Дорога в небо

Перевод с английского Елены Айзенштейн

Эмили Дикинсон

© Эмили Дикинсон, 2015

© Елена Айзенштейн, перевод на русский, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Вступительное слово

Между странами Море —

Как рубеж красоты.

В министерстве природы —

Дипломаты – Цветы.

Дикинсон писала стихи из темноты, то есть из своего «света», в котором лучше видны Душа – королева, друг и спутница, Театр человеческого Сердца. Ее маленький Кораблик Души странствовал, хотя она почти не выходила из дому. Можно подумать, что Эмили Дикинсон, проводившая жизнь в добровольном затворничестве, должна была всего бояться. Но она отличалась мужеством духа, недаром в одном из стихотворений сравнила себя с царем Давидом, сражавшимся с Голиафом. Она сознавала свою избранность, поэтому писала о том, что бог подарил ей королевское имя (Эмили Элизабет Дикинсон) Стихи Эмилии Дикинсон – это бюллетень Вечности, мир созерцания природы, дружбы с ней. Дикинсон жила в окружении настоящих ангелов, русалок, с ней разговаривали Небо и Луна, Прибой и Море, Пчела и Шмель (она часто использовала заглавную букву, подчеркивая одушевленность этих понятий). Это собеседники, с которыми она совершала свои духовные путешествия. Стихи Дикинсон очень светлые, хотя они не только о прекрасном и радостном. Дикинсон романтически считала, что исполнение желания грубо разрушает мечту. Ей хотелось понять, кто она, и она делала это в стихах, рассказывая о себе и о природе, которая делилась с ней своими тайнами. Стихи Дикинсон – письма миру. Они кратки, и в этом их обаяние:

Чтоб в масло превратить

Благоуханье роз —

Потребно пресс крутить —

Без жалости – до слез —

Зато и жизнь спустя —

Щемящий аромат

Вернет нам лето – что цвело —

Быть может – век назад[1] —

Она полагала, что поэзия только тогда живет долго, когда рождена огромной духовной работой. Ее стихи и есть «благоуханье роз», которое узнали читатели, родившиеся сто лет спустя. Юрий Иваск в статье, посвященной творчеству Эмилии Дикинсон, писал: «Поэзия для нее была тем, чем была мистика для св. Терезы:

Порядок в перечне моем —

Сперва поэты – после солнце —

И лето. Божий рай потом.

А далее – концовка»[2]

По мнению Иваска, Дикинсон понятнее не Христос, а ветхозаветный Бог. Рай оставался для нее чем-то желанным, но неясным – «сомнительной несомненностью». «Эмилия – поэт могущественней всего не в жалости, почти всегда непоправимо бессильной, а в динамике борьбы на вольной воле Духа», – отмечал он. Эмилия жила в долине Пионера, в штате Массачузетс, городке Амхерст, где родилась и умерла. Дед Эмилии был одним из основателей мужского колледжа Амхерста. Принадлежала Эмилия к старому роду новой Англии. Предки ее были фермерами. Жители Амхерста называли ее полоумной дочерью сквайера Дикинсона, почетного конгрессмена, юриста, казначея амхерстского колледжа. Выходила она только в сад и изредка навещала брата-соседа. Даже не присутствовала на похоронах родителей. Ветхозаветный Бог у Эмилии – это Бог, с которым следует соглашаться, но Дикинсон полагала, что человек может победить Бога своей покорностью.

Иваск отметил сходство в лирической взрывчатости и в ритмах – в спондеях Дикинсон и в «паузниках» Цветаевой, андрогинные черты мышления обеих. Как и Цветаева, Дикинсон обожала любимого ученика Христа Иоанна и отождествляла себя с ним. Иваск полагал, что у Дикинсон больше, нем у Марины, лирического электричества. «Эмилия – монахиня в быту, не смиренная, а бунтующая», – писал Иваск. Отмечал, что она как-то назвала себя эмигранткой. Об эмигрантстве поэта размышляла и Цветаева. И мечтала о читателе через сто лет. А Дикинсон писала, не издавая своих стихов, показывая их только близким друзьям. Но с Цветаевой ее роднят прежде всего душевная чуткость, тяготение к уединению, преданность теме Души, любовь к природе и к ангелам. Как и Цветаева, Дикинсон размышляла в стихах о жизни и смерти. Ее стихи о Мухе «I heard a Fly buzz – when I died ‒…» напоминают «Муху» Блейка, «Муху» И. Бродского. Ее «Муха» – это несколько ироническая попытка увидеть свою кончину. У Дикинсон нет страха смерти, но нет и попытки возвеличить уход из жизни. Стихи Дикинсон подобны афоризмам, которыми она определяет Природу, Бога, жизнь и смерть, христианскую веру. Она пишет так, как будто уже жила раньше, и потому так любит жизнь, как будто знает, что означает расставание с ней:

Дважды утрачены те поля,

Чьей не забыть мне прохлады.

Прощание все, что дают Небеса,

И все, что мы знаем от Ада.

Так же, как Цветаева, Дикинсон говорила с Богом на равных, иногда с вызовом, временами требовательно, порой коленопреклоненно: «Бандит – Банкир – Спаситель – / Одна и вновь бедна». В стихах Дикинсон, и это тоже роднит ее с Мариной Цветаевой, значительное роль тире. Это знак, которым она договаривает то, что не сказала словом. Особенности ее творчества – яркое метафорическое мышление, особый напев, любовь к игре словами с родственным звучанием. Благодаря Эмили Дикинсон мы учимся ценить жизнь, видеть красоту мира, ощущаем вкус «вина Вечности». Ее творчество – погружение в ту эпоху, когда птицы, ангелы и деревья были ближе к людям.

Стихи Эмили Дикинсон

«I never lost as much but twice…»

I never lost as much but twice,

And that was in the sod.

Twice have I stood a beggar

Before the door of God!

Angels – twice descending

Reimbursed my store —

Burglar! Banker – Father!

I am poor once more!

***

Я все теряла дважды,

Богатство стало дёрном.

Я дважды представала

Перед дверями Бога.

И Ангелы пытались

Мне возместить потери.

Бандит – Банкир – Отец!

Одна я – и вновь – бедна!

«What Inn is this…»

What Inn is this

Where for the night

Peculiar Traveller comes?

Who is the Landlord?

Where the maids?

Behold, what curious rooms!

No ruddy fires on the hearth —

No brimming Tankards flow —

Necromancer! Landlord!

Who are these below?

***

Что за жилище,

Где гостей

ЧуднЫх до ночи ждут?

И нет прислуги у дверей,

И кто хозяин тут?

Ни пенных кружек на столах,

Ни пышущих огней

В камине нет, и кто один,

Кто этот странный Господин

Внизу?

«The Daisy follows soft the Sun —…»

The Daisy follows soft the Sun —

And when his golden walk is done —

Sits shyly at his feet —

He – waking – finds the flower there —

Wherefore – Marauder – art thou here?

Because, Sir, love is sweet!

We are the Flower – Thou the Sun!

Forgive us, if as days decline —

We nearer steal to Thee!

Enamored of the parting West —

The peace – the flight – the Amethyst —

Night's possibility!

***

Цветок идет за солнцем кротко.

Озолотив прогулку шелком

Лучей, усталое, садится солнце

В траву. Заметив луч, цветок ярится:

«Не для тебя мои зарницы!»

«Любовь моя нежна!» – вздохнул цветок.

И мы, цветы, прости нас, солнце:

Мы выпили твой свет до донца!

Бесценны нам твои восходы,

Твои миры,

Полет полночи,

Закатов аметист

«Why – do they shu…»

Why – do they shu

Me out of Heaven?

Did I sing – too loud?

But – I can say a little «Minor»

Timid as a Bird!

Wouldn't the Angels try me —

Just – once – more —

Just – see – if I troubled them —

But don't – shut the door!

Oh, if I – were the Gentleman

In the «White Robe» —

And they – were the little Hand – that knocked —

Could – I – forbid?

***

Отчего меня на небе

Ангелы не слышат?

Пою песни звонче, тише,

Робкая, как птица.

Отчего меня на небо

Ангелы не впустят?

