Лиза Гарднер

Опасное положение

Глава 1

В одиннадцать лет я узнала, что у боли есть вкус. И у каждого он свой.

* * *

Сегодня моя боль отдавала апельсинами. Мы ужинали в «Скампо». Угловой столик. Фешенебельная улица за окном. Ненавязчивые официанты молчаливо разливают шампанское. Три фужера для меня. Два для мужа. На белоснежной льняной скатерти – тарелки со свежей выпечкой и моцареллой. Чуть позже подадут домашнюю лапшу с горошком, обжаренной панчеттой и легким сливочным соусом. Любимое блюдо Джастина. Первый раз он попробовал его лет двадцать назад, когда был по делам в Италии, и с тех пор обязательно заказывал в хороших итальянских ресторанах.

Я отпила шампанского, поставила фужер и посмотрела на мужа.

Он улыбнулся. Лучики морщинок разошлись от уголков глаз. Короткие русые волосы серебрились на висках, но Джастину это шло. Он с небрежной элегантностью умудрялся сочетать потертые рабочие ботинки и дорогие классические рубашки. Стоило ему появиться в каком-нибудь баре, и женщины невольно оборачивались. Впрочем, мужчины тоже – оценивали соперника.

– Не хочешь есть? – спросил муж.

– Подожду, когда лапшу принесут.

Он опять улыбнулся, и я мысленно перенеслась на белый песчаный пляж, почувствовала солоноватый бриз. Второе утро нашего медового месяца. Мы не выходили из бунгало, нежась в мягких хлопковых простынях. Джастин кормил меня апельсинами, и я аккуратно слизывала липкий сок с его мозолистых пальцев.

Пригубив шампанское еще раз, я задержала его во рту и сосредоточилась на пузырьках, щекочущих нёбо.

Я боялась, что она красивее меня, интереснее, лучше в постели. Взвешивала и другие причины, но объяснения не нашла. Мужчины не могут не изменять. Если есть возможность, они ею пользуются. В каком-то смысле последние полгода нашего брака – самый рядовой случай.

Очередной глоток шампанского опять оставил апельсиновое послевкусие.

Джастин расправился с моцареллой, тоже выпил и рассеянно поменял местами столовые приборы.

В двадцать семь лет он унаследовал строительную компанию отца с оборотом в двадцать пять миллионов долларов. Дела шли хорошо, но Джастин не хотел останавливаться. К тридцати четырем годам – когда мы познакомились – он увеличил оборот до пятидесяти миллионов и в ближайшие пару лет собирался подняться до семидесяти пяти. Дело свое он знал отлично, начиная от инженерных коммуникаций и заканчивая отделочными материалами. При этом не отсиживался в кабинете. Первым выезжал на объект и последним возвращался оттуда. Всегда на передовой – вместе с рабочими, подрядчиками.

Его мужская природа покорила меня с самого начала. Джастин чувствовал себя уверенно и в зале совещаний, и на баскетбольной площадке. И с оружием управлялся играючи.

Наши первые свидания прошли в тире. Он учил меня стрелять из мелкокалиберного пистолета. Обнимая сзади, показывал, как обхватывать рукоять, наводить ствол, целиться. Я вздрагивала от каждого выстрела даже в наушниках и сперва попадала в пол или в нижний край мишени. Джастин терпеливо наклонялся ко мне, поправлял захват и, жарко дыша в затылок, объяснял, что не так.

Иногда мы очнуться не успевали, как уже срывали одежду друг с друга в туалете тира. Или на заднем сиденье его внедорожника. Там же, на парковке. Джастин до боли впивался пальцами мне в бедра и настойчиво задавал нетерпеливый, жадный ритм. Я подчинялась, не помня себя от запаха оружия, настоящей мужской силы и желания.

Соль. Порох. Апельсины.

Джастин извинился и отошел в уборную.

Я перемешала лапшу на тарелке, чтобы казалось, будто я ела. Открыла сумочку под столом, вытряхнула на руку четыре белые таблетки, отправила их в рот, запив водой, и опять подняла фужер с шампанским.

К главному событию вечера я приготовилась.

* * *

Пять минут на машине, и мы подъехали к дому – особняку, который Джастин купил, как только подтвердилось, что я беременна. Из кабинета врача муж отправился прямиком в бюро недвижимости и, договорившись о покупке, привез меня посмотреть трофей. Такое своеволие меня не смутило. Наоборот, я прошлась по всем пяти этажам и пришла в полный восторг от шикарных деревянных полов и недосягаемых потолков с резным багетом.

Вот что значили пять миллионов долларов. Дом на окаймленной деревьями Мальборо-стрит, залитые солнцем комнаты, чудесная терраса на крыше. А сам район! Красивые здания из красного кирпича, отреставрированные и дружно стоящие бок о бок. До парка рукой подать, и аристократическая Ньюбери-стрит всего в паре кварталов. Район, где самые бедные ездили на «саабах», няни говорили с французским акцентом, а в частную школу записывали с пеленок.

Джастин дал мне карт-бланш на обустройство гнездышка. Мебель, картины, шторы, ковры. Ему было без разницы. Антиквариат? Дизайнер интерьера? Ради бога. Все, что хочешь. Деньги не проблема. Сделай дом уютным.

И я приступила. Как в фильме «Красотка». Только пришлось дирижировать малярами, декораторами и торговцами антиквариатом. Меня осыпали образцами, а я – беременная на диване – мановением руки заказывала чуть-чуть одного и немного другого. Приятное занятие. Наконец-то нашлось серьезное применение моим художественным навыкам: не лепка бижутерии из серебряной глины, а ремонт целого бостонского особняка.

Головокружительное было время. Компания Джастина строила крупную гидроэлектростанцию. Он летал туда и обратно. Домашние работы шли полным ходом, и мы каждый раз в обнимку смотрели, что нового. Джастин убирал мои волосы назад и утыкался носом мне в шею.

А потом родилась Эшлин. Счастью не было предела. Джастин сиял от радости и показывал фотографии малышки всем подряд. Однажды приехал домой вместе со своими ребятами, бывшими спецназовцами и морскими пехотинцами. Они сняли грязные ботинки в передней и прошли наверх, чтобы полюбоваться на нашу спящую красавицу. Мне дали много полезных советов по пеленанию, а Эшлин попытались научить азбуке Морзе – отрыжкой. Джастин сразу предупредил, что не позволит дочери встречаться с их сыновьями. «Учителя» стойко проглотили горькую пилюлю и умильно поглядели на меня в поисках поддержки. Я разрешила им делать все, что угодно, если они сменят подгузник в два ночи. Последовало столько предложений, что Джастин не выдержал и выпроводил приятелей.

Но он был доволен, и я тоже. Все шло замечательно.

Так и должно быть, когда любишь. Общий смех, общие слезы, общие заботы о ребенке, а потом – спустя месяцы – по-настоящему нежный секс и немного другие ощущения, но такие же волшебные.

Джастин часто бывал в разъездах и задаривал меня драгоценностями. Я занималась йогой и ходила по чудовищно дорогим детским магазинам. Частое отсутствие мужа меня не пугало. Со мной была дочь, а вскоре появилась экономка Дина, которая избавила меня от лишних хлопот, и я вернулась в ювелирную мастерскую: моделировать, создавать, обжигать…

Сбавив скорость, Джастин думал, где бы поставить свой «рейнджровер». У нас на цокольном уровне был гараж – роскошь первой необходимости, – но там стояла моя машина. Охоту за парковочным местом на улицах центрального Бостона муж взял на себя.

Когда мы проезжали мимо дома, я машинально проверила окно Эшлин на третьем этаже. Свет не горел. Странно. Она никуда не собиралась выходить. Может, сидела перед экраном ноутбука. Да, вполне обычно для пятнадцатилетнего подростка. Она могла целый день провести молча, в наушниках и с отсутствующим взглядом.

Наконец нашелся разрыв в колонне припаркованных автомобилей. Быстрый маневр задним ходом, немного вперед – и «рейнджровер» встал на место. Джастин обошел его спереди и направился к моей дверце.

Последние несколько секунд я нервно сжимала руки на коленях и старалась выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Ничего сложного. Потихоньку. Помаленьку.

А если он захочет поцеловать меня в губы? Или за ухом? Или нам просто раздеться, залезть в постель и сделать это? В темноте, с закрытыми глазами. Вдруг я буду постоянно думать о ней? Или вообще не стоит беспокоиться? Муж, отец моего ребенка, со мной. Я победила.

Дверца открылась. Мужчина, с которым я прожила восемнадцать лет, подал мне руку, помог выйти, и мы, не говоря ни слова, пошли по тротуару.

* * *

Джастин остановился перед парадной дверью. Он хотел было ввести код, но застыл, недовольно поморщившись.

– Опять она систему не включила, – буркнул он и бросил взгляд на меня. – Заходи не хочу.

Я посмотрела на кнопочную панель и поняла, что он имел в виду. Замок был электронный. Джастин сам его установил. Набираешь комбинацию – дверь открывается. Без кода не войдешь. Идеальный вариант для Эшлин, которая часто забывала ключ. Но чтобы система работала, ее нужно было активировать, а это нередко вылетало у дочери из головы.

Джастин повернул ручку, и дверь бесшумно поддалась.

Настала моя очередь возмущаться.

– Могла хотя бы свет оставить.

Я отпустила руку мужа и прошла вперед, громко цокая шпильками. Без него я держалась на ногах не так уверенно. Интересно, он заметил? Или ему плевать? Добравшись до стены, я нажала первый выключатель. Люстра не зажглась. Я несколько раз пощелкала клавишей – с таким же результатом.

– Джастин… – начала я, но тут же услышала голос мужа:

– Либби…

Раздался смешной хлопок, как будто выстрелили из мелкашки. Что-то зашипело, и тело мужа выгнулось дугой. Я уставилась на него во все глаза: он корчился на цыпочках и, сжав челюсти, мычал от боли.

Запахло паленой кожей.

Потом я заметила мужчину.

Здорового. Выше моего Джастина, то есть за метр девяносто, и массивнее. Одетый в черное, он стоял у входа и держал в руке странный пистолет с прямо угольным дулом. Зеленые конфетти, отстраненно подумала я. На пол падали ярко-зеленые кружочки конфетти, муж продолжал кривляться в страшном танце, а человек в черном сделал шаг вперед.

Он отпустил спусковой крючок. Джастин обмяк и судорожно выдохнул. Потом что-то опять зашипело. Еще и еще раз. Джастин бился в конвульсиях. Я оцепенела, разинув рот и расставив руки в стороны. Комната ходила ходуном.

Муж попытался что-то сказать. Сначала я не поняла, но потом до меня дошло: «Беги».

Я сорвалась с места, метнув умоляющий взгляд на темный пролет лестницы. Лишь бы Эшлин была жива. Там, в своей комнате на третьем этаже. Лишь бы она слушала айпод и ни о чем не подозревала.

Но не успела я сделать и шага, как здоровяк повернулся ко мне. Махом отсоединив угловатый картридж от передней части пистолета, в котором я наконец узнала тазер [1], он бросился наперехват, ткнул оружием мне в бедро и включил ток.

Ногу словно огнем прожгло. Опять запах паленой кожи. Чей-то крик. Возможно, мой.

Все вокруг исчезло. Остались только острая боль и глаза нападавшего. Маска, сообразила я. Черная лыжная маска, а за ней – лицо монстра, который из кошмарного сна проник в дом.

Джастин неуклюже обрушился на громилу и стал колошматить его по спине. Тот слегка повернулся и отработанным движением рубанул мужу по горлу.

Со страшным булькающим хрипом Джастин упал на пол.

Тут моя левая нога отказала, и я тоже повалилась вниз. Потом перевернулась, и меня стошнило шампанским.

Скованная болью и страхом, я подумала о дочери. Только бы он не нашел ее. Только бы не нашел.

Но было поздно.

– Мама! Папа! – закричала Эшлин наверху.

Теряя сознание, я посмотрела на лестницу. Две темные фигуры тащили дочь вниз. Она билась и извивалась.

На мгновение наши взгляды встретились.

Я хотела сказать, что люблю ее, но губы меня не слушались.

Здоровяк в маске снова поднял тазер, спокойно установил новый картридж, прицелился и выстрелил.

Моя пятнадцатилетняя дочь завизжала.

* * *

У боли есть вкус.

И у каждого он свой.

Глава 2

Ее разбудил звонок мобильного, что было удивительно по двум причинам. Во-первых, она уже давно не работала там, где звонки среди ночи – обычное дело. Во-вторых, это значило, что впервые за последние месяцы ей удалось нормально уснуть.

Тесса Леони поняла, что лежит в постели, вытянув руку на мужнюю половину – словно хотела обнять того, кто умер два года назад. Туман в голове был тяжелее, чем при хронической бессоннице, а телефон продолжал надрываться, пиликая на все лады. Волевым усилием Тесса перекатилась к прикроватной тумбочке и успела ответить как раз вовремя. Она услышала голос начальника. Очередная неожиданность: он редко звонил сам.

Наконец сон рассеялся, вернулся профессионализм. Тесса выяснила все, что нужно, положила трубку и оделась. Перед выходом она засомневалась: брать оружие или нет? С одной стороны, она не обязана. Уставу массачусетской полиции она больше не подчиняется. Однако на нынешней работе пистолет тоже мог пригодиться. Взвесив обстоятельства, которые обрисовал начальник, включая хронологию и неизвестные факторы, Тесса решилась. Она открыла шкаф с оружейным сейфом, привычным движением покрутила в темноте замок, взяла «глок» и вставила его в плечевую кобуру.

Суббота, 6:28. Можно выдвигаться.

Тесса сунула мобильный в карман куртки и направилась к комнате миссис Эннис – няни, которая давно стала членом семьи.

Там уже горел свет. Как многие пожилые женщины, миссис Эннис будто чувствовала, когда нужна ее помощь, и всегда была на шаг впереди. Сейчас она сидела в кровати с блокнотом в руках, готовая записать любые указания. На ней была длинная фланелевая ночнушка в шотландскую клетку – подарок Софи на прошлое Рождество. Надень она белый чепчик, была бы вылитая бабушка из «Красной Шапочки».

– Меня вызвали, – сказала Тесса, хотя это было и так очевидно.

– Что ей передать? – спросила миссис Эннис.

Она имела в виду Софи, восьмилетнюю дочь Тессы. Потеряв два года назад отчима, девочка боялась упускать мать из виду. Ради дочери Тесса и уволилась из полиции после смерти Брайана. Софи нужна была уверенность в том, что хотя бы один родитель вернется вечером домой, и новая работа Тессы решала проблему. Корпоративные расследования, как правило, не требовали лишних жертв. Утренний вызов был исключением…

Тесса задумалась.

– Судя по всему, дело срочное, – призналась она. – То есть день-два меня, скорее всего, не будет. Я пока не знаю, что там к чему.

Миссис Эннис слушала молча.

– Пусть пишет мне эсэмэски, – наконец сказала Тесса. – Говорить с ней по телефону я, наверное, не смогу, а на эсэмэски отвечу.

Довольная своим предложением, Тесса одобрительно кивнула. Главное, чтобы с ней можно было связаться. Неважно как: сделав шаг или нажав кнопку. Софи должна знать, что мама где-то рядом. Того, что случилось два года назад, не повторится. Больше никаких травм.

– Сегодня после гимнастики она могла бы пригласить домой какую-нибудь подружку, – подумала вслух миссис Эннис. – Это бы ее отвлекло.

– Отлично. Постараюсь позвонить до обеда. Самое позднее – вечером.

– Вы за нас не волнуйтесь, – бойко ответила миссис Эннис. Она заботилась о Софи с самого ее рождения, включая долгие годы, когда Тесса дежурила в ночь. Миссис Эннис прекрасно справится и с девочкой, и с хозяйством. – Идите. – Няня махнула рукой на дверь. – С нами все будет хорошо.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Тесса.

– Вы там поосторожнее.

– Разумеется.

Тесса отправилась дальше по темному коридору, сбавляя шаг. У комнаты Софи она остановилась. Ей хотелось зайти и разбудить малышку, но Тесса переборола эгоизм и просто постояла у приоткрытой двери, разглядывая каштановые волосы на светло-зеленой подушке.

У Софи горели два ночника: она не могла спать без света. В руках девочка сжимала Гертруду: тряпичную куклу с коричневой пряжей волос и пуговицами вместо глаз. После смерти Брайана на груди у Гертруды появился крестик из лейкопластыря. Софи обычно говорила, что это от боли в сердце, и Тесса понимающе кивала.

Трагедия оставила шрамы не только в душе у дочери. Каждый раз, когда Тесса выходила из дома – будь то на работу, на пробежку или в магазин, – расставание с Софи ощущалось как физическое страдание, словно кусок отрывали от плоти. Только дома она чувствовала себя целой. Ей иногда снились снег, кровь и ее рука, протянутая к падающему телу Брайана. В другом сне эта самая рука держала пистолет и нажимала на спусковой крючок.

Тесса зашагала дальше. На кухне она нацарапала на листке бумаги: «Люблю. Скоро вернусь», положила записку на стул дочери и, глубоко вздохнув, вышла.

* * *

О том, чтобы стать копом, Тесса никогда не мечтала. Ее отец был механиком – простым работягой, который охотнее проводил время с бутылкой «Джек Дэниэлс», чем с единственной дочерью. Мать была загадочным созданием: она редко выходила из спальни на задней стороне дома и умерла молодой, оставив о себе только смутные воспоминания.

Без родительского присмотра Тесса успела натворить бед. Детство закончилось ранней беременностью и пониманием, что придется зарабатывать самой. Она особо не убивалась из-за неудачно сложившейся жизни, но для ребенка хотела только лучшего. Первым делом нужно было определиться с профессией, подходящей для матери-одиночки со средним образованием. Так она попала в полицейскую академию, где полгода училась стрельбе, боевым приемам и стратегическому планированию. Как ни странно, все три премудрости давались ей легко.

Более того, ей нравились и сама работа, и униформа, и коллектив. Четыре года она патрулировала дороги Массачусетса, задерживала пьяных, разнимала драки и решала бытовые конфликты. Четыре долгих года в ее жизни был смысл. Тесса делала что-то полезное и была счастлива.

Служба в полиции не прошла даром, размышляла она, поворачивая в центр Бостона. Она одновременно искала, где оставить машину, и начинала анализировать место преступления.

Как и подобало владельцу крупной компании, Денби проживал с семьей в Бэк-Бэй – одном из самых престижных районов. Величественные особняки здесь стояли бок о бок. Случись что, соседи вполне могли услышать шум. С другой стороны, богачи наверняка не поскупились на звуковую изоляцию, чтобы отгородиться от уличной суеты.

Тесса не заметила ни автомобиля судмедэксперта, ни подвижного командного центра. Это укладывалось в общую картину. Заявлялось ведь только о взломе с проникновением. Однако она насчитала несколько личных машин детективов и как минимум шесть патрульных. Явный перебор для простого взлома. Особенно смущала толпа следователей… Видимо, полиция отмела первоначальную гипотезу.

Тесса свернула с Мальборо-стрит в переулок, где у везучих обитателей Бэк-Бэй были частные стоянки, а у самых везучих – частные гаражи, и заняла первый попавшийся карман. Поблизости припарковались еще несколько детективов. Незаконно, конечно. Тесса прилепила табличку «Специальные расследования» под лобовое стекло своего «лексуса». Возможно, штрафа не избежать, но что поделаешь.

Она вышла из машины, надела длинное темно-коричневое пальто и опять задумалась.

Первой мыслью было оставить «глок» в бардачке. Нарываться на комментарии бостонских детективов ей не хотелось.

Но потом она плюнула. Главная заповедь копа: не показывай страх!

Тесса вздернула подбородок, распрямила плечи и вложила свое зарегистрированное огнестрельное оружие в кобуру. А теперь – за дело.

В лучах утреннего солнца череда кирпичных и кремовых особняков отливала золотом. Тесса вышла на Мальборо-стрит и по красной тротуарной плитке направилась к дому Денби. На некоторых парадных со Дня благодарения остались высушенные стебли кукурузы и другие украшения. Почти везде были небольшие садики за ажурными коваными оградками. В это время года там красовались только кусты самшита и увядшие хризантемы. По крайней мере, было не так холодно, и солнце обещало, что погода немного разгуляется. Впрочем, ледяной ветер и рассветный мороз напоминали, что декабрь уже не за горами.

Перед кремовым с черной окантовкой особняком Денби молодой патрульный переминался с ноги на ногу – то ли чтобы согреться, то ли чтобы не заклевать носом. С тротуара никаких признаков недавней трагедии не видно: ни оградительной ленты на входе, ни медицинской каталки у крыльца. Такая тишь да гладь, что Тессе стало интересно, что же бостонская полиция прятала от посторонних глаз.

По словам начальника, звонок от экономки Денби поступил около 5:30. Она сообщила, что в доме найдены следы проникновения. На место выехал окружной детектив. Он осмотрел дом и пришел к выводу, что ситуация серьезнее обычной кражи. Последовали новые телефонные звонки, в том числе из компании Джастина Денби в офис начальника Тессы.

Мутное дело. Так подумала Тесса еще во время утреннего разговора. Теперь же, вглядываясь в темноту за открытой парадной дверью, она изменила формулировку на «сложное, слишком сложное».

Она подошла к патрульному и показала значок следователя. Как и ожидалось, тот отрицательно замотал головой.

– Извините, закрытая вечеринка, – сказал он. – Только для бостонской полиции.

– У меня особое приглашение, – возразила Тесса. – От «Денби констракшн». Может, слышал? Многомиллионные строительные подряды, протекция местных сенаторов и шишек из Вашингтона. Такими проектами ворочают – нам с тобой и не снилось.

– Каких шишек из Вашингтона? – уставился на нее полицейский.

– А таких, которые могут провести Джастина Денби хоть на инаугурацию президента. – Тесса немного преувеличила, но суть передала верно.

Парень замялся. История с политическими связями его не совсем убедила, но исключать ее он тоже не хотел, учитывая район проживания потерпевших.

– Пойми, эта семья слишком высоко сидит, – наступала Тесса. – Простым смертным тут делать нечего, поэтому компания Денби наняла мою компанию. Частная фирма для защиты частных интересов. Я не говорю, что это правильно или должно тебе нравиться. Так принято в их кругах.

Патрульный почти сдался, и как назло, именно в ту минуту на крыльцо вышла Диди Уоррен, детектив-сержант бостонской полиции. Белокурая железная леди сняла латексные перчатки, посмотрела на Тессу и усмехнулась.

– Говорят, ты стала копом по найму, – сказала Диди, спускаясь по ступенькам. Позолоченные солнцем кудри вздрагивали в такт шагам. В чувстве стиля детективу никто бы не отказал. На ней были темно-синие джинсы, голубая рубашка и кожаная куртка в тон карамельным ботинкам. Семисантиметровые каблуки ее нисколько не смущали.

– Говорят, ты стала мамой.

– И замуж вышла. – Детектив блеснула кольцом с синими камнями и остановилась возле патрульного, который озирался по сторонам, будто хотел спасаться бегством.

Последний раз Диди и Тесса виделись два года назад в больничной палате. Диди вместе со своим напарником, Бобби Доджем, допрашивали Тессу по поводу гибели ее мужа, коллеги и еще двоих человек. Тессе не понравились вопросы Диди, а Диди не понравились ответы Тессы. Очевидно, обе до сих пор остались при своем мнении.

– Тебе разрешили носить оружие? – спросила детектив, показав подбородком на отчетливый контур под пальто Тессы.

– Обычно с этим проблем не возникает, если с тебя сняли все обвинения.

Диди закатила глаза. Она никогда не купится на версию Тессы.

– И чем ты здесь занимаешься? – резко поинтересовалась детектив-сержант.

– Забираю твое дело.

– Не выйдет.

Тесса промолчала, прекрасно зная, что перевес на ее стороне.

– Серьезно, – продолжила Диди. – Дело не мое.

– В смысле? – опешила Тесса. Такого поворота она не ожидала: Диди была примой бостонской полиции и всегда играла главные роли.

– Его ведет Нил Кэп, – сказала прима и кивнула на входную дверь. – Если что, он там.

Тессе пришлось покопаться в памяти.

– Погоди-ка. Рыжий сопляк, который все торчал у судмедэксперта? Этот Нил?

– Не зря я его повысила, – скромно заметила Диди. – Кстати, он на пять лет тебя старше и не любит, когда его называют сопляком. Если хочешь договориться с ним, придется быть повежливей.

– Необязательно. Я по поручению хозяйской компании.

Диди подозрительно прищурила голубые глаза.

– Ты говорила с семьей? – удивилась она. – Я бы с удовольствием с ними пообщалась. Причем немедленно.

– Нет, не с семьей. Дом принадлежит не Джастину Денби, а его компании. Далеко не редкость в их среде.

Детектив Уоррен быстро прикинула, что к чему.

– Зараза, – вырвалось у нее.

– Около шести утра «Денби констракшн» наняла «Нортледж инвестигейшнз» для расследования всего, что связано с этой собственностью, – объяснила Тесса. – Я имею право войти в дом, осмотреть место преступления и провести независимый анализ. Ты можешь подождать факса с подтверждением или пропустить меня сейчас. Как я только что объясняла патрульному, у Денби большие связи. То есть тебе даже выгодно меня пропустить. Рисковать буду я.

Диди покачала головой и перевела взгляд на кирпичную стену. Возможно, чтобы успокоиться, но скорее всего, она набиралась сил для новой атаки.

– Какой у тебя стаж, Тесса? – спросила Диди. – Лет пять в качестве патрульного?

– Четыре.

Ветеран сыска подняла глаза.

– Для такого дела маловато, – призналась она честно и без всякой иронии. – Тебе не приходилось работать с уликами, тем более на пятиэтажном месте преступления. А о том, чтобы брать на себя такую ситуацию, я вообще молчу. Речь идет об исчезновении целой семьи, включая несовершеннолетнего ребенка.

– Знаю, – ответила Тесса с невозмутимым лицом.

– Как Софи? – резко сменила тему детектив.

– Неплохо.

– Моего сорванца зовут Джек.

– Сколько ему?

– Одиннадцать месяцев.

Тесса улыбнулась.

– Любишь его, как никогда никого не любила? И с каждым днем только больше?

– Да, – сказала Диди, не отводя глаз.

– Я же говорила.

– Помню. Но знаешь, Тесса, в одном ты ошибалась. Есть границы, которые переступать нельзя. Коп должен это знать, как никто другой. А ты хладнокровно застрелила человека. Неважно, во имя любви или ненависти. Убийство есть убийство.

– Обвинение в убийстве, – спокойно поправила Тесса. – Обвинение в хладнокровном убийстве.

Диди даже не улыбнулась, но голос ее немного смягчился.

– В любом случае ты опять вместе с дочерью. Ты была права… Иногда я смотрю на сына и думаю, окажись он в опасности… В общем, я не оправдываю твоего поступка, но теперь лучше тебя понимаю.

Тесса и бровью не повела. Она уже представляла, что последует за иссякшими извинениями детектива Уоррен, и была недалека от истины.

– Ладно. Допустим, у тебя есть разрешение собственника и я не могу помешать тебе войти и провести этот твой независимый анализ, – сказала Диди. – Но будь добра, уважай наши усилия. Нил – отличный следователь, ребята у нас опытные, с уликами мы прекрасно разберемся. Если случилось то, что мы подозреваем, судьба семьи зависит от слаженности и быстроты наших действий. Времени в обрез.

– Обычно ты не такая сговорчивая, – заметила Тесса, выдержав паузу.

– А ты обычно не такая глупая.

– Ну да.

– Так что, договорились?

Солнце поднялось уже высоко, нагрело кирпичный тротуар и осветило кремовый фасад дома. Тени в портале парадной начали растворяться. Слишком красивая улица для мерзкого преступления, подумала Тесса. Впрочем, неизвестно, что на самом деле творилось за закрытыми дверями бостонской элиты. Даже благополучная с виду семья не застрахована от несчастья. Уж Тесса это знала.

– Улики трогать не буду, – сказала она, сделав первый шаг вперед.

– Я тебя предупредила…

– Мне нужны только компьютеры.

– А что с ними?

– Потом объясню. Идем. Сама сказала, что времени в обрез… Поздравляю с новой семьей, Диди.

– А тебя – с новой работой, – отозвалась коллега. – Деньги-то приличные платят?

– Ага.

– Вкалываешь небось круглые сутки.

– К ужину всегда дома.

– Но по нам все равно скучаешь?

– Бывает.

Глава 3

Белый фургон свернул со Сторроу-драйв и направился на север сначала по 93-й, потом по 95-й автостраде. Было около часа ночи, и редкий поток транспорта задержек не обещал.

Водитель нисколько не волновался. Он спокойно перегонял белый фургон через Массачусетс с небольшим превышением скорости. Заметив две патрульные машины, он, как и любой другой, слегка нажал на тормоз. Обычная картина.

В три ночи водитель сделал первую остановку – у давно закрытого захолустного кафе. На просторной грунтовой парковке задерживались только дальнобойщики, чтобы вздремнуть или справить нужду. Место было неприметное, потому что ничего особо интересного в этой глуши не происходило.

Самого младшего из группы, паренька по прозвищу Радар, отправили проверить «груз». Он открыл задние дверцы и осмотрел связанных. Девочка с женщиной лежали неподвижно, а вот мужчина зашевелился. Он открыл один затуманенный глаз, присмотрелся к Радару и сделал атакующий выпад вперед. Все еще под действием снотворного, упал ничком на резиновый коврик и опять обмяк. Радар задумчиво проверил его пульс, затем спокойно достал из сумки приготовленный шприц и сделал инъекцию в плечо мужчины. Пусть поспит еще немного. Паренек осмотрел веревки на руках и ногах всех троих и липкую ленту, которой им заклеили рты.

Все было в порядке. Он убрал шприц в сумку и хотел закрыть дверцы, но остановился. Сам не понял, почему. Безошибочное чутье никогда его не подводило. Не зря его окрестили Радаром во время первой же боевой операции – много лет, стран и подразделений назад. Он положил сумку и, не обращая внимания на окрики Зеда с водительского сиденья, еще раз оглядел своих подопечных.

Мобильные телефоны, ключи от машин, бумажники, складные ножи, айподы, айпэды – все, что могло пригодиться, оставили в кухне бостонского особняка. Радар счел это достаточной мерой предосторожности для гражданских, хотя Зед ясно предупреждал, что мужчина не простак: им, конечно, не ровня, но постоять за себя мог.

Недооценка – непозволительная оплошность, и тем не менее… Радар начал с девочки. Она слабо застонала, когда он ощупывал ее торс. Парень покраснел, но тут же напомнил себе, что работа есть работа – ничего личного. Этот красивый ребенок – всего лишь «груз». Дальше мать. Стыд по-прежнему не отпускал, однако Радар подумал, что уж лучше он проверит женщин, чем Мик. Будто прочитав его мысли, крупный блондин на заднем сиденье обернулся и недовольно выкатил опухшие, налитые кровью глаза.

– Какого черта? – рявкнул Мик. – Ты их проверяешь или лапаешь?

– Что-то не так, – пробормотал Радар.

– Что? – вмешался здоровяк Зед с водительского сиденья. Не теряя времени, он открыл дверцу и вышел.

– Не знаю, – буркнул Радар, тщательно обыскивая пленников. – Это я и пытаюсь выяснить.

Мик задвинул окно. Он недолюбливал Радара, но давно понял, что интуиции паренька стоит доверять. Если Радар чувствовал неладное, значит, так оно и было. Оставалось выяснить, что именно.

Зед уже стоял позади фургона. Для своей комплекции он передвигался быстро, а в черном камуфляже на фоне безлунной ночи внушал настоящий страх.

– Что не так? – повторил он.

И тут, ощупывая мужчину, Радар понял. Не прошло и шести часов, а они совершили первую грубую ошибку. Пока Радар просчитывал варианты, Зед взялся за нож. Паренек отошел в сторону и инстинктивно отвернулся.

Один колющий удар, три режущих. Ни больше, ни меньше. Готово. Зед осмотрел результат, довольно крякнул и вернулся к кабине, предоставив Радару как самому младшему разбираться с мусором.

С неровным дыханием Радар взялся за дело. Он был рад, что выбрал для остановки заброшенное кафе. Еще больше он радовался темноте, скрывающей детали даже от него самого.

Закончив, схватил сумку с пола кузова и не глядя закрыл дверцы. Ничего личного – работа есть работа, напомнил он себе.

Через полминуты Радар неловко примостился в кабине рядом с Миком.

Белый фургон под покровом ночи отправился дальше на север.

Глава 4

Тесса переступила порог со смешанным чувством тревоги и любопытства. Ей одновременно было страшно, что она увидит следы насилия над ребенком, и интересно, как выглядит жилище бостонского мультимиллионера. О старых домах в этой части города ходили легенды, и особняк Денби Тессу не разочаровал. Она залюбовалась на полированные деревянные полы, трехметровые потолки и резную отделку.

Как и большинство бостонских особняков, дом был невелик в основании, зато высок. Двухэтажную переднюю освещала массивная люстра из дутого венецианского стекла. Наверх вела красиво изогнутая лестница, а слева располагалась гостиная с великолепным традиционным камином и выходом на кухню, которая наверняка была отделана гранитом и оснащена по последнему слову техники.

В целом интерьер не был вычурным или ультрамодным. Яркие пятна лишь кое-где разбавляли теплые нейтральные цвета. Несколько современных картин, немного антиквариата. Дом впечатлял, но не поражал – в самый раз для приема деловых партнеров и состоятельных соседей.

В таком окружении сцена в передней выглядела еще мрачнее.

Водянистая рвотная масса у стены справа, в полутора метрах от входной двери. Кружочки ярко-зеленых конфетти с серийным номером тазера, из которого стреляли. В полицейской академии Тессе не раз приходилось убирать их после тренировок, и что такое электрошокер, она знала не понаслышке. Ожоги на ногах до сих пор не давали забыть.

Рядом с лужей рвоты и конфетти желтели опознавательные таблички для вещественных доказательств. Еще одна лежала у черных полос от чьей-то обуви. Тесса присела, чтобы получше рассмотреть конфетти. Толку от них было мало. С одной стороны, серийный номер позволял вычислить использованный тазер, так же как бороздки на пуле – огнестрельное оружие. Однако закон Массачусетса запрещал применение тазеров гражданскими лицами. То есть стрелявший, скорее всего, купил электрошокер на черном рынке, а документы подделал.

Следы от обуви заинтересовали Тессу больше. Протектор не отпечатался, и определить модель и изготовителя было невозможно. Вероятно, кроссовки с черной подошвой или рабочие ботинки. Только чьи? Джастина Денби? Нападавшего? Вопросы посыпались один за другим. Волнение росло.

На мгновение Тесса забылась. Она опять была у себя на кухне, только что с дежурства, служебный ремень все еще на поясе, шляпа патрульного надвинута на глаза. Она медленно достает из кобуры «ЗИГ-Зауэр» и дрожащей рукой выставляет его между собой и мужем… «Кого ты любишь?»

– Джастин Денби очень осторожен, – застрочила Диди. – Установил в доме современную систему безопасности. Она была выключена в 5:30, когда пришла экономка. Та пользуется задним входом. Сначала открывает гараж с помощью одного кода, потом подвал с помощью другого. Дверь гаража была опущена и закреплена, а вот дверь в подвал оказалась открытой. Экономка поднялась на кухню и увидела, что лежит на столе.

Обойдя конфетти и лужу рвоты у стены, Диди повернула налево, в гостиную. Тесса ступала за ней шаг в шаг, чтобы не наследить. Она все думала про то утро: домишко в рабочем районе Бостона, скромная кухонька. То, что произошло там, – и здесь, в шикарной передней… Насилие уравнивало всех, независимо от состояния, положения и профессии. Жертвой мог оказаться кто угодно и когда угодно.

В огромной кухне, которая занимала всю заднюю часть дома, было чисто, как в операционной, – и безлюдно. Тесса метнула взгляд на коллегу. Судя по машинам снаружи, в доме находились шестеро детективов, но пока она видела только Диди. Вернее, поправила себя Тесса, на первом этаже работал один полицейский. Она машинально посмотрела на потолок: похоже, наверху что-то потребовало внимания как минимум пяти человек.

– Вуаля! – Диди показала на большой стол в центре кухни.

На полированной столешнице из золотисто-зеленого гранита громоздилась куча разных предметов.

Тесса вынула из кармана пальто латексные перчатки, медленно подошла и стала разбираться.

Женская сумочка из дорогой коричневой кожи – видимо, итальянская. Смартфон. Айпод. Мужской бумажник. Еще один смартфон. Две связки ключей: одна от «рейнджровера», другая от «мерседеса». Два айпэда. Красный швейцарский нож, полностью сложенный. Розовый блеск для губ, пачка наличных и две пластины жевательной резинки в серебристой обертке.

Сумочка и одна связка ключей, скорее всего, принадлежали жене. Бумажник, складной нож, вторая связка ключей и один из смартфонов – мужу. Остальное – типичный набор современной школьницы – Эшлин.

Содержимое карманов и сумок целой семьи специально выложили посередине обеденного стола, словно подношения на алтарь.

Тесса встретилась взглядом с Диди.

– Два телефона? – спросила она.

– Три. Телефон Либби в сумочке. Мы связались с оператором. Ждем факс с детализацией звонков и сообщений за последние сорок восемь часов. По предварительной информации, ни с одного из телефонов после двадцати двух ноль-ноль вчерашнего дня не звонили. На номер Эшлин поступило несколько эсэмэсок от обеспокоенных друзей, но ответных сообщений не последовало. В двадцать один сорок восемь была последняя исходящая эсэмэска с ее номера, около полуночи – последняя входящая, четвертая по счету, от ее лучшей подруги Линдси Эдмистон. Та просила немедленно ответить.

– Преступник застает семью врасплох, – начала рассуждать Тесса вслух. – Жертвы не успевают воспользоваться телефонами. Он оглушает их из тазера. Отсюда конфетти на полу. Потом связывает их и отбирает все личные вещи.

– Ограбление то еще, – язвительно заметила Диди.

– Ты права, – согласилась Тесса. – Никакое это не ограбление. Смартфоны, сумку и бумажник взяли бы в первую очередь. Зачем их оставлять?

Интересно, была ли семья в сознании, когда их обыскивали? Скорее да, чем нет. Шокер оглушает только временно. В момент включения тока через тело жертвы проходит разряд, поражающий все нервные окончания. Мучительная боль прекращается после выключения тока, и человек остается на ногах. Именно из-за этого полицейские предпочитают тазеры, а не газовые баллончики. Перцовый аэрозоль делает из пораженного бесформенную массу в соплях и слезах, которую нужно как-то усадить в патрульную машину. А вот пары-тройки выстрелов из тазера хватает, чтобы нарушитель как миленький сел сам – лишь бы больше током не били.

Итак, Денби, вероятнее всего, были в сознании, связанные и запуганные, пока преступник выкладывал их личные вещи на стол. Родители поняли, что происходит не ограбление, а нечто пострашнее. Более личное.

– Раз ты решила ничего не трогать, – сказала Диди, – открою тебе небольшой секрет.

Тесса терпеливо ждала продолжения.

– Под этой горой электроники семейные драгоценности: обручальное кольцо, свадебные кольца, пуссеты с брильянтами, золотые серьги, два колье и «ролекс». В ломбарде за них дали бы как минимум сто тысяч долларов.

– Охренеть, – не сдержалась Тесса.

– Я и говорю. Ограбление то еще.

– Так, ладно. Что там за система безопасности?

– Электронная. Как в тюрьмах, которые строила фирма Денби. В двери встроены замки со стальными ригелями. Управляются через контрольную панель. Вбей один код – и система автоматически закроет все входы и выходы. Вбей другой – и все замки автоматически откроются. Не исключено, что есть коды для разблокировки конкретных внутренних или внешних дверей. Кроме того, везде стоят датчики. Если дверь или окно пытаются открыть вручную, срабатывает сигнализация, и система оповещает охранную компанию.

– И в полшестого, когда пришла экономка, все было отключено?

– Да. Она удивилась, потому что Джастин Денби требовал, чтобы замки запирали всегда, независимо от того, был кто дома или нет.

– Основы выживания в большом городе, – сухо прокомментировала Тесса и задала резонный вопрос: – А кто знал коды?

– Члены семьи, экономка и охранная компания.

– Часто меняли?

– Раз в месяц.

– Систему можно отключить вручную: перерезать провода или вроде того?

– В охранной компании сказали, что любая манипуляция с проводами привела бы к включению сигнализации. К тому же тут двойная проводка: и оптоволокно, и кабель. Я не совсем разобралась, но Джастин Денби знал в этом толк и у себя дома установил все грамотно. В чрезвычайной ситуации – скажем, при пожаре – охранная компания могла открыть дом для служб экстренного реагирования, но таких запросов не поступало. Тот, кто проник в дом, знал, что делал.

– Экономка заходит через гараж. А сами хозяева? – спросила Тесса, повернувшись к детективу.

– Если пешком, то через парадную. Если Либби на машине, то через гараж. Однако Джастин и Либби собирались в ресторан. В таких случаях они брали машину Джастина.

– То есть он свою машину в гараж не ставил?

– Нет. Гараж одноместный. Надо полагать, Джастин его галантно уступил жене. У них есть еще одно парковочное место: им пользуется экономка. Видимо, Джастин редко бывает дома, поэтому, как правило, держит свою машину в корпоративном гараже и ездит на служебном транспорте. А когда возвращается с работы, паркуется на улице, как простой смертный. – Диди закатила глаза.

– А где была Эшлин?

– Сидела дома, пока родители развлекались.

Тесса прокрутила ситуацию.

– Значит, дочь дома. Родители возвращаются. Заходят с улицы… Злоумышленник уже внутри. Он нападает на Джастина и Либби в передней.

– Злоумышленник или злоумышленники?

– Думаю, их было несколько. Одному человеку с тазером троих не захватить. Кроме того, Джастин – строитель. Босс говорит, он мужчина крупный, в хорошей форме.

– Крупный, – согласилась Диди. – И в очень хорошей форме.

– В общем, злоумышленники. Один или двое в передней. Фактор внезапности. Родители в шоке. Остается девочка.

– Кого схватили в первую очередь: родителей или ребенка?

– Ребенка, – не задумываясь, ответила Тесса. – Стоит взять ребенка – и родители в твоих руках.

– Точно. И здесь один из похитителей чуть не оплошал. Идем на третий этаж. Там комната девочки.

Глава 5

На неделе, когда мне исполнилось одиннадцать, я потеряла отца. При мысли о нем я всегда вспоминаю бисквитный торт с пестрой посыпкой на сливочной глазури и тающими свечами в центре. До сих пор чувствую запах воска и слышу «С днем рождения» – песню, которую я никогда не пела своему ребенку и никогда не спою.

Папа разбился на мотоцикле. Не надел шлем, как выяснилось.

После аварии голубые глаза мамы потухли навсегда. «Естественный отбор», – ворчала она, а у самой тоска на лице. Впервые в жизни я ненавидела отца и очень сильно по нему скучала.

Лишившись его зарплаты электрика, мы с мамой хлебнули лиха. Раньше она работала неполный день в химчистке за углом, и денег хватало. У нас были уютная квартирка в рабочем районе Бостона, старенькая подержанная машина для мамы, мотоцикл по выходным дням для папы. Одежду мы покупали в торговом центре, а если маме хотелось шикануть – в распродажном магазине. Мне не приходилось волноваться ни о куске хлеба, ни о крыше над головой. Друзья мои тоже были из небогатых семей, и друг другу никто не завидовал.

Мы держались на плаву, однако у нас не было возможности купить страховку или хотя бы откладывать на черный день. Смерть отца смела процентов семьдесят семейного дохода, и пособие по потере кормильца эту брешь не закрыло. Маме пришлось перейти на полную ставку, а потом подрабатывать уборщицей: два раза в будни и каждые выходные. Я ходила с ней, помогала мыть, чистить, пылесосить. Так и началась наша борьба за выживание.

Прощай, уютная квартира, здравствуй, клетушка в убогом муниципальном доме, где кишат насекомые и жильцы засыпают под звуки стрельбы. По пятницам мама включала газовую плиту, а я стояла рядом с баллончиком «Рейда». Убив штук двадцать-тридцать тараканов, мы садились праздновать перед крошечным черно-белым телевизором – смотрели сериал.

В нашем новом мире были свои радости.

Мне повезло. Мама никогда не опускала руки, никогда не отчаивалась. Передо мной, по крайней мере. Хотя ночью я не раз слышала, как она плачет за стеной – от горя, усталости и стресса. Она имела полное право, и наутро я ничего не спрашивала – просто вставала и вновь погружалась в наши заботы.

В школе я открыла для себя изобразительное искусство. У нас была учительница, миссис Скрибнер. Цветастыми юбками и гроздями золотых и серебряных браслетов она походила на цыганку, которая заблудилась в бедных городских кварталах. Ученики над ней посмеивались, однако, переступая порог ее класса, как будто переносились в другую реальность. На выбеленных стенах красовались водяные лилии Моне, подсолнухи Ван Гога, пятна Поллока и мягкие часы Дали. Перед буйством цвета и красок забывались тусклые школьные коридоры, обшарпанные шкафчики и текущие потолки. Занятия миссис Скрибнер стали для нас спасением. Вдохновляемые ее энтузиазмом, мы пытались увидеть красоту в нашей нелегкой, а порой и трагичной жизни.

Когда я сказала маме, что хочу изучать искусство в колледже, она пришла в ярость: «Рисование – не профессия! Спустись с небес на землю. Как ты потом работу найдешь? Выучись хотя бы на бухгалтера. Начнешь зарабатывать, и мы наконец-то вылезем из этой дыры. Или, если уж тебе приспичило что-то творческое, иди в маркетологи. Да куда угодно, лишь бы потом сопли на кулак не наматывать».

Миссис Скрибнер ее переубедила. Она не стала говорить маме, что у меня талант или призвание, а просто упомянула о стипендиях для нуждающихся студентов. Такой ключик к сердцу мамы подошел. Я стала осваивать живопись, скульптуру, разные художественные средства, пока в один прекрасный день не узнала про серебряную глину – материал, который позволял объединить лепку и ювелирный дизайн. Идея понравилась даже маме. Ведь украшения материальны. Если дело пойдет, она могла бы продавать их своим клиентам.

Когда я поступила в колледж, у мамы обнаружили рак легких. «Естественный отбор», – бурчала она, жадно глядя на пачку сигарет. Были варианты лечения, но она особо за жизнь не цеплялась. Думаю, ей не хватало отца. Спустя семь лет она хотела вновь увидеться с ним.

На втором курсе я похоронила мать и в двадцать лет осталась одна – со стипендией и отчаянным желанием творить и искать прекрасное в беспросветном мраке существования.

Справлялась я неплохо. Родители хорошо меня воспитали, и при всей внутренней уязвимости я была крепким орешком. Джастин мной восхищался. Я много работала, но и его помощи не отвергала. Сам он крутился на стройке сутки напролет. Меня не беспокоило такое рвение, покуда Джастина не беспокоила моя потребность уединяться в мастерской. Я не ждала спасителя или принца на белом коне, с которым буду жить счастливо и умру в один день.

И тем не менее… Я полюбила. Всем сердцем. Сильного, красивого, целеустремленного мужчину. Он хотел подарить мне весь мир, и я не стала отказываться.

У нас была гармония, взаимоуважение и море страсти. Вскоре появился бостонский особняк, машины, гардероб, не говоря о возможностях свыше всех моих ожиданий.

Потом родилась Эшлин, и я поняла, что могу любить еще больше. Казалось, это крошечное сокровище было моим самым великим достижением, венцом моей жизни.

Новорожденная дочь спала у меня на руках, а я торжественно гладила ее по пухлой щечке и нескромно обещала золотые горы, ясное небо и бескрайний горизонт.

Она никогда ни в чем не будет нуждаться. Вкус праздничного торта и запах свечей не будет ее преследовать. Выстрелы и мамины рыдания не заменят ей колыбельную. Ради нее – все что угодно.

В то время, когда мы с мужем были без ума друг от друга, я верила, что вместе мы справимся с любыми невзгодами.

Глава 6

Скрученный шлейф лестницы на втором этаже переходил в обычный зигзаг. Диди, не останавливаясь, поднималась на третий.

Других детективов пока видно не было. Кое-где лежали желтые опознавательные карточки, в основном рядом с черными полосами на полу. Тесса почти не сомневалась, что следы оставили преступники: хорошая экономка давно оттерла бы грязь, а хорошая жена попросила бы разуваться у двери.

– Есть еще лифт, – сказала Диди.

– Серьезно?

– Ага. От гаража до террасы на пятом этаже. Видела двойную деревянную дверь в конце коридора? Лифт за ней. Отодвигаешь деревянную панель вправо, нажимаешь на кнопку – и готово. Могу поспорить, жена после йоги только им и пользуется.

Тесса промолчала. Владельцы крупной строительной компании жили в комфорте.

– Да, а в цоколе у них винный погреб, встроенный оружейный сейф и комната для гувернантки, – продолжила Диди. – Винный погреб и оружейный сейф закрыты и нетронуты. Комната для гувернантки открыта, но в нее, похоже, не заходили.

– У них есть няня?

– Сейчас – нет. Возможно, раньше, когда Эшлин была маленькой. Теперь им хватает приходящей экономки, Дины Джонсон.

– Для троих дом великоват, – заметила Тесса. – Как они вообще не теряются? Тут, наверное, двести квадратных метров на человека.

Диди пожала плечами.

– Сейчас многие так живут.

– Софи до сих пор иногда ко мне в постель забирается, – задумчиво ответила Тесса.

– Да? А моего Джека не уложить. Он как будто пятилетку выполняет.

– Не волнуйся. В детский сад пойдет, легче будет. Они там весь день бесятся, а в семь уже спят как сурки.

– Отлично. Осталось подождать каких-то два года.

– Если ты второго не сделаешь.

– Ну уж нет. Одних родов в сорок мне хватило. Баста. Вот ты моложе, ты и рожай, а я усыновлю.

Они дошли до третьего этажа. Лестничный пролет упирался в широкий коридор с несколькими дверями по обе стороны. Тесса сразу заметила с полдесятка опознавательных карточек и рыжего детектива у стены, который что-то осматривал.

– Нил, – окликнула его Диди. – Я тебе гостью привела.

Нил поднял голову и прищурился. Тессе опять показалось, что ему лет шестнадцать, но потом она увидела морщинки в уголках его голубых глаз.

– В смысле?

Тесса шагнула вперед и протянула ему руку.

– Тесса Леони, «Нортледж инвестигейшнз». Собственник дома, «Денби констракшн», наняла меня для проведения независимого расследования.

– Собственник дома? «Денби констракшн»… Секунду. Тесса Леони? Та самая Тесса Леони?

Прошло всего два года, и в свое время так много писали о случившемся… Тесса терпеливо ждала.

Нил переключился на Диди.

– Впустили ее, не спросив меня? Вы бы на моем месте такую бучу устроили!..

– Она дала слово ничего не трогать, – мягко ответила Диди.

– Мне нужны только компьютеры, – прервала ее Тесса. – Я их даже забирать не буду. Просто проверю кое-что для начала. Можете посмотреть, но… – Она лукаво покосилась на Диди. – …вы тоже дайте слово ничего не трогать.

– Счет идет на минуты! – возмущенно заметил Нил.

– Это понятно.

– И место преступления – сплошной ребус!

– Сколько преступников, по-вашему? – спросила его Тесса.

– Как минимум двое. Один с тазером, другой в черных ботинках. Только я вообще не обязан ничего вам пояснять.

– Компания «Денби констракшн» очень надеется на вашу помощь и была бы рада поделиться с вами информацией.

Нил поджал губы, и его переносицу перерезала морщинка. Он обдумывал ситуацию. Улик Тесса не трогала, и у фирмы Джастина действительно были сведения, необходимые полиции. В первую очередь предстояло получить доступ к финансовой документации и личным делам сотрудников.

– Думаю, их было трое или четверо, – сказал Нил. – Подтвердить пока не могу. Как раз ищу зацепки и пытаюсь разговорить стены.

Тессе это было знакомо. Расследование часто походило на шаманство. А иногда стены и вправду говорили, по крайней мере с криминалистами.

– Что за жидкость? – спросила Тесса, показав на дорожку капель, обозначенную желтыми карточками.

– Моча. В конце коридора ванная Эшлин. Похоже, она сидела в туалете, когда нарисовались похитители, потому что в унитазе тоже моча, а туалетной бумаги нет.

– А моча точно не похитителя? – спросила Диди.

– На всякий случай я отправил образцы в лабораторию, – неохотно ответил Нил, все еще злой на свою начальницу. – Но логичнее предположить, что девочка писала и испугалась, когда услышала шум. Спускать воду, естественно, не стала. Она схватила лак для волос и бросилась на чужака.

– Надо же! – удивленно воскликнула Тесса. – Можно взглянуть?

– Только ни к чему не прикасайтесь.

Тесса расценила его ответ как разрешение. Оставив Диди, она прошла по коридору. Миновала дверь хозяйской спальни и кабинета, где за компьютером сидел другой детектив, и заглянула в следующую комнату слева. Та, без сомнения, принадлежала девочке. На ярко-розовых обоях висели плакаты с рок-звездами, а велюровый ковролин был усеян одеждой. Сразу три детектива пытались определить, что было вещественным доказательством, а что – частью обычного бардака.

Роскошная ванная комната ничем не выбивалась из контекста дома. Бежевый итальянский кафель, двойная раковина, стеклянная душевая кабинка. Кругом поблескивала никелированная арматура, которая стоила целое состояние, – Тесса видела такую в телемагазине.

В отличие от Тессы, Эшлин было плевать на красоты интерьера. Гранит длинной столешницы с золотистыми прожилками скрывало беспорядочное нагромождение косметики, резинок для волос, расчесок и лосьонов от акне. На крышке сливного бачка была такая же свалка. Тесса долго ее разглядывала, потом вернулась к столешнице и открытой двери.

– Свет включен или выключен? – обратилась она к Нилу.

– Технически?

– Да, – протянула она, не уверенная в том, что имелось в виду.

– Технически, – живо повторил детектив, – питание отключили на главном электрическом щитке, то есть весь нижний этаж обесточили. В передней выключатель стоит в положении «включено». Думаю, родители щелкнули, вернувшись домой.

Предположение Нила было убедительным. Во-первых, кто-то из супругов Денби наверняка попытался бы включить свет. Во-вторых, если преступники смогли обойти навороченную систему безопасности и вооружились тазерами, они догадались бы добраться и до щитка.

– А здесь, наверху?

– Здесь отключать не стали. Наверняка сообразили, что, если погаснет свет, девочка позвонит отцу или еще кому-нибудь.

– Ясно. В коридоре на этом этаже свет горел?

– Да.

– А в ванной?

– Нет.

– Хотите женскую версию? – предложила Тесса. – Эшлин не стала закрывать дверь. Она ведь была одна в доме. Времени десять вечера, пятница. Спать она еще не собиралась, но уже надела все домашнее и устроилась в кровати. Потом ей захотелось в туалет. Она заходит в ванную, делает свое дело в темноте, вдруг поднимает глаза и видит в дверном проеме… его. Эшлин в ужасе.

– Еще бы, – согласилась Диди.

– Она хватает с края столешницы лак для волос – наверное, вон оттуда, где осталось свободное место, – вскакивает и пшикает в лицо похитителю. Тот не ожидал сопротивления от ребенка и уклониться не успел. Он отступает, и Эшлин удается выскочить.

Нил внимательно смотрел на Тессу и задумчиво кивал.

– Она кинулась в родительскую спальню, – тихо проговорил детектив.

У Тессы комок застрял в горле. Она непроизвольно вздохнула.

Напуганная до смерти пятнадцатилетняя девчонка побежала к родителям, забыв, что их нет дома и они не смогут ни защитить, ни помочь.

Следом за Нилом Тесса вышла из детской и направилась в хозяйскую спальню, которая после бардака Эшлин показалась тихим бежево-шоколадным оазисом с портьерами в пол, кушеткой у мраморного камина и большой кроватью с обитым кожей изголовьем.

Массивный письменный стол в левом углу выдавал первые признаки борьбы или погони. Мягкое офисное кресло опрокинуто, колеса на ножках вывернуты в разные стороны. Тяжелая настольная лампа валяется на полу, а один из ящиков стола выдвинут.

– Бронзовый канцелярский нож, – сказал Нил. – Девчонка – молодец, соображала быстро. Схватила нож и дала отпор.

– Кровь нашли?

– Нет. Видимо, Эшлин проскочила мимо нападавшего и вернулась к себе.

Троица озадаченных следователей снова вышла в коридор. По дороге в комнату девочки следов мочи не было, поэтому Нил и решил, что девочка сперва побежала в спальню к родителям. Там она натянула штаны, и паника сменилась стратегическим расчетом.

Тесса остановилась.

– Зачем опять к себе? Почему не на лестницу?

– Спросим у Эшлин, когда найдем ее, – ответил Нил. – По-моему, она хотела взять телефон.

– Точно, спасательный круг для любого подростка. Первая мысль – позвонить родителям. Вторая – другу. В крайнем случае – отправить эсэмэс.

Более внимательно осматривая детскую, Тесса поняла, что одежду не просто сбросили на пол – ее кидали по всей комнате. В преследователя летели книги, настольная лампа, часы. Наверное, он был совсем близко, гонялся за Эшлин, а она бегала вокруг кровати и швыряла все, что попадало под руку, надеясь, что сможет достать мобильный.

На противоположном конце разворошенной постели Тесса заметила бронзовый канцелярский нож с хрустальной ручкой. Шикарная вещица, подумала она. Аксессуар для письменного стола. Таким глотку не перережешь.

– Значит, она вернулась сюда, – проговорила Тесса и оценила остальные достопримечательности: сломанную лампу, треснувший ноутбук, разбитый вдребезги снежный шар. – Сопротивлялась изо всех сил.

– Причем напрасно, – прокомментировал Нил.

– Боюсь представить, чего ей это стоило, – тихо добавила Диди.

Лезвие ножа было чистым. Эшлин так и не пустила свое оружие в ход.

– По-моему, здесь их было двое, – сказал Нил. – Первый нападавший позвал на помощь. Черные отметины оставил второй, потому что в ванной и спальне их нет, только на лестнице. То есть второй взбежал по лестнице и отправился прямиком в детскую.

Тесса согласилась. Следы мало о чем говорили, но теоретически версия Нила казалась верной.

– Пока моя уважаемая коллега проводила по дому экскурсию для частных следователей, – Нил стрельнул взглядом на Диди, которая сияла от гордости за своего лучшего ученика, – я позвонил в «Скампо», где, по словам экономки, ужинали Денби. Мы проверим запись с камеры наблюдения, но парковщик отеля «Либерти» говорит, что подогнал их машину около десяти вечера. Судя по всему, Денби частенько там бывают и не скупятся на чаевые, так что персонал знает их хорошо. Езды оттуда минут пять. Значит, Денби вошли в дом где-то в десять пятнадцать.

– Одна из первых эсэмэсок, на которые не ответила Эшлин, зарегистрирована в десять тринадцать, – напомнила Диди.

– Да. В общем, похитители проникли в дом примерно в десять, – продолжил Нил. – Как минимум двое поднялись наверх за Эшлин, и как минимум один караулил счастливую парочку у входа. Джастина как самое сильное звено вырубили из тазера в первую очередь. С женой разобраться легче.

– Это его стошнило? – спросила Тесса, сведя брови.

– Нет, жену.

– Почему вы так решили?

– По словам официанта из «Скампо», Джастин ел, а она в основном пила и заметно захмелела к концу ужина. Рвотная масса, как вы сами видели…

– …жидкая, что подтверждает вашу догадку.

– То есть что у нас получается? – подвел итог Нил. – Муж обезврежен тазером, жене плохо, а дочь отбивается так, что в одиночку ее не взять.

– Похитителей было трое. Не меньше.

– Сомневаюсь, что против Джастина Денби в передней выставили одного человека, – сказала Диди.

– Ладно, четверо, – допустила Тесса. – И зачем они всю семью вывезли?

Нил и Диди недоуменно уставились на нее.

– Требований о выкупе «Денби констракшн» не получала, – пояснила Тесса. – О похитителях пока ни сном ни духом не слышно.

Диди вопросительно изогнула бровь и задумчиво опустила взгляд. Они с Нилом по-прежнему молчали.

Тесса знала, что они перебирали версии. Может быть, у нее не было их опыта работы в расследовании убийств, но в «Нортледж инвестигейшнз» она прошла интенсивный восьминедельный курс криминологии. А учитывая высокопоставленную клиентуру компании, два дня она изучала похищения, в том числе за рубежом. Первое правило гласило: если похитители собираются требовать выкуп, они сразу выходят на связь – но не для того, чтобы успокоить семью жертвы или ускорить действия полиции. Самое главное – похищение всегда подразумевает сложные передвижения: жертв нужно захватить, доставить в укрытие, а потом обеспечивать всем необходимым и кормить, пока не выполнят требования. Чем дольше держат заложников, тем больше передвижений, тем выше риск засветиться. Кроме того, заложники могут погибнуть, лишив преступников всякой надежды на получение выкупа.

Поскольку в данном случае похитили целую семью, схема крайне усложнялась. Двоих взрослых и одного подростка нужно перевозить, содержать и контролировать.

Если все это затевалось ради денег, вымогатели не заставили бы себя ждать. К примеру, они могли бы подбросить записку рядом с горой личных вещей на кухне, позвонить в «Денби констракшн» или на домашний номер Денби, чтобы переговорить с выехавшими на место полицейскими.

Тесса посмотрела на часы. Загвоздка в том, что сейчас уже 11:12. Предположительно, семью похитили больше двенадцати часов назад, и никто до сих пор не позвонил.

– Пора проверить семейный компьютер, – тихо сказала она.

Глава 7

Трое в белом фургоне спали: два здоровяка спереди на откинутых сиденьях, паренек сзади, с черной брезентовой сумкой под головой. Не самые удобные позы, но случалось спать в условиях и похуже. Под палящим чужеземным солнцем, лежа в окопах, словно трупы, со скрещенными на груди руками. В джунглях, тщетно прячась от бесконечного дождя под навесом тропической зелени. Сидя в грузовых кабинах военных самолетов и не размыкая глаз, даже когда потряхивало на высоте и плечевые ремни врезались в шею.

Они привыкли засыпать и просыпаться по команде. Первым делом – задание, удобство – потом.

Передышка стала приятной неожиданностью. Спустя тридцать шесть часов после подготовки и начала операции Зед объявил отбой. Выспаться раньше они позволить себе не могли. Многое нужно было успеть за ночь.

Теперь, когда первый этап пройден, до конечной цели рукой подать и все спокойны и довольны результатом, дневной свет – не помеха. Они уехали далеко на север. Канада была ближе, чем Массачусетс. Здесь, в безлюдной глуши, среди гор и лесов, можно наткнуться только на медведей. Правда, те уже впали в зимнюю спячку, так что ни одно живое существо троице не угрожало.

Зед хотел оставить Мика – или лучше Радара – присматривать за «грузом», но последняя доза снотворного сделала свое: никто сзади не шевелился. Вот и отлично. Одна из поставленных перед ними задач была как можно меньше травмировать женщину и девочку, особенно в дороге.

По прибытии на место они получат новые указания. Возможно, им разрешат не церемониться с похищенными. В любом случае их дело – не вопросы задавать.

Заказ принят и профессионально выполняется, а в конце ждут такие бешеные деньги, что Радар, к примеру, собирался вообще забыть про работу и грезил о песчаных пляжах, ромовых коктейлях и пышногрудых дивах. Возможно, он даже женится на одной из них, сделает пару детишек и поселится в раю, где его ждут рыбалка и жаркие ночи в объятиях красавицы жены.

Когда фургон остановился на старой площадке для кемпинга, сразу же затерявшись в ельнике, Радар опять достал снотворное. Ради долгожданного сна, рыбалки и пышногрудых красавиц он увеличил дозу.

Радар убрал сумку, предвкушая три часа отдыха, но внезапно засомневался. Женщина, подсказывал его внутренний голос. Что-то с женщиной.

Он внимательно ее осмотрел. На побледневшем лице появилась испарина, сжатые веки подергивались, а дыхание быстро участилось. Выглядела она неважно. Может, от укола, хотя препарат был щадящий. Радар проверил ее пульс, температуру, послушал сердце. Все в порядке. Но ей было… нехорошо. Укачало? Грипп? Шок?

Наверное, ей снится сон, решил он. Кошмар, судя по сердцебиению.

А это не его проблема.

Радар собрал вещи, забрался на заднее сиденье и почти сразу отключился.

Трое в белом фургоне спали.

Потом главный открыл глаза, поднял спинку кресла, завел двигатель и выехал на извилистую горную дорогу.

Суббота, одиннадцать утра. Белый фургон направился на север.

Глава 8

Последние полгода с Того Дня я боялась ложиться спать. Было даже время, на второй или третий месяц, когда вечера наводили на меня ужас. Казалось, если я останусь на ногах, не усну, не закрою глаза, завтра не наступит. Я не хотела никакого завтра. Оно меня пугало. Неназванный срок, когда нужно принять судьбоносное решение о браке, о семье, о будущем. Завтра могло принести печаль, одиночество, съемное жилье, пятничные рейды на тараканов и все уроки, выученные в детстве, которые я так хотела забыть.

Среди ночи я бродила по дому. На кухне проводила рукой по граниту стола, вспоминая, как Джастин ездил со мной в карьер выбирать плиту. Мы одновременно показали на эту и засмеялись, как школьники, с радостью узнавшие, что любят одно и то же.

Из кухни я спускалась в винный погреб, рассматривала бутылки, которые специально припасла, чтобы удивить Джастина, его партнеров и ребят из фирмы. Поразительно, как много простых строителей и рабочих разбирается в винах. Толика опыта, и самый последний экскаваторщик в состоянии оценить сбалансированное «Пино-нуар» из Орегона или терпкое красное из Испании.

Джастин тогда спал внизу. В комнате для гувернантки, как это здесь называется. Хотя дочь мы воспитывали без няни. Его дверь была напротив винного погреба, в другом конце коридора. Во время моих ночных хождений я останавливалась перед ней в густом мраке подвала. Прикасалась к теплому дереву и думала о том, где на самом деле мой муж. Спит здесь? Или вернулся к ней? А может – и от этой мысли меня пронзала дикая боль, – он привез ее сюда?

Я никогда не открывала дверь, не стучала, не подглядывала. Просто стояла, и в голове проносились мысли. Раньше между нами был такой магнетизм, что Джастин почувствовал бы мое присутствие, вышел, обнял, зацеловал. Но восемнадцать лет брака взяли свое. Привлекательность ослабла. Магнетизм сошел на нет. Я могла стоять в нескольких шагах от мужа, а он ничего не подозревал.

В конце концов я поднималась наверх и подходила к комнате дочери. Опять без стука и попыток войти туда, где меня больше не ждали. Я садилась на пол в коридоре, прислонив голову к стене, и представляла себе белый шкаф с другой стороны. Я знала наизусть каждую вещь на каждой полке. Музыкальная шкатулка с балериной после первого похода на «Щелкунчика». Игрушечный табун, перекочевавший в самый низ, когда Эшлин остыла к лошадям. «Цветок красного папоротника», «Маленький домик в прериях», «Трещина во времени» – любимые книжки детства, небрежно сваленные на более аккуратный ряд «Гарри Поттеров» и «Сумерек».

Как и я, дочь была художником в душе, поэтому в шкафу появились коллекции полированных ракушек, крашеных камней и ожерелий из морских стеклышек, которые она пополняла после каждой поездки в наш домик на Кейп-Код.

На комоде стояли две винтажные фарфоровые куклы в кружевных платьях и с завитками блескучих волос. Одну Джастин привез из Парижа, другую мы вместе нашли в антикварной лавке. Обе были дорогие и когда-то береглись как зеница ока, а сейчас служили подставкой для многочисленных бисерных браслетов, заколок, резинок и почти забытых золотых цепочек.

Иногда, глядя на хаос в комнате дочери, я готова была все сжечь, а иной раз хотелось сфотографировать, зарисовать или еще как-то увековечить эту паутину детских грез, подростковых желаний и девичьих увлечений.

В ночном сумраке я сидела и перечисляла «сокровища» Эшлин. Это стало моей мантрой, способом убедить себя, что последние восемнадцать лет прошли недаром, что я любила и была любимой. Не все это было ложью.

Потом я возвращалась к мыслям о предстоящих днях, неделях, месяцах… Не хотелось видеть себя обычной женщиной средних лет, брошенной неверным мужем, забытой собственной дочерью и превратившейся в тень без лица и без цели в жизни.

Я сильная, независимая. Дизайнер, черт возьми.

Затем я вставала и брела на крышу. Там смотрела на тускнеющие огни города, обхватив себя руками от холода, и шаг за шагом приближалась к краю…

Всю ночь продержаться не удавалось. Максимум до половины шестого. В конечном итоге я оказывалась на кровати в спальне. Брезжил рассвет, приходило завтра, и я закрывала глаза, сдаваясь будущему. Оно неумолимо вступало в свои права.

На второй месяц без сна я открыла аптечку. Мой взгляд упал на флакон обезболивающего. В прошлом году таблетки выписали Джастину, после травмы спины. Викодин ему не понравился. Он вызывал заторможенность, и на работе это становилось проблемой. Запор тоже был ненамного приятнее, как выразился Джастин.

Но если ночными бдениями будущее не отогнать, наркотик мог бы сгладить углы и придать блеска настоящему. Было уже все равно, где спит муж и почему дочь замуровалась у себя. Плевать, что дом слишком большой, кровать велика и ты одинока.

Обезболивающее по рецепту врача.

Пусть временно, но оно действовало.

Глава 9

В кабинете на третьем этаже за компьютером сидел детектив. Тесса его сразу узнала: последний из группы Диди. Постарше остальных, грузный, отец четверых детей. Кажется, его звали Филип. Точно. В Тот День он тоже был у нее. Впрочем, как и половина полицейских Бостона и Массачусетса.

Видимо, и он узнал гостью, потому что моментально напустил вид сверхзанятого суперспециалиста.

В ответ на такой прием Тесса решила не церемониться.

– Моя очередь, – заявила она и направилась к компьютеру.

Не удостоив ее взглядом, Филип повернулся к своим коллегам.

– Все нормально, – сказал Нил. – «Денби констракшн» владеет домом и наняла ее оценить ситуацию.

На лбу Филипа запульсировала жилка. Он ясно понял, что к чему. Если компания Джастина – собственник дома, то теоретически ей принадлежит все внутри, включая компьютер, в который Филип залез без разрешения.

– Заявят о пропаже семьи? – сухо поинтересовался Филип.

– Судя по тому, что я здесь увидела, наверняка.

Еще одни бюрократические препоны. Чтобы полиция открыла дело и начала поиск пропавших, заявление должна подать третья сторона, но не раньше суток после исчезновения. А пока следственная группа Диди могла официально работать лишь на месте вызова.

– На связь выходили? – озадаченно спросил Филип.

– Семья – нет.

– А похитители?

– Тоже.

Жилка на лбу Филипа снова запульсировала. Как и его коллеги, он знал, что молчание – плохой признак. В случаях с выкупом заложников держали живыми. Но если никто не требовал денег…

– Что-нибудь нашли? – Тесса показала на компьютер, за которым все еще сидел Филип.

– Я проверял интернет-браузер. Чаще всего заходили на «Дом и сад», «Фейсбук» и новостные сайты. Думаю, самое интересное – в айпэдах. На этом компьютере почти не работали. Очевидно, пользовались личными устройствами.

Логично, подумала Тесса.

– Можно? – Она кивнула на клавиатуру.

Филип нехотя уступил место. Тесса достала из внутреннего кармана пальто блокнот, проверила название и производителя программы, просмотрела ярлыки на рабочем столе и нашла нужный.

– У Джастина Денби осенью появилась новая игрушка, – объяснила она, щелкая ярлык. – Ребята с работы подарили. В шутку, но ему понравилось. Дело в том, что их объекты – тюрьмы, больницы, гидроэлектростанции – занимают большие территории. А Джастин любит все проверять сам. Иногда его не доищешься, особенно за городом, где мобильный не ловит. – Она прокрутила инструкции, появившиеся на экране. – Поэтому ему подарили куртку.

– Куртку? – недоуменно переспросила Диди.

– С маячком, – догадался Нил. – Ему подарили туристическую куртку с джи-пи-эс-маяком.

– Совершенно верно. Причем не какую-то, а отличную, дорогую. Джастин всегда ходит в ней. Может быть, и в ресторан тоже ее надел.

– «Скампо» – приличное место, – заметила Диди.

– Он вполне мог пойти туда в синей куртке с коричневой кожаной оторочкой. Говорят, он из рабочих ботинок не вылезал. Чем хуже элегантная туристическая куртка?

Все притихли, глядя, как пальцы Тессы летают над клавишами.

– Маяк вшит под подкладку сзади, – пояснила она. – Извлекается через специальный разрез для перезарядки батареи. Ее хватает на пятнадцать часов.

– А включать его нужно или он постоянно работает? – поинтересовалась Диди.

– Этот маяк – нужно. Одним из двух способов, как тут написано. Либо вручную, перед началом похода или, скажем, рабочего дня; либо удаленно, с помощью этой программы. Ее, кстати, можно установить на смартфон, что гениально: превращает любой мобильный в цифровую ищейку, – сказала Тесса, стуча по клавиатуре. – Найти Джастина Денби.

На экране открылась карта. Тесса внимательно ее изучила, но ничего не увидела.

– А сейчас маяк работает? – Диди встала позади Тессы и нетерпеливо вглядывалась в монитор.

– На территории США чисто. Надо полагать, Джастин его не включил.

Нил посмотрел на Тессу.

– Так включите сами и запеленгуйте.

– Я уж думала, вы никогда не попросите.

Она навела курсор на зеленый значок в нижнем правом углу меню. Высветилось «Активировать». Как кнопка для приведения в действие бомбы. Или для спасения пропавшей семьи.

Тесса щелкнула мышью. Карта начала увеличиваться и смещаться влево, пока от США не осталось восточное побережье. На севере вдруг замигала красная точка.

– Обалдеть.

Что-то пикнуло. Подняв глаза, Тесса увидела, как Филип устанавливает таймер на наручных часах.

– Заряд батарейки, – напомнил он.

– Угу.

– Приближай, приближай, приближай, – торопила Диди, хлопая Тессу по плечу. Та, сидя перед самым монитором, уже определила место, но сделала, о чем просили, чтобы бостонским детективам было лучше видно.

Восточное побережье сузилось до Новой Англии. Перед их глазами увеличился Массачусетс. Потом Нью-Гэмпшир. Окно обзора переместилось через границу штатов в центр Нью-Гэмпшира. Именно оттуда и подмигивал GPS-маяк из чудо-куртки Джастина Денби.

Тесса отклонилась от компьютера и повернулась к Диди.

– Если его похитили в этой куртке, он за пределами штата Массачусетс…

– Я с самого начала была права.

– Дело не твое, – согласилась Тесса.

– Чертовы федералы, – лаконично заключил Нил.

* * *

Бостонские детективы не собирались покидать место преступления.

Юрисдикция определяла пределы компетенции и подведомственность суда. Как правило, федеральный закон предусматривал более тяжелые наказания, чем закон штата. Другими словами, федеральная прокуратура обошлась бы с похитителями жестче, чем прокуратура округа Саффолк.

И так как все хотели отдать преступников на самый суровый суд, прокуратура округа Саффолк уведомила бы управление федеральной прокуратуры по округу Массачусетс, что преступники, скорее всего, пересекли границу штата. Управление федеральной прокуратуры, в свою очередь, связалось бы со своим бюро расследований. На этом этапе агенты ФБР могли прибыть в особняк Денби уже минут через десять, если на машинах, и через двадцать, если пешком.

Местные фэбээровцы не стали бы требовать, чтобы бостонские детективы свернули операцию и убрались восвояси. Они вежливо, но твердо попросили бы перенаправить из бостонского управления полиции в федеральную криминалистическую лабораторию собранные вещественные доказательства – образцы мочи и рвотной массы, конфетти от тазера и снимки черных следов. Затем сформировали бы межъюрисдикционную оперативную группу под руководством ФБР, отведя бостонским полицейским роль посыльных.

Нил заворчал, Диди и Филип философски вздохнули. Тесса заняла нейтральную позицию. С кем бы ни пришлось сотрудничать, Тесса обязана найти семью Денби. Впрочем, ясно, что федералы покруче вечно недовольной Диди и делятся своей песочницей еще неохотнее, чем бостонцы.

Встав из-за компьютера, Тесса в последний раз прошлась по этажу. Остальные взялись за работу. Диди выслушивала доклады патрульных, Филип опрашивал местных, а Нил говорил по телефону. Пока они были заняты, Тесса зашла на кухню, включила все три мобильных телефона и переписала номера из избранных контактов. Она могла бы, конечно, воспользоваться служебными каналами, но так было быстрее.

Когда бостонские полицейские вернулись, все собрались вокруг личных вещей семьи и начали подводить итоги. Тесса отдала должное новоиспеченному ведущему следователю: за короткое время успели многое.

Опросили соседей и обзвонили родных и близких. Никого из Денби никто не видел. То же самое сказали в ближайших магазинах, районных больницах и других учреждениях. Автомобиль Джастина Денби обнаружили в четырех кварталах внизу по улице. «Мерседес» Либби по-прежнему стоял в гараже. Предположительно вся наличность, кредитные и дебетовые карты семьи лежали на обеденном столе. По словам сотрудников местного банка, никаких операций со счетами Денби не проводилось с 16:00 пятницы, когда двести пятьдесят долларов сняли через банкомат на Копли-сквер (видео с камеры наблюдения пока не доставили). Также не было зарегистрировано никаких исходящих звонков и текстовых сообщений с номеров Денби после 22:00 пятницы.

Семья отсутствовала уже четырнадцать часов. Единственной зацепкой следствия была куртка Джастина Денби, сигнал от которой поступал из нью-гэмпширских лесов.

Нил Кэп достал мобильный, открыл карту Нью-Гэмпшира и сопоставил координаты GPS-маяка с расположением ближайшего полицейского участка. Тесса не ожидала от детектива таких решительных действий. Не спрашивая разрешения ФБР, он сделал, возможно, последний, но эффективный шаг в качестве ведущего следователя: позвонил нью-гэмпширскому шерифу, быстро ввел его в курс дела и попросил проверить местность, откуда шел сигнал. Федералам такой перехват инициативы точно бы не понравился.

Тесса решила, что самое время уйти.

Все, что нужно, она увидела. Особняк Денби контролировала бостонская полиция. На севере к предполагаемому местонахождению жертв направились местные копы. Ей туда ехать не резон. Оставалось ответить на главный вопрос: у кого был мотив похитить или причинить вред этой семье?

И не пора ли поближе познакомиться с новым клиентом – «Денби констракшн»?

