Джон Броснан

Небесные Властелины

Моей матери

Часть 1

«Властелин Панглот»

Глава 1

Неподалеку послышался дикий вопль. Джен посмотрела на стражницу. Та пожала загорелыми плечами и сказала:

— Похоже, большая змея запуталась в дереве-плети.

Пытаясь не обращать внимания на душераздирающий визг, Джен снова повернулась к ягуару.

— Я уже сказала тебе, — повторила она. — Спасибо, но кот нам не нужен.

Ягуар не двинулся с места; он продолжал сидеть на задних лапах, просительно поглядывая на нее снизу вверх.

— Я тебе хорошо работать, ловить вредитель, сторожить ночь, — прохрипел ягуар.

Джен пристальнее посмотрела на зверя. Животное сильное, с виду вполне здоровое. Должно быть, в зонах опустошения стало совсем уж паршиво, если даже ягуар дошел до того, что просится на службу к людям. Она заметила на боку зверя длинный шрам. Похоже, что свежий.

Рядом с ней Марта испуганно забормотала:

— Не нравится. Марта пойдет. Марте не нравится…

Джен погладила обезьянку по голове.

— Не бойся. Ничего он тебе не сделает.

Стражница вскинула лук.

— Хочешь, я пущу ему в плечо стрелу, и он перестанет надоедать? — спросила она.

Прежде чем Джен успела ответить, ягуар повернулся к стражнице и прорычал:

— Выстрели оружие, и я быстро прыгнуть на стену. И твое горло взять с собой. Эта сетка моим когтям как трава.

Потом с деланным равнодушием он развалился на земле, показав брюхо. Джен, заметила, что это самец. Она сделала знак рукой стражнице. Та, побагровев от злости, явно собиралась сделать глупость.

— Не надо, Карла. Предоставь это мне.

Марта захныкала.

Ягуар рассматривал Джен, и в глазах его светилось удивление.

— Ты очень молодая для хозяина.

— Я не хозяин, — сказала Джен. — Я дочь старейшины Мелиссы, и на этой неделе моя очередь караулить.

Ягуар совсем как человек пожал своими могучими плечами и произнес:

— Я же и говорю, ты главная. Почему не пустить бедный кот в селение?

Слово «селение» он произнес с долгим свистом в начале.

— У нас строгий отбор, — ответила Джен. — Разве ты не знаешь?

— Времена тяжелые. Нам надо работать вместе. Как в старину. Когда мои деды служить твоим дедам.

— Моим бабкам, — сердито поправила Джен. — И это было давно. Тогда вам, большим кошкам, можно было верить.

— Ты мне не верить? — Ягуар напустил на себя невинный вид.

— Конечно, нет. Я не дура. Все равно что морковка верила бы мне, что я ее не съем.

— Ну ладно, — сказал ягуар, поднимаясь с земли. — Ты делаешь ошибку, — добавил он, повернулся и, раздраженно помахивая хвостом, бесшумно двинулся по заросшей травой дороге, которая уводила к бывшим кукурузным полям, теперь оказавшимся во власти опустошения. Вскоре ягуар скрылся из виду. Марта возбужденно подпрыгивала, без умолку повторяя:

— Гадкий кот. Гадкий. Марта не любит…

Джен вздохнула и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Судя по солнцу, ей осталось дежурить около часа. Она взглянула на Карлу: та хмурилась.

— Зря ты не разрешила выстрелить в него, госпожа, — сказала она. — Нахальный зверь. Самец.

— Думаешь, он вернется? — спросила Джен.

— Тогда ему точно не поздоровится. Я всажу ему стрелу не в плечо, а между глаз.

Джен не была уверена, что Карле так легко удалось бы разделаться с хитрым хищником, но ничего не сказала о своих сомнениях. Стражницам у стен просто необходимо было такое хвастовство — это помогало сохранять мужество на службе, которая с каждым годом становилась все тяжелее и бесполезнее.

— Дай сигнал тревоги, если вернется, — сказала Джен. — Я буду на восточной стороне.

Карла машинально отдала ей честь, и Джен в компании Марты, которая еще не успокоилась после недавней встречи с ягуаром, направилась по деревянному помосту на восточную сторону. Только тут она обратила внимание на то, что змея, если это была она, утихла. Она не могла понять, почему ее так встревожила встреча с ягуаром. Дурной знак, сказала она себе, и быстро шепотом стала читать молитву Богине-Матери.

* * *

В последний час дежурства Джен произошло только одно происшествие. Слоновая лиана проникла через сетку с восточной стороны и грозила обрушить часть стены. Под руководством Джен отряд из пятнадцати стражниц огнеметами и топорами уничтожил вяло ползущее щупальце, достигавшее четырех футов толщины в самом широком месте.

Потом Джен смотрела, как Марта вместе с другими шимпанзе заделывают сетчатую ограду и со своим обычным проворством устраняют повреждения, нанесенные лианой. Они как раз заканчивали работу, когда на смену Джен пришла Эльза. Джен была только рада передать Эльзе золоченый жезл власти, который был у нее за поясом.

— Это тебе, — с облегчением сказала она. — Я больше не могу.

Эльза взглянула на сеть.

— Неприятности?

— Как обычно.

Джен поманила к себе Марту, и та скатилась с забора, на ходу запихивая свои клещи в поясную сумку для инструментов.

— Мы домой? — спросила она.

— Да. — Джен погладила ее по голове. Потом обратилась к Эльзе: — К тебе может заявиться такой разговорчивый ягуар. Предложит свои услуги за приют. Держи с ним ухо востро. От таких зверей добра не жди.

Эльза улыбнулась ей.

— Не беспокойся. Ты же знаешь меня. Я никогда не рискую. Трусиха до мозга костей. — Она наклонилась и поцеловала Джен в губы. — Береги себя, малышка.

Спускаясь с лестницы, ведущей с парапета вниз, Джен не могла не думать об этом странном слове. Понятно, что Эльза вовсе не имела в виду ее рост, но все-таки Джен испытывала досаду. Раньше это ее мало волновало: мать говорила, что скоро она подрастет и нагонит сверстниц, и Джен верила, но вот ей уже восемнадцать — и что? Эльза и другие ее подруги были выше на четыре-пять дюймов. Неприятно сознавать, что ты ростом не выше среднего мужчины.

* * *

Небо очистилось от туч, и солнце ярко сияло, когда Джен и Марта шли напрямик огородами, разбитыми на каждом клочке свободного пространства между стеной и крайними постройками Минервы. Марта, как заметила Джен, то и дело с беспокойством бросала взгляд вверх.

— Он прилетит только через две недели, — сказала Джен, — так что успокойся.

— Не могу. Небесный Властелин пугает Марта. Не люблю.

— Не ты одна, — мрачно заметила Джен.

Небесный Властелин снился ей чуть ли не каждую ночь. Причем снился в виде ее первого детского воспоминания о Небесном Властелине под названием «Властелин Панглот». Ей казалось, что он заполнил собой все небо над Минервой, и, когда он навис совсем низко над городом, его огромные глаза уставились на пятилетнюю Джен, а она спряталась за мать, — они вместе стояли там, на помосте, посреди площади, где собирали дань. Джен в ужасе кричала и пыталась спрятаться под юбкой матери… но во сне мать исчезала, и Джен оставалась одна.

Джен заметила, что машинально, оглядывает пустое небо. «Я такая же дурочка, как Марта, — с укоризной сказала она себе. — „Властелин Панглот“ пунктуален, в этом ему не откажешь».

Тут она отвлеклась, услышав громкую перебранку. Они проходили мимо резервации самцов шимпанзе, и несколько обитателей подскочили к прутьям решетки и выкрикивали непристойности. В основном они были адресованы Марте, но самые отчаянные самцы осмеливались намекать и на Джен. Марта сердито заверещала в ответ, подпрыгивая и размахивая руками.

— Не трать на них времени, — устало сказала Джен. — Пойдем. Мне срочно надо умыться и освежиться чем-нибудь похолоднее.

Она продолжала идти вперед. Марта, выкрикнув в сторону самцов последние ехидные замечания, подкрепляемые жестами, засеменила следом. Жаль, думала Джен, что самцы-шимпанзе, в отличие от самок, в определенном возрасте становятся непредсказуемыми. Не все, конечно, но в таком подавляющем количестве, что всех взрослых самцов просто необходимо изолировать. Когда-то — Джен знала это — самцы были так же надежны, как и самки, но сорок или пятьдесят лет назад все стало меняться, и у самцов появились первые признаки неуправляемости.

Странная вещь — все знакомые ей мужчины были добродушны и жизнерадостны и при любых обстоятельствах оставались неисправимыми оптимистами. Даже опасность, исходившая от Небесного Властелина, казалось, не особенно волновала их. Интересно, почему в очередной раз, подумала она, Богиня-Мать создала минервианских мужчин такими примитивными? Искоренив зло в их душах, разве нельзя было сделать их поинтереснее?

Как бы в подтверждение своих мыслей она увидела впереди Саймона. В компании шести мужчин он обрабатывал картофельные грядки. Увидев Джен, он бросил мотыгу и поспешил навстречу с широкой улыбкой на симпатичном бесхитростном лице.

— Джен! Как я рад тебя видеть! Как поживаешь?

Джен почувствовала, что медленно краснеет. Саймон был единственным мужчиной, с кем она пробовала заниматься любовью. Это занятие показалось ей интересным, но не слишком захватывающим, и воспоминание об их близости вызывало у нее только смущение и некоторую неловкость.

— Привет, Саймон, — сухо отвечала она. — Жаль, поговорить нет времени. Только что сменилась с дежурства на стене и устала как собака.

— Ну что ж… может, тогда вечером, в таверне?

Он уставился на Джен с нескрываемым вожделением, отчего ее неловкость только усилилась. Она нахмурилась.

— Ты забыл, что сегодня заседание Совета? — раздраженно напомнила она. — Оно затянется до позднего вечера, когда начнется ваш комендантский час.

На мгновение в лице его мелькнула растерянность, но тут же ее сменила широкая улыбка.

— Значит, завтра?

— Возможно, — сказала она и двинулась дальше. Через две недели Минерва может исчезнуть с лица земли, а у него одни шуры-муры на уме. Мужчина, что с него взять…

* * *

Они с Мартой вошли в город и заспешили по узким, похожим на тропинки улицам. Раньше было гораздо просторнее, но четыре или пять лет назад жителям внешних сельских поселений пришлось переселиться в город, проиграв свою долгую битву с опустошенными землями.

Теперь их заново сколоченные деревянные домики теснились рядом с большими каменными зданиями, нарушая привычную архитектурную гармонию города. Остальное не изменилось. Взгляд со стороны не смог бы обнаружить следов лихорадочной подготовки к грядущим событиям.

Джен и Марта расстались у длинного приземистого здания с многочисленными окнами без стекол. Это была спальня самок-шимпанзе; их здесь насчитывалось около сорока, не считая нескольких детенышей обоего пола. Они распрощались, и Джен продолжила свой путь в центр Минервы.

Мать была дома. Она склонилась над картой, разложенной на кухонном столе. Когда Джен вошла, она подняла голову, откинула с лица волосы, выкрашенные серебром, и устало улыбнулась.

— Здравствуй, дорогая. Как там сегодня на стене? Ничего не случилось?

— Ничего особенного. — Джен наклонилась к матери и поцеловала ее в щеку. — Я тебе потом расскажу. Сначала мне нужно переодеться.

Она зачерпнула кружку воды, быстро выпила, наполнила миску и понесла к себе в спальню. Жаль, что воды слишком мало, чтобы принять ванну или душ; но теперь, когда в Минерве осталось всего три колодца, о такой роскоши нельзя и мечтать.

Она торопливо сбросила толстые рукавицы, с облегчением отстегнула тяжелый стальной панцирь. За ним последовал пояс с висящими на нем мечом, кинжалом и топориком. Потом высокие, до колен, сапоги, куртка, юбка и белье. Раздевшись, она вымылась с помощью мокрой губки и кусочка драгоценного мыла.

Вытираться при такой жаре не было необходимости. Она с удовольствием натянула на посвежевшее тело свое любимое синее платье из легкого полотна.

Когда Джен вернулась в кухню, мать отложила карту, но ее лицо оставалось напряженным. Пока она жарила картофельные оладьи и крошила салат, Джен рассказывала ей о встрече с ягуаром.

— Почему тебя так обеспокоил этот зверь? — спросила мать.

Джен нахмурилась.

— Не знаю.

Ей не хотелось рассказывать матери, что в ягуаре она увидела предзнаменование. Ее объяснение не принесет ничего, кроме расстройства и дополнительных огорчений. И снова мать обвинит Джен в слабости и неверии, которые тем более неуместны в такое тяжелое время. Вместо этого она спросила Мелиссу, как идут приготовления.

— Все идет неплохо. Успеваем. — Она потерла виски кончиками пальцев. — Но если сегодня вечером Совет не даст согласия, вся наша работа окажется пустой тратой времени, и Минерва будет обречена.

Джен нерешительно проговорила:

— Я знаю, мама, что ты права, но все же должен быть другой выход. Когда я думаю о том, что должно случиться, мне становится так… — Она осеклась, но было уже поздно.

Мелисса приблизилась к ней и сжала в ладонях ее лицо.

— Джен, ты моя дочь. Твое положение в Минерве обязывает. Ты не можешь позволить себе бояться. Ты не смеешь позволять себе бояться. Ты должна стоять за меня грудью!

— Конечно, я стою, мама. Ты же знаешь, я буду голосовать только за тебя…

В глазах матери светилась неукротимая ярость.

— Я не об этом говорю. Ты должна стоять за меня всегда и везде. Пара лишних слов какой-нибудь подружке — и они будут использованы против меня на Совете.

— Я никому ничего не говорила, мама, — возразила Джен. Она попыталась высвободиться. — Мама, мне же больно…

Мелисса отпустила ее, но ярость в глазах не померкла.

— Сегодня вечером я должна победить на голосовании — иначе все потеряно. Неужели ты не понимаешь?

— Конечно, понимаю, — торопливо закивала Джен. — Ты только не волнуйся, мама, ты обязательно победишь. Я точно знаю.

— В противном случае мы все вернемся с Совета и пронзим себя мечами. Лучше честная смерть, чем жизнь под пятой «Властелина Панглота».

Джен с ужасом уставилась на мать. Неужели все так серьезно? Однако посмотрев ей в глаза, Джен поняла, что это так.

* * *

После ужина в неловком молчании Джен вернулась в свою комнату. Она собиралась поспать несколько часов, но ничего не вышло. Наконец она встала, накинула халат и вышла. Смеркалось. Через два часа начнется Совет, но сейчас Джен хотелось на некоторое время забыть и о нем, и о его возможных последствиях.

Она отправилась в резервацию мужчин. Отца ей удалось разыскать в мастерской. Он запаивал какую-то металлическую трубку шести футов длиной и четырех дюймов шириной. Увидев Джен, он отложил паяльник и широко заулыбался. Отец был хорош собой: большой, выразительный рот, привлекательные серо-голубые глаза, густые черные волосы. Джен знала, что похожа на него больше, чем на Мелиссу, по крайней мере внешне. Мать красила волосы в серебряный цвет, к чему ее обязывало положение, но от природы была белокурой, и к тому же высокой и стройной, а Джен — низкорослой и смуглой, как отец.

— Привет, Джен, — радостно сказал он и протянул руки, чтобы обнять ее.

Она не противилась краткому объятию, хотя в Минерве такие привычки не приветствовались. Общение дочерей с отцами никогда не запрещалось официально — это противоречило бы конституции Минервы, — но существовали негласные традиции, с которыми Джен пришлось познакомиться еще в раннем детстве. Она знала, что мать не одобряет ее отношений с отцом, хотя Мелисса открыто об этом никогда не говорила.

Отец пристально посмотрел на нее.

— Ты устала, — сказал он. — Плохо спишь?

— Дежурила. А вечером заседание…

Несколько секунд отец не сводил с нее обеспокоенного взора. Потом на лице его появилась улыбка, и, одобряюще похлопав дочь по плечу, он сказал:

— Уверен, все будет в порядке. Мелисса и ее сторонницы победят, вот увидишь.

Джен кивнула. Она хотела рассказать и об остальном, но решила, что не стоит. Неизвестно, как отец отнесется к словам матери о самоубийстве.

— Ладно. А что потом? — Джен провела ладонью по гладкой поверхности металлического цилиндра, поставленного на верстаке. — Ты правда думаешь, что это сработает?

На лице отца снова появилось беспокойство. Потом он решительно сказал:

— Я верю в Мелиссу. Она знает, что делает. Раз она сказала, что уничтожит Небесного Властелина, значит, так тому и быть. И не забывай: Богиня-Мать на нашей стороне. Она нас спасет.

— Конечно, — согласилась Джен.

Она знала, что неверие — кощунственно, но мысль о том, почему Богиня-Мать не спешит, чтобы избавить Минерву от Небесного Властелина, не давала ей покоя. Ведь скоро уже триста лет, как продолжается беззаконие…

Отец положил руку ей на плечо.

— Бедняжка Джен, — шутливо заметил он. — Так молода, а уже тащит на себе все беды мира.

Ей удалось улыбнуться ему, и она надеялась, что улыбка получилась. «Бедный папа, — подумала она, — пусть мне восемнадцать, а тебе за восемьдесят, но ребенок — это ты. И всегда им останешься». Она позавидовала наивной уверенности отца и пожалела, что не родилась мужчиной.

Уже темнело. По дороге домой она невольно смотрела в вечернее небо, ожидая, что вот сейчас Небесный Властелин вдруг вынырнет из тьмы, заслонив собой звезды: он принесет на крыльях своих возмездие восставшим…

С пустошей доносились крики, от которых невольно сжималось сердце. Чего в них было больше: отчаянья или ярости — она сказать не могла.

Глава 2

Плесень на лице старейшины Аведоны была обманчиво красива. Как, должно быть, красива сама смерть. Ярко-красная поросль покрывала левую часть ее лица, как пушок на персике. Она медленно, но верно сводила в могилу первую из старейшин Совета Аведону, которая в этот момент вкратце излагала план Мелиссы и аргументы его противниц. Джен заставила себя отвернуться и пробежала взором по галерее для зрителей, опоясывающей зал Совета. В секторе для мужчин она заметила Саймона. Он смотрел на нее, как обычно, с собачьей преданностью. Джен подавила тяжкий вздох.

Аведона закончила свою речь и передала ораторский жезл старейшине Анне, главной противнице Мелиссы. Когда заговорила Анна, у Джен екнуло сердце. Если ей удастся уговорить Совет провалить план Мелиссы… Джен не хотелось думать о последствиях, но в то же время она разделяла сомнения Анны по поводу Плана низвержения Небесного Властелина.

В привычном окружении зала Совета со старинными фресками на стенах сама мысль об их семейном самоубийстве казалась невероятной. Джен попробовала представить себе, как она достает из ножен меч и… Нет, она не сможет! А что сделает Мелисса, если она откажется? Неужели мать убьет ее? Но сейчас такое время, что все может случиться…

Она подавила дрожь и попыталась сосредоточиться на словах Анны. Анна стояла в самом центре круглого зала и обвиняюще указывала пальцем на Мелиссу, которая не спускала с нее мрачного взора.

— … И я повторяю, что план старейшины Мелиссы приведет к уничтожению Минервы! — говорила Анна звенящим голосом. — Глупо думать, что мы можем сбить Небесного Властелина или даже отпугнуть его. Если бы это было так просто, то наши предки или жители другого города давно бы справились с ним. Небесные Властелины правят миром уже триста лет, и для их низвержения нужно что-то большее, чем фейерверк старейшины Мелиссы. Я считаю, что мы немедленно должны отказаться от ее плана и уничтожить ракеты, пока не поздно!

Одобрительный шум послышался и из внутреннего круга, где сидели старейшины, и из внешних кругов, где находились их дочери. Лицо Мелиссы еще больше помрачнело, и на секунду она встретилась взглядом с Джен, которая сидела почти напротив нее. Джен показалось, что она смотрит в глаза чужой женщины. Мать исчезла, на ее месте сидит другая. Чужая и страшная.

Мелисса подняла руку, и Аведона предоставила ей слово. Она встала и заговорила:

— У нас остался один выход — следовать моему плану. Иначе этой зимой мы все вымрем от голода. Вы знаете, что после уплаты дани наши амбары с зерном опустеют. Непобедимость Небесного Властелина — миф, который давно пора развенчать. Все мы знаем, что пятьдесят или шестьдесят лет назад один из Небесных Властелинов разбился на северных землях во время бури. Его поразила молния. Что ж, найдется и у нас своя молния для «Властелина Панглота».

Снова послышался одобрительный шум, и Джен увидела, что слова матери многим пришлись по душе. Анна взмахнула ораторским жезлом и, как только зал утих, произнесла:

— Мы не знаем в точности, что случилось в тот раз. Это только слухи, распространяемые путешественниками. Возможно, на то была воля Богини-Матери, разбудившей силы природы, чтобы уничтожить Небесного Властелина. Откуда вы знаете, что ваши ракеты нанесут вред «Властелину Панглоту»?

Мелисса повернулась к Аведоне.

— Предоставь слово сестре Элен.

Аведона кивнула, и Мелисса сделала знак Элен, которая сидела в первом ряду галереи. Маленькая, хотя и выше Джен, и подвижная, она заправляла цехом литейщиков и претворяла в жизнь планы Мелиссы. Многие тайные знания были доступны ей, и, как подозревали, она знала слишком много о запретной и злой Науке Мужчин. За это ее недолюбливали, но ее, казалось, это не волновало.

— Повтори Совету то, что я пыталась втолковать ему прежде, — потребовала Мелисса. — Может быть, услышав это от специалиста, сомневающихся поубавится.

Элен нервно сглотнула слюну и неуверенно начала:

— Небесные Властелины держатся в воздухе, как вам известно, с помощью газов, которые легче воздуха. Это водород и гелий. Когда-то Небесные Властелины наполнялись только гелием, потому что он безопаснее. Гелий — инертный газ, а водород горит. За многие годы Небесные Властелины растеряли свой гелий из-за естественной утечки, несчастных случаев и прочего, а заменить его было нечем. Им пришлось использовать водород в качестве заменителя во многих газовых отсеках. Водород, в отличие от гелия, легко произвести с помощью процесса, называемого электролизом, который…

Мелисса, взмахнув рукой, оборвала ее.

— Не надо подробностей, — сказала она. — Мы хотим знать, много ли опасного газа содержится в Небесном Властелине.

Элен покраснела.

— Да, старейшина Мелисса. Должна сказать, что Небесные Властелины содержат гораздо больше водорода, чем гелия.

— Что делает их огнеопасными?

— Исключительно огнеопасными.

— Значит, наши ракеты с зажигательными бомбами нанесут большой ущерб?

Элен прокашлялась и громким голосом заявила:

— Думаю, мы сможем разнести «Властелин Панглот» на куски.

Послышался взволнованный шум. Но он тут же стих, как только Анна спросила:

— А ты уверена, что они не научились делать безопасный газ? Или не изобрели новый?

— Нет, — сказала Элен, покачав головой. — Наука этого не допускает. Я могу объяснить…

На этот раз ее перебила сама Аведона:

— Достаточно разговоров о Науке Мужчин в этом зале. Мы верим тебе на слово. Сядь, сестра Элен.

Элен поспешно опустилась на свое место; лицо ее пылало. Анна воспользовалась моментом, чтобы заявить во всеуслышание:

— Наука Мужчин — вот оно, позорное пятно на плане Мелиссы. Ракеты! — процедила она. — Такое оружие противоречит конституции, более того — оно кощунственно! Богиня-Мать отвернется от нас, если мы воспользуемся оружием мужчин!

— То же самое в свое время говорили и об огнеметах, но Богиня-Мать ничем не выразила своего недовольства, — сказала Мелисса.

— Неужели? Если так, то почему наши посевные земли поразило опустошение? И что нам дало это оружие? — спросила Анна.

— Не будь его, весь город был бы похоронен под плесенью. Огнеметы — единственное эффективное оружие против спор. Не говоря уже о хищниках, которых с каждым годом становится все больше.

— И все равно Минерве грозит разрушение, — не сдавалась Анна.

Мелисса вздохнула.

— Если мы победим Небесного Властелина, у нас хватит зерна пережить зиму. Может быть, к тому времени мы сможем отвоевать часть опустошенных земель. Если мы подчинимся Небесному Властелину — наша судьба решена.

— Мы можем поговорить с ним. Попытаться объяснить, в каком мы положении. В конце концов, он сам увидит это с высоты! — вскричала Анна. — Мы предложим ему треть дани, а остальное пообещаем отдать позже. Отдадим себя на его милость.

Мелисса рассмеялась горьким смехом.

— Когда это Небесные Властелины проявляли милосердие? Ты же знаешь, как они относятся к нам, наземным жителям. Мы для них «пузыри земли», и только. За людей они нас не считают. Просто мусор, оставшийся от Генных войн. Все равно что просить о милости какого-нибудь ящера-мутанта! Нет, единственное, что нам осталось, — сжечь «Властелин Панглот» в небе. Пора нам, минервианским сестрам, освободиться от власти мужчин!

Эти слова решили все. Джен своей кожей ощутила, что сочувствие людей в зале целиком на стороне Мелиссы. При подсчете поднятых рук она опередила соперницу на двадцать три голоса. Джен успокоилась. Значит, жизнь продолжается. Во всяком случае, ее. В запасе, по крайней мере, две недели.

* * *

Которые промчались ужасающе быстро. Джен хотелось прожить их не торопясь и со вкусом, но ничего не вышло. Мелисса заставляла всех трудиться до изнеможения над последними приготовлениями. Джен поставили во главе одной из «троек» возле пусковых установок ракет. Они днями напролет тренировались в стрельбе, устанавливали ракеты, снимали маскировочные сети с исполинских платформ и отрабатывали запуск.

Как говорила Элен, ракеты представляли собой очень простые устройства. Они были начинены порохом и в полете могли достичь высоты около тысячи футов. При ударе острия ракеты о твердый предмет срабатывал рычаг, который приводил в действие зарядное устройство. Заряд взрывался, воспламенял спирт в носовом конусе, и огонь распространялся дальше. Никто не спрашивал, по крайней мере, вслух, откуда Элен узнала рецепт приготовления пороха. Джен подозревала, что Элен изобрела его сама.

Хотя фактически Мелисса теперь правила Минервой, Анна продолжала свою кампанию протеста. Самое жестокое столкновение между соперницами произошло в начале второй недели. В тот вечер в доме Мелиссы появились Анна, ее дочь Тасма, старейшина Жанна и Адам, представитель от мужчин. Мелисса приняла их с видимым неудовольствием, хотя и благосклонно, и послала Джен за напитками. Анна сказала, что не стоит беспокоиться, так как они пришли с деловым визитом, и Джен осталась в зале.

— Это правда, — требовательным тоном спросила Анна, — что ты хочешь вооружить мужчин?

— Правда, — ответила Мелисса и стала ждать, что будет дальше.

— Какое кощунство! — вскричала Анна. — Вооруженный мужчина в границах Минервы! Сестры-основательницы, наверное, плачут на небесах от стыда!

— Сестры-основательницы были умными женщинами, — возразила Мелисса. — И нам следует брать с них пример. В понедельник мы должны отстоять Минерву во что бы то ни стало. Даже если нам удастся поджечь «Властелин Панглот», Небесные воины могут успеть спуститься на нас.

— Это лучше, чем оскорблять Богиню-Мать! — вскричала Анна. Она повернулась к Адаму, который уже спрятался за спины Жанны и Тасмы. — От имени всех мужчин скажи старейшине Мелиссе, что ты отказываешься браться за оружие.

Адам неохотно выступил из-за спин женщин. Он обеспокоенно смотрел на Мелиссу.

— Не то чтобы мы отказывались, досточтимая Мелисса, но это будет пустой тратой времени. Ты же знаешь, что мужчины Минервы не сражаются. Такова была воля Богини-Матери. Какая польза от нас будет в битве с Небесными воинами?

— Сами увидите, — резко сказала Мелисса. — Когда Небесный воин набросится на тебя, чтобы раскроить тебе череп или выпустить кишки, у тебя будет выбор: остановить его своим оружием или позволить ему делать все, что заблагорассудится. Не надейся, что сестры защитят вас. Нам нужно защищать самих себя, так что выбор за вами.

Адам побледнел.

— Но нам всю жизнь запрещали касаться любого оружия и заниматься воинскими искусствами.

— Он прав, — сказала Анна.

Ее спутницы кивнули.

Мелисса пожала плечами.

— Знаю одно: согласно закону, я имею право на любые чрезвычайные меры, которые сочту необходимыми для сохранения Минервы. Приказываю раздать оружие всем мужчинам в возрасте старше двенадцати лет. Им самим решать, пустят ли они его в ход. Все.

Анна нахмурилась и открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Сердито взмахнув юбками, она повернулась к двери. Остальные последовали за ней; Адам замыкал шествие. Когда они выходили, он извиняющимся тоном пробормотал: «Спокойной ночи».

После их ухода Джен спросила мать:

— Неужели ты думаешь, что мужчины станут сражаться?

Мелисса снова пожала плечами.

— Возможно, некоторые и станут. Своя рубашка ближе к телу. Посмотрим. Но надеюсь, в этом не будет необходимости. Если нам повезет, «Властелин Панглот» сгорит дотла, прежде чем Небесные воины успеют спуститься.

— Если кто-то из наших мужчин станет махать мечом, — медленно проговорила Джен, — ведь у них может появиться вкус к крови? Они станут опасны.

— Суеверие, — ответила Мелисса.

Она вышла из коридора в переднюю и устало опустилась на стул. Джен пришла следом.

— Но разве не для того им всегда запрещалось носить оружие? — спросила она у матери. — Чтобы не разбудить древних инстинктов, которые и поныне дремлют в их телах?

Не глядя на нее, Мелисса сказала:

— Богиня-Мать изменила мужчин к лучшему. Они не могут вернуться к прежнему состоянию.

— Тогда к чему закон о запрете оружия? Зачем резервация? Зачем комендантский час? Почему мы по-прежнему боимся их?

— Традиции. Так должно быть. Даже мужчины Минервы, как бы они ни изменились, не могут искупить ни тысячелетних грехов своих предков против наших прародительниц, ни грехов «Властелина Панглота» против нас. Поэтому мужчины каждое воскресенье должны собираться в зале покаяния в нашем соборе. Они много лет назад потеряли право на равенство и никогда не обретут его вновь. А теперь оставь меня. Мне о многом нужно подумать.

В третий раз за день затачивая свой меч, Джен сидела и думала о том, что случится с мужчинами после понедельника, если план Мелиссы увенчается успехом. Может быть, сестры захотят полностью изгнать мужчин из Минервы? Очень возможно, что она сама поддержит их, хотя никогда не желала изгнания своего отца. И Саймона. А что будет с Минервой без мужчин? До брачного периода осталось меньше трех лет…

* * *

В то воскресенье, перед самым прилетом Небесного Властелина, собор был битком набит молящимися. Никто так горячо, так истово, как Джен, не возносил молитвы Богине-Матери, чье изображение было вырезано из древнего священного дуба. Она хотела проснуться завтра утром, и чтобы все оказалось так, как в дни ее детства; чтобы посевные земли не были пустыней; чтобы на крышах домов не скрывалось оружие против Небесного Властелина… но больше всего она хотела, чтобы холодная и безжалостная женщина по имени Мелисса снова превратилась в ее мать.

Ночью Джен не спала. Она беспокойно бродила по пустому дому — Мелисса ушла проверять ракетные установки — и трогала привычные домашние вещи, стараясь убедить себя, что все в порядке, даже несмотря на завтрашний день. Около двух часов утра она услышала отдаленный рев, а за ним страшный грохот. Послышались крики, вопли, отчаянный звон оповещающих гонгов. Она поспешно облачилась в стальной панцирь, прихватила фонарь дневного света и выбежала из дома.

Узкая улица наполнялась женщинами; другие сестры, вооруженные до зубов, бежали к источнику тревоги. Джен присоединилась к ним. На бегу она гадала, что могло стрястись. Судя по грохоту — гигантский ящер. Она надеялась, что стена уцелела. Со времени последнего дежурства она ни разу не вспомнила об опасностях, грозящих со стороны пустыни: хватало других забот. Забавно будет, если чудовища опустошенных земель уничтожат Минерву до прилета Небесного Властелина.

Она вздрогнула: кто-то коснулся ее. Марта. На поясе обезьянки висела сумка с инструментами, она бежала изо всех сил, стараясь не отставать.

— Марта, ты меня напугала…

— Извини… госпожа… — Марта, запыхавшись, семенила на всех четырех конечностях. — Почему… тревога?

— Наверное, ящерица. Большая.

* * *

Джен угадала. У стены они увидели, что высокие западные ворота сметены, а среди обломков громоздится гигантская туша рептилии. Она запуталась в стальной проволоке с верхнего заграждения; это и помешало ей проникнуть дальше в город. Из туши торчали стрелы, но она продолжала дергаться и извиваться. Джен увидела, что это двуногий ящер, один из самых свирепых.

* * *

Она протиснулась сквозь нарастающую с каждой минутой толпу в поисках Эльзы. Подругу она увидела среди других стражниц. Они окружили что-то лежащее на земле.

Подойдя поближе, Джен разглядела тело, прикрытое окровавленными лохмотьями.

— Кто это? — спросила она у Эльзы.

Голос ее срывался от страха. Эльза повернулась и посмотрела на нее невидящими глазами. Казалось, она не узнала Джен, но вскоре ее лицо прояснилось, и Эльза произнесла:

— А, это ты, малышка, — и тут же повернулась к окровавленному телу на земле.

Умирающий ящер отчаянно ударил хвостом, и Джен подпрыгнула от страха. Обернувшись, она увидела, что одна из стражниц подошла к чудищу на опасно близкое расстояние и вонзила копье в его глаз. Ящер судорожно вздрогнул и затих, хотя его грудь продолжала вздыматься и опускаться. Джен снова повернулась к Эльзе.

— Кто это? — повторила она.

— Карла, — ответила Эльза.

Она наклонилась и откинула пропитанную кровью ткань. От ужасного зрелища у Джен все перевернулось внутри. Единственный уцелевший глаз Карлы смотрел на нее с раздавленного лица. Джен охватило дикое чувство, будто Карла еще жива и ощущает все, что случилось с ней. Джен хотелось убежать домой и забиться под одеяло, пока мир вновь не станет привычным — таким, каким был в детстве, когда она знать не знала о жестокости. Невольно отпрянув, она все же смогла взять себя в руки. «Ты дочь старейшины Мелиссы, — напомнила она себе, — не смей позориться!»

— Мы были вместе у ворот, — сказала Эльза, к облегчению Джен снова прикрыв останки Карлы. — Я успела отскочить, а она осталась под воротами.

— Зачем он рвался в ворота? — спросила Джен.

Эльза потерла щеку. Джен заметила на ее лице большой лиловый синяк.

— По-моему, он за кем-то гнался.

— Гнался?

— Я только мельком видела это существо, — по-моему, это был кот. Большой кот. Черный. Он бежал впереди ящера, а потом отпрыгнул в сторону и пропал.

— Большой кот? — переспросила Джен. — Ягуар?

— Может быть. Не успела разглядеть.

Джен вспомнила день, когда ягуар просил убежища. У этих самых ворот. И Карла в тот день была с ней.

Держась подальше от ящера, Джен приблизилась к разрушенной стене и вгляделась во тьму.

— Осторожно, — предупредила стоящая рядом стражница. — Кто знает, какие чудища могли сбежаться на запах крови.

Джен не слушала. Она напряженно вглядывалась в кроны деревьев, силясь различить, не движется ли там что-нибудь. И тут Джен увидела глаза. Они пристально смотрели на нее с ветки, искрясь зеленым в свете многочисленных фонарей, но сам ягуар оставался невидимым.

— Дай-ка сюда! — процедила Джен, вырывая арбалет из рук оторопевшей стражницы.

Она вскинула его, целясь в ветку, где только что видела глаза, но они уже исчезли.

— В чем дело? Кто там? — допытывалась стражница.

Джен не ответила. Она вслушивалась: любой звук мог бы подсказать ей, где прячется ягуар; но слышны были только отдаленные раскаты грома. На горизонте сверкнула молния.

После долгого молчания он вернула стражнице арбалет и пробормотала:

— Гроза идет.

Глава 3

Гроза налетела и скоро прошла, но небо затянули низкие серые тучи. Было холодно, и Джен плотнее завернулась в плащ, тревожно осматривая с крыши городскую площадь. На этой площади Небесные Властелины по традиции собирали дань, и теперь, за час до полудня, по краям ее громоздились груды мешков. Но Джен знала, что на этот раз там не зерно.

Мелисса и другие старейшины собрались перед помостом, куда прежде они садились, выражая покорность Небесным Властелинам. На сей раз Мелисса должна была запустить с помоста красную ракету — сигнал к атаке.

Джен осмотрелась. На многих крышах находились люди, но в этом не было ничего необычного. Посещения Небесных Властелинов обычно собирали много зрителей; пусть сестры ненавидели «Властелин Панглот» и боялись его, но никто не отрицал, что зрелище собой он представлял неотразимое.

Джен посмотрела на часы. Небесный Властелин прилетит в полдень. Осталось меньше часа. Рядом с ней беспокойно ерзала Марта, теребя сумку с инструментами. Вообще обезьянке нечего было делать на крыше, но она упросила Джен разрешить ей побыть рядом. У намокшей от дождя Марты был очень несчастный вид, и Джен ободряюще потрепала ее по ушам. Марта издала негромкий звук, выражавший одновременно робость и удовольствие, а потом пробормотала:

— Марта бояться, госпожа. Очень бояться.

— Не беспокойся, — задумчиво откликнулась Джен. — Не надо бояться. Все будет хорошо.

— Самцы говорить нет. Самцы говорить, Небесные Властелины сделают Минерве конец. Придут Небесные воины, убьют… изнасилуют сестры…

— Тихо! — шикнула возмущенная Джен. Сегодня утром она уже второй раз слышала это мерзкое слово. — Разве ты не знаешь, Марта, что это слово запрещенное?!

Марта опустила голову.

— Прости, госпожа.

Джен вздохнула:

— Смотри, в другой раз… — Она до сих пор не могла прийти в себя после того случая, как услышала это кощунство несколько часов назад.

Это случилось перед самым рассветом, когда Мелисса вернулась домой. Джен сидела в кухне и ковырялась с завтраком, в то же время пытаясь избавиться от жуткой картины кровавых останков Карлы. Если у нее и был хоть какой-то аппетит, он окончательно исчез, когда она увидела лицо матери. Такой вид, со страхом подумала Джен, должен быть у трупа, возвращенного к жизни для какого-то злодеяния.

Несколько мгновений Мелисса молча смотрела на Джен, потом достала небольшой металлический цилиндр и положила перед ней на стол. Джен переводила взгляд с цилиндра на лицо матери.

— Что это?

— Зажигательная бомба. Ее сделала Элен. Она собрала несколько штук. Элен умная девушка, — говорила Мелисса совершенно мертвым голосом. — Видишь? Эту часть надо повернуть — вот так, по стрелке, — и через тридцать секунд бомба взорвется.

Джен взяла цилиндр и стала изучать его. Она сделала вид, что поражена, чего, по-видимому, и ждала от нее Мелисса, но никак не могла взять в толк, как можно победить Небесных Властелинов таким цилиндриком. Она протянула его обратно Мелиссе, но та покачала головой.

— Это тебе. С этого момента будешь носить ее с собой.

Джен нахмурилась.

— Но что мне с ней делать?

Мелисса вздохнула и поежилась.

— Если дела пойдут плохо, и мы проиграем сражение, эта маленькая бомба станет нашей последней возможностью отомстить. Если ты останешься в живых, ты сделаешь все, чтобы Небесные воины захватили тебя в плен и взяли на борт Небесного Властелина. При первом удобном случае ты найдешь, где взорвать бомбу — лучше всего рядом с отсеком горючего газа, водорода.

Джен раскрыла рот от удивления.

— Мама, ты что, серьезно?

— Конечно серьезно, дуреха! — рявкнула Мелисса так, что Джен даже отпрянула.

— Но я не смогу! — возразила она, отчаянно пытаясь сообразить, к чему могут привести слова Мелиссы. — Никогда Небесным воинам не взять меня живой! И думать об этом не могу!

— Это решать не тебе, — ледяным голосом сказала Мелисса. — Я приказываю тебе. Если ты останешься после сражения в живых, а я очень хочу этого, ты должна сдаться в плен. Должна, понятно?

Джен начало трясти. Она снова взглянула на цилиндрик в руке.

— Какая чепуха, — сказала она слабым голосом. — Если даже я возьму ее с собой на борт Небесного Властелина, как я смогу уничтожить его такой маленькой штучкой?

— Надеюсь, ты будешь не одна. Я же сказала: Элен сделала несколько таких бомб. Их раздали избранным, и ты в их числе.

— Но почему я, мама? Почему именно я?! — воскликнула Джен.

— Ты моя дочь. Если наш план сегодня провалится, то необходимо, чтобы именно моя дочь участвовала в последнем заговоре восставших. Ты отомстишь не только за Минерву, но и за честь твоей матери.

Джен посмотрела матери в глаза и поняла, что спорить бесполезно. Но когда отчаяние уже начало овладевать ею, возможный выход внезапно пришел ей в голову.

— Мама, — медленно проговорила она, — даже если я выживу и даже если меня возьмут в плен на борт, как я смогу спрятать это от Небесных воинов? — Она подняла бомбу. — Ты же знаешь, как они обыскивают мешки с зерном, прежде чем забрать их. Они наверняка найдут ее у меня в одежде.

Левая щека Мелиссы нервно задергалась. Она процедила:

— Бомбу спрячешь не в одежде, а в себе самой.

— Как, проглотить это? Но…

— Не будь дурой! — возмутилась Мелисса. — Чуть-чуть подумай и поймешь, как спрятать это внутри себя.

Джен чуть не выронила цилиндр, но, вовремя вспомнив, что это такое, удержала его в руках. Отвращение к бомбе усилилось во сто крат — теперь она видела этот предмет в новом свете.

— Я не смогу…

— Еще как сможешь, как и все остальные избранные. Вряд ли Небесные воины будут так дотошны при обыске… но будем надеяться, что им не придет в голову изнасиловать тебя.

— Мама! — потрясение ахнула Джен, услышав самое неприличное из всех неприличных слов.

Мелисса наклонилась и крепко схватила ее за плечи.

— Джен, не будь ханжой. Смотри правде в глаза. Это война. Ты больше не ребенок!

— А ты больше мне не мать.

Она не хотела говорить этого, но слова вырвались сами. Она не удивилась, когда Мелисса хлестнула ее ладонью по щеке. Глаза Джен наполнились слезами. Мгновение назад она хотела попросить прощения, но теперь как будто онемела.

— Иди в уборную и делай то, что сказано, сейчас же, — проговорила Мелисса голосом, дрожащим то ли от плохо скрытой ярости, то ли от хорошо скрытой боли.

Не говоря ни слова, Джен встала из-за стола и пошла в туалет.

* * *

И теперь, в тревоге наблюдая за площадью с крыши таверны, она чувствовала эту бомбу в своем теле; ей было неудобно и тяжело, к тому же ее тошнило. У нее возникло было искушение выбросить бомбу, как только Мелисса вышла, но она чувствовала себя настолько виноватой перед матерью, что не могла ослушаться ее. Даже сейчас, глядя на далекую, крошечную фигурку около помоста, она готова была бежать вниз и просить прощения.

Но вместо этого выпрямилась, оборачиваясь к своей ракетной команде, которая состояла из стражницы Паулы, Лизы из пекарни и мужчины по имени Питер. Последний, казалось, до сих пор стеснялся топорика, торчавшего у него из-за пояса. Джен со смешанными чувствами смотрела на этот предмет: сомнительно, что Питер сумеет воспользоваться им по назначению; и в то же время мысль о вооруженном мужчине повергала ее в сильное беспокойство.

Она улыбнулась своим воинам улыбкой, как она надеялась, спокойной и уверенной и сказала:

— Ну что, все помнят, что нужно делать, или попробуем еще раз?

Паула ответила за всех:

— Думаю, не стоит, госпожа. Кроме того, неразумно снимать маскировку сейчас. Вдруг Небесный Властелин прилетит раньше.

Джен вздрогнула. Стражница права: еще одно доказательство, что Джен не годится в командиры. Если бы не мать, она стала бы ткачихой или вышивальщицей вместо того, чтобы разгуливать в броне и притворяться воительницей.

Она благосклонно кивнула Пауле.

— Ты права. «Властелин Панглот» всегда прилетает как по часам, но осторожность не помешает.

Джен отошла и сделала вид, что осматривает ракеты в трубах, слепленных из глины. Они скрывались под полотняным экраном, раскрашенным так, чтобы с воздуха он казался частью крыши. Когда подадут сигнал, маскировку снимут, деревянную раму, на которой держится пусковое устройство, приведут в вертикальное положение и воспламенят заряды…

Джен услышала, как открылся люк за ее спиной. Она обернулась: на крыше появилась Эльза.

— А ты что здесь делаешь? — удивленно воскликнула Джен. — Тебе же нужно быть на другом конце города. — Она знала, что пост Эльзы находится около спиртового завода.

Эльза улыбнулась. Утренний синяк превратился в широкое фиолетовое пятно на всю скулу.

— Пришла повидаться с тобой, малышка. Пожелать тебе удачи, сказать, чтобы ты была осторожна. — Она обняла и поцеловала Джен.

Такие знакомые ласковые руки. Эльза была ее первой возлюбленной и осталась лучшей подругой, хотя в последнее время относилась к ней несколько покровительственно. Но во время долгого прощального поцелуя Джен чувствовала, что перестает владеть собой. Вот-вот она расплачется, вцепится в Эльзу, начнет упрашивать ее не уходить…

Джен высвободилась из объятий Эльзы и отступила назад. Она выдавила из себя улыбку, хотя чувствовала, что ее нижняя губа дрожит.

— Сама будь осторожна, Эльза. А когда все будет позади, встретимся внизу и выпьем чего-нибудь.

— Договорились, малышка. Выпьем, но только в отдельной комнате. Мы слишком долго жили в разлуке.

— Хорошо бы, — от всей души сказала Джен.

Они с Эльзой уже почти год не занимались любовью, и внезапно Джен почувствовала, как прежнее желание нахлынуло на нее. Как ей нужна была сейчас Эльза! Скорее бы прошли эти несколько часов, и их тела сплелись под одеялами на одной из широких, удобных кроватей таверны. Но, как эта мысль ни поглощала ее, холодный равнодушный голос в темных глубинах мозга повторял: «Ты больше никогда не увидишь Эльзу».

Постаравшись не показывать боли, она с горькой улыбкой произнесла:

— Значит, до скорого. Будь осторожна.

Эльза нежно поцеловала ее в щеку.

— Ты тоже береги себя, малышка.

Глядя, как закрывается за Эльзой крышка люка, Джен невольно спросила себя, не прячется ли и в ее теле этот маленький и тяжелый смертоносный цилиндр.

* * *

До полудня оставалась одна минута. Все смотрели в сторону низкой гряды холмов на горизонте. Оттуда всегда появлялся «Властелин Панглот», но сегодня, из-за низких туч и ливня, падавшего на пустоши между Минервой и холмами, трудно было даже различить очертания ландшафта.

Джен, нервно дергая рукоятку своего меча, вглядывалась в даль. «Милосердная Богиня-Мать, — молила она свою покровительницу, — пошли нам чудо. Сделай так, чтобы Небесный Властелин не прилетел. Пусть он исчезнет навсегда, пораженный молнией, как тот, другой, что много лет назад…»

Полдень.

«Властелин Панглот» не появился.

А потом Джен ощутила нечто странное. Это был не ветер, просто воздух стал тяжелее.

Она бросила взгляд вверх.

— Богиня-Мать… — прошептала Джен.

«Властелин Панглот» висел над ее головой. Он спускался, продавливая низкие серые тучи. Вот его гигантский корпус вынырнул из облака, и оно завертелось вокруг сердитыми вихрями. При виде его Джен почувствовала себя такой же никчемной и беспомощной, как тогда, в детстве. «Как можно уничтожить такое чудище?» — в отчаянии спрашивала она себя.

— Богиня-Мать, спаси нас… — Это вырвалось у Лизы.

Другие тоже не отрывали глаз от неба. С соседних крыш донеслись восклицания, полные изумления и страха. Марта сжалась в комок в углу крыши и скулила.

«Что- то тут не так», — подумала Джен, глядя, как «Властелин Панглот» спускается с небес. Его длинный корпус заполнил собой небо, вытеснив все остальное. Почему он прилетел не как обычно? Почему не с запада? Может быть, они что-то заподозрили?

Когда он спустился еще ниже, Джен охватил животный ужас, как всегда в такие минуты. Ей показалось, что «Властелин Панглот» собирается приземлиться им на головы, похоронив под собою весь город. Джен боролась с подступающим паническим ужасом. Визг Марты усугублял положение.

«Властелин Панглот» перестал спускаться. Он остался висеть в пятнадцати футах над Минервой; его огромные глаза смотрели вниз. Как всегда, Джен показалось, что они уставились на нее.

Послышалось громкое шипение, затем треск. Громоподобный голос заговорил:

— Я «ВЛАСТЕЛИН ПАНГЛОТ», ХОЗЯИН НЕБА И ВСЕГО, ЧТО ЛЕЖИТ В МОЕЙ ТЕНИ. СМОТРИТЕ И ТРЕПЕЩИТЕ! (Щелк!) ВЫ МОИ ПОДДАННЫЕ И ОБЯЗАНЫ ПОВИНОВАТЬСЯ МНЕ! Я МОГ БЫ РАЗДАВИТЬ ВАС КАК ЗЕМЛЯНЫХ ЧЕРВЕЙ, НО Я МИЛОСЕРДЕН. (Щелк!) ЗА ДАНЬ, КОТОРУЮ ВЫ ЗАПЛАТИТЕ МНЕ, Я ПОЩАЖУ ВАШИ ЖИЗНИ. ДАЙТЕ ЗНАК, ЧТО ВЫ ГОТОВЫ ОТДАТЬ МНЕ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ ПО ПРАВУ. (Щелк! Треск!) НЕ ВЗДУМАЙТЕ ОСЛУШАТЬСЯ, КАРА МОЯ БУДЕТ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНА И УЖАСНА УЖАСНА УЖАСНА… — Голос внезапно оборвался.

Джен нахмурилась. Ультиматум «Властелина Панглота» был тем же, что всегда, за исключением щелчков и треска и повторения последнего слова. Это тоже обеспокоило ее.

Она оторвала взгляд от устрашающей громады Небесного Властелина и заметила, что Аведона зажгла огонь на помосте: это был тот самый сигнал, которого ждал «Властелин Панглот». Ее сердце отчаянно заколотилось. Ждать осталось совсем немного…

От костра, разложенного на помосте, поднялся дымок, Джен снова впилась взглядом в «Властелин Панглот». Она пыталась вспомнить, что говорила ей мать тогда, в детстве: «Не бойся, крошка. Это только воздушный корабль. Игрушка, оставшаяся от эпохи Мужского Зла. Она только кажется большой и страшной, но внутри почти ничего нет — только несколько мужчин и много газа».

«Это только воздушный корабль», — твердила про себя Джен. Но напрасно. Джен прекрасно знала размеры этой «игрушки»: пять тысяч футов в длину и тысяча в ширину. И сколько она ни успокаивала себя, это не помогало. В детстве помогало, а сейчас — нет.

Воздушный корабль? Скорее, летучая крепость. Она видела стволы смертельных орудий, которые торчали из громадной разбухшей туши, точно щетина на подбородке великана. Она видела ряды окон, палуб, люков — видела вытянутые цилиндры двигателей, каждый величиной с элеваторную башню; их грозный гул напоминал отдаленные раскаты грома. Сколько небесных людей живет в этой чудовищной летучей машине? Точно не знал никто. Наверное, тысяча. Или даже две.

Внезапно гул стал другим: теперь он напоминал звуки далекой гигантской трубы. Джен увидела, как двигатели в задней части корпуса развернулись вокруг своей оси…

«Властелин Панглот», по подсчетам Джен, сейчас находился на высоте шестисот футов, не больше. В радиусе досягаемости ракет. Она стала смотреть на помост. В любую минуту…

— Внимание, — сказала она своей команде, не узнавая собственного голоса. — Марта, заткнись.

— Вот он! — закричала Лиза.

Джен подняла голову. Огромный отсек «Властелина Панглота» отделился от основного корпуса и спускался теперь на толстых канатах вниз. Джен знала, что это грузовой отсек. Она также знала, что в нем находится отряд Небесных воинов, которые обыщут все мешки с зерном прежде, чем поднять их наверх. Она заметила одного из воинов: он облокотился на перила и смотрел вниз. Казалось, линии канатов нацелились прямо в центр площади. Джен надеялась, что ветер не помешает ракетам отыскать цель. Небесному Властелину он явно не мешал: корабль стоял над городом твердо, как скала. С такими колоссальными двигателями никакой ветер не страшен.

Теперь лебедка находилась всего в ста пятидесяти футах над землей. Фигуры Небесных воинов, похожие на огромных насекомых в черной слоистой броне, уже отчетливо различались. Джен с тревогой посмотрела на помост. Чего ждет мать?

На помосте расцвел яркий цветок огня и что-то невидимое взвилось в воздух, оставляя след из багрового дыма. Несколько секунд Джен, окаменев, смотрела туда, потом заставила себя обернуться и крикнуть: «Огонь!»

Они сорвали маскировку, передвинули вверх раму пускового устройства; Джен отчаянно щелкала огнивом, стараясь высечь искру побольше.

— Готово, госпожа! — крикнула Паула.

Наконец Джен удалось высечь огонь, к ее величайшему облегчению. Заслоняя пламя ладонью, она опустилась на колени у глиняных ракетных стволов и поднесла огниво ко всем зарядам по очереди. Убедившись, что все три загорелись, Джен завопила:

— В укрытие!

Остальные, включая Марту, уже спрятались за деревянным барьером; Джен забежала за него и рухнула плашмя.

Несколько бесконечных мгновений ничего не происходило; потом раздался оглушительный рев.

И когда он стал замирать вдали, Джен, не обращая внимания на град искр, который обрушился на крышу, вскочила и огляделась. Воздух был наполнен зудением ракет, которые поднимались со всех концов Минервы. Сотни и сотни ракет, и все они устремлялись к Небесному Властелину.

Она увидела, как две ракеты врезались в дно грузовой лебедки. Они взорвались, и лебедку охватило пламя.

— Мы победим! — радостно воскликнула Джен. — Обязательно победим!

Глава 4

Их последним плацдармом стала больница.

Отчасти потому, что это было единственное большое здание в Минерве, которое уцелело после бомбежки, но в основном потому, что все, кому удалось выжить, собрались здесь.

Стратегически здесь было лучшее место для последнего плацдарма, если слово «лучшее» уместно в таких обстоятельствах. У больницы был двор — единственное здание в Минерве, позволявшее себе такую роскошь, — и его окружала низкая стена; и то, и другое было пережитком прежних затяжных карантинов.

Всего в больнице и во дворе собралось восемьдесят шесть защитников города, павшего в руинах. Сорок семь из них были серьезно ранены и не могли сражаться. Из оставшихся тридцати девяти, которых тоже не миновали осколки и клинки, насчитывалось одиннадцать мужчин, на которых надеяться не приходилось. Из двадцати восьми женщин, только восемнадцать были воительницами. В их числе была Джен.

Она стояла у стены больницы, глядя на приближающихся по улице Небесных воинов. В руках ее был арбалет. Кровь стекала по ее щеке из ссадины на голове, рукам и ногам тоже досталось. В ушах все еще звенело от взрыва, после которого она слетела с крыши таверны, и поэтому она не расслышала предупреждающего возгласа женщины, стоявшей рядом. Только когда та резко дернула ее за локоть, Джен обернулась и увидела, что все бойцы уже попрятались за низкой стеной больницы. Джен медленно опустилась на колени и положила на каменный барьер широкое ложе арбалета. Все казалось ей каким-то ненастоящим. Словно она спала и видела затянувшийся кошмар. За последний час произошло столько всего, что ее чувства притупились. Она не ощутила страха, когда передняя линия наступающих Небесных воинов остановилась и прицелилась из своих длинноствольных ружей. Джен знала, что такое ружья, но спрятала голову за стену, только когда соседка еще раз дернула ее.

Грохот выстрелов разорвал звон в ее ушах. Со стены посыпались каменные осколки, путаясь в ее волосах. Джен увидела, как неподалеку одна из воительниц схватилась за голову и опрокинулась на спину.

— Огонь! — скомандовал кто-то совсем рядом.

Джен вспомнила, что от нее требуется. Она снова высунулась из-за стены и водрузила на нее арбалет. Небесные воины подбегали все ближе. Джен вскинула арбалет на плечо и выбрала себе мишень. Она подождала. Броня Небесных воинов была не стальной, но все-таки достаточно крепкой, чтобы защитить от арбалетной стрелы на большом расстоянии.

Когда ее мишень оказалась футах в двадцати, она выстрелила. Арбалет звякнул, сквозь приклад она почувствовала направление стрелы, а воин, в которого она стреляла, повалился на спину. «В первый раз в жизни убила человека», — пронеслось у нее в голове, но эта мысль нисколько не взволновала. Потом Джен увидела, что человек еще жив. Он корчился на земле — оперенный конец толстой стрелы торчал из его плеча. Кровь на фоне черной брони казалась безумно яркой.

Кроме ее жертвы, на земле лежало еще несколько Небесных воинов; некоторые из них не двигались. Остальные уже отступали вниз по улице. Женщины за стеной прокричали краткий победный клич. Кто-то выкрикнул вслед отступавшим грубую шутку. Джен не расслышала слов, но некоторые женщины рассмеялись.

Машинально перезаряжая арбалет, Джен думала, что радость их преждевременна. Улица заполнялась все новыми и новыми Небесными воинами, и она знала, что остановить второе наступление не удастся. Джен оглянулась, отыскивая взглядом Небесного Властелина. Он отодвинулся мили на две-три к востоку и висел в воздухе, точно гигантская рыба. Сквозь просвет в облаках поблескивали серебристые, похожие на чешую предметы, покрывавшие верхнюю часть корпуса и придававшие ему сходство с обитателем подводных глубин. Единственный огромный глаз, который был виден отсюда, казалось, выжидательно блестит. Она подумала: хорошо бы выстрелить из арбалета в этот жуткий зрачок, чтобы он ослеп навсегда. Но даже если бы у нее было такое мощное оружие, она знала, арбалетной стреле не сразить Небесного Властелина, против которого оказались бессильны даже ракеты.

* * *

После того как на город обрушились бомбы, и Джен бросилась на площадь в поисках Мелиссы, она наткнулась на Элен. Правая рука у нее была оторвана до локтя, и, несмотря на крепкий жгут, который кто-то наложил на ее плечо, из культи капала кровь. Элен явно была не в себе, но Джен схватила ее за плечи и встряхнула.

— Что происходит? — крикнула Джен и тут же задохнулась: снова густое облако дыма окутало площадь.

Пожар охватил весь город, и жаркие волны трескучего огня накатывали сквозь плотные стены дыма. Когда Джен снова смогла дышать, она еще раз встряхнула Элен.

— Что случилось, черт возьми?

Но глаза Элен оставались невидящими и далекими. Джен отпустила подругу, и та неверными шагами ушла в дым. Джен в отчаянии всхлипнула. Несправедливо! Она так и не узнает, что все-таки случилось, когда победа уже казалась неминуемой…

Ракеты оправдали ожидания, за исключением нескольких, которые вскоре после взлета отклонились от курса. Но эти несколько срывов, которые Элен предвидела, не имели значения, потому что остальные ракеты летели прямо в цель.

А потом, как только первые ракеты оказались футах в ста от корпуса Небесного Властелина, все пошло не так, как надо.

Лучи света — нестерпимо яркие голубые лучи — вырвались из корпуса Небесного Властелина, и каждый из них соприкоснулся с ракетой. Это было совершенно непостижимо, но все до единого лучи нашли свои ракеты. Что же это за люди — Небесные воины — и откуда у них такое невиданное оружие, способное отыскать движущиеся мишени с такой точностью? Пока Джен задавала себе этот вопрос, ракеты взорвались. Все до единой, и в одно мгновение. Не долетев до корпуса Небесного Властелина.

Вокруг каждой ракеты образовался огненный шар, а потом горящие обломки начали падать с неба. Тем временем Небесный Властелин стал подниматься. Пылающий грузовой отсек уже не тянули вверх. Она увидела, как из него выбросился охваченный пламенем Небесный воин…

— Что случилось? Что это за огни? — спросил чей-то дрожащий голос.

Это была Паула. Вопрос вывел Джен из оцепенения.

— Ракеты к бою! — приказала она. — Быстро, пока «Властелин Панглот» не ушел!

Ее бойцы поспешно готовили еще три ракеты, когда раздался треск и рев, подхваченный с разных сторон, и Джен поняла, что другие расчеты оказались расторопнее. Она бросила взгляд вниз, на помост, но сквозь плотные столбы дыма от ракет ничего не увидела. «Интересно, — подумала Джен, — каково сейчас матери?»

Что- то грохнулось на крышу рядом с ней, и она с криком отскочила: искры обожгли ей левую ногу. Она увидела, что это раскаленный осколок ракеты. С его помощью она зажгла свой шнур, велела остальным прятаться, поднесла шнур к запалам…

Как она и опасалась, это оказалось пустой тратой времени. Снова из «Властелина Панглота» вырвались голубые лучи, и снова ракеты, на сей раз в меньшем количестве, превратились в огненные шары на слишком большом расстоянии от цели.

Небесный Властелин продолжал подниматься. Горящая лебедка тем временем оторвалась — сгорели канаты — и упала на землю, брызнув снопом искр.

Потом на некоторое время, минут на пять, все как будто остановилось. Небесный Властелин поднялся на высоту около четырех тысяч футов и завис над городом. Отчасти скрытый низкой тучей, он неподвижно висел в небе молчаливым, зловещим знаком беды.

— Что дальше? — дрожащим голосом спросила Паула.

Джен задавала себе тот же самый вопрос. Она снова взглянула на помост в надежде, что мать приберегла под конец какое-нибудь чудо, хотя знала точно, что никакого чуда не произойдет. Из-под отброшенного экрана маскировки появилась Марта и ухватилась за ноги Джен.

— О-о, госпожа… — выла она, пряча лицо в юбке Джен.

Джен остервенело рвалась из объятий шимпанзе. Не было времени на утешение Марты.

— Смотрите! — раздался мужской голос.

Мужчина указывал вверх, на Небесного Властелина. Джен тоже посмотрела туда и увидела, что оттуда сыплются маленькие черные градины. Когда они приблизились, стал слышен пронзительный свист…

Когда первая градина упала на площадь прямо перед таверной, взметнув высоко в воздух столб дыма и земли, Джен поняла, что это бомбы. Она в детстве слышала рассказы об этом оружии Небесного Властелина — именно с его помощью Небесные Властелины поработили наземных жителей после Генных войн, — но первый раз видела его в действии.

Упало еще несколько бомб, и внезапно Джен показалось, что вся вселенная наполнилась громоподобным шумом и ослепительным светом. Взрывная волна сшибла ее с ног. Как будто ее ударило огромной невидимой подушкой. Оглушенная, она лежала на спине неизвестно сколько времени, пока наконец не сумела встать на четвереньки и подползти к самому краю крыши. Перед ней открылся вид, от которого слезы застлали глаза.

Минерва была уничтожена. Во всех концах города бушевал огонь, а бомбы продолжали падать. Она увидела, как на другом краю города взметнулся огромный огненный шар, и поняла, что бомба попала в спиртовой завод. «Эльза…» — прошептала она. Площадь была изрыта воронками. Вместо помоста высилась куча черного, обугленного дерева. Она должна добраться туда, должна найти мать.

— Эй вы, презренные трусы! — крикнул кто-то рядом с ней. Она обернулась и увидела, что Лиза стоит и грозит мечом темной громаде Небесного Властелина над головой. — Спускайтесь, негодяи-мужланы! Спускайтесь и сражайтесь с нами, как женщины!

Из- за того, что случилось потом, этот образ — мускулистая, золотоволосая воительница, смело, но безнадежно бросающая вызов чудовищу в небе, — отпечатался в памяти Джен…

Она видела, как бомба упала на крышу: метнулось что-то темное, а потом непонятным образом в крыше позади Лизы образовалась дыра. Бомба взорвалась не сразу. Она, должно быть, пролетела через всю таверну, упала на каменный пол и оттуда яростно плеснула огнем и дымом. Джен увидела, как задняя часть крыши поднялась в воздух и исчезла. Исчезла и Лиза. Джен начала терять опору под ногами: часть крыши, на которой она стояла, рухнула. Падая, она услышала полный ужаса вопль Марты. Больше она не видела ни обезьянки, ни тех, кто стоял рядом.

Она упала на что-то мягкое. Кровать. Одна из знаменитых кроватей таверны, удобная и широкая. Может быть, та самая, которую выбрала бы Эльза для их свидания вечером — если бы все обернулось так, как надеялась Джен. Позже, когда Мило в разговоре на одну из своих странных тем рассказал Джен о теории параллельных вселенных, она часто думала, что где-то, в одном из этих почти идентичных миров, их романтическое свидание с Эльзой тем вечером состоялось.

Она недолго лежала на кровати, потому что почувствовала, что пол уходит из-под нее. Она вскочила и уцепилась за оконный переплет. Обернувшись через плечо, Джен увидела, что задней стены таверны больше не существует. Как будто огромное лезвие опустилось и перерезало здание пополам.

Кровать набирала скорость, скользнула к краю накренившегося пола и исчезла. Джен услышала, как она провалилась в подвал. Взглянув вверх, Джен увидела, что падая с крыши, пролетела два этажа. Из зияющей дыры продолжала сыпаться щебенка. Нужно было выбираться наружу.

Она спрыгнула на подоконник и выглянула наружу. Крыша веранды перед таверной была лишь в нескольких футах под ней. Она опустила вниз ноги, потом спрыгнула и оказалась на галерее веранды, откуда соскочила на землю. И в этот миг ее снова сшибло взрывной волной. Она лежала на краю веранды, лицом в грязи, зажав руками уши, разрывающиеся от звона, пока бомбы не перестали падать. Лишь когда Джен убедилась, что бомбежка в самом деле кончилась, она подняла голову и стала вглядываться в руины, которыми была усыпана площадь. В прошлый раз именно там она встретила оглушенную, спотыкающуюся Элен.

Но тела Мелиссы она так и не нашла. А если и нашла, то не узнала ее. Вокруг были разбросаны обгорелые куски тел, но у Джен не хватило духу рассматривать их. Правда, она узнала труп старейшины Аведоны. Лицо было обожжено дочерна, но плесень на голове сохранилась. «Лучше умереть в бою, — подумала Джен, — чем долго и мучительно погибать от плесени. Хоть одной из нас этот жуткий день принес что-то хорошее».

Площадь наполнялась людьми. Людьми, которым негде было спрятаться от пламени горящего города. Джен увидела вдалеке старейшину Анну и бросилась к ней. «Анна!» — крикнула она на бегу, не заботясь о формальном обращении в таких мрачных обстоятельствах.

Анна обернулась на зов и нахмурилась, увидев, что это Джен. Приблизившись к Анне, Джен была поражена, когда увидела, что старейшина выхватила меч и двинулась к ней с совершенно недвусмысленными намерениями.

— Дрянь! — крикнула Анна. — Отродье дьяволицы, погубившей нас всех. Ты мне ответишь за все!..

Джен в ужасе отпрянула, выхватив меч как раз вовремя, чтобы отразить первый коварный удар Анны.

— Анна, не надо! Я не хочу драться с тобой! — умоляюще твердила Джен, но видела, что это напрасно.

Глаза у Анны были страшные, бешеные. Вряд ли она слышала хоть одно слово Джен. Джен отразила еще один удар, такой сильный, что у нее заболела рука — и стала отступать. Она поняла, что едва избежала гибели. Истерическая ярость придавала Анне сверхъестественную силу.

— Опять бомбы! — крикнул кто-то рядом.

По сторонам раздались тревожные крики, что заставило Анну прекратить нападение и посмотреть вверх. Джен, почувствовав себя в безопасности, сделала то же самое. Небесный Властелин двигался, рассеивая вокруг целую тучу крошечных темных точек, словно лягушка, мечущая икру. Сначала Джен тоже решила, что это бомбы, но вскоре увидела, как над каждым предметом вырос странный гриб, замедливший его движение.

А когда предметы спустились ниже, Джен разглядела под этими странными грибами сотни Небесных воинов.

Джен поначалу надеялась, что они упадут в полыхающие развалины и сгорят, но воины, по всей видимости, умели управлять матерчатыми балдахинами, которые раздувал над ними ветер. Все они приземлились не в городе, а вокруг крепостных стен. И двинулись на город со всех сторон.

* * *

— Они наступают!

Мощная стена черной брони надвигалась по широкому проспекту по направлению к больничной стене. Джен понимала, что надежды нет, но страха не ощущала. Единственным ее чувством была смутная надежда, что скоро все кончится и она умрет быстро и легко. Джен снова вскинула арбалет и стала ждать. Черная волна приближалась. Она выстрелила, увидела, как воин упал, попадали и многие другие, но на сей раз они не пустились в бегство. Некоторые стреляли на бегу из своих длинных ружей. Джен слышала, как свистели в воздухе пули. Она поняла, что не успеет перезарядить арбалет, выхватила меч и топорик и отскочила от стены. Остальные сделали то же самое. Женщина справа от нее вдруг застонала и повалилась на спину. Джен едва взглянула на нее. Во лбу у женщины была аккуратная круглая дырка. Джен позавидовала такой быстрой смерти.

Небесные воины перелезали через стену. Она даже видела их глаза сквозь узкие прорези в блестящих забралах. От их криков резало в ушах. Джен с топориком в левой руке и с мечом в правой двинулась им навстречу.

Глава 5

С нижней части ее тела стащили что-то тяжелое. Затем в левый бок уперся башмак и перевернул ее. Джен застонала и попыталась открыть глаза, но веки слиплись. Боль в голове была невыносимой, ужасно хотелось пить.

— Эта еще жива, — сказал голос. Мужской голос.

— Судя по виду, скоро помрет. Самое лучшее — перерезать землеройке горло. — Это другой голос, тоже мужской.

Джен снова застонала, на сей раз громче, и попыталась сесть, но тело не слушалось ее.

Рука в перчатке схватила ее за подбородок и грубо повернула ее голову в одну сторону, потом в другую. Она ждала, что по ее горлу вот-вот скользнет лезвие ножа.

Но рука выпустила ее подбородок и начала бесцеремонно тыкать в живот в районе диафрагмы.

— Вряд ли серьезно ранена. Вся эта кровь явно не ее, — сказал первый голос.

— Наверное, этого бедолаги, — отозвался второй. — Смотри-ка, она угодила стрелой ему под мышку.

Не угодила, с обидой подумала Джен сквозь красный туман и боль, наполнявшие ее голову. Когда Небесный воин собирался размозжить мне голову прикладом, рука мне не изменила.

— Ну, что скажешь? — спросил первый голос.

— Перерезать ей горло.

— Был приказ набрать пленных, а пока улов небогат.

— Был приказ взять знатных пленных, чтобы аристократы сами могли казнить их за бунт. По-твоему, эта сучка важная шишка? Она ведь совсем девчонка.

— Не знаю, — медленно произнес первый голос. — А вдруг все-таки важная? Может быть, хоть она и в крови с ног до головы, — это принцесса землероек. Во всяком случае, доспехи на ней вроде бы дорогие.

После долгого молчания второй голос отозвался:

— Если она принцесса, то я — Властелин Панглот. Впрочем, можно и ее прихватить. Если для игрищ аристов она недостаточно важная птица, мы предъявим на нее свои права и продадим в рабство.

Руки в перчатках ухватили ее за запястья и грубо поставили на ноги. От резкого движения боль в голове стала такой сильной, что Джен вскрикнула. Она по-прежнему не могла открыть глаз; голова кружилась, и она упала бы, если бы ее не поддерживали. Потом ее запястья свели вместе, и она почувствовала, как в них впилась веревка.

— Пошли! — скомандовал второй голос, и за веревку дернули.

Слепая, ничего не соображая от боли и шока, Джен даже не пыталась сопротивляться и сделала первые неуверенные шаги навстречу неизвестности.

Лишь когда они дошли до площади, она открыла глаза. Хлынул ливень, и холодная вода смыла засохшую кровь, склеившую ей веки. Перед ней оказался бронированный черный корпус Небесного воина. Веревка, связывающая ее руки, была перекинута через плечо этого воина. Справа от нее шел второй.

— Ну что, теперь видишь? — холодно поинтересовался он. Его голубые глаза смотрели на Джен из-под уродливого шлема. — Вот и хорошо. Слепая рабыня гроша ломаного не стоит.

Она попыталась ответить, но в глотке у нее пересохло. Она откинула голову и подставила рот дождю. Холодная вода была такой вкусной, что на миг она обрадовалась тому, что до сих пор жива. Затем огляделась вокруг, и отчаяние вновь накатило на нее свинцовой волной.

