера Магдалена сразу же развеяло его дурные предчувствия.

— К чему излишние тревоги, мой юный друг? Мы добавим комиссионные к сумме долга, и дело с концом. Забудьте об этом и живите в свое удовольствие. Что же касается вашего нового долга, то вы сегодня же получите от меня эту тысячу фунтов.

Итак, спустя год после их знакомства мистер Лессингэм должен был уплатить мистеру Магдалену одних только комиссионных более двух тысяч фунтов, в то время как двое других кредиторов требовали от него вернуть им еще примерно восемьсот фунтов. Несмотря на присущую ему несообразительность, племянник набоба начал мало-помалу понимать, какая пропасть ожидает его в конце дорожки, на которую он вступил с такой легкостью. И на сей раз дружелюбие мистера Магдалена ничуть не успокоило опасения мистера Лессингэма, особенно когда выяснилось, что мистер Магдален согласен лишь приплюсовать комиссионные к основному долгу и наотрез отказался намедленно ссудить его деньгами. Стоимость имения, заметил он, едва ли превышает двадцать тысяч фунтов и риск, связанный с получением post-obit, не позволяет увеличивать величину уже существующих долговых обязательств.

Мистер Лессингэм пришел в ужас. Он быстро проделал в уме ряд вычислений — волей-неволей мистеру Лессингэму пришлось пополнить свои знания в том, что касалось финансовых операций, — и представил результаты мистеру Магдалену.

— Послушайте, сэр! При таких грабительских процентах через пару лет весь Лессингэм-Парк окажется вашей собственностью. А что я получил от вас? — жалкие три тысячи фунтов! Разрази меня гром!

— Сэр Джон может скончаться значительно раньше, — с надеждой в голосе проговорил мистер Магдален.

— Черт возьми! Сэр Джон не умрет еще лет десять. Да он вполне протянет и все двадцать, — тут у мистера Лессингэма от испуга перехватило дыхание. — Сколько к тому времени я буду должен вам?

Мистер Магдален, поморщившись, сообщил ему, что всего состояния набоба может не хватить, чтобы погасить сумму долга, которая набежит за такой срок. Но зачем мистеру Лессингэму столь мрачно смотреть на вещи? Мистер Лессингэм, однако, не мог смотреть на них иначе.

— Так, значит, я продал себя за чечевичную похлебку, ну и ну! — возмутился он, с нескрываемым отчаянием взглянув на ростовщика, и тут его голос неожиданно перешел на рык: — Мне пришла в голову мысль…

— О, подождите! Подождите минуточку! — взмолился мистер Магдален. — Мистер Лессингэм… сэр… вы когда-нибудь думали… гм-м… о женитьбе?

Суть сделки была чрезвычайно проста. У мистера Магдалена имелась взрослая дочь, которой однажды предстояло унаследовать его неправедно нажитые и не принесшие ему никакой радости миллионы. И он чувствовал, что все его труды окажутся напрасными, если эти деньги не позволят ей занять такое место в обществе, где богатство позволяет сполна наслаждаться всеми благами жизни.

Однако ответ мистера Лессингэма был сколь скор, столь же и прямолинеен. В недвусмысленных выражениях, крепости которых позавидовал бы любой ломовой извозчик, он подробно прошелся по предполагаемой родословной мистера Магдалена, не забыв и самого ростовщика, но когда он добрался до единственного отпрыска мистера Магдалена, последний неожиданно остановил его.

— Не пытайтесь утверждать, что не измените своего мнения, — ледяным тоном произнес ростовщик. — Со вчерашнего дня вы должны мне более двух тысяч пятисот фунтов комиссионных, и если к четырем часам пополудни вы не принесете мне эти деньги, завтра утром я появлюсь у сэра Джона и предложу ему оплатить post-obit.

Для мистера Лессингэма это был удар ниже пояса. На мгновение он словно лишился дара речи и лишь ошеломленно хлопал глазами, тупо уставившись на мистера Магдалена. Затем он разразился проклятиями, быстро, впрочем, сменившимися мольбами вперемешку с угрозами. Но мистер Магдален оставался неумолим: ведь теперь мистеру Лессингэму — и он прекрасно понимал это — предстояло выбирать между Хайгейтом[4] и почти полной нищетой.