Глава 10

Уайетт Фостер был копом и по совместительству столяром. Или столяром – и по совместительству копом. Он и сам не знал. Во время постоянных бюджетных кризисов в северном Нью-Гэмпшире за охрану правопорядка платили так, что для большинства полицейских вторая работа стала необходимостью. Кто-то шел в спортивные судьи, кто-то по выходным заправлял барной стойкой, а он столярничал.

В то ноябрьское субботнее утро стояла солнечная морозная погода. Уайетт разглядывал старые сосновые доски, которые когда-то были соседским сараем, и думал, что бы из них сделать: простые книжные полки или кухонный стол со скамейками? А может, буфет? За них давали неплохие деньги. Да, вот на буфет и пустить дерево, решил он и уже потянулся за первой доской, когда загудел пейджер.

Уайетту было слегка за сорок, и его коротко остриженные каштановые волосы пестрели сединой. В окружном управлении шерифа он служил последние двадцать лет. Сначала в качестве помощника, потом детектива, а теперь – сержанта, руководящего следственным отделом. Лучшим в должности сержанта был график: с понедельника по пятницу, с восьми до четырех. Хоть какой-то порядок на работе, где никогда не знаешь, чего ждать.

Разумеется, как и все окружные полицейские, он пару раз в неделю выходил на ночное дежурство. Даже в нью-гэмпширской глухомани было с чем разбираться: наркотики, пьянство, бытовое насилие, растрата. В последнее время, к сожалению, участились убийства. Одного зарубили топором. Другой свел счеты с начальством, прихватив на фабрику арбалет. Еще несколько смертей было по вине водителей, в том числе одной восьмидесятилетней старушки, которая клялась, что нечаянно переехала своего восьмидесятипятилетнего мужа. Все три раза. Выяснилось, что он изменял ей с семидесятилетней соседкой. «Флюха», – заявила жена, забывшая вставить зубы перед «нечаянным» убийством.

В общем, скучать не приходилось, и Уайетт был доволен. Спокойный по натуре, он любил головоломки и справедливость. Вдобавок ему нравилось работать с людьми: допрашивать, арестовывать. Люди не переставали удивлять. Он с радостью шел на службу и с радостью возвращался домой – мастерить буфеты, комоды и шкафы. Каждое занятие было интересным по-своему и давало ощутимые результаты.

Сейчас Уайетт проверил пейджер, с легким вздохом засунул его обратно и взял мобильный. Пропавшая семья. Чудо-куртка со вшитым GPS-маяком. Сигнал, зарегистрированный в шестидесяти километрах к югу. Местность ему была знакома: сплошные леса, и ни души.

Уайетт кое-что уточнил по телефону и набросал план дальнейших действий.

Буфет отменяется. Нужно собирать группу и отправляться на охоту.

* * *

В первый рабочий день Уайетта шериф обрисовал ему их «владения». Грубо говоря, Нью-Гэмпшир делился на две части: та, что к югу от Конкорда, и та, что к северу от него. Южный Нью-Гэмпшир служил пригородом Бостона. Он был облеплен домами в стиле «ранчо», выстроенными в пятидесятые годы, где обретался рабочий класс, и махинами особняков, возведенных в девяностые бостонской элитой. В небольшом, но густонаселенном районе полиция работала не покладая рук. Подкрепление там всегда было в паре минут езды, и каждое отделение могло похвастаться своими собственными, причем новейшими, криминалистическими средствами.

Северный Нью-Гэмпшир разительно отличался. Оставшаяся треть населения штата здесь была разбросана на оставшихся двух третях земли. Деревеньки вообще обходились без своей полиции, а населенные пункты побольше со всеми окрестными лесами и береговыми линиями могли охраняться всего одним патрульным. Подкрепления дожидались добрых полчаса, если не час. И не дай бог, если дело требовало сложной экспертизы. Приходилось заимствовать инструментарий у соседнего отделения, а то и у нескольких.

В сравнении с городскими полицейскими южного Нью-Гэмпшира ребята на севере напоминали ковбоев с Дикого Запада. Городские копы патрулировали группами и могли за всю жизнь не воспользоваться оружием, а «ковбои» с севера в одиночку разруливали перестрелки и не раз спускали курок. Самому Уайетту пришлось схватиться за пистолет после первых четырех часов работы. Едва он прибыл улаживать бытовой конфликт, какой-то обкуренный парень кинулся на него с ножами. От неожиданности Уайетт растерялся и сначала пнул нападавшего под дых. Только потом вспомнил, что он коп и на нем служебный ремень с тазером, газовым баллончиком и полуавтоматическим «ЗИГ-Зауэром P229», модифицированным под патроны калибра. 357.

Обкурыш, под действием наркоты не чувствовавший боли, быстро выпрямился, но Уайетт пришел в себя и направил на него оружие. Парень глянул в дуло, мгновенно протрезвел и бросил ножи. Когда спустя тридцать минут прибыла подмога, он уже сидел в наручниках в патрульной машине вместе со своим обкуренным братцем, который пытался уйти через заднюю дверь. Свидетельница – хозяйка дома и мать арестованных – была опрошена и заявила, что видеть больше не хочет этих бездарей: они задолжали ей двадцать баксов или пакетик травки – пусть сами решают, как отдавать.

Определенно, в глубинке Нью-Гэмпшира было чем заняться.

* * *

Разумеется, от помощника шерифа требовалось не только умение владеть пистолетом. Он должен был выписывать ордеры на обыск и даже на арест. Не гнать же сотню километров до ближайшего суда, подарив подозреваемому время, чтобы скрыться или замести следы. Новички в управлении шерифа сначала дурели от таких полномочий, но потом понимали, какая вместе с ними сваливалась ответственность: чтобы подписывать официальные документы, нужно знать тонкости закона. Состряпать ордер – дело нехитрое, но если потом судья его пересмотрит и найдет какую-нибудь ошибку, все псу под хвост и винить, кроме себя, некого. Поэтому вперемешку с книгами по столярному делу Уайетт почитывал юридические журналы.

Однако главное преимущество было в том, что управления шерифа ведали всем штатом. Даже полиция Нью-Гэмпшира не имела права без специального разрешения патрулировать в тех или иных округах. Уайетт же мог разъезжать повсюду, выполняя служебный долг и демонстрируя юридическую грамотность. И хотя основным жителям его района – медведям и лосям – было плевать, Уайетт не без радости осознавал свою власть, осведомленность и широту подконтрольных ему территорий.

С такими мыслями он засыпал спокойно. Если, конечно, его не вызывали по пейджеру.

Сейчас Уайетт направился в управление. Обычно он все улаживал, не выходя из машины, особенно если дело было срочное, но его навигатор мог довести только до ближайшей дороги. А учитывая классический сценарий с похищением, преступники, скорее всего, выбрали труднодоступное место. Возможно, в лесной глуши. Следовательно, требовались портативный GPS-трекер, два детектива и пара патрульных.

В управлении Уайетта уже дожидались трое мужчин и одна женщина. Все были готовы к выходу.

Уайетт кратко изложил ситуацию: семья из Бостона отсутствует с десяти вечера прошлого дня, в их доме обнаружены следы борьбы, главная зацепка – GPS-маяк, вшитый в куртку мужа. Батарейки хватит еще часов на тринадцать.

Для начала Уайетт ввел полученные координаты в настольный компьютер. Остальные собрались вокруг монитора. Как и серийные убийцы, хорошие следователи не пренебрегали поисковыми возможностями Интернета. Несколько щелчков мышью, и карта превратилась в снимок со спутника. Увеличив изображение, Уайетт увидел лесную дорогу и большую стояночную площадку около ветхой постройки. Введенные координаты оказались точкой в лесу сразу позади стоянки.

– По-моему, это старая закусочная Стэнли, – сказал Уайетт.

– Она самая, – уверенно подтвердила Джина, новенькая помощница шерифа. – Я на днях проезжала мимо. Там все заколочено.

– Неплохое укрытие для заложников, – заметил Джефф, пятидесятилетний отец двоих детей и один из лучших детективов в округе, специализирующийся на финансовых преступлениях. – Изолировано, но рядом с дорогой. Жилых домов поблизости почти нет.

– Почему тогда сигнал идет не из здания? – усомнилась Джина.

Уайетту нравилось, что она спорила. Новичку, особенно женщине, нелегко заставить себя высказаться, а Джина не стеснялась.

– Погрешность плюс-минус тридцать метров, – ответил Джефф. – Вполне может идти оттуда.

Джина заложила большие пальцы за служебный ремень и согласно кивнула.

– Значит, так, – начал Уайетт. – Я вижу три варианта. Мы находим только куртку. Или находим куртку и кого-то из похищенных, возможно, мертвого. Или находим куртку, троих похищенных и как минимум четверых похитителей, живых и здоровых. Получается семь человек в одном месте. А нас пятеро. Давайте обсудим стратегию.

Он посмотрел на Кевина – второго детектива, который пока не сказал ни слова. Кевин прошел курсы по насилию на рабочем месте и переговорам с захватчиками. Ребята прозвали его Мозгом, но не за вид тощего интеллигента, а потому что он очень любил учиться. Последние положения закона, новости криминалистики – Кевин знал все. Еще он помнил хоккейную статистику по каждому игроку и команде за несколько лет. А вот с пятничными свиданиями у него обычно не ладилось.

– Действуем в соответствии с кодом один: подъезжаем тихо, без сирен и огней, и осматриваемся, чтобы не спугнуть похитителей, – предложил он.

– А кортеж из пяти патрульных машин будет смотреться подозрительно? – шутливо спросил Уайетт.

– Можем поехать на двух. Немного потеснимся, – сказал Джефф.

Джина была другого мнения.

– Нас это выдаст. Две машины вдруг сворачивают на заброшенную стоянку…

– Одна сворачивает, а другая проезжает мимо, – поправил Кевин, – а чуть дальше тормозит, и полицейские возвращаются к стоянке пешком. Первый водитель остановился как бы случайно – посмотреть карту, размять ноги или вроде того. А если к нему посадить Джину, будет вообще казаться, что парочка решила передохнуть. На месте сориентируемся.

Уайетту план понравился. Остальные тоже согласились.

– Жилеты все надели? – спросил он напоследок.

Уайетт достал портативный GPS-трекер, включил его и вбил координаты.

Можно было выезжать.

* * *

Когда-то у Уайетта была жена. Стейси Купески. Красавица с мелодичным смехом, в который он сначала и влюбился. Услышал на другом конце битком набитого бара и понял, что именно этот смех нужен ему как воздух. Повстречавшись с полгода, Уайетт и Стейси расписались. У Стейси был элитный бутик женских аксессуаров и побрякушек, а график удачно совпадал с полицейским: она стояла за прилавком по выходным и праздникам, как раз когда у Уайетта зашкаливали вызовы.

Только последнее стало проблемой. Оба пропадали на работе и виделись обычно в понедельник вечером, когда Стейси хотелось «развеяться», а у Уайетта на уме была одна лакировка дерева. Так они продержались полтора года. Потом Стейси стала «развеиваться» с мужем одной из своих постоянных покупательниц. Та в ярости устроила погром в бутике, неверный муж добился охранного ордера, а Уайетт развелся. Оказалось, в личной жизни драма не так увлекательна, как на службе.

Более того, Уайетт понял, что не особо разочаровался. И это было как-то неправильно. Ведь если жена спит с другим, следует хотя бы расстроиться. В любом случае они со Стейси остались друзьями. В основном потому, что Уайетту было все равно.

Единственное, о чем он жалел: у него не было детей. Не от бывшей жены, нет. Со Стейси ничего путного не вышло бы. Уайетт просто хотел ребенка. Мальчика, девочку – неважно, лишь бы рядом было существо, для которого он бы строил домики на деревьях и подбрасывал мяч. Маленькая копия его самого. Малыш, которого нужно учить жить, пока он не подрастет и не заявит: «Ты меня не понимаешь!» Но даже к подростковому бунту Уайетт был готов. Без него никак. Так уж устроен мир.

Однако Уайетт решил, что для своих детей возраст уже не тот, поэтому возился с соседскими: помогал им мастерить часы, шкатулки, а как-то и до пиратского сундука дело дошло. Приятные субботние занятия. Ребятишки с гордостью смотрели на результаты своего труда, а Уайетт радовался, что ему есть что передать, помимо следовательских премудростей.

Мать уговаривала его завести какую-нибудь живность, пусть даже старую собаку из приюта. Ему сам бог велел, говорила она, подразумевая, что Уайетт почти как монах-отшельник.

Ничего, сходит он еще на свидание. Только прежде надо закончить буфет. А сегодня – спасти пропавшую семью из Бостона.

Вот и старая закусочная. Уайетт с Джиной, вызвавшиеся играть роль парочки, ехали первыми. Не самая идеальная операция под прикрытием. Даже без опознавательных знаков машина выглядела полицейской, а двое внутри были в униформе. Правда, они сняли шляпы и выше плеч смахивали на гражданских.

Уайетт спокойно сбавил скорость и включил поворотник. На стоянке никого не было. Как и сказала Джина, закусочную давно заколотили. Чтобы не торопить события, Уайетт забыл пока про GPS-сигнал и, заехав с левой стороны, глянул за здание. Тоже ничего. Ни открытой двери, ни разбитого окна.

Он сделал широкий круг, словно разворачиваясь обратно на дорогу.

– Пятнадцать метров к северу, – тихо сказала Джина, смотревшая на портативный трекер у нее на коленях.

Уайетт повернул голову и увидел стену деревьев с высоким подлеском. Еще он заметил упирающийся в эту стену след шин, свежий и четкий. Параллельно шел второй след, показывающий, где автомобиль сдал назад, к дороге.

– Черт, – буркнул он.

Джина подняла на него глаза.

– Они здесь были. Останавливались у опушки леса, – объяснил Уайетт и замолк, будто боялся продолжить. Может, куртку выбросили… Скорее всего, тело в этой самой куртке.

Джина без лишних слов нахлобучила шляпу. Уайетт взял рацию и доложил обстановку ребятам во второй машине. Кевин сказал, что они подойдут пешком минут через пять.

Значит, отъехали не так далеко, подумал Уайетт. Между тем здесь все было кончено. Он это чувствовал. Отпечатки шин. Заброшенное здание. Все просто и очевидно.

Они с Джиной одновременно вышли из салона и замерли за открытыми дверцами – мало ли. Но вокруг ничего не шелохнулось, никто не выстрелил и не выскочил из заколоченной закусочной. Можно было продолжать.

Уайетт достал цифровую видеокамеру. Джина сверилась с трекером.

– Постарайся не наступать на следы, – предупредил Уайетт. – Здесь еще федералам работать. Не хочу, чтобы нам головы поотрывали.

Джина понимающе кивнула.

Она была спокойна, на лице ни тени волнения, однако GPS-трекер в руках слегка дрожал. Адреналин, подумал Уайетт, вряд ли страх. У него самого сильнее забилось сердце перед встречей с «известным неизвестным»: что-то или кто-то ждал их за деревьями.

Уайетт осторожно двинулся вперед. Джина пошла в двух шагах сзади, стараясь не маячить из-за его спины. Выставить одну живую мишень – уже рискованно, а две – просто глупо.

Под ярким солнцем ветер теребил кусты и раскачивал деревья. Чирикали птицы. Мимо по дороге промчалась машина.

– Пять метров, – полушепотом сказала Джина.

Уайетт приготовился и, не вынимая пистолета из кобуры, положил на него руку.

– Три метра.

Наконец он увидел то, что они искали. В трекере нужды больше не было.

На ветвях кустарника темнел кусок материи. Слава богу, не труп, просто мятая тряпка, брошенная в лес.

Он убрал руку с пистолета и, озадаченный, подошел нормальным шагом. Джина, увидев синий обрезок, опустила трекер и сообщила остальным по рации.

Они остановились, разглядывая находку, висевшую в зарослях на уровне пояса.

– Не густо, – сказала Джина, – Даже не вся куртка.

Уайетт натянул перчатки и осторожно поднял лоскут. Хорошее качество, подумал он. Современные технологии. В горах в такой куртке не замерзнешь и не промокнешь. Еще и выглядеть будешь шикарно. Наверняка недешевая, как раз по карману богачу из Бостона.

В нижней части лоскута Уайетт нащупал тонкий плоский корпус GPS-устройства, затем осмотрел рвано-резаный край ткани. Кевин с Джеффом и еще одним помощником шерифа прошли через стоянку и направились к Уайетту и Джине.

– Похитители догадались, – сказал сержант, поразмыслив с минуту, и снова оглядел место происшествия. – Может, Джастин выдал себя, или они сами поняли при осмотре. Маяк вырезали – похоже, ножом с зазубренным лезвием – и швырнули сюда.

– А зачем вырезать? – в недоумении спросила Джина. – Почему не всю куртку?

Уайетт задумался.

– Денби связаны, – сообразил он. – По рукам уж точно. Чтобы снять куртку, Джастина пришлось бы освободить, а он не слабак. Сил немерено. Видимо, похитители не хотели рисковать. Гораздо быстрее и легче избавиться от самого устройства.

Профессиональное любопытство не давало Уайетту покоя. Он переворачивал обрезок, выискивая следы крови. Как истинный ньюгэмпширец, сержант представил себе охотничий нож, лезвие, рассекающее синюю материю. Два разреза по бокам, один поперек. Чик, чик, чик. Крови на отрезанном лоскуте не было. Значит, работали быстро, уверенно и хладнокровно. Похитители поняли, что дали маху, но не запаниковали, а исправили ситуацию. Так спокойно, оперативно и умно, что становилось не по себе.

Уайетт вернулся к отпечаткам шин. Не такие широкие, как у местных навороченных внедорожников, и без глубоких канавок зимней резины, на которую скоро должны были перейти грузовики. Самые обычные шины, как у легковушки. Но у преступников наверняка фургон: нужно же где-то разместить как минимум семерых.

Итак, фургон. Они здесь остановились ночью. Почему? Специально из-за GPS-маяка? Нет, вряд ли Джастин рассказал про него. Куртка была единственным шансом на спасение. Значит, дело было не в куртке. О ней узнали потом. Похитители сделали привал, чтобы справить нужду, отоспаться или сориентироваться по навигатору или карте. Тут и днем-то тихо, а ночью подавно. Можно было спокойно связать «груз» получше, обыскать, допросить. Передать?

Уайетт задумался и взглянул на Кевина.

– По-моему, следы одного автомобиля. А ты как считаешь? – спросил он.

Детектив неторопливо обошел стоянку и осмотрелся.

– Да, одна машина, – согласился он.

– Что насчет обуви?

Кевин принялся изучать грунт. Остальные прочесывали кусты в округе. Не факт, что избавились только от обрезка куртки. Если лоскут бросили на самом виду на опушке, не значит, что дальше в лесу ничего не было.

– Ну, кое-какие отпечатки видно, – наконец отозвался Кевин, присевший к земле. – Вот здесь между следами шин кто-то топтался.

– Думаю, у них фургон человек на семь, – поделился своими соображениями Уайетт.

– Логично. Остановились у леса. По крайней мере, один из них вылез, подошел к задним дверцам и некоторое время там провозился. Но отдельный протектор выделить сложно. Грунт слишком плотный.

– То есть один или несколько человек вышли, – подхватил его мысль Уайетт, – и проверили связанных сзади заложников.

Кевин пожал плечами. На данном этапе никто этого подтвердить не мог.

– Потом обнаружили маячок, – продолжил Уайетт, – искромсали куртку, выкинули устройство в лес и отправились дальше.

– На север, – добавил Кевин, вставая и показывая направление следов на выезде со стоянки.

– Не исключено.

Уайетт опять глянул на синий лоскут и перешел к следующей загадке.

– Зачем они выбросили маяк? Его же можно отследить. Почему не сломали?

– Может, не знали как? Или им было все равно, если полиция сюда доберется. – Кевин ткнул в сторону заброшенного здания. – Наверное, конечный пункт далеко.

– Предположим все-таки, что они в Нью-Гэмпшире, – мягко сказал Уайетт.

– Были в Нью-Гэмпшире. И если двигались на север, то сейчас уже в Канаде. А может, свернули в Мэн или в Вермонт.

Уайетт не согласился. На месте похитителей он бы разбил устройство. Много ума для этого не надо. Один удар молотком или камнем – и готово. Зачем оставлять путеводную нить, если ее можно уничтожить? Тем более такую, которая доказывала, что преступники пересекли границу штата. Глупо подставляться федералам. Уайетту не верилось, что похитители настолько близоруки. Вряд ли группа недотеп смогла бы так согласованно и быстро выкрасть целую семью из центра Бостона.

Значит, все наоборот? Похитители настолько опытны, что не верили в провал, даже если бы полиция их выследила. Они действовали по плану, который не пострадал бы из-за обнаружения GPS-маяка в трех часах езды от места похищения.

От этой мысли Уайетту стало не по себе – впрочем, как и от холодного расчета и ювелирной точности, с которой изрезали дорогущую куртку, не пролив ни капли крови.

Кевин изучал отпечатки на земле.

– Судя по маячку, пропавшая семья здесь была. Вопрос в том, где они сейчас.

Оба посмотрели на север, куда уходили следы шин.

В это время года в Нью-Гэмпшире были сотни закрытых кемпингов, заколоченных коттеджей и горных приютов. И чем дальше на север, тем меньше чужих глаз.

Кевин был прав. Похитителей не тревожило, что обрезок куртки вычислят в центральном Нью-Гэмпшире. Отыскать кого-то в безлюдном горном захолустье практически невозможно…

Да, владения Уайетта были велики, а власть – почти безгранична.

Он повернулся к двум детективам и двум помощникам шерифа.

– В общем, так. Кевин, свяжись с прессой. Пусть дадут описание семьи. Преступникам нужны бензин и еда, поэтому объявления следует разместить на заправках, в придорожных кафе и забегаловках. Джефф, займись автомобилем, передай ориентировку на любой подозрительный фургон. Пока работаешь над этим, запроси видео с дорожных постов в Портсмуте. Остальные, собирайте людей. Через три часа стемнеет. Надо поторапливаться.

– Есть надежда, что похищенные живы, – сказала Джина, – раз трупов мы не нашли.

– Надежда есть, – проговорил Уайетт. – Пока.

Глава 11

– Разбуди ее.

– Она не просыпается!

– А в чем дело? Перегнул со снотворным?

– Да нет…

– Так разбуди ее!

– Я… черт!

Боль. Внезапная и всепоглощающая. На секунду я зависла над пропастью, а потом живот скрутило, и я резко села. К горлу подступала рвота. Я попыталась перевернуться, но неуклюже завалилась. Руки и плечи горели… и почему-то были словно парализованы. Рвотные позывы усиливались. Машина, вдруг поняла я. Меня тошнило в кузове машины. Инстинктивно я повернула голову навстречу свежему воздуху и перекатилась к открытым дверцам. Перед глазами оказались задний бампер, черные кроссовки и асфальт.

И тут я запаниковала… Лента. Мой рот был заклеен липкой лентой. О господи! Я захлебнусь собственной рвотой. Желудок опять сократился, и я остервенело забилась. Сжав челюсти, изо всех сил пыталась удержать желчь. Горло распирало, грудная клетка вот-вот разорвется.

Мужская рука метнулась к моему рту и резко отодрала ленту. Я вскрикнула.

Меня сразу же стошнило. По бамперу на асфальт потекла желтая водянистая слизь – шампанское и желчь. Мужчина грязно выругался и отскочил.

– Что с ней?

– Откуда я знаю? Блин, она уделала мне новые кроссовки!

– Это из-за снотворного?

– Вряд ли. Может, у нее шок. Да все что угодно: укачало, надышалась выхлопами… Сам подумай. Ее оглушили тазером, запихали в фургон и везли шестнадцать часов. Желудок тоже мог отреагировать.

Голоса на время утихли. Я открыла рот, думая, что меня опять вырвет, но было уже нечем. Мышцы сократились вхолостую. Сил больше не осталось, и я упала набок, заметив наконец прорезиненный коврик подо мной и синеву неба наверху. Горизонт был окантован спиралями колючей проволоки.

– Иди, – сказал чей-то голос.

Надо мной навис мужчина. Черный камуфляж. Широкие плечи. На гладко выбритой голове зеленая татуировка кобры, которая кольцами обвила шею и череп мужчины и обнажила клыки у его левого глаза. Я уставилась на змею, и на пугающее мгновенье мне показалось, что чешуя шевельнулась.

Потом я вспомнила – громоздкая фигура у двери в передней, тазер, страшные конвульсии мужа, обжигающая боль в ноге… и крик дочери.

Я подскочила. Голова сразу закружилась, но мне было все равно. Эшлин!..

Руки связаны у пояса. Лодыжки тоже обездвижены, но это я поняла, только когда вывалилась из кузова и хлопнулась о землю так, что перехватило дыхание, а желудок снова начал сокращаться. Я пролежала на боку, пока спазмы не прекратились.

– Ее укачивает? – спросил мужчина с татуировкой. Скорее всего, он. Грозному лицу подошел бы такой грозный голос.

Послышался звук отдираемой от плоти липкой ленты. Надрывный всхлип.

– Нет… но бывает, – плаксиво и неуверенно ответила Эшлин. – Мама?

Армейские ботинки загремели по асфальту. Голова раскалывалась. Болело все: живот, спина, бедро. Хотелось свернуться калачиком и закрыть глаза, чтобы этот ужас закончился. И опять провалиться в сон, но проснуться в своей постели, под тихий храп мужа, зная, что дочь у себя дальше по коридору.

Ради Эшлин я открыла глаза, собрала волю в кулак и повернулась. Впервые мне удалось оглядеться.

Мы были на какой-то подъездной дорожке, под навесом. Неподалеку стоял большой белый фургон с открытыми задними дверцами. За ним виднелось высоченное ограждение из завитков колючей проволоки. Я обомлела.

Дочь стояла рядом с самым маленьким из трех мужчин. Она ссутулилась и оборонительно опустила голову, прячась за занавесом русых волос. На ней была ее любимая домашняя одежда: флисовые пижамные штаны с рожками мороженого и голубой трикотажный топ. Сначала я испугалась за ее ноги, потому что она была без обуви, но потом заметила темный подтек на плече. Кровь? Неужели кровь? Моя дочь ранена и истекает кровью…

А Джастин? С ним что? Я завертела головой по сторонам и увидела подошвы его ботинок, выглядывающие из кузова фургона. Ноги были затянуты пластиковыми хомутами.

Мужчина с татуировкой повернулся к парню, рядом с которым стояла Эшлин.

– Присмотри за этой. – Он показал на меня, будто я, связанная, могла каким-то волшебным образом сбежать.

Мужчина подошел к кузову фургона. Там к нему присоединился второй, тоже в черном камуфляже и почти такой же громадный. Ежик его волос был окрашен в шахматную клетку. Вдвоем они подняли связанного Джастина и поставили на ноги. Муж тут же начал сопротивляться.

Татуированный отодрал липкую ленту с губ Джастина. Тот взревел и рванул головой вперед, пытаясь лбом ударить ближайшего противника.

В ответ татуированный отступил, достал тазер и выстрелил. Джастин повалился камнем. Его колотило, синяя куртка подрагивала. Он больше не ревел, как зверь, а выцеживал сквозь сжатые челюсти что-то нечленораздельное.

Я отвернулась, не в силах смотреть, как мучается муж.

Напротив плакала Эшлин.

Татуированный послал еще несколько импульсов. Решив, что Джастину хватит, он кивнул напарнику. Тот рывком вернул Джастина в вертикальное положение. Электроды все еще были на нем.

– А теперь слушаем меня внимательно, – прогремел мучитель моего мужа.

При звуке его голоса Эшлин, поджав нижнюю губу, заплакала еще сильней.

Я зажмурилась. Слезы дочери были так же невыносимы, как и боль Джастина. Я представляла краски, цветы и расплавленные часы.

Во рту был вкус апельсинов и бисквитного торта с моего дня рождения.

– Можете называть меня Зед. Я ваш новый босс. Вы будете говорить и есть, когда я разрешу, и проживете столько, сколько я захочу. Как меня зовут?

Тишина. Спустя секунду я открыла глаза. Мужчина смотрел на меня в упор.

– Как меня зовут?! – рявкнул он мне.

– Зед, – слабо ответила я и, облизнув губы, хотела было повторить громче, но он уже отошел от меня.

Я попыталась привлечь внимание дочери, перехватить ее взгляд, будто от этого нам стало бы легче.

– Это Мик. – Татуированный показал на мужчину с черно-белыми волосами. – А это Радар, – представил он невысокого парня рядом с Эшлин. В отличие от здоровяков, паренек был не в черном камуфляже, а в джинсах и черных кроссовках, заляпанных рвотой. Он слегка склонил голову как бы в знак приветствия и тут же покраснел.

– А это ваш новый дом. – Зед повернулся вполоборота и, сияя от самодовольства, сделал широкий жест рукой.

Силясь забыть про ноющую боль в теле, я оглянулась на здание, которое толком не рассмотрела. В этот раз стало ясно, что позади – комплекс четырехэтажных построек с узкими щелями окон, опоясанный колючей проволокой.

Странное здание: крошечные окна, неприступное ограждение… И тут до меня дошло – тюрьма.

Нас выкрали из дома и привезли в тюрьму. Только… здесь было как-то пугающе тихо, спокойно. Наверное, она заброшенная, и внутри никого.

– Я заплачу, – отчетливо сказал Джастин. – Любые деньги. Вдвое, втрое больше, чем вам обещали.

В ответ на предложение Зед нажал кнопку тазера. Муж опять выгнулся дугой и обнажил зубы в страшном оскале, который долго не сходил с лица. Он уже ничего не говорил, просто терпел.

Наконец Зед отпустил кнопку. Джастин обмяк и чуть не повалился на асфальт, но второй мужчина его поддержал.

– Говорить будете, когда я разрешу, – повторил Зед и уставился на безжизненное тело Джастина. – Я разрешил говорить?

Муж поднял голову. Его глаза налились гневом, на щеках заиграли желваки. Какой характер. Как я им восхищалась в самом начале. Проиграл, но не сдался. Побит, но не сломлен. Сейчас я молча просила его сдержаться, закрыть рот и не говорить ничего лишнего…

– Папа, – тихо позвала Эшлин.

Взгляд Джастина переменился. Ярость уступила место панике, и в следующий миг я поняла почему. Зед направился к нашей дочери.

– Не смей! – вырвалось у меня, и я попыталась перекатиться вперед, сделать что-нибудь. За спиной рычал Джастин. Я знала, что он отчаянно вырывался.

Слишком поздно. Зед приближался к Эшлин, осознавшей свою ошибку. Всхлипы дочери превратились в истерические рыдания, и она прикрыла лицо связанными руками…

Парень выступил вперед, преградив Зеду путь.

– Эй, а там случайно не патрульная машина? – спросил он, ткнув куда-то пальцем, и все сразу зашевелились.

– Внутрь, живо, – скомандовал Зед. – Ты ведешь женщин. Ты – Денби.

Мик полоснул здоровенным ножом по хомутам на лодыжках Джастина и оттащил его к входу в здание.

Радар немного повозился с Эшлин, потом снял стяжки с моих ног и помог встать. Я хотела отблагодарить его взглядом за защиту дочери, но он, избегая моих глаз, взял нас обеих за локти и быстро отвел к дверям.

Сзади заработал двигатель. Наверное, фургон прячут, предположила я. Прикроют его где-нибудь снаружи, нас – в здании, и ищи-свищи потом.

За нами захлопнулись двери. Потом еще одни.

Парень со вторым громилой провели нас в большое пустынное помещение. Если мы в тюрьме, то это приемник. Белые шлакобетонные стены, тускло-желтый линолеум на полу. Впереди – что-то вроде командного поста с толстенными окнами по периметру.

Верхнее освещение включили только частично, поэтому в комнате был полумрак. И хорошо, иначе мы ослепли бы в окружении белоснежных стен.

Я опять попыталась украдкой посмотреть на дочь. Она стояла по другую руку Радара с опущенной головой. Волосы свисали на глаза, плечи дрожали. Зеда поблизости не было, но я не решалась заговорить. Только теперь я заметила, что на дочери нет ни золотых сережек-колечек, которые она обычно носила, ни маленькой бриллиантовой подвески, подаренной отцом на тринадцать лет.

Спохватившись, я глянула на свои руки. Обручальное и свадебное кольца пропали. Воры проклятые, по-думала я, забыв о логике и обо всем, что с нами сделали. Дали лошадиную дозу снотворного и ограбили.

С запястья мужа исчез «ролекс». Я встретилась взглядом с Джастином. Он печально смотрел на нас с Эшлин.

Если б это было возможно, я протянула бы ему руку.

Первый раз за последние полгода мне захотелось прикоснуться к мужу.

Но нам оставалось только молча стоять в ожидании очередного кошмара.

* * *

Вскоре шаги Зеда загрохотали в коридоре с противоположной стороны. Пока он отсутствовал, его сообщники не проронили ни слова. Похоже, так у них заведено: Зед отдавал приказы, остальные двое выполняли.

Парень в джинсах и черных кроссовках меня не беспокоил. Обычно он опускал голову и смущенно сутулился. Можно было подумать, что ему стыдно там находиться. А вот другой, с крашеными волосами, мне не нравился. Слишком возбужденными были его глаза. Слишком ярко-голубыми. Как у наркомана или сумасшедшего. Он сжимал руку Джастина так сильно, что белели костяшки пальцев, а на лице читался вызов: только попробуй.

Когда вернулся Зед, парень с крашеным громилой выпрямились, готовые выслушать новые указания. Я внутренне напряглась, призывая последние силы, но их не осталось.

Голова гудела. Живот не отпускало.

Мне бы мою сумку.

Господи, мне бы мои таблетки.

– Экскурсию не желаете? – насмешливо спросил Зед.

Никто из нас не ответил, потому что разрешения говорить не последовало.

– Это ультрасовременная тюрьма общего режима на тысячу двести мест, – решительно продолжил Зед. – Построена в прошлом году и, очень кстати для нас, поставлена на консервацию.

Я недоуменно посмотрела на «экскурсовода».

– Наглядный пример того, как работает наша налоговая система, – объяснил он. – За строительство тюрьмы отвечает одна рука, за открытие и эксплуатацию – другая. Попросту говоря, капиталовложения определяются законами об ассигнованиях, а операционные расходы – годовым федеральным бюджетом. Из-за дефицита последнего эту тюрьму так и не открыли. Дорогущее сооружение простаивает в горах Нью-Гэмпшира. Идеальный для нас вариант.

Он повернулся и зашагал по коридору туда, откуда пришел. Его коммандос потащили нас следом.

– К вашему сведению, восемьдесят процентов побегов совершаются заключенными не из камеры, а, скажем, по дороге на рабочее место или из лазарета, – продолжал Зед. – Это потому что в современной тюрьме из камеры сбежать невозможно даже чудом. Стены тридцатисантиметровой толщины из тяжелого шлакобетона высокой прочности. На окнах мощные прутья из пилостойкой стали. Стекло тугоплавкое, баллистическое. – Он оглянулся на меня. – То есть, если в него выстрелить в упор из мелкокалиберного пистолета, оно треснет, но не разобьется. Стальные двери оборудованы электронными запорными устройствами. Вручную их не открыть. Всего на пути из здания семь замков. Первый – на двери камеры. Если справитесь с ним, окажетесь в ловушке закрытого общего зала. Он сообщается с промежуточным блоком. Там придется преодолеть две двери, которые открываются только поочередно. Дальше запертый коридор, ведущий в главное крыло, и очередной промежуточный блок – еще две двери и два замка. Особо талантливых снаружи ждет двойное электризованное ограждение. Сетки пятиметровой высоты установлены параллельно, на расстоянии десяти метров друг от друга. Между ними семь спиралей колючей проволоки. Даже если вы умудритесь обесточить и перелезть все линии ограждения, то окажетесь посреди шестисот акров непроходимых лесов северного Нью-Гэмпшира. По ночам синоптики обещают минусовую температуру. И да, здесь водятся медведи и рыси.

Зед замолчал, и мы все резко остановились.

– Я что-нибудь упустил? – спросил он, повернувшись к моему мужу.

Джастин ничего не ответил. Я посмотрела на него, не понимая, что происходит. Они с Зедом мерились взглядами.

– Внутри гораздо удобнее, – сказал похититель, все еще сверля Джастина глазами. – По договору с подрядчиком здание полностью оснащено. Двухъярусные койки, игральные столы, передовое медицинское оборудование, стоматологический кабинет. Есть две столовые, включая отдельную кухню для приготовления пищи без аллергенов. Мы же не хотим, чтобы кто-то из заключенных умер от анафилаксии, правда? Комплекс рассчитан на два вида топлива: природный газ и горючее. Последнего здесь сто пятьдесят тысяч литров. Кроме того, имеются собственная водонапорная башня, канализация и электростанция. Автономии хоть отбавляй. Так что воду и свет не отключат и слив не перекроют. Тут можно отсиживаться годами, никто не узнает.

Зед по-прежнему не отводил взгляда от Джастина. Мой муж по-прежнему молчал.

Эшлин, стоявшая с другой стороны от Радара, вздрогнула.

– Я отслужил в армии восемь лет, – сказал Зед, – и о таких удобствах там даже не мечтал.

– Моя компания только что построила… – начал было муж.

– Я не разрешал говорить.

– Тогда не надо обращаться ко мне.

– Еще разряда захотелось?

– Валяй. Только скажи, какого черта тебе надо, и перестань терроризировать мою семью!

Мы с Эшлин отступили, прячась за скромной спиной Радара, который стоял как статуя.

Зед не шелохнулся. Он продолжал смотреть на моего мужа, словно что-то взвешивая. В его глазах не было агрессии – только анализ и оценка оппонента. Он еще успеет разобраться и с Джастином, и с нами, поняла я. Просто нужно было сделать все как следует.

– Послушайте, – прошептала я, – у нас есть деньги…

– Нас это не интересует.

– Это интересует всех и всегда, – фыркнул Джастин и повернулся к пособникам Зеда. – Вы уверены, что вам не нужна наличность? Я владею компанией с капиталом в сто миллионов. Сколько бы вам ни заплатили, я дам больше.

– Только отпустите дочь, – тихо добавила я.

Парень и бровью не повел. Крашеный громила недобро улыбнулся.

Эшлин опять вздрогнула.

– Девчонка остается, – заявил Зед. – Вы тоже, – он посмотрел на нас с мужем. – И я не буду объяснять, почему и на какой срок. Я тебя знаю, Джастин. Знаю, как ты мыслишь и как решаешь проблемы. Даже сейчас ты не паникуешь, а ждешь, когда все прояснится. Ты убежден, что знание – это сила. Разделять и властвовать без него не получится. А по нашим правилам играть гораздо интереснее. Самое веселье впереди.

Зед толкнул дверь позади себя. За ней оказалась кладовая, где на полках лежали аккуратные стопки оранжевого материала.

– Ваш новый гардероб, – объяснил он. – Одевайтесь. С этого момента вы – заключенные и живете здесь.

Глава 12

Бостонские детективы, фэбээровцы и другие стражи правопорядка обычно выходят на основной источник напрямую. Они являются в штаб-квартиру компании, сверкнув значками перед дежурным администратором, и выжимают из сотрудников всю информацию до последней капли.

Поскольку Тесса в рядах полиции больше не значилась, она действовала как частный сыщик: выяснила, кто был первым помощником Джастина, позвонила ему на личный номер и договорилась встретиться через двадцать минут в кафе подальше от офиса «Денби констракшн». Тесса решила, что он наверняка знает все подробности личной и рабочей жизни шефа и охотнее выложит их на нейтральной территории, где не встретить ни знакомых, ни коллег.

Крис Лопес уже ждал в «Старбаксе». Тесса узнала его сразу. Поза и одежда выдавали строителя с головой. На нем были старые джинсы, клетчатая рубашка с закатанными рукавами поверх белой футболки и потертые рабочие ботинки со следами грязи на толстой подошве. Черные волосы были острижены коротко, и из-под воротника виднелись кольца синей татуировки, говорившие о военном прошлом. Коренастый, с мускулистыми руками, Крис сидел, откинувшись на спинку деревянного стула и выставив ноги вперед.

Он оценивал вошедшую посетительницу так же откровенно, как и она его, что было неудивительно. Униформа видела униформу издалека. И если Тесса угадала в нем бывшего военного, то он уж точно угадал в ней бывшего копа. Внутренний радар подсказывал обоим держаться настороже.

Несмотря на субботний полдень, в «Старбаксе» сидело немало народа, заправляясь латте и выпечкой. Тесса, не торопясь, пересекла зал. Вряд ли ее звонок оторвал Криса от работы. Строители и военные вкалывали как прóклятые, но и развлекались по полной. Скорее всего, она вытащила Криса из постели, где он отсыпался после пятничной ночи. А еще вероятней, из чьей-то постели. Поэтому на нем и была рабочая одежда и ботинки – больше надеть на непредвиденную встречу оказалось нечего.

Он не отводил взгляда, смотрел Тессе в глаза, и в уголках его губ играла улыбка. Смело, подумала Тесса, для того, кто еще пах духами другой женщины.

И в какой-то степени лестно. На таких, как Тесса, особого внимания не обращали. Обычно она держалась строго, готовая к подвоху, и избегала пустой болтовни. Кроме того, после событий двухлетней давности… Иногда утром она не узнавала себя в зеркале. Не было больше ни блеска в голубых глазах, ни тени радости на лице. В метро люди ее сторонились.

Тесса убеждала себя, что в крутом характере нет ничего плохого, однако бывали дни, когда хотелось выть волком. После смерти мужа она жила отстраненно. Если бы не любовь и компания дочери, Тесса чувствовала бы себя совсем одиноко, поэтому она была вдвойне благодарна Софи, но в то же время беспокоилась, что их замкнутый союз вреден для обеих. Софи должна вырасти и уйти своей дорогой, а Тесса – отпустить.

Она подошла к двухместному столику. В залитом солнцем кафе было жарко, пистолет остался в бардачке, так что она сняла пальто, неторопливо повесила его на спинку стула и села.

Ни один из них пока не сказал ни слова. Крис Лопес улыбнулся шире.

– Как ее зовут? – спросила наконец Тесса.

Улыбка исчезла с его лица.

– Кого?

– Женщину, с которой вы провели ночь. Или вы обходитесь без имен?

Крис помрачнел. Его веселости как ни бывало.

– Тесса Леони. Я по поводу семьи Денби.

– Раньше в полиции работали, – сказал Лопес несколько сердито и пожал протянутую руку. – Патрульным копом. Собственного мужа застрелили.

– По версии обвинения, – привычно поправила она.

– Чего больше не хватает? Униформы, ствола или уродливой машины?

– Беспроблемной парковки. Расскажите лучше, чем вы занимаетесь в «Денби констракшн».

Основные факты они предварительно обговорили по телефону. Лопес уже знал, что семья Джастина Денби пропала. На начальной стадии расследования с ним, без сомнения, связалось руководство компании или полиция. А может, и те и другие. Лопес заявил, что последний раз видел Джастина в пятницу на совещании. В три часа дня. С тех пор о нем ни слуху ни духу. В бостонском особняке шефа он не был уже несколько месяцев и столько же не общался с его женой и дочерью. Стройка на юге штата отнимала все свободное время.

Затевая встречу, Тесса не надеялась, что Крис Лопес выведет ее на пропавшую семью. Этот разговор был следующим шагом в деле о похищении: предстояло составить психологический портрет жертвы. Кем был Джастин Денби? Кто мог пострадать, а кто выиграть от его исчезновения?

– Вы в строительном бизнесе ориентируетесь? – обратился к ней Лопес.

Тесса помотала головой, достала телефон и показала его собеседнику. Когда тот нехотя кивнул в знак согласия, она открыла программу для звукозаписи и положила телефон посередине стола.

– «Денби констракшн» – игрок крупный. Мы получаем проекты на десятки и даже сотни миллионов долларов. Тюрьмы, дома престарелых, казармы и так далее. Большие деньги, большие сроки и большие риски.

Тесса решила начать с самого начала. Она достала блокнот, развернула его горизонтально и подвинула к Лопесу. В полицейской академии такому методу никто никогда не учил, но на курсах корпоративной безопасности о нем рассказали в первый же день.

– Структура организации, – попросила она. – Основные фигуры.

Лопес закатил глаза, тем не менее взял предложенные блокнот и ручку. Наверху страницы он нарисовал первый прямоугольник. Джастин Денби, генеральный директор. Здесь все было ясно. Ниже появились еще три прямоугольника. Финансовый директор Рут Чан, директор по строительству Крис Лопес и директор по производственным вопросам Анита Беннетт. Последнее имя Тессе было знакомо. Именно Беннетт позвонила сегодня ее начальнику ни свет ни заря. Под директором по производственным вопросам Лопес нарисовал два прямоугольника поменьше. Руководитель ИТ-отдела Том Уилкинс и офисный администратор Летиция Ли.

– Мы с Анитой на пару отвечаем за всю производственную деятельность, – объяснил Лопес. – Она занимается текучкой, я – строительными проектами. Ей подчиняется администратор, мне – рабочие.

Очевидно, схема была закончена. Лопес отодвинул блокнот обратно.

– Для крупной компании структура скромная, – задумчиво сказала Тесса.

Он пожал плечами.

– Первое правило строительства – нанимай субподрядчиков. На серьезные проекты штатной рабочей силы не наберешься. А содержать ее во время простоев – непозволительная роскошь. Лучше сотрудничать. Представьте себе, что «Денби констракшн» – это голова многоножки. Мы получаем приглашение…

– Что?

– Приглашение на участие в строительном тендере. С него начинается любой крупный проект, особенно если он финансируется государством. Организация-устроитель тендера…

– Организация?

Лопес вздохнул, оперся локтями о крошечный столик и продолжил:

– К примеру, мы участвуем в тендере на стомиллионный проект по строительству бараков для военно-морского флота. Естественно, все идет через военные каналы. Проекты по больницам поступают от частных организаций или от властей штата. По тюрьмам – от местных или федеральных управлений тюремной службы.

– В основном вы занимаетесь госзаказами?

– Да. Есть фирмы, которые делают ставку на туристический сектор: отели, конференц-центры, казино. Мы берем работу посолиднее. – Лопес удовлетворенно усмехнулся.

– Почему?

– Потому что для этого нужны связи, и у Джастина они есть. Один из его козырей – умение располагать к себе людей. Когда конкурируешь с десятком других фирм за сверхприбыльный заказ, не помешает личное знакомство с сенатором из комитета по ассигнованиям. Как и домашний ужин с начальником управления тюремной службы. Некоторые фирмы даже лоббистов нанимают. Мы разъезжаем по крупным конференциям, находим нужных людей, а дальше действует Джастин.

– То есть вы знакомитесь с теми, кто выдает эти крупные заказы. Только в Новой Англии?

– Нет, мы строим по всей стране.

– Ясно. А сколько времени уходит на такие многомиллионные проекты?

– Сама стройка может занять пару лет, – объяснил Лопес. – Но с нашим правительством все сильно тормозится. Например, недавно мы сдали тюрьму, которую начали строить десять лет назад.

– Получается, вам дают проекты на сотни миллионов долларов, но строительство затягивается на годы. Большие деньги, большие риски, как вы сказали. С другой стороны, «Денби констракшн» существует уже два поколения – ее ведь отец Джастина открыл? Опыта вам не занимать.

– Да, в своем бизнесе мы не новички, – согласился Лопес, – однако на лаврах не почиваем. Унаследовав фирму, Джастин загорелся идеей расширения. Он понял, что в отрасли настал поворотный момент, когда мелкое мельчает, а крупное укрупняется. Мельчать ему не хотелось. Встал вопрос: как расширить строительную компанию без увеличения накладных расходов? У нас же отрасль цикличная – то бум, то спад. Если набрать больше кадров, вырастут затраты в период бума и снизится жизнеспособность в период спада. Поэтому Джастин выбрал модель многоножки: «Денби констракшн» выделяет лучших руководителей – управляющих, прорабов и так далее – для контроля и наладки каждого строительного процесса. Другими словами, мы даем генералов, а наши субподрядчики – солдат. Так мы обходимся без лишнего балласта и остаемся лидером отрасли.

– Выходит, вы эксперт по экспертам? – спросила Тесса. – Если вы лучший из лучших и управляете лучшими из лучших…

Лопес закатил глаза.

– Я не говорю, что я гений или весь из себя такой крутой. Могу, конечно, расписать все в красках, но если коротко, то масштабное строительство – это масштабные головные боли. Во-первых, чтобы довести до ума одну тендерную заявку, нужно набрать десяток субподрядчиков. Это очень похоже на политическую кампанию. Все стараются предстать в выгодном свете и дают самые большие обещания в надежде, что выберут их. А потом может оказаться, что какой-то субподрядчик так усердствовал в саморекламе, что не заметил важную мелочь в спецификации. Или перепутал цифры и допустил критический просчет. Большинство попытается уклониться от ответственности. Моя работа – три года спустя, когда стройка началась, заставить их выполнить обещания. Если повезет, ошибка обойдется субподрядчику в десятки тысяч долларов, что не страшно, когда общий контракт на пятьдесят миллионов. Если не повезет, ошибка встанет в десятки миллионов, и субподрядчик будет терять деньги на проекте, который юридически обязан закончить. А я не дам ему увильнуть. Пригрожу судом или расправой. А как еще?

Тесса была под впечатлением.

– То есть в компании вы играете роль плохого копа. А Джастин – хорошего?

– Вроде того. Он решает оперативные задачи. Если субподрядчик прислал двадцать рабочих, а чтобы успеть в срок, нужно сорок, Джастин все уладит. Если электрики нарушили четыре основные нормы, он все выяснит. Если заказ хотят заморозить, он переговорит с кем надо, и проект наш. Джастин не просто умен, он мыслит практически. Под его руководством не только добиваешься результата, но и получаешь от этого удовольствие. Люди моего склада такое ценят.

– Люди вашего склада?

– Армейские рейнджеры, – ответил Лопес, пожав плечами.

– В штате много бывших военных?

– Можно и так сказать. – Он потянулся за блокнотом и начертил под своим именем четыре прямоугольника: главный архитектор, инженер-проектировщик, инженер систем безопасности и инженер по качеству.

– Это основная строительная команда. Дейв – главный архитектор, единственный из нас, кто убил молодость не за счет казны. Инженер-проектировщик Дженкинс – бывший офицер ВВС. Через него проходят все чертежи и горы поэтажных планов. Замкнутый, как аспергик, он бредит деталями. Но соображает будь здоров и стреляет так же, поэтому мы закрываем глаза на его странности. Поли, инженер систем безопасности, занимается и электроникой, и проводной связью. Специалист, каких поискать. Бывший «морской котик». Уж не знаю, как Джастин проводит его через проверки биографии. Особенно после той заварушки в двух барах подряд, когда подъехало целое отделение полиции. Ему даже назначили принудительное лечение от неконтролируемой агрессии. Но Поли не так уж плох, если не давать ему пить, что мы с Джастином и делаем. Последний герой – Бекон, инженер по качеству. На самом деле его зовут Барри, но я бы не советовал так обращаться к нему. Он придет в ярость. Бывший морпех, разведчик. На шее носит ложку; говорит, в свое время убил ею человека. Мы с ним особо не спорим. – Лопес посмотрел Тессе в глаза и продолжил: – Вот с этими ребятами Джастин чаще всего и общается. Мы работаем тесно и дружно. И поверьте, Джастин может положиться на каждого из нас.

– Любопытный круг друзей.

Лопесу было непонятно ее удивление.

– Наши проекты не для слабонервных. Долгие отлучки из дома, условия жесткие. Первый год живешь в трейлере, вместо нужника – ведро. Военным не привыкать. Мы и без водопровода можем обойтись, и весь день на тушенке протянуть. Джастин не обижает, платит прилично. Для большинства из нас это большой шаг наверх. А ведь строительный бизнес переживает не лучшие времена. Все кругом загибаются. Зато у нас порядок: рабочие места сохранены, зарплата не задерживается. Даже такой дубина, как я, в состоянии это оценить.

– Джастин – хороший руководитель, – резюмировала Тесса.

– Да. Раз справляется с шайкой таких всезнаек, алкоголиков и грубиянов.

– Вы сказали, Джастин помогает вашему «морскому котику» с проверками биографии. А остальные их тоже проходят для работы на объектах?

– Да. Стандартная проверка: судимости, приводы в полицию и ордеры на арест, – ответил Лопес. – Но ее часто опускают, особенно если сооружение новое и незаселенное. Строители не ангелы. Даже правительство понимает, что, если задрать планку безопасности, работать будет некому.

– Трудные подчиненные под стать своему непростому начальству?

– Ребята, которые знают, как обращаться с женщинами, – заверил Лопес, и на его лице опять засветилась улыбка.

Тесса сменила тему:

– Если в «Денби констракшн» так любят Джастина, кто мог точить на него зуб?

– Да любой проигравший ему конкурент. И любой субподрядчик, который остался без штанов, потому что сам напортачил или цифры перепутал – я вам говорил. Пару раз недовольные заявлялись с оружием. Доходило до разборок прямо на стройке. Но нас пистолетом не запугаешь. И Джастина тоже. Он бывает с нами в тире хотя бы раз в неделю и выбивает десятку не реже нашего.

Тесса удивленно моргнула.

– С ума сойти.

– Так сошли уже. В таком бизнесе-то. Есть еще бумага? Имена всех недоброжелателей на одной странице не уместятся.

* * *

Час спустя Тесса попрощалась с Лопесом. Пришлось повозиться со списком тех, кто жаждал свести счеты с «Денби констракшн» или лично с Джастином. Все усложнялось динамикой строительного рынка: субподрядчиков и конкурентов постоянно перепокупали и перепродавали, не говоря уже о том, что покупатели и продавцы закрывались и открывались под другими названиями. Лопес особо выделил две фирмы: «Эй-эс-пи» и «Пимм бразерс». С ними отношения не заладились давно. «Пимм бразерс» возглавляли два брата из еще одной семейной компании. Начиная отдельный бизнес, они надеялись, что Джастин оставит фирму отца и присоединится к ним. Однако Джастин отказался, и они его так и не простили.

Мыльные оперы похлеще, чем в мафиозных кланах, подумала Тесса и перевела разговор на личную жизнь и брак Джастина. Лопес, такой осведомленный в интригах отрасли, тут же прикинулся дураком. Он признался, что уважает миссис Денби и привязан к дочери шефа. Видимо, почти весь строительный костяк фирмы знал Эшлин еще совсем маленькой. А с тех пор как ей исполнилось три, Джастин частенько брал ее на стройку и разрешал играть с инструментами. Он любил хвастаться, что она унаследует фирму.

– А что? – пожал плечами Лопес. – Девчонка смышленая.

Так или иначе, он не видел ни одной причины для исчезновения Денби по собственному желанию. С финансами у фирмы было туговато, но в их бизнесе это в порядке вещей. В поведении Джастина Лопес не заметил ничего странного. Сильного стресса и раздражительности не было. Черт, да они работали рука об руку над крупным проектом по ремонту старой атомной электростанции, и Джастин выглядел как обычно. Все такой же трудяга. Про пятничный ужин Лопес слышал, да. Джастин был в хорошем настроении и не мог дождаться свидания. «Скампо», верно? Пафосное местечко. В самый раз, чтобы впечатлить жену.

А если предположить, что всю семью похитили…

Лопес заволновался, сел прямо и забарабанил ладонью по ноге. Насколько поняла Тесса, он был обеспокоен скорее исчезновением Либби и Эшлин, чем Джастина. Мысль о том, что женщинам причинили вред, его нервировала, и Тессе это понравилось.

– Я попробую навести справки, – наконец предложил Лопес. – Вряд ли в «Денби» кто-то настроен против семьи… но я прослежу за реакцией ребят. Если что-нибудь узнаю, позвоню. Обсудим за обедом.

– Только никаких заигрываний. Я на работе, – предупредила она.

– Отчего так? Вы больше не коп. Что за правила?

– Общий профессионализм. Правила устанавливаю сама.

– Жесть.

– Не зря поговаривают, что я пристрелила собственного мужа.

Лопес засмеялся. Видимо, подозрения в убийстве для него только прибавляли шарма.

Строители – интересный народ, решила Тесса.

Ее телефон зазвонил, едва они закончили разговор.

Прежде чем ответить, Тесса вышла из кафе. Она ожидала услышать Софи и корила себя за то, что не нашла времени позвонить сама, но на том конце оказалась Диди.

– Орел приземлился, – сказала детектив вместо приветствия.

Тесса поняла, что речь шла о прибытии ФБР.

– Подрезают вам крылья?

– Ржавой бритвой, – сухо ответила Диди. – Но последним посмеется Нил. Нью-гэмпширские копы получили его пас и теперь ведут мяч.

– Сигнал маячка проследили? – с надеждой спросила Тесса.

– Нашли само устройство. Похоже, похитители догадались про куртку, остановились у какой-то заброшенной закусочной, вырезали маяк и выкинули его в лес. Судя по следам шин, направились дальше на север.

Тесса наморщила лоб, вспоминая карту Нью-Гэмпшира.

– Они уже в трех часах от Бостона. Сколько до Канады-то осталось?

– Часа два. И до границы с Мэном минут двадцать. Так что они вполне могли где-то свернуть на восток и основательно затеряться. Там бескрайние горы, заброшенные кемпинги и пустующие летние коттеджи. Вот и все…

– Паршиво, – сказала Тесса, закусив губу. – В эфире тишина?

– Ага. Федералы привезли с собой поведенческого аналитика. Она специализируется на похищениях. Говорит, если все затевалось ради выкупа, к концу дня с нами свяжутся. Если нет – радоваться нечему.

– Насчет выкупа сомневаюсь. Здесь что-то… более личное.

– У аналитика из ФБР тоже есть своя теория, – призналась Диди.

– И?

– В случае мести пострадавший, как правило, придерживается принципа «око за око» и намерен причинить равносильный вред. По этой теории тот, кто так или иначе пострадал от Джастина, захотел бы отомстить ему одному.

– А вместе с Джастином прихватили его жену и дочь, – протянула Тесса.

– Значит, если исключить сценарий с выкупом, заказчик похищения думает, что Джастин навредил всей его семье, а может, лишил жены и ребенка.

– Тогда бизнес тут ни при чем. Точно личное.

– Есть над чем поразмыслить, – согласилась Диди и после паузы продолжила: – В общем, раз федералы уже здесь и творят свои чудеса…

– То по этому делу ты звонить больше не будешь, – догадалась Тесса и немедленно задалась вопросом: с какой стати давняя противница раскрывала карты?

Словно прочитав ее мысли, Диди объяснила:

– Нашей следственной группе все равно, кто спасет Денби. Главное, чтобы их нашли живыми и здоровыми. Если это сделает частный сыщик, а не свора федералов, которые забрали наше место преступления, что ж… тем лучше.

Диди отсоединилась. Тесса еще некоторое время постояла на парковке, обдумывая услышанное. Что, если Денби действительно похитили не ради денег? Что, если аналитик из ФБР права и мотив здесь не профессиональный, а личный?

Не жажда наживы, а месть?

Тесса посмотрела на часы и пробежала глазами список избранных контактов, которые она переписала с телефонов Денби. Первый помощник Джастина заявил, что в личную жизнь шефа не посвящен. Может, подробности знает кто-то из близкого окружения Либби? Сестра, лучшая подруга, доверенное лицо?

Тесса Леони, бывший офицер полиции, а теперь специально уполномоченный частный следователь, выбрала свою следующую цель.

Глава 13

Как понять, что любовь прошла?

Столько песен, стихов и открыток посвящены тому, как все начинается. Первый взгляд в толпе. Мгновенье перед первым поцелуем, когда ты подставила губы, как до тебя это делали твои бабушки и прабабушки, и пока не уверена, осмелится он или нет.

Первые пьянящие дни и недели, когда все мысли только о нем и о его прикосновениях, о запахе, о коже. Покупаешь белье покрасивее, тратишь лишнее время на укладку, выбираешь обтягивающий свитер, представляя, как по мягкой шерсти скользят ладони любимого. Больше всего на свете хочется чувствовать эти руки везде. При первом звонке хватаешь трубку в надежде услышать его голос. В обеденный перерыв выкраиваешь время, чтобы смотаться к нему в офис, накинув один лишь плащ.

Постепенно походы по ресторанам превращаются в импровизированные пикники в постели, потому что новый свитер сделал свое дело и захотелось остаться дома. И вот он уже разгуливает в одних боксерах, а ты – в мужской рубашке, любуешься на его широкую грудь и мускулистые руки и не веришь, что тебе так повезло. Его зрачки расширяются, он тянется к тебе, и остальной мир перестает существовать.

Я знаю, когда влюбилась. Меня будто молнией прошило.

В Тот День, предъявив мужу доказательство и глядя в его застывшее бледное лицо, я думала, что любовь улетучится так же молниеносно. Но обошлось сбитым дыханием и дурнотой. После тихого, сказанного в глаза «да, я с ней спал»…

Я начала орать, швыряться всем подряд. Билась в истерике так, что Эшлин прибежала из своей комнаты. Джастин обернулся и первый раз за нашу совместную жизнь позволил себе резкость.

– Иди к себе! Живо! – скомандовал он дочери, и та мигом помчалась в свое убежище к айподу.

Помню, он велел мне успокоиться.

Наверное, именно тогда я запустила в него настольной лампой. Он ее поймал. Своими сильными руками, которые я раньше обожала. Потом схватил меня и, повернув спиной, впечатал в себя так, что я едва могла шевельнуться. И не отпускал. Шептал, что виноват. Просил прощения. Я чувствовала, как на мои волосы что-то капает.

Перестав вырываться, я прижалась к нему расслабленным телом.

Он поддержал, не разнимая рук, и какое-то время мы простояли вместе, тяжело дыша и дав волю слезам. Я оплакивала конец своего брака и утраченное доверие. Мне было нестерпимо горько – не от предательства, а от ощущения провала. Ведь я любила мужа без оглядки, а оказалось, этого было недостаточно.

А Джастин? Что значили его слезы на моих волосах?

Стыд? Боль от причиненной боли? Или всего лишь сожаление из-за того, что он все-таки попался?

В тот момент я его ненавидела. Всеми фибрами души.

Но не разлюбила.

Я велела ему убираться и забыть дорогу назад. Он не стал спорить и тихо собрал вещи. А потом стоял с черной спортивной сумкой и молча выслушивал, какой он мерзкий человек, что я из-за него пережила и как он вообще посмел развалить семью и бросить собственную дочь. Я говорила и говорила. Бессмысленный поток обиды и ярости было не остановить. Джастин все проглотил.

Когда слова иссякли, мы посмотрели друг на друга через спальню.

– Это была ошибка, – сказал он.

Я зло промычала в ответ.

– Я один во всем виноват.

Опять мычание.

– Можно я позвоню? – сделал он еще одну попытку. – На днях, когда ты остынешь. Мы… поговорим?

Я окинула его ледяным взглядом.

– Ты права, Либби, – промолвил он. – Что за мужчина разваливает собственную семью? Я не хочу быть таким. Я не хотел стать таким, как…

Он замялся, но я знала продолжение. Он не хотел стать таким, как его отец.

Как будто это что-то меняло. Отец Джастина был домашним деспотом, который боготворил единственного сына, а жену довел до алкоголизма своей чуть ли не легендарной неверностью. Выходит, яблоко от яблони упало недалеко. Вот и все, о чем мне сказала неоконченная фраза Джастина.

Только… вспомнилось другое. Минуты откровенности в начале наших отношений, когда, лежа в постели и гладя мое плечо, Джастин рассказывал про человека, которого одновременно обожал и стыдился, потому что тот был чудесным отцом, но при этом отвратительным мужем. Джастин мечтал иметь его деловую хватку, однако клялся, что будет более достойным человеком. А я, вспоминая родителей, обещала никогда не курить и не ездить без шлема.

Вот в чем ирония. Влюбиться легко, а разлюбить сложно. Я и представить не могла, до чего дойдет. За спиной были восемнадцать лет воспоминаний об этом человеке, не считая добрачного романа. Общие надежды и мечты. Мы верили, что не повторим ошибок родителей, и вот оказались на их месте. Кто бы подумал, что даже счастливая семья не застрахована от сложностей и одиночества.

– Я не хочу тебя терять, – сказал мне муж в Тот День. – Я изменюсь. Давай попробуем еще раз. Либби… я люблю тебя.

Я попросила его уйти, но позвонить разрешила. А вскоре он обосновался в комнате внизу, и мы официально перешли к исправительной фазе нашего брака. Джастин по-прежнему отлучался из дома, но чаще дарил мне цветы. Я готовила его любимые блюда и сильнее замыкалась в себе. Мы оба ждали, что все само собой нормализуется. Ну, а если время не вылечит, то всегда можно было устроить романтический ужин в ресторане.

Я считала, что остаюсь из-за Эшлин и что глупо перечеркивать восемнадцать лет совместной жизни.

А на самом деле?

Я все еще любила его. Изменника и лгуна. Мужа, спавшего с другой и отправлявшего ей послания со словами, которые раньше предназначались только мне. Мужа, который вроде бы вернулся домой и даже не раз побывал в моей спальне.

И все же у меня щемило в груди от одних его шагов и смеха. Прикосновение длинных сильных пальцев по-прежнему приводило в дрожь.

Я ненавидела его за это. И за то, что, причинив мне боль, он деликатно заглаживал свою вину. Меня злили его доброта, обходительность и раскаянье. Уж лучше б он вел себя как подлец. Тогда бы я запросто его бросила. Сменила бы замки на дверях и забыла как страшный сон. Но нет, черт его дери, он старался. Оставил другую, как я и просила. Переехал в подвал, как я и просила. Предложил курс семейной терапии. И на сеансах выяснилось, что именно я не иду навстречу. А он все не сдавался. Разными маленькими жестами пытался уверить меня в своей любви и доказать, что он сожалеет и хочет все восстановить. Чем больше внимания я получала, тем хуже мне становилось.

Тем чаще я думала, засыпал ли он с ней, обняв ее сзади, кормил ли апельсинами, смотрел ли, как она ходит по дому в его любимой рубашке на голое тело… А может, он шепотом рассказывал ей о своих сокровенных мечтах, которыми когда-то делился со мной?

Другая не выходила у меня из головы. Она ворвалась в наш мир, смазливая пигалица, и я не знала, как заставить ее исчезнуть. Поэтому я откупоривала оранжевый флакон с белыми таблетками и выпивала штуки две, потом четыре, потом шесть, чтобы остановить поток неприятных образов, проносящихся перед глазами.

Однако было ясно, что таблетками я пыталась заглушить не воспоминания о Том Дне и даже не мысли о предательстве.

Я отчаянно хотела убить любовь к мужу.

И сама поражалась, сколько нужно таблеток, чтобы меньше любить и больше прощать.

* * *

Эшлин не отпускала дрожь. Когда нас запустили в отдельную камеру, дочь прижалась ко мне и шепнула, что хочет в туалет. Я рассеянно кивнула. За нами с лязгом захлопнулась стальная дверь.

Втроем, в одинаковой оранжевой форме, мы являли жалкое зрелище. Самый маленький размер не подошел худенькой Эшлин: комбинезон с закатанными штанинами висел на ней мешком. Рукава у всех были короткие, и я сначала подумала, что мы замерзнем, но в камере оказалось жарко. В нашем крыле было душно от перегретого, спертого воздуха.

Зед сказал, что термостат поддерживает постоянную температуру круглый год. Неважно, что за окном – зима, весна, лето или осень. Верхнее освещение тоже горело целый день. Время суток не имело значения для жизни заключенных.

Нам досталась узкая вытянутая камера с грязно-белыми шлакобетонными стенами. С обеих сторон стояли нары. На металлическом светло-желтом каркасе лежали тонкие поролоновые маты, обтянутые ярко-голубым винилом. Щель окна в конце камеры, разделенная железным прутом, открывала вид на голую бурую землю. Узкое смотровое окошко в толстой стальной двери – на большой дневной зал с тяжелыми металлическими столами и общей душевой. В центре его пустовал одинокий командный пост, откуда обозревался весь двухэтажный тюремный блок.

Я проверила, нет ли поблизости Зеда, Радара или их дружка Мика, но в дневном помещении никого не оказалось. Все куда-то ушли. Мы остались в одиночестве, отрезанные от свободы семью закрытыми дверями. Я передала мужу слова Эшлин. Он понимающе на меня посмотрел, скрипнул зубами. В глазах мелькнула беспомощная ярость. Джастин повернулся к дочери, его лицо смягчилось, голос зазвучал почти как обычно.

– Первое правило тюремной жизни – один туалет и одна раковина на всех… – энергично объяснил он, словно речь шла о новом приключении.

– Но, папа…

– Представь себе, что мы в летнем лагере…

– Я не могу…

– Солнышко, перестань. Возьми себя в руки. Мы обязательно выберемся.

Ее нижняя губа задрожала. Еще немного – и Эшлин расплачется.

Мне хотелось обнять дочь, но я сдержалась. Как ее успокоить? Не плачь, милая, все в порядке?

Какие-то психи выкрали нас из собственного дома, одели в тюремные комбинезоны и тапочки и запихнули в белую каморку, где встать почти негде, а сесть можно только на нары, застеленные тонюсенькими матрасами. Все далеко не в порядке. Все ужасней некуда и, возможно, будет только хуже.

Джастин отошел к стене напротив входа и, отвернувшись от туалета, закрыл собой окно. Я загородила смотровую щель в двери, тоже встав спиной к Эшлин. Нас с Джастином она стала стесняться лет в восемь, а к пятнадцати годам отчаянно стыдилась всего физиологического.

Тишина была невыносима. Шорох огромного комбинезона, с которым возилась дочь, разносился по всей камере.

Я попробовала подумать о приключении в летнем лагере, как предложил Джастин, и затянула детскую песенку. Он подхватил, хрипло и не попадая в ноты. Мы спели несколько строк по очереди, потом вместе, а когда закончили, Эшлин судорожно зарыдала. Я обернулась, подхватила обмякшее тело дочери и прижала к себе. Джастин вернулся от окна и обнял нас обеих. Так мы и стояли молча.

Первые семейные объятия за последние месяцы.

* * *

В конце концов я уложила Эшлин на узкие нары. Не было ни одеяла, чтобы ее укрыть, ни слов, чтобы утешить. Я присела с краю на голубой скрипучий винил и гладила ее по волосам.

Джастину не сиделось. Он ходил по крошечной камере, как зверь в клетке. Прощупал все матрасы сверху донизу, осмотрел окно, дверь, странную металлическую конструкцию, в нижнюю часть которой был вмонтирован унитаз, а в верхний боковой выступ – раковина.

Я отвернулась, чтобы он спокойно справил нужду. Мы столько лет пользовались одной ванной, что в песнях необходимости не было. После него я тоже помочилась и прополоскала рот, набрав воды из-под крана. К остаточному привкусу желчи добавилась ржавчина. Как я мечтала о зубной щетке и пасте, но наши захватчики о таких мелочах не беспокоились.

Джастин отошел от окна, сел на нижние нары спиной к двери и знаком попросил меня сделать то же самое. Я вернулась на свое место рядом с Эшлин, только уже лицом к окну.

– Жучков нет, – сказал Джастин, как будто эта новость должна была меня обрадовать.

Я тупо уставилась на него.

– Нас видят через видеокамеры, но слышать не могут, – продолжил он. – Спиною к ним мы можем говорить все что угодно.

Я не поняла такие тонкости, однако кивнула в ответ, раз для мужа это было важно.

– Тюрьма государственная. Значит, наша дверь открывается электронно из аппаратной комнаты. Плохо то, что ее не разблокировать вручную или выкраденными ключами. С другой стороны, ребяткам нужно разделяться всякий раз, когда нас захотят выпустить. Пока один или двое идут к двери, третий должен оставаться у сенсорного экрана в аппаратной.

Я слегка повернула голову в сторону мужа.

– Как ты догадался?

Джастин бросил на меня странный взгляд.

– Либби, помнишь тюрьму, которую мы закончили в прошлом году в северном Нью-Гэмпшире? Это она.

Я удивленно заморгала. Фирма Джастина отстроила немало тюрем – в Нью-Гэмпшире, Западной Виргинии, Джорджии, – но почему-то мне и в голову не пришло…

– Тогда ты сможешь вытащить нас отсюда! Ты же здесь все знаешь.

Муж помрачнел и ответил не сразу.

– Конечно, знаю, – вздохнул он. – В том числе причины, по которым сбежать вряд ли удастся. Зед говорил правду. Мы в ловушке для заключенных, спроектированной по последнему слову техники.

Я опустила плечи и, опершись о металлическую стойку нар, посмотрела на свои руки, лежавшие на коленях. Бледные, сухие, со скрюченными пальцами, они мелко подрагивали и выглядели совершенно чужими, как будто больше мне не принадлежали.

– Эшлин, – прошептала я единственное слово, в котором сосредоточился весь смысл.

Джастин заиграл желваками. На его лице появилось знакомое выражение ярости. Я понимала, что за ней стоит сильнейшая боль. Мы были женаты восемнадцать лет. Я видела, с какими глазами Джастин впервые поднял маленькую Эшлин, как он терпеливо держал ее за ручки, когда она училась ходить, и как до сих пор заглядывал к ней в комнату перед сном.

– Что бы там Зед ни говорил для острастки, им нужны деньги, – сказал он со злостью. – Рано или поздно они потребуют выкуп. «Денби» заплатит, и мы вернемся домой. Все до одного.

– Но зачем ехать сюда? – спросила я. – Если дело только в деньгах, зачем тащить нас так далеко на север и закрывать…

– А где еще лучше спрятать целую семью? Тюрьма заброшена. Средства на ее открытие так и не выкроили. Само место удаленное, в радиусе тридцати километров ничего нет. Здешняя полиция, наверное, только изредка проезжает мимо – как тогда, после нашего приезда.

– Они заметят свет, – сказала я с надеждой, – и проверят.

Джастин помотал головой.

– Весь комплекс напичкан датчиками движения. Каждый раз, когда появляются копы, он вспыхивает, как рождественская елка. Так что свет нас не спасет.

– Их трое, – прошептала я. – Целая… группировка. Наверняка все долго планировали. Взяли тазеры, оружие… Если потребуют выкуп, то уж точно не маленький. А завтра воскресенье, и даже если компания согласится заплатить…

Джастин сжал губы.

– Мы, скорее всего, проторчим здесь еще дня два, не меньше, – проворчал он.

Я погладила дочь по волосам. Обессилевшая от нервного потрясения, она спала мертвым сном.

– Сколько времени прошло? – спросила я. – Часов шестнадцать? Кормить и поить нас, похоже, не собираются.

– Вода есть в раковине. А без еды пару дней продержаться можно.

У меня опять задрожали руки, заныли живот и голова. Может, стоило во всем признаться Джастину, но я промолчала. Да, у нас за плечами восемнадцать лет брака, но последние полгода никто не забыл. За это время многое изменилось.

– Только бы не забрали Эшлин, – перевела я разговор обратно на дочь.

Джастин не разделил моих опасений.

– Нас посадили в одну камеру. Куда уж лучше? Я даже не ожидал.

Он был прав. Хорошо, что нас не заперли по отдельности. Было бы ужасно сидеть за стеной, не в состоянии помочь другому. Что бы тогда сделал Джастин, приди они за дочерью? Что бы сделала я? Беспомощно смотрела бы, как ее уводят?

– В любом случае, – повторилась я, охваченная паранойей, – я не хочу, чтобы Эшлин оставалась с ними наедине. Особенно с этим крашеным… как там его?… Миком. Ты видел его глаза? У него явно не все дома.

– Я этого не допущу.

– Правда? С каких пор у нас все под контролем? Если ты забыл, хищники здесь они, а мы добыча. Не нам выбирать свою участь.

Я тут же пожалела о своих словах и повышенном тоне. Чтобы хоть как-то сдержать панику, сжала кулаки и закусила нижнюю губу.

– Либби…

Голос Джастина был серьезен. Я подняла глаза, но муж молчал, внимательно меня изучая. Такой суровости в его взгляде я не видела давно, хотя помнила отлично.

– Мы в непростой ситуации. Да, я знаю, что причинил тебе боль. Если бы время можно было повернуть назад… – Он замолчал, расправил плечи и уверенно продолжил: – Либби, я хочу, чтобы ты знала: я не дам вас с Эшлин в обиду. Ничто и никто не причинит вреда моей семье. В этом можешь на меня положиться.

Я поверила ему. Потому что Джастин был настоящим мужчиной. Современный пещерный человек, как я его частенько называла. Он был готов умереть за дочь, но никак не мог запомнить ее любимые блюда. И ради меня пошел бы на дракона, только верность у него сохранить не получилось. Вот к такому мужчине я привязалась по иронии судьбы.

Джастин вытянул руку, такую родную и любимую, и я доверчиво вложила пальцы в его большую мозолистую ладонь.

– Позаботься об Эшлин. Я больше ни о чем не прошу.

Джастин сжал мои пальцы и подался ко мне. Потемневшие глаза горели решимостью. Я запрокинула голову, он наклонился…

И вдруг громко лязгнула стальная дверь. Мы оба вздрогнули и обернулись.

За смотровым окошком зловеще ухмылялся голубоглазый псих. Вне всякого сомнения, он наблюдал за нами какое-то время, и то, что он увидел, ему понравилось.

Я непроизвольно отпрянула и взяла дочь за руку, чтобы хоть как-то ее защитить.

– Подъем! – рявкнул Мик из-за двери. – Вам тут не санаторий. Вставайте, и за работу.

Глава 14

Звонить федералам Уайетт не стал. Если что, они знали, где его найти. А он пока вместе со своими помощниками взялся за дело.

Карты. Он любил карты. Можно было, конечно, и на компьютере посмотреть – в наши-то дни, – но куда приятнее развернуть крупномасштабную карту гористого Нью-Гэмпшира с голубыми кляксами озер и бесконечными извилинами проселочных дорог.

Нью-Гэмпшир – интересный штат. Вытянутый, с широким основанием и зауженным верхом, он идеально вписывался в изгибы соседнего Вермонта, своего перевернутого близнеца. Если мерить по прямой, он невелик. От южной границы с Массачусетсом до северной с Канадой его можно пересечь за три с половиной, максимум четыре часа. А вот горизонтальные маршруты – совсем другая история. Середину штата забаррикадировали хребты Белых гор, и трассы в западном и восточном направлении идут зигзагом, поднимаются и ныряют вниз, практически полностью подчиняясь горному ритму. У местных самое распространенное дорожное присловье: «Нет, так туда не добраться…»

Учитывая эти особенности, Уайетт решил, что подозреваемые поехали дальше на север. В Нью-Гэмпшире мало кто ездил из стороны в сторону. Водители старались избегать лишней мороки и выбирали вертикальные направления.

Ради интереса он отправил Джину на разведку от закусочной до северной границы. Во-первых, велел обращать особое внимание на пересечения с мелкими дорогами и пустующие кемпинги, годные для стоянки. Во-вторых, осматривать все захолустные заправки и магазины, где шайка похитителей могла бы безбоязненно заправиться и закупить продукты. Кроме того, следовало начать опрос людей: вдруг кто видел семью, подходящую под описание, а если нет – пусть будут начеку.