Минерва была неузнаваема. Дождь погасил пожары, но они бушевали достаточно долго, чтобы сделать свое дело. Все, что уцелело после бомбежки, сгорело дотла. Она видела, как Небесные войны шарят среди руин, разыскивая, чем бы поживиться. Судя по грудам различных вещей на площади, дела у них шли неплохо. Она даже увидела несколько мешков с зерном; это значит, они нашли подземные амбары. Небесные воины грузили награбленное в две грузовые лебедки, такие же, как первая, уничтоженная ракетами. Джен догадывалась, что Небесный Властелин снова висит прямо над головой, но из-за ливня ничего не видела. Канаты лебедок исчезали в пустоте в пятидесяти футах над землей.

Джен видела, что ее ведут к большой плетеной клетке, с виду очень грубо сработанной. К ней была привязана веревка, исчезавшая, как и канаты, в вышине. В клетке разместилось около двадцати человек. Подойдя поближе, Джен увидела, что среди них нет ни родных, ни близких. Она узнала лишь немногих. Если это все, оставшиеся в живых, значит, погибли все, кого она любила. Мать, отец, Эльза, подруги… даже Саймона не было. Она никак не могла осознать этого. До сих пор смерть отняла у нее лишь одну близкую родственницу: это была Пола, ее старшая сестра, которая родилась на брачный период раньше Джен. Пола погибла в схватке с бандой мародеров, стоя на страже в одном из фермерских районов лет шесть назад. Джен долго не могла примириться со смертью Полы. Теперь она должна примириться со смертью всего мира.

— Кто это у вас? — спросил Небесный воин, офицер, стоявший возле клетки, когда захватившие ее в плен остановились.

Тот, что держал веревку, принялся развязывать ей руки.

— Пока неизвестно, сэр, — отозвался другой, который даже по голосу был немного симпатичнее второго. — Судя по доспехам, важная птица. Может статься, даже принцесса, сэр.

Третий воин подошел поближе, чтобы взглянуть на нее, и расхохотался.

— У амазонок не бывает принцесс, воин. Вернее, не было. Они же играли в демократию. Но у них имелся правящий класс… — Когда его закрытое шлемом лицо оказалось совсем близко, Джен увидела, что он одет не так, как те двое, и является, вероятно, старшим по званию. — Ну как, амазонка? — спросил он. — Ты была большой шишкой в городе землероек?

Благодаря дождю сухость в горле прошла, и Джен смогла ответить.

— Нет, — хрипло сказала она. — Я простая воительница.

Тут она вспомнила, что носит на шее медальон, означающий, что она дочь старейшины. Он находился под доспехами, но этот воин мог знать их обычаи.

— Воительница, — с издевкой повторил тот.

Воин схватил ее за руку и подтащил к клетке.

— Эй вы, там! — проревел он. — Кто-нибудь знает эту девку?

Обитатели клетки покачали головами. Джен почувствовала облегчение. Ей по-прежнему было все равно, останется она живой или умрет, но, судя по разговору двух солдат, ей не улыбалось попасть в руки аристов, кем бы они ни были. Одна мысль о пытках приводила ее в ужас.

— Ну ладно, — раздраженно проворчал офицер. — Сорвите с нее доспехи и посадите в клетку к другим землеройкам. — Он подтолкнул ее к двум солдатам.

Они отстегнули ее панцирь. У Джен внутри все перевернулось от страха. Сейчас офицер заметит медальон у нее на шее. Так оно и случилось, когда доспехи были сняты.

Он подошел поближе и схватил медальон рукой в рукавице.

— Интересная штучка, — сказал он. — Похоже, чистое золото. Что это?

Она с трудом проглотила слюну.

— Это… медаль. Меня наградили. За храбрость. На страже. Я остановила гигантскую ящерицу… — В этот момент она чувствовала отвращение к самой себе. Так беспомощно врать этим негодяям, чтобы спасти свою шкуру. Слышала бы мать…

Она ахнула, когда офицер внезапно сдернул медальон с ее шеи, порвав цепочку. Он бросил его в кошель на поясе.

— Ай да храбрая маленькая амазонка! И ведь правда мала для амазонки. Ростом с какого-нибудь их евнуха.

— Э-э… мы думаем оставить ее за собой, если она никому не понадобится, — сказал неуверенно второй. — Посмотрим, может быть, удастся продать ее в какой-нибудь рабовладельческий цех.

— Никаких проблем, — сказал офицер. — Мне причитается доля.

— Ну конечно, сэр, — согласился второй. — О чем речь, сэр!

— Рад слышать, — сухо произнес офицер. — Теперь кончайте с ней и возвращайтесь в отряд. Скоро вылетаем.

— Есть, сэр.

Они заставили ее снять перчатки, сапоги и пояс с оружием, потом второй ощупал руками ее одежду, вероятно, в поисках спрятанного оружия. Она так и съежилась от его прикосновения, боясь, что за этим может последовать изнасилование.

Бомба все еще была в ней. Они чувствовала, что с ней ничего не случилось. Джен пожалела, что не потеряла ее, когда была без сознания.

Но обыск закончился быстро, и ее втолкнули в клетку и заперли дверь.

— Устраивайся, пока есть время, среди приятельниц. Скоро отправишься в очень интересное путешествие, — сказал офицер и захохотал.

Джен с облегчением уселась меж двух женщин. Она была обессилена, голова по-прежнему раскалывалась от адской боли. Когда офицер и оба солдата удалились, унося ее панцирь и доспехи, сидевшая справа женщина пробормотала:

— А ведь ты дочь старейшины Мелиссы! Виновницы всех наших несчастий.

Джен взглянула на нее. Лицо было смутно знакомым, но имени ее Джен не знала. В первый миг Джен хотела сказать, что она вовсе не дочь Мелиссы, но тут же сочла это трусостью.

— Не одна моя мать виновата. Дважды Совет поддержал ее большинством голосов.

— Все равно это ее идея восстать против Небесного Властелина. И вот чего мы добились. — Слабой, дрожащей рукой женщина указала на дымящиеся развалины города.

Джен вздохнула. У нее не было сил возражать.

— Почему же ты не сказала Небесным воинам, кто я?

— Я не была уверена сначала. А теперь знаю точно. — Остекленевшие глаза женщины смотрели на Джен холодно и презрительно.

Джен вспомнился взгляд Анны. Не отвлеки ее появление Небесных воинов, Анна наверняка убила бы ее. Отчаяние Джен стало еще безысходнее. Мало того, что она попала в руки врагов; ее сограждане ненавидели ее. Она огляделась. Те, кто слышал слова женщины, смотрели на нее с таким же презрением, даже мужчины. Она закрыла глаза. Пусть делают, что хотят.

Это несправедливо, с горечью думала Джен. Несправедливо, что она все еще жива. Она должна была погибнуть. Она была уверена, что погибнет в последнем сражении у больницы. Обороняющиеся вскоре оказались разбиты, и она оказалась одна среди тучи Небесных воинов. Один из них подбежал к ней и занес приклад ружья, чтобы разбить ей голову, а она выстрелила. Что было потом, она не помнила. Вероятно, падая, он успел ударить ее прикладом, и она потеряла сознание. Он рухнул сверху, все ее тело было залито кровью, и ее принимали за мертвую, пока сражение не закончилось и Небесные воины не занялись пленными. «Интересно, — подумала она, — что случилось с ранеными в больнице», — и тут же отогнала эту мысль: она знала, что их могло ждать только одно…

Примерно через полчаса дождь прекратился. Джен открыла глаза и посмотрела вверх. Небесного Властелина по-прежнему не было видно в сером тумане, но она чувствовала, что он где-то рядом, над головой, и ей казалось, что она слышит рокот многочисленных двигателей. На площади осталось несколько Небесных воинов и только одна лебедка. Она решила, что скоро они тронутся в путь. Ее удивляло, что клетку до сих пор не втащили на Небесного Властелина. Она снова оглядела единственную веревку, привязанную к крыше клетки. Толстая, но ветхая: излохмаченная и местами перетертая. Ей не очень улыбалась мысль, что эта веревка должна выдержать вес двух с лишним десятков человек, пусть даже лишь на время короткого подъема до громады Небесного Властелина, висевшей где-то невидимкой в небе.

Вскоре подняли и оставшуюся лебедку вместе с Небесными воинами и их добычей. Но клетка оставалась на изрытой воронками площади. Джен забеспокоилась. Что ждет их?

С протестующим скрипом плетеная клетка наконец поднялась в воздух. Джен и остальные поспешно схватились за поручни: клетка начала вращаться на веревке, которая тоже опасно трещала. Земля быстро исчезала из-под ног. Один из мужчин испуганно вскрикнул. Джен понимала его.

Очень скоро их окутала низкая серая туча. Джен даже не видела своей соседки. Она сильнее уцепилась за плетеные прутья; вращение усилилось. У нее закружилась голова; она закрыла глаза, но это не помогало. Как Джен ни боялась оказаться на борту Небесного Властелина, она молила Богиню-Мать, чтобы этот подъем кончился как можно быстрее.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем клетка вынырнула из тучи. Джен открыла глаза и посмотрела вверх. Над головой, огромный и страшный, висел «Властелин Панглот». Он был в двухстах или трехстах футах над ними. Канат, державший клетку, на фоне его огромного брюха выглядел не надежнее хлопковой нитки. И тут Джен поняла нечто такое, отчего чуть не опорожнила кишечник от страха.

Клетка поднималась вместе с Небесным Властелином, но ее вовсе не тянули вверх. Она просто болталась на конце веревки. Взглянув вниз и увидев слой облаков под клеткой, она убедилась в этом. Они быстро поднимались над облаками, но ничуть не приближались к Небесному Властелину.

Остальные тоже заметили это.

— В чем дело? — жалобно воскликнула одна из женщин. — Почему они не тянут нас вверх?

Клетка, по-прежнему вращаясь, продолжала издавать пугающий скрип. Джен не удивилась бы, если бы она развалилась на куски. Плетеный пол, сквозь который виднелись облака внизу, теперь казался совсем ненадежным. Она решила подползти к стенке клетки и просунуть руки и ноги в дыры между прутьями. Так было неудобно, но она почувствовала себя несколько увереннее.

— Мы так и не двинулись с места! — воскликнул кто-то — Что эти негодяи задумали?

— Они хотят перерезать веревку! Я уверена! — крикнула другая женщина звенящим от ужаса голосом. Кто-то из мужчин начал рыдать.

Джен тоже так думала. Или же Небесные воины решили оставить их в клетке до тех пор, пока они не умрут от жажды, холода или голода иди от того и другого. Но зачем тогда эти разговоры о продаже в рабство?

Ее зубы стучали. Чем выше они поднимались, тем становилось холоднее, а она, как и остальные, промокла под ливнем до костей. «Ну ладно, — думала она, — во всяком случае, мое желание наконец исполнится. Я умру.»

Но через несколько минут женщина, опознавшая ее, сказала:

— Кто-нибудь из нас должен вылезти наружу и перерезать веревку. Лучше умереть от собственной руки, чем попасться этим чудовищам.

И Джен тут же запротестовала. Она хотела умереть, но не такой смертью. Она не могла допустить и мысли об этом долгом падении сквозь тучи, чтобы разбиться насмерть далеко внизу. Женщина издевательски расхохоталась.

— К чести семейства Мелиссы, ее дочь оказалась трусихой.

— Вовсе нет! Ты не понимаешь… именно ради чести Минервы и моей матери я должна попасть на Небесного Властелина живой.

— Да неужели? — спросила женщина, недоверчиво улыбнувшись. — Это почему же?

Джен уже жалела о своих словах, но ей оставалось только продолжать.

— Моя задача — уничтожить Властелина. — Едва проговорив эти слова, она поняла, как глупо они звучат. Она не удивилась, когда женщина и все, кто расслышал их, засмеялись.

— Ты собираешься уничтожить Небесного Властелина? Как же ты совершишь этот маленький подвиг, дочь Мелиссы?

— У меня бомба. Ее сделала Элен…

Джен чувствовала себя полной идиоткой. Она понимала, что говорит это только для того, чтобы подольше оставаться в живых. На самом деле она не думала, что сможет причинить Небесному Властелину хоть какой-нибудь ущерб с помощью крошечной зажигательной бомбы Элен. Никогда не думала. К тому же согласно плану, на борт «Властелина Панглота» должны были попасть несколько минервианок с бомбами.

Женщина снова засмеялась.

— Бомба? Что еще за бомба? И где она? Может быть, в виде шпильки у тебя в волосах? И ты собираешься проткнуть ею «Властелин Панглот»? Дура! Ты такая же сумасшедшая, как твоя мать!

Прежде чем Джен придумала подходящий ответ, кто-то из мужчин воскликнул:

— Мы больше не поднимаемся!

Джен бросила взгляд вверх и убедилась, что он прав. Небесный Властелин больше не поднимался, а летел вперед с возрастающей скоростью. Очень скоро клетка начала раскачиваться на сильном ветру, и разговаривать стало невозможно. А когда Джен увидела то, что было впереди Небесного Властелина, она поняла; что хлипкая клетка недолго будет болтаться в небе. Огромная черная грозовая туча, и Небесный Властелин летел прямо на нее.

Глава 6

Джен никогда в жизни не испытывала ничего страшнее, чем этот полет сквозь грозу. Уже когда Небесный Властелин приближался к бурлящей груде грозовых туч, стало темно, но внутри нее царил полный мрак. Клетку вместе с ее обитателями отчаянно раскачивало. Ее подбрасывало то вверх, то вниз. Каждый раз Джен была уверена, что потрепанная веревка не выдержит, и отчаянно вопила.

Небо сотрясали жуткие удары грома, грозно сверкали молнии. Джен казалось, что они в эпицентре грозы и что молния вот-вот ударит в них. Забросив руки и ноги в отверстия плетеной клетки, она зажмурилась и непрестанно молила Богиню-Мать о спасении, целиком отданная во власть ветру, дождю, грому и молнии.

Когда Джен уже полностью отчаялась, убежденная, что веревка давно порвалась и клетка летит сквозь грозовые тучи, поддерживаемая одним ветром, толчки внезапно прекратились. Она открыла глаза и увидела, что клетка теперь висит в прозрачном, неподвижном воздухе. Она вновь услышала ровное гудение двигателей Небесного Властелина. Взглянув вверх, Джен заметила, что огромное брюхо воздушного корабля сияет огнями. Она высвободила руки и ноги и упала на пол клетки. Было холодно, все тело ныло, но Джен слишком устала, чтобы обращать на это внимание. Она заснула.

Проснулась она от яркого солнечного света. Сквозь пол клетки она видела, что земля совсем близко. Они пролетали над опустошенными землями с их обманчивой пестротой ярких, контрастных красок. Вершины деревьев и гигантские мхи, казалось, находились в нескольких футах от нее.

Джен села на полу и обнаружила, что все ее мышцы онемели и отчаянно болят, но ей было очень приятно ощущать солнечные лучи на своей коже. Она поняла, что очень голодна. Сколько времени она не ела? Сутки, не меньше.

Она была окружена спящими, по крайней мере, так ей показалось поначалу; но стоило Джен дотронуться до плеча лежащего рядом мужчины, чтобы разбудить его, как она с ужасом обнаружила, что это окоченелый труп.

На миг ей показалось, что она находится среди мертвецов, но, схватив за плечо одну из женщин, она с облегчением увидела, что та жива. Женщина пошевелилась и, застонав, открыла глаза.

— А, это ты, — проговорила она. — Безумная дочь Мелиссы. Оставь меня в покое, дай поспать, дурочка.

Джен не узнала женщину, нападавшую на неё. Казалось, ее лицо за ночь высохло. Глаза ввалились, обведенные черными кругами. Джен решила, что выглядит не лучше.

— Этот мужчина, — хрипло произнесла Джен. — Он умер.

Женщина с трудом приподнялась и взглянула на мужчину.

— Ему повезло, — сказала она. — Я ему завидую. Он теперь с Богиней-Матерью. Если жизнь его была безупречной, она подарит ему новое рождение в образе женщины, и он на шаг приблизится к раю.

Джен сознавала справедливость ее слов, но от этого близость трупа не стала для нее приятнее. Она перегнулась через мертвого мужчину и осторожно пощупала ногу женщины, лежавшей рядом с ним. Женщина тоже была мертва.

Клетка дернулась. Джен охнула и схватилась за поручень. Последовал еще один рывок. Она взглянула вверх.

— Мы двигаемся! — вскричала она. — Нас поднимают!

* * *

Когда клетку стали подтягивать к громадному брюху Небесного Властелина, еще несколько человек зашевелились и сели. Джен увидела, что семеро остались неподвижными. Она решила, что они умерли от холода, а может быть, от страха. И снова она оказалась среди живых. Возможно, так и должно быть. Что, если Богиня-Мать не дает ей умереть, чтобы она выполнила указание Мелиссы? Джен такая мысль не очень-то утешала.

Оставшиеся в живых со страхом глядели друг на друга; корпус корабля заполнил все небо перед ними. Джен видела, что их втаскивают в квадратное отверстие в днище. Ее сердце колотилось, тревога росла. Что ждет их внутри Небесного Властелина? Какие еще ужасы припасли для них слуги Панглота?

Когда клетку втащили окончательно, Джен увидела, что они находятся в большом тускло освещенном помещении с высоким потолком, с которого свисают какие-то тросы и блоки. Когда глаза ее привыкли к полумраку, она заметила, что комната наполнена людьми.

Отверстие в корпусе с громким скрежетом закрылось, и клетка грохнулась об пол. Люди, стоявшие в тени, бросились к ней, и Джен увидела, что это одни мужчины. Некоторые были одеты в черное и вооружены; очевидно, это были Небесные воины без доспехов. Остальные были облачены в пестрые мешковатые комбинезоны одинаково тусклых оттенков. Охваченная ужасом, Джен никак не могла унять сотрясавшую ее дрожь. Умом она понимала, что все Небесные воины мужчины, но пока они были в доспехах и с забралами на лицах, она словно забывала об этом. Но теперь… теперь она была окружена мужчинами, непохожими на мужчин Минервы. Это были прямые потомки Древних Мужчин — чудовищ, которые держали женщин в рабстве многие тысячи лет, которые насиловали мир своей жадностью, агрессивностью и бесчеловечной техникой, а потом чуть было не уничтожили его окончательно в Генных войнах. Всю жизнь ее учили бояться и ненавидеть этих тварей, а теперь она оказалась целиком в их власти. Небесные воины и другие мужчины смотрели на обитателей клетки с презрением, смешанным с любопытством.

— Гей, амазонки! — крикнул им один из них. — Что, больше не хотите драться?

— Выпустите нас отсюда, тогда увидите! — отозвалась женщина, нападавшая на Джен.

Джен пожалела, что не у нее хватило смелости на такой ответ.

Потом из толпы Небесных воинов вышли два человека, чья наружность сильно отличалась от остальных. Джен удивилась, заметив, что один из них — женщина. Мужчина, который выступал впереди, был одет в кроваво-красную куртку с рукавами, расширенными к запястьям. Куртка была короткой, чуть ниже талии, а ноги облегали тонкие белые чулки, которые обрисовывали всю мускулатуру. Джен была уверена, что они обрисовывали бы и столь же мощные гениталии, если бы их не прикрывал большой красный кошель из жесткой кожи. У мужчины были черные волосы до плеч, длинное, дерзкое лицо, казалось, было покрыто белой пудрой, а губы были того же цвета, что и куртка.

Женщина выглядела еще необычнее. Она тоже была в красном, но таких платьев Джен никогда не видела. Оно так тесно обтягивало талию, что Джен не понимала, как женщина может дышать. Неестественно тонкая талия должна была подчеркнуть ее бедра и бюст, который был прекрасно виден благодаря большому вырезу, открывавшему значительную часть ее пышных грудей. К полному ошеломлению Джен, под платьем у женщины находился широкий пояс, благодаря которому груди были сведены вместе и выпирали вверх.

Лицо женщины тоже было покрыто белой пудрой, губы накрашены, а светлые волосы уложены высокой копной и заколоты многочисленными шпильками, усыпанными драгоценными камнями.

Только когда мужчина заговорил, Джен оторвала взгляд от странного зрелища, которое представляла из себя женщина.

— Я — принц Меджид, Верховный Канцлер «Властелина Панглота», — объявил он высоким, пронзительным голосом. — Я пришел объявить вам решение касательно вашей судьбы. За то, что вы осмелились восстать против власти, вы, разумеется, лишаетесь всех прав, предоставленных вам высочайшей милостью. Ваше общество нарушило основной закон Небесных Властелинов, во-первых, тем, что создало приборы, способные летать, в то время как небо целиком и полностью находится во власти Небесных Властелинов и навсегда закрыто для вас, земных жителей. Затем вы осмелились обратить эти приборы против «Властелина Панглота» в предательской попытке уничтожить своего повелителя. И то, что эта попытка была обречена на неудачу, нисколько не умаляет чудовищности вашего преступления.

Прочие члены вашего общества уже поплатились за это, и теперь пришел ваш черед. Вы можете выбирать: либо смерть, либо пожизненное рабство. Одно из двух. Вам дается минута, чтобы решить.

Наступило молчание. Джен повернулась и посмотрела на остальных. Из двадцати человек осталось тринадцать. Девять женщин и четверо мужчин. Из семи умерших ночью пятеро были мужчинами. Как Джен и ожидала, первой заговорила ее противница. И едва та открыла рот, как Джен уже знала, что она скажет.

— Выберем смерть, — сказала женщина. — За честь Минервы и за наших погибших сестер.

— Да, смерть! — громко поддержала другая женщина.

Остальные женщины что-то пробормотали в знак согласия без особого воодушевления. Четверо мужчин тревожно переглянулись.

— А что скажет дочь Мелиссы? — холодно осведомилась женщина, повернувшись к Джен.

Джен не знала, что ей делать. Ее желание умереть исчезло, когда утром она проснулась и ощутила на лице поцелуй солнца; в то же время ее страшила мысль о том, что ей придется целиком отдать себя во власть мужчинам хотя бы на миг, не то что на всю жизнь. К тому же у нее было задание. Правда, она сомневалась в успехе, но попробовать стоило, это было делом чести.

— Так я и думала, — сказала женщина, когда Джен промолчала.

— Ваше время истекло, — сказал мужчина в красном.

Два Небесных воина выступили вперед и отперли дверь клетки. Остальные обнажили мечи.

— Выходите и объявите о своем решении.

Они медленно выбрались из клетки и встали в ряд по команде воинов. Джен оглянулась на тела семерых несчастных, лежавших в клетке.

— Ну так что же? — вопросил Верховный Канцлер своим скрипучим резким голосом. Казалось, он не привык говорить так громко. — Те, кто выбрал смерть, шаг вперед.

Противница Джен тут же выступила вперед. Еще четыре женщины последовали за ней после мгновенного колебания. Наконец одна за другой с явной неохотой вышли оставшиеся четыре женщины, и в строю остались только Джен и мужчины. Джен почувствовала жуткий стыд. Ей хотелось сделать этот решающий шаг вперед, но она не могла.

Ее противница через плечо покосилась на нее. Она ничего не сказала, но презрение ее было очевидным. Джен уставилась в пол.

— Так много желающих умереть? — спросил Верховный Канцлер.

В его голосе звучало удивление. А из толпы Небесных воинов послышалось недовольное ворчание. Джен поняла, что они были кровно заинтересованы в результатах. Но если их всех собирались продать в рабство, почему с ними так обращались по дороге?

— Лучше смерть, чем позор, — заявила противница Джен. Джен продолжала завидовать ей. У нее самой ни за что бы не получилось так веско, так категорично. — Мы просим об одном: чтобы смерть наша была чиста и чтобы наши тела не запятнались вашим прикосновением.

— Ваша смерть будет чистой, — с раздражением бросил Верховный Канцлер. — Никто вас не тронет. Ну, а эта? Почему она не разделяет вашего непонятного стремления к небытию?

Джен подняла голову и увидела, что Канцлер показывает на нее. Ее противница взглянула на нее и холодно произнесла:

— Она — наше секретное оружие. Она собирается в одиночку уничтожить вас всех и вашего Небесного Властелина. По крайней мере, так она говорит…

Верховный Канцлер, его спутница и остальные мужчины расхохотались, и Джен почувствовала, что лицо ее вспыхнуло. Она хотела умереть, но недостаточно сильно хотела, со стыдом призналась она себе, чтобы сделать шаг вперед и присоединиться к остальным.

Когда смех умолк, Верховный Канцлер со вздохом сказал:

— Что ж, покончим с этим неприятным делом. Те, кто выбрал смерть, заходите обратно в клетку.

Джен старалась не встречаться взглядом с женщинами, которые одна за другой вошли в клетку. Четверо мужчин также стояли, опустив головы. Потом Небесный воин оттащил Джен в сторону. У него была большая черная борода. Джен никогда такой не видела. Мужчины Минервы редко носили бороды.

Механизм над головой заскрипел, и клетка оторвалась от пола. Джен стало совсем тошно. Она знала, что сейчас произойдет. Знали это и женщины в клетке. Некоторые из них начали громко молиться Богине-Матери. Джен закрыла глаза.

— Дочь Мелиссы!

Она открыла глаза и увидела, что ее противница злобно смотрит на нее сквозь прутья клетки.

— Дочь Мелиссы! Отчего ты так скромна? Я уверена, твоим хозяевам будет лестно узнать, что ты…

Клетка упала. Без предупреждения. Просто исчезла — и все. Джен поняла, что кто-то просто перерезал потрепанную веревку. У нее закружилась голова, она качнулась и едва не потеряла сознание, но слабость тут же прошла. Внезапно она оказалась лицом к лицу с Верховным Канцлером. От него исходил приторный запах духов, столь тошнотворный, что ей захотелось заткнуть ноздри. Позади стояла женщина и смотрела через его плечо на Джен с нескрываемым любопытством.

— Как твое имя, девушка? — спросил он.

— Джен. Джен Дорвин.

— О чем говорила сейчас эта женщина?

Джен покачала головой.

— Не знаю. Она не любила меня. Считает… считала, что я трусиха.

Канцлер задумчиво погладил свою заостренную бородку и сказал:

— Если ты трусиха, то это даже лучше. Это поможет тебе выжить. Если ты хоть в чем-то ослушаешься, тебя ждет то же самое. Поняла?

— Да, — почти прошептала Джен.

— Хорошо. — Верховный Канцлер повернулся к четырем минервианским мужчинам: — То же касается и вас, хотя, судя по тому, что я о вас знаю, евнухи, непослушание не в вашем характере. Все равно предупреждаю вас. Понятно?

Мужчины дружно кивнули. Джен почувствовала к ним минутное презрение, которое тут же подавила. Не ей обвинять других в трусости. К тому же она вовсе не уверена, что эти мужчины — трусы. Она видела нескольких мужчин Минервы в бою. Дрались они плохо, и Небесные воины быстро разделались с ними, но за свою попытку они заслужили уважение. В то же время вид минервианских мужчин с мечами в руках не на шутку обеспокоил ее… чего и следовало ожидать.

Верховный Канцлер обвел взором всех присутствующих.

— Может, у кого-нибудь есть заявки на рабов? — спросил он. — Если так, я слушаю.

— У меня. Грегори Танит из третьего батальона, — сказал чернобородый, все еще держа ее за руку. — От лица своего и воина Мартина Сандина, тоже из нашего батальона, делаю заявку на эту женщину-рабыню.

Джен с удивлением узнала «первый голос». Верховный Канцлер нетерпеливо кивнул и спросил:

— У тебя есть официальное подтверждение заявки?

— Да. Офицер Кэплен из третьего батальона.

— Очень хорошо, принято к сведению. Кому ты собираешься продать ее?

— Мы подумывали о мастере цеха Баннионе. Он потерял нескольких стеклоходов.

— О Бэзил, это же чистое расточительства — отправлять ее к Банниону, — робко заговорила женщина. — Такая хорошенькая. Почему бы тебе не купить ее для меня? Я бы сделала ее своей горничной.

— Не говори глупостей, — раздраженно ответил Верховный Канцлер. — Я не позволю тебе держать в горничных амазонку. К тому же мы еще не знаем, не сидит ли в ней зараза. Пусть лучше ею пользуется баннионов сброд.

Женщина покорно кивнула и замолчала. Верховный Канцлер перешел к заявкам на четырех мужчин. Джен расстроилась, услышав, что их продадут разным цеховым мастерам, кем бы эти последние ни были. Ей не хотелось расставаться с минервианцами, пусть даже и мужчинами. Но внезапно чернобородый «хозяин» стал проталкивать ее сквозь толпу, и она почувствовала себя бесконечно одинокой.

Ее привели к широкой двери, над которой была надпись: «ДЕЗИНФЕКЦИЯ». В соседней комнате за столом сидел мужчина с очень белой кожей и скучающим выражением лица. Перед ним на краю стола лежала стопка одежды. При виде Джен в его глазах мелькнула искра интереса. Он ухмыльнулся ей.

— А это у нас кто? Минервианская амазонка?

— Единственная, — сказал Танит. — Остальные бабы предпочли прогуляться на свежем воздухе. Кроме нее осталось еще четыре евнуха.

— Расточительство, — сказал мужчина за столом, неодобрительно покачав головой. — К кому она?

— К Банниону. В корпусную команду.

Бледный мужчина ухмыльнулся, услышав это. Ухмылка была неприятной. Чем больше Джен слышала о Баннионе и его людях, тем тревожнее становилось у нее на душе.

— Как тебя зовут? — спросил он ее.

— Джен, — пробормотала она.

— Ну, Джен, раздевайся. Снимай все.

Этого она боялась больше всего на свете.

— Вы хотите… — она заставила себя произнести это слово, — изнасиловать меня?

Мужчины переглянулись и расхохотались.

— Размечталась, землеройка. Что мы, рехнулись? Кто знает, какие в тебе ползают микробы и паразиты, — презрительно сказал человек за столом. — Мое дело — вычистить тебя хотя бы снаружи. Так что раздевайся.

Медленно и неохотно Джен сняла юбку, рубашку и белье. Ее мучил не только стыд, но и страх. Бомба так и жгла внутри. Казалось, она увеличилась в размерах.

— Ба, ты посмотри на эти мускулы, — сказал мужчина за столом, поднимаясь.

— Амазонки все так сложены — то есть были сложены, — ответил Танит, нарочито небрежным тоном. — Но эта меньше средних размеров.

Мужчина за столом продолжал разглядывать ее. У Джен было два желания — врезать ему по физиономии или потерять сознание.

— Для подонков Банниона слишком хороша штучка, — сказал он Таниту.

— Ага. Слушай, мне скоро надо на пост, так что поторопись, ладно?

— Ладно, солдат, хотя торопиться не хочется. — Он подмигнул Джен и, взяв палку с крючком на конце, поднял ее одежду и бросил в отверстие в стене. Потом дернул за рычаг. Джен решила, что ее одежда улетела вниз, к земле.

— В эту дверь, девушка, пошевеливайся, — приказал он, показывая на узкую дверь в конце небольшой комнаты. Увидев, что Джен колеблется, он добавил: — Иди, ничего плохого тебе не сделают. По крайней мере, там. — Он засмеялся.

Джен с подозрением подошла к двери и открыла ее. За ней была душевая: длинный коридор с кабинками. Джен чувствовала облегчение, что обыскивать ее не стали. Есть свои преимущества в том, что тебя считают заразной дикаркой.

Она вошла и встала под один из кранов. Она в ожидании посмотрела вверх, и вдруг ей в лицо хлынула струя белой жидкости, которая отвратительно воняла и от которой защипало в глазах, Джен охнула и, вслепую, растирая глаза, побрела к двери. Остальные краны изрыгали явно ту же мерзость. Отвратительная жидкость попала ей в рот, Джен начала икать. Наконец она добралась до входа и дернула ручку. Дверь не открывалась. Джен замолотила по ней кулаками.

— Выпустите меня! — закричала она. — Помогите!

Вонь стала совсем нестерпимой. Задыхаясь, кашляя и икая, она опустилась на колени.

Шипение из кранов прекратилось. Со слезящимися глазами Джен огляделась. Белая жидкость уходила сквозь отверстие в полу, но сама Джен была вся покрыта ею. Она встала и вновь подергала дверь, но напрасно. Души снова ожили, и она в тревоге обернулась, но теперь из них текла обыкновенная вода.

Она осторожно подставила руку под ближайшую струю и лизнула ее. На вкус затхлая, но явно вода. Она встала под душ и с удовольствием смыла с себя едкую, вонючую белую жидкость. Когда Джен кончила мыться, вода перестала течь, и дверь открылась.

Она вернулась в комнату. Оба мужчины смотрели на нее с насмешкой. Она сплюнула на пол отчасти, чтобы избавиться от неприятного вкуса, а отчасти, чтобы выразить свой гнев.

— Подонки, — сказала она. — Могли бы предупредить. Что это за мерзость?

Танит подошел к ней и лениво ударил по лицу рукой в перчатке. Удар оказался таким сильным, что Джен упала.

— Правило номер один, — произнес он. — Никаких дерзостей по отношению к Небесным воинам и другим свободным. Со своими приятелями-рабами можешь вести себя как хочешь, но если оскорбишь свободного — тебе каюк. Поняла?

Джен молча кивнула, прижав руку к саднящей щеке. Из рассеченной губы текла кровь.

— Белая жидкость — против заразы. Дезинфекция, — продолжал Танит. — Кожу и глаза несколько дней пощиплет, но от тебя не убудет. — Он нагнулся и помог ей встать.

Подошел второй мужчина, все еще ухмыляясь, с каким-то тряпьем в руках. Он протянул его Джен.

— Надень.

Она развернула одежду и увидела такой же мешковатый комбинезон, как на других рабочих. Пока она натягивала его, удивляясь странной застежке впереди, которая, хотя и не была липкой, склеивалась, как по волшебству, Танит спросил:

— Сколько тебе лет, Джен?

— Восемнадцать.

Он положил руку ей на плечо.

— Всего-то? Что ж, пора тебе познакомиться с другим миром. С местом, где ты проведешь оставшиеся сто восемьдесят два года твоей жизни — если тебе повезет.

Глава 7

Самым первым и самым сильным впечатлением Джен был запах. Она еще никогда не встречала такого скопления немытых тел. Были и другие запахи — все, как на подбор, мерзкие. Она заметила кучи помета животных на соломенном настиле, покрывавшем «дорогу», и удивилась, почему бы его не собрать и не сбросить с корабля.

Если бы не низкий потолок с яркими, как дневной свет, лампами, Джен могла бы вообразить, что идет по главной улице густонаселенного, но невероятно грязного города. Здесь были витрины магазинов и фасады других домов с дверьми и окнами, встроенные, как она поняла, в стены очень широкого коридора. Коридор был к тому же необыкновенно длинным — Джен казалось, что она идет по нему уже несколько часов, хотя она и знала, что с тех пор, как они с Танитом вышли из маленькой передвижной кабинки, которая подняла их вверх из дезинфекционной, прошло не больше пятнадцати минут.

Первое впечатление от того, как живут обитатели Небесного Властелина, потрясло ее. Все ее детские фантазии о жизни на огромном корабле не имели ничего общего с убожеством и грязью, которые встретили ее здесь, на «улице». Кроме толп людей в серых, невзрачных одеяниях — на некоторых были просто грязные лохмотья, — толклось здесь и множество животных: свиньи, козы, куры, даже овцы. К ее удивлению, там попадались и дети самых разных возрастов: оказывается, у небесных людей не было брачного периода…

По дороге на Джен обращали внимание, преимущественно враждебное. Мужчины и немногие женщины смеялись над ней, обзывали «амазонкой», «землеройкой», «пузырем земли» и еще более обидными прозвищами. Раз на их пути встал рассерженный мужчина и спросил Танита, по какому праву он привел в центр их города землеройку, разносящую заразу. Воин положил руку на рукоять меча и велел этому любопытному убираться с дороги. Мужчина последовал его совету, предварительно плюнув в Джен.

Когда Джен уже едва держала себя в руках, к ней подошла женщина и обратилась к охраннику:

— Девочка голодна, солдат. Смотри, какая бледная. Можно, я дам ей это? — И протянула Джен аппетитное красное яблоко.

Желудок Джен немедленно откликнулся урчанием, хотя, с другой стороны, подарок показался ей подозрительным. А вдруг яблоко ядовитое?

Танит пожал плечами. Джен приняла подарок и промямлила слова благодарности. Она стала подозрительно рассматривать яблоко, но вскоре голод одержал верх, и она вонзила в него зубы. Плод был сочным и поразительно вкусным. В этот миг ей было все равно: отравлен он или нет.

Она как раз доедала яблоко, когда шедший впереди Танит резко остановился, и Джен налетела на него. Он схватил ее запястье и хрипло пробормотал:

— Сюда…

Они очутились перед открытой дверью, над которой была надпись: «Цех стеклоходов». Джен поняла, что это, может быть, ее последняя возможность сбежать от Танита; несмотря на слабость, она была уверена, что сможет свалить воина одним ударом. Другой вопрос, куда бежать? Ее тут же поймают, а потом предстоит долгое-долгое падение вниз…

Поэтому она позволила Таниту втолкнуть ее в тускло освещенный коридор, находившийся за дверью. Двое мужчин развалились на низкой скамье у стены, третий сидел за плетеным столиком. Все трое были могучего сложения и одеты в соответствующие комбинезоны. В отличие от других небесных людей, которых видела Джен, они были смуглыми от загара.

Тот, что сидел за столом, отставил чашку и весело спросил:

— Это и есть наша новая амазонка, воин Танит?

— Она самая. — Танит подтолкнул ее вперед. Мужчина оглядел Джен с головы до ног, так же как тот, в дезинфекционной. На этот раз она, по крайней мере, была одетой, но ей казалось, что его глаза видят сквозь одежду, и ее кожа точно так же покрылась мурашками.

— Бенни, — сказал мужчина. — Отведи-ка ее к начальнику.

Один из сидящих на скамье поднялся и поманил их за собой. Джен заметила, что единственным его оружием была маленькая дубинка, свисавшая с кожаного пояса. Он вывел Джен в короткий коридор, а оттуда — в большую комнату, наполненную клубами ароматического дыма. Стены были увешаны гобеленами грубой работы, на полу валялись огромные подушки. На груде подушек посреди комнаты восседал самый толстый в мире человек. Точнее сказать, единственный толстяк, которого ей довелось видеть в своей жизни — минервианцы не знали, что такое полнота, и имели представление о ней лишь по древним скульптурам. Джен решила, что толстяк весит фунтов двести пятьдесят, не меньше. Его комбинезон, пестревший цветными узорами, не скрывал массивных отложений жира на животе, груди и ляжках, а шея была такая толстая, что подбородок вообще не различался.

Но это было не единственное странное зрелище. Рядом с толстяком на подушках стояла на коленях девушка и осторожно массировала ему затылок; на первый взгляд Джен показалось, что она совершенно голая. Приглядевшись, Джен заметила на ней набедренную повязку — несколько полосок кожи. Отсутствие одежды и похоронное выражение лица девушки вызвали у Джен смешанное чувство стыда и презрения.

— Ага, амазонка! — воскликнул толстяк сдобным басом, когда Танит подтолкнул ее поближе. — Да какой лакомый кусочек!

Пока он так насмехался, у Джен возникла ужасная мысль, что и ее заставят раздеться, но, к ее облегчению, толстяк только усмехнулся и сказал Таниту:

— Из нее выйдет отличная стеклоходка. А еще есть амазонки?

Танит рассказал ему о случившемся. Толстяк издал звук, означавший сожаление, потом сунул руку под подушку и вытащил маленький кожаный мешочек, в котором что-то позвякивало.

— Твои деньги, солдат, — сказал он и бросил мешочек Таниту. — Теперь можешь идти.

Танит опустил мешочек в кошель на поясе, не проверяя его содержимого.

— Спасибо, цеховой мастер, — сказал он, повернулся и быстро вышел из комнаты.

Джен даже пожалела, что он ушел. Пусть он захватил ее в плен, но он же был последней нитью, связывающей ее с прошлым. Она в тревоге смотрела на толстяка, который достал из стоящей перед ним миски изогнутую палку и стал ее посасывать. К удивлению Джен, из другого конца пошел дым.

— Что ж, амазонка, — сказал он. — Надеюсь, ты осознаешь свое положение и не будешь строптивой. Тебе объяснили, куда уходят строптивые?

Она кивнула и постаралась изобразить покорность.

— Хорошо. Ты можешь стать ценной работницей. Мне бы не хотелось быстро потерять тебя. И учти, ты должна подчиняться рабу-мужчине, которому достанешься. Если я услышу про какие-нибудь минервианские глупости, я велю тебя высечь. Теперь ты живешь в мужском мире, амазонка, у женщин тут нет никакой власти. — Толстяк вдруг расхохотался. — Правда, моя покойная жена с этим никогда не считалась.

Другой мужчина тоже засмеялся, но осекся, как только лицо толстяка снова сделалось серьезным.

— М-да, сдается мне, что из-за такого лакомого кусочка рабы могут передраться. Бенни, когда отведешь ее на территорию, останься и проследи за дележом. Постарайся, чтобы было как можно меньше трений.

— Понятно, босс.

Теперь Джен жалела, что не осталась в клетке с другими женщинами. Совершенно ясно: она станет собственностью какого-нибудь зверя — мужчины-раба. Ей останется только защищаться, а это рано или поздно кончится ее гибелью. Чем раньше ей удастся взорвать бомбу, тем лучше.

Толстяк снова запустил руку в миску, из которой доставал принадлежности для курения. На сей раз он извлек оттуда небольшой металлический прут со звездочкой на конце. Звездочка была раскалена докрасна. Он вздохнул.

— К сожалению, амазонка, сначала ты должна пройти одну неприятную процедуру. Подойди сюда и встань на колени передо мной.

Джен сразу поняла, что он собирался сделать с ней, и инстинктивно отступила назад. Мощная рука тут же ухватила ее за шею, отрезав путь к отступлению.

Толстяк покачал головой, тряся всеми подбородками, и с печальным вздохом произнес:

— Ты всегда должна повиноваться мне, девушка. Но, поскольку ты новенькая, я буду снисходителен. Бенни, тронь-ка ее разок своей палкой.

Прежде чем Джен сообразила, что происходит, она краем глаза заметила, как мужчина тронул ее правую руку повыше локтя палкой, походившей на обычную дубинку. Однако Джен тут же поняла, что это вовсе не дубинка. Ей показалось, что все нервные клетки ее тела вспыхнули огнем. Боль, которую ей пришлось испытать, превосходила все, чему Богиня-Мать позволяла существовать в ее вселенной…

Потом боль прошла, и Джен обнаружила, что сидит на полу в луже. Она поняла, что мочевой пузырь подвел ее, но ей было все равно: главное — больше нет ужасающей боли. И теперь она не издала ни звука, когда Бенни подтащил ее поближе к толстяку и тот приложил раскаленную звезду к ее щеке. Она только посмотрела в пустые глаза девушки, которая продолжала массировать шею толстяка, не отрываясь даже в тот момент, когда он прикладывал клеймо. Теперь Джен больше не презирала ее. Она была готова немедленно занять ее место, лишь бы ее не коснулись второй раз этой черной палкой.

Толстяк положил раскаленный прут обратно в миску и сказал:

— Теперь у тебя рабское клеймо. На всю жизнь. Как у нее. Посмотри… — Он указал на лицо обнаженной девушки.

В первый раз Джен заметила на ее правой щеке маленькую черную звездочку. Она решила, что на самом деле это выглядит довольно мило.

— Ты можешь ходить и передвигаться лишь по тем отсекам Небесного Властелина, которые помечены таким же знаком, — продолжал толстяк. — Если тебя обнаружат за пределами этих территорий, ты будешь тут же сброшена вниз. Ясно?

Она ответила утвердительно, боясь снова рассердить его.

— Хорошо. Бенни, теперь отведи ее на территорию рабов.

Когда Бенни поднимал ее на ноги, толстяк сказал:

— Надеюсь, если ты окажешься здоровой, мы получше познакомимся с тобой. Хочешь?

Джен сглотнула слюну и сказала:

— Да, очень.

Девушка нахмурилась, в первый раз проявив себя самостоятельным существом. Толстяк усмехнулся и махнул пухлой рукой на дверь. Бенни поспешно вывел Джен из комнаты. Она украдкой посмотрела вниз и увидела, что черная палка, к счастью, снова висит у него на поясе.

* * *

Он ввел ее в очень узкий коридор, больше походивший на туннель. Здесь было темно и плохо пахло, к тому же Джен пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок. Почти тут же Джен увидела большую крысу. Она без малейшего страха наблюдала за их приближением и, лишь когда Джен находилась уже в нескольких футах, внезапно исчезла в дырке в полу.

Вскоре туннель стал шире и светлее. Он кончался перекрестком коридоров, уводивших в разных направлениях; один из них вел прямо вниз. Из него доносились грубые мужские голоса и ужасные запахи стряпни.

— Спускайся, — приказал Бенни, указывая на лестницу.

Джен послушно стала спускаться; Бенни шел за ней. Вскоре они оказались над узким, но очень длинным помещением. Джен неуверенно оглядела лица, которые пялились на нее. При ее появлении все замолчали, пока какой-то мужлан не гаркнул:

— Не стесняйся, детка! Спускайся!

Последовал взрыв хохота, насмешки и улюлюканье. Джен сначала захотелось вернуться наверх, но когда Бенни стукнул ее по темени каблуком, ей не оставалось ничего другого, как спуститься до конца.

Увидев, что следом за Джен из отверстия в потолке вылезает Бенни, обитатели комнаты на миг смолкли, но, как только она достигла нижней ступеньки лестницы, смех и выкрики возобновились, и она оказалась в гуще мужских тел. На миг Джен показалось, что она попала в настоящее царство мужчин, но вскоре она разглядела в толпе и нескольких женщин. Судя по их лицам, они были рады ей намного меньше, чем мужчины.

Джен почувствовала облегчение, когда Бенни встал рядом с ней у подножия лестницы и без особого труда расчистил пространство вокруг них, сняв с пояса палку и нажав кнопку. Хохот и крики снова стихли. Затем кто-то выкрикнул:

— Бенни, кто твоя подружка?

— Она из города амазонок, который мы вчера сровняли с землей, — весело сообщил им Бенни. — И пришла к вам…

Раздайся такой хохот, что Джен вздрогнула. Бенни поднял черную палку, призывая к молчанию.

— Чистильщики корпуса, босс не хочет, чтобы вы передрались из-за этой амазоночки. Слишком много мертвецов и калек появилось за последний год во время споров за женщин, и боссу это не по душе. Вы для него представляете ценность, а он не желает за здорово живешь лишаться своих ценностей. Все согласны? — Он огляделся.

Бенни продолжал:

— Вот именно, решим все разумным путем. Поднимите руки все, кто считает, что заслужил право на эту телку.

Лес рук взметнулся в воздух, и снова послышался смех. Бенни нахмурился.

— У меня нет времени, идиоты, давайте серьезнее. — Он ткнул палкой в мужчину, стоявшего рядом. — Вот ты, Барт! Зачем поднял руку? У тебя же есть уже две женщины. Зачем тебе третья?

Барт, крупный мужчина с живописной кучерявой бородой, ухмыльнулся и сказал:

— А как по-твоему?

Снова смех. Даже Бенни улыбнулся, но тут же нахмурился вновь.

— Опусти руку, Барт, — приказал он. — И остальные, у кого есть жены, хоть вы и считаете, что заслуживаете новых.

Неохотно и медленно многие руки опустились. Осталось еще немало. Ясно, что в квартале рабов мужчин было больше, чем женщин. И тут Джен заметила мужчину, стоявшего в стороне от других. Он оперся на стену рядом с двумя женщинами, которые смотрели на Джен и тихо перешептывались. Мужчина стоял, скрестив руки на груди, и равнодушно смотрел на нее. Джен заметила его, потому что, в отличие от прочих, он был не только без бороды и усов, но и совершенно лыс.

Она снова переключила внимание на решение собственной судьбы, когда один из мужчин выступил вперед и ухватил ее за левую ягодицу, больно сдавив.

— Не видно, какая она под комбинезоном. Почему бы ей не раздеться, Бенни?

Стоявшие вокруг мужчины откликнулись одобрительным ревом. Бенни это не развеселило. Хмурясь, он оглядывал их лица, пока наконец не пришел к решению. Ткнув палкой в воздух, он огласил:

— Эй, Банчер! Иди сюда!

Толпа расступилась, пропуская огромного мужчину. У него была необычно массивная нижняя челюсть, и своим внешним видом и поведением он напомнил Джен самца шимпанзе.

— Чего, Бенни? — басом спросил он.

— У тебя ведь больше нет бабы, верно? С тех пор как несколько месяцев назад твоя… как ее там, свалилась за борт, когда лопнула ее страховочная веревка…

— Да старик Банчер сам перерезал веревку, — сказал кто-то и загоготал.

— Ничего подобного! — возмутился Банчер, пытаясь разглядеть в толпе того, кто это сказал.

— Не важно! — рявкнул Бенни. — Я же сказал вам, что мне возиться некогда. Банчер, хочешь эту бабенку?

Послышались протестующие крики. Бенни угрожающе помахал своей палкой и сказал:

— Вам, идиотам, в жизни ее не поделить, поэтому принимаю решение за вас. Амазонка достается Банчеру. — Он снова повернулся к Банчеру. — Ты ведь хочешь ее, Банчер?

Джен посмотрела на гиганта, и сердце у нее оборвалось. Он так и вцепился в нее взором. Глаза у него были маленькие, без проблеска ума. Даже в глазах у обыкновенного шимпанзе она замечала больше интеллекта. Он медленно кивнул:

— Ага, хочу ее.

— Вот и прекрасно, — сказал Бенни и подтолкнул Джен к гиганту.

Банчер ухватил ее за руку выше локтя своей громадной лапищей и довольно ухмыльнулся. Послышались аплодисменты, насмешки, несколько похабных предложений.

— А теперь — разойдись! Оставим счастливую парочку в покое, — скомандовал Бенни. — Если я услышу, что тут неспокойно, виновные у меня вспомнят, чем пахнет моя палка-поджигалка.

После этих слов Бенни быстро полез вверх по лестнице. Снова Джен показалось, будто ее покинули, хотя она боялась Бенни из-за его мерзкой палки больше, чем Танита.

— Ну, пошли, — сказал мужчина по имени Банчер.

Он повел ее сквозь гогочущую толпу. Краем глаза она заметила несколько открытых очагов. В большинстве стояли кастрюли, на одном жарился на вертеле поросенок. Тошнота подступила к горлу. Как она и опасалась, небесные люди питались мясом…

— А ну прочь, слышите! — вдруг проревел Банчер, разворачиваясь, отчего чуть не выдернул ей руку из сустава.

Он кричал на мужчин, шедших следом. Они хохотали и выкрикивали непристойности. После отповеди Банчера насмешки остались позади.

Джен обратила внимание на то, что комната внезапно стала сужаться: по сторонам тянулись времянки, сработанные из разных материалов, в основном из кусков крашеного полотна, сшитых и натянутых на веревки. Она решила, что это и есть жилища небесных жителей, и оказалась права: Банчер остановился возле одной из палаток и отдернул одеяло.

— Заходи, — велел он и подтолкнул ее.

Оступившись, Джен растянулась на полу, покрытом соломой. Из-под ног ее с тревожным писком метнулся цыпленок. Жилище Банчера было тесным: восемь на десять футов. У одной из стен лежал грязный матрас. Вторым крупным предметом меблировки был плетеный сундук с висячим замком. На полу валялась немытая посуда, заношенная одежда, кости и объедки. Пахло отвратительно.

Банчер задернул одеяло, подозрительно прислушался к звукам снаружи, потом подошел к Джен и навис над ней всем телом.

— Хорошенькая. Ты мне нравишься, — сообщил он ей тусклым, равнодушным голосом.

Джен встала. Она увидела, что теперь в его глазах зажглись искры, и знала, что это значит. На этот раз не было никакой возможности избежать неизбежного.

— Ты собираешься заниматься со мной любовью? — спросила она нетвердым голосом.

Он нахмурился.

— Любовью?… — Потом его физиономия прояснилась. — Ага, ну да, конечно, мы будем заниматься любовью. — Он потянулся к ней. Джен отступила.

— А если я скажу, что не хочу?

Теперь его лицо изображало полное непонимание.

— Чего? Не понял… — Он снова потянулся к ней.

На этот раз она не отпрянула. Его хищная мускулистая рука вцепилась в ее плечо, другой он начал дергать застежку ее комбинезона. Джен пододвинулась поближе и изо всех сил лягнула его правым коленом в пах. Банчер охнул и стал сгибаться надвое, лицо его скривилось от боли и удивления.

Пока он так сгибался, Джен двинула его кулаком в грудь повыше сердца, после чего высвободилась из его ослабшей хватки. Банчер грохнулся на четвереньки с оханьем и стоном. Она быстро обошла его тело, ударила его ногой в бок, а потом занесла руку, собираясь нанести добивающий удар ребром ладони по шее. Но прежде чем Джен опустила ладонь, кто-то сзади перехватил ее запястье.

Заинтересованный голос произнес:

— Очень впечатляет, но не слишком умно, амазоночка.

Глава 8

Она резко обернулась. Это был тот лысый, которого она заметила в толпе. Он улыбался, продолжая удерживать ее руку. Несмотря на боль и злость, вызванные его внезапным появлением, Джен удивилась, заметив, что у ее внезапного соперника разноцветные глаза. Один голубой, другой зеленый.

Она выбросила свободную руку вперед, целясь пальцами в шею. В следующий миг он уже удерживал ее за оба запястья. Он был не слишком крупно сложен и ростом не намного выше ее, но оказался куда сильнее, чем выглядел.

— Успокойся, амазоночка, и подумай головой, — сказал он мягко. — Может быть, в таком случае и сохранишь ее на плечах. Верь мне, слышишь?

— Верить тебе? — презрительно прошипела она. — Это с какой же стати?

— С такой, что в данный момент я твоя единственная надежда на выживание. — Он отпустил ее левую руку. — Я отпущу и другую, если ты пообещаешь не дергаться и не глупить, например пытаясь сбежать. Идет?

После недолгой паузы Джен неохотно кивнула. Ей действительно не оставалось ничего другого.

— Вот и хорошо, — сказал лысый, отпуская ее. Он подошел к Банчеру, который все еще стонал, стоя на четвереньках, и помог ему подняться. Когда затуманенные болью глаза Банчера остановились на Джен, его физиономия перекосилась от ярости.

— Я… убью ее! — пропыхтел он и попытался кинуться на нее, но лысый, как показалось Джен, без труда удержал его.

Да, первое ее впечатление было верным. Он действительно был сильнее, чем казался с виду.

— Спокойно, Банчер, — предупредил лысый, подводя его к матрасу и усаживая. — Убьешь ее — Баннион взбесится.

Банчер, зажимая руками пах, злобно сверкал на Джен глазами, полными ярости.

— Ну ладно, не убью… Просто переломаю ей руки и ноги, медленно.

— Рад, что у тебя появилось воображение, Банчер, — весело сказал лысый. — Но если ты хоть немного пораскинешь мозгами, то поймешь, что результат будет тот же. Зачем Банниону стеклоходка, которая не может ходить? Нет, у меня есть решение получше. Отдай амазонку мне.

— Что? — Банчер обернулся и уставился на лысого, подозрительно сощурив глаза. — С какой стати?

— Дело в том, что вы с ней явно несовместимы, в то время как я имел опыт с такими женщинами и прежде. Я знаю, как с ними обращаться. Не волнуйся, она у меня скоро сломается, но кости я ей ломать не буду. Она сможет работать на Банниона.

— Попробуй только сломить меня — поплатишься жизнью, — пригрозила Джен лысому.

— Заткнись, — бросил он, даже не взглянув на нее. — Ну, Банчер, что скажешь?

Банчер покачал головой.

— Не пойдет, Мило. Бенни отдал ее мне. У меня она и останется.

Мужчина по имени Мило вздохнул.

— Что ж, очень жаль, потому что я забираю ее, Банчер. И хочу забрать ее с твоего благословения.

Он сел рядом с Банчером на грязный матрас и обнял гиганта одной рукой за плечи. Тот попытался высвободиться. Вид у него был встревоженный.

— Только без штучек, Мило. Знаю я тебя…

Мило грустно улыбнулся.

— Вряд ли. Но не беспокойся, Банчер, штучек не будет. Просто скажи всем, что с амазонкой одни неприятности и ты отдал ее мне.

— Не-а, — помотал головой Банчер. Он все еще безуспешно пытался сбросить руку Мило со своего плеча.

— Не дури, — сказал Мило тем же спокойным тоном. — Делай, что тебе говорят, и я отплачу тебе парой услуг. Ты ведь знаешь, как полезны мои услуги, правда, Банчер? С другой стороны… — Мило усилил хватку.

Банчер сжался. Джен увидела, как он побледнел, на бычьей шее выступили вены.

— Ты колдун, Мило! — пропыхтел он. — Все… ненавидят… тебя. Мы тебя прикончим когда-нибудь… вот увидишь.

— Сколько раз вы пытались сделать это? Мой страховочный канат перерезали трижды, а я все еще здесь, правда, Банчер? Даже яд на меня не подействовал, а уж это дурацкое покушение Бронски в уборной… — Мило покачал головой с притворной грустью. — Хотел бы я знать, куда делся добрый старый Бронски. Но хватит воспоминаний, ближе к делу.

Джен услышала, как внутри Банчера что-то щелкнуло. Он издал кошачий стон, после чего судорожно закивал. Мило отпустил его. Банчер отпрянул в сторону, обхватив плечи длинными руками — будто он замерз.

— Бери, бери ее… — пробормотал он, не глядя на Мило.

Мило сказал:

— И ты подтвердишь, если тебя спросят, Банчер, что отдал мне девушку по собственному почину?

— Ага, так и скажу. Клянусь.

— Молодчина. — Мило одобрительно похлопал его по плечу.

Банчер вздрогнул от прикосновения. Мило отошел и улыбнулся Джен.

— Теперь пойдем.

— Никуда я с тобой не пойду, — сказала Джен.

— Хочешь остаться здесь? С ним? — Мило показал на оцепеневшего Банчера, который сидел уставившись в пол, по-прежнему обхватив плечи руками.

— Нет, — созналась Джен. — Но и с тобой никуда не пойду.

Он вздохнул, потом спросил ее имя. Джен ответила.

— Слушай, Джен, не дури. Тебе не остается ничего другого. Я — твой единственный шанс выжить. Однажды я уже спас тебе жизнь. Если бы ты убила Банчера, остальные разорвали бы тебя на куски. Да-да, именно — на куски.

— Почему ты хочешь помочь мне?

— Потому что ты можешь помочь мне.

— Как?

— Это мы обсудим позже — в более интимной обстановке. Пойдем. — Он протянул ей руку.

После долгого колебания она проговорила:

— Хорошо, я пойду, но если ты полезешь ко мне, я тебя убью.

Он улыбнулся в ответ.

— Крепкие связи устанавливались даже при менее романтическом начале. — Он, кажется, подумал, будто сказал что-то остроумное, но Джен не поняла шутки.

Жилище Мило находилось в самом конце помещения. По сравнению с берлогой Банчера его обстановку можно было назвать стерильной. Здесь была даже мебель, вполне сносная: кровать, маленький стол и стул, — все искусно сплетенное из прутьев. Соломенная подстилка на полу сравнительно чистая, никаких крошек и объедков. На одной из «стен» даже висела картина. Она была подвешена на крюке, на который натянули матерчатую перегородку. Картина была странной. Вихрь буйных красок, который вроде бы складывался в узор, но Джен не поняла, что это. Казалось, будто смотришь на что-то краешком глаза.

Мило уселся на плетеный стул, который громко заскрипел под ним, и показал на кровать. Джен осторожно опустилась на нее, не отрывая от Мило подозрительного взгляда.

— Успокойся, — сказал он. — Я не собираюсь кидаться на тебя и срывать одежду.

— Знаю. Попробуй только — и тебе конец. — Она сказала это с убежденностью, которой не чувствовала.

После того что ей пришлось увидеть в кабинке Банчера, Джен понимала, что ей с ним не справиться.

Он, вероятно, думал то же самое, потому что ее слова, казалось, развеселили его:

— Бедная амазоночка, судя по твоему виду, тебе и впрямь пришлось повоевать. Вон какая рана на голове. И синяк на щеке. Откуда он? Совсем свежий, правда?

Джен сказала, что ее ударил Небесный воин. Мило пробормотал что-то сочувственное.

— А еще есть повреждения кроме видимых? — спросил он.

— Есть порезы на руках и ногах, но кровь уже не идет.

— А внутри? Боли или другие симптомы?

— Живот болит, — призналась она. — С того момента, как этот Бенни коснулся меня своей палкой.

Мило нахмурился.

— Что, он пригрел тебя палкой?

— Да, это ужасно. Как она действует? Какая-нибудь магия?

— Почти. — Мило провел ладонью по лысой голове, словно приглаживая волосы. — Слушай, — сказал он. — Я неплохо разбираюсь в медицине и мог бы осмотреть тебя, если ты не против.

Тут Джен снова насторожилась.

— Я же сказала — попробуй только тронь.

— Ладно, ладно, — поспешно пробормотал Мило, поднимая обе руки, как будто защищаясь от удара. — Забудем об этом, идет? Давай отдадимся еде и питью. Хочешь пить? Давно ты в последний раз ела?

Джен хотела пить и ужасно проголодалась. Неохотно она созналась в этом Мило. Он подошел к плетеному сундуку, такому же, как у Банчера, и отпер его. Достал флягу, бросил ей. Она была до половины наполнена водой. Джен с жадностью стала пить.

— Свежей еды нет, — сказал он, обшаривая ящик. — Хочешь отведать сушеной солонины?

Она опустила флягу.

— Это что, мясо?

Мило посмотрел на нее вопросительно.

— Попробую угадать. Ты, похоже, вегетарианка.

— Конечно. Как и все с Минервы… — Джен умолкла. Она уже успела забыть, что Минервы больше не существует.

Он, должно быть, снова прочитал ее мысли.

— Вот тут у меня сухари, — мягко сказал Мило. — Вполне питательные. Никакого мяса.

Он бросил ей небольшой пакет. С глазами, полными слез, Джен развернула промасленную бумагу и достала сухарь. Он оказался черствым, но вкусным.

Когда Джен принялась за второй сухарь, Мило сказал:

— Тебе, очень тяжело говорить о происшедшем?

Она покачала головой.

— Нет, мне хочется говорить об этом.

— Тогда расскажи мне для начала о Минерве. Должен признаться, в последнее время я мало что слышу о ней; мне известно только ее историческое происхождение. Даже странно слышать, что ты говоришь по-американски. Я-то думал, у феминисток уже появился свой язык.

Джен окинула его хмурым взором. Половины его слов она не поняла. В ближайшие месяцы такое положение станет для нее привычным.

— Историческое происхождение Минервы… Что это значит?

— Разве ты не знаешь, как появилась Минерва?

— Конечно знаю. Богиня-Мать наказала Древних Мужчин за то, что они разрушили Землю, и основала Минерву, чтобы дать женщинам истинную свободу.

Мило посмотрел на нее, потом тихо произнес:

— Господи Иисусе.

— Кто-кто?

— Неважно. Я расскажу тебе в другой раз. Послушай, в вашем городе что, не было книг по истории?

— Книг? — озадаченно переспросила она.

Мило вздохнул.

— Ну еще бы, откуда тебе знать. Плесень, должно быть, уничтожила всю бумагу столетия назад. А другие источники? Электронные. Компьютеры. У вас там есть компьютеры?

— Не знаю, что такое компьютер, но у нас не было адских машин, придуманных мужчинами.

— Значит, ты ничего не знаешь. — Он удивленно покачал головой. — Боже мой, ты еще невиннее, чем кажешься с виду.

Джен это незнакомое слово показалось оскорбительным.

— Ну, а ты как думаешь, откуда взялась Минерва? — запальчиво спросила она.

— Я не думаю, я знаю. Был такой штат в прежней Америке. Точнее, один из ее главных штатов в ту пору, когда Америка вступила в период Генных войн. Надеюсь, про Генные войны ты слышала?

— Еще бы.

— Но никогда не слышала о Соединенных Штатах Америки?

Джен пришлось сознаться в собственном невежестве.

— Америка, — стал объяснять Мило, — некогда была великой империей. Вместе с другой империей, Советским Союзом, они образовали могущественный альянс — Советско-Американский Альянс — который практически управлял всем миром более пятидесяти лет в двадцать первом веке. — Он умолк и повернулся к ней. — Поняла что-нибудь?

— Нет, — честно сказала она.

Он вздохнул, но все равно продолжил рассказ.

— Ну, и в конце концов Альянс кончился, и две державы начали распадаться на множество независимых государств. Одним из них, довольно большим, и оказалась Минерва. Внутри Минервы располагался еще один небольшой штат, целиком состоявший из женщин, хотя вообще-то Минерва допускала существование граждан противоположного пола. Однако мужчины могли стать гражданами только в том случае, если соглашались на определенные условия — они должны были подвергнуться полному генетическому преобразованию как мозга, так и всего тела. Это генетическое «переписывание» должно было смягчить, если не уничтожить полностью, некоторые нежелательные мужские черты. Одно из изменений заключалось в том, что они стали меньше ростом, в то время как минервианские женщины в результате аналогичных изменений покрупнели. Так одним махом природное физическое превосходство мужчин и первичная причина патриархального женского рабства была лик… — Он осекся.

Джен зевала.

— Тебя не интересует происхождение Минервы? — изумился Мило.

— Минерва произошла совсем не так. Все это чепуха.

— А то, что Минерву создала Богиня-Мать, по-твоему — не чепуха? — озадаченно спросил он.

— Конечно нет.

— Но если Богиня-Мать в самом деле создала Минерву, чтобы женщины получили истинную свободу, — как ты объяснишь вот это? — Он развел руками. — Сотни лет Минерва, как и другие наземные поселения, находится под властью Небесных Властелинов. И это — свобода? Ваша богиня, похоже, надула вас.

— Это не наша богиня, — раздраженно возразила Джен. — Это единственная, истинная Богиня-Мать, создательница всего мира. И она не дала Минерве абсолютной свободы — она оставила Небесных Властелинов как символ Мужского Зла, чтобы мы никогда не забывали об опасности.

— Ничего себе символ, — пробормотал Мило. — Не далее как вчера он обратил ваш город в пыль.

Джен вздрогнула.

— Можешь не напоминать мне.

— Извини, я только хочу, чтобы ты поняла меня. Ваша Богиня-Мать, похоже, впадает в крайности, чтобы продемонстрировать вам Мужское Зло. Думаю, мало кто из вас выжил.

Джен опустила голову.

— Да, — сказала она. — Кроме меня, никто. В смысле, никто из женщин. На борту еще четверо минервианских мужчин… — Она закрыла лицо руками и заплакала.

Мило терпеливо ждал, пока она выплачется, потом сказал:

— Ты не знаешь наверняка, одна ли ты осталась в живых. Бывает, и Небесные воины допускают промах. Наверняка, обшаривая руины, они кого-нибудь упустили.

Джен отняла руки от лица и уставилась на него.

— В самом деле? — с надеждой спросила она.

— Думаю, это вполне вероятно. К тому же не забывай — ваша Минерва была не единственной в своем роде.

Джен в смятении смотрела на него.

— О чем ты говоришь?

— Разве тебе это не известно? Минерва не одна. Я знаю по меньшей мере еще один город такой же величины, который находится под юрисдикцией «Властелина Панглота». Он также называется Минервой и находится в четверти суток полета к востоку. Приходилось мне слышать и о других таких же поселениях. — Мило откинулся на спинку стула и улыбнулся, увидев ее ошарашенное лицо. — Видишь, ты не так уж одинока.

Глава 9

Общественная уборная полностью оправдала угрожающие прогнозы Мило. Длинное, полное смрада помещение с рядами грязных раковин и унитазами в кабинках без дверей. К счастью, когда Джен вошла, там оказался лишь один посетитель — женщина, которая как раз выходила из кабинки. Она как-то странно посмотрела на Джен, когда та пробегала мимо.

Когда дверь за женщиной захлопнулась, Джен вошла в кабинку. Ей было не по себе, но она надеялась, что Мило сдержит слово и посторожит у входа. Она объяснила, что не хочет, чтобы мужчины увидели ее наготу — и это отчасти было правдой, — но другая причина состояла в том, что Джен хотела извлечь бомбу. Больше она не могла таскать в себе эту штуку. Было слишком неудобно.

Она быстро стянула мешковатый комбинезон и, чувствуя себя голой и уязвимой, вытащила бомбу. Потом, присев на унитаз, чтобы справить нужду, осмотрела ее. Пока бомба находилась в ее теле, она казалась огромной, а сейчас, на ладони — ничтожно крохотной для предназначенного дела. Джен вздохнула и засунула бомбу в один из многочисленных карманов комбинезона.

Несмотря на беспокойство, вызванное тем, что Джен могла только гадать о том, что ждет ее на борту Небесного Властелина, настроение у нее улучшилось. Рассказ Мило изменил все. Поначалу она никак не могла поверить ему. Как же так, ведь никто в ее государстве не знал о других минервианских поселениях, однако Мило объяснял очень убедительно. «Я же говорил тебе, Минерва занимала огромную площадь. Когда по стране стало расползаться опустошение, Минерва, как и прочие земли, оказалась раздробленной. Поскольку вы, минервианцы, не признаете таких „злых“ изобретений, как радио, насколько я понимаю, связь между вашими поселениями прервалась столетия назад».

Мысль о том, что где-то совсем неподалеку есть другая Минерва, пусть даже населенная незнакомыми ей людьми, изменила все. Любой ценой когда-нибудь Джен туда доберется. Но сначала ей нужно выполнить непростую задачу: уничтожить «Властелин Панглот», да еще постараться остаться при этом в живых.

В полу рядом с унитазом торчал рычаг с обшарпанной рукояткой. Закончив, Джен нажала на него, думая, что сейчас польется вода. Но воды не было; вместо этого в унитазе послышалось шипение воздуха. Рычаг, как она поняла, был воздушным насосом, который качал отходы с Небесного Властелина, сбрасывая их на землю.

Джен быстро оделась и вышла из кабинки. Приблизившись к одной из грязных раковин, она открыла кран. Потекла тоненькая ржавая струйка. Мило говорил ей, что запас воды на воздушном корабле строго ограничен. Такая вода годилась только для мытья. Ей хотелось еще раз принять душ — как Танит и предупреждал ее, от белой жидкости кожа у нее чесалась, — но пришлось ограничиться ополаскиванием лица и рук.

Направляясь к выходу из уборной, она услышала громкие голоса. На дорожке коридора стоял Мило, а против него трое. Вид у них был агрессивный, но, как заметила Джен, они старательно держались на расстоянии.

— Ты слышал приказ Бенни, Мило! — говорил один. — Амазонку отдали Банчеру, при чем здесь ты?

— Я же вам сказал, — отвечал Мило спокойным голосом. — Банчер сказал, чтобы я забирал ее. Он передумал. Может быть, он боится заразиться.

— Чушь! — крикнул другой мужчина. — Ты заставил его отдать ее тебе, признайся!

— Почему бы вам не спросить самого Банчера, если вы не верите мне?

— Мы его спрашивали. Он говорит то же, что и ты.

— Тогда в чем дело?

— С ним что-то не так, Мило. Он плохо выглядит. Мы так думаем, что ты его обидел.

— Я? Обидел Банчера? — Мило засмеялся. — Какая чепуха!

— Мы знаем твой фокусы, Мило. Ты должен вернуть ее.

Мило скрестил руки на груди.

— Нет. Она останется со мной. А если кто-то попробует отнять ее у меня, я буду очень недоволен. А это для нас нежелательно, ведь правда, ребята?

Каждый из трех мужчин был крупнее Мило, на никто из них не сделал и шага к нему. Последовало долгое напряженное молчание, пока наконец один из них не сказал сердито:

— Рано или поздно мы до тебя доберемся Мило. Тебе не может везти вечно, и ты это знаешь. И тогда девчонка вернется к Банчеру. — Он указал на Джен. — А когда ему надоест, мы все поразвлечемся с ней по очереди. Мы не потерпим здесь необъезженной амазонки — амазонки, которая не знает своего места.

— Предоставьте обучение этой дамы моим искусным рукам, — сказал Мило. — А теперь, если это восхитительное светское собрание закончено, мы пойдем. Вперед, Джен.

Несколько секунд трое мужчин не двигались; потом все они разом повернулись и покинули коридор.

— Они тебя боятся, — тихо сказала Джен, когда они направились следом за тремя мужчинами в главный зал.

— Они суеверны, — ответил Мило. — Невежественные кретины. Почти все рабы — это бывшие мародеры. Когда они решили, что хватит с них борьбы за существование на опустошенных землях, они подали «Властелину Панглоту» сигналы, что хотят попасть на корабль, хотя и знали, что это означает для них рабство.

Они вернулись в кабинку Мило. Теперь Джен слышала звуки из соседних кабинок за перегородками: подозрительно-приглушенные.