Не откроют свою дверь

Вчера – завтра – теперь.

Если б я была мужчиной

– В мантии белой —

Чужих рук не отвела бы

От калитки неба.

«It was too late for Man —…»

It was too late for Man —

But early, yet, for God —

Creation – impotent to help —

But Prayer – remained – Our Side —

How excellent the Heaven —

When Earth – cannot be had —

How hospitable – then – the face

Of our Old Neighbor – God – …

***

Поздно для человека —

Рано для Бога.

Творенье бессильно —

Всесильно лишь Слово.

Земли краше небо.

Печаль дольних бедствий —

Излечит Господне

Лицо из созвездий.

«Proud of my broken heart, since thou didst break it…»

Proud of my broken heart, since thou didst break it,

Proud of the pain I did not feel till thee,

Proud of my night, since thou with moons dost slake it,

Not to partake thy passion, my humility.

Thou can'st not boast, like Jesus, drunken without companion

Was the strong cup of anguish brewed for the Nazarene.

Thou can'st not pierce tradition with the peerless puncture,

See! I usurped thy crucifix to honor mine!

***

Гордись моим сломанным сердцем, разбивший меня,

Гордись моей болью, мне ведомой с этого дня,

Гордись моей ночью, чей хмель утолил ты с луной.

Не выпить сей чаши смиренья, заваренной мной.

Не хвастай же ты, словно светлый твой спутник Иисус,

Той чашей страданий, чью горечь испить не боюсь.

Той скорбною чашей, чей вкус знает сам Назорей.

Ты видишь святое распятье в ладони моей.

«I would not paint – a picture…»

I would not paint – a picture

– I'd rather be the One

It's bright impossibility

To dwell – delicious – on —

And wonder how the fingers feel

Whose rare – celestial – stir —

Evokes so sweet a Torment —

Such sumptuous – Despair —

I would not talk, like Cornets

– I'd rather be the One

Raised softly to the Ceilings

– And out, and easy on —

Through Villages of Ether

– Myself endued Balloon

By but a lip of Metal —

The pier to my Pontoon —

Nor would I be a Poet —

It's finer – own the Ear —

Enamored – impotent – content —

The License to revere,

A privilege so awful

What would the Dower be,

Had I the Art to stun myself

With Bolts of Melody!

***

Не напишу картины,

Нет, буду я Один.

Вселившись в невозможность,

Как мудрый властелин,

Коснувшись пальцем чуда,

Чьих светлых красок бег

Длит муку несказания,

Отчаянья ответ.

Не крикну, как солдаты:

– Нет, я смогу Один.

Взлечу под потолок, свободен, одинок,

Шаром под облака,

Душа моя легка.

Все – дальше – выше – ввысь —

К небесным селам трубы —

Мои живые губы —

Столб моего моста.

Не буду я Поэтом.

Как собственный мой Слух,

Влюблен – бессилен – счастлив —

Наград не ждет мой дух.

Одна моя отрада —

Быть Ухом – видит Бог.

Я оглушен прикладом

Мелодийных миров.

«My life closed twice before its close —…»

My life closed twice before its close —

It yet remains to see

If Immortality unveil

A third event to me

So huge, so hopeless to conceive

As these that twice befell.

Parting is all we know of heaven,

And all we need of hell.

***

Жизнь кончилась дважды, но перед концом

Бессмертье откроет, заметь:

Сняв покрывало мое с лица,

Душу ту – новую – третью.

Дважды утрачены те поля,

Чьей не забыть мне прохлады.

Прощание – все, что дают Небеса,

И все, что мы знаем от Ада

«A sepal, petal, and a thorn…»

A sepal, petal, and a thorn

Upon a common summer's morn —

A flask of Dew – A Bee or two —

A Breeze – a caper in the trees —

And I'm a Rose!

***

Лютик, лепесток, шип колючки,

Летнего утра тянучка,

Ковш росы, пчела или две,

Ветер треплет прическу березам.

И я – роза!

«Soul, Wilt thou toss again?»

Soul, Wilt thou toss again?

By just such a hazard

Hundreds have lost indeed —

But tens have won an all —

Angel's breathless ballot

Lingers to record thee —

Imps in eager Caucus

Raffle for my Soul!

***

Душа, ты убитая снова?

Такой справедливый азарт.

Поистине сотни погибли —

Десяток вернулся назад

И Ангелы Душу забыли

Вписать в свой заоблачный ряд —

И резвые черти делили

Богатства души вместо карт.

«Some things that fly there be —…»

Some things that fly there be —

Birds – Hours – the Bumblebee —

Of these no Elegy.

Some things that stay there be —

Grief – Hills – Eternity —

Nor this behooveth me.

There are that resting, rise.

Can I expound the skies?

How still the Riddle lies!

***

Какие-то вещи летят, но они

Птицы – Миги – Шмели

Не из этой Элегии.

Какие-то вещи гостят:

Вечность – Горе – Холмы —

Не рядом со мной, вдали.

Они вздыхают, всходя.

Смогу ль написать облака?

Загадка нырнет в закат.

«To fight aloud, is very brave —…»

To fight aloud, is very brave —

But gallanter, I know

Who charge within the bosom

The Cavalry of Woe —

Who win, and nations do not see —

Who fall – and none observe —

Whose dying eyes, no Country

Regards with patriot love —

We trust, in plumed procession

For such, the Angels go —

Rank after Rank, with even feet —

And Uniforms of Snow.

***

Сражаться – очень смело,

Но знаю, дерзок тот,

Кто Горя Кавалерию

Бесстрашно разобьет.

Кто победит не на виду,

Падет, страной не признан.

Чей подвиг не отмечен

Наградами отчизны.

Мы верим в тех, чей путь незрим,

Шаг невесом, как стих.

Так Ангелы спешат одни

В Одеждах Снеговых

«I've known a Heaven, like a Tent —…»

I've known a Heaven, like a Tent —

To wrap its shining Yards —

Pluck up its stakes, and disappear —

Without the sound of Boards

Or Rip of Nail – Or Carpenter —

But just the miles of Stare —

That signalize a Show's Retreat —

In North America —

No Trace – no Figment of the Thing

That dazzled, Yesterday,

No Ring – no Marvel —

Men, and Feats —

Dissolved as utterly —

As Bird's far Navigation

Discloses just a Hue

A plash of Oars, a Gaiety —

Then swallowed up, of View.

***

Я знаю, Небо, как шатер,

Сверкающий, блестящий двор,

Без крепких досок и гвоздей,

Свернут и скроют от людей,

Умчат, упрячут, уберут,

И неизвестен нам маршрут,

Куда, куда девалась синь

Под стражей изумленных миль?

Ни следа, ни взгляда,

Ни мысли, ни звука, ни чуда, ни звона,

Ни подвига грома. Как птицы для лёта,

Распущена вся батарея заботы,

Разоблачены все оттенки причуды,

Всплеск весел, веселье разгрома.

Потом – глоток Окоема

«This – is the land – the Sunset washes —…»

This – is the land – the Sunset washes —

These – are the Banks of the Yellow Sea —

Where it rose – or whither it rushes —

These – are the Western Mystery

Night after Night

Her purple traffic

Strews the landing with Opal Bales —

Merchantmen – poise upon Horizons

Dip – and vanish like Orioles!

***

Желтого Моря берег.

Закат омывает землю.

Иволгой – несется —

Тайна Неба.

Ночь за ночью

Пурпур вала

Устилает эту землю,

Как торговец ненасытный,

Грудами своих опалов…

«Heaven» – is what I cannot reach!»

Heaven» – is what I cannot reach!

The Apple on the Tree —

Provided it do hopeless – hang —

That – «Heaven» is – to Me!

The Color, on the Cruising Cloud —

The interdicted Land —

Behind the Hill – the House behind —

There – Paradise – is found!

Her teasing Purples – Afternoons —

The credulous – decoy —

Enamored – of the Conjuror —

That spurned us – Yesterday!

***

Небо! Я не дотянусь

Яблоко на дереве

Слишком высоко подвесил

Тот, кто горы взвесил.