Джина также должна была проверить основные съезды с трассы и крупные городки, где можно привлечь местную полицию, но Уайетту не верилось, что подозреваемые куда-то сворачивали. Целую семью скрыть нелегко. Зачем вообще появляться в населенных пунктах, когда на севере штата есть укрытия получше?

Нужно отдать должное похитителям: они правильно сделали, что поехали прямиком в северные леса, подумал Уайетт. Он склонился над картой, глядя на шестнадцатую магистраль у восточной границы штата, и тут в дверь вошли федералы.

Он догадался, не оглядываясь. Прежде всего в глаза бросились черные женские туфли на низком каблуке и коричневые мужские полуботинки, начищенные до блеска. Такую обувь в нью-гэмпширской глухомани носили только юристы, а они в управление шерифа по субботам не захаживали.

Первой заговорила женщина.

– Уайетт, – окликнула она, и он сразу мысленно вздохнул.

Черт, только не этот голос.

Уайетт выпрямился, убрав палец с карты, и посмотрел в лицо врага.

Николь Адамс, или просто Ники, как он шептал ей, когда она просыпалась в его постели. Впрочем, прошло то время, когда он называл ее по имени. Теперь придется терпеть ее испепеляющий взгляд.

– Специальный агент Адамс, – выдал он самый безопасный ответ.

Она улыбнулась, но голубые глаза остались непроницаемы.

На ней были темный пиджак, узкая юбка такого же цвета и серебристая шелковая блузка с высоким воротником. Как и всем высоким блондинкам, ей очень шел образ снежной королевы. В руках у нее была черная, увесистая на вид кожаная сумка для ноутбука. Ее Николь со звучным стуком поставила на пол.

– Сержант Уайетт Фостер, специальный агент Эдвард Хокс, – представила она ему своего напарника.

Уайетт слегка склонил голову и пожал протянутую руку.

У агента Хокса тоже была с собой тяжелая сумка. Очевидно, в скором времени уезжать они не собирались.

– Насколько мы понимаем, вы нашли куртку Джастина Денби, – продолжила Николь.

– Для вас мы ее даже упаковали.

– Вы знали, что мы приедем?

– Была такая мысль.

– Но звонить и докладывать не стали.

– А не о чем докладывать. Новостей пока нет. Почти нет. – Уайетт хлопнул по карте. – Стог сена большой, а иголка маленькая.

Федералов его ответ вроде бы удовлетворил. Они подошли к столу и нависли над разложенной картой.

– Введи нас в курс дела, – скомандовала Николь. – Что вы тут высматриваете?

Уайетт опять про себя вздохнул. А ведь знал, что не стоит связываться с коллегой по цеху. Только тогда в Конкорде, давая показания в суде, он приметил в зале эту блондинку, и здравомыслие ему изменило. Не то чтобы его привлек смех Николь Адамс – он вообще ни разу не слышал, как она смеялась, – однако Уайетт вбил себе в голову, что им нужно встретиться. Так они оказались в баре, а потом в гостиничном номере.

На пару месяцев у них завязался неопределенный роман, когда они были то вместе, то врозь. А в один прекрасный день Уайетт понял, что врозь ему нравилось больше. Он ничего не имел против Николь. Просто она была федеральным агентом до мозга костей: амбициозная, городская и очень дисциплинированная. А Уайетт, как он объяснил ей в день расставания, был начисто лишен таких прекрасных качеств.

Теперь он думал, что стоило подождать еще недельку, и, возможно, она сама бы его бросила. Тогда бы сегодняшняя встреча показалась забавной, и не было бы этого леденящего чувства внутри.

Он ткнул в точку ближе к середине восточной границы.

– Куртку нашли здесь, у заброшенной придорожной закусочной. Вокруг никакой цивилизации.

– Свидетели есть? – заговорил Хокс.

– Там некому свидетельствовать. Добро пожаловать в северный Нью-Гэмпшир. Следы покрышек показывают, что автомобиль поехал на север. То есть наша поисковая зона – сотни квадратных километров непроходимой глуши. – Он обвел верхний кончик штата. – Идеальная местность, где можно затаиться.

– Ты уверен, что они направились на север? – скептично спросила Николь.

– Так точно, мэм, – ответил Уайетт и начал выкладывать свои соображения насчет географии горизонтальных маршрутов и прочего.

Учитывая место обнаружения куртки, похитители въехали в Нью-Гэмпшир по девяносто пятой магистрали, а дальше свернули на шестнадцатую, которая шла вдоль границы с Мэном. Может, Уайетт и спятил, но лично он повез бы трех заложников самым прямым путем и спрятал бы их в центре северной части штата. Там тихо, безлюдно и до Бостона всего три-четыре часа езды – удобно, когда дойдет до получения выкупа или обмена заложников.

Доводы Уайетта показались Николь логичными.

– Да, район поиска немаленький, – согласилась она, водя пальцем по карте.

– И людей у нас немного. Пришлось привлекать со стороны.

– Со стороны? – удивился Хокс. Акцент выдавал в нем уроженца Мэна, но Уайетт пока сомневался.

– Из лесничества и управления охоты и рыболовства. Марти Финча, инспектора лесохозяйственной службы, знаете?

Оба агента кивнули. Хотя офис Финча был в Вермонте, подведомственные ему территории включали Нью-Гэмпшир и Мэн. В последнее время леса облюбовали наркоторговцы. Уайетт не раз сотрудничал с Финчем, и отделение ФБР в Конкорде наверняка пользовалось услугами инспектора.

– Я ему позвонил, – продолжил Уайетт, – сказал, что нужно прочесать район. Большая его часть – семьсот пятьдесят тысяч акров заповедника «Белые горы» – входит в юрисдикцию Финча. По моей просьбе он мобилизовал лесничих и отправил их осматривать стоянки, от которых начинаются пешие тропы. Ориентировку я дал на фургон человек как минимум на семь. Еще они проверят туристические избы и бивуачные места. Если наши герои решили отсиживаться в заповеднике, там им целое раздолье.

– У лесничих опыта хватит для такого задания? – жестко спросила Николь.

Уайетт закатил глаза.

– Да брось. В Нью-Гэмпшире мы все проходим одну и ту же школу. Шерифы, патрульные, местная полиция, лесничие – все работаем рука об руку. Опыта нам не занимать.

Николь молча повела бровью, как бы намекая, что до Академии ФБР им все равно далеко. Уайетт спорить не стал.

– Кстати, видео с дорожных постов достали? – начала опять Николь. – Если похитители и вправду ехали по девяносто пятой, а потом свернули на шестнадцатую, они должны были засветиться на четырех крупных постах.

Уайетт пожал плечами.

– Один из моих детективов этим занимался. Но там уперлись в вопрос конфиденциальности, и переговоры заглохли.

– Я думала, отступаться не в твоих правилах.

– Просто я разумно использую человеческие ресурсы. У меня в распоряжении два детектива и четыре помощника. Мы не в состоянии эффективно делать десять дел одновременно. Учитывая характер ситуации, я им поручил самое срочное – проверку зон отдыха и туристических стоянок. А теперь я слушаю вас.

Николь отмалчивалась.

– Бостонское управление полиции провело предварительное расследование и по серийным номерам конфетти вышло на чикагского дилера, – пояснил Хокс. – Использованный тазер был в партии из пятидесяти штук, проданной другому дилеру для оружейной выставки в Нью-Джерси. Тот говорит, что на выставке все шокеры разобрали, и не его проблема, если кто-то из покупателей свой не зарегистрировал.

– Что за оружейная выставка?

– Открытая. Среди посетителей были туристы-экстремалы и бывшие военные.

– Есть основания подозревать, что похитители – профессионалы, – кратко заметила Николь.

– Вот как? – с интересом спросил Уайетт.

– Они проникли в дом с навороченной системой безопасности и справились с двумя взрослыми и одним подростком так, что никто из соседей ничего не заметил. Более того, Джастин Денби – опытный стрелок и, по общим отзывам, вполне мог постоять за себя и защитить свою семью. Судя по следам борьбы, девочка сопротивлялась не на шутку. Тем не менее подозреваемые справились и с ней, и с родителями, не пролив ни капли крови. Чтобы провернуть такую грамотную операцию, нужна железная выдержка. Не говоря уже о навыках и ресурсах.

– Выкуп? – спросил Уайетт, прищурившись.

– Пока тихо.

– А вообще вы думаете, требования будут?

– На данный момент других мотивов мы не видим.

Уайетт понял. Профессионалы бесплатно работать не станут.

– Значит, у семьи есть средства?

– У семейной фирмы, «Денби констракшн». Руководство уже связалось с местной полицией и заявило, что готово передать любую запрошенную сумму.

– Но не раньше понедельника.

– Точно.

– Выходит, если похитители планировали наперед, они знали, что семью из трех человек придется куда-то упечь на несколько дней.

– Еще один довод в пользу версии о профессионалах. Они не торопились. Наверняка и похищение продумали тщательно, и к долгому содержанию заложников подготовились. Выйдут на связь, когда им будет удобно. А пока устанавливают иерархию контроля – такую, где они диктуют, а мы подчиняемся.

Уайетт внутренне поежился и вернулся к карте, обдумывая возможные перемещения похитителей.

– Они здесь, – сказал он, стуча пальцами по заповеднику «Белые горы». – Идеальное место с точки зрения логистики. Достаточно далеко от Бостона, чтобы не попасться, но достаточно близко, чтобы вернуться за выкупом. Местность сельская, природа дикая… В общем, вот наш пруд. Осталось поймать рыбку.

– Ну и лови, а мы поедем в Бостон кое-кого опросить. У Джастина Денби крупная строительная фирма, которая досталась ему от отца. Кроме больших денег, он успел заработать кучу врагов. Начнем составлять список.

Уайетту был предельно ясен смысл слов Николь: расследованием руководили федералы, и они разрешили ему поиграть в лесу.

– Отлично, – сказал он, решив проигнорировать намек. – Я прихвачу с собой одного из моих детективов – вам же нужна помощь с опросами в Бостоне. Дайте нам полчаса, и мы будем готовы.

Николь наградила его ледяным взглядом.

Уайетт улыбнулся и взял свою шляпу.

– Я думал, сама ты постесняешься нас пригласить.

Глава 15

Тесса по опыту знала, что всю подноготную о жизни женщины можно выпытать у ее доверенного лица. В восьмидесяти процентах случаев это был парикмахер, поэтому, глянув список телефонных контактов Либби Денби, она отправилась в салон «Фариас энд Роша» в Бикон-Хилл. Там она сверкнула своим удостоверением и была лично представлена Джеймсу Фариасу, неотразимому красавцу – светлые мелированные волосы, богемная щетина на четко очерченном подбородке, пронзительные голубые глаза и мускулистые плечи, как у киноактера.

Впрочем, у Тессы возникло ощущение, что женщины Джеймса не привлекают. Еще одна причина, по которой Софи останется единственным ребенком.

К тому же Джеймс первым делом воскликнул, что лучше бы Тесса расследовала преступление против собственных волос. Неужели она не понимает, что этот невзрачный оттенок коричневого – ее натуральный цвет, как ни печально, – совершенно не льстит ее коже? А самое главное, зачем убирать длинные волосы назад, если у нее резкие черты лица? Ей нужны мягкость, теплота… И срочное вмешательство стилиста. Да-да, она должна прийти к нему в ближайшее «окно»… то есть через шесть месяцев.

Тесса послушно записалась на окрашивание и стрижку, а Фариас, в свою очередь, согласился ответить на ее вопросы о Либби Денби.

– Это муж, его рук дело, – заявил он, ведя посетительницу в заднюю комнату с надписью «Вход только для мастеров», которую Тесса приняла за эвфемизм для подсобки. – Поверьте, милая моя, Джастин скоро объявится, малышку Эшлин найдут, а вот Либби никто больше никогда не увидит. Классика жанра. Газетчики такое любят. Мангово-гранатового чаю?

– Гм, нет, спасибо.

– Вам, между прочим, сам бог велел. Антиоксиданты ни одному следователю пока не повредили.

Джеймс так настаивал, что Тесса наконец уступила. Видимо, если уж не было возможности позаботиться о ее неухоженных волосах, мастер чувствовал себя обязанным дать ей хоть что-то полезное. Он выудил из расписной шкатулки два пакетика с чаем.

– Либби любила мужа? – спросила Тесса, присаживаясь у черного лакированного столика.

– Да, но зря, – отрезал Джеймс.

– Почему так?

– Не заслуживал он ее. Вечно на стройке, со своими проектами, со своими рабочими. Да с кем угодно, только не с Либби. А зачем ей? Пусть дома сидит, дочь воспитывает и его по пятницам встречает с распростертыми объятиями. Я Либби с самого начала говорил, что она отдает слишком много. Мужчины этого не ценят. Уж поверьте. За плечами тысячи лет эволюции, а им до сих пор нужна охота. – Джеймс умолк, доставая чашки. – Знаете, сколько таких Либби я повидал в этом салоне? Все до единой красивые и талантливые. А чем занимаются? Ублажают своих богатеньких эгоистичных мужей, пока те не найдут им замену помоложе и не выставят их за дверь. И ведь каждая видит, что такое происходит сплошь и рядом, – и все равно верит в свою неуязвимость.

– Джастин нашел замену помоложе?

– Угу. Либби узнала об этом только через несколько месяцев. Она была в шоке, просто в шоке. Я ей говорил: подавай на развод первая, найми хорошего адвоката и прижми подлеца к стенке. Так нет, у них, видите ли, ребенок, брак, общая история… А я больше чем уверен, что Джастин не завязал со своей фифочкой после скандала с Либби. Наплел, поди, что расстались, а сам опять за свое.

– А что за фифочка? – спросила Тесса, сдвинув брови.

Джеймс вернулся с двумя чашками ароматного чая. Поставив их на столик, он постучал Тессу указательным пальцем по лбу.

– Не надо, а то на всю жизнь останется. Мама не говорила? Зачем вам лишние морщины? Лицо и так строгое.

– Я же следователь.

– Милая моя, найти подозреваемого и привлечь мужчину – не одно и то же.

– Это точно. Так кто был его любовницей?

– Турагент. Его турагент. Джастин ведь постоянно в дороге. Представьте себе, его фирма организовывала все поездки через агентство, которое находится в том же здании. И очень скоро обслуживание стало более чем комплексным.

– Либби знала эту женщину?

– Да какую там женщину… Соплячку! – Джеймс присел и наклонился к Тессе. – Однажды Либби зашла к ней на работу. Не на разборки, а просто глянуть, кто есть кто. Ну, вы понимаете. Вот. Как зашла, так и вышла. Оказалось, там двадцатилетний ребенок. Сама наивность с глазами нараспашку. Джастин, наверное, ей сказки рассказывал, она слушала разинув рот, а потом на концерт бежала с подружками.

– Имя ее не помните?

– Кейт, Кристи, Кэти… Что-то в этом роде. Либби не воспринимала ее всерьез. Скорее даже жалела: молодая девчонка связалась с женатым мужчиной. Либби думала, что он во всем виноват.

– Благородно с ее стороны, – заметила Тесса.

– Да, в этом вся она. Ни капли стервозности. Не то что у большинства здешних кошечек.

– Давно вы с Либби знакомы?

– Ох, таких справок я не даю. Не хватало еще, чтобы вы о моем возрасте догадались.

– Но она не первый год к вам ходит?

– Однозначно. Ей, как и вам, нужна была помощь. Росла-то она в муниципальных кварталах. Типичная современная Золушка, побитая жизнью. Но в Бэк-Бэй есть свои жесткие законы. Не всё здесь сахар.

– Не могла вписаться?

– Я вас умоляю! У нее муж – строитель. Ходит в рабочих ботинках.

– Да, но у него компания на сотню миллионов…

– И как только пошел слух, поверьте, отношение смягчилось. Кроме того, Либби – изумительный дизайнер.

– Ювелир?

– Именно. Светским дамочкам такие нравятся. Может, Либби родилась и не в Бэк-Бэй, но ее художественное образование было шагом в нужном направлении. Видели, какую конфетку она из своего дома сделала? Я бывал у нее в гостях и, кроме люстры в передней, ничего бы менять не стал.

– У Либби были близкие подруги? – спросила Тесса. – Ей самой-то светские дамочки нравились?

Первый раз за весь разговор Фариас замялся и, чтобы заполнить паузу, глотнул чаю.

– Либби… Либби – добрая душа. Плохого слова от нее не услышишь. За светское общество она особо не цеплялась – время от времени устраивала званые ужины, приглашала меня, соседей. Не забывала и ребят Джастина. – Джеймс содрогнулся. – Все как на подбор, доложу я вам. Потрясающая мужская компания, хоть и жуткая.

– Либби была общительная? Ладила со всеми?

– Она на редкость непосредственная. – Джеймс замолчал, повторил определение и, согласившись с собой, продолжил: – И еще несколько месяцев назад была вполне счастлива. Работа Джастина и его постоянное отсутствие ее не напрягали. Она заботилась о дочери, делала украшения, выходила в люди. Я частенько слышал от нее про походы в кино с подругами, встречи за ланчем, только… – Он опять сделал паузу и обхватил свою чашку руками. – Либби была… Как бы сказать? Сама по себе, что ли? Ее не волновали ни соседи, ни организации, ни социальная лестница. Складывалось впечатление, что ее мир заполняли только муж и дочь. Их счастья ей было достаточно, и такой расклад всех устраивал.

– Пока Джастин не загулял. Она, наверное, с ума сходила.

– Нет-нет, не в ее характере. Либби замкнулась. Последние несколько раз, когда я ее видел… – Джеймс тяжело вздохнул. – Поверьте, ни одна стрижка на свете не вылечит разбитого сердца. Либби уверяла, что не сдалась и пытается вместе с Джастином начать все сначала. Только ее волосы и кожа рассказывали совсем другое. Женщина была в катастрофическом состоянии. Не знаю, как она собиралась возвращать мужа-предателя.

– Говорят, в пятницу вечером у них было свидание.

Джеймс фыркнул.

– Ой, можно подумать, шаг назад помог бы им продвинуться вперед. Пара с такими дикими проблемами… Подорванное доверие, страх, бизнес, который постоянно рушит всякую надежду на нормальную семейную жизнь. Никаким ужином это не исправить.

– Ну, если так рассуждать… – тихо проговорила Тесса.

Ее чай наконец-то немного остыл, и она сделала небольшой глоток. Фруктовый вкус ей понравился.

– Ну как? – спросил Фариас.

– Я уже чувствую прилив антиоксидантов, – заверила она его.

– Рекомендую две-три чашки в день. И больше не морщить лоб. Иначе через год-другой без ботокса не обойтись.

– Буду знать. Расскажите про Эшлин.

– Красивая девчушка, – сразу выдал он. – Вся в мать.

– Она тоже к вам ходила?

– Разумеется. Волосы у нее очень тонкие, шелковистые. Ваши, к примеру, жесткие. Звучит, конечно, неприятно, но поверьте, с жесткими работать гораздо легче. Ваши я бы смог привести в порядок. – Он подчеркнуто посмотрел на Тессу. – В случае с Эшлин мы поддерживали максимальную гладкость и здоровье.

– А какая она? Тихая, общительная, спортивная, мечтательная?

– Тихая. Мечтательная. С божественной, мимолетной улыбкой Джоконды, которую нужно еще заработать. Милый ребенок. Играла в школьных постановках, интересовалась ремеслом матери. Меня расспрашивала про стрижки и управление салоном. Любопытная, вежливая. Интересовалась прическами и модой, но ее собственный стиль я бы назвал… эклектичным. В Эшлин нет ничего от трудного подростка или избалованной девчонки. С другой стороны, ей лишь пятнадцать. Может, все еще впереди.

– Она была в курсе, что дома сгустились тучи?

Джеймс задумался.

– Уж не знаю, во что ее посвящали, но Эшлин чувствительная. Она не могла не видеть, что творилось с мамой. Скорее всего, догадывалась про размолвку между родителями.

– Наверное, Либби старалась оградить ее от плохого?

– Безусловно! Либби выросла без отца. Кстати, еще одна причина держаться за своего ненадежного, похотливого муженька. Она не хотела, чтобы ее ребенок пережил то же самое.

– Я слышала, Джастин готовил Эшлин как наследницу семейного бизнеса.

– О да. На пятнадцатилетие подарил ей набор инструментов. С розовой отделкой. Любая девочка бы позавидовала, – язвительно ответил Джеймс, и его губы изогнулись в ухмылке.

Увидев явное неодобрение на его лице, Тесса уточнила:

– Эшлин не понравилось или Либби была против?

– Ой, не знаю. Может, ни то, ни другое. Мне такой подарок показался верхом глупости. Зачем так гротескно? Ну нет у тебя сына. И что теперь, из дочери пацана делать?

У ее свидетеля тоже были нерешенные вопросы с отцом, вдруг поняла Тесса. Не исключено, что тот был не в восторге от профессии сына.

– Джастин стригся у вас?

– Нет. В мужской парикмахерской. Или на работе. Я прямо вижу, как эти неандертальцы кромсают друг друга – после того как выловят вшей.

– А когда Либби и Эшлин были здесь в последний раз?

– Три недели назад. Пришли вместе. Такой вот девичник.

– И как они выглядели?

– Как обычно. Либби бледная. Наверное, плохо спала. Я посоветовал побольше жирной рыбы, потому что волосы у нее стали очень ломкими. Но держалась она молодцом, с дочерью шутками перекидывалась. Со стороны и не подумаешь, что у них семейная драма. Только я-то видел предательские признаки.

– Например?

– Круги под глазами Либби. Айпод в руках Эшлин. Она все наушники вдевала, а Либби их выдергивала: поговори, мол, со мной, расскажи что-нибудь, это ведь наш с тобой день. Никогда я не видел Эшлин такой тихой… такой эмоционально закрытой.

– Либби не упоминала об отношениях с мужем?

– Нет, при дочери не стала. Но я заметил, что среди их покупок был пакет из «Секрета Виктории», а новое белье – это все равно что вывеска «мой муж мне изменяет». – Фариас вдруг наклонился через столик и потрогал волосы Тессы у затылка, где они были собраны в хвост. – Может, секущиеся концы хотя бы уберем?

– Сегодня никак, – сказала она, ставя чашку. – Пропавшая семья сама не найдется. Вот в следующий раз давайте.

Тесса встала, и Фариас пристально посмотрел на нее.

– Что-то не уверен я насчет следующего раза.

– Почему? Я вернусь двадцатого мая в два тридцать. У меня и карточка с напоминанием есть.

– Не вернетесь. Будете вся в работе и заботах о ребенке. А потом, в один прекрасный день, удивитесь: куда делась недавняя гордая красавица? – Он укоризненно продолжил: – Вы не волосы свои запускаете, а женственность. Если обделите себя вниманием сейчас, не вините других за невнимание.

Тесса улыбнулась. Она бы и вправду выбросила карточку и забыла про запись в салон. Не сразу, через пару-тройку недель, когда понадобилось бы что-то сделать для Софи или навалилось бы новое срочное задание…

Она начала понимать, почему Либби приходила сюда и приводила дочь. У Джеймса Фариаса был своеобразный приют для заблудших душ.

– Я вернусь, – пообещала она.

Фариас хмыкнул в ответ, а потом неожиданно сказал:

– Найдите мою Либби. Что бы ни случилось, куда бы они ни исчезли… Хороший она человек. Таких сейчас немного.

– Вы говорили про званые ужины. Кто еще на них бывал? – спросила Тесса.

Джеймс вздохнул и написал имена.

Взяв список, она вышла из салона. На часах было четыре. Ноябрьское солнце потихоньку садилось, и температура падала. По дороге в машину Тесса поежилась от холода.

Мысли о Денби не отпускали. Где они? Что с ними? Целый день прошел. Надвигалась морозная ночь. Есть ли у них еда, крыша над головой, теплая одежда, одеяла? Все зависело от того, насколько они были нужны похитителям живыми и здоровыми.

Какой все-таки мотив: личный или профессиональный? В этот вопрос упирались все догадки.

Похищение из мести, организованное конкурентом, которого лично задела победа «Денби констракшн» в тендере на крупный заказ? Или все завязано на интрижке Джастина? Отшитая любовница наносит ответный удар. А может, самый жуткий и интересный вариант: Джастин инсценировал похищение семьи, чтобы прикрыть убийство опостылевшей жены. Очень правдоподобно. В этом случае Джастин стал бы главным подозреваемым: развод грозил ему потерей имущества и семейного бизнеса, но если бы оказалось, что захватили всю семью и только они с дочерью чудом спаслись…

Только почему именно сейчас, спустя полгода после того, как Джастин попался? Первое потрясение было уже позади, и, по словам парикмахера Либби, она старалась спасти брак – пусть пока не очень уверенно и в подавленном состоянии, но старалась.

Тесса помотала головой. Лишь бы это было преступление на профессиональной почве и ради выкупа. Тогда бы похищенных держали в максимально комфортных условиях. А тем временем люди, в которых Денби не сомневались и считали самыми близкими…

На Тессу нахлынули воспоминания. Она перенеслась на два года назад и опять увидела свою кухню, выражение на лице мужа. Почувствовала отдачу «Зиг-Зауэра» и холод чистейшего снега на кончиках пальцев. Потом перед глазами застыла пустая детская.

Обычно плохого ждешь только от чужих. Увы, свои, любимые, могут нанести удар пострашнее.

Спросите об этом у Либби Денби.

Глава 16

Голубоглазый псих потребовал, чтобы дочь вышла из камеры первой.

– Нет, – отрезал Джастин.

Эшлин проснулась, осоловело уставилась на отца и метнула взгляд на стальную дверь. Я сидела перед дочерью, загородив ее от Мика, и надеялась, что он забудет о ее существовании.

– Девчонка подходит, – повторил громила, – просовывает руки в окошко, я надеваю на них хомут, и она выходит из камеры. Такие инструкции.

– Нет, – сказал Джастин, выпрямив спину и сжав по бокам кулаки. – Я первый, потом моя дочь, следом жена.

Мик поднял на уровень окошка черный тазер.

– Девчонка подходит сюда, – повторил он. В каждом слове звучала неприкрытая угроза.

В растерянности я глянула на мужа, на громилу и наконец поняла. Джастин боялся, что Мик захлопнет дверь за Эшлин – и дочь останется совсем одна.

Я шагнула вперед и встала плечом к плечу с Джастином, призывая всю свою храбрость и решительность. В желудке сосало, на лбу выступил пот. Я вонзила ногти в ладони, чтобы отрезвить себя болью.

Мик опустил металлическую заслонку, открыв отверстие в центре двери. С пустым взглядом и без эмоций он вставил в него тазер и направил Джастину в живот.

– Девчонка… – начал Мик жестко.

– Да пошел ты! – взревел в ответ Джастин.

– Я готова.

Мужчины замерли, удивленно заморгали и повернулись к Эшлин, которая встала с койки.

– Хватит, – сказала она, но не Мику, а отцу. – Что ты можешь сделать? Защитить меня? Притвориться, что все нормально? Никто не обидит твою принцессу? Поздновато, тебе не кажется?

Оторопев от ее злобы, я опустила глаза. Мне было стыдно за дочь и жалко мужа, которого, естественно, шокировал такой выпад.

– Эшлин…

– Не надо. Сколько можно? Лучше б ты ушел от нас. Съехался бы со своей подружкой и начал все сначала. Мы бы как-нибудь пережили. Так нет, нужно зачем-то ошиваться дома, делать вид, что ты нас любишь, что тебе не все равно… Облажался, а теперь чувствуешь себя виноватым. Ах, дайте еще один шанс бедняжечке, а то у него не получается на двух стульях усидеть!

Эшлин пронеслась мимо отца и сунула руки в открытое окошко. Джастин оцепенел. Стоял, ошарашенно пялясь ей в спину.

Мик с другой стороны двери давился от смеха.

– Боевая! – объявил он, доставая пластиковый хомут.

– Тебя не спрашивали, – огрызнулась Эшлин.

У меня глаза на лоб полезли. Никогда я не слышала, чтобы моя дочь кому-то грубила. И я понятия не имела… даже не подозревала, что ей были так омерзительны последние месяцы.

Мик расхохотался.

Нам следовало держаться вместе, а не прошло и часа в тюрьме, как наша семья начала разваливаться на части.

Громила затянул хомут на запястьях Эшлин. Послышался зуммер, и дверь открылась. Мик ждал у входа, направив тазер на грудь Джастина.

Нужно сбить его с ног, подумала я. Он слишком сосредоточился на муже. Я смогу рвануть вперед и броситься на него всем телом. Да, он в два раза тяжелее меня, но если я ударю его в районе колен, он упадет. Потом ему наваляет Джастин, и…

И между нами и свободой останутся шесть дверей с электронными замками. Мы всего лишь променяем камеру на общий зал. А еще не на шутку разозлим трех вооруженных мужчин, в том числе этого, с коброй.

Я вздрогнула. Опять раздался зуммер. Тяжелая стальная дверь захлопнулась и отрезала нас от Эшлин. Дочь стояла по ту сторону рядом с сумасшедшим бугаем. На ее лице не было и тени страха – только ненависть, с которой она смотрела на отца.

– Я ничтожество, – прошептал Джастин.

Ничего не ответив, я подошла к двери и вытянула в окошко руки.

* * *

Мик выстроил нас перед собой. Его дружки так и не появились. Он один должен был вести нас через общий зал и коридоры заброшенной тюрьмы. Такая перспектива его, казалось, не беспокоила. Скорее держала в тонусе. Тазер в его руке был наготове. Одно неверное движение с нашей стороны, и он бы нажал кнопку.

Когда мы двинулись с места, я поняла, что первая упаду от усталости. Дрожь в ногах не унималась. С каждым шагом требовалось все больше усилий. Воздух словно загустел, оторвать ногу от пола и поднять колено было невероятно трудно. Я шла как под водой.

И вдруг оступилась.

Мик не стал стрелять. Он подхватил меня за руку и толкнул вперед.

Я отстала от Джастина и Эшлин. Расстояние между нами росло. Никто на меня не оглядывался.

Наконец мы добрались до промежуточного блока. Прозвучал зуммер, первые двери открылись. Старший Брат постоянно смотрит, поняла я. Мик провел нас внутрь небольшого портала. Двери тут же захлопнулись. Через пару секунд перед нами раздвинулись вторые.

Джастин посмотрел вверх и вправо. Я проследила за его взглядом и увидела в углу видеокамеру. Мне захотелось помахать рукой, но я решила, что это будет по-детски глупо.

Из промежуточного блока мы попали в гулкий белый коридор высотой в два этажа. Над головой скрещивались ребра огромных стальных балок. Тюремную тему обезличенности здесь продолжали серый цементный пол, белые стены и темные глазницы окон высоко вверху. Кое-где справа на второй этаж убегали бетонные лестницы.

– Тюремный блок позади. Это эвакуационный коридор на случай пожара, – прошептал Джастин и с вызовом посмотрел на Мика. – Скажи, куда идем, и я сам покажу тебе дорогу.

– Вперед, – приказал Мик.

Джастин с Эшлин покорно двинулись прямо. Я сразу отстала. Борясь с силой тяжести и медленно балансируя руками, еле переставляла ноги. Свет отражался от белых поверхностей, резал глаза. Головная боль и спазмы в животе не проходили. Хотелось свернуться калачиком где-нибудь в сумрачной прохладе, закрыть лицо руками и забыться, провалившись в бесконечную черноту.

– Шевелись.

Громадная ручища сжала мне локоть. Мик подтолкнул меня вперед, и я оступилась. Следующая попытка поставить меня на ноги оказалась такой же неудачной.

Краем глаза я видела, что Джастин с дочерью были уже далеко. Приобняв ее, Джастин наклонился и что-то шептал ей в ухо.

Я должна отвлечь нашего конвоира, мелькнуло у меня в голове. Пока Мик возится с плетущейся сзади заложницей, Джастин выведет Эшлин отсюда. Он знает, где мы находимся, и три запертые двери уже пройдены…

Я споткнулась и чуть не упала. Мик схватил меня за руку, подтянул наверх и повернул лицом к себе. Я в упор уставилась в его голубые глаза. Крашеный черно-белый ежик волос только подчеркивал их безумие.

– Ты будешь идти или нет?! Работай ногами, не то мозги вышибу.

Вот бы рявкнуть ему в ответ, как муж, или хотя бы съязвить, как Эшлин. Я улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Бугай в недоумении вытаращился на меня.

Левой рукой он сжимал мой локоть, правую – в которой был тазер – спокойно опустил вниз.

– Тс-с, – прошептала я ему.

– Че за…

– Тс-с.

Потом – с неожиданной для него и себя быстротой – я вцепилась в тазер, вывернула его между нами и включила ток.

Правду говорят: чем больше шкаф, тем громче падает.

Я бы с радостью растянула момент, но в другом конце коридора закричала Эшлин.

Зед появился как из ниоткуда. Я совсем забыла, что Старший Брат за нами наблюдает.

Свой тазер Зед нацелил на Джастина. Муж лежал на полу, содрогаясь всем телом, как эпилептик. Эшлин стояла рядом с мольбой на лице.

– На каждый твой ход у меня найдется ответ получше, – четко произнес Зед.

Он отбросил картридж с конца тазера, повернулся и выдал разряд в голую руку моей дочери. Эшлин оглушительно завизжала. В месте контакта вздулся волдырь. У меня на бедре остался такой же.

Я бросила электрошокер на пол и отошла подальше от дергающегося тела Мика.

Зед медленно отжал оружие от бледной кожи Эшлин. Он стоял метрах в трех от меня, держа тазер, словно герой вестерна. Я представила, как он поднимает пистолет и сдувает дым с дула.

Эшлин плакала и пыталась заглушить боль, пританцовывая на носках и покачивая перед собой связанными руками. Джастин перестал извиваться на полу, но подняться не мог. Сколько раз его били током за последние сутки? Сколько нервных клеток ему пожгли?

– По нашим данным, ты не должна была стать проблемой, – сказал Зед, глядя на меня. – Интересно.

Мне хотелось угрожающе выставить челюсть вперед и заорать на мучителя моего ребенка и мужа, но тяжесть вернулась, и я опять начала погружаться в полусон. Несмотря на мои усилия, ноги подкашивались.

– Эшлин… – прошептала я.

И тут раздался оглушительный вопль: Мик вскочил и сжал кулаки. Лицо перекосилось от гнева. Верзила отыскал меня взглядом и выверенным движением бросился на цель.

Я повалилась, как одуванчик под копытом разъяренного быка. Мик ревел. Эшлин визжала. Кто-то пытался их перекричать. Возможно, Зед. Я сгруппировалась и зажала голову руками. Мик схватил меня за волосы и, приподняв над полом, шваркнул об бетон.

Что-то хрустнуло. Может, ребро. Но скорее всего, череп.

Опять послышались визг и крик, странное шипение и запах паленого. Мика на мне больше не было – он бился в конвульсиях на полу. На этот раз его поразил собственный напарник. Зед, со своей страшной татуировкой кобры, стоял над ним и жал на кнопку тазера.

– Возьми. Себя. В руки. Сука. – Он отпустил палец. – Понял?

– Д… да, – простонал Мик.

– Что «да»?

– Да, сэр.

– Не слышу.

– Да, сэр! Да, сэр, да, сэр, да, сэр!

– То-то же. Встать. И тащи свою жалкую задницу в аппаратную. Я здесь сам разберусь.

Мик поднялся и, пошатываясь, зашагал вперед по коридору.

Когда он был на полпути к выходу, Эшлин кинулась ко мне и встала рядом на колени.

– Мама, с тобой все в порядке? Мамочка?

Ее волосы скользнули по моей на щеке. Мои она убирала назад, напряженно вглядываясь мне в лицо.

– Я встану… сейчас.

Зед молча наблюдал. Через несколько минут с помощью Эшлин я смогла сесть. Дальше по коридору Джастин сделал то же самое, прислонившись спиной к стене и бессильно вытянув ноги.

Так закончился наш первый бунт. У меня ныли ребра и голова, нога горела. На руке Эшлин краснел квадратик обожженной кожи. Джастин не мог оторваться от пола. Семья Денби бросила вызов бандитам, но те выиграли этот раунд.

Словно прочитав мои мысли, Зед посмотрел на меня.

– Еще один фокус – и расплачиваться будет твоя дочь, – жестко произнес он, – Что бы ты ни сделала, она получит вдвойне. Поняла?

Медленно, чтобы не потревожить гудевшую голову, я кивнула.

– Не беспокойся, мам. Мне все равно, – сказала Эшлин, и меня опять напугала злость в ее голосе. – Чтоб ты сдох, – выпалила она Зеду, как будто хотела убить его словами. – Чтоб ты сдох, сдох, сдох!

– Забудь про деньги, – заговорил Джастин позади нас. – Можешь считать, что ты труп. Рано или поздно схлопочешь пулю в лоб. Я лично об этом позабочусь.

Зед усмехнулся.

– Прошу вас. – Он жестом попросил нас встать. – Мик уже выбрал для вас могилы, а Радар мать родную придушит за хорошие деньги. Здесь я ваш лучший друг. Подъем. Вам есть чем заняться.

Глава 17

Тесса позвонила Аните Беннетт, директору по производственным вопросам в «Денби констракшн», и договорилась о встрече. Пора было разобраться, что творилось в руководстве компании. Ведь именно им принимать решение насчет выкупа, если его все-таки потребуют.

Раз уж Тесса оказалась в здании их штаб-квартиры, было бы нелишним заглянуть в туристическое агентство на первом этаже хайтековой высотки. Как там сказал парикмахер: Кейт, Кристи, Кэти?

За столом напротив двойной стеклянной двери сидела молоденькая брюнетка. На медной табличке перед ней значилось «Кэтрин Чепмен». На вид девушке было двадцать – двадцать один. Идеальная кожа, карие глаза и сияющая улыбка. Кэти Холмс [2] в юности, мелькнуло у Тессы в голове. Даже страшно, потому что Кэти Холмс и так в самом расцвете.

Тесса взглянула на часы и вошла в турагентство. До встречи с Анитой Беннетт оставалось пятнадцать минут.

– Чем могу помочь? – приветливо спросила Кэтрин.

– Я от «Денби констракшн». Насколько я понимаю, ваша фирма организует их поездки.

– Верно. Вы новая сотрудница?

– В некотором роде. Мое первое задание – найти начальника, Джастина Денби. Вы случайно не знаете, где он? Дома в эти выходные его нет.

При упоминании имени Джастина губы девушки не дрогнули, но улыбка немного померкла.

– Сейчас посмотрим. – Она повернулась к стоящему на столе монитору и застрекотала клавиатурой. – Как к вам обращаться?

– Тесса Леони.

– Меня зовут Кейт. Приятно познакомиться, Тесса. Когда у вас найдется время, нужно будет заполнить анкету путешественника. Там указываются имя, фамилия, дата рождения, номера в программах для часто летающих пассажиров, предпочитаемые места и так далее. Эти данные помогут нам сделать ваши поездки комфортнее.

– Буду иметь в виду.

Кейт отвернулась обратно к монитору, слегка хмуря брови.

– Никаких поездок на эти выходные у мистера Денби не запланировано. Возможно, он уехал по личному делу.

– А вы занимаетесь только его деловыми поездками?

– Мы – корпоративное агентство.

– Гм. И вы помогаете всем сотрудникам «Денби»? То есть я могу забыть про онлайн-бронирование и смело звонить вам?

– Я не знаю конкретных правил компании, но мы координируем большинство командировок. Не хочу дискредитировать электронные системы бронирования, но приятно, когда есть кому позвонить, если что-то пойдет не так. Мы всегда рады ответить на ваш звонок.

– Значит, через вас можно оформить личную поездку? Или только командировку?

– Многие сотрудники «Денби» обращаются к нам и с той, и с другой целью.

– Но не Джастин? Думаете, в эти выходные он сам обо всем позаботился?

– Я… я не знаю.

– Его обслуживаете всегда вы или кто-то другой?

– У нас агенты ни за кем не закрепляются, если вы это имеете в виду. Мы помогаем всем по очереди.

Девушка начала отстраняться. Не грубо, нет, – по крайней мере, пока. От ее улыбки почти ничего не осталось. Плечи под темно-синим пиджаком поднялись и напряженно застыли.

Разговор о Джастине задел ее за живое. Но она была слишком молода и неопытна, чтобы скрыть свою боль.

– Он мог рвануть с женой в мини-отпуск, – сказала Тесса. – В офисе ходили слухи, что в пятницу у них намечался романтический ужин. По-моему, мило. После стольких лет…

– Может быть, заполните анкету путешественника прямо сейчас? – мягко спросила Кэтрин.

– Кэтрин… Кейт?

– Да?

– Джастин Денби пропал. Его жена и дочь – тоже.

Девушка резко подняла глаза.

– Что?

– Я работаю на «Денби констракшн» в качестве корпоративного следователя. Семья исчезла прошлым вечером. Мы пытаемся их найти.

– Я не понимаю.

– Ты давно знакома с мистером Денби?

– С тех пор как устроилась сюда. Девять месяцев.

– Говорят, вы с Джастином очень близки.

Девушка покраснела и опустила глаза.

– Вас ввели в заблуждение, – тихо сказала она.

– Кейт, сейчас не время. Речь идет не о репутации, не о рабочем месте и не о браке Джастина. Надо спасти семью. Пока они еще живы.

Какое-то время девушка отмалчивалась, буравя взглядом светло-серую клавиатуру.

– Давайте поговорим снаружи, – наконец отозвалась она.

– Конечно.

Кейт встала, обошла стол и направилась к двойным стеклянным дверям. Как и Тесса, она была среднего роста, но стройнее и точенее. Мужская часть клиентуры, наверное, падала перед ней штабелями. Тессу не удивило, что Джастин тоже не устоял. Как и то, что этот образцовый альфа-самец вышел победителем.

Козел, подумала она. Ей стало грустно. Все-таки Джастин Денби во многом соответствовал ее идеалу сильного, успешного мужчины, которого она надеялась когда-нибудь встретить. И посмотрите, до чего он довел собственную жену.

Кейт захотелось покурить, поэтому они вышли с задней стороны здания, где рядом с мусорными баками был небольшой островок земли – последнее прибежище курильщиков. В ожидании исповеди Тесса говорить не торопилась. Девушка зажгла сигарету.

– Я не собиралась с ним связываться, – вдруг сказала она, – разорять чужое гнездо. Но вы же видели его?

Тесса кивнула.

– Красавчик. Даже для его возраста, и… Видимо, у меня слабость к зрелым мужчинам. Проблемы с отцом и все такое. – Кейт сжала губы, делая очередную затяжку. – У Джастина вышла какая-то ерунда с авиабилетами, и он зашел разобраться лично. Я поднимаю глаза и… он стоит передо мной. Высокий, широкоплечий, в самых настоящих рабочих ботинках. Представляете себе такую картину в офисе в центральном Бостоне? Я просто… Я захотела его с первого взгляда. Но я бы никогда не посмела, – поспешно вставила девушка. – Он был клиентом, пришел по делу, на руке обручальное кольцо. И потом эта канитель с билетами была отчасти из-за того, что он хотел вернуться в четверг вечером, провести три дня с семьей. Он начал рассказывать про жену с дочерью. Остановиться не мог. Весь сиял от гордости… Было видно, что он их обожал. И я все думала… все думала: ну почему мне такие не попадаются? – с тоской призналась она.

Тесса молчала.

– Вы замужем? – спросила Кейт, посмотрев на нее.

– Нет.

– По клубам не ходите? Выпить, потанцевать, встретить хорошего парня?

– Не сказать, чтобы часто.

– Ладно, забудьте. Клубы, бары… там одни придурки. Ничтожная эгоистичная пьянь. Утром даже имени вашего не вспомнят. Уж поверьте мне.

– Верю.

– Джастин… он совсем другой. Обходительный. Внимательно слушал, когда я говорила. Даже на грудь не пялился – в глаза смотрел.

– А как вы?…

– Началось с ланча, – прошептала Кейт. – Один раз в обед мы столкнулись на выходе. Он спросил у меня: собираетесь перекусить? Я сказала: да. Все прозвучало так безобидно. Но я поняла. Посмотрела на него и поняла. И я хотела Джастина. Даже уверяла себя, что достойна его, что он нужен мне больше, чем жене и дочери.

– Куда вы пошли?

– В отель «Фор сизонс», – ответила Кейт, залившись краской. – Он взял ключ у портье, и мы поднялись наверх. Он собирался заказать угощение в номер, но до этого дело не дошло.

– Профессионал, – сухо заметила Тесса.

– Нет! Он не гулящий. То есть… он сказал, что я была у него первая. Раньше он жене не изменял. Просто что-то во мне…

– Ты особенная.

– Так он и говорил.

Тесса сосредоточенно смотрела на девушку. Через пару секунд Кейт покраснела и отвела глаза.

– Да, возможно, были и другие, – сказала девушка, сбивая пепел с сигареты. – Самое смешное, что в баре я не купилась бы на такую брехню. Там сразу ясно, что тебе лапшу на уши вешают. Ты к этому готова, все время начеку. Но на работе, за своим столом… Да, я попалась на его удочку. Верила каждому слову. Потому что хотелось быть особенной, а не распутной офисной девкой, которая в обед шляется с боссом по отелям.

Она с горечью замолкла, опустила сигарету и обхватила плечи руками. Только отгораживаться было уже поздно.

– Долго это продолжалось?

– Пару месяцев.

– Закончилось?

– Жена узнала. Мы стали переписываться по телефону. Ведь он то на объекте – чуть ли не пять дней в неделю, – то с семьей… Часто видеться не получалось. Жена чувствовала себя обделенной вниманием, а мне перепадали вообще самые крохи. Не думала я, что наш… роман… сложится так.

– Он когда-нибудь брал тебе билеты, чтобы ты прилетела к нему?

– Всего несколько раз.

– А точнее?

– Пять или шесть. В самом начале.

– Неплохие крохи.

Кейт зарделась и посмотрела в сторону.

– Только в первый месяц, когда все в новинку.

– Ясно. Отношения начинают охладевать. Ты реже его видишь. Чаще пишешь.

– Ему не нравилось, что я шлю эсэмэски. Он беспокоился из-за жены. Вот так все и попадаются, говорил он. Но ближе к концу… – Лицо девушки застыло. – Я хотела, чтобы он попался! Хотела, чтобы все раскрылось! Чтобы жена вышвырнула его из дома. Я наивно надеялась, что он прибежит ко мне. – Она тяжело сглотнула, и глаза ее налились слезами. – Ко мне!

Тесса подождала, пока Кейт успокоится.

– Все обернулось по-другому.

– Он бросил меня. Позвонил, сказал, что сделал ошибку, любит жену и между нами все кончено. Попросил больше не связываться с ним. Точка. Я ждала. Думала, может, через пару дней он позвонит или напишет. Или даже спустится ко мне в офис. Но нет. Его поездками стала заниматься секретарша. Вот и всё. Я любила его. Глупо и наивно… но любила. И верила, что он, может быть, тоже меня любит.

– А дома у него ты была?

Девушка покачала головой.

– И с женой не встречалась?

– Нет. Видела ее пару раз в вестибюле. Мне она показалась красивой и ухоженной. Интересная дизайнерская юбка, обтягивающий бирюзовый топ… Людям она нравилась. Но я не… я про нее особо не расспрашивала.

– А что Джастин говорил о ней?

– Ничего. Наше время было только нашим. Он хотел, чтобы так и оставалось.

– И ты никогда не интересовалась, почему, например, он обедал с тобой, а не с ней?

Кейт опять покраснела.

– Он сказал только, что они женаты давно. Она была хорошей матерью, он уважал ее…

– Серьезно?

– Но потом, понимаете, он увидел меня. Это было как в сказке…

– О боже, – ляпнула Тесса и тут же пожалела: закрывать рот свидетелю – не самый умный ход.

Однако Кейт согласно кивнула.

– Знаю, знаю. Теперь я сама себе кажусь дурой. Наверное, я даже подозревала, чем все кончится. Но меня так к нему тянуло, и я… С ним я чувствовала себя единственной. Если опустить детали, конечно. В те минуты, когда мы были вместе…

– Он делал тебе подарки?

– Браслет. От «Тиффани». Хочу вернуть, но пока не было возможности.

– Жена знала про браслет?

– Понятия не имею.

– А она пыталась тебя найти?

Кейт покачала головой.

– Этого я боялась. Что, если бы она позвонила или, еще хуже, пришла в офис? Я прокручивала в голове возможный разговор… Даже не знаю. А вы как думаете?

– Она пришла посмотреть. Увидела молоденькую девицу. И поняла, что та пала жертвой обаяния Джастина.

Девушка поникла, что не удивило Тессу. Думать, что бывшая жена тебя ненавидит, – это одно, а понять, что в действительности она тебя жалела, – совсем другое…

– Они вправду пропали? – спросила Кейт.

– Да.

– Тут я вам не советчик. Я не видела Джастина несколько недель, а с женой вообще никогда не общалась. Я решила, что они помирились. После последнего звонка Джастин обрубил все концы. Как будто ничего и не было. Он любил жену и возвращаться не собирался.

– И ты отпустила его без боя? – нажала Тесса. – Никаких записок на лобовом стекле, никаких звонков по личной линии, никаких визитов на стройку?

– Я звонила. На третий раз он даже ответил. Сказал очень строго… по-отцовски, чтобы я больше его не беспокоила. Решение принято, семья для него на первом месте, он вел себя как эгоист, а теперь должен загладить свою бесконечную вину перед любящей женой, тра-та-та… – Кейт осеклась и покраснела от стыда за свой грубый тон. – Он сказал, если я мучаюсь из-за расставания, то лучше сменить работу, – выпалила она. – Намек прозрачней некуда. Уволить меня угрожал! А я ведь даже колледж не окончила. Думаете, легко найти работу? Поверьте, я не стала искушать судьбу и бегать за ним. Отпустила, и всё.

Тесса внимательно изучала девушку. Похоже, Кейт ничего не скрывала. Тем не менее слишком многое в ее воспоминаниях было основано на домыслах: она поняла, что Джастин хочет ее, потом решила, что он намекал на увольнение. Тесса задумалась, стоит ли доверять выводам двадцатилетней девицы. Особенно если та все еще постигает простые истины на собственном горьком опыте.

– Последний вопрос, – сказала Тесса. – Допустим, Джастин никогда не говорил с тобой о своей семье. А про работу что-нибудь упоминал? Может, беспокоился о каких-то текущих или новых проектах?

Кейт замотала головой.

– Понимаете, мы мало времени проводили вместе и старались не тратить его на разговоры.

– Знаешь, ты еще рада будешь, что вы расстались.

– Я тоже так себя успокаиваю. – Девушка бросила сигарету, растерла окурок ногой. – Если не возражаете, я пойду. Мне нужна эта работа.

Тесса кивнула и посмотрела на часы. Опрос затянулся. Отсутствие Кейт могли заметить, а сама Тесса уже на пять минут опаздывала на первую встречу с представителем «Денби констракшн». Она взялась за ручку двери и хотела было зайти обратно в здание, как вспомнила: старый трюк – обман по умолчанию.

Она обернулась и посмотрела на девушку.

– Слушай, Кейт, ты сказала, что никогда не встречалась с женой Джастина. А как насчет его дочери?

Глава 18

Тюремная кухня была огромной – целый кулинарный цех с рядами духовок, мешалок и бесконечными модулями из нержавеющей стали. В самый раз, чтобы обслуживать столовую на сотни заключенных. Здесь были всевозможные кастрюли, сотейники, формы для выпечки, лопатки, мерные кружки и прочее. Впрочем, Зед и его команда заменили стальные ножи на пластиковые.

Нам предстояло первое испытание: если хотим есть, то должны готовить. На шестерых. Зед разрезал пластиковые хомуты у нас на запястьях, и мы впервые с момента похищения остались со свободными руками. И хотя ножи убрали, на кухне остались чугунные сковородки, терки, овощечистки, скалки. Море подручного оружия на случай, если у нас хватит духу на мятеж, как выразился Зед.

Он спокойно стоял перед нами, у центрального металлического стола на роликах. Из кобуры торчал тазер. Черные кожаные кармашки на ремне тоже не пустовали. И мне не очень хотелось знать, что там.

Зед говорил, а зеленая кобра, вытатуированная на его голове, покачивалась, свивая кольца под слепящим верхним светом, словно вот-вот бросится на нас. Похоже, в отличие от Мика, Зед не стал бы нас убивать, а замучил бы такими изощренными способами, что мы сами пожелали бы смерти.

Заканчивая свое дружеское напоминание, он предупредил, что, стоит нам затеять диверсию, наказание последует незамедлительно, включая, помимо прочего, лишение еды до конца нашего срока.

Так и сказал: до конца нашего срока. Как будто мы отбывали заключение, возможно, пожизненное и без права на амнистию.

Мне стало смешно, но я сдержалась.

Наши тюремщики достали провизию. Свежего было не так много – видимо, пожизненно осужденным не полагалось, – чего не скажешь о впечатляющей груде консервов и упаковок сыпучих продуктов. Их хватило, чтобы до отказа заставить кладовую в пятнадцать квадратных метров. Стараясь не думать о том, на сколько рассчитаны эти припасы и какие планы строили похитители, я прошлась мимо полок и собрала ингредиенты для относительно нормального ужина.

Для нашего первого гастрономического вечера в тюрьме я выбрала спагетти с томатным соусом. Благо недостатка в пюре из помидоров, растительном масле, специях и чесноке не было. Выложив собранное на центральном столе, я добавила баночку оливок, маринованного лука, моркови и молочной кукурузы. Без свежих продуктов оставалось довольствоваться отвратительными консервированными овощами. Содержание соли в консервах было никак не уменьшить, но для питательности морковь и кукурузу можно добавить в соус. Он вышел бы вполне съедобным, а оливки и лук придали бы ему вкуса. За мою маринару не вручили бы кулинарную премию северного Нью-Гэмпшира, но в тюрьме оценили бы по достоинству.

Зед с интересом следил за моими приготовлениями. Только не рассказывать же ему, как мы с матерью жили в муниципальном районе. Я могла не только сварганить ужин из консервов, но и почистить туалет кока-колой, и оттереть швы кафельной плитки с отбеливателем и пищевой содой.

Джастина я попросила сварить полкилограмма спагетти. Повар он был хоть куда, особенно если дело доходило до гриля и отборного филе. Пока мы с Эшлин колдовали над соусом, муж занялся макаронами. Дочь открыла банки и опробовала пластиковый нож на мягкой моркови и скользком луке. Вторым ножом я резала оливки. Для разделки консервированных овощей острого лезвия не требовалось.

Какое-то время мы работали молча. Было приятно сосредоточиться на чем-то целесообразном. Скоро в воздухе повис запах спагетти, и у Эшлин заурчало в животе. Двадцать часов без еды? Подсчитать толком не удавалось, поэтому я закончила с резкой, перемешала ингредиенты, добавила специй и поставила томиться на плиту. Кухня была частью моей жизни, движения отточены временем. Я готовила на автопилоте.

Проблемы начались, когда Джастин захотел проверить, сварились ли спагетти, и попросил передать ему ложку. Я вытаращилась на него, стоя перед кастрюлей, полной дымящейся томатной массы, и не могла вспомнить, что значило это слово… ложка, ложка, ложка?

– Либби, – окликнул Джастин.

Я уставилась на него с еще большим интересом.

– Ух ты. Не слишком горячо? – Он вытянулся передо мной и крутанул регулятор пламени. Это было понятно. Диск повернулся, огонь уменьшился, температура упала. Я ведь не хотела, чтобы соус подгорел.

Но потом Джастин все испортил, опять попросив у меня ложку. Я повернулась к нему чуть ли не с раздражением.

– Нет у меня лофки, – услышала я свой голос.

– Чего?

– Лофки.

Прозвучало как-то странно. Я наморщила лоб. Эшлин смотрела на меня во все глаза. Зед тоже. Голова раскалывалась. Я приложила руку к виску и поняла, что меня качает.

Подошел Зед.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Кэтрин Чепмен, – устало сказала я.

Муж почему-то побледнел.

– Мама?

Зед дотронулся до меня. Эта кобра, эти клыки, эти блестящие кольца… Я отдернулась и коснулась спиной раскаленной кастрюли с кипящим соусом.

– Либби!

Джастин оттянул меня в сторону, подальше от плиты. Зед приложил пальцы к моим векам и уверенным движением поднял их.

Кто-то застонал. Наверное, я.

– Да, приложил тебя ублюдок, – проговорил Зед. – Посчитай до десяти.

Я остановила на нем бессмысленный взгляд, стараясь уткнуться в мужа, который теперь стоял рядом, как стена, и поддерживал меня сзади. Так хотелось прильнуть к нему. Когда-то в самом начале я любила обниматься с Джастином, тонуть в его крепких руках. Мы замирали как две половинки одного пазла, и я чувствовала себя в безопасности. Как же сейчас мне не хватало этого ощущения:

Он сжал пальцы у меня на плече – едва заметный жест, вселяющий спокойствие, – и его сегодняшнее обещание вдруг обрело вес. Он не даст нас с Эшлин в обиду. Он поклялся.

– Раз, два… – подсказал Зед.

– Восемь? – прошептала я.

– Зашибись. – Зед отошел и глянул на Джастина. – У твоей жены сотрясение.

– Между прочим, из-за твоего психопата. Не можешь своих людей контролировать?

– Как и ты свою семью, видимо. Неважно. Радар – отличный медик. Он ее осмотрит.

Зед махнул рукой в сторону камеры на потолке. Электронный глаз под стать змеиному, подумала я. Голова кружилась еще больше. Джастин попросил Эшлин присмотреть за соусом, отвел меня к стулу и оставил одну. Верхний свет слепил глаза, отражаясь от стальных поверхностей вокруг. Меня мутило. А что толку? За последние сутки из меня вышло все, что было внутри. Я пыталась внушить это своему ноющему желудку. Муж тем временем поднял с плиты тяжелую кастрюлю спагетти, отнес ее к раковине и опорожнил в дуршлаг. Эшлин сухо объявила, что соус готов. Только смотрела она не на томатную гущу, а на меня. Во взгляде сквозили беспокойство, злость и страх. Голова разболелась сильней. Я не хотела, чтобы моя дочь переживала такое. В конце концов, я должна была заботиться о ней.

Джастин и я против остального мира.

Муж выключил плиту. В дверях кухни появился Радар.

Он осмотрел меня сверху донизу, проверил глаза и кивнул сам себе.

– Идти можете? – спросил он.

– Лофка, – сказала я.

– Чудесно. Я вас отведу.

– Мы идем все, – начал Джастин.

– Ты остаешься, – отрезал Зед, – И твоя дочь остается. Садитесь. Ваш последний шанс поесть. Радар, делай, что положено.

Парень взял меня под локоть и помог встать. Я качнулась разок, но быстро восстановила равновесие. Шагать оказалось гораздо легче, чем думать. Нужно было всего лишь переставлять ноги одну за другой.

С каждым движением я удалялась от своей семьи. Мне хотелось сказать им что-нибудь, вселяющее надежду, спокойствие. Или даже любовь. Что мне стоило? Ведь несложно было накануне краха нашей жизни протянуть через бездну: «Я люблю вас. Простите».

«Простите».

Я повернулась спиной к мужу и дочери, сидевшим за стальным кухонным столом, и ушла.

Никто из нас не проронил ни слова.

* * *

Лазарет, как и профессиональную кухню заброшенной тюрьмы, оснастили самым передовым оборудованием. Радар отвел меня прямиком в смотровой кабинет. В глаза бросились стальная раковина и шкаф с выдвижными ящиками, забитый всевозможными инструментами. Кушетка была прикручена к полу. Наверное, чтобы пациент никуда не укатил.

Радар измерил мне пульс, давление, посветил точечным фонариком на зрачки. Чтобы не закричать от боли, я закусила губу. Затем он принялся прощупывать мой череп, ероша пальцами нечесаные, грязные светло-русые волосы. Я сгорала от стыда, пока он не добрался до места за ухом. Тут я взвизгнула, и наемник поспешно отдернул руки.

– Может, сотрясение, – пробормотал он. – Может, ушиб мозга, а может, и прямой перелом черепа. Баллы по шкале комы Глазго вам о чем-нибудь скажут?

Я не ответила. Было такое ощущение, что он обращался к самому себе.

– Я бы поставил вам десять, что лучше, чем восемь, но тем не менее… Не помешала бы компьютерная томография. Только со здешними игрушками сильно не разгуляешься. Начнем с общего рентгена.

Мы прошли в следующую комнату. Перемещалась я с трудом. На теле выступил пот. Сердце колотилось с перебоями. Я чувствовала только боль, тревогу и изнеможение.

Был бы… Был бы Джастин рядом. Опять с рукой на моих плечах.

Я легла на стол рентгеновского аппарата. Радар надел мне защитные очки, положил на грудь тяжелую пластину и разместил над головой излучатель.

– Закройте глаза и не двигайтесь, – сказал Радар и отошел.

Аппарат загудел, мелькнула вспышка.

– Система цифровая, – объявил Радар, как будто я в этом разбиралась. – Подождем немного.

– Где вы… набрались этому? – Я слабо обвела кабинет рукой.

Он серьезно посмотрел на меня.

– В академии. Я был прилежным студентом.

– На доктора учились?

– Доктора – слабаки. Я испытан в полевых условиях.

– Где? В армии?

Парень ничего не ответил, только уставился на меня.

– Как вас зовут? – спросил он.

Я открыла рот, но выдать ничего не смогла, поэтому опять закрыла его.

– Он хотел меня убить, – услышала я себя.

Радар сделал большие глаза.

– А какого черта шарахать током мужика в два раза крупнее вас? Честное слово, вам надо подкорректировать навыки выживания.

– Чем больше шкаф, тем громче падает, – проговорила я.

– Ага, и тем быстрее проламывает вам череп.

– Вы друзья?

Парень неловко пожал плечами.

– Мы знаем друг друга. Этого достаточно.

– У него с головой не все в порядке.

Радар опять пожал плечами.

– Тоже мне, новость.

– Убил бы меня на раз-два. Потом моего мужа. Потом дочь.

– Зед же остановил его.

– Он у вас главный?

– В любой группе есть главный.

– А он может контролировать Мика?

– Зед? – засмеялся Радар. – Зед может контролировать весь мир. Только оно ему надо?

– Меня сейчас стошнит.

– Вот видите. Скажи вы это обычному доктору, его бы уже и след простыл. А я заранее пакет приготовил.

Парень вытянул передо мной полиэтиленовую «майку». Я слегка перевернулась на бок, и из меня вылилась небольшая струя жидкости. Помучившись еще немного от рвотных спазмов, я откинулась на спину и положила руки на ноющий живот. Радара это зрелище не впечатлило.

– Вам нужно пить. У вас кожа уже обезвожена. – Он ущипнул меня за тыльную сторону ладони и покачал головой. – Думаете, вы в увеселительной поездке? Первое правило в любой неблагоприятной ситуации – позаботьтесь о своем здоровье. Вам нужны питье и еда.

– Мне нужна моя сумка, – прошептала я, облизывая потрескавшиеся губы и даже не задумываясь.

– Нельзя, – сказал парень бесстрастным тоном. – Никакого викодина при черепно-мозговых травмах.

– Откуда вы зна…

– Ну, некоторые всю жизнь обходятся пятью чувствами, а есть еще такие, как я. Рецептурные обезболивающие, верно? Обеспеченная домохозяйка из Бэк-Бэй. Настоящих проблем не хотите, поэтому вряд ли подсели на тяжелые наркотики. Скорее всего, злоупотребляете таблетками оксикодона, выписанными собственным врачом. Да? Вы уже сутки без дозы… Так устали, что еле держитесь. Как будто вас океаном накрыло. Естественно, собраться и взять себя в руки ради семьи вы не в состоянии. У вас депрессия, тревожное возбуждение, боли в животе, запор и приступы тошноты. А теперь еще и травма головы. Других жалоб пока нет.

Я ничего не ответила.

Он развел руками.

– Выкладывайте все начистоту. Здесь больше никого. А учитывая прогноз выздоровления, у нас впереди уйма времени для конфиденциальных разговоров. Чем больше мне расскажете, тем больше я вам помогу. Проку от вас все равно сейчас нет. Это так – к сведению.

– Воды, – попросила я.

Он отошел к раковине и налил немного в пластиковый стакан. Для начала я прополоскала рот, сплюнув в пакет со рвотой.

Мне подумалось, что Радар похож на своего тезку из сериала «МЭШ»: молодчик с мудростью и цинизмом старика. С другой стороны, рядом с Зедом и Миком он казался самой невинностью.

– Десять, – призналась я. – Старалась выпивать не больше десяти в день.

Или пятнадцати.

– Оксикодон?

– Гидрокодон. От боли в шее, – пояснила я.

Он не стал уточнять.

– Дозировка?

– Десять миллиграммов.

– Это только доза опиоида. В каждой таблетке содержится еще как минимум пятьсот миллиграмм парацетамола. Итого общая концентрация кодеина… Умножить на восемь… Как долго?

– Пару месяцев.

– Желудочное кровотечение?

– Боль.

– А когда употребляете алкоголь?

– Болит сильнее.

Радар взглянул на меня.

– Поэтому вы выпиваете еще таблетку.

– Мне нужна… моя сумка.

Парень покачал головой.

– Большой дом, муж, дочь красавица… Серьезно, отчего вы бежите? Может, вам пожить в трущобах или, если на то пошло, в казарме? Там быстро поняли бы, что к чему.

Он поднялся и вышел из кабинета. Посмотреть рентгенограмму, решила я. Или просто подальше от зажравшейся домохозяйки. Я не стала объяснять, что не всю жизнь шиковала и понимаю преимущества моего нового, более высокого социального статуса.

Наверное, я была романтиком. Не хотела я никакого дома в Бэк-Бэй. Мне нужен был только муж.

Хотя здесь я немного слукавила. После первой таблетки мне и муж был не особо нужен…

Когда-то давным-давно я потеряла отца. Мама тоже не заставила ждать и скоро отправилась следом за ним. Я это стойко пережила. А потом настал Тот День, когда муж шепотом признался мне в измене, и я поняла, что потеряю и его, а моя семья тоже обречена на саморазрушение…

Оказалось, внутри у меня всегда была гигантская бездна пустоты, глубокая, черная и уродливая. Жизненные утраты выпотрошили душу. Я даже на улицу порой не решалась выйти. Боялась, что меня ветром унесет.

Таблетки стали моим якорем. Я знала, что пошла не по тому пути, но иногда знание ничего не меняет. Ты такой, как есть. Тебе нужно то, что нужно. И ты делаешь то, что делаешь.

Мне все было интересно, оправдывал ли Джастин себя так же, ложась в постель со своей девицей, чувствовал ли потом такую же вину, прекрасно понимая, что повторит все снова. И снова. И снова.

Вопреки моим ожиданиям, любовь не поменяла нас в лучшую сторону.

Я свернулась калачиком, пытаясь утихомирить бурю в животе, и опустила веки, чтобы голова не раскалывалась от света. Дверь отворилась. Не открывая глаз, я ждала врачебного приговора: будет пациентка жить или умрет.

Но вместо голоса Радара послышался хриплый шепот у самого уха:

– Я убью тебя, сучка. Только сначала отымею твою дочурку. Прячься здесь сколько влезет. Времени у меня полно. Терпения тоже. В моем распоряжении целая тюрьма со всеми ее закутками, где я могу наброситься на тебя.

Я не шевелилась. Лежала, притворившись спящей. Мик ушел.

Наконец появился Радар. Сказал, что я отделалась сотрясением, мне нужен отдых, обильное питье и побольше жирных кислот Омега-три – строительного материала для клеток мозга. Он протянул мне две капсулы рыбьего жира и предупредил, что на ночь отправляет меня под наблюдение семьи.

Я молча взяла желатиновые капсулы, оперлась на его руку, и мы медленно пошли по коридору. Судя по запаху, кухня была уже близко.

Что там сказал Радар? Первое правило… позаботиться о своем здоровье.

– А если я перекушу?

– Может, чуть-чуть спагетти, – нерешительно ответил он. – Без ничего. – Он пожал плечами, как бы говоря, что мне же потом плохо будет.

Я согласилась. Слишком многое грозило обернуться против меня. Сейчас нужно было взять себя в руки, перестать тонуть и начать плыть. Безопасность мужа и дочери прежде всего.

Да, Джастин обещал позаботиться о нас с Эшлин, но я сомневалась, что он справится с профессионально подготовленным и психически неуравновешенным Миком. Нам нужно было объединиться: ему, мне и Эшлин. Чуть меньше ненавидеть. Чуть больше любить.

Наша семья разрушилась в одном из самых роскошных особняков Бостона. Теперь в шероховатых шлакобетонных стенах этой тюрьмы нам предстояло вновь обрести друг друга.

Мик угрожал расправой не впустую. Я это чувствовала. Он был хищником, а мы – жертвами, пойманными в безвыходную ловушку. И нам некуда было бежать.

Глава 19

Участие в межъюрисдикционном расследовании во многом напоминало танцы. К сожалению, Уайетт никогда их не любил. Хорошо, что рядом в машине сидел Кевин. В игре с федералами неплохо иметь мозговитого напарника. В северном Нью-Гэмпшире не было человека смышленее Кевина.

Со специальными агентами Адамс и Хоксом они договорились встретиться в бостонской штаб-квартире «Денби констракшн». Несмотря на субботу, ФБР получило разрешение на опрос руководителей и сотрудников компании. Все понимали, что для пропавших важна каждая минута, поэтому обошлось без препирательств.

Николь объявила, что к ним присоединится частный следователь – некий эксперт по корпоративной безопасности, нанятый компанией для независимой оценки ситуации.

Вот где все усложнялось. Не в сторону конкуренции, хотя и такое бывало. Просто усложнялось. Каждый хотел спасти семью, но по-своему. «Денби констракшн» – самым эффективным, то есть наименее затратным, способом. ФБР – так, чтобы не только выставить себя в лучшем свете, но и продвинуть по службе Николь и ее партнера. А Уайетт… Что греха таить, он тоже не лишен тщеславия. Кроме того, поисковая операция истощала его бюджет, и Уайетт не отказался бы выйти героем из этой истории. Управлению шерифа, как и всем, приходилось сражаться за финансирование, а громкий успех позволил бы им целый год не экономить.

Иначе говоря, в кухне завелось слишком много поваров, что могло закончиться либо отличным сотрудничеством, либо колоссальным провалом.

Да, Уайетту скучать не придется.

Они ехали в Бостон по 93-й магистрали. Солнце уже село, и городские огни субботнего вечера горели во всей красе. В молодости Уайетт выбирался сюда на концерты и матчи «Бостон ред сокс» [3]. Сейчас, следуя примеру большинства ньюгэмпширцев, которым перевалило за сорок, он вообще избегал города. Столько времени в пути, а потом жуткие пробки, парковка, толпы людей…

Да, возраст уже не тот, но Уайетта он по большому счету устраивал.

Красные стрелочки на навигаторе показали множество съездов с магистрали, что запутало сержанта еще больше. На помощь пришел Кевин. Как ярый болельщик бостонского хоккейного клуба «Брюинз», он бывал в городе регулярно.

Друг с другом на пару они нашли-таки здание «Денби констракшн». Подземная стоянка оказалась очень кстати. Они взяли талончик, припарковались и вышли из машины. Оба были в форме: бежевые брюки с шоколадными лампасами, шоколадная рубашка с бежевым галстуком, герб округа на плечевых нашивках и звание на золотистой звездочке. Кроме того, на каждом красовались начищенные до зеркального блеска ботинки, служебный ремень и узкополая шляпа.

В отличие от федералов, которые затерялись бы в море деловых костюмов, Уайетт с Кевином вошли в вестибюль, собрав на себе все взгляды.

Интерьер был почти полностью выполнен из стекла, стали и темно-серого сланца. Уайетт мысленно порадовался, что ему здесь не жить. Кроме кафе и туристического агентства, в вестибюле находилась пустующая информационная стойка. Рядом с лифтами на стене висел огромный указатель офисов.

Кевин нашел в списке «Денби констракшн» – двенадцатый этаж. Вызванный лифт послушно повез их наверх. Вышли они в узкий коридор, упирающийся в стеклянную стену. Дверь в центре тоже была из стекла и так искусно вмонтирована, что Уайетту пришлось искать ее края на ощупь. Заперто. По ту сторону, прямо напротив, громоздился уголок из вишневого дерева. Над ним крупными металлическими буквами было написано: «Денби констракшн». То, что надо. Как бы еще войти?

Наконец Кевин заметил интерком и нажал кнопку.

Через полминуты появилась коротко остриженная седоволосая дама в темно-серых брюках и белой шелковой блузке с длинными рукавами и хомутом воротника. У нее был строгий взгляд напряженной от стресса, но собранной женщины.

Она посмотрела на униформу посетителей, открыла дверь и энергично представилась:

– Анита Беннетт, директор по производственным вопросам. А вы?

Уайетт представил себя и своего коллегу. В ясных голубых глазах Аниты вспыхнуло понимание.

– Вы обнаружили куртку Джастина и теперь будете помогать с поисками в Нью-Гэмпшире, – сказала она, жестом приглашая гостей войти.

Насчет «помогать» Уайетт не согласился, но ответил лишь:

– Приятно познакомиться, миссис Беннетт…

– Анита, прошу вас, просто Анита. Остальные уже в зале совещаний. Кофе и закуски на пристенном столике. Уборные дальше по коридору. Мне еще нужно кое-что доделать. Весь сегодняшний день… Мы немного на взводе. Ничего подобного раньше не случалось.

Уайетт с Кевином участливо кивнули, и Анита проводила их в просторный зал совещаний, одна сторона которого традиционно выходила на центральный Бостон. Видимо, в отрасли, где подписывались договоры на десятки миллионов долларов, имидж значил многое, потому что все в этом помещении кричало о больших деньгах: массивный березовый стол, кожаные офисные кресла, большие гравюры. Уайетт еще не успел побывать в доме Джастина Денби, но интерьер офиса уже пробудил в сержанте немалый интерес к месту преступления.

Половина кресел была занята. Спиной к окнам разместились федералы, Николь Адамс и Эд Хокс. Рядом с Николь сидел коренастый мужчина с ежиком черных волос. На нем была красная клетчатая рубашка, из-под воротника которой виднелась татуировка. Рукава он закатал по локти. Определенно один из команды Джастина, как и трое его соседей, тоже одетых во фланелевые рубашки, тяжелые рабочие штаны и ботинки. Нельзя сказать, что ребята были крупные, но каждый из них излучал внутреннюю уверенность, взращенную за годы побед в барных драках. Бывшие военные, догадался Уайетт. Ему стало интересно. Он и не подозревал, что в штате компании было столько выходцев из армии, не понаслышке знакомых с тазерами. Кроме того, они наверняка водили знакомства с другими, более колоритными военными персонажами.

Уайетт закончил инспекцию команды Джастина, как раз когда те вдоволь нагляделись на него. Впечатлены они были не очень. А первый мужчина, Мистер Черный Ежик, так и вообще все внимание сосредоточил на Николь. Уайетт молча пожелал ему удачи.

Первый сюрприз ждал его по другую сторону стола: одиноко сидящая женщина с треугольным лицом и тусклыми голубыми глазами. Он на мгновенье опешил, потому что сначала лицо показалось молодым, но эти глаза… Уайетт встретился с ней взглядом, и она открыто его выдержала.

Тоже из разряда «бывших». Определенно. Сейчас в штатском, но раньше наверняка носила форму. У него забрезжило ощущение, похожее на дежа-вю, как будто они были знакомы.

– Тесса Леони, – представилась женщина, – «Нортледж инвестигейшнз». Меня наняли для сторонней оценки дела.

Точно, независимый следователь.

Уайетт пересек зал, подкатил к ней кожаное кресло и сел рядом. Кевин расположился сбоку от коллеги.

– Сержант Уайетт Фостер, уголовный розыск, – обратился ньюгэмпширец к Тессе, протянув руку. – Это детектив Кевин Сантос. Мы занимались курткой.

– И открыли горячую линию, – заметила Тесса.

Он скромно кивнул.

– Только никому не говорите, но я люблю общественность. Люди нередко рассказывают полезные вещи. Ну, если отбросить всякий бред. А поскольку зацепок у нас маловато и почти никакой информации, я по-думал, что пара дельных наводок сейчас пришлась бы кстати.

– Получили какие-нибудь? – спросила Николь Адамс из-за стола.

– Да нет. У нас ведь только описание семьи. Вряд ли похитители разгуливают с ними у всех на виду. Вот было бы описание автомобиля – другое дело.

Николь согласилась.

– Наши агенты все еще прочесывают район. Существенных улик нет. Пока одни лишь теории.

Уайетт как раз собирался спросить про теории, но тут вернулась Анита Беннетт.

«Хозяйка вечера» принесла большую стопку подшитых ксерокопий. Финансовые отчеты компании, догадался сержант. Она раздала материалы и открыла совещание официальными представлениями.

Итак, со стороны «Денби констракшн» присутствовала Анита Беннетт, директор по производственным вопросам, а пока Джастина не было – еще и исполняющая обязанности президента компании. Первый человек, которому исчезновение Денби сыграло бы на руку, заметил про себя Уайетт. Дальше слово взял мачо Крис Лопес, директор по строительству. Свою должность он озвучил, пристально глядя в безучастные голубые глаза Николь. Сидящие рядом с ним Дженкинс, Поли и тип по прозвищу Бекон – «три балбеса», как их сразу же окрестил Уайетт – были костяком строительной команды. Лопес сказал, что они работали вместе с Джастином, знали его и он всегда мог на них положиться. В случае чего они бы за него головы поотрывали.

Дженкинс, который раньше служил в ВВС, а теперь переквалифицировался в главного инженера-проектировщика, хрустнул пальцами. Впрочем, выглядел он безобиднее Бекона, который поглаживал грубую металлическую ложечку на кожаном шнурке у себя на шее.

«Костяк строительной команды» Уайетт перевел для себя как «бригада Джастина Денби». Очевидно, в нее входили опасные и неуравновешенные вояки. Насилие было их лучшим другом и главным механизмом адаптации. Сержанту и другим служителям правопорядка придется обращаться с информацией поаккуратнее, чтобы бывшие военные не воспользовались ею по своему усмотрению.

Другое замечание на полях: изолировать бригаду, опросить каждого в отдельности и основательно проверить биографии. Эти ребята повидали немало и в людях разбирались. Возможно, они знали тех, кто мог без проблем похитить семью из трех человек.

На совещании отсутствовал четвертый член строительной команды – архитектор, который сейчас работал на объекте в Калифорнии. Он должен был вылететь рано утром и прибыть на опрос к пяти часам в воскресенье. Финансового директора Рут Чан тоже не было за столом – она отдыхала на Багамах. С ней до сих пор пытались связаться, чтобы «обрисовать текущее положение», как выразилась Анита Беннетт.