Проклиная в душе всех и вся, мистер Лессингэм выехал на вершину Хайгейт-Хилл, откуда открывался прекрасный вид на Лондон и широкую ленту Темзы, сколько хватало глаз извивавшуюся по равнине. Однако сегодня он остался равнодушен к столь великолепной панораме и, хорошенько пришпорив своего вороного коня, помчался вниз по склону, направляясь в сторону Холлоуэя.

У подножия холма и произошла его встреча с Неуловимым Джеком. Увидев преградившего ему путь всадника в маске и с пистолетом в руке, мистер Лессингэм немедленно остановился, как ему было и велено. Однако требование расстаться со всеми имеющимися у него деньгами и ценностями показалось ему настолько издевательски-неуместным, что он, и без того раздраженный свалившимися на него невзгодами, пришел в неописуемую ярость. Неуловимый Джек, к своему несчастью, даже не подозревал, со сколь отчаянным малым, опасным даже в относительно спокойном расположении духа, свела его сегодня изменчивая фортуна. А когда он это понял, было уже поздно. С быстротой молнии в воздухе мелькнул длинный хлыст, которым мистер Лессингэм нещадно погонял своего скакуна, его конец ударил грабителя точно в висок, и тот без чувств рухнул на землю. Когда Джек пришел в себя, он лежал на травянистой лужайке, скрытой от дороги густо разросшимися деревьями, возле которых паслись две привязанные лошади: его гнедая кобыла и вороной конь мистер Лессингэма.

Сам же мистер Лессингэм сидел неподалеку от своего поверженного противника и пристально наблюдал за ним. Разумеется, он принял необходимые меры предосторожности и забрал у разбойника оба принадлежавших ему пистолета и шпагу — прекрасный образчик кузнечного искусства, с эфесом, инкрустированным перламутром, и головкой из мыльного камня размером с голубиное яйцо, на перевязи из выделанной кожи, украшенной золотой аппликацией в виде узорчатых дубовых листьев.

Удостоверившись в том, что у негодяя нет другого оружия, мистер Лессингэм обшарил его карманы и обнаружил там, помимо прочих мелочей, золотую табакерку, увесистый кошелек, набитый гинеями, и дорогое кольцо с бриллиантами. Не видя греха в том, чтобы обокрасть вора, мистер Лессингэм со спокойной совестью положил эти находки себе в карман, сочтя их неожиданным подарком небес.

Неуловимый Джек сел, поправил съехавший набок парик и болезненно поморщился, коснувшись шишки, вздувшейся у него на лбу. Не понимая, где находится и что с ним приключилось, он тупо огляделся по сторонам, и, заметив насмешливо улыбавшегося мистера Лессингэма, начал было, но тут же осекся:

— Какого дьявола…

— У меня есть для тебя одно небольшое дельце. Оно как раз в твоем вкусе, и поэтому я советую тебе не отказываться от него. Иначе мы немедленно едем в Брайдуэл.

— Вы можете выражаться яснее? — спросил Джек.

— Сейчас тебе все будет предельно ясно, — отозвался мистер Лессингэм. — Завтра, рано утром, мы вместе еще раз приедем сюда и, спрятавшись за этими деревьями, станем поджидать наемный экипаж, который появится со стороны Лондона. Редко кто берет наемный экипаж, отправляясь в такую даль, так что ошибка маловероятна. Но чтобы совсем исключить ее, я постараюсь сперва убедиться, кто в нем едет, а затем, по моей команде, ты остановишь его. Ты потребуешь от пассажира раздеться и отдать тебе свою одежду, а также заберешь весь багаж, который окажется в карете. Добычу ты вручишь мне, после чего можешь проваливать ко всем чертям. Понятно?

Джек медленно поднялся на ноги. Он покачнулся и вновь приложил руку ко лбу.

— О черт! У меня кружится голова. Дайте мне руку, сэр.

Жестокая улыбка исказила полные губы мистера Лессингэма.

— Можешь не рассчитывать на это. Иди вперед, и без фокусов, если не хочешь лишиться своего единственного шанса отсрочить знакомство с петлей. Будь ты хоть самим Неуловимым Джеком, тебе не удастся ускользнуть у меня из пальцев.