Шагающее облако —

Земли цветущей край —

За домом, за горою —

Они узнают рай.

Завтра пышного полдня

Не обрадует пурпур.

В цирке жизни мной неба

Фокус разлюблен.

«I'm ceded – I've stopped being Theirs —…»

I'm ceded – I've stopped being Theirs —

The name They dropped upon my face

With water, in the country church

Is finished using, now,

And They can put it with my Dolls,

My childhood, and the string of spools,

I've finished threading – too —

Baptized, before, without the choice,

But this time, consciously, of Grace —

Unto supremest name —

Called to my Full – The Crescent dropped —

Existence's whole Arc, filled up,

With one small Diadem.

My second Rank – too small the first —

Crowned – Crowing – on my Father's breast —

A half unconscious Queen —

But this time – Adequate – Erect,

With Will to choose, or to reject,

And I choose, just a Crown.

***

Я сдаюсь. Я прощаюсь сегодня

С именем прежним, чей звук я узнала

В церкви нашей с крещенской водою.

Исчерпала до дна, отдаю его куклам,

Цветным ниткам и розам,

Детства старым игрушкам,

Взрослых глупым угрозам.

До крещения в церкви,

Минутой молитвы,

Неохватную радугу духа

Бог вызвал для битвы.

И призвав мою суть, Бог недаром

Дал высокое имя мне вместо Тиары.

Мое бедное имя другое

Подарило мне горстку

Бессознательных звуков

Королевы-крикуньи у отца на груди.

В наше время прямое, раз выбор дарован,

Не стыдясь, выбираю я просто – Корону.

«This is my letter to the World…»

This is my letter to the World

That never wrote to Me

– The simple News that Nature told

– With tender Majesty

Her Message is committed

To Hands I cannot see

– For love of Her – Sweet – countrymen

– Judge tenderly – of Me.

***

Это письмо мое Миру,

Хотя Мир не пишет мне.

Природа дала мне лиру,

Рассказала о Небе и о Весне.

Отправляю в руки, которых не вижу,

– Не могу петь без нее ни дня! —

Послание – восемь строк миру —

Для нежной любви землякам от меня

«The Sky is low – the Clouds are mean…»

The Sky is low – the Clouds are mean.

A Travelling Flake of Snow

Across a Barn or through a Rut

Debates if it will go

– A Narrow Wind complains all Day

How some one treated him

Nature, like Us is sometimes caught

Without her Diadem.

***

Низкое небо – скудны облака.

Через амбар и колею летят

Хлопья унылого снега,

Спорят, куда идти.

Ветер сетует без всякой темы,

Надутый, печальный, больной.

Природа, как мы, выходит порой

Без своей диадемы

«The Soul selects her own Society —…»

The Soul selects her own Society —

Then – shuts the Door —

To her divine Majority —

Present no —

Unmoved – she notes the Chariots – pausing —

At her low Gate —

Unmoved – an Emperor be kneeling

Upon her Mat —

I've known her – from an ample nation —

Choose One —

Then – close the Valves of her attention —

Like Stone.

***

Душа выбирает общество.

Потом – закрывает дверь.

Ее превосходительство —

Не может принять теперь.

На коврике сам император —

Стоит перед ней на коленях.

В ее невысокие двери —

Не въедет его колесница.

Я знаю, из подданных многих

Одного обожжет ее пламень.

Крылья чуткости она закроет —

Потом превратится в камень.

«One need not be a Chamber – to be Haunted —…»

One need not be a Chamber – to be Haunted —

One need not be a House —

The Brain has Corridors – surpassing

Material Place —

Far safer, of a Midnight Meeting

External Ghost

Than its interior Confronting —

That Cooler Host.

Far safer, through an Abbey gallop,

The Stones a'chase —

Than Unarmed, one's a'self encounter —

In lonesome Place —

Ourself behind ourself, concealed —

Should startle most —

Assassin hid in our Apartment

Be Horror's least.

The Body – borrows a Revolver —

He bolts the Door —

O'erlooking a superior spectre —

Or More.

***

Привиденьям не нужно квартиры.

Привиденьям не нужно лампы.

Коридоры мозга – руины

Настоящего замка.

Призраки устраивают собрания

Вне – здания.

Внутри – обломки, завалы.

Снаружи – все клады сразу.

Духи скачут галопом, чтоб поймать драгоценность.

Так поэт ощущает рифмы минутную ценность,

Так столкнется с собой, испугавшись собственной тени,

В одиночестве тайного замка, где бродит без цели.

Заглянув в кладовую, безоружный хозяин,

Пораженный, находит только груду развалин.

Так наемный убийца в мраке наших покоев

Ужас прячет за маской, брови нахмурив.

Возьмет револьвер упрямое тело,

Затворит – дверь.

Толпа призраков вновь обступит его…

Выстрел!.. – но тени не знают смертей.

«Remembrance has a Rear and Front —…»

Remembrance has a Rear and Front —

This something like a House —

It has a Garret also

For Refuse and the Mouse.

Besides the deepest Cellar

That ever Mason laid —

Look to it by its Fathoms

Ourselves be not pursued.

***

Память имеет тыл и фасад —

Это подобно Дому.

У памяти есть Чердак,

Для мышей и моли.

А для кошки погреб есть,

Чтоб стерегла покой.

Кошка уснула, а Хозяин —

Гонится за собой

«A word is dead…»

A word is dead

When it is said,

Some say.

I say it just

Begins to live

That day.

***

Мысль умирает,

Говорят,

Когда изречена.

А я скажу,

Что в этот день

Вступает в жизнь она

«NEW feet within my garden go…»

NEW feet within my garden go,

New fingers stir the sod;

A troubadour upon the elm

Betrays the solitude.

New children play upon the green,

New weary sleep below;

And still the pensive spring returns,

And still the punctual snow!

***

Снова ноги ведут меня к саду,

Снова пальцы шевелят дерн,

И опять трубадур на вязе

Одиночества борет сон.

Снова дети играют в травах,

Снова игры усталые спят.

И весны задумчивый воздух,

И снегов пунктуальных пласт.

«HESE are the days when birds come back…»

HESE are the days when birds come back,

A very few, a bird or two,

To take a backward look.

These are the days when skies put on

The old, old sophistries of June, —

A blue and gold mistake.

Oh, fraud that cannot cheat the bee,

Almost thy plausibility

Induces my belief,

Till ranks of seeds their witness bear,

And softly through the altered air

Hurries a timid leaf!

Oh, sacrament of summer days,

Oh, last communion in the haze,

Permit a child to join,

Thy sacred emblems to partake,

Thy consecrated bread to break,

Taste thine immortal wine!

***

Дни, когда птицы летят назад,

Очень много иль две.

Возвращенья немой привет.

Дни, когда небеса —

Голубые и золотые ошибки —

Ходят в старых нарядах июня.

О, обман,

Не смутивший пчелу,

Вероятность победы сознанья.

О, рожденье зерна;

Музыка ветра, чей голос, играя,

Торопит робость листвы,

О, причастие лета,

О, общение в дымке,

Детворы – голоса,

О, святая эмблема —

Преломление хлеба святого —

Вкус Вина Вечности!

«I started Early – Took my Dog —…»

I started Early – Took my Dog —

And visited the Sea —

The Mermaids in the Basement

Came out to look at me —

And Frigates – in the Upper Floor

Extended Hempen Hands —

Me to be a Mouse —

Aground – upon the Sands —

But no Man moved Me – till the Tide

Went past my simple Shoe —

And past my Apron – and my Belt

And past my Bodice – too —

And made as He would eat me up —

As wholly as a Dew

Upon a Dandelion's Sleeve —

And then – I started too —

And He – He followed – close behind —

I His Silver Heel

Upon my Ankle – Then my Shoes

Would overflow with Pearl —

Until We met the Solid Town —

No One He seemed to know

And bowing – with a Mighty look —

At me – The Sea withdrew.

***

С моря

Я встала рано, и мой дог

Позвал меня с собой.

Мы Море вышли навестить,

Русалкам пел прибой.

Фрегат печально мне махнул

Рукой из конопли.

Казалась Мышью на песке

Ему я в эти дни.