– Что ж, мы в вашем распоряжении, – объявила она. – У вас, несомненно, есть вопросы, и мы сделаем все возможное, чтобы вам помочь. Как видите, я приготовила копии последнего квартального отчета. Директор по персоналу на связи и готова организовать собеседования с любыми сотрудниками. В этом зале собрались те, кто теснее всего работает с Джастином. От лица всех нас уверяю: помочь ему – большая привилегия и честь. Безопасность Джастина и его семьи для нас – самое главное.

– Значит, никто из Денби с вами сегодня не связывался? – спросила Николь, принимая на себя роль ведущего агента.

На первый взгляд, вопрос глупый, но у Уайетта на памяти было несколько случаев, когда в этот самый момент кто-нибудь поднимал руку и говорил, мол, погодите-ка, да вот же он, звонил мне полчаса назад. Однако сегодня чуда не произошло. Все сидящие за столом помотали головами.

– Джастин говорил кому-нибудь про свои личные планы? Семейную поездку в выходные?

– Обычно он сам организовывал свои путешествия. Я проверила его рабочий компьютер. В календаре никаких пометок, – заявила Беннетт.

– В последнее время он не выражал недовольства каким-нибудь проектом, не беспокоился по поводу развития компании?

На этот раз пауза затянулась. Потом один за другим ребята Денби опять замотали головами. Уайетт пока не слишком заинтересовался. Групповые ответы всегда были сомнительными. Всего лишь отправная точка. Вот на индивидуальных опросах, без лишних ушей рядом, можно вытянуть детали полюбопытнее.

– А как у вас с финансами? – спросил Уайетт, заработав гневный взгляд Николь за вмешательство. – Вкратце.

– Компания рентабельна, – сухо ответила Беннетт и после паузы добавила: – Но наличный оборот сейчас минимален.

Уайетта защекотало подозрение. Как объяснила Анита Беннетт, с последним крупным проектом у «Денби» вышел перерасход по смете, и им пришлось несладко. Потери покрыли из резервов и за новый проект – строительство какой-то больницы в Вирджинии – взялись без денежного запаса. Естественно, первый кризис наличности наступил почти сразу.

Однако в целом все было хорошо, настойчиво подчеркивала Беннетт. Больница строилась и должна была принести пять миллионов прибыли, хотя предыдущий квартал выдался тяжелым, и да, со средствами было туговато. Но Джастину нравились кризисы, тут же добавила она. Для него управление финансами, то есть переговоры с банками, поставщиками и субподрядчиками, было игрой на фоне крупной стройки. И больше согласования условий он любил только их пересогласование. Иначе говоря, такие, как Джастин, с поля боя не бежали.

Занятное дельце, решил Уайетт, и в уме набросал для себя вопросы: растрата? отмывание денег? С огромным оборотом средств в строительной промышленности для этого была тьма возможностей. Либо Джастин начал ими пользоваться, раз уж он был такой крутой финансист, либо наступил кому-то на хвост, и его, естественно, захотели убрать.

Хорошую новость Беннетт приберегла напоследок. Оказалось, что «Денби констракшн» застраховала Джастина на безумные суммы: десять миллионов на случай смерти и два миллиона на случай похищения. Более того, дополнительным договором покрывалось похищение членов семьи: по миллиону на супругу и каждого ребенка.

– То есть, если потребуют выкуп, эта страховка гарантирует нам четыре миллиона? – спросила Николь.

– Да, – просияла Беннетт.

– Страховой компании уже сообщили?

– Пока нет, раз никто не выдвинул никаких требований.

– Как быстро можно получить эти деньги? – продолжала Николь.

– Даже не знаю… – взволнованно ответила Беннетт. – У нас прецедентов не было.

Уайетту показалось, что они пошли не той дорогой.

– Простите, а сколько человек знает о страховке? – спросил он. – О четырех миллионах за по-хищение Денби? Со стороны она выглядит идеальным вариантом, притом что денег на выкуп у компании нет.

В зале воцарилась тишина. Сотрудники «Денби» сначала переглянулись, потом потупили взгляды.

– Большинство из нас, я полагаю, – осторожно ответила Беннетт.

– Джастин любил шутить на этот счет, – заговорил директор по строительству Лопес. – Не забывайте, мол, мертвым я не стою ни гроша, деньги заплатят только за живого. Но если честно, я лично не знал про дополнительный договор. Думал, застрахован только Джастин. Ведь он же владелец, а это очень солидная фирма, которая проворачивает мегасделки. И если понимать масштаб «Денби констракшн», логично предположить, что ее владелец под завязку набит долларами, будь то страховка, собственные средства или капитал фирмы. В любом случае похищение такого человека обещает легкие деньги.

Остальные бойцы с ним согласились.

– Конечно, с Джастином не все так просто, – продолжил Лопес. – Об этом мы тоже знаем. Поэтому не надо нас сверлить взглядом. – Он погрозил Николь пальцем. – Мы стреляли вместе как минимум раз в неделю. Джастин может за себя постоять. Кроме того, большинство из нас были на его свадьбе и помогали менять подгузники Эшлин. Он – один из нас, его семья – наша семья. Мы тут никаким боком не замешаны. Поищите подозреваемых где-нибудь еще.

Лопес откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его ребята одобрительно кивали.

Один-ноль в пользу бригады, подумал Уайетт.

– Мы глубоко озабочены судьбой Джастина, Либби и Эшлин, – дипломатично вмешалась Беннетт. – А теперь не могли бы вы рассказать, как идет расследование?

– Есть кое-какие начальные зацепки, – отрапортовала Николь. – Например, конфетти от тазера, найденные на месте преступления. По ним можно вычислить оружие, которое использовалось во время захвата.

– Вряд ли, – заявил Бекон.

Все повернулись к нему.

– Противозаконно в Массачусетсе, – немногословно объяснил он. – То есть тазер, скорее всего, незарегистрированный, и конфетти отведут вас не по тому адресу.

Николь сжала губы. По ее выражению Уайетт догадался, что ей это известно. Впрочем, об отсутствии зацепок объявлять необязательно.

– Соседи что-нибудь видели, слышали? – спросил Уайетт.

– Нет. Но минус иногда оказывается плюсом.

Неплохо сказала. Поэтому-то Николь уверенно поднималась по карьерной лестнице в ФБР, а Уайетт оставался столяром-любителем.

– Можно предположить, – продолжила она, – что для одновременной перевозки семьи из трех человек и группы похитителей понадобился как минимум фургон или внедорожник. Чтобы незаметно перенести связанных из дома, машину должны были оставить совсем рядом. Как вариант в гараже Денби, но никто из соседей не видел, чтобы его открывали или закрывали в тот вечер. Машину Либби на улицу не выводили. Как похитителям удалось законно припарковаться около дома и не вызвать ни у кого подозрения?

– Фургон службы доставки, – заметила Тесса Леони самым обычным тоном, без всяких претензий в голосе. Видимо, она знала наперед все, что могли сказать за этим столом.

Николь немного помрачнела, недовольная тем, что ее обскакал посторонний.

– Верно. Это наша текущая версия. Возможно, машину замаскировали под фургон какого-нибудь ресторана. Они в таком районе не редкость. Его легко оставить на наземной парковке позади гаража Денби и в темноте быстро перетащить в него пленников.

– А как похитители попали в дом? – спросил Уайетт, который почти ничего не знал про бостонское место преступления.

– Вывели из строя систему безопасности.

– Исключено, – заявил Поли, один из бригады Джастина. – Я собственноручно ее устанавливал. Вывести из строя невозможно.

Он шустро объяснил про «двойное» то и «усиленное» это. Николь терпеливо и без удивления его выслушала.

– Если не вывели из строя, – спокойно сказала она, – то отключили.

– Нужно знать код… – начал Поли.

– Вот именно.

– Получается…

– Вот именно.

Сотрудники компании опять переглянулись. Намек был предельно прозрачен.

Постарались свои – те, кто знал, как войти в дом и что есть страховка от похищения. План разработал не враг, а друг. Учитывая то, что систему безопасности устанавливал сотрудник Джастина, а договор страхования утверждало руководство фирмы, это был кто-то из сидящих за столом.

Тесса Леони подалась вперед, первый раз за совещание беря на себя инициативу:

– А что случится с «Денби констракшн» в случае развода Джастина и Либби?

Бойцы Джастина яростно загудели: никогда в жизни, не может такого быть, да как она смеет…

Уайетт уселся поудобней, скрестил на груди руки и внимательно слушал возмущенные восклицания. Субботний вечер. Девять часов. Наконец-то началось самое веселье.

Да, тут скучать не придется.

Глава 20

Ужин в желудке не удержался. Едва мы вернулись в камеру, я припала к стальной раковине. Эшлин услужливо убрала мои волосы назад. Потом я прополоскала рот водой из-под крана и промокнула лицо рукавом своего оранжевого комбинезона – полотенец не было.

– Полегче? – шепнула Эшлин, моя пятнадцатилетняя дочь, которая раньше не разговаривала со мной месяцами, а теперь превратилась в саму заботу.

– Нужно поспать, – сказала я. – К утру пройдет.

Она кивнула, хотя утро казалось странным понятием в ярко освещенной тюремной камере. Кстати, который час? Я глянула в дальнее окно, выходящее на участок голой земли. Там было хоть глаз выколи. В это время года темнело после пяти, так что о времени можно было только догадываться. Где-то восемь или девять вечера, прикинула я.

Запертые в крошечной камере, мы таращились друг на друга, не зная, что делать. Джастин осматривал меня с явным беспокойством, но, встретившись со мной взглядом, быстро смягчил выражение лица.

– Давайте сверим наблюдения и оценим общую картину, – оживленно сказал он и отошел от двери к нарам слева. Садясь, подмигнул мне.

– Ты как? – не удержалась я.

– Нормально, – махнул он рукой.

Вблизи стало видно, что его челюсть напряжена, а в уголках глаз скопились тонкие морщинки. Он боролся с болью, поняла я. Сколько зарядов тока он получил? Шесть, восемь, двенадцать? Достаточно, чтобы причинить необратимый вред? Может, Зед и его дружки вообще сожгли ему спинной мозг. Если у нас с Эшлин остались здоровые отметины от тазера, Джастин, наверное, весь был изранен. Я уж не говорю про перевозбужденную нервную систему. Конечно, у него все болело.

– Парадная дверь была заперта, – заверила нас Эшлин. Я села рядом с ней на нижние нары справа. Она взяла меня за руку и умоляюще посмотрела в глаза. – Честное слово, мам. Я уже говорила папе по дороге в столовую. После того как вы ушли, я ничего не трогала. Сидела весь вечер у себя, играла на айпэде и эсэмэсилась с Линдси.

Я глянула на Джастина. Он, как всегда, включил систему перед уходом. Мистер Предусмотрительность и Безопасность. Я напрягла память и представила, как его пальцы быстро и уверенно бегают по кнопочной панели.

– Что-нибудь слышала? – мягко спросила я. Голова по-прежнему раскалывалась, но я терпела, следуя примеру мужа. Он прав: мы до сих пор не выяснили, с кем имеем дело.

– Нет. Я была… – Эшлин покраснела. – Ну, я собиралась в туалет и вдруг… увидела этого здоровенного типа в дверях. По-моему, это был Мик. Я с перепугу схватила лак для волос и бросилась на него…

– Молодчина, – вставил Джастин.

Эшлин покосилась в его сторону и продолжила:

– Я побежала в вашу комнату, но вас не было, и я…

Она осеклась и отвела взгляд. Я поняла, что дочь вот-вот заплачет. Мы были нужны ей, поэтому она и рванула к нам, только зря. Да, наглядная картина теперешних отношений в семье.

Я сжала руку Эшлин, молчаливо извиняясь. Она отстранилась, опять свернувшись в клубок.

– Потом подоспел тот, что помоложе, Радар, – прошептала она. – И я от них уворачивалась… – Она подняла глаза на Джастина. – Слышала, как вы открыли дверь внизу, хотела крикнуть, но Мик заткнул мне рот. Я пыталась… только без толку… – Она пожала плечами и, затихнув, ссутулилась под своим мешковатым комбинезоном.

– Все в порядке, – успокоил ее Джастин. – Ты ничего не могла сделать. Эти парни прошли специальную подготовку. Они профессионалы. К тому же всё спланировали – и напали неожиданно.

– Что им нужно? – жалобно спросила Эшлин.

– Деньги.

Я резко повернула к Джастину голову и поморщилась от боли.

– Сама подумай, – сказал он, заметив мое сомнение. – Они вооружены тазерами, а не пистолетами. То есть их задача – контроль, а не уничтожение. Они нас глушили током, обкололи снотворным, связали. Опять же, чтобы подавить, а не травмировать.

– Пока ублюдок Мик чуть мозги из мамы не вышиб, – пробормотала Эшлин.

– Юная особа, – начал Джастин, – выбирайте выражения…

– Она права, – прервала я мужа, чувствуя нарастающую враждебность Эшлин. – Этот ублюдок чуть мозги из меня не вышиб.

Джастин заметил наше дружное неповиновение и помрачнел.

– Да, но Зед сразу же вмешался, наказал своего человека, а тебя отправил в лазарет. Если бы нам хотели причинить вред, стал бы Зед беспокоиться из-за твоего сотрясения? Зачем приставлять к тебе Радара, тратить время и ресурсы? И если на то пошло, зачем вообще кормить нас? А затем, что мы должны быть под его контролем, но здоровые. Ему же еще выкуп требовать и доказательство жизни предоставлять.

– Доказательство жизни? – удивилась Эшлин.

– Чтобы получить деньги, Зеду придется доказать, что мы живы и целы. Поэтому он и остановил Мика, когда тот набросился на маму. Просто так ему никто не заплатит. Тем более если заложники будут избиты до полусмерти.

– Заложники, выкуп, доказательство, – прошептала Эшлин, пробуя на вкус каждое слово, будто пытаясь понять, как они вписались в ее жизнь.

– Запасов в кухне хоть отбавляй, – сказала я, многозначительно стрельнув глазами на Джастина: мол, еды в тюрьме хватит на много дней, а то и недель.

– Дело с выкупом может затянуться, – уклончиво ответил муж. – Особенно если подключится страховая компания.

Мы с Эшлин непонимающе уставились на него. Джастин объяснил, что «Денби констракшн» застраховала его не только на случай смерти, но и похищения. Основы корпоративной безопасности, сказал он. В настоящее время только и слышно, как люди пропадают где-нибудь в Южной Америке или на Ближнем Востоке. Но Джастин никогда не летал ни в Южную Америку, ни на Ближний Восток, подумала я. Однако страховка от похищения существовала, а дополнительным договором были защищены и мы с дочерью.

– И сколько мы с мамой стоим? – оживилась Эшлин.

– Миллион каждая, – после некоторого колебания признался Джастин.

– Класс! – восхищенно заметила дочь. – А ты?

– Не помню… миллиона два вроде бы.

Эшлин повернулась ко мне и закатила глаза.

– Почему мужики всегда дороже?

– Главное, чтобы страховка не была слишком заманчивой, – сказал Джастин без всяких шуток. – Она должна служить защитой при наихудшем исходе дела, но и не превращать застрахованных – к примеру, меня, тебя или маму – в ходячую золотую мишень.

Он посмотрел на меня, и я без слов поняла его мысль: по отдельности мы не могли обеспечить хорошее вознаграждение для троих похитителей, но вместе стоили как минимум четыре миллиона, а то и больше. Если Зед и его бойцы пронюхали про эту сумму, то планировали раскрутить компанию еще на два миллиона сверху. Итого вышло бы шесть, то есть по два миллиона на похитителя. Вполне заманчиво.

Джастин не отводил взгляда, и в его честных голубых глазах я увидела другой фрагмент головоломки – настоящую причину, по которой он был так напряжен и озабочен: задумать такое мог только человек, которому было известно о страховке, наш знакомый. Эшлин сказала, что не открывала парадную дверь. Система безопасности была включена, а это значило одно: организатор знал наши коды.

Друг семьи, которому мы доверяли, в ком не сомневались, нанял шайку Зеда, изучил наши расписания, нашел по рабочим документам Джастина законсервированную тюрьму и спланировал каждый шаг операции. Может, он получит три миллиона, а исполнители – по одному на человека. Все равно заманчиво.

Предать друга и поставить в опасность всю его семью.

Меня передернуло. Последний раз так гадко на душе было… когда я нашла на телефоне мужа далеко не невинную переписку с другой женщиной.

– Они наемники, – сказала я шепотом.

Он медленно кивнул.

– С армейским прошлым, – добавила я. – В лазарете я хотела выпытать что-нибудь у Радара. Он отвечал осторожно, но все-таки упомянул казармы. И потом, его вид и поведение…

Джастин мрачно задумался.

– Среди рабочих много бывших военных, – наконец сказал он, примиряясь с неприятной мыслью. Может, угроза исходила и не из его компании, но из строительного мира точно.

Эшлин следила за нами, стараясь перехватить наши бессловесные реплики.

– Что? – не выдержала она.

– Ничего, – ответил Джастин.

– Брехня!

– Юная особа…

– Хватит! Хватит! – вспыхнула Эшлин, подавшись вперед на коленях. – Пап, мне уже пятнадцать. Нет таких ругательств, которых я не знаю. Дерьмо, курва, хрен, срань. И не тебе меня учить, как разговаривать! Как будто я на стройке не была и не слышала, как там выражаются. Вам, значит, можно, а мне нельзя?

– Грязные слова приличных девочек не красят…

– А кто сказал, что я хочу быть приличной? Может, мне нравятся грязные слова. Может, кто-то в этой семье должен честно сказать, как он себя чувствует. Может, маме пора взять на вооружение мат, а не носиться с тобой, как курица с яйцом? Может, если бы она хоть иногда говорила «бл…», ты не нашел бы бл… на стороне. Как тебе такая идея?

Джастин побледнел. Я глядела на дочь, застыв от ужаса, как будто у нее было раздвоение личности.

Потом Джастин дотянулся до Эшлин и медленно, но решительно сжал ей губы.

– Чтобы больше я такого от тебя не слышал. Никогда. Пусть тебе пятнадцать, но я все еще твой отец. В этой семье мы будем соблюдать приличия.

Эшлин повалилась на нары рядом со мной и, уткнувшись лицом в мой комбинезон, заплакала – то ли от потрясения, то ли от стыда. Я погладила ее по длинным русым волосам. Хотелось как-то смягчить момент, но я не знала, с чего начать.

– Это нечестно, – простонала Эшлин. – Ты сделала все, чтобы он был счастлив. И что получила взамен? Мужики – свиньи. Свиньи. Свиньи!

На этот раз меня насторожил ее тон. Даже из чувства солидарности никакая женщина не стала бы так яростно защищать другую – только себя.

Закрыв глаза, я пыталась сообразить, кто ее обидел, как долго они дружили и когда мы все так отдалились. Еще девять месяцев назад мы были крепкой семьей. Конечно, работа Джастина немного портила картину… Но между нами существовало доверие, мы любили друг друга и делились всеми радостями и печалями.

Не могла семья развалиться в одно мгновенье. Даже из-за измены. Значит, были слабые места, трещины в основании. Просто я их не видела или не хотела видеть. В одном Эшлин была права: я носилась с мужем – да и с ней самой, – как курица с яйцом. Хотела быть идеальной женой и матерью. Хотела сделать всех счастливыми. Не думала, что это так плохо.

Джастин молча смотрел, как я успокаиваю дочь. Его злость сменилась опустошенностью.

– Не нужно было ей все рассказывать, – сказал он мне.

– Я и не рассказывала.

– По-твоему, я не могла сама догадаться, – встряла Эшлин. – Я вообще-то не идиотка.

Она повернулась к нему спиной и сильнее прижала ко мне голову. Я продолжала гладить ее по волосам.

– Нам нельзя ссориться, – примирительно заметил Джастин.

Эшлин зарыдала мне в плечо.

– Нужно… – Он запнулся, но тут же снова овладел голосом. – Нужно поспать. День был тяжелый. Давайте успокоимся… Они потребуют выкуп, компания заплатит, и мы поедем домой. Завтра воскресенье, то есть ждать осталось совсем немного. Максимум два-три дня – и все закончится. Мы вернемся. Все будет хорошо.

Эшлин так и сидела, уткнувшись в меня. Я посмотрела на Джастина и кивнула, чтобы он знал, что его услышали. Мои губы непроизвольно растянулись в грустной улыбке.

Бедный Джастин. На одной силе воли вчетверо увеличить отцовскую компанию, выполнить с десяток проектов на сотни миллионов и стать одним из первых в отрасли… Конечно, он думал, что его слово – закон, а мысль материальна.

Только он ошибался. Через пару дней ничего не закончится. Похищение или не похищение, потребуют выкуп или не потребуют – неважно.

Одно я знала наверняка: полное разложение нашей семьи только начиналось.

Глава 21

В девять вечера собравшиеся в зале совещаний разошлись. Но не по домам. В таком масштабном расследовании сон был роскошью, дозволенной только тем, кто не знал Денби, никогда не работал на Денби и не занимался поисками Денби.

В случаях исчезновения людей вероятность нахождения их живыми резко падала после первых сорока восьми – семидесяти двух часов. А так как семья Денби отсутствовала уже почти целые сутки, было о чем волноваться. Полиция до сих пор не получила ни заявлений от очевидцев, ни прямых звонков от семьи, ни сообщений от граждан, опознавших похищенных.

Тесса отправила дочери эсэмэску с пожеланием спокойной ночи. Софи целый день тихушничала. Значит, либо миссис Эннис чем-то ее здорово увлекла, либо дочь придумывала план мести. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, решила Тесса и заставила себя успокоиться.

Если Софи обиделась, они поговорят позже.

А сейчас Тесса нужнее семье Денби.

Она присоединилась к блондинке из ФБР и дюжему сержанту, Уайетту Фостеру. Опрос решили начать с Аниты Беннетт, которая была не только нанимателем Тессы, но и директором по производственным вопросам, то есть лицом, наиболее осведомленным о возможных корпоративных скандалах.

Анита проводила всех к себе в кабинет – просторное угловое помещение с великолепным видом на Бостон, светлыми деревянными панелями на стенах и кожаным диваном. Да, в строительном бизнесе вертелись неплохие деньги.

Наверное, Аните пришлось изрядно потрудиться, чтобы занять и этот кабинет, и одно из ведущих мест в преимущественно мужской отрасли. Несмотря на роскошь обстановки, чувствовалось, что здесь Анита работала, работала и еще раз работала.

С такими мыслями Тесса села на темно-коричневый диван. Блондинка из ФБР расположилась на стуле прямо перед столом Аниты. Нью-гэмпширский детектив вообще остался стоять и прислонился к стене, поглаживая деревянные панели. Они его как будто очаровали.

Крупный мужчина, подумала Тесса. На вид лет сорок пять, стареет красиво. Не особо разговорчив, но что-то в нем есть. Очень вдумчивый, предположила она. Из тех, кто знает гораздо больше, чем показывает. Производит впечатление провинциального простака, а потом обыгрывает тебя в покер.

Тесса взяла себе на заметку, что в азартные игры с ним играть не стоит, а вот пивом угостить можно. Почему бы не провести неформальную беседу с коллегой? У него могли быть интересные версии.

Специальный агент Николь Адамс начала с общих вопросов. Когда Анита устроилась в «Денби констракшн»? Как сделала карьеру в компании?

Анита улыбнулась и сложила руки на столе.

– С трудом верится, но я проработала в «Денби» тридцать пять лет. Начала сразу после учебы. Уж не знаю, стоит ли этим гордиться, но я здесь самый «старый» сотрудник. Если не считать Джастина. Он в те годы был еще подростком.

– То есть вы работали на его отца? – уточнила Тесса.

– Совершенно верно. Я попала к Дейлу секретарем. Тогда компания была гораздо меньше и управлялась из старенького склада в пригороде. Но строительство есть строительство. Одна из тех отраслей, где новое только еще больше цементирует старое.

– От секретарши до директора по производственным вопросам? – Специальный агент Адамс прищурилась. – Ничего себе траектория.

– Знаете, спустя тридцать пять лет… – В улыбке Аниты сквозила ностальгия. – Дейл был принципиальным начальником. Можете не сомневаться. Кстати, Джастин во многом унаследовал его управленческий стиль. Приезжает на объект первым, уезжает последним. Требует от сотрудников по максимуму, но относится к ним с уважением. Его отец славился своими пятничными вечерами. Ребята сворачивали работу и расслаблялись на складе с пивом за счет компании. Сейчас такого уже не устроить, конечно. Времена изменились, мера ответственности возросла. Но пивные пятницы были не столько способом отблагодарить работников, сколько сплотить их, создать ощущение семьи. Джастин продолжил традицию по-своему. Они с Либби время от времени приглашают ребят на ужин, по воскресеньям часто организуют барбекю. Мне, как ключевой фигуре в руководстве компании, всегда это нравилось. Приятно чувствовать, что работаешь бок о бок с боссом, а не на него.

– Отличная семья. Отличная компания. Отличная семейная компания, – ровным тоном повторила Адамс.

Анита слегка кивнула, сияя улыбкой.

Специальный агент подалась вперед и холодно произнесла:

– Давайте не будем тратить время впустую.

Анита вздрогнула. Тесса тоже была ошарашена. А детектив шерифа едва успел подавить усмешку.

– Мы не акционеры, не комиссия по аккредитации и даже не потенциальные клиенты. Мы здесь, чтобы найти и вернуть Джастина, Либби и Эшлин Денби. И если совсем откровенно, уложиться нужно в сутки, иначе мы вряд ли увидим их живыми. Это понятно?

Анита медленно кивнула.

– А теперь нам нужна информация, – застрочила Адамс. – Точнее, голая правда без прикрас. Для начала расскажите, как вам удалось подняться от секретарши до директора по производственным вопросам и достичь успеха в таком традиционно мужском деле?

Анита сжала губы, а потом ответила на вопрос агента ФБР таким же грубоватым тоном:

– Работая вдвое больше других, разумеется. Видите ли, отец Джастина был мужчиной достаточно примитивным. В секретарш брал смазливых девиц, а тридцать пять лет назад я была очень даже ничего. И кроме того, умна. Я быстро сообразила, что помощь Дейлу нужна была не только с телефоном. Документы он оформлял ужасно, нередко терял договоры, а с бухгалтерией у него вообще была беда. Я взялась за его календарь и взвалила на себя всю офисную работу. Скоро я начала обзванивать организации в поисках более дешевых канцтоваров, потом более выгодных медицинских страховок, потом более высоких пособий по нетрудоспособности. Может, Дейл и был сексистской свиньей, но даже он признал, что благодаря мне экономит десятки тысяч долларов в год. Как я уже сказала, Дейл всегда с уважением относился к своим сотрудникам. Я доказывала свою ценность, и он меня, соответственно, повышал. Ко времени его смерти на мне лежала вся административная нагрузка. Затем Джастин расширил компанию, и я стала директором по производству.

– Расскажите о Джастине. Когда он унаследовал компанию?

– В двадцать семь, после смерти Дейла…

– Как тот умер?

– От инфаркта. Прямо в офисе. Дейл много работал, но и отдыхал лихо. В красном мясе и в спиртных напитках никогда себе не отказывал.

– Любитель женщин? – спросила Тесса с дивана.

Анита стрельнула в нее взглядом. На секунду Тессе показалось, что директор откажется отвечать.

– Дейл этого не скрывал, – сухо сказала Анита. – Вне брака он вел активную социальную жизнь.

– Как реагировала мать Джастина? – заинтересовалась Тесса.

– Выпивала. В основном крепкие коктейли. Потом заявлялась в контору и орала на Дейла из-за очередной девицы. Чтобы загладить свою вину, он тут же обещал ей новую машину, шубу или отдых на Багамах.

– А вы неплохо осведомлены об их отношениях, – заметила специальный агент Адамс.

Анита безрадостно улыбнулась.

– Дейл ничего не утаивал. Таков уж характер семейного бизнеса. Сотрудники знают семью владельцев не хуже своей работы.

– Джастин похож на отца? – снова поинтересовалась Тесса.

– И да, и нет. Воспитывал Джастина Дейл. Он всегда считал сына преемником. В то лето, когда я устроилась в «Денби», отправил парня на гипсокартонную фабрику. Пока другие шестнадцатилетние ребята веселились на пляже, Джастин работал – по восемьдесят часов в неделю. Дейл твердо верил, что учиться нужно на практике и ремесло свое знать вдоль и поперек. Грамотного человека как липку не обдерешь, говорил он.

– Джастин не возражал? – спросила Адамс.

– Ему нравилось. В этом Джастин действительно похож на отца. Начальник он компетентный, надежный и трудолюбивый, поэтому бандиты из его команды так ему преданы.

Слово «бандиты» она произнесла с нежностью. Видимо они, в свою очередь, вызывали уважение у нее.

– То есть он похож на отца отношением к трудовой дисциплине, – подал голос Уайетт. – Так?

– Да.

– А чем отличается?

Последовала небольшая пауза. Тесса заметила тенденцию: сотрудники «Денби» с большой охотой говорили о работе – Крис Лопес о бизнес-модели, Анита об истории компании, – но стоило завести речь о личной жизни босса, все тут же замолкали. Преданность? Страх? Или чуть ли не религиозное желание спрятать святыню?

– Брак его родителей нельзя назвать счастливым, – наконец сказала Анита. – А после смерти Дейла мать прекратила общение с Джастином. Мягко говоря, она была не в восторге от того, что муж оставил компанию ему.

– Дейл лишил жену наследства и завещал все сыну? – переспросила специальный агент Адамс.

– Да. Она приняла это близко к сердцу. Только возненавидела не Дейла, что было бы логично, а Джастина. Переехала в Аризону и полностью вычеркнула его из своей жизни. Ни Либби, ни внучки она никогда не видела.

В кабинете повисла тишина. Трое следователей переваривали услышанное.

– К чему это я? – продолжила Анита чуть погодя. – Ближе Либби и Эшлин у Джастина никого нет. Он… Он ценил их. Можно сказать, на пьедестал возводил. Дочь, Эшлин… просто обожал. Привозил в офис, лично учил пользоваться дрелью. Говорят, они даже стрельбой вместе занимались. Представьте себе, семейный уик-энд в тире. О Либби он отзывался только с восхищением. Гордился ее дизайном домашнего интерьера, успехом в ювелирном деле, зваными вечерами, которые она устраивала от его имени… Открыто признавался, как ему повезло с ней. И всегда чувствовалось, что он искренне ее любит. Но это не значит, что он не делал ошибок.

Анита посмотрела на Тессу, как бы ссылаясь на ее вопрос о будущем компании в случае развода.

– Он изменял Либби, – констатировала Тесса.

– Да.

– Вы знали?

– Как и большинство из нас. Это выяснилось к концу весны или к началу лета. Джастин стал сам на себя не похож: опаздывал на работу, выглядел уставшим. В конце концов все всплыло наружу.

– Какие-то комментарии с его стороны были? – спросила специальный агент Адамс.

– Нет. Оправдываться перед нами он, естественно, не стал… Знал, что оступился. Сам рос в такой семье и видел, к чему приводят измены. Хотя, конечно…

– Да? – надавила специальный агент Адамс.

Анита вздохнула и поглядела на следовательниц в надежде, что женщины догадаются.

– Видеть чужие ошибки – не значит получить к ним иммунитет… В конечном итоге Джастин отправил Либби бриллиантовое колье, сравнительно большое и броское.

– Что сделала Либби? – спросила Тесса.

– Взяла ювелирные инструменты, разобрала колье звено за звеном и высыпала на переднее сиденье его машины. Думаю, намек он понял.

– Они обращались к семейному терапевту? – обратился к директрисе Уайетт.

– Таких подробностей я не знаю. Во всяком случае, они пытались все уладить. Джастин вернулся домой, а в пятницу весь день только и говорил что об ужине в «Скампо». Дождаться не мог.

Лицо Аниты казалось вполне откровенным, словно она решила и вправду ничего не скрывать. Тем не менее… Тесса подалась вперед.

– А когда Джастин впервые начал изменять жене?

Анита напряглась.

– Что вы имеете в виду?

– Да бросьте. Такой видный мужчина. Часто в разъездах. Воспитывался отцом, который, как вы заметили, тяжелую работу перемежал с развлечениями на стороне. Джастин всегда был верен жене или просто хорошо прикрывал следы?

– Я не вмешивалась…

– Ну конечно. Вы руководите семейным предприятием. Сами признались, что волей-неволей соприкасаешься с личной жизнью владельца. Полгода назад его семья развалилась. Либби узнала, что Джастин спит с турагентшей из бюро снизу… Что еще выяснилось?

– Эшлин, – вдруг сказала директриса.

– Что Эшлин?

– Три месяца назад она пришла сюда, чтобы разобраться с любовницей Джастина, и закатила скандал.

* * *

Не успела Анита войти в здание, как увидела неприглядное зрелище: Эшлин Денби, пестревшая сине-зеленой клеткой своей школьной формы, истерически кричала на молодую брюнетку из туристического агентства. Девушка стояла будто контуженая.

Остановив поток бесконечных «шлюх», «потаскух» и «проституток», Анита увела Эшлин наверх, подальше от чужих глаз. Благо Джастина в офисе не было – уехал из города по делам. Едва Анита закрыла дверь, Эшлин расплакалась.

Она ненавидела турагентов. Ненавидела это здание. Ненавидела «Денби констракшн». А больше всего ненавидела отца. Все эти годы проповедовать благородство и верность, а потом пойти налево и все испортить. Конец счастливой семье, конец счастливой маме… Лучше б он умер.

– Девочки-подростки, – вздохнула Анита. – Слава богу, у меня три мальчика.

– Что вы сделали? – спросила специальный агент Адамс.

– Объяснила ей, что такова жизнь. Времени не воротишь, случившегося не исправишь. Потом отослала домой, сказала, в офис больше не возвращаться и на турагента не кричать. Родители сами разберутся. Вмешиваться не нужно.

– Как она отреагировала?

– Посмотрела на меня, как волчонок… Девочки-подростки, – опять буркнула Анита и закатила глаза.

– Она еще приходила?

– Не исключено, но я об этом не слышала. Я предупредила, что, если она еще раз объявится, я расскажу матери. Эшлин к ней очень привязана и, конечно, не хотела бы огорчить ее еще больше. Она просто была… разочарована. Маленькая принцесса, которая идеализировала отца.

– Такое ощущение, что напряженность в семье сохранялась до последнего момента, – не стесняясь, закинула удочку Адамс.

Анита не стала хватать наживку и пожала плечами.

– Давайте поговорим о разводе, – без обиняков начал Уайетт. – Допустим, пятничный ужин не удался. Либби решает расторгнуть брак и нанимает адвоката. Что будет с семейной фирмой?

К всеобщему удивлению, Анита растерялась.

– Я… Понятия не имею. Джастин – единственный акционер. Он был богат на момент встречи с Либби. Возможно, они подписали брачный договор. В противном случае у нее, скорее всего, будет право на половину имущества, включая пятьдесят процентов акций.

– Неплохая цена за активную социальную жизнь, – сухо заметила Тесса.

– Заказал музыку – плати, – кратко ответила Анита.

– Думаете, Джастин так просто расстался бы с половиной фирмы? – подкорректировал курс Уайетт.

– Не знаю… Как я могу ответить за него?

Тесса приняла это за «нет». Защита босса в «Денби констракшн» казалась стандартной тактикой. И если на вопрос не отвечали, значит, было что скрывать.

– А если Джастин погибнет? – так же спокойно продолжил Уайетт. – Если Джастина Денби не найдут живым…

– Видимо, компания перейдет к оставшимся членам семьи. Сначала Либби, потом Эшлин.

– А если погибнут и они?

На лице Аниты опять промелькнула настороженность.

– В завещании Джастина наверняка есть соответствующий пункт. Вам лучше обратиться к его юристу, Остину Ферланду. Он должен знать.

– А как насчет сотрудников? – спросила специальный агент Адамс. – Например, у ваших «бандитов» будет возможность выкупить компанию в случае гибели всех Денби?

Взгляд Аниты скользнул в сторону…

– Может, кто-то хотел вступить в долю? – добавил следом Уайетт. – Как ни крути, а компания огромная. Столько лет на нее потрачено. Столько крови, пота и слез пролито. Почему все лавры должны доставаться одному Джастину?

– Мы бы никогда даже и не подумали выкупить…

– Нет… Просто… вступить в долю. Бывает же такое. Преданные сотрудники приобретают весомый пакет акций. Не обсуждали такое с Джастином?

– Только однажды, – неохотно выдавила Анита. – Не хватало свободных средств, и кое-кто из нас, включая меня, предложили инвестиции в обмен на долевое владение.

– Можете назвать этих «кое-кого»? – осведомилась специальный агент Адамс, заинтригованная поворотом разговора.

– Я, Крис Лопес и Рут Чан. Предложение было выгодное, но Джастин его отклонил. Он чувствовал, что компания переживет спад. В итоге так оно и случилось.

– А вы остались без акций и без права на часть стомиллионного успеха.

– В тот год нам увеличили бонусы, – кратко ответила Анита.

Подтекст услышала даже Тесса. Бонус все-таки не пакет акций. Кроме того, стало ясно: Джастин Денби не любил делиться своими игрушками. Что бы он сделал, решись Либби на развод? Если он отмахнулся от предложения своих самых доверенных сотрудников, на что могла рассчитывать обманутая бывшая жена?

– Теперь я не стала бы поднимать этот вопрос, – продолжила Анита. – За последние несколько лет в отрасли произошли изменения. Мы, как проектно-строительная компания, к сожалению, отходим на задний план. Государство делает ставку на тех, кто не только проектирует и строит, но и эксплуатирует. Например, фирма сдает «под ключ» дом престарелых, а потом управляет им от имени государства. По мнению Джастина, такие частные мегафирмы нежизнеспособны. Рано или поздно эксплуатационные расходы подорвут их бюджет, так же как в свое время государственный. А может, все завершит какой-нибудь скандал – побег из тюрьмы или несчастный случай в интернате, – который вызовет общественное негодование. Ну, а пока, учитывая количество тендеров, которые мы проиграли… – Она сомкнула губы и умолкла.

– Напряженность растет? – надавила специальный агент Адамс.

– У нас есть необходимые запасы наличности.

Ответ Аниты Тесса расшифровала так: напряженность не просто растет, а зашкаливает. Более того, судьба многомиллионной компании Джастина встала под вопрос. Любопытно. Если Тессе не изменяла память, всего час назад в зале совещаний Беннетт особо подчеркивала, что на корпоративном фронте все в порядке и Джастин ни о чем не беспокоился. А теперь вдруг будущее помрачнело. Так, может, преждевременный уход Джастина позволил бы изменить курс компании, а то и вовсе спасти тонущий корабль? Похоже, список заинтересованных в исчезновении Джастина Денби стремительно увеличивался.

– Однако даже ликвидация фирмы для большинства из нас не обернулась бы трагедией, – неожиданно добавила Анита, словно угадав мысли Тессы. – Есть старшее поколение сотрудников, таких как я, – сухо объяснила она. – Пока бизнес процветал, мы успели сделать кое-какие сбережения. Что касается молодежи, Криса и его команды, они без труда устроятся на равноценные должности к нашим конкурентам. В конечном счете это всего лишь бизнес. – Анита пренебрежительно махнула рукой. – Работа не стоит того, чтобы идти по головам.

Хорошая позиция, подумала Тесса. Однако люди по-прежнему убивают друг друга, потому что не поделили деньги или место под солнцем.

– Хотите знать, в чем настоящий парадокс мужчин из семьи Денби? – вдруг спросила Анита.

– Конечно, – уверила ее Тесса.

– Они, может быть, и гулящие, но верные. Дейл любил Мэри. Джастин тоже любит свою жену. Он никогда бы не пошел на развод. И уж конечно, никогда бы не сделал ничего плохого своей семье. Особенно Эшлин. Боже упаси… Понимаете, если бы пропала одна Либби, тогда некоторые из ваших вопросов были бы уместны. Спросите кого угодно, без исключения… Джастин Денби никогда и волоса на голове дочери не тронул бы. Эшлин росла у нас на глазах… Мы тоже никогда не посмели бы ей навредить. Что бы ни случилось… Мы тут ни при чем. Как и Джастин.

– А кто при чем? – вылетело у Тессы.

– Не знаю. На жизнь целой семьи мог покуситься только совершенно бессердечный человек. И вообще, зачем?

– Вопрос дня, – призналась Тесса. Личное или профессиональное? Выкуп или месть?

– И еще одна… деталь.

Все внимательно посмотрели на Аниту.

– Последний раз я видела Либби несколько недель назад. Она зашла кое-что подписать и выглядела не совсем… адекватной. Мне даже вспомнились запои Мэри. Только алкоголем от Либби не пахло.

– Наркотическое опьянение? – поднажала специальный агент Адамс.

– Возможно, она сидела на чем-то… чтобы заглушить боль. Я хотела рассказать Джастину, но передумала. На них и так столько всего навалилось… А мы все-таки беспокоимся. Несмотря на ваши подозрения, здесь каждый надеется, что их брак устоит. Когда-то они были замечательной парой. И мы об этом помним, даже если они сами забыли.

Поскольку Анита исчерпала свой запас откровений, следователи завершили опрос и вышли из кабинета. Время было за полночь. Остальные свидетели уже разошлись по домам, и зал совещаний пустовал. Туда и направилась троица.

Специальный агент Адамс на всякий случай прошлась по периметру, глядя через матовое стекло на другие кабинеты.

– В сумочке Либби Денби бостонские детективы обнаружили флакон гидрокодона, – заявила она. – Выдан по рецепту два дня назад и уже на треть пуст.

Уайетт первый подхватил ее мысль:

– Либби злоупотребляла обезболивающими.

– Судя по количеству таблеток, указанному на флаконе, за два дня она приняла двадцать штук…

– Если уж в таком объеме, – размышлял Уайетт, – одного рецепта ей бы тогда не хватило.

– Значит, источник был не один, – предположила Тесса. – Женщина такого социального положения, скорее всего, ходила от врача к врачу с выдуманными жалобами на разные боли.

Уайетт повернулся к Николь.

– Ты сказала, флакон нашли в ее сумочке? – спросил он.

Николь кивнула.

– То есть вещи не забрали?

– Верно, – ответила блондинка. – Все выложили кучей на обеденном столе.

Тесса догадалась, к чему клонил Уайетт.

– Ломка, – тихо сказала она.

Нью-гэмпширский детектив взглянул на нее, одобрительно кивая головой.

– Еще какая. Интересно, как похитителям понравился этот небольшой сюрприз. – Он посмотрел на наручные часы. – Они ведь вряд ли ожидали, что у кого-то из похищенных начнет развиваться абстинентный синдром, чрезвычайно болезненный и требующий постоянного внимания.

– Возможно, ей нужен врач, – добавила специальный агент Адамс.

– Подключим к поиску больницы, – задумчиво произнес Уайетт, – на случай если похитители решат рискнуть. Да, прикажу направить в отделения «Скорой помощи» описание Либби Денби.

– Думаете, они еще живы? – не удержалась Тесса.

Она глянула на агента ФБР, потом на детектива шерифа. Те пожали плечами.

– Не знаю, – честно ответила Адамс, – но, конечно, надеюсь.

– А по-моему, у них неплохие шансы, – сказал Уайетт. – Если бы семью хотели убить, все бы обстряпали на месте и оставили нам три трупа. И убийцы вряд ли вооружились бы тазерами.

Тесса кивнула. Отчасти потому, что было уже поздно, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки, она уцепилась за эту соломинку.

– А еще я вам скажу, – продолжил Уайетт, – компания эта… – Он пренебрежительно поморщился. – Сборище врунов!

В его голосе была такая категоричность, что Тесса едва не рассмеялась.

– Почему вы так считаете? – спросила она, быстро взяв себя в руки.

– Они все горой за Джастина Денби, только пытаются купить его компанию. И бизнес идет хорошо, только новые мегафирмы крадут их проекты. Ах да, еще они не знают никаких семейных тайн, только сами и есть семейная тайна.

– Кто семейная тайна? – специальный агент Адамс была озадачена.

– Анита Беннетт. Разве незаметно?

– Незаметно что?

Уайетт посмотрел на обеих коллег.

– Выражение, с которым она каждый раз произносила имя старшего Денби. Она наверняка была не просто секретаршей, а одной из любовниц Дейла. Вдобавок эта речь про гулящих, но верных… Он изменял ей, но жену не бросал. И из этого мира ушел, оставив двух обманутых женщин.

– Мэри уехала, а Анита продолжила растить компанию, – проговорила Тесса. – И тридцать пять лет спустя она по-прежнему сотрудник, а не владелец.

– Некоторых это огорчило бы, – заметил Уайетт.

На лице специального агента Адамс первый раз за вечер появилась улыбка. Выглядела она особенно зловеще.

– А некоторые решили бы наконец забрать то, что считают по праву своим.

Глава 22

Джастина увели.

Эшлин уже спала. Я балансировала на грани сознания, то проваливаясь в пустоту от измождения, то приходя в себя от постоянной ноющей боли. Сотрясение, ломка – кто знает? Я лежала, поджав ноги. Мне снились темные бушующие волны, чудовища, обнаженные клыки и нападающие кобры. Потом я открывала глаза и чувствовала, что меня трясет, а голова чуть ли не раскалывается на части.

Джастин, по-моему, вообще не ложился. Каждый раз, когда я просыпалась, он стоял у двери в камеру. Лицо напряжено, плечи расправлены. Как зверь в клетке, выжидающий момента, чтобы выбраться. Или как часовой на посту.

В любом случае это его не спасло.

Стальная дверь распахнулась так резко, что в полудреме я приняла грохот за взрыв.

Внутрь ворвались двое – в черных шлемах и с матрасами, которые они держали, как щиты. Захватчики со скрытыми лицами походили на темных бронированных жуков из моих бредовых кошмаров.

Они орали и размахивали дубинками. Самый здоровый пошел прямо на Джастина, сбил его с ног и нанес несколько ударов. Бам, бам, бам! Второй бешеный жук накинулся на Эшлин, которая спала на нижней койке, и накрыл ее матрасом.

Послышались приглушенные крики. Перекатившись через край верхних нар, я свалилась на спину жука из преисподней и, не отдавая себе отчета, начала дубасить его по плечам. Только против щитков и пластин жучьего обмундирования мои кулаки были бессильны. Дочь вопила, и я никак не могла ее отбить.

– Я пойду, пойду! – заорал Джастин. – Не трогайте их. Не троньте, говорю!

Мучитель Эшлин выпрямился, убрал с нее матрас и смахнул меня со спины. Я тяжело шлепнулась о пол, в последнюю секунду обхватив руками голову. Не хватало еще одного сотрясения.

Джастин кое-как поднялся и, пошатнувшись, встал у открытой двери. Из разбитого рта сочилась кровь, запястья сцеплены спереди.

Первый жук схватил его за наручники и утащил прочь.

Наш мучитель, прикрывшись щитом, отступил к выходу. В последнюю минуту он откинул забрало шлема. Мик.

Он улыбнулся и послал нам воздушный поцелуй. Похоже, давно так не веселился и жаждал повторения.

Наконец он вышел за порог. Стальная дверь с лязгом захлопнулась, и мы с Эшлин остались одни.

* * *

Слез не было. По молчаливому согласию мы вместе сжались на верхних нарах, чтобы жуки не сразу до нас добрались. Из нашего стратегического пункта было видно черное небо в узком оконце. Ночь еще не прошла, новый день не наступил, но казалось, будто мы торчим в этом аду целую вечность.

Дочь легла набок, повернувшись ко мне спиной. Я обняла ее за талию и уткнулась лицом в русые волосы.

Когда Эшлин была маленькая, она обычно пробиралась к нам в спальню. Всегда молча. Я открывала глаза, а она стояла у кровати, как маленькое бледное привидение. Я приподнимала одеяло, и дочь ныряла ко мне. Наш маленький секрет, который Джастин не одобрил бы.

Я же никогда не возражала. С тех пор как она научилась ползать, ходить и бегать, я поняла, что недолго нам отведено – совсем скоро она повзрослеет и оставит родной дом. За первые пять лет жизни Эшлин, за все бессонные ночи это были чуть ли не единственные моменты, когда она по-настоящему принадлежала мне. Я любила обнимать горячий клубок ее тела у себя под боком, вдыхать запах детского шампуня.

Теперь моя девочка выросла. В свои пятнадцать она уже стояла вровень со мной, но в груди была еще худенькая, и руки-ноги хрупкие, как у жеребенка. Похоже, через год она меня перерастет. Наверное, в отца пошла. И все же Эшлин навсегда останется для меня маленькой девочкой.

Я почувствовала, что дрожь возвращается. Желудок снова скрутило. Усмирить тело усилием воли не получалось.

– Мам? – услышала я мягкий, сдавленный голос дочери.

Я пригладила ее русые волосы, и впервые за долгое время мне стало стыдно за свою слабость. Не нужно было вообще прикасаться к этим таблеткам. Зачем я так позорно расклеилась, сглупила из-за интрижки мужа? Может, наш брак и развалился, но я по-прежнему была матерью. Неужели я забыла об этом?

– Сотрясение, – пробормотала я.

Дочь не купилась на туманную отговорку и посмотрела на меня в упор. У нее были мои каре-зеленые глаза. Все так говорили. Красавица и умница, взрослая не по годам. Я коснулась ее щеки, и на этот раз она не отклонилась.

– Прости, солнышко, – прошептала я.

На лбу у меня выступили капельки пота. В моем полуобморочном состоянии они ощущались как кровь, а не влага.

– Тебе нужны твои таблетки, – сказала дочь.

– Как ты…

Я оборвала вопрос, не желая услышать ответ.

– Проверяла твою сумку, – самым обычным тоном объявила Эшлин, – и твой мобильник. Папин тоже. Вы ведь перестали разговаривать не только друг с другом, но и со мной.

Я промолчала, просто вглядываясь в свое отражение в решительных глазах дочери.

– Мы любим и всегда будем любить тебя.

– Я знаю.

– Но родители – тоже люди.

– Я не хочу людей, – сказала Эшлин, ложась на живот. – Я хочу прежних маму и папу.

И тут мое время истекло. Без таблеток прошел один из побочных эффектов – тяжелый запор, – и кишечник решил взять свое.

Я бросилась к унитазу.

Понос был таким сильным, болезненным и зловонным, что хоть плачь. Только с рвотой, потом и стулом из меня вышла вся жидкость.

Эшлин оставалась на верхней койке, стараясь не смущать меня. Правда, теперь мне было почти все равно. Я смертельно устала. Схватившись за измученный судорогами живот, я думала, что превратилась из человека в животное. Из уважаемой супруги и матери, знавшей себе цену, в женщину, которая загибается в гадючнике.

Наконец страшный приступ диареи закончился. Остались только дрожь, пот, боль и глубочайшая бездна отчаянья.

Я сползла с унитаза и свернулась на полу.

Казалось, вот-вот наступит конец света.

* * *

Позже Эшлин сказала, что заходил Радар. Он принес кувшин воды, стопку полотенец, парацетамол, а еще антидиарейное и антигистаминное средство. Чтобы скормить мне таблетки, Радару пришлось потрудиться на пару с Эшлин.

Потом он ушел, попросив ее обтирать мне лицо смоченным полотенцем. Дочь не знала, как меня поднять на нары, поэтому примостилась рядом на полу.

В какой-то момент я открыла глаза и увидела, что Эшлин смотрит на меня.

– Ты поправишься, – проговорила она, а потом добавила: – Я тебя не жалею. Ты этого не заслуживаешь.

Правда, потом я услышала ее приглушенные рыдания. Мне захотелось коснуться ее лица и сказать, что она была права, а я – нет, но руки мне не подчинялись. Я опять была на грани обморока, проваливаясь все глубже и отдаляясь от дочери.

– Ненавижу тебя, – говорила Эшлин. – Ненавижу вас обоих. Не оставляйте меня. Не оставляйте!

Я ее не укоряла. На самом деле чувства дочери были мне понятны. Я тоже ненавидела отца, потому что он не надел шлем, и мать – у нее всегда была свежая пачка сигарет, даже когда нам нечем было ужинать. Почему мне достались такие слабые, непредусмотрительные родители? Почему они не видели, как сильно я их любила, как они были мне нужны?

Мои родители ушли, оставив после себя ничем не заполнимую пустоту и неослабевающую боль – на всю жизнь. Несмотря на свою уязвимость, я держалась молодцом, пока не встретила Джастина. Замечательного, чудесного Джастина, с которым забыла про все на свете и почувствовала себя красивой и невероятно любимой и желанной. И с тех пор мы жили долго и счастливо, как король и королева Камелота.

Внезапно я захихикала. Смех перешел в плач, и Эшлин испуганно уставилась на меня.

– Мам, перестань! Ну пожалуйста… – повторяла она.

Меня снова охватил стыд.

Я должна заботиться о дочери, а не наоборот. Я должна ее защищать.

Тут появился Радар. Не глядя на меня и ничего не говоря Эшлин, он вручил ей очередную горсть таблеток.

Эти сделали свое дело. Боль ушла. Темная бездна потихоньку закрывалась. Прекратились одышка, потливость и дрожь.

Тело успокоилось.

Я начала засыпать.

Чуть погодя дочь устроилась сзади, обняла меня за талию и уткнулась головой в мои волосы.

Она тоже задремала.

Ненадолго.

* * *

Дверь распахнулась настежь. Первый бронированный жук заскочил в камеру, горланя и потрясая своим щитом. Сон сменился полной боевой готовностью.

Жук шандарахнул нас матрасом и заорал:

– Подъем! Подъем! Подъем!

Дочь вцепилась в меня, и я сжала ее кисть.

Не отпускать ее. Не отпускать. Не отпускать. Она моя. Вы ее не получите.

Снова поднялся крик, и посыпались новые удары.

В конце концов Мик отбросил свой щит, схватил Эшлин за плечи и попытался силой оторвать ее от меня. Я не разжимала рук. Он тянул и тянул. Неистово, со всей дури.

Пальцы Эшлин выскользнули, мы потеряли контакт, и она оказалась в лапах Мика.

Покачнувшись, я встала и саданула его в пах.

Нога попала в защитный вкладыш – видимо, не очень надежный. Мик отшатнулся, отпустил Эшлин и сосредоточился на мне. Я пнула его в колено и заколотила по почкам. Удары были слабые, кукольные. Сил почти не осталось, и я еле стояла на ногах, но не прекращала сопротивляться. Я пинала его и молотила руками, пока он не подобрал свой матрасовый щит. Эшлин залезла на верхние нары и скорчилась на краю, словно перед прыжком.

Внезапно чьи-то другие руки, здоровенные и невероятно сильные, подняли меня за плечи в воздух. У Эшлин глаза на лоб полезли.

Над самым ухом раздался спокойный голос Зеда:

– Мик, ты придурок. Хватит фигней страдать, займись делом.

Не тронув Эшлин, Мик вышел вон.

Зед опустил меня на пол, не ослабевая хватки. Его следующий приказ был адресован Эшлин:

– Ты. Сядь.

Она села.

Мик вернулся, толкая перед собой Джастина. Муж доковылял до ближайших нар и схватился за металлическую стойку, чтобы не упасть.

Зед убрал руки с моих плеч и исчез вместе с Миком.

Джастин поднял голову. Его красивое лицо было избито до неузнаваемости.

– Либби, – прошептал он. – Либби, я ошибся. Нужно… как-то… выбираться отсюда.

И он кровавым месивом повалился на пол.

Глава 23

Уайетту не спалось. Он нисколько не сопротивлялся сну, но насыщенный день и срочное дело не позволяли мозгу отдыхать. Уайетт лежал в номере недорогой гостиницы, которую Кевин отыскал по автомобильному навигатору. Рассудок все накручивал и накручивал обороты.

Его занимал вопрос: «Почему всю семью?»

Шел второй час ночи.

Пока все версии по делу были привязаны к материальной выгоде. Все-таки Джастин Денби – состоятельный человек, глава крупной компании. Если его оглушили током и похитили из элитного бостонского особняка, естественно, что первой на ум пришла мысль о выкупе.

Корпоративная страховка в два миллиона долларов – неслабый аргумент. Сама компания переживала тяжелый переходный период. Возможно, и раскол в руководстве. Для кого-то исчезновение Джастина оказывалось выигрышным. Не исключено, что похищение помогло бы навсегда вывести Джастина из игры. Его место занял бы кто-то из старых сотрудников или новый человек, который бы победоносно возглавил компанию в эру проектирования, строительства и эксплуатации.

Нет, это все ерунда.

Уайетта не интересовал бизнес. Его интересовали люди. С чего ни начни, такое дело никогда не упрется в одни лишь финансы. В центре будут стоять люди, их мотивы и контрмотивы.

У похищения Джастина Денби вполне могла быть корыстная подоплека, но зачем трогать всю семью?

С тремя жертвами столько возни и рисков… Во-первых, нужны сообщники, а тюремная история пока не знает тех, кто умеет держать язык за зубами. Во-вторых, сильно усложняется логистика. Как перевозить всех преступников и жертвы? Черт, такой компанией из точки А в точку Б неприметно не доберешься. Впору нанять лимузин – и сразу сдаться властям.

Другая проблема – размещение. Где спрятать столько народа? В северном Нью-Гэмпшире места, конечно, найдутся. Особенно в это время года. На некоторых туристических стоянках есть крупные приюты. Правда, безо всяких удобств, и топить их замучаешься. На зиму они все-таки не рассчитаны. Но хоть какая-то крыша над головой и вдали от человеческих глаз.

А потом, надо же кормить всю толпу. Но закупка провизии впрок требует усилий. Уайетт, как человек бывалый, знал, что одной поездкой в магазин не обойтись. Обязательно что-то забудешь. Или неувязка какая выйдет. Например, выяснится, что у женушки бостонского богача синдром отмены опиоидов, и ей нужны аспирин, имодиум и всесторонний круглосуточный уход.

Работа, работа, работа.

Риск, риск, риск.

Если эти парни – действительно профессионалы, зачем они подвергают себя такой опасности? Зачем похитили троих, если можно было заработать на одном Джастине?

Не нравилось все это Уайетту.

Второй час ночи перетек в третий, четвертый.

Почему всю семью? Почему Джастина Денби мало?

И – спустя тридцать часов – где, черт возьми, требование выкупа?

* * *

В шесть утра Уайетт вылез из постели. Он принял душ, побрился и, почувствовав себя человеком, достал из сумки сменную форму. Она всегда была при нем, потому что служебный вызов, как правило, подразумевал несколько дней вдали от дома.

Будить своих в Нью-Гэмпшире он не стал. Если бы горячая линия, опрос населения или осмотр кемпингов дали результат, ему доложили бы в любое время. Ни новых текстовых сообщений, ни голосовой почты на телефоне не было. Все застряло на первой, бесплодной фазе расследования. Яснее некуда.

* * *

Он спустился вниз, за факсом из бостонского управления полиции, и в холле наткнулся на Кевина, который держал в руках два больших стакана кофе из «Данкин донатс».

– Молодчина! – Уайетт подхватил внушительную стопку бумаг у факса, взял предложенный стакан и огляделся. В холле больше никого не было.

– Тут подают континентальный завтрак, – объявил Кевин. – Только в воскресенье, не раньше половины восьмого. Представляете?

Уайетт хмыкнул и сделал глоток. Ему нравился стандартный кофе из «Данкин донатс». Почти белый от сливок и сладкий. Прелесть.

– Спали? – спросил Кевин.

– Да где уж там. А ты?

– Смотрел платное кино. Но не порно. Кстати, по этическим соображениям в гостиничных счетах опускают названия любых фильмов, но именно поэтому все думают, что ты смотрел порно.

– Ясно.

– Вы по утрам не очень-то разговорчивый.

– Зато ты болтаешь без умолку.

Мужчины направились к столику в общем зале. Лишних глаз и ушей поблизости не оказалось, поэтому разговору ничто не мешало.

– Какой план на день? – спросил Кевин.

– Покрутимся пока в городе. С севера новостей нет, а настоящее место преступления здесь, не говоря уже о ключевых фигурах. Собрать досье на целую семью не так легко. Опросов и проверок тьма… Нам бы людей побольше. Только где ж их взять?

– ФБР подкинет еще сотрудников, раз семьи уже больше суток нет, – сказал Кевин. – Тут без вариантов. Столько времени – и ни зацепок, ни намеков на выкуп.

– Федералы организуют мобильный командный центр. Скорее всего, припаркуют фургон перед особняком Денби и будут готовиться к контакту с похитителями. Напичкают дом жучками, поставят городской телефон на прослушку, все дела. Готов поспорить, личные телефоны Денби у них тоже под рукой. На случай если похитители предпочтут сотовую связь.

– Отправить требование через эсэмэс? – задумался Кевин. – Особенно на телефон ребенка. Да, уместная доля иронии в этом есть.

– Черт, если эсэмэс годится для бесстыжего флирта, то и для вымогательства сойдет.

– Кстати, как вам Тесса Леони? – спросил Кевин, глотнув кофе. – Вы же вместе вчера Аниту Беннетт опрашивали.

Уайетт пожал плечами.

– Вопросы задавала дельные. А вот ее отношения с «Денби констракшн» мне пока непонятны. С одной стороны, они ее клиент. С другой – она как будто впервые их видела.

– Впервые, – подтвердил Кевин. – Вчера вечером глянул. «Нортледж» уже семь лет сотрудничает с «Денби», но не для крупных расследований, а так, по мелочи: стандартные проверки потенциальных сотрудников и прочая ерунда. Тесса Леони в «Нортледж» этим не занимается. Босс держит ее для стратегических действий.

– Да, без стратегии здесь не обойтись, – согласился Уайетт и задумчиво спросил: – А она не слишком молода для таких серьезных игр?

– Ей двадцать девять. Четыре года отработала патрульным массачусетской полиции. Два – в «Нортледж».

– Двадцать девять? Да она, считай, из подгузников еще не выросла.

– Но справляется неплохо, – заявил Кевин. – У своего начальства она на хорошем счету.

– Откуда ты знаешь? Что, всю ночь в Интернете рылся?

– Не без того.

Уайетт покачал головой и допил кофе.

– Надо съездить в особняк Денби. Не хочу рисовать картину происшествия с чужих слов. Ничего личного, но я предпочитаю сам во всем убедиться.

– Нам бы контакт какой-нибудь, – заметил Кевин, опорожнив свой стакан. – Требование выкупа хотя бы. А там дело опять пойдет как по маслу.

– Зачем ждать похитителей, если их можно отыскать? Есть же методы расследования. Будем действовать по старинке. Для начала ответим на вопрос дня.

– Какой?

– Если им нужны деньги, почему забрали всю семью?

– Ну, это просто.

– Неужели? Тогда удиви меня, умник.

– Понимаете, так выгоднее. Как сотрудники компании описывают Джастина Денби? Крупный, крепкий, неуступчивый, с оружием на «ты». Вы бы отправили за таким одного человека?

– Вряд ли, – ответил Уайетт, сообразив, куда клонит Кевин.

– Но если отправить нескольких, добычу нужно делить. Действуя в одиночку, похититель Джастина Денби получил бы два миллиона. Разделите это на троих – каждому достанется по шестьсот шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть долларов. Разница существенная, учитывая объем работы. Однако прибавьте жену и дочь, которые стоят по миллиону каждая, и цифры становятся весьма привлекательными.

– Гм, выгоднее… Не забывай, что жена и дочь увеличивают риск. Нужно контролировать, перевозить, прятать и кормить не одного, а троих заложников. Получается, людей добавили, а выручку все равно разбавили. Единственное…

И тут Уайетта осенила мысль, которая вертелась в голове с двух часов ночи. Зачем захватывать всю семью, а не только мужчину. Почему дело всегда упирается не в финансы, а в психологию.

– Контроль, – сказал Уайетт и сразу же понял, что прав. – Только подумай. Человек с такой репутацией, как у Джастина Денби… Преступники набирают группу, чтобы с ним справиться, но все равно чувствуют себя неуверенно. Именно поэтому и прихватывают с собой жену и дочь. Сам по себе Джастин отбился бы. Но если там его женщины… Они будут расплачиваться за каждый его финт. – Уайетт покачал головой. – Черт, эти парни не дураки.

* * *

Особняк Денби они нашли в начале девятого. И хотя городские красоты Уайетта не прельщали, ему по-нравилась старинная зеленая улица с рядами безупречно отреставрированных зданий. Именно это и привлекало туристов в Бостон – реклама обеспеченной жизни, воплощенная в архитектуре.

Ранним воскресным утром район выглядел безлюдным. У бордюров сплошь стояли «порше», «вольво», «мерседесы». Если жители не боятся парковать машины на улице, интересно, что заперто у них в гаражах, подумал Уайетт.

Мобильного командного центра вблизи особняка Денби не обнаружилось. Такую махину там втиснуть было некуда. Присутствия полиции тоже не ощущалось, но бостонское управление наверняка организовало патрулирование района или что-нибудь в этом роде. На случай если Денби объявятся. Или, что еще лучше, если похитители вернутся на место преступления.

Пока о страшном происшествии говорила только одинокая полоса желтой оградительной ленты, которую прилепили к парадной двери. Возможно, не хотели пугать соседей или портить отношения среди местных. Следы криминала все-таки могли сказаться на стоимости здешней недвижимости, а ее владельцам это вряд ли понравится.

Кевин объехал квартал раз пять. Наконец они припарковались на платной стоянке и вернулись к дому пешим ходом. Было приятно прогуляться. Подмораживало почти по-зимнему, но утреннее солнце нагревало красную плитку тротуара и оттеняло разномастные фасады домов.

Парадная дверь Денби была закрыта. Оценив темную ореховую древесину, Уайетт начал с самого простого: постучал.

Дверь открылась.

На секунду он остолбенел. Неужели они вернулись? Тяжелая дверь завершила свой ход, и Уайатт увидел Тессу Леони в черных брюках и белой рубашке. Ее можно было принять за риелтора, если бы не кобура на бедре.

– Так и подумала, что заедете, – сказала она без церемоний. – Хороший следователь доверяет только собственным глазам.

Она отступила, пропуская коллег в дом.

* * *

Лестница пленила Уайетта сразу. Он подавил желание прикоснуться к отделке и решил не пялиться. Красное дерево с богатой текстурой. Темная морилка, патина, свежая масляная полировка. Изящный изгиб нижнего пролета и резные балясины. Столько часов кропотливой, искусной работы…

Уайетт отвернулся от лестницы и оглядел гостиную, любуясь мастерством столяров: встроенные шкафы, роскошная, отреставрированная облицовка камина, зубчики потолочных плинтусов… Он сдался и застыл посреди передней, усеянной опознавательными табличками и дактилоскопическим порошком.

– Впечатляет, правда? – спросила Тесса, все еще стоявшая у двери.

Уайетт заметил, что она предпочитала держаться на расстоянии. А свои каштановые волосы затягивала назад так сильно, словно хотела полностью их контролировать, пусть и в ущерб прическе.

– Очуметь, – вежливо объявил он.

Тесса улыбнулась, немного расслабив плечи.

– Что ни говори, а Либби была образцовой хозяйкой. Дипломированный дизайнер, если не ошибаюсь. По некоторым цветовым сочетаниям заметно. По крайней мере, мне они кажутся очень интересными. В моем-то доме сплошной белый.

– А где вы живете?

– Под Бостоном. Недавно купила бунгало в Арлингтоне. По нью-гэмпширским меркам, наверное, крохотное, но мне в самый раз.

– Есть семья?

– Дочь. – Тесса внимательно и чуть удивленно посмотрела на него. – Муж умер два года назад.

Последовала еще одна многозначительная пауза. Уайетт окинул взглядом переднюю. Кевин изучал таблички для вещественных доказательств и сосредоточенно морщил лоб – значит, Уайетт был предоставлен самому себе.

– Соболезную, – учтиво протянул он.

Тесса опять улыбнулась, но теперь с иронией.

– Это потому что вы не здешний, – проговорила она. – Иногда я забываю, что не все интересуются бостонскими новостями. Хотите экскурсию? Федералы все еще в мобильном командном центре, так что дом пока в нашем распоряжении.

Уайетт опешил.

– В мобильном командном центре? Где?

– В переулке за особняками. Там въезды в гаражи, личные стоянки и другие неприглядности. Традиция района Бэк-Бэй. На главной улице – к примеру, на Мальборо-стрит – живописная красота и фасады, а позади домов – переулочек с гораздо менее эффектными видами. Бостонское управление ФБР обосновалось там прошлым вечером. Большой белый фургон. Снаружи очень даже ничего. И внутри, думаю, немало крутых игрушек. Теперь моя очередь: мне кажется или у вас с блондинкой из ФБР что-то было?

– Николь? – Уайетт проследовал за Тессой из передней в комнату, которая оказалась ультрасовременной кухней. – Ключевое слово – «было».

– В работе хороша?

– Вполне. Умная, находчивая, амбициозная. Если бы похитили меня, я бы не отказался, чтобы она вела мое дело.

– Ясно.

На кухне Уайетт сразу заметил кучу личных вещей на гранитном обеденном столе. Тесса объяснила, что федералы оставили все как есть, потому что сегодня должен был приехать поведенческий аналитик для дальнейшей оценки места преступления. Кроме того, вытаскивать мобильные телефоны не было необходимости: сотовый оператор уже отправил факс с детализацией звонков и сообщений.

Груда предметов на столе не давала Уайетту покоя. Что-то в ней напоминало не просто конфискацию средств для побега, а… обезличивание. Лишить пятнадцатилетнюю девчонку ее оранжевого телефона с инициалами, выложенными хрусталиками на задней панели. Снять с жены обручальное кольцо. Вытащить у мужа его любимый, видавший виды красный швейцарский нож.

У Уайетта возникло ощущение дежа-вю. Он задумчиво обошел стол и под разными углами осмотрел предметы. В конце концов до него дошло, на что это похоже.

– Прием осужденных, – сказал он.

Тесса, которая тоже изучала улики, подняла на него глаза.

– При поступлении в тюрьму сдают все личные вещи, – продолжил он. – Украшения, бумажники, деньги, ключи, телефоны, мелочь. Все выкладывают в кучу перед дежурным. Вот и здесь словно прием осужденных.

Мысленно согласившись, Тесса кивнула.

– Вероятно, кто-то из похитителей сидел.

– Что, однако, не сужает круг подозреваемых, – сухо заметил Уайетт. – Мы уже остановились на версии о профессионалах, а их немало с тюремным прошлым. Согласитесь, обучение у нас все-таки неплохо налажено. Отсидел, вышел, передал опыт другому.

– Не ожидала от вас такого цинизма.

Уайетт глянул на нее.

– Мой цинизм – ничто по сравнению с вашим природным оптимизмом.

Тесса улыбнулась еще шире и естественней, и на секунду показалось, что ей лет двадцать. Теперь Уайетт понял, что обычно она держится настороже, будто в ожидании опасности. Только какой? Здесь попахивало давней историей.

– Пессимизм – профессиональная болезнь, – ответила Тесса. – Итак, возможно, один из похитителей – бывший уголовник. Федералы, скорее всего, уже сообразили, но я им намекну, когда они снова выйдут из своего кокона. Что еще скажете?

– Для преступления, которое, как мы утверждаем, совершено ради материальной выгоды, здесь слишком много ценностей. Если похитители собирались требовать деньги, почему оставили золото и бриллианты? Не захотели бонус за работу?

– Дисциплинированные, – ответила Тесса. – Я так считаю. У них был план, и они строго его придерживались, что немного пугает, так как один камушек Либби тянет на все сто тысяч долларов. Можно было бы спокойно сунуть его в карман, пока никто не видит…

Уайетт понял ее мысль и внутренне напрягся. По сути, они охотились не на профессионального, дисциплинированного хищника, а на грамотную, хорошо организованную команду.

– Вероятно, Либби и Эшлин забрали, чтобы Джастин не дергался, – сказал Уайетт. – Судя по описаниям, Денби не привык сдаваться. Однако если на кону жизнь его жены и дочери…

Настороженность Тессы опять вернулась.

– Выбор у него небольшой, – согласилась она. – Еще один аргумент в пользу того, что наши злодеи все продумали и подготовились.

– Но на связь еще не вышли?

– Пока нет. Пойдемте наверх.

Они поднялись на третий этаж. Тесса провела Уайетта мимо опознавательных табличек и следов борьбы и рассказала, как разворачивались события по версии бостонских копов. Уайетту все показалось логичным, хотя прежде ему не доводилось воссоздавать ход перемещений по каплям мочи.

Закончив осмотр, они отправились вниз. Площадку второго этажа Тесса проигнорировала, но Уайетт затормозил.

– А здесь что?

– Зал, гостевая и библиотека.

– Сюда похитители не заглядывали?

Тесса помотала головой.

– Нет, здесь все чисто.

– А на последнем этаже?

– Тоже.

Уайетт сдвинул брови.

– То есть весь спектакль разыгрался на третьем этаже, где схватили девочку, в передней, где схватили родителей, и на кухне, где у них отобрали личные вещи?

Тесса кивнула.

– Очень точечно, доложу я вам, – сказал Уайетт, глядя на коллегу. – Здесь все пятьсот квадратных метров, да? Столько этажей, комнат… Но раз в других местах чисто, похитители, видимо, не плутали. Сделали, что надо, – и на выход.

Тесса на мгновенье замерла, взвешивая услышанное.

– Мы уже определились, что тут руку приложили свои – или, по крайней мере, передали кому-то коды от замков. Но вы имеете в виду…

– Они были в этом доме раньше, – прямо заявил Уайетт. – Либо в гостях, либо на экскурсии, которую им устроил организатор. Они точно знали, где найти Эшлин и где подкараулить родителей.

– Тогда их предупредили и о семейных привычках, – добавила Тесса. – Потому что, если бы Либби была за рулем, они с Джастином вошли бы через гараж. Но машину вел он, вот похитители и ждали в передней.

– Кому известны такие подробности?

– Экономке, Дине Джонсон. Наверняка кому-то из близких друзей и знакомых. Руководству компании Джастина, ребятам со вчерашнего совещания. Говорят, они частенько здесь бывали. Кроме того, Джастин мог дать им коды на случай, если понадобится что-то доставить домой.

– Короче, подозреваемых целая толпа, – отозвался Уайетт. – И они уже пытались кормить нас байками.

Коллеги опять оказались в передней. Кевина там не застали. Вероятно, он перешел на кухню.

– Если речь идет о деловой выгоде, какой смысл похищать Джастина и его семью? – спросила Тесса. – Как это поможет захватить «Денби констракшн»?

Поразмыслив над ее вопросом, Уайетт ответил:

– В отсутствие владельца компания перейдет в кризисный режим, то есть руководство временно возьмет управление на себя.

– Толку-то? Когда Джастин найдется, все опять встанет на свои места.

– А если он окажется недееспособным? Инвалидом… – Уайетт выдержал паузу. – Трупом.

– Может, вы и правы, – неуверенно согласилась Тесса. – Немало же случаев, когда «заказывают» неугодных партнеров. И не всегда ясно, ради чего люди решаются на убийство. – Она вытащила из кармана запиликавший телефон и посмотрела на экран. – Извините, я должна ответить.

Уайетт кивнул и удалился в гостиную. Он полюбовался резной облицовкой камина, достал из сумки увесистую пачку бумаг и принялся их рассматривать. Не успел детектив углубиться в чтение, как Тесса Леони вернулась и возбужденно воскликнула:

– Есть!

– Что есть?

– Ответ на мой вопрос. Погодите, это журнал учета вещественных доказательств? – Она показала на его бумаги. – Как вы умудрились выбить его у ФБР?

– Не у ФБР. У бостонских копов. Я же им куртку нашел, помните? А теперь мешаю федералам, которые помешали им. Вот и подумал, что детектив Нил Кэп будет рад оказать мне услугу.

– Хитрый ход, – похвалила Тесса с интересом в глазах.

– Ну, в горах не только медведи да лоси, – скромно уверил ее Уайетт. – Лисы тоже водятся. Так что там за вопрос у вас был?

– Как Либби узнала о романе мужа? – сразу выложила Тесса.

Уайетт прищурился. По правде говоря, об этом он не задумывался.

– От дочери? Та ходила в офис на разведку, если верить Аните Беннетт.

– Неплохая попытка, но мимо. Эшлин заявилась в турагентство всего три месяца назад, а Либби, по словам ее парикмахера, знала об измене уже полгода. Как она выяснила? Что-то увидела? Или ей подсказали?

Уайетт оживился, сообразив, куда ведет эта мысль.

– Интересно.

– Сегодня утром я запросила распечатку сообщений с телефона Либби, – продолжила Тесса. – В начале июня кто-то написал ей, чтобы она получше приглядывала за мужем. Два дня спустя у нее спросили, знает ли она, чем он занимается во время обеда. А еще через день пришел совет проверить переписку на его мобильном. Все сообщения отправлены с предоплаченного телефона, абонент анонимный.

– Замел следы, – решил Уайетт.

Тесса опять улыбнулась, сверкнула глазами, и ее лицо засияло так, что у Уайетта перехватило дыхание.

– Забавно, что вы сказали «замел», потому что я сначала подумала о женщине. Насколько мне известно, в курсе была только сама любовница, Кэтрин Чепмен. Поэтому я попросила одного из аналитиков в «Нортледж» провести полную проверку ее биографии. И знаете, вы были правы. Это мужчина. Наш аналитик вычислил, что дядя Кэтрин Чепмен – не кто иной, как первый помощник Джастина Денби: Крис Лопес.

Глава 24

Первый раз я увидела Джастина у подруги в бутике одежды, где подрабатывала по выходным, пока мой ювелирный бизнес не оперился. За помощь с покупателями я получала лишь символическое вознаграждение, зато могла выставлять образцы своих украшений.

Когда звякнул колокольчик входной двери, я перевешивала шарфы на одной из стоек. Подняв голову, заметила Джастина.

Первые пятнадцать минут нашей встречи я могу описать в мельчайших подробностях. Его каштановые волосы, тогда темнее и длиннее, почти по-мальчишески спадали на лоб косой прядью. Сам он показался мне огромным. Широченные плечи, длинные ноги. Одним своим присутствием он словно вытеснил остальное, затмил солнце. Одет был просто. Ничего дизайнерского. Линялые синие джинсы, оливковая фермерская куртка и потертые рабочие ботинки.

Он посмотрел на меня и, расплывшись в широкой улыбке, объявил:

– Слава богу, я спасен!

И я пропала.

Мне захотелось провести пальцами по этим волосам. Захотелось прильнуть к этой груди. Вдохнуть этот запах. И бесконечно слушать перекаты этого глубокого голоса.

В тот день он искал подарок для знакомой. Я, конечно же, продала ему одно из своих колье.

С номером моего телефона на этикетке.

Так случилось наше первое свидание, которое я тоже помню, как сейчас. Джастин вел себя робко и смущенно. Чуть ли не стыдливо протянул мне желтую розу и помог сесть в свой старенький «рейнджровер». Извинялся за грязь, за разбросанные повсюду огрызки карандашей и чертежи, свернутые в рулоны. Строительный бизнес, сказал он, издержки профессии.

Помню его внимательные голубые глаза, когда мы в первый раз занимались любовью. Это произошло на четвертом свидании, хотя я не отказала бы и на первом. Он был так сосредоточен на моем лице, на каждом вздохе, на каждом движении тела, будто хотел выучить меня наизусть. Это Либби. Вот так ей нравится.

