Никита Шмелев

Вожак кочевников. На службе его светлости (сборник)

Вожак кочевников

Глава 1

– Эй, муха сонная! – заорал красномордый мужик за столом у стены. – Тащи сюда еще две кружки, сопляк. Чего топчешься? Живо!

Я оглянулся на господина Уильяма. Господин Уильям многозначительно посмотрел на меня. Ясно. Я поставил поднос и жестом подозвал здоровенного парня, скучавшего у двери. Его звали Роджер, он был высок, силен и непроходимо глуп. В самый раз, чтобы общаться с пьяными хулиганами. Сам я подошел к красномордому крикуну и самым деликатным тоном осведомился:

– Господин, а не пора ли вам погулять?

Красномордый с изумлением уставился на меня. Было видно, ему есть, что ответить мне, только вот слова в предложения он связывал с трудом.

– Ты… ты… – он встал и, отчаявшись сказать что-нибудь внятное, попытался сцапать меня пятерней. Я шагнул назад, уклонился, схватил его руку. Все посетители за столами оторвались от трапезы и наблюдали за так называемой «затравкой». Вот-вот она могла перерасти в драку со звоном посуды, ломкой мебели, криками и неизбежным вмешательством всех, кто находится рядом. Ожидания эти не оправдались, и публика поняла это, когда подошел Роджер. Он приблизился к пьяному человеку со спины и легонько ткнул его в бок. Красномордый скривился и посмотрел на Роджера, нависшего над ним, как коршун над добычей.

Я тактично обхватил крикуна за плечи и потащил к выходу. Он было начал вырываться, но Роджер еще раз ткнул его, на этот раз в спину. Красномордый вжал голову в плечи и затих.

Он не дергался всю дорогу до двери. Даже когда мы с Роджером вытолкнули его на улицу, никаких возражений не было.

Роджер кивнул мне и вернулся к своей обычной позе: оперся плечом о косяк и начал что-то медленно жевать. Я пошел к стойке, провожаемый разочарованными взглядами посетителей за столами. Представления не вышло, драка не состоялась, и все вернулись к своим делам. Я подхватил поднос и замер, ожидая дальнейших распоряжений. Через минуту я носился как угорелый, таская кружки с выпивкой и большие тарелки с едой. Господин Уильям сидел у пивной бочки, контролируя мои действия и подбадривая меня своей веселой ухмылкой.

Так прошел день, как проходили до него многие и многие дни. Я обслуживал посетителей, выводил вон перепивших смутьянов, снова обслуживал и снова выводил. Господин Уильям был доволен, Роджер спокоен, а я рад. Я честно отрабатывал свое жалованье, никогда не отлынивал, не причитал, не спорил. Я выполнял свою работу спокойно и размеренно. День за днем. Месяц за месяцем.

* * *

Жизнь в нашей маленькой деревушке Солнечная Поляна вообще проходит очень размеренно. Как будто ее жители специально следят за каждым часом, чтобы выполнять работу четко, ровно и в срок. Так оно и выглядело, хотя единственные солнечные часы (старинные, с красивой резьбой) стояли во дворе аптекаря, и вся наша деревня никак не могла отслеживать по ним время. Тем не менее каждый день люди жили по одному графику: завтрак, работа, обед, работа, отдых, сон. Ничего не менялось. Даже в таверну господина Уильяма, где я работал, ходят, как по расписанию. Я быстро запомнил каждого посетителя и день, когда он приходит. Стоило кому-нибудь открыть дверь в таверну, а я уже кланяюсь, приветствую его по имени. Уже готов его любимый стол, и хохочут друзья, подзывая к себе.

Господину Уильяму такая ситуация нравилась. Он знал, что в определенный день, в определенный час придет человек и оставит в таверне свои денежки. Это постоянство приросло к жизни, как дыхание и потребность в пище. Я и сам начал привыкать к этой размеренности. Я точно знал, каким будет завтрашний день, то есть думал, что знал.

Весь уклад жизни начал рушиться в тот пасмурный весенний день. Такие дни вызывают странное чувство. Снег уже растаял, мороз пропал, но слякоть и туман говорят, что до лета еще далеко. Я как раз стоял на улице, рассматривая воробьев на ветках, когда господин Уильям приблизился ко мне и пророкотал:

– Все! Сомнений нет.

Я глубоко задумался, поэтому вопросительно посмотрел на своего опекуна.

– Они, действительно, были недалеко отсюда.

Я еще пялился на господина Уильяма, а в голове уже созрела целая плеяда мыслей. «Они здесь!» – вот что объединяло все мои рассуждения. Господин Уильям беспокойно переминался с ноги на ногу. Его любимый размеренный жизненный уклад был под угрозой.

Уже неделю в округе говорили о кочевниках. Народ из дальних степей объявился в окрестностях Солнечной Поляны, нагоняя страху на крестьян. Как призраки, кочевники появлялись и исчезали, ни на кого не нападая, ничего не выжигая и не разрушая. Это было странно. Во-первых, наша деревня не была самой близкой от границы между лесами и степями. И кочевникам было бы легче осесть в поселениях южнее или севернее, там деревни располагались почти на самой окраине. А во-вторых, само их поведение было странно. По рассказам бывалых военных, мы знали, что если кочевники появились – жди беды. Но они никак себя не проявляли. Недели вполне могло хватить на разграбление нашей деревни, но вплотную к ней они так и не приблизились. Зачем тогда они пришли? Никто не мог ответить.

Я смотрел на господина Уильяма. Он прямо сочился раздражением. Естественно, ведь кочевники – это хаос и неразбериха. А мой опекун только и думал, что о правильном течении жизни, в которой он все понимает и может вести свои дела спокойно.

– Вы уверены? – переспросил я.

– Да. Раньше их видели далеко от деревни, – проговорил господин Уильям. – Но сегодня они объявились совсем рядом, охотники видели чужие следы неподалеку, слышали конское ржание где-то за лесом. Они будут здесь, я уверен. Не сегодня, так завтра.

– Да не волнуйтесь вы так, – сказал я, чтобы подбодрить своего опекуна. Но, на самом деле, под ложечкой и у меня засосало (как оказалось, не зря).

– «Не волнуйтесь», – передразнил меня господин Уильям. – Если кочевники появятся в Солнечной Поляне, наше с тобой дело пойдет прахом. – Он посмотрел на трактир, перед которым мы стояли. – Все под откос, Иоганн. Все под откос.

С этими словами господин Уильям открыл здоровенный замок, висевший на дверях таверны, и вошел внутрь. Я еще постоял снаружи, глядя на воробьев. Мне подумалось, что стоит прогуляться, пока не началась работа. Не знаю, остался бы я дома тогда, если бы мог предвидеть, что меня ждет впереди…

* * *

Солнечная Поляна была моим единственным домом. Я не помнил своего детства. Знал только, что воспитал и вырастил меня господин Уильям. Он был и учителем, и наставником. И на тот момент единственным проводником в будущее. Я часто представлял себя на его месте. Тучным, властным, сидящим у бочки с пивом и руководящим оравой прислужников, которые снуют между столами.

И хотя я знал, что ничего другого мне не светит, я всегда мечтал об иной жизни. Где нет однообразных и скучных жителей Солнечной Поляны. Где нет таверны с подносами и пьяными посетителями. Но что мне было известно об окружающем мире? Была Солнечная Поляна. И был лес вокруг. Густой, местами непроходимый, местами дикий. Он раскинулся на многие версты. Деревушки в нем терялись, как крупицы песка. В некоторых из них я бывал, о других только слышал. Еще я мог сказать, что вся эта лесная махина находилась очень далеко от замка, где жил и правил его светлость барон Вульфгард. О нем я знал только, что он наш правитель и кормилец. И то, что мы были далеко от него.

О прочих местах и землях я имел не больше понятия, чем дикий кабан о жизни после вертела и жаровни. Слухи из других поселений долетали до нас долго и неразборчиво. Солнечная Поляна жила сама по себе, не зная, да и не желая знать, о сложностях и многообразии другого, большого, мира. Так что все мои мечты о чем-то, кроме таверны господина Уильяма, терялись и пропадали в дебрях моего неведения.

– Стоп, – сказал я себе, остановившись под громадным деревом. – А, собственно, где я?

Я так замечтался, что забрел в густые, непроходимые заросли. Замечательно!

Я старался не думать о диких зверях, о кочевниках (и те, и другие могли поджидать меня за каждым кустом). Надо было возвращаться домой. Я зашагал по лесу в сторону деревни. Прошло около двух-трех минут, как вдруг я обратил внимание на холм, мимо которого проходил сотни раз, гуляя по этому лесу. Невысокий земляной холм. Ничего примечательного, кроме…

Я подошел к холму и среди мха и травы я увидел расщелину. С виду маленькую, но от мрака, наполнявшего ее, веяло бесконечностью.

– Ау, – сказал я, еще не собираясь ничего делать. Просто на пробу.

– Ау-у! У! У! У! – ответила расщелина.

Стало жутко и неуютно. Но все же я наклонился и заглянул внутрь. Там была темнота и сырость. «Пора домой», – пронеслось у меня в голове. Но неизвестно откуда взявшееся любопытство, которое я не мог объяснить, заставило меня вглядеться в расщелину внимательнее. Вроде бы спуск вниз. Не знаю, что меня дернуло, но я залез в расщелину по пояс, вытащил из кармана спичку и осветил пространство вокруг. Пещерка, уходящая вглубь под землю. Я понимал, что следует отправляться домой, но вместо этого пролез в расщелину еще глубже. Почему мне именно тогда попался на глаза этот холм, похожий на множество других? Зачем я полез в ту щель? Ответить не могу до сих пор.

Щель почти сразу расширилась, так что я мог не ползти, а просто идти пригнувшись. Правда, очень быстро кончались спички. Я пробирался вперед, пока проход резко не перешел в довольно большую пещеру. Предпоследняя спичка обожгла пальцы. Я оказался в кромешной темноте. Тут опять же можно было повернуть назад. Но меня никак не покидало странное чувство. Я знал каждый камешек, каждое дерево в округе. Я мог бы быть проводником для странствующих путников. Так почему же я за всю свою жизнь ни разу не видел этой пещеры?

Пошарив рукой по стене, слева от себя я нащупал выступ. Ровно вытесанный в камне конус. Пробежав по нему пальцами снизу вверх, я нашел ложбинку, в которой было что-то вроде влажного сена. Осторожно поднес пальцы к носу. Запахло смолой и чем-то еще. Может, факел? Помедлив с полминуты, я зажег последнюю спичку и поднес ее к верхушке конуса. Вспыхнуло так резко, что я отшатнулся и сильно приложился обо что-то затылком. Оправившись, я увидел – в самом деле, факел. Он освещал пространство на пять шагов вокруг. Правда, ничего интересного я еще не заметил. Разве что стена вокруг факела была слишком уж гладкой. В пещерах естественного происхождения так не бывает.

За мной, с другой стороны от входа, был второй факел – об него-то я и ударился. Пошарив под ногами, я поднял с пола прутик и с его помощью перенес огонь с первого факела на второй. Стало еще светлее. Из темноты показался третий факел. Я прислушался к себе. Страха не было, как, впрочем, и яростного любопытства. Помедлив, я снова зажег прутик и понес пламя дальше. Через несколько минут я зажег последний – десятый – факел. Все это время я старался не смотреть в центр комнаты (именно комнаты, а не просто пещеры). Волнение поднималось к моему горлу каждый раз, когда вспыхивал новый факел. Это был не страх, а некое ощущение новизны. Мне все сильнее казалось, что здесь начинается новая страница в моей жизни. Потом я глубоко вздохнул и обернулся. И вздрогнул.

Посреди комнаты стояло большое кресло. А в кресле сидел человек. Он смотрел прямо на вход в комнату. Я медленно выдохнул, приводя свои нервы в порядок. Никакой это не человек, а статуя. Каменная статуя, изображавшая гигантских размеров мужчину в кирасе, с густой гривой волос. В одной руке он держал каменный же свиток, в другой – большое кольцо. Я подошел к статуе, внимательно вглядываясь в искусно высеченное лицо немолодого человека, с сильной челюстью и широким лбом.

Однажды господин Уильям повез меня в Ручей. Это был маленький городок на окраине нашего большого леса, от него шла дорога уже к самому центру баронских земель. Но по сравнению с Солнечной Поляной, это был город в полном смысле слова. Каменные дома, на центральной площади – настоящая булыжная мостовая, несколько широких улиц. Так вот, там, на центральной площади, я видел статую, изображавшую нашего барона. То было нагромождение каменных блоков, на котором стояло несколько бесформенное изваяние в немыслимых доспехах (даже я, разносчик пива, это понял). Это были даже не доспехи, а целые горы брони, которые не удержит на себе ни один человек. Тогда господин Уильям велел внимательно посмотреть и запомнить, каков наш драгоценный барон. Мне же казалось, что властителю наших земель следовало повнимательней относиться к своим изображениям в камне. Тот истукан приводил в оторопь.

А вот статую, которую я нашел в подземной комнате, бесформенной назвать было никак нельзя. Искуснейший скульптор работал над ней. Были видны и сила сидящего в кресле человека, и его острый ум, читавшийся в детально изображенных глазах статуи.

Я еще долго разглядывал каменное изваяние, а потом мое внимание привлек зажатый в его руке свиток. Он был испещрен разными значками, символами и буквами, значения которых я не знал. Похоже, одна и та же фраза была высечена на нем на всех языках, которые могли существовать. Приглядевшись, я разобрал две строки на моем родном языке:

«Символ власти тому, кто честен, храбр и достоин славы вождя.

Разумная сила и терпение приведут к цели мудрого командира».

Письменность я знал плохо (подручному трактирщика она была без надобности), так что перечитал раза три, пока понял все целиком. Символ власти? Я посмотрел на вторую руку статуи. В ней было не кольцо, как мне сперва показалось, а покрытое многолетней пылью ожерелье. Человек из камня вытягивал руку, вроде как предлагая это украшение своему собеседнику. Тому, кто войдет в подземную комнату.

Ожерелье – символ власти? И кому он должен достаться? Я еще раз на всякий случай перечитал написанное в свитке. «Честен», «храбр», «вождь», «мудрый командир». Кому предназначено это ожерелье?

Я задумался. Было ясно, что статуя простояла нетронутой много лет. И, похоже, никому дела не было до нее. Но раз уж я нашел это место, надо как-то поступить с этим «символом власти». А кому в нашей деревне он может понадобиться? Тогда я был слишком молод и довольно простоват. Из всех мировых властителей я знал только двух. Более знакомым и известным был староста нашей деревни. Более великим и недосягаемым – наш барон. Я не мог просто так уйти, мне нужно было принять решение. Сходить в Солнечную Поляну и позвать кого-нибудь? Но никто не пошел бы в леса, зная, что по окрестностям бродят кочевники.

Я поторопил себя с размышлениями, так как факелы начали догорать. Самым простым было взять ожерелье с собой. Отнести в деревню и передать старосте. «Раз символ власти, пусть и получит его тот, кто руководит», – так я рассудил. Может, староста отправит ожерелье в качестве подарка барону (оригинальнее, чем корзина овощей, которую было принято подносить ему по окончании сбора урожая). А если ожерелье никому не понадобится – оставит себе на память. Все-таки старинная вещь.

Я протянул руку и не без трепета взял ожерелье из каменной десницы. Отряхнув пыль, я увидел, что оно сделано из металлических пластинок, по каждой из которых шли сложные, очень красиво вырезанные узоры. Нет, определенно староста должен был оценить вещь. Факелы уже почти погасли, пора было возвращаться в деревню. Я полез обратно в тоннель. На секунду я обернулся. Человек из камня смотрел прямо на меня, и мне показалось, что в лице статуи проскользнуло новое чувство. Может быть, последний отблеск факелов сыграл с моим зрением злую шутку. Но я был уверен, что в лице человека из камня проявилось удовлетворение. И некое подобие ободряющей улыбки.

Потом свет погас. Я пребывал в замешательстве, пока вылезал из расщелины. Но снова увидев лес, я заторопился. Господин Уильям, наверное, уже открыл бочку с пивом, мне надо было работать. Я быстро шел по лесу и не сразу заметил, как необычно было вокруг. По-прежнему пели птицы, жужжали насекомые. Из-за кустов промелькнул заяц. Но было и что-то чужое. Я знал этот лес и был уверен, что в нем что-то изменилось. Я прибавил шагу, пытаясь вспомнить, как же далеко я забрел. Вдруг затрещали кусты. Я шарахнулся в сторону, но на моем пути возникло препятствие. Как будто из-под земли передо мной выросло странное существо. Человекоподобное, но с более грубой землистой кожей и мерзкой бородавчатой мордой. Я не видел таких существ прежде, а вот рассказов про них наслушался. Орк!

От неожиданности я оступился и рухнул на землю. Из-за кустов вышел человек в шлеме и с огромной секирой в руке. За ним последовали еще люди. И еще орки. Они выходили, обступая меня полукругом. Я понимал, что надо бежать, но меня сковало оцепенение. Да и не знал я, можно ли убежать от кочевников.

Глава 2

Я прикрылся рукой, приготовившись к удару. Затихло все вокруг, я ждал. Я старался не вспоминать те кошмарные байки, которые рассказывали о кочевниках в Солнечной Поляне, и не думать о том, что они со мной сделают.

Я ждал, но ничего не происходило. Медленно, почти незаметно я отвел руку от лица. Передо мной стояло около пяти человек и еще десять-двенадцать орков. Они молча смотрели на меня, точнее на мою руку. Я ничего не понимал и не без опаски опустил взгляд. В моем кулаке было зажато ожерелье. Кочевники смотрели на него, не отрываясь. В конце концов, тот человек, в шлеме и с секирой, вышел вперед и заговорил. Это было какое-то гукающее и ухающее наречие. Я не понял ни слова, а он все говорил, постепенно распаляясь, краснея и приходя в ярость.

– А… чего? – переспросил я.

Человек заорал так, что уши заложило, а остальные попятились, явно страшась этого неистового крика. Наконец, страшный человек замолк и сказал что-то своим спутникам. Я все еще сидел в недоумении. Чего они хотят? Убьют или нет?

Из группы кочевников вышел другой человек. Он был старше и с виду слабее остальных. Он выглядел одновременно недовольным и почему-то смущенным. Прокашлявшись, этот человек произнес:

– Приветствую… тебя… молодой воин, – он остановился, промямлил что-то на своем языке, подбирая слова. – Как… мое, наше… нет… А! Как твое имя?

Я вслушивался в его путаный текст. Слова он произносил с ужасным выговором, подбирал их медленно. Но слушать было приятно. Ведь передо мной был человек, знающий и свой, и мой язык, а значит, можно попробовать договориться. Да и убивать они меня вроде не собирались. Так что я с готовностью ответил:

– Иоганн! Мое имя Иоганн!

– Иоганн, – повторил человек. – Приветствую тебя, Иоганн! Я склоняюсь в… низком поклоне. Нет. Мы склоняемся.

Никто из стоящих, правда, не поклонился. Я заметил, что на лицах кочевников читалось явное разочарование.

– Ты, – продолжал человек, – не должен… бояться.

Крикун с секирой гукнул на своем языке. Все посмотрели на него и покачали головами. Тогда крикун медленно развернулся, провел рукой по небритой щеке, резко занес секиру и одним махом срубил маленькое деревце. Я аж вжал голову в плечи, увидев, как верхушка растения полетела в сторону.

– Что это он? – спросил я. Мне стало настолько страшно, что я едва не потерял всякое самообладание.

– Великий воин Тамур, – ответил мой собеседник, – сожалеет… что не может убить тебя. Тамур очень… хотел бы отнять у тебя… это, – он показал на ожерелье. – Ты – новый… обладатель Великого Символа Власти. Мы склоняемся перед тобой.

«Символ власти», – пронеслось в моем перепуганном мозгу, и я крепко сжал свою находку в руке. Даже больно стало.

– И что теперь? – осторожно спросил я.

– Мы не знаем, – искренне ответил человек. – Дело в том, что… ты не можешь быть обладателем… этой вещи.

– Это почему? – Я схватился за ожерелье обеими руками. В нем, я чувствовал, было мое единственное спасение.

– Мы не думали, что… чужак сможет обладать им. Великий воин Тамур должен был… получить его… Мы так думали.

– А что, – осторожно поинтересовался я, – это так важно для него?

– Да! Это – Великий Символ Власти. Но… ты стал обладателем этой вещи. Мы не знаем, что… делать.

Тот, кого называли Тамуром, во время разговора ходил вокруг, злобно поглядывая то на меня, то на моего собеседника. Неожиданно великий воин подбежал ко мне, схватил за горло и начал снова орать. Я видел, как вздулись вены на его руках, как напряглись мышцы. Тем не менее что-то мешало ему задушить меня. Он просто обхватил мое горло пальцами, но не сдавил их. По команде моего собеседника трое орков схватили Тамура под руки и через силу оттащили от меня.

– Великий воин Тамур, – пояснил мой собеседник, – требует, чтобы ты… отдал ему Великий Символ Власти. Он очень… хочет тебя убить. Но… не имеет права. Думаю, мы с тобой должны… ехать к старейшинам. Они… мы? Нет… Они… решат, что делать.

– Ну, нет, – мотнул я головой. – Никуда я не пойду.

У меня внутри похолодело. Ладно, убивать они меня не стали. Но идти с ними к каким-то старейшинам? Вот уж нет.

– Ты должен ехать с нами, – сказал мой собеседник, у которого раздражение отчетливо смешивалось с растерянностью и замешательством. – И старейшины… должны решить.

Пара орков подняла меня с земли. Я не знал, имеют ли они право меня покалечить, если я не буду слушаться. Проверять как-то не хотелось.

– А куда пойдем? – спросил я.

– В наш… лагерь. Это далеко отсюда. Где… твоя лошадь?

– А у меня, – замялся я, – нет лошади. Я пешком шел…

– Нет лошади? – мой собеседник так искренне удивился, что глаза его чуть ли не выскочили из орбит. – Я не знаю, что решат старейшины… но… я бы… – он помедлил, а потом вздохнул. – Хорошо. Ты… можешь ехать со мной. У меня… сильная лошадь.

Пока меня вели сквозь заросли, я судорожно собирался с мыслями. Я нашел ожерелье (или «символ власти»), которое очень важно для кочевников. Пока оно у меня, они не могут меня убить. Но, видимо, хотели бы, в особенности этот крикун Тамур. И вот, меня тащат в их лагерь, чтобы старейшины решили мою судьбу.

Символ власти. Я поглядел на ожерелье. На нем не было никаких надписей. Просто искусно сделанное украшение. Что в нем такого особенного? У того же Тамура на каждом пальце было по кольцу, на шее – золотой медальон на шнурке. Вообще, все кочевники были увешаны всякими амулетами, украшениями из разных материалов от золота и серебра до кости и листков. Подумав, я расстегнул ожерелье и закрепил на своей шее. Кочевники пристально посмотрели на меня. Не очень было ясно, о чем они подумали.

Мы вышли из леса. Там начиналась бескрайняя степь. Никто из Солнечной Поляны, да и из других деревень тоже, не осмеливался ходить туда. Это была граница баронских земель, а дальше – неизведанные дикие места.

На краю леса стояли трое кочевников (два орка и один человек) и стерегли лошадей. Увидев меня, а точнее, ожерелье на моей шее, они заволновались, залопотали. Тамур, проходя мимо них, злобно гаркнул что-то непонятное. Меня подвели к здоровенному скакуну с сильными ногами и длинной гривой. Конь внимательно посмотрел на меня, потом фыркнул и отвернулся. Мой собеседник ловко прыгнул в седло и снисходительно протянул мне руку. До этого я сидел в седле один раз. Не могу сказать точно, сколько времени прошло с момента, когда я взгромоздился на ту лошадь, до того, как рухнул на землю. Помню лишь, что не успел толком разобраться, где голова, а где хвост.

Кое-как я влез на коня, примостившись за спиной седока.

– Держись крепче, – велел мой собеседник. Хорошо, что я вовремя послушался. С места мы взяли такую рысь, что через минуту лес пропал на горизонте. Я мертвой хваткой держался за седло, меня подбрасывало, кидало из стороны в сторону. Ветер вышибал из глаз слезы.

– Прошу… простить меня, – как ни в чем не бывало сказал через плечо мой собеседник. – Я не… назвал свое имя. Я Тарик, толмач великого воина Тамура, его… э… оруженосец и… учитель.

– Как это? – прокричал я, стараясь перекрыть свист ветра. – То есть… я думал, учитель не может служить оруженосцем. Или может?

– Трудно перевести на… ваш язык, – ответил Тарик. Было видно, что ему тяжело объяснить слово, которого в моем языке, похоже, не предусмотрели. – Я учил великого война Тамура… еще когда он… был маленьким. А теперь я… наблюдаю… как он усвоил мои… мое… учение. Но он – великий воин, – эти два слова Тарик явно подчеркнул. – У него… нет учителя. Уже нет. Но может быть… слуга. Или, как я, оруженосец.

– Ясно, – отозвался я, хотя мне еще было не совсем ясно. Потом я спросил о том, что волновало меня в первую очередь: – А ваши старейшины как относятся к таким, как я?

– Не знаю. Мы никогда… не видели такого, как ты, – он произнес это многозначительно. – Если бы… у тебя не было Символа Власти… великий воин Тамур, наверное, убил бы тебя.

– А что такого в этом Символе Власти?

– Им обладал Величайший Воин Во Всем Свете, – охотно объяснил мой собеседник. – Он… завещал, что через… сто? Нет… сотни лет после его смерти Символ Власти… найдут. И тот, кто его найдет… будет… будет сильным вождем… сильным и мудрым… Это очень старая… история.

– И того, кто найдет это ожерелье… его ведь нельзя убивать? – с надеждой спросил я.

– Никто из нашего племени не имеет права… причинить зло новому… обладателю Символа Власти. Ты новый обладатель. Поэтому великий воин Тамур не мог убить тебя. Но очень хотел. Когда… пришло время искать Символ Власти, Тамур был… избран, чтобы найти его.

Я повернул голову. Невдалеке Тамур во весь опор гнал своего коня. Несчастное животное было все в мыле, а «великий воин», как его постоянно называл Тарик, все пришпоривал да подгонял. На лице Тамура была написана такая ярость, что у меня заколотилось сердце. Раз уж я перехватил у него такую ценную вещь, следовало как можно реже приближаться к нему на расстояние удара.

Дальше мы скакали молча, а я все спрашивал себя: «Ну, зачем, зачем я полез в ту пещеру?»

* * *

Когда я уже привык к тряске и сумел найти самое удобное положение на спине скакуна, впереди, наконец, показался лагерь. На высоком холме возвышался гигантских размеров шатер. Для меня это было диковинное сооружение; вроде временное кочевое жилище, но размерами превосходящее любой когда-либо виденный мной дом. Оно было окружено шатрами и палатками поменьше, а весь лагерь целиком был взят в кольцо невысоким земляным валом. Потом стали видны и ворота, сколоченные из бревен, мы устремились прямо к ним. Весь лагерь сразу пришел в движение, ворота отворились, и мы на полном скаку ворвались внутрь. Один из кочевников, что был с нами, вылетел на своем коне вперед и заорал что-то нечленораздельное (для меня, во всяком случае).

– Он говорит, что надо… немедленно собрать старейшин… советоваться, – перевел Тарик. – И еще… что великий воин Тамур… не смог найти Символ Власти.

– А про меня он что говорит? – спросил я, видя, что сбегавшиеся к нам люди и орки пристально меня разглядывают.

– Говорит, что… чужак получил Символ Власти… посрамив великого воина Тамура. Ох, напрасно это он…

Я не успел спросить почему. И так стало ясно. Тамур провел коня вперед и опустил кулак на голову продолжавшего кричать кочевника. Тот сразу притих и обмяк. Когда мы проезжали мимо, я увидел, что он все-таки дышит.

– Он не будет… хорошим бойцом… три или четыре дня, – с сочувствием сказал Тарик. Я вспомнил свои размышления о том, что стоит держаться от Тамура подальше, и радикально изменил свое решение. Мне следовало сразу убегать, лишь только я завижу Тамура на горизонте.

Наша процессия разделилась, Тарик повел коня к небольшому шатру.

– Здесь я… ночую, – объяснил он. – Мне… надо следить за тобой… пока не соберут старейшин.

Мы спешились – Тарик ловко спрыгнул, а я медленно сполз – и вошли в шатер. Там был ковер, расстеленный прямо на земле, и несколько подушек.

– Да-а, – протянул я, оглядывая «хоромы» толмача. – Уютно.

– Ничто… не должно отягощать воина, когда он на… нет… в походе, – изрек Тарик, с трудом преодолевая все тяготы перевода. На его родном языке это изречение наверняка звучало более внушительно.

– Теперь будем ждать, – сказал толмач, уселся на одну из подушек и закрыл глаза. Сперва мне показалось, что он спит. Но когда я сделал шаг к выходу из шатра, рука Тарика молниеносно опустилась на эфес меча. Я поспешно отошел и сел на ковер. Мне было одиноко и страшно, а все попытки успокоиться разбивались вдребезги, когда снаружи слышались крики и хохот кочевников.

* * *

В центральном шатре собрались все кочевники, не считая дозорных. По моим подсчетам, их было около сотни. В центре шатра было расположено сколоченное из досок и бревен возвышение, где обосновались пятеро старейшин.

Это были крепкие, мускулистые люди, но было ясно, что самому младшему из них уже за шестьдесят. Меня усадили рядом с возвышением под присмотром двух орков с булавами. Я рассматривал всех, кто собрался в шатре. Сильные, грубые, крикливые кочевники были взбудоражены. Один из них заметил меня и заорал так, что сердце попыталось повторить дробь дятла.

Наконец, к возвышению подошел Тамур в сопровождении своего слуги-учителя-толмача Тарика. Все мигом затихли. Множество глаз попеременно смотрели то на меня, то на старейшин, то на великого воина.

Один из старейшин махнул Тамуру, разрешая говорить. Что тот с удовольствием и начал делать, брызгая слюной и тыкая в меня пальцем. Тут-то до меня и дошло, что мою судьбу будут решать, даже не пояснив, что, собственно, они решили. Единственной ниточкой, связывавшей меня с кочевниками, был Тарик, с трудом, но переводивший мне слова своих соплеменников. Но Тарик был так далеко, он безучастно стоял за спиной Тамура, глядя в одну точку. Я обхватил голову руками. Неясность моего будущего улетучилась в один миг. Сейчас они между собой все обсудят и решат, Тамур подойдет, сорвет с меня свой ненаглядный Символ Власти. А дальше, если в нем будет хоть капля сострадания, он сам разберется со мной, а не кинет на растерзание толпе.

Я вспомнил всю свою жизнь в Солнечной Поляне. Мне так хотелось, чтобы господин Уильям сейчас снова сидел у пивного бочонка, чтобы Роджер помогал мне выводить на улицу пьянчуг. Ах, Роджер, старина Роджер! Почему господин Уильям не приказал тебе отвесить мне затрещину за одну лишь мысль прогуляться по лесу?

– А теперь пусть выйдет обладатель Символа Власти!

Я поднял голову. Вся орава кочевников, во всяком случае, та их часть, которую я видел, молча смотрела на меня. Я взглянул на Тарика. Нет, это был не его голос, да и на такую чистую связную речь он был не способен. Тамур тоже пялился на меня. Все ждали. Орк-охранник протянул руку и легко, как перышко, поднял меня на ноги, развернув к возвышению. Один из старейшин приблизился ко мне.

– Выйди и покажись нам, – произнес он. Я, плохо соображая, на негнущихся ногах поднялся на возвышение.

– Расскажи нам, молодой воин, как ты смог отыскать одну из самых ценных реликвий. Говори честно, не утаивай.

Другой старейшина, самый молодой, обернулся к толпе и заговорил на языке кочевников. Судя по всему, он переводил слова своего собрата. Я не знал, как поступить, поэтому честно рассказал все, как было. Как я нашел пещеру, как блуждал в потемках, как взял ожерелье из руки каменного изваяния. Молодой старейшина старательно переводил каждое мое слово.

По ходу моего рассказа множество эмоций проносилось по лицам кочевников. Удивление, недоверие, сомнение. Я говорил и часто поглядывал на старейшину, который призвал меня к ответу. Он был высок, длинноволос и почти полностью сед. Мне казалось, что он смотрит на меня по-особенному. На лице старейшины не дрогнул ни один мускул, но взгляд был не подозрительным, а наоборот, ободряющим. Нечто в этом взоре говорило о том, что старейшина верит мне. На мгновение мне даже почудилось что-то знакомое в этих синих глазах.

– Это все? – спросил старейшина, когда я остановился.

– Да, – кивнул я.

– Что скажете, братья? – обратился он к толпе. Молодой старейшина только-только перевел дух и снова затараторил на своем наречии. – Этот молодой воин стал обладателем Символа Власти. Так распорядилась судьба.

Тамур, который все больше и больше закипал, слушая мой рассказ, взорвался, выхватил секиру и, размахивая ею, пошел вдоль рядов кочевников. Было видно, что он ищет поддержку у своих соплеменников. Тамур, насколько я мог понять, приводил какие-то доводы, что-то доказывал. Для меня единственным ясным аргументом была секира, но мне-то и ее хватало.

– Великий воин Тамур, – обратился ко мне старейшина, – говорит, что чужак не имеет права осквернять Символ Власти своим прикосновением…

– Да-да, предлагает ожерелье отнять, а меня – того… – я провел дрожащим пальцем по горлу. Я смотрел на «великого воина», истерично носившегося по шатру, и мне вдруг стало все равно. Пусть будет, как решат старейшины. Как ни странно, когда я говорил с этим стариком, мне было спокойнее. Он не был похож на кровожадного убийцу и, в отличие от Тамура, казался справедливым и рассудительным.

– Великий воин Тамур несдержан и беспокоен, – продолжил старейшина. – Он мечтает о власти, которую даст ожерелье. И хватается за любой предлог, чтобы получить ее.

Тут раздался громкий голос. Один из трех старейшин, которые просто стояли и слушали, вышел вперед и обратился прямо к Тамуру.

– Старейшина Ван, – пояснил мой новый переводчик, – повторяет, что никто не смеет причинить вред обладателю Символа Власти. И напоминает слова Величайшего Воина Во Всем Свете – того, кто завещал ожерелье потомкам: «Сама судьба изберет того, кто отыщет Символ Власти». Правда, мы не ожидали, что это будет кто-либо не из нашего народа.

Старейшина договорил, и Тамур удрученно вернулся на свое место. Тогда все старейшины подошли к центру возвышения и зашептались. Вот и настал момент, понял я. Они прямо сейчас решат мою судьбу. Я постарался задавить волнение, страх, но сердце камнем ухнуло вниз. Я тщетно уговаривал себя, что все будет в порядке. Так продолжалось нескончаемо долго. Кочевники ждали, старейшины советовались, а я, прикрыв глаза, все повторял про себя: «Все нормально, они ничего не могут сделать, ожерелье не даст им меня убить».

Наконец, вперед вышли двое. Молодой старейшина поднял руки и заговорил. Длинноволосый встал ближе ко мне и начал переводить:

– Совет принял решение. Оно не может измениться, какие бы силы ни возжелали этого. Мы приветствуем нашего нового брата, нового вожака, нового обладателя Символа Власти. Отныне ты, Иоганн, – теперь все старейшины обратили взоры ко мне, – станешь одним из предводителей наших воинов. Ты останешься с нами, обучишься всему, что потребуется. Теперь ты должен доказать, что достоин обладать реликвией, которую завещал нам Величайший Воин Во Всем Свете.

– А… с какой стати? Я же не обязан это делать, – попытался было запротестовать я.

– Ты не должен опозорить завет нашего Великого предка, который спустя сотни лет передал тебе Символ Власти. Не должно быть опорочено то, что выпало тебе по велению судьбы. Итак, – старейшины снова обернулись к слушателям, – приветствуем молодого воина, вожака Иоганна.

Все кочевники встали, и шатер наполнился громом голосов. Все они, даже Тамур, произносили непонятные мне слова. Я чувствовал, что это некое традиционное обращение к кому-то важному. В конце их речи я уловил только имя, свое имя.

Дальнейшее я помню смутно. Меня стащили с возвышения, все вокруг кричали. Помню мелькнувшее лицо Тамура, искаженное яростью и обидой. Лицо Тарика, подчеркнуто-бесстрастное. Лица старейшин, суровые и убежденные.

Потом я лежал в шатре Тарика. Я все никак не мог осознать ту быстроту, с которой все изменилось. Еще с утра я был помощником трактирщика и точно знал, как пройдет мой новый день. Думал, что знал. И вот, еще не настал вечер, а я оказался в незнакомом месте, среди чужих мне людей. И самое поразительное, стал их вожаком! Я еще не понимал, что это для меня будет значить. Но я знал, что отныне мое прошлое никогда не вернется. И, как ни странно, тогда, лежа на спине в шатре, я не боялся.

Глава 3

Я проснулся от ощущения того, что на меня пристально смотрят. В шатре было тихо. Я протер глаза, огляделся и вскрикнул. Только в горле у меня пересохло, поэтому получился не крик, а шипение перепуганной гадюки. Прямо на меня, почти в упор, глядел орк. Он был невысокий, с кривыми зубами, торчащими изо рта. Когда я в ужасе отшатнулся, на лице орка отразилось нечто, что, наверное, можно было бы принять за улыбку. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить все, что произошло. Я еще хватался за крохотную надежду, что этот орк – просто продолжение моего сна (равно как и бесценное ожерелье, бешеный Тамур и прочее), как вдруг послышался голос:

– Просыпайся, командир, пора.

Из-за спины орка высунулся человек. Он был постарше Тарика, потолще и с виду более миролюбивый. И взгляд у него был, пожалуй, поумнее, за ним скрывались, как мне показалось, обширные знания. На его лице, как и у орка, сверкала улыбка.

– Пора… куда? – спросил я, постепенно вспоминая, что меня теперь можно называть «командиром».

– Как «куда»? – удивился человек. – Пора учиться. Вожаку нельзя идти в бой необученным.

– Постой, постой, – я сел и протер глаза. Мысли медленно крутились в моей голове. – Так, начнем сначала. Сколько я спал?

– Ну… если по-вашему, то… два часа с небольшим.

– Ладно. Кто ты? И откуда так хорошо знаешь мой язык?

– А-а, – протянул человек, кажется, воспринявший мой вопрос, как комплимент, – меня обучил старейшина Нач, он учил оруженосца великого воина Тамура, Тарика. Только Тарик плохо учился, ему хотелось самому быть учителем. Поэтому он не желал быть учеником и учился очень плохо. А я вот старался и теперь знаю десять языков.

– И теперь ты будешь учить меня. А чему?

– Сражаться. Скакать на лошади. Тарик говорил, что ты не умеешь. Это плохо, вожак должен уметь это с рождения. Ничего, обучу. Еще научу говорить на нашем языке, – перечисляя все премудрости, которые мне предстояло познать, человек загибал пальцы, и его голос звучал всё внушительнее.

– А вожак, он… – я еще потер глаза, – он кто… у вас?

– Вожак – предводитель бойцов, избранный за отвагу и славу в племени, – тут же разъяснил мой новый учитель. – Он выше бойцов, но ниже старейшин. Но он не только воин, он размышляет и придумывает, его мнение важно, с ним не спорят его бойцы. Обладатель Символа Власти не может быть просто воином, судьба делает его выше, ценнее… – Вдруг он заторопился. – Вставай, командир, поднимайся. Надо многое успеть. Когда солнце будет клониться к закату, ты должен будешь хорошо скакать на лошади. Или, – он посмотрел на меня с сожалением, – просто не падать из седла.

Я поднялся на ноги. Все тело у меня ныло и стонало: сказывалась недавняя скачка. Но я вспомнил, что другого выхода у меня нет, поэтому покорно вышел из шатра.

– Как тебя зовут? – спросил я у своего нового учителя.

– Маклай, командир.

– Тебе обязательно называться меня командиром?

– Да.

– А это кто? – Я указал на орка, шедшего за нами.

– Это орк, командир.

– Вижу. А имя у него есть?

– Да, его зовут Лодан, командир. Он будет помогать тебя учить. А вот это, – Маклай показал пальцем, – твоя лошадь.

Я обернулся. Невдалеке, и правда, оказалась лошадь. Она спокойно стояла, привязанная к колышку, и щипала редкую травку. Неожиданно она мне понравилась. У лошади были красивые глаза, не шебутные, как у тех, что я уже видел в лагере. Окрас тоже был хороший. Не вороной, не пегий, а серый в яблоках. Я подошел к лошади (в первый раз без опаски).

– Очень хорошая, – сказал Маклай, – как раз тебе подходит, командир. Молодая, да не норовистая.

Мне послышался смешок в голосе учителя. Что поделать, пока я еще не заслужил славы бойкого и неистового кочевника.

– А у вас принято… давать лошадям имена?

– Это уж как ты захочешь, командир. Можно и имя дать. Но не будем время терять. За лагерем хороший пустырь, там будем тренироваться.

Пока мы шли, я изучал лагерь. На меня постоянно оглядывались, смотрели пристально, оценивающе. Часто смеялись, а двое при виде меня о чем-то заспорили и начали перебирать в руках мелкие драгоценные камушки.

– Это они ставки делают, – пояснил Маклай. – Как долго ты пробудешь вожаком. Лодан тоже поспорил с двумя орками. Поставил на то, что ты будешь вожаком долго.

– Он во мне так уверен?

– Не знаю. Я ему приказал.

Лагерь жил не так, как Солнечная Поляна. Некоторые кочевники латали свое оружие, другие ели из глиняных мисок. Вроде ничего необычного. Но в моей деревне люди делали все размеренно и, как правило, молча. Тут же никто не мог долго держать рот на замке. Постоянно слышался гогот, крики, ругань. Мы миновали пять-шесть драк, около двадцати шумных споров с размахиванием оружия.

– Скажи, – заговорил я, когда мы вышли за пределы лагеря, – а это ожерелье, Символ Власти, кому оно принадлежало до меня?

– О-о, это длинная история, – многозначительно произнес Маклай. – Если коротко, то это был Великий Кочевник. Наверное, самый великий. Я расскажу, когда ты, командир, научишься скакать на лошади. Нельзя такую историю слушать, пока ты просто пеший воин.

– А у вас, что, нет пеших воинов?

– Бывают и пешие. Их еще называют мясом, понимаешь?

– Ага, – сказал я и быстро полез в седло.

* * *

Это были очень тяжелые недели. Маклай со всей учтивостью перед обладателем Символа Власти гонял меня с утра до вечера. Езда на лошади, бег, таскание таких тяжестей, что бочки в таверне господина Уильяма казались бы пушинками. Еще я учился обращаться с оружием, плавать. К концу первой недели я был изможден донельзя. А мой учитель придумывал все новые и новые упражнения. Если бы Маклай как-нибудь пришел и сказал, что сегодня мы будем учиться летать, я бы не удивился.

Самым простым было изучение языка кочевников. Я старался изо всех сил и быстро усвоил основы. У меня были причины, так как надоело слышать за спиной непонятные фразы, произносимые с издевательскими и шутливыми нотками. Речь и письменность кочевников были незамысловатыми, из чтения мне предлагались только записанные на бересте своды правил и простейшие песни (в основном про набеги и грабежи). Маклай говорил, что далеко не каждый кочевник умеет написать свое имя, и только немногие учатся выводить крючковатые буквы и цифры. Но я так увлекся, что попросил научить и этому. Тем более что это занимало время от тренировок, а лишний час сидения на месте был для меня, как подарок. Впервые я начал писать именно тогда.

Езда верхом давалась сложнее, но мне повезло. Лошадь оказалась спокойной и непугливой. Скоро мне удалось проскакать пару кругов и только тогда, под дружный смех Маклая и орка Лодана, свалиться на землю. Я долго думал, как назвать свою кобылу. В конце концов, остановился на простом и, как мне казалось, хорошем имени. Я назвал лошадь Стрелой, так как, по словам Маклая, она дала бы фору многим более тренированным коням по скорости.

Также обзавелся оружием, хотя научиться им владеть было сложнее, чем я думал.

– Ты слабый воин, командир, – сокрушенно заявил Маклай на третий день тренировок. – Все в племени сильные от рождения. А ты слабее зайчонка. Значит, драться, как все, ты не сможешь. – При этих словах я потупился, но в глубине возникла радость. Может, учитель пытается подвести все к тому, что мне нет смысла тренироваться? Эх, как бы не так. Маклай был не из тех, кто сдается. – Не беда, командир. Ты, конечно, хилее великого воина Тамура. Но все равно, ты высок ростом и, главное, очень легкий. Используй это в бою.

Многие из нашего племени могут нанести сильный удар, но они неповоротливые и медлительные. Будь другим. Когда будешь драться, не стой на месте. Прыгай, пригибайся, вертись – вот в чем секрет.

Маклай, кажется, был в восторге от своих советов. Правда, количество тяжестей, которые я таскал, не убавилось. Что касается драки, учитель вывел ряд правил, которые мне пришлось зазубрить:

– Не надевай много одежды – будет тяжело. Не стой на месте – измотай противника, двигайся вокруг него. Не бей постоянно – быстрее устанешь. Если можешь уйти от удара – не отбивайся, уходи. Не бей напрямую – обмани противника, ударь так, как он не ожидает.

Я запоминал эти правила и в какой-то момент проникся их преимуществами. Маклай был прав, большинство кочевников ставили, главным образом, на силу ударов и величину своих мышц. Но сколько времени человек может махать здоровенным топором или дубиной, пока не выбьется из сил? Хотя Тамур, похоже, мог заниматься этим бесконечно. Пару раз мне довелось видеть его тренировки. Больше всего великий воин походил на живую ветряную мельницу, застигнутую ураганом. Он крутил свою секиру так мощно, сильно и одновременно естественно, словно родился с ней в руках.

Когда я запомнил вбиваемые Маклаем истины ведения боя, мне подобрали экипировку. Что касается брони, то с ней было проще. Кочевники не придавали ей большого значения, каждый надевал то, что ему нравилось. Кому-то приходились по вкусу легкие кольчуги, кому-то хватало наручей и поножей, кто-то, вообще, оставлял всю защиту на совесть амулетов и оберегов. Маклай добыл мне, по его мнению, самый подходящий наряд. Это были куртка и штаны из прочной кожи. Разумеется, по сравнению с кольчугой или латами это было ничто, но от скользящего удара могли защитить вполне сносно. Также я получил мягкие удобные сапоги для более легкого передвижения и бега. С оружием было труднее. Исходя из правил Маклая, оно должно было быть таким же легким, как и стиль боя, что было нехарактерно для обычного оружия кочевников, отличавшегося грубостью и солидным весом. Много чего я перепробовал, пока не остановился на коротком, чуть изогнутом мече. Видимо, это был самый легкий вариант во всем лагере.

Тогда-то я и начал беспокоиться. Ведь раз я командир, рано или поздно мне придется вести кочевников в бой. Опять всплыли множество раз слышанные истории о зверствах и разрушениях, которые несут с собой кочевники. И Маклай, к сожалению, не опроверг моих опасений. Судя по всему, тяга к разграблениям была у кочевников в крови. Небольшим утешением было то, что старейшины в лагере не требовали от своих людей большой жестокости.

– В других лагерях, – рассказывал мой учитель, – принято вырезать поселения целиком. А тех, кто выживет после нападения, может ждать еще более страшная участь. Но наши старейшины не злые. Конечно, когда будет нужна провизия, пойдем на какую-нибудь деревню. А ты, как один из вожаков, можешь приказать что угодно. Убивать всех или же нет. Это твоя ответственность, командир.

Я не знал, как ответить. Лишь понадеялся, что удастся как-то выкрутиться, чтобы обойтись малой кровью. Раз можно избежать жестокости, я должен буду попытаться так и сделать. Пока я решил оставить эти мысли, еще не зная, что первое испытание не за горами.

Спустя две недели я уже перестал обращать внимание на боль в мышцах. Да и вообще, начал осваиваться в лагере, изучать быт и историю кочевников. А история проистекала как раз к моему ожерелью. Точнее, к его первому обладателю.

Тысячу лет назад кочевниками правил великий воин. Его полное имя произнести тяжелее, чем запомнить все его подвиги, которым не было числа (даже если отметать совсем уж неправдоподобные рассказы о них). В обычных разговорах его называли Леро Первый. Титул – а к нему кочевники относились трепетно и всегда произносили полностью – звучал так: Величайший Воин Во Всем Свете. Может, конечно, наивно и напыщенно. Но, во-первых, это был действительно великий человек. А во-вторых, никто бы не рискнул смеяться над этим титулом при кочевнике. Поверьте, себе дороже. В те незапамятные времена Леро Первый объединил племена бродячих разбойников, варваров и орков. Под его началом они превратились в бесстрашных бойцов, мастеров войны и выживания. Леро первым заставил своих подданных учиться читать и писать. По словам Маклая, который среди кочевников, похоже, был самым образованным человеком, Леро никогда не призывал к насилию. Он любил бескрайние просторы степей, свободу и вольную жизнь. В этом он видел дух кочевничества.

Но все кончается, и жизнь первого одновременно и последнего правителя кочевников начала подходить к концу. Тогда он покинул своих подданных, оставив последние распоряжения. Леро завещал отыскать его Символы Власти. Первым был меч, местонахождение которого не мог определить уже никто. Вторым – корона. Ходили слухи, что она спрятана в непроходимых горах, в пещерах гномов (если они там еще оставались). И третьим символом было ожерелье, которое по воле судьбы или по случайности досталось мне. Леро сказал, что спустя тысячу лет необходимо отыскать Символы Власти, чтобы племена вспомнили о своей связи и продолжали процветать.

Но, как это часто бывает, за Леро Первым пришел Леро Второй, а за ним – Третий. И как ни печально, они принесли с собой упадок. Племена перегрызлись за богатства и власть. Со временем кочевники одичали и превратились в лютых и жестоких мерзавцев. Только пятьдесят лет назад собрался первый совет племен. Появились старейшины, чудом сохранившие в памяти заветы великого Леро. Племя, в которое попал я, было, пожалуй, самым просвещенным. Именно его старейшины решили отыскать хотя бы один Символ Власти, дабы вернуться к истокам, начать все сначала. Перечеркнуть эту тысячу лет жестокости. Прочие племена не верили в заветы Леро Первого, для них было легче жить, как дикие животные. Маклай рассказывал, как трудно было договориться когда-то братским народам. «Если бы не мудрость таких смелых и терпеливых людей, как старейшина Нач, ничего бы не вышло», – не раз повторял мой учитель.

Именно старейшина Нач говорил со мной тогда на совете. И, как по секрету рассказал Маклай, это он уговорил своих соплеменников дать мне шанс. Трудно было понять, какую пользу извлек из этого длинноволосый старик, но я был ему очень обязан. Следует упомянуть старейшину Нача особенно. Именно он некоторое время назад первый заявил, что племя обязано найти Символ Власти Леро Первого. Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы убедить в этом остальных старейшин. Их племя было немногочисленным и непрочным, поход к баронским землям представлялся неоправданно тяжелым. Но вера в старые традиции взяла верх. Собрав по крохам остатки сведений об ожерелье, старейшина Нач вычислил его местонахождение. Тогда племя и сделало большой бросок, в итоге разбив лагерь в пустоши.

По дороге старейшины опять начали спорить. Дело в том, что большинство кочевников было готово отдать Символ Власти в руки заранее выбранного бойца. Старейшина Нач и его сподвижники такие, как Маклай, были против, так как по завету Леро Первого новый обладатель ожерелья должен был быть выбран самой судьбой. Но, увы, тут старейшине Начу пришлось уступить. Племя отказывалось отдавать Символ Власти абы кому, когда среди кочевников был самый сильный и храбрый боец. Естественно, таким считали Тамура: грозного вожака и великого воина. Многие его уважали, остальные попросту боялись (и я их в этом не очень-то винил).

Но далее случилось то, что случилось. Ожерелье было найдено, и кочевники получили надежду. У всех она проявлялась по-разному, но соплеменники, все как один, ждали наступления славных времен.

Летели дни, я окреп и закалился. Маклай и его слуга-помощник Лодан все реже поднимали меня с земли, поверженного во время учебной драки, упавшего со Стрелы или придавленного очередным грузом, которые я таскал по нескольку часов. Постепенно мне удалось завести знакомых в лагере. В основном, это были молодые бойцы, еще не пропитавшиеся духом разрушений и насилия. Конечно, они не упускали случая подраться, постоянно рвались в поход на какую-нибудь деревню. Большое удивление у меня вызывали женщины. В лагере их было около двадцати-тридцати. Большинство из них готовили еду, шили и залечивали раны. Мне было дико смотреть, как они сносят грубость кочевников, но им, казалось, даже льстило, что каждый день к ним подходили новые ухажеры и волокли их в какой-нибудь укромный уголок. Маклай говорил, что в их племени с женщинами еще по-человечески обращаются. Так или иначе, если бы я и хотел что-то изменить, пока у меня не было никакой возможности. Кочевники очень неохотно расставались со своими привычками. Так неохотно, что за нововведение могли и бунт устроить.

Однако было несколько таких женщин, к которым так просто не подойдешь. А если осмелишься, можно было и жизни лишиться. Это были сильные и ловкие воительницы, с широкими плечами и руками, слишком уж мускулистыми для будущих матерей. Они всегда держались вместе, и мало кто отваживался посягнуть на их независимость.

К концу третьего месяца я более-менее освоился. Меня все еще пугали многие обычаи кочевников, что-то я так и не смог понять и принять. Но я уже перестал бояться собственной тени, перестал вздрагивать, когда со мной заговаривали.

* * *

– Скоро начнется война, – сказал Маклай, когда я вошел в его палатку. Это было раннее утро, солнце только что взошло. Мой учитель сидел на ковре, скрестив ноги. И он, и Лодан выглядели подавленными и встревоженными.

– Война? – переспросил я, вторгаясь в их разговор.

– Да, командир, война, – Маклай вскочил и поприветствовал меня глубоким поклоном. И сразу же перешел к делу: – Наши разведчики донесли, что барон этих земель собирает войска. Но не для того, чтобы идти на нас. Как ты думаешь, командир, барон может быть хорошим стратегом?

– Ну… Трудно сказать, я же никогда… В нашей деревне…

– Ц-ц-ц, – цокнул языком Маклай. – Не в нашей деревне, командир. Сколько раз объяснять.

– Ну да, – я никак не мог привыкнуть, что теперь свои для меня только племена и степи, а не поднос, кружки и все, что меня окружало раньше. – В Солнечной Поляне никто барона-то и не видел. Там вообще никто не знает о его планах. Если ему нужны солдаты, просто приходят офицеры и забирают людей. Потом возвращают, если кто выжил. А о стра-те-ги-и там ничего и не слышали, – сложное слово я произнес медленно, так как в бытность свою помощником трактирщика я сам о таких понятиях ничего не знал. Собственно, кочевники тоже плохо представляли, что это. Маклай настоял, чтобы я учился не как простой боец, а как настоящий вожак, который не только мечом может махать. Моем у учителю всегда нравилось повторять им самим, видимо, придуманное понятие «образованный предводитель».

– Ну, а сам как думаешь, командир?

– Как сказать… – я напряг мысли. Мне нужно было постоянно размышлять – так говорил Маклай. Настоящий вожак должен оценивать положение вещей с разных сторон. – Раз барон владеет такими обширными землями, он должен хорошо знать, как их защищать. Или иметь хороших советчиков, которые знают это за него.

– Точно, – подтвердил Маклай. – И хороший стратег понимает, что нас не поймать, используя тяжело вооруженную пехоту, кавалерию и осадные машины. А именно такие войска собирает барон.

– А какая тогда нам разница? – спросил Лодан. Я с трудом понимал орков, которые говорили на своем собственном диалекте, немного отличавшемся от основного языка кочевников. Видимо, понимая это, Лодан при мне старался говорить мало и односложно.

– Война может затронуть и нас, – сказал Маклай. – Если начнется междоусобная война, в ближайших деревнях будет больше солдат. Значит, будет труднее добывать провизию. А без нее мы долго не протянем.

Это была чистая правда. В лагере еду выдавали два раза в день, ее хватало только на то, чтобы не было зверского голода.

Вдруг снаружи донесся протяжный звук. Именно его я с трепетом ждал три недели. Я даже знал, откуда он исходит. Из центрального шатра. Трубил рог войны, старейшины решили отправить бойцов в поход. Маклай тут же заторопился к выходу. За ним по пятам шел Лодан, никогда не оставлявший своего хозяина. Я вышел последним, чувствуя, как деревенеют ноги. Пришло время моего первого набега. Я чувствовал опустошение. На место всех мыслей и эмоций пришел лишь тихий холодный страх.

Все жители лагеря стекались к центральному шатру, как мощный поток, хлынувший из прорвавшейся дамбы. Я шел, а меня обгоняли взбудораженные кочевники. Я видел их глаза, полные кровожадного блеска. Как разъяренные некормленые псы, кочевники готовы были сорваться с цепи и понестись на врага, разрывая когтями и грызя зубами. Орки выглядели еще страшнее. Жестокая натура распирала их изнутри. Они истерично смеялись, улюлюкали, выли. Вся эта обезумевшая толпа неслась к центральному шатру, как на праздник.

А там уже выстроились все пятеро старейшин. Рядом стояли поигрывающий мышцами Тамур и высокий орк, увешанный амулетами и разрисованный грязью. Это был оркский вожак, предводитель большинства орков в племени. Его бойцы были самыми неистовыми представителями своего жуткого народа, и только он мог держать их под контролем. Когда я подошел ближе, Маклай схватил меня и подтолкнул вперед. Я покрутился на месте, но выхода не было. Я понуро встал рядом с двумя другими вожаками, заняв свое место.

Молодой старейшина поднял руки. Толпа замолкла, хотя еще долго слышались отдельные нетерпеливые выкрики. Старейшина Нач откашлялся и заговорил:

– Сегодня – день войны. Три вожака отправляются в поход. Они поведут бойцов, чтобы вернуться с богатой добычей. Вот они. Великий воин Тамур, великий воин Квиз и молодой воин Иоганн. Каждый возьмет с собой по десять бойцов и отправится в деревню к северу отсюда.

«Деревня Три Сосны, – подумал я. – Совсем недалеко от дома. И солдатского постоя там отродясь не было».

Я не был в этой деревне, но слышал о ней много. Кажется, у господина Уильяма там были родные или друзья.

– Воины, – обратился к нам старейшина Нач. – Готовы ли вы?

– Да! – браво гаркнул Тамур, и толпа взорвалась одобрительными восклицаниями.

– Да, готов, – прошипел орк Квиз. Его соплеменники заорали так неистово, что уши заложило.

Пришел и мой черед. Если бы я промолчал, что произошло бы? Отказ означал нарушение всех традиций и устоев племени. Меня бы тут же признали предателем (у кочевников это просто) и кинули толпе на растерзание. Я выпрямил спину и постарался, чтобы голос не дрожал:

– Готов.

Кочевники снова заголосили. Я обвел толпу взглядом. Маклай и Лодан одобрительно кивали. Тарик ухмыльнулся, подняв кулак вверх, – это был знак уважения.

– Тогда собирайтесь, – произнес старейшина. Тамур и Квиз пошли прямо к толпе. Я замялся, боясь, что хлопнусь в обморок. Неожиданно я услышал родную речь:

– Ты взволнован.

Старейшина Нач стоял прямо передо мной. В его глазах я прочел, как мне показалось, сдержанное сожаление.

– Не показывай свой страх, – сказал Нач. – Если бойцы почувствуют, что их вожак не уверен в себе, они перестанут слушаться его. Ты должен быть всегда впереди, всегда в центре боя, тогда они поверят тебе, – старейшина оглянулся и продолжил: – Леро Первый всегда пытался избежать бойни. Это и в твоих силах. Ты не обязан убивать каждого, кто попадется на твоем пути. И ты можешь удержать своих бойцов. В этом твоя задача. Тамур и Квиз будут бесчинствовать, только если то же самое сделаешь ты. Жестокость для них как дыхание, но, глядя на тебя, они будут осмотрительнее. Если один вожак сдержан, остальные будут также сдержанны.

– Почему? – спросил я. – Тамура и Квиза знают и слушаются, а я молодой воин. По сравнению с ними я никто.

– Но у тебя есть это… – старейшина показал на ожерелье, которое я носил не снимая. – Обладатель Символа Власти не менее важен, чем сотня Тамуров и тысяча Квизов. Пусть другие вожаки не желают этого признать, но они обязаны учитывать то, что решишь ты. Теперь иди. И помни: все в твоих руках.

Старейшина Нач уже давно скрылся в шатре, я уже набирал добровольцев. А в моей голове все еще звучали его последние наставления. Я слышал их и старался поверить.

Глава 4

До Трех Сосен скакать всего два часа. Когда впереди замаячил лес, все остановились. Тамур и Квиз отдалились в сторону, держать совет. Я глубоко вздохнул (уже в который раз за день) и последовал за ними. Первым заговорил орк, которого просто разрывало на части от предчувствия скорой наживы:

– Разведчики донесли: в деревне нет солдат. Хорошо. Мы нападем сразу все вместе. Никто ничего нам не сделает. Провизия – в амбарах.

– Отлично, – отозвался Тамур, блистая на солнце лоснящимся мускулистым торсом, – они надолго запомнят наше появление. Свора ничтожеств! Они запомнят и расскажут детям. Если останется кто-нибудь, кто сможет рассказывать. Мне нужна голова их старосты. И дочь, если она у него есть…

– Нет! – неожиданно вырвалось у меня. Оба вожака с удивлением и негодованием уставились на меня. Я посмотрел в глаза Тамура. Это были абсолютно пустые глаза убийцы. На секунду я как будто провалился в них, словно в яму. Перед внутренним взором пронеслись страшные видения. Полыхающие дома, кочевники, насаживающие на деревянные колья головы своих жертв. Квиз, вырывающий внутренности из живого человека. И Тамур, тянущий за волосы несчастную девушку в изорванной одежде. Эти ужасающие картины показались мне такими реальными, будто я видел их наяву.

– Нет, – тверже повторил я. – Нам нужна только провизия. За ней мы и придем.

– Там, – указал на лес оркский вожак, – наши враги. Враги нашего племени.

– Это не враги, – перебил его я. Мне было невыносимо жутко смотреть на Тамура, который скрежетал зубами и постукивал пальцами по рукояти секиры. Я осознавал, что рискую, но раз уж начал, нужно было договаривать. – Враги появятся, если мы будем убивать всех подряд. Раз барон собирает войска, он легко может послать их и по наши души.

– Ему не справиться с нами, – громогласно произнес Тамур.

– В лагере немногим больше сотни. А у барона тысячи солдат, – сказал я, прекрасно понимая, что это блеф. На самом деле, я понятия не имел, сколько людей у барона. И вообще, станет ли он гоняться по степям за неуловимыми кочевниками, если ему предстоит большая война.

– Так что ты скажешь? – спросил Квиз, глядя не на меня, а на мое ожерелье. – Что нам делать?

– Да! – Тамур с издевкой сложил руки на груди. – Что ты скажешь, обладатель Символа Власти?

– Мы войдем в деревню, – начал излагать я, придумывая план на ходу. Деревня Три Сосны была такой же тихой и безмятежной, как моя родная Солнечная Поляна. Так что я мог представить себе, что напугает и обезоружит ее жителей. – Войдем быстро. Сразу возьмем деревенских в кольцо. Они сами отдадут все, что нам нужно. И мы уйдем. Это займет совсем немного времени.

Я говорил, а сам думал, что моя логика смехотворна в глазах кочевников. Им нужен был бой, схватка. Они ехали не за провизией, а за головами. Любой другой план был для них сложным и бессмысленным. Тем не менее я изложил свою мысль, стараясь выглядеть уверенно. Квиз и Тамур смотрели на меня и на Символ Власти на моей шее. Молчали. Потом Тамур сплюнул на землю:

– Слова, достойные труса. Воин не станет позорить наше племя и искать отговорки. Мы завяжем бой и выйдем из него победителями с богатой добычей. Вот что значит настоящий поход.

– На что ты собираешься тратить силы? – упрямо спросил я. – На кучку крестьян с вилами? Это достойно великого воина – драться с женщинами и стариками? Или ты боишься того, кто сильнее их? Нет? Тогда езжай, найди солдат барона и сражайся с ними.

– Старейшины не посылали нас за этим, – возразил Квиз.

– И за головой старосты нас тоже не посылали.

Воцарилось молчание. Вожаки в упор смотрели на меня, я разглядывал облака в небе.

– Хорошо, – сказал Квиз, – пусть будет так. Но я должен буду убедиться, что ты, Иоганн, не трус. В другой раз.

С этими словами орк направился к своим соплеменникам. Тамур промолчал, но в его глазах явно читалось желание сделать со мной что-нибудь эдакое кровавое, с отрезанием конечностей и долгими пытками. Я не мог ответить взаимностью, моей храбрости хватало только на то, чтобы не отвести взгляд.

* * *

Мой отряд расположился с южной стороны от деревни. Тамур и Квиз потащили своих людей в обход. Таким образом, мы брали Три Сосны в кольцо. Я повернулся к своим. Маклай и Лодан были ближе всех, и на их лицах я увидел полную готовность выполнять мои указания. Теперь-то была не учеба. Предстоял бой, и им обоим надлежало повиноваться своему вожаку. Так что, следуя правилам, они на время забыли, что только вчера я сам выполнял их команды и наставления. Сейчас они были моими подчиненными, храбрыми и верными. От этого стало немного легче, хотя с остальными бойцами было сложнее. В основном, это были молодые парни, с которыми мне еще не удалось наладить общение. Они нетерпеливо озирались, перешептывались и ерзали в седлах. Уверенности, что удастся их контролировать, у меня и в помине не было. Я изо всех сил постарался принять решительный вид и заговорил:

– По моей команде входим в деревню. Силу применять, если только кто-нибудь окажет вооруженное сопротивление. Можете кричать, трясти оружием. Ваша цель – напугать их. Это обычные крестьяне, с ними не должно быть хлопот. Сгоняйте их к центру деревни. Ясно?

– Да, – вразброд ответили бойцы. Я не знал, всё ли им полностью ясно, и понадеялся на то, что я все-таки для них вожак, и меня надо слушаться.

Пока мы тихим ходом подбирались к Трем Соснам, я вдруг подумал: а что, если пустить Стрелу галопом и убраться подальше от этого места. Ускакать, смыться, исчезнуть, чтобы ни кочевников, ни Тамура с Квизом, ничего. Но что бы было после этого? Кочевники все свои силы положили на то, чтобы отыскать и вернуть свой Символ Власти. А меня, как предателя, ждала уж совсем злая судьба.

Да и потом, если я убегу, что станет с жителями деревни? Со злости мои новые соплеменники никого не пощадят. Нет, убегать было нельзя.

Мой отряд оказался на окраине деревни. Я уже видел крестьян, женщин. Мы пока что были скрыты от них деревьями. Отрядов Тамура и Квиза нигде видно не было. Мне нужно поторопиться и войти в деревню первым. Я еще раз взглянул на жителей Трех Сосен и набрал воздуха в грудь.

– В атаку! – закричал я и пришпорил Стрелу. Бойцы позади меня начали выкрикивать боевые кличи, а я понесся вперед. Через несколько секунд я уже миновал первые дома. Ничего не понимающие крестьяне инстинктивно побежали. Я натянул поводья, Стрела поднялась на дыбы. Наверное, я и вправду выглядел устрашающе. Но долго задерживаться было нельзя, так как с другой стороны деревни показались бойцы Тамура. Я понесся вперед.

Один из крестьян, похоже, оправился от первого испуга. Он забежал в дом и выбежал через мгновение с горящим факелом. Этого я и боялся. В нескольких шагах от него была деревянная вышка, на которой располагался сигнальный костер. Такой же был и в Солнечной Поляне, но никто им никогда не пользовался. Я рассчитывал, что крестьяне не успеют сообразить применить сигнальный огонь по назначению.

Один из бойцов Тамура натянул лук, целясь прямо в расторопного крестьянина, который огромными скачками приближался к спасительной вышке. Я выхватил аркан и метнул его (еще одно оружие, с которым меня познакомил Маклай). Пока петля летела, я умолял все силы природы, всех богов, о которых слышал, чтобы аркан не обхватил горло крестьянина. Это бы означало его смерть. Мне повезло, бросок вышел хорошим. Петля зацепила крестьянина, прижав его руки к телу. Он выронил факел и рухнул на землю в одном шаге от вышки.

Мои бойцы сгоняли в кучу остальных жителей деревни. Казалось, что все идет нормально. И вдруг послышался вопль. Тамур уже успел оказаться недалеко от меня. Он нагнал одного из крестьян и опустил на него свою секиру.

– Стоять! – заверещал я не своим голосом. В одно мгновение я оказался рядом с Тамуром, который с безумным взглядом заносил секиру над новой жертвой. Молодая девушка со слезами на глазах склонилась над поверженным крестьянином. Я выхватил меч и ударил великого воина рукоятью по лицу. Он был так поглощен своей охотой, что не смог вовремя отразить удар. В седле-то Тамур удержался, но его секира цели не достигла.

– Мы! Здесь! Не! За! Этим! – заорал я, снова замахиваясь на Тамура. Он настолько опешил, что даже не остановил меня. А мне хотелось сбить его на землю и рубить мечом, пока не останется одно мокрое место. Но надо было следить за остальными бойцами. К своему ужасу, я увидел двух орков из отряда Квиза. Они скакали, а за ними по земле тащились два заарканенных бездыханных тела.

Не дожидаясь, пока Тамур опомнится, я быстро проскакал по всей деревне. Больше жертв не было. Тогда я вернулся к центру. Там столпились жители, перепуганные, непонимающие.

– Всем стоять! – прокричал я бойцам. Они посмотрели на меня с обидой, но все же перестали махать оружием и кое-как успокоились. Я приблизился к крестьянам и заговорил на родном языке: – Кто староста?

Кочевник, говорящий на языке жителей деревни, вызвал у крестьян удивление. Они совсем растерялись, но, тем не менее, один из них шагнул вперед:

– Я – староста, – заявил он.

Мне захотелось спешиться, упасть перед ним на колени и просить прощения. За погибших, за набег. Ведь эта деревня была так близко от моего дома, а крестьяне так напоминали мне меня прежнего. Но этого я сделать не мог.

– Откройте амбары, – сказал я. – Нам нужна провизия. Быстрее. И мы уйдем.

– Вы нас убьете, – отозвался староста. Он смотрел на меня с явной ненавистью и недоверием. – Все равно убьете.

– Нам нужна провизия, – строго отрезал я. – Больше ничего. Мы уйдем.

– Я открою вам амбары. Но только не трогайте людей…

Староста не договорил. Он достал из кармана огромную связку ключей и пошел в сторону. Я кивком послал за ним бойцов. Маклай подвел своего коня ко мне и прошептал: «Я прослежу, чтобы все было, как ты приказал командир. Без жертв».

Через двадцать или тридцать минут мы покинули деревню. Больше никто не пострадал, провизии мы набрали даже с избытком. Я, сгорбившись, направлял Стрелу, уставившись на ее серую гриву. Перед глазами стояли те несчастные, которых мне не удалось уберечь, я чувствовал на себе бешеные взгляды кочевников. И презрение. Физически ощущал ненависть, которую видел в лицах жителей Трех Сосен. Для них я был убийцей, кровавым палачом, лютым мерзавцем. И надежда вернуться к прошлой жизни, которая неосознанно теплилась у меня внутри, угасала. Теперь я стал одним из кочевников. И нигде больше меня не примут за своего. Ни в Трех Соснах, ни в Солнечной Поляне, ни в какой другой деревне я уже не буду просто Иоганном, помощником трактирщика. Я стал чужим для всех тех, кто когда-то был мне так близок.

– Стой, – прокричал кто-то из орков.

– Стой, – вторили ему другие голоса.

Я встрепенулся. Оказывается, часть бойцов прочесывала ближайшие кусты. Что-то произошло.

– Маклай, в чем дело? – спросил я.

– Кто-то следил за нами, – ответил мой учитель, вглядываясь в заросли. – Орки великого воина Квиза только что обнаружили лазутчика.

Вдруг кусты затрещали, и прямо к ногам моей лошади выкатился человек. За ним выбежали орки и в одну секунду скрутили его. Человек молча отбивался, пытаясь достать хоть одного из насевших на него кочевников. Тамур быстро подскакал поближе.

– Ха, лазутчик, – усмехнулся он, доставая свою секиру. – Сейчас проучу. – Его глаза плотоядно уставились на пленника. Он же смотрел на могучего воина без страха. Человек не моргнул, когда секира взвилась над ним. Он, похоже, был готов вынести и пытку, и смерть.

– Нет! – Я стремительно вытянул руку и перехватил страшное оружие Тамура. Тот уставился на меня с бешенством. Видимо, еще никто не вел себя с ним, как с подчиненным, которого можно и осадить, и ударить. Такое отношение было ему настолько в новинку, что он оторопел. Мне показалось, что он только сейчас осознал, что недавно получил от меня удар рукоятью, и глаза его налились кровью. Я, не теряя времени, спешился и подошел к пленнику.

Он был одет в кирасу и длинный плащ. Лицо было обыкновенным и непримечательным, такое могло быть и у крестьянина, и у солдата. Светлые волосы, слегка небритое лицо. Необычными были ясные глаза. Они словно светились, были чистыми, как горный ручей. В таких глазах не могло таиться ничего подлого или мерзкого. Замечательные глаза, прямо источающие честь и благородство. Рядом с пленником валялся его меч, который он выронил, так и не успев применить.

– Кто ты? – спросил я на родном языке. Пленник поднял брови. Потом гордо отвернул от меня лицо.

– Жители деревни подослали тебя? – продолжил я задавать вопросы, думая про себя: «Ответь хоть что-нибудь, идиот. Я же твою жизнь спасти пытаюсь».

– Нет, – наконец, сказал пленник. – Они ни при чем. Я не заходил в деревню.

– Тогда зачем ты следил за нами?

Снова молчание.

– Ты знаешь, что вот этот здоровяк, – я показал на Тамура, отчего тот еще больше напрягся, – хочет с тобой сделать? Я объясню. Он хочет отрубить тебе ноги. Пока. А потом – все остальное. Это, думаю, ясно?

– Да, – отозвался пленник. – Я готов.

– Тебе что, жизнь не дорога?

– Зачем ты говоришь мне это, варвар? Я был поблизости от деревни и слышал, что вы там делали. Я знаю, какие вы творите жестокости. Брось, пусть твой соплеменник делает свое дело. – И с этими словами пленник гордо вскинул подбородок.

Мне это все не нравилось. Либо этот человек не понимал, что ему грозит, либо он искал возможности умереть. К чему весь этот пафос?

– Чего ты добивался? Зачем, скажи на милость, ты вообще потащился за нами?

– Я ждал случая поквитаться с кем-нибудь из вас за то, что вы сделали в той деревне. Я – Альфред, странник. У меня ничего нет, кроме одежды и меча. Я слышал, что жители Трех Сосен – добрые люди. Я шел к ним, чтобы предложить свою помощь, если она им нужна. И вот, я услышал, как вы напали на них. И решил отплатить вам тем же.

– Один? Нас тут, если ты еще не заметил, больше тридцати.

– У меня был шанс убить двух или трёх из вас. Но судьба распорядилась иначе.

Я напряг память и кое-что вспомнил. Я слышал много историй о таких странниках. Это были неимущие офицеры и солдаты, некогда служившие в армии барона и отдавшие свои жизни в руки судьбе. Они бродили по деревням, защищая слабых, помогая беззащитным. Бескорыстные и смелые. Когда-то я ими восхищался. Теперь я смотрел на гордого (что-то уж чересчур гордого) странника, который самочинно и в одиночку решился напасть на толпу кочевников. И, потерпев неудачу, готовился к любым мукам с картинно поднятой головой. Нельзя было не восхититься его храбростью, если бы она не граничила с бессмысленной глупостью.

– Чего же вы ждете? – спросил пленник Альфред. – Почему не убьете, как убивали жителей той деревни?

В его словах сквозила еще большая ненависть, чем в словах старосты Трех Сосен. А что бы сказал этот Альфред, если бы все-таки побывал в деревне? Если бы видел, что не было бойни, не было жестокости. Я вспомнил трех убитых. Это было ужасно, но ведь мне удалось избежать больших жертв! Я понимал, что такое рассуждение ничего и никого не оправдывает. Но не хватайся я за эту мысль, было бы еще тоскливее.

– Маклай, – подозвал я своего учителя на языке кочевников. Когда он приблизился, спросил шепотом: – Что обычно делают с такими лазутчиками?

– Обычно – убивают, – ответил Маклай. Потом он посмотрел на меня и добавил: – Можно, конечно, взять его в плен, как раба, командир. Если он так тебе нужен.

– Снимите с него доспехи и заберите меч, – сказал я оркам. – Мы возьмем его с собой. – Потом я обратился к Альфреду: – Тебя никто не убьет. Когда мы прибудем на место, я с тобой поговорю.

– Зачем тебе это надо? – спросил Альфред, непонимающе глядя на меня.

– Не знаю. Но мне не нужна твоя смерть.

* * *

До вечера я проторчал в центральном шатре, участвуя в дележе добычи. Кочевники относились к этой процедуре, как к ритуалу, скрупулезно распределяя провизию. Мне, как вожаку, доставалась достаточно большая доля, которой вполне хватало на несколько месяцев. Конечно, учитывая неприхотливый образ жизни. Также свое получили Квиз и Тамур. Львиная доля отходила старейшинам, кое-что отправляли на хранение, как запас на случай крайней нужды. Бойцы получали довольно незначительные остатки.

После дележа основная часть лагеря собиралась на небольшое празднество. Уже были установлены столы, женщины суетились, приготавливая выпивку.

Но мне было не до этого. В моей палатке под охраной сидел странник Альфред. Я пока не мог придумать хоть приблизительный план его освобождения. Просто отпустить его было нельзя: если он сбежит, ответ придется держать мне.

Когда я вошел в палатку, Альфред поднял на меня глаза. Он смотрел все с тем же презрением и недоверием. Я приказал охране принести вещи пленника, а потом отправляться отдыхать. Когда все было исполнено, я решил пойти напролом. Я достал нож, разрезал веревки на руках Альфреда и протянул ему его меч. Странник в недоумении посмотрел на меня. Такого он явно не ожидал.

– Ты свободен, – сказал я.

– Какой-нибудь подвох, – подозрительно пробормотал Альфред. Он поднял меч, чтобы, в случае чего, обороняться. – Какая-то хитрость, точно? Или ты решил умереть от моего меча, варвар?

– Никакого подвоха, – ответил я. – Ты, кажется, хотел поквитаться за жителей деревни. Если хочешь – пожалуйста. Правда, убежать тебе вряд ли удастся. Но хоть одного кочевника ты убить сможешь, как и собирался.

– Я не понимаю тебя. Чего ты добиваешься? Ты не дал своим сородичам убить меня, а теперь еще и отдаешь мне мое оружие. В чем тут смысл? – он был окончательно растерян.

– Смысл в чем? Эх, Альфред, если бы я знал, в чем смысл, – я с горечью махнул рукой – получилось несколько картинно. Тут мой взгляд упал на бутыль в углу моей палатки. В ней была брага, которую мне как-то подарил Маклай. «Крепкая, конечно, но помогает встряхнуться, командир», – так он сказал. Вот встряхнуться мне как раз было необходимо. Я открыл бутыль и нацедил себе в стакан немного браги. Пригубил. И тут же закашлялся, варево было крепче, чем любой напиток из богатых запасов господина Уильяма.

– Понимаешь, Альфред, – сказал я, когда смог выдавить из себя слова, – я просто хочу, чтобы ты мне доверял.

– С какой стати? И зачем тебе мое доверие?

– Я, пожалуй, присяду. Что-то это пойло мне в ноги ударило. Так вот, – я устроился на ковре, – ты видишь во мне кровожадного и безжалостного убийцу. А если это не вполне соответствует действительности? Если хочешь, могу рассказать свою историю.

Альфред задумался. Он все еще ничего не понимал, но, кажется, немного расслабился. Оружие-то было у него, так что он мог считать себя немного защищенным.

– Ладно. Говори, я слушаю, – по-прежнему настороженно произнес он.

И я рассказал. Рассказал все, начиная с того момента, как пошел гулять в лес. Во время моего повествования на лице странника отразилось много противоречивых эмоций. Он слушал, не разу не перебив. Через полчаса я снова наполнил стакан и сделал значительный глоток. Снова пройдясь по воспоминаниям, я погрузился в тоскливую задумчивость.

– Так, значит, – медленно произнес Альфред, – ты не кочевник… Как же ты тут живешь?

– Не знаю. Но живу, вот уже два месяца. Я до сих пор боюсь их, но у меня нет другого выхода. Когда мы отправились в Три Сосны, мне приходила в голову мысль о побеге. Но что бы стало с жителями деревни? Этот подонок Тамур устроил бы там такую резню, что не осталось бы никого. Я не смог уберечь всех жителей. Но, хотя бы…

Я не договорил. Мне было невыносимо снова успокаивать себя самому. Именно тогда я понял, как мне одиноко.

– И я не знаю, что будет завтра, что мне вообще делать.

– Ты очень рисковал, сдерживая их, – сказал Альфред. Он вопросительно посмотрел на бутыль. – Можно? А то пересохло в горле.

– Да-да, конечно, – я налил ему. Мы молча выпили.

– Знаешь, Альфред, я не должен, наверное, сваливать на тебя свои проблемы. Да и держать тебя здесь. Но я не знаю, как тебе выбраться отсюда.

– А под каким видом я могу здесь остаться? – неожиданно спросил странник, допив свою брагу.

– Ну… Они, верно, решили, что я держу тебя, как слугу… Ты уж извини, это не моя идея.

– Может, если ты возьмешь меня с собой в следующий поход, мне удастся убежать?

– Не уверен. С тебя точно не спустят глаз.

– Ладно, – Альфред сам налил нам еще по стакану. Потом долго смотрел на мутную жидкость, перед тем как выпить. Наконец, странник встал и решительно поднял свой стакан. – Я верю тебе, Иоганн. Я не могу сказать, что одобряю все твои действия. Но, так или иначе, я обязан тебе жизнью. Так же, как и те жители Трех Сосен, которые сейчас здравствуют.

– Хоть и поминают меня не самыми лучшими словами.

– Главное, что должно быть в воине, – чистые помыслы. Итак, я предлагаю тебе свою дружбу, – Альфред протянул руку со стаканом в мою сторону.

– Я принимаю ее с радостью, – сказал я. Мы ударили стаканом о стакан и выпили до дна. Тут же схватились друг за друга, чтобы не упасть. Осторожно сев, Альфред продолжил:

– Мы придумаем что-нибудь. Я считаю, что тебе, как и мне, не место среди них. Надо уходить вместе. Как, пока не знаю. Что-нибудь, да придумаем.

Глава 5

Солнце уже вынырнуло из-за горизонта, освещая пробуждающийся лагерь. Я стоял у выхода из своей палатки, глядел на набиравшее силу светило, и на душе у меня было легко и спокойно. Уже полтора месяца прошло с моей встречи с Альфредом. Многое изменилось, многое встало на свои места. Конечно, в моей памяти еще сохранилось воспоминание о нападении на деревню. Временами, когда я оставался один, я ловил себя на том, что вновь и вновь в моей голове прокручиваются события того дня. Вновь я с мучениями вспоминал и погибших жителей, и презрение в глазах старосты.

За полтора месяца еще трижды я водил бойцов в походы. Старейшина Нач больше не давал мне советов, но, похоже, кое-чем он мне помог. Дело в том, что больше со мной не ходили отряды Тамура и Квиза. Передо мной снова ставили задачу добыть провиант. Я строго объяснял бойцам их действия, и мне удалось покинуть три маленькие деревеньки, не оставляя жертв. Конечно, некоторые крестьяне пытались сопротивляться, а в двух деревнях даже попалось несколько солдат барона. Но все обходилось малой кровью. Те, кто давал отпор, теряли зубы, получали порезы и ссадины. Но они оставались живы. Я понимал, что выше своей головы мне не прыгнуть и удержать бойцов от насилия полностью не получится. Так что, как мне думалось, свою цель я выполнял удовлетворительно.