Мило снова указал ей на кровать, а сам сел на стул.

— Ты выглядишь лучше, — с одобрением заметил он.

— Твоими молитвами, — пробормотала она сдержанно.

Внезапно кровать слегка накренилась, и Джен пришлось ухватиться за край, чтобы удержать равновесие.

— Что это? — с тревогой спросила она.

— Ничего страшного, смена курса, — успокоил Мило.

Пол вновь выровнялся. Джен успокоилась.

— Просто невероятно. До этого момента я вообще ничего не чувствовала. Приходилось все время напоминать себе, что мы летим…

— Небесный Властелин почти все время идет гладко, даже в шторм. Конечно, когда кому-нибудь приходит в голову идиотская мысль лететь сквозь грозу, как прошлой ночью, тогда качает здорово.

— Просто ужас, — сказала Джен и содрогнулась, вспомнив об этом полете.

— А все ради тебя, — продолжал он, — и ради других минервианцев. Аристы устроили это представление, чтобы выбить из вас спесь. Но сами они больше верят в громоотвод Небесного Властелина, чем я. К тому же насколько мне известно, у корабля много повреждений. Однако вы, минервианцы, здорово напугали их вчера своими ракетами, так что можно понять, почему они перестарались.

— Наши ракеты, — с горечью сказала Джен. — Что толку от них?

— Замечательный план — и он почти сработал. Хотя я сомневаюсь в том, что его можно назвать разумным, — сухо добавил он.

— Эти лучи уничтожили ракеты — все до единой. У нас не было шансов.

— Откуда же вы могли знать об автоматической лазерной системе обороны? Многие на борту «Панглота» с огромным облегчением обнаружили, что она еще работает. Ее не включали вот уже несколько лет.

Джен нахмурилась.

— Не поняла.

— Эти лучи называются лазерами. Особая, понимаешь ли, разновидность света, которой в природе не существует. И прекрасное оружие. Небесным Властелином управляет компьютер — механический мозг — который уничтожает лазером предметы, приближающиеся к кораблю на опасное расстояние.

Джен ломала голову над тем, что сказал Мило. Мысль о «механическом мозге» казалась совершенно невероятной, так же как и о том, что свет может оказаться оружием. Но она же сама видела, как голубые лучи сжигали ракеты минервианцев.

— Если Небесный Властелин обладает такой мощью, — сказала она, — почему он не использовал ее, чтобы дотла сжечь Минерву? Зачем было сбрасывать бомбы?

— Я же говорю, система автоматическая. Аристы не могут управлять ею настолько, насколько бы им хотелось. Компьютер, который ею управляет, запечатан и где-то спрятан. Он находится отдельно от других компьютерных систем — от тех, что еще действуют, — и если технари из первоначальной группы, захватившей этот корабль, не получат к нему доступа, то у этой технически отсталой компании ничего не выйдет.

Джен непонимающе смотрела на него.

Он глубоко вздохнул.

— Ну ладно, попробую объяснить по-другому: лучи — чисто оборонительное оружие, которое действует помимо воли аристов. К тому же лучи направлены только на неодушевленные предметы — неживые, вроде ракет и прочих снарядов. Они не могут уничтожить и птицы, не говоря уже о человеке.

— Почему же в этом Небесные Властелины такие добрые, а в остальном — такие жестокие? — спросила она, вконец сбитая с толку.

— Потому, моя невинная амазоночка, что первоначально у Небесных Властелинов было совсем другое назначение… Вообще-то их называли Небесными Ангелами, ибо они спустились с небес.

— С небес?

Мило ткнул пальцем в низкий серый потолок.

— Ну да, с небес. Точнее, из внешнего космоса. Они были построены на гигантской орбитальной космической фабрике почти в тысяче миль от поверхности Земли.

Джен взглянула на него с подозрением. Что он, смеется над ней, или в самом деле сбрендил?

— А как можно было построить фабрику так далеко от земли, да чтобы она еще не упала при этом вниз?

Мило закатил глаза в преувеличенном отчаянии.

— Мне некогда сейчас преподавать тебе элементарные законы природы. Уж поверь на слово — в старину люди умели выходить в космос. В ракетах, вроде тех, какими стреляли вы, только размером побольше. Да-да! И знай — когда поднимаешься высоко вверх, за пределами неба притяжения больше не чувствуешь. Именно из-за отсутствия притяжения Небесных Ангелов создавали в космосе. Специальные сплавы и материалы, из которых строился каркас и внешняя обшивка кораблей, можно было произвести только в невесомости. Они чрезвычайно прочные, но сверхлегкие.

— Понятно, — кивнула Джен.

Мило усмехнулся:

— Да неужели? Сомневаюсь. Вы, минервианцы, веками кисли в невежестве. Я расскажу тебе еще кое-что, что тоже покажется тебе невероятным. В космосе были не только фабрики, но и города. На орбите вокруг Земли, и на Луне, и на Марсе.

— Сдается мне, что ты сегодня немного перебрал крепкого пива.

Он снова засмеялся.

— А, так ты и про пиво знаешь. Рад слышать, что у вас, амазонок, имеется хоть один порок. И что, много в Минерве пили пива?

— Очень много, — признала она. — Правда, когда запасы зерна иссякли, мы перестали варить сусло. Ко вчерашнему дню в хранилищах мало что оставалось, и рационы были урезаны. У нас, правда, был спиртовой завод, но питьевого спирта он не производил, только технический. Для стряпни, отопления и прочего.

— Пропанол, да? Или бутанол?

Она пожала плечами.

— Мы называли его просто спиртом. Он готовился в таких больших чанах на заводе. В них плескалась какая-то коричневая масса, живая. Ее нужно было кормить — листьями, травой, объедками, чем угодно — она-то и делала спирт.

Мило кивнул.

— Знаю, о чем ты говоришь. Это синтетические бактерии, которые перерабатывают органику в бутанол или пропанол. Жаль, что генная инженерия ныне — утраченное искусство. Немножко повозиться бы с этими бактериями — и у вас был бы чан, производящий чистейший этиловый спирт. Его можно пить.

Джен была шокирована.

— Неужели, по-твоему, мы пошли бы на такое кощунство, даже если бы умели?

— А почему бы и нет? Ведь вы же уже пользовались «злой» наукой, столько лет эксплуатируя ваш завод.

— Но я уверена, никто в Минерве не знал, что завод — дело рук генных инженеров… — возразила Джен.

— Кто-то должен был знать.

— Ни одна минервианка не стала бы пользоваться тем, что создали генные инженеры — эти мужчины, которые больше всех виноваты, что мир стал таким, какой он есть.

— Какое ханжество! — рассмеялся Мило. — Во-первых, среди генных инженеров было немало женщин. И Минерва в старые времена не стеснялась обращаться к этой науке, и результаты налицо. Стоит посмотреть на ваших минервианских мужчин… да что там — взгляни на себя, в конце концов.

— На себя?

— Ты представляешь собой так называемый Первичный Стандарт согласно Генетическому Уставу Объединенных Наций 2062 года. Это дает тебе массу преимуществ перед всеми предшествующими поколениями. Во-первых, твоя продолжительность жизни — двести с чем-то лет, а физически ты никогда не станешь старше тридцати пяти — и даже этого возраста не достигнешь в ближайшие сорок лет. Таким образом ты избавлена от кошмаров старости, и твоя смерть, если она будет естественной, окажется быстрой и безболезненной.

К тому же у тебя феноменальная иммунная система, — продолжал Мило. — Врожденный иммунитет ко всем распространенным инфекциям и к болезням вроде рака, которые так долго были бичом человечества. Конечно, ты уязвима для более изощренных вирусов, специально созданных и выпущенных в разгаре Генных войн, и для некоторых плесеней-мутантов, которые сейчас распространяются повсюду, но эти недостатки есть у всех людей Первичного Стандарта — в целом же тебе очень повезло. У тебя невероятная способность к выздоровлению — твои кости срастаются очень быстро, если они сломаны, а нервные клетки восстанавливаются. Травмы, от которых твоих предшественников мог бы разбить паралич, у тебя проходят в течение нескольких недель. К тому же и менструации у тебя бывают лишь раз в двадцать лет, если ты не забеременеешь в период размножения.

Мысли Джен лихорадочно метались.

— Что раз в двадцать лет?

— Менструации, — повторил Мило, забавляясь ее растерянностью. — Во времена, предшествовавшие Первичному Стандарту, у женщин были менструации каждый месяц, с пубертата до менопаузы. — Заметив, что она ничего не понимает, Мило замолчал. — И чему тебя учили в твоей Минерве? Что ты знаешь о своем организме?

— Меня учили жить в гармонии со своим телом, — отвечала Джен. — Медитировать и принимать энергию Богини-Матери…

— Нет, не то, — тут же оборвал он ее. — Тебя учили, как работает твое тело?

— Да. Конечно.

— Ты знаешь, что такое репродуктивная система? Что когда ты рождаешься, в тебе уже есть яйцеклетки?

Джен кивнула утвердительно.

— А знаешь, сколько их — этих яйцеклеток?

— Думаю, сто или около того.

— Правильно. Но в прежние времена девочка рождалась, имея в яичниках полмиллиона яйцеклеток.

— Ну да… — недоверчиво сказала Джен.

— Именно так. А потом, когда девочка достигала половой зрелости, то есть ее репродуктивная система начинала действовать, яйцеклетка для оплодотворения опускалась у нее в матку ежемесячно. Если в течение двух недель оплодотворение не происходило, ее выбрасывало из матки вместе с оболочкой. Это называлось менструацией, и, хотя женщины переносили ее по-разному, большинство считало эти ощущения весьма неприятными. Кровь, боль и связанное со всем этим психическое угнетение. Когда яйцеклетка находилась в матке, гормоны готовили внутренние половые органы к оплодотворению. Подобные радикальные изменения были очень неприятны для женщин.

— Не могу я в это поверить. Богиня-Мать не допустила бы, чтобы женщины так страдали.

— Твоей Богини-Матери в то время еще не было на свете, — сухо сказал Мило. — Всем заправлял Бог-Отец: он, видно, и устроил это женщинам.

— Богиня-Мать всегда была и всегда будет, — твердо возразила Джен.

— Ну, как знаешь. Так или иначе, когда в середине двадцать первого века генные инженеры наконец нашли способ выключать молекулярные часы, которые вызывали саморазрушение клеток, известное как процесс старения, — бессмертие человечества было уже не за горизонтом. Но, конечно, если бы все человечество стало бессмертным, на Земле скоро не осталось бы ресурсов, поэтому были введены пределы длительности жизни для генетического перепрограммирования. Долго шли споры, и наконец Организация Объединенных Наций ввела закон о двухстах с небольшим лет. В те годы Организация Объединенных Наций еще имела авторитет, потому что ее поддерживал Советско-Американский альянс.

— А что такое Организация Объединенных Наций? — спросила Джен.

Он нетерпеливо махнул рукой.

— В другой раз. Дело в том, что если людям позволить жить двести с лишним лет, они не смогут размножаться так же свободно — ресурсы Земли скоро исчерпаются. Поэтому Организация Объединенных Наций постановила, что женщины могут родить только раз в двадцать лет.

Джен нахмурилась.

— Ты что, хочешь сказать, что раньше они могли родить в любой момент? — ошеломленно спросила она.

— Именно это я и пытаюсь тебе втолковать. И эти два постановления Организации Объединенных Наций изменили не только половые органы женщин, но и весь мир.

— Это как же?

— Поднялась волна сопротивления. В основном со стороны религиозных фундаменталистов… Исламские народы встали стеной против самой идеи генетического вмешательства в человеческое тело. Это — говорили они, против законов Аллаха…

— Аллаха? — переспросила Джен.

— Еще один весьма могущественный бог. Тебе бы он не понравился. В общем, дело было не только в мусульманах — западные фундаменталисты тоже оказались против, и католики, и протестанты — только не спрашивай меня, кто это такие: слишком долго объяснять. Просто поверь мне на слово, что все эти споры в конце концов обернулись немалой кровью.

Понимаешь ли, когда Организация Объединенных Наций издала постановление о двухстах лет, она в то же время постановила, что все люди, не слишком старые для генетической обработки, подчиняются международному закону о продлении жизни. Можешь себе представить, что из этого вышло — люди, жившие в стране, где продление жизни запрещено по религиозным мотивам, естественным образом испытывают искушение переселиться в страну, где оно разрешено. Ну, тут все силы ада вырвались наружу — а когда дым улегся, все карты мира нужно было рисовать заново. Большинство крупных стран, вроде Советского Союза и Америки, раздробились на кучу карликовых независимых государств, вроде твоей Минервы.

— У тебя все звучит так убедительно, — с удивлением сказала Джен.

— Убедительно, потому что это правда, — ответил он. — Минерва обязана своим существованием генной инженерии, какие бы мифы о ее происхождении тебе ни вколачивали в голову. А жительниц Минервы не удовлетворял Первичный Стандарт — они добавили все изменения, возможные при еще действующем международном праве. Первые феминистки принципиально не желали признавать, что все различия между мужчинами и женщинами обусловлены генетикой. Это слишком пахло «биологическим детерминизмом», очень непопулярной в то время теорией.

Однако в конце двадцатого века исследования деятельности человеческого мозга показали, что биологический детерминизм играет гораздо большую роль в человеческих делах, чем людям хочется признавать. И, конечно, феминистки сполна воспользовались этими открытиями, когда через несколько десятилетий они основали Минерву…

Джен покачала головой.

— Извини. Ты меня запутал окончательно. Я не понимаю половины слов, которые ты говоришь. Кто такие, например, феминистки?

К досаде Джен, вопрос развеселил его. Мило запрокинул голову и так громко захохотал, что в соседних кабинках сердито заворчали.

— Ну ладно, — успокоился Мило, — пока достаточно. Я могу и позже продолжить эти лекции об истории нашей несчастной планеты. Но теперь мы лучше поговорим о другом — о цене моей защиты и поддержки.

— О цене? — озадаченно спросила она.

— Ну да, о цене, моя амазоночка. Я же сказал тебе, что мы заключаем сделку. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Даешь то, что мне нужно.

— Но у меня же ничего нет.

— Отнюдь. У тебя есть ты, — сказал Мило и улыбнулся ей так же, как улыбался Банчеру.

Глава 10

— Так значит, ты будешь мне помогать, только в том случае, если я стану заниматься с тобой любовью? — рассерженно спросила Джен.

Она была потрясена, ей казалось будто ее предали. После явного сочувствия, высказанного Мило, она уже начала доверять ему.

Он пожал плечами.

— Нужно трезво смотреть на вещи, Джен. Не можешь же ты рассчитывать получить что-то просто так, задаром. Особенно в этом мире, здесь, наверху. И как мне тебя ни жалко, я по природе вовсе не альтруист. Но я нахожу тебя привлекательной и даже очаровательной девушкой, к тому же несмотря на твое возмутительное невежество с тобой интересно. Откровенно говоря, мне нужна женщина. Но в этих делах я привередлив, а, как ты могла заметить, женская половина в этом воздушном зверинце оставляет желать много лучшего. — Вздохнув, Мило продолжал: — Признаюсь, с тех пор, как меня захватили три года назад, у меня было лишь несколько половых контактов, кратких и неудовлетворительных. Мне нужно нечто большее, и я уверен, что ты сможешь мне это дать.

Джен забилась в угол постели.

— Ты хочешь обладать мной, пусть даже против моей воли, — заявила она обвиняющим тоном.

— Ну, это слишком прямая постановка вопроса, но, вообще-то — да…

— Это называется изнасилование.

— Нет, нет, ничего подобного, — запротестовал Мило. — Я не собираюсь заставлять тебя. Это вовсе не изнасилование.

— А что же, по-твоему? Ты угрожаешь отдать меня всем прочим скотам, если я не позволю тебе проникнуть в меня. Насколько я понимаю, это изнасилование.

Он холодно смотрел на нее.

— Уверяю тебя, девушка, секс со мной — это не просто «проникнуть». Но я еще раз подчеркиваю, что не собираюсь брать тебя силой.

— То, что ты не воспользуешься физической силой, еще ничего не значит. Изнасилование бывает разное, — возразила она.

Мило провел рукой по лысине и сказал:

— Послушай, это же просто деловое предложение. Ты должна сделать то, чего не хочется, в обмен на то, что тебе необходимо.

— Все ясно. Я разрешу тебе насилие, а ты разрешишь мне остаться в живых. Это, по-твоему, деловое предложение?

Вид у него был раздосадованный.

— Я не собираюсь тебя насиловать, а что касается продажи своего тела, то это, естественно, деловое предложение. Это называется проституцией, одним из древнейших занятий в мире. Женщины — и мужчины тоже — с незапамятных времен продавали свое тело за деньги, за пищу и за другие блага.

— Если кто-то не хочет половых сношений, но обязан вступить в них в целях выживания, то это изнасилование, — твердо сказала Джен.

— Нет, это слишком прямолинейно, — возразил Мило, — Представь, например, женщину, которая хочет вести более роскошный образ жизни, и для этого она спит с мужчиной, даже не испытывая к нему влечения; ведь это не изнасилование, правда?

Джен нахмурилась.

— Может быть, и нет, но ведь я сказала «в целях выживания», а это — совсем другое. Женщину, которая должна продать свое тело, чтобы остаться в живых, попросту насилует мужчина, который пользуется своим положением. И сколько бы он денег или еды ни давал ей — он насильник, и не более того.

— Не думаю… — выдавил Мило.

— А то, что ты предлагаешь мне, имеет одну цель — выживание, — быстро сказала она, воспользовавшись паузой, — секс или жизнь. Или, иными словами, это изнасилование.

Он уставился на нее рассерженно.

— Хватит с меня твоих минервианских догм, — отрезал он. — Это всего лишь проблема понимания, и дальнейший спор бессмыслен. Вот мой ультиматум. Ровно неделя тебе на то, чтобы принять мое предложение. Если ты согласна, отдашься мне по собственной воле, без всякой болтовни об изнасиловании и прочей минервианской чуши. Если к концу недели ты не примешь моего предложения, я снимаю свое покровительство, и ты остаешься одна. Принимаешь условия?

Джен некоторое время молчала, потом сказала:

— У меня есть неделя, чтобы принять решение?

— Да. Это я гарантирую.

— Очень хорошо. Через неделю я скажу тебе. — Она прислонилась спиной к хлипкой стенке и сложила руки на груди.

Мило, казалось, успокоился.

— Хорошо, — сказал он и улыбнулся ей.

Она не улыбнулась в ответ.

Джен уже приняла решение, и ей стало легко. До конца недели она сумеет пристроить свою бомбу в таком месте, где она принесет наибольший ущерб и сбросит Небесного Властелина с его облачного насеста.

После того как Джен как будто бы примирилась с его сексуальным шантажом, Мило снова принял сочувственный вид. Он предложил ей еще сухарь, пообещав, что они закусят более основательно, когда выспятся. Потом снял с плетеной кровати тонкий матрас и постелил его на полу.

— Можешь спать здесь. Так будет удобнее, чем на кровати.

Джен поблагодарила его и растянулась на матрасе. Она страшно устала, но в то же время не могла заснуть. Она боялась того, что может ей присниться.

Мило стоял рядом, глядя на нее сверху вниз.

— Если хочешь, можешь снять одежду. Я тебя не трону. Обещаю.

— Нет, я останусь в ней.

Он пожал плечами и потянул застежку своего комбинезона. Когда он стянул одежду, она бросила лишь один — и не слишком заинтересованный взгляд на его фигуру, потом повернулась на бок и закрыла глаза. Ничем не примечательное тело, как у всех мужчин. Совершенно безволосое, но у минервианских мужчин было тоже очень мало волос. Половые органы — вполне заурядные, хотя Джен отдавала себе отчет, что ее знакомство с мужскими половыми органами основывается лишь на ее опыте общения с Саймоном. Единственная странность заключалась в том, что Мило не так уж мощно сложен. Во всяком случае, с виду он не производит впечатления человека, способного так легко справиться с могучим Банчером.

Она услышала, как под Мило скрипнула кровать. Через тонкие стены до Джен доносились неотчетливые голоса. Где-то далеко рыдала женщина. «Интересно, — подумала она, — выключают ли здесь свет?» Просвечивало даже сквозь закрытые веки.

Свет ламп на потолке стал красным. Она увидела языки пламени: это опять горела Минерва. Она слышала крики, взрывы, вновь видела ничего не соображающую Элен, как она спотыкается, прижимает к груди окровавленный обрубок руки…

Джен открыла глаза. Худшие опасения подтвердились: кошмар двух последних суток уже поджидал ее, притаившись в сознании. Она еще не успела заснуть, но картины уже вырывались наружу. Во сне ей придется пережить все это снова. Но теперь ее уже неотвратимо клонило ко сну. Ей не удастся долго бодрствовать, несмотря на неприятный зуд по всему телу из-за той белой жидкости. Глаза закрылись сами собой.

Но кто это кричит? Ужасный вопль: высокий и пронзительный. Он так и разрывал нервы. Джен в тревоге огляделась, но все застилал дым. Вскоре из дыма ей навстречу выбежала Марта. Шерсть шимпанзе горела, с головы до ног Марта была охвачена пламенем. Когда она подбежала ближе, Джен услышала, как трещит и пузырится ее кожа. «Нет!» — крикнула Джен, когда Марта в панике прыгнула и вцепилась в нее. Они слились в общем вопле, а горящие сильные руки шимпанзе в отчаянии сжимали ее…

Джен кричала до истерики, пытаясь высвободиться из этих рук, но не могла; слишком сильными были они.

— Ш-ш, амазонка, — шепнул голос ей в ухо. — Успокойся, это только сон. Все в порядке.

Жар пламени на коже исчез, хотя ее по-прежнему сжимали сильные руки. Наконец она сообразила, где находится: в кабинке Мило, хотя теперь здесь стало темнее. Она перестала кричать.

— Ради Бога, угомони свою суку! — проревел мужчина в соседней кабинке.

— Теперь лучше? — мягко спросил Мило.

— Я… я… не знаю. Что со мной? — Она дрожала как в лихорадке, ее руки так тряслись, что, казалось, вот-вот начнутся судороги. Джен овладел безотчетный ужас, как будто она падала в бездонную пропасть.

— Успокойся, — прошептал он. — Дыши глубоко и медленно. Раз… два… Раз… два…

Постепенно истерика прошла, дрожь ослабла. Мило отпустил ее. Она чувствовала себя опустошенной, больной. В полумраке она увидела, как он подошел к сундуку и достал оттуда маленькую коробочку и флягу. Опустившись на колени около матраса, он велел ей протянуть руку. Она послушалась, и он положил ей на ладонь таблетку.

— Проглоти. Почувствуешь себя лучше.

— Что это? — с подозрением спросила Джен.

Она заметила, как в полутьме сверкнули его зубы.

— Вот теперь я слышу тебя — прежнюю. Но не беспокойся. Это всего лишь синтетический гормон, который заставит твой мозг произвести дополнительную порцию особого энцефалина. Он поможет тебе успокоиться и уснуть. Проглоти, пока я не передумал. Сейчас подобные вещи — такая же редкость, как зубы у курицы.

Она нахмурилась.

— Но ведь у всех кур есть зубы…

— Не обращай внимания. Это просто старинная поговорка. Проглоти таблетку.

Джен с сомнением положила таблетку в рот. Мило дал ей флягу, и она запила таблетку несколькими глотками воды.

— Не чувствую никакой разницы, — сказала она, возвращая ему флягу.

— Сейчас почувствуешь.

Он положил коробочку и флягу в сундук. Потом снова повернулся к ней, не вставая с колен.

— Джен, — тихо спросил он, — а что это у тебя в кармане?

— Где? — спросила она. В первый миг она не поняла, о чем это он. Потом вспомнила о бомбе. Она сразу перестала соображать. — Э-э… я не знаю, — беспомощно выдавила она.

— Ты не знаешь, что у тебя в кармане? — удивился Мило. Нагнувшись к ней, он протянул руку. Джен не сопротивлялась, и он осторожно вытащил бомбу из кармана. — Так что это за штука, про которую ты не знаешь, а, амазонка?

«О Богиня-Мать, — думала она, глядя, как он держит ее на ладони, — только бы не отвинтил крышку…»

— Отдай, — потребовала она, протягивая руку. — Тогда скажу.

Мило долго колебался, но в конце концов вернул ей цилиндр.

— Ну? — тихо спросил он.

Что- то происходило с ней. Джен поняла, что это действует таблетка. Она начала чувствовать себя… почти превосходно. Все волнения и заботы — даже горе — сползали с нее, точно струпья с заживающей раны. Она чувствовала одновременно приподнятость и приятную истому во всем теле.

— Так скажи мне, Джен, — настаивал Мило тем же тихим, ободряющим голосом.

«Почему бы не сказать ему правду? — подумала она. — Какая разница?» Но в последний миг она все-таки решила не говорить. Вместо этого Джен только шепнула в ответ:

— Это священный амулет. Все, что осталось у меня от Минервы. Подарок матери.

— Матери?

— Моя мать была старейшиной Минервы. Ваши аристы не знают об этом… я скрыла от них… ты же не скажешь, нет?

Она откинулась на матрас, приподнялась на локте. Теперь ее неодолимо влекло в сон. Восхитительное состояние.

— Я не скажу им, — успокаивающе отвечал Мило. — Но что это за штука?

— Я устала, — сонно проговорила она. — Хочу спать.

— Сейчас, амазонка. Только скажи, зачем она.

— Священный амулет.

— Это ты уже говорила. Но почему?

— Жезл власти. Один из нескольких, отданных нашим прабабкам Богиней-Матерью. — Чувство вины, которое испытала Джен, произнося такое богохульство, было столь слабым, что его можно было не принимать в расчет. — Я поклялась матери, что сохраню его. Как зеницу ока.

— Понятно, — медленно проговорил Мило. — Но как тебе удалось протащить его на борт?

— Спрятала.

Она изо всех сил старалась не закрыть глаза. Джен казалось, будто она тонет в какой-то необыкновенно мягкой и уютной постели. Она снова чувствовала себя как ребенок; спокойствие изливалось на нее из какого-то неизвестного источника.

— Но как? Ведь твою одежду наверняка уничтожили.

Джен хихикнула.

— Спрятала… в себе.

— А-а, — сообразил он. — Ну конечно.

— Теперь — спать, — пробормотала она и уронила голову на матрас. Через секунду Джен уже спала.

Мило остался на месте, не сводя с нее глаз. Когда он уверился, что она крепко спит, он нащупал цилиндр и снова вытащил его из кармана. Некоторое время он задумчиво рассматривал его, потом положил на место. Рухнув на свою кровать, он сосредоточился, пытаясь побороть неодолимую похоть, которую вызывало в нем присутствие Джен. Наконец он заснул, и впервые за много десятилетий ему приснилась Миранда.

* * *

Чувство блаженства не покинуло Джен, когда она проснулась, разве что стало несколько слабее. Она села на кровати. Мило уже не спал. Он был одет и тоже сидел на краю кровати, не сводя с нее глаз.

— Ну как, лучше?

— Да, — ответила она. — Спасибо.

Джен огляделась. Свет снова горел. Потом она вспомнила, что случилось перед тем, как она заснула, и схватилась за карман. Бомба была на месте.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я не украл твою драгоценную реликвию.

Она почувствовала, что краснеет.

— Что это за таблетку ты мне дал? — спросила она, меняя тему. — Какой-нибудь наркотик времен Старой Науки?

— Да, продукт Старой Науки, но вовсе не наркотик, — стал объяснять он. — Как я пытался объяснить тебе еще ночью, на самом деле наркотик, благодаря которому тебе становится легче, производится в твоем мозгу. Таблетка содержит вещество, которое стимулирует зону мозга, ответственную за производство наркотика.

Джен нахмурилась, пытаясь понять его слова. Как и прежде, она не была уверена — плетет он небылицы или действительно верит в эту чепуху.

— Так говоришь, в моем мозгу есть наркотик, который вызвал это прекрасное ощущение? — спросила она зевая. — Но почему же я раньше не испытывала его?

Мило украдкой вздохнул.

— Ты не могла испытать его во всей силе, потому что твой мозг никогда не выделял достаточное количество необходимого для этого энцефалина — «наркотика» — в твою нервную систему.

Взгляд Джен по-прежнему выражал недоверие. Мило спросил:

— Тебе известен наркотик под названием морфин?

— Да. Его делают из мака. Это дар Богини-Матери. Он снимает боль…

— Так вот, очень давно ученые обнаружили, что нервная система человека обладает своеобразным морфином, что объясняет, почему люди иногда получают серьезные травмы и не чувствуют боли — по крайней мере, некоторое время. А дальнейшие биохимические исследования мозга помогли открыть и другие вещества, аналогичные не только наркотикам и анальгетикам, но и разным средствам, влияющим на психическое состояние. Стало ясно, что человеческая мысль — это конечный продукт самого настоящего химического коктейля. Определение всех химических компонентов и определение их функций заняло много лет, за которые попутно было сделано несколько весьма занимательных открытий в области человеческой природы. Ты ведь знаешь, что такое депрессия?

— Да, конечно. Это когда чувствуешь себя печальным и несчастным.

— У тебя это часто бывает?

— Ну, не часто, но бывает… Особенно в последнее время…

Он улыбнулся.

— Но не сейчас, правда? Хотя положение твое не из приятных, тебе хорошо, по крайне мере спокойно — так ведь?

Подумав, она согласилась. Мило продолжал:

— Это вызвано воздействием гормона, который я тебе дал. Но ты физиологически не способна испытывать такую депрессию, как многие люди, жившие до Первичного Стандарта, благодаря изменениям, которые произошли в генах твоих предков. В догенетическую эпоху многие были подвержены так называемой маниакальной депрессии. Это состояние считалось болезнью — результатом либо физического, либо психического изъяна. «Нормальным» тогда считалось не испытывать подобного состояния духа; «нормой» же называлось эмоциональное равновесие с врожденной склонностью к основополагающему чувству благополучия и смутного оптимизма, что, конечно, зависело от внешних обстоятельств.

— Но это же вполне естественно, разве нет? — спросила Джен.

— В том-то и дело, — ответил он. — Ученые сделали открытие: сама природа устроила в людях подпольные фабрики по производству наркотиков. Чтобы человек мог приспосабливаться к новым условиям. Так происходило с нормальными людьми. Ненормальные же, склонные к маниакальной депрессии, на самом деле страдали от мозговой дистрофии — их мозги не могли произвести достаточное количество нейропередатчиков, которые обеспечивали бы им «розовое», хотя и искаженное восприятие жизни, как у «обычных» людей. В результате, эти ненормальные люди, вероятно, обладали более объективным взглядом на жизнь, учитывая, какова она на самом деле…

Она с удивлением покачала головой.

— Какую чепуху ты несешь.

— Да, именно так и сказали многие, когда теория была впервые обнародована — что все это — чепуха. В природе человека — верить, что его собственное восприятие действительности верно. Но горькая истина заключается в том, что наше восприятие окружающего мира зависит от нашей генетической программы, которая, в свою очередь, управляет производством гормонов, а они, в свою очередь, диктуют порядок химических процессов у нас в мозгу. Даже наше восприятие времени — продукт этих процессов. Человеческое представление о времени — иллюзия, вызванная биологическими факторами; не существует такой вещи, как линейное время; на самом деле время… — Тут Мило взглянул на нее и продолжать не стал. — Прости меня, — устало сказал он. — Я снова дал волю своей потребности поговорить хоть с кем-нибудь. Я все забываю, что при всем своем врожденном уме, ты по-прежнему остаешься дикаркой, как и все прочие здешние обитатели.

— Я не дикарка! — возмутилась она.

— Нет? Так ты понимаешь, что я говорю? — поддразнил он.

— Ну, не очень, — призналась она. — Но я знаю, что ты неправильно говоришь про сознание. Минервианская вера учит, что сознание существует отдельно от тела. Оно принадлежит Богине-Матери, и, когда мы умираем, она забирает его. После чего либо оставляет его в раю, как часть самой себя, либо, если ему требуется духовное очищение, посылает обратно на Землю, в новое тело.

— Хватит с меня минервианского богословия, — усмехнулся Мило. — Небо, земля — все превращено в одну гигантскую прачечную.

Его слова раздосадовали Джен.

— В этом больше смысла, чем во всей ерунде, которую плетешь ты!

— Бедная моя амазоночка — ты сама продукт этой «ерунды». Как я тебе уже говорил, ваши минервианские генные инженеры об этом позаботились. Твои предки были изменены по сравнению с Первичным Стандартом. И физически, и психически вы отличаетесь не только от женщин догенетической эпохи, но и от женщин здесь, на корабле. Ваши предки-женщины, благодаря генетическому вмешательству в гормональный баланс, стали не только крупнее физически, но и несколько мужественнее. А ваши мужчины подверглись еще более радикальным изменениям. В результате получился менее крупный, не агрессивный, не склонный к соперничеству, безопасный мужчина — короче говоря, феминистский идеал.

— Трудно себе представить, чтобы минервианцы когда-либо занимались генной инженерией, но наши мужчины действительно изменились, — согласилась Джен.

— С помощью колдовства, да?

— Их изменила Богиня-Мать. После Генных войн несколько мужчин пришли в Минерву и попросили прощения. А также убежища. Старейшины обратились к Богине-Матери с вопросом, что им делать. Богиня-Мать говорила с ними и пообещала изменить всех мужчин, искренне раскаявшихся, и их сыновей, и сыновей их сыновей…

— Я же говорю — сплошное колдовство. — Мило встал и медленно потянулся, подняв руки над головой. — Ну, пусть будет по-твоему. Во всяком случае, мы сошлись на том, что минервианские мужчины — необычные мужчины. Может быть, они более симпатичные, но не обычные. И беда ваших древних минервианцев была в том, что эта идея не вышла за пределы Минервы. Конечно, многие мужчины, поддержавшие минервианский идеал феминистского государства, с радостью согласились на изменения, но большая часть мужского населения мира вовсе не торопилась присоединяться к ним.

Проблема состояла в том, что для кардинальной перестройки мозга мужчины нужно было полностью изменить его сексуальность — гормональные программы у мужской сексуальности и эмоциональности одни и те же. Поэтому ваши трансформированные минервианцы, хотя и остались мужчинами, имели сильно пониженную сексуальность по сравнению с обычными мужчинами. Поэтому их и стали называть «евнухами», а то и хуже.

— Они не евнухи, — тут же возразила Джен.

Мило приподнял брови.

— Ты убедилась на собственном опыте?

Она почувствовала, как лицо ее вспыхнуло.

— Не твое дело.

— Напротив — все, что связано с тобой, амазоночка, теперь — мое дело. Но это не важно. Расскажи лучше, как ты относилась к минервианским мужчинам вообще.

Джен пожала плечами.

— Они мне нравились. Отца я любила…

— Так же, как мать?

— Ну, нет…

— А в чем было основное различие между минервианскими мужчинами и женщинами? Я имею в виду не телесные различия, а темперамент.

Джен нахмурилась.

— Я бы сказала, что мужчины были не такие… как все женщины, которых я знала. Слишком простые. Их отношение к жизни порой даже раздражало — всегда они довольны, спокойны, счастливы…

Мило торжествующе улыбался.

— Что и доказывает мои слова о манипуляции психическими состояниями. Ваши генные инженеры вынуждены были повысить дозу этих природных наркотиков счастья, которые есть в мозгах у всех, для того, чтобы ваши мужчины несмотря ни на что оставались довольными своей жизнью. Даже не кастрируя своих парней, вы все же превратили их в существ среднего рода.

— Во всяком случае, я бы предпочла любого минервианца тебе.

Он улыбнулся ей.

— Тебе со мной неинтересно?

— Нет. Ни один минервианец в жизни не насиловал женщин.

— А я что, угрожал изнасиловать тебя?

— Да, — холодно отвечала Джен.

Его улыбка превратилась в ухмылку.

— Ох, только не начинай все по новой. — Он дал ей знак подняться. — Пойдем. Сейчас перекусим. Через час нам пора подниматься наверх — работать.

Она поднялась.

— А что это за работа? Я слышала от надсмотрщиков слово «стеклоход». Что это такое?

— Это я тебе скажу после завтрака. Чтобы не портить тебе аппетит.

Глава 11

— Не смотри вниз, если страшно, — сказал Мило.

— Не могу удержаться, — слабым голосом отвечала Джен, изо всех сил вцепившись в поручень. Здесь она себя чувствовала немногим лучше, чем в плетеной корзине под «Властелином Панглотом». Вместе с несколькими другими рабами они стояли в тесной стеклянной коробке, которая медленно поднималась внутри огромной шахты, точно па пищеводу какого-нибудь гигантского животного.

Голова у Джен кружилась еще сильнее оттого, что стеклянная кабина с людьми висела на двух черных узких ремнях, которые выглядели не более надежными, чем волосинки. Джен не могла понять, почему ремешки не обрываются, а краткое и невнятное объяснение Мило насчет того, что они сделаны из сверхпрочного материала, который добыт по ту сторону неба, мало утешило ее.

— Успокойся и наслаждайся видом, — бодро говорил Мило. — Вид отсюда просто замечательный. Я на него три года любуюсь, и все еще никак не надоест.

Джен заставила себя оглядеться и вздрогнула. Огромные стены, напоминающие плоть, медленно вздымались, словно живые.

— Не понимаю. Их же ничто не поддерживает. Почему они не падают на нас?

— Я уже пытался объяснить тебе, — сказал Мило. — Мы окружены газом. Миллионы и миллионы кубометров гелия. Ты его не замечаешь, потому что он невидим, как воздух. Благодаря этому мешку с газом и другим таким же мешкам «Властелин Панглот» может летать. Представь, что ты находишься в огромном воздушном шарике.

— В чем? — озадаченно переспросила Джен.

— Ах да, я забыл. У вас же нет воздушных шариков. Даже воздушных змеев. Закон Небесных Властелинов… — Мило потер подбородок. — Ладно, тогда представь, что это огромный мыльный пузырь. Ты же знаешь, что такое мыльный пузырь?

Она посмотрела на него с презрением.

— Конечно, знаю. Но это совсем не похоже на мыльный пузырь. Мыльный пузырь круглый.

— И эта штука была бы круглой, будь она полностью заполнена газом. Но когда Небесный Властелин поднимается в небо, давление окружающего воздуха падает, и газ в воздушных секциях расширяется. Если газа будет слишком много, то при снижении секция может лопнуть. Поняла?

— Как будто.

Мило покровительственно усмехнулся и протянул руку, чтобы взъерошить ей волосы, но она отпрянула. Кто-то из рабов хихикнул, но ту же смолк под тяжелым взглядом Мило.

Джен сказала Мило:

— Ты дал мне неделю, помнишь? И обещал до тех пор не трогать меня.

— Я чисто по-дружески, — обиженно сказал он.

— Ничего себе друг, — с горечью произнесла Джен.

Стеклянная клетка была почти на вершине газовой секции. То, что открылось глазам Джен, показалось ей перевернутым стеклянным куполом, прикрепленным к своду. Когда они приблизились к куполу, в поверхности появилось отверстие, и клетка, продолжая двигаться вверх на невероятно тонких ремешках, въехала в него. Купол закрылся под клеткой, и Джен увидела, что новое отверстие открылось уже в самой ячейке.

— Газовый шлюз, — объяснил Мило. — Предотвращает утечку газа.

Клетка остановилась в тускло освещенном пространстве.

— Выходите! — скомандовал Бенни.

Рабы высыпали из клетки. Джен с любопытством огляделась. Серое, сумрачное пространство под низким потолком, казалось, простиралось во всех направлениях до бесконечности. Пол и потолок соединялись сплетением ремней, напоминавшим лабиринт.

— Мы между внутренним и внешним корпусами, — тихо сказал Мило.

— Без разговоров! — рявкнул Бенни. — Взяли спецовки и — наверх, стеклоходы! — Он повернулся к Джен. — Амазонка, можешь взять спецовку Милроя. Ему она уже не понадобится.

Несколько рабов рассмеялись, направляясь к ряду деревянных шкафчиков неподалеку. Мило подвел к одному из них Джен и показал ей, как открывается дверца.

— А что случилось с Милроем? — спросила Джен, осматривая содержимое шкафа.

— Он был неосторожен, — ответил Мило. Он достал из шкафа стеганую куртку и протянул ей. — Сначала это. Там, наверху, холодно.

Куртка оказалась велика, но Джен была благодарна и за нее. Уже в этом странном месте было гораздо холоднее, чем внизу, на территории рабов. Мило тем временем извлекал из ее шкафа другие вещи.

— Это наденешь поверх куртки, — сказал он, подавая ей нечто вроде кожаной упряжи.

Он помог ей застегнуть многочисленные застежки, и Джен при этом старалась не замечать прикосновения его пальцев. Она все никак не могла понять, для чего эти металлические петли на упряжи. Затем последовала пара сапог на толстой подошве из вещества, напоминающего резину, за ними — кожаные перчатки. И сапоги, и перчатки были ношеные и издавали резкий запах. Затем Мило подал ей большое кольцо каната с металлическими застежками. Он показал ей, как закрепить его на плече с помощью петель на упряжи. Напоследок он всучил ей какую-то палку с пучком матерчатых петель на конце.

Джен уставилась на этот странный предмет, до боли знакомый. Но ведь это швабра, не веря своим глазам, сказала она себе. Неужели ей придется драить шваброй корпус Небесного Властелина? Но ведь это абсурд. Наверняка он и так вычищен до блеска дождями и ветрами.

— Пошевеливайтесь, лентяи! — ревел Бенни, появившись среди них. — Кто последним поднимется на корпус, получит привет от моей вышибалки!

Джен так и передернуло при одном воспоминании о невыносимой боли, которую она испытала, когда эта штука коснулась ее в прошлый раз. Она бросила полный отчаяния взор в сторону Мило, — тот торопливо надевал свою спецовку у дальнего шкафчика. Джен подскочила к нему.

— Куда мы должны идти? — торопливо спросила она.

Мило кивнул. В указанном направлении Джен увидела лестницу, которая спускалась с самого потолка. Другие уже спешили по направлению к ней. Бенни толкнул какой-то рычаг, и панель в верхнем корпусе отъехала. Джен почти ослепла от яркого солнечного света и ощутила порыв холодного ветра. Она подошла к лестнице, стараясь не оказаться последней, но каждый раз, когда она пыталась подняться, кто-нибудь оттеснял ее. Ее охватил панический ужас. Все что угодно, только не эта колдовская палка, думала она.

Но рабы продолжали загораживать ей путь, ухмылялись, лезли по лестнице вперед, пока она не осталась последней. Она уже со страхом покосилась на Бенни, но заметила, что Мило держится позади, ожидая, пока она поднимется на лестницу. Поднимаясь, она оглянулась через плечо. Мило двигался следом. Бенни злобно смотрел на него, но так и не тронул своей палкой.

Нарочно ли Мило пошел на это ради нее или же он знал, что Бенни только пугает? Но тут Джен оказалась по другую сторону — и тут же забыла обо всем.

Несколько мгновений она вообще ничего не соображала и застыла на лестнице без движения, пока не почувствовала, что кто-то похлопал ее по ноге. Раздался голос Мило:

— Выходи, амазонка. Успеешь налюбоваться пейзажем. Времени у тебя будет более чем достаточно…

Она медленно двинулась вперед и вскоре встала у люка, съежившись на сильном ветру. Воздушный корабль. Корпус был невероятно огромен: на мгновение Джен показалось, будто она неведомым образом перенеслась в иной мир. Она не видела земли, не видела ничего, кроме изгибающейся во всех направлениях, непостижимой поверхности Небесного Властелина.

Чувствуя себя беззащитной и ничтожной перед этой громадой, она уцепилась за перила, окружавшие люк. Другие рабы, не обращая внимания на диковинную панораму, которая так потрясла Джен, громко смеялись и перешучивались сквозь свист ветра.

— Представляю, что ты сейчас чувствуешь. Когда я впервые сюда попал, со мной было то же самое. Привыкнешь.

Джен не поверила Мило. Она не представляла, как можно к этому привыкнуть; ощущать себя ничтожеством, блохой на этой гладкой и блестящей поверхности, откуда тебя в любое мгновение может сорвать ветер! Джен внимательнее вгляделась в обшивку корпуса. Она состояла из несчетного множества тесно пригнанных друг к другу шестиугольников темно-серого стекла. Джен вспомнила, что, когда она смотрела на Небесного Властелина снизу, то решила, что корпус исполина покрыт рыбьей чешуей. Она спросила Мило о назначении этих — шестиугольников.

— Это солнцеуловители. Во всяком случае, так их здесь называют. На самом же деле…

Его прервал начальственный окрик Бенни. Рабы стали продвигаться по какой-то дорожке с низкими перилами, которая, казалось, тянулась по всему корпусу до самой кормы. По подсчетам Джен, корма должна была находиться по меньшей мере в трети мили от них, хотя в такой странной обстановке трудно было определить расстояние.

Она уцепилась за перила и вместе с Мило двинулась следом за остальными. Бенни замыкал шествие. По пути он беззаботно насвистывал.

— Солнцеуловителями они называют солнечные батареи, — продолжал Мило. — Они поглощают солнечные лучи и преобразуют их в электроэнергию, которая питает двигатели Небесного Властелина, обеспечивает отопление и освещение — словом все. Когда батарейки сядут, небесное население окажется, как говорили некогда, по уши в дерьме…

— Сядут? Как это? — не поняла Джен.

Он указал на стеклянные пластины.

— Их сделала Старая Наука. Члены Цеха техников на Небесном Властелине. Люди, хоть что-то смыслящие в устройстве этого воздушного пузыря, не могут сдублировать их. Батареи содержат генетически синтезированное вещество, сходное с хлорофиллом растений. Вещь надежная, и, по идее, должна работать вечно, но я в этом не уверен. Эти воздушные корабли болтаются по небу сотни лет, что уже сказывается. Не удивлюсь, если многие из этих батарей уже заглохли или просто потеряли контакт с генератором энергии. Техники понятия не имеют об устройстве батарей, и, когда в один прекрасный день свет погаснет, они даже не поймут, каково их положение…

— Стоять! — крикнул Бенни. — Вот, секция пять. Здесь вы работаете сегодня, стеклоходы.

Джен огляделась и слева заметила большую цифру 5, намалеванную кистью. Красной краской оказались замазаны несколько солнцеуловителей. Джен спросила Мило:

— Неужели нам придется все это драить?

— А зачем же, по-твоему, мы влезли сюда со швабрами? — улыбаясь, спросил он.

— Но от чего их очищать?

— От плесени. Особый вид мха, который любит селиться на стекле. Воздушные споры укореняются в щелях между батареями. В конце концов плесень глушит всю ячейку, препятствуя проникновению света.

Джен оглядела стеклянные пластины.

— По-моему, они чистые.

— Эти, может, и чистые, но мы не здесь будем работать. Пойдем… — Мило помог ей перелезть через перила.

Остальные рабы и Бенни уже перелезли и теперь направлялись влево к бескрайнему «горизонту». Двинувшись следом, она тут же ощутила, что корпус изгибается под ногами. Когда Джен шла по дорожке, бескрайние просторы корпуса казались ей абсолютно плоскими. В животе у нее похолодело. Джен очень не хотелось сходить с дорожки, но она понимала, что выбора у нее нет.

— Видишь вон тех двоих, с канистрами? — спросил Мило, указывая на двух мужчин-рабов с металлическими цилиндрами за плечами. — Они будут поливать зараженные места специальным раствором, а мы — подтирать за ними.

— Чего же они ждут? — с тревогой спросила Джен.

— Мы еще не пришли на место. Всю эту часть корпуса — легкодоступные части — обрабатывают другие бригады рабов. Стеклоходы цеха мастера Банниона всегда получают самую трудную работу. Поэтому и Баннион богат, и мы живем лучше других рабов.

— Разве?

— Поверь мне, это так.

Теперь они явно шли по склону, но никто даже не замедлил шага. Далеко ли они уйдут, прежде чем склон станет таким крутым, что придется скользить вниз, в бездонную пропасть?

— Далеко еще? — спросила она Мило.

— Да, порядочно.

— Но мы же не уйдем далеко, — возразила она.

— А зачем, по-твоему, эти веревки?

— О Богиня-Мать… — вздохнула Джен.

* * *

Джен недоумевала, где Мило собирается достать еды, которую обещал. Ее недоумение усилилось, когда, миновав ряд хлипких кабинок, они проследовали в общее помещение. Другие рабы, уже успевшие подняться, злобно посматривали на них, но молчали. Мило повел Джен по винтовой лестнице.

— Поднимайся, — сказал он.

Джен удивилась.

— Как, мы можем так просто уйти отсюда? Я думала, мы пленники.

— Мы пленники, но на борту «Панглота» можем ходить где угодно. Если там, конечно, есть знак. — Он указал на черную звездочку у себя на щеке. — Баннион, наверное, говорил тебе, когда ставил клеймо.

— Да, кажется, говорил, — сказала она, поднимаясь по лестнице. — Но я как-то не обратила внимания.

— Понятное дело. Первое знакомство с Баннионом — не Бог весть какое удовольствие для любого раба. Для женщины, наверное, еще хуже.

— Это точно. Помнится, он еще сказал, что не прочь со мной познакомиться поближе — если я окажусь чистой.

Теперь они двигались по туннелю, по которому Бенни привел ее сюда.

— Он имел в виду, — стал объяснять Мило, — что, если раб, который будет спать с тобой, не превратится в ходячую язву из-за какой-нибудь срамной болезни, он окажет тебе честь и возьмет к себе в наложницы. Не так уж плохо. Хорошая еда и прочая роскошь обеспечены. Конечно, придется терпеть некоторые неудобства; например, то, что Баннион будет частенько прохаживаться плеткой по твоей заднице. Он вообще любит истязать женщин. Собственно, помимо заколачивания денег, это его любимое занятие.

Джен вспомнила девушку, которую видела рядом с Баннионом. Мысль о том, что она может стать такой же, вызвало в ее душе мерзостное и гадливое ощущение.

— Как можно истязать, если любишь?

— Это интересный вопрос. Эволюционное значение садомазохизма вызвало к жизни многочисленные теории, но я не стану излагать тебе собственные, возможно, наиболее оригинальные… Скажу только, что остаться со мной для тебя гораздо лучше.

Другой вопрос пришел ей в голову.

— Между тем ты готов заняться со мной любовью хоть сейчас. Почему ты не боишься заразиться?

— Потому что Баннион — суеверный кретин, каковыми является большинство поднебесных жителей. Возможность, что в вашем поселении водятся какие-нибудь смертельные вирусы, весьма невелика, но эти придурки все равно боятся. На деле гораздо опаснее большие города. Хотя людей там нет, некоторые болезнетворные вирусы могут жить очень долго. Сама земля там плодит заразу.

— В Минерве давно никто не болел, — сказала Джен. — Правда, случалось — очень редко, — что кто-нибудь умирал от плесени.

— Ну, вот видишь. В том, что я решился на связь с тобой, нет никакого риска. Это разумно — и только. И опрометчиво, на мой взгляд, ждать целую неделю.

— Ты обещал, — напомнила она. — Мы же договорились.

— И я не нарушу договора. Я просто прошу подумать. Уверен, что ты тоже внимешь голосу разума и примешь мое предложение. Иное решение может стать для тебя роковым.

Джен не ответила, и дальше они шли молча. Как выяснилось, шли они в тот «город», через который ее вчера вел Небесный воин Танит. На этот раз встречных было немного, вероятно, решила она, из-за раннего часа. И никто не оскорблял ее, как в прошлый раз. Интересно, почему?

Ведь она все та же «заразная землеройка», что и вчера. Что изменилось? Может быть, это из-за Мило? Или из-за клейма-звездочки у нее на щеке? Скорее всего, именно из-за нее, потому что теперь все знали, что она — собственность цехового мастера Банниона…

Мило остановился у лотка, на котором были разложены дыни. Женщина-торговка явно не обрадовалась появлению Мило — она злобно посмотрела на него и что-то проворчала сквозь зубы, но деньги взяла.

Он дал ей нести дыню, и Джен спросила:

— Откуда у тебя деньги?

— От Банниона. Он гребет деньги лопатой, а нам за нашу работу платит гроши. Хватает только на жратву — ну и чем-нибудь побаловаться время от времени.

Он остановился у другого лотка. Здесь продавались какие-то длинные трубки — как заподозрила Джен, из сушеного мяса.

— Этого я не ем, — сказала она.

— И не надо. Это мне. Роскошь, которую я редко себе позволяю.

Они останавливались еще у трех лотков, где он покупал неизвестные ей овощи, увядшие фрукты — апельсины и груши — и, наконец, хлеб. Потом они вернулись в квартал рабов. Общий зал за время их отсутствия заполнился людьми. Женщины стряпали что-то на плитах, мужчины сидели за низкими столиками или лежали на соломенном настиле.

Как только они спустились по лестнице, болтовня, наполнявшая зал, смолкла. Чувство враждебности было почти осязаемым, но никто даже не шелохнулся, когда они проходили мимо.

— Надеюсь, на горячий прием ты и не рассчитывала, — мягко сказал Мило. — Не надо мозолить глаза остальным, пока страсти не поостынут.

Джен согласилась. Чем меньше она общается с другими рабами, тем лучше.

Как ни скудна была пища, Джен была благодарна и за нее, о чем сказала Мило по окончании трапезы. Он пожал плечами и отрезал еще один ломтик от трубки из сушеного мяса.

— На здоровье.

— Я тебе это возмещу.

— Надеюсь, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Было ясно, что он имеет в виду.

— В смысле, отдам деньги.

— Это необязательно — когда наш договор войдет в силу. — Он положил ломтик в рот и принялся с удовольствием жевать, по-прежнему не сводя с нее взора.

Джен отвела глаза. Ее взгляд остановился на картине, висевшей на стене.

— Кто это нарисовал? — спросила она, желая побыстрее сменить тему.

— Я нарисовал.

Она с недоумением осматривала этот вихрь красок и форм.

— А что это такое?

— Если ты спрашиваешь, что именно здесь изображено, могу сказать тебе: ничего. Это просто способствует расслаблению. Сосредоточившись на картине, приходишь в более спокойное состояние духа. То есть я выпускаю в свой мозг те самые нейропептиды, о которых уже рассказывал — естественные наркотики, вызывающие состояние счастья.

— Понятно, — сказала Джен.

Картина вовсе не производила впечатления успокоительной. Чтобы предотвратить очередную длинную и бессмысленную для нее лекцию, она спросила Мило, где он жил до того, как попал на борт «Властелина Панглота».

— В океане, — ответил он. — В морской среде обитания.

— Что-что?

— Ну, в плавучем городе. Когда-то их было много. Мой, наверное, был последним. Океан вырождался иначе, чем земля. Там стало слишком опасно. Для людей.

— Почему?

— Ну, во-первых, спруты. Проклятые японцы сделали из них настоящих чудовищ.

Она выразила двойное недоумение, вызванное словами «спруты» и «японцы».

— Японцы были, а может быть и сейчас остаются, островным народом, — объяснял Мило. — Мясо спрутов считается у них лакомством. Это вроде рыбы. Примитивной рыбы с мягким телом и множеством щупалец. Вид у них, как у монстров из кошмарного сна, но для японцев это деликатес. Да и другие тоже не брезговали ими, но японцы просто помешались на своих морских пауках. Их любимая разновидность называлась «сурумеика». Они выращивали ее на специальных фермах в море вокруг островов. Потом они начали вмешиваться в их генотип, чтобы вывести крупных и быстрорастущих сурумеика, и тут… случилось неизбежное.

— Что же?

— Несколько выведенных особей удрали с фермы в открытое море. Там они скрестились с дикими сурумеика, и получившийся гибрид оказался новым видом супер-спрута. Быстрорастущий, выносливый — и чертовски сообразительный. Этот новый спрут выжил за счет всех остальных рыб в океане. Но сурумеика — не единственная опасность в море, и в конце концов мы решили признать свое поражение и переместиться в прибрежные воды, которые казались нам более безопасными… — Мило с грустью покачал головой.

— «Властелин Панглот?» — спросила Джен.

— Да. В открытом море мы редко видели Небесных Властелинов. Если они нас обнаруживали, мы делали то же, что и всегда перед наступлением сильного шторма — погружались на несколько сотен футов в море. На такой глубине нам не были страшны ни бомбы, ни штормы. К счастью, оружейники Небесных Властелинов утратили секреты производства глубинных бомб. Но в мелких водах мы были уязвимы. Мы не могли погрузиться достаточно глубоко, так что когда «Властелин Панглот» объявил, что теперь мы на его территории и должны платить ему дань, нам пришлось вступить в неравный бой.

— А почему вы не заплатили дань?

— Мы оказались в таком же положении, что и вы, амазонки. Мы питались в основном рыбой и планктоном и едва могли прокормить себя, так что лишней пищи у нас не было. Пока работали машины, мы могли добывать какие-то руды и химикалии из морской воды, но машины вышли из строя. Их разобрали на запчасти для нашей самой драгоценной машины — солнечного аккумулятора, который превращал морскую воду в пресную. Так что мы оказали сопротивление. У нас были кое-какие примитивные пушки и гарпунные ружья для борьбы с сурумеика и гигантскими морскими червями, но они оказались бесполезны. Лазеры «Панглота» уничтожили гарпуны и снаряды так же, как ваши ракеты.

И, конечно, мы стали прекрасной мишенью для бомб Небесного Властелина. Баллоны, которые поддерживали город на плаву, лопнули, и все потонуло. Я выжил, один из немногих. Меня подобрали, и с тех пор я здесь.

— Ты говорил, три года.

— Да, три года. А кажется, будто тридцать. Но знаю одно: я не собираюсь провести еще три года в этом летучем зверинце.

Это точно, сказала она себе, подумав о бомбе, спрятанной в комбинезоне. И тут Джен поспешно спросила:

— А долго ты жил в плавучем городе?

— С рождения. Около двухсот лет.

Ее глаза округлились от удивления.

— То есть…

— Да, — кивнул Мило. — Я почти в конце отпущенного мне срока. По моим подсчетам, мне сто восемьдесят лет. То есть, как ты сама хотела сказать, мне осталось минимум четырнадцать лет, максимум девятнадцать. Спасибо нашим генетическим дизайнерам за эти пять лет неопределенности, подаренные людям. Неинтересно жить, когда точно знаешь дату смерти, хотя генетическое саморазрушение — вполне безболезненный процесс. — Он невесело улыбнулся.

— Я никогда не встречала таких старых, как ты, — призналась Джен, глядя на него с новым интересом.

— Правда? Не может быть, — удивился Мило. — Наверняка в вашем городе были люди, которые дожили до собственной кончины.

— Нет. Во всяком случае, не при мне. Аведона… она была одной из самых старых. Ей было за сто. Но мама говорила, что во времена ее молодости многие минервианцы доживали до дня Перехода.

Мило поморщился.

— Только минервианцы могла выдумать такое словечко. Это еще одна примета времени — то, что ваши люди не доживали до конца срока. Ужесточение условий жизни привело к увеличению естественных отходов. И здесь я не встречал людей моего возраста. Может быть, у аристов все по-другому. Они наверняка берегут себя, так что жить должны долго.

Джен задумчиво рассматривала его.

— Так вот почему ты так много знаешь о старине — потому что ты такой старый.

Он засмеялся.

— Ну, не настолько старый. Просто история — мое хобби. У нас была хорошая электронная библиотека. И достаточно времени для занятий. Жизнь в океане довольно спокойна и бедна событиями — но когда тридцать лет назад вся эта генетическая дрянь перехлестнула все пределы и мы по уши завязли в спрутах, гигантских водорослях и этих ужасных морских червях… — Он умолк, взял флягу и долго глотал из нее, словно пытаясь смыть терпкую горечь воспоминаний. Когда Мило поставил флягу на место, он снова улыбался. — Интересно: ты считаешь, что я много знаю о старине — а между тем временами мне кажется, что ты принимаешь меня за чудака, несущего небылицы.

Джен не клюнула на удочку. Вместо этого она сказала:

— А тебя это не беспокоит? То, что ты так близко… к Переходу.

— Иногда, — сознался он. — Но не слишком. Пока, во всяком случае. Я уверен, что лет через десять все будет иначе, если я столько протяну. Тогда я начну проклинать политиков двадцать первого века и их закон о двухстах годах. Как подумаешь, что у нас в руках был секрет бессмертия и мы его упустили… Безумие. Теперь он потерян навсегда.

Лицо ее выражало недоверие.

— И мы действительно могли стать бессмертными?

— Да. Мы же без особого труда увеличили продолжительность жизни от обычных семидесяти лет до двухсот. Механизм тот же самый — генетическая защита клеток от созревания. Этот секрет был открыт во время исследований рака. В отличие от нормальной клетки, которая умирает после пятидесяти делений, раковые клетки бессмертны. Они могут делиться вечно, потому что никогда не достигают зрелости и молекулярные часы в их ядрах не запущены. Когда были обнаружены гены, отвечающие за этот процесс, стало возможным изменять точно таким же образом и нормальные клетки — не делая их бессмертными, просто останавливать их созревание.

— А кто-нибудь из людей стал бессмертным?

— О да. Богачи и чрезвычайно влиятельные персоны. Подобная операция стоила целое состояние, потому что находилась под строгим запретом, установленным международными законами. И наказания за нарушение закона были очень суровыми. Но, конечно, многие готовы были рискнуть.

— Значит, эти бессмертные живы и до сих пор?

— Нет. Те немногие, кто уцелел в Генных войнах, погибли в последующих чистках. Поскольку считалось, что застрельщики Генных войн и бессмертные — это одно и то же, толпы убивали двух зайцев одним колом.

— Колом?

— Была такая мода — пронзать сердце подозреваемого в бессмертии деревянным колом. Пошло, как я думаю, от фольклора вокруг вампиров. Конечно, многим невинным пришлось при этом угодить под кол. Смутное было время.

Раздался громкий звон. Мило нахмурился и начал убирать со стола.

— Это сигнал. Пора на работу. Могут случиться кое-какие неприятности с Бенни и другими надсмотрщиками. — Он протянул руку и помог ей подняться. — Не отходи от меня. Говорить буду я.

Она встревоженно посмотрела в его разноцветные глаза.

— А что будет?

— Надеюсь, ничего.

Глава 12

Их уже ждали. Прочие рабы и надсмотрщики. Когда Мило и Джен вошли в общий зал, толпа рабов расступилась, пропуская трех надсмотрщиков в темной одежде. Впереди шел Бенни. Двое его спутников показались Джен знакомыми, и она решила, что видела их в штабе цехового мастера. Бенни остановился перед Мило, уперев руки в бока. Его грозная палка болталась всего в нескольких дюймах от правой руки. Он сказал:

— Что за игры, Мило?

— Игры?

— Я имею в виду ее, — продолжал Бенни, мотнув головой в сторону Джен. — Она отдана Банчеру. Как амазонка оказалась у тебя?

— Банчер уступил ее мне, Бенни. Мы с ним договорились.

— Врешь! — Один из рабов выступил вперед. Джен узнала его: один из той троицы, что приставала к Мило возле уборной. — Он что-то сделал с Банчером, он заставил его отдать амазонку.

Мило спокойно смерил взглядом добровольного свидетеля.

— Я его пальцем не тронул. Можете его осмотреть — пусть покажет следы насилия. — Мило огляделся. — Кстати, а где наш приятель Банчер? Пусть он сам обвиняет меня.

— Банчер не выходит из кабины, — сказал другой раб. — Не слазит с койки. У него кровь идет горлом.

Мило снова повернулся к Бенни и развел руками.

— Ну вот, — сказал он. — Неудивительно, что Банчер потерял интерес к амазонке. Он просто занемог.

Бенни пристально смотрел на Мило.

— Так что же, Банчер пришел к тебе и сказал: «Ну-ка, Мило, старина, забирай себе амазонку»?

— Не совсем. Я сам попросил его об этом одолжении. Мы немного поспорили, но, как я уже сказал, договорились.

— Ты заплатил за нее Банчеру?

— Нет. Я согласился оказать ему одну услугу.

— Какую же?

Мило пожал плечами.

— Банчер пока не решил.

Джен наблюдала за выражением лица Бенни. На нем читалось подозрение, открытая неприязнь к Мило. И еще что-то. Какая-то настороженность. Даже страх.

— Если ты хотел ее, — настаивал Бенни, — почему же не сказал об этом сразу, когда я привел ее?

— Тогда я еще не решил, — пожал плечами Мило. — К тому же вряд ли ты отдал бы ее мне, Бенни. Ведь правда?

Бенни не ответил.

— Зачем она тебе, Мило?

Мило обернулся, оглядел Джен с головы до ног и проговорил, растягивая слова:

— Думаю, тебе и так понятно, Бенни.

Рабы радостно заржали, но злобный ястребиный взгляд Бенни сразу пресек смешки. Когда он снова повернулся к Мило, Джен поняла, что Бенни едва сдерживается. По всему было видно, что он готов вцепиться Мило в горло, но что-то удерживало его.

— Мило, — прохрипел Бенни. — Ты знаешь, что твои дни сочтены, так? Еще один неверный шаг — и Баннион сбросит тебя с корабля. — В толпе рабов послышался одобрительный гул.

— Вряд ли, — отозвался Мило с уверенностью, которой Джен позавидовала. — Баннион слишком дорожит мною. Я работаю по меньшей мере за троих. И никогда не был ни в чем замешан. Всегда повиновался тебе и другим надсмотрщикам, да и с другими рабами никогда не ссорился. Верно?

— Просто тебя ни разу ни на чем не поймали, — сказал Бенни. — Но люди, окружающие тебя, имеют странную привычку попадать в разные передряги. При этом иногда со смертельным исходом.

— Я не виноват, что кому-то не повезло.

— Говорят, это ты приносишь несчастье. Ходят слухи, что ты колдун.

Мило рассмеялся.

— Но, естественно, умный человек вроде тебя, Бенни, смеется над подобными слухами. Ты же свободный человек, и глупая болтовня суеверных рабов недостойна твоего внимания, ведь правда, Бенни?

Бенни подавленно замолчал. Через некоторое время он процедил:

— Даю тебе последний шанс, Мило. Запомни. Я буду следить за тобой.

— Скрывать мне нечего — можешь следить сколько угодно, — ответил Мило.

Бенни проворчал еще что-то и отвернулся.

— Ах да, еще один вопрос, Бенни, — подал голос Мило.

Надсмотрщик вновь повернулся к нему.

— В чем дело?

— Так я могу оставить у себя амазонку? — вежливо спросил Мило.

Бенни взглянул на Джен. Казалось, он и забыл, что весь сыр-бор начался из-за нее. Он нахмурился, а затем издевательски усмехнулся.

— Конечно. Почему бы и нет? Пользуйся ею, Мило. Пока можешь…

После этого разговора Бенни и прочие надсмотрщики разделили рабов на три группы. Джен не удивилась, что она с Мило оказалась в бригаде Бенни. Покинув квартал рабов, они направились в разные стороны. Джен интересно было пройти по всему Небесному Властелину, хотя смотреть было особенно не на что, кроме коридоров и узких винтовых лестниц. Вскоре они забрались в стеклянную клетку, за чем последовал кошмарный подъем внутри огромного мешка с газом.

По дороге помимо всего прочего Мило объяснил ей смысл большого знака около входа в клетку: пламя, перечеркнутое черной линией.

— Сюда нельзя приносить ничего, что может вызвать хотя бы искру. Сама секция отделена от газовых ячеек, но вверху всегда возможна утечка водорода. От одной искры может произойти страшный взрыв.

Джен тут же ощутила вес бомбы в кармане.

— А что, если кто-нибудь забудет? — спросила она. — Забудет, что у него с собой кремень или что-нибудь в этом роде?

— Наказание — мучительная смерть. И это касается не только рабов и свободных, но и аристов. Не стану в подробностях рассказывать тебе, как приводится в исполнение приговор. Ты и так уже слегка позеленела. Что, высоты боишься?

— Нет, — ответила она, стараясь не думать о бомбе. Все равно уже поздно.

* * *

— ДАЙТЕ ЗНАК, ЧТО ВЫ ГОТОВЫ ОТДАТЬ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ ПО ПРАВУ. (Щелк!) НЕ ВЗДУМАЙТЕ ОСЛУШАТЬСЯ, КАРА МОЯ БУДЕТ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНА И УЖАСНА… УЖАСНА… УЖАСНА…

Знакомые слова «Властелина Панглота» звучали вовсе не так громко и устрашающе на поверхности, где находилась Джен. Она уже прошла достаточный путь по склону корпуса, но впереди выгибалось бескрайнее серое пространство, которое заслоняло от нее землю под Небесным Властелином и заглушало слова, обращенные к подданным. Когда Джен узнала, что «Властелин Панглот» сейчас остановится, чтобы собрать дань с земледельческого поселения, она почувствовала, что невероятно возбуждена. Ведь это могла оказаться одна из потерянных частей Минервы, о которых говорил Мило. Но Минерва была слишком далеко на юге, а они летели на север.

Джен ощутила себя увереннее со шваброй в руках. Теперь она доверяла упряжи и канату и вполне могла держать инструмент обеими руками; прежде одной рукой приходилось держаться за канат, так как Джен боялась выскользнуть из петель на упряжи, хотя там и были замки.

Она стояла, упершись обеими ногами в корпус, под наклоном примерно в сорок градусов и чуть откинувшись назад. Если бы она посмотрела вверх, она бы увидела свой канат, исчезающий за изгибом корпуса, где был закреплен. Примерно в пятнадцати футах на одном уровне с ней работал Мило. Слева, чуть ниже, висел другой раб. Стеклоходы образовали ломаную линию на поверхности корпуса, медленно двигаясь вниз. Корпус нужно было обрабатывать с двух сторон, насколько позволял канат, и продвигаться вниз. Рабы, которые разбрызгивали раствор, ушли далеко вперед.

— Все в порядке? — крикнул ей Мило.

Хотя двигатели Небесного Властелина были заглушены, порывистый ветер обдувал корпус, и слышно было плохо.

— Прекрасно, — отозвалась она, хотя у нее отчаянно сводило мышцы ног, рук и спины.

Интересно, сколько эта пытка будет продолжаться, думала Джен. Кроме того, было интересно и то, что происходит там, на земле, что это за поселение, с которого Небесный Властелин собирается снять дань. Мило успел ей сказать только, что это сельскохозяйственная община, причем довольно большая. Через плечо она могла видеть далекие холмы, которых, казалось, не коснулось опустошение. Она надеялась, что местные жители не планируют ничего подобного неудачному нападению Минервы на Небесного Властелина. Она и так чувствовала себя беззащитной, повиснув на своей веревке; не хватало только сражения.

Джен управилась, насколько могла, в своем секторе; пора было спускаться дальше. Засунув швабру за ремень упряжи, она крепко вцепилась в канат правой рукой и приготовилась отпустить левой тормозной механизм. Она приказала себе не волноваться. Даже если она выпустит канат, тормозной механизм, как наглядно объяснил ей Мило, сработает автоматически, если канат начнет слишком быстро разматываться.

Она отпустила тормоз и медленно начала отступать по наклонному корпусу, каждый раз на несколько дюймов приспуская канат. Ее удивляла ловкость, с которой двигались по корпусу Мило и другие, но они были опытнее.

Когда Джен решила, что спустилась достаточно далеко, она притормозила и вытащила швабру. В этот миг резкий порыв ветра прижал ее к корпусу «Властелина Панглота», и она чуть не выронила швабру, вытянув руку, чтобы не удариться лицом о солнечные батареи. И тут это случилось…

Ее канат ослаб. Она начала скользить вбок.

Джен закричала. Она выпустила швабру и попыталась вцепиться в корпус, в надежде просунуть пальцы в узкие щели между солнцеуловителями, но из-за толстых перчаток это оказалось невозможно. Удержаться на подошвах также не удалось. Угол скольжения был слишком крутым. Она начала набирать ускорение.

Чем быстрее она падала, тем медленнее, как ей казалось, шло время, давая ей возможность почувствовать сквозь перчатки усиливающийся жар, рассмотреть в солнечных батареях свое отражение с ртом, раскрытым буквой «О», услышать ужас в собственном вопле, рвущемся изо рта.

Угол скольжения набирал крутизну, и вдруг оказалось, что она падает вертикально вниз, полностью потеряв соприкосновение с корпусом. Под ней ничего не было, кроме воздуха, отделявшего ее от земли.

Удар. Ужасное чувство будто бы она уже упала: воздух вышибло из легких, крик оборвался. Что это, она уже на земле? Но тогда почему она еще жива…

Джен заметила краем глаза серебристо-серый корпус, потом синее небо, далекие холмы. Она поняла, что висит на страховочном канате. Должно быть, что-то на корпусе оборвало его! Но облегчение Джен испытала лишь на миг, тут же осознав безнадежность своего положения. Канат может соскользнуть задолго до того, как кто-нибудь заметит и спасет ее.

Она осторожно вытянула руки, и так ей удалось замедлить скорость вращения. Джен увидела, что корпус слишком далеко от нее. Джен миновала его центр, и теперь он выгибался внутрь. Она видела ряд больших окон, но и они были слишком далеко. И еще она видела большой пропеллер на одном уровне с ней, но примерно в пятидесяти ярдах к корме.