Позже он признался, что нервничал, и я так смеялась, что он поклялся больше ничего мне не рассказывать.

Но слова он не сдержал. Признался в любви первым и пообещал, что я и опомниться не успею, как стану его женой.

Дальше был тот четверг, когда Джастин вернулся из долгой и изматывающей командировки, а я встретила его со связкой голубых и розовых воздушных шаров и новостями о беременности. Незабываемая череда эмоций на его лице. От полной усталости до недоверчивой растерянности. От зарождающейся радости до абсолютного обожания. Он бросил сумку, подхватил меня, и шары вылетели через открытую дверь. Мы смеялись, а потом плакали. До сих пор чувствую вкус соли на его щеках.

Вспоминается вся наша совместная жизнь. Его выражения лица. Мгновения, когда я видела мужа так четко. Мгновения, когда он наверняка видел меня.

Может, именно это происходит со временем? Не любовь ослабевает, а зрение затуманивается? Мы фокусируемся друг на друге все меньше и меньше, становимся мебелью, которую приходится обходить изо дня в день. Несколько раз за последние месяцы я сидела за ужином напротив мужа, одурманенная таблетками, и пыталась силой мысли заставить его посмотреть на меня. Однако он не отрывался от еды, и я подливала себе вина, чтобы заполнить пустоту.

Неприятно осознавать, что ты стал невидимым в собственной жизни. Но может, слепота была взаимной? Ведь если бы не те три сообщения на сотовый, я никогда не догадалась бы, что у мужа роман. Значит, на каком-то этапе он тоже потерялся для меня.

Но теперь я его видела.

Заплывший правый глаз. Пять ссадин на щеке. Из нижней губы сочится кровь. Ужасные синяки на шее и плечах. Взмокшие каштановые с проседью волосы. Наверное, мужа избивали так сильно, что с него семь потов сошло. Вонял он жутко. А может, я.

Вот он, процесс обесчеловечивания, призванный сломать нас, превратить в животных.

Я не могла этого допустить и не собиралась уступать нашим мучителям.

Я смотрела на Джастина и опять видела его. Достойного человека, который взял огонь на себя, чтобы защитить жену и дочь. Сильного мужчину, который, несмотря на адскую боль, не проронил ни слова, пока мы поднимали и укладывали его на нижние нары. Моего мужа.

Затем я отправила спать Эшлин. После потрясений этой ночи ей нужно было отдохнуть. И хотя мои руки все еще дрожали и время от времени приходилось переводить дыхание, я медленно и осторожно утерла кровь с лица Джастина.

Он вздохнул.

Я поцеловала его в краешек губ.

– Я не хотел, – вздохнул он опять.

– Все хорошо.

– Если б…

– Тс-с. Отдыхай.

Я успокоила мужа и уснула, держа его за руку и опершись о стойку нар.

* * *

Утром за нами никто не пришел. Наверное, решили, что вчерашних пыток было достаточно. Скорее всего, наши мучители отсыпались сами.

Когда я открыла глаза, за окном было светло. От неудобной позы затекла шея. Несмотря на слабость, я чувствовала себя лучше. Примерно как женщина средних лет, которой позарез нужны вода, еда и здоровый ночной сон.

Таблетки Радара, догадалась я. Они временно притупили самые страшные симптомы ломки. Что именно он дал, я не знала. По крайней мере, не викодин, потому что от него приятно плыла голова и забывались трудности. Таких ощущений сейчас не было. Никакой окутывающей сказки, просто дрожь, тошнота и отчаянье немного отпустили.

Спросить бы у Радара название. Только зачем? В данный момент мне было легче. А учитывая обстоятельства, на полное восстановление надеяться не стоило.

Пока мои спали, я воспользовалась туалетом, а потом целую вечность наполняла кувшин водой, потому что напора в кране почти не было. Я не удивилась бы, если заключенные постоянно коротали время у раковины в попытках вымыть руки, прополоскать рот и умыться.

Делая маленькие глотки из кувшина, чтобы восполнить потерю жидкости, я прилипла к дверному окошку, осматривая необъятный, залитый светом общий зал. Откуда наши тюремщики появятся в этот раз?

В левом углу зала были открытые душевые кабинки, отделанные белым кафелем. По шесть с каждой стороны. Крайняя левая была шире и с металлическими поручнями на стенах. Видимо, для инвалидов. Неожиданное для меня открытие. Я и не задумывалась о том, что заключенные не все здоровые и крепкие. Кто-то стар, болен или травмирован.

Не хотелось бы мне оказаться на их месте. Мысль об этом была невыносима.

О дверках из матового стекла или хотя бы о дешевых виниловых шторках оставалось только мечтать. Очевидно, принятие душа в тюрьме было действом прилюдным. Никакой приватности.

Я с тоской смотрела на кабинки. Хотелось вымыть свалявшиеся волосы, липкую от пота кожу. Можно приспустить вонючий комбинезон и обтереть торс водой из-под крана, но я не решилась. Бешеные жуки могли ворваться к нам в любую минуту. А как отреагирует ненормальный Мик, увидя меня полуголой?

У тюрьмы есть глаза, сказал Джастин.

Даже сейчас они наблюдали. За мной.

Сделав еще глоток, я отвернулась от двери. Джастин проснулся и смотрел на меня с нижних нар.

– Эшлин… – прохрипел он.

– Спит.

Я подошла к нему и дала попить, придерживая его голову, пока он не приноровился. От моего прикосновения Джастин поморщился, но ничего не сказал.

– Они… не возвращались?

Вопрос я не поняла и, сбитая с толку, уставилась на мужа.

– Когда меня забрали. За вами… не возвращались?

– Нет, – успокоила я его.

– На это я… и надеялся. Пока меня били… я знал, что вас… не тронут. Но потом Зед исчез. Только… куда и зачем?

– Здесь он не показывался.

– Хорошо.

– Джастин… почему? Если им нужны деньги… – Я показала на его страшные синяки и отеки. – Почему?

– Понятия не имею… Они все повторяли… перестать. Что перестать? – Скривив лицо, Джастин отпил еще немного воды. – Потом сказали, что вопросы задавать будут они, и опять мне врезали.

Я задумалась над его словами.

– Ты делал что-то… чего не следовало?

На избитом лице мужа появилась печальная улыбка.

– Помимо того, что изменял жене?

Меня бросило в краску, и я отвела взгляд.

– Я порвал с ней, Либби… как ты и просила… полгода назад. Я и начинать не должен был, если уж мы об этом.

– Может, что-то другое? По работе? – спросила я.

Джастин не стал менять тему.

– Ты же видишь, я раскаиваюсь.

Я промолчала, глядя в сторону.

– Но так и не простила меня, – сказал он.

И опять – выражение его лица…

– Пытаюсь, – выдавила я наконец.

– Если б ты только знала, как я ждал нашего ужина.

– Я тоже.

В глаза ему я так и не взглянула. Не смогла себя заставить. И к разговору была не готова. Мне было легче воспринимать мужа как подлого обманщика и изменника, который один виноват в крахе моей жизни. Так меня не мучила совесть из-за собственной тайны, предательства и обмана. Ведь если я не простила, мне нечего было стыдиться.

– Что еще я могу сделать? – спросил Джастин.

Я слабо улыбнулась:

– Вытащи нас отсюда.

Он, как мне показалось, отнесся к моей просьбе серьезно.

– Либби, дорогая, я построил эту тюрьму. Из нее невозможно сбежать. Мы с ребятами тут постарались. Тоннель через стены не пророешь, подкоп не сделаешь и окна не разобьешь. На пути к свободе семь электронно управляемых замков. Даже лазарет, кухня и общие помещения построены по тем же стандартам, только оснащены по-разному. И пока кто-то из этих тварей в аппаратной – а там, похоже, всегда оставляют наблюдателя, – им известно о каждом нашем шаге. Они могут в любую минуту отрезать нам дорогу.

– А если мы их схватим?

– Кто? Как? Ты уже потягалась силами с одним из них. И чего добилась? Меня и Эшлин шарахнули током, а тебе чуть голову не размозжили. Даже если мы каким-то чудом вырубим Мика и Зеда, Радар одним касанием сенсорной панели может закрыть весь комплекс. И мы застрянем там, где начали, в ожидании, пока наши конвоиры не очухаются…

– …и не отомстят, – мягко добавила я.

– Вот именно.

– А может, выманить Радара из аппаратной? – предложила я. – Или даже, раз электронный мозг там, самим проникнуть в нее, а не пытаться выйти наружу. Тогда мы закрыли бы Зеда и его дружков в дневном зале или еще где-нибудь. Пусть побудут на нашем месте. А потом мы включили бы сигнализацию, – добавила я с растущим азартом. – Местная полиция ведь должна будет проверить? Не важно, законсервирована тюрьма или нет. Они приедут, спасут нас, похитителей арестуют. Готово!

Джастин не стал отметать идею сразу и задумался.

– Не наружу, а в аппаратную… – Он кивнул, поморщившись от боли. – Возможно. Система управляется через сенсорный экран. Не сложнее айпэда. А сама комната проектировалась как внутренний бункер, где персонал мог бы укрыться в экстренном случае. Баллистическое стекло там в четыре раза прочнее того, что в камерах. То есть оно выдержало бы целый час под напором Зеда и его ребяток. Мы бы как раз успели забить тревогу и дождаться кавалерии.

– Осталось придумать, как выманить дежурного, – сказала я.

Я подвинулась поближе к мужу. Наверное, впервые за последние месяцы мы разговаривали так дружно и долго. Прямо как в самом начале, когда мы часами обсуждали все, будь то детский сад Эшлин, рабочие проблемы Джастина или список гостей на ужин. Тогда мы были по-настоящему близки. По крайней мере, я так думала.

– Нужно напугать Зеда и Мика, – решила я. – Не просто вырубить, а пригрозить убийством. Радар выйдет из аппаратной и кинется на помощь.

– Напугать чем? – скептически спросил Джастин.

Так как мы были в тюрьме, мне пришло в голову только одно:

– Заточкой.

– Из чего?… У нас ни пластмассовой расчески, ни зубной щетки, ни шариковой ручки. Кроме того, Зед с Миком соблюдают тюремный протокол: не носят при себе смертельного оружия, которое могут схватить и использовать против них.

– А ремень Зеда помнишь? Во всех этих кармашках явно что-то есть.

– Уж точно не нож и не пистолет. Судя по размеру.

– Что-то!

Джастин улыбнулся.

– Ладно. Но даже если учесть тазеры, как все провернуть? Как обезоружить и обезвредить обоих, Зеда и Мика? Я себя в зеркало пока не видел, но у меня такое ощущение, что я сегодня не в такой форме, как вчера.

Про мое состояние можно было сказать то же самое…

– Огонь, – поспешила я со следующим предложением. – Устроим поджог. Например, на кухне. Прольем масло на плиту. Как будто случайно. Только запаникуем и вместо того, чтобы засыпать мукой, раздуем пламя полотенцем. А они бросятся тушить.

– Здесь везде противопожарное оборудование, – сказал Джастин. – Один щелчок в главном меню системы управления – и прощай, огонь, здравствуй, дождик.

– Ну, а как еще? – спросила я в отчаянии. – Должен же быть выход. Он всегда есть.

– Выкуп, – сказала дочь.

Вздрогнув, мы с Джастином посмотрели наверх и виновато покраснели. Оказывается, Эшлин давно проснулась.

Я решила подождать, пока муж успокоится, но он вдруг мягко ответил:

– Вряд ли им это нужно, солнышко. По-моему, они хотят другого. Чего именно, не знаю.

– Я все слышала. В курсе, – открыто призналась Эшлин. – А про страховку ты им говорил?

На лице дочери появилось новое, но до боли знакомое выражение. Потом меня осенило. Она выглядела так же напористо, как Джастин в критических ситуациях, когда требовались решительные действия в отношении двухсотмиллионного строительного проекта.

– Да. Но если разделить ее на троих похитителей, получится миллион с небольшим каждому. Сомневаюсь, что их это устроит.

– Мы можем дать больше, – быстро вставила я. – Из своего кармана.

– Дорогая… – Джастин запнулся. Пауза затянулась. – У нас… У нас сейчас нет таких средств.

– В смысле?

– Либби, последние шестнадцать месяцев я не начислял себе зарплату. Мы упустили пару крупных заказов, резервов не хватало… Я оставлял деньги в компании, чтобы расплачиваться с персоналом.

Я ответила не сразу. Не то чтобы слова Джастина напугали меня. Он делал так и раньше. Сотрудники были для него частью семьи, и он ставил их нужды выше своих.

Нет, насторожило меня то, что он сказал об этом только сейчас. Шестнадцать месяцев спустя. Целый год с четвертью. Вот как долго мы на самом деле отдалялись.

– А имущество? – заговорила я. – У нас есть антиквариат, драгоценности, машины, два дома. Мы могли бы рассчитаться…

– Выкуп – это все-таки наличная сделка.

– А если компания заплатит из оборотных средств? Это, конечно, будет большим ударом, но твоя смерть – тоже. Я имею в виду…

Джастин бросил на меня взгляд и моментально изменился в лице.

– Моя смерть, – проговорил он.

Мы с Эшлин подозрительно уставились на него.

– Что?

– Либби, ты права. Моя смерть все решит.

– Джастин, никто не собирается гробить тебя ради страховки, – выпалила я. – Мы с Эшлин запрещаем. Никаких убийств, никакой смерти.

– Ее и не будет. От вас вообще ничего не требуется. По правде говоря, это даже смешно. – Опухшие губы Джастина скривились в улыбке. – Зед и Мик уже сделали всю грязную работу. Гады. Мы сами попросим за себя выкуп. И я в точности знаю, как.

Глава 25

Крис Лопес жил в южном Бостоне, причем не в благоустроенной и престижной его части, а в самой старой, где ветшали обитые дешевым виниловым сайдингом трехэтажки с прогнившими крылечками. Поблизости, естественно, было несколько пабов, и все же…

Тесса ехала вместе с Уайеттом. Его коллега Кевин остался обзванивать неотложки и наркологические клиники северного Нью-Гэмпшира на случай, если там видели Либби.

Присутствие мужчины в салоне действовало Тессе на нервы. Она не знала, почему. Ее «лексус» нельзя было назвать тесным, и, как она и ожидала, Уайетт в основном помалкивал. Он сидел полурасслабленно, положив руку на подлокотник дверцы, и не посягал на консоль между сиденьями.

Тесса вела машину, умело перестраиваясь и маневрируя в потоке. Один раз, когда она ловко обошла очередного лихача, Уайетт одобрительно присвистнул, но без комментариев и лишней напряженности. В другой раз он буркнул: «Боже, благослови горы», что Тесса приняла за мягкую критику бостонских водителей.

В своей навигационной системе она установила голос британского камердинера, окрестив его про себя Дживсом. Акцент выбрала не только на забаву Софи, которая пыталась его пародировать, но и себе в успокоение: команды на королевском английском раздражали не так сильно. При первых словах Дживса Уайетт расплылся в улыбке. Видимо, чувства юмора он был не лишен, и Тессе это понравилось.

Еще он был свеж и одет в чистую форму. Предусмотрительный мужчина.

Тоже похвально.

Ладно, сосредоточимся на Крисе Лопесе.

Они припарковались перед местным баром, дошли до угла квартала и осмотрели старую белую трехэтажку, в которой был зарегистрирован Лопес.

– Все ясно, – заявил Уайетт. – Покупает развалюху, а потом ее ремонтирует. Своими силами или строительную бригаду привлекает. Благо связи есть. Материалы с работы тащит, обзаводится недвижимостью за счет компании.

Тесса согласилась. Хорошая догадка.

Внутри было тихо. Свет не горел. Вчерашний опрос в штаб-квартире «Денби» затянулся допоздна, а после мужчины наверняка пооткровенничали между собой и обсудили пропажу босса за пивом.

Интересно, что они будут делать в понедельник? Вылетят на какой-нибудь объект или останутся дома в нервном ожидании новостей? Подписку о невыезде ФБР ни на кого из них пока не оформляло.

Может, после разговора с Лопесом все изменится.

Уайетт пошел первым, проверяя ненадежные ступеньки своим весом и показывая рукой на опасные места. Повода для особой осторожности не было, но они оба притихли. Тесса автоматически пристроилась в паре шагов за Уайеттом, чтобы в случае чего прикрыть его, хотя он полностью загораживал ее собой.

В четыре утра Софи забралась к ней в постель. Просто прижалась молча.

– Миссис Эннис говорит, что ты помогаешь какой-то семье, – сказала она, когда в шесть зазвенел будильник.

– Да, – ответила Тесса, сосредоточенно одеваясь посреди комнаты.

– А что с ними?

– Они… потерялись.

Дочь села в кровати.

– Их украли.

– Мы пока точно не знаем.

– Украли, – решительно повторила Софи. – А ребенок у них есть?

– Девочка. Подросток.

– Она умеет драться?

– Говорят, в их семье все умеют.

– Это хорошо… Их закрыли в темноте. Похитители так делают. Забирают тебя и закрывают одного в темноте. Так что сначала нужно искать там, где ничего не видно.

Тесса отвернулась от комода и тревожно посмотрела в мрачные глаза дочери. Психолог советовала простой подход к Софи: признать случившееся, поддерживать диалог и поднимать самооценку дочери. Никакого убаюкивания страхов и сюсюканья.

Софи на собственном, малоприятном опыте узнала, что взрослые не всегда могут ее защитить. И Тессе это теперь не исправить ни словом, ни делом.

– Что еще посоветуешь? – спросила она Софи.

– Ищи знаки на окнах. Например, «помогите». На грязном стекле ведь можно писать. Нужно лизать палец и слюной выводить буквы. Только потом вкус будет противный.

– Ясно.

– И еще они могут быть голодные. Возьми им перекусить. Похитители не любят кормить детей, особенно непослушных. А когда боишься, трудно быть хорошим.

У Тессы кольнуло сердце. Она старалась не вспоминать о том, что дочь пережила два года назад.

– А что взять перекусить? – спросила Тесса.

– Печенье с шоколадной крошкой.

– Ладно. Положу в машину одеяла и печенье. Может, термос с какао прихватить?

– Да.

– Спасибо, Софи. Отличные советы.

– Мама, ты будешь в кого-нибудь стрелять?

– Вообще-то не планировала.

– Но поедешь с пистолетом?

– Да.

– Вот и правильно.

Теперь Тесса невольно думала о том, каким холодным и темным выглядит дом Криса Лопеса. Окна на нижнем этаже покрыты таким слоем пыли, что писать на них «помогите» было бы особенно противно.

Тесса сунула правую руку под распахнутое пальто и, положив ее на рукоять пистолета, повернулась боком, чтобы уменьшить зону поражения. Затем кивнула Уайетту, и тот левой рукой постучал в дверь.

* * *

Дверь отворил старый лабрадор с черной шелковистой шерстью и заметной сединой на морде. Он отпустил веревку, привязанную к замку, и уселся, терпеливо глядя на Тессу с Уайеттом и гостеприимно помахивая хвостом.

– Есть кто дома? – крикнула Тесса.

– Скажите псу «молодец», – послышался с верхнего этажа голос Криса Лопеса.

– Молодец, – сказала себе под нос Тесса.

Черный лабрадор еще пару раз ударил хвостом об пол.

– Молодец, Зевс, – подсказал голос сверху.

Не убирая руку с пистолета, Тесса медленно осмотрела неосвещенную прихожую. Признаков другой жизни не было.

– Молодец, Зевс, – повторила она.

Собака зевнула. Видимо, похвала Тессы прозвучала не очень убедительно.

– Крис Лопес? – крикнула она. – Это Тесса Леони из «Нортледж инвестигейшнз». К вам пара вопросов.

Через несколько секунд лестница скрипнула, и Лопес загромыхал вниз. На нижней площадке он заметил Уайетта и сбавил шаг, на ходу оттирая пальцы от какой-то белой глины. В двух ступеньках от пола остановился и сжал тряпку в кулаке.

– Есть… новости? – сухо спросил он, как будто чувствуя, что присутствие двух следователей не предвещало ничего хорошего.

– Нет. Всего лишь дополнительные вопросы. Можно войти?

– Ну да. То есть конечно. Я тут из-за бессонницы… наверху швы в ванной затирал. Погодите минуту, руки на кухне помою.

Он пригласил их жестом в заднюю комнату, и Тесса с Уайеттом прошли за ним по коридору. Старый сторожевой пес поплелся следом. Гостям он был, очевидно, рад. Миновав лестницу, вся компания оказалась в кухне с видом на двор.

Обшивка была полностью снята. Вместо пола – доски настила. Одинокий холодильник, наскоро установленная раковина и строительные козлы, накрытые листами фанеры. В углу стоял видавший виды синий походный столик на четверых. Крис кивнул на него, и гости присели на складные металлические стулья.

– За грязь извините, – сказал Лопес, с шумом открыл кран и принялся соскребать с пальцев затирку. – Дом купил два года назад. Думал, за восемь месяцев доведу его до ума. Кто бы знал, что профессиональный строитель ошибется.

– Ремонтируете сами? – спросил Уайетт.

– Так точно.

– С лицензией?

– Зачем, если она есть у знакомых? Они уже помогли поменять трубы и проводку. Мне осталось закончить. Теоретически должен управиться.

– Любите работать с деревом?

– В основном гораздо больше, чем оно со мной.

Зевс обошел столик. Красивый пес, с широким лбом и лоснящимися ушами. Он остановился перед Тессой и поднял бровь в явном ожидании. У Брайана, мужа Тессы, была немецкая овчарка, которую он обожал. Сама Тесса в собаках ничего не смыслила.

– Чего он хочет? – засомневалась она.

– Того же, что и любой мужчина. Женской любви и ласки.

Тесса вытянула руку, и пес подставил под нее голову. Приняв это как намек, она погладила его между ушами. Тот от удовольствия закрыл глаза и вздохнул.

– Как вы держите собаку с вашим рабочим графиком? – спросила она Лопеса, который соскреб весь раствор и теперь ополаскивал руки.

– Во-первых, Зевс никакая не собака. Он считает себя человеком, и точка. Во-вторых, он живет у соседей. По выходным те обычно работают, поэтому, если я дома, Зевс тусуется со мной. Мы вместе прибиваем доски, шлифуем полы, белим. Такой у нас клуб холостяков.

– Еще и двери открывает? – спросил Уайетт с оттенком уважения.

– А как же! Когда не занят доставкой пива. – Лопес хлопнул по крану и, взяв рулон бумажных полотенец, присоединился к следователям.

Зевс приоткрыл на него один глаз и опять тяжело задышал, счастливо забывшись под рукой Тессы.

– Ну-ну, – буркнул Лопес. – Вот, значит, какая она, мужская солидарность. Будешь продолжать в том же духе, я про тебя все расскажу, дружок. И девушка узнает, что двери открывать ты, конечно, мастер, но по канализационным решеткам и подвесным мостам не ходок. Оказывается, Мистер Умница боится высоты, что я узнал на горьком опыте, когда мы ездили в горы. Подняться-то на пик Вашингтон он поднялся, а вот спуститься… Пришлось нести его на руках, потому что он дрожал, как младенец… Вот такие они герои, черные лабрадоры. И не слушайте про них сказок.

На разоблачение своей страшной тайны Зевс и ухом не повел. Он положил голову Тессе на колени и опять вздохнул.

– Занимаетесь туризмом? – поинтересовался Уайетт.

– Когда время есть. С текущим проектом пока не выходит.

– Белые горы?

– Ага.

– Какие тропы?

Лопес перечислил несколько. Судя по ним, он исходил весь Президентский хребет, что было интересным, учитывая место, где нашли куртку Джастина Денби.

Похоже, Крис Лопес не догадывался, что подставляет себя.

– Ну так что? – чуть погодя сказал он. – Мне почему-то кажется, вы не о туризме болтать приехали.

– Вы правы, – подтвердил Уайетт.

– Чем могу быть полезен?

Тесса решила, что незачем больше тянуть.

– Расскажите нам о Кэтрин Чепмен.

Реакция была мгновенной.

– Вот черт! Вы имеете в виду мою племянницу-дурочку? Или бывшую подружку босса, у которой совсем крыша поехала?

* * *

Сестра Криса попросила его об одолжении: устроить ее дочь, Кейт, в «Денби констракшн». К сожалению, в компании был период затишья, и набор персонала временно приостановили. Однако потом Крис узнал, что в туристическом агентстве внизу требовался сотрудник для работы с клиентами. Лучше не придумать. Он договорился о собеседовании, и через пару недель Кейт взяли на радость ее матери.

– Я всего лишь устроил племянницу на работу, – медленно подчеркнул Лопес с непогасшим негодованием в карих глазах. – Не в нашей компании, но в нашем здании. Вот и всё.

Только, разумеется, это было не так.

Подозрения у Криса появились в январе. Еще с праздников было ясно, что у Кейт появился новый ухажер. Она постоянно выходила проверить телефон и краснела, когда ее расспрашивали о работе. Так заметно все скрывала, что даже Крис пару раз ее подколол.

Потом, две недели спустя, Лопес зашел в туристическое агентство, чтобы заказать авиабилеты, и увидел Джастина, склонившегося над конторкой Кейт. Улыбка босса, наполовину затуманенный, наполовину заторможенный взгляд Кейт… Крис сразу понял.

– Не в первый же раз, – горько признался он. – Джастин? М-да. Ну и попыхтеть мне пришлось, чтобы его прикрыть. – Он покосился на Тессу. – Черт, я в отъезде триста сорок дней в году и общаюсь в основном с мужичьем, которое от пещерного века недалеко ушло. Все, о чем я мечтаю, – найти порядочную женщину, которая пойдет за меня. Но Джастин… Что тут скажешь? Яблоко от яблони недалеко падает. Он любит женщин, женщины любят его… Но спать с моей двадцатилетней племянницей!

Лопес был оскорблен до глубины души.

Однако он не стал предъявлять претензии Джастину. Что бы это дало? Он попытался вправить мозги Кейт. Объяснил, что Джастин женат, семью никогда не бросит, а Кейт оставит с разбитым сердцем.

Но та и слышать ничего не хотела. Она была особенной. Единственной. Она знала.

Чем дальше шло, тем больше Лопес раздражался.

– Поймите, – сказал он, – моя племянница… хоть и глупая, но хорошая… доверчивая. Она воспринимает Джастина не так, как он ее. Этот ухарь вдвое ее старше и в двадцать раз опытнее. И рыбку съесть, и в пруд не лезть – для него не просто жизненная философия, а семейная традиция. Наследственность, черт бы ее побрал.

Последние слова привлекли внимание Тессы.

– Вы имеете в виду, Джастин изменял жене так же, как Дейл – его матери?

– Ну да. Кстати, своих любовниц его отец тоже не баловал. Спросите у Аниты Беннетт.

– Что?

Тесса пристально посмотрела на Лопеса. Краем глаза она заметила, что Уайетт, сидевший рядом, слегка улыбнулся.

– Младший сын Аниты, – намекнул Лопес, – который ничуть не похож на ее мужа, но мог бы сойти за брата Джастина. Единственный, кто поступил в колледж за счет фирмы. Пять лет назад… Да ладно, разве не ясно? Я думал, в компании все знают.

К Тессе вернулось самообладание. Ну конечно. Анита Беннетт и отец Джастина. В точности, как предположил Уайетт. Сержант легонько пнул ее под столом. Она ответила тем же.

– Только мать Джастина была алкоголичкой, – сказал Лопес. – Может, она сама толкала мужа на измены. Не мне судить. Но Либби? Красивая, талантливая, добрая… Знаете, сколько раз я у них был? Море. Вместе с нашими ребятами. Иногда прямо с самолета, все в грязи и поту после рабочей недели. А Либби всех встретит. Как дела? Рада видеть. Что нового на стройке? Как семья, дети? Ребята, будете пиво или открыть вина? Либби, она такая. Этот кобель ее вообще не заслуживает.

Тесса перестала гладить собаку. Она внимательно смотрела на Лопеса, который, очевидно, был по уши влюблен в жену босса.

Так, так, так.

– Вы поэтому решили предупредить Либби? – тихо спросила она. – Думали, у нее есть право знать правду?

– Да. Я просто… не мог больше терпеть. В любом случае Джастин рано или поздно бросил бы Кейт. Я решил справедливости ради нагадить ему первым.

– Сработало?

– Либби вышвырнула его из дома, – неуверенно ответил Лопес, опустил глаза и шаркнул ногой. – Джастин про анонимки так и не догадался. Скорее всего, подумал, что Либби проверила его сотовый. Они с Кейт переписывались. Грубейшая ошибка, и он знал это. Был большой скандал. Крик, слезы, драма. Ему пришлось в подвал перебраться.

– Это вам он рассказал или Либби? – мягко надавил Уайетт.

– Он. Либби понятия не имела, что я замешан. Сообщения я отправил с предоплаченного телефона. Черт, может, я и разрушил их брак, но в разборках участвовать не собирался. – Он сухо скривил губы.

– Но Джастин говорил, как дома дела обстоят? – спросил Уайетт.

– Ага. Всей команде. Да и чувствовалось, что не все в порядке. В понедельник после скандала на Джастине лица не было. Даже смешно, ей-богу. Женщины для него всегда были… развлечением. Я и брак его до конца всерьез не воспринимал. И тут вдруг, когда все рухнуло… он впал в отчаянье. Говорил, что был полным кретином, прямо как отец, но теперь прозрел и сделает все, чтобы вернуть жену.

– Получилось? – спросила Тесса.

– Он дал от ворот поворот моей племяннице, – ответил Лопес бесцветным голосом. – И поверьте, я об этом узнал не понаслышке. Кейт звонила мне по семь раз на дню, ревела в трубку и спрашивала, что ей делать, как отвоевать Джастина обратно. Господи… Работать мне не давала спокойно. Пришлось телефон отключать. Хорошо еще, она меня не сдала.

– Почему вы так думаете? – опять вмешался Уайетт.

– Джастин бы наехал. Он не из тех, кто будет отмалчиваться. Если у него к вам претензии, вы об этом узнаете. Никакого ножа в спину, сразу контрольный выстрел в голову.

– Так Кейт его вернула или он действительно поставил точку? – спросила Тесса, поскольку после разговора с Чепмен выяснилось, что девушка кое-что недоговаривала.

– Насколько мне известно, между ними все кончено.

– Наверное, Кейт злилась на жену, – заметил Уайетт. – Нелегко так просто расстаться с первой большой любовью.

– Ой, оставьте Кейт в покое. Она всего лишь молоденькая дуреха. И поверьте, опыт быстро научил ее уму-разуму. Выкинула, поди, пару глупых номеров, чтобы привлечь внимание Джастина, а когда он ее отшил, смирилась. Это было в июне. Сестра говорила, Кэти почти весь месяц прорыдала у себя в комнате. В июле немного успокоилась. А в августе… Скоро найдет себе нового ухажера. Девчонка красивая, да и умнеет с каждым днем.

– Думаете, она никогда не преследовала Либби? – спросила Тесса.

– По крайней мере, я не слышал.

– А Либби ее?

– Могу ответить то же самое.

– Кто-нибудь из них обращался к адвокату? – вставил Уайетт.

Крис поднял глаза на следователей и вдруг ухмыльнулся.

– Вы, похоже, не знаете, да?

Они промолчали.

Тогда он подался вперед, скрестив на столе руки.

– Мне неизвестно, звонила ли Либби адвокату, но могу рассказать, чем бы ей это грозило.

– Будьте добры, – попросила Тесса.

– Брачный договор. Джастин несколько раз хвастался. Простой одностраничный документ, который Либби с готовностью подписала. В соответствии с ним она отказывалась от притязаний на какую-либо долю «Денби констракшн», а в обмен получала право на пятьдесят процентов совместно нажитого имущества. Вполне резонно, да? Ведь Джастин унаследовал компанию от отца. Только если читать между строк…

Лопес умолк, выжидательно глядя на собеседников.

Тесса поняла первая. Либби не могла претендовать даже на дом.

– Не было никакого совместно нажитого имущества, – проговорила она. – Джастин оформлял всё на компанию.

– Динь-дон, приз получает девушка. Бостонский особняк, коттедж на Кейп-Код, машины, мебель – все принадлежит «Денби констракшн», включая годовой бонус, который Джастин благородно оставляет на балансе компании в качестве резерва. Если бы Либби ушла от него, она получила бы половину нуля. И надо сказать, это очень похоже на Джастина. Мистер Великодушный Диктатор. Поклялся жене в любви до гроба – фиг ей, а не особняк в пять миллионов. Пообещал сотрудникам защищать их интересы – видите, друзья, я даже свой бонус в компании оставляю, – а на самом деле думает только о себе. Либби и моя племянница узнали об этом не самым приятным образом.

* * *

Следователи повозились с Лопесом еще полчаса. Что он делал в пятницу вечером?

– Сидел в местном баре. Можете мое фото показать. Завсегдатаи подтвердят.

Когда он последний раз видел Либби и Эшлин Денби?

– Я же вам говорю, не по адресу обращаетесь. Да, меня бесит манера босса обращаться с женщинами, но это не повод его убирать.

Однако он мог свободно войти в особняк Денби.

– Конечно. Вся строительная команда знала коды. Джастин – не самый организованный человек на земле. Иногда в последний момент просил заехать и кое-что забрать. Если Либби была дома, можно было и на угощение рассчитывать. Говорю вам, Джастин заслуживает пинка под зад. Но не его семья.

А Эшлин?

Лопес залился краской.

– Ну, вы загнули! Да у меня даже в голове не укладывается. Напасть на ребенка в его же доме… Хотите сэкономить казенные деньги? Как найдете настоящих преступников, только скажите, и я с ребятами позабочусь об остальном.

Вспомнит свое военное прошлое? Может, у него и связи остались? С теми, кто знает, как по-тихому забраться в чужой дом и быстро справиться со взрослым мужчиной, его женой и дочерью?

– Службу я оставил пятнадцать лет назад. Мои приятели либо призваны из запаса и месят песок в пустыне, либо комиссованы, потому что бросаются на землю при каждом автомобильном выхлопе. Первые слишком далеко, вторые вечно под мухой. Если вам надо сдвинуться с мертвой точки, идите к Аните Беннетт. Ей на руку исчезновение всей семьи. Для начала оно сделает ее отпрыска единственным наследником династии Денби. Устраивают же люди династические разборки… Вот и в большом бизнесе так. Особенно когда речь идет о корпорации с оборотом в сотни миллионов долларов. Черт, да некоторые монархии таких средств не имеют.

– Мы это учтем, – заверила его Тесса.

Она взглянула на Уайетта, который опять раскрыл журнал учета вещественных доказательств, и, так как у него вопросы тоже иссякли, отодвинулась от стола. Больше из Лопеса ничего не вытянуть, решила она. По крайней мере, пока не проверят его последнюю байку и не прижмут сильнее. А сейчас, наверное, лучше его оставить.

Черный лабрадор, который лежал калачиком у ее ног, встал, зевая во всю пасть. Тесса в последний раз погладила его по голове, и у нее вдруг кольнуло сердце. Ей было хорошо с ним. И Софи он понравился бы. Может, завести собаку? Тогда они обе смогут по ночам спать спокойно.

Лопес проводил гостей до входной двери. Разговор его заметно взволновал. Тесса лишь не могла понять причину. То ли он расстроился из-за того, что в его невиновность не поверили, то ли боялся, что разнюхают правду.

Две догадки ее коллеги подтвердились. Анита Беннетт крутила роман с отцом Джастина. А все руководство компании было сборищем лгунов.

Уайетт прервал молчание, только когда они повернули за угол. Тесса думала, он будет бахвалиться в духе «я же вам говорил», поэтому удивилась его заявлению.

– По-моему, вы напали на след.

– Я? Вы же сообразили про Аниту и Денби-старшего.

– И это интересно, если слухи про ее младшего сына – правда. Но у меня не выходят из головы ваши слова про последнее увлечение Джастина. История Аниты Беннетт и Дейла Денби уже двадцать лет как закончилась. Самым ощутимым ударом для Джастина и Либби стала именно интрижка с Кэтрин Чепмен.

– О которой Либби узнала примерно полгода назад, – возразила Тесса.

– Потому что один из друзей Джастина решил его выдать, – вставил Уайетт.

– Но не похоже, чтоб их брак развалился. Упоминаний о пятничном ужине больше, чем о разводе и адвокатах.

– Может, Лопес ошибается насчет наивности Либби. Может, она взглянула на брачный договор, навела кое-какие справки и поняла, что развод грозит ей финансовой катастрофой.

– И организовала похищение собственной семьи? – спросила Тесса, потеряв нить рассуждения.

– Нет, я не говорю, что интрижка стала прямой причиной похищения. Однако горький осадок после нее вполне мог косвенно спровоцировать пятничное событие.

– Как? – отозвалась Тесса, уже подходя к машине.

– Ну, возьмем того же Лопеса, первого помощника Джастина, который взглянул на босса новыми глазами. Добавим к его личной обиде недовольство направлением компании, и…

– Еще есть Анита Беннетт, – подхватила Тесса, – которая когда-то залезла в постель к боссу и, если верить слухам, родила ему сына. При этом осталась ни с чем. Теперь Джастин ведет себя как его отец. Возможно, бередит старые раны и наносит новые.

– А Либби накачивается викодином, чтобы заглушить боль. А то и вообще пускается во все тяжкие. – Уайетт скользнул на пассажирское сиденье, показывая Тессе полицейский журнал. – Пока вы с Лопесом выделывали последние па, я ознакомился с содержимым бака у гаража Денби. Предмет номер тридцать шесть. Выброшен максимум два дня назад, судя по графику вывоза мусора.

Тесса посмотрела там, куда Уайетт ткнул пальцем.

– Тест на беременность? Положительный домашний тест на беременность?

– Ага. Интересно, знает ли Джастин Денби, что снова станет отцом? И он ли?

Глава 26

Неужели я вышла замуж за сексиста и женоненавистника? Если вдуматься, вся наша совместная жизнь тому подтверждение. Однако он вырастил прекрасную пятнадцатилетнюю дочь, которую лично научил стрелять в корпус мишени без промахов. Более того, с самого ее детства он только и говорил о том, что когда-нибудь Эшлин возглавит семейный бизнес. Сына он уже и не ждал. Дочь показалась ему совершенством, едва он взял малышку на руки.

Нас я всегда воспринимала как соратников, чьи интересы удачно вписались в традиционные роли. Муж любит работать и чувствует себя на коне, только когда ведет заказы на миллионы долларов. Я с удовольствием занимаюсь домом, воспитываю ребенка и создаю семейную атмосферу.

Никогда я не считала свою роль второстепенной, а Джастина – ведущей. По крайней мере, еще полгода назад. Но даже тогда я не полагала себя слабой половиной. Скорее неудачницей. Ведь если моим делом была забота о семье, то я его завалила, раз муж связался с другой женщиной.

Конечно, в глубине души я понимаю, что в самом начале Джастину импонировала моя независимость. Только спустя восемнадцать лет от нее почти ничего не осталось.

Есть мужчины, которых тянет к сильным женщинам. Однако, завоевав нас, они не знают, что делать дальше.

Джастин, настоящий мужчина, заполучил сильную женщину и обрек себя на вечные сомнения. И если я снисходительна к нему, значит, сексизм следовало бы приписывать мне самой. Потому что в свете семейной истории его измена меня не удивляла. Было стыдно за то, что я не догадалась раньше. И обидно: ведь я-то ждала другого. Вообразила, что со своей неординарностью, красотой и умом удержу Джастина навсегда.

Любовь – это риск.

Я пошла на него и обожглась.

Однажды моя дочь тоже рискнет. И я не решусь направить ее на легкий путь. Потому что есть женщины, которых тянет к настоящим мужчинам. Однако, завоевав их, мы иногда не знаем, что делать дальше.

* * *

Джастин заявил, что понял, как быть с Зедом. Он его убедит, и нас выкупят отсюда уже к вечеру. Но от этой задумки нам с Эшлин пришлось его отговорить. Мы уже пробовали отвечать агрессией, держать оборону и даже поднимали мятеж. Кроме ударов током и травм, такие меры пока ничего не дали.

Если Зед и его сообщники когда-то служили, насилие было их коньком.

Здесь требовался другой подход. Что-то, выходящее за рамки мышления альфа-самцов. У меня появилось несколько идей, которые Эшлин поддержала. Джастин был измотан, и мы потихоньку склонили его на свою сторону. От одной из нас он еще мог отмахнуться, но под напором обеих не устоял.

На основе моей идеи мы разработали план. Действовать решили вместе. Наш первый семейный проект за последние полгода – теперь, когда слишком многое стояло на кону. Я верила, что мы можем одержать верх.

Осталось дождаться момента. Самое тяжелое.

Мы сели: Эшлин на верхних нарах, я и Джастин – на нижних. Первый закон психологической борьбы: тот, кто начал диалог, по определению сдал позиции. Мы не могли себе этого позволить.

Поэтому терпели.

Между тем у меня возобновились дрожь и головная боль, перемежаемые мучительными спазмами желудка. Выматывающее чувство усталости тоже вернулось. Похоже, таблетки, которые Радар принес ночью, переставали действовать, уступая место ломке.

Я могла бы признаться Джастину. Объяснить, что меня утешало последние месяцы. Какой «замечательной» супругой и матерью я оказалась.

Но опять же, тот, кто начинает диалог, по определению сдает позиции.

Поэтому я прикусила язык.

Ощущение времени притупилось. За окном светило солнце. Внутри не гасли люминесцентные лампы. Утро… Раннее, позднее?

Наконец мы услышали шаги. Ровные и спокойные. Я непроизвольно затаила дыхание и сжала кулаки. Эшлин сгруппировалась в полуприседе на дальнем конце своих нар…

Стальная дверь распахнулась. На пороге стояли Зед и Радар.

– Завтрак, – твердо объявил Зед.

Одно-единственное слово.

Я поняла, что победа за нами.

* * *

В соответствии с протоколом Джастина выпустили первым, предварительно связав ему руки. Зед встал рядом с ним, а Радар занялся мной. Он вошел и, загородив спиной дверь – а заодно и камеру наблюдения, – положил мне на ладонь две таблетки.

Никто не сказал ни слова. Я мельком глянула на белые кружочки с цифровой гравировкой и без вопросов проглотила оба. Это заняло доли секунды. Потом он стянул мне запястья хомутом, отправил к мужу в общий зал и вернулся уже с Эшлин. Теперь, когда все были в сборе, Зед двинулся вперед, держа Джастина за локоть. Шагах в пяти сзади Радар конвоировал нас с дочерью.

Мы не сопротивлялись и вели себя как три образцовых заложника, которые за долгую ночь выучили свой урок.

Наши тюремщики успели принять душ. Волосы Радара еще не высохли. Он переоделся в свежие мешковатые джинсы и синюю фланелевую рубашку. На его начальнике был новый черный камуфляж. Вдыхая собственную вонь, я едва сдерживала злость.

На кухне нам освободили руки и опять приказали готовить. Я быстро осмотрела кладовку и огромную холодильную камеру. Запасов не прибыло. С другой стороны, у кого было время ими заниматься? Но я успокоилась. Отсутствие нового провианта говорило об ограниченном сроке. Зед и его команда не собирались держать нас вечно – всего лишь долго.

Я вытащила из холодильника сливочное масло, бекон и яйца, захватила кое-что в кладовке. Меню приходилось составлять на ходу, но с моим опытом это труда не составляло.

Джастину я поручила подрумянить бекон и приготовить яичницу-болтунью. Эшлин уже знала, что сервировка на ней. Нужно использовать что угодно, лишь бы создать впечатление настоящего обеденного стола. Я тем временем колдовала над домашними булочками с корицей.

Зед вышел, оставив Радара одного. Наш юный тюремщик уселся за одну из стальных стоек, сосредоточившись на Джастине. Муж, с наполовину избитым лицом и заплывшим правым глазом, дежурил у шипящей сковородки.

Я посыпала мукой рабочую поверхность и стала вымешивать тесто. Раскатала пласт длинным тонким прямоугольником, смазала маслом, щедро посыпала белым и коричневым сахаром, корицей, затем свернула рулетом и нарезала кусочками толщиной в два пальца. Концы выглядели неровными и некрасивыми. Я молча отделила их и протянула один Эшлин – ее любимая часть пекарного процесса, – а другой Радару.

Он сунул кусок теста в рот, даже не взглянув на меня. Вот так просто.

Иногда в переговорах тяжелая артиллерия ни к чему. Достаточно мелочей, настолько незаметных, что противник даже не видит твоих ходов. А потом раз – и ты уже в дамках.

Я испекла булочек двадцать. Специально рассчитала на здоровяков Зеда и Мика. Кроме того, одна домашняя булочка с корицей – это удовольствие, а три-четыре – уже сытая расслабленность, если не сахарная кома.

Бездрожжевое тесто выходило тонким и слоистым. Эшлин его обожала. Рецепт я придумала двенадцать лет назад специально для нее, чтобы она не ждала часами домашней выпечки. Без дрожжей время сокращалось вдвое, а вкус нисколько не страдал. Наше фирменное семейное блюдо. И сегодня мы поделимся им с нашими похитителями.

Пока кухня наполнялась теплым запахом корицы и карамелизующегося сахара, я проверила работу Эшлин. Дочь всегда была выдумщицей, и ее последнее произведение меня не разочаровало.

На металлическом столе, разбавляя стерильную тюремную белизну, лежали шесть красных подносов. На каждой из импровизированных подложек стояли две белые пластиковые тарелки: обеденная, а сверху – небольшая салатная, с инициалом, выведенным яркой приправой. Буква «З» из ярко-красного кетчупа была самой заметной. Инициал Радара дочь написала желтой горчицей, а «М» – зеленым релишем [4].

Мы с улыбкой переглянулись. Эшлин ненавидела релиш.

В центре стола красовалась стеклянная миска с разноцветными слоями чечевицы и замысловатой композицией из трех яиц, венчика и завитка бекона, украденного из папиной сковородки. Натюрморт дополняли пластиковые стаканы, столовые приборы и свернутые салфетки. В целом смотрелось по-простецки, но очаровательно. Частичка дома.

Звякнул таймер духовки. Булочки были готовы. Джастин выложил яичницу с беконом на блюдо, и мы подали завтрак на стол. Вот и всё. Шоу началось.

Зед появился минут через пять.

У него были свои тактические трюки. Он невозмутимо, медленно вошел в кухню, хотя аромат свежеиспеченных булочек и обжаренного бекона наверняка ударил ему в нос.

Мы с Джастином и Эшлин стояли в ожидании у своих мест. Радар уже сидел за столом, примостившись на краешке металлического стула, и не сводил слегка затуманенных глаз с выпечки, словно она была последней каплей воды в пустыне. Однако он держался стойко. Руки по швам.

Зед, не ускоряя шага, осмотрел стол, бросил на меня проницательный взгляд и улыбнулся. Я поняла, что все мои замыслы и мотивы были раскрыты.

Он приступил к еде первым. Две булочки, полтарелки яичницы и полдюжины полосок бекона. Потом передал каждое блюдо Радару. Тот наполнил тарелки для себя и Мика, который, видимо, работал в аппаратной, и вернул остатки в центр стола. Чего ждали Джастин и Эшлин, я не совсем понимала, так как вчера за ужином меня не было.

– Ешьте, – наконец приказал Зед.

Они сели.

Напоминание о том, кто здесь был главным. Меня это не смутило. Откусив булочку второй раз, Зед опустил глаза. Карамельно-сливочный вкус сдобы быстро сделал свое одурманивающее дело.

Интересно, что ему сейчас вспомнилось? Мама, бабушка или просто время, когда его холили и лелеяли? Вот она, сила домашней стряпни, которая не просто усмиряет голод, а создает настроение. И сейчас моя выпечка что-то всколыхнула в памяти Зеда, накрепко связавшись с его чувством благополучия. Не зря же последние восемнадцать лет я готовила для Джастина и его ребят. Ничто так быстро не влюбит в тебя, как шоколадное печенье с пылу с жару. От детского угощения даже последний супергерой моментально превратится в маленького мальчика и посмотрит на тебя с обожанием.

Сейчас мне как раз бы не помешало немного обожания.

Муж и дочь уже завтракали. Я поклевывала булочку. Жирного бекона не хотелось. Нужно было поесть, чтобы восстановить силы, но я пока не доверяла своему желудку. Кроме того, после Зеда и его команды моим досталась самая малость. Я не хотела забирать у них еще больше.

– Вы собираетесь что-то просить, – сказал Зед, разделавшись со второй булочкой и протянув руку за третьей. – Думаете, у меня настолько затмит рассудок от вашей кухни и демонстрации домашнего уюта, что я скажу «да».

– Мы собираемся не просить, а дать.

– У вас ничего нет. И вы ошиблись насчет кухни. Если уж вы так хорошо готовите… я теперь еще меньше готов с вами расстаться. – Он мельком взглянул на Джастина.

– Вы столько времени вложили в эту операцию, – спокойно напомнила я. – Времени, денег, сил. Вряд ли вы и ваши люди захотите уйти с пустыми руками.

– Я же сказал, дело не в деньгах. – Зед посмотрел на синяки и заплывший глаз Джастина.

– Мам, – прошептала Эшлин и слегка подтолкнула меня локтем. Я ее проигнорировала.

Зед перестал буравить взглядом Джастина и опять уставился на меня.

– Муж вам еще не сказал? – подозрительно спросил он. – Что у компании трудные времена? Что он больше не берет зарплату? Что у вас на самом деле нет никаких денег?

Я и бровью не повела. Мне, конечно, только сегодня стало об этом известно, но я удивилась, что Зед тоже знал такие подробности.

– Даже про постоянный стресс не упомянул? – продолжил Зед со скукой в голосе. – Как причину развлечений на стороне? Бедный Джастин, ему так хочется быть настоящим мужчиной.

Мужа передернуло. Его нога напряглась рядом с моей. Что он собирался сделать? Встать? А дальше? Хряснуть кулаком по столу? Наброситься на верзилу с коброй?

– Мам, – опять тихонько позвала дочь.

Она отодвинула свой поднос, сгорбившись, словно от холода.

– Девять миллионов долларов, – заявила я, не обращая внимания ни на мужа, ни на дочь.

Зед впервые был застигнут врасплох. Его лицо застыло вместе с зеленой коброй, которая сверлила меня бусинами глаз. Радар выдал себя больше. Он разинул рот и бросил на меня удивленный взгляд.

– Начнем сегодня, – хладнокровно продолжила я. – Завтра к трем часам дня сумму переведут на любой выбранный вами счет. Мы ведем переговоры. Вы получаете деньги. Но сегодня вы должны нас отпустить. Такова цена выкупа. Жертвы возвращаются целыми и невредимыми.

Зед прищурился на меня, и клыкастая пасть кобры вокруг его левого глаза устрашающе затрепетала.

– Девять миллионов долларов, – повторила я. – Гарантированно. Из этой тюрьмы вы выйдете богатыми людьми. Неплохо за несколько дней работы.

Зед не стал сразу отклонять предложение. Почти что рассеянно он разломил третью булочку и откусил от половины. Слоистое тесто крошилось на жестко обрисованных губах.

– Откуда? – спросил он.

– Страховка. На Джастина и нас с Эшлин.

– Корпоративная?

– Да. Одна из привилегий владельца. Может, сейчас Джастин и не берет зарплату, но у него остались другие ресурсы.

– Компания заплатит?

– Для того и страховали.

Зед откусил еще кусочек. Прожевал. Проглотил.

– Наличными? – неожиданно спросил он.

– Переведенными на ваш счет.

– Перед камерой я не встану.

– Мы все продумали.

– Одно неверное слово…

– Мы больше всех заинтересованы в том, чтобы все прошло по плану.

– Девять миллионов долларов, – повторил он как бы в знак согласия.

– Три каждому. Или, скорее, пять вам и по два вашим людям.

Радара такая математика не очень расстроила. Зед улыбнулся. И опять показалось, что кобра вздрогнула на его идеально выбритой голове.

– По нашим данным, – сухо заявил он, – ты не должна была стать проблемой.

– Еще булочку с корицей?

Зед опять улыбнулся, а потом вдруг бросил такой ледяной взгляд на Джастина, что я испугалась. Стало совершенно ясно, что он презирал моего мужа. Ненавидел лютой ненавистью, и вряд ли она была связана с работой. Здесь пахло чем-то личным.

На секунду я засомневалась. А вдруг выкуп был плохой идеей? Обмен денег на заложников всегда обременен сложностями. Многое могло пойти наперекосяк, малейшая оплошность спровоцирует насилие и приведет к трагедии.

Особенно если против тебя солдафон, покрывший свой череп огромной татуировкой змеи.

– Радар, – прозвучал рядом голос Эшлин.

Дочь обращалась не ко мне, а к молодому похитителю напротив.

Радар? Зачем моей дочери звать…

Я быстро повернулась, протянула руку к Эшлин, но опоздала. Без единого слова она сползла со стула и обессиленно упала на пол. Кровь. Нижняя часть ее оранжевого комбинезона промокла от крови.

– Эшлин! – вскочил Джастин и тут же опешил:, – Что за…

Глаза дочери, полные сожаления и так похожие на мои, были устремлены на меня.

– Прости, мам.

И в эту секунду я поняла.

Мужчины засуетились. Радар оттолкнул свой стул. Зед командным голосом велел Джастину следовать за ним, Радару – позаботиться о нас.

Для меня исчезли все, кроме дочери, которая еще вчера жаловалась, что мы перестали с ней разговаривать. Теперь я со всей ясностью осознала. Взаимная слепота поразила не только брак, но и всю семью. Несколько одиночеств под одной крышей.

Сейчас я вся отдалась тому, чтобы видеть дочь. Смотреть ей в глаза. Утешать своим присутствием. Стоя на коленях на полу и держа за руку, пока у нее завершался выкидыш.

Глава 27

Телефон Уайетта зазвонил, не успели они с Тессой выехать из района Криса Лопеса. Николь, вернее специальный агент Адамс, привычно резким и холодным голосом доложила, что контакт установлен. В начале одиннадцатого утра Джастин Денби предстал на видео и озвучил требование выкупа.

Тесса вела машину мастерски. Годы патрульной службы? Или просто жизненный навык в Бостоне? Уайетт не стал гадать, но спустя несколько щекочущих нервы моментов они уже сворачивали в проулок за особняком Денби, где, как слон в посудной лавке, стояла громадина мобильного командного центра ФБР.

Специальный агент Хокс, напарник Николь, сидел за маленьким столиком под плоским монитором и работал на ноутбуке. Агент Адамс, скрестив руки на груди, вышагивала в узком проходе за его спиной. Явно взволнованная, она нервно похлопывала пальцами по локтю. Когда Тесса с Уайеттом приблизились, она показала подбородком на огромный монитор.

Николь была не просто взволнована, а расстроена.

Уайетт с Тессой переглянулись. Сержант жестом предложил ей занять свободное место напротив Хокса, а сам встал рядом с Николь. Хокс убедился, что всем видно, включил запись, и последовало продолжение истории.

На экране показалось снятое крупным планом лицо Джастина Денби. Опухший и темный от гематом, он смотрел в камеру нетронутым глазом и медленно перечислял требования похитителей. Девять миллионов долларов. Все перевести на один счет к трем часам дня в понедельник. В это же время заложники будут отпущены живыми. При невыполнении требований семья Денби пострадает еще больше. Ожидайте дальнейших указаний.

В конце двадцатисекундного ролика Джастин поднял перед собой утреннюю газету. Дата воскресного выпуска на мгновенье застыла в кадре, и запись прервалась.

– «Юнион лидер». – Уайетт узнал массачусетское издание. – Значит, они все еще в Нью-Гэмпшире.

– Но о женщинах ни слова? – спросила Тесса, подавшись вперед к монитору, как будто это могло помочь.

– Джастин Денби позвонил в страховую компанию в десять двадцать три утра, – выдала Николь, все еще барабаня пальцами. – Сказал, что их с семьей похитили, и попросил связать его с руководством. Он был обеспокоен за свою жизнь, поэтому напомнил про пункт договора об особых обстоятельствах. Согласно этому пункту при угрозе неминуемой гибели Джастина компания обязана дополнительно выплатить половину его страховки жизни. И так как мертвый он обошелся бы им в десять миллионов по договору страхования жизни, в их же интересах переплатить сейчас и сэкономить потом.

– То есть, помимо четырех миллионов за похищение, компания даст еще пять из страховки жизни? – переспросил Уайетт, осмыслив сказанное.

– Совершенно верно.

– Девять миллионов за похищение против десяти за смерть, – проговорила Тесса. – Захватчики неплохо осведомлены о личных делах Денби. Знают, сколько запросить и не перегнуть палку.

– Никто и не сомневался, что они профессионалы, – сказал Хокс, просматривая видео на перемотке. – Основательно прощупали почву, прежде чем браться за такое предприятие.

Слово-то какое, подумал Уайетт. Предприятие. Звучит официально и дипломатично. Если не смотреть на избитого Джастина. Обработали его на совесть. Не лицо, а безобразная карикатура. В волосах спекшаяся кровь. Разбитая нижняя губа опухла. Правый глаз полностью заплыл, с левой стороны – здоровенный фонарь и несколько разнокалиберных ссадин на щеке.

Джастин смотрел прямо в камеру и говорил твердо. Значит, до отчаянья пока не дошло. Может, издевались только над ним, а женщин не трогали? Тогда его поведение доказывает, что они живы.

– Похоже, она беременна, – сказал вдруг Уайетт.

Он не собирался выкладывать это вот так. Просто само вырвалось, когда он смотрел на обезображенное лицо Джастина и гадал, знал ли тот, что происходило в его собственной семье.

– Что? – откровенно удивилась Николь.

– Журнал учета вещественных доказательств. Последняя страница, содержимое мусорного бака у гаража…

– Кто дал тебе копию?

Уайетт пожал плечами и взглянул ей в глаза.

– А кто помешал тебе ее прочесть?

Приняв упрек, Николь нахмурилась. Конечно, у нее, как у ведущего следователя, и так дел было по горло. И все же…

Тесса и специальный агент Хокс посмотрели на Уайетта.

– Так вот, тест-полоска из домашнего набора для определения беременности, – продолжил он. – С положительным результатом.

– А почему ты уверен, что беременна Либби? Тест мог выбросить кто угодно.

Уайетт поднял бровь.

– Например, шестидесятилетняя экономка?

– Или дочь. Ей пятнадцать. Детородный возраст, – резко ответила агент ФБР.

– Верно… А есть свидетельства о бойфренде или о распущенном поведении?

– Пока нет, но из друзей такое сразу не вытянешь. Легче на мафиози выйти. А девочки-подростки будут отпираться или столько сплетен расскажут, что не знаешь, чему верить. Нужно подключить еще пару агентов, пусть выяснят.

– А пока предположим, что жена Джастина отплатила ему той же монетой, – мягко объявил Уайетт. – Измена за измену.

– И залетела? – с сомнением в голосе уточнила Николь.

– Вдобавок пристрастилась к викодину. В общем, похитителям не позавидуешь.

Николь со вздохом потерла лоб.

– Получается, у нас четверо заложников. Кошмар какой-то. Что ж, с обменом тянуть не стоит. Приступим? – спросила она и кивнула на монитор.

* * *

– Первый звонок Джастина был коротким, – объяснила Николь. – К сожалению, мы не ожидали, что он свяжется напрямую со страховой компанией, и не поставили прослушку на их телефон. Однако разговор был записан в рабочем порядке. Наши фоноскописты уже работают над ним. Может, выделенные шумы дадут подсказку. Разумеется, мы установим специальную линию в страховой компании и оставим там одного агента. В следующий раз профессиональный переговорщик поможет растянуть звонок, чтобы его проследили.

– Почему он сначала позвонил, а видео уже вдогонку отправил? – спросила Тесса.

– Доказал, что жив, – ответил Хокс. – А заодно выяснил, как компания понимает «угрозу неминуемой гибели». То есть что им нужно прислать, чтобы получить девять миллионов.

Тессу слегка передернуло.

– Хорошо хоть отрезанных пальцев не потребовали, – буркнул Уайетт.

Николь кивнула.

– Менеджер отдела обслуживания была, конечно, в шоке, но держалась молодцом. Она сказала, что достаточно видео, на котором Джастин с семьей жив, и согласилась принять его по электронной почте. Только в подтверждение того, что оно новое, а не заранее подготовленное, Джастин должен показать сегодняшнюю газету, как обычно делается в таких случаях. Еще она попросила в начале и после речи сказать кодовое слово «Джаз» – имя ее попугайчика, – так она будет уверена, что видео сняли после их разговора… В конце звонка слышно, как Джастин бормочет: «Мое лицо сделает все остальное». Вероятно, он решил, что вид синяков, ссадин и так далее вполне докажет опасность для его жизни.

– Где находится колл-центр? – поинтересовался Уайетт.

– В Чикаго.

– И видео он отправил туда?

– Да, на корпоративный адрес менеджера.

– А сколько времени прошло между звонком и письмом? – спросила Тесса.

– Минут сорок, – ответил Хокс.

Он постучал по клавиатуре, и на мониторе появилось электронное сообщение. Хокс прокрутил его вниз, где мелким шрифтом шел длинный технический текст.

– Видите? Такие данные есть во всех сообщениях. Они включают время и дату отправки. Но для нас важнее список серверов, через которые письмо попало из компьютера А в компьютер Б.

– Так его можно проследить? – удивился Уайетт с нахлынувшим энтузиазмом.

Компьютерных тонкостей он не знал. То есть с цифрами ладил прекрасно и интересные экономические преступления любил расследовать, но информационные технологии… тут Кевин смыслил лучше.

– В нашем случае, возможно, нет, – поморщившись, признал Хокс. – Смотрите, вот поле X-Originating-IP. В нем отображается IP-адрес отправителя письма. Было бы, конечно, здорово, если бы указывалось название – Бостонский компьютер злоумышленников, – но вместо этого набор цифр, которые пригодятся лишь для сверки, если мы найдем компьютер. Дальше идут поля Received с данными о прохождении письма через каждый сервер, от устройства похитителей до компьютера в страховой компании. Крупным почтовым серверам присваиваются доменные имена, например Hotmail или Verizon. Однако здесь указаны какие-то FakeItMakeIt, HotEx и PrescriptMeds в окружении сплошной белиберды. – Хокс взглянул на коллег и продолжил: – Почему? Скорее всего, отправитель превратил письмо в спам. Ведь эти смешные имена не что иное, как серверы для массовых рассылок, которые засоряют трафик рекламой «Виагры» и прочей ерунды. Они в работе, потому что трассировать их сложно. Чем и воспользовался отправитель. Значит, как минимум один из наших героев отлично ориентируется в цифровом мире. Может, даже подрабатывает спамом, – предположил Хокс, пожав плечами. – Но как бы там ни было, у нас есть специалисты. Они все проанализируют, проверят, попробуют вычислить. Хотя… – Он опять пожал плечами, и Уайетт понял: найти отправителя вряд ли удастся.

– Само видео выглядит как любительское, – заметила Тесса, переключившись на другую тему. – Фокус не меняется, план крупный.

– Мы предполагаем, что снимали на сотовый, – сказала Николь. – Для качественной камеры разрешение низковато. Насчет крупного плана у нас две гипотезы. Либо Джастин надеялся, что его травмы убедят страховщиков доплатить пять миллионов, поэтому внимание и акцентировано на физическом ущербе. Либо «оператор» сузил кадр, чтобы максимально скрыть фон и ничем не выдать их местонахождение.

– Профессионалы, – вздохнул Уайетт.

– Одна зацепка все же есть. – Хокс навел курсор на окно видео, и они еще раз изучили лицо избитого заложника, глядевшего прямо на них.

Кадр захватывал Джастина от шеи до лба. Никакого лишнего пространства снизу, сверху или по сторонам. Только темноватый контур лица с искаженными чертами в серых тонах.

– Без подсветки, – сказал Хокс. – С таким узким фокусом она бы размыла лицо, выбелив нос и скулы. С другой стороны, контражура вокруг головы нет, то есть источник света не за Джастином. Вероятно, верхнее освещение настолько хорошее, что для съемки его достаточно.

– Некоторые кемпинги тогда отметаются, – напряженно размышлял Уайетт. – Многие из них зимой обесточены. Пришлось бы пользоваться фонариками, свечами или еще чем-нибудь. Кроме того, старые хижины… маловато в них окон… темно.

– Я думаю, здесь современное освещение, – сказал Хокс. – И если нет стационарного телефона, то надежная сотовая связь уж точно есть, учитывая продолжительность первого звонка. Так что некоторые горные зоны тоже исключаются.

– Дельное замечание.

– Я хочу увидеть жену и дочь, – проговорила Тесса. – Не нравится мне, что Либби и Эшлин нет на видео.

– Наверное, не хотят собирать их вместе, – сказал Уайетт. – Троих контролировать непросто. И снять было бы сложнее. Я почти уверен, что с Либби и Эшлин все в порядке. Поэтому Джастин и говорит гораздо лучше, чем выглядит. Его самого отметелили по полной, а женщин, видимо, не тронули. Иначе в голосе чувствовались бы стресс и волнение.

– Страховая компания заплатит? – спросил Уайетт у Николь.

– Их руководство сейчас это согласовывает. Но мы будем сотрудничать. Наши люди уже подъезжают к их офису. Через двадцать минут у нас будут прослушиваемая линия и несколько агентов на месте. Джастин обязательно позвонит еще раз, чтобы дать реквизиты для перевода. Только теперь мы будем готовы.

Глава 28

Мы дошли до лазарета. Радар с невозмутимым выражением на мальчишеском лице помог Эшлин лечь на стальную кушетку, прикрученную к полу.

Сделать мы мало что могли, сказал он. Выкидыш – естественный процесс, защитная реакция организма. Радар предложил тайленол для снятия боли и воду, чтобы восполнить потерю жидкости. Позже я должна буду наблюдать за Эшлин. Если у нее поднимется температура, значит, началась инфекция и нужна неотложная медицинская помощь.

Радар не стал развивать эту тему, поэтому оставалось только гадать, отпустит ли Зед одну из своих «золотых» заложниц в отделение «Скорой». У меня было такое чувство, что наше предложение о выкупе выйдет нам боком. Особенно если вспомнить, как Зед смотрел на Джастина… Что же все-таки произошло? Мы заключили выгодную сделку с мистером Главарем? Или добровольно сдались ему в руки?

Когда Радар вышел, я потихоньку сняла с Эшлин окровавленный комбинезон, по ходу прикрывая ее полотенцем. В углу кабинета висела камера, и меня коробило от одной мысли, что Мик пялится из аппаратной, наслаждаясь страданиями моей дочери. Хотелось смочить объектив водой или замазать вазелином. Только Зед не потерпел бы такой дерзости. Он бы сразу пришел, были бы последствия, а дочь, я сама и Джастин… Сколько еще издевательств мы выдержим в нашем состоянии?

Я простирнула белье Эшлин в раковине, стараясь не думать о кровавых сгустках на нем. Сменное наши захватчики не приготовили, поэтому я надела на дочь выжатые трусики, подложив в них женские прокладки. Радар тихо объяснил, что держит их как удобный перевязочный материал. Чистые полотенца сверху. Окровавленные снизу. Опять же, лучше об этом не думать.

Наконец я уселась, поглаживая руку Эшлин. Ее глаза под закрытыми веками перестали двигаться, она постепенно проваливалась в сон. Тело само знало, как о себе позаботиться. Так Радар и сказал.

Вернулся он только через тридцать-сорок минут. Так надолго нас еще не оставляли без присмотра. Тем более со свободными руками. Еще несколько часов назад мы бы попытались сбежать. Но теперь… Ирония судьбы.

Зед, казалось, знал о нас все. Включая то, что наша семья полностью развалится. Может, он специально выбрал жертв, которые начнут сами себе вредить и не потребуют титанических усилий? Нас с Эшлин даже контролировать не надо было. Мы увязли по уши в своих собственных тайнах. Как любезно с нашей стороны.

– Метадон, – буркнул Радар, и больше ни слова.

Он стоял спиной к камере. Прикинув, что к чему, я склонилась над дочерью, словно утешая ее, и спрятала лицо за ширмой длинных волос. Нас было видно, но не слышно. То есть картинка значила все.

– Таблетки, которые ты давал? Слышала о них.

– Синтетический опиоид. Снимает ломку от других наркотиков, в том числе викодина, – объяснил Радар и, повернувшись к металлическому шкафу, начал выдвигать ящики, как будто что-то искал. – Но тоже вызывает привыкание. Вам нужно будет постепенно слезть с него.

Он давал совет. На будущее. Подразумевая, что сделка удалась.

– По сколько принимать?

– Я вам давал десятимиллиграммовые таблетки. Первый раз – четыре. Утром мне показалось, что симптомы вернулись, поэтому я принес еще две. Никаких точных расчетов. В настоящей клинике в первые дни детоксикации подбирают оптимальный режим дозирования. Я просто на глаз прикинул.

– От них не… они действуют не так, как викодин.

– Нет кайфа, – сказал он прямо, все еще роясь в ящиках. – Как анальгетик, метадон устраняет самые страшные симптомы ломки. Кроме того, действует он дольше. Достаточно одной дозы в день, чтобы подавить депрессию, тошноту и головную боль. Но, как я уже заметил, вы заменяете одно зло другим. Прощай, викодиновая зависимость. Здравствуй, метадоновая. Обратитесь к врачу, он поможет справиться с остаточными симптомами. Если вы, конечно, хотите.

– Ты так много знаешь об анальгетической зависимости, – немного погодя сказала я.

– Новая эпидемия, – пожал он плечами.

– Спасибо, что помогаешь, Радар. Мне и моей дочери. Ты хороший доктор.

Он смущенно промолчал.

– Зачем ты это делаешь? – не удержалась я. – Зачем связался с Зедом и Миком? У тебя ведь настоящее образование, талант. Мог бы устроиться в больницу…

– Не надо, – остановил он меня с неожиданной угрозой в голосе.

Я растерялась. Потом снова взяла дочь за руку.

Атмосфера в маленьком кабинете сгустилась. Даже странно. Радар был захватчиком, мы – пленницами. А как еще?

Из всех троих солдафонов Радару я доверяла больше всего. Он был ангелом-хранителем, который без ведома Зеда снабжал меня метадоном. Радар хорошо обращался с Эшлин. Профессионально, даже с сочувствием.

С другой стороны, как там Зед сказал про него? Мать родную продаст за хорошие деньги.

И все же этот человек, совсем юнец, знал о нас с Эшлин такое, о чем Джастин и не догадывался. Кроме того, он не только хранил мой секрет, но и пытался мне помочь. Готовил к свободе.

Я попыталась представить, как завтра, где-то после трех часов дня, я возвращаюсь к прежней жизни. А может, начинаю новую. Своя одежда. Сон без слепящего света. Знакомые и друзья, один из которых, скорее всего, нас подставил. Мир, где я не смогу больше им доверять.

Совершенно неожиданно глаза наполнились слезами. Я опустила голову, чтобы Радар, а тем более Мик, не видели, как я плачу. Господи, что же будет потом? Нас сломал вовсе не Зед, не тюремная камера и не оранжевые комбинезоны. Мы сами постарались. В роскоши бостонского особняка, где механически проживали свою благоустроенную жизнь. Когда-то семья, а теперь три простых клише: депрессивная жена, неверный муж и беременная девочка-подросток.

Джастин так зациклился на освобождении, как будто оно сотворит чудо и после обмена на выкуп все вернется на круги своя. Два притопа, три прихлопа – и мы проснемся дома, в своих постелях. Джастин опять будет ходить на работу, Эшлин – в школу, а я…

Пойду в метадоновую клинику и вылечусь от зависимости? Или плюну и при первой возможности помчусь к любимому оранжевому флакону с таблетками?

Я понятия не имела. Честно. На мгновенье мысль о возвращении домой к нерешенным проблемам… ужаснула меня.

Здесь мы, по крайней мере, знаем врага в лицо. А там…

Рядом проснулась Эшлин. В распахнувшихся каре-зеленых глазах была паника.

– Мам!

– Все хорошо. Я здесь. Не бойся…

– Ой, мама… – окончательно очнулась Эшлин и автоматически обняла себя за живот.

Она остановила на мне долгий взгляд. На юном личике было такое взрослое выражение, какого мне еще долго не хотелось бы видеть.

– Знаю, милая, – тихо сказала я, – знаю.

– Не говори папе, – прошептала она, почти машинально.

Я растянула губы в улыбке, но вышло грустно.

– Солнышко, он всегда будет любить тебя.

– Нет, не будет. Ему же главное – приличия, – горько сказала она.

Я не знала, что ответить. Молча сидела рядом. Мать, обремененная тайной дочери, которая в свое время не выдала ее.

– Пойду… гм… возьму новый комбинезон, – неловко пробормотал Радар и вышел, опять оставив нас без присмотра и без наручников.

Мы и так были связаны своим собственным несчастьем.

Я смахнула со щеки Эшлин слезинки, и мы вместе стали ждать, когда утихнет первая боль.

* * *

Вечно прятаться в лазарете было невозможно. Зеду, видимо, доложили, что состояние Эшлин стабильно, и нас отправили обратно в камеру. Радар шел с одной стороны от Эшлин, я – с другой. Она двигалась осторожно, но особой поддержки не требовала. Вот что значит молодость. Восстанавливаешься быстро.

На подходе к просторному дневному залу Эшлин замедлила шаг.

Я ее прекрасно понимала: отец никогда не отмалчивался. И верно, едва за нами захлопнулась дверь, Джастин со скрещенными на груди руками встал посреди крошечной камеры и суровым, холодным голосом потребовал:

– Как его зовут?

– А что, если его фамилия Чепмен? – ответила Эшлин, вырвав свою руку из моей и задрав подбородок. – Может, он младший брат твоей подружки. Мы же с ним ровесники, да?

Я остолбенела.

Побледневший Джастин обратил свой гнев на меня.

– Как ты смела…

– Не говорила я.

– Я сама узнала! – победоносно заявила Эшлин, всплеснув руками и чуть не паря в воздухе от враждебности. – Проверяла твой телефон, папочка. Читала твою почту. Какое тесное общение с девушкой почти моего возраста… Интересно, что подумал бы ее отец? Может, ей тоже нельзя было спать с кем попало. Может, ей тоже впаривали, что нужно ждать того, кто ее полюбит и будет уважать, а потом предавали собственную семью, не успев выйти из дома. Конченый лицемер! Лжец!

– Эшлин! – воскликнула я и быстро встала между ними, чтобы защитить дочь.

Лицо Джастина, перекошенное от побоев, налилось багрянцем. Разве что пар из ушей не валил, и вены не лопались от напряжения.

– Чтоб я больше никогда такого от тебя не слышал, юная особа!

– А то что?

– Перестаньте, – надтреснутым голосом сказала я и, прокашлявшись, попробовала увереннее: – Оба. Успокойтесь.

– Да ладно, – бросила Эшлин, на этот раз мне. – Боишься, что я расскажу ему, как ты пристрастилась к таблеточкам?

– Что?

Очень некстати меня начал разбирать смех.

Сначала откровенная воинственность дочери, теперь откровенное замешательство на лице Джастина… Меня так и подмывало хихикнуть. Только я прекрасно знала, что, стоит дать себе волю, и все закончится слезами.

– Пап, не тупи, – продолжала Эшлин в азарте. – Она уже несколько месяцев в неадеквате. Остекленевшие глаза. Задаешь ей вопрос, а она отвечает только через минуту. Так и не понял? Я, подросток, и то через две недели догадалась, что она подсела на обезболивающие. А у тебя какое оправдание?

Ошеломленный Джастин стоял и молчал. Я, зажав рот рукой, боролась с подступившей истерикой. Господи, не дай засмеяться.

– Нет, серьезно. Ты пропадаешь со своей новой подружкой. Мама в отключке. Естественно, я решила немного развлечься. Даже в вашей кровати покувыркалась. Кто-то же должен использовать ее по назначению.

Джастин двинул вперед. Я обхватила его руками за пояс, хотя это было бесполезно. Он весил в два раза больше меня и, даже избитый, пер как товарный состав. И еще он орал. Наверное, что убьет его, этого неизвестного бойфренда. А Эшлин вопила. Наверное, что она ненавидела его, своего собственного отца, который размахивал руками, пытаясь шлепнуть ее. Нашу малышку, всего несколько часов назад носившую под сердцем ребенка.

Голова моя вдруг налилась свинцом, накатила сильнейшая боль. Отчаянье, не подвластное никаким таблеткам и чудесам медицины.

В следующую секунду я бросилась на мужа и стала отталкивать его от дочери.

– Дурак! – кричала я что было сил. – Не нужны мне ни твои деньги, ни твой дом, ни твоя драгоценная компания. Я хотела только, чтобы ты любил меня. Полный, полный дурак. Почему… ты не мог… просто любить меня?

Мы спутались ногами. Джастин грохнулся на пол, прикрыв руками отекшее лицо. Я упала на колени рядом и замолотила его по плечу, давясь рыданиями. У койки плакала Эшлин.

– И она не единственная. Да? Были и другие женщины. По пальцам не перечесть. Господи, ты в точности как твой отец. А я теперь как моя мать. Только не курю, а глотаю таблетки. Мы же не хотели такими стать. Что случилось? Черт, Джастин, что с нами случилось? Как мы превратились именно в то, что презирали?

Я все била и била его. Не могла остановиться, словно с цепи сорвалась. Он был мне ненавистен. Так же как и моя жизнь. Больше всего мне было ненавистно то, что мы оба изменили своим идеалам, оказались слабыми, а ведь когда-то думали, что будем выше всего этого. Ошибались только простые смертные. У нас-то была любовь.

Плечи мужа затряслись. Он покорно опустил голову, и по его щекам покатились слезы…

Я не выдержала, обняла его и прижала к себе, обещая простить, на что, наверное, была не способна, но в ту минуту… Лишь бы с ним все было хорошо. Лишь бы он просто сделал вид, что у нас семья…

Эшлин подсела к нам, обхватив обоих руками, и прижалась мокрой щекой к моей шее.

– Прости меня, мама. Мамочка, прости, прости, прости.

Джастин застонал. Мы заревели громче.

– О господи.

На пороге стоял Зед и смотрел на нас как патрульный, прибывший на место аварии.

– Что вы за люди… – Он не смог закончить предложение.

И я была с ним согласна. Мы не поддавались никакому описанию. Разве семье пристало так себя вести? Что за ненормальные любили и одновременно ранили друг друга?

– Три часа завтра. Не пойдет. Нужно раньше. – Зед перестал качать головой и ткнул в меня пальцем. – Ты, слезь с него.

Следующей под прицел попала дочь.

– Ты тоже. Встать смирно.

Пошатываясь, мы с Эшлин поднялись на ноги. Зед еще сильнее надавил на нас взглядом, и мы распрямили плечи, как образцовые солдаты. Он одобрительно хмыкнул, а потом переключился на Джастина, который ворочался на полу.

– Что бы ни произошло, я уверен, ты заслужил. Дамы, за мной.

Едва мы тронулись с места, Джастин неуверенно встал.