В ответ Джек только задумчиво улыбнулся и пошел, слегка пошатываясь, к лошадям, а мистер Лессингэм следовал за ним по пятам, держа наготове хлыст.

В таком же порядке — лошадь разбойника на полкорпуса впереди лошади мистера Лессингэма — они въехали во двор гостиницы «Бык» в Айлингтоне, где мистер Лессингэм собирался переночевать и подготовиться к завтрашнему предприятию. Оставив лошадей на попечение конюха, они вошли в гостиницу через черный ход и очутились в сумрачном коридоре. Из-за неплотно прикрытой двери одной из комнат раздавались громкие и возбужденные голоса, и, услышав, о чем там говорят, шедший впереди Джек на мгновение замер на месте, хотя в темноте могло показаться, что он просто споткнулся.

— …Так вы сказали, гнедая кобыла, сэр? Бьюсь об заклад — это дело рук Неуловимого Джека.

Поравнявшись с дверью, из-за которой доносилась брань, Джек мельком заглянул в комнату, у него от изумления перехватило дыхание, когда в бранившемся — дородном джентльмене в высоких кожаных крагах — он узнал жертву своего сегодняшнего грабежа. Аудиторию сквайра Кендрика составляли двое крестьян, хозяин гостиницы в блузе с засученными рукавами и переднике, местный констебль и двое решительного вида малых, по всей видимости, сыщиков с Боу-стрит.

Навряд ли Джек захотел бы появиться в подобной компании в обычных обстоятельствах. Однако сейчас он решительным рывком распахнул дверь в комнату и шагнул внутрь ее быстрее, чем мистер Лессингэм успел воспрепятствовать ему. Впрочем, мистер Лессингэм, заметив поднимавшегося со стула навстречу гостям хозяина гостиницы, и не пытался сделать это.

— Какая встреча, друзья мои! — удовлетворенно рассмеялся Джек, обращаясь к сыщикам. — И как вовремя! Если вы охотитесь за Неуловимым Джеком, то готовьте награду — я привел его, — и с этими словами он указал на мистера Лессингэма.

Все присутствующие в комнате на мгновение замерли от изумления. Затем сквайр Кендрик медленно подался вперед, его налитое кровью лицо покраснело еще больше, а выпученные глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

— Хватайте его! — завопил сквайр. — Это он!

С проворностью гончих, настигнувших оленя, сыщики набросились на мистера Лессингэма.

— Что за чушь! Ты, наверное, спятил, безмозгляй толстяк. Я впервые вижу тебя! — отчаянно отбиваясь от нападавших, восклицал мистер Лессингэм.

Но сквайр был уже рядом с ним и схватился за свисавшую с плеча мистера Лессингэма роскошную перевязь — Джек верно рассчитал, что хозяин сразу узнает свою пропавшую собственность.

— А вот это! Что это такое? — негодовал сквайр. — Пускай твое лицо было скрыто маской, но, черт побери, могу ли я ошибиться, увидев перевязь и шпагу, которые ты сегодня похитил у меня, негодяй.

— Это еще ничего не доказывает, — постаравшись придать своему голосу необходимую твердость, заявил Лессингэм. — Я могу все объяснить.

— Да уж, от этого тебе не увильнуть! — торжествующе воскликнул сквайр. — Но я советую тебе приберечь свое вранье до завтра, пока не окажешься перед судьей. Уж он-то сумеет должным образом оценить твою изворотливость.

— А где джентльмен, который задержал его? — поинтересовался констебль, оглянувшись по сторонам.

В ответ ему снаружи раздался быстро удалявшийся топот копыт о неровные камни мостовой. Неуловимый Джек не посрамил своей славы. Только на сей раз он ускакал на вороном коне, оставив гнедую кобылу в качестве дополнительного свидетельства против мистера Лессингэма.

Перевод с английского: Андрей Кузьменков

Примечания

1

in esse — в наличии.

2

in posse — в перспективе.

3

post-obit — обязательство уплатить кредитору по получении наследства.

4

Хайгейт — тюрьма в Лондоне.

Content

Д. Уитли
Неуловимый Джек

Примечания