Но не растрогаюсь до слез,

Пока морской Прилив

Не возвратит из влажных грез

Мой фартук, пояс, туфли.

Прилив еще пугал меня,

Что выпьет до глотка,

Как изумрудную росу

На рукаве цветка.

И он за мною по пятам,

Бежал, во весь свой дух.

И Моря чувствовала я

Серебряный каблук.

Пока сердитый город

Не встанет твердым магом,

Никто не сможет жемчуг взять,

С меня Дух моря снять.

«Abraham to kill him…»

Abraham to kill him

Was distinctly told

– Isaac was an Urchin

– Abraham was old.

Not a hesitation

– Abraham complied

– Flattered by Obeisance

Tyranny demurred.

– Isaac – to his children

Lived to tell the tale

– Moral – with a mastiff

Manners may prevail.

***

Услыхал однажды Авраам

Страшный голос Бога:

«Я призвал тебя, чтоб ты убил – Исаака,

Сына твоего живого».

Не колеблясь, Авраам

Принял Божью волю;

Льстил себя надеждой, что – Тиран —

Испытанье дал ему, лишив покоя.

Старый Исаак говорил – сыновьям в дорогу

– Лишь один закон от отца мне ведом:

«Подчиниться Богу – значит

Одержать победу».

«A Mien to move a Queen…»

A Mien to move a Queen

– Half Child – Half Heroine

– An Orleans in the Eye

That puts its manner by

For humbler Company

When none are near

Even a Tear

– Its frequent Visitor

– A Bonnet like a Duke

– And yet a Wren's Peruke

Were not so shy

Of Goer by

– And Hands – so slight

– They would elate a Sprite

With Merriment

– A Voice that Alters – Low

And on the Ear can go

Like Let of Snow

– Or shift supreme

– As tone of Realm

On Subjects Diadem

– Too small – to fear

– Too distant – to endear

– And so Men Compromise

And just – revere.

***

Полуребенок, полугероиня —

Взгляда Новый Орлеан —

Лицо Королевы – океан —

Тайны. – Взгляд покорности и власти —

Страстное бесстрастье.

Королева вечно одна —

Королеве жаловаться нельзя —

Ее частый гость – слеза.

Королевская шляпа – как герцог —

Ее Парик – словно скерцо.

Застенчивость, подобная

Робкой руке просителя,

Поднимает настроение Фее —

Весельем.

Ее голос подобен для слуха —

Скрипке – шепоту у самого уха —

Спуску снежной лавины —

Высшей уловке, оружию лести.

Как настраивать королевство —

Вопрос чести.

Немного страха придворных —

Немного интриг у трона —

Человеческое притворство – все это

Участь Короны.

«A door just opened on a street —…»

A door just opened on a street —

I, lost, was passing by —

An instant's width of warmth disclosed

And wealth, and company.

The door as sudden shut, and I,

I, lost, was passing by, —

Lost doubly, but by contrast most,

Enlightening misery

***

Дверь распахнута на улицу —

Я упускаю мимолетное,

Тепла мгновенье перелетное,

Богатство, братство мое легкое.

Дверь затворилась. И тотчас —

Я упускаю мимолетное —

Вдвойне погибшее, далекое

Очарованье нищеты.

«A Secret told…»

A Secret told

– Ceases to be a Secret – then

– A Secret – kept

– That – can appal but One

– Better of it – continual be afraid

– Than it

– And Whom you told it to – beside.

***

Поведанная тайна

Прекращает быть тайной.

Секрет хранится так крепко,

Что может ужаснуться Некто.

Лучше – непрерывно бояться —

Обмолвки, чем —

Узнать свою тайну – от Ветра.

«I see the better – in the Dark —…»

I see the better – in the Dark —

I do not need a Light —

The Love of Thee – a Prism be —

Excelling Violet —

I see thee better for the Years

That hunch themselves between —

The Miner's Lamp – sufficient be —

To nullify the Mine —

And in the Grave – I see Thee best —

Its little Panels be

Aglow – All ruddy – with the Light

I held so high, for Thee —

What need of Day —

To Those whose Dark – hath so – surpassing Sun —

It deem it be – Continually —

At the Meridian?

***

Я лучше вижу в темноте,

Я не нуждаюсь в свете.

Моя любовь к тебе – цветок

Фиалки на Рассвете.

Я лучше вижу, став взрослей,

Предчувствуя, как вновь

Шахтерской лампой рудника

Осветит жизнь любовь.

Я стану видеть и в гробу, —

Сей мрачный, тесный дом

Зажжется пламенным костром —

Живой любви углём.

Зачем мне День, когда во тьме —

Вдруг – свет души твоей,

Когда в любви мне Богом дан —

Судьбы Меридиан?

«The only news I know…»

The only news I know

The Only News I know

Is Bulletins all Day

From Immortality.

The Only Shows I see —

Tomorrow and Today —

Perchance Eternity —

The Only One I meet

Is God – The Only Street —

Existence – This traversed

If Other News there be —

Or Admirable Show —

I'll tell it You.

***

Знаемое мной —

‒ Весточка в конверте —

Летопись Бессмертья.

Видимое мной —

‒ Сентябрь или май —

Вечности словарь.

Встреченное мной

Улицы тревога —

Перекресток Бога.

Если птичий крик,

– Ангелов дневник —

Я пришлю вам стих.

«It tossed – and – tossed —…»

It tossed – and – tossed —

A little Brig I knew – o'ertook by Blast

– It spun – and spun

– And groped delirious, for Morn

– It slipped – and slipped

– As One that drunken – stept

– Its white foot tripped

– Then dropped from sight

– Ah, Brig – Good Night

To Crew and You

– The Ocean's Heart too smooth – too Blue

– To break for You

***

Подхватывая ветра взгляд,

Он шел к Рассвету наугад.

Под звонкий, долгий чаек крик

Кружил, кружил маленький бриг.

Он спотыкался и бежал,

Как будто пьяный он шагал,

Ступнями белыми в рубцах

И был потерян мной впотьмах.

Ах бриг, спокойной ночи, спи,

Твои матросы смотрят сны.

Я знаю, Океана Душу

Ничто волненьем не нарушит.

«I held a Jawel in my fingers —…»

I held a Jawel in my fingers —

And went to sleep —

The day was warm, and winds was prosy —

I said: «Twill keep» —

I woke – and chid my honest fingers,

The Gem was gone —

And now, an Amethyst remembrance

Is all I own.

***

Сжимая аметист в руке,

Ложилась спать.

День тепл и скучен был, а я

Сны ночи стала звать.

Проснулась аметист исчез

В волшебном сне.

Но аметистовая память

Живет во мне.

«The Soul unto itself…»

The Soul unto itself

Is an imperial friend —

Or the most agonizing Spy —

An Enemy – could send —

Secure against its own —

No treason it can fear —

Itself – its Sovereign – of itself

The Soul should stand in Awe.

***

Душа, бесспорно, для тебя

Твой королевский друг,

И твой язвительный шпион,

И враг – подчас он глух.

Гони шпиона и врага

Без трепета и страха,

Закаменев от восхищения —

Перед Монархом.

«I meant to have but modest needs —…»

I meant to have but modest needs —

Such as Content – and Heaven —

Within my income – these could lie

And Life and I – keep even —

But sinse the last – included both —

It would suffice my Prayer

But just for One – to stipulate —

And Grace would grant the Pair —

And so upon this wise – I prayed —

Great spirit – Give to me

A Heaven not so large as Your’s

But large enough – for me —

A Smile suffused Jehovah’s face —

The Cherubim withdrew —

Grave Saints stole out to look at me —

And showed their dimples – too —

I left the place – with all my might —

I threw my Prayer away

The Quit Ages picked it up —

And Judgment – twinkled – too —

That one so honest – be exstant —

It take the Tale for true —

That «Whatsoever Ye shall ask —

Itself be given You».

***

Две вещи в мире мне нужны,

Я жажду их, как хлеба:

Довольство Жизнью – и один —

Один кусочек Неба.

И я, и Жизнь – мы сей обман

Храним, как прошлого туман.

Лишь истовой молитвы клад

Два чувства свяжет, словно взгляд.