– Подождите.

Эшлин не отреагировала, но я остановилась. Ничего не могла с собой поделать. Я любила этого мужчину почти всю сознательную жизнь. Помнила наши свидания в тире, первый дом, рождение дочери и его пристальный взгляд по утрам, когда я просыпалась.

Все те мгновения, когда я по-настоящему видела его. Все те мгновения, когда он наверняка по-настоящему видел меня.

– Я и не догадывался, что происходило с тобой и Эшлин… – тихо сказал Джастин. – Не догадывался. А должен был. Эшлин права. Достойный мужчина, внимательный отец… Я все испортил, Либби. Я виноват. Когда вернемся, если хочешь развода, я сделаю все, что попросишь. Даже брачный договор порву. Бери дом, компанию, что угодно. Я и слова не скажу. Оставишь себе всё. Хотя ты заслуживаешь большего. Жаль, что я не понял этого раньше. Но я надеюсь… Мне будет не хватать нашей семьи, Либби. Мне будет не хватать нас.

Вместо продолжения, которого я ждала, он сглотнул и закашлялся.

Я подумала обо всем, что могла предложить в ответ. Прощение. Признание в собственных ошибках. Или лучше в том, что мне тоже будет нас не хватать. Месяцами не хватало, и никакая таблетка в мире не могла заполнить эту пустоту. По ночам я спускалась в темный подвал, прижимала руки к закрытой двери, за которой спал муж, чтобы он почувствовал мое присутствие и открыл.

– Сколько других женщин, Джастин? – спросила я.

– Ты единственная, кого я любил.

Этим было сказано все.

Я отвернулась от мужа и последовала за своим тюремщиком.

Глава 29

Пока бостонская полиция и ФБР разрабатывали план с учетом всевозможных сценариев выкупа, Тесса и Уайетт отправились к Аните Беннетт, чтобы задать еще пару вопросов, но уже в ее собственном доме. В окружении родных, включая, если повезет, младшего сына, который мог оказаться полукровным братом Джастина Денби.

Поскольку Тесса была местной, за руль села она. Уайетт вальяжно расположился на пассажирском сиденье. В этот раз он хмурился.

– Вы чем-то недовольны? – спросила Тесса, сворачивая со Сторроу-драйв на шоссе, ведущее в Лексингтон, городок к северо-западу от Бостона.

– Я расстроен.

– Что-то личное или работа?

– Работа. Чтобы расстраиваться из-за личной жизни, ее нужно иметь.

– Шутите?

– Я почти все время на службе. Ни жены, ни детей, ни подруги. А так – люблю столярничать, делать что-то своими руками.

– Ясно.

Уайетт повернулся и пристально посмотрел на нее.

– А вы что скажете? Как вам жизнь корпоративного следователя по сравнению с буднями патрульного?

– График помягче, зарплата повыше.

– Но вам нравится?

Тесса на секунду задумалась.

– Нравится, – наконец ответила она. – Ради моей дочери. Этого достаточно.

Она все еще чувствовала на себе взгляд с пассажирского сиденья. Уайетт ничего не говорил. Не оценивал ее. Просто… был рядом.

– Вы не спросили про мужа, – услышала Тесса свой голос.

– Не мое дело.

– Два года назад Брайана застрелили, а дочь пропала, – неожиданно для себя продолжила она. – Я взяла его убийство на себя, но на меня повесили еще и убийство моего ребенка.

– Вы же сказали, дочь жива.

– Я нашла ее. Может быть, не совсем… законными методами. В органах меня за них по головке не погладили бы. Но я вернула дочь, а остальное неважно.

– Знаете, – медленно протянул Уайетт, – теперь, когда вы рассказали, я начинаю что-то припоминать.

Тесса напряглась, приготовившись к неизбежным комментариям про ее меткую стрельбу или даже к шутке о том, что муж наверняка получил по заслугам.

Однако Уайетт спросил:

– Как ваша дочь?

– Советует искать Денби в холодных, темных местах, а еще захватить для них печенье и не забывать пистолет.

– Соображает.

Тесса кивнула и поймала себя на мысли о том, что Уайетт ей нравится. Очень нравится.

– Вы женаты? – поинтересовалась она.

– Был. Ничего хорошего не вышло. Но против бытовухи я не возражаю. Между прочим, я люблю детей. Хотя в устах мужчины такое звучит скользко. А поскольку я вас уважаю, мне не хотелось бы произвести на вас неправильное впечатление.

– Я редко хожу на свидания, – вырвалось у Тессы.

Вот, видимо, что происходит, когда долго не общаешься по-человечески, решила она. Первый внимательный слушатель, и у нее словесный понос.

– Дочь для меня – главное, – продолжила Тесса. – Я стараюсь сделать так, чтобы дома она чувствовала безопасность и стабильность. Она этого заслуживает.

– А, так вот почему волосы убраны назад…

– Второе замечание за два дня! Что не так с моими волосами?

– Вы молоды, а выглядите слишком зрело, – спокойно ответил Уайетт. – Кроме того, меня лично тугой хвост не пугает. Наоборот, становится интересно, как он будет выглядеть распущенным. Желательно после хорошего ужина и пары бокалов вина. В таком духе.

Тесса больше не видела дорогу. Она смотрела на мужчину на пассажирском сиденье и была почти уверена, что краснеет. Честное слово, краснеет!

– Насколько я понимаю, на работе вы не флиртуете, – предположил он все так же спокойно.

– Верно, – выдавила она и перевела взгляд на дорогу.

Разговор прервался.

– Значит, – протянула Тесса через пару минут, – вы расстроены.

– Да. Похитители подставляются. Звонят по телефону, покупают местную газету и, скорее всего, медикаменты для женщины со страшной ломкой. А мы даже за хвост их уцепить не можем. Я просто вне себя.

– У нас нет описания, – заметила Тесса. – Сложно двигаться вперед без внятного описания подозреваемых. Что сейчас делать полиции? Спрашивать на заправках, покупал ли кто из приезжих утреннюю газету? Если так, тогда правда есть повод расстраиваться. Мы все еще возимся на периферии преступления. До сути дела пока не добрались.

– Я позвонил в свой офис, – сказал Уайетт. – Попросил выяснить у местных операторов сотовой связи, на каких территориях плохо работает сеть. Похоже, мы исключим значительную часть заповедника. Хотя в этих горах и лесах… все равно не очень удобно прятать заложников.

– Поиск методом исключения тоже неплох. Одно «нет» ведет ближе к «да».

– Лесничие пока радуют. Они проверяют кемпинги и туристические тропы. Если будут держать темп, к завтрашнему дню останется прочесать только пятую часть штата.

– Вот видите, стог уменьшается. Молодцы.

Уайетт перестал хмуриться и улыбнулся.

– Вы мне нравитесь, – сказал он. – К черту прическу. Я вас как-нибудь приглашу на свидание. Но не сегодня. Сегодня сосредоточимся на семье Денби.

– Время поджимает, – проговорила Тесса. Следуя указаниям GPS-навигатора, она свернула к Лексингтону, где жила Анита Беннетт.

– Точно, – согласился Уайетт, барабаня пальцами по консоли между сиденьями. – Точно.

* * *

Анита Беннетт открыла дверь после первого звонка. Она взглядом смерила Тессу, одетую в простые черные слаксы и облегающую белую блузку, и немного помрачнела. Потом заметила Уайетта, стоящего на всеобщем обозрении в своей темно-коричневой шерифской форме, и помрачнела еще больше.

– Проходите! – скорее приказала, чем пригласила она.

Гости повиновались.

На Аните была темная длинная юбка, лавандовый свитер крупной вязки и аккуратные черные ботинки. На фоне белого дома с черными ставнями смотрится идеально, подумала Тесса. Как реклама элитной жизни в Новой Англии.

Теребя длинную нить жемчуга, Анита растерянно смотрела на Тессу с Уайеттом, как будто не знала, что с ними делать.

– У нас возникли новые вопросы, – объяснила Тесса.

– Было бы лучше переговорить в офисе. Мы только что из церкви.

– Это займет всего минуту.

Анита окинула гостей мрачным взглядом и сдалась. Она немного расслабила плечи и жестом пригласила следовать за ней.

– Дорогая, кто там? – раздался мужской голос из комнаты в конце коридора.

Оставив вопрос без ответа, Анита повела гостей дальше. Они миновали просторную кухню, отделанную вишневым деревом и черным гранитом, потом столовую и оказались в небольшой гостиной с камином, парой обитых шелком винтажных кресел и диванчиком в стиле двадцатых. Тессе стало интересно. По сравнению с современным кабинетом директрисы ее дом был очень традиционным. Чем еще профессиональная Анита отличалась от домашней?

Перед зажженным камином сидел пожилой мужчина с широким дружелюбным лицом и благородной седой шевелюрой. На нем были черные брюки, красный свитер и очки в проволочной оправе. При виде гостей он медленно поднялся, протянул для приветствия руку и представился:

– Дэниэл Коукли. Муж Аниты.

– Это два следователя из группы, которая ищет Джастина и его семью, – сухо, но с мягкостью во взгляде сказала Анита, подошла к нему и покровительственно положила руку на плечо. – Все в порядке, Дэн. У них возникли вопросы. Ты не возражаешь?

Дэн, видимо, принял последние слова за просьбу оставить их одних. Он кивнул гостям и тихонько удалился по коридору в ту сторону, откуда они пришли.

– Инфаркт, – утолила Анита их немое любопытство. – В прошлом году. Он дважды умер по дороге в больницу. Вы даже не представляете, как потом меняется отношение к жизни.

Она показала на зеленые винтажные кресла с подголовниками. Тесса заняла одно, Уайетт – другое. Сама Анита расположилась на краешке золотисто-зеленого диванчика, поодаль от обоих следователей. Идеально прямая спина и руки, собранные в замок на коленях, выдавали напряженную осторожность.

Учитывая настрой хозяйки, Тесса не спешила начинать разговор и оглядела комнату в поисках семейных фотографий. Она приметила два крупных обрамленных снимка. На первом троица улыбающихся мальчишек развалилась на пригорке. На втором, классическом групповом портрете, Анита помоложе сидела в одном из винтажных кресел, чуть повзрослевшие мальчики примостились у ее ног, а сзади, положив руку на плечо жены, стоял еще не исхудавший Дэниэл Коукли. Оба супруга были светлокожими, он оказался белокурым, она – рыжеватой блондинкой. Неудивительно, что темненький младший сын заметно выделялся.

Тесса переглянулась с Уайеттом, который уютно сидел напротив, непринужденно скрестив ноги и положив руки на подлокотники. Воплощение ненавязчивого внимания, он придерживался своей обычной тактики: не давить на опрашиваемую, а позволить ей самой раскрыть карты.

Эффективный подход, учитывая, сколько сама Тесса выложила за одну поездку.

– Мы получили требование выкупа, – сказала Тесса.

Для Аниты новость стала неожиданностью. Она поднялась с дивана и опять затеребила нитку жемчуга.

– Как? Когда? Что они хотят? Джастин и его семья в порядке?

– Цена вопроса – девять миллионов долларов. Джастин сослался на особый пункт страхового договора, по которому в случае крайней опасности выплачивается дополнительная сумма из страховки жизни.

– О господи! – Анита прикрыла рот ладонью. – Что… что с ним? А Эшлин? Либби?

– Джастин утверждает, что они живы, но мы пока не получили видеодоказательства.

– Страховщики согласились заплатить?

– Они как раз обсуждают это.

– Ну конечно, заплатят, – сказала Анита, не глядя на них и обращаясь скорее к самой себе. – За тем и страхуют на такие ужасные случаи. Так что они заплатят, и Джастин со своими благополучно вернется домой. Когда?

– Надеемся, что скоро.

Анита опять присела. Прежней настороженности как не бывало. Ее сменила сосредоточенность.

– Чем могу помочь я? Что вы хотите выяснить?

Тесса с Уайеттом снова переглянулись. Если Анита и была кровно заинтересована в пропаже Денби, она отлично притворялась. Или, может, она уже все знала, а выкуп был частью плана, который не дал осечки.

Тесса решила сразу перейти к делу.

– Расскажите о младшем сыне.

Анита замерла. На секунду Тесса подумала, что она будет отпираться, но та приняла их вызов твердым кивком головы.

– Я смотрю, слухи расползаются быстро.

Тесса с Уайеттом ждали.

– Вы хотите узнать, почему я не рассказала все вчера, – продолжила Анита без наводящих вопросов. – По-вашему, я должна была при первой встрече показать свое грязное белье и вытащить все скелеты из шкафа. Ведь исчезновение Джастина обязательно как-то связано с моим сыном. Мы же семья.

Тесса с Уайеттом опять промолчали.

– Он даже не догадывается, – поспешно сказала Анита. – Тимоти, я имею в виду. Дэниэл-то знает. И – да, это был сложный период в нашем браке. Но мы его пережили. Дэниэл любит Тимми как родного. Мы решили ничего не менять. Дэниэл счастлив, Тимми счастлив. Стоит ли разрушать семью неизвестно зачем?

– А Джастин в курсе? – спросил Уайетт.

Анита пожала плечами.

– В компании ходили сплетни. Но открыто я никогда не заявляла, что Тимми – сын Дейла Денби. Если честно, первые десять лет я сама сомневалась. Потом уже, когда Тимми подрос, внешнее сходство…

– Так Джастин знает? – настаивал Уайетт.

Анита задумалась.

– Подозревает, – признала она наконец. – Но опять же, ради Тимми и всех нас я никогда прямо не говорила – и не скажу.

– Ради Тимми? – повторила Тесса с сомнением в голосе. – Неужели возможность унаследовать крупную семейную компанию ему навредит?

На лице Аниты появилась слабая улыбка.

– Знаете, что Тим изучает в колледже?

Гости покачали головами.

– Животноводство. Мечтает переехать в Вермонт и открыть молочную ферму. Свободный выпас, только органика и здоровая экология. Тимми не интересуют многомиллионные проекты по строительству тюрем, больниц и университетов. Он хочет быть ближе к природе.

– Мог бы продать свою долю и вырученные средства вложить в ферму.

– Какую долю? – спокойно спросила Анита. – Дейл не стал делить компанию между наследниками. Он передал ее Джастину, и только ему. Даже если бы я рискнула спокойствием своей семьи и заявила о происхождении Тимми, ничего бы не изменилось. Кроме того, при нынешних обстоятельствах компания вряд ли пережила бы такую драму. И какой вообще смысл? Лучше Джастина с «Денби» никто не справится. Он любит строительство. У моего сына свои мечты. Зачем чинить то, что работает?

Тессу доводы Аниты не убедили.

– Вы лишаете сына кровной родни и не даете ему понюхать пороха в бизнесе…

– Простите, но бизнес – это я. В детстве Тимми провел в офисе «Денби констракшн» не меньше времени, чем два его старших брата. Если бы он захотел, я могла бы в любой момент устроить его в компанию. Благо мое положение и его предполагаемые гены позволяли. Однако он не проявлял ни малейшего интереса.

– Джастина действительно все устраивает? – опять подключился Уайетт, которого, как и Тессу, терзали сомнения.

– Мы никогда это не обсуждали. Вообще. Дейл умер, когда Тимми был совсем крошкой. А потом, годам к десяти, он стал все больше походить на Джастина и все меньше – на Дэниэла. Картина сама прояснилась. У людей возникли подозрения. Пошли пересуды. Только Джастин никогда не спрашивал, а я никогда не заикалась.

– Но Тимоти первым получил стипендию за счет компании.

Анита отвела взгляд в сторону.

– Джастин предложил, – проговорила она. – У нас выдался хороший год. Зачем было отказываться?

– То есть он знает, – надавил Уайетт.

– Мы никогда не поднимали эту тему, – упрямо повторила Анита.

Очевидно, в ее мире невысказанная проблема не существовала.

В дверном проеме появился Дэниэл.

– Джастин знает, – подтвердил он хриплым голосом и закашлялся.

– Дорогой, все нормально, – вмешалась Анита. – Они уже уходят.

Дэниэл не отступил.

– Он знает, – твердо повторил он. – Твои бонусы и на Тимми рассчитаны. Как чеки, которые Джастин высылает матери.

Анита смущенно промолчала.

Гости с интересом посмотрели на Дэниэла.

– Откуда вам известно? – спросила Тесса.

– Дейл всегда выполнял свои обязательства. Джастин тоже. Он заботится о матери, выделяет ей часть прибыли, хотя она давным-давно перестала с ним общаться. Точно так же он заботится о Тимоти, своем неназванном полукровном брате.

– Ну что ты такое… – начала Анита.

– Ты откладываешь деньги из своего годового бонуса, – громко перебил ее Дэн. – Для Тимми. Но не для Джимми с Ричардом. Думаешь, я не знаю почему? Думаешь, Тимми никогда не спросит?

Анита залилась краской, но не ответила.

– Джастин знает, – повторил Дэниэл. – Но помалкивает. После стольких лет это всего лишь одна из условностей. И спектакль продолжается, пока никто не задает вопросов.

– Тим никогда не задавал вопросов? – уточнила Тесса.

– Нет, мэм.

– А Джастин? – спросил Уайетт.

– По крайней мере, я не слышал.

– Ваши финансы мы проверим, – предупредила Тесса, взглянув на Аниту. – Больше ничего не добавите? Или придется самим выяснять?

Анита опять покраснела.

– Мне скрывать нечего. Что бы ни случилось с Джастином… кто бы ни держал его в заложниках, ни я, ни мои родные не имеем к этому отношения.

– Может, есть новые идеи насчет того, кто имеет? – вставил Уайетт.

Анита посмотрела на него с любопытством.

– Не исключено, что коллеги вообще непричастны. Речь же идет о выкупе, о профессионалах… Я имею в виду, ни для кого не секрет, что Джастин богат. У него есть недвижимость, машины, свой бизнес. Его могли похитить именно как состоятельного человека, а не как главу компании.

– Они знали коды замков, – напомнила Тесса. – План дома, привычки семьи и где и когда нанести удар. Постарались свои. Поверьте, Джастин это тоже сообразил. Как только он с семьей вернется… По-вашему, он обо всем забудет?

Побледневшая Анита покачала головой.

– Будет самая настоящая война, – продолжила Тесса. – Джастин проверит каждого из вас, даже если придется разобрать компанию по кирпичику. И чем ближе к нему вы были, тем основательнее он вами займется. Так что говорите сейчас. Мы выслушаем с радостью. А вот Джастин, насмотревшийся на страдания жены и дочери…

– Я ничего не знаю, – настаивала Анита. – Я бы никогда не причинила вреда Джастину, а тем более его семье. Вряд ли виноват кто-то из компании.

– Даже кто-то, недовольный текущим курсом? – надавил Уайетт. – И полагающий, что на месте Джастина справился бы лучше?

– Поговорите с Рут Чан, – выдавила Анита после секундного колебания.

– С финансовым директором? – переспросила Тесса. – Которая в отпуске?

– Сегодня утром мы наконец-то созвонились. Она решила сразу же направиться в аэропорт и вылететь первым рейсом. Но саму новость о произошедшем она восприняла… спокойно. Не то чтобы она сказала что-то или призналась в чем-то. Просто…

Тесса с Уайеттом замерли.

После паузы Анита подняла глаза и пояснила:

– Понимаете, она не удивилась. Ей сообщили, что Джастин с семьей пропал, а она никак не отреагировала.

Глава 30

Зед провел нас с Эшлин через лабиринт широких коридоров. Сначала я подумала, что мы идем готовить обед, но когда двери кухни остались позади, оставила всякие догадки и отдалась на волю тюремщика.

Он даже не удосужился связать нам руки. Вместо того чтобы идти между нами, спокойно и расслабленно вышагивал чуть впереди, будто на прогулке.

Может, Зед понял, что теперь, когда механизм выкупа запустили, попыток побега бояться нечего? Или он был настолько уверен, что рядом с ним мы и пикнуть не посмеем?

Эшлин двигалась медленно. Ей следовало лежать в постели, а не бродить по бетонным полам необъятного комплекса. По возвращении домой я бы сразу отвезла ее к доктору. А еще мы наконец-то поговорили бы по душам.

Зед подошел к тяжелой стальной двери, открыл ее, и мы оказались в небольшом помещении, где часть пола была приподнята, а одна из стен, на которой висел золотой крест, – полностью обшита деревянными панелями. Часовня, догадалась я. Мы попали в тюремное святилище.

Радар был уже здесь. Он включил все лампы и расхаживал вокруг с айфоном – или снимая видео, или щелкая фотографии.

– Поставим их тут. – Он показал Зеду отметку на помосте и взглянул на нас с обычным нейтральным выражением лица. – Освещение хорошее, фон достаточно неопределенный. Кадр придется взять пошире, чтобы обе вошли, поэтому будет видно чуть больше. Но деревянные панели ни о чем конкретном не скажут.

– Что с комбинезонами? – спросил Зед.

Радар поднял айфон и навел его на нас с Эшлин.

– Не пойдет. Оранжевый воротник хорошо заметно.

Зед покачал головой, готовый к такому ответу, и ткнул рукой в угол комнаты, где лежала груда одежды. Нашей одежды. Снятой в первый день. Когда же это было? Вчера или позавчера? При круглосуточном люминесцентном свете восприятие времени притупилось. Как только к нему привыкали осужденные пожизненно?

– Только верх, – приказал Зед. – Просто наденьте на комбинезоны. Потом решим, что делать с воротниками.

До меня дошел смысл происходящего. Они хотели замаскировать нас и наше местонахождение. Видео, конечно же, проверят спецслужбы, которые могут выудить с экрана любые зацепки. Например, шлакоблочные стены, оранжевые комбинезоны или другие детали, попавшие в кадр. Поэтому нас собрались снимать на фоне одной-единственной в здании нетюремной стены и в нашей пятничной одежде.

Зед все продумал. Как всегда.

Я подала Эшлин голубенький облегающий топ и помогла натянуть его, потому что поднять руки над головой ей было больно. Громоздкий комбинезон некрасиво надулся под трикотажем, а ярко-оранжевый воротник нелепо вылез наружу, как лепестки стрелиции.

Глянув на Эшлин, Зед помотал головой.

– Верх комбинезона. Снять.

Мы с дочерью оглянулись по сторонам в поисках прикрытия, но никаких ниш или перегородок здесь не оказалось.

– Нам нужно уединиться, – чопорно заявила я.

Зед так уставился на нас, что его кобра чуть ли не шипела.

– Зачем? Радар все уже видел, а мне плевать. Живее.

Мы смотрели на него, не шевелясь. Я бы разделась без разговоров. Но оголить дочь перед двумя мужчинами, которые и так столько у нас отняли? Эшлин непроизвольно сгорбилась, как будто хотела сжаться в комок. Не выдержав, я встала перед ней, скрестив руки на груди, и еще раз с вызовом повторила Зеду:

– Нам нужно уединиться.

Зед вздохнул.

– Объясняю правила: вы будете делать и говорить в точности то, что я скажу, – размеренно произнес он, словно обращаясь к детям, и посмотрел на меня. – Если ослушаешься ты, я позволю Мику отметелить твою дочь. – Затем он перевел взгляд на Эшлин. – А если ослушаешься ты, я позволю Мику отметелить твою мать. А теперь переодевайтесь.

– Все нормально, мам, – шепнула Эшлин сзади. – Помнишь, как в детстве на пляже? Сообразим.

Когда Эшлин была маленькая, мы часто выбирались на побережье вдвоем, пока Джастин работал. Она терпеть не могла переполненную раздевалку, а тем более ждать в очереди. Поэтому я занавешивала ее полотенцем, пока она возилась с купальником. Потом я дошла до того, что могла сама переодеться под тем же полотенцем, лежа на песке. Четырехлетняя Эшлин заливалась от смеха.

Если вдуматься, мы с ней долгое время были одни против остального мира. И я согласилась: сообразим, как переодеться на людях.

Эшлин расстегнула комбинезон под трикотажем. Не снимая топа, вытащила из него одну руку, другую. Высвободилась из комбинезона и засунула руки обратно в топ. Верхняя часть комбинезона осталась свисать с пояса – в кадр она все равно не вошла бы.

Наступила моя очередь. Меня ждала запашная блузка цвета шампанского.

Она тоже была облегающая и никогда не налезла бы на мешковатый комбинезон. Повернувшись к Зеду и Радару спиной, я приступила. Раздеться было несложно. Щелк, щелк – и верх комбинезона упал вниз. Я прикрыла грудь рукой, а Эшлин подала мне блузку.

На мгновенье пахнуло апельсинами, и сердце защемило от тоски. Но потом я поняла, что это всего-навсего цитрусовые нотки моего парфюма, сохранившиеся в ткани. Открытки из другой жизни, которая закончилась совсем недавно – вчера или позавчера? – но казалась уже совершенно чужой.

Мне было жалко надеть такую нежную вещь на тело, липкое от пота. Окружить себя шелком после грубого материала здоровенного мужского комбинезона. Волосы были слишком жирные, ногти – слишком черные. В тюремной камере грязь так и приставала. Но этот визит в прошлое, красивый отзвук в кромешной тьме…

– Мам? Дай-ка.

Я пыталась справиться с многочисленными завязками на талии, но дрожащие пальцы не слушались. Эшлин стала разбираться с поясом сама.

Ее ловкость меня восхищала. Так же как и храбрость. Да, мы все оплошали. Трое полных неудачников. Однако каждый из нас пусть по-своему, но держался. Моя тепличная пятнадцатилетняя девочка пережила выкидыш и не сломалась. Она не билась в истерике, не ныла и не впадала в апатию. Она действовала. Мы все действовали.

Мы справимся, сказала я себе. Пройдем через это, вернемся домой и…

Будем налаживать отношения дальше. Простим, забудем. Мы ведь семья. Пусть и не образцовая.

Наконец переодевания закончились. Топ Эшлин и моя блузка были на месте. Мы встали на помост там, где показал Радар. Зед дал мне воскресное приложение какой-то газеты. Я сунула его под мышку, потому что он тут же вручил нам по листку с речью. Каждый был перевернут текстом вниз.

– На счет «три» Радар включит запись, – сказал он. – Вы будете читать по очереди, через строчку. Эшлин начнет первая. И помните: никаких импровизаций и отклонений – иначе другая будет наказана.

Меня кольнуло дурное предчувствие.

– Раз.

Почему не дали просмотреть текст?

– Два.

Зачем запугивать нас Миком?

– Три.

Радар кивнул. Мы перевернули листки, и у меня снова оборвалось сердце.

* * *

– Меня зовут Эшлин Денби, – прошептала дочь.

Зед, стоявший позади Радара, скривился и приставил ладонь к уху.

– Меня зовут Либби Денби, – продолжила я громче, следуя его указанию.

– Сегодня воскресенье, – кашлянув, сказала Эшлин.

Я назвала дату и, согласно инструкции в тексте, быстро развернула газету и показала первую страницу.

– Мы здесь с моим отцом Джастином Денби.

– Чтобы нас освободили, вы должны перевести девять миллионов долларов на следующий счет… – зачитала я и озвучила реквизиты. Облизнула губы, повторила информацию еще раз, как того требовала инструкция.

– Завтра, в три часа дня по стандартному восточному времени, мы вам позвоним… – продолжила дочь.

– На айфон Джастина Денби, – подхватила я. – Звонок будет в режиме видео. Вы сможете видеть нас, а мы – вас.

– Вы убедитесь, что мы живы, – сказала Эшлин и стрельнула на меня глазами почти в нетерпении.

– Потом у вас будет десять минут, чтобы перевести деньги.

– Когда поступит вся сумма, – произнесла Эшлин, – мы сообщим адрес, по которому нас можно будет забрать целыми и невредимыми.

– Если к одиннадцатой минуте четвертого все девять миллионов долларов не будут зачислены на указанный счет… – прочитала я.

– Нас начнут… – Эшлин остановилась и подняла глаза.

Зед сурово посмотрел на нее, вынуждая закончить фразу и одновременно напоминая о последствиях неповиновения.

– Нас начнут убивать по одному… – прошептала дочь.

– В случайном порядке, – спокойно добавила я.

– Больше не будет никаких переговоров.

– Никаких дополнительных звонков.

– Либо деньги окажутся на счете… – проговорила Эшлин.

– Либо один за другим мы умрем, – закончила я фразу.

– Заплатите, – бесцветным голосом прочитала дочь.

– Спасите наши жизни, – вышло у меня с умоляющей интонацией.

– Джаз, – сказал Эшлин.

Я с недоумением посмотрела на то же слово в моем тексте и повторила:

– Джаз.

Радар опустил телефон. Вот и всё. Шоу закончилось.

Мы с дочерью молча удалились в угол и сняли одежду, которая когда-то была нашей, а теперь казалось чужой и из другого мира.

Радар сразу же вышел. Наверное, чтобы отправить видео. По электронной почте? Я не специалистка, но он производил впечатление человека, технически подкованного.

Зед с безразличным видом дожидался нас у двери. Он стоял, засунув руки в карманы черных штанов, и ни разу на нас не глянул, пока мы переодевались. Из всех наших захватчиков он был для меня самой большой загадкой. Единственное, в чем я не сомневалась, – операцией руководил именно Зед. У него для этого было все: и ум, и сила.

Бывший военный. А теперь наемный… Кто? Человек, который за хорошие деньги сделает все и причинит вред кому угодно? Похитит семью, изобьет мужа, запугает жену и несовершеннолетнюю дочь?

А сейчас он пытался получить двойной куш: и оплату от заказчика похищения, и девять миллионов от нас.

Или это нарушит профессиональную этику и кодекс наемников?

Было над чем подумать. Ключевая идея, которую я пыталась ухватить. Учитывая обстоятельства похищения, мы предположили, что Зеда и его людей по непонятным причинам нанял кто-то из наших знакомых. Отсюда вытекал резонный вопрос: был ли этот знакомый заинтересован в нашем благополучном возвращении домой? Зед, Радар и Мик с радостью обменяют нас на доллары. А как насчет загадочного организатора? Он-то что получит в конечном итоге?

Естественно, для него выгоднее убрать нас навсегда. Что, возможно, и объясняет категоричность требований о выкупе. Текст, который мы с Эшлин только что зачитали, не оставлял места для диалога, честных переговоров или встречных предложений. Просто переведите девять миллионов к трем часам завтрашнего дня, или Денби начнут появляться мертвыми.

Зед как будто ждал предлога для убийства.

Может, потому, что оно все-таки было главной задачей, условием первого договора. И как бы странно это ни звучало, этические принципы Зеда казались мне железными. Чувствовалось, что он слов на ветер не бросает и обязательно выполнит обещанное.

Меня забила дрожь. Ее было трудно унять.

Сутки, подумала я.

Всего лишь сутки.

Либо случится чудо и мы окажемся дома живыми и здоровыми…

Либо нам крышка.

Глава 31

Повода радоваться у следователей не было. Узнав о новом контакте, Тесса и недовольный Уайетт вернулись в Бостон, чтобы просмотреть короткое видео с Либби и Эшлин, полученное страховщиками по электронной почте c полчаса назад. Все еще раз собрались перед монитором в мобильном командном центре ФБР и прокрутили ролик несколько раз подряд. Настроение от этого не улучшилось.

Никаких данных для обратной связи. Никакой возможности обсудить условия выкупа и договориться о благородном жесте: освобождении девочки. Без вариантов. Заплатите – или собирайте трупы.

– А вдруг их убьют, как только мы переведем деньги? – нахмурилась Николь и, не в силах сопротивляться ненавистной привычке, стала нервно накручивать на палец локон белокурых волос.

– Не думаю, – возразил ее коллега, специальный агент Хокс. – Обмен хотят провести на безопасном расстоянии. Мы платим, Денби говорят адрес, и мы едем за ними.

– Лучше проще, да лучше, – протянул Уайетт. – Кажется, у похитителей такой принцип.

– Страховая компания откажет, – предупредила Николь.

– Вряд ли. «Денби констракшн» пригрозит иском, – возразила Тесса.

Она стояла рядом с Уайеттом. Ее волосы пахли земляникой. Ему очень хотелось снять черную резинку и увидеть, как пряди лягут на плечи. Сейчас, конечно, было не время и не место замечать подобные мелочи, однако они не ускользали от его внимания.

– В конце концов, пункт об угрозе неминуемой гибели никто не отменял, – продолжила Тесса, – а на видео застрахованные прямо заявляют, что их убьют в случае неуплаты. По-моему, тут не отвертеться.

– Нужно больше информации, – настаивала осторожная Николь. – В этом весь смысл переговоров. Мы должны требовать уступок. А нас, наоборот, прижали к стенке, как страховщиков. Ничего толком не сказали. Руку сразу по локоть откусили. Все риски – нам, все деньги – им.

Уайетт поднял ладонь.

– Давайте поразмышляем. Прежде чем выуживать из видео то, чего там нет, обсудим то, что там есть. – Он загнул один палец. – Преступники с опытом.

– Профессионалы! Мы уже знали, – отрезала Николь, все еще мучая прядку волос.

– Да, учитывая их физические навыки, мы решили, что они бывшие военные. Но предположим, они не первый раз устраивают авантюру с выкупом. У вас же должны быть базы данных. Списки тех, кто промышлял похищениями раньше? Может, там что накопаем.

Николь поморщилась, но кивнула и сделала знак Хоксу, который сразу застрочил по клавиатуре.

– У них айфон, – продолжила мозговой штурм Тесса, – поэтому завтрашний звонок будет в режиме «фейстайм». Они наберут номер Джастина, мы возьмем трубку, и начнется своего рода видеоконференция. Мы будем видеть и слышать друг друга.

– Судя по качеству ролика, – заговорил Хокс, – айфон пойдет. Только для «фейстайм» нужно Wi-Fi-соединение [5]. С другой стороны, в наше время это не проблема. Вероятно, у них там есть беспроводная связь, или они привезли с собой Mi-Fi [6] и создали собственную точку доступа.

– Его можно вычислить? – спросил далекий от цифровых технологий Уайетт.

– Wi-Fi-сигнал? Если он незащищенный и мы в зоне действия, то да, существуют средства для трассировки. Но необходимо знать наверняка, что это Wi-Fi-сигнал подозреваемых, и быть в нескольких сотнях метров от источника, а то и ближе.

Уайетт понял ответ Хокса как отрицательный.

– А найти сам айфон?

– К сожалению, Джастин звонил в колл-центр со скрытого номера. Раз ребята не новички, скорее всего, их айфон краденый или поддельный. На черном рынке бытовой электроники можно без труда купить пару трубок для разовой работы. – Хокс пожал плечами. – По крайней мере, я бы так и сделал.

– Девочка была удивлена, – тихо заметила Тесса. – И если Джастин говорил, по-моему, экспромтом, то на этом видео… Либби и Эшлин читали заранее подготовленный текст. Угроза убийством… Эшлин такого не ожидала.

– Но в панику не ударилась, – проговорил Уайетт, хотя от испуганного взгляда девочки после той строки ему все равно подурнело.

– Их не мучили, – сказала Николь. – Не били, как Джастина. И вообще держатся они неплохо, несмотря на ситуацию. Значит, пока с ними обращались лучше, чем с ним.

– Изувеченные, они не подорожают, – прямо сказал Уайетт, – в отличие от Джастина. Но я согласен. Похитители добились от них повиновения, не перегибая палку.

– Профессионалы, – тихо повторила Тесса.

Наклонившись к монитору, Уайетт рассмотрел изображение внимательней.

– Кажется, на заднем фоне деревянные панели, – сказал он.

– Похоже на то, – подтвердил Хокс.

– Как во многих туристических приютах. – Уайетт прокрутил эту мысль, анализируя схему передвижений. – После денежного перевода Денби скажут, где находятся, – размышлял он вслух. – То есть похитителям придется ждать поблизости, чтобы контролировать выполнение их требований и поведение семьи во время звонка. Потом, когда деньги поступят на указанный счет, одновременно разыграются два действа: спецслужбы выедут по раскрытому адресу, а разбогатевшие похитители смотают удочки. По-моему, они в северном Нью-Гэмпшире. Я даже не сомневаюсь.

Три пары глаз посмотрели на него с откровенным скептицизмом.

– Городские копы, – сухо заметил Уайетт. – Вы привыкли к тому, что коллеги всегда и везде максимум в пяти минутах езды. В нашей глухомани они подоспеют в лучшем случае минут через двадцать, в худшем – через сорок. Опытные преступники к тому времени уже исчезнут, – заявил Уайетт, подходя ближе к сути. – Поэтому нужно проверить дороги. Похитители наверняка выбрали укрытие с массой отходных путей. Иначе они рискуют нарваться на нашу кавалерию. Скорее всего, это загородный коттедж или кемпинг в районе с развитой инфраструктурой… Мне нужна карта. И не цифровая, а настоящая, необъятная и бумажная, которую можно изрисовать маркерами и заляпать ланчем.

– Ясно, – сказала Николь и направилась в хвост командного центра ФБР, где хранили «антиквариат».

Пока она перебирала карты, Уайетт обратился к Хоксу:

– Опрос знакомых Эшлин что-нибудь дал?

– И да, и нет, – решился ответить тот. – Лучшая подружка, Линдси Эдмистон, говорит, что Эшлин ни с кем не встречалась и распущенной не была. Однако…

Уайетт с Тессой выжидательно уставились на него.

– Линдси казалось, будто Эшлин что-то скрывала. Вечером в пятницу, когда старшие Денби должны были ужинать в ресторане, Линдси пригласила Эшлин к себе, но та отказалась, что, по словам Линдси, было странно. Обычно подруга не любила сидеть дома в одиночестве. Поэтому Линдси начала подозревать, что у нее появился парень. Возможно, в отсутствие родителей Эшлин была не совсем одна.

– С бойфрендом? – резко переспросила Тесса.

Хокс поднял глаза.

– Не исключено. Но Линдси клянется, что он не из местной школы.

* * *

Николь и Хокс уехали – нужно было опросить еще несколько человек. Тесса с Уайеттом остались мудрить над картой. Сержант сосредоточился на северных дорогах, городках и необжитых районах Нью-Гэмпшира. Эшлин Денби никак не выходила у него из головы. Мимолетное оживление девочки от обещания отпустить их целыми и невредимыми. А потом оцепенение, когда они с матерью добрались по тексту до последствий неуплаты: поочередному убийству всех членов семьи.

Уайетт позвонил своей помощнице Джине, которая выяснила у операторов сотовой связи, где в горах пропадал сигнал. Затем переговорил с лесничеством и управлением охоты и рыболовства, которые отрапортовали о текущей проверке туристических троп и стоянок. Так отсеялись еще несколько зон.

В результате Уайетт обсыпал карту множеством крестиков и ноликов, оставив нетронутой всего четверть миллиона непрочесанных акров. Принимая во внимание основные транспортные артерии, «наиболее подходящими» казались три северных городка. Во-первых, Литлтон, из которого по 93-й магистрали можно было выехать в Бостон или на север в Вермонт. Во-вторых, одинокий Колбрук на границе Нью-Гэмпшира и Вермонта, где сходились 3-е, 26-е и 145-е шоссе. И наконец, Берлин у восточной границы северной оконечности штата. Через него проходило 16-е шоссе, которое чуть южнее пересекалось со 2-м, ведущим в Мэн. Из всех трех городков Берлин с его заброшенными фабриками был более крупным и опасным, но все же достаточно удобным для наемников.

Свои нолики Уайетт вывел исключительно на основании догадок, предположений и интуиции. Слишком много неопределенностей. На кону жизнь целой семьи. Эшлин. Либби. Джастин Денби.

Уайетт положил ручку и тяжело вздохнул.

– Завтра в три часа их не отпустят, – сказала Тесса и тоже вздохнула.

– Да, – согласился Уайетт. – Даже если страховая компания заплатит… Какой резон группе профессионалов оставлять заложников в живых?

– Нужно их найти.

Он взглянул на наручные часы.

– Осталось двадцать шесть часов. Время уходит.

– Интересно, какую роль сыграл бойфренд Эшлин? – пробормотала Тесса. – Случайного свидетеля или еще одного человека, который знал код для проникновения в дом?

– Существенное замечание.

– Мне кажется или каждый из Денби что-то скрывал?

Уайетт пожал плечами.

– А вы знаете хоть одну семью, где ни у кого нет тайн друг от друга?

– Существенное замечание, – расстроенно подтвердила Тесса.

Уайетт тоже был не особо рад.

Он осмотрелся. Командный центр ФБР опустел. Все разъехались проверять версии, свою «инсайдерскую» информацию. Разделять и властвовать – самый лучший способ перелопатить максимум следственного материала в кратчайший срок. Досадно, когда другие занимаются вопросами, которые волнуют тебя больше всего.

– ФБР сейчас изучает Эшлин, – сказал Уайетт, меняя тему. – Нам остается «Денби констракшн». Очередные опросы врунов из руководства компании.

Лицо Тессы прояснилось.

– Интересно, прилетела ли Рут Чан?

– Отличная идея.

Они вышли из командного центра и поехали встречать финансового директора.

Глава 32

Мик пришел забрать нас на обед. Едва он появился у двери камеры, Джастин напрягся. По молчаливому соглашению, муж встал с одной стороны от Эшлин, я – с другой.

Мик, наоборот, был спокоен. С усмешкой на лице он жестом пригласил всех троих выйти из камеры. Никаких хомутов, никакой шеренги по одному. Как и Зед, он возглавил процессию, позволив нам свободно следовать позади. Мик выглядел совершенно расслабленным, если не считать, что его правая рука поглаживала тазер, висящий в поясной кобуре.

Приятное ожидание девяти миллионов долларов? Или радость от выхода на финишную прямую? Еще примерно сутки – и все закончится. Так или иначе, нас здесь не будет. Мы вернемся с полицией или… погибнем от рук похитителей? Может, Мик предвкушал не столько выплату денег, сколько момент долгожданной мести? Он убил бы нас хладнокровно и с удовольствием.

А вот Зед сделал бы это тихо и быстро. Ничего личного. Работа такая.

Мне не хватало Радара. Прежде всего потому, что опять подступила тошнота, не говоря уже об общем чувстве полной безысходности. Симптомы ломки коварно подкрадывались, как наемник в черном камуфляже. Нужно было принять таблетку. Или хотелось?

Оранжевый аптечный пузырек. Две, три, четыре таблетки гидрокодона. Мягкое, обволакивающее ощущение. Мир вокруг размывается, пока не исчезнут все острые углы. Не беспокойся. Не ломай голову. Плыви по течению.

К черту метадон. Лучше настоящие наркотики.

Мы зашли на кухню. Мик широко повел рукой.

– Булочки с корицей мне понравились, – сказал он. – Наколдуйте что-нибудь еще.

Я прошлась по кладовке и холодильной камере, пытаясь настроиться на готовку, но в основном мечтая отравить всю шайку. Непрожаренное мясо? Неправильно обработанная курица? Пищевое отравление – не такая уж редкость. Я без труда могла что-нибудь придумать.

Нет, нам самим пришлось бы есть то же самое. И что в конечном итоге? Шестеро человек с расстройством желудка? Если наши тюремщики слягут, то нас оставят загибаться в камере. А может, и обмен на выкуп отложат. Заработать еще одну ночь в аду, пока они поправляются?

Никакого отравления. Обычная еда. Сытная, богатая железом и углеводами, чтобы мои набрались сил и были максимально готовы к завтрашней игре.

Мне хотелось котлет, но я не могла найти брикеты фарша в холодильнике. Утром я заметила их, когда брала бекон для завтрака. Конечно же, наши тюремщики перехватили ланч. Жарили бургеры на гриле?

В итоге я набрала в кладовке банок тушенки. Сыр из холодильника тоже исчез. Пошел в нарезку и сверху на бургеры?

Голова ныла. Яркий верхний свет отражался от стальных поверхностей, резал глаза. Я заставила себя осмотреть поредевшие запасы. По сравнению с тем, что было в первый день, когда мы готовили спагетти… Либо Зед и его команда наедались до отвала, либо… потихоньку сворачивались?

Заметали следы. Готовились к финалу.

– Эй! – окрикнул Мик с угрозой в голосе.

Волевым усилием я вернулась к работе. Эшлин взяла две банки шпината и тут же скривила лицо. Я достала консервированную кукурузу, лук и морковь.

Мик подозрительно глянул на меня.

– На булочки не похоже.

– Киш? – спросила я у него.

– Будьте здоровы, – бросил он в ответ.

– Я имею в виду пастуший пирог.

Пока Джастин по моей просьбе делал пюре из сухой смеси, я налила в сковороду оливковое масло и вывалила туда тушенку и маринованный лук. Масса выглядела как собачий корм и пахла не лучше. Мне вспомнились холодные равиоли для микроволновки – мы с мамой когда-то ели их прямо из банок. И престарелая соседка, которая питалась кошачьими консервами: они были дешевле тунца, и у нее оставалось больше денег на бухло.

Дочь откинула овощи на дуршлаг и добавила их в сковороду. В кладовке нашлись чесночный порошок и вустерширский соус. Мик и Эшлин сморщили носы, но я решительно приправила неаппетитную смесь.

Потом я нашла форму для лазаньи. Выложила на дно обжаренную тушенку с овощами и укрыла их готовым пюре с кусочками сливочного масла. Форму водрузили в духовку, и я занялась булочками. Джастин мыл посуду, а Эшлин сервировала стол.

– Серьезно? – обратился ко мне Мик.

– Серьезно что?

– Эта… стряпня.

Я пожала плечами.

– Со свежим фаршем и картофелем получилось бы лучше, но приходится обходиться тем, что есть.

– Гадость.

– Не ешь.

– Вообще-то я жил на сухом пайке. Такими помоями меня не испугаешь.

– Тогда не надо жаловаться.

– Я понял. Домохозяйка разбушевалась.

– Точно. А теперь успокойся, или в следующий раз я пройдусь по тебе тряпкой.

Мик рассмеялся. И мне бы полегчало, только его глаза так неестественно лучились, а смех слишком затянулся. Эшлин придвинулась поближе к Джастину, а я перешла к другому концу стола, чтобы раскатать тесто.

Импровизированный пастуший пирог встретили с меньшим восторгом, чем утреннюю выпечку. Но как заметил Мик, солдаты привыкли к низким стандартам. Он наполнил половину тарелки с таким видом, будто собирался съесть все просто назло мне. Зед осмотрел слои запеканки нейтральным взглядом ученого, пожал плечами и заработал вилкой. Отсутствующему Радару тоже выделили порцию. Настала очередь моей семьи. Джастин спокойно ухватил себе столько же, сколько Мик. Эшлин вздохнула и осторожно зачерпнула ложкой самую малость.

– Шпинат, – вздрогнула она.

– Железо, – поправила я дочь, которая утром потеряла много крови.

– Шпинат, – упрямо повторила она.

Проигнорировав ее, я для разнообразия занялась своей тарелкой. Пирог оказался не так плох. И хотя овощи были бесформенными и безвкусными, мясо – волокнистым и серым, а соли в четыре раза больше дневной нормы, в целом…

Я бы все-таки выпила таблетку. Бокал вина. Что-нибудь.

– Часто гостей принимаете? – неожиданно спросил у Джастина Зед.

Он положил себе добавки. Мик тоже.

– В смысле?

– В своем особняке, – продолжил Зед, пристально глядя на мужа. – У тебя бизнес, который зависит от крупных контрактов. Наверное, случается развлекать нужных людей за ужином.

– Время от времени, – выдавил Джастин с настороженным выражением на избитом лице.

– Готовит она? – Зед ткнул вилкой в моем направлении.

– Моя жена прекрасно справляется на кухне. У вас была масса возможностей в этом убедиться.

– Какое ее любимое блюдо?

– Что?

– Какое ее любимое блюдо? Могу поспорить, твое она знает, – Зед повернулся и уставился на меня.

– Говядина по-веллингтонски, – тихо сказала я.

– И? – переспросил Зед, опять посмотрев на Джастина.

Муж выдержал его взгляд и медленно ответил:

– Свежие апельсины. Мы ели их в наш медовый месяц. Собирали прямо с дерева. В магазине такие не купишь.

Он был прав. Когда-то я их любила. Воспоминания из прошлой жизни. Теперешний вкус моей боли.

Я опустила глаза на тарелку. Лучше бы мужчины не упоминали про меня.

– Посадишь для нее апельсиновое дерево? – спросил у Джастина Зед.

– В Бостоне?

– Построй оранжерею. Или не знаешь как?

Джастин сжал челюсти. Над ним откровенно измывались, но я не могла понять почему.

Зед повернулся ко мне.

– Уйдешь от него?

Все присутствующие, включая Эшлин, поглядели на меня.

– Когда вернетесь. Завтра вечером, – пояснил Зед. – Нужно будет принять решение.

– Это мое личное дело, – надменно отчеканила я.

– Горбатого могила исправит.

– Вам больше похитить некого?

Он холодно улыбнулся. Кобра беспокойно сжимала кольца вокруг его головы.

– Даже не знаю. Вас вряд ли кто переплюнет. Как правило, все умываются слезами. Вы, ребята, полны сюрпризов.

Он переключился на Эшлин.

– Бойфренд или ходишь по рукам?

– Это мое личное дело, – ответила та, прибегнув к моей тактике.

А жаль, потому что мы с Джастином на самом деле хотели знать правду. Вероятно, про нас она думала то же самое.

– Таким красавицам следует держать планку по-выше.

Дочь обдала Зеда ледяным взглядом.

– Правда? Что это, совет профессионального придурка? Сначала похищаете нас, а теперь учите жизни?

На лице Зеда опять появилась улыбка. И если смех Мика пугал, то она приводила в ужас.

Зед откинулся назад и положил вилку поперек тарелки.

– Рушить семью – нелепая глупость, – сказал он наконец.

Потом посмотрел на меня, и в его глазах я увидела всё. Решимость и сожаление.

Мы были покойниками.

Завтра в три они получат выкуп и убьют нас. Ничего личного. Просто работа. Особенно когда в деле коммандо с татуировкой оскаленной кобры на голове.

Никто больше не сказал ни слова.

Зед удалился. Мы убирались на кухне. Радар пришел обедать и сунул две таблетки метадона под свою салфетку. Я забрала их, вернувшись со свежими булочками, и проглотила всухую подальше от чужих глаз, пока ставила остатки пастушьего пирога в холодильник. Все-таки гидрокодон лучше, с горечью подумала я.

Мик отвел нас обратно в камеру. Опять без хомутов на руках. Опять с иллюзией свободы.

Семья ходячих мертвецов.

Когда я обернулась на захлопнувшуюся за нами дверь, он широко улыбнулся. Потом подмигнул, покрутил языком и беззвучно сказал: «Скоро».

Посмотрел на вечно следящий видеоглаз и исчез.

* * *

Эшлин уснула в считаные минуты. Забралась наверх и отключилась. Ей нужно было отдохнуть. А нам с Джастином – поговорить.

– Нас не отпустят, – сказала я без всякого вступления, беспокойно усаживаясь на нижние нары. – Возьмут деньги и убьют.

– Чушь, – ответил Джастин.

Он лежал на спине, заложив руки под голову и глядя перед собой.

– В деле они не новички. Девятью миллионами рисковать не станут, – объяснил он.

– А где логика? Они что, испарятся со своими долларами? Какой смысл оставлять нас в живых после денежного перевода? Мы по-прежнему будем в тюрьме. И по-прежнему в их власти.

– Мы будем в аппаратной, где они до нас не доберутся. С Зедом я договорился. Завтра в назначенный срок мы позвоним на мой мобильный с телефона Радара. Ответит, скорее всего, какой-нибудь федеральный агент в Бостоне. Мы увидим его, он – нас. Визуальное подтверждение. Потом ты, я и Эшлин перейдем в аппаратную и закроемся. Во время денежного перевода будем в безопасности. Как только сумма поступит на счет, Зед и его команда уедут. Нам останется дождаться местную полицию. Нас отвезут в Бостон, и мы вернемся к нормальной жизни.

– А если в выкупе откажут? Как мы узнаем или обговорим…

– Таковы условия Зеда. Он хотел все упростить. Вообще-то я с ним согласен. В случае ультиматума давление на страховщиков растет.

– Но если они не заплатят…

– Заплатят, Либби. Обязаны. Мы отправили запрошенное доказательство, договор не просрочен. Вдобавок федералы их заставят. Все заинтересованы в том, чтобы завтрашняя операция прошла по плану. Поверь мне, через день этот кошмар будет уже позади.

Я внимательно смотрела на мужа. Меня одолевали сомнения. Руки дрожали. Метадон должен был приглушить симптомы ломки, но мрачный настрой не отпускал.

– Мы так и не знаем, почему нас похитили, – буркнула я.

– Какая разница?

– Тебя избили!

– Не смертельно.

– Эшлин в шоке.

– Она сильная девочка.

– Как ты можешь быть таким хладнокровным…

Джастин так резко сел и повернулся ко мне, что чуть не ударился головой о верхний ярус.

– Все еще не доверяешь мне, Либби?

Я раскрыла рот, но не нашла что ответить.

– Мы поедем домой. Остальное неважно. Что бы ни случилось, завтра в три вы с Эшлин отправитесь в Бостон. С вами все будет хорошо.

И тут я поняла причину своей тревоги. Постановка его плеч, его тон были хорошо мне знакомы. Муж принял решение. В пользу жены и дочери. Наплевал на собственную безопасность.

– Не надо валять дурака, – произнесла я. – Мы вернемся вместе. Мы семья.

– Семья? – Он скривил губы в улыбке. – Я изменял жене и не подозревал, что творится с моей несовершеннолетней дочерью. Сама понимаешь, Либби, без меня хуже не будет.

– Не смей так говорить. Ты нужен Эшлин!

– А тебе, Либби? Что нужно тебе?

Я хотела сказать, что мне нужны мы. И что, если мы вернемся, все устаканится. Но в картинах будущего я видела драгоценный оранжевый флакон, наполненный до отказа новенькими белыми таблетками…

Зед был прав. Рушить семью – нелепая глупость, но именно ее мы и совершили. Воевали друг с другом. Предавали друг друга. Ради чего?

Дома вместо утешения мы теперь найдем только обломки нашей жизни.

Глаза заволокло слезами. Я смотрела на мужа. Этот человек причинил мне боль.

Этому человеку я лгала в ответ. Неожиданно для себя я заплакала. По дому, который у нас когда-то был. По браку, который я хотела строить вместе. По будущему, которое надеялась дать своей дочери.

Джастин присел рядом и прижал меня – грязную, вонючую! – к груди.

– Тс-с, – прошептал он. – Я все исправлю, Либби. Поверь мне. Завтра я все сделаю правильно.

Я замерла в объятиях мужа. Сосредоточилась на успокаивающей силе его рук и стуке его сердца. А потом уткнулась головой в ложбинку на его плече, потому что когда-то я безумно любила этого мужчину и знала, что такого чувства не испытаю больше ни к кому.

Понедельник, три часа.

Семья ходячих мертвецов.

Глава 33

В терминале Е Тесса с Уайеттом отыскали финансового директора в зоне выдачи багажа. Миниатюрная и загорелая Рут Чан поморщилась при виде Уайетта в шерифской форме, затем расправила плечи, взялась поудобнее за ручку чемодана и зашагала к ним.

– Есть новости о Джастине и его семье? – спросила она.

Тесса решила, что Рут далеко за сорок или пятьдесят с небольшим. Несомненно, азиатского происхождения. Но чувствовалась еще какая-то кровь. Экзотическая женщина, красивая даже в простых черных штанах для йоги и запашном кремовом топе. И хотя ее большие солнечные очки скрывали пол-лица, было видно, что она плакала. На щеках остались следы слез, в сухом голосе слышалась хрипотца.

– Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, – начала Тесса.

– Только не в офисе, – сразу же заявила Рут. – Лучше где-нибудь на нейтральной территории.

Так как финансовый директор еще не обедала, они остановились на семейном ресторане, который находился в другом терминале, но был оборудован отдельными кабинками. Там можно было поговорить без свидетелей. Отклонив предложение Уайетта взять у нее чемодан, Рут решительно двинулась вперед, словно движение ее успокаивало.

Пятнадцать минут спустя они уютно устроились в задней кабинке тускло освещенного ресторана. Рут вытащила из чемодана тонкий ноутбук, который тут же вернула к жизни.

Все еще занятая своим делом, она молчала. Тесса с Уайеттом терпеливо ждали. Они заказали по крем-супу из морепродуктов, Рут – запеченного лосося и бокал белого вина.

Наконец финансовый директор глубоко вздохнула, сняла очки и посмотрела на следователей. Вблизи она выглядела развалиной. Дряблая кожа, мешки под глазами, изможденный вид. Либо женщина вернулась из самого ужасного отпуска в своей жизни, либо близко к сердцу приняла известие об исчезновении босса.

Рут заговорила первая:

– Анита сказала, их похитили вечером в пятницу.

– Джастин Денби и его семья отсутствуют с вечера пятницы, – уточнила Тесса.

– Ни слова? Ни контакта? Ни зацепок?

– Мы получили требование выкупа. Девять миллионов долларов. Перевести завтра к трем часам дня.

Рут передернуло.

– У «Денби констракшн» нет таких денег.

– Джастин звонил в страховую компанию. Ссылался на пункт про угрозу неминуемой гибели.

– Ну конечно, – проговорила Рут. – Половина страховки жизни, плюс страховка от похищения… Ясно. Компания заплатит?

– Не нам решать.

– Заплатят, – сказала Рут. – Обязаны заплатить. Если с Джастином что-то случится… общественный резонанс, а тем более риск судебного разбирательства… Заплатят.

Тесса с Уайеттом продолжали изучать собеседницу.

Рут с шумом выдохнула и опустила плечи.

– Понятно… похищение с целью получить выкуп. То, что Джастин богат, не секрет. К сожалению, состояние превратило в мишень и его, и семью.

Тесса с Уайеттом молча смотрели на Рут.

– Просто… Когда я первый раз услышала от Аниты… Я была уверена… То есть… – Рут снова тяжело вздохнула и пригубила вино. – Я испугалась, что произошло ужасное… Что Джастин… Что с ним хотели расквитаться и… И я боялась… Боялась, что виновата я.

Принесли заказ. Чашку крем-супа для Тессы, тарелку того же для Уайетта и лососину для Рут.

Уайетт с аппетитом принялся за суп. Рут взялась за нож с вилкой, но ее руки дрожали так сильно, что она вернулась к бокалу вина.

– Давайте с самого начала, – предложила Тесса. – Если хотите помочь Джастину, лучше рассказать все.

– На Багамы я летала не отдыхать, а работать, – объявила Рут. – По поручению самого Джастина. Из «Денби констракшн» выкачивали деньги. Я напала на их след.

Тесса вытащила мобильный, запустила диктофон, и они перешли к делу.

В августе Рут заметила небольшую бухгалтерскую ошибку. В одном счете-фактуре были перепутаны цифры, и финансовый отдел выписал поставщику чек на двенадцать тысяч долларов вместо положенных двадцати одной. Выходило, что «Денби констракшн» задолжала девять тысяч. К сожалению, после обнаружения ошибки доплатить в срок уже не получалось.

Рут решила позвонить, лично извиниться за ошибку и уверить поставщика, что чек на соответствующую сумму будет отправлен немедленно. Однако номер оказался отключен. Тогда Рут поискала дополнительную информацию в Интернете и выяснила, что такой фирмы не существовало. Физический адрес в Нью-Джерси совпал с адресом курьерской службы, а номер офиса – с номером абонентского ящика.

Адрес, телефон и фирма были липовыми. «Денби констракшн» обманули.

Не теряя времени, Рут копнула глубже. Выяснилось, что за последние три года этот поставщик – компания «Ди-ди-эй» – выставил шестнадцать счетов в общей сложности на четыреста тысяч долларов. Его услуги были привязаны к крупной стройке дома престарелых сметной стоимостью семьдесят пять миллионов. Четыреста тысяч, разбитые на шестнадцать платежей, выглядели относительной мелочью, а материалы и монтажные работы, указанные в фактурах, не выходили за обычные рамки для такой стройки. Другими словами, грамотно оформленные документы и небольшие суммы не привлекали внимания и не вызывали подозрений. Только откуда взялась эта «Ди-ди-эй»?

При большом количестве субподрядчиков и текущих проектов в систему «Денби» то и дело добавляли новых поставщиков. Счета приходили с кодом проекта – своеобразной печатью «Одобрено» – в графе примечаний. Обычно его давал директор по строительству Крис Лопес или сам Джастин. Все счета «Ди-ди-эй» были снабжены действительным кодом, поэтому Рут и ее подчиненные не усомнились в их верности.

И еще. Раз в месяц в целях контроля Рут составляла для Криса и Джастина отчет с перечнем доходов и расходов по каждому проекту. С одной стороны, они могли заметить «Ди-ди-эй» и поднять тревогу. Но опять же, ежемесячные отчеты иногда были в палец толщиной. Бесконечные названия фирм и затраты на субподрядчиков, начиная с десятков долларов и заканчивая десятками миллионов.

Сравнительно маленький чек для мелкого поставщика вполне мог затеряться. Более того, на это и рассчитывал мошенник. Четыреста тысяч долларов вытянули не разом, а частями. Двадцать тысяч здесь, пятьдесят там. Для кого-то – огромные деньги, но для крупной строительной компании в большинстве случаев даже не погрешности округления. Так или иначе, воришка действовал медленно, но верно.

Рут связалась с банком «Денби констракшн» и запросила данные по чекам, прошедшим клиринг. Ей их предоставили. Судя по штампам на обороте, каждый чек был инкассирован на офшорный счет. На Багамах.

Выходило, что липовый поставщик через абонентский ящик в Нью-Джерси перекачивал деньги на некий счет на Багамах. И это продолжалось целых три года.

Спустя четыре недели, когда Джастин припозднился на работе, а остальные разъехались по домам, Рут зашла к нему в кабинет и рассказала о своем открытии. Джастин, как она и ожидала, был взбешен, а потом просто оскорблен тем, что кто-то посмел его обокрасть.

Рут сразу предложила обратиться в ФБР, поскольку дело касалось офшорного счета. Чтобы вытянуть сведения из банка на Багамах, необходима тяжелая следственная артиллерия. Впрочем, даже участие федеральных агентов не гарантировало сговорчивости той стороны. Банки неохотно разглашают личную информацию клиентов, хоть правила соблюдения конфиденциальности и смягчились на фоне борьбы с терроризмом.

Джастин вмешивать органы пока не хотел. Он решил выманить преступника.

– Попросил меня съездить на Багамы. Наш банк сообщил мне реквизиты счета «Ди-ди-эй». В пятницу я должна была закрыть счет мошенника и вернуть наши деньги.

Рут выжидательно посмотрела на следователей.

– Как можно закрыть чужой счет? – спросила Тесса. – Нужна же доверенность или что-то в этом роде?

– Я собиралась импровизировать на месте. Мы предположили, что вор в банк не являлся. А я – финансовый директор, переговоры вести умею. И потом, Джастин хотел перевести деньги на счет «Денби», а у меня есть право подписи.

– Он хотел, чтобы вор знал, кто его обворовал, – вставила Тесса. – Поэтому средства должны были поступить на счет «Денби».

– Именно.

– Сработало? – поинтересовался Уайетт, прищурившись.

Рут помотала головой.

– Я опоздала на день. Вор перевел все средства в четверг. Но самый главный кошмар ждал меня впереди. Когда я сказала клерку, что перевод был ошибкой, и попыталась узнать, кто разрешил транзакцию, он сильно разнервничался и спросил, все ли в порядке с другими счетами. Оказалось, у вора в этом банке их пятнадцать. На общую сумму одиннадцать миллионов двести тысяч долларов.

– Это побольше четырехсот тысяч, – прямо сказала Тесса.

Рут окончательно отказалась от обеда. Она сидела, покручивая ножку бокала.

– В пятницу днем я позвонила Джастину. Сказала, что мы опоздали и счет закрыт. Про остальное умолчала. Я не хотела врать или вводить его в заблуждение. Просто… У меня были подозрения, а в таких ситуациях оступаться нельзя. Я попросила еще пару дней и пообещала перезвонить в понедельник.

– Как он отреагировал? – спросил Уайетт.

Рут пожала плечами.

– Расстроился, конечно, что возможность забрать свое упущена. Но… мы же знали, что шансы невелики. И хотя Джастин был недоволен тем, что кто-то три года чистил наши карманы, потерю четырехсот тысяч мы бы пережили.

– Только, как вы заметили, мошенник на самом деле вытянул одиннадцать миллионов двести тысяч, – надавила Тесса.

Рут вздохнула с тоской в глазах.

– Я не спала всю ночь с пятницы на субботу. Изучала списки подрядчиков, прибыли и убытки по проектам, выбирала наугад мелкие фирмы и искала их в Интернете. Еще шесть оказались подставными. Если проводить полную судебно-бухгалтерскую экспертизу, потребуется целых полгода. По-моему, в конечном итоге выяснится, что все одиннадцать миллионов двести тысяч выжаты из «Денби констракшн». Украдены прямо из-под нашего носа.

Брови Тессы поползли вверх. Уайетт тоже удивился.

– Такая сумма за последние три года? И вы только заметили?

– В том-то и фокус. Счета-фактуры, липовые поставщики… Мелкие суммы. Иногда всего пара тысяч долларов. Платежи, рассчитанные на то, чтобы проскользнуть сквозь пальцы.

– Одиннадцать миллионов…

– Вот именно!

– Значит, не только три последних года, – сообразила Тесса.

– Да.

– А сколько… лет десять, пятнадцать?

– Больше.

– Двадцать? – ошарашенно уточнила Тесса.

– Началось до меня, – вздохнула Рут, – поэтому сложно сказать. В то время дела компании шли в гору. Джастин только взял управление на себя, получил три заказа на двести миллионов долларов. Поток счетов-фактур был колоссальным, сотрудники перегружены, компьютерная система устарела. Чтобы набрать одиннадцать с небольшим миллионов, аферист должен был захватить хотя бы два таких года. Тогда можно было запросто подделывать счета на очень приличные суммы. Никто бы и глазом не моргнул.

– Пятнадцать-двадцать лет, – прошептала Тесса.

– Криса Лопеса еще в помине не было, – заметил Уайетт.

– Почти всех не было, – кивнула Рут. – Кроме…

Она допила вино. Руки мелко дрожали. На лице опять проступила тоска.

…Только у одной давней сотрудницы был доступ к внутренней информации, широкие полномочия и, учитывая преимущественно мужской коллектив, дружеские отношения с финансовым директором.

Анита Беннетт. Директор по производственным вопросам «Денби констракшн» и бывшая любовница Дейла Денби.

Глава 34

Я задремала, грезя о горячем душе. Во сне я долго стояла у нас в ванной за запотевшим стеклом. Вода струилась по голому телу. Я намыливалась любимым шампунем. Пышная белая пена скользила по рукам, смывала соленую потную корку и грязь.

Кожа начала отслаиваться, как отжившая свое оболочка. Обломки тюремных решеток, шлакоблочных стен и бетонных полов раскрошились в серую пыль и исчезли в сливном отверстии.

Я знала, что стоит мне остановиться и заглянуть туда, я увижу Мика, Радара и Зеда. Они растаяли, как в сказке. Водоворот засасывал их в бостонскую канализацию, где им и было место.

Но я не останавливалась. Не хотела высматривать и воскрешать зло. Такой вот снился мне сон. Такой вот был душ.

Потом мыло запахло свежими апельсинами, и оказалось, что я уже не в нашем бостонском особняке, а в пляжном домике в Ки-Уэст. Вот сейчас выйду из ванной, а в постели меня ждет мой высокий, стройный муж, завернутый в белые прохладные простыни.

Апельсины, которыми он меня кормил. Обещание рая.

Вкус моей боли.

Вместо воды из душа вдруг посыпались таблетки. Сотни, тысячи продолговатых таблеток. Гидрокодон. Мои бесценные обезболивающие вернулись ко мне. Разумеется, вместе с оранжевыми флаконами.

Обещание рая.

Вкус моей боли.

Я упала на колени, прямо на кафель, и покорно скрылась под горой таблеток.

* * *

Тут я проснулась. Рывком. Глаза сразу ослепли от яркого верхнего света. Я зажмурилась, чувствуя, как в груди колотится сердце. Джастин стоял перед дверью и смотрел на меня. Наверное, обернулся на шум.

– Ты как?

Забавный вопрос. От человека, чье лицо выглядело как отбивная, а один глаз полностью заплыл.

– Где Эшлин? – спросила я.

– Наверху, спит.

Я пристально посмотрела на мужа. Он снова проверил и кивнул, подтверждая, что дочь действительно спит, а не умело притворяется, как недавно.

Я встала, подошла к стальному умывальнику и попыталась набрать глоток воды.

– Почему напор такой слабый? – обратилась я к мужу, чтобы нарушить молчание.

– Здание большое. Водопроводная система сложная. Более эффективное оборудование обошлось бы дороже. Но кому оно надо? – Джастин пожал плечами. – У заключенных времени хоть отбавляй.

Он подошел ко мне и погладил по шее, как раньше.

– Мне снился душ, – тихо сказала я. – Бесконечная горячая вода и мыло.

Джастин улыбнулся.

– От меня так разит?

– Не хуже, чем от меня.

– Скоро все закончится, Либби. Завтра в это время будешь мыться, как захочешь.

Так хотелось поверить ему. Поддаться утешению. И все же…

– Тебе бы тоже поспать, – заметила я. – Сил набраться.

– Пробовал. Нары слишком узкие. А может, стены.

– Никак к ним не привыкнешь?

– Нет. Я их только возвожу. Мне нужен простор.

Действительно. Джастин не мог без открытого неба над головой. Ни снег, ни дождь его не смущали.

– А Эшлин так и не вставала? – спросила я.

– Спала, как ребенок, – сказал муж и только потом понял иронию своего ответа.

Он скривил лицо и отошел назад.

Я отвела глаза в сторону. Если матери было нелегко принять то, что ее несовершеннолетняя дочь занималась сексом, отцу – тем более. Особенно такому, как Джастин. Он с самого рождения Эшлин холил и лелеял ее. Свою маленькую девочку. Папину принцессу.

Я представить себе не могла, что раздирало его сильнее: ужас или оскорбление.

– Ты знала? – спросил он приглушенным голосом. – Хотя бы подозревала?

Я помотала головой.

– Может, она упоминала какого-нибудь мальчика? Дольше гуляла, покупала новую одежду… Или что там делают девочки, когда влюбляются?

– Что ты сделаешь, Джастин? Возьмешься за ружье?

– Не исключено!

– Я не знала.

– Но…

– А ты? – спокойно перебила я. – Ты ее отец. Ты что-нибудь подозревал?

Он нахмурился и смущенно переступил с ноги на ногу.

– Нет, конечно. Но отцы… Нам такое не понять. Мы же по-другому смотрим на дочерей.

– Как зовут ее лучшую подружку?

– Линда.

– Линдси.

– Линдси… Ну, немного ошибся.

– Правда? – Я пожала плечами. – Эшлин пятнадцать. Последние полгода она шпионила за нами, потому что мы перестали с ней разговаривать. Она одинока, ранима, а мы… мы забыли про нее. И под «мы» я имею в виду нас с тобой, Джастин. Ты тоже ее родитель.

Мужу такая критика пришлась не по вкусу. Его недовольство было видно по напрягшимся желвакам. Однако он не стал возражать, а в своих лучших традициях перешел в наступление.

– А когда ты подсела на таблетки?

– А когда ты стал мне изменять? – невозмутимо спросила я.

– Не надо приплетать левые аргументы. Забота об Эшлин – твоя главная обязанность, твоя работа, и ты это знаешь. А последние полгода ты была на работе в неадекватном состоянии.

– Ну да, лучше бы я в обед развлекалась в отелях. Ты уверен, что хочешь выяснить, кто из нас больше дров наломал?

– Либби, ты сама поставила вопрос ребром. Ты потребовала объяснения…

– Я поймала тебя только раз. Явно были и другие…

– По-моему, я имею право знать. У тебя есть дилер? Ты приглашаешь преступников к нам домой? Может, кто-то из них соблазнил Эшлин. Может, кто-то из них знает Мика, Зеда или Радара.

У меня отвисла челюсть. Внутри закипал гнев. Захотелось крикнуть, чтобы муж не молол ерунды. Я получала наркотики честным путем: врала каждому медику, у которого были рецептурные бланки. Но из меня полезло другое:

– СПИД, герпес, сифилис, гонорея. Ты приглашал их к нам домой? Шантаж, драма, вымогательство. Может, одна из твоих любовниц знает Мика, Зеда или Радара?

– Либби…

– Джастин! Так не пойдет. Ты предал мое доверие. Причем не раз. По-твоему, это нормально? Ты попросил прощения. И что, я должна все забыть? Я не знаю, как. Я любила тебя, Джастин. Ты был мне не просто мужем, а целой семьей. Только мой отец никак не мог надеть шлем, мама – бросить курить, а ты – удержаться в штанах. Меня подвели они, потом – ты, и я не знаю, как восстановиться на этот раз. Конечно, я подсела на таблетки. Потому что, хоть ты и раскаиваешься, мне все равно… больно.

– То есть виноват я? – спросил Джастин с каменным выражением на избитом лице. – Ты наркоманка, а виноват я?

– Я этого не говорила.

– А ты не думала, что я спал с той девчонкой по твоей вине?

Я отвела глаза. Не выдержала. Хотелось выйти. Из этой адской камеры, из этого разговора. И вообще из этой жизни. Чем и объяснялась вся история с обезболивающими.

– Не думала, что сама толкнула меня на измену? – безжалостно продолжал Джастин. – Что, если бы ты выглядела или вела себя по-другому, или была бы посмелее в спальне, я бы никогда не пошел налево?

– Перестань! – Я закрыла уши руками.

– Я люблю тебя, Либби. Я никогда не любил ее.

– Но ты отдался ей. Забрал у меня частицу себя и отдал ей.

– Хочешь знать почему?

– Нет, – сказала я, желая услышать ответ.

– Потому что она смотрела на меня, как ты когда-то. Черт, я спустился, чтобы забронировать авиабилеты, и она… Такой взгляд… Я почувствовал себя на коне. Как в самом начале с тобой… Ты загоралась от одного моего вида на пороге… Я уже не помню, когда ты последний раз так улыбалась… или смотрела на меня… такими глазами.

– Значит, я виновата в том, что ты изменял.

– Не больше, чем я в том, что ты пила таблетки.

– Я уже ничего не понимаю!

Джастин пожал плечами. Его жестокость ушла. Осталась только усталость.

– Да брось. Мы женаты, Либби. Восемнадцать лет наши жизни были переплетены. И говорить, что мои действия не влияют на тебя, а твои – на меня… Вот где действительно абсурд. Брак ведь не просто сумма его частей. В какой-то момент мы это забыли. Стали думать только о себе. Смазливая девушка улыбнулась, и я пошел на поводу у своих желаний. Тебе нужно было побыстрее заглушить боль, и ты тоже пошла на поводу у своих желаний. Мы забыли друг о друге. Как самые настоящие эгоисты.

– Ты и дальше будешь гулять, – прошептала я. – Изменника ничто не остановит.

– А ты найдешь новый источник анальгетиков, – тихо ответил он. – Наркомана тоже ничто не остановит.

Я сокрушенно опустила голову. Меня охватило запоздавшее на полгода чувство стыда. Ненавидеть мужа было легче, чем признать, что восемнадцать лет взяли свое. Мы оба перестали наверстывать упущенное и выкачивали энергию из нашего брака. Пока в один прекрасный день…

– Почему ты не удалил ее сообщения на телефоне? – спросила я ни с того ни с сего. – Ты же знал, что я могла их увидеть.

Муж отвел взгляд. У меня забрезжила догадка.

– Ты хотел попасться, – проговорила я. – Хотел, чтобы я увидела, что ты вытворяешь.

– В эти последние месяцы ты же наверняка не раз клялась завязать? Не принимать больше ни одной таблетки и вернуться на путь истинный?

Я медленно кивнула.

Джастин поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Я тоже, Либби. Мне опротивело вранье. Мысль о том, что я тебя раню. Не знаю, как объяснить… Видимо, в конечном итоге мы все превращаемся в своих родителей. Или я просто слабак. Понимаешь, если мне встречалась девушка… В общем, одно за другим… А потом сразу накатывало отвращение к себе. Лжец, изменник, неудачник. Я дошел до точки… Это чувство стало невыносимым. Поэтому – да, часть меня хотела попасться. Я надеялся, что смогу взять себя в руки. Покаюсь в грехах, ты рано или поздно простишь, и я больше не буду мучиться. – Все еще глядя на меня, Джастин вдруг спросил: – Знаешь, что сделала моя мать, когда отец умер?

Я покачала головой.

– Взяла бутылку водки и вылила на его могилу. Она ненавидела его, Либби. Дикой ненавистью. Я не хочу, чтобы ты так же относилась ко мне. Не хочу быть человеком, по которому не скучает жена. Никогда не хотел.

Тяжело вздохнув, Джастин положил руки мне на плечи и посмотрел так серьезно и угрюмо, как никогда раньше. За все восемнадцать лет…

– Я люблю тебя, Либби. Я свалял дурака. Все испортил. Но я люблю тебя. Как бы ни распорядилась судьба, я хочу, чтобы ты это знала.

У меня появилось первое нехорошее предчувствие.

– Не надо так говорить…

– Тс-с. Я хочу, чтобы ты пообещала мне слезть с таблеток. У тебя, наверное, уже детоксикация, да?

– Да…

– Тогда обещай, что дома доведешь ее до конца. Позаботишься о себе. Будешь рядом с Эшлин. Ты права. Мы нужны ей.

У меня появилось второе нехорошее предчувствие. Он говорил как человек, принявший решение. Человек, который теперь готовится к последствиям.

– Мы оба, Джастин, – отрезала я. – Завтра мы все вернемся. Никаких глупостей. Ты нужен нам, Джастин. Ты нам нужен.

– Слезешь с таблеток? – настаивал муж, не спуская с меня глаз.

– Да, – ответила я, все еще думая об апельсинах, вкусе моей боли.

Он притянул меня к себе и прошептал над моей головой:

– Вот и хорошо. Об остальном не беспокойся. Что бы ни случилось завтра, ты и Эшлин будете в безопасности. Обещаю, Либби. Клянусь своей жизнью.

Глава 35

Аниту Беннетт привезли на допрос в десять пятнадцать вечера. Забрали ее официально. Два агента ФБР в черном явились на порог и попросили проехать с ними в местное отделение. Отказать федеральным агентам было трудно. Дрожащая и неуверенная Анита согласилась, легонько поцеловала мужа в щеку и сказала ему, что дело пустячное и она ненадолго.

Следователи уже дожидались в Бостоне. Специальный агент Адамс, специальный агент Хокс, Тесса и Уайетт сидели в комнате для наблюдения. Еще один профессиональный прием – поставить подозреваемого перед новыми лицами, чтобы он еще больше растерялся.

У ФБР была специальная группа по расследованию мошенничества, целая команда экономических экспертов, которые жили и дышали корпоративными хищениями и отмыванием денег. Адамс предложила им ведущую роль. Они зададут конкретные вопросы по финансам «Денби констракшн», заставят Аниту защищаться, снова и снова пересказывать свою легенду. Так возрастет вероятность того, что допрашиваемая ошибется на какой-нибудь детали и прольет свет на происшествие с Джастином и его семьей.