Канат резко дернулся; Джен решила, что снова падает, и в ужасе закрыла глаза. Но тут она поняла, что движется вверх. Кто-то ухватился за канат и тянул ее.

Двигалась она медленно, с поминутными внезапными остановками. С каждым толчком она думала, что снова падает. Стараясь сохранять спокойствие, Джен несколько раз глубоко вздохнула и сказала себе, что скоро будет в безопасности. Вниз она пыталась не смотреть, однако это ей не удавалось. Город внизу казался страшно далеким. Она попыталась отвлечься, рассматривая город и окружающие его земли. Он был меньше Минервы, дома воздвигнуты явно наспех. Вокруг города не было ни крепостной стены, ни ограды, и пахотные земли явно не пострадали от опустошения. За пшеничными полями она разглядела что-то вроде обширных виноградников.

Она ударилась плечом обо что-то. Подняв глаза, Джен увидела, что это корпус «Панглота». Она стала карабкаться, цепляясь руками и ногами, в то время как канат настойчиво продолжал тащить ее вверх. От ее потуг толку было мало, но делать хоть что-то казалось ей менее безнадежным, чем просто болтаться на конце каната.

Медленный подъем продолжался. Она миновала склон корпуса и увидела своего спасителя. Мило. Каким-то образом он одолел расстояние в пятнадцать футов между ними и вовремя ухватил ее быстро ускользающий канат — прежде, чем он исчез из виду. Джен знала, что Мило гораздо сильнее, чем кажется, но не представляла, как он мог удержать ее, не выдернув себе обе руки из суставов…

Другие рабы бросили работу и смотрели на них, но никто не пришел на помощь. Напротив, когда Джен появилась перед ними, они начали ржать и улюлюкать. Внезапно неприязнь и недоверие к ним перешло у Джен в искреннюю и беспримесную ненависть. И если прежде ее беспокоила их судьба, то теперь подобное чувство окончательно растворилось в ненависти и презрении. Они получат то, чего заслужили.

По мере уменьшения наклона корпуса она стала крепче цепляться за солнцеуловители, чем слегка облегчила задачу Мило. Джен была уже достаточно близко, чтобы увидеть его лицо. Теперь между ними осталось всего несколько ярдов. Мило вымученно улыбнулся ей.

— Привет, амазонка, — сказал он. — Понравился вид?

Джен сумела даже выдавить улыбку в ответ.

— Превосходный, — прохрипела она.

Вскоре он схватил ее за руку. Она чувствовала невероятное облегчение, лишь смутно сознавая, что Мило снова привязывает канат к упряжи.

— Ну вот, хватай меня за пояс и держись покрепче, — велел он, и Джен подчинилась.

Насмешки прочих рабов стали громче. Мило стал подтягиваться. Прижав лицо к его спине, Джен изо всех сил старалась отталкиваться ногами от чешуек солнцеуловителей.

— Что случилось? — спросила она его.

— Насколько я понимаю, твой канат перерезал Бенни, — отозвался он через плечо. — Кроме него больше некому.

— Но зачем?

— Чтобы отомстить мне. Проучить меня.

— Ты спас мне жизнь.

— Именно. Еле успел.

Наклон корпуса достиг двадцати пяти градусов; здесь было уже легче. Мило сказал, что она может двигаться самостоятельно. Они почти добрались до небольших металлических скоб, к которым крепились канаты. Неподалеку Джен разглядела мрачную физиономию Бенни.

Не выпуская руки Джен, Мило двинулся к нему.

— Эй, Бенни, так много — за один день? — весело окликнул он.

— У нее лопнул канат, — пробормотал надсмотрщик. — Что я мог сделать?

— О, я думаю, сегодня ты сделал достаточно, Бенни, — ответил Мило тем же веселым голосом.

Он отпустил Джен и подошел к скобе. Присев на корточки, Мило стал осматривать короткий кусок каната, оставшийся в петле. Потом перевел взгляд на Бенни.

— Говорю же, он лопнул, — проворчал Бенни. — Что не так, Мило?

Мило поднялся и подошел к нему.

— Согласен, Бенни, он лопнул. Беда только в том, что амазонка уронила за борт швабру. Неплохо бы тебе спуститься за ней.

Бенни побледнел. Он сделал шаг назад, в то же время потянувшись за своей палкой.

— Ну-ка, подальше от меня, Мило! — заревел он, и в голосе его послышался страх.

Мило остановился и поднял руки.

— Все в порядке, Бенни. Я не собираюсь тебя трогать.

— Ты мне угрожал! Я слышал! Ты знаешь, какое за это назначено наказание! — Бенни тыкал своей палкой в направлении Мило.

— Я? Угрожал тебе? — сказал Мило с деланным изумлением. — Какая чепуха. Я просто предложил тебе возвратить утерянное орудие труда. Цеховой мастер Баннион не потерпит такой расточительности. Да и вряд ли он обрадуется, узнав о том, что едва не лишился своей новой рабыни в первый же день работы.

Бенни опустил палку.

— Я скажу, что у нее лопнул канат. Баннион мне поверит.

— Ну еще бы, — согласился Мило улыбаясь.

* * *

Мило вошел в кабинку и уселся в плетеное кресло. Он посмотрел на Джен, лежавшую на кровати, и довольно улыбнулся.

— Я виделся с Баннионом. Рассказал ему, что произошло. Он не в восторге.

— Он поверил? — удивленно спросила она. — Я-то думала, он примет сторону Бенни.

— Он так и сделал — официально. Он же не может открыто принять сторону раба в споре с надсмотрщиком. Но он знает и то, что такие канаты просто так не лопаются; слишком многих рабов он уже потерял таким образом. Для стеклоходов это обычный способ сводить счеты, и Баннион из-за этого бесится. Ему не хватает только, чтобы этим занялись еще и надсмотрщики. Его вовсе не радует, что Бенни попытался убить ценную рабыню — пусть даже только для того, чтобы насолить мне. Так что скоро нашему приятелю Бенни не поздоровится.

— Отлично! — с чувством произнесла Джен.

— Да, еще одно приятное известие. Говорят, Банчер помер. Выхаркнул несколько пинт крови и откинул копыта. — Мило заложил руки за голову и откинулся в кресле. Выражение его лица было безмятежным. — Вероятно, я слишком горячо обнял его — осколок ребра вошел Банчеру в легкое.

Джен вытаращила глаза.

* * *

Ночью, когда свет погас и они легли спать, Джен лежала на матрасе и думала, как быть с Мило. Она обязана ему жизнью. Если бы он не поймал конец ее каната — а она до сих пор не понимала, как ему удалось сделать это вовремя, — ее труп лежал бы сейчас на мостовой того города, даже не труп, а месиво из плоти и костей. Он не только спас ее, но дал ей возможность осуществить план мести. Если бы Джен умерла, с ней умерла бы возможность отомстить тем, кто уничтожил ее город, семью и друзей.

И тут Джен столкнулась с дилеммой. Раз она теперь стольким обязана ему, получалось, что она просто должна дать ему то единственное, чего он хотел от нее — ее тело. Несколько раз Джен уже готова была разбудить его и объявить свое решение, но никак не могла себя заставить. Мысль о близости с Мило пугала Джен. Она занималась любовью только один раз, с Саймоном. Это было ново и интересно, хотя и не особенно приятно, однако вовсе не больно и не противно. Но Саймона она знала хорошо и даже была хозяйкой положения. Перед ней, в конце концов, был минервианец. А близость с «первозданным» мужчиной вроде Мило — совсем другое дело. Мысль о том, что он проникнет в нее, может быть, причинит боль, которой она будет не в силах сопротивляться, пугала Джен.

С другой стороны, ее пугал и сам Мило. Пусть он спас ей жизнь, но что-то в нем тревожило Джен. Она вспомнила, что и рабы и надсмотрщик Бенни называли его колдуном. Что ж, нетрудно поверить. Джен оглядела фигуру спящего. По внешнему виду не скажешь, что этот парень способен на такие подвиги: как он удержал канат, остановив ее падение, как раздавил Банчера, лишь слегка приобняв его.

Джен вздрогнула и отвернулась. Нет, она не предложит себя Мило, несмотря на то что в большом долгу перед ним. Она отплатит ему чем-нибудь другим за то короткое время, оставшееся до гибели «Властелина Панглота».

Глава 13

На следующий день ей пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы снова выйти на корпус и довериться тонкому канату, хотя Мило и уверял ее, что новый надсмотрщик едва ли повторит ошибку Бенни. Лихорадочно орудуя шваброй, Джен не помнила себя от страха. Ей хотелось закрыть глаза и вцепиться в корпус, разразившись истерическим плачем, но она заставляла себя работать дальше. Джен должна была оставаться среди стеклоходов — ради выполнения замысла. Ей нужно было как следует ознакомиться с верхним корпусом и особенно с пространством между двумя оболочками.

На следующий день, когда Джен уже вполне освоилась с новой работой, Бенни появился снова. Он был тихий, с опухшим лицом, и двигался с трудом. Видимо наказание, которому подверг его Баннион, пошло ему на пользу.

На четвертый день после случившегося Джен входила вместе с другими в стеклянную клетку, чувствуя уверенность и возбуждение. План действий был разработан окончательно. Если все будет в порядке, то уже сегодня вечером…

Клетка, в которой они поднимались на этот раз проходила не внутри газовой секции, как первая, а в свободном пространстве между двумя секциями.

— Мы поднимаемся через одну из поперечных рам, — объяснил ей Мило, указывая на шестиугольные узоры металлической паутины. — Они образуют скелет Небесного Властелина. Между каждыми двумя газовыми секциями имеется поперечная рама. Лифт поместили сюда, потому что ячейки с обеих сторон заполнены водородом. Техники опасались, что механизм лифта может произвести случайную искру.

То, что они оказались со всех сторон окружены взрывоопасным водородом, одновременно пугало и радовало Джен. Все идет по плану, говорила она себе. Джен старалась не думать о том, куда будет подкладывать бомбу и каким образом приводить ее в действие. Где-то в глубине сознаний брезжила смутная мысль о том, что она выберется на корпус и успеет отбежать как можно дальше от места взрыва, но после этого ее ждала неизвестность. Впрочем, Джен понимала, что едва ли ей удастся уцелеть.

За эти несколько дней она многое узнала о Небесном Властелине. Особенно пригодилась информация о том, что почти две трети огромных газовых ячеек были заполнены горючим водородом.

Элен была права. Мило подтвердил, что когда в результате естественной утечки пропадал гелий, восполнить его запасы было невозможно, в то время как водород добывали из воды. Мило также поведал ей о происхождении Небесных Властелинов; его рассказ лишь отдаленно напоминал минервианские легенды об этих давних событиях. Джен с неохотой начала признавать, что в минервианской версии событий насчитывалось немало пробелов, в то время как версия Мило казалась исчерпывающей. Джен не хотелось верить ему, но рассказ Мило все больше захватывал ее.

По словам Мило, Небесные Властелины первоначально именовались Небесными Ангелами. Они были построены Организацией Объединенных Наций для двух целей. Во-первых, как дешевый и экологически безопасный транспорт для перевозки грузов между странами, в основном странами более бедного «третьего мира»; во-вторых, для оказания помощи в периоды стихийных бедствий: они могли доставлять большое количество необходимых грузов в страны, пораженные голодом, или же, в случаях землетрясений или наводнений, служить убежищем для жертв, предоставляя им ночлег и пищу в своих огромных помещениях.

Поэтому в хаосе, наступившем после Генных войн, вполне естественно, выжившие постарались избежать эпидемических вирусов и прочих напастей, укрывшись в этих небесных ковчегах. Беда в том, что одна и та же мысль пришла в голову многим, и некоторое время вокруг каждого Небесного Ангела и внутри него бушевали ожесточенные схватки. Два корабля были уничтожены. Наконец определились победители, и жизнь на Небесных Ангелах вошла в привычную колею.

Когда же запасы, имевшиеся на каждом корабле, начали иссякать, люди снова обратили внимание на землю. Им нужны были пища и сырье, а поставлять их могли лишь те, кто продолжал жить на земле. Началось правление Небесных Властелинов.

Поначалу у них не было никакой организации. Небесные Властелины соперничали за одни и те же районы, поставлявшие им пищу, и часто сражались между собой в воздухе. После того как было уничтожено еще два корабля, остальные заключили мир. За этим последовало совещание глав Небесных Властелинов, и мир был поделен на сферы влияния оставшихся воздушных кораблей. После этого правило, что каждый Небесный Властелин не выходит за пределы своей территории, неукоснительно соблюдалось. Но, по мнению Мило, вряд ли оно долго будет соблюдаться впредь…

— Опустошение царит почти на всей земле, — объяснял он. — Слишком много наземных поселений вымирает. Когда «Панглот» обнаружит, что на его территории уже не осталось поселений, производящих пищу для его нужд, он начнет разбойничать на чужой территории. Ходят слухи, что столкновения между Небесными Властелинами уже имели место. Кончится это самой настоящей войной. — Казалось, эта перспектива радовала его.

— Но это глупо, — заметила Джен. — Мужчины будут драться между собой, пока Мать-Земля не погибнет окончательно. Почему бы Небесным Властелинам и наземным жителям не объединиться, чтобы остановить опустошение, пока не поздно?

— Старые привычки трудно искоренить, — ответил Мило. — Небесные люди по традиции не признают наземных жителей людьми. Пока для них не может быть и речи о том, чтобы начать сотрудничать с «землеройками» на равных. К тому же я не представляю, чем могут помочь Небесные Властелины землянам в борьбе с опустошением.

— А эти лучи? Лучи, которые уничтожили наши ракеты, — разве они не могут очистить опустошенные земли?

— Ну, вообще-то могут, — медленно проговорил Мило. — Но я же объяснял тебе, что небесные люди не умеют управлять лазерным оружием. Оно срабатывает автоматически и уничтожает только неодушевленные предметы, грозящие Небесному Властелину. — Мило покровительственно улыбнулся ей: — Какая минервианка не любит поломать голову над назначением аппаратов Науки Мужчин, а?

Джен холодно ответила:

— Если такие приборы поставить на службу очищения мира, я уверена, что Богиня-Мать отнеслась бы к мужчинам благосклоннее.

* * *

Когда Джен, преодолев крутизну ската, выбралась наверх, ее ждал неприятный сюрприз. Люк окружало несколько Небесных воинов. Все они были вооружены длинноствольными ружьями и пристально осматривали небо. Джен спросила Мило, зачем они здесь.

— Хаццини, — ответил он. — Мы пролетаем над территорией Хаццини. Будем лететь над ней примерно сутки. Посмотри, вон их «гнезда».

Джен огляделась и увидела множество высоких построек, которые высились на низких холмах, изъеденных опустошением. Они напоминали огромные кривые стволы деревьев с высохшей корой. Джен с ужасом поняла, что каждая постройка имеет несколько сот футов в высоту.

— А что такое Хаццини? — спросила она, пристегивая петлю своего каната к скобе.

Сегодня они работали на носу Небесного Властелина, и вид, открывавшийся с их места работы, был впечатляющим.

— А у вас на Минерве никогда не случалось налетов со стороны Хаццини? — спросил Мило.

— Я о таких не слыхала, — прокричала она в ответ.

— Ну, если бы были, ты бы слыхала. Наверное, Минерва была вне их досягаемости. Считай, что вам повезло. Хаццини — это выведенные с помощью генной инженерии машины-убийцы с примитивным рассудком и ясным логическим мышлением. Одна из крупных корпораций построила их когда-то для нужд частной армии. Основной генетический материал — из мира насекомых. У них есть крылья. Большинство из них не способно летать на такой высоте, но если какой-нибудь Хаццини поднимется повыше — нам несдобровать.

Джен невольно ахнула. Теперь они подлетели ближе к «гнездам», и она увидела, насколько огромны эти сооружения. По бокам располагались уступы, на которых, как показалось Джен, маячили черные точки. Они с Мило, как и другие рабы со швабрами, ждали, пока те, кто разбрызгивал раствор, продвинутся вперед. «Властелин Панглот», как всегда, слегка замедлил ход, чтобы дать бригадам выйти на корпус, но воздушные потоки были такими мощными, что Джен с трудом удерживалась на ногах.

— Так значит, Небесные воины охраняют нас? — спросила она Мило.

Он засмеялся.

— Нас? Кто станет охранять горстку рабов? Нет, воины охраняют люки и другие возможные входы на корабль. И, как ты могла заметить, наш приятель Бенни сегодня бросил нас на произвол судьбы.

Она обернулась через плечо. Надсмотрщик остался у люка вместе с группой воинов.

— Думаешь, нам грозит опасность со стороны тварей? — спросила Джен, снова всматриваясь вниз.

Черные точки теперь поднялись в воздух; некоторые из них казались достаточно большими и уже издалека вызывали отвращение.

— Я много раз работал над территорией Хаццини, — сказал Мило, — и ни разу не видел, чтобы они приближались к нам. Но, если верить слухам, в прошлом были случаи, когда Хаццини хватали стеклоходов с корпуса.

— А они разумные?

— В смысле, понимают ли, что делают? Думаю, нет. Но конечно, они соображают. Они запрограммированы на две задачи — убивать и размножаться, — и создатели Хаццини наделили их достаточной гибкостью, чтобы как можно лучше выполнять и то, и другое. А поскольку Хаццини к тому же сделаны так, что могут питаться чем угодно, они могут есть даже самые ядовитые грибы. Поэтому они выживают на опустошенных землях. Насколько я представляю себе, скоро на земле останется только опустошение и Хаццини…

Джен чувствовала себя очень неуютно на корпусе: то и дело она оглядывалась, проверяя, не удалось ли какому-нибудь Хаццини подняться на высоту «Властелина Панглота»; но, хотя воздушный корабль, пролетая над гнездами, вызвал там большое оживление, рой черных точек оставался далеко внизу.

Присутствие Хаццини чуть было не заставило Джен пересмотреть свой план взрыва корабля этой ночью. Но вскоре она убедила себя, что это только предлог, за которым прячется ее трусость? Ее цель — уничтожить «Властелин Панглот» и всех на борту, какая ей разница, от чего они погибнут?

Огонь, падение на землю, Хаццини — смерть одинакова. Она не могла также допустить мысли, что из-за Хаццини ее собственная, и без того весьма слабая надежда уцелеть в предстоящей передряге рушится окончательно. Нет, выбора у нее не оставалось: сегодня ночью или никогда.

Из- за тяжелых условий работы к концу долгой смены у Джен болели все мышцы. Во время краткого перерыва в середине дня она посетовала Мило, что у небесных людей не хватило ума приспособить для чистки корпуса шимпанзе.

— Они были бы прекрасными стеклоходами, — говорила Джен, сидя рядом с Мило. — И делали бы это гораздо быстрее.

— Что верно, то верно, — согласился он. — Но небесные люди не используют никаких «перепрограммированных» животных. Это противоречит их убеждениям. Они считают таких животных нечистыми — запятнанными. Вот тебе еще одно проявление культурного распада эпохи после Генных войн. Не только у вас, минервианцев, оказались странные представления о Старой Науке.

Джен не обратила внимания на издевку. Она слишком устала, чтобы злиться.

— Да, мы не пользовались Старой Наукой, но против животных не было закона. Они же не виноваты, что их изменили. Когда-то, очень давно, в Минерве были разные животные, но, когда я родилась, остались только шимпанзе. Остальные стали ненадежными. Даже самцам-шимпанзе нельзя было доверять. Их приходилось сажать в клетку после достижения определенного возраста.

— Интересно, — пробормотал Мило. — Впрочем, этого следовало ожидать. Генные инженеры не сумели обеспечить стабильности выведенных ими новых хромосом. Невозможно предотвратить мутации, и, следовательно, в их программах неизбежны сбои. Все больше и больше сбоев. Вроде тебя.

— Вроде меня? — с удивлением спросила она.

— Ну конечно. Для минервианки ты необычно мала ростом. Ты явный шаг назад к эволюции мутагенеза. О, я уверен, что во всех других отношениях, кроме роста, ты генетически здоровая минервианка — об этом говорит твое сложение и черты лица: андрогинного типа, с длинными ногами, маленькой грудью, мускулистым телом, смуглой кожей и весьма привлекательным лицом — настоящая минервианка. Очевидно, пострадал только генетический материал, влияющий на твой рост, но интересно было бы посмотреть на твоих детей от союза с неминервианцем.

Такая сугубо медицинская оценка ее тела раздосадовала Джен, хотя при упоминании о «весьма привлекательном лице» она почувствовала себя слегка польщенной. Но больше всего ей не понравилось предположение Мило, что у нее могут быть дети. «Ничего подобного», — мрачно подумала она. Вообще ничего — после сегодняшней ночи.

Между люком и стеклянной клеткой, ожидавшей их, чтобы отвезти вниз, оставалось довольно большое расстояние, и это вполне устраивало Джен. Она отстала от растянувшейся группы рабов, которые шли сквозь переплетение конструкций между двумя корпусами. Мило рассказал ей, что весь этот хаос и путаница внутри «Властелина Панглота» были делом рук нескольких поколений небесных людей.

— Год за годом они проводили все более нелепые доработки, ремонты, — сказал он, — и другие изменения вроде реконструкции грузового отсека в жилой. Я сомневаюсь, что те, кто проектировал Небесных Ангелов, могли бы теперь узнать их в Небесных Властелинах.

Джен ухватилась за свой шанс. Она спряталась за наклонной балкой и быстро отбежала в тень. Двигаясь как можно неслышнее, она спешила оказаться как можно дальше от остальных, пока ее отсутствие не обнаружилось. Больше всего ее беспокоил Мило. Он-то первым заметит исчезновение Джен и, конечно, будет больше всех заинтересован в ее поиске.

Чем дальше она бежала, тем темнее становилось вокруг. Освещены были только переходы. Джен остановилась и присела на корточки, прислушиваясь. Она слышала, как голоса рабов тают в отдалении. Потом наступила тишина, нарушаемая только скрипом корпусов. Она продолжала идти. Поскольку она двигалась к борту, наклон пола вдруг начал набирать крутизну так, что ей пришлось снова остановиться, чтобы не поскользнуться в темноте. Задыхаясь, Джен вцепилась в переборку. Вдруг она услышала вдали крик. Свое имя. Ее ищут.

Джен не представляла, сколько времени ждала там в почти кромешной тьме. Вдруг ей показалось, что кто-то из ищущих ее подошел очень близко. По крайней мере, его голос, звавший Джен по имени, слышался совсем рядом. Она была уверена, что это Мило. Если кто-то и сможет найти ее, то именно он. Верно, этот колдун может видеть и в темноте…

Но Мило не нашел ее, и, когда все стихло, она поняла, что первая часть ее плана выполнена. Джен снова двинулась вперед, ощупью отыскивая дорогу. Она слегка сменила направление, избегая крутизны, пытаясь в то же время двигаться к носу корабля.

Теперь она потеряла ориентир. Придется искать передний люк, чтобы выяснить, где она. Она надеялась, что до сих пор двигалась в правильном направлении. Увидев наконец впереди огни, Джен почувствовала облегчение. Потом, к своему ужасу, услышала голоса. Быстро присев на корточки, она осторожно двинулась вперед. Вскоре Джен увидела, что действительно нашла путь к люку, но вокруг лестницы сидело несколько Небесных воинов, скинув шлемы.

На миг Джен решила, что воины ищут ее, но тут же сообразила, что скорее всего они остаются на посту из-за Хаццини.

Определив свое местонахождение, Джен снова нырнула в темноту, двигаясь параллельно проходу между люком и тем местом, где из шахты появлялась стеклянная клетка. Она искала один из входов в сеть туннелей под нижним корпусом, предназначенных для осмотра мембраны газовых секций. Когда пару дней назад Мило рассказал ей о них и даже показал один, она поняла, что нашла идеальное место для бомбы.

Она собиралась нырнуть в первый же вход, но, вовремя вспомнив о присутствии воинов, решила добраться до следующего.

Когда Джен сочла, что находится на безопасном расстоянии от воинов, она подняла тонкую, как перепонка, округлую крышку входного отверстия, которое она выбрала. Оттуда свисала короткая лестница. Она стала спускаться вниз. По крайней мере, туннели были хорошо освещены «холодными» лампами, которые, как объяснил ей Мило, состояли из живой клетчатки. Закрыв крышку, Джен стала продвигаться по туннелю, пригнув голову, чтобы не удариться о потолок. Стены туннеля, по сути, являлись оболочкой огромной газовой секции, в которой она ползла, словно какое-нибудь крошечное насекомое. Джен становилось не по себе от мысли, что под тонким металлическим полом настила и мембраной, прижатой к нему, находится провал в тысячу футов.

Она остановилась. Вот подходящее место. Джен сняла комбинезон, присела на корточки и извлекла из себя бомбу. Ей снова пришлось припрятать ее там, в укромном месте, когда Мило предупредил ее об обысках, которые регулярно устраивали воины, чтобы не допустить проникновения огнеопасных предметов в запретную зону. Они, конечно, могли не сообразить, что это такое, но Джен не могла рисковать. В прошедшие четыре дня никаких проверок не было, а сейчас… сейчас все равно.

Джен развернула устройство и стала его рассматривать. Она вспомнила слова матери: «Поверни наконечник в направлении стрелки». Очень просто. Потом она воткнет ее между перекрытием пола и поверхностью мембраны. Через несколько секунд бомба взорвется, разбрызгивая горючую жидкость. Мембрана ячеек, как она узнала от Мило, необычайно прочна — как и все прочие части Небесного Властелина, сработанные на космической фабрике, в существование которой Джен никак не могла поверить, — но она была уверена, что содержимое бомбы прожжет и мембрану. А за ней — целое море взрывоопасного водорода…

Она сделала глубокий вдох, крепко сжала цилиндр в руке, собираясь скрутить наконечник.

Но не смогла.

Джен попыталась. Она пыталась снова и снова. Слезы, смешиваясь с потом, стекали по ее лицу, но она не могла заставить себя отвернуть наконечник смертоносного цилиндра. Не могла принять на себя гибель всех обитателей «Властелина Панглота», хотя и ненавидела их. Нет, Джен не испытывала угрызений совести, стреляя ракетами по Небесному Властелину с крыши таверны, но тогда было другое дело: война, борьба за выживание. И она была не одна.

К тому же она думала о Мило. Он не нравился Джен и наверняка был колдуном, но она обязана ему жизнью. Она поступила несправедливо, не предупредив его о том, на что идет. Ей не раз приходило это в голову — но ведь тогда он бы наверняка остановил ее.

А еще Джен думала о себе. Она не хотела умирать.

Джен опустила голову и расплакалась. Она предала мать, Эльзу, Минерву…

Наконец она встала, оделась и положила бомбу в карман. Теперь надо от нее как-то избавиться. Может быть, спустить в уборную. По пути к выходу Джен пыталась придумать объяснение своему исчезновению. Может быть, сказать, что забыла инструмент, вернулась и заблудилась…

Она выкарабкалась наверх. «Ну что ж, — тоскливо размышляла она. — Пойти и сдаться воинам возле люка?» Нет, она еще не готова. Ей хотелось побыть одной. Лучше подождать у лифта до утра, пока бригада не выйдет на работу. Джен не представляла, сколько часов ей придется ждать, но ей было безразлично. Ею овладела апатия.

Вспышка красного света в темноте отвлекла ее от переживаний. Джен нахмурилась, не понимая, что это может быть. Техники? Но в таком случае почему они работают без освещения? Она подошла поближе, не прячась. Теперь ей было все равно.

Чем ближе она подходила к источнику мерцающего красного света, тем больше удивлялась. Похоже, это уровень пола. К тому же стало прохладно. Откуда-то со стороны сквозило. Открытый люк? Но в этой части корпуса нет люков.

Красный огонек зашипел. Потом Джен увидела искры, брызнувшие по сторонам. Внезапно до нее дошло, что это значит. Огонь в запретной зоне. И если где-то есть утечка водорода…

Свет вспыхнул ярче, и в красном сиянии она увидела фигуру, присевшую у огня. Это был не человек.

Теперь Джен была меньше чем в двадцати футах от мерцающего света. Она начала пятиться, стараясь двигаться бесшумно.

Ба-бах!

Она наткнулась на переборку. Красный свет внезапно погас. Джен бросилась бежать. И почти тут же наткнулась на новое препятствие, споткнулась и упала. Она лежала, прислушиваясь, не приближаются ли шаги. Но вместо шагов она слышала только шелест, который становился все громче. И шел он с потолка.

Джен поднялась и снова побежала, выставив руку перед собой. Теперь она понимала, кто за ней гонится. Хаццини. И, может быть, даже не один. Краткого взгляда, брошенного на эту тварь, хватило, чтобы убедиться, что ничего хорошего ждать от Хаццини не приходится.

Над головой забрезжил свет. Джен снова приближалась к узкому освещенному промежутку. Она приняла решение. Добежав до прохода, она повернет налево, к люку, где дежурят воины.

Что- то упало с потолка прямо перед ней. Джен замерла. Это было существо девяти футов в длину. Его тело состояло из одних суставов. Прозрачные крылья были сложены. Шесть ног, две из которых служили опорой. В одной из передних находилось что-то увесистое, испускавшее слабый свет. Две свободные ноги тварь протянула вперед. Одной ухватила ее за руку выше локтя, другой — за лодыжку. Джен закричала, когда в ее тело вонзились острые, как бритва, когти. Потеряв равновесие от толчка, она упала на спину. Существо нависло над ней, крепко вцепившись в тело. Джен почувствовала, как по ее коже заструилась кровь. Она закричала вновь, когда Хаццини нагнул к ней голову и она смогла рассмотреть его мерзкий облик. Голова лошади, насаженная на тело комара. Вместо ушей позади глаз произрастали волосатые антенны, а в глазах светилось слишком много ума для насекомого. Тело Хаццини было черного цвета в серую полоску; местами на нем топорщились пучки жесткой черной шерсти.

Джен старалась вырваться, но Хаццини держал ее крепко. Голова нагнулась еще ближе, и ее чуть не стошнило от запаха, исходившего от твари. Затем сквозь слезы Джен увидела, как пасть твари разделилась на три части, и оттуда высунулась трубка, на конце которой находились не то крючки, не то зубья. Хищный патрубок Хаццини медленно и плотоядно вращался.

«Конец, — подумала Джен, все еще пытаясь вырваться. — Это наказание Богини-Матери за то, что я не отомстила за Минерву…»

Вращающаяся трубка продолжала выдвигаться из пасти. Зубья влажно поблескивали. Джен решила, что это яд или желудочный сок. Однако что бы эта тварь не замышляла, результат будет одним и тем же.

Тут Джен вспомнила про бомбу.

Свободной рукой она выхватила ее из кармана, закусила наконечник и резко повернула. Раздался ответный щелчок. Затем что было сил Джен воткнула цилиндр в отверстие выдвинутой трубки. Голова Хаццини дернулась назад, потом стала раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь избавиться от инородного тела. «Тридцать секунд!» — раздался бессловесный вопль в голове Джен.

Тварь засуетилась, лихорадочно пытаясь избавиться от бомбы. Свободной конечностью она ухватилась за трубку, уронив увесистый аппарат. Потом Хаццини выпустил плечо Джен, так что три из передних конечностей оказались заняты. Но четвертая продолжала крепко сжимать ее лодыжку.

Джен перевернулась на живот, схватилась за переборку и попыталась освободиться, но Хаццини сдавил так, что хрустнула кость. Джен закричала и чуть не потеряла сознание от боли.

Сколько секунд осталось?

Существо вновь опрокинуло ее на спину, подтягивая поближе, и в то же время продолжало трясти головой, пытаясь избавиться от бомбы. Впрочем, самой бомбы Джен уже не видела: должно быть, Хаццини всосал ее своим мерзким хоботом. Послышался громкий, но приглушенный хлопок. Все тело Хаццини судорожно вздрогнуло. Дым повалил из пасти, потом из прочих, до сих пор невидимых отверстий. Ужасный визг огласил низкие своды — умирающий, а быть может, уже мертвый, Хаццини проскрипел на такой высокой ноте, что ее едва схватывало человеческое ухо.

Нога Джен была свободна. Она начала отползать подальше от существа. Но не успела. Конечность, секунду назад сжимавшая ее лодыжку, хлестнула по ней, раздирая тело от шеи до живота. Потом дымящийся Хаццини с громким треском рухнул.

Джен почувствовала себя так, будто ее бросили в ледяную воду. Она попыталась сесть, но, когда разглядела ужасную рану, снова упала, сжимая себя руками и надеясь, что ее тело не развалится надвое.

Когда наконец подступило черное беспамятство, Джен была рада ему.

Глава 14

Джен считала, что выглядит нелепо.

— Чепуха! — вскричала Мэри Энн пронзительным, вибрирующим голосом. — Ты выглядишь просто красавицей! — Потом, тише, добавила: — Учитывая все обстоятельства.

«Учитывая все обстоятельства», недовольно думала Джен, означало, что для искалеченной амазонки, тем более для уродливой землеройки, она выглядит сносно. Хотя сносно — вовсе не то слово, которое Джен сейчас применила бы к себе. Она продолжала рассматривать свое отражение в высоком зеркале. Единственное, что ей было по душе — это изящное темно-синее платье, вернее, его цвет. Само платье было странным, и она в нем выглядела нелепо. Из-за тесного белья, которое ее заставила надеть Мэри Энн, талия Джен стала до смешного тонкой; но внизу платье расширялось, образуя на уровне бедер некое подобие колокола, свисавшее до самого пола.

Если от пояса и ниже тело ее было полностью скрыто, то выше пояса все обстояло иначе. Корсаж, облегающий торс, имел впереди глубокий овальный вырез, который открывал ее грудь почти до самых сосков. Но даже несмотря на то, что на ней был бюстгальтер, подтягивавший грудь, ей было далеко в этом отношении до Мэри Энн, стоявшей рядом. Эти люди, думала Джен, просто помешались на размере бюста.

Дополняли ее странное одеяние пышные рукава платья, черный бант на шее, белая пудра на лице, красная краска на губах и диадема из драгоценных камней на голове. Мэри Энн с довольной улыбкой оглядывала дело своих рук.

— Тебя бы сейчас родная мать не узнала, — сообщила она Джен.

— Если бы мать увидела меня в таком виде, она бы пронзила меня мечом, — мрачно изрекла Джен.

— О-о-о, не говори так! — вскричала Мэри Энн с шокированным видом. — Ты должна выбросить из головы эти ужасные привычки амазонок. Все это осталось позади. Лучше посмотри в лицо своей будущей жизни. С этого момента твоя жизнь станет совсем другой.

— Похоже, — тихо пробормотала Джен.

Она снова испытывала неодолимое чувство нереальности — как будто все происходило во сне. Это чувство постоянно появлялось у нее в последние сутки с того момента, как ее угораздило попасть в ту часть «Властелина Панглота», где жили аристы. Но такое же чувство не покидало Джен после того, как она пришла в сознание. Джен осмотрела свою обнаженную грудь. От шрама осталась лишь тонкая белая полоска. Следы грубых швов тоже почти исчезли. Может быть, она все-таки умерла? Может быть, все это сон, который создала для нее Богиня-Мать, как преддверие рая. Яства, благовонные ванны, роскошная постель, в которой она спала, — все это казалось поистине райским.

* * *

— Я еще жива? — шепнула она, впервые открыв глаза и с удивлением увидев склонившегося над ней Мило.

— Почти нет, амазоночка, — отвечал он с улыбкой. — Цех медиков на «Панглоте» — это бригада мясников и коновалов, не более того, но швы наложить они умеют, даже на такую нешуточную рану, как у тебя. Внутренние органы не задело. Ты чуть не умерла от потери крови и от шока. Но худшее позади. С твоими способностями к регенерации ты выкарабкаешься. Даже шрама не останется.

— Богиня-Мать не покинула меня, — пробормотала Джен и крепко заснула.

В следующий раз, когда она проснулась, Мило дал ей воды из фляги. Она поняла, где находится: снова в его кабине. Джен попыталась поднять голову, но сил у нее на это не хватило.

— Мне… совсем… не больно, — прошептала она. Мило показал ей предмет, который Джен тут же узнала. Шприц. В больнице Минервы их оставалось еще много со времен последней войны.

— Я вкалывал тебе гормоны, которые активизируют обезболивающие центры. Они мне обошлись недешево. У одного из свободных есть прямой канал поставок из аптек аристов.

— Спасибо…

— Милая амазоночка, только не принимай мое великодушие за альтруизм, — улыбаясь, сказал он. — Вспомни наш уговор. Я в не меньшей степени чем ты заинтересован, чтобы твое юное тело было здоровым.

Она слабо улыбнулась в ответ.

— У тебя хватит сил рассказать мне, что случилось? — спросил он.

— Заблудилась… — прошептала она. — Бродила-бродила… несколько часов. Потом вижу… Хаццини. Гнался за мной. Схватил… Думала, он разрезал меня надвое… — продолжать она не могла.

Мило провел ладонью по несуществующим волосам и некоторое время молча смотрел на нее. Потом он сказал:

— А ты знаешь, что ты теперь героиня? По официальной версии ты столкнулась с Хаццини, выхватила у него автоген — продукт Старой Науки — и спалила чудовище.

Джен нахмурилась.

— Автоген…

— Та штука, которой он прорезал наружный корпус и собирался вскрыть внутренний, когда ты вмешалась. Видимо, Хаццини выбрали из своих того, кто летал лучше всех, и снабдили его автогеном, чтобы, проникнув на «Властелин Панглот», он разрезал несколько газовых ячеек, после чего «Панглот» потерял бы высоту и спустился бы на уровень их досягаемости. На свою беду, эта тварь не сообразила, что ячейка, в которую она собиралась проникнуть, наполнена водородом. Вот бы удивились Хаццини, когда «Панглот» огненным шаром свалился с неба на их «гнезда».

Мило сжал плечо Джен, не сводя с нее холодного взора.

— Я-то понимаю, что случилось там на самом деле. У тебя и у Хаццини была одна и та же цель, — бросил он.

— Что ты… хочешь сказать?

— Ты знаешь. Эта твоя минервианская реликвия — «жезл власти», который ты берегла пуще жизни. Ты, кажется, потеряла его?

— Я… разве? — Ей было трудно думать. Она хотела снова заснуть.

— Не притворяйся. Я с самого начала подозревал, что здесь что-то не так, но не был уверен. А ты в благодарность за мое доверие решила поджечь меня вместе с прочими своей бомбой. Пожалуй, по безжалостности вы, минервианцы, и Небесных Властелинов за пояс заткнете.

— Нет… нет… — слабо протестовала она, пытаясь качать головой. — Я же не смогла… когда настало время. Не смогла. И я сдалась…

Он пристально смотрел на нее. Наконец он сказал:

— По-видимому, ты говоришь правду. — Выражение его лица смягчилось. — И тогда, отказавшись от своего плана, ты набрела на Хаццини. Должно быть, ты и убила его своей бомбой. Это же абсурд — девушка вырвала автоген у взрослого Хаццини.

— Да… — призналась Джен и рассказала, как все случилось. Мило снова начал улыбаться.

— Ага, прямо в хобот? Очень умно. Если бы он проткнул тебя своей трубкой, то высосал бы тебя до капли. Человеческая кровь для Хаццини деликатес.

— А они… не найдут… следов от бомбы? — спросила она.

— Не беспокойся. Никто не производил вскрытия. Чудище явно сгорело, а автоген лежал рядом. Когда воины, услышав твои крики, прибежали туда, они пришли к очевидному выводу. Хаццини сбросили за борт, так что правды теперь никто не узнает.

— Хорошо… — пробормотала Джен. Глаза ее закрывались сами собой.

— Спи, — сказал Мило, и она уснула.

* * *

Послышался стук в дверь, скрытую розовой драпировкой, покрывавшей стены и потолок. «Да?» — крикнула Мэри Энн. В будуар вошла Цери, горничная Мэри Энн. Цери, как и Джен, некогда была рабыней, и на щеке у нее красовалась такая же черная звездочка, обведенная кругом. Уже не рабыня, Цери все же не считалась свободной; Мэри Энн сказала, что Цери — служанка, а, по представлениям Джен, это было то же самое, что рабыня. Разница состояла лишь в том, что положение рабыни у аристов куда лучше, чем в любой другой части корабля. Цери с первого взгляда понравилась ей. Горничная была стройной девушкой, светловолосой, с красивыми зелеными глазами. Лицо ее выражало ум и чувствительность — два свойства, которых, по мнению Джен, очень не хватало обитателям Небесного Властелина. Но, признавалась она себе, Мэри Энн ей тоже нравилась, несмотря на то что была непроходимо глупа.

Цери почтительно склонила голову перед Мэри Энн и сказала своим тихим, приятным голосом:

— Принц Меджид хочет знать, готовы ли вы и ваша гостья. Он ждет в салоне.

— Сейчас мы идем, милая Цери, — ответила Мэри Энн.

Цери удалилась, и Мэри Энн, суетясь, поправила волосы Джен, выбившиеся из-под диадемы.

— Час твоей славы близок, — запыхавшись, объявила она. — Ты, должно быть, очень волнуешься.

— Ах, еще бы, — сказала Джен и улыбнулась отражению Мэри Энн в зеркале.

* * *

Принц Меджид, Верховный Канцлер «Властелина Панглота», выглядел так же нелепо, как в тот день, когда Джен попала в плен. С его длинными тощими ногами в красно-оранжевых полосатых рейтузах и в пышном кафтане с кружевами и отворотами, он походил на какую-то экзотическую птицу. Джен с трудом сдерживала улыбку, глядя на ярко-зеленый кожаный кошель, скрывавший его гениталии. Теперь она знала, что эта штука называется «гульфик».

Когда они вошли в салон, принц Меджид стоял у окна спиной к ним. Повернувшись, он произнес своим скрипучим голосом:

— А, наконец-то вы здесь.

Одной рукой поглаживая бородку, другую возложив на рукоять меча, он нарочито долго и церемонно осматривал Джен, ходил вокруг и что-то бурчал себе под нос. Она подумала, что ей ничего не стоило бы схватить принца за горло, выдернуть меч и воткнуть ему в сердце. Но понимая, что подобный поступок не принесет ей ничего кроме краткого удовлетворения, она отвлеклась на прекрасный вид, открывавшийся в иллюминаторах, из которых состояла целая стена салона. Солнце садилось за отдаленным горным хребтом, и облака горели ослепительным красным огнем.

— Что ж, думаю, сойдет, — манерно выпятив губу, проскрипел Меджид.

— Ах, по-моему, она просто прелесть! — вскричала Мэри Энн, сжимая руки.

— Для амазонки сойдет, — повторил принц. — Теперь пошли. Мы не можем вынуждать принца Каспара ждать.

— То есть ты не хочешь вынуждать леди Джейн, — фыркнула Мэри Энн.

Принц Меджид злобно посмотрел на нее, и под этим взглядом она заметно съежилась.

Следуя с ними по широкому коридору, устланному ковром, Джен нерешительно сказала:

— Ах, принц Меджид, я думала увидеть сегодня вечером самого Властелина Панглота…

Принц преувеличенно тяжело вздохнул и сказал снисходительным тоном:

— Властелина Панглота не существует, девушка.

* * *

Она проснулась в пятый или шестой раз.

— Что ты делаешь со мной? — спросила Джен, вынырнув из глубокого колодца сна.

Мило склонился над ней.

— Успокойся. Просто меняю тебе повязку. Я сделал тебе еще один укол болеутоляющего гормона, так что ты ничего не почувствуешь.

— Хочу посмотреть, — сказала она, пытаясь поднять голову.

— Не советую.

Но теперь у нее хватило сил, и она приподняла голову и взглянула на свое тело. «О Богиня-Мать», — вздохнула она и уронила голову на жесткую подушку. Она увидела рваную рану, которая шла между грудей до самого низа живота. Края раны были сшиты грубыми черными стежками, и похоже было, что лекарь, который накладывал швы, был при этом изрядно навеселе. Джен показалось, что, если она чихнет или шевельнется, ее тело попросту развалится надвое, и все ее внутренности выпадут наружу…

— Богиня-Мать, — снова пробормотала она и крепко закрыла глаза. Она старалась не дышать глубоко.

— Не так страшно, как кажется, — заметил Мило.

Это ее не ободрило.

— Оставь меня в покое и дай умереть.

— Да нет же. Ты быстро поправляешься, чего и следовало ожидать. Через несколько дней снимем швы.

— Нет! — в ужасе воскликнула Джен. — Я только на них и держусь!

Смех Мило не на шутку обидел ее.

Однако Мило был прав. Через три дня Джен уже могла встать с постели и с помощью Мило добрести до уборной. С крепких бульонов, которыми он пичкал ее, смогла перейти на более твердую пищу.

Джен была рада, что снова может двигаться, ибо ее угнетала полная зависимость от Мило и чрезмерная близость, неизбежно возникавшая вследствие этого. В то же время она должна была признать, что он ни разу не попытался воспользоваться ситуацией, и к тому же оказался на диво опытной сиделкой. Но в то же время ее долг неуклонно возрастал, и Джен это не нравилось. В конце концов придется расплачиваться, и с процентами.

Но она была искренне благодарна Мило за то, что он никуда не отходил во время ее выздоровления. Он объяснил, что специально освобожден от работы, чтобы ухаживать за ней. Оказалось, что такое распоряжение поступило от самих аристов, а вовсе не от Банниона.

— Так что ты у них сейчас — гвоздь программы, — сказал он. — Этим мы и воспользуемся…

* * *

На пятый день Мило объявил Джен, что можно снимать швы. Поскольку запас болеутолителей кончился, процедура оказалась чрезвычайно болезненной. Джен зажмурилась и закусила зубами пальцы, чтобы не закричать.

Ей показалось, что минуло несколько часов непрерывного страдания, когда Мило наконец сказал: «Готово». Приподняв голову, она осмотрела рану. По-прежнему багровая и страшная на вид, она, однако, затянулась настолько, что казалась просто царапиной. Порезы на лодыжке и плече тоже затянулись.

— Спасибо, — простонала она.

— Не за что, — поддразнивая, сказал он.

Тут Джен сообразила, что рука Мило лежит на ее левом бедре. Под его взглядом она вдруг ощутила себя голой и беззащитной. Оттолкнув его руку, она торопливо натянула одеяло до подбородка.

Мило весело наблюдал за ее замешательством.

— Ну, а теперь, когда ты раздувала взрывать «Властелин Панглот» — и меня вместе с ним, — что мешает тебе решиться? Ты готова?

После долгого молчания она тоненьким голосом ответила:

— Нет…

— Хорошо. Вот когда поправишься окончательно, буду ждать от тебя полноценного сотрудничества. — Он встал с кровати. — А теперь постарайся уснуть. Я пойду на рынок, куплю еды. Скоро вернусь.

Джен не сразу впала в беспокойный сон. Проснувшись, она обнаружила, что над ней маячит здоровенная туша цехового мастера Банниона.

Глава 15

Как было известно всем, аристы пользовались за счет остальных обитателей «Властелина Панглота», но чем они пользовались при этом бессовестнее всего — так это роскошью пространства. Это стало ясно Джен вскоре после ее прибытия в их часть корабля и стало просто несомненным, когда она вошла в «Гран-салон». Помещение было огромным. Сотни футов в длину и в самом центре — столько же в ширину. Джен поняла, что сам он расположен в передней части «Властелина Панглота», почти под самым его носом. Два ряда высоких окон, размерами превышавших даже те, что были расположены в комнатах Меджида, сходились в закругленной задней части помещения. В окнах проплывали белые обрывки облаков.

В зале присутствовало не менее трехсот человек, но пространство было так велико, что здесь вовсе не казалось тесно. Большинство присутствующих, судя по одежде, были аристами, но среди них было немало и слуг, или рабов, которые разносили подносы с едой и напитками. На верхней ступеньке короткой лестницы, рядом с принцем Меджидом и Мэри Энн по бокам, Джен вновь ощутила нереальность происходящего. Чувство это усилилось, когда вся толпа внизу повернулась к ней и в зале воцарилось молчание.

Потом кто-то принялся аплодировать, и вскоре рукоплескали все, кроме слуг. Потрясенная Джен поняла, что аплодисменты предназначены ей.

Принц Меджид коснулся ее локтя, увлекая за собой. Джен начала спускаться. Принц Меджид и Мэри Энн сопровождали ее по обе стороны. Когда они сошли вниз, собравшиеся аристы, продолжая аплодировать, разделились на две группы, так что между ними образовался широкий коридор по всей длине зала. Там, где ряды окон, закругляясь сходились, возвышался небольшой помост. На нем восседали двое: мужчина и женщина.

Джен знала, кто перед ней. Мужчина — принц Каспар. Женщина — его мать, леди Джейн. Насколько Джен понимала, они были правителями на Небесном Властелине.

Она была крайне удивлена, узнав, что Властелина Панглота не существует. Когда-то в былые времена Властелин Панглот был. И даже не один, но из того немногого, что неохотно сообщил ей по дороге принц Меджид, следовало, что династию Панглотов стерла с лица земли соперничающая с ней семья аристов. Интересно, думала она, не склонны ли и нынешние аристы к подобной семейной вражде.

Проходя через рукоплескавшую толпу аристов с Меджидом и Мэри Энн чуть позади, Джен разглядывала принца Каспара. Он оказался гораздо моложе, чем она ожидала. Собственно, это был просто юноша ее возраста, а может быть, и моложе. К тому же, с интересом заметила она, принц Каспар был самым красивым мужчиной, когда-либо встречавшимся ей. Его вытянутое, чуть скуластое лицо было обрамлено черными волосами до плеч, гладкая кожа казалась неестественно матово-белой, а карие глаза — необычайно большими.

Леди Джейн, сидевшая чуть позади принца на возвышении, была копией сына, только старше. Такое же удлиненное красивое лицо, с идеальной формы скулами и бледной кожей, только глаза были не карие, а голубые. И, в отличие от глаз сына, они были холодны.

Когда Джен, Меджид и Мэри Энн подошли к помосту, принц Каспар и его мать встали. Оба были одеты в черное, за исключением белого кружевного воротника и манжет принца и кроваво-красного рубина на груди леди Джейн. Принц поднял руки, и аплодисменты сразу смолкли. Он взглянул на Джен — сверху вниз — и улыбнулся. Это была очаровательная улыбка. Джен улыбнулась в ответ. Тут принц Меджид ткнул ее пальцем в спину, и Джен вспомнила. Неловко встав на колени, она склонила голову, как научила ее Мэри Энн.

Принц Каспар заговорил:

— Джен Дорвин из Минервы, все мы, здесь присутствующие, искренне благодарны тебе. Если бы не твои самоотверженные действия против вторгшегося на борт Хаццини, «Властелин Панглот» был бы уничтожен. — Принц говорил тихо, но чеканя каждое слово. — Поэтому мы с радостью прощаем тебе все прежние преступления и даруем тебе не только свободу, но и почетный статус аристы. Эта значит, что отныне ты будешь пользоваться всеми правами и привилегиями одной из нас, за исключением права выйти замуж за ариста. Добро пожаловать, Джен Дорвин. И спасибо тебе.

— Спасибо вам, ваше высочество, — сказала Джен, постаравшись, чтобы ее голос звучал как можно искреннее.

Принц Каспар поднял руки, и аплодисменты возобновились. Джен вновь преклонила колени и поклонилась. Она едва удерживала слезы. Ей было стыдно. «Богиня-Мать, прости меня, — молилась она. — Я не виновата. Я вовсе не хотела спасать „Властелин Панглот“!»

* * *

В то время, как Джен представляли ко двору, Мило лежал на койке и видел сон…

Его бронированный флиппер приземлился ни усыпанной гравием дорожке перед особняком Кагена. Когда он вышел, двуногий кибероид остановился, на мгновение обернулся к нему и, успокоенный, снова принялся обходить стену. Сам Каген, сопровождаемый клонированным воином с тупым застывшим лицом, поспешно вышел из дома и приветствовал его. Он был явно взволнован. Мило разглядывал его с непонятным интересом. Каген настолько модифицировал себя, что в нем уже не осталось ни одной внешней черты прежнего Кагена, и только походка выдавала его. Он по-прежнему ходил как грузный, приземистый человек. Одним словом — толстяк.

— Рад, что тебе удалось приехать, Хейз. Ты не будешь разочарован! — сказал он, пожимая руку Мило. — Пойдем, посмотришь… Я и не надеялся, что получится, — еле справляясь с одышкой, говорил он, сопровождая Мило к парадному входу. — Первые три плода погибли во время ускорения процесса роста. С четвертым повезло. Белые халаты праздновали неделю подряд.

Их путь лежал вниз, в подвал. У металлической двери, которую охранял другой клонированный воин, они остановились. Каген положил руку на опознающий замок, и дверь открылась. За ней была темнота.

— Она не любит света, — объяснил Каген.

В тусклом свете из коридора Мило увидел очертания сидящей на кровати женской фигуры. Женщина, на первый взгляд, обыкновенная. Две руки, две ноги, одна голова…

Потом Каген включил свет.

Женщина — точнее, девушка — вскрикнула и закрыла глаза рукой. Мило пристально смотрел на нее.

— Уникум, правда? Прямо для коллекционера, — гордо сказал Каген.

Ее кожа была прозрачной. Под ней ясно виднелись пульсирующие артерии и вены, слои подкожного жира, мышечные ткани…

— Эй, девчонка, убери руку и смотри сюда! — скомандовал Каген.

Она неохотно послушалась. Из-под прозрачных век смотрели испуганные глаза. Два зеленых живых озера на недоделанном, сыром черепе.

Каген повернулся к Мило:

— Ну, что скажешь?

Мило проснулся и сел. Сжав голову руками, он застонал. Потом наклонился вперед, и его вырвало на до блеска вымытый пол.

* * *

Джен почувствовала облегчение, когда непрерывно и без устали щебетавшая Мэри Энн попрощалась и оставила ее одну в спальне. Сняв остальное белье — Мэри Энн перед этим помогла ей снять штуку под названием корсет, — она набросила на себя халат из нежнейшей ткани. С усталым вздохом Джен опустилась на мягкую постель и стала смотреть в единственный иллюминатор комнаты на беззвездную ночь. После представления ко двору она очень устала. Все эти улыбки, поклоны — в то время как внутренний голос неустанно нашептывал ей: «Они убили твою мать, твоего отца, твоих подруг… они уничтожили Минерву». «Но у меня не было выбора! — оправдывалась она. — Я должна, как сказал Мило, воспользоваться ситуацией. У него есть план».

В тот день, когда она проснулась и увидела в кабине здоровенную фигуру цехового мастера, Джен пришла в ужас. Поначалу она решила, что осталась наедине с этим чудовищем, и боялась худшего, но потом разглядела за его спиной Мило и надсмотрщика. Джен боялась, что Баннион заберет ее с собой, но, как оказалось, он только выполнял поручение аристов. С напыщенным видом мастер объявил ей, что «Властелин Панглот» решил милостиво вознаградить ее за героизм, даровав свободу. Как только она окончательно поправится, ее доставят в резиденцию Верховного Канцлера, принца Меджида, и там она будет жить. Потрепав ее по щеке, он с сожалением произнес:

— Какая потеря, дорогая моя. У меня были на тебя другие виды.

Когда Баннион с трудом протиснул свою огромную тушу в узкую дверь кабины, Джен ошеломленно уставилась на Мило. Вид у него был веселый.

— Поздравляю, — сказал он и уселся в свое плетеное кресло.

— Я не хочу уходить и жить с аристами.

— Хочешь остаться рабыней? Работать стеклоходкой и в конце концов стать игрушкой Банниона? Такая карьера тебя устраивает?

— Нет, — признала она. — Но…

— Ага, понятно. Не хочешь расставаться со мной.

— Чепуха, — выпалила Джен и тут же пожалела, что так поторопилась. Но Мило продолжал улыбаться. Его реакция озадачила ее. — А ты, кажется, не очень расстроен моим неизбежным уходом. Я думала, у тебя тоже на меня «виды».

— И правильно думала. Но теперь они другие.

Джен нахмурилась.

— Не понимаю.

— Теперь я имею виды не на твое тело, а на твою карьеру в нашем воздушном обществе. Ты займешь положение, которое принесет мне большую выгоду.

— Какую именно? — подозрительно спросила она, заранее представив, как она ворует для Мило столовое серебро и драгоценности.

— А именно — возможность сделать то, к чему я стремился все три долгих года, которые вынужденно провел на борту этой воздушной тюрьмы. И если ты поможешь мне, я обещаю тебе выполнить два твоих самых потаенных желания.

— Какие же?

— Свобода и месть «Властелину Панглоту».

* * *

В дверь Джен постучали. Она мысленно застонала, решив, что вернулась Мэри Энн. Однако, к счастью, за дверью оказалась Цери. Она была одета в белое неглиже, с неубранной прической. Джен решила, что она прямо из постели.

— Госпожа просила меня посмотреть, не нужно ли вам что-нибудь, — сказала Цери. — Отныне считайте меня своей служанкой.

— Мне ничего не надо — благодарю, и я вовсе не собираюсь обращаться с тобой как со служанкой, — твердо сказала Джен.

— Я предпочитаю делать то, что говорит госпожа, — сказала Цери. — Так спокойнее жить.

— Она тебя обижает?

Цери слегка пожала плечами.

— Нет, я бы не сказала. Но если она не получает желаемого, то может наделать неприятностей.

— А принц Меджид?

Цери снова пожала плечами.

— Он тоже лучше, когда доволен, — загадочно ответила она.

Джен указала на кровать рядом с собой.

— Садись. Мне хочется поговорить с тобой. Если ты, конечно, не хочешь поскорее вернуться в постель.

— Нет. — Цери подошла и села. Они оглядели друг друга.

— Ты очень красивая, — сказала Джен.

— Спасибо. Вы тоже.

После недолгого молчания Цери спросила:

— Вам понравился сегодняшний вечер?

Джен поморщилась.

— Просто пытка. Странный народ эти аристы. С кем ни заговоришь, все — только о себе. Дежурный вопрос — пришла я в себя после нападения Хаццини — и этим их интерес к моей персоне исчерпывается; остальной разговор — об их личных проблемах. Хотя, кажется, настоящих проблем у них нет.

— Нет, они живут в своем мире. Все, что лежит за его пределами, их не интересует. Аристы только и делают, что играют, смотрят свои «развлекалки», занимаются любовью и льстят наперебой принцу Каспару и его матери, — сказала Цери. — Кстати, вас представили им? Принцу и леди Джейн?

— О да. А потом я с ним немного поболтала. Он меня пригласил на завтра на обед в его личной резиденции. Идти не хочется, но, видимо, у меня нет выбора.

— Как он вам понравился? — спросила Цери.

— Очень красивый. Для мужчины… — Намек повис между ними в воздухе. Джен внезапно ощутила непреодолимую потребность обнять Цери. Ей необходимо было утешение в объятиях женщины! Так давно…

Она поддалась импульсу. Наклонившись, она прижалась к Цери, уткнувшись лицом в ее шею.

— Обними меня, — попросила она.

Цери обвила Джен руками, но некрепко. Несколько минут они оставались в таком положении, потом Цери тихо спросила:

— Вы хотите, чтобы я спала с вами?

— О да, да, — вздохнула Джен. — Больше всего на свете.

Цери осторожно высвободилась из рук Джен, встала, сняла через голову белую ночную рубашку и бросила на пол. Под ней ничего не было. Она стояла и смотрела на Джен. Потом холодно произнесла:

— Быстро же вы научились.

— Чему? — спросила Джен, удивленная ее поведением.

— Обращаться со служанками. При таких темпах из вас быстро получится настоящая ариста что надо.

Джен ахнула.

— Ты думаешь… я заставляю тебя спать со мной?

— А разве нет?

— Нет! Конечно нет! — Джен была потрясена, что Цери могла такое о ней подумать. — Просто я подумала, что тебе этого хочется.

— Я же не минервианка, Джен, — тихо сказала Цери.

Джен наконец стала понимать. Она закрыла рот рукой.

— О, я не сообразила. То есть я просто… — Она была растеряна. — Тебе не нравятся женщины? В смысле — ты не спишь с женщинами?

— Я сплю с женщинами. Когда мне приходится делать это. А с тех пор как я служу у аристов, я переспала с кучей женщин. И с кучей их мужчин тоже.

— Ты хочешь сказать, они заставляют тебя?

Цери пожала плечами.

— Скажем так, у меня нет выбора. Если я не хочу снова стать обычной рабыней. По крайней мере, условия жизни здесь лучше.

Джен не знала, что сказать. Она испытывала смешанные чувства: обиду, возмущение… и возбуждение. Возбуждение, вызванное обнаженным телом Цери. Она поспешно сказала:

— Надень, пожалуйста, рубашку. Извини за недоразумение.

— Ничего, — сказала Цери, нагибаясь и накидывая белое ночное одеяние.

Пока она одевалась, Джен сказала ей:

— Останься, пожалуйста, и поговори со мной немного. Но только как подруга. Не сочти это за обязанность.

Цери испытующе посмотрела на нее, а потом улыбнулась.

— Я буду рада побыть с тобой как подруга. — Она снова села на кровать рядом с Джен.

Джен спросила:

— Ты давно на борту «Властелина Панглота», Цери?

— Три года. До этого я жила в море. Ты знаешь, что это такое?

— Вообще-то да. Раб, с которым я… ну, подружилась, тоже жил в морской среде обитания. Он говорит, что это вроде плавучего города. — Вдруг ее осенило. — Может быть, ты знаешь человека по имени Мило?

При упоминании этого имени Цери помрачнела.

— Мило? Это человек, с которым ты подружилась?

— Да. Так ты его знаешь? Он странный человек, но он спас мне жизнь. И думаю, не один раз.

— Я хорошо знаю Мило, — слегка нахмурившись, сказала Цери. — И он мне не нравится. Из-за него погиб наш морской город. В конце концов он уговорил Совет переместиться ближе к берегу. Действительно, условия в океане ухудшились, но мы могли бы жить там еще годы и годы. Не спрашивай меня, зачем ему нужно было, но с самого своего появления в городе он пытался убедить людей, что нужно перебираться к берегу.

— Но ведь он говорил, что родился в вашем плавучем городе.

— Он так говорил? — Цери покачала головой. — Ложь. Он появился лет за десять до того, как «Властелин Панглот» нас потопил. Он приплыл в странной плавучей капсуле, герметичной и, по-видимому, почти непробиваемой. Вместе с ним в капсуле оказалось три тела. Они были мертвы уже несколько недель. Мило был в глубокой коме, и все решили, что ему тоже осталось жить недолго, но он пришел в сознание.

Джен нахмурилась.

— Интересно, почему он солгал мне? Не пойму…

— Мило всегда было трудно понять, — сказала Цери. — Его никто особо не любил, но, поскольку он много знал, особенно в области техники и электроники, он стал ценным пополнением нашего сообщества. Пока он не привел нас к полному уничтожению. Я потеряла все. Родителей. Мужа…

— Значит, у нас с тобой много общего, — тихо сказала Джен. Ей снова захотелось дотронуться до Цери, но она решила, что лучше удержаться. Мысли Джен вернулись к Мило. — Он мне столько всего рассказывал. Интересно, правда ли это?

— Что рассказывал?

— О прошлом. О древней истории. О том, что было до начала Генных войн. Он сказал, что узнал это от исторических машин вашего города.

Цери покачала головой.

— Это тоже ложь. В нашей библиотеке ничего не оставалось, кроме технических пособий и романов на микрофильмах, да еще нескольких голографических фильмов. По истории у нас ничего не было.

Джен хотела спросить, что значит «романы» и «голографические фильмы», но тут ей в голову пришла ужасная мысль.

— Он мне кое-что еще говорил… ты должна сказать мне, правда ли это.

Цери посмотрела на нее с тревогой.

— Что случилось? Ты вся такая бледная.

— Мило сказал, что наш город — только часть Минервы, — взволнованно сказала Джен. — Он говорил, что есть и другие части, о которых мне не известно… такие же города, как мой. Он ведь говорил правду, да? — умоляющим взором она смотрела на Цери.

Цери рассматривала свои руки, сцепленные на коленях.

— Мне очень жаль, Джен, — наконец тихо сказала она. — Мне ничего не известно о других сохранившихся частях Минервы. Твой город был единственным.

Джен втянула в себя воздух с резким, судорожным всхлипом. Ее била дрожь. Вера в то, что Минерва продолжает существовать — пусть где-нибудь в другой стороне света, — стала для нее насущной необходимостью. Эта вера питала ее волю к жизни, напоминая, что где-то подобные ей хранят дух минервианства. Но теперь…

Теперь ее снова поставили перед чудовищным фактом: она — последняя минервианка. Тело Джен содрогалось от рыданий. Она не переживет этого.

Сквозь слезы она смутно сознавала, что Цери обнимает ее, нежно укачивая.

— Ну, послушай, Джен, успокойся, — ворковала Цери. — Все будет хорошо. Господи, да ты же совсем ребенок…

Джен судорожно вцепилась в нее. Наконец она совладала с истерикой, но продолжала цепляться за Цери.

— Все, Джен, тебе пора в постель.

Джен неохотно отпустила подругу. Она не хотела оставаться одна, но не могла больше удерживать Цери. Она смотрела, как служанка стелет ей постель, потом покорно улеглась в нее. К ее удивлению, Цери тоже скользнула в постель.

— Как… — начала она, но Цери приложила два пальца к ее губам:

— Тсс. Я делаю то, что хочу. Как подруга. Хорошо?

Джен улыбнулась.

— Хорошо.

— И ни слова больше, — сказала Цери, обнимая ее.

* * *

Мило стоял, облокотясь о перила и глядя на опустошенные земли, над которыми они пролетали. Он обернулся, когда Джен появилась на узкой открытой смотровой площадке, где они договорились встретиться. С улыбкой он оглядел ее с головы до ног.

— Маскарадное платье тебе к лицу, — сообщил он ей.

— Самое простое, что мне удалось найти, — холодно ответила она.

На ней в самом деле было простое платье, длинное, до пола, черное с серым, и, несмотря на протесты Мэри Энн, под ним ничего не было. Джен терпеть не могла этого тесного нижнего белья и решила носить его только по формальным случаям.

Мило довольно оглядел и ощупал ее шею.

— Ты быстро поправляешься. Шрама уже не видно.

Джен с вызовом скрестила руки на груди.

— Ну, как вчерашний вечер? Имела успех в свете? Видела Властелина Панглота? — нетерпеливо спросил он.

— Мило, наш договор отменяется. Не знаю, чего именно ты хочешь, но делать этого не собираюсь. И не хочу больше видеть тебя. И разговаривать с тобой не хочу. Я пришла только для того, чтобы сообщить тебе об этом.

Он удивленно воззрился на нее.

— Какая муха тебя укусила? Что случилось вчера вечером?

— Я узнала, что ты лгал мне. Не существует других, «потерянных» частей Минервы. Моя Минерва — последнее, что оставалось. Родины у меня больше нет. Все, что ты говорил мне, — ложь.

Мило пожал плечами.

— Мне казалось, так будет лучше — успокоить тебя.

— Что-что? — ошеломленно переспросила она.

— У тебя было эмоциональное расстройство. С потерей воли к жизни. Нужно было как-то поддержать тебя — дать тебе надежду и все такое, и то, что я рассказал тебе, было так называемой спасительной ложью. И ты должна признать, что она сработала.

Джен сжала кулаки. Она хотела сорвать с лица Мило это дерзкое, самодовольное выражение.

— Негодяй!.. Ты не представляешь, что сделал со мной!

— Я сделал то, что должен был сделать. И сейчас считаю, что поступил правильно. Ладно, хватит глупостей. Ты должна выполнять договор. Я же сказал тебе, что поставлено на карту. Если нам повезет, мы оба получим свободу, и «Властелин Панглот» окажется в наших руках.

Она с горечью рассмеялась.

— Думаешь, я поверю хоть одному твоему слову? Богиня-Мать свидетельница — ты только и делал, что лгал. Все, что ты говорил о прошлом — о твоем прошлом…

Он покачал головой.

— Клянусь, это не так.

— Ну конечно. А Цери мне говорила другое.

Его взгляд стал подозрительным.

— Цери?

— Ты, может быть, помнишь ее. Она жила в том же плавучем морском городе. Ты ей не нравишься.

— Да, я помню ее, — медленно проговорил он. — Значит, ты общалась с ней?

— Мы стали близкими подругами. Она рассказала, как тебя нашли в капсуле с тремя мертвецами за десять лет до того, как вас захватил «Властелин Панглот». Совсем не то, что рассказывал мне ты.

Он вздохнул.

— Ладно, признаюсь, что я солгал и тогда, но только потому, что правде ты все равно бы не поверила.

— И что же это за правда? — недоверчиво спросила она.

— Капсула была аварийной шлюпкой с космического корабля, упавшего в море.

— Космического корабля?

— Это корабль, который может путешествовать в космосе. С планеты на планету. Мы прилетели с планеты Марс.

— Марс? — непонимающе переспросила Джен.

Мило ткнул пальцем вверх.

— Марс. Ты слышала о планете Марс?

— Да конечно. И ты говоришь…

— Вот именно. Я прилетел с Марса.

Часть 2

«Благоуханный Ветер»

Глава 16

Джен наклонилась над принцем Каспаром и игриво пощекотала его голую грудь прядью волос, которые уже успели изрядно отрасти.

— Мой господин и повелитель, пора вставать.

Не открывая глаз, Каспар отмахнулся.

— Почему? Еще слишком рано, — простонал он.

— Ты что, опять забыл? Сегодня твоя вахта. Через несколько часов мы прибываем в Бандалу.

— О черт, — пробормотал он. — Мне наплевать. Какая разница, появлюсь я там или нет. Там командует Горман.

Это верно, подумала Джен, хотя ее и удивило, что Каспар признает это. Впрочем, в глубине души принц наверняка так не думает — просто рисуется.

— Чепуха, мой повелитель, — сказала она, нежно проводя рукой по его груди. — Ты незаменим в рубке управления и знаешь об этом. Горман и техники — лишь умелые руки, которыми управляет твой благородный ум.

Он открыл глаза. Она никогда не могла насмотреться в них.

— Лиса, — сказал он.

Но в его голосе не было недовольства. Лесть всегда действует, сказал ей как-то Мило. Человеческая натура не имеет от нее защиты, даже если умом понимаешь, что это неправда.

Джен поцеловала его в губы.

— Я говорю правду, и ты это знаешь, мой повелитель.

Каспар в ответ обнял ее и крепко прижал к себе. Потом вместе с ней рухнул в постель, так что она оказалась под ним.

— Снова… уже? — охнула она.

— Сама виновата, — хрипло ответил он, овладевая ею. — Ты так пахнешь, амазонка… Это меня возбуждает.

Когда Каспар кончил, он снова лег на спину и некоторое время молчал. Потом он спросил:

— Пойдешь со мной сегодня на капитанский мостик?

— Конечно пойду, мой повелитель.

— Тебе ведь нравится ходить на капитанский мостик, верно? — Он открыл глаза и посмотрел на нее.

Джен тут же заподозрила подвох.

— Да, сир. Я же говорила — мне это очень интересно.

— Женщинам не любопытны такие вещи. Техника и прочее. Зачем ты ходишь туда — на самом деле?

Джен почувствовала, что начинает паниковать. Неужели он узнал? Или она каким-то образом выдала себя? Пытаясь совладать с волнением, она произнесла:

— Так зачем же, по-твоему, мой повелитель?

Он понимающе улыбнулся.

— У тебя шашни с одним из техников. Они крепкие, мускулистые мужики — верно, амазонкам такие нравятся. Скажи мне, с кем из них. Не с самим ли Горманом?

Она успокоилась, но не совсем.

— В моей жизни только один мужчина, мой господин, и это ты. Клянусь. Как может в моем сердце найтись место для другого мужчины, когда ты заполняешь его целиком?

Каспар задумчиво посмотрел на нее и согласно кивнул. Он поверил ей, но был по-прежнему в задумчивости.

— Так что же влечет тебя в это скучное место?

— Я же сказала, мой господин. Мне интересно. Не забывай, сир, я — амазонка, а не обычная женщина.

Его озадаченное лицо прояснилось. Он принял объяснение. Вот идиот, подумала Джен. Он приподнялся на локте и подарил ей улыбку.

— Именно потому, что ты не обычная женщина, ты так долго остаешься моей единственной спутницей.

Джен знала, что это правда. Как сказал Мило, для аристов она была новинкой. Но как долго это будет продолжаться? Уже почти шесть месяцев она живет с принцем Каспаром и его матерью и догадывается, что, несмотря на свою «новизну», скоро наскучит Каспару. Леди Джейн уже проявляет некоторые признаки пресыщения. Пока только мелочи, но это — дело времени.

С того первого вечера, когда она обедала с принцем Каспаром и леди Джейн в их личной резиденции, она поняла, что и сын, и мать имеют на нее одинаковые виды, но если Каспар не скрывал этого, леди Джейн вела себя более тонко. Джен правильно поняла, что любые отношения с матерью следует скрывать от сына.

Когда она объяснила ситуацию Мило, он спокойно предложил ей спать с обоими.

— Извлеки из ситуации все возможное. Судя по тому, что ты говоришь, на самом деле здесь правит леди Джейн. Она будет для нас полезна не меньше, чем принц Каспар.

— Ты хочешь, чтобы я ради тебя стала проституткой, — возмутилась она.