Альфред, к которому среди кочевников намертво приклеился статус моего слуги, всегда сопровождал меня. Ему так и не удалось сбежать: слишком много глаз смотрели на него. Но он не унывал и нашел себе пока другую задачу. Как бывший военный, он обладал большим опытом, чем я. Усвоив уроки Маклая и пользуясь подсказками Альфреда, мне удавалось проводить все походы быстро и четко. И даже пополнять запасы лагеря. Молодые бойцы, которыми я командовал, все еще рвались в бой. Но им хватало развлечения, когда они пугали крестьян боевыми криками и клацаньем оружия. Я надеялся, что этим они будут ограничиваться и впредь.

В лагере я не слышал особых похвал в свой адрес, никто не возносил меня до небес. Многим кочевникам все еще были непонятны мои бескровные методы. Но в целом меня принимали как полноправного вожака. Оркский предводитель Квиз вел себя со мной холодно и сдержанно, терпеливо дожидаясь, когда ему представится возможность увидеть меня в настоящем бою. Он не говорил лишнего, не хвалил, не оскорблял. Прочие орки изредка пытались как-нибудь раззадорить меня, вызвать на поединок или просто подраться. Я был готов, благо Маклай продолжал тренировать меня. Навыки, которые я получил, были, конечно, незначительны по сравнению с мастерством Маклая или Альфреда. Но то, чему я научился, тоже кое-чего стоило.

Правда, до стычек так и не доходило. Квиз всегда останавливал своих бойцов. Он не был похож на других орков. Даже внешне казался менее страшным и уродливым. Бородавок на его землистой коже было меньше, а зубы, хоть и большие и выпирающие изо рта, были ровнее и, можно сказать, аккуратнее. По нраву Квиз был спокоен, рассудителен. Он умел гасить в себе редкие вспышки гнева или нетерпения, какими бы сильными они ни были. Наверное, поэтому он и стал вожаком.

Тамур тоже не проявлял признаков агрессии. Но я чувствовал, что при взгляде на меня он приходит в ярость. Тамур тоже ждал, но не как Квиз. Он ждал, когда я сделаю неосмотрительный промах, подставлюсь под удар. И Тамур был готов воспользоваться этим, припомнив мне и несостоявшуюся резню в Трех Соснах, и побои, которые я устроил ему на глазах у бойцов. Я затруднялся понять, что помешало ему отплатить мне за унижение сразу после набега. Может, слишком велика была его привязанность к традициям, и меня спасло ожерелье? Или что-то другое, до конца мне было непонятно. Тамур ненавидел меня, это было ясно. Тем не менее в драку он не лез.

Шло время, все в лагере становилось привычным. Я еще больше окреп, в седле сидел так, будто учился этому с детства. Появился сильный загар, лицо сильно обветрилось. В тот год лето пришло быстро, а я проводил под ярким солнцем большую часть времени. И меня уже трудно было отличить от других кочевников.

Однажды в лагерь вернулся один из разведчиков, который относительно хорошо понимал мой родной язык (на котором я уже не мог говорить без пугающего выговора). Ему удалось подслушать разговор двух крестьян, далеко ушедших от своей деревни со своим стадом. Худо-бедно разведчик разобрал их беседу. И, к своему удивлению, я понял, что говорили эти крестьяне обо мне. Точнее, о вожаке варваров, который недавно объявился в окрестностях. Он, то есть я, нападает на деревни, как смерч, пугая мирных жителей боевыми выкриками. Описывали меня крестьяне, естественно, неверно. Что поделать, вести, разносящиеся по деревням, похожи на облака. Они плывут от одного человека к другому, меняя свою форму, размер и суть.

Так, по описанию крестьян, я вытянулся в три человеческих роста, руки мои напоминают стволы вековых дубов. Еще я восседаю на неведомом животном, у которого вырываются языки пламени из ноздрей. Мне даже стало обидно за мою Стрелу. Единственное, что в описании крестьян соответствовало действительности, – это красная повязка на лбу с неведомой надписью. Эту повязку подарил мне Маклай в знак того, что он доволен моим усердием в учебе. На ней на языке кочевников было написано «Иоганн-Вожак».

Я долго думал, чем отблагодарить своего учителя. Ведь без его помощи и советов я и шагу не смог бы ступить. В конце концов, меня осенило. Я вспомнил одну веселенькую песню, которую часто пели в заведении господина Уильяма, и перевел ее. Маклай, который гордился своими познаниями в чужих языках, был безумно рад. Он тут же достал откуда-то глиняную флейту и начал подбирать к строчкам музыку.

А я все думал о словах разведчика. Вот как теперь я выгляжу в глазах крестьян! Я вспомнил разговор, который сам подслушал пару лет назад. Господин Уильям беседовал со своим родственником, приехавшим из Ручья, и слово за слово они заговорили обо мне.

– Славный этот парнишка, Иоганн, – говорил мой хозяин, прихлебывая из кружки. – Расторопный, исполнительный. А главное – безвредный. Не то что эти молодчики, которых в нашей Солнечной Поляне, как шишек на елке. Ничего не украдет, дерзости не скажет. И никаких от него сюрпризов.

Мне льстило такое отношение господина Уильяма. И вот как все повернулось. Безвредный человек, от которого никаких сюрпризов, превратился в смерч, который налетает на деревни на своем неведомом животном, сея разгром и хаос.

В последние дни я часто обдумывал эту перемену, прикидывая, мог ли я что-то изменить. Но скоро мне предстояло получить пищу для совсем других размышлений. Ведь разведчик принес и другие вести, которые касались не только меня.

* * *

Как раз в тот теплый денек, когда я любовался восходящим солнцем, ко мне неожиданно подошел Тарик. Толмач Тамура был внешне спокоен, но я видел по его глазам, что он взволнован. С тех пор, как совет старейшин приговорил меня к роли вожака, мы почти не разговаривали с Тариком.

– Приветствую, молодой воин, – сказал толмач. – Как настроение?

– Нормально, – я посмотрел на Тарика. Определенно этот человек был чем-то встревожен. Большинство кочевников не скрывают своих эмоций, даже наоборот, они их выплескивают наружу. Тарик был не из таких, но полностью казаться спокойным ему не удавалось. – А как дела у тебя? Что-то случилось?

– Случилось? Нет-нет. Старейшины собирают весь лагерь. К вечеру надо быть в их шатре.

– Ясно. Что, снова в поход за провизией?

– Не терпится еще раз повести за собой бойцов? – Тарик улыбнулся. – Все не так плохо, как казалось, правда? Ты – полноправный вожак, и бойцы уважают тебя, молодой воин.

– Да. Не так уж много времени прошло. А все изменилось, да как круто.

– Я рад, что ты смог ужиться здесь. И, – Тарик понизил голос, – мне жаль, что великий воин Тамур не может смириться с тем, что Символ Власти не достался ему. Что поделать, он еще молод и чересчур горяч. Я его учил быть терпеливым и мудрым. Может, когда-нибудь он сможет усвоить, что без этого нельзя стать настоящим вожаком.

Я саркастически посмотрел на Тарика. Мне казалось, что та часть мозга, которая делает человека терпеливым и мудрым, в голове Тамура не была предусмотрена природой.

– Я вижу, ты относишься к нему с неприязнью, молодой воин. Это твое дело, я не могу осудить или переубедить тебя.

С этими словами толмач пошел своей дорогой. Я смотрел ему вслед и думал: какие чувства испытывает учитель, видя, что его ученик не желает усвоить полезных наставлений? Тарик был умен, а его подопечный (он же, правда, и хозяин) Тамур, похоже, признавал только свои амбиции и неистовую жестокость.

– Командир! – послышалось сзади. Я обернулся и увидел спешившего ко мне Лодана. – Командир, старейшины собирают совет.

– Я знаю, Лодан.

– Хозяин Маклай у старейшины Нача. Они говорят, что владыка этих земель будет воевать. Это пока тайна, но старейшина Нач хочет видеть тебя, командир. Он хочет говорить с тобой и с хозяином Маклаем.

* * *

Старейшина Нач жил в добротной палатке, устланной искусно расшитыми коврами и заваленной богатыми трофеями прошлых сражений. Он сидел, скрестив ноги и держа спину необычайно прямо. Я уже упоминал, что, несмотря на свой возраст, старейшина Нач был крепок и силен. Маклай рассказывал, что в свое время этот длинноволосый старик был одним из самых великих вожаков, которых помнила история племени.

– А, молодой воин Иоганн! – дружелюбно сказал старейшина, когда я вошел в палатку. – Садись. Мы с твоим учителем Маклаем ждали тебя.

Я сел. Маклай слегка повернул голову ко мне. В присутствии старейшины он почтительно сохранял молчание и серьезность. Поэтому мне он ничего не сказал, только слегка подмигнул.

– До того, как мы соберем всех в лагере, – заговорил Старейшина Нач, – я хочу переговорить с вами двумя. Мои собратья старейшины решили поделиться новостями со всеми тремя вожаками, чтобы к общему совету уже появились какие-нибудь мысли. Итак, барон, из чьих земель ты родом, Иоганн, собрал войско. Оно полностью готово к сражению. Раньше мы не придавали этому значения. Но теперь, когда наш разведчик рассказал о том, что видел, мы не можем отмахиваться от правды. Барон пойдет войной на кого-то из своих соседей. Кто-нибудь из нашего лагеря решит, что мы сможем тут поживиться, нападая исподтишка. Возможно, но я не думаю, что это будет так легко. В прошлые времена мне доводилось видеть междоусобицы, которые устраивали местные владыки. Тогда армии были меньше, они были плохо подготовлены. Теперь же барон собрал поистине сильное войско. Около двух месяцев назад разведчики видели только тяжеловооруженных солдат. Теперь там есть и более подвижные силы. Значит, если они захотят, то смогут настигнуть нас. Наших бойцов может не хватить, чтобы отбиться. Что ты думаешь, Иоганн? Как следует поступить?

Как? Старейшине было легко спрашивать. Ведь я ничего не понимал в военном деле, в устройстве войск барона.

– Что думаю? – переспросил я, судорожно подыскивая хоть сколько-то вразумительный ответ. Маклай и старейшина Нач смотрели на меня со всем вниманием, и от этого становилось только труднее. Наконец, я сказал: – Я думаю, что мой слуга Альфред лучше меня разбирается в этом. Он был солдатом барона, а значит, может что-нибудь посоветовать.

Последовала пауза, во время которой я старательно держал взгляд на узоре на ковре. Больше идей у меня не было.

– Возможно, ты прав, – произнес старейшина. – Маклай, пошли своего орка за слугой Иоганна. Будем ждать и, может быть, найдем верное решение.

Лодан понесся исполнять поручение, а мы погрузились в размышления. Не знаю, о чем думали мой учитель и старейшина. Я все крутил в голове мысль о том, что делать дальше.

А что, если Альфред решит перебежать на сторону барона, когда войска подойдут ближе? Можно устроить ему побег. Но что оставалось делать мне? Бежать с ним? Кто, кроме бескорыстного странника, поверил бы мне? Я же варвар, кочевник. И какой у меня был шанс вернуться к прошлой жизни?

Мой «слуга» был доставлен быстро, и еще быстрее он вник в ситуацию. Я смотрел на него, ожидая, как он отреагирует на мрачные известия. Он не мог не понимать, что в определенном смысле это его шанс. Правда, внешне он никак не отреагировал, держался спокойно и сразу приступил к разъяснениям. Они оказались еще более мрачными. Почти все бароны в ближайших землях имели при себе опытных военачальников и сильные армии. Но только во владениях Вульфгарда уже несколько поколений существовали особые отряды бойцов, не похожих на остальных. Долгими месяцами шла жестокая муштра, после которой солдаты превращались в, казалось, непобедимое войско. Они быстро передвигались как пешком, так и на конях, могли преодолевать огромные расстояния, а в бою им не было равных.

– Это превосходные воины, – вещал Альфред. – У нас их называют «черепа». Я не состоял в таком отряде, я обычный пехотинец. Но я видел этих людей в деле. Их используют в тех случаях, когда тяжелая кавалерия неэффективна, а пехота измождена или слишком слаба. Около года назад барон Вульфгард, под командованием которого я находился, был жестоко убит своим племянником. Была скоротечная война между наследниками барона, никто не набирал новобранцев, поэтому Иоганн (косой взгляд на меня) не мог об этом знать. Все произошло за полторы недели. Убийца барона укрепился в замке, родовом гнезде покойного барона. Это неприступная крепость. Под командованием сына Вульфгарда мы осадили замок, но пехота была бесполезна. Мы ждали, пока не было решено применить «черепов». Дальше дело не заняло и получаса. «Черепа» быстро – очень быстро, никто не ожидал такой скорости – перебрались через стену и открыли ворота. Мы было ворвались в крепость, но от нас не было уже никакого толку. Этот отряд смёл всех защитников замка. Уже потом мы подняли сотни две трупов. А в отряде «черепов» от силы было два или три десятка. Племянник барона бежал со своей свитой, но их нагнали и уничтожили.

Были в моей жизни и другие сражения, иногда «черепа» и в них участвовали. И всегда они поражали нас своим мастерством.

– Да, – сказал старейшина Нач, когда Альфред закончил, – наш разведчик видел тренировку этого отряда. Он тоже говорил об их мастерстве. И что ты думаешь, они могут настигнуть нас, если мы решим уйти с этих земель?

– Если им дадут приказ – настигнут! – Альфред говорил совершенно спокойно, так что я не смог понять, рад он этому факту или нет. – «Черепа» не уступают вам в скорости.

– Может, следует уйти прямо сейчас? – предложил Маклай. – Зачем нам сталкиваться с этими «черепами»? Я не вижу смысла рисковать, тем более что нам пора покинуть эти места. Наша миссия уже закончена, причем давно, – с этими словами он взглянул на меня.

А ведь правда. Изначально кочевники приходили сюда за ожерельем Леро Первого. Именно по этой причине они так долго не нападали на деревни. Миссия была в том, чтобы разыскать Символ Власти и сразу уйти. Конечно, все пошло не так, как они предполагали. Но, так или иначе, дело было сделано. Я не задумывался над этим, да и никто не задумывался. Такие вопросы были возложены на старейшин.

– Это так, – медленно произнес старейшина Нач. Он посмотрел на нас четверых. – Теперь я раскрою вам одну тайну, друзья мои. Вам и вашим слугам я могу доверять, я чувствую это. Ты, Маклай, мой ученик, всегда отличался сообразительностью и желанием мыслить трезво и рассудительно. И ты, молодой воин Иоганн, чужак по племени, всегда был мне близок. Ты хороший вожак, ты умен. Вместе мы, я надеюсь, сможем уберечь наших братьев во время совета. Уберечь от страшной ошибки. Дело в том, что между старейшинами до сих пор идут споры. Маклай прав, миссия завершена. Но что-то мешает некоторым из нас смириться с этим. Старейшина Трей недоволен тем, что Символ Власти достался тебе, Иоганн. Его поддерживает и старейшина Суг.

Я, как и прочие бойцы, очень редко видел старейшин. Они были слишком скрытными, держались в стороне от всех.

Тем не менее я знал тех, кого назвал старейшина Нач. Трей был покровителем Тамура, всегда поддерживал его взгляды. Также он был сторонником насилия, считая это истинной традицией кочевников. Заветы Леро Первого, вообще-то говоря, были святы далеко не для всех. Никто не мог отказаться от них напрямую, но искренне чтили их немногие. Старейшина Трей был убежден, что Величайший Воин Во Всем Свете был слишком мягок, что его время ушло, а его учения и наставления не подходят для кочевников. В то же время Символ Власти был для Трея так же священен, как и для всех (видимо, легче поклоняться какому-то предмету, чем науке древнего воина, которая тебе не подходит).

Старейшина Суг тоже был мне знаком. Он был самым молодым в совете, и Трей без труда влиял на него. Это Суг всегда излагал мысли совета старейшин перед бойцами своим громким голосом. Двое остальных руководителей племени (звали их Ван и Рато) имели власть лишь официально. Они были самыми старыми членами совета. Их легко было переманить на свою сторону, достаточно было назвать пару более-менее веских доводов. Маклай всегда говорил о них с пренебрежением.

– Решение о переходе на другое место, – продолжал старейшина Нач, – принимается единогласно. Но старейшины Трей и Суг находят отговорки, тянут время. Их гордость задета тем, что великий воин Тамур не получил желаемого. Они хотели бы все изменить, но не находят возможности. Я давно говорил, что наше пребывание здесь затянулось. Сегодня на совете вожакам дадут слово, и мы должны убедить наших братьев, что пора уходить. Наверное, кто-то будет называть нас трусами, но мы объясним, что нашему племени не должно быть дела до распрей между баронами. А сражаться с их войсками без причины глупо. Сейчас вы можете идти. Вечером я жду вас, особенно тебя, Иоганн. Когда придет твое время говорить, будь уверен и прям в своих словах. Расскажи о том, что поведал нам твой слуга. Твой отряд не сомневается в тебе как в вожаке и поддержит. Остальные тоже прислушаются. Будем надеяться, что нам удастся добиться цели.

* * *

– Это наш шанс, Иоганн, – сказал мне Альфред, когда мы остались наедине. – Если этот старик добьется успеха, придется идти с кочевниками неизвестно куда.

Я ждал этого разговора. До сих пор возможности сбежать у Альфреда не было, и, как я и ожидал, сейчас он загорелся идеей о побеге сильнее, чем обычно.

– А что ты предлагаешь? – спросил я. – Прийти на совет и позвать всех в бой?

– Надо подождать, пока солдаты барона подойдут. Я не знаю, что за война затевается, но уверен, барон не сможет воевать, пока в тылу у него варвары. Когда войска появятся на горизонте, садимся на лошадей и скачем к ним. Пока кочевники поймут, что произошло, мы будем уже со своими.

– И что я там скажу? Я нападал на деревни, грабил, а теперь простите меня и возьмите с собой? Я уже сто раз тебе говорил: для тех, кто живет там, – я показал пальцем в сторону баронских земель, – я – враг.

– Как-нибудь убедим их, что ты просто жертва обстоятельств. Другой возможности не будет.

– Ты всегда все делаешь «как-нибудь»? Как ты провоевал так долго с таким-то подходом? – я был взволнован и не удержался, чтобы не съязвить.

Альфред пропустил мои слова мимо ушей. Он так хотел вернуться, что доводы на него не действовали. Бесспорно, Альфред был хорошим солдатом, боевую стратегию знал превосходно. Но планирование чего-нибудь, кроме ведения боя, у него не получалось. Он мог придумать сотню способов, чтобы убежать, но все они рассыпались, когда вставал вопрос: а что дальше?

– Посмотрим, что произойдет на совете, – сказал мой друг. – Нач, конечно, мудрый человек, но я думаю, что воззвать к разуму большинства кочевников ему будет трудно.

* * *

Совет в центральном шатре предстоял шумный. Когда в лагере узнали, что возможна стычка с армией барона, все переполошились. Кто-то рвался в атаку, кто-то был напуган. Пришлось потрудиться, чтобы заставить всех собраться в шатре и замолчать. Когда, наконец, наступила тишина, старейшины вызвали вожаков. Я, Тамур и Квиз вышли на возвышение под перешептывание толпы (с ним было бесполезно бороться). Я отметил, что Тамур ведет себя как-то необычно. Куда пропали удалой задор в глазах и желание рубить головы, вспарывать животы, на куски рвать своих жертв? Было приятно думать, что он напуган перспективой встречи не с мирными крестьянами, а с подготовленными солдатами.

– Воины! – обратился к нам старейшина Суг своим сильным и громким голосом (и откуда у шестидесятилетнего человека такая глотка?) – Вы знаете, что мы на пороге войны с местным владыкой. Сейчас нужно решить, будем ли мы принимать бой. Совет дает вам слово. Если у вас есть предложения, мы выслушаем вас. Кто хочет говорить?

– Я.

Все посмотрели на меня. Мне было немного боязно, но я подавил желание притвориться, что я молчал, а крикнул кто-то другой. Мы с Альфредом поспорили и все-таки пришли к выводу, что промолчать мне было бы нечестно. Хоть мой друг и не любил кочевников, он считал, что необходимо сказать им всю правду. Этого требовал его кодекс чести. Я не всегда поддерживал требования этого кодекса, но в данный момент с ним согласился. Мне хотелось быть до конца честным. Так что я выступил вперед и заговорил:

– Братья! Местные владыки собираются воевать друг с другом, а не с нами. Но они будут уверены в своей победе, если сначала избавятся от нас. Мы – возможный удар сзади. Силы владык велики, армия, которую они собрали, способна дать нам отпор.

Я постарался как можно красочнее рассказать о «черепах», об их возможностях. Бойцы слушали меня и, как мне казалось, оценили возможные последствия.

– Теперь вы знаете, – завершил я свою речь, – что вступать в бой с ними – неоправданный риск. Кто-то может назвать меня трусом. Но даже самый смелый из вас должен понять – это будет не бой. Это будет мясорубка.

Мои слушатели загудели (как было понятно, одобряя мои слова). Какими бы воинственными ни были кочевники, они могли соображать хотя бы настолько, чтобы понимать самые простые вещи. А такая вещь, как мясорубка, вряд ли покажется сложной.

Я вернулся на свое место, а старейшина Суг обратился к Тамуру и Квизу:

– Кто-то из вас хочет сказать что-нибудь?

Квиз было сделал шаг вперед. Я не знал, что он собирался сказать, но у него был очень задумчивый, не характерный для орка, взгляд. Я уже упоминал, что Квиз был довольно умен и опытен. Так что с его стороны можно было ожидать поддержки. Но неожиданно старейшина Трей поднял руку. Все уставились на него.

– Воины! – сказал Трей. – Все, что сказал молодой воин Иоганн, возможно, правда. И войска владыки сильны. Но почему мы должны бояться их и отступать? В этих краях еще много добычи, которая должна оказаться в руках нашего племени. И почему владыкам этих земель должно быть до нас дело? Если мы не вступим в бой, они будут разбираться друг с другом. Молодой воин Иоганн, действительно, молодой, – Трей поглядел на меня. В его взгляде была какая-то мысль, которую он не произнес вслух. Я никак не мог понять, чего Трей добивается. Или мои слова были неубедительны? Тем временем Трей продолжал: – Он обладает знаниями, но он неопытен. И ему незнаком дух истинного кочевника. Отступать – это не для нас, братья.

Этого и боялся старейшина Нач. Того, что бойцы поддадутся этому самому «духу». В толпе снова зароптали. Некоторые бойцы начали смотреть на вещи по-другому. Я не знал, что еще добавить. Но этого и не потребовалось. Вдруг в шатер вбежал дозорный, один из тех, кого оставили следить за округой. Он пронесся между бойцами, взобрался на помост и закричал, что было сил:

– Воины! Воины владыки этих земель! Они идут сюда! Их уже видно!

Голос дозорного затих. Наступила пауза, во время которой смысл выкриков этого малого доходил до десятков умов. Несколько мгновений потребовалось, чтобы значение слов стало ясным. Потом на секунду появилось недоверие: может, дозорный ошибся?

А затем наступило осознание, выплеснувшееся наружу воем кочевников. Закричали все разом. Вот-вот шатер должен был не выдержать и взлететь на воздух от этого гама. Я стоял растерянный и ошарашенный. Уже здесь! Так в свое время я удивился вести о появлении кочевников в окрестностях Солнечной поляны.

Старейшина Нач подошел ко мне. Он тоже был обескуражен. Вокруг нас суетились бойцы. Тамур кричал, что нужно отразить удар. «Вот, наконец, его безмозглая удаль проснулась», – подумал я. Квиз успокаивал своих орков. Было ясно, что в таком положении никакого рационального выхода из ситуации не будет. Я обхватил голову руками, представив себе дальнейшее развитие событий. Вот Тамур несется на армию барона. В считанные минуты от его отряда остаются только горы изрубленных трупов, а солдаты несутся к лагерю, чтобы завершить начатое. В лагере никто не готов сражаться, все становятся дичью, легкой добычей для голодного хищника. Немногочисленные женщины кричат, моля о пощаде, но никто не прислушивается.

Тут я мысленно зацепился за слово. Прислушивается. Весь шум вокруг затих, я слышал только отдельные выкрики, такие же далекие, как Солнечная Поляна. И только одна мысль, вернее зародыш мысли, занимал меня в тот момент. Прислушается. Ведь война – это не только драка, убийство и жестокость. Я месяц с лишним слушал рассказы Альфреда о том, как ведутся войны. Война – это стратегия, тактика, расчет… и еще что-то, кроме всем понятного прочего. В войне есть место здравому смыслу, если не превращать ее в море крови. Есть разумные вещи, такие как…

– Альфред! – крикнул я, озираясь по сторонам. Мой друг был неподалеку и тут же подбежал. – Альфред, что надо делать, чтобы обойтись без драки?

– Что? – не понял меня странник.

– Что делали у вас в армии, когда собирались обойтись без драки?

– Э… ну… нужно… то есть иногда командиры враждующих сторон встречаются, выясняют возможности друг друга…

– Точно! – мысль сформировалась в идею. Возможно, единственную идею, которая могла нас спасти: что делать, чтобы предотвратить нападение. – Старейшина Нач, – я повернулся к изумленному длинноволосому старику, – слушайте, это очень важно.

– Чтобы устроить такие переговоры, – Альфред почесал затылок, – нужно, чтобы к армии противника выехало не больше трех человек. Нужен белый флаг. Да, три человека и без оружия.

– Отлично! – я от радости чуть не обнял старейшину и странника. – Это то, что нам нужно. Надо сказать всем. Мы не будем драться с бароном. Мы будем с ним договариваться.

Глава 6

Мы направляли своих скакунов быстро, но размеренно, не галопом. Нужно было, чтобы войска барона отчетливо рассмотрели нас, пока мы приближались. В особенности хорошо они должны были разглядеть белую тряпку, которую высоко над головой держал Маклай. Альфред сказал, что кодекс чести не позволит солдатам нападать на безоружных с белым флагом. И что за всю его службу это правило никем не было нарушено. Я очень на это надеялся.

Пока мы покидали лагерь и направлялись на переговоры, моя идея немного утратила свой запал. Когда мы успокаивали толпу, разъясняли, что нужно сделать, было проще. Я так радовался появившемуся решению, что не очень хорошо оценивал ситуацию. Сперва многие посчитали мою идею бессмысленной, особенно старейшина Трей. Удалось сыграть на том, что действовать нужно быстро, и на том, что это даст преимущество во времени, чтобы лагерь подготовился к худшему.

И вот, мы: я, Маклай и Альфред – скакали навстречу армии барона. Обратного пути не было, нужно было выполнить задачу.

Армия барона и вправду была огромной. Я и не представлял, что в одном месте можно собрать столько народу. Пока мы приближались, Альфред пояснял мне, кто есть кто. Впереди стояла шеренга пехоты: закованные в латы, со щитами и копьями люди, все, как на подбор, широкоплечие, хмурые. За ними виднелись арбалетчики. Дальше была кавалерия. Вот это, действительно, было устрашающее зрелище. Они походили на двигающиеся железные холмики. Гигантских размеров кони, а на них такие же громадные всадники. Я не мог полностью сосчитать всех солдат барона, но было видно, что их не две и не три сотни, то есть числом они уже превосходили племя.

– А вон, – аккуратно показал Альфред, – «черепа».

Я проследил за его рукой. В отдалении стояла группа из пятидесяти-шестидесяти человек. Сперва могло показаться, что это ополченцы – по сравнению с остальным войском на них было слишком мало брони. Все «черепа» были обриты наголо, у каждого на поясе был меч, за спиной щит. Они стояли как-то особенно тихо, будто не дыша. На вид они представляли меньше всего опасности. Но некое внутреннее чувство подсказывало, что это обманчивое впечатление.

Когда до армии осталось шагов сто и уже хорошо стали видны высоко поднятые штандарты с гербом: башня, меч и дубовая ветка, из рядов выехал рыцарь. Он был в начищенных доспехах и синем плаще.

– Это командир, – шепнул Альфред. – Знатный человек, возможно, родственник барона. – В голосе моего друга слышалось уважение.

Еще в лагере, пока собирались, я успел переговорить с Альфредом по поводу бегства. Что могло быть проще? Прискакать на переговоры и сдаться. Но, во-первых, я не думал, что нам так просто поверят. А во-вторых, я не мог избавиться от чувства, что, сбежав, я стану предателем. Я уже так привык к кочевникам, они стали мне близки. Ведь среди них были Маклай и Лодан – мои учителя. Был мудрый старейшина Нач, поверивший в меня. Были мои бойцы, которые признавали во мне своего вожака. Как я мог отвернуться от них?

Да, с другой стороны, были и недоброжелатели, вроде Тамура. Или старейшины Трея. Все эти сумбурные чувства требовали осмысления, на которое у меня не было времени. Я уговорил Альфреда пока подождать с переходом на сторону барона. Надо было разобраться, что к чему.

Знатный рыцарь притормозил. Его лицо скрывал шлем, и голос зазвучал глухо, как из подвала:

– Назовите себя, – властно сказал рыцарь. Я собрался с духом, выдвинул Стрелу еще на пару шагов вперед и заговорил:

– Я – Иоганн, вожак племени. Совет старейшин послал меня говорить с вами.

Я действовал, как велел Альфред. Назвался, сообщил, зачем пришел. Пока все шло по законам, рыцарь обязан был представиться и выслушать.

– Я – Роберт Кастлгейт, – с этими словами рыцарь снял шлем. Это был молодой человек, чуть старше меня. Я не мог похвастаться богатым опытом общения с аристократами, но по нему было видно, что он человек знатный. Воздух прямо становился гуще от его величавости и гордости. – Сын Ульриха Кастлгейта, брата барона Вульфгарда-младшего. Что ты хочешь сказать мне… вожак Иоганн?

– Хочу говорить, – я немного замялся. Голова была полна мыслей, но выбрать нужную для начала разговора мне было тяжело. Тут я сказал первое, что пришло на ум. Я вспомнил, что, по словам Альфреда, барон Вульфгард был убит, а на его место пришел наследник (вроде как раз Вульфгард-младший). – Но сначала хочу выразить свои соболезнования по поводу гибели барона Вульфгарда-старшего. Это потеря для тебя и твоей семьи.

Я склонил голову, скосив глаза на Альфреда. К моему глубокому облегчению, странник незаметно моргнул, показывая, что я сказал верно. Рыцарь Роберт изумился, но все же ответил, поклонившись в ответ:

– Благодарю тебя за сочувствие.

Вроде все шло нормально. Я добивался того, чтобы рыцарь пришел в небольшое замешательство. Он, видимо, собирался сражаться с безумными варварами. А тут перед ним появляется некто, кто может говорить на его языке, да еще знает о том, что происходит в государстве. Альфред за последнее время загорел не хуже меня и тоже начал походить на кочевника. Так что никаких понятных объяснений моей осведомленности рыцарю представлено не было. Вот и хорошо, пусть подумает, что делать дальше. А мне нужно продолжать.

– А говорить я хочу вот о чем. Ты ведешь свое войско, чтобы напасть на мое племя. Я же хочу доказать, что мы не враги ни тебе, ни твоим соплеменникам. Мы не хотим воевать с вами. Мы хотим разойтись с миром.

Роберт Кастлгейт задумался. Он явно перестал чувствовать себя королем положения. Его кодекс не давал ему пропустить мое предложение мимо ушей.

– Ты говоришь о мире, – сказал, наконец, рыцарь, – но мне известно, что ваше племя за последние месяцы четырежды нападало на окрестные деревни. Это не мирное поведение, вожак Иоганн, ты знаешь это.

– Не отрицаю, – я старался вести себя свободно, чтобы Кастлгейт не почувствовал подвох или неискренность. – И вы вправе требовать от нас возмещения убытков. Но впредь, – я решился взять на себя ответственность за все племя, другого пути не было, – я клянусь, что ни один мой брат по племени не нападет ни на одного вашего соплеменника. – Я не видел лица Маклая, но почувствовал, как он непонимающе буравит меня взглядом. – Мы больше не станем воевать. И хотим договориться, чтобы вы не нападали на нас. Если ты не веришь мне, можешь требовать доказательств того, что я не вру. Говори, Роберт Кастлгейт, что нужно, чтобы ты поверил мне.

Не знаю, правильно ли я вел себя. Может, дело в рыцаре. А может, его вдруг посетила некая мысль относительно племени.

– Я склонен думать, что ты искренен, вожак Иоганн, – медленно произнес Роберт. – Но едва ли в это поверит мой отец и его брат, барон Вульфгард-младший. Им может потребоваться веское доказательство.

– Хорошо. Но как я могу узнать, что именно они хотят от нас?

– Как? – повторил за мной Кастлгейт. Он еще чуть подумал и сказал: – Сейчас барон собирается воевать. По этой причине он не может прийти сюда и говорить с тобой. А я не могу говорить от его лица о мирном соглашении. Возможно, если ты или кто-нибудь из вашего… совета старейшин, как ты говорил, поедет с нами и предстанет перед бароном с предложением мира… Вероятно, так будет легче договориться.

Этого я не ожидал. Теперь еще ехать с ними! А что, если это какая-нибудь ловушка? Но времени на раздумья, как всегда, не было.

– Хорошо, – сказал я. – Я должен сообщить совету старейшин. Они хотят мира и согласятся, что это разумно. Думаю, что смогу вернуться с их ответом через час.

Кастлгейт не возражал подождать час, но не дольше. Ему как раз нужно было время, чтобы все как следует обдумать. Напоследок он сказал, что тот, кто возьмет на себя роль посла, может взять с собой небольшой отряд в десять человек. Это, конечно, была слабая гарантия безопасности, но уже что-то. В каком-то смысле рыцарь Роберт сделал еще один шаг к мирным, доверительным отношениям. Или притворился, что сделал. Мы втроем развернули коней и поспешили обратно.

– Ему можно верить? – спросил я у Альфреда.

– Да. Я слышал, что Роберт Кастлгейт – человек чести. Он следует правилам. Конечно, он не станет доверять нам полностью, поэтому послы, которых назначат старейшины, будут под постоянным вниманием.

– Ты хорошо держался, командир, – похвалил меня Маклай. – Но как ты объяснишь совету свое обещание? «Ни один мой брат по племени…» Это слишком большая ответственность.

– Понимаю… – я, действительно, понимал, что мне придется кое-что объяснить, когда мы вернемся в лагерь. Но как еще я мог заставить рыцаря поверить мне?

– Маклай, а Леро Первый вступал в переговоры? Когда объединял племена.

– Об этом ничего неизвестно, – ответил мой учитель, – но, вероятно, без этого ему бы пришлось тяжело, командир. Правда, многие этого не признают. Такие, как, скажем, великий воин Тамур, уверены, что Величайший Воин Во Всем Свете всего добивался боем. Причем серьезно уверены.

– Не слишком-то большие умники, – вставил Альфред.

– Умные или нет, но их в лагере немало, и нужно как-то теперь с ними договариваться, – я, и правда, не был уверен, что все кочевники с радостью согласятся отправить кого-то в замок барона для дальнейших переговоров.

* * *

Когда мы вернулись, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Надо было поторапливаться. Мы быстро проследовали к шатру. Весь лагерь сбежался, все выкрикивали какие-то вопросы, голосили. Я зашел в шатер и сразу отыскал глазами старейшину Нача.

– Что скажешь, Иоганн? – спокойно спросил он, как будто мы только что вернулись с охоты на зайца.

– Нам удалось убедить их повременить, – я сильно нервничал, голос против моей воли срывался, – но их командир сказал, что не может принимать решение о мирном соглашении сам. Нужен кто-нибудь, кто отправится в замок барона и попытается добиться мира напрямую.

– Что ж. Вы хорошо постарались. Когда они ждут посланника от нас?

– Они дали нам час. Осталось совсем мало времени. Но кто возьмется за это дело? И вообще, согласится ли совет?

– Совет не сможет вступать в споры. Старейшина Трей поймет, что придется принимать решение быстро. Подожди, сейчас я соберу всех, и мы поговорим.

С этими словами длинноволосый мудрец пошел к остальным старейшинам, которые топтались невдалеке. У меня появилось время на передышку. Пока продолжался совет, от меня ничего не зависело. Я задумался над словами старейшины Нача. Он уже не один раз говорил о Трее. Похоже, их разногласия продолжались очень долго. Причем не такие простые, как, допустим, у меня и Тамура.

Я смотрел, как пятеро самых старых и мудрых людей в лагере вершат судьбу своего племени. Старейшина Нач говорил, как обычно, спокойно и уверенно. Его иногда прерывал старейшина Суг, переспрашивая что-то. Старейшина Трей долго молчал, а потом взорвался и начал что-то возбужденно доказывать шепотом.

– Ну, как? – спросил подошедший Альфред.

– Решают… – я посмотрел на вход в шатер. В него, толкаясь, входили жители лагеря, а за их спинами я видел закатное небо. – Времени мало.

– А что, если у него не получится их убедить? – поинтересовался мой друг. – Что, если этого Нача никто не послушает?

– Тогда, – ответил Маклай, приближаясь, – нам придется вступать в бой. Эх, надеюсь, у старейшины Нача все получится. Ведь большинство просто не желает понять, что мы не выстоим против этой армии.

Спор старейшин затягивался. Приглядевшись, я почувствовал прилив бодрости. Трей, весь раскрасневшийся, стоял, злобно оскалив зубы. Он уже ничего не говорил, зато остальные старейшины упорно что-то ему втолковывали. Похоже, получилось. Наконец, старейшина Суг вышел на возвышение и обратился к собравшимся кочевникам:

– Братья! Армия владыки этих земель велика. Молодой воин Иоганн говорил с ее вожаком. Мы не будем сражаться с ними, бой обречен на неудачу. Поэтому совет старейшин призывает того, кто решится пойти к владыке. И будет говорить с ним. Поскольку ты, молодой воин, – Суг посмотрел на меня, – родом из этих земель и знаешь местный язык, старейшины предлагают тебе эту миссию. Ты не обязан соглашаться.

Я был готов к этому предложению. Я, собственно, заварил всю эту кашу, мне и следовало довести все до конца. Но тут из толпы выбрался Тамур, сильно взбудораженный (точнее, сильнее обычного).

– Бойцы! – крикнул он, вращая глазами. – Как мы можем доверять судьбу нашего племени этому чужаку? – он показал в мою сторону своей секирой. Замечательно, наконец-то у него накипело. – Этот сопляк предаст нас, позволит захватить, убить всех.

– Сейчас не время для обвинений, – выступил вперед старейшина Нач. Он строго посмотрел на Тамура, отчего тот несколько остыл.

– Я говорю, что послать к врагу можно только своего. Того, кто готов на все для племени. Я предлагаю себя. – Тамур ткнул себя пальцем в грудь. – Мой слуга знает местный язык. Я достоин этой миссии. Не то что этот, – он снова пренебрежительно махнул на меня рукой. Это меня разозлило. Ишь, какой смелый! То молчал, как послушная дочь, а когда опасность стычки с «черепами» прошла – высунулся.

– Бойцы, – сказал я, когда шум толпы чуть стих. – Верно, я не ваш соплеменник. Но кто из вас скажет, что я не искал добычу наравне с вами? Разве я не старался для племени, как все вы? Кто-нибудь хочет поспорить? – я подождал немного и продолжил: – И я не позволю оскорблять себя, Тамур.

– Да кто ты такой? – вскинулся Тамур, багровея. – Я – великий воин, а ты…

Тут я снял с груди ожерелье Леро Первого. Мне надоело его бахвальство, да еще в такой неподходящий момент. Тут же я подумал, что сам докатился до громких и пафосных речей, но они у меня хоть как-то оправданы остротой момента. Я поднял ожерелье над головой, чтобы его видели все.

– Я такой же вожак, как и ты, Тамур. И я спрашиваю у всех еще раз. Кто считает, что я не достоин стоять здесь и говорить? Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Я добьюсь мира. Если вступить в бой с армией, от племени ничего не останется. Если уйти, армия может пуститься в погоню, это все понимают? Вы хотите, чтобы я отправился к владыке этих земель и договорился с ним о мире?

– Да! – крикнул кто-то в толпе. И этот голос подхватили все.

– Тогда слушайте! – крикнул я, пытаясь перекричать кочевников. – Я возьму с собой десять бойцов. Мы отправимся к владыке. Остальные должны быть готовы на случай подвоха. Но если мы все сделаем правильно, все закончится хорошо и никто из племени не пострадает. Вы согласны со мной?

– Да-а-а, – ответили кочевники.

Я стоял на возвышении, держа ожерелье в руке. В этот момент я чувствовал себя похожим на Леро Первого. Ко мне прислушивались, а я делал важное, большое дело. Я был готов на все. Хотя, конечно, в глубине души мне было немного страшно. Но, думаю, я поступал правильно.

* * *

Сумерки все сгущались, воздух стал холоднее, день заканчивался. Мы снова приближались к армии барона, только нас стало больше. Я взял с собой Альфреда, Маклая, Лодана и еще шестерых бойцов. Они были в небольшом замешательстве, не зная, как себя вести. Роберт Кастлгейт снова выехал вперед.

– Итак, вы готовы?

– Да.

– Поскачем прямо сейчас, – рыцарь посмотрел назад, где начинался лес. – Есть еще часа два, потом совсем стемнеет. Заночуем на опушке. Половина войска останется здесь. Ты же понимаешь, вожак Иоганн.

– Понимаю-понимаю, – согласился я. Меня раздражала манера рыцаря Роберта все время произносить слова «вожак Иоганн» с иронией. Да еще эта многозначительная интонация. «Ты же понимаешь?» Ну, ничего, я смирился.

– Тогда выезжаем немедленно, – сказал Кастлгейт. – Я уже отослал гонца в замок барона. Он будет опережать нас на полтора дня.

Он отвел коня в сторону и махнул своим солдатам. Войско начало расступаться, пропуская наш отряд. Я осторожно пустил Стрелу вперед. Было видно, что солдаты, все как один, готовы наброситься на нас, едва почувствуют что-то неладное. В сумерках лица бойцов барона были плохо видны, но их недоверие чувствовалось, как запах гари у костра.

Мы прошли сквозь ряды солдат, которые сразу же сомкнулись позади. Кастлгейт объехал войско со стороны и приблизился к нам вместе с еще одним рыцарем.

– Это, – представил он своего спутника, – мой советник Нортон. Вместе с ним и его отрядом мы отправимся в замок барона Вульфгарда-младшего.

Советник Нортон без выражения чуть склонил голову. У него были короткие волосы, худое напряженное лицо с острыми чертами и как будто все время напряженной челюстью.

– Скажи, – неожиданно Роберт Кастлгейт обратился к Альфреду, – я мог видеть тебя раньше? Ты похож на одного ратника, который воевал в пехоте, когда мы преследовали предателя, убившего Вульфгарда-старшего, светлая ему память.

Альфред смутился и потупил глаза. Полагаю, ему было неловко признаваться. Теперь уже он считал себя предателем. Я ответил за него:

– Это Альфред. Я взял его в плен полтора месяца назад. Он мой слуга.

– Иоганн спас меня, взяв к себе в услужение, – тут же заговорил мой друг, – благодаря ему я до сих пор жив.

– Интересно… – мы продолжали медленно двигаться к лесу. Кастлгейт с большим любопытством разглядывал нас. – А скажи, Иоганн, где ты так хорошо научился говорить на моем языке? Я, признаться, не ожидал.

– Я тянусь к знаниям, – ответил я. Пока что лучше не пускаться в рассказы о моей судьбе. Во-первых, мне бы вряд ли поверили. Да еще неизвестно, как бы отреагировал Роберт, посчитав, что я вру. А мне нужно было поддерживать в нем уверенность в моей правдивости. Иначе в моих действиях не было смысла.

Глава 7

К ночи мы добрались до опушки леса и устроились на ночлег. Солдаты, казалось, держались от нас в стороне, будто стараясь даже не глядеть на нас, но не тут-то было. На самом деле, они все время держали нас под надзором, образовав вокруг нас плотное кольцо. Роберт был начеку. Можно было подумать, что для нашего сопровождения он взял слишком много солдат. Но когда мы отдалились от оставшегося на месте войска, я обернулся. И увидел, что с нами отправилась далеко не половина и даже не четверть. Оставшихся людей вполне хватило бы, чтобы сравнять лагерь с землей, причем большинству из них просто нечем бы было заняться. Я заподозрил, что все это просто ловушка. Но Альфред снова уверил меня, что, пока кочевники ведут себя тихо, никто не нападёт.

Утром мы быстро снялись с места и продолжили свой поход. Я очень боялся одного: вдруг Роберту (или, может, его советнику Нортону) взбредет в голову зайти по дороге в какую-нибудь деревню? Мне не хотелось снова сталкиваться с жителями, которых я грабил. И, конечно, я меньше всего на свете желал тогда оказаться в Солнечной Поляне! Уж это было бы совсем некстати. Я ярко представлял, как все мои знакомые выбегают посмотреть на настоящих рыцарей, как видят, кого эти рыцари ведут. Как выходят из таверны господин Уильям вместе с Роджером. «О, боги! Да это наш малыш Иоганн! Где он был? Почему он с кочевниками, что произошло?»

Глупые страхи, но я не мог побороть их полностью. Мне повезло, мы пробирались по лесу, останавливаясь только на ночлег и на короткие привалы. Роберт Кастлгейт пока что с нами не разговаривал, только сообщил, что до замка барона три дня ходу. Когда я жил в Солнечной Поляне, такое расстояние было для меня невообразимо большим. Теперь оно не стало короче, но потеряло свою бесконечность. Все зависело от скорости и от цели похода. Собственно, за три дня ничего не произошло. Мы делали вид, что не замечаем конвоя. Солдаты не напоминали нам о себе, но, похоже, ни разу не потеряли бдительности. Изредка я успокаивал своих бойцов, которые нервничали не меньше меня. В основном же я наблюдал за тем, что происходило вокруг.

Мы быстро миновали Солнечную поляну, обойдя ее с юга (от сердца сразу отлегло). Вскоре остались позади места, которые я знал. Ручей (единственный известный мне тогда город) тоже был пройден мимо. Вот, позади остался лес. Начались поля, небольшие речки. Это были не знакомые мне места, я впервые двигался к центру баронских владений.

* * *

Ранним утром на четвертый день нашего путешествия я впервые увидел замок. Накануне мы устроились на ночлег в лесочке на склоне холма. Тогда было темно, все устали, и на осмотр окрестностей сил не было.

Я проснулся очень рано. Ночью прошел небольшой дождь, влага висела в утреннем воздухе. Я встал, разминая затекшие конечности. Один из солдат, дремавших рядом, тут же открыл глаза и сжал арбалет. Я уже привык к чрезмерной, на мой взгляд, бдительности конвоя. Поэтому отвернулся от солдата и поднялся на вершину холма.

Оттуда открывался вид на небольшую долину, почти невидимую в утренней дымке. А за ней возвышался замок. Тогда для меня двухэтажный дом казался громадиной, так что, увидев это нагромождение стен, башен и шпилей, я поежился. И как можно было построить такое! Замок барона походил на гору (тогда я еще не знал, что потомственная линия Вульфгардов бедна, и их родовой замок считался одним из самых маленьких и скромных).

– Что это?

Орк Лодан тоже проснулся и присоединился ко мне. Он смотрел на замок с еще большим смущением. Естественно, для него самым большим сооружением в жизни оставался шатер старейшин в лагере.

– Замок местного владыки, барона.

– Он такой большой, командир, – проговорил Лодан, напряженно глядя вперед. – Должно быть, владыка немалого роста. Если ему нужен такой большой дом…

– Нет, Лодан, – усмехнулся я. – Просто в этом замке живет много людей. Больше, чем в нашем лагере.

Орк помолчал, а потом повернулся ко мне.

– Когда ты и хозяин Маклай говорили, что нельзя воевать с владыкой, я не понял почему. Теперь понимаю. Там очень много бойцов, да? Еще больше, чем мы встретили у лагеря?

– Похоже на то.

– Еще больше, – завороженно повторил Лодан.

К нам подошел Альфред. Мой друг, в отличие от нас, смотрел на замок без боязни.

– Почти пришли, – сказал он. – Еще до полудня будем там. Ах, как я соскучился…

* * *

Альфред был прав, солнце только-только разгорелось, а мы были под стенами замка. Я старался на них не смотреть. Мне казалось, что вся эта махина рухнет на меня. Мы миновали городок, расположившийся вокруг родового гнезда Вульфгардов. Он был еще больше, чем Ручей, там попадались и трехэтажные дома. Жители во все глаза смотрели на нашу процессию, их глаза были полны замешательства. Будто бы солдаты во главе с племянником барона привели с собой каких-то невиданных диких зверей.

Кастлгейт при въезде в город сразу приосанился, ехал как хозяин. Он не был бароном, даже сыном барона. Но ему, похоже, нравилось его знатное положение. Люди приветствовали его, ахали, смотрели с восхищением.

Мы приблизились к воротам замка. Сверху со стены прокричали:

– Кто идет, назовитесь!

Советник Нортон поднял голову и ответил:

– Роберт Кастлгейт! При нем его солдаты и парламентеры!

Заскрежетали засовы, ворота медленно расползлись. За ними я увидел большой внутренний двор замка. Там стояли люди, все в доспехах. Они приветственно поклонились Кастлгейту, на меня и мой отряд смотрели с опаской. К Роберту подошел молодой рыцарь, снова поклонился.

– Приветствую. Ваш батюшка и его светлость, барон Вульфгард, ожидают вас и, – он посмотрел на нас (слишком часто на меня за этот день бросали подозрительные взгляды), – послов.

– Мы сейчас же идем к ним, – ответил Кастлгейт, спешившись. – Послам окажите должное уважение, их коней расположите в стойлах.

– А охрана – это часть должного уважения? – процедил я на ухо Альфреду.

– Не стоит беспокоиться, – ответил мой друг. – Что поделать – осторожность.

Мы отдали скакунов на попечение подбежавших юнцов-конюхов. Сами последовали за Кастлгейтом. По широкой лестнице мы поднялись к дверям, за которыми был зал, широкий и пустой.

– Ждите здесь, – сказал Кастлгейт. В стенах баронского замка у него еще прибавилось царственности. – Я пойду и поговорю с отцом и бароном. Вас вызовут.

С этими словами он прошел по залу и вместе с Нортоном скрылся за следующими дверями. Мой отряд остался в центре зала в окружении солдат.

– Мне не одному кажется, что к нам относятся… как к пленным? – криво улыбнулся Маклай.

– Точно нет, – подтвердил я. – Может, когда поведут к барону, еще и в кандалы закуют, а, Альфред?

Альфред не оценил иронии и промолчал. Мы принялись ждать. Мои бойцы нервно посматривали на солдат. Понятное дело, на них давили эти стены, кочевники не могли чувствовать себя здесь свободно. Слишком мало простора, слишком много недоброжелательных людей. Никакого возможного маневра в случае атаки. Кочевники в этом месте были почти беспомощны.

Наконец, дверь открылась, и появился Нортон.

– Пусть войдут послы, – сказал он. – Остальным остаться здесь, ждать.

– Подождите, – я махнул Нортону рукой (хватит уже только им командовать) и обратился к бойцам. – Братья. Я иду к владыке. Оставайтесь здесь. Ничего не предпринимайте, просто ждите меня. Будьте уверены, я вернусь скоро и с хорошими вестями.

Мы с Альфредом, Маклаем и Лоданом (и, естественно, пятью охранниками) пошли за советником Роберта. Мы шли под сводами по узким лестницами, по залам, коридорам и комнатам, а Нортон нас инструктировал:

– Перед входом к барону вы сдадите оружие. Нельзя подходить к его светлости ближе, чем на пятнадцать шагов, если он сам не предложит вам. Нельзя говорить между собой на своем языке, только на языке, понятном барону. Ваш орк должен вести себя смирно, охрана будет особо следить за ним.

– У вас ко всем послам так относятся? – не выдержал я.

– Когда грозит война – да.

Мы подошли к очередной двери, солдаты забрали все наше оружие. За дверью оказалась просторная комната. В противоположном конце был стол. Его окружал десяток «черепов». Похоже, к опасностям здесь относились со всей серьезностью. За столом сидело пятеро. Роберт Кастлгейт, рядом – человек постарше, но очень на него похожий (видимо, это был брат барона, Ульрих Кастлгейт). У него была такая же аристократическая осанка, такой же ясный и величественный взор. Бородка с усами и волосы с сильной проседью, но подстрижены и аккуратно расчесаны точь-в-точь, как у Роберта. Еще было двое почти одинаковых людей в круглых шапочках, одетых попроще. Уже потом я узнал, что знатному человеку нельзя и шагу сделать без хороших советников и расторопных секретарей, которыми эти двое и оказались.

В центре сидел невысокий лысоватый человек, довольно полный. Не такой необъятный, как господин Уильям, но для рыцаря, как мне тогда казалось, непозволительно тучный. И все же было понятно, что это и есть барон Вульфгард-младший, владыка этих мест. Он никак не походил на памятник, который я видел в Ручье. Хотя, видимо, то изваяние изображало покойного Вульфгарда-старшего, ведь человек за столом занял свой пост совсем недавно.

Тучный барон посмотрел на нас то ли с разочарованием, то ли с раздражением. Мне и самому казалось, что для послов у нас не очень значительный вид. Барон и его приближенные были в блестящих доспехах, богато расшитых плащах (видимо, тут давно готовились к скорой войне). Мы же выглядели, как босяки. На Альфреде была измятая, кое-где даже порванная одежда, давно не чищенная кираса. Лодан и Маклай были в волчьих шкурах. И я – в своей любимой короткой кожаной куртке, с ожерельем на шее и подаренной учителем повязкой на голове.

Я опустил взгляд, поглядывая, остались ли на полу грязные следы от наших сапог. Впервые за долгое время я начал чувствовать стеснительность.

– Приветствую высоких послов, – произнес отец Роберта. – Я – Ульрих Кастлгейт, правая рука его светлости барона Вульфгарда. Назовите себя.

– Я… – тут мне пришлось откашляться, так как от волнения у меня сел голос. – Я – Иоганн, вожак племени. Это мой учитель Маклай, и его верный помощник Лодан. Это мой друг Альфред.

– Прежде чем мы приступим к переговорам, – сказал Ульрих, – мы хотим, чтобы этому человеку дали свободу. Мой сын говорил, что Альфред – пленник и является слугой.

– Альфред – свободный человек. Он вправе делать, что хочет. Я не собирался и не собираюсь оставлять его в неволе.

– Это так? – спросил Ульрих у моего друга.

– Да, господин Кастлгейт, – ответил Альфред, – я был пленен кочевниками, и Иоганн смог уговорить своих соплеменников оставить мне жизнь. Я был его слугой, потому что иначе кочевники не позволили бы мне жить с ними. Он – честный и благородный человек. И мой друг.

– Хорошо, – пожал плечами Ульрих. – Тогда перейдем к нашим переговорам. Итак, у тебя, Иоганн, есть предложение. Изложи его.

Нет, определенно, в этом замке никто не просил. Все отдавали приказы. «Они и между собой, наверное, говорят только повелительно», – подумал я.

– Господа, – начал я, – нам известно, что вы готовитесь к войне. По этой причине вы собрали большую армию. И часть ее приблизилась к нашему лагерю. Совет старейшин – от его имени я и говорю – не хочет вступать с вами в борьбу. Мы просим о мирном договоре. Единственное, чего мы хотим, – уйти без боя. Мы покинем эти места и больше никогда вас не потревожим.

Все это я высказал почти на одном дыхании. Не знаю, насколько хороша была моя речь. Наверное, мирные переговоры должны вестись более тонко. Я просто высказал свое мнение.

– Но как нам поступить, зная, что ваше племя неоднократно нападало на поселения, находящиеся на земле барона? – спросил Ульрих.

– Вы хотите, чтобы мы как-то возместили убытки, нанесенные жителям этих поселений? Мне очень жаль, что при одном набеге погибло три человека. Я понимаю, что эту потерю мы искупить не сможем. Но чего вы хотите?

– Это тяжелый вопрос, – впервые заговорил сам барон. Голос у него был ровный и спокойный. Без всяких повелительных интонаций. Я сразу почувствовал, что он не пользуется своим положением, чтобы возвыситься над собеседником. Он говорил о деле серьезно, идя к сути. – Нам не нужно лишний раз проливать кровь. Раз уж ваш совет старейшин решил вести переговоры, мы готовы прислушаться. У нас к вам встречное предложение. Война, к которой мы готовимся, будет очень масштабной. Бароны девяти земель собираются бороться, и мы оказались втянуты в эту борьбу. У нас есть армия, но она не больше, чем армии противников. Предлагаю следующее. Вы, кочевники, мастера набегов и разведки. Ваша помощь могла бы стать неоценимой. Если вы объединитесь с нами, возможно, удастся предотвратить войну еще до ее начала. Тогда вы сможете спокойно уйти, никто не будет преследовать вас.

Тут барон посмотрел на меня. Я захотел присесть, а лучше прилечь и потерять сознание. Этого еще не хватало, нервы у меня совсем не выдерживали. Мне было страшно последние несколько дней. Сначала я боялся столкнуться с войском барона в схватке. Потом боялся, что не удастся уговорить племя вступить в переговоры. Боялся все дни, пока мы добирались до замка. А теперь снова на мою голову свалилась новая задача, и я не представлял, что мне делать.

«Откуда я знаю, – пронеслось у меня в голове, – согласятся в лагере или нет?» Как бы поступил кто-нибудь другой, более подходящий на роль посла? Я совсем потерял лицо, так как от растерянности начал вертеть головой по сторонам. Я смотрел на своих спутников. Может, они как-то отреагируют? Подскажут, что мне делать. Что бы сделал старейшина Нач? Мудрый старец, ему-то и надо было ехать в замок. Он бы нашел решение, соглашаться или нет. Тут барон будто прочитал мои мысли и сжалился:

– Понимаю, непростое решение. Если желаете, можете посовещаться. И, в виде исключения, можете говорить на своем языке.

– Благодарю, – за это я был готов расцеловать барона Вульфгарда. Я отвел своих друзей в сторону.

– Что будем делать? – спросил я.

– Соглашаться, что же еще. – Альфред был явно удивлен, что у меня возникли сомнения. – Мы сослужим хорошую службу барону. Он очень умен. Если он говорит, что сможет избежать войны с помощью кочевников, – значит, есть веские причины так думать. Потом кочевники спокойно уберутся отсюда. И все.

– Не знаю, – прошептал Маклай на языке кочевников. – Никогда племя не присоединялось к оседлым жителям. Это противоречит всему духу кочевников.

– В переговоры раньше тоже никто не вступал, – заметил я. – Но ведь, в конце концов, племя согласилось.

– Воевать на стороне барона – совсем другое дело, командир. На такое племя не может согласиться. Это нарушение всех традиций.

– Но ты же сам понимаешь…

– Я-то понимаю. Возможно, старейшина Нач тоже понял бы. Но всех остальных убедить в этом почти невозможно.

Я задумался. Старейшине Начу будет тяжело уговорить совет. Очень тяжело. Но что тогда делать? А может, бросить все, попросить у барона убежища для себя, а про племя забыть? Что мне до кочевников, если от них у меня только неприятности?

Я посмотрел на Маклая, на Лодана. Нет, так я поступить не мог. Это откровенное предательство. Леро Первый, тот, кто тысячу лет назад превратил кочевников из бандитов и мародеров в дисциплинированных бойцов, так бы не поступил. Он терпел много лишений и страданий за свою жизнь. Но он не предавал племена, а ведь среди них было много чужих для него. Леро не отрекся от них и смог добиться процветания. У меня не было цели снова поднять племена на высокий уровень. Но раз Леро – мудрый и смелый боец – не предал кочевников, мне этого тоже нельзя делать.

– По крайней мере, мы выиграем время, – шепнул я и повернулся к барону.

– Я с радостью соглашусь помочь вам, чтобы загладить вину. Но совет старейшин должен обдумать ваше предложение. Я думаю, что следует отослать моих людей, чтобы сообщить о наших переговорах. Я могу остаться в замке. Так, надеюсь, вам будет легче поверить, что мои намерения искренни.

– Хорошая мысль, – кивнул барон, – мы прикажем проводить вас к ним. Солдаты доведут ваших людей так же, как и привели сюда, не более. От границы леса, где расположились наши войска, ваши соплеменники могут вернуться сами. Никто не станет преследовать их. Так ваш совет старейшин убедится, что мы не навязываем своего решения и даем им разобраться во всем самостоятельно.

– Тогда позвольте мне вернуться и отдать распоряжения.

– Ступайте.

* * *

Мы вышли из комнаты и начали спускаться по лестнице.

– Маклай, – быстро заговорил я, – вам нужно как можно скорее возвращаться в лагерь. У вас будет немного времени. Расскажи все старейшине Начу. Если никто не согласится присоединиться к барону – бегите. Солдаты не будут особенно начеку, ведь я остаюсь здесь. Если поторопитесь, сможете уйти быстро.

– Но как же ты? – спросил мой учитель.

– Может, Альфреду удастся убедить их, что я свой. Что не представляю опасности, – я не был уверен в своих словах, лишь надеялся. – Не знаю, как-нибудь выкручусь. И без разговоров, Маклай.

– Мы с Лоданом останемся с тобой, командир, – упрямо сказал Маклай.

– Нет. Это приказ, если хочешь. Вы уходите – я остаюсь. И предупреди бойцов.

Глава 8

Я стоял на стене замка и наблюдал, как мой отряд покидает пределы города. Его сопровождало уже меньше солдат, да и жители теперь не так явно таращились на кочевников. Наверное, по городу уже расползлись слухи о том, что варвары прибыли на переговоры. И что один из них остался в замке в качестве гарантии. Я все смотрел и думал: где же я совершил ошибку? Ведь все, что произошло, было как-то неправильно, неверно. Оставшись в замке, я вдруг очень отчетливо это понял.

Все мое пребывание в лагере, обучение и, вообще, то, что Символ Власти попал именно ко мне… Ведь так не бывает! Во всяком случае, так не должно было быть по всем правилам, которые заложены в головах людей. Я должен был продолжать разносить пиво в таверне, кочевники – продолжать устраивать набеги, руководствуясь своими обычаями. Все должно было пойти по-другому. Точнее, все должно было остаться на своих местах. Но что-то пошло не так, и я пытался понять, зависело что-нибудь от меня или нет. Ведь теперь я представлял собой нечто несуразное. Мальчик на побегушках ведет за собой бойцов, устраивает набеги, машет оружием. И все это вразрез с законами и обычаями народа, бок о бок с которым он теперь живет. И тем более того народа, среди которого он вырос.

Я совсем запутался. Мне была ясна одна мысль: я чужой и в своей деревне, и в лагере, и в баронском замке. Еще я поймал себя на том, что перестал строить хоть какие-то планы на будущее. Какие могут быть планы, если не знаешь, что будет завтра, если все перспективы, все будущее прописано для других, более логичных жизненных путей? Я просто наблюдал за течением событий, гадая, как все повернется дальше. Словно я шел по болоту, затянутому густым туманом. Каждый шаг делается в никуда, и не знаешь, правильно ли ты идешь и как далеко до ровной почвы.

Отряд скрылся за горизонтом. Я отвернулся и начал спускаться по лестнице со стены. Я уже совсем не обращал внимания на то, что за мной по пятам ходят двое «черепов». Мне оказали честь, доверили самым смертоносным и искусным солдатам. Внизу, во внутреннем дворе, неторопливо прогуливался Альфред. Вот кто по-настоящему счастлив. Его мечта сбылась, он вернулся туда, где ему все понятно, где он чувствует себя, как дома. За ним тоже следили «черепа». Естественно, полностью доверять ему пока никто не станет. Но я был уверен, что мой друг быстро обживется. И будет принят в замке, как свой, как равный. Как соплеменник.

– Что тебя беспокоит, Иоганн? – спросил мой друг, благодушно улыбаясь. Настроение у него было хоть куда. – Все идет, как нельзя лучше.

– Ну, да. Наверное, – отозвался я.

– Да что с тобой? – Альфред подошел и заговорил шепотом. «Черепа» не подавали виду, что им интересно, но все-таки говорить при них обо всем не хотелось. – Варвары ушли. Они, скорее всего, убегут. Ты сам им разрешил. Я думаю, они смогут уйти достаточно далеко, чтобы за ними было бессмысленно гнаться. У них есть время. Все обернулось как нельзя лучше. И они уйдут живыми, и от них больше никто не пострадает. Что тебя тревожит?

– Да, понимаешь, – начал было объяснять я, да махнул рукой. – Лучше скажи, что ты думаешь по поводу войны, которую устраивают бароны? Как все пойдет?

– Ну, – Альфред, похоже, был настроен самым оптимистическим образом, – раз барон думает, как бы обойтись без войны, будь уверен – придумает. Это очень мудрый политик. Может, он и не выглядит, как бравый рыцарь, но он очень умен. Он найдет выход.

Я смотрел на Альфреда, как на младенца. В его ясных глазах была такая подкупающая уверенность… Ни тени подозрения, что все может сложиться и по-другому.

– Хорошо, если так, но…

Я хотел сказать, что так просто ничего не бывает. Хотел, да так и остолбенел с открытым ртом. Альфред тоже застыл на месте. Мы смотрели на стену замка. Там стояла девушка. В последние месяцы я видел только женщин-кочевниц, то есть послушных кухарок или грубых воительниц. И вот я увидел что-то новое.

Это была очень красивая девушка в дорогих расшитых одеждах. Белокурые волосы были сплетены в толстую косу. В ее лице было все, что считается идеалом красоты. И нежная чистая кожа, и большие влажные очи. О таких девушках обычно поют баллады, наполненные неземными чувствами и восхищением.

Конечно, это была первичная реакция. Я быстро оправился и понял, что передо мной обычный человек. Но я не мог спорить с тем, что она была недурна. Девушка прошла по стене неспешными шагами, а потом обернулась к нам. Правильные черты лица, как на картине. Я еще несколько секунд любовался ею, а потом все же отвернулся. Мне подумалось, что благовоспитанным знатным девушкам, а именно такой она и была (это было видно каждому), не доставляет удовольствия, когда на них пялятся дикие кочевники.

Альфред же продолжал таращить глаза. Он был похож на монумент, даже дыхание задержал.

– Эй, эй, – толкнул я его пару раз в бок, – вернись в наш мир, дружище. Не пропадай.

– Что?.. – слабо спросил он, неохотно отрываясь от зрелища.

– Нельзя так сразу буравить взглядом приглянувшуюся девушку, – сказал я. Как мне казалось, Альфред должен был опровергнуть мои слова. Обычно в таких случаях небрежно говорят, что ничего особенного в девушке нет, что никто и не думал буравить ее взглядом. Но Альфред был честен и прям, как настоящий благородный странник. Иногда я думал, что его помыслы не просто открыты для всех. Он их прямо-таки выпячивал.

– Это невероятно, – сказал мой друг. – Иоганн, она необыкновенно прекрасна.

Его голос был настолько восторженным, что я оторопел. Хотя чему тут было удивляться? Настоящий рыцарь должен и влюбляться, как в балладах. «Интересно, – подумал я, – а как должен влюбляться настоящий кочевник? Может, схватить ее за волосы и потащить в какой-нибудь укромный уголок? Это по-нашему, по-варварски». Мысль показалась мне забавной, но на всякий случай озвучивать ее перед Альфредом я не стал. В голове всплыли воспоминания о рыцарской защите дамы, ее чести и доброго имени. А ссориться с единственным другом я не хотел. Девушка тем временем прошла по стене и скрылась в башне.

– Кто она? – поинтересовался я.

– Не знаю, – обеспокоенно ответил Альфред. – Не знаю. Но я обязательно узнаю, Иоганн, – добавил он с забавной горячностью.

– Конечно, конечно, не суетись. А то со стороны выглядишь странно, будто с дерева на ежа рухнул.

* * *

Во второй половине дня, когда мы с Альфредом все еще бродили по замку, нас нашел Нортон. Сухо и кратко он передал нам приказ барона немедленно явиться на разговор.

Собственно, ни мне, ни Альфреду приказывать никто не мог, но спорить было не с руки. Нас снова проводили в ту же комнату. Барон на этот раз принял нас один. Он сидел за столом, погруженный в свои мысли.

– Проходите, – пригласил он нас, снова садясь за стол. – Я хотел поговорить с вами. Сейчас много дел, но вы меня заинтриговали.

Надо же! Мы с Альфредом переглянулись. Что еще за сюрприз приготовил нам его светлость?

– Я хочу понять, как ты, Иоганн, попал к кочевникам, да еще добился у них такого расположения, что они сделали тебя своим командиром. Насколько мне известно, к чужакам они относятся недоверчиво – это мягко говоря.

Нет, определенно, в тот день все точно сговорились, чтобы довести меня до белого каления. Это было какое-то бесконечное испытание на прочность, стоило мне оправиться от напряжения, как сразу возникало новое, похлестче прежнего. Я смотрел на барона и соображал, не послышалось ли мне.

– Но… откуда вы знаете, – я запнулся.

– Когда я только увидел тебя, мне, как и моим советникам, показалось, что ты обычный перебежчик. Но потом, обдумав все, я решил, что тут нечто более сложное. Во-первых… – Барон встал из-за стола и начал прохаживаться взад-вперед. Как будто он был ученый и объяснял нам, студентам, принципы своей новой теории. – Будь ты перебежчиком, ты бы вряд ли осмелился явиться сюда. Правда, тебя могли заставить кочевники. Но, во-вторых, я довольно неплохо осведомлен о набегах на деревни, находящиеся на окраинах. В отличие от моего дорогого Ульриха, я как следует обдумал вести, пришедшие из тех мест. Отсеяв все ненужное, я сосредоточился на фактах. А они таковы: человек, по описанию похожий на тебя, возглавлял… как бы это сказать… самые миролюбивые набеги на моей памяти. Предводитель кочевников никого не убил сам, а одного из своих подчиненных даже ударил за то, что тот лишил жизни жителя деревни. Так-то.

Барон сделал паузу и с удовольствием посмотрел на мое лицо, которое все вытягивалось.

– Слухи слухами, а почти в каждой деревне найдется человек, который сможет рассказать правду кому нужно. Моя тайная канцелярия честно отрабатывает свое жалование, выискивая таких людей. Ну и, наконец, в-третьих. Мне приходилось видеть кочевников раньше. Ты не похож на них. Неопытный человек, конечно, не разберется. Но я хорошо рассмотрел черты твоего лица, твою походку, манеры. Полагаю, ты долгое время находился среди них, но в прошлом твоя жизнь была совсем иной. Так кто ты на самом деле, Иоганн, вожак племени кочевников?

– Разрешите мне присесть, пожалуйста, – жалобно попросил я. У меня совсем запутались мысли, и закружилась голова.

– Да, будь любезен, – вежливо ответил барон и сделал знак одному из «черепов». Тот скрылся в соседней комнате, а через мгновение уже стоял позади нас с Альфредом, предлагая удобные стулья. Я опустился на сидение. Как же давно я не сидел на хорошей мебели!

– Я, похоже, – на лице барона отразилось сожаление, – застал вас врасплох.

– Это точно, ваша светлость. – Я вытер пот со лба. – Но, возможно, я вас тоже сильно удивлю, когда расскажу все, как есть.

– Ох, меня уже давно ничего не удивляет, Иоганн. Но не томи. Мне очень интересно.

И я снова поведал свою историю. Барон внимательно слушал, выражение его лица не менялось. Уже второй раз я пытался завоевать доверие, излагая свою необыкновенную историю.

– Что ж, – сказал барон, когда я остановился, – и правда, не каждый день услышишь такое.

– Вы мне не верите? – скорбно спросил я. Наверняка он мне и не поверил до конца. Я всегда удивлялся, как это Альфред так быстро поверил.

– Почему же? В твоем рассказе есть логика, есть искренность. Значит, для кочевников это ожерелье, – барон указал на Символ Власти Леро Первого, – очень важный артефакт? Так сказать, признак настоящего лидера.

– Да. Есть еще два таких символа. Где они, никто не знает.

– И кочевники пришли в наши края за ним… – барон задумался. Мне показалось, что его мысли ушли в какие-то далекие дебри. Более далекие, чем просто осмысление значительности ожерелья.

– Хорошо, – барон очнулся от своих размышлений и заговорил о другом. – Скажи честно, Иоганн, ты ведь отдал приказ своим людям, чтобы они бежали? Или как?

Я промолчал. Барон был очень умен, Альфред не обманул. И как тут ответить правильно?

– Ладно. Я бы очень хотел при помощи кочевников избежать большой войны. Но, если они убегут по твоему приказу или нет, можно найти другой путь. А ты, – барон посмотрел на меня в упор, – что думаешь делать?

– Понятия не имею, ваша светлость. Ведь по законам я – преступник.

– Не без этого. – Барон снова сел за стол. – Как-никак набеги ты совершал. Пусть они были не такими жестокими, как обычно. Тем не менее были убиты люди, насколько мне известно. Ты посягнул на мои земли. И закону все равно, как это случилось, пусть, даже, ты был под принуждением. Я понимаю, что тут не совсем обычная ситуация. Но закон этого не учитывает.

– Меня посадят в тюрьму? – Неожиданно эта мысль показалась мне соблазнительной. Меня сажают в каземат, а дальше мою судьбу будут решать другие люди. Мне придется только терпеть неволю. Все остальное будет уже зависеть не от меня, и не придется постоянно делать выбор, искать выход, бояться за то, что что-то я сделал неправильно. На секунду я почти смирился с этой мыслью.

Но, с другой стороны, это было бегство от самого себя. Я хотел спрятаться от мира, отказаться от какой-либо ответственности.

– Трудный вопрос. Вообще, Иоганн, твой случай очень необычен. Твоя судьба необычна. По закону кочевники – бандиты, грабители и убийцы. Никогда раньше они не приходили в этот замок в качестве парламентеров. И опять же по закону парламентеров нельзя сажать в тюрьму или наносить им вред.

– Ваша светлость, – Альфред, до этого молчаливый и незаметный, встал со стула, – прошу вас, выслушайте меня. Вы, похоже, не верите словам моего друга. Иоганн – честный человек. Он сказал вам чистую правду. Если вы не верите, я даю вам слово солдата, служившего и воевавшего под вашим флагом, что Иоганн сделал все, чтобы никто не погиб в той деревне, чтобы не было жестокости. И теперь он ведет себя честно. Я прошу вас, не относитесь к нему, как к преступнику. Это было бы несправедливо – посадить его в тюрьму.

Добрый прекраснодушный Альфред. Мне и самому было понятно, что барон говорит гораздо меньше, чем думает. И что его вежливость и доверие могут быть показными, а на самом деле он только и ждет, чтобы бросить меня в казематы.

– Ну-ну, Альфред, – барон снисходительно усмехнулся. – Я, кстати, уже успел найти твоего командира, мой племянник Роберт помог мне. Он уверил меня, что ты – сама доблесть и благородство. И то, что ты стал странником и бескорыстно помогаешь людям, только подтверждает это. Безусловно, я верю в твою искренность. Но согласись, положение довольно щекотливое. Ни ты, ни Иоганн не можете с этим поспорить. Пока мы поступим так: вы оба будете находиться в замке под присмотром. В дальнейшем, я думаю, удастся прояснить все до конца. Мы еще поговорим. А сейчас можете осмотреться в замке. Вам предоставят комнаты для ночлега. Еще увидимся.

* * *

Комната оказалась простой, но достаточно удобной. Небольшая кровать, стол со стулом, умывальник (кувшин с водой и тазик). И даже дверца в маленькое помещение, где можно было справить некоторую потребность организма.

Альфред говорил, что у Вульфгардов всегда считалось за правило следить за чистоплотностью. И их замок был построен так, чтобы естественные отходы вытекали в подвальные помещения, а оттуда – в быстрый подземный поток, выходящий в реку. Во владениях других баронов все нечистоты могли просто вываливаться прямо на улицу и гнить там. Вульфгарды такого не допускали, отчего в городе рядом с замком было гораздо меньше болезней. Я-то не привык к таким правилам, учитывая, в какой глуши я рос. В Солнечной Поляне просто были вырыты выгребные ямы, а уж о манере кочевников справлять нужду в ближайших кустах вообще не стоит говорить.

Я сидел на стуле и смотрел в маленькое окошко (а скорее, в бойницу). За толстой дубовой дверью меня сторожили солдаты. Мне было позволено выходить и гулять по замку. Если бы я и наткнулся на какое-нибудь закрытое для меня помещение, меня бы предупредил конвой. Я не мог понять, на каком положении я нахожусь в замке Вульфгардов. Просто принимал все, как факт. Я думал о племени. Насколько можно было понять барона (если он сказал правду), никто не будет преследовать кочевников. Так что мне не стоило волноваться за Маклая, Лодана, старейшину Нача и моих бойцов, если они решат бежать. А вот что оставалось мне?

Дверь открылась, и в комнату вошел советник Кастлгейта Нортон.

– Ты хорошо устроился? – холодно спросил он.

– Да, вполне. Что вам угодно?

– Барон приказал относиться к тебе, как к послу. Что ж приказ есть приказ, я буду ему следовать. Мне нужно говорить с тобой.

– О чем? Может, присядете? – Я перебрался на кровать, освободив моему посетителю стул.

– Благодарю. – Нортон сел. – Мой господин Роберт Кастлгейт, племянник барона, сейчас очень занят. Он и его отец, Ульрих Кастлгейт, пожелали, чтобы ты рассказал кое-что о твоих соплеменниках.

Мне этот тон не показался приятным. Видите ли, они пожелали.

– Я не слышал, чтобы послов было принято допрашивать, – сказал я.

– Это не допрос, – тем же серьезным и строгим голосом отозвался Нортон. – Ты – представитель своего народа и посланник мира. Есть правила, стороны должны знать друг о друге как можно больше, это необходимо для переговоров. Особенно сейчас, когда ваши солдаты будут помогать солдатам барона в предстоящей войне. Нам кое-что уже известно, но ты сможешь просветить нас. Чтобы вместо слухов стали известны реальные факты. Ты не согласен, что это логично?

Это, и вправду, было логично. Но правила кочевников гласили, что чужакам нельзя ничего знать о племени. Маклай вдалбливал в меня это правило с самого начала обучения. Даже в разговоре с бароном, я не вдавался в подробности о бойцах, старейшинах и всем прочем.

– Простите, господин Нортон, но я не вправе рассказывать вам о племени. Мне жаль, но наши законы запрещают мне это делать.

Нортон еще пытался разговорить меня, но я уперся. Тогда он встал, сухо попрощался, и я снова остался в одиночестве. Я задумался: а что я, собственно, мог рассказать? Это у баронов есть куча советников, есть разделения обязанностей. Кто-то занимается солдатами, кто-то заведует казной. У кочевников все было значительно проще. Есть совет старейшин, который решает все, есть вожаки, которые ведут бойцов в бой, есть просто мужчины и женщины. Вероятно, в других племенах были другие правила. В некоторых, как рассказывал Маклай, власть держали шаманы. Поклоняющиеся различным богам, обладающие тайными знаниями. В моем племени старейшины не признавали шаманство. Не из страха перед их загадочным потусторонним могуществом, вера в сверхъестественные силы была у них, вообще, не в почете. Единственное, что они могли считать божеством, – это степной ветер, дух свободы. Но, скорее всего, совет старейшин боялся, что колдуны вполне могут занять главенствующее место в племени. Этакая политическая борьба, хотя такого понятия ни старейшины, ни шаманы не знали.

День прошел без событий. Я разделся, лег в постель. Было очень приятно снова ощутить мягкость матраса и подушки. Последние месяцы я спал на ковре, укрывшись звериной шкурой. Уже засыпая, я подумал, что не все так плохо. Племя было в безопасности. Альфред оказался дома. Меня покинули мрачные мысли о будущем. Я рассудил, что и со мной обращаются вполне сносно.

Глава 9

Я вышел из своей комнаты и в сопровождении охраны прошел во внутренний двор. С утра мне принесли неплохой завтрак и сообщили, что вскоре меня вызовет к себе барон. Я забеспокоился, что еще пришло в голову этому человеку, чей мозг работал гораздо быстрее и острее, чем у десяти таких, как я. Меня поражала и смекалка Вульфгарда-младшего, и его осведомленность. Его тайная канцелярия работала так слаженно, что нужные вести он узнавал быстрее кого бы то ни было.

Где-то в одиннадцать часов меня нашел Нортон и пригласил в зал, где уже собрались барон, его верные секретари, Роберт и Ульрих Кастлгейты и Альфред. Мне и моему другу разрешили сесть за стол вместе со всеми, что, по мнению Альфреда, было высокой честью. Только вот охраны, как мне показалось, было вдвое больше, чем обычно.

– Я позвал вас двоих, – сказал барон, когда мы все расселись, – потому что мне понадобится помощь. Твоя помощь, Иоганн.

«Опять! – подумал я. – Опять от меня хотят, чтобы я прыгнул выше головы? Сколько можно!» Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что барон усмехнулся и успокаивающе добавил:

– Ничего особенно от тебя не потребуется. Просто в нужный момент тебе надо будет показаться перед моими гостями и подтвердить мои слова.

– Боюсь, я не понимаю…

– Дело в том, что я разослал приглашения моим соседям-баронам. Они тоже готовы к войне, но я надеюсь договориться с ними о мире. Когда прибудут послы, будет большой спор. Возможны и угрозы. Я хочу, чтобы ты присутствовал при этом и объяснил нашу с тобой договоренность о помощи твоего племени. Это должно остудить пыл послов, и они задумаются. Как ты смотришь на это? То, что ваше племя согласилось помочь мне в войне, напугает их?

– Скорее всего.

Я представил себя на месте какого-нибудь барона или графа. И понял, что поостерегся бы нападать на того, кто вступил в союз с дикими варварами.

– Таким образом, мы дадим нашим гостям пищу для размышлений, – барон внимательно посмотрел на меня. – Это просто. Ты поможешь мне?

– Еще бы он не помог, – неожиданно огрызнулся Ульрих Кастлгейт, который был, похоже, не в духе. Может, его рассердило мое нежелание делиться с Нортоном информацией. – И так много милости оказали этому… человеку.

Определенно в прошлый раз брат барона был со мной тактичнее.

– Твое право отказаться, – заявил барон.

– Да, собственно … – я пожал плечами. – Что тут сложного? Могу помочь, если это того стоит. Я имею в виду, если это поможет остановить войну.

– Я не уверен полностью, – сказал барон грустно. – Это лишь один из способов.

– Отчего же не попробовать. Я готов.

– Отлично. Тогда будем ждать. Один из моих соседей, барон Штольц, уже несколько дней гостит у меня со своей дочерью…

При этих словах я невольно покосился на Альфреда. Так и есть. Мой друг до этого спокойный встрепенулся и стал слушать внимательнее. Та девушка, которую мы видели на стене замка, вполне могла оказаться дочерью высокого гостя.

– Я познакомлю вас. Он мой друг детства, тоже хочет избежать кровопролития. Так что один единомышленник уже имеется.

Альфред аж заерзал на стуле. Странники не отличались сдержанностью в чувствах, это точно.

* * *

Барон Штольц оказался высоким мускулистым человеком с густой черной бородой. Он был похож на Ульриха Кастлгейта: такая же царственная осанка, такой же голос, преисполненный величия, только более низкий и глубокий.

– Значит, это и есть посол? – спросил он, смотря на меня, как поглядывают на незнакомое и сомнительное кушанье на столе, с подозрением, стараясь выявить подвох. – Не слыхал я про послов-кочевников.

Он медленно протянул мне свою руку. Я пожал ее. Рука барона Штольца была в два раза больше моей (не уступала лапе Тамура), она была прямо создана, чтобы с корнем вырывать маленькие деревца из земли.

– Мой друг Вульфгард, – продолжил Штольц, – уверил меня в твоей честности и искренности. Что ж, лучше тебе оправдать его ожидания, верно?

Я хотел сказать что-нибудь поострее, но было боязно. Барон отпустил мою руку и повернулся к Альфреду.

– А ты, значит, солдат. Странник. Бесстрашный и бескорыстный. Хорош, ничего не скажешь.

Было непонятно, серьезно говорит барон Штольц или язвит. Альфред смотрел прямо перед собой, как будто его приводили к присяге.

Мы стояли в большом зале, где, судя по всему, проходили балы и масштабные приемы гостей. Барон Вульфгард, отец и сын Кастлгейты, советник Нортон, барон Штольц и мы с Альфредом говорили негромко, но наши голоса эхом отдавались от высоких стен.