Пока было ясно одно: время уходило.

До обмена на выкуп оставалось всего семнадцать часов. Страховая компания дала добро, но скептическое настроение не развеялось. Условия обмена были слишком общими, без достаточных гарантий для похищенных.

А теперь, учитывая мошенническую подоплеку… Уайетт уже высказал то, чего боялись почти все: похищение и выкуп были лишь дымовой завесой для настоящего преступления. Последние двадцать лет Анита Беннетт присваивала средства «Денби констракшн». Джастин узнал и, возможно, рассказал своей жене Либби. То есть он и его семья должны были теперь исчезнуть. Однако их безвременный уход вызвал бы лишнее внимание полиции. Отсюда план с похищением ради денег. Сколько раз сама Анита намекала, что пропажа Джастина связана не с бизнесом, а с его личным состоянием?

Разумеется, обмен заложников не всегда проходил гладко. Порой он заканчивался плачевно. Поэтому никто бы не удивился, если бы завтра в три Джастин, Либби и Эшлин Денби трагически погибли во время неудачной спасательной операции.

Компания бы стойко продолжила работу. Теперь уже под твердым руководством Аниты Беннетт, которая первым делом уволила бы Рут Чан. Тогда «Денби констракшн» оказалась бы целиком в ее руках, как и никем не найденные одиннадцать миллионов долларов.

Серьезный мотив для убийства. От целых семей избавлялись и ради меньшего.

Аниту Беннетт сопроводили в кабинет для допроса. Два агента, Билл Биксби и его младший коллега Марк Левеско в классическом серо-розовом галстуке, достали бумаги. Анита дала согласие на видеосъемку. Ей зачитали ее права, в том числе на звонок адвокату. Предупредили, что ее показания могут быть использованы против нее в суде и что она может прервать допрос в любую минуту. Анита поставила подпись. И они приступили.

Слово взял Билл. Он дипломатично извинился за прерванный вечер, поблагодарил Аниту за помощь следствию и объяснил, что времени крайне мало: ФБР прилагает все усилия, чтобы Джастин, Либби и Эшлин Денби вернулись домой живыми.

Анита кивнула. После утреннего похода в церковь она переоделась в темно-серые трикотажные брюки и розоватую водолазку. Тессе показалось, что она постарела, словно этот день ее уже изнурил. Анита выглядела напряженной, а ее лицо – каменным. Прежде чем ответить Биллу, она взвешивала слова.

У федералов было всего шесть часов, чтобы подготовиться к допросу, но они справились неплохо. Как только Тесса с Уайеттом сообщили Николь новости из аэропорта, Рут Чан забрали в бостонское отделение ФБР, где она долго показывала финансовым специалистам бухгалтерскую документацию и разъясняла свои «находки». Другие агенты тут же подняли архив Аниты Беннетт, составили списки банковских активов, крупных покупок и, разумеется, поездок на Багамы. По словам Николь, они все еще были только на вершине айсберга, но в условиях цейтнота решили, что лучше взять директора по производству раньше, чем позже.

Следовало выудить не столько признание в хищении корпоративных средств, сколько местонахождение Денби.

У них была припасена еще пара козырей.

Анита начала отвечать почти в точности, как и ожидала Тесса. Когда дипломатичный Билл закруглился, молодой парень, Марк, устроил пробежку по финансовым отчетам. Что Анита могла сказать по поводу этой транзакции? Она знала этого поставщика? А об этой компании слышала? Где она была двенадцатого июня две тысячи девятого года? Как насчет вот этого проекта? Как насчет этого нового автомобиля? Как насчет этой транзакции? Она вправду дважды отдыхала на Багамах в две тысячи двенадцатом? И так далее.

Левеско сыпал фрагмент за фрагментом мошеннического пазла. Фальшивые документы от несуществующих фирм. Шестнадцать лет обмана. Анита сперва все отрицала, потом ее недоумение сменилось шоком.

– Что? Да я ни за что…

Более одиннадцати миллионов долларов перекачаны из «Денби констракшн» в офшорный банк.

– Я даже не знаю, как такое сделать. Я занимаюсь административными операциями, а не финансовыми. И бухгалтерских программ сто лет не видела.

В течение которых Анита купила за наличные несколько машин и дом.

– Мы с мужем предпочитаем не брать в кредит. Посмотрите мои годовые бонусы за то время и убедитесь, что мы платили из законного источника дохода.

И за учебу троих детей в колледже?

– Я хорошо зарабатываю. Говорю же, проверьте мои налоговые декларации. С зарплатой шестьсот тысяч в год троих детей обучить можно.

А откуда стипендия для младшего сына?

Анита покраснела.

– Я уже говорила об этом с двумя детективами. Джастин сам предложил. Его решение, не мое.

Интересно, поскольку Джастина как раз не было, чтобы подтвердить слова Аниты.

– Спросите у Рут Чан! Она выдавала чеки. Подписанные Джастином. Рут знала о договоренности. Как и все в компании. Это никогда не было тайной.

Восемь поездок на Багамы за последние шесть лет?

– Мы любим теплый климат. Кроме того, Джастин любезно предоставил свой таймшер.

Последовала небольшая заминка. У Денби таймшер на Багамах? Неожиданно. Однако, учитывая объем материала, который они пытались изучить за сорок восемь часов, никто не удивился, что эта деталь ускользнула.

Последний раз Анита останавливалась на две недели.

– Мой муж выздоравливал после операции на сердце. Отпуск пошел ему на пользу.

Двести тысяч на больничное обслуживание?

– Проверьте мой сберегательный счет! Увидите, что все сходится!

Она говорила правду. Было бы, конечно, здорово обнаружить там одиннадцать миллионов, но ее финансы действительно истощились. С другой стороны, как заявила Рут Чан, еще пять дней назад украденные деньги были размещены на нескольких якобы корпоративных счетах на Багамах. Мошенник, у которого хватило ума и выдержки, чтобы хранить незаконный «улов» подальше, вряд ли спрятал бы его на своем личном счете. Скорее всего, средства перевели на новый счет, под вымышленным именем. Вероятно, в другом офшорном банке. ФБР скоро пустится по следу, но для этого требовалось время, не говоря уже о везении.

Покер или блек-джек?

– Что?

Квитанции за десять лет. Из казино «Мохеган-Сан».

– Развлечение клиентов! Я не играю в азартные игры. Мне хватает рисков в строительном бизнесе!

Новый черный «лексус» две тысячи восьмого года выпуска. Оплата наличными.

– Подарок старшему сыну на окончание колледжа.

Новый «Кадиллак Эскалейд» две тысячи одиннадцатого года.

– Для Дэна. Его прежней машине было семь лет!

Квартира в одном из флоридских кондоминиумов, приобретенная в две тысячи десятом. «Мазда Миата», купленная всего несколько месяцев назад. Левески шел по списку без продыха. Липовые счета-фактуры здесь. Новые покупки там. Тесса думала, что Анита уйдет в глухую оборону и замолчит. Однако она приноровилась к скорости молодого фэбээровца, пока из них не получился идеально слаженный дуэт. Что на самом деле впечатляло. Не только сумма, которую «Денби констракшн» каждый год выплачивала липовым поставщикам, но и то, как беззастенчиво Анита спускала свои деньги. Доход у нее был приличный, как она не уставала подчеркивать. Законная зарплата, бонусы – все в ежегодных налоговых декларациях. И – да, она тратила на свою семью. Недвижимость, машины, поездки. Она много работала, и жили они хорошо. Ей нечего было стыдиться.

Они продолжали ходить вокруг да около. Анита упорно отрицала причастность к мошенническим операциям и полностью признавала крупные покупки. В конце концов Тесса взглянула на специального агента Адамс и кивнула головой. Николь ждала этого сигнала. Она взяла телефон и позвонила в соседнюю комнату.

В коридоре появились два агента. С ними был Дэниэл Коукли, которого забрали через пятнадцать минут после Аниты. Сейчас его провели мимо допросного кабинета. Как раз в тот момент, когда Билл Биксби открыл дверь, будто бы выходя за водой.

Анита подняла глаза, увидела изможденного мужа и замерла.

– Что… что он здесь делает? Мне ничего не сказали!

– Украдены одиннадцать миллионов долларов, – твердо напомнил Марк. – Семья из трех человек пропала. Вы думаете, мы оставим хоть кого-то в покое?

– Но у Дэна больное сердце! Его нельзя допрашивать. Он быстро устает, ему нужен отдых.

– А нам нужны ответы, Анита. Завтра к трем. И пока мы их не получим, мы не остановимся.

Тессе стало жалко Аниту. Она даже почувствовала себя виноватой, так как идея с приводом Дэна принадлежала ей. Вопреки ожиданиям, Беннетт не сломалась и не стала сознаваться во всем.

Она покачала головой.

– Ответов у меня нет. Я не грабила компанию. Даже и не подозревала, что деньги уходят. И я не знаю, что случилось с Джастином. Я его не похищала. Он мне как родной. А о родных я забочусь. Посмотрите мои финансовые отчеты. Вот чем я занимаюсь. Добросовестно работаю и обеспечиваю семью. Я не могу дать вам то, чего у меня нет. Просто не могу.

Она умоляюще посмотрела на агентов.

И тогда Тесса, которая никогда никому не доверяла, поняла, что Анита не лжет.

– Черт, – буркнула она.

Уайетт, сидевший рядом, отреагировал так же.

* * *

Аниту Беннетт продержали до полуночи. Их с мужем показания так нигде и не разошлись, и Николь лично отвезла обоих домой. Следственно-оперативная группа собралась за столом в зале совещаний. Все молчали.

– Будем копать дальше, – сказал наконец Хокс. – Отправим агента на Багамы. Может, удастся получить описание того, кто закрыл подставные счета. Новая зацепка все-таки. Нужно основательнее ею заняться.

Никто не стал напоминать, что было уже некогда.

– Давайте обсудим завтрашний телефонный разговор, – предложил Уайетт.

– Звонить на мобильный Джастина Денби будут, вероятно, со скрытого номера, – подхватил тему Хокс. – С другого айфона, учитывая функцию «фейстайм». Оператор Джастина будет наготове и поможет найти источник сигнала путем триангуляции между вышками сотовой связи. Процесс небыстрый, поэтому звонок придется растянуть. Задавать вопросы или, к примеру, сделать вид, что произошла путаница с банковскими реквизитами, попросить разъяснений.

– У нас максимум десять минут, – заметила Тесса. – Не забывайте инструкции: в три одиннадцать деньги должны быть уже у них, или у нас будет первая жертва.

– Хотите принять звонок в особняке Денби? – обратился к Хоксу Уайетт.

– Пока планировали так.

Уайетт на секунду задумался.

– Серьезно?

– А что такого? – нахмурился Хокс.

– По-моему, действие разыграется на севере. Куртку выбросили в дебрях Нью-Гэмпшира. Оптимальная местность для укрытия нескольких человек вдали от полиции, местных и так далее. Примите звонок здесь – и на вечеринку опоздаете часа на три. А вот, скажем, если возьмете айфон Джастина Денби и ответите из моего управления, будете ближе к эпицентру событий.

Тесса оживилась. Она не подумала об этом, но мысль ей понравилась.

– Никто не оговаривал, где должны находиться мы или телефон, – напомнила она. – Ничто не мешает нам поехать на север.

– Я не хочу их спугнуть, – с опаской сказала Николь, которая уже вернулась и стояла в дверях. – Больше на связь они не выйдут. Стоит выкинуть что-то неожиданное, пусть и не вразрез с прямыми инструкциями… – Она многозначительно оборвала предложение.

– Когда дело касается девяти миллионов, спугнуть не так просто, – прокомментировал Уайетт.

– А можно сделать, как они с видео, – вставила Тесса, еще больше оживляясь. – Крупный план, минимум фона. Захватим картину из особняка Денби… например, ту большую, с принтом красного цветка в гостиной. Повесим в вашем кабинете. – Она взглянула на Уайетта. – Там же примем звонок. Знакомого фона хватит. На самом деле даже интересно, если похитители будут думать, что мы в Бостоне, а не в трех часах к северу.

– Последовать их примеру, – проговорил Уайетт. – Мне нравится.

– Если они не потребуют провести какую-нибудь операцию здесь, в Бостоне, – предостерег Хокс.

– У вас тут целое отделение в пяти минутах езды от особняка Денби, – сказал Уайетт, пожав плечами. – Неужели не справятся?

– Ну, если так…

Все переглянулись.

– У меня такое ощущение, что мы наконец-то не просто в догонялки играем, – подытожил Уайетт. – До этого момента правила диктовали похитители, и мы шли у них на поводу. А сейчас… Не знаю, будет ли толк, но… это уже что-то. Я все-таки предпочитаю действовать.

Коллеги с ним согласились.

Завтра в восемь утра они снова соберутся у Денби. Возьмут телефоны, картину и подготовятся к видео-звонку в управлении шерифа северного Нью-Гэмпшира.

Тесса была довольна. Через пятнадцать часов следственно-оперативная группа отправится на перехват. На кону жизнь целой семьи. Включая пятнадцатилетнюю Эшлин, которая сама зачитывала требования похитителей и онемела на угрозе убийством…

Они справятся. Переведут выкуп, узнают местонахождение Денби и благополучно их заберут.

Однако если вся канитель из-за украденных одиннадцати миллионов…

Денби уже никто не увидит живыми.

Глава 36

Утром забирать нас никто не торопился. В узком тюремном оконце светлело небо. Я проснулась, поворочалась и снова задремала. Ко мне тут же вернулись нападающие кобры и оранжевые флаконы с таблетками. Очнувшись второй раз, я заставила себя сесть и посмотреть в глаза шлакоблочной реальности нашей камеры. Наверху металась спящая Эшлин и взволнованно бормотала под нос что-то невнятное.

Джастина на месте не было. Он, как часовой, сидел на полу, прислонившись спиной к стальной двери. Голова поднята, руки на согнутых коленях. Неужели так и провел там всю ночь? Сейчас он не спал. Задумался, машинально барабаня пальцем одной руки по кисти другой. Вид был такой, словно он решал какую-то задачу.

Как и вчера, я пыталась угадать время. Похоже, наступило утро. Часов восемь, девять, десять? Если мы не погибнем сегодня, я запишусь на курсы выживания. Стану самой старшей в мире девочкой-скаутом. Научусь определять стороны света по мху на деревьях и время суток по теням. Пара новых навыков мне не помешает. Потому что старые не очень помогают.

Я подошла к туалету. Джастин отвернулся. На большую приватность здесь рассчитывать не приходилось. Потом, пока он был поглощен своими мыслями, а Эшлин все металась во сне, я оттерла лицо. Пальцами, так как мыла и полотенец не было. Поддавшись порыву, взяла пустой пластиковый кувшин и наполнила его под краном. Затем, над раковиной, вылила половину воды на волосы и энергично промассировала голову. Брызги летели во все стороны, но мне было плевать. Я больше не могла терпеть мерзкий запах собственных волос и постоянный зуд от въевшейся грязи.

Я терла, терла и терла, как будто пыталась сбросить кожу, а вместе с ней и свои злоключения. Или они уже впечатались в мою ДНК? Может, когда-нибудь ее примут на суде как доказательство против Зеда и его команды. Клетки моей мертвой кожи, рассеянные по крошечной раковине в маленькой камере большущей тюрьмы.

Мне не хватало мыла, мягкой пены, бодрящего запаха чистоты. Но я продолжала тереть, медленно поливая оставшейся водой голову и тонкие пряди недлинных волос. Напоследок я ополоснула шею, закатала рукава комбинезона и омыла руки. В итоге мокрым или забрызганным оказалось все: я сама, мой комбинезон и шлакоблочные стены. Но я чувствовала себя лучше. Готовой к предстоящему. Насколько это было возможно.

– А я? – спросила Эшлин.

Она проснулась и глядела на меня со своего места.

Без всяких слов я снова начала набирать воду.

– Для спасателей прихорашиваетесь? – протянул Джастин с пола.

– Красота обезоруживает, – сказала я, передав дочери кувшин.

* * *

Медленное течение утренних часов безжалостно действовало на нервы. Пока я выхаживала между нарами, волосы высохли. Комбинезон – тоже. Не сказать, чтобы теперь я была чистая… По крайней мере, не такая грязная.

Джастин быстро освежил над раковиной опухшее лицо и коротко стриженную голову. Потом заглянул в общий зал. Там по-прежнему было тихо, только чуть слышно гудели люминесцентные лампы. Джастин немного поотжимался, покачал пресс и принялся подтягиваться, держась за верхние нары.

Эшлин смотрела на нас, как на сумасшедших. Она свернулась калачиком у себя в уголке и наблюдала с безопасного расстояния, словно кошка: полурасслабленная и готовая при первой опасности зашипеть или полоснуть когтями.

Я заставила дочь попить, так как она все еще восстанавливалась после вчерашнего выкидыша. Жалко, что у нас не было еды. Я проголодалась и по камере ходила под урчание желудка. Как иронично: ко мне вернулся аппетит именно в тот день, когда нас перестали кормить.

Хотели, чтобы мы ослабли, устали и потеряли уверенность? Опять психологические штучки Зеда. С таким успехом мы к трем часам согласимся сделать все, что угодно, за хлебную крошку.

Или что-то случилось? Наши тюремщики заболели или как-то пострадали? Не могли же они нас бросить? Уехать, исчезнуть? Никто не знает, что мы тут. Мы сдохнем, как забытые животные в клетке. Конечно, первые дни протянем на воде… Но после второй недели без еды…

Вдруг послышался незнакомый звук. Щелчок, гудящие лампы моргнули и, умолкнув, погасли. Ослепительно-белая камера окрасилась оттенками серого. Свет сочился только из щели окна. Общий зал погрузился в полумрак. Как театр, где внезапно потухли софиты.

– Отключают питание, – тихо сказал Джастин.

Я поняла, что происходит. Зед и его команда готовились покинуть тюрьму. Закончить операцию и скрыться.

Который час? Я никак не могла сообразить по солнцу.

Срок близился. Три пополудни.

Расчетный час.

Я забралась на нары к Эшлин и взяла ее за руку.

Через секунду к нам присоединился Джастин. Мы сидели, держась друг за друга, и ждали, что произойдет дальше.

* * *

Тесса открыла глаза в пять тридцать. В спальне было темно. Она проспала от силы три-четыре часа и не могла понять, что ее разбудило. Бесшумно открылась дверь, и на пороге появилась бледная фигурка Софи.

Дочь вошла очень тихо. Тесса даже засомневалась, что та в сознании. У Софи бывали проявления лунатизма. У Тессы тоже. Только она не ходила, а кричала во сне.

Софи приблизилась к краю постели. Ее широко открытые глаза были сосредоточенны.

– Мам?

– Да?

– Ты нашла пропавшую семью?

– Нет пока, – ответила Тесса и распахнула одеяло.

Софи забралась к ней.

– Ты проверила темные, холодные места?

– Некоторые.

– А в горах? Все дома в горах посмотрела?

– Завтра… То есть уже сегодня… Поедем на север. Посмотрим еще.

– Не забудь печенье.

– Конечно.

– Ты нужна этой девочке, – сказала Софи, прильнув к матери.

Тесса задумалась. Ее дочь отождествляла себя с жертвой. Учитывая возможный исход дела… Лучше было бы перестраховаться и поумерить ее ожидания. Хотя разве это было возможно в их случае?

– Твое исчезновение было самым страшным кошмаром моей жизни, Софи, – наконец сказала она. – Когда я вернулась с работы, а тебя не оказалось дома, мне стало плохо. Как будто в живот ударили.

– Я не хотела уходить. Меня заставили.

– Конечно. Я знала, что сама ты никогда не уйдешь от меня. И надеюсь, ты знаешь, что сама я никогда тебя не отпущу.

– Я и тогда знала, мам. И еще знала, что ты придешь за мной, а их накажешь.

Тесса обняла дочь за худенькие плечи.

– Нам повезло, Софи. Мы поддерживали друг друга. Поэтому и повезло.

– И миссис Эннис.

– И миссис Эннис.

– И Гертруде.

Софи имела в виду свою куклу, которой аккуратно пришили потерянный глаз.

– Я хочу, чтобы этой семье тоже повезло, Софи. И изо всех сил постараюсь им помочь. На самом деле там целая команда детективов, и все стараются помочь. Но без чуточки везения нам не обойтись.

– Темные, холодные места.

– Помню.

– Печенье.

– Обязательно.

– И пистолет.

– Да.

– А потом возвращайся домой. Я скучаю по тебе. Сильно-пресильно.

* * *

Уайетт не спал. Он работал с телефоном: разбирал сообщения и выслушивал новости от своих помощников. В субботнюю ночь в метадоновой клинике Литтлтона произошла кража со взломом. Могла иметь отношение к их делу, а могла и нет. Звонил работник АЗС. В субботу утром к нему на заправку приехал белый фургон. В нем сидели два качка. Парень занервничал, решил, что те перевозят наркоту, судя по убийственным взглядам и отсутствию опознавательных надписей на бортах. Они направились на север по 93-й магистрали. Точнее очевидец сказать не мог. У одного из качков под левым глазом были вытатуированы три слезы. Бывший уголовник, однозначно.

Ребята из управления охоты и рыболовства нашли еще один фургон. Тот стоял на бездорожье у ущелья Крофорд-Нотч. Старая модель темно-синего цвета. На момент обнаружения брошенная. Грузовой отсек завален пустыми банками из-под пива и прокурен марихуаной. Принадлежал фургон, скорее всего, каким-то маргиналам, но вряд ли с военной подготовкой.

И так далее. С десяток стоящих наводок или возможных зацепок. Знать бы еще, куда они вели?

В два часа ночи Уайетт отложил телефон и уставился на карту. На ней он и задремал. Ему снились крестики-нолики и Эшлин Денби, которая просила поторопиться, потому что время было на исходе.

В шесть утра он встал, принял душ, надел вчерашнюю форму и встретился внизу с Кевином. Они выписались из гостиницы, захватили кофе и направились в особняк Денби. И несмотря на то что приехали на полчаса раньше, оказались последними.

Специальный агент Хокс уже взял телефон Джастина, а Николь – картину.

Докладывать было нечего. Агенты все еще разбирались с финансовыми операциями. Пара полицейских дежурила у дома Беннетт, еще несколько федералов – в штаб-квартире страховой компании в Чикаго. Оператор сотовой связи ждал отмашку для трассировки звонка в три часа.

Они знали ровно столько, сколько знали. У них было то, что у них было. Ни больше ни меньше.

Они тронулись на север и в одиннадцать добрались до окружного управления шерифа. К полудню картина Денби висела на стене. Было просмотрено с полдюжины шпаргалок для переговоров о выкупе. Отвечать на звонок готовилась Николь. Остальные сидели на подстраховке.

В полпервого заказали обед.

В час Уайетт закончил совещание с управлением полиции штата и местными отделениями. Было условлено, что выделят специальный канал диспетчерской связи и, как только появится информация, оповестят всех.

Он еще раз осмотрел карту.

Полвторого. Два. Два пятнадцать. Два тридцать.

О чем же они забыли? О чем забыли? Всегда что-то да упустишь. Планируешь, готовишься и все равно в итоге что-то упустишь.

Уайетт снова прилип к карте.

Два сорок. Два сорок восемь. Два пятьдесят две. Два пятьдесят пять.

Что, если никто не позвонит? Что, если так дело и закончится: не блеском славы, а радиомолчанием? Может, похищенные уже убиты, а мошенник вовсю заметает следы? И не будет никакой спасательной операции. Только тоскливые поиски, затянувшиеся на дни, недели, месяцы, а то и годы.

Три часа.

Три ноль одна.

Три ноль две.

Телефон Джастина Денби зазвонил.

Глава 37

За дверью камеры появился Зед. Он выглядел напряженным, и его нервное состояние мгновенно передалось нам. В руках у Зеда был черный пластиковый мешок, набитый, как выяснилось, нашей одеждой. Он просунул каждую вещь в дверное окошко и коротко приказал переодеться.

Зачем нам бостонские тряпки? Первый шаг обратно, в реальный мир? Я сомневалась. Мы с Эшлин уже переодевались для зачитывания текста о выкупе. И не потому что Зед хотел, чтобы мы выглядели на видео получше, а для сокрытия «говорящей» информации о нашем местонахождении. Например, тюремных комбинезонов. Было такое ощущение, что сейчас применялась та же логика.

Если требования похитителей выполнят, полиция нас быстро найдет. Не в привычках Зеда давать фору раньше времени.

Мы переоделись и были готовы выйти из камеры.

– Сначала Денби! – гаркнул Зед.

Он показал на дверное окошко. Джастин просунул туда руки, и Зед сразу же затянул их хомутом. Я подошла следующей. Потом Эшлин. Зед обезвредил всех троих, кивнул, и стальная дверь с жужжащим звуком распахнулась.

Под пристальным взглядом верзилы Джастин вышел, расправив плечи и высоко подняв голову. На его избитом лице читался откровенный вызов.

Напряженность сразу же возросла.

Только без глупостей, думала я. Пожалуйста, без глупостей.

Хотя я уже не понимала, что это значило. Мы снова превратились в беспомощных пленников со скованными руками. И если нас собирались отпустить, тогда мятежные действия были бы «глупостями». Однако наши захватчики могли выбрать и другой вариант. Например, всадить каждому из нас пулю в лоб, как только деньги появятся у них на счету. Мы были бы не в силах их остановить. И полиции не оказалось бы рядом, чтобы сразу же нам помочь.

Так или иначе, положиться было не на кого. Пластиковые хомуты снова въелись в наши запястья.

Зед взял Джастина за локоть и жестом приказал нам с Эшлин идти первыми. Мы неуверенно поплелись по неосвещенному залу. Мужчины шли следом. Зед определил Джастина как основную угрозу, требующую постоянного наблюдения. Мне хотелось возразить, ехидно фыркнуть про себя: мол, если б он только знал. Однако меня начинала охватывать истерика, и я едва сдерживалась, чтобы не вцепиться себе в волосы, как полоумная.

Перед промежуточным блоком мы остановились. Интересно, кто был в аппаратной – Мик или Радар? Зед махнул перед видеокамерой, и первые двери разъехались в стороны. Мы зашли внутрь. Еще одна пауза. Сзади лязгнула закрывшаяся сталь. Нас окутала темнота. Ее рассеивал тусклый зеленый свет аварийных ламп, ложащийся на пол бледными островками. Эшлин вздрогнула и придвинулась ко мне поближе.

Затем медленно – даже, пожалуй, чересчур медленно – раскрылась вторая пара тяжелых стальных дверей. Перед нами показался широкий коридор. Тоже освещенный аварийными лампами. Мы уже проходили по нему раньше, но без яркого верхнего света все выглядело по-другому. В тюрьме стало жутко, как в доме с привидениями. Я почувствовала себя погребенной, хотя знала, что снаружи – белый день. Сгорбила плечи и опустила голову, как будто потолок опустился, а стены сжимались.

– Идите, – приказал Зед.

Мы с Эшлин осторожно зашаркали вперед.

По островкам зеленого света мы добрались до следующих дверей. Еще один промежуточный блок. Опять лязг стали за спиной. Нервирующий звук, который я бы предпочла больше никогда не слышать. Нас снова охватила темнота. Эшлин пружинила на носках у меня под боком. Мы подождали, когда раскроется следующая пара дверей. Мне показалось или это заняло гораздо больше времени? В аппаратной наверняка был Мик. Забавлялся над нами.

Я спрятала страх под маской безразличия, не собираясь доставлять удовольствие психопату.

Зед поторопил нас. Мы шли в зеленоватом мраке тюремного лабиринта и почти утратили чувство пространства, как вдруг коридор посветлел. Впереди тянулась стена с большими внешними окнами, через которые лился дневной свет. Напротив нее была отгороженная зона с внутренними окошками, надежно защищенными горизонтальными решетками.

Аппаратная. Точно. Мониторы, панели и всевозможное компьютерное оборудование. Мне все это ни о чем не говорило, но мужу, наверное, было хорошо знакомо.

Нас решили обменять на выкуп. Мы поедем домой, а они получат девять миллионов долларов.

Мы поедем домой.

Я уставилась на аппаратную. Она была пуста, дверь – открыта. Залог нашей безопасности.

Я шагнула вперед, но Зед дернул меня за руку.

– Не так быстро, – сказал он.

Я вздрогнула. Сердце замерло.

* * *

– Значит, так, – начал краткий инструктаж Зед. – Сейчас два пятьдесят две. Я пущу вас в аппаратную. Дам вам телефон. И освобожу руки. – Он перевел взгляд с меня и Эшлин на Джастина. – С этого момента тюрьма будет в твоей власти. Можешь попытаться закрыть меня внутри. К твоему сведению, Радар и Мик уже вышли. У них полно оружия, и обращаться с ним они умеют. На пару преспокойно уложат до сорока восьми полицейских. Может, тебе все равно… – Он нахмурился, заставив кобру беспокойно шевельнуться. Его взгляд потяжелел. – Что ж, надеюсь, присутствие дам прибавит тебе благоразумия. – Зед стрельнул глазами в нашу сторону. – Не будешь дурить – все отправятся домой в целости и сохранности. Выкинешь какой-нибудь фокус – и в пятницу будет много похорон. Включая твои собственные. Я не из тех, кто прощает, Денби. И я знаю, где ты живешь.

Джастин ничего не ответил.

Я шагнула вперед, встав между мужчинами.

– Что вы хотите, чтобы мы сделали?

Зед переключил внимание на меня.

– Осталось самое простое. Позвоните на мобильный мужа в режиме «фейстайм». Помашите ручкой милой агентше ФБР, которая мечтает построить карьеру на вашем благополучном возвращении. Повторите инструкции по переводу денег. Радар следит за состоянием счета. Как только будет подтверждение, что средства зачислены, мы исчезнем. Однако если к трем одиннадцати деньги не появятся, мы начнем план «Б». – Зед опять посмотрел на Джастина. – Знаешь, какая на самом деле специальность у Радара? Взрывное дело. В аппаратной стекло, конечно, баллистическое. Но Радар даже танки щелкает, как орехи. Ваш бронированный аквариум для него – пара пустяков. Лучше скрестите пальцы, чтобы ФБР сегодня не оплошало. Надеюсь, они тоже дурить не будут и не планируют никаких фокусов.

При мысли об этом я заволновалась вдвойне.

– Погодите! Они ведь нам не подчиняются. Мы и понятия не имеем… Что, если они не переведут деньги? Это не наша вина!

Зед пожал здоровенными плечами и повел нас к открытой двери аппаратной. Мне хотелось ему возразить. Вся идея вдруг показалась не такой уж удачной. Раньше я боялась необдуманного поведения мужа. А теперь еще из-за целой армии спецагентов беспокоиться?

– В три одиннадцать, если наш счет не пополнится, прозвучит очень громкий взрыв. При желании можете лечь на пол и прикрыть голову. Кто знает? Вдруг повезет.

В аппаратной Зед достал нож. Я даже не успела запаниковать и вскрикнуть.

Вжик, вжик, вжик.

С наших рук упали хомуты.

Зед всучил Джастину телефон и вышел, захлопнув за собой тяжелую дверь.

Мы остались одни, без оков. Тюрьма была всецело в нашем распоряжении.

Я стояла как вкопанная. Первый глоток мнимой свободы полностью меня парализовал.

Но не моего мужа.

– Так, – быстро объявил Джастин, – Сделаем вот что.

* * *

Айфон продолжал звонить. Через долю секунды Николь пришла в себя и жестом попросила всех занять позиции.

Стоя на фоне картины, которую перевезли в управление шерифа в трех часах к северу от дома Денби, агент Адамс приняла звонок через «фейстайм».

Хокс подключил телефон к большому телеэкрану, чтобы шоу видели остальные.

Появилось лицо Джастина. Заплывший глаз, разбитый нос. В обезображенных чертах безошибочно угадывалась решимость.

– Это Джастин Денби. Я здесь со своей женой Либби и дочерью Эшлин.

Он быстро повернул айфон. На мгновение показалась Либби Денби. Она застыла, окаменев от страха. Их пятнадцатилетняя дочь, наоборот, прыгала от радости.

– Мы живы и целы. Пожалуйста, переведите деньги до трех одиннадцати, или нас взорвут.

Хокс повертел пальцем, намекая на то, чтобы Николь растянула разговор. Она притопнула носком в знак того, что поняла.

– Джастин, с вами говорит специальный агент Николь Адамс, Федеральное бюро расследований. Мы рады, что ваша семья в порядке и вы вышли на связь.

– У вас восемь минут, – резко прервал ее Джастин.

– Мы понимаем. Расчетный счет… – Николь отбарабанила длинный номер и повторила его еще раз.

Хокс, сидящий за компьютером, лихорадочно строчил на клавиатуре. Он обменивался сообщениями с оператором, который отслеживал звонок. Тесса, затаив дыхание, стояла за его плечом. Уайетт – рядом с ней.

– Страховая компания попросила перевести один миллион долларов в качестве залога, – продолжила Николь. – Они не выплатят остальные восемь миллионов без дополнительных гарантий вашей безопасности.

– Через шесть минут, – кратко ответил Джастин, – все девять миллионов должны быть у них на счету, иначе мы взлетим на воздух.

– Они там, Джастин? – спокойно спросила Николь. – Могу я поговорить с главным?

– Нет.

– Нет?

– Нет, они не с нами. Мы в аппаратной одни. И можем закрыться. Это спасет нас от физического нападения. Но вот от взрывчатки…

Джастин иронизировал. Он не волновался. Глядел сурово, решительно. Знал, на чьей стороне перевес.

Уайетт, стоявший рядом с Тессой, посмотрел на нее и одними губами сказал: «Аппаратная». Тесса пожала плечами.

– То есть вы с Либби и Эшлин? Похитителей там нет? – тянула время Николь.

Лицо ее оставалось бесстрастным, а ноги дрожали. Покер с высокими ставками. На человеческие жизни.

– Пять минут, – сказал Джастин. Внезапно его голос надломился. – Послушайте, я знаю, что вы пытаетесь проследить этот звонок. И они знают, что вы пытаетесь проследить этот звонок. Вы не успеете. У меня и моей семьи осталось всего пять минут. Не больше. Переведите эти проклятые деньги на счет или своими глазами увидите, как меня, мою жену и дочь разнесет к чертям собачьим!

– Я понимаю. Ваша безопасность для нас на первом месте. Мы, разумеется, должны обсудить со страховой компанией…

– Стоп. Это не переговоры. Я не на связи с похитителями. Они нас сейчас не слушают, а стоят где-то со взрывателем в руках и проверяют свой счет. Либо деньги появятся к трем одиннадцати, либо они нажмут кнопку. Других вариантов нет.

– Аппаратная, – опять прошептал Уайетт под ухом у Тессы и слегка толкнул ее локтем, как будто слово должно было ей о чем-то сказать. – Куча личных вещей на кухонном столе – бумажник, драгоценности…

– Джастин, – говорила Николь. – Я понимаю ваши опасения. Поверьте, мы с вами. Но если похитители обложили ваше помещение взрывчаткой, как мы можем быть уверены, что они ее не активируют?

– У богатых будет стимул убраться подальше. У бедных – нет.

И тут до Тессы дошло. С широко распахнутыми глазами она повернулась к Уайетту и тихо сказала:

– Тюрьма. В тюрьмах есть аппаратные. Но как там спрятать семью? Если только…

– Новый государственный объект, – мрачно выдал Уайетт. – Закончен в прошлом году, но так и не открыт. Местные до сих пор рвут и мечут из-за упущенных рабочих мест и зря потраченных налогов. Спорим…

– Строила «Денби констракшн».

– То есть Джастин в точности знает, где он. И если не говорит…

– Он боится.

– У подозреваемых на самом деле есть доступ к взрывчатке.

Уайетт схватил лист бумаги, жирным черным маркером написал: «ПЕРЕВОДИ $$!» – и показал Николь.

Агент Адамс невозмутимо произнесла:

– Хорошие новости, Джастин. Страховая компания только что согласилась на всю сумму. Девять миллионов перечисляются немедленно. Еще пара минут, и ваша семья вздохнет спокойно.

Тесса с Уайеттом не стали дожидаться остальных и ринулись из кабинета. Уайетт на ходу выхватил рацию и запросил подкрепление по специально выделенному каналу. Выскочив на стоянку, они забрались в его внедорожник.

– Пятьдесят километров к северу, – объявил Уайетт. – Минут двадцать, и мы там.

Он включил мигалку, и машина с ревом повернула на дорогу.

Глава 38

Джастин говорил по телефону.

Рядом с ним скакала Эшлин. В своей старой домашней одежде дочь была похожа на саму себя… и одновременно совсем не похожа: настолько она была напряжена, взвинчена и излучала волнение.

А я… не зная, что делать в эти десять минут – возможно, последних в жизни, – бродила по комнате. Она оказалась больше, чем я ожидала. В центре стоял здоровый пульт управления в форме подковы. За ним, в стене, облепленной заряжающимися рациями, были несколько дверей. Подсобки и складские помещения, решила я. Потом мне на глаза попалась печально известная «ловушка для ключей»: металлическая труба с отверстием, куда в экстренном случае надзиратели выбрасывали все ключи, чтобы взбунтовавшиеся заключенные не смогли добраться к складу боеприпасов и оружия.

Я переключила внимание на массивный пульт управления. Прошлась руками по белой огнеупорной консоли, многочисленным мониторам на наклонном возвышении. Потом по микрофонам, которые торчали как сорняки. Тюремные надзиратели восседали здесь взаперти, изолированные собственной властью. Горстка всевидящих и всемогущих волшебников, навечно заточенных за решетчатым занавесом.

Под потолком висели четыре плоских телеэкрана. Сейчас они были выключены. Именно по ним похитители наблюдали за нами, переключая изображения с сотен видеокамер. Они смотрели, как мы плачем, деремся и постепенно деградируем. Полный распад семьи шел на их глазах.

И вдруг я рассвирепела. Сидя здесь, они вторгались в наш мир. Может, даже ставки делали, потешаясь над нашими страданиями. Десять баксов, что баба заревет первая. Пять баксов, что девчонке будет слабó помочиться при всех.

Я их ненавидела. Сильно. Одержимо. Так, что, вопреки здравому смыслу, мне захотелось их увидеть. Поменяться местами и сравнять счет. Еще недавно они изучали нас, как животных в зоопарке. Теперь мы могли сделать то же самое. Кроме того, Зед не запрещал следить за ними.

Пока муж ругался с федеральным агентом из-за того, что страховая компания не торопилась в точности выполнять его просьбу, я склонилась над пультом, включила мониторы и начала искать настройки видеонаблюдения.

– Мам? – услышала я рядом голос Эшлин.

– Я тут кое-что изучаю, малыш. Не могу понять, какие кнопки нажать, чтобы проверить наружные камеры.

Эшлин дотянулась до контрольного экрана, ткнула белую кнопку с надписью «Безопасность», и мы принялись читать появившееся меню.

В правом нижнем углу экрана были часы. Они показывали 3:09. Через две минуты похитители начнут ответные действия. Возможно, взорвут нас, как заявлял Джастин по телефону.

Но я не думала, что Зед уничтожит аппаратную. Такой тип скорее аккуратно вышибет дверь, пройдет по обломкам и самолично закончит дело пистолетом. Рациональная трата боеприпасов.

Неожиданно на мониторе появился белый фургон. Приближаясь, он рос в размерах, пока не заполнил почти весь экран. За рулем сидел Радар. И смотрел он не в камеру над дверью тюремного приемника, а в сторону пассажирского места, как будто ждал кого-то.

Он подъехал забрать своих сообщников. Зеда и Мика.

Но ведь он должен дежурить на крыше, вооруженный до зубов и готовый к встрече с полицией!

Или деньги все-таки перевели? Прямо на их счет. Джастин был прав: причин убраться по-быстрому у богатых было на девять миллионов больше, чем у бедных.

Часы внизу экрана показали 3:10.

Радар поднял телефон и кому-то что-то сказал.

Я тут же глянула на Джастина.

– Ну что? Все нормально? Страховщики заплатили?

– Деньги перевели? – переспросил он в телефон. – Уже три одиннадцать. Да или нет?

– Джастин, – четко и уверенно ответила федеральный агент, – деньги переводят прямо сейчас.

Радар по-прежнему смотрел на телефон, нажимал какие-то кнопки и с кем-то говорил.

– Джастин, деньги ушли. Вы можете сказать, где находитесь? Наши люди ждут команды, чтобы выехать за вами.

– Мам! – радостно вскрикнула Эшлин, схватив меня за руку и прыгая еще выше.

Мы были в безопасности, деньги перевели, слава богу, полиция – почти в пути.

На Джастина вдруг навалилась усталость, как будто хорошие новости забрали у него больше энергии, чем страх возможной смерти.

– Мы в новой государственной тюрьме в…

Бах!

Я повернулась к входной двери, затаив дыхание и ожидая увидеть Зеда, который, как Терминатор, в облаке пыли шагает по развалинам и собирается выкосить все полицейское отделение. Или, в нашем случае, беспомощную семейку в аппаратной комнате.

Однако запертая дверь была цела, и зарешеченные окна тоже. Ни Зеда. Ни дымящихся развалин.

– Мам! – истерически взвизгнула дочь, дернув меня.

Я оглянулась. Из-за двери того, что я приняла за подсобку, выскочил Мик. Действительно вооруженный до зубов.

– Соскучились? – крикнул он с безумной ухмылкой, поднял полуавтоматический пистолет и без церемоний открыл огонь с места.

* * *

Уайетт сосредоточился на дороге. Тесса взялась за телефон. Она позвонила Крису Лопесу, и тот выложил ей все, что мог, про тюрьму, которую «Денби констракшн» построила в глуши Нью-Гэмпшира.

Окружена шестьюстами акрами гор, болот и непроходимых лесов. Ближайший населенный пункт в двадцати милях, а местное отделение полиции еще дальше. Объект настолько удаленный, что был рассчитан на размещение собственной группы безопасности. Но поскольку средств на его эксплуатацию так и не выделили, казармы остались незаселенными. Подмоги рядом никакой. Службы быстрого реагирования прибудут лишь через пятнадцать-двадцать минут.

Полицейское радио потрескивало новыми сообщениями: из телефона Джастина Денби доносятся звуки выстрелов, слышны женские крики, звонок оборвался, связь с семьей восстановить не удается.

– Быстрее, – приказала Уайетту Тесса.

– Вам стоит почаще общаться с шерифами. Мы умеем ездить не только быстрее, но и умнее.

Уайетт резко вырулил влево. Машина, накренившись, вылетела на грунтовую дорогу, больше похожую на оленью тропку. Тесса схватилась за потолочную ручку, и Уайетт поддал газу.

Взревев, внедорожник заскакал по кочкам.

– В Нью-Гэмпшире кратчайшее расстояние между двумя пунктами редко бывает заасфальтировано. Но если знаешь, где искать, какое-то подобие грунтовой дороги найдется. Десять минут, – объявил он. – Еще десять минут, и мы увидим тюрьму.

* * *

– Дверь! – орал Джастин. – Дверь, дверь, дверь!

Сначала я не поняла. Муж лежал на полу. Первый выстрел Мика свалил его, как камень. На плече расползлось кровавое пятно. Вскрикнув, Эшлин инстинктивно нырнула мне за спину. Я осталась стоять с одной стороны широкого пульта управления, а безумно ухмылявшийся Мик – с другой.

Он направил пистолет на меня. Я бросилась на пол. Потом послышался рык, и вооруженный психопат грохнулся набок. Джастин, раненный, но все еще в сознании, пнул Мика по колену.

– Дверь! – снова крикнул муж.

Теперь до меня дошло. Здесь мы были как в ловушке. В помещении Мик перестреляет нас за считаные секунды. Выход один: выскользнуть обратно в тюрьму и выбраться наружу или хотя бы разделиться.

Я приподнялась и, пряча голову, лихорадочно метнулась к сенсорному экрану. Нужно было разобраться с дверями. В меню «Безопасность» я видела пункт «Разблокировка замков». Где же, где же, где же…

Прогремел еще один выстрел. Второй, третий, четвертый. Я рефлекторно пригнулась. Пуля свистнула над самым ухом.

Внезапно Эшлин поднялась с пола: длинные волосы растрепаны, глаза горят бешенством. Она схватила офисное кресло и со всей дури запустила им в Мика.

– Ненавижу! – завопила она. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя, урод!

В цель полетело второе кресло. Мик, матерясь, отскочил, но ножки кресла угодили прямо в него. Он упал, попытался встать. Джастин опять саданул его в колено, и мерзавец с грохотом повалился.

Вот! Разблокировка. Я ткнула ярко-красную кнопку. «Вы уверены? – спросило диалоговое окно. – Система разблокирует все внутренние и внешние двери…»

Разблокировать, разблокировать, разблокировать! Да, да, да, да, да!

На тыльной стене в аккуратном ряду зарядных станций стояли рации. Эшли начала метать их одну за другой в голову Мика. Он опять заматерился: безжалостный град подручных снарядов не позволял ему выйти из-за пульта управления.

Едва Эшлин швырнула последнюю рацию, дверь аппаратной распахнулась. Я не видела Джастина, но четко слышала его голос:

– Беги, черт возьми. Выведи ее отсюда!

Мне не нужно было повторять дважды. Мы с ним давно условились, что одним из родителей можно пожертвовать. Главное – спасти Эшлин.

Я схватила дочь за руку и вытащила из аппаратной.

Мик открыл огонь нам вслед.

* * *

Машина на скорости взлетела на пригорок, подпрыгнула, оторвавшись от земли, и в этот миг Тесса заметила обширный комплекс. До него оставалось километров пятнадцать. Гигантское здание самой тюрьмы высилось на холме, территорию по периметру окружали ряды колючей проволоки.

Внедорожник приземлился так, что они оба охнули от удара. Затем, виляя по грунту, Уайетт выскочил из леса к трассе. Резкий поворот направо – и они уже мчались на север по новому асфальту, а деревья вдоль дороги сливались в длинный зеленый тоннель.

– Он огромный! – воскликнула Тесса. – Как мы их там найдем?

– По звуку выстрелов. Жилет на вас?

– Да.

В половине третьего бронированные жилеты надели все. Агенты ожидали, что звонок закончится действием. Надеялись на лучшее, но, как опытные копы, приготовились к худшему.

У Тессы из головы никак не выходила Софи, ее дочь, которая уже потеряла одного родителя. А еще ее совет искать в темных, холодных местах. Как прозорливо. Что могло быть темнее и холоднее законсервированной тюрьмы?

Как сказала Софи, Тесса была нужна Эшлин. И всей их семье.

– Я хочу винтовку, – сказала Тесса.

Уайетт утопил педаль газа в пол, и машина снова рванула вперед изо всех сил.

* * *

Мы выбежали из аппаратной в главный коридор.

– Папа, – тяжело дыша, напомнила Эшлин.

– Уходим, уходим, нужно уходить, – сказала я, все еще сжимая ее руку.

– Папа! – закричала она, пытаясь меня остановить.

Я повернулась к ней с таким зверским, сумасшедшим лицом, что у нее перехватило дыхание.

– Забудь про него, Эшлин Денби. И про меня тоже, если на то пошло. Выбирайся отсюда. Это мой последний приказ. Больше я ничего не прошу. Помни только о том, что ты должна выжить. Так хотят твои родители.

– Мама…

– Цыц. Он идет. Все, беги!

И она побежала. Прямо по коридору. На выход. Но подтолкнула ее скорее не моя речь, а нечеловеческий рев Мика, который наконец вышел из аппаратной, дохромал до коридора и повернулся к нам.

Я мельком взглянула на него. Не мужчина, а накачанный медведь. С кровавым подтеком на пол-лица от одного из снарядов Эшлин. Поверх черного камуфляжа на нем был какой-то жилет, буквально нашпигованный оружием и боеприпасами. Еще в глаза бросился нож. Пристегнутый сбоку к бедру. Здоровый, блестящий охотничий нож. И я уже чувствовала, что он с радостью выпотрошит им меня.

Однако сначала Мик поднял пистолет. Направил прямо на меня, пока я стояла как вкопанная, и нажал на спусковой крючок. Между нами было метров десять. Детское расстояние для человека его подготовки и мастерства. Но по иронии, пистолет щелкнул вхолостую.

Не удержавшись, я улыбнулась.

В следующую секунду Мик отшвырнул оружие и тронулся с места.

Я побежала следом за дочерью к передним дверям. Если б только оказаться на улице: так много мест, чтобы спрятаться. И полиция наверняка поняла. Они оставались на линии. Что-нибудь да увидели или услышали. И должны были вот-вот приехать.

Если б только оказаться на улице…

Эшлин добралась до двойных стеклянных дверей первая. Она неслась так быстро, что створки распахнулись перед нею, как вода перед ныряльщиком. На мгновенье показалась полоска яркого дневного света, а потом дочь исчезла из виду.

Отзвук тяжелых ботинок Мика становился все громче и громче за моей спиной.

Я попыталась поднажать. Почти полностью истощенная сорокапятилетняя женщина с абстинентным синдромом. Но молодость никак не возвращалась. Бесполезно. Мик был хорошо подготовлен и в отличной форме. А я была всего лишь я. Мое сердце уже бешено колотилось в груди, голова кружилась, и одновременно подкатывала тошнота. Сил больше не было. Второе дыхание не открывалось. Вот тебе и наркотики, тупо по-думала я. Видимо, четырехмесячная диета из обезболивающих телу на пользу не пошла.

Стеклянные двери были так близко. Если б только оказаться за ними…

Тут вспыхнул дневной свет. Как в сказке. Двери отворились сами.

И передо мной появился Зед. С безучастным лицом он смотрел, как я бегу прямо на него. С ним была Эшлин, корчившаяся от боли. Он вывернул ей руку за спину и держал мертвой хваткой. Позади, в простаивающем фургоне с открытой боковой дверцей сидел Радар.

Ну конечно, я же видела, как он его подогнал. Вот дура. Мы бежали к ним, в распростертые объятия наших захватчиков.

Я сорвалась и закричала. От злости, отчаяния и сильнейшей усталости.

Потом, так как больше терять было нечего, я бросилась на Зеда, человека, схватившего мою дочь, и вцепилась ему в глаза.

* * *

– Ну где же, где же? – спрашивала Тесса.

Они пронеслись мимо первого знака, советующего водителям не подбирать попутчиков. Потом промелькнул знак государственной собственности. Дальше должно было показаться полностью электризованное периметральное ограждение, увенчанное спиралями колючей проволоки, и проходная у поворота к тюремному комплексу площадью три квадратных километра.

Но пока Тесса ничего не видела.

В небе не слышался стрекот фэбээровского вертолета, который вылетел из Конкорда. Не выли сирены машин, хотя полиция давно выехала, не говоря уже о спецназе штата.

Внезапно впереди замаячила двойная стальная сетка высотой пять метров.

– Винтовку, – приказал Уайетт.

Тесса сняла ее с крепления, пока сержант гнал вдоль ограды. Взвизгнули тормоза: Уайетт повернул направо, и внедорожник въехал на территорию тюрьмы.

* * *

Зед упал. Не знаю, о чем он думал. Что я сдамся, отчаюсь, раскисну? В любом случае нападения он не ожидал.

Эшлин отшатнулась в сторону, и я опять наскочила на Зеда. Впилась изломанными ногтями в его лицо и постаралась большими пальцами выдавить ему глаза. Оскаленная кобра на левом виске зашипела, но я хладнокровно сосредоточилась на своей задаче. Изувечить. Сделать больно. Пустить кровь.

Внезапно мой шелковый топ затрещал под громадными ручищами. Мик оторвал меня от Зеда, поднял над головой и отшвырнул подальше. От удара об асфальт из меня вышибло дух.

Зед вскочил на ноги, зажав левый глаз рукой, а Мик выхватил из набедренной подвески нож, повернулся к нам с дочерью и принял боевую стойку.

Так я и знала. Лезвие было большим и зазубренным. Мику не терпелось пустить его в ход. Очень не терпелось. Он утер кровь из раны на лбу и осклабился.

Дочь сидела на асфальте рядом со мной. Она тихо икнула и с ужасом в глазах поднялась на ноги.

Мик поигрывал ножом, перебрасывал его из правой руки в левую. Устроил представление.

Зед медленно шел к фургону, не отрывая руки от глаза. Он был уверен, что Мик с нами справится.

– По моему знаку беги в тюрьму, – прошептала я дочери. – Исчезни. Затаись где-нибудь. Полиция уже едет. Потерпи.

Эшлин промолчала. Она поняла, к чему я приготовилась. И возможно, запротестовала или возразила бы, но этот нож… Гигантский клинок из нержавеющей стали, поблескивающей при броске из руки в руку…

Я пожалела, что у Мика закончились патроны. Гораздо лучше было бы получить пулю. Нож обещал пытку. Приближение, нападение, борьбу. Зато Эшлин успеет скрыться. Джастин уже выиграл для нас немного времени в аппаратной. Теперь мне предстояло сделать то же самое.

Интересно, осталось ли у Мика в жилете другое оружие? На секунду я подумала, что смогла бы нажать на спуск. Один выстрел в упор…

Только я начала осматривать его карманы, как он ринулся вперед.

На этот раз не было никакого вопля.

Просто быстрый, молчаливый выпад. От неожиданности я застыла на месте. Мозг зарегистрировал замах ножом, визг Эшлин, а потом центнер ощерившейся угрозы прямо передо мной.

Дочь уже рванула? Хоть бы да.

На мгновенье в памяти всплыл единственный прием, который мог помочь. О нем я вычитала в какой-то статье в Интернете, а может, услышала в стрелковом клубе Джастина. В любом случае, когда в рукопашном бою имеешь дело с более крупным противником, нужно сократить дистанцию до него, то есть фактически войти в зону поражения. Так он не сможет наносить удары с полной амплитудой.

Я шагнула на Мика. Застигнутый врасплох, он перестал размахивать ножом и резко остановился, потеряв равновесие. В эту долю секунды я нырнула ему под руку и прижалась к его груди. Со стороны, наверное, казалось, что мы обнимаемся, хотя на деле я лихорадочно обшаривала его армейский жилет.

Стрелять я умела отлично. Стоило мне только добраться до какого-нибудь оружия. Хотя на таком расстоянии все, что угодно…

Мик схватил меня за плечи и неистово отцепил от себя. Я попыталась навалиться на него всем весом, но мои жалкие пятьдесят килограммов…

Он отбросил меня на подъездную дорожку. Я оперлась на саднящие, ободранные гравием ладони и с трудом попыталась встать. Мик принял стойку на полусогнутых ногах и умело перекинул сверкнувший нож в правую руку.

Других козырей у меня не осталось. Я подняла голову и ждала смерти.

Стеклянные входные двери распахнулись.

На улицу неуклюже вывалился Джастин. Его любимая голубая рубашка была пропитана кровью, а губы растянуты в нечеловеческом оскале. Он повернулся направо, увидел меня. Повернулся налево, увидел Мика.

А потом кинулся на вооруженного психопата, который хотел разделаться с его семьей.

– Нееет! – одновременно крикнули мы с Джастином.

Восемнадцать лет наши жизни были переплетены, включая этот последний момент.

Мик поднял нож. Отчасти от неожиданности, отчасти для самообороны.

Джастин даже не притормозил, и лезвие вошло ему в грудь.

Вздох. Опять крик. В дверях тюрьмы стояла Эшлин. Пятнадцатилетняя девочка, до сих пор верившая, что ее отец неуязвим перед чудовищами.

Затем послышался новый звук. Отдаленный, но спасительный.

Сирены. Кавалерия приближалась.

Слишком поздно для моего мужа.

Хотя, может…

Зед ждал в фургоне. В его глазах читалось откровенное сожаление: не из-за убийства Джастина, а потому, что не оставалось времени прикончить остальных.

Джастин повалился на Мика, зацепившись рукой за его жилет. Своим весом он пригвоздил психа к земле. Зед выпрыгнул из кабины. Нарастающий вой сирен заставил его принять какое-то решение. Вместо того чтобы возиться, выпутывая руку Джастина, он помог взгромоздить его безжизненное тело в кузов. Мик закатился следом, и Зед вернулся на свое место.

Дверца фургона захлопнулась.

Радар завел двигатель.

Они умчались. На девять миллионов богаче. Хладнокровные убийцы моего мужа. Навстречу свободе.

Дочь уже не кричала и не плакала.

Она окаменела от шока.

Я протянула к ней руку, обняла за дрожащие плечи, и мы замерли, слушая сирены и сомневаясь, что когда-нибудь почувствуем себя в безопасности.

Глава 39

Тесса первая заметила Либби и Эшлин Денби. Они стояли под автомобильным навесом у входа в главный корпус. Одежда Либби была разодрана в клочья и запачкана кровью. По сравнению с ней Эшлин выглядела лучше, если не считать отсутствующего выражения лица. Шок, травма, стресс.

Уайетт резко затормозил метрах в пяти, и они с Тессой распахнули дверцы, взявшись за оружие.

– Либби и Эшлин? – выкрикнул Уайетт, все еще под защитой открытой дверцы.

– Да, – хрипло, но на удивление уверенно ответила женщина.

– Сколько человек осталось на территории?

– Все уехали. Здесь только мы. Похитители… Мой муж… Их больше нет…

Голос Либби надломился. Она обняла дочь, словно утешала или искала поддержки.

Уайетт с Тессой переглянулись. В критических ситуациях сначала следует обезопасить место происшествия, потом позаботиться о жертвах и только после этого пускаться в погоню.

Они взялись за дело.

В бытность патрульным Тесса возила с собой припасов чуть ли не на целую деревню. Уайетт оказался таким же предусмотрительным. Из багажника он достал одеяла, воду и энергетические батончики. Без единого слова Тесса пошла к женщинам. Сам Уайетт с оружием наготове отправился осматривать здание.

– Меня зовут Тесса Леони, – спокойно представилась она. – Я помогала «Денби констракшн» вас искать.

Либби и Эшлин смотрели на нее во все глаза. Девочка была неестественно бледной. Кроме того, она начинала подрагивать. Пока ничего серьезного, но еще немного, и легкая дрожь превратится в настоящий тремор. Тесса проворно накинула на Эшлин два темных шерстяных одеяла, дала бутылку воды и велела попить.

Либби растирала Эшлин плечи. Ее руки были в ссадинах, на лице и шее формировались синяки. Однако, на первый взгляд, ей было полегче, чем дочери.

– Эшлин? – еще мягче заговорила Тесса. – Эшлин, милая, посмотри на меня. У тебя развивается шок. Если сейчас ничего не сделать, станет намного хуже. Тебе нужно попить и хотя бы немного перекусить…

Девочка смотрела на нее. Либби все растирала и растирала ей плечи поверх одеяла.

Тесса сделала вторую попытку:

– Эшлин. Сколько тебе лет?

Девочка медленно моргнула. Потихоньку ее каре-зеленые глаза сфокусировались, и между бровями пролегла морщинка.

– Пятнадцать? – неуверенно шепнула она.

– Я сотрудничаю с правоохранительными органами, – продолжила Тесса. – Видишь того человека в форме? Он из окружного управления шерифа. Через несколько минут подъедут другие. Мы все здесь, чтобы помочь тебе, Эшлин. Тебе и твоей семье. Мы здесь ради вашей безопасности.

– Папа… – прошептала Эшлин, глядя на мать.

По щекам Либби текли слезы.

– Он спас нас, – объяснила она хриплым голосом. – Мик спрятался в аппаратной с целым арсеналом. Он выстрелил в Джастина, мы выскочили… Потом он гнался за нами с огромным ножом. Он был намного крупнее меня. Намного сильнее. Я велела Эшлин бежать и прятаться. Не хотела, чтобы она видела… Но в коридоре она наткнулась на Джастина. Даже раненный в плечо… Он поклялся, что защитит нас. Несмотря ни на что. Неважно как. Он бы нас не бросил.

– Мик заколол его ножом, – неожиданно взорвалась Эшлин. – Он взял нож и потом, и потом… Урод! Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу. Мы и током его шарахали, и били… Почему такие, как он, не могут просто сдохнуть?!

Эшлин разрыдалась, прильнув к матери. Либби обвила ее руками, и они крепко прижались друг к другу. Семья из трех человек, навсегда потерявшая третьего.

Тесса промолчала. Два года назад, в снежную ночь, они с Софи обнимались так же. Как, впрочем, и теперь. Такая боль не проходит чудесным образом. Но когда знаешь, что рядом близкий, пережить черную полосу легче.

Уайетт вернулся.

– Следы покрышек вниз по склону. Уже, наверное, на трассе, – тихо сказал он ей на ухо.

Тесса поняла намек.

– Либби, Эшлин? Я знаю, вам плохо. Обещаю, мы вам поможем. Но сначала помогите нам. Преступники пытаются скрыться. Вы же хотите, чтобы их поймали?

Ее слова привлекли внимание. Через пару минут женщины уже сидели во внедорожнике Уайетта. Еще больше одеял, еще больше воды. Эшлин грызла энергетический батончик. Говорила в основном Либби.

Белый фургон. Опознавательных знаков никто из них не запомнил. Снаружи они его особо и не разглядели. А вот захватчиков своих описали в мельчайших подробностях. Трое мужчин: верзила с татуировкой кобры, второй бугай с ненормальными голубыми глазами и волосами, выкрашенными под шахматную доску, и парень поменьше, новоявленный гений.

Либби и Эшлин продолжали рассказывать. Уайетт передавал описание по рации всем доступным экипажам.

Показалось подкрепление. Патрульные машины полиции штата, личные автомобили детективов и федералов потянулись тесной змейкой по длинной подъездной дорожке.

Вот и все, подумала Тесса. Двое из Денби выжили, так что ее задание практически выполнено. ФБР заберет дело в свои руки. Уайетт займется наведением порядка. Только похитители все еще на свободе. Безжалостные гады. Даже после выплаты девяти миллионов долларов хотели перерезать всю семью.

Черный седан федералов преодолел последний подъем.

Тесса внимательно посмотрела на Либби Денби – и решилась.

Она присела на корточки и взяла руки Либби в свои.

– Вы сильная. Ваша дочь тоже. Вы обе держитесь отлично. Мне нужно уточнить кое-что еще. Вы же понимаете, что организатор похищения знал вас?

Либби подключилась сразу.

– Кто-то из своих, – проговорила она. – У них были коды от нашей системы безопасности, полное досье на всю семью. Они нас изучали. Сами признались.

– Профессионалы?

– Да, бывшие военные. Джастин тоже так думал.

– Вы никогда с ними раньше не сталкивались?

– Нет. Скорее всего, их наняли.

Тесса кивнула, нисколько не удивленная, но встревоженная. Ведь если кто-то нанял профессионалов, чтобы убрать Денби, вряд ли он будет рад снова увидеть их в Бостоне.

– Я знаю, – тихо сказала Либби, словно прочитав ее мысли. – Видимо, поэтому Мик и пытался нас убить. Потому что, хоть они и не отказались от выкупа, их задачей было уничтожить нас.

Сидящая рядом с матерью Эшлин даже бровью не повела. Что говорило многое о ее трех последних днях.

Седан за спиной Тессы остановился. Клацнули открывшиеся дверцы…

Времени ходить вокруг да около не осталось.

– Что с вашей зависимостью?

Либби залилась краской, но уверенно ответила:

– У самого младшего из них, Радара, врачебная подготовка. Он заботился обо мне, в том числе давал метадон.

Тесса нахмурила лоб. Что-то в этом ей показалось подозрительным.

Дверцы седана захлопнулись.

– Вы изменяли мужу? Мне нужно имя… – заторопилась Тесса, приглушив голос.

– Нет! Откуда такая мысль? Мы пытались уладить…

– Тогда кто в положении?

Либби округлила глаза и непроизвольно взглянула на Эшлин.

Теперь удивилась Тесса. Не мать, а дочь, девочка-подросток. То есть…

– Эшлин…

– Либби и Эшлин Денби? Я специальный агент Николь Адамс. Это специальный агент Эд Хокс, Федеральное бюро расследований, – подчеркнуто командирским голосом представилась блондинка и неподвижно встала рядом с Тессой.

Та поднялась, подарив Либби и Эшлин последнюю сочувственную улыбку. Николь демонстративно шагнула вперед и начала выяснять, требуется ли неотложная медицинская помощь.

Тесса заглянула к Уайетту, который все еще сидел на рации.

– Попались? – спросила она, имея в виду похитителей.

– Нет. Но в тюрьму ведет только одна дорога. Со всех направлений сюда стекаются копы. Вертолеты уже в воздухе, так что найти белый грузовой фургон будет несложно.

Тесса понимающе кивнула.

– Вы уверены? – спросила она.

– Нет, – решительно заявил он.

На территорию комплекса въехали еще несколько полицейских машин и стали подниматься по склону. Они уж точно не пропустили бы белый фургон на единственной подъездной дороге.

– Ребята место знали, – тихо сказала Тесса. – Либби подтвердила, что они профессионалы. Говорит, собирали на них информацию. И тюрьму эту приглядели, наверное, когда копались в материалах Джастина…

– Или сотрудник «Денби констракшн» сообщил им, что она законсервирована, – вставил Уайетт. – Дал им ключи, объяснил, как здесь все работает. Возможно, показал старую дорогу для тяжелой строительной техники.

Тесса вздохнула. Без всяких слов было ясно: белого фургона им в ближайшее время не видать. Похитители оказались на шаг впереди.

– Джастин Денби мертв? – спросил Уайетт, который только краем уха слышал ее разговор с Либби и Эшлин.

– Погиб, защищая своих женщин от одного из преступников… От Мика, если не ошибаюсь.

– Где тело?

– Увезли с собой. Может, заметали следы. Я пока не знаю всех деталей. Не успела расспросить.

Уайетт слегка улыбнулся, отлично понимая ее дилемму. И тут же посерьезнев, заметил:

– На семью напали после перевода денег.

– Либби думает, главная цель была убить их. Выкуп стал всего лишь побочным доходом.

– Убить их или убить Джастина? – уточнил Уайетт. – Если тут все-таки замешана Анита Беннетт, которая хотела присвоить компанию, смерти Джастина было бы достаточно.

– То же самое с загадочным мошенником, – подхватила его мысль Тесса, – если он просто испугался, что Джастин подберется слишком близко.

Подозрение, промелькнувшее у Тессы раньше, вдруг нашло логическое объяснение.

– Один из похитителей был медиком. Он помогал Либби с детоксикацией, даже метадон давал. Стал бы он утруждаться, если через несколько дней ее собирались убить?

– Заказали именно Джастина, – согласился Уайетт, – а похищение было всего лишь спектаклем для отвода глаз. Джастин умер при неудачном обмене на выкуп. Полиция вряд ли будет проводить глубокое расследование.

Тесса прищурилась, все еще сомневаясь.

– Слишком сложно.

– Не сложнее, чем перекачивать одиннадцать миллионов в течение почти двадцати лет.

– Верно. Значит, мы имеем дело с человеком терпеливым. Который был знаком с семьей Денби, финансами компании и проектом тюрьмы. И у которого были связи, чтобы нанять бывших военных. Он разрешил убить Джастина, но приказал при необходимости оказывать медицинскую помощь Либби… – Тесса остановилась. – По-моему, ясно, кто это.

– Его даже рядом не было, когда началось отмывание денег, – взволнованно напомнил Уайетт.

– И все-таки…

– Крис Лопес, – вздохнул он.

– Крис Лопес, – согласилась она.

* * *

Понедельник, 3:22. Белый грузовой фургон направился на запад. Но не к главным воротам тюремного комплекса, а на его периферию, где плотно утрамбованный грунт сохранил следы дороги, по которой в начале проекта ходили десятки инженерно-строительных машин.

Днем, после выключения питания, Мик прошелся кусачками по ограждению и отвернул лоскут стальной сетки размером с фургон. Радар медленно проехал через образовавшийся проход и притормозил. Мик спрыгнул и аккуратно установил сетку обратно. Вблизи, конечно, будет заметно, но их не волновали возможные последствия. Их волновали ближайшие полчаса. Все, что было нужно. Около получаса полицейские будут допрашивать женщин, сверять наблюдения, привлекать дополнительные ресурсы и наращивать обороты.

А потом начнется настоящая охота.

Но это неважно, потому что преступники уже испарятся.

Белый фургон проехал ограждение и через лес устремился на запад. Когда-то здесь ходили землеройные машины. Экскаваторы сняли верхний пласт холма, выровняв его под массивное здание. Самосвалы подвезли новый грунт, щебенку и все, что требовалось по плану.

На утрамбованной подъездной дороге не оставалось следов шин. Скудная растительность, чудом пробившаяся здесь за два года, приминалась под сравнительно легким фургоном и тут же выпрямлялась позади него.

Базовый лагерь был в шести милях, у подножия скалистого холма, который Радар изучал неделями, прежде чем остановить на нем свой выбор. Небольшое скопление гранитных глыб, ничем не выбивающееся из ландшафта горного Нью-Гэмпшира.

Радар проехал вперед, а потом сдал назад в закуток между двумя каменистыми выступами. С трех сторон машину окружили валуны. Довольный точностью парковки, Радар заглушил двигатель, и они приступили к следующей фазе операции.

Все необходимое было в фургоне: сумка Зеда, сумка Мика и маленький, неприметный сверток Радара.

Зед начал со своей «татуировки». Влажная губка постепенно стерла с кожи зеленые водорастворимые чернила. Камуфляж сменили старенькие джинсы, футболка, свободный серый худи с логотипом «Ред сокс» и фермерская куртка. На бритой голове кое-где проглядывали зеленые разводы, поэтому Зед нахлобучил бейсболку. Потертые туристические ботинки довершили облик среднестатистического белого жителя северо-восточной части США. Обычный парень, бродящий по горам, пока нужный самолет не унесет его в местечко получше… скажем, на пляж в Бразилии.

Трансформация Мика проходила еще проще. Он извлек ярко-голубые контактные линзы. Глаза у него оказались карие, с густыми ресницами. Он пожужжал электробритвой. «Шахматный» ежик бесследно исчез. Если Зед превратился в горного жителя, то Мик – в элегантного туриста, возможно из Канады, что с его родным французским было логичнее. Теперь на нем красовались прямые черные джинсы, трикотажный красный джемпер и темный, слегка помятый спортивный пиджак. На плечо он повесил черный кожаный «дипломат», в котором лежало новое удостоверение личности и документы на новый банковский счет с его долей – полутора миллионами долларов. Радар получил столько же. Зед, мозг операции, – два. Что касается остальных четырех миллионов… Как выяснилось, автор замысла стоил гораздо дороже.

Мик не жаловался. Любая операция была хороша ровно настолько, насколько тщательно ее спланировали. А учитывая то, как гладко прошла эта, полтора миллиона Мика были самыми легкими деньгами в его жизни.

Радар сменил маскировку последним. Он снял джинсы, фланелевую рубашку и бейсболку, надел светлые брюки и белую сорочку. Нацепив на нос дизайнерские очки в проволочной оправе, он стал похож на молодого специалиста из Бостона – например, на недавнего выпускника Массачусетского технологического института, который работал в компьютерной фирме и мог бы очень преуспеть на этом поприще, но предпочел работу поживее.

Все изобличающие улики – старую одежду и окровавленный нож – сложили в фургон и отошли на безопасное расстояние.

Зед не врал. Настоящей специализацией Радара было взрывное дело.

А поскольку эксперты-криминалисты могли и во взорванном автомобиле что-нибудь выудить, решено было поступить умнее: похоронить его под небольшим камнепадом. Ничего необычного для северного Нью-Гэмпшира, где то и дело случались обвалы. Спросите у Старик-горы. Если повезет, фургон со всеми остатками улик никто вообще больше не увидит. Радар рассчитал не только заряд взрывчатого вещества, но и самую слабую точку холма для его закладки.

Они надели защитные очки, потому что на этом этапе операции глупо было бы получить осколок в глаз. По сигналу Зеда Радар нажал кнопку. Раздался приглушенный грохот. Верхняя часть породы со стоном подалась и резко соскользнула на фургон. Стекло разбилось, заскрежетал металл – и машины не стало.

Камни осыпáлись еще несколько минут.

Мужчины терпеливо ждали. Опять же, торопиться на этом этапе операции было глупо.

Когда пыль осела, они в последний раз осмотрели место. Фургон полностью исчез под грудой обломков, из которых получился идеальный курган.

Зед объявил отбой.

– Всё, уходим.

Задание было выполнено. Они сели на заранее приготовленные квадроциклы и разъехались по лесу, каждый к своей машине. Места стоянки выбрали десять дней назад и между собой не обсуждали. Как и свои новые имена. Эти люди работали вместе, но выживали поодиночке.

Радар по-прежнему думал о тропических пляжах и большегрудых красотках. Судьбы партнеров его не интересовали. Он тронулся первый.

Остальные тоже не стали медлить.

Понедельник, 4:05. Квадроциклы с ревом неслись на север и северо-запад, держась подальше от крупных дорог и прогалин, где их могли заметить с полицейского вертолета.

Север и северо-запад. Вермонт или Канада.

Впрочем, один водитель спустя полчаса добрался до своей машины и сразу же устремился на юг.

В Бостон. Там у него было незаконченное дело.

Глава 40

Агенты ФБР забрали Эшлин. Я хотела остановить их, схватить дочь за руку и прижать к себе. Мне сказали, что ее должны осмотреть медики, которых я сама потребовала. Пришлось смириться. Кроме того, иссяк мой запас адреналина, а вместе с ним и силы. Стало тяжелее подбирать слова и отвечать на вопросы. Поле зрения сузилось. Осталось лишь пятно света впереди.

Потом медики увели и меня. Мы уселись в хвосте «Скорой». Мне измерили температуру, пульс, дали что-то для повышения давления и обработали ссадины на ладонях. Никаких серьезных травм не обнаружили. В том-то и была ирония. По большому счету, меня ничего не беспокоило, кроме абстинентного синдрома и шока.

Перед глазами стояло лицо мужа в последнюю минуту. Его мрачная решительность и зверский оскал, когда он опрометью кинулся на Мика. Здоровенный зазубренный клинок, вошедший в грудь. Джастин сказал, что не даст нас с Эшлин в обиду. Во многих отношениях он был человеком слова. Мой современный пещерный мужчина. Он не смог сохранить мне верность, но был готов умереть ради меня.

Медики закончили суетиться со мной и сказали, что в дальнейшем необходима полная детоксикация. Правда, один из них уже сомневался в успехе. Видимо, повидал немало таких, как я… Жалко, рядом не было Радара. Перед ним оправдываться не приходилось. Он знал мои самые темные, самые сокровенные тайны, и они его не удивляли.

Из «Скорой» выглянула Эшлин. К ней потянулись руки, но она слезла сама и направилась через стоянку ко мне. Пятнадцатилетняя девочка с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Ей было плохо. Я чувствовала ее боль на расстоянии. Однако Эшлин уверенно двигалась вперед. Дочь своего отца. От этого мне было еще тяжелее.

Едва она подошла, налетели федералы и усадили нас в черный седан. С внушительной кавалькадой сзади мы умчались прочь.

* * *

В зале совещаний окружного управления шерифа нас ждала с вопросами целая группа полицейских самой разной юрисдикции. Похитители по-прежнему были на свободе, объяснила блондинка из ФБР, время текло, а мы, конечно же, хотели, чтобы их задержали. И нашли тело Джастина.

Я вдруг представила, как Зед и Мик сбрасывают труп в канаву…

Детектив шерифа тоже был в зале. Тот самый, что первый подъехал к тюрьме и принес нам одеяла. Я сосредоточилась на нем, потому что, хоть крутая агентша ФБР – Адамс? – и казалась главной, спокойная манера сержанта Уайетта нравилась мне куда больше.

Рядом с ним была Тесса Леони. Они оба стояли с нейтральными лицами и, пожалуй, слишком близко друг к другу и немного поодаль от остальных. Будто подчеркивая, что всего лишь наблюдают за представлением, а не участвуют в нем.

Эшлин захотела есть. Помощник шерифа исчез и тут же вернулся со стопкой меню местных ресторанов доставки. Она помотала головой и спросила, есть ли у них торговый автомат. Чуть позже ей принесли два «Сникерса», два пакетика чипсов и диетическую «Колу». Моя девочка была довольна.

Я обошлась одним кофе. И водой. И походом в туалет, где я помыла руки и несколько раз окатила лицо водой. Выпрямившись, я замерла перед зеркалом. Впалые щеки. Темные круги под глазами. Усталость отпечаталась в каждой линии. Я дрожащей рукой дотронулась до отражения, потому что не могла узнать себя в этой исхудавшей, изможденной старой женщине.

Что же я сделала с ней? Совсем забросила. И теперь получила то, что заслужила.

В коридоре меня поджидала Тесса. Она слегка улыбнулась, как будто поняла, что я только что делала и думала.

– Со временем становится лучше, – тихо сказала она. – Даже если сейчас не верится, потом вы будете меньше похожи на привидение. Опять станете собой. Прежней.

– Откуда вы знаете?

– Два года назад моего мужа убили. Я чуть не потеряла дочь. Ее зовут Софи, и она очень беспокоилась о вашей семье. Советовала искать в темных, холодных местах и захватить для вас какао и печенье с шоколадной крошкой.

– От какао я бы не отказалась, – сказала я со слабой улыбкой.

– У Эшлин есть бойфренд?

Я покачала головой. Никакие вопросы меня уже не удивляли.

– По крайней мере, я о нем не слышала.

– Беременность была неожиданностью?

– Мы узнали только после выкидыша в тюрьме. Наша семья… Мы давно разобщились.

Ответ ее удовлетворил.

– Ей помогал медик?

– Да.

– Он вам нравится. Вы говорите о нем с уважением.

Я пожала плечами. Казалось, я предаю доверие Радара.

– Ну а как иначе? Он выручал нас в трудную минуту.

– А двое других тоже вызывали симпатию?

Меня передернуло. Но не от мысли о Зеде. Несмотря на его татуировку, от него веяло ответственностью и предельным самообладанием. А вот…

– Мик, тот, который с «шахматным» ежиком, больной на всю голову. Он угрожал мне, но сначала обещал поиздеваться над Эшлин.

– Значит, если он служил, его могли уволить за недостойное поведение, – предположила Тесса вслух.

Я кивнула, понимая, куда она клонит.

– А Крис Лопес? – неожиданно спросила Тесса.

– В смысле? – удивленно воскликнула я.

– Он в вас влюблен.

Я со снисходительной улыбкой покачала головой.

– Он работает с мужем. Один из его ребят. Я даже… Они как орава мальчишек. Я их по отдельности не воспринимаю. Они просто… друзья Джастина. Все способные, хотя немного ненормальные.

– Вы знали, что Лопес – дядя Кэтрин Чепмен?

– Что?

– Полгода назад именно он отправил вам сообщения.

У меня отвисла челюсть. Тесса кивнула, как бы сделав для себя пометку на полях. Моя реакция была для нее половиной ответа.

В конце коридора открылась дверь зала совещаний. Следственно-оперативная группа ждала нашего возвращения.