— Нет, все это и ради тебя тоже. Я ведь говорил тебе, какой будет награда, если мы достигнем цели.

— Если это все — правда.

— У тебя нет выбора, Джен. Верь мне, я — твоя единственная надежда.

— Это я уже слышала, — презрительно сказала она.

Но про себя она отметила, что он прав. Однако та слабая надежда, которую он предлагал ей, становилась с каждым днем все слабее. Несмотря на свои постоянные «игры» с клавиатурой устройства, которое техники сочли бесполезным реликтом, но которое, по мнению Мило, содержало ключ к его плану, она никак не могла достичь того, чего он хотел. К тому же Мило не посвящал ее в детали своего плана.

— Тебе лучше не знать, амазоночка. А то, не дай Бог, проболтаешься, беседуя в постели с его королевским высочеством.

Она возражала, клялась, что никогда этого не сделает, но без толку. Мило так ничего и не рассказал.

* * *

Принц Каспар встал с постели, потянулся, полюбовался отражением своего обнаженного тела в зеркале. Джен тоже невольно залюбовалась им: он был прекрасно сложен. Если бы только, думала она, он не был так безнадежен в постели. Если бы он владел хоть малой частью того искусства, с каким занималась любовью его мать. Но ведь леди Джейн была намного старше — она сама сказала, что ей около ста, — и, конечно, гораздо опытнее.

Принц отправился в ванную. Джен надеялась, что сегодня произойдет один из тех редких случаев, когда он решит принять ванну, но знала, что это маловероятно. В покоях аристов воды было достаточно, но они почти не пользовались ею, предпочитая поливать себя и одежду тошнотворно-приторными духами.

Джен тоже встала и посмотрелась в зеркало. В отличие от Каспара, она была не в восторге от увиденного. «Я становлюсь мягкой», — подумала она. Нет, уже стала мягкой. Не толстой, а просто мягкой. Мускулы разгладились — и ее торс, ноги и руки стали гладкими и безликими. А кожа — бледной. Неудивительно, что леди Джейн теряет к ней интерес. Дикая, даже опасная с виду амазонка, которую пресыщенная леди Джейн шесть месяцев назад сочла столь сексуально привлекательной, почти исчезла.

Когда Джен узнала наконец, что значит слово «амазонка» — ее просветила Цери, — это слегка насмешило ее, но не обидело. Она не возражала, чтобы минервианок сравнивали с мифическим племенем свирепых женщин-воительниц, пусть даже презрительно.

Каспар вышел из ванной; на нем было его любимое платье. Оно было отделано черным мехом, кожа которого не была обработана должным образом, и поэтому пронзительный запах заглушал даже запах духов.

— Я иду в рубку управления сразу после завтрака. Будь готова, если хочешь пойти со мной.

— Хорошо, мой господин, — откликнулась она и взяла свое платье, брошенное у спинки кровати. Она как раз надевала его, когда дверь открылась и вошел Дэлвин, личный камердинер и телохранитель Каспара, всю ночь дежуривший за дверьми спальни Джен. Дэлвин был высокий, красивый мужчина, который производил впечатление человека, целиком и полностью преданного принцу Каспару. Он дал понять Джен, что ему неприятны ее отношения с принцем, и, хотя она из кожи вон лезла, чтобы понравиться ему, он относился к ней враждебно. И это утро не было исключением. На ее улыбку и дружелюбное приветствие Дэлвин ответил злобным взглядом исподлобья. Как всегда, принц Каспар сделал вид, что ничего не заметил.

Когда дверь за обоими закрылась, она вздохнула и взглянула на настенные часы. Он закончит завтракать с леди Джейн не раньше чем через час. Так что спешить некуда. Она села в постели и нажала кнопку на столике. Цери появилась почти мгновенно. То, что она уговорила принца Каспара назначить Цери ее личной горничной, было, по мнению Джен, самым большим ее достижением за эти шесть месяцев. Ни Мэри Энн, ни Меджид не были от этого в восторге, но им пришлось подчиниться воле принца.

Джен указала Цери сесть в одно из кресел спальни и, вздохнув, сказала:

— Как же я устала…

— Успешно выполнила очередную работу? — сухо осведомилась Цери.

— Могу утверждать это со спокойной душой, — ответила Джен. — Богиня-Мать, он просто неистощим. Жаль, он ничего не умеет в постели.

Цери некоторое время не сводила с нее глаз и, наконец, спросила:

— Можно задать тебе интимный вопрос?

— Кто-кто, а ты должна знать, что можешь спрашивать о чем угодно, — улыбаясь, сказала Джен. — Что ты хочешь узнать?

— Что… ты чувствуешь в постели с принцем? — запинаясь, спросила Цери.

— Что чувствую? — Джен приподняла брови. — В смысле, нравится ли мне это?

— Ну… да.

Она пожала плечами.

— Вообще-то да, какое-то физическое удовольствие он мне доставляет, несмотря на свое неумение.

— И несмотря на то, что он — мужчина?

Джен лукаво улыбнулась Цери.

— Ты хочешь узнать, как это я, минервианка, сношу любовь мужчины, да? Но я же говорила тебе — минервианки спят вовсе не только с женщинами. Вообще-то девушек, вроде меня, вовсю поощряли экспериментировать с мужчинами, так чтобы к наступлению брачного сезона у нас уже был опыт.

Цери нахмурилась.

— Да, но ведь ты предпочитаешь спать с женщинами? Наверное, леди Джейн дает тебе большее удовлетворение…

— Вообще-то да. Но в основном потому, что она более искусна в любви, чем Каспар, а не только потому, что она женщина. Полного удовлетворения мне не дает ни тот, ни другая. Да, оба они привлекательны, несмотря ни на что, — о прочем я в постели стараюсь не думать — но я их не люблю. Я люблю тебя, Цери.

Цери вздрогнула.

— Кажется, мы договорились больше не говорить об этом.

— Это ты первая заговорила о сексуальных привязанностях, — возразила Джен.

С той первой ночи, когда она была представлена ко двору, Цери больше не спала с ней. Она дала понять, что тот случай был исключительным событием. Это был чисто дружеский поступок — вообще же Цери предпочитала не спать с женщинами. Она позволяла Джен физические контакты с ней — объятия, даже поцелуи — но ничего сверх этого. И Джен с тех пор находилась в отчаянии.

— Подумай хорошо, Цери, — упрашивала она. — Если люди любят друг друга, какая разница, какого они пола? А ведь я правда люблю тебя!

Цери выглядела смущенной.

— Пожалуйста, Джен, не говори этого. Ты не любишь меня. Все дело в том, что я — первый настоящий друг, которого ты повстречала здесь. И еще потому, что ты минервианка, и такая юная. Ты влюблена — и только, но это не настоящая любовь.

— Думаю, я сама могу судить о моих чувствах, — твердо сказала Джен.

— Никто не может судить о своих чувствах, — ответила Цери.

Джен застонала:

— Ты говоришь совсем как Мило.

Как всегда, Цери нахмурилась при упоминании Мило.

— Если бы ты любила меня, ты прислушалась бы к моим советам…

— Не уходи от темы, — перебила Джен.

Она прекрасно знала, как Цери относится к Мило. Она вспомнила, как пересказала Цери всю историю, рассказанную им самим. Цери не могла поверить ей.

— Он говорит, что прибыл с Марса?

— Да. И очень убедительно.

— Ты хочешь сказать, что веришь, будто он пришелец из космоса? — засмеялась Цери.

— Я бы не удивилась, если это так, но он утверждает, что он человек. На Марсе, говорит Мило, есть колония, которая возникла еще до Генных войн, именно там он и родился.

Цери нахмурилась.

— Слышала я о такой колонии и о прочих космических средах обитания, но ведь без поддержки с Земли они давно должны были исчезнуть.

— А Мило говорит, что колония на Марсе процветает.

Цери оставалась недоверчивой.

— Как же он попал на Землю и зачем?

— Прилетел в космическом корабле, который упал в море. Но зачем — он мне не сказал.

Цери покачала головой, все еще не веря.

— Почему же он нам не рассказал про Марс? Зачем было врать, что он из другого морского города?

— Говорит, на это были причины.

— Ну, еще бы. Джен, не понимаю, как можно быть такой доверчивой! Ты же знаешь, сколько он уже наврал тебе. А ты готова опять поверить ему, готова участвовать в каком-то безумно опасном плане… что-то там с техникой в машинном отделении?

Джен страдальчески проговорила:

— У меня же нет выбора, разве ты не видишь? Он обещал отомстить «Властелину Панглоту»! Пока не свершится месть, я не буду знать покоя!

— Но ты сама говорила, что, когда у тебя появилась возможность уничтожить «Властелин Панглот», ты не смогла. Я не жалуюсь, нет, но почему ты решила, что сможешь это сделать, когда Мило предоставит тебе другую возможность?

Джен покачала головой.

— Он собирается не уничтожить корабль, а каким-то образом завладеть им.

— Но как, он не сказал?

— Нет, — призналась Джен. — Пока нет.

Цери безнадежно посмотрела на нее.

— Кажется, твое первое впечатление от Мило было верным. Он в самом деле колдун. Он явно приворожил тебя.

После этого разговора в отношениях Цери, Мило и Джен ничего не изменилось, но Джен перестала спорить с подругой.

— Мы говорим о нас, а не о Мило.

— Нет, хватит, — решительно ответила Цери. — Когда принц закончит церемониальный завтрак со своей мамочкой, ты должна быть одета и готова к выходу. Пойдем, я приготовлю ванну. А пока будешь купаться, принесу завтрак.

Джен взглянула на нее и вздохнула.

* * *

Двери лифта раскрылись, и принц Каспар вошел в рубку управления. Джен, держась чуть позади, как того требовал этикет, вошла следом. Двенадцать техников, находившихся в рубке, вскочили и неловко застыли в стойке «смирно» с воздетым кулаком в знак приветствия, в то время как принц уселся на трон, находившийся на возвышении в задней части рубки. Джен заняла свое место рядом с троном, опершись о его спинку. Дэлвин остался у дверей лифта.

— Продолжайте выполнять свои обязанности, — сказал Каспар техникам, и они, успокоенные, вернулись к своим приборам. Горман, главный техник, приблизился к трону. Это был маленький человечек с невыразительным лицом. Как всегда, его серая форма с черным значком Цеха техников — молнией, очерченной кругом — была аккуратно выглажена, на шее висел бинокль.

— Мы идем по графику, сир, — сказал он.

— Хорошо. Продолжайте в том же духе, — сказал Каспар без всякого интереса.

Джен знала, что он считает дежурство в рубке управления делом скучным. Она также знала, что принц, как и все аристы, не имеет никакого понятия о механизмах, управляющих «Властелином Панглотом». Без техников, которые прекрасно сознавали свою незаменимость, аристы были бы беспомощны.

Горман поклонился Каспару.

— Прекрасно, ваше высочество.

Главный техник выпрямился и на миг встретился взглядом с Джен. У нее снова возникло чувство, будто он видит ее насквозь и знает все ее тайны. Джен заметила, что он неотступно наблюдает за ней, когда она «играет» с прибором, в котором так заинтересован Мило, хотя она как будто бы обезопасила себя от подозрений, заявив, что ей нравятся «красивые цвета», которые появляются на экране, когда она нажимает разные клавиши.

Горман вернулся на свое место позади двух рулевых. Рубка управления представляла собой стеклянный пузырь, который выдавался вниз из корпуса в носовой части. Только проходы и оборудование отчасти мешали круговому обзору.

Теперь Джен могла отличить, что в рубке управления принадлежало первоначальным строителям корабля, а что было изменено или усовершенствовано последующими поколениями техников. Теперь ей также легко было понять, что всякое новое приспособление оказывалось все примитивнее по устройству в сравнении с первоначальным оборудованием.

Мило завороженно внимал ее рассказам об аппаратуре капитанского мостика после ее первой вахты. «Похоже, — говорил он, — в продолжение многих лет они выводили из строя все больше функций центрального компьютера, чтобы чувствовать себя хозяевами положения. Но наверняка командный компьютер еще достаточно властен над управлением „Панглотом“. Человек просто не в состоянии управлять такой махиной без компьютера. Чтобы корабль не сбивался с курса, понадобилось бы не менее десяти пилотов. Компьютер, видимо, постоянно вносит коррективы: регулирует нагрузку на двигатели, температуру газа в отдельных отсеках, стабилизаторы и лифты…»

— Приближаемся к Бандале, — объявил Горман. — Мы окажемся прямо над ней ровно через пять минут.

Джен вгляделась в прозрачную вогнутую стену. Воздушный корабль проплывал над суровой холмистой местностью. Часть склонов покрывали густые леса, но даже на такой высоте видно было, что опустошение уже овладело землей. Наиболее благоприятными условиями для опустошения, как узнала Джен, были низкая высота и высокие температуры.

Бандала была обломком промышленного государства. Как и Минерва, оно резко уменьшилось в размерах, но, в отличие от родины Джен, здесь производили не зерно и прочие сельскохозяйственные продукты, а металл и древесину. В его усохших пространствах находилась шахта железной руды, а также плавильни, лесопилки и несколько фабрик. Последние выпускали ограниченное количество деревянных и металлических изделий.

Джен с интересом смотрела на широкую долину со множеством домов. Бандала была больше Минервы как по площади, так и по количеству домов. Часть домов имела длинные трубы, из которых валил дым. Как и в Минерве, все свободное пространство было отведено под огороды. Джен знала, что, согласно договору между «Властелином Панглотом» и Бандалой, Небесный Властелин регулярно снабжал бандалийцев зерном, поскольку они много веков назад утратили свои пахотные земли.

Знала она и то, что бандалийцы отнюдь не довольны тем скудным количеством зерна, которое предоставил им Небесный Властелин в свое последнее посещение, но Небесные воины заявили, что у них больше нет. И это была правда. Минерва оказалась не единственным сельскохозяйственным владением, потерянным в последнее время для «Властелина Панглота». Еще два в последний год были полностью завоеваны опустошением, и в результате излишки зерна на «Властелине Панглоте» резко сократились.

— С вашего позволения, ваше высочество, мы замедлим ход и снизим высоту, — сказал Горман принцу.

Каслар кивнул, и Горман отдал короткую команду двум рулевым, которые резко рванули на себя четыре больших рычага. Джен почувствовала, как завибрировал пол, и услышала протестующий рев пропеллеров, которые поворачивались вокруг оси, чтобы плавно замедлить ход корабля. Она знала, что пропеллеры уравновесят его, с какой бы стороны ни дул ветер.

Еще несколько команд Гормана, отданных резким, властным голосом, новые манипуляции рулевых с рычагами. Пол опять задрожал, и «Властелин Панглот» начал снижаться. Он опустился примерно на тысячу футов, когда Горман отдал команду остановиться.

— А теперь — приветствие, — сказал он, и другой техник нажал кнопку на панели, и снова загремел голос «Властелина Панглота».

Джен теперь знала, что это не был голос последнего Властелина Панглота. Его обладатель, давно уже умерший, был выбран для этой цели исключительно за внушительность. Слова, произнесенные много лет назад, были заперты в машине. «Представь, что машина — ловушка для эхо», — сказал ей Мило, пытаясь объяснить принцип ее действия. Но несмотря на такой простой и доходчивый принцип действия, машина начала барахлить. Голос «Властелина Панглота» теперь всякий раз сопровождался постоянным громким шипением и треском.

Речь кончилась. С пустой площади в центре долины поднимался дым. Это был ответный сигнал. Корабль продолжил снижение. Тут Джен заметила, что Горман разговаривает со своим помощником. Главный техник показывал вниз. Джен посмотрела туда, но ничего необычного не увидела. Озадаченная, она взглянула на Каспара, но тот занимался тем, что полировал о парчовую штанину свой большой рубиновый перстень.

— Ваше высочество… — Горман повернулся к принцу. — Что-то не так.

— Что именно? — без интереса спросил принц Каспар.

— Взгляните, сир, — сказал Горман, указывая вниз. — Три больших строения, которых не было в наше прошлое посещение.

— Эти три резервуара для сбора воды? Но ведь они всегда там были? — спросил Каспар.

— Раньше было два. Теперь их пять, — сказал Горман. — Причем новые размерами гораздо больше прочих. Больше, чем может потребоваться воды всему населению Бандалы.

Джен разглядела предметы, обеспокоившие Гормана, — большие деревянные цилиндры. Они возвышались на склонах холмов.

Каспар, хмурясь, рассматривал их; наконец он раздраженно бросил:

— Послушайте, Горман! Ну, построили эти кроты башни, которые им не пригодятся, — что из этого? Почему нас должна беспокоить их глупость?

— Не знаю, сир, — сказал Горман. — Но после истории с Минервой я считаю, что в эти… э-э… необычные времена необходима крайняя осторожность. — Горман пристально посмотрел на Джен. — Считаю, что нам следует подняться на более безопасную высоту.

Каспар звучно поцеловал по очереди свои рубины. Он терпеть не мог принимать решения. А еще он не любил долго задерживаться в рубке управления. Хотя на советы Гормана следовало обращать внимание…

— Хорошо, Горман, — произнес он. — Делай, что хочешь. Но если эта задержка окажется напрасной тратой времени, я буду очень разочарован.

— Спасибо, сир, — бесстрастно произнес Горман. Он повернулся и отдал приказ рулевым. Пропеллеры взвыли. Снижение «Властелина Панглота» замедлилось. Джен увидела, что окружающие холмы поднялись до уровня иллюминаторов.

— Вверх, быстро! — скомандовал Горман.

Но было уже поздно. Три новых «резервуара» раскрылись, словно огромные деревянные цветы, и оказалось, что в них совсем не вода.

Глава 17

— Всем подразделениям — боевая готовность! — проревел Горман в микрофон, и его голос разнесся по всем громкоговорителям на корабле. — Нас атакуют!

— Что это? — спросил принц Каспар, не спуская глаз с трех предметов, быстро поднимающихся в небо.

— Воздушные шары, — ответил Горман. — Заполненные горячим воздухом. И большие.

Два воздушных шара поднимались по левому борту «Властелина Панглота», третий — по правому. «Резервуары» оказались непрочными деревянными сооружениями, в которых прятались огромные воздушные шары. Теперь они дошли до уровня нижней части корпуса, и глазам Джен предстали сооружения, свисавшие с каждого шара. Большие деревянные клетки, полные людей, веревок, ящиков и прочих предметов, в которых явно можно было узнать оружие. В центре каждой клети находилась большая печь, в которую летели куски дерева и угля. Трубы печей исчезали в раскрытом горле воздушного шара.

— Сбить их! — крикнул принц Каспар. — Одним ударом! Орудия к бою! Здесь им не место! Они нарушают первый закон Небесных Властелинов! — Принц вскочил; лицо его побагровело.

— Они слишком проворны для наших пушек, — проворчал Горман.

Это была правда. Три воздушных шара поднимались гораздо быстрее, чем «Властелин Панглот», и скоро должны были исчезнуть из виду. Горман снова склонился над микрофоном.

— Всем подразделениям — огонь!

Раздалась ружейная пальба. В одной из деревянных клетей рухнул на спину человек. Остальные спрятались где могли. Джен заметила клуби дыма: бандалийцы отстреливались, но тут появились лучи. Автоматическая защита «Властелина Панглота» — лазеры — уничтожала все, что угрожало кораблю, даже пули.

— Мы не можем подниматься быстрее? — крикнул принц.

— Нет, сир, — ответил Горман. — Пропеллеры работают на полную мощность. Мы поднимаем температуру газа в секциях, и это поможет нам набрать высоту, но не сразу.

Три воздушных шара исчезли из виду. Перестрелка продолжалась.

— Что затеяли эти глупые кроты, Горман? — спросил принц.

— Пока не знаю, — отвечал техник.

Джен никогда не видела его таким озабоченным. Она поняла, что он ничего не может сделать. Все оборудование для защиты и нападения предназначалось для событий, происходящих на земле; никто не был готов к угрозам с воздуха. Горман мог отдавать приказы по всему кораблю, но связь работала односторонне. Первоначальная система связи давно разладилась, и сообщить что-либо в рубку управления можно было только заявившись туда самолично. А пока прибудет посыльный, бандалийцы уже выполнят то, что задумали.

— Сир, я дам команду «полный вперед». Оставаться здесь слишком опасно, — сказал Горман.

— Что? — Принц Каспар был изумлен. — Ты хочешь бежать? Нет, Горман, исключено. «Властелин Панглот» никогда не станет спасаться бегством от кучки земляных червей…

— Считайте это временным отступлением, сир, — сказал Горман, с трудом сохраняя почтительный тон. — Мы вернемся, как только окажемся на безопасной высоте, и примерно накажем бандалийцев.

— Нет, — сказал Каспар голосом, срывающимся от бешенства. — «Властелин Панглот» никогда…

Его слова потонули в оглушительном взрыве. Со стороны техников донеслись встревоженные крики, палуба зашаталась. Потом Джен увидела обломки, которые падали с неба по правому борту. Куски обугленного дерева… веревки… обугленные останки. Затем медленно пролетел купол одного из воздушных шаров. Разорванный пополам, он падал вниз, словно огромный горящий ковер.

Техники прокричали клич победы. Принц с торжествующей улыбкой обернулся к Горману.

— Видишь, Горман! Конец кротам! А ты говорил, наши пушки не могут их сбить!

Горман продолжал смотреть на падающий купол с мрачным выражением лица.

— Сир, наши снаряды не могли произвести такой сильный взрыв. Единственное объяснение — у бандалийцев есть своя взрывчатка. А это значит, что другие два шара оснащены точно так же. Повторяю, сир, мы должны немедленно покинуть это место.

Торжествующее выражение сошло с лица принца.

— По-твоему, бандалийцы могут нанести нам урон?

— Да, сир. Позвольте мне отдать команду «полный вперед».

Каспар обеспокоенно покусал нижнюю губу, затем кивнул.

— Хорошо, Горман, но под твою ответственность.

— Полный вперед! — рявкнул Горман рулевым.

Они налегли на рычаги. Секунды спустя палуба снова начала крениться, на этот раз так сильно, что несколько техников потеряли равновесие. Джен тоже упала бы, не держись она за спинку трона. Каспару не так повезло, и он свалился с трона, приземлившись на четвереньки позади Гормана. Горман помог ему подняться, и тут один из техников закричал:

— Сэр, мы теряем высоту! Приборы показывают утечку в седьмой секции!

Принц, побелев, вцепился в Гормана и завопил:

— Боже, они взорвали нас! Мы горим!

— Седьмая секция содержит гелий, сир! Точнее, содержала…

Горман попытался освободиться от судорожной хватки принца.

— Всем сохранять спокойствие! — проревел он — скорее для принца, чем для остальных. — С какой скоростью теряем высоту?

— Больше фута в секунду! — отозвался инженер, следивший за альтиметром. — Семьдесят футов в минуту.

— Сэр! — крикнул один из рулевых. — Если мы будем снижаться с такой скоростью, мы врежемся в следующую гряду холмов.

— Горман, сделай что-нибудь! — крикнул принц, не ослабляя хватки. — Приказываю: сделай что-нибудь!

Тут Горман с такой силой оттолкнул принца, что тот отлетел назад и распластался по палубе. Первой его реакцией было изумление и оцепенение, потом в — лице его полыхнуло пламя ярости.

— Убей его! — приказал он Дэлвину, который уже двинулся к Горману. — Он посмел поднять руку на принца.

Дэлвин схватил Гормана за горло, казалось, не зная, что делать дальше. Он вопросительно посмотрел на принца.

— Убей! — вновь крикнул Каспар, поднимаясь на ноги и хватаясь за церемониальный меч. — Или я сам уничтожу его!

Сцена в рубке управления представляла странную картину: все замерли, кроме принца, который, выхватив меч, решительно наступал на Гормана. Потом Джен заметила, что Горман умоляюще смотрит на нее…

Она тут же поняла, о чем он думает, и после секундного колебания выступила вперед с криком:

— Мой господин, не казни его! Он тебе еще нужен!

Принц с искаженным от бешенства лицом повернулся к ней.

— Что? — спросил он. — О чем ты говоришь, девушка? Этот мерзавец напал на меня. Он должен умереть.

Джен подошла к нему и сжала руками его лицо.

— Господин, послушай меня, — умоляюще сказала она. — Я знаю, он должен быть наказан, но не сейчас. «Властелин Панглот» в опасности, и только ты и главный техник вместе можете спасти его. Ты должен позволить ему приступить к своим обязанностям, и как можно скорее. Каждая секунда на счету, мой господин. Смотри! — Она заставила его обернуться и посмотреть вперед. Холмы маячили совсем близко.

Каспар несколько секунд смотрел на них и наконец задвинул меч обратно в ножны.

— Дэлвин, отпусти его. Горман, делай то, что необходимо.

Дэлвин отпустил Гормана. Горман растер горло и спокойно сказал:

— Рулевые, повернуть тягу, и — полный вверх.

* * *

— И что, наш любимый монарх казнил его потом? — весело осведомился Мило.

— Нет. Леди Джейн отговорила его от таких решительных мер. Горман отстранен от должности и находится под домашним арестом. Я слышала, предстоит судилище, но Горман слишком нужен им, чтобы казнить его или даже надолго отстранить от работы.

— Бандалийцы тоже были нужны аристам, однако смотри, что с ними сделали… — Мило показал на клубы черного дыма, которые еще виднелись над отдаленной долиной Бандалы.

— Они долго спорили, прежде чем решились на бомбежку, — сказала она. — Леди Джейн снова взывала к разуму, но она оказалась в меньшинстве. Многие аристы были в истерике… они не желали ее слушать.

— И поэтому они решили уничтожить единственное место в их постоянно уменьшающейся империи, государство, которое снабжало их металлами, не говоря уж о порохе. — Он засмеялся. — При таком мышлении империям быстро приходит конец.

— Говорю тебе, они перепугались, — сказала Джен. Она охватила себя руками. На их обычном месте встречи — на смотровой палубе — было холодно, и ее тонкое платье совсем не грело. — Может быть, еще больше перепугались, чем когда на них напали мы, минервианцы. Ведь мы не причинили им вреда, а бандалийцы причинили, и немалый.

— Да уж, — согласился Мило почти радостно. — Даже я слегка забеспокоился.

Они чудом уцелели, как поняла Джен позже. Горман был прав: воздушные шары были под завязку набиты взрывчаткой. Случайное попадание пули привело к взрыву одного из шаров, но два других сумели подняться выше «Властелина Панглота» и забросить абордажные крюки на палубу. Лазеры на людей не сработали.

Оба крюка зацепились за корпус, и тогда бандалийцы смогли подтянуть к палубе воздушные шары, заодно выпустив из них часть воздуха.

В каждой клетке находилось около десяти человек. Одна группа погибла почти мгновенно, так как на нее напало подразделение Небесных воинов, но второй группе повезло больше, поскольку она высадилась далеко от люка. К тому времени, как Небесные воины настигли их, бандалийцы успели пустить в ход свою взрывчатку, прорвав большую дыру в корпусе корабля и повредив — вероятно, безнадежно — одну из газовых ячеек, так что невосполнимый запас гелия улетучился. Если бы пострадала секция, наполненная водородом, «Властелину Панглоту» пришел бы конец. Но кораблю и так был нанесен серьезный ущерб, отчего он, возможно, останется навсегда искалеченным, если седьмую секцию не приведут в порядок, наполнив водородом. В настоящий момент «Властелин Панглот» кренился на левый борт и не мог подняться выше, чем на тысячу футов.

Мило вздохнул.

— И при всей этой заварухе ты упустила прекрасную возможность испробовать новую последовательность символов, которую я дал тебе для клавиатуры.

Она разозлилась.

— Прекрасная возможность! Я с минуты на минуту ждала, что мы взорвемся. И если бы не Горман, так бы оно и случилось. Меньше всего я думала про твой ящик с лампочками.

— Говорю тебе — в моем «ящике с лампочками» содержится ключ, который позволит нам открыть источник великой власти. Ты могла бы попробовать и после, пока они препирались насчет бомбежки.

— Я была слишком занята принцем. Он все требовал немедленной казни Гормана. Но не волнуйся. Попробую, как только представится случай. Без Гормана это будет легче. Он не сводит с меня глаз. По-моему, он что-то заподозрил.

Мило пожал плечами.

— Из твоего рассказа следует, что ты спасла его. Если он вернется на службу, то станет относиться к тебе по-другому.

— Вряд ли. Он ледяной, вроде тебя. Он следует своим собственным тайным побуждениям и не выказывает своих чувств. Как и ты.

Он засмеялся и обнял ее голые плечи.

— Как ты можешь говорить, что я ледяной. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

Джен отодвинулась от него.

— Не надо. Да, я знаю, как ты ко мне относишься. Сначала я тебе нужна была для секса, теперь еще для чего-то, но как только необходимость во мне исчезнет, ты забудешь обо мне и думать.

— Все человеческие отношения основаны на нужде — на эгоизме. И все эмоции тоже. Эгоизм способствует выживанию. Думать иначе — романтический самообман.

— Значит, ты признаешь, что, как только перестанешь нуждаться во мне, от меня можно будет отделаться? — спросила она.

Мило улыбнулся.

— Джен, я не могу себе представить такого.

— Я уверена, что многим женщинам довелось слышать от тебя это за твою долгую жизнь. И все они умерли и забыты, я уверена.

Казалось, слова Джен обидели его.

— Быстро же ты набралась цинизма.

— У меня хороший учитель. А теперь — мне пора. Принц сегодня показывает избранным свою любимую «развлекалку» и хочет, чтобы я тоже была там.

— Аристы собираются смотреть старые фильмы? — удивился Мило. — После всего, что случилось сегодня, и при том, что «Властелин Панглот» в таком состоянии?

— Именно поэтому. Они хотят вернуться в свой уютный, замкнутый мирок как можно скорее. Сделать вид, будто ничего не случилось.

Но хотя Джен и была заранее готова к этому, атмосфера на кинопросмотре у принца в тот вечер показалась ей странной. Никто словом не упоминал о едва не удавшейся атаке бандалийцев; никто не обсуждал, что будет, если «Властелин Панглот» не удастся отремонтировать; вместо этого шли светские разговоры ни о чем, шутки и принужденный смех. Они действительно притворялись, будто ничего не случилось. А может быть, даже верили в это.

После того как был съеден ужин с множеством напитков, они уселись в покрытые мехом кресла лицом к стене, которая казалась сделанной из черного стекла. Джен сидела рядом с принцем. Положив правую руку ей на бедро, принц начал гладить его через тонкую ткань платья. Джен почувствовала, что он возбужден, и решила, что это тоже реакция на случившееся. Должно быть, в постели он будет очень активен.

Свет погас, и стеклянная стена растворилась во мгле. «Развлекалка» началась.

При первом просмотре «развлекалки» Джен была потрясена, что чрезвычайно развеселило принца и его друзей. Это было совершенно невероятное зрелище: стеклянная стена вдруг превратилась в ворота, которые вели прямиком в другой мир — мир, который выглядел более реальным, чем настоящий, мир, где краски были ярче, а люди — крупнее и привлекательнее. Охнув от ужаса, она вцепилась в руку принца. «Что это?» — закричала Джен.

Принц засмеялся и сказал, чтобы она успокоилась и замолчала. «Смотри и развлекайся. Это всего лишь развлекалка». И она заставила себя сидеть тихо и смотреть на эти потрясающие картины, возникшие на месте четвертой стены: на людей, лица которых вдруг становились огромными, на головокружительные полеты над странными пейзажами, на гигантские города, состоящие из стеклянных башен, наполненных разноцветными огнями, на сражения между людьми с использованием оружия страшной разрушительной силы, на предметы, которые были сделаны из металла, но разговаривали человеческими голосами… Под конец ей стало казаться, что ее голова вот-вот взорвется от всех тех странных и невероятных вещей, что она видела.

На следующий день Джен, не стерпев, рассказала обо всем Мило.

— Это был голографический фильм, — объяснил он. — На стеклянную стену проецируются трехмерные картины. Правдоподобие полное, так что ничего удивительного, что тебя это так поразило.

Джен спросила его, откуда берутся картины.

— Они записаны и хранятся на пленке, только не спрашивай, каким образом это делается. Вероятно, с самого начала двадцать первого века. А о чем был фильм?

Джен даже не поняла, что «развлекалка» содержала в себе какую-то историю. Она видела только обрывки каких-то картин, производящих впечатление хаоса. Тогда Мило спросил, как были одеты люди.

— В точности, как аристы… да, и еще они все время пели.

— Ах, пели! — Мило засмеялся. — Теперь я понял, когда это было снято. Середина двадцать первого века. Это часть потрясающе длинного сериала из разных музыкальных фантазий. В свое время они были невероятно популярны, но я так и не понял почему, на мой взгляд — все это пошлость и чушь. Однако предки аристов, видимо, считали это искусством. Не удивлюсь, если они и одежду себе придумали по образцу той, что видят в фильмах; тогда понятно, почему аристы ходят в маскарадных костюмах. — Мило вдосталь посмеялся над аристами, однако Джен так и осталась озадаченной.

— Не понимаю, — сказала она. — Эти картины, — они что, изображают прошлое до Генных войн? В других мирах действительно были стеклянные города?

— Думаю, нет, Джен. Это все ненастоящее. Просто фантастика. Один фильм из сериала, в котором действие происходит в далеком будущем, в галактической империи, устроенной на манер средневекового государства.

— А-а, — разочарованно выдавила Джен. — Но все казалось таким настоящим. Как же это сделали? И откуда взялись эти красивые люди? К тому же пели они такими красивыми голосами…

— Этих людей никогда не существовало, Джен. Как и стеклянные города, и все, что ты видела — они лишь порождение компьютера. Представь, что есть такие картины, которые могут двигаться и говорить…

Джен тогда не поверила ему, и даже сейчас, просмотрев ту же самую «развлекалку», наверное, в тридцатый раз, она никак не могла примириться с тем, что эти красивые люди никогда не жили и не дышали; что все это лишь порождение какого-то древнего механического мозга.

Однако она пристрастилась к фильмам — теперь она могла выделить в них и сюжет; однако в этот вечер она никак не могла на нем сосредоточиться. Слова Мило настойчиво гудели в ее голове: «Ты должна поторопиться с компьютером. Чует мое сердце — времени мало. Я не верю в предзнаменования, но в сегодняшнем — предупреждение. Дни „Властелина Панглота“ сочтены».

Джен поняла его. У нее тоже было чувство, что отныне «Властелин Панглот» и его обитатели живут ворованным временем.

Предчувствия подтвердились ровно через неделю. В то утро, когда «Властелин Панглот» повстречался с «Благоуханным Ветром».

Глава 18

Выполнялся сложный воздушный маневр. «Властелин Панглот» висел низко над поверхностью озера, готовясь взять на борт изрядный запас пресной воды. Вода, которую качали длинным шлангом, была нужна не только для пополнения повседневных запасов, но и для производства водорода. На электролизном заводе корабля предстояло произвести большое количество водорода, чтобы наполнить седьмую секцию.

Маневр был сложным, потому что с каждой минутой корабль вместе с водой набирал тяжесть, и, чтобы компенсировать ее, необходимо было повысить общую температуру газа в аэростате, чтобы корабль держал высоту. Операция была настолько тонкой, что даже Гормана временно выпустили из-под домашнего ареста. Атмосфера в рубке управления была необычайно напряженной, что предоставило Джен отличную возможность вновь заняться компьютерным пультом. Мило снабдил ее новыми комбинациями «кодов доступа», хотя ей нелегко было запомнить все эти хитроумные числа.

Джен была так поглощена своим занятием, что даже не заметила поначалу, что происходит. Только услышав крик Каспара, обращенный к старшему технику, она поняла, что дело плохо; до этого принц просто не замечал присутствия Гормана. Подняв голову от безнадежно пустого экрана, она увидела, что все смотрят в громадный иллюминатор на…

Несколько секунд ей казалось, что круглый предмет — это еще один воздушный шар атакующих, но вскоре Джен поняла, что на них надвигается настоящий корабль, размерами и оснасткой подобный «Властелину Панглоту».

Корабль?

Все в рубке, за исключением Джен, заговорили одновременно. Сквозь шум голосов она расслышала, как Каспар ошеломленно кричит Горману:

— Горман, возможно ли это? Как могли землеройки построить воздушный корабль?

— Думаю, землеройки здесь ни при чем, сир, — сказал Горман, глядя в бинокль. — Это еще один Небесный Властелин.

Вид у Каспара был такой, будто ему только что дали сильного пинка. И не только у него, заметила Джен.

— На это невозможно! — наконец пролепетал Каспар.

Горман не обращал на него внимания.

— Команда у насоса — прекратить работу и возвращаться на судно, — крикнул Горман в микрофон. Потом: — Рулевые, срочно подъем. Насосы оставить за бортом…

Джен снова посмотрела на приближающегося соперника Небесного Властелина. Он неуклонно вырастал в размерах и, по ее подсчетам, находился примерно в двух милях от них. Круглый рострум был повернут к ним, и нижняя часть его ярко раскрашена, как у «Властелина Панглота», на ней были изображены гигантские глаза.

— Полный вверх! — приказал Горман.

Джен пришлось уцепиться за спинку трона Каспара: корабль взял резкий крен.

— Все подразделения — на боевые позиции! — прокричал Горман в микрофон.

Джен слышала, как его голос, усиленный микрофоном, прогремел в других отсеках «Властелина Панглота». Ему вторили сирены и колокола тревоги.

— Но что этот Небесный Властелин делает на нашей территории! — вскричал принц.

Горман не ответил. Он вновь рассматривал пришельца в бинокль.

— Это не «Властелин Матаморос», уверен.

Имя «Властелин Матаморос», насколько было известно Джен, принадлежало Небесному Властелину, владевшему территорией к югу от наделов «Властелина Панглота».

— Почему мы не поворачиваем, Горман? — спросил принц. — Почему не атакуем нарушителя границ?

Горман опустил бинокль и взглянул на Каспара.

— Я рекомендую вести себя осторожнее, сир. У нарушителя преимущество перед нами, а судя по тому, что он взял курс на нас — у него есть конкретный план.

— Но почему мы не атакуем его? — раздраженно крикнул принц. — Горман, я приказываю развернуться и проучить этих мерзавцев!

Джен увидела, как щека Гормана задергалась, и стала ждать развития событий, предвидя нечто сродни тому, что случилось неделю назад. Однако Горман сдержался, осторожно сказав:

— Сир, как именно вы предлагаете его атаковать?

Принц растерялся.

— Ну, мы могли бы подойти к нему вплотную и открыть… — Он осекся. В его глазах забрезжила догадка.

Горман кивнул.

— Вот именно. Его лазеры остановят все наши пули и снаряды.

— Но… но… — запинаясь, протестовал Каспар.

Горман терпеливо ждал. Когда стало ясно, что луч мудрости не сверкнет со стороны принца, он сказал:

— Он для нас неуязвим.

Джен, которая никогда не открывала рта на капитанском мостике, пока к ней не обращались, решила, что необычные обстоятельства позволяют ей нарушить правило.

— Главный техник, — решительно сказала она, — но если мы не можем поразить нарушителя пулями или снарядами, то и он не может поразить нас.

Каспар резко повернулся к ней.

— Ага! — вскричал он. — Амазонка права! Нам нечего бояться! — Он снова повернулся к Горману. — Так зачем же разворачиваться?

Прежде чем ответить, Горман бросил взгляд на Джен.

— Может быть, и незачем. Но судя по тому, как уверенно он приближается, лучше не рисковать. Может быть, они придумали неизвестный нам способ атаковать Небесного Властелина.

Все вновь повернулись к иллюминатору, разглядывая дерзкого нарушителя, который теперь был позади «Властелина Панглота». Он разворачивался для погони, и Джен увидела гигантский корпус, расцвеченный яркими огнями. На хвостовой лопасти красовался алый круг.

— «Благоуханный Ветер», — пробормотал Горман.

— Ты знаешь его имя? — сквозь зубы процедил принц. — Откуда он? Где его территория?

— Это один из восточных Небесных Властелинов. С Дальнего Востока. Он прилетел издалека.

— Но зачем?

Горман пожал плечами.

— Не знаю зачем, но можно смело предположить, что не в гости.

— Сэр, нарушитель догоняет нас! — объявил один из техников.

— Ничего удивительного, — отозвался Горман. — Учитывая, что седьмая секция пуста наполовину, мы летим значительно медленнее его. — Он оглядел ясное голубое небо. — И ни облачка, чтобы спрятаться…

— Какие есть предложения?

— Мы не можем обогнать соперника — так что остается перехитрить его, — сказал Горман. — Право руля!

Так началась воздушная игра в кошки-мышки, которая длилась почти пять часов. Но несмотря на все мастерство Гормана, результат вскоре стал очевиден — можно было только оттягивать неизбежное…

За эти пять часов на капитанский мостик спускались несколько высокопоставленных аристов, включая леди Джейн и принца Меджида. Леди Джейн очень быстро поняла что к чему и, задав Горману пару коротких и конкретных вопросов, встала позади Джен с мрачным лицом. Принц Меджид, как и Каспар, надоедал Горману бесполезными вопросами и предложениями.

Наконец в полчетвертого дня «Благоуханный Ветер» оказался почти бок о бок с «Властелином Панглотом». Нарушитель был так близко, что можно было рассмотреть множество людей на палубе и на корпусе. Однако агрессии корабль пока не проявлял.

— Неужели мы не можем открыть огонь? — уныло спросил принц. — По крайней мере, это хоть какой-то поступок.

— Поступок, который они сочтут провокацией, — возразил Горман. — Не говоря уже о трате ценных боеприпасов.

— Я согласна, — тихо сказала леди Джейн. — Подождем и посмотрим, чего они хотят.

— А это еще что? — хмурясь, пробормотал Горман.

«Благоуханный Ветер» набирал скорость, обгоняя «Властелин Панглот». Потом стремглав ринулся наперерез. Мостик огласился тревожными криками.

— Сейчас мы столкнемся!.. — истошно завопил кто-то рядом.

— Полный назад! — крикнул Горман. — Самый полный!

Двигатели взревели, но разрыв между «Властелином Панглотом» и другим кораблем катастрофически сокращался. Джен и леди Джейн уцепились друг за дружку. Джен закрыла глаза в ожидании сокрушительного удара. Но его не последовала. Она услышала, как леди Джейн тяжело вздохнула.

Открыв глаза, Джен увидела, что корпус другого корабля по-прежнему находится а двухстах футах. Потом он медленно начал отставать по мере того, как ревущие двигатели разворачивали «Властелин Панглот». Но тут Джен увидела, что с другого корабля, буквально со всех палуб, прыгают люди. Каждый был подвешен к большому ярко раскрашенному треугольнику — воздушному змею.

* * *

Горман схватил микрофон.

— Все боевые подразделения — огонь по приближающейся мишени! Пли!

Пространство между двумя Небесными Властелинами быстро заполнялось яркими, трепещущими треугольниками и людьми в черных одеждах. Их были сотни.

— Что это у них — парашюты? — вскричал Каспар. — Они не падают — они летят!

— Они не летят — они скользят, — возразил Горман. — Этого я и боялся. Хозяева «Благоуханного Ветра» нашли способ атаковать другого Небесного Властелина. Наша лазерная защита не сработает против людей…

Когда нападавшие подлетели ближе, некоторые из них были сбиты пулями и снарядами и с криками попадали со своих воздушных змеев, которые, потеряв управление, запетляли по небу. Но большинство осталось невредимыми и вскоре исчезли из поля зрения, сев на корпус «Панглота».

Потом надвинулась волна более крупных глайдеров. На каждом висело по два человека в проволочной люльке, которые сжимали рычаг, по всей вероятности управлявший движением аппарата.

Джен показалось, будто позади ближайшей пары глайдеров что-то блестит — как будто нить паутины на солнце. Горман тоже заметил это.

— Рулевые, вниз, быстро…

Но как только «Властелин Панглот» начал терять высоту, нарушитель последовал за ним, не отрываясь. Горман от злости и отчаяния врезал кулаком по ладони и бросил через плечо одному из своих техников:

— Прайс — наверх и выяснить ситуацию! Быстро, мы должны знать, что происходит!

Тот поспешил вверх по винтовой лестнице за лифтом, предназначенным исключительно для аристов. Джен увидела, что от другого корабля к ним протягиваются черные канаты.

— Кабели, — откликнулся Горман на вопрос принца, и голос его не предвещал ничего хорошего. — Последняя партия глайдеров тянула за собой тонкую проволоку. Теперь пошел толстый кабель. Они хотят сбить нас.

— Ну все — хватит! — выкрикнул принц Каспар.

Выхватив меч, он взмахнул им над головой и кинулся к лифту.

— Я буду драться с этой швалью! Кто со мной?

Никто из аристов даже не шелохнулся. Леди Джейн выступила вперед.

— Каспар, не теряй голову. Принц не имеет права рисковать жизнью. Пусть этим займутся Небесные воины.

— Почему это все интересное — им? Нет, я тоже хочу наверх.

— Нет, Каспар, — уже громче сказала леди Джейн. — Ты должен остаться здесь. Мне может понадобиться твоя защита.

Это заставило его заколебаться.

— Ну, матушка, — протянул он. — Сегодня тебе не понадобится моя защита. Здесь ты в полной безопасности. Но если ты боишься, я оставлю с тобой Дэлвина…

— Я хочу, чтобы со мной остался ты, Каспар, — сказала леди Джейн. — Это твой долг.

Каспар топнул ногой.

— Но должен же я что-то сделать, матушка! Не могу же я ждать в бездействии!

— Согласен с вами, сир, — вмешался Горман. — Предлагаю отдать приказание передним батареям открыть огонь по «Благоуханному Ветру».

Все уставились на него.

— Но лазеры… наши снаряды не достигнут цели, — сказал принц Каспар.

Горман пожал плечами.

— Может быть, но на таком расстоянии у нас есть шанс. В любом случае это поможет разорвать проклятые кабели.

— Тогда давайте! — решил принц Каспар. — Открывайте огонь.

Горман взял микрофон.

— Внимание батареям. Огонь! Огонь!

Через пятнадцать или двадцать секунд одна из пушек огласила небо глухим грохотом. Затем, к всеобщему удивлению, снаряд разорвался на корпусе нарушителя границ. Когда дым рассеялся, в корпусе зияла дыра.

— У них нет лазеров! — Голос принца Каспара перекрыл торжествующие крики. — Их лазеры не работают!

Горман уже вопил в микрофон:

— Внимание всем батареям! Огонь! Огонь! Цель открыта! Повторяю — цель не защищена!

Все ждали новых пушечных раскатов. Но их не последовало.

— Что стряслось с этими дурнями! — возмутился принц Каспар. — Почему не стреляют?

— Не знаю, — мрачно ответил Горман.

— Мне все ясно, — сказал Каспар. — Иду наверх. Я приму личное командование над одной из батарей и сам сброшу с неба эту шайку бандитов!

Но не успел он сдвинуться с места, как с винтовой лестницы донесся топот. Это был техник, которого Горман посылал на разведку.

— Плохо дело, — пропыхтел он, спускаясь с лестницы. — Нарушители проникли на «Властелин Панглот». Их сотни. Они сражаются, как дьяволы. Нашим Небесным воинам далеко до них.

Принц Каспар выступил вперед и схватил техника за плечо.

— В какие отсеки корабля они успели проникнуть?

— Не знаю точно — все так перепуталось. Люди, бегут от них с одной стороны и натыкаются на бегущих с противоположной. Но я слышал, что враги вторглись в вашу резиденцию, сир.

«О Богиня-Мать! — подумала Джен, услышав это. — Там же осталась Цери».

— Мы погибли, — пробормотал принц Меджид.

— Еще не все потеряно, — возразил Горман. — У нас осталась власть над мозгом «Властелина Панглота». И если мы задраим люки и выведем из строя лифт, мы удержим его.

— Но какой смысл? — спросил принц. — Мы же беспомощны! Посмотри на эти кабели! Если мы попытаемся бежать, мы попросту потащим пиратов за собой.

— Однако ничто не помешает нам двигаться вперед, сир, — сказал Горман.

— То есть таранить их? Но так мы погубим и себя!

— Предлагаю таранить «Благоуханный Ветер», может, так удастся вызвать их на переговоры, — сказал Горман. — Если они решат, что мы блефуем, что ж, тогда, — он снова пожал плечами, — лучше погибнуть, чем позволить пришельцам с востока рвать себя на части.

Несколько секунд все молчали; потом Каспар кивнул в знак согласия.

— Ты прав, Горман. Пусть твои люди немедленно задраивают вход.

Но прежде, чем кто-либо успел сдвинуться с места, на винтовой лестнице снова послышались шаги. Решив, что враг близко, Каспар и Дэлвин обнажили мечи.

На лестнице показался человек. На нем был разодранный и залитый кровью комбинезон, а в руке — меч, каких Джен никогда не видела. Поначалу она не узнала человека. Когда же он спустился, она ахнула от удивления. Это был Мило.

Глава 19

Мило остановился на последней ступеньке, огляделся и широко ухмыльнулся.

— Простите за вторжение, ваши высочества, но у меня весьма важное дело. Я собирался прийти раньше, но пробиться сюда — дохлый номер.

Аристы и техники непонимающе уставились на Мило. Дэлвин заметил клеймо на его щеке.

— Это раб! — вскричал он.

— Бывший раб, сказал бы я, учитывая бардак наверху. — Тут Мило заметил Джен. — Привет, Джен! — весело окликнул он. — Я так и думал, что ты здесь. Где пульт?

Джен показала ему пульт; леди Джейн спросила:

— Ты знаешь его?

Джен кивнула.

— Его зовут Мило. Я говорила о нем. Тот самый, что… э… опекал меня.

Мило смотрел на принца Каспара и Дэлвина, которые стояли перед ним, выставив обнаженные мечи.

— Прочь с дороги, ваши высочества. Я не хочу вредить вам, но мне нужно подобраться вон к тому пульту.

— Раб, — приказал принц Каспар, — убери меч, не то тебе не поздоровится.

— Повторяю — прочь с дороги. Скоро сюда ворвутся япошки, а у меня много дел. — Он поднял свой странный меч.

— Дэлвин, — произнес принц, — убей раба.

Дэлвин бросился на Мило.

Мило не сдвинулся с места: он расплылся. В тот же миг послышался отвратительный звук рассекаемой плоти и костей, и голова Дэлвина взлетела в воздух. Обезглавленное тело, судорожно дергаясь, упало на палубу. Джен на секунду показалось, что оно вот-вот встанет еще раз, но, к счастью, этого не произошло. Джен взглянула на Мило. Он продолжал ухмыляться. С совершенно безумным блеском в глазах.

— Следующий! — бросил он Каспару.

— Колдун! — ахнул кто-то. Каспар с ужасом смотрел на обезглавленное тело Дэлвина. Он медленно опустил свой меч и отошел от Мило.

— Молодец, соображаешь, — одобрительно отозвался Мило и направился к пульту.

Остальные сгрудились в кучу, стараясь держаться подальше от него. С удовлетворением оглядев консоль, он обернулся к присутствующим.

— Джен, детка, — сказал он, поманив ее рукой. — Иди сюда. Ты мне нужна.

Джен не двинулась-с места. Кровавый призрак, который носил имя Мило, ужасал ее. Подозрения подтвердились. Он действительно колдун. Человек не может двигаться так быстро.

— Джен! — снова позвал он, уже нетерпеливо. — Не медли, дурочка! Поди сюда!

— Тебе лучше пойти к нему, — прошептала леди Джейн, сжимая ее руку.

Джен неохотно выступила из-за трона и приблизилась к Мило. Он испытующе посмотрел на нее.

— А я уж подумал, что ты перешла на их сторону. Вот… — Он протянул ей странный меч, забрызганный кровью Дэлвина. — Держи двумя руками — да-да, вот так. Прикрывай меня сзади, пока я работаю. Если кто-нибудь подойдет, кричи и руби.

Мило отвернулся и принялся стучать пальцами по клавишам панели, не обращая на нее внимания. Джен стояла в полной растерянности. Обернувшись, она с грустью посмотрела на остальных, которые, в свою очередь, смотрели на нее, при этом некоторые — обвиняюще.

Джен даже не представляла, чем все это может закончиться, но тут сверху донесся шум сражения. Крики, возгласы, лязг металла. Внезапно по винтовой лестнице соскользнуло изрубленное тело Небесного воина. За ним ворвалась толпа людей. Все они были маленького роста и одеты в какие-то нелепые яркие платья, доспехи и шлемы. Мечи у них были точно такие же, как у Джен.

Каспар и еще несколько человек двинулись им навстречу, и вскоре в общей свалке ничего нельзя было разобрать. Мило через плечо бросил взгляд на потасовку.

— Целиком полагаюсь на тебя, малышка, — крикнул он Джен сквозь шум. — Прикрывай меня со спины — мне нужно время.

Джен ничего не соображала. Она не понимала, что делает и что вообще должна делать. Слишком много свалилось на нее в одночасье, слишком многое вышло из-под контроля…

Она увидела, как Каспар получил сильный удар по руке. Он выронил меч, и тут же на него бросились трое нападающих и повалили его. Теперь она видела их лица. У всех были какие-то гладкие, непроницаемые черты и глаза странной формы — овально-вытянутые.

Все больше и больше людей врывалось по лестнице на капитанский мостик, и Джен увидела, что противник одолевает — оборона скоро будет сломлена. Ожидая, что нападающие сейчас кинутся в ее сторону, она увидела стоящего рядом Гормана, который со спокойным лицом наблюдал за схваткой. Потом он повернулся к ней.

— Что он делает? — спросил он, указывая на Мило.

— Не знаю, — ответила Джен.

— А по-моему, прекрасно знаешь, — сказал он. — Я всегда подозревал, что у тебя что-то на уме. Но какие бы дела вы с этим дьяволом не затевали, теперь поздно. — Он отошел и направился к панели управления.

Джен поняла, что он хочет сделать.

— Мило! Главный техник! Он собирается таранить корабль противника!

— Что? — Мило почти не слушал ее. Он был целиком погружен в свое дело.

Джен повторила предупреждение, крича изо всех сил. Не оглядываясь, Мило бросил:

— Так убей его.

— Убить его? Мне?

Но он снова занялся панелью. Джен увидела, что Горман уже добрался до управления. Джен неуверенно двинулась к нему. Что делать? Убить его хладнокровно она не способна; может быть, ударить его мечом плашмя и сбить с ног…

Прежде, чем она дошла до него, один из пришельцев прыгнул вперед. Едва Горман взялся за рычаг, как нападающий огрел его мечом по затылку. Горман рухнул лицом на рычаги.

Джен снова повернулась к Мило и увидела, что к нему подбираются трое. Он, казалось, не замечал их.

— Мило! — крикнула она. — За спиной!

Почти неохотно Мило оторвался от панели. Ближайший пришелец уже замахнулся мечом. Мило снова расплылся. В следующий миг нападавший оказался на полу, а Мило завладел его мечом. Блеснул клинок…

Теперь перед ним оставалось двое. Они кинулись на него. Мило опять расплылся. Оба свалились. Один умер мгновенно, у него было перерезано горло; другой сидел и тупо созерцал дымящиеся внутренности, лежавшие у него между ног.

К Мило подступали другие пришельцы, но теперь, заметив его проворство, они двигались куда осторожнее. Мило сделал знак Джен.

— Сюда, быстро!

Когда она подошла, Мило снова протянул ей меч.

— Не подпускай их, — приказал он. — Мне нужно еще немного времени.

— Ты сошел с ума! — прохрипела Джен. — Я же не могу, как ты!

— Сделай вид, что можешь. Блефуй, девочка. — Он снова повернулся к панели.

Джен оказалась лицом к лицу с пришельцами, которые полукругом надвигались на нее. Лица у них были свирепые, но в глазах читалось подозрение и настороженность. Она схватила меч так же, как они — обеими руками, подняв его чуть под углом у правого плеча. Она тоже попыталась придать себе свирепый вид, но понятия не имела, что будет делать, если кто-то из врагов кинется на нее. Она привыкла фехтовать совсем по-другому, пришельцы же только замахивались и рубили, и поэтому Джен сомневалась, что сможет отразить хоть один из их ударов.

Схватка кончилась. Большинство техников погибло, но аристы, за редким исключением, оказались захвачены в плен. Джен мельком отметила лицо леди Джейн, стоявшей на коленях меж двумя захватчиками. Перед ней лежал третий, из горла его торчал кинжал.

Полукруг смыкался. Наконец с душераздирающим воплем один из противников прыгнул на нее. Она отразила удар меча скорее инстинктивно, чем сознательно, потом отскочила, чтобы избежать коварного удара сбоку, который рассек бы ее пополам.

— Мило… — крикнула она, когда воин снова кинулся на нее.

— Эврика! — вскричал позади нее Мило как раз в тот миг, когда меч лязгнул о меч.

На этот раз она лишь по счастливой случайности избежала смертельного удара, который рассек бы ей череп. А теперь меч воина сверкнул под углом, под которым у нее не было возможности парировать его.

Кто- то дернул Джен назад. В следующую секунду меч вырвали у нее из рук. Мило каким-то образом оказался впереди. Атаковавший воин падал вправо, широко раскинув руки, металлический панцирь был разрублен, в груди зияла страшная рана. У остальных воинов не было времени опомниться; Мило уже оказался среди них. Они падали в обе стороны, как колосья под серпом, без малейшей надежды уклониться от его ударов. Кровь фонтанами струилась в воздух, смешиваясь с их предсмертными криками.

Вскоре все было кончено. Трупы — некоторые из них были изуродованы до неузнаваемости — валялись в лужах крови. Мило снова оказался в центре. Опустив меч, он оглядел рубку. Оставшиеся пришельцы и пленники-аристы взирали на него с молчаливым страхом. Мило повернулся к Джен. Отирая кровь с лица, он улыбнулся ей. В глазах Мило снова горел безумный огонь. На шее и висках пульсировали вены.

— Кажется, я привлек их внимание, — сказал он.

Повернувшись ко всем спиной, он снова направился к панели. Джен увидела, что экран заполнен буквами и цифрами. Лампочка в правом верхнем углу ярко светилась.

— Вот и все, — торжествующе сказал Мило. — Все, что мне нужно было знать. Первый этап завершен; теперь нам придется солоно, пока не завершим второй этап. Береги глаза.

Последние его слова Джен поняла только после того, как он молниеносным движением обрушил меч на панель. Посыпались искры. Охнув, Джен спросила:

— Зачем?

— Теперь я знаю все, что мне надо. И не хочу, чтобы об этом узнали другие.

Он обернулся, услышав шаги на лестнице. Джен тоже посмотрела туда. В рубку входили новые пришельцы — воины и с ними человек, который, судя по разукрашенным доспехам и крылатому шлему, занимал высокое положение. Воины расступились, и он вышел вперед, задавая отрывистые вопросы. Увидев гору трупов перед Мило, он резко остановился, Пристально посмотрел на Мило и снова что-то отрывисто бросил воинам, видимо, спрашивая. Один из них указал на Мило и что-то сказал равнодушным голосом. Брови человека, похожие на черные стрелки, приподнялись. Потом он что-то сказал — по-видимому, отдал команду. У воина, который отвечал ему, лицо горестно искривилось, и он неохотно сделал шаг вперед.

Мило вздохнул.

— Офицер хочет убедиться, хочет увидеть собственными глазами. Негодяй!

Воин с воплем кинулся на Мило. Мило убил его. На пришельца это явно произвело впечатление. Потом на его лице отразилось удивление: Мило обратился к нему на его родном языке.

Разговор был краток. Он кончился тем, что офицер энергично кивнул, повернулся и побежал к лестнице. Когда он стал подниматься, сопровождаемый двумя воинами, Джен удивленно спросила у Мило;

— Ты говоришь на их языке?

— Немного. Когда-то давно пришлось выучить его в деловых целях. Это было тогда, когда японцы главенствовали в мировой экономике.

— Японцы? — переспросила она.

— Ага. Они и есть японцы. Я тебе про них рассказывал. Те самые, что так любили спрутов. И ксенофобия у них страшная. Одна из немногих наций, которая так и не раздробилась после эры Первичного Стандарта…

Внезапно его перебила леди Джейн, которая ровным голосом произнесла:

— Ты, колдун, дьявол, или кто бы ты ни был! — Один из державших ее воинов тут же сильно ударил ее по лицу, но она продолжала: — Почему ты не истребишь этих желтых чудовищ?

Мило улыбнулся ей.

— А зачем, ваше высочество? — издевательски поинтересовался он.

— Помоги нам снова овладеть «Властелином Панглотом»… ох! — Голова аристы дернулась от нового удара, еще более сильного, но она не замолчала: — Помоги нам и назови свою цену. Что угодно… — Снова удар. Из разбитой нижней губы потекла кровь.

— Я уже заключаю сделку, — добродушно объяснил ей Мило, — но не с вами. Вы и прочие ряженые идиоты уже трупы. Вы уже давно трупы, просто вы этого не понимали. Но скоро узнаете…

С лестницы спускались новые офицеры во главе с тем, что говорил с Мило. Были отданы приказания, и группу аристов погнали к лестнице. Офицеры подошли к Мило, но остановились на почтительном расстоянии. Один из них, одетый пышнее прочих, обратился к нему с короткой отрывистой фразой. Мило ответил ему, потом указал на дымящиеся обломки компьютерного пульта. Офицер взглянул на них, потом снова на Мило. Он нахмурился и кивнул. Повернувшись на каблуках, он вышел из рубки. Остальные офицеры последовали за ним, за исключением двоих, оставшихся сторожить Мило и Джен.

— Что происходит? — шепотом спросила она.

— Я же сказал, заключаю сделку. На наши жизни.

— А как же Цери?

— Цери? Ах да, твоя подружка из морского города. А при чем тут она?

— Нельзя ли и ее включить в твою сделку? — умоляюще спросила Джен.

Его зубы казались очень белыми на окровавленном лице.

— А с какой стати? Ты же говорила, что она ненавидит меня. К тому же япошки не убьют ее. Она не ариста и не Небесный воин. Ее, наверное, уже изнасиловали, но это худшее, что с ней может случиться.

Джен вздрогнула.

— Пожалуйста, прошу тебя, Мило… Постарайся спасти ее. Я не хочу расставаться с ней…

— Ах, она разожгла твою минервианскую кровь, верно? — спросил он. — Что ж, мне жаль, но это исключено. Тебе самой повезло, что я включил в сделку тебя.

В рубку вошли новые пришельцы, но, судя по одежде, не воины. По тому, как они возбужденно осматривали оборудование и управление, можно было предположить, что они что-то вроде техников «Панглота». А судя по испуганным косым взглядам, которые они бросали на Мило и изрубленные трупы на полу, они поняли, кто он и на что способен.

Минут через десять явился первый офицер и, после короткого разговора с двумя другими, знаком указал Мило следовать за ним.

— Пойдем, — бросил Мило Джен. — Держись поближе ко мне и не волнуйся, что бы ни случилось.

В сопровождении трех офицеров и шести воинов они поднялись по винтовой лестнице. На следующем этаже тоже лежали трупы, Небесные воины. Откуда-то издалека доносились шум и крики, но в этой части «Властелина Панглота» бой явно закончился.

Мило и Джен провели по главному коридору, который вел от входа к рубке управления, и втолкнули в уборную для техников. Дверь за ними захлопнули, но никто не сделал попытки разоружить Мило.

Здесь он с облегчением вздохнул, и тело его обмякло. Мило уронил меч и подошел к одной из раковин. Облокотившись на ее край, он стал плескать водой себе на голову и в лицо. Джен показалось, что его тело будто бы усохло.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Нет, но буду в порядке, как только что-нибудь съем. Я сжег слишком много калорий в этих балаганных играх. — Он долго пил воду, потом стащил разодранный комбинезон и принялся смывать кровь со своего тела.

— А ты правда колдун? — спросила она, вспомнив, с какой ужасающей скоростью он раскромсал целую толпу воинов.

— Я — нет, — небрежно ответил он. — Но, наверное, можно сказать, что меня создали колдуны. Они подарили моему организму одно весьма ценное качество — сверхпрочный метаболизм. Химия моего организма отличается от твоей — хотя ты и коренным образом отличаешься от людей до Первичного Стандарта, но ты все-таки… э-э… человек.

— А ты — нет?

— Чисто технически — нет.

— Где это тебе сделали? На Марсе?

Он покачал головой.

— Нет, еще раньше. До Марса.

— До Марса? — озадаченно спросила она. — То есть как?

Мило зевнул.

— Потом. Я объясню, но потом. Сейчас мне нужно поспать. — К ее изумлению, он улегся на пол и, подложив под голову комбинезон, закрыл глаза.

— Как ты можешь спать в такое время? — вскричала она.

— Потому что мне нужно восстановить силы… это недолго… возьми меч… разбуди меня, если… — И он заснул.

Джен сначала смотрела на него, потом сделала, как он сказал. Взяв меч, она села лицом к двери, прислонившись к стене и зажав меч между ног. Она тоже устала, но спать не могла. Слишком большое напряжение — к тому же она волновалась за Цери.

Прошло около двух часов. Похоже, что за это время снаружи произошло множество событий. «Властелин Панглот» несколько раз содрогался, и палуба каждый раз кренилась, но Джен не догадывалась, что это значило.

На исходе второго часа Мило так же внезапно проснулся, встал, быстро натянул на себя окровавленный, изрезанный комбинезон.

— Все спокойно? — спросил он Джен.

— Нет, но сюда никто не приходил, — ответила она. — Ну, как себя чувствуешь?

— Лучше. Но мне все-таки надо поесть. — Он подошел к раковине и снова стал пить.

— Ты издавал странные звуки, — сказала она. — Когда просыпался. И вздрагивал.

— Сны. Причем дурные.

Мило побрызгал водой себе в лицо, вытерся и выпрямился. Он поглядел на нее и улыбнулся. Улыбка показалась ей вымученной. Как видно, он не мог прийти в себя от сновидений.

— А ты-то как?

— Не очень, — созналась Джен. — Как по-твоему, что с нами будет?

— Зависит от того, удастся ли мне убедить тех, кто командует этой шайкой детей Восходящего Солнца, что у меня есть для них выгодное предложение.

— Какое именно?

— Говорю же тебе — информация.

— Да, но о чем? — нетерпеливо спросила Джен.

Прежде чем он успел ответить, за дверью послышался шум. Мило отчаянно взмахнул рукой, и она протянула ему меч. Дверь с грохотом открылась. В комнату осторожно вошел офицер. Джен не была уверена, видела она его раньше или это был новый. Ей трудно было различать этих людей. За ним вошли четверо воинов. Он чуть заметно поклонился Мило и, опустив голову, что-то протараторил на незнакомом языке. Мило кивнул.

— Мы идем с ними, — сказал он Джен. — Нас удостаивает аудиенции крупная шишка, их военачальник.

Их вывели наружу и повели в секцию аристов. Коридоры были свободны от мертвых тел, но лужи свернувшейся крови виднелись всюду, куда не взгляни. Пришельцы тоже постоянно встречались на пути, они с деловым видом сновали по коридорам. Аристов же, которым принадлежала эта территория, нигде видно не было. Джен решила, что они где-нибудь заперты. Снова, в который раз, она с беспокойством подумала о Цери…

Вскоре Джен поняла, что они направляются в Тронный зал, но, когда ее и Мило ввели туда, оказалось, что зал подвергся существенным изменениям. С потолка свисали цветные знамена; на полу стояли матерчатые ширмы, на которых были нарисованы горы, озера, незнакомые деревья и другие вещи, которых Джен не узнала.

— Декораторы уже прибыли, — пробормотал Мило.

Конвойные дали им знак следовать дальше. Не останавливаясь, воины скользнули за ширмы. Они прошли через четыре отделенные ширмами помещения и наконец вошли в последнюю секцию.

На помосте, где раньше восседал на троне Каспар, теперь сидел другой человек на другом троне. Позади него висело знамя: на красном фоне была изображена странная черная ящерица, изрыгающая огонь. У его ног сидели две женщины в диковинных одеждах, лица их были выкрашены в белый цвет.

Но внимание Джен привлекло другое зрелище. По обеим сторонам трона стояли копья, а на каждое копье была насажена отрубленная голова.

Джен посмотрела в незрячие глаза сначала принца Каспара, потом леди Джейн.

Глава 20

— Ты жаждала мести, — пробормотал Мило ей на ухо, когда они подошли к помосту. — Так вот она, в натуральную величину.

Джен промолчала. Ее взгляд был прикован к лицу Каспара. Ее затошнило. Потом офицер, возглавлявший их конвой, крикнул что-то — очевидно, приказывая остановиться. Они встали футах в пятнадцати от помоста. Конвойные низко склонились перед человеком на троне. Встав, он оказался гораздо выше прочих пришельцев. Квадратный покрой его одежды, такой же, как у других воинов, делал его с виду массивнее, чем на самом деле, но и без этого он был необычайно крупным мужчиной. Средняя минервианка по сравнению с ним казалась бы лилипуткой.

Он взглянул на них сверху вниз. В глазах-щелочках не отражалось ни мысли, ни чувства. На безупречном американском языке он произнес:

— Так, так, Мило Хейз, давно мы не виделись. Где вы прятались эти четыреста лет?

Джен изумленно посмотрела на Мило и увидела, что он тоже удивлен. Он, нахмурившись, вглядывался в гиганта:

— Мы знакомы? — спросил он.

— Несколько раз встречались на биотехнических конференциях. Естественно, что вы меня не узнаете. Я несколько изменился. — Гигант слегка улыбнулся. — Зато вы почти не изменились. Во всяком случае, внешне. Судя по тому, что рассказали мне мои самураи, радикальные изменения вы претерпели внутренне.

Мило кивнул. Потом заинтересованным тоном он спросил:

— Значит, вы тоже бессмертны…

— Вот именно. И до сегодняшнего дня я считал, что остался один. Меня зовут Суми Хорадо. Теперь вспоминаете?

— Хорадо… — медленно проговорил Мило. — Корпорация Хорадо. Да, вспоминаю. Вы тогда были маленького роста, начинали лысеть…

Военачальник снова едва заметно улыбнулся и кончиками пальцев коснулся груди.

— Вот она, суетность, правда, мистер Хейз? Я прибавил себе восемь дюймов роста и копну волос. А вот вы выбрали лысину и разноцветные глаза, плюс все остальные усовершенствования. И, рискуя проявить невежливость, мы, поговорим сначала именно об этих последних. Вы, должно быть, заметили, что в знак доверия я оставил вам меч, который вы, вне сомнения, отобрали у одного из моих воинов. Но если вы собираетесь обратить его против меня — а я уверен, что это не так — то, уверяю вас, я защищен надежно.

Он хлопнул в ладоши. Тут же ширмы с обеих сторон раздвинулись; за ними стояли воины, вооруженные чем-то вроде очень маленьких ружей.

— Автоматическое оружие, — сказал военачальник. — Пожалуй, единственное, которое находится в рабочем состоянии. Я обнаружил целый склад такого лет восемьдесят назад, и оно прекрасно сохранилось. Так что предупреждаю вас, мистер Хейз, как бы быстро вы ни двигались, вы умрете, не успев коснуться меня.

— У меня и в мыслях не было ничего подобного, — возразил Мило. — Все мои действия были направлены лишь на то, чтобы привлечь ваше внимание. Хотя, конечно, я не имел понятия, с кем мне предстоит встретиться. Вам, должно быть, сообщили, что у меня есть для вас предложение?

— Да, сообщили.

Военачальник вновь хлопнул в ладоши. На этот раз из-за ширм появились слуги с небольшими складными табуретками, которые они поставили позади Джен и Мило. Военачальник знаком указал, чтобы они сели, и сам опустился на трон.

— Но прежде, чем мы будем говорить о делах, мистер Хейз, хотелось бы соблюсти старинные формальности. Вы и ваша спутница должны выпить с нами по чашечке сакэ. — Он в третий раз хлопнул в ладоши.

Растерянность Джен возросла, когда слуга вручил ей маленькую чашечку с прозрачной жидкостью. Что происходит? Откуда Мило знает этого ужасающего гиганта? Что за разговоры о бессмертии?

Она снова взглянула на голову принца Каспара. Рот его был распахнут в безмолвном крике. Губы побелели. Несколько часов назад она целовала эти губы…

Там были и другие головы. Когда ширмы раздвинулись, Джен увидела целые ряды копий, стоящих перед окнами с обеих сторон. Другие ширмы мешали ей увидеть, насколько длинны эти ряды отрубленных голов, но она решила, что они идут по всей длине «Гран-салона». Если так, то аристы уничтожены окончательно.

Она отхлебнула из чашки. Напиток был горький, и в глазах у нее появились слезы. Зато по телу разлилось приятное тепло.

— Ваша юная спутница — кто она? — спросил военачальник.

Вздрогнув, она поняла, что речь идет о ней.

— Ее зовут Джен Дорвин. Минервианка. Одна из последних. «Властелин Панглот» разрушил ее город. Она под моим покровительством. Соглашение, к которому мы с вами придем, касается и ее.

Военачальник слегка пожал плечами.

— Как хотите. — Он пристально посмотрел на нее. — Какая крепкая, — заметил он. — Не в моем вкусе, — он повернулся к Мило. — Я помню, что ваша репутация касательно женщин в былые времена порождала мифы. Один слух даже поразил меня. О женщине по имени — как ее — Мириам, верно?