– Через пару дней, – заговорил барон Вульфгард, – соберутся правители всех девяти земель, и можно будет начать переговоры. Иоганн – наш аргумент, который мы используем для мирного соглашения.

– Это точно, – барон Штольц зычно расхохотался. – Представляю, как у них поджилки затрясутся. Живой варвар, страх-то какой!

– Не страшнее, чем кто-либо другой из присутствующих, – негромко вставил я. Невольно голова сама вжалась в плечи. Барон Штольц невольно перестал смеяться. На его лице отразилась смесь возмущения и удивления.

– Смотрю, посол с характером.

Тут открылась дверь, и в комнату вошла девушка. Та самая! Я снова мог удостовериться, что она необыкновенно красива. Потупив взор, она подошла к нам. Ее длинные белокурые кудри были покрыты прозрачной шалью.

Я стоял близко к Альфреду, поэтому незаметно ткнул его локтем в бок, чтобы сильно не таращился.

– Моя дочь, – представил девушку барон Штольц. Он положил ей руку на плечо. – Хельга.

– Хельга, – еле слышно повторил Альфред. Я снова использовал локоть в трезвящих целях. Сам в душе надеялся, что никто не заметит, как мой друг завороженно не отрывает взгляда от баронской дочери.

– Батюшка, – заговорила белокурая Хельга, – я пришла попросить у вас разрешения прогуляться по городу. Я хотела посмотреть местные лавки. Мне нужно купить кое-какие мелочи.

Голос у нее был мягкий и мелодичный, в самый раз, чтобы петь красивые и трагичные песни о несчастной любви. Я присмотрелся к девушке и заметил, что она искоса поглядывает на нас с Альфредом. Этак неуверенно, но с интересом. Было приятно, я как следует выпрямился, расправил плечи. Хотя, на самом деле, я тоже испытывал робость. Ни в Солнечной Поляне, ни в лагере мне не приходилось общаться с девушками благородного происхождения.

– Что за глупости, дочь моя, – строго возразил барон Штольц. – Ты же сама знаешь, как это опасно. Лазутчики наших врагов повсюду. Мало ли, что может случиться.

Слова были сказаны тоном, не допускающим возражений. Но я уловил в чувствах барона Штольца жалость. Было видно, что ему очень не хочется ограничивать дочь в действиях.

А дальше произошло нечто странное. Я много думал об этом после, и мне все казалось, что добрый друг и сосед барона Вульфграда накликал. Словно его слов ждали, чтобы сразу доказать их правдивость. Восстановить всю картину трудно, слишком быстро все произошло.

Итак, как я уже упоминал, мы находились в гигантском зале. В нем было мало окон, по четыре с двух противоположных сторон. Зато окна были высокие, от пола до потолка. Снаружи открывался хороший вид на равнины и город. Мы стояли в центре зала. Если бы при нашей беседе с бароном Штольцем присутствовал Маклай, он бы отругал меня за невнимательность. Я был слишком расслаблен, как, видимо, и все прочие. Еще одним минусом было отсутствие в зале кого-нибудь из отряда «черепов». Уж они-то бы быстро почуяли неладное. Я почувствовал опасность гораздо позднее.

Дело в том, что к эху от наших голосов прибавилось еще что-то. Некий звук, более тихий. Я повернул голову к одному из ближайших окон. Свет падал через него на пол. Но как-то неправильно. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять почему. Роберт Кастлгейт тоже, кажется, что-то заметил. Остальные глазели на прекрасную Хельгу, а она сама скромно смотрела в пол. Я покосился на Роберта и с удивлением увидел, как у него выпучиваются глаза.

Я рванулся к окну, еще толком не осознав, что за ним повисла человеческая фигура. Роберт не уступил мне в реакции. Он быстро переместился так, что оказался между окном и своим отцом с бароном Вульфгардом. Я еще толкал в спину Альфреда, Роберт еще только произносил первую букву в слове «Стража!». Окно разлетелось на осколки, что-то пронеслось, со свистом рассекая воздух. Короткий арбалетный болт пересек половину зала и лязгнул о кирасу Роберта.

– Стража! – закричал тот, отклоняясь назад. Болт застрял в его кирасе, пройдя под углом. Если бы не Роберт, смертоносный снаряд поразил бы барона Вульфгарда. Тень за окном поторопилась скрыться. Но, видимо, ее на долю секунды обескуражило поведение людей в зале. Этого времени хватило. Перед тем как меня пустили к барону, у меня опять отобрали оружие. Все, кроме аркана. Если бы мне пришло в голову напасть на Вульфгарда с его помощью, шансов у меня бы не было. Я уже обращал внимание, что стоило мне двинуть рукой, как охрана барона сразу реагировала и готовилась отразить удар. Тем более что я находился к барону слишком близко для хорошего броска.

Я рванул аркан с пояса, продолжая двигаться к окну. Фигура уже почти скрылась, когда я метнул его. Вот тут Маклай бы меня похвалил. Бросок был очень удачным. Веревка натянулась, я рванул ее на себя, и стекло снова зазвенело. Когда произошел выстрел, вылетел только небольшой кусок. Теперь же все окно превратилось в водопад (точнее, стеклопад). Фигура полетела на пол.

Но на этом еще ничего не закончилось. Видимо, убийцы были готовы к подобному развитию событий. У меня было время посмотреть только на два окна, слева и справа от того, через которое пролетела тень. И, к своему ужасу, я увидел в них такие же тени. Они появились разом, убийцы спускались с крыши на веревках. Опять послышался звон разбитых окон, подхваченный сильный эхом. Не прошло и пяти секунд, а в зале стало на десять человек больше. Я завертелся на месте, плохо понимая происходящее. Один из убийц (как и все они, был закутан в черное) понесся, размахивая коротким мечом, к ближайшим жертвам. К барону Штольцу и его дочери. Но пробежал недолго.

Неожиданно перед ним вырос Альфред. Мой друг был не вооружен, тем не менее, отпор дать он смог. Уклонившись от двух ударов, он перехватил руку убийцы, в которой был зажат меч. Сделав хитрую подсечку, он повалил человека в черном на пол, выхватил меч и припечатал убийцу рукоятью по затылку.

Я снова обернулся. Несколько убийц сцепились с охранниками, но один приближался к нам. Нужно было действовать. Я переместился в сторону и запнулся. Под ногами лежал разряженный арбалет. Подхватив его, я двинулся вперед. Убийца занес меч. Удар был очень сильным, приклад арбалета затрещал, но первый удар я смог заблокировать. На очень короткий отрезок времени (его хватило только на глубокий вдох) мы с убийцей застыли. Он давил меч вниз, я толкал арбалет вверх. Я вспомнил уроки Маклая. Мой учитель не зря гонял меня, не зря изводил тренировками. Приемы, которым он меня обучил, очень пригодились.

Я сделал пол-оборота, убрав одну руку с арбалета. Меч вместе с ним понесся вниз, я развернулся, отпуская вторую руку, и заехал убийце локтем в нос. Со всей силы. На моем противнике была маска, но попал я точно, куда надо. Перехватив его руку с мечом, я ударил по запястью коленом. Еще раз. Еще. На третьем ударе меч упал. Убийца оказался не промах. Несмотря на боль в носу, он не растерялся и как следует ударил меня по лицу. Я отпрянул, приготовился к новому удару.

Убийца занес руку, но она вяло опустилась, потому что откуда-то появился меч, наполовину вошедший в тело моего противника. Ульрих Кастлгейт. Он стоял рядом, а убийца повис на его мече.

А бой продолжался. Несколько убийц и стражников валялись бездыханными на полу. Один из людей в черном обогнул меня и Ульриха Кастлгейта, направляясь к барону Вульфгарду. Тут проявил себя Нортон. Он побежал навстречу убийце, обогнав Роберта, который из-за ранения двигался медленно. Убийца метнул нож, но Нортон ловко перекатился по полу (прямо через поверженного человека с арканом на шее). Такой прыти я еще не видел. Убийца еще смекал, что его нож не достиг цели, а Нортон, оказавшись у него за спиной, вонзил свой меч в затянутую черной тканью спину.

Это был конец, атака убийц захлебнулась. Я огляделся. Альфред, как оказалось, успел обезвредить еще одного нападавшего, напоров его на его собственное оружие. Барон Штольц, похоже, в бою так и не поучаствовал. Он стоял, одной рукой поддерживая дочь (та, похоже, лишилась чувств), а другой сжимая двуручный меч. Барон Вульфгард приподнял раненого Роберта. Ульрих Кастлгейт осматривал стражников, Нортон протирал тряпкой окровавленный клинок.

– Все целы? – спросил обеспокоенный барон Вульфгард. – Стража! Срочно лекаря сюда. Ульрих!

Отец поспешил и подхватил своего сына. Тот был бледен, из-под кирасы сочилась кровь.

– Сын мой, как ты? – спросил Ульрих Кастлгейт, помогая Роберту опуститься на пол.

– Ничего, – ответил Роберт, покривившись от боли, – все нормально. Болт глубоко не вошел, отец, все хорошо.

– Нортон, – скомандовал Вульфгард, – осмотри этих людей, может, кто-нибудь выжил. Нужно, чтобы они могли говорить. Иоганн, помоги ему.

Мы с советником прошлись по залу. Те убийцы, которые бились со стражей, были мертвы. Я все думал, сильно ли я дернул аркан, могла ли у стрелка с арбалетом выдержать шея. Но это оказалось несущественно. У убийцы на полу в горло глубоко вошел осколок стекла.

– Живой, здесь живой, – позвал Альфред. Точно, ведь первого противника он просто вырубил. Убийца сопел, валяясь без сознания.

– В камеру его, – сказал барон Вульфгард. – Когда очнется, его нужно допросить. Нортон, распорядись.

В зал вбежали стражники вперемешку с «черепами». Они привели сразу четырех лекарей. Один занялся Хельгой, сказав, что ее немедленно нужно отнести в комнату. Барон Штольц взволнованно спрашивал, все ли в порядке с его дочерью.

– Я сам отнесу ее, – заявил он. Потом он обернулся к Альфреду. Помедлив, он спросил: – Странник, не окажешь мне любезность? Помоги с мечом, прошу тебя.

Альфред с готовностью взял двуручник барона, а когда тот подхватил дочь на руки, помог убрать меч в ножны.

С Робертом было хуже. Еще повезло, что наконечник болта был не зазубрен. Лекари очень аккуратно начали снимать с рыцаря кирасу, одновременно делая все, чтобы не потревожить рану еще больше.

– Так, дело плохо, – сказал барон. Он обратился ко всем нам: – Ульрих. Проследи за сыном. Роберт, ты спас жизнь своему отцу и мне. Я – твой должник. Сейчас тебя отнесут в кровать. Не волнуйся, уход за тобой будет по всем правилам. Ты сильный и скоро встанешь на ноги. Нортон, ты проследи за этим убийцей. Его должны как следует охранять. Штольц, друг мой. Позаботься о своей дочери, а потом жду тебя с Ульрихом у себя. Как и вас двоих, – барон посмотрел на меня и Альфреда. – Вы очень помогли нам. Отдохните пока. Потом мы соберемся и обдумаем это нападение.

* * *

– Это объявление войны! – прогремел барон Штольц, ударив кулаком по столу, отчего тот подпрыгнул на месте. – Это нападение – прямое оскорбление. Оскорбили нас с тобой, Вульфгард. Мы – правители двух соседствующих земель, и нам дали понять, что… Да эти мерзавцы вздумали нас попросту запугивать!

Мы слушали гневные выкрики барона Штольца молча. Думаю, спорить с ним было бы опрометчиво. С момента нападения прошло около часа. За это время Роберта успели перевязать, и теперь он отдыхал в своих покоях. Произошло и кое-что плохое. Задержанный убийца в своем каземате довольно быстро пришел в себя. И сразу потребовал командира для разговора. На свою беду поблизости оказался Нортон. Он прошел в камеру, а уже через пять минут туда ворвалась охрана, встревоженная выкриками. Они успели вырвать советника из рук обезумевшего убийцы. Оказалось, что задержанный умудрился спрятать под одеждами маленький ножик, которым пытался лишить Нортона жизни. Советник, защищаясь, сильно ранил убийцу, и тот быстро скончался.

Эта неистовость поражала. Убийца, загнанный в угол, еще и пытался напасть на кого-то, зная, что выбраться живым ему точно не удастся. Теперь у лекарей появилась новая забота, хотя Нортон отделался совсем незначительной раной. Наверное, опять помогла его сноровка, которую он показал во время нападения убийц.

Теперь мы сидели и думали над тем, как нам поступить. Впервые за последние месяцы я оказался перед проблемой не один. Со мной были люди, также озабоченные поисками выхода. Это хоть как-то бодрило.

– Видимо, наши враги не желают вступать в переговоры, – рассерженно сказал Ульрих Кастлгейт. – Нам удалось выдержать первое нападение. Теперь нужно ответить.

– Правильно, – подхватил барон Штольц, – зададим этим мерзавцам перцу. Мои войска в полной боевой готовности! Решили на нас тявкать? Отлично, мы покажем им, что значит рычать и кусаться!

– Но хватит ли у нас сил? – поинтересовался Альфред.

– Конечно, будет трудно. – Штольц все распалялся. – Но ничего, мы будем ломать их через колено. Мы…

– Нет, – негромко произнес барон Вульфгард. Его голос был тихим, но Штольц сразу осекся. – Мы не можем этого сделать. Переговоры должны состояться.

Повисло молчание. Было ясно, что барон Вульфгард не намерен отступать от своих планов. И никакие уговоры на него не подействуют. Хотя его добрый сосед всё же предпринял попытку:

– Вульфгард, друг мой, о чем ты говоришь? Какие теперь могут быть переговоры? Нам объявили войну, на нас открыто напали…

– Мы не знаем, кто организовал это нападение. И оно не было открытым. У нас не осталось ни одной зацепки, только догадки. И кстати, нападение провалилось. А это еще один повод для наших врагов задуматься. Пока все нужно оставить, как есть. Подождем. Пусть у тех, кто подослал этих наемников, будет время на реакцию. Если кто-то из гостей не появится, он станет нашим подозреваемым. В целом я возлагаю надежды на день переговоров. Мы будем очень внимательно приглядываться к каждому. Возможно, кто-то себя выдаст.

Мне вспомнился старейшина Нач. Определенно барон обладал той же смекалкой, тем же опытом и мудростью. Если бы эти два человека объединились, мир, наверное, установился бы во всех ближайших землях. Еще я вспомнил учения Леро Первого. Там тоже говорилось о терпении, выдержке, спокойствии. О том, что рубить с плеча нельзя, если ты отвечаешь за большое количество человеческих жизней.

– Простите, – подал голос я. Мне пришла в голову еще одна мысль. – Я, конечно, плохо разбираюсь в политике, но… Я до сих пор не знаю, из-за чего вообще должна начаться война.

– Что ж, – барон Вульфгард оглядел присутствующих. – Думаю, и Иоганн, и Альфред показали, что они наши союзники. И мы не вправе скрывать от них, из-за чего они сегодня рисковали жизнью.

– Разумно, – согласился барон Штольц. Он обернулся к нам. – Насколько мне известно, ты, Альфред, ушел в странствия после того, как был разгромлен предатель, который посягнул на владение этими землями. Так вот, тогда-то все и закрутилось.

– Именно так, – продолжил Ульрих Кастлгейт. – После смерти барона Вульфгарда-старшего, светлая ему память, наш троюродный брат без всяких на то оснований объявил себя новым бароном. Борьба была скоротечной, удалось быстро победить предателя. Но именно эта короткая смута и подстегнула наших соседей. Кто-то из них посчитал, что эти земли – хорошая добыча. Первопричиной этому послужил давно принятый уклад. Все девять баронов, властвующих над землями вокруг, – вассалы императора, но только отчасти. Они промежуточное звено, заслон между бескрайними степями и непосредственно самой Империей. И мы, жители баронских земель, не зависим от императора полностью. Это и привилегия, но и бремя. Бремя – в большей степени, так как все междоусобные распри бароны и их подданные вынуждены решать сами.

Некоторое время все было спокойно. Но с недавних пор среди баронов пошли слухи. Кто-то вознамерился, так сказать, увеличить свою территорию. К сожалению, тайной канцелярии так и не удалось выяснить, кто именно. Но слухи так взбудоражили всю округу, что каждый барон рассудил: лучше поторопиться урвать кусок земли, пока этого не сделал кто-то другой.

– Самое мерзкое, – барон Штольц снова ударил по столу, – что мы даже не представляем, кто заварил эту кашу первым.

– А что, если, – я осмелился сделать предположение, – сообщить об этом в центр империи. Ведь война…

– Ничего не выйдет, – тихо возразил мне Альфред, – у императора всегда были другие заботы. Империя сама вечно находится или на грани войны, или другой крупной беды. Если бароны будут посягать на земли императора, он пошлет сюда войска. А его армия в десятки раз больше, чем наша. Пока бароны разбираются только между собой, император не вмешивается.

– Силы у баронов сейчас равные, – Ульрих Кастлгейт откинулся на спинку своего кресла. – Ни у кого нет явного преимущества. Поэтому мой брат, – он посмотрел на барона Вульфгарда, – и хочет устроить переговоры.

– Я хочу дать понять… – барон Вульфгард смотрел на свои руки, сложенные на столе. Было видно, что он всеми силами добивается того, что считает правильным: – что земли Вульфгардов по сей день самостоятельны и сильны, что попытки захватить их ни к чему не приведут. Если все девять баронов начнут воевать, придет разруха. Упадок.

– Но ведь на твоей стороне уже есть сильный барон, – подсказал Штольц, пытаясь подбодрить своего друга.

– Он и могут устроить свои союзы. В любом случае эта борьба превратится в бесконечную грызню. Поэтому, друзья мои, нельзя дать переговорам сорваться. Иоганн! Пока неизвестно, что решит ваш совет старейшин. Но ты сам готов помочь?

– Да, ваша светлость, – ответил я. Что ж, раз я уже вмешался в это дело, отступать не годилось. И потом, барон Вульфгард стремился к тому же, к чему и я, когда вел бойцов в очередной набег. Не дать случиться кровопролитию. Только у барона масштабы были шире.

– Благодарю тебя. Ты, Альфред, отслужил в армии моего отца и выбрал путь странника. Что ты теперь намерен делать?

– Я отправился в странствия, – ответил мой друг, – так как считал, что моя роль как солдата закончена. Но раз вам угрожает опасность, – Альфред встал, вытянувшись в струну, – я готов к выполнению ваших приказов, мой барон!

Помедлив, я тоже встал. За мной с кресла поднялся Ульрих Кастлгейт, а за ним и барон Штольц.

– Благодарю вас, друзья мои. – И барон Вульфгард отвесил глубокий поклон.

Глава 10

Гости барона Вульфгарда собрались через три дня. Как раз в это время Маклай с бойцами должны были достигнуть лагеря. Я, как и раньше, готов был выполнить просьбу барона и рассказать во время переговоров о союзе кочевников и Вульфгарда. Но основываться мне приходилось только на вымысле. Ведь я уже полностью смирился с тем, что наш лагерь просто переберется куда-нибудь подальше от этих мест. Так что мои слова не были подкреплены фактами. «Это, наверное, и есть настоящая политика», – думал я.

За три дня меня как следует подготовили. Барон Вульфгард сам обговорил со мной каждое слово, которое я должен был сказать.

– Возможно, среди гостей, – говорил он мне, – будут те, кто распознает в тебе не варвара. Так что не утверждай, что ты кочевник по крови. Не заостряй на этом внимания, но на всякий случай скажешь, как есть: ты долго жил среди варваров и тебе известны их нравы и обычаи. Упирай на это. И помни: ты представляешь кровожадную расу, тебе так и хочется кинуться в самую гущу боя. И ты готов на это, если так прикажет совет, понимаешь? Нужно убедить гостей, что ты опасен.

Я вживался в образ, который должен был напугать врагов барона. Даже чуть усилил выговор, появившийся за месяц общения на языке племени, добавил больше варварских интонаций. О нападении в бальном зале решено было не упоминать. Барон сказал, что, если понадобится, он намекнет, но прямо говорить об этом запретил. Шли и другие приготовления, в которых я не участвовал. Таким образом, перед гостями должен был предстать сильный, но миролюбивый сосед, которого поддерживает барон Штольц и лагерь кочевников. Никто не собирается воевать, но если кто-то посягнет на земли Вульфгардов, расправа будет неминуемой.

В свободное от инструктажа время я шатался по замку. Ощущение ожидания заставляло меня беспокоиться, тем более что занять себя было практически нечем. То ли дело Альфред. Мой друг нашел себе занятие, причем оно, похоже, полностью овладело им. Говоря проще, Альфред изнемогал от любви. Дочь барона Штольца Хельга, насколько я понял, проявляла к нему расположение (естественно, строго в рамках нравственности, как и полагалось такой девушке). Я часто видел, как они беседуют, прогуливаясь по замку, под присмотром конвоя и целого набора женщин из свиты барона Штольца.

Однажды я увидел, как за прогулкой моего друга и его возлюбленной наблюдают отец и сын Кастлгейты. И меня не удивило выражение легкой неприязни и даже обиды на их лицах. Как же, ведь дочь знатного барона должна стать супругой не менее знатного человека, и Роберт Кастлгейт подходил на эту роль лучше всего. Он и племянник барона, и прекрасный военный офицер, и владелец богатых земельных и охотничьих угодий. Такой человек во всех смыслах был идеальным женихом для прекрасной Хельги. К тому же он имел аристократическую внешность, в то время как Альфред был совсем непримечателен. Не считая, конечно, уже упомянутых ясных глаз. Может, они и стали причиной того, что дочь барона Штольца проводила с ним так много времени…

Мне было неизвестно, что сам Штольц думает о сердечном увлечении своего сокровища, но никаких попыток помешать он не предпринял.

Я смотрел на моего друга и его возлюбленную и все думал, что эта парочка прямо рождена для красивого сюжета. Бедный простой солдат, но с душой рыцаря, и прекрасная дама. Я бы сказал, что это выглядело забавно, но, на самом деле, я завидовал Альфреду. Дело не в том, что и мне приглянулась белокурая Хельга. Просто я опять ощущал, что остался один. От тоски и скуки в голову лезли неприятные мысли.

Я думал, что барону Вульфгарду с его умом и опытом удастся избежать войны. И снова у меня появлялся этот вопрос: кому после этого я буду нужен? Куда мне податься? Что мне делать? Сесть на Стрелу и догнать племя? А кто сказал, что меня там ждут? Вдруг меня сочли предателем? Да и где мне их искать? У меня была куча вопросов, которые исходили от одного, главного. И хоть бы один вразумительный ответ…

* * *

В день переговоров я проснулся рано. Барон разрешил мне проводить тренировки во внутреннем дворе. Так у меня было хоть какое-то дело, занимавшее два часа. Я бегал по кругу, делал упражнения, отрабатывал удары мечом. За этим занятием меня застал Роберт. Кастлгейт-младший в первый раз после ранения встал на ноги. Нортон-то давно уже бегал, выполняя свою работу, никакая рана не могла ему помешать.

– Поддерживаешь боевой дух? – осведомился Роберт. Я стоял голый по пояс с мечом в руках.

– Мой учитель говорит, что настоящий вожак должен всегда тренироваться, – ответил я, делая выпад в пустоту.

– Хороший учитель, – задумчиво сказал Кастлгейт. Он помолчал, наблюдая за моими упражнениями. – Я должен сказать, что ты вел себя очень храбро, Иоганн. Ты спас баронов, моего отца, Хельгу. Вы с Альфредом настоящие бойцы.

– Спасибо, – я опустил меч. – Но все-таки грудью смогли закрыть барона только вы. – Я уже откровенно запутался и не знал, в каком же статусе я нахожусь. Поэтому перестал говорить всем «ты», как это принято у кочевников.

– А! – Роберт махнул рукой. – Сегодня большой день. Я должен помочь отцу, они с бароном Вульфгардом будут вести переговоры. Это очень серьезно, всем сегодня придется попотеть.

– Да мы уже потеем, – улыбнулся я, вытираясь полотенцем. – Ничего, думаю, все получится. Барон все для этого делает. Да и ваш советник расстарался, даже про рану забыл.

– Нортон? Он, конечно, малосимпатичный человек, слишком уж строго следует правилам. Но как по-другому? Зато более ответственного человека я не встречал. Недавно он еще был руководителем экспедиции в дальние страны. Барон Вульфгард, еще не будучи бароном, всегда проявлял интерес к землям за границами этих владений, да и всей Империи. Несколько раз собирал и посылал подобные экспедиции, Нортон последней из таких и руководил. Конечно, – тут Роберт усмехнулся, – ничего там для барона не разузнал и не открыл, а вернулся едва живой, почти всех его людей перебили бандиты. А через два дня он как ни в чем не бывало приступил к своим обязанностям. Он бывший «череп».

– Ясно… А то я никак понять не мог, откуда такое боевое мастерство. – Я натянул рубаху и куртку. Мы с Робертом прошли вверх по лестнице к дверям.

– А твой друг, – вдруг заговорил Кастлгейт-младший, – кажется, всерьез увлечен дочерью барона Штольца?

– Похоже, да, – я постарался понять, с какой целью задан этот вопрос. Но на лице Роберта не отразилось ничего: ни злобы, ни зависти.

– Барон, как видно, очень доверяет ему. К Хельге уже сватались сыновья из знатных семей, – тут он, наконец, поддался эмоциям, чуть-чуть остановившись на слове «сыновья». Правда, без особой горечи. – Но барон Штольц оставляет выбор за нею, и всем женихам пришлось уйти ни с чем. Обычно, он оберегает ее от всего, прямо шагу не дает ступить. И то, что Альфреду позволено свободно гулять с нею и беседовать, означает, что барон и вправду полностью в нем уверен…

– Я думаю, Альфред не разочарует его, он честный человек и не позволит себе опорочить ее доброе имя. Он и впрямь… преклоняется перед ней.

Роберт, кажется, остался доволен моими словами. Мы дошли до моей комнаты и на время распрощались. Я остался один, сел за стол и принялся начищать меч. Конечно, я волновался, мне предстояло как можно более естественно сыграть свою роль. И было что-то еще. Какое-то интуитивное ощущение опасности. Я не мог его объяснить, но мне все время приходило в голову, что что-то пойдет не так, случится нечто плохое.

Через некоторое время в мою дверь постучали. Пора было идти к барону Вульфгарду, гости уже съезжались.

* * *

В просторном зале (не в том, где произошло нападение, их в замке было несколько) собралось около пятидесяти человек. Прибыли бароны со свитой и охраной. Каждый из гостей привел с собой по отряду солдат, которых разместили в городе. Еще были секретари, советники и люди, в чьих обязанностях я не разобрался. В зале поставили длинный стол с восемнадцатью креслами, как раз для каждого барона со своим самым приближенным человеком. Прочие, включая меня, должны были стоять в стороне.

Сначала гости ходили по залу, здоровались друг с другом, обсуждали свои дела. Они не были похожи на людей, которые вот-вот пойдут друг на друга войной. Для меня это было странно. Какой бы кочевник стал мирно говорить со своим потенциальным врагом? Потом Роберт Кастлгейт начал ходить между гостями, приветствуя каждого. Кому-то он просто жал руки, кому-то тихо шептал что-то на ухо. Те отзывались то одобрительно, то раздраженно, то безучастно. Насколько я мог понять, в этом обществе были и давние несогласия, и давние споры. И война, видимо, зарождалась еще до начала правления барона Вульфгарда-младшего, это был только решающий толчок.

Наконец, гости начали рассаживаться за столом. Все в зале сразу затихли. Барон Вульфгард тоже сел в кресло, рядом с Ульрихом Кастлгейтом. Они подождали, пока утихнут последние шумы, и отец Роберта заговорил, обращаясь ко всем:

– Господа! Я хочу выразить признательность от себя и от моего брата, барона Вульфгарда, за то, что вы согласились собраться сегодня в этом замке и обсудить наши общие дела. Надеюсь, что сегодня мы сможем уладить наши разногласия и установить мир, так необходимый всем нам.

Кто-то из баронов закивал, но далеко не по всем знатным особам, сидящим за столом, было видно, что они чувствуют острую необходимость в мире. Дальше к присутствующим обратился сам барон Вульфгард:

– Итак, все мы сознаем, что ситуация не позволяет нам и дальше сторониться друг друга. Мы все стали жертвами непонимания и недоверия. И сегодня я хочу прекратить это, дабы никто не пожалел о последствиях. Война, к которой мы готовимся, – ошибка. Страшная и бессмысленная ошибка. Если мы не прислушаемся к голосу разума, то произойдет непоправимое. Я не желаю зла никому за этим столом. И я устал от кровопролития, которое имело место в моих землях меньше года назад. Тогда я боролся с предателем, который был движим только своей гордыней и алчностью. Но это прошлое. От будущего я, как и все вы, хочу ждать только процветания и спокойствия. Теперь каждый может высказать свое мнение, все будут выслушаны со всем вниманием. Прошу вас, господа.

– Хорошо, – подал голос барон, сидевший дальше всех от хозяина замка. Это был еще молодой человек, не на много старше Альфреда. Он был в очень дорогих и ярких одеждах, а держался раскованно и даже нагло. – Раз уж мы все собрались обсудить наше будущее, у меня есть вопрос. Вы, дорогой Вульфгард, говорите о мире. Но не секрет, что вы давно вступили в союз с уважаемым Штольцем, который сегодня, как и все мы, сидит за этим столом. И этот ваш союз наводит на мысль о сговоре за нашими спинами… – молодой барон выдержал паузу, чтобы все ясно прочувствовали его намек. – Что вы можете на это сказать?

– Разрешите мне, – поднял руку барон Штольц. – Я, действительно, уже несколько дней являюсь гостем моего дорогого друга Вульфгарда. Он пригласил меня, чтобы обсудить дела, в которых мы оба принимаем участие. Мы знаем друг друга с давних пор и доверяем друг другу.

Я поразился сдержанности отца Хельги. Было видно, что этот сильный и вспыльчивый человек очень хотел бы взять молодого наглеца за шкирку и как следует приложить об стол, поучить вежливости, так сказать. Но барон Штольц смог удержать себя.

Я посмотрел на молодого барона и увидел в его глазах испуг. Он, конечно, понимал, что ему ничего не сделают, но своего собеседника он боялся. Видимо, выражая свое недоверие, он надеялся на поддержку кого-нибудь из баронов. Но теперь, когда барон Штольц ответил, этому молодчику в дорогих одеждах следовало прикусить язык. Что он с готовностью и сделал.

– Что ж, – сказал барон Вульфгард, когда его друг закончил свое объяснение, – я благодарен дорогому Штольцу, что он принял участие в решении нашей проблемы. Мы много говорили с ним о нашей с вами общей беде. И могу сказать, что он не меньше меня обеспокоен ею. И не станем забывать, что теперь наши разногласия уже касаются не только нас. Всем вам известно о племенах кочевников, которые порой подбираются близко к нашим землям. Их принято считать простыми разбойниками. Но мне удалось побеседовать с их представителем, который сегодня тоже присутствует здесь. Если желаете, можно поговорить с ним прямо сейчас. Он выскажет соображения по поводу войны, которая может стать угрозой для его народа. И по поводу выхода из создавшегося положения.

Сразу поднявшийся гул голосов показал, что всем очень интересно выслушать соображения представителя кочевников, то есть мои. Я подошел к столу. Бароны уставились на меня.

– Дорогой друг, – обратился ко мне барон Вульфгард, – вас не затруднит рассказать нам о решении совета старейшин и ответить на вопросы, если они будут?

Я кивнул, оглядывая баронов. Они смотрели на меня с опаской. Каждый из них понимал, что хозяин замка представил им не парламентера, а цепного пса, которого могут спустить в любой момент. На эту реакцию и рассчитывал барон Вульфгард. Я сказал, стараясь выглядеть пострашнее:

– Я – вожак племени Иоганн. Я прислан сюда говорить от имени совета старейшин, – произнес я отрывисто, добавляя в свою речь гукающие интонации, свойственные языку кочевников. – Владыка Вульфгард стал нашим другом, мы заключили соглашение. Владыка предложил не начинать бой. Он не нужен ни ему, ни моему племени. Совет старейшин согласился. И сейчас я здесь, чтобы наш мир с владыкой Вульфгардом стал таким же прочным, как союз братьев. Как настоящие братья, наши народы будут жить в помощи и поддержке. Владыка защитит нас – мы защитим владыку.

Сказав все это, я выпятил грудь (совсем, как Тамур) и замолчал. Бароны сидели, пытаясь осмыслить сказанное мной. Похоже, мне удалось произвести нужное впечатление, им стало не по себе.

– Благодарю, – кивнул мне барон Вульфгард. Я отвесил ему глубокий поклон, сопроводив его сложным взмахом рукой. Отошел в сторону, так как вопросов, похоже, у присутствующих не возникло. В общем-то, нужное уже было сказано. Далее могли последовать только мало понятные мне политические уловки и ухищрения. Я был доволен исполнением своей роли. Взглядом я нашел Роберта, стоявшего с другой стороны стола. Рыцарь прикрыл глаза и улыбнулся, показывая, что оценил представление. Дальше все зависело от барона Вульфгарда и его брата Ульриха.

– Дорогой Вульфгард, – сказал один из сидящих за столом, – я, в свою очередь, хочу поблагодарить вас за то, что вы собрали нас здесь. Воистину, как вы сказали, мы стали жертвами непонимания. И сегодня мы будем говорить о мире. Раз уж вам удалось договориться с уважаемым советом старейшин, – эти последние слова говоривший специально для меня подчеркнул, – с которыми никто из нас до этого не смог наладить добрых отношений, то нам ссориться не годится. Все мы должны забыть старые обиды. Я не желаю воевать со своими соседями по сомнительным причинам, которые, как вы понимаете, губительны.

Речь была встречена одобрительно. Все бароны в один голос заявляли о своих исключительно мирных намерениях. Я смотрел на них. «А ведь один из них и есть зачинщик войны, – подумал я тогда. – Да уж, интересные дела творятся в этом замке. Не соскучишься».

В итоге переговоры прошли на ура. После красочных речей гости перешли к нудным обсуждениям деталей. Барон Вульфгард и Ульрих Кастлгейт виртуозно гасили последние очаги недовольства, рубили с плеча вескими аргументами, ловко обходили неудобные вопросы и высказывания. Переговорщики пришли к общему мнению: война объявлена не будет, земля Вульфгардов остается за бароном. Мелкие неточности и условности договорились решать частным порядком по мере их выявления. Полностью суть я не уловил, но отдаленно понимал, что предстоят еще долгие обсуждения и пререкания. Такие проблемы трудно решить, посидев пару часов за столом.

Но все-таки барон Вульфгард добился своего. Ему удалось убедить своих соседей, что шутки с ним плохи. После переговоров бароны решили отметить все хорошим пиром. За тем же столом накрыли богатый обед, заиграли вызванные музыканты. Все поздравляли барона Вульфгарда, приглашали в свои земли. Разговоры приняли отвлеченный характер.

Я направился к себе. Было приятно думать, что в мирном соглашении была и моя заслуга. То чувство тревоги, которое появилось с утра, на время пропало.

* * *

– Друзья, – торжественно сказал барон Вульфгард, – я от души благодарю каждого из вас. Все вы молодцы, и без вас мне бы не добиться мира. Поздравляю вас.

– Слава барону Вульфгарду! – в один голос воскликнули мы.

День переговоров прошел, наступил новый, солнечный и свежий. Мы собрались обсудить наши дальнейшие действия. Дел было много, барон для каждого нашел новую задачу.

– Вы видели их лица, – весело спросил барон Штольц, – когда Иоганн вышел и рассказал про свое племя? Это было что-то! Они притихли, как зайцы в норе. А этот Воленс сразу соловьем запел, только подумайте!

Тот, кто после моего выступления первым завел театральную речь о мире, звался бароном Воленсом. Из девяти сюзеренов он был самым богатым и могущественным. И самым искушенным в политических играх, он чаще всех бывал в столице и был приближен к императору. Но даже ему было не на руку ввязываться в войну, особенно после того, как ему представили силы, с которыми он может столкнуться.

– А теперь, – барон Вульфгард сел в кресло, – перейдем к нашим делам. Мой дорогой друг Штольц, мы очень скоро встретимся и обговорим кое-какие соображения, которые посетили меня. Пока, думаю, тебе следует вернуться домой, у тебя и своей работы навалом.

– Да, – подтвердил отец Хельги, – мои дармоеды долго без хозяина не могут. Сразу руку в казну запускают. Посмотрим, как они выполняют работу без меня.

– Уверен, ты справишься. Мой дорогой брат Ульрих и ты, Роберт, мой племянник и спаситель. Вам тоже можно вернуться в свое поместье. Пора заняться крестьянами и начать применять ту реформу, которую мы разработали. С этой войной у нас не было времени, а я хочу видеть результаты еще до конца года. Начните со своих владений. Надо вводить изменения постепенно, чтобы крестьяне привыкли к новым налогам. Старые продержались уже несколько десятилетий. Надо приучить крестьян к новой системе, это важно.

– Мы сделаем все, ваша светлость, – Роберт приложил руку к сердцу.

– Советник Жак Нортон, – барон продолжил отдавать распоряжения, – вы славно потрудились. Можете вернуться с моим братом в его поместье. Но я думаю, что и в моей тайной канцелярии вы можете сослужить хорошую службу. Как думаешь, Ульрих, ты сможешь отпустить Нортона, чтобы он работал поближе ко мне?

– Нортон заслуживает всяческих похвал, – ответил Кастлгейт-старший, – и, я думаю, его работа в твоей тайной канцелярии будет незаменима. Мне будет трудно без тебя, Нортон, но я справлюсь. Служи моему брату, как служил мне.

– Будет исполнено! – Нортон, как только что Роберт, приложил руку к груди. Даже на непроницаемом лице советника отразилась гордость.

– Ты, Иоганн… – барон Вульфгард повернулся ко мне, – я считаю, что ты полностью доказал свою искренность. И решаю, что теперь можно снять с тебя клеймо варвара и разбойника. Хочу обратиться к тебе с еще одной просьбой. Дело в том, что в небольших городках и деревнях никто не в курсе событий, которые разворачиваются в моих землях. Ты и сам это понимаешь, ведь в Солнечной Поляне – твоей родной деревне – никто толком не разбирается в государственных делах. Я давно хотел это исправить. Сейчас время пришло. Мои секретари подготовили письма градоначальникам и старостам. В них содержится извещение о самых главных событиях. Нужно распространить их как можно быстрее. Как ты смотришь на то, чтобы поучаствовать в экспедиции на восточные окраины моих земель?

Восточные окраины! Там Солнечная Поляна, Три Сосны. Деревни, в которые я устраивал набеги. Барон опять догадался о ходе моих мыслей:

– Не волнуйся. Тебе выдадут отличительные знаки, по которым можно определить моего подчиненного. Думаю, с тобой может отправиться твой друг Альфред. Да и Нортон, как представитель тайной канцелярии. Ну что же? Ты согласен?

Я задумался. Меня пугала мысль, что придется предстать перед теми, кого я грабил. Перед родственниками тех, кто не пережил моего первого набега. «Но почему я должен прятаться? – решил я. – Пора взглянуть правде в лицо».

– Я готов, – ответил я.

Глава 11

Во второй половине того же дня мы выехали: я, Альфред, Нортон и еще десять солдат (восемь обычных и двое из «черепов»). Быстро пронеслись мимо город вокруг замка и самые ближайшие поселения. Я все еще нервничал, но отступать было уже некуда. Вот Альфред, наоборот, весь сиял. Ему льстило, что он доверенное лицо барона. Всю дорогу мой друг говорил прочувствованные речи о праведной службе, которая была для него истинной целью в жизни.

– Возможно, я не знаю ничего другого, кроме службы у барона, – вдохновенно вещал Альфред. – Так меня воспитали. Даже когда я ушел в странствия, я знал, что мои труды сослужат верную службу его светлости. Ведь если я буду пресекать преступления – это будет правильно. По закону.

– И ты уверен в том, что закон совершенен? – не выдержал я. Ведь я представлял собой пример того, что закон не предусматривает всего на свете. Тут все было во власти барона, который мог сделать исключение.

– Нет, разумеется. Но закон должен соблюдаться как можно более четко. Согласись, Иоганн, хоть какой-то закон лучше, чем его отсутствие вообще. Я знаю, есть вещи, которые трудно вписать в свод законов. Но в целом его соблюдение необходимо.

Я уж и не знал, спорить или нет. Альфред говорил от души, он верил в свои слова. Я мог не соглашаться с его убеждениями, но хорошо, что они у него были.

Это была еще одна моя проблема. Я не знал, какие убеждения у меня самого. Во что я верил? В законы барона или в законы племени? Чьи устои мне были ближе? Я не мог ответить самому себе. Толком я не мог объяснить, почему согласился развозить письма барона к его подданным. Чтобы преодолеть собственные страхи и неуверенность? Да. Но зачем еще?

Мы заночевали под открытым небом, уже миновав холм, с которого я впервые увидел замок. Теперь дом Вульфгардов остался за горизонтом, как и маленький лесочек. Наш путь почти соответствовал тому, по которому вели меня в замок с моим отрядом. По направлению к восточной границе он был самым коротким. На следующий день мы сошли с дороги и прибыли в Ручей, тот самый «большой» город, куда меня возил господин Уильям. Там нас встретили, как подобает. Мне было неловко от того, что собравшиеся жители приветствуют меня, кланяются, прославляют, как человека барона. Это было еще одно новое ощущение.

В ратуше нас встретил градоначальник. Мы передали ему письмо, снабдив нужными указаниями. Все оказалось проще, чем я предполагал. Градоначальник все понимал, был исполнителен и гостеприимен. Я подумал, что этому поспособствовали знаки отличия, которые выдали нам с Альфредом и Нортоном. Я по-новому взглянул на брошь с гербом Вульфгардов, тем самым, с башней, мечом и дубовой веткой. Доспехами и плащом я обзавестись не успел, поэтому прицепил знак на свою кожаную куртку. Это, впрочем, никого не смущало.

Нас хорошо накормили, и мы отправились дальше. За день мы посетили еще два поселения, но на ночлег не остались. Надо было закончить задание барона как можно быстрее. Ночь мы провели у кромки леса. Солнечная Поляна была все ближе. «Еще пара дней, – размышлял я, – и господину Уильяму предстоит увидеть своего помощника в новом свете». В чем-то эта мысль была забавной. С ней я и уснул.

* * *

– Я что-то слышу, – прошептал Альфред.

Я перевел Стрелу на шаг. Да, недалеко, шагах в тридцати, было слышно движение. Это вполне могли быть бандиты, рыскающие по лесу, так что мы все приготовились. Мы уже снялись с места, успели посетить одну деревеньку и вот теперь подбирались к густой чащобе, где заканчивалась дорога.

Звук не прекращался, кто-то шел прямо к нам. Мы приготовились. Кусты затрещали, и прямо к ногам наших лошадей вывалился…

– О, боги, – воскликнул Альфред, – Лодан!

Орк тяжело дышал, он был изранен и бледен. Я спешился и подбежал к нему.

– Лодан, что ты здесь делаешь?

– Воды ему, – скомандовал Нортон. Один из солдат достал флягу. Мы перевернули Лодана на спину и напоили. Пока он жадно глотал воду, во мне с новой силой проснулось то самое ощущение беды. Мне еще предстояло многому удивиться, но я уже знал: случилось что-то непредвиденное.

– Лодан, что произошло? – спросил я, когда орк утолил жажду.

– Командир, – просипел орк, – несчастье… В лагере… страшное несчастье…

– Что он говорит? – спросил Альфред.

– Что-то случилось в лагере, – перевел я.

– Командир, – орк закашлялся, потом заговорил разборчивее: – В лагере был бунт. Старейшина Трей поднял бунт. Великий воин Тамур и его люди устроили бойню. Мы еле спаслись. Я бежал. И потерял хозяина Маклая. Я должен был найти тебя, командир.

То, что рассказал Лодан, было невероятно. Так невероятно, что, слушая, я порой отвлекался, пытаясь собрать путающиеся мысли. Вкратце все было так.

Как я и предполагал, совет старейшин решил уходить. Быстро собрав все необходимое, кочевники поспешили подальше от границы баронских земель. И, как я и думал, никто не собирался их преследовать. А потом произошло следующее. Кочевники двигались длинной вереницей. Неожиданно старейшина Трей сказал, что нужно остановиться. Еще никто ничего не понял, а громкоголосый старейшина Суг уже проскакал вдоль всей цепочки кочевников, произнося речь. Исходя из нее, я был объявлен предателем, а бегство племени – нарушением всех правил. Тут же старейшина предложил тем, кто хочет доказать, что в их жилах течет истинная кровь кочевника, присоединиться к нему, Трею и великому войну Тамуру.

Старейшина Нач попытался протестовать. Тогда Тамур дал команду. Его головорезы были уже готовы, они ударили в спину своим же соплеменникам. Все произошло так быстро, что остановить их было невозможно. В общей неразберихе старейшина Нач приказал Маклаю отступать. Преследование продолжалось целый день, пока, сделав крюк, кочевники снова не оказались у восточной границы. Там завязалась драка, во время которой Лодан отбился от своих. Маклай успел приказать ему спасаться. Орку, оставшемуся в одиночестве, пришел в голову единственный выход из положения, и он понесся обратно в замок, чтобы предупредить меня.

– Старейшина Трей решил пробраться в эти земли, – говорил Лодан. – Половину своих людей он послал за нами. А половина обманет владыку и тихо будет захватывать земли по чуть-чуть. Уже захватывают.

Я сел на землю и обхватил голову руками. Как это могло произойти? Почему? И ведь у них есть шанс, войско барона ничего не подозревает. Все это время Лодан сначала скакал, а когда лошадь пала, бежал ко мне. Он не мог точно сказать, но ему казалось, что порой он мог видеть сквозь заросли людей Тамура.

– Нортон, – сказал я, наконец. – Нужно послать гонца барону, предупредить.

– Да, – согласился советник. – Но еще нужно предупредить наших людей на границе.

Тут вдалеке послышался новый шум. Это были голоса, топот копыт.

– Не наши, – констатировал Нортон. – Это варвары. Иоганн, вам надо уходить. Возвращайтесь к барону. Я поведу солдат, попробую добраться до войск на границе.

Шум приближался, я был слишком обескуражен, чтобы соображать.

– Альфред, мы уходим. Твоя лошадь сильнее, посади к себе Лодана.

Вместе мы помогли обессилившему орку взобраться на скакуна. Тут же вскочили в седла сами.

– Двигайтесь той же дорогой, по которой мы прибыли сюда, – говорил советник. – Это самый короткий путь. И предупредите жителей деревень. В Ручье стоит полк наших солдат. Скажите, чтобы они заняли оборону, а сами скачите дальше.

С этими словами Нортон повел солдат за собой в гущу леса. Мы развернулись и поскакали обратно. До ближайшей деревни было часа четыре пути. Если галопом, могли добраться за два.

– Зачем они это устроили? – спросил Альфред, перекрикивая ветер, шумевший в ушах. – Почему?

– Понятия не имею, – ответил я. – Старейшины Трей и Суг покровительствовали Тамуру. Может, эти трое решили под шумок взять власть над племенем в свои руки…

Мы проскакали не больше двадцати минут. А потом перед нами возникло препятствие. На дорогу из-за кустов выехали пять конников. Бойцы Тамура, я их узнал сразу.

– Назад! – закричал я.

Но это было бесполезно. Со всех сторон нас моментально окружили кочевники. Их было порядка пятнадцати.

– Как они здесь оказались? – изумленно спросил Альфред. – Они сделали крюк, пропустив Нортона? Или…

Это «или» повисло в воздухе. Неужели все закончилось так скоро? Бойцы медленно подбирались к нам, но пока не нападали. Я обнажил меч. То же сделал мой друг, хотя шансов было не так уж и много. Из кустов выехал еще один кочевник. Это был Тарик. Он подвел своего коня поближе к нам. На его лице было победоносное выражение. Глаза сверкали. Некоторое время никто не раскрывал рта. Я задал бессмысленный вопрос, просто чтобы что-то сказать:

– Зачем это все, Тарик?

– Ох, молодой воин… – Толмач Тамура махнул рукой, как на неразумного ребенка, которого бесполезно учить. – Старейшина Трей давно хотел прибрать племя к рукам. Я не могу спорить с ним, сильный всегда желает полной власти. Делить ее с четырьмя другими – это не для старейшины Трея. Он всегда говорил, что совет старейшин слишком мягок к чужакам. Теперь он это исправит. Он чтит истинные традиции племени.

– Истинные традиции он как раз забыл.

– А, ты об этом, – Тарик насмешливо указал пальцем на мое ожерелье. – Великий Символ Власти Леро Первого! Это просто игрушка, глупый молодой воин. Конечно, он бы очень помог нам, но, как видишь, и без него обошлись. Оказалось, что заветы Величайшего Воина Во Всем Свете не так уж и нужны. План будет выполнен, как задумывалось, нам ничто не помешает.

– План? – переспросил я. – И давно у вас был план?

– Конечно. Я придумал план и предложил его старейшине Трею. Добыть Символ Власти и сделать великого воина Тамура его обладателем – только часть моей задумки. И пусть она провалилась, все равно мы выиграли.

Альфред очень плохо понимал язык кочевников, но суть разговора уловил.

– Тамур и Трей решили использовать ожерелье, плюнув на то, во что верит племя. Вот так взять и разрушить все, к чему оно стремилось. Подло!

– Твой друг ошибается, – ответил Тарик, когда разобрал сказанное странником. – Великому воину Тамуру нужно только убивать. И ему разрешат много убивать. Для этого он и нужен. Он очень хотел встретить тебя живым, молодой воин Иоганн. Чтобы самостоятельно разобраться с тобой. Но старейшина Трей хочет, чтобы все было улажено быстро. Так что ваша встреча не состоится.

– Вам не справиться с армией барона, – сказал я, начиная осматривать глазами лес. Наша беседа подходила к концу, а то, что последует за ней, было очевидно. Нужно было найти хоть какую-то лазейку.

– Это так. Но мы готовы. План, молодой воин Иоганн, не забывай. У меня очень хороший план.

«Есть!» – пронеслось в моей голове. Был проход в зарослях между двумя кочевниками. Тарик начал отводить коня в сторону, давая своим людям – именно своим, Тамур ничего не решал сам, это уже стало понятно – подобраться к нам. Надо было использовать те секунды, пока наши противники расслаблены. Я мельком глянул на Альфреда. Он тоже заметил путь к бегству и осторожно кивнул, давая понять, что готов.

– Хороший, говоришь? – спросил я и пришпорил Стрелу. – Лодан, держись!

Тарик выпучил глаза. Я пронесся мимо него, постаравшись рубануть мечом. Не вышло, в последний момент толмач увернулся, я только поцарапал ему лицо. Те кочевники, между которыми находился путь к отступлению, понеслись на меня, подняв вверх булавы. Я замахал мечом, заехал одному по уху. За мной следовал Альфред. Вместе мы продрались сквозь кусты. Дальше замелькали деревья. Я так разогнал Стрелу, что еле успевал пригибаться, когда она проносилась мимо деревьев с низкими ветвями. Периодически я оглядывался. Альфред не отставал. Лодан пришел в себя и вцепился в седло мертвой хваткой. Где-то за ними маячили кочевники.

Мой друг нагнал меня и прокричал в ухо:

– Я бывал здесь, следуй за мной, не отставай!

Я послушался, мы еще прибавили ходу. Скоро кочевники затерялись между деревьями. Альфред резко повернул коня в сторону. Я последовал за ним. Впереди показался овраг. Мы спустились в него. Альфред махнул рукой. Мы проскакали к расщелине, которую сверху было не видно, и резко осадили коней.

– Тихо, – прошептал мой друг, – нам сюда.

Расщелина оказалась глубже, чем на первый взгляд. Мы спешились. В скалистой стене, как ни странно, оказалась дверь. Деревянная, покосившаяся дверь. Альфред рывком открыл ее и сделал знак, чтобы я со Стрелой зашел внутрь. Потом провел коня с Лоданом за мной и закрыл дверь. Мы притихли. Ни звука снаружи.

– Если они нас найдут, – прошептал Альфред, – здесь будет легче сражаться. Не уверен, что мы победим, но их потери будут больше.

Я все же надеялся, что нас не найдут. На всякий случай посмотрел на свой меч. Откуда-то сверху проникал слабый свет.

– Боюсь, бой тебе придется принимать одному, – с обидой сказал я. Похоже, когда мы прорывались, я неаккуратно ударил мечом по булаве одного из людей Тарика. Клинок был сломан почти по рукоять, и драться им было невозможно. Мы еще подождали. Нет, никаких признаков кочевников.

– Что это за место? – спросил я.

– Это пещера, в которой одно время я жил, когда ушел в странствие. Тут еще остались кое-какие припасы.

Прошло еще немного времени. Мы зажгли пару свечей. Пещера оказалась просторной и уходила в глубь скалы. В углу стояло несколько бочонков. Там была еда, предназначенная для долгого хранения, вода и даже какая-то крепкая бодрящая хмельная настойка. Рядом стоял ящик с лекарствами. Мы начали перебинтовывать Лодана, а потом он улегся спать. Ему нужен был отдых, все-таки пробежать столько времени – это не шутка.

– Что будем делать? – спросил я у Альфреда, жуя кусок солонины. – Надо же как-то предупредить барона.

– Как стемнеет, надо выходить и идти к ближайшей деревне. Если повезет, мы сможем обойти варваров.

Если повезет! Мне казалось, что нам и так сильно везло в последнее время. Сначала неосторожность кочевников, потом эта землянка. Не может же так везти все время!

* * *

К вечеру нам, как ни странно, снова улыбнулась удача. Я не знал почему, наверное, это было стечение обстоятельств. А может, действительно, нам помогли высшие силы. Не знаю…

В округе все было тихо. А потом мы услышали топот копыт. Близко, совсем близко от входа.

– Нашли, – выдохнул Альфред и приготовился. Я, за неимением ничего другого, вооружился куском дерева. За дверью послышались голоса. Я не разобрал, что именно было сказано. Но я узнал голос. Это был вожак Квиз, предводитель орков. Я оглянулся на Лодана, и тот понял мой взгляд правильно.

– Великий воин Квиз не враг, – прошептал слуга Маклая. – Он бился с бойцами великого воина Тамура. Он был на стороне старейшины Нача, когда началась бойня.

– Будем надеяться, – отозвался я. – И отвыкай уже называть Тамура великим воином. Альфред, – заговорил я на языке, понятном моему другу, – похоже, там свои.

– Хорошо, если так. Что, рискнем?

– Попробуем, – сказал я и отпер дверь.

Зрелище было не из приятных. Большинство орков были в крови, с изуродованными изрезанными лицами. Этот народ всегда кидается в драку, как в воду, с головой и до самого дна. Вожак Квиз выглядел не лучше. Он и его бойцы походили не на воинов, а на беглых каторжников. Тем не менее, услышав скрип двери, все они вскинули оружие.

– Квиз, это я, Иоганн, – громко сказал я и подошел ближе.

– Молодой воин, – поприветствовал меня предводитель орков, настороженно посматривая по сторонам. – Что тут такое? Что ты здесь делаешь?

– Мы столкнулись с Тариком и его бойцами.

– Мерзкий предатель, – гневно прошипел Квиз. – Я никак не ожидал от него подобного. Кто с тобой здесь?

– Альфред и Лодан.

– Когда эти предатели ударили нам в спину, я думал, что погиб. Но судьба разрешила мне выжить и спасти немногих моих орков. Думаю, это значит, что я еще встречусь с предателями.

– Идите сюда, – я показал вглубь пещеры. – У нас есть немного лекарств.

– Мы, орки, знаем толк в снадобьях. Давным-давно шаман из другого племени поделился со мной секретом одной мази. Она затягивает раны и придает сил. Но все равно, благодарю.

Орки втиснулись в дверь. Мы изложили Квизу некоторые соображения по поводу дальнейших действий. В частности он не вдавался. Предводитель орков заявил, что готов на многое, чтобы поквитаться с предателями. Еще он смог пролить свет на некоторые планы наших врагов. Пока он с отрядом скрывался в лесу, ему удалось подслушать разговор бойцов Тарика, мимо которых им удалось пройти незамеченными. Те пока не собирались заходить в деревни, а только рассеивались по лесу. Кочевники ждали сигнала. Чьего, Квиз сказать не мог.

– Как же они подготовились? – удивлялся Альфред. – У этого подонка такой проработанный план, это поразительно.

Мы обдумали свой собственный план. Вместе с бойцами Квиза (всего нас насчитывалось одиннадцать бойцов), нам было легче добраться до деревни. Оттуда мы решили подать сигнал, запалив костер на вышке. Это был не самый продуманный план, который мне приходилось выполнять. Раз вокруг сновали отряды предателей, риск не дожить до того, как на сигнал прибудет помощь, был очень велик. Тут нужна была уже не просто отвага, а что-то большее. Но этот план был единственным, приходилось только запасаться храбростью. Иначе оставалось сидеть на месте и ждать, пока кто-то из предателей найдет нас в этой пещере. И, как сказал Альфред, мы не затравленные на охоте зверьки, чтобы прятаться до самого конца в норе. Лучше уж было решиться на отчаянный шаг.

Глава 12

Деревня, до которой мы добрались (последняя, куда мы ранее доставили письмо барона), называлась Утренний Соловей. Вроде бы в этих местах красивей всего пели соловьи. Эти птицы, и правда, очень мелодично выводили свои трели. Но, прислушавшись, я подумал, что песни их менее жизнерадостны, чем обычно. Может, мне уже казалось больше, чем было на самом деле, но тогда я подумал, что животные уже почувствовали нависшую над этими местами угрозу. Я и сам порой дергался, слыша шумы в утреннем лесу. Нам удалось пробраться к деревне, не вступив в схватку с кочевниками-предателями. Несколько раз мы слышали их за деревьями и тут же тихо, но быстро сворачивали. Труднее всего было убедить неистовых в драке бойцов Квиза, что лучше не сталкиваться с врагом, когда он настолько крепче и сильнее.

Остановившись на подходе к Утреннему Соловью, мы разделились. Квиз с орками остался дожидаться нашего сигнала. Надо было подготовить жителей деревни к встрече с этими жуткими, по их мнению, созданиями. Мы с Альфредом вошли в деревню и сразу направились к дому старосты. Жители смотрели на нас с удивлением, нашего возвращения никто не ожидал. Староста сидел в кресле перед своим домом. Увидев нас, он сразу же поднялся и поспешил навстречу.

– Господа, – воскликнул он. – Вы вернулись так скоро…

– Уважаемый староста, – перебил его Альфред, – слушайте внимательно. В эти земли вторглись кочевники. Они могут прийти сюда в любую минуту.

– О, не может быть. О, боги! – Староста ошарашенно попятился. Он очень походил на старосту из Солнечной Поляны, такой же лысоватый с круглым животом. И настолько же не готовый к подобным вестям: он совсем не представлял себе вторжения кочевников в деревню. Для него это было подобно удару молнии. Но оправился от потрясения он быстро, надо отдать ему должное. – Чем могу служить, господа, что нужно делать?

Вокруг нас собралась толпа. Поэтому пришлось говорить громче, так как жители Утреннего Соловья наперебой начали обсуждать случившееся. Подходили все новые мужчины и женщины, охали от негодования и тут же объясняли все следующим, кто подошел позже. Те тоже охали. И пересказывали дальше.

– Нужно зажечь сигнальный костер. А пока, – Альфред стал говорить еще громче, – в деревню войдет дружественный отряд орков.

– К-как, орков? – изумился староста.

– Не надо нам орков! – закричали в толпе. – Никаких орков в деревне!

– Да, не пустим орков! – подхватил еще кто-то.

– Почему это они хотят привести орков? – завопил третий.

– Это не по закону, – загудела толпа.

– Не по закону? – громко спросил я. – Похоже, вы не поняли. Сюда идут кочевники! Варвары! Мы стараемся защитить вас. И дружественный – слушайте внимательно – дружественный отряд орков войдет в деревню и будет нам помогать.

– Орки хуже варваров, – выкрикнули из толпы, – это точно не по закону. Дать оркам войти в деревню… Это предательство!

– Ах, так? – я начал всерьез сердиться. У нас было совсем мало времени. Каждую минуту я ждал, что бойцы Тарика ворвутся в деревню. – Тогда, может, мы уйдем отсюда? А вы сами будете отбиваться от кочевников?

– Предательство! – продолжали выкрикивать из толпы. Я заметил, что некоторые крестьяне подняли вилы. Этого еще не хватало.

– Молчать! – закричал вдруг Альфред. Я раньше не думал, что он способен на такой повелительный окрик. – Мы – законные представители барона Вульфгарда! Этого вам недостаточно? Мы обещаем, что орки войдут в деревню с миром и помогут нам, если появятся варвары! Это ясно?

Толпа смолкла. «Молодчина, Альфред, – подумал я. – Прирожденный командир».

– Теперь, – мой друг внимательно смотрел на толпу, ожидая, что придется еще раз пресекать недовольство, – один из вас пойдет на вышку и зажжет сигнальный костер. Все жители деревни после этого должны укрыться в домах. Мы будем ждать подкрепления от барона.

Крестьяне чуть-чуть помешкали, а потом один из них ринулся к вышке. Остальные поторопились к своим домам. Я облегченно вздохнул, развернул Стрелу и свистнул, давая оркам понять, что путь свободен.

* * *

Сигнальный костер почти догорел. Мы основательно подготовились к встрече кочевников, разместили бойцов из нашего маленького отряда как можно более удобно. Жители деревни были укрыты в своих домах. Некоторое время назад я поднялся на вышку, потея от жара костра, и увидел над лесом несколько столбов дыма. В первый момент я испугался, что это пожары. Но потом рассудил, что это, скорее, такие же сигналы о помощи. В поселениях заметили наш сигнальный костер и поспешили зажечь свои, как и полагалось. День близился к концу, мы продолжали ждать.

Я сидел с Альфредом за бочками у стены одного из домов. Нам обоим было не по себе. Ожидание тянулось ужасно долго.

– Иоганн, – мой друг повернулся ко мне, – ты уверен, что нам не следовало отправить кого-нибудь в замок?

Я и сам рассматривал эту мысль много раз.

– Думаю, нет. Если послать кого-то из орков, он просто не найдет замок. А то еще нарвется на кого-нибудь из крестьян или охотников. А если пойдем мы, некому будет держать все под контролем. Квиз, конечно, опытный вожак, но один он тут не справится.

– Сколько же мы тут просидим?

– Если наш сигнал тревоги заметят солдаты на границе, они будут здесь скоро. Если нет… А, что обсуждать! В любом случае, нам некуда деться.

– Ну, да, – согласился Альфред. Потом он посмотрел на вечереющее небо. – Знаешь, я впервые так сильно хочу выжить. Раньше я боялся перед боем. Но не так сильно. И это из-за нее…

– Из-за Хельги, – догадался я.

– Да. Я очень хочу увидеть ее снова. Она самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. Идеал.

– Точно, – я не стал этого оспаривать.

Альфред вздохнул. Я видел, что мой друг очень подавлен и смущен. И, кажется, я читал его мысли. Раньше им двигало только чувство долга. Его мало что могло напугать. Но теперь он не так рвался отдать жизнь за барона, и это мучило его. Но еще больше он боялся, что не увидится с Хельгой.

Мне захотелось его как-то ободрить.

– Когда мы выберемся из этой заварухи, ты попросишь её руки.

– Я? – испуганно переспросил Альфред. – Нет, она же дочь барона. Никто не выдаст девушку благородного происхождения за простого солдата.

– А по-моему, барон Штольц будет очень даже не против. Кажется, он в последнее время к тебе даже привязался. Так что запомни, когда мы выберемся, первое, что ты сделаешь, – пойдешь к Хельге и предложишь ей свою руку и сердце. Договорились? И помни, я прослежу. Мало ли что тебе в голову взбредет, еще сбежишь… – я улыбнулся.

– Даю слово, – серьезно ответил мой друг. Но не выдержал и тоже улыбнулся, недоверчиво и мечтательно. – И заставлю тебя поплясать на свадьбе. Договорились?

– С тобой приятно иметь дело, Альфред.

Мы тихо похихикали. Время продолжало двигаться в полсилы. Я, пригнувшись, выбрался из укрытия и быстро обошел всех орков. Те сидели на своих местах. Конечно, народ они неистовый, но если им дали приказ, они будут ему следовать. В исполнительности им не откажешь. Пытаясь оставаться незамеченным, я взглянул на приготовленные для боя сюрпризы. Там тоже все было в порядке.

Когда начало смеркаться, послышался топот копыт. Я напряг все мышцы, готовясь к действию. Деревня Утренний Соловей была похожа на мою родную. Дома, стоящие друг против друга, образовывали нечто вроде широкой улицы. В центре стояла вышка с сигнальным костром, а в конце улицы располагался дом старосты. И вот, мы увидели отряд кочевников, появившийся у первых домов. Первым двигался главарь (не Тарик и не Тамур, как мне хотелось). Противники входили в деревню не так, как мой отряд во время набегов. Мы шли с флангов. Эти же направляли коней вдоль улицы, как победители на параде. Это было нам на руку.

Всего в городок вошло не больше двадцати кочевников. Они двигались медленно, осматривая дома. На лице главаря было удивление. Ему было невдомек, почему так тихо и где все жители деревни. Я, как и Альфред, и Квиз, и наши бойцы, ждал, когда отряд подойдет ближе. Противник вдвое превышал нашу численность, но шанс у нас был.

Замыкающие отряд конники миновали первые дома. Пора было действовать. На одной из крыш чиркнуло огниво. Все точно, как мы и планировали. Колонна противников остановилась. Пора. Зашуршала солома, над крышами домов показалось восемь силуэтов. Один из них вскинул лук с горящей стрелой. Огонек метнулся вниз, стрела воткнулась в землю.

Следует объяснить наш план подробнее. Все дело было в тех самых шаманских снадобьях, которые упоминал Квиз. Магии никакой не было. Для приготовления этих веществ достаточно было разбираться в травах и кореньях. Нехотя предводитель орков поделился кое-какими секретами. Кроме всего прочего, среди его запасов оказался мелкий порошок, который при возгорании давал сильный дым. Назначение его было неизвестно, я полагал, что шаман мог использовать его для пущего эффекта. Махнет он рукой над костром, и зрители благоговейно наблюдают, как шаман управляет невесть откуда взявшимся дымом. А может, суть в другом, это было неважно. Я попросил Квиза хорошенько посыпать этим порошком землю между домами. Еще мы набрали смолы и провели четыре черты поперек «улицы». При этом все наши бойцы точно запомнили их местоположение.

Горящая стрела воткнулась в землю. За ней последовала вторая. Третья. Четвертая. Орки на крышах щедро обстреливали конников. От земли повалил дым. Противники, не разобравшись в происходящем, начали метаться из стороны в сторону. Тут загорелась смола. Полоски огня еще больше напугали кочевников, а у их коней вообще вызвали панику. Всадники начали падать на землю. Лучники продолжали стрелять. Хорошо обращаться с луком мог далеко не каждый из наших бойцов. Но некоторые стрелы настигли врагов. Мы с Альфредом натянули на лица заранее приготовленные тряпки. Когда дым поднялся, и вся деревня превратилась в сплошное облако, мы с криком бросились в атаку.

Сквозь дым было видно чуть дальше вытянутой руки. Чтобы не задеть наших, мы заранее предупредили бойцов, чтобы они чаще кричали «Свой!». Специально заставили всех орков запомнить, как это произносится не на языке кочевников, а на родном языке для меня и моего друга. Так противники не могли понять и воспользоваться этой уловкой. Мы с Альфредом подбежали к конникам. Рядом мелькнул силуэт.

– Свой, – быстро сказал он и пропал. По голосу я узнал Лодана. Я не мог видеть, но орки уже спрыгнули на землю и включились в бой. Я побежал дальше. За неимением меча я вооружился кинжалом, который дал мне Альфред, и длинной палкой. Через мгновение передо мной возник другой силуэт. Толстомордый кочевник в куртке из шкуры. «Не свой», – пронеслось в голове. Я замахнулся и ударил его палкой по лицу. Махнул кинжалом. Враг упал на землю. Я двинулся дальше, еще раз стукнув палкой по телу кочевника, для верности.

Через пару шагов мне попался еще один противник. Орк. Не из отряда Квиза (его бойцов я постарался запомнить как можно лучше). Он оказался проворнее, но дым мешал ему нормально дышать. Его мне тоже удалось уложить на землю. Дальше еще силуэт:

– Свой, – крикнул я.

– Свой, – отозвался голос Альфреда.

Так продолжалось около пяти минут. Потом дым потерял густоту. А еще через некоторое время почти рассеялся. Я оглядел место сражения. Кое-кто из отряда Квиза лежал на земле, сам вожак держался за раненый бок. Но наши потери были гораздо малочисленнее, чем у противника. Мы смогли продержаться.

* * *

Ночь прошла тихо. Когда забрезжили первые лучи рассвета, невольно вырвался вдох облегчения. Конечно, мы не знали, что будет дальше, но мысль, что мы встретили новый день, грела душу.

Из бойцов Квиза выжило пятеро. Сам он и еще один орк получили сильные ранения. В остальном мы отделались царапинами да порезами. Я с Альфредом обошел дома, сообщил жителям, что первое нападение нам удалось отбить. Мы еще раз приготовили ловушки и снова засели в засаде. Хотя в моей голове возникал вопрос: сколько еще мы сможем простоять? А когда нам удалось разговорить одного из выживших кочевников-предателей, вопрос встал острее.

Кочевник был глуп и несообразителен, но кое-что у него удалось выпытать. Оказалось, что на стороне Трея, Тамура и Тарика больше людей, чем я думал.

– Чужаки, – объяснил наш пленник, – много чужаков. Они оделись, как мы, но мы их не знаем. Великий воин Тамур привел их и сказал, что они помогут.

На вопросы, сколько их, откуда они взялись, кочевник мотал головой и клялся, что не знает. Про план Тарика он тоже ничего не сказал. Квиз уже собрался применить к нему силу, но мы с Альфредом не разрешили. Не хватало еще пытки устраивать.

– Откуда взялись эти чужаки? – спрашивал я вслух, хотя обращался к самому себе. Альфред сделал предположение, которое мне показалось логичным:

– Это наемники. Помнишь тех, что напали на нас в баронском замке? Таких достаточно много в некоторых землях на окраине империи. А кто-то говорил, что по всей империи их пруд пруди. Бывшие солдаты, бандиты. Непонятно только, как кочевникам удалось с ними договориться.

– И как много их может быть?

– Не знаю. Но если этот Трей нашел деньги их нанять, боюсь, нам предстоят тяжелые времена.

Я понурил голову. Мне представились полчища наемных убийц, которые устраивают погромы и разрушения в деревнях. Как будто кочевников было недостаточно! Как нам выстоять? Определенно мне везло на такие неразрешимые вопросы. «Ну когда же это все закончится? – спрашивал я себя. – Когда я смогу отдохнуть? Когда кончится это непролазное болото?»

Неожиданно к нам подошел Квиз. Предводитель орков выглядел как обычно, как будто никакой раны у него и не было.

– Молодой воин Иоганн, – сказал он. – Я хочу попросить прощения за то, что сомневался в тебе. Когда-то я сказал, что буду ждать. Ждать, пока не смогу убедиться, что ты не трус. И ты не покажешь, что достоин быть вожаком. Теперь я вижу – ты достоин.

От такого внезапного заявления я оторопел. Я и забыл про наш разговор во время набега на Три Сосны. А Квиз помнил.

– Благодарю тебя, великий воин Квиз, – ответил я, наконец. – Мне и не требовались доказательства того, что ты – отличный вожак. И прирожденный боец.

– Я думаю, – Квиз посмотрел на мой кинжал и протянул мне кожаную сумку, – тебе больше подойдет это.

Я принял сумку. В ней оказалось два хорошо наточенных топорика. Маклай учил меня пользоваться разным оружием, в том числе и чем-то подобным. Я взвесил подарки в руках. Топорики были хорошо сбалансированы, такие можно и метать, и неплохо ими сражаться. По блестящим наточенным лезвиям шла тонкая резьба.

– Это изделие гномов, – пояснил предводитель орков. – Я нашел их, когда мы странствовали по землям, которые лежат очень далеко отсюда. Там была заброшенная шахта. В ней мы нашли много сокровищ. И эти топоры. Я забрал их, но никогда не использовал. Непривычно для меня. Да и было незачем. Думаю, в твоих руках они принесут больше пользы.

Это еще больше потрясло меня. Чтобы представитель скрытного, неприветливого и довольно злобного народа сделал мне такой ценный подарок! Невероятно. Я все смотрел на топорики и не знал, что сказать.

– Это добрый поступок, – сказал Альфред, как и я, любующийся превосходной работой гномов. – Ты, Квиз, благородный воин. Такое оружие очень прочное и удобное. Это жест настоящего рыцаря.

Когда я перевел Квизу слова моего друга, тот смутился. В его глазах было нечто странное, не свойственное оркам.

– Благодарю, воин Альфред, – ответил он. – Люди редко говорят мне такие слова. Честно говоря, никогда прежде мне такого не говорил чужак, – он помолчал, погруженный в свои мысли. – Мои бойцы уважают меня и слушаются, но тоже редко говорят такие вещи. Наверное, потому что я не настоящий орк. Не полностью орк.

Квиз встал и удалился. «Не полностью орк». Мне рассказывали, что в племени есть те, в чьих жилах течет и человеческая, и оркская кровь. Такие плохо приживаются во всех племенах, не находя поддержки ни у одного, ни у другого народа. Им не так сильно были свойственны кровожадность и бешенство полноценных орков. И среди людей они не могли найти соратников из-за своего страшного внешнего вида. В дни мира такими пренебрегали, не считали за полноправных членов племени. А уж в дни войны их первыми отправляли на смерть.

И вот, Квиз. Он смог перебороть все трудности, которые наверняка вставали на его жизненном пути полукровки. Он, как и я, выбивался из традиционных представлений общества кочевников. Квиз был жесток, я не мог забыть о тех крестьянах, которых убили его бойцы. А скольких он лично отправил на тот свет до нашей встречи? Но все же мне казалось, что Квиз умудрился сохранить в себе кое-что истинно человеческое.

К середине дня из леса послышались крики. Боевые крики. К деревне кто-то приближался. И их было гораздо больше, чем двадцать. Мы затаили дыхание.

– Не продержимся, – выдохнул Альфред.

– Куда там, – подтвердил я.

Крики становились громче по мере приближения. На крышах орки начали поджигать стрелы. От топота копыт подрагивала земля. Я на секунду отвлекся, думая, все ли мы сделали, чтобы защитить деревню и ее жителей. Выходило, что все. Правда, в голове крутилась мысль, что можно было поступить иначе. Придумать другой план. Может, надо было увести жителей подальше? Может, надо было кого-то послать к замку. Я заставил себя прекратить эти рассуждения. Не до них было. У первых домов показался первый всадник. Только он был на удивление слишком хорошо защищен доспехами и не походил на кочевника. «Прекрасно, на нас бросили тяжеловооруженных наемников, – подумал я. – Да еще в отличной броне. Да в щегольских плащах…»

Стоп! На всаднике действительно был расшитый плащ, дорогие доспехи.

– Стойте! – я выскочил из укрытия и побежал навстречу всаднику. Не знаю, кого я хотел остановить сильнее, его или орков на крышах. Всадник резко остановил коня. Из-под шлема послышался голос:

– Иоганн! Наш страшный варвар! Что ты-то тут делаешь?

Я не знал, каким образом случилось это чудо. Но это было не видение и не бред. Передо мной на коне восседал барон Штольц, закованный в латы, с мечом наперевес. За его спиной показались еще конники. И пешие.

– Барон, – я так и застыл с поднятыми руками. – А… Что я тут делаю? Как вы здесь оказались?

– Да из земель Вульфгарда без приключений и выбраться-то нельзя, – барон Штольц поднял забрало. – Правда, я тоже хорош, снова на поводу дочери пошел. Захотелось ей отчего-то посмотреть на эти места, пока мы не вернулись домой. Ну, повез по окрестностям… Вдруг вижу дым над лесом. Спросил крестьян, говорят – сигнал тревоги. Я сразу Хельгу с эскортом обратно к Вульфгарду послал. А сам сюда поспешил. В гостях у друга ведь. Помочь надо. А ты как тут? И где этот Нортон? И Альфред?

Итак, подмога к нам пришла благодаря Хельге! Неужели благовоспитанная дочь барона надеялась встретить в окрестностях своего Альфреда?

– Ох… – я не знал с чего начать свой рассказ. – Видите ли… Тут такое произошло. Вы понимаете… Э, вы не удивляйтесь, ваша светлость, с нами тут отряд орков. Они наши союзники.

– Орки – союзники?

– Да. Без них мы бы не смогли спасти эту деревню.

– Так, Иоганн, ты не торопись. – Барон спешился. – Ладно, раз ты говоришь, поверю. Только давай сначала. Как все произошло? Да и что произошло? – Барон оглядел орков, спрыгивающих с крыш домов. Усмехнулся: – Хм, вот так «союзники»!

Глава 13

К концу дня солдаты барона Штольца были уже в трех деревнях к востоку от Утреннего Соловья. Несколько раз в лесу попадались отряды кочевников и наемников. Барон просто и быстро расправлялся с ними и шел все дальше и дальше. С собой он, оказывается, привел чуть меньше трех сотен конников и пехотинцев. В каждом поселении оставалось по отряду, способному выдержать и атаку, и осаду. Мы все жалели, что не было никого из «черепов», они могли бы очень пригодиться. Впрочем, барон Штольц был настроен оптимистически, говоря, что еще не родился такой варвар, который мог бы стать для него достойным соперником.

Мы двигались быстро и заночевали в деревушке под названием Родник. До Солнечной Поляны было совсем близко. А там уже и граница, где все это время должно было стоять войско барона Вульфгарда.

– Как долго нам придется ждать подкрепления из замка? – спросил я у барона Штольца, когда он осматривал приготовившихся к ночному дежурству солдат.

– Точно не скажу, – с сомнением ответил барон. – Знаю, что южнее, где-то за лесом есть гарнизон. Если они увидели дым и выступили быстро, можно ждать их еще до рассвета. Из замка придется ждать дня полтора-два. Это если они будут идти без остановок.

Про гарнизон я помнил. Именно там в свое время разведчики из племени видели собранное бароном Вульфгардом войско. Казалось, что помощь так близка. Так где же эти хваленые «черепа»? Где подготовленные к войне регулярные войска? Я просидел на крыльце одного из домов до утра. Изредка проваливаясь в сон, я ждал подкрепления. Это было бессмысленно, но я не мог успокоиться. Каждая минута могла оказаться роковой для тех поселений, куда мы еще не добрались.

Когда забрезжил рассвет, меня разбудил одинокий топот копыт. Я поднялся. В деревню на полном скаку въехал конник. Его остановили спрятавшиеся солдаты барона Штольца, но быстро пропустили и вернулись на позиции. Конник приблизился ко мне. Это был «череп» с гербовым знаком Вульфгардов. Он направился прямо ко мне.

– Срочное донесение из замка, – отрапортовал он. – Приказано доставить лично барону Штольцу.

– Я провожу, – сказал я. – Ты что, прямо из замка?

– Так точно.

Пришлось взять свои слова обратно. Хваленые «черепа», и вправду, были превосходными солдатами. Этот гонец преодолел за два, а то и один день расстояние, на которое прочим потребовалось бы три с половиной.

Барон Штольц спал в одном из домов, любезно предоставленном местными жителями. Пришлось подождать, пока его разбудит охрана. Вручив донесение, «череп» заявил, что ему приказано поступить в распоряжение барона Штольца вплоть до прибытия подкрепления.

– Так, любопытно, – пробормотал барон, читая послание от своего друга. Затем он как-то странно покосился на меня. – Любопытно…

– Что пишет его светлость? – поинтересовался я, возможно слишком самоуверенно, но меня извиняло мое волнение.

– Кое-что… любопытное, – отозвался барон Штольц. Он сложил письмо обратно в конверт и направился к выходу. На пороге он обернулся на меня. И снова этот взгляд, холодный, с прищуром.

Оставшись наедине, я забеспокоился. Что-то недоброе повисло в воздухе.

* * *

Через пару часов барон начал собирать людей для дальнейшего похода. Квиз подготовил свой отряд, в который уже полностью вписался Лодан. Альфред, как настоящий солдат, из режима готовности и не выходил. Я стоял и ждал, когда нам всем прикажут отправляться.

– Все готовы? – спросил барон Штольц у своих офицеров.

– Да, ваша светлость! – хором ответили они.

Барон сделал некий жест рукой. И сразу, откуда ни возьмись, по бокам от меня появилось двое солдат. Один резво выдернул топорики из-за моего пояса, второй вполне недвусмысленно наставил на меня копье. Я увидел, что с Альфредом, Квизом, Лоданом и всеми орками произошло то же самое.

– Что вы вытворяете? – я попытался оттолкнуть копьё, за что меня тут же схватили за шиворот и припечатали спиной к стене дома.

– Так-то, – самодовольно произнес барон Штольц. – Пока мы все не выясним, посидишь под присмотром. И твои дружки тоже.

– Ваша светлость! – я не отрываясь смотрел на барона. – Что происходит, объясните!

– Это тебе придется кое-что объяснить. Ладно, у нас мало времени. Солдаты, приготовиться к отправлению!

Уже не было видно барона, он вместе со своими людьми скрылся за деревьями. Нас оттащили ближе к стене дома, поставив на колени. А я все смотрел вслед ушедшим солдатам. За что? Почему?

– Значит, так, – оставшийся в деревне офицер осмотрел нас по очереди. – Этих – в подвал. Запереть и стеречь, как зеницу ока. Барон желает по возвращении допросить их. В особенности этих двоих, – он указал на нас с Альфредом.

– Десятник, – обратился мой друг к офицеру. – Что происходит?

– Вас подозревают в предательстве. И без шуточек, с вами никто церемониться не станет, таков приказ.

Нас повели к пустому амбару. Там мы спустились в темный и холодный подвал (такие места всегда темные и холодные, особенно если попадаешь туда не по своей воле). Лязгнул засов.

– Этот человек предал нас, – заявил Квиз спокойно.

– Нет, тут другое, – я с трудом выговорил слова, такими нелепыми они казались: – Это нас считают предателями.

– Почему?!

Письмо, догадался я. Письмо от барона Вульфгарда. Что там было написано, я не знал. Но смысл, который почерпнул из него барон Штольц, был яснее ясного. Я сел на земляной пол и попытался разобраться в мыслях. Правда, получалось плохо. Какая там муха укусила барона Вульфгарда и его друга Штольца, понять было невозможно. Я перебрал в голове все свои действия и попытался понять, что я совершил такого преступного.

– Я не понимаю, – вырвалось у меня.

– Это ошибка, – убежденно сказал Альфред (будто я этого не понял). – Скоро все выяснится. Нас выпустят и оправдают.

Альфред, как обычно, надеялся на разум и сообразительность баронов.

– Что? – язвительно спросил я. – Нет никаких причин для беспокойства?

– Когда барон Штольц займет все деревни и отгонит кочевников, он вернется и разберется с нами. Он поймет свою ошибку.

– А тебе неинтересно, как эта ошибка произошла?

– Надо подождать, и все станет ясно, – успокаивающе заверил меня мой друг. Но мне уже настолько надоела бесконечная неразбериха, что ждать в подвале не хотелось. Я же не преступник, в конце концов. А со мной обращались, как с… Что говорить!

Я подошел к двери. Жестом подозвал Лодана.

– Послушай, – шепнул я, – там есть охрана?

Орк прислушался.

– Нет, командир. Есть у входа в домик, который над подвалом.

Отлично. Я присмотрелся к двери повнимательней. Сразу вспомнилась Солнечная Поляна, мои самые ранние детские воспоминания. Господин Уильям, воспитавший меня, был добрым человеком. Он не любил наказывать детей. Но когда мои шалости выводили из терпения, ко мне применяли всяческие способы усмирения. Несколько раз, когда я как следует нашкодил, господин Уильям брал меня за шкирку, как котенка, и волок в погреб. Точно такой же, как тот, куда нас посадили солдаты. Я смотрел на дверь. Да, почти такая же. Когда господин Уильям запирал меня, могли проходить часы, перед тем как он выпускал меня на волю. И со временем я приноровился выбираться из заточения, чтобы стянуть что-нибудь съестное. Конечно, пыльный подвал не вызывает чувство аппетита, пока не посидишь там пару-другую часов.