Взмолилась я: «О Боже, дай

Мне Небо, круглое, как Рай!

Всего не нужно, мне чуть-чуть,

Чтобы на ангелов взглянуть!»

Тут улыбнулся Боже,

С усмешкой Херувим

Торопится за облако,

И Ангел к тучам взмыл.

Я бросила молитву,

Бежала я, как вор,

И мне казалось, что Луны

Мерцает приговор.

Наивные поверят

Правдивым небесам:

«И что вы ни попросите,

То Бог подарит вам».

А я все проницательней

Смотрю на Облака,

Как дети, что впервые, досады не тая,

Обманутые взрослыми, уж ждут от тех вранья.

«Who has not found the Heaven – below…»

Who has not found the Heaven – below

Will fail of it above —

For Angels rent the House next ours,

Wherever we remove.

***

Кто не нашел Неба внизу,

Не найдет его наверху.

Ангелы – гости в нашем Дому.

Они нам откроют Небо.

«Impossibility, like Wine…»

Impossibility, like Wine

Eshilarates the Man

Who tastes it; Possibility

Is flavorless – Combine

A Chance’s faintest tincture

And in the former Dram

Enchantment makes ingredient

As certainly as Doom.

***

Вся наша жизнь – вина глоток:

Возможного чуть горький вкус,

Несбыточности сладкий ток.

Так опьяняюще-глубок —

Настой сомнительной мечты —

Преображения залог.

Два стража винных погребов —

Судьба и Рок.

«I heard a Fly buzz – when I died…»

I heard a Fly buzz – when I died

The Stillness in the Room

Was like the Stillness in the Air —

Between the Heaves of Storm —

The Eyes around – had wrung them dry —

And Breaths were gathering firm

For that last Onset – when the King

Be witnessed – in the Room —

I willed my Keepsakes – Signed away

What portion of me be

Assignable – and then it was

There interposed a Fly —

With Blue – uncertain – stabling Buzz —

Between the light – and me —

And then the Windows failed – and then

I could not see to see.

***

Была такая тишина,

Как в небе после бури.

Скончавшись, услыхала я

Жужжание – в лазури.

Бесстрастием был полон взгляд.

Я слышала ветров раскат —

Атаку всех незримых сил,

Словно Король заговорил.

Я раздала свое добро,

Все, что могла раздать.

Послом небесным у окна —

Жужжание опять.

Робеет сонной Мухи гул,

Как будто свет затменных лун.

Вдруг окон не увидел глаз —

И мир земной погас.

«Besides the Autumn poet sings…»

Besides the Autumn poet sings…»

A few prosaic days

A little this side of the snow

And that side of the Haze

– A few incisive Mornings

– A few Ascetic Eves

– Gone – Mr. Bryant's «Golden Rod»

– And Mr. Thomson's «sheaves.»

Still, is the bustle in the Brook

– Sealed are the spicy valves

– Mesmeric fingers softly touch

The Eyes of many Elves

– Perhaps a squirrel may remain

– My sentiments to share

– Grant me, Oh Lord, a sunny mind

– Thy windy will to bear!

***

Есть в прозе осени для нас —

Поэзии певучий глас.

Туман и строгость неба.

Мороз, немного снега.

Осыпались все яблони,

В садах горой – листы.

Спартанцами мне кажутся

Раздетые кусты.

В ручье нет оживления,

Тоской затянут пруд.

Русалки глуповатые

Сны эльфов стерегут.

Лишь белка мне мою печаль

Расскажет, может быть.

Дай солнечного мне ума, Господь,

Чтоб холод пережить!

«Our little secrets slink away —…»

Our little secrets slink away —

Beside God’s shall not tell —

He kept his word a Trillion years

And might we not as well —

But for the niggardly delight

To make each other stare

Is there no sweet beneath the sun

With this that may compare.

***

Нас восхищает тот секрет,

Что Бог хранит трилльоны лет.

Нам недостанет силы,

Чтоб тайну взять в могилу.

Но истинно прекрасен тот,

Кто скупо Cлово бережет,

Кто сохранит навечно —

Молчание, как песню.

«The grave my little cottage is?»

The grave my little cottage is?

Where «Keepling house» for thee

I make my parlor orderly

And lay the marble tea.

For two divided, briefly,

A cycle, it may be,

Till everlasting life unite

In strong society.

***

Могила – маленький мой дом,

Музей, уют и рай,

Где ровно в полночь подают

В гостиной – теням – чай.

Разъединил нас жизни круг.

– Назло слезам и смерти —

Господь нас вновь соединит

В Бессмертья высшем свете.

«To make One's Toilette – after Death…»

To make One's Toilette – after Death

Has made the Toilette cool

Of only Taste we cared to please

Is difficult, and still

– That's easier – than Braid the Hair

– And make the Bodice gay

– When eyes that fondled it are wrenched

By Decalogues – away.

***

Отдав Богу душу, надеть бы

Прохладное платье Бессмертья.

Заботясь, чтоб Неба одежда

Понравилась знавшим нас прежде.

Это трудно, но легче, чем волосы заплести,

Надеть веселое платье.

Милой душе, что из мира уносится

С десятью заповедями.

«Cosmopolities without a plea…»

Cosmopolities without a plea

Alight in every Land

The compliments of Paradis

From these within my Hand

Their dappled Journey – to themselves

A compensation fair —

Knock and it shall be opened

Is their Theology

***

Космополиты той мольбы,

Что нас возносит ввысь.

Наградой светлой станет нам

Летящий Парадиз, —

Куда с мольбою тянется

Всегда моя рука.

Стучите – и откроют вам,

Хоть неба дверь крепка.

«The going from a world we know…»

The going from a world we know

The one a wonder still

Is like the child’s adversity

Whose vista is a hill.

Behind the hill is sorcery

And everything unknown,

But will the secret compensate

For climbing it alone?

***

Дорога в Небо – тишина

Восторга, зов домой.

Как дети, что желают знать:

«Что там, за той горой?»

А за горою – волшебство,

Неведомого свет.

Но возместит ли сей секрет

Бесстрашный путь наверх?

«A clock stopped – not the mantel's…»

A clock stopped – not the mantel's

Geneva's farthest skill

Can't put the puppet bowing

That just now dangled still.

An awe came on the trinket!

The figures hunched with pain,

Then quivered out of decimals

Into degreeless noon.

It will not stir for doctors,

This pendulum of snow;

The shopman importunes it,

While cool, concernless No

Nods from the gilded pointers,

Nods from seconds slim,

Decades of arrogance between

The dial life and him.

***

Часы остановились не в покрове

Женевского простого мастерства,

И замершая маленькая кукла

Не бросит шар свой в цель из озорства.

С благоговением смотрю

На куклу, сгорбленную болью.

Страданием полны мои

Игрушки в свой мгновенный полдень.

Холодный маятник затих.

Его все чинит зоркий мастер

Как бьет из-под земли родник —

Без суеты и страсти.

Секундам не разбить оков,

Спит милых стрелок злато,

В высокомерии веков —

Жизнь циферблата.

«A little East of Jordan…»

A little East of Jordan,

Evangelists record,

A Gymnast and an Angel

Did wrestle long and hard

– Till morning touching mountain

– And Jacob, waxing strong,

The Angel begged permission

To Breakfast – to return

– Not so, said cunning Jacob!

«I will not let thee go

Except thou bless me» – Stranger!

The which acceded to

– Light swung the silver fleeces

«Peniel» Hills beyond,

And the bewildered Gymnast

Found he had worsted God!

***

На маленьком Востоке Иордана

Библейский шрифт запечатлел навечно

Иакова-Атлета славный подвиг,

С давнишних пор известный всем наречьям.

За боем Ангела с Героем чутко – гора следила —

Лицом к лицу боролись оба из последних жил,

И подкрепить слабеющие силы:

Позавтракать сердитый Ангел предложил.

– «Благослови меня! —

Сказал хитрейший Иаков. —

Я знаю, что сильней

Тебя нет в мире никого».

Свет колебал руна серебряного ткань

С той стороны горы, где мужа ждали – в стане – дома.