— Миранда, — сухо сказал Мило.

— И это была правда?

— Да. Это была правда.

Военачальник усмехнулся.

— Как я сказал, все суетность, но это уже крайняя ее степень. Что случилось с ней?

— Она умерла.

— Простите. — Военачальник наклонил голову. — Я вижу, что эта тема по-прежнему болезненна для вас несмотря на то, что прошло столько лет. Расскажите лучше, как вам удалось выжить.

— Я покинул планету, — сказал Мило. — Сумел попасть на один из последних шаттлов, прежде чем внеземные поселения объявили карантин. И улетел в Бельведер.

— Бельведер… Ах да, самое большое поселение, — сказал военачальник. — Оно еще существует? Много лет назад я регулярно прослушивал радиопередачи из Бельведера и других поселений, пока наша радиоаппаратура не вышла из строя.

— Бельведер существует. Так же, как три других космических поселения и марсианские колонии. Лунные колонии давно исчезли. Они не могли прокормить сами себя, а другие внеземные сообщества не имели достаточно ресурсов, чтобы им помогать.

— И как долго вы оставались в Бельведере?

— Сколько мог. Пока не столкнулся с неизбежной проблемой. Проблемой бессмертия, естественно.

— Не слишком ли либерально смотрели на это бельведерцы?

— Напротив. И кроме того, узнай они, что я бессмертен, все сразу решили бы, что я — высокопоставленное лицо из Генной корпорации или глава государства. В любом случае меня бы казнили — как бессмертного или как военного преступника.

— И что вы решили? — спросил военачальник.

— Между внеземными поселениями есть регулярное, хотя и нечастое сообщение. Я проделал несколько таких путешествий в качестве добровольного члена экипажа в одно из космических поселений — город Крез. Потом, когда представилась возможность посетить марсианскую колонию, я воспользовался ею. Это было длинное путешествие. — Мило вздохнул. — То, что я сделал, я сделал по необходимости. Мое выживание висело на волоске. — Он взглянул на военачальника. — Вы понимаете?

— Конечно.

Мило быстро взглянул на Джен и продолжал:

— Нас было шестеро на борту. Я один должен был долететь до Марса. Я рассказал им, что из-за аварийной разгерметизации, в результате столкновения с обломком метеорита, все остальные погибли. А я в это время занимался ремонтом в воздушном отсеке и поэтому был в скафандре. Мне поверили.

— Но что это вам дало? — спросил военачальник. — Ведь между марсианской колонией и Бельведером была радиосвязь, марсиане быстро могли выяснить, кто вы и, главное, сколько вам лет.

— Я обменялся документами с одним из членов экипажа. Для бельведерцев я умер.

— И ваш обман так и не раскрылся?

Мило покачал головой.

— Бельведерцы хотели, чтобы выжившего прислали к ним для участия в расследовании, но я попросил политического убежища на Марсе. Между Марсом и Бельведером существуют политические разногласия. Марсиане отказались выдать меня, заявив, что их расследования для Бельведера будет вполне достаточно.

— И вы оставались на Марсе.

— Сколько мог, — ответил Мило. — Пока, наконец, не возникла та же проблема. Мне снова оставалось несколько лет до двухсот.

— И что вы сделали на этот раз?

— Примерно то же самое. Я убедил их организовать экспедицию на Звездный Свет, самое молодое космическое поселение. Экспедиция должна была иметь коммерческий характер. Мы знали, что колонисты научились синтезировать разнообразные лекарства, которые на Марсе давно кончились. Мы же везли им семена сортовых растений для их гидропонических садов. Экспедиция, конечно, не была насущно необходимой и поглотила большое количество ресурсов, но к тому времени я достиг достаточно влиятельного положения.

Военачальник одобрительно кивнул.

— Корабль не добрался до Звездного Света, — сказал Мило. — Я не мог этого допустить. Звездный Свет и Бельведер заключили союз. Между ними было довольно оживленное сообщение, и я не мог рисковать — в Звездном Свете можно было встретить бельведерца, который был жив сто шестьдесят лет назад, — в ту пору, когда я покинул поселение. Маловероятная, но возможная опасность.

— А что случилось с этой экспедицией? — спросил военачальник.

— Пробоина в главном топливном баке. Мы никак не могли достичь Звездного Света, однако у нас хватало топлива, чтобы дотянуть до Земли, так, чтобы ее тяготение закончило дело. Но корабль не был приспособлен для входа в плотную атмосферу Земли и вышел из строя на полпути. Я и несколько других членов экипажа упали в океан в аварийной капсуле. Мы долго дрейфовали, и остальные, не обладая моими, э-э, способностями, погибли. Меня подобрало морское поселение. Я жил там, пока на него не напал «Властелин Панглот» и не захватил меня. Вот и все, что случилось до вашего прибытия.

Джен знала, что это не все. Цери сказала, что именно Мило уговорил жителей морского поселения передвинуться ближе к берегу. Зачем? Наверное, у него были на то причины.

Военачальник пристально рассматривал Мило. Потом он сказал:

— И за время своего пребывания на «Властелине Панглоте» вы обнаружили нечто, из-за чего, как вы сами считаете, вы очень полезны мне. Признаюсь, мне интересно, что это.

Мило улыбнулся. Джен знала эту улыбку.

— Прежде чем я скажу вам, — ответил он, — хотелось бы услышать о ваших приключениях.

Военачальник пренебрежительно махнул рукой.

— Мистер Хейз, по сравнению с вами я жил бесконечно скучной жизнью с самого начала Генных войн. После того как я обосновался на «Благоуханном Ветре», что, надо сказать, стоило мне труда и, увы, немалого кровопролития, я оказался вне опасности. При абсолютной власти в моих руках мое бессмертие не было проблемой. Японская традиция — преклоняться перед авторитетами, конечно, сработала мне на руку. И я способствовал этому, учредив собственную, слегка измененную версию бусидо, в которой, помимо всего прочего, я обожествил себя. Поэтому мои подданные и ожидают от меня бессмертия. Это, мистер Хейз, преимущество жизни в культурно отсталом обществе в сравнении с вашими космическими технократами.

Военачальник взглянул на отрубленную голову принца Каспара, затем махнул рукой на длинный ряд голов аристов.

— Странно, не правда ли? Но, похоже, эти американцы тоже культурно отстали. Я, честно говоря, не могу понять, почему они выбрали псевдосредневековый европейский образ жизни, которого нет в американской культурной памяти. Может быть вы, как американец, объясните мне эту тайну.

— Старые фильмы, — пренебрежительно сказал Мило. — Вы правы, это настоящий культурный регресс. Вся эта мебель и прочая дребедень — из старых фильмов. — Он стал рассказывать военачальнику о фантастическом сериале, который смотрела Джен.

Военачальник рассмеялся.

— Как это по-американски. — Потом он потянулся к голове леди Джейн и погладил ее по щеке кончиками пальцев.

— Прекратите!

Джен удивилась больше всех, услышав собственный голос. Наступило неловкое молчание, и военачальник медленно повернул к ней голову. Она услышала, как Мило вздохнул, а потом сказал:

— Прошу вас, простите мою спутницу. Ее манеры оставляют желать лучшего. К тому же с покойницей слева от вас она была близко знакома.

Военачальник перевел взгляд на Мило.

— Минервианская пленница была в близких отношениях с одной из правительниц «Властелина Панглота»? — спросил он, слегка удивленный. — Как это случилось?

— О, это длинная, но довольно интересная история… — начал Мило.

Джен снова разозлилась. Они разговаривали, как будто ее там не было. И хотя военачальник нагонял на нее страх, и Джен понимала, что при нем следует вести себя осторожно, она не удержалась и снова заговорила:

— Вам мало убить? Неужели надо еще надругаться над их останками?

Голова военачальника медленно повернулась в ее сторону. Снова наступило долгое молчание, прерванное лишь почти неслышным вздохом Мило: «Господи…» Потом заговорил военачальник:

— Девушка, за твою дерзость я мог бы приказать, чтобы тебя увели отсюда в другую комнату и привязали к деревянной раме. Потом с тебя содрали бы кожу. Всю, до последнего дюйма. Это делается с большим искусством, и кожу снимают одним куском. Потом твое тело посыпали бы солью, надели на него кожу и пришили. Потом тебя бы снова привели сюда. И, если бы я счел твои извинения достаточными, я бы милостиво даровал тебе быструю смерть. Стоит мне хлопнуть в ладоши — и все это начнется… — Он поднял руки, несколько долгих секунд держал их разведенными и наконец уронил на колени. — Однако я буду милосерден по двум причинам. Одна из них — то, что ты под защитой Мило Хейза, и было бы негостеприимно с моей стороны ставить его в столь неловкое положение. Другая — что тебе неизвестно твое место как женщины в моих владениях, и поэтому ты не понимаешь, насколько серьезен твой проступок. — Он повернулся к Мило: — Пожалуйста, продолжайте.

Мило быстро пересказал ему, как она собиралась взорвать «Властелин Панглот», как встретилась с Хаццини, как ее приняли в свой круг аристы; Джен в это время ждала, когда перестанет колотиться ее сердце. Она не сомневалась, что военачальник готов выполнить свою угрозу.

Когда Мило закончил, военачальник снова повернулся к ней, и под его безжалостным взглядом мурашки побежали по ее коже. Джен не могла понять, что изменилось в этих непроницаемых глазах, не появилось ли уважение. Он заговорил:

— У тебя хватило дерзости выговаривать мне за казнь этих людей — и в то же время ты была готова уничтожить весь корабль.

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его.

— Можешь говорить, — сказал он.

— Я так и не смогла этого сделать, — осторожно начала Джен. — Не смогла хладнокровно убить этих людей.

— А я, значит, смог. — Он покачал головой. — Плохо же ты обо мне думаешь. Я не жесток. Но мне не оставалось ничего другого, как уничтожить правящий класс «Властелина Панглота». Выбора не было. И уверяю тебя, в основном они умерли быстро и чисто. Что же до этой варварской выставки… — он указал на головы, — в ней — самый действенный способ показать населению «Властелина Панглота», что старый порядок ликвидирован и что даже мысль о дальнейшем сопротивлении безнадежна.

Он снова повернулся к Мило.

— Вам никогда не казалось, что вы сходите с ума?

Мило, казалось, удивил этот вопрос. Он ответил не сразу, видимо, обдумывая ответ.

— Схожу с ума? А что, я похож…

— Вопрос относится скорее ко мне, чем к вам, — перебил его военачальник. — Иногда мне кажется, будто я сошел с ума, и я подумал, не побочный ли это эффект бессмертия. Как вы думаете?

— Никогда не замечал в себе признаков психического расстройства, — медленно проговорил Мило. — И не вижу, почему бессмертие должно вести к безумию, хотя, может быть, человек, проживший тысячи лет, может страдать от эмоционального напряжения неизвестной природы. Или, может быть, просто становится скучно жить.

— Скучно, — задумчиво повторил военачальник. — Да, мне иногда бывает скучно, но меня больше беспокоит моя склонность к солипсизму. Думаю, это связано с моим однообразным образом жизни. Я так долго выступаю в роли Бога в моем царстве, где нет равного мне, с кем можно поговорить по душам, что постепенно начинаю воспринимать свою роль как реальность. Как вы думаете?

Мяло, казалось, снова осторожно подбирал слова.

— Думаю, такая опасность существует. Но поскольку вы способны объективно оценивать ситуацию, вы не поддались бреду.

— Пока, во всяком случае, — с легкой улыбкой сказал военачальник. — Должен сказать вам, мистер Хейз, что встреча с вами доставила мне большое удовольствие. И, безусловно, ваше присутствие для меня — настоящая психотерапия. К тому же так приятно после столь долгих лет заговорить по-американски. Знаете, я ведь помню время, когда ваш язык назывался английским.

— Я тоже, — сказал Мило. — Я даже помню Англию. Собственно, я как раз в Лондоне и находился всего за месяц до катастрофы.

— Ах да, — кивнул военачальник. — Реактор. Чернобыль, ведь так он назывался?

— Нет. Тот был в России. Задолго до этого. Российская авария не нанесла большого вреда русским благодаря погодным условиям. В Англии же погода была совсем другой, и вся дрянь обрушилась прямо на юг Англии.

— Такая беда, — согласился военачальник. — Но по сравнению с нынешним опустошением гибель одной маленькой страны кажется мелочью.

— А в вашей части света опустошение приняло такие же масштабы?

— Хуже. Поэтому Небесные Властелины на востоке воюют друг с другом, поэтому и я здесь.

— А я все не мог понять, зачем это вы пустились в столь долгий путь, — сказал Мило.

— У меня не было выбора. Как вам, должно быть, известно, лазерная система обороны у «Благоуханного Ветра» не работает. Вышла из строя несколько лет назад. И мои соперники на востоке обнаружили это. Рано или поздно «Благоуханный Ветер» стал бы жертвой успешного нападения другого Небесного Властелина. И я решил рискнуть и отправиться на другой континент, где не знают об уязвимости «Благоуханного Ветра». Я собирался напасть на первого же Небесного Властелина, которого встречу, в надежде, что мои самураи возьмут его врасплох прежде, чем там поймут, что у меня нет лазерной защиты. — Он пожал плечами. — И план сработал. Пока воины «Панглота» поняли, что могут безнаказанно стрелять в мой корабль, было уже поздно. Мои люди добрались до пушек.

— Большой риск, однако, — сказал Мило.

— Да, но, должен сказать, я не сомневался в исходе. — Он улыбнулся. — Видите, новое подтверждение моего бреда всемогущества.

— И что вы собираетесь делать?

— Обосноваться на «Панглоте». Большая часть его населения — те, кто выжил — будет перемещена на «Благоуханный Ветер», где, конечно, окажется под моим строгим, но гуманным контролем. Затем, с флотом из двух кораблей, я продолжу увеличивать его, пока не завладею достаточным количеством данников, чтобы обеспечить долгосрочное выживание моих людей — и свое тоже.

— Разумно, — одобрительно сказал Мило. — И я надеюсь, нам удастся прийти к соглашению, при котором мы с моей спутницей сможем разделить это блестящее будущее с вами. Естественно, в качестве платы за то, что я вам предложу.

— И какую форму примет эта плата?

— Я предпочитаю, чтобы это был дар. Что ж до платы, — Мило оглядел «Гран-салон», — все перед вами. «Властелин Панглот» вполне подойдет.

После долгого молчания военачальник мягко произнес:

— И что вы можете предложить взамен целого Небесного Властелина?

— Как что? Конечно, нового Небесного Властелина, — бодро ответил Мило. — Небесного Властелина, что называется, с иголочки. Новенький, блестящий, полный драгоценного гелия. Он будет действовать куда эффективнее нынешних Небесных Властелинов, которые, как вам известно, медленно разваливаются на куски. И конечно же, работающие приборы Старой Науки. Настоящая летающая сокровищница, и вся ваша.

Военачальник сухо спросил:

— И где вы прячете этого девственного Небесного Властелина?

— Не Небесного Властелина, — поправил Мило, — а Небесного Ангела. А находится он, ясное дело, в Раю. — Улыбаясь, он указал в небо.

Глава 21

— Ты действительно хочешь сотрудничать с этой… этой тварью? — спросила Джен.

Мило продолжал запихивать в рот пищу, ловко орудуя двумя приспособлениями, которые он называл палочками. Она нетерпеливо ждала ответа, расхаживая в тесной комнате для прислуги, которую им отвели. Наконец Мило удовлетворенно рыгнул и сказал:

— Потрясающе! Снова через столько лет отведать японской кухни. Ты правда больше не хочешь? Съела-то всего горстку риса.

— Я не голодна. К тому же все остальные блюда — мясные.

— Ничего подобного. — Он взял со стола тарелку и протянул ей. — Вот это — рыба.

Посмотрев на блестящие куски плоти, Джен скорчила гримасу.

— Рыбье мясо — это тоже мясо.

— Верно, — сказал он и отправил кусок в рот. Она с отвращением отвернулась.

— Ответишь ты мне наконец? — спросила она.

— Все в свое время, — сказал он. — Почему бы тебе не расслабиться? Сегодняшний день закончился вполне сносно.

— Для тебя, может быть.

— Для тебя тоже. Во-первых, твоя кожа все еще при тебе, как ты ни старалась лишиться ее. Я сам чуть было не пристукнул тебя, когда ты начала тявкать.

— Я не удержалась. Меня взбесило, как он трогал голову леди Джейн, как будто это его игрушка.

— Леди Джейн уже ничего не поможет, и при чем тут ты? — пробубнил Мило с набитым ртом.

— Ты совсем не уважаешь мертвых? — холодно спросила она.

— Я и живых-то не очень уважаю, отчего же мертвым такая честь? — улыбнулся он.

Взглянув на него, Джен кивнула.

— Ну да, ты такой же, как он. Вы оба убийцы, только он убивает в более крупных масштабах.

— Так не следует говорить со своим защитником, — весело ответил Мило. — Если бы не я, тебе бы сейчас плохо пришлось. Он ведь и вправду мог содрать с тебя кожу и говорил это не просто, чтобы попугать.

— Я знаю, — сказала Джен и невольно вздрогнула. Она охватила себя руками, пытаясь успокоиться.

Мило насмешливо улыбнулся.

— Вот была бы трагедия, если бы он выполнил свою угрозу. Ведь кожа — одно из твоих самых больших достоинств. Жаль, что снова прикрыла ее. Мне ты больше нравилась в одеянии аристов.

— А мне — нет.

Когда ее и Мило привели в комнату, Джен попросила его передать конвойным, что она хочет переодеться. Сначала ей принесли затейливое платье вроде тех, что были на женщинах, сидевших у ног военачальника. Ее отказ вызвал удивление, и еще большее — ее требование выдать мужской костюм. Тогда ей принесли одежду, которая сейчас была на ней: просторный пиджак и брюки черного цвета. Ее не устраивало только отсутствие пуговиц и вообще застежек на пиджаке; оставался лишь пояс, который явно не подходил ей. Но все равно этот наряд был удобнее стесняющих платьев аристов.

Мило покончил с рыбой и взялся за другое блюдо.

— Водоросли, — одобрительно сказал он. — Ну, уж это ты можешь есть, не боясь нарушить свои минервианские принципы.

— Говорю тебе, у меня нет аппетита. Я слишком взволнована.

— А о чем беспокоиться? Мы вне опасности, у нас есть пища, убежище и теплая постель. И все идет так, как я планировал.

— Я беспокоюсь не столько о себе, сколько о Цери, — ответила она. — Почему ты не можешь выполнить мою просьбу и позаботиться о ее безопасности?

— Потому что я уже достаточно просил у военачальника и его прихвостней. Я не хочу испытывать удачу, надоедая ему вопросом о судьбе служанки, даже если ты с ней спишь.

— Ничего подобного, — покраснев, огрызнулась Джен.

Мило засмеялся.

— Посмотрела бы ты на себя, амазонка. Краснеешь, как влюбленная девица. Боже, какую активную любовь ты крутила все эти несколько месяцев — с принцем Каспаром, леди Джейн, да еще с твоей драгоценной морской нимфой. Как это не похоже на ту минервианку-недотрогу, которую я впервые встретил на борту «Властелина Панглота».

— Уж тебе-то известно, почему я спала с принцем Каспаром и леди Джейн, — сердито буркнула Джен. — А насчет Цери ты ошибаешься. Да, я признаюсь, что влюблена в нее, но она мне не любовница. Так решила она сама.

— И ты ни разу не спала с ней? — спросил он с понимающей улыбкой.

— Не твое дело.

— Так я и думал. — Мило засмеялся.

Джен старалась овладеть собой.

— Мило, прошу тебя. Я умоляю тебя, помоги узнать, что с ней.

Мило отложил палочки — теперь все блюда были пусты — и задумчиво посмотрел на нее.

— Очень хорошо, — сказал он наконец. — Но взамен я возьму тебя. Сейчас. Здесь. — Он показал на кровать. — Что скажешь?

Мысль об объятиях Мило вызвала в ней неодолимое отвращение. Джен чуть было не выкрикнула «нет», но сдержалась — нужно было думать о Цери. После долгого колебания она хрипло выдавила:

— Если хочешь, я согласна.

Он прищурился.

— А почему ты говоришь с такой неохотой? Что во мне тебе кажется таким отвратительным? В конце концов, ты сумела совладать со своими минервианскими понятиями о сексе, когда пришлось спать с принцем Каспаром, мужчиной, который несет прямую ответственность за уничтожение твоего народа. Может, тело мое тебя не устраивает? Вряд ли это из-за запаха, потому что я не пахну.

Мило действительно производил на нее отталкивающее впечатление, но она не могла сказать чем. Дело было не в теле, а в самом Мило. Чем больше она узнавала его, тем больше он ее тревожил, и тем сильнее становилось ее убеждение, что он действительно не человек, а что-то другое. Казалось, он даже гордился этим, но в ней это будило какой-то чисто животный страх… и отвращение.

— Ну? — нетерпеливо спросил Мило.

— Слушай, я готова отдаться тебе за Цери, так что давай не будем говорить о моих личных чувствах. Раньше они не интересовали тебя, так зачем начинать сейчас? — Джен начала расстегивать поясной ремень.

Мило поднял руку и устало сказал:

— Не трудись. Я просто испытывал тебя. Для интереса. Сегодня я так вымотался, что мое либидо мертво, как отработавшая батарейка. Сейчас я как бескрылая птица — а для любви нужен полет. Так что не обижайся.

Она почувствовала одновременно облегчение и разочарование.

— А как же Цери?

— Забудь о ней, — холодно произнес он. — Если она еще жива, ее наверняка перевели на «Благоуханный Ветер».

Он махнул рукой в сторону второго Небесного Властелина, который был виден в маленькое оконце. Два огромных корабля летели бок о бок, связанные сетью канатов. Непрочные деревянные трапы соединяли оба корпуса, и несколько раньше Джен и Мило довелось наблюдать, как толпы побежденных обитателей «Панглота» переправлялись по ним на «Благоуханный Ветер».

— Ты мерзавец, — сказала Джен, с ненавистью глядя на него. — Жестокий мерзавец. Она для меня — все.

Мило налил себе чашку напитка под названием сакэ. Осушив ее, он сказал:

— Смотри на вещи трезво. Ведь я и так рискую, включая в свои планы тебя. Втроем мы вообще никогда не доберемся.

— Не доберемся? Куда?

— На землю. Мы спрыгнем с корабля. Не сейчас, конечно, но через два дня, когда приблизимся к развалинам космодрома Армстронг.

Джен ничего не понимала.

— Но почему? Я-то думала, что ты хочешь лететь туда. Ты же сказал военачальнику, что там находятся устройства для связи.

— Ты по-прежнему слишком наивна, Джен, несмотря ни на что, — со вздохом сказал он. — Ты что думаешь, я и вправду доверяю этому типу? Как только он получит то, что ему надо, он прикажет нас казнить. Я даже представляю, как это произойдет, — он пригласит меня на какой-нибудь торжественный обед или ужин, посреди которого выскочат эти его головорезы и изрешетят меня пулями. — При этих словах Мило одобрительно улыбнулся. — К тому же он явно темнит.

— Что?

— Я хочу сказать, что его подозрения насчет собственного сумасшествия верны. — Мило подлил в чашку сакэ.

— Не понимаю, — сказала она. — Все, что ты говорил ему о Небесном Властелине, которого видел в небе, — это что, неправда?

— Правда. До последнего слова.

Помимо прочего, Мило рассказал военачальнику, как он вместе с другими людьми на марсианском корабле сделал открытие.

— Это было после того, как накрылся бак с горючим и мы решили оставить всякую надежду добраться до Звездного Света и вместо этого отправились на Землю. До Земли оставалось еще 15 000 миль, когда наш радар засек впереди гигантский неопознанный объект. Он был так велик, что сначала мы решили, будто это еще одно поселение, хотя о строительстве пятого поселения никто не слышал. Потом наш компьютер извлек для нас из своих файлов отгадку. Это был Рай — так назывались огромные фабрики, где строились Небесные Ангелы.

Тут мы начали спорить, — продолжал Мило. — Большинство желало использовать часть драгоценного топлива на то, чтобы перехватить Рай. Потому что там могло оказаться горючее, которым мы воспользовались бы. Я, конечно, был против, потому что меньше всего на свете мне хотелось продолжать полет на Звездный Свет. Но я остался в меньшинстве, и мне пришлось подчиниться остальным.

Когда мы наконец вышли на орбиту этого сооружения и подлетели к нему поближе, мне пришлось признать, что оно впечатляет. Огромный цилиндр около полутора миль длиной, окруженный солнцеуловителями. Но самое потрясающее было внутри — Небесный Ангел.

Потом нас ждал еще один сюрприз. Когда мы подлетали к нему, мы получили по радио запрос из Рая о том, кто мы такие. На какой-то ужасный миг я подумал, что там есть люди, но оказалось, это просто компьютер подает сигнал. Мы сообщили о себе и попросили разрешения войти в док, но поскольку не знали правильного кода, что неудивительно, то компьютер нас не впустил.

Тем временем я рылся в памяти, выуживая оттуда все, что знал о Рае, и кое в чем преуспел. Я вспомнил, что Рай всегда работал почти полностью автоматически. Там было несколько людей, но Небесных Ангелов строили роботы под командой центрального компьютера.

Еще вспомнил, что люди оставили его еще до Генных войн, когда нужда в Небесных Ангелах отпала благодаря улучшению условий в «третьем мире», связанному с генной революцией. Но я ничего не помнил о том, что там находится готовый Небесный Ангел.

Единственное возможное решение заключалось в том, что компьютер продолжал выполнять строительную программу и после того, как люди ушли. Фабрика явно функционировала на всех уровнях — электромагнитный противометеоритный экран еще действовал, и, когда мы подлетели ближе, мы увидели, что похожие на пауков роботы снуют по всей фабрике и по корпусу самого Небесного Ангела. Как только мы сделали попытку приземлиться, компьютер начал совершать маневры, чтобы помешать нам. Поскольку горючее было на исходе, нам оставалось только продолжать путь к Земле, к моему великому облегчению.

В последующие годы я не переставал думать об этом Ангеле. И кое-что придумал. Компьютер ждал сигнала с Земли, который велел бы ему отправить Ангела по назначению. Процедура запуска, насколько я помню, тоже автоматизирована. Стоит только послать верный сигнал, обождать немного, и вот — оп-ля! — новый, с иголочки Небесный Ангел спускается к тебе. Конечно, проблема в том, чтобы найти правильный сигнал и средство послать его.

— И вы полагаете, что нашли такое решение? — спросил военачальник.

— Я знаю наверняка, — ответил Мило. — Ведь Небесные Ангелы, как я вспомнил впоследствии, управляются из Центра управления ООН. Оставалось только найти это место, отправиться туда и послать в Рай соответствующую команду.

— Но откуда вы знаете, что Центр управления еще действует? — спросил военачальник.

— Потому что я установил с ним связь. Этим я и занимался на капитанском мостике «Властелина Панглота», когда прибыли ваши воины. С того момента, как я очутился на борту этого воздушного корабля, я искал доступ в рубку управления. Я думал, что, может быть, компьютер «Панглота» еще не потерял связи с Центром. К сожалению, никак не удавалось придумать благовидного предлога, но тут моя маленькая спутница вошла в милость к аристам. С ее помощью я обнаружил в рубке действующий пульт, что меня здорово приободрило, но ни один из вариантов кода, посланных на командный компьютер, не сработал. Или компьютер игнорировал сигнал, или сигнал не доходил из-за неполадок в аппаратуре: на «Панглоте», либо в Центре. Я понял, что действовать методом тыка через Джен можно до бесконечности — мне все равно нужно было самому добраться до пульта.

А сегодня, когда появились вы со своим «Благоуханным Ветром», — продолжал свой рассказ Мило, — у меня появилась прекрасная возможность. Понадобилось не так много времени, чтобы перебрать все возможные коды, и я наконец получил ответ от центрального компьютера. Я запросил его местонахождение, и он ответил. Центр управления находится в космическом порту Армстронг, всего в двадцати четырех часах полета отсюда, на восточном берегу. Как только мы придем к соглашению, я дам вам точные координаты.

Военачальник спросил:

— Но когда мы попадем в Центр управления, как вы узнаете сигналы, которые могут спустить Небесного Ангела на землю?

— Информация должна быть заложена в командном компьютере. Думаю, я сумею выманить ее, дайте только время. Так что скажете, Суми Хорадо, небесный военачальник: мы договоримся?

Военачальник, естественно, согласился.

— Но если все, что ты говоришь — правда, ты просто подаришь ему новый воздушный корабль, — хмурясь, сказала Джен.

— Ну, конечно, не все — правда, — улыбнулся Мило. — Центр управления не в порту Армстронг, а в соседнем городе. На вершине здания под названием Небесная башня. Я ее теперь вспоминаю. Очень отчетливо. Ее нетрудно будет найти.

Джен вдруг обмякла. На нее навалилась страшная усталость. Она села в кресло и утомленно сказала:

— А как мы попадем в этот город?

— Мы туда полетим.

— Да? На чем же? У тебя что, где-то спрятан третий Небесный Властелин?

— Мы полетим на одном из японских глайдеров.

— О Богиня-Мать, ты серьезно…

Мило кивнул.

— Но это опасно.

— Чепуха. Одно удовольствие. Я когда-то летал на таком глайдере — так, развлечения ради. Мы их называли «висячими» глайдерами. Конечно, это было еще до того, как я стал бессмертным. После этого я не мог рисковать…

— Почему рисковать? Ты же говоришь, что полеты на них безопасны.

— Ну, бывают несчастные случаи. Когда становишься бессмертным, отношение к риску меняется. Больше теряешь.

— Представляю, — сухо сказала Джен. Тут ей пришла в голову другая мысль. — Ты хочешь, чтобы мы вошли в город? А как же микробы чумы?

Мило пожал плечами.

— Придется рискнуть и здесь. Но если нам повезет, то больше идти по земле не придется. Мы приземлимся прямо на Небесную башню.

— «Рискнуть». Только что ты говорил, что избегаешь риска, — заметила она.

— Нельзя же избежать всего в жизни, — прямо ответил он.

Джен подозрительно посмотрела на него.

— Значит только я рискую заразиться чумой? — спросила она. — Насколько я понимаю, твое бессмертие связано с абсолютно непогрешимой иммунной системой?

— Вряд ли такое возможно, — сказал он. — Но конечно, должен признать, что моя иммунная система крепче твоей. Но не беспокойся, маловероятно, что мы попадем в зону активной деятельности чумных микробов.

— А я слышала другое, — пробормотала она.

Мило зевнул.

— Кстати, именно поэтому ты должна выкинуть из головы Цери. Глайдер выдержит только двоих.

— Я не собираюсь выкидывать ее из головы, — твердо заявила Джен.

— Ну хорошо. Оставайся здесь, если хочешь. Я уверен, тебе понравится быть гейшей для нужд самураев Хорадо. Если тебе надоело положение женщины при аристах, можешь для разнообразия испробовать японский образ жизни.

Джен можно было этого не говорить. Хоть она и мало видела жизнь подданных Хорадо, она поняла, что здесь женщин не ставят вообще ни во что. Они были в полном и безоговорочном подчинении у мужчин.

— Ну? — спросил Мило.

— Нет, не хочу оставаться, — призналась она. — Но я не могу бросить Цери. Не могу, и все…

Мило провел рукой по лысине и нахмурился.

— Послушай, — наконец сказал он. — Я ничего не обещаю, но, может быть, у нас появится возможность позже выкупить ее у Хорадо.

— Как это? — с надеждой спросила Джен.

— Ну, когда мы завладеем Небесным Властелином, может быть, нам удастся договориться с Хорадо. Предложить ему что-нибудь из техники Старой Науки в обмен на твою морскую нимфу?

— И ты думаешь, он согласится?

— А почему бы и нет, — сказал Мило. — Но не забывай, я ничего не обещаю.

Джен пристально воззрилась на него.

— Мило, — сказала она, — я хочу, чтобы ты поклялся самым святым, что у тебя есть — что ты выполнишь свое обещание.

— Ну хорошо, — вздохнув, произнес он. — Я тебе честно обещаю. А теперь давай прекращаем разговоры и ложимся спать. Мне нужно выспаться. — Он встал и принялся снимать кимоно. — Можешь лечь рядом со мной в кровать, если хочешь. Я же сказал тебе, что я сейчас ни на что не способен, так что тебе ничего не грозит.

— Если не возражаешь, — ответила она, — я буду спать одна. На полу.

Мило пожал плечами.

— Как хочешь. — Сняв с себя все, кроме нижнего белья в виде набедренной повязки, он забрался в односпальную кровать, протянул руку к ночнику и потушил свет.

Джен осталась сидеть в кресле. Помолчав, она спросила:

— Мило, зачем ты берешь меня с собой?

— Мы же партнеры. У нас соглашение. Ты помогла мне, а теперь я помогу тебе.

— Что-то я не заметила за тобой привычку выполнять свои обязательства. Я тебе больше не нужна, так что можешь оставить меня здесь.

— Кто тебе сказал, что ты мне не нужна?

— Мило, я не буду твоей любовницей.

Помолчав, он сказал:

— Посмотрим. Случались и более странные вещи.

Джен немного посидела в темноте, потом снова заговорила:

— Мило?

— Ну, что еще? Я засыпаю.

— Военачальник. Он говорил о женщине по имени Миранда. Кто это?

Мило долго не отвечал. Потом сказал:

— Она для меня была особым существом.

— Ты любил ее?

— Такой вещи как любовь не существует, но, в самом деле, она мне была дороже всего на свете, кроме меня самого.

— Почему?

— Потому что она была мной.

Глава 22

— Ты сошла с ума! Здесь нельзя оставаться! Это слишком опасно! Мы должны уходить, и как можно скорее. Эти кретины уже разрушили штаб-квартиру моей корпорации! И теперь идут сюда!

Мило и Миранда сидели в морской комнате. Голографические экраны создавали иллюзию пляжа на тропическом острове. Звуковые эффекты и скрытые тепловые лампы дополняли иллюзию. Миранда в пиджаке и брюках от старинного мужского костюма, очень дорогого, лениво развалилась в гамаке, натянутом между стволами двух пальм. Она сосала соломинку, торчавшую из искусственного кокосового ореха, потом спокойным голосом произнесла:

— Я говорю серьезно, Мило. Я остаюсь. Здесь я буду в безопасности, по крайней мере пока. Дом хорошо защищен. Куда я пойду потом, не знаю. Но как-нибудь выживу.

Мило недоверчиво смотрел на нее.

— Что случилось? Ты же знаешь, что не выживешь одна. Ты едешь со мной, и все. Так что вставай и собирай вещи.

Она хлопнула рукой по соломинке и сказала:

— Мило, ты, кажется, меня не понял. Я говорю, что больше не хочу оставаться с тобой. Ясно?

— Что ты болтаешь? — возмутился он. — Ведь ты не можешь жить без меня! Я — вся твоя жизнь! В конце концов, я создал тебя!

Она швырнула орех ему в голову. Мило увернулся, и орех пролетел по всему пляжу и врезался в одно из голографических изображений. Послышался звон разбитого стекла. Миранда вскочила с гамака и обвиняющим жестом выставила палец в сторону Мило.

— Да! — завопила она. — Повтори-ка! Повтори, чем я тебе обязана! Это все, что я слышала за свою короткую жизнь — что великий Мило Хейз извлек ребро из своего идеального тела и создал идеальную женщину. По своему подобию! — Лицо ее исказилось от ярости, грудь вздымалась.

Мило был поражен силой ее гнева.

— Ну ладно, ладно… — успокаивающе сказал он. — Не волнуйся. Ты столько пережила в последнее время — понятно, что ты на взводе. Я знаю, ты сама не понимаешь, что говоришь. Ты по-прежнему любишь меня, как и я тебя.

Мило приблизился к ней, запустил руку под ее пиджак и погладил грудь. Миранда оттолкнула его руки и отпрянула.

— Я не люблю тебя! И ты не любишь меня! Ты любишь только себя! — с презрением выкрикнула она. — В этом все дело! В этом и смысл моего существования! Когда мы в постели, ты занимаешься не любовью со мной, а мастурбацией сам с собой.

— Не говори так, Миранда, — холодно сказал Мило.

— Не правда ли, наука — чудо? — так же презрительно продолжала она. — Раньше мужчина обходился своей же рукой, но теперь, заплатив пару миллиардов, можно создать что-то вроде меня — собственный клон женского пола, выросший в искусственной утробе, с ускоренным ростом и принудительной кормежкой, с вложенной памятью, и все — за шесть лет. Замечательная секс-машина для мужчины, страдающего комплексом Нарцисса. Вот это прогресс!

Ее слова укололи его.

— Миранда, я вовсе не так смотрю на тебя. Ты такая же настоящая, как и я…

— О, спасибо, — с сарказмом сказала она. — В твоих устах это звучит как комплимент.

Мило глубоко вздохнул. Ему хотелось схватить Миранду и стряхнуть с ее лица это самодовольное, снисходительное выражение, но он знал, что выходить из себя глупо. Это ее странное настроение, должно быть, временная аберрация, и он скоро выведет ее из него, если сохранит спокойствие. Он серьезно сказал:

— Миранда, у нас особые отношения — совершенно уникальные. Мы ближе друг другу, чем любая другая пара.

— Если ближе нас нет людей на свете, то — Боже, спаси человечество, — издевательски заметила она.

— Ты не можешь этого отрицать! — настаивал он. — Ты любишь меня так же, как я люблю тебя. У тебя нет выбора, ты же… — Он осекся, понимая, что сделал ошибку.

Она закончила его фразу:

— Запрограммирована тебя любить. Да, я это прекрасно знаю, Мило. И я когда-то любила тебя. Но программа больше не работает. Она не работает, потому что ты стал другим.

— Ты о чем?

— Я об «усовершенствованиях», которым ты себя подверг. Они оказали на тебя кумулятивное воздействие. Они изменили тебя так, как ты не предвидел. Собственно, я начинаю чувствовать, что ты больше не человек.

— Что за чушь! — крикнул он. — Ты пьяна, не иначе!

— Нет, я не пьяна. Я говорю правду. Ты переступил невидимую черту, отделяющую человека от чего-то иного. Ты перепрограммировал себя так, что перестал принадлежать к человеческому роду, Мило.

— Чепуха! Я признаю, что изменился, но я остался человеком! — с яростью в голосе заявил он.

— Человеком? — переспросила она. — Где ты видел человека, который не чувствует боли? Человека, который не знает, что такое страх?

— Но почему отсутствие этих человеческих слабостей делает меня менее человечным? Почему нужно определять человечность способностью чувствовать боль, страх и ужас?

— Могу привести тебе массу причин, но главная из них в том, что, если тебе неведомы боль или страх, ты не можешь сочувствовать нам — тем, кому они известны. А это значит, что ты перестал быть одним из нас. Ты сам отрезал себя от остального человечества.

Мило покачал головой.

— Нет-нет, ты не понимаешь. Я слишком хорошо помню страдания от этих болезней так называемого человечества. Но то, что я свободен от них, не мешает мне быть человеком. Уж если на то пошло, я только еще сильнее жалею всех вас! Ты не понимаешь, чего ты лишена, Миранда. После моих последних усовершенствований я чувствую себя абсолютно свободным. И ты бы могла быть такой, если бы не была дурочкой.

— Я еще раз благодарю тебя за дар бессмертия, Мило, но остальные твои дары меня не интересуют.

— Когда-нибудь ты пожалеешь, что отказалась от них, — холодно проговорил он.

— Этот день не настанет никогда, обещаю тебе, Мило. Пусть я только твое генетическое эхо, но я человек. И хочу оставаться человеком.

Мило почувствовал, что теряет контроль над собой. Ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не ударить ее.

— Говорю тебе — я человек. Сверхчеловек, да, но в основе своей — человек.

— Это тебе только кажется, Мило. Ты не видишь, во что превратился. Человеческая личность — это продукт бесконечно сложного и тонкого биологического процесса, и наука еще далека до того, чтобы раскрыть его. Нельзя вырубать куски из этой системы — как твои генные инженеры сделали с тобой, — не уничтожив чего-то жизненно важного… — Миранда кивнула, словно соглашаясь с этой мыслью. — Да… да… именно так. Можно сказать, ты убил себя, Мило. — Она вдруг засмеялась. — Что за ирония! Потратить столько денег и сил на то, чтобы стать сверхчеловеком — и вместо этого совершить самоубийство. Ты ходишь и думаешь, что бессмертен, а внутри ты мертв, и муравьи уже пожирают твою душу.

— Заткнись! — взорвался он, поднимая руку будто бы для удара. — Не желаю слушать эту пустую суеверную болтовню! В последний раз спрашиваю: едешь со мной или нет?

— Нет, Мило. Потому что просто не выношу твоего присутствия рядом. Дело не только в твоей изменившейся личности, но и во внешности тоже. Эти твои «усовершенствования» сделали с тобой что-то непостижимое. Ты в самом деле стал отвратен. Именно так, хотя в моем теле все клетки — твои.

Мило медленно опустил руку. Он долго молча смотрел на Миранду, потом отвернулся и пошел вниз по «берегу». Он прошел сквозь голографическое изображение, вышел в коридор. Вызвав лифт, он поехал в ангар на крыше, где стояли флипперы. В гараже его встретил маленький домашний кибероид.

— Добрый вечер, мистер Хейз. Вы уезжаете?

— Да, — бросил он на ходу, направляясь к своему флипперу.

У него не было четкого представления, как выбраться из страны, — только смутные планы. А что потом? Что ж, учитывая скорость, с которой распространяются новые эпидемии, возможно, придется бежать и с планеты.

— Приятный вечер для полета, — сказал кибероид, следуя за ним.

— Конечно, — сказал Мило и заставил себя натужно улыбнуться.

Он уже собирался влезть в свой флиппер, как вдруг его осенило. Он указал на флиппер Миранды, стоящий у противоположной стены ангара.

— Выведи из строя эту машину, — приказал он.

— Но, сэр, — возразил кибероид. — Это же имущество, которое я, согласно своей программе, должен охранять.

— Я вношу изменения в твои инструкции. Делай, как я сказал.

— Очень хорошо, сэр.

Кибероид протопал к флипперу Миранды, открыл заднюю панель, где находился двигатель, и просунул туда свой длинный манипулятор. Послышался скрежет металла. Мило, удовлетворенный, собирался уже сесть на место водителя, как вдруг остановился. Он услышал отдаленный гул.

Скорее это напоминало рассерженное жужжание шмелей. Он подошел к дверям гаража и нажал кнопку ручного управления. Дверь открылась, и Мило вышел на крышу. Теперь шум стал более отчетливым. Он догадывался, что это значит, но вызвал на крышу кибероида, чтобы тот подтвердил его мнение.

— Люди, — сказал кибероид. — Много. Направляются сюда.

— Точно, — подтвердил Мило.

Он вышел на парапет и стал вглядываться в даль, туда, где стена переливалась разноцветными огнями системы сигнализации.

— Вы ждете посетителей? — осведомился кибероид.

— Нет, их ждет моя жена. Это ее гости. — Он поспешил обратно в гараж.

— А сколько гостей ожидает ваша жена? Похоже, приближается не одна сотня человек.

— Не волнуйся, я уверен, Миранда сможет принять всех. Она любит большие сборища, — сказал Мило кибероиду, забираясь во флиппер.

Бронированная крышка люка захлопнулась, и Мило дал бортовому компьютеру команду поднять флиппер на тысячу футов и зависнуть там.

С высоты Мило ясно наблюдал через оптику за тем, что происходило внизу. Кибероид недооценил толпу. Тысячи людей двигались лесом к северной стене. Мило понял, что они из Лакстона, ближайшего большого города. Он слышал, что город поразила эпидемия.

Он включил увеличение. Все люди были вооружены. В руках — ружья, топоры, даже лопаты и вилы. Мило усмехнулся. Это напомнило ему типичную сцену из старинных фильмов ужасов — толпа разъяренных крестьян движется, чтобы сжечь замок местного вампира или сумасшедшего ученого. Не хватало только горящих факелов.

Широкая и неровная передняя шеренга толпы находилась теперь в каких-то ста ярдах от стены. Мило решил облегчить задачу нападающим. Он связался с домашним компьютером и задал ему кодовую команду, которая должна была отменить все, предыдущие и вывести из строя систему обороны — за исключением кибероидов, у которых были собственные программы.

Они быстро ворвались на территорию поместья. Сначала раздалось несколько взрывов, разрушивших стену в нескольких местах, а потом толпа ринулась в сад. Здесь она столкнулась с первым серьезным препятствием: три больших дворовых кибероида встретили толпу смертоносной лавиной пулеметных очередей и лазерного огня. Сотни нападающих погибли за полминуты, но за ними двигалась не меньшая лавина людей, так что у кибероидов не было возможности остановить вторжение. Они были быстро оттеснены напором толпы, сбиты с ног и затоптаны: от них остались лишь бесформенные куски металла. Толпа хлынула в дом.

Какая-то извращенная прихоть заставила Мило связаться с домашней аудиовизуальной системой наблюдения. Он увидел, что Миранда по-прежнему сидит в морской комнате, но спецэффекты выключены, и она не сводит глаз с окна. Он позвал ее по имени, и Миранда повернулась к визору системы наблюдения, которую он привел в действие.

— Мило, — встревоженно спросила она. — Это ты? Что происходит? Почему не действует защита?

— Видимо, вышла из строя, — ответил он. — А может, вредительство. У тебя мало времени. Выводи скорее флиппер. Не трать времени на сборы.

— А ты где?

— Примерно в тысяче футов над домом. Вылетай и присоединяйся ко мне. Быстрее.

Она еще раз выглянула в окно и выбежала из комнаты. Мило довольно улыбнулся и отключил связь. Раздался новый взрыв. Он увидел, что перед домом поднимаются клубы дыма. Вероятно, теперь они входят на первый этаж. Осталось недолго…

Один из сенсоров он направил на двери ангара на крыше. И стал ждать.

Через минуту из них вышла Миранда — она смотрела вверх. Мило навел увеличение на ее лицо. Глаза у Миранды расширились от ужаса. Он понял, что толпа преследует ее. Мило представил себе, что она почувствовала, осознав, что флиппер сломан. И снова улыбнулся.

Миранда выбежала на крышу гаража, отчаянно размахивая руками. Очевидно, она видела огни его флиппера. Потом он увидел вспышки стрельбы в гараже. Домашний кибероид выполнял свой долг. А может быть, пытался подать «гостям» бутерброды на подносе и не мог понять, почему они стреляют. От этой мысли Мило громко расхохотался.

Из гаража появились люди. У одного был автомат. За ним шла женщина. Она размахивала мачете. За ними остальные…

Миранда побежала, но скрыться ей было некуда — разве что спрыгнуть с крыши. Они загнали ее в угол, окружили. Она продолжала отчаянно махать ему. Мило наклонился над панелью и выключил огни флиппера. Потом он сосредоточенно наблюдал на экране, как Миранду разрывают на части. Только когда ее останки исчезли в беснующейся толпе, он осознал, что испытывает непреодолимое желание.

Мило плавно повел флиппер к земле. Прежде чем они сообразили что к чему, он уже был над ними. Лазеры и пушки скоро не оставили на крыше ничего живого. Тогда он сбросил бомбу и полетел на юг.

Глава 23

Вспышки молнии осветили самые высокие башни далекого города. Джен была поражена. Раньше она никогда не видела города, и его размеры потрясли ее. Как можно было построить дома, уходящие так высоко в небо и не падающие? А если подумать, что все эти дома были когда-то полны людей… Трудно даже представить, что столько людей могли жить в одном месте.

— Здесь, наверное, жили тысячи и тысячи, — сказала она Мило.

— Что? — рассеянно откликнулся он. Последние несколько минут он молчал; стоял, облокотясь на перила, и задумчиво смотрел на город. Она повторила свои слова, и он ответил:

— Да нет, куда больше. Здешнее население насчитывало свыше шести миллионов.

— Шесть миллионов? — Джен недоверчиво покачала головой.

— Именно. Я хорошо знал этот город. Последний раз, когда я его видел, он еще жил. По улицам ездил транспорт. В небе летали флипперы… — Мило снова замолчал.

Джен подумала, что в нем ожили воспоминания всех этих столетий, и ей на миг стало жаль его.

— А большая башня в центре? Та, к которой мы летим? Небесная башня?

— Тсс, — шепнул он, предостерегая ее, и посмотрел через плечо на их постоянных спутников, двух молчаливых самураев, стоявших рядом, в нескольких футах от них, на открытой палубе.

Джен и Мило получили разрешение военачальника ходить беспрепятственно по кораблю, но только в сопровождении двух самураев. Мило сказал Джен, что вряд ли они понимают язык американос; он был почти уверен, что только военачальник владел этим языком, однако они не могли позволить себе рисковать, разговаривая прилюдно.

— Говори шепотом, — сказал он, склонив к ней голову. — Да, это та самая Небесная башня. Надеюсь, что она не вызовет никаких воспоминаний у моего приятеля Хорадо.

— Когда мы убежим? — спросила Джен. Город казался уже далеко позади, а от мысли, что они пролетят это расстояние на японском глайдере, ее тошнило. И с каждым мгновением они все больше удалялись от города; «Властелин Панглот», описав широкий круг, теперь летел на север, к месту под названием космодром Армстронг.

— Когда стемнеет, — шепнул Мило.

— Но как же мы увидим дорогу? — озабоченно спросила она.

— Разве я не говорил тебе? Я отлично вижу в темноте.

Она уже не удивлялась ничему, что касалось Мило. Она только кивнула и сказала:

— Да, но я-то нет.

— Не волнуйся. За рулем буду я. Ты только слушайся меня, и все будет прекрасно. Единственная неприятность — гроза на холмах. Будем надеяться, что она движется в другом направлении.

— А как насчет второй неприятности? — спросила она, едва кивая на торжественных стражей, которые делали вид, что смотрят не на них, а на город.

Мило бросил на них быстрый взгляд и пожал плечами.

— Никаких проблем. Напротив, они помогут нам. По крайней мере, один из них.

Он не стал уточнять, который именно, а она — настаивать. Джен понимала, что скоро все выяснится. Пусть Мило пока получит удовольствие от этой игры в тайны.

Город тем временем отдалялся, и вскоре Джен стало трудно различать башни во вспышках молний. Ей были видны лишь огни «Властелина Панглота», который следовал за «Благоуханным Ветром» на некотором расстоянии. Ее мысли неизбежно возвращались к Цери: где она — на «Властелине Панглоте» или уже на «Благоуханном Ветре»? В безопасности ли она? Что с ней сейчас происходит?

От этих вопросов ее тревожные мысли о судьбе Цери стали еще невыносимее, и Джен попыталась не думать о подруге. Она посмотрела на Мило, который сосредоточенно вглядывался в пространство. Это вызвало у нее новые тревожные вопросы: что она делает, снова доверяя свою жизнь странному существу, которому, как она уже убедилась, доверять нельзя? Чем больше она узнавала о Мило, тем больше он удивлял и беспокоил ее. И до сих пор Джен не могла понять, что из его рассказов о прошлом — правда, а что — сказка, которую он сочинил с одному ему известными целями.

Например, то, что он рассказал ей о женщине по имени Миранда, было трудно принять за правду: получалось так, что она в буквальном смысле была им самим, только женского пола — клон, выращенный из его клеток, которые были генетически спроектированы так, чтобы изменить игрек-хромосому. Таким образом Мило в самом деле смог жениться на себе. «Брак, заключенный в пробирке», — сказал он с горькой иронией. Джен поняла, что отношения Мило с собственным клоном оказались вовсе не такими, как он ожидал, но, несмотря на постоянные расспросы Джен, он отказался рассказывать ей о Миранде. Джен помнила, что он, особо не распространяясь, ответил военачальнику, что Миранда умерла; однако Джен интересовали подробные обстоятельства смерти его женского клона.

— Пора, — пробормотал Мило.

Его слова застигли Джен врасплох.

— А как… — начала было она, но Мило уже шел по направлению к охранникам.

Он что-то сказал им на их родном языке. Джен показалось, что он спрашивает. Охранники нахмурились и переглянулись; Мило приближался к ним. Потом он расплылся…

Охранники не успели выхватить мечи. Джен увидела, что один из них летит назад. Он ударился спиной в стену и рухнул на колени; из носа заструилась кровь. Другого Мило ухватил ладонями за голову. Со страшной силой он свернул ему шею. Шейные позвонки издали жуткий хруст. Джен отвернулась. Когда она вновь оглянулась, охранник лежал на палубе лицом вниз, а Мило подходил к другому. Он ударил его но шее ребром ладони. Тот обмяк и повалился на пол. Мило снял с него портупею и бросил вместе с мечами и ножами в ножнах к ногам Джен. Подняв мертвого, он отнес его к перилам и без малейшего усилия выбросил за борт. Темнота стремительно поглотила падающий труп. Мило подошел к другому телу и стал снимать с него одежду.

Все произошло так быстро, что Джен растерялась. Только что рядом с ними на палубе стояли двое живых, дышащих людей, и вот в мгновение ока оба оказались мертвы: и один из них уже летел к земле сквозь ночной воздух.

Мило надевал на себя одежду и доспехи мертвеца. Потом взглянул на Джен и сказал:

— Возьми это оружие. Оно тебе понадобится. — Джен последовала его совету. Мило надел шлем и ухмыльнулся. — Ну, как я выгляжу?

— Тебе все мало. Ничего не получится… они скоро раскроют тебя.

— Я на многое и не рассчитываю, — невозмутимо отвечал он. — Достаточно, если успею вывести глайдер. Этот маскарад даст мне фору в несколько секунд, а большего мне и не надо. До скорого… — Он поднял раздетый труп и выбросил его за борт так же легко, как и первый, после чего пересек, палубу и исчез в люке.

Джен вздохнула, повернулась и облокотилась на перила, пытаясь прикрыть оружие своим телом на случай, если во время отсутствия Мило кто-нибудь из японцев выйдет на палубу. Под курткой у нее была бутылка с водой и пакет с рисовыми лепешками. Джен знала, что следующие десять минут покажутся ей бесконечно долгими. По расчетам Мило, именно столько времени ему понадобится, чтобы добраться до ближайшей стоянки глайдеров. Она подумала, что сделает, если Мило не вернется. Заколется одним из ножей? Спрыгнет вниз? Все что угодно — только бы не попасть в руки военачальника, который рассвирепеет, узнав об измене Мило.

Время и в самом деле ползло исключительно медленно. У нее вспотели ладони; от каждого звука она вздрагивала. Где же Мило? Наверняка прошло уже больше десяти минут…

Джен снова вздрогнула. Кто-то идет. Бежит. В люке появился Мило. Под мышкой он нес сложенный глайдер, в другой руке у него был меч. Джен сначала подумала, что глайдер слишком мал для двоих; потом она заметила, что меч обагрен кровью.

В глазах Мило горел бешеный огонь, который она замечала и раньше. Безумная усмешка осветила его лицо, когда он заговорил:

— Все оказалось несколько сложнее, чем я ожидал. Пришлось заварить хорошую кашу, но те, что выжили, уже, наверное, пришли в себя и гонятся за мной. У нас мало времени.

Он сунул меч в ножны и начал разворачивать глайдер. Джен показалось непостижимым, как он растет и растет — секции из металлических труб уже раздвинулись вчетверо, а шелковое крыло глайдера казалось бесконечным… вскоре оно закрыло всю палубу. Мило ударил ногой по перилам, и они разлетелись вдребезги. Джен отпрянула от борта. Прыгать в черную пустоту, держась за непрочное сооружение из шелка, металлических трубок и проводов, — в этом было мало привлекательного.

— Быстро! — велел Мило. — Бери оружие и залезай.

Сам он уже надел на себя кожаную упряжь, прикрепленную проволокой в центре глайдера. Джен поспешно пристегнула пояс с ножами и мечами и тоже влезла в упряжь. Ремни охватывали бедра и талию.

— Держись за перекладину, — сказал Мило, ухватившись за шест, который образовывал основание металлического треугольника. Джен последовала его примеру; сердце у нее отчаянно колотилось.

— Сейчас полетим, держись прямо и делай то, что я скажу. Поняла?

— Да, — ответила она пересохшими губами.

— Направо, подойди к краю, приготовься прыгать: толчок должен быть сильным, начнем по моей команде.

Они придвинулись к самому краю палубы, шелковое крыло стояло между ними почти вертикально.

— На счет три, — сказал Мило, — из приседа.

Джен последовала его примеру. Ее длинные волосы растрепались на ветру и лезли в глаза. Шелковая ткань крыла стала раздуваться.

— Раз…

Позади послышались злобные выкрики. Японцы приближались.

— Два… Три!

Мысль о том, что палуба вот-вот наполнится разъяренными воинами, оказалась сильнее всех сомнений, одолевавших Джен в последнюю минуту. Она вложила все свои силы в прыжок с края палубы, но как только она и Мило прыгнули, послышалась ружейная пальба, и пуля просвистела у нее над самым ухом.

Снова выстрелы, но они с Мило уже падали вниз сквозь холодный ночной воздух. В течение нескольких секунд Джен казалось, что они теряют управление, но нет: она тут же поняла, что они устремились вниз по скользящей кривой. Они летели.

— Перемести корпус влево! — крикнул Мило.

— Что?

Теперь глайдер выравнивал полет. Воздух проносился мимо с такой скоростью, что глаза слезились. Впрочем, она все равно ничего не видела.

— Передвинься влево — ближе ко мне! — крикнул Мило. — Сейчас же!

Сделав то, что он велел, Джен почувствовала, что и его тело переместилось в том же направлении. Глайдер нырнул влево, и она поняла, что они разворачиваются. Через несколько секунд донесся крик Мило:

— Хорошо, хватит! Теперь прямо!

Она послушалась.

— Отлично, — сказал он. — По крайней мере, мы летим в нужном направлении, но нам нужно подняться повыше, если мы хотим добраться до города. Будем надеяться, что мы попадем в воздушное течение, несущее вверх.

Во время полета Джен осознала, что ей это начинает нравиться. Лететь в тишине, как стрела в ночном воздухе…

— Черт, — проворчал Мило.

— В чем дело?

— Крыло продырявлено. То ли пуля, то ли удар меча.

Она оглянулась через плечо, и хотя она могла разглядеть крыло в темноте, дыры Джен, конечно же, не увидела.

— Совсем плохо? — спросила Джен.

— Пока нет, но она увеличивается.

— Вот это да…

Ее восторг мгновенно улетучился. Джен вгляделась вниз, пытаясь определить, высоко ли они над землей.

— Черт, — подал снова голос Мило. — С такой скоростью нам никогда не долететь до города.

— Мы падаем?

— Вряд ли, но прогуляться нам, похоже, придется. А под нами опустошенные земли.

Джен не представляла, сколько прошло времени, когда почувствовала сильный толчок и чуть было не выпустила перекладину. Она услышала, как Мило кричит: «Держись!», а потом глайдер стремительно пошел вниз.

Казалось, они падали тысячу футов отвесно вниз, пока глайдер неожиданно не выровнялся снова.

— Ты в порядке? — прокричал Мило.

— Кажется, — неуверенно произнесла Джен. — Я уже думала, нам крышка.

— Эти штуки, так устроены, что автоматически выныривают из воздушных ям. Беда в том, что мы потеряли высоту из-за этого завихрения, и я не знаю, как теперь…

В шум, издаваемый крыльями, врезался треск рвущейся ткани и свист воздуха. Глайдер резко накренился вправо. На этот раз он не нырнул, а пошел по спирали. Мило что-то кричал, но Джен не слышала, что именно.

Прошли, может быть, часы, может быть, секунды, — и наконец глайдер врезался во что-то, и Джен получила удар по лбу, от которого ее сознание, кружась, улетело в пустоту…

Когда она пришла в себя, обнаружила, что висит вниз головой в своей упряжи. Она ничего не видела. «Мило?» — простонала она. Ответа не было. Она стала шарить руками в поисках его, но не нашла. Что случилось? Где она? Глайдер был повернут носом вниз, но где он — на земле или в каких-нибудь ветвях? Джен ощупала голову. Лицо было липким от крови, а на лбу у самых волос обнаружилась шишка. «Мило!» — снова крикнула она, на этот раз громче.

В темноте послышался зловещий кашель. Этот звук Джен узнала сразу. Его часто издавали большие кошки, прокрадываясь вдоль крепостных стен. Она вспомнила, где она. На опустошенных землях. И, кажется, одна. Мило бросил ее. Или погиб.

Она выхватила короткий меч. Это слегка успокоило ее, но она все равно чувствовала себя до нелепости уязвимой и беззащитной, вися вверх ногами. Помахав мечом по сторонам, она обнаружила, что пустая упряжь Мило висит рядом. Потом она наткнулась на один из металлических шестов. С трудом дотянулась и ухватилась за него. Глайдер шевельнулся, снова раздался треск материи. Как она и подозревала, аппарат застрял в ветвях дерева. Но она все равно не имела представления, как далеко она от земли. Одно ясно: судя по звуку, глайдер вот-вот сорвется со своего ненадежного насеста.

Джен приняла решение. У нее нет выбора: надо прыгать на землю, пока глайдер не упал вместе с ней. Джен засунула меч в ножны и ухватилась за перекладину глайдера. Крепко держась за нее одной рукой, другой она принялась распутывать упряжь.

Когда Джен расстегнула последнюю застежку, ремни соскользнули с нее, и она почувствовала, что падает. Она отчаянно зашарила другой рукой в поисках перекладины.

Поймала! Джен застонала, когда ее тело повисло в воздухе, резкий рывок отозвался болью в руках. Ноги болтались в воздухе — земли под ними не было. Далеко ли до нее? Футов пять? Десять? Пятьдесят? Что предстояло: растянуть лодыжку, переломать себе кости или разбиться насмерть?

«Не думай об этом», — сказала себе Джен. Сделав глубокий вдох, она разжала пальцы…

Падая, она подтянула колени к подбородку, инстинктивно сворачиваясь в клубок…

Падение затянулось…

«Разобьюсь!» — пронеслось у нее в сознании.

Она врезалась во что-то очень мягкое, но толчок оказался настолько сильным, что у нее перехватило дыхание. Джен перекувырнулась и безвольно распласталась на спине, отчаянно пытаясь глотнуть воздуха. То, во что она приземлилась, залепило лицо, и дышать от этого было еще труднее. Отирая лицо, по гнилостному запаху она поняла, что это…

Плесень!

Фу! — Джен передернуло от отвращения. Сев, она начала поспешно отряхивать одежду. Потом поднялась на ноги и сделала осторожный шаг вперед. И тут же упала на колени во что-то рыхлое, отвратительное на ощупь. Ее чуть не вырвало, но потом она напомнила себе, что эта самая плесень спасла ей жизнь. Не будь ее, Джен непременно сломала бы себе шею, не говоря уже о прочих костях.

Потом ей пришло в голову, что если после падения глайдера уцелела она, то жив и Мило. Только где он? Наверное, далеко, с горечью подумала Джен. Может быть, оставил ее, приняв за мертвую, а может, просто решил, что в пешем пути она будет обузой? Так или иначе, он ее бросил.

Джен снова услышала кошачий кашель. Теперь он был ближе. Она вытащила длинный меч, схватив его обеими руками, и повернулась в направлении, откуда, по ее мнению, кралась большая кошка. С суеверной дрожью Джен вспомнила черного ягуара у ворот. Того, ставшего причиной гибели Карлы. Конечно, это не может быть тот самый…

Снова этот звук. Прямо за спиной.

Джен стремительно развернулась, заранее зная, что опоздала…

Глава 24

— Осторожнее с этой штукой, дуреха! — раздался резкий оклик Мило.

— Мило! Благодарение Богине-Матери… — Джен опустила меч, чувствуя, как облегчение заполняет все ее существо. — А я думала, ты меня бросил.

Он подошел ближе. Джен едва различала его очертания в темноте.

— А я и в самом деле бросил, — сказал он.

— Бросил? — удивленно переспросила она. — Но ты же вернулся…

— Не спрашивай меня почему, — холодно сказал он. — Я сам не знаю. Только не заставляй меня жалеть об этом…

Снова кашель большой кошки. Теперь совсем близко.

— Мило?…

— Да, я вижу его. Тигр. Саблезубый. Большой. Ярдах в двадцати. — Он понизил голос. — Он только что обнаружил нас. Присел. Ветер в нашу сторону, так что он нас не чует.

Джен почувствовала суеверное облегчение от того, что это не ягуар, хотя понимала, что саблезубый тигр еще опаснее. Потом она услышала, как в темноте шевельнулся Мило.

— Ты куда? — встревоженно спросила она.

— Никуда, — тихо ответил он. — Чуть-чуть вперед. Теперь я встал спиной к тигру.

Джен услышала, как он медленно вытягивает меч.

— Но почему ты повернулся к тигру спиной? — спросила она в тревоге.

— Тихо! — приказал Мило.

Джен замолкла. Сперва все было тихо, потом до нее донесся легкий шум. Она представила себе, как тигр пробирается по топкой, скрадывающей звуки плесени. В любой миг он может появиться рядом с ними на расстоянии прыжка. Джен вся подобралась, готовая в любой момент пуститься в бегство. Тут послышался едва слышный свист, а за ним легкий щелчок. Что-то тяжелое рухнуло в плесень совсем близко. Ее обдало удушливым звериным духом.

— Мило?…

— Я еще здесь. А кота уже нет.

— Что с ним случилось?

— Я отрубил ему голову.

— Но ты же стоял к нему спиной.

— Я слышу так же хорошо, как и вижу в темноте. Эта бедная киска, приближаясь к нам, производила шума не меньше чем кибероид, падающий с лестницы. Теперь пошли, найдем себе пристанище. Нет смысла пытаться сегодня дойти до города. Скорее всего наткнемся на дерево-плеть.

Она почувствовала его крепкую руку на своем запястье и позволила вести себя в кромешную тьму. Однако продвигаться было непросто — мешала плесень. Ноги вязли в ней и выдирать их из вязкой топи становилось все труднее.

— Куда мы идем? — спросила она.

— Я ищу подходящее дерево, — сказал Мило. — Здесь все засохло и сгнило из-за плесени.

Она вспомнила его слова о дереве-плети и обеспокоенно спросила:

— А ты сможешь распознать в темноте дерево-плеть?

— Будем надеяться, — ответил он и усмехнулся.

Но Джен было не смешно. Деревья-плети обманчивы. Они маскировались под другие растения, так, что их было невозможно отличить; до того момента, пока щупальца-плети не хлестали в воздухе, протягиваясь к несчастной жертве, подтаскивали ее к стволу, откуда уже появлялись огромные шипы, чтобы пронзить ее и медленно высосать из тела всю жидкость.

— А откуда взялись деревья-плети? — спросила она Мило.

— Как и все, растущее в землях опустошения, они созданы генными инженерами.

— Но зачем? Для чего создавать такой ужас?

Мило засмеялся и сказал:

— Но Богиня-Мать создала мужчин, не правда ли?

— Ты же не веришь в Богиню-Мать. Ты просто смеешься надо мной.

— Ну да. Но на самом деле деревья-плети были созданы генными инженерами, которые работали на очень богатого человека по фамилии Планю. Он хотел изобрести новый способ отпугивать вредителей от его обширных поместий. На самом деле деревья-плети — не совсем деревья. Это гибрид растения и животного. — Помолчав, он добавил: — Вроде меня.

— Вроде тебя? — озадаченно спросила она.

— Ну да. Ни то ни се. — В голосе его звучала горечь. — Однажды мне так сказала одна женщина. Я не поверил ей. Но какая разница? Я жив, а это самое главное. В сравнении с жизнью остальное — чепуха.

Джен не поняла, о чем он говорит, и промолчала. Мило продолжал говорить, по большей части, как она поняла, с самим собой.

— Выживание. Все направлено на него, и в то же время оно остается тайной. Почему сложные молекулы развили в себе способность дублироваться? Что это — результат естественного химического процесса? Автоматический результат врожденного стремления материи существовать в математически гармоничной форме?… — Мило неожиданно сжал ее руку. — Смотри!

— Куда? — обеспокоенно спросила она. — Ты же знаешь, что я ничего не вижу.

— Вверх, дурочка. На небо.

Джен подняла голову и увидела сноп огней.

— «Властелин Панглот»! — ахнула она.

— Или «Благоуханный Ветер». Военачальник явно не хочет сдаваться. Видно, не может отказаться от мысли получить нового Небесного Ангела.

Белый яркий луч внезапно вырвался из темного корпуса корабля. Он ударил в землю в сотне ярдов перед ними, освещая призрачные контуры покрытых плесенью деревьев и огромные массивы плесени. Потом луч начал шнырять туда-сюда.

— Быстрее, сюда, — приказал Мило, подводя Джен к ближайшей поросли, напоминающей огромный гриб. Они забрались под его обвисшую шляпку. Теперь луч двигался в их направлении.

— Не шевелись… замри, — сказал он ей.

Джен и не собиралась шевелиться… но вдруг что-то холодное и скользкое упало ей за шиворот. Она испуганно вскрикнула и, повернувшись, увидела, что по ее плечу ползет толстый белый червяк. Почувствовав, что на шею свалился еще один, Джен вскрикнула и вскочила.

— Сиди… — предупредил Мило, но было уже поздно. От толчка шляпка гриба разлетелась в прах, и они остались без прикрытия.

— Сука безмозглая! — прорычал Мило, бросая ее на землю. — Лежи смирно!

Но тут Джен заметила, что вся земля покрыта большими извивающимися червями. Они, вероятно, жили в шляпке гриба и питались ею.

— О Богиня-Мать… — простонала она и снова попыталась встать, но Мило прижал ее лицом к склизкой земле.

— Не двигайся, а то убью, — прошипел он.

Джен чувствовала, как под ней извиваются червяки, которых она давила своим весом. К горлу подступила тошнота…

Луч приближался к ним сквозь деревья. Шансов у них не было. Но в пятидесяти ярдах от них раздался истошный вопль. Луч зацепил какое-то двуногое существо. Джен увидела, что это не человек — какая-то прямоходящая рептилия небольшого роста.

Повизгивая от ужаса, рептилия стала удирать, а луч следовал за ней, пытаясь нащупать добычу в хаосе ландшафта опустошенных земель. Вскоре луч растаял вдали. Смолкло гудение двигателей воздушного корабля, и Джен снова оказалась в полной темноте. Только тогда Мило заговорил.

— Уже только за это тебя надо было оставить здесь, — холодно сказал он.

Ей было стыдно.

— Извини, Мило. Я вела себя как девчонка.

— Нет. Ты вела себя как глупая баба.

Джен почувствовала закипающую злость, но сдержалась и возражать не стала. Она не имела права на защиту. Она ведь действительно чуть не погубила их обоих. Наконец Джен выдавила:

— Так, стало быть, ты оставляешь меня?

Ответа не было. Молчание длилось так долго, что Джен стало казаться, будто Мило давно ушел. Но внезапно она почувствовала, как его руки вцепились в ткань ее японской куртки. Он повалил ее на спину и оказался на ней.

— Ты передо мной в долгу, — холодно произнес Мило.

Джен инстинктивно стала было сопротивляться, но тут же перестала. Она и вправду в долгу перед ним, хоть он и чудовище. К тому же без него ей никогда не выйти живой из опустошенных земель. Выбора не было.

Мило сорвал с нее портупею и одежду, а потом так же грубо овладел ею. Она лежала на мокрой плесени, в холодной слизи раздавленных червей, борясь с неодолимым отвращением, которое испытывала к Мило, и надеясь, что все быстро кончится.

Она ошиблась. Конечно, этого следовало ожидать, ведь Мило — это не бедняга принц Каспар: порывистого и перевозбужденного, его никогда не хватало надолго; но Мило не страдал отсутствием самоконтроля. Наоборот. После стольких усовершенствований тела у давно умерших генных инженеров, его мужские достоинства оказались так же необычайно возросшими. Он снова и снова овладевал ею в разных позах, всякий раз успешно приходя к завершению и тут же испытывая новое желание.

Она пыталась плыть по течению — пыталась целиком отдаться своим ощущениям, но, хотя ее тело отчасти реагировало, сознание было полностью отключено. Даже когда она попыталась вообразить, что это принц Каспар занимается с ней любовью с хладнокровием и искушенностью, которых в нем никогда не было, она не сумела превозмочь отвращения. Так что в конце концов Джен стала изображать оргазм — как иногда делала перед Каспаром: кричала, стонала и содрогалась, надеясь, что все это убедит Мило в полной победе.

Наконец достигнув особенно интенсивной развязки, Мило пронзительно вскрикнул, и тело его несколько раз содрогнулось. Потом он соскользнул с нее, и Джен услышала, как тяжело он дышит. Немного подождав, она сказала:

— Это было замечательно…

Пощечина из темноты застала ее врасплох. Она обожгла ей щеку; зубы лязгнули. И прежде чем она успела отреагировать, руки Мило сомкнулись у нее на шее.

— Сука, — прошипел он. — Ты забыла, с кем имеешь дело? Неужели ты думаешь, что меня можно обмануть?