Так вот, засовы в таких подвалах довольно тяжелые, и двери сделаны на совесть. Но если приложить усилия, а главное, запастись терпением…

– Мне нужно что-нибудь плоское. Альфред, дай свою лож к у.

Мой друг вытянул из голенища нужный предмет. Это было свойственно странникам: носить такие вещи всегда с собой. Мало ли где придется принимать пищу. Я взял ложку в руки. Хорошая, деревянная, но вырезана тонко. Ручка годилась как нельзя лучше. Я аккуратно начал просовывать ее в щель между косяком и дверью. Действие несложное, главное, чтобы не было слышно скрипов. Мне было не привыкать, в детстве я научился сбегать тихо. Альфред и орки по одному подтянулись ко мне. Процесс был долгий. Точно не знаю, сколько времени ушло на то, чтобы протиснуть ручку от ложки в щель, подцепить засов и бесшумно высвободить его из пазов. Я начал обливаться потом, от напряжения иногда мелко дрожали руки. Лодан внимательно слушал, не приблизится ли охрана.

Наконец, я поднял засов, чуть приоткрыл дверь.

– Отлично, – выдохнул я.

– Отлично, – одними губами повторил Альфред.

– Подождите здесь, – сказал я. – Пойду разведаю.

Я выглянул наружу. Охранники стояли у входа в амбар. Я протиснулся в узкий проход между дверью и косяком и тихо-тихо пробрался в угол амбара. Там было маленькое окошечко. В детстве я просачивался сквозь такое без проблем. Стоило попробовать. Я начал очень медленно открывать створку окна. Один раз она предательски скрипнула. Я обернулся на оживленно обсуждавших что-то охранников. Те замолкли.

– Эти в подвале шумят, что ли? – предположил один. – Эй, вы там! Замолкнуть быстро!

С этими словами они опять возобновили разговор. Я отдышался и с новыми силами сжал оконную раму. Потянул на себя. Спустя пару секунд я уже карабкался по стенке, протискиваясь наружу. Окошко выходило на задние дворы. Там было пусто. Я высунулся еще подальше. «Эх, – вздохнул я (опять же, про себя), – в детстве это было просто. Даже весело». Мне все же удалось бесшумно спрыгнуть на траву. Что дальше?

Письмо. Я снова вспомнил про него. Куда его там положил барон? Вроде под плащ не прятал. Сначала оно было в руках. Потом начались всякие приготовления. Барон ходил туда-сюда. До дома, в котором он ночевал, было близко. Я решил пробраться туда. Солдаты заняли позиции для встречи противника, но были расслабленны. Я слышал их смех, разговоры. Пригнувшись, я прошел от амбара до дома. Меня никто не заметил, я заглянул в окно. Кровать, на которой спал барон Штольц, рядом стол. Вот оно, письмо! В доме никого не было, а окно (вот удача!) было приоткрыто. Я залез внутрь и взял письмо со стола. Я, как и прежде, плохо знал родную грамоту, да еще почерк барона Вульфгарда (точнее секретаря, который за ним записывал) был довольно сложный. Напрягшись, я прочитал следующее:

«Дорогой друг Штольц.

Будь бдителен. То, что над лесом появились сигнальные огни, говорит о предательстве. Я пока не могу точно сказать, кто решил ударить в спину. Действуй, как сочтешь нужным, но доверяй только тем, кто полностью этого заслуживает. Я срочно выезжаю к тебе. Надеюсь, к нашей встрече кое-что прояснится.

Барон Вульфгард.»

Ситуация не прояснилась. Барон Штольц, прочитав послание, просто нашел самый простой выход из положения. Я положил письмо на место. Надо было думать, что делать дальше. Бежать? Но как я смогу вытащить из подвала своих? Да и бежать-то куда? Я уже начал размышлять, не вернуться ли в погреб, когда заскрипела дверь. Дом был разделен на две комнаты, у меня оставалось всего пара секунд, чтобы спрятаться. Тут опять пришлось отдать дань детским воспоминаниям. Не придумав ничего лучше, я бросился под кровать. Она была покрыта большим одеялом, свисавшим до пола. Я лег и затаился.

В комнату вошли две пары ног в сапогах.

– Эй, там! Лекаря сюда, быстро! – скомандовал голос офицера, оставшегося стеречь деревню. – Пожалуйста, сядьте, вам нужен отдых.

Последнее было адресовано обладателю второй пары сапог. Тот прошел по комнате и опустился на стул.

– Простите, я задержу вас всего на минуту, – продолжил офицер. – Барон считал вас погибшим. Что же случилось?

– Рассказывать нечего. Я столкнулся с предательством, пока выполнял задание барона Вульфгарда. Еле смог вырваться. Долго блуждал по лесу, я в этих краях бываю редко. Пытался зайти в какую-нибудь деревню, но опасался, что там уже сидят варвары. А тут повезло. Встретил его светлость, барона Штольца. Вашего хозяина. Хорошо, а то дольше бы я вряд ли продержался.

Я лежал под кроватью и не дышал. Все не мог понять, чудится мне или нет. Ведь обладателем второй пары сапог был Нортон! Советник Нортон, живой. Похоже, раненый, но живой.

– С предателями мы разобрались, слава богам, – сказал офицер. – Барон приказал запереть этого варварского посланника с его дружком. Да еще с группой орков в придачу.

– Неплохо, десятник. Стерегите их как следует. Позже я, возможно, проведу предварительный допрос. А теперь можете возвращаться к своим обязанностям. Я бы хотел отдохнуть.

– Да-да, конечно. Сейчас придет лекарь, осмотрит вас.

– Спасибо, лекарь мне не нужен. Я в состоянии позаботиться о себе сам. Вы свободны.

Я увидел, как сапоги десятника проследовали к выходу. Все, что я услышал, было дико, странно, но, с другой стороны, почему-то естественно. Я почему-то даже не удивился откровенному вранью Нортона. Может быть, я уже привык к тому, что все вокруг меня идет наперекосяк?

Нортон, оставшись один, прошелся по комнате, подошел к кровати, под которой я прятался. Затем еще походил и снова опустился на стул. Через пару минут я услышал легкое похрапывание. Стараясь не шуметь, я выполз из своего укрытия. Советник спал. Не знаю, что меня толкнуло на следующий шаг. Я мог попробовать просто уйти. Но решил сделать по-другому, хотя догадывался, что хорошего от этого будет мало. На цыпочках я подошел к Нортону. Он, войдя в комнату, отстегнул свой меч от пояса и положил на стул, стоявший с другой стороны стола. Из всего видимого оружия у него был только нож за голенищем сапога.

Я медленно протянул к нему правую руку. Затем резко выдернул нож, сбросил меч со стула и обхватил Нортона за горло. Советник – он же чиновник тайной канцелярии – встрепенулся, но увидел у своего лица нож и сразу затих.

– Ни звука, Нортон, – шепнул я. – Тихо.

Я посмотрел на дверь, на окно. Вроде бы поблизости никого.

– Ловко, – совершенно спокойно похвалил меня Нортон. – Ты неплохо меня подловил, я не ждал.

– Хорошо, что вы это признали. А теперь скажите, каких это вы там предателей вспоминали?

– Какая разница. Подумай, зачем усугублять свое положение, Иоганн. Лучше бы тебе оставаться под замком.

– Мы сейчас говорим не обо мне, а о вас, – я приставил нож к горлу советника. Думал, это напугает его, но он был по-прежнему спокоен. – Объясните, почему вы соврали офицеру только что? И где вы были все это время?

– Ты всерьез думаешь, что я стану тебе отвечать?

– У вас какой-то план?

Нортон молчал.

– Что вы затеваете?

Ни звука. Нортон только дышал, ровно и тихо. Я не знал, что мне делать. Я не мог так просто зарезать его. Пока я думал над новым вопросом, советник вдруг подтянул ноги к животу и упер их в стол. «Он же «череп», как я мог забыть!» – мелькнуло у меня за мгновение до того, как ноги советника распрямились. Мы оба упали на пол. Не успел я опомниться, как Нортон уже перекатился через меня, вырвал из моей руки нож и встал на ноги. С необыкновенно скоростью он бросился к двери и распахнул ее.

– Пленник сбежал! – крикнул он.

Повинуясь инстинкту, я подпрыгнул и выскочил в окно. Дальше в моем теле работали только ноги. Голова не соображала, куда они меня несут, инстинкты тоже перестали давать о себе знать. Я просто бежал. Бежал, ломая ветки, снося по пути кусты. Бежал очень быстро. В какой-то момент в моей голове мелькнула мысль, что бегство еще глупее, чем попытка допросить Нортона. Куда я мог убежать? «Меня догонят солдаты. Меня догонят «черепа», – думал я. А ноги все бежали и бежали, отказываясь подчиняться разуму. Я убегал, уже точно зная, что меня поймают. Но все равно убегал.

Сколько прошло времени, прежде чем я остановился, сказать трудно. Я споткнулся о камень, едва успел подставить руки и растянулся посреди леса. Вокруг было тихо, звуков погони я не слышал. Я лежал лицом вниз, не зная, вставать ли мне, ползти или просто валяться под деревьями. Я даже не стал, как обычно, засыпать себя вопросами. Не то чтобы мне было совсем не интересно узнать, что там придумал Нортон, найдут ли меня кочевники или солдаты. Но я устал бесконечно искать ответы.

Мне стоило неимоверных усилий даже заставить себя подняться. Какая-то часть моего мозга понимала, что это нужно сделать, но другая считала, что и в этом не будет смысла.

Вдали послышался топот копыт. Я сел под деревом и стал ждать, вяло гадая, кто это ко мне приближается. Я знал, что мне страшно, но от всего пережитого это чувство, видимо, порядком притупилось. Последние дни я все время боялся.

Я услышал, как по тропинке в стороне от меня идет лошадь. Я повернул к ней голову. На ней восседал не кто иной, как Тамур. Великий воин, вожак кочевников. Он посмотрел на меня. Сначала изумленно, а потом с насмешкой и ненавистью одновременно.

– Ты! – сказал он, указав на меня своей секирой. – Не думал, что мне удастся увидеть тебя.

– Я тоже.

– Когда Тарик доложил мне, что ты сбежал, я чуть не разрубил его на куски. У всех своих бойцов, которых я встречал за эти дни, я спрашивал, не видели ли они тебя…

– Да-да, я уже понял.

Тамур не любил, когда его перебивают, и хотел уже разразиться громкой тирадой. Но тут опять послышались звуки приближающейся лошади. Трех лошадей.

– Посмотрим, как позабавится этот чужак, когда увидит тебя, – сказал Тамур, вглядываясь в лес. Я посмотрел туда же, не понимая, о каком чужаке речь. Сначала из леса показался Тарик, что было еще нормально. А потом из зарослей на тропинку выехало еще двое. Первым оказался боец из «черепов». А за ним передо мной медленно, как в кошмаре, появился брат барона Вульфгарда, Ульрих Кастлгейт.

Глава 14

Я протер глаза. Может, это действительно кошмарный сон? Мое временное помутнение и пассивная вялость пропали. Я был готов составлять новые ряды вопросов. На первый я ответил отрицательно: нет, это не сон. Но что тогда? Помешательство? Чье? Мое или тех, кто меня окружал? Ульрих Кастлгейт обратился к Тамуру:

– Мы договорились встретиться на развилке. Я не мог долго тебя ждать, почему задержка?

Пока Тарик переводил сказанные слова, отец Роберта увидел меня.

– Откуда здесь он?

Этим вопросом задались и Тарик с «черепом». Они поглядели на меня, как на большую морскую рыбину, которую выловили в придорожной канаве.

– Лучше не спрашивайте, – сказал я. До меня начало доходить, что все происходящее не помешательство, что во всем этом, наверное, есть последовательность. Может, даже объяснение.

– Что ж, это не имеет большого значения, – изрек Кастлгейт-старший. Вдруг я отчетливо понял, что, глядя на меня, он едва сдерживается. В его глазах был такой гнев, что я невольно прижался спиной к дереву.

– Тарик, – обратился Тамур к своему толмачу. – Спроси чужака, как он хочет поступить с этим? – последовал небрежный жест в мою сторону. – Я не хочу упустить еще один шанс поквитаться с ним.

Тарик охотно перевел, как всегда, медленно подбирая слова. А когда-то его голос был для меня единственным утешением. Единственным связующим звеном между мной и кочевниками.

– Пусть делает с ним, что хочет, – сказал Кастлгейт-старший дрожащим от злости голосом. – Давно пора избавится от этого недоразумения.

– Это я недоразумение?! А не то, что вы встречаетесь в лесу с предателями? – вызывающе сказал я. Мне поведение Кастлгейту совсем не нравилось. Он попытался удержать себя в руках, но не смог.

– Если бы не ты, – оскалившись, брат барона сжал гриву своего коня, – мой план давно уже был бы исполнен. Ты изрядно мне помешал этими своими переговорами. Как тебе только в голову пришло договариваться с моим братом о мире? Да еще в такой момент! – Кастлгейт вконец разбушевался, так что прерывать его речь никто не решился. – Все было продумано и шло как по маслу. И тут ты явился и начал все портить. Зачем ты затесался к варварам? Зачем ты забрал у них это ожерелье?

– Ожерелье? – переспросил я.

– Да! Его должен был получить этот… Тамур. Тогда власть в их мерзком племени заняли бы мои люди. Вот он, – брат барона показал на Тарика.

– А зачем это вам было нужно? – машинально спросил я, хотя отдаленно начал и сам догадываться.

– Чтобы началась война. Чтобы бароны сцепились друг с другом. Мне было очень трудно рассорить их с моим братом и между собой. Они так тянули с войной, что пришлось придумывать эту канитель с ожерельем, с вторжением кочевников…

– То есть как? – я схватился за голову. Заговорил довольно невпопад, как ребенок, которому сказали, что он приемный. – Вы сами хотели развязать войну? Сами? А как же нападение в замке? Как же войско, которое послали на границу, прямо к лагерю?

– Господин Ульрих, – заговорил Тарик, – был… э… не знал, как обстоят дела в племени. Не знал… про тебя.

Меня удивило, почему это Тарик говорит на не понятном его хозяину языке. Хотя Тамур не очень интересовался нашей беседой. Он безучастно смотрел по сторонам, поигрывая секирой.

– Да, не знал, – согласился Ульрих. – Я надеялся, что эти варвары смогут сами выполнить свою часть плана. К тому времени, как к их лагерю приблизилось войско, они должны были быть уже готовы. Зря я разрешил им действовать самостоятельно.

– Но нападение в замке? – повторил я.

– Когда ты вмешался, я подумал, что смогу все это решить проще. Если бы не мой сын, барон Вульфгард был бы мертв. Хорошо, что за дело взялся Нортон. Вот на кого можно полностью положиться.

Я неожиданно вспомнил давешнюю стычку с советником Кастлгейтов. Как Нортон перекатился через меня, отобрал нож. И все за несколько мгновений. Тогда, во время нападения убийц в зале замка, он проявил такую же сноровку. Ему бы не составило труда воткнуть кусок стекла в горло наемнику, которого я заарканил. Представить трудно, но можно. Да и устранить выжившего убийцу во время допроса Нортон тоже мог.

Я задумался над тем, что еще было в силах Нортона. Он, похоже, был связующим звеном в этом плане. Другой бы на моем месте хлопнул бы себя по лбу и воскликнул что-нибудь вроде: «Как же я сразу не догадался!» Я этого делать не стал, потому что догадаться сразу не смог. Но, услышав слова Ульриха Кастлгейта, понял, что все довольно просто.

Роберт говорил, что Нортон участвовал в экспедиции в дальние края, а вернулся еле живой… Почему бы не предположить, что он столкнулся с кем-нибудь из племени кочевников? Я мог об этом и не знать, хоть и прожил в лагере достаточно долго. Как-то советник умудрился убедить кочевников не убивать его. Да еще и отпустить. А может, его специально и послали к ним, чтобы на неких условиях договориться и разработать план?

Неправдоподобно, конечно. Но если бы мне пришла в голову такая идея, я бы использовал для ее воплощения в жизнь только Нортона. «Более ответственного человека я не встречал», – говорил мне Роберт о своем семейном советнике.

А что дальше? Похоже, произошло совпадение интересов. Старейшина Трей давно мечтал о полной власти над племенем. Ульрих Кастлгейт, похоже, так же сильно желал власти над землями своего брата. С помощью Нортона и, скорее всего, Тарика был создан союз. Кочевники должны были добыть Символ Власти, а позже – устроить заварушку на окраинах баронских владений. Ульрих Кастлгейт в это время организовывает войну между баронами или хотя бы очень напряженную обстановку. Потом начинается неразбериха, на ноги поднимаются войска. Тут барон Вульфгард погибает. Ульрих Кастлгейт встает на его место!

– И вы все это устроили, чтобы свергнуть своего брата? – озвучил я свою последнюю мысль.

– Титул барона Вульфгарда должен был достаться мне.

– Я не понимаю.

– Конечно, – процедил Кастлгейт-старший. – В такой глуши, как твоя деревня, никто даже не подозревает, что происходит вокруг. Так лучше, с вами легче справляться. Нас двое братьев Кастлгейтов. Мы – знать, дворянство, представители древнего рода… Но этого мало. Когда земли, лежащие между Империей и степями, разделились на девять баронских земель, появились баронские титулы по именам первых правителей. Вульфгарды, Штольцы – все их семьи давно забыты… Но титулы остались, – Кастлгейт-старший говорил все сбивчивее. В его глазах сверкал нездоровый блеск. – И эти титулы достаются сильнейшим. Тем, кто достоин править землями и людьми. Среди баронов не заведено наследование от отца к сыну, нет династий, подобных императорским. Власть передается решением правителя, хоть его детям, хоть родственникам, хоть приближенным. Или берется силой.

– И вы готовы ради власти уничтожить своего брата?

Вопрос был глупый, и так было ясно, что он готов. Я сказал еще:

– А что потом? Вы устроите кровопролитие, кочевники перебьют много крестьян. Бароны будут пытаться захватить чужие земли. Как вы думаете все удержать под контролем?

– Я справлюсь, будь спокоен. Я не мог рассчитывать на поддержку сына, он бы никогда не пошел на заговор против Вульфгарда. Я воспитал в Роберте преданность и рыцарскую честь. Видимо, перестарался. Даже ради меня он не пойдет против барона. Зато у меня есть Нортон и Тарик, обладающий варварской хитростью.

Я не понял, комплимент это был или оскорбление. Тарик никак не отреагировал.

– Их старейшина Трей похож на меня, – продолжил Кастлгейт. – Он тоже устал делить свою власть.

– Ему и так придется делить ее с Тариком и Тамуром.

– С ним? – Ульрих аж заулыбался. – Этот безумный зверь может только убивать, верно, Тарик?

– Великий воин Тамур, – толмач тоже ухмыльнулся, – не интересуется… сложными материями. Его удел – бой. А я и старейшина Трей… сможем ужиться.

– Мы договорились, что по окончании войны кочевники уйдут. Собственно, не так долго ждать. Я решил сам проследить за выполнением плана.

– Хватит говорить, – Тамуру надоело ждать. Он подвел коня почти вплотную ко мне. – Я расквитаюсь с тобой, глупец Иоганн.

– Дождался, наконец? – саркастически спросил я. – Доволен?

– Еще нет. А может, сперва взять тебя с собой? Посмотришь, как настоящий боец устраивает набег на деревню. Я отвезу тебя в каждую, где ты добывал провизию, – неожиданно он махнул секирой, вонзив ее в дерево, у которого я сидел. – Трус, не можешь запугать простых крестьян. Как такое ничтожество могло стать вожаком? Может, в этом Символе Власти ничего особенного и нет?

– Есть или нет, неважно, – ответил я, сознавая, что мои слова могут оказаться последними в жизни. – Это ты трус, Тамур. Я ни разу не видел, как ты сражаешься с вооруженным человеком.

– Что? – прогремел Тамур. – Да я тебя…

– Давайте оставим их одних, господин Ульрих, – предложил Тарик. – Нам надо ехать дальше. Уверяю вас, что этот Иоганн больше вам не помешает…

– Как бы не так! – воскликнул голос барона Штольца из-за кустов. Я обернулся, плохо соображая, что происходит. Объяснение появилось само. Добрый друг барона Вульфгарда выехал на тропинку, а за ним – его солдаты, готовые к бою.

– Штольц! – пораженно выпучил глаза Кастлгейт.

– Я достаточно послушал, чтобы не церемониться с тобой, жалкий предатель, – барон Штольц выхватил меч и скомандовал солдатам: – Взять их.

Наверное, когда я сбегал из деревни, все выглядело точно так же. Не успел я оглянуться, как Тамур, Тарик, Ульрих и его «череп» замелькали между деревьями, удаляясь с приличной скоростью.

– Взять их! – зычно повторил барон, и часть его людей пустилась в погоню. – Поднимайся, Иоганн, – он протянул мне руку и помог встать на ноги, – и прости меня. Повезло, что разведчик мой вас тут нашел. Я его в деревню послал, а он на следы этого варвара наткнулся и выследил. Я тут уже долго выжидаю. Многое понял, скажу тебе, многое… Виноват я перед тобой, что за предателя принял.

– Ну, а что вы могли еще подумать? – слабо отмахнулся я. – Только нам надо спешить. Нортон в деревне, мало ли что…

– Да не бойся. Я уже отослал человека с письмом к десятнику. Скрутят Нортона, как миленького. Хочу послушать, что он скажет, когда мы вернемся.

* * *

Надо признать, что барон Штольц был настроен слишком оптимистически. Во-первых, его людям не удалось настигнуть ни Тамура с толмачом, ни Кастлгейта-старшего. Заговорщики скрылись в лесу. А по возвращении в деревню выяснилось, что Нортон – еще более прыткий и находчивый человек, чем я думал. Нас встретил десятник с разбитым в кровь лицом и стыдливо описал происшедшее. Когда гонец с письмом от барона добрался до деревни, солдаты сразу направились задерживать предателя. Но советник, похоже, обладал поразительной интуицией. Он быстро сообразил, что запахло жареным, и пустился в бегство. Да еще раскидал тех, кто попытался его остановить.

– Один! – негодовал барон Штольц. – Один смог сбежать, да еще вас, остолопов, поколотить! Как?

– Ваша светлость, – оправдывался избитый офицер, – он же… Он на самом деле мастер. Я не знаю, где его этому обучили, но я такого никогда не видел. Он быстрее ветра, ваша светлость. И бьется он, как вепрь…

Что уж тут говорить. Ясное дело, что настроение у нас испортилось. Хорошо, что еще никто не погиб. Я оставил раздосадованного барона разбираться с его солдатами, а сам поспешил к амбару. Мои друзья уже изнемогали от ожидания. Я выпустил их на волю и поведал о заговоре.

Как я и ждал, сперва никто не поверил. Альфред протестовал, доказывая, что брат барона Вульфгарда не может быть предателем. Больше свое неверие он ничем не мотивировал, но на своем стоял крепко.

– Такого не может быть. Просто не может, – твердил мой друг.

Орки, хоть и были свидетелями предательства Тамура, но в его союз с чужаком им верилось с большим трудом. В конце концов, всем моим друзьям пришлось смириться с действительностью. Мы вернулись на свои посты, нам отдали оружие, а барон Штольц даже прочитал короткую извинительную речь, прося прощения за ошибку.

Потом мы принялись раздумывать над дальнейшими действиями. Барон Штольц изъявил желание продолжить поход, чтобы занять больше деревень. Ему не терпелось встретиться с кем-нибудь из заговорщиков и, как он выразился, «показать, какую они совершили ошибку, связавшись со Штольцем». Мы начали собираться, и тут доложили, что прибыл новый гонец от барона Вульфгарда. Еще один «череп» был прислан с донесением. На этот раз барон Штольц зачитал его при всех:

«Дорогой друг Штольц.

Я все больше убеждаюсь, что мы имеем дело не с внешним врагом, а с внутренним. Спешу присоединиться к тебе. Думаю, смогу встретиться с тобой на рассвете. Будь внимателен, доверяй только самым проверенным людям. Жду нашей встречи.

Барон Вульфгард.»

– Бедняга, – сокрушенно сказал барон Штольц, дочитав письмо, – он еще не знает, как близко был враг. Как он это перенесет?

* * *

То, что было дальше, вспоминать тяжело. Те ужасные полтора дня, которые остались в нашей памяти.

Мы снялись с места и направились в Солнечную Поляну. Когда я увидел знакомые дома, то прислушался к себе. Куда я ехал? Получалось, что все-таки домой. Я вспомнил детские годы. Вспомнил первые дни, когда я помогал господину Уильяму в таверне. Тогда у меня все валилось из рук, я разливал на пол пиво. Это были грустные, но в то же время забавные воспоминания.

Жители деревни (каждого я знал в лицо) высыпали из своих домов. Я покрутил головой и увидел своего опекуна. Господин Уильям медленно вышел из таверны. На его лице было то самое выражение, которое я видел, когда мы говорили в последний раз. Конечно, появление солдат в Солнечной Поляне было для господина Уильяма недобрым знаком. Знаком непостоянства и неопределенности. Барон Штольц поднял руку и объявил, что пришел защитить мирных крестьян этой деревни от захватчиков. Еще пришлось объяснять, что орки, прибывшие в деревню, не враги, что их не надо бояться. Как и во всех других деревнях, жители сперва испуганно заголосили. Потом успокоились и выразили готовность выполнять приказы своих защитников. Солдаты начали занимать позиции. А я спешился и пошел прямо к господину Уильяму. Меня никто не узнавал, слишком уж я был не похож на себя прежнего.

Я зашел в таверну. Господин Уильям сидел у бочки, погруженный в невеселые мысли. Я встал перед ним, откашлялся. Вдруг появилась какая-то неловкость.

– Здравствуйте, господин Уильям.

Мой опекун поднял глаза и тут же часто-часто заморгал.

– Иоганн, – протянул он. – Это… ты?

– Как продвигаются ваши дела? – спросил я. Господин Уильям встал.

– Иоганн… Иоганн, как ты здесь оказался? Где ты был?

– О, это длинная история. Позвольте мне присесть.

Следующий час мы провели, попивая неплохое пиво, которое господин Уильям разливал только по праздникам. Мой опекун впервые на моей памяти закрыл свое заведение для постояльцев. Он снарядил своих новых помощников (двух мальчуганов, сыновей нашего старосты) разнести еду для солдат барона Штольца. Мы сидели в непривычно тихой таверне и беседовали. К нам присоединился угрюмый Роджер, а затем и Альфред.

Я рассказывал о своих приключениях, постепенно пьянея. Господин Уильям слушал, правда, я не смог понять, страшно ему или интересно. Он и сам, кажется, не понимал, как относиться к словам своего изменившегося воспитанника. Мой опекун охал, вздыхал, хмурился, пытаясь сосредоточиться, пучил глаза, путаясь в услышанных событиях. Я продолжал рассказ, кое-где его подхватывал Альфред. Господин Уильям крепился как мог, слушая все дальше, а уж Роджер вообще одурел. Сидел, открыв рот и совсем позабыв о пиве. В конце концов, я попросился спать и отправился в домик рядом с таверной. Моя комната ничуть не изменилась. Я лег на кровать и задремал.

* * *

Глубокой ночью меня растолкал Альфред. Я открыл глаза и уставился в потолок моей комнаты. Сначала мне показалось, что это господин Уильям будит меня к началу работы. И я уже собрался оправдываться, что проспал, вскакивать и бежать к подносам, кружкам и тарелкам. Но потом я все вспомнил и посмотрел на своего друга, протирая глаза.

– Иоганн, поднимайся, – настойчиво тряс меня за плечо Альфред. Он был взволнован, очень взволнован.

– Что? – спросил я, понимая, что ничего хорошего мне узнать не придется.

– Быстрее, – поторопил он. Я встал, и мы быстро вышли из моей комнаты. На ходу Альфред объяснил:

– Разведчики наткнулись на группу кочевников в лесу. Привели сюда. Кочевники изранены, некоторые уже при смерти. Похоже, столкнулись с Тамуром или еще кем-то из предателей.

Я еще толком не проснулся, но уже отчетливо понимал то, что мне говорил мой друг. А о том, что он еще не сказал, начал догадываться. Мы приблизились к дому, где жил староста Солнечной Поляны. У него толпились солдаты. На крыльцо вышел некто в порванной одежде.

– Маклай, – окликнул я его, с ужасом глядя на своего учителя. Он выглядел не лучше, чем орки Квиза, когда мы встретили их в овраге несколько дней назад. А может, и хуже.

– Командир! – Маклай поспешил ко мне. В его глазах были и радость, и отчаяние одновременно. Как будто он желал исправить какую-то страшную ошибку, но понимал, что бессилен. – Командир, скорее сюда. Старейшина Нач ранен. Он… умирает.

Не сказав ни слова, я ринулся в дом старосты, расталкивая солдат. Там, на кровати, в окружении истрепанных и перевязанных кочевников лежал седовласый старейшина Нач. Я застыл рядом с ним. Лекарь, всегда сопровождавший барона Штольца, стоял рядом.

– Как? – едва слышно спросил я. Лекарь покачал головой и направился к выходу. Я снова уставился на старейшину и даже не сразу услышал, что он говорит со мной.

– Молодой воин Иоганн, – слабо сказал старейшина. – Хорошо, что мы с тобой увиделись снова. Как видишь, мои дни сочтены… – он закашлялся. Потом, оправившись, продолжил: – Многое произошло с тех пор, как мы расстались. Я вижу, что ты помогаешь владыке сохранить жизнь его подданных. Лодан кое-что рассказал мне, пока тебя не было. Слушай меня внимательно…

Я наклонился над изголовьем кровати.

– Предатель Тамур неподалеку. Мы встретили его, пока блуждали по лесу. Он впал в безумие. Я знаю, ему известны шаманские секреты разных снадобий, которые делают его сильнее и выносливее. И, главное, безумнее. Ты должен это знать, когда встретишься с ним. Старейшины Трей и Суг тоже рядом. Они собираются продолжать набеги на деревни. Двигаются к юго-востоку. Ты должен остановить их.

– Как я смогу? – беспомощно спросил я.

– Ты – вожак, Иоганн.

– Кому до этого дело, старейшина? Я чужой в племени. У меня не хватит сил… – я говорил, и от моих собственных слов мне становилось все страшнее.

– Ты – вожак, – повторил старейшина Нач. – Ты всегда был чужим в племени, я знаю. Но ты носишь ожерелье Леро Первого. Это не просто искусно сделанное украшение. Тамур, как ни старался, не смог бы получить его. Судьба не дала ему. Величайший Воин Во Всем Свете оставил ожерелье для того, кто поможет племени встать на ноги. Стать воинами, а не мясниками. И ты помог. Это большая ответственность, и ты, я думаю, справляешься с ней. Неважно, как силен Тамур, как хитры Тарик, Трей и Суг. Должна восторжествовать истинная сила кочевников. Я старался добиться этого. После меня, надеюсь, будут другие. Сейчас племя в упадке. И нужны те, кто сможет установить в нем мир. Такие, как Маклай. Как Квиз. Как ты, Иоганн.

– Почему я? – я не чувствовал себя ни спасителем кочевников, ни достойным обладателем Символа Власти. Я был простым «недоразумением», как сказал Кастлгейт-старший. – Я же не герой, не Леро Первый…

– Я тоже, – старейшина Нач слегка улыбнулся. – Я не бессмертен, как ты видишь. И Леро Первый не был бессмертным. Но ведь ты знаешь, что предателей нужно остановить.

– Знаю, но…

– Надо прекратить бойню. Ты же старался ради этого. Ты пошел в замок к владыке, чтобы ни племя, ни крестьяне, никто другой не пострадали. Ты остался там, приказав Маклаю спасаться. Чтобы он предупредил племя. Герой ты или нет, но ты это сделал. И нужен еще один шаг. Тогда в этих землях будет мир, – старейшина Нач посмотрел в окно. – Я хочу дождаться рассвета. Тогда можно будет уходить. Ты не веришь в свои силы, Иоганн. Но ты поверишь. Обязательно. И тогда ты одержишь победу, вожак Иоганн.

Глава 15

Старейшина Нач оказался прав. Он умер, когда в окно проникли первые лучи рассвета.

Я сидел на крыльце дома старосты. Сидел, обхватив голову руками. И вздрагивал, когда рядом кто-нибудь проходил. Скоро должен был прибыть барон Вульфгард, надо было разработать план действий. Как оказалось, в его армии начался раскол. Солдаты и «черепа» разделились на два лагеря. Одни по-прежнему были верны барону, другие переметнулись к предателям. Барон Штольц не мог дождаться хорошенькой битвы, кочевники – расправы над Тамуром и Треем. А я ничего не хотел и не ждал. Как я мог на что-то надеяться? Старейшина Нач был мертв, а с ним для меня (как мне казалось) умерло племя. Вокруг меня были только кровожадные, лютые безумцы. Ради чего было воевать или защищаться?

– Командир, – окликнули меня. Я хотел сделать вид, что не слышу, но это было бы бессмысленно и глупо. Я поднял голову и отпрянул от неожиданности. Передо мной стояли Маклай, Лодан, Квиз и Альфред. А за ними – кочевники, много кочевников.

– Разведчики нашли всех, кто смог спастись, – пояснил Маклай. – Они присоединились к владыке, чтобы отомстить предателям. На стороне старейшины Трея много бойцов: жители племени, разбойники здешних мест, воины владыки. Но мы хотим дать им отпор.

Я смотрел на своих друзей, как сквозь туман. Как будто они говорили с кем-то другим, а я просто слушал со стороны. Тем не менее я понял, что они хотят чего-то от меня лично.

– Мы хотим сражаться, – продолжил мой учитель, – но нам не хватает вожака. Племя в упадке, старейшина Нач умер. Нужно воссоединить племя, покарав предателей. А для этого нужен вожак.

– С вами Квиз, – отозвался я. Мой голос был чужим, как будто отвечал не я.

– Орки, – вступил в разговор Квиз, – хорошие бойцы. И я могу ими командовать. Но не могу командовать людьми. А сейчас нам нужен не обычный командир. Нам нужен обладатель Великого Символа Власти.

– А… – я кивнул головой. Разговор был для меня непонятным, возможно, я тогда еще не оправился от потрясения. Мне было непонятно, зачем они обратились ко мне. Теперь все прояснилось. Я отдам им ожерелье – их любимый Символ Власти – и все. От меня больше ничего не зависело. И я мог возвращаться в ту пелену тумана, откуда они меня выдернули.

Я расстегнул ожерелье и протянул его Маклаю.

– Держи, – сказал я. – Пусть оно тебе поможет.

Я опустил голову, возвращаясь к своим мыслям. Но ожерелье так и повисло в моем кулаке.

– Нам нужно не только оно, – объяснил Маклай. – Нам нужен его обладатель. Ты.

Туман рассеялся, мысли разлетелись в стороны. Я поднял глаза на друзей. Что ж это такое, почему опять я?

– Я не вожак! – крикнул я. – Я не могу вести вас в бой. Это не мое дело, разве вы не понимаете? Это же бессмысленно. Даже если мы победим, что будет дальше? – я все выкрикивал слова, иногда не связанные между собой, мои мысли спутались. Наконец, мне удалось изложить все вкратце: – Самый мудрый кочевник, которого я знал, мертв. Вокруг идет война между братьями, которые не поделили власть. Все это – кошмар! Кошмар! И я не могу его исправить. Что вы хотите от меня? Чтобы я ни сделал, все это бессмысленно.

– Это не бессмысленно, – неожиданно резко оборвал меня Маклай. – Ты боишься, ты перестал верить, что все можно исправить. Но только ты и можешь помочь все исправить. Ты – законный обладатель Символа Власти! Пусть ты не веришь в его значение. Пусть не верит Тамур, не верит старейшина Трей, не верят все остальные предатели. Мы верим. Потому что в него верил Леро Первый. Он оставил его, чтобы племя встало на ноги. А это значит, что должны прекратиться ненужные войны, убийства, зверства. Все то, о чем ты говоришь.

Я поник головой. Как мне не хватало того, что было у них. Веры в победу. Веры в Символ Власти. В то, что он поможет. «Если они так уверены, – вдруг подумал я, – может, они правы? Может, еще есть надежда?»

– Ночью, – продолжил Маклай более спокойно, – Тамур разгромил деревню недалеко отсюда. Ту, которая называлась «Три Сосны». Немногим удалось спастись, их тоже нашли разведчики. Если мы не остановим его, он будет убивать дальше.

Три Сосны. Я с такой силой ударил по ступеньке крыльца, что она загудела. Тамур добрался до нее. Я остановил его когда-то, а теперь он добился того, чего хотел. Когда я вел бойцов в первый набег, мне представлялась бойня, которую может устроить этот безумный убийца. Теперь эта картина встала перед моим внутренним взором еще красочнее и страшнее. Нет, это надо было остановить. Я по-прежнему не знал, верю ли я в победу. Верю ли в Символ Власти. Но я точно знал, что дальше так продолжаться не может.

– И вы, правда, верите, что мне удастся? – спросил я.

– Да, конечно, – подтвердил Альфред первым.

– Да, – ответили в один голос мой учитель и Лодан.

– Да, – грянули кочевники.

– Тогда… – я встал и надел ожерелье. – Бойцы! Я поведу вас. Мы поможем владыке этих земель. И предатели будут наказаны. Вы все со мной?

И утренний воздух Солнечной Поляны наполнился победоносным боевым криком.

* * *

Барон Вульфгард, как и обещал, появился на рассвете. Его сопровождал эскорт из тридцати «черепов» (примерно столько же осталось охранять замок). Также прибыл Роберт Кастлгейт со своими людьми. Тут же был собран совет. Мне было тяжело смотреть, как Кастлгейт-младший слушал о предательстве своего отца. Когда Ульрих говорил, что его сын слишком честен и благороден, чтобы согласиться на измену, я не очень-то поверил. Мне казалось, что, так или иначе, Роберт поддержит своего отца и встанет на его сторону.

Но я плохо знал нрав Кастлгейта-младшего. Он был подавлен известием о сговоре его отца и кочевников. Что там подавлен! Сражен наповал. Убит. Я ждал, что он выйдет из себя, начнет крушить мебель вокруг или будет лихорадочно искать хоть какой-то шанс на то, что это недоразумение. Ничего этого не было. Роберт сохранил невозмутимое спокойствие, но в его глазах отразилась вся боль, которую он испытал.

Барон Вульфгард тоже держал себя в руках. Правда, он все же дал волю чувствам, выразив их словами.

– Я искал врага далеко от себя, – горестно говорил барон. Такая горечь может быть только у человека, который старался не сделать ни одной ошибки, старался правильно поступать в каждой мелочи, а потом обнаружил катастрофический промах прямо под носом. – Я ждал удара в лицо. И не рассчитал, оступился.

– Хватит. Ты не мог этого предвидеть, – строго сказал барон Штольц. Хотя было видно, что он всем сердцем сочувствует своему другу.

– Не мог. А должен был, – отозвался барон Вульфгард. – Все было так просто. Я ждал хитро закрученного замысла, а все оказалось так просто. Я должен был заподозрить Нортона, ведь ему всегда слишком везло.

Мою версию о роли Нортона, как главного исполнителя плана заговорщиков, поддержали единогласно. Конечно, кое-что оставалось невыясненным, но никто не оспаривал возможностей советника, его ловкость и коварство. Оказалось, что он превосходно разбирался в языках и обычаях диких племен (такая осведомленность не была доступна никому во владениях Вульфгардов). Нортон всегда оказывался там, где было нужно, всегда мог просчитывать шаги своих врагов. И конечно, он был безгранично предан Ульриху Кастлгейту.

Сам брат барона не отличался такими качествами. Зато амбиции его были сильнее, чем у сотни тариков и треев, вместе взятых.

– Ульрих – старший брат, – объяснил барон Вульфгард, – и он всегда надеялся, что по традиции власть над землями перейдет к нему. Но мой покойный предшественник успел оставить четкие инструкции по поводу наследования титула. Это было законное, хоть и не вполне привычное решение, чаще всего традиция подразумевает наследование по первородству. Но раз покойный барон пожелал, никто не вправе оспаривать его волю, и замок перешел мне. Я всегда немного побаивался зависти Ульриха, но всерьез ее не воспринимал. Никогда.

– Никогда, – глухо повторил Роберт, смотря в одну точку.

– Баронство Вульфгардов… – проговорил его светлость, словно удаляясь мыслями от сути. Глаза его заблестели. Я и представить не мог, что барон может заплакать. – Замок Вульфгардов. Глупые титулы, оставшиеся с давних времен, о которых никто и не помнит. Ради них убивали, предавали. Ради простых названий. Слов. Эти бесконечные распри, эти мерзкие ссоры внутри семьи… – барон Вульфгард сжал кулак в кольчужной перчатке так, что металл противно заскрежетал. Он взял себя в руки, слезы так и не покатились по его щекам. Он не мог позволить их себе. – Но такого еще не было.

– Ладно, друг мой, – барон Штольц веско положил ладонь на стол, показывая, что прекращает тяжелую тему и предлагает всем перейти к более насущной. – Надо покончить с этим, пока предатели не развернулись как следует. Что мы имеем? – он запрокинул голову, почесав бороду. – Этот безумец… как его… Тамур… бесчинствует в деревнях. И будет продолжать, пока не надоест. А насколько я тебя понял, Иоганн, надоест ему еще не скоро. Далее, эти заговорщики варвары. Что они будут делать?

– Я думаю, – заговорил Маклай, которому позволили присутствовать на совете, – старейшины Трей и Суг будут держаться рядом с вашими предателями: с очень умным человеком Нортоном и его господином. Они плохо знают округу, им будет спокойнее рядом с теми, кто заключил с ними союз. Тамур не боится, как они. Как сказал старейшина Нач… – тут мы с учителем подавленно переглянулись, – …

Тамур использует секреты шаманов. Я думал, их знает только великий воин Квиз.

– Что за секреты? – спросил Роберт.

– Секретные снадобья. Они делают его сильнее, быстрее и… злее. Но он ест их слишком много. Снадобья начинают есть его самого изнутри. Если он не перестанет, то скоро умрет от них.

– А перед этим забьет еще пятерку-другую деревень, – мрачно сказал барон Штольц. – Мы же не можем ждать, пока этот мерзавец сам упадет замертво.

– Ты прав, благородный воин, – согласился Маклай, – Тамур будет долго умирать от снадобий. А в это время он будет убивать других.

– Да, дело плохо, – барон Штольц снова поскреб бороду. – С одной стороны находятся заговорщики с частью твоей армии, Вульфгард. С другой – безумец, который стал еще сильнее и злобнее. Да еще с отрядом, похоже, таких же головорезов. Что будем делать, ждать?

– Нет! – Барон Вульфгард встал и прошелся по комнате, хрустя кольчужной перчаткой. – Я сомневаюсь, что Ульрих поведет солдат на замок. Но он, скорее всего, начнет образовывать кольцо по границе моих земель. Если не остановить его сейчас же, он будет медленно двигаться от границ в центр, сужая кольцо. Надо ударить сейчас, пока среди его людей сумятица. Перешедшие на его сторону солдаты, скорее всего, не успели ужиться в одних рядах с кочевниками. Да и Ульрих, как я полагаю, может иметь разногласия со своими новыми друзьями. Этим надо воспользоваться. С Тамуром тоже медлить нельзя. Нам известно его примерное местонахождения, он где-то в лесу неподалеку от Трех Сосен… – при этих словах меня передернуло. – Друзья, прошу всех занять свои позиции. Мы сами образуем полукруг и отгоним противника за границу. Там, в пустоши, если придется, примем бой. Мы не можем точно назвать численность наших врагов. Но мы должны воспользоваться их разногласиями, я повторяю это. Ульрих – хороший командир. Но ему трудно делить командование с кем-то еще. Я знал это раньше. Теперь я в этом точно уверен.

* * *

Мы двигались по лесу уже два часа. Сначала мы отступили намного назад, чтобы бойцы распределились и образовали полукруг побольше. А потом не спеша направились к границе. Нам попалось несколько маленьких отрядов из наемников, кочевников и солдат-перебежчиков. Боев они нам не устраивали, нас было больше. Встречные отряды либо пускались наутек, либо сдавались в плен.

Я направлял Стрелу через заросли почти бездумно. Голова была пуста, без единой мысли. Я просто смотрел на зелень вокруг, давая мозгу отдохнуть. Тяжелые мысли мне уже настолько надоели, что я гнал их от себя, как комаров. Предстоял нешуточный бой, надо было готовить себя к нему и только к нему. План действий был разработан, оставалось только добраться до границы. А там все зависело от нашей общей собранности и четкости действий.

Я догадывался, что идея выманить противника из леса и только потом вступать в бой, была придумана бароном Вульфгардом не просто так. Насколько я мог понять, он надеялся, что противник, оказавшись в пустоши, просто сбежит. И тогда барону Вульфгарду не придется сталкиваться с Ульрихом Кастлгейтом. А это избавит его от необходимости скрещивать оружие с братом. Я не знал, насколько это решение было правильно с точки зрения правителя и военачальника, но со своей стороны я барона понимал. И даже поддерживал.

Сквозь деревья уже начала виднеться пустошь. Я приготовился, достал подаренные Квизом топорики. Цепочка из бойцов еще больше замедлила ход. В поле моего зрения было по пять конников слева и справа. Остальных скрывала зелень. Где-то там были Квиз, Маклай и Лодан. Еще дальше – солдаты баронов, среди которых был Альфред. Несколько раз я слышал вдалеке шумы. Это были стычки солдат с другими отрядами противника. Но пока все шло нормально.

На пару секунд мне показалось, что все вокруг полностью замерло. Ветер не шумел в ветвях, не было слышно ни птиц, ни зверей. Я и сам задержал дыхание, слушая звенящую тишину. Она действительно звенела в ушах, пока ее не разрезало, как острым ножом, звуком горна. Это был сигнал. Трубил один из офицеров барона Вульфгарда. Сигнал означал, что все идет по плану, и вот-вот можно будет выступать. Я еще раз оглядел бойцов. Они смотрели на меня, ожидая команды. Прозвучал второй сигнал. Время пришло.

– В атаку-у-у! – завопил я что было мочи. Множество пар ног приподнялось и пришпорило коней. Множество рук подняло оружие. Множество глоток разом завопило, заулюлюкало, закричало, заголосило. Лес, до этого тихий и безмятежный, превратился в сплошной вой и топот. И тут же затрещали ветки. Я направил Стрелу напролом, бойцы последовали за мной. С места мы все быстро разогнались и, поднимая пыль столбом, высыпали из леса.

Все шло по плану. Армия противников была вытеснена в пустошь. Вдали я увидел, как суетились конные и пешие бойцы, готовясь к обороне. Нельзя было ждать ни минуты. Не останавливаясь, я понесся прямо на врага. Меня сразу нагнал Квиз.

– Боец владыки передал слова своего господина, – прокричал орк. – Сказал, что у Тамура есть пленники из деревни! Владыка приказал спасти их. Не дать Тамуру убить их.

Этого еще не хватало. Я пригляделся. Точно, среди кочевников виднелись связанные люди. У каждого на шее была веревка. Женщины, старики, дети. Они прикрывали головы руками, но я увидел, насколько были испуганные у них лица. Меня охватило безумное желание добраться до Тамура и сделать с ним что-нибудь страшное. Я погнал Стрелу еще быстрее. Еще несколько мгновений, и я вплотную приблизился к бойцам противника. Боковым зрением я видел, как в схватку вступил Квиз, как на подмогу ему прискакали другие орки, Маклай, Лодан. Видел, как взметнулся гигантский клинок барона Штольца. Но деталей я не рассмотрел, так как на меня с дикими воплями набросились кочевники.

Я начал махать топориками налево и направо, прорубая себе путь к пленникам. Бойцы, которыми я командовал, показали себя не хуже. Пару раз я оглядывался и видел, как они сражаются. Под их ударами противники валились на землю один за другим.

Я все пробивался, пока совсем близко не оказалось несколько крестьян. Остолбенев от страха, они не сходили с места и, выпучив глаза, смотрели на бой. Веревки, набросанные на их шеях, крепились к седлу одного наемника, который уже валялся на земле, придавленный своим конем. Я дал сигнал одному из своих бойцов следовать за мной. Вместе мы проскакали кругом, отогнав противника и освободив больше места вокруг пленных. Я нагнулся и рубанул топориком по веревкам, отделив их от седла павшего коня. Сзади подступили солдаты баронов, так что о крестьянах было кому позаботиться. Я направился дальше, продолжая махать топориками.

Под нашим натиском противники начали отступать. Мне с моим отрядом удалось пробиться сквозь толпу, расколов ее надвое. Какое-то время я плохо понимал, что происходило вокруг меня. Вся сила мысли уходила на то, чтобы различить своих и чужих в общей массе конных и пеших, раненых и убитых.

И вдруг я увидел Нортона, он был в стороне от общей схватки. Я направил Стрелу к нему. Советник был окружен несколькими солдатами, но они не могли подобраться к нему ближе, чем на пять шагов. Нортон крутился на месте, а когда кто-то пытался приблизиться, делал смертельный выпад. У его ног лежало уже четыре тела. Я схватился за аркан и, улучив момент, метнул его. Петля пролетела мимо солдат и должна была затянуться на горле предателя. Нортон, который стоял ко мне боком и, казалось, не смотрел на меня, выбросил руку и поймал аркан. Его реакция была просто потрясающей. Я попытался дернуть веревку, но хватка у советника была железная.

Тут неожиданно со стороны толпы появился Роберт Кастлгейт. Он увидел Нортона и прямо на скаку метнул в него нож. Советник махнул мечом, звякнула сталь, и нож отлетел в сторону. Один из солдат сразу же сделал выпад вперед. Снова послышался звон, солдат еле успел отскочить. Кастлгейт-младший был уже рядом. Он обнажил меч и бросился прямо на Нортона. Это могло закончиться падением еще одного трупа на землю, но в этот момент два солдата, стоявшие у Нортона за спиной, бросились вперед. Советник смотрел на Роберта и не успел среагировать. У него на плечах повисли солдаты. Я решил этим воспользоваться и, собравшись с силами, рванул аркан на себя. Нортон не удержался на ногах и начал падать. Другие солдаты накинулись на него. Роберт и я понеслись им на помощь. В итоге, после нескольких минут потасовки, обезоруженный Нортон, оказавшись на земле, еще продолжая сопротивляться, был связан. Возможно, солдаты забили бы его до смерти, но Роберт крикнул:

– Живым! Он нужен мне живым! – Отдышавшись, Кастлгейт-младший обратился к Нортону: – Где мой отец?

Советник уже перестал вырываться и просто смотрел на своего бывшего хозяина.

– Где Ульрих Кастлгейт? – повысил голос Роберт. Нортон продолжал молчать.

Я осмотрелся. Противник был еще не побежден, но преимущество было на нашей стороне. От толпы отделилось двое. Это был Квиз, который почти лежал на спине своей лошади. Его придерживал Лодан. Я поскакал к ним навстречу. С вожаком орков было плохо. На нем не было живого места, из бока торчал кинжал. Лодан выглядел немногим лучше.

– Командир, – окликнул меня слуга Маклая, – Трей, Тамур и Тарик сбежали. Они поскакали в лагерь. С ними несколько бойцов. И пленники.

Я посмотрел вдаль. Там виднелся лагерь.

– Нужно, – прохрипел Квиз, – туда… Иоганн, нам нужно туда.

– Тебе нельзя, – я посмотрел на него. Как он еще мог говорить!

– Нужно…

– Квиз, ты же еле в седле держишься. Тебе нужна помощь.

– Иоганн, – Квиз хотел было поспорить. Но даже он понимал, что на бой он не способен. – Иоганн, скачи туда… Возьми людей. Предатели не должны уйти. Тамур во власти своих снадобий, он опасен. Но он скоро выдохнется. И погибнет. Если он будет еще драться, точно погибнет. Найди его.

Квиз почти падал с лошади.

– Лодан, – сказал я. – Останься с ним. Присмотри. Роберт. – Я повернулся к Кастлгейту. – В лагере еще есть противники. С пленными.

– Тогда не будем медлить. Но… – Роберт посмотрел на Нортона. Тот безучастно глядел на нас, но даже связанный он не внушал доверия. – Его надо охранять.

– Возьмем моих бойцов, – я повернулся в сторону уже стихающей битвы. Как следует вдохнул и свистнул. Мой отряд услышал сигнал сбора. Через некоторое время бойцы подскакали ко мне. Их стало меньше, многие были в крови.

– Бойцы! – крикнул я. – В лагере еще остались предатели! За мной!!!

Глава 16

Лагерь был наполовину разрушен, большинство палаток валялось на земле. Когда кочевники покидали свою стоянку, они бросили почти все, взяв самое необходимое. Еще издалека мы увидели, как по лагерю туда-сюда снуют остатки армии противника. Мы прибавили ходу и влетели в лагерь мимо поваленных ворот. Мои бойцы вместе с Робертом сразу кинулись в драку. Противники были несобранны и неподготовлены, но все же дали решительный отпор. Снова началась рубка. Я проскакал чуть дальше и спешился. Хлопнул Стрелу по крупу, чтобы убиралась подальше. Умная кобыла поняла и ретировалась, оставив меня между поваленных палаток. Дальше мне нужно было идти самому, и я точно знал куда.

Центральный шатер стоял нетронутым, и я был уверен, что мой противник там. На меня бросился один из головорезов Тамура. Разъяренный, видимо, как и хозяин, под воздействием шаманских снадобий, он махал булавой, почти не глядя. Я увернулся от удара, скользнул вбок и, оказавшись за его спиной, треснул тупой стороной топорика по затылку. Головорез упал, выронив оружие и тупо посмотрел на меня. Я взял его за куртку и пару раз ударил по лицу, чтобы привести в чувство.

– Где Тамур, Тарик, Трей? – спросил я, глядя головорезу прямо в глаза. Он ошалело моргал. – Где пленники? Говори, или… – я поднес топорик к его лицу. Головорез услышал это многозначительное «или» и затрясся. Квиз говорил мне, что шаманские зелья действуют, если человек решительно настроен убивать. Они проникают в сознание, заполняя его яростью и бесстрашием. В бою человек становится в несколько раз сильнее, потому что забывает о боли, о нагрузке, которую он испытывает. Они проходят незаметно. Но нужно постоянно находиться в движении – точнее, в драке – и не останавливаться. Если остановился, и кровь перестала бешено бежать по жилам, может наступить обратное дей ствие.

Мне повезло, головорез, увидев сталь топорика, испугался, причем не на шутку. Я не могу утверждать, но, похоже, я мог вызывать страх. Почти все чувства мои пропали, осталось только желание поквитаться с предателями. За жителей деревень, за старейшину Нача, за всех, кто пострадал. И за себя тоже. Это чувство было сильным, и, если оно отразилось на моем лице, меня можно было испугаться.

– Там, – пролепетал громила, указав на центральный шатер. – Они там. Не убивай…

Я не дал ему договорить, оглушив еще одним ударом по затылку. «Пусть себе отдыхает, – подумал я, идя к шатру, – очнется, может, поумнеет». По дороге к шатру я сталкивался и с другими головорезами, отмахиваясь от них, как от насекомых (таких злых, вооруженных насекомых). Приблизившись к бывшему месту сбора старейшин, я заорал, чтобы еще больше себя раззадорить:

– Тамур!

Ждать, что он выйдет было глупо, но я продолжал вопить, что было сил:

– Тамуур!!! Тамуур!!!

Я вошел в шатер. Сначала я увидел пленников, которые жались к возвышению, с которого старейшины оглашали свои решения. Мне вспомнилось, как я сам когда-то сидел тут под охраной двух орков, ожидая решения своей собственной судьбы. Потом я увидел остальных. Тамур стоял на возвышении, размахивая своей секирой. Видимо, старался разогнать кровь, чтобы шаманское снадобье не потеряло силу. На безопасном расстоянии стоял Тарик, нервно потирающий руки. Старейшина Трей лежал в стороне. Он был жив, но, судя по страшной ране, пересекающей его тело, время его уносилось со скоростью напуганной птицы.

* * *

– Молодой воин? – произнес Тарик, увидев меня. – Пришел один? Глупо, Иоганн, очень глупо.

Мой запал немного угас, я не был готов к разговору. Посмотрев по сторонам, я указал на Трея:

– Вы с ним что-то не поделили?

– Ха, – усмехнулся Тарик. – Сам видишь. Старейшина Трей неосторожно говорил с Тамуром. Что ж, будем вспоминать его, как сильного вождя.

– Ты хоть понимаешь, что теперь твой план потерял всякий смысл, Тарик? Отпусти пленных. Или ты хочешь…

– Они мой щит от войск владыки. Зря, конечно, я не последовал за Ульрихом. Он сбежал. А старейшина Суг, когда я его видел в последний раз, был на последнем издыхании. Он остался там… – Тарик показал туда, где еще шла битва. – У меня были плохие союзники. Один удрал, другой не смог себя защитить. Теперь еще старейшина Трей. Он мог стать хорошим вождем, но не сумел справиться с Тамуром.

Меня не переставало поражать безразличие Тамура. Видимо, ему было абсолютно все равно, что о нем говорят. Или Тарик полностью научился контролировать этого сумасшедшего.

– Снаружи мои бойцы, – сказал я. – А скоро здесь будет армия.

– Да-да, Иоганн, я знаю. Мы будем говорить с владыкой. Посмотрим, насколько ему дороги эти крестьяне. Моя задумка не удалась, но будут другие. А сейчас… – Тарик повернулся к Тамуру. – Великий воин! Я просил тебя пощадить этих крестьян. Но ты давно хотел поквитаться с этим ничтожеством. Вперед.

Тамур сделал еще пару махов секирой, а потом посмотрел на меня, будто только что заметил мое присутствие.

– Наконец-то! – Тамур оценивающе посмотрел на меня. – Я давно мечтал об этом. С первого дня, как увидел тебя. Ты отнял у меня Символ Власти. Ты посмел ударить меня во время набега, когда я вел бойцов в бой. Можешь бежать, если хочешь. Я догоню тебя.

– Нет, бегать от тебя я не стану.

– Ты еще смеешь говорить со мной? – Тамур все меньше походил на человека. Его глаза покраснели, лицо было пунцовым. Казалось, его голова вот-вот разорвется. Жилы на его мускулах пульсировали, мышцы дергались. Сколько же зелья он принял! Тамур вытащил из-за пазухи маленький мешочек.

– Не нужно! – настороженно воскликнул Тарик. Я полностью поддержал его опасения. Тамур запрокинул голову, поднес мешочек ко рту, и струйка коричневого порошка посыпалась в его глотку. «Еще… – пронеслось у меня в голове. – Куда ж ему еще?». На пару секунд Тамура скрутило, он схватился за горло. Пунцовый цвет его кожи сменился на еще более густой. Тамур издал дикое рычание и снова посмотрел на меня.

– Тамур, ты уже съел слишком много, – наставительно сказал Тарик, – хватит!

Тамур посмотрел на своего учителя со звериным оскалом, и тот сразу замолк. Похоже, Тарик уже не владел ситуацией. Он покачал головой:

– Ладно, неважно. Посмотрим.

Он отошел на другую часть возвышения, поигрывая метательным ножом. По его взгляду я понял, что нож предназначался тому, кто останется в живых.

Такой трусливой подлости я не ожидал даже от Тарика. Он побоялся разобраться со мной лично, хотя был намного опытнее в бою. Он остался в стороне, послав на меня своего ручного монстра, да еще собрался в случае чего добивать одного из нас.

Тамур медленно шел на меня. Временами его подергивало и шатало. Я понимал, что долго ему не протянуть, зелье разъедало его изнутри, как несколько раз повторял для меня Квиз. Но пока Тамур настроен на бой, шаманские снадобья делали его поистине страшным противником.

– Это конец, – прорычал гигант с секирой, причем его голос был тоскливым, как вой больной собаки. – Мне не нужно ожерелье. Мне не нужно племя. Я – сильнейший воин. Леро Первый – никто по сравнению со мной. Тебе досталась большая честь, ничтожество. Честь пасть от моей руки. Теперь я буду носить звание Величайшего Воина Во Всем Свете. Все будут знать имя Тамура, а не твое, мерзкий чужак. И что бы ты ни сделал, ничто не поможет. Я убью сегодня еще многих. Ты пришел спасти их, – он показал на пленников, – но все, что ты делал, напрасно. Ты…

– Нет! – неожиданно для самого себя закричал я. Не знаю, что на меня нашло. Задор, угасший, когда я вошел в шатер, вернулся, взвился, как смерч. Не знаю, как и почему. Но меня разозлило то, что я услышал. «Это неправда, – сказал я себе, – я не зря делал то, что делал. Я не зря пришел. Все это было не зря. Я хотел помочь, хотел остановить бойню. И не ему говорить, что все старания были напрасны, нет!».

– Что? – взревел Тамур, которого несказанно удивило чье-то несогласие. Я видел, какой сумбур творился у него в голове, это отражалось в его налитых кровью глазах.

– Я не ничтожество. Я – вожак Иоганн, – громко сказал я, – обладатель Великого Символа Власти. И ты меня сегодня очень рассердил. – Я провел рукой по ожерелью на шее. Снова в памяти возник день, когда я нашел его. Вспомнилась статуя Леро Первого, вспомнились слова на каменном свитке. Судьба или стечение обстоятельств привело меня тогда в ту пещеру? Я не мог ответить, но я знал одно. Я знал и даже сказал вслух: – Это было не зря.

Тамур занес секиру и завопил. Он бросился на меня, а его вой все усиливался. «Леро Первый бы не испугался», – пронеслось в моей голове. И я побежал на Тамура. Секира со свистом рассекла воздух. Последней отчетливо мыслью у меня было: «Не стой на месте, не бей постоянно или напрямую, уходи от удара, обмани противника». То, что говорил мне Маклай во время тренировок, вспыхнуло в памяти и повторялось снова и снова. Это была даже не мысль, а нечто другое, занявшее место в моей голове, как осязание, слух, зрение и остальные чувства.

Дальнейшее я помню смутно. Все крутилось, скакало, вертелось. Звенели лезвия. Для меня повторился бой, который был в степи. Только теперь он умещался в двух людях: в Тамуре и во мне. Не знаю, сколько бой продолжался. Мельком я видел лица пленников, Тарика, Трея. Правда, я не мог отвлечься на них ни на секунду. У меня уже болели мышцы и кружилась голова, но я продолжал уходить от ударов, то приседая, то подпрыгивая. Тамур неистово рубил секирой, оглушая меня диким звериным воем и рычанием. Он казался непобедимым.

На некоторое время я начал думать, что он одержит победу. Но отбежав в сторону на пару шагов, я успел приглядеться к своему противнику повнимательней. Тамур выглядел страшно только в драке. На расстоянии было ясно, что ему, как и мне, очень тяжело. А может, намного тяжелее. Все лицо Тамура, почти почерневшее, дергалось, словно каждый мускул пытался отделиться от тела и убежать. Из одного глаза текла тонкая струйка крови. Да, с Тамуром все было плохо. Только он об этом не знал.

Опять наше оружие скрестилось. И опять я слышал слова: «Не стой на месте! Не бей напрямую! Обмани противника, измотай!» Но я начал бояться, что эта битва будет длиться вечно. Не было видно ни одного шанса нанести Тамуру более серьезный ущерб, чем резаная или рубленая рана. Ими мы обменялись уже достаточно.

Вдруг я оступился и полетел на землю, выронив один из топориков. Я растянулся на спине так резко и неожиданно, что даже Тамур оторопел. Он наотмашь махнул секирой и только потом уставился на меня.

– Ха! – мой противник развел руками, как будто собрался меня обнять. – Вот и все! На что ты надеялся? Чем тебе помогла эта игрушка на твоей шее? – с этими словами он поднял топор над головой.

Я хотел зажмуриться, но не смог. Мой взгляд не отрывался от стали секиры, которая блестела в луче солнца, проникавшем в шатер через вход. И тут я заметил другой луч. На торсе Тамура играл солнечный зайчик. Я понял, что это ожерелье Леро Первого. Я лежал ко входу боком, и на Символ Власти падал солнечный свет.

Тут время для меня остановилось, мысли стремительно замелькали. Символ Власти? Он дает своему обладателю право быть командиром, право вести бойцов за собой. Он делает человека значительным. И не только потому, что так велит традиция. Леро Первый был великим и мудрым воином. И оставляя ожерелье потомкам, он надеялся на их мудрость, смелость, находчивость. «А раз я обладатель Символа Власти, – подумал я в считанные мгновения, – то я не могу осрамить его. Не могу подвести того, кто оставил ожерелье потомкам много лет назад. Оно не должно попасть в жестокие руки. Если Тамур победит, племя снова придет в упадок. А обладатель Символа Власти не должен этого допустить. Я не должен».

Лезвие секиры начало опускаться, набирая скорость. «Не должен», – еще раз пронеслось у меня в голове. Я выбросил вверх ногу, уперев ее в толстую рукоятку секиры. Не дав Тамуру понять, почему его оружие вдруг остановилось, я толкнул секиру в сторону и начал подниматься. Одновременно я нащупал на земле один топорик, а тупой стороной второго ткнул Тамура в живот. И сразу, не останавливаясь, начал наносить удары. Мой противник ошарашенно отступил. Он пытался блокировать удары, нелепо моргая своими красными глазами. Мне удалось вывести Тамура из боевого состояния так же, как я уже осадил одного из его головорезов. Теперь нужно было только не останавливаться.

Я начал кричать, все сильнее и быстрее раскручивая топорики, а на лице Тамура все сильнее выражалась паника. В конце концов, противник уперся спиной в возвышение. Я наносил удары, продолжая кричать так громко, что уши закладывало. Мне удалось исхитриться, и я выбил секиру из рук Тамура. Страшное оружие полетело в сторону.

– Нет! – завопил Тамур. Он был уже напуган по-настоящему. Видимо, ему и в голову не мог прийти такой поворот ситуации. Судорожно он запустил руку за пазуху. Мешочек! Быстро развязав его, он успел проглотить все содержимое, прежде чем кто-либо успел бы его остановить. Я уже собрался нанести удар, но тут Тамур захрипел. Не знаю, подавился ли он или количество зелья было слишком велико. Тамур все хрипел, а потом внезапно ударил меня по лицу. То есть попытался. Я ушел от удара, полоснув по его руке топориком.

Тогда Тамур еще раз крикнул. Это был крик отчаяния, смешанного со злобой. И он побежал к выходу из шатра. Его мотало из стороны в сторону, из горла вырывались хрипы, переходящие в свистящий крик. Не добежав нескольких шагов, он упал. Я поспешил к нему. С усилием развернул лицом вверх. Тамур был мертв.

«Тарик», – мелькнула мысль у меня в голове. Я резко повернулся и еле успел отбить летевший в меня нож. Медлить было нельзя. Когда я добежал до возвышения, Тарик попытался бросить еще один нож. Но мне удалось перехватить его руку и заломить. Тарик скривился от боли и опустился на одно колено.

– Давай, убивай, – зашипел он с ненавистью. – Убей меня. Тамур стал жертвой своей глупости, снадобья убили его. Теперь все равно… – он вдруг осекся, как будто понял нечто важное и пугающее. Ненависть сразу сменилась разочарованием.

– Теперь, – продолжил я вместо Тарика, – твой план точно потерял смысл, да?

– Иоганн, молодой воин Иоганн, – жалобно заговорил Тарик. Я еще не оправился после боя, и его резко изменившийся тон вывел меня из себя. Мне было противно слушать, как этот самоуверенный предатель будет умолять меня о пощаде. Поэтому я занес руку повыше и ударил толмача по голове. Тот тихо охнул и обмяк, потеряв сознание.

– Все, – сказал я, не обращаясь ни к кому. – Все закончилось. Я смог.

Не глядя ни на притихших пленников, ни на валяющихся противников, я вышел из шатра. Там мои бойцы встречали прибывающих солдат, выжившие головорезы Тамура сидели на земле, связанные по рукам и ногам. Все, и правда, закончилось. Я поднял глаза к небу. Облегчение нахлынуло на меня, как теплый летний ветер.

– Как ты, Иоганн? – услышал я. Ко мне подошел Альфред. У него было очень обеспокоенное лицо, что показалось мне немного смешным. И чтобы сразу избавить своего друга от тревоги, я улыбнулся и тихо сказал, положив руку ему на плечо:

– Все хорошо, Альфред. Все, как надо.

– А где Тамур, Трей? Где этот Тарик?

– С ними, – я посмотрел на вход в шатер и сразу отвернулся, – все кончено. Пленники живы.

Дальше, пока выводили пленников, вытаскивали Тарика, который уже пришел в сознание, пока шла вся суета, я сидел у своего шатра. Он, как ни странно, стоял ровно, перенеся все, что случилось в лагере. Я смотрел на чистое небо, ощущая спокойствие. Мне очень не хватало этого чувства, и мне казалось, что я его заслужил.

* * *

Мы стояли над земляным холмиком, под которым покоился старейшина Нач. Его похоронили в нескольких шагах от входа в ту самую пещеру, где я нашел ожерелье Леро Первого.

– Конечно, это не склеп, – констатировал Маклай, изучив подземное помещение со статуей. – Это тайник. Но все равно, лучшего места не найти. Старейшина Нач – самый верный последователь Леро Первого. И здесь, рядом с тайником, он обретет настоящий покой.

На погребение пришло все оставшееся племя. Потом большинство бойцов отправилось на сборы, а мы вчетвером все еще стояли в лесу, погруженные в свои мысли. Квиз, несмотря на сильные раны и потерю крови, отказался остаться в лагере. Маклаю и Лодану приходилось поддерживать его с двух сторон, чтобы вожак орков мог стоять на ногах. Меня восхитила стойкость Квиза. Его состояние было ужасным, но он сохранял самообладание и держался, как будто и не было у него многочисленных ранений.

Прошло полтора дня с нашей последней битвы. Немногие уцелевшие предатели были отправлены с огромным сопровождением в земли барона Штольца. Там их должны были переправить на имперские каменоломни, рудники или шахты. Племя потребовало лишь отдать им Тарика, главного предателя и заговорщика. Его собирались судить по законам кочевников (я не стал спрашивать, какая кара ему полагалась, не хотел портить себе настроение). Но до суда Тарик не дожил. Видимо, крах всех планов выбил из седла этого коварного и подлого человека. Толмач Тамура свел счеты с жизнью. Дальше прошли быстрые переговоры остатков племени с бароном Вульфгардом. Тот позволил кочевникам похоронить павших бойцов, дав на это целых два дня. И вот настал момент нам прощаться.

– Ты уверен? – спросил Маклай. – Ведь ты можешь свободно быть с нами. И стать одним из новых старейшин.

– Ты настоящий вожак, – продолжил Квиз. – Племя нужно поднимать на ноги. Мы создаем его заново. И ты бы очень пригодился. Ты спас честь племени, покарав предателей.

– Все бойцы хотят, чтобы ты вел их за собой, – добавил Лодан.

– Ну, – Маклай обернулся ко мне, – что скажешь?

– Вы мои друзья, – я посмотрел на них. Да, они были настоящими боевыми друзьями, верными и надежными. В Солнечной Поляне у меня никогда таких не было. – И мне не хочется с вами расставаться. Но я с вами не пойду. Я – чужой в племени, как бы там ни было. Да и в старейшины я не гожусь.

– Но… – Маклай хотел что-то сказать, попробовать убедить меня, но не стал. Он знал, что я не буду чувствовать себя в племени своим, сколько бы времени ни прошло. И он как никто другой понимал, что быть вожаком дальше я не смогу. Я очень привязался к бойцам-кочевникам, но жить по их законам было не в моих силах. Помолчав, Маклай сказал:

– Все равно, что бы ни случилось, ты для нашего племени – свой. Где бы ты ни оказался, мы всегда готовы помочь тебе. Ты доказал, что кочевнику не нужно быть таким жестоким, как Тамур. Это доказывал старейшина Нач, а ты показал на деле. Мы не забудем того, чему научились.

– Куда направитесь? – спросил я. – Осваивать новые места?

– Далеко на востоке, – ответил Квиз, – есть племена, которые когда-то были нашими братьями. Леро Первый соединил их с нами, теперь нужно вспомнить об этой связи.

– Может, – я показал на свое ожерелье, – это вам понадобится? Символ Власти как-никак.

– Нет, – твердо и строго ответил Маклай. – Ты носитель Символа Власти. Он твой по праву. И, – он улыбнулся, – есть же еще два. Думаю, их не так трудно отыскать, если попытаться. Самое главное – это не просто вещь. Главное – вера в то, для чего она предназначена. Для мудрого правления, не забывай. Ты по-прежнему отвечаешь за то, чтобы Великий Символ Власти не был запятнан позором.

Мы еще помолчали. Моим боевым друзьям пора было возвращаться в лагерь. Я протянул руку Квизу. Получеловек-полуорк сжал ее с невиданной для ослабленного ранами бойца мощью.

– Мы будем помнить тебя, вожак Иоганн, – сказал он.

– Мы всегда будем рады встретить тебя снова, – Лодан тоже сжал мою руку.

– И мы обязательно встретимся, – мы с Маклаем обнялись.

– Обязательно, учитель, – я почувствовал дрожь в голосе.

– Конечно, командир.

Они скрылись в лесу. Я продолжал стоять на месте и вдруг услышал, как они поют. Это была та самая песенка, которую я перевел для Маклая. Это был мой ответный подарок за повязку с надписью «Иоганн Вожак». И они втроем затянули эту песенку, идя сквозь лес. Я протер глаза, смахивая слезы, и подхватил веселый мотивчик. Так мы пели вместе, пока голоса кочевников не стихли вдали.

* * *

Еще несколько дней минуло, и снова пришло время расставаний. Мой друг Альфред, получивший офицерское звание за проявленное мужество, был отправлен в соседние баронские земли вместе с новым дипломатическим заданием. Барон Вульфгард собирался продвигать реформы не только в своих владениях, но и доносить их смысл до остальных баронов. Его друг барон Штольц полностью поддержал эту идею.

Но не только переговоры были причиной отъезда Альфреда. Вопреки многим предрассудкам и пересудам, барон Штольц согласился на брак своей единственной дочери Хельги с моим другом!

«Этот малый, – объяснял барон Штольц, – первый, кто так пришелся ей по сердцу. Все эти сопляки, сынки наших соседей, против него и минуты не выстоят. Думал я Хельгу за Роберта выдать, тоже ведь боевой, да и другу моему Вульфгарду племянник, породнились бы. Но Альфред этот… Эх, ну зацепил чем-то. Так что быть им с Хельгой вместе. А прочие, кто до моей дочери сватался, теперь пусть локти кусают. А ежели возражения по поводу его незнатности возникнут…» – и барон задиристо показывал кулак. Условие было таково: сперва Альфред выполнит свою дипломатическую миссию, а после, получив статус помощника посланника барона Вульфгарда, сможет сочетаться браком с Хельгой, одной из прекраснейших девушек в империи. Конечно, это было нарушением старых традиций, но они разбивались о великодушие и непреклонность решения барона Штольца.

Альфред не верил своему счастью. Он снова и снова восхвалял обоих баронов, клялся, что будет предан им до самой смерти. Несколько дней ушло на подготовку соответствующих официальных бумаг, сборы сопровождения корпуса. Наконец, Альфред отправился в путь. Я проводил его до границы. По дороге мы, по заданию барона Вульфгарда, доставили письмо Роберту Кастлгейту. Молодой рыцарь теперь был полностью погружен в дела, ему перешли все хлопоты над владениями его отца. Ульрих Кастлгейт так и не был пойман, он скрылся в пустоши. Бывший советник Нортон сидел в тюрьме, тайной канцелярии барона о многом предстояло расспросить его. Правда, он молчал, пропуская мимо ушей все доводы, увещевания и угрозы.

Кастлгейт-младший встретил нас довольно радушно, но много времени не уделил. Да и мы не захотели тревожить его. Роберт, внешне полностью спокойный, был до сих пор подавлен, и я не мог представить, сколько времени уйдет на то, чтобы он оправился после предательства своего отца.

Была вторая половина дня, когда мы оказались на границе. Дипломатический корпус с сопровождением остановился на некоторое время у крутого обрыва. Недалеко была узкая тропинка, ведущая вниз. Там находилась пограничная застава, а дальше – земли барона Штольца.

– Ну, мой друг… – Альфред вместе со мной смотрел с обрыва на просторные поля вдали, – пора прощаться. Мне будет недоставать тебя.

– Мне тоже, Альфред. Желаю тебе счастья на новом месте. Не забудь пригласить на свадьбу с прекрасной Хельгой.

– Обещаю, – мой друг посмотрел на меня. – Но что теперь будешь делать ты? Кочевники ушли. Вернешься в свою деревню?

– Наверное, нет, – уклончиво ответил я, хотя точно знал, что жизнь в Солнечной Поляне для меня закончилась. Конечно, нужно было навестить господина Уильяма, но вернуться в прошлый быт я бы не смог. Слишком многое изменилось.

– Барон Вульфгард добр, – сказал Альфред. – Он возьмет тебя к себе на службу, если ты попросишь. Там тебе будет хорошо.

– Может быть. Хотя я, по-моему, уже наслужился.

– Неужели ты собрался скитаться в одиночестве?

– О, нет-нет. Судьба странника – это не для меня.

Мы постояли молча. Потом Альфреда окликнули. Мы посмотрели с ним друг на друга, крепко обнялись. Потом я смотрел, как мой друг спускается по тропинке и направляется в новую неизведанную жизнь. Мне тоже предстоял этот путь. Он вел в другом направлении, но был таким же смутным и непознанным. Я взял Стрелу за узду и посмотрел лошади в глаза. Она выглядела готовой к новым испытаниям и, казалось, подбадривала меня взглядом своих больших глаз.

– Значит, пойдем? – сказал я.

И мы зашагали. Я думал о будущем, хотя оно было для меня таким же туманным, как и раньше. Но я знал, что будущее стоит того, чтобы продраться сквозь этот туман.

На службе его светлости

Глава 1

Я стоял в своем кабинете, с удивлением глядя на мелкого чиновника, который протягивал мне конверт с печатями.

– Почему вы обратились ко мне? – спросил я. – Есть тайная канцелярия, туда и идите.

– Я уже был там, – ответил чиновник. Он был еще совсем молод, даже моложе меня. Видимо, поэтому его тон был немного обидчив, чиновнику хотелось сразу утвердить свою правоту. – Там мне тоже сказали, что это не их дело.

Я скосил взгляд на конверт. На нем не было никаких надписей. Это была срочная депеша, одна из тех, которые отправляют чиновники на местах, если сталкиваются с чем-то непонятным и ждут указаний сверху. Обычно в подобных донесениях говорилось о смутьянах, бунтовщиках или просто недовольных правлением барона Вульфгарда. Стоило какому-нибудь крестьянину, охотнику или ремесленнику привлечь к себе внимание смелыми высказываниями в адрес его светлости, его слова сразу же переносились на бумагу и в конверте отправлялись в замок. И чаще всего попадали прямиком в тайную канцелярию. Но, как мне сообщил молодой чиновник, депеша не сопровождалась подробностями, которые передавали на словах гонцы, доставляющие донесения с окраин в замок барона.

Стало быть, никакой явной угрозы не просматривалось, а раз так, тайная канцелярия отказалась заниматься этим делом. Было ясно, что на меня сваливают лишнюю работу. Но все же я взял конверт, открыл (в тайной канцелярии даже не стали ломать печати, чтобы прочитать депешу) и уставился на пару исписанных листов, оказавшихся внутри.

– Хорошо, – обреченно сказал я, наконец. – Займусь. Надеюсь, это все?

– Да, господин Иоганн, – молодой чиновник чуть подался вперед. – Не будет ли каких-нибудь указаний?

– Нет. Вряд ли вы согласитесь еще раз сходить в тайную канцелярию и передать им, что я думаю о них и о том, как они выполняют свою работу.

Молодой чиновник не оценил моей иронии. Он раскланялся и вышел, оставив меня одного. Со вздохом я положил конверт с листами на край стола, который и так был завален бумагами. Конечно, сетовать на работу тайной канцелярии было бессмысленно. Денно и нощно чиновники из этого ведомства искали любые признаки крамолы и измены по всем землям барона. И если дело не отдавало явным бунтарским душком, они становились безучастными к нему. Я постоял, покачиваясь с пяток на носки, а потом решительно сел за стол. Работы у меня хватало.

Уже почти восемь месяцев я служил в замке барона Вульфгарда. Я был одним из немногих, занимавшихся переписью и благоустройством подданных барона. Работа была муторная, но я не жаловался. Это было не самое плохое, чем мне приходилось заниматься. Я углубился в кипу списков, которые нужно было проштудировать в первую очередь. Про депешу я на время забыл. Скоро мне предстояло прочитать ее как следует и понять, что ее суть куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

* * *

Был холодный осенний день, ветреный и промозглый. Я вышел во внутренний двор замка, и от налетевшего порыва ветра у меня аж дыхание перехватило. Да, зима приближалась все отчетливее. Я поплотнее запахнул полушубок и заторопился к широкой лестнице, ведущей к большим дверям. За ними находилась основная часть замка, в том числе и покои его светлости. Каждый день ближе к полудню я направлялся туда, чтобы предоставить отчет. Сам барон редко принимал меня, в основном я беседовал с одним из его секретарей. Это были строгие и требовательные люди, похожие друг на друга, как братья. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы научиться их различать. Как бы забавно это ни звучало, но они действительно были одинаковыми. С одинаковыми очками, проплешинами на головах, ссутуленными спинами. Даже с одинаковыми гнусавыми голосами.

Я вошел в двери и привычным путем направился через залы и комнаты. Теперь меня хорошо знали в замке, каждый встречный чиновник или солдат здоровался со мной. Я вспоминал те дни, когда я оказался в этом замке в первый раз. И неизменно мои мысли сводились к тому, сколько же для меня сделал его светлость барон Вульфгард! Около полутора лет назад я оказался одиноким, вырванным из прежнего уклада жизни и плохо представляющим, как создать себе новый. У меня не было ни работы, ни крыши над головой. Все мои боевые товарищи разъехались кто куда. Единственным другом, который всегда оставался рядом со мной, была Стрела, моя верная лошадь. И тогда барон Вульфгард, которого мне посчастливилось узнать лично уже тогда, прислал за мной и предложил службу у себя.

Сперва я был отправлен в армейскую школу в городе, расположенном у стен баронского замка, а потом принят на чиновничью должность. Да еще с неплохим жалованием, да со своей комнаткой в замке. Барон говорил, что это благодарность за мою помощь. Полтора года назад я, и правда, смог принести кое-какую пользу барону и его сподвижникам. То были не самые счастливые дни в моей жизни, и мое зачисление на службу было настоящей благодатью.

Я поднялся по очередной лесенке и вошел в кабинет секретаря. Тот склонился над столом, водя пером по бумаге.

– Доброго вам дня, господин Дитрих, – поздоровался я.

Секретарь Дитрих не шелохнулся. Только глаза его поднялись на меня и тут же опустились обратно.

– Заходите побыстрее, Иоганн, – прогнусавил секретарь. – У меня много дел.

Я подошел к столу и, как обычно, начал отчитываться о проведенной работе. Дитрих слушал меня, продолжая писать, изредка задавая вопросы. Я положил на стол несколько списков, пару донесений.

– Это все? – спросил секретарь.

– Нет, еще есть кое-что, – сказал я и протянул депешу. Я уже ознакомился с ней и, честно говоря, она поставила меня в тупик.

– Ну, что там? Не тяните, – раздраженно поторопил меня Дитрих.

– В деревнях недалеко от владений рыцаря Кастлгейта, – начал я намеренно медленно, – в кабаках и тавернах начали появляться люди, говорящие о… странных вещах и смущающие своими речами местных крестьян и охотников.

– Почему этим занимаетесь вы, а не тайная канцелярия?

– В словах этих людей нет ничего крамольного, господин Дитрих. Они…

– Тогда чем они, как вы говорите, «возмущают» население?