Тесса вытащила визитку и протянула ее мне.

– Звоните. Если будут какие-то соображения… или если захочется поговорить. Может, я пойму не все… но достаточно… со своим-то опытом и семьей.

Она подарила мне еще одну ободряющую улыбку и проводила в зал совещаний. Я присела. Блондинка из ФБР объявила, что по протоколу нас с дочерью будут допрашивать отдельно. Мы, разумеется, можем позвонить адвокату или кому-то из родственников… но опять же, время идет, а дело не терпит отлагательства.

Я взглянула на Эшлин. У нее был размазан шоколад в уголке рта. Мне вдруг вспомнилось, как в четыре года она уделала шоколадным тестом все лицо и пыталась облизать кончик носа. Я смеялась до слез, а Джастин снимал все на камеру. Тогда мы были так счастливы… На самом деле счастливы…

Наверное, я застонала. Дочь потянулась через стол и сжала мою руку.

– Мам, все нормально. Самое страшное позади. Не волнуйся за меня.

Она встала и вышла вслед за двумя агентами. Я сидела, сжимая на коленях кулаки, чтобы не остановить ее.

Едва за Эшлин закрылась дверь, специальный агент Адамс приступила к работе.

Началось с общих вопросов. Как и где нас забрали? Насколько хорошо похитители нас знали? Что мы успели узнать про них?

Я рассказала о медицинском опыте Радара и привела его слова, свидетельствующие о военном прошлом. Упомянула первоначальную догадку Джастина о том, что похитители не собирались причинять нам вред, так как были вооружены тазерами, а не пистолетами. Еще рассказала, как Мик напал на меня, а Зед ударил его током, чтобы он остановился. А потом Джастина вытащили из камеры и избили до полусмерти.

Следователи переглянулись.

– То есть сначала и речи не было о выкупе? – уточнила специальный агент Адамс.

– Да. Идея целиком наша. После избиения мужу пришло в голову получить девять миллионов по особому пункту страховки и предложить их в обмен на жизнь.

– Перед похищением у вас не было ощущения опасности? Может, кто-то наблюдал за вами? Или ошивался по соседству? Например, рабочие на другой стороне улицы? Ничего такого не замечали?

– Нет.

– Вы знали о романе Джастина на стороне?

Я внутренне сжалась. Зачем его-то приплетать? Хотя…

– Кажется, Зед знал о его… похождениях, – ответила я с плохо скрытой горечью.

– Как бы вы описали состояние вашего брака?

Я устало пожала плечами.

– Напряженное. Неловкое. Впрочем, мы не сдавались. Весь этот… ужин в пятницу…

Ко мне вернулся вкус апельсинов с оттенком шампанского.

– После раскрытия факта измены вы хоть раз обращались к адвокату по разводам?

Я помотала головой.

– Почему?

Вопрос поставил меня в тупик.

– Столько времени вместе. Общий ребенок. Может, кто-то и готов все перечеркнуть после… одной ошибки, только не я.

– Вы знаете условия вашего брачного договора? – спросил Хокс, второй агент ФБР.

Я стыдливо кивнула, по-прежнему не понимая эту линию допроса.

– Да. Я полностью отказалась от притязаний на компанию Джастина в обмен на половину совместно нажитого имущества. Компанию он унаследовал от отца, еще до нашей встречи. Уступка казалась мне вполне справедливой.

Блондинка внимательно посмотрела на меня.

– Вы в курсе, что у вас нет никакого совместно нажитого имущества? Что на самом деле Джастин приобретал абсолютно все – недвижимость, машины, мебель и так далее – через компанию?

Потрясенная новостью, я снова помотала головой. Вот уж не думала, что допрашивать меня будут не об убийцах мужа, терроризировавших мою семью, а… обо мне самой.

– По счетам платил Джастин. Я не вмешивалась… Но какая разница? Я же не просила развода. Кроме того, в тюрьме Джастин предложил разорвать брачный договор. Он так раскаивался, что готов был отдать мне все, что я попрошу.

– Значит, вы все-таки собирались уйти от него, – предположил второй агент ФБР.

– Я этого не говорила. Джастин уверял, что ему будет не хватать меня. Не хватать нашей семьи.

– Ну, теперь этого уже не доказать, – без всякой резкости, просто констатируя факт, сказала специальный агент Адамс.

– Джастин поклялся, что защитит нас, – прошептала я. – Да, он не был ни идеальным мужем, ни идеальным отцом. Слишком много работал, редко бывал дома. Про неверность я уже молчу. Но он поклялся, что защитит нас. Мы были его семьей. Он не хотел нас подводить. И не подвел.

Я посмотрела следователям в глаза. Пусть только посмеют очернить память моего погибшего мужа. Пусть только посмеют усомниться в наших отношениях, которые уже обошлись мне так дорого.

Они не посмели.

Теперь заговорил другой следователь, в очках в проволочной оправе:

– Что вы можете сказать по поводу пропавших одиннадцати миллионов долларов?

Я тупо уставилась на него. Под ногами будто разверзлась пропасть.

* * *

Вернулась Эшлин. Со мной уже закончили. Я не могла больше выдержать ни одного вопроса, ни одной новой «правды» обо мне, о муже, о нашем семейном бизнесе. Кто-то обчищал компанию. В грандиозном масштабе. На протяжении долгих лет. Видимо, Джастин узнал и принял ответные меры. Только мне ничего не сказал. Может, потому, что последние пару недель он спал внизу. Муж, изгнанный из супружеской спальни.

Финансовое будущее компании было шатким. Не критическим, как мне объяснили, просто шатким. А так как ей принадлежало все наше имущество, об этом стоило побеспокоиться. Если не ради себя, то хотя бы ради Эшлин. Еще один удар я бы не пережила.

Муж погиб. Кто-то из знакомых грабил нас лет двадцать. Скорее всего, он же нанял Зеда и его команду. Причем не из-за выкупа, а чтобы убрать Джастина, пока тот не раскрыл всю мошенническую схему.

Наши тюремщики, наверное, посмеивались про себя. Им заплатили за похищение и издевательства, разрешили потянуть время и прикончить Джастина под видом отдельного преступления. И тут мы предложили им девять миллионов сверху. Перетянуть Зеда на свою сторону? Заставить его выполнить наши условия? Черта с два. Он решил сорвать двойной куш. Сначала деньги от таинственного заказчика, а потом еще больше – от собственных жертв.

Каков подлец! Я даже пожалела, что не отравила его. Нужно было все-таки устроить пожар на кухне и перевернуть там все вверх дном. Как же я его ненавидела! А он смотрел на меня с таким уважением. «По нашим данным, ты не должна была стать проблемой…»

Он мне врал.

Муж мне врал.

Только муж еще и жизнь отдал за меня.

Мысли смешались, голова заныла. Навалилась усталость. Страшная усталость.

Федералы хотели разместить нас в какой-нибудь конспиративной квартире или в гостиничном номере. Похитителей пока не нашли. Белого фургона тоже. Только дыру в ограждении, через которую они сбежали. До поступления новой информации специальный агент Адамс намеревалась держать нас под охраной.

Но я увидела выражение на лице дочери и почувствовала, что у меня было такое же.

Мы столько пережили. Эти дни и ночи. Взгляд Джастина, нож, нож, нож… Нож, проникающий в грудь…

Мы хотели домой. Береженого, конечно, бог бережет, но нам просто необходимо было оказаться дома.

Следователи посовещались. Позвонили в бостонское управление полиции. Опять посовещались.

В конце концов все уладили. Агенты великодушно разрешили нам вернуться к себе, хотя настаивали на соблюдении мер безопасности. Зед и его бойцы знали наш адрес, у них мог быть мотив закончить начатое. Надо было немедленно сменить пароли в системе электронной охраны. Кроме того, бостонская полиция выделила человека для дежурства у нашего дома и усилила патрулирование района.

Специальный агент Адамс также не рекомендовала в ближайшее время приглашать друзей и близких и посоветовала назначать встречи только днем, в общественных местах. Ведь нас предал тот, кому мы доверяли. И этот человек еще не успел исчезнуть вместе с одиннадцатью миллионами.

Я согласилась. Мы не просто хотели домой. Мы хотели остаться одни. Подальше от чужих глаз и ушей. Пора было вернуться к подобию нормальной жизни. И хотя нас осталось двое – надломленных, вымотанных, убитых горем, – мы все еще были семьей.

В начале одиннадцатого нас отпустили. В черном седане федералов мы отправились на юг, в Бостон. Эшлин заснула на заднем сиденье. Я тоже пару раз прикорнула. Через три часа мы были на месте. В нашем особняке, который мы никогда больше не сможем воспринимать как дом.

На двери все еще висел незаметный, но реальный кусок оградительной ленты. В передней кое-где лежали таблички для вещественных доказательств, а на кухонном столе громоздилась куча наших личных вещей. Я нашла свое обручальное кольцо, надела его, и на меня навалилась первая волна боли.

Но я не поддалась. Пока. Только не сейчас.

Я подошла к щитку системы безопасности и заработала пальцами, следуя указаниям Джастина, которые я слышала столько раз. Мне нужен был код, последовательность цифр, которую никто не знал, но я могла бы легко вспомнить. Я ввела дату: день, когда я выехала из многоквартирного дома. Первый шаг к лучшей жизни. Когда я и не догадывалась, что она в себе таит…

Сказав агентам, что все готово, я любезно проводила их до передней двери и сразу же включила систему безопасности. Ригели замка клацнули, войдя до упора в свои гнезда.

Эшлин стояла в передней, глядя на место, где меня стошнило. Всего три дня назад. Казалось, прошла целая вечность.

– Можно я лягу у тебя? – спросила моя пятнадцатилетняя дочь.

– Да.

– Я хочу пистолет.

– Я тоже.

– Заряженный, под подушкой.

– Всё, как в стрелковом клубе учили не делать, – заметила я.

– Именно.

– Полная обойма рядом с незаряженным пистолетом в верхнем ящике прикроватной тумбочки, – возразила я.

– Ладно.

– Эшлин… я горжусь тобой.

Не поднимая на меня глаз, дочь по-прежнему глядела на пятно от рвоты.

– Я спала с Крисом Лопесом, – сказала она. – Ему нравишься ты. Уже давно. Но он не мог заполучить тебя, поэтому связался со мной. Я знала, что так нельзя, но мне было плевать. Вы с папой… отдалились, а мне хотелось внимания.

Я опешила, но взяла себя в руки.

– Малыш…

– Давай забудем об этом, ладно? Никому не скажем, ничего не станем делать. Просто… пусть все забудется.

– Ты полицейским об этом сказала?

– Нет, что ты! Я хочу, чтобы все закончилось. Почему ничего не заканчивается? Я постоянно вижу папино лицо… Папино лицо, кровь и этот нож! Он умер ради нас. Умер из-за меня!

Эшлин осела на нижнюю ступеньку, свернулась клубочком и обхватила голову руками, как будто это могло остановить ужасное видение. Я прекрасно ее поняла, потому что в моей памяти постоянно всплывало то же самое. Как и множество горьких открытий…

Итак, Крис Лопес, доверенный помощник Джастина, спал с нашей несовершеннолетней дочерью. Не зря Тесса Леони о нем спрашивала. Может, она подозревала его в похищении? Как-никак, а он вмешался в нашу жизнь, соблазнил Эшлин…

А что? Если бы муж был жив…

Все встало на свои места. И я поняла, зачем было убивать Джастина, моего современного пещерного человека…

Я подошла к дочери.

– Все хорошо, Эшлин. Самое страшное позади. Мы справимся, – неосознанно повторила я ее слова, сказанные в управлении шерифа.

Затем крепко обняла ее, а потом набрала номер Тессы Леони.

Глава 41

Крис Лопес проснулся от того, что к его правому виску приставили пистолет.

– На твоем месте я бы не двигалась, – сказала Тесса.

Она сидела рядом, на краю его матраса. Электрический свет ей был не нужен. Она обошлась одним точечным фонариком. Открыла заднее окно и прокралась через дом вверх по лестнице. Лабрадор Зевс, спавший в коридоре, поднял голову, но, признав своих, со вздохом опустил ее на лапы.

Ночное приключение Тессу успокоило. И хорошо, потому что она была вне себя.

– Когда Эшлин призналась, что беременна? – спросила она непринужденно.

– Что?

Лопес попытался сесть, но Тесса левым кулаком врезала ему по грудине.

Он упал на спину, глотая воздух.

– Пятнадцатилетняя девочка? Дочь твоего босса? Кто говорил, что она тебе как родная? Извращенец конченый!

– Знаю, знаю, – застонал Лопес. – Я полное дерьмо. Спустите курок. Я этого заслуживаю.

Его самобичевание вконец разозлило Тессу. Она еще раз ему врезала.

– Эй, здесь я угрожаю!

– Я не… Я вообще не должен был… Да, извращенец. О чем я только думал! – всхлипнул Лопес.

Этого еще не хватало. Тесса дотянулась до лампы у кровати и щелкнула выключателем.

Точно. Лопес был весь в слезах.

– Начинай с самого начала, – строго приказала она. – Выкладывай все. Может, я тебя не пристрелю.

– Не было никакого начала. То есть я ничего не планировал, – заговорил Лопес, взяв себя в руки.

Он подтянулся к изголовью и сел. Тесса не стала его останавливать. Хорошо хоть на нем была старая белая футболка и серые бóксеры.

Шум опять разбудил пса. Зевс медленно прошел в комнату и тихо заскулил. Тесса похлопала его по голове, и он устроился у ее ног.

– Эшлин как-то пронюхала про интрижку Джастина. Может, подслушала, когда родители ругались. Я вообще без понятия. Но она умудрилась еще и племянницу мою вычислить. Говорят, даже в вестибюле на нее орала. Аните пришлось ее увести. Однажды вечером Кейт позвонила и сказала, что «эта сумасшедшая» вертится у ее дома и никуда не уходит. Что мне было делать? Я поехал разруливать ситуацию.

– Разрулил? – сухо спросила Тесса.

Лопес покраснел.

– Я отвел Эшлин в кафе, попытался ее образумить. Объяснил, что Кэти – молоденькая дурочка, Джастин окончательно с ней порвал. Ее родители действительно пытались помириться. Просто им нужно было время. Мне показалось, Эшлин успокоилась, и я отвез ее домой. Думал, на этом все и кончится.

– А дальше?

Лопес смущенно пожал плечами.

– Она стала названивать. Сказала, ей нужно с кем-то делиться переживаниями. Родители отдалились, друзья не понимали, а я был в курсе всего. Не знаю. Она говорила. Я слушал. Она очень… разозлилась. На родителей. Она их боготворила. Обоих. И вдруг они поступили, как… простые смертные. Такое разочарование. Ведь если они были неидеальны, значит, и весь мир тоже. Это ее убивало.

Тесса молчала, не спуская с него глаз.

Он опять покраснел.

– В общем… Как-то раз она зашла ко мне после школы. У нее выдался плохой день. Ссора с лучшей подружкой. Она расплакалась. Я, естественно, ее приобнял. Но очнуться не успел, как она меня поцеловала. Я не… – Он умолк и опустил взгляд на одеяло. – Вы наверняка решили, что я ее соблазнил. На самом деле Эшлин меня использовала. Не забывайте, что она рвала и метала из-за того, что Джастин изменил ее матери, да еще и с женщиной намного моложе. Вот она и решила отомстить отцу, связавшись с мужчиной намного старше.

– Так, значит, ты себя оправдываешь? – холодно сказала Тесса. – Спишь спокойно по ночам?

Лопес вздернул подбородок.

– С чего вы взяли, что я сплю? Я только и делаю, что ремонтирую ванную.

– Так когда Эшлин сказала тебе, что беременна?

– Какая, к шутам, беременность? Я вообще не понимаю, о чем вы!

– У нее, кстати, был выкидыш. Пока твои отморозки держали ее в тюрьме. Тоже интересная деталь, между прочим. Я бы, например, не подумала, что такой «джентльмен», как ты, разрешит причинять вред дамам. Джастину-то ладно…

– Какие еще отморозки?! Какой вред?! Какой выкидыш в тюрьме? Что вообще происходит?

Тесса замерла и внимательно на него посмотрела. Уайетт сразу верно подметил: в руководстве «Денби констракшн» были сплошные лжецы. Анита Беннетт. Крис Лопес. А еще они были отличными актерами. Или им вправду ничего не известно?

– Выкуп, – сказала Тесса.

– Я слышал, что похитители выходили на связь. Но это всё.

– Страховая компания выплатила деньги, – добавила Тесса, продолжая его изучать.

Он сел повыше.

– Значит, их отпустили? Они дома? О господи! – Лопес взволнованно и одновременно с облегчением провел рукой по волосам. – Как Либби?

– Ты серьезно? Спишь с девочкой, но до сих пор влюблен в ее мать?

– Говорю же, я вел себя как полное дерьмо.

Тесса пустила в ход последнюю карту.

– Полному дерьму не помешал бы действующий загранпаспорт. Потому что Джастин знает, что его дочурку обрюхатил ты. И хоть ребенка уже нет, он тебя из-под земли достанет.

Лопес побледнел.

– Я сам с ним встречусь, – сказал он, резко опустив плечи и подняв подбородок. – Утром. Сразу поеду к нему. Моя вина. Я нарушил закон. И отсижу свой срок.

– Зараза!

Тесса вскочила с кровати, резко повернулась, задев спящего пса, и под недоумевающим взглядом Лопеса затолкала пистолет обратно в плечевую кобуру. Если раньше она была рассержена, то сейчас – просто в бешенстве и отчаянии.

– Джастин Денби мертв.

– Что?

– После выплаты похитители не сдержали обещания. Джастин погиб, защищая Либби и Эшлин.

Лопес совсем обалдел.

– Но вы же сказали…

– Я взяла тебя на понт. Ты и вправду не знаешь, что случилось вчера днем после трех?

– Мисс, я окончательно запутался. У меня голова раскалывается. С Либби и Эшлин все в порядке?

– Относительно. У Эшлин был выкидыш, и Либби известно, что ты – отец ребенка.

Риск испытать на себе гнев Джастина испугал Лопеса, а мысль об оскорблении Либби – пристыдила.

– Вот как, – растерянно произнес он.

Тесса присела на стоящее рядом кресло. Старый лабрадор взволнованно заскулил, и она задумчиво погладила его по уху.

– Не понимаю, – сказала она.

Лопес молчал.

– Преступник знал Джастина, Либби и Эшлин. У него или у нее были связи, чтобы нанять трех профессионалов. И скорее всего, этот же самый человек в течение последних пятнадцати-двадцати лет вымывал деньги из «Денби констракшн»…

– Так долго я там не работал, – перебил ее Лопес, нахмурив брови.

– Поэтому сначала подозрения пали на Аниту Беннетт.

– Она бы не стала грабить компанию. Это любовь всей ее жизни. И Джастину бы такое не устроила. Он ей почти как четвертый сын. А то, что они с ее младшеньким, возможно, полукровные братья, по-моему, только еще сильнее сблизило ее с семьей. Звучит, конечно, бредово, но дела обстоят именно так.

– Тогда кто? Это должен быть старый сотрудник, который вдоль и поперек знает дом Денби, финансы компании и недавно отстроенную в Нью-Гэмпшире тюрьму. Кто же? У кого был доступ…

Голос Тессы затих. Внезапно ее осенило. Вариант был настолько очевидным, что его вообще не рассматривали. И тем не менее…

Лопес недоуменно таращился на нее.

Она чмокнула Зевса в макушку и резко встала. Им с Софи определенно стоит завести собаку.

– Дай мне код для входа в офис «Денби констракшн». Живо.

* * *

Уайетту хотелось домой. Он прекрасно понимал инстинкт Либби Денби. И хотя последние двое суток ему пришлось не в заложниках отсиживаться, а всего лишь работать, он только и думал о том, чтобы вернуться под свою крышу, принять горячий душ, поужинать домашней стряпней (ну ладно, едой из микроволновки) и отправиться на боковую.

Однако, как и у всякого стража порядка, помимо оперативной работы, у него была еще одна обязанность, о которой обычно все умалчивают, хотя она занимает гораздо больше времени: составление рапорта… Так что сейчас он заполнял бумаги. Море бумаг. И Кевин тоже. Но тот вообще любил канцелярщину. Возмутительно.

В два ночи зазвонил телефон. Уайетт увидел имя Николь Адамс и ни капли не удивился. Она была очень дотошным агентом ФБР, выкладывалась добросовестно и по полной. И если дело оставалось нераскрытым – а сейчас явно не хватало ответов на ключевые вопросы, – она не могла успокоиться.

Из профессионального уважения и в память о былом он принял звонок.

– Белый фургон нашли? – спросила Николь.

Розыском автомобиля и тела Джастина Денби занималось управление Уайетта.

– Ни фургона, ни шайки, ни трупа.

– Шутишь? Вы столько людей на уши подняли.

– Похоже, среди наемников была пара светлых голов.

– Меня напрягает то, что тела нет, – вздохнула Николь. – Не могли же они оставить такую серьезную, а тем более вонючую улику в кузове?

– По-моему, тело бросили вместе с фургоном. Учитывая их бесследное исчезновение, они, скорее всего, пересели в другую машину. Завтра утром начнем проверять ближайшие пруды и озера. Вероятно, фургон с телом утопили. Отличная будет иллюстрация к выражению «как в воду кануть»… А одиннадцать миллионов как там поживают?

– Ищем. Наши гуру перевернули все личные сбережения Аниты Беннетт. Не исключено, что она разместила деньги под вымышленным именем на другом офшорном счете. Но пока мы топчемся на месте.

Уайетт раздосадованно хмыкнул.

– Что с Либби и Эшлин?

– Вернулись в бостонский особняк, – ответила Николь, опустив соображения про то, как они там собирали осколки своей жизни, а потом вдруг спросила: – Увидишься с ней?

– С кем?

– С Тессой Леони. Она подходит к тебе близко. От всех остальных держится на расстоянии. Но не от тебя.

Уайетт подумал, что, наверное, краснеет, и прикрыл лицо ладонью.

– К чему это ты? – осторожно уклонился он от ответа.

– Уже поздно. Я устала. Мне любопытно.

– Тесса – интересная женщина.

– Пригласишь ее на свидание, – уверенно сказала Николь, но без тени злости – скорее даже довольная.

– Как его зовут? – поинтересовался Уайетт.

Настала очередь Николь краснеть. По крайней мере, так ему казалось.

– Ну, раз уж ты спрашиваешь…

Выяснилось, что полгода назад она познакомилась со специалистом по финансовому планированию. Они были очень счастливы вместе. У Уайетта будто камень с души свалился. Не то чтобы он чувствовал себя должником, однако… Приятно осознавать, что подруга хорошо устроилась и все в конечном итоге утряслось.

– Позвони, когда отыщете фургон, – попросила Николь. – А еще лучше, когда найдете всех троих подозреваемых.

– Разумеется. Ты тоже.

– И я тоже.

– А теперь поспи немного. Кто-то же из нас должен.

Уайетт откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову и задумался. Личную жизнь в сторону. Его беспокоили слова Николь о пропавших деньгах. Исчезновение машины с тремя наемниками еще куда ни шло. Подходящий пруд, лесной овраг или чащоба – в Нью-Гэмпшире много мест, где легко скрыть следы преступления. Но похищенные миллионы? Такая сумма оседала на нескольких подставных счетах пятнадцать-двадцать лет – и вдруг испарилась?

– Кевин, – окликнул Уайетт коллегу, который возился с бумагами в другом конце кабинета.

– Да? – спросил тот, подняв голову.

– Вот скажи, раз ты такой умный. Если бы у тебя было одиннадцать миллионов долларов, куда бы ты их дел?

– Набил бы ими матрас, – ответил местный гений. – Для этого ничего подписывать не надо. А еще их нельзя было бы использовать как улику в суде.

– Всего неделю назад деньги были на Багамах, – возразил Уайетт, – на настоящих банковских счетах. Если верить Рут Чан. Она ездила туда, чтобы, так сказать, стянуть доллары обратно, и обнаружила еще больше счетов, чем ожидала.

Здесь у Уайетта зародилась новая мысль.

– Что невероятней, Кевин? Долгие годы безнаказанно обчищать крупную корпорацию или воровать деньги, но на протяжении всего этого времени не тратить из них ни цента?

Кевин был заинтригован. Он отодвинулся от кипы бумаг и подхватил нить рассуждения:

– Значит, человек в них пока не нуждался. Похоже, не наркоман и не игрок. Зависимость требовала бы постоянных вливаний. Скорее всего, недовольный сотрудник, который копил на черный день.

Кевин поднял интересную тему. В большинстве случаев хищения совершались людьми, которых поджимали пагубные пристрастия, медицинские счета или алименты. То есть их переход на темную сторону почти всегда был чем-то оправдан. Кроме того, эти люди, как правило, отлично разбирались в финансах, занимали высокие должности и пользовались доверием и уважением.

– Иначе говоря, терпения и денег ему хватало, – резюмировал Уайетт. – Он или она создал первую подставную компанию примерно шестнадцать лет назад, а потом, так как никто не поднял шума, спокойно продолжил. Год за годом незаметно, но упорно подворовывал… Просто мастер. – Уайетт мысленно взвесил слово и остался им доволен. – Возможно, в какой-то момент он действовал из чисто спортивного интереса, а на собраниях руководства втихаря посмеивался: мол, знали б вы мой секрет… Классика жанра… Но все хорошее рано или поздно заканчивается. В данном случае это произошло в августе, когда ничего не подозревавшая Рут Чан обнаружила первого липового поставщика. Она копнула глубже, сообразила, что к чему, и четыре недели назад доложила Джастину.

Кевин наморщил лоб.

– Он знал о хищении целых четыре недели.

– И да, и нет, – поправил Уайетт. – Чан думала, что в общей сложности у них стянули всего четыреста тысяч. Для компании с оборотом в сотни миллионов долларов факт досадный, но не ужасающий. Джастин счел сумму настолько ничтожной, что решил вернуть ее без привлечения полиции. Он отправил Рут Чан на Багамы, чтобы та закрыла подставной счет, однако за день до ее прилета деньги перевели.

– И когда Джастин выяснил полный масштаб ущерба? – спросил Кевин.

– Он… не выяснил, – пробормотал Уайетт, лихорадочно соображая.

– Гм?

– Он так и не выяснил. Чан позвонила ему в пятницу днем. Сказала, что счет уже закрыли, и попросила еще времени на расследование. Об остальном умолчала. А потом… всего несколько часов спустя Джастина с семьей похитили из собственного дома.

Кевин внимательно посмотрел на Уайетта.

– Прикрыли мошенничество, – заметил он, словно речь шла об очевидном факте. – Чтобы до Джастина не дошли новости про одиннадцать миллионов.

– Возможно, – ответил Уайетт.

После того как он прокрутил всю историю вслух, мысль Кевина показалась ему логичной. Рут Чан обнаружила, что украденная сумма в десятки раз больше, чем они подозревали, и в тот же вечер Джастина похитили. Совпадение? Только не для копа. Два события наверняка как-то связаны. И все же. И все же…

– Рут Чан! – вдруг заявил Кевин. – Она отмывала деньги и организовала похищение Джастина, чтобы замести следы. Кроме того, у нее идеальное алиби. Ее даже в стране не было.

Уайетт скептически нахмурился.

– Без Рут Чан мы бы даже не догадывались про шестнадцать лет мошенничества. Зачем вору подставлять самого себя?

– Чтобы уйти от подозрения? – предположил Кевин.

Уайетт усмехнулся и покачал головой.

– Кто знал? – неожиданно начал он. – Вот на какой вопрос нужно найти ответ. Кто знал, что Рут Чан откопала липовых поставщиков? Кто знал, что в пятницу утром Рут Чан будет на Багамах и пойдет закрывать счет? Кто был настолько осведомлен, что успел подготовиться и перевел все деньги за день до этого?…

Тут глаза Уайетта расширились.

– Рут Чан кому-то сказала, – сыпал догадками Кевин. – Или Джастин. Человеку, которому они доверяли, а, видимо, не стоило.

– Вряд ли Рут Чан. Она даже Джастину не стала говорить. По крайней мере, хотела сначала во всем разобраться. Слишком дотошная и осторожная. Мы этого сразу не поняли. Недостаточно внимания обратили. Если кто кому и сказал, так это Джастин… Черт, мне надо позвонить!

Глава 42

Как Эшлин ни мечтала лечь в кровать, до спальни она не добралась. После душа у нее только и хватило сил, что натянуть футболку и завалиться на диван в гостиной. Даже волосы сушить не стала.

Пока она мылась, я говорила по телефону с Тессой Леони. Та оказалась добрее и мягче, чем я ожидала. Заверила меня, что лично разберется с Крисом. Разумеется, осторожно. И с благоразумным применением силы. Ее тон вызвал во мне еще больше симпатии.

Я хотела чувствовать себя отомщенной. Как шокированная мать и обманутый друг. Сколько раз я принимала Криса дома. И да, в какой-то момент стало ясно, что он сох по мне, как мальчишка. А после скандала с Джастином начал бывать у нас чаще, надеясь на роль утешителя. Только я выбрала обезболивающие и не плакалась ему в жилетку.

Весь гнев я выместила в душевой, где несколько раз помыла голову, яростно вспенивая шампунь, споласкивая волосы, а потом повторяя заново. Было уже поздно. Третий час ночи. Давно следовало пойти спать. Я нанесла питающий кондиционер, а потом занялась телом так же безжалостно и основательно, как волосами.

Я думала, самый страшный кошмар закончился, но еще во время вечернего допроса поняла, что следственная пытка только началась. Утром опять нагрянут агенты. Будут что-то уточнять, потребуют официальное заявление насчет отношений Эшлин и Криса. А то и медицинское освидетельствование. Может, стоит нанять адвоката?

Какие права у жертв похищения и насильственных преступлений? Какие специалисты занимаются делами по совращению несовершеннолетних? Что, если Эшлин откажется выдвигать обвинения или отвечать на вопросы? Настоять или это только усугубит ее травму?

Потом, смывая кондиционер, я вдруг со всей ясностью осознала: муж умер. Я осталась одна. Без партнера. Навсегда. Больше некому задавать такие вопросы. Забота об Эшлин полностью легла на мои плечи.

Муж умер.

Я стала матерью-одиночкой.

Джастин… нож в окровавленной груди…

Я опустилась на кафельный пол. Вода хлестала по спине. Я задыхалась, жадно глотая воздух.

Замелькали воспоминания о нашей жизни. Все те мгновения, когда я по-настоящему видела мужа. Все те мгновения, когда он наверняка по-настоящему видел меня. Первый раз, когда мы занимались любовью. Священник, объявляющий нас мужем и женой. Джастин с кричащей новорожденной девочкой на руках. А потом он же, умирающий передо мной.

Его взгляд. Джастин знал, что умирает. Чувствовал, как зазубренное лезвие входит меж ребер. В его глазах не было ни злости, ни упрека. Только сожаление.

«Мне будет не хватать нас», – сказал муж. И он был готов уступить и дать мне развод, но ему «будет не хватать нашей семьи».

Я плакала? Трудно понять. Вода лилась на шею, стекала по лицу.

Нужно организовать похороны, подумала я. Как хоронить без тела? Наверное, лучше подождать, пока полиция найдет… труп. Пока детектив шерифа и его помощники не вернут мужа мне. И Эшлин. Она бы попрощалась с отцом. Ей нужно логическое завершение, как и мне тридцать лет назад.

Эта мысль резанула по живому. Столько усилий и жертв, а в конечном итоге я так и не уберегла дочь от самой глубокой раны. Теперь и она потеряла отца. А мне предстояло занять место своей матери, которая пыталась удержать все на плаву. Разбираться с финансами. А они в плачевном состоянии.

Что, если мы потеряем особняк и будем вынуждены переселиться в многоквартирный дом? Что, если Эшлин никогда не пойдет в колледж? Дочь непредусмотрительного отца. Как и я когда-то…

Я не могла дышать. Ловила ртом воздух, но тот не попадал в легкие. Неужели я пережила три дня в заброшенной тюрьме, только чтобы скончаться в собственной ванной?

Потом в памяти всплыл… гидрокодон. Таблетки в оранжевом флаконе. Они до сих пор в моей сумке на кухонном столе. Впрочем, у меня были и другие заначки. Полдюжины таблеток у задней стенки ящика со столовым серебром, еще десять в дорожной шкатулке для драгоценностей, штуки четыре на донышке хрустальной вазы в серванте. В общей сложности около двадцати таблеток на экстренный случай.

Я встала. Во рту по-прежнему отдавало апельсинами, но мне было все равно. Я собиралась выйти из душа, спуститься вниз и добраться до первой же заначки. Только разок, конечно. После недавних испытаний я заслужила.

Я ополоснула волосы.

Нет, не надо. Я сказала Джастину, что буду сильной ради дочери. Тогда, в камере, он не зря вытянул из меня обещание. Наверное, сомневался в успехе операции и хотел быть уверен, что я смогу вырастить дочь без него.

Всего две таблетки, подумала я. Снять лишний стресс. Все тело ныло. Мне нужно было отдохнуть. После нормального сна я смогу позаботиться о дочери лучше.

Интересно, моя мать чувствовала то же самое, когда в очередной раз смотрела на пачку сигарет? Знала же, что не стоит. Но изнемогала под тяжестью мира, под грузом родительских обязанностей. Она вкалывала как прóклятая. И заслуживала хотя бы немного отдыха.

Джастин ради меня расстался с жизнью.

Неужели так трудно ради него бросить викодин?

Я выключила воду.

Одну таблетку. Всего… одну. Чтобы ослабить симптомы ломки. Разумный шаг.

Да.

Нет.

Выпить.

Завязать.

Я открыла дверцу кабинки, чтобы взять полотенце.

И увидела мужчину, стоящего на пороге ванной.

Я узнала его не сразу. С минуту я стояла в стеклянной ловушке. Вода стекала с обнаженного тела. Мужчина зловеще улыбнулся, и я сообразила. Глаза были другого цвета – карие, не ярко-голубые. Крашеные волосы полностью сбриты. Черный камуфляж сменила элегантная повседневная одежда. Но его гнусное, безжалостное лицо нисколько не изменилось. Над левым глазом красовалась ссадина – несколько часов назад дочь угодила в него рацией.

Я схватила полотенце и выставила его перед собой.

Не самая лучшая защита от убийцы мужа.

– Соскучилась? – протянул Мик и оперся о дверной косяк, перекрыв выход массивной фигурой.

Я была у него в руках. Он смаковал момент.

– Как… – выдавила я, облизнув губы.

Горло пересохло. Мысли крутились вихрем. Эшлин. Внизу на диване. Боже, только бы не проснулась! И ведь просила пистолет. Почему я так и не спустилась за ним в подвал? Надо было сначала достать оружие из сейфа, а потом лезть в душ!

– Я же перепрограммировала систему…

– У нас есть свой антиблокировочный код. Его нужно знать, чтобы отменить, а ты не знала. Никудышные у тебя разведданные. – Он усмехнулся. – Это называется ирония, детка.

– За домом наблюдает полиция, – начала я.

– Ага. Две патрульные машины. Одна спереди, другая сзади. Чередующиеся интервалы. Что не проблема, так как мне понадобилась всего минута, чтобы вбить код, открыть гараж и снова его закрыть. Копы вернутся, увидят, что снаружи тишь да гладь, и поедут дальше.

– Ошибаешься. Сейчас появятся два детектива. В деле новый поворот. Поэтому я и мылась. Готовилась к допросу.

Он замер и склонил голову набок, внимательно меня изучая. Прошло секунды две.

– Ты блефуешь, – объявил. – Неплохая попытка. Приятно, когда ради тебя стараются.

Он ринулся вперед. Так быстро, что я ахнуть не успела. Первой реакцией было отскочить назад в душевую, но я не хотела оставаться в этой западне. И потом вряд ли кафель помешал бы Мику сделать то, что он намеревался.

Я стегнула его полотенцем и, видимо, задела рану на лице, потому что он вскрикнул. Я хлестнула еще раз, но он поймал конец и потянул меня к себе. Тогда я отпустила. От неожиданной потери противовеса Мик отшатнулся. Улучив секунду, я бросилась к двери, выставив локти и пытаясь на ходу опять задеть его по голове.

Он схватил меня за талию. К счастью, мокрая кожа выскользнула из его пальцев. Я пробежала через спальню, кидая за спину что ни попадя. Куда теперь? Что делать? Интуиция подсказала спуститься вниз. В переднюю. На улице разъезжали патрули. Мне было плевать, что я голая. Лишь бы выскочить за дверь…

Нет. В гостиной спит Эшлин. Нельзя ее оставлять.

Позади загромыхал Мик. Подавив всхлип, я поднажала. Быстрее, быстрее, быстрее. Опять гонка. Неужели я снова ее проиграю? Я зарулила на нижнюю площадку, метнув взгляд наверх, и мельком увидела лицо Джастина. Каменное. Мрачное. Решительное. Стоп, не Джастина, Эшлин. Моей дочери Эшлин…

– Пригнись, – твердо сказала она.

Я послушалась. Эшлин замахнулась отцовской клюшкой для гольфа. В последнюю секунду Мик с ревом обернулся. Удар пришелся ему в плечо. Взвыв от боли, мерзавец вырвал клюшку из дрожащих рук дочери и занес над головой. Я бросилась на него и обхватила за колени. Он пошатнулся на ступеньке, выронил клюшку и вцепился в перила.

Мы с Эшлин опять рванули. Но не к парадной двери – слишком много возни с замками. Мы устремились в кухню. Какой-то первобытный инстинкт повел нас в помещение, забитое подручным оружием.

Я где-то читала, что женщине ни в коем случае нельзя хвататься за нож. Мужчина с легкостью отберет его и пустит в ход против нее же. Лучше взять пресловутую чугунную сковородку. Чтобы огреть ею по голове, особых навыков не нужно. Мне такая досталась от матери. Я распахнула нижний шкафчик и начала нервно разгребать посуду.

Эшлин вскрикнула.

Она притормозила у обеденного стола, выдернула из кучи вещей мою сумку и запустила ею в Мика. Он ловко увернулся и схватил Эшлин за край футболки. Не собираясь уступать без боя, дочь из всех сил завизжала и замолотила локтями и босыми ногами.

Мик наслаждался каждой секундой.

Я нащупала тяжелую сковороду, вцепилась в ручку и медленно выпрямилась перед врагом.

Мик прошелся взглядом по моему обнаженному телу, отшвырнул Эшлин к столу, как мешок с мусором, и двинул вперед.

– Молодец, соображаешь, – протянул он. – Я люблю, когда сопротивляются.

Дочь ударилась головой о гранит, обмякла и сползла на пол.

Не смотреть. Не отвлекаться. Один враг. Единственный шанс сделать все правильно.

Мик кинулся ко мне.

Слишком резко, слишком быстро, подумала я. Мик сделал обманное движение влево. Вместо того чтобы махнуть сковородой, я бросилась вправо и пулей выскочила из кухни в гостиную. Переверну лампу или еще что-нибудь. В окно будет видно. Может, проезжающий полицейский поймет и остановится, чтобы проверить.

Мик постоянно двигался. Шаг вправо, шаг влево, прогиб, выпад. Бесконечная смена маневров запутала. Вверх, вниз, вправо, влево. Я держала сковороду перед собой, готовая ко всему. Он низко нырнул, схватил меня за талию и повалил на пол.

Падение было тяжелым, но я не отпустила своего оружия и заколотила мерзавца по голове. Теперь он использовал мой же прием: прижался ко мне вплотную. Я не могла шандарахнуть его со всей силы и осыпáла слабыми ударами. Уткнувшись лицом мне в грудь, он давился от смеха.

– Вот так, да, бей, бей!

Было бесполезно тягаться с этим специально подготовленным верзилой. Мои отчаянные усилия только забавляли его.

Внезапно он сжал мне правое запястье так, что чуть кости не хрустнули. Я вскрикнула. Чугунная сковородка оказалась на полу.

Вот и всё.

Мик встал и за плечи подтянул меня наверх. Его карие глаза были такими же сумасшедшими, как и голубые. Ему нравилось каждое мгновенье происходящего. И от предвкушения возможностей лицо Мика светилось.

За его спиной раскрылась дверь, ведущая в подвал. Из тени вышел второй верзила и бесшумно ступил в кухню, прижав к губам палец. Зед. Без камуфляжа и татуировки кобры.

Я замерла, потеряв дар речи и ощущая только боль в запястье и плечах. Зед тихонько пробрался вперед, поднял малокалиберный пистолет и выстрелом в упор прошил Мику голову.

Мик повалился в сторону.

Зед спустил курок еще два раза.

В доме наступила тишина.

* * *

Зед вложил мне пистолет в правую ладонь и загнул мои пальцы на рукоятке.

– Соседи слышали выстрелы, – сказал он твердо. – Вызовут полицию. Те приедут моментально.

Он стянул с дивана плед и накинул его на мои голые плечи.

– Меня здесь не было. Ты сама с ним справилась. Молодец.

– Ты убил его.

– Он принял условия договора: тебя и Эшлин не трогать. Он нарушил их дважды. В нашем деле невыполнение требований имеет последствия.

– Ты… ты знал, что он вернется?

– Подозревал.

– Не понимаю. Можно было убить Джастина, но не нас с Эшлин?

– Условия договора, – повторил Зед, а потом сунул мне сложенный лист бумаги. – Радар просил передать. Никому не показывай. У тебя есть двенадцать часов, потом будет поздно.

Он повернулся и направился к двери в подвал.

– Подожди.

Зед не отреагировал.

– Назови антиблокировочный код, – выпалила я. – Код, который вы все используете, чтобы проникать в мой дом!

Зед не отреагировал.

Пришел, увидел, победил. И сразу на выход. Я закипела негодованием из-за постоянного чувства бессилия, но в последнюю секунду вспомнила, что уже не беспомощная пленница в тюрьме.

Я подняла пистолет и прицелилась Зеду в затылок.

– Стой. Стой, говорю!

Зед полуобернулся.

– Твоей дочери нужна помощь, – заметил он.

– Мне осточертело быть заложницей!

– Тогда спусти курок, – спокойно ответил он.

Руки дрожали. Хотя нет. Меня трясло всю. Внезапно усталость ушла. Ее сменила злость. На этого человека, который ворвался в мой дом, в мою семью. На себя, потому что я уже собиралась проглотить таблетку. Но самая сильная и ядовитая – на Джастина, потому что он дал себя убить, а я все еще любила его – и ненавидела. Что мне теперь делать со всеми этими противоречивыми чувствами? Как поставить точку?

Зед терпеливо и чуть ли не с интересом смотрел на меня. Я не должна была стать проблемой. По его данным.

Я нажала на спусковой крючок.

Затвор щелкнул вхолостую.

Ну конечно. Всемогущий Зед, как всегда, оказался на шаг впереди. Он вставил ровно три патрона. Все три выпустил в голову Мика, а потом вручил бесполезное оружие мне. Я ожидала увидеть насмешливую улыбку, однако он заявил:

– Вот и славно. Первый шаг к освобождению ты уже сделала.

И удалился.

Дочь начала приходила в себя. Я осмотрела ее, отыскала телефон, набрала 911 и вызвала полицию со «Скорой». Потом поднялась наверх, достала халат и, все еще сжимая пистолет, сунула под подушку записку Радара. Что бы ни произошло дальше, я была готова.

Глава 43

Уайетт дозвонился до Тессы Леони только с третьего раза. Было уже четыре утра, но для него это не имело значения. Он понял, кто, что, когда, где, почему и как. Возбужденный адреналином, Уайетт мчался на своем внедорожнике в Бостон.

– Крис Лопес не виновен, – заявил он, когда Тесса ответила на звонок.

– Знаю. Он все отрицал даже под дулом пистолета. Но я вам этого не говорила.

– Ты ничего не говорила, и он ничего не делал.

– Он спал с Эшлин, – выдала Тесса, – хотя утверждает, что она сама…

– Надеюсь, его никто случайно не пристрелил?

– Я вас умоляю. На таких патроны тратить жалко.

– Верно подмечено.

– Мы с ним мило побеседовали. О том, кто настолько приближен к Джастину Денби, чтобы организовать ему и его семье диверсию.

– Забавно, мы с Кевином только что обсуждали то же самое.

– Кстати, для протокола: пока вы с Кевином и мы с Лопесом трепали языками, кое-кто действовал. Один из похитителей вернулся, проник в особняк Денби и напал на Либби и Эшлин. Наверное, хотел закончить одно дельце.

Уайетт резко крутанул руль вправо и свернул на 93-ю магистраль.

– Серьезно?

– Да. Либби опознала в нем Мика. Бостонское управление полиции сейчас пытается установить его личность по отпечаткам. Видимо, в тюрьме он проявил к Либби особый интерес, но их лидер, Зед, остудил его пыл. Когда же задание было выполнено и Зед исчез, Мик решил сдержать кое-какие старые обещания. Он рассчитал интервалы патрулирования у дома Денби, вошел внутрь с помощью антиблокировочного кода и напал на Либби в ванной. Она улизнула, к ней присоединилась Эшлин, и они вдвоем гоняли его по дому. Потом Либби схватила пистолет, который оставила у дивана…

– Заряженный пистолет в гостиной?

Уайетт был одновременно удивлен и впечатлен. Он помнил, что все Денби отлично стреляли. Но оставить заряженный пистолет посреди дома было довольно агрессивным шагом.

– Не забывайте, чтó они пережили, – сказала Тесса. – К тому же специальный агент Адамс им все уши прожужжала о том, что преступники все еще на свободе…

– Убедительно.

– Либби убила Мика. Тремя выстрелами. Один в левый висок и два в лоб. Очень профессионально.

То, как Тесса произнесла последние слова, показалось Уайетту странным.

– То есть?

– То есть пистолет весь в ее отпечатках, но ее пальцы совершенно чисты.

– Она спустила курок три раза, и на ней не осталось никаких следов выстрела?

– Либби утверждает, что вымыла руки, прежде чем вызвать полицию.

– Все следы так просто не смоешь.

– Полиция считает так же, но Либби настаивает на своей версии.

– Может, дочь прикрывает? Руки Эшлин проверили?

– Дочь выключилась от удара о гранитный стол. Еще не пришла в себя после сотрясения. Но с ее рук тоже взяли соскоб. Все чисто.

– В доме были только две женщины? – спросил Уайетт.

– Именно.

Интонация Тессы сказала все. Вероятно, Либби никого не убивала, но хотела прикрыть того, кто стрелял. И если это была не дочь…

Уайетт глубоко вздохнул.

– Мне кажется, Джастин Денби сам выкачивал деньги из своей компании, – объявил он. – Создавал резервный фонд на случай развода. Только спустя шестнадцать лет он раскрыл свою тайну. Думаю, рассказал Кэтрин Чепмен. Та увидела маршрут Рут Чан и перевела деньги еще до ее прилета на Багамы. А потом заказала похищение Джастина и его семьи, чтобы оставить одиннадцать миллионов себе.

– Отчасти согласна, – сказала Тесса Леони. – Джастин Денби, определенно, обворовывал собственную компанию. Только, по-моему, он до сих пор жив.

* * *

– У кого еще было столько информации? – тут же спросила Тесса. – Мы ищем человека, который проработал в «Денби констракшн» как минимум шестнадцать лет и знал мельчайшие подробности быта семьи Денби, код замка, внутреннюю планировку. Человека, у которого могли быть связи с профессиональными убийцами из бывших спецназовцев – а их, как выяснилось, в строительном бизнесе немало. И самое главное, человека, у которого хватило бы мозгов, чтобы придумать такой план, и смелости, чтобы его осуществить. Итого, Джастин Денби, Джастин Денби, Джастин Денби.

Уайетт спорить не стал. Тесса озвучила догадку, которая уже забрезжила в его голове.

– Похитители не должны были трогать женщин, – проговорил он в телефон, – поэтому Мика и ударили током за нападение на Либби. Скорее всего, по приказу самого Джастина. Он не собирался причинять им физический вред. В отличие от морального.

– Но они были нужны ему, – возразила Тесса. – Если бы он инсценировал только свое похищение, его смерть показалась бы сомнительной. Чтобы начать новую жизнь, нужно было организовать захват и удержание в заложниках всех троих. Либби и Эшлин становились свидетелями, двумя людьми, которые заявят под присягой, что он погиб у них на глазах.

– Удар ножом в грудь. Не так сложно сымитировать с пакетом крови. И тело до сих пор не найдено.

– Вот именно.

– Думаю, он гулял напропалую, – неожиданно сказал Уайетт. – Чистое предположение, но отмывание денег началось шестнадцать лет назад и, видимо, было спровоцировано первой изменой. Либби тогда готовилась стать матерью. Напряженный период в любом браке. Джастин не выдержал, сорвался и понял, что, как и отец, не может хранить верность. Он забеспокоился, потому что не был уверен, что Либби, как и его мать, закроет на все глаза. Если бы она ушла, подала на развод…

– Половина имущества, – вставила Тесса.

– Поэтому он перестал выводить средства из бизнеса и купил особняк на имя компании. Только тем самым лишил себя наличных. Чтобы это исправить, он открыл подставной офшорный счет. С точки зрения Джастина, он брал свои законные деньги. Однако – из-за аудита, разумеется – не мог просить бухгалтера выписывать ему чеки. Пришлось создать липовых поставщиков, выставлять липовые счета, а потом прикарманивать выплаты. Суммы были небольшие, проходили незамеченными, но общий итог его устраивал. Гениально.

– Либби так и не узнала про первую измену, – подхватила Тесса. – Ему все сошло с рук, родилась дочь. И может, они жили бы долго и счастливо, но он встретил еще одну девицу…

– Последовал новый цикл липовых выплат…

– И двойная жизнь продолжилась. С одной стороны, примерный муж и отличный босс. С другой – изменник и мошенник.

– Бывает, – заметил Уайетт.

Родные и близкие преступника часто ничего не подозревают и даже поверить не могут. А всё потому, что сами живут по совести. У таких людей, как Джастин, ее и в помине нет.

– Шестнадцать лет, – проговорила Тесса. – Наконец обман вылез наружу. Либби узнала о последней любовнице, и Джастин начал готовить план отхода. Что на самом деле смешно, поскольку Либби разводиться не собиралась.

– Это было уже неважно, – оборвал ее Уайетт. – Вы сейчас где?

– В офисе «Денби констракшн». Надеялась найти Джастина.

– Его там нет.

– Я поняла. После обхода всех кабинетов. Интересно, как вы догадались по телефону?

– Очень просто. Если Либби не собиралась уходить от Джастина – по ее словам, они пытались все уладить, – значит… – Уайетт выдержал паузу.

Тесса, до которой наконец дошло, закончила предложение:

– Он собирался от нее уйти.

– А по какой причине мужчина бросает семью после восемнадцати лет брака? – спросил Уайетт.

– Черт. Он думает, что любит Кэтрин Чепмен.

– А значит…

– Он прячется у нее. Скорее всего, они пакуют чемоданы, чтобы с утра пораньше вылететь куда-нибудь в тропики.

– Кто последний до них доберется, угощает ужином.

– Не смешите. Я уже в городе.

– Ага. Только и я теперь тоже.

* * *

Кэтрин Чепмен жила в районе Мэттапан, в белой трехэтажке матери. Крис Лопес дал Тессе адрес. Однако у Уайетта были рация, бортовой компьютер и GPS-навигатор, поэтому он умудрился подъехать на пару секунд раньше. Тесса обогнала его, когда он парковался в четырех кварталах от места, чтобы не вспугнуть Кэтрин или Джастина служебным автомобилем.

Уайетт оживленно помахал ей рукой. Тесса закатила глаза и проехала дальше в поисках свободного «кармана». Обычное бостонское развлечение. Через два квартала она наконец поставила машину и затрусила обратно. Уайетт ждал ее, прислонившись к внедорожнику. Как сержанту идет шерифская форма, подумала Тесса.

– Ужин за тобой, – объявил он.

– Ресторан выбираю я?

– Все по-честному.

– Надену каблуки. Может, юбку.

– Ух ты! Тогда плачу я.

– Ну нет, ужин мой. Но ты придешь в костюме. Может, даже в галстуке.

– А ты на каблуках? – напомнил он.

– Да.

– Договорились.

Они переключили внимание на темнеющую вдали трехэтажку Кэтрин. Пять утра. Близился восход. В некоторых домах уже загорался свет: кто-то вставал на работу. Не самое удачное время для тайной операции.

– Как будем действовать? – спросила Тесса.

– У нас нет ордера.

– А вот это твоя проблема, – сказала она, пожав плечами. – К тому же в Массачусетсе у тебя вообще нет полномочий.

– Ты права, нужно вызвать подкрепление.

Она стрельнула на него глазами.

– Хотя можно пренебречь формальностями, сделать вид, что входная дверь оказалась открытой. Я забеспокоился за жильцов… – начал он.

– И, как добросовестный представитель закона, естественно, проверил, в чем дело.

– Точно.

– Три минуты, – сказала Тесса и ушла, чувствуя на спине его взгляд.

Ей было приятно. Как от опьяняющего тепла, которое обещало столько хорошего.

Она осмотрела дом. Передняя дверь закрыта на засов и цепочку. Сплошная морока. Тесса направилась к задней двери. Там стоял только обычный замок под ключ. Через пять минут он сдался перед навыками поднаторевшей взломщицы.

Тяжело дыша от волнения, Тесса шагнула на обшарпанный линолеум кухонного пола. Ночь отступала. Тени исчезали. Еще немного, и все осветит солнце.

Она успела пройти до середины кухни.

Над головой скрипнула половица.

Если это спальня Кэтрин Чепмен, то, похоже, они с Джастином уже проснулись. Меткий стрелок с одиннадцатью миллионами на кону…

Двигаясь осторожно, прощупывая ногой каждую доску, Тесса добралась до передней двери, от которой наверх взбегала главная лестница. На втором этаже спустили воду в уборной и затопали по коридору.

Только не вниз, только не вниз, только не вниз…

Тесса освободила цепочку. Медленно открыла замок. Повернула ручку…

Передняя дверь с громким скрипом отворилась. Наверху наступила тишина. Полная, зловещая, всезнающая. Джастин или Кэтрин – а может, оба – поняли, что у них гости.

В дверном проеме показался Уайетт. Он тихо приближался, повернувшись боком, как требовала техника безопасности. Тесса поднесла палец к губам и показала на потолок. Шериф сообразил, бесшумно пересек порог и присоединился к ней у основания лестницы.

– По-моему, догадались, – шепнула она. – Другие выходы есть?

– Пожарная лестница со второго этажа. Я смазал перекладины маслом. Считай ты этого не слышала.

Тесса была под впечатлением. Отличный трюк на будущее.

– Надо поторапливаться, – опять шепнула она.

– Лопес жив?

Она кивнула.

– Тогда за ним должок. В конце концов, Кэтрин – его племянница.

Тесса поняла намек. Лопес действительно ей обязан. Она позвонила ему и через полминуты уже стояла у лестницы с вытянутым в руке телефоном. Голос Лопеса гремел через динамик:

– Кейт, я знаю, что ты встала. Хватит копаться. Спускайся. Я только что узнал про Джастина. Копы вот-вот нагрянут. Нужно обсудить, что будем рассказывать. Давай живее. Я замучился ждать…

Тишина.

– Кейт! Я не шучу. Или мы сейчас поговорим, или я умываю руки. Когда явится полиция, я расскажу все. Да, моя племянница спала с моим начальником. Да, она хотела, чтобы его семья исчезла. На самом деле я даже несколько раз слышал, как она желала им смерти…

– Дядя Крис? – спросила с верхней площадки Кэтрин.

– А кто ж еще?

– У тебя странный голос.

– Я ору с чертовой лестницы. Накинь на себя что-нибудь и спускайся.

Послышались шаги и приглушенная речь. Тесса затаила дыхание, потом медленно выдохнула и обхватила рукоять пистолета.

Скрипнула первая ступенька.

– Дядя Крис?

Просуфлировав Лопесу, Тесса немного отошла с телефоном.

– Я на кухне, – выкрикнул он.

Застонала следующая ступенька. Тесса с Уайеттом отошли в тень за лестницей. Спустя несколько секунд показалась Кэтрин Чепмен. На ней была уже не домашняя одежда, а джинсы и простой темно-синий топ. В самый раз для авиаперелета, подумала Тесса.

Кэтрин повернула к кухне. Уайетт выступил из тени, зажал девушке рот ладонью и оттащил назад. Голубые глаза на ее побледневшем лице расширились от ужаса. Кэтрин заметила Тессу и забилась еще сильней. Наглядное доказательство того, что она рассматривала Тессу как противника, а во время их первого разговора врала без всякого стеснения.

– Он наверху? – шепотом спросила Тесса.

Кэтрин попыталась покачать головой, но Уайетт держал ее мертвой хваткой.

– Сказал, что у него припасены деньжата и он увезет тебя с собой?

Девушка залилась краской.

– Между прочим, он предал не только жену, но и единственного ребенка. Вот с таким мужчиной ты хочешь сбежать?

Злой взгляд Кэтрин Тесса приняла за утвердительный ответ.

Девушка не собиралась им помогать. Поэтому Тесса перешла к плану «Б» и громко закричала:

– Нет, Мик. Не надо. Я не знаю, где он. Мик! Нет, нет, нет! Мик!

Раздались тяжелые, торопливые шаги. Джастин Денби отреагировал на имя сумасшедшего наемника и бросился вниз по лестнице. Он вылетел в прихожую, сжимая в руках пистолет, и застыл в боевой стойке у порога. Его взгляд заметался между открытой дверью, Кэтрин и Тессой, которая уже взяла его под прицел.

– Джастин Денби, бросьте оружие, – объявила она. – Вы арестованы.

* * *

Джастин не торопился расстаться с пистолетом. Одно слово – смельчак. Настоящий мужчина. Все в той же боевой стойке он оценивал ситуацию, косясь глазами на выход. Как и Кэтрин, Дэнби был одет для самолета: джинсы, классическая рубашка, кожаные туфли.

– Мы знаем, что вы сделали, – сказала Тесса, держа его на мушке.

При таком расстоянии у нее была уйма времени.

– И я не сочиняла, – непринужденно продолжила она. – Мик действительно вернулся этой ночью. Только напал он на вашу жену и дочь.

Джастин выпрямился, устремив все внимание на нее.

– Что? Девочки в порядке? Я же четко оговорил условия…

– Жену и ребенка не трогать, – вставила Тесса. В шаге от нее Уайетт застегивал наручники на запястьях Кэтрин. – Так? Заказ был с конкретными инструкциями: бить можно только вас. Даже нужно. Чтобы получить выкуп в девять миллионов. Вы ведь из него расплатились с наемниками? Пообещали им часть выкупа. Своими одиннадцатью миллионами делиться не стали.

– Что с Эшлин и Либби?

– Помимо шока и психологической травмы? Да как у вас язык поворачивается спрашивать? Нет, серьезно. После всего, что вы заставили их пережить?

– Им не должны были причинить вреда, – упрямо повторил Джастин.

– Шестнадцать лет, – сказал Уайетт. – Целых шестнадцать лет вы выкачивали деньги из собственной компании.

– Да бросьте, – ответил Джастин, покосившись на выход. – Брать из своего кармана – не воровство.

– Еще какое воровство, – возразила Тесса, крепче взяв пистолет. – Вы же ничего не стали размещать на личных счетах. Либби могла узнать про ваши измены, подать на развод – и тогда прощай, половина всех накоплений. Вы втихаря перекачивали деньги на подставные счета. И вот шестнадцать лет спустя у вас на руках одиннадцать миллионов, умирающий бизнес и опостылевшая жена. Так что вы решили свалить, пока не поздно.

Джастин по-прежнему молчал. Он не смотрел на Кэтрин Чепмен и упорно продолжал клониться к открытой двери.

– Во сколько рейс? – спросила Тесса.

Его передернуло.

– Ваша подружка у нас. Улетите без нее?

Он бросил на Кэтрин запоздалый взгляд. Девушка непроизвольно застонала.

– Да, полюбуйся, – сказала ей Тесса. – Вот человек, который организовал свое похищение, инсценировал свою смерть и бросил свою семью. А теперь это сокровище твое.

– Мик мертв. Либби его застрелила, – объявил Уайетт.

У Джастина глаза на лоб полезли. Он казался испуганным.

– У вашей дочери серьезное сотрясение, – надавила Тесса. – Вы нужны ей. Может, ваше чудесное возвращение из мертвых окажется для нее самым лучшим лекарством.

Было интересно наблюдать за лицом Джастина Денби. На нем явственно отражалась внутренняя борьба. Остаться ради обожаемой дочери, но при этом опять взвалить на себя ответственность? Или уйти? Взять и уйти. В жизнь без обязательств. Свободным человеком с одиннадцатью миллионами.

Он посмотрел на Тессу.

Взглянул на Кэтрин, которая тихо поскуливала…

А потом…

Ринулся к выходу и махнул через порог на крыльцо. Тесса выкрикнула его имя, прицелилась, но выстрелить в спину у нее не хватило духу. Уайетт оттолкнул Кэтрин, собираясь пуститься следом.

В эту минуту раздался винтовочный выстрел. Тесса с Уайеттом инстинктивно бросились на пол. На крыльце Джастину Денби разнесло голову.

Вот он был, и вот его не стало.

Тело Джастина рухнуло вниз.

Кэтрин завизжала.

Второго выстрела не последовало. Первый сделал свое дело.

Тесса неуверенно поднялась на ноги. Уайетт тоже встал, подошел к ней, и они вместе уставились на труп.

– Я же говорил, что среди наемников была пара светлых голов, – сказал Уайетт.

* * *

Тесса и Уайетт позвонили специальному агенту Адамс и передали эстафету ей, так как ни у одного из них не было законных полномочий. Ей же в наследство досталась и бумажная работа. Кэтрин Чепмен увезли. Скорее всего, сначала в клинику, чтобы вывести из шока, потому что она не переставала кричать.

Тем временем спецслужбы прочесали район. Через два дома в противоположной стороне улицы на крыше обнаружили винтовку и латунную гильзу. Серийный номер с винтовки спилен, отпечатки пальцев с гильзы стерты.

– Все по-взрослому, – прокомментировала Николь очевидное.

– Покойник не расскажет, – протянул Уайетт.

– Один из похитителей?

– Если бы Джастина арестовали, он бы во всем признался, – сказала Тесса, пожав плечами. – Сделки предполагают соблюдение конфиденциальности. Видимо, Джастин в этом плане кому-то показался ненадежным.

– Вы что-то видели? – спросила Николь.

– Нет, – честно ответили они.

Специальный агент вернулась к своему седану, чтобы доложить по рации последние новости. Уайетт проводил Тессу до машины.

– Как по-твоему, Либби и Эшлин больше ничего не угрожает?

– Ну, смотри: если Джастин был здесь, когда на них напал Мик…

– Была у меня такая мысль, – согласился Уайетт. – Один из наемников – возможно, главарь – убрал своего же человека.

– Интересная профессия. Жесткие правила трудоустройства. Впрочем, главарь оставил Либби и Эшлин в покое. Наверное, пыль теперь уляжется, и они начнут выстраивать свою жизнь заново.

– Так же, как и ты? – спросил он.

Тесса ответила ему как можно откровенней:

– С грехом пополам.

Они подошли к ее «лексусу».

– Ну что? – сказал он.

– Ну что? – ответила она.

– Эту часть я назвал бы «неловкая». Потому что технически на ужин приглашаешь ты, а встречаться с тобой мечтаю я.

– Дочь мою не увидишь, – серьезно предупредила она. – Даже краем глаза.

– И не надеялся.

– Личное пространство для меня – святое.

– Заметил. А у меня слабость к дереву. Иногда хочется помастерить. И хоть тресни.

Тесса понимающе кивнула.

– На каблуках я выгляжу отлично, – сказала она наконец.

– Правда? А мне говорили, что я неотразим в костюме и галстуке.

– Галстука не надо. Только костюм.

– Но каблуки не отменяются? – спросил он с теплотой во взгляде.

– Не отменяются.

– Вечером в пятницу?

– В следующую пятницу. Мне нужно побыть с Софи.

– Справедливо. – Уайетт неожиданно шепнул ей на ухо: – Волосы распусти.

Он повернулся и не спеша зашагал по улице. Тесса еще какое-то время стояла на месте, расплываясь в улыбке. Она думала о семьях, бывших и новых, и о тех, кто пережил потерю – давно и только что.

Потом села в машину и поехала домой к дочери.

Глава 44

Теперь я знаю многое.

Муж начал выводить деньги из компании шестнадцать лет назад. Он создавал себе не просто резерв, а целый фонд для бегства в экстренном случае. Федеральные агенты полагают, что он накопил чуть больше тринадцати миллионов, для чего вводил в бухгалтерскую систему множество липовых поставщиков и одобрял выставленные ими счета.

Судя по электронным письмам на его компьютере, побег он стал планировать в июне, примерно через пять дней после того, как я узнала про измену. То, что в августе Рут Чан напала на след мошенничества, значения уже не имело. План Джастина разворачивался полным ходом. Скорее всего, он отправил Рут на Багамы, чтобы та не путалась под ногами в судьбоносный день. Джастин обзавелся фальшивым паспортом на имя Тристана Джонсона, который позже нашли при осмотре тела. На это же имя был куплен авиабилет в Доминиканскую Республику и открыт новый банковский счет, куда он, видимо, собирался перевести отмытые миллионы.

Деньги еще предстоит найти. Наверное, они до сих пор лежат в банке на счету, открытом под вымышленным именем. Финансовые эксперты продолжают работать.

И наконец, сам побег… Муж нанял трех профи для похищения всей семьи. Дал им специальный код для входа в дом (это была дата, когда я обнаружила эсэмэски Кэтрин Чепмен на его телефоне, как в ходе проверки выяснил Поли, главный специалист Джастина по безопасности). Затем подробно объяснил, как лучше устроить на нас засаду, и показал идеальное место для удержания заложников.

Уговор был такой: жену и дочь не травмировать. Себя же он, видимо, разрешил шарахать током и бить чуть ли не до полусмерти. В конце концов, похищение должно было выглядеть реалистично, чтобы в его смерть поверили и, самое главное, не отказали в выкупе. У «Денби констракшн» таких средств не было, а из своего кармана он платить не собирался.

Наемники справились блестяще. Но, как я теперь понимаю, Зед быстро потерял уважение к заказчику, который ради своей цели обрек на мучения ничего не подозревавших жену и дочь. Поэтому на его лице так часто и всплывала неприкрытая ненависть.

Был ли Джастин убит на почве личной неприязни? Сомневаюсь. Если бы Зед действительно желал ему смерти, он бы прикончил его еще в тюрьме, под занавес. Кроме того, Зед производил впечатление человека, который добросовестно выполняет работу, независимо от расположения к клиенту. Думаю, он поручил Радару проконтролировать, чтобы Джастин исчез из города, не наследив, а сам занялся Миком. Последняя подстраховка, так сказать. Когда Мик напал на меня, Зед принял необходимые меры по устранению ненадежного соратника. А когда полиция захомутала Джастина, Радар принял необходимые меры по устранению ненадежного клиента. Как выразился муж, у них было девять миллионов причин убраться с концами, и они это сделали.

По отпечаткам Мика удалось установить его личность: Майкл Бирдсли, бывший морской пехотинец. Пять лет назад его уволили с военной службы за недостойное поведение, и он подался в наемники. Какое-то время федеральные агенты чуть ли не каждый день заезжали к нам с фотографиями его приятелей, надеясь, что среди них мы опознаем Зеда или Радара. Пока нам попадались только незнакомые лица. Полиции так и не удалось найти хоть какие-то электронные письма или другие доказательства связи между Джастином и главным коммандо.

Зед, без сомнения, был очень осторожен. Учитывая то, что в конечном итоге он спас мне жизнь, я не стала лезть из кожи вон и давать его подробное описание. Эшлин знает, как все произошло, и разделяет мое мнение. В любом случае копам работать мы не мешаем. Но Зеда или Радара им не найти. Впрочем, они нас больше никогда не побеспокоят. Они выполнили работу и отправились дальше. Нам бы тоже не помешало.

Как ни странно, я скучаю по Джастину. Невозможно любить мужчину почти двадцать лет, а потом не замечать его отсутствия. Да, я подписала брачный договор, отказавшись от доли в «Денби констракшн» в обмен на половину нашего имущества. И – да, Джастин держал абсолютно все на балансе компании, так что в случае развода я бы осталась ни с чем.

Он мне изменял. Физически, эмоционально, даже финансово. Но и здесь я не чувствую себя особенной, потому что, как выяснилось, обманывал он всех. Обворовывал свою же компанию, отнимал лишний кусок у своих работников. По-своему Джастин, конечно, компенсировал: выплачивал большие бонусы в прибыльные годы, но все равно… Он выдоил из компании тринадцать миллионов долларов, самым близким и преданным сотрудникам не дал возможности вступить в долю, а сам играл в отличного парня и заботливого босса.

В общем, Джастина у нас было два. Один – прекрасный муж, отец и начальник; мы с Эшлин его боготворили, а ребята из компании уважали. А другой – мошенник, который крал у всех и выстроил хитроумный план, чтобы бросить нас навсегда. Потому что тринадцать миллионов долларов значили для него больше, чем любовь семьи и преданность друзей.

Второго Джастина я не понимаю. Даже не представляю, почему человек, добившийся невероятного успеха, поставил деньги превыше всего. Единственное объяснение, которое я нахожу, – это жажда свободы. Стремление уйти от ответственности, от принятия решений. От обязательств. Хотя, как ни парадоксально, мы были готовы ему помочь. Он мог бы продать компанию своей руководящей группе и улететь со мной и Эшлин на Бора-Бора. Все бы согласились. Мы очень его любили. Или думали, что любим.

Эти мысли до сих пор мучают нас с дочерью. У Джастина, которого мы знали, были железные моральные принципы и высокие требования к себе и окружающим. А у того, кто предал семью и пошел на похищение и запугивание жены и ребенка ради того, чтобы бесследно исчезнуть…

Вспоминал бы он нас? Скучал? Скорбел бы по нам?

Мы скорбим. Даже против воли. Скорбим по Джастину, которого мы знали. По отцу, который научил Эшлин пользоваться беспроводной дрелью. По мужчине, который обнимал меня по ночам. По человеку, который на наших глазах отдал за нас жизнь.

Мы верили в него. И нам его не хватает.

Окружная прокуратура выдвинула обвинения против Криса Лопеса. Он признал себя виновным по всем пунктам, избавив Эшлин от судебных мытарств. Считает, наверное, что совершил благородный поступок. Совратил ранимую пятнадцатилетнюю девочку, а чистосердечное признание все исправило.

Я с ним не говорила. Если честно, мне нечего сказать.

Сейчас я работаю над собой. Пусть муж мне и врал, но я хочу сделать то, что ему обещала: слезть с обезболивающих и быть рядом с дочерью. Под наблюдением нарколога я перешла с гидрокодона на метадон и постепенно снижаю дозу. Эшлин вместе со мной проверила весь дом. Я показала ей свои тайники, мы достали из них таблетки и сдали врачу.

Мне приходится непросто. Постоянно снятся апельсины и торт с моего одиннадцатилетия. Я просыпаюсь от нестерпимого чувства вины. Я хотела сохранить семью. Даже после раскрытия измены, даже после первой таблетки я думала, что мы как-нибудь справимся. Соберемся, простим, забудем, переживем. Джастин, Эшлин и я против остального мира.

Замечательный психотерапевт, к которой я теперь хожу, любит задавать вопросы. Например, «почему». Почему наша семья должна была выйти сухой из воды? Потому что мы были счастливы? Любили? Заботились друг о друге?

Проблемы ведь были не только у Джастина. Я стала наркоманкой, а моя дочь залезла в постель к сорокалетнему мужчине. Ладно, допустим, втроем у нас не очень-то и клеилось.

Может, сейчас, когда мы остались вдвоем, будет лучше.

Мы с Эшлин опять разговариваем. Делимся не только переживаниями, но и новыми надеждами и мечтами. Моя дочь – обеспеченная молодая женщина. По примеру своего отца Джастин оставил всю компанию ей, Эшлин Денби. Она владеет одной из самых крупных строительных фирм в стране, двумя особняками и отличной коллекцией машин.

Хотя она ничего не хочет. С Анитой Беннетт и Рут Чан мы готовим договор, по которому сотрудники «Денби констракшн» выкупят пятьдесят один процент компании. С бостонским особняком Эшлин решила расстаться. Он слишком большой и полон горьких напоминаний.

Я с ней согласна.

Мы подумываем уехать из Бостона, перебраться на запад – например, в Сиэтл или Портленд. Купим уютное, красиво декорированное бунгало. Возможно, с отдельным гаражом под мастерскую. Я займусь ювелирными украшениями, Эшлин возьмется за керамику.

Осядем на какое-то время. Меньше багажа. Больше отдыха.

Больше открытий.

По-моему, неплохо. Теперь, будучи состоятельной дамой, я впервые могу позволить себе все, что душе угодно. Записка Радара, которую мне передал Зед? На ней был номер офшорного банковского счета на имя Джастина. Три дежурных пароля мужа я вычислила легко и получила доступ со второй попытки. Двенадцать миллионов восемьсот тысяч долларов отправились электронным переводом на новый счет юридического лица, которое я выдумала на месте. Еще несколько переводов туда и сюда, и фонд мужа для бегства в экстренном случае превратился в фонд его безутешной вдовы.

После всех ухищрений, на которые Джастин пошел, чтобы мне не досталось ни цента из его кармана, я получила все.

Наверное, он в могиле переворачивается.

Если честно, иногда эта мысль меня радует.

Теперь я знаю многое.

У боли есть вкус.

Но и у надежды тоже.

От автора

Идея похитить семью преследовала меня давно и всегда казалась заманчивой. А после экскурсии по зданию одной новой тюрьмы мое писательское сердце не устояло.

Бесконечные спирали колючей проволоки. Мощные прутья из пилостойкой стали. Баллистическое стекло в узких оконцах. И все это в громадном безликом строении, где эхо шагов раздается далеко вокруг, а от лязга тяжелых дверей бросает в дрожь.

Да, я влюбилась с первого взгляда.

Поэтому прежде всего хочу поблагодарить Майкла Даффи, который показал мне заведение, построенное его фирмой и впоследствии введенное в эксплуатацию. От него же я узнала, как много тюрем в США законсервировано и простаивает, потому что средства на их открытие заморожены из-за затянувшегося бюджетного кризиса.

Комплекс, описанный в данном романе, – чистая выдумка. Он получился из наиболее интересных деталей, которые я увидела или услышала во время экскурсии. Хорошо быть автором: можно воздвигать все, что угодно, из одних слов. Но если я с чем-то напортачила, то виновата исключительно сама.

Для этого романа я также решила создать новый персонаж: настоящего нью-гэмпширского копа. Я и понятия не имела, насколько самобытны окружные управления шерифа в Нью-Гэмпшире, пока лейтенант Майк Сантуччо любезно не уделил мне несколько часов своего времени. Его проницательные и терпеливые ответы не раз меня выручали. Лейтенант, спасибо за потрясающий рассказ о сельских стражах порядка. Теперь я сильнее уважаю людей, которые патрулируют безумно красивые и обожаемые мною горы. И опять же, любые погрешности в описании лежат исключительно на мне.

Саре Льюк я очень признательна за консультации по лекарственной зависимости. А коллеге по цеху и одному из моих любимых мастеров саспенса, Джозефу Файндеру, – за открытие закулисья бостонской элиты. Спасибо, Джо!

Мои поздравления Майклу Бирдсли, которого номинировала на смерть любящая жена Кэтрин, победитель ежегодного розыгрыша «Убей друга, покалечь приятеля» на сайте LisaGardner.com. А также Стюарту Блэру, победителю международной версии этого розыгрыша. Он номинировал свою невесту Линдси Эдмистон на звездный дебют. А так как в этом романе ни один женский персонаж не умирает (у меня впервые!), Линдси согласилась на роль лучшей подруги Эшлин. Не волнуйтесь, следующий розыгрыш литературного бессмертия на моем сайте уже идет полным ходом. Не исключено, что в 2014-м вам удастся понарошку изувечить любимого человека.

К слову о чувствах. «Общество любителей животных имени Рози Мэй», в чьей клинике недорого стерилизуют и кастрируют кошек и собак, ежегодно проводит аукцион. На последнем мой лот выиграла Ким Билз. Свое щедрое пожертвование она посвятила отчиму, Дэниэлу Дж. Коукли, и попросила только об одном: чтобы в романе он был таким же хорошим, как в жизни. Надеюсь, вы оба рады!

Поскольку я неравнодушна к братьям нашим меньшим, я также выставляю на аукцион возможность увековечить в литературе домашнего питомца. Торги проводятся в местном приюте, «Союзе спасения животных северного Нью-Гэмпшира», где не практикуют усыпление. Победители этого года, Майкл Клайн и Сэл Мартиньетти, попросили обессмертить своего любимого черного лабрадора Зевса, который умер, пока писался роман. Зевс был удивительным созданием, похожим на человека. Как выразились хозяева, в отличие от большинства лабрадоров, у Зевса был талант не поисковой собаки, а следователя.

И наконец, глубокую и искреннюю признательность выражаю своим редакторам, Бену Севье из издательства «Даттон» и Вики Меллор из «Хедлайн». В ходе работы над романом у меня сдали нервы. Мне показалось, что его лучше сжечь или пустить через шреддер. Или пустить через шреддер, а потом сжечь. Однако редакторы не отступили. Благодаря их продуманным замечаниям книга стала гораздо лучше. Вот и славно. Главное – не забывать: то, что было в черновике, остается в черновике…

И – да, написание книги требует одиночества, а порой и сумасшествия. Поэтому я счастлива, что у меня такая замечательная и понимающая семья, которая терпит мое бормотание и внезапные исчезновения из-за обеденного стола. И конечно, я бы не смогла обойтись без лучших в мире подруг – Кэрри, Дженн, Сары и Мишель, – которые умеют в нужный момент рассмешить или налить еще бокал.

А в завершение признаюсь в глубочайшем обожании моему неимоверно талантливому, невероятно доброму и самому любимому агенту, Мег Рули. Я нисколько не преувеличиваю и рада, что мы с ней в одной упряжке.

И конечно – если вы вдруг подумали, что я не заметила, – спасибо вам, дорогие читатели. Именно для вас все и делается.

Примечания

1

Тазер – электрошоковое оружие нелетального действия. Главное отличие от аналогов заключается в способности поражать цель на расстоянии (от 4,5 до 10 м).

2

Кейт Ноэл «Кэти» Холмс (р. 1978) – популярная американская кино– и телеактриса.

3

Название профессионального бейсбольного клуба.

4

Релиш – особый соус, приготовленный из маринованных или нарезанных овощей или фруктов.

5

Wi-Fi (от англ. Wireless Fidelity – «беспроводное качество» или «беспроводная точность») – торговая марка компании Wi-Fi Alliance для беспроводных сетей.

6

Mi-Fi – мобильный Wi-Fi-роутер.

Content

Лиза Гарднер
Опасное положение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

От автора

Примечания