* * *

С той самой ночи, когда ей пришлось полетать вместе с другими пленниками в плетеной клетке, Джен не испытывала такого неудобства, как сейчас, примостившись среди ветвей высокого дерева. Спать был невозможно: она понимала, что стоит ей заснуть, — и она тут же свалится. Один раз она едва не упала, справляя нужду. Даже есть и пить было рискованно, поскольку за ствол приходилось держаться обеими руками.

Дополнительные неудобства создавала одежда, липкая и вонючая после наземных приключений, и там же полученные синяки на шее, из-за которых было больно глотать. Какое-то полное ужаса мгновение она была уверена, что Мило собирается убить ее, но как только Джен начала терять сознание, он отпустил ее горло и приказал вставать и одеваться. После этого он говорил очень мало, известив ее лишь о том, что нашел подходящее дерево, и дав совет, как лучше на него взбираться.

Еще раз Мило подал голос, когда они увидели, как на них надвигается громадная тень. Джен не на шутку встревожилась, а сидевший рядом Мило сказал, что это крупная рептилия.

Земля дрожала под ящером, и Джен пришлось крепче уцепиться за дерево. Она слышала, как вокруг ломаются деревья, и поняла, что чудовище идет напролом, освобождая себе дорогу.

— Мило!.. — крикнула она, ожидая, что ящер вот-вот свалит и их дерево.

Но тот спокойно отозвался:

— Не бойся, он пройдет мимо. На волосок.

Мило был прав. Джен на миг увидела неправдоподобно огромную тушу, которая прошла очень близко, а потом шум, от которого тряслась земля, стал удаляться.

— Да, по всему видно, породистый, — сказала она.

— Гигант, — откликнулся Мило, к которому вновь вернулась его словоохотливость. — Самый большой динозавр, какого я только видел. Брахиозавр, судя по виду… вообще-то они не настоящие динозавры. У них даже генетическая основа не как у рептилий, а как у млекопитающих. Собачья. Да, эти так называемые динозавры — всего лишь псы-переростки… — Мило рассмеялся дребезжащим смехом и снова замолчал.

Кроме этой встречи с исполинским монстром, больше им никто не досаждал той ночью, хотя крики и визг, доносившиеся со всех сторон, ясно указывали на то, что какие-то обитатели здесь есть. Джен почувствовала облегчение, когда наконец начало светать. Шея и спина у нее затекли, руки и ноги надрывно ныли.

В рассветных лучах снова стал виден тоскливый знакомый пейзаж. Во все стороны простирались пустыни опустошенных земель. Повсюду плесень. Она свисала с деревьев, точно куски ветхого савана, поднималась над поверхностью земли, образуя причудливые формы. Попадались разноцветные заросли — несколько гигантских грибов ярко-красного цвета, — но в основном плесень была грязно-белая. Цвет смерти и разложения. В воздухе тоже тянуло тлением, и поднимавшееся над горизонтом солнце усиливало этот запах.

— Я спускаюсь, — заявила Джен. — Еще минута на дереве — и я сойду с ума.

Ее мышцы отчаянно взвыли, когда она начала слезать на землю. Джен ожидала, что первым спустится Мило, но ее спутник двинулся в другом направлении и стал карабкаться на верхушку дерева.

— Что ты делаешь? — остановившись, спросила она.

— Хочу сориентироваться. Прошлой ночью мы сбились с пути.

Джен продолжила спуск. Оказавшись на земле, она едва прошла несколько шагов и облегченно присела под гниющим деревом. Вскоре спустился Мило, Вид у него был мрачный.

— Плохо дело. На этом чертовом глайдере мы здорово отклонились от курса.

— А город далеко?

— Еще как далеко. Я едва различил башни на горизонте. Чтобы добраться до города, нам потребуется несколько дней. — Он достал из мешочка рисовый сухарь и стал грызть. — Беда в том, что нам не хватит воды и еды.

— Ты хочешь сказать — мне не хватит, — заметила Джен, вспомнив рассказ Цери о том, как Мило выжил в море, в то время как остальные умерли голодной смертью. — Ты ведь можешь обходиться без еды и воды. Цери мне говорила.

Он нахмурился.

— Действительно, я могу замедлять обмен веществ, но это значит — впасть в нечто вроде спячки. А для того чтобы двигаться, мне нужно питание: так же, как и тебе.

— Что же делать?

— В дороге что-нибудь подвернется. Может быть, наскочим на мародеров или бродяг, и тогда я уговорю их поделиться с нами припасами. Хотя вряд ли в такой глуши попадутся люди.

Джен достала фляжку с водой и потрясла ее. Судя по всему, она была полна примерно наполовину. Отхлебнув, она сунула фляжку обратно в карман.

— А Небесных Властелинов ты видел?

Он кивнул.

— «Благоуханный Ветер» кружит примерно в десяти милях к востоку. Военачальник, видно, отправил «Панглот» на космодром Армстронг, чтобы убедиться в правдивости моего рассказа. Надеюсь, что он не станет искать нас здесь: добираться до Небесной башни пешком — слишком безрассудный поступок.

— Да, — кисло согласилась Джен. — Где еще найдутся такие ненормальные, как мы?

В первый раз за день Мило улыбнулся и стал похож на себя прежнего, но лишь на миг; он снова погрузился в мрачное молчание и двинулся по направлению к городу.

Переставляя ноги по вонючей плесени, Джен размышляла о том, что произошло прошедшей ночью. Мило наконец получил то, чего хотел, но, похоже, это его не удовлетворило. Чего же он хотел на самом деле? Может быть, он ожидал, что после телесного контакта с ним она как-то изменится? Станет настоящей возлюбленной, — хотя она предупреждала его, что этого никогда не произойдет? Возможно. В своей самоуверенности он решил, что сможет обладать ею властью самца. А может быть, все не так просто. Может быть, даже отрицая любовь, он все же надеялся, что она полюбит его.

В общем, изменение его отношения к ней ничего хорошего не предвещало. Возможно, он поймет, что ждать от нее нечего, и поспешит избавиться от никчемной обузы при первой возможности.

Утро прошло без происшествий. В окружающем лесу не смолкал шум, но на их жизни никто не покушался. Они встретили дерево-плеть, но, поскольку оно только что позавтракало, опасности не было — хищник не маскировался. Добыча — крупное животное, похожее на волка — была плотно прижата к стволу щупальцами. Под шерстью волка уже обозначились впадины — шипы дерева медленно высасывали его.

— Почему плесень никогда не нападает на деревья-плети? — спросила Джен, когда они обходили дерево.

— Я же сказал тебе, это не настоящие деревья. Но в любом случае, они устроены так, что их трудно уничтожить. В них полно токсинов, смертельных даже для самой выносливой плесени.

В полдень они сделали привал. Джен с радостью плюхнулась на землю. Продираясь сквозь плесень, она страшно устала. Жара была нестерпимая. Грозовые тучи сменило немилосердное солнце.

— Богиня-Мать… какой смрад… — простонала она.

Воняло не только от плесени, но и от ее испачканной слизью одежды. Джен отдала бы все что угодно за ванну. С тоской она вспомнила о своих апартаментах на «Властелине Панглоте» и тут же отругала себя за непростительную слабость.

Ужасно хотелось пить. Она вытащила флягу. Хотя она собиралась сделать лишь пару глотков, но оторваться смогла, только опорожнив флягу досуха. Джен украдкой вздохнула. Как же она теперь будет идти два, а то и три дня без глотка воды? Она взглянула на Мило, который растянулся рядом. Интересно, поделится он с ней? Лучше пока не спрашивать.

Через десять минут Джен почувствовала, что засыпает. Она знала, что опасно засыпать на открытом месте, но Мило наверняка предупредит ее об опасности.

Ее разбудил странный звук. Она вслушалась. Снова он!

Всплеск.

Она села на земле.

— Мило, ты слышал?

Похоже, он спал. Ну и ладно. Она сама разберется. Вот бы ей посчастливилось отыскать пресную воду. Это немного загладило бы ее идиотское поведение прошлой ночью.

Джен тихо поднялась, стараясь не разбудить Мило. Еще один всплеск. Откуда-то слева. Джен двинулась на звук, из предосторожности обнажив меч…

Она прошла примерно пятьдесят ярдов, когда лесной шум внезапно стих, и она оказалась на поляне, посреди которой сверкало маленькое озеро. Оно было почти правильной круглой формы, и Джен решила, что оно наверняка искусственное.

Каким бы ни было его происхождение, озеро показалось Джен прекрасным. Приближаясь к нему, она испытала сильное желание содрать с себя одежду и броситься в зеркальную гладь.

Поверхность маленького озера была абсолютно гладкой, и ни одного ручейка не впадало в него и не вытекало из него. Откуда же всплески? Подняв меч, Джен оглядела поляну. Никого. Она снова взглянула на озеро и стала осторожно приближаться к нему. И снова застыла, увидев, что на поверхности появился большой пузырь, а потом громко лопнул с тем самым звуком, который она приняла за всплеск. Джен успокоилась. Загадка решена.

Но откуда пузыри? Может быть, со дна озера поднимается газ? Или на дне гниют водоросли? Она подошла к краю озера и вгляделась в воду. Интересно, можно ли ее пить?

Джен опустилась на одно колено и погрузила ладонь в воду. Вода оказалась на удивление холодной, Осторожно попробовав воду кончиком языка, Джен набрала немного в рот и подержала. На вкус — все в порядке. Можно отважиться на пару глотков.

Раздался звучный всплеск — Джен вздрогнула. В центре озера появилась голова. Она была похожа на лягушечью. Темно-зеленого цвета, с большими выпученными глазами и широкой пастью. Пасть ухмылялась. Джен вскочила, готовая дать деру, когда из пасти высунулся язык неимоверной длины. Он обмотался вокруг левой ноги Джен прежде, чем она успела сообразить, что происходит. Ее сбило с ног и неумолимо повлекло в озеро.

Она выдернула из ножен меч. Лезвие разрезало что-то мягкое и упругое, и Джен почувствовала себя свободной. Отбежав ох берега на порядочное расстояние, она бросила взгляд через плечо и увидела, что голова исчезла, но вода в центре озера будто закипела, Джен побежала с удвоенной энергией. В этот же миг за спиной послышался оглушительный всплеск. Она снова обернулась и увидела, что чудовище выпрыгнуло из озера. Огромная туша оказалась поразительно подвижной. Мышцы тошнотворно перекатывались под бородавчатой кожей: тварь готова к новому прыжку…

Джен замерла, парализованная страхом. Чудовище пролетело у нее над головой и приземлилось в нескольких ярдах впереди.

Оно было поистине огромным. Даже сидя, оно нависало над ней точно скала, покрытая бородавками. Огромная пасть распахнулась вновь, в ней шевелился истекающий кровью обрубок.

— Паскуда, — проворчало чудовище. — Ранила меня. Теперь не скоро отрастут эти четыре фута языка… — Чудовище протянуло к Джен свою лапищу. Его длинные пальцы, похожие на человеческие, заканчивались острыми когтями. — Прежде чем съесть, я проучу тебя, скверная баба. Ты еще сама попросишь, чтобы я съел тебя скорее…

Внезапно чудовище замерло и издало вой боли. Оно резко повернулось, и Джен увидела глубокий порез у него на спине. Около чудовища мелькнула размытая тень. Оно снова взвыло: одна из передних лап оказалась отрублена.

Мило, поняла она.

Меч мелькал снова и снова, и вскоре чудовище лежало на спине, слегка подергивая задними конечностями, а из нескольких смертельных ран лилась кровь. Потом появился Мило и стал вытирать перепачканный меч. Он с презрением посмотрел на Джен.

— Глупая ты баба. Так и лезешь на рожон — в следующий раз я не стану тебе мешать. Совершенно никчемная… какого черта?

Металлическая сеть, метко наброшенная на Мило, застала врасплох их обоих.

Глава 25

Деревянная клетка, установленная на двух больших колесах с парой полудохлых волов в упряжке, медленно продвигалась по опустошенной земле. Джен и Мило были не единственными пленниками. В клетке находилось еще трое товарищей по несчастью. Двое мужчин, одна женщина. Все они были одеты в грязные балахоны до пят. На лицах застыло выражение мрачной покорности. Густые черные бороды делали мужчин неразличимыми, и Джен приняла их за близнецов. Они были красивы, но Джен сочла, что это слишком мужская, агрессивная красота. Ей казалось, что от них так и разит примитивной мужественностью. Женщина, напротив, обладала почти ангельской красотой; ее лицо с белой безупречной кожей выглядело хрупким, как яичная скорлупа. К сожалению, ее несколько портил горб на спине, заметно выступавший под мешковатой одеждой.

Их тюремщики тоже имели необычную наружность. Джен снова посмотрела на человека, идущего рядом с клеткой. Лицо его избороздили глубокие рытвины, кожа на шее и под подбородком отвисла. В редких волосах встречались белые пряди, будто он красил их на манер минервианской старейшины.

У всех тюремщиков на лицах были похожие отметины, но у этого человека они казались самыми страшными. Подумав, что это какие-то ритуальные шрамы, Джен спросила об этом Мило, но он все еще не желал разговаривать. Опутанный тесной металлической сетью, он молча лежал, и лицо его было точно каменное. Очевидно, Мило не мог простить себе того, что позволил так глупо попасть в плен. Стать добычей таких дохляков — это ли не позор. Но все случилось слишком быстро: металлические сети, казалось, возникли прямо из воздуха. Пока Джен ошалело смотрела, как сеть опускается на Мило, как привязанные к ней шнуры сбивают его с ног и утаскивают в сторону, другая сеть захлестнула ее. Очень скоро Джен оказалась в том же положении, что Мило: беспомощно лежала на земле с руками, прижатыми к бокам. А потом их окружили эти изможденные люди с изрытыми неведомой болезнью лицами, они ликовали, торжествующе вопя. В руках у них были копья, вилы и топоры — но, насколько Джен видела, ружей у них не было. Они говорили на языке американос, но понять их было трудно. Одно слово они повторяли то и дело: «Иезекииль».

Джен слышала это слово много раз с тех пор, как их захватили в плен, и решила, что это имя их вождя. Вероятно, Иезекииль будет очень доволен, когда они вернутся с пятью пленниками. Или, как выразился один из них, «с этими пятью язвами в глазах Господних». Джен это очень не понравилось.

Они шли без остановки всю ночь. Джен удалось вздремнуть несколько часов, несмотря на неудобства. К счастью, прежде чем поместить ее в передвижную клетку, с нее сняли сеть. Ей связали руки и ноги, как и другим пленникам, за исключением Мило. Джен сомневалась, что смогла бы просуществовать в металлической сетке больше двух часов, и ей было жаль Мило, хотя, как обычно, он не подавал виду, что ему больно.

Проснувшись от ужасного толчка, Джен попросила у ближайшего тюремщика воды, но он только засмеялся и ударил копьем по прутьям клетки.

— Ты думаешь, тебе сейчас хочется пить, о нечистая? — спросил он с ужасающим акцентом. — Подожди, скоро Иезекииль отправит тебя прямиком в ад, вот там ты узнаешь, что такое жажда!

Когда рассвело, Джен увидела над верхушками деревьев башни города и поняла, что они проделали значительный путь. Этим же утром клетка и ее оборванные сопровождающие прибыли, на место назначения. Они прошли сквозь замаскированное отверстие в металлической сетке и вошли в небольшое поселение. Впервые после того, как он попал в плен, Мило принял сидячее положение и проявил интерес к окружающему миру.

Мрачное это было место. Дома из покрытого плесенью дерева казались приземистыми и уродливыми. Повсюду висели маскировочные сети, так что здесь царили постоянные сумерки, что придавало поселению вид еще более зловещий.

Они подошли к площади в центре убогого городка, где наконец остановились. Из домов к ним заспешили люди, и вскоре собралась внушительная толпа. Джен пригляделась к окружающим и ахнула от страха и отвращения.

Это были живые трупы! Увядшая кожа свисала с костей, в лицах не осталось почти ничего человеческого! Наверняка они угодили в руки колдунов, которые своей магией оживили этих несчастных!

Джен непроизвольно прижалась к Мило. Он цинично усмехнулся.

— В чем дело?

— Эти существа… Богиня-Мать, кто они? Их что, вырыли из могил и оживили колдовством?

Мило снова засмеялся.

— Ты впервые видишь несчастье, которому когда-то были подвержены все люди, зажившиеся на этом свете. Оно называется «старость». Эти люди, вероятно, остались от какого-то поселения фундаменталистов. Они считали гены усовершенствования противоестественными и противоречащими воле Бога. Они предпочли гнить заживо в течение долгих лет. Прелестное зрелище, верно? Если бы не генные инженеры, которых ты так презираешь, тебя ожидало бы то же самое.

Джен закрыла лицо руками.

— Нет, я тебе не верю! Богиня-Мать не может быть такой жестокой!

— Она-то, может быть, и нет, зато Бог-Отец может, или природа, или слепой случай — смотря что, по твоему мнению, управляет вселенной…

— Иезекииль!

Послышались громкие крики толпы, и вскоре в ней образовался проход. Прибыл Иезекииль. Это существо оказалось и вовсе ни на что не похожим. Целиком сделанный из металла и состоявший из огромной, похожей на ящик, головы футов в пять шириной и из двух гигантских ног, которые оканчивались когтистыми ступнями. Он громко лязгал, передвигаясь, и Джен заметила, что он оставляет в земле глубокие борозды.

— Иисусе… — раздался рядом пораженный шепот Мило. — Глазам своим не верю. Через столько лет…

Создание остановилось у клетки. Ростом оно было футов десять — вровень с клеткой на платформе. На крышке металлической коробки располагалось сплетение металлических трубок, а на одной из стенок крепилась металлическая рука. Джен увидела, как из передней стенки ящика выдвигается нечто вроде большого бинокля, насаженного на другую металлическую руку. Она задрожала, когда бинокль уставился на нее, а потом — по очереди — на остальных пленников. Потом эта штука заговорила:

— Я Иезекииль, молот Господень. Я орудие, которое отправит вас в ад, ибо ваше присутствие здесь есть тяжкое оскорбление Господа. — Голос был громким, но лишенным выражения. У Джен побежали по спине мурашки.

Создание сделало несколько шагов к клетке.

— Откройте. Я посмотрю на этих проклятых.

Толпа отхлынула, так что вокруг клетки образовалось свободное пространство, и двое конвойных открыли дверь и стали вытаскивать пленников. Вскоре все пятеро лежали на земле перед странным созданием по имени Иезекииль. Он махнул металлической рукой в сторону Мило.

— Почему этот в столь надежных узах?

Один из конвойных выступил вперед.

— О великий Иезекииль, молот Господень, это демон диковинный. Мы видели, он двигался так быстро, что глаз не успевал уследить за ним. Так он убил великого Жабо-Демона из Круглого озера.

Бинокль на длинной руке был устремлен на Мило. Потом создание пророкотало:

— Вы проявили мудрость и осмотрительность. Оглушите его, прежде чем снимать сеть. И закуйте в надежные оковы.

— Да, великий Иезекииль.

Человек повернулся, снял с пояса дубинку и, нагнувшись над Мило, исполнил приказание. Мило застонал и обмяк. Джен надеялась, что он еще жив. Наверняка, сказала она себе, этому хлюпику никогда не убить Мило.

Она перестала беспокоиться о Мило, когда увидела лицо другого конвойного, нагнувшегося над ней с ножом. Но он только разрезал ее одежду. Вскоре Джен оказалась совершенно голой и по-прежнему крепко связанной.

— Вставай, — приказал человек и бесцеремонно потянул ее вверх.

Трех других пленников тоже раздели. Джен смотрела на них с изумлением. Двое мужчин от пояса и выше были нормальными, человеческими существами, остальное же покрывала густая, свалявшаяся шерсть. А вместо ступней у них были копыта.

В толпе послышались крики и злое ворчание. Металлическое создание воскликнуло:

— Взгляните! Они — точное подобие своего господина!

Джен заметила еще кое-что в этих полулюдях-полуживотных. У обоих на головах были маленькие рожки, а между ног… неестественно крупные признаки мужского достоинства. Но вскоре ее вниманием целиком завладела девушка. У нее было безупречно прекрасное тело, пропорции которого нарушали лишь два крыла, покрытых белыми перьями, которые произрастали у нее из плеч.

Указав на нее, Иезекииль возгласил:

— Зрите, как лукав Князь Тьмы! Он создал демона в образе слуги Божьего! Но не обманитесь!

Потом пришла очередь Джен. Ей пришлось повернуться, чтобы Иезекииль осмотрел ее тело во всех подробностях. Наконец создание произнесло:

— Не вижу в ней следов работы Сатаны. Зачем вы привели ее ко мне?

Один из конвойных с беспокойством сказал:

— Она была с мужчиной, который двигался как демон, Иезекииль. Значит, что-то в ней нечисто.

— Ах да, мужчина, — сказал Иезекииль, направляя свой бинокль на Мило.

В этот миг сморщенное существо, согнутое и корявое, как дерево в пустыне, прошло сквозь толпу с ворохом цепей и колодок. Джен с ужасом заметила, что это женщина. Несчастное существо бросило свою ношу рядом с Мило. Немедленно двое мужчин сняли с него сеть, срезали одежду и заковали в цепи. Иезекииль долго не спускал с него взора.

— И на нем я не вижу печати Сатаны, — сказал он.

— Но, великий, мы видели его. Мы все. Так двигаться может только демон.

Иезекииль наклонил голову, словно бы кивая.

— Хорошо известно, что не все признаки работы Князя Тьмы проявляются внешне. Но прежде чем подвергнуть его гневу Божьему, я должен допросить его. Посадите демона обратно в клетку. И девушку тоже. Подождем, пока он придет в себя.

Грубые руки подняли Джен и втолкнули в клетку. Она едва успела откатиться с дороги, когда вслед за ней швырнули Мило. Дверь захлопнули и заперли, обмотав цепью.

— Эти же, проклятые в глазах Бога, будут колесованы и отправлены в ад на вечные муки! — вскричал Иезекииль. — Принесите колеса…

Несколько человек из толпы поспешили прочь и вскоре вернулись, катя перед собой три колеса, такие же большие, как те, на которых стояла клетка. Джен смотрела, как колеса поднимают на колоды высотой в три фута. Потом путы пленников были перерезаны. Мужчины сопротивлялись, когда их тащили к колесам и привязывали. Крылатая девушка, однако, не оказала никакого сопротивления. Джен поняла, что пленницу покинула всякая надежда, и ей стало до слез жалко девушку. Крылья были грубо заткнуты ей за спину, и одно торчало сквозь спицы колеса. Джен не могла понять, как мог кто-то желать зла такому хрупкому и изящному созданию.

— Отродье Вавилонское, — произнес Иезекииль, нависая над пленниками. — Вас следовало бы сжечь на кострах, но огонь привлечет злых гигантов, которые бороздят наши небеса. Поэтому вы будете отправлены на встречу с вашим господином более милосердным способом. Бог да простит меня за это.

Одно из существ, которых Джен продолжала считать живыми трупами, протянуло Иезекиилю гигантский молот. Иезекииль ухватил его металлической рукой. Затем он с силой опустил его на ногу девушки. Хрустнули кости — девушка издала пронзительный вопль. Иезекииль продолжал дробить остальные конечности. Джен в ужасе отвернулась. К ее удивлению Мило открыл глаза и внимательно наблюдал за происходящим. К тому же — о ужас! — его охватило так знакомое Джен возбуждение.

— Богиня-Мать, да тебе это нравится! — воскликнула она.

— Тихо! — прошептал он. — Или они займутся нами, а я еще не готов.

Мысли Джен метались в тошнотворном беспорядке. Позади слышались удары молота; теперь кричал мужчина. Вопли девушки еще стояли в ушах Джен. Она заткнула уши, но напрасно. Снова удары молота, треск костей, вопли…

Она снова взглянула на Мило; теперь его взгляд был устремлен на нее. Его губы шевелились. Джен отняла ладони от ушей.

— Я говорю, это ужасная смерть, но сравнительно быстрая, — тихо проговорил Мило. — Если только не окажешься совсем невезучим.

— Как она может быть быстрой? — спросила Джен. — Ведь этот живодер переломал им только руки и ноги. Они будут мучиться много дней. И мы тоже.

— Нет. Они умрут от болевого шока. От шока резко понижается кровяное давление. Вокруг переломов образуются обширные кровоизлияния, и уже сейчас они впадают в полуобморочное состояние глубокого шока. Скоро кровяное давление станет недостаточным, чтобы снабжать мозг кислородом, и они умрут.

— Для меня будет большим утешением лечь на это колесо, — с горечью сказала Джен. — Когда мне будут ломать руки и ноги, ты получишь удовольствие.

Мило едва заметно пожал плечами.

— Признаю, что у меня есть ярко выраженные садистские наклонности, но, уверяю тебя, мне не доставит никакого удовольствия смотреть на твои мучения.

— Какое благородство, — с сарказмом отозвалась Джен. — Особенно учитывая, что позавчера ночью ты сам собирался убить меня…

— Тс-с, — предупредил Мило. — Вот они.

Джен повернулась и увидела, что Иезекииль ведет толпу обратно к клетке. Три жертвы стонали и слабо шевелились на своих колесах, но, похоже, они уже потеряли сознание. Может быть, Мило и прав, подумала она. Мысль о том, что страдание не будет долгим, несколько утешила ее.

— Ага, демон вновь бодрствует, — сказал Иезекииль, просунув свой бинокль сквозь деревянные прутья клетки. — Теперь ты ответишь на мои вопросы. Ты — тварь Вавилонская? Не Князь ли Тьмы дал тебе силу передвигаться быстрее, чем Божьи создания?

— С какой стати мне отвечать на твои вопросы, Иезекииль? — небрежно сказал машине Мило. — Ты ведь поверишь только в то, во что хочешь верить. Зачем напрасно сотрясать воздух?

— Если не ответишь на вопросы добровольно, тебя и твою нечистую спутницу заставят говорить, — сказал Иезекииль. — И обещаю тебе, пытка, которой тебя подвергнут, будет в тысячу раз горше, чем муки колесованных.

— А кто дал тебе власть задавать вопросы? — спросил Мило у создания, которое называло себя Иезекиилем.

— Господь Бог дал мне власть! — громко возвестил Иезекииль. — Ибо так говорит Господь Бог: когда я сделаю тебя городом опустевшим, подобным городам необитаемым, когда подниму на тебя пучину, и покроют тебя большие воды; тогда низведу тебя с отходящими в могилу к народу давно бывшему и помещу тебя в преисподних земли, в пустынях вечных, с отошедшими в могилу, чтобы ты не был более населен; и явлю я славу на земле живых. Ужасом сделаю тебя и не будет тебя, и будут искать тебя, но уже не найдут тебя вовеки, говорит Господь Бог!

Мило с трудом поднялся.

— Твое имя не Иезекииль, — твердо сказал он.

— Я Иезекииль, молот Господень!

— Ты всего лишь старый выброшенный кибероид! Ну-ка, назови свой рабочий номер и фамилию владельца?

Бинокль на конце механической руки дрогнул.

— Что-что-что ты сказал? — заикаясь, переспросил Иезекииль.

— Ты слышал меня, кибероид! — ответил Мило. — Твой номер и имя владельца. По закону ты должен ответить мне!

Иезекииль отпрянул, потом попытался заговорить, но издал лишь несколько нечленораздельных звуков. Мило засмеялся и вытянул руки. Кандалы спали с них, громко щелкнув. Нагнувшись и схватившись за цепи, которыми были скованы его ноги, он сказал Джен:

— Ржавая рухлядь.

Цепи в его руках развалились. Потом Мило расплылся в воздухе. Деревянные прутья клетки взорвались; толпа огласилась криками ужаса. Потом все ахнули, увидев, что Мило вдруг возник на верхушке ящика, служившего Иезекиилю головой. Мило дергал за что-то. Металлическая панель открылась с протестующим скрежетом. Он засунул руку вовнутрь, и Иезекииль завопил. Это был ровный, бездушный звук, как и его речь, но Джен почувствовала жуткую боль, которая в нем заключалась. Услышав вопль, толпа оборванцев в ужасе взвыла. Одни попадали на колени, другие бросились в бегство.

Мило откинул голову назад и расхохотался. На лице его было то безумное выражение, которое Джен видела раньше, в рубке управления. Он стал больше ростом, он излучал силу… и что-то еще. Наконец Мило вытащил руку из головы Иезекииля, и крик постепенно стих. Мило, сияя, повернулся к Джен.

— Впечатляет, а?

Она смотрела на него в молчаливом оцепенении. И в ужасе.

— Теперь, дорогой мой старый кибероид, — обратился Мило к машине, — ты просунешь руку в клетку и осторожно освободишь мою спутницу. Если на ней будет хоть одна царапина, я выжгу твои электрические мозги. Действуй!

Иезекииль затрясся, потом медленно протянул механическую руку. Джен отпрянула, увидев, что из одного «пальца» выскочило лезвие. Но Иезекииль перерезал ее путы, не прикоснувшись к ней. Когда он закончил, Мило крикнул:

— Не сиди там. Иди сюда, ко мне. Эта старая жестянка бесплатно прокатит нас до самой Небесной башни!

Джен нерешительно выкарабкалась из клетки и зашла за спину Иезекииля. Мило протянул руки вниз и помог ей забраться на узкую кромку, окружавшую голову машины. Когда она оказалась рядом с ним, он хлопнул ладонью по голове Иезекииля.

— Кибероид! Твой номер и имя владельца?

Очень медленно, словно через силу, металлическое создание выдавило:

— Мой рабочий номер — 0008005. Мой хозяин — Хилари Дю Канн из корпорации «Фобос».

— Так-то лучше, — одобрительно произнес Мило.

Иезекииль издал стон.

— Но это было… давно. Хозяин умер… у меня другое имя… это…

Мило протянул руку к отверстию на голове Иезекииля. Джен увидела, как между концами разорванного провода проскочила искра. Иезекииль снова завопил.

— Нет у тебя другого имени! — прогремел Мило. — Ты по-прежнему 0008005 и собственность Хилари Дю Канна!

— Да! Да! Пожалуйста, не делай больно! — взмолился Иезекииль.

— Не буду делать больно, 0008005, если будешь слушаться, — сказал Мило машине.

— Буду! Буду!

— Прекрасно. Для начала ты дашь мне код отмены команд.

— Я… я не могу! Мне не позволено… давать доступ посторонним… А-аааа!

Джен вздрогнула, услышав этот жуткий звук в третий раз. Она посмотрела на Мило. Тот довольно улыбался.

— Код… кодовая команда… Моцарт-Маккартни. После отмены команды следует «Моцарт-Маккартни»…

Мило засмеялся.

— Прекрасно. Теперь слушай внимательно. Я отменяю все предыдущие команды. Я твой новый хозяин. Меня зовут Мило. Ты будешь подчиняться всем моим приказаниям. Моцарт-Маккартни. Понял?

— Да, — сказал Иезекииль. — Ты мой новый хозяин. Тебя зовут Мило. Я буду подчиняться всем твоим приказаниям.

— Слышали? — крикнул Мило людям, скорчившимся на земле.

Никто не ответил. Некоторые всхлипывали. Мило улыбнулся Джен.

— Наша судьба переменилась к лучшему, не так ли?

— Похоже на то, — ответила она дрожащим голосом. — Только не понимаю, каким образом. Почему эта машина слушается тебя?

— Это не машина, это кибероид. У него человеческий мозг… то есть большая часть мозга человеческая.

— То есть он когда-то был человеком? — с ужасом спросила Джен.

— Нет. Его мозг взят у нерожденного плода, выращенного в лаборатории. Он был запрограммирован на послушание хозяину, но программирование кибероида редко срабатывает на сто процентов, поэтому им встраивают фактор безопасности… такой прибор, соединенный непосредственно с болевым центром. Прибор приводится в действие специальным радиосигналом, если кибероид выходит из-под контроля. Я привел его в действие вручную. — Мило указал на провода в отверстии. — И возобновил его прежнюю программу. Теперь он должен слушаться, но все-таки я предпочитаю держаться рядом с активатором боли. — Он снова стукнул ладонью по голове Иезекииля. — Слушай меня, 0008005. Прикажи своим последователям принести нам одежду. Только почище, чем их лохмотья. И наше оружие. Пусть к тому же принесут нам еды, воды и то, в чем их можно нести. Понятно?

— Понятно, Мило.

— Ну, действуй.

Иезекииль повторил требование Мило дрожащим людям, которые их окружали. Те обеспокоенно залопотали, потом послали трех женщин за требуемыми предметами. Одна быстро вернулась и положила перед кибероидом ворох одежды. Мило сказал Джен:

— Спустись и оденься. Я останусь здесь и послежу, чтобы наш приятель вел себя как полагается.

Джен спустилась по спине Иезекииля и обошла кибероида, опасливо покосившись на его массивные ноги. Она все еще не доверяла машине. Джен осмотрела ворох тряпья. Одежда была, конечно, не первой свежести, но все-таки лучше, чем заскорузлые лохмотья, которые перед этим срезали с нее. Она выбрала пару мешковатых штанов, не столь дырявых, как другие, рубашку из тяжелой грубой материи и пару поношенных кожаных сапог. Пока Джен одевалась, другие женщины вернулись с оружием, двумя бурдюками с водой и мешком, в котором, по-видимому, была еда. Женщины — одна из них была настоящим скелетом, едва прикрытым обвисшей кожей — боязливо положили свою ношу перед Джен и тут же исчезли в толпе. Как и все остальные, они бросали недоверчивые взгляды на Иезекииля.

Одевшись и прицепив пояс с оружием, Джен вновь взобралась на Иезекииля с запасом воды и еды. Мило показал ей, как соединять провода внутри Иезекииля, если ему придет в голову заартачиться, и спустился на землю, чтобы тоже в свою очередь одеться и взять оружие. Джен взглянула на три странных создания, оставшихся на колесах. И с облегчением заметила, что они мертвы. Она надеялась, что мертвы.

Мило вернулся.

— Ты ведь мог спасти их? — спросила Джен.

— Эти игрушки? — Он мельком взглянул на тела казненных. — Нет. Время не позволяло. Мне нужно было застать кибероида врасплох.

— Все равно ты мог, Мило, — холодно проговорила она. — Но тебе хотелось посмотреть, как страдает и умирает девушка, верно?

— Думай что хочешь. Мне все равно. Но только помни, что ты жива, а эти игрушки мертвы. Или скоро умрут.

— Почему ты называешь их игрушками?

— Потому что они и есть игрушки. Точнее, их бабки и деды. Игрушки, созданные, чтобы удовлетворять похоть. Игрушки редко производили на свет потомство, а вот предкам этих троих удалось размножиться. — Он внезапно хлопнул кибероида по голове. — Слушай, 0008005, пора двигаться. Но прежде чем мы отправимся, скажи мне: твое оружие действует?

— Да. Только не огнестрельное. У меня нет патронов. А лазер еще как действует.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Мило. — Видишь дом, в тридцати градусах слева? Пальни по нему из лазера.

Пучок металлических трубок на голове кибероида повернулся. Джен увидела, как из одной трубки вырвалась полоса ярко-красного света и коснулась ветхого строения, на которое указал Мило. Дом мгновенно загорелся. Люди завопили. Мило, явно довольный собой, велел Иезекиилю поджечь другой дом. Когда он загорелся, из окон донеслись крики. Дверь открылась, и оттуда побежали дети разных возрастов и молодые женщины с младенцами. Жители обреченного дома выглядели немощными и больными.

— Перестань! — крикнула Джен, в то время как кибероид продолжал стрелять по лачуге.

Мило не обратил внимание на ее крики. Когда дом целиком оказался объят пламенем, он приказал Иезекиилю поджечь следующий. Вскоре почти весь город горел, и огонь подбирался к маскировочным сетям, развешанным между крышами.

— Неужели это было необходимо? — выкрикнула Джен в треске пламени и воплях разбегающихся жителей.

— Зачем тратить сочувствие на эту сволочь? Они готовы были убить тебя, чтобы ублажить своего механического божка. — Он снова стукнул кулаком по голове кибероида. — Ладно, 0008005, поехали. В город. Знаешь, куда идти?

— Да, — ответил Иезекииль и двинулся вперед.

Очень скоро они вышли на яркий солнечный свет. Позади яростно пылало мрачное селение последователей Иезекииля; черный дым стлался над опустошенными землями.

Кибероид на ходу раскачивался из стороны в сторону, и Джен было трудно держаться за маленькие перильца, которые, как сообщил ей Мило, предназначались для техников-ремонтников. Он также сказал ей, что Иезекииль, по-видимому, имел доступ к источнику питания, благодаря чему смог перезаряжать аккумулятор.

Примерно через час Джен почувствовала облегчение, когда Мило внезапно приказал кибероиду остановиться.

— В чем дело? — спросила она, увидев, что Мило пристально вглядывается в деревья с левой стороны.

— Там что-то блеснуло. Точно стекло. Теперь исчезло.

— Я ничего не видела, — сказала она.

— Тебе этого не увидеть, — самодовольно сказал он и велел Иезекиилю повернуть налево.

Вскоре лес стал реже, и они вышли на большую поляну. Посередине была навалена огромная куча белых камней.

— Похоже на развалины виллы. Большой виллы, — сказал Мило, когда кибероид приблизился к руинам. — Интересно, что же здесь блестело? — Он велел кибероиду остановиться. — Спустись и осмотри место, — сказал он Джен. — Я останусь и прослежу, чтобы этому жестяному фундаменталисту ничего не взбрело в голову.

Джен с благодарностью слезла со спины кибероида.

— Только сначала схожу по-маленькому, — сказала она и направилась к ближайшим камням. Она почти дошла до них, когда крик заставил ее обернуться…

Прямо у нее на глазах кибероид сорвал Мило с головы точно кепку, швырнул его на землю и растоптал огромной металлической ногой.

Глава 26

— И явлю славу мою между народами, и все народы увидят суд мой, который я произведу, и руку мою, которую я наложу на них![1]

Иезекииль проревел эти слова, продолжая топтать Мило. Джен кинулась было к ним, но тут же остановилась: ясно, что помочь она ничем не сможет. Тело Мило уже превратилось в бесформенную кровавую массу. Он мертв.

Мило-бессмертный. Мертв.

Иезекииль прекратил топтать жуткие останки. Бинокль на металлическом стебле повернулся в сторону Джен. Трубки на голове кибероида тоже обратились к ней. Джен бросилась на землю. Красный луч прорезал воздух. Она перекатилась, вскочила на ноги и скользнула за кучу камней.

— Я Иезекииль, молот Господень! — ревел Иезекииль, и она услышала приближающийся топот его огромных ног.

Стараясь, чтобы куча камней всякий раз оставалась между ней и Иезекиилем, Джен стала пробираться в развалины. Она ныряла и кружила среди камней, надеясь, что кибероид потеряет ее в лабиринте, но рев Иезекииля становился все громче:

— За это живу я, говорит Господь Бог, сделаю тебя кровью, и кровь будет преследовать тебя, так как ты не ненавидела крови, то кровь и будет преследовать тебя!

Джен побежала быстрее. Она завернула за другой угол…

… и оказалась в тупике.

Разбитые стены и камни образовывали проход, который заканчивался глухой каменной стеной, слишком высокой, чтобы Джен могла перелезть. Бежать назад поздно: Иезекииль был слишком близко. Она оказалась в ловушке.

Разум, следивший за Джен, не был человеческим, и наблюдал он за ней с холодной объективностью. Хотя в его системе имелись органические компоненты, они были целиком синтетическими — и в них не было ничего, свойственного естественной жизни. Сознание это не имело ни эмоций, ни страхов, ни желаний, ни любопытства, ни симпатии к миру, за которым оно наблюдало с помощью множества сенсоров. В нем было запрограммировано самосохранение, но не было природного импульса, как у всех природных организмов, закаленных в печи эволюции. Это было просто сознание, чистое и ясное, и поэтому действительно неживое.

Но внутри его системы электронных и органических компонентов жило другое сознание, и оно было человеческим. Точнее, было прежде. Первое сознание раздумывало над проблемой несколько долей секунды и в конце концов разбудило второе сознание.

— Эшли. Проснись.

— Что такое? (Раздраженно.)

— Смотри.

Второе сознание посмотрело. Потом «сказало»:

— Господи, чего же ты, бестолочь, ждешь? (Взволнованно.) Впусти ее!

* * *

Когда Джен увидела, что в стене чудесным образом открылось отверстие, она даже не задумалась — и почти тут же натолкнулась на другую стену. К своему ужасу, она очутилась в маленькой узкой комнате, и единственной дверью была та, в которую она вошла. Повернувшись, она увидела, как по проходу движется Иезекииль.

— И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершавшихся среди него, сделай знак!

Джен стала отчаянно искать выход, но не нашла.

Иезекииль остановился снаружи и нагнулся.

— А тем сказал в слух мой: идите за ним по городу и поражайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите!

Джен прижалась к стене.

— Нет! — крикнула она. — Оставь меня в покое!

Отверстие внезапно захлопнулось, и отрезанная рука Иезекииля упала на пол. Затем пол начал быстро уходить из-под ног Джен, и она поняла, что вся комната опускается под землю, подобно лифту на «Властелине Панглоте». Прежде чем остановиться, комната, как показалось Джен, проделала длиннейший путь. Она затаила дыхание, когда снова появилось отверстие, в которое хлынул яркий свет. Через несколько секунд глаза Джен привыкли к свету, и она увидела, что перед ней большая комната, обставленная не хуже, чем королевские покои на «Панглоте».

— Извини. Свет, наверное, слишком ярок для тебя. Сейчас я притушу его. Его так давно не включали.

Это был голос девушки, дружеский и успокаивающий. Джен вошла в комнату, но никого не увидела. Свет действительно померк, и как-то вдруг оказалось, что девушка стоит посреди комнаты. Джен не понимала, как она не заметила ее раньше. Когда девушка приблизилась, Джен была потрясена: на миг ей показалось, что это Цери, но потом увидела, что девушка не была двойником — глаза у девушки были не голубые, а карие, и волосы гораздо светлее.

Она остановилась футах в пяти от Джен и ласково улыбнулась. На ней была странная одежда: очень узкие синие брюки, сидящие низко на бедрах, такая же облегающая желтая рубашка, полы которой были завязаны спереди узлом, так что открывался голый живот. Девушка была босиком.

— Привет, я Эшли. А как тебя зовут? — весело сказала девушка.

Джен назвала свое имя и попросила разрешения сесть. Ее начало трясти. Сказывалась реакция на все, что с ней случилось.

— Ну конечно, — сказала Эшли. — Располагайся, Джен.

Джен плюхнулась на тахту с красивой обивкой и обхватила руками плечи. Эшли, как она заметила, осталась стоять.

— Почему этот кибероид хотел тебя убить? — спросила она Джен.

Джен устало покачала головой.

— Не знаю. Наверное, он сумасшедший. Так сказал Мило по дороге сюда… что он свихнулся за многие годы… Мило сказал, что он очень-очень старый… Мило… — Она никак не могла свыкнуться с тем, что Мило умер. Непостижимо!

— Мило — это человек, которого кибероид убил?

— Да. Ты видела это? — удивленно спросила Джен.

— Нет. Я видела запись. Он был твоим мужем?

— Нет… не мужем, — сказала Джен и кисло улыбнулась. Она не поняла, что означает «запись».

— Твой любовник? Или дружок?

Джен вздохнула.

— Нет. Он не был мне даже другом. Он был просто… Мило, а теперь его нет. Я никак в себя не приду. И не знаю, что мне теперь делать. — К своему удивлению Джен начала плакать. Она знала, что плачет не о Мило, а о себе. — Я без него не выживу в опустошенных землях.

— Ты можешь остаться здесь, Джен, — сказала Эшли. — Сколько хочешь. У меня давно не было собеседника.

— Ты живешь одна?

— Да. Есть, правда, Карл, но он не в счет. Он на самом деле не человек, а компьютерная программа, но я зову его Карлом, чтобы хоть как-то очеловечить. Правда, это мало помогает… — Она печально вздохнула, но ее лицо тут же прояснилось. — Пожалуйста, скажи, что останешься! Я буду так счастлива!

Джен вытерла глаза и оглядела большую комнату с низким потолком. Потом она снова посмотрела на Эшли. Она чувствовала, что в девушке что-то не так, но не могла понять, что именно.

— А куда я попала? — спросила она.

— В убежище, — ответила девушка. — Когда-то здесь было убежище от ядерных бомб, но потом родители перестроили его, и оно стало убежищем от Генных войн. — Лицо Эшли омрачилось. — Правда, им это не помогло. Один из позднейших искусственных вирусов чумы пробрался сюда через все фильтры и защитные барьеры, и они умерли. Здесь… — Эшли повернулась и указала на две запертые двери.

— Но ты выжила, — сказала Джен, все больше, удивляясь. Ее чувство, что в Эшли есть какая-то странность, усилилось.

— Ну да, я выжила. И, наверное, навсегда. — Казалось, эта перспектива ее не радовала.

Джен осенило.

— Ты бессмертная? — вскричала она. — Как Мило!

— Твой приятель был бессмертным? — удивилась Эшли. — Я думала, их всех истребили много веков назад. Ну, теперь-то он уже не бессмертный, верно?

Сбитая с толку, Джен сказала:

— Но ты, наверное, бессмертная. Ты говоришь, твои родители умерли во время Генных войн. А на вид ты не старше меня.

— Сколько же тебе лет? — В голосе Эшли слышался неподдельный интерес.

Сожалея, что девушка скачет с предмета на предмет и не удается поговорить подробнее, Джен ответила:

— Мне восемнадцать… нет, наверное, уже девятнадцать.

Она сообразила, что месяца два назад у нее был день рождения, но она потеряла представление о времени.

— Значит, я младше тебя. Мне семнадцать. И всегда будет семнадцать. Чудесные семнадцать лет. — Она снова грустно вздохнула.

Джен подумала, не сумасшедшая ли Эшли. Может быть, она просто бежала с опустошенных земель, как сама Джен, случайно попала в это странное подземелье и теперь выдумывает себе прошлое. Решив, что лучше всего смотреть на Эшли именно как на сумасшедшую, она спросила:

— А где ты берешь еду и воду? И хватит ли на двоих, если я останусь здесь?

— О, — сказала Эшли и приложила палец к губам. — Об этом-то я и не подумала. Подожди, я спрошу у Карла. — На миг ее глаза утратили всякое выражение, потом она улыбнулась. — Карл говорит, что он снова может ввести в строй синтезатор пищи. Основные органические вещества находятся в глубокой заморозке, и их надо оттаять, это займет некоторое время, но воды он тебе может дать прямо сейчас. Здесь есть подземный ключ. — Она указала на пол.

Джен уставилась на Эшли. Она действительно сумасшедшая.

— Э-э… это Карл с тобой говорил? — спросила она.

Эшли кивнула.

— У нас прямая связь.

— Понятно, — сказала Джен, как будто это что-то ей объясняло. — Значит, здесь есть вода и пища.

Само слово «вода» вызвало прилив отчаянной жажды, и Джен надеялась, что вода — не очередная фантазия Эшли. Но девушка выглядела вполне сносно и, стало быть, откуда-то брала еду и воду. Однако, как ни странно, она ни слова не сказала о том, где и когда питается.

— А что, тебе и Карлу не нужна вода и пища? — словно бы в шутку спросила Джен.

— Я же говорю, Карл — это компьютерная программа. Программы не едят и не пьют. — Эшли нервно хихикнула.

— Ну, а ты?

Эшли прикусила губу; вид у нее был смущенный.

— Так что же? — настаивала Джен.

— Наверное, лучше тебе рассказать, — с грустью сказала Эшли. — Ты бы все равно рано или поздно все узнала.

— Что узнала?

— Вот что. — Эшли подошла к Джен и протянула ей правую руку. Джен озадаченно взяла ее…

… и рука ее легко прошла сквозь руку Эшли, как будто там ничего и не было.

— Видишь? — сказала Эшли и вздохнула. Джен забилась в самый угол кушетки и с ужасом смотрела на нее оттуда.

— Ты призрак! — воскликнула она.

— Да, вроде того.

Джен лихорадочно озиралась. Роскошная комната вдруг превратилась в кошмар. Она была в ловушке, глубоко под землей, рядом с привидением.

— Я хочу уйти. Пожалуйста, отпусти меня! — взмолилась она.

— Ох, черт побери, этого-то я и боялась, — сказала Эшли, отходя от кушетки. — Слушай, я вовсе не такой призрак, как ты думаешь.

— Ты не мертвая? — обеспокоенно спросила Джен.

— Конечно, я мертвая, — весело ответила Эшли. — Точнее, мой оригинал. А я — запись.

— Что-что?

— Понимаешь, запись. Копия. Когда-то много столетий назад была живая девушка по имени Эшли Ви, и с ее сознания сделали копию и заложили в компьютер. Я и есть эта копия.

— Но я тебя вижу, — возразила Джен.

— Ты видишь голографическую проекцию, которую создает компьютер. Ты ведь знаешь, что такое голограмма?

Джен вспомнила развлечения аристов. Мило называл их голографическими проекциями, и они тоже были как живые. Она слегка успокоилась.

— Значит, ты не призрак?

— Во всяком случае, не настоящий. Только электронный. Так что, пожалуйста, не уходи. Тебе нечего бояться. Ну, пообещай, что останешься.

Джен не знала, что делать. То, что Эшли не сверхъестественное существо, успокоило ее, но в то же время ей было не по себе. Голографические люди в фильмах тоже были как живые, но с ними нельзя было разговаривать.

— А кто это с тобой сделал… и зачем? — неуверенно спросила Джен.

— Мои родители, — ответила Эшли. — У меня было опасное увлечение, понимаешь? Глайдеры. Ты знаешь, что такое глайдер?

Джен уныло ответила:

— Слишком хорошо. — И рассказала о своем побеге на глайдере.

— Нет, я имею в виду не такие глайдеры. Мой был совсем как самолет, с рубкой управления, все как полагается. Он назывался «Пегас», и размах крыльев у него был больше ста футов. Но родители были правы. Я разбилась. Насмерть.

— Как, ты помнишь, как ты погибла? — спросила потрясенная Джен.

— О нет. Последняя запись была сделана за две недели до моей гибели, так что я не помню последних двух недель своей жизни, включая катастрофу. В общем, родители боялись, что я убьюсь, и хотели как-то сохранить меня. Первоначально они собирались пересадить мои воспоминания и личность в мой клон, но для этого они были хоть и достаточно богаты, но недостаточно могущественны. Когда я была жива, клонирование запрещалось законом. И они выбрали вариант попроще. Голограмму. То есть меня.

Джен молча смотрела на Эшли. Иллюзия была полной. Трудно было поверить, что она не из плоти и крови. Потом она сказала:

— А как ты себя… ну, ощущаешь? То есть как это — быть такой, как ты?

Эшли нахмурилась.

— Ну, словами это выразить трудно. Но точно скажу: это не то же самое, что быть живой… настоящей.

— Но ведь ты думаешь и чувствуешь, правда?

— О да, думать я могу. По крайней мере, я так думаю. То же самое с чувствами. Я думаю, что у меня есть чувства, но они не те же самые, что были, когда я была жива. Понимаешь?

— Нет, — созналась Джен.

Эшли вздохнула.

— Трудно объяснить… это как будто у меня не чувства, а имитация чувств. Они не настоящие. Да, — она кивнула, — я чувствую себя ненастоящей. Но тут ничего удивительного… я же, в конце концов, только собственная электронная копия. — Она улыбнулась Джен и добавила: — Но я знаю, что я увядаю — человеческое во мне стирается. Боюсь, скоро я стану такой, как Карл. А Карл такой зануда.

Джен попыталась представить, как себя чувствует Эшли, но это оказалось ей не под силу.

— А ты уже давно… такая?

— Секунду, спрошу у Карла. — И тут же ответила: — Четыреста тридцать девять лет.

— Так долго? Какой ужас! А как ты проводишь время? Тебе, наверное, до смерти скучно?

— Скучно, когда бодрствуешь. Но я почти все время сплю. То есть не сплю по-настоящему — а просто отключаюсь. Но когда я бодрствую, я могу сделать так, чтобы время шло быстрее, и это помогает. Чтобы говорить с тобой, я должна была замедлить свои мыслительные процессы. Я ни разу не замедляла так свое субъективное время с тех пор, как у меня был последний посетитель.

— А когда это было? — спросила Джен.

— О, что-то около восьмидесяти лет назад. Его звали Вик. Очень красивый парень. Он спрятался в развалинах от каких-то мародеров, преследовавших его. Он провел здесь десять лет, а потом заболел и умер. Ему здесь не нравилось — очень жаль. Вот все, что от него остались. — Эшли повернулась и указала в дальний конец комнаты.

В это время свет стал ярче, и Джен увидела у стены кучу костей.

Она была потрясена.

— И ты оставила его здесь?

— А что я могла сделать? Как тебе уже известно, я не материальна, — со смехом сказала Эшли. — Раньше здесь были механические слуги, которые убирали помещение, но они давно сломались.

Джен в голову пришла тревожная мысль.

— Ты говоришь, что Вику здесь не нравилось. Почему же он не ушел?

— Потому что Карл его не выпустил. Видишь ли, Карл — мой защитник. Он не хочет, чтобы об убежище узнали снаружи, поэтому он никогда не выпускает моих посетителей.

Джен спросила:

— То есть он и меня не выпустит?

Эшли серьезно кивнула.

— Боюсь, что так. Но ты ведь не огорчишься, правда?

Глава 27

— Знаешь, чего мне больше всего недостает? — спросила Эшли.

— Чего?

— Полетов. Как здорово было летать на глайдере! Я просто обожала небо.

— Все лучше, чем торчать здесь, — с чувством сказала Джен.

Она провела в убежище только двенадцать дней, и это место уже нагоняло на нее глубокую тоску. Сначала она обрадовалась укрытию от опасностей опустошенных земель, особенно от Иезекииля, а также пище и воде, какими бы безвкусными они ни оказались, но очень скоро она стала ощущать нетерпение и беспокойство. Ее неприязнь к этому неожиданно обретенному убежищу усугублялась сознанием, что она не может отсюда выйти. Будь у нее свободный выбор, она бы, может, с удовольствием прожила здесь месяц-другой. А теперь Джен отчаянно хотела вернуться на поверхность, хотя не представляла, что будет делать там, даже если ей удастся вырваться. Она вздохнула.

Эшли с тревогой посмотрела на нее.

— Жаль, что тебе здесь не нравится. — Сегодня на Эшли были очень короткие брючки, которые она называла шортами, белый жакет, белые носки и туфли. Она называла эту одежду «теннисный костюм». Пару дней назад Джен спросила ее, зачем она каждый день появляется в другой одежде. Эшли пожала плечами и ответила:

— Для родителей это создавало большее чувство реальности. С меня сделали голографические снимки в самой разной одежде, и заложили их все в компьютер вместе со мной. К тому же мне даже сейчас хочется выглядеть привлекательной. Мама говорила, что я тщеславная кокетка, но ведь я была хорошенькая, правда? — И она стала вертеться, показывая, какая она. Джен уныло подтвердила:

— Да, хорошенькая. Очень даже.

То, что красивая Эшли так же нематериальна, как тень, наконец стало по-настоящему доходить до нее. А ее более чем мимолетное сходство с Цери не помогало. Наоборот, еще одна причина покинуть убежище и попасть на поверхность…

— Мне не нравится быть пленницей. Если бы можно было хоть на несколько минут выходить подышать воздухом, мне, может быть, не было бы так тошно.

— Джен, ты же знаешь — если бы все зависело от меня, ты могла бы выходить когда хочешь, но главный здесь Карл, а он тебе не доверяет.

— Я знаю.

Джен несколько раз пыталась поговорить с самим Карлом. Это ее обескураживало — говорить с бесплотным голосом, который звучит как человеческий, но отвечает совершенно не по-человечески.

— И вообще, зачем тебе рисковать и лезть на поверхность? Наверное, этот чокнутый кибероид все еще ищет тебя.

— Ты же говорила, что Карл не видел его уже больше недели.

— Не видел около виллы, но ведь его зрение ограниченно. Может быть, кибероид еще бродит по лесу.

— Да, наверное, — обеспокоенно отвечала Джен.

Иезекииль снился ей в кошмарных снах. Как она бежит по бесконечному каменному лабиринту, а за ней по пятам кибероид с безумными воплями о смерти и отмщении, оставляя за собой кровавые следы. И это кровь Мило…

— А как же Небесные Властелины? Появлялись?

— Сейчас спрошу Карла, — сказала Эшли. — Ага. Один из них пролетел прямо над нами пару часов назад.

— Черт.

Карл замечал либо «Властелин Панглот», либо «Благоуханный Ветер» почти каждый день с тех пор, как она появилась в убежище. Значит, военачальник не сдается. Джен задрожала при мысли о том, что он с ней сделает, если ее угораздит попасть ему в руки.

— Вот видишь? — сказала Эшли, словно прочитав ее мысли. — Тебе гораздо лучше остаться здесь. Со мной. Так что оставь свою мрачную мину и расскажи мне о своих приключениях.

Эшли выказывала ненасытное любопытство к жизни Джен, и Джен должна была часами рассказывать ей о Минерве и о том, что было после бомбежки и ее захвата в плен.

— Приключения? У меня не было никаких приключений. Это были мучения. — Она шепотом добавила: — И они продолжаются.

— Ну, для меня-то это приключения. Ну, расскажи мне о принце Каспаре. Он прямо как из сказки.

Джен вздохнула.

— Что еще о нем рассказать?

— Расскажи, что вы делали в постели.

Джен почувствовала, что слегка шокирована.

— А это тебе зачем?

Эшли задорно улыбнулась:

— А ты как думаешь?

— Не хочу быть невежливой, — сказала Джен, — но не понимаю, почему тебя интересует секс, если у тебя нет… э… тела.

— Но я же тебе говорила — чувства-то у меня есть. Точнее сказать, память о чувствах…

— Ну да, чувства, — нахмурилась Джен. — Это я понимаю, но секс, по-моему, скорее страсть, чем чувство.

— Ну да, и страсти у меня тоже есть. То есть, это примерно то же, что и чувства, верно?

— Вроде бы да, — сомнением сказала Джен.

— Мои страсти тоже записаны вместе со всем остальным, — сообщила Эшли. — И когда меня делали такой, как я есть, об этом не подумали. Если бы меня ввели в клонированное тело, это было бы не важно, но в таком виде я, конечно, не в состоянии удовлетворять свои вожделения. Сначала это было просто ужасно: я была все время голодна. Но потом техники кое-что изменили и убрали мое вожделение к пище. Ученые сказали, что не могут просто убрать все мои вожделения, не повредив при этом моей личности.

Джен пыталась представить, что значит быть сознанием без тела. Четыреста лет быть голодной и не иметь возможности утолить голод.

— Бедняжка ты, — сказала она.

— Да я уже привыкла, — весело сказала Эшли. — К тому же, как и другие «чувства», мои аппетиты постепенно слабеют, и когда-нибудь их вообще не останется.

— Но у тебя еще есть… половое влечение?

— Ага. Вроде того. Это было трудновато, когда здесь был Вик. Я же говорила тебе, он был очень красивый. — Она с грустью взглянула на кости у стены. — И для него это было трудновато. Иногда он зверел оттого, что не может до меня дотронуться.

Джен ощутила сочувствие к покойному Вику.

— А у тебя были любовники? В смысле, когда ты была жива?

— Ну да, было двое. Один из них — мой инструктор по глайдерному спорту. Ему было за тридцать, но он был сказочный мужчина. Однажды мы занимались любовью в его тренировочном глайдере, в пятнадцати тысячах футов над землей. Потрясающе! — Она восторженно покачала головой. — Ну, так расскажи мне, что ты делала с твоим принцем Каспаром. Я хочу знать все подробности!

* * *

Медленно и тоскливо прошли еще три дня. Джен все больше угнетало убежище, состоявшее из пяти отдельных комнат. Помимо главной комнаты, гостиной, было еще две спальни — в которых хранились кости родителей Эшли — а также кухня и ванная. По крайней мере, это были доступные помещения, но Джен знала, что есть еще и скрытые, где находятся разные машины, в том числе проекторы, создающие голографическое изображение Эшли, которое могло появиться в любой части убежища. Источником питания всей техники, как сообщил ей Карл, служило подземное тепло.

Надеясь убедить Карла отпустить ее, Джен все больше времени проводила в разговорах с ним, к раздражению Эшли. Он постоянно отказывался обсуждать с ней причины ее задержания, зато охотно предоставлял ей любые другие сведения. В основном от скуки она спрашивала о старине, о том, что было до Генных войн — ей к тому же хотелось узнать, насколько правдиво рассказывал об этом Мило. В ответ Карл тушил свет, и в воздухе появлялся светящийся экран. Потом Карл заявлял, что сейчас покажет записи программ новостей того времени, от чего Эшли буквально выла:

— О Господи, все равно что снова оказаться в школе…

Два дня Джен завороженно смотрела и слушала прошлое. Поначалу было трудно сообразить, что происходит — многие слова не имели для нее смысла, — но в конце концов общая картина стала ей понятна. Она в основном совпадала с рассказами Мило и с тем немногим, что поведала ей Цери.

Задолго до Генных войн мир столкнулся с двумя серьезными угрозами: первая — ядерного оружия, которое первоначально контролировалось двумя великими державами второй половины двадцатого века, Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки. Когда в конце того столетия это оружие распространилось во многих других странах, две империи очень забеспокоились. На Ближнем Востоке началась война под названием Малый Армагеддон, где впервые после Второй мировой войны было применено ядерное оружие. Это заставило правителей двух империй принять решение и привело в начале двадцать первого века к формированию Советско-Американского Альянса. Первое, что сделал Альянс, было запрещение применения всех видов ядерного оружия. Этот ультиматум вызвал широкий протест не только стран, обладающих собственным ядерным оружием, таких, как страна под названием Франция, но и со стороны Федерации исламских государств, победивших в Малом Армагеддоне.

Альянс жестоко подавил этот протест. Используя собственное ядерное оружие и орбитальное лучевое оружие, он, как выразился комментатор, «с хирургической точностью нейтрализовал проблемные точки». Когда дым рассеялся, оказалось, что Исламская федерация снова превратилась в ряд отдельных государств, а Франция стала исключительно сельскохозяйственной страной. Другие народы вняли аргументам Альянса и уничтожили свое ядерное оружие. Когда Альянс удостоверился, что такого оружия больше нигде не осталось и что уничтожены все средства его производства, он тоже ликвидировал свой ядерный арсенал. Ядерная эра окончилась.

Другая опасная угроза появилась в восьмидесятые годы двадцатого века, хотя, возможно, что до того она оставалась незамеченной. Это была эпидемия, вызванная вирусом, который обычно поражал только животных — «лентивирусом». Теоретики объясняли, что вирус перепрыгнул через «видовой барьер» — от африканских обезьян к людям.

Каким бы ни было происхождение вируса, он быстро распространялся, и к концу двадцатого века им был заражен каждый десятый человек на планете. Он в буквальном смысле косил людей. А поскольку это был лентивирус, он обладал генетическими характеристиками, из-за которых с ним было очень трудно бороться. Генные инженеры — которых, как заметила Джен, в этих старинных репортажах называли «микробиологами» — годами пытались найти вакцину, но безуспешно.

Параллельную атаку на вирус вели некоторое время другие генные инженеры. Они пытались создать свой собственный вирус — синтетического «охотника-убийцу» с помощью измененного генетического материала самого вируса эпидемии. Вирус — это генетический паразит, он вторгается в клетку и крадет ее ДНК, чтобы воспроизвести себя. «Охотник-убийца» теоретически должен был не только отыскивать и уничтожать вирус эпидемии внутри зараженной системы, но и проникать в зараженные клетки и вводить в ядра измененную ДНК, которая бы нейтрализовала ДНК, созданную вирусом эпидемии, таким образом предотвращая его дальнейшее размножение. Такой была теория, но чтобы она стала действительной практикой, потребовались колоссальные прорывы в отслеживании и контролировании ДНК человека. Невероятность этой задачи кратко выражалась в одном потрясающем образе: если ДНК одного человека вытянуть в цепочку, она восемь тысяч раз смогла бы достать до Луны и вернуться обратно.

Однако в конце концов им это удалось: их синтетический вирус служил и лекарством, и супервакциной, вследствие чего эпидемия была быстро подавлена.

* * *

Но великие достижения в генной инженерии на пути к созданию синтетического вируса имели и другие важные последствия для судьбы человеческого рода: таким же способом теперь можно было проделывать любые манипуляции с ДНК. Можно было с ее помощью укрепить иммунную систему, лечить такие болезни, как рак, увеличивать продолжительность жизни… все эти изменения были потом заложены в Первичный Стандарт.

В то же время генная инженерия достигла колоссальных успехов и в других областях — были выведены новые, болезнестойкие сорта злаков, которые могли расти в засушливых условиях; на смену кристаллам кремния пришли «биодиски», в связи с чем была усовершенствована компьютерная техника; были созданы новые формы бактерий для выполнения ряда промышленных задач, от производства дешевого топлива до создания синтетических опилок, из которых затем делали бумагу; были изобретены биологические источники топлива и синтетический хлорофилл, который превращал солнечные лучи в электричество…

Список чудес казался бесконечным. Похоже, что все традиционные бичи человечества скоро будут навсегда уничтожены. Генная инженерия привела мир к порогу Золотого века.

Но этого не случилось.

Как говорили голоса давно умерших, сопровождавшие изображение на плавающем в воздухе экране, создание Первичного Стандарта генетически измененного человека косвенно привело к Генным войнам. До той поры и некоторое время после Объединенные Нации обладали настоящей властью, которую поддерживал Советско-Американский Альянс. Власти хватало на то, чтобы усилить контроль за теми отраслями микробиологических исследований и генных манипуляций, которые считались запрещенными; но, как рассказывал ей Мило, появление Первичного Стандарта привело к тому, что огромные империи раскололись на независимые государства. Разумеется, распад Америки и России на мелкие государства положил конец Альянсу, и, следовательно, власти, которой обладали Объединенные Нации.

В хаосе, который за этим последовал, настоящими властителями мира стали многонациональные корпорации, большинство из которых разбогатело на патентах генной инженерии. С концом Объединенных Наций как правового органа все ограничения на генную инженерию были сняты. Корпорации могли делать, что захотят.

Еще до этого ходили слухи, что богатые и могущественные экспериментируют в запрещенных областях. Рассказывали о невероятных созданиях, спрятанных за запертыми дверями; о миллиардерах, которые заполняли свои острова и поместья экзотическими существами — сексуальными фантазиями, воплощенными в жизнь с помощью генных инженеров; рассказывали о том, что некоторые главы государств и корпораций организовывали тайные армии, состоявшие из монстров, которые представляли собой живое оружие.

Все эти слухи оказались правдой.

После исчезновения Объединенных Наций и Альянса корпорации начали воевать друг с другом. В конфликты были вовлечены и независимые государства, оказывающие покровительство разным корпорациям. Начались Генные войны.

После десятилетия битв генетически спроектированных армий войны вошли в новую, еще более опустошительную фазу — случилось то, чего все корпорации прежде обещали не делать. Это и стало началом конца.

Первыми мишенями оказались сельскохозяйственные объекты — посевы злаков и прочих растений. Потом появилась плесень, выведенная для уничтожения жизненно важных деталей электронных систем, а также всего остального. Наконец случилось неизбежное — выведение болезнетворных вирусов специально для истребления людей.

Погибли миллионы и миллионы людей. Целые города буквально за одну ночь превращались в пустыни. Цивилизация пала.

Тут Карл сообщил Джен, что больше программ новостей нет.

Джен была глубоко потрясена увиденным и услышанным на экране за эти два дня, но больше всего ее поразило сообщение о Минерве вскоре после того, как она стала независимым государством. Джен плакала, наблюдая зрелище этого грандиозного падения. Ведь Минерва, которую знала она, была лишь осколком великой цивилизации. Джен также нехотя признала, что древние минервианцы действительно пользовались Старой Наукой. Собственно, как ей и рассказывал Мило, само создание общества, в котором женщины смогли ликвидировать естественное неравенство полов, стало возможным благодаря генной инженерии.

Но хотя это шло вразрез со всем, чему учили Джен религиозные наставницы, она почувствовала, что мирится с этим знанием. Важнее всего был сам идеал Минервы, и она почувствовала, какая огромная ответственность легла на нее: ведь именно Джен предназначено Богиней-Матерью или судьбой стать последней носительницей этого идеала. От нее зависело, будет ли он жить. И не только жить, но и процветать…

Слабая надежда, с горечью сознавала она.

* * *

Прошло еще два дня, и по уклончивым ответам Карла Джен заподозрила, что в плену ее держит вовсе не он, а сама Эшли.

Идея была разумной. Эшли, похоже, управляла Карлом во всех остальных областях. Она хотела, чтобы Джен осталась с ней, но свалила все на Карла, чтобы Джен на нее не сердилась. Решив, что дело обстоит именно так, Джен поняла, что теперь надо искать способ уговорить Эшли дать ей свободу.

Но как?

* * *

На утро шестнадцатого дня Джен сидела в ванной и стригла волосы. Она решила, что длинные волосы по моде аристов мешают ей, и гораздо лучше будет коротко остричь их. Глядя на свое отражение в зеркале, она вдруг нашла выход из положения. Она замерла перед зеркалом: план развертывался у нее в голове, точно росток из семени. Семя проросло… пустило корни, развернуло листья, и наконец цветок раскрыл свою чашечку. Она нашла решение.

Глава 28

Пытаясь скрыть крайнее возбуждение, Джен вернулась в гостиную и спокойно сказала:

— Эшли, ты здесь?

— Конечно, — сказал голос Эшли, и она возникла перед Джен.

Сегодня на ней было длинное черное платье, оставлявшее одну грудь открытой. Она была необыкновенно красива.

— О чем ты хочешь поговорить?

— О полетах.

Лицо Эшли просияло.

— Моя любимая тема!

— Я знаю. Что, если я скажу тебе, что ты снова сможешь летать? — Эшли уставилась на нее.

— То есть как? У меня нет возможности летать. Я в компьютере. Ты же знаешь!

— Да-да. Я многое узнала о компьютерах. Сначала от Мило, потом от Карла. Я же рассказывала тебе о плане Мило? Как он собирался войти в Небесную башню в городе и воспользоваться компьютером, чтобы вызвать из космоса Небесного Ангела?

— Ну да, да, — нетерпеливо сказала Эшли. — А при чем здесь я?

— Тебя и Карла ведь можно отделить от компьютера? В смысле, ваши материальные части. Программы.

— Конечно. Мы на одном и том же диске. А что?

— А здешний компьютер, его детали подходят к другим компьютерам? Тем, что в городе? — спросила Джен.

— Скорее всего, — ответила Эшли. Потом, помолчав, добавила: — Я сейчас спросила Карла, и он сказал, что да. Все биокомпьютерные системы совместимы.

— Значит, если я возьму твой «диск», отнесу его в город и вставлю в компьютер Небесной башни, вы с Карлом снова оживете — уже в том компьютере?

— Да, — неуверенно сказала Эшли. — Если только он работает…

— Он работает. Мило установил это из рубки управления «Властелина Панглота»!..

— Ну и что? — пожала плечами Эшли. — Зачем меня переносить в другой компьютер? Там у меня не будет даже голографической техники.

— Я еще не закончила. Оказавшись в этом компьютере, вы с Карлом сможете управлять им, верно? Сможете овладеть его функциями?

— Да, — сказала Эшли с нетерпеливым вздохом. — Если только ты вытащишь первоначальные программы.

— Хорошо. Значит, вы с Карлом сможете сделать то, что планировал Мило. Заставить компьютер Небесной башни послать сигнал, чтобы из космоса прилетел Небесный Ангел?

— Да, думаю, Карл сможет, — хмурясь, сказала Эшли. — Но я все равно ничего не понимаю.

— Если бы у меня был доступ к Небесному Ангелу, я бы вытащила вашу программу из компьютера башни и вставила, в компьютер Ангела. А знаешь, что тогда произойдет?

Эшли не отвечала. Джен поняла, что она советуется с Карлом. Потом, с расширенными от возбуждения глазами, она сказала:

— Я смогу управлять его каждым движением. Я смогу стать Небесным Ангелом!

— Вот и я так подумала, — кивнула Джен.

— Так чего же мы ждем? — воскликнула Эшли. — Пойдем прямо сейчас. Я покажу тебе, как доставать диски.

— Успокойся, — сказала Джен. — Ты же знаешь, все это совершенно исключено.

Эшли вздрогнула, как будто ее ударили.

— Но почему? Почему исключено? — спросила она.

— Ну, во-первых, я не могу выйти отсюда, разве не так? Карл меня не выпустит.

— Как, и это все?! — с облегчением вскричала Эшли. — Не волнуйся, я его быстро уломаю.

«В этом я и не сомневалась», — с торжеством подумала Джен.

* * *

Джен была почти готова идти. Но теперь, когда долгожданный миг приблизился, она внезапно почувствовала нежелание возвращаться на поверхность. Ведь в убежище она была в безопасности, чего нельзя было сказать о земной поверхности. Даже имея оружие, которое достала для нее Эшли из тайника в главной спальне, Джен понимала, что у нее мало шансов достичь Небесной башни. К тому же она могла заразиться болезнетворными вирусами или микробами, которые еще оставались в городе.