– Не возмущают, а смущают. Они… – я прокашлялся, – они говорят о магии.

В первый раз секретарь повернул голову в мою сторону. На его лице было видно неподдельное удивление. Для того чтобы продолжить, я должен кое-что пояснить. В землях барона Вульфгарда (как и во владениях его соседей) магия являлась такой же естественной вещью, как, например, ходьба на голове или постройка домов на облаках.

Само собой, все знали, что где-то в центре империи были целые сообщества магов. Говорили, что сам император держал при себе советников, сведущих в колдовстве и чародействе. Но владения его светлости барона были самой глухой окраиной империи, большую часть населения составляли бесхитростные и необразованные крестьяне. Им было известно только то, что они видели перед собой, а более сложные вещи не занимали их воображение.

Когда-то и я был таким же. Я не знал ничего, кроме своей деревни и моей работы в трактире, которая была моим единственным занятием. Все остальное было для меня не просто закрытой книгой, а книгой, которую замотали цепями и утопили в болоте.

Барон Вульфгард (долгих ему лет и крепкого здоровья!) старался изо всех сил, чтобы дать своим подданным хоть какое-то образование и представление об окружающем мире. Но, кроме городской армейской школы, никаких образовательных заведений в землях барона не было, до открытия нескольких новых было еще далеко (хоть их постройка планировалась давно, да и средств не жалели). А уж о том, чтобы превратить добрых и честных, но недалеких крестьян в научно подкованных и рассудительных людей, думать было бессмысленно.

А тут – маги!

Или… некие люди, выдающие себя за магов. Все это было ново и непонятно. Я протянул секретарю Дитриху депешу, а сам начал перечитывать ее у него из-за плеча. Чиновник, писавший ее, был хорошо образован, но текст все равно был путаный. Видимо, описываемые им события были ему непонятны, и он не знал, как яснее их изложить. Говоря коротко, чиновник писал о следующем. В трактирах, расположенных в округе, уже неделю появляются некие личности. Их происхождение и род занятий неизвестны. Они вступают в разговоры с крестьянами и охотниками. Речи ведутся о магии, о чудесных и неестественных вещах. Поговаривают, что кто-то из указанных личностей даже творил заклинания прилюдно. Все эти факты, по мнению чиновника, сами по себе не так страшны. И он не стал бы писать об этом, если бы… не реакция местного населения.

Крестьяне после общения с неизвестными начали вести себя странно. Они стали отлынивать от работы, часто собирались вместе и втихомолку обсуждали увиденное. Даже со своими семьями они начали проводить совсем мало времени, снова и снова отправляясь в места, где появляются неизвестные.

В конце депеши стояла приписка:

«Досточтимые господа, читающие это письмо!

Возможно, мои доводы неубедительны, а мое беспокойство преувеличено. Прошу простить, если я отнимаю своим письмом ваше драгоценное время. Но ситуация в близлежащих землях вызывает тревогу.

И мне неизвестно, какие действия следует предпринять.

Прошу обратить внимание на указанные мной обстоятельства».

Прочитав депешу, секретарь опять повернулся ко мне:

– Вы что-нибудь понимаете, Иоганн?

– Честно говоря, нет, – ответил я, – мне трудно судить. Но, по-моему, человек, приславший это, действительно имеет причины для беспокойства.

– Мне тоже так кажется, – Дитрих еще раз перечитал депешу. – Бред. Полный бред, ничего не понятно. Я не знаю, что с этим делать. Но… что-то надо… – он вопросительно посмотрел в мою сторону. – Хорошо. Покажу его светлости, может, разберемся. А вы, Иоганн, возвращайтесь к своим делам.

Я вышел из кабинета Дитриха. Еще на некоторое время я забыл о депеше, но некое чувство беспокойства осталось.

Маги. Как будто без них проблем было мало. Если то, что писал чиновник, правда, то с этим нужно разобраться.

* * *

Замок Вульфгардов менялся на глазах. Обычно спокойное и неторопливое течение событий стало живым и стремительным, как горный ручеек. Раньше было жутковато ходить по пустым комнатам, встречая кого-нибудь раз в полчаса. Теперь же повсюду сновали чиновники всех возможных рангов, солдаты, офицеры, придворные. Оно и понятно: для всех жителей баронских земель наступал особый день. Скоро должен был прибыть посланник от императора с проверкой. Такого события не могли вспомнить даже самые древние старожилы.

Очень долгое время императора не заботило то, что происходит в землях баронов. Они служили своеобразным заграждением, пролегая между империей и бескрайними степями, уходящими далеко-далеко на восток. Оттуда всегда ждали какой-нибудь опасности, а так первый удар получали баронские земли, империя же имела время подготовиться к отражению атаки. Бароны, конечно, подчинялись его императорскому величеству, однако их земли за сотни лет по-прежнему оставались отчасти самостоятельными. Но и дела до них в империи почти никому не было. Земли баронов были предоставлены сами себе, и проблемы свои их властители должны были решать сами. От этого между соседями его светлости постоянно шли раздоры, споры, сражения. Но недавно император пожелал ввести новые правила. Он соблаговолил обратить свой царственный взор на окраины, сделать из них полноправную и сильную часть империи. И было решено направить посланника в самый удаленный уголок, то есть в наши края. Насколько я знал, вести о нововведениях барона Вульфгарда уже достигли столицы, и, вероятно, это показалось императору и его приближенным интересным. В самом отдаленном краю только-только занявший свой пост руководитель резво приступил к обновлениям и просветительству. Это должно было быть занятно. Осматривая владения всех баронов, посланник императора должен был обратить особое внимание на перемены, происходящие в местах, где они, в общем-то, не ожидались. Раз уж правитель империи решился превратить окраины в полноправную часть своего государства, то от нового барона, желающего улучшить уклад жизни своих подданных, можно было ожидать интересных и важных идей. Посланник должен был проинспектировать продвижение всех дел и, в случае его удовлетворительной оценки, барону Вульфгарду светило пополнение казны, право на проведение новых реформ и еще много-много всяких благ и привилегий.

Я считал, что мой покровитель как никто достоин этого. Он был первым бароном, пожелавшим вырвать своих подданных из лап невежества, устроить им достойную жизнь. И сколько же сил он потратил! Сколько вынес перебранок с соседями, волнений среди крестьян! Кроме того, последняя распря между баронами, имевшая место в прошлом году, была пресечена именно Вульфгардом. Он приложил все старания, чтобы соседи не рассорились с ним и друг с другом окончательно. Иначе вспыхнула бы большая война между баронами, и еще неизвестно, кто бы вышел из нее победителем и как отреагировал бы на нее император. Все могло кончиться приходом имперских войск, которые не стали бы разбирать правых и виноватых и обрушили бы тяжелый удар на всех. И спас свои и соседские земли от этих опасностей барон Вульфгард, так что его мастерство мудрого политика было бесспорно. Это давало еще больше оснований на получение его светлостью особых привилегий.

На следующий день после моего доклада господину Дитриху меня вызвал барон. Я немедленно бросил свои дела, запер кабинет и помчался к его светлости. Дел было невпроворот у всех, и заставлять ждать барона Вульфгарда недопустимо. Я поднялся по нужному количеству лестниц, пересек достаточное количество комнат и остановился перед требуемой дверью. Там меня встретила пара крепких молодцов с обритыми наголо головами. Это были «черепа», лучшие бойцы в армии барона. В бою каждый из них стоил десяти (а то и сотни) обычных солдат. И если кому и можно было доверить охрану барона, так это им.

В присутствии «черепов» я всегда чувствовал себя скованным и неуверенным. Мне приходилось видеть этих бойцов в драке, и этого было достаточно, чтобы опасаться их. Лысые молодцы внимательно осмотрели меня и пропустили в покои его светлости.

Барон Вульфгард сидел за своим длинным столом, заваленным бумагами раза в четыре больше моего. Его окружали секретари, в том числе Дитрих, которые слаженно работали, перебирая документы и подавая нужные его светлости. Со стороны выглядело так, словно каждое их движение было четко подготовлено и отрепетировано. Эдакий бюрократический танец, бумаги плавно и равномерно переходили из одних рук в другие, заменяя друг друга.

Барон поднял светло-голубые пронзительные глаза и радушно поглядел на меня.

– Иоганн, входи. Прости, что оторвал от дел, – на секунду барон отвлекся, ловко перехватив очередной документ.

Стремительно проведя по нему короткими пальцами и бегло взглянув, он быстро расписался и пустил бумагу дальше, в руки секретарю с печатью. На вид это могло показаться невнимательностью, но я уже хорошо знал барона и прекрасно понимал, что этих нескольких секунд ему хватило, чтобы вникнуть в суть документа и оценить его важность. – Я хотел побеседовать с тобой о депеше, которую ты передал вчера Дитриху. Что ты можешь сказать о ней?

– Я не хочу говорить ничего плохого о том, кто прислал ее, – отозвался я, – видно, что этот человек и вправду обеспокоен. Беда в том, что я мало понимаю в вопросах магии. И не могу точно ответить, насколько это важно.

– Да, – кивнул барон, – мы все плохо осведомлены в этой области. Но речь идет не только о самих магах. Речь о том, как реагирует население. Ведь то, как крестьяне ведут себя, странно, не так ли?

– Истинная правда, ваша светлость. Но, насколько я понял из депеши, ничего незаконного пока не произошло.

– Верно, Иоганн. И все же… – барон сделал паузу и прищурился, исследуя еще один документ, – необходимо разобраться. Проблема в том, что тайная канцелярия слишком занята поисками крамольников и моих врагов, – его светлость тяжело вздохнул. – Конечно, у тайной канцелярии было бы больше времени, если бы они оставили в покое сквернословов, которые спьяну ругают мои действия. И крикунов, заявляющих, что при мне жить стало невыносимо. Я уже давно говорил, что на такие вещи не стоит обращать внимания.

Я понимал озабоченность барона. Тайная канцелярия, действительно, часто перегибала палку. Стоило кому-то сказать лишнее в адрес барона, как его тут же хватали и тащили в кутузку, где потом долго и нудно допрашивали. Пользы от этого не было, а времени уходило много. Но в тайной канцелярии никак не могли привыкнуть к свободным взглядам барона. А заменить работников на более просвещенных нельзя: слишком мало было мастеров по части тайных дел.

– Вот что я думаю, – продолжил барон, барабаня пальцами по столу, – это дело с магами не первой важности, и не стоит поднимать много шума. Но чтобы разобраться, человека в те места послать нужно. Иоганн, ты готов немного освежить голову и отправиться в земли Кастлгейтов? Нужно поговорить с чиновником, приславшим депешу, и, если потребуется, послушать, что говорят в народе. Спра вишься?

– Конечно, ваша светлость.

– Вот и славно. Есть, кому передать дела на несколько дней?

– Так точно.

– Тогда собирайся. Позже тебе передадут пару писем, чтобы вручить их Роберту Кастлгейту. Ох, с этой подготовкой к прибытию посланника императора у всех прибавилось забот. И, кстати, запомни: император решил прислать в наши владения несколько проверяющих чиновников. Может, кто-то из ведомств имперских советников или подчиненные канцлера. Могут появиться весьма серьезные и важные персоны, кто точно – неизвестно. Они будут рыскать и выискивать повсюду недостатки, чтобы подготовить отчет к приезду посланника. Так что будь внимателен, среди них много противников нововведений, устроенных императором. А работают они не хуже нашей тайной канцелярии, будут действовать втайне. Держи ухо востро.

Я покинул кабинет его светлости и сразу начал собираться в дорогу. Сначала зашел в конюшни и распорядился подготовить Стрелу. Моя лошадь почуяла скорое путешествие и радостно заржала. Потом я пошел к себе собирать вещи. Взял только самое необходимое, а перед самым выходом достал из-под кровати небольшой ящик. Поколебавшись, я открыл его. Там я хранил самые ценные вещи. В ящике были накопленные мной деньги, кое-какие записки. С самого дна я вынул футляр из кожи, а из него – два остро наточенных топорика. Это было искусно сделанное, очень удобное оружие, как мне говорили, работы гномов. Я не рассчитывал, что в моей поездке меня будет подстерегать опасность. Тем не менее я положил топорики в футляр и спрятал в своей походной сумке. В дороге всякое могло случиться, а топорики уже спасали мне жизнь.

Перед тем как закрыть ящик, я вынул еще кое-что. Как и топорики, это были предметы из моего прошлого. Первым была красная повязка на лоб с надписью на чужом языке (подарок учителя, человека, без которого я бы пропал). Вторым предметом было ожерелье из металлических пластин, покрытых тонкой резьбой. С этой вещью была связана целая история. Давным-давно этим ожерельем обладал один из величайших людей в истории: превосходный боец, гениальный вождь, мудрец. Подумав еще немного, я взял с собой и повязку, и ожерелье, на счастье.

Что ни говори, а я был рад данному мне заданию. Конечно, работать при его светлости почетно, да и дело было важное и нужное. Но, как ни крути, работать с бумагами у меня склонности не было. Я выбивался из сил, потея над письмами и документами, а уж до секретарей барона Вульфгарда, с их слаженной работой с бумагами, мне было далеко. А вот проехаться по землям барона, исследовать появившуюся сложную ситуацию – это по мне. Я спустился в конюшню, сел на Стрелу и вывел ее за пределы замка.

До владений Кастлгейтов было несколько часов пути. Я миновал город, выехал на проселочную дорогу. Стрела почуяла морозный воздух и сама пустилась рысью. Впереди у меня было много тяжелых дней, наполненных немыслимыми событиями (правда, я еще об этом не знал), но пока я просто наслаждался красивым видом вокруг и свежим ветром, который даже перестал казаться суровым.

Глава 2

Родовой дом Кастлгейтов был гораздо меньше замка барона, но выглядел он не менее внушительно. Его хозяин, Роберт, приходился его светлости родным племянником. Он вовсю помогал барону Вульфгарду в делах, относясь к своим обязанностям ревностнее, чем кто бы то ни было еще. Под присмотром Роберта Кастлгейта находилась четверть баронских земель и около трети населения.

Я проехал к воротам и сообщил привратникам о цели своего визита. Спешившись, я передал Стрелу на попечение охраны, а сам прошел внутрь дома. Через пару минут я стоял в приемной зале, где на лавках плотными рядами сидели просители. В основном это были крестьяне из ближайших деревень. Они ждали, пока к ним подойдут и проводят к одному из секретарей (которых у Роберта было не меньше, чем у его светлости). Просители выглядели обеспокоенными, но не несчастными. В последнее время Роберт Кастлгейт провел несколько налоговых и земельных реформ, и просители, скорее всего, были представителями общин и старостами деревень, которые пришли уточнить некоторые детали. Роберт Кастлгейт был великодушен и справедлив, так что жаловаться крестьянам было не на что.

Только один человек выделялся из общей массы. Это была женщина, одетая в простое заношенное платье и старую шаль. На вид ей было около тридцати пяти лет. Я не сразу обратил на нее внимание, но как только она попала в поле моего зрения, я понял, что с ней что-то не так. У нее были заплаканные глаза, изможденное постоянным недосыпанием лицо. В отличие от других просителей, спокойно сидевших на своих местах, женщина ерзала, как на иголках, постоянно вертя головой. Увидев меня, она вся подалась вперед. Я обескураженно проследил за ее взглядом. Я как раз распахнул полушубок, и взгляд был направлен на показавшуюся брошь с гербом Вульфгардов на моей груди. Обычно чиновники прикалывали этот знак под воротник камзола, а солдаты – к перевязи плаща. Я так и не смог привыкнуть к официальной одежде, отдавая предпочтение своей куртке из очень прочной кожи (большинство моих знакомых этого не одобряло, но его светлость не настаивал на обязательной экипировке своих подчиненных). Так что отличительный знак с изображением башни, меча и дубовой ветки я прицеплял на нее же, поближе к вороту.

Заплаканная женщина, видимо, давно ждала секретаря, который выслушает ее просьбу, а увидев человека со знаком чиновника самого барона, решила не упустить свой шанс. Она уже собралась встать и направиться ко мне, как меня окликнул слуга и сообщил, что господин Кастлгейт готов меня принять. Я пошел за слугой и оказался в кабинете Роберта. Молодой рыцарь стоял у окна. Увидев меня, он обратил ко мне свое чистое ухоженное лицо, слегка улыбнулся и протянул мне руку.

– Рад видеть тебя, Иоганн. Надеюсь, ты добрался без проблем.

– Приветствую вас, господин Кастлгейт, – сказал я, пожимая крепкую руку. – Благодарю, добрался я хорошо.

– Как здоровье его светлости?

– Превосходно. Правда, работает не покладая рук.

– Да-да. Приезд посланника императора всех нас заставил попотеть. – Роберт предложил мне сесть. – Что же привело тебя ко мне?

Я передал ему письма от барона.

– Но сам я прибыл с другой целью, – я достал депешу, которую мне уже вернул секретарь Дитрих. – Его светлость прислал меня, чтобы разобраться с этим.

– Что это? – Роберт просмотрел депешу. Затем он с раздражением махнул рукой. – Вот уж не думал… Видишь ли, Иоганн, вся эта чушь не стоит ничьего внимания. Кто писал эту депешу?.. А, чиновник Сэптим из городка недалеко отсюда. Этот Сэптим вечно пишет мне письма о каждом самом ничтожном событии, которое происходит в моих владениях. Ему везде мерещится опасность. Поверь, это не стоит и выеденного яйца.

– Но ведь то, что он пишет…

– Иоганн, я слышал про этих «магов». Это просто обычные шарлатаны, ярмарочные комедианты или что-то в этом роде. Крестьяне уши и развесили. Сэптим писал мне об этом. Я слишком занят, так что приказал ему разобраться самому. Не думал, что он додумается писать в замок барону.

– Может, все же следует поговорить с ним?

– Если хочешь, – Роберт усмехнулся. – Но ничего интересного ты не узнаешь. Этот городок совсем недалеко отсюда, он называется Западный Склон. Ха, – Кастлгейт снова усмехнулся, – маги! Подумать только.

– Вы не верите в магию?

– Верю, конечно. Но, Иоганн, здесь, в нашей глуши! Что тут делать магам?

Я пожал плечами. Если говорить о чудесах и мистике, то мне к тому времени доводилось видеть только шаманство. Правда, оно, по сути, сводилось к обычному знанию о всяких травах и умению смешивать их, превращая в разные зелья и снадобья. Просто шаманы умеют хранить свои секреты, придавая им оттенок колдовства. Хотя их порошки и настойки могут приводить порой к нешуточному эффекту.

– У магов, наверное, свои тайны, – сказал я. – Мне и самому не верится, что они могли появиться здесь. Но кто знает? Ну, что ж, не смею вас задерживать.

– Да, работы много. Если хочешь, справься у слуги, как добраться до Западного Склона. Раз уж ты приехал… Да что же это за шум?

И правда, за дверью уже с полминуты доносились громкие голоса. Мы с Кастлгейтом удивленно переглянулись. Вместе мы вышли в приемный зал. Посреди него стояла та самая заплаканная женщина и рыдала в голос. Вокруг нее сгрудились просители и несколько секретарей.

– Как же это так?! – вопила женщина. – Он же всегда был добрым, ни одного дурного слова… Детей наших любил! Даже не пил много! А тут, – женщина начала махать руками, – неделю уже не говорит ни с кем! Работать не хочет, ни ест ничего! Все в трактире сидит, да с дружками своими перешептывается!

– Замолчи! – шикнул слуга, увидев своего господина, вышедшего на крики.

– Да посмотрите! – не унималась женщина. – Он ни разу руки на меня не поднимал. А вчера я ему говорю, мол, не пущу никуда, хватит тебе с этими чужаками сидеть, байки их слушать, у нас в Западном Склоне своих дел хватает. А он… – вместо продолжения женщина сорвала с себя шаль, которая закрывала ее плечи и горло. На ее шее все увидели огромный синяк, тянущийся вверх к щеке и вниз к ключице. – А он вот что сделал!

Женщина села прямо на пол и заплакала еще горше.

– Ведите ее к лекарю, – громко приказал Роберт. – Она не в себе. Быстрее же! – он жестом подогнал слуг.

Когда крестьянку увели, а все остальные вернулись к своим делам, Роберт позвал меня обратно в кабинет.

– Похоже, – сказал рыцарь, пощипывая короткую черную бородку, – я был не совсем прав.

Кастлгейт выглядел несколько обескураженным. Я и сам чувствовал замешательство.

– Пожалуй, тебе и вправду стоит посетить Сэптима и поговорить с ним.

– Отправлюсь немедленно, – ответил я. – Что-то мне не нравится то, что произошло.

– Мне тоже, Иоганн. Совсем не нравится.

* * *

Перед тем как отправиться в Западный Склон, я решил поговорить с несчастной крестьянкой. Ничего путного я от нее не узнал, так как женщина каждую минуту начинала стонать и плакать. Больно было смотреть на ее страдания. Она жила в деревне, расположенной на окраине Западного Склона. Ее муж – в прошлом трудолюбивый и добрый человек – уже неделю таскался каждый день в придорожный трактир, где и появлялись те, кто выдавал себя за магов. Уходил он рано, а домой возвращался к ночи. За эту неделю он превратился в раздраженного и угрюмого человека, забывшего и о работе, и о семье.

– Он только и думает, как в этот трактир снова улизнуть, – всхлипывала женщина. – А дома то молчит, насупившись, то про этих мерзавцев начинает говорить. И взгляд у него тогда такой пустой делается, а голос нежный, тихий. Страшно, он таким никогда не был.

Я пообещал женщине помочь, хотя еще не представлял, что можно было поделать. Затем я узнал дорогу до Западного Склона и незамедлительно отправился туда на нетерпеливой Стреле.

По дороге я попытался обдумать все, что мне известно, но пока выходило плохо. Все, что я пока знал, походило на бред, точно как говорил секретарь Дитрих. «Или на кошмар», – неожиданно подумал я. Потом я решил оставить размышления до того, как состоится наш разговор с чиновником Сэптимом. А после этого надо было наведаться в этот трактир и посмотреть, что это за люди, которые крестьян с ума сводят.

Западный Склон был небольшим городком в три улицы. Я въехал в него и быстро отыскал ратушу. Пока я вел Стрелу шагом мимо домов, во мне все больше росло ощущение тревоги. Это интуитивное чувство всегда возникало у меня, когда я приближался к чему-то неизвестному и, возможно, опасному. На первый взгляд город выглядел абсолютно нормально. Но только на первый.

Как и в любом городке, ближе к вечеру жители не спеша прогуливались, из таверны слышались смех, крики и веселая музыка. Но тут и там я видел нечто необычное. Мимо меня время от времени проходили странные люди, в основном мужчины. Они медленно переставляли ноги, глядя в пустоту. Я случайно поймал взгляд одного из них. Такого отрешения от окружающего мира я еще не видел. Меня даже передернуло от этих стеклянных глаз.

У ратуши я спешился, привязал Стрелу к столбу и вошел в двери. Внутри было тихо. У входа дремал стражник. Я кашлянул, и он резко поднял голову.

– Мне нужен чиновник Сэптим, – сказал я.

– Что… какой Сэптим? – стражник уставился на меня, а потом заметил гербовой знак на моей груди и сразу вскочил, приосанился. – Так он тут. Вон та дверь, прямо.

– Ага. А градоначальник где? – этот вопрос я задал просто так, у же собираясь идти к двери. Но реакция стражника меня поразила. Он вдруг забубнил, словно чего-то смущаясь.

– Э-э, так его… Господин градоначальник… Он… отдыхать изволит… Нету его…

Я хмыкнул и пошел к двери. За ней оказалась плохо освещенная комната, в которой за столом сидел сутулый человек и водил пером по бумаге.

– Господин Сэптим? – осведомился я. Человек поднял на меня усталые глаза. – Меня зовут Иоганн, я чиновник барона Вульфгарда.

– Ах! – в глазах человека зажглась неподдельная надежда. Так бывает, когда появляется нежданная, но необходимая помощь. Он вскочил. – Да-да. Проходите, господин Иоганн. Сэптим – это я.

Я сел на предложенный мне стул. Сэптим засуетился, пытаясь привести свой стол в порядок. Судя по всему, он проводил в кабинете большую часть своего времени, так как среди бумаг стояли тарелки с недоеденной пищей, валялась всякая бытовая мелочь, даже бритвенное лезвие.

– Я уж и не думал, – проговорил Сэптим, – что вы приедете. Вы из тайной канцелярии?

– Нет. Я из другого ведомства.

– А! – Сэптим разочарованно посмотрел на меня, даже обидно стало. – Но я надеюсь, что вы сможете нам помочь, а то я уже не знаю, что делать.

– Вы успокойтесь, сядьте. Итак, давайте по порядку.

– По порядку… – Сэптим застыл со стопкой бумаг в руках. Затем он вздохнул и, более-менее успокоившись, сел на место. – Хорошо.

– Значит, так, – сказал я, решив взять инициативу на себя, – из вашей депеши я понял, что неизвестные люди смущают крестьян и склоняют их к безделью и…

– Нет-нет, – перебил меня чиновник, – не совсем так. Понимаете, господин Иоганн, они не говорят ничего плохого. Они… трудно объяснить. Сам я никогда их не видел. Но их видел один знакомый мне ремесленник. Он живет здесь, в Западном Склоне, делает посуду, всякие вазы и тому подобное. Однажды он видел этих людей в трактире. Они просто говорят о всяких магических вещах, о волшебстве. Ничего особенного… Но, – Сэптим подался вперед и от него прямо на меня прошла волна явного неподдельного страха, – он сказал, что они… околдовывают людей. Он сам потом чувствовал какое-то притяжение к этим людям. Как будто что-то зовет к ним снова и снова. Он – мой знакомый – говорил, что крестьяне прямо липнут к ним. Я не знаю, как это объяснить, но это, правда, ужасно. Вы, наверное, считаете меня дураком? – спросил он неожиданно.

– Мог бы, – ответил я. – Если бы сам кое-чего не видел.

Я рассказал Сэптиму о женщине, которая была в приемной зале Роберта Кастлгейта.

– Ну, вот! – с жаром воскликнул чиновник. – Вы видите? И это не самое страшное. Со вчерашнего дня наш… наш…

Сэптиму замялся. И вдруг я сам продолжил за него:

– Градоначальник… он тоже?

– Да, увы. Он… понимаете, наш градоначальник часто позволяет себе… отдохнуть в какой-нибудь таверне или еще где-нибудь… он…

– Ясно. – Я видел, что малому стыдно говорить плохо о своем начальнике. – Недавно он сам встретил этих людей и, так сказать, попал под их влияние?

– Да, господин Иоганн. С тех пор он не приходит в ратушу. Я, господин Иоганн, я не знаю, что теперь будет. Если срочно не предпринять что-то, то эта… эта зараза, эта болезнь пойдет дальше!

Я задумался. Если даже половина из того, что я услышал, правда, то дело серьезное. Серьезней, чем казалось мне, барону и уж тем более рыцарю Кастлгейту. Мне было не по себе, потому что я, как и Сэптим, не знал, что делать дальше. Это было совсем новой проблемой, ни с чем подобным я никогда не сталкивался. Единственная мысль, которая пришла мне на ум, была простой: надо самому посмотреть на этих людей.

– Где видели этих неизвестных? – спросил я.

– Чаще всего они появлялись в придорожном трактире неподалеку от города. Мой знакомый был именно там, когда они появились, да и муж той женщины, которую вы встретили в доме господина Кастлгейта, полагаю, тоже. Трактир стоит на отшибе, к северо-западу отсюда. Но их встречали и в других местах. В разных тавернах округи. А вы, – Сэптим недоверчиво посмотрел на меня, – собираетесь сами пойти туда?

– Да. И лучше всего прямо сейчас.

– Это опасно, господин Иоганн. Я боюсь за вас.

– Ну, если ваш знакомый ремесленник смог выдержать общение с этими людьми, как вы говорите, то попытаться стоит.

* * *

Уже стемнело, когда я добрался до трактира. Кроме выглянувшей из-за облаков луны, он был единственным источником света среди окружавших его полей. Приблизившись к трактиру, я не услышал привычных для такого места пьяных выкриков и песен. Это подогрело ощущение тревоги, которое увеличилось после разговора с чиновником. Стрела замедлила шаг.

– Не бойся, – я похлопал свою лошадь по шее, – мы и не такое переживали.

На всякий случай я спрятал гербовую брошь в сумку, а без нее распознать во мне чиновника было невозможно. Просто некий путник, нашедший место для отдыха на безлюдной дороге.

Перед тем как войти в трактир, я вытащил два своих топорика из футляра и положил их поверх остальных вещей в сумке, чтобы было удобно выхватить в случае чего. «Хотя чем это тут может помочь?» – шепнул внутренний голос.

В трактире было полно народу. В основном крестьяне и охотники. Они кучковались маленькими группами, перешептывались. Ожидание висело в воздухе, как дым. Ожидание чего-то особенного. Я сел в углу. Ко мне направился помощник трактирщика, хотя его мысли явно были далеки от того, чтобы быстро обслужить посетителя.

– Кружку эля и поесть, – сказал я.

– Ща, – вяло отозвался малый.

– Эй, парень, – окликнул я его, пытаясь заглянуть в глаза. – Что это у вас так тихо?

– Все ждут, – ответил он.

– Чего?

– Они должны скоро быть здесь, – сонно проговорил помощник трактирщика и направился выполнять заказ.

А я так и уставился в его спину. «И взгляд такой пустой, а голос нежный, тихий», – говорила та несчастная женщина. Точно, именно таким был голос помощника трактирщика. Словно он ждал чего-то чудесного, желанного, единственного, о чем мог мечтать в жизни. Я сжал под столом кулак, закрыл глаза. Нужно было успокоить нервы, сосредоточиться. В ожидании питья и еды я пытался подслушать разговоры за соседними столами. Но все присутствующие говорили слишком тихо, почти шепотом. Это было просто неестественно.

Ближе всего ко мне было три стола. За одним – четверо крестьян. Они склонились друг к другу, почти не пили, обсуждали что-то. За вторым сидел еще один человек, скрестив руки на груди. Он опустил голову и вроде бы дремал. За третьим расположились двое в слегка запачканной дорожной пылью одежде, но говорили они мало, больше удивленно смотрели по сторонам.

Помощник трактирщика принес заказ: кружку жидковатого эля и тарелку с жилистым мясом. Молча поставил на стол. Я вынул из кармана монетку и кинул ему. Он еле-еле поймал ее и без выражения пошел восвояси. Никакого тебе «спасибо» или «что еще желаете». Мой бывший опекун, господин Уильям (хозяин трактира в моей родной деревне, у которого я служил когда-то) выругал бы меня за такое пренебрежение к посетителю. «Неправильный трактир, – подумал я. – Полностью. И что же это с ними со всеми такое?»

Я сидел уже минут десять, попивая эль, но ничего не происходило.

– Эй, парень! – крикнул один из двух, сидевших за ближайшим столом. – Заснул, что ли? Давай сюда еще по две.

Посетители почти не обратили внимания на громкий голос. Все продолжали сидеть на местах. Я присмотрелся к тем двоим повнимательнее. Было видно, что им, как и мне, странно поведение крестьян. Тот, кто окликнул помощника трактирщика, был в черных штанах и куртке с откинутым черным капюшоном. Худощавого телосложения, лицо чуть бледное. На поясе у него я увидел два ножа, длинных и, скорее всего, острых (уж точно не кухонных). Его приятель был в длинном дорожном плаще, с забранными в хвост русыми волосами, а под столом между коленями он держал два меча. Вот так раз, это еще кто? Тот, кто был с мечами, достал трубку, набил, а затем начал хлопать себя по карманам.

– Эй, – окликнул он меня, – спичками не богат?

Я вынул из кармана пару спичек и протянул ему. Он меня поблагодарил и прикурил трубку.

– Слушай, – обратился ко мне его приятель, – ты тут местный? Чего у вас тут так тихо?

– Да уж, невесело как-то, – подтвердил человек с трубкой.

– Понятия не имею, – ответил я, нахмурившись, – я здесь впервые.

– А то мы… Да иди сюда, – человек с ножами показал на пустой стул. – Чего перекрикиваться-то.

Я помедлил секунду, а потом подхватил сумку, кружку, тарелку и пересел за их стол. Сумку повесил на спинку стула, пристроив поудобнее.

– Так вот, говорю, – продолжил человек с ножами, – мы уже час тут сидим, а эти, – он показал на крестьян, – все шушукаются.

– Мы этого парнишку, разносчика, – человек с трубкой пустил в воздух струйку дыма, – поспрашивали, он говорит, что ждут чего-то. Не знаешь чего?

– Да… – я сделал вид, что мне это не очень-то интересно, – слышал, что люди какие-то тут появляются. Будто бы маги, или что-то вроде того.

– Маги? – переспросил тот, что с ножами. – Здесь? Ну да! Чего им тут делать? Я магов видел, они по таким местам не гуляют. Эх, – он поднял кружку, отхлебнул, – похоже, зря мы сюда приехали. Мы тут, понимаешь, работу искали. Думали, посидим, кому-нибудь понадобимся. Не знаешь, где можно в этих местах подзаработать?

– Смотря, что делать хотите, – ответил я, догадываясь, что, говоря о работе, эти двое не картошку сажать собираются.

– Ладно, поищем. Может, найдем, – сказал тот, что с трубкой.

– Поищем, – согласился второй. Он снова поднял кружку. – Давайте выпьем лучше. Меня, кстати, Джек зовут. Тебя как?

– Иоганн, – сказал я.

– Сераф, – тот, что с трубкой тоже поднял кружку.

– Ну, давай, Иоганн, – сказал Джек. – Ты тут, похоже, единственный, с кем хоть поговорить можно.

Мы выпили по большому глотку. Я все думал, кто же эти парни. Скорее всего, наемники. Говор у них был не местный и, похоже, они только-только прибыли в земли барона. А не имеют ли на самом деле они отношение к неизвестным магам, вот какой вопрос меня занимал…

Тут за отдаленным столом какой-то охотник воскликнул:

– Ну, где же они? Или сегодня опять ничего не будет?

Его выкрик тут же подхватили соседи за столом.

– Ого, ожили, – поднял брови Джек. – Что это с ними?

– Как будто девочек ждут, – отозвался Сераф, удивленно глядя на крикунов. – Правда, что они так волнуются? Слушайте, поздно уже. Иоганн, этот разносчик говорит, в трактире свободного места на ночлег нет. Не знаешь, где есть, а то на дороге не хочется ночевать.

Перед тем как ехать в трактир, я узнал у Сэптима, где можно переночевать. Он сказал, что в Западном Склоне есть небольшая гостиница, и что места там много.

– В городке неподалеку отсюда можно остановиться, – сообщил я.

– Проводишь? – сразу спросил Джек. – Не нравится мне в этом месте.

– Собратья! – раздался голос. Это хозяин трактира вышел из-за стойки. – Сегодня у наших друзей нет времени. Похоже, они появятся в другой раз. Мы подождем их завтра.

Впервые трактир огласился криками. Это были стоны разочарования и искреннего сожаления. Крестьяне и охотники выражали явное недовольство.

– Пойдемте отсюда. – Сераф встал, прихватив свои мечи. – Эти олухи меня уже раздражают. Дурни какие-то, честное слово.

– Да вообще сумасшедшие, – согласился Джек. – Ждут каких-то магов, ноют, как бабы. Пошли.

Я понял, что сегодня мне ничего не узнать. Собственно, чиновник Сэптим говорил, что неизвестные объявляются и в других местах. Похоже, что в этот вечер они отдали предпочтение иному заведению (публика там, что ли, лучше?) Так что я тоже встал и последовал за своими новыми знакомыми. Вместе мы вышли наружу. Я отвязал Стрелу, а Сераф и Джек сели на своих скакунов. Был поздний вечер, осенний ветер дул с полей. Лужи под ногами покрылись тонкой коркой льда.

– К ночи доберемся, – сказал я, пропуская новых знакомых чуть вперед. Я еще не знал, чего от них ожидать, поэтому старался быть наготове.

Глава 3

Половину пути до Западного Склона мы проделали без заминок, время за разговором пролетело быстро. Оказалось, что мои новые знакомые – родные братья, хотя внешне они были совсем не похожи. Джек был пониже ростом, сухожильный, с очень темными глазами и волосами, почти такими же черными, как вся его одежда. Сераф, наоборот, был выше и плечистее, глаза его имели светло-серый цвет. Тем не менее, чем дольше мы говорили, тем отчетливее было видно, что они именно братья. Прибыли они аж с северо-западных островов: это была противоположная от земель девяти баронов часть империи. О ней я почти ничего не знал. Покинув их несколько лет назад, Джек и Сераф пересекли всю страну, то сопровождая торговые караваны, то охраняя богатых золотом и лютыми врагами дворян. Так, переселяясь с места на место, они, наконец, оказались и в наших краях.

– Там, на островах, – объяснял Сераф, – людей много, а вот работы мало. Угодья все поделены, места работников заняты. Наняться к кому-нибудь дело непростое. Мужчины часто поближе к центру империи перебираются, все заработок ищут. Вот и мы сели на корабль, пролив переплыли. Было-то у нас с собой провизии на пару дней, и все. Стоим в порту два молодца, куда идти, не знаем.

– Ага, – подхватил Джек. – Денег едва на одну ночь на постоялом дворе хватит. А тут к нам купец какой-то подскочил. Сам здоровый, жирный. Говорит, заплачу, если до ближайшего города без приключений доведете. По-королевски расплатиться обещал. Мы-то уши и развесили. Сами только-только оружие научились в руках держать. Нет бы подумать, поперлись с ним. А места вокруг порта дикие… – Джек сплюнул и даже кулаком потряс. – Купец этот, чтоб ему… Все хныкал, а чуть что – за нами прятался. Отрабатывайте, мол, товар мой кровный защищайте. Натерпелись мы, пока до города добрались. Так он еще недоволен оказался, деньги отдавать не хотел.

– Точно, даже в стражу нас сдать грозился. – Сераф усмехнулся. – Вы, говорит, благодарны мне должны быть. Другой бы вас и нанимать не стал, приезжих у нас не любят. Потом вообще кричать начал, столько наговорил всякого…

– Наговорить-то наговорил, пока я с ним по-свойски не разобрался. По-нашему, без разговоров. – Джек возбужденно взмахнул рукой, обозначая размашистую оплеуху: видимо, это и был способ разобраться «по-свойски».

– Так поговорил, – перебил брата Сераф, – что мы из того города еле ноги унесли. Купец-то, наверно, до сих пор по своим зубам скучает. Обалдуй, – последнее Сераф адресовал уже лично Джеку, причем, похоже, далеко не в первый раз.

– Пусть скучает. Деньги-то я с него получил. Я бы и больше взял. А городишко-то паршивый был, мы б там все равно долго не задержались.

Сначала я подумал, что братья начнут ссориться. Но нет, вместо этого они дружно засмеялись, вспоминая подробности встречи с нечестным купцом. Похоже, эти двое многое пережили вместе, чтобы ругаться всерьез. Они еще много рассказывали о своих приключениях, о том, что видели.

Я не знал, все ли в их словах правда. Но слушать было интересно. Так или иначе, было ясно, что эти парни много повидали на своем веку. А мне всегда хотелось посмотреть на те места, которые были за границей баронских земель. Там была другая жизнь, другие люди, и меня тянуло узнать о них больше.

И вот, когда братья рассказывали мне о своем очередном приключении, случилось нечто странное. Неожиданно затихли птицы, насекомые. Ветер перестал дуть. Настала мертвая тишина. Джек на полуслове осекся и огляделся по сторонам. Мы остановились.

– Ничего не понимаю, – сказал Джек, внимательно прислушиваясь, – тишина…

– Смотрите! – Сераф указал вперед.

Дорога, по которой мы ехали, делала в том месте резкий поворот. Впереди было небольшое скопление деревьев, рядом с которыми стоял заброшенный амбар. Из маленького окошка просачивался свет. Он точно не исходил от свечи или лучины. Свет был яркий, отчетливый, но в то же время какой-то нереальный.

– Не по себе как-то, – выговорил я наконец.

– Точно, – подтвердил Джек.

Свечение не прекращалось. Стрела начала нервно переступать, желая поскорее уйти подальше от этого места. С лошадьми Джека и Серафа происходило то же самое.

– Они боятся, – пояснил Сераф, успокаивая своего скакуна. – Там, невдалеке, птицы поют, я слышу. Только здесь тишина. Это, – он показал на амбар, – их распугало.

Самым простым было проехать дальше по дороге. Но я всем нутром чувствовал, что в амбаре находятся те, кого я не дождался в трактире. Я медленно направил Стрелу в сторону странного свечения, она нехотя повиновалась. Не знаю, чем руководствовались мои новые знакомые, но они последовали за мной. Когда до амбара осталась сотня шагов, внутри послышался шум. Потом в окошке свет загородила чья-то тень. Кто-то смотрел наружу, прямо на нас.

Тут же раздался неясный возглас, дверь амбара распахнулась. Две или три тени вырвались оттуда и понеслись прочь. У меня не было времени как следует рассмотреть их, потому что и на нас бросилось несколько фигур. Я толком не понял происходящего, но реакция спасла. Рука сама метнулась к сумке, выхватила топорик, и я как раз успел отвести удар палки, летящей мне в лицо. Тут же последовал другой удар, направленный в живот. Я отклонил и его. При ближайшем рассмотрении фигуры оказались рослыми мужчинами с бородами. Это были крестьяне, вооруженные дубинами, самодельными пиками и серпами. Я было попытался крикнуть, как-то остановить их. Но даже при лунном свете я увидел их глаза: все то же стеклянное выражение и отсутствие мыслей. Крестьяне были будто во сне. Правда, спящие так резво оружием не машут.

Нападавших было около десяти. Пугало то, что их не останавливало ни сопротивление, ни полученные травмы. Когда палка уже в третий раз была направлена в мое лицо, я перерубил ее и сильно ударил лезвием топорика по руке бородатого мужика. Та сразу повисла, лунный свет отразился в брызнувшей струе крови. Мужик, не раздумывая, поднял обломок палки и продолжил атаковать. Это меня напугало еще больше. Мне приходилось видеть неистовство бойцов, охваченных гневом. Они тоже бились насмерть, забывая о боли. Но я никогда не видел такого напора, совмещенного с полной отстраненностью. За все время боя нападавшие не произнесли ни одного слова, даже выкрика.

– Что это с ними? – воскликнул Джек, отбиваясь от двух мужиков сразу. Я ударил своего противника рукояткой топорика по голове. Тут же ко мне подскочил второй, бесцеремонно наступив на спину своему товарищу. Я приложил по голове и его. Оглянулся на своих новых знакомых. Те отлично справлялись, уложив по трое противников. Бородатые отрешенные мужики дрались неумело, их осталось всего двое. Тут им бы уже отступить, признав свое поражение. Но даже вдвоем они продолжали напирать.

– Да угомонитесь же! – крикнул Сераф, обрушивая свой меч плашмя на голову нового противника. Тот покачнулся, схватившись за ушибленную макушку, но продолжил махать серпом. Приблизившись, я ударил его по затылку. С последним мужиком разобрался Джек. Он убрал свои ножи и просто врезал противнику ногой в челюсть.

– Ну и ну! – растерянно проговорил Сераф, оглядывая поверженных противников. – Такого я еще не видел. Они как будто…

– Спали! – закончил я за него.

– Точно. – Джек спешился и обошел валявшихся на земле мужиков. – Они что, совсем умом тронулись?

– Кто-нибудь видел, куда те трое побежали? – поинтересовался Сераф, приближаясь к амбару. – Да еще так быстро улепетнули, я думал, почудилось.

Я последовал за ним и заглянул внутрь амбара. Там было темным-темно, пахло плесенью. Я чиркнул спичкой. Ничего, пустой амбар. Никакого намека на источник света.

– Пожалуй, пора ехать дальше, – сказал я спокойно, хотя на самом деле едва сдерживал дрожь. Нужно было добраться до Западного Склона. Там я рассчитывал сообщить о нападении, как полагалось в таких случаях.

– А с этими что? – спросил Джек. – Может, растормошить одного из них и порасспросить. Что-то мало они похожи на обычных грабителей.

Джек приподнял одного из мужиков и похлопал по щекам. Тот открыл глаза и уставился на нас. Потом замычал что-то невнятное.

– Ты кто? – спросил Джек грозно. – Что тебе от нас было нужно?

Мужик жалобно застонал. Я нагнулся к нему. У мужика уже не было того отрешенного выражения во взгляде, скорее он был запуганным и растерянным.

– Я тебе вопрос задал! – Джек еще раз хлопнул мужика по заросшему бородой лицу. Ответа не было.

– Брось его, – сказал Сераф. – Похоже, он от страха последние мозги потерял.

– Надо же узнать, чего они хотели, – возразил Джек, отпустив нападавшего. – И вообще, что здесь творится-то?

Тут мужик, поднявшись на ноги, резко пустился наутек. Мы даже не успели ничего сделать, а он уже виднелся где-то вдалеке, в той же стороне, куда ранее унеслись три призрачные тени.

– Поспешим, – сказал я, вспомнив о времени. Скоро должны были закрыться все ворота в городе, а в этом случае никакой гостиницы нам не видать.

Заброшенный амбар уже скрылся из виду вместе с оставшимися на земле мужиками. Будить их и допрашивать было некогда. Да и у нас троих сложилось впечатление, что ничего мы не добьемся. Настроение было мрачное. Мы понимали, что нападение было непростым. Что с этими людьми? Что это за три тени, да еще этот странный неестественный свет? Было над чем подумать, хотя мысли путались.

Я понимал, что это событие напрямую связано с моим заданием. Не могло быть не связано.

* * *

Мы едва успели в гостиницу. По дороге заскочили в казарму, и я сообщил ночному дежурному о случившемся. Он уверил меня, что немедленно направит к указанному месту несколько солдат, хотя я усомнился в том, что кто-то и впрямь пойдет ночью искать наших противников. Сомнение усилилось, когда я увидел, что под табуретом дежурного дожидается бутыль с дешевым вином, на которую он то и дело поглядывал.

Хозяин гостиницы, бледный и отекший от пьянства старик, как раз собирался задвинуть засов на двери, когда мы прибыли. На вопрос, найдутся ли места для трех уставших путников, он молча ткнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Потом все же добавил:

– По коридору прямо. Три последние комнаты. По два медяка за ночь.

С этими словами он пошел спать (а может, дальше заливать в себя хмельное пойло из своих же запасов). Мы втроем поднялись по скрипучей лестнице и быстро нашли свои комнаты. Они были маленькие, пыльные, пропахшие перегаром. Я распрощался с Джеком и Серафом до утра, запер дверь на задвижку (ключи в этой гостинице, видимо, считались роскошью) и лег на постель. Спать не хотелось. Дело было даже не в том, что на нас напали эти странные, окутанные сном крестьяне (а это были именно крестьяне, без сомнения).

Меня пугало то, что неуловимо витало в воздухе. В Западном Склоне и его окрестностях чувствовалось небывалое уныние. Мне казалось, что я попал в дом, где живут древние хмурые старики. Одни уже забылись сном, а другие вот-вот готовились присоединиться к первым. Часть местных заснула, поддавшись влиянию неизвестных магов. Остальные же опустили руки и смиренно ждали чего-то, погрузившись в тяжкую дремоту разума. Это было видно и по хозяину гостиницы, и по дежурному в казарме, и по людям, которых я видел в городке днем.

Стало страшновато. Я поежился, глядя с кровати в окно. Медленно я начал погружаться в сон, но вдруг резко открыл глаза. Сперва я и не сообразил, что меня встревожило. Потом понял: это был тихий скрежет. Но его издавали не мыши в стене и не какая-нибудь птичка на крыше. Тихий, но отчетливый звук доносился со стороны двери. На мгновение мне почудилось, что это те самые крестьяне, или, что еще хуже, те призрачные тени, вылетевшие из амбара. Я представил, как откроется дверь и меня ослепит тот неестественный свет, который привлек наше внимание на ночной дороге. Я старался не двигаться, даже не дышать. Только рука скользнула вниз с кровати к моей сумке с топорикам.

«Хорошо, но какой от них прок против магов?» – спросил я себя.

Скрежет продолжался. Я напряг все чувства, пытаясь услышать еще что-нибудь. Тихое перешептывание и дыхание, тяжелое, напряженное.

Наконец, скрежет прекратился, дверь начала отворяться. Никакого неестественного света я не увидел, только неясный огонек. Свеча, которую кто-то прикрывал рукой.

В темноте комнаты я увидел очертания двух незнакомцев. Оба были невысокими, худыми. На головах капюшоны. Один, чуть более широкий в плечах, дал отмашку второму, со свечой. Свеча поднялась повыше, и я увидел, что ее держит в руках совсем еще девчонка, молоденькая, лет тринадцати. Девчонка тихо-тихо направилась к столу. На нем ничего не было, кроме масляной лампы, все свои вещи я держал в сумке. Она оглядела стол, а потом начала осторожно осматривать пол. Я держал веки почти сомкнутыми, так что незваные гости считали, что я сладко сплю. Пора было их разочаровать.

– Эй, детишки, – позвал я.

Девочка вздрогнула, чуть не выронив свечу. Она сразу сделала попытку убежать, но тут ближе подошел второй незнакомец. Я рассмотрел, что это был мальчуган такого же, как девчонка, возраста, может, на год-другой старше. В его руке я разглядел нож, который он направил на меня.

– Не двигайтесь, господин хороший, – сказал он грозным голосом, настолько, насколько может быть у мальчика в четырнадцать лет. – Мы хотим забрать у тебя пару вещей. Отдай лучше сам, а не то… – он многозначительно покачал ножом перед моим лицом. Наверное, он считал, что это должно выглядеть страшно.

Я насмешливо посмотрел на паренька с ножом, хотя он вряд ли это разглядел.

– А эту игрушку ты у мамки с кухни стащил? – тихо спросил я. Затем резко сел на кровати и выхватил у него нож. Не останавливаясь, перескочил через спинку кровати и захлопнул дверь. Встал спиной к ней, думая, что нужно больше тренироваться. Раньше такие трюки давались легче.

– Что дальше делать, вы, конечно, не придумали? – я еще раз посмотрел на молодых воришек. Теперь они стояли рядом, и даже при слабом свете свечи были видны их лица. Оба были растерянны и напуганы.

– Ну-ка, – обратился я к девочке, – зажги лампу на столе.

Она послушалась. Лампа осветила комнату, хотя при этом стало еще более мрачно. Теперь я рассмотрел ночных посетителей как следует. У них были одинаково худые лица и одинаковые серые глаза. Не иначе, брат и сестра.

– Ну и..? Вы, кажется, чего-то хотели, – поинтересовался я. Воришки молчали. – Вам не говорили, что красть у спящего нехорошо?

– Не надо нас учить, – резко огрызнулся мальчуган, вытянув шею вперед, – давайте, господин хороший, зовите хозяина. Пусть нас к городской охране отведут. Только быстрее уже.

Я вгляделся в его лицо. Трудно было понять, боится он или злится по-настоящему.

– Ладно, учить не буду, – кивнул я. – Тогда рассказывайте.

– О чем? – не понял мальчуган.

– Хотя бы о том, кому взбрело побеспокоить незнакомого человека, тем более спящего? И кстати, детишки, давно вы этим промышляете?

Не знаю почему, но мне не хотелось просто так их отпускать. Но и сдавать их городской охране я тоже не собирался. Мне хотелось поговорить с ними, узнать, из-за чего эти дети взялись за воровство? Не могу определить точно, что меня толкнуло на эту мысль. Может быть, стало интересно, как развивается человеческая жизнь. Моя собственная выделывала такие крутые и неожиданные повороты и так резко менялась, что дух захватывало. Как это бывает с другими людьми – вот что мне казалось интересным и важным.

– Зачем вам? – угрюмо спросил мальчуган. В следующее слово он вложил, похоже, всю ненависть, на которую был способен его молодой мозг. – Поглумиться?

Я было открыл рот, но тут девочка жалобно подала голос:

– Отпустите нас. Пожалуйста.

Она еще крепче прижалась к мальчугану, тот обнял ее за плечи и посмотрел на меня так, словно был готов в любую минуту меня разорвать. Стоило мне сделать один шаг к девочке, и он живьем содрал бы с меня шкуру – вот что читалось в его глазах. Мне это показалось забавным, но в то же время правильным.

– Не бойтесь, детишки, – сказал я, пытаясь скрыть внезапное смущение. Решительность мальчугана казалась мне достойной наилучшей похвалы. – Я не стану звать хозяина и уж точно не буду стучать на вас городской охране.

– Почему? – с подозрением спросил мальчуган.

– Потому что мне это не нужно. От того, что вы попадете в тюрьму, мне легче не станет. Я просто хочу, чтобы вы кое-что о себе рассказали.

Помолчав, мальчуган заговорил:

– Меня зовут Алан. Это, – он показал на девочку, снова бросив на меня свирепый взгляд, мол, если что, он за нее зубами меня загрызет, – моя сестра Найра. Мы дети кузнеца Неда, который живет недалеко.

– Он знает, чем вы занимаетесь? – спросил я.

– Нет, – Алан потупился. – Он теперь вообще ничего о нас не знает.

– Как так?

– Он… он теперь… связался с этими… с магами.

«Вот как, – подумал я, – интересно».

– Ну-ка, детишки, давайте про это поподробнее расскажите.

– Да чего рассказывать! Уже неделю его, как подменили. Он и раньше не шибко о нас заботился. А теперь вовсе забросил. Как и работу. Вот что он раньше-то любил! Целыми днями ковал что-нибудь, латал, выправлял. Даже меня учить отказался, говорил, что руки у меня не кузнечные, с такой работой не справлюсь. Такой мастер был… А теперь он только…

– Только про этих магов и говорит, – продолжил я, – тихо так и нежно, да?

– Ага, – кивнул Алан. – Не ест, не пьет. Да и что он в этих магах нашел? – мальчуган махнул рукой. – Шарлатаны обычные. Слушал и я их, так ничего и не понял.

– Слушал? – переспросил я.

– Ну да. Позавчера, как отец засобирался опять к ним идти, я проследил. Тут таверна в городе. Они там были. Говорили, а все их, как завороженные, слушали. Потом несколько человек в отдельную комнату отвели, отца тоже. Ну, я к окну пристроился и подслушал.

– И тебя никто не заметил? – изумился я.

– А то! – Алан гордо ухмыльнулся. – Чего-чего, а тихим я быть умею. Если бы дурацкая задвижка не скрипела, вы б меня, господин хороший, вовек не услышали.

– Так о чем они говорили? – спросил я.

– Да не понял я… Что-то про волшебство, про то, как всем хорошо будет, когда эти маги править тут будут…

– Что-что?

– Да говорю же, враки всякие они несли, – Алан явно не оценивал важности того, что он слышал. – Нашли дураков среди наших и всякую чушь несут. А те и рады, развесили уши и все. Как дети.

– Больше ничего сказать не можешь?

– Да не помню я. Вам-то это зачем, господин хороший?

– Вот что, – медленно сказал я, – вы пока оставьте свои ночные похождения. Нарветесь на неприятности, будет плохо. Идите домой, а я пока подумаю, что можно сделать.

Я отошел от двери, погружаясь в размышления. Брат и сестра не поняли моих последних слов, но мешкать не стали. Потом я вдруг подумал о другом.

– Эй, стойте, – окликнул я их. Покопавшись в сумке, я достал две серебряные монеты и подкинул. Алан и Найра поймали их и уставились на меня. – Это чтобы вам не пришлось обчищать карманы моих соседей. Возможно, будет у меня для вас поручение.

– Какое еще поручение? – настороженно спросил мальчуган.

– Оплачиваемое, молодой человек. А эти шалости оставьте для тех, кому терять нечего.

Алан вдруг стал очень серьезным.

– А нам как раз нечего терять.

С этими словами он с сестрой скрылся за дверью. Я снова лег на кровать. Про поручение я сказал просто так, бездумно. А потом мою голову посетила мысль, что неплохо было бы нанять соглядатая, который может бесшумно подкрасться и подслушать. Да еще местного, который всех в округе знает. «О чем ты? – сказал я себе. – Это же дети. Им и так, похоже, в жизни достается».

Потом я вернулся к своему собственному заданию. Алан не понимал того, что притягивало его отца к этим магам. И того, что он смог услышать, он тоже не понял. Наверное, его просто не интересовали такие вещи. А вот я был очень заинтригован. Когда маги будут править? Это уже плохо попахивает. Тут впору и тайной канцелярии заняться этим делом. Нет, определенно мне необходимо самому послушать, о чем говорят эти неуловимые маги. Но как узнать, где они объявятся в следующий раз?

Глава 4

Утром меня поразили мои новые знакомые. Сераф и Джек встретили меня на первом этаже гостиницы. Оба были хорошо выспавшиеся, а на меня поглядывали с ухмылками.

– Ну, ты молодец, – воскликнул Джек, сидя на стуле и протирая один из своих ножей, – тебе надо в школе воспитателем служить, все дети по струнке ходить будут.

– А вы… что, все слышали? – изумился я.

– А то, – Джек убрал нож и встал. – Стены-то тонкие. А у нас с братом слух еще тот.

– Молодец, что детей отпустил, – сказал Сераф тихо, чтобы не слышали немногочисленные постояльцы вокруг. – Может, ума у них прибавится.

– Кстати, – Джек тоже понизил голос, – что ты этими парнями, которые тут всем мозги промывают, интересуешься? Присоединиться захотел? Или просто любопытно?

– Понять хочу, что людей к ним так притягивает, – ответил я.

– Ты бы поосторожней. Вчерашних мужичков помнишь? Если в этих местах маги появились и такое с людьми делать могут, с ними настороже надо быть.

– Уж понятно. Буду осмотрительней.

* * *

День прошел незаметно. Сераф и Джек отправились на поиски работы. Хотя кому могли понадобиться наемники в нашем-то захолустье? Грабители на дорогах, конечно, встречались, так подданные барона по ночам, как правило, не шлялись где попало. Да и платить наемникам мало кому по карману.

Я же бродил по Западному Склону, ожидая вечера и прислушиваясь к разговорам местных. Пытался определить, где лучше всего будет искать магов. Долгое время я ходил по улицам без результата, как назло, попадались те люди, кто еще не подпал под влияние неизвестных. Зато сколько я наслушался про борьбу с неурожаем, корма для коров и свиней, охоту на мелкую дичь!

Я уже совсем отчаялся узнать что-нибудь путное, как вдруг наткнулся на группу из трех мужчин. Они стояли в щели между гостиницей и домом местного аптекаря. Говорили тихо-тихо. Я аккуратно подошел ближе и присел за пустой дырявой бочкой. Правда, пришлось напрячься и сжать зубы, так как за несколько часов блужданий по городу я хорошенько промерз, а узкий проход между домами разгонял осенний ветер, превращая его в пронизывающий ледяной сквозняк. Но нет худа без добра: вместе с холодом до меня отчетливее доносился разговор.

Мужчины меня не заметили. Я сразу разглядел отчужденность в их глазах и понял, что, наконец, нашел, что искал. Послушал немного, и мне опять стало не по себе. Едва различимые слова этих людей были похожи на молитвенные напевы.

– Сил нет ждать, – лепетал здоровенный детина в кожаном переднике и с многочисленными ожогами на руках. «Уж не кузнец ли это, отец Алана и Найры? Нед, кажется», – подумал я.

– Ужасно, ужасно, – соглашался другой мужик. Он был такой же громадный и сильный, но голос у него был, как у пятилетнего ребенка, поющего грустную песенку. – Уже пять дней, как их не видел.

Слово «их» он сказал на повышенных тонах и так вдохновленно, как будто речь шла о прекрасных нимфах или феях. От голоса этого мужика я содрогнулся.

– Ну, ничего, – сладко и мечтательно пропел кузнец. – Сегодня они, – снова высокие поэтические нотки, – будут в трактире на дороге. Там им лучше всего. Простор, тишина. И сила их возрастает.

– Да, – закивали его собеседники. – И с нами они ею поделятся. Точно, сегодня непременно их увидим.

– Эй! – раздался голос. Я поднял глаза и увидел, что из окна гостиницы высунулся ее хозяин. Теперь он был не бледен, как вечером, а наоборот, красный, как свеженький помидор. Видимо, он уже как следует нагрузился.

– Вы там, трое, – проговорил хозяин гостиницы с нескрываемой злобой. – А ну, пошли отсюда. Ступайте, работайте, а то только о своих волшебниках трепаться можете. Пошли вон, я сказал!

Трое собеседников смотрели на него, как щенки, в которых запустили башмаком. Чуть не со слезами на глазах они разошлись. Один из них прошел мимо меня, но даже не заметил. Я отчетливо слышал, как он плаксиво повторял: «Сегодня вечером. Сегодня вечером. Счастье. Будет Счастье».

Проход между домами опустел, а я все сидел, прислонясь к бочке, и потирал виски. Про холод я совсем позабыл. Во мне кружились разные чувства: тревога, удивление, раздражение и даже омерзение. Мне казалось, что меня вот-вот стошнит.

Неожиданно я страшно разозлился. На мужиков, которые превратились в блеющих овец, только и мысливших о том, чтобы дождаться вечера и получить это свое «счастье». И особенно на этих неизвестных, которые превращали людей в подобие скота. Как это возможно? Как можно творить такое с людьми? Я всегда отрицал рабское поклонение чему-либо. Человек может служить, может верить в богов, может получать удовольствие. Но к чему фанатичность, вызывающая экстаз от бездумного, безоговорочного ощущения чьей-то власти? А ведь эти неизвестные: маги ли, шарлатаны ли – получили безграничную власть над местными жителями. И мысль об этом меня злила.

Я поднялся на ноги и вышел на улицу.

«Значит, в трактире на дороге, – сказал я про себя. – Отлично. Я найду их. И посмотрю. Еще как посмотрю».

* * *

Придорожный трактир был опять переполнен. Я сидел за столом и ждал, иногда бросая в стороны быстрые взгляды. Мало ли, вдруг увижу кого-то из тех, кто напал на нас ночью. Все вокруг шло, как и в прошлый вечер, то есть совершенно неестественно для трактира. Время двигалось вперед и пока ничего не менялось.

– Иоганн! – услышал я. В дверях стояли Джек и Сераф.

– Я ж говорил, здесь он, – сказал Джек, подходя ко мне. – Что, ждешь?

– Мы мимо проезжали, – объяснил Сераф. – Мы, в общем-то, уезжаем отсюда.

– Да! – Джек махнул рукой. – Делать в ваших краях все равно нечего. Весь день по городу шатались, работы так и не нашли. У вас тут, ты не обижайся, конечно, дыра дырой. Я так не могу, мне действие нужно. А у вас все вялые, скучные.

– Понятно, – кивнул я. – Присядете, выпьете на дорожку?

– Можно, – согласился Сераф.

Мои новые знакомые сели за стол, я подозвал разносчика. Когда на столе появились кружки с элем, я поинтересовался:

– И куда вы теперь?

– Обратно, в центр империи, – ответил Джек. – Там-то есть, чем заняться. Слушай, а хочешь с нами? Ты парень крепкий, да и смышленый. Чего тебе тут делать? Видно, что землю пахать ты не любитель.

– Почему нет? – согласился с братом Сераф. – Посмотришь, что в мире делается.

На мгновение я захотел согласиться. Служить у барона Вульфгарда, безусловно, хорошо, но была у меня мечта когда-нибудь выехать за пределы его владений. Всегда в моей голове сохранялись мысли о том, чтобы самому увидеть многочисленные земли империи, узнать, чем живут ее жители. Не понимал такого моего интереса мой опекун, господин Уильям, не разделяли его и многие другие поданные его светлости. Тем не менее я надеялся, что настанет для меня день сняться с места и вволю попутешествовать. Но сейчас-то я прекрасно осознавал, что не могу вот так просто уехать. Пришлось быстро заставить себя вспомнить о задании, о возложенных на меня обязанностях.

– Спасибо, конечно… – начал я, но осекся.

Весь трактир затих. Еще ничего не произошло, но я понял: «Вот они». Хозяин трактира вытянулся во весь рост и провозгласил:

– Друзья! Наше ожидание не прошло даром. Сегодня счастливый день. Вот они, наши собратья.

Из-за двери в другом конце зала вышел еще один помощник трактирщика. Он торопливо распахнул ее и встал рядом. Я увидел, что глаза его светятся радостью и упоением. Вслед за ним появились трое. Все они были в лиловых бархатных мантиях с капюшонами. Посетители трактира вздохнули разом, как один человек.

Вошедшие сбросили капюшоны. Ближе всего к посетителям был высокий мужчина с бородкой на явно бандитской роже. Он внимательно осмотрел присутствующих. Потом отошел чуть в сторону, давая проход остальным. Вторым оказался мужчина намного старше, он смотрел на всех, как счастливый отец на детей. Один из крестьян вдруг всплеснул руками, вскочил и побежал к старику. По его щекам текли слезы, он протянул руки вперед с явным желанием обнять того, кого он ждал. Человек с бородкой преградил ему путь.

– Терпение, – проговорил он.

Крестьянин на секунду опечалился, но потом снова возликовал. Казалось, что слышать голос одного из магов было для него самым великим событием в жизни.

Третий оказался молодым человеком с чистым красивым лицом и густыми длиннющими золотистыми волосами. Его взгляд был полон величия и возвышенности. Мое внимание привлекло то, что у него были большие и заостренные уши.

– Надо же, эльф! – удивленно сказал Сераф.

Я присмотрелся повнимательней. Эльф – существо, которое мне было знакомо по детским сказкам. Я слышал, что они живут обособленно от людей, погруженные в свои размышления и знания. Я уже слышал о гномах, мне доводилось видеть орков, а теперь вот еще кое-что в копилку сведений о существах, населяющих империю.

Старик в мантии развел руки в стороны и заговорил. Голос у него был тихий и сладкий, даже приторный:

– Собратья мои! Сегодня я и два моих добрых и верных спутника смогли посетить вас. Мы ждали дня, когда сможем встретиться с вами и поделиться своей мудростью. Другие наши собратья отдыхают, но они мечтают о дне, когда смогут видеть вас.

Он выдержал паузу, а затем продолжил, причем его лицо омрачилось:

– Но беда заставляет меня повременить с нашей беседой, которую вы ждете. Наши враги подобрались совсем близко, они затаились, чтобы помешать нам, собратья. Их много, мы не раз предупреждали вас об этом. И сегодня некоторые из них здесь. Они хотят навредить нам, чтобы прекратить нашу связь, отнять нашу силу. Вот они! – старик вдруг повернулся и показал на нас. – Они здесь, а значит нужно защитить то, что нам дорого.

– Плохо дело, – процедил Сераф. – Сейчас будет заварушка. Джек, готов?

– Готов, – отозвался его брат и медленно вынул ножи.

– Иоганн?

– Да, – ответил я. – Что ж еще делать-то?

– Мы не дадим им помешать, – продолжал старик, а его слушатели начали медленно подниматься с мест и идти к нашему столу. – Покарайте их, защищайте то, что вам дорого!

– Ну что, все вместе? – спросил Джек, приподнимаясь.

– Взять их! – рявкнул человек с бандитской рожей.

– Держись, – сказал Сераф.

Трактир почти затрясся от топота множества ног. Крестьяне и охотники понеслись на нас, собираясь смять своих недругов. Джек и Сераф разом подпрыгнули, схватились за стол и, крякнув, перевернули его. Стол отлетел и сшиб с ног несколько человек. Тут же в руках братьев блеснуло оружие. Я не стал медлить и, скакнув в сторону, обнажил топорики. Перехватил их поближе к лезвию, чтобы было удобно драться древками (рубить заколдованных мужиков мне не хотелось). Я замахнулся и ударил первого попавшегося по голове. Второго, третьего.

– Не жалейте их, собратья! – воскликнул старик.

Замелькали вилы, топоры, косы. Дело было плохо, так что мне все чаще приходилось пускать в ход сталь. Как и прошлой ночью, нападавшие успокаивались только когда падали без сознания. И, что больше всего радовало, управиться с ними было не очень трудно. Конечно, пришлось попотеть, так как противников было втрое больше, чем ночью, но мы втроем быстро взяли инициативу на себя.

Мой учитель, преподававший мне искусство боя, в свое время хорошо меня натаскал. Его уроки я запомнил на всю жизнь, словно уже родился с ними в голове. Важно было не стоять на месте, больше двигаться. Если следить за тем, что делает противник, можно уйти от его удара. А если противников несколько, можно постараться сделать так, что они будут мешать друг другу. Так что при должной сноровке и реакции даже драка с таким количеством крестьян не была невозможной. Помогало еще и то, что крестьяне тупо махали оружием и голыми руками, просто пытаясь зацепить кого-нибудь из нас троих.

Я изредка бросал взгляд на братьев-наемников и убедился, что нам удастся выстоять. Сераф настолько быстро крутил своими мечами и делал такие залихватские выпады, что мужикам с вилами и серпами было трудно даже приблизиться к нему. Джек тоже не ударил лицом в грязь. Он прыгал то туда, то сюда, делая стремительные выпады так быстро, что трудно было уследить. Таких техник боя мне еще не доводилось видеть, так что я восхитился своими новыми знакомыми.

Вот уже некоторые нападавшие начали терять запал. Охотник, который отбивался от наседающего Джека, неожиданно бросил свой нож и с воплем бросился наутек. За ним последовали другие. В итоге нам противостояло уже порядка семи человек. Они, видимо, давно попали под влияние своих «собратьев», поэтому не отступали.

Наблюдавшие бой маги начали понимать, что драка может закончиться не в их пользу. Старик продолжал выкрикивать воодушевляющие слова, но сам постепенно направился к двери, через которую вошел. Эльф последовал за ним. За дверью оказался запасной выход, там было видно поле в сгущающихся сумерках.

– Нельзя дать им уйти! – крикнул я. Но Серафа и Джека несколько оттеснили, они были уже ближе к другому концу помещения. Я увидел, как за дверью скрылись эльф со стариком. Третий из «собратьев» попытался последовать за ними. Оттолкнув мужика, который и так уже валился на пол, я развернулся и метнул один из своих топориков. Пролетев через залу, он намертво воткнулся в дверной косяк, пригвоздив мантию последнего мага. Тот начал нещадно рвать ее, пытаясь выбраться наружу. Я бросил второй топорик, который пролетел ниже и исчез за дверью. По пути он сильно повредил «собрату» ногу, я слышал характерный звук. Человек в мантии упал. Поняв, что далеко ему не уйти, он выхватил кинжал. Но не с целью самообороны. Выпучив от страха глаза, он развернул кинжал на себя. Я не мог его остановить, так как на меня налетело сразу двое противников. За неимением оружия я схватил стул и начал размахивать им во все стороны.

Человек в мантии тяжело дышал, а потом резко выдохнул и попытался пропороть себе живот. Но не вышло. К нему метнулась тень – это Джек молниеносно пересек комнату, выбил ногой кинжал, а потом ударил мага в подбородок. Тот сразу обмяк, а кинжал, сделав в воздухе что-то похожее на петлю, воткнулся в пол.

– Молодец, – похвалил Джека Сераф, повалив на пол последнего из нападавших, – красиво получилось.

Мы столпились вокруг неудавшегося самоубийцы.

– Что теперь? – спросил Джек. – Что с ним делать?

– Тайная канцелярия разберется, – сказал я. – Надо срочно отвезти его в дом к Кастлгейту.

– Куда? – не поняли меня братья.

– Ну… – я немного замялся. – В общем, я вам про себя кое-что не рассказал.

– Да ты вообще ничего не рассказывал.

– А… Ну, да. – Я глубоко вздохнул, думая, с чего начать.

* * *

Спустя несколько часов я сидел в кресле в кабинете Роберта Кастлгейта и глядел в окно. Джек и Сераф расположились на стульях. Джек опять принялся чистить свои ножи, придавая им новенький вид, Сераф курил трубку, заволакивая комнату дымом. Чиновник Сэптим нервно прохаживался взад-вперед. Его нам пришлось вытащить из постели, где он спокойно почивал, и за один присест скормить ему столько новостей, сколько ему не пришлось бы узнать и за полгода службы. Все мы ждали возвращения хозяина кабинета, господина Кастлгейта.

Я сидел и думал, как же круто все обернулось за каких-то два дня. Когда я выезжал из замка Вульфгардов, мое путешествие представлялось веселенькой прогулкой. «Да, – думал я, – надышался свежим воздухом после кабинетной пыли, кости размял, развеялся».

Когда я вкратце изложил Джеку и Серафу свой род занятий и истинную причину моего приезда в Западный Склон, братья, как ни странно, не очень-то удивились.

– Значит, ты служишь у вашего барона, – подвел черту Сераф, когда мой рассказ закончился. – И что теперь думаешь делать?

– Надо доставить этого человека, – я показал на все еще оглушенного мага, – в тайную канцелярию. И лучше поторопиться, пока он не очухался.

– Будь спокоен, – заверил меня Джек, – я его так приложил, что он еще долго проваляется.

– Ага, – Сераф недоверчиво посмотрел на брата, – в прошлый раз ты то же самое говорил. Не помнишь, как быстро тогда тот парень в себя пришел и своих дружков-мародеров позвал?

– В прошлый раз я не рассчитал. Ты помнишь, какой он здоровый был? Откуда я знал, что у него черепушка такая крепкая…

– Эй, парни, – я решил прервать дискуссию, пока она не переросла в братскую потасовку. – Потом обязательно доскажете. Сейчас лучше ответьте: поможете мне этого типа до места доставить?

– Да помочь-то поможем. Зря, что ли, мы тут такую заваруху выдержали. Интересно, что он за птица такая?

Мы связали нашего пленника и на всякий случай запихали в рот тряпку. Мало ли, на что способен этот человек. Странно было, правда, что ничего магического он так и не сделал, особенно, когда понял, что путь к отступлению отрезан. Да и то, что он попытался совершить, казалось совсем уж отчаянным поступком.

Мы вытащили пленного наружу, не обращая внимания на валявшиеся по всему полу тела. Некоторые из мужиков приходили в себя и, увидев нас, бросались наутек (насколько им это позволяли полученные увечья). Мы позаимствовали чью-то лошадь, которая была привязана рядом с нашими, закрепили на ней постанывающего человека и поспешили в Западный Склон. На этот раз мы торопились по-настоящему, вспоминая опыт прошлой ночи. Я вглядывался в сгущающуюся темноту, высматривая какие-либо признаки засады. Но вокруг было тихо. Если уж испарившиеся эльф и старик и собирались выручать своего «собрата», они с этим не спешили.

В городке нас встретила удивленная городская охрана. Я решил не терять времени и на все вопросы молча показывал гербовой знак барона. Правда, больше, чем солдат, я боялся местных жителей. Если бы кто-то из встречных оказался поклонником неизвестных магов и увидел одного из них связанного, да еще в руках трех вооруженных людей… Сомневаюсь, что им бы такое понравилось.

На счастье, в городке почти все уже спали, а вести о побоище в придорожном трактире, похоже, еще не дошли. В ратуше мне сообщили, где можно было найти чиновника Сэптима. Оказалось, что тот проживал в уединении в маленьком домике рядом с гостиницей. Нам пришлось долго стучаться, прежде чем Сэптим проснулся и открыл дверь. Увидев представшую перед ним картину, он чуть не упал. Действительно, зрелище было не из банальных. Три человека: вспотевшие, грязные, покрытые синяками и царапинами, – в одном из которых едва можно было узнать баронского посланника, волокут связанное недвижимое тело.

– Господин Иоганн, – прохрипел Сэптим, – что случилось?

– Ну, как вам сказать? Много чего. По дороге расскажу, собирайтесь.

– К-куда?

– К господину Кастлгейту. Только, прошу вас, быстрее, пока вот этот в себя не пришел.

– Погодите, погодите, – залепетал сбитый с толку чиновник. – Кто это? Кто эти люди? Что…

– Давайте уж побыстрее, – громко сказал Джек. – Времени нет. По дороге все узнаете.

Сэптим повиновался. Он забежал в дом, быстро оделся и вышел к нам. На вопрос, есть ли у него лошадь, чиновник округлил глаза. Словно «лошадь» означало в его понимании что-то оскорбительно крамольное. Сераф усадил его на своего скакуна себе за спину. Когда мы отъезжали от дома чиновника, в подворотне я заметил тень. Она мелькнула между домами и растворилась. Но на долю секунды она оказалась в свете выглянувшей из-за плотных облаков луны. Это был не старик и не эльф, в этом я был уверен. Но мне почудилось знакомое лицо. Я не успел ничего сказать или сделать, так как тень исчезла, а мы покидали Западный Склон в большой спешке. По дороге я начал рассказывать ошалевшему чиновнику о событиях, произошедших после нашей встречи. И вот когда я говорил о своем первом посещении придорожного трактира, меня как ударило. Лицо, следившее из подворотни, принадлежало человеку, который сидел за одним из ближайших ко мне столиков. Тот самый человек, который выглядел спящим. Теперь я мог поспорить на что угодно, что он не спал, а пристально наблюдал из-под длинных волос, спадающих на лицо, за всем, что происходило вокруг.

«Да ладно тебе, – одернул я себя, – то лицо из подворотни ты видел всего ничего, меньше секунды. А тот человек в трактире мог и вправду спать».

По прибытии в родовой дом Кастлгейтов, пришлось еще объясняться с охраной. Мы с Сэптимом долго махали своими чиновничьими знаками отличия, пока один из солдат не соблаговолил сходить к слуге Роберта Кастлгейта и осведомиться, как поступить с ночными пришельцами. Скорее всего, он хотел только узнать, выгнать ли нас взашей или бросить в каземат, как нарушителей покоя и порядка. Но слуга оказался человеком смышленым. Он вышел к нам и сразу узнал меня. Дело пошло легче, нас пропустили сразу, а слуга пошел исполнять одну из самых тяжелых своих обязанностей: будить уставшего, только заснувшего хозяина.

Роберт Кастлгейт выслушал мое повествование внимательно и сразу оценил его серьезность. Он повелел оттащить пленного в темницу, а нас разместить в своем кабинете. Там мы и ждали, когда рыцарь вернется после предварительного допроса. На наши предостережения о возможной опасности, исходящей от задержанного нами мага, он только хмыкнул.

Наконец, дверь кабинета распахнулась, и вошел Кастлгейт, потирая веки.

– Ну, что ж, – изрек он. – Никакой это не маг.

– Как так? – удивился я.

– Иоганн, ты хорошо исполняешь свои обязанности, – снисходительно сказал рыцарь, присаживаясь в кресло, – но ты еще молод и мало разбираешься в подобных вещах.

Меня это замечание задело. Особенно если учитывать, что Роберт Кастлгейт немногим был старше меня.

– Когда мой отец… – после этих слов он тяжело вздохнул, – …и мой дядя посещали замок нашего императора, они взяли меня с собой. Вот там-то, в центре империи, я видел настоящих магов. Беседы с ними я не забуду до конца своих дней. Я сам тогда был молод, любопытен, и маги, служившие при дворе императора, поделились со мной своей жизненной мудростью. Никаких своих секретов, конечно, они мне не открыли, но поведали о своем видении этого мира. Об основных принципах своего искусства, о разнице между законами науки и законами магии. Когда я покидал столицу, моя душа была полна восторга и трепета, придворные маги императора произвели на меня самое сильное впечатление. Так вот … – Кастлгейт отхлебнул вина из бокала, который для него приготовил заботливый слуга, – если человек, которого вы привели, и является магом, то он самый посредственный и неумелый маг за всю историю империи.

Даже в самых бездарных учениках магической школы больше мудрости, достоинства и спокойствия, чем в этом бандите. Вы же все видели его лицо, он обычный разбойник.

Было видно, что Кастлгейту доставляет удовольствие открывать нам истину. Он говорил, как седовласый учитель, повидавший на своем веку множество чудес, с недалекими и глупыми учениками. Что поделать, дворянская кровь, воспитание и высокое положение не позволяли ему вести себя проще и без истинно-аристократического пафоса.

– Тем не менее, – продолжил рыцарь, теперь уже деловито, – ты, Иоганн, оказался прав. Дело намного серьезнее, чем я думал. Намного.

– Он что-то уже сказал? – спросил я.

– Мало чего. Пока можно с уверенностью говорить следующее. Он не из наших краев. Скорее всего, бывший грабитель или наемник. – При этих словах Джек и Сераф переглянулись. – Эти «маги» наняли его два месяца назад для охраны. Платили исправно. Он утверждает, что просто ходил с ними по кабакам, оберегал от неприятностей. Этот разбойник понятия не имеет, что они замышляют, а в их речи перед местными жителями старался, вообще, не вслушиваться. Он так говорит.

– Я полагаю, – сказал я, – что нужно как можно скорее доставить его в замок Вульфгардов. Там, в тайной канцелярии, его допросят.

– Резонно, – согласился Кастлгейт. – Сомневаюсь, правда, что он много знает. Говорит, конечно, не все. Но и знает немного.

– Почему он тогда пытался покончить с собой? Значит, он чего-то боится. Если они ничего ему не говорили, то и никаких тайн ему в могилу уносить не надо было.

– Да, в этом есть смысл, – согласился и с этой мыслью рыцарь (просто одаривая меня своим расположением). – Я снаряжу конвой. Ты, Иоганн, отправишься с ним?

– Думаю, его светлости понадобится мой доклад.

– Хорошо. Сэптим! – Рыцарь обернулся к чиновнику и распространил свое покровительство и на него. – Я недооценивал тебя, а ты показал себя достойным подданным.

Ты будешь вознагражден по заслугам за то, что вовремя известил меня и его светлость.

– Готов служить, – поклонился Сэптим, причем говорил он искренне, без раболепства.

– Итак, Иоганн, отдохни немного, через час все будет готово к отправлению. Твои… э… друзья отправятся с тобой? – он посмотрел на братьев, которые слышали весь разговор.

– Мы, – ответил за меня Джек, – вообще-то, собирались отсюда уехать. Если Иоганну помощь нужна, мы останемся, поможем…

– Поможем, конечно, – подтвердил Сераф, – только, Иоганн, мы работу так и не нашли, а денег у нас медяка два осталось. Вам тут наша подмога, похоже, не помешает, да мы и сами с радостью…

– Да, – перебил Джек, – но и нам кушать надо…

Я заметил, как у Кастлгейта поднимаются брови. Видимо, оплата услуг наемников в его планы не входила.

– Думаю, – быстро ответил я, – что его светлость найдет способ отблагодарить вас за труды, ребята. Он человек не жадный.

«Интересно, – подумал я уже про себя, – если барон откажется – казна-то у него не бездонная – моих сбережений хватит? Парни, и правда, стараются, надо и им помочь. Сколько у меня там накопилось? Похоже, останется моя Стрела без новой упряжи, а я без зимних сапог».

Глава 5

С каждым днем становилось все холоднее и мрачнее. Ветер почти не прекращался, все чаще принося с собой мерзкий ледяной дождь. Дни становились короче, солнце лишь изредка появлялось в облачном небе. В городе вокруг замка Вульфгардов спешно запасались дровами, продуктами на зиму. В то же время все готовились к знаменательному дню приезда императорского посланника. Жители вовсю старались произвести впечатление, чистили улицы, подкрашивали дома. Из окна моей комнаты была видна вся эта кутерьма, которая у меня вызывала странное чувство. Ведь никто не подозревал, что совсем недалеко в маленьком тихом городке творятся совсем не обыденные вещи.

Прошло три дня с тех пор, как я, Сераф и Джек с помощью солдат Роберта Кастлгейта доставили в замок особо опасного преступника (теперь его было нужно называть именно так). Барон Вульфгард внимательно выслушал мой доклад. Лицо его при этом все больше омрачалось. Даже не присутствуя при описываемых мной событиях, барон смог представить себе все четко и ясно, верно оценив каждое услышанное слово.

Когда я завершил рассказ, он тут же вызвал к себе главу тайной канцелярии и приказал немедленно поместить доставленного нами преступника в отдельную камеру и приступить к допросам. Я никогда не интересовался, какие методы используют в тайной канцелярии для получения информации. Знал лишь, что барон не тот человек, кто дозволит проводить жестокие и бесчеловечные пытки, превращающие человека в калеку. С другой стороны, я понимал, что не каждый признается в преступлении, подвергаясь лишь увещеваниям и угрозам.