Так душу сохранил Иаков, изумительный Атлет,

Тот, лестью победивший Бога.

«Ah, Moon – and Star!»

Ah, Moon – and Star!

You are very far

– But were no one

Farther than you

– Do you think I'd stop

For a Firmament

– Or a Cubit – or so?

I could borrow a Bonnet

Of the Lark

– And a Chamois» Silver Boot

– And a stirrup of an Antelope

– And be with you – Tonight!

But, Moon, and Star,

Though you're very far

– There is one – farther than you

– He – is more than a firmament – from Me

– So I can never go!

***

Ах, луна и звезда!

Ты так высоко!

Нет никого,

Кроме Отца, —

Величественнее тебя!

Думаешь, я влюблена в Небосвод?

Или в кометы свет?

Шляпу жаворонок даст мне на рассвете,

Серебряные сапожки из замши – займу я

У антилопы нашей!

И буду с тобой гулять – этим вечером!

Но Луна ты, моя Луна!

Хоть ты далеко —

Только один Отец —

Важней тебя в Небесах.

Я буду с тобой, Звезда!

«As Children bid the Guest «Good Night…»

As Children bid the Guest «Good Night»

And then reluctant turn

– My flowers raise their pretty lips

– Then put their nightgowns on.

As children caper when they wake

Merry that it is Morn

– My flowers from a hundred cribs

Will peep, and prance again.

Angels, in the early morning

May be seen the Dews among,

Stooping – plucking – smiling – flying

– Do the Buds to them belong?

***

Как дети, заигравшись в пестром зале,

С гостями расстаются неохотно,

Мои цветы, скрыв лепестков богатства,

Ночные одеяния набросят.

Как дети, пробудившись утром,

Дурачатся и скачут.

Мои цветы из сотни колыбелек

Пищат, и прыгают, и плачут.

«Angels, when the sun is hottest…»

Angels, when the sun is hottest

May be seen the sands among,

Stooping – plucking – sighing – flying

– Parched the flowers they bear along. An Hour is a Sea

Between a few, and me

– With them would Harbor be

– As if the Sea should part

And show a further Sea

– And that – a further – and the Three

But a presumption be.

***

Утром ранним ангелы

Умеют смотреть сквозь росу.

Остановка – полет – улыбка —

Бутоны для них настроили скрипки?

Утром жарким ангелы

Умеют смотреть сквозь песок.

Сбор букетов – вздохи – полет —

Докторов опаленных цветов.

«After a hundred years…»

After a hundred years

Nobody knows the place, —

Agony, that enacted there,

Motionless as peace.

Weeds triumphant ranged,

Strangers strolled and spelled

At the lone orthography

Of the elder dead.

Winds of summer fields

Recollect the way, —

Instinct picking up the key

Dropped by memory.

***

Сто лет спустя не будет никого,

Кто б этот край узнал.

Страдание, недвижное, как мир,

Творит свой скорбный пир.

Торжествующая линия траура.

Чужеземец изучает заново

Необитаемую орфографию памятников —

Как страну – мертвую бузину.

Летних полей и дорог

Вздохи, инстинкта луч —

Попытка подобрать ключ,

Оброненный памятью.

«An Hour is a Sea…»

An Hour is a Sea

Between a few, and me

– With them would Harbor be

***

Час – это Море

Меж вами и мной —

И Гавань – сей мир чужой.

«An English Breeze…»

An English Breeze

UP with the sun, the breeze arose,

Across the talking corn she goes,

And smooth she rustles far and wide

Through all the voiceful countryside.

Through all the land her tale she tells;

She spins, she tosses, she compels

The kites, the clouds, the windmill sails

And all the trees in all the dales.

God calls us, and the day prepares

With nimble, gay and gracious airs:

And from Penzance to Maidenhead

The roads last night He watered.

God calls us from inglorious ease,

Forth and to travel with the breeze

While, swift and singing, smooth and strong

She gallops by the fields along.

***

Этот ветер был теплый, как море,

Она шла, беседуя с полем,

И шелестели ее ступни,

И деревни сияли вдали.

Историю свою сквозь все долины, —

Всем деревьям – она несла.

Она заставила бумажных змеев стаи —

Идти под парусами.

Снисходительный воздух день послал,

Проворный и яркий, как Бог сказал,

От края до края, как Бог велел, —

Поздней ночью он поит дороги.

Из бесславного покоя нас Бог зовет

Вместе с ветром, певучим и сильным,

Вперед – с вкрадчивым бризом —

Галопом по гладким полям.

«Bless God, he went as soldiers…»

Bless God, he went as soldiers,

His musket on his breast

– Grant God, he charge the bravest

Of all the martial blest!

Please God, might I behold him

In epauletted white

– I should not fear the foe then

– I should not fear the fight!

***

Храбрее всех был он, о Бог,

Солдат – и – маршалов.

И знала я, к нему спеша:

Его мушкет – его душа.

Я не боюсь сражений!

Не страшен вражий сонм!

И в белых эполетах, Бог,

Пусть мне приснится он!

«My Life had stood – a Loaded Gun…»

My Life had stood – a Loaded Gun

– In Corners – till a Day

The Owner passed – identified

– And carried Me away

– And now We roam in Sovereign Woods

– And now We hunt the Doe

– And every time I speak for Him

– The Mountains straight reply

– And do I smile, such cordial light

Upon the Valley glow

– It is as a Vesuvian face

Had let its pleasure through

– And when at Night – Our good Day done

– I guard My Master's Head

– «Tis better than the Eider-Duck's

Deep Pillow – to have shared

– To foe of His – I'm deadly foe

– None stir the second time

– On whom I lay a Yellow Eye

– Or an emphatic Thumb

– Though I than He – may longer live

He longer must – than I

– For I have but the power to kill,

Without – the power to die

***

Жизнь замерла – охоты груз, —

Пока со мной Хозяин чувств,

Покуда Он – родной, как взгляд —

Не позовет меня назад.

Мы бродим вместе по лесам,

Собака гонит самку нам,

И долгий я веду с Ним спор,

И горный отвечает хор.

С улыбкой вижу я, как свет

В долине радужно пылал,

Словно Везувия лицо —

Румяный смех угрюмых скал…

Когда волшебный День угас,

Как сторож, не смыкая глаз,

Его Умом владела я,

Подушки глубину храня.

Врагу Его я смертный враг,

Никто не предан ему так.

Я лучший палец, Желтый Глаз

Отдам Учителю, как страз.

Он дольше должен жить, чем я,

Хотя себе я не судья.

Я не смогу убийцей жить —

Ради него – убитой быть.

«As if the Sea should part…»

As if the Sea should part

And show a further Sea

– And that – a further – and the Three

But a presumption be —

Of Periods of Seas

– Unvisited of Shores

– Themselves the Verge of Seas to be

– Eternity – is Those

***

Если море почему-то расстается с прежним морем,

Если море открывает море новое, второе,

И неведомое третье,

Это значит, что часть моря,

Вдруг покинувшая берег,

Не боится быть волною,

И живет за гранью речи,

Это Вечность.

«All the letters I can write…»

All the letters I can write

Are not fair as this

– Syllables of Velvet

– Sentences of Plush,

Depths of Ruby, undrained,

Hid, Lip, for Thee

– Play it were a Humming Bird

– And just sipped – me

***

Все письма, которые могу написать,

Не такие честные, как это.

Страна Бархата.

Плюша планета.

Неистощимая глубина красного

Прячется за деревьями,

Играет с птичьим пригорком. —

И только маленькими глотками – пью ее – я.

«As far from pity, as complaint…»

As far from pity, as complaint

– As cool to speech – as stone

– As numb to Revelation

As if my Trade were Bone

– As far from time – as History

– As near yourself – Today

– As Children, to the Rainbow's scarf

– Or Sunset's Yellow play

To eyelids in the Sepulchre

– How dumb the Dancer lies

– While Color's Revelations break —

And blaze – the Butterflies!