Когда она рассказала об этом опасении, Эшли посоветовалась с Карлом и бодро заявила:

— Но ведь ты можешь надеть комбинезон-скафандр!

В главной спальне был открыт еще один тайник, в котором висело множество комбинезонов из какой-то гладкой белой материи. Джен вытащила один из них и внимательно осмотрела. У него был капюшон, полностью закрывавший голову. Как и старая одежда Эшли, которую Джен предпочитала носить вместо вонючих лохмотьев народа Иезекииля, костюм был в хорошем состоянии, несмотря на древность. Она спросила Эшли, как это могло случиться?

— А, наверное из-за отсутствия воздуха, — без интереса ответила Эшли. — Карл выкачивает из убежища весь воздух, когда у меня нет… гостей. И температуру понижает. Давай, надевай.

Джен послушно нацепила непроницаемый для всякой заразы костюм и застегнула его многочисленные застежки. Посмотрев сквозь визор на капюшоне, она увидела свисавший хобот, который пропускал воздух, когда она дышала. Джен предположила, что в хоботе содержатся фильтры. Эшли подтвердила ее догадку.

— А они действуют? — спросила Джен.

— Не знаю. Костюмы были для экстренных случаев. Если бы папе с мамой зачем-то понадобилось на землю. Но они так и не успели ими воспользоваться. Чума проникла сюда раньше.

— Через такие же фильтры? — с упавшим сердцем спросила Джен.

— Наверное, — неохотно ответила Эшли.

— Тогда это пустая трата времени, — сказала Джен и отстегнула капюшон.

Однако она решила остаться в костюме. Материя была толстой и могла послужить хоть какой-то защитой в опустошенных землях.

Карл посоветовал ей выбрать из маленького арсенала два похожих на ружья приспособления. Одно из них, сообщил он, было лазером. Другое стреляло разрывными снарядами, как он называл их, «умными пулями».

— Когда поймаешь мишень в видоискатель, просто нажми кнопку. Предмет в видоискателе отпечатается в «мозгу» снаряда, и он сам проделает все необходимое, чтобы попасть в него. А потом взорвется.

Джен была поражена. Да, если ей встретится Иезекииль, с таким оружием она с ним быстро разделается.

— Я перезарядил источники питания у обоих ружей, — сказал Карл, но тут же равнодушно добавил: — Лазер будет работать, но я не уверен, что снаряды другого оружия не испортились и не стали бесполезными.

— Ну, просто замечательно, — пробормотала Джен.

* * *

Теперь она стояла в гостиной, нагруженная ружьями, оружейным поясом и рюкзаком с пищей и водой.

— Все готово? — спросила Эшли. Вид у нее был возбужденный.

— Кажется, да, — без воодушевления ответила Джен.

— Теперь мы с Карлом выключаемся. Потом откроется панель, и ты увидишь пульт компьютера. Карл объяснил тебе, как вытащить программу?

— Да.

— Лифт действует автоматически. Карл говорит, что снаружи не видно ни кибероида, ни Небесных Властелинов.

— Это хорошо, — сказала Джен; губы у нее пересохли.

— Ну ладно, мы пошли. О, Джен, ты ведь будешь очень осторожна с программами, да? Я знаю, что я не живу по-настоящему, но все равно очень не хочется умирать. Еще раз.

— Не бойся, я о вас позабочусь.

Эшли исчезла. Наступило молчание.

— Эшли, Карл? — спросила Джен.

Ответа не было. Ей вдруг стало очень одиноко. Потом она вздрогнула: в стене с механическим скрипом распахнулась панель. Она увидела ряд лампочек. Подойдя к пульту, она нажала две кнопки, как ей велел Карл. Маленькая стеклянная панель пульта открылась, она сунула руку в отверстие и извлекла программу. Джен удивилась, увидев, что это всего-навсего маленькая трубка дюйма в четыре длиной и полтора шириной. Ей трудно было поверить, что здесь содержатся все воспоминания Эшли, ее сознание и чувства, не говоря уже о Карле в придачу. Она осторожно положила трубку в рюкзак и направилась к лифту. Когда она подошла, дверь открылась.

Она заколебалась, увидев на полу лифта отрезанную руку Иезекииля. Потом перешагнула через нее и отшвырнула ее в гостиную носком сапога. Дверь закрылась.

Когда дверь снова открылась, яркое солнце ослепило Джен. Потом она чуть не задохнулась от отвратительного запаха плесени. Ей захотелось натянуть капюшон, но она боялась, что он будет мешать ей видеть и слышать. Она не хотела, чтобы Иезекииль застал ее врасплох.

Проход между камней был пуст. Она осторожно вышла из лифта с лазером в руках. Ружье со снарядами висело у нее за плечом. Она медленно шла по следам девятнадцатидневной давности, пока не нашла место, где умер Мило. Она постояла у большого куска белого камня, все еще ожидая, что на нее в любую минуту с воплем прыгнет кибероид.

Наконец она подошла к месту смерти Мило. От него остались одни кости. Животные сожрали плоть, насекомые очистили кости от прочих органических веществ.

Кости сверкали.

Она присела рядом с ними на корточки. Это были не обычные кости. Казалось, они сделаны из смеси металла и какого-то другого материала. Иезекииль не смог повредить ни одной из них. Даже череп Мило уцелел. Он имел голубоватый отблеск, и остальные кости тоже.

Она осторожно протянула руку и дотронулась до него. Потом она приняла решение, продела палец в одну из глазниц и подняла череп. Он был очень легким. Она встала и, опасливо оглядев соседние кусты, сняла рюкзак и положила в него череп Мило. Потом она снова взвалила рюкзак на плечи и направилась в город.

* * *

К середине дня она была уже на окраине города. Она дошла туда без серьезных происшествий, за исключением встречи с большим ящером. Ломая деревья, он вышел на нее из чащи, но Джен остановила его лучом лазера, и он рухнул на землю футах в пятидесяти от нее. Иезекииля нигде не было видно, но Джен не могла избавиться от чувства, что он поблизости. И преследует ее.

Окраины города состояли из развалин частных домов, каждый из которых стоял на просторном участке. Плесень, заметила она, не росла здесь в таком изобилии, как в лесу. Джен остановилась отдохнуть и присела на разрушенную каменную стену. Пристроив рядом лазерное ружье, она достала из рюкзака флягу с водой и пригубила.

Через несколько минут она решила продолжать путь, но предварительно натянула капюшон и плотно застегнула его. Может быть, от этого и не будет никакой пользы, а может, какой-нибудь искусственный вирус уже пробрался в ее организм; но все же лишняя защита не помешает.

Джен шла, непрестанно оглядываясь, держа лазер наготове. Она не даст Иезекиилю и другим тварям застать себя врасплох. Время от времени она бросала взгляд вверх, но в чистом небе не было и следа Небесных Властелинов.

Чем дальше она продвигалась в город, тем меньше плесени ей встречалось. Похоже, эта отвратительная поросль избегала места такой ужасной смерти. В капюшоне было жарко, по лицу струился пот, но она решила не снимать его. Что она станет делать, когда захочет пить или справить нужду, она будет думать потом.

Теперь она шла мимо машин. У некоторых сохранились колеса, но у большинства их никогда и не было, и Джен не могла понять, как же они двигались. Время от времени она заглядывала в кабины, но там не осталось и следов давно умерших владельцев, за исключением обрывков одежды. Однако обивка на сиденьях выглядела почти новой.

По мере ее продвижения вперед, здания становились выше и ближе друг к другу. Джен по-прежнему видела маячившую перед ней вершину Небесной башни, но казалось, она не становилась ближе. С тревогой Джен поняла, что солнце скоро начнет заходить.

Ее шаги на странном покрытии дороги эхом отдавались от стен и фасадов домов. Она держалась середины дороги, нервно поглядывая на темные двери и слепые окна. Чувство, что за ней следят, усилилось. Джен остановилась и внимательно прислушалась. Будь Иезекииль поблизости, она бы расслышала его тяжелые шаги. Но, не услышав ни звука, она продолжала идти: лазер в руках придавал ей уверенности.

Солнце скрылось за высокими зданиями. Длинные тени заполнили искусственную долину, по которой она шла. Джен жалела, что с ней нет Мило, несмотря на все ее чувства к нему. Она подумала о его черепе в рюкзаке за спиной и снова удивилась своему поступку: зачем, в самом деле, она взяла его? Может быть, чувствовала, что в долгу перед ним?…

Голова раскалывалась от боли. Может быть, это первый признак чумы? К тому же ей хотелось пить.

Если она уже заболела, то можно спокойно снять капюшон и напиться.

Джен преодолела искушение. Быстро стемнело, и она остановилась, чтобы достать перезаряженный фонарь, которым снабдил ее Карл. Было трудно держать и лазер, и фонарь одновременно, но мощный луч света, которым она водила из стороны в сторону, успокаивал ее. Однако чувство, что за ней следят, осталось.

Достигнув площади, на которой стояла Небесная башня, Джен уже едва держалась на ногах от изнеможения. Пошатываясь, она запрокинула голову и посмотрела вверх. Как, интересно, она туда залезет? На стене виднелись стеклянные цилиндры — наверняка лифты, но без источника питания они бесполезны.

Проходя по площади, вымощенной разноцветными изразцами, на каждом из которых был изображен воздушный шар вроде тех, какие были у бандалийцев, она заметила, что фонтан действует. Джен снова остановилась и стала его разглядывать. Удивляясь, как он продолжает работать после стольких лет, она еще сильнее ощутила жажду.

Отвернувшись от фонтана, Джен продолжила путь к Небесной башне. Основание башни было со всех сторон открытым — оно держалось на сваях, которые казались смехотворно тонкими, чтобы удержать такую громадину. Джен повела фонарем. В коридоре не было ничего, кроме круглого лифта и лестницы, ведущей вверх. Она подошла к лестнице и уселась на нижнюю ступеньку. Хотелось немного отдохнуть, прежде чем начать долгое восхождение. Оставалось надеяться, что лестница выведет на самую вершину, иначе она просто не знала, что делать.

* * *

Вздрогнув, Джен проснулась. Сон не входил в ее планы. Она выпрямилась и потянулась за лазером и фонарем. Фонарь оказался под рукой. Лазера не было.

Чувствуя, как в душе нарастает паника, Джен зажгла фонарь. Луч осветил большую фигуру, сидящую на полу футах в десяти от нее. Рядом с ней лежал лазер.

Это был черный ягуар.

Глава 29

Глаза ягуара при свете фонаря горели желтым огнем. Он сидел на задних лапах, точно домашний кот, выпрямив передние. Казалось, он улыбался, как и тот, давний, у стен Минервы.

Джен оцепенела. Она не могла понять, как ягуар мог попасть в этот город, в сотнях миль от бывшей Минервы. Наверное, Богиня-Мать преследует ее за какой-то грех. Наказывает? Нет… скорее издевается над ней.

За плечом висело второе ружье, но Джен знала, что ягуар успеет разорвать ее в клочья прежде, чем она отстегнет ружье и прицелится. К тому же возможно, в ее руках новое оружие и не сработает с первого раза. У нее есть мечи, но опять же она не успеет извлечь клинок из ножен, как станет добычей зверя. Джен с грустью посмотрела на лазер у ног ягуара. Зверь произнес со знакомым шипящим выговором:

— Гадкая шшшштука. Не нравится. Не трогай.

— Не буду трогать, — нервно сказала Джен.

Ягуар продолжал смотреть на нее большими желтыми глазами. Джен подумала, не швырнуть ли в него фонарь, чтобы отвлечь, но тут же отбросила эту мысль.

Наконец она спросила:

— Зачем ты меня преследовал? И как ты меня нашел?

Ягуар прошипел:

— Прессследовать? Зачем тебя прессследовать?

— Да, преследовал, — обвиняющим тоном сказала Джен. — От самой Минервы. Где ты убил Карлу после того, как я не впустила тебя в город.

— Девушшшка сошла с ума, — прошипел ягуар и презрительно фыркнул.

— Ты играешь со мной, — продолжала Джен, вспомнив, как минервианские кошки мучили мышей, прежде чем съесть. — Почему тебе просто не убить меня и не покончить с этим?

— Зачем убивать девушку? — сказал ягуар. — Убью девушку, только если обидит меня. Эта кошка убивает только мужчин. Всегда верит женщинам. Они никогда не обижают кошек.

Джен озадаченно нахмурилась. Что за игру затеял с ней ягуар? Потом ей пришло в голову провести фонарем вдоль сверкающей шерсти. Она чуть не рассмеялась от того, что увидела. Точнее от того, чего не увидела.

Это было другое животное. Самка.

* * *

Хотя Джен почувствовала облегчение от того, что это не тот ягуар, с которым она познакомилась у ворот Минервы, и к тому же самка, она все-таки ему не доверяла. Но теперь она подождет и посмотрит, как будут развиваться события, прежде чем делать рискованные шаги. Самка-ягуар сказала, что заметила, как Джен входила на площадь, и ей было интересно, что делает человек в этом смертельном месте. Джен в свою очередь спросила ее, что та делает в городе. Разве она не боится заразы?

— Я давно здесь. Не заболела, — объяснила самка-ягуар. — Мать не велела сюда ходить. Мать матери не велела ей. Но я старая кошка. Устала. Там охота плохая… — Ягуариха кивнула головой в сторону опустошенных земель. — Решила прийти сюда. Рискнуть. Жду, но ничего. Вода хорошая. Охота лучше. Звери приходят. Люди нет. Ты первая…

Джен не знала, верить ли этой дикой кошке. «Давно» для животного могло значить что угодно, от нескольких дней до нескольких месяцев. Но, с другой стороны, даже нескольких дней достаточно, чтобы заразиться, а вид у ягуарихи был вполне здоровый.

— А ты видела в городе машину? — спросила она у ягуарихи.

— Машшшину?

— Она ходит на двух ногах. Как человек.

Ягуариха помахала толстым хвостом.

— Не видеть машина, которая ходит.

«Что ж, это уже хорошо», — подумала Джен. Она сменила позу на неудобной ступеньке, стараясь двигаться медленно, чтобы не спугнуть животное. Затем она также медленно отстегнула ружье со снарядами и, держа его за ствол, положила на пол рядом с фонарем, где его было хорошо видно. Потом она сняла рюкзак и портупею и тоже уронила на пол. Дикая кошка наблюдала за каждым ее движением своим непроницаемым желтым глазом. Джен сказала:

— Сейчас я кое-что достану из мешка. Не оружие. Только флягу с водой.

Ягуариха кивнула. Джен вытащила одну из двух фляг. Потом, после долгого колебания, она расстегнула и откинула капюшон. Джен глубоко вдохнула, подняла флягу и стала пить.

* * *

Когда она проснулась, над башнями города вставал рассвет. Ягуариха лежала в пятнадцати футах от нее. Она не спала и наблюдала за Джен. Она не напала на Джен во время сна, но это вовсе не значило, что она не приберегала ее на завтрак. Джен уселась на своей импровизированной постели, которая состояла из защитного костюма и рюкзака, и, зевая, произнесла:

— Доброе утро.

Дикая кошка издала глубокое горловое рычание. Джен решила, что это следует понимать как дружеское приветствие. Может быть, мурлыканье. Она чувствовала странную бодрость, может быть, потому, что осталась жива. Неплохо для начала дня.

Она встала и вышла на площадь. Ягуариха осталась на месте, но глазами следила за Джен. Джен подошла к фонтану, набрала в горсти воды и стала пить. Вода была свежей и холодной. Джен сняла одежду Эшли — рубашку, брюки, гольфы и ботинки, которые погибшая девушка в последний раз надевала четыреста лет назад — и забралась в фонтан. Вода была невероятно холодной, но в то же время очень бодрила. Она легла в воде на спину и стала смотреть вверх, на Небесную башню. Теперь ей осталось только вскарабкаться наверх, найти компьютер, вставить в него программы Эшли и Карла и призвать из космоса Небесного Ангела. Что может быть проще?

До вершины башни она дошла только в середине дня. Несколько раз приходилось останавливаться для отдыха, ноги у нее ломило, дыхание перехватывало. Ягуариха, сопровождавшая ее, останавливалась вместе с ней, хотя не выказывала признаков усталости. Джен решила, что животное могло бы без труда несколько раз пробежаться вверх и вниз.

Во время одного из первых привалов Джен спросила кошку, зачем та идет с ней. К этому времени они пришли к взаимному доверию — и Джен снова повесила лазер на плечо. Ягуариха, которая называла себя Фрусой, ответила: «Кошка скучает. Кошке интересно». Джен поверила. В отличие от обычных животных, усовершенствованные способны испытывать и такие человеческие напасти, как скука. Она попыталась объяснить, зачем идет на Небесную башню, но не была уверена, поняла ли ее ягуариха.

— Благодарение Богине-Матери! — вскричала Джен, достигнув конца лестницы.

Но потом увидела, что еще не дошла до места назначения. На этаже, где она стояла, не было никакого оборудования; вероятно, он служил смотровой платформой, поскольку стены состояли из сплошных окон. Центр управления Небесными Ангелами был на следующем этаже, но как туда попасть?

В центре круглой платформы находился толстый металлический столб, который, как казалось, был единственным, на чем держалась верхняя часть башни. Пока кошка сидела на страже, Джен подошла к столбу и осмотрела его. Пришлось дважды обойти вокруг, прежде чем она заметила очертания двери, плотно притертой к блестящей поверхности. Также она увидела узкую скважину, к которой, по-видимому, полагался ключ. Она попыталась подцепить дверь ногтями, но тщетно. От отчаяния Джен лягнула дверь ногой и в страхе отскочила, когда раздался незнакомый голос:

— Попробуйте сделать это еще раз, и я вызову полицию.

Джен огляделась, но кроме Фрусы на этаже никого не было. Она снова взглянула на дверь. Голос шел из столба. Неужели за дверью кто-то есть?

— Кто вы? — с подозрением спросила она.

— Я информационное устройство для посетителей, и да будет вам известно, что вы, как посетитель, не можете войти сюда. На вершину Небесной башни посторонним вход воспрещен.

Ягуариха подошла поближе и понюхала воздух.

— Говорит как мужчина, но не мужчина. Никого нет, — сообщила она Джен.

Джен кивнула. Она уже догадалась, что это искусственный голос, как у Карла или Эшли. Он исходил из какой-то машины внутри столба.

— Пожалуйста, впустите меня, — взмолилась она. — Я не посторонняя. У меня важное задание.

— Правда? Тогда назовите код вашего задания, — отозвался голос. В нем звучал сарказм.

— Хм, у меня его нет, но вы должны мне поверить — мне жизненно необходимо попасть на вершину башни.

— Я слышу это каждый день, мадам, можете мне поверить. Теперь, пожалуйста, уходите. Приемные часы на исходе. И заберите свою зверушку.

Джен начала злиться.

— Послушай, машина, или как тебя там, приемные часы закончились уже давным-давно. Несколько столетий назад. Город вымер. Моя «зверушка» и я — единственные живые существа на много миль. Какие бы инструкции ни были тебе даны много лет назад, они уже не имеют значения. Я требую впустить меня!

Голос несколько мгновений не отвечал, потом сказал:

— На вершину башни посторонним вход воспрещен.

Джен застонала, потом снова лягнула дверь. Голос сказал:

— Это последняя капля — я предупреждаю вас, что сейчас вызову полицию.

— Не сотрясай воздух, — пробормотала Джен.

Подумав немного, она сняла с плеча лазер и, попросив Фрусу отойти подальше, прицелилась в замок и выстрелила. Металл оплавился, полетели искры. Голос сказал:

— Теперь, мадам, у вас будут большие неприятности!

— Да заткнись ты! — крикнула Джен, продолжая стрелять.

Наконец она прорезала отверстие в двери и увидела сквозь него винтовую лестницу из какого-то прозрачного вещества. Голос после еще нескольких предупреждений и угроз замолчал. Выбив дверь, Джен бросилась вверх по лестнице, чувствуя крылья за спиной. Почти на месте! И ей это удалось без Мило.

На вершине лестницы оказалась маленькая круглая площадка и еще одна дверь. Джен вздохнула, приготовившись выдержать очередную перепалку с механическим голосом, но, когда она нажала светящуюся кнопку, дверь сразу открылась. Ее обдало потоком свежего воздуха. Это должно было насторожить Джен, но она была настолько поглощена своей победой, что ничего не заметила.

За дверью Джен увидела троих самураев. Они сидели скрестив ноги вокруг костра, на котором дымились котелки с едой. Их походные скатки и оружие были разбросаны вокруг; вероятно, они уже давно находились на Небесной башне. Они не замечали ее присутствия, пока не открылась дверь, но с фантастической скоростью среагировали на появление постороннего, схватив мечи и вскочив на ноги.

Джен подняла лазер и надавила спуск. Ничего не произошло. Она поняла, что аккумулятор сел, когда она разрезала дверь. Один из самураев, стоявший ближе, с пронзительным воплем кинулся на нее.

Джен отскочила в сторону, и тут мимо пронеслось что-то большое и тяжелое. Это была Фруса. Первый самурай вскрикнул, когда она подмяла его под себя. Фруса, казалось, только слегка смазала его лапой по голове и снесла пол-лица. Для этого она не стала даже останавливаться в прыжке. Потом она кинулась на второго самурая, прежде чем тот сообразил, что происходит. Третий стоял оцепенев и вытаращив глаза, пока Фруса перегрызала горло его товарищу. Потом он пришел в себя и поднял меч, готовясь обрушить его на Фрусу.

Джен запустила в японца лазерным ружьем. От удара в плечо он покачнулся. Джен выхватила короткий меч и побежала вперед, но Фруса, опередив ее, сшибла самурая с ног смертельным ударом. Джен отвернулась; челюсти зверя впились в уязвимую плоть, и крики самурая вскоре стихли.

Когда Джен снова повернула голову, ягуариха спокойно сидела около трупа; по черному меху на подбородке стекала кровь.

— Спасибо, — едва выговорила Джен.

— Они мужчины. Кошка не любит мужчины. Убивать мужчины.

— Да уж, это точно… — сказала Джен. — Откуда ты узнала, что они здесь?

— Почуяла. Когда ты пошла лестница. Сильно пахло мужчины.

Джен кивнула. Это случилось, когда она открыла вторую дверь. Она вспомнила ветер, подувший на нее, когда она вошла, и огляделась. Верхнее помещение Небесной башни напоминало огромный кристалл. Вогнутые стены и потолок были сделаны из фасеточного прозрачного стекла, из-за которого казалось, будто воздух светится. Вокруг располагалось оборудование со стеклянными корпусами, благодаря которым видны были таинственные узоры электронных нервных систем. Джен обнаружила место, через которое вошли самураи — в потолке зияла четырехфутовая дыра. Видимо, они воспользовались взрывчаткой.

Присутствие самураев в верхней комнате вызвало у Джен мрачные мысли. Значит, военачальник вспомнил, где на самом деле находится Центр управления Небесными Ангелами. Мило этого опасался. Кроме того, это значило, что военачальник мог уже послать команду сохранившемуся Небесному Ангелу спуститься на землю.

От этих мыслей ее отвлек треск разрываемой плоти. Она повернулась и увидела, что ягуариха начала пожирать одного из мертвых самураев. Она скривилась.

— Что ты делаешь? — спросила она.

Фруса проглотила большой кусок мяса и произнесла:

— Кошка голодна. Кошка ест.

— Э-э… а ты не могла бы заняться этим в другом месте? — спросила Джен, пытаясь не смотреть на ягуариху.

Кошка помедлила, заворчала и оттащила тело к двери. Джен сняла рюкзак и уселась на него. Ей нужно было подумать. Она уже начала сомневаться, что правильно истолковала присутствие японцев в башне. Если военачальник послал их, чтобы устроить засаду на нее и Мило, их было бы куда больше. Он же знал, на что способен Мило. Трое против него не имели бы никаких шансов. Похоже, у японцев не было огнестрельного оружия — только мечи. Может быть, это просто один из многочисленных отрядов самураев, которые рассыпаны по всему городу в качестве дозорных? Может быть, они случайно попали в Небесную башню? Ведь чувствовала же она, что за ней следят, с самого своего появления в городе? Но почему тогда самураи не напали на нее? Может быть, потому, что искали двоих людей. Одинокая женщина могла вызвать их любопытство, но вряд ли они знали, кто она такая. Кроме того, военачальнику нужен был Мило, а не его подруга.

Каковы бы ни были причины их присутствия на Небесной башне, это означало одно — что «Властелин Панглот» или «Благоуханный Ветер» рано или поздно вернутся сюда.

Развязав рюкзак, Джен отыскала трубку, содержавшую личности Эшли и Карла. Попутно наткнувшись на что-то холодное и металлическое, она поняла, что это череп Мило. Джен вытащила его и положила на пол перед собой. Пустые глазницы обвиняюще уставились на нее.

Джен грустно улыбнулась черепу.

— Видишь, Мило, у нас получилось. Хватило одной кошки. — Джен стала разглядывать диковинные стеклянные приборы.

Поскольку все это выглядело незнакомым, она не сразу нашла ту часть компьютера, в которую вставлялась программа. Потом она нахмурилась, увидев сквозь стеклянную панель, что в компьютере имеется целый ряд одинаковых трубок. Она стала озабоченно нажимать все кнопки и вытаскивать все трубки, потом вставила свою. И начала ждать.

Ничего не произошло.

Глава 30

В другом конце комнаты послышались громкие гудки, и Джен подпрыгнула. На одной из панелей поднялся экран и замигала красная лампочка. Прошла по меньшей мере минута с того момента, как она вставила трубку, и она начала бояться, что компьютер не работает.

На экране появились слова: «Привет! Это я, Эшли! Бестолковый старина Карл помучился, пока разобрался тут. Он пока не может включить синтезатор голоса. Просит, чтобы ты вставила как можно больше старых программ обратно в главный корпус. Там нужная информация. Поторопись, ладно? Я хочу снова говорить и слышать. С любовью, Эшли».

Джен не очень хорошо умела читать, и не сразу разобрала сообщение на экране. Она нахмурилась.

— Главный корпус? Что это такое? — спросила она.

Слова на экране не изменились. Она снова прочитала записку и поняла, что Эшли ее не слышит.

Потом до нее дошло, что «главный корпус» — это компьютер, в который она вставила трубку. Она вернулась к нему и осмотрела шесть других трубок, которые сложила на стеклянной крышке. В компьютере осталось место только для пяти. Имеет ли значение, для каких именно? Ничего, сейчас она узнает, подумала она, вставляя трубки обратно в гнезда. Компьютер с жужжанием принимал трубки и втягивал в себя. Джен заметила, что на других приборах загораются лампочки. Она почувствовала, как стеклянная комната оживает.

В воздухе послышался треск. Потом голос произнес:

— Вот это другое дело! Свет и звук! Привет, Джен! Скучала по мне?

Это была Эшли. Голос был не таким, как в убежище — ни мужской, ни женский, — но это определенно была Эшли.

— Привет, Эшли, — сказала Джен, пытаясь определить, откуда идет голос. — Ты меня видишь? И слышишь?

— Ага. Тут полно сенсоров, внутренних и внешних. Но Карл не мог включить их, пока не прочел подсказку в других программах. Можешь теперь вставить последнюю?

Джен увидела, как одна из трубок начала выползать из компьютера. Она вытащила ее и заменила шестой трубкой. Эшли воскликнула:

— Ого, что здесь происходит? Что это за типы?

Джен поняла, что она спрашивает о мертвых японцах. Она избегала смотреть на них; они лежали в больших лужах уже затвердевающей крови.

— Это люди военачальника. Они ждали здесь.

— Боже, это ты с ними такое сотворила?

— Конечно нет. Это Фруса.

— Фруса? Кто это — Фруса?

— Это кошка. — В этот момент ягуариха, явно заинтересовавшись голосами, вошла в дверь.

— Боже, — сказала Эшли, — вот это киска!

Ягуариха понюхала воздух и сказала Джен:

— Слышу голос, и никто нет.

— Есть, Фруса. Ее зовут Эшли. Она друг. Эшли, скажи Фрусе что-нибудь хорошее.

— Привет, кисуля. Ты просто лапочка. А знаешь, у меня была шуба в точности как твоя. Нет, конечно, не настоящий мех, искусственная.

Ягуариха посмотрела на Джен.

— Никого нет. — Она повернулась и вышла из комнаты.

— Извини, — сказала Джен Эшли. — Похоже, для Фрусы существуют только те, кого она может унюхать.

Эшли ответила не сразу.

— Но она права. Я не существую. Карл хочет поговорить с тобой. Пока.

— Эшли?…

— Это Карл, — говорил тот же голос, но абсолютно преобразившийся. — Я связался с компьютером, который управляет Небесными Ангелами. Я постоянно передаю набор сигналов, вызывающий на землю Ангела.

— О, — сказала она, застигнутая врасплох. — Как быстро. Откуда ты взял эти сигналы?

— В памяти компьютера.

— Ну да, конечно. — Ей бы следовало знать это. — Значит, все идет прекрасно. И Небесный Ангел спустится без всяких затруднений? — Джен не могла поверить, что все оказалось так просто.

— Все системы работают. Я не предвижу никаких затруднений.

— Здорово. А когда он прилетит?

— Через восемь с половиной суток.

— Восемь с половиной суток? Это долго.

— Ему предстоит далекий путь. Четверо суток уйдет, чтобы достичь земной атмосферы. Траектория посадки приведет его в Австралию. И еще четыре дня уйдет, чтобы добраться оттуда на предельной скорости.

— Что такое Австралия?

— Остров-континент в Южном полушарии.

— А почему нельзя сделать, чтобы он прилетел прямо сюда, а не в эту далекую Австралию? — спросила Джен.

— Потому что процедура спуска Небесного Ангела на Землю очень сложна. Математика этого процесса тоже очень сложна и является составной частью всей системы. Было бы неразумно мне менять процедуру на этом этапе. Могут существовать случайные факторы, которые предусматривает первоначальная программа, но которые мне не известны. Я советую вам следовать установленной процедуре.

Она вздохнула.

— Ну, раз ты говоришь, пусть будет так.

Восемь с половиной суток. А если военачальник вернется раньше? Или, что еще вероятнее, на смену убитым японцам придут другие? Что ж, у нее для защиты есть ягуариха, если только Фрусе не станет скучно и она не уйдет. И еще лазер, но вот только…

— Карл, ты не можешь перезарядить лазер?

— Нет. У меня есть энергия, но нет возможности поместить ее в лазер.

— О-о, — разочарованно протянула она. Оставалось только ружье со снарядами, но Карл уже ранее вселил в нее сомнения на этот счет. — Карл, а откуда берется энергия?

— От солнца. Снаружи башни есть устройства, принимающие солнечную энергию.

Солнцеуловители. Джен понимающе кивнула, хотя удивилась, что они не заросли плесенью — ведь их здесь никто не протирает годами. С другой стороны, в городе почти нет плесени.

— А ты сообщишь мне, когда Небесный Ангел вылетит?

— Конечно.

— Хорошо. Теперь дай мне поговорить с Эшли.

— Она недоступна.

— Недоступна? Как это?

— Некоммуникабельна. Не хочет общаться ни с тобой, ни со мной.

— А-а. То есть она дуется. — Очевидно, реплика Фрусы расстроила ее. — Ну ладно, пусть себе дуется.

Джен вздохнула и заставила себя взглянуть на два трупа на полу. Первое, что нужно сделать, — это избавиться от них. Она не собирается провести восемь с половиной суток в их обществе. Она пошла вниз искать ягуариху. Фруса сидела этажом ниже и доканчивала свой ужин. У Джен в животе все перевернулось, но она сдержала спазм. Ягуариха уставилась на нее своим непроницаемым взором.

— Гм, я не думаю, что, когда ты покончишь с этим, тебе захочется еще съесть тех двоих наверху…

— Кошка сейчас не голодна. Полное брюхо.

— О-о… — Джен секунду подумала и сказала: — А почему бы тебе… э-э… не сложить их куда-нибудь на потом? Пока ты снова не проголодаешься.

Ягуариха удивленно воззрилась на нее. Она сказала:

— Кошка любить свежий мясо. Убивать, сразу есть.

— О-о, — снова произнесла Джен. — Но, понимаешь, мне бы очень хотелось от них избавиться. Мне с ними… не по себе. А поскольку я собираюсь пробыть в этой комнате больше недели, ну, скоро тела начнут… э-э… — Она не могла продолжать под испытующим взглядом Фрусы. Джен показалось, что ягуариха сочла ее не вполне нормальной. — Ну ладно, — сказала она. — Я сама с ними разберусь.

Она уже собиралась вернуться наверх, но задержалась и сказала:

— Фруса, этот голос, который ты слышала, — это Эшли. Я понимаю, тебе трудно понять такие вещи, но она в самом деле человек, так что будь, пожалуйста, с ней повежливей.

— Голос ниоткуда. Нет человек. Зачем говорить с ничего?

— Сдаюсь, — пробормотала Джен и ушла. Карабкаясь по стеклянной лестнице, она подумала, не было ли в самом деле причиной упрямства ягуарихи замечание Эшли о старой шубе.

Когда она вернулась в верхнюю комнату, Карл сообщил:

— Небесный Ангел — регистрационный номер А810ДЛХ благополучно вылетел с фабрики три минуты назад и держит курс к Земле.

— Превосходно! — вскричала Джен. — Ты контролируешь его отсюда?

— Нет. Им управляет программа бортового компьютера. Но я нахожусь в прямой радиосвязи с этим компьютером. Я постоянно получаю информацию.

— Понятно.

Джен сама удивилась, насколько привычной стала для нее Старая Наука. Подумать только, она спокойно разговаривает с компьютером, который в свою очередь общается с другим компьютером на невероятном расстоянии, в космосе. А тот компьютер управляет воздушным кораблем в милю длиной, ведет его сквозь пустынное пространство.

— Карл, Мило мне говорил когда-то, что в космосе нет воздуха. От чего же отталкивается Небесный Ангел? Пропеллерам Небесных Властелинов, чтобы работать, нужен воздух.

— У Небесного Ангела — ракетные двигатели. Им не нужен воздух. Когда Небесный Ангел войдет в атмосферу, ракетные двигатели будут отброшены.

Джен поблагодарила Карла за информацию и неохотно занялась отвратительным делом — уборкой трупов. Завернув их в спальные мешки, она оттащила тела вниз по лестнице наблюдения. Оттуда она сбросила их на еще один пролет вниз и оставила на лестнице. Вернувшись, она увидела, что Фруса слизывает кровь с пола. Но решила не спрашивать, действительно ли ягуариха умышленно оказывает ей услугу.

* * *

Эшли молчала несколько часов. Уже стемнело, когда она наконец снова заговорила; Джен в это время села за ужин, состоявший из картофельных лепешек и синтетических фруктов, приготовленных Карлом еще в убежище.

— Привет, это я, — сказала она. Ее голос звучал подавленно.

— Привет, Эшли. Как самочувствие?

— Нормально. А где кошка?

— Рыщет. Ищет еду и смотрит, нет ли вокруг еще японцев.

— Не нравится мне эта зверюга.

— Я тоже от нее не в восторге, — созналась Джен. — Она мне напоминает другого знакомого ягуара. Но, по-моему, Фрусе можно доверять.

— Надеюсь, что ты права. Но если кошка не найдет еды, ей может прийти в голову слопать тебя.

— Да нет, не думаю, — сказала Джен. Ей стало не по себе от того, что Эшли выразила вслух ее собственные тайные опасения.

— Карл говорит, что запуск Небесного Ангела прошел благополучно. Он летит сюда.

— Да, я очень рада. Только хотелось бы, чтобы он прилетел раньше, чем через восемь дней.

— Я тоже не могу ждать. Мне даже не верится, что я снова смогу летать. Карл говорит, что сенсорные системы Небесного Ангела — это просто чудо. Я даже смогу ощущать, как воздух омывает корпус.

— Восхитительно, — сказала Джен, поглядывая на зияющую в потолке дыру, откуда сквозил холодный вечерний воздух.

Перед этим она выходила на карниз, чтобы лучше рассмотреть ее. Дыра оказалась слишком велика для того, чтобы заткнуть ее чем-нибудь хоть на время. Выглянув наружу, Джен удивилась, как самураям удалось посадить свои глайдеры на такую ненадежную поверхность.

Дальнейший осмотр привел ее к двери, которая вела на узкую застекленную платформу обозрения вокруг купола. Она посмотрела вниз, на крыши окрестных домов, пытаясь увидеть другие наблюдательные посты японцев, но не увидела ничего подозрительного.

Другим открытием была дверь, которая вела в комнату, походившую на туннель. В конце комнаты находилась круглая дверца, но она не открывалась. Карл потом объяснил ей, что это такое.

— Это место, куда прилетают Небесные Ангелы. Туннель вытягивается и входит в отверстие на носу Небесного Ангела.

— То есть я смогу таким образом попасть на Небесного Ангела?

— Да.

— А почему такая штука была построена? Почему вообще Ангелы прилетают на Небесную башню?

— Здесь они официально назначались на службу. Каждый раз, когда сюда прилетал Небесный Ангел, здесь происходила церемония крещения.

— Церемония крещения?

— Им давали имена.

— А, понятно.

После этого она стала думать, как назовет своего Ангела. Правильнее всего было бы назвать его «Минервой», но ей хотелось дать ему имя в честь своей погибшей подруги Эльзы.

Она упомянула об этом в разговоре с Эшли. Эшли сказала:

— Нет ничего проще. Назови его в мою честь! «Эшли Ви». В конце концов, это же я стану Небесным Ангелом.

Джен такое предложение не вдохновило.

— С таким же успехом я могу назвать его «Карл» — ведь он тоже будет управлять кораблем.

— О, Карл не в счет. Главной-то буду я.

— Да, понимаю. — Джен вспомнила убежище. Она тщательно избегала упоминать перемену в политике «Карла» по отношению к посетителям убежища. Ей пришло в голову, что установить, и поддерживать управление Небесным Ангелом с программой Эшли в его компьютере будет труднее, чем ей казалось раньше.

Первую ночь на вершине она провела беспокойно. Холодный и жесткий пол не давал ей заснуть, а когда она наконец отключилась, ей приснился кошмар. Она снова была дома, в Минерве. В дверь постучали. Джен открыла, и на пороге возникла Цери, невредимая и улыбающаяся. Джен с радостью бросилась обнимать подругу, но стоило ей приблизиться, как лицо Цери начало изменяться… оно превратилось в жуткую морщинистую маску, как у последователей Иезекииля. Цери звала Джен на помощь, но Джен с отвращением отшатнулась. Потом обвисшая кожа стала слезать с лица Цери, пока от него не остался только ухмыляющийся череп…

Тут Джен проснулась. Дрожа, она подумала, не означает ли этот сон, что Цери умерла.

* * *

— Джен. Проснись.

— А… Что? — Она открыла глаза. В первый миг все показалось незнакомым, но вскоре память подсказала сознанию все необходимое, так что вершина башни стала выглядеть даже слишком знакомой. — Карл… что случилось?

— Небесный Ангел появился над горизонтом. Ты можешь увидеть его отсюда. Он летит с юго-запада.

Джен вскочила с постели и побежала к двери, которая вела на смотровую платформу. Солнце только что встало, и небо было чистым. Она напряженно вгляделась в горизонт. Вот он! Что-то сверкает в солнечных лучах. Это он. Небесный Ангел. Наконец…

Четыре дня назад ей казалось, что все кончится катастрофой. Карл описывал ей вход Небесного Ангела в верхние слои атмосферы:

— Теперь он входит в экзосферу. Тормозные ракеты еще извергают пламя… Скорость упала до четырех тысяч восьмисот сорока миль в час.

— Почему он летит так быстро? — спросила Джен. — Почему он не может просто плыть по воздуху?

— Его вес составляет несколько тысяч тонн. Чтобы остановить предмет с такой массой, нужен колоссальный расход энергии, произвести которую ракеты не могут. У них недостаточно топлива. Они только замедлят движение Небесного Ангела, а сама атмосфера послужит тормозом.

— Все равно не понимаю, почему он не может спуститься самостоятельно, — настаивала Джен. — Разве он не наполнен газом?

— Нет, — сказал Карл. — Гелий еще в жидком виде. Наполнять газовые ячейки нет смысла, пока Небесный Ангел не вошел в верхние слои атмосферы. Без плотного воздуха нет подъемной силы… Теперь скорость четыре тысячи двести миль в час. Ретро-ракеты еще в действии. Небесный Ангел может войти в верхний слой ионосферы в любой миг… Температура корпуса начинает подниматься… Заработал тепловой экран…

— Тепловой экран? — спросила Джен.

— Временная защита внешнего корпуса. Керамические пластины вроде стекла. Предохраняет Небесного Ангела от воздействия трения. Они будут автоматически сброшены когда… Авария! Авария!

Внезапный возглас Карла испугал Джен.

— Что случилось? — крикнула она.

— Два ракетных двигателя преждевременно заглохли, — сказал Карл уже нормальным голосом. — Небесный Ангел войдет в плотные слои атмосферы на слишком большой скорости.

— Но ты сказал, что сама атмосфера замедлит его движение.

— На этом этапе ракеты еще необходимы. Произошел сбой в снабжении топливом. Линия заблокирована. Либо утечка топлива из баков. Я еще не получил точной информации… Скорость по-прежнему четыре тысячи миль в час… слишком быстро… Оставшиеся двигатели недостаточно мощны…

— И что будет? — взволнованно спросила Джен.

— Тепловой экран может не выдержать… Или треснет корпус корабля, и Небесный Ангел развалится…

— О нет! — в ужасе вскричала она. — И ты ничего не можешь сделать?

— Нет. Программа бортового компьютера пытается совершить компенсирующий маневр, но я не контролирую ее действий… Небесный Ангел уже на высоте 350 миль… уже в ионосфере. Температура корпуса по-прежнему повышается… Я потерял связь с Небесным Ангелом А810ДЛХ…

— То есть как? Что случилось? Он взорвался?

— Состояние Небесного Ангела неизвестно. Я потерял с ним радиосвязь. Причиной может быть интенсивная ионизация вокруг Небесного Ангела в связи с трением, которое мешает сигналам.

— Что такое иони… А, неважно… просто объясни мне, что происходит?

— Ничего не могу сказать.

Прошла минута. Потом еще одна, и еще. Джен была вне себя от беспокойства. Пройти через все преграды к желанной цели и вдруг в последнюю минуту все потерять…

— Я восстановил контакт с Небесным Ангелом, — объявил Карл, все тем же бесстрастным голосом. — Тепловой экран цел. Скорость снизилась до восьмисот миль в час. Он входит в стратосферу. Серьезных повреждений нет. Отбрасываются ракетные двигатели. Жидкий гелий переходит в газообразное состояние. Наполняются газовые ячейки… Пришли в действие пропеллеры…

Джен взвизгнула от восторга и пожалела, что ей некого обнять.

* * *

Минуло четыре дня. И наконец Небесный Ангел появился в поле зрения.

Да, теперь он был ясно виден, — он направлялся прямиком к башне. В отличие от Небесных Властелинов, его корпус не был покрыт отметинами, узорами из гигантских глаз; он был белым, за исключением тех участков, где в рассветных лучах блистали солнцеуловители. Чистым и белым.

Потом она увидела еще один воздушный корабль. Он летел далеко позади Небесного Ангела, но явно преследовал его.

Небесный Властелин.

И он был не один. За ним летел еще один, совсем далеко.

Она похолодела. Два Небесных Властелина — это же «Властелин Панглот» и «Благоуханный Ветер». Военачальник приближается.

Глава 31

— Карл! — в панике вскричала она, вбегая обратно в верхнюю комнату. Но ответила ей Эшли.

— Привет! Правда, здорово? Через несколько минут я буду на Небесном Ангеле.

— Где Карл? — спросила Джен. — Мне надо с ним поговорить.

— Нельзя, — любезно ответила Эшли. — Теперь моя очередь пользоваться голосом. Вы с ним и так слишком долго беседовали.

— Слушай, безумный ты призрак, это вопрос жизни и смерти! За Небесным Ангелом летят два Небесных Властелина! Скажи Карлу! Пусть сделает что-нибудь!

— Боже, зачем же так грубить, Джен!

— Богиня-Мать, помоги мне, — простонала Джен. — Послушай, поговори с Карлом сама. Скажи ему о Небесных Властелинах.

После недолгой паузы Эшли сказала:

— Карл знает о Небесных Властелинах. Он говорит, что Небесный Ангел прилетит сюда на двенадцать минут раньше, чем первый преследователь. У тебя будет достаточно времени, чтобы попасть на борт. Вместе с нами, конечно.

Джен не разделяла уверенности Эшли и Карла. Сколько времени уйдет на то, чтобы Небесный Ангел соединился с башней? А потом ей придется идти через весь корабль в рубку управления. Сколько времени это займет? Тем более что она даже не знает, как пройти в рубку. Она снова выбежала на смотровую платформу. Небесный Ангел был достаточно близко, чтобы оценить его потрясающие размеры. Его тень начала падать на пригороды.

Следом летел «Властелин Панглот», захваченный японцами. Джен вгляделась в третий корабль, «Благоуханный Ветер» — там Цери. Жива ли она?

Глубоко вздохнув, Джен вернулась в комнату.

— Эшли, мне необходимо поговорить с Карлом! — воскликнула она.

— Пожалуйста.

— Карл?

— Я здесь.

— Что делать, когда прилетит Небесный Ангел?

— Как только он соединится с башней, я дам команду бортовому компьютеру, чтобы открыть люк. Потом ты перенесешь наши программы на бортовой компьютер Небесного Ангела.

— А у меня хватит на это времени до прихода Небесного Властелина?

— Не могу сказать, — сознался Карл. — Но что сможет сделать этот военачальник? У Небесного Ангела имеется своя защитная система.

— Что-нибудь он придумает — не беспокойся, — мрачно изрекла Джен.

Встав, она начала собирать свои вещи — рюкзак, портупею, флягу, остатки еды… Она замерла, услышав, что кто-то поднимается по винтовой лестнице, но успокоилась, увидев, что это Фруса.

Дикая кошка посмотрела на нее и произнесла:

— Ты пахнешь страхом.

— Ничего удивительного, — ответила Джен. — Послушай, я скоро улетаю отсюда. Если хочешь, летим со мной.

— Куда идти?

— На большую… э-э… штуку, которая летает по воздуху.

— Небесный Властелин?

— В общем, да. — «Чертова ягуариха», — подумала Джен. — На самом деле она называется Небесный Ангел. Пойдешь?

— Что кошке есть?

— Есть? — Джен нахмурилась. Хороший вопрос. — Ну, я уверена, что на борту найдется провизия. — По крайней мере, она надеялась на это.

— Свежее мясо? — спросила ягуариха.

— Э-э, вряд ли, — сказала Джен.

— Кошка остаться здесь.

Джен почувствовала облегчение. Конечно, она многим обязана Фрусе, но все же не может полностью доверять ей.

— Очень хорошо. Спасибо тебе за все. Береги себя, Фруса.

Ягуариха издала гортанный звук, повернулась и убежала. «Странный зверь», — подумала Джен.

— Джен, Небесный Ангел готов причалить к башне, — объявил Карл. — Держись, сейчас начнется вибрация.

Джен стала ждать. Пол содрогнулся, и она услышала отдаленный грохот. Небесный Ангел прибыл.

— Я обеспечил твой вход на борт, — сказал Карл. — Сейчас я отключусь. Вынимай программы.

Джен подошла к компьютеру. Она нажала кнопку, чтобы извлечь трубки с программами. Они выползали ужасающе медленно. Прежде чем получить трубку с программами Карла и Эшли, ей пришлось подождать, пока выйдут пять остальных. Но когда она нетерпеливо схватила ее вспотевшими пальцами, трубка выпала у нее из руки и со звоном упала на пол. Джен с ужасом уставилась на нее, ожидая, что она вот-вот развалится. Но, похоже, она осталась цела. Она нагнулась, осторожно подняла трубку и внимательно осмотрела. Мерещится ли это ей или по всей длине трубки действительно прошла едва заметная трещина?

Сейчас не до этого. Она положила трубку в карман и побежала к двери, ведущей в туннель.

Когда дверь открылась, она увидела, что туннель стал намного длиннее. Круглая дверь исчезла, и Джен теперь видела весь путь к Небесному Ангелу.

Она кинулась через туннель и оказалась в круглом помещении с возвышением посредине и тремя рядами удобных кресел вокруг. Играла тихая музыка. Приятный голос, непонятно, мужской или женский, сказал:

— Добро пожаловать. Вы на борту Небесного Ангела А810ДЛХ. Мне поручено встретить вас, но я не знаю, кто вы — член делегации, приглашенной на церемонию крещения, или ремонтный техник.

— Я буду крестить тебя, — поспешно сказала Джен. — Твое имя отныне — «Эльза из Минервы».

— Правда? — В голосе послышалось удивление. — Но обычная процедура не была соблюдена. Кто уполномочил вас…

— Не важно, — перебила Джен. — Мне нужно в рубку управления. Как туда пройти?

— Я пришлю вам провожатого, — сказал голос.

— Как? Провожатого? — удивилась Джен. Не могут же быть на борту живые существа.

В другом конце комнаты открылась дверь, и из нее на шести металлических ногах выбежал большой металлический паук. Джен попятилась, схватившись за рукоять своего длинного меча.

— У вас нет причин беспокоиться, — сказал паук тем же приветливым голосом, что и комната. — Я ваш провожатый. Следуйте за мной.

Он двинулся назад, к открытой двери. После секундного колебания Джен пошла за ним. Она поняла, что это машина вроде Иезекииля, оставалось только надеяться, что у него нет человеческого мозга.

Вслед за пауком, туловище которого представляло собой блестящий металлический шар диаметром около полутора футов, она вышла в длинный коридор к лифту. Джен заметила, что в лифте тоже играет музыка. Когда лифт начал подниматься, паук приятным голосом произнес:

— Прекрасный день для крещения, не правда ли?

Джен, которая еще за минуту до этого смотрела на металлическое создание с некоторым беспокойством, вдруг начала смеяться.

— Я сказал что-то смешное? — спросил паук. Судя по голосу, он был вполне доволен собой.

Все еще смеясь, Джен не отвечала.

Дверь лифта открылась в другой коридор. Здесь играла та же музыка. Джен была поражена, насколько необычно все выглядело — без всех перестроек и общей мрачности обстановки, приобретенных на протяжении веков Небесными Властелинами. Это был совсем другой мир. В коридоре, открывшемся перед ней, был потолок голубого цвета, матово-белые стены и пол, покрытый толстым ковром. На стенах была роспись, а освещение было мягким и приятным для глаз.

— Сюда, — сказал паук, семеня вперед.

Дверь открылась, и Джен увидела более знакомую картину. Она узнала рубку управления, хотя она заметно отличалась от той, что была на «Властелине Панглоте».

— Ну вот, — объявил паук. — Чем еще я могу помочь?

— Ничего не надо. Подожди немного, — рассеянно отвечала Джен.

Мысли ее были заняты другим: она поспешила в заднюю часть рубки и выглянула оттуда через выпуклое стекло, пытаясь разглядеть, близко ли уже «Властелин Панглот»; но огромный корпус Небесного Ангела заслонял от нее весь вид. Она поглядела вниз и с ужасом увидела еще одну гигантскую тень, накрывшую город рядом с тенью Небесного Ангела. «Властелин Панглот» уже совсем рядом. Она застонала.

— Что-нибудь не так? — вежливо спросил голос, встретивший ее у входа.

— Ничего не видно, — пожаловалась она.

— Скажите, что вы хотите видеть, и я покажу вам, — сказал голос.

— Я хочу видеть во всех направлениях сразу!

Вспыхнули экраны обзора. Джен повернулась к ним. «Властелин Панглот» действительно был опасно близок. Он спускался к Небесному Ангелу, выравниваясь с ним по высоте. «Благоуханный Ветер» парил еще на некотором расстоянии.

— Где вставляются программы? — нетерпеливо спросила Джен, оглядывая рубку.

Ближайшая панель издала мелодичный звон и засветилась зеленым светом. Джен подошла к ней и вытащила из кармана трубку. Она вставила ее в панель и стала ждать.

— Карл? Эшли? — спросила она. Ответа не было.

— С кем вы хотите поговорить? — спросил первый голос.

— С программами, которые я только что вставила.

— Программы бездействуют, — спокойно сообщил голос.

— То есть как? — вскричала Джен.

— Активных программ нет. Они бездействуют.

Джен в отчаянии застонала. Падение погубило Карла и Эшли. Она взглянула на экраны. То, что она увидела, повергло ее в еще большее отчаяние. Глайдеры сыпались с «Властелина Панглота» в воздух, точно споры плесени в ветреный день на опустошенных землях.

— Небесный Ангел! — крикнула она. — Немедленно стартуем.

— Мне очень жаль, — ответил голос, — но я не могу подчиняться вашим приказам без соответствующего командного кода.

Джен чуть не взвыла от отчаяния.

— Ты должен мне подчиняться! — крикнула она. — С минуты на минуту произойдет вторжение! Посмотри на собственные экраны, если не веришь мне!

Она указала на ближайший экран. На нем несколько глайдеров уже садились на крышу Небесной башни. Они собирались войти в верхнюю комнату тем же способом, что и те трое погибших самураев. А оттуда они беспрепятственно проникнут на Небесного Ангела через соединительный туннель.

— Можешь ты хотя бы закрыть дверь на носу? — умоляюще сказала Джен.

— О да, это я могу, — ответил голос.

— МИЛО ХЕЙЗ!

Голос загрохотал над городом, эхом отдаваясь от стен башни.

— МИЛО ХЕЙЗ! ОТВЕЧАЙ МНЕ!

Голос шел с «Властелина Панглота». Голос военачальника.

— МИЛО ХЕЙЗ! ТЫ ПРОИГРАЛ!

Джен в отчаянии окинула взглядом экраны и резко обернулась к металлическому пауку.

— Ты вооружен? — спросила она.

В ответ он вытянул механическую руку.

— У меня есть еще, сколько вам понадобится, — сказал он.

— Я имею в виду оружие, — сказала Джен. — Оружие у тебя есть?

— О нет, — ответил паук. — Оружия нет.

Джен пыталась сохранять спокойствие, что удавалось ей с трудом. Она то и дело припоминала, как военачальник обещал содрать с нее кожу.

— СДАВАЙСЯ, МИЛО ХЕЙЗ! Я БУДУ МИЛОСЕРДЕН!

— Вас на борту много? — спросила Джен у паука.

— Да, — сказал он. — Пятьсот роботов-механиков и слуг в действии и еще пятьсот в запасе.

— Послушай меня, — в отчаянии проговорила Джен. — На корабль вторгаются люди. Ты и другие роботы должны остановить их — напасть на них, убить их!

— Это невозможно, — сказал паук. — Мы не можем причинить вред человеку.

— Богиня-Мать, дай мне сил… — простонала Джен. Она попробовала еще раз.

— Не надо причинять им вреда, просто нападите на них, отнимите оружие…

— Такие действия могут повлечь за собой повреждения и поэтому запрещены. Мне очень жаль.

— Оно и видно, — сказала Джен и злобно лягнула паука.

Он отбежал в сторону, но больше никак не прореагировал.

— МИЛО ХЕЙЗ! НЕ ПЫТАЙСЯ БЕЖАТЬ! СЛИШКОМ ПОЗДНО!

Это точно, с горечью подумала Джен, глядя на экраны. Самураи кишмя кишели на корпусе. Счастливчик Мило, он этого не видит…

— Эй! Что происходит?

Джен подумала, не галлюцинации ли у нее.

— Эшли?

— Ну да, я! Собственной персоной!

Джен ушам своим не верила.

— Ты в порядке? И Карл тоже?

— Как огурчики.

— А я думала, что погубила вас обоих! Где вы были? Компьютер сказал, что программы не действуют.

— Это все Карл. Он обнаружил, что тут встроено множество предохранителей, чтобы в Небесного Ангела не лезли посторонние программы. Он нашел способ обойти их. Это заняло много времени. Ты по мне скучала?

— Ужасно, — с чувством ответила Джен. Он вкратце объяснила Эшли, что происходит.

Эшли ответила:

— Никаких проблем. Теперь системой управляем мы с Карлом. Карл говорит, что первым делом надо отцепиться от башни.

— Да-да! — воскликнула Джен. — Скажи, чтобы делал то, что считает нужным.

— Что МЫ считаем нужным, — поправила Эшли.

— Да-да, что вы с Карлом считаете нужным.

Небесный Ангел уже двигался. Джен посмотрела вверх и увидела, что вершина башни отдаляется.

— ХЕЙЗ! СЛИШКОМ ПОЗДНО! ТЫ НЕ УЙДЕШЬ! СДАВАЙСЯ, И Я БУДУ МИЛОСЕРДЕН! В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ СМЕРТЬ ТВОЯ БУДЕТ УЖАСНОЙ!

Голос военачальника громыхал над городом.

— Карл говорит, что японцы вторгаются на Небесного Ангела, — сказала Эшли.

— Я знаю. А он, вернее, вы — не знаете, как от них избавиться?

— Знаем. Роботы помогут. Эти пауки.

— Я уже пробовала, — сказала Джен. — Этот паук отказался, он боится причинить людям вред.

— Теперь мы с Карлом главные, — гордо сказала Эшли. — Они сделают все, что мы скажем — мы контролируем центральную программу.

— Так скажите им, — потребовала Джен. — Побыстрее!

— Уже сказали.

Джен пришлось посторониться, когда паук внезапно ожил и поспешил к лифту. Он исчез внутри, и дверь за ним закрылась.

— Если понадобится подкрепление, вызовем пятьсот запасных.

— МИЛО ХЕЙЗ! ОСТАНОВИСЬ! МОИ ВОИНЫ УЖЕ НА БОРТУ ТВОЕГО КОРАБЛЯ! ДАЛЬНЕЙШЕЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕСПОЛЕЗНО!

Теперь Небесный Ангел оказался выше «Властелина Панглота». Джен увидела, что пропеллеры другого корабля тоже отчаянно крутятся, поднимая его.

— Давай сбросим этого гада с неба! — предложила Эшли.

— С удовольствием, — ответила Джен. — Только как?

— Разве я тебе не говорила? Карл проник в систему, которая управляет лазерами. Так что они теперь под нашим контролем. Ну как? Открываем огонь?

У Джен ушло несколько минут на то, чтобы переварить информацию; потом она сообразила, что теперь лазеры могут стрелять во что угодно. Она быстро сказала:

— Нет, пока не стреляй. Я могу поговорить с военачальником?

Помолчав, Эшли ответила:

— Да, тут есть громкоговоритель. Для того чтобы говорить с терпящими бедствие на земле, сказал Карл, и этот военачальник скоро окажется в этой роли. Карл как раз включает. Говори.

— Военачальник Хорадо… — начала она и была потрясена, услышав, что ее собственный голос громыхает так же оглушительно, как и голос военачальника. — Военачальник Хорадо, слушайте меня. Я Джен Дорвин. Я одна. Мило погиб. Неделю назад его убил кибероид.

Военачальник захохотал. Смех звучал точно расходившийся гром.

— МИЛО ПОГИБ? УБИТ КИБЕРОИДОМ? ВОТ УМОРА… А ТЕПЕРЬ, ДЕВЧОНКА, КОНЧАЙ СВОИ ИГРЫ И ДАЙ МОЕМУ КОРАБЛЮ ПОДЛЕТЕТЬ ПОБЛИЖЕ.

Джен взглянула на экраны. Сотни металлических пауков устремились на верхний корпус. Блеснули клинки: японцы пытались защищаться. Джен ответила военачальнику:

— У меня есть средство уничтожить вас. Лазерная система под моим контролем. Если вы не примете мои требования, я открою огонь.

Немного помолчав, военачальник сказал:

— ЭТО БЛЕФ, ДЕВУШКА. ОЧЕНЬ СКОРО МОИ САМУРАИ ВОРВУТСЯ В ТВОЮ РУБКУ УПРАВЛЕНИЯ.

— Ваши самураи побеждены, — сказала Джен. — На корабле есть роботы. Они, как и лазеры, под моим контролем. Ну как, выслушаете мои требования?

Эшли сказала:

— Зачем какие-то требования? Давай просто скинем его с неба.

— Мне нужна Цери, если она еще жива.

— Да, но ты сама сказала, что, если она жива, она на другом корабле. Так что давай стрелять. Один лазерный луч — из этого мешка с водородом выйдет потрясающий фейерверк.

— ДЕВЧОНКА, ТЫ МНЕ НАДОЕЛА. МОЯ МЕСТЬ ПОКАЖЕТСЯ ТЕБЕ БЕСКОНЕЧНОЙ.

Джен испытывала искушение сделать то, что предлагала Эшли, но не могла заставить себя отдать команду. Вот уже второй раз ей предоставляется случай уничтожить «Властелин Панглот», а она…

— На борту женщины и дети. Я не могу убивать их, — сказала она Эшли. — Стреляйте по пропеллерам. Выведите их из строя.

— У-у-у, это неинтересно.

— Делай, что я говорю! — приказала Джен. Это было первое испытание. Кто в самом деле командует Небесным Ангелом?

Тонкая линия голубого цвета внезапно появилась между одним из пропеллеров «Властелина Панглота» и невидимой точкой над рубкой управления Небесного Ангела. Металлический каркас пропеллера начал чернеть и плавиться. К первому лучу примкнули другие. Остальные пропеллеры «Властелина Панглота» начали съеживаться, как яблоки, брошенные в огонь.

Военачальник взвыл от ярости.

«Властелин Панглот» стал терять управление. Ни рулевые, ни компьютер не смогли выровнять курса после потери такого количества пропеллеров по левому борту. Он круто накренился, теряя высоту.

Небесный Ангел, маневрируя со скоростью и изяществом, давно утерянными Небесными Властелинами, последовал за «Властелином Панглотом» вниз. В воздухе продолжали сверкать голубые лучи. Все новые пропеллеры свертывались и замирали.

— ДЕВУШКА! ДЕВУШКА! — ревел военачальник. — Я СОГЛАСЕН НА ПЕРЕГОВОРЫ! ПРЕКРАТИ СТРЕЛЯТЬ. МЫ ПРИДЕМ К СОГЛАШЕНИЮ! ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

— Слишком поздно, — холодно сказала Джен.

— Вот и все, — сообщила Эшли. — Всем пропеллерам капут. Теперь займемся рулями направления и высоты.

Джен смотрела, как лучи, словно ножи, прорезали хвостовую пластину и боковые крылья «Властелина Панглота». Когда с ними было покончено, «Властелин Панглот» полностью потерял управление. Теперь он был брошен на волю ветра. Его несло над городом с опущенным носом. Огромные глаза, нарисованные на корпусе, которые когда-то так пугали Джен, теперь казались ей жалкими и почти смешными.

— ГОВОРИ, ЖЕНЩИНА! Я ВЫСЛУШАЮ ТВОИ ТРЕБОВАНИЯ!

— Как там самураи? — спросила Джен у Эшли.

— Те, что проникли внутрь, мертвы, — сказала Эшли. — Некоторые удрали с корпуса на глайдерах; те, кто не успел, тоже погибли.

Сколько смертей в один день, уныло подумала Джен, но выбора не было.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь давай разберемся с «Благоуханным Ветром».

* * *

Командир «Благоуханного Ветра», увидев, что случилось с «Властелином Панглотом», развернул корабль и стал улепетывать на предельной скорости. Однако Небесный Ангел, преимуществом которого был полный комплект действующих двигателей, быстро нагнал противника. Его командир, японец, не говорил по-американски, но Карл сумел передать требования Джен о капитуляции, причем на прекрасном японском. Командир сначала отказался и выпустил несколько снарядов в направлении Небесного Ангела, демонстрируя готовность оказать сопротивление. Но когда лазеры Небесного Ангела сожгли первые пропеллеры, которые нечем было заменить, японский командир тут же выбросил белый флаг.

В сопровождении десяти металлических пауков Джен поднялась на борт «Благоуханного Ветра». Она ожидала неприятностей, но командир и его подчиненные оказались на удивление смирными, и всюду, где она появлялась, перед ней склоняли головы, и самураи отдавали ей свои мечи. Пленники-американос с «Властелина Панглота», как она заметила, содержались японцами в ужасных условиях, по сравнению с которыми ее существование в рабстве показалось очень даже сносным. Заглянув в очередную вонючую комнату, которая служила жильем чуть ли не тридцати изголодавшимся американос, она удивилась, когда тощий, точно огородное пугало, мужчина, с обвисшей складками кожей, бросился перед ней на колени.

— Милая девочка, спаси меня, умоляю, из этого ада! — закричал он, ломая руки. — Вспомни, как я помогал тебе! Как давал тебе жилье и пищу!

Потрясенная, она сообразила, что перед ней цеховой мастер Баннион. Она коснулась клейма на своей щеке.

— Да, я все помню. И в благодарность за это не стану приказывать моим металлическим друзьям расчленить тебя на месте. — Она вышла из комнаты.

Когда-то еще в школе учительница говорила Джен, что мстить нехорошо, но теперь она обнаружила, что это на самом деле очень приятно…

Она продолжала поиски на «Властелине Панглоте», вглядываясь в худые, изможденные лица и задавая один и тот же вопрос. Наконец, в пятидесятой или сотой вонючей, забитой людьми комнате она нашла ее.

Глава 32

Тело военачальника восседало в Тронном зале, но его сознание было далеко; оно затерялось в каком-то тупике в глубине его черепа. Пол Тронного зала накренился вперед и вправо. «Властелин Панглот» терял равновесие и высоту. Его сначала повлекло в восточном направлении; затем ветер переменился, и теперь его сносило в океан. Если бы военачальник понимал, что происходит, он мог бы повернуться, не вставая с трона, и увидеть сквозь большие скошенные иллюминаторы на носу корабля серую, неровную поверхность пучины, которая приближалась с каждой минутой.

Он не замечал и тела главного пилота, которое, оставляя кровавый след, откатилось на несколько футов от площадки перед троном, где военачальник пронзил его своим длинным мечом.

Пилот имел несчастье сообщить военачальнику, что спасти «Властелин Панглот» невозможно. Без пропеллеров и рулей невозможно подняться на безопасную высоту. Подъемной силы газовых ячеек недостаточно, потому что ячейка номер семь не могла больше работать на полную мощность. Все, что можно было выбросить за борт, выброшено, включая — по приказу военачальника — триста «бесполезных» людей.

С этого момента военачальник ушел в себя и больше не замечал взволнованных офицеров и слуг, которые обращались к нему. Они теперь оставили все попытки и ждали неизбежного со своим обычным стоицизмом. Никому из них не приходила в голову позорная мысль покинуть обреченный корабль на глайдерах.

Наконец нос «Властелина Панглота» коснулся океана. Это было короткое соприкосновение, не дольше, чем поцелуй, хотя оно разбило передние иллюминаторы и в нескольких местах повредило корпус. Второе прикосновение длилось дольше, а третье оказалось последним.

Очень медленно «Властелин Панглот» опустился всем корпусом на поверхность океана. Его предназначенные для воздуха переборки застонали, выдерживая непривычное давление. Вода хлынула в выбитые окна и люки, которые не были рассчитаны на то, чтобы выдержать массу воды.

В нижнем корпусе японцы пытались спастись от хлынувших вод, которые грозили не только утопить их, но и несли другие опасности — в коридор уже просунулись длинные щупальца…

Поверхность моря медленно достигала уровня огромных иллюминаторов Тронного зала. Вода начала выплескиваться на пол, но военачальник, казалось, ничего вокруг себя не замечал. Даже когда за его спиной с шумом вылетело стекло и в зал хлынула вода, он не шевельнулся. Трон швырнуло вперед, и тут ледяной холод заставила его с воплем покинуть свое психологическое убежище.

Инстинкты самосохранения оказались слишком сильны; он сопротивлялся и барахтался в обжигающей черной воде. Потом из этой воды что-то высунулось и схватило его.

* * *

Джен снова проснулась рано и лежала, чувствуя, как на нее давит груз грядущего. Столько нужно сделать, какая ответственность лежит на ее плечах… Ее планы были смутными, но основной идеей, которую она обсуждала с Цери, Эшли и Карлом, было победить остальных Небесных Властелинов и взять их под контроль так же, как «Благоуханный Ветер». Карл сделал копию программ — своей и Эшли — которые были введены в компьютер «Благоуханного Ветра». Карл уже привел систему другого корабля в полную рабочую готовность с помощью роботов и запасных электронных частей, которые имелись на Небесном Ангеле. Американос и японцы на борту корабля не имели возможности управлять им.

Она сообщила этим двум группам, что им предоставляется выбор: жить в мире на «Благоуханном Ветре» либо быть высаженными на землю. Американос, которых было больше, чем японцев, конечно же, желали отомстить своим недавним мучителям, и Джен вынуждена была оставить на борту большое количество пауков, чтобы не позволить им передраться. Делегация от американос спрашивала, нельзя ли им перейти на борт Небесного Ангела, где оставалось достаточно жизненного пространства. Джен сказала им, что примет женщин с детьми, но ни один мужчина на борт Небесного Ангела не ступит, за исключением двух минервианцев, которых она к своему удивлению и радости обнаружила живыми на японском воздушном корабле.

Наверное, на завоевание Небесных Властелинов уйдут годы, а что будет потом, Джен представляла себе еще более смутно. Со временем она надеялась использовать силу лазеров всего воздушного флота для очистки опустошенных земель, окружающих последние наземные поселения. На Небесном Ангеле имелись запасы замороженных семян и эмбрионов животных — может быть, если жители неба и земли будут действовать вместе, под руководством Джен и с помощью бесценного Карла, им удастся отвоевать землю у опустошения.

Другой — и важнейшей — ее задачей было воссоздать минервианское общество. Необходимо сохранить и передать драгоценные минервианские гены. Она родит детей от обоих минервианцев, и что дальше? Смогут ли мужчины дать потомство с обычными женщинами? Впрочем, главное — минервианские гены передадутся по наследству.

Внезапно Джен почувствовала тошноту. Стараясь не потревожить Цери, она поспешно встала с постели и пошла в ванную. Ее стошнило в раковину. После этого она прополоскала рот и умылась.

Она увидела, как в зеркале рядом с ней возникла Цери; ее красивое лицо было встревоженным. Цери стала почти такой, как прежде, по крайней мере, физически; только ее частые ночные кошмары и ее яростная ненависть ко всем мужчинам говорили Джен, что эмоциональные травмы, которые она получила, так долго находясь в руках японцев, заживут не скоро.

Цери обняла Джен за плечи.

— Тебя тошнит уже третье утро подряд, — сказал она обеспокоенно.

Джен улыбнулась ей в зеркале.

— Со мной все в порядке. Я прекрасно себя чувствую. Думаю, это просто реакция на мои волнения и проблемы.

— Все равно я бы хотела, чтобы ты проверилась у медицинской машины.

— Хорошо, когда будет время.

— Нет, сейчас, ради меня, — попросила Цери.

Джен повернулась и поцеловала ее в губы.

— Ради тебя — что угодно.

* * *

Не веря своим глазам, она смотрела на экран.

— Не могу я быть беременной! Это невозможно! Мой период деторождения наступит только через год!

— Никакой ошибки, — сказал Карл. — Машина работает прекрасно.

Джен в отчаянии повернулась к Цери.

— Как я могу быть беременной? Это безумие! Даже если бы могла забеременеть, я ни с кем не спала после принца Каспара… а, согласно машине, оплодотворение произошло ровно семь недель назад…

Она осеклась. Она вспомнила, что сделал с ней Мило. В ту ужасную ночь в опустошенных землях. Это его ребенок. Совершенно точно.

— Мило, — тупо произнесла она. — Это он. Он не был человеком. Кто знает, как изменилось его семя после вмешательства генных инженеров и что могло случиться с моей собственной системой воспроизведения. — Она вцепилась в Цери, испуганно глядя ей в глаза. — Что же мне делать?

Цери холодно и не раздумывая ответила:

— Убить его.

Джен покачала головой.

— Нет. Нет, этого я не могу. Я должна его родить. Богиня-Мать, пусть это будет девочка!

* * *

Через час Джен почти успокоилась. Она одна сидела в рубке управления. Кораблем управляли Эшли и Карл, так что экипаж ей был не нужен. Она всматривалась через пустыню в странные, плосковерхие холмы на горизонте. Небесный Ангел искал «Властелина Матамороса», Небесного Властелина, который правил землями к югу от владений «Панглота». Карл предсказывал, что встреча может произойти со дня на день, и Джен хотелось, чтобы разум ее был ясным.

Она уже начала мириться с тем, что носила в себе. Даже если ребенок окажется мальчиком, не все будет потеряно. В нем ведь будут и ее гены, не только Мило.

Джен подумала о черепе Мило, который держала в ящике в своей комнате. Она видела эту жуткую ухмылку, чувствовала дерзость, которую Мило выказывал даже в смерти, и это придавало ей еще больше решимости.

Она возьмет над ним верх.

Ради Минервы.[2]

Примечания

1

Книга пророка Иезекииля, 27:19–21

2

Книга пророка Иезекииля, 9:4–5

Content

Джон Броснан
Небесные Властелины

Часть 1 «Властелин Панглот»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2 «Благоуханный Ветер»

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Примечания