Правда, есть множество методов выпытать сведения без насилия. Мне доводилось встречать служащих в тайной канцелярии. Взгляд у них был колкий, проницательный, можно сказать, жуткий. Говоря с вами, они могли так повернуть разговор, что вы сами сбалтывали им лишнее, не осознавая этого. Это были мастера своего дела. Так или иначе, через полтора дня меня вызвали в кабинет к барону, где глава тайной канцелярии уже докладывал о результатах допроса.

– Сейчас заключенный отправлен в свою камеру, – говорил этот с виду обычный человек. Он был совершенно невзрачным, увидишь такого на улице – никогда не запомнишь. Овал лица, нос, подбородок, волосы – во всем его облике не было ничего примечательного. Только, вот, глаза, а точнее, взгляд был совсем необыкновенным. – За ним ведется постоянное наблюдение. За время допроса было выяснено следующее.

Глава тайной канцелярии барона Вульфгарда откашлялся, готовясь говорить дальше. Я вдруг подумал, что никогда, как ни странно, не слышал его имени. За время своей службы я познакомился с большинством придворных и чиновников. Но работники тайной канцелярии всегда держались в стороне от других. И получалось, что глава этого ведомства: борец с крамолой, служитель закона, борец с врагами барона – не существовал. Его лицо не запоминалось, его голос ничем не выделялся. Он как будто состоял только из своего взгляда – маленького окна, через которое мир видел крохотную долю его внутреннего мира.

– Преступник, – заговорил глава тайной канцелярии, – именует себя Францем из Альпена. Это небольшое поселение находится в горах к северо-западу от столицы империи. Он бежал из родных мест после того, как был обвинен в убийстве трех человек. Он пытался ограбить дом богатого торговца, пока хозяина не было дома, но слуги застали его на месте преступления. Ему удалось удрать, умертвив троих, но остальные смогли опознать его. Некоторое время Франц скитался, занимаясь попрошайничеством или примыкая к разным бандам разбойников, орудующих на дорогах и в лесах. Полгода назад его банда была схвачена солдатами императора. Всех членов банды приговорили к пожизненным работам на каменоломнях. Во время перевозки заключенных Францу удалось бежать. Он решил уйти как можно дальше от столицы и скрыться от преследований. В конце концов, он оказался на границе с землями девяти баронов. Там, в одном трактире, он встретил не известного ему ранее человека. Тот представился как маг и философ и предложил работу. Сначала Франца это не заинтересовало, но потом неизвестный сообщил, что работу нужно проводить на окраине империи. Это было Францу на руку, и он согласился. Неизвестный познакомил его со своими компаньонами, также называющими себя магами. Ни одного из них Франц не может назвать по имени, все они называли при нем друг друга «собратьями».

– Вы уверены, что он говорит правду? – перебил докладчика чиновник Дитрих, сидевший рядом с бароном.

Глава тайной канцелярии покачал головой:

– Почти с полной уверенностью могу утверждать, господин Дитрих, что Франц сказал правду. Далее. Так называемые «собратья» создали некое сообщество. Их конечная цель Францу неизвестна. Единственное, что он может сказать, – они собирают войско… – глава тайной канцелярии сделал паузу, но не для того, чтобы произвести впечатление последним словом, а просто, чтобы набрать воздуха в грудь (хотя невольно впечатление он произвел на всех присутствующих). – Войско будет состоять из местных жителей. «Собратья» собираются полностью подчинить себе всех, кого смогут. Затем они намерены атаковать сперва дом господина Кастлгейта, а затем – замок Вульфгардов.

Все эти слова докладчик говорил спокойно и ровно. Видимо, обескуражить этого человека не могла бы даже вековая гора, спросившая его человеческим голосом, который теперь час. Но слушатели (включая меня) были поражены. Чиновники, сидевшие за столом рядом с бароном, все как один выпучили глаза и приоткрыли рты. Сам барон Вульфгард начал протирать глаза, собираясь с мыслями. Охрана в комнате переглядывалась. Я вытер испарину со лба.

– Это пока все, – как ни в чем не бывало сказал докладчик.

– Вы будете продолжать допросы? – спросил барон.

– Да, ваша светлость. Собственно, Франц уже готов давать показания дальше. Ему только нужно время для отдыха. Я приступлю к допросу немедленно.

– Приступайте.

Когда дверь за главой тайной канцелярии закрылась, барон обратился ко мне:

– Иоганн, что ты об этом думаешь?

– Если все, что сказал этот Франц, верно, то нужно остановить магов как можно быстрее, ваша светлость. Может, послать солдат и чиновников из тайной канцелярии в Западный Склон? Пусть прочешут всю округу и найдут…

– Нет-нет-нет, – замотал головой барон. – Во-первых, полагаю, это принесет мало результатов. А во-вторых, – барон резко хлопнул по столу, – там рыщут эти соглядатаи, посланные проверять обстановку в моих землях. Если мы поднимем шум, они представят посланнику императора отчет в таких красках… Они распишут это как мое неумение управлять и ли как жестокое подавление несогласных с моими реформами. И тогда все, ради чего мы стараемся, падет прахом. Посланник уедет, император будет недоволен, и наши края надолго останутся прозябать в отсталости и забвении.

– Так что же делать, ваша светлость? – спросил я жалобно. От картины, которую нарисовал барон, меня начало трясти. Уже говорилось, что среди посланных для предварительной проверки чиновников много врагов нововведений, которые устраивал барон. И если бы они захотели, чтобы владения Вульфгардов (как и все земли девяти баронов) оставались дикой окраиной, они могли сделать для этого все. На своей службе я уже не раз убеждался, какую силу порой имеют искаженно представленные факты. Пером можно перечеркнуть самые грандиозные замыслы, нужно только уметь.

– Вот что, Иоганн, – барон потер виски и поморщился, – ты лучше, чем все мы, знаешь, что там творится. Постарайся найти этих магов. У нас мало людей, которые могут действовать тайно и аккуратно. Думаю, те наемники, которых ты привел, лучше справятся, чем большинство моих солдат и чиновников. Воспользуйся их помощью.

– Я поговорю с ними. Только, ваша светлость, есть вопрос. Они могут согласиться помочь, но…

– Я распоряжусь, – сказал барон, поняв, что я имею в виду, – чтобы им выдали жалование. По пятьдесят серебряных монет.

Я поразился щедрости барона. Пятьдесят серебряных в наших краях были весьма приличной суммой. Это мое жалование за полгода службы. В ходу среди крестьян были в основном медяки, очень редко – бронза. Когда я дал Алану и Найре по серебряной монете, они могли прожить на них несколько дней (если не недель), не прибегая к воровству. Говоря по правде, я потом какое-то время жалел, что так расщедрился.

– Дождись результатов нового допроса этого разбойника, Иоганн. Потом собирайся. Глава тайной канцелярии снабдит тебя парочкой своих людей. Или даст возможность связаться со своими агентами там, в Западном Склоне. Теперь, когда ситуация изменилась, они займутся этим делом. И, Иоганн, будь настороже. Мы не знаем, что это за маги. Старайся не попадаться им на глаза и, в случае чего, держись подальше. Нужно выведать их секреты так, чтобы остаться незамеченным. Это трудно, но ты, думаю, справишься.

* * *

Результаты допроса я узнал на следующий день. Я уже успел договориться с братьями-наемниками. Сераф и Джек поспешно согласились на предложенную сумму. Их поселили в казарме «черепов», где они и ждали сигнала.

Рано утром, когда до рассвета было еще далеко, меня разбудил солдат и сказал, что глава тайной канцелярии ожидает меня в своем кабинете. Я спустился в подвалы, где размещалось загадочное ведомство. Там было настолько мрачно и жутко, что хотелось сразу признаться в каком-нибудь преступлении против барона. Лишь бы выпустили. В этом месте были только виноватые и те, кто эту вину выпытывает. Проходящие мимо чиновники подозрительно поглядывали на меня, и казалось, что из темных углов кто-то наблюдает за каждым моим шагом. Я взял себя в руки, отогнал навязчивые мысли и вошел в нужную комнату.

Глава тайной канцелярии сразу перешел к делу:

– Позже я составлю доклад для его светлости, но мне передали, что вы должны узнать о результатах допроса теперь же, Иоганн. – От того, что он назвал меня по имени, опять стало не по себе. Раньше я ни разу не говорил с главой тайной канцелярии и, соответственно, не представлялся. Но он знал и мое имя, и еще, полагаю, много чего. «Успокойся, – сказал я себе, – в замке каждый второй твое имя знает». Да, это была правда. Просто глава тайной канцелярии производил слишком уж гнетущее впечатление. – Итак, Франц смог рассказать еще кое-что. «Собратья» насчитывают около двадцати пяти лиц. В основном эти люди – мужчины. Есть несколько женщин, а также ему встречался эльф, но сколько их точно он с уверенностью сказать не может. Семь человек – такие же наемники, как Франц. Когда «собратья» посещают людные места для своих проповедей, обязательно присутствует один наемник.

– А какого рода эти проповеди? – спросил я. Еще не хватало религиозных фанатиков. В наших краях (как и во всей империи) не было единой веры. Слишком много культов, сект и общин было разбросано по имперским землям, слишком разными были верования. А в таких отдаленных краях, как вотчина барона Вульфгарда, процветали совсем уж древние обычаи и обряды. В каждой деревне, в каждом городке были свои объекты поклонения или страха: духи, божества, полубожества, всех и не вспомнишь.

– В основном, рассуждения о силе магии, – ответил глава тайной канцелярии, – о прекрасном существовании среди магов и тому подобное. Об этом «собратья» говорят большинству. Но есть группа самых преданных слушателей, которых посвящают в планы «собратьев».

«Как отца Алана и Найры, например», – напомнил я себе.

– А подробнее о планах Франц рассказал? – спросил я вслух.

– Большая часть информации ему неизвестна: маги не доверяют ему. А сам он не проявлял интереса. Далее… Самым сложным в поиске этих людей будет то, что они постоянно передвигаются с места на место. За все время их пребывания на территории барона они ни разу не ночевали на одном месте дважды, – глава тайной канцелярии показал на карту, лежавшую на столе. На ней были изображены владения барона Вульфгарда. – Вот зона, в рамках которой они передвигаются, – он указал на круг, охватывающий Западный Склон, родовой дом Кастлгейтов, десятки деревень и множество полей и мелких лесочков.

– Большое пространство, – сказал я, осматривая карту. – Чтобы прочесать всю эту территорию, понадобится много времени.

– Да. В первую очередь следует обратить внимание на район, где «собратья» появляются чаще всего, – мой собеседник взял карандаш и поставил на карте точку. – Придорожный трактир, где вы задержали Франца. Неподалеку находится тот самый амбар, о котором вы рассказывали. Тот, рядом с которым вы подверглись нападению. В нем раньше собирались «собратья» для обсуждения своих дел. Рекомендую вам обращать больше внимания на подобные заброшенные здания.

– Ага, – согласился я, думая о другом. Упоминание об амбаре пробудило во мне воспоминание о том неестественном ярком свете. И я задал новый вопрос: – Как вы думаете… со слов Франца похоже, что это настоящие маги?

– Франц недостаточно сообразителен и образован. Но, по его мнению, «собратья» обладают магической силой. Во всяком случае, некоторые из них. Во-первых, их необычная способность подчинять себе разум человека. Франц утверждает, что в присутствии некоторых собратьев чувствуется некое необъяснимое к ним притяжение. Но оно действует не на всех. Сам Франц, как и другие наемники, не подпал под влияние «собратьев» и остался равнодушным к их словам. Возможно, потому что они не стремились управлять его сознанием или по иной причине. Также Франц говорит, что кое-кто из «собратьев» способен творить заклинания. Он смог вспомнить следующее… – глава тайной канцелярии взял со стола бумагу и прочитал: – Сотворение света из воздуха без помощи спичек; передвижение мелких предметов с помощью силы мысли; способность передвигаться с молниеносной скоростью; способность к чтению мыслей. Я считаю, что следует сделать скидку на уже упомянутую необразованность Франца и воспринимать эту информацию как не полностью точную.

Я согласился, хотя то, что я видел сам, вполне совпадало с показаниями задержанного нами «собрата».

– Теперь далее, – глава тайной канцелярии отложил бумагу, а карту протянул мне. – К сожалению, я не могу дать вам сопровождение из своих агентов. В силу скорого приезда императорского посланника почти все они задействованы. Я дам вам возможность связаться с агентом, находящимся в Западном Склоне. Он, в свою очередь, свяжет вас со своими информаторами и окажет содействие. Вот, – он протянул мне бумажку, – это фраза, которую вы должны сказать ему. По прибытии в Западный Склон, вы найдете дом слева от кузницы. На доме висит табличка: «Табак и спички». Там вы спросите человека по имени Себастьян Каан. Именно ему вы в приватной обстановке скажете написанные здесь слова. Они означают, что вы прибыли лично от меня, имеете необходимые полномочия и проводите расследование от лица его светлости лично. Вопросы?

– Нет вопросов.

– Тогда вам следует отправляться в путь, – глава тайной канцелярии сухо попрощался и без энтузиазма пожал мне руку.

* * *

Те осенние дни были самыми короткими в году, поэтому когда рассвело, мы уже добрались до Западного Склона. Мы ежились от холода, из ртов валил густой пар. У меня, как и у братьев-наемников, было отвратительное настроение. Зная все, что главе тайной канцелярии удалось выжать из Франца, мы понимали, как мы рискуем, собираясь столкнуться с «собратьями» только втроем.

Было решено снова остановиться в гостинице и разработать план действий. Так мы и поступили. Хозяин опять был пьян в стельку, так что нам пришлось попотеть, прежде чем он добрался до дверей, открыл их и понял, чего мы от него хотим. Расположившись, мы наконец приступили к прениям.

– Нужно начать поиски где-нибудь здесь, – сказал Сераф, развернув карту и ткнув в нее пальцем. – В этом поле, точнее в подлесках рядом. Совсем близко – дорога, где стоит тот самый трактир. И амбар, рядом с которым на нас крестьяне напали. Прочешем тут, тут и тут. – Он пометил три подлеска, стоящие полукругом к дороге.

– Да, – согласился я. – Помните? Как раз туда и направились те три… тени.

– Точно. Но сначала, – Сераф закурил трубку, – нужно узнать, есть там какие-нибудь заброшенные амбары, мельницы или что-то вроде этого.

– Я вот о чем думаю, – Джек внимательно смотрел на карту, – когда лучше искать? Днем или ночью? Если по вечерам они ходят балакать с местными, а ночью свои дела решают, то лучше днем. Я имею в виду, что лучше подловить их тогда, когда они отдыхают.

– А когда маги отдыхают? – спросил я.

Мы переглянулись. Только теперь мы поняли, что собрались искать тех, о ком ничего толком не знаем. Это все равно, что охотиться на волка, зная только, что он серый и злой.

– Давайте по порядку, – предложил я. – Прежде чем отправиться на поиски, нужно найти агента тайной канцелярии. Надеюсь, он расскажет что-нибудь поконкретнее.

Мы собрались и вышли на улицу. Дом, в котором обитал агент тайной канцелярии, нашелся быстро. Это была обшарпанная постройка с грязными окнами и покосившейся дверью. Надпись «Табак и спички» нуждалась в обновлении еще лет тридцать назад. Мы постучались. Ответа не было. Тогда мы открыли дверь и очутились в мерзко пахнущей лавке. Перед нами был прилавок, заставленный коробками, наполненными разного рода табаком. Похоже, жители Западного Склона отдавали предпочтение каким угодно слабостям, но только не курению. Вся лавка заросла паутиной, каждую плоскую поверхность покрывал толстый слой пыли. За прилавком сидел сгорбленный старик. Он был невысокий, от него несло куревом сильнее, чем от его товара. Белесые глаза уставились на нас.

– Что угодно? – дребезжащим голосом спросил старик.

– Мы ищем человека по имени Себастьян Каан, – сказал я. Старик подался вперед и приложил руку к уху, давая понять, что не слышит. – Себастьян Каан.

– А-а, – старик закивал. – Не желаете ли табачку, господа? Хороший, еще не отсыревший.

– Нет, спасибо…

– А не угодно ли…

– Старик, – перебил его Джек, – сказано тебе, Себастьяна Каана мы ищем. Где он?

– А зачем трем незнакомцам… – старик чуть отдалился от прилавка, его белесые глаза медленно оглядывали нас, – …понадобился никому не нужный Себастьян?

– Неважно, – ответил Сераф. – Просто скажи, где он.

– Вы не из нашего города, – отметил старик. – Вы приехали сюда только, чтобы найти никому не нужного Себастьяна. Странно.

– Странно, не странно, – Джек приблизился к стойке, – где он?

– Я Себастьян, – старик почти вжался спиной в шкаф, где лежали еще ящики с его товаром. – Что нужно-то? Я никому ничего не сделал. Зачем я вам, незнакомые господа?

– Что ты брешешь! – начал злиться Джек. – Какой ты Себастьян Каан?

Я был согласен. На агента тайной канцелярии хозяин табачной лавки походил не больше, чем засохший пенек походит на дубовый стол с искусной резьбой.

– Да не брешу я, господин, – чуть не плача отозвался старик, – в городе любого спросите. И любой ответит, что я – Себастьян Каан, владелец табачной лавки, уж сколько лет прошло как владелец.

– В таком случае… – я напряг память и произнес слова, которые сообщил мне глава тайной канцелярии. Кажется, это был отрывок из какой-то старинной баллады:

Ненастье и горе несет им злой рок,

Не будет им сна и покоя.

К тебе я взываю, приди на порог,

Защитником стань в их покоях…

Сераф и Джек тихо прыснули от смеха. Мне самому эти слова казались чересчур напыщенными.

Старик выслушал фразу молча. Секунд пять ему понадобилось на то, чтобы осмыслить ее. И тут произошло то, от чего мы сами отпрянули от прилавка. Мне, да, наверное, и моим друзьям, еще не приходилось видеть, как человек может так стремительно меняться. Во-первых, старик вырос. Точнее распрямился, расправил плечи, и оказалось, что вместо сгорбленного человечка перед нами стоял высокий мужчина, ростом не уступавший ни одному из нас. Во-вторых, старик помолодел лет на пятнадцать. Его лицо стало внушительным и строгим. И, конечно, глаза. Я убедился, что любого чиновника или агента тайной канцелярии можно узнать по глазам. Они остались у старика белесыми, но вовсе не старческими. На нас глядели светлые от природы, колючие глаза с цепким взглядом молодого хищника, выискивающего добычу.

– В таком случае, – сказал Себастьян чистым и довольно низким голосом, – доброго вам дня, господа. Чем могу быть полезен?

Мы оторопело переглянулись.

– Нас, – неуверенно начал я, – прислал глава…

– Это я понял, – Себастьян поклонился. – Судя по переданным вами словам, дело срочное и важное. Прошу, изложите все, что мне необходимо знать.

Глава 6

Себастьян Кан оказался понятливым и сообразительным человеком. Глава тайной канцелярии не ошибся, когда выбрал человека нам в помощь. Выслушав все обстоятельства нашего дела, агент сразу начал перечислять варианты дальнейших действий:

– Прежде всего, господа, обратимся к охотникам. Мне известна парочка, которая не подпала под влияние «собратьев» и готова помочь. В последнее время они говорили о некоторых странностях, происходящих в лесах. Я не придавал этому большого значения, но раз это дело настолько серьезно, я сведу вас с ними, возможно, информация будет полезной. Действовать нужно скрытно, так как вокруг много ненадежных людей. Наш градоначальник сам, как вам известно, стал жертвой магов, а солдаты в городе подчиняются ему лично.

В этот момент скрипнула входная дверь, да так неожиданно, что мы все резко повернулись к ней. На пороге стоял уже знакомый мне кузнец (он же отец Алана и Найры, он же хозяин кузницы напротив табачной лавки). Интересно, а где он был, когда на нас в трактире крестьяне накинулись?

– Здравствуй, Себастьян, – без выражения сказал кузнец, глядя в пол.

– И тебе доброго дня, Нед, – заскрипел старческий голос. Агент тайной канцелярии исчез. Вместо него за прилавком снова стоял высохший старик. – Чем могу помочь? Желаешь табачку выкурить?

– Да. – Кузнец, не глядя ни на кого, подошел к прилавку, бросил пару медяков и принял мешочек с табаком.

– Плохо выглядишь, – сочувственно сказал Себастьян. – И денег немного выкладываешь.

– Это последние, – все также без выражения сказал кузнец.

– Как так? – удивился старик. – Куда ж ты все просадил? Ты ж хороший кузнец, и деньги при тебе всегда были.

– Я не работаю. Уже недели две, наверное.

– Что ж ты, Нед, делаешь целыми днями?

– Жду. Вечера жду.

С этими словами кузнец вышел.

– А ведь, правда, хороший кузнец, – сказал Себастьян, снова становясь самим собой.

– Как ты это делаешь? – спросил Сераф. – В смысле…

– В смысле, как я становлюсь бестолковым стариком, владельцем табачной лавки? – Кан улыбнулся. – Ничего сложного, просто нужно захотеть. Ну, и тренировка, конечно. Не представляете, как порой болит спина, когда часами ходишь согнутым в три погибели. Зато всерьез никто не воспринимает. А теперь пойдемте. Я познакомлю вас с одним из охотников.

Снова став Себастьяном-стариком, агент тайной канцелярии вывел нас наружу. Кузнец Нед сидел рядом со своим домом и дымил трубкой. Именно дымил, а не курил. Когда мы проходили мимо, мне вдруг захотелось схватить его за горло и как следует приложить затылком об стену. Тюкать до тех пор, пока он не выкинет встречу с «собратьями» из головы. Пока не опомнится и не вспомнит, что у него есть семья, двое детей. Что он мастер своего дела. Что его жизнь превратилась в рабское существование. Что он закопал все, что он знал и умел. И ради чего?

Миновав кузницу, я увидел еще двух знакомых. Алан и Найра сидели на земле. Мальчуган что-то выстругивал из куска деревяшки, а его сестра тихо и мелодично напевала. Я сделал знак своих друзьям, что догоню их, а сам подошел к ночным воришкам.

– Здорово, детишки.

– И вам не хворать, господин хороший, – мрачно поздоровался Алан. Тут я заметил, что на скуле у него огромный синяк.

– А это что?

– Да, не важно, – мальчуган махнул рукой. – Отец разозлился. Я еще легко отделался, мог и на смерть забить.

– За что?

– А так, – Алан вдруг засмеялся. – Пару дней назад он в трактир собрался волшебников своих слушать. Так я его в кузне запер. Дверь там крепкая, на совесть сделана. Уж он разозлился! Всю ночь вырваться пытался, орал, ругался последними словами. Под утро я его выпустил, так он мне с налета и двинул. Поверите, господин хороший, еле ноги унес. Вон он, – Алан презрительно ткнул пальцем в Неда, который сидел в нескольких шагах. – Видали, не слышит даже. Он с того дня на нас с Найрой вообще не смотрит.

Кузнец Нед был гораздо сильнее меня, да и выше на две головы. Но в тот момент он очень рисковал. Так хотелось дать волю чувствам и швырнуть в него топориком! Когда-то в детстве я сетовал, что мой опекун, господин Уильям, слишком строг со мной. Бывало, что и внимания на меня не обращал. Теперь я мысленно благодарил его за чуткость и заботу. И ведь он был просто опекун, но относился ко мне, как к родному. А этот Нед…

– Невеселые истории рассказываешь, Алан.

– Точно, господин хороший. Как вас тогда, в трактире, не сильно помяли?

– Так, пара царапин… Что?

Алан смотрел на меня с веселым прищуром.

– Так я ж видел все, господин хороший. Когда отца запер, сам к трактиру пробрался. Думал, может, чего пойму, если послушаю. Я ж говорил, меня чтоб заметить, постараться надо. Так вот, пробрался я к трактиру, в окошко смотрю. А там вы. И еще два человека с вами при оружии. Потом эти трое в мантиях. Как драка началась, я, честно говорю, испугался. Думаю, задавят вас мужики наши. А вы, – тут Алан посмотрел на меня с восхищением, – здорово их отдубасили. Я такого не видел никогда. Ясное дело, что те двое так улепетывали.

– А ты не видел, куда?

– Ясное дело, видел. К болотам. Там лесок небольшой есть, туда они убежали.

– А ну-ка, – я достал карту, – покажи, куда именно. Ты в картах как? Не очень?

– Не-а, господин хороший, не обучен.

– Смотри, – я показал на карте трактир. – Считай, что это – дверь, через которую они выбежали. В какую сторону побежали?

– Ну, – Алан задумался, потом показал пальцем. – Вроде туда побежали. Господин хороший, – мальчуган даже приподнялся, – научите меня так оружием махать. Я тоже хочу так, чтоб люди в разные стороны, как пух, разлетались.

– Вот так сразу? – теперь улыбался уже я. – Учиться надо долго. Посмотрим, может, кое-чему и научу. А пока вот что… О том, что мне рассказал, больше никому ни слова. И с отцом так не шути больше. Деньги не все еще потратили?

– Куда там! – Алан даже обиделся. – Мы их бережем, нам же много не надо.

– Отлично. Ты мне очень помог, спасибо. Сестренку береги. Еще увидимся.

Я побежал нагонять друзей, пряча карту за пазухой.

* * *

Разговор с охотником состоялся в его же доме, недалеко от Западного Склона. Охотника звали Крауц. Сложением настоящий богатырь, человек он был радушный, веселый. Длинные волосы, как у Серафа, забраны в хвост, длинные усы подрагивали при каждом слове. Руки жилистые со шрамами. Он пригласил нас за стол и предложил разделить с ним трапезу: жаркое из вепря с кореньями. Кан в образе старичка-торговца представил нас как своих родственников.

– Вот, друг мой, – проскрипел он. – Племяннички. Из владений соседа нашего барона прибыли навестить меня, старика. Любопытствуют, что в нашей глуши интересного.

– Эх, да ничего особенного, – сказал охотник Крауц, разливая эль по кружкам. – У нас даже дичь ленивая, не побегаешь за ней по-настоящему. Скукота. Только вот мужики наши совсем одурели. Про магов слыхали? Единственное, наверное, развлечение. Только не по мне оно.

– А что в лесах происходит? – напрямую спросил Сераф, с трудом отрываясь от жаркого. – Дядя Себастьян говорил, вы там странное что-то видели.

– О-о… – охотник беспокойно покачал головой. – Видел, было дело. Только лучше б ничего не видел. Верите ли, испугался не на шутку. Я ж не робкого десятка, скажи, Себастьян?

– Да уж, – согласился старичок. – Бывало, и на вепря с одним ножом хаживал.

– Вот-вот. А тут струхнул. Дело так было: дней пять назад, ближе к вечеру, вышел в лесочек, садки проверить. Задумался, да и вглубь лесочка прошел. Вижу сквозь ветки свет. Яркий такой. Точно не свеча и не лампа. И тени какие-то. Думаю, может, кто из других охотников. Решил подойти. И вдруг хохот послышался. Такой жуткий, нечеловеческий. А тут еще под ногой ветка хрустнула. Там сразу крик: «Кто тут?!». И на меня побежал кто-то. Много людей, земля затряслась. Может, показалось, но страшно стало – жуть! Я оттуда бегом, а за мной гонятся. Не помню, как убежал. Уже пять дней туда не хожу. И вам не надо, – Крауц посмотрел на нас, – нехорошее там что-то. Не знаю что, да и знать не хочу. Но только не ходите туда.

– Понятно, – сказал я после долгой паузы, во время которой все молча пили эль. – А есть ли в тех местах дома заброшенные?

– Есть. Мельница там водяная. На речке стоит. Давно ее бросили. До посевов далеко, да еще болота там, трясин много. Еще неподалеку избушка заброшенная, в ней охотники – такие, как я, – жили. Тоже ушли, там давно никого нет.

Мы еще долго беседовали с охотником. Он много рассказывал про себя, про охоту. Было интересно, но к нашему делу отношения это не имело. В конце концов, мы с ним распрощались и вышли.

– Такие дела, – сказал Себастьян. – Вы говорили, что эти «собратья» на одном месте никогда не остаются. Но прятаться удобнее всего именно там.

– И есть еще одно подтверждение… – я рассказал о разговоре с Аланом и показал карту. Вместе мы поработали над ней и обозначили приблизительную зону поисков.

– Прежде всего, будем смотреть здесь, – подытожил Сераф. – Болот не бойтесь, я проведу.

– Ага, как же, – Джек отобрал у него карту. – Я за тобой по болотам не пойду, находился уже.

– С чего это?

– А когда мы в трясине застряли, ты тоже говорил: «Я проведу, я проведу».

– А кто поведет? Ты, что ли? Да ты в лесу за три секунды заблудишься!

– В общем, идти нужно туда, – Себастьян отвел меня в сторону, чтобы не отвлекаться на братьев. – Мне рассказывали, там есть вытоптанная тропинка, ее и держитесь. Охотники ее проложили. Сейчас, конечно, сыровато, но, надеюсь, ее не сильно размыло.

– Справимся, – отозвался я. – А вы пока послушайте, что в округе творится.

– Постараюсь. Хотя, смотрю, у вас и свои информаторы есть.

– Беру пример с тайной канцелярии, – ухмыльнулся я.

– Правильно. Как гласит одно из главных правил: «Узнать больше – додумывать меньше». Отправляйтесь, и счастливого вам пути. Возвращайтесь быстрее.

– Спасибо, – я проводил Себастьяна взглядом и пошел разнимать братьев.

* * *

Болота начались почти сразу, как мы вошли в лес. Охотничью тропинку, и правда, размыло, но осенний холод не давал ей размякнуть полностью. Мы шли по ней, проверяя почву длинными палками. Братья продолжали спорить, вспоминая разные случаи из жизни, когда кто-то из них давал маху.

Прошло два с половиной часа, и вот мы наткнулись на небольшую поляну.

– Здесь кто-то был, – заявил Сераф, осматривая землю. – Вон, трава примята, следы. Человек десять точно. Сидели кругом.

– Если это то, о чем говорил охотник… – я тоже присел и внимательно огляделся, – то было уже темно. А тут ни кострища, ничего.

Тут же вспомнились показания Франца: «Сотворение света из воздуха без помощи спичек». Тот самый свет. Пока все сходится. Задержавшись чуть-чуть на поляне, мы пошли дальше. Тропинка становилась все уже, а лес все гуще. Вот сквозь ветви мы увидели очертания мельницы, стало слышно журчание речки. Мы ускорили шаг.

Тут началось непонятное. Звуки леса стали вдруг заглушаться, в воздухе повисло неясное гудение.

– Что за… – начал Джек, но его голос потонул в гудении, которое все нарастало.

А потом все вокруг начало меркнуть. Еще светлое, хоть и затянутое тучами, небо темнело на глазах. Прямо на глазах лес начал блекнуть. Я оглянулся и понял, что перестаю видеть. Сначала исчезли деревья вокруг, потом моя рука с длинной палкой начала пропадать. Еще немного, и я оказался в кромешной мгле.

– Эй! – крикнул я, но сам себя не услышал. Я сделал два шага, и моя нога по лодыжку провалилась в трясину. Я дернул ее обратно и упал на тропинку. Гудение не прекращалось, а вместе с ним начали пробиваться и другие звуки. Я услышал шуршание, с одной стороны, далекое, а с другой – якобы над самым ухом. Я махнул палкой в темноту, но ничего и никого не достал. Еле встав на ноги, я медленно пошел вперед, нащупывая путь палкой. Дважды я попадал в трясину и только неимоверными усилиями вылезал на тропинку. В темноте я не видел ничего, даже не был уверен, в какую сторону я иду. Все начало кружиться, почва уходила из-под ног.

Вдруг темное пространство прорезал вопль. Точнее, смесь вопля, вздоха и хохота. Наверное, о нем и говорил охотник. Я отшатнулся и едва успел скакнуть обратно. Моя палка, на которую я оперся, погрузилась в болото и чуть было не утянула меня за собой. Не в силах выносить нечеловеческий хохот, который не прекращался, я опрометью бросился вперед. Это было не самым разумным решением, но иначе я поступить не мог, так как понял, что меня сковывает неподдельный ужас. Я наталкивался то ли на деревья, то ли на чьи-то тела. Мне казалось, что я бегу уже часы. Если бы я встал на месте, ужас захватил бы меня.

Наконец, я увидел свет, он резко и ярко ударил мне в глаза. Я зажмурился, покачнулся и упал на землю. Гудение и хохот пропали. Я снова слышал журчание речки, шум ветра. Мне потребовалось минуты две, чтобы открыть глаза. Я боролся с приступами тошноты, голова все еще кружилась. И вот я открыл глаза. Передо мной была мельница, покосившаяся, наполовину разрушенная. Водяное колесо отвалилось и лежало рядом, поросшее мхом. Доски и балки торчали во все стороны, конек крыши выехал вперед, из-за этого мельница походила на ощетинившегося старого ворона.

Перед ней стояли двое… Одного я узнал, это был тот самый старик, одетый в мантию, который был в придорожном трактире, когда мы отбивались от завороженных крестьян. Рядом стоял еще кто-то, завернутый в дорожный плащ с надвинутым на лицо капюшоном. Старик смотрел на меня с усмешкой и презрением. Как смотрел на меня его спутник, я не знал. Но догадывался, что в его взгляде я ничего хорошего не замечу.

– А вот и ты… – мягко произнес старик. – Я все гадал, кто из вас выберется первым.

Я оглянулся. За деревьями виднелся кусочек тропинки, по которой я выбежал к мельнице. Дальше все терялось в темноте.

– На тебя произвело впечатление мое могущество? – спросил старик в мантии.

– Произвело, – честно признался я. – Поэтому больше так не делай, договорились?

– Больше ничего и не будет. Ты встал на нашем пути. Сначала нарушил наш покой, когда мы советовались. А потом нагло пришел на встречу с нашими собратьями. Да еще захватил одного из моих друзей.

– Скажите лучше – наемников. Он кое-что поведал нам.

– Не имеет значения. Он не знает и сотой части того, что известно мне и моим собратьям. – При этих словах глаза старика чуть расширились, блеснув искрами просветленности и глубиной познаний. Как будто ему в лишний раз нужно было пояснить, насколько много ему известно. На меня это мало подействовало, на его спутника, в общем, тоже. Неизвестный в плаще стоял неподвижно, никак не реагируя на разговор.

– Кто вы? – спросил я старика, наконец-то поднявшись на ноги.

– Те, – старик широко развел руки, словно собирался обнять сразу пять-шесть человек, – кто превратят эти земли в новое королевство. И построят счастье. Истинное счастье.

– Для себя, как я понимаю.

– Ты глуп и молод. И ничего не понимаешь. Но ты достаточно сообразителен, чтобы пронюхать то, что тебе знать не положено. Зачем это тебе? Кто ты и кто твои друзья?

– Те, кто разберется с вами по-свойски, – вспомнилась фраза, сказанная несколько дней назад Джеком. Слова «по-свойски» придали мне некую долю уверенности. Чтобы закрепить сказанное, я обнажил оружие. – Вы мне давно не по душе.

– Не считай, что сможешь хотя бы вздохнуть рядом со мной, – старик поднял палец. – Я не стану тратить на тебя силы. Это сделает он.

Старик указал на того, кто стоял рядом. Человек сдернул плащ и капюшон. Оказывается, это был вовсе не человек.

Судя по всему, еще один эльф. Он был похож на того, который был в трактире вместе со стариком. Такие же длинные волосы, но только не ярко-золотистые, а, скорее, белесые. Такое же чистое и красивое лицо. Правда, его пересекал глубокий шрам, шедший ото лба по щеке, косо сходя к подбородку. И взгляд был не отстраненно-возвышенным, а скорее неприязненным. В одной руке эльф держал меч с широким лезвием. В другой – длинный кнут.

– Даже не все собратья знакомы с ним, – пояснил старик в мантии. – Его наняли на крайний случай. Настало время проверить его в деле. И запомни, глупец, – он указал на меня, – ты зря встал на нашем пути. Многие полагали, что у нас не хватит сил и знаний. Многие считали нас недостаточно достойными и умелыми. Скоро все узнают, что это неправда. Мы не будем жалеть тех, кто сомневается в нас и не желает принять. А посему… – старик сделал неопределенный жест, а потом кивнул эльфу. Тот вышел вперед, начертил мечом восьмерку в воздухе и щелкнул кнутом. Старик бросил на меня взгляд. – Жаль, что ты не сможешь оценить полноту нашей власти.

С этими словами он метнулся в сторону леса за мельницей и исчез. Я даже не пытался его задержать, поняв, что есть более насущная проблема. Эльф медленно делал шаг за шагом, описывая полукруг и приближаясь ко мне.

– Мне говорили, что ты владеешь любопытной техникой боя, – сказал он, поигрывая мечом. Голос у него был тоже красивый, как и полагается эльфу. – И я вижу в твоих руках достойное оружие. Посмотрим, что ты можешь.

– Почему же не расправиться со мной с помощью магии? – спросил я, вставая в защитную стойку. – Или для этого я слишком мелок?

– Магии! – эльф рассмеялся. – Нет никакой магии. Скажу честно, мне плевать на этих людей и на их планы. Но работа есть работа. Что ж, – он резко переместился влево и махнул мечом. – Кто кого, да?

– Не возражаю!

Я даже не уверен, что видел, как он нанес удар. Свистнул кнут, меня обожгло. Скрученное из прочной кожи хлесткое оружие порвало рукав моей куртки и оставило глубокий след. Я метнулся в сторону и еле успел понять, что на меня обрушаются тяжелые удары. Кое-как отразив их, я отпрыгнул назад.

– Не очень-то хорошо, – эльф цокнул языком. – Пока неинтересно.

– Ну, раз ты настаиваешь…

Я, пританцовывая, сделал пару шагов, а потом крутанулся на месте, подскочил и по очереди нанес два удара в голову и в торс. От обоих ударов противник ушел, но ему пришлось отступить. Дальше я старался держать оборону. Я не знал, какая тактика у эльфа, и старался ее понять. Пока было ясно, что и знаний, и опыта у него больше. Двигался он быстро и грациозно. Похоже, что дрался всерьез я один. Для эльфа это была скорее забава, любимая игра. Он тоже особо не напирал, делая время от времени выпады, словно проверяя мои способности. Я старался изо всех сил, получалось неплохо.

– Недурно, – сказал он, остановившись. – Я не представился. Я Лакс из клана Сван. Как твое имя?

«Зубы заговаривает, – подумал я, – ждет, когда отвлекусь».

– Иоганн. Чиновник его светлости барона Вульфгарда.

– Ты не похож на чиновника, – с сомнением произнес эльф и показал на мою повязку на лбу и ожерелье. Я надел их, еще когда мы направились из замка в Западный Склон. Они придавали мне уверенности, да и послужили поводом, чтобы рассказать Серафу и Джеку кое-что о себе. – Скорее, ты похож на наемника или разбойника.

– Кем я только не был! – ответил я и сделал выпад. Топорики рассекли воздух, и эльфу впервые пришлось защищаться, а не в игрушки играть. Мы снова закружили, периодически скрещивая оружие. Внезапно кнут снова засвистел, но не ударил. Он обмотался вокруг моей руки, эльф сделал рывок, и я упал. Тут же подскочив, противник начал наносить удары. Видимо, он решил, что раз мы представились друг другу, встречу можно закончить. Я катался по земле, как бешеный, уклоняясь от широкого меча.

Улучив момент, я сделал подсечку. Но эльф, хоть и повалился на землю, успел сделать кувырок и подняться еще до того, как полностью встал я.

– Думаю, пора нам заканчивать, – произнес он.

– Это точно, – послышалось со стороны.

Мимо меня пронесся Сераф (как и я, весь в болотной грязи). Он налетел на эльфа и начал неистово рубить. Эльф, не ожидавший этого, оторопел, но лишь на мгновение. Все-таки мастерства ему было не занимать.

– Уже бегу, – прокричал Джек, появившийся вслед за братом. Вместе мы присоединились к Серафу. Эльф отступал, все ближе подходя к мельнице.

– Живым брать? – продолжая рубить, спросил Сераф.

– Лучше, конечно, живым, – отозвался я, уходя от кнута.

– Ладно, попробуем.

Тут эльф, похоже, оценил неравность сил. Он махнул рукой с мечом вниз. Послышался звон, и нас тут же заволокло зеленым едким дымом. Мы отошли в стороны, чтобы не задеть друг друга. Когда дым довольно быстро рассеялся, эльфа уже не было. Он скрылся, даже прихватив с собой свой плащ. Мы стояли у мельницы, кашляли и смотрели друг на друга.

– Ну и ну, – сказал Сераф, переводя дух. – Это еще кто такой?

– Наверное, вариант «собратьев» на крайний случай, – ответил я, пытаясь выкашлять остатки дыма. – Кажется, он не заодно с ними, а просто наемник.

– И не из худших, – уверенно сказал Джек. – Такие навыки можно получить только в Салливане.

– Где?

– Школа бойцов Виктора Салливана. В южных горах империи.

– Ты уверен? – Сераф стал вдруг очень серьезен. – Если так, то это плохо.

– А попонятнее можно? – попросил я.

– Короче, в свое время мы с Джеком разделились. Где-то на год. Давно это было. Я тогда отправился на службу в имперскую армию. А Джек выбрал другой путь. Он пошел в эту самую школу.

– Там готовят настоящих бойцов, – с волнением в голосе продолжил Джек, – самых лучших и самых искусных. Несколько веков назад жил такой непревзойденный мастер Виктор Салливан. Он много странствовал, набрал много учеников. Потом нашел старую крепость в горах. Захватить ее невозможно, она может держать осаду годами. Поэтому император решил не трогать ее. Салливан жил там, посвятив все время обучению новых бойцов. Конечно, он давно умер, школой управляют его приемники… – понимая, что говорит сбивчиво, брат Серафа перевел дух и перешел к сути. – Так вот, в этой крепости обучают настоящих воинов, каких нет ни в императорской армии, ни в личных дворянских войсках. Каждый, кто побывал там, получает навыки, непохожие ни на чьи другие. Если провести в школе Виктора Салливана больше десяти лет, становишься почти непобедимым. Но это самое полное обучение, я не слышал о тех, кто прошел его целиком. За каждого ученика решают мастера-наставники и главы школы, они выбирают, какие навыки в нем развивать, они же решают, когда для него наступает время уйти. Я провел там год, и меня не спросили, хочу ли я остаться еще. Просто пришли и сказали, что мое обучение кончилось и теперь мне пора уходить. Я и не спорил, знал, что, раз так говорят, значит, ничего уже не изменишь. Есть те, кто учился дольше меня, есть те, кто меньше. Выпускники школы Салливана сами потом выбирают, чем заняться. Идут и в армию, и на вольные хлеба. Из некоторых получаются самые лучшие наемные убийцы, этот эльф, похоже, как раз один из таких.

– Значит, у нас еще одна проблема, – Сераф осмотрелся. – Мало магов, так теперь еще эльф-убийца… – он подобрал с земли мелкий осколок стекла. – Понятно. Какая-то дрянь в стеклянном пузырьке.

– Для некоторых в школе Саливана преподают целый курс алхимии, – пояснил Джек. Я присмотрелся к осколку, потянул носом.

– Смесь каких-то трав и еще чего-то. Я такое видел, подобные вещи используют шаманы. Значит, этот эльф действительно опасен?

– Да, – сказал Джек. Потом усмехнулся. – Ничего. Не он один учился в школе Салливана, посмотрим, что будет, когда он нам попадется в следующий раз.

Глава 7

Мы решили продолжить поиски с тем расчетом, чтобы вернуться в Западный Склон до наступления темноты. Времени хватило как раз на то, чтобы отыскать заброшенную избушку и осмотреть все вокруг нее. Она была в еще худшем состоянии, чем мельница (собственно, не дом уже, а груда бревен и досок с дверью). Ничего путного нам найти не удалось. Было видно, что это еще одно место для сборищ собратьев, но ничего примечательного мы так и не обнаружили. Возвращаться по той же тропинке было жутко неприятно, но другого пути мы не знали. Впрочем, ничего не произошло. Магическая темнота, которую напустил старик, сошла, лес выглядел и звучал совершенно естественно и обычно.

– И откуда взялись эти сволочи? – ворчал Джек, когда мы проходили то место, где впервые услышали непонятное гудение. – Маги ведь почти не общаются с людьми. Живут сами по себе…

– А ты у нас такой специалист по магам? – съязвил Сераф. – Кто знает, что им в голову взбредет.

– И что, раньше в других краях вы никогда про этих «собратьев» не слышали? – спросил я.

– Нет. Ни про них, ни про что-то подобное. Видишь ли, маги живут уединенно. Кроме тех, что служат при императоре. Они считают, что люди не могут воспринять истинную магию, что это слишком сложно. Бывает, люди обращаются к ним за помощью. Иногда они помогают. Но по большому счету, маги живут сами по себе.

– Меня вот что интересует… – я напряг память. – Тот старик сказал, что уже были те, кто вставал на его пути. В смысле на пути «собратьев». И что многие считали их недостойными и неумелыми. Значит, они и раньше сталкивались с неприятностями. Найти бы тех, кто уже видел их.

– Если от них еще что-то осталось… – сказал Джек.

Мы вышли из леса как раз на закате. Лошади остались на попечении друга Себастьяна, охотника Крауца. Так что до него нужно было идти пешком. Мы сделали небольшой крюк, обогнув придорожный трактир, – нехорошее место, что ни говори, – и почти дошли до дома охотника, как почувствовали что-то неладное. Со стороны Западного Склона – до него было уже рукой подать – раздавались крики, шум, грохот. Приглядевшись, мы увидели фигурки людей, сновавших туда-сюда. У некоторых были факелы, у других – вилы и косы. Мы подошли еще ближе, оказавшись совсем рядом с домом охотника. Тут из окошка высунулся Себастьян. Он был все еще в образе старичка-торговца:

– Быстро сюда, – скомандовал он своим старческим голосом. Ничего не понимая, мы подошли к двери. Нам открыл Крауц. Он был до смерти напуган, словно его собственный охотничий лук сам по себе побежал в лес за дичью. Как только мы оказались внутри, Себастьян, кряхтя и скрипя, объяснил, в чем дело:

– Беда в городе, племяннички. Градоначальник поднял всех солдат и большинство крестьян. Объявил, мол, город теперь – новый дом для «собратьев». Для магов этих, будь они неладны. Всех, кто не согласен, загоняют в дома. А некоторых бьют насмерть. Беда-то какая, горе-то какое!

Прежде всего, меня поразило, что агент тайной канцелярии даже в такой ситуации не ведет себя естественно. А напротив, специально для охотника по-старчески причитает и охает. И только потом до меня дошло, что наступила настоящая беда.

– Верно Себастьян говорит, – подтвердил охотник, теребя длинный ус. – Я слышал, что начальник городской охраны тоже… того… с магами связался. Теперь в город ходу нет, – он налил эля и выпил залпом. – Теперь они город обороняют. Солдаты все делают, как начальство велит, а крестьяне и сами рады стараться. – Тут охотник аж подпрыгнул и почти закричал: – Они ж заколдованные!

Все замолчали. Дела были совсем плохи.

– Нужно ехать к Кастлгейту, – наконец сказал я, – пусть выдвигает своих солдат.

– И то правда, – Крауц закивал. – К господину Кастлгейту надо. Он поможет. Только… – он осекся. – Я слышал, градоначальник на дороги патрули выслал…

– Проберемся, – сказал Сераф. – Другого выхода у нас нет. Да и тут оставаться небезопасно. Отправимся сейчас же. У вас есть лошади?

Охотник и Себастьян покачали головами.

– Сядете с нами, – сказал Джек. – Пошли, время дорого.

Мы вышли наружу, сели на лошадей и поспешили в сторону дома Кастлгейта.

«Вот тебе раз, – думал я, подгоняя Стрелу. – Если так дальше пойдет… Сколько же людей под влиянием «собратьев»? Почти все крестьяне в округе? Это надо остановить, иначе…»

Что могло бы быть в противном случае, я не додумал, стало страшно. Бунт! Самый настоящий бунт. Со времени начала своего правления барон Вульфгард переживал всякое. Предательство, междоусобицы. Но бунта, идущего снизу, от своих подданных, он еще не видел.

Проскакав половину пути, мы наткнулись на первый патруль. Двое солдат и десяток мужиков, вооруженные косами. Похоже, «собратья» добрались и до некоторых солдат, это я прочитал в глазах двух молодцов в кольчугах с пиками наперевес.

– Стойте, – сказал один из солдат, – дальше ехать запрещено.

– Уйди с дороги, дурак! – крикнул Джек. – Сам уйди, а не то обидеть можем.

– Собратья! – воскликнул солдат, сверкая бессмысленным взглядом. – Вот наши враги! В атаку!

Атака и захлебнуться толком не успела. Мы не стали драться с крестьянами, просто оттолкнули их в стороны и понеслись дальше. Времени совсем не оставалось.

* * *

У следующего патруля нам пришлось задержаться подольше. Еще издали мы увидели, что кто-то кроме нас пытается прорваться к дому Кастлгейта. Какой-то тщедушный человечек, вооружённый коротким мечом, вступил в потасовку с четырьмя крестьянами. Остальной патруль перетаптывался вокруг дерущихся, пытаясь подойти к противнику сзади.

– Разойдись! – прокричал Сераф.

Отбивающийся от патруля человек отчаянно заорал:

– Именем императора! Господа, вы должны помочь мне!

Тут-то я его и узнал. Тот самый человек, который дремал в трактире, а потом следил из подворотни, когда мы будили чиновника Сэптима. А он что здесь делает?

– Хватайте мою руку! – крикнул я. – Времени драться нет.

Я направил Стрелу на крестьян, которые разбежались в стороны, схватил незнакомца, и он оказался на спине кобылы позади меня. Не сбавляя скорости, мы все поскакали дальше.

– Благодарю, – сухо сказал незнакомец. – Прошу, помогите мне добраться до дома местного господина, рыцаря Роберта Каслгейта. Мое имя… Можете звать меня Фердинанд. Я чиновник его императорского величества.

Он вытянул руку, и я разглядел на его пальце перстень с красным треугольным камушком. Таких я никогда не видел, но барон Вульфгард как-то упоминал, что это особый отличительный знак. Его мог носить, действительно, чиновник (и не низкого ранга) из ведомства одного из императорских советников, перстень означал особые полномочия. Ах, вот оно что! Один из тех проверяющих, которые должны будут отчитаться перед посланником нашего императора. Видимо, отличившийся на службе и одобренный императором как достойный важнейшего поручения. На время его выполнения чиновник откладывал все дела в ведомстве и становился по сути личным негласным проверяющим главы государства.

– А мы с вами раньше не встречались? – спросил я и повернул голову. Чиновник императора оторопел:

– Вы? Это… вы?

Похоже, он решил, что попал в еще большую переделку. А что он мог подумать, когда мы ночью тащили через город тело Франца, привязанного к лошади?

– Позвольте представиться, – сказал я. – Иоганн, чиновник его светлости барона Вульфгарда.

Тут я пожалел, что назвался. Императорский проверяющий обрушил на меня все свое недовольство.

– Что у вас здесь происходит! – негодовал он. – Ваш барон не умеет держать в узде необразованных мужланов? Как можно было допустить такое? Это неприемлемо, слышите, вы, Иоганн, неприемлемо! Ваш барон не достоин ни одной милости, которой собрался одарить его наш император. Ваш край – загнивающая глухомань, недостойная называться частью империи!

Проверяющий Фердинанд сказал еще много чего, перейдя уже на откровенную ругань. Его оскорбления касались и моих родных земель, и барона, и меня лично. Но тут Джек, ехавший рядом, прокричал:

– Эй, Иоганн, чего ему не нравится? Ишь ты, какой важный. Слушай, малыш, – обратился он к проверяющему. – Может, тебя обратно свезти? Его спасают, а он недоволен еще! Не нравится в этих местах, так и не совался бы.

Имперский чиновник, видимо, не ожидал, что к его важной персоне могут отнестись так фамильярно.

– Что он себе позволяет?

– Помолчите, – сказал я.

– Да как вы смеете?

– Я ссажу вас без зазрения совести, и добирайтесь до Кастлгейта сами. О том, что у нас творится, поговорим позже. А сейчас уймитесь, а то вы своей бранью волнуете мою лошадь.

Проверяющий замолк, хотя даже через встречный ветер я слышал, как скрипят его зубы.

На подступах к дому Роберта Кастлгейта мы поняли, что до этого все было не так плохо. Несмотря на позднее время, дом был полон шума и гама, бряцанья оружия и криков. Вокруг сновали такие же мужики вперемешку с солдатами.

– Неужели и здесь тоже? – обреченно выдохнул охотник.

– Надо спрятаться, – сказал Сераф, сворачивая с дороги, – подобраться поближе и посмотреть.

Мы последовали за ним. Вдоль дороги рос густой кустарник, он еще не до конца облетел, и в темноте прятаться за ним можно было даже не пригибаясь. Ветки скрывали человека с головой.

– Это немыслимо, – снова подал голос проверяющий, – уму непостижимо! Мы вынуждены…

– Цыц, – грозно сказал Джек. Он снял с пояса длинный и широкий кусок черной материи и начал обматывать им голову и лицо. – Я подберусь поближе, разведаю. Вы подождите здесь. Сераф, если будет слишком жарко – подай сигнал, как тогда, в заброшенных шахтах, где мародеры прятались, помнишь?

– Конечно, – согласился Сераф.

Спрятав лицо под черной тканью и набросив капюшон, Джек вытащил кинжалы и бесшумно затерялся в кустарнике.

– Его хорошо обучили, – пояснил Сераф. – Проберется незаметно и обстановку оценит. Нам главное его дождаться.

– Что такое? – неожиданно громко воскликнул проверяющий Фердинанд. – С какой стати вы решаете, что нам делать? Кто вы такой? Единственный, кто здесь полномочно представляет интересы императора, – я! И я не собираюсь…

– Тише вы, – прошептал охотник Крауц, грубо толкая выскочку в плечо. – Вам жить надоело? Если нас здесь застукают – пиши пропало. Не понимаете?

Было видно, что охотник очень напуган. Еще ни разу ему не приходилось бывать в такой ситуации, в этом сомнений не было. Но он крепился, как мог.

– Молчать! – высоким голосом крикнул проверяющий. Он старался утвердить свой статус руководителя и не собирался отступать. – Я не собираюсь сидеть в кустах и ждать, пока этот ваш «разведчик», – это слово он будто выплюнул, как прокисшую ягоду, – будет лазать вокруг и вынюхивать.

– Ты что предлагаешь-то, крикун? – проскрипел Себастьян. – Ты не кричи, а дело говори.

– Сейчас же, – проверяющий обрадовался, что его мнением заинтересовались, и соблаговолил говорить тише, – я вступаю в переговоры. Кто бы ни были эти люди, я предложу им условия. Они отступают, давая мне возможность встретиться с Кастлгейтом. Он, в свою очередь…

Тут уж не выдержал я. Проверяющий Фердинанд показался мне умалишенным. Я схватил его за плечи и развернул в сторону замка, где не утихали крики.

– Вон там, – процедил я, – толпа завороженных крестьян, не знающих страха и жалости. Они идут за своими хозяевами и ни перед чем не остановятся. И ведут их жестокие маги с непомерными амбициями. А за вами, – я развернул его в противоположную сторону, – нет имперской армии. Вас не прикрывает взвод стрелков и пикинеров. За вами нет силы и власти императора. Так что умерьте свой пыл и постарайтесь вести себя тихо, пока мы разберемся, что делать дальше и как нам найти помощь.

– Вы понимаете, – проверяющий оттолкнул мою руку, – чем вам грозит такое неуважение ко мне?

– Я понимаю, чем вам грозит ваше поведение сейчас. Если не будете слушаться.

Проверяющий посмотрел на нас затравленным взглядом. Нет, здесь ему не помогли ни командный тон, ни статус. Найти поддержку хоть в ком-нибудь ему не удалось.

Через некоторое время из кустарника появился Джек.

– Дело плохо, – сказал он. – Похоже, напали они внезапно. Там валяется около десяти трупов солдат. У самого входа. Убил их один боец. Рубил наверняка и быстро.

– Лакс! – выдохнул я.

– Уверен. С этим заданием он справился на отлично. Думаю, было так: эльф убрал охрану, а потом ворвались остальные и с ходу начали резню. Сейчас там все затихает. Боюсь, результаты неутешительные.

Мы переглянулись.

– Нам туда не прорваться? – спросил я.

– Попробовать можно, – Джек оглянулся на дом Кастлгейта, – но не уверен, что получится. Солдат там немного, а вот крестьян видимо-невидимо. Откуда их столько – не знаю, но они нас просто задавят.

– Хватит, – неожиданно сказал проверяющий Фердинанд. Он замотал головой, как будто пытался вытряхнуть из нее все, что видел и слышал. – Больше я слышать ничего не хочу. Планируйте, пролезайте, как воры. С меня хватит.

С этими словами он вышел на дорогу и заторопился к главному входу. Напоследок он крикнул:

– Готовьтесь, Иоганн. Когда все закончится, достанется и вам, и вашему хваленому барону. Пора навести порядок в этом забытом богами месте.

– Стой, дурак! – крикнул Сераф.

– Его нужно остановить, они же убьют его, – воскликнул охотник.

Проверяющий ускорял шаг. Он словно шел по своему двору, собираясь ударить цепного пса, мешающего спать своим лаем. Приблизившись к распахнутым воротам, проверяющий крикнул:

– Именем императора!

На секунду в доме Кастлгейта все затихло. А потом донесся неизвестно чей приказ: «Взять его!» На проверяющего бросилась целая орава крестьян. Не успел он и глазом моргнуть, а его уже прижали к земле. Проверяющий барахтался, выкрикивая негодующие приказы отпустить его. Потом из главного входа появился один из «собратьев» в мантии. Он посмотрел на добычу своих верных слуг и почитателей.

– Как вы смеете! – уже не кричал, а по-бабьи верещал проверяющий. – Я – чиновник импера…

Договорить ему не дал кулак крестьянина, смачно влетевший в его челюсть.

– Оттащите его внутрь, – сказал маг (или просто наемник в мантии). – Чиновник императора? Вот это удача! И, – он посмотрел в сторону кустарника, – обыскать тут все!

На его голос сбежалось еще больше крестьян. Тряся оружием, они кинулись прямо к нам.

– Уходим, – прошептал Себастьян своим настоящим голосом.

– Во-о-о-от!!! Во-от они. – Из кустарника показались остекленевшие глаза.

– Бегом! – крикнул Сераф.

Мы вскочили на коней, но крестьяне с невероятной быстротой уже окружили нас. Я пришпорил Стрелу. Кто-то схватил меня за ногу, толкнул, и я вылетел из седла. Упав на землю, я перевернулся и увидел, что моих спутников также пытаются сбросить с коней вниз. Крестьяне все прибывали. Откуда их столько было непонятно. В образовавшейся куче-мале я пытался отбиваться от тянущихся ко мне рук и пробраться ближе к своим. Те, в свою очередь, еле-еле выбирались из окружения. Я видел, как крепко досталось Себастьяну, получившему удар дубиной в лицо. Как был сброшен на землю охотник Крауц. Неожиданно на меня обрушилось сразу пять или шесть человек. И тут же в глазах потемнело. Я потерял сознание.

* * *

Не могу сказать точно, как долго я пребывал в той обморочной темноте. Когда меня окатили ледяной водой, небо уже серело. Начиналось холодное осеннее утро. Я закашлялся, попытался встать. Все тело задеревенело, кости ныли. Я понял, что лежу на спине в небольшом дворе дома Роберта Кастлгейта. Как только я приподнялся на локтях, на мою грудь опустился тяжелый башмак. Стоявший надо мной мужик с ведром в руке грозно посмотрел на меня сверху вниз.

– Не шевелись, мерзавец, – мужик угрожающе замахнулся ведром. Голос его был полон ненависти, но глаза под сердито сдвинутыми бровями были пусты. Потом мужик развернулся и гаркнул куда-то в сторону. – Этот очухался. Куда его?

– С этим разговор особый, – ответил ему кто-то. – Его велено вести к собратьям.

– А ну, – мужик схватил меня за куртку и рывком поднял, – за мной иди.

Он отпустил меня, отдернув руку, словно притронулся к горячей сковороде. Я еле устоял на ногах (так они затекли) и поплелся за мужиком. Посмотрев по сторонам, я понял, что Кастлгейт проиграл. Кругом валялись тела его солдат и офицеров. Некоторые еще стонали и подавали признаки жизни, но большинство мешками валялись на земле. Между трупами и ранеными ходили крестьяне и горстка вояк из Западного Склона. «Собратьев» в мантиях видно не было. Очевидно, они заняли покои внутри дома. Меня провожали откровенно враждебными взглядами, словно я был мерзким убийцей и насильником, которого, наконец, поймали и собирались прилюдно казнить.

Оказавшись внутри дома, я попал под опеку того самого «собрата», в лапы к которому недавно попал имперский проверяющий. Он как раз спускался по лестнице и, завидев меня, ехидно ухмыльнулся.

– Вот и ты, – сказал он, как будто хорошо меня знал. – Отлично. Сегодня поистине удачный день. Ты свободен, – последние слова он обратил к ведущему меня мужику. Тот восхищенно посмотрел на человека в мантии, и когда тот протянул ему руку, всхлипнул и покорно поцеловал ее. «Собрат» толкнул меня, осторожно пригладив зачесанные назад волосы. Я пошел дальше. Сделав несколько шагов, я процедил сквозь зубы:

– Никогда не слышал, чтобы равным себе, тем более собратьям, руки лобзали, как девушке.

Маг (или наемник) не обиделся. За спиной я услышал веселый хохот:

– Это лишь дань уважения. Благодарность за истину.

– Хороша истина, – иронично заметил я. – Наверно, вы все очень собой довольны?

– Еще бы! Такой триумф.

– Посмотрим, как вы все про триумф в тайной канцелярии запоете.

Тут я понял, что за моей спиной все-таки маг. Мою спину неожиданно обожгло, и я упал на холодный каменный пол.

Оглянувшись, я увидел, что человек в мантии ухмыляется, а его правая рука искрится и потрескивает, как дрова в печи.

– Надеешься на своего барона? – спросил он почти с жалостью. – Недолог тот час, когда ты вместе с ним падешь на колени и будешь молить о снисхождении. Встань. Сейчас с тобой будут говорить.

Маг провел меня прямо к кабинету Кастлгейта. В приемной я вспомнил, что совсем недавно видел там убитую горем женщину, которая всего несколько дней назад поведала мне о своем изменившемся муже. Дверь отворилась, и меня втолкнули в кабинет.

Глава 8

За столом Роберта Кастлгейта сидел старик, который говорил со мной в лесу, а потом натравил на меня эльфа-убийцу. Теперь я мог внимательнее рассмотреть его лицо. Не такой уж и пожилой человек, но при взгляде на него, слово «старик» возникало в голове сразу же. Волосы его были седыми, бритое лицо – морщинистым и, как могло показаться, добродушным. Вообще, этот человек вполне мог производить приятное впечатление. Но в его глазах за показной и слащавой добротой виднелось явное упоение своим собственным величием. Человек на кровати четко ощущал свое превосходство. И вот это чувство напрочь лишало лицо старика всякой привлекательности. Рядом с ним стояла женщина лет тридцати пяти тоже в мантии. Волосы затянуты в пучок на затылке, так что ее бледное лицо казалось чересчур вытянутым. Глаза у нее были черными и очень глубокими.

Еще в комнате был явный наемник. Хоть и в мантии, он производил впечатление не просто разбойника, а настоящего душегуба, способного убить любого, кто ненароком попросит у него спичку.

– Вот и он, – сказал старик. – Иоганн. Чиновник местного барона. А так же боец и ищейка, идущая по нашему следу.

– Действительно? – женщина посмотрела на меня. – Я ждала чего-нибудь более рыцарского и доблестного. Он похож на…

– На наемника или разбойника, – перебил я ее. – Мне уже говорили. Вы уж извините, что рожей не вышел.

– Однако наглец, каких мало, – проговорил старик. – Или, скорее, глупец?

– Если вы хотите обсудить мой характер, я могу подождать снаружи, – меня просто трясло, когда я слышал менторский тон этого старика. Так и хотелось пройтись его лицом по каменной стене кабинета. Но за моей спиной лязгнула сталь, наемник был наготове. – Вы собирались со мной поговорить. Давайте, говорите, я слушаю.

– Моей сестре, – ласково сказал старик, – хотелось посмотреть на человека, который так усердно, хотя и тщетно, пытался нам помешать. Ты дважды атаковал наших собратьев и смог устоять перед Лаксом, нашим тайным союзником. Это впечатляет. Увы, нам не удалось настигнуть двух твоих друзей. Но улов за ночь и так неплох. В наших руках дом рыцаря Роберта. А также чиновник из самой столицы империи, приближенный к императору, – старик говорил об этом, как о своих личных достижениях, словно он в одиночку захватил дом Кастлгейта и пленил меня и имперского проверяющего.

– Ты, – заговорила женщина, – любопытен мне. Ни поведением, ни внешним видом ты не похож на чиновника. И твое оружие… – она подняла со стола один из моих топориков. – Все это необычно для здешних мест. Кто ты?

С этими словами она в упор уставилась на меня. И тут же кабинет поплыл перед моими глазами. В голове появилась пустота. Все начало меркнуть, стало как-то все равно. Ну, напали на дом Кастлгейта, ну, взяли меня в плен. Все стало несущественно. Я стоял (или плыл) посреди кабинета, ощущая легкость от того, что все проблемы улетучивались. Разлетались в стороны, как пух одуванчика. Что спросила эта женщина? Кто я? Скажу, отчего ж не сказать. Ведь все равно ничего не будет. Могу и имя назвать, и жизнь свою рассказать. Если она спрашивает, значит, ей нужно. А мне-то что?

А если она еще что-нибудь спросит, могу еще рассказать. Ведь мне стало легко, потому что она на меня смотрит. Она избавила меня от проблем, от тревог. Она смотрит, и все стало неважно. И старик за столом показался не жутким или противным, а хорошим. И вообще, что в этих «собратьях» такого плохого? Им можно и душу открыть… Они же сделали все таким легким. Они хорошие, они…

Я открыл рот, чтобы ответить на вопрос и мой взгляд упал на стол. На нем лежали мои топорики. Топорики? Тут же в голове всплыл лязг стали, крики, топот копыт. Вспомнился лес и особенно та темнота, которую наслал старик. Да, этот самый старик, который сидит за столом Роберта Кастлгейта. Стоп! А где же сам Кастлгейт? Тут всплыли в памяти события прошлой ночи, а за ними и все остальное. Я помотал головой и тяжело глотнул воздуха. Кабинет встал на место. Я схватился за голову. Что же это? А как раз то самое. То, что превратило добрых подданных барона в послушный скот. Голова зазвенела, как будто на нее свалился камнепад. Это еще из-за удара, вырубившего меня на всю ночь.

– Крепкий… – со смесью сожаления и удивления сказала женщина. Она снова вперила в меня свой взгляд. – Тебе все-таки придется ответить мне.

«Не смотреть в глаза, не слушать», – приказал я себе. Звон в голове усилился. Я прижимал ладони к вискам, пытаясь унять боль.

– Говори! – послышался голос женщины.

Я застонал. В мозгу все закружилось. Говорить, отвечать? Нет, нельзя. Но как же унять этот звон? Я Иоганн, родился в… Только не вздумай начать это говорить! Не поддавайся. Скажешь одно – значит все, конец. Я служу у барона уже полтора года, я… Заткнись, не смей говорить это вслух! Но ведь они спрашивают. Как им удается…

– Говори! – кричала женщина. Может, конечно, она говорила тихо, но в моей голове каждый звук отдавался ударом молнии.

Конечно, скажу, все скажу! Ага, скажи, а потом откуси себе язык. Попробуй только слово пикнуть. Да что же делать, как унять этот звон!? Когда все это прекратится? Когда начнешь отвечать. Скажешь все, что они хотят, и все закончится. Нет! Скажешь – станешь одним из этих фанатиков. Воля пропадет, и тобой овладеет это страшное повиновение. Так что же делать? Что?

Кажется, я закричал или, скорее, издал болезненный рычащий вопль. И рухнул вниз. Еле успел оторвать руки от головы и упереться в пол.

– Говори!!!

Я вложил все силы, имеющиеся в моем горле и моих легких, чтобы заорать. Я орал, чтобы не слышать ее голоса. Орал, пока не сорвался на хриплое сипение. Потом наступила тишина. Я лежал, смотрел в пол и тяжело дышал. Мне казалось, что больше я и слова не вымолвлю, так сильно напряглось горло. Я медленно поднял глаза. Женщина смотрела на меня. И я поразился тому, что увидел. На ее лице было отчаяние.

– Он не слушается, – пролепетала она. – Почему он не слушается?

– Спокойствие, – веско сказал старик. Он положил руку на плечо женщине. – Не все поддаются сразу. Это вопрос времени.

Женщина сперва хотела что-то сказать, но потом взяла себя в руки. Ее лицо опять приняло выражение спокойствия и уверенности.

– Увести его, – приказал старик.

Меня подняли с пола (скорее всего, тот самый наемник). Меня мутило, в горле сильно першило. Я потащился вон из кабинета. Меня подхватил под руки тот же маг, который привел к старику и женщине.

– Заговоришь, – успокаивающе сказал он. – Это будет приятно. Ты поймешь всю нашу мощь…

Не в силах что-либо сказать, я отмахнулся от мага, как от мухи. Зато уж постарался вложить в этот жест все пренебрежение, на которое был способен. Я ожидал нового обжигающего удара, но его не произошло. Маг презрительно фыркнул и дальше повел меня молча. Мы спустились в подвал, и передо мной открылась дверь.

– Иди к своим дружкам, – сказал маг и втолкнул меня внутрь. Послышался звук запирающегося замка. Я увидел пустую комнату, заваленную соломой. Каземат, в котором держат преступников. Меня это почему-то развеселило, и я попытался засмеяться. Но тут же прекратил, так как горло напомнило о своем существовании резкой болью.

– Иоганн! – окликнул меня кто-то. Я пригляделся. У стены сидел охотник Крауц. Он был весь в синяках и бледен, но выглядел бодро (насколько это возможно в таком положении). – Как ты?

– Могло быть хуже, – прошептал я. – Сильно они тебя?

– Да так, – охотник махнул рукой. – Переживу.

– А где остальные?

– Ушли, успели. Это хорошо. Есть шанс. А тебя водили к этим? – охотник многозначительно округлил глаза. – К их главарям?

– Старику с приторным голосом и ведьме, которую лбом бы да об кирпич.

– Ага, – Крауц, поморщившись, потрогал ссадину у рта. – Когда меня били – еще ничего было. А как повели к этим, и эта стерва вопросы задавать начала… Такого еще со мной не случалось. Как будто все мысли из головы клещами тянут.

– И что? – настороженно спросил я.

– Сначала чуть не поддался. А потом про город вспомнил. Как на нас напали, пока мы сюда добирались. Про то, что с людьми стало.

– Ну и что ты ей сказал?

Охотник повторил фразу. Не буду передавать ее дословно. Это было довольно длинное и сложное оскорбление, от которого уши не то что вянут, а прямо отваливаются. Оскорбление, затрагивающее самые болезненные стороны жизни того, к кому его обращают.

– Так что, – охотник насмешливо посмотрел на дверь, – им со мной так просто не справиться. А вот с ним худо. – Он показал пальцем в угол каземата. Там в соломе что-то валялось. Приглядевшись, я увидел, что это не кто иной, как чиновник его императорского величества Фердинанд. Проверяющий походил не на человека, а на старую кучу тряпья, пролежавшую в пыльном углу несколько лет.

– Он жив? – просипел я, наклоняясь над имперским чиновником.

– Да. Но досталось ему сильно.

– Эй, господин, – я потряс проверяющего за плечо. – Господин Фердинанд, как вы?

Проверяющий слабо застонал, а потом, открыв глаза, шарахнулся от меня, как от ядовитой змеи. Глаза его метались от меня к охотнику, губы тряслись. На лбу выступил пот, руки проверяющий выставил вперед.

– Не бойтесь, – попытался я его успокоить. – Мы вам ничего не сделаем. Вы нас не узнаете, что ли?

– А, что? – воскликнул имперский чиновник. – Я все сказал… Я больше ничего не знаю… Я же сказал… Все сказал, – внезапно он замолк, пристально вглядываясь в нас. Руки у него опустились, лицо сморщилось, как будто он собирался разрыдаться. – Это кошмар, – пролепетал он, – они… они… монстры. Животные! Это… Это… О боги, это чудовищно!

– Да, похоже, на нем допрос отразился сильнее, – сказал я. Внутренне я очень жалел имперского проверяющего. Ему, как и нам с Крауцем, пришлось пережить сильное потрясение, заглянув в глаза той женщине. Только последствия были разными. Имперский чиновник был по-настоящему сломлен, а вот охотник, наоборот, выдержал.

– Что теперь будет? – Крауц с сожалением смотрел на проверяющего. – Что они сделают?

– Не знаю…

Я понимал только, что если бы нас хотели убить, то уже давно бы убили. Что магам от нас было нужно? Возможно, они хотели еще раз допросить нас, возможно, что-то еще…

* * *

В камере нас продержали полдня. Потом дверь лязгнула, и мы увидели все того же мага с зачесанными назад волосами, который умел обжигать своей рукой. Он сказал, что нас всех ждут «собратья». Вид его при этом был такой величественный и гордый, что у меня похолодело внутри. «Что-то будет!» – сказал я себе.

Нас вывели из камеры. Правда, потребовалось двое сильных крестьян, чтобы выволочь упирающегося Фердинанда. Он кричал и сопротивлялся, даже заплакал. Нас повели наружу, во внутренний двор. Там собрались все «собратья»: маги, наемники и их одурманенное войско. В центре двора стоял старик. Он держал в руках старую ветхую книгу. При взгляде на нее я действительно испугался. От фолианта веяло недоброй силой.

– Собратья! – сказал старик. Все слушали его, затаив дыхание. – Настал долгожданный день. День нашего соединения. Мы станем сильнее и могущественнее. В моих руках, – он торжественно поднял книгу повыше, чтобы все могли ее рассмотреть, – ключ к нашей силе. Вы трое, – он уставился на Крауца, проверяющего и меня, – будете первыми, кто увидит нашу мощь. Ваш хваленый рыцарь Роберт умудрился сбежать. Но скоро и он, и ваш барон, а за ними и вся империя будет трепетать…

– Как бы не так! – громко перебил старика охотник. При этом он присовокупил еще одно крепкое ругательство, на которые, видимо, был большой мастер. В следующую же секунду охотник уже лежал на земле, а маг, который привел нас во двор, грозно потрескивал над ним своей раскаленной рукой.

– Молчи, недоумок, – произнес старик. – Сейчас ты с раскаянием возьмешь свои слова назад, – старик открыл книгу. – Приготовьтесь, собратья.

Пока я поднимал охотника на ноги, старик читал. Тихо и медленно он произносил не известные мне слова. На всякий случай я не стал в них вслушиваться. Потом старик поднял одну руку вверх и спросил:

– Кто из вас со мной?

Все заколдованные подняли руки вверх и издали протяжный звук. И мне словно почудилось, что звук этот исходит не только от них. Он будто шел со всех сторон, за пределами дома Кастлгейта. Тут что-то сверкнуло. На несколько мгновений я перестал что-либо видеть, а когда зрение вернулось, я не поверил глазам. Заколдованные крестьяне и солдаты были окутаны темноватым дымом. Он не рассеивался, медленно перетекая по их телам. Старик пошатнулся, чуть не выронив книгу. К нему подбежала женщина с черными глазами и еще двое в мантиях.

– Будь осторожен, брат, – обеспокоено сказала женщина. – Теперь твои силы разошлись к собратьям.

– Да, сестра, – слабо, но гордо ответил старик. Он снова посмотрел на нас троих. – Что вы теперь скажете? Собратья, покажите им.

Один из людей в мантиях достал нож и, посмотрев по сторонам, метнул его в одного из крестьян. Крутанувшись в воздухе, нож ударился о цель… отскочил и, лязгнув, упал на землю. Крестьянин осмотрел себя, а затем восхищенно взвизгнул.

– Видите? – сказал старик. – Теперь наши собратья непобедимы. Мы объединили свою силу и, утроив, распространили. Каждому из нашей непобедимой армии досталась мощь.

– Не такая уж большая у вас армия, – отозвался я.

– Глупец, – старик заулыбался. – Наша армия не только здесь, – он указал на восток. – Там есть еще много людей. Много наших собратьев.

«О, боги, – подумал я. – Как же мы не подумали!». На востоке, в огромном лесу было много деревень. Много мелких поселений, затерянных в огромной лесной массе. Это-то и была самая непролазная глушь во владениях барона. Туда долго доходили любые вести, жители деревень были такой легкой наживой. «И правда, глупец, – пронеслось в моей голове, – все мы дураки! Как же можно было забыть про те места, как?». А вот именно так. Ведь я сам был родом из одной такой деревни. Деревни, где толком не знали, что происходит вокруг. И как легко можно одурачить тамошних простодушных и недалеких жителей. Забытая глухомань, настоящие «охотничьи угодья» для «собратьев»!

Почему мы не подумали, что маги в первую очередь направились туда? Из тех мест не было никаких тревожных вестей, но в том-то и был весь фокус. Раз во владениях Кастлгейта среди всех нашелся лишь один Сэптим, вовремя почуявший опасность, то и в моей деревне, и во всех других никто просто не додумался, что стоит предупредить о «собратьях» барона Вульфгарда.

Я попробовал подсчитать, сколько там жителей всего. Скольких могли заколдовать маги? Сколько людей превратилось в фанатичных и неуязвимых солдат? И сам ужаснулся от результатов.

– Теперь ты понял? – спросил старик.

– Понял, – пробормотал я. – Уже понял.

* * *

Я лежал на соломе и смотрел в потолок каземата. Сказать, что я был подавлен, – ничего не сказать. От осознания нашего положения я впал в ступор. Деревни, разбросанные в лесу и забытые всеми (кроме магов), давали «собратьям» нешуточную поддержку. Даже если представить, что не все поддались колдовскому влиянию, подсчеты были неутешительными. А еще в лесу был гарнизон баронской армии. Если маги добрались и туда… Тогда положение в землях барона Вульфгарда становилось просто катастрофическим.

Но ведь гарнизон наверняка наводнен соглядатаями тайной канцелярии. Неужели оттуда не было никаких вестей? Я не знал ответа, но верилось только в худший.

Не знаю, сколько я провалялся, буравя взглядом потолок. Охотник Крауц и проверяющий Фердинанд молчали, их настроение было не лучше. Потом нас опять вызвали к старику. Он расположился в личных покоях Роберта Кастлгейта. Старик возлежал на постели, окруженный десятью крестьянами. Среди них я увидел кузнеца Неда. Тот стоял в смиренном молчании, благоговейно глядя на своего ослабленного «собрата». Нас он, похоже, не узнал или не придал нам никакого значения. Нед, как и остальные крестьяне, был окутан колдовским дымом, делавшим его неуязвимым.

Еще в комнате было двое бандюг в мантиях и давешняя «сестра» старика. Увидев нас, она победоносно заулыбалась, сверкая глазами:

– Ха, а вот и они. Что вы теперь скажете, мерзкие ничтожные олухи?

– Спокойствие, сестра, – старик приподнялся на кровати. – Они просто неразумные дети. Они еще не понимают, как сильно заблуждаются. Как далеки они от истины.

– Вы плохо выглядите, – проворчал я, – для постигшего истину.

– Моя слабость – жертва. Жертва ради моих собратьев.

– Трогательно. И что дальше?

– Дальше? – Старик удивленно посмотрел на меня. – Ты считаешь, что это все?

– Я не знаю. Вы чего-то добились…

– Чего-то! – запальчиво перебила меня женщина. – Это только начало! Армия наших собратьев скоро займет все земли вашего барона. А дальше… – глаза женщины засверкали фанатичным блеском. То же произошло и с глазами старика. – Империя. Сначала земли девяти баронов, а потом вся империя! Кусок за куском!

Женщина, восхищенная собственными словами, развела руки и громко, истерично рассмеялась.

– Каждый, кто присоединится к нам, получит силу. Мощь собратьев.

– Проще говоря… – я не понимал причины этого разговора. Зачем маги распинаются перед нами? – Вы собираетесь превратить всех жителей империи, как этих бедолаг, – я показал на крестьян, – в большую отару овец. И восседать на императорском троне, управляя ими, как скотом.

– Ты упрощаешь, – старик покачал головой. – Для тебя истина непостижима.

– Тогда зачем вы нам все это говорите? – напрямую спросил я. – Вы от нас чего хотите? Если хотите, чтобы мы присоединились к вашему стаду, – спасибо, я как-нибудь обойдусь.

Я посмотрел на охотника. Тот ничего не сказал, но по его виду было ясно, что он со мной согласен. С имперским проверяющим было хуже. Он тоже молчал, но зато смотрел на магов с таким ужасом, что в его непоколебимости усомнился бы кто угодно.

– Зачем ты так храбришься, мальчишка? – спросила женщина. – Хочешь стать героем? Доблесть и преданность господину превыше всего, так?

– Насчет доблести и героизма не знаю. Просто… – я подумал. – Вы мне не очень-то приглянулись. Говоря проще, я вас презираю.

Крестьяне смотрели на меня и скалили зубы. Одна отмашка, и они нас не пощадят. Скрипнула дверь. Я обернулся и сам заскрипел зубами. В покои Роберта Кастлгейта вошел Лакс. Эльф посмотрел на меня с ухмылкой, прошел мимо и встал рядом с кроватью старика.

– Мой друг, – радушно сказал старик. – Что привело тебя ко мне? Я рад видеть тебя, хоть и просил быть осмотрительнее. Немногие должны видеть тебя рядом со мной.

– Меня никто не заметил, – Лакс держал руку на эфесе меча и легонько постукивал по нему пальцами. – Вы и ваша… сестра знают меня. Как и приближенные… «собратья», – это слово он произнес с тенью иронии. Потом указал на нас: – А они, полагаю, не принесут большого вреда. Я пришел, чтобы обговорить последующие действия. Теперь, когда вы получили свою армию, нуждаетесь ли вы в моей помощи? Если нет, я бы хотел забрать остаток своего жалования и распрощаться с вами. Со всем уважением и пожеланиями удачи, – снова легкая ирония. – Если же вы во мне нуждаетесь, я хотел бы узнать, что именно вам еще нужно?

– Что ж, – протянул старик. – Сил, чтобы захватить эти земли, у нас, пожалуй, хватит. Нашими собратьями стали многие жители, а также большая часть армии барона. – При этих словах я зажмурился от досады. Значит, они правда добрались до гарнизона, сволочи! – Но когда нам придется столкнуться с другими силами, мы будем рады принять твою помощь, Лакс.

– В таком случае, – эльф поклонился, – я к вашим услугам. А вместо второй части своего жалования, я бы хотел…

Да, пожалуй. Я бы хотел получить его оружие, – Лакс посмотрел на меня.

– А, понимаю… – старик снисходительно смотрел на эльфа, как на ребенка, который увидел у торговца понравившуюся игрушку. – Тебя все еще расстраивает первый промах. Не стоит волноваться, я не упрекаю тебя. Ты не смог справится с ним, но превосходно выполнил другие мои поручения. Что ж, сестра, передай нашему другу оружие.

Женщина вышла и скоро вернулась, неся в руках мои топорики. Эльф бережно взял их в руки и начал разглядывать.

– Превосходная гномья работа, – похвалил он топорики. – Легко и удобно. Искусная резьба. Как такое оружие попало к тебе, Иоганн? Признаюсь, оно прекрасно.

Я промолчал. Эльф догадался, как ударить меня побольнее. Топорики были очень мне дороги. Потом я все же сказал:

– Не смог со мной справиться, а сейчас решил упростить себе задачу.

Эльф был уязвлен. Он мрачно покосился в мою сторону.

– Если бы тебе не помогли твои дружки, ты бы не стоял сейчас здесь, Иоганн. И я считаю, что ты не достоин этого оружия. – Он подошел к окну и положил топорики на стол. – Если мои наниматели позволят, я, пожалуй, развлекусь. Мы скрестим оружие, и я заберу их, когда расправлюсь с тобой. Впрочем, – он обратился к старику, – если у вас другие планы насчет него, я не буду настаивать на нашем поединке.