***

Как далеко, из жалости и недовольства —

Как дерзко говорить, так, будто камень, —

Как откровенья лик безмолвный,

Как если бы стихи летели костью игральной —

Как далеко из Времени – из века —

Как с вами рядом, поутру – сегодня —

Как дети – шарфу радуги господней —

Или игре заката чудной, древней —

Для век в могилах так же бессловесны —

Все позы и полеты балерины. —

Так откровенье цвета бабочки сверкнувшей —

Неуловимо и великолепно!

«Artists wrestled here!»

Artists wrestled here!

Lo, a tint Cashmere!

Lo, a Rose!

Student of the Year!

For the easel here

Say Repose!

***

Художники боролись здесь!

Гляди-ка, вот оттенок ткани!

Вот, гляди-ка, Роза!

Студенты!

Говорят, что для мольберта здесь —

Отдых!

«Color – Caste – Denomination…»

Color – Caste – Denomination

– These – are Time's Affair

– Death's diviner Classifying

Does not know they are—

As in sleep – All Hue forgotten

– Tenets – put behind

– Death's large – Democratic fingers

Rub away the Brand —

If Circassian – He is careless

– If He put away

Chrysalis of Blonde – or Umber

– Equal Butterfly —

They emerge from His Obscuring

– What Death – knows so well

– Our minuter intuitions

– Deem unplausible

***

Цвет – каста – вероисповедание —

Ярлыки времени.

Божественный класс смерти

Не знает этого.

Как во сне забытый оттенок

Назад взятых догматов – валют —

На свободе смерти – руки Демократии

Ярлыки жизни перечеркнут.

Если полицейский не знает жалости,

Если он гонит вон, —

В царстве Смерти крыльев всех бабочек —

Равно прекрасен тон!

Они появляются из вечного мрака,

Пренебрегая тлена атакой,

Протокол земной интуиции

Полагая пустой страницей.

«By my Window have I for Scenery…»

By my Window have I for Scenery

Just a Sea – with a Stem

– If the Bird and the Farmer – deem it a «Pine»

– The Opinion will serve – for them

– It has no Port, nor a «Line» – but the Jays

– That split their route to the Sky

– Or a Squirrel, whose giddy Peninsula

May be easier reached – this way

– For Inlands – the Earth is the under side

– And the upper side – is the Sun

– And its Commerce – if Commerce it have

– Of Spice – I infer from the Odors borne

– Of its Voice – to affirm – when the Wind is within

– Can the Dumb – define the Divine?

The Definition of Melody – is

– That Definition is none

– It – suggests to our Faith

– They – suggest to our Sight

– When the latter – is put away

I shall meet with Conviction I somewhere met

That Immortality

– Was the Pine at my Window a «Fellow

Of the Royal» Infinity?

Apprehensions – are God's introductions

– To be hallowed – accordingly

***

Немой пейзаж из моего окна —

Немного моря с носом корабля.

Для птиц и фермеров – сосна. Пусть называют так.

Не спорю с ними я.

Не гавань, не граница здесь, но сойки

Прокладывают к небу свой маршрут.

И белка этот странный полуостров

Легко сумеет за день обогнуть.

Порывы ль ветра могут бессловесно

Определить божественного путь?

Мелодию, дыхание Бессмертья,

Страны Ничто непознанную суть.

Сосна в моем окне – «приятель

Королевский» – Бессмертья?

Может быть, природа предисловье Бога —

Введенье в Вечность

«Dreams – are well – but Waking's better…»

Dreams – are well – but Waking's better,

If One wake at morn

– If One wake at Midnight – better

– Dreaming – of the Dawn

– Sweeter – the Surmising Robins

– Never gladdened Tree

– Than a Solid Dawn – confronting

– Leading to no Day.

***

Сны хороши, но пробужденье лучше,

Если проснешься утром —

Если в полночь проснуться —

Сны на Рассвете – лучше —

Птичьих догадок моря —

Так же радуют дерево, —

Как сплошная заря,

Дня заслонившая пение.

«Did the Harebell loose her girdle…»

Did the Harebell loose her girdle

To the lover Bee

Would the Bee the Harebell hallow

Much as formerly?

Did the «Paradise» – persuaded

– Yield her moat of pearl

– Would the Eden be an Eden,

Or the Earl – an Earl?

***

Развязала ль роза пояс

Для любви пчелы?

И намного ль больше были

Сладкие дары?

Смог ли Парадиз плененный

Взять цветка рубин?

Стал ли Раем Рай прекрасный

Графом – Граф один?

«I met a King this afternoon!»

I met a King this afternoon!

He had not on a Crown indeed,

A little Palmleaf Hat was all,

And he was barefoot, I'm afraid!

But sure I am he Ermine wore

Beneath his faded Jacket's blue

– And sure I am, the crest he bore

Within that Jacket's pocket too!

For «twas too stately for an Earl

– A Marquis would not go so grand!

«Twas possibly a Czar petite

– A Pope, or something of that kind!

If I must tell you, of a Horse

My freckled Monarch held the rein

– Doubtless an estimable Beast,

But not at all disposed to run!

And such a wagon! While I live

Dare I presume to see

Another such a vehicle

As then transported me!

Two other ragged Princes

His royal state partook!

Doubtless the first excursion

These sovereigns ever took!

I question if the Royal Coach

Round which the Footmen wait

Has the significance, on high,

Of this Barefoot Estate!

***

Я встретила сегодня Короля.

На самом деле был Он без короны.

И шляпой был лист пальмовый зеленый.

Он шел босой – и испугал меня.

Мне показалось, Он был в горностае.

На нем поблекла шкура голубая.

Убеждена была еще, что меха ворс

Через карман в камзол его пророс.

Походкой был величественней графа,

И превосходней всех земных монархов,

Прекрасен Он, отличен царским станом,

Как Папа Римский или кто-то его сана.

Должна вам описать его коня,

Веснушчатый Монарх владеет поводом

Достойно уваженья зверя.

И конь покорен, бегу верен.

А этот вот фургон, в котором я живу,

Предположительно, я думаю, похож

Он на любой такой же экипаж,

Который повезет меня!

С Монархом были две оборванных принцессы,

Вооружась воображенья снастью,

Я видела на них налет его великолепья —

Грядущего великолепья – власть.

Я сомневаюсь в том, что – царская – карета,

Вокруг которой служит Он лакеем.

Несет ль сей высокий смысл

Их босоногое именье?

«I learned – at least – what Home could be…»

I learned – at least – what Home could be

– How ignorant I had been

Of pretty ways of Covenant

– How awkward at the Hymn

Round our new Fireside – but for this

– This pattern – of the Way

– Whose Memory drowns me, like the Dip

Of a Celestial Sea

– What Mornings in our Garden – guessed

– What Bees – for us – to hum

– With only Birds to interrupt

The Ripple of our Theme

– And Task for Both

– When Play be done

– Your Problem – of the Brain

– And mine – some foolisher effect

– A Ruffle – or a Tune

– The Afternoons – Together spent

– And Twilight – in the Lanes

– Some ministry to poorer lives

– Seen poorest – thro» our gains

– And then Return – and Night – and Home

– And then away to You to pass

– A new – diviner – care

– Till Sunrise take us back to Scene

– Transmuted – Vivider

– This seems a Home

– And Home is not

– But what that Place could be

– Afflicts me – as a Setting Sun

– Where Dawn – knows how to be.

***

Я изучала, чем на самом деле —

Дом может быть.

Как мой невежественен ум!

Гармонии значительны дороги,

Но неуклюжи в гимне строгом!

Вокруг домашних наших – сборищ у огня —

Сонм образов в пути,

В которых память окунет меня, словно в морях,

Или утопит божества в горсти.

Пророчило утро в нашем саду,

И пчелы гудели для нас,

И с птицами только спевался

Арпеджио гудкого глас.

Когда пьеса исполнена,

Загадка разума,

Загадка для нас —

Мотив немного глупого свойства.

А потом – возвращение – Ночь – Дом —

И уход – прочь – потом,

И божественной трудной заботы плен,

И Восхода – любовный зов – бег —

В измененную яркость пейзажа.

И Домом казалось – и не было Домом,

Но чем это место могло быть,

Меня поразившее, словно кого-то —

‒ Мелодия Солнца.