– Моя сестра, – сказал старик, – интересуется им. И его дружком. – Охотник при этом удивленно поднял брови и открыл рот. Я тоже поразился.

– Простите, – я смерил женщину взглядом, поймав ее на том, что она меня и впрямь как-то странно разглядывает. – Спасибо, конечно, но вы не в моем вкусе.

– Больно тощая, – поддакнул охотник Крауц. Впрочем, все сделали вид, что нас не слышат.

– Еще один мой собрат, – продолжил старик, – он, кстати, твой сородич, Лакс, тоже эльф. Так вот, он тоже хотел изучить их. Такие, как эти двое, уже попадались нам. Мой собрат-эльф и моя сестра особенные. Они – мои ключи к запертым дверям. С ними я несу истину собратьям. С ними…

Он хотел сказать еще что-то, но тут дверь открылась, и в комнату резво вбежал человек в мантии. Он пораженно вытаращился на Лакса, наверное, от него эльфа тоже скрывали, а потом затараторил:

– Войска движутся! Прямо на нас. Что делать?

Я посмотрел в окно. Оно не выходило на дорогу, ведущую ко входу в дом Кастлгейта, но было достаточно большим, и вид из него открывался отменный.

«Нет, так бывает только во сне», – подумал я.

К дому Кастлгейта спешила армия. Довольно большая, она двигалась под громкие звуки труб.

– Невозможно! – воскликнула женщина. – Мы получили контроль над армией барона Вульфгарда. Я не понимаю…

– Просто у вас не было настоящих друзей, как у его светлости… – проронил я. Меня никто не понял.

Тут же у меня родилась идея. Под окном комнаты была внешняя стена дома Кастлгейта. Стена была гораздо уже, чем в замке барона, да и окно расположено слишком высоко над ней, но попробовать стоило. Это была одна из тех мыслей, которые приходят спонтанно, и ты воплощаешь ее в жизнь до того, как хорошенько обдумаешь. Часто такие мысли приводят к провалу, но иногда они и спасают. На это я и надеялся.

Пока все вокруг оторопело думали, откуда же взялась армия, я наклонился к охотнику и выдохнул прямо ему в ухо:

– Хватай Фердинанда и двигай за мной. Я знаю, что делать.

– Раз знаешь, айда! – также шепотом с готовностью ответил охотник.

Я шагнул к окну. Как можно быстрее схватил топорики, а стол, на котором они лежали, – на удачу он был небольшим и достаточно легким – толкнул вверх и вперед. Полетели осколки стекла. Еще один шаг, толчок, и я оказался на подоконнике. Плоская поверхность внешней стены, обрамленная зубцами, была ещё дальше, чем я полагал. Тем не менее, я миновал частокол осколков и прыгнул вниз.

Глава 9

Приземлился я так себе. Больно ударившись, перекатился по поверхности стены и сразу посмотрел наверх. Охотник не заставил себя ждать. Обхватив проверяющего Фердинанда поперек туловища, он также сиганул вниз.

– Цел? – спросил я.

– Порядок, я крепкий. Куда дальше?

Я огляделся. Надо было добежать по стене до спуска. Оттуда во внутренний двор и к выходу. Если не получится, придется прыгать через стену (благо, вокруг дома Кастлгейта не было рва с кольями, хотя вода могла бы смягчить падение). И сделать все это нужно было очень быстро.

– За мной.

Мы побежали по стене, таща за собой Фердинанда. Выставлять стражников по всем правилам маги не умели (или не считали нужным). Поэтому первый крестьянин нам попался, когда мы добежали до поворота на углу дома. Сзади послышалось: «Остановить их!!! Взять их!!!». Это неистовствовала женщина, высунувшаяся из окна.

Я оглянулся и увидел еще одну проблему. Лакс успел перемахнуть через подоконник и теперь уверенно догонял нас.

Стражник-крестьянин замешкался, не понимая, как мы оказались прямо перед ним. Я махнул топориком и ударил его по плечу. Мою руку тут же отбросило. Дым, окутывавший тело крестьянина, заколебался. Было видно, что какая-то сила удара отразилась на околдованном «собрате», он даже покачнулся. Но магия превратила удар, способный отрубить руку, в незначительный шлепок. Я начал колотить крестьянина, не давая ему опомниться. Подоспевший Крауц резко выбросил руку и съездил стражнику по морде. Правда, сразу схватился за кулак, но это помогло. Нам удалось сбить крестьянина с ног.

Я сразу же развернулся. Лакс был совсем рядом. Он как раз взмахнул своим кнутом.

– Взять их! – продолжала вопить женщина.

И тут проверяющий вскрикнул. Сперва я этого не заметил. Кое-как я увернулся от кнута, прыгнул вперед и удачно ударил Лакса ногой в живот. Не было времени с ним драться, в любую секунду нас бы окружили, надо было уходить.

– Нельзя, – слабо сказал имперский чиновник. – Нельзя… надо их слушаться… Вы же знаете, что она сделает… если разгневается…

– Это он про ту стерву, – догадался охотник. – Что ж она с ним сделала!

Разговор был явно некстати. Лакс замешкался, этим надо было воспользоваться. Я подхватил проверяющего под руку. Охотник сделал то же, и мы рванули дальше за угол. А вот и спуск вниз. Арочный проход в стене, лестница, а там – внутренний двор. Мы со всей мочи побежали вниз.

– Вы не понимаете, – продолжал причитать имперский чиновник. – Они нас все равно поймают. И тогда нам конец. Надо остановиться, пока не поздно. Они все равно нас…

Он даже стал упираться. Крауц, продолжая бежать, схватил свободной рукой проверяющего за загривок.

– Если мы не убежим, нам как раз конец. Беги, дурак, если жизнь дорога.

Это немного отрезвило чиновника Фердинанда, и он замолчал. Когда мы достигли последней ступеньки, мне в спину что-то ударило. Я не удержался и упал на колено. Кнут Лакса. Эльф догонял, раскручивая свой широкий меч.

– В стороны! – крикнул я.

Охотник прыгнул вправо, волоча за собой проверяющего, а я перекатился влево. Встал на ноги. Охотник и имперский чиновник были ближе к главному входу (к счастью, он был открыт). А мне надо было еще преодолеть препятствие в лице эльфа-убийцы, сбежавшего за нами по лестнице. Во внутреннем дворе было много «собратьев», но они еще не поняли, в чем дело. Я повернулся и побежал от Лакса, делая большой крюк. Приходилось распихивать крестьян и солдат, чувствуя покалывание в руках, каждый раз, когда они касались закутанных дымом тел. Началась суматоха. Околдованные, наконец, поняли, что меня надо ловить. Но я двигался в их массе достаточно быстро, и они мешали друг другу. Не улучшал их положения эльф, который обходился с ними не более милосердно, чем я. Какое-то время он гонялся за мной в толпе, пока я не вылетел на относительно чистое место, где можно было разогнаться по-настоящему. Правда, меня сразу начали тормозить еще крестьяне. Их было меньше, но каждого приходилось валить наземь. Тут я увидел другого эльфа. Как раз того, что был в таверне при нашей первой встрече с магами. И, видимо, о нем говорил старик, лежа в постели Кастлгейта. Эльф стоял, вперив взгляд в Крауца и имперского чиновника, добравшихся до конюшни. Даже не глядя в его глаза, я почувствовал уже знакомое гудение в голове. Сила, давящая волю. Я побежал еще быстрее и услышал, что говорил эльф-маг:

– Ты не уйдешь… Ты не хочешь уходить, ведь так? Ты останешься, и я смогу остановить боль. И тебе будет хорошо. Очень хорошо.

При этих словах я ужасом увидел, что проверяющий Фердинанд пошел прямо к эльфу.

– Да… я… я остаюсь, – говорил он. – Я все сделаю, только помогите мне. Вы сделаете, чтобы я был…

– Будешь с нами, – мягко проговорил эльф, протянув руку. Он перевел взгляд на охотника, который корчился от боли. – И ты. Тебе будет хорошо с нами. Хорошо и спокойно. Мы откроем тебе истину.

Охотник закричал. Наверное, еще громче, чем я во время утреннего допроса. И, как я тогда, упал на землю.

– Если ты останешься… – на повышенных тонах сказал эльф-маг. Было видно, что с Крауцем ему справиться тяжелее, – боль перестанет мучить тебя. Если…

– Да я тебя!.. – Крауц, из последних сил превозмогая боль, приподнялся на колено, подобрал с земли булыжник и попытался бросить в эльфа. Я наконец-таки подбежал. Еще один возникший передо мной крестьянин получил пинок ногой, отлетел и сшиб эльфа-мага. Я протянул руку имперскому чиновнику, но он отшатнулся от меня.

– Вставай, болван, надо бежать, – прокричал я, но тут же увидел, как из глаз Фердинанда пропадает всякое выражение. Они стали стеклянными, такими же, как у прочих, поддавшихся «собратьям».

– Нет, – проговорил он. – Если я с вами, они меня уничтожат… Нет, я должен остаться… Эй, – крикнул он вдруг. – Кто-нибудь, сюда. Они убегают!

В этот момент меня опять обожгло кнутом. Я даже не стал смотреть в сторону Лакса. Схватил охотника за плечо.

– Ты-то со мной?

– Конечно, – прохрипел тот. – Скорее, уносим ноги.

Мы кинулись в конюшню. Испуганные лошади уставились на нас. До этого я ездил только на Стреле, подхода к другим лошадям не знал. Но выбирать было некогда. Я прыгнул на коня покрепче, помог взобраться охотнику.

– Выручай, красавец, – бормотал скакуну Крауц, усаживаясь мне за спину.

Конь оказался неплохой, быстрый и достаточно сильный, чтобы выдержать нас с охотником на спине. На нем мы поскакал вон из конюшни и галопом устремились к выходу.

Под крики «собратьев» мы вылетели за пределы поместья Кастлгейта и понеслись в сторону приближающейся армии. Я гнал коня как можно быстрее, видя в рядах солдат и офицеров единственное спасение. А их вид придавал мне радость, так как я хорошо узнал их по цветам плащей конников. К нам на выручку спешило войско барона Штольца!

Это был добрый сосед и преданный друг барона Вульфгарда. Они были знакомы с детства и всегда выручали друг друга. Барон Штольц, если говорить честно, не обладал такой же смекалкой и мудростью, как его друг. Зато был отличным бойцом. Его появление значило, что у нас есть шанс на спасение. Откуда взялся барон Штольц, как оказался здесь, почему выбрался из своих земель? Это, и правда, походило на чудо.

– Иоганн, – прокричал сидевший сзади Крауц.

– Что?

– Если мы не успеем, если догонят, – охотник хлопнул меня по плечу, – я рад, что узнал тебя, Иоганн.

– Ничего, ничего… – проговорил я, не оборачиваясь, – не догонят. Но и я был рад с тобой познакомиться, Крауц.

– Иоганн, а откуда эта армия?

– Не знаю. Но нам надо как можно быстрее к ним, это уж точно.

Мы оторвались от погони. Авангард войска Штольца замедлил движение. Вперед выехал конник и снял шлем. Барон Штольц собственной персоной. В крепких доспехах, с двуручным мечом наперевес, которым он мастерски махал одной рукой. И даже из-под бороды виднеется радостная ухмылка – предчувствие возможности повоевать.

На полном скаку я приблизился к нему, еле успев осадить коня.

– Иоганн! – гаркнул барон. – Ты? Что с тобой? И что тут, вообще, творится?

– В замке маги, ваша светлость, – быстро объяснил я – С ними много людей, преимущественно крестьян. Один из магов наложил на них какое-то заклятье или что-то вроде того. Сделал их неуязвимыми.

Я посмотрел на лицо барона и понял, насколько сумбурно и нелепо звучит мое объяснение. Но барон Штольц не стал долго думать.

– Потом поговорим. А пока надо разобраться с этими вот молодцами.

К нам толпой спешили крестьяне, посланные за нами в погоню. Они кричали и махали оружием. Объяснения лучше было оставить на потом, это правда.

– Лучники! – скомандовал барон. Заскрипели тетивы, полетели стрелы. Они достигли целей, многие крестьяне остановились. Было видно, что удары пришлись им не по вкусу, но никто так и не упал.

– Заклятье, говоришь? – барон Штольц почесал бороду. – Что ж. Иоганн, отойди с дороги. Всем приготовиться к атаке! Но при первой же команде отступаем. Посмотрим сейчас, что за колдовство такое.

Барон подождал, пока я проведу нашего коня сквозь строй его солдат, надел шлем и крикнул своим зычным голосом:

– Вперё-ё-ёд!!!

* * *

В быстро потемневшем осеннем небе холодно и неуютно сверкали звезды, вырвавшиеся из-за облаков. Я смотрел на них, на душе было мрачно.

Барон Штольц сумел оттеснить крестьян к дому Кастлгейта, но дальше за ними не погнался. Он смог оценить неравность сил. Околдованные «собратья» не были ни хорошими бойцами, ни смелыми противниками. Но колдовской туман делал свое дело, сразить наповал не удалось практически никого. После атаки барона Штольца обе стороны понесли минимальные потери, но было ясно, что околдованных так просто не победить. Поэтому войско барона отступило.

Теперь мы все сидели в разбитом в поле лагере, ожидая дальнейших событий. Прорваться к замку барона Вульфгарда было невозможно. Крестьяне (а вместе с ними околдованные солдаты из лесного гарнизона) успели обойти нас, вытянулись в цепочку и создали длинный заслон. Таким образом, войско барона Штольца оказалось отрезано от замка Вульфгардов. Что происходило в замке, в порядке ли его светлость? Мы этого не знали.

Что же произошло с тех пор, как крестьяне, преисполненные любовью к своим «собратьям», оглушили меня и вместе с охотником уволокли в замок?

Джек, Сераф и Себастьян еле унесли ноги, скрывшись в ближайшем подлеске. Там они переждали полночи, попутно отделавшись от самых назойливых преследователей, а затем решили добраться до барона Вульфгарда. Тут им как раз встретился Роберт Кастлгейт, умудрившийся бежать из собственного дома с горсткой уцелевших солдат. Держась вместе, они начали обходить Западный Склон и к середине дня натолкнулись на невесть откуда взявшегося барона Штольца с его войском. Впрочем, его нежданное появление быстро объяснилось.

Видимо, какие-то вести из лесного гарнизона добрались до барона Вульфгарда. А может, его чутье подсказало неладное. Так или иначе, примерно в то время, как мы с братьями-наемниками выбирались из болот, барон Штольц получил короткую весточку от своего друга:

«Дорогой Штольц.

Я вынужден просить помощи. В моих землях объявились маги. Я понимаю, как это странно и необычно, но поверь моим словам. Они околдовывают моих подданных, переманивая на свою сторону все больше и больше людей. Точно их цели мне не известны, но одно ясно: готовится что-то недоброе. Поэтому прошу тебя приехать и привести с собой своих солдат.

Будь очень внимателен и осторожен, так как в сверхъестественной силе магов, увы, сомневаться не приходится. Они коварны, ловки, и, похоже, готовы на все. Нам с тобой еще не приходилось сталкиваться с таким противником, и я еще раз повторяю: будь крайне осторожен.

Людей, поддавшихся магам, ты сможешь узнать по пустому взгляду и безжизненной речи. Они крайне опасны, если им прикажут атаковать.

О самих магах мне трудно что-либо сказать.

Прошу простить меня, что навязываю свои невзгоды, а сам даже не могу толком описать возможную опасность, но, боюсь, в одиночку справиться мне не удастся.

Маги были замечены в районе, отмеченном на карте, которую я прилагаю к этому письму. Особо будь внимателен при приближении к придорожному трактиру (на карте отмечен крестом) и городку Западный Склон (на карте обведен красным).

Мой чиновник Иоганн, которого ты, думаю, помнишь, уже несколько дней обследует эти места. Если ты встретишь его, он сможет рассказать тебе много больше.

Как только сможешь, приезжай в мой замок.

Еще раз прошу прощения за такую просьбу. Буду рад принять от тебя помощь, дорогой друг, и буду вечно тебе обязан. Надеюсь и жду.

Да помогут тебе боги.

Барон Вульфгард».

На удачу барон Штольц как раз выехал из своего замка и был недалеко от границы. Получив от друга зов о помощи, он, не колеблясь ни секунды, созвал всех солдат, кого смог, и поспешил в земли барона Вульфгарда. Встретив хорошо знакомого Роберта Кастлгейта, барон Штольц понял, что не зря так спешил. В Западный Склон решено было пока не заходить. Разбив лагерь и разработав план действий, барон решил пойти к дому Кастлгейта и, по его выражению, «выкурить мерзавцев и позабавиться, задав им трепку». К сожалению, в это время старик-маг (глава «собратьев») уже успел наложить заклятие на свое войско. Так что мы все вернулись в лагерь ни с чем. И теперь, когда ситуация более-менее прояснилась и стала, как обычно бывает, аховой, было решено отдохнуть, а затем собраться и решить, что делать теперь.

Меня определили в офицерскую палатку, где я какое-то время лежал и перебирал в памяти все случившееся. А затем меня посетил еще один человек, которого я был несказанно рад видеть (нам не удалось увидеться, пока барон отгонял околдованных крестьян к поместью Кастлгейта). Он вошел, сверкая начищенными латами и радостной улыбкой:

– Иоганн!

– Альфред! – я подскочил и крепко обнял своего старого друга. Давно, очень давно мы не виделись. В прошлом Альфред был солдатом, служившим при отце барона Вульфгарда. По окончании службы он удалился в глубинку, став странником, бродячим воином, помогавшим всем, кто нуждался в его помощи. Я неоднократно думал, что мой друг был воплощением героя из старых баллад: храбрый рыцарь, живущий своей честью и доблестью. Его ясные глаза светились добродетелью и чувством справедливости. Именно в дни его странствий мы и познакомились.

Потом, после некоторых событий, Альфред вернулся на службу и был отправлен с дипломатической миссией в земли остальных баронов. Далее он стал одним из доверенных лиц барона Вульфгарда при бароне Штольце. Службу свою он нес ревностно, как и велел его кодекс чести. Я всегда относился к этому чуть-чуть с иронией, а слепая верность Альфреда своим неписаным правилам иногда казалась чересчур напыщенной.

– Иоганн, – повторил мой друг, прижимая меня к себе. – Как я рад видеть тебя живым и здоровым. Когда твои друзья рассказали о том, что случилось, я боялся, что мы не свидимся.

– Ни один маг не в состоянии помешать мне увидеть твою доблестную рожу, приятель.

– А ты, я смотрю, не изменился! – Альфред оглядел меня с ног до головы. – Я-то думал, ты превратился в очкастого чиновника, окруженного бумагами и чернильницами. Не можешь усидеть на месте? – Потом его лицо помрачнело. – Плохие дела творятся здесь, Иоганн. Мы не можем добраться до барона Вульфгарда и узнать, что с ним.

– Да, дела невеселые, – подтвердил я. – Что решил барон Штольц?

– Пока неизвестно. Через пятнадцать минут он собирает всех, чтобы спланировать наши действия. Тебя тоже. Он хочет, чтобы ты рассказал, что произошло в доме Кастлгейта.

– Конечно.

– Скажи, как магам удалось наслать такое заклятие на своих… приспешников? Или вояк, не знаю, как лучше назвать их.

Я собрался было сказать, но тут в палатку зашло четверо. Сераф, Джек, охотник Крауц и агент тайной канцелярии Себастьян. У последнего была перевязана голова (последствия удара дубиной). Повязка закрывала пол-лица. Себастьян уже вышел из образа древнего старика, не до этого было.

– Иоганн, как ты? – с порога воскликнул Джек. – Живой? Когда тебя с лошади скинули, мы уж боялись – все, конец, – он подошел и похлопал меня по плечу. – Выбрался все-таки.

– Хорошо, что вы тоже выбрались. Кстати, где Стрела?

– Ничего с твоей лошадью не случилось, не волнуйся. Она тут недалеко, пасется, как ни в чем не бывало. Хотя, пока тебя не было, нервничала. Чувствует все.

– Ты молодец, – похвалил меня Сераф. – Вы с Крауцем оба молодцы. А тот, имперский-то? С ним что?

– Не знаю. Боюсь, что все. Теперь он с теми.

Я вкратце пересказал Альфреду то, что случилось.

– Себастьян, как же тайная канцелярия не узнала про гарнизон? – спросил я под конец своего рассказа.

– Сам не пойму, – грустно ответил агент. – Могу предположить, что они повлияли на кого-то из старших офицеров. А тому удалось скрыть все от наших.

– На офицера? – пораженно переспросил Альфред. Несмотря ни на что, мой друг был уверен, что слово «офицер» означает полную порядочность, верность и неподкупность.

– После истории с градоначальником Западного Склона это неудивительно, – сказал Сераф. – Но как они, в смысле маги, выбирают, на кого влиять? Ведь их колдовство не подействовало ни на тебя, Иоганн, ни на тебя, Крауц. Да были и другие.

– Наверное, – предположил Альфред, – дело в особенно крепкой воле.

– У кузнеца Неда была крепкая воля, – возразил Крауц. – Ты же его видел, Иоганн.

– Видел. Была крепкая, да кончилась.

Тут я вспомнил про Алана и Найру. Как они там, в городе? И Сэптим. И остальные, кто не поддался.

– Нам пора, – сказал Альфред. – Барон Штольц уже, наверное, ждет.

Мы вышли из офицерской палатки. Я увидел Стрелу. Кобыла, действительно, была неподалеку. Я подошел и похлопал ее по шее, услышав в ответ радостное ржание.

С неба что-то упало. Маленькая белая звездочка. За ней еще од на, втора я. Третья влажно опустилась на мою щеку. Я поглядел в небо. Холодные звезды снова пропали за облаками. Ветер стих, и снежинки падали неспешно. Началась зима.

Глава 10

Обычно в землях барона Вульфгарда все затихает с приходом холодов. Большинство подданных – крестьяне, поэтому зимой они сидят по домам, ожидая нового года и новых посевов. Теперь тишина объяснялась другим. Все вокруг затаилось в ожидании битвы. Три недели шло противостояние. С одной стороны были маги с их заколдованной армией, с другой – барон Штольц и его войско (не заколдованное, малочисленное, но опытное и подготовленное).

Сначала происходили постоянные стычки. То барон шел громить «собратьев», то маги посылали своих людей вытеснять барона за границу. Жертвы были, но не очень большие. И никто не мог получить достаточного преимущества. Единственное, что удалось, это отбить жителей деревень, которые оставались в здравом уме. Из них сколотили ополчение, в которое пошел и охотник Крауц.

Со стороны магов тоже были победы. Им удалось распространить свое влияние на земли барона Штольца, заняв несколько поселений и пару военных застав. Свои силы они распределяли так, чтобы потихоньку окружать замок Вульфгардов. Таким образом, сложилась более-менее четкая картина нашего противостояния. На севере стояла армия барона Штольца. За ней были болота, лесочки и горная гряда. На юге – маги со своими людьми. Судя по донесениям разведчиков, занять замок Вульфгардов им еще не удалось. И вот наступило затишье, а оно было еще тягостнее боев.

– Барон что-то планирует, – сказал Альфред, выдыхая облачко пара.

Было утро. Небо уже посветлело, но солнце спряталось за облаками и не спешило показываться. Мой друг навестил меня, когда я только вернулся от Стрелы. Конюхи у барона Штольца были ленивыми, и мне приходилось все время проверять, накормлена ли моя лошадь. То же делали и офицеры барона, обеспокоенные содержанием своих скакунов.

– «Что-то» значит наступление? – спросил я, потирая замерзшие руки.

– Нет, – Альфред огляделся. Вокруг никого не было: все ушли либо завтракать, либо просто разбрелись. – Он ничего не объяснил, просто сказал, что хочет видеть нас с тобой и Серафа с Джеком. Хочет сообщить что-то секретное.

– Ну, тогда пошли.

На то, чтобы отыскать братьев, понадобилось больше времени, чем я ожидал. В конце концов, они нашлись в ближайшем подлеске. Сераф и Джек сидели за столом, наспех сколоченным из досок, их окружало десять солдат и двое офицеров. Мы с Альфредом подошли ближе и присоединились к солдатам. Те стояли кругом и наблюдали, как офицеры безбожно проигрывают двум наемникам в карты. Я всегда плохо разбирался в таких играх. Со стороны можно было понять, что игра идет два на два, и что нужно каким-то образом покрыть карту, выложенную противником. Впрочем, не нужно было разбираться в игре, чтобы понять, на чьей стороне победа. Достаточно было взглянуть на обеспокоенные и раздосадованные лица офицеров и на горку монет, лежащую на столе между локтями Серафа и Джека. По моим подсчетам, братья уже выиграли больше пятидесяти бронзовых и десять-пятнадцать серебряных монет. А уж горсть мелких медных кружочков считать было бессмысленно.

– Вы за игрой-то следите, – буркнул офицер постарше своему партнеру. – Второй раз, милостивый государь, мелочь выбрасываете.

– Если есть покрупнее, – раздраженно отмахнулся второй офицер, – милости прошу!

– Азартные игры на войне, – неуверенно протянул Альфред, – не самое лучшее времяпрепровождение.

– Ой, да что такого-то, – весело отозвался Джек. – Они сами предложили. И потом, надо же чем-то заняться… – он просмотрел свои карты и резко хлопнул одной из них по столу.

– Ну, и что ты творишь? – возмутился Сераф. – Что кладешь-то? Дал бы мне сходить.

– А я твои мысли читать должен? – огрызнулся его брат и шлепнул еще одну карту.

– Нет, вы на него посмотрите! – Сераф стукнул пальцем по картам на столе. – Это-то зачем? Ты что, не можешь запомнить, какие карты из игры вышли?

– Удача! – радостно воскликнул офицер помоложе. – Заигрались вы, ребята. Не уследили, – в его голосе сквозило все злорадство, которое он мог выплеснуть на братьев.

– Эй-эй, ошибка вышла. Вы ж посмотрите, он же сдуру! – Сераф хлопнул Джека по затылку. – Давайте переиграем, это ж чистое недоразумение.

– Карта на столе, ход сделан, – с удовольствием пробасил офицер постарше. Когда он начал по очереди выкладывать карты, солдаты одобрительно загудели. – Вот ваше везение и кончилось.

Наступило молчание. Братья-наемники подавленно переглянулись.

– Ну, все, выбрасывай, что есть, – разочарованно сказал Джек.

– Что есть? – как будто не слыша, переспросил Сераф. Потом его лицо изменилось, и на нем появилась хитрая ухмылка. – Да, пожалуйста, не жалко.

И он аккуратно положил на стол все свои карты. Насколько я знал, все они были по достоинству намного выше, чем карты офицеров. Солдаты одновременно выдохнули.

– Что? – воскликнул офицер помоложе. – Откуда у них это? Это как же? – тут он замолк, что-то вспоминая и подсчитывая. И чем ближе он подходил к догадке, тем плаксивее становилось его лицо. – Обман! – выдавил он.

– Блеф! – офицер постарше был сообразительнее и быстро понял, что его обыграли. – Чистый блеф и сноровка. А вы, милостивый государь, невнимательны и рассеянны. Да и я хорош.

Офицер помоложе от расстройства не обратил внимания на упрек. Молча он достал кошелек и высыпал оставшиеся деньги. То же сделал и его партнер.

– А вы чего стоите? – гаркнул на солдат молодой офицер. – Бегом отсюда.

И, сопровождаемый десятком солдат, он удалился. Офицер постарше, не говоря ни слова, пожал руки обоим братьям и ушел сам.

– Вот болваны, – сказал Джек, перебирая монеты на столе. – Играть нормально не умеют, блеф вычислить не могут, а туда же… Иоганн, Альфред, может, вы сыграете?

– Э, нет, – скривился я. – Спасибо, мне мое жалование еще пригодится.

– Какой позор, – проговорил Альфред, глядя вслед офицерам. – Недостойно для военных, обремененных полномочиями и стоящих над солдатами, так ронять свой авторитет. Стыдно.

– Да, сначала-то перед солдатами хвалились, – Сераф сгреб свою долю в мешок. – Да не смотри ты так, Альфред. Это их идея была.

– А вы и рады, – с укором сказал мой друг.

– Они сами сказали, что все офицеры в карты играть мастера, – упрямо сказал Джек. – А тебе больше всех надо? Что такого-то?

– Я, вот, не мастер, – честно сказал Альфред. – Низкое это занятие.

– Иоганн, чего он? – Джек уже начал злиться.

Я-то давно привык к высоким принципам ясноглазого Альфреда, а вот других он временами раздражал. И, бывало, сильно.

– Забудьте, парни, – ответил я. Не хватало еще потасовки! – Ты-то чего вспыльчивый такой? Уделал офицеров, как детей, а все злишься.

– А он у нас такой, – насмешливо сказал Сераф. – Ему просто еще сыграть хочется, пока везет.

– Просто я играть умею. Будто я тебя никогда не обыгрывал? – с вызовом, но уже улыбаясь, подначил своего брата Джек. – Или хочешь на спор?

– Не хочу. Чтоб ты опозорился, а потом весь день дулся? – не уступал Сераф. – Будешь потом говорить, что я жулик, что удача пропала, карта не шла…

– Ну, ладно, – нервно прервал назревающую борьбу за первенство Альфред. Он был расстроен, все не мог свыкнуться с тем, что его однополчане офицеры опустились до карточных игр с наемниками, да еще и проигрались в пух и прах. – Барон ждет.

* * *

Барон Штольц находился в своей личной палатке. Кроме него в ней никого не было. Он принял нас с деловитым видом врача, отыскавшего панацею от всех болезней.

– Положение наше по-прежнему сложное, – начал барон. – Мы никак не можем задать этим магам хорошую взбучку. Время идет, а что происходит с Вульфгардом неизвестно. Разведке все сложнее добывать информацию. Но у меня появилась идея. И вы ее осуществите, – говоря «вы», барон внимательно оглядел каждого из нас. Потом он поманил нас к карте, висящей на подпорках в углу. – Проблема в том, что наши разведчики плохо ориентируются в землях Вульфгарда. Проползти несколько верст по снегу они могут, а вот разобраться, где они оказались… Так что когда речь идет о чем-то, кроме подсчета численности противника, это не разведка, а позор на мою голову. И вот что я придумал: вы втроем, – он обратился ко мне и братьям-наемникам, – отправитесь в Западный Склон. Я организую небольшую стычку с магами ближе к востоку. Так вам удастся пробраться в город с запада. Там вы все хорошенько осмотрите. С вами пойдет этот агент из тайной канцелярии, Себастьян. Мы с ним побеседовали, он сможет провести вас по тихим местам. Надо прекратить эту неразбериху, – барон поскреб бороду, это всегда было признаком его сосредоточенности, – а то ведь мы и понятия не имеем, что творится в стане противника. Ну, а если вам языка удастся достать, да еще много знающего…

Его светлость вдруг погрустнел, как будто вспомнил о чем-то.

– Учтите, это не приказ. Ты, Иоганн, служишь не мне, а Вульфгарду. Так что решай сам. Вы двое, – он обратился к наемникам, – вообще не состоите на службе. Я могу предложить вам вознаграждение, но не забывайте, насколько это рискованно. Подумайте.

– Что ж, – Сераф переглянулся с братом. – Если риск оправдан, то мы, пожалуй, пойдем.

– Хорошо, – сразу оживился барон. – По возвращении вас будет ждать по… по сотне серебряных на брата. Иоганн?

– Я, собственно, не возражаю. Барон Вульфгард – мой господин, так что выручить его – моя основная задача.

– Ваша светлость, – подал голос Альфред. – Разрешите мне пойти с ними! – видя недовольство на лице барона, мой друг быстро добавил: – Я служу вам верой и правдой. Но спасение барона Вульфгарда от врагов для меня – священный долг.

– Да, – ответил барон Штольц после долгого молчания. – Я знаю тебя, Альфред. Тебя не переубедить. Я согласен. Но будь осторожен.

Последние слова барон сказал с интонацией скорее любящего отца, а не командира. Дело в том, что Альфред был не только кадровым офицером… Уже почти год, как мой друг сочетался браком с одной из прекраснейших девушек империи, единственной дочерью барона Штольца Хельгой. Барон не видел лучшей кандидатуры на пост своего зятя (хоть Альфред был «из простых», а к Хельге кто только ни сватался) и относился к моему другу с большим уважением и отеческой заботой. Свадьба Альфреда и Хельги была единственным за полтора года поводом, когда я выехал из земель Вульфгардов и повидался с моим другом и его невестой. В тот я раз я впервые увидел в бароне Штольце не только вояку с железной хваткой, а переполненного гордостью и счастьем отца. Альфред сам еле сдерживался от слез, а уж Хельга на радостях чуть чувств не лишилась. И теперь, взирая на зятя, барон уже не мог заставить себя видеть в нем только лишь подчиненного себе военного.

– Ждите здесь, – сказал нам всем барон. – Сейчас я пошлю за Себастьяном. И да помогут вам боги.

* * *

Мы впятером лежали на снегу, ожидая начала боя. Себастьян выдал каждому по наскоро сшитому из белых простыней балахону с капюшоном. Передвигаться в них было не очень-то удобно, зато издали нас нельзя было разглядеть на фоне заснеженного поля. Для удобства передвижения я снял полушубок, и под балахоном у меня была только моя кожаная куртка, да еще шерстяная нижняя рубаха. Так что пока мы ждали, я успел как следует продрогнуть. Мои друзья тоже не испытывали большого комфорта, но никто не жаловался. Все молча ждали команды Себастьяна, который негласно был лидером нашего отряда. За ним были и опыт, и знание округи.

Я уже давно потерял счет времени, когда вдалеке послышался шум. Себастьян приподнял руку.

– Приготовьтесь, – прошептал он, – скоро будет сигнал.

Мы напряглись. Шум увеличивался. Это значило, что солдаты барона атаковали заколдованных крестьян. Нападение было спланировано так, что магам придется подтянуть силы с западных окрестностей города. Спустя пару десятков минут послышался свист. Вроде обычный боевой свист, который издавали некоторые солдаты для куража. Но в данный момент, это был сигнал о том, что наш путь свободен.

– Вперед, – тихо скомандовал Себастьян.

Мы привстали и двинулись цепочкой через поле. У каждого куста или пня мы останавливались и внимательно оглядывали окрестности. Вел нас сам агент тайной канцелярии. За ним шел Альфред, потом я. Замыкали братья-наемники. Никто не проронил ни слова, пока впереди не замаячили дома Западного Склона.

– Здесь будьте особо внимательны, – сказал Себастьян. – И быстрее, быстрее.

Мы ускорили шаг, постоянно вертя головами. Вдали были видны непонятные фигуры.

Мы сделали крюк и, наконец, остановились у небольшого забора. Себастьян подбежал первым и сделал знак Альфреду. Тот поспешил следом, остановился, выставив руки. Агент поставил на них ногу, Альфред приподнялся, толкнул. Себастьян перепрыгнул через забор. Почти сразу же послышался шепот:

– Чисто.

По очереди мы все перемахнули через забор, а потом перетащили и Альфреда. Мы оказались в небольшом дворике за каким-то домом. Вокруг стояла тишина.

– Это дом мастера-резчика, – пояснил Себастьян. – Он с магами. Я видел его, когда уходил из города.

Агент подошел к стене и заглянул в окно. Кивнул. Потом подцепил раму и потянул на себя. Та поскрипела, но не поддалась. Сделав знак, чтобы мы подождали, Себастьян достал из сапога нож и засунул его под раму. Делал он все очень осторожно, чтобы не издавать много шума. Мы стояли рядом, посматривая по сторонам.

Город был тихим только на первый взгляд. Но потом мы прислушались. По улицам кто-то ходил поодиночке и группами. Слышались и голоса.

– Готово, – сказал Себастьян, убирая нож. Он потянул раму, на этот раз она поддалась. Через минуту мы были в доме. Там никого не было. На столе и по полу были рассыпаны опилки, в углу хранился инвентарь для обработки дерева. Но судя по пыли, ими давно не пользовались. В другом углу была лестница. Себастьян поднял палец, призывая к тишине. Сверху доносился храп. Тихо-тихо мы поднялись по лестнице. На втором этаже была только кровать. На ней спал мужчина, видимо, тот самый резчик. Его тело окутывал колдовской дым. К этому мы были готовы. Джек достал из-под балахона два мотка веревки, один из которых вручил брату. Мы окружили кровать и по кивку Себастьяна накинулись на спящего.

Альфред навалился на резчика, развернул лицом вниз и зажал рот. Себастьян обхватил резчика пониже и скрутил ему руки за спиной. Я, в свою очередь, прижал ноги нашей жертвы к кровати (причем в ладонях у меня неприятно закололо). Проснувшийся резчик начал было сопротивляться, но Сераф и Джек молниеносно связали его по рукам и ногам. А Альфред снял со спинки кровати полотенце и заткнул пленник у рот. Первый этап нашего плана – незаметно пробраться в Западный Склон и найти убежище – был завершен.

Мы спустились на первый этаж. Себастьян смахнул со стола стружку и развернул карту города.

– Итак, вот где мы, – он указал место. – Времени у нас в обрез. Вы его хорошо связали?

– Очень, – отозвался Сераф. – Веревка крепкая, узлы надежные. У нас на островах каждый ребенок такие узлы вяжет.

– Хорошо. Тем не менее мы до сих пор не знаем, какой силой обладает заклятие, которое применили маги, и сколько веревки могут сдерживать заколдованного. Так что не будем медлить. Перво-наперво мы должны найти тех, кто не поддался влиянию магов. Я видел, их сгоняли в подвалы, где хранятся запасы города на случай голода. Это недалеко от дома градоначальника. Здесь, – он ткнул в карту. – Вряд ли нам удастся впятером вывести из города их всех. Но, возможно, удастся сперва узнать у них побольше о том, что тут творится.

– И как мы до них доберемся? – спросил я. – Пройдем маршем по улице?

– И попросим этих ребят пустить нас к пленникам на полчасика, – подхватил Сераф.

– Можно, но есть идея получше. – Себастьян извлек из-за пазухи еще одну карту. Она представляла собой изображение каких-то вытянутых геометрических фигур. – В городе за несколько десятков лет образовалась целая цепочка погребов, подвалов и подземных коридоров. Порой их строили так близко, что при желании можно было создать цепь тоннелей. А желание – это уже полдела.

Было видно, что Себастьяну приятно делиться с нами своим опытом и смекалкой. На его обычно спокойном лице отразилась гордость.

– За время работы в городе мне удалось превратить эти подвалы в нечто полезное. Тут, – он указал на схему тоннелей, – тут и тут мы сможем пройти. Думаете, я случайно выбрал именно этот дом для остановки? Из подвала мы попадем в коридор. А оттуда – в большой погреб соседнего дома. Дальше так… – он провел пальцем по схеме, – затем сюда, и мы оказываемся рядом с нужным нам местом.

Сказав все это, агент с улыбкой посмотрел на нас. Что и говорить, мы были восхищены.

– Себастьян, – сказал Альфред, разглядывая схему тоннелей. – Неужели этот город был всегда рассадником крамолы и врагов барона? Вы проделали такую работу, потратили силы, словно предвидели то, что мы сейчас имеем…

– Наверное, – агент на секунду смутился, – я слишком сильно люблю свое дело. Всегда начеку, всегда наготове.

– Да, неплохо, – сказал Сераф. – Напоминает те катакомбы в разрушенном городе, помнишь, Джек?

– Точно, – подхватил тот. – И если мы наткнемся на старый сундучок с золотишком, как в тот раз, Себастьян, буду благодарен всю жизнь.

* * *

Себастьян оказался прав. Похоже, жители Западного Склона громадное значение придавали подвалам, подземным складам и погребкам. Делали их просторными, часто подкапываясь под соседские дома. И сваливали в них, похоже, все, что попадалось в руки. Бочки, сундуки, ящики. Всякая всячина хранилась на полках, просто на земле, прикрытая мешковиной. Запасливостью отличалось большинство подданных барона Вульфгарда, но в Западном Склоне, видимо, жили самые запасливые.

После изучения схемы мы вооружились кирками, спустились в погреб и быстро проделали в земляной стене дыру, за которой открылся проход. Охранять связанного резчика поручили Альфреду. Он остался в доме, сидя у изголовья кровати. Если связанный придет в себя, моему другу следовало немедля отправить его обратно почивать. В крайнем случае Альфред должен был постараться предупредить нас об опасности, а в случае непредвиденного развития событий – бежать.

Себастьян уверенно вел нас по подземной части города, держа в руках небольшой факел. Пару раз мы расчищали путь. Еще раз я поразился, когда увидел, что агент тайной канцелярии умудрился сделать аккуратные слуховые отверстия, позволяющие слышать, что происходит в домах. Я представил, что подумали бы жители города, узнав, чем занимался дряхлый торговец табаком втайне от всех.

Что поражало, так это тишина, царящая в домах. Порой нам удавалось слышать тихие разговоры магов и их фанатичных приверженцев. Но ничего, кроме невнятного шепота, разобрать не удавалось.

– Добрались, – прошипел Себастьян, когда мы остановились у очередной стены. – Там склад, где держат пленных.

Мы уже приготовили лопаты, как вдруг послышался голос. Он доносился сзади, был очень глухим. Но мы сразу поняли, что все шло слишком просто. Оттуда, из погреба под домом резчика, кричал Альфред.

– Проклятье, – выдохнул Себастьян. Он тут же потушил факел, и мы оказались в кромешной темноте.

К голосу Альфреда присоединились другие, раздался топот. Потом издалека стали видны вспышки. К нам приближались маги, освещая тоннели своим колдовским светом. Не зная, что делать, я отпрянул в сторону. Спина уперлась в холодную землю, рядом с местом, где мы собирались пробивать стену. Вспышки приближались. Вдруг в подземном помещении, где мы находились, выросла фигура в мантии. Очередная вспышка озарила все вокруг. Пред нами стоял тот самый маг с зачесанными волосами, которого я видел в поместье Кастлгейта. Тот, который обжигал людей своей огненной рукой. Я узнал его, а он узнал меня.

– Ого! – со смесью удивления и злорадства сказал он. – Это нельзя оставить просто так. С тобой я разберусь лично.

Он поднял ладонь, и она, как раньше, заискрилась. На смену угасающей вспышке пришло новое свечение. Оно исходило из ладони мага, постепенно усиливаясь.

– Ну же! – нетерпеливо воскликнул этот тип с раскаленной рукой.

Вдруг что-то свистнуло в воздухе, меня окатило сильной волной горячего воздуха. Она была настолько сильной, что я уперся спиной в стену. А потом стена подалась назад, я упал и покатился куда-то в темноту. Вокруг крутились комья земли, словно я попал в огромных размеров детскую погремушку, наполненную глиной и камнями. На меня налетел Сераф, за ним кто-то еще.

Мы падали все дальше, провожаемые истошным криком. Это кричал маг. Меня поразило, чего это он так разорался. Все громче и громче он кричал от, казалось, нестерпимой боли.

Глава 11

Вот я упал на бок, отплевываясь от грязи. Сверху меня накрыло чем-то тяжелым. Я забарахтался, сталкивая с себя братьев-наемников, которых легко было узнать по отборной ругани, вывезенной с северо-западных островов (в моих родных краях такой брани даже не слышали). Вокруг было темно, сыро и промозгло. Крики еще продолжались, но они были очень далекими. Я приподнялся и сразу же ударился головой об потолок. Судя по очередному крепкому словцу, донесшемуся из темноты, кого-то из братьев постигла та же участь.

– Все целы? – спросил Джек. Его голос гулко отлетел от невидимых стен.

– Да, – ответил Сераф.

– Да, – подтвердил я.

– У меня вопрос, – Джек, судя по звуку, осторожно шел на наши голоса, – что это сейчас было?

– Понятия не имею, – сказал Сераф. Он чиркнул огнивом, осветив небольшое пространство вокруг своих рук. – Магия, чтоб ее… Только странная. Хотя она всегда странная.

Мы прислушались. Крики затихли, настала тишина.

– Где мы? – спросил я.

– Не знаю, – сказал Джек. – Себастьян, ты здесь?

Тишина.

Огонь догорел. Мы начали шарить по полу. Наконец нашлась какая-то щепка. Потратив несколько минут, мы кое-как зажгли ее. Слабого света хватило, чтобы рассмотреть окружающее пространство. Мы находились в помещении с низким потолком, полностью выложенном кирпичами. В одной части помещения стена была выломана и засыпана землей. Судя по всему, мы пробили дыру, которую после завалило.

– Замечательно, – сказал Джек. – Так где мы, в конце концов?

– Минутку, – Сераф задумался. – Я помню схему Себастьяна. Кажется, мы сейчас… прямо под домом градоначальника. Себастьян не проделал сюда проход, но отметил это место…

– Слушай, ты же в картах ничего не смыслишь! – Джек раздраженно огляделся, – откуда ты знаешь?

– Я очень хорошо помню, Джек, – огрызнулся его брат, – или ты можешь сказать точнее, где мы?

Мы огляделись еще раз. С одной стороны стены не было, и в темноту уходил узкий коридор.

– Обратно хода нет, – произнес я, – что же там с Себастьяном и Альфредом?

– Может, попытаться вернуться? – неуверенно предложил Джек.

– Я лично оставил свою лопату там. А завал серьезный. – Я посмотрел в сторону коридора. – Что, туда идти?

Выбора у нас не было. Еще посовещавшись, мы на ощупь двинулись в темноту. Я не хотел думать о том, что случилось с агентом и Альфредом, но мрачные мысли лезли и лезли в голову. Гнать их было труднее, чем плыть на лодке и грести по воде вилами. «Как все хорошо начиналось, – грызло меня изнутри. – Как же так? Что за промах мы допустили, что надо было сделать иначе? А теперь они там…».

Тут мы остановились и дружно вздрогнули. Над нами раздался знакомый голос:

– Что произошло? – спросили взволнованно, с придыханием. Это был голос женщины, «сестры» главаря магов.

Мы припали к полу и затаили дыхание.

– Нашли лазутчиков, – ответил мужской голос. Его обладатель был взбудоражен, говорил с легкой шепелявостью. – Под землей. Они сделали подкоп прямо к складу, где находятся наши пленники.

– Как? – взвизгнула женщина.

– Пленникам сбежать не удалось, – успокоил ее шепелявый мужчина. – Мы сразу проверили, и похоже, все птички на месте.

– Что с лазутчиками, их взяли?

– Не совсем, – мужской голос сделался виноватым. – Произошла неприятность. Собрат Канний настиг их первым. И попытался…

– Нет! Только не это!

– Увы. Он попытался поразить их в одиночку, сотворив, как он давно хотел, то самое заклятье… Ну, вы понимаете… – обладатель шепелявого голоса совсем закручинился. – То, о котором он говорил, совсем другой степени, повысив уровень…

– Прекрасно! – Даже не видя лица женщины, я понял, что она готова наброситься на «собрата», принесшего, по-видимому, крайне дурную весть. – Сколько раз я говорила ему, что он не может быть настолько уверен в своих силах! Двух месяцев не прошло с тех пор, как он освоил основу этого приема, перестал постоянно ныть о болях в руке. Оттачивать! – выпалила она, будто Канний стоял перед ней, и она ему лично повторяла это в сотый раз. – Никаких усилений, никаких новых степеней и уровней, только оттачивать! Что с ним? Что там произошло?

– Он без сознания. И его рука… Боюсь, она сильно повреждена. После того, как он использовал заклятье, в том подвале обрушились стены. Лазутчики пропали, – следующую фразу шепелявый протараторил на одном дыхании, чтобы не дать женщине что-либо сказать. – Все наши люди уже ищут их. Из города никому не удастся уйти.

– Какой позор! – громко сказала женщина. Я так и представил, как она воздевает руки к небу, преисполненная негодования. Словно учитель, разгневанный тупостью учеников. – Запомни, если хоть один из лазутчиков уйдет…

– Такого не будет, уверяю! Мы найдем их, это вопрос времени. Нужно только подождать.

– Ждать! Ждать и ждать. Если бы ты знал, как я устала, – голос женщины сделался слабым.

Какое-то время маги молчали. Потом шепелявый робко спросил:

– Как здоровье собрата Азима?

– Плохо, – ответила женщина. – Он прикован к постели. Ему не становится хуже, но он слаб, как и раньше. Его сил не хватает на то, чтобы держать вместе всех. Слишком много наших солдат отягощают его сознание.

– Но ведь мы предполагали такой вариант.

– Мы рассчитывали, что со временем он свыкнется и сможет держать всё под контролем. Мы думали, что его слабость – лишь временная реакция на заклятье. Но время идет, а он так и не смог встать с постели. И он уже теряет уверенность, что сила равно распределяется между собратьями. Поэтому-то мы с собратом Каннием, – тут она сделала паузу, – и приехали, чтобы проверить, все ли в порядке. Нет! – неожиданно вскричала женщина. – Все идет не так, как мы планировали. Как только мы приехали, на город напали солдаты. Теперь понятно, они дали возможность лазутчикам пробраться сюда. Все! Всё пошло не так, как мы ожидали. К этому времени замок Вульфгардов должен был быть нашим. А мы все еще не можем подобраться к нему.

– Но все не так уж плохо, – сказал шепелявый. – То, чего мы достигли…

– Чего мы достигли? – переспросила женщина с негодованием. – Мы ничего не достигли.

– Но терпение…

– Мне надоело терпеть. Ты прекрасно помнишь, что нам всем советовали лишь терпеть и ждать. Терпеть и ждать! Именно из-за этого мы и ушли, помнишь? Потому что нам надоело ждать, нам всем. Мы желали получить все быстро, потому что заслуживаем этого.

– Не стоит так волноваться. Мы…

– Нет, вспомни! – женщина уже почти билась в истерике. Ее голос становился плаксивым и гневным одновременно. – Вспомни, как собрат Азим собрал нас и предложил пойти своим путем. Истинным! Как он описывал нам наше будущее, как в наших руках окажутся сила и власть. Как называл каждого из нас достойным. Совсем скоро! Как он любил это повторять! Совсем скоро мы достигнем тех высот, от которых нас удерживали бесконечным ожиданием. И мы послушали его, мы ушли, отказавшись от учения, потому что оно было… не истинным. Так говорил собрат Азим.

Снова наступило молчание. Мы тоже не проронили ни звука. Я перебирал в уме все, что услышал. Еще один набор новостей, которые были совершенно непонятными. Откуда они ушли? Какое еще учение? Старик, почивающий на кровати Кастлгейта (а именно он именовался Азимом, это точно), наобещал им прекрасного будущего, достижения невероятных высот и увел… Откуда?

– Не хочешь ли ты сказать, – подал голос шепелявый, – что мы зря ушли?

– Нет, конечно, – с горячностью ответила женщина. – Ничто не заставит меня вернуться туда. Я ненавижу это место. Но… – она помолчала, а потом сказала, как рубанула топором. – Азим обманул нас. Мы избрали его первым среди равных, но он зарвался. Все эти разговоры о единении собратьев – ложь. Он запутал нас, а сам стал нашим предводителем. Он поставил себя над собратьями. Он постоянно твердит, что единение собратьев для него все, но ему оно не по зубам. Он стар и глуп, хоть и красноречив.

– Но ведь благодаря ему, мы получили нашу армию…

– Да, Азим смог привлечь много крестьян, превратив их в наших собратьев, он прочел заклятье, сделавшее нашу армию неуязвимой. Но он слаб, чтобы долго удерживать это колдовство, он взял на себя слишком много, приведя его в действие. Сначала меж нами были споры, кому доверить единение всех собратьев: Азиму, Марсаю или кому-нибудь еще. Азим убедил нас, что справится без труда, а сейчас видно, насколько он ошибся. Понятно, что он не смог исполнить ничего из того, что обещал нам: того, что у него хватит сил, того, как быстро наш план будет исполнен, того, что мы справимся без учения, пользуясь тем, что имеем. Собрат Канний – вот подтверждение. Он похож на Азима, такой же самоуверенный. Использует заклятия, которые далеки от его понимания…

Тут женщина замолкла, и наступило такое тягостное молчание, что я даже из подземного коридора почувствовал напряжение. Потом женщина веско произнесла:

– Думаю, этот разговор затянулся, собрат. Пожалуй, тебе пора пойти и узнать, нашли ли кого-нибудь наши люди.

– Д-да, – заикаясь, сказал шепелявый. Послышались удаляющиеся шаги.

Щепка в руках Серафа догорала. Мы постояли немного, а потом тихо-тихо направились дальше по коридору.

* * *

Пока мы шли, щепка догорела полностью, и нам пришлось опять остановиться и искать на полу другую. Когда мы обзавелись новым источником света, нас ждал новый сюрприз. Сделав пару десятков шагов, мы уперлись в железную дверь. Она насквозь проржавела, но открывать ее надо было аккуратно, а не то шума от нее хватило бы на весь дом градоначальника с ближайшей улицей в придачу. Посовещавшись и осмотрев дверь, мы решили снять ее целиком. Хорошо, что подвал был старым, и кирпичи уже непрочно сидели на своих местах. Примерившись, мы начали расшатывать и вынимать их, высвобождая дверь.

– Как будто пьяные делали, – прокомментировал Джек. – Земля сырая, это тоже хорошо. А что будем делать дальше?

– Посмотрим, что за дверью, – ответил я, так как смутно представлял, что нужно делать. – Если за ней увидишь мага, бей по морде, там разберемся.

– Очень смешно, – проговорил Сераф, вытаскивая кирпич. – Хотя, наверно, так и поступим.

Еще насколько кирпичей и дверь со скрипом подалась вперед. Мы подхватили ее и тихо (по возможности тихо) положили на пол. За ней оказалось помещение. Пол был все еще каменный, а вот стены и потолок были выложены подгнившими досками. Это нам удалось разглядеть, так как у самого потолка было два маленьких окошка. Сквозь них проникал свет, долгожданный и в то же время пугающий. В противоположном конце помещения была еще одна дверь.

– Тсс, – поднял палец Джек. Собственно, это было излишне, никому из нас и в голову не пришло бы сказать что-нибудь в полный голос. Джек подошел к ближайшему окошку и встал на цыпочки.

– Главная улица перед домом градоначальника, – сообщил он. – Их там много, носятся туда-сюда, как цыплята по двору.

Мы прислушались. С улицы доносились отдаленные голоса, а вот над нами, в самом доме, было тихо. Мы прошли по помещению вперед. Не могу вспомнить, когда еще какую-либо дверь толкали так аккуратно и медленно. Она была не заперта, но из-за холода вмерзла в косяк. Когда дверь в первый раз сдвинулась с места, мы отпрянули. Ее скрип показался звуком падающего при урагане дерева. Причем падающего на огромную кучу стекла. Мало-помалу мы протолкнули, точнее, продавили, дверь вперед.

За ней оказалась лестница в пять-семь ступенек, ведущая к еще одной двери. Эта была поновее и потоньше. Мы подошли и снова прислушались. В доме градоначальника кто-то ходил из комнаты в комнату, хлопал дверями, переговаривался. Но вроде бы рядом с дверью никого не было. С оружием наизготовку мы кивнули друг другу и приоткрыли дверь.

Плохо освещенная комната, заставленная мебелью. Мы заглянули и едва не грохнулись с лестницы. На диване у правой стены лежал маг. Усилием воли я подавил сначала возглас, а потом облегченный вздох. Маг спал, растянувшись на диване и беспокойно посапывая.

– Что бу…де?.. – спросил я так тихо, что сам не был уверен, что произнес фразу целиком.

Братья-наемники пожали плечами. Потом нас одновременно посетила одна и та же мысль, которую я так же беззвучно и выразил.

– Язык.

Барон Штольц упоминал, что взять языка было бы совсем не лишним в нашем мероприятии. Конечно, о захвате в плен одного из противников следует думать, когда уверен, что вернешься к своим. Но, если повезет, взятый в заложники маг мог бы поспособствовать этому самому возвращению. Мы двинулись к дивану. В любую минуту могла открыться дверь или маг мог проснуться. Обойдя спящего мага, мы пригнулись.

– Начали, – одними губами сказал Сераф. Я поддел мага одной рукой за плечи, а ладонь как можно сильнее прижал к его рту. Сераф обхватил мага за торс, а Джек – за ноги. Вместе с ношей мы метнулись обратно к двери. Маг открыл глаза и непонимающе замычал.

– Быстрее, – прошептал Джек. Мы вбежали в дверь, и он закрыл ее за нами. Мы с силой приложили мага спиной к стене. Я продолжал зажимать ему рот. Маг начал брыкаться и пытался вопить. Но сразу же замер, когда лезвия ножа, топорика и меча легли на кожу на его горле.

– Если что, – сказал тихо Сераф, – один из нас точно успеет.

– Да, – подтвердил я, глядя в глаза мага, которые стремительно наполнялись страхом, как наполняется чашка под водопадом. – Не надо кричать или выкидывать фокусы, хорошо?

Маг, казалось, оцепенел.

– Хорошо? – спросил Джек, крепче сжимая нож. Мага хватило только на то, чтобы утвердительно моргнуть. Братья кивнули мне, и я отвел руку от лица пленника.

Теперь его можно было рассмотреть получше. Еще молодой, невысокого роста с очень болезненным лицом. Вид у него был совершенно не воинственный, присмотревшись, я увидел на его носу глубокий след от очков. Маг втянул воздух, словно готовясь закричать, но, видимо, передумал.

– Ты выведешь нас отсюда, – сказал Сераф. Слова были полностью утвердительными, но маг, кажется, решил, что это вопрос и отрицательно мотнул головой (насколько позволяли три лезвия, приставленные к его шее).

– Выведешь! – напряженно сказал Сераф.

– Нет, – пролепетал маг. – Вам конец, вы не уйдете.

По голосу я его узнал. Это был тот самый «шепелявый», который говорил с женщиной. Вместо выполнения приказа он отправился в пустую комнату почивать. «Плохо не выполнять указания. Вредно», – не к месту мысленно сыронизировал я.

– А кто сказал, что отсюда уйдешь ты? – спросил я почти ласково. Надо было подавить его, пока маг был напуган.

– Можем избавить тебя от необходимости выбирать, – подхватил Джек таким же елейным тоном. При наших словах маг скосил глаза на лезвия и даже вытянулся.

– Я… я не… мог у… – он говорил так тихо, что слова еле-еле вываливались из его рта. – Если… я вам скажу… мне конец. Я не…

Он замолк.

– Как пройти к выходу? – спросил Сераф.

Долгое время маг ничего не говорил, только поскуливал. Его глаза метались от лезвий у горла к двери и обратно с небывалой скоростью. Потом он зажмурился и выдавил:

– Через ту комнату. – И мотнул головой в сторону двери. – Потом по коридору. Там зал и выход на улицу.

– Где еще выходы? Другие, а не парадная дверь. Соображай, – Сераф очень точно передал интонацию, которая взывала мага к быстрому и честному ответу.

– Через комнату, по коридору налево, – сообщил маг. Теперь его глаза перебегали от обоих братьев ко мне и обратно. – Там еще коридор через весь дом. Кухня. Там выход.

– Сколько человек в доме? – сразу же спросил Джек. – И у выхода на кухне?

– В доме почти никого. Человека четыре. У выхода… – тут маг осекся, а потом чуть не плача продолжил: – Не знаю. Немного.

– Немного?.. – переспросил Сераф.

– Там такая суета, все не на своих местах, – быстро заговорил маг. – Я не знаю, наверное, немного.

– Проведешь, – Джек всем своим видом показал, что отказ его сильно расстроит. Маг, собственно, не собирался никого расстраивать. Он обреченно кивнул.

– Тогда пойдем, – сказал я.

Мы снова вошли в комнату, заставленную мебелью, и подошли к двери (что-то их много попалось нам за этот день). Пленника вел Джек. Он оставил нож у его горла, а второй приставил к спине. Пленник сразу понял, что в случае чего, ему не удастся произнести и двух букв, будь то заклинание или крик о помощи. Так что он покорно пошел с нами.

Медленно, вздрагивая от каждого шороха, мы миновали оба коридора и дошли до кухни. Я выглянул в окно. Это была задняя часть дома, она выходила на заснеженный садик. Поглядев по сторонам, я увидел и магов, и солдат их войска. Они были не так близко, чтобы меня заметить, но и не так далеко, чтобы проглядеть наш выход наружу. Проблема была еще и в том, что мы оставили наши белые балахоны в доме резчика, перед тем как начали копать. Так что быстро нырнуть в снег и затаиться было затруднительно. Но как-то выходить надо было. Тем более что каждая потерянная секунда приближала возможность, что кто-то войдет в кухню.

– Другие выходы есть? – шепнул я, обращаясь к магу.

Тот покачал головой. Ситуация становилось все более серьезной. Маг был надежно зафиксирован между ножами Джека, но я заметил, что в испуганных глазах нашего заложника блеснула искорка превосходства. Он понимал, что мы уперлись в стену. И тут снова судьба вмешалась, решив нашу проблему. Правда, сразу нагрузив новой.

– Вот он! – вдруг неистово закричали на улице. – Поймали.

– Держи крепче.

– Это он. Он! Я его узнал.

Находившиеся на улице «собратья» кинулись вперед, огибая дом градоначальника. Таким образом, нам был предоставлен выход. Но это не сильно нас порадовало.

– Точно, – продолжали кричать радостные «собратья». – Он один из них. Я его видел. Попался, наконец.

– Ишь, как рвется. Что, второго куска рожи не жалко?

Себастьян. Они взяли агента, нашего командира.

– Чтоб их… Этого еще не хватало, – процедил Джек. – Давайте двигаться. Надо посмотреть, что стряслось, – он убрал ножи. – Спасибо за помощь… – и легонько стукнул мага по затылку. Тот ахнул и опустился на пол.

– Да, большое спасибо, – сказал я, открывая дверь наружу. Вокруг никого не было. Со стороны улицы раздавались все новые радостные возгласы. Мы быстро пробежали вдоль стены и спрятались за стоящей рядом телегой. Открывшийся вид ничего радостного не предоставил. Куча магов и заколдованных мужиков столпились вокруг Себастьяна.

Собственно, агента очень трудно было разглядеть, так как на нем висело порядка пяти человек, пытавшихся связать его. Маги радостно вскрикивали, а крестьяне и солдаты тупо и восторженно галдели. Мы же не проронили ни звука, оторопело глядя на происходящее.

– Нам с этой толпой не справиться, – сказал Сераф.

– Это точно, – подтвердил я.

И тут судьба вновь решила изменить ход событий. Именно в такие моменты реальность кажется сном, в котором может произойти все, что угодно. Причем так быстро, что вам даже не кажется это странным. Уже потом, после долгого осмысления понимаешь, что это никак невозможно, но тогда уж приходится воспринимать случившееся как факт.

Неожиданно рев толпы перекрыл отчаянный вопль. Мы едва успели повернуть головы. На одной из ближайших крыш стоял Альфред. Он был изранен, весь в грязи и крови. Его одежду словно хорошенько прожевали. Мы увидели, как он прыгает, хотя больше походило, что взлетает, над крышей, занося над головой меч. И, продолжая вопить, обрушивается на толпу.

«Собратья» были обескуражены не меньше нас. Видимо, они только задумались над тем, что это было, а Альфред уже раскидывал всех, кто попадался под меч. Как ножницы разделяют кусок ткани, так и мой друг разрезал толпу, подбираясь к Себастьяну.

– Вперед! – сказал Джек. – Теперь наш выход.

Наверное, мои размышления остались за телегой, служившей нам укрытием. Ведь на улицу вместе с братьями выбежал не совсем я. Потому что, будь у меня возможность соображать, я бы сто раз подумал, прежде чем бросаться на толпу в тридцать-сорок человек. Мы втроем, размахивая оружием, вломились в толпу, как обезумевший медведь бросается на бурелом, сметая кусты и маленькие деревья.

Не помню, как мы оказались рядом с Себастьяном. Может быть, меня снова огрели по голове, такое вполне могло быть в той куче-мале. Помню только, как между телами, окутанными колдовским дымом, я увидел замотанное бинтами лицо агента. Потом мелькнуло лицо Альфреда с разъяренным взглядом и жутким оскалом. Помню, как мы все вырвались из толпы и побежали. Я, словно вдрызг пьяный, бежал за своими друзьями, толком не понимая, куда мы направляемся. Помню, как Себастьян прокричал: «Сигнал, нужен сигнал!» Потом мы оказались у сигнальной башни. Такие были в каждом городе или деревне. Деревянная вышка с кучей соломы. Помню, как эта куча запылала. Потом мы снова бежали и снова отбивались. На это уходили все силы, так что думать было особо некогда. А потом все окончательно смешалось.

Наконец, обессиленный и изможденный я опустился на землю. Почему-то меня удивило, что бой вдруг резко прекратился.

«Так, – сказал я себе, – нужно собраться и все осмыслить». Чем я и занялся. Оказалось, что осмыслять нужно было множество вещей.

Глава 12

Начать следует с Альфреда. Когда мы услышали его крик, который быстро заглушили возгласы «собратьев», мне показалось, что это конец. Я и не представлял себе, что Альфреду удастся выбраться из дома резчика. Но, как оказалось, я плохо знал своего друга. Его боевой гнев оказался не по зубам ни магам, ни их заколдованному воинству. Конечно, легко тоже не было. Альфреду еле-еле удалось выбраться на улицу, а оттуда пробраться за пределы города, миновав тот же забор, через который мы проникли в Западный Склон. Тут, как ни странно, очень помогло заклятие, которое попытался сотворить маг в подвалах. Получившийся эффект сказался не только в подземелье, но и на поверхности. В городке началась такая суматоха, что Альфреду удалось скрыться. Мой друг был почти без сил, тем не менее ему даже не пришло в голову спастись. Доблестный Альфред тайком вернулся в город, пытаясь отыскать кого-то из нас. Это в итоге и привело к его удивительному появлению на крыше.

Но главная роль в той неразберихе (похоже, только этим словом я мог назвать события, происходившие вокруг меня) была у Себастьяна. Как оказалось, его судьба тоже совершила неожиданный кульбит. Только к нему агент был готов гораздо лучше меня. После неудачно наложенного заклятья, Себастьяна, как и меня с братьями, отбросило сквозь земляную стену. Таким образом, агент оказался в другом подвале. Хотя «другой» – неточное слово. Агент оказался в том самом подвале, куда мы изначально стремились. Весь в каше из земли и старых кирпичей, Себастьян рухнул прямо к ногам перепуганных пленников. Вот такой сюрприз, и агент нашел способ им воспользоваться.

Для начала ему пришлось спрятаться, когда маги делали обход, проверяя, все ли пленники на месте. А потом на сцене появился не кто иной, как Алан. Сын кузнеца Неда, который, как мне казалось, был самым непоседливым, наглым и бесстрашным ребенком, который когда-либо жил в этом городке. Конечно, Себастьян был опознан, и его образ древнего старичка рассыпался в прах. Но тут уж было не до щепетильности.

Теперь об Алане. Дело в том, что когда Себастьян пролетел сквозь стену, у ее основания осталась незасыпанная дыра. Как раз подходящая, чтобы сквозь нее пролез мальчуган лет тринадцати-четырнадцати. Что, собственно, Алан и проделал. Дождавшись, когда в соседнем подземном помещении стихнут голоса и шаги, сын кузнеца, проинструктированный Себастьяном, пробрался через сеть подвалов наружу.

Алан не обманул меня, он мог оставаться незамеченным. Оказавшись в городке, он пробрался в поле, миновал кордон и добрался до барона Штольца.

В это время Себастьян поговорил со всеми пленниками и выяснил все, что ему было нужно. А нужно ему было как можно более точное расположение сил магов, количество их людей и прочее. Сложив полученную информацию с тем, что было уже известно, Себастьян невероятным образом превратил наше поражение в новый дерзкий план. Далее последовала вылазка агента наружу, несколько подпорченная его обнаружением.

Но даже это сыграло Себастьяну на руку. Получив спасение в лице Альфреда, Серафа, Джека и меня, он ринулся к сигнальной башне. Это и был сигнал, о котором он через Алана предупредил барона Штольца. Расчет был на то, что в рядах противника все смешалось, и к новому нападению они были не готовы. Барон Штольц не заставил себя ждать.

И вот я сидел на снегу, приходил в себя и осознавал то, что произошло. Это казалось диким, неестественным и просто сказочным. Но вопреки ожиданиям, вопреки здравому смыслу, приходилось принять неоспоримый факт. Мы заняли Западный Склон. Себастьяну удалось найти главный минус в защите противника, то есть плохую организованность, и ударить как можно сильнее. Это было все равно, что ткнуть ножом в кучу пшеницы и наколоть на острие единственное зернышко, запрятанное в самой середине. Но агент тайной канцелярии проделал это. Ловко и молниеносно.

* * *

Я все же поднялся на ноги. Рядом стояли Себастьян, Альфред, братья-наемники. Вокруг все еще носились солдаты барона Штольца. Я смотрел на своих друзей. Джек и Сераф, как и я, онемели от рассказа Себастьяна и Альфреда. Те, в свою очередь, переводили дух.

– Мне это точно не снится? – спросил я наконец.

– Нет, – успокоил меня Альфред. Его глаза еще сверкали боевой яростью. – Мы заняли город.

– Умопомрачительно, – только и смог сказать я.

– Не то слово, – согласился Джек.

– В голове не вмещается, – Сераф потер взмокший лоб.

Мы впятером переглянулись. А потом засмеялись. Да так, что кто-то из нас согнулся пополам, кто-то упал на снег. Воздух сотрясался от нашего громкого непрекращающегося хохота. Это был последний этап помутнения, которое у меня началось еще в подвалах. Шок, страх, напряжение – все это выходило вместе со слезами и прямо-таки лошадиным ржанием. Только через десять минут я начал справляться со смехом, икая и задыхаясь. Потом я наклонился, зачерпнул снега и протер лицо. Снова пришло чувство уверенности. Обычно говорят, что открылось второе дыхание. Не знаю, сколько дыханий у меня «закрылось» за последнее время, но еще хотя бы одно у меня осталось.

– Веселитесь, господа хорошие? – донеслось со стороны.

Алан стоял рядом и с ухмылкой оглядывал нас. Он был в мокрой одежде, взъерошенный и не менее грязный, чем все мы. Но его худое лицо прямо светилось гордостью. В другой раз я бы, наверное, щелкнул его по носу, чтобы не слишком задирался. Но сейчас я подошел и крепко пожал Алану руку.

– Ты молодец, – сказал я, и это была чистая правда. – Ты спас город.

Мои друзья присоединились. Они трепали мальчугана по плечу, говорили, что он герой. Да, Алан заслуживал любую похвалу. Я задумался, а способен ли был я на подобный поступок в его возрасте? Ведь такой риск осилил бы не каждый взрослый человек. А если бы его застукали маги? И, что страшнее, если бы его привели к той женщине с черными глазами…

Кстати!

– Всех удалось взять? – спросил я.

– Увы, – Себастьян обреченно покачал головой. – Кое-кто из магов скрылся.

– Так понимаю, среди захваченных не было женщины?

– Нет…

– Тьфу ты! – раздосадованно сказал Сераф. – Жалко. Ведь она у них, похоже, за главного.

– Да, раз уж тот старикан прикован к постели… – увидев непонимающие взгляды Альфреда и Себастьяна, я прервался. – Надо идти к барону Штольцу. Нам тоже есть, что рассказать.

* * *

Дом градоначальника стал новым штабом барона Штольца. Сам градоначальник пропал, видимо, скрылся вместе с бежавшими магами и их приспешниками. К концу дня все мы расположились за большим столом: барон Штольц, пара его старших офицеров, Роберт Кастлгейт, Себастьян Каан, Альфред, Сераф, Джек и я.

К этому времени в городе удалось навести относительный порядок. Пленников отпустили по домам, некоторых пришлось отправить к лекарям. Среди них оказался чиновник Сэптим. За пару часов до нашего сбора я навестил его. Он лежал в постели опустошенный и измученный. Оказалось, что, когда «собратья» заняли Западный Склон, градоначальник выдал Сэптима, как человека, писавшего «доносы» ему лично, Роберту Кастлгейту и барону Вульфгарду. Разъяренные околдованные мужики избили чиновника до полусмерти и бросили в подвал умирать. Все время, пока город был под властью «собратьев», Сэптим был на грани жизни и смерти. Остальным пленникам кое-как удавалось поддерживать его здоровье, но лекари говорили, что состояние его очень тяжелое. Было страшно и больно смотреть на этого человека, перенесшего столько потрясений. Было видно, что боец из него плохой, и таких страданий он никак не заслуживал.

– Друзья, – начал барон Штольц, когда мы все уселись за столом. – Во-первых, должен всех вас поздравить. То, что нам удалось занять Западный Склон, – это первая победа. Мы показали этим мерзавцам, из чего мы сделаны. Они убежали, как крысы, а значит, они не так сильны, как кажется. Но пировать пока рано. Нам предстоит еще потрудиться. Взгляните сюда, – он указал на разложенную карту. – Как видите, тут отмечена занятая нами новая территория: город и его окрестности. Разведчики уже высланы для проверки к ближайшим деревням. Но боюсь, пока врагом занят твой дом, Роберт, в его руках по-прежнему находится очень важная позиция. Можно, конечно, и дальше отбивать кусок за куском, но я чувствую, что медлить нельзя. Нужна новая идея.

Все замолчали. Идея. Легко сказать. Ведь мы до сих пор толком не осознаем, что нам противостоит.

«Хотя почему? – спросил я себя. – Кое-что мы знаем».

Словно прочитав мои мысли, барон Штольц спросил:

– Ну-ка, Иоганн, расскажи еще раз, что вы там слышали в подвале. А потом ты, Себастьян, и ты, Альфред. Давайте сложим все, что известно.

Спустя минут двадцать все снова замолкли. На этот раз каждый из нас обрабатывал информацию, как гончар обрабатывает кусок глины. Каждый пытался создать из услышанного и сказанного свою «вазу».

– Что мы имеем? – начал Роберт Кастлгейт, обводя собравшихся взглядом. – Судя по всему, у магов назревает раскол. Их глава прикован к постели, а его помощница устала играть по его правилам. Так?

– Уже хорошо, – сказал барон Штольц. – Раскол в их рядах может помочь.

– Я все думаю, – заговорил я, – о том, что слышал от этой женщины и их главаря по имени Азим. Они говорили про то, что кто-то уже не верит в них. Про то, что некоторые ушли… Подождите, сейчас… – Я так сильно задумался, что о морщины на моем лбу можно было стирать одежду. Мне не хватало целостности в размышлениях. – Джек, Сераф, вы много где были. Как-то вы говорили, что маги живут обособленно. Что-нибудь еще вы знаете?

– Да немного, – пожал плечами Джек. – Живут себе, книги читают, иногда помогают кому-нибудь. К ним никто особенно не лезет. Что у них там за жизнь? Только и делают, что… – тут Джек замолк, глаза у него заблестели. Похоже, он приблизился к мысли, которую пытался выдать я. – …Книги читают… и… учатся. Точно, вот что я хотел сказать, – он защелкал пальцами. – Как-то давно, еще в школе Салливана, мне говорили, что маги учатся колдовать всю жизнь. Что необразованный маг – это ой-ей-ей что такое. И когда становишься магом, то надо пройти обязательное обучение…

– Погодите, погодите, – осадил нас барон. – Я за вами что-то не поспеваю.

– Получается так, – сказал Сераф, подхвативший волну наших с Джеком размышлений. – Каждый маг должен учиться, чтобы… контролировать свою силу, наверное. Чтобы не пускать ее в ход без надобности, чтобы не случилось чего-нибудь непредвиденного. Да, это логично. А та женщина говорила, что их главарь Азим подговорил их отказаться от какого-то учения. Именно этого, я думаю.

– И вспомните про того парня, который устроил заваруху в подвале, – перебил его Джек. – Как его там звали?

– Канний, – напомнил я.

– Точно. Помните, женщина сказала, что он подтверждение того, что они не справляются… Как же она сказала?

– «С тем, что имеют, без учения», – вспомнил я. – Да, что Азим предложил им другой путь, истинный путь, который приведет их к достойному будущему быстро и просто, как-то так.

– Значит, так, – произнес Себастьян и постучал пальцами по столу, словно расставлял все по местам. – Вот, что получается: где-то в империи есть место, где маги обучаются своему искусству. Там был этот Азим. И он решил, руководствуясь своими амбициями, идти своим путем. Отказаться от обучения, которое, наверное, казалось ему слишком медленным и неэффективным. Он собрал среди обучающихся единомышленников и уговорил их создать общество магов, которые будут использовать свою силу по своему же хотению.

– То есть, – спросил Кастлгейт, – все дело тут в простом самомнении?

– Трудно сказать. Но мне кажется, что да. Я полагаю, что маги серьезно относятся к своей силе. Ведь некоторые из них обогащены такой мудростью, что даже император использует их, как советников. И если такие мудрецы обучают более молодых и неопытных магов… Думаю, они должны очень четко вбивать в их головы рамки дозволенного.

– Да, в этом есть смысл, – согласился Кастлгейт. – А эти «собратья» под руководством Азима решили, что их сила позволяет им творить все, что заблагорассудится.

– И они решили, – вступил в разговор Альфред, – прийти сюда и повлиять на местных жителей, чтобы с их помощью диктовать им свою волю?

– Конечно, – мрачно сказал барон Штольц. – Где еще начинать, как не в глуши? Наверное, они боялись своих учителей и скрылись от них как можно дальше.

– Это объясняет то, что они много чего не умеют, – сказал я. – Азим использовал сильное заклятие, чтобы наделить своих людей неуязвимостью, но сам не смог выдержать такого груза. А защита, как оказалось, все же пробиваема и слабеет со временем.

– А тот тип, Канний, – щелкнул пальцами Джек. – Помнишь, ты говорил, что он может рукой обжигать? Наверное, в подвале он попытался сделать что-то более сложное.

– И у него не вышло, потому что он не может управлять своей силой, – Себастьян на секунду замолчал, а потом спросил меня. – Ты рассказывал, что эта женщина умеет подавлять волю, да?

– Да. Она проникает в мозг и… запутывает мысли. Или просто давит, вызывая боль.

– Но ведь есть те, на кого это не действует. Ты, например, и охотник Крауц. Другие случаи тоже были, – тут он надолго замолк. Я практически слышал, как шелестят его мысли. Словно он листал огромную книгу, ища в ней возможность использовать полученную информацию. Похоже, за годы службы агент тайной канцелярии научился использовать все, что он слышал, видел или узнавал. – А что сейчас с пленными магами? – спросил он у барона Штольца.

– Всего было захвачено пятеро магов, – ответил за барона один из офицеров. – Прочие были либо убиты во время захвата города, либо бежали. Все пятеро содержатся в отдельных камерах. Мы решили связать их и заткнуть рты. – Тут по-военному четкий и ровный тон офицера изменился. Он стал более взволнованным. – Мы очень опасаемся.

Мы постарались связать их как можно крепче, чтобы они не смогли… творить свои заклинания.

– Молодцы, – похвалил офицера барон. – Хотя вполне возможно, что не все они маги. Могут быть просто ряженые наемники. Но все равно, осторожность – прежде всего. Тем более, когда дело касается этих фокусников, – взгляд барона упал на карту. Он поскреб свою бородку, а потом резко хлопнул по столу ладонью. – Проклятье! До замка Вульфгарда не так далеко, а мы до сих пор не знаем, что там творится.

– Все же надежда есть, – успокаивающе сказал Роберт Кастлгейт, хотя было видно, что он сам далеко не уверен в своих словах. – Ведь в замке «черепа». Это лучшие воины, каждый из них стоит десятка обычных солдат.

– Так-то оно так, – барон Штольц подпер ладонью подбородок, продолжая смотреть на карту. – Но, похоже, почти все солдаты из гарнизона, которых эти маги околдовали, отправлены на осаду замка Вульфгарда. Сколько они могут держаться?

Если бы кто-то и хотел ответить на этот вопрос, ему это не удалось. В комнату без стука вошел молодой офицер. Нельзя сказать, что он был напуган или удивлен. На его лице было такое странное выражение, что мы все, не отрываясь, смотрели на него. Лицо, казалось, отражало сразу все чувства, которые способен испытывать человек.

– Ваша светлость! – высокий голос офицера разнесся по комнате, как крик в горах. – Известие! В ваши владения въехал эскорт, сопровождающий посланника императора. Скоро он будет здесь.

Офицер даже испугался, увидев реакцию. Барон Штольц продолжал подпирать голову рукой, только его глаза, не мигая, колко уставились на офицера. Такой же взгляд был у Роберта Кастлгейта, Себастьяна. Да и у меня, наверное.

* * *

Спустя почти сутки мы стояли у дороги, ведущей во владения барона Штольца. Мы – это не только присутствовавшие на совете в доме градоначальника, но и треть воинства барона. Вечерело, мороз становился невыносимым, но мы все равно ждали.

Наконец, из-за горизонта показался эскорт. Посланник императора взял с собой всего двадцать солдат, так что его появление было не таким помпезным, как мы ожидали. Мне казалось, что посланник движется к нам поразительно медленно. Так всегда кажется, когда ждешь суровой и безжалостной расправы. Что скажет доверенное лицо императора, узнав, что у нас происходит? Предполагалось, что его встретит не отдаленная глубинка, а местность, стремящаяся к процветанию и прогрессу, достойная стать полноправной частью империи. На самом же деле посланника ждал хаос и дикость, фактически война.

Меня уже успела посетить самая кошмарная мысль. Ведь как поступал император раньше, когда земли баронов не интересовали его царственную персону? Император оставлял баронов наедине с их проблемами, а в случае чего посылал свою армию усмирять окраины. А что, если и сейчас будет то же? Гигантская армия императора сметет и своих, и чужих, а потом уйдет, оставив за собой разрушения. И земли барона Вульфгарда еще лет двадцать будут прозябать.

Эскорт приблизился. Ехавшие впереди конники расступились, и перед нами предстал высокий человек в пурпурном плаще со светлыми волосами и зелеными глазами. На вид ему было немного за сорок, но он был прекрасно сложен и силен, словно был ровесником мне. Он осмотрел нас. Барон Штольц вышел вперед и преклонил колено.

– Я приветствую вас, – пробасил он. – Я барон Штольц, покорный слуга императора.

Лицо посланника меня удивило. Во-первых, я не увидел той надменности, которой ожидал. Посланник выглядел даже менее царственно, чем Роберт Кастлгейт с его вечным взглядом свысока. И уж тем более я удивился, когда лицо посланника приняло выражение явного облегчения. Словно его только что избавили от тяжелых выяснений чего-то непонятного. Он спешился и произнес:

– Приветствую вас, барон Штольц. Я лорд Зигмунд Загреб, советник его императорского величества по делам среднего и низшего дворянства.

Поскольку я стоял не в первых рядах, то позволил себе еле слышно процедить:

– Н-да, большой человек.

– Да, сам цвет нашей знати, – так же тихо и иронично прошептал Сераф.

– Дорогой барон, – продолжил лорд Зигмунд, – объясните, что происходит. В вашем замке мне толком ничего не сказали. У вас там почти военное положение. Да и тут, – он оглядел солдат барона, – не лучше, как я вижу. Что произошло?

– Боюсь, – мужественно заговорил барон, вставая, – недобрые дела творятся здесь. Земли барона Вульфгарда, верного и покорного слуги императора и моего друга, постигла беда.

– Что ж, – сказал посланник императора, – почему бы вам не рассказать мне об этом в более теплом месте? И, прошу вас, позаботьтесь о моем эскорте.

Пока мы въезжали в Западный Склон, посланник императора ничего не говорил. Барон Штольц тоже хранил молчание, ожидая разговора «в более теплом месте». Себастьян, ехавший рядом со мной, сказал:

– Надеюсь, посланник с пониманием отнесется к нам. Я слышал о нем, как о рассудительном и добром человеке. Главное, чтобы его добродушие не испарилось, когда барон все ему расскажет.

– Иначе нам всем не поздоровится?

– Скорее всего.

Через час лорд Зигмунд знал все. Он выслушал барона Штольца, к которому потом присоединились Альфред, Себастьян и я. Лорд слушал, время от времени кое-что уточняя и переспрашивая. Он не выглядел рассерженным, просто обеспокоенным. Потом наступила тишина, посланнику пришло время высказаться. Мы ждали, понимая, что от его первых слов будет зависеть наша судьба.

– Немедленно отправлю гонца, – сказал он, – чтобы нам прислали подкрепление. Не уверен, что это будет быстро. В империи сейчас спокойно, однако… – он неопределенно дернул плечами.

Никто и не подумал облегченно вздохнуть, но слышать лорда было приятно. Во-первых, он сказал «нам». То есть лорд Зигмунд сразу же решил присоединиться к нам с нашими проблемами, а не отгораживаться и спешить обратно в империю. Да и слова о подкреплении, хоть и неуверенные, согревали сердце.

– Да, дело серьезное, – продолжил посланник. – Эти ваши маги – «собратья» – зашли далеко. Захватили большое пространство, околдовали людей. И приближенный императора Фердинанд попался к ним в лапы. Не скажу, что это был самый приятный человек из тех, с кем доводилось встречаться… Но, захватив его, маги перешли последнюю черту. Итак, барон Штольц, сейчас я отдам приказ, и мой гонец отправится в империю. А потом мы с вами и с вашими приближенными подумаем, что можно сделать уже сейчас. Я вам доверяю, я слышал, что вы опытный командир. Видите ли… – лорд Зигмунд ухмыльнулся, – при дворе императора о ваших землях некоторые говорят, как о медвежьей берлоге, куда лучше не соваться. Но не будь я советником его величества, если так просто откажусь от возложенной на меня миссии. Барон Вульфгард – мудрый правитель, и его помощь императору была бы бесценна. Я давно мечтал встретиться и поговорить с ним, и не родился тот человек или маг, кто мне помешает.

Глава 13

Минуло еще два дня. С появлением лорда Зигмунда наше настроение переменилось. Исчезло напряжение, витавшее над нами. По-своему у всех открылось новое дыхание (возможно, уже двадцатое или тридцатое). Говоря проще, советник и посланник императора привез с собой надежду. Настоящую веру в победу. Раньше барону Вульфгарду, барону Штольцу и великому множеству их подданных приходилось принимать все удары судьбы, полагаясь лишь на свои силы. И итог никогда не был очевидным. Теперь же стало казаться, что мы победим. Конечно, многое было непонятно, маги по-прежнему оставались загадочной угрозой, но все мы точно знали: «Мы еще повоюем». Как говорили опытные в карточных играх братья-наемники: «Карта пошла, что надо».

За два дня барон Штольц и лорд Зигмунд успели разработать сразу несколько планов наступления. Они без конца чертили стрелки на картах, рассчитывали количество возможных жертв, разыгрывали в уме ход сражений. Проблема была в подкреплении. Как и любой крупный имперский дворянин, лорд Зигмунд располагал значительными военными силами. Они превосходили, например, армию барона Вульфгарда. Но именно должность лорда тут оказывалась помехой. Как советник императора, он в обязательном порядке причислял своих солдат и офицеров к имперской армии. И если любой простой дворянин был обязан предоставлять свои войска государству только по специальному приказу, то армия советника была уже заведомо закреплена за ведомством военного командования страны. Лорд Зигмунд располагал своими войсками на своих землях, а вот перебросить куда-то за их пределы он мог от силы человек сорок-пятьдесят. Чтобы вызвать в земли баронов большее количество солдат, нужно было составить прошение и подать на рассмотрение непосредственно его величеству. Подписать бумагу должен был сам глава государства, военный советник императора и еще несколько должностных лиц. На это ушло бы много времени.

Посланник императора горестно поведал нам, что из-за постоянных интриганов и недоброжелателей прошение может затеряться и дойти до императора слишком поздно. Оказалось, что врагов идеи присоединения баронских земель к империи больше, чем мы предполагали. И их власть была гораздо обширнее. Так что приходилось пока что надеяться только на ту незначительную часть войск, что лорду было под силу вызвать сразу. И даже несмотря на то, что этого было недостаточно, опять же приходилось ждать.

– Будьте готовы, – наконец сказал барон Штольц. Он вызвал нас в дом градоначальника в полдень. Альфред, братья-наемники и я стояли перед ним, ощущая скорую заваруху. Барон Штольц пытался держать свои эмоции при себе, но было видно – нашелся подходящий план атаки. Лорд Зигмунд, который сидел за столом перед картой, был более сдержан. Он смотрел в одну точку, крутя в руке монет к у.

– Азим. Азим, – пробормотал он. Увидев наши вопросительные взгляды, лорд стукнул монеткой по столу. – Простите, задумался. Но отсеките мне голову, если я не слышал этого имени раньше! Мой секретарь сейчас занят выяснением это вопроса, он уверен, что это имя не так давно встречалось и ему.

– Вы думаете, что можно узнать что-то новое об этом человеке? – спросил барон Штольц.

– Не знаю. Но в нашем положении все может оказаться полезным. Ладно, – посланник махнул рукой, – давайте обсудим план.

Мы столпились вокруг стола. Лорд Зигмунд жестом предложил барону поведать нам подробности.

– Смотрите сюда, – сказал барон Штольц. – Наш план – прорыв. Массовый, сразу в нескольких местах, – кинжалом он начал указывать отмеченные на карте области. – Первый удар – вот здесь, по направлению к дому Роберта Кастлгейта и дальше за него. Роберт уже инструктирует солдат и офицеров. Второй – здесь, – острие кинжала барона переместилось по карте, – удар наискосок в расположение гарнизона. Нам не известна точная численность противника и их боеготовность, поэтому наш удар будет отвлекающим. И третий, самый важный, – сюда, к замку Вульфгарда.

– Мы как следует подумали, – лорд Зигмунд упер руку в стол. – При хорошей подготовке нам удастся перехитрить противника. Мы ударим так, чтобы для прорыва к замку на пути было как можно меньше «собратьев». Это все очень рискованно, но на нашей стороне эффект неожиданности.

– Сработает, – сказал барон уверенно. – Эти мерзавцы – никудышные бойцы. Раньше я допустил ошибку. Я шел с ними в открытый бой, не рассчитав, что их проклятые чары помогут им выдержать прямой натиск. Но то, как мы заняли Западный Склон, показало: главное – их напугать. Сделать то, чего они не ожидают.

Тут в комнату вошел некий человек. Лорд Зигмунд сразу повеселел:

– Ну что?

– Удалось собрать немного, мой господин, – сказал человек, протягивая стопку бумаг. – Но вы были правы.

– Отлично. Ты свободен. Это мой секретарь, – пояснил лорд, когда человек удалился. – А теперь прошу простить. Барон, продолжайте свой инструктаж.

С этими словами лорд Зигмунд сел и углубился в чтение бумаг. Монетка, которую он по-прежнему держал в руках, начала кататься туда-сюда между его ловкими пальцами.

– Вы, ребята, – обратился к нам барон, – будете участвовать в прорыве к замку Вульфгарда. Ты, Иоганн, знаешь местность вокруг замка. Сможешь проложить самый удачный путь к нему. Вот отмечены места, где, по словам наших разведчиков, есть скопления сил противника. А вот здесь их, наоборот, меньше или, предположительно, нет вообще.

Я заволновался, но все же склонился над картой. Так, что у нас тут? Я начертил пару линий.

– Нам нужно продвигаться быстро, – сказал я, стараясь выглядеть уверенно. – Значит, лучше двигаться так… Я знаю пару мест, где можно укрыться для короткой передышки. Вот они, – я показал. Потом, подумав, провел линию. – Вот тут лесок. Если пробраться сквозь него, то мы окажемся совсем рядом с замком барона Вульфгарда.

– Не забывай, – напомнил барон Штольц, – что на этот раз вы пойдете не впятером. С вами отправится много человек. Как минимум сотня. А лучше полторы. Конные и пешие. А такую ораву не просто спрятать.

Тут монета, крутившаяся в пальцах лорда Зигмунда, взлетела к потолку. Не глядя, советник императора поймал ее и крутанул по столу.

– Точно, – сказал он. – Я вспомнил. Азим, ученик магической школы. Все точно.

– Кто он? – спросил барон Штольц.

– Судьба его туманна, – отозвался лорд Зигмунд. – Известно, что десять лет он находился в одной из магических школ на западе империи, вдалеке от мало-мальски важных дорог и трактов. Некоторые окрестные жители еще называют это место Пустым Краем. Возможно, вы, – он обратился к наемникам, – бывали неподалеку, пока странствовали по империи?

– Да, приходилось, – кивнул Сераф с таким видом, как будто учуял кучу сгнивших овощей. – Были мы там. Гиблое место: ни лесов, ни полей…

– Грязно, мерзко. Да и жители не самые приятные, – согласился Джек. – Помню, была осень тогда…

– Не вспоминай. Это, кстати, твоя была идея туда залезть.

– Моя? Да я бы и шагу в ту сторону не сделал, если б не ты…

– Так вот, – продолжил лорд Зигмунд, – школа в этом «Пустынном Краю» – одна из самых больших официальных школ магии.

– А магам нужно разрешение императора, – спросил я, – чтобы открыть такую школу?

– Конечно. Придворные маги должны единогласно одобрить кандидатуры учителей, сферу изучаемых наук и тому подобное. Так вот, школы такого рода разнообразны по своим правилам, традициям. Есть и такие, что находятся в больших городах, тамошние маги не так уж замкнуты, бывает, приглашают образованных и просвещенных людей на беседы, а бывает, что и на диспуты, – слушая лорда, я припомнил, как Роберт Кастлгейт говорил о своих встречах со столичными магами. Посланник императора продолжал: – А вот школы вроде той, в которой обучался Азим, похожи, скорее, на монастырь. Им мало обычного ореола таинственности и уединенного места расположения. Чтобы сильнее отгородиться от внешнего мира, учителя там распускают слухи о всяких ужасах, ожидающих тех, кто осмелится подойти к школе без разрешения. Будто вокруг бродит нежить и тому подобное.

– Слышали, – буркнул Джек. – Не счесть всяких баек. Болтовня все. Но вот местные…

– Да хватит уже, – устало попросил Сераф.

Лорд, которого постоянно прерывали, ничуть не гневался, он был поглощен работой своей памяти, предоставлявшей ему и нам нужную информацию.

– Еще говорят, – продолжал он, – что вокруг множество всяких магических ловушек. Одним словом, эта школа отрезана от внешнего мира. Никто точно не знает, как там проходит обучение, как маги живут. Известно, что правила там строгие, обучение занимает не один год. Глава «собратьев» по имени Азим появился там десять лет назад…

– Десять, – не удержавшись, перебил лорда я. – Не староват ли учиться?

– Пусть возраст не смущает, – благодушно пояснил лорд Зигмунд. – Магия не воинское мастерство и не простая наука вроде правописания. Маги утверждают, что колдовская сила может пробудиться и в тридцать, и в пятьдесят лет. А обучаться ее контролю и взращиванию все равно надо. Так что в магических школа хватает и взрослых людей. Пожилых, конечно, меньше, но не единицы. Азим вернулся оттуда около трех лет назад. Сперва он попал под внимание имперской тайной службы, когда начал произносить оскорбительные речи в людных местах: в трактирах, на постоялых дворах… Речи касались магов. Азим заявлял, что все маститые маги – никчемные старики, несведущие в магическом искусстве. Сказал кое-что и про магов, служащих при дворе императора. Эх, – лорд Зигмунд огорченно просмотрел листы, – какая жалость, что в наших руках нет записей следствия тайной службы императора. Там все намного точнее и подробнее. Мой секретарь, когда писал это, основывался только на своих воспоминаниях и на пересказах моих офицеров. Ладно, придется довольствоваться пока что этим. Далее… Азим некоторое время произносил свои речи, а потом пропал. Поговаривали, что он раскаялся и вернулся в школу. О нем никто не вспоминал, пока полгода назад из школы не пришла весть. Даже не весть, а слух: пропала книга. Некий фолиант, содержащий список заклинаний, – рассказывая, лорд все продолжал растирать в пальцах монетку, будто пытался совсем ее расплющить. – Да, помню. Тогда все переполошились. В этой книге были очень серьезные заклятия, доступные только очень опытным магам. Говорили, что некоторые даже запрещены вовсе, и их использование должно караться, как тяжкое преступление. Потом эта история как-то забылась, дел у императора было по горло, а маги больше ничего не сообщали.

– Я видел эту книгу! – сказал я. – Наверняка Азим именно ее читал, когда сотворил заклятье, защитившее его людей.

– Возможно, – согласился имперский посланник. – Наверное, вернувшись в школу, Азим не собирался каяться и получать магическое образование. Он выкрал книгу, вступил в сговор с некоторыми учениками и сбежал.

Картина потихоньку складывалась. Может, все эти сведения казались бесполезными, но кое-что они давали. Образ Азима выстраивался все четче, он уже не был просто неизвестным магом, ставшим для подданных барона Вульфгарда несчастьем. По какой-то причине Азим посчитал образование в магической школе бессмысленным, своих учителей – глупцами. Он попробовал продвинуть свою идею среди людей, но своего не добился. Тогда он решил действовать более жестко, желая доказать свою правоту.

«Если б он знал, – подумал я тогда, – что среди его сподвижников он уже не пользуется популярностью».

– А почему Азим так стар? – спросил Альфред. – Обучение принято начинать с молодого возраста.

– Не знаю, – покачал головой лорд Зигмунд. – Наверное, обучение магии проходит совсем по-другому. Может, в некоторых людях сила появляется в более преклонном возрасте?

– Спросим его, когда он будет в наших руках, – усмехнулся барон Штольц, махнув бородкой. – А пока, Иоганн, давай еще поработаем с картой…

* * *

На подготовку прорыва ушло много времени. Наконец-то прибыло подкрепление, и барон Штольц вместе с лордом Зигмундом начали проводить подробный инструктаж. Все должно было идти четко, как по нотам. Ударив по «собратьям», мы все рассчитывали на то, что эта битва будет последней. Отбив замок барона Вульфгарда и дом Роберта Кастлгейта, мы должны были лишить магов их основного преимущества. В бою на открытой местности они были слабее, даже учитывая колдовскую защиту их людей.

Меня барон Штольц заставил досконально обдумать мой маршрут к замку барона Вульфгарда. Проскрипев мозгами, я, наконец, отметил самый удачный, как мне казалось, путь. Потом к моим размышлениям присоединился Себастьян, и вместе мы придумали кое-какие добавления, чтобы атака не захлебнулась. Оказалось, что многие агенты тайной канцелярии более-менее знакомы с алхимией – наукой о разных смесях и снадобьях. Нечто вроде шаманских секретов. А сам Себастьян, видимо, придавал таким знаниям особое значение. Это оказалось кстати.

Вместе со мной, Серафом, Джеком и Альфредом к замку должно было отправиться сто двадцать человек. В основном это были солдаты из прибывшего подкрепления. Они были хорошо вооружены и защищены, да и опыта у них было больше, чем у солдат барона Штольца. Волнение нарастало, как я ни старался его подавить. О том, что может случиться, если наш план провалится, я даже думать не хотел.

Как бы долго ни тянулось ожидание, рано или поздно решающий час настает. И наш час, в конце концов, настал. Я успел немного поспать, а потом меня разбудил Альфред. Вместе мы вышли на улицу. Была глубокая ночь (согласно плану, мы должны были добраться до замка как раз к рассвету). Мой друг был при параде, в начищенной кирасе, а его плащ выглядел только что сшитым. Я всегда отдавал предпочтение своей куртке и штанам из прочной кожи, в них было легче двигаться, но на этот раз решил надеть сверху кольчугу. В ней я чувствовал себя увереннее, а без уверенности мне было бы ох как боязно. Братья-наемники тоже примерили по кольчуге. Мы, как и все участники нашего мероприятия, собрались перед домом градоначальника, где нас уже ждали лорд Зигмунд и барон Штольц.

– Друзья! – сказал барон Штольц таким задушевным голосом, что сразу захотелось приосаниться и задрать нос к небесам. При желании барон мог одним словом ободрить своих бойцов. – Мы много планировали и готовились. Я уверен в вас, вы не забудете, что должен сделать каждый из вас. И будете помнить, как важен сегодняшний день. Разделитесь согласно плану, и мы начнем, – он набрал воздуха в грудь и крикнул: – И да помогут нам боги!

– Ура, – громко воскликнул лорд Зигмунд.

– Ура! Ура! Ура! – ответили ему мы.

Разделились мы быстро. Первая группа, самая многочисленная, под руководством барона Штольца должна была отвлечь «собратьев» прорывом в расположение гарнизона. Второй, более легкой группой, командовал Роберт Кастлгейт. Он должен был отбить свой дом. И третья группа – наша, самая мобильная, должна была добраться до замка раньше, чем противник поймет обманный ход и перегруппирует силы.

– Ну, что, на прорыв? – сказал Джек, пока мы седлали лошадей.

– Мы спасем барона Вульфгарда, – уверенно подхватил Альфред.

– Видела б тебя Хельга! – улыбнулся я. – Настоящий герой. – Потом я потрепал Стрелу по гриве. – Давай покажем, старушка, на что мы способны.

Мы вышли из Западного Склона и заняли позицию вне видимости противника. Теперь оставалось только ждать. Барон Штольц вел свое войско вглубь леса. Там он должен был какое-то время держать оборону, пока к нему не сбежится как можно больше собратьев. Затем он должен был подать сигнал. Его лучники пустят десять зажженных стрел в небо. У Себастьяна нашелся рецепт жидкости, которой обработали стрелы. При горении она давала яркое свечение, которое было видно издалека. Сигнал означал, что Роберту пора прорываться к своему дому.

Следующий сигнал – еще десять горящих стрел – означал, что пора выступать нам.

Ожидание было долгим. Хотя, как ни странно, оно не было таким тягостным, как я ожидал. Может, воодушевляющий тон барона Штольца подействовал, но я перестал нервничать. Просто сосредоточенно ждал сигнала, почти не сводя глаз с горизонта. Мои друзья тоже не сильно волновались. Джек поигрывал одним из своих ножей, Сераф курил трубку. Когда в небе показались первые десять горящих точек, мы приготовились. Похоже, барон Штольц выполнил первую часть плана.

Не знаю, как долго мы ждали второго сигнала. Может, прошло несколько часов, а может, минут тридцать. В темноте время застыло.

– Вот оно, – проговорил Сераф, когда в небо взлетел второй десяток стрел. – Погнали.

– Вперед! – крикнул Альфред.

И мы поскакали. За нами помчались легко снаряженные конники и легкая же пехота. Преодолев приличное расстояние, мы увидели первую группу «собратьев». Они были далеко, но нас все же заметили сразу.

– Приготовьтесь! – крикнул я. Две пары конников быстро зажгли заготовленные факелы и выехали в сторону противника. Они тянули за собой две телеги, набитые соломой, – тот самый сюрприз, который придумал Себастьян. Разогнавшись по склону, конники разъехались в стороны, пропуская телеги, и бросили на них факелы. Солома вспыхнула. Себастьян пропитал ее тем же составом, что и сигнальные стрелы. Телеги, набирая скорость, неслись на «собратьев». Те еще не поняли, что попали в ловушку и продолжали двигаться к нам. В какой-то момент пламя достигло зарытых в сене бутылок. В них Себастьян налил другую жидкость. Тогда он сказал, что это сможет помочь, но я и не догадывался о том, как именно. От нагрева бутылки лопнули, и из телег в разные стороны полетела с едким дымом горящая солома. Действие сопровождалось страшным шипением. «Собратья», все еще не осознавая, что происходит, попытались отступить. Но телеги уже были близко. Досмотреть нам не удалось, так как мы продолжили движение. Сзади из дымовой завесы послышались вопли.

– Неплохой прием! – крикнул Сераф. – Этот Себастьян еще какие-нибудь фокусы приготовил?

– Думаю, нам и этого хватит, – сказал я, обернувшись. В нашем распоряжении было еще четыре телеги. – А то я начинаю бояться, что он сам колдовством промышляет.

– Да его колдовство в сто раз лучше, – отозвался Джек. – Может, он опытом поделится?

Мы скакали дальше. Когда забрезжили первые лучи рассвета, мы успели израсходовать все телеги. Несколько раз мы укрывались в подлесках и оврагах, давая небольшой отдых себе и лошадям. Нам удалось без потерь преодолеть все расстояние от Западного Склона к замку барона Вульфгарда. Мы добрались до лесочка и к полному рассвету оказались совсем близко к цели.

* * *

Лесок располагался на пригорке, так что вид для нас открылся прекрасный. Замок барона Вульфгарда напоминал большой праздничный пирог, вокруг которого носятся радостные дети. Весь город вокруг замка был полон фигур, объятых колдовским дымом. По большей части это были солдаты из гарнизона. Хватало и крестьян с охотниками. А вот сам замок был тихим и мрачным, как полный покойников склеп. Из-за стен никто не выглядывал, окна были пусты. Хотя кое-какое шевеление там чувствовалось. Оставалось надеяться, что «черепа», а только из них в такой ситуации могли сделать дозорных, сообразят, что к чему.

– Надеюсь, мы не опоздали, – сказал Альфред, внимательно оглядывая замок и город.

– Думаю, нет, – отозвался я, внутренне содрогаясь при мысли об обратном.

– Если бы эти уроды заняли замок, в нем не было бы так тихо, – прокомментировал Сераф. – Наверное, тут уже давно осада.

– Тогда начнем, – Альфред поднял руку. – Лучники!

Три десятка стрелков из подкрепления натянули луки. Мой друг опустил руку, и стрелы полетели в неприятеля.

– Второй залп!

Занявшие город «собратья» забеспокоились. Мы были скрыты деревьями, и сразу понять, откуда летят стрелы, было трудно. Лучники были опытными и старались каждым выстрелом поразить цель, не тратя снаряды впустую.

– Третий залп, и начинаем.

После выстрелов мы пришпорили скакунов и двинулись к городу. Спуск был достаточно крутой, так что Стрела сперва заскользила копытами, рискуя упасть. Некоторые из солдат падали на снег, но времени на остановку не было. Мы все набирали и набирали скорость. Когда город был в десятке шагов, мы уже разогнались так, что влетели в него, как смерч. Я взмахнул топориком и закричал. Это был подзабытый мной боевой клич, который в нужный момент мог помочь раззадориться.

– В атаку! – заорал Альфред.

«Собратья», как мы и полагали, были застигнуты врасплох. Я проскакал по улице, сбивая встречавшихся мне людей с ног по мере продвижения к замку. За мной спешили мои друзья. Мы рассеивались по городу, стараясь быстро занять больше территории.

На одной из улиц показался человек в мантии. Он посмотрел на меня и выхватил небольшую, окованную железом дубинку. Наемник. Я подскакал к нему и выбил дубинку из рук. Тут сзади меня что-то толкнуло в спину. Я обернулся. Другой человек – точнее эльф – в мантии стоял на крыше одного из домов. Это был не Лакс и не тот, который умел подавлять волю. Этот эльф выглядел помоложе. Он смотрел на меня, а потом выбросил обе руки вперед. Меня снова толкнуло (теперь в грудь) и довольно сильно. Но в седле я удержался.

– Еще что-нибудь придумай, недоучка, – огрызнулся я. Я повернулся обратно и успел отразить удар дубинкой. Махнул топориком, наемник с криком выпустил оружие. Я развернул Стрелу и метнул подхваченную дубинку в эльфа. Она крутанулась в воздухе и угодила магу в живот. Эльф покачнулся, замахал руками и покатился с крыши.

Я поскакал дальше. В это время схватка уже захватила город. На другой крыше я увидел человека, окутанного колдовским дымом. Видимо, заколдованный охотник с коротким луком. Он сразу остановил свой взгляд на мне и поспешно вскинул оружие. Метать топорики было нельзя, они еще могли пригодиться.

Я рванул с пояса заранее приготовленный аркан (еще один навык, доставшийся мне от учителя Маклая). Петля пролетела в сторону крыши и обвилась вокруг руки заколдованного как раз, когда тетива его лука натянулась. Я рванул аркан на себя и, не останавливаясь, поскакал дальше. Успел услышать, как стрелок, неразборчиво ругаясь, приземлился на середину улицы.

И тут послышался звук. В прежние времена он несколько раздражал меня, заставляя иногда прикрывать уши. Но на этот раз звук был добрым знамением. Со скрежетом и лязгом открывались ворота замка. Я поскакал к ним. «Собратья», обескураженные нашим нападением, теснились к стенам замка. И там-то их с радостью встретили «черепа». Они высыпали из ворот, и началось…

Через полчаса бой завершился. Магическая дымовая защита то ли не выдержала, то ли успела значительно ослабеть. Немногие уцелевшие «собратья» бежали из города. За ними вдогонку пустились «черепа», а значит, так просто не уйти ником у. Я вытер пот со лба и под вел Ст рел у к воротам. Из них мне навстречу вышел приземистый человек в шлеме. Сколько же прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз!

– Ого, – сказал он, снимая шлем. – Иоганн… вы меня просто поразили.

– Рады стараться, ваша светлость.

Глава 14

Замок Вульфгардов и город вокруг были в ужасном состоянии. Когда околдованные солдаты из гарнизона начали осаду, всем пришлось несладко. Это была, пожалуй, самая кровавая часть плана «собратьев». Им удалось войти в город и устроить там настоящую бойню. Выжившие горожане еле успели скрыться в замке, который выстоял только благодаря «черепам». Дальше началась осада, которая могла длиться долго. У «собратьев» не было шанса прорваться в замок, но и из него никому выйти не удавалось. В замке начали кончаться припасы. К нашему прибытию все были сильно измождены, так что любое промедление с нашей стороны могло стать роковым.

Было решено сразу собрать совет и определиться, что делать дальше. Барон Вульфгард быстро вник в сложившуюся ситуацию.

– Нужно возвращаться к дому Роберта, – сказал он. – Вы прекрасно сработали. Теперь нужно надавить до конца. Возьмете «черепов», они смогут вместе с вами быстро добраться до места.

– Ваша светлость, – сказал Альфред, – если мы заберем ваших людей, замок будет трудно удержать. Вокруг могут рыскать и другие группы «собратьев».

– Не так важно. Во-первых, противник в смятении. Вы разбили, возможно, сильнейшую часть их войска. А «собратья», как мы знаем, пасуют, если на них нажать посильнее. А во-вторых, насколько я понимаю, следует устранить их главный козырь. То есть лишить их колдовской силы. Этот старик…

– Азим, – подсказал я.

– Да, он – их главная опора. Без его колдовства они потеряют магическую защиту. А, быть может, их разум освободится от его влияния.

Меня поражало, с какой скоростью мыслил барон Вульфгард, хотя о происходящем он знал только из наших рассказов… Возможно, он не был превосходным бойцом и командиром, но его способность быстро принимать решение была даже посильнее, чем у Себастьяна.

– В замке мы оставим достаточно людей, а сами отправимся к дому Роберта.

– Вы хотите ехать с нами? – переспросил я.

– Иоганн, в моих владениях разгуливают преступники, – веско промолвил барон. – Из-за них я и так долго просидел, как загнанный зверь, в стенах своего замка. И теперь я должен лично видеть, как бунтовщики получают по заслугам. Так что не будем терять времени. – Он встал. Мы последовали за ним. – Седлаем лошадей. Поторопимся – к вечеру будем на месте. Насколько я понял, мой добрый друг Штольц уже там?

– Скорее всего, ваша светлость.

– Тем более поторопимся. Штольц бросился спасать меня, и это уже в который раз. И я не буду так просто отсиживаться.

– Да… – протянул Сераф, когда мы чуть отстали от барона. – Хороший у тебя хозяин. Правильный.

– А как же? – я обеспокоенно посмотрел на барона Вульфгарда. Он плохо выглядел, его плотная, ранее округлая фигура сильно исхудала. Осада никому не прибавляет здоровья.

* * *

Еще издали мы заметили, что у ворот дома Кастлгейта жарко, как в вулкане. Даже в наступившей темноте было видно, что там кипит бой. Мы прибавили скорости и подлетел и к рядам солдат барона Штольца. Сам барон, как обычно, махал своим двуручным мечом в самом пекле. Похоже, все оставшиеся «собратья» были согнаны своими главарями сюда, и теперь они насмерть стояли, защищая последний оплот.

– Как обстановка? – крикнул барон Вульфгард одному из офицеров своего друга.

– Мы выманили противника, – ответил тот, – довели сюда, а потом пропустили вперед. Противник окружён, от дома Кастлгейта им не уйти. Но они держатся, их невозможно сломить.

– Ничего, все возможно, – барон Вуьфгард обернулся к нам. – Поможем Штольцу. Вперед!!!

Я пришпорил Стрелу. Прорвавшись сквозь строй, я понял, что заварушка не просто жаркая. Еще немного, и сталь бы начала оплавляться. Мне подумалось, что Азим отдал последние силы, чтобы сделать защиту своих людей более прочной. Околдованные бились с небывалым фанатичным пылом. Многие были сильно изранены, а у некоторых даже не хватало конечностей. Но они бились и бились. Один из солдат барона Штольца разогнался и ударил копьем ближайшего крестьянина. Удар был такой сильный, что оружие пробило колдовской дым и глубоко засело в груди жертвы. Но крестьянин не остановился, даже не охнул.

– Если так дальше пойдет, – крикнул я, – много наших поляжет здесь. Что бы такое придумать?

– Единственное, – отозвался Сераф, – что приходит в голову, это Азим. Всё на нем завязано. Но чтоб его остановить, надо оказаться с той стороны стены.

– Если подобраться к стене, – прокричал Джек, – я смогу перелезть. И кинуть вам веревку.

– Альфред! – позвал я. На счастье, мой друг был недалеко. – Нужно пробиться к стене. Найди людей.

Альфред не заставил себя ждать. За несколько минут он собрал вокруг себя около десятка солдат, махнул нам. Я собрался с духом и нырнул в бездонное море криков, лязга, хруста и звона. Стрела постоянно вставала на дыбы, махала передними копытами, а ржала так неистово, что и свои, и чужие шарахались в стороны. Видимо, животные, как и люди, чувствуют боевой азарт.

Неожиданно передо мной вырос барон Штольц. Перед тем как он меня узнал, мне пришлось пару раз пригнуться, так как все его существо было сосредоточенно на драке.

– А-а-а, Иоганн! – весело пробасил барон, продолжая махать двуручником. – Ты тут как оказался? Что с Вульфгардом?

– Он чуть сзади, – ответил я, продолжая двигаться за своими друзьями. – Все в порядке.

И вот мы у стены. Как только место вокруг расчистилось, Джек спрыгнул с коня и с легкостью начал карабкаться по отвесной стене. Для него это было так просто, словно он полз по земле. Джек быстро добрался до верха и скрылся из виду. Затем к нам полетела веревка.

– Поторопимся, – сказал Альфред. – Долго ли он там продержится?

Сераф первым схватил веревку и последовал за братом. Веревка была не очень толстой, так что для верности пришлось подождать, пока наемник заберется на стену. Этого времени мне хватило, чтобы перевести дух и вспомнить, как быстрее всего можно добраться до покоев Роберта Кастлгейта. Сам хозяин дома тоже участвовал в схватке, я видел его, пока добирался до стены. Но пробиваться к нему времени сейчас у нас не было.

Я взялся за веревку, упер ногу в стену и полез наверх. Когда я почти долез, до меня донесся шум. Похоже, «собратья» встретили братьев-наемников без должного гостеприимства. Когда я залез, Джек и Сераф вовсю отбивались от людей Азима. Я присоединился. Нужно было продержаться, пока на стене окажутся Альфред и солдаты.

– Иоганн! – крикнул Сераф, у которого мечи походили на крылья стрекозы, так быстро он их крутил. – Давай, веди нас. Долго нам еще тут мешкать?

– Туда дальше по стене, – отозвался я, пытаясь оглядеться. – Вон дверь, за ней будет зал. До комнаты, где помещался Азим, будет совсем близко.

– Тогда побежали. – Джек толкнул стоявшего на пути «собрата», тот полетел вниз во внутренний двор. Там было не протолкнуться. Войско магов гудело и клокотало, полное готовности стоять до конца. Мы побежали. Очень помогло то, что Альфред взял с собой двух «черепов». Чуть наклонив лысые головы, они бросались на каждого, кто бежал навстречу, и через пару секунд скидывали его вниз.

Когда мы оказались у двери, «черепа» без команды вышибли ее. Я был прав, за ней нам открылся небольшой зал. «Собратьев» там было немного, так что пресекли мы его быстро. Дальше последовал ряд комнат поменьше. Мы рвались сквозь них все дальше и дальше. Периодически приходилось оставлять солдат прикрывать наши тылы. Так что наша группа быстро растянулась в цепочку.

Тут откуда-то сверху на меня свалилось тело. Я догадывался, что это случится, поэтому эффект неожиданности был неполным. Рано или поздно нам все равно пришлось бы встретиться с этой неприятностью. Я услышал злорадный голос:

– Я ждал, что вы объявитесь.

Лакс улыбнулся. Я посмотрел по сторонам. В это время мы были на площадке с двумя лестницами. Одна вела наверх, прямо к личным покоям Кастлгейта. Один из наших солдат как раз запер дверь, в которую мы вбежали. За ней остались «собратья», но сверху по лестнице гурьбой спускались новые. Их было так много, что они мешали друг другу, пытаясь добраться до нас.

– Здесь ваш путь закончится, – сказал эльф, разматывая кнут. – Даже без меня они справятся с вами. Их очень много, – эти слова он протянул с удовольствием кота, залезшего в хозяйский погреб.

– Похоже, Азим окружил себя нешуточной охраной, – Альфред выставил вперед меч. – Будет непросто.

– Ничего, – Сераф крутанул своими мечами. – Когда непросто, значит, того стоит.

– Идти через Чугунный Лес тоже было непросто, – напомнил ему Джек еще один пример из их скитаний. – Два дня сквозь чащобу, полную зверья, пробирались. А потом…

– Эй, оставим воспоминания на другой раз, хорошо?

«Собратья» спустились с лестницы. Лакс поднял меч. Мы стояли между разъяренными фанатиками и эльфом-убийцей, готовясь отбиваться. Джек толкнул меня локтем.

– В рукав ему посмотри. Помнишь, в лесу у развалин?

Я пригляделся. В широком рукаве эльфа, и правда, что-то было. Маленькое, круглое. Вроде скляночка. Главное было быстро справиться. Один из секретов школы Салливана, о котором говорил Джек. Эльф замахнулся мечом и сделал шаг на нас. За мгновение перед ударом я успел переглянуться с Джеком. Сделав выпад, я отбил широкий меч Лакса и своим топориком поднял его вверх.

– Не дышать! Закройте глаза!

Выпалив это на одном дыхании, Джек прыгнул на Лакса и рывком выхватил скляночку из рукава эльфа. Сераф первым сообразил, в чем дело, вдохнул и зажмурился. Альфред, кажется, совсем ничего не понял, но инстинктивно повторил это действие, а за ним повторили все члены нашей группы. Закрывая свои глаза, я успел увидеть, как склянка летит из рук Джека в сторону лестницы. Уже вслепую я пнул эльфа ногой, а затем услышал Серафа:

– Двигаемся вдоль стены по одному.

Звон разбитого стекла. Из-за последовавшего воя множества глоток я смог только ощутить движение нашей группы. Вытянув руку, я нащупал стену, вдоль которой и пошел. Об первую ступеньку я чуть не споткнулся. Потом мне попалась чья-то ступня. «Спереди – свои, сбоку – враги», – твердил я, как в тумане (хотя я и так находился в тумане). Мне чудилось, что вокруг все крутится, ходит ходуном, в нос все сильнее пробивался едкий запах. Я двигался быстро, так что, когда ступеньки закончились, я все же споткнулся.

Открыв глаза, я увидел коридор. Наша группа была в том же составе. Снизу продолжали кричать ослепленные «собратья».

– Быстрее, – сказал Сераф. – Куда дальше?

– Спальня за углом, – ответил я. – Совсем близко.

* * *

Азим по-прежнему лежал на кровати. Его окружали самые приближенные приспешники. Несколько крестьян, в том числе и кузнец Нед. И, естественно, женщина с черными глазами, вечно отрешенный эльф и Канний с перевязанной рукой.

Когда «черепа» высадили дверь, крестьяне кинулись на нас. Их натиска хватило, чтобы вытеснить нас обратно в коридор. Я был близко к двери и кинулся обратно в спальню. За мной последовал Альфред. Это было ошибкой. Эльф, до этого неподвижный, вскинул руки. И дверь (повисшая после нашего входа на одной петле) с грохотом захлопнулась за нашими спинами.

Этого я не ожидал. Мне было трудно судить, но, похоже, из всех собратьев-недоучек этот эльф был самым умелым. Мы с Альфредом двинулись вперед. В комнате не осталось никого, кроме магов и нас, приближенные «собратья» толкались снаружи. Маг Канний помехой не был. Похоже, повредив руку, он утратил способность к своим заклинаниям. Так что в качестве оружия он выбрал длинную пику. Но с женщиной было сложнее.

Она встала перед нами, устремив в нас свой страшный взгляд. Я остановился. Впрочем, того эффекта, что раньше, не было. Я (как, наверное, и Альфред) почувствовал замешательство, словно мои мысли попали в водоворот. Это мешало сделать хоть какое-либо движение, все тело будто завязло в смоле.

– Я так устала, – неизвестно кому пожаловалась женщина, не сводя с нас взгляда. – Не получается. Я слабею.

«Она перенапряглась, – подумал я, – и это мешает ей использовать свою силу целиком. На двоих ее не хватает». Я даже обрадовался. Эльф, который тоже обладал возможностью подавлять волю, был занят дверью. В нее, кстати, начали активно стучаться, я услышал голоса Серафа и Джека.

– Видишь, – сказала женщина, – как все обернулось, Азим. Это твоя вина. Из-за тебя я потратила столько сил.

Старик на кровати ей не ответил. Я посмотрел на него и увидел, что в руках у главы «собратьев» зажата та самая книга, которую он использовал, накладывая заклятье на свое войско. При этом Азим все время что-то шептал. Наверное, произносил заклинания, чтобы усилить защиту своих людей.

– Все кончено, – сказал Альфред сдавленным голосом (видимо, мой друг напрягал все тело, чтобы одолеть магию женщины). – Вам конец. Вам и вашим безумным планам.

– Молчи, – повелительно сказала женщина. – Я не приму поражения.

– У дома наши войска, – не сдавался Альфред. – Вас загнали в ловушку, вам не выбраться отсюда.

Говорил он это так браво и уверенно, что женщина, кажется, чуть не разрыдалась. Она продолжала удерживать нас на расстоянии, но ее мысли, похоже, ушли в сторону. Даже двигаться стало легче, правда, самую малость.

– Бросай уже книгу, Азим, – высказался я. – Это все равно не поможет.

– Ха! – истерично воскликнула женщина. – Видишь, братец, даже он понимает. Ты держишься за книгу, надеясь, что она тебя спасет. Ты собрал вокруг всех собратьев, которые остались, чтобы они берегли твою драгоценную жизнь. И почему ты держал при себе своего наемника? Он мог принести больше пользы. Представляете, – она обратилась к нам, словно ища поддержки, – он держал этого эльфа рядом, боялся, что без него ему грозит опасность. Да если бы эльф участвовал в захвате замка, мы бы уже полностью заняли эти земли. И с вами бы он давно разделался.

– Я не мог подвергать себя опасности, – неожиданно заговорил Азим. – Это бы разрушило все. Все! Вся сила наших собратьев… – он говорил сбивчиво, все лицо его дрожало, – я ее хранитель, я увеличиваю и удерживаю ее… Если бы со мной что-то…

– Ты, – женщина продолжала удерживать нас взглядом, но если б она могла, то кинулась бы на старика и задушила, – ничтожество, Азим! Кто дал тебе право делать себя главным? Мы должны были быть равны, а ты взял на себя так много… И не подумал, что тебе это не по силам.

Азим не ответил, снова продолжив шептать над книгой.

– Что будем делать дальше? – обеспокоено спросил Канний. – Скоро они прорвутся сюда все.

– Не скоро! – женщина была уже в полной ярости. – Азим отдаст все силы, чтобы укрепить наших людей. Чтобы они спасли его жизнь! – слова сочились сквозь ее сжатые зубы, как яд из треснувшего пузырька. Ее голосом можно было дробить камни. – И ты, Канний, сделай что-нибудь полезное. Разделайся с этими двумя. Если сможешь управиться с этим оружием. Ты не лучше Азима. Так бездарно потерять силу, которой ты был наделен! Шевелись! Или мне вечно нужно думать за всех и все самой делать?

Канний послушно шагнул к нам. Настал щекотливый момент. Я все еще почти не мог шевелиться. Дверь начала трещать, а по лицу эльфа, все еще державшего ее, тек пот. Это говорило о том, что ему тоже тяжело и скоро он устанет. Отпустит дверь. Но в нашем с Альфредом положении это «скоро» могло быть бесполезным. Надо было что-то немедленно придумать, и тут мой друг заговорил:

– Давайте, делайте свое дело. Все равно, когда Азим устанет, вам ничто не поможет. Без его магии вся ваша власть исчезнет. Без него вы – ничто! – все это Альфред сказал как можно более язвительно. Мой друг интуитивно почувствовал, как надо поступить. Надо отдать ему должное, он сообразил вовремя. И попал в самую точку. Злоба женщины брызнула через край, Альфред удачно смог нажать на ее больную мозоль. Доведенная почти до бессилия, озлобленная женщина резко развернулась к нему и, сжав кулаки, взвизгнула:

– Азим – никто! Я все решаю за него!!!

Я тут же почувствовал легкость и свободу действий. Этим надо было воспользоваться. Канний, еще не понявший, что происходит, начал заносить пику для удара. Я махнул топориком, его оружие взметнулось вверх. Альфред подался вперед и толкнул Канния в грудь. Женщина испуганно завертела головой, не зная, на ком сосредоточить свой взгляд. Я развернулся и с силой ударил эльфа в бок. Он отшатнулся, опустив руки.

– Иоганн! – крикнул мне Альфред.

Канний снова стоял на ногах и махал пикой. Я отбил удар, Альфред скакнул на мага. Мы оттеснили его к кровати. Дверь разлетелась в щепки, за ней показались братья-наемники и солдаты с «черепами». Я едва успел их рассмотреть, так как опять развернулся к Азиму. Старик на кровати хрипло завопил. Так получилось, что, не удержавшись, Канний второй раз упал, а его пика воткнулась в книгу, которую Азим прижимал к себе.

Сверкнуло. Точно так же, как в тот день, когда Азим наложил заклятье на своих «собратьев». И снова раздался тот гул, идущий со всех сторон. Потом мне показалось, что что-то разбилось. Все вокруг как будто заходило ходуном. Меня толкнули, я упал на пол. Кто-то бегал вокруг, кто-то кричал. Потом послышался треск, более близкий и реальный. Потом все разом утихло. Меня похлопали по плечу.

– Иоганн, ты как? – спросил голос Серафа, – Иоганн!

Я понял, что лежу зажмурившись. Открыв глаза, я увидел братьев-наемников, склонившихся надо мной. Рядом на полу сидел Альфред, мотая головой, словно очнувшись от обморока. Тут же были солдаты и «черепа».

– Иоганн, – Джек поднял меня на ноги, – можешь мне ответить на вопрос?

– Попробую…

– Что это было?

Я огляделся. В комнате, кроме нашей группы, был только Канний. Он держался за перемотанную руку, рядом с ним валялась его пика. А на кровати лежала обгоревшая книга. Потом я посмотрел на окно спальни. После того как я тогда вместе с Крауцем выпрыгнул из него, разбив стекло, окно закрыли ставнями, только теперь от них остались одни обломки. Я подбежал и посмотрел вниз. Там была стена. Ни Азима, ни женщины с эльфом снаружи не было. Зато были несколько околдованных людей из войска магов. Они тупо стояли на месте, оглядывая друг друга. Что-то изменилось. Дым! Колдовской дым, защищающий их, исчез. Я оглянулся на книгу. Она выглядела так, будто побывала в печи и была извлечена оттуда, едва начав разгораться. Старинный переплет с глубокой дырой от пики весь почернел.

– Это то, – спросил Сераф, – о чем я думаю?

– Сейчас посмотрим, – сказал я. – Где те, что были на лестнице? Или другие из этой комнаты?

– Там, – Джек указал на дверь. – У нас там потасовочка была, пока мы дверь ломали.

Не глядя по сторонам, мы все выбежали в коридор. Люди Азима, действительно, были там. Но никакой воинственности они не проявили. Большинство из них сидели на полу, озадаченно оглядывая все вокруг. И никакого дыма не было.

– Не может быть! – проговорил Альфред.

– Получилось? – спросил я. – Неужели получилось?

– Эй вы! – Джек вышел вперед, держа наготове ножи. «Собратья» посмотрели на него. Те, что стояли, испуганно попятились.

– Похоже, – подытожил Джек, – получилось.

– Э-э, г-господа, – пролепетал один из околдованных. Он непонимающе смотрел то на себя, то на нас. – Не надо… мы ж ничего, мы не будем…

И тут где-то снаружи грянуло громогласное «Ура!!!».

Глава 15

Власть магов над подданными барона Вульфгарда пала. Это было очевидно. Крестьяне и солдаты потеряли колдовскую защиту. Да и разум у многих вроде бы вернулся на место. Спустя минут десять после того, как сошло заклятье, мы встретились с Робертом Кастлгейтом и баронами у главного входа.

– Эй, ребята, – пробасил барон Штольц, только завидев нас. – Давайте, рассказывайте, что у вас. Мы только к входу подошли, а тут такое! Все эти вояки будто огнем вспыхнули. А потом, – он поскреб бороду и подавил смешок, – все разом и кончилось. Их броня колдовская (чтоб ее!) исчезла куда-то. А сами они, смешно сказать, постояли-постояли, а потом сдаваться начали. Не трогайте нас, говорят, мы больше не будем.

За спиной барона Штольца я увидел внутренний двор. «Собратья», потерявшие свою защиту, не проявляли ни малейшего желания лезть в бой. Они послушно выстраивались в шеренги под выкрики баронских солдат.

– Поверить трудно, – сказал Роберт Кастлгейт, – что только что они насмерть стояли против нас. Слава богам, этот кошмар закончился.

– Еще не закончился, – сказал Альфред. – Азиму и его приспешникам удалось скрыться.

– Что? – барон Штольц моментально покраснел и начал почти буквально закипать. – Как? Куда? Да я его…

– Как это случилось? – спокойно спросил барон Вульфгард, и его друг сразу затих. Когда мы рассказали, что произошло, он подозвал одного из своих офицеров. – Узнайте, кто видел, как оттуда, – он показал на окно спальни, – выбрались трое. И куда они делись.

– А что узнавать, ваша светлость, – ответил офицер, – когда я сам их видел. Когда с наших противников… э… заклятье спало, оттуда, и правда, трое выпрыгнули. Точно не скажу, кажется двое мужчин и женщина. Один мужчина был…

– Да знаем мы, как они выглядят, – нетерпеливо воскликнул барон Штольц. – Ты говори, куда они потом подевались?

– Да трудно сказать… – офицер замялся. – Я тогда еще от боя не оправился, думал, что привиделось. Один из мужчин, когда они выпрыгнули, руки поднял, а вон то дерево… – он показал пальцем. Мы увидели, что одно из ближайших деревьев повалено и верхушкой припадает к стене. – …Само по себе взяло и упало. А потом они трое как будто в тени превратились и, – офицер совсем сник, считая, что несет полную ахинею, – и…

– Сбежали по дереву и исчезли? – подсказал я.

– Так точно.

– Проклятье! – барон Штольц топнул ногой. – Как мы их теперь отыщем-то?

– Отыщем, – барон Вульфгард посмотрел на нас. – У нас есть пленный маг, а значит, его можно разговорить. Эх, придется отложить поездку в Западный Склон и встречу с лордом Зигмундом. Идемте, надо спешить.

* * *

Пленный маг Канний по-прежнему был в покоях Роберта Кастлгейта. Его оставили под охраной «черепов» и для верности связали и заткнули рот. Мы встали вокруг него.

– Сейчас тебя развяжут, – сказал барон Вульфгард, – и ты ответишь на наши вопросы. Тебе ничего не будет, если ответы будут честными. И не пытайся произносить заклинания или что-то в этом роде, договорились?

Канний кивнул. От его былой самоуверенности не осталось и следа. Маг выглядел опустошенным и подавленным. Зачесанные назад волосы растрепались, перемотанная рука выглядела совсем безжизненной. Барон вытащил кляп из его рта и задал первый вопрос:

– Кто ты такой?

– Я Канний, – немного дрожащим голосом ответил маг. – Раньше я учился в магической школе.

– Когда и как ты присоединился к «собратьям»?

– Я… это Азим, это была его идея…

– Я знаю. Просто расскажи про себя, вот и все.

– Ну… с Азимом я познакомился четыре месяца назад. Он как раз вернулся в нашу школу. Сказал, что хочет продолжить обучение. Но это была неправда. На самом деле он собирался выкрасть это, – Канний кивком указал на проткнутый фолиант.

– Кстати, что это за книга?

– Это… – Канний покосился на фолиант, словно тот мог его слышать, – список заклятий. На древнем языке, очень древнем. А заклятья там… страшные. Такие книги у нас держали под запретом, только наставники школы могли читать их. Таких книг целая закрытая библиотека. В этой описаны заклинания, с помощью которых маг может проникать своим сознанием в головы других людей. И присоединять их разум к своему. Произносить эти заклинания очень опасно, потому что они сложные. И если сделать что-то не так, то последствия будут… – тут Канний помотал головой, будто словами эти последствия было не описать. – Магический щит, который Азим наложил на наших людей – одно из самых простых заклинаний в этой книге.

– Ого! – вырвалось у Кастлгейта.

– Азим хотел, – продолжал Канний, – с помощью книги создать свое собственное учение. В магической школе он изучал заклинания, связанные с сознанием. Как и его сестра Гана, и Морсай…

– Это тот эльф, с которым они убежали? – спросил я.

– Да, он. Втроем они объединились, а потом предложили мне и еще нескольким ученикам создать общество собратьев. Союз, где мы будем равны. – Тут в глазах Канния сверкнул маленький огонек ненависти. Он заговорил торопливее: – Азим говорил, что нас учат слишком долго. Он убедил нас, что мы можем пользоваться магией, как захотим. Что учителя не смеют нам указывать, что делать. Что мы особенные. Мы верили ему и послушались. – Огонек угас, а Канний еле удержался, чтобы не расплакаться. Очевидно, что он считал себя особенным и умелым, а теперь, потеряв силу, горько жалел, что связался с Азимом.

– Расскажи об Азиме, – сказал барон Вульфгард после паузы. – И о его окружении.

– Азима я знаю плохо, – ответил Канний охотно, но голос у него стал совсем бесцветным. – Когда я поступил в школу магии, он уже ушел оттуда. И… я думал, что Азим как отец нам. Оказывается, он просто бездарный старик, который не смог выдержать той ноши, которой сам добивался. А его сестра Гана… – тут маг повертел головой, как будто убеждался, что ее нет рядом. – Она умная женщина. Правда, слабая. Она, как и Азим, научилась проникать в сознание и подавлять волю. Но у нее это получается только с обманутыми людьми. И с теми, кто сам вольно или невольно стремится к подчинению. На тех, кто понимает, что ее помыслы злые, ее сила почти не действует. Она может проникнуть в сознание человека, который считает ее врагом. Но подчинить – нет.

– А Марсай?

– О, Марсай хороший маг. Пожалуй, самый умелый из нас. Его могущество, конечно, не сравнится с нашими учителями, теперь я это понимаю. Но то, что он сильнее и Азима, и Ганы, несомненно. Марсай и сам мог стать во главе собратьев, но он слишком неактивен, углублен в свои размышления.

– А что по поводу наемника-эльфа? – спросил я.

– Азим встретил его, пока мы добирались до этих земель. Этот наемник – настоящий мастер своего дела. Чтобы расплатиться с ним, Азим использует деньги, которые украл в школе вместе с книгой. Он никогда не отпускает эльфа далеко от себя.

– Ладно, подробности потом, – не выдержал барон Штольц. – Сейчас скажи главное. Куда Азим мог убежать? Он же, говорят, еле дышит. Где он прячется?

– Я не знаю… Может, он в одном из мест, где мы скрывались, пока с нами было мало людей?

– Да здесь где угодно спрятаться можно! – воскликнул Джек.

– Я не знаю, – повторил Канний и жалостливо поглядел на нас.

– Прикажите увести его, – задумчиво произнес барон Вульфгард. – Мы еще поговорим. Если ты будешь честен, это зачтется тебе.

Когда мага вывели из комнаты, барон Вульфгард внимательно посмотрел на нас.

– А теперь давайте подумаем. Что будут делать Азим и его помощники в создавшемся положении?

– Попытаются убежать подальше, – ответил Роберт Кастлгейт. – Другого варианта у них нет.

– Резонно. И, я полагаю, бежать они будут тем же путем, каким и попали сюда. И искать их следует где-то там…

– В окрестностях того злосчастного трактира? – предположил Сераф.

– Надо поговорить с Крауцем, – предложил я. – Он в тех местах все знает.

– Точно, – согласился Джек. – Зря мы его с собой не уговорили пойти, когда первый раз к тем развалинам отправились. Он бы дорогу получше нашел.

– Для верности, – сказал барон Штольц, – бросим туда несколько десятков солдат. Пусть все леса прочешут.

– Боюсь, не выйдет, – возразил Сераф. – Там много болот, трудно пройти.

– И потом, ваша светлость, – вставил я, – от такого количества людей по всей окрестности шум будет. Они сбегут. Надо идти тихо.

– Наши войска сейчас измождены, – барон Вульфгард подошел к окну и поглядел вдаль. – А искать нужно немедленно. Иоганн, найди этого Крауца. Время дорого.

* * *

Охотник Крауц нашелся быстро. Он вместе с выжившими ополченцами расположился у стен дома Кастлгейта. В ситуацию вник быстро и сразу начал прикидывать.

– Провести вас смогу, дело нехитрое, – сказал он, – только идти тяжело придется. Места там нехоженые, сами видели. Знать бы поточнее, в какую сторону гады эти убежали…

– Хорошо бы, – согласился я, – но делать нечего, придется прочесать обширную территорию.

– Ну, тогда пошли! – Крауц вскочил на ноги. – Зарекался я туда ходить, ну да ладно. Утро ведь, светает, не так боязно.

Мы было уже собрались сниматься, но тут на дороге к Западному Склону показалась невысокая фигура. Она быстро приближалась и, в итоге, оказалась запыхавшимся от долгого бега Аланом.

– Эй, малец, – окликнул его Джек. – А ты-то тут что делаешь?

Алан попробовал ответить, но из-за одышки ничего путного у него не вышло. Пока Крауц протягивал мальчику флягу с водой, меня что-то кольнуло в мозгу. Слишком уж быстро и просто у нас все получилось. Что-то произошло.

– Найра, – выпалил Алан, отрываясь от фляги. – Они ее забрали, гады, чтоб их…

От усталости мальчуган присел на снег. Правда, дар речи к нему вернулся полностью и расспрашивать его не пришлось.

– Мы с ней из города выбрались, – быстро говорил Алан. Таким взволнованным я его и представить не мог. Из глаз мальчугана начали течь слезы. – Хотели поглядеть, как тут дела. Я, дурак, ее с собой взял. Она ж маленькая еще, пугливая. Если б я один пошел, меня б и не увидел никто. А тут, – он сделал паузу, набирая воздуха, – мы с ней неподалеку в кустах спрятались. Оттуда видно не очень, зато слышно все. Вдруг мимо нас тени пронеслись. Я-то ничего, а Найра испугалась, вскрикнула. И тут перед нами этот старик оказался – тот, главный, за которым мой отец, как собачка, таскался. Только старик этот совсем плохой, как будто болен чем-то. Его женщина какая-то почти что на руках держала. А старик этот как закричит и пальцем на Найру тычет. Я толком не понял, что-то вроде «последняя надежда силу вернуть». И еще «жертва» два раза прокричал. Я встал было, чтоб Найру в охапку схватить и бежать. А передо мной еще дядька какой-то оказался. Тоже один из них, бледный с длинными волосами. У него еще уши длинные, острые. Он на меня как глянул, все сразу закрутилось, и… упал я, без сознания упал. Очнулся – ни их, ни Найры…

Тут Алан остановился и всхлипнул.

– Твари! – вырвалось у меня.

– Что ж они с девчонкой-то сделают? – с негодованием воскликнул Крауц.

– Да все, что угодно, – ответил Джек и с силой бросил нож на землю. Тот вошел в снег вместе с половиной рукоятки. – Этот Азим ради своей силы ничего не пожалеет, подонок.

– Алан, – сказал я, – вспомни, они что-нибудь еще сказали? Их надо найти, но мы не знаем, где искать.

Мальчуган потер лоб, а потом воскликнул:

– Я, когда падал, слышал что-то. Они будто про мельницу говорили, про знакомое место…

– Развалины, точно, – я посмотрел вдаль. – Крауц, надо собираться.

– Я с вами пойду, – заявил Алан. Причем его лицо приняло выражение, не допускающее никаких возражений.

– Еще чего, – охотник аж погрозил пальцем. – Куда ты пойдешь? Там дела недетские будут. Здесь подождешь.

– Она ж сестра моя, – Алан был полон решимости. Я даже устал восхищаться его смелостью, но Крауц был прав.

– Эй, ребята, – обратился охотник к сидящим неподалеку ополченцам, – мальчика этого мы с вами оставим. Никуда не отпускайте. А ты, – он внимательно посмотрел на Алана, – жди. Мы твою сестренку спасем.

* * *

Всю дорогу мы почти бежали. Крауц уверенно вел нас коротким путем через завалы и буреломы. Никто из нас не проронил ни слова. Изредка я поглядывал на друзей и читал в их взглядах свои собственные мысли.

«Все, – думал я, – хватит. Азиму дорого придется заплатить. Напасть на ребенка – это уже никакими целями не объяснишь. Только бы успеть, – пробивался сквозь гнев страх. – Только бы успеть».

Под ногами чавкало болото, сапоги наполнились ледяной водой. Но никто из нас не остановился. Крауц шагал впереди, за ним шли мы с Альфредом, братья-наемники замыкали.

– Азим, поскорее, – послышалось вдруг из-за деревьев. Это кричала Гана!

– Бегом! – скомандовал Крауц.

Мы увеличили скорость и выбежали из леса. Та же поляна, те же развалины водяной мельницы. Перед ними прямо на земле лежала Найра. Девочка была без сознания, ее лицо стало еще более бледным. Рядом стоял Азим, еле держащийся на ногах. В руке он сжимал какой-то свиток. Как раз когда мы выбежали, он простонал:

– Сестра, я не могу. Не могу сосредоточиться…

– Будь же мужчиной, – ответила ему Гана, стоявшая напротив. – Сам захотел. Тебе же наплевать, что этот обряд запрещен. Хотел жертву – получи. Поздно отступать.

И Гана протянула ему нож.

– А если сила не вернется? – пролепетал Азим, но, увидев взгляд сестры, принялся читать со свитка. А потом потянулся к ножу. Я не очень-то задумывался над действиями, просто метнул топорик. Тот со свистом рассек воздух и полоснул Гану по руке. Нож полетел в сторону. Гана с Азимом уставились на нас.

– Нет! – прокричала страшная женщина. – Вам не остановить нас снова. Лакс, Марсай!!!

Эльфы не заставили звать их дважды. Марсай возник передо мной словно из-под земли. Его глаза врезались в меня, как два арбалетных болта. От неожиданности я выронил оставшийся топорик и попятился. Маг Канний оказался прав, эльф был самым умелым из «собратьев». Я потерял счет времени, ощущение пространства. Все это было от резано от меня парой светлых глаз. Я не знал, стою я или лежу. Или парю в воздухе. Что-то сдавило грудь, стало труднее дышать. Голова как бы отделилась от тела. Я глубже и глубже проваливался в неизвестность…

Хрясь.

Я все-таки упал. Но вместе со мной упал и Марсай. Он повалился на бок, а из его рта брызнула кровь. Красный поток залил подбородок, по очереди вынося изо рта зубы. Надо мной склонился потирающий кулак Крауц.

– Не зевай, Иоганн, – он протянул мне руку. – Я-то знаю, на что этот остроухий урод способен.

Я встал на дрожащие ноги. Найра по-прежнему лежала на земле, рядом с ней сидела Гана, пытаясь остановить кровь, текущую из раны. Азим успел доковылять до разваленной мельницы и теперь прижимался к ней спиной. Но главной проблемой был, конечно же, Лакс. Эльф-убийца как-то умудрился сбежать из дома Кастлгейта и нагнать своих нанимателей. И вот он стоял один против Серафа и Джека, молниеносно отбиваясь мечом и размахивая кнутом. Альфред лежал неподалеку. Мы с Крауцем понеслись на выручку братьям-наемникам. Увидев нас, эльф пригнулся, уходя от ударов, и прокатился по земле к нам. Тут же в мою сторону полетел кнут, а в сторону Крауца – меч. Охотник, как подкошенный, повалился на снег, сотрясая воздух бранью. Лакс сильно повредил ему ногу. Я успел повернуться, и кнут вместо лица ударил в плечо. Не останавливаясь, эльф прокатился в другую сторону. Этим он выиграл себе время, так как мы с наемниками стали мешать друг другу, пытаясь до него добраться.

– Давайте все разом! – крикнул Джек. – Один раз он уже сбежал, как заяц.

– В тот раз вы не стоили моих усилий, – насмешливо отозвался Лакс. – Сегодня я с вами разделаюсь.

Он быстро обогнул нас и махнул кнутом. Мы увернулись, но это опять дало ему время для маневра. Пританцовывая, Лакс подбежал и атаковал стоящего ближе всех Джека.

– Ну конечно, как же… – сказал Сераф и метнул один из своих мечей в эльфа. Тому пришлось отбить оружие, и мы с Серафом успели подбежать ближе. Отбиваясь от двух ножей, меча и топорика, Лакс начал отступать.

– Остановитесь! – послышалось сзади. Лакс сделал кувырок назад, отодвинувшись от нас на несколько шагов. Мы оглянулись. Гана уже была на ногах. Одной рукой она прижимала к себе Найру, а другой приставила девочке к горлу нож.

– Не двигайтесь, – сказала женщина. – С меня довольно. Если вам дорога жизнь девчонки, стойте на месте.

– Дело плохо, – процедил Джек.

– Азим! – Гана не глядя подозвала своего брата. – Иди сюда, ничтожество. Марсай. Марсай!

Эльф-маг не двигался.

– Бесполезно, дуреха, – с ненавистью сказал Крауц, по-прежнему лежавший на земле. – Он еще полчаса валяться будет.

– Молчать! – женщина смотрела на нас, как на порождение своих ночных кошмаров. – Лакс, ты должен пойти со мной. Мне нужна защита.

– Отпусти девочку, – сказал Сераф. – И так довольно смертей.

– Плевать! Я не собираюсь до конца дней своих гнить в тюрьме. Я уйду отсюда, и мне ничто не помешает.

– Куда ты пойдешь? – спросил я. – Кругом леса и болота. Выхода у тебя нет.

– Найду, – отрезала женщина. – Азим, я устала вечно нянчиться с тобой. Если хочешь жить, пойдешь сам, без помощи. Лакс, прикрывай нас. Если захочешь, потом вернешься и закончишь с ними.

Найра совсем обмякла на руках Ганы. Даже котенок мог лучше защитить себя, чем эта бедная девочка. Один наш неверный шаг, и ей настал бы конец. И тут новая шутка судьбы. С крыши разваленной мельницы прыгнула тень. Она опустилась на Гану с коротким воплем. Женщина заверещала, выпустив Найру и пытаясь скинуть тень на землю.

– Алан! – в один голос воскликнули мы с братьями-наемниками.

Да, сын кузнеца Неда собственной персоной. Значит, сбежал он от ополченцев, пробрался за нами! Мальчуган сидел на плечах женщины, молча выкручивая ей руку с ножом. Гана упала.

– Лакс! – в бешенстве взвизгнула женщина. – Сделай же что-нибудь!

Эльф, как и мы, удивленный появлением Алана, все же направился к суматохе.

– Куда? – крикнул я.

События в очередной раз начали происходить со скоростью, превышающей все возможные размышления. Мы с Лаксом сцепились, хотя с одним топориком мои шансы резко уменьшились. Мне на выручку подбежал Джек, а Сераф бросился к Алану. Мальчуган отступал от Ганы, которая, подобрав нож, сама решила расправиться с ним. И тут Азим начал оседать на землю, выкрикивая непонятные слова. Похоже, от отчаяния, он решил потратить остаток сил на еще одно заклятье. Звуки вокруг начали блекнуть, а пространство вокруг нас темнеть. То же, что было при нашем первом посещении этого гадкого места. Магическая темнота.

– Азим, нет! – проверещала Гана.

Но все вокруг пропало. Последний раз вспыхнули искры, когда мой топорик скрестился с широким мечом Лакса. Наступила беззвучная непроглядная тьма. Я понял, что машу топориком по пустому месту. Сбоку меня схватили за плечо.

– Иоганн, осторожнее, – послышался голос Джека. Он был далеким и нереальным. Я остановился. Метаться по сторонам было бесполезно. Вскоре темнота сама начала редеть. Сил у Азима не осталось, и заклятье спадало быстрее, чем раньше. Я увидел, что почти все были на своих местах. Только Лакс исчез. А Гана уже не стояла на месте, а лежала на снегу.

– Что это? – спросил Крауц.

– Найра, – воскликнул Алан и бросился к сестре. Над ней уже склонился Сераф.

– Без сознания, – пояснил он, осторожно приподнимая девочку, – но, кажется, все в порядке.

Я развернулся и подбежал к Альфреду, до которого уже дополз Крауц. Мой друг открыл глаза и, крякнув от боли, огляделся.

– Альфред, как ты? – я наклонился к нему.

– Ничего, – проговорил он, – кольчуга крепкая, выдержала.

– Надо ему лекаря, – сказал охотник. – Я видел, этот гад его сильно приложил.

– Сам-то как? Как нога?

– А мне-то что сделается! Хотя, конечно, бегать не скоро буду.

Я подошел к Гане. Страшная женщина лежала на снегу, раскинув руки и уперев взгляд в небо. Из ее груди торчал ее же нож.

– Наверное, – задумчиво сказал Сераф, – это Лакс. Когда вокруг темно стало, я почувствовал, мимо меня кто-то пробежал. А она у него на пути оказалась.

У мельницы раздался хрип. Азим, постаревший еще сильнее, был на последнем издыхании. Он не двигался, кожа посерела. Из груди вырывалось хриплое дыхание. Одна рука покоилась на земле, другая сжимала свиток. Азим медленно оглядел все вокруг, а затем его глаза закатились. Хрип стих.

– Надо выбираться отсюда, – сказал я и отвернулся.

– Только давайте быстрее вон того ушастого свяжем. – Джек достал веревку, которая у него, кажется, не заканчивалась. – А то еще в себя придет.

Глава 16

Прошло полторы недели, и мы смогли, наконец, свободно сказать: история с «собратьями» закончилась. В землях барона Вульфгарда наступил мир. Конечно, пережитые потрясения не пропали бесследно. Не все вернулись к нормальной жизни. Некоторые крестьяне (вроде кузнеца Неда) по-прежнему были далеки от реального мира. После потери магической защиты они превратились в ходячие статуи. Ни живые, ни мертвые, они тупо смотрели перед собой, не реагируя на окружающих. Их мысли, если таковые остались, были далеко.

Было пролито много слез, пока вспоминали тех, кто не выжил за время противостояния. Победа почти сразу сменилась разбирательствами, что делать с теми, кто боролся на стороне «собратьев». Мрачное настроение висело в воздухе. Подданным его светлости предстояло еще долго оправляться от всех этих событий.

Барон Вульфгард и Роберт Кастлгейт не спали ночами. Они постоянно разъезжали по городам и деревням, лично выясняя обстановку. Барон Штольц вовсю помогал им. Он вызвал из своих владений еще людей, сам, не смыкая глаз, инспектировал округу. Лорд Зигмунд также внес свою лепту. Перво-наперво он послал гонца с донесением в свои земли. Скоро, отозвавшись на него, прибыли приглашенные для помощи маги. Эти мудрые старцы осматривали всех, кто попал под влияние Азима, оценивая их состояние. Также магам был передан Марсай. Все это время он находился в застенках тайной канцелярии, полностью спеленутый, с завязанными ртом и глазами. К нему у магов был особый разговор.

Работа кипела, и ей было суждено кипеть еще долго. Но, как я говорил, спустя полторы недели первые результаты были положительными. Тогда барон Вульфгард объявил небольшой перерыв. Он созвал нас всех в свой замок на большое собрание. Приглашены были лорд Зигмунд Загреб, барон Штольц, Роберт Кастлгейт, некоторые бароны из соседних земель, предложившие свою помощь. Собрание проходило в самом большом зале замка барона Вульфгарда. Хозяин сидел во главе стола. Когда все расселись, он встал и в наступившей тишине заговорил:

– Господа! Я рад, что мы смогли собраться за этим столом, дабы обсудить наши невзгоды и объединиться, чтобы пережить и побороть их. Мы долго готовились, ожидая прибытия достопочтенного лорда Зигмунда Загреба, советника его императорского величества. Увы, мы не предполагали, что недобрые времена настанут во время этого ожидания. Преступный маг по имени Азим вместе со своими приспешниками попытался захватить власть в этих землях. Его удалось остановить, но последствия его преступления оказались ужасны. Неизвестно, как долго моим подданным придется возвращаться к нормальной жизни. Сколько должно пройти времени, чтобы они смогли забыть весь ужас, в который их втянули. Нам не удалось показать лорду Зигмунду, что мы все стремимся к процветанию и мирному сосуществованию. Ему пришлось видеть разгром и неразбериху. Но, надеюсь, лорд Зигмунд оценит старания, которое приложили мои друзья, чтобы вернуть моим землям мир и покой.

На пару минут зал погрузился в тишину. Каждый перебирал в голове свои собственные мысли. Приехавшие бароны пытались осознать, насколько серьезно все происходящее (некоторые из сочувствия, другие с желанием извлечь выгоду). Потом настало время для речи лорда Зигмунда. Он встал и тоже обратился ко всем:

– В империи многие отзываются о здешних местах, как о бесполезной – даже опасной – глубинке. Считают владения баронов просто куском земли, наполненным необразованными мужланами и бандитами. И сейчас, когда в империи узнают о случившемся, начнутся разговоры. Разговоры о том, что бароны не в состоянии защитить себя и своих подданных. И что они недостойны занять в империи место полноправных дворян. Признаюсь, я и сам был поражен, когда мне сообщили, что тут творится. Но я был здесь и видел все своими глазами. И мой долг известить императора о том, что подданные барона Вульфгарда и его верные друзья, – лорд быстрым взглядом окинул всех нас: Альфреда, который уверенно шел на поправку, братьев-наемников, Себастьяна, Роберта Кастлгейта, барона Штольца, меня, – сделали все, чтобы побороть преступников. Я видел их в сражении, я видел, как они изо всех сил стремятся спасти барона Вульфгарда. Это достойно самой наивысшей награды. Тем более что, победив преступников, вы спасли империю от сильного удара в спину. Страшно представить, на что был бы способен Азим, сумей он подмять под себя все земли баронов. Я обещаю вам, что император узнает обо всем лично от меня. И его мудрость позволит ему понять, что бароны – не враги ему, а друзья. И что барон Вульфгард – настоящий правитель, который принесет империи еще больше величия и могущества. И империя отплатит ему сполна, – лорд Зигмунд поднял стоящий рядом бокал вина. – Слава императору! Слава империи! Слава барону Вульфгарду!

* * *

С того собрания минул месяц. Ничто не может длиться вечно, даже уныние. Все вставало на свои места, все возвращалось, все становилось таким, как прежде. Вызванные лордом Зигмундом маги привели постепенно крестьян и солдат в чувство, причем довольно успешно. Сам лорд Зигмунд отправился к центру империи. Вернулся к своим делам и барон Штольц. С ним уехал и Альфред. Мой друг уже бодро ходил на ногах, но его рана еще долго будет напоминать о себе. Сераф и Джек тоже покинули земли барона Вульфгарда. Братья-наемники решили побродить по владениям других баронов, долго сидеть на месте они не привыкли. Но мы условились скоро еще раз встретиться, когда все утихнет.

А я пока что вернулся к своей работе, опять погрузившись в бумаги, заваливавшие мой стол. Счастливые повязка и ожерелье вместе с топориками отправились в ящик под кроватью. Стрела снова была в стойле. Я опять стал чиновником, обыденно выполняющим рутинную работу.

В тот день вьюга сильно разыгралась, ветер стучал в маленькое округлое окошко моего кабинета. Я корпел над очередным письмом, когда мне сообщили, что барон желает меня видеть. Не ожидая ничего сверхъестественного, я поплелся в кабинет его светлости.

Барон Вульфгард сидел один в халате, отороченном мехом. Он как-то заговорщицки на меня поглядел и протянул какой-то свиток. Это было свернутое в трубочку письмо с печатью на веревочке.

– Только что доставили, – сообщил барон. – Вместе с имперским эскортом. Читай, Иоганн.

Я негнущимися пальцами развернул письмо. Прочитал:

«Указ Его Императорского Величества.

Своей волею приказываю:

Земли барона Вульфгарда считать полноправной частью империи, да помогут боги ее силе и процветанию.

Самого барона Вульфгарда отныне считать полноправным членом моего дворянства, все его прочие звания и регалии записать в соответствующих книгах и реестрах, как положено и заведено по обычаям и законам империи.

Незамедлительно начать работы по присоединению земель барона Вульфгарда к империи: перемещение гарнизона имперской армии, ввод имперских чиновников, выделение необходимых средств из имперской казны и прочее».

Ниже стояла личная монограмма императора. Моя челюсть отвисла, я уставился на барона Вульфгарда.

– Такие же приказы разослали всем баронам, – с улыбкой сказал его светлость и, не уставая удивлять меня, протянул другое письмо. – И вот еще, читай. Я принял письмо. Оно было попроще:

«Многоуважаемый барон Вульфгард.

Император по достоинству оценил мой доклад. Я прибыл в столицу, как только смог, и ждал в приемной, пока император не вынес свое решение. Теперь могу с уверенностью поздравить Вас. Открывается новая страница в истории Ваших владений и Вашего рода. Мероприятия по присоединению Ваших земель к империи уже ведутся. В скором времени я навещу Вас. Приказом его императорского величества я назначен одним из ответственных лиц, занимающихся Вашим, если позволите сказать, вливанием в империю. Нам о многом предстоит поговорить. Но я уверен, что все пойдет как по маслу.

Пока что подумайте вот над чем. Присоединение означает смешение ваших подданных с подданными императора. В Ваши земли прибудет и гарнизон имперских солдат, и торговцы, и простой люд в поисках заработка. Вашим подданным тоже дадут возможность свободно распространяться по империи, если они того пожелают. В Ваше личное распоряжение поступят новые чиновники, без которых Вам теперь не обойтись. Все они прекрасно обучены, молоды и готовы к работе. С Вашей же стороны будет очень любезно прислать несколько своих помощников, передав их в распоряжение лордов, подобных мне. Так заведено, и это будет полезно и для Вас, и для империи.

Желаю Вам всех благ. Жду скорой встречи.

С уважением, лорд Зигмунд Загреб».

– Большого ума человек, – сказал барон Вульфгард, когда я дочитал. – Став ответственным за присоединение моих земель к империи лицом, лорд Зигмунд получил немало привилегий. Что ж, он того заслуживает. Ну, что скажешь?

– Что сказать? – я был обескуражен. Приказ императора действовал опьяняюще. – Позвольте мне тоже поздравить вас, ваша светлость. Вы добились своего.

– Не только я. Мы все добились, – барон встал из-за стола и прошелся по кабинету. – Ты представь, Иоганн, как все теперь изменится. Теперь я могу говорить, что кое-что сделал для своих подданных. Скоро надо будет объявить о приказе императора. А пока я хочу с тобой поговорить вот о чем. Мне необходимо отправить несколько своих людей в столицу империи. Скорее всего, их возьмет к себе лорд Зигмунд. У меня есть на примете кое-кто… А что ты думаешь о поездке в империю?

– О… – это меня ошарашило еще больше. – Я… мне трудно сказать ваша светлость. Если вы считаете…

– Ты один из самых верных моих людей. И мне было бы обидно отпускать тебя. Но, с другой стороны, кого же мне отправить, как не преданного человека? Тем более будем говорить по совести… – барон иронично сощурил глаза. – Работа чиновника тебе не слишком подходит, не так ли?

– Пожалуй, ваша светлость.

– Ну, вот! А у лорда Зигмунда тебе найдется иное занятие. Ты молод и, как я понимаю, всегда хотел посмотреть мир. Ну что, возьмешься за это дело?

Я подумал, хотя размышлять особо было не над чем.

– С радостью, ваша светлость.

– Отлично, – барон стал серьезным. – Запомни, Иоганн, там все иначе. Империя большая, и негодяев везде хватает. Не буду врать, возможно, будет туго. Врагов у лорда Зигмунда много, и тебе придется с ними столкнуться. И тебе будет нелегко определить, кто достоин доверия, а кто нет. Я, по возможности, буду часто навещать лорда, так что помни: я всегда готов помочь моему доверенному лицу, то есть тебе. А если меня не будет рядом, – его светлость ухмыльнулся, – и если ситуация будет опасной, пустишь в ход свои топорики.

– Непременно. Пожалуй, заточу я их поострее.

* * *

Присоединение земель барона к империи двигалось полным ходом. Прибыл имперский гарнизон, по замку ходили новые чиновники. Даже морозы не мешали, скорее подбадривали. Да, тишина, привычная для владений барона Вульфгарда, переживала свои последние часы. Перемены происходили быстро, и о «собратьях» уже никто не вспоминал. Вернее, почти никто. Во время моих приготовлений к отправке в империю я навестил тех, кому было суждено вспоминать Азима и его окружение всю жизнь.

Западный Склон будил во мне нехорошие чувства. Хотя жизнь в нем приняла прежний оборот, мне было неуютно. Я направил Стрелу к кузне, спешился и вошел внутрь. Там, на лавке, укутанный одеялом, сидел Нед. Вокруг него крутились соседи. Некоторых я видел в рядах войска «собратьев». Теперь они были здоровы, рассудок их полностью очистился. Теперь это были просто жители небольшого городка, обремененные обычными проблемами, погруженные в свой быт. Вызванные лордом Зигмундом маги уверяли, что влияние Азима исчезло бесследно. Я подошел поближе.

– Что вам угодно, господин? – обратился ко мне один из крестьян. Он сидел рядом с Недом, держа в руках плошку с супом.

– Как он? – спросил, оглядывая кузнеца. Нед смотрел в одну точку, в глазах ни одной мысли. Его не удалось вернуть к полноценной жизни. Азиму удалось украсть его мысли, его волю. Теперь это был не совсем человек. Нед был похож на куклу, которую выбросили на улицу и забыли.

– Плохо, господин, – крестьянин жестом подозвал женщину (видимо, свою жену). Та взяла у него плошку и принялась аккуратно кормить кузнеца. – Никак в себя не придет. А говорят, что так и будет сидеть, как истукан. Заколдовали его маги. Уже которую неделю не говорит. Только спит да ест. А ведь какой хороший кузнец был, – крестьянин вздохнул.

– У него было двое детей. Алан и Найра. Не знаете, где они сейчас?

– Нашелся добрый человек, приютил этих сорванцов. Охотник наш, Крауц.

– Ух, ты! – не выдержал я. Этого я не знал.

– То-то и оно, господин. Мы бы их к себе взяли, так у нас самих трое детей. За Недом приглядываем, а за детишками его, куда там! А вы, господин, их знаете, что ли?

– Знаю, – кивнул я. – А как вообще в городе дела?

– Да какие дела! Живем, господин. Теперь, говорят, из империи много кто к нам приедет. Работать и все такое. У нас тоже многие подумывают поближе к императору перебраться.

Я попрощался и вышел. Все возвращается на круги своя, это точно. И забывается, чтобы ни произошло. Чувства у меня были странные. С одной стороны, трудно было поверить, что жители города могут спокойно сосуществовать после того, что случилось. Ведь так недавно они были разделены на два лагеря, и одни были близки к тому, чтобы уничтожить других. Это было дико и странно.

Потом, пока я направлялся к жилищу Крауца, мне пришла в голову одна мысль. Не знаю, насколько наивной она была, но мне сразу стало легче. Ведь получается, что Азим полностью проиграл. Он хотел захватить власть над людьми, заполнить собой их сознание, поработить их волю. И в случае с такими, как Нед, ему это удалось. Но большинство вырвалось из его подчинения. Для большинства Азим останется страшным сном, кошмаром, но не более того. Азима забыли, забыли его «учение», забыли его власть.

Крауц стоял у своего дома, накинув на плечи тулуп и опираясь на палку. Он смотрел, как рядом Алан и Найра кидают друг в друга снежки.

– Ох, Иоганн, – радостно крикнул охотник. – А я все думал, когда ты заглянешь.

– Не мог же я тебя забыть. Как дела? Смотрю, воспитываешь молодежь.

– А то, – Крауц еще раз поглядел на брата с сестрой. – Хорошие они, скажу я тебе. Веселые. Поначалу, конечно, грустили. Такая беда. Ты Неда видел?

– Видел, – я вздохнул. – Мне сказали, что с ним все также плохо.

– Жалко, – Крауц смотрел на детей, его голос дрогнул. – Нельзя, чтоб такие сорванцы пропали, Иоганн. Я их теперь не брошу. Алан из лука стрелять учится. Меткий такой, скоро меня переплюнет. А еще и просит с каким-нибудь солдатом знакомым свести, чтоб мечом махать научил. Надо им хорошее воспитание дать, очень толковые дети, – охотник покрутил ус. – Представляешь, читать попросили научить. Некому их обучить было что ли, не знаю. А недавно оба разом попросились, мол, читать и писать хотят.

Я сам засмотрелся на резвящихся брата с сестрой. Было глупо надеяться, что пережитый ужас никак не отразится на этих несчастных детях. Но сейчас, спустя какое-то время, они могли снова веселиться, а это уже было немало.

– Так научи, – предложил я. – Раз хотят…

– Обязательно, – кивнул Крауц, голос его никак не унимался и дрожал. – Обучу всему, а еще и найду того, кто больше моего знает. Я вот что думаю. Сам видишь, охотник из меня теперь никакой… – он мрачно улыбнулся, посмотрев на поврежденную ногу. – Как весна наступит, думаю взять Алана с Найрой и в империю податься. Слышал, там школы хорошие есть. Детей туда водить буду. А сам в работники наймусь. Руки-то у меня на месте, да и силой не обделен. Как думаешь?

– Думаю, что там мы с тобой еще увидимся.

– Конечно. Будешь заходить, посмотришь, как они растут. Прикипел я к ним, Иоганн. Вроде и о семье никогда не задумывался. А когда мы у той мельницы Найру выручали, так жалко их стало. Без присмотра пропадут.

Алан и Найра со смехом повалились в снег. Я в первый раз видел их такими веселыми. Мы с Крауцем смотрели на них и сами повеселели.

* * *

Снег таял быстро. Резко наступившая зима также быстро шла на убыль. Уже пели птицы, солнце слепило глаза. Я скакал по дороге, ведущей из владений барона Вульфгарда. Сбоку показался придорожный трактир, еще одно напоминание о «собратьях». Я придержал Стрелу и посмотрел на заброшенный дом. После всех событий никто не взялся заново открыть это заведение. Скоро его разберут, а неподалеку, наверное, поставят новый трактир, большой и уютный. Я смотрел на слепые темные окна, вызывающие мрачные воспоминания. На секунду появилась мысль, а не запалить ли его? Но потом я сам же посмеялся над этой идеей. Это просто дом. В нем произошло много неприятных вещей, но теперь все закончилось. Я пришпорил Стрелу и поскакал прочь. Скоро я увидел силуэты братьев-наемников. Мы договорились встретиться, чтобы вместе продолжить путь в империю.

– Мы тебя уже заждались, – проворчал Сераф. – Где ты застрял?

– Извините, ребята, – я посмотрел вперед. Там земли барона Штольца, а за ними… Я почувствовал, что волнуюсь сильнее, чем думал.

– Да не трясись, – Джек ободряюще подмигнул. – Мы тебе там хорошие места покажем. Скучно не будет.

– В этом я и не сомневаюсь.

Content

Никита Шмелев
Вожак кочевников. На службе его светлости (сборник)

Вожак кочевников

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

На службе его светлости

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16