«Bring me the sunset in a cup…»

Bring me the sunset in a cup,

Reckon the morning's flagons up

And say how many Dew,

Tell me how far the morning leaps

– Tell me what time the weaver sleeps

Who spun the breadth of blue!

Write me how many notes there be

In the new Robin's ecstasy

Among astonished boughs

– How many trips the Tortoise makes

– How many cups the Bee partakes,

The Debauchee of Dews!

Also, who laid the Rainbow's piers,

Also, who leads the docile spheres

By withes of supple blue?

Whose fingers string the stalactite

– Who counts the wampum of the night

To see that none is due?

Who built this little Alban House

And shut the windows down so close

My spirit cannot see?

Who'll let me out some gala day

With implements to fly away,

Passing Pomposity?

***

Принесите мне чашу заката,

Подсчитайте шумные утра,

Расскажите, как много росы

На цветах, как в небе после бури,

Как ткачиха времени уснула,

Прявшая полотнище лазури.

Напишите мне, как много было нот

В птичьих экстатических порывах

Среди изумительных дорог

Сколько черепашьих путешествий скрыто.

Сколько чашек съедено росы

Пчелами, пресыщенными раем,

И кто сваи радуги открыл,

Кто послушный глобус вдаль отправил

С высыхающей голубизной морей?

Чьими пальцами добыты сталактиты?

Кто подсчитывает ночи голоса,

Видя все, что на земле и под землей сокрыто?

Кто возводит маленький сей дом

Затворяет затворенное окно?

Дух мой, не увидишь ты его?

Кто зовет меня из праздничного дня

Прочь лететь, отринув, как заря,

Мимолетную великолепность дня?

«Would you like summer? Taste of ours…»

Would you like summer? Taste of ours.

Spices? Buy here!

Ill! We have berries, for the parching!

Weary! Furloughs of down!

Perplexed! Estates of violet trouble ne'er looked on!

Captive! We bring reprieve of roses!

Fainting! Flasks of air!

Even for Death, a fairy medicine.

But, which is it, sir?

***

Вам нравится лето?

Пристрастий наших специи

Купите здесь!

Больной! У нас есть ягоды для сушки.

Усталый! Завершен твой отпуск.

Скептик! Сословие фиалок просит,

Чтоб им любовались.

Пленник! Мы розам отменяем приговор!

И обмороки воздуха в стакане,

И даже фея медицины – Смерть. —

‒ Но что все это стоит, сэр?

«The bustle in a house…»

The bustle in a house

The morning after death

Is solemnest of industries

Enacted upon earth, —

The sweeping up the heart,

And putting love away

We shall not want to use again

Until eternity.

***

Суматоха в доме,

Утро после смерти

Торжество усилий

Плачущей земли.

Выметанье сердца

И любви поместья.

Мы не станем снова

Здесь искать Бессмертье.

«Will there really be a «Morning»?»

Will there really be a «Morning»?

Is there such a thing as «Day»?

Could I see it from the mountains

If I were as tall as they?

Has it feet like Water lilies?

Has it feathers like a Bird?

Is it brought from famous countries

Of which I have never heard?

Oh some Scholar! Oh some Sailor!

Oh some Wise Men from the skies!

Please to tell a little Pilgrim

Where the place called «Morning» lies!

***

Там действительно будет утро?

В том мире есть слово «День»?

Может, с гор я его видеть могла бы,

Такая же высокая, как горная сень.

Основанию лилии подобен?

На оперение птицы похож?

Из заморских стран привезенный

Неизвестный слуху моему, ты, как остров, плывешь?

О школяр! О моряк!

О мудрец с небес! О маленький странник!

Расскажи мне, пожалуйста, про такую местность:

Есть ли на свете – «Утро обманов»?

«The color of a Queen, is this —…»

The color of a Queen, is this —

The color of a Sun

At setting – this and Amber —

Beryl – and this – at Noon —

And when at night – Auroran widths

Fling suddenly on men —

«Tis this – and Witchraft – nature keeps

A Rank – for lodine.

***

Цвет королевы – цвет солнца.

В полдень с его высоты —

Янтарь и бериллы

Eе красоты.

А если ночью —

Аврора плащом вдруг взмахнет,

Так это природы полет —

Лунной жилы мед.

«This was a Poet – It is That…»

This was a Poet – It is That

Distills amazing sense

From ordinary Meanings

– And Attar so immense

From the familiar species

That perished by the Door

– We wonder it was not Ourselves

Arrested it – before

– Of Pictures, the Discloser

– The Poet – it is He

– Entitles Us – by Contrast

– To ceaseless Poverty

– Of Portion – so unconscious

– The Robbing – could not harm —

Himself – to Him – a Fortune

– Exterior – to Time.

***

Он был поэт – и эта роль

Так изумляет чувство.

Земных даров морская соль —

Сей аромат искусства.

Не в стане рядовых господ,

Чья слава мрет поспешно,

Поэта чудо, как чертеж,

Присвоить не посмевших.

В его поэмах ты найдешь

Бессмертной сути верность.

Поэту не грозит грабеж:

Богатство его – бедность.

Примечания

1

Эмили Дикинсон. Стихи из комода. Азбука. СПб., 2010. Переводы Г. Кружкова.

2

Юрий Иваск. Эмилия Дикинсон. The New Rewiew/ Новый журнал. Нью-Йорк, 1977. кн. 128. с. 93-113.  Все ссылки на статью Иваска ‒ по данному изданию.

Content

Дорога в небо
Перевод с английского Елены Айзенштейн
Эмили Дикинсон

Вступительное слово

Стихи Эмили Дикинсон

«I never lost as much but twice…»

«What Inn is this…»

«The Daisy follows soft the Sun —…»

«Why – do they shu…»

«It was too late for Man —…»

«Proud of my broken heart, since thou didst break it…»

«I would not paint – a picture…»

«My life closed twice before its close —…»

«A sepal, petal, and a thorn…»

«Soul, Wilt thou toss again?»

«Some things that fly there be —…»

«To fight aloud, is very brave —…»

«I've known a Heaven, like a Tent —…»

«This – is the land – the Sunset washes —…»

«Heaven» – is what I cannot reach!»

«I'm ceded – I've stopped being Theirs —…»

«This is my letter to the World…»

«The Sky is low – the Clouds are mean…»

«The Soul selects her own Society —…»

«One need not be a Chamber – to be Haunted —…»

«Remembrance has a Rear and Front —…»

«A word is dead…»

«NEW feet within my garden go…»

«HESE are the days when birds come back…»

«I started Early – Took my Dog —…»

«Abraham to kill him…»

«A Mien to move a Queen…»

«A door just opened on a street —…»

«A Secret told…»

«I see the better – in the Dark —…»

«The only news I know…»

«It tossed – and – tossed —…»

«I held a Jawel in my fingers —…»

«The Soul unto itself…»

«I meant to have but modest needs —…»

«Who has not found the Heaven – below…»

«Impossibility, like Wine…»

«I heard a Fly buzz – when I died…»

«Besides the Autumn poet sings…»

«Our little secrets slink away —…»

«The grave my little cottage is?»

«To make One's Toilette – after Death…»

«Cosmopolities without a plea…»

«The going from a world we know…»

«A clock stopped – not the mantel's…»

«A little East of Jordan…»

«Ah, Moon – and Star!»

«As Children bid the Guest «Good Night…»

«Angels, when the sun is hottest…»

«After a hundred years…»

«An Hour is a Sea…»

«An English Breeze…»

«Bless God, he went as soldiers…»

«My Life had stood – a Loaded Gun…»

«As if the Sea should part…»

«All the letters I can write…»

«As far from pity, as complaint…»

«Artists wrestled here!»

«Color – Caste – Denomination…»

«By my Window have I for Scenery…»

«Dreams – are well – but Waking's better…»

«Did the Harebell loose her girdle…»

«I met a King this afternoon!»

«I learned – at least – what Home could be…»

«Bring me the sunset in a cup…»

«Would you like summer? Taste of ours…»

«The bustle in a house…»

«Will there really be a «Morning»?»

«The color of a Queen, is this —…»

«This was a Poet – It is That…»

